Описанные события вымышлены и не имеют под собой реальной основы, все совпадения случайны, имена и фамилии также вымышлены.

Жаркая лента серпантина шуршала под колесами, вяло вползая под брюхо автомобиля. Пробки в курортный сезон неизбежное зло.

Даже сочная красота южного пейзажа за окном с трудом помогала пережить вынужденное стояние в заторе. Это Алинкино приглашение на выходные, как... Соня вздохнула.

Отказать никак не получалось, Алина когда хотела, могла быть очень убедительной. Вообще-то, эта избалованная дочка очень богатых родителей была нормальной, веселой девчонкой, порой даже застенчивой. Без выпендрежа и высокомерных закидонов. Наверное, потому они и подружились. И хотя социальное неравенство было налицо, Алина Хубаева почему-то сама добивалась Сониной дружбы.

Но, честно говоря, ехать ей никуда не хотелось. После внезапной размолвки с человеком, которого она считала своим мужчиной, такой неприятный осадок, что все вокруг казалось серым и горьковатым.

Пробка тянулась бесконечно, и все же незаметно для себя Соня приехала. На склоне, заросшем буйной зеленью, виднелась загородная вилла Алинкиных родителей. Пару минут по подъездной дороге, и она уже была на площадке перед воротами.

Красиво у них тут конечно... Вид на море обалденный, зелень кругом. Частный пляж.

Додумать ничего не удалось. Ворота открылись, она въехала во двор.

- А вот и наша француженка! - радостный голос.

Приветствия. Шумные Алинкины, сдержанные ее родителей.

- Ну что вы, никакая я не француженка, - Соня смутилась и даже покраснела под пристальными взглядами.

Не любила, когда напоминали о семье, но ее отец действительно имел французские корни, и звали ее по паспорту Софи Эвра. Просто ни отца, ни матери, ни сестры-двойняшки Лин уже не было в живых. Автокатастрофа, случившаяся четыре с половиной года назад, забрала всех ее близких.

И эту горечь утраты, выбелившей в один день ее волосы, Соня носила в себе постоянно. Но иногда казалось, если не вспоминать, то они вроде как живы, просто где-то очень далеко.

Однако первый момент неловкости при встрече прошел, и шумная Алина потащила Соню в дом, показывать ее комнату. По дороге шепнула, схватив под руку:

- Знаешь, я тебе сразу не сказала, но сегодня у нас особый день, - она закивала, блестя глазками, и добавила шепотом. - Мой жених приезжает. Будет помолвка.

Ого! Алина и раньше умудрилась все уши прожужжать, обсуждая своего будущего жениха, но всегда туманными намеками. Это была секретная информация, говорить нельзя, а то сорвется.

- Ну поздравляю тебя! - Соня искренне обрадовалась за подругу.

- Спасибо, - та мечтательно качнула головой. - Я рада, что они с папой договорились. А то, знаешь как у нас бывает...

Соня могла предположить. В таких семьях обычно бывали деньги к деньгам. А чувства мало кого волновали.

- Я так счастлива, - хихикнула Алина. - Ну все, давай осматривайся, отдыхай. Ужин через два часа. А я побежала остальных гостей встречать.

Оставшись одна, Соня опустила саквояж на пол. Вот с корабля на бал, что называется. Кто ж знал, что тут намечается подобное мероприятие. Хорошо, хоть одно приличное платье с собой захватила.

Она поймала себя на мысли, что сейчас больше всего хотелось бы спрятаться от всех, забиться в уголок и зализать раны. А вместо этого придется толочься среди людей, улыбаться, с воодушевлением обсуждать всякую чепуху.

Но за Алину была рада. Пусть хоть кому-то в жизни повезет.

Соня только недавно вернулась из поездки в Барселону. Было шесть чудесных дней, три из которых она провела с Давидом. И один кошмарный.

Дернул же ее черт начать обсуждать их отношения...

Впрочем, все происходящее к лучшему. Потому как скрывать своих чувств и планов он не стал. До сих пор в ушах звучал его спокойный голос:

- Софи, милая, как любовница ты в данный момент меня устраиваешь. Более чем. Нам хорошо вдвоем, но на большее не рассчитывай. И не надо ничего усложнять.

Она и не рассчитывала. Просто этот неприкрытый цинизм пользователя так резанул по сердцу, Соня тогда даже задохнулась.

В общем, домой она вернулась с твердой уверенностью, что больше никогда не наступит на эти грабли. Больше никаких отношений с богатенькими мажорами.

Но, оказывается, грабли разбросаны кругом. Куда не повернешь, везде на них напорешься.

***

К ужину спустилась отдохнувшая, одетая и причесанная. В доме родителей Алины она была в первый раз. Оно хоть и не важно, но хотелось произвести приятное впечатление.

И тут начались сюрпризы, один лучше другого. Ох, Алинка, хоть бы предупредила...

Главный сюрприз был, когда появился долгожданный жених.

Он. Давид Аушев. Соня чуть не ослепла.

Потом, когда шок отошел, первой реакцией было бежать. Бежать, скрыться подальше, чтобы никогда больше эту лживую лощеную рожу не видеть. Второй - расхохотаться во весь голос. А третьей - подойти и врезать ему по морде.

Но ничего этого она делать не стала.

Устраивать скандал нет смысла. Для той традиционной семьи, из которой происходила ее подруга, подобная мелочь ничего не могла изменить, потому что деньги уже договорились с деньгами. Открыв глаза на истинное лицо жениха, она только сделает Алину несчастной.

Зачем портить людям праздник? Соня отошла подальше и, весь вечер простояв в сторонке, общаясь с престарелыми бабушками подруги. Однако, побороть себя не смогла, нет-нет да и взглядывала в его сторону. Просто чтобы понять.

Самым неприятным было обнаружить, что его, похоже, все устраивало. В первый момент, как ее тут увидел, Давид напрягся. А потом, поняв, что Соня не намерена афишировать знакомство, немного успокоился. Во всяком случае, по его виду, когда он мило общался с родителями Алины, ничего нельзя было заметить.

Но апофеоз случился, когда Алинка наконец вспомнила о ней и подошла их знакомить. Они пожали друг другу руки, словно чужие люди.

Как досидела вечер, Соня не помнила.

Почему не уехала в ту же минуту?

***

Утром всем предстояла морская прогулка. Давид прибыл сюда на яхте, очевидно, покрасоваться перед родственниками невесты. Соня ехать со всеми отказалась. Сослалась на слабость, морскую болезнь и прочее. Алинка сначала расстроилась, но ее настроение быстро улучшилось, стоило взглянуть в сторону жениха, появившегося в тот момент в саду.

В общем, вся компания отправилась любоваться окрестностями с борта Давидовой яхты, а Соня с двумя Алинкиными бабками осталась дома. И теперь в полном одиночестве каталась у берега на маленьком одноместном катамаране.

Отчаливая от берега, она и не заметила, каким недобрым взглядом проводили ее бабули. Губы одной странно шевелись, будто она шептала что-то. Что-то непонятное.

Пока глаза провожали невидящим взглядом пальмы на пляже, в памяти у Сони прокручивались картины. Они ведь виделись потом. Ночью на террасе. Не спалось ей, вышла подышать воздухом, посидеть в одиночестве. Видимо, остаться в одиночестве не судьба.

Разговор занял буквально пару минут. Точнее, говорил Давид. Не знала Соня, что Алинкина бабушка как раз в это время спустилась на кухню, и то, о чем говорились на террасе, не могло не привлечь ее внимания.

Соня не хотела об этом вспоминать. Слишком больно.

Но самым неприятным было то, что он готов продолжать встречаться. Разумеется, тайно. Обещал быть щедрым.

Ее затрясло от отвращения.

Просто закрыла глаза и постаралась отключиться от всех мыслей. Не видеть яхту, маячившую на горизонте.

Лето, жара, люди отдыхают. Почему бы и ей не отдохнуть? Хотя бы немного забыться. Помечтать, как дождется вечера и уедет отсюда к чертовой матери.

***

Только когда же она успела заснуть...?

И сколько спала?

Она могла поклясться, что если и прикрыла глаза, то на пару минут. А вокруг вдруг стали подниматься волны, становясь все больше и страшнее. Небо затянуло свинцовыми тучами.

- Откуда все это взялось... - прошептала Соня, потрясенно озираясь по сторонам.

Только что был яркий солнечный день, тишина, жара. А теперь завывал ветер, срывая брызги пены с верхушек валов, обливая ее с головы до ног.

Соня не могла понять, как такое могло случиться. Изо всех сил боролась с управлением, чтобы направить катамаран к берегу, но берега и не было видно. Где все? Яхта где? Как она вообще тут оказалась?!

Места она не узнавала. Хотя что тут узнаешь... Одна взбесившаяся вода кругом. И сверху, и снизу. Как в проклятии - ни дна, ни покрышки. Отчаявшись понять хоть что-то, девушка тихонько заплакала.

Нельзя поддаваться панике. Нельзя!

Вцепившись в поручни, чтобы не свалиться с катамарана от качки, стала вертеться, высматривая, в какой стороне берег. Звала наугад всех стараясь перекричать ветер.

Господи... страшно-то как...

Попыталась даже звать Давида, наплевав на гордость. Последними словами ругала себя. А шторм вокруг все крепчал.

Липкий холод сжал сердце. Она была в открытом море посреди грозы. На утлом водном велосипедике. Одна.

Соня содрогнулась от ужаса.

Но они же на известном курорте, там же должны быть какие-то люди, спасатели?

Ее непременно найдут и спасут, так всегда в сериалах бывает.

Все полетело кувырком, мыслей не стало, ослепшая и оглушенная потоком соленой воды Соня вцепилась в поручень. В сознании билась только одна мысль - держаться, держаться, держаться. Держаться за катамаран несмотря ни на что....

Она даже заметить не успела, как ее оторвало от маленькой пластиковой посудинки и закружило в вихре водоворота.

А дальше была темнота.

***

Соня не могла знать, но это в той странной петле реальности, куда она попала, был шторм, а на самом деле вокруг по-прежнему ярко светило солнце. И только ее там больше не было.

Зато было другое.

Обнаружив наконец ее отсутствие, Алинкины родители подняли на ноги все береговые спасательные службы. Обшаривали каждый уголок. Не могла же она уплыть далеко на маленьком одноместном катамаране.

Искали и с вертолета, и водолазами. Алинка рыдала, мрачный Давид обзванивал все морги и больницы в радиусе ста километров вокруг. И только бабушка Алины, закрыв глаза, чему-то удовлетворенно улыбалась.

А девушка по имени Софи Эвра исчезла, словно сквозь землю провалилась.

***

В это время на террасе кафе с видом на море сидели двое.

Выглядели они среди толпы галдевших туристов странно. Точно судейские случайно забрели сюда в перерыве между заседаниями, и теперь, ошалев от внезапной свободы, праздно наслаждались жизнью. Но только на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении можно было понять, что пожилой мужчина и девушка, сидевшая напротив, вовсе не так безмятежны, как кажется.

Мужчина был собран, острый и проницательный взгляд его скользил по водной глади, словно видел недоступное другим. А девица, отпивая коктейль, пристально смотрела на кружившуюся чайку. И вдруг спросила, ни к кому вроде бы не обращаясь:

- Как он ее найдет? Она же не похожа.

Он отреагировал не сразу, пару секунд молчал, глядя на море. А после, повернувшись к спутнице, сложил руки на столе, тонко улыбнулся и спросил:

- Мариша, ты же не думаешь, что счастье должно доставаться легко?

Та только хмыкнула, отмечая про себя, что улыбка ее спутника точь-в-точь как у старого аллигатора.

***

Первым ощущением вновь вернувшегося сознания был озноб.

И это было странно, потому что мертвые не мерзнут. Но она мерзла. Очередной порыв ветра вызвал совсем уж неприятную волну дрожи. Соня простонала и открыла глаза.

Она лежала песчаном берегу у самой кромки прибоя. Розовый пластиковый катамаранчик валялся метрах в двадцати от нее. Заставила себя сесть, морщась и стряхивая песчинки, облизала обветренные губы. Огляделась.

Незнакомый, заросший лесом берег нависал над узкой полоской пляжа. Тут, судя по деревьям, было определенно севернее, да и ветер, пробиравший ее до костей, и пасмурное серое небо...

Соня нахмурилась. Это куда ж ее занесло штормом? Впрочем, куда бы ни занесло, слава Богу, жива осталась. Вспоминая те дикие волны, девушка была уверена, это просто чудо. Сколько она пробыла в отключке? Трудно сказать, по ощущениям вечность, но солнце, проглядывавшее из-за облаков, стояло в зените.

Решив оставить все вопросы на потом, поплелась вдоль берега. Сначала идти было трудно, все тело затекло, но постепенно мышцы разработались, пошла увереннее.

Вдалеке виднелись сети, значит, тут где-то рядом должны быть люди. Главное, найти людей.

Лес скоро отступил, полоса песчаного пляжа расширилась, за вторым мысом изрезанного берега была песчаная коса, а за ней примерно в километре действительно обнаружилась деревня.

Не помня себя от радости, Софи побежала.

Но, вывернув из-за мыса, увидела то, что за ним скрывалось. Ноги подкосились, она опустилась на песок от неожиданности и, давя в зародыше крик, зажала рот руками.

В первый момент показалось, что она на съемках какого-то костюмного сериала.

Но где же съемочная группа? Где операторы, свет...

Ничего подобного вокруг не наблюдалось, а на песчаной косе метрах в трехстах от нее творилось непонятное и страшное.

Странно одетые люди. Всадники, пешие. Оружие какое-то древнее, средневековое. Особенно ее поразили вилы в руках у одного из пеших.

Тела на песке. Лошади, люди...

Все это охватил взгляд в доли секунды, а мозг попытался как-то адаптировать картинку.

Может, ролевики?

Мысль мелькнула, чтобы тут же исчезнуть.

На ее глазах мужик с вилами ткнул в бок лошадь одного из всадников, лошадь с диким ржанием взвилась на дыбы, а потом стала заваливаться набок, подминая под себя седока. И в этот же момент другой всадник разрубил надвое человека, державшего вилы. Тот упал, заливась кровью, на его место подскочили еще двое с острыми дрынами, но всадник был быстрее и лучше вооружен. Положил тех двоих на месте.

И весь этот кровавый кошмар творился на ее глазах.

Но и это еще не все, в отдалении жалась кучка связанных женщин.

У Сони был шок. Каким чудом удалось совладать с собой, чтобы не заорать во весь голос, не кинуться в панике бежать, не разбирая дороги, она и сама не поняла. Наверное, сработали какие-то защитные механизмы, отключая эмоции, оставляя только здоровый страх и инстинкт самосохранения.

Зажав рот руками, чтобы на выдать себя, стала быстро отползать назад за мыс и дальше, бегом к густому подлеску на берегу, возвышавшемся над песчаным пляжем. Взобралась, обдирая руки и ноги, вглубь густого кустарника и затаилась, в страхе ожидая, что эта дикая толпа убийц вот-вот доберется сюда по ее душу.

Однако, слава Богу, минуты шли, но никто из-за мыса не появлялся.

Не заметили, жаркой надеждой пронеслось в груди.

После того, как уже считала себя умершей в том шторме, совершенно не хотелось умирать. Хотелось жить, ужасно хотелось. Соня напряженно прислушивалась, к звукам, доносившимся оттуда, одновременно пытаясь выстроить в голове хоть какие-то предположения.

Почему люди вот так, дико и безнаказанно убивают друг друга?

Куда полиция смотрит, где власти?

Что за место такое?

Где она вообще???

И очень нехорошие предчувствия. Предчувствия, от которых засосало под ложечкой. Наверное, ей должно было хотеться есть, но стресс вытеснил все. Голод, усталость. Мокрая одежда неприятно холодила, однако сейчас Соня ни за что не вылезла бы из своего убежища.

Сколько просидела там, не знала. Время медленно тянулось, а может летело, но пока что ничего не происходило. Постепенно ей удалось справиться с ознобом, видимо, одежда успела подсохнуть. Звуков оттуда никаких не доносилось, усталость все же взяла свое, Соня задремала.

***

Вечер в доме Хубаевых был омрачен.

Нет, конечно же, официальное торжество состоялось. И теперь Алина была невестой Давида Аушева. День свадьбы назначен, все оговорено. Но не было ни радости, ни веселья.

Родители Алины переживали. Девушка пропала, будучи у них в гостях, это ложилось неприятным грузом на совесть, пусть даже их вины в этом не было. Но сожаления, всегдашние мысли, если бы не то, не так.

Алина была страшно расстроена, проплакала весь день.

Ее жених... Принимал активное участие в поисках, мрачно хмурился. Однако не забывал утешать и поддерживать свою молодую невесту.

И только, когда протокольное мероприятие закончилось, оставшись в своей комнате один, мужчина долго стоял у выхода на террасу, глядел на море. Потом кулаки его медленно сжались, он отошел от окна вглубь комнаты и, как был в одежде и обуви, лег на постель и закрыл глаза.

Прошло много времени. Мужчина не шевелился, не открывал глаз. Но и не спал.

Что было перед его мысленным взором? Возможно, картинка из недавнего прошлого, тоненькая девушка, укрывшаяся в тени на одной из улочек Барселоны, ее счастливые синие глаза, улыбающееся лицо в обрамлении пушистых волос странного серебристого цвета?

О чем думал, пока не спал?

О том, что одной проблемой стало меньше, и его спокойствию ничего не угрожает? Или о том, что исчезло из души нечто непонятное, отдающееся неожиданно острой болью в сердце, а ему теперь искать это во всех женщинах до конца жизни?

Наконец мужчина пошевелился, лег ничком, спрятав лицо в подушку.

***

Она сидела на постели в своей спальне, просматривая фотографии. Неожиданно дверь открылась.

- Бабушка, ты не спишь? - встрепенулась Алина.

- Нет, деточка. - ответила та. - Тебе плохо, вот я и не могу спать.

Старая женщина улыбнулась, подошла и села рядом. Алина прижалась к ней, та стала гладить ее по волосам. Девушка проговорила, устремив взгляд в никуда:

- Я так жалею, что пригласила к нам Софи. Если бы не я, она теперь... - голос сорвался, утерла глаза.

Ей не было видно, как нахмурились брови старухи, вслух же она не негромко проговорила:

- При чем здесь ты, девочка? Наверное, так должно было случиться. Все происходящее к лучшему.

- Нет, бабушка, это моя вина, - упрямо повторила Алина. - Я пригласила ее в гости, я должна была уделить ей внимание. А вместо этого я...

- Пффф! - фыркнула бабка. - Нечего жалеть. Ты еще не знаешь, какая она и что собиралась сделать.

Алина отодвинулась и пристально посмотрела на старуху, а потом сказала:

- К чему сейчас эти слова? Софка мне никогда ничего дурного не сделала бы.

Отвернулась.

- А вообще, - добавила неожиданно жестко и убежденно. - Что бы она не собиралась, теперь уже никогда не сделает, потому что ее нет. И ответственность за это на мне.

- Зачем так говоришь, девочка? Не надо так говорить! - забеспокоилась бабка.

Но Алина только покачала головой и, обнимая ее, сказала:

- Я все думаю, может Софка просто потерялась... Бывает же такое... В любом случае, теперь уже ничего изменишь, мы сделали, что могли. Теперь на Бога одна надежда. Ладно бабушка, давай лучше спать.

***

После слов внучки старуха ушла к себе в смятении.

И спать легла не сразу, сидела на террасе, приводя доводы, убеждая себя. Но кто знает, как возвращаются проклятия, и кому за это придется ответить?

***

Очнулась Соня внезапно, как от толчка.

Жуткой опасности, кровавых ножей, размером с оглоблю нигде вроде не было. Летучие мыши. Она схватилась за лоб, потом потерла лицо несколько раз, сгоняя липкий страх.

- Все хорошо, - пробормотала про себя. - Пока все идет хорошо...

А между тем уже стемнело, погода развиднелась, даже море успокоилось. Взошла яркая луна, освещая все вокруг. Возня летучих мышей напомнила о том, что она ела с самого утра. А день был, прямо скажем, энергозатратный.

- Один такой день равняется трем годам жизни, - выдала Соня в такт своим мыслям.

Если разговаривать вслух, пусть тихонько, пусть сама с собой, создается иллюзия, что она не одинока. И все-таки людей...

- Людей. А не нелюдей, - добавила сквозь зубы. - Надо найти.

Очень осторожно Соня вылезла из своего укрытия и бочком-бочком, старась казаться как можно меньше и незаметнее, прокралась взглянуть, что происходит за мысом.

Она хотела идти по берегу, там в кустарнике легче спрятаться, но в темноте босиком по этой непролазной чаще продираться немыслимо. Пришлось идти по пляжу. Шелест волн заглушал шаги, но ночные звуки делали все происходящее жутким. Чем ближе к повороту за мыс подходила, там больше жути нагоняла, а под конец даже волосы зашевелились.

Так что набраться смелости и высунуть нос из-за коряг, свешивавшихся с поросшего кустами берега, был немалый подвиг. Выглянула и тут же отпрянула с колотящимся сердцем. Вроде ничего ужасного не увидела.

- Спокойно, спокойно... - пробормотала, убеждая себя выглянуть еще раз.

Несколько секунд борьбы, давление на самоуважение и упреки в трусости подействовали. Выглянула. Теперь на всем открытом пространстве было тихо. И не было живых. Только мертвецы. А мертвецы не шумят.

Рискнула выйти из укрытия.

И тут же шарахнулась обратно - шум раздался неподалеку. Оказалось, ничейный конь понуро стоял в сторонке и тряс уздечкой. Скорее всего, его хозяин лежал тоже где-то здесь.

- Еще одно такое внезапное явление, - процедила сквозь зубы Соня, когда вернулась способность говорить и мыслись. - И я поседею.

Потом махнула рукой:

- А впрочем, мне это уже не грозит, - поседеть ей действительно не грозило, она поседела в тот день, когда потеряла родителей и сестру.

Убедившись, что конь стоит смирно и на нее нападать не собирается, вышла. Несколько неуверенных шагов. Застыла, озираясь по сторонам. Домики прибрежной деревушки виднелись не так уж далеко. Наконец Соня решилась.

Как понеслась вихрем, Соня сама не поняла. Через несколько секунд остановилась. Никто же не вроде гонится, можно выдохнуть.

Деревня уже недалеко, одно Соне не понравилось. Туда тянулся кровавый след, по пути встречались трупы. А света в домиках не наблюдалось, и собаки не брехали...

- Неужели все мертвы? - ужаснулась Соня. - Должен же быть кто-то живой?

Добравшись наконец до крайних домов деревни, Соня увидела следы погрома. Именно то, чего она опасалась. Давящая тишина вокруг. Даже не стала заходить в первую избушку, хотя дверь, слетевшая с петель, была широко открыта. Осторожно ступая, пошла дальше, бормоча себе под нос, чтобы не так жутко было:

- Ну здрасьте, заходите люди добрые. Хотя бы бревнышком подперли, что ли...

На самом деле, как тут не понять. Банда напала на деревню, разграбила, жители скорее всего мертвы, так кому и от кого тут запирать двери?

И все же Соня не теряла надежду, а может, просто хотелось спрятаться, в тот момент ей казалось, что ближе к центру деревни будет безопаснее, не так одиноко, что ли. В идеале, конечно, куда-нибудь в подпол залезть и схорониться там до утра, а утром видно будет.

Разбитые двери и следы разграбления были и в центре. Разбойники здорово порезвились. Соня только не понимала, зачем такая звериная жестокость, зачем было убивать всех? Зато потихоньку оформлялась и крепла в сознании очень неприятная мысль.

Куда к чертям занес ее этот шторм?

Что за место?

Утварь, предметы быта, все, что не сгодилось разбойникам, было в беспорядке разбросано. Конечно, при дневном свете было бы видно лучше, но и сейчас Соня понимала, что все эти предметы ей в принципе знакомы, но видела она нечто подобное только в музее или в кино.

И никаких следов цивилизации. Никаких.

Никаких проводов, линий электропередачи. Неизменных железяк, спутников рода человеческого. Хоть бы одну пластиковую бытылку узреть. Она поймала себя на мысли, что обрадовалась бы до поросячьего визга, наткнись она сейчас на этикетку сникерса или банку кока-колы.

Даже привычного глазу родного мусора не было.

Так не бывает. В нашем мире, так не бывает. Где люди - там и мусор.

Люди тут есть, своими глазами видела.

Это что же...???

Дальше она просто запретила себе думать.

А ноги как раз остановились напротив входа в один из домов, стоявших у центральной площади. Стараясь ступать очень тихо, вошла.

Глаза хоть и привыкли к темноте, передвигаясь внутри, она наткнулась на что-то, валявшееся на полу. Зашибла пальцы на ноге. Следующий шаг кряхтя и морщась делала уже крайне осторожно.

И вдруг - явственный шорох откуда-то снизу, и сдавленные звуки.

Соня шарахнулась наружу, зацепилась ногой за что-то мягкое и рухнула. Раздался грохот, видимо она сбила табурет или еще какой предмет местной мебели. Забарахталась, начиная понимать, скорее всего под ноги ей попал труп.

Тут есть кто-то живой, и этому кому-то нужна помощь.

- Кто здесь? - негромко спросила Соня, настороженно прислушиваясь, чтоб если что, рвануть наружу.

Голос что-то произнес, она не разобрала, что. Одно понятно, голос женский. Похоже, старуха. Немного приободрившись, Соня стала спрашивать:

- Где вы? Вам плохо? Отзовитесь, - потом добавила зачем-то, - Вы говорите по английски?

В ответ опять жалобное бормотание и стоны, а потом шорох. И чиркнуло огниво, раз, другой. Посыпались искры, зажигая трут. Крохотный огонек чуть-чуть осветил помещение, выхватывая из темноты сморщенное лицо старухи.

Соня сглотнула, застыв от неожиданности.

Старуха зажгла от огонька огарок свечи, в комнате стало светлее, и наконец стало видно, обо что же она споткнулась. Тело молодой женщины. Остекленевшие глаза смотрят в потолок. Поневоле содрогнувшись, Соня постаралась отойти подальше. А старуха, глядевшая на нее из своего угла вдруг позвала, делая характерный жест.

Понятно, что ее просят подойти, однако подходить совершенно не хотелось. Но старуха вновь жалобно позвала, повторив жест. И видимо, она была очень слаба, потому что рука бессильно опустилась.

Отказать пожилому человеку в помощи из-за собственной трусости? Ну уж нет.

- Была не была, - подумала Соня и подошла к старухе.

Опустившись на колени, протянула руку, коснуться ее:

- Что с вами? Вы ранены? Где у вас болит?

Та покачала головой, словно поняла о чем речь, и снова заговорила, указывая согнутым заскрузлым пальцем куда-то в сторону.

- Я не понимаю вас, - пробормотала Соня. - Давайте я помогу...

Она действительно не могла уразуметь, что старуха от нее хочет, просто собиралась помочь той добраться до кровати, видневшейся в углу. Но старуха отчаянно замотала головой, а потом вдруг резко вцепилась в нее обеими руками, подтянула к себе и прильнула губами к губам.

- Ундина... Не уходи, прощу тебя... Прошу...

- Что? - обалдела Соня оттого что теперь ее понимает. - Что...???

- Прости, Ундина. Прости, если оскорбила тебя, но так ты меня услышишь...

Соня уже немного отошла от шока.

- Да ладно, - проговорила она, вытирая губы. - Просто это было как-то неожиданно. И вообще... А почему вы меня так назвали? И почему я теперь вас понимаю, а сначала нет?

Бабка секунду смотрела на нее лихорадочно блестевшими глазами, потом выдала:

- Ты дитя воды, пришла из моря. Ты Ундина. А чтобы понимать язык, надо было обменяться кровью.

Ну как бы да... из моря пришла, это точно.

Соня оглядела себя, вид конечно потрепанный, но даже в потерявшем всякую форму льняном брючном костюме когда-то бледно-фисташкового цвета она не была похожа на русалку. Разве русалкам хвосты не полагаются? Спохватилась, может, у нее водоросли в волосах?

А старуха зашептала снова:

- Прости старую Улейн, прости старую ведьму... Ты предсказана. Я не могла уйти, не увидев тебя. Прошу... - она взяла паузу, потом прослезилась. - Помоги, Ундина!

- Да, конечно, я помогу вам, - начала было Соня.

Но та покачала головой:

- Не мне, Ундина, я умираю. Моему внуку, - слабо махнув рукой на тело женщины, лежавшее на полу, сказала, - Дитя моей дочери. Она мертва, мне тоже немного осталось. Ребенок погибнет. Ундина, обещай, что не оставишь его, не дашь умереть...

Старуха вновь вцепилась в Соню скрюченными пальцами, голос ее усилился. Глаза ловили взгляд, молили.

- Ну что вы, успокойтесь. Конечно, я позабочусь о ребенке. Обещаю.

Соня плохо себе представляла, как будет заботиться, но никогда бы не смогла бросить ребека умирать. Бабка блаженно прикрыла глаза, прошептала, указывая пальцем на пол сбоку от себя:

- Нол, мой мальчик... он там...

Там, это в подполье? Соня тут же бросилась искать крышку люка, понимая, что не зря ей тогда шорох снизу померещился. Взяла огарок, посветить. Действительно, в подполье сидел чумазый полуголый карапуз лет примерно трех и таращился на нее испуганными глазенками.

- Нол, малыш, выходи, - позвала, поманив его рукой.

Малыш испуганно смотрел несколько секунд, потом у него затряслись губки и прозрачными слезками наполнились огромные глаза.

- Нол, - не выдержала Соня. - Иди ко мне, малыш, не надо плакать. Вылезай.

Малыш неожиданно быстро вылез, вскарабкался Соне на колени и, приникнув к ней всем своим вздрагивающим тельцем, заплакал.

- Ну, ну... Ну не плачь, малыш, чш-ш-ш. Тихо, хороший... тихо...

Прижимая к себе мальчишку, Соня повернулась сказать женщине, что все будет хорошо. Но остановивший взгляд той уже лишился жизни. Старуха была мертва.

Соня застыла, оглядываясь вокруг, а потом сама чуть не разрыдалась от бессилия.

Но теплое детское тельце, доверчиво прильнувшее к ней, заставило собраться. Теперь у нее есть ребенок, сын. Теперь надо быть сильной вдвойне, ради себя и ради малыша.

Подумать об одежде и пище, об отдыхе.

В углу стояла кровать. И пусть в комнате, тут же рядом, лежат мертвые мать и бабка этого мальчика. Мертвые не мешают спать.

- Нол, - проговорила Соня наконец. - Давай-ка пойдем в постель. А завтра придумаем, как выбраться отсюда.

***

Было уже далеко за полночь. Погода выдалась ясная, высокие прозрачно кружевные облака, подсвеченные луной, сами светились мягким серебристым светом. Светло, хоть иголки собирай.

Не спалось. Но не дела государства мешали королю уснуть. Увы, глупые сентиментальные мечты и грезы.

Таинственный рыцарь обещал, что приведет в этот мир, девушку, которая станет его судьбой. Ему нужно только найти ее. Почти год прошел с того дня. И он искал весь этот год, не теряя надежды. Просто иногда сердце сжимала тоска.

Король вздохнул.

Внезапный шорох заставил обернуться.

- Ваше величество, - его советник склонился перед ним.

- Найкл, когда ты перестанешь подкрадываться, как... - с досадой проговорил король и потер руки, сложенные за спиной .

- Простите, государь. В следующий раз я надену кованые сапоги, чтобы мои шаги мог услышать весь Аламор.

Найкл был одним из четырех верных соратников, уцелевший вместе с ним в страшном обвале. Он знавал короля Рихарта еще в те времена, когда тот был молодым герцогом Гентским, и по старой дружбе Найклу позволялось многое.

- Всенепременно, сир, - не замедлил ответить тот.

- Говори, Найкл, нечего изощряться в остроумии. Гонца с белой повязкой на рукаве, подъехавшего к воротам четверть часа назад я и сам видел.

- Сир, - помедлил тот нахмурившись. - Еще одно нападение на деревню в районе Астельхаса.

- Опять? - король оперся обеими руками о парапет.

- Да, вырезали всю деревню. Молодых женщин угнали. Позволите, я разберусь с этим?

- Нет, - негромко проговорил король Рихарт. - Я сам.

- Кхммм, - недовольно хмыкнул советник.

Король искоса взглянул на него и пошел прочь со стены, на ходу расстегивая плащ. Уже у самого входа на лестницу в боковой башне проговорил, не оборачиваясь:

- Останешься вместо меня.

Верный соратник только покачал головой, закатывая глаза.

Уж он-то знал, что Рихарт вообще не слишком любил этот замок, сыт был по горло необходимостью торчать тут еще смолоду. Наверное потому и стремился постоянно вырваться отсюда на свободу, используя любой повод, чтобы снять с себя королевскую мантию и облачиться простую одежду воина.

Но король есть король, негоже ему вот так подвергать себя риску. Тем более, так и не удосужился жениться и обзавестись наследником.

Найкл поклялся себе, что не слезет с Рихарта до тех пор, пока тот не согласится начать смотрины кандидаток на роль королевы Аламора. Прекрасных юных леди у них сколько угодно, а не захочет своих - так у соседей тоже принцесс на выданье полно. Пусть выбирает себе невесту.

***

Соня проснулась рано. Только-только рассвело, она уже была на ногах. Несмотря на тяжесть вчерашнего дня, спать больше не хотелось, стресс сказывался. Да и малоприятное ощущение, что рядом мертвецы. Вчера ночью в темноте от этого можно было отрешиться, но только не при свете дня.

Неяркий свет нарождающегося утра высветил то, что было скрыто ночью. Следы погрома кругом. Вчера Соня не стала вдаваться в подробности, но судя по тому в каком виде была молодая женщина, ее насиловали до смерти.

- Звери проклятые, - пробормотала сквозь зубы.

Понимая, что мертвых надо по возможности похоронить. Но мертвых было слишком много, а она одна. Соня пока оставила эту мысль.

Нол еще спал, иногда всхлипывая во сне. Какое счастье, что женщины смогли хотя бы спрятать мальчонку. Озабоченно хмурясь. Соня стала искать, чем бы накормить малыша. Какую-нибудь одежду.

В избе была еще одна комната и кладовая. В кладовой шаром покати. Все выгребли подчистую. Но в печи Соня нашла завернутый в тряпицу хлеб и кусок засохшего сыра. Спрятать успели... Что ж, это уже хорошо. Наскоро перекусила. Сбегала за водой к роднику на площади.

Потом пошла осматриваться дальше.

В комнате за занавеской обнаружился распотрошенный сундук с тряпьем. Вещи валялись вокруг, там были какие-то ветхие штаны и рубахи, пора бесформенных выцветших платье, холщовые рубашки. Разбойники их не взяли, судя по всему, старьем побрезговали.

Нашлось там и немного детских вещей. Вещи были ношеные - переношенные, видимо, не одно поколение детей в них выросло. Она не хотела задумываться, были ли у Нола братья и сестры. Просто выбрала из всей одежды что покрепче для себя и ребенка. Быстро переоделась, остальное связала в узелок.

То же самое и с минимально необходимым. В тот момент Соня, дикая горожанка, даже не задумывалась, действовала автоматически. Нашлось чуть-чуть еды, это она тоже взяла, только одежду брать не стала. Странно. но одежда из дома старухи почему-то ощущалась почти как своя. Осмотривала пустые дома и как-то по наитию определяла, что именно из скудного скарба ей может пригодиться.

Просто она уже знала, как именно будет хоронить умерших. И потому торопилась. В комнате завозился Нол, стал звать маму. Заплакал.

- Иду, иду, малыш! - тут же откликнулась Соня. - Не плачь. Теперь я твоя мама. Хорошо?

- Хорошо, - неожиданно чисто выговорил мальчик, уставившись на нее серьезными глазенками. - Теперь ты моя мама Ундина.

Ну вот опять. Чего они все ее Ундиной называют? Она наклонилась к малышу, взяв его ладошки в свои:

- Нол, меня зовут Соня.

- Да, мама Ундина Соня.

Поняв, что спорить бессмысленно, Ундина так Ундина, Соня умыла малыша, переодела, усадила кушать и настрого велела, чтобы из дому никуда не выходил. А сама побежала туда, где вчера было побоище. Сейчас тот бесхозный конь был бы очень кстати. Пока бегала по деревне, приглядела в одном из дворов старую телегу.

По счастью конь действительно был там. Пасся неподалеку, общипывая кустаник на высоком берегу. Ни дать ни взять, коза. Поймать бы его еще...

Дело сдвинулось с мертвой точки и дальше, как ни странно, все пошло увереннее. Пойманный конь спокойно пошел за ней и даже позволил запрячь себя в ту телегу. Правда, отдельная тема, каким трудом для Сони было все это сделать... Но сделала. Привязала к коновязи у околицы, чтоб не ушел с телегой вместе.

Теперь быстро покидать туда пожитки, посадить малыша Нола.

Сделано. Оставалось последнее.

Похоронить мертвецов.

Глубоко вздохнув несколько раз, Соня скрутила из ветоши факел. Теперь надо было поджечь трут, старуха вчера поджигала его так ловко.

- Господи... Ну как же они это делают! - со слезами вскрикнула Соня уже отчаявшись поджечь сухую паклю.

И тут крохотный огонек вспыхнул. Она застыла, глядя на него и не веря своим глазам. Но быстро спохватилась, подожгла факел и стала обходить дома, поджигая по углам, отдавая огню мертвую деревню. Ветер помог, пламя быстро поднялось, загудело, постепенно перекидываясь на дома, стоявшие дальше, и скоро огонь охватил все.

Соня остановилась, в последний раз взглянув на деревню, бросила факел наземь. Низко поклонилась, прощаясь со всеми сразу. Забралась в телегу и тронула коня. Кое-как объехала по дуге трупы, попадавшиеся на пути, а после направилась по единственной дороги, ведущей в сторону леса на север.

Небольшой хорошо вооруженный отряд выдвинулся в сторону западного побережья на рассвете. Шли быстрой рысью, во главе отряда сотник, король по своему обыкновению обычным латником в середине. Зная его привычку вечно лезть в гущу боя, на этом всегда настаивали ближайшие соратники.

От своих солдат Рихарт почти не отличался, его выдавал разве что конь. Гнедой Тидорт был знаменит на весь Аламор. Да еще, пожалуй, какая-то неуловимая аура исключительности. Но спать на земле и есть из общего котла эта аура ему нисколько не мешала.

Король хотел добраться до места раньше полудня. До Астельхаса, главного города приморской провинции, ехать было прилично, а там черт знает, сколько еще придется рыскать по лесам вокруг. Он и сам не знал, что подгоняло его в дорогу, но непонятное беспокойство грызло изнутри, разъедая душу.

Неизвестно откуда взявшийся страх опоздать.

Они и были на месте до полудня. Застали догоравшее пепелище, следы побоища недалеко от сожженной деревни. Король велел обыскать округу, может быть, кому-то удалось спрятаться в лесу. Если есть живые, найти.

Люди, если, конечно, кто-то уцелел, остались без крова, Рихарт собирался забрать их с собой.

***

По лесу ехали уже около двух часов. Это по ощущениям, потому что солнца через густую листву не было видно. Всего с того момента, как покинули деревню, прошло наверное часа три. Время к полудню.

Телега ползла медленно, подпрыгивая колесами на ухабах. Сначала при каждом таком толчке Соня переживала, что старая колымага попросту развалится. Но вроде все держалось, колеса не отваливались, и она постепенно успокоилась. А вместе с относительным спокойствием пришли и мысли. Те мысли, что раньше были загнаны в самые дальние уголки сознания.

Рядом с ней, тесно прижавшись, спал малыш Нол. Он первое время просто молчал, настороженно глядя по сторонам. Соня поражалась, такой маленький, а поведение как у взрослого. Мудрость какая-то, взгляд этот знающий... Пожалуй, из них двоих он чувствовал себя увереннее, даром, что мальчонке всего три года, а она его на двадцать лет старше.

Сейчас, когда время действий на автомате прошло, она очень плохо представляла, как будет заботиться о ребенке. Не говоря уже о том, что вообще будет делать.

Все вокруг было нереальным.

И все было реальным.

Еще вчера утром она была в другом месте с другими людьми. В другой жизни. А здесь и сейчас...

Это здесь и сейчас.

Слова отказывались произноситься в сознании, но это был другой мир. Просто другой мир со своими законами.

И хотя разум упрямо противился, отказываясь принимать новую реальность, что-то глубоко внутри подсознание приняло и уже вросло в эту жизнь по уши. По самое сердце. Будь она одна, так и продолжала бы барахтаться в подавленной рефлексии. Пытаясь совместить, подстроить под привычное и совладать с эмоциями.

Но ребенок, доверчиво жавшийся к ней, заставлял чувствовать себя сильной, собраться. Трезво мыслить, а не рефлексировать. Мальчик стал якорем, накрепко привязавшим ее к этому миру.

Сейчас их было двое против всех. Соня подумала, наверное, так чувствуют себя бойцы, вырвавшиеся из окружения. Вроде смерти избежали, а все равно, все враждебное кругом, и опасность ощущается кожей.

Взглянула на ребенка, поправила съехавшую набок шапочку, устроила поудобнее, чтобы не заваливался. Малыш вздохнул во сне. Вздохнула сама и отвернулась, потому что как ни дави, а все равно проскальзывали в сознании панические нотки.

Как справиться? Как тут жить? Чем ребенка кормить? Что самой есть?

От этого всего наворачивались бессильные слезы.

Как выбраться отсюда? Она же сюда каким-то образом попала, значит, можно вернуться обратно?

Хотя, конечно, в той прежней жизни тоже осталось мало приятного. Сразу поднялась в душе горечь. Нет, вот Давида ей видеть точно не хотелось. Потери, душевные раны, пустоту в жизни - ничего этого вспоминать не хотелось.

Просто там она была дома, там все привычное, и Нолу там было бы лучше.

Если так посмотреть, так все пока что идет хорошо...

Вдруг ощутила легкий толчок и одновременно услышала шепот:

- Мама Ундина... там...

Чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Нол. Мальчик первым заметил движение впереди.

Натянула пониже платок на голову и стала осторожно оглядываться. Сердце заколотилось где-то в горле, а мысли бешено заметались. Вот она, опасность. И сейчас все в разы хуже, потому что спрятаться некуда.

Ощущение западни, словно липкая пленка на коже. Соня прошептала:

Первой реакцией был страх, но уже не столько за себя, сколько за ребенка. Стараясь не делать резких движений, откинула рогожу, которой был прикрыт скарб, сложенный в телеге. Озираясь по сторонам, тихонько подтолкнула туда мальчишку. Если он спрячется, ей будет спокойнее.

Не успела. На дорогу выступил сначала один всадник. А потом следом за ним еще трое. Одного из них она узнала. Это он разрубил тогда человека с вилами.

Разбойники подъехали не спеша.

- Ну, что тут у нас? - спросил тот, кого она узнала.

Чернявый, сильный и рослый. Грубый тип самца, но звериная красота присутствовала. И звериная жестокость.

Соня замерла, стараясь не шавелиться и не показывать страха. Маленький Нол крепко сжал ее руку ладошками и тоже застыл, глядя на приближавшихся мужчин.

Казалось время замедлилось. она видела малейшую шерстинку на крупе коня, запряженного в телегу, слышала бряцание уздечек. Конь фыркнул и взмахнул хвостом, отгоняя насекомых.

Господи... не со мной это... не со мной...

Подъехали вплотную, один из них бросил сквозь зубы:

- Отвечай, откуда у тебя конь Гестаса?

Сердце ухнуло и провалилось куда-то, в горле моментально пересохло. Даже если бы хотела, не смогла бы из себя ни слова выдавить.

- Понятно откуда, - проговорил тот, кого она узнала. - Старуха из той деревни. Странно, я думал, там никого не осталось. О! да тут и мальчонка с ней!

Он расхохотался. Остальные вторили ему. По тону Соня поняла, это их вожак.

Но старуха? Почему он так... Волосы! У нее же седые волосы! В первый раз в жизни это обрадовало. Она еще ниже склонилась и быстро заговорила:

- Умоляю, не трогайте нас. Мы ничего не сделали, пожалуйста, дайте нам уйти...

- Что говорит эта карга? Я ничего не слышу, - один из них сдернул с Сониной головы платок, за которым она пряталась.

И аж присвистнул, увидев ее.

- Оооо! Надо же! И где ты пряталсь? А? Иди сюда, синеглазка.

Дальше все было слишком быстро и страшно для понимания. Вожак выдернул Соню с телеги и посадил на своего коня, крепко обхватив за пояс. А другой точно также выдернул мальчишку, схватив его за шкирку, как кутенка. Нол взвизгнул:

- Мама! - и заплакал.

Она стала вырваться, но жесткая рука на ее талии сдавила так, что стало трудно дышать, а у самого уха раздался шепот:

- Тихо-тихо. Не хочешь, чтобы пацану перезали глотку? Тогда пусть замолчит.

Ребенок. Его жизнь. Ее лишили даже возможности сопротивляться, пусть это и бессмысленно. Будь она одна, дралась бы, царапалась, вынудила бы ее убить, но не сдалась. А впрочем...

Когда смысл сказанного дошел до Сони, она смогла выдавить:

- Нол, прошу тебя, не плачь. Молчи, Нол. Умоляю, молчи, чтобы не случилось.

Ребенок сразу замолчал, уставившись на нее расширенными от ужаса глазенками. Слезы катились по его щечкам, но больше мальчик не издал ни звука. Он смотрел на Соню так, словно знал, что именно должно произойти. И это знание в глазах ребенка было ужасно.

А вот разбойники заметно оживились. Это специфическое мужское предвкушение забавы читалось в них. В том, как заметно прибрели тягучую сексуальную хрипотцу их голоса, в том, как неосознанно подались ближе. А вожак продолжал с интересом разглядывать.

- Где ты пряталась? Такая красотка... ммм?

Разбойники заржали. А Соня затряслась, понимая, насколько она бессильна рядом с ними. Мужчина говорил совсем негромко, но его низкий голос отдавался ужасом в ее душе.

Внезапно он пришпорил коня, держа одной рукой поводья, а другая в это время сжала ее грудь через одежду. Помяв, словно попробовав, он перешел к другой груди и пророкотал ей в ухо:

- Не дергайся. Будь умницей и обслужи. И может быть, я оставлю тебя себе.

- Эй, Харт, а нам? - зашумели остальные.

- Ладно, черт с вами, но я буду первый, - проговорил так, будто одаривал великой честью.

Ехать пришлось недолго, Оказалось, временный лагерь разбойников был совсем рядом. За то короткое время, Соня сто раз успела проклясть себя, что потащилась по этой дороге.

Но и оставаться там в деревне среди трупов она не могла!

Ей, городскому жителю, надо было к людям. Есть же тут города? Если есть люди, значит, есть и города.

Но теперь это все неважно. Теперь ее куда-то тащат, где скорее всего изнасилуют всем скопом.

Господи... не со мной это... не со мной...

***

На их появление отреагировали моментально, кроме нескольких, стоявших на страже, остальные мужчины стянулись к ним, разглядывая трофей вожака.

Тот уже спрыгнул наземь, стащил Соню с коня и теперь, крепко держа ее за руку выше локтя, раздавал указания.

Тот досадливо поморщился, махнул кому-то и Нола заперли в одной из клеток. Соня потянулась за малышом, но разбойник дернул ее на себя:

- Ты лучше о себе думай, красотка. Тебе сейчас не до твоего щенка будет.

Опять это звериное ржание, полное похоти.

Он подтащил Соню к палатке и втолкнул, задержавшись на пороге. Но остальные-то не ушли. Так и остались сидеть там, ждать своей очереди как псы. Голоса снаружи звучали весело, только Соне было не до смеха.

- Харт!

- Чего пристали?

- Оставь и нам немного.

- Пошли к черту! - хохотнул он в ответ.

- Харт, ты обещал!

- Да, я помню. А теперь отвалите.

- Харт, не будь жадиной, дай посмотреть.

- Отвалите, сказал!

И не обращая внимание на ропот снаружи, вошел. Соня хоть и ждала этого момента, не смогла сдержаться, отскочила. А тот встал у входа, разглядывая свой трофей. Спросил неожиданно:

- Откуда ты там взялась? Почему я тебя в деревне не видел? Пряталась?

Обошел по кругу.

- Раздевайся, - услышала его голос. - Давай, если не хочешь, чтобы я порвал тряпку, которая на тебе.

Она закрыла глаза, понимая, что бессильна перед судьбой.

Не было сил бояться. Не имело смысла сопротивляться. Не было духа безропотно принять.

- Живо!

Внезапно он оказался слишком близко. Глаза дикие, зверинные. Сонины руки сами дернулись к застежкам платья. Потянули через голову. Под платьем была холщовая рубашка.

- Ее тоже долой! - проговорил хрипло, впившись в нее жадным взглядом.

Наверное, до этой минуты Соня все же на что-то надеялась. Но теперь, когда последнюю иллюзорную защиту в виде рубашки пришлось отдать, поняла - это случится неизбежно. Дыхание сбилось, глаза налились слезами.

Трясущимися руками стянула рубашку.

Шумно выдохнул, горящий похотью взгляд заскользил по ее телу. И все же он не торопился. Не стал набрасываться сразу.

Опустился на стоявший в палатке стул. Позвал:

- Подойди. И перестань трястись.

Полумертвая, она подошла на подгибающихся ногах. Застыла не доходя.

- Иди сюда! - рыкнул, подтягивая за руку и зажимая между коленей.

Соня задрожала с трудом сдерживая рыдания, а ему было все равно, его руки гуляли по ее телу, касаясь груди и бедер, бесстыдно залезая каждый раз все дальше. Судя по тому, как затуманился его взгляд, а дыхание стало тяжелым, он явно собирался перейти самому вкусному.

- На колени, - приказал, толкнув ее на пол перед собой.

Неизбежно.

Господи... не со мной это... не со мной...

Соня была в шоке, в эмоциональном ступоре. Наверное, потому и не сразу отреагировала на шум снаружи. Отчего не сразу среагировал мужчина, уже расстегнувший в тот момент штаны, она не знала, внешние реакции как будто отмерли, отключились.

Потому, когда Харт ругаясь на чем свет стоит выскочил из палатки просто повалилась на пол. Но в ту же секунду опомнилась, схватила с пола свою одежду и забилась в угол.

***

К тому моменту, когда наконец она пришла в себя и оделась, судорожно трясущимися руками натягивая на себя платье, крики, шум и звон стали снаружи стали стихать. Да если бы и не так, она все равно поняла, творится что-то из ряда вон выходящее.

Что-то не так пошло у господ разбойников. Была бы в силах, позлорадствовала бы. Но сил никаких не было, а беспокойство за Нола гнало Соню из палатки.

Между тем, обстановка снаружи разительно изменилась. По лагерю охотников уверенно двигались воины. Рыцари. Настоящие! Много! На глаз не меньше сотни. И как она поняла по одинаковым нашивкам и штандартам, все они принадлежали к одному войску. Правда, что за нашивки незнакомые, ей было не разобрать. Да это и не имело значения!

Главным было то, что разбойники теперь сами были связаны и свалены в кучу в центре стана. Не помня себя от облегчения, Соня бросилась к клеткам, в которых сидели пленники.

У самой клетки она едва не столкнулась с каким-то рыцарем, буквально налетела на него, неслась не глядя по сторонам. Мужчина резко отступил в сторону, давая ей дорогу. Она только успела обронить:

- Простите! - и кинулась открывать дверцу.

- Мама! Мама!

Схватила мальчонку, прижала к груди... И так хорошо стало на душе, такое счастье, что они живы, что спаслись... Засмеялась во весь голос и заплакала.

Нол сразу завозился у нее на руках, губочки задрожали:

- Что ты, мама, почему плачешь?

- Я не плачу, это от счастья, - а у самой слезы бегут.

Потом опомнилась. Обернулась к тому рыцарю, он все стоял рядом, смотрел на нее как-то странно. Стало вдруг неловко. Покраснела, проговорила, смущаясь:

- Благодарю, если бы вы не подоспели, - указала рукой на рыцарей, который как раз загоняли разбойников в одну из освободившихся клеток. - Не знаю, что с нами было бы.

Тот только молча склонил голову в ответ, продолжая смотреть на нее с какой-то жаждой. Соня отвела взгляд и спросила:

- А вы не скажете, кто командует этим отрядом? Выразить ему благодарность за наше спасение?

Мужчина как будто отмер, указал рукой в сторону:

- Командующий сотней лорд Фарэйн,- еще раз кивнул ей и отошел.

***

Командир отряда как раз стоял рядом со связанным вожаком разбойников. Харта держали двое, но выглядел он дерзко, и не просил пощады, как остальные. Еще и огрызался.

- Посмотрим, - процедил Харт, которого уже подталкивали к отдельной клетке.

Все это время он краем глаза наблюдал за женщиной, которой так и не успел насладиться. А поняв, что она смотрит в его сторону, свистнул и закричал:

- Эй! Синеглазка! Я с тобой не закончил! Жди меня в гости!

Не тот был человек Харт,чтобы так просто сдаться.

- Заткнись, Харт! Ты свое по девочкам отбегал, если тебя кто и ждет, так это виселица, - проговорил Фарэйн, пока захлопывали клетку, и добавил, усмехаясь. - А за леди найдется, кому присмотреть. Уж поверь.

Харт зарычал, кинулся на прутья, задыхаясь ненавистью. Кто бы сказал ему, почему эта беловолосая девка так засела занозой, неужели из-за того, что не успел ее трахнуть? Харт откинулся назад и заорал во всю мощь своих легких:

- Ты моя! Поняла?!

Его конечно угомонили рукоятью меча по голове, но осадок у всех остался.

***

Рихарт смотрел на разбойника, понимая, тот таким образом доказывал себе, что это всего лишь небольшой временный проигрыш. До тех пор, пока мужчина не сломлен, он не побежден. А проследив внимательно за его взглядом, заметил, как сжалась и побледнела после его слов молодая женщина с трехлетним мальчишкой на руках.

Та, от которой он сам не мог оторвать взгляд.

Еще тогда. пока его люди осматривали лес вокруг догоравшей деревни, он пошел на берег. Беспокойство нарастало в душе, заставляя мерить шагами узкую полоску пляжа.

Король не знал отчего, но это чувство, что надо бежать куда-то, что-то делать, не давало покоя. И как только Фарэйн доложил, что обнаружены следы повозки, уходящие на север, отряд бросился следом. В пути гнал во весь опор, как будто от этого зависела его жизнь.

Что ж, интуиция не подвела. Было зачем спешить.

Они смогли застать лагерь Харта врасплох. Что послужило причиной, отчего этот всегда осторожный мерзавец начисто утратил бдительность, король догадался. Женщина.

Женщина с синими глазами и серебристыми волосами. Даже в жалких лохмотьях видно - леди. Странная и загадочная.. Ни на кого не похожая, она неуловимо напоминала ему кого-то.

А это безумное ощущение, что он испытал, впервые ее увидев? Душа взволновалась так, словно он наконец нашел обещанное. Но...

Но. К сожалению, это была не она.

Это не могла быть она.

У этой женщины был ребенок.

Год назад ему была обещана девушка из другого мира. А у этой... трехлетний сын. В любом случае по срокам не подходит. Острое разочарование. У Рихарта даже опустились руки. Почему-то он был уверен, что нашел.

Но мальчишка ему сразу понравился. Странная нежность всколыхнулась в груди, когда он увидел, как девушка обнимает малыша, плачет и смеется. И отчего-то щемящая тупая боль, подумалось, вот бы это был его сын...

Король отвернулся.

Отойдя чуть в сторонку, Рихарт стоял и смотрел из-за дерева. Не хотел, но все же не смог отказать себе. Сейчас, когда мерзавец Харт больше не пугал, девушка оживилась. Она возилась у скособоченной от старости телеги с каким-то бедным скарбом, очевидно, составлявшим все ее добро. Мальчика сидел на телеге, качая головенкой, и чему-то улыбался.

Подошел Фарэйн, сказал вполголоса:

- Сир, все готово к отправке.

Рихарт кивнул.

- Раздели отряд, Половина пусть сопровождает Харта, остальные, - он кивнул на толпу освобожденных пленников, суетившихся у подвод с добром. - Сопроводят обоз до Астельхаса. Дороги все еще могут быть опасны.

- А вы, сир?

- У меня тут есть небольшое дело.

- Тогда я разделю отряд на три части.

Король вскинул на командующего королевской сотней хмурый взгляд, однако лорд Фарэйн не стушевался, а сказал поклонившись:

- Простите, сир, но если я отпущу вас одного, лорд Найкл с меня голову снимет.

- И кого ты боишься больше? - резко спросил король.

- Конечно же вас, сир. Боюсь потерять.

- Черт с тобой, - пробормотал Рихарт, отворачиваясь.

Он понимал, что его берегут, потому что он до сих пор не женился и не обзавелся сыном и наследником. А может быть, берегут просто потому что любят. Рихарт не вдавался в эти тонкости.

Нельзя без наследника, надо, чтобы было, кому меч передать, иначе династия прервется. Прервется династия - начнется борьба за власть, гражданская война в королевстве. Гражданскую войну допустить нельзя, не то положение сейчас в Аламоре. Значит, в любом случае, придется жениться.

Почему-то мысль о женитьбе кольнула в сердце иглой. А взгляд в это время не отрываясь следил за девушкой с серебристыми волосами. К ней сейчас подошла пожилая пара из пленников. О чем-то говорили, оживленно жестикулируя.

Странное несоответствие бросилось в глаза королю.

Нищенский скарб никак не сочетался с ее внешностью и повадкой. За версту видно, что она леди. И бесформенно выцветшее от времени струшечье платье не могло этого скрыть. Рихарт поморщился, понимая, возможно, он видит то, чего нет. И все же он видел это.

И не мог побороть непонятно откуда возникшее тайное желание заботиться о ней. Этому даже нашлось разумное объяснение. Как король, он просто обязан позаботиться обо всех, пострадавших. И он позаботится.

Не хотел себе признаваться, но чем дальше, тем больше крепла безотчетная уверенность, что не позволит девушке просто взять и бесследно исчезнуть из его жизни. Пусть она и не та, что была ему обещана. Слишком странные чувства она в нем вызывала.

Между тем, пожилая пара стала что-то очень убедительно доказывать, норовя утащить девушку в сторону, а она вдруг обернулась, показывая им на свою телегу. Те замахали руками, снова что-то говорили, убеждали.

***

Он остановился не доходя. И сделал вид, что осматривает одну из повозок. Даже зачем-то поворошил сложенное на ней барахло. Наверное, для большего правдоподобия.

Разговор, который он жаждал услышать, шел на повышенных тонах. Пожилой мужчина, судя по одежде, лавочник, наседал, а полная женщина, по-видимому, его супруга, вторила:

- Даже не думай об этом! Куда ты пойдешь одна с маленьким ребенком?! Сама говоришь, нигде дальше своей деревни не бывала!

- Ну что вы, мне право неудобно... Вы и сами пострадали, да еще мы вам на шею навяжемся, - девушка покраснела, прижав руки к груди.

Понятно. Они зовут ее с собой.

Глядя как бы в сторону и одновременно прислушиваясь, Рихарт невольно отметил, как тонки и изящны ее пальцы, как внезапно вспыхивает румянец на нежной белой коже. Как должно быть прекрасно, когда он расцветает не только на лице, но и на теле, а пальцы касаются...

Мотнул головой, понимая, что его совершенно не туда понесло. Просто не бывает крестьянок с такими изящными руками и такой нежной кожей. Или бывает?

Это породило еще несколько вопросов. Она сказала, что жила в деревне. В какой? Где?

А женщина вдруг оглянулась на мальчика, словно ища у него поддержки. Будто советовалась с трехлетним ребенком. Странно это было.

Однако... Король понял, что его интерес не остался незамеченным. Фарэйн нет-нет, да и поглядывал с любопытством, остальные его люди отводили глаза. Его взяла досада.

Для начала незачем давать людям повод глазеть. Решив все для себя, Рихарт направился в палатку, которую еще недавно занимал Харт. По дороге велел передать Фарэйну, чтобы подошел.

В палатке был заметный беспорядок, Рихарт брезгливо поморщился.

- Сир?

- Пусть приведут того пожилого торговца и его жену. Да, и задержи отправку обоза.

Брови сотника полезли вверх, но он молча поклонился, спросил только:

- Харта и заключенных отправлять?

- Разумеется, - процедил король сквозь зубы, мысли его были заняты вовсе не Хартом.

Пожилого лавочника и жавшуюся к нему супругу доставили через несколько минут. Король недовольно оглядел испуганных людей, ему вовсе не хотелось их пугать, но уж как вышло. Вопросы начал задавал издалека, все больше о том, как они попали в плен к Харту, что случилось по дороге. Постепенно люди расслабились, отвечали охотнее. И уже без страха рассказали о себе.

У торговца была небольшая лавка магических товаров в тихом районе Астельхаса. Пара бездетная. От них он узнал, что девушку зовут Софи, а ее сынишку Нол.

- Давно знакомы с ней? - как можно равнодушнее спросил Рихарт.

Оказалось, только что познакомились. Собственно, прежде познакомились с мальчиком, а уже потом с его матерью.

- Как я понял, вы предложили этой... женщине ехать с вами?

Те дружно закивали, и стали наперебой объяснять, что они одинокие, а маленький ребенок им будет как внучек. Задав для вида еще пару вопросов, король отпустил обоих, но прежде велел обратиться к лорду Фарэйну, что тот выделил пособие. Предлагать женщине деньги он почему-то не захотел.

Обрадованный лавочник сто раз благословил доброго господина и они с женой поспешили удалиться. А Рихарт остался в палатке один. Теперь король хотел поговорить с ней наедине.

Но прежде снова вызвал командующего сотней.

- Фарейн, этому торговцу и молодой женщине с ребенком, что поедет с ними, выделить особое сопровождение и проследить, чтобы доехали до самого дома. И потом тоже не снимать наблюдение, но тайно. Понял?

- Э... кхммм... Да, сир. Выделить охрану, наблюдать незаметно.

- Так.

Рихарт видел, что верного командующего королевской сотней аж распирает от любопытства. Это был не слишком хороший признак, король прекрасно знал, какими сплетнями обрастает каждый его шаг. Чтобы тот ничего не домысливал, решил озвучить сам:

- У меня есть подозрение, что та леди с ребенком скрывается от преследования. Наш долг защитить даму не раскрывая ее инкогнито.

- Я понял, сир, - Фарейн поклонился, собираясь выйти.

- Да, - небрежно бросил ему вслед король. - И пусть приведут эту леди, хочу лично с ней поговорить.

И отвернулся, не желая выдавать своих чувств, потому что в ту минуту не слишком хорошо владел собой. Сотник кивнул, осмысливая сказанное, и молча вышел. А Рихарт несколько раз глубоко вдохнул, желая побороть волнение, прошелся по палатке. Взглянул на стул, стоявший на дороге, и поднял, чтобы переставить в угол.

***

Того мужчину, рыцаря, на которого она чуть не налетела у клетки, Соня хорошо запомнила. Она бы и не сказала, чем, но от остальных он неуловимо отличался. Хотя... вроде и одежда такая же, и доспехи на нем.

Надо сказать, что мужчина показался ей интересным, умное суровое лицо, но без признаков жестокости, как у Харта. Вспомнила о разбойнике и содрогнулась. А этот... Даже шрам на правой скуле не выглядел отталкивающим.

Но это в первый момент.

Чем дальше она наблюдала за ним краем глаза, тем больше убеждалась, этот мужчина за ней следит. За ней и за малышом. Осознав это, Соня похолодела. А когда тот стал досматривать содержимое одной из подвод, вдруг поняла. Да это же местное нквд!

Ах, елки-палки...

Мысли разные в голову полезли. В основном дурацкие.

Вдруг у них арестовывают на несанкционированное вторжение из другого мира? Как-то страшно за Нола стало, что с ним будет, если ее арестуют? Может, ей надо было на учет встать, или вид на жительство приобрести...

Но эти мысли Соня решительно отмела. Какой учет, совсем спятила?! Учитывая обстоятельства ее появления тут, молчать надо обо всем, не то быстро упекут! У них чуть что - расправа скорая. Вон, Харта с его командой как быстро упаковали.

Конечно, ни Харта, ни его душегубов ей жалко не было ни чуточки. Туда им и дорога. Но все же, как-то аж мурашки пошли по коже, оттого, какое скорое тут правосудие. Радовало одно, командир говорил что-то про королевский суд. Королевский суд звучало очень весомо и обнадеживающе, Соня вдруг подумала, что вот королю она бы наверное созналась, что проникла сюда без разрешения. Не станет же он ее за это наказывать? Она ведь не специально.

Но до короля надо было еще добраться. Мысль созрела внезапно, однако озвучивать ее командующему отряда она не решилась, ему и без нее тут хлопот хватает.

Сильно беспокоил местный дознаватель. О чем он спрашивается пытать Игрена собирался? Зачем его вызвали в палатку так поспешно?

Пока она так накручивала себя, даже умудрилась пропустить момент, когда Иргена с Зораидой выпустили. Хотела уже бежать навстречу, но вместо того, чтобы идти к своей повозке, те куда-то пошли с одним из воинов отряда.

А к ней решительно направился командующий отрядом лорд Фарэйн. У Сони аж сердце упало, когда он подойдя вплотную сказал вполголоса:

- Леди, прошу вас следовать за мной.

Оглянулась на Нола. Мальчик настороженно замер. Видимо, поняв ее растерянность, командир добавил:

- Не волнуйтесь, это ненадолго, за вашим сыном присмотрят.

- Да, конечно, - сказала Соня, выпрямляясь.

Она-то думала, все позади... Главное страха не показывать.

Лорд Фарэйн подвел ее ко входу в палатку, коротко поклонился и пошел дальше. Честно говоря, заходить туда абсолютно не хотелось. Слишком свежи были воспоминания. Соню аж передернуло при мысли о том, что этот мерзавец Харт ее чуть не изнасиловал. И как грозил потом, что все равно доберется...

Она стояла перед входом в эту чертову палатку, и там ее ждал возможно не самый приятный разговор. Но чем быстрее начнется, тем быстрее закончится.

- Сделай уже это, - сказала она себе, вытерла взмокшие ладони о платье, и шагнула внутрь.

***

При виде женщины Рихарт в первый момент застыл, как истукан, потом таки отмер, и поставил стул на землю. Он поразился, как женщина внезапно залилась мертвенной бледностью и сколько ужаса отразилось вдруг в ее глазах. Ее внезапный страх резанул по сердцу.

- Леди, не волнуйтесь, никто не причинит вам вреда, - вытянул руку, стараясь успокоить женщину.

И ругал себя на чем свет стоит, вспомнив, кому и что именно орал Харт. Немного сопоставив факты. Понял, что приглашать ее в палатку было верхом идиотизма, Бог знает, что она могла подумать. И тут же лавой вскипела ревнивая злость. Что этот проклятый мерзавец с ней делал, что она так боится?! Счастье Харта, что его уже отправили по этапу, собственноручно зарубил бы на месте.

Однако внешне король остался невозмутим. Спокойно проговорил:

- Проходите, прошу вас, леди, садитесь.

Она покосилась на стул, но не двинулась с места:

- Благодарю вас... я так постою, - говорила тихо, голос подрагивал.

Рихарту вдруг стало тошно и стыдно самого себя. И ужасно, просто катастрофически досадно. Он сделал шаг и остановился, видя, что она напряглась так, будто готова на бег сорваться. Проговорил, как можно спокойнее:

- Я пригласил вас, чтобы сказать... Вам выделено пособие. Как и всем пострадавшим от разбойников. Ваши спутники отправились его получать. Да, и еще сопровождение до самого Астельхаса. И...

Он не успел договорить, женщина вскинула на него взволнованные синие глаза и улыбнулась, словно солнце лучами брызнуло:

- Спасибо... Спасибо, сэр рыцарь... не знаю, как вас благодарить!

А у него от этой ее неподдельной благодарности слов не стало, замер, заглядевшись. Потом опомнился, отвел взгляд, кивнув в ответ на ее слова, и отвернулся.

Рихарт слышал, как женщина вышла из палатки и быстро побежала.

Из сердца будто нить потянулась за ней следом.

После всех страхов и переживаний сказанное тем дознавателем было как... как ключ из темницы, как счастливый билет на миллион! Соня летела к своей повозке, на которой сидел нахохленный малыш Нол, как на крыльях. Вообще, готова была скакать вприпрыжку, просто оглядываясь вокруг понимала, насколько неуместно это будет выглядеть.

Увидев ее, малыш мгновенно просветлел лицом и потянул к ней ручки:

- Мама! Мама!

- Я здесь, малыш, - обняла его, прижала. - Все хорошо. Все хорошо!

Он как-то восторженно вздохнул, как умеют только дети, и затих, прикрыв глазки. А Соня шепнула ему, понимая, что это надо сделать сейчас же:

- Малыш, ты при всех должен называть меня Соня. То есть, мама Соня. Если тебя кто-то спросит. И никому не рассказывай, что сказала твоя бабушка. Ну... что я пришла из моря, и не называй меня Ундина. Понял?

Малых уставился на нее очень серьезно, а потом проговорил, как поклялся:

- Да, мама.

- Вот и хорошо! - Соня снова ему улыбнулась.

А маленький мальчик, обняв ручками ее лицо сказал неожиданно:

- Я так люблю, когда ты улыбаешься. Ты такая красивая.

От его Слов Соня смутилась, аж слезы навернулись.

И вдруг почему-то вспомнила, что так и не узнала, как того дознавателя зовут. Все-таки, человек проявил о них неподдельную заботу, а она... Невежливо как-то, даже не поблагодарила толком.

Стала озираться по сторонам, пытаясь его увидеть, но тут вернулись Ирген с Зораидой. Сияющие, довольные. Пособие что им выделили, вполне покрывало все убытки, еще и на первое время хватит, а там все наладится.

- Там и твоя доля, и мальчику выделили, представляешь! - захлебывалась Зораида. - А ты, девочка, поедешь с нами. Это даже не обсуждается! Теперь и вовсе переживать нечего.

Ее муж согласно кивал, уже сейчас планируя, как именно пристроит полученные деньги. Все-таки торговец в любой ситуации не забывает о торговле. Соне было неловко прийти к ним жить на всем готовом, потому, чтобы как-то оправдать свое и Нола проживание, предложила:

- Возьмите, пожалуйста, нашу долю.

Те воззрились возмущенно и начали ей выговаривать, но Соня сказала твердо:

- Возьмите, прошу. Иначе я не смогу поехать с вами.

Ирген замолчал, останавливая Зораиду, которая уже завелась. Глянул на Соню из-под бровей и выдал:

- Хорошо, дочка. Я твою долю вложу в дело. И тогда ты станешь совладелицей.

- Нет-нет! Что вы... как я могу?

- Очень просто, ты получишь маленькую долю. А остальное отработаешь.

- Ну же, девочка, соглашайся..

Зораида смотрела на нее с такой надеждой, что просто Соня не могла отказаться. Тем более что ей и самой хотелось поехать с ними. Так у нее получалась самая настоящая семья.

Семья! То, чего ей так не хватало в прежней одинокой жизни.

***

Рихарт смотрел, отодвинув край полога палатки. Смотрел, как она радуется и обнимает сына, смущается, спорит, а потом соглашается ехать вместе с тем пожилым торговцем и его женой. Щемящее чувство разливалось в груди.

- Сир, все готово. Обоз можно отправлять.

Не заметил, как подошел Фарэйн. Хорош он стал, нечего сказать.

- Прикажете трогаться?

Король все еще смотрел на женщину, устроившуюся наверху повозки.

- Сир, может задержать их? И возьмите уже эту женщину себе...

- Сотник, - тяжело проговорил король, скользнув по нему холодным взглядом. - Я давал тебе право решать, что мне делать?

- Простите, сир. Я зарвался, - склонил голову командир отряда, понимая, что перегнул палку и коснулся того, чего не должен был касаться.

- Хорошо, - ответил отворачиваясь. - Выступайте. У меня дела в Астельхасе. Поеду следом.

Было у него в Астельхасе дело. Лично убедиться, что женщина пристроена. Что ей ничего не угрожает.

Наверное, отпустить ее было бы правильно. Эти старики присмотрят и за ней, и за малышом. И все будет в порядке. Однако при мысли, что женщину надо отпустить, стеной вставало в душе категорическое неприятие. Нет и нет. Он должен видеть, знать, что с ней все нормально.

Но почему? Почему? Спрашивал он себя.

Ответа не было.

Надо и все.

Надо... Король понял, что придется позволить Найклу начать отбор и смотрины невест. Все равно верный друг и советник вопьется в него как репей и пока не получит согласия, не отстанет. Благо государства. Рихарт сплюнул сквозь зубы.

По возвращении надо заняться поисками всерьез. Его одиночные вылазки в разные уголки страны не принесли никакого результата. Надо как-то систематизировать.

И провести перепись населения.

В резиденции короля уже ждал недовольный Фарэйн.

- Сир, какой смысл назначать вам личную охрану, если вы все равно умудряетесь выходить в одиночку? - проворчал, на ходу принимая от него плащ.

- Привыкай, - неудовольствие командира своей сотни он просто проигнорировал. - Харта доставили?

- Да. Завтра будет красоваться на площади.

Король хмыкнул.

- Ваша величество, простите, но по моему скромному мнению, этого урода надо было вздернуть без суда и следствия еще в лагере.

- Станешь королем, вот и будешь развешивать всех подряд, как фрукты на деревьях, - насмешливо взглянул на него Рихарт.

- Нет уж, увольте сир!

- Что нет? Нет королем? Или нет вешать всех подряд?

- На все нет, - буркнул Фарэйн, отводя глаза.

- То-то же. Что наш друг Найкл пишет?

Командир королевской сотни выдохнул, взглянув на короля серьезно, и стал перечислять монотонно и по порядку. Рихарт слушал, время от времени кивая.

Урожай. Налоги. Вайперин поднял пошлину на въезд? Симметричные меры. Интриги, еще раз интриги, снова интриги. Балфоры, дальняя ветвь, рвутся к власти, претендуют на место главы совета.

Разогнать, что ли, совет ко всем чертям? Насколько все проще в армии. Но разогнать надо, а то совсем обалдели от ужасов мирной жизни. И набрать новый. Из толковых людей.

Церковь настаивает на повторном проведении расследования смерти замкового священника? Рихарт не выдержал:

- Они год копались, лезли во все дыры, мало? Еще год собираются?

- Не знаю, сир. Они еще дело леди Элвины Балфор подняли.

О да, дело Элвины было громкое. Еще бы. Прилюдная инициация огненной ведьмы. К тому же отцеубийство и самоубийство.

Король указал на Фарэйна пальцем и выдал:

- Да, вот пусть этим церковники и занимаются, наверняка инициация напрямую связана с убийством священника. Возможно, они были любовниками?

На самом деле, Рихарту было прекрасно известно, с чем все это связано, но кто ж признается, что его покойный брат демон? Никто, потому что церковникам только дай повод.

Дальше были вопросы торговли и внешней политики, укрепление дружественных связей с образовавшимся меньше года назад королевством у южных границ, Рихарт подумал, что надо бы нанести соседям неофициальный дружественный визит королю Вадиму и его супруге. Но соблюдая инкогнито.

А Фарэйн продолжал перечислять.

- Что? Контрабанда артефактов? - искренне удивился король.

- Э... да, сир, - утвердительно кивнул Фарэйн, весьма двусмысленно выгнув бровь.

- С каких это пор Найкла так волнует какая-то контрабанда?

- Не знаю. Ваше величество, спросите у него сами.

Король сухо усмехнулся, темнит сотник.

- Ладно, на сегодня хватит, - проговорил.

- И последнее, сир. Известный дом взят под охрану.

Рихарт резко обернулся, взглянуть на верного соратника. Тот смотрел на него серьезно, без тени усмешки.

- Спасибо, - неожиданно проговорил король. - А теперь позови камердинера.

И ушел в спальню. Фарэйн только хмыкнул, качая головой.

Покои в резиденции Астельхаса были обставлены богато, в полном соответствии с представлениями о королевском величии. Разумеется, тут имелась и помпезная спальня с шестиспальной кроватью под гигантским парчовым балдахином.

Но для его величества Рихарта еще в первое посещение поставили в углу этой спальни солдатскую кровать с соломенным тюфяком. Потому что не любил он вычурности и излишеств. Тяготила бездумная роскошь. Привык к простой походной жизни, а переучиваться не хотелось.

И шикарных фавориток у короля не было, не потому что дурен собой или слаб по мужской части. Отнюдь, Рихарт по всем статьям привлекательный мужчина. И очень многим дамам он нравился, но был недоступен. Даже странно, что такой молодой сильный мужчина жил монахом.

На самом деле, Фарэйн просто беспокоился за своего короля и желал ему обычного человеческого счастья. Видел же, та молодая женщина с ребенком его здорово заинтересовала. Вот и взял бы себе беляночку синеглазую, глядишь, она и подарила бы ему немного мужской радости? А там искал бы себе дальше свою неведомую возлюбленную и попутно женился на какой-нибудь принцессе для порядка и укрепления политических связей.

Но нет же, упрямец замороженный.

И все же сотник не мог скрыть довольную улыбку. Когда упомянул об одном известном доме, у короля такой взгляд проскочил... Фарэйн потер руки, уступая дорогу камердинеру и слугам, тащившим в спальню ведра с горячей водой, и вышел, весело посвистывая.

Похоже, они тут надолго обоснуются.

Не успела Соня договорить, как в лавку вошли первые посетители. Ирген незамедлительно задвинул крышку на место и вышел из-за прилавка навстречу покупателям.

И оно наверное к лучшему, потому что при виде китайских карманных фонариков, ручных часов, калькуляторов, батареек к ним и прочего дешевого ширпотребного хлама, явно завезенного сюда из родного мира, Соню чуть не накрыло ступором.

Но это еще не все. Там было несколько баночек с энергетическими напитками, универсальный консервный нож и лазерные указки. Особо поразили коробочки с презервативами и жвачки, аккуратно сложенные в сторонке.

Прямо как родном супермаркете...

Но если это товар здесь продается, значит, как-то его сюда доставляют? Значит, есть возможность вернуться???

В общем, пока каша в голове оседала, формируясь в стройную теорию, пока Соня захлопывала рот, чтобы не выдать стратегическую информацию, хозяин работал.

Первыми ласточками от торговли оказались две упитанные матроны. Долго выбирали среди всего выставленного на полках барахла, по большей части кося глазами в сторону Сони. В итоге купили слабительное в двух темно-коричневых склянках и ушли, бросил напоследок на нее долгий оценивающий взгляд.

Когда они ушли, Соня наконец смогла выдохнуть.

- Ну вот, видишь, нет тут ничего сложного, - проговорил Ирген, пряча монеты в кассу.

- Да, вы правы, - выдавила из себя Соня, приглаживая волосы одной рукой.

- Ну и вот, значит, становись за прилавок, девочка.

И стал попутно объяснять, что некоторые товары надо продавать с комплектом запасных частей.

- А это, - тут он многозначительно шевельнул бровями, постучал пальцами по столешнице. - Только для особенных покупателей.

- А как я узнаю, кто них особенный? - пролепетала Соня.

- Меня позовешь, - успокоил ее Ирген. - А потом и сама научишься различать. Ну давай, постоишь сегодня у кассы два часа, обвыкнешься, а потом сходим погулять на главную площадь перед ратушей. Я слышал, там сегодня будет выступать кукольный театр.

Соне стало необычайно приятно, он ведь подумал о ней и о ребенке. Благодарно улыбнулась ему и обошла прилавок, становясь на короткое время как бы хозяйкой этой маленькой лавки чудес. Потому как, только для особых покупателей тут была подпольная витрина, а для остальных-то самые настоящие артефакты, новенькие и старинные, вызывавшие в Соне священный трепет и ощущение волшебства.

А старый лавочник невольно залюбовался на нее, ему вдруг почудилось, что в лавке стало светлее. Однако его недремлющий практический ум тут же прикинул, насколько могут подняться доходы, ибо молодость и красота - это... да...

Додумать он не успел. Снаружи раздались шаги, и в лавке появился новый посетитель.

Им оказался мясник, судя по поведению хозяина - постоянный клиент, причем из тех, кого он называл "особенный". Потому что они странно переглянулись, и Ирген быстрым движением накинул на дверь лавки знакомую табличку "Закрыто на переучет".

Дальше пошел разговор на птичьем наречии, прерываемый покашливанием и взглядами в ее сторону. Соня поняла, что ей лучше бы отойти к дальним стелажам, чтобы не смущать покупателя своим присутствием. Ибо, покупать он собрался полный набор для тайного свидания.

В набор входили некие изделия, энергетик и... упаковка жвачки. Ирген шепотом рекламировал:

- Оболочки из кожи белой северной саламандры, тончайшие, с пролонги... тюфу! Короче, на всю ночь. Но! Зелье, восстанавливающее силу, принимать дозировано. Не больше трех глотков зараз. Да, и жевательные пилюли для любовного обольщения перед каждым... эээ...

Тут он покосился на Соню, вспомнив о ее присутствии.

- Ну вы меня понимаете.

Мясник кивнул, покрываясь пятнами и пыхтя. Видимо, обсуждение щекотливых тем в присутствии молодой и красивой женщины, вызывали в нем дикое смущение.

Мужчина он был крепкий, средних лет, но еще не старый. И все это время нерешительно поглядывал на Соню. Что уж он там себе думал, ей было не важно, сейчас главное удержать лицо и не расхохотаться в голос.

Наконец изнервничавшийся красный и потный покупатель был выпровожен. Ирген еще раз быстро оглядел улицу и снова запер лавку.

- Ты приглядись к нему, девочка, - проговорил на ходу, шевеля бровями убедительности. - Не смотри, что он не мальчик, настоящий мужчина и не должен быть сильно молод. Зато будешь за ним, как за каменной стеной.

- Э... - только и смогла вымолвить Соня.

Это он ее сватает, что ли?

А Ирген, вполне довольный собой, направился к прилавку, видимо, собираясь навести порядок в секретной вершине. Но только он успел положить монеты в кассу, как с улицы раздались быстрые шаги, в дверь толкнулись, а потом требовательно постучали.

Судя по силуэту, отражавшемуся сквозь мутные стекла дверного оконца, крупный мужчина. Ирген настороженно застыл, глядя в сторону входа. Соне стало не по себе, да что там, стало откровенно страшно. Старый лавочник показал ей жестом спрятаться под прилавок, а сам пошел открывать.

***

Нехотя, медленно и осторожно приближаясь, добрался таки до двери. А стук снаружи становился все настойчивее. Говоря по правде, ему вовсе не хотелось открывать. Потому как за торговлю контрабандными товарами, если это всплывет, по головке бы его не погладили. Могли и вовсе лицензию отобрать...

Бедный лавочник не понимал, что плохого в контрабанде, но королевским дознавателям виднее. Он человек честный, однако на всякий случай, если это вдруг дознаватели с обыском, подумал, что не помешало бы вспомнить знакомство с Тидортом, и его хозяином.

- Иду, иду, - проворчал, отпирая дверь лавки.

Туда немедленно влетел рослый мужчина, судя по выправке и ловким выверенным движениям - рыцарь, но в обычной одежде горожанина. Мгновенно охватил взглядом помещение, и только потом спросил:

- Добрый день, мастер... эээ... Ирген...?

А сам все обшаривал взглядом пространство, будто искал что-то.

Соня в это время пригнувшись пряталась под прилаком и пыталась понять, что снаружи происходит. Ситуация - ну точно салун в ковбойском фильме, не хватало только, чтобы посетитель выхватил кольт и начал палить по бутылкам на витрине.

Однако под прилавком нашлось много интересного. Какие-то ящики, к которым она дала себе слово присмотреться, потому что показались смутно знакомыми. А еще, сидя там, обнаружила в наружной филенчатой стенке аккуратное отверстие, через которое было хорошо видно вход, и приникла к нему с замирающим сердцем.

И тут же узнала в посетителе того самого рыцаря, который сегодня усиленно кланялся ей из окошка. Того, самого молодого из семерки. От облегчения даже закатила глаза, ясное дело, что сидеть и прятаться просто глупо. Правда, Ирген почему-то выглядел встревоженным, но она сейчас в эти тонкости вдаваться не стала, решила додумать потом.

Ловко выбралась, сделав вид, что все так и задумано, и с приветливой улыбкой проговорила:

- Здравствуйте, сударь.

Тот резко развернулся на голос, и, увидев ее, сначала подался вперед всем корпусом, а после галантно поклонился:

- Добрый день, леди.

- Хотели что-нибудь приобрести?

На лице его отразилось легкое недоумение, а потом еще несколько разных чувств, в конце концов, он расплылся в улыбке и, шагнув в ее сторону, не глядя взял со стелажа пузатую бутыль темно-коричневого стекла в кожаной оплетке. Глаза его, устремленные на Соню, похоже, не видели ничего вокруг.

- Э..у..эээ... Да, леди. Я эээ... да. Мне пожалуйста вот это.

- Хорошо, - промолвила Соня, улыбнулась и блеснула в него глазками.

Ничего особенного, всего лишь мелкий флирт. Просто парень был хорош собой и вежлив, настоящий рыцарь, а ей приятно было хоть ненадолго почувствовать себя прекрасной дамой. Кавалера завали сэр Солейн, и он всячески порывался оказать леди посильную помощь.

Сначала Ирген с недоумением таращился, не слишком много понимая в ситуации. Рыцаря из королевской сотни он, конечно же, узнал, но полагал, что тот пришел по его душу. А уж увидев, какой анастезический эффект на него произвела улыбка Софи, мгновенно почувствовал себя в своей стихии и включился в торговлю.

В итоге большая бутыль очищенного скипидара ушла в руки новоявленного воздыхателя по десятикратной цене.

- Софи, - восторженно прошептал Ирген, когда рыцарь наконец ушел. - У тебя прирожденный талант!

Она конечно покраснела от удовольствия, но тут же спросила шепотом:

- А что там такое, в ящиках под прилавком?

- Эт...тто... - начал было он. - Я тебе потом объясню.

Потому что дверь открылась снова.

И так до самого вечера. В общей сложности к ним под разными предлогами успели наведаться все семь рыцарей, сопровождавших их вчера до дому. И это не считая остальных посетителей. Иргену даже удалось сбыть немалую долю неликвидных товаров, пылившихся на полках уже несколько лет.

Единственный, кто не поддался на ухищрения его торгового гения, был лорд Фарэйн, неожиданно явившийся под самое закрытие лавки. Ему Ирген попросту не посмел ничего предложить.

Командующий королевской сотней критически оглядел лавку, поинтересовался, хорошо ли устроена леди Софи, не нуждается ли в чем-нибудь?

Соня, конечно, была слегка шокирована подобным проявлением внимания со стороны человека однозначно занятого и не располагающего лишним временем. Ладно еще рыцари из той семерки, у них похоже у всех отпуск, но этот-то серьезный мужчина явно при исполнени...

Поблагодарила от всей души, но в тот момент ей действительно ничего не было нужно. То есть, может и не хватало привычного комфорта родного мира, но где ж его взять.

Призналась неожиданно для себя:

- А мы с Нолом на главную площадь прогуляться собрались. Там, говорят, представление будет.

Услышав, что она собирается на прогулку с малышом, лорд Фарэйн бросил на Иргена острый взгляд. Тот сразу же поспешил заверить, что на прогулку они пойдут все вместе. Фарейн выслушал его нахмурившись, а после обратился к Соне:

- Вы позволите сопровождать вас на прогулке, леди?

Это несомненно была честь. Но это была несколько неожиданная и обременительная честь. Потому что в его присутствии Соня чувствовала себя скованно. Она взглянула на Иргена, тот закивал, делая страшные глаза, мол, немедленно соглашайся.

Да и как было не согласиться?

В итоге на прогулку она вышла в обществе одного из первых рыцарей королевства. Следом Ирген и Зораида с маленьким Нолом на руках. А на некотором расстоянии за ними еще и остальные семь человек из вчерашнего сопровождения. Можно лопнуть от гордости.

Ей это уже начинало нравиться.

***

Фарэйн сопровождал беловолосую леди на прогулку не просто так. Во-первых, не спускать с нее глаз просил сам король. А во-вторых, зная, что на площади выставлена клетка, в которой сидел Харт, он хотел лично проверить некоторые предположения.

До заката еще оставалось немного времени, а на город только начали опускаться сумерки. Для вечерней прогулки замечательный час.

Глазея во все стороны, Соня не могла не признать, что Астельхас по-своему красив, но главное - даже не красота фасадов или чистота улиц. Истинный дух жизни, которым дышат эти камни, люди, да все вокруг. Куда там Барселоне, да там старина, но та старина в прошлом, а тут все в реальном времени, настоящее.

Но Барселону она быстро убрала из воспоминаний, потому что они отравлены горечью. Потому что там был Давид.

Со своего тихого переулка через два квартала свернули на довольно широкую мощеную улицу с лавками по обе стороны. Тут и там прямо на мостовой мелкие торговцы со своим товаром, еще им встретились шарманщик и катала. Замечательное чувство узнавания. Местный Арбат, подумалось Соне. Это было приятно.

Она еще улыбалась ассоциациям с родным городом, как вдруг услышала голос у своего уха:

- Прекрасной леди с фиалковыми глазами.

Обернулась. Лорд Фарэйн в учтивом полупоклоне протягивал ей букетик бархатных синих фиалок. Конечно же смутилась и удивилась, когда только он успел. Оглянувшись по сторонам, увидела в сторонке женщину, торговавшую букетиками лесных цветов.

Поблагодарила. Но, принимая у мужчины цветы, Соня не заметила в нем ни капли мужского интереса, сдержанное, внимательное, хорошо скрытое любопытство исследователя.

О, так он же просто за ней наблюдает с какой-то целью...

Вмиг подобралась внутренне и похолодела. То есть, он наблюдает за ней, потому что она кажется ему подозрительной? Ведет себя подозрительно?

Так, так, улыбаемся и машем.

И она улыбнулась Фарэйну обворожительной улыбкой.

Тот слегка подвис в первую секунду, потом взгляд его сконцентрировался на ком-то за ее спиной, и выражение лица сделалось странное. Но тут же взял себя в руки и отстраненно любезным тоном поинтересовался, нравится ли ей Астельхас.

И что это было? Кого он увидел в толпе? Соня незаметно обернулась, но интересного ничего не заметила. Только фигуру в плаще, скрывшуюся в толпе на боковой улочке.

- Да, конечно, - проговорила она, стараясь не выказывать волнения. - Здесь очень красиво.

- Особенно, после деревни, в которой вы провели всю жизнь, не так ли леди?

Уже второй раз за сегодняшний вечер он дал ей почувствовать себя под колпаком. Соня разозлилась. Хорошего настроения как не бывало.

- Да. Вы правы сэр, - коротко ответила и больше, пока они не вышли на площадь, даже не взглянула в его сторону.

***

Надо сказать, что отложив суд над Хартом на неопределенное время, его величество имел свои тайные планы. Проще всего было бы повесить его на месте и одним махом избавиться от проблемы. Но тогда подпольная криминальная паутина, охватившая почти все королевство, осталась бы в целости и сохранности. И очень быстро породила кого-то другого на замену.

Харт, конечно, был ловок, умен и харизматичен, сильный лидер, за которым охотно следовали другие лихие ребятишки, но он такой не один.

Разумеется, каждый понимал, что Харт попытается сбежать еще до суда. Но он не сможет это сделать в одиночку. Ему потребуются сообщники. Итак, план его сводился к тому, чтобы дать возможность Харту попытаться наладить связи со своими, и проследить эти связи как можно дальше и объемнее.

Для того и выставил знаменитого разбойника на обозрение посреди главной площади перед ратушей.

А у лорда Фарэйна был собственный план. И сейчас, сопровождая на прогулку синеглазую красавицу с серебристыми волосами, он приводил его в исполнение. Еще в лагере, когда брали Харта, он заметил его неоднозначный интерес к этой женщине. Фарэйн собирался спровоцировать разбойника, вызвать его на активные действия.

Был и некий скрытый мотив. Спровоцировать на более решительные действия он хотел не только Харта, но и собственного короля. Можно сказать, лорд Фарэйн некоторым образом интриговал в пользу его величества. Немного подталкивал события.

Однако, неожиданно столкнувшись посреди вечернего города с переодетым королем, да еще опять разгуливавшим в одиночку, Фарэйн понял, что переиграл сам себя. Холодная ярость ревнивца, которую он заметил в глазах его величества, была более чем убедительной.

Допустим, он слегка перестарался. Но зачем, спрашивается, королю заниматься подобными вещами лично? Фарэйн всегда был против таких эскапад, усложнявших ему жизнь.

Понимал, конечно, что королю тесновато в королевском замке Аламора. Смолоду избравший себе собственную дорогу, Рихарт не привык подчиняться каким-то общепринятым догмам, предписывавшим коронованным особам некий стереотип поведения. Ибо, куда авантюрную жилку приложить, если с одной стороны урожай и налоги, а с другой старина Найкл с его постоянным нытьем - женитесь сир, женитесь?

А Рихарт был не из тех, кто согласится вот так, без души да из-под палки. Вероятно, потому и рассекал теперь в таинственном инкогнито по улицам ночного Астельхаса, «плащом укрывшись до бровей».

Фарэйн готов был взвыть. Королю приключения, я ему головная боль.

Однако они уже выходили на площадь перед ратушей, и то, ради чего он пришел сюда с этой леди, только начиналось.

***

Заключенный сидел в позорной клетке на всеобщем обозрении, как зверь. Он и чувствовал себя зверем. Но только зверем умным, способным выжидать, подкрадываться, даже притвориться мертвым. Чтобы потом в доли секунды вырвать горло своего врага и напиться его крови.

Королевский сотник прекрасно знал, что обрекает Харта на дикое унижение, когда говорил: «Чтобы каждая кухарка могла насладиться зрелищем». И все же, Харт предпочел бы торчать здесь, чем сидеть в подземных казематах Астельхаской тюрьмы. Потому что тут у него был прекрасный обзор и возможности.

Да, на него показывали пальцами недоумки, в него кидали объедками. Но издали. Ближе не подпускала охрана. На него таращились «кухарки». Женщины. Молодые, старые. Честные замужние и просто шлюхи. Многие в глубине души желали его. Боялись и желали. Харт видел это в их жадных взглядах, в неосознанном языке тела.

Потому что он казался им притягательным. Сильный. Красивый. Злой. Умелый. Настоящий зверь. Иные за одну ночь с ним отдали бы многое. Он знал об этом. И собирался воспользоваться.

Среди пестрой толпы, вертевшейся на площади, Харт заметил нескольких старых знакомых. А толчея и обилие зевак вокруг его клетки позволила им приблизиться и обменяться некими условными знаками. Он даже уже примерно знал, кем воспользуется.

А пока внимательно наблюдал и запоминал все. Малейшие нюансы поведения и привычки стражников, особенности расположения домов, даже архитектурные излишества. Все, что могло дать какие-то шансы в дальнейшем. Потому что не намерен был торчать тут до суда, Харт собирался выйти гораздо раньше, просто все надо было подготовить.

В настоящий момент интересовало только как бы сделать это поскорее. А выбравшись на свободу. он уж точно знал бы, чем займется. Долги за ним не заржавеют, всем воздаст. И конечно Харт собирался добраться до той беленькой девки, с которой ему так и дали закончить начатое. Пусть даже ее бы пришлось разыскивать ао всему Аламору. Он еще не решил, зачем она ему и что будет с ней делать, знал одно, пока не добрется до нее, не успокоится.

Ну а потом, конечно же, он собирался добраться и до короля, которому вздумалось выставить его на посмешище. Королевская кровь на вид не хуже, чем любая другая, Харт был в этом уверен.

И очень хорошо, что их драгоценный король до сих пор не обзавелся наследником. Если его убить, в стране начнется передел власти. Смутные времена, как раз то, что нужно. А там можно будет подумать и о том, как вернуть себе имя и отцовское земли. Надо всего лишь вовремя оказать услугу нужным людям.

Об этом и думал Харт, прилюдно справляя нужду в ведро, стоявшее в углу клетки. Зеваки ржали над ним, похотливые девки, пялившиеся на его достоинство, хихикили и краснели, поедая его глазами.

Не то, чтобы Харт кого-нибудь стеснялся, но справлять нужду в ведро на виду у всех и выслушивать обсуждения, какой у него ... было достаточно унизительно, чтобы захотеть перерезать королю глотку хотя бы за это.

День подошел к концу, наступал вечер. Скоро должна была сменится стража, еще час-другой, и зеваки разбредутся. Харт справил свои дела и уже собирался отвернуться, чтобы...

Увидеть беловолосую девку здесь было шоком. Чистенькая, ухоженная и красивая, она шла рядом с этим ублюдком, королевским сотником Фарэйном.

Харта чуть не вывернуло от внезапно нахлынувшей ненависти.

Фарэйн стоял рядом с ней и ухмылялся, а сзади маячили несколько человек из его сотни. Внезапная догадка пронзила.

Так вот с кем спит маленькая беловолосая дрянь! Руки сами вцепились в прутья решетки, он выкрикнул:

- Шлюха! Эй, Беленькая! я к тебе обращаюсь! Смотри сюда!

Он увидел, как ошарашенно стала оглядываться девка, и зло захохотал, ему мало показалось уязвить ее, ему хотелось достать проклятого королевского сотника. До печенок, до смерти!

- Эй, Фарэйн! Ты сам-один ее трахаешь, или своих сосунков зовешь на помощь?

- Заткнись, урод! - ткнул его древком под ребра один из стражников.

Но Харт даже не почувствовал, он продолжал кричать:

- Если сам не справляешься, я могу помочь! Слышишь Фарэйн! Выпусти меня, и покажу тебе, как это надо делать!

Фарэйн конечно надеялся на некий отклик со стороны Харта, но на такое не рассчитывал. Видя, как моментально покрылось мертвенной бледностью лицо женшины рядом с ним, задвинул ее за спину и, выхватив меч, рыкнул:

- Заткнись, или я выпущу тебе кишки!

- Давай! - глумливо заорал Харт в ответ. - Выпусти меня из клетки, и я сам выпущу тебе кишки!

***

Ситуация на площади сразу превратилась в дурной балаган. Все как-то разом пришло в движение, а Соня на мгновение застывшая от неожиданности, готова была сквозь землю провалиться. И пока лорд Фарэйн выяснял с Хартом, кто из них кому кишки выпустит, схватила Нола из рук Зораиды и бросилась бежать.

Ирген с женой за ней, а навстречу рыцари из отряда, закрыть ее кольцом. Но толпа стала напирать с боков, Соню отрезали. Она видела, что Солейн и другие пробивались к ней, орудуя локтями и рукоятями мечей, но ее стали толкать, над ней смеялись. Это было жутко, отвратительно! Нол заплакал, вцепившись в нее ручонками. Она и сама уже готова была разрыдаться.

И тут рядом вырос, ну точно, как из-под земли, давешний мужчина в плаще. Мгновенно растолкал всех вокруг нее, одной рукой заслоняя от зевак ее и ребенка. Все это было так неожиданно, Соня совсем растерялась.

- Леди, идемте я провожу вас домой, - услышала она его спокойный голос.

И только сейчас разглядела человека в плаще. Да это же тот особист! Невероятное облегчение и такая радость...

- Да, конечно! - тут же пришла в себя, и они двинулись сквозь толпу. Особист тот еще и прикрыл ее своим плащом, а сам, ловко орудуя свободной рукой, расчищал им дорогу. Рыцари пристроились рядом, но на почтительном расстоянии.

***

А Рихар думал, что Фарэйну открутит яйца, за то, что веерил хвост перед девушкой. А еще голову. За ненадобностью. Потому что тот ею не умеет пользоваться!

Это же надо было додуматься! Притащить ее сюда! Знал же, что Харт обязательно что-то подобное выкинет! Бл... Кхммм!!!

***

Что думал в тот момент Фарэйн, лучше не озвучивать.

***

Единственные, кто пришел в полный восторг от кутерьмы на площади, были городские карманники.

***

Впрочем, по зрелом размышлении его величество нашел много полезного в случившейся ситуации. Но это было потом.

Рихарт пробирался сквозь толпу, стараясь прикрывать своим телом тоненькую женщину с ребенком на руках. Она сильно испугалась, и теперь ее трясло, как в ознобе. И за этот вот ее страх он готов был собственноручно посворачивать бестолковым идиотам шеи.

Он для чего их к ней приставил?!

Чтобы ее толкали и тискали какие-то ублюдки?!

Теперь-то семерка парней Фарэйна подтянулась, прикрывая их с боков. Но сначала, когда она осталась одна среди улюлюкающей толпы? Ее могли схватить, похитить, убить, и где же в тот момент были бы хваленные рыцари из королевской сотни?

Ах, да! Они были бы рядом!

Король готов был лопнуть от гнева.

А с Фарэйном у него будет особый разговор. Потому что стоило ему подумать о Фарэйне, как кровь вскипала от злости.

Идиот! Павлин безмозглый!

Да все его ходы прямые, как армейский устав, а хитрости в нем как в арбалетном болте! Интриган, черт бы его побрал! Чем он думал, спрашивается?! Гений! Стратег, мать его...

Все эти мысли мгновенно проносились в голове, пока руки автоматически выполняли свою работу. И хотя его распирало от гнева, внешне король оставался невозмутимо спокоен. Она не должна была ничего этого почувствовать.

Уйдя с площади, быстро пролетели пару улиц, праздных зевак вокруг уже не было. Он решил остановиться, чтобы подождать остальных.

- Леди, как вы себя чувствуете? - спросил Рихарт, глядя в сторону, откуда ожидал появления лавочника и его супруги. Они отстали в толпе, потому что шел очень быстро, почти бегом.

Руки его продолжали обнимать и придерживать тонкое тело женщины. Хотя она вроде бы успокоилась и уже не так дрожала от страха. Но и не отстранялась, продолжала доверчиво стоять в кольце его рук, инстинктивно прижимаясь к нему всем телом.

А у него от ощущения ее тела рядом потихоньку начинала кружиться голова. Потому и не смотрел, не хотел, чтобы она догадалась.

- Спасибо, сэр, - услышал дрожащий голос.

Кивнул, сглатывая. Проговорил, потому что надо было что-то сказать:

- Сейчас леди, надо дождаться ваших спутников. Они сильно отстали.

Женщина ничего не ответила. Только легко вздохнула и прислонилась любом к его плечу. От этого простого выражения доверия, Рихарта пробрало дрожью, руки сами собой чуть сильнее стиснулись, прижимая ее ближе. Дыхание вдруг стало глуше, а в груди какой-то сладкий холодок разлился.

И тут с ним случилось вовсе неожиданное. Ребенок, малыш. Король все время забывал о ребенке, хотя и думал о нем чаще, чем этого хотелось бы. Ребенок протянул ручки и обнял его за шею.

Это было так неожиданно. И так трогательно. Его вдруг резануло по сердцу странное ощущение правильности. Именно так и должно быть. Почему-то.

Рихарт резко обернулся, взлянуть на малыша. Тот смотрел на большого серьезного дядю, а в глазках и давеший испуг, и счастливая детская благодарность, и какое-то странное глубокое знание.

Непонятный трепет охватил короля.

- Как тебя зовут, малыш? - спросил Рихарт раньше, чем изумленная мать успела среагировать.

- Меня зовут Нол, - ответил мальчик, глядя на него широко распахнутыми глазенками. - А тебя, дядя?

***

Все это случилось так неожиданно и быстро, Соня только ахнула. Но особист вроде не рассердился на малыша, наоборот, его губы чуть заметно дернулись в улыбке. От этого Сонино екнуло и сердце наполнилось теплотой.

И вообще, она очень странно чувствовала себя рядом с ним. От этого мужчины исходила такая уверенная сила, надежная и щедрая. Хотелось просто стоять и стоять рядом, и чтобы вообще никуда не надо было идти. Остаться так навсегда...

И все же она заставила себя немного отстраниться. Руки его сначала сжались, но потом все-таки отпустили.

- Спасибо вам, сэр. Вы снова спасли нас. Простите, что причиняем столько хлопот, - Соня говорила, а сама думала, - значит, этого таинственного рыцаря зовут Рихарт...

- Не стоит благодарности, леди Софи, - ответил тот, на спокойном лице обозначилось нечто вроде учтивой улыбки.

Он смотрел на нее странным взглядом, так, словно хотел проникнуть внутрь, увидеть что-то скрытое. Но что?

В его взгляде не было подозрительного любопытства, как у Фарэйна. Было нечто иное, чему Соня не могла найти определение. Но это волновало ее.

Она вдруг поняла, что этот спокойный и невозмутимый дознаватель не пугает, а похоже, нравится ей... Не зная, что сказать, как вести себя, отвела глаза.

А он медленно протянул руку и потрепал Нола за щечку. И тут, резко вскинув взгляд, Соня неожиданно поняла странную вещь. Маленький Нол и этот особист были чем-то неуловимо похожи.

Удивление, проскользнувшее в сознании. Неоформившаяся мысль...

Но додумать ничего не удалось, потому что их наконец нагнали запыхавшиеся и бледные лавочник с женой.

***

Испуганная Зораида едва дышала, на ней лица не было, а увидев Соню, не удержалась, разревелась в голос. Ирген прикрикнул на нее:

- Тише ты, ребенка хоть не пугай! Все твои идеи! - передразнил. - Пойдем на площадь, пусть на кукол посмотрит! Посмотрел вот...

- Дядя Ирген, - постаралась сгладить Соня. - Все хорошо. Господин дознаватель нас снова спас.

И она с лучезарной улыбкой обернулась к мужчине:

- Не правда ли, сэр Рихарт?

Тот как-то странно нахмурился, и на ее слова только поклонился в ответ. Зато на притихшего Иргена взглянул властно и коротко скомандовал:

- Не стоит задерживаться здесь, чем скорее леди Софи и ребенок окажутся в безопасности, тем лучше.

- А...яааа... Да... сэр. Сию минуту!

И он деловито забрал мальчонку у Сони, и отдал Зораиде со словами:

- Держи малыша и угомонись уже, женщина!

Потом повернулся ко всем, извиняясь:

- Переволновалась она, простите. Теперь пока не затискает малыша, не успокоится.

А она действительно крепко обняла мальчика, стала укачивать и шептать ему на ушко что-то, малыш прижался к ее широкой груди и довольно засопел.

- Переутомился маленький, - сказала бабка. - Сейчас его искупать, покормить и спать положить надо. Эх, жаль деточка, что у тебя молока нету, ему бы сейчас молоко мамкино...

Соня обомлела. Какое молоко???

Да еще на нее как-то уставились все разом, а особист и вовсе, будто дырку прожечь собрался. Конфуз какой...

- Э... простите, но нам действительно поскорее домой попасть надо.

И первая пошла вперед. Мужчина догнал ее в один шаг, пошел рядом, внимательно оглядываясь по сторонам и по-прежнему закрывая ее собой. Старики шли сзади, Зораида что-то щебетала малышу, тот ей в ответ, Ирген пыхтел. В общем, как поняла Соня, с ними вроде все в порядке. А семерка ее незадачливых кавалеров так и двигалась сзади на почтительном расстоянии, только вид у них был какой-то кислый.

Когда дошли до порога Иргеновой лавки, Соня отошла чуть в сторонку, пропуская вперед лавочника с супругой, державшей на руках малыша. Зораида оглянулась, открыла было рот, но Ирген быстро на нее шикнул и подтолкнул в дверь. Соня чувствовала потребность высказаться.

- Сэр Рихарт, - она даже потупилась и развела руками, а потом прижала их к груди, не зная, как выразить благодарность. - Я не знаю, у меня нет слов... Если бы не вы...

- Ну что вы, леди. Я не сделал ничего, - ответил тот, коротко поклонившись.

- И все же, мне бы хотелось... если когда-нибудь, чем-то смогу вам помочь, чем-то смогу быть полезна...

Слова как-то не шли, полный заплетык от избытка чувств. Да еще и страх разоблачения присутствовал все же, она никак не могла забыть, что этот человек дознаватель, а у нее нелегальное вторжение на территорию, и никаких при себе документов.

Мужчина очень внимательно слушал и смотрел на нее так пристально, что-то выискивая в лице. Внезапно он остановил ее жестом и сказал:

- Я бы хотел навестить завтра вас. Если это возможно.

- А... - Соня осеклась от неожиданности и покраснела. - Да, конечно, мы будем очень рады.

- Хорошо, - мужчина поклонился. - А теперь идите в дом, леди Софи. Уже поздно.

И стремительно пошел прочь, скрываясь за поворотом. А следом и рыцари, стоявшие поодаль, поклонились Соне и ушли за ним. Солейн шел последним, оглянулся, виновато улыбнувшись, и тоже исчез в переулке.

- Софи, - услышала она голос Иргена. - Заходи. Закрываться надо.

- Да, да, - она юркнула за дверь и побежала искать Нола и Зораиду.

А Ирген задержался в лавке, вроде хотел что-то там переложить, Соня не стала интересоваться. Зораида и Нол нашлись на кухне, тетка собираясь поставить воду, чтобы купать мальчика, а Нол сидел за столом, одна головенка торчала над столешницей.

Медный чайник с высокой круглой ручкой был водворен на плиту. На столе уже стояли тарелки с нарезанным мясным пирогом, свежий хлеб и сыр. Пожилая женщина налила в две кружки теплого молока, добавила меда и пододвинула Соне:

- Давай, вам обоим нужно, чтобы хорошо спать. И пирога, или хлеба с сыром. А то я заметила, ты почти хлеб не ещь. Вон, какая тощая, в чем только душа держится.

Соня чуть не подавилась. Хотела было сказать, что ничего она не тощая, но вовремя спохватилась. И стала кормить Нола, все вспоминая сегодняшний насыщенный событиями день.

Хмурилась. Угораздило же снова столкнуться с Хартом. Он вызывал в ней странные, смешанные чувства. С одной стороны, ужас жертвы. Он ведь ее чуть не изнасиловал. А с другой, увидев его в клетке, Соня почувствовала угрызения совести. Ведь в какой-то мере из-за нее он в эту клетку и попал, а оттуда отправится на виселицу.

Сердито одернула себя. Нашла, кого жалеть! Перед глазами встала вырезанная деревня, старая ведьма Улейн, назвавшая ее Ундиной и наделившая даром понимать язык. И осиротевший маленький Нол, которому она теперь стала мамой.

Еще ее смущал холодный интерес Фарэйна. Зачем ему, спрашивается, нужно это? Странные мысли, очень много непонятного.

Однако среди всех этих мыслей была и приятная. О том, что завтра к ним в гости придет этот непонятный, молчаливый, но такой интересный мужчина. Этот дознаватель. Невольно вспомнилось, как он вел ее через толпу, закрывая собой, это ощущение защищенности и его сильного тела рядом. И даже собственные крамольные мысли...

И вдруг как лампочка в мозгу зажглась. Он же дознаватель!

А у них контрабандный товар! Соня даже оглянулась на дверь в волнении.

Потом подумала и успокоилась, ну не первый же день Ирген в своем бизнесе, наверное знает, как и что. Надо просто предупредить его заранее, прибраться там. Лишнее спрятать. Вроде выдохнула.

Тем временем малыш доел свой хлебушек и допил молоко. За столом ему стало сидеть не интересно. Зораида усадила его на низенькую табуретку и стала хлопотать, вытаскивая большую медную лоханку.

Соня, увидев ее приготовления, спросила:

- Может, мы малыша в его комнате искупаем. Или у меня в спальне?

Тетка посмотрела на нее и серьезно сказала:

- Нет, девочка. Здесь очаг, будем здесь купать, - потом добавила негромко. - Сильный испуг у него. Надо страх смыть.

- Что? - поразилась Соня, но тут же замодчала, понимая, что в том мире, где она оказалась, это может быть в порядке вещей.

Однако все было не так просто, Зораида оглянулась в сторону закрытой двери и шепнула:

- Но это тайна.

О-О... У нее от Иргена тайна? Соня вытаращила глаза и согласно кивнула.

Тем временем вода для купания согрелась. Медную лоханку установили на широкой скамье, внутрь постелили сложенную пеленку, и Соня стала раздевать ребенка. А Зораида снимала тяжелый чайник с плиты.

Уж неизвестно, что там произошло, она как-то неловко повернулась, или споткнулась, или черт под руку толкнул, а только чайник выскользнул у нее из рук. И кипяток из него выплеснулся прямо на ребенка.

Потом Соня даже не могла восстановить картину. Все произошло мгновенно и как в замедленной съемке. Вот чайник вывернулся из рук бабки, словно живой. Вот обжигающая вода из него выплеснулась, разбрызгиваясь во все стороны. Будто через вату Соня услышала собственный крик:

- Нет!!!

И выкинула останавливающим жестом руки.

А дальше было чудо. Потому что в тот миг все замерло, действительно застыло во времени, потом вода снова собралась вместе, вливаясь обратно в чайник, чайник вернулся в руки Зораиды. И покрылся инеем.

Нол так и сидел, вытаращив глазенки, видимо, даже не успел испугаться. А Зораида присела, открыв рот.

- Ты... ты... ты... - только и смогла выдавить.

Потом поглядела на застывший чайник в руках. Деловито крякнула. Снова поставила его на плиту. И повернулась к Соне, ошарашенно озиравшейся вокруг.

- Деточка, не беспокойся. Я никогда и никому ничего не скажу. Даже мужу, - и пожала плечами. - Но ребенка все равно надо выкупать.

Ох, Соне было уже все равно. Она в полном изнеможении присела на скамью. Уставившись на свои руки. Совсем ум за разум зашел.

Бабка снова нагрела воду и сама стала купать малыша, одновременно заговаривая страх. Малыш от ее слов расслабился и уснул прямо на глазах.

Зораида вытащила его из лохани, быстро обернула нагретой толстой пеленкой и передала Соне в руки. И сказала, улыбаясь, вроде как извиняясь:

- Я ведь тоже ведьма.

Нет, опять слишком много впечатлений для одного дня...

Наверх Соня поднималась уже на автопилоте. Малыша она забрала с собой, не хотела сегодня укладывать его в пустой комнате одного. Положила в свою постель, завернутого в пеленку, и улеглась рядом. Сонный малыш прижался к ней теплым тельцем и прошептал, не просыпаясь:

- Дядя Рихарт хороший.

У Сони защемило сердце.

***

Раздеваясь перед сном в своей спальне Ирген вдруг произнес со странной интонацией, но ни к кому особо не обращаясь:

- Нас ждут большие перемены.

Да у них в последнее время и так, что ни день, то сплошные перемены.

- Ида, только не сглазь, - добавил, погрозив пальцем.

- Я? Пффф! - закатила глаза его дражайшая половина.

Еще задолго до того момента, как в лавке мастера Иргена все погрузилось в сон, в одном из пустовавших домов по соседству состоялся некий разговор.

Вся семерка рыцарей из королевской сотни стояла на вытяжку перед своим королем. Все в отвратительном настроении, с опущенными глазами. Старший над ними, командир звена впереди, остальные шестеро на шаг позади. Король стоял к ним спиной.

- Сир, я признаю свою вину. И готов понести любое наказание.

- И понесешь, - негромко проговорил король. - Все понесете.

Никто не издал ни звука, ни слова в свое оправдание.

Казалось, Рихарт был невозмутимо спокоен, но его люди знали по опыту, король в бешенстве. Его взгляд не отрывался от окон дома напротив, в одном из них, самом маленьком, выходившем на внутреннюю лестницу, горел свет. Так и не дождавшись, когда загорятся окна двух спален, король обернулся.

- Свое наказание вы понесете. Но позже. А сейчас извольте заступить каждый на свой пост. И чтобы подобное не повторялось

- Да, сир, - ответил старший.

Король скользнул по нему взглядом и направился к выходу. Уже у самой двери бросил:

- И незачем толкаться лавке. Посещения только в случае крайней необходимости.

Король ушел. А семеро рыцарей остались в том доме, что был приобретен специально для наблюдения за охраняемым объектом. Дом пустовал довольно долгое время, был заброшен и неустроен, но отнюдь не это огорчало доблестных солдат короля.

- Дожились, - пробормотал один из них, ветеран сотни. - Позор на мои седины...

- Довольно, - сердито рыкнул командир семерки. - Подумайте лучше, как восстановить свое доброе имя в глазах короля. И лорда Фарэйна.

- Лорд Фарэйн, да простит меня Господь, сам пусть думает, как будет оправдываться, - не сдержался ветеран.

- Фил, довольно, - поморщился старший. - Не заставляй меня вспоминать о субординации.

Тот мрачно кинул, потянувшись к оружию, оставленному в сторонке. Трое готовились заступить на свои посты сейчас, остальные трое должны были сменить их во вторую половину ночи. Все собраны и неразговорчивы.

Уже перед уходом старший оглянулся. Теперь у окна, вперившись в соседний дом стоял русоволосый красавец Солейн, самый молодой из них. Похоже, та леди из соседней лавки прочно застряла у парня в сердце. Командир звена потер затылок и покачал головой, понимая, что против короля шансов у Солейна никаких, хотя... кто его знает, как сложится жизнь?

Вздохнул. У него и самого сердце было не на месте.

***

А король в это время, двигаясь кружным путем, приближался к главной площади перед ратушей. Спросил бы его кто-нибудь, почему он занимается подобными вещами сам, почему бродит по ночному городу без охраны? Рихарт мог бы ответить только одно - он сам не знал, просто мужчине иногда надо побыть одному, привести мысли и чувства в порядок.

Нетерпеливое томление, неопределенность, предчувствие, азарт охотника, все это гнало его из дома в ночь. И до желанного порядка в душе было далеко, как до звезды. Все мысли сейчас занимала женщина с белыми волосами, которую он увидит снова только завтра. А до этого завтра надо еще как-то дотянуть. И лучше всего постараться отстраниться, чтобы разобраться в себе.

Сейчас Рихарту требовалось еще раз убедиться в том, что он отследил еще днем. Проверить выводы. И только потом он планировал вернуться в резиденцию.

Кроме того, необходимо было остыть и немного отвлечься, сам понимал, видеть сейчас Фарэйна нежелательно. Точно открутит ему кое-что лишнее. Голову, например.

В полутемном переулке сбоку от главной улицы Рихарт остановился. Еще днем он заметил там подходящую нишу, из которой просматривалась почти вся площадь перед ратушей и переулок, ответвлявшийся в сторону дороги, ведущей к порту. И теперь устроился в нише, наблюдая.

На площади в этот час было пусто. Клетка с Хартом да десятка стражников. Четверо сидели у самой клетки, остальные шестеро грелись чуть поодаль у костра. Харт признаков жизни не подавал, сидел, привалившись к решетке и, казалось, спал. А в самом дальнем углу площади был раскинут маленький балаганчик бродячих кукольников.

Приготовился ждать.

Совсем немного времени прошло.

Ну, кто бы сомневался, усмехнулся Рихарт, заметив в переулке на противоположной стороне площади движение. Мелькание пестрых юбок. На площади появилась целая команда шлюх. Судя ярким, вызывающим нарядам, оценить которые можно было даже в скудном свете факелов, девицы были из портовой таверны или соседнего с ней дома терпимости.

Свое появление дамы обставили эффектно, появляясь по одной и тряся подолами. А там уже щедро показывали и ножки в черных чулках, и спелые бюсты, чудом не вываливавшиеся из декольте.

Рихарт не мог не признать, что белые полосочки плоти над подвязками черных чулок, такие яркие в темноте, оказывали на мужскую психику убийственное воздействие. Вскоре вся эта команда разбрелась по площади и начала приставать к стражникам. Те их гоняли, но глазами-то косились, потому как запретные плоды притягательны, а они, хоть и при исполнении, но все же живые люди.

Одна все вертелась вокруг клетки Харта. Заигрывание, сальности и скабрезности, зазывный смех и визг со всех сторон. И в какой-то момент, пока остальные отвлекали солдат, девица ловко зашвырнула в его клетку какой-то небольшой предмет.

Девицу, конечно, тут же отогнали. Однако за всем этим незамеченным для стражи осталось тайное движение в балаганчике бродячих артистов, стоявшем в дальнем углу площади.

А Рихарт видел все, что хотел.

Окинул быстрым взглядом городскую ратушу и здание казармы, стоявшее на левом фланге. Его солдатское прошлое и привычка самому ходить в разведку сослужили неплохую службу. Он лично выбирал там места для тайного наблюдения, и люди, которые должны были отслеживать все происходящее на площади, были на местах.

Он беззвучно хмыкнул. Почти сразу за этим на площадь вывалилась компания «пьяных». Вот им-то и предстояло работать дальше. Теперь можно уходить, все дальнейшие передвижения девиц будут отслеживаться.

Неслышно отступив в темноту, прошел пару кварталов, отметив про себя скопления подозрительной шпаны на углу главной и портовых улиц. А после дворами вышел в боковой переулок. Оттуда до королевской резиденции было рукой подать.

***

Все-таки он правильно сделал, что не вернулся в домой сразу. Стоило увидеть физиономию Фарэйна, так сразу зачесались руки прибить верного друга и соратника. Но по счастью гнев успел выветриться.

Рихарт молча проследовал в свои покои, сопровождаемый хмурым командиром своей личной сотни, и только там соизволил заговорить. Но теперь слова его величества сочились прохладным ядом.

- Скажи, Фарэйн, - спросил он мрачно набычившегося лорда. - Отчего это тебе пришло в голову мериться с Хартом, у кого что больше? Неужто сомнения в своей неотразимости одолели? Или, может, решил произвести впечатление на леди?

Глаза Фарэйна блестели, дышал он тяжело, но молча терпел, стоя перед королем навытяжку. Потому что был виноват. Облажался.

А Рихарт прошелся по комнате, и спросил не без ехидства:

- Ну и как, удалось произвести впечатление?

- Сир... - начал было Фарэйн, морщась.

Но его величество не слушал.

- Никогда еще не приходилось видеть такого впечатляющего ухаживания, - процедил он, снимая плащ. - Леди теперь просто обязана пасть к твоим ногам. Нет? Как думаешь?

- Сирррр...

Рихарт вдруг повернулся к нему, и низко рыкнул, сверкнув глазами:

- Я ведь просил тебя!

Вот тут-то терпение командира королевской сотни не выдержало, и он сорвался на крик:

- Я тоже просил кое-кого не бродить по темным улицам в одиночку!

- Оооо! Кое-кто наконец обрел голос?! - рычал король, швыряя перчатки в угол. - Ну что ж, послушаем!

- Не только голос, но и здравый смысл! Неужели так трудно понять, что ваши враги только ждут шанса?! А вы? Думаете, все под контролем, сир?! Честь, достоинство, доблесть! Да?! Но в темных переулках полно наемных убийц, которым плевать на честь! На свою и на вашу тоже! А я?! Что мне потом делать, если я вас не уберегу?! В петлю лезть? Или сразу на костер?!!

Они орали друг на друга еще пару минут, выкрикивая все, что накопилось, потом Рихарт вдруг спокойно спросил:

- Все сказал?

- Нет, - буркнул Фарэйн.

- Ну, говори тогда, - совершенно миролюбиво проговорил и уселся в кресло. - Налей себе и мне и садись. Разговор есть.

Лорд Фарэйн, близкий друг и соратник Рихарта, налил им обоим по стакану крепкого красного вина и уселся напротив.

- Сначала вы, сир.

Рихарт расхохотался, откидываясь на спинку кресла.

- Хорошо.

И коротко выложил всю схему, которую выработал за день наблюдений.

- Значит, думаете, ниточка тянется к Балфорам?

- Я все думаю, зачем было вырезать эти деревни, и что они Харту обещали, - задумчиво проговорил король.

Потом встряхнулся, проведя рукой по волосам.

- Теперь ты, говори, что узнал.

Фарэйн кивнул, чуть подавшись корпусом, и стал сухо докладывать все, что ему удалось узнать из недолгого общения с леди Софи. Особенности и несоответствия. Речь, постановка движений. Привычки, походка, нюансы. Все, что показалось странным и привлекло его сосредоточенное внимание.

Рихарт слушал, задумчиво теребя волосы на виске. Сравнивал его ощущения и воспоминания со своими. Старался понять.

Потом Фарэйн весь как-то подобрался, стыдливо покосившись в угол, и выговорил со вздохом:

- Сир, она несомненно не та, за кого себя выдает. И да, сир, эта женщина... она...

И этот туда же...

Вслух Рихарт сказал другое. То, о чем думал еще со вчерашнего дня:

- Я хочу, чтобы был объявлен тайный розыск девушек не старше двадцати четырех лет, попавших в страну нелегально. Всех, кого удастся найти. Ты понимаешь, о чем я? Тайно, тихо и незаметно. В кратчайшее время. Предлог придумаешь. Понимаешь меня?

Фарэйн не знал, что задумал его повелитель, но молча кивнул.

- Найклу ни слова? - спросил на всякий случай.

- Как будто от него можно что-то утаить, - проворчал король.

И добавил:

- Найклу мы тоже найдем, чем заняться.

Проснувшись утром рано, Соня еще какое-то время лежала, закрыв глаза. Слышно было, как в соседнем дворе возились куры, лай собак. Усмехнулась, уткнувшись носом в подушку. Все так глупо и несуразно, как во сне.

Однако рядом сопел малыш Нол. Значит никакой это не сон.

Соня наморщилась, не могла припомнить, но ей казалось, будто видела что-то важное во сне. Что-то из прошлого, может быть, даже из детства. Но воспоминание ускользало, оставляя только размытый силуэт удалявшегося мужчины.

А день потихоньку начинался. Первые солнечные лучи коснулись края занавесок, проникли в спальню, высвечивая танец пылинок в воздухе. Пора вставать.

О! Сразу вспомнилось важное! Надо сказать Иргену, чтобы успел перепрятать контрабандный товар, а то дознаватель придет в гости, как бы чего не вышло.

Соня стала аккуратно выбираться из постели, но малыш словно почувствовал - мгновенно проснулся. Мордочка сонная, глазки-щелки толком не открываются, смешной такой. Не удержалась, схватила его в охапку, и ну тискать. А он хохотать, радостно, заливисто.

Так она и носилась по комнате, смеясь и пританцовывая, и вдруг случайно взгляд упал на окно, из которого видно дом напротив. И там в окне Солейн.

А она тут выплясывает в одной ночной сорочке.

Молодой мужчина застыл, не отводя глаз. Ну точно, как приклеенный. Соня тут же юркнула за занавеску, в первый момент было конфузно, а потом подумала, что приличные рыцари не должны за девушками подглядывать. Даже слегка рассердилась и резко задернула занавески.

В окне она появилась только полностью одетой. Чопорно кивнула молодому человеку, который тут же встрепенулся при ее появлении, словно ждал. И гордо удалилась вниз. Ее конечно слегка терзали угрызения совести, потому что парень как-то сразу сник, но недолго. Ей предстоял разговор с Иргеном.

Малыш Нол побежал на кухню, в объятия бабушки Зораиды, а Соня, отозвав Иргена в сторонку, шепнула ему на ухо:

- У нас сегодня будет посетитель.

Старый лавочник секунду молчал, приподняв брови домиком, потом вытянул губы трубочкой и причмокнул.

- Я очень на это надеюсь, девочка, - потом оглядел ее и добавил. - И надо будет купить тебе еще красивых платьев.

Красивые платья - это хорошо, но он явно не понимал, о чем речь.

- Кхммм, - прочистила горло Соня. - Не простой посетитель. К нам сегодня собирался зайти господин дознаватель.

- Эээ...

- Вот именно, дядя Ирген, - потом придвинулась к нему ближе и доверительно зашептала. - Надо перепрятать товар. Ну, вы понимаете, о чем я.

Вот сейчас понимание зажглось в глазах торговца. Он даже заметался на месте. Потом как-то странно погрозил пальцем неведомо кому и умчался в лавку.

Глядя ему вслед, Соня подумала, что мало спрятать контрафактный товар, надо еще, чтобы господин дознаватель не столкнулся тут с "особенными" покупателями. Хотела было сказать об этом Иргену, но в этот момент ее позвала в кухню Зораида.

Пока кормили малыша, Соня рассказала и ей, что в гости придет тот мужчина, что помог им вчера и третьего дня.

- А... Тот красивый мужчина в плаще? - протянула Зораида, почему-то безошибочно определив, кого именно смущавшаяся молодая женщина имела в виду.

- Он дознаватель, - виновато проговорила Соня.

Зораида несколько раз поменялась в лице, В конце концов она деловито-решительным жестом поправила передник и выдала:

- Так. Быстро иди причесываться и переодеваться. А я тут займусь приготовлением. Мы его таким обедом угостим, он все на свете забудет!

Глядя ей вслед, Зораида усмехнулась, думая, что тот парень все на свете забудет, как только красавицу увидит. Но конечно же, хороший обед будет кстати. Хороший обед никогда ничему не мешает. И, пожалуй, Ирген прав, и их ожидают большие перемены. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.

Но потом она вдруг погрустнела и нахмурилась, понимая, что интерес-то у мужчины есть, это понятно сразу. А вот что принесет его интерес? Как бы не остаться девочке с разбитым сердцем...

Но, как и все женщины в таких случаях, Зораида понадеялась на лучшее.

***

Бедный лавочник взмок, перетаскивая и перепрятывая свой стратегический товар. Заодно, раз уж так вышло, и вычистил пыль на самых неликвидных полках, где товары лежали, невостребованные годами. И ведь хорошие товары-то, отличные. Кто ж знает, почему вдруг перестали продаваться те или иные свечи и эликсиры? Или шкатулки? Или вот, например, рога? А что, некоторые из них слыли волшебными.

Рогов у него было немало. Разных. И все он надеялся сбыть. Не без помощи Софи, конечно. Сила ее прекрасных глаз, плюс его торговый гений - так они очень скоро избавят лавку от залежалого товара. а там можно будет подумать о приобретении нового. А может, и расширить лавку...

Из этих чудесных мыслей его вырвал стук. Явился первый посетитель.

Открыв дверь, Ирген так и застыл на пороге с улыбкой, больше напоминавшей гримасу. На пороге стол один из его «особенных» покупателей - мясник. С одной стороны, постоянный клиент, берет много, платит регулярно, никаких нареканий. С другой, его присутствие в лавке сейчас, когда с минуты на минуту ожидается приход королевского дознавателя, или кто он там, крайне нежелательно.

И ведь не скажешь, что дознавателя в гости ждешь! Так запросто клиента спугнуть можно. Потому Ирген застыл на пороге, мучительно соображая, как бы аккуратно и безболезненно его на сегодня выставить. А мысли как назло не лезли в голову, и только он собрался открыть рот, как мясник, которому просто надоело ждать, деловито отодвинул его в сторону и протиснулся в лавку.

- Э... - только и успел промямлить Ирген.

А тот уже просочился вглубь.

- А где леди Софи? - спросил, оглядываясь среди стелажей.

Ирген отмер, и заодно ему пришла в голову идея, как сбагрить мясника.

- Э... Леди Софи сегодня собирается идти... эээ... в мясную лавку. За антрекотами. Тут ближайшая в...

- Умоляю, направьте леди Софи ко мне! В моей в лавке самые лучшие антрекоты! - воскликнул мясник, а потом добавил, понизив голос. - Я сделаю хорошую скидку.

В глазах Иргена моментально зажегся алчный блеск, а в голове пронеслась мысль, что надо бы и впрямь отправить к нему Софи за антрекотами.

- Скидку, говорите? Да, непременно, непременно. А теперь вам пора, друг мой, - и стал аккуратно подталкивать его к двери.

Но мясник не собирался уходить так легко, ибо назрел еще один вопрос. Оглянувшись по сторонам, он спросил шепотом:

- Уважаемый мастер Ирген. Те оболочки из кожи белой северной саламандры. Что вы мне вчера продали...

- Что...? - у Иргена волосы на голове зашевелились, он тут дознавателя ждет, а этот про оболочки...

- Вот я и говорю, - зашептал мясник, округлив глаза. - Я сегодня утром примерил одну, она была розовая! Это что? Брак? И запах... - тут он сглотнул и сморщился. - Клубники.

Розовая??? Честный лавочник почувствовал себя в полнейшем тупике. Однако, отвечать что-то надо было. Он прокашлялся, прочищая горло, и зашептал, многозначительно кивая:

- Это... запомните, никому ни слова... это очень редкая разновидность. Кожу снимали в период размножения. Они в это время... Ну, короче, в два раза прочнее, смекаете?

- Да...?!

- Да. Можете проверить. А теперь вам пора. Вы же хотите чтобы леди Софи застала вас на месте?

Аргумент сработал, мясник таки ушел. Ирген закатил глаза и трагически развел руками. Что-то в последнее время перемен становилось все больше. Уже и белые саламандры не совсем белые. Подумать только, розовая!

Пошел к прилавку, утирая лоб. Когда уже этот дознаватель придет?

Сверху послышался стук каблучков, Софи спускалась по лестнице. А в дверь снова постучали.

***

Король стоял на пороге лавки, приводя в порядок мысли. Прежде всего, ему нужно было что-то решить и понять себя.

Пока шел сюда, стараясь отвлечься, анализировал.

Его люди, отправленные вчера в портовые таверны вслед за теми девицами, что устроили представление на площади, раздобыли много ценной информации. Удалось проследить довольно далекий след, ведущий в верхние слои знати Аламора. Получалось, что в заговоре, кроме Балфоров, участвует еще как минимум три семьи.

И все же, ответа на особенно интересовавший его вопрос король так и не получил. Как он и подозревал, Харт работал по заказу. Но кому и зачем нужно было вырезать деревни? Промелькнула странная фраза о каком-то предсказании.

Ясно, что еще несколько ночей придется его людям отираться среди обитателей местного криминального дна. Да и Харт здорово беспокоил Рихарта, его непредсказуемость изворотливость, животная жестокость.

Оттягивая момент суда над ним, король рисковал. Держать его на площади, даже с такой хорошей охраной опасно, потому что всего предусмотреть невозможно. Разбойник мог в любой момент бежать. И все же король шел на риск, потому что это давало время и возможность подобраться к заговорщикам ближе.

Однако, идя на этот риск, он косвенно подвергал опасности женщину, занимавшую в последнее время слишком большое место в его жизни.

Женщину, которая заставляла его испытывать странные чувства.

Дверь открылась. На пороге стоял хозяин лавки и кланялся, приветствуя. Краем сознания Рихарт отметил, тот спрашивал что-то о здоровье. Ответил автоматически, с трудом заставив себя сосредоточиться. Потому что взгляд его невольно устремился наверх.

Лестница ведущая на второй этаж находилась прямо напротив входных дверей. и чтобы попасть в лавку, надо было сначала попасть в небольшой холл. Так получилось, что Рихарт шагнул в двери, именно в тот момент, когда молодая женщина ступила на лестницу.

Вообще, его нельзя было назвать поэтичным, особенно во внешних проявлениях чувств. В некоторых вопросах слишком рациональный, в чем-то педантичный, (и это несмотря на явно авантюрный склад характера), недоверчивый, молчаливый, сдержанный. Справедливый. Смелый до дерзости.

Воин с самой юности. Какая тут может быть романтика или поэзия?

И все-таки Рихарт был очень впечатлителен и поэтичен где-то глубоко внутри. Иначе, если бы не эта его глубинная сущность, разве мог бы он влюбиться с первого взгляда? Слепо поверить, в то, что ему суждена неведомая возлюбленная? Искать ее среди сотен тысяч, не зная даже имени?

А сейчас он смотрел вверх, и на его глазах по лестнице легким пухом плыло видение. Синее платье, синие глаза, серебристые волосы локонами по плечам... Рихарт забыл, как надо дышать.

Женщины, когда готовятся к важному свиданию, непременно нервничают. А уж как нервничают если им в этом деле выпадает роль болельщиц!

Зораида недолго оставалась в кухне. Быстро покидав на плиту несколько кастрюль с будущим торжественным обедом, помчалась к Соне, потому что процесс надо было тщательно проконтролировать. Как же она там справится без чуткого руководства мудрой старой ве... коллеги?

По настоянию Зораиды Соня быстренько вымыла голову, а потом подсушила волосы специальным артефактом - расческой, которую бабка ловко утащила с витрины и выдала ей со словами:

- Чистые волосы половина красоты, деточка.

С этой простой истиной трудно было не согласиться, а Зораида с серьезным видом добавила:

- А три четверти красоты - походка!

И с этим тоже невозможно было поспорить.

- Вот как ты ходишь? Спешишь, как солдат подпрыгиваешь, - продолжала тетка. - А надо, чтобы плыла как лебедушка.

И тут Зораида, покачивая пышными бедрами, наглядно изобразила, как должна плыть лебедушка, комментируя при этом:

- Плечики расправила, шейку ровно, грудочки вперед. И плавно... Ну, животик можно не втягивать, его у тебя и так совсем нет. Хотя в животике тоже есть своя прелесть... Так, о чем это я? А, да. Осанку держи, голову подними, вот так. А подбородок не задирай. Вот, идеально!

Нол смотрел на эти приготовления восторженными глазенками, сложив ручки на груди. Ему точно все очень нравилось. Бабка вдруг хлопнула себя по лбу, о чем-то вспомнив, и убежала в свою комнату. Вернулась с небольшой шкатулочкой в руках.

- Вот, держи.

- Тетя Ида. Я не могу...

- И слушать не хочу. Зачем они мне? Я уже старая, - она улыбнулась, заглядевшись на тонкую, воздушную девушку в зеркале.

Потом всплеснула руками:

- Да что же это я? У меня ж там все на плите...! - и убежала в кухню, утаскивая с собой малыша.

Соня открыла дрожащими пальцами шкатулочку, там лежало изящное колье. На тонкой цепочке белого серебра прозрачные бледно голубые камни - слезки. К платью было в самый раз. Застегнула на шее и застыла, глядя в глаза своему отражению.

Кто смотрел на нее оттуда? Знала ли она эту девушку? Еще несколько дней назад могла бы сказать, что знала. И знала наперед, что ее ожидает.

Но оказалось, все совсем иначе. И теперь она в другом, полном опасностей мире, где нет ни бензина, ни газа, ни электричества. С какими-то непонятными способностями. С тайным именем и маленьким сынишкой на руках.

Но была ли новая судьба хуже? Нет. Точно нет.

А еще сегодня ее ждала встреча с непонятным и загадочным мужчиной... Спохватилась, он же должен с минуты на минуту прийти, а она тут перед зеркалом замечталась!

Соня заторопилась вниз. Занять свое место у прилавка, а заодно свежим глазом проверить, не оставил ли Ирген на виду чего-нибудь подозрительного. Все-таки о бизнесе никогда забывать нельзя.

И кажется, опоздала, потому что господин дознаватель уже пришел.

Встреча оказалась внезапной. При виде его в холле сердце бешено заколотилось, в горле вдруг пересохло. Все слова, что она заготовила заранее куда-то испарились, и сейчас от волнения Соня могла разве что кивнуть на его молчаливый поклон.

Однако того времени, что потребовалось на преодоление восемнадцати ступенек лестницы хватило, чтобы взять себя в руки. И, спустившись вниз, Соня даже смогла выдавить из себя приветствие и улыбку:

- Здравствуйте, сэр.

Он снова молча поклонился, а потом прокашлявшись ответил:

- Леди...

Мужчина показался ей осунувшимся и бледным. Сквозь обычную невозмутимость просачивалось какое-то напряжение, и странная жажда в глубине глаз. Много работал, не спал ночь? Ну да, видимо...

Следующий вопрос оба задали одновременно:

- Как...

И тут же замолчали оба, испытывая странное чувство неловкости.

***

Он испытывал такое чувство впервые. Глупо было это осознавать, трудно с этим бороться. Но, в конце концов, он же не юнец. Рихарт взял себя в руки, еще раз прокашлялся и постарался говорить спокойно:

- Как вы себя чувствуете, леди?

Она странно на него взглянула, выражение синих глаз осталось для него загадкой:

- Спасибо, я чувствую себя очень хорошо... - и пауза, словно какая-то недосказанность.

Эта надосказанность вытягивала из него жилы, заставляла вглядываться в нее внимательнее, пытаться уловить тайный смысл. Ему казалось, он там был. Но женщина замолчала, а Рихарту молчание вдруг стало тягостным. Он уже открыл рот, и вдруг понял.

Он только что собирался говорить с ней о погоде? Серьезно?! А потом? О дорогах в это время года, видах на урожай? Нет, правда?!

Боже, отродясь не приходилось нести такую чушь... Скажи ему кто-нибудь, умер бы со смеху. Видел бы его сейчас Найкл, сказал бы, что король наконец-то морально созрел вести светские беседы, значит, пора начинать смотрины невест.

Эти мысли принесли мгновенное отрезвление. Король на секунду прикрыл глаза и негромко спросил:

- Как ваш мальчик, с ним все в порядке?

- Да, - глаза ее мягко засветились теплом. - Спасибо, с ним все хорошо.

Опять это щемящее чувство.

Неожиданно раздавшийся под ухом голос лавочника, заставил встряхнуться:

- Сэр, э... могу я пригласить вас на обед? Прошу, окажите нам эту честь.

Рихарт обернулся к лавочнику, раздумывая, как бы деликатнее отказаться. И тут взгляд его упал на странный предмет, стоявший на полке.

***

Проследив, на чем сфокусировался взгляд дознавателя, Соня похолодела. На полке ближнего стеллажа среди прочих неликвидов красовался автомобильный порошковый огнетушитель красного цвета с надписью "Fire Stop", емкость 500 мл и т.д. Как он туда попал? За каким чертом в лавке магических товаров порошковый автомобильный огнетушитель?! Кому он его собирался продавать, если тут ни одного автомобиля???

Впрочем, сейчас не время было рассуждать и поражаться, как она могла такое прошляпить и не заметить его в первый же день. Воистину, хочешь спрятать что-то, положи его на самом видном месте!

Однако надо было как-то спасать ситуацию.

Ирген тоже проследил этот взгляд и тут же понял, дело дрянь. Уже собрался открыть рот, но как назло, в голову никаких умных мыслей не лезло. А ситуация становилась все бредовее, потому дознаватель, кажется, прямо сейчас вознамерился выяснить, что это такое, и сделал шаг в сторону стеллажа с неликвидными артефактами.

Не став дожидаться, какое объяснение явной контрабанде выдумает Ирген, Соня решила, выражаясь образно, вызвать огонь на себя.

- Сэр, можно два слова? - окликнула его она.

- Да, леди, слушаю вас, - дознаватель тут же повернулся, забыв на время про злосчастный огнетушитель.

Вопрос, который она собиралась задать, был общим и требовал достаточно пространного объяснения. Это давало драгоценное время. Соня постаралась вести себя как можно приветливее, но в границах корректности:

- Сэр Рихарт, можно вас спросить, чем закончилось вчера на площади?

Мужчина нахмурился и шагнул к ней. Видно, что он подбирал слова, обдумывая, потом выдал:

- Леди, после вчерашнего я бы не советовал вам покидать лавку. К сожалению, в городе полно опасных людей, так что...

- Но как же, сэр... А вам разве не опасно?

Мужчина едва заметно улыбнулся одними глазами:

- Я солдат, леди.

Мастер Ирген правильно воспользовался предоставленной возможностью, и пока Соня заговаривала зубы посетителю, быстро сменил контрабандный баллончик на красивый цилиндрический графин из кроваво красного стекла. Вырезанные на нем белые руны позволяли сохранять воду горячей или холодной по желанию. Графин несомненно представлял собой ценность и как артефакт, и как произведение искусства, но продать его не удавалось никак, видимо, дело было в цене.

Так что, когда дознаватель снова обернулся, взглянуть на заинтересовавший его предмет, Ирген уже как ни чем не бывало стоял за его спиной и светился самой честной улыбкой. Конечно, ему пришлось суетиться и проделывать все эти манипуляции быстро и бесшумно. Но да здравствуют неликвиды! Видя, что брови дознавателя поползли вверх, а на лице отразилось недоумение, проговорил самым елейным тоном:

- Софи, покажи, пожалуйста уважаемому гостю наши лучшие товары. А я схожу гляну, как там обстоят дела с обедом... - и раскланиваясь бочком юркнул в сторону кухни, унося огнетушитель с собой.

Вот в чем, в чем, а в торговых талантах Софи он был уверен.

***

Рихарт незаметно закатил глаза, понимая, что от обеда у лавочника теперь уже не отвертеться, но тут была волновавшая его женщина. И пусть это будет несколько минут наедине... Король невольно вздрогнул, по-новому ощутив ее присутствие рядом.

Ради этого стоило вытерпеть даже три обеда.

Однако хозяин лавки ушел, шаги его отзвучали в коридоре..

Они остались один на один как-то внезапно. И по ощущениям в лавке даже воздух сразу стал густым и звенящим.

- Прошу, - пролепетала Софи, теребя юбку.

Глядя в сторону двери, Рихарт сосредоточился на голосе женщины, взволнованном и немного смущенном. Ах, как цепляло его это ее смущение, какой мгновенный отклик вызывало...

Королю вдруг захотелось увести ее с этого отрытого пространства куда-то в более уединенное место. Стеллажей тут было много, и если встать немного в глубине, из холла их не будет видно. Он еще и сам не знал, почему, но от этих мыслей Рихарту сделалось жарко.

Женщина показывала разный хлам на полках, рассказывала, стараясь подобрать слова. Он с трудом заставлял себя вслушиваться, а видел только ее глаза - звезды, розовые губы, белую кожу, тонкие пальцы. Нежный цветочный аромат серебристых волос кружил голову.

Состояние такое, будто напился сладкой отравы, от которой его вело, будто опутывая невидимыми нитями.

Вдоль стеллажей шли медленно, он боялся сделать лишнее движение, чтобы не спугнуть, но чем дальше вглубь, тем незаметно придвигался ближе. Осознанно ли он это делал? Неосознанно? Мужчина не ответил бы сейчас ни на один из этих вопросов. Главное, не порвать чудные нити, чтобы не рассеялся этот туман томления.

В какой-то момент Рихарт заметил, что она слегка дрожит и отводит глаза в сторону. Ее дрожь передалась ему мгновенно, молнией проходясь где-то под ребрами. А когда белые пальчики коснулись пузатого бока древнего кувшина и мягко скользнули по нему, словно лаская, Рихарт неуловимо подался вперед, оказавшись прямо у нее за спиной, и накрыл ее пальцы своими.

Резко обернулась.

В распахнутых синих глазах... Что? Страх? Восхищение?

Что таится в глазах женщины, если она смотрит в глаза мужчины, как зачарованная, и не может отвести взгляд?

И легкий вздох, от которого изумленно приоткрываются уста.

А что творится в этот момент с мужчиной? Куда к чертям летит его здравый смысл и хваленная выдержка? Остается только жажда, которой невозможно противиться.

Неизвестно, что произошло бы дальше, но в следующий миг снаружи раздался громкий стук. Волшебство рухнуло.

Испытывая острый приступ досады на себя, что совсем растерял мозги, и еще гораздо больше на внезапного посетителя, за то что его лишили чего-то неимоверно желанного и притягательного, Рихарт пошел к двери сам.

На пороге стоял Фарэйн и сердито хмурился.

- Что случилось? - резко спросил король.

Тот ответил коротко:

- Харт.

Король изменился в лице, мгновенно обретая жесткий контроль над собой.

- Жди снаружи.

Фарэйн кивнул, коротко поклонился даме и исчез за дверью. Рихарт должен был последовать за ним. Но прежде хотел сказать два слова. Необходимо.

Женщина так и осталась стоять там, где он ее оставил. Бледная, в глазах тревога. Сказал негромко, стараясь не напугать:

- Леди Софи, прошу вас не покидать лавку в ближайшие дни.

- Хорошо, - ответила не сразу, взгляд по-прежнему полон тревоги и еще какого-то непонятного чувства.

Рихарт должен был уйти, но ноги будто вросли в пол. Выдохнул.

- Леди, прошу вас, будьте осторожны.

Кивнул на прощание и, не дожидаясь ответа, быстро ушел. Потому что приходилось бороться с собой и с каждой секундой делать это становилось труднее.

***

Еще хуже было Соне. Она чувствовала себя потерянной. Привычный мир сдвинулся, и все ощущения в нем разделились на до и после.

Что же он сделал с ней, это человек? Как, почему?

Она же... Она понимала, что теперь будет ждать его. И это было крайне., чрезвычайно глупо. Потому что он дознаватель, а кто она? Попаданка? Разве между ними может быть что-то общее? Но глубинное, тайное «я» отказывалось слушаться доводов разума, оно готово было жить надеждой.

- Софи? Что случилось? Где господин дознаватель? - на шум из кухни прибежал хозяин лавки.

- Его вызвал королевский сотник, - пожала плечами Соня, выходя наконец из прострации. - Он же дознаватель, наверное, случилось что-то важное.

- А как же обед? - растерянно спросил тот.

- Я не знаю, дядя Ирген, - обронила она, проходя мимо. - Я пойду переодеваться и укладывать Нола. Простите, я сейчас не смогу помочь вам в лавке.

- Да, конечно, - протянул Ирген.

Расстроенный лавочник поплелся в кухню, где его ожидал неприятный сюрприз. Вся кухня была щедро засыпана каким-то странным порошком, а разъяренная супруга стояла в центре, потрясая тем самым контрабандным артефактом, который он уволок подальше от дознавателя и спрятал в духовку.

- Ида, не сглазь, Ида, не сглазь! - процедила она, швырнув в него артефактом. - Хорошо еще, Софи успела забрать ребенка!

К сожалению, даже самые шикарные коммерческие планы иногда терпят неудачу.

***

Рихарт с Фарэйном быстро шли по переулку. Предчувствуя самое неприятное, Рихарт молчал, пока они не отошли на достаточное расстояние. И только после этого засыпал сотника вопросами:

- Что с Хартом? Сбежал? Когда? Как?

Верный сотник пробормотал, хмыкнув:

- Так точно, ваше величество, сбежал, - и вдруг добавил сердито. - На тот свет!

- Что?

- Помер, говорю.

Рихарт вдруг замер на месте.

- Подожди, как это помер? О чем ты вообще? Он же был здоров как бык.

Фарэйн поморщился, будто съел что-то противное, и странно дернул шеей.

- В том-то и дело, сир. В том-то и дело. Харт был совершенно здоров. А потом вдруг раз, - он развел руками. - И помер.

- Так не бывает, - сквозь зубы проговорил Рихарт, начиная мерить переулок шагами поперек.

- Сир... Сдается мне, что Харта убили, чтобы он не сболтнул лишнего.

Рихарт остановился, буравя командующего сотней взглядом.

- Кто стоял в карауле? Если его убили, кто-то же должен был видеть. Как и когда это произошло?

- Полчаса назад, сир. А вот как?! В том-то и дело, что никто ничего не видел, - сотник засопел, недовольно хмурясь. - Не нравится мне все это.

Ничего хорошего. Но королю пришлось удовлетвориться объяснением.

- Где тело? - устало спросил он. - Я хочу его видеть.

Фарэйн кивнул, и пошел вперед. Вскоре они уже были в морге у городского палача. Тело Харта действительно было там.

Король с досадой смотрел на него. Не мог молодой здоровый мужчина просто так взять и помереть в одночасье без видимых причин. Просто не мог. Значит, ему помогли умереть. А учитывая то, что на нем не было ран и других видимых повреждений, вероятнее всего, сделали это магией.

Со смертью Харта оборвалась главная ниточка, ведущая к заговорщикам на самый верх, и Рихарт понимал это. Кто-то ловко обошел его в этот раз. И все же кое-какие нити остались.

- Похоронить сегодня же, - приказал король.

А сам направился в резиденцию, готовиться к отъезду. Ему необходимо было проверить свои предположения. Оставив несколько тайных распоряжений, Рихарт с десяткой рыцарей уехал в тот же день.

Харта похоронили тоже в тот же день, успели до вечера.

Правда, у всей этой ситуации с его внезапной смертью был нехороший душок. Чувство неправильности, непонятный осадок. Слишком просто, нелогично и невероятно. И как оказалось, не зря.

Потому что Харт на самом деле не был мертв.

На самом деле Харт не был мертв.

То есть, он был мертв почти во всех смыслах. Его остывшее тело опустили в могилу и засыпали землей. А перед тем, как это положено по всем правилам, в трупарне палача его потыкали в разных местах раскаленным прутом, дабы убедиться, что покойник не симулирует. Что ж поделаешь, у разбойника была определенная слава.

И все же он не был мертв. Пусть сердце и не билось, жизнь его была привязана к телу. И в таком состоянии он мог оставаться два дня.

Травы, заклинание и артефакт, препятствующий разложению. Вот и все, что потребовалось, чтобы почти мгновенно превратить здорового сильного мужчину в холодный труп. Но с его же собственного согласия.

Вчера днем Харт видел одного из тех, кто с ним обычно связывался тайно. Были и другие, но этот приходил чаще всех. Человек всегда приходил переодетым, так, что невозможно было и лица разглядеть. Харт подозревал, что тот использует артефакт, скрывающий внешность. Впрочем, его внешность Харта мало интересовала, человек приносил деньги и оставлял задания.

В этот раз он предложил освобождение.

И раньше у Харта были подозрения, что этот человек маг, теперь он был уверен. Переодетый бродячим кукольником, маг расположился прямо напротив него на площади. Момент, чтобы передать послание, был выбран идеально - во время заварушки на площади. А ночью одна из шлюх перебросила ему в клетку пучок трав. Дальше уже была работа мага.

Но и маг, и разбойник преследовали свои цели.

Магу нужно было обезопасить себя и тех, на кого он работал. Пообещав Харту освобождение до суда, на его молчание можно было рассчитывать, потому что в противном случае на допросах он мог бы выложить слишком многое. Никто не хотел рисковать.

А Харту просто надо было выбраться из заточения любым способом.

На этих людей Харт работал уже полгода, и за хорошо выполненную работу ему не только платили, но и многое обещали. Но кому, как не ему было знать, чего стоят на самом деле обещания сильных мира сего?

Когда-то не так давно разбойника Харта звали лорд Харт. И был он доверенным лицом главы королевского совета лорда Балфора, состоял при нем для исполнения разных щекотливых поручений.

Но одно неприятное происшествие год назад в одночасье поставило его вне закона. То самое темное дельце с похищением и убийством вдовствующей королевы Линевры, которое ему велели организовать. И не важно, что на самом деле похищенную королеву никто не убивал, а сам он в тот момент находился в другом месте.

Король Рихарт объявил его вне закона, и на него стали охотиться, как на дикого зверя.

В другое время лорд Балфор, поручение которого Харт выполнил, смог бы оказать ему покровительство и спрятать на время, пока уляжется шум. Но лорд Балфор сам был убит следующей ночью при загадочных обстоятельствах. В итоге Харту ничего не оставалось, как уйти в лес, стать разбойником и мелкими набегами портить королю кровь.

Так оно и было сначала. Пока не явился тот самый таинственный посетитель, и от лица высоких покровителей предложил деньги, а в будущем - возвращение титула, отцовских земель и даже положения при дворе. На вопрос, от кого исходит предложение, следовали туманные намеки. Но Харт дураком не был, кое о чем сам догадался, а что-то и разузнал.

Не так уж трудно было вычислить, кому больше всего хотелось устранить короля Рихарта раньше, чем тот обзаведется наследником. В этом случае неизбежна смена династии, и тут уж...

Он прекрасно мог додумать, что произойдет, какая грызня за власть Аламор ожидает. И Харту было плевать, в мутной воде отлично ловится рыба, ему надо было подняться.

Потому и не стал задавать лишних вопросов, а просто вырезал подряд все приморские деревушки, как ему заказывали. За это платили. Появлялся то там, то сям, оставлял жуткий кровавый след и исчезал снова.

Одной из основных целей его частых нападений, было выманить короля из замка и заставить ввязаться в эту мини войну. Что король Рихарт слыл непобедимым воином, известно всем. Однако любого непобедимого война можно убить, если отделить его от своих людей и заманить в засаду.

Харт и работал приманкой. Его наниматели рассчитывали, что рано или поздно, короля, который в силу характера не усидит в замке, а полезет заниматься поимкой дерзкого разбойника лично, удастся подловить. Это просто вопрос времени.

И все же, вырезая рыбацкие деревушки, Харт не мог не озадачиться. Уж очень странным казался выбор мест нападения для человека, немало лет прослужившего у главы королевского совета. Если так посмотреть, то куда более значимые удары можно было наносить по стратегическим пунктам королевства. Да в той же столице. И еще, как считал Харт, намного легче было бы подобраться к королю в его собственном замке.

Потому и начал вникать, собирать информацию собственными силами. И добыть удалось весьма интересные сведения. Оказывается, имелось некое предсказание. Странное, сказочное, как и все предсказания, сделанное примерно полгода назад. Оно гласило, что следующий после короля нынешнего будет родом из рыбацкой деревушки. Сын ундины станет править Аламором.

Глупо было бы в это верить. Но как не верить, если чудеса порой случаются на глазах? Одна инициация огненной ведьмы на похоронах принца Джонаха чего стоила. И пусть живых ундин не видел никто, это объясняло многое.

Возможность. шанс. Устрани нынешнего короля, и того, кто должен стать следующим, и дорога к трону открыта. А если ради великой цели надо всего лишь вырезать все рыбацкие деревушки, это невысокая плата за власть и могущество.

А грязную работу предстояло сделать ему, Харту. За это ему и платили, и обещали в будущем золотые горы. Мол, его заслуги не будут забыты.

Так-то оно так, но, памятуя о том, как его уже однажды за хорошо выполненную работу бросили на растерзание королю, Харт считал нужным подстраховаться. Осведомителей он имел во всех портах Аламора. Воры, убийцы и другие представители криминального дна, а также шлюхи. Харт еще со службы на Балфора прекрасно знал, что не стоит недооценивать доступных женщин. В плане сбора информации им нет равных.

Об этих сведениях он своим нанимателям молчал, собирался продать подороже. Ему нужно было нечто более весомое, чем туманные обещания будущих наград и преференций.

Встретив тогда на лесной дороге ту женщину с ребенком, Харт сразу заподозрил неладное. Безошибочный нюх зверя подсказывал ему, тут что-то нечисто. Слишком уж странным было чудесное спасение из деревни, где не осталось живых. Да еще и с мальчишкой. Понимая возможную ценность мальчишки, он планировал отделить его и продать очень за дорого.

А вот девку следовало хорошенько изучить, прежде чем сделать расходным материалом Но синеглазка неожиданно оказалась настолько желанной, что он потерял голову.

И вот он итог. Сам попался в лапы королю.

Однако столь важную тайну Харт никому не собирался выкладывать. Ему надо было просто выбраться из клетки. А там он знал, что будет делать. Когда он выберется, никакая охрана не убережет от него беловолосую девку и ее пацана. А после уже можно будет и поквитаться с королем.

Вот потому он принял предложение, которое любому другому могло бы показаться страшнее настоящей казни. И теперь ему предстояло пролежать в могиле в ожидании мага до следующей ночи.

***

Рихарт гнал коня в ночь, постоянно ощущая какую-то неправильность. Будто должен был что-то сделать и не сделал, а теперь последствия несделанного нарастали как снежный ком, и он не мог с этим справиться. Не мог бороться, потому что не знал, с чем бороться. Или с кем.

Собственно, примерный состав заговорщиков ему был известен. Король даже имел представление, как именно наступит на хвост каждому. Вернее, предоставит это удовольствие Найклу. Ибо интриги его излюбленное занятие.

Сам же Рихарт терпеть не мог подковерной возни, не тот у него был характер.

К королевскому замку его маленький отряд подъехал в первом часу ночи. Освещенные факелами въездные ворота были открыты, подвесной мост опущен. Караул приветствовал своего короля. Рихарт усмехнулся, похоже, его тут ждали.

Копыта коней процокали по настилу, и всадники наконец въехали внутрь. Найкл лорд-канцлер поджидал их на крыльце, и только король с отрядом въехал во двор, спустился навстречу.

Рихарт был рад видеть верного соратника. Хотя тот и доводил его моментами до белого каления своим занудством, в деле управления государством ему не было равных. Но самое главное и ценное - Найкл был проверенным другом, на которого Рихарт всегда мог положиться. И сейчас, при виде его хмурой физиономии ехидно осведомился:

- Найкл, ты что, дежурил на стене? Не терпелось меня увидеть? Или некая леди выставила из спальни?

Любовные похождения красавца канцлера тоже были притчей во языцех, но все же он хранил своеобразную верность одной своей замужней любовнице леди Дизон, потому что время от времени возвращался в ее объятия. Впрочем, леди не расстраивалась, потому что грела в своих объятиях половину двора.

Найкл скривился и ответил с поклоном:

- Сир, видеть вас всегда радость для меня. Лучше расскажите, как умудрились уморить Харта. И что это за леди - лавочница с белыми волосами? Неужто целибат сломать решились?

- Фарэйн настучал? - спросил Рихарт.

- Ну что вы, сир. У меня свои источники информации.

- Кто бы сомневался, - пробормотал король, поднимаясь на крыльцо.

Найкл не отставал.

- Дашь мне спокойно помыться и поужинать, или...? - спросил король на ходу.

- Или, ваше величество. А помоетесь и поужинаете вы прекрасно и при мне, - отвечал советник.

Рихарт хмыкнул и покачал головой. Теперь этот въедливый тип вынет весь мозг своими бесконечными вопросами. Но королю нужно было быстро проанализировать всю ситуацию и выработать решение, а лучше, чем Найкл в таком деле ему никто не поможет. Потому что утром он планировал снова выехать, но уже в другом направлении.

- Тогда вели подать ужин в мои покои, - проговорил он на ходу.

- Уже, сир. И ужин. И ванна. Все готово.

- Что? Так и впрямь караулил меня на стене?

- А что по-вашему я там делал? - буркнул Найкл, отводя взгляд в сторону.

- Ладно. Дай мне пятнадцать минут, а потом приходи. Нужно поработать.

Найкл закатил глаза, притворно делая трагическое лицо, однако его острый и проницательный взгляд уже горел жаждой деятельности. Не важно, день, ночь, пирушка, постель красотки или битва, мозгами он всегда был готов поработать.

За разговорами дошли до королевских покоев. Советник остался за дверью, напомнив, что явится через четверть часа, а король вошел внутрь. Все, как Накл и сказал. Полная горячей воды ванна в углу, а на столе сервирован ужин.

Взглянув на накрытый стол, Рихарт вспомнил, что пропустил обед с Софи.

Софи... Странная смесь чувств царапнула по сердцу.

Он только что уехал, а уже тянуло вернуться. Наверное, это неправильно, так не должно быть. Ему ведь суждена другая женщина. Та, которую еще предстоит найти. Но...

***

В комнату неслышно вошел камердинер. Быстрыми выверенными движениями помог королю стащить кольчугу и раздеться и вышел. Рихар предпочитал мыться в одиночестве (если, конечно не сто дней в походе), до своей спины он прекрасно дотягивался без посторонней помощи. В такие моменты, предоставленный сам себе, он предпочитал не тратить время попусту, а думать.

Найкл появился ровно через пятнадцать минут. К этому времени Рихарт уже полулежал в горячей воде, прикрыв глаза, все-таки сказывалась усталость последних дней. И душевное смятение.

Советник не стал тратить время на бесплодные разговоры, сразу перешел к обсуждению насущных вопросов. Новости о связях заговорщиков не были для него неожиданными, что-то знал, о чем-то подозревал.

- Мертвый Харт оказался значительнее полезнее живого. Так значит, Балфоры, Сомеры, Дейрисы, Агвилары и иже с ними, сир? - советник очень нехорошо усмехнулся. - Я бы добавил к этому списку еще несколько фамилий. Да и кое-кого из священнослужителей тоже... Отдаете их мне?

Найкл сейчас был похож на кота, которому подарили целый выводок игрушечных мышей.

- Отдаю. Только не переусердствуй.

- Обижаете, ваше величество, - плотоядно облизнулся красавец канцлер.

О заговорщиках теперь можно было не беспокоиться, скоро им самим будет чем заняться. На разные интриги не останется ни времени, ни сил. Рихарт глянул искоса на своего советника и подумал, что тот в каких-то прошлых жизнях наверняка был удавом. Но обаятельным, белым и пушистым.

Король уже успел выбраться из остывшей ванны и завернуться в халат. А Найкл тем временем налил вина в кубки.

- Удачно съездили, сир, - констатировал, отпивая глоток.

Рихарт мрачно кивнул, принимаясь за ужин. Удачно.

- Найкл, эти вырезанные деревни, - проговорил минуту спустя. - Харт был исполнителем, но у меня такое чувство, что они искали что-то... Узнай, что именно.

Советник кивнул, без слов подтверждая, что выполнит, чего бы это не стоило. А Рихарт вдруг спросил, неожиданно для самого себя:

- Найкл, как бы ты смог понять, что женщина для тебя самая важная и единственная? Твоя избранная?

Тот слегка опешил, потом прочистил горло и напомнил:

- Кстати об избранных, сир. Надо уже избрать будущую королеву и провести церемонию бракосочетания. Сир, не кривитесь так, будто съели лимон. Одну брачную ночь вы как-нибудь переживете. Ну, может, две-три, чтобы сделать королеву беременной. Зато это закроет все вопросы с наследованием и интриги прекратятся. Хотя бы на время.

Король потер переносицу, кивая, он признавал, что верный советник прав. Жениться и произвести на свет наследника его долг перед Аламором. Но он ненавидел долги.

- Прежде ответь на мой вопрос.

- Ну... - Найкл шевельнул бровями. - По совокупности многих признаков. Она должна быть из хорошей семьи, красива, умна, образована, богата. Характер ей следует иметь легкий и незлобивый. Э... И... и да, наверное все-таки чувство собственного достоинства и гордость должны присутствовать, а еще хорошее чувство юмора.

- А любить она тебя не должна? Или ты ее?

- Сир, - Найкл даже фыркнул. - Как только я встречу такую девицу, сразу в нее влюблюсь. А уж сделать так, чтобы она влюбилась в меня как кошка, я всегда сумею.

Рихарт не смог сдержать смеха.

- А ты самонадеян, однако. Такие девицы в природе бывают?

- Трудно сказать, сир, - философски пожал плечами тот. - Вот потому я и не женюсь.

- А меня заставляешь?

- Но я и не король, - Найкл посерьезнел. - Сир, надо срочно заняться отбором невест.

Король ответил не сразу, некоторое время глядя прищуренными глазами на пламя свечи. А что же делать с тем чувством, что не помещается в его сердце? С тем непонятным и неправильным, что он испытывает к женщине, которая не его суженная.

- Хорошо, - проговорил он тихо. - Можешь начать.

Найкл удовлетворенно крякнул и поинтересовался:

- Какими критериями руководствоваться при отборе?

- Мне все равно, выбирай на свой вкус.

- Но сир, вам же потом с ней...

- Ты же сам сказал, одну брачную ночь я как-нибудь переживу.

Найкл даже осекся, столько непривычной для Рихарта подавленности было сейчас в его голосе.

- Теперь оставь меня, хочу побыть один, - проговорил король и, не открывая глаз, откинулся на спинку кресла.

- Хорошо сир, - проговорил тот, уже покидая королевские покои. - Но постарайтесь не сидеть так всю ночь. Если хотите выехать ни свет ни заря, надо поспать хоть немного.

Рихарт едва заметно улыбнулся, Найкл невозможный зануда. И тут он пекся о нем и контролировал. Советник ушел, а он разделся и улегся на свою койку, уставившись в потолок.

Умом понимал, что поступает правильно, он король, он должен жениться. Но здравый смысл просто вставал на дыбы, при мысли о вынужденном браке. Уверенность, что в жены ему предназначена некая избранная, которую ему надо найти. никуда не делась. Наоборот, эта уверенность подгоняла его форсировать поиски.

А сердце хотело сделать другой выбор. Сердце тянулось туда, в Астельхас, к женщине с серебристыми волосами.

Король вздохнул, закрывая глаза. Он не привык быть пассивным, не привык плыть по течению. Но сейчас пусть все идет, как идет. И все же Рихарт не мог не улыбнуться. Найкл не упомянул о том, что по его королевскому поручению начаты тайные розыски всех возможных иномирянок.

Неужто Фарэйн сумел что-то утаить от Найкла?

***

Сон, который королю снился, был странным.

Вода, много воды. Над ним, под ним, кругом. Голубые лучи пробиваются сквозь толщу, золотистые солнечные искры на поверхности.

Можно ли дышать под водой? Во сне он не задавался этой мыслью, просто был там, и все. Оглядывался, ища кого? Не знал. Неведомое предчувствие.

И вдруг - касание. Движение с боку. Обернуться, чтобы увидеть.

Оно быстрее, удается застать только легкий серебристый шлейф. И снова касание.

Мгновенно обернулся снова.

Волосы. Искрящиеся серебристые волосы, словно водоросли, окутали его. Каждое невесомое прикосновение - дрожь, словно сладкий ожог. Глаза синие, нежное белое тело, призрачное в воде. Скольжение, от которого закрываются глаза. Не видеть, не слышать, только ощущать...

Всплеск, последнее касание.

Он пытался удержать, но видение исчезло.

Ундина. Дочь моря.

Проснулся с горячечным ощущением неудовлетворенности и полной кашей в голове. За окном уже светлело, занимался рассвет нового дня. Рихарт сел на постели, обхватив голову руками.

Пора вставать и ехать к тому, кто может ему рассказать больше об иномирянах.

Потому что иномирянин сам.

Утро только-только наступало, а Соня опять проснулась затемно и лежала в постели, пытаясь разобраться в собственных мыслях и ощущениях. Малыша она этой ночью в первый раз уложила спать в детской одного. Несколько раз вставала ночью, прислушивалась.

Но ребенок спал спокойно, после того купания, что ему устроила Зораида, он вообще стал спокойнее, исчез настороженный блеск глаз, начал появляться румянец на щечках. Она недавно сходила проверить, как там малыш, теперь вроде бы можно доспать, а сна, увы, не было.

Остаток вчерашнего дня прошел для Сони сумбурно. Словно в каком-то мареве. Вспоминалось суровое нахмуренное лицо мужчины, слышалось отзвуком:

«Леди, прошу вас, будьте осторожны»

Он говорил так, будто она ему небезразлична. Так смотрел... под его взглядом плавилась кровь. Хотелось в этом раствориться. Поверить.

Однажды она уже поверила. В памяти вставал Давид. Его циничная усмешка, страшные слова, от которых хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю. Нельзя позволить себе ошибиться, нельзя поверить и обмануться снова. Но так этого хотелось...

Она отвернулась от окна и закрыла глаза.

Были и другие мысли, которые Соня от себя гнала. И сны. Сны вообще непонятные, кошмарные какие-то.

Вечером к ним заходил мясник. Она к тому моменту уже поднялась к себе в комнату, так что тот имел беседу с Иргеном. Но Зораида, переполненная новостями, потом пришла к ней посплетничать.

- Представляешь, он весь день прождал тебя в лавке. Антрекоты заготовил, - тетка лукаво подмигивала и норовила толкнуть ее локтем. - Ты присмотрись к нему, девочка, его же теперь голыми руками можно брать!

Соня вдохнула поглубже и медленно выдохнула. Нет уж, увольте.

И не потому что он заранее примеривает шкуру саламандры. Но да, не удержалась, прыснула с хохоту. Зораида смеялась вместе с ней, а потом вдруг сказала:

- Знаешь, он рассказал, что твой-то душегубец Харт сегодня днем умер.

- Чего это он мой? - возмутилась Соня, и только потом до нее дошел смысл. - Как это умер?!

- А вот так, - покивала Зораида. - Уже и похоронили.

- Но как же... - Соня все не могла понять.

И отчего-то ей показалось, что она каким-то образом к его смерти причастна. Абсудр. Но неприятный осадок испортил настроение.

А ночью Соня видела его во сне.

Харт пугал ее с первого мгновения, как она его увидела. А еще больше пугала ее его страсть. Это неотвратимое знание того, что с ней будет, окажись она в его власти. Воспоминания о его руках, шаривших по ее телу. Собственное бессилие. Ведь она уже готова была покориться тогда, встать на колени и сделать все, что он захочет.

Это было отвратительно, страшно, но горячо. И до слез стыдно.

И это осталось между ними, требуя завершения.

Во сне опять сидел на том стуле, расстегивал ремень и смотрел на нее тяжелым взглядом, как бы говоря, подчинись, сделай это.

«Будь умницей и обслужи. И может быть, я оставлю тебя себе»

- Но ты же умер! - хотела крикнуть она во сне, но ни звука не выходило из горла.

А он кривил губы усмешкой, подтягивая ближе ее отбивающееся тело. Вот она уже у него на коленях...

Дальше она чудом заставила себя проснуться, в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. И только поняв, что это был сон, смогла выдохнуть. Но осадок, оставшийся после этого сна, был как обещание, что он еще вернется, чтобы получить свой долг. Это было ужасно, потому что Харт мертв.

И если он теперь будет являться ей в снах... То где ж она найдет тут психотерапевта? Мысли роились в голове, порождая смятение.

И вдруг... Она аж подпрыгнула на постели.

Камешек стукнул в окно.

Соня быстро оделась и осторожно отодвинула краешек занавески. Внизу стоял Солейн, а рядом с ним на поводке огромная лохматая собака. Соня выглянула из-за занавески.

Увидев ее, молодой рыцарь тут же вежливо поклонился и не удержался, расплылся в улыбке. А потом сделал знак, чтобы спустилась.

- Я? - жестами спросила Соня.

Немедленно закивал, зачем-то указывая на злобную на вид здоровую псину. Соня наморщила лоб, мало что понимая. Заглянула сперва к малышу, убедилась, что он спит, а потом осторожно спустилась и вышла черным ходом во двор.

- Здравствуйте, Леди Софи, - Солейн приветствовал ее поклоном.

- Здравствуйте, - ответила Соня, косясь на собаку.

Не то, чтобы она боялась собак, но уж очень она была огромная. Прямо как маленький лев. Заметив ее страх, Солейн сказал:

- Леди Софи, не бойтесь, Шрак вас не укусит. Подойдите пожалуйста поближе, чтобы он мог вас обнюхать. Подойдите, леди, прошу.

Соня подошла с опаской. Солейн медленно подвел к ней большущего пса. Тот сначала деликатно ее обнюхал, а потом лизнул руку и уселся рядом, тряхнув массивной гривастой головой.

- Хороший, - прошептала Соня, решившись его погладить. - Тебя зовут Шрак?

Почти как Шрек, подумалось ей. Пес на ласку отреагировал забавно. Шумно выдохнув, потерся головой о ее руку. Соня тихонько засмеялась и почесала пса за ухом.

А Солейн, глядя, как она знакомится с новым сторожем, говорил:

- И обязательно надо познакомить с ним мальчика. Эта порода идеальные сторожа, няни и сиделки. Он большой, но никогда не обидит ребенка.

Как бы в подтверждение его слов Шрак вывалил язык, улыбаясь по-собачьи.

- Спасибо, - проговорила Соня. - Не знаю, как вас благодарить.

- Не за что леди. Это его вели... лорд Фарэйн распорядился.

- А, понятно. Тогда передайте ему мою благодарность.

- Непременно, - Солейн снова поклонился.

И тут Соня вдруг поняла одну вещь.

- Простите, Солейн... А как вам удалось попасть во двор? Да еще вместе с собакой? - спросила она, оглядывая высокий, выше человеческого роста, каменный забор.

Молодой рыцарь засмущался.

- Мне помогли, леди.

И, словно в ответ на его слова, из-за забора появилась голова другого рыцаря, старше по возрасту. Он вежливо поприветствовал:

- Леди.

А потом шикнул на Солейна, мотнув головой. Тот огрызнулся:

- Иду, Фил, - а потом извинился. - Простите леди.

Взялся за руки Фила, подтянулся и тот помог ему влезть на стену, а потом они оба исчезли за забором. А Соня осталась с собакой, раздумывая, что за странная оговорка прозвучала, но все равно лорду Фарэйну огромное спасибо. А Солейн такой забавный парень, напомнил ей одноклассника Алешку. Вздохнула, взглянула на пса, он на нее.

- Надо бы покормить тебя? - пробормотала. - Хочешь кушать? Да?

Согласие на морде пса было написано крупными буквами. И раз уж консенсус достигнут, они вместе отправились на кухню.

У Зораиды был шок.

***

Озадаченный таким приемом пес присел от неожиданности, поджав хвост, а Соня так и застыла с открытым ртом и вытаращенными глазами. Потому что тетка визжала на одной ноте, как контрабандная китайская циркулярная пила.

Когда на непонятный шум в кухню влетел Ирген и застал эту сцену, сначала схватился за сердце, а после рухнул на ближайший стул и стал хохотать. Громко, истерически, до слез. Эта выходка странным образом заставила Зораиду прийти в себя и умолкнуть.

Она даже обиделась на своего благоверного и разозлилась. Но тот и не думал прекращать это безобразие, хотя руки супруги уже уперлись в бока в предупреждающем жесте, а в глазах запылал справедливый гнев.

- Что смешного? - спросила она обманчиво мягким тоном.

А Ирген продолжал ржать, заваливаясь набок от удовольствия, у него текли слезы. Честно говоря, Соня не могла предположить, что появление мирного песика, может вызвать такую бурную реакцию, и теперь ей было не по себе. Ибо намерения у тети Иды были далеко не мирные. Как-то сама собой в ее руке возникла сковородка и без всякого предупреждения прилетела Иргену по лбу.

Смех сразу прекратился. Старый лавочник, потирая лоб, воззрился на супругу с удивлением и какой-то детской обидой. Но поскольку зажатая в ее руке сковородка все еще была на боевом взводе, решил на всякий случай промолчать.

Соня пробормотала:

- Тетя Ида, простите, ради Бога! Я не хотела вас пугать... - от волнения у нее голос сбился.

- Ничего, все в порядке, девочка, - отвечала та, продолжая буравить взглядом мужа.

Ирген крякнул и на всякий случай отодвинулся.

- Ну, и когда ты собирался мне сказать, что притащил в дом собаку? - грозно спросила она.

- Ида, не надо шуметь, - примирительно проговорил Ирген. - Лихих людишек в городе полно, сторож не повредит. Из самой королевской резиденции собака-то, не абы откуда. Так что цени!

- Да? А кормить его чем? Такой огромный... Чем тебя кормить-то?

Пес, видя, что тетка более угрозы не представляет, позволил ей себя погладить, а на вопрос, чем кормить, так выразительно поднял лохматые брови домиком, что стало ясно. Всем, что найдется. Он не гордый.

Зораида успокоилась, правда, еще пыхтела, но уже на так сердито, да и сковородка отправилась обратно на плиту. Ободренный этим Ирген рассказывал дальше.

- Собаку велел прислать господин дознаватель. Тот, что к нам вчера приходил, да на обед не остался.

Соня затрепетала, ей важно было услышать об этом человеке.

- Его по приказу короля вызвали с столицу. Дело государственной важности, -лавочник поднял вверх указательный палец, подчеркивая, потом добавил, - просил леди Софи извинения передать. И это... наилучшие пожелания.

Все затихли, осмысливая. А в кухню притопал маленький Нол, которого разбудили шум и вопли. Увидел огромную собаку, уставился на нее как зачарованный и потянул ручки.

Старики сразу испугались, Ирген дернулся, Зораида аж взвизгнула:

-Укусит!

Но Соня помнила слова Солейна. Подвела малыша к собаке и сказала глядя на обоих:

- Это Шрак, это Нол. Нол, это Шрак. Прошу любить и жаловать.

Малыш был небольшого росточка, глаза у них получались на одном уровне. Зораида в первый момент пришла в ужас, потому что мальчик запустил ручонки в его косматую гриву и доверчиво прижался к этой страшенной морде. Но ничего ужасного не случилось, пес, вывалив розовый язык в широкой собачьей улыбке, просто опустился на пол и улегся у ног ребенка. А ребенок с радостным воплем взгромоздился ему на спину.

Знакомство состоялось.

Соне вспомнилась соседская колли Берта, тоже великая няня. У соседей младший сынишка, пятилетний Димон, так они его, пока старшие из школы придут, одного дома с Бертой оставляли. Как-то раз, проходя мимо их двери, застала забавную картину.

Дверь приоткрыта на цепочку, в проеме стоит Берта, собой вход перегораживает. На шее у собаки ключи от дома на голубой ленточке висят, а за ней мелкий Димон. Охраняет малыша и дом, вернее, бережет.

Воспоминания о далеком доме мазнули теплом, но оставили горькое послевкусие. А жизнь в кухне жизнь потихоньку вошла в привычный ритм.

И только Соня была задумчива. Мужчина, занимавший все ее мысли, уехал. Эта его дежурная фраза про наилучшие пожелания как-то резанула по сердцу, потому что была вежливой и обезличенной. Приходилось сознаться себе, что она надеялась увидеть его сегодня, поблагодарить за собаку. За все. Просто увидеть, ничего больше, правда. А наилучшие пожелания - это вроде как...

Глупости. У человека важные дела, его король к себе вызвал.

Но вот вернется ли он, вспомнит ли еще когда-нибудь про нее? Кто она для него? Всего лишь мелкий эпизод. Наверное.

Нечего рефлексировать, приказала себе. Предоставив Зораиде заниматься малышом и собакой, ушла в лавку. В конце концов, работу никто не отменял. Работа лучшее лекарство от стресса, от депрессии, от разбитого сердца. да мало ли от чего...

Не успела она занять свое место за прилавком, как в явке появился посетитель.

Соня еле успела изобразить приветливую улыбку.

В лавку вошла женщина. Красивая, высокая брюнетка с черными глазами. Несмотря на ранний час, она была одета со всей тщательностью. Закрытое платье, вуаль. И все же в ее облике угадывался некий специфический легкий налет, выдававший в ней даму полусвета.

Вела она себя сдержанно, говорила мало, острый взгляд скользил по стеллажам и витринам. Хозяин растекался перед ней сиропом, но посетительница слушала его вполуха. Уже перед уходом взяла не глядя пару плоских кристаллов кварца.

Задержалась посетительница недолго, и после ее ухода у Сони остался странный осадок. Такое впечатление, будто дама пришла сюда поглазеть именно на нее, потому что несколько раз ловила на себе пронзительные взгляды.

Зато Иргену посетительница пришлась по вкусу, он еще несколько минут ахал и причмокивал, пока Соня не напомнила, что его восторги вполне может услышать Зораида. Кухня-то рядом, а там сковородки...

Восторги тут же прекратились.

Потом были другие покупатели. Много. Как только стало известно, что господин дознаватель уехал из Астельхаса, Ирген тут же возобновил продажи, ибо торговля не терпит простоев.

Соня уже неплохо освоилась в лавке, ей очень нравилось разглядывать и держать в руках все эти необычные магические предметы, разные эликсиры. Хотя для тех, кто заходил сюда купить какое-нибудь зелье или амулет, эти предметы не были необычными. Они постоянно пользовались ими в обиходе.

А вот контрабанда...

О, контрабандные товары, продаваемые с большими предосторожностями из-под полы! Они вызывали у посетителей священный трепет и восторг. Кстати, Соне наконец удалось выяснить, что было в тех запечатанных ящиках под прилавком.

Разнокалиберные петарды, хлопушки и фейерверки, все китайского производства.

Соня впечатлилась. При правильном применении их даже можно использовать как тайное оружие. Обезвредить латника в доспехах конечно не удастся, а вот напугать можно. Размышляя таким образом, она не хотела усомниться в храбрости доблестных солдат короля, но все равно становилось смешно, стоило представить реакцию средневекового рыцаря на контрабандный китайский фейерверк.

Незаметно подошел вечер, Ирген уже собрался закрываться, когда в лавку постучал еще один человек. Мужчина неопределенного возраста в темной одежде. Представился бродячим кукольником, чей балаган все еще стоял на площади.

Потом Соня почему-то не могла вспомнить его лица. А купил он собачий ошейник, зачарованный против блох.

***

Соня еще долго не могла избавиться от странного впечатления, что на нее сегодня приходили посмотреть.

Та женщина утром, она показалась ей необычной. Посещение оставило осадок, но дневные впечатления его как-то развеяли. И тот мужчина вечером, уже под самое закрытие лавки, кукольник... Тревожность прямо взметнулась, когда он подошел вплотную к прилавку.

Вроде бы ничего он особенного не делал, и почти не смотрел на нее, а такое ощущение на коже, будто ее всю облизали. Мысленно, конечно. Но сосканировали точно. Словно хотели что-то отнять, или чем-то поживиться.

Это вызвало у Сони резкий внутренний протест, даже от себя не ожидала. Вскинула на мужчину глаза, пытаясь всмотреться в его непонятную, неуловимую внешность, а у него проскочил такой довольный взгляд, будто получил, что хотел.

И после этого мужчина сразу ушел, унося с собой свою покупку. А у Сони на душе муторно стало. Вдруг и за малыша тревога какая-то нахлынула. Так что первым делом она побежала к ребенку.

Нашлось дитя в кухне, и там же рядом с ним собака. Зораида вздыхала, притворно делая грозное лицо, когда ей приходилось проходить мимо пса, занимавшего половину прохода. Но тот тут же начинал стучать тяжелым хвостом по полу и деликатно отодвигался, пропуская упитанную хозяйку. За что немедленно удостаивался ласкового слова или умильного взгляда. Под конец Ирген не выдержал и буркнул:

- Хоть бы раз на меня так взглянула или назвала Волосатиком, что ли.

Зораида как раз в этот момент проходида мимо и фыркнула, зацепив его как бы невзначай пухлым локтем.

- Ты же лысый.

- И что? Зато у меня вся спина волосатая...

Он бы еще продолжил, но осекся, вовремя вспомнив, что они в кухне не одни. Смеялись все. Но коли разговор зашел о волосах, Соня вдруг обратила внимание, что с лохматого пса за день нигде не упало ни клочка шерсти, ни соринки от его лап. Будто он был совершенно стерилен.

Интересное дело, подумалось ей, надо бы присмотреться. У пса был широкий ошейник из металлических пластин.

- Дядя Ирген, а у Шрака ошейник тоже зачарованный, он потому не линяет?

- У него, деточка, ошейник знатный. Можно сказать, королевский, - отвечал старый лавочник, наметанным глазом разглядывая артефакт. - Мне даже никогда раньше не приходилось видеть такого. Ну да что удивляться, собака-то из резиденции самого короля.

Соня ничего не ответила, но странное чувство заполнило ее. И вообще, весь остаток ужина была погружена в свои мысли и молчалива.

А мысли были разные.

Получается, ей сделали королевский подарок? А король не рассердится, что без его ведома?

Но эта собака с умными глазами не подарок, это настоящий друг. Заботливый и терпеливый четвероногий нянь. Соня теперь вовсе не переживала, что оставила Нола одного, потому что Шрак весь день ни на шаг от малыша не отходил, а потом спать улегся на полу рядом с его кроватью.

Еще хотелось бы понять, как это Ирген, сам не обладая магией, содержит лавку магических товаров? Но спрашивать не стала, мало ли какие у человека секреты, вот у нее тоже свой секрет имеется.

А потом пришла мысль, что китайская контрабанда тут тоже считается магическим товаром. Так может быть вся соль в том, каким значение люди наделяют вещи, а вовсе не свойствах самих вещей? Потому что разнообразные ароматические масла, кристаллы, окаменелости, сушеные жуки и жабки и прочее, что стояло на стеллажах и полках, по большому счету безвредный эзотерический хлам. И все же, среди этого хлама встречались уникальные вещи, настоящие артефакты.

Но об этом она решила подумать позже.

Укладываясь спать в своей спаленке, опять вспоминала того мужчину, дознавателя. Наверное, он на хорошем счету у короля, подумалось ей.

Перед глазами встало его его лицо, суровое и жесткое, шрам на правой скуле. Теперь он казался ей даже... красивым? Рихарт... Поймала себя на том, что в первый раз мысленно назвала его по имени.

А сны ей этой ночью снились не страшные, как будто с появлением собаки в доме у нее и нервы успокоились.

***

Глухой полночью мужская фигура, закутанная в плащ, отделилась от балаганчика, стоявшего в дальнем углу площади перед ратушей Астельхаса, и свернула в боковой проход. Несколько переходов дворами и переулками, и тот хвост, что за ним увязаться, потерял направление.

Конечно, его можно было взять днем, ночью, в любой момент, когда он был на виду среди людей. Но куда важнее было проследить связи. Потому и метались теперь, пытаясь выйти на след, по всем подворотням.

А мужчина, казалось, обладал способностью растворяться в темноте.

Через несколько кварталов он повернул в сторону порта, там, в темноте одного из переулков его ждала встреча. Вместо приветствия спросил:

- Зачем надо было ходить туда?

- Разве я не имею право ходить в лавку за товаром? - заносчиво спросила дама в глухом черном платье, полностью скрытая плотный плащом.

- Не надо мне лгать, - проговорил мужчина. - Зачем ты ходила туда?

- Хотела видеть ее, - она вскинула голову, из-под капюшона блеснули глаза.

- Ревность? Ах, оставь, - мужчина негромко усмехнулся, качая головой.

Легкое презрение, просквозившее в этом смешке задело даму. Она нетерпеливо напомнила:

- Когда?

- Завтра в два часа пополуночи. И отдай мне то, что ты там взяла.

***

Все это время Харт лежал в гробу под землей, замороженный в бесчувствии, но душа его, привязанная к телу, бодрствовала. А в теле, несмотря на все заклятия и артефакты, происходили странные изменения. Потому что не проходят бесследно игры со смертью. И ждать предстояло еще целые сутки.

Почему он пошел на эту сомнительную сделку? Ради мнимой свободы? Смерть вместо казни? Харт догадывался, идя на это соглашение, что полноценной свободы ему никто не предоставит. Уж точно не его наниматели, о которых он слишком много знал.

Понимал, что пока еще нужен, иначе его бы нашли способ прикончить тихо и незаметно. Вероятнее всего, свободу придется отработать, а после этого его постараются убрать. Но тут уж кто кого.

Он собирался потягаться. Хотя конечно сложно иметь дело с магом, владеющим ритуалами смерти. Однако Харт также знал кое-что, чего не знали другие, и у него были свои козыри.

В тот день Рихарт, одевшись простым охотником, выехал рано утром с малым отрядом в сторону южной границы. Король торопился, но тем не менее, счел нужным заехать во все мало-мальски значимые города на пути. Его интересовала жизнь страны изнутри, надо было все увидеть и почувствовать лично.

Поскольку он имел обыкновение путешествовать переодетым, а коня своего знаменитого на этот раз оставил в замке (Найкл настоял, как и на том, чтобы король непременно носил под одеждой тонкую, но очень прочную и легкую кольчугу), его было совершенно не отличить от остальных мужчин в отряде. Конечно, военную выправку не спрячешь, но мало ли какой мелкопоместный дворянчик может затесаться среди людей короля, у него таких много. Охотник или служивый, какая кому разница?

Потому его поначалу и не замечали. Не выкатывали ковровых дорожек под копыта его коня, не пускали пыль в глаза. Потом конечно был шок, бледный и вид и прочее.

Зато королю было ясно истинное положение вещей, а оно иногда выглядело удручающе. Моментами хотелось вытащить сюда старину Найкла и ткнуть носом. Но Рихарт понимал, что лорд-канцлер старается и делает больше чем может, просто не поднять за год то, что планомерно разваливалось десятилетиями.

К тому же постоянно мутила воду затаившаяся оппозиция. Для них вообще, чем хуже, тем лучше. Моментами Рихарт понимал нетерпеливого Фарэйна, нередко говорившего, что пока всю эту алчную свору не вздернуть, Аламор не вздохнет спокойно.

С того момента, как они выехали из последнего встретившегося на пути города, прошло уже около двух часов. Учитывая то, что и там они не задержались поесть и отдохнуть, король решил сделать остановку в постоялом дворе, находившемся прямо у дороги, ответвлявшейся на Астельхас.

До южных границ оттуда было около трех часов пути верхом, но все по крайне малонаселенным местам. В тех краях могло встретиться разве что несколько одиноких хуторов, потому их и называли мертвые земли. И чем дальше к границе, тем пустыннее.

Только в последний год, когда в землях по южную сторону границы поселился новый правитель, там стало возможно жить. И все равно, не сказать, что появилось много желающих заселять эти земли. Людям было трудно свыкнуться с мыслью, что теперь там безопасно.

Всему виной нечисть, заполонившая эти места с древних времен. Местность была гористая, и на скалистых склонах обитали горгульи и виверны, а в пещерах огромные хищные летучие мыши, похожие больше на крылатых собак, их еще в народе называли адские псы. И конечно же, в мрачных расселинах скальных трещин водились ядовитые вараны.

В общем, было. где новому правителю развернуться и куда приложить руки. Подумав о нем король невольно усмехнулся.

Однако усмешка быстро сошла с его лица, потому что со стороны Астельхаса увидел приближавшуюся четверку всадников. Перехватив его взгляд, старший отряда выслал одного из рыцарей навстречу. Это оказался Фарэйн собственной персоной, с ним еще трое из его сотни.

Видя Рихарта переодетым, сотник воздержался от привычного «Сир», а просто спросил взглядом разрешения и уселся рядом. Ему поднесли кружку эля, как и остальным, и тарелку мясной похлебки.

Появление Фарэйна здесь и сейчас означало нечто из ряда вон выходящее. Король, естественно, не мог предположить, что случилось что-то хорошее, в первую очередь в голову полезли дурные мысли. Однако сотник молчал, испытывая его терпение, и королю пришлось терпеть, пока тот насытится.

Хорошо хоть поел тот быстро. Потом потянулся к потной глиняной кружке с напитком, отпил, прикрывая глаза от удовольствия, и неожиданно взглянул своему королю в глаза. Король уже готов был сорваться, но тут Фарэйн повел бровями и сказал негромко:

- Надо поговорить.

Мгновенное понимание проскользнуло между ними. Рихарт встал, вышел наружу, через минуту вышел и Фарэйн.

- Не здесь, - проговорил, проходя мимо короля, и двинулся к жиденькой рощице из нескольких десятков деревьев.

Место вокруг было чистое, просматривалось со всех сторон. Рихарт пошел следом и быстро нагнал Фарэйна. Поравнявшись спросил:

- Ну?

Тот скривился, что означало не самые приятные сведения, а у короля в груди похолодело. И все же голос его звучал ровно.

- Что-то случилось? Не молчи. Леди Софи?

- Нет, сир, с леди Софи все в порядке. Пса доставили, - и снова странно поморщился.

- Фарэйн, роди уже, - тихонько рыкнул король.

- Сейчас. сир. Отойдем еще чуть-чуть, - выдал сотник, останавливаясь у первых деревьев.

Рихарт встал рядом. Теперь наконец сотник начал говорить, поглядывая при этом в сторону постоялого двора.

- Сир, как вы и велели, я начал поиски всех девиц не старше двадцати четырех лет, которые могли бы проникнуть в страну нелегально.

- И? - не выдержал король, понимая, что сотник не просто так эту тему поднял. - Кого-то нашел?

- Нашел, - ответил тот.

А у короля сердце сначала заколотилось как бешеное, а потом словно клещами сдавило. Он чуть не задохнулся, понимая, что, возможно, не хочет этого слышать. И отвернулся в сторону, не в силах совладать с лицом. В тот момент ему вдруг показалось, что мир вокруг дрогнул, и сквозь шум в ушах услышал:

- Только не кого-то, а что.

- Что? - не сразу среагировал Рихарт.

- И кое-что узнал.

Рихарту показалось, что от позвоночнику к затылку пробежала стылая волна, поднимая волосы дыбом. Он замер, вслушиваясь в то, что говорил Фарэйн. А тот морщился, как обычно делал, когда речь шла о чем-то, что ему не нравилось, или чего не понимал.

- Сир, раз речь пошла о нелегальных вторжениях, да еще девицы такого возраста, простите, но я начал с притонов Астельхаса. Астельхас портовый город, туда постоянно прибывают корабли. На них случаются и нелегальные пассажиры, и рабы. А куда деваться девице, нелегально попавшей в страну, скажем, на корабле, да без знания языка и без средств к существованию? Вероятнее всего в бордель.

При мысли кораблях, морских разбойниках и работорговле, король понял, надо было уточнить, что гостья должна быть не просто из другой страны, а из другого мира. Хотя, если так посмотреть, иномирянка вполне могла попасть в рабство к пиратам.... Даже дурно от этой мысли стало.

До сего момента Рихарт как-то не рассматривал бордель в качестве места, где придется искать будущую супругу, потому напрягся.

Фарэйн заговорил дальше:

- Но там никого подходящего под указанные вами признаки не попалось. Все были либо гораздо моложе, либо с семьями.

После этих слов Рихарта немного отпустило. Однако он только сейчас наконец-то осознал всю сложность и невероятный объем работы, которую поручил своему верному соратнику. А так же свою непроходимую глупость и самоуверенность.

Между тем Фарэйн продолжал:

- Потом я подумал, что помимо порта, существует побережье, рыбацкие деревушки и мелкие гавани, где могут приставать рыбаки или контрабандисты. И вообще, подумал...

- О чем ты подумал? - слова раздирали Рихарту сухое горло, этот разговор выматывал из него жилы.

- Ну... - тут Фарэйн каким-то образом умудрился одновременно и наморщиться, и просветлеть лицом. - Понимаете сир, просто интуитивно почувствовал, что все это должно быть как-то взамосвязано. Попробовал совместить побережье, контрабанду, вырезанные рыбацкие деревушки, что-то же там искали...

- Говори! - рявкнул король, не выдержав.

- Сир. Не кричите, сбиваете с мысли, - обиженно воззрился на него сотник. - Значит... Я решил проверить побережье. А заодно с помощью моих осведомителей попробовать узнать, что же в тех деревушках мог искать наш мертвый друг Харт. Зачем-то же их уничтожали?

Король понемногу начал доходить, но тут Фарэйн, который видимо и сам еще только наводил порядок в мыслях, вдруг заговорил прямо.

- Сир, помните ту деревню? Тёак вот, пока обследовали охстальные на побережье вокруг Астельхаса, я решил скам туда съездить. В окрестностях деревни оибнаружил... - он замялся, не зная, как описать. - Это не лодка. Но определенно, некое плавсредство. Грязновато-розового цвета, внутри непонятный механизм. Материал неизвестен. но очень легкий, держится на воде идеально. Это нечто валялось на песке, как будто...

Он выдохнул и развел руками:

- Будто кто-то приплыл на нем и оставил на берегу. Похоже на гигантскую раковину. Если верить легендам, на таких могли приплывать ундины.

У короля буквально зазвенело в ушах. Ундина. Его сон.

- Найди ее. Найди, - проговорил он, как только смог говорить.

Фарэйн как-то странно взглянул на своего короля и сказал:

- Хорошо, сир, я попытаюсь.

Рихарт на некоторое время ушел в себя. На самом деле его сотник сделал невероятное, абстракное обещание превратилось теперь в нечто реальное. Близкое. То, что оставляет материальные следы, можно разыскать.

А как же Софи? Внутренний голос спрашивал, не позволяя ему уклониться, сползти мыслями на что-то другое. Мужчина отчетливо понимал, что ЭТО на заставит его отказаться от женщины с серебристыми волосами, к которой его тянуло сердцем. НО.

Странное ощущение, что он обязан разыскать ту неведомую, предназначенную ему иномирянку, не отпускало. Он разрывался надвое. Даже натрое, потому что существовал еще Найкл, и необходимость выбрать невесту. Противоречивые мысли терзали его, причиняя физическую боль.

В какой-то момент он просто обрубил их, и прислушался к себе. К голосу сердца. Голос сердца тянул его туда, в Астельхас, где в лавке на тихой улочке жила женщина, рядом с которой он забывал себя, а мир становился волшебным.

К чертям. Все к чертям.

Король пошел обратно к постоялому двору. Сотник за ним следом.

- Я более чем доволен результатом. Это действительно взаимосвязано. И ты, Фарэйн, гений. - проговорил он сухо.

- О-о, - верный сотник, не привыкший к подобным откровениям, чуть не подавился.

Рихарту в его теперешнем состоянии было уже не до еды или отдыха, душевный раздрай окончательно отбил аппетит, он говорил, выплевывая короткие фразы:

- С леди Софи глаз не спускать. Продолжай поиски. Узнай, с какой целью Харт вырезал рыбацкие деревни. И Найклу пока ни слова.

- Сир, - тревожно спросил тот, видя состояние короля. - А вы?

- В мертвые земли, - обернулся к нему Рихарт. - Скоро вернусь. Но если что-то узнаешь. найдешь меня там немедленно. Понял?

Больше не было сказано ни слова. Через несколько минут Фарэйн уже скакал обратно по дороге в Астельхас, а отряд короля, вздымая пыль, несся по старой дороге к южной границе в сторону мертвых земель. Ему сейчас надо добраться до южного соседа, его совет должен помочь. А остальное...

Иногда, если не можешь найти решение, надо дать ситуации развиться. Вспомнилось одно выражение, услышанное как-то от Темного странника. Война план покажет.

Дурная голова ногам покоя не дает. В данном конкретном случае можно было перефразировать, что опухшая от дурных мыслей голова его величества Рихарта не давала покоя ногам лошадей.

Потому как трех с половиной часовую дорогу до южной границы они промчали меньше, чем за два часа. Не обошлось, конечно и без укрепляющего силы зелья. Но понемногу, Рихарт не любил его, оно имело обыкновение давать откат. Просто иначе он загнал бы весь свой отряд до изнеможения.

Зато сейчас они ехали по южным землям до наступления темноты. Хоть дорога теперь и расчищена стараниями нового правителя, все же ехать по ней ночью было бы рисковано. До этого Рихарту приходилось бывать здесь у него дома всего пару раз, но дорогу он помнил хорошо.

День клонился к вечеру. Знакомые ориентиры, освещенные красноватыми лучами скалистые склоны, поросшие редким лесом. Рихарт знал, еще два поворота в скальнике, а потом выход из долины, а там уже и дом. Вернее, небольшой замок, сложенный из местного нетесаного камня.

Темный странник строил его для своей королевы собственными руками. Вокруг, естественно, высокий забор, в этом не могла себе отказать его подавляемая, но неистребимая натура ревнивца. А за замком он разбил на террасах для удовольствия жены небольшой сад фруктовых деревьев и райских цветов. Чтобы в здешнем засушливом климате круглогодично могли расти цветы, туда пришлось тянуть акведук. Но чего не сделаешь из любви к красоте. Или просто из любви.

Рехарт ему дико завидовал белой завистью. В его представлении этот человек, отказавшийся от всего, что имел в своем мире и безоглядно бросившийся сюда вслед за любимой женщиной, был настоящим баловнем судьбы. Ибо обрел все, что делало его счастливым.

Спрашивая себя, хотел ли он для себя такого, Рихарт мог бы ответить однозначно. Но понимал, что за обретенное счастье надо чем-то платить, и он готов был заплатить, просто не знал, какую цену.

Последний поворот дороги был пройден, через несколько минут они выехали в выходу из долины. И...

Кто-то из его людей даже присвистнул.

Видневшийся примерно в километре замок догорал в вечерних лучах.

Опешив в первый момент, Рихат пришпорил коня и помчался вперед, с ужасом отмечая следы пожара и разрушений. На одиноких столбах того, что осталось от высокого частокола болталась вяло тлевшая створка ворот, вторая валялась рядом. Во дворе перед изрядно обгоревшим и закопченным замком. обхватив руками голову, сидел тот, кого в Аламоре звали Хозяин тени или Темный странник.

Он же иномирянин Вадим. Он же правитель этих земель.

- Что случилось?! - закричал Рихарт, спрыгивая с коня и бегом бросаясь к нему. - Помощь нужна?! Вадим!

Тот вскинул голову на крик, узнав Рихарта. тут же поднялся и пошел навстречу, широко улыбаясь. Не очень-то понимая, что происходит, Рихарт ответил на крепкое рукопожатие и обнялся с хозяином этого пожарища.

- А... это? - ответил Вадим отстраняясь и запуская пятерню в волосы. - Эт-то... ну... Мы с Мирой поссорились.

Пожал плечами и как-то странно, светло улыбнулся:

- Она в последнее время немного нервная.

Брови Рихарта сами собой полезли вверх, он оглянулся вокруг, спрашивая:

- И часто это у вас так бывает?

Вадим почесал в затылке и неопределенно махнул рукой.

- Бывает...

- Понятно, - кивнул король, с трудом удерживая серьезную мину.

Тем временем его отряд спешился и подтянулся поближе, с недоумением осматриваясь. А из разных уголков замка стали вылезать люди и, не проявляя признаков особого волнения, деловито принялись разбирать последствия катастрофы.

- Помощь нужна? - спросил Рихарт, пока друг вертел головой.

И не дожидаясь ответа, включился вместе со своими людьми в работу.

Вдруг Вадим, таскавший в этот момент бревна, резко разогнулся, глядя куда-то в сторону. Вскоре стало понятно, из-за задней стены замка появилась его жена. В запачканном платье, на лице пятна копоти, Она шла быстро, и как-то странно кривилась, моментами смахивая что-то со щек. Вадим немедленно сорвался с места и враз оказался рядом с ней, обнимая:

- Мира! Что с тобой? Мирочка моя? Мира...

Женщина не выдержала, разрыдалась. Тогда он поднял ее на руки, присел на ближайший камень, усаживая жену на колени. А сам все говорил, успокаивая:

- Мирочка, что ты плачешь? Почему?

Она подняла на него заплаканные глаза, показала пальчик:

- Заусенец содрала... саднит!

- Ну что ты маленькая, что-ты... - укачивал ее на руках, целовал пальчик.

А та вдруг уткнулась ему в плечо и еще пуще разрыдалась, громко всхлипывая и причитая сквозь слезы:

- Вадик! Цветы жалко... Вадик! Я же опять все спалила к черту...

- Ничего, я тебе новые посажу, - утешал он.

- Аааа... Я такая идиотка... Ничего не могу с собой поделать... Не получается контролировать... Вадик, - она вдруг остановилась, виновато оглядываясь вокруг, и проговорила упавшим голосом. - Вадик, я тут все тебе угробила...

- Тшшшш, глупая. Молчи. Все хорошо, успокойся. Вот та-а-ак, - он гладил ее по волосам, сцеловывал слезы, и нежно касался маленького, но уже заметного животика. - Все хорошо, не надо плакать.

И женщина в его руках притихла, прижавшись к мужниной груди, сквозь слезы проглянула улыбка. А он смотрел на нее так, как может смотреть только влюбленный мужчина, ожидающий своего первенца от любимой женщины.

Рихарту вдруг сделалось так сиротливо от лицезрения чужого счастья, даже в груди заболело. Он не завидовал, нет. Но он до слез завидовал.

Потом они вместе работали до вечера, а вечером в кое-как наспех отчищенном замке за большим столом общий ужин. Вадим так и не спустил жену с коленей. Только когда все уже стали расходиться спать, отпустил ее, сказав, что скоро будет.

Под конец они с Рихартом остались за столом только вдвоем. Вадим спросил, наливая обоим по стаканчику:

- Что у тебя стряслось, Рихарт?

Тот ответил не сразу, раньше спросил в ответ:

- Как ты это понял?

Вадим только хмыкнул и шевельнул бровями. Рихарту ничего не оставалось, как все-таки заговорить о цели приезда. Выслушав все внимательно, Вадим спросил:

- Подожди, то есть, ты нашел женщину? Она необычная, но она не та? Так? И есть какие-то иномирные следы, говоришь?

- Да, - угрюмо глядя на пламя свечи, проговорил Рихарт. - И теперь я не знаю, как быть. Рыцарь обещал, что она придет для меня, понимаешь? Значит, я должен ее найти.

Вадим кивнул, отпивая глоточек.

- А эта почему не та?

- Ну... понимаешь... у нее трехлетний ребенок. По срокам не подходит. Никак не подходит... - он закрыл лицо ладонями, потер, качая головой. - Никак. Понимаешь...

- Но ты о ней думаешь... - констатировал Вадим.

Рихарт молча кивнул. Потом вдруг вскинул голову и спросил:

- Как понять, любишь ли ты женщину?

- Это не сложно. Представь, что ей грозит опасность, что можешь ее потерять. И поймешь, что она для тебя значит, - ответил Вадим, поставив свой стакан на стол. - А теперь пошли спать, завтра с утра много работы.

С этими словами он встал, чтобы подняться наверх в спальню.

- Погоди, прости, что любопытствую, но почему у вас был пожар? - потом вскинул руки. - Забудь, не мое дело.

- Да нет, ничего. Просто Мира в положении, огненная сила растет, и ей трудно ее контролировать, - тут Вадим неожиданно улыбнулся и развел руками. - Если будет пацан, наверное у него будут огненные крылья, а если девчонка, то я вообще не знаю...

- Когда ждете? - тихонько спросил Рихарт.

- Через четыре месяца, - ответил тот.

И крылатый демон, муж огненной ведьмы, пошел в спальню, а то мало ли, вдруг жена снова расстроится, а ей сейчас вредно волноваться. Вредно для окружающих.

Рихарт посидел еще с полчаса, глядя на огонь, потом опрокинул в себя стаканчик и вышел из замка в ночь. Побродить хотелось, сон не шел, несмотря на усталость. Уселся на камень, как-то само собой вышло, что лицом в сторону далекого Астельхаса, и уставился на звезды.

И вдруг увидел - мелькнули в воздухе призрачные стальные крылья, мужчина нес в объятиях женщину, она тихонько вскрикивала и смеялась.

Рихарт невольно хмыкнул, глядя на них, понимая, что расшибется в лепешку, но счастья своего не упустит. Найти бы его еще, свое счастье.

***

Назавтра с утра опять работали все вместе. В первую очередь Вадим хотел восстановить внутренние комнаты замка, чтобы жене было удобно, и конечно же цветник, чтобы ей было на что любоваться. Деревья в саду тоже обгорели, но не так сильно, и нуждались в уходе и восстановлении.

Часть людей было занято на работах в доме, остальная часть занималась в саду, обмазывая особым, заживляющим ожоги варом пострадавшие деревья. Сам хозяин в это время ворочал в воздухе огромные глыбы. А Рихарт со своими людьми помогал во дворе, надо было восстановить частокол и навесить ворота.

Как работает сильнейший маг, демон и Хозяин тени (так его и ему подобных тут называли), королю Аламора до этого приходилось видеть дважды. И каждый раз он поражался тому, каким образом вообще подобное происходит. Ему ведь было известно, что Вадим никогда не учился магии и до последнего времени даже не подозревал в себе таких возможностей. Но, очевидно, у демонов вместе с обретением крыльев приходит и это скрытое знание. А вместе с ним великая сила.

Так что теперь хозяин мог складывать огромные камни в циклопическую кладку одним усилием мысли, но все же, желая покрасоваться перед женой, иногда проделывал это руками. Ради бугрящихся мышц рельефного торса, восхищенных взглядов, и ради того, чтобы она собственноручно утирала ему пот со лба.

Рихарт присел с флягой на бревно, незаметно наблюдая эти мелкие мужские хитрости, когда к нему с солнечной улыбкой подошла хозяйка. Король тут же поднялся, приветствовать даму.

- Ваше величество, позволите присесть? - спросила она.

Он даже растерялся, жестами показывая, что ни в коем случае не против. Мирослава устроилась на бревне и пригласила его присесть рядом. А потом сказала:

- Государь, Вадим рассказал мне вчера суть вашей проблемы.- тут она помахала мужу, засмотревшемуся в их сторону. - Вы же не сердитесь, ваше величество?

Смысл ему был сердиться? Понятно же, что у демона от его ведьмы не может быть никаких секретов.

- Леди, зовите меня Рихарт, - мягко ответил он.

- Спасибо, а вы меня Мира.

- Хорошо, леди Мира.

Она негромко рассмеялась, потом посерьезнела.

- Я хочу вам кое-что рассказать, Рихарт. Об этом кроме меня вы ни от кого не услышите....

Но дальше Рихарту так и не удалось услышать, потому что, завладев всеобщим вниманием, во дворе материализовался груженный баулами старый знакомец Селим. Он, кажется, еще больше поправился за год, и кряхтел и пыхтел, больше обычного. Селим приседал, избавляясь от многочисленных пакетов и гигантских сумок. Вадим что-то ему крикнул, тот вскинул руки, мол, сейчас, и снова исчез.

Мирослава не была бы женщиной, если бы не кинулась к пакету с логотипом известной фирмы изящного белья. Вскинула на мужа благодарный взгляд и тут же заглянула внутрь.

Так же неожиданно как и исчез, появился Селим, выгрузил ящики с цветочной рассадой. И так несколько раз подряд. А под конец уже пыхтя с натуги и обливаясь потом сгрузил на землю еще два ящика.

Рихарт даже крякнул, увидев их содержимое.

Нет, он конечно не знал, для чего эти металлические баллоны предназначены, но выглядели они весьма знакомо, хотя видеть их ему приходилось всего один раз. И белые буквы, похожие на руны, он прекрасно запомнил. А заодно и понял, откуда проистекает пресловутый источник контрабанды, столь нервировавший Найкла.

В ящиках были огнетушители. Красные, с надписью "Fire Stop".

Рихарт прикрыл глаза, потер переносицу, и с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. Он уже собирался встать и приниматься за работу, но тут, разобравшись наконец со своими обновками, к нему вернулась Мирослава, присела рядом.

- Я все-таки хочу рассказать. Простите, если это вас заденет, потому что речь пойдет о вашей семье... Но вы должны знать.

Что-то это вступление не сулило ничего хорошего. Рихарт напрягся. А Мирослава, глядя куда-то вдаль говорила:

- Речь пойдет о супруге вашего покойного брата короля Гордиана, о Линевре. Как вы знаете, мы с ней некоторым образом поменялись местами, и часть ее души какое-то время была во мне. До тех пор, пока ее тело не вернули из моего мира. Но раньше, еще до этого, она и сама пришла в этот мир по чистой случайности. Или, если выразиться точнее, по чьему-то точному расчету...

Мирослава вздохнула, поведя руками по подолу платья, глянула на Вадима и продолжила, усмехнувшись:

- Теперь самое сложное. Дело в том, что Линевра пришла в этот мир для Джонаха. Чтобы Джонах смог обрести крылья. Как мой Вадим. Но ваш старший брат увидел ее раньше. Увидел и взял себе насильно. И этим все перечеркнул.

Она чуть помолчала минуту, прежде, чем продолжить.

- Линевра боялась его, боялась возразить, боялась вызвать ревность. Он был очень ревнив. И они с Джонахом любили друг друга издали не имея возможности приблизиться, позволить себе лишний взгляд. Он ведь даже никогда не видел ее лица без покрывала, потому и не узнал подмены во мне. А остальное вы знаете.

Рихарт слушал все это время, замерев, потом спросил:

- Откуда вам это известно?

- Ее тень приходила ко мне. Уже потом. После того, как ее похоронили... В общем, я все это рассказала, чтобы вы поняли, такие ошибки исправляются неким общим замыслом мироздания, решающим чему быть или не быть. Но эти ошибки могут иметь трагичные последствия, вот потому тут и нельзя нельзя ничего добиться без любви. Постарайтесь не ошибиться, Рихарт.

Король был потрясен.

- Линевра... А теперь ее сестру разыскиваю я... - пробормотал он.

Вздрогнул, вспомнив виденную однажды пару призраков на кладбище, его черные глянцевые крылья, ее воздушный белый силуэт.

***

Весь остаток дня Рихарт провел под впечатлением от услышанного, заново переосмысливая все, что знал о той темной и непонятной истории любви.

А вечером снова кое-что случилось.

Вечернее застолье после дневных трудов было приятным, люди чувствовали себя расслабленно и спокойно. На этот раз леди Мирослава не спалила замок огнем, а как бы извиняясь за вчерашнее, приготовила пиццу в огромном количестве и всевозможных сортов и видов.

Конечно, были на столе и традиционные привычные блюда, вкусные и питательные, но это блюдо из ее родного мира еще не успело стать привычным, а потому его поглощали с удвоенным аппетитом. Самому Рихарту больше всего понравилась маргарита.

И вот, когда он отправлял в рот очередной кусок (его величество уже не помнил, какой по счету), дозорный, основная задача которого заключалась в том, чтобы в дом не просочилась какая-нибудь мелкая нечисть, доложил, что со стороны въезда в долину показались всадники.

Хозяин тут же поднялся из-за стола, жена нервно протянула к нему руку удержать, но он обернулся сам, поцеловал пальчики и велел:

- Из дома не выходи.

По ее виду было понятно, что ситуация не нравится, и все же она подчинилась. Мужчины вышли из-за стола почти одновременно, но Рихарт все же сделал это раньше. И теперь дожидался Вадима, стоя у стола.

- Пошли, - негромко рыкнул тот.

Рихарт видел, в глазах хозяина отчетливо читалось веселое предвкушение хорошей драки. Оглянулся на Мирославу, леди ответила на его взгляд довольно стервозной улыбкой, а на кончиках пальцев у нее запрыгали рыжие огоньки.

Брови Рихарта сами собой полезли вверх, ему вдруг пришла в голову странная мысль, что с такой женой и армии не надо. Если ее хорошенько рассердить, она все вражье войско к чертям пожжет. Что же тогда ее мужу достанется?

А потому, чтобы на попасть под случайную раздачу, король вежливо поклонился и благоразумно последовал за хозяином. Между тем всадники, которых заметил дозорный приблизились настолько, что стало ясно, кто это. Воинственно настроенного демона постигло легкое разочарование, никакой драки не будет.

Прибыли гонцы от лорда-канцлера Аламора с посланием для короля.

Почему такой толпой? Так в мертвые же земли.

Вообще-то Рихарт представлял, что у его лорда канцлера длинные руки. Но чтобы такие длинные, цепкие и быстрые...

«Ваше величество, согласно Вашему повелению отбор невест начат.

Лучшие девы самых высоких родов королевства приглашены в замок. Что интересно, сир, наши злейшие враги первыми выразили свой восторг по этому поводу. Балфоры и Дейрисы прибыли уже сегодня утром, Сомеры к обеду. И каждое семейство притащило по пять-шесть девиц брачного возраста.

Это неплохо, можно будет проследить за ними вблизи и стравить их лбами. А еще, доложу вам, некоторые девицы очень даже недурны.

Кроме того, на наше приглашение откликнулся также король Вайперина Вильерт. Завтра он прибудет к обеду, и с ним две юные принцессы. Сир, можете на них не жениться, но уделить им время придется, нам надо раз и навсегда закрыть вопрос с таможенными пошлинами.

P.S. Сир, постарайтесь не впадать в панику, женитьба не самое страшное, что может случиться с человеком»

Закончив читать, король закатил глаза и простонал, словно у него заболели сразу все зубы. С этим безобразием надо как-то покончить. Все слишком затянулось. Рихарт прекрасно понимал, что не собирается проводить никакой отбор невест. И женться ни на ком из них не станет.

Найкл затеял - вот Найкл пусть и разбирается!

Однако дело сделано, у него теперь полный замок гостей, а завтра еще приезд соседа ожидается. Какой-то кошмар несусветный. Его жизнь чем дальше, тем больше запутывалась.

Вадим, оказавшийся рядом, смотрел на него вопросительно. Рихарт протянул ему письмо. Тот пробежался глазами, крякнул, проведя по лицу ладонью, и протянул:

- С последней фразой, наверное, можно согласиться...

Нет, он не смеялся, но видимо, ему этого очень хотелось.

- Что будешь делать? - спросил.

Пожав плечами, Рихарт устало проговорил:

- Поеду.

- Поезжай завтра с утра.

- Нет, - ответил король, нахмурив брови. - Поеду сейчас.

Вадим пристально посмотрел ему в глаза и сказал:

- Ладно, как знаешь. Главное, помни, что в этом деле, - тут он оглянулся на Мирославу. - Решает только твое сердце. Все остальное не важно.

Рихарт проследил его взгляд и вдруг почувствовал странный трепет. Словно немного того огня, что нетерпеливо плясал на пальчиках супруги хозяина, прожгло его душу, словно открыло в ней что-то. Видимо и сама хозяйка почувствовала это, потому что помахала ему рукой и одними губами шепнула:

- Удачи.

Удача ему точно пригодится, думал король, двигаясь по ночной дороге в сторону Аламора. Ехать пришлось без остановок, но к утру, на радость лорда-канцлера они уже были в замке. Встречая его на крыльце, Найкл заявил:

- Сир, неужто скакали всю ночь? Я и не подозревал, что вам так не терпится жениться...

- Еще одно слово, и ты труп, - процедил король.

- О, я тоже чрезвычайно рад видеть вас, ваше величество.

Рихарт наградил его таким взглядом, что другой на месте Найкла уже бы умер, но тот только улыбнулся и проговорил негромко:

- Ванна и ужин готовы, сир. Отдыхайте.

Уже отойдя на почтительно расстояние добавил:

- Вам завтра надо хорошо выглядеть. Девицы, знаете ли... - и во избежание эксцессов быстро-быстро скрылся за дверью.

Рихарт устал, как собака, и был зол, как собака, поэтому ему было вовсе не до приятной словесной пикировки, он просто выгнал всех и заперся в своих покоях. Подавляя раздражение, влез в ванну, и сидел там, пока вода не начала остывать.

Мрачная перспектива терпеть в замку кучу народа, которого не горел желанием видеть, нависала, отравляя настроение на еще не наступивший день. Кого там натащил в замок Найкл, его совершенно не волновало. Пусть лорд-канцлер сам их всех и развлекает. Король не был нелюдимым монстром, просто не любил, когда его рассматривают с гастрономической точки зрения.

Он уже сейчас мог назвать несколько причин, по которым ему необходимо срочно уехать, однако вопрос с таможенными пошлинами надо было как-то решить, до каких же пор их можно задирать, это наносит ущерб торговле. Ради этого, скрипнув зубами, решил на день задержаться. К обеду появится Вильерт, значит до этого времени он совершенно свободен.

С этой мыслью король улегся в постель, за окном уже светало, однако плотные занавески не пропускали солнечный свет, продлевая ненадолго иллюзию ночи. Рихарт закрыл глаза, и мысленно потянулся в тот виденный им сон. Он помнил свои ощущения, мимолетные зрительные образы. Воскресить их в памяти, почувствовать вновь.

И незаметно для себя погрузился в сон по-настоящему. Снова была вода кругом. И это предвкушение, дрожь, трепет на коже... Страшно? Странно... Но да, присутствовал и страх. Вдруг движение, он успел засечь его глазом и повернуться.

Увидеть ее, чтобы узнать.

Разглядеть лицо, серебристые пряди шелковых волос скользнувшие по коже...

Ускользнула.

Снова прикосновение, мысли потеряли связность, голой спиной он ощутил на миг ее тело, руки, скользящие по плечам, какой-то невнятный шепот...

Дай мне узнать тебя!

Мужчина был готов разорваться от остроты ощущений, эмоции переполняли его. В тот миг весь мир исчез и сузился до ладоней, что невесомо скользнули, чтобы вновь растаять. Нет! Нет...

Нет.

Опять проснулся с колотящимся сердцем, а тело полно горячечной неудовлетворенности. Беззвучно застонал, закрывая глаза ладонью. Узнал ли он ее? Или принимает желаемое за действительность, наделяя чертами, которые хочет видеть?

Надо просто проверить. И если... если ощущения его не обманывают...

Если...

Тогда его ничего не остановит.

***

Соне сегодня снились такие странные сны...

Проснувшись, она краснела от воспоминаний, хотя и не девочка вроде. Наверное, оттого что ощущения были хоть и мимолетные, но такие пронзительные, словно маленькая смерть. Уткнулась носом в подушку, не понимая, что с ней. Ну почему ей опять снится этот мужчина? Этот дознаватель Рихарт...

И как теперь смотреть ему в глаза, когда он вдруг появится снова? Если появится... Ей казалось, она же на сможет вести себя естественно, будет заикаться и обмирать как дура. Глупость какая, Господи...

Заставила себя собраться. Оделась и пошла к малышу в комнату.

Картина там, конечно, была... Соня застыла в дверях, сурово сведя брови.

Огромный пес дрых на кровати, а ребенок спал, обняв его шерстяную морду ручками. Однако очень скоро Соня поняла, что хитрецы не спят, а только притворяются.

- Так-так... - протянула, входя в комнату.

Пес открыл один глаз и снова закрыл.

- А ну-ка кыш! - и грозно подбоченилась.

Шрака немедленно ветром сдуло, а малыш подскочил и радостно взвизгнул:

- Мама!

Потом была шумная куча мала, и в результате Соня простила им это небольшое нарушение. К завтраку она спустились в прекрасном настроении, а свое смущение по поводу странных снов постаралась задвинуть в самый дальний уголок. Чтобы разобраться с этим потом, когда сможет лучше понять себя.

Зораида уже успела напечь пирожков с разнообразнейшей начинкой, нажарить блинов и оладиков. Малыш Нол округлил глазенки и сразу вскарабкался на стул.

- Иди мой маленький, - ворковала баба Ида. - Тебе какой пирожок? С мясом или и капусточкой? А может, с вареньем?

Нол хотел с вареньем.

- А тебе, волосатик?

Шрак, у которого от дивных ароматов текли слюни и язык не помещался в пасти, судорожно сглотнул, всем своим видом показывая, что он хочет с мясом. Но готов и с капустой, и даже с вареньем.

Ирген притворно вздохнул, подкатив глаза, ему никто пирожков не предлагал. Более того, он успел отхватить ложкой по лбу, когда вернулся из города и пытался стянуть первый блин прямо со сковородки. Но теперь его дражайшая супруга была само благодушие.

- Слышали? В городе говорят, наш король женится. - проговорил он, отпивая компот из кружки. - Смотрины невест объявляют.

- Да что ты говоришь? - воскликнула тетя Ида, толкнув Соню в бок. - Это же хорошо, будет королевская свадьба! Поедем?

- Поедем.

У Сони вдруг странно екнуло и сжалось сердце. Она была готова порадоваться, что им предстоит поехать на королевскую свадьбу. И если очень повезет, ей удастся добиться аудиенции у далекого неведомого короля и рассказать наконец свою тайну.

Что она тут нелегальная попаданка. Но видит Бог, не специально. И преступлений вроде не совершала, кроме, разве что, участия в продаже контрабандных товаров...

Может быть, король смог бы помочь ей с малышом вернуться назад в свой мир. У него же наверное есть маги.

НО. Хотела ли она этого теперь? Хотела ли вернуться?

Окинув взглядом кухню, невольно поняла, что вся ее семья сейчас была здесь. Целых три поколения, и даже собака для полноты счастья. А что могло ждать ее там? Пустая квартира? Работа? Детский садик или няня для малыша? И в свободное время интернет? Нет, положительно, ни в чем она теперь не была уверена.

Или может, всему виной некий мужчина, которого она видела в странных снах...? Чтобы не выдать смятенных мыслей, Соня уставилась взглядом в свою тарелку, а потом принялась усиленно поправлять рубашечку малыша Нола.

Совсем другие мысли были у хозяина лавки. Глаза его хищно блестели. Опытный торговец уже прикинул бизнес план, каких товаров с собой надо взять, чтобы с лихвой окупить поездку.

А Зораида, взглянув на Соню, подумала, что молодой женщине надо бы хорошего мужа. Уж там-то, на королевской свадьбе, наверняка будет много достойных молодых мужчин, которые ради красоты и доброго характера захотят взять такую красавицу замуж, пусть даже и с ребенком.

Она старалась не спрашивать Софи о прошлой жизни, сердцем понимая, что расскажет сама, когда сочтет нужным. И некоторое время пыталась понять, вдова та или просто была соблазнена каким-нибудь мерзавцем? Судя по тому, что Софи никогда не упоминала о муже, а взгляд ее иногда застывал и туманился, именно последнее и казалось Зораиде верным.

Ведьмин глаз проницательный, его не обманешь. И потому, как мать, пусть своих детей у тети Иды не было, она всей душой желала Софи настоящего женского счастья. А вовсе не того сытого, но унылого благополучия, что прочил для нее Ирген. Насчет мясника она так прямо мужу и сказала, что не для этого старого горшка такой нежный цветок, и пусть свои руки к ней не протягивает.

Господин дознаватель, конечно, внушал уважение, и его интерес к Софи невозможно было не заметить, но его Зораида тоже всерьез не рассматривала. Слишком уж он высокого полета птица, раз может брать коня из королевской конюшни. Такие на горожаночках, да еще с ребеночком, не женятся.

Вот и получалось, что ничего хорошего из их знакомства не выйдет. Ей больше нравились молодые рыцари из королевской сотни, но они, к сожалению, что-то перестали захаживать.

В общем, множество мыслей пронеслось враз в голове у Зораиды, а сформировались они в одно стойкое убеждение, которое она тут же и высказала:

- Так. Нам срочно нужны новые красивые платья! Сейчас закончим кушать и займемся этим, - повернулась к мужу. - Ирген, мы уходим. Ты сегодня на хозяйстве.

- Эээ... кхееее, - тот от неожиданности чуть не подавился оладушком.

Понимая, что события развиваются как-то чересчур стремительно, Соня поспешила вмешаться. К тому же, у нее от последнего похода в город остались малоприятные воспоминания:

- Тетя Ида, господин дознаватель сказал мне не выходить из дому. Да и Нола с кем оставить?

- Да... ну ладно... - проговорила тетка, наморщив лоб.

И вдруг просияла.

- О! я знаю кое-что получше. Надо пригласить портниху на дом! Ирген, ты слышишь?!

Ирген слышал, он даже уже мысленно подсчитал, во что это ему обойдется. Но старый лавочник давно уже не видел свою супругу такой оживленной. Глаза горят, грудь колышется, щеки раскраснелись. Как бы про него не думали, а ради того, чтобы увидеть свою Идочку счастливой он еще и не такое был готов.

- Конечно, уже иду, - притворно вздохнул, закатывая глаза.

И тут же оказался прижат к пышной жениной груди и даже поцелован в лысину.

Шрак, глядя на расплывшегося в глупой улыбке хозяина лавки, громко и весело гавкнул. Пес был уверен в собственной неотразимости, и не считал зазорным порадоваться успеху конкурента.

Это песик в роли Шрака :)))

А это малыш в роли Нола :)))

Время потихоньку приближалось к полудню. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в плотных занавесях, бликами отражаясь на краях медной ванны. Никто не посмел тревожить покой короля, она так и осталась наполненной стылой водой. Неуместной, как...

Король чертыхнулся. Мелькнула мысль, не влезть ли в холодную ванну, но он ее отверг, передернувшись. Не потому что боялся холодной воды, столько раз приходилось купался в реке или в море, просто в одну воду нельзя войти дважды. Эту поговорку он слышал на востоке.

Надо поднимать свое тело с кровати, и не важно, что там стреляет в висках, а под веками словно песком засыпано. Вообще, Рихарт не любил вставать поздно, особенно, если снова засыпал уже после того, как проснулся. Как и всегда в таких случаях, головная боль была обеспечена.

Но сегодня все еще усугублялось мыслью, что стоит ему шаг ступить за пределы этой комнаты, и дурацкая ситуация в замке навалится на него и начнет душить.

Однако тянуть дальше смысла не было, а потому, приняв решение, он встал и открыл дверь. В спальню тут же вошел камердинер, а за ним несколько слуг, в комнате все пришло в движение.

Рихарт уже одевался, когда туда без стука вошел красивый и нарядный лорд - канцлер Найкл. Оглядел его с ног до головы:

- Сир, для разнообразия могли бы изменить своей привычке, и одеться поярче.

- Поговори мне еще, - буркнул Рихарт, хмурясь.

- Голова болит? - тон у Найкла мгновенно изменился.

- Да, - вяло констатировал король.

- Сир, одну минуту. Сейчас принесу знаменитый отвар моей матушки, и сразу полегчает.

- Да подожди ты... - не успел, Найкл уже вышел быстрым шагом из комнаты.

Всем был известен эликсир его матушки, он вызывал дрожь и зубовный скрежет. Однако, если его выпить натощак, действовал незамедлительно. Сложность заключалась в том, чтобы заставить себя его выпить.

Через минуту Найкл со стаканом в руке был уже у короля.

- Пейте, сир, - заявил безапелляционно, протягивая ему зелье. - Вам еще Вильерта встречать и таможенные пошлины отбивать.

Первый глоток пошел косо, а дальше еще хуже. глаза у Рихарта съехались к переносице, лицо перекосилось.

- Когда-нибудь я убью тебя... - просипел он, до конца допив отравный элексир.

На что Найкл только ехидно улыбнулся.

- Ну как, сир? Полегчало?

- Да, черт бы тебя подрал, - уже нормальным голосом ответил Рихарт.

- Вот и хорошо, потому что все ждут только вас.

Ему действительно стало намного лучше. В висках перестало стрелять, а в голове прояснилось, даже появился аппетит. Быстро проглотив несколько кусков холодного мяса с подноса, запил все это холодным морсом и, повернувшись, сделал знак камердинеру. Тот подал перевязь, парадную мантию и головной обруч для малых церемоний.

Видя, что король готов, Найкл склонил голову, указывая рукой в сторону выхода.

***

Нет, они не набросились на него тут же в коридоре, более того, ни одной девицы из пресловутых кандидаток даже не встретилось по дороге, пока шел вслед за Найклом в большой гостевой зал замка. Рихарт даже наивно понадеялся, что, может быть, удастся не встречаться с ними и дальше. Но тут перед лордом - канцлером распахнулись двери, и действительность обрушилась на него со всех сторон одновременно.

Зал был полон.

Жужжал голосами разных людей, при виде короля все разом смолкли и склонили головы. Здесь присутствовала вся знать Аламора, и Рихарту показалось, что они сейчас съедят его глазами.

- Найкл, когда-нибудь я тебя точно убью. Что за балаган ты тут устроил? - процедил король сквозь зубы, с неприступным видом шествуя к возвышению, на котором было установлено троноподобное кресло.

В отличие от тронного зала в большой раньше гостиной были столы и подобие островков, что делало ее довольно уютной, несмотря на огромные размеры. Сейчас ничего подобного не наблюдалось.

- Скажите спасибо, сир, - пробормотал Найкл, успевая кивать и улыбаться. - Так они во всяком случае до вас не доберутся. Будете сидеть на возвышении, оттуда лучше видно...

- Еще одно слово...! - еле слышно рявкнул король.

Однако они пришли. Несколько шагов по ступеням, Рихарт взошел на возвышение и немного резковато уселся в кресло. Что ж поделаешь, раздражение никуда не делось. Поправил мантию и наконец-то взглянул в зал.

По знаку лорда - канцлера церемония представления началась.

***

Самые знаменитые семьи Аламора привезли сюда свих дочерей и теперь по старшинству выстроились в очередь, чтобы представить юных дев королю. Предполагалось, что одной из них повезет, и тогда счастливица станет невестой его величества Рихарта, а в скором времени королевой Аламора.

Разумеется, многие из присутствующих девиц жаждали добиться этой чести, были, конечно и те, кого родители или опекуны притащили сюда насильно. Однако сейчас, смешавшись в общей массе, они все улыбались, и все казались Рихарту на одно лицо.

Так же как и их старшие родственники, отцы семейств, дядья, покровители. Интриганы и заговорщики, творившие за его спиной поганые дела, тянущие руки к власти, расшатывающие мир и покой в его несчастном королевстве. Рихарт отчетливо понимал, что каждый из них спит и видит, как бы сделаться регентом при своем внуке. А он, то есть король, всего лишь ступень к достижению заветной цели.

Не прошло и пяти минут, а он уже был сыт этим фарсом по горло.

Вся его сущность возмущалась при мысли, что он должен терпеть своих тайных врагов в собственном доме, а жену себе выбирать, как корову или кобылу на рынке. Наконец так бесившее его представление кандидаток подошло к концу. Неизвестно, что там планировал дальше лорд - канцлер, у короля был свой план. Встретиться с соседом Вильертом, быстро решить вопросы экономики и политики и рвануть подальше отсюда.

Прикинув, что время подошло к обеду, он знаком подозвал к себе Найкла. Тот, довольный, что первый пункт его его программы прошел успешно, заявил:

- Сир, теперь у нас по времени будет обед, во время обеда получше присмотритесь к двум девицам Сомер и вон той маленькой мышке из Улэйнгеров.

Король бросил на него взгляд исподлобья и проговорил скрипучим шепотом:

- Сам присматривайся. А у меня встреча с Вильертом. Таможенные пошлины, помнишь?

- Э...

Но не успел Найкл и слова возразить, как доложили, что подъезжает кортеж короля Вайперина. Впервые за все время церемонии на лице короля появилась искренняя улыбка. Он резко встал и объявил:

- Лорды и леди, рад был видеть вас всех в своем замке.

Лица у лордов и леди начали вытягиваться, но король продолжил:

- К сожалению, я вынужден вас покинуть, меня призывают неотложные дела. Вместо меня приятное общение с вами продолжит лорд Найкл, - и указал в сторону потрясенного таким коварством Найкла. - Что же касается отбора кандидаток, советую вам постараться заслужить расположение лорда - канцлера. Ибо его мнению в этом вопросе я доверюсь всецело. Лорды, леди, чувствуйте себя как дома.

И в полной тишине вышел, чеканя шаг по наборному паркету зала.

- Есть!!! - кричало все в его душе.

Теперь еще оставалось решить вопрос с Вильертом.

Когда Рихарт вышел на крыльцо, королевский кортеж Вайперина как раз въезжал во двор. Так что Вильерт был вполне удовлетворен встречей.

Вместо двух дочерей, обещанных Найклом, с ним приехала одна. Совсем юная принцесса Атилия. Девочке едва исполнилось тринадцать лет, Вильерт взял ее с собой, чтобы просто доставить ребенку удовольствие. А старшая принцесса Ренция как раз неудачно подвернула ногу во время конной прогулки накануне.

Рихарт не стал вдаваться в подробности, подозревая, что девица просто не хотела ехать и все сделала для этого. На самом деле ситуация складывалась так удачно для него, он даже боялся сглазить.

Быстро покончив с взаимными приветствиями и обменом подарков, короли уединились в малой гостиной, чтобы со вкусом пообедать, а заодно и заняться экономическими вопросами. А юную принцессу передали на попечение неофициальной первой дамы двора - леди Дизон, у которой дочери были примерно такого же возраста.

С королем соседнего Вайперина Рихарт встречался за одним столом в первый раз, и тот неожиданно остался доволен и встречей, и тем, как король Аламора старался вести дела. Серьезно, не чванясь и затягивая бессмысленной волокиты. Проблему с таможенными пошлинами решили быстро и ко взаимному удовольствию.

А заодно Вильерт посочувствовал молодому соседу, намекая на обилие в замке девиц, каждая из которых будет из кожи вон лезть, стараясь охмурить его или как-то иначе втереться в доверие.

- Конкуренция, мой друг. А вы король, к тому же такой видный молодой мужчина. Поверьте, я вас хорошо понимаю...

Чем Рихарт немедленно и воспользовался, заговорщически произнеся вполголоса:

- Именно потому надеюсь, что вы мне простите, если я ненадолго исчезну из замка?

Высокий гость вопросительно поднял бровь.

- Ээээ... видите ли, - Рихарт изобразил смущение. - У меня дама сердца в Астельхасе... и я давно ее не видел...

- Хе-хе, - рассмеялся Вильерт, махнув рукой. - Молодость, молодость. Поезжайте, друг мой, я вас отпускаю. Недели хватит?

Недели! Рихарт на столько и не рассчитывал.

- Разумеется, - быстро ответил он. - Но у меня одна просьба...

- Буду нем, как могила.

- Я ваш должник!

- Ах, что вы, сосед, сочтемся.

Король Вайперина тоже был рад улизнуть из-под бдительного ока супруги. И эту неделю собирался провести в приятном знакомстве со знаменитыми винными погребами королевского замка Аламора.

- Сир, вы предатель! Бросаете меня одного! - шипел Найкл, едва поспевая за Рихартом, стремительно шагавшим в сторону конюшен. - Что мне теперь с ними со всеми делать?!

- Как что, друг мой? Я же сказал, устраивай пиры, охоты, води хороводы, интригуй, выбирай кандидатку, - спокойно и деловито вещал король. - В соответствии с собственными критериями, о которых я как-то раз уже имел счастье слышать. Я полностью доверяюсь твоему тонкому вкусу и здравому смыслу.

А потом, внезапно посерьезнев, добавил:

- Найкл, они сейчас будут у тебя перед глазами как на ладони, постарайся проследить всех, и мы сыграем на опережение. Держи меня в курсе постоянно. Я на тебя надеюсь.

За разговором Рихарт успел сесть на коня и присоединиться к малому отряду, поджидавшему его во дворе замка.

- Ладно. Удачи, сир, - с чувством произнес лорд-канцлер, бросив взгляд в сторону крыльца.

- И тебе удачи, - ответил Рихарт и тронул коня.

Через несколько минут он, отбросив мысли о заговорщиках и невестах, уже несся по дороге в Астельхас, вдыхая полной грудью воздух относительной свободы и сожалея только лишь о том, что на месте будет уже ночью. А значит сможет увидеть некую леди не раньше завтрашнего утра.

В лавке магических товаров сегодня был довольно необычный день. Как правило, сюда заходили покупать. И только в исключительных случаях некий поставщик появлялся на заднем дворе с очередной партией «особенного» товара, с целью продать.

Для этого тайного продавца из другого мира и была насыпана в углу двора куча желтого песка. Ибо в силу солидной комплекции господин Селим нередко приземлялся на многострадальную пятую точку.

Сегодня были все больше продавцы.

Зораиде хотелось порадовать Софи и малыша разными обновками, в итоге, она так увлеклась, что уже больше радовалась сама. Да и Соня тоже перестала сопротивляться и втянулась. Ирген сначала смотрел на это все с легкой паникой, однако потом расслабился, и даже начал получать удовольствие.

Особенно, после того, как начал потихоньку сбывать всем посетителям свои «особенные» товары. Например, набор для тайных свиданий пользовался неизменным успехом у лиц обоего пола. И даже в некоторых случаях продавался по удвоенной цене, а всему виной его коммерческий гений.

В итоге хозяин даже(!) остался в прибылях, а дамы были затарены всяким галантерейным хламом и замшмоткованы по самое «не могу». Не следует путать это понятие с «не хочу», потому ненасытное желание приобретать не бывает удовлетворено до конца. Шопинг нельзя закончить, его можно только прервать.

Можно сказать, день прошел очень результативно.

После этого довольный лавочник и его супруга спали без задних ног.

А Соня, поднялась к себе в спальню и сидела на постели, задумавшись. Глаза закрыты, а заснуть почему-то никак. Мысли разные в голову полезли. Потушила свечу, откинулась на подушку. Не идет сон и все.

Полежала так еще немного, потом решила пойти проверить, как там малыш. Маленький Нол спал, раскинув ручки звездочкой, рядом с ним, в ногах постели устроился Шрак. Увидев ее, открыл глаз, потом шумно вздохнул и без напоминания сполз на пол.

Весь вид его при этом говорил, мол, хозяйка, я ж при исполнении, видишь. И вообще, чем ближе к охраняемому объекту, тем лучше.

Однако Соню невозможно было пронять или обмануть, она погрозила псу пальцем, а сама засмотрелась на спящего малыша. От него исходила такая чудесная спокойная и счастливая детская энергетика, ей с ее растрепанными чувствами было необходимо немного этого покоя. Она прилегла рядом.

Шрак заерзал, шумно и как-то даже укоризненно вздохнул. Мол, эх, меня согнала, а сама...

- Ну, иди сюда, - позвала его Соня.

Тут же отреагировал и деликатно вскарабкался на краешек постели. Она удивилась, и как только эта туша там уместилась. А потом подумала, ну и хорошо, в тесноте, да не в обиде.

Эта была последняя внятная мысль, потому что рядом со спящим малышом ее сразу сморил сон.

Проснулась неожиданно, словно током дернуло. Шрак, видимо, почувствовав то же самое, немедленно соскочил с кровати и потрусил к двери.

- Что такое? - шепотом спросила Соня.

Пес выдохнул и поскреб лапой пол у входа. Сразу поняв, что он хочет, Соня открыла дверь детской и пошла за ним. Дом уже спал, тишина в лавке казалась жутковатой.

- Только не шуми, - шепнула Соня.

Шрак скользнул по ней умным взглядом и выбежал на лестницу, а оттуда к двери черного хода, и замер. показывая, что хочет выбраться наружу. Честно говоря, Соне стало страшновато выпускать его наружу, но она все же отрыла дверь. Оглядела двор в щелочку. Вроде никого, и только потом выпустила пса.

Двор был пуст.

Что вызвало беспокойство собаки, Соня так и не поняла, более того, судя по его недоуменному виду, Шрак и сам не этого понимал. Вроде и подозрительных признаков нет, все равно как-то тревожно. Тихонько позвала пса, который топтался на куче песка в углу двора. Тот прибежал сразу.

Соня в очередной раз поразилась, что следов песка или еще какого мусора после него не наблюдалось. Погладила собаку и заперла дверь. Стараясь ступать тише, поднялись наверх. Шрак забежал в детскую, Соня ушла в свою спальню.

Открыла окно, подышать воздухом, посмотреть на звезды. Невольно глянула в сторону соседнего дома, в окне которого пару раз видела Солейна. Однако теперь соседний дом казался мертвым, темнота, ни единого огонька.

Это было странно, она уже успела привыкнуть к постоянному присутствию рыцарей в доме напротив. Но мали ли по каким причинам они могли отсутствовать, у них же служба. Да и личная жизнь.

Вздохнув, пожала плечами и пошла спать. Окно Соня оставила открытым, даже занавески задергивать не стала. В комнате темно, никто ничего не увидит, так ей во всяком случае казалось.

***

Дом напротив, хоть и казался мертвым, не был пуст. Рихарт, вернулся в Астельхас ночью, но не сразу поехал в резиденцию, а разделившись со своим отрядом, в первую очередь отправился сюда. Ему почему-то необходимо было оказаться поближе к женщине, притягивавшей его, вопреки всему.

По его приказу дом был на время покинут, и он, оставшись в нем один, из темноты наблюдал за ЕЕ окнами. Шрак видимо почуял хозяина, потому и просился наружу. Рихарт видел пса, но не стал обозначать своего присутствия.

Он сосредоточился на женщине. На том, как та стояла у открытого окна, глядя на звезды. В какой-то момент ему вдруг захотелось, чтобы она тоже увидела его, даже подался вперед. Но тут она перевела взгляд в его сторону, и Рихрат неожиданно для себя отступил во тьму, чувствуя себя мальчишкой, пойманным не месте преступления.

Глупо. А сердце колотилось как бешеное.

Когда взглянул на окно снова, женщины там уже не было. Но глаз, привыкший к темноте, видел в глубине комнаты белевшую кровать и бледный силуэт на ней.

Он подумал, что ей лучше бы держать занавески задернутыми. А его людям нечего пялиться на нее из окна. Волной всколыхнулось непонятное чувство. Нетерпение? Досада? Ревность?

Уронив голову на грудь, мрачно усмехнулся.

Завтра. Точнее уже сегодня. Иначе так совсем превратится в подростка.

Завтра.

Рихарт осознавал, что женщина пуглива и замкнута. Но это не страшно. Он не станет спешить, он будет соблазнять ее постепенно, медленно. Даст время привыкнуть.

Трепет прошелся по коже, сбивая дыхание, словно прикосновение серебристых волос. Как тогда, в том сне.

Кто бы ты ни была, я узнаю это.

***

Пора было возвращаться в резиденцию.

Король вышел из комнаты, вместо него на пост у окна заступил один из семерки рыцарей. Перед тем как уйти, его величество на миг задержался, будто хотел сказать что-то, но так ничего и не сказал. Молча вышел в темноту ночи.

Снаружи его ждало двое сопровождающих, с ними вместе он окольными путями и добрался королевской резиденции. Время было позднее, выслушав очередную порцию ворчания от командующего королевской сотней, лег спать. Основной доклад обо всем, что удалось выяснить в его отсутствие, оставил наутро. Слишком много впечатлений, просто устал.

***

Новое городское кладбище было за чертой города и стояло чуть в стороне от дороги, ведущей в столицу. Другое, разбитое еще в те времена, когда весь город состоял из нескольких десятков домов и помещался на берегах маленькой зимней гавани, находилось на мысу в южной оконечности широкой бухты Астельхаса.

Теперешний центр города был основательно смещен к северу и располагался на пологом, почти ровном месте, так же как и большой городской порт - сердце провинции. Там же, в нескольких кварталах находилась и главная площадь с городской ратушей и королевской резиденцией.

А старый центр стоял на высоком мысу. В этом районе уже давно никто не селился и потому, кроме переполненого кладбища, хибарок бедноты и старого маяка, там ничего не было. Место мрачное и уединенное, вполне оправдывало свое название.

Когда-то сильный оползень срезал кусок высокого мыса, унеся с собой целый жилой квартал. В свое время квартал тот был самым популярным в городе. С высокого берега открывался дивный вид на море.

Дивный вид с него открывался и сейчас. Только срез берега прошелся по самому краю кладбища и суеверные моряки утверждали, что по ночам видно, как покойники скалятся из своих могил. Не удивительно, что честные граждане этот район десятой стороной обходили, да и городская стража не любила сюда заглядывать.

Именно на этом кладбище ввиду спешки и близости его от городской площади похоронили скоропостижно скончавшегося преступника Харта.

***

Около двух часов ночи к старому маяку приблизились закутанная в плащ женская фигура. Что само по себе удивительно, потому что появиться в такое время на старом кладбище с его дурной славой в одиночку побоялся бы и здоровый мужик.

Женщину звали Хитер, она держала бордель в порту Астельхаса и вообще мало чего боялась, уж никак не мертвецов. Давно усвоив простую истину, что бояться следует живых. А здесь и сейчас у нее было дело - вытащить из могилы одного человека.

Хитер долгое время была любовницей и подельницей Харта, и он обещал на ней жениться. Женщины странно устроены, будучи сама хозяйкой борделя и прожженой шлюхой, она почему-то свято верила, что тот свое слово сдержит. Так что, ни глупая смерть, ни его сомнительное увлечение какой-то белобрысой девкой из лавки не могли остановить Хитер. А сейчас она оказывала любовнику неоценимую услугу и считала, что может рассчитывать на ответную благодарность.

Подойдя к маяку, толкнула дверь и вошла. Маг, невидимый в темноте, уже ждал ее внутри.

- Ты опоздала.

Хитер чуть не подпрыгнула от неожиданности.

- Прости, трудно было оторваться от ищеек короля. Пришлось просить девочек, чтобы прикрыли.

В темноте его глаза сверкнули, маг был недоволен.

- Если ты от большого ума разболтала...

- Нет. Нет, я ничего...

- Ладно, помолчи, пора начинать, - прервал он ее излияния. - Выходи первая и осмотрись, если там чисто, стукни в дверь три раза.

Женщина кивнула и вышла за дверь, через некоторое время раздался условный стук, означавший, что им никто не помешает.

Маг, затаился на маяке еще днем, заранее приготовив все необходимое для ритуала. Не предупредил он ее только об одном, чтобы поднять мертвеца всегда нужна жертва. Но он считал, что это вполне решаемо, к тому же Харт не был мертвецом в полном смысле этого слова, ему не понадобится много крови.

Нужная могила располагалась с краю кладбища, почти у самого маяка. Не надо ни долго искать, ни далеко тащить.

- Не отходи далеко, скоро понадобишься, - сказал маг, начиная ритуал.

Пока маг готовился провести ритуал, чтобы поднять мертвеца из могилы, Хитер стояла в стороне и откровенно стучала зубами от страха и волнения. Потому что раньше в ее представлении мертвецы (а видела она их немало, зарезанный в пьяной драке клиент не был редкостью в ее заведении), вели себя тихо и мирно, и никакой опасности не представляли. А тут, когда под руками мага земля стала сама собой вспучиваться и расходиться, она поняла наконец разницу.

Маг читал слова заклятия, земля расседалась холмиками по краям могилы. С последними словами он резко вскинул руки вверх, и на глазах Хитер вся эта земляная масса пришла в движение, заполняя яму и выталкивая гроб из неструганных досок на поверхность. У женщины зашевелились волосы на голове. Она и не почувствовала, как опустилась наземь, ноги не держали.

Еще один жест и крышка гроба медленно съехала в сторону. Маг наклонился взглянуть. Застыл, словно задумался, хмыкнул. Потом подозвал:

- Подойди.

Не с первого раза, но все же Хитер среагировала. Преодолевая ужас, подошла ближе и решилась взглянуть на своего мертвого или НЕ мертвого любовника. Следы раскаленного прута были во многих местах, выглядело это отталкивающе, ее едва не стошнило. Маг скрипуче рассмеялся:

- Что, не возбуждает? Ничего, сейчас поработаем немного и станет как новенький. Хочешь, чтобы он стал как новенький?

- Хочу, - сдавленно прошептала женщина, сглотнув поднимающуюся желчь.

- Тогда дай руку и не дергайся.

Дайльнейшее было для нее за границей страха и понимания. Маг чем-то смазал губы Харта, а после резким движением взрезал ее запястье, удерживая руку так, чтобы кровь текла покойнику в рот. Сначала ничего не происходило, кровь текла и текла на закрытые губы Харта, а Хитер захлебывалась слезами, но молчала, трясясь от страха.

Но потом она заметила странную вещь.

Раны на лице и его на теле стали потихоньку затягиваться, и через какое-то время он стал выглядеть уже не так ужасно.

- Достаточно, - сказал маг, приглядываясь.

Позволил ей отнять руку и даже остановил кровь. Потом они вдвоем занесли тело в заброшенное здание старого маяка, втащили на самый верх и устроили на соломе в углу. Хитер уже валилась с ног от изнеможения.

- Будь с ним, не выходи никуда, - приказал маг, осматривая тело.

Женщина видела, что раны уже почти зажили и стали покрываться бледной новой кожицей, а черты лица разгладились, но что-то не давало ей покоя, казалось странным... Наконец поняла.

- А почему он не дышит? - спросила шепотом. - Он жив вообще? А?

Маг усмехнулся:

- Жив, конечно. Задышит еще, просто ему нужно время на восстановление.

Потом достал небольшой флакон.

- Смазывай этим ему губы раз в три часа. Не больше одной капли, поняла? И давай немного крови. Завтра в это же время я приду.

- Хорошо.

Женщина кивнула, прикрывая глаза, ее трясло от усталости, от пережитого, от страха неизвестности. Но мужчина, ради которого она пошла на все это, пусть и не дышал, теперь все больше напоминал спящего. Даже как будто стал красивее...

Поэтому она немного успокоилась, тем более что ей велели ждать.

Маг все это время как-то странно поглядывал. будто хотел что-то сказать. Но промолчал. Постоял примерно с минуту, а после повернулся и вышел.

Нужно было вернуть землю на место, чтобы на утро ничего не указывало, что здесь проводили темный ритуал. Закончив, он еще раз оглядел все вокруг, и исчез в темноте ночных переулков.

После его ухода действительно ничего не напоминало о том, что могилу вскрывали.

Ничего, кроме...

Так уж вышло, что у все этой процедуры был невольный зритель.

Район старого кладбища вообще слыл пристанищем отбросов общества, но даже среди отбросов бывают свои отбросы. Так вот, некая маргинальная личность, в состоянии глубокого опьянения в тот момент находилась на кладбище.

Этот нищий, промышлял тем, что раскапывал старые просевшие могилы, в них часто можно было найти что-нибудь, что хоть как-то удавалось продать. Он считал, что покойникам оно ни к чему, а ему польза, можно сказать, с мертвецами жил в симбиозе.

Вчерашний день оказался удачным - найденного хлама хватило на целую бутыль отравного самогона, и попросту заночевал в одной из им же разрытых могил. А маг его присутствия не почуял, потому что от нищего самого за версту разило покойником.

Когда земля пришла в движение, тут уж алкоголь в башке повыветрился, уступив место дикому ужасу. Потому он и просидел в своей могиле тише воды ниже травы, боясь шевельнуться. Но первый испуг схлынул и, увидев что мужчина и женщина из могилы извлекли труп, он пришел к выводу, что это конкуренты. Вот наличие конкурентов не обрадовало, самому мало.

Потому, выждав, чтобы мужчина убрался, с женщиной-то легче справиться, тот решил наведаться в развалины маяка, чтобы потребовать свою долю. В конце концов, он раньше начал тут промышлять и потому имел больше прав на это кладбище.

***

После того как маг ушел, Хитер стало совсем уж тоскливо и одиноко. Идя ночью сюда, она не подозревала, что Харт в итоге будет валяться холодным жмуром, а ей придется сидеть рядом, вместо того, что спокойно спать с ним в своей уютной постели. Но утешало только одно, маг обещал очень хорошо заплатить, если они выполнят заказ.

Заплатить столько, что ей хватило бы закрыть поднадоевший бордель, приносивший слишком много хлопот, и начать жизнь честной женщины где-нибудь на новом месте. Из Астельхаса Хитер готова была уехать хоть сегодня и без всякого сожаления.

К тому же, ей было известно, что Харту за это дело обещали вернуть земли и титул. И тогда она станет леди Харт. Это была очень неплохая перспектива - получить красавчика Харта на законных основаниях в свою постель, да еще стать леди. Богатой леди! Появляться при дворе...

У Харта, конечно, тяжелый характер, но теперь у нее нашлись бы рычаги воздействия, вздумай он поводить плечиками. Однако ей вовсе не нравилось, что мужчина, с которым связано столько планов, холодный как труп и не дышит.

В гробу Харт лежал почти раздетым, в одних подштанниках. Хитер решила немного согреть его, разделась догола и прижалась к нему всем телом, укрыв их сверху ворохом одежды. Но как-то он не спешил согреваться и дышать все не начинал, наоборот, она сама замерзла.

Тогда ей подумалось, может, надо его подкормить?

Слова мага про эликсир она помнила, но ей казалось, что дозу можно и увеличить, слишком уж медленно он действовал. Влила в приоткрытые губы немного жидкости, и уже собиралась снова резать запястье, чтобы дать ему крови. Оглянулась взять нож.

И истерически завизжала от неожиданности.

В углу, загораживая собой выход на лестницу, стоял грязный вонючий нищий в отвратительных лохмотьях и пялился на нее голые груди. Наконец сообразив, что визжать нет смысла, хотела вскочить, но нищий дернулся раньше.

- Куда?! А ну-ка стой, рыбонька? - облизнулся. - Ух, какие сисечки...

- Что тебе нужно? - проговорила Хитер так твердо, как могла, даже и не думая прятать тело от его глаз.

Все-таки по части мужчин и их желаний опыт у нее был огромный.

- Что нужно? Долю, детка. Вы поживились на моем кладбище, гони долю.

Хитер хмыкнула, понимая, что его желания на этом не закончились. Он хотел ее тело, это было очевидно. И по натужному пыхтению и по горящим похотью бегающим глазкам.

И кажется, ей пришла в голову отличная мысль.

- Хочешь меня? - спросила, огладив ненавязчиво вершинки грудей.

Бедняга сглотнул, как голодный барбос, но продолжал гнуть свое:

- Долю давай.

- У меня ничего нет, но может, я все же смогу расплатиться с тобой? Сделать тебе приятно... Ммм?

Немного томной хрипотцы в голосе, и по глазам нищего, Хитер поняла, что тот поплыл. Еще бы, она была красивой женщиной и много чего умела.

- Иди ко мне... и мы решим этот вопрос тут же, - показала рукой на солому. - Ну же...

А сама незаметно потянулась к ножу, открыв при этом еще больше красивого голого тела.

Нищий аж затрясся от вожделения, но голова у него еще варила:

- А твой дружок нам не помешает? - спросил он, подбираясь ближе.

- Он? Нет, - улыбалась Хитер, нащупывая рукой нож. - Он же мертвец.

- Да? А что же ты так прижималась к этому мертвецу?

- Ой... - невинно закатила глаза. - Наверное, потому что рядом не было настоящего мужчины? Такого как ты...

Говорят, лесть страшна. Так оно и есть.

Разомлевший от страсти герой-любовник таки пришел в объятия Хитер. Но только получил он не любовь и ласку. Его нежно обняли и, улыбаясь, полоснули ножом по горлу. Бедняга еще дергался и сучил ногами, а женщина уже перекинула его на Харта, так, чтобы кровь из горла текла тому прямо в рот.

- Пей! - яростно шептала она. - Пей, и оживи!

А ведь и верно, чтобы поднять мертвеца всегда нужна жертва. Сама того не зная, Хитер завершила ритуал. Но ей не зря казалось, что маг чего-то не договаривает и выглядит озадаченным. Не совсем все пошло правильно.

Харт очнулся, вот только человеком он уже не был.

Он был холоднее трупа и не дышал, сердце его не билось, и все же Хитер безумно обрадовалась, кидаясь к нему на шею:

- Харт! Милый, ты пришел в себя!

Он резко отшатнулся. Сознание, все это время пребывавшее в каком-то вязком темном киселе, урывками выбрасывало воспоминания. Кто эта женщина, он с трудом, но вспомнил, другое дело, что он не помнил и не понимал себя. Своего тела.

Своего нового тела.

А женщина продолжала говорить:

- Харт, у нас будет все! Надо просто выполнить то, зачем тебя нанимал маг, и тебе вернут титул и земли! И деньги, много денег!

- Заткнись на минуту, - смог проговорить он, приподнимаясь и усаживаясь.

- А для этого надо всего лишь убить какого-то мальчишку... - пролепетала Хитер и с ужасом заметила, как странно удлинились у него клыки.

- Заткнись, милая, - оскалился он. - Я сам знаю, кого мне следует убить.

Мальчишку он помнил, он теперь многое помнил. Щенка Харт и так собирался убить, но раньше короля, по милости которого провалялся под землей целых два дня. А еще раньше и с особым удовольствием эту мерзкую, лживую тварь - мага.

И еще...

Взглянув на Хитер, вдруг понял, что ему нужна не эта женщина. Другая, с белой кожей и серебристыми волосами. Встал, оглядываясь, чувствовал себя странно. За окном уже светало, чтобы выйти отсюда, ему понадобится одежда.

- Что ты.. хочешь?

Женщина начала понимать, что ничего не понимает. И наконец-то испугалась всерьез. А он обернулся к ней, сказать, чтобы шла отсюда к чертовой матери, пока цела.

Но в это время первый рассветный луч коснулся его.

Харт упал, как подкошенный и больше не подавал признаков жизни. Хитер зарыдала, подтащив его обратно на солому, отпихнула тело нищего и улеглась рядом. Теперь оставалось только ждать мага, потому что Харт снова был мертв.

Вампиры днем мертвы.

Увы, женщина не подозревала о том, что сделала из своего мертвого любовника самого настоящего вампира, Нет, она конечно понимала, что немного отступила от указаний мага и переборщила, и что теперь придется отвечать за самовольные действия. Просто ей казалось, что милый потерял сознание, оттого что переутомился, все-таки слаб пока, только-только из могилы.

Но да, страху она набралась. Ибо, если Харт сляжет надолго, кто теперь заказ выполнять будет? Деньги ведь могут уплыть к кому-то еще. Значит, если он не очнется, днем придется сходить к магу...

Все эти мысли одолевали ее, однако усталость взяла свое, и Хитер, завернувшись в ворох одежды попыталась уснуть. Не вышло.

Мертвый нищий распространял ужасное зловоние. Ей было невмоготу волочь его труп вниз, а потому она просто подтащила тело к лестнице и столкнула вниз.

***

Рихарт проснулся как обычно рано, сны ему этой ночью снились сумбурные, он ничего не мог вспомнить. Зато стоило открыть глаза, как нахлынуло смесь чувств. Нетерпение, предвкушение и легкая внутренняя дрожь.

Так нельзя. Ему приходилось все время тормозить себя и осаживать, иначе точно помчался бы в лавку с раннего утра.

Постоянно напоминать себе, что он не должен спешить. Делать все ненавязчиво и незаметно. В конце концов, эта борьба надоела, разозлившись на себя, он стал принципиально выдерживать характер.

Потому король после особо тщательно проведенной процедуры бритья и умывания (в это утро даже дольше обычного разглядывал себя в зеркале), решил заняться делами. Внимательно выслушал доклад Фарэйна обо всем, что тому удалось выяснить за те сутки, что они не виделись. К сожалению, этого было немного, но неожиданно для себя его величество увлекся.

- Что нашли еще? - по третьему кругу забрасывал вопросами сотника.

- Говорю же, сир, больше ничего необычного нигде не обнаружено. Весь Астельхас и провинцию уже облазили. А выбираться за пределы - однозначно попасться Наклу на глаза. Вы же сами сказали.

Рихарт повел бровью и криво усмехнулся:

- Уверяю тебя, Найкл сейчас немного занят.

- У него такие длинные руки, сир...

- Пожалуй, ты прав, - король нахмурился. - Так еще раз. Что ты говорил про сожженую деревню?

Ему казалось, что какая-то отгадка вертится в голове, но не мог ухватить мысль за хвост.

- Да, - наморщился тот. - Я хотел сказать, что из всех деревень, где успел порезвиться Харт, сожжена была только эта.

- И именно там ты нащел... То, что нашел... - Рихарт надолго задумался.

Потом случайно взглянув на часы, вдруг понял, что скоро уже полдень. Вот заработался! Теперь он уже не сдерживал себя, а наоборот ругал на все лады, что совсем забыл о времени.

- Ладно, договорим после того, как я вернусь, - заторопился собираться.

- Опять в одиночку пойдете, сир? - недовольно спросил командующий королевской сотней.

Рихарт грозно на него уставился, сотник спокойно выдержал взгляд. Король знал, что пойдет один в любом случае, командующий личной королевской сотней - что не отпустит его без сопровождения. В итоге Фарэйн миролюбиво улыбнулся, а Рихарт закатил глаза. Понятно, следить за ним будут, но тайно. В конце концов плюнул на все, он и так опаздывал, его потряхивало от нетерпения.

Перед уходом Фарэйн беззастенчиво оглядел короля короля и произнес, прокашлявшись:

- Хорошо выглядите, сир. Даже побрились дважды...

Рихарт скрипнул зубами, смех в глазах сотника ему не почудился, но разбираться и что-то доказывать не было времени.

- Фарэйн, - мягко сказал он. - Пока меня не будет, займись перепиской с отцами церкви.

- Что? Почему я?! - сотник аж взвился.

Он отчего-то недолюбливал священников в белых сутанах, считая, что им разве что ритуалы погребения можно доверять, а уж никак не дела государственной важности.

***

Сегодня в лавке Иргена было больше народа, чем обычно. Наверстывали вчерашнее. Посетители шли с самого утра, заинтригованные тем, что же тут происходило накануне. Визит модистки в лавку и последующее невероятное оживление будоражили умы соседей.

Мужчины шли сюда поглядеть на синеглазую красавицу за прилавком, словно им медом намазано, а дамы решили плотнее изучить этот феномен. Возможно, что-то перенять. Например, фасон одежды, или манеру укладывать волосы, или еще какие-то тайные ухищрения.

В общем, Ирген блаженствовал, а Соню успели изрядно утомить бесчисленные покупатели, норовившие подержать ее за ручку, и покупательницы, поедавшие ее взглядами.

Уже перед обедом раздался очередной стук в дверь. Ирген пошел открывать, а Соне уже не хотелось реагировать, она рылась под прилавком и даже не взглянула в сторону вошедшего.

И вдруг услышала голос, от которого чуть не выпрыгнуло сердце:

- Леди Софи, добрый день.

Появление королевского дознавателя в лавке оказалось неожиданным. Соню вдруг почувствовала себя так, словно ее кипятком ошпарили, а потом бросили в ледяную воду. Вылезла, еле заставив себя выдавить:

- Здравствуйте, сэр Рихарт.

И так почему-то неудобно, блин... Черт его знает, почему неудобно, но сквозь смятение уже пробивалась неконтролируемая глупая радость. Чувствуя, что неудержимо краснеет, подняла на него взгляд. Мужчина выглядел немного не таким, как в прошлый раз. Каким-то, похудевшим, но просветленным, а его суровое лицо вдруг показалось таким красивым...

Может, у нее от волнения просто все в глазах поплыло? Разглядывать его дольше Соня постеснялась. Неожиданно на помощь пришел Ирген:

- Сэр Рихарт, мы так рады видеть, - растекся он. - Не хотите посмотреть новые товары?

Гость повернулся в его сторону с каменным лицом, а Соня воспользовалась секундной передышкой, чтобы взять себя в руки. Но тут хитрый многоопытный торговец сделал ужасную вещь:

- Наша Софи вам все покажет и расскажет. А я с вашего позволения пойду посмотрю... эээ... пойду, - и быстро улизнул в сторону кухни.

Соня готова была прибить старого предателя. Господин дознаватель все с таким же каменным лицом повернулся в его сторону, провожая Иргена взглядом. А потом обернулся к ней. И тут Соня окончательно растерялась. Потому что в его глазах мелькнуло что-то, будто на мгновение внутренняя шторка открылась, а за ней пожарище. И снова холодное спокойствие.

- Сэр, - пробормотала она. - Что вам угодно посмотреть?

Тот секунду стоял, вперившись в нее взглядом, потом прокашлявшись проговорил:

- Я бы хотел посмотреть, - тут его глаз скосился на дальние стеллажи. - То, что выставлено вон на тех полках.

- Да, конечно, - пробормотала Соня, опустив глаза.

Это же надо выбираться из-за прилавка, за которым она чувствовала себя в относительной безопасности, и выходить к нему. Стоять радом. А это было опасно, потому что...

- Леди Софи, вам помочь?

- Что...? Да, Спасибо.

Она и не поняла, как тот подошел вплотную к прилавку, помог ей откинуть дверцу и теперь ждал, когда она выйдет. Медлить не имело смысла.

***

Ему казалось, что внутри все скрипит от сдерживаемого желания протянуть руку и коснуться розовых лепестков ее приоткрытых губ. Он видел, что женщина взволнована.

Она была так похожа на вспугнутого оленека, в первый момент, когда его увидела, что у Рихарта сдавило грудь и голос пропал. А как она испуганно и недоверчиво выглядывала из-за этой своей загородки? Смешная преграда, он мог бы снести ее в два счета. Но обещал себе не спешить. И он сдавливал глотку тому жищнику, который хотел немедленно схватить ее в объятия и утащить на плече, как варвар.

Потому терпеливо стоял, дожидаясь.

Да, выйди оттуда. Подойди ко мне, встань рядом. Чтобы я смог ощутить тепло твоего тела хотя бы так, издали. Подари мне свет своих глаза. Взгляни, как тогда.

Посмотри на меня...

Посмотрела. А у него заколотилось сердце.

И снова спрятала растревоженные озера синих глаз под ресницами. Проговорила:

- Прошу вас, сэр Рихарт, следуйте за мной, - и прошла мимо него, направляясь к дальним стеллажам.

У него было такое чувство, словно по нему мягкая волна скользнула, поднимая множество мелких мурашек. Шагнул следом, но не вплотную, как ему хотелось, сдержал себя. Она была явно смущена, и все-таки Рихарт успел увидеть притаившийся в глубине ее глаз восторг.

Она ждала его и рада была видеть. У него слегка закружилась голова, неудержимо захотелось подобраться ближе. Но надо держать себя в руках, и лучше всего занять ее и себя ничего не значашей беседой.

- Как ваше здоровье, леди Софи?

Та вскинула быстрый взгляд и ответила:

- Спасибо, хорошо.

- А как поживает ваш малыш?

Это оказалось благодатной почвой, потому что синие глаза тут же засветились теплом. Она с удовольствием рассказывала о успехах малыша, о том, какие они друзья с собакой. Похоже, лед был сломан, потому что теперь она открыто улыбалась. А Рихарт смотрел на ее розовые губы, впитывая это живое тепло, и чувствовал, что его прямо распирает от ощущения правильности.

Старинные артефакты и зелья, хранившиеся на полках были забыты, ими никто и не думал интересоваться. Они просто стояли между стеллажами, укрытые от постороннего взгляда, как будто в своем мирке, отделенном от остального мира. И странная невидимая нить между ними.

Невидимая. Но такая осязаемая.

- Кстати, огромное вам спасибо, сэр Рихарт, что прислали нам этого пса. Шрак настоящее сокровище.

- Не за что, леди Софи, - кивнул, не отводя от нее глаз. - Я надеюсь, мне можно будет их навестить? Малыша Нола и Шрака?

- О... да, конечно... Конечно, сэр, - синие глаза загорелись, широко распахиваясь.

И совершенно неожиданно для себя он выдал:

- Я скучал, леди Софи. А вы?

Засмущалась, пряча улыбку. А потом вскинула на него блестящий взгляд и пробормотала:

- Я тоже.

Пару секунд молчали оба. И тут как ни странно, инициативу взяла она.

***

Мужчина слегка нахмурился, а Соня поняла, что, кажется, влезла куда не следовало. Вечно ее несет, он же местный особист, а у них всегда секретность...

- Ой, простите, у вас же наверное секретная работа, я не хотела...

Он быстро взглянул на нее, и произнес удивительно мягко, словно ребенка успокаивал:

- Ну что вы, леди Софи, ничего особенного. Работа как работа. Немного нервная. Много перемещений.

Говоря это, он прислонился плечом к стеллажу, практически полностью загораживая ее собой. А потом добавил, чуть понизив голос:

- Спрашивайте, я расскажу обо всем, что вас интересует.

И смотрел при этом так, словно гладил ее, Соня даже слегка покраснела от удовольствия. Но любопытство взяло верх.

- Вы ездили в столицу?

- Да, и не только.

- А куда еще?

- За южную границу, в мертвые земли.

- О...

Она застыла с открытым ртом, потом спросила:

- По поручению короля?

Легкая тень улыбки прошла по его лицу, не разобрать о чем думает, но ответил сразу:

- Да.

Черт, ну и работа у него, однако... Таинственная.

А вопрос уже сам слетел с языка:

- А это правда, что наш король женится?

Он пошевелился, придвигаясь чуть ближе.

- Правда, леди.

И взгляд такой странный, какой-то гипнотизирующий, горячий. У Сони разом сбилось дыхание и затрепетало сердце под этим взглядом, стало так глупо и сладко... Мелькнула ассоциация - Каа и бандарлоги. Но она уже проглотила наживку, теперь, если не узнать все, ее сожрет любопытство.

- Сэр Рихарт... В городе говорят, что объявлены смотрины невест, вы не могли рассказать, как это происходит?

***

В сияющих озерах ее синих глаз было столько детского предвкушения, что Рихарт невольно залюбовался. Было странно видеть это сочетание душевной зрелости и наивного ожидания чуда, он в первый момент опешил, не понимая, откуда в ней это, как удалось сохранить?

Ведь знал и видел, у нее была совсем непростая жизнь, одинокая мать с маленьким ребенком. Эта женщина не была ни крестьянкой, ни лавочницей. Слишком уж хорошо и правильно поставленная речь. И главное, манера держаться. Независимая, вежливо-сдержанная, приветливая, но начисто лишенная подобострастия.

И все же в ее облике неуловимо присуствовала тайная грусть и беспокойство. Леди была загадкой.

Видимо он слишком долго молчал, потому что она повторила вопрос:

- Не могли бы рассказать, как проходят смотрины невест? - немного сникла, - если это не секрет.

Уже второй раз она оговорилась о секретах. Определенно, в ее жизни есть какие-то секреты... Рихарт вдруг почувствовал недовольное горячее шевеление в душе при мысли о том, что у нее могут быть тайны, связанные с каким-то мужчиной. А ведь они наверняка были. У нее же ребенок.

Какой он идиот.

Однако сейчас она смотрела на него, и он мог поклясться, что видит интерес в ее глазах. Если кто-то и был, он в прошлом.

Рихарт незаметно переместился чуть ближе.

- Сначала рассылаются приглашения всем знатным семьям, имеющим дочерей брачного возраста, - начал он.

Женщина тихо выдохнула, а ему уж очень захотелось в тот момент прикоснуться к ее приоткрытым в нетерпении губам. Король прокашлялся и продолжил:

- А потом все приглашенные съезжаются в королевский замок Аламора. Где, - тут он сделал неопределенный жест рукой, - все и происходит.

- Что все? - очевидно, ей было мало.

- Ну... представление. И вообще...

Женщина мечтательно загляделась куда-то и вздохнула. Он незаметно для себя придвинулся еще ближе.

- А вы бывали в замке?

- Да.

Голос Рихарта чуть заметно подрагивал. То блаженное томление, испытанное однажды, завладевало им снова.

- Ой, что же это я... Конечно вы там бывали... - она опустила голову. - И видели короля?

- Приходилось, - после секундного молчания ответил Рихарт.

- Какой он? - спросила женщина задумчиво.

Вопрос ему почему-то не понравился. Не понравилось, что ее интересует король. Зачем ей какой-то далекий король, когда он рядом?

Разве можно ревновать к самому себе?

Оказывается можно. И еще как.

- Он... обычный мужчина, - ответил Рихарт, подавляя досаду.

Женщина мгновенно отреагировала на изменение его интонации и посмотрела на него с таким выражением, что из головы короля начисто выветрились какие-то обиды.

Плевать, о ком она думала раньше, отныне не будет думать ни о ком, кроме него.

«А как же твоя иномирянка?»

«А отбор невест?»

«Что ты с этим всем будешь делать?»

Внутренний голос не унимался, пытаясь как-то остановить, заставить одуматься. Но, похоже, он уже ступил на тот путь, с которого не повернуть назад.

- Леди, я хотел бы пригласить вас на прогулку, - проговорил Рихарт, чувствуя, что еще немного и окончательно утонет в ее синих глазах, а все мысли о сдержанности полетят к чертям. - Вы позволите навестить вас сегодня вечером?

- А...? Да... - выдохнула она.

Вряд ли его величество смог бы совладать с собой после этого тихого «да», но тут сзади раздался бодрый голос хозяина лавки:

- Сэр Рихарт, эээ... понравилось что-нибудь? Может быть еще что-то показать?

Это подействовало отрезвляюще, не хуже ушата холодной воды. Рихарта взяла досада, что позволил себе так расслабиться. Взял не глядя с верхней полки ближайший предмет и, обернувшись к Иргену, сухо сказал:

- Я возьму вот это.

Глаза хозяина лавки как-то странно округлились, а рот приоткрылся.

- Э... как скажете, сэр... прекрасный выбор, сэр. Софи, возьми, пожалуйста, у нашего гостя товар и оформи покупку.

Уже передавая Софи выбранный предмет, Рихарт понял ЧТО именно держал в руках. И чуть не простонал вслух.

Святое дерьмо! Он только что передал покрасневшей как рак женщине нефритовый жезл для ритуальной дефлорации. Древний артефакт, очень реалистично выполненный, инкрустированный самоцветными камнями средних размеров нефритовый эээ... символ мужественности.

Оставалось сделать три вещи на выбор - умереть на месте, расхохотаться или сохранять невозмутимость.

Он предпочел невозмутимость.

Раплатился и откланялся.

Уже на улице, еле удержался, чтобы не стукнуть себя дурацким артефактом по лбу. И наконец-то успокоился, потому что вспомнил веселые искры в глазах женщины. Она старательно отводила взгляд, но в этом было что-то заговорщическое, словно они сообщники. Кажется, у них появилась первая общая тайна?

Вечером ее увидит снова.

От этой мысли настроение значительно улучшилось, король глубоко вдохнул полной грудью и зашагал дальше. А еще ему вдруг пришла в голову отличная мысль, куда девать проклятый нефритовый жезл.

После отвратительно проведенной ночи Хитер смогла проснуться только к обеду. Но обеда-то как раз у нее и не было. Маг не предупредил, что дело может затянуться на сутки, похоже, он и сам этого не предполагал. И все-таки голод был не самым главным, что заставило ее вылезти из убежища.

Харт так и лежал трупом. И это было ужасно.

После того, как она собственными глазами видела, что он двигался и говорил, его теперешняя мертвая неподвижность пугала женщину. Когда терпение иссякло, начала его потихоньку тормошить, звала по имени, никакой реакции, под конец она уже лупила его безо всякой жалости по щекам. По правде говоря, ей всегда хотелось отвесить ему пощечину. Этот момент настал, и никакого удовлетворения...

Она обиженно отвернулась.

- Не хочешь просыпаться и не просыпайся! - выкрикнула в сердцах.

Разумеется, Харт не отреагировал.

Вот тут-то Хитер и не выдержала. Тысячи дурных мыслей полезли в голову. И то, что она приказ мага нарушила, и дала Харту больше элексира, на самом деле, тогда от нервности больше половины в него влила. И что нищий этот так кстати подвернулся. Хотя... Харт же сразу после этого очнулся и пришел в себя?

Или некстати? А может, он отравился? Нищий был такой отвратительный и вонял перегаром, кто зает, чем он до того налакался?

В общем, после часа противоречивых метаний Хитер не выдержала. Харта устроила на соломе и прикрыла одной из своих нижних юбок, а сама быстро оделась и, предварительно оглядевшись, выскользнула из развалин старого маяка. А потом короткими перебежками пересекла кладбище и вышла уже с другого конца.

Но чтобы увидеться с магом ей надо было попасть на главную площадь. Время поджимало, потому что Хитер боялась надолго оставлять Харта надолго, а до главной площади далековато. Прикинув, сколько примерно придется идти, она плюнула и пустилась бежать. Остановилась и пошла медленнее, только когда добежала до оживленных улиц.

На площади в это время было довольно людно. Не так давно закончилось утреннее кукольное представление, и кукольник теперь сидел перед своим балаганом, собирая монетки. Стражники прохаживались перед ратушей.

Хитер какое-то время осматривалась, потом наконец вышла на площадь и не спеша, вроде бы фланируя, двинулась наискосок к балаганчику. Но вот беда, платье у нее было грязным, а кое-где даже выпачкано кровью. Черный цвет скрадывал все это издали, но вблизи все же было заметить. На нее оглядывались.

Как только кукольник-маг увидел ее, резко изменился в лице. Он мгновенно овладел собой, но по тому, как сверкнули его глаза, Хитер поняла, тот не ожидал ее здесь увидеть и пришел в бешенство.

Страшно стало, а что делать?! Ей нужно было получить хоть какую-то помощь или совет.

Но маг не долго раздумывал, он встал, забрав свою шляпу с монетками и ушел внутрь. На пороге остановился, взглянул на нее, а потом показал глазами в сторону переулка на противоположном конце площади.

Поняв, что он имел в виду, женщина направилась туда.

***

Ждать в подворотне пришлось довольно долго, Хитер торчала там, пряча лицо под тонкой шалью и трепеща, как бы кто-нибудь из ее постоянных клиентов тут не увидел. Подойдет, начнутся лишние расспросы, магу это точно не понравится. И без того уже мимо нее, подозрительно поглядывая, несколько раз прошелся какой-то тип.

Наконец маг появился. Коротко рыкнул свистящим шепотом:

- За мной иди, но не сразу.

- А как я узнаю, куда...

- Заткнись! Дура, - Хитер дернулась как от удара, глаза у него действительно были страшные. - Пойдешь за ной, но близко не подходи.

Через квартал маг неожиданно свернул в проход между домами и пропал. Она испугалась, что потеряла, пошла быстрее, под конец побежала. Заскочив под арку прохода, стала оглядываться, и тут как будто прямо из стены появилась рука и утянула ее внутрь.

Женщина вскрикнула от неожиданности, и немедленно получила пощечину.

- Я сказал заткнись, - низко прошипел маг, притискивая ее к стене.

Его лицо оказалось слишком близко, глаза яростно сверкали, а дыхание обжигало. И хоть она так и не могла четко разглядеть черт через морок, которым укрывался, но это ощущение напряженного сильного мужского тела вплотную... И его грубость...

Хитер вдруг поплыла.

Это было очень странно, наверное, от страха, голода и напряженного ожидания...

- Я... - жалобно выдохнула она.

- Молчи, тварь! - тихо рычал он у самых ее губ. - Какого черта притащилась?

И тряхнул ее еще сильнее. А потом презрительно скривился:

- Потекла, шлюха?!

Еще одна пощечина только подтвердила его слова. А Хитер стала сползать по стенке становясь перед ним на колени.

- Господин... - и глаз не могла оторвать от гневно дышащей груди, и постоянно меняющегося лица. - Я не знаю, что случилось... но там...

А руки сами стали оглаживать ноги мужчины, подбираясь все выше.

- Господин...

Вдруг он резко вскинул руку, приказывая ей замолчать. Снаружи слышались осторожные шаги. Все ближе.

Кто-то явно искал тут что-то. Нетрудно догадаться, что искали их.

Маг не раздумывал долго, вздернул женщину на ноги, прижал к стене, наваливаясь своим весом, и зашептал ей в ухо, заставляя дрожать всем телом:

- Задрала юбки, живо!

Сам он в это время, одной рукой подхватывая ее под бедра, расстегивал пояс на штанах. Хитер тихонько заскулила от дикой смеси вожделения и страха.

- Тихо! Не двигайся! - беззвучно рыкнул, вдавившись в нее и замер.

В следующий момент дверь рывком открылась.

Маг был на сто процентов уверен, что и за ним, и за женщиной следили. И выследили. Но что можно инкриминировать ему теперь? Только то, что застали со спущенными штанами? Это было хорошее алиби.

Потому что дверь закрылась, а шаги стали удаляться. Сработало.

Однако он не спешил отстраняться, а когда женщина призывно пошевелилась, не стал отказываться от приглашения. Но и о деле не забывал. С ненавистью вжимаясь в тело женщины, еле слышно спрашивал, не давая ей отключиться, обжигая дыханием:

- Что произошло? Как ты посмела притащиться сюда средь бела дня?! - продолжая двигаться и сдавливая ее горло.

- Я... он не просыпался... а я... дала ему эликсир... Аааххх

Разрядка, а вместе с ней и отвращение нахлынули на мага сразу. Отпихнув от себя женщину, произнес заклинание, очищая тело. А Хитер снова сползла по стенке, у нее от голода, слабости и переизбытка эмоций кружилась голова.

- Дала эликсир, и что?

- Потом зашел нищий. Я убила его.. Напоила Харта кровью, и он сразу очнулся. А потом вдруг умер снова... - она закрыла лицо руками, силясь не разрыдаться.

- Когда это произошло? - резко спросил маг, начиная понимать, что произошло.

- На рассвете...

С минуту он молчал, осмысливая, что эта идиотская шлюха вместо того, чтобы потихоньку дождаться, когда Харт очнется и станет дышать сам, завершила ритуал. Подняла умертвие.

- Сердце на бьется? - спросил, уже зная ответ.

- Нет, господин, качнула головой Хитер, а потом уверенно добавила. - Но я могла бы сама выполнить заказ.

Маг молчал в задумчивости, а женщина снова потянулась к нему руками, заглядывая в глаза. Ей понравилась его грубость и все что они потом тут делали. Некоторое время он не реагировал, погруженный в свои мысли, потом спросил, прищурившись и не препятствуя ей:

- Зачем тебе Харт?

- Он обещал на мне жениться, господин, - она двусмысленно повела бровями, подбираясь к поясу его штанов.

- Я спрашиваю, зачем он тебе, если ты могла бы сделать все сама? И тогда деньги достанутся тебе. купишь себе любого мужа?

Разговор странным образом стал игривым и интимным.

- Даже тебя? - спросила она.

- Нет, со мной у тебя ничего не выйдет. Я священник.

- Жаль, - сказала и потянулась к его телу губами. - А что это за мальчишка, которого непременно надо убрать?

Она дразнила его тело.

- Ну же, давай, - подтолкнул он ее.

Какое-то время слышалось только его тяжелое дыхание. Видя, что он готов, она спросила снова:

- Так что это за мальчишка?

- Хочешь знать? - спросил он разворачивая ее спиной.

Ей бы обратить внимание на странный тон мага, на то, как именно он формулировал свои вопросы. Насторожиться, подумать, зачем ему это надо. Но Хитер в тот момент было плевать на непонятные нюансы. Ей казалось, что она смогла заинтересовать этого странного жесткого извращенца, потому что секс ему явно понравился, в этом она была хороша. А значит, можно будет рассчитывать на его благосклонность. И действительно, так ли ей нужен Харт?

Женщина с готовностью встала на четвереньки.

- Хорошо, ты узнаешь, - непонятное обещание ей не почудилось.

Он снова был груб, причинял ей боль, и от этого наслаждение ярче. а когда она готова была взорваться он с силой оттянул ее голову за волосы и шепнул в ухо:

- Потому что он бастард Гордиана, нашего покойного короля.

- А?! - вытаращила глаза, давясь ощущениями и этой новостью.

Но больше ничего Хитер ни сказать, ни подумать не успела, в следующую секунду маг на пике своего удовольствия перерезал ей горло. Кровь хлынула фонтаном, но его не запачкало. Спокойно отпихнул дергающееся в агонии тело, очистился, оделся и выглянул наружу. Там уже не было никого, можно выходить. Как он и ожидал, звуки секса сработали идеальным прикрытием.

Никем не замеченный покинул подворотню и углубился в переплетения улиц.

Теперь надо было уничтожить Харта, бесконтрольное умертвие, которое эта идиотка создала.

***

Плотное наблюдение за магом люди короля вели уже давно, пытаясь понять, кто же этот человек на самом деле. Потому что роль его среди заговорщиков была теневой и на первый взгляд малозначительной. Мелкая сошка, исполнитель поручений на побегушках, маг с темным прошлым, вынужденный скрывать свое истинное лицо.

Однако на деле он и был серым кардиналом, фактически возглавляя заговор против власти теперешнего короля Аламора. Умело подталкивая амбициозных представителей высших родов в нужном ему направлении. Заговор был намного тоньше, чем всем этим Балфорам или Саремам казалось. И уж точно не кого-то из них, видевших корону на своей голове, согласно его тайному плану ожидал трон.

Все они были ему не конкуренты. Потому что маг знал, ни один не пройдет ритуал обретения связи*, без которого королем стать невозможно.

Не раз принося человеческие жертвы, гадал на их печени, и результат получался одинаковый. Меч короля, кроме Рихарта, мог принять маленький мальчик, рожденный вне брака, бастард его брата Гордиана и он, Гериан Блер, в свою очередь являвшийся бастардом их отца, старого короля Угарта.

Бастардом, которого Угарт всю жизнь прятал и так стыдился, что даже с юных лет запихнул в священники. Хорошо, хоть не оскопил, чтобы тот не помешал чем-нибудь законным принцам! Гериан приходил в бешенство, когда вспоминал об отношении к нему отца. Он был вторым по возрасту после Гордиана, и считал, что теперь трон принадлежит ему по праву.

А вот принц Джонах никогда не имел прав на престол, по иронии судьбы он тоже был бастардом. Уж как оно вышло неизвестно, но его матушка умудрилась тайно забеременеть вовсе не от своего мужа - короля. Оттуда и странная судьба младшего принца и его демонические крылья.

Вдумываясь в эти мрачные хитросплетения, маг желал лишь одного - вернуть себе свое право и навести порядок. И если для этого нужно было стравить между собой всю знать и уничтожить половину королевства, что ж он готов был принести эту жертву.

Сейчас его первостепенной задачей было уничтожить сначала мальчишку, а потом подобраться и к самому королю Рихарту. Но как назло, в дело влезла болтливая тварь, а проверенный исполнитель, который до сих пор исправно выполнял свою работу, так некстати превратился в умертвие. От шлюхи пришлось избавиться, как от опасного свидетеля.

Вообще, с какого-то момента, как будто кто-то извне смешал ему карты, и все заранее продуманные планы полетели в тартарары.

Король вдруг сделал несколько неожиданных ходов одновременно, и повел себя странно. Метался по стране. Объявил смотрины невест, собрав в одном месте всех, а сам при этом торчал здесь, в Аламоре, постоянно показываясь в одной и той же лавке.

Ну, это еще как-то можно было объяснить - женщина. Маг знал, что из-за этой женщины погорел и бедняга Харт. Но отказывался понимать, каким образом мужчины могут опуститься настолько, чтобы поставить под удар свои интересы ради какой-то белобрысой девки.

Беспокоило его другое, к Рихарту почему-то не удавалось подобраться, словно его невидимая сила охраняла.

А мальчишка...

Сложилось впечатление, что король не зря туда зачастил, возможно, о чем-то догадывается? Понимает ли, что щенок его прямой конкурент? Маг этого с точностью не мог предположить, но планы приходилось корректировать на ходу, а в спешке всегда остается упущенной какая-нибудь деталь, которая со временем превращается в грандиозную проблему.

***

Двое из двоих людей Фарэйна притаились возле подворотни. Один должен был следить за кукольником, другой за женщиной. Увидев, что кукольник вышел из подворотни и направился от площади в противоположную сторону, один из осведомителей двинулся следом.

А второй наблюдатель, ожидал, когда выйдет женщина. Ожидал довольно долго, однако ее не было. Сначала уговаривал себя, мол, понятно, что даме надо поправить прическу и чулочки, но столько времени? Немного она заработает, если она после каждого клиента будет столько охорашиваться...

А потом просто занервничал, не упустил ли он ее.

С этой мыслью и рванулся в ту каморку в подворотне. И обнаружил.

Женщина зарезана, вся в кровище, юбки задраны. Зрелище жуткое и отвратительное. Но привлекло его совсем другое.

На земляном полу у самой стены валялся небольшой флакон, почти до половины заполненный какой-то темно красной жидкостью, а рядом с трупом, почти под ногой, обнаружились маленький потертый кожаный мешочек, в котором был непонятный порошок сероватого цвета, и небольшой обсидиановый нож. Схватив эти вещи, побежал обратно доложить начальству, но прежде все-таки из чувства скромности поправил на женщине одежду.

По пути сообщил об убийстве на ближайшем посту городской стражи, и там пришлось задержаться, потому что человеку в лохмотьях, переодетому бродягой, не сразу оказали должное доверие, заподозрив в убийстве в первую очередь. В итоге, пока посылали за лордом Фарэйном, пока тот своего осведомителя из лап городской стражи отмазывал, прошло достаточно много времени.

Успел наступить вечер, до темноты оставалось не так уж много времени.

***

Вернувшись в резиденцию и передав все найденное около трупа женщины магу, служившему при городской ратуше и взяв с него клятву о неразглашении, Фарэйн отправился искать короля. Однако за время его отсутствия, король успел уйти.

Командующий личной королевской сотней перекосился, как от зубной боли, и спросил у заместителя:

- Один?

Можно было и не сомневаться.

- Какого черта позволили ему опять разгуливать в одиночку?!

Хотелось наорать, но что орать? Орать без толку. Их величеству если что-то втемяшится...

- Куда он пошел? Спросить хоть догадались?

Естественно догадались. И даже отправили шестерку сопровождения, незаметно проследить издали. Оказалось, их величество направился на рынок. В цветочные ряды.

- Что...? - опешил сотник. - За цветами...?

Дальше можно было уже не спрашивать. Понятное дело, мужчина пошел на свидание.

Фарэйн немного успокоился, и даже позволил себе позубоскалить, но мысленно. Не бросать же тень на его величество. Он уже было собрался выяснить, что за предмет король так таинственно прятал в кармане, пронося мимо него, а потом с серьезным видом велел упаковать и вместе с письмом отправить нарочным лорду Найклу, как городской маг вызвал его в ратушу.

И там при закрытых дверях состоялся разговор.

- Все найденные вещи применяются при проведении ритуалов смерти. - сказал маг, указывая на предметы, разложенные на столе. - Обычно их используют священники. Но...

Учитывая то, при каких обстоятельствах эти предметы были найдены, версия священника отпала. Получалось, в городе орудует маг, знакомый с некромантией. И этот маг все время был у них под боком.

Новость была неприятной до крайности. Но все стало хуже в разы, когда следом появился второй осведомитель и сообщил, что только недавно вживую видел Харта, похороненного два дня назад.

Услышав это, лорд Фарэйн на несколько секунд зажмурился, а потом заорал во всю мощь своих легких:

- Убью!!!

***

Ничего этого Рихарт не знал. Он с легким трепетом предвкушения отправился на рынок, хотелось выбрать букет для Софи самому. Искал фиалки в цвет ее глаз, а они в это время года крайне редки. Нашел. Пока нес букетик, спрятав его на груди, чуть не изошелся томлением.

Потому не стал задерживаться в лавке, а сразу забрал ее на прогулку.

С момента, когда господин дознаватель, или Рихарт, как теперь Соня называла его мысленно, покинул лавку, и до самого вечера время превратилось для нее в какой-то кисель, переполненный противоречивыми чувствами. Одно она могла сказать с уверенностью - кисель этот был до ужаса сладкий, от него морозной нежностью пробирало в груди, манило невысказанным обещанием чудесного праздника.

И это было очень страшно. Потому что в ее жизни уже был Давид. И чем заканчивается чудесный праздник, Соня знала не понаслышке.

Но глупое женское сердце, ему ведь не прикажешь. Вернее, можно сколько угодно приказывать, доводы приводить, оно даже согласится. Но все равно, сквозь те разумные рамки, что оно себе ставит, будет просачиваться самое страшное - доверие.

Потому что женское сердце хочет любви.

Дура, твердила она себе и беспричинно улыбалась.

На всю вторую половину дня Ирген освободил ее, а Зораида чуть не толчками погнала приводить себя в порядок.

- Чтобы была вечером красивая. Чтобы у нашего кавалера от восторга рот открылся и глаза повылазили, - говорила тетка, роясь в Сониных платьях.

Часть из того, что они купили, доставили еще вчера, а одно малиновое платье принесли сегодня утром. Перебирать тряпки, прикидывать к ним украшения и суетиться Зораиде доставляло огромное удовольствие, наверное, даже больше, чем Соне. Потому что та в своем странном состоянии мало обращала на это внимание.

Зато малыш Нол на пару с собакой были в восторге. Нол под шумок успел примерить на себя все перчатки, и на руки, и на ноги. А пес незаметно стянул ремешок, уволок в сторону и с превеликим удовольствием начал его жевать. Когда его застукали на месте преступления сделал такую скорбную мину, что у Зораиды рука не поднялась очаровашку наказывать. Но после этого шкодливая парочка отправилась в детскую. А ремень теперь уже отдали Шраку в личное пользование, все равно испорчен.

Оставшись с Соней вдвоем, Зораида подсела к ней поближе, обняла за плечи и тихонько сказала:

- Я же вижу, как он на тебя смотрит.

Соня изумилась, как тетя Ида могла это видеть, ее ведь никогда в лавке не бывает. Но та кивнула, прикрыв глаза, и добавила:

- И как ты на него смотришь тоже. Не красней, девочка, я знаю, ты умница. Но и он парень - хват! - захихикала, закатывая глаза. - Эхххх... молодость...

Она вздохнула, а во взгляде проскользнуло нечто неистребимое, великое, женское, и сменилось хитрой улыбкой.

- А мы его на коротком поводке поводим.

Заговорщически подмигнула, потом хлопнула в ладоши:

- Так, чего это мы расселись?! Мыться, причесываться, одеваться, всего два часа осталось!

Через два часа Соня была готова. Свежая, нарядная и причесанная смотрела на себя в зеркало. Неужели это она? Вот эта красавица в малиновом платье? Все-таки эти длинные средневековые платья - это что-то...

Настоящая принцесса. Малиново-лимонный Сингапур, блин.

Зораида что-то тарахтела, не в силах выбрать между двумя нитками бус, жемчужной и лунного оникса. В конце концов, успокоилась, решив проблему выбора, напялила на Соню оба ожерелья. Они, кстати, очень гармонировали друг с другом.

А Соня слушала Зораиду, глядя в окно на соседний дом, стараясь отделаться от этого странного ощущения, будто ступает по тонкому льду. И страшно так, что лед проломится, а может, сердце разобьется...

Чтобы отвлечься, стала думать о соседях, поселившихся в доме напротив. Странно, но ни Солейна, ни кого-то другого из рыцарей она там больше не видела. Наверное, у них отпуск закончился. Не то, чтобы это ее расстраивало, просто она уже прониклась к ним дружескими чувствами. Мысленно пожелала всем семерым счастья и удачи.

- Девочка моя, теперь самое главное... - серьезно сказала Зораида.

И вытащила из потайного карманна маленький флакончик. Духи. Изумительный аромат разлился по комнате. Настоящий райский сад. У Сони на секунду даже голова закружилась.

- Ну вот, теперь твой дознаватель точно сойдет с ума.

Очень вовремя, потому что в этот момент в комнату постучался Ирген, сообщить Соне, что за ней пришли. У нее сердце затрепыхалось от волнения, голос пропал, просто в ответ кивнула и побежала смотреть, что делает Нол.

Малыш играл с собакой, Шрак катал его на спине. Обняла ребенка, прижимая к груди. А он вздохнул счастливо и шепнул ей на ухо:

- Мама Ундина, ты такая красивая...

У Сони сердце сжалось, почему-то тревожно стало. Поцеловала его в лобик и сказала:

- Ты же помнишь, что никому не должен об этом говорить?

Мальчик кивнул.

- А теперь будь умницей и не шали. Мама скоро вернется, - перевела взгляд на Шрака, - тебя это тоже касается.

Пес честно изобразил смирение и покорность, даже хвостом застучал по полу.

Задержалась еще на секунду, поправить Нолу рубашечку, а потом вернулась в свою комнату, там уже никого не было. Ей и хотелось бежать к Рихарту со всех ног, и задержать, оттянуть этот момент. Хоть ненадолго. Слушая, как сердце бухает в ушах, открыла окно. Теплый вечерний воздух полился в комнату. Вдохнула. Простояла, закрыв глаза, пару мгновений, долгих, как годы. Все, пора. Вышла из комнаты.

Казалось, после того, как она спустится по этой лестнице, пути назад в прошлое уже не будет. Но внизу послышался низкий голос Рихарта, и все страхи, сомнения, резоны, все сразу отошло на второй план.

***

Уже идя с ним по тихой улочке, и краснея от волнения, Соня все думала. И думала. И думала...

Он принес фиалки...

Боже... как он узнал, что мне нравится? И где нашел их в это время года?

Мужчина молчал, но не отстраненно, а как-то горячо... Ее словно обволакивало его молчание, и от присутствия Рихарта рядом волоски на теле шевелились, принося при каждом вдохе волну непонятного томления, сладко сжимавшую сердце. Соня краснела и очень надеялась, что он ее состояния не замечает.

***

Дорога вела в район старой гавани. Там был заброшенный парк с прудами и беседками. На этих прудах уже очень давно селились дикие лебеди. Рихарт хотел показать ей лебедей, в лунном свете они смотрелись особенно волшебно.

А волшебство уже рождалось прямо на глазах. Из крохотных искр, что пробегали между ними, из легких вздохов женщины с ним рядом. Он старался не замечать, что она взволнована встречей. Держался всеми силами души за свое невозмутимое спокойствие.

Но ее запах... Запах свежести и райского сада. Запах кружил ему голову.

И все же Рихарт понимал, что нельзя набрасываться на женщину на первом же свидании. Она не из тех, кто отдается легко и бездумно. Такой женщине, чтобы принадлежать кому-то, надо сперва отдать свое сердце. Но уж если это случится...

Однако у нее сын, значит, кто-то уже был в ее сердце однажды. Мужчина с досадой стиснул зубы. Это нисколько не отняло у него ни убежденности, ни интереса или желания, просто добавило капельку горечи. И это хорошо, потому что ее присутствие заставляло его полностью отключиться от реальности. Ощущая ее рядом, он не видел и не слышал ничего вокруг.

Отрезвление пришло мгновенно, потому что Рихарт успел заметить впереди на другой стороне переулка смазанное движение.

А в следующую секунду послышался грохот.

Мгновенно выхватив меч, Рихарт резко задвинул женщину за спину и оттеснил к стене ближайшего дома, занимая оборонительную позицию. Зрение словно усилилось в разы, успевая отслеживать малейшее движения со всех сторон.

Но уже через секунду расслабился и сплюнул себе под ноги. К ним подскакал Фарэйн. Спешился и подошел, останавливаясь в трех шагах.

- Си... кхммм... - уловив скрытую угрозу во взгляде короля, сотник быстро исправился и сделал вид, что просто прочищал горло. - Сэр, там произведено задержание. Желательно ваше присутствие.

Рихарту хотелось заехать преданному другу и соратнику между глаз за испорченное свидание, но зная Фарэйна, он понимал, что тот не сделал бы этого без причины.

- Хорошо, я скоро буду, - сказал он, убирая в ножны меч.

Фарэйн поклонился, бросив косой взгляд на женщину, и предложил:

- Возьмете моего коня?

Король нахмурился, слишком уж сотник вклинивался в его личные планы на этот вечер, но он был прав. Спросил у женщины:

- Леди Софи, вам угодно отправиться назад верхом вместе со мной?

***

Соня вся изнервничалась, оттого как внезапно изменилась ситуация и их романтическое свидание чуть не превратилось в боевое столкновение. Все это очень живо напомнило ей, что это совсем другой мир. И здесь жизнь очень часто держится на острие меча. В буквальном смысле.

Понятно, что настроение было испорчено появлением лорда командующего королевской сотней. Она Фарэйна еще с прошлого раза невзлюбила за тот холодный, какой-то энтомологический интерес, который он к ней испытывал. Как-то даже не очень хотелось смотреть в его сторону.

И это его служебное рвение... Нет, чтобы дать дознавателю немного прогуляться при луне. Она конечно понимала, служба есть служба, и у дознавателя свои обязанности. Но всем людям положен отдых.

А неожиданное предложение Рихарта вдруг всколыхнуло кровь. Ехать с ним? Ей?

- Да, конечно...

Мужчина коротко кивнул, хмуря брови, и подсадил ее в седло. Поднял так бережно и легко, словно она пушинка. А после быстро вскочил в седло сам, взял поводья и тронул коня, поехав шагом.

Она оказалась вплотную к нему, крепкие, уверенные руки с двух сторон, словно... ремни безопасности. Странное сравнение, совершенно не подразумевающее никакой чувственности. Но у нее просто не было слов, описать, как чувственно это ощущалось.

Он не касался ее. Нет, он не касался ее намеренно, не прижимал к себе грубыми руками, как когда-то Харт. Он просто был со всех сторон, окружая ее собой.

И случайные соприкосновения, неизбежные в этой ситуации были как разряды тока. Соню потряхивало мелкой дрожью от напряжения, ей казалось, она слышит, как поет каждая мышца сильного мужского тела, зовет в этой музыке раствориться. Как гулко стучит его сердце, как от тяжелого дыхания поднимаются пластины его широкой груди.

Это какой-то транс. Наверное, было ошибкой, согласиться ехать вот так с ним рядом, потому что память тела теперь запомнит это словно некую огненную печать, скрепившую ее с ним. И Соня чувствовала, как случайными касаниями он буквально выжигает свое клеймо на ней. После этого она никогда не будет прежней.

Но нужно ли ЕМУ это? Вот в чем вопрос, нужно ли?

Долго ли ехали, она не могла бы сказать, но к дверям лавки поъехали как-то слишком быстро. Он легко спрыгнул, а потом снял с седла ее. Но сделал это медленно, как во сне. И отпустил не сразу. Стоял, глядя на нее, а брови хмурились, будто что-то искал в лице.

А Соню его взглядом затягивало. Она еле очнулась, услышав тихое:

- Спокойной ночи, леди Софи.

Как... Уже?

- Сэр Рихарт, а вы... мы увидимся завтра? - услышала собственный голос.

И чуть не провалилась сквозь землю от смущения, почувствовав, как сжались вокруг нее его руки, и стал ниже, наполнился хрипотцей голос:

- Да, леди Софи, обязательно. А теперь бегите скорее домой.

Отпустил ее, отступив на шаг, дождался, пока она зайдет в дом. И только потом, уже закрыв дверь и привалившись к ней спиной, Соня услышала, что он вскочил на коня и быстро ускакал куда-то.

Простояла так еще минуту, закрыв глаза.

А когда открыла, на нее улыбаясь смотрела Зораида. Потом раскрыла объятия, и Соня пришла, уткнувшись носом в ее пухлое плечо и затихла, боясь спугнуть свое счастье. Зораида шепнула, ласково поглаживая ее по спине:

- Ну вот, я знала, что духи сработают...

- ...?

- Иди спать, девочка моя, иди, ты устала, - уговаривала тетка, и Соня вдруг почувствовала, что и впрямь как-то устала.

Поднялась наверх, переполненная впечатлениями.

***

А старая добрая ведьма Зораида смотрела ей вслед, пряча улыбку. Всего-то одна малюсенькая капелька очень хорошего старинного приворотного зелья, добавленная в духи. Никакого криминала. Не подействует, если люди безразличны друг другу.

Но этим двоим оно точно необходимо, а то так и будут вечно ходить кругами.

Ох, и что бы эта молодежь делала, если не умные старые люди?

- Ида, иди сюда, я уже заждался! - раздался из супружеской спальни свистящий шепот Иргена.

- Иду, - ответила она, закатывая глаза и притворно вздыхая.

Себе-то она тоже чуточку духов на шейку мазнула, надо же было проверить, а то вдруг выветрились?

***

Уехав из переулка на коне Фарэйна, король не оглядывался назад, в тот момент все внимание занимала женщина в его объятиях. А там в его отсутствие произошли нешуточные события.

Но кое-что более важное случилось двумя часами раньше.

Некоторое время назад, покончив грязное дельце с болтливой шлюхой, сослужившей ему неплохую службу, маг поспешил на старое кладбище. Заметать следы теперь было не нужно, он разве что пару раз срезал дорогу по подворотням. Да и время поджимало, надо успеть, пока умертвие не войдет в силу.

И все равно, как он ни спешил, пришлось отступить, когда он был уже почти у самого маяка. Он сделал крюк и притаился среди старых надгробий в центральной части кладбища. Благо в прежние времена там возводили чуть ли архитектурные ансамбли. И сидеть там, ругаясь на чем свет стоит, магу пришлось довольно долго.

Проклятая безмозглая шлюха оставила труп нищего валяться прямо там, внизу у входа. И уходя, даже не подумала закрыть дверь. Оказалось, целая свора здоровенных кладбищенских псов нашла свежатину, выволокла наружу и с удовольствие трепала, пока местные маргиналы, жившие в фавелах по соседству не вызвали городскую стражу.

Судя по всему, собак давно не отстреливали. Люди с арбалетами не вызвали у них достойного уважения, и те, вместо того, чтобы удирать, пошли облаивать стражников. Но это они зря, потому что всю свору быстро перестреляли.

Однако надо было еще убрать падаль. Страшно недовольная городская стража все трупы, и собак, и зарезанного нищего покидала в одну телегу, и вывезла, чтобы сжечь за городом. Все это требовало усилий, чтобы преодолеть отвращение, в итоге карательная операция затянулась.

Маг весь нервами изошел к тому моменту, когда городская стража убралась наконец со старого кладбища. Тут каждая минута на счету, а ему пришлось потерять уйму драгоценного времени. И солнце уже село.

Выждав еше немного и убедившись, что и стража, и местные нищие убрались, маг покинул свое убежище. Двигаясь короткими перебежками, добрался наконец до маяка. Застыл на минуту, огляделся по сторонам, и только после этого вошел внутрь.

***

Для работы по этому делу Фарэйн привлек лучших людей. Выбирал среди единомышленников, так же как и король Рихарт заинтерсованных в том, чтобы в Аламоре стало больше порядка.

Агент вел мага от самой площади, и на этот раз не потерял, даже когда тот петлял по подворотням. А у самого кладбища, увидев, что объект слежки затаился, нашел себе идеальное место. В другом конце кладбища почти на краю обрыва рос дуб. Довольно далеко от маяка, но дуб был очень старый, наверняка старше самого кладбища. Огромный, с раскидистыми ветвями, вечный.

Вот там-то, среди листвы и притаился тайный осведомитель. Для удаленного наблюдения у него имелся удивительный артефакт - небольшая телескопическая трубка с увеличительными стеклами. С ее помощью он мог в деталях видеть все, что творилась на кладбище, а также и то, что происходило внутри старого маяка.

А уж когда маг зажег светляка, и его холодный синеватый свет высветил ожившего Харта, он даже досматривать не стал. Скатился с дерева и опрометью кинулся бежать с этой новостью к лорду Фарэйну, справедливо полагая, что в одиночку ему тут делать нечего, все равно с умертвием не справится.

***

Здание старого маяка было высоким, строили в древние времена, на совесть. Наверх вела узкая винтовая лестница без перил, некоторые из ее ста сорока восьми каменных ступеней обвалились. Ходить по ней было опасно, и стража не стала подниматься на самый верх. Собственно потому Харт и уцелел.

Найди они там умертвие днем, давно бы его судьба решилась самым печальным образом, никто не стал бы ждать наступления темноты, чтобы умертвить его по-настоящему. Вот и получилось, что случайность спасла ему жизнь. Или то, что теперь называлось для Харта жизнью.

Он проснулся на закате, внезапно, как только погас последний солнечный луч. Проснулся, ощущая голод и пустоту. Харт хорошо помнил, когда он засыпал, с ним была Хитер. Сейчас она была бы кстати, утолить голод крови и сексуальный.

Пусть он хотел не ее, а другую женщину, это дало бы необходимые силы. К тому же, Хитер частенько бывала полезна в делах и оказывала разные услуги, от прежней жизни у Харта к хозяйке портового борделя сохранилось покровительственное отношение.

Но черт побери, где же она?

Пока оглядывался, пытаясь понять, куда могла деться женщина, уловил осторожные шаги внизу. А потом кто-то начал тихонько подниматься вверх. Обоняние теперь тоже стало невероятно острым, и зрение, и слух.

Слыша дыхание того, кто сейчас поднимался по леснице, Харт мог составить представление о нем. Это был человек, мужчина, маг, от которого пахло смертью. Ему был знаком этот запах.

Именно эту лживую тварь Харт собирался уничтожить в первую очередь. Но как назло! Он сейчас был без сил! Ему нечего противопоставить магу смерти, и времени как-то подготовиться не было.

Харт метнулся в темноту дальнего угла, понимая, что надо затаиться.

Синеватый свет магического светляка заполнил помещение и высветил Харта в его убежище, дальше прятаться не имело смысла. Маг смотрел на него как-то странно, будто решал что-то.

- Где Хитер? - спросил Харт, начиная разговор первым.

Тянуть время. Подобраться незаметно.

Но и маг не стоял на месте, зорко отслеживая его малейшее движение.

Он презрительно кривился, выставив одну руку в предупреждающем жесте, а второй полез в карман. Харт настороженно наблюдал, в любой момент ожидая от мага какой-нибудь гадости. К тому же, ему безумно хотелось жрать, клыки лезли из десен, он прямо видел, как струится кровь под кожей мага. Но до нее было не добраться.

Повторил вопрос, стараясь отвлечь мага:

- Где Хитер?

- Сдохла, - коротко ответил тот, продолжая шарить в карманах.

- Как? Почему? - переспросил Харт, незаметно придвигаясь ближе на маленький шажок.

От мага пахло сексом и кровью. Кровью Хитер. Харт помнил этот запах, и он уже пробовал эту кровь. Это только добавляло желания расправиться с ним поскорее, но он пока не мог придумать как. Да и слабость накатывала волнами, ему срочно нужна кровь, в глазах уже чернело от голода.

- Сдохла, потому что много болтала, - проговорил маг, по-прежнему ища что-то в карманах, а лицо его стало напряженным и сосредоточенным. - Не понимаю, как ты мог столько времени ее терпеть? Знаешь, она ведь собиралась сама выполнить заказ, а тебя оставить тут подыхать одного.

- И потому ты ее убил? - уточнил Харт, приближаясь еще чуть-чуть.

- Согласись, это был лучший выход, - ответил маг, ощупывая нагрудные карманы.

И тут Харт внезапно понял, что маг тоже выгадывает время, отвлекая его. Получалось, они оба не были уверены в своих силах?! Это было отличной новостью, потому что уравнивало шансы.

И все же, с какой целью маг выгадывал время? Для чего?

Это стало понятно в следующую секунду, когда в него полетело заклинание ритуала упокоения. Но маг понапрасну искал, ни пепельной соли, ни ритуального ножа у него с собой почему-то не оказалось, а без них ритуал не пошел как положено.

Может, не хватило сил, может просто Харт оказался быстрее.

Кровь мага отдавала гнильцой, но она была не хуже того крови того нищего, принесенного в жертву, чтобы он стал вампиром. Но и маг все-таки успел зацепить его, прежде, чем Харт впился в его горло.

Потом Харт чувствовал себя как пьяный ли контуженный. Самое неприятное - потерял ясность мысли. Смутно помнил, что хотел найти женщину. И короля.

Харта несло в стороны и шатало, а учитывая огромную силу и скорость, что он приобрел, напившись крови мага, его метания были разрушительны. Один наиболее резкий толчок - Харта вынесло через пустой оконный проем куда-то на середину кладбища.

Он приложился, ломая ребра о высокое каменное надгробие на чьей-то древней могиле, и на некоторое время потерял сознание. Потому и не видел, как целая толпа стремглав влетела в здание старого маяка.

***

Среагировали быстро, но все же недостаточно быстро. Потому что Харта там уже не было, зато на полу валялся в луже крови еще теплый труп кукольника. Заместителю лорда Фарэйна оставалось только плюнуть с досады. Упустили обоих!

Но по счастью с ними был маг, служивший при городской ратуше Астельхаса. Он обратил внимание первым.

- Стойте! - заорал, отодвигая всех руками от тела.

В нем еще теплилась жизнь, кукольник уже не дышал, но сердце билось слабыми редкими толчками. Крохи жизни угасали в нем, словно трепещущий огонек свечи, и под эти последние мерцающие искры с него начал сходить морок. Неровно, местами.

К счастью, маг захватил с собой все найденные в подворотне вещи кукольника. Пепельную соль, пузырек с эликсиром и даже ритуальный нож. Нельзя было терять ни минуты, маг смочил его губы эликсиром. Заместитель сотника, озадаченный его действиями, стоял в стороне, он в этих таинственных ритуалах смерти ничего не понимал и понимать не хотел.

В комнате появился сам командующий личной королевской сотней лорд Фарэйн, за ним срочно послали, как только здесь обнаружился труп. Как раз был неподалеку, вернулся с полдороги.

- Что вы делаете? - негромко спросил он, подходя вплотную.

- Возвращаю с того света ценного свидетеля, - пробормотал маг, снова смачивая темно красной жидкостью губы кукольника.

- Что это за жидкость?

- Известно что... - ворчливо заметил маг. - Эликсир на основе крови вампира. Если его дать живому человеку, мгновенно запускает процессы регенерации.

- А если не живому? Он же уже покойник, - не унимался Фарэйн, вглядываясь в то проявляющиеся, то исчезающие сквозь морок черты.

- Если покойнику, да еще ритуальную жертву с кровью, то можно создать вампира. Но наш ценный свидетель жив.

И правда, через несколько минут морок на лице кукольника практически восстановился, а дыхание стало отчетливо различимым. Маг устало выдохнул, вытирая взмокший лоб.

- Фух... Его надо срочно оттранспортировать в...

- В одиночную камеру его, - закончил сотник. - В подземный каземат.

Они с магом переглянулись, оба понимая простую истину. Морок накладывается на человека пожизненно в том случае, если в его внешности скрыта какая-то тайна или угроза. То, что скрывалось под мороком у кукольника, действительно могло бы потянуть на государственную тайну Аламора.

Быстро закончив с этим, Фарэйн велел разыскивать Харта. Неизвестно, что за трюк тот провернул, и каким образом вылез из могилы, ясно одно, он был опасен. И предугадать дальнейшие его действия Фарэйн даже не пытался. А потому, взяв с собой несколько человек, помчался разыскивать короля.

***

Рихарт конечно подозревал, что его постоянно сопровождают издали, кстати, это его всегда бесило, он никогда не прятался за чужие спины на поле боя, и здесь не собирался. Эта проклятая занимаемая им должность короля сковывала его постоянно, навязывая какие-то рамки и модель поведения.

Сейчас он хотел быть просто человеком, мужчиной, он хотел свободы. Обычного маленького счастья. Говорят, счастливые часов не наблюдают. Счастливые, то есть, влюбленные, не только часов, они вообще ничего кроме объекта своего любви не наблюдают. Его величества Рихарта эта поговорка тоже касалась.

И все же, пусть он и не видел сопровождавших его издали телохранителей, но смазанное движение впереди себя заметил. В силу невероятного чутья, подкрепленного многолетним опытом, он сразу почувствовал, что оттуда может исходить опасность.

И именно в этот момент появился Фарэйн.

И достаточно ясно дал понять, что случилось нечто из ряда вон выходящее, а леди надо срочно вернуть домой. Королю не надо было повторять дважды, он понимал, что его долг обезопасить Софи. А после этого немедленно отправился разбираться, кого же там задержали, что его верный сотник был весь на эмоциях.

***

Король не знал, что пока он разговаривал с сотником, пока отъезжал, притаившийся в темноте Харт готовился методично, по одному, беззвучно расправиться с его людьми. Очнувшись на кладбище, он снова был голоден, много сил ушло на регенерацию. Да и сознание восстанавливалось очень медленно, какими-то пунктирными урывками. Он ощущал себя почти зверем, и его по прежнему сильно штормило.

Почему-то он помнил про женщину и шел к ней запаху. Однако рядом оказалось много полнокровных мужчин, и это отвлекло, голод крови оказался сильнее. Атаковал он быстро, однако на сей раз ему пришлось иметь дело с хорошо обученными вооружеными воинами, привыкшими ко всему.

Завязался бой. Вампир конечно был быстр и силен, ему удалось ранить всех. Но и его тоже всего изрезали и неоднократно проткнули насквозь, спасала только регенерация. До того момента, когда Фарэйн не исхитрился достать его серебряным серебряным кинжалом, который всегда таскал с собой из чистого щегольства. Неожиданно пригодился.

Получив эту страшную рану, Харт свалился замертво.

Но раньше, чем Фарэйн успел снести ему голову, исчез. Сотник выругался и плюнул с досады. Бой всего-то длился не больше минуты, а результаты оказались плачевны. Десять человек имели различной степени ранения, двое без сознания.

Неужели даже это не заставит короля прекратить эти дурацкие вылазки в одиночку?!

- Мой лорд, Харт труп, - проговорил один из ветеранов, поддерживая окровавленную руку. - После таких ран даже вампиры не восстанавливаются.

Фарэйн обернулся, взглянув на него, потом перевел взгляд на раненых бойцов и мрачно пошутил:

- Дай Бог нашим парням восстановиться, после того, как этот труп их отделал.

Потом зло дернул шеей и добавил:

- Раз ты на ходу, займешься остальными. Всех доставить в к лекарю, магу, не знаю еще к кому! А я к королю.

А не застав короля в резиденции, готов был на стенку лезть от злости. Однако, выяснив, куда его величество направился, неожиданно успокоился и закатил глаза от удовольствия. Потому что на том доме самая надежная защита во всем Астельхасе. Зацепила таки короля беленькая леди. Да оно и к лучшему, глядишь, глупости делать перестанет.

***

С той минуты, как расстался с Софи, Рихарт не мог прийти в себя. Его ждали неотложные дела в резиденции, а сердце неудержимо тянуло к ней. И почему-то так наливалось тревогой и беспокойством, что это вытравливало из головы все остальные мысли.

Однако и дела отложить не представлялось возможным, слишком серьезным выглядел Фарэйн. Он несся по улицам Астельхаса в какой-то лихорадочной спешке, а добравшись в резиденцию сразу пошел узнавать результаты. Его проводили к заключенному, а маг, дежуривший при нем, рассказал все, что там произошло.

Узник был по-прежнему без сознания.

- Когда он придет в себя? - спросил Рихарт.

- Вероятнее всего завтра, - неуверенно проговорил маг.

Это означало, что допросить его раньше завтрашнего дня все равно не удастся.

- Харт? - спросил король, пытаясь разглядеть сквозь морок то, что увидел в лице кукольника маг.

- Ушел, - негромко ответил тот, поморщившись. - Им занимается лорд Фарэйн и его люди.

Король кивнул. Это хорошо, что Хартом занимается лорд Фарэйн и его люди.

Но он испытывал безотчетнную тревогу за Софи!

И вдруг понял, что завтра уже наступило. Вернее, наступит к тому моменту, когда он доберется до дома Софи. И сразу бешено забилось сердце, а в мозгу родилась тысяча доводов, почему ему нельзя ждать утра, почему непременно надо ехать сейчас.

Но лишь один из них был правдивый и правильный.

Перестав бороться с собой, он взял коня в конюшне и понесся туда. К ней. Защитить, быть рядом. Просто быть рядом.

Что-то странное творилось со Шраком после ухода Софи.

Пес извелся, тихонько скулил не переставая, и все вертелся перед дверью, просился на улицу. Его даже Нол не мог надолго отвлечь. Под конец малыш обиделся и, сказав напоследок:

- Плохая собака! - ушел спать один.

Шрак только повилял хвостом ему вслед, но от двери так и не ушел.

- Да что это с ним? - не мог понять Ирген.

Зораида пожала плечами.

- Может, погулять хочет?

И проплыла мимо мужа оставляя за собой легкий шлейф влекущего аромата. У старого лавочника мгновенно в голове щелкнуло, и он с готовностью вошел в положение песика.

- Погулять? Ну, пусть его... пусть погуляет... - и выпустил пса на улицу.

А Шрак скачками понесся куда-то, и сразу исчез за поворотом.

- Ну и куда он? - покачала головой хозяйка, выглядывая за дверь рядом с хозяином.

- Мммм, не знаю, как он... - промурлыкал Ирген, принюхиваясь к ней. - А тебя, милая, я приглашаю в спальню...

- Да ну тебя, черт старый! - хихикнула лавочница, шлепнув его по рукам.

- Ида, я пошел, - проговорил он многозначительно шевельнув бровями. - Не задерживайся, я буду ждать.

Зораида еще долго фыркала, пряча улыбку, задумка-то удалась! Странное поведение пса ее конечно встревожило, но потом добрая женщина подумала, что Шрак тоже имеет право на личную жизнь. И не стала переживать по этому поводу.

***

Можно сказать, у Шрака действительно внезапно возникла личная жизнь. Кукольник не зря купил на днях в их лавке ошейник, зачарованный против блох. Он еще и внимательно изучил всех обитателей в доме. И выяснив, что там имеется сторожевой пес, который может помешать исполнению его планов, придумал, как устранить его, не пачкая рук и не вызывая подозрений.

Зачарованный ошейник всего-то надо было чуть-чуть подправить и обработать соответствующим составом, а после надеть на бродячую сучку и выпустить ее поближе к нужному дому.

И тогда без шансов - ни один кобель в округе не устоит, все сбегутся на запах. И действительно, стоило Шраку учуять собачью королеву, у него все мозги напрочь отшибло. Как только его выпустили из дому, тут же помчался доказывать всем остальным героям - любовникам собачьего племени, что он тут главный, а им не светит.

Так что на эту ночь он был обеспечен неотложными делами до самого утра.

Не увидев пса в детской, Соня очень удивилась. Но Зораида, заглянувшая к ней перед сном, успокоила, мол пусть песик побегает. А после шепнула многозначительно улыбаясь:

- Мужей и собак надо кормить, купать и иногда выпускать погулять.

- Тетя Ида - Соня едва сдержалась, чтобы не прыснуть от хохота и не разбудить Нола, малыш уже спал, раскинувшись в своей кроватке.

Вот уж действительно, миры разные а женская мудрость везде одинакова.

- Не беспокойся, он будет крепко спать до утра, - проговорила Зораида, глядя на спящего ребенка. - Я ему дала на ночь молока с медом и выкупала с травами.

- Да... Спасибо...

Тетка придвинулась чуть ближе и спросила шепотом:

- Ну... как у вас прошло? - а в глазах священное женское любопытство.

Соня смутилась, не зная, что сказать, но отвечать и не пришлось. Снизу, из темноты семейной спальни послышался стон Иргена:

- Идааааа!

***

А Соня осталась наедине с мыслями и воспоминаниями. Ушла в свою спальню. Сняла украшения и нарядное малиновое платье, надела пеньюар, теперь у нее была одежда на все случаи жизни. Расчесала волосы.

Бросила взгляд на кровать. Вздохнула.

Спать... Спать...?

Какой тут сон... Когда волны томления пробегают по коже, а стоит глаза закрыть - и вот она уже снова в кольце рук, а его сильное тело рядом. Обжигает...

Как тут заснуть? Как...?

Ветерок из раскрытого окна нес прохладу. Соня вдохнула полной грудью ночной воздух, а после пошла в детскую, проведать малыша.

***

Подъехав к тихому переулку, где была лавка Иргена, Рихарт перешел на шаг, чтобы не шуметь. А потом и вовсе спешился, с досадой понимая, что приехал рано. Не так давно часы на ратуше пробили половину двенадцатого, их звон слышался издалека.

Нетерпение. Именно оно сыграло с ним глупую шутку. И что теперь делать?

Ломиться в дом посреди ночи - глупее не придумаешь. Еще чего доброго перебудит весь квартал, и в результате его, как ночного вора, схватят собственные люди, которые охраняют Софи. Поднимется скандал.

Все это только бросит тень на женщину. Рихарту не хотелось, чтобы о ней потом судачили все, кому не лень. То, что происходит между ними, никого не касается.

Потому он решил действовать иначе.

Он направился в дом напротив, где постоянно находились его люди, ведя наблюдение за лавкой. Вся семерка рыцарей из королевской сотни тут же выстроилась перед своим королем. Будь он в ином настроении, удовлетворенно отметил бы, что дежурство ведется безупречно. Но сейчас королю хотелось иного.

- Сир, - склонив голову приветствовал его командир звена.

- Молодцы, - произнес Рихарт, прохаживаясь вдоль строя и глядя в сторону окна. - Объявляю вам благодарность.

- Сир! - беззвучно рявкнули все семеро, вытягиваясь во фрунт.

- Спасибо за службу, парни. А теперь я прошу всех покинуть дом. Расположиться снаружи, охранять перметр. Сегодня здесь, - его палец вертикально указал в пол. - Я останусь сам.

Если и были возражения, никто не выразил вслух. Меньше чем через минуту семерка стражей рассыпалась в переулке и во дворах. Старина Фил, стоявший в паре с самым молодым из них Солейном, подтянулся на каменную стену и незаметно заглянул во двор, желая получить подтверждение своим догадкам.

А увидев, как король перемахнул через забор в соседский двор, тонко улыбнулся, кивнул чему-то и неслышно спустился вниз. Натолкнулся на ревнивый и обиженный взгляд Солейна.

- Что? - спросил парня негромко.

- Ничего, - буркнул тот и отвернулся.

- Дурак ты, парень. Молодой еще... Гляди, давай, в оба, - добродушно протянул Фил.

А потом добавил вроде бы ни к кому не обращаясь:

- Сегодня у нас охраняемых объектов прибыло.

Была в его словах какая-то теплота и даже странная гордость. Фил еще не видел своего всегда серьезного и собранного короля таким. Чтобы тот совершал безумства, лазил через забор к женщине? Да никогда!

Но видать, рано или поздно это со всеми случается.

***

До полуночи оставалось еще несколько минут. Рихарт напряженно прислушивался, ожидая, когда же часы на ратуше пробьют полночь, и начнется отсчет нового дня. Открытое окно в ее комнате манило, притягивало, как магнитом. И все же Рихарт ждал. Ждал, когда наступит это завтра.

Возможно, оттого что испытывал непонятную робость? А может просто желание подольше продлить предвкушение чуда? Или просто испытывал неуверенность, не зная, как она воспримет? Он надеялся, что...

Дальше этого пунктирные мысли не шли, один кисель из непонятного обжигающе сладкого томления и холодка в груди, от которого плавилось все внутри. Похоже, он медленно, но верно превращался в устрицу.

Чуть не выскочило сердце, когда увидел в окне ее, и еле удержался, чтобы не спрятаться. Твердя себе:

- Сейчас... часы пробьют, наступит завтра. Сейчас...

Но время почему-то тянулось бесконечно долго, ему даже стало казаться, что чертовы часы сломались. А женщина постояла у окна, потом ее тень двинулась в сторону детской. Рихарт проводил ее взглядом, дожидаясь, когда там зажжется ночник и она покажется в другом окне. Показалась. И исчезла. Видимо, присела на кровать рядом с ребенком.

Рихарт опустил глаза, но когда он снова поднял взгляд на аа открытое окно, чуть не обмер. В комнате Софи мелькнула крупная мужская тень.

Не помня себя от ревности, Рихарт полез по стене в ее окошко.

Но дурные мысли, пришедшие ему в голову в первый момент, как-то сами собой выветрились, стоило ему вспомнить, что дом под постоянным наблюдением и охраной. Если бы в ее спальне бывал посторонний мужчина, ему давно бы об этом доложили.

Под постоянной охраной?

Да он же сам только недавно отозвал всех, отправив их на улицу...

Король похолодел и полез еще быстрее, подтягиваясь на руках. На его счастье по каменной стене дома вился плющ, это хоть и незначительно, но помогало. Сейчас он торопился как никогда в жизни, понимая, что любимая женщина в опасности.

«Представь, что ей грозит опасность, что можешь ее потерять. И поймешь, что она для тебя значит»

Смысл этих слов жег сознание. Он действительно НЕ мог ее потерять.

И сейчас проклинал себя за легкомыслие. Нужно было утроить охрану, нужно было сразу забрать ее к себе, нужно было...

***

Нол спал, разметавшись по кровати. Щечки раскраснелись ото сна, кудрявые волосики, как солнышко вокруг головки, отливали темным золотом в тусклом свете ночника. Соня сидела на краешке и смотрела на ребенка, умиротворяясь душой. Поправила одеяльце, раздумывая, не прилечь ли и ей рядом. Но малыш так вольготно раскинулся, чтобы лечь рядом, пришлось бы его отодвигать, а ей не хотелось тревожить. Встала, все еще глядя на малыша, обернулась.

И в ужасе застыла.

В комнате Нола, в двух шагах от нее стоял Харт.

Соня стремительно завела Рихарта в свою спальню. Ее сейчас неконтролируемо трясло, огромный выброс адреналина будоражил кровь. Но немного схлынула эйфория, на первый план выступил откровенный страх. Она вдруг до ужаса, до колик испугалась, что теперь, из-за того, что вампир Харт укусил его, он тоже может превратиться...

Не дай Господи...

Из-за нее...

- Рихарт, умоляю, скажи, ты ведь на станешь вампиром...? - вырвалось у нее, а слезы чуть не брызнули из глаз.

- Нет леди, - покачал головой, губы дернулись в горькой усмешке. - Вам не надо меня бояться.

Ей показалось, она его обидела, защемило сердце. Усилием воли подавила истерику. Выдохнула.

- Прости.. я не хотела тебя обидеть. Я боюсь за тебя.

Взгляд метнулся по комнате. Его нужно удобно усадить и тщательно обработать раны. Удобнее всего... Взгляд остановился на кровати. О...

Покраснела, коря себя за глупые мысли.

А Рихарт стоял в центре комнаты и не отрываясь смотрел на нее. Соня покраснела еще больше и поспешно отвела глаза. Шагнула к туалетному столику, что стоял у стены и выдвинула стул.

- Надо промыть и обработать раны, - нахмурилась и тут же повернулась к зеркалу, боясь взглянуть своему отражению в глаза.

Соня не знала, что там увидит, не готова была увидеть. Быстро выбрала среди пузырьков и флаконов, появившихся тут за последнее время, бутылочку с ароматической водкой. Местный аналог туалетной воды, но, как она поняла, крепость у той водки была достаточная. Подумала, йоду бы сюда... Но уж что есть. Вытащила чистые льняные платочки из ящичка, кувшин с водой и фарфоровый тазик стояли там же.

Обернулась, держа в руках платочек. Рихарт все так же стоял на месте и смотрел на нее, будто не слышал. И вдруг все исчезло, остались лишь его глаза, его... Кровь. У него кровь.

- Рихарт... надо обработать раны, - повторила она и добавила, смущаясь. - Разденься.

Замерла, не в силах отвести взгляд, хотя наверное, это следовало сделать. Потому что он, услышав ее, вздрогнул, словно проснулся, и стал медленно стягивать с себя одежду. А потом, оставшись в одних кожаных брюках, облегавших его стройные ноги, и застыл в ожидании.

Он был... Крупный, поджарый, но мускулистый, стройный. Крепкое, тренированное тело воина. Он был... красивый...

И он не отрываясь смотрел ей в глаза.

А воздух в комнате вдруг загустел и стал тягучим, сладкой отравой вливаясь в легкие, заставляя Сонино сердце то обмирать, то колотиться.

***

Что делал с ним ее взгляд, этот неподдельный восторг в ее глазах...

Ее взгляд завораживал настолько, что он не чувствовал ничего, кроме волнами поднимающейся откуда-то из глубины сердца истомы.

- Больно?

Она спросила, не больно ли ему?

- Нет.

Рихарт не ощущал боли, только быстрые молнии наслаждения там, где его тела касались ее прохладные пальцы. Она стояла за спиной и осторожно промывала раны на шее. Когда стянул с себя и кольчугу, и рубашку, выяснилось, что ссадины и раны у него не только на шее, но и на спине, на плечах и груди.

Ему не было видно Софи, он мог только чувствовать. Много раз ему обрабатывали различные раны. Но это никогда не бывало так...

- Сейчас будет немного щипать, - услышал сквозь шум крови в ушах.

Легкое жжение, а потом она подула на его шею.

Рихарт закрыл глаза и сцепил зубы, чтобы не застонать в голос, его накрыло. Накрыло с головой, дрожь волной пробежалась по телу, заставляя задыхаться.

- Больно?

Ему кажется, или голос у нее дрожит...

- Нет.

У него самого голос низко дрожал, срывался от желания.

- Прости... потерпи еще немного...

- Ничего...

- Я сейчас подую...

- Ахххх... - не выдержал, хриплый стон сорвался сам собой, глаза закрылись.

Он сейчас умрет. Или наоборот оживет.

***

Руки делали свое дело, а голова как в каком тумане или полусне. Так, словно они с мужчиной слиты в единый энергетический кокон, и внутри этого кокона волшебный мир.

Ей помнилось, Зораида тогда сказала, она ведьма, а старая ведьма Улейн, что передала ей дар понимать языки, назвала ее Ундиной. Сейчас она не знала, ее ли это дар, или может, кровь вампира, попавшая в раны, только кровавые отметины, оставленные зубами и когтями Харта, затягивались под ее руками на глазах. Исчезали с его кожи вместе с кровью.

У Рихарта была упругая и гладкая загорелая кожа, много шрамов, разных, новых и старых. Ей хотелось стереть их все. Хотелось гладить, прикоснуться губами. А голова потихоньку кружилась от его запаха, от его невольных вздохов и дрожи, которую он не в силах был скрыть.

Все раны и ссадины на шее, спине и плечах обработала, остались на груди. Стоя сзади до них дотянуться было невозможно, Соня встала сбоку. Но только потянулась к нему руками, Рихарт неуловимо переместился и поставил ее между своих ног. Так ей было ближе и намного удобнее, но черт...

Она стояла слишком близко, от его горячего дыхания теперь защищала только тонкая ткань ночной рубашки. Поясок пеньюара каким-то образом развязался. Или это руки Рихарта незаметно развязали его?

Его руки...

***

В какой-то момент просто не стало сил терпеть. Невозможно не прикасаться к ней, неподвижно держать свои руки на коленях. Нежное тело рядом, только призрачная преграда из облака легкой ткани между ними. Она совсем близко. Невообразимо.

Обжигающе...

Серебристые волосы касались его плеч, когда ей приходилось наклоняться, дыхание касалось его кожи, даря блаженные волны дрожи. Это было как в том сне. Все это. Только сильнее, острее, безумнее сто крат.

Руки сами собой сомкнулись вокруг ее бедер притягивая, нежно вжимая в себя. Белая рубашка под его губами, ее трепещущее тело под ней, срывающееся дыхание.

Стон. Тихий, едва слышный.

- Останови меня...

Тонкие пальцы зарылись в его волосы, притянули, прижали к себе.

- Останови меня, если не хочешь...

***

Словно в угаре почувствовала, как поднялись его руки, усаживая ее на колени лицом к себе, прижали, обвивая. Губы сами нашли дорогу. Коснуться его кожи... Так хотелось... И еще...

Его губы мягкие, как шелк. И твердые, требовательные, властные. Губы брали свое, пили, дарили дыхание. Отнимали и дарили снова.

Сильные руки гладили, мяли, сжимали и стискивали ее тело. Лепили заново, заставляя распускаться и расцветать, как распускаются бутоны под солнцем.

В его ласках не было ничего нежного, для этого он был слишком силен и слишком нетепелив. Переполнен желанием. Но в том нетерпении, что сжигало его огнем, она плавилась, кипела, выплескивалась блаженством.

Одежда, до чего же она стала тесная... Ее бы надо снять, но сил нет оторваться...

Когда исчезла одежда? Когда они переместились на кровать? Как... Как нахлынул этот шквал эмоций, вырывавший из нее крики счастья? Как...

Почти не ощущая реальности, Соня плыла по волнам, как тогда в шторме, и только Рихарт не давал утонуть в этих волнах. Потому для нее мир давно исчез, сузившись до безумных ощущений, которыми он ее наполнял.

Творил мелодию, которую пели их тела.

И еще. И снова. Рассыпаться искрами, гореть, умирать. Рождаться. И вновь.

***

А потом красавица с серебряными волосами спала, пресыщенная блаженством, а он все продолжал сжимать ее в объятиях. Не мог спать, не мог наглядеться. Обессиленный любовью, накрывшей его, как девятый вал. Рожденный заново, одаренный чудом, всесильный.

Как совместить, как перевернуть всю свою жизнь? Как построить заново. чтобы не расставаться?

Господи... какие это все простые и легкие вопросы.

Какие простые и легкие по сравнению с тем, чего стоило найти ее.

Что будет завтра?

Рихарт закрыл глаза и улыбнулся, прижимаясь губами к ее макушке. Завтра... Точнее уже сегодня он сделает все как надо.

Смотрел на нее и по-прежнему слышал ту мелодию, ловил душой, растворялся.

Потому что грешная любовь людская как музыка. Бывает пронзительной и чистой, когда она искренняя, или режет слух фальшью, когда искусственная или продажная. Музыка тел может звучать нежной одинокой свирелью, а может... как огромный орган, наполняющий звуками токкаты вселенную.

Главное, чтобы в ней не было фальшивых нот.

***

Рихарт так и не сомкнул глаз. И теперь смотрел в просвет между занавесками на постепенно бледнеющее небо. Ночь заканчивалась, ему пора уходить. Точно так же, как и пришел - через окно.

Смешно сказать, король будет удирать через окно из спальни своей возлюбленной, как...

На языке так и вертелось, как мелкий воришка, а потом понял, нет... как Альфрэд* из спальни Николетты*. И проникся гордостью.

Но ему действительно нельзя здесь оставаться, скоро проснутся все, и если его застанут в постели Софи, сплетен потом не оберешься. Он не хотел, чтобы ее тревожили сплетнями.

И как ни хотелось плюнуть на весь мир и остаться в ее постели навсегда, Рихарт встал и быстро оделся. Потом присел на краешек кровати.

- Софи, - позвал тихонько, целуя легко, невесомо. - Проснись, пожалуйста.

- Мммм...? - глаза не открывались, а на губы наползала улыбка.

Поцелуй был теплый, сладкий.

- Мне пора, милая, - шепот у самого ушка.

- Мммм? То соловей, не жаворонок был...** - прошептала она, открывая наконец глаза.

- Что ты сказала, милая?

- А... Ничего, это просто сон. Ты уходишь?

- Да. Но я скоро вернусь, - коснулся большим пальцем розовых лепестков ее припухших губ. - Жди меня.

***

Она потянулась за ним, но Рихарт уже перемахнул через подоконник. Пока накинула пеньюар и подбежала, он успел спустился и стоял внизу, как будто ждал, чтобы она выглянула. Посмотрел долгим взглядом, словно впитал ее глазами, а после быстро добрался до каменного забора, подтянулся и перелез во двор соседнего дома.

Соня еще некоторое время смотрела ему вслед, не веря сама себе.

Была ли эта безумная ночь вообще? Или то был сон?

Сон...

О-О... Нол!

А вдруг мальчик проснулся...

Готовая провалиться сквозь землю от своей непростительной забывчивости, Соня помчалась в детскую. Тут же как назло вспомнилось, что и дверь-то не заперла, а они там... Ужас-ужас.

Но малыш на удивление крепко спал, словно ничего этой ночью вокруг него не происходило. И Соня успокоилась, выдохнув напряжение. Вроде и хотелось доспать, а всплеск адреналина разогнал сон. Огляделась.

На полу валялось рукоделие Зораиды - маленький пестрый носочек для Нола. Уронила, когда хватала спицы, петли спустились, Соня расстроилась, как же она была неаккуратна. Хотя в тот момент о какой аккуратности она могла думать, когда сметрь стояла рядом с ней лицом к лицу. Смерть ее и ребенка.

Если бы не Рихарт...

Слезы благодарности навернулись на глаза, а сердце сжалось от невероятно острого чувства. От нежности, страсти, желания закрыть его собой от всего мира. От любви, наверное. Покраснела, тихонько улыбнувшись нахлынувшим безумным воспоминаниям тела. О...

Однако надо прибраться, пока не проснулась Зораида. Вот будет конфуз. если та увидит дикий беспорядок в ее спальне. Поправила спущенные петельки, положила рукоделие на место. И огляделась снова, теперь уже очень внимательно.

Не хотелось спускаться вниз и шуметь по дому в такой ранний час. Подчистить тут от следов было не слишком сложно, вода так и стояла в тазике, там же плавали и кровавые платочки, которыми она промывала раны Рихарта.

Все это опять вернуло ее назад в ночь, где горел огонь в крови, и мир взрывался тысячей звезд. Да что ж с ней такое...

Льняные платочки очень даже сгодились навести порядок. За кроватью у стены обнаружилось ее красивое малиновое платье. Соня удивилась, как оно могло туда попасть. Платье было скомкано, испачкано кровью и как-то... как-то пахло...

Она даже отшатнулась. Харт. Неужели он теперь всегда будет преследовать ее. Доставать даже после смерти?! Вздрогнула, снова ощутив тот ужас, что испытала, когда его увидела. Опять навернулись слезы, если бы не Рихарт...

Он унес половину ее сердца с собой, а его слова снова и снова звучали в ушах. Она готова была ждать его сколько угодно, хоть всю жизнь.

Соня уставилась невидящим взглядом в окно, потом случайно мазнула глазами по зеркалу. Ахнула. И вот как теперь скрыть свое глупое состояние от окружающих? Зораида же первая догадается. Какой кошмар...

Сидела и корила себя, ругала на все лады, обзывала влюбленной дурой. И улыбалась, улыбалась. Душе были безразличны все эти пустые доводы рассудка.

А тело пело мелодию, что сотворил Рихарт.

***

Соня спала и не видела, как утром тихонько вошла к ней в комнату старая добрая ведьма Зораида, взглянула с улыбкой и удовлетворенно покивала каким-то своим мыслям. А потом подошла к окну, плотнее задернуть занавески, чтобы солнечный луч не беспокоил спящую. И тут ей на глаза попалась злополучная куча песка в углу двора.

Бабка хлопнула себя по бокам, сплюнула и беззвучно выругалась.

Ну конечно!

И когда только успели!

На куче желтого песка в углу двора за ночь успел вырасти колючий раскидистый куст, покрытый кроваво красными мясистыми цветами на шипастых стеблях. Очень редкое и ценное растение, в народе его за цвет крови да за острые шипы так и называли - вампирский терновник. Говорили, он только на могилах умертвий растет.

Когда все спонтанные непечатные выражения наконец закончились, ведьма подумала, что это не так уж плохо. Ценное растение в хозяйстве пригодится. Но что люди скажут? А потом подумала, а кому об этом надо знать? Ну растет и растет, оно же за забором. Ну похоронено умертвие у них во дворе, и что теперь?

Пойти, что ли цветов нарвать да засушить? Ох и спрос на них будет...

Вампирский терновник

Фарэйн не мог не заметить смущения женщины и разочарования промелькнувшего в ее глазах. Яркой свет синих озер сменился настороженностью.

- Добрый день, лорд Фарэйн. Мы рады видеть вас, - ответила она на его приветствие, склонив голову.

Сегодня женщина показалась Фарэйну какой-то воздушной, какой-то светящейся и задумчивой. Внезапно для себя он пришел к выводу, что бы там ни диктовала политическая необходимость, если король откажется от этой женщины, будет величайшим идиотом на свете. Он бы ни за что не отказался. Но она и не его женщина. Увы.

Они остались в лавке вдвоем, хитропродуманный хозяин для вида повертелся, а потом куда-то исчез, сказавшись делами.

- Леди Софи, - протянул, понимая, что молчание затянулось. - Вы не могли бы мне помочь выбрать подарок?

Женщина оживилась, шевельнула бровями, Фарэйн очень внимательно следил за ней, простая вежливость, никакого кокетства.

- Подарок? - спросила она, чуть склонив голову набок. - Для кого будет подарок, лорд Фарэйн?

- Э... кхммм... - он прокашлялся, высказать пожелание приобрести нечто вроде жезла для ритуальной дефлорации у него язык не повернулся. - Нечто... необычное. Для человека с хорошим чувством юмора. Для друга.

Она кивнула, красивое лицо приняло сосредоточенное выражение. А сотник сглотнул, почувствовав вдруг робость в ее присутствии.

- Да, леди, подарок для друга.

Но она уже отошла и оглядывала стоявшие на полках стеллажей старинные и новомодные вещицы. Присматривалась, проводя по ним рукой.

Черт... подумал сотник, испытывая странное желание ощутить прикосновение этих пальцев. Поняв, какое направление приобрели его мысли, сплюнул про себя, отворачиваясь. И стыдно перед Рихартом, которому несмотря на все социальные различия был другом, и глупо. И вдвойне стыдно, потому что досадно. Она на него как на мужчину вообще не реагировала. Но все происходящее к лучшему.

- А что нравится вашему другу больше всего? Не могли бы вы поточнее описать его увлечения?

Фарэйн наконец отвлекся от своих мыслей и наморщился, пытаясь одним словом описать пристрастия Найкла. И получалось, что тот больше всего на свете любит... деньги? Нет. А как же его эстетство, его остроумие и язвительность? Его любвеобильность? Его беззаветная преданность делу, неутомимая работоспособность, аналитический мозг, наконец?

- Э... Видите ли, леди Софи... - сотник переместился так, чтобы оказаться напротив. - Это очень талантливый человек, язвительный, остроумный, тонкий политик и... И хватка у него, как волчий капкан.

- А он любит искусство? - спросила Софи.

- Да. И женщин!

- Он женат?

- Нет. Пока.

- Тогда...

Она потянулась за чем-то на верхнюю полку, Фарэйну не было видно, и вытащила оттуда окаменелое яйцо размером с мужской кулак и небольшую картинку.

- Вот.

Яйцо было обшарпанное, серо-голубое с черно-зелеными прожилками и малахитовыми разводами.

- Что это, леди?

- Это яйцо Гарпии*, так во всяком случае, тут написано.

Видя, что тот не понимает, объяснила:

- Гарпии, это крылатые женщины с отвратительным характером. А вот так Гарпия выглядит во взрослом возрасте**, - пояснила, показывая на картинку с изображением полуголой крылатой дамочки с впечатляющими когтями.

* яйцо Гарпии ** Гарпия во взрослом возрасте

В тот день у короля с утра было намечено посещение верховного координатора ордена. Хоть церковь и крайне неохотно посвящала мирскую власть в свои тайны, первосвященник не посмел отказать королю.

А уж вопросы, которые поднимались в переговорах с глазу на глаз, оказались крайне неприятными. О произошедших в прошлом году таинственных убийствах, о заговорах. И главное, конечно же, касалось мутного и запутанного дела с внебрачным сыном короля Угарта.

Верховный священник вынужден был признать, что все эти годы покрывал преступление покойного короля. Когда подтвердились подозрения, по чьему приказу это было сделано, Рихарт спросил:

- Кто наложил морок?

- Не я, - только и ответил первосвященник. - Кто это сделал, не могу сказать. Достаточно того, что его уже нет в живых.

Король бросил тяжелый взгляд на старика с острыми пронзительными глазами, догадываясь примерно, кого тот имел в виду. Скептически усмехнулся:

- Очень удобно повесить все на мертвого, не так ли, ваше святейшество?

- Это дело церкви. Она сама в состоянии покарать своих адептов, сир, - ответил тот.

Рихарт чуть подался вперед, медленно и негромко проговорил:

- Ваше право сделать это собственными руками. Но поверьте, я не допущу, чтобы участие в заговорах и преступления против короны остались безнаказанными.

- Вы мне угрожаете? - резко дернулся старик.

- Я ставлю вас в известность. У вас не так много времени. И совсем нет выбора. Сделайте это сами, или я взыщу по полной не только с вас, но со всего ордена.

Было в тот момент что-то сверхъестественное во внешности короля.

В его взгляде. В ауре силы и власти, вившейся вокруг. В правоте. Потому что первосвященник мгновенно ощутил благоговейный страх и раскаяние.

Он уже очень много лет управлял орденом, привык к власти над мирянами и беспрекословному подчинению. Даже короли трепетали перед орденом, потому что запредельное, с котором приходилось прикасаться священнослужителям, делало их сопричастными к таинству.

Но то, что первосвященник видел перед собой сейчас, заставило его испытать ранее неизведанные чувства. Может быть, потому он и подчинился покорно, а может быть, из-за того, что в действительности испытывал вину за давно прошедшее?

- Да, сир, - кротко проговорил он, опуская глаза. - Виновные будут наказаны.

- Я также хочу, чтобы моему единокровному брату вернули лицо.

- Ваше величество, - первосвященник виновато развел руками. - Это невозможно. Такой ритуал не имеет обратной силы.

Король нахмурился.

- В таком случае, должен быть проведен ритуал выведения крови, а его имя объявлено публично. Я хочу подтвердить кровное родство.

- Сир, зачем это вам? - искренне изумился первосвященник. - Вы же сами сказали, что он государственный преступник и будет заточен пожизненно?

- Потому что он мой единокровный брат. И он имеет право на имя. И наказание за его преступления этого права не отнимает.

- Да... он ваш единокровный брат... Хорошо, сир. Все будет исполнено.

- Благодарю, святой отец.

Рихарт поднялся, старика измотал разговор, он хотел встать тоже, но неловко опустился в кресло.

- Простите, сир.

Король остановил его жестом.

- Не вставайте, ваше святейшество, - а потом добавил. - У меня есть личная просьба.

Первосвященник поднял на него глаза и с готовностью кивнул.

- Прошу провести церемонию моего бракосочетания через четыре дня.

- Разумеется, государь, - заулыбался старик, эта тема для разговора была куда безопаснее - Давно пора, ваше величество. Приятно слышать, что отбор невест помог вам определиться с выбором.

Король странно поморщился и сказал, почесав бровь:

- Видите ли, ваше святейшество, так уж вышло, что отбор невест помог определиться с выбором моему лорду-канцлеру. А я выбрал себе невесту сам.

С минуту старик смотрел на молодого, мудрого не по годам и несгибаемого мужчину, и думал, что Аламору повезло иметь такого короля.

- Очень рад за вас, сир. И за лорда-канцлера, - сказал он, складывая руки у груди и кивая. - Я буду счастлив лично провести церемонию, государь.

- Спасибо, - вежливо поклонился Рихарт, король умел ценить стремление к сотрудничеству и добрые отношения.

Расстались они взаимно удовлетворенные.

Король тем, что получил формальное содействие со стороны церкви. Первосвященник - что его на старости лет не заставили вытаскивать грязное белье всенародно. А уж наказать заигравших членов ордена он собирался со всей жестокостью. В конце концов, эти мутные времена ему и самому порядком надоели. А в Рихарте он чуял настоящую силу.

В тот же день во все миссии и филиалы ордена полетели вестники о том, что через четыре дня намечается бракосочетание короля. В Астельхас, помимо всего прочего, был направлен дознаватель. А сам первосвященник стал готовиться к проведению ритуала.

***

Для Рихарта остаток дня тоже был загружен делами и прошел стремительно.

Найкл взвыл, узнав, что бракосочетание короля намечено через четыре дня. Но его вопли мало кого волновали. Лорд-канцлер и сам знал, если боевая машина по имени Рихарт пришла в движение, попытки вставать на пути не просто бессмысленны, опасны для жизни.

Единственное, что он вытребовал, так это, пользуясь моментом устроить и собственное венчание. Естественно, получил одобрение короля.

И потом весь день разрывался между необходимостью спроваживать домой семьи недовольных кандидаток и желанием поговорить наедине с леди Улэйнгер. Впрочем, с недовольными у него был разговор короткий. Извлекался на свет божий весь накопленный на них компромат. А после этого они уже сами были должны короне.

Ближе к полуночи прискакал взмыленный гонец от Фарэйна с вестью, что кукольник очнулся и согласен дать показания, но выставил условие. Говорить будет только с королем.

Рихарт этого ждал. Он был морально готов говорить с братом. В первый момент даже испытал непреодолимоме желание ехать немедленно. Но к сожалению, как он ни спешил, завершить все дела не удалось. Это означало, что встреча откладывалась еще на день. И главное.

Еще один день он, а потом он сможет увидеть Софи. Уже скоро.

Спать свалился уже далеко за полночь, в одеревеневшем состоянии. А ночью ему снова снилась Ундина.

***

Что распространяется быстрее всего?

Верно, сплетни.

Уже на следующий день весь Аламор знал, что их король Рихарт наконец-то остановил выбор на одной кандидаток, и через три или четыре дня (тут мнения разделились) состоится церемония бракосочетания.

До Астельхаса эти новости докатились не в последнюю очередь, как раз потому что священники из местной миссии принимали у себя наделенное особыми полномочиями духовное лицо, прибывшее от самого первосвященника из столицы.

Разумеется, прислуга, состоявшая при миссии, не могла не поделиться некоторыми подслушанными тайнами со своими родственниками и знакомыми, а те в свою очередь под большим секретом с половиной города.

Как всегда первым эти новости принес Ирген. Чем и породил брожение умов и суматоху. Какая к черту торговля, дамы кинулись паковать баулы. И кухня, и лавка, все свалилось на его плечи.

Он честно пытался уследить за всем сразу. Но невозможно же разорваться. В результате дети в лице Нола и звери в лице двух собак носились по всему дому, создавая невообразимый шум, и мешаясь под ногами.

Когда шум стал невыносимым, Соня не выдержала. Решила ненадолго спуститься вниз и как-то угомонить собак и малыша, чтобы не мешали Иргену работать.

- Нол, малыш, нельзя мешать взрослым.

- Здравствуйте, леди Софи.

Оглянулась на голос. Мясник. Выглядел он таинственно и важно одновременно, и был явно переполнен новостями по самую макушку. Но от новостей они уже устали, каждый посетитель норовил передать в красках все сплетни, что ему удалось услышать.

Ирген сделал умоляющее лицо, Соне без слов стало понятно. Она тихонько отправила Нола с собаками в кухню и изобразила дежурную улыбку. Работа есть работа. А мясник, воспользовавшись тем, что все внимание дамы принадлежит ему, растекся соловьем.

И скоро она узнала, что его кум поставляет продукты в местную миссию святой церкви. А заодно ей, многозначительно подмигивая, сообщили, что его величество Рихарт на прошлой неделе приезжал в Астельхас и даже пробыл в городе несколько дней.

- Король? Какая жалость, что я его не видела... - удивилась Соня.

Но откуда возник этот противный дрожащий холодок в груди?

Обернулась на Иргена, с удивлением обнаружив, что он подает мяснику какие-то знаки, но тот не обращая внимания, вещал дальше:

- Да как же не видели? Его многие в Астельхасе видели. Он же к вам в лавку заходил несколько раз.

- Несколько раз? - пробормотала Соня. - В лавку...

И вдруг из разрозненных кусочков в мозгу сложилась картинка, а потом взорвалась острыми осколками, как стеклянная сфера. Его величество Рихарт. Рихарт... Женится.

Не глядя на мясника, обернулась на Иргена:

- Дядя Ирген, вы знали?

Тот смешался под ее взглядом, сморщился.

- Я подозревал... девочка моя... Но...

- Простите, - проговорила Софи и ушла ни на кого не глядя, и не слыша, что вслед ей продолжал говорить словоохотливый мясник.

Наверху Зораида, увидев ее помертвевшее лицо пыталась узнать, в чем дело, но Соня вяло улыбнулась, сославшись на головную боль, ушла в свою комнату. Закрыла дверь, оставшись наконец одна, опустилась на пол. Оперлась на изножие кровати и уставилась взглядом в угол, переваривая страшные слова.

Его величество Рихарт. Женится.

***

Жизнь разделилась на до и после.

А посередине грабли. Всегда грабли.

Мир другой, а грабли те же.

Слова Давида вспомнились. Нет, она не даст Рихарту повторить эти слова. Даже хорошо, что случилось так, во всяком случае это не будет неожиданностью.

Через некоторое время к ней в комнату просочился Нол вместе с собаками. Малыш влез к ней на колени, обнял ручонками и притих. Шрак тихо повизгивал, норовя поддеть ее носом, Балочка вертелась рядом.

Соня подняла руку, погладить пса по огромной кудлатой голове, а он сам улегся у ее ног, и Белочка тут же примостилась. Так они и просидели до самого вечера.

Дважды приходила Зораида, звала кушать, да только Соня не в состоянии была сейчас выползти из своей раковины. Завтра жизнь начнется снова. А сегодня надо оплакать дурацкие надежды.

***

Кое-как разбросав дела в столице, Рихарт бросил все остальное на Найкла и верхом помчался в Астельхас. Его будто огненный стержень в сознании подгонял. Успеть, успеть, успеть...

Прискакал уже к ночи, весь забрызганный грязью. Ливень застал его отряд в пути. Подъезжая к городу, разрывался на части, его тянуло к Софи, но долг требовал сначала разобраться с заключенным.

Да и понимал, что грязный как черт, как в таком виде перед женщиной явиться? Потому, как ни тянуло его сердце в лавку, сначала поехал в резиденцию. На пороге его встретил Фарэйн, сходу как был, пошел с ним прямо в подземный каземат.

Все же, как ни готовился Рихарт к встрече, а увидел человека, который был его братом, и в первый момент не смог выговорить ни слова. Внутрь вошел один, закрыл за собой дверь. Узник приветствовал его первым, шутовски поклонившись:

- Здравствуйте, ваше величество.

- Здравствуй... - трудно было это выговорить, но Рихарт все же вытолкнул слово. - Брат.

Кукольник дернулся, как от удара и вдруг истерически расхохотался.

- Ты! Такой добрый?! Признаешь меня?!

- Да, - спокойствие вернулась к королю. - Я признаю тебя.

- И может, на волю выпустишь, наделишь землями и титулом?

Рихарт прошел вглубь, встал у стены, сложив руки за спиной. Молчал несколько секунд, узник ждал ответа, шумно дыша.

- Не надо юродствовать. Да, я намерен доказать кровное родство и вернуть тебе имя. Лицо не смогу. И титула ты не получишь, - резко обернулся. - Тебе сохранят жизнь. Ты проживешь ее в заточении, но можешь завести семью. Церковь отпускает тебя.

Жутко выглядело его скрытое мороком лицо, выражавшее искреннее волнение.

- Зачем ты это делаешь? - выдавил тот наконец.

- Потому что ты мой брат, - ответил король. - Единственный оставшийся кровный родственник.

Узник молчал, опустив голову, тяжелое дыхание поднимало его грудь, потом проговорил тихо-тихо, еле слышно:

- Не единственный.

- Что? - не понял Рихарт.

- Есть одно тайное предсказание... сир, - сдавленно проговорил узник. - Сделано примерно полгода назад... Следующий... после короля нынешнего будет родом из рыбацкой деревушки.

Слова обожгли, Рихарт затрепетал внутренне. А то, что было сказано дальше, заставило его задохнуться.

- Так вот, я скажу тебе. От нашего братца Гордиана, четырежды женатого и так и не зачавшего ни одного ребенка в браке, остался бастард. Он и сам не знал, так уж вышло. Мальчик, ему сейчас немногим больше трех лет, - он зло дернул головой. - Для того и был нанят Харт - уничтожить мальчишку, чтобы не было следующего. А после мальчишки, уж прости, тебя.

И горько засмеявшись, добавил:

- Но, видимо, предсказания должны исполняться! Так суждено. Если не дурак, думаю, догадался, за кем охотился Харт?

Оглушенный его словами, Рихарт смог только кивнуть, и вышел. На воздух. Скорее. Обеспокоенный Фарэйн следовал за ним.

- Что? - спросил тревожно.

Рихарт встряхнулся.

- Ничего, просто надо побыть одному. И пусть мне приготовят...

- Все давно готово, сир, - отвечал верный товарищ, отступая.

- Спасибо, - тихо проговорил король, мыслями он уже был далеко.

***

Потом он лежал в ванне с закрытыми глазами.

Получалось, у Софи ребенок от Гордиана. Это был своеобразный шок. Не хотелось думать, что она любила его брата, пусть это и объясняло многое в ее поведении.

Но это не имело никакого значения.

Он так хотел ее, так был переполнен чувством, что шок сам собой улегся простой истиной, делая короля счастливее и богаче. У него есть племянник. И да здравствуют предсказания и предсказатели.

Закрыв лицо руками погрузился в воду с головой, а потом резко вылез, понимая, что не дотерпит до утра.

***

Камешек стукнул в окно. Соня не спала, услышав шум немедленно подскочила и уселась на кровати. А через пару минут в окне показался Рихарт, подтянулся и влез в комнату. Застыл глядя на на нее. И столько всего во взгляде... Столько...

Она бы поверила, если бы НЕ ЗНАЛА!

- Софи, ты не спишь? - проговорил, сделав шаг. - Я скучал.

- Я не сплю, ваше величество.

***

Рихарт не ожидал, думал еще на одну блаженную ночь продлить свое инкогнито, а все рассказать ей завтра. Хотел сюрприз... хотел чистого огня, страсти. Огня...

Но от женщины веяло ледяным холодом.

- Софи? - спросил, не понимая.

Неужели это так ужасно, узнать, что он король?

- Ваше величество, думаю, не имеет смысла притворяться дальше.

- Что? - он не мог понять, что происходит.

- Я поздравляю вас с предстоящей свадьбой.

Сказать ей.

- Софи...

- И, думаю, не стоит усложнять. Между нами ничего не было. Вы спасли мне жизнь, - она пожала плечами. - Это была простая благодарность.

Ему стало вдруг трудно дышать, а в сердце будто тупой багор воткнули. Холодные слова били его наотмашь. Хотелось заорать. За что? За что ты так со мной!!! Но из горла не вышло ни звука.

Наконец он проговорил:

- Благодарность?

Женщина, ставшая вдруг неимоверно далекой, ничего не ответила. Она смотрела в стену. Король молча поклонился, и вышел через дверь.

Боль крошила его изнутри, заливая холодом. Благодарность.

Пусть. Это ничего не меняет. Если она не хочет, чтобы он к ней прикасался, он не прикоснется. Но это НИЧЕГО не меняет.

Спустился по лестнице, не обращая внимания на выскочившего на шум заспанного лавочника и его жену, и покинул лавку. Снаружи его встретил Фарэйн.

- Ты очень кстати, - мертвым голосом проговорил король. - Прикажи подать повозку. Леди Софи с ребенком отправляется в Альдо. Немедленно.

- Сир... - пытался что-то спросить сотник.

Но король уже вскочил на коня и помчался во весь опор по ночным улицам Астельхаса.

Повозка ехала довольно быстро, но Соня понимала, что они, хоть и спешат, но не несутся во весь опор, щадя ее и ребенка. С того ужасного момента, как ушел Рихарт... Король, поправила она себя, не прошло и часа, как ее разбудили и велели срочно собираться.

Никаких объяснений. Приказ.

С ней были вежливы, но ни одного лишнего слова. Все вопросы Зораиды и Игрена, пытавшихся как-то выяснить, просто оставили без ответа. Шрака, чтобы не мешался со своим инстинктом защитника, заперли на заднем дворе. Пес гавкал там, беснуясь от бессильной ярости.

Приказ. Леди и ребенок выезжают немедленно.

Ее и Нола посадили в большую, удобную повозку, но вещей позволили взять минимум. И еще затемно они уехали.

Куда? В заточение? В изгнание? Она пыталась спросить у рыцарей, те отвечали учтиво и с почтением, но всегда одинаково. Приказ его величества.

И пускай! Злилась и кипела Соня. Пусть запрет ее в тюрьму! Самодур несчастный! Но ребенка-то за что?! Осознавая, что ей даже возможно больше не удастся с ним переговорить, злилась и кипела еще больше. Потому что он ускакал куда-то еще ночью, и с тех пор не появлялся.

Как же ее мучила боль. Страшная боль...

Чего стоили все его слова, его поцелуи и ласки? Если он готов запихнуть неугодную, ставшую лишней любовницу в какой-нибудь каменный мешок, чтобы она не досаждала своим существованием его будущей жене, королеве! За что... Она же ни на что не претендовала.

А под всем этим негромко, но неубиваемо звучал голос. Этот голос задавал вопросы, ответов на которые у Сони не было. Зачем же он приходил ночью? Что хотел ей сказать, когда она первая вывалила на него свою обиду?

Это ведь была обида. Горечь. Потому что сама она была полна мыслями о нем настолько, что другому просто не оставалось места, а ее тело помнило каждую секунду их близости. Если это не любовь, то что же?

Господи... ну почему она так несчастна...

Чтобы прекратить жалеть себя и как-то отвлечься, отодвинула кожаную занавеску. В просвет виднелась спина лорда Фарэйна, он ехал немного впереди, а по бокам от повозки Солейн и Фил.

Фарэйн оглянулся, подъехал к двери вплотную.

- Миледи угодно что-нибудь? - учтиво поклонился.

- Нет, спасибо, - ничего ей не хотелось.

Соня опустила занавеску. Нол, все это время тихонько сидевший рядом, то потянул к ней ручки.

- Мама, все хорошо. Дядя Рихарт хороший.

- Да сынок, я знаю.

Дядя Рихарт хороший. Хороший.

Пару раз они останавливались в дороге, давая им с ребенком сходить в кустики и размять ноги. Потом малыш пригрелся у нее на руках и заснул. А ей самой несмотря на усталость заснуть никак не удавалось. В голову лезли разные невеселые мысли. И все о том, что их с Нолом ждет. И надо все-таки испросить у Ри... короля аудиенцию и рассказать, что она тут нелегалка. Может быть, это облегчит положение ребенка. Ему-то за что в заточение или изгнание...

В конце концов, монотонность дороги притупила все чувства, Соня просто сидела в оцепенении, уперев взгляд в точку перед собой. Где они ехали, что было за окном, ее не интересовало.

Она не сразу заметила, что повозка остановилась. Но дверь открылась и Фарэйн пригласил ее выйти.

- Прошу вас, миледи, - опустил ступеньки и подал руку.

- Куда вы меня привезли, лорд Фарэйн. - тихо спросила она, озираясь вокруг.

Двор - каменный колодец, хорошо, хоть довольно широкий. Древние стены, каменная вязь орнаментов. Одни рыцари и люди в белых сутанах кругом. Священники, поняла Соня. В монастырь сослал, что ли...

- Миледи, - проворил Фарэйн, поклонившись. - Следуйте за мной.

- А ребенок? - спросила она, оглядываясь с надеждой.

- Ребенок будет рядом с вами, миледи. Не волнуйтесь, ни вам, ни ему ничего не угрожает.

Соня неохотно приняла руку сотника, и он повел ее к большим портальным дверям, покрытым резьбой. Внутри уже были люди, рыцари и священники, так что им пришлось проходить сквозь толпу, расходившуюся при их появлении в обе стороны.

Изнутри старинный крестово купольный собор напоминал наши романские церкви. Мягкий полумрак, озаренный пламенем свечей, под самым куполом, сноп света, лившегося из узких окон. Кажется, что купол парит.

В этом снопе света Соня наконец увидела короля.

А заодно и поняла, что тут происходит.

Король ждал ее у алтаря. Замкнутый и хмурый, нечитаемое выражение на лице. Таким она еще не видела Рихарта. Неужели он этот холодный, властный мужчина?

Фарейн подвел ее к нему. И пока Соня вглядывалась в лицо, мужчины, которого, в общем-то, и не знала, сотник аккуратно перехватил ручку Нола из ее руки, увел малыша в сторону и взял на руки.

Соня осталась одна. Совершенно одна против короля, против целого зала, полного мужчин. Король едва взглянул на нее и коротко поклонился. А потом, не поворачивая головы, взял за руку и подвел к алтарю, за которым стоял престарелый священник в высоком головном уборе.

И отпустил. А сам застыл каменным изваянием, глядя куда-то перед собой.

Весь зал, полный народу, смотрел на них. Слышно, как свечи горели, потрескивая. А старик в высоком головном уборе, стоявший против них у алтаря, выжидательно поглядывал то на нее, то на короля.

Соня выдохнула. Устраивать скандал при стольких свидетелях не имело смысла.

НО!

Это он... что?! Это он на ней изволит женится? А вчера не мог сказать?!

Она тоже хороша, конечно... НО!!!

Даже не удосужился спросить? Согласна она или нет?!

Ни слова? Даже не желает смотреть в ее сторону?!

- Ну погоди, мужик, ты сам напросился. А вот черта с два я откажусь! - пробормотала Соня на русском и сделав последний шаг, встала у алтаря рядом с Рихартом.

Может, ее и будут потом терзать угрызения совести и раскаяние, но точно не теперь.

Ей почудилось, или рука Рихарта, жестко сжатая в кулак, немного расслабилась, а по скулам пробежались желваки и дернулся кадык? Соня и сама не знала.

Кураж прошел, стало вдруг страшно. Это ж она что же, замуж за короля выходит?

Господи... Какой кошмар...

А сердце сбиваясь, заколотилось где-то в горле.

Как сквозь вату она услышала, гул пробежавший по залу церкви. Старый священник странно посмотрел на них, ей даже в какой-то момент смех почудился в его взгляде, и начал обряд.

У нее еще звенели в ушах слова клятвы, еще плыла перед глазами картина, как он застегивал на ее запястьях брачные браслеты. Все это, казавшееся невозможным, сюрреальный сон, а старик уже объявил их мужем и женой.

Король не стал целовать свою супругу, только холодно поклонился. Соня, которую в тот момент трясло от озноба, сама была как ледяная статуя. Какие уж тут поцелуи, да еще на публику.

И все равно это нарочитое пренебрежение было обидно.

Может быть, у здешних королей не принято любить своих жен...? Может быть именно это он и собирался сказать ей, когда влез ночью в окно ее спальни, а она своей «благодарностью» вконец его добила?

Стало досадно и обидно. Неужели нельзя было просто сказать!? Просто по-человечески?

Все это пронеслось в ее голове в те несколько секунд, что он, взяв ее за руку, повернул лицом к людям, собравшимся в церкви. Рыцари присягали ей на верность, опускаясь на одно колено. Все как один. Священники стояли стеной, опустив головы.

У Сони от неожиданности и от торжественности момента навернулись невольные слезы.

- Должна ли я что-то сказать? - тихо спросила у Рихарта.

Потому что спросить было больше не у кого.

- Как вам угодно, миледи, - сухо ответил тот, продолжая держать ее руку.

Замкнут, холоден как камень. И все же Соне показалось, что от его слов веет обидой и болью. Ее собственная злость и обида прошли, осталось только мучительное желание исправить дурацкое недоразумение. И да, чувство вины. И обида. На на себя, на него, на всю глупость ситуации.

Не хочет смотреть в ее сторону - и черт с ним.

Она оглядела зал, полный людей. Впереди стоял Фарэйн, рядом с ним не по-детски серьезный Нол, а все остальные за ними. Соня прижала руку к сердцу, и сказала, обводя взглядом весь зал:

- Я благодарю вас, господа, от всего сердца. Всех и каждого в отдельности за оказанное мне доверие. И я... не подведу.

Тут у нее все-таки брызнули слезы, король подал ей платок. Она не видела, как прошла мгновенная судорога по лицу Рихарта при ее словах о благодарности. Но в следующую секунду, когда она снова на него взглянула, лицо его ничего не выражало.

А толпа мужчин взорвалась громким возгласом:

- Виват королю и королеве!

***

Потом были накрытые столы в большой трапезной. Она сидели рядом с Рихартом. Он собран, корректен, сух, принимал поздравления. Но ни одного взгляда в ее сторону, сверх обязательной вежливости, ни слова.

Наказывает, подумалось Соне.

И у него это неплохо получалось. Потому что чувствовала она себя в этот момент ужасно. Нелепо и ужасно.

Какая из нее королева?!

Но никого из рыцарей короля, похоже, этот момент не волновал. Впрочем, что удивляться, это его солдаты, что прикажет, то и будет. Однако, стоило ей подумать, как воспримет ее знать, придворные, тоскливо делалось невероятно. А учитывая полную холодность со стороны короля, веселое ее ожидало замужество...

***

Рихарт сидел рядом с Софи, теперь уже женой, остро чувствуя ее присутствие. Его тянуло к ней, жестоко выкручивая, раня душу. Но стоило лишь мельком взглянуть, болью в груди отдавались слова, сказанные тогда.

...Между нами ничего не было...

...Вы спасли мне жизнь...

Что ж. Пусть так.

***

Поспешное бракосочетание его величества состоялось раньше на два дня в одной из старейших миссий ордена. Первосвященник немедленно пошел королю навстречу и сам предложил это древнее место.

Рейворн был крупнейшим церковным комплексом, когда-то именно здесь, в его кафедральном соборе, венчались древние короли. Да и расположен удачно, если ехать из приморского Астельхаса примерно в одной трети пути до столицы. Место тихое, уединенное, а рядом в двух шагах старый Рейнворнский замок. Хоть замок и невелик, скорее охотничий домик королей, но разместиться на ночь вполне возможно.

В течение всего этого времени Рихарт привыкал к тому, что теперь эта женщина его жена и королева. Но чем дальше время шло, тем больше обострялось болезненное чувство. Цели он достиг, но еще больше от нее отдалился.

Потому что не благодарности он от нее хотел! Сухой и бездушной!

Он хотел ее любви. Он думал... Позволил себе думать, что его чувство взаимно.

Глупец.

Закончился ужин. Пора отправляться в спальню.

***

Он ушел.

- Доброй ночи, миледи, - сказал, даже не глядя ей в глаза и ушел.

Ну и отлично.

Соня чувствовала себя разбитой, усталой. Несчастной. Королева...

Мальчик, который все время так и был с ней рядом, обнял ее за ноги и потянулся:

- Мама? Что с тобой, тебе плохо?

- Нет, все хорошо. Давай я уложу тебя спать.

- А ты? А я... потом. Я потом.

Нол вообще был очень тихим и совершенно не капризным ребенком, он и сейчас без возражений улегся на широкое ложе. Прикрыл глазки и тут же уснул, пока Соня поглаживала его ручки и волосики.

А Соня снова погрузилась в невеселые раздумья. Свадьба, королева...

На брачном ложе спал малыш Нол. А они с Рихартом далеки как две разлетающиеся частицы в космосе. Какой-то уж слишком брак поразительный.

Но может, у них так и принято? Кто их разберет с их средневековьем?

И все же больше всего поразило, что ребенка оставили с ней, и никто в его сторону даже не покосился. За Нола она, конечно, была Рихарту благодарна.

Черт, вот опять это слово...

Но как будто это самая естественная на свете вещь, что король женился на женщине с ребенком! Странно это все...

И чувство вины. Чем дальше она сидела тут одна, тем больше обострялось. Пока наконец не достигло предела, за которым уже терпеть нельзя. К тому же нет-нет, да и всплывало беспокойство, куда это так быстро и охотно ушел Рихарт? Боль от мысли, что он может провести эту ночь с кем-то еще, иглой впивалась в сердце, вызывая муки ревности.

Она поняла, что больше этой мучительной неопределенности не выдержит. Надо прояснить их отношения, и сделать это прямо сейчас. Потому что так дальше продолжаться не может.

Убедившись, что ребенок крепко спит, Соня вышла из комнаты.

Надо поговорить. Надо как-то с ним поговорить и во всем сознаться. А там... пусть решает. Нужна ли ему такая королева.

***

Дверь из опочивальни вела в широкий замковый коридор. Соня выглянула наружу, в обоих концах вооруженные люди. Охрана. При виде ее поклонились, вежливо произнесли:

- Миледи.

Соня обеспокоилась, кто их знает, может королевам возбраняется бродить в одиночку. Но и никто не подумал воспрепятствовать ей выйти. Мужчины продолжали стоять на своих местах, как ни в чем не бывало. Спрашивать у них, где найти короля, не стала, еще чего доброго смеяться будут.

Она ж как-никак новобрачная. Хороша новобрачная, муж сбежал, даже в спальню не заглянув... Глупее не придумаешь.

И все же:

- Я должна выйти ненадолго, а там ребенок спит. Вы не могли бы присмотреть...

- Не беспокойтесь, миледи, все будет в порядке, - склонили голову оба.

Эта их тотальная почтительность конечно хороша, но непривычно, Соня постоянно чувствовала себя не в своей тарелке.

- Спасибо, - пробормотала и нерешительно двинулась по коридору, пытаясь определить, где искать короля.

Маленький замок оказался не таким уж маленьким. Этажи, лестницы, коридоры. Не заглядывать же в каждую дверь. Минут через двадцать у Сони настроение испортилось вконец, хоть плачь. Снизу из большого общего зала доносились голоса. Похоже, самые упорные воины короля, те, что не стояли в карауле, праздновали их свадьбу.

Спустилась и постаралась выглянуть незаметно. Может, он среди них там?

- Миледи? - услышала сзади и чуть не подскочила.

Фил, один из семи рыцарей. Его она хорошо помнила по Астельхасу. Крепкий седеющий мужчина посмотрел на нее проницательно, но с теплотой, проговорил негромко:

- Пойдемте, миледи, я провожу вас.

И повел наверх обратно. Они поднялись по винтовой лестнице в башню, остановившись перед входом в какое-то... Соне показалось служебное помещение, а может и чердак. Вот кто бы ей сказал, что короля можно найти в таком месте? Точно бы никогда сама не нашла. Фил показал рукой в сторону двери, учтиво поклонился и исчез, спустившись вниз по лестнице.

Она осталась перед дверью, не решаясь войти. Потом наконец пересилила себя и постучала. От волнения во рту пересохло, ноги стали ватными. Еле сдержалась, чтобы не сбежать.

Через некоторое время послышались шаги. Рихарт открыл дверь и потрясенно на нее уставился. Оба молчали с минуту. У Сони от волнения пропал голос, а он тоже явно побледнел, но первое ошеломление исчезло, и лицо короля приняло непроницаемое выражение.

Именно то, как сменился и похолодел его взгляд, придало Соне сил. Она сглотнула, и выдавила:

- Вы позволите войти?

Рихарт молчал, странно глядя на нее. Соне уже показалось, что он сейчас ее выставит и закроет перед носом дверь, но тут он посторонился, давая ей дорогу:

- Прошу вас, миледи, - мертвый, задушенный голос.

- Благодарю, - кусая губы и отводя глаза, вошла.

Комната оказалась довольно большой, но пустоватой, простая мебель. Спальня солдата. Но окончательно добила ее кровать с соломенным тюфяком, стоявшая у стены. Судя по смятой подушке и простыням, он на ней лежал не раздеваясь.

- Простите, что побеспокоила...

- Пустяки, миледи, - он прошел вперед к столу, налил себе вина из серебряного кувшина.

- Я хочу... - начала она.

- Не волнуйтесь, миледи, завтра вы будете доставлены в Альдо. В королевском замке будет коронация, вас признает Аламор.

- Нет, я...

Он словно не слышал, или не хотел слушать.

- Я понимаю, Нол сын моего брата, я признаю ребенка и усыновлю его, - тут он обернулся. - Я все понимаю. Вы любили моего брата Гордиана. Более я не стану беспокоить вас своими...

- Да подождите вы!!! - рявкнула Соня, вытаращив глаза, отказываясь понимать и принимать то, что он говорит. - Я никогда не видела никакого вашего брата! Вообще! И... Откуда вам это известно? Про Нола?

Теперь обалдевшим выглядел он.

- Знаю, потому что знаю, - прекрасное объяснение. - Как это вы его не видели? А ребе...

- Рихарт... - Соня сглотнула, заламывая руки, а потом заговорила быстро, словно в воду бросилась. - Умоляю, не перебивайте, ваше величество! Даже если мой рассказ покажется вам невероятным.

Да уж, ее рассказ мог бы показаться невероятным.

И про шторм, и про мертвую деревню, и про старую ведьму Улейн, которая назвала ее Ундиной и наградила даром понимать языки. И про маленького Нола, которого дала слово оберегать больше жизни. И про то, что она кажется ведьма.

И про другой мир.

Рассказывая, она ужасно нервничала, стискивала руки, мечась на месте, и только когда закончила, смогла заставить себя взглянуть ему в глаза.

- Вот... Рихарт... Ваше величество... а теперь решайте. Что со мной делать.

Она поразилась с каким нечитаемым выражением король приближался к ней. Медленно, опасно, словно тигр, увидевший добычу. Подошел вплотную. Прищурился.

- Ундина.

- Да. Так меня назвала та старуха из деревни, - ей стало невмоготу от его странного завораживающего взгляда.

- Скажи мне только одно... - проговорил он спокойно, продолжая ее гипнотизировать.

И тут мир внезапно перевернулся!

Мгновение назад они стояли в центре комнаты у стола, и вот уже оказалось, что он сидит на кровати, а Соня у него на коленях с задранными юбками. Белье с треском разорвалось и улетело куда-то на пол...

Соня пискнула от неожиданности и попыталась вырваться, поза была глупой и унизительной до крайности. Но не тут то было. Держал он ее крепко. Рука чувственно скользнула по ногам чуть сдавливая, медленно стаскивая с нее чулки и туфли. Потом снова поползла наверх, опасно подбираясь, скользя совсем уж на грани фола.

- Пусти...! Нет...! - задохнулась Соня.

- Скажи мне только одну вещь... - медленно повторил он, добравшись наконец до потаенного местечка. - Как ты могла сказать, что между нами ничего не было?!

И тут же обжигающий шлепок обрушился на Сонину беззащитную задницу.

- Не смей! - пискнула она, пытаясь вывернуться.

Но его рука уже нежно оглаживала и вовсю хозяйничала там, где хотела.

- Как ты могла?! - и снова звонкий шлепок, а потом горячая ласка. - Как... ответь?

А отвечать-то уже и получилось, потому что Рихарт сам развернул ее, усадив на колени, и целовал. Целовал как безумный, а руки нежили, дарили только ласку.

- Как? - выдохнул ей губы.

- Я... не знаю... прости... - слезы навернулись на ее глаза.

Он с жадностью вглядывался в ее глаза, убирая большим пальцем сорвавшуюся слезинку. Горько нахмурился.

- Я сделал тебе больно... прости.

- Это ты меня прости! - бросилась ему на шею она, заливая его глупыми счастливыми слезами. - Я дура!!! Но я так люблю тебя... Рихарт.

Дыхание Рихарта сбилось, а руки вдруг судорожно сжались. Еще немного, и у нее затрещат ребра. Но никогда Соне не было лучше, чем сейчас. Не сразу смог он заговорить, несколько раз пытался.

- Ундина моя... я тебя целый год искал. Ты... для меня... никого.. Единственная. Единственная, понимаешь?!

Потом снова прижал к себе, успокаивая дыхание, просидел так еше немного, и выдал уже совершенно другим тоном:

- Но ты провинилась. И наказание это не отменяет.

- ...?? - уставилась на него Соня.

Надо же, у его величества опять нечитаемая каменная рожа? Только в глазах хищный странный блеск.

- Тебе придется здорово постараться, чтобы я забыл те слова.

Когда Соня поняла смысл...

Ах так? Хорошо, поиграем, подумала она. Но ты сам, мужик, нарвался.

- И что я должна сделать? - откинулась в его руках, ловя взгляд, а потом скромно опустила глаза.

- Мммм, - одна рука гладила, другая прижимала к себе. - Для начала раздень своего мужа и помоги умыться.

Мужа. Замечательно прозвучало...

***

Теперь это был их негласный ритуал.

Рихарт стоял в центре комнаты и не отрываясь смотрел как Сона наливала воду из кувшина в тазик, как пододвигала стул поближе. Оглянулась в поисках салфетки, чем обтирать его. Он решил иначе. Быстро поднял с пола ее белье, которое сам же и разорвал, поцеловал сжатую в кулак ткань и протянул Соне.

- Этим.

Ей сразу дышать трудно стало от его низко вибрирующего хриплого голоса, от горячего предвкушения, горевшего в глазах мужчины. Ах, он фетишист, а еще солдат и слов любви не знает...

А потом она снимала с него одежду, а он стоял, не шевелясь, чуть заметно подрагивая под ее руками. Усадила на стул, любуясь упругой и гладкой загорелой кожей. Обтирала влажной тканью, нежно гладила старые шрамы. Прикасалась губами, заставляя его терять голову, крепиться из последних сил, чтобы сохранить крупицы самообладания.

Королевская власть? Власть сейчас была в ее руках. Власть доводить его до исступления. А потом власть незаметно перешла в руки Рихарта, потому что у Сони самой голова закружилась от его запаха, от его сильного тела рядом.

Опьянение, сладкое безумие, яд.

***

Потом они лежали прижавшись друг к другу на соломенном тюфяке. Мокрые и счастливые. Королевская брачная ночь удалась.

***

А то, что будет завтра, будет завтра.

На самом деле сумасшедший дом начался с той минуты, как они пересекли ворота замка. Потому что лорд-канцлер расстарался устроить королю торжественную встречу. Видимо, в отместку за то, что венчание и ритуал в усыпальнице прошли без него.

Нечто подобное Рихарт в первый момент и заподозрил, увидев плотоядную улыбку Найкла. В общем, королю и королеве пришлось буквально продираться сквозь строй придворных, так и норовивших выразить свой восторг и наилучшие пожелания.

Старая опытная ведьма Зораида как увидела эту галдящую толпу, тут же заявила:

- Сглазят! И возражения не принимаются. Ребенок устал, ему пора спать, да и вам не мешает выспаться спокойно, - и быстро забрала Нола, сиречь наследного принца, в отведенные для них с Иргеном комнаты.

И вовремя. Ибо дамы оглядывали новую, невесть откуда взявшуюся королеву с плохо скрываемым скепсисом, хотя и вынуждены были отдать должное ее необычной красоте и благородной манере держаться. А уж языки - то, языки... Соне так и казалось, что они у большинства местных дам раздвоенные.

В конце концов, с боем прорвавшись сквозь строй приветствий и поздравлений, Рихарт благополучно довел Соню до дверей королевских покоев, шепнул, тщетно пытаясь скрыть голодный блеск глаз:

- Я скоро. Буквально полчаса, - и пошел наскоро переговорить с Найклом, хоть приблизительно узнать, как обстоят дела и оценить масштабы катастрофы.

Найкл был откровенно рад видеть своего короля, а уж то, что тот одновременно обзавелся и женой и наследником, вовсе пробило в нем фонтан красноречия. Рихарт слушал внимательно, но когда Найкл заявил:

- Если бы не моя мышка... точно влюбился бы в королеву, сир.

Не выдержал. Взыграла ревность, уж очень захотелось подколоть старого друга и соратника.

- Кстати, как поживает леди Улэйнгер? Когда свадьба?

Найкл поморщился, словно ему наступили на больной мозоль, и отвел глаза.

- Пока не знаю.

- Что? - потрясенно воззрился король на лорда Найкла, блестящего красавца и можно сказать, второе лицо в королевстве. - Она тебе отказала?!

- Э... Я пока добиваюсь благосклонности леди.

- А ты пробовал оказывать ей знаки внимания? Ну там...

- Сир! - взорвался тот. - Неужели вы думаете, я не пытался дарить ей цветы и подарки? Писать стихи? Увы!

Найкл заерзал в кресле, молчал секунду, потом выпалил:

- Она мне моих прошлых похождений забыть не может! И как назло, в последний раз... - обреченно махнул рукой. - Ладно, сир, все нормально.

И тут короля осенило:

- А ты не пробовал забраться к ней в окно? Как-нибудь под благовидным предлогом.

В глазах лорда-канцлера вспыхнули искры, из чего Рихарт сделал вывод, зерно упало на благодатную почву, и тут же озаботился.

- Послушай, а окна твоей леди не слишком высоко от земли?

- Сир, спасибо за совет, - выставил ладонь Найкл. - Дальше я справлюсь.

Рихарт мельком взглянул на часы. Еще пять минут. Пять минут он сможет выдержать борьбу с собой. Но его уже непреодолимо тянуло в спальню. Видимо, что-то такое отразилось на лице короля, потому что Найкл тихонько рассмеялся:

- Сир, думаю, остальное подождет завтра. Вам лучше пойти к королеве, вдруг у нее какие-то вопросы возникли? - тут он завистливо вздохнул. - А мне еще предстоит спуститься в ваши винные погреба, вытаскивать оттуда его величество Вильерта. Ибо завтра чуть свет приезжает его супруга. Если она увидит его в таком непотребном состоянии, политических проблем не оберешься.

***

Оставив своего лорда-канцлера искать пути предотвращения политических проблем, Рихарт ушел к себе.

Конечно, от него не укрылась добродушная насмешка над нетерпением новобрачного. Но, откровенного говоря, королю вдруг стало наплевать на все условности и насмешки. Все забылось, кроме предвкушения свидания. Он надеялся, что не оставил Софи слишком надолго, потому что сам-то уже давно томился на медленном огне.

Дошел до покоев и замер на секунду, ощущая, как сладкий холодок разливается в груди, заполняя его целиком. Она там, она его ждет. Сейчас.

Потом рука коснулась ручки, отворяя дверь в их волшебный мир. Каждый раз, как в первый раз... И пусть это никогда не меняется.

***

Совет, данный Рихартом Найклу, был сам по себе хорош, но хитромудрый лорд-канцлер его немного усовершенствовал. Правда, для этого потребовалась небольшая подготовка. Зато...

Естественно, увидев его в окне своей спальни среди ночи, дама ужасно разгневалась. И так уж вышло, что лорд Найкл, сраженный ее жестокостью, чисто случайно вывалился из окна наружу...

Разумеется, подстелив предварительно соломку на козырьке той кровли, куда заранее планировал упасть. Да и падать было не высоко, не больше двух метров. Но охал и стонал раненый очень убедительно.

Сердце женское не камень, его тут же втащили в спальню, даже раздели и оказали первую медицинскую помощь. И пусть на следующий день он красовался с оцарапанным лбом и синяком под глазом, зато благосклонность дамы и принципиальное согласие было получены.

А положительный опыт внесен в некую тайную тетрадь, которую лорд-канцлер завел для будущих потомков.

***

На следующий день с самого раннего утра начали прибывать высокие гости. Отмытый, нарядный и разукрашенный старинный замок Аламорских королей гудел. Его мрачные стены, казалось, никогда не выглядели так жизнерадостно.

Именно такое впечатление сложилось у Мирославы и Вадима, прибывших на свадьбу Рихарта одними из первых.

Конечно же, накануне они успели не один раз перессориться. Вадим беспокоился, как она перенесет перемещение, а Мира утверждала, что беременность не болезнь. Сейчас, вот только волосы перекрасит, чтобы в замке не узнали, все-таки несколько дней королевой у них была, - и все путем. Он был против того, чтобы жена красилась в огненно-рыжий цвет. Ревнивость зашкаливала.

Ладно, с волосами еще как-то сошлись, хоть Мира бушевала, мол, пещерный варвар, а Вадим скрежетал зубами. Парик наденет. Блондинистый.

Но потом выяснилось, что ей нечего одеть в принципе. И подарить невесте нечего! А уж то, что невеста Рихарта из родного земного мира, вообще превращало проблему выбора в трагедию. Вадиму ничего не оставалось, как задействовать тяжелую артиллерию.

Во-первых, для успокоения своей ведьмы срочно вызвать Эрвига и Одри из Рассветного замка*. А во-вторых, просить совета у старого друга и наставника - адвоката Игоря Наумовича Гершина*.

И пока Селим метался* как наскипидаренный, только и успевая выполнять противоречивые заказы супруги хозяина, Игорь Наумович появился сам, как будто обо все знал заранее.

Нет, ну действительно, не мог же он пропустить свадьбу его величества Рихарта, человека, которому в свое время создал все предпосылки для счастья? Да и подарок для короля у него был заготовлен королевский...

Но о подарках отдельно.

***

Подарков было море, на одно только перечисление могло бы уйти больше часа. Но были среди них особые. Тайные.

Например, Рихарту от Гершина собственный необитаемый райский островок, оборудованный по последнему слову техники. И право в любой момент воспользоваться перемещением между мирами от Вадима. От Мирославы для Сони (Вадим расстарался) постоянные поставки шикарного нижнего белья самых лучших брендов, и вообще, шопинг в любую точку земного шара.

В свете всего перечисленного, не удивительно, что его величество Рихарт исчез с супругой на две недели в свадебное путешествие, а вернулся оттуда с тропическим загаром, квадратными глазами и массой безумных впечатлений. И это они еще с острова не выбирались, осваивать земной мир решили потихоньку.

***

Какое-то время назад.

На террасе кафе с видом на море сидели двое.

Выглядели они среди толпы галдевших туристов странно. Точно судейские случайно забрели сюда в перерыве между заседаниями, и теперь, ошалев от внезапной свободы, праздно наслаждались жизнью. Но только на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении можно было понять, что пожилой мужчина и девушка, сидевшая напротив, вовсе не так безмятежны, как кажется.

Мужчина был собран, острый и проницательный взгляд его скользил по водной глади, словно видел недоступное другим. А девица, отпивая коктейль, пристально смотрела на кружившуюся чайку. И вдруг спросила, ни к кому вроде бы не обращаясь:

- Как он ее найдет? Она же не похожа.

Он отреагировал не сразу, пару секунд молчал, глядя на море. А после, повернувшись к спутнице, сложил руки на столе, тонко улыбнулся и спросил:

- Мариша, ты же не думаешь, что счастье должно доставаться легко?

Та только хмыкнула, отмечая про себя, что улыбка ее спутника точь-в-точь как у старого аллигатора.

- Игорь Наумович, и все-таки, зачем такая сложная многоходовка?

- Эх, Мариша... - уплыл мыслями вдаль старый (а может и не старый?) адвокат. - Ну, во-первых, предсказания должны исполняться.

- Постойте, шеф, но вы же сами и сделали это предсказание. И потом, при чем здесь вообще ребенок? Чтобы этот несчастный вконец запутался?

Адвокат отреагировал не сразу, некоторое время он просто молчал, вглядываясь в одному ему известную картину. Ну ведь не рассказывать же девушке, что король Рихарт, которого со временем нарекут мудрым, доблестный воин, герой и рыцарь без страха и упрека, говоря по простому, «ювелир». Это значит, что будут у него рождаться одни девочки, так на роду написано. А кому меч передавать?

И потом. Мальчонка-то непростой. Крылья у него со временем будут белые. Тоже адвокатом станет. И первым на него внимание обратил, кто бы вы подумали? Джонах. Заметил, ведь тень крылатый... И, памятуя о своей нелегкой судьбе, доложил.

А в том, что Рихарт свою суженную с первого взгляда узнает, старый адвокат, (он же таинственный рыцарь) ни минуты не сомневался.

- Да, Мариша, - ответил он наконец. - Это чтобы нашему королю нескучно было.

Та допила коктейль и поставила высокий стакан на стол.

- Шеф, я конечно в восхищении, но все же, два раза подряд задействовать один и тот же прием? Оба раза отправить девушек в другой мир руками ведьмы? Это как бы получше выразиться... Застой творческой мысли.

- Что?! Что?! Застой...??? Ну знаете! ...!!! Вот я посмотрю, как ты будешь зачет сдавать! И никаких тебе больше шопингов в другие миры!

- Ну, И-и-и-игорь Нау-у-у-умович, миленький, я же пошути-и-ила... - протянула Девушка состроив лукавую мордашку. - Я же пошутила. И вовсе так не думаю. На самом деле. Правда-правда, чесслово. Ничего похожего, и ведьмы были разные, и проклятие...

Некоторое время слышалось только обиженное сопение, потом Игорь Наумович подал голос:

- Хорошо ты мне напомнила. Надо с тем проклятием разобраться, - адвокат все еще хмурился, но уже начал оттаивать.

Вот же хитрая молодежь.

Вообще-то, у господина Гершина тоже были свои задумки. Конечно не лишить шопинга. Но... И тут на его губы сама собой наползла улыбка голодного аллигатора.

- Мариша, мне нужно систематизировать каталоги. Да и распечатай, пожалуйста к завтрешнему дню пару экземпляров, - сказал миролюбивым тоном.

- Шеф! Это что, ваша месть, да?!

- Ну что ты, какая месть, просто рабочий процесс, рутина. А я займусь-ка проклятием, - засобирался обладатель белоснежных крыльев.

***

После слов Алины ее старая бабка ушла к себе в смятении.

Как это?

«... Ответственность за это на мне»

Не нравились ей эти слова, совсем не нравились. Потому и спать легла не сразу, сидела на террасе, приводя доводы, убеждая себя. Но кто знает, как возвращаются проклятия, и кому за это придется ответить?

Появление фигуры с белоснежными крыльями, мерцавшими в темноте, заставило старуху замереть в ужасе. Но когда дар речи к ней вернулся, пересилила себя и спросила:

- Ты за мной? Забрать мою жизнь за грех?

И даже прониклась гордостью за свои слова. Однако тот, с белыми крыльями только усмехнулся:

- Ты ведь прокляла на смерть невинную сироту, судила ей «ни дна, ни покрышки»? Теперь твои слова к тебе же и вернутся.

- Да! Я готова, возьми мою жизнь.

- Твою жизнь? Нет. Ты не умрешь. Тебе не будет ни дна, ни покрышки. Зло возвращается, и ты увидишь своими глазами последствия.

- Умоляю, не надо. Лучше возьми мою жизнь, ангел смерти!

- Ты ошиблась, я просто адвокат, - ответил тот и исчез, только белоснежные крылья мелькнули.

***

Он знал, что жизнь пойдет дальше, и каждый получит свое.

Алина так и не выйдет замуж за Давида, он срежется на очередных свои похождениях, девушка узнает и расторгнет помолвку. Впрочем, его это не сильно расстроит, потому что к тому моменту у него уже начнутся трудности финансового характера, а нервные срывы и случайные связи, в которых он погрязнет, ища одну единственную, которой больше нет, доконают его. И в конце концов, Давид Аушев разорится.

Семью Алины тоже не обойдет несчастье, заболеют родители. Так что придется ей взять ответственность на себя и взвалить семейный бизнес на свои хрупкие плечики. Зато со временем Алина Хубаева станет успешной и широко известной бизнесвумен. Вот только замуж не выйдет, пока не встретит достойного.

Ну а старой бабке на все это надлежит смотреть.

Судьба или наказание? Как знать? У жизни свои законы.

***

Ну а пока шеф отсутствовал, стажер адвокатской практики Мариша копалась в его бесчисленных и необъятных каталогах. В конце концов не выдержала, фыркнув, как сердитая кошка:

- Да лучше б я походила в кошачьей шкуре еще полгода! Хотя нет, полгода много. Ну может, месяц.

Потом ей вспомнились блохи, клещи и эти... Девушка передернулась. Ну уж нет.

Но и тут рутина, будь она неладна...

Ох и хлопотно иметь белые крылья, а еще хлопотнее учиться на адвоката у товарища Гершина! Впрочем, где еще почерпнешь столько различной информации? Так что его каталоги как нельзя кстати. Надо только мужества набраться и начать.

И вообще, чего там шеф великие секреты делал? Знала она все про тех «ювелиров». Только и у нее были свои секретные наработки, как аккуратнентко подкорректировать судьбы мира. Так что еще неизвестно, может старания упорного папаши в конце концов увенчаются успехом, и у него родится долгожданный сын?

Потому что и Нол не сможет долго оставаться в Аламоре, белые крылья, позовут его. И править ему только до тех пор, пока маленький братик, сынишка Рихарта, не подрастет, чтобы было, кому передать меч.

Вот это и будет ее дипломной работой, лукаво улыбнулась Мариша и тут же замыслила новую каверзу. Что там шеф говорил? Его белые крылья дают иммунитет против глупых влюбленностей и брака?

Хе-хе!

Зловещий смех огласил стены архива адвокатской конторы, а практикантка с удвоенной энергией зарылась в дебри каталогов.

***********************************************************************************************************************************

P.S. Новые легенды Аламора.

Вообще, его величество Рихарт считал себя человеком не слишком романтичным, но приключения любил. Однако считать себя и быть - не одно и тоже. На деле оказалось, что его правление за год с небольшим добавило к древним и новейшим легендам Аламора куда больше романтики, чем многие предыдущие короли умудрялись за всю жизнь.

Наверное, сам он был человеком необычным и люди его окружали необычные. Очень интересные люди. И не люди тоже.

Итак...

***

Говорили, что Секрет королевы каким-то образом был раскрыт, и сплетня о том, что миледи Софи на самом деле Ундина, тайно распространилась на весь замок. Вероятно, этому способствовали обиженные знатные дамы, не прошедшие отбор невест. Им оказалось легче признать свое поражение от существа, наделенного сверхестественными способностями, чем от обычной, пусть и красивой, умной и благородной женщины.

А маленького наследного принца за глаза так и стали называть - Нол, сын Ундины.

***

Говорили, что его величество Рихарт с течением времени стал как-то уж слишком ловко двигаться. Да и старые шрамы у него практически исчезли. Учитывая то обстоятельство, что вампир однажды впустил клыки в его шею, это могло бы вызвать некоторые подозрения. Но солнечного света государь не боялся, да и на кровь его нисколько не тянуло. Возможно, то были результаты тесного общения с женой, обладавшей довольно интересным даром для ведьмы - делать сильнее, лучше и живее все, к чему прикасалась?

***

Говорили, что с появлением в королевском замке наследного принца Нола, туда стал частенько наведываться призрак огненной ведьмы леди Элвины. Странно было подобное наблюдать, но призрак огненной ведьмы приходил к малышу поиграть. Говорили, что из детской нередко слышался смех маленького принца и огненной леди.

***

Говорили, что знаменитый шкаф с древностями из королевского кабинета действительно обзавелся почетным караулом. Яйцо Гарпии оказалось настоящим, и когтистая дама не успев вылупиться, немедленно вознамерилась сделаться личным телохранителем лорда Найкла, к которому у нее прошла спонтанная привязка.

Великое везение Найкла состояло в том, что Гарпия от долгого хранения в окаменевшем яйце получилась карликовая, соизмеримая по размеру с нефритовым жезлом, стоявшим на той же полке. В итоге даму удалось уговорить сменить объект повышенного внимания, и теперь она вместе с игрушечными рыцарями охраняет от посягательств нефритовый жезл.

А вот кормить Гарпию сырым мясом приходится лично лорду-канцлеру. Ничего не поделаешь, привязка.

Говорили также, что Ирген, услышав об этом, был страшно раздосадован. Знал бы, что яйцо настоящее, непременно поставил бы цену в десять раз больше.

***

Говорили также, что куст вампирского терновника, увенчанный кровавыми розами, стал достопримечательностью Астельхаса. С ним связывали разнообразные романтические истории, в итоге Харт, на могиле которого он вырос, сделался героем любовных легенд. Почти как Альфрэд и Николетта.

Когда легенды дошли до королевы Софи, по ее просьбе черенок от того куста был высажен в саду королевского замка. Его величество Рихарт поскрипывал зубами от ревности, но не мог не признать, что куст навевает томные воспоминания о их первом свидании и ночи любви.

Однако. Кустик вампирского терновника, посаженный в замковом саду, по приказу короля на всякий случай обнесли высокой серебряной решеткой.

А то мало ли...

***

Говорили, что нить жизни, которую среди прочих подарков на свадьбу преподнесли королю лорд Эрвиг и леди Одри из Рассветного замка, живая. Мол, шевелится и урчит по-кошачьи. Вероятно оттого что пух, из которого она спрядена, спешно выдирали из шкуры некоего камышового кота живьем. Но кот не жаловался, чего не сделаешь любимой пряхи ради.

***

Говорили, что король Рихарт как-то раз показывая молодой супруге могилу королевы Линевры, что в роще рядом со священным источником, был поражен обнаружившимся сходством. Оказалось, статуя Линевры удивительно похожа на его жену Софи.

***

Говорили, что королевский «тесть», он же лавочник Ирген из Астельхаса получил формальное разрешение отпускать «специальные» товары из-под полы. Правда, сначала ему пришлось передать все контрабандные схемы и грузоперевозки в ведение лорда-канцлера Найкла. В результате при дворе вошло в моду изящное нижнее белье, а также комплекты для тайных свиданий. И разумеется, прочие бытовые мелочи. Но все это неофициально.

***

Говорили, что проведенная лордом-канцлером перепись населения выявила нелегальных попаданцев обоего пола из как минимум десяти различных миров. Лорд Найкл всерьез озадачился тем, чтобы создать подробное описание и каталог.

Много разного говорили.

Легенды только начинаются.

********************************************************************************************************************************

P.P.S. Стихотворение все-таки было дописано.