Говоря честно, я никогда ни во что не верила. Еще с детства научилась ставить под вопрос то, что говорили взрослые, и проверять все самостоятельно. Наверное, поэтому заработала за девятнадцать лет своей жизни разнообразнейшими способами восемь шрамов, два перелома и катастрофическую неуверенность в счастливом «завтра». Где-то в пять лет я разочаровалась в Санта-Клаусе, в зубную фею перестала верить с выпадением первого зуба, хотя мои родители старались сделать все по правилам. Будучи во втором классе, чтобы не расстраивать маму, которая любила Рождество, я даже научилась подыгрывать ей и делала вид, что с нетерпением жду прихода волшебного старика. Подрастая, я так же не нашла волшебного мужика на небе и с того момента всегда предпочитала отмалчиваться при вопросах набожной тетушки и окружающих о церкви.

Но однажды в моей жизни кое-что изменилось. История, которую я расскажу, может показаться невероятной, но… Хотя обо всем по порядку.

Мое полное имя — Анна-Агния Донаван. Родителям показалось забавным назвать меня в честь обеих бабушек одновременно, и они с гордостью все детство представляли меня полным именем перед всеми своими (и моими, к сожалению) знакомыми, чем подвергали потоку шуток и прозвищ от сверстников. Может, именно из-за издевок и прозвищ типа «А-а Донаван» я и не оценила радужной задумки родителей. Так или иначе, но это длинное странное имя я никогда не любила, потому еще с детства представлялась просто — Анна, а когда мы переехали из России в США, на иностранный манер — Энн. Пожалуй, в Америке из всех знакомых и друзей мое полное имя знали всего несколько человек: родители, бабушка, тетя Бетти, жившая далеко в Грэнвилле, и подруга детства, моя дорогая Элен.

С Элен мы познакомились в школе, сразу после моего переезда из Москвы на восток штата Монтана. Маме и папе тогда предложили очень выгодный контракт с крупной адвокатской конторой, и мне ничего не оставалось, как повиноваться. Мне тогда было одиннадцать, и переезд в другую страну я переживала очень тяжело, не говоря уже об общеобразовательной школе в две с половиной тысячи человек, в которую попала из небольшой элитной московской гимназии. Я плохо знала язык и потому медлила с ответами, а потом от волнения заикалась и путалась еще больше, из-за чего многие сверстники довольно долгое время искренно считали меня умственно отсталой. Стоит упомянуть и о прыщах, которые густо усыпали мое лицо как раз в том возрасте, отбивая все шансы влиться в общество и успешно социализироваться в новой школе. Неудивительно, что со мной никто особенно не спешил общаться: странная прыщавая заика из России, по мнению одноклассников — из какой-то дикой глуши, где никто не знает даже про холодильник, а никак не из красивого современного города.

Но мне повезло — по соседству жила Элен, красивая и бойкая девчушка, которая была президентом шахматного клуба и пользовалась популярностью в школе. Она меня заметила, хоть была старше на три года, первая заговорила со мной, и вскоре мы стали лучшими подругами. После знакомства с Элен жизнь пошла на лад, и со временем я привыкла к новой стране.

В то время моя семья жила в небольшом уютном домике на окраине Стокворда — города с почти пятидесятитысячным населением. Этот этап жизни я считаю одним из самых лучших — счастливый брак родителей, безоблачное будущее и верная подруга рядом.

Мне кажется, на момент знакомства с Элен мне было около двенадцати. И нашу дружбу не разбило ни время, ни жизненные трудности, навалившиеся на нас обеих.

Сейчас мне девятнадцать, и вот уже пять лет я живу без родителей. Они развелись и абсолютно не общаются друг с другом. Красивая история любви, начавшаяся с того, что смелый русский парень заступился ценой сломанной челюсти за девушку в американском баре, закончилась полным крахом с жуткими скандалами и обоюдной ненавистью.

Тетя Бетти, мамина двоюродная сестра, всегда говорила ей, что они с «этим русским» — а именно так она называла моего отца — не пара. Потому, когда почти пятнадцатилетний брак родителей с треском рухнул, мне казалось, что тетя была единственным человеком, который тихо радовался. Ведь теперь она с чистой совестью могла повторять свое прорицание и добавлять: «Я тебе всегда это говорила».

Скорее всего, она и впрямь оказалась права. Мать и отец — очень разные люди, и с годами это становилось все заметнее. Мать хотела большую семью, а отец вложил все силы в карьеру, разногласия росли с каждым днем, и в конце концов дело дошло до измен.

После развода родители не очень-то хотели заботиться обо мне, оба были в депрессии, а вскоре их поглотили новые романы. Да и я не горела желанием жить с кем-нибудь из них. Отец был слишком угрюм и строг, а мать наоборот — постоянно сюсюкала и забывала, что мне уже не пять лет. Потому моим опекуном по взаимному согласию назначили тетю Бетти, которая и стала жить со мной в старом родительском доме. Ей приходилось постоянно мотаться из Стокворда в родной Грэнвилль, чтобы ухаживать за своим садом, пятью кошками и цветами, но с обязанностями опекуна она справлялась вполне сносно.

Тетя Бетти была пухлой старой девой строгих правил, с немодной прической и кучей странностей. Не имея собственных детей, она с радостью обрушила на меня нерастраченный материнский инстинкт. В основном ее забота заключалась в тщательном контроле. Она следила за моей учебой, хобби, питанием, свободным временем, зубами и прической. Парни из-за строгого комендантского надзора тети не задерживались у меня больше месяца, хотя и считали симпатичной.

Я действительно недурно выгляжу: высокая, стройная, с идеальной осанкой — плодом тетиной дрессировки. Глаза светло-серые, «пепельные», как говорила мама. Тонкие темные брови, в правой — серьга-кольцо. Правда, главное достоинство — густые и длинные русые волосы — испорчены неудачной окраской, и приходится прятать их под шапкой или скручивать в тугую прическу.

Еще у меня есть колечко в пупке, штанга в языке и тату на бедре — маленький лотос. Все эти «новшества» в моей внешности появились после окончательного отъезда тети Бетти в Грэнвилль, иначе бы ее точно хватил удар. Да и мои родители были очень недовольны такими переменами. Но после моего прошлогоднего провала в юридический институт они, похоже, совсем махнули на меня рукой и только шутили по поводу пирсинга, когда я приезжала в гости.

Несмотря на бдительность тетушки, в шестнадцать лет мне удалось-таки закрутить с парнем, которого не одобрила бы ни одна нормальная мать. Тетя Бетти, конечно, тоже не одобрила, и потому я сбежала на две с половиной недели из дома, но потом с позором вернулась. Роман с Томи Дженсоном, так звали ту ходячую неприятность, закончился четким осознанием: я не хочу сидеть в тюрьме за мелкие кражи и угоны авто.

Тетя Бетти, то ли сочувствуя мне, то ли боясь испортить собственный имидж строгого опекуна, не рассказала о Томи родителям, за что я ей очень благодарна. После этого приключения я не совершала подобных выходок, и наши отношения перешли в более доброжелательное русло, без тотального контроля и подростковых скандалов. К слову, я до сих пор созваниваюсь с тетей чаще, чем с родителями. У них давно новые семьи, и, кажется, более удачные.

Мать после развода выходила замуж трижды. Последний раз — за успешного адвоката Генри Пратчета, сразу родив ему близнецов — Филиппа и Остина, жутко непослушных блондинистых непосед. Они живут на южном побережье и редко меня навещают. Отец женился на своей коллеге и охотно удочерил ее дочку от первого брака. Хоть жил он всего лишь в соседнем городе, до которого полтора часа езды на поезде, видимся мы крайне редко.

Родители не навещали меня уже два года, чему я от души радовалась, так как даже в наши редкие встречи успевала выслушать о себе очень многое и, честно говоря, редко приятное.

Когда я провалилась в институт, отец перестал меня содержать, сказав, что я должна обеспечивать себя сама, раз не желаю учиться. Мать тоже расстроилась, но деньги изредка присылала — только совсем мало.

Чтобы платить по счетам, я работала официанткой в большом ресторане, а по выходным подрабатывала нянечкой и еще успевала рисовать портреты, пейзажи и натюрморты на заказ. Вопреки мнению отца, считавшего, что я целыми днями мотаюсь по ночным клубам, я все свободное время посвящала Григори — двухлетнему сынишке Элен.

К сожалению, Григори рос без отца. Моей подруге приходилось много работать, чтобы прокормить себя, сына и свою полусумасшедшую бабушку Миранду. Иногда, когда у нас с Элен совпадали выходные, мы все вместе играли в покер, и тут бабуле не было равных. Но все же изредка у нас тоже появлялся шанс выиграть пару долларов, и мы могли ночь напролет играть, сидя на кухне за чашкой какао.

Этих троих я считала своей семьей.

В тот знаменательный день, а точнее вечер, все было как обычно. Я возвращалась с работы, моя смена была всего до семи, и я спешила к Григори. Решив сократить путь до автобусной остановки, пошла по мрачноватой улице, мимо старого, обанкротившегося еще лет десять назад завода пластиковой тары.

Дул холодный октябрьский ветер. Застегнув куртку и поправив шарф, я быстрым шагом пересекала улицу, засунув руки в карманы, и вдруг в разрисованной граффити стене заброшенного здания что-то блеснуло.

Я остановилась и стала вглядываться в темноту. В серой грязной стене, за горой мусора и разбитых бутылок, светилось небольшое пятно. Неяркое — оно, скорее, отражало свет фонарей и лишь слегка усиливало его. Очертания пятна были размыты, и, к моему ужасу, оно немного двигалось. Я зажмурилась, потом вновь посмотрела в стену, но пятно никуда не исчезло, по-прежнему мерцало, пугая меня все больше. Я отвернулась, ускорила шаг и едва не бегом добралась до автобусной остановки, ни разу не оглянувшись и решив, что просто переутомилась на работе.

Проведя пару часов с Григори и бабулей Мирандой, которая недавно увлеклась народной медициной и битый час донимала меня пользой семян чертополоха, я дождалась Элен и, поужинав, отправилась к себе. Мой дом находился в пяти минутах ходьбы, но Элен всегда настаивала, чтобы я обязательно звонила ей, когда войду в дом и удостоверюсь, что там никого нет. Подруга страшно боялась маньяков, и я постоянно твердила ей, что пора завязывать смотреть триллеры, иначе она станет бабулей Мирандой номер два.

— Элен, это глупо! Если маньяк охотится за мной, он знает мой распорядок дня и может похитить меня в любое время! — протестовала я, натягивая ботинок.

— А кто такой маньяк? — писклявым голоском спросил Григори, цепляясь за мамину ногу.

— Это такой дядя, который забирает непослушных детей, если те убегают далеко от мамы, — ответила я, и Григори серьезно посмотрел на меня карими глазами-бусинками.

— Анна, он еще маленький! — возмутилась Элен.

— Ничего, зато сообразительный, пусть знает правду, — сказала я, и Элен вздохнула, потрепав белокурую головку малыша.

— Пока, Григори! До свидания, миссис Тетчер! — крикнула я и услышала в ответ невнятное бурчание бабули.

— Когда ты еще придешь? — деловито поинтересовался Григори.

— В пятницу, — ответила я, прикинув свой график работы.

— Это скоро?

— Да, малыш, это через три дня, — утешила Элен. — Пока. И позвони мне!

— Ох! — вздохнула я, закатывая глаза. — Пока.

Ветер стал еще холоднее, скорее всего, зима наступит раньше обычного. Я запахнула незастегнутую куртку и, обхватив себя обеими руками, поспешила домой.

Вдруг один из фонарей часто заморгал, а потом вовсе погас, и передо мной на расстоянии около метра загорелось небольшое пятно размером с футбольный мяч. Я стояла как вкопанная и испуганно смотрела вперед, вспомнив жуткие истории о шаровой молнии и напрочь забыв, что нет ни дождя, ни грозы. Страшно было даже дышать, но фонарь заработал как обычно, а светящаяся сфера исчезла.

«Похоже, кому-то надо чаще отдыхать и прекратить смотреть ужасы», — подумала я, тряхнув головой.

Добравшись домой, я сразу же легла спать. Но сон был тяжелым и очень странным. Я опять шла по той улице возле заброшенного завода, мимо странной блестящей штуковины в стене, и, к своему ужасу, отметила, что со вчерашнего дня она увеличилась раза в два и светилась ярче. Сон повторялся, я вновь и вновь проходила улицу, всякий раз пару минут постояв у стены с шевелящимся и растущим пятном.

Проснулась я абсолютно разбитой. Болела голова. Я, зевая, поплелась на кухню, включила кофемашину и отправилась в душ. Быстро умывшись, принялась красить черным карандашом глаза, стоя в ванной напротив запотевшего зеркала. Провела по нему рукой, чтобы очистить, и вдруг обнаружила вместо стекла светящуюся, колеблющуюся субстанцию, которую определенно видела вчера под фонарем и сегодня во сне. От неожиданности я испуганно вскрикнула, выронила карандаш и, отскочив, ударилась головой о вешалку. Когда я вновь посмотрела на зеркало, оно выглядело обычным. Быстро схватив из раковины карандаш, я вылетела из ванны и только на кухне сумела взять себя в руки, твердо решив сегодня же записаться на прием к врачу.

На работе жуткое пятно меня не преследовало, все было как обычно, и я решила повременить с визитом к врачу и даже ничего не стала рассказывать Элен. Закончив смену, пошла домой, не сокращая путь. Проклятый заброшенный завод, который мучил меня всю ночь, видеть совсем не хотелось.

Спокойно добравшись до автобусной остановки, я посмотрела на расписание. Ждать довольно долго. Решив перекусить шоколадным батончиком, я принялась усердно рыться в рюкзаке и вдруг уколола палец. Вздрогнув, посмотрела на алую каплю крови и с ужасом вскрикнула, зацепив взглядом светящееся пятно на асфальте. Оно колыхалось в полушаге от меня и выросло еще больше. Я затрясла рукой как сумасшедшая, будто к пальцу прицепилась змея, и завизжала. Молодая парочка на остановке посмотрела на меня с удивлением.

— Просто крови боюсь, — постаралась улыбнуться я и, переведя дух, вновь взглянула на асфальт. Ничего…

От испуга проступил холодный пот на спине и задрожали колени. Наконец подошел автобус, и я быстро запрыгнула в хорошо освещенный салон, почувствовав себя в безопасности.

Дома я долго стояла под душем, вспоминая навязчивое видение, и думала, что всерьез начинаю сходить с ума. Но все же постаралась выбросить это из головы и, накинув старый халат, принялась раскладывать краски возле своего мольберта.

Сегодня мне нужно было закончить портрет девушки, который заказали ее друзья ко дню рождения, но я даже и не начинала его, и потому предстояла бессонная ночь. Усевшись в бывшем папином кабинете, я принялась за работу, сверяясь с фотографией девушки, прикрепленной в уголке мольберта. Работа шла совсем медленно, и я решила заварить чашечку крепкого кофе.

Вернувшись с кухни, я с ужасом обнаружила, что весь лист исписан все тем же мерзким сверкающим пятном, словно я рисовала его вместо лица девушки! Выронив чашку, я подбежала к мольберту и принялась неистово срывать бумагу, а потом, стерев с лица проступивший пот, плюхнулась в кресло и взяла телефон. Набрала номер Элен, но оператор оповестил, что она недоступна. Вспомнив, что подруга сегодня на работе до четырех утра, я решила непременно рассказать ей обо всем позже.

Я скомкала испорченный лист и, взяв новый, вновь принялась за работу. Окончила портрет только к пяти часам утра. Дико уставшая, я повалилась на кровать и уснула. Но выспаться не удалось. Проклятое сверкающее пятно преследовало меня — теперь на моей работе.

От кошмара спас будильник, но я едва открыла глаза. Еле переставляя заплетающиеся ноги, поплелась на кухню к спасительной кофемашине и нажала кнопку. Было десять утра, и я не решилась позвонить Элен, зная, что она еще спит после ночной смены. Наспех позавтракав подгорелым тостом, кое-как накрасила глаза и, натянув на себя свободные джинсы с дизайнерскими дырками и черный широкий свитер, отправилась на работу.

Проведя ужасный бесконечный рабочий день на одном кофеине — есть совершенно не хотелось, — я переоделась, аккуратно сложила форму в шкафчик в раздевалке и уже собиралась уходить, как вдруг вместо двери увидела сверкающее пятно, которое занимало собой уже почти половину дверного проема. Меня затрясло от страха, но проклятый преследователь быстро исчез.

Постаравшись успокоиться, я села на стул и набрала номер Элен. Она не взяла трубку. Тогда я позвонила своему лечащему врачу и записалась на прием на завтра.

На остановку я шла быстро, не поднимая головы, стараясь ни о чем не думать, и щелкала по клавишам телефона, играя в какую-то глупую игру. Завершив очередной уровень, сунула телефон в карман и вдруг… с ужасом обнаружила, что стою прямо напротив колышущегося пятна.

Каким-то неизъяснимым образом я свернула с главной улицы и очутилась возле заброшенного здания завода, где увидела пятно впервые. На лбу выступил пот, я часто задышала. Протянув руку, ощупала стену, убеждаясь, что она настоящая. Гладкая холодная поверхность бетона оказалась вполне обычной. Я поднесла руку к «живому» пятну. От него тянуло холодом, будто из открытого окна, но я почему-то не остановилась и протягивала ладонь дальше. Хотя сердце сковал ужас, пятно тянуло к себе с необъяснимой силой. На мгновение рука погрузилась во что-то вязкое и холодное, тягучая субстанция липла к пальцам, как желе. Затем последовала яркая, ослепляющая вспышка красного света.

Я опомнилась на слабо освещенной мрачной улице возле того же самого заброшенного завода. Вокруг ничего не изменилось — та же серая грязная стена, та же улица и те же деревья, правда, совсем стемнело. И никакого сверкающего пятна. Похоже, я простояла здесь довольно долго.

Бред какой-то. Кажется, у меня съезжает крыша, надо срочно идти к врачу. Хорошо, что я записалась на завтра и скоро все прояснится.

Поправив лямку рюкзака, я поспешила на безлюдную остановку. Автобус приехал довольно скоро. Усевшись на свободное место, я достала наушники и принялась распутывать их. Проклятые провода вечно запутывались в невообразимый узел, как бы аккуратно я ни старалась их закручивать до того, как положить в карман.

Наконец я воткнула наушники в уши и включила старенькую мелодию «Нирваны». Расслабившись, откинулась на сиденье и вдруг чуть не закричала во весь голос, увидев настоящий кошмар. Прямо передо мной стояло ужасное существо. Силуэт его отдаленно походил на человеческий, но вот все остальное… Кожа грязно-розового цвета, вся сморщенная, будто у столетнего старика, рот огромный, почти от одной скулы до другой, глаза впалые и абсолютно черные, но самое ужасное — руки, точнее то, что ими служило. Четыре огромных щупальца. Двумя существо держалось за перила автобуса, а два других торчали вертикально из-за спины и мерно покачивались в такт движению автобуса. Существо было одето вполне обычно: синие широкие джинсы, серая толстовка, торчащая из-под нее голубая майка, на ногах кроссовки «Найк».

Все это было так нелепо, что я уже не сомневалась, что сошла с ума. Стараясь успокоиться, огляделась по сторонам — вокруг сидели и стояли обычные люди, с хмурыми, задумчивыми лицами офисных муравьев, едущих с работы. Ничего удивительного никто из них явно не замечал, они выглядели абсолютно спокойными. Вспомнив надоедливое светящееся пятно, я решила, что вполне закономерно и появление чудовища, сумасшедшие ведь и не такое видят. Подумав так, я решила, что сейчас и это пройдет.

Опустила глаза и принялась рассматривать свои ботинки. Выждав еще немного, вновь решила посмотреть на существо, и по спине побежали мурашки. Оно никуда не исчезло. Напротив, внимательно смотрело на меня немигающими впалыми глазами, похожими на черные дыры в черепе. Я сглотнула, но в горле встал ком.

Автобус остановился. Я не спеша встала и направилась к двери, оглядываясь, а существо вдруг открыло огромный черный рот со множеством острых акульих зубов и пронзительно закричало. Все остальное произошло в считаные секунды.

Я успела выскочить на остановку, двери автобуса тут же захлопнулись, но существо бросилось за мной, с легкостью разжав дверные створки и продолжая мерзко орать. Я побежала вперед, не разбирая дороги, слыша за спиной топот. Впереди был парк, а значит, до моего дома осталось совсем немного.

В пустынных аллеях Гарден-сквер бешено моргали фонари, делая дорогу едва различимой. Начался сильный дождь. Неожиданно существо сделало рывок и оказалось передо мной, преграждая путь. Я не успела даже свернуть, как на меня обрушился удар мощных холодных щупалец, и я упала на мокрую дорожку парка как подкошенная. Существо издало пронзительный крик и замахнулось вновь, я испуганно закричала и заслонила лицо рукой.

Спас меня звук, похожий на выстрел. Существо развернулось и бросилось атаковать моего спасителя. В серой пелене дождя я едва могла различить силуэт подоспевшего на помощь человека. Существо яростно размахивало щупальцами и с неимоверной скоростью бежало на парня, стоящего впереди, но тот, даже не шелохнувшись, целился в него из странного на вид оружия, отдаленно напоминавшего пистолет.

Второй выстрел прогремел, когда существо было на расстоянии вытянутой руки от незнакомца и почти касалось его щупальцами. Оно рухнуло на землю. И тут я разглядела рядом со спасителем еще одного парня, который стоял чуть поодаль и спокойно наблюдал за происходящим, будто все это было самым обычным делом. Парень, спасший меня, пнул труп мерзкого существа и удовлетворенно глянул на свое оружие, пряча его в полах широкой куртки. А ко мне незаметно подошел второй и, улыбнувшись, подал руку, помогая встать.

— Я Лиам, а он Чарли, — представился парень так, будто в нашем знакомстве не было ничего необычного.

— А как зовут нашу прекрасную незнакомку? — немного насмешливо поинтересовался подошедший Чарли.

— А… Анна… — заикаясь, ответила я, нервно отряхиваясь от прилипших листьев, что в изобилии лежали в осеннем парке.

— Ты новенькая в Академии? — спросил Лиам. — Я что-то тебя не узнаю.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — смутилась я, и парни переглянулись.

— Сколько тебе лет? — серьезным тоном спросил второй.

— Девятнадцать, — еще больше растерявшись, ответила я. Парни вновь переглянулись.

— То есть ты не знаешь, где находится Вторая Академия? — удивленно спросил Лиам.

— Да я, в общем-то, и про первую не в курсе, — пробормотала я, недоумевая, происходит ли это на самом деле или я уже в психушке.

— Этого не может быть! — удивленно произнес Лиам. — Как ты попала сюда?

— Э… Думаю, прозвучит не очень, но, наверное, если я куда-то попала, то через светящееся пятно, которое меня преследовало, — стараясь сохранять невозмутимость, ответила я. — Но я не сумасшедшая, по крайней мере официально, — тут же добавила, чувствуя себя еще глупее.

Вдруг фонари вновь заморгали, и я увидела рядом с собой то самое плоское светящееся пятно. Оно зависло в воздухе, свет его заметно поблек, но оно все так же влекло меня к себе, и я протянула к нему руку.

— Вот, кстати, и оно… — сказала, ощущая холодную субстанцию на пальцах.

Все вокруг как-то странно замелькало, деревья и мокрые дорожки парка стали размываться и терять свои очертания. Потом мир словно запульсировал, и я едва уловила слова, которые крикнул мне один из моих спасителей:

— Отель «Брокс», спроси кросс-кош…

И все исчезло.

Я стояла напротив старого дерева, почти уткнувшись в него лицом, и ничего не понимала. Оглядевшись, увидела тот же скучный пейзаж Гарден-сквер. Я осторожно отодвинулась от дерева, пытаясь собраться с мыслями, но объяснить случившееся не смогла. И поплелась домой, чувствуя себя окончательно спятившей.

Три следующие недели я старалась забыть все произошедшее, каждый раз убеждая себя, что это было последствие какого-нибудь стресса, переутомления или что там обычно говорят в таких случаях. Жизнь текла вполне ординарно — работа в ресторане, дом, заказы и семейство Тетчер по выходным. Таинственные колышущиеся пятна больше не беспокоили меня.

Я сходила к врачу и настояла на обследовании, мне даже сделали МРТ, но так и не нашли ничего, что могло бы вызвать галлюцинации. Походив неделю к психологу, я окончательно успокоилась и начала жить как обычно. Мой врач диагностировал переутомление и стресс, выписал мне таблетки, и я вовсе успокоилась.

Больше чем все врачи, вместе взятые, за меня беспокоилась Элен. Она была очень напугана моим рассказом, хотя я, конечно же, предполагала это и опустила все жуткие детали — просто рассказала, что видела мерзкое существо в автобусе, но потом оно просто исчезло. Но подругу было не так-то просто успокоить, она теперь названивала в три раза чаще, чем всегда, спрашивая, как я себя чувствую и не видится ли мне что-то ужасное, чем очень доставала.

В очередной выходной я твердо решила разгрести кучу недоделанных заказов, которые висели надо мной грозной горой уже почти полмесяца. Проснувшись пораньше, я не стала тратить время на переодевания и, натянув старый пушистый халат поверх клетчатой пижамы, сразу отправилась к мольберту. Доработав один из самых старых портретов, решила позавтракать и уже собиралась на кухню, как вдруг вместо двери кабинета откуда ни возьмись возникло колеблющееся пятно. Я закричала и отскочила в сторону, будто оно могло меня укусить. Но вскоре настырный гость исчез, оставив только жуткие воспоминания. История повторялась. Я испуганно выглянула в коридор и, убедившись, что там ничего нет, пошла на кухню.

Есть совсем расхотелось. Наспех приняв душ, я накрасилась и надела удобный мешковатый свитер с открытым плечом и узкие темно-синие джинсы. Усевшись за компьютер, ввела в строку поиска «отель Брокс». Полистав кучу страниц, выдававших «магазин модных аксессуаров Брукс», «Брокерская компания» и прочую ерунду, я нашла лишь одну крошечную заметку в газете десятилетней давности, гласившую: «Отель „Брокс“ закрыт из-за ущерба, причиненного ему в результате пожара, причины которого пока выясняются. К счастью, никто из постояльцев не пострадал, однако к пострадавшим смело можно отнести владельца здания, мистера Ван Генехена, который отказался давать комментарии по этому поводу».

Написав на клочке бумаги, вырванном из блокнота, адрес сожженного отеля, я решила отправиться туда в надежде найти хоть какое-то объяснение происходящему со мной кошмару.

Набросив поверх свитера кожаную куртку, я воткнула в уши наушники и натянула черную шапку. Решив не дожидаться автобуса, вызвала такси.

— Стик-стрит, дом номер семнадцать, — попросила я, усаживаясь в машину, и пожилой водитель, коротко кивнув, завел двигатель.

Ехать пришлось довольно долго. Мы пересекли весь город, и теперь такси медленно двигалось по Стикстрит в поисках нужного здания. Наконец навигатор выдал команду окончания маршрута, и такси уперлось в высотное здание белоснежного цвета, с высокими готическими арками и изысканной лепниной на фасаде. Я удивленно осматривала отель, не веря своим глазам. Ведь я ожидала увидеть пожарище, а застала такое великолепие, и большая золотая вывеска давала понять, что я не ошибаюсь.

— Какая красота, — вырвалось вслух, и таксист удивленно посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Мисс, вас ждать? — спросил он, пересчитывая деньги.

— Нет, спасибо, — ответила я, улыбнувшись, и вышла.

Проводив такси взглядом, я отправилась в отель. В холе оказалось не менее красиво, чем снаружи. Прекрасная мраморная мозаика на полу гармонировала с огромными хрустальными люстрами и позолотой на стенах и потолке. Я смутилась, подумав о своей внешности, так контрастирующей с роскошной обстановкой, но все же нашла в себе силы подойти к ресепшену, за которым сидела красивая молодая блондинка с ярко накрашенными розовыми губами.

— Простите, мисс, я ищу кросс-кош, — сказала я неуверенно, и девушка удивленно подняла голубые глаза.

— Извините, но я не понимаю, о чем вы, — ответила она.

— Ничего. Я, наверное, ошиблась, — улыбнулась я, отходя от ресепшена и чувствуя себя полной дурой.

И надо же было выдать такую ерунду! Злясь на себя, я отошла от ресепшена и уже собиралась уходить, как вдруг меня окликнул приятный женский голос:

— Мисс. Возможно, я смогу вам помочь.

Я обернулась и увидела стройную светловолосую женщину средних лет в дорогом синем вечернем платье и крупными бриллиантовыми серьгами в ушах.

— Вы знаете, где находится кросс-кош? — удивленно спросила я.

— Возможно, — загадочно улыбнулась женщина.

— И… Где же?

— Знаете, я так голодна. Может, вы пообедаете со мной в ресторане отеля, а я взамен расскажу вам, куда идти? — предложила она.

— Спасибо. Но я не голодна, — соврала я и вспомнила, что так и не позавтракала сегодня.

— Тогда составьте мне компанию, я не люблю есть одна, — настаивала женщина, и пришлось согласиться.

Грациозно ступая на высоких тонких каблуках, она пошла вперед, а я неуверенно поплелась сзади. Мы обогнули небольшую красивую галерею, сплошь уставленную цветами в горшках, и, пройдя под высокой готической аркой, наполовину занавешенной бежевой портьерой, очутились в просторном помещении ресторана с классическим интерьером. За круглыми столиками, устланными белыми скатертями, сидело множество людей, но все говорили очень тихо. Моя новая знакомая села за стол в центре зала, я последовала ее примеру, и к нам тут же подошел молодой официант.

— Что будете заказывать, мадам Жовани? — учтиво улыбнувшись, спросил он.

— Принесите нам по бокалу шардоне, салат, телячью отбивную и на десерт… — Мадам посмотрела на меня и на секунду задумалась. — На десерт клубничное мороженое с шоколадной крошкой. И положите туда горсть свежей черники, — сказала она и подмигнула мне, а я едва не упала со стула от удивления.

Дело в том, что именно такое мороженое было моим любимым, и об этом знали только близкие!

— Мы знакомы? — спросила я, когда официант отошел.

— Кто знает! Мир не так велик, все мы знакомы, так или иначе, — улыбнулась мадам, но мне стало не по себе. — Не бойтесь, я никогда не следила за вами, — будто прочитав мои мысли, сказала она.

— Но… — промямлила я.

— Откуда я узнала про мороженое? — подсказала собеседница и рассмеялась. — У каждого ведь свои таланты, правда?

— У меня их нет! — запротестовала я.

— То, что они тебе не нравятся, не значит, что их нет, — усмехнулась мадам.

Тут подоспел официант и поставил перед нами два бокала с прозрачно-золотистым вином.

— Меня зовут миссис Анабель Ван Генехен, в девичестве Жовани, — представилась моя собеседница.

— Так вы жена владельца этого отеля?

— Да, — просто ответила она. — Обычно прибывших всегда встречает мой муж, но теперь середина года, мы никого не ждали, и он уехал в Норвегию по делам.

Она отпила глоток, любуясь цветными искорками, играющими в гранях бокала.

— Анна-Агния Донаван. Очень необычное имя, а вот фамилию я слышу впервые, — задумчиво произнесла она как бы сама себе.

— Я же не представлялась… — растерялась я.

— Иногда этого и не нужно, — ответила миссис Ван Генехен. — Выпьем за наше знакомство.

Я пригубила немного, вино и правда было чудесным — легким и в меру сладким. Принесли еду, все выглядело так аппетитно, что в животе предательски заурчало, и мне стало неловко. Миссис поймала мой взгляд и улыбнулась.

— Прошу, не волнуйтесь, обед за счет заведения, — сказала она, но мне не стало легче.

Невероятно, но, кажется, она умела читать мысли собеседника — иначе не смогла бы узнать, что я голодна и не могу расплатиться за такой роскошный обед.

Довольно быстро покончив с едой, к которой я старалась подойти с максимальной сдержанностью, миссис Ван Генехен встала из-за стола и той же изящной походкой направилась к выходу из ресторана, а затем к лифту.

— Спасибо за чудесный обед, миссис, — поблагодарила я.

— Ну что вы, это я благодарна вам за компанию!

Лифт прибыл. Роскошные позолоченные створки отворились, и перед нами возник лифтер в белой форме.

— Стиви, мы поедем одни, прогуляйся, — попросила миссис Ван Генехен.

Когда дверцы лифта за нами захлопнулись, миссис сделала нечто странное — сильно ударила рукой по боковой панели, покрытой зеркалами, и вдруг вместо наших отражений в зеркале возникли лифтовые кнопки. Она нажала цифру ноль, и лифт тронулся. Взглянув на мое удивленное лицо, миссис слегка улыбнулась.

— Сразу видно, что вы не здешняя. Пройдете коридор, и в холле вам нужна седьмая дверь справа.

— Хорошо. Спасибо.

Тем временем лифт остановился.

— Удачи. Седьмая! — повторила на прощание моя проводница, и створки закрылись.

Я очутилась одна в просторном коридоре с темными стенами, ведущем в холл со множеством одинаковых дверей. Все они были белые и имели одинаковые серебряные таблички с надписью «кросс-кош». Я тщательно отсчитала седьмую дверь справа и, глубоко вздохнув, вошла, очутившись в таком же холле, но уже без дверей.

Не успела я сделать и двух шагов, как сильный удар сбил меня с ног, и я грохнулась на серый каменный пол. Кое-как сев, я увидела рядом двух девушек и двух парней. Все они были одинаково одеты — в черные брючные костюмы с золотыми значками «В. А.».

— Откуда ты здесь? — спросила белокурая девица.

— Вошла в дверь… — растерянно пробормотала я и тут же получила второй удар, еще больнее предыдущего.

— Отвечай четко, кто тебя послал? — зло сверкая голубыми глазами, спросила блондинка.

— Миссис… — Меня перебила вторая девушка из странной компании.

— У нее оружие! — взвизгнула она, указывая пальцем на мой рюкзак.

Какое оружие?! Из рюкзака торчал тубус с портретом парня, которому я обещала сегодня привезти заказ.

— Это… — попыталась сказать я, но тут на меня навалилась вся компания. Стащили со спины рюкзак и в мгновение ока связали меня странными шевелящимися металлическими веревками, а к горлу приставили нож.

— Что здесь происходит? — услышала я мужской голос и подняла глаза. Строгий деловой костюм, синий галстук, кожаный портфель — передо мной явно кто-то важный.

— Она пробралась сюда! — выпалила блондинка, поднимая меня и толкая вперед, и я едва вновь не упала, но мужчина успел меня подхватить.

— У нее оружие! — добавила вторая девушка.

— Покажите, — приказал мужчина.

Один из парней выхватил тубус из моего рюкзака и, неловко открыв, уронил на пол портрет, выполненный в стиле импрессионизма.

— Ваша работа? — спросил их начальник, обращаясь ко мне, и я утвердительно кивнула. — Неплохо.

Он сделал пасс, и веревки, соскользнув с моего тела, молниеносно сжались в небольшой шарик в его руке.

— Откуда вы здесь? — спросил он, ловко спрятав шар в рукаве пиджака. Глаза у него были пристальные, ярко-зеленые.

— Миссис Ван Генехен провела меня, — растерянно ответила я, опасаясь новых побоев, но мои обидчики не двинулись с места.

— Ах, вот оно что, — задумчиво проговорил мужчина. — Это она рассказала вам про кросс-кош?

— Нет.

— Тогда кто же?

— Я… Я не уверена, что это прозвучит нормально… — замялась я. — Два парня, Лиам и Чарли, из моего… сна.

Незнакомцы переглянулись.

— Пройдемте со мной, — сказал начальник. — А вами я займусь позже и объясню, почему я так недоволен, — бросил он потупившимся ребятам.

Очередной длинный коридор привел к огромному кабинету с аквариумом во всю стену.

— Подождите здесь, я сейчас приду, — сказал мужчина.

Я послушно замерла, стискивая в руках портрет своего заказчика. Через пару минут в дверь вошел тот же мужчина в строгом костюме, а за ним вошли Чарли и Лиам. Только теперь они были одеты в одинаковые черные костюмы и больше не казались мне галлюцинациями — вполне живые, симпатичные, высокие парни, Лиам — светленький, Чарли — темноволосый.

— Это же наша незнакомка! — воскликнул Лиам, увидев меня, и приветливо улыбнулся.

— Анна, — спокойно добавил Чарли.

— То есть вы ее знаете?

— Да, мистер Тринеган, — кивнул Лиам. — Мы спасли ее от касиня в парке Гарден-сквер в Стокворде где-то месяц назад.

— А что вы там делали?

— У нас была парная вылазка. Мы тренировались перед экзаменом, — ответил Чарли, и мистер Тринеган недовольно поджал губы.

— Что ж. Похоже, у нас новая студентка. Осталось только выяснить, кто она. Вы можете идти, — сказал он парням, и те быстро вышли из кабинета, о чем-то тихо переговариваясь.

— Присаживайтесь, мисс.

Мистер Тринеган указал на стул около роскошного письменного стола с мозаичной столешницей, сел напротив в кожаное вращающееся кресло и надел очки.

— Ну что ж, а теперь расскажите о встрече со студентами нашей Академии Лиамом Ван Генехеном и Чарльзом Блэквелом…

Ван Генехен? Неужели сын владельца отеля и той очаровательной мадам, что привела меня сюда?

— …с самого начала. И учтите, умение миссис Ван Генехен читать мысли и рядом не стоит с моими возможностями, — предупредил он, пугающе сверкнув глазами.

— Я не уверена до конца сама, что верю во все произошедшее… — растерянно ответила я.

— Но вы уж постарайтесь рассказать так, чтобы я поверил.

И я начала говорить, стараясь не упускать ни одной детали. Мой слушатель не спускал с меня пристального взгляда и то и дело останавливал, уточняя какой-либо момент. Выслушав про существо из автобуса и светящееся пятно, он попросил изложить свою родословную и биографию. Интересовался всей семьей: родителями, тетями, дядями, бабушками, дедушками и даже прадедами. Спрашивал, где они живут и что вообще я о них знаю. Выяснял, чем занимаюсь я, то и дело прерывал меня и записывал что-то в блокнот в кожаном черном переплете.

Мы проговорили не меньше трех часов. Казалось, что никто в мире не знает теперь больше обо мне, чем мистер Тринеган, оказавшийся, кстати, деканом таинственной Второй Академии.

— Что ж, думаю, на сегодня достаточно, — наконец сказал долгожданную фразу мой неутомимый собеседник. — Я сообщу о вас ректору и преподавательскому составу. Завтра вы расскажете свою биографию им. Также будут заслушаны рассказы Блэквела и Ван Генехена. Далее будет принято официальное решение, но я думаю, это лишь формальность. Я попрошу профессора Пинклтона проводить вас домой, он как раз сейчас свободен. Попросить пока принести вам чаю? — вежливо поинтересовался мистер Тринеган, снимая очки и аккуратно складывая их в футляр.

— Нет, спасибо. Лучше просто домой, — попросила я, чувствуя смертельную усталость.

— Хорошо. Подождите здесь, за вами зайдут, — сказал декан и покинул кабинет, прихватив свой блокнот.

Я просидела еще полчаса, пока в дверь не вошел мужчина средних лет, крепкого телосложения и небольшого роста — на полголовы ниже меня. Он был одет в плащ до колен цвета кофе с молоком и черный шарф грубой вязки.

— Мисс Донаван?

Я утвердительно кивнула.

— Приятно познакомиться, я профессор Пинклтон. Идемте со мной.

Я встала, подхватила рюкзак с тубусом и отправилась за профессором. Мы вышли тем же путем, что я попала сюда. В лифте мистер Пинклтон быстро нажал на зеркальное отображение кнопок, и вскоре я вновь оказалась в белоснежном холле отеля «Брокс». Профессор подогнал к входу весьма скромный автомобиль — потертый «Ниссан» — и, усадив меня, спросил адрес.

— Декан, наверное, вам не сказал, но завтра я заеду за вами. Будьте готовы часам к девяти утра, — оповестил он, не отрываясь от управления.

— Простите, но это невозможно! У меня завтра рабочий день! — запротестовала я.

— Можете сегодня смело увольняться. Работа, как и жилье, вам не пригодятся, по крайней мере ближайшие полгода.

— Простите, но я не очень понимаю… — растерялась я.

— Мистер Тринеган не сказал и того, что вас зачисляют на первый курс во Вторую Академию? — спросил профессор.

— Нет, — удивленно ответила я.

— Что ж, вполне в его стиле. Мисс Донаван, с завтрашнего дня вы официально становитесь студенткой Второй Академии и переезжаете на три года в наше общежитие. Студентов выпускают во внешний мир только после первого полугодия обучения, причем первокурсников — лишь на крупные праздники. Но вы попали к нам не с начала учебного года, потому придется заниматься дополнительно каждую свободную минуту. Так что вряд ли вы поедете домой на Рождество, хотя кто знает.

Я машинально присвистнула, и профессор засмеялся:

— Дурная привычка.

— Согласна, — смутилась я. — Простите, что спрашиваю вас об этом, но больше некого. Скажите, э… Сколько стоит проживание и обучение в Академии?

— О, абсолютно бесплатно! Вас будут полностью содержать, кормить и даже одевать, если, конечно, студенческую форму можно назвать одеждой… Деньги вам нужны будут только на личные нужды. Кстати, наряды с собой брать не советую. И в общежитии, и в учебном корпусе действует строгий дресс-код, — сказал мистер Пинклтон и остановил машину.

Я и не заметила, как быстро мы добрались до моего дома.

— Не забудьте, завтра в девять я заеду за вами, — напомнил профессор.

— Скажите, а я могу отказаться от обучения? — осмелилась наконец спросить я.

— Теоретически — да, но, мисс, это для вашего же блага, поверьте.

— Мистер Пинклтон, но ради чего все-таки мне нужна эта Академия? Я получу какую-то странную профессию типа экзорциста? — не унималась я, и мой собеседник слегка улыбнулся.

— Не совсем так, мисс. Это обучение проходят все, кто имеет способности видеть демонов. Вас просто обучат самообороне и необходимым навыкам. Многие из странников — обычные люди, с обычными профессиями, и, возможно, вы даже знаете пару-тройку из них, — терпеливо пояснил профессор. — Я удовлетворил ваше любопытство?

— Вполне. Спасибо, — ответила я.

— До завтра, мисс, — попрощался профессор.

Серый автомобиль профессора быстро заскользил по улице и вскоре скрылся за поворотом. Я стояла посреди улицы, крепко задумавшись. Жизнь так быстро и кардинально изменилась всего за несколько недель, что я не успела даже окончательно поверить в происходящее, не то что осознать.

Постояв еще немного, я набрала номер Элен: она сегодня работала до обеда и скоро должна была прийти домой. Подруга пригласила меня в гости. До посиделок у семейства Тетчер оставалось полчаса, и я позвонила парню, чей портрет провозила с собой весь день. Объяснила, что свой заказ он должен забрать завтра у моей подруги и передать ей деньги. Парень согласился, и я, продиктовав адрес Элен, не спеша отправилась к дому Тетчеров.

Увидев за поворотом Элен, нагруженную пакетами, я помахала ей. Она весело замахала в ответ, едва не уронив свои покупки.

— Привет! Что-то вкусненькое несешь? — полюбопытствовала я, помогая подруге и ощущая приятный сладкий запах.

— Ага, зашла в пекарню Тода и нарвалась на свежий пирог с малиной, всем взяла по кусочку.

— И мне? — спросила я, и она укоризненно взглянула на меня.

— Ну конечно!

— Элен, я завтра уезжаю на полгода, — вырвалось у меня, и подруга удивленно всплеснула руками и все же не удержала один пакет, из которого посыпались на тротуар апельсины.

— Куда? Зачем?

— Я и сама не очень знаю. В другой город… Просто так надо пока, — соврала я, и Элен озабоченно посмотрела на меня.

— Не хочешь мне рассказывать? — спросила она обиженно.

— Пока не могу, но позже, через полгода все обязательно расскажу, до мельчайших подробностей, — пообещала я, и Элен вздохнула.

Мы вместе принялись собирать апельсины.

— Это что-то серьезное, типа программы защиты свидетелей или работы в Интерполе?

— Нет. Это учеба в закрытом заведении. Очень закрытом, — немного помолчав, ответила я.

— Но сейчас уже зима на носу, разве в это время зачисляют? — удивилась Элен.

— Да, но мне надо будет много работать, чтобы догнать сокурсников.

— Это все твой отец, да? Все-таки дожал тебя со своей адвокатурой? — сочувственно спросила она.

— Да, — согласилась я. Врать лучшей подруге было противно, но правда прозвучала бы слишком глупо.

— Я догадывалась, что он добьется своего, — вздохнула она. — Но ничего, зато ты скоро будешь много зарабатывать, будем ходить с тобой по дорогим бутикам, выставкам и картинным галереям, правда?

— Конечно.

Элен поставила на тротуар пакеты и обняла меня. Я не стала сопротивляться, хотя и не любила этот ритуал.

А потом мы пошли в дом, где нас уже ждал, с любопытством глядя в окно, малыш Григори, прильнувший к стеклу губами.

Вечер прошел прекрасно. Элен испекла кокосовые кексы и напоила всех до отвала своим фирменным какао. Позже, когда мы уложили спать Григори, она откупорила бутылку вина, которую хранила на Рождество, и мы, налив по бокалу, сели на диване в гостиной. Я попросила подругу сдать в аренду мой дом и забирать себе деньги. Немного поколебавшись, Элен согласилась с условием, что будет брать только половину. Я оставила у нее портрет своего заказчика и отправилась домой только за полночь и слегка навеселе от выпитого вина.

— Бедный Григори, через пару дней устроит истерику, когда поймет, что меня не будет долго, — грустно сказала я, надевая куртку.

— Ничего, дети быстро приспосабливаются, не переживай за него, — заверила Элен. — Постой, я сейчас…

Порывшись в комоде, она достала альбом и вынула фотографию двухмесячной давности, где мы стояли рядом в парке, с сахарной ватой в руках, и Элен, смешно скривившись на пролетающую мимо осу, держала на руках Григори.

— Вот, возьми. Ты тут такая красивая, и это фото тебе нравилось. Помнишь, как ты смеялась, когда увидела мою физиономию тут? — спросила она, хихикнув.

— Ты тут тоже красивая, такая, как всегда, — улыбнулась я, принимая снимок.

— То есть, по-твоему, я всегда такая перекошенная?

— Нет, ты всегда такая милая и веселая! — ответила я, и Элен бросилась ко мне на шею.

— До скорого, милая! Надеюсь, ты будешь хорошо учиться и тебя отпустят на Рождество! — сказала она, едва не плача, и к моему горлу тоже подступил ком.

— Перестань, Элен, я ведь вернусь!

— Пока! — сказала она, разжимая объятия. — Звони и пиши мне, как только появится возможность.

— Хорошо, — пообещала я.

Я брела домой долго и рассматривала все вокруг, будто вижу впервые. Было тяжело расставаться с местом, в котором я прожила всю жизнь, и оставлять людей, которых люблю.

Спать совсем не хотелось, и, зайдя в дом, я принялась складывать вещи в дорожный чемодан на колесиках. Положила косметику, средства гигиены, нижнее белье, пижаму в розовую полоску и тапочки с помпонами, электронную книгу с доверху забитой памятью, рамку с фото Элен, толстый альбом для рисования, краски, несколько кистей, коробку грифеля, карандаши и ластик. Немного подумав, я упаковала рубашку в клетку, пару джинсов, нарядное платье и длинные серьги-цепочки со звездочками на случай, если жизнь в студенческом общежитии предполагает не только учебу, но и вечеринки. Оглядев свой багаж еще раз, я решила, что этого вполне достаточно.

Только я легла, чтобы немного поспать, как прозвонил будильник. Я подскочила с кровати, наспех заправила ее и побежала в ванную. Приняв душ и подкрасив, как обычно, черным карандашом глаза, я натянула синий свитер с абстрактным рисунком на груди и узкие светлые джинсы. Покрутившись немного перед зеркалом, выбрала украшения: серьги в виде дельфинов и черное кольцо на безымянный палец. Не успела я обуть любимые черные сапоги, как снаружи послышался автомобильный гудок. Выглянув в окно прихожей, я увидела у крыльца машину мистера Пинклтона.

Как ни странно, но от вчерашней меланхолии не осталось и следа, напротив, настроение было просто прекрасным. Надев шапку, длинный тонкий шарф и кожаную куртку, я взяла чемодан и выпорхнула из дома навстречу новой жизни.

Мистер Пинклтон по дороге до отеля «Брокс» ответил на мои вопросы о предметах, которые я буду изучать, чем ввел меня в полное недоумение. И если слова «демонология», «психология демона», «религиоведение» и «экзорцизм» еще хоть что-то говорили мне, то «манускриптография», «руноведение» и что-то вроде cogitatione videre просто испугали.

Погруженная в раздумья, я не заметила, как очутилась в холле отеля. Профессор катил мой чемодан, и вскоре мы, найдя нужную дверь с неизменной надписью «кросс-кош», смысла которой я так и не узнала, вошли в уже знакомый просторный серый коридор Второй Академии.

В коридоре торчала целая толпа студентов, бессовестно на меня глазевших, и я чувствовала себя неловко.

— Сейчас перерыв между лекциями, мы неудачно попали, — объяснил профессор, останавливаясь возле одной из дверей. — Подождите здесь, вас позовут.

Мистер Пинклтон вошел, а я осталась стоять в коридоре с чемоданом в руках.

— Привет! — послышался бодрый голос, и, обернувшись, я увидела своих спасителей — Лиама и Чарли.

— Привет, — слабо улыбнувшись, сказала я.

— Что, снова на дознание? — хмыкнул Лиам. — Милый рисунок! — сказал он, разглядывая мой свитер.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила я. — То есть меня опять будут допрашивать три с половиной часа?

— Нет, не думаю. Скорее всего, пара вопросов и проверка с порталом, — ответил Чарли.

— А что за проверка? — не унималась я.

— О, это что-то жуткое, многие даже умирают! Я сам не знаю, как ее пережил… — драматично сообщил Чарли, и я испуганно посмотрела на него.

— Он шутит! — засмеялся Лиам, легонько толкая приятеля в бок.

— Не смешно, — немного обиженно ответила я.

— Вот поэтому у него и нет девушки, — улыбнулся Лиам, а Чарли фыркнул и пробормотал что-то неразборчивое себе под нос.

— А у тебя есть парень? — неожиданно спросил Чарли, сверля меня карими глазами, и я покраснела.

— Господи, Чарли, ну кто так спрашивает! — воскликнул Лиам, вскидывая руки к потолку. — За что мне достался такой нерадивый ученик?!

— Ты не ответила, — напомнил Чарли, и Лиам демонстративно закрыл лицо ладонями.

— Нет, — сказала я и отвернулась.

— Ну теперь давай, спроси ее, девственница ли она, и она точно с тобой разговаривать не будет! — прокомментировал происходящее Лиам, и я невольно засмеялась.

— Не девственница. Иначе бы не смеялась от такого вопроса, — простодушно ответил Чарли, даже не глядя на меня.

— Я предупреждал тебя, — вздохнул Лиам, глядя на мое обалдевшее от такой наглости лицо.

Неизвестно, чем бы закончилась наша перепалка, но тут из двери выглянул мистер Тринеган и пригласил нас войти.

Мы очутились в большом светлом кабинете. За прямоугольным столом сидело около двадцати женщин и мужчин разных возрастов, судя по всему, преподавателей. Стояла гробовая тишина, и все они внимательно смотрели на меня. Нас троих усадили в торце стола и начали спрашивать.

Пришлось повторить, на сей раз кратко, кто я, как встретила чудовище под названием «касинь» и откуда знаю о «кросс-кош». Меня еще раз расспросили о местах проживания и даже захоронения ближайшей родни. Потом обратились к парням и расспросили о нашей первой встрече, попеременно спрашивая то одного, то другого: видимо, их словам не очень доверяли.

Когда вопросы закончились, мистер Тринеган велел Лиаму и Чарли подождать за дверью, и в помещение внесли небольшую серебристую коробку. В ней оказался прозрачный шар, размером с мяч для гольфа. Профессор Пинклтон взял его, и шар тотчас же засветился бледно-голубым. Протянув руку, профессор велел мне тоже взяться за шар, и я послушалась.

Ослепительно вспыхнул голубой свет, и мы очутились в мрачном, слабо освещенном помещении с оборванными наполовину обоями в цветочек, единственным ветхим стулом и бархатными синими полинялыми шторами на грязном окне. Мистер Пинклтон выглядел немного смущенным. Быстро оглядевшись, он улыбнулся мне, и в доли секунды мы вновь очутились перед коллегией преподавателей.

— Ну что ж, мисс Донаван, вы успешно зачислены во Вторую Академию, поздравляю, — сказал пожилой мужчина со строгим взглядом, сидевший во главе стола. — Мистер Пинклтон, проводите новую студентку.

В коридоре стояли Лиам и Чарли.

— Молодые люди, я освобождаю вас двоих сегодня от занятий, — сказал профессор, и лица парней прямо-таки засияли. — Но вы проведете для мисс Донаван экскурсию, получите с ней учебники и поможете устроиться в общежитии. До завтра.

Лицо Чарли стало крайне недовольным. Лиам же, наоборот, улыбался.

— Ну что, вот ты и попала под мою опеку, — сказал Лиам, похлопывая меня по плечу и заговорщицки прищуриваясь.

— И что, мне стоит этого бояться? — улыбнулась я.

— Поверь, стоит, — пробубнил Чарли.

— Ты всегда такой? — поинтересовалась я, но он ничего не ответил.

— Не обращай внимания, всегда! Жуткий зануда. Лет за пятнадцать к этому привыкаешь, — отмахнулся Лиам и взял мой чемодан. — Тяжелый, однако! — заметил он. — Ты что, тоже книжек туда наложила, как Чарли?

— Нет, я пользуюсь электронной книгой, — засмеялась я. — А вы что, так давно знакомы?

— Да. С детства, — ответил Чарли. — Пошли!

Он был таким угрюмым и к тому же не особо вежливым, что мне не очень-то хотелось с ним разговаривать. Хорошо, что все это компенсировал улыбчивый и более галантный Лиам.

— А куда мы идем? — спросила я, когда мы оказались в старом парке с жухлой осенней зеленью и деревьями без листьев.

— А что, тебе страшно? — спросил Чарли лишенным эмоций голосом.

— Ну, ты же сказал, что с Лиамом опасно! — съязвила я.

— Я и не шутил.

— Не обижайся, конечно, но думаю, это ты вообще вряд ли умеешь, — не сдержалась я. Чарли недовольно хмыкнул, но промолчал.

— Гляди вон туда, — отвлек меня Лиам, указывая вправо, где стояло большое старое здание в готическом стиле. — Это библиотека. А за ней общежитие. Сейчас мы быстро бросим там твои вещи и пойдем за книгами. А потом, если захочешь, погуляем по городку. Можем даже Чарли не брать, — предложил Лиам, и я поняла намек.

— Думаю, Чарли мы все же возьмем, он так очаровательно бубнит, — улыбнулась я.

— Между прочим, я здесь, и я тоже это слышу, — сообщил Чарли, идущий чуть позади.

— Вот видишь, — сказала я Лиаму. — Милашка!

И Чарли фыркнул, словно скаковая лошадь на старте.

Мне не хотелось заводить ни с кем роман. Это могло повлиять на отношение ко мне, ведь я прекрасно знала, что такое быть новенькой. К тому же Лиам не производил впечатления надежного человека и порядочного кавалера, и встречи с ним определенно могли бы подпортить репутацию девушки. Я знала таких, как он, — смазливых и нахальных, и они мне нравились, но не настолько, чтобы потом страдать от бывших подружек, которых наверняка была не одна сотня. Потому я решила сразу показать свою позицию и остаться по возможности друзьями, которые нужны мне гораздо больше, чем любовники.

Пока я прикидывала в уме дальнейшие комбинации, мы обогнули здание библиотеки. Оно было построено из серого крупного кирпича, а на фасаде — лепнина с какими-то ужасающими картинками. Я остановилась, чтобы лучше их рассмотреть. На одной разглядела сцену массового сражения, на другой мужчина пронзал копьем чудовище со щупальцами, походившее на то, из автобуса.

— Касинь. Ты правильно думаешь, — проследив за моим взглядом, сказал Чарли. — А вон то, — он указал на сцену сражения, — охота на ведьм. Жуткое было времечко.

— Даже картина жуткая, — согласилась я, сглотнув.

— Ну что ты ее пугаешь? — вмешался Лиам. — Не все так страшно, теперь чудовищ стало гораздо меньше, а охотников больше. Скоро вообще некого убивать будет!

Я передернула плечами при его последних словах.

— Пойдем, у нас еще много дел, а твой чемодан тяжеленный, хоть и на колесах! — пожаловался Лиам, и мы отправились дальше по заросшей каменной тропе — к зданию общежития.

На общежитии, к счастью, не было жуткой лепнины. Оно вообще выглядело очень скромно по сравнению с помпезными зданиями библиотеки и Академии. Четырехэтажное серое здание из крупных блоков, с довольно узкими окнами и массивными резными дверями, выкрашенными в черный цвет. Рядом со зданием росли два высоких дерева с толстыми стволами, а под ними стояли четыре изящные кованые скамейки. Недалеко от здания располагался не очень ухоженный парк, более напоминавший обычный редкий лес.

— А почему сейчас никого нет на улице? — спросила я. Мы вообще никого не встретили по пути сюда.

— Все на занятиях до вечера, а потом разбегаются кто куда. В общежитии скучно, потому развлечения все в городе. Ну а самые большие зануды посещают после занятий библиотеку, комнаты самоподготовки или спортзалы, — ответил Лиам.

— Думаю, к тебе это не относится, — предположила я, и Лиам самодовольно улыбнулся.

— Зато к тебе относится, — напомнил Чарли, и тут я впервые увидела, как замечательно он улыбается.

— А что будет, если я не буду хорошо учиться? — спросила я, вспоминая длинный список предметов Академии, которые перечислял мне профессор Пинклтон.

Лиам засмеялся и легко хлопнул меня по плечу.

— Я смотрю, ты не относишься к хорошим девочкам, — заметил он.

— Тебя будут оставлять на второй год снова и снова, пока ты не запомнишь наконец сорок две дисциплины и не закончишь учебу хотя бы на тройки, — серьезно ответил Чарли.

В моей голове бурлила сотня вопросов.

— Почему Академия так странно называется? Вторая — а где первая? — спросила я, и Лиам с улыбкой глянул на меня.

— Ну, ты же не думаешь, что наша Академия одна на весь мир? Вторая потому, что была построена она после первой, кажется, испанской, — пояснил он.

— А чем обычно занимаются после Академии, в чем смысл обучения? — поинтересовалась я.

— Это в основном нужно только для получения права на личный портал, — терпеливо пояснил Чарли.

— Это тем самым светящимся пятном? То есть мне нельзя пока им пользоваться? — удивилась я. — Но оно само меня преследует!

— О, это был природный портал, Чарли говорил об искусственном. Скоро природный перестанет тебя навещать, — пообещал Лиам.

— Если нельзя пользоваться своим порталом до окончания обучения, как тогда вы очутились в том парке и спасли меня? — недоумевала я.

— Ш-ш-ш, это тайна, — приложив палец к своим красивым губам, ответил Лиам, и Чарли демонстративно закатил глаза.

— Как же много я не знаю! — расстроенно проговорила я.

— Ничего, в библиотеке все есть, — утешил Чарли.

— Читать столько книг вредно для красоты, — улыбнулся Лиам. — Я бы мог тебе все рассказать гораздо быстрее.

— Только если тебе ничего не захочется взамен, — уклончиво ответила я, и Лиам засмеялся, ничего не сказав.

Мы подошли к зданию общежития. Внутри оно было таким же строгим, как и снаружи. Довольно узкие, плохо освещенные коридоры, множество жилых комнат. Справа размещалось женское крыло, слева — мужское. К нам вышла комендантша, пожилая женщина с черными волосами и такими же глазами, и сразу же взяла ключ с вахты.

— Пойдемте, мисс Донаван, я расскажу вам вкратце правила проживания, — сказала она и повела нас на второй этаж по красивой лестнице с коваными черными перилами. — Как вы заметили, мисс, женское крыло справа. Мужчины могут приходить к вам в гости только до восьми вечера и только с согласия вахтера и вашей соседки по комнате. Категорически запрещается шуметь, это мешает другим студентам учиться. Никаких вредных привычек и вечеринок, разумеется, мы не приветствуем. Тишина, чистота и аккуратность во всем. По любым вопросам можете обращаться ко мне. Я миссис Вонкс, комендант этого заведения, — представилась женщина, остановившись у деревянной двери. — Вот ваша комната — двести одиннадцатая. Соседка, мисс Бедфорд, порядочная девушка из хорошей семьи, — известила комендантша, многозначительно посмотрев на меня. — Нарушения дисциплины строго караются.

— Понятно. Спасибо, что все объяснили, — улыбнувшись, ответила я, и миссис Вонкс удивленно подняла бровь, очевидно, думая, что я очень расстроюсь или испугаюсь ее слов.

Дверь отворилась, и все мы вошли в небольшую комнату с обоями в мелкий золотой цветочный рисунок со множеством книг на полках, с вычурным пейзажем в громоздкой, сложно выполненной раме и небольшим плакатом смазливого современного певца, абсолютно не вписывающегося в роскошный и совершенно безвкусный интерьер. Плакат висел над одной из двух кроватей с пурпурным атласным покрывалом и очень меня развеселил. Глянув на этот кошмар, я сразу поняла, какой характер у моей соседки. Ну что ж, могло быть и хуже.

— Это ваша кровать, вон там ваша тумба, а там шкаф для вещей, — сказала комендантша. — Располагайтесь и помните про правила общежития.

— Спасибо, обязательно! — ответила я, и миссис Вонкс, отдав мне ключ, удалилась.

— Зови, если понадобится грубая мужская сила, — улыбнулся Лиам, проведя рукой по своим белокурым, слегка вьющимся волосам.

— И для чего же она может понадобиться? — поинтересовалась я, отодвигая чемодан подальше от прохода.

— Мало ли, например, мебель переставить…

— Спасибо, конечно. Но полагаю, моя соседка уже продумала обстановку.

— Если это та самая Бедфорд, о которой я думаю, то поверь, она даже твою жизнь уже продумала, — улыбнулся Чарли.

— Все так плохо? — спросила я, глядя на претенциозную картину над рабочим столом соседки.

— Ну неспроста же она в середине года живет одна, — хмыкнул Чарли, и я сморщилась.

— А на каком вы курсе?

— На втором, — ответил Лиам. — А ты еще малышка.

— Не думаю, что ты меня старше, — усмехнулась я.

— Дело в опыте, а не в цифрах, — уклончиво ответил он.

— Ты предпочитаешь пользоваться словом «опыт», потому что цифру уже стыдно оглашать? — засмеявшись, спросила я, и Лиам снисходительно улыбнулся, глядя на меня блестящими голубыми глазами.

— Ты прямо в точку попала! — захохотал Чарли, толкая приятеля в бок.

— Да ладно вам, нужно еще в библиотеку идти, — перевел на другую тему разговор Лиам.

Мы действительно отправились в библиотеку, и Чарли, быстро пройдясь между стеллажами с надписью «Учебная литература первого курса», набрал две огромные стопки книг, которые парни едва дотащили до моей комнаты. Оставив книги на полу возле кровати, мы с Лиамом решили немного пройтись по окрестностям, Чарли, немного побурчав, тоже отправился с нами.

В парке возле Академии на этот раз было много людей, парни и девушки в одинаковой форме спешили с занятий с книгами в руках. Все оживленно болтали между собой, некоторые, особенно девушки, с любопытством смотрели на нас. Я заметила, что многие из них не сводят взгляда с Лиама, очень, к слову, красивого на мой и, кажется, не только мой вкус. Светлые, немного вьющиеся волосы, правильные черты лица и ровный нос, голубые, немного раскосые кошачьи глаза и обаятельная улыбка. Чарли тоже симпатичный парень, но он не умел себя подать и абсолютно терялся на фоне Лиама.

У Чарли была довольно бледная кожа, большие темно-карие глаза и черные, слегка взлохмаченные волосы, которые, как ни странно, совершенно не портили его и даже придавали некий шарм. Лицо миловидное, с прямым носом, мужественной челюстью и тонкими губами, но постоянно угрюмое выражение все портило на корню. А вдобавок резкая манера общения, и я могла смело сказать, что успеха у девушек он не имел, в отличие от своего уверенного, обаятельного друга. Лиам прекрасно знал о своей привлекательности и, пока мы шли, то и дело провожал взглядом симпатичных девушек.

— Твоя фамилия Ван Генехен? — спросила я, обращаясь к Лиаму, и тот утвердительно кивнул. — Значит, это твоя мать Анабель Ван Генехен?

— Да, а что? — спросил Лиам, улыбнувшись проходившей мимо высокой брюнетке.

— Хочет удостовериться, что ты достаточно богат и владеешь отелем «Брокс», — язвительно прокомментировал Чарли, но я сделала вид, будто не услышала.

— Очень красивая женщина, — ответила я, и Лиам гордо улыбнулся.

— Не хочешь теперь спросить, кто мои родители? — подняв бровь и слегка поджав губы, спросил Чарли.

— Нет. Думаю, это семейство аристократов. Людей крайне воспитанных и образованных, которые имеют высокое, благородное происхождение и уделяют этому моменту очень много внимания, — предположила я, и лицо Чарли вытянулось от удивления, а Лиам засмеялся.

— На cogitatione videre ты определенно будешь иметь успех, — сказал Лиам. — Родители Чарльза такие аристократы, что я чувствую себя рядом с ними нищим плебеем, — наклонившись ко мне, сказал он полушепотом, и Чарли недовольно посмотрел на друга.

— Представляю, кем бы я себя чувствовала… — растерянно произнесла я.

— А твои родители кто? — простодушно спросил Лиам.

— О, они оба адвокаты. Правда, мама уже давно не работает. Графов и герцогов у нас в роду точно никогда не было, потому я искренно надеюсь, что никогда не встречусь с родителями Чарльза и их окружением, — призналась я, и Лиам хохотнул.

— Какая разница, что они думают, — нахмурился Чарли. — Важнее иметь свое мнение.

— Согласна, — сдержанно улыбнулась я, не желая больше продолжать эту тему.

Болтая, мы добрались до небольшого поселения, к которому вела дорога через редкий лесок. Это место гордо именовалось городом, но было скорее городком, который не составило бы особого труда обойти пешком. Улочки, мощенные камнем, были довольно узкими, а в зданиях располагались в основном небольшие магазины, кафе и пара скромных ресторанов. Лишь вдалеке стояли жилые одноэтажные каменные дома с небольшими окнами. На аккуратных участках росло множество плодовых деревьев.

— Наверное, летом здесь много цветов, — предположила я.

— Да, сейчас здесь не очень красиво, — согласился Лиам. — Я очень голоден, давайте зайдем к «Старому Вуди» перекусить? — предложил он.

Немного пройдя по улице, мы очутились у небольшого кафе с деревянной вывеской «У старого Вуди», и я остановилась как вкопанная.

— Постойте, здесь, надеюсь, принимают доллары? — спросила, подумав о том, как буду расплачиваться.

Парни прыснули от смеха. Лиам вообще чуть не лопнул, а я надулась.

— Ну откуда мне знать? Может, здесь в ходу волшебные бобы?

Мои спутники разразились новой волной хохота.

— Не переживай, доллары вполне сойдут, — утешил Лиам, отсмеявшись. — Ну ты выдала. Сразу видно, чем именно ты отличаешься от всех нас.

— И чем же? — спросила я с вызовом.

— Если вкратце, то всем, — ответил Чарли, открывая дверь и пропуская меня вперед.

— А если немножечко подробнее? Ну, правда, расскажите хоть что-нибудь о своей жизни! — не унималась я.

— Только после еды! — умоляюще сказал Лиам.

— Хорошо. Но я не отстану! — предупредила я, и Чарли вздохнул.

В кафе оказалось очень уютно. Деревянная грубая мебель, белые стены с милыми деревенскими пейзажами в простых рамках, каменный пол и сушеные травы в пучках, висевшие под потолком, придавали заведению особое очарование. Столиков здесь было немного, всего около десятка.

Мы расположились у окна, за которым иногда проходили студенты или горожане. Официант в белом переднике быстро раскрыл перед нами меню, но Лиам и Чарли, очевидно, бывали здесь часто и потому сразу сделали заказ. Мельком глянув на цены, кстати, не такие уж сказочно маленькие, я решила ограничиться овощным салатом, запеченным картофелем и мятным чаем.

В окне промелькнули две девушки, одетые в форму Академии, они шли, держа друг друга под руки. Лиам резко схватил со стола меню и прикрыл им лицо, делая вид, будто усиленно вчитывается.

— Лиам, что случилось? — почему-то шепотом спросила я.

— Это его бывшая пассия, Мириам Балленштрем, ну… у них сложные отношения. О, Лиам, они с Бертиной, кажется, вошли сюда, — спокойным голосом сказал Чарли, и Лиам вжался в кресло.

— Балленштрем? Какая странная фамилия, — заметила я.

— Не странная, а старинная. Графская и французская, — пояснил Чарли, не отрывая взгляд от меню.

— Ах, ну что ж это я. Конечно! — съязвила я, и Чарли взглянул на меня, слегка приподняв бровь, а потом опять погрузился в изучение меню.

— Только не это! Она меня заметила? — прошептал Лиам, нелепо прикрываясь ладонью.

— Кажется, да, — ответил Чарли, спокойно листая меню и не глядя в сторону девушек. — Идут сюда, — добавил он.

— О нет! — простонал Лиам.

— Здравствуй, Чарльз! Здравствуй, Лиам! — сказала подошедшая к нашему столику хорошенькая белокурая девушка. Она держала под руку некрасивую, рослую подругу, похожую чем-то на медведя. — Как здорово встретить знакомые лица! Вы не против, если мы сядем с вами? — спросила она и, не дожидаясь ответа, села на свободный стул. — Бертина, возьми себе стул у свободного столика, возле Чарли есть место.

Ее молчаливая подруга подтянула стул к Чарли и послушно села рядом с ним.

— Как вас зовут? — спросила блондинка у меня и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я Мириам, а это моя подруга Бертина.

— А я Анна. Рада знакомству, — улыбнулась я, но блондинка уже не смотрела в мою сторону, объектом ее внимания был Лиам.

— Мириам, мы уже собирались уходить, — ответил Лиам, собираясь вставать, но Чарли поднял бровь.

— Ничего подобного, мы только что сделали заказ и хотели поесть! — запротестовал он, и Лиам с обреченным взглядом опустился на свое место.

Подошел официант с нашим заказом и быстро расставил блюда.

— Нам вообще когда-нибудь подадут меню? — откинувшись на стуле, спросила Мириам, не глядя на него.

— Извините, сейчас принесу, — вежливо сказал официант и удалился.

— И зачем мы пришли в это захолустное кафе с мерзкой деревенской едой вроде печеной картошки? — сказала блондиночка, и я посмотрела на свою порцию картофеля. Однозначно вкусную. — В «Мирабель» кормят гораздо лучше, и обстановка там тоже приличнее.

— Вы пришли сюда только потому, что мы сюда пришли, — ответил Чарли равнодушным голосом, и я чуть не засмеялась, но Мириам даже не взглянула на него, будто его и вовсе не существует.

— Бертина, ты, случайно, не помнишь, много ли нам дали заданий на эти выходные? — спросила Мириам, обратившись к своей угрюмой подруге.

— Нет, немного, в выходные только надо выучить сто строк латыни, — ответила Бертина, уткнувшись в меню так старательно, будто именно сейчас учит эти сто строк.

— Ах, как говорится, ex parvis saepe magnarum rerum momenta pendent,[1] ничего не поделаешь, — ответила Мириам, изящным движением откидывая прядь белокурых волос. — Лиам, значит, в выходные я абсолютно свободна.

— Мириам, я занят. У меня полный завал по учебе и… И декан поручил нам с Чарли подтянуть Анну… — начал отнекиваться Лиам, и лицо Мириам вытянулось от удивления.

— Какую такую Анну? — вскинув бровь, спросила она.

— Ее зовут Анна, наша новенькая.

Лиам кивнул на меня, и я было раскрыла рот, чтобы начать возмущаться, но Мириам обдала меня таким холодным взглядом, что я забыла, о чем вообще собиралась говорить.

— Я думаю, что с ней вполне может позаниматься один Чарли или даже Бертина, она ведь хорошо учится. А если у тебя трудности по учебе, я с радостью помогу, — сказала она, и я посочувствовала Лиаму.

От таких, как Мириам Балленштрем, почти невозможно отвязаться. Они так уверены в своей неотразимости, что просто не понимают отказа, списывая все на скромность партнера, который находится в немом восторге от своей божественной пассии и забывает правильные слова, едва ее завидев.

Но я как раз уже поела и решила не задерживаться. Вдруг все же мешаю давно сложившейся компании, и они просто неловко чувствуют себя в моем присутствии. Я встала и, сняв с вешалки куртку, быстро набросила на плечи.

— До свидания, спасибо за экскурсию! — сказала парням и поспешно вышла из кафе.

На улице уже начинало смеркаться. Дорога, ведущая из городка в общежитие, была только одна, и я решила, что не заблужусь.

Вдохнув полной грудью холодный влажный воздух, я отправилась по улице, с любопытством разглядывая товары, выставленные на витринах разнообразных магазинчиков. В основном это были книги со странными названиями, диковинное оружие, склянки, с загадочным содержимым и спортинвентарь. Но присутствовали и будоражащие воображение непонятные предметы. Я остановилась напротив одной такой витрины и стала всматриваться в экспонаты. На черной бархатной ткани хозяин магазинчика выложил шары различной конструкции, материала и размера. Табличка под ними гласила: «Цепи и кандалы на любой вкус».

«Странно, — подумала я, — эти шары вообще не похожи на цепи». Но тут вспомнился момент, когда студенты Академии связали меня змееподобными шевелящимися веревками. Очевидно, это были именно они.

— Энн! — окликнул меня кто-то, и я вздрогнула от неожиданности. — Я провожу тебя, ты ведь можешь заблудиться, — сказал подошедший ко мне Чарли.

— Хорошо, — согласилась я, и мы молча побрели дальше.

— Ты не против, что я назвал тебя Энн? — вежливо поинтересовался Чарли.

— Нет, — ответила я.

Идти вдвоем по вечерней городской улочке и молчать как-то неуютно, к тому же я опасалась, что кто-нибудь из проходящих мимо студентов Академии подумает лишнее, и силилась придумать тему для разговора.

— А где Лиам? — нарушила неловкое молчание я.

— Что, уже соскучилась? — вопросом на вопрос ответил Чарли, изучающе глядя на меня.

— Нет, просто спросила, — удивившись такому ответу, сказала я.

— Мы же с ним не сиамские близнецы, — буркнул Чарли. — Может, это покажется невероятным, но мы не всегда ходим вместе.

— А я-то уж подумала, — хохотнув, ответила я.

— Он, наверное, пойдет с Мириам на свидание, — пояснил Чарли, игнорируя мой сарказм.

— У него не было шансов, — засмеялась я, вспомнив напористость блондиночки. — А ты почему не остался?

— Я? — изумился Чарли. — Вот уж спасибо! Не хватало мне еще провести весь вечер в ослепительной компании мисс Балленштрем и слушать, как она снова пытается свести меня со своей подругой!

— И чем она тебе не нравится? — простодушно спросила я и получила укоризненный взгляд.

— Хотя бы тем, что мне ее подсовывают.

— А я, честно говоря, думала, что в аристократических семьях так и принято, — сказала я, но Чарли промолчал.

Мы довольно быстро добрались до общежития. Дорога заняла около часа, не больше. Остановившись в холле, я попрощалась:

— До свидания. Было интересно провести с вами день, — сказала и уже собиралась уходить, но Чарли неожиданно остановил меня, легонько потянув за руку.

— Энн, можешь обращаться ко мне, если нужна будет помощь. В учебе или так, — вежливо предложил он.

— Спасибо большое! Надеюсь, я не сильно тебя достану своими вопросами. Пока!

Я помахала ему и пошла по лестнице, ведущей в женское крыло.

Поднявшись на второй этаж и отыскав табличку «211», я достала ключ из кармана и уже хотела его воткнуть в замочную скважину, как дверь передо мной отворилась. На пороге стояла темноволосая высокая девушка в черной форме, с темно-зелеными глазами и довольно милым лицом.

— Здравствуй. Я думаю, это ты Анна-Агния Донаван — моя новая соседка? — деловито спросила она, и я, понимая, как глупо выгляжу в полусогнутом виде и ключом в руке, выпрямилась и утвердительно кивнула.

Девушка протянула руку, и я пожала ее. Стоит сказать, что рукопожатие у моей соседки было крепче, чем у двухметрового мужа моей мамы.

— Я Фелиция Бедфорд, — представилась девушка.

— Здорово. Можно я теперь все же войду? — улыбнулась я, и девушка хмуро посмотрела на меня, но все же освободила проход.

— Зови меня просто Анна или Энн, мне так больше нравится, — попросила я, открывая свой чемодан, чтобы разложить вещи. — А тебя так и звать, Фелиция?

— Да. А что в этом плохого? — удивилась она, закрывая дверь и усаживаясь за свой стол.

— Да нет, просто спрашиваю.

— Миссис Вонкс принесла тебе форму и постельное белье. Все лежит в шкафу, — сообщила Фелиция и, взяв книгу в красном переплете, принялась читать.

— Спасибо. Скажи, пожалуйста, а в форме надо обязательно ходить и здесь, в общежитии?

— Конечно. В пределах своей комнаты можно носить что угодно, и в выходные дни тоже, но больше нигде. Когда выезжаешь, скажем, на каникулы, тогда нужно переодеваться — за стенами Академии надевать форму запрещено, — ответила моя соседка, не отрываясь от чтения.

— Можно я задам тебе странный вопрос? — спросила я.

— Давай.

— Где мы сейчас находимся? В смысле, Вторая Академия… она находится в этой реальности или в какой-то другой? — подбирая каждое слово, спросила я.

Фелиция посмотрела на меня строго, будто это был вопрос неразумного ребенка, и очень напомнила этим взглядом бабушку Миранду.

— Вторая Академия, как и все остальное здесь, находится в одном измерении, нашем. Портал во второе измерение можно открывать только с преподавателем или после успешного окончания Академии, так как это небезопасно. Можно заблудиться там и остаться навсегда или умереть от лап демонов, — терпеливо пояснила она.

— Но почему тогда я вошла сюда через странную дверь в отеле, ведь Академии нет на карте Стокворда? — не унималась я.

— Порталы ведут не обязательно во второе измерение, они могут вести куда угодно. Например, в другую часть света, — ответила моя собеседница. — Еще будут вопросы?

— Только если тебя не затруднит на них ответить, — улыбаясь, сказала я, и Фелиция вздохнула, отложив книгу.

— Хорошо. Но только немного. Мне еще нужно учить видере.

— Расскажи, что это за предмет? — спросила я.

— Этот предмет учит читать мысли других людей. Ну, конечно, не совсем так, скорее, нас учат читать невербальные знаки, подаваемые телом во время общения, но у некоторых есть к cogitatione videre[2] талант, и они могут гораздо больше, — пояснила серьезным тоном Фелиция.

— Как, например, миссис Ван Генехен? — спросила я, застилая свою постель.

— Лично мы с ней незнакомы, но она одна из талантливейших чтецов нашего времени. Кстати, мне сказали, что видели тебя сегодня в компании с Лиамом Ван Генехеном и Чарльзом Блэквелом, это так?

— Да, они единственные мои знакомые здесь, кроме тебя.

— Что ж, не лучшая компания, — строго сказала соседка. — Более того, плохая компания.

— Почему же? Они кажутся довольно милыми…

Фелиция взглянула на меня, подняв бровь.

— Я, конечно, не берусь судить, какие компании для тебя хороши, но эти молодые люди плохи, по крайней мере для меня. Они оба из хороших семей, это не оставляет сомнений, но, определенно, не лучшие представители, — сказала она, поджав губы.

— Поделись со мной, почему ты так считаешь? — спросила я.

— Ну что ж. Хорошо. Ты человек новый и этого не знаешь. То, что Лиам Ван Генехен распутник и повеса, а Чарльз ходит за ним как подельник, это еще ерунда, это видят все. Но есть у них грехи и посерьезнее. В прошлом году он, Чарльз Блэквел и их друг Тробери Фрайгель, которого, ты, естественно, не знаешь, были пойманы профессором Пинклтоном во втором измерении на тайной вылазке. Так вот, во время этой самовольной вылазки на Тробери напал касинь третьего уровня и едва не убил парня. Лиам и Чарльз звали на помощь, чудом спас Тробери находившийся рядом во втором измерении профессор Пинклтон, но теперь Тробери инвалид, и он ушел из Академии. А причина — их самовольные вылазки ради развлечения и хвастовства.

Я села на кровать, задумавшись.

— Какой ужас… — пробормотала, вспоминая, как на меня напал касинь, и сопоставляя это с услышанным. Ведь тогда парни спасли меня, но вот только что они делали во втором измерении? Декан, когда узнал об этом, был очень недоволен, и теперь я поняла почему.

— Да, это ужасно, — согласилась Фелиция. — Тробери был из довольно простой семьи и очень дорожил дружбой с ними, не удивлюсь, что они его толкнули на поединок с касинем, которому он, студент-первокурсник, конечно же, проиграл. Говорят, что у него сильно обезображено лицо, и он не может ходить. Его мать уволилась из библиотеки, чтобы ухаживать за сыном. Вот так заканчивается дружба с плохой компанией, — закончила разговор моя соседка и, взяв книгу, принялась за чтение.

Больше в тот вечер мы не разговаривали. Я распаковывала свои вещи, а после взяла одну из книг, которые Чарли советовал мне прочитать в первую очередь. Толстенная книга в синем переплете, золотистыми выцветшими буквами на ней было написано: «История создания Второй Академии от истоков до наших дней». Шрифт оказался такой мелкий, что через несколько десятков страниц устали глаза, и я отложила книгу.

Может, произошедшее с Тробери Фрайгелем было случайностью? Но это явно ничему не научило парней. Они по-прежнему делали самовольные вылазки, и, судя по тому, как спокойно стоял Чарли перед несущимся на него касинем, такие приключения были совсем не редкостью. То, что во время моего спасения Лиам не помогал Чарли, тоже мне очень не нравилось. Выходит, ни моя жизнь, ни жизнь Чарли, стоявшая на кону соревнования, не особо их заботила. Куда важнее было убийство касиня в одиночку, ведь это так весело.

Я передернула плечами. Стало не по себе от таких мыслей. Лучше прислушаться к совету моей не по годам серьезной и строгой соседки и по возможности держаться от них подальше.

Раздался звонок колокольчика в коридоре.

— Что это?

— Это значит, что пора нам отправляться на ужин в столовую, — ответила Фелиция. — Ты еще успеешь переодеться, я могу подождать.

— Спасибо. Да, я совсем забыла про форму, — согласилась я и взяла с полки в шкафу аккуратно сложенный комплект черного цвета — немного зауженные брюки со стрелками и свободную женскую рубашку, на которой красовалась золотая вышивка «В. А.». К форме прилагались кожаные сапоги, напоминавшие армейские, но только более легкие.

— Рубашка должна быть заправлена в брюки, и ты забыла пояс, — сказала Фелиция, оглядев меня. — И еще: краситься на занятия запрещено. Но в общежитие можешь оставить косметику.

— Хорошо, — ответила я и, заправив рубашку в брюки, втянула в них кожаный ремень с черной, почти незаметной пряжкой. — А волосы?

— Волосы можно носить как угодно, но на боевых тренировках они не должны мешать, — пояснила Фелиция, стоя у дверей. — Пойдем, в первый раз я провожу тебя.

Столовая находилась на первом этаже общежития, но Фелиция сказала, что обед проходит во второй столовой, в Академии. Мы вошли в большой зал со множеством длинных столов. В углу стоял обычный стол раздачи с подносами. Три поварихи накладывали выбранную студентом еду. В общем, помещение не особо отличалось от обычных школьных столовых, выбор был гораздо богаче.

Фелиция взяла свой поднос и ушла, подсев к компании каких-то девушек, а я решила просто найти хорошее место и пристроилась у одного из огромных арочных окон. Я видела, как в столовую вошли Лиам и Чарли в компании каких-то двух брюнеток, они сели за центральным столом и даже не заметили меня, хотя я сидела не так далеко.

Поужинав прекрасным овощным рагу и двумя яблоками, я отправилась к себе. Немного запутавшись, сначала пошла не в ту сторону, но вскоре сориентировалась и нашла свою комнату. Фелиция еще не пришла, и я спокойно принялась за чтение.

Книга, хоть и была написана до безобразия скучно, все же оказалась довольно полезной. В ней говорилось о первых странниках, которые в возрасте восемнадцати-двадцати лет обнаруживали в себе странную способность проходить сквозь порталы во второй мир. Так как демоны очень опасны, многие из странников погибали быстро, потому было решено создать Академию, где странников могли обучить самообороне и борьбе с демонами, которые, как говорилось в этой книге, жили на оба мира и имели в первом, нашем измерении обычный человеческий облик.

И лишь во втором измерении можно было увидеть их истинную сущность. После создания Академии поголовье странников стало расти, а демонов, наоборот, убывать. Ген, дающий возможность переходить во второй мир, передавался из поколения в поколение, но бывали и редкие случаи, когда ген обнаруживался и у ребенка обычных родителей. Последним из известных странников с таким происхождением числился декан первого курса, профессор Тринеган. Далее книга уводила читателя в дебри архитектуры учебного комплекса. Я решила, что больше ничего интересного книга дать мне не сможет, и захлопнула ее.

Попробовала посмотреть, есть ли связь на моем мобильном телефоне, но не обнаружила ни одной полоски. С сожалением я положила бесполезный телефон обратно в чемодан. Потом взяла свой альбом и грифель и принялась рисовать. Рука работала сама, и вскоре я обнаружила, что рисую момент нападения касиня на Чарли, который стоит с поднятым оружием и ждет приближения монстра. Оглядев эскиз, я нехотя отложила его, с меня более чем достаточно на сегодня и касиней, и Чарли.

За окном стемнело окончательно. На часах было ровно одиннадцать, когда на пороге появилась моя соседка. Она закрыла дверь на ключ и, взяв свою пижаму, отправилась в ванную переодеваться. Я поняла намек и принялась собирать карандаши, разбросанные по кровати. Проведя очень странный и насыщенный событиями день, я тут же уснула, пожалев перед сном, что не могу связаться с Элен и все ей рассказать.

На следующий день, в субботу, занятий в Академии не было. После завтрака в полном одиночестве я решила отправиться в парк, чтобы порисовать там или почитать. Фелиция, накрасившись, на мой взгляд, чересчур ярко, куда-то отправилась со своей подругой, Ирионой Дженкинс.

Собрав в рюкзак все необходимое, я побрела по парку, ведущему к городку, в поисках уютного местечка для чтения. Немногочисленные лавочки были заняты парочками и компаниями отдыхающих студентов. Погода стояла прекрасная, выдался солнечный и на удивление теплый осенний день. Свернув с дороги и немного пройдя в глубь леска, я обнаружила небольшую реку с пустыми лавочками на берегу. Выбрав лавочку поближе к деревьям, я села, поджав под себя ноги, и принялась дорисовывать вчерашнюю работу.

— Красиво…

Услышав голос за спиной, я вздрогнула и выронила карандаш в песок.

Рядом стоял непонятно откуда взявшийся Чарли.

— Ты меня напугал! — призналась я, захлопнув альбом.

— Просто хотел посмотреть, что ты рисуешь, ведь ты могла и не показать.

— Да, думаю, что не дала бы, — согласилась я.

— Почему? Ты же рисовала меня, — хмыкнул Чарли, и я удивленно уставилась на него, не зная, как реагировать на такую наглость.

— Твоего лица там нет, может, меня спасают не в первый раз, — ответила наконец, и Чарли улыбнулся.

— У всех свои тайны, — сказал он, и я мгновенно вспомнила случай с Тробери. — Ты чем-то напугана? — спросил Чарли, уловив мое смятение.

— А ты, наверное, хорош в cogitatione videre?

Он утвердительно кивнул.

— Тогда, наверное, ты видел, о чем я подумала.

— Не настолько хорош, — беззаботно улыбнулся Чарли.

— Может, оно и к лучшему, — ответила я.

Тут на поляну возле реки вышла шумная компания, в центре которой я заметила Лиама. Завидев меня, он улыбнулся, приветливо махая рукой.

— Не хочешь присоединиться? Мы идем на пикник, — вежливо предложил Чарли.

— Пожалуй, я останусь. Мне нужно много читать, ты сам понимаешь, — отказалась я. — И без меня вам будет весело.

— Как знаешь, — пожал плечами Чарли. — Пока, Энн. И на следующей картине нарисуй мне, пожалуйста, лицо! — добавил он и направился к компании, так быстро, что я даже не успела остроумно ответить на такую вопиющую манию величия.

Компания пошла дальше в лес, а я вновь осталась в тишине и достала книгу под названием «Демонология». В ней говорилось об основных видах демонов. Каждой твари посвящался целый раздел, в котором описывались повадки демона, ареал обитания, способы его обнаружения и убийства, история открытия данного вида и то, как эти демоны ведут себя в первом мире с людьми.

В самом начале книги говорилось о том, что каждый демон может применять свои способности в любом из измерений, и пусть в первом измерении всю силу имели только касини пятого уровня и стипперы, охотник не должен забывать об этом никогда. Пролистав далее пару-тройку довольно слезливых стихотворений, посвящавшихся тем, кто пренебрег этой информацией, я перешла к описаниям демонов.

Всего оказалось шесть видов. Касинь считался самым опасным и сильным и имел пять уровней эволюции. На последнем уровне он был практически неуязвим, и найти его было невозможно. После третьего уровня касини умели контролировать свой облик во втором измерении и проявлять его только при нападении. В остальном — жили среди людей, питались как люди, вели себя как люди.

Но иногда они выходили на охоту, где сбрасывали напряжение, убивая, и порой очень извращенно, своих жертв. Дети-касини, как и остальные демоны-дети, до определенного возраста были вполне безобидны и не осознавали истинной сущности, но при стрессовых случаях рано или поздно она давала о себе знать. И тогда в маленьком теле могла таиться огромная опасность. Охотники убивали всех касиней, невзирая на возраст, так как их дети все равно становились монстрами. Еще, независимо от возраста, эти «прелестные» создания обладали даром телепатии и могли при желании общаться друг с другом, что делало охоту на них делом крайне рисковым.

Далее по степени опасности шли флогулы. Хотя они имели регистрацию, то есть оценивались Министерством Демонологии как вполне мирные, все же немало попортили крови охотникам. Флогулы не так сильны физически, как остальные виды, но очень страшны. Одинокий странник, вышедший на след флогула, вряд ли бы справился с ним. Флогулы вели уединенный образ жизни и питались в основном трупами, однако в случае удачи свежим мясом тоже не брезговали. Они обладали огромной психической силой и с легкостью создавали многомерные иллюзии, позволявшие годами водить за нос целые отряды охотников, и те часто терялись в дебрях второго измерения, не в силах отыскать дорогу обратно. Тогда флогулы охотно добивали потерявшихся и пожирали. И хоть теперь они вели довольно мирный образ жизни, подчинившись правилам Министерства, я сочла их «номером два» в списке демонов.

Были там и «командные игроки», такие, например, как стиплеры. В нашем мире их называют вампирами, но это не совсем так. Стиплеры были демонами низшего уровня. Высасывая кровь жертвы, они высасывали и ее жизненную энергию, можно сказать, душу, превращая тем самым человека в нового стиппера, который бродил по земле в поисках еды. Правда, чаще, забрав душу, стиплеры просто убивали свою жертву. Эти демоны были не очень сильны физически, но обладали способностью к регенерации и огромной скоростью, абсолютно не сравнимой с человеческой. Когда охотники попадали в их нору, где ждало целое семейство, шансов выжить практически не оставалось. Раньше именно стипперы доставляли больше всего хлопот, прошло немало столетий, пока их поголовье значительно поубавилось в основном за счет того, что удалось разработать тактику обнаружения их нор и освоить мощные гранаты.

Группами работали и бригоны. Пожалуй, именно они, на мой взгляд, были самыми мерзкими. Бригоны не имели в первом измерении телесной оболочки и поселялись в людях, на манер паразитов. Стоило человеку лишь раз впустить в себя эту тварь, и она оставалась в нем навсегда, до самой смерти. Бригоны обычно имели одновременно несколько тел и меняли их, когда хотели, позволяя жертве некоторое время пожить своей жизнью. Но, как правило, носитель бригона не жил долго, так как тварь не дорожила полученным телом и делала с ним все, что хотела. Впустить в себя эту гадость мог любой, кто отчаялся и потерял на мгновение связь с собственной душой. Тогда бригон быстро пробирался в него и пожирал душу, без которой человек уже не мог сопротивляться ему. Кроме того, бригоны отличались склонностью к садизму. В книге отмечалось, что многие из самых страшных серийных маньяков первого мира были именно носителями бригонов.

Имелись и более загадочные персонажи, такие как демоны виноприи. Они считались довольно безобидными и в основном обитали на болотах, в глухих лесах или джунглях, питаясь животными и энергией растений, иссушая их. Но иногда некоторые из них выходили из-под контроля и начинали насылать на людей болезни, забирая их силы. В современном мире виноприи обычно находились рядом с больными, чтобы питаться. В нашем мире их можно было встретить в больницах, домах престарелых и прочих заведениях, где никто не заметит пары-тройки лишних смертей в год.

Последними по списку, но не по силе шли фистироги. Они вели одиночный образ жизни и не отличались от людей в обоих измерениях. Фистироги заманивали жертв в ловушки, годами питались их душевной энергией, постепенно высасывая, и люди умирали от истощения. Как правило, фистироги были красивы и богаты в первом мире, так как несчастные жертвы, бывшие в их подчинении, привыкали к фистирогам и уже сами отдавали энергию, лишь бы те оставались рядом. Я задумалась: а не фистирог мой бывший начальник из ресторана? Он был порядочным поганцем, лоснящимся от достатка и хорошей жизни, и вокруг него всегда вились красивые молодые девушки. Но, конечно, такой же эффект привыкания могли вызвать и его деньги.

Новые знания настолько взволновали меня, что я не заметила, как пропустила время обеда и опомнилась, только поняв, что очень голодна. Положив книгу в рюкзак, я собралась пообедать где-нибудь в городке.

Уже почти добравшись до дороги, я услышала оживленные голоса и, обернувшись, увидела компанию, с которой шли Лиам и Чарли. Они тоже заметили меня и тут же окликнули. Я пожалела, что не ушла раньше: теперь высокомерный Чарльз точно решит, что я дожидалась его появления.

— Анна, привет! — крикнул Лиам, когда мы поравнялись.

— О, Энн! Ты еще здесь! — обрадовался Чарли и приобнял меня.

Я ошарашенно посмотрела на него и сбросила наглую руку с плеча.

— Чарльз, вы ничего не перепутали? — спросила возмущенно, но нахал улыбался.

— Правильно, давай лучше я, — смеясь, сказал Лиам и повторил действия друга.

— Да что с вами такое? Вы что, пьяны? — воскликнула я, сбросив его руку тоже, и вся компания рассмеялась.

— Как ты вообще такое могла О НАС подумать? — возмутился Чарли, напуская на себя серьезность и строгость.

— Первым вариантом вообще была травка, — наморщив лоб, призналась я.

— Плохая девочка, я так и знал, — улыбаясь, сказал Лиам и попытался меня ущипнуть за грудь, но, увидев мое злое лицо, захохотал и пошел вперед в обнимку с двумя девушками.

Компания, конечно же, направилась в городок. Идти вместе с ними не было никакого желания, и я с сожалением повернула в сторону общежития, но необычно веселый Чарли преградил мне путь.

— Пойдем, мне хочется поговорить с тобой, — сказал он, глядя на меня сверху вниз.

— О чем же? — спросила я, удивленно подняв бровь.

— О чем захочешь, — просто ответил Чарли.

— Даже об учебе? — спросила я, ехидно прищурившись.

— Конечно. Тебе ведь некому объяснить, — согласился он.

— Ладно. Но приготовься к допросу, а не свиданию! — предупредила я, радуясь неожиданно возникшей возможности заполнить пробелы в знаниях.

— А у нас что, намечалось свидание? — удивился Чарли.

— Нет, у нас допрос! — сказала я, скрестив руки на груди. — Свидание я упомянула, чтобы ты ничего лишнего не подумал.

— Хорошо, — улыбнулся Чарли и выставил локоть, предлагая взять его под руку, но я, показательно проигнорировав галантный жест, свернула на дорогу в городок и сразу перешла в нападение:

— Скольких демонов ты убил?

Чарли задумался.

— По одному раз в месяц с первого курса вместе с остальной группой. А последнего — когда спас тебя, — ответил он наконец, и я пристально посмотрела ему в глаза.

— У меня почему-то сложилось другое впечатление. Думаю, что, изучая cogitatione videre, я добьюсь успехов, и потому лучше тебе сразу говорить правду.

— Пожалуй, я рискну и не стану тебе исповедоваться сейчас, — засмеялся Чарли и получил еще один укоризненный взгляд.

— А зачем каждый месяц группа убивает демона?

— Разве можно научиться бою, никого не убив? — вопросом на вопрос ответил Чарли.

— Тогда почему только раз в месяц? — спросила я.

— Вижу, ты не дочитала книгу об истории Академии, которую я посоветовал, — заметил Чарли. — Раз в месяц странника начинает преследовать портал, ты же сама знаешь это. Так почему заодно не убить демона, в качестве урока?

— Я дошла до архитектуры и уснула, — призналась я.

— Почитай после еще, там много про странников.

— Хорошо, — пообещала я. — А вылазка может быть только раз в месяц?

— Нет, конечно. Сколько угодно, но не реже, — улыбнувшись, пояснил он.

— Скажи, а почему в некоторых книгах термин «охотники», а в некоторых «странники»? — не унималась я.

— Терминов два. Потому что все сами выбирают свой путь. Кто-то просто раз в месяц бродит по второму измерению — это странники. Охотники ищут демонов.

— Я так понимаю, ты уже выбрал.

— Осуждаешь? — спросил он, и его карие глаза стали почти черными.

— Пока не знаю, — призналась я.

— То есть ты считаешь, что демоны могут быть невинны? — удивился Чарли.

— Я все ставлю под сомнение, — коротко ответила я.

— Это правильно, — согласился мой собеседник и заверил: — Но после пары-тройки вылазок вместе с охотой сомнений у тебя поубавится.

— Возможно, да, а возможно, нет, — хмыкнула я, и Чарли удивленно посмотрел на меня.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что не все демоны убивают. Например, демоны-дети или те же виноприи, — предположила я.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — отрезал Чарли, повысив голос, и я немного обиделась.

— Почему?!

— Я не хочу говорить об этом. — Чарли заметно помрачнел.

— Ладно, — согласилась я. — Расскажи тогда, а могут ли мои сводные братья также быть странниками?

— Теоретически все возможно. Но твой случай огромная редкость, ты же понимаешь.

— А в семьях, где оба родителя странники, все дети странники?

— Вероятность большая, но тоже, конечно, не сто процентов. Бывает, и у нескольких поколений странников внезапно рождается человек Такие люди знают все о демонах, об измерениях, но не вправе разглашать это. Их называют «хранящие», — пояснил Чарли.

— Но ведь в нашем мире все равно все знают о демонах, значит, не очень-то они хранят свои тайны, — заметила я.

— Проколы, конечно, бывают. Но Академия и странники всегда пытаются замять эти разговоры, и довольно успешно. В основном люди считают, что это сказки. Тех хранящих, кто проболтался, не ждет ничего хорошего, поверь. И лучший вариант — это психбольница до конца дней.

— А как же тогда церковь, там ведь в открытую священник говорит и об ангелах, и о демонах?

— Демоны появились раньше церкви. А охотников на них церковь жгла на кострах. Но потом все же возникло взаимовыгодное сотрудничество — церковь получила орудие устрашения прихожан, а охотники обрели ее защиту, — ответил Чарли, засунув руки в карманы.

— А как вообще появились странники? — не унималась я.

— Точно никто не знает. Одни говорят, что это особый вид людей, и они были всегда, вот только гибли как мухи во втором измерении, и потому долго о них никто ничего не знал. Другие считают, что странники появились с первым порталом, построенным еще жрецами инков. Есть еще пара менее реалистичных версий, про инопланетян, например, или про ангела, который создал себе войско из людей. В общем, кому как нравится, тот так и считает, — улыбнулся Чарли. — Ну что, может, прервем допрос и зайдем выпить горячего шоколада?

— Хорошо, а то у меня от вопросов в горле пересохло, — усмехнувшись, согласилась я.

Мы добрели до маленькой уютной кофейни с тортами и пирожными на витрине. Запах там стоял умопомрачительный, и я почувствовала, как сильно проголодалась. Расположившись у барной стойки, тянувшейся вдоль всего помещения, мы взяли по куску пирога и чашке горячего шоколада. Пирог был с вишней и до неприличия вкусный.

— Ты очень красивая, — неожиданно сказал мой спутник, и я немедленно подавилась.

Кое-как откашлявшись, я сердито воскликнула:

— Чарли, ты с ума сошел? Я чуть не умерла из-за твоего комплимента!

Он засмеялся.

— И вообще, давай сразу расставим все точки над i. Я не хочу ни с кем встречаться, вообще. У меня такой принцип. Все эти драмы серьезно портят жизнь, что мне совершенно не нужно. Или мы просто друзья, или у нас просто секс, или мы просто не общаемся.

При последней фразе пришла пора удивиться и моему собеседнику, который уставился на меня круглыми глазами.

— То есть я серьезно могу выбирать? — воскликнул он.

— Вполне, — ответила я и сделала глоток горячего шоколада.

— Но это бесчеловечно! Как я могу выбрать между сексом и общением? — возмутился Чарли.

— Очень просто. Зависит от того, в чем ты нуждаешься больше, — скептично заметила я.

— А ты бы серьезно переспала со мной? — спросил он, все еще глядя на меня с изумлением.

— Смотря что выберешь. Но почему бы и нет, — просто сказала я.

— Черт, Энн! Ну разве так будет правильно? — разозлился Чарли. — Спать с кем-то, не влюбляясь, или же только дружить, будучи влюбленным?

— Боже, ты говоришь, как моя тетя Бетти, она, кстати, так и осталась старой девой из-за своих принципов, — отмахнулась я. — К тому же кто тебе сказал, что, общаясь со мной, ты влюбишься? — со смехом спросила я. — Скорее, узнав меня, ты и общаться передумаешь.

Неожиданно Чарли наклонился ко мне и коротко поцеловал в губы. Я ошарашенно посмотрела на него, не зная, как реагировать, он же преспокойно, как будто ничего не было, взялся за пирог, даже не глядя в мою сторону. Собравшись с мыслями, я все же нашла в себе силы спокойным тоном поинтересоваться:

— Так ты выбрал?

— Нет. Я буду думать.

— И сколько же ты будешь думать? — допытывалась я.

— Сколько захочу, — ответил Чарли.

И тут я психанула. Вскочила из-за стойки и, резко развернувшись, направилась к двери, бросив на прощание:

— Так не пойдет!

Чарли не стал меня догонять, чему я была очень рада. И зачем я вообще сказала, что готова с ним переспать? Но что сделано, то сделано. Больше всего, конечно, злила реакция парня. Я ведь говорила абсолютно серьезно. Мне не нужны никакие душевные волнения, а хороший друг или же хороший секс меня бы вполне устроили. Но по отдельности!

«А вдруг со своей манией величия он сейчас приплетет к этому разговору невесть что?» — пронеслось в голове.

Рассердившись на саму себя еще больше, я застегнула форменную черную куртку и отправилась в общежитие, но, вспомнив зануду-соседку, с которой точно не хотелось сейчас говорить, передумала и свернула в библиотеку.

Тишина и приятная атмосфера этого здания подействовали благотворно, и я мигом успокоилась, забыв о своей глупости. Подошла к библиотекарю, худой пожилой женщине, сидящей за книжной стойкой, и спросила совета: что, на ее взгляд, полезно прочитать ничего не знающему об этом мире первокурснику. Библиотекарша внимательно посмотрела на меня сквозь очки в стиле шестидесятых и, поправив их, достала с полки темно-зеленую книгу «Традиции и обряды странников всех уголков мира». Поблагодарив, я ушла в конец полупустого читательского зала, села у окна и принялась читать оглавление.

Свадебные, похоронные и крещенские обряды меня не особо интересовали, потому, пробежавшись глазами по списку, я остановилась на семейных традициях и традициях Академии. Так как традиции Академии занимали гораздо меньший объем, я решила начать с них.

В этой главе подробно описывался ритуал посвящения в странники, который проходили все первокурсники. Он представлял собой болтовню выдающихся охотников и выпускников Академии и подобие посвящения в рыцари, с помазанием кровью демона в конце. Прочитав все это, я поняла, что не жалею, что пропустила сие торжество.

Дальше пошло кое-что более интересное, например, изложение традиции ежемесячного убийства демона. На это действо собиралась вся группа учащихся того или иного курса, и вместе с преподавателем они отправлялись через портал Академии во второй мир. Там, после выслеживания демона, которое могло занимать от нескольких часов до нескольких дней, происходило его показательное убийство преподавателем, либо же студентом, назначенным преподавателем. Обряд был довольно жутким, я передернула плечами, надеясь вытерпеть то, что меня вскоре ожидало.

В следующей главе рассказывалось о празднованиях окончания семестра, где устраивались соревнования по тем или иным дисциплинам, говорилось о костюмированных балах — в честь вручения дипломов, Рождества, дня основания Академии в мае, Хэллоуина, который странники считали своим профессиональным праздником.

Я не стала углубляться в дебри традиций и перешла к семейным обрядам, для того чтобы знать, как воспитывались мои сокурсники. Прочитав несколько страниц, я не нашла особых различий между воспитанием странника и аристократа, кроме нескольких нюансов.

Правила воспитания приводились более подробно в соответствующей книге, но основные постулаты имелись и здесь: храбрость, непоколебимость убеждений и отсутствие привязанностей к кому бы то ни было. Девочек реже, чем мальчиков, серьезно готовили на охотников, чаще обучали психологии людей и демонов, самообороне, умению читать мысли собеседника, тактике безопасного поведения во втором мире, латыни, этикету и прочей второстепенной ерунде.

Если родители не являлись охотниками или же были недостаточно опытны, то нанимали ребенку чуть ли не с пеленок учителя — как правило, прославленного практикующего охотника. Он и занимался в дальнейшем воспитанием чада.

Углубившись в чтение, я не сразу заметила, что на улице стемнело. Я взглянула на часы — уже восемь! — и решила, что на сегодня хватит чтения.

Подойдя к общежитию, остановилась у крыльца и огляделась, в очередной раз стараясь максимально запомнить все детали, чтобы потом, на рождественские каникулы, описать Академию Элен. Вспомнив про семейство Тетчер, я немного загрустила, жалея, что не могу с ними связаться. Вздохнув, вошла в здание и, поздоровавшись с вахтером, отправилась к себе.

Возле двери, к своему глубочайшему удивлению, я обнаружила Чарли, который сидел на полу, опершись о стену.

— Что ты тут делаешь?

— Пришел сказать тебе ответ, — улыбнулся он.

— Ну так говори, — спокойно предложила я, роясь в кармане в поисках ключа.

— Секс меня вполне устроит, — сообщил Чарли, поднимаясь.

— Что ж, отличный выбор, — кивнула я.

— И что, все? — с удивлением воскликнул он.

— А ты оркестр ожидал по этому поводу? — съязвила я, вставляя ключ в замочную скважину.

— Ты что, вот так просто согласишься?

— Чарли, это начинает доставать, — недовольно ответила я.

— Я в ужасе от того, как легко ты поверила, а еще от того, как легко соглашаешься! — сказал Чарли, и я показательно закатила глаза.

— Тетя Бетти? Ты немного изменилась с нашей последней встречи, — серьезно выдала я, демонстративно разглядывая парня.

— Я выбрал дружбу, а с сексом просто проверил, — хмыкнув, сообщил Чарли и отвернулся.

— Что ж, хороший выбор.

— А с сексом выбор был отличный, — напомнил он.

— Ну конечно. Секс ведь приятнее, — ответила я, ничуть не смутившись. — Ты согласен?

— Возможно, — согласился Чарли, и мы рассмеялись.

— Но учти, дружба не включает то, что ты сделал в кафе, — напомнила я.

— Я уже понял.

— Вот и отлично. Забудем про это недоразумение навсегда. Как, скажи, ты вообще сюда пробрался мимо вахтера? — спросила я, и Чарли улыбнулся.

— Послушай, Энн, ты серьезно думаешь, что это заведение похоже на тюрьму строгого режима?

— Да нет, не думаю. — Я пожала плечами и, прищурившись, поинтересовалась: — Так все же сегодня после пикника в лесу вы были пьяны?

Чарли только рассмеялся.

— То-то я думаю, чего вдруг ты полез обниматься, а Лиам вообще пытался ущипнуть меня за грудь, — протянула я, и Чарли вытаращил глаза.

— Лиам что? — воскликнул он.

— Да. Лиам то, что ты слышал, — ответила я, подняв бровь.

— Хорошо, что я не девушка! — выпалил Чарли.

Мы немного поболтали о моем завтрашнем первом учебном дне — я расспросила парня о предметах и преподавателях. Попрощавшись, Чарли пошел к пожарному выходу, дверь в котором была, оказывается, всегда открыта.

На следующее утро меня разбудил громкий звон. Нехотя приоткрыв один глаз, я увидела Фелицию, которая стояла у зеркала, абсолютно готовая к выходу, и поправляла прядь, выбившуюся из аккуратной прически. Я мигом вскочила с кровати и заметалась по комнате в поисках одежды и расчески. Фелиция спокойно отправилась на завтрак, сигнал к которому, как оказалось, и разбудил меня. Я оделась, собрала волосы в тугой узел и, схватив необходимые на сегодняшних занятиях книги и расписание, помчалась в столовую.

Наспех проглотив булочку и запив ее обжигающе горячим кофе, я выбежала из уже опустевшей столовой и помчалась в учебный корпус. По карте, которую мне дали вместе с расписанием, нашла нужную аудиторию и остановилась перевести дух.

А войдя, поняла, что все-таки опоздала… Студенты уставились на меня, как и преподаватель по cogitatione videre — сухопарая женщина средних лет, с вытянутым, немного лошадиным лицом и курчавыми светлыми волосами.

— Извините за опоздание, не могла найти аудиторию! — выпалила я, смутившись под ее пристальным взглядом.

— Можете сесть, но учтите, в следующий раз я отправлю вас к декану, — заявила профессор, разворачиваясь ко мне спиной. — Итак, продолжим…

Я села на первое попавшееся свободное место. Достав блокнот и ручку, стала вслушиваться в то, что говорила профессор, но вскоре осознала, что ничего не понимаю. Огорчившись, я честно старалась вникнуть в происходящее, но так и просидела впустую всю лекцию. Когда студенты начали покидать аудиторию, я подошла к преподавательнице, замешкавшейся у кафедры.

— Миссис Димблс, — обратилась к ней, сверившись с пометками в моем расписании. — Я хочу вас попросить дать мне список литературы, чтобы я могла побыстрее догнать однокурсников.

Миссис Димблс посмотрела на меня пристально, будто бы сомневаясь в искренности моих слов, но принялась диктовать названия, посоветовав начать именно с первых двух в списке из семи книг. Немного поколебавшись, она все же сказала, что я могу обращаться к ней с вопросами. Поблагодарив, я поспешила на следующее занятие — демонологию.

К счастью, я успела за выходные немного прочесть об этом предмете, и лекция на сей раз хоть и была сложной для меня, но более-менее понятной. Взяв список литературы и у профессора Фригмана, который вел демонологию, я поплелась на следующее, четырехчасовое занятие — «Искусство боя».

Едва я вошла, как сразу же захотелось бежать прочь с криком: «Помогите!» Это был тренировочный зал — огромное помещение со всевозможными спортивными комплексами, снарядами и самыми жуткими на свете полосами препятствий. В центре представшего мне кошмара на импровизированном ринге колошматили и бросали друг друга на пол девушки и парни.

«О нет!» — чуть не выкрикнула я вслух. Я так ненавидела уроки физкультуры в школе, но теперь, глядя на то, что меня ждет, стала по ним безумно скучать. Меня окликнул мистер Пинклтон, который, как оказалось, преподавал «Искусство боя». Он улыбнулся, заметив меня.

— Мисс Донаван, проходите, не стойте! Я сейчас быстро вам все объясню, а потом подберу вам пару для боя, — бодрым голосом сказал профессор.

— Я думаю, не стоит, — с надеждой в голосе ответила я, но мистер Пинклтон засмеялся, очевидно, приняв мою мольбу за шутку.

Профессор провел меня по всем полосам препятствий, сначала показывая на личном примере, как нужно их проходить, а после заставляя меня. Когда этот садистский ритуал, в котором я падала или получала по какой-нибудь части тела каждые полшага, был закончен, мистер Пинклтон заметно приуныл, в полной мере оценив мои «потрясающие» способности.

— Вам придется много работать сверхурочно, мисс Донаван, иначе эту сессию вы не сдадите, — сказал он. — Спортзалы Академии, и этот в том числе, открыты круглые сутки. Еще я рекомендую вам с сегодняшнего дня срочно заняться бегом. А сейчас пойдемте, я дам вам самого слабого партнера, чтобы он продемонстрировал хотя бы основные приемы защиты.

Моей напарницей оказалась полная, рослая девушка по имени Дороти Гейбл, которая не показывала основные приемы боя, а просто отрабатывала их на мне. После сто первого удара я в очередной раз грохнулась на пол и не хотела уже больше вставать никогда, но тут прозвенел спасительный звонок, возвещавший конец занятий. Кое-как поднявшись, я поплелась из спортзала, потирая ушибы и чувствуя себя полнейшей неудачницей. Вдруг кто-то сильно задел мое плечо, и я едва не упала. Мимо прошла блондинка, та самая, которая со своей компанией связала меня у входа в Академию, кажется, ее звали Луиза или Элиза, я точно не расслышала. Обернувшись в полкорпуса, она сказала, ехидно улыбаясь:

— Ну что ж, видимо, происхождение и вправду определяет все, даже физические данные, хотя насчет умственных, думаю, тоже не придется сомневаться.

— Пошла к черту! — злобно ответила я.

— Что и требовалось доказать, — надменно кивнула блондинка и пошла дальше по коридору вместе с толпой своих подружек.

Я поплелась в столовую. Пообедав в гордом одиночестве, уже собиралась идти в библиотеку за новыми книгами, список которых казался бесконечным, но по дороге мне встретились Лиам и Чарли в окружении трех симпатичных девушек. Все они оживленно болтали, и я решила, что меня не заметят, но ошиблась.

— Привет, Анна! Что-то ты не очень хорошо выглядишь! — улыбаясь, сказал Лиам.

— Тоже тебя рада видеть, — буркнула я. — Извини, я бы поболтала, но мне очень надо в библиотеку. Пока еще могу ходить.

— Что, первое занятие по искусству боя? — засмеялся Чарли.

— Боя? Скорее просто избиения, — поправила я, и вся компания рассмеялась, я же стояла с грустным лицом, не видя повода для веселья.

— Не грусти, у всех так сначала. Ну, почти у всех, — ободрил меня Лиам. — Со временем накопится опыт.

— Если я завтра не умру, это уже будет отличный опыт! — пробубнила я. — Пока, мне правда пора.

Помахав им, я поплелась в библиотеку, чувствуя, как начинают болеть синяки, а оттуда с огромной стопкой книг наперевес в общежитие.

После душа я сразу же принялась за чтение, но все, что читала, казалось жуткой абракадаброй, и я начала впадать в уныние. У меня набралась целая куча вопросов после прочтения всего лишь двух глав пособия по искусству экзорцизма, жаль, что спросить было не у кого: Фелиция нехотя ответила на два моих вопроса, после чего демонстративно достала любовный роман и погрузилась в чтение. И тут я вспомнила про Чарли, точнее, про его предложение, может, конечно, высказанное, вероятнее всего, только из вежливости, но я решила воспользоваться этим. Я кое-как встала с кровати и, взяв книгу с подчеркнутыми карандашом особо бредовыми местами, отправилась в мужское крыло. Миссис Вонкс, сидевшая сегодня на вахте, посмотрела на меня, приподняв бровь, но все же сказала номер комнаты и записала мое имя в журнале.

— Надеюсь, вы помните, что находиться в крыле противоположного пола разрешено только до восьми вечера, — сказала она, и я кивнула.

Медленно поднявшись по лестнице на третий этаж, я поплелась по длинному коридору в поисках нужной комнаты, а найдя, остановилась в нерешительности.

«Как глупо! — подумала я. — Человек предложил мне помощь из вежливости, и вот она я! Явилась почти в тот же день».

— Ты не меня ищешь? — услышала я голос за спиной и выронила книгу вместе с карандашом на пол.

Ко мне подошел Лиам и достал ключи из кармана.

— Нет. Я к Чарли. Он… — промямлила я.

— Он сводит тебя с ума? — добавил Лиам, усмехаясь.

— Что? Нет! Просто… — замялась я на секунду, решив, что Чарли разболтал о нашем разговоре.

— Так ты просто искала повод зайти ко мне? — серьезно спросил Лиам, и я почувствовала себя еще глупее.

— Я лучше пойду! — выпалила я и, быстро подобрав упавшую книгу, поспешила по коридору.

— Постой! — окликнул Лиам. — Ты забыла карандаш, — сказал он, улыбаясь, и протянул мне его. — Что передать Чарли?

— Спасибо, ничего, я просто хотела кое-что спросить, — ответила я, стараясь не глядеть на парня.

— Это по учебе, что ли? — удивленно спросил Лиам.

— Ну да… — промямлила я.

— Можешь спросить у меня.

— Правда? — обрадовалась я, и Лиам снисходительно улыбнулся. — Тогда что такое, подожди, как это… — Я быстро перелистывала страницы в поисках нужного слова. — Вот! Что такое скапулярий? И что значит символ святого духа? И вообще, это все реально происходит?

Лиам засмеялся.

— Вижу, ты хорошо подготовилась! — заметил он. — Скапулярий! Да это просто такая одежда, которую монашки носят. А насчет символа я не уверен, но, по-моему, просто икона или крест. Не переживай, этим всем заведует церковь, тебе достаточно просто ознакомиться с основами, и все. Не забивай свою хорошенькую головку! — сказал он, улыбаясь. — Что-то еще?

— Конечно, что-то еще!

Лиам удивленно посмотрел на меня.

— Но с этими вопросами я зайду в другой раз, — поспешила добавить я, — и, наверное, к Чарли, чтобы не надоедать сильно кому-то одному.

— Анна, не хочешь сегодня прогуляться? — перебил Лиам.

— О нет. Мне надо много читать, да и хожу, если честно, с трудом, — призналась я, немного смутившись.

— Ну ладно. Пока. И помни, что я говорил тебе про красоту и влияние на нее книг! — сказал серьезным тоном Лиам, и я рассмеялась.

— Хорошо, обязательно запомню. Пока!

Я поспешила вниз по лестнице и чуть не сшибла с ног поднимающегося Чарли.

— О, извини! — выпалила, едва не упав.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Чарли, все еще придерживая меня за плечи.

— Я искала тебя, но тут подошел Лиам… — затараторила я, чувствуя неловкость оттого, что он все еще прикасается ко мне.

— А, Лиам, — сказал Чарли и разжал руки.

— А что в этом такого? — удивилась я.

— Да ничего, — спокойно сказал Чарли, и его лицо вновь сделалось непробиваемым. — Так зачем ты меня искала?

— Спросить. Вот, — кивнула я на свою книгу, и Чарли едва заметно улыбнулся.

— Ну так спрашивай.

— Но Лиам уже объяснил мне, — растерялась я и вновь заметила в глазах Чарли раздражение. — Лучше воспользуюсь твоим желанием разъяснять всякую ерунду на латыни в следующий раз. Думаю, завтра у меня накопится достаточно много вопросов.

— И на что ты намекаешь? — спросил Чарли, пристально глядя на меня.

— Да ни на что, — ответила я растерянно.

— А-а, — протянул он. — Я подумал, что ты намекаешь на свидание.

— Что?! — разозлилась я. — Свидание? С какой стати!

Развернулась, чтобы уйти, но Чарли схватил меня за руку, я резко обернулась снова с твердым намерением дать ему пощечину, но опешила, увидев его довольное, улыбающееся лицо.

— Я пошутил, — сказал он. — Ты так смешно на это реагируешь! Можешь завтра спрашивать о чем угодно, — и, немного помолчав, добавил: — И даже назначить свидание в библиотеке.

— Не свидание, — буркнула я. — Встречу.

— Как скажешь! Пока.

И Чарли скрылся за поворотом, не успев услышать, что я о нем думаю. Постояв еще немного, я твердо решила ни за что не пользоваться услугами этого зазнайки.

Хотя мне и не нравилось самодовольство Чарли, но все же через четыре дня обучения во Второй Академии вопросов по учебе накопилось столько, что пришлось их записывать в отдельную тетрадь, которая становилась все толще. Я попробовала подойти с несколькими к миссис Димблс, которая, кстати, сама предложила мне помощь, но она просто назвала еще пару книг, более подробно освещающих мои вопросы, чем три предыдущие. И я поняла, что больше не буду ее ни о чем спрашивать.

Следующим вариантом была Фелиция. Она казалась мне достаточно умной, но, к сожалению, помогать в учебе не хотела и быстро прекратила беседу, сделав вид, что сосредоточенно пишет в своем маленьком розовом дневнике. Так я смогла продержаться еще один день, пока на следующем занятии — по тактике поединка — меня не спросил мистер Тринеган, и я не смогла ответить, точнее, просто что-то невнятно промычала, то и дело поглядывая в открытую книгу соседки. Декан внимательно посмотрел на меня и молча посадил на место. Мне было безумно стыдно.

Совсем не хотелось просить Чарли, но я все же решила подкараулить его после занятий и, как бы невзначай столкнувшись, напомнить о его предложении. К сожалению, мой план не включал двух обстоятельств: во-первых, у Чарли могли быть планы на вечер пятницы, а во-вторых, занятия второкурсников длятся дольше. Простояв, как дура, два с половиной часа возле выхода из Академии, я уже собиралась пойти в общежитие, когда увидела, как из здания вышли Лиам и Чарли в окружении нескольких студентов. Они не заметили меня и направились в сторону общежития, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы, смешавшись с толпой, обогнать их.

— О, Чарли, Лиам, привет! — воскликнула я, когда компания поравнялась со мной.

— Привет! — весело ответил Лиам. — Как учеба?

— Это грустная тема, — улыбнувшись, сказала я.

— Хочешь прогуляться с нами сегодня ночью? — спросил Лиам, и стройная темноволосая девушка, стоящая рядом с ним, вперила в меня злобный взгляд.

— Э, было бы здорово, но, боюсь, я буду вам только мешать, — уклончиво отозвалась я, мельком глянув на Чарли, который делал вид, что меня не замечает.

— Серьезно, Анна, очень зря! — сказал Лиам.

— Чарли, можно тебя на минутку? — все же набравшись смелости, спросила я, и он повернулся и удивленно посмотрел на меня, будто только что заметил.

— Да, но только на минуту. Я догоню вас, — бросил Чарли друзьям, и компания двинулась дальше. — Так что ты хотела? — деловито осведомился он и напомнил мне профессора.

— Ты знаешь, — ответила я.

— Наркотики? — спросил он серьезно, и я отрицательно покачала головой. — Тогда нет, — и парень чуть усмехнулся.

— Знаешь, похоже, ты хочешь, чтобы я тебя упрашивала.

Лицо Чарли не дрогнуло.

— Ладно. Чарли, если твое предложение еще в силе, мне бы не помешала твоя помощь сегодня. Или в любое удобное для тебя время, — добавила я поспешно.

— Хотя я и предлагал тебе помощь еще в воскресенье, ладно, так и быть, я посижу с тобой завтра после обеда в библиотеке, — спокойно ответил он.

— Спасибо!

— Ты правда не хочешь прогуляться с нами сегодня ночью? — неожиданно спросил Чарли.

— Хочу. Но считаю, что буду мешать давно знакомой компании веселиться, — призналась я.

— Тут не все давно знакомы, например, девушки Лиама — о, они меняются почти каждый месяц!

— То есть ты хочешь, чтобы я пошла? — ехидно улыбаясь, спросила я.

— Нет, я просто ненавязчиво рассказал тебе о том, какой Лиам бабник, — ответил Чарли.

— Так ты не хочешь, чтобы я шла? — не унималась я.

— Нет, можешь идти, я…

— Ты будешь рад? — перебила я, и он улыбнулся.

— Я сдаюсь. Просто приходи на третий этаж в одиннадцать вечера по пожарному выходу к месту нашего сбора, и все. До вечера!

— А что мне надеть?

— Что угодно, кроме формы, — ответил Чарли.

Весь вечер я думала, идти или нет, но на всякий случай все же приняла ванну и накрасилась. В десять Фелиция улеглась спать и, выключив свет, тихо засопела. Пролежав в кровати еще полчаса, я все же встала и тихонько переоделась в подготовленный на всякий случай комплект одежды. Натянув узкие джинсы и просторный свитер с открытым плечом, я надела под низ красивый топ и вышла из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.

Сверившись с часами, я поднялась на третий этаж без одной минуты одиннадцать — боялась выглядеть глупо и прийти слишком рано. Коридоры были темны и пустынны, во всех комнатах было тихо, и это казалось немного зловещим. Но в холле на диване я заметила три фигуры.

— Привет, — нерешительно вымолвила я, но ответа не последовало.

Подойдя ближе, я рассмотрела двух девушек, одной из которых была та самая темноволосая недружелюбная подруга Лиама, и незнакомого парня. Простояв еще минуту, я почувствовала себя неловко и уже хотела уходить, как в холл вышли Чарли, Лиам и еще один парень.

— Всем еще раз привет, — поздоровался Лиам. — О, Анна, и ты пришла!

— Угу. И уже почему-то жалею об этом, — пробубнила я, но все рассмеялись, кроме темноволосой, конечно.

— Ладно, сегодня не будет ничего особенного. Просто прогуляемся и зайдем на одну вечеринку, — сказал Лиам и достал из кармана светящуюся сферу. — Готовы?

Все быстро положили руки на портал. Я едва успела сделать то же самое, как мир вокруг на мгновение вспыхнул бледно-голубым. Холл Академии исчез, а мы очутились в аллее какого-то заброшенного парка.

— Пошли, надо навестить одного моего старого знакомого, а потом сразу поедем на вечеринку, — скомандовал Лиам и уверенно двинулся вперед.

И тут я поняла, что это не парк.

Мы оказались на входе в старое кладбище. И теперь, когда шли мимо скромных могильных плит и огромных статуй со всевозможными выражениями скорби на каменных лицах, мне стало нехорошо, и я, чертыхаясь про себя, жалела, что согласилась на прогулку.

— Страшно? — послышался рядом бодрый голос Чарли, и я вздрогнула.

— А ты как думаешь? — зло буркнула в ответ.

— Не переживай, я спасу тебя, если что, — насмешливо пообещал он. — А, вот, держи.

И вложил в мою руку небольшой нож со странными треугольными символами и отверстием на рукояти.

— Что это? — почему-то шепотом спросила я.

— Нож. На всякий случай. Главное, не отходи от остальных больше, чем на три шага, — сказал Чарли и прибавил ход.

Внутри похолодело, я почувствовала, что начинаю действительно бояться. Чем дальше, тем холоднее становился воздух, а вскоре мы очутились в полосе тумана, густевшего с каждым шагом.

— Вот поганец этот Кьюри, — буркнул идущий рядом симпатичный парень.

— А кто это?

— Увидишь, — ответил парень, расплывшись в улыбке, от которой у меня по спине побежали мурашки. — Кстати, я Даррен.

— А я… — Но я не успела договорить.

Вдруг нога провалилась в пустоту, но Даррен успел схватить меня за руку, и я зависла над прямоугольной ямой метра два в глубину.

— Кьюри, похоже, не рад нас видеть, — спокойно заметил возникший из тумана Чарли и, взяв меня за вторую руку, оттащил от края.

— Это напоминает могилу, — испуганно прошептала я.

— О, это и есть могила, — просто ответил Чарли, выставив вперед свой нож. — Кьюри живет на кладбище.

— Он почему-то мне уже не нравится, — прошептала я.

Даррен тоже достал нож, и я последовала их примеру, хотя прекрасно понимала, что в случае чего вряд ли смогу защитить себя.

— Не расходимся, давайте все ко мне, и идем медленно. Он близко! — скомандовал Лиам, и мы придвинулись друг к другу почти вплотную.

Неожиданно вокруг возникло несколько неясных, размытых в тумане темных силуэтов. Они двигались очень необычно — на мгновение пропадали, а потом возникали вновь уже совсем в другом месте. Туман сделался вовсе непроглядным.

Вдруг стоящий рядом Даррен сдавленно вскрикнул и исчез.

— Вот черт! — ругнулся Чарли и ринулся в туман за Ним.

И не вернулся. Фигуры мелькали тут и там, но было заметно, что они понемногу приближаются. Мое сердце не выпрыгивало из груди от страха, я вцепилась в рукоять ножа обеими руками и водила им из стороны в сторону, не зная, откуда ждать атаки. Светловолосая девушка, идущая впереди, ахнула и прижалась ко мне спиной, когда ее подруга так же бесследно пропала в тумане. Лиам и оставшийся парень ринулись в сторону темных силуэтов, которые теперь были уже совсем близко, послышался чей-то жуткий крик.

И тут к нам из тумана потянулось серое подобие полупрозрачной руки. Я, недолго думая, рубанула по ней ножом, и рука растворилась в серой мгле. Но тут же появились десятки других, принялись хватать меня за одежду и тащить в разные стороны. Я выронила нож и в ужасе схватилась за вопившую рядом девушку. Неожиданно туман и жуткие руки вмиг исчезли, будто их никогда и не было, мы с блондинкой, обнявшись, истерично визжали, а вокруг, надрываясь от хохота, стояли Даррен, Лиам, Чарли, темноволосая девушка и еще два парня. Они гоготали как сумасшедшие, и тут до меня дошло.

Я почувствовала, что сейчас взорвусь от злости. Сомнений не оставалось: нас с блондиночкой жестоко разыграли.

— Кьюри, спасибо, дружище, это было великолепно! — сквозь смех сказал Лиам, и стоящий рядом с ним смуглый парень кивнул, широко улыбаясь.

— Послушай, ты! Быстро верни меня в Академию, и, возможно, я не убью тебя завтра ночью! — потребовала я, надвигаясь на Лиама с ножом.

— Эй, осторожнее с оружием! Это всего лишь розыгрыш! — воскликнул Лиам, не переставая смеяться.

— И поверь, не самый злой, — добавил Даррен. — Когда они меня в первый раз разыграли, я готов был обмочиться.

— Мне пофиг! — рявкнула я. — Возвращайте меня обратно!

— Злая, — заметил спокойно Кьюри.

— Энн, да ладно. Ну было же смешно! — попытался успокоить меня Чарли.

— Кому? Мне? Или ей? — спросила я, едва сдерживая ярость и кивая на блондинку, до сих пор бледную от страха.

— Да прекратите с ней нянчиться, пусть идет домой баиньки! — хмыкнула темноволосая, и неожиданно я с ней была полностью согласна.

— Эмма, как ты могла? Я думала, мы подруги… — подала наконец голос блондинка.

— Миа, я не виновата, что ты не понимаешь шуток, — небрежно отмахнулась Эмма, рассматривая свои ногти.

— Начинаются сопли, ты знаешь, я этого не люблю, так что пока, — сказал Кьюри, отходя в сторону.

— Эй, погоди, ты остался мне должен кое-что с прошлого раза! — окликнул его Лиам.

— Запиши на мой счет! — ответил тот и скрылся за одной из жутких статуй.

— Сукин ты сын, у тебя нет никакого счета! — выкрикнул Лиам.

— Вот именно! — послышалось откуда-то издалека.

— Ну так что, мы идем сегодня на вечеринку или так и будем тут торчать? — спросила Эмма скучающим голосом, ковыряясь в ногтях острием ножа.

— Конечно! Пошли, Анна, да не дуйся ты! — сказал Лиам и, обняв меня одной рукой, по-братски навалился на мое плечо. — Миа, и ты без обид! Мы просто немного пошутили.

— Откуда мне знать, что на вечеринке, или куда там вы нас планируете затащить, не будет еще одного фильма ужасов? — скептично заметила я.

— Не будет.

— Обещаешь? — спросила я, и он, мгновение поколебавшись, серьезно посмотрел на меня и кивнул:

— Обещаю.

Периферийным зрением я увидела лицо Эммы и едва не рассмеялась.

— Хорошо, — внезапно даже для самой себя согласилась я.

— Миа, ты с нами? — спросил Лиам.

— Да. Но я теперь буду готова ко всему, и так просто вы меня не разведете, — сказала блондинка, уперев руки в бока, и мне показалось, что все же она не робкого десятка.

— Договорились, — улыбнулся Лиам. — И, раз уж ты готова ко всему… — начал он, но тут же осекся, взглянув на Эмму. — Шучу.

— Может, наконец пойдем? — спросила Эмма, вскинув бровь.

— Пойдем или поедем? — переспросил Даррен.

— Ну, такси вызывать точно не будем, — хмыкнул Лиам и достал портал.

Яркая вспышка — и вот мы уже стоим в темном помещении, похожем на подвал. Приглядевшись, я поняла, что это винный погреб. Все стены от пола до потолка были покрыты полками, в которых плотными рядами лежали пыльные бутылки.

— О, кьянти! — восхитился Чарли, доставая одну бутылку.

— Поставь на место! — послышался голос за спиной, и, обернувшись, я увидела темноволосого мужчину лет тридцати с яркими синими глазами и в рубашке под их цвет.

— Привет, Ричард! — поздоровалась Эмма, и мужчина кивнул.

— Я не ждал вас так поздно.

— Мы замешкались на кладбище, — ответил Чарли, вытягивая следующую пыльную бутылку.

— Опять общались с Кьюри? Я же говорил, что он мне не нравится, — сказал Ричард. — Эй, Чарли, поставь на место!

— Это всего лишь мерло! — возразил Чарли.

— Да, да, братишка, говорил, — откликнулся Даррен. — Наверное, где-то сотню раз.

— Даррен, ты бы лучше меня послушал. Флогул вам не дружок из общаги, — серьезно проговорил Ричард.

— Бла-бла. Как Элли? — перевел тему Даррен.

— Мы расстались, — отмахнулся Ричард, забрав у Чарли мерло и доставая с полки пару бутылок другого Вина. — Опять, — спокойно добавил он.

— Так это холостяцкая вечеринка? — спросил Лиам, и хозяин погреба кивнул.

— Отлично, но, может, ты наконец выведешь нас из подвала? — язвительно осведомился Даррен.

— Да, конечно! А как зовут ваших новеньких? — поинтересовался Ричард, посмотрев на меня и блондинку.

— Миа и Анна. Миа — та, что блондинка, — представил нас Даррен.

— Очень приятно, дамы. Анна от Аннати? — спросил Ричард, галантно целуя сначала руку Миа, а потом мою.

— Нет. Все гораздо хуже, — ответила я, улыбнувшись. — От Анны.

— Ну что ж, приглашаю вас в свою скромную обитель! — сказал Ричард и двинулся к лестнице, ведущей наверх.

Скромной обителью оказался огромный сверхсовременный особняк с бассейном, пальмами на заднем дворе, роскошной мебелью, красноперыми пираньями в громадном крытом аквариуме и окнами в пол. И много людей. Девушки щеголяли в мини-платьях и юбках, а некоторые вообще только в бикини, играла громкая музыка, на всех стойках, полках и столиках стояли закуски и разнообразная выпивка, все веселились. Еще раз оглядев собравшихся, я похвалила себя за интуицию, подсказавшую надеть блестящий топ под свитер.

— Что ж, наконец-то можно искупаться! — радостно воскликнула Эмма и одним движением сняла блузку, притянув к себе взгляды всех мужчин. Идеальная грудь в золотистом бикини — теперь я поняла, почему Лиам выбрал ее.

— Так, можете разбредаться и веселиться! Общий сбор в пять утра, скажем, у бассейна, — скомандовал Лиам и, выхватив у Чарли из рук бутылку вина, приобнял за талию Эмму и повел ее к барной стойке.

— Хорошо, что Эмма предупредила меня насчет вечеринки у бассейна. Все-таки мы подруги, — сказала Миа и сняла одежду, под которой прятала стройную фигурку в желтом купальнике.

— Здорово, — ответила я не слишком радостно. — Жаль, меня никто не предупредил.

— Ну можешь просто остаться в одном лифчике или вообще все снять, — спокойно предложил Чарли, нагло глядя на проходящих мимо девушек.

— Ха-ха, — промолвила я, стягивая свитер. — Я блефую, все не так плохо.

— Милый пирсинг, — оценил четвертый парень из нашей компании, уставившись на мой пупок с сережкой в виде не самой приличной комбинации из нескольких пальцев.

— Спасибо, незнакомый чувак! — ответила я. Взяла со стоящего рядом столика стакан с напитком, отдаленно напоминающим «Космо», и присмотрелась к содержимому.

— Я Мэтью. И кстати, не советую это пить. Рич мешает ужасные коктейли, — сказал парень, и я улыбнулась, поставив стакан на место.

— Класс, возьму лучше просто пиво. — Я выбрала небольшую холодную бутылку и как бы мимоходом задала очень занимавший меня вопрос: — Кстати, мы что, правда сегодня видели настоящего флогула?

— Да. Хочешь, чтобы я тебе получше объяснил? — спросил Чарли, оторвавшись от разглядывания девчонок в бикини, и оценивающе посмотрел на меня.

— Хорошая попытка, — кивнула я. — Но нет.

И, открыв пиво, отправилась прямо в центр танцующих под громкую ритмичную музыку людей.

Протанцевав без передышки по меньшей мере час, я решила передохнуть и с удовольствием присоединилась к играющим в твистер. Вскоре, извиваясь самым немыслимым образом, я с хохотом упала, не в силах больше стоять в столь неловкой позе прямо над улыбающимся мне снизу Дарреном, который еще к тому же подмигивал и отпускал двусмысленные фразочки, всячески этим выбивая меня из игры.

— Все, мисс, вы выбываете! — сказал он серьезно, помогая подняться. — Уверен, это только из-за ваших неудобных джинсов.

— Спасибо, что верите в меня, мистер, и списываете все на джинсы, — ответила я, улыбаясь.

— Я бесспорный лидер в этой игре, и сейчас вы увидите, как легко я выиграю! — похвастался он.

— О, не сомневаюсь, но, если бы в этой игре можно было заклеивать сопернику рот, у вас не было бы шансов, — саркастично заметила я, и Даррен рассмеялся, возвращаясь к игре.

— Мой брат флиртует с вами, или мне кажется? — спросил возникший непонятно откуда Ричард.

— О, я думаю, он просто вывел меня из игры не самым честным способом, — ответила я. — И почему не на «ты», у нас ведь небольшая разница в возрасте?

— Лет, э-э-э… десять, — прикинул Ричард, оглядывая меня. — Но судя по серьге…

— Да ладно, я собиралась ее сменить, просто все нет времени выбрать что-то другое! — оправдалась я, пытаясь оправить короткий топ и чувствуя себя немного неловко.

— Может, хочешь вина? — спросил Ричи, улыбаясь.

— Да, было бы неплохо.

— Сейчас принесу, — вежливо сказал хозяин дома и удалился.

— Я надеюсь, ты понимаешь, почему он пошел для тебя за вином? — ехидно поинтересовался Чарли, стоящий неподалеку и, очевидно, следивший за нами.

— Как ты недавно выяснил своими дурацкими вопросами, Чарли, я не девственница, поэтому спасибо за заботу и пока, до библиотечного утра субботы, — ответила я, и мой собеседник прямо вздрогнул от такой наглости. Не знаю почему, но, похоже, мне понравилось выводить его из себя.

— Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?! — воскликнул он, уставившись на меня.

— Может быть, но только самую малость. Я просто с тобой честна, ты же хотел, чтобы тогда, у кабинета мистера Тринегана, я отвечала правду? Потому я решила теперь отвечать тебе только правду, тебе ведь это нравится, — сказала я, делая вид, будто и вправду так считаю, и лицо Чарли буквально вытянулось от удивления. — Да ладно, расслабься, я шучу! — не выдержав, сказала я сквозь смех.

— Ты что, пьяна? — опасливо спросил Чарли.

— Да брось быть занудой! — отмахнулась я, и тут же в моей руке появился бокал с вином. — Спасибо, Ричи!

Чарли фыркнул, отворачиваясь от нас.

— Кстати, а где мы сейчас находимся? — спросила я, мило улыбаясь Ричарду, и заметила мельком, как Чарли за его спиной демонстративно закатывает глаза.

— В моем доме, — непонимающе ответил Ричард, и я рассмеялась.

— Надо же! А я и не заметила, что мы в доме. Я имею в виду — в какой части света, здесь так жарко, и эти пальмы… Это явно не Стокворд.

— А, конечно! Мы в Рио-де-Жанейро, — просто сообщил Ричи, и я удивленно посмотрела на него.

— Правда? Боже! Я всю жизнь мечтала побродить по этому чудному городу, особенно во время карнавала! — воскликнула немного громче, чем следовало, чтобы окончательно добить этим Чарли.

Как я и рассчитывала, он не выдержал и отошел подальше, а Ричард вскинул бровь.

— О, пожалуйста, не обращай внимания на мою последнюю фразу, я просто издевалась над Чарли, он подслушивал, — сказала я без ужимок и сделала глоток вина.

— Заставляешь Чарли ревновать? — спросил задумчиво Ричард. — Мне надоело здесь. Только что звонила Элли…

— Нет, что ты, я не заставляю его ревновать, просто изо всех сил его раздражаю. А Элли — это твоя девушка?

— Бывшая. Я все испортил, — признался он.

— И почему ты так считаешь? — удивилась я. — Можешь, конечно, ничего мне не говорить, ведь мы познакомились часа три назад. Но я думаю, что если ты ее любишь, то все всегда можно вернуть.

— Я запутался, — вздохнул Ричард, делая большой глоток.

— О, тайм-аут, — заметила я, и он кивнул, слабо улыбнувшись.

— Тебе вправду нравится Рио?

— Мне нравятся все города, в которых я не бывала, — призналась я.

— Пойдем, — сказал он и кивнул на лестницу.

— Один момент, ты же не думаешь…

— Нет, — прервал меня Ричард, правильно поняв мои мысли. — Просто здесь шумно.

— Хорошо, — согласилась я и отправилась за ним наверх. Пройдя мимо ошарашенного Чарли, который стоял в компании девушек в бикини, я нарочно подмигнула ему.

Поднявшись на один пролет, мы вышли на самый верхний этаж дома, а точнее на крышу, с которой открывался великолепный вид на ночной город и океан.

— Здесь так красиво! — выдохнула я.

— Да. Элли сразу выбрала Рио, а мне поначалу не понравился этот город.

— У нее хороший вкус. — Я прекрасно понимала, что Ричарду очень хочется поделиться с кем-то. — Так как, ты говоришь, все испортил?

— Ты правда хочешь это слушать?

— Почему бы и нет, ведь я поднялась сюда с тобой, сразу оговорив одну из двух возможных причин. Я не очень люблю вечеринки и за еще один бокал твоего отличного вина и вид на Рио готова слушать что угодно.

— Спасибо, ты ничего, для девчонки с такой сережкой в пупке, — улыбаясь, заметил Ричард и подлил мне еще вина.

— Не суди книгу по обложке! — процитировала я строго. — Интернетная мудрость.

Мы расположились на полу и пили вино, я любовалась красивым городом и слушала историю Ричарда и Элли, просто слушала, не пытаясь ничего советовать, и наслаждалась теплым морским бризом. Потом мы еще немного поговорили обо мне, об Академии и брате Риарда, Даррене, который его очень расстраивал своей несерьезностью. Время пробежало так незаметно, что мы оба немного удивились, когда на крышу поднялись недовольный Лиам и немного перебравший Даррен.

— Эй, ты опять выкрал самую симпатичную девушку! — воскликнул Даррен.

— Анна, мы же договорились, в пять у бассейна! — негодовал Лиам.

— Прости, я правда не думала, что уже пять! — извинилась я.

— Это моя вина, — сказал Ричард, помогая мне встать. — Лиам, приводи Анну в следующий раз, она мне понравилась.

— Хорошо, — буркнул Лиам, и мы поспешили вниз, где нас уже ждали остальные.

Чарли не говорил со мной, но мне показалось, что на его шее засос. Уже в Академии, когда все второпях прощались, стоя в холле третьего этажа общежития, я придвинулась к нему и, воспользовавшись моментом, ловко отодвинула край рубашки.

— Боже, Чарли, мне не показалось, и у тебя самый настоящий засос! — констатировала я, с любопытством разглядывая красно-фиолетовое пятно у ключицы. — Любишь пожестче? — серьезно спросила, сохраняя невозмутимое лицо, и Чарли резко убрал мою руку и оправил воротник.

— А ты любишь с незнакомцами. Я же не осуждаю, — язвительно заметил он.

— Другому я бы точно врезала пощечину, но ты сейчас похож на лохматого медвежонка с глазками-бусинками, потому на первый раз я тебя прощу, — улыбнулась я. — Пока, и жду тебя сегодня в двенадцать в библиотеке.

— Нет, — буркнул Чарли.

— Да! — сказала я, легонько щелкнув его по носу и вызвав новую волну молчаливого негодования. — Всем пока и еще раз спасибо за классный вечер! — попрощалась шепотом я и поспешила к лестнице на свой этаж.

Проспав завтрак, я с огромным усилием воли поднялась в одиннадцать под раздражающие звуки будильника и поплелась в ванную. Наспех приведя себя в порядок, собрала все необходимое и отправилась в библиотеку, но не обнаружила там Чарли. Просидев там еще двадцать минут, я решила, что так просто это не оставлю, и, записавшись у строгого старого вахтера с выдвинутой вперед челюстью по прозвищу Питбуль, поспешила к комнате Чарли. Постучав сначала тихо, я подбавила громкости, и тут дверь открылась. На пороге появился заспанный, растрепанный Лиам. Глядя на меня одним глазом, он сказал что-то вроде «заходи» и бухнулся обратно в кровать, накрывшись с головой. Было темно — парни плотно занавесили окно черными шторами и сладко спали. Я подошла к кровати Чарли и, наклонившись к его уху, прошептала:

— Просыпайся. Пришла твоя совесть!

— Скорее мое наказание, — пробубнил Чарли, норовя залезть под подушку, но я тут же пресекла его попытки.

— Я прождала тебя двадцать минут! — обиженно заметила я, и Чарли все же открыл глаза, точнее глаз.

— Боже, и зачем я пообещал этой невменяемой, что помогу! — взмолился он, садясь на кровати.

— Скорее одевайся и вперед, к моим новым знаниям! — бодро сказала я, выходя за дверь, и услышала, как Чарли снова падает на кровать.

Через пару минут из комнаты появился все еще сонный и плохо причесанный Чарли, который старательно приглаживал на ходу растрепанные волосы.

— Оставь, ты вполне естественно выглядишь, — улыбаясь, заметила я. — Мы и так опоздали на целых сорок минут, и я чувствую, как мне не хватает моих новых знаний.

— А я просто ужасно себя чувствую… — сказал Чарли, плетясь за мной.

— О, подожди, ты почувствуешь себя гораздо хуже через пару часов со мной, — радостно заверила я. Издеваться над ним было очень приятно.

— Это ты меня попыталась подбодрить? — спросил он.

— Не-е-т, — протяжно ответила я.

— О, зачем я убил того милого доброго касиня, который всего лишь хотел сожрать это обаятельное чудовище, — простонал Чарли.

— Так ты считаешь меня обаятельной? — воскликнула я, остановившись и взглянув на него.

— Нет, это касинь был обаятельным, я просто не так выразился. Спросонья, — ответил Чарли с непроницаемым выражением лица.

— Жаль, — сказала я.

— А то бы что? — спросил Чарли с ноткой осуждения.

— Продолжай, — стиснув зубы, сказала я, понимая, к чему он клонит.

— А то бы, наверное, отблагодарила меня, как Ричи вчера, — добавил Чарли и тут же получил звонкую оплеуху.

— Вчера я не врезала тебе, потому что вокруг были люди, только это меня остановило. Но еще раз намекнешь на что-то подобное и пожалеешь, — прошипела я.

— Почему ты так разозлилась: потому, что тебе неприятно слышать правду, или потому, что не спала с ним? — пристально глядя мне в глаза, спросил Чарли.

— Думай как хочешь, но никогда так не говори. — Я развернулась и пошла по ступенькам быстрее. — Наши занятия отменяются.

Чарли все же догнал меня и остановил почти у самых дверей моей комнаты.

— Ладно, прости, не знаю, что на меня нашло, — признался Чарли, глядя в сторону. — Мир?

— Хорошо, — выдохнув, согласилась я. — Мы же друзья.

— Да. Но пообещай, что когда-нибудь все же расскажешь мне правду о Ричи.

— Нет! — ответила я, смеясь, и мы поспешили в библиотеку.

Отсидев там почти три часа, я восполнила многие пробелы в знаниях и пребывала в прекрасном настроении, даже бурчание Чарли не могло вывести меня из себя. И это, похоже, раздражало его еще больше.

— Послушай, Чарли, а ты не мог бы мне сказать, как вы общаетесь с родными, друзьями?

— О нет… — протянул Чарли, роняя голову на сложенные на столе руки. — Ты же не просто так спрашиваешь меня?

— Ну, вообще-то да, — призналась я.

— Тебе надо позвонить?

— Да! — воскликнула я и поймала строгий взгляд библиотекарши. — Простите! — и продолжила полушепотом: — Чарли, пожалуйста, всего один звонок, и я отстану от тебя!

— Навечно? — ободрился мой собеседник.

— Ну… — замялась я. — На месяц точно.

— Обещаешь? — спросил Чарли, внимательно глядя на меня.

— Да.

— Хорошо. Тогда сегодня в пять вечера выходи из общежития и жди меня.

— Ладно. Спасибо тебе за все! Если бы не ты, я бы не справилась со всей этой ерундой, — призналась я, собирая разложенные по всему столу книги и тетради.

— Я даже не знаю, как ты будешь меня благодарить, — ответил Чарли и, поймав мой растерянный взгляд, добавил: — Да шучу я, что-нибудь придумаешь. Например, мне нравится вино у Ричи в подвале, в следующий раз можешь попросить у него бутылку-другую для меня.

— Что? Он мне не друг, чтобы я его о чем-то просила! — возмутилась я.

— Тогда просто стащи их для меня, — предложил Чарли, и по его голосу я не могла понять, шутит он или нет.

— Я не стану этого делать, и если так должна расплачиваться, то обойдусь и без телефона! — отрезала я, вставая.

— Да шучу я! — хмыкнул Чарли. — Так и быть, первый раз бесплатно.

— А потом? — спросила я, прищурившись.

— А потом по двойному тарифу, — ответил Чарли, и я опять не знала, шутит он или говорит серьезно.

Вечером я, как и договаривались, ждала его возле общежития. На часах уже было десять минут шестого, похоже, парень любит опаздывать. Если бы не нужда в телефоне и, пожалуй, еще то обстоятельство, что он не мой парень, я бы не позволила ему так опаздывать.

— Привет! — бодро поздоровалась я с появившимся наконец Чарли. — Похоже, ты надеялся, что я уйду.

— Немного.

— Да ладно тебе! Ты только представь, целый месяц без надоеды! И всего лишь за один звонок.

— Да, это и вправду звучит здорово, — согласился он, даже не пытаясь вставить что-то типа «ты никакая не надоеда». — Пойдем.

Мы пошли по дорожке, ведущей к городку, а как только общежитие скрылось за макушками деревьев, Чарли резко свернул в лес и прибавил шагу так, что я едва успевала за ним. Уже смеркалось, я невольно вспомнила про недавний розыгрыш на кладбище и поежилась.

— Чарли, — окликнула я. — Еще долго идти?

— Да, около мили точно, — сказал он, не сбавляя ход. — Не передумала?

— Пф. Вот еще, — ответила я, хотя уже порядком устала.

Минуло по меньшей мере два с половиной часа, стало совсем темно, и я дважды упала в канаву с колючими кустами. Измученная, с колючками на одежде и в волосах, с поцарапанными руками, я уже была готова убить Чарли, как вдруг вдали заметила контуры нескольких зданий. Я поспешила к ним из последних сил и вдруг выскочила из леса прямо на дорогу перед кафе «Скаковая лошадка». Рядом с ним красовалась другая вывеска: «Цепи и кандалы на любой вкус», и тут до меня дошло.

— Я убью тебя! — воскликнула я, оборачиваясь к улыбающемуся Чарли. — Это же городок!

— Ну да. А что ты ожидала? — смеясь, ответил Чарли.

— До него идти максимум полчаса, а ты! Я тебе обязательно отплачу!

— Эй, погоди, уговор был, что я отведу тебя к телефону, и ты на месяц от меня отстанешь, не забыла? — напомнил Чарли, все еще потешаясь над моим злым лицом и, очевидно, смешно растрепанными волосами с колючками.

— И ты не забудь! — Я угрожающе затрясла пальцем перед носом Чарли. — Я обязательно накажу тебя!

— Жду с нетерпением! — хохотал наглец. — Все, я больше не могу терпеть! У тебя вот здесь, — и он потянулся ко мне, указывая на волосы, — огромный паук.

Я завизжала и принялась неистово трясти головой, но тут же успокоилась и приняла невозмутимо-спокойный вид, вспомнив, кто мне это сказал. Выпрямившись и пытаясь хотя бы во взгляде сохранить остатки достоинства, отчеканила:

— А вот эта шутка была глупой и совсем детской. У тебя проблемы с чувством юмора.

— Энн, а у тебя проблемы с пауками, — серьезно ответил Чарли и тут же прыснул от смеха.

И вдруг я почувствовала, как по лбу что-то ползет… Резко мотнула головой, наклонилась в попытке сбросить и увидела крупного паука, раскачивающегося на паутине перед моим лицом. Собрав в кулак все свое мужество, я схватила паука и отбросила подальше, под дикий хохот Чарли.

— Я ненавижу тебя, Блэквел!

— Ну все, все, пойдем, отведу тебя к телефону чтобы сделка состоялась, — сквозь смех сказал Чарли, игнорируя мою фразу, и открыл прозрачную дверь в кафе «Скаковая лошадка».

Сделав невозмутимое лицо, я вошла и очутилась в небольшом зале с широкой барной стойкой. Прямо напротив двери, на стене перед зеркалом висел красный проводной телефон. Подойдя ближе, я глянула на свое отражение и ужаснулась: волосы растрепаны, с двумя сухими листьями, на щеке царапина…

— Как я тебя ненавижу! — повторила я, доставая листья из волос.

— Привет, молодые люди, что будете заказывать? — послышался мужской голос за нашей спиной.

Это оказался хозяин и одновременно бармен «Скаковой лошадки» — полный мужчина в клетчатой рубашке, джинсах и белом переднике.

— Здравствуй, Пит. Ей нужно позвонить, а мне два сэндвича с курицей и кофе, пожалуйста, — сказал Чарли, усаживаясь за стойку, и хозяин кивнул, еще раз посмотрев на меня.

— Я не всегда так выгляжу, — заверила я, и он опять кивнул, похоже, не слишком поверив в мои оправдания.

Я сделала невозмутимое лицо и набрала номер Элен в надежде застать дома, ведь теперь я понятия не имела о ее графике. Ответили не сразу, но все же через пару гудков я услышала голос Миранды.

— Здравствуйте, миссис Тетчер, это Анна.

— Какая еще Анна? — заволновалась бабуля.

— Анна Донаван, подруга вашей Элен и ваша соседка.

— Что-то не припоминаю, — ответила бабуля, у нее бывали плохие дни и проблемы с памятью.

— Ладно, — вздохнула я. — Девочка с железякой во рту!

Миранда почему-то очень хорошо помнила эту деталь моей внешности и всегда осуждала меня за пирсинг языка.

— А-а! — воскликнула она. — И зачем только ты ее нацепила? Ты же можешь занести инфекцию, это не стерильно…

— Миссис Тетчер, Элен дома? — перебила поток бесконечных нареканий я.

— Нет, она на работе, — ответила бабуля, немного подумав.

— А когда у Элен ближайший выходной? — спросила я, и на другом конце провода воцарилось молчание.

— А зачем тебе это? — наконец спросила Миранда.

— Хочу ей позвонить!

Кажется, Чарли довел мою нервную систему до того, что я начинаю злиться на бабулю.

— Послезавтра, — все же ответила миссис Тетчер.

— Отлично! — обрадовалась я. — Запишите, пожалуйста, в настенном календаре, что висит у вас рядом с телефоном, что двадцатого числа в пять вечера будет звонить Анна.

— Откуда ты знаешь про календарь? — недоверчиво спросила бабуля, и я легонько ударилась головой о стену.

— Просто запишите! — умоляюще попросила я, готовая завыть, но услышала скрежет ручки по бумаге и успокоилась. — Спасибо, миссис Тетчер, передавайте привет Григори и Элен, до свидания! — протараторила я и повесила трубку, прервав вопросы бабули. — Фух.

— Напряженный разговор? — спросил Чарли и сделал глоток кофе с таким видом, будто подписывает прямо сейчас Декларацию независимости.

— Я решила наказать вас, мистер, и для начала перестану с вами разговаривать, — ответила я, усаживаясь и утыкаясь в меню.

Чарли засмеялся.

— Прекрасно! Это как дополнительный бонус к нашему договору!

Я зло посмотрела на него, но взяла себя в руки и продолжила чтение.

— Мистер! — позвала я бармена и, увидев бейджик с именем и фамилией, попросила: — Мистер Оруэл, можно заказать у вас сэндвич с сыром на вынос?

— Да, конечно, — ответил он.

— И скажите, пожалуйста, могу ли я позвонить отсюда еще раз через два дня? — поинтересовалась я.

— Конечно, приходите.

— Спасибо, — поблагодарила я, отсчитывая деньги за сэндвич. — До свидания, мистер Оруэл.

Взяв пакет со своим заказом, я вышла из кафе и поспешила в общежитие, жуя на ходу свой сэндвич и вынашивая идею мести.

Каждый день после занятий я допоздна читала учебники и рекомендованные книги, пытаясь наверстать упущенное по всем предметам сразу, после ложилась спать и с трудом открывала глаза утром под звон своего будильника и бурчание сонной соседки, чтобы отправиться на утреннюю пробежку.

Никогда бы не подумала, что буду вставать в пять утра для того, чтобы бегать вокруг общежития, в котором все еще сладко спят. Но занятия с мистером Пинклтоном проходили буквально на грани моей выносливости, и потому мне было просто жизненно важно стать немного спортивнее. Правда, прожив по такому режиму два дня, я уже хотела наложить на себя руки.

Вычеркивая дни в календаре, я ждала вечера среды, чтобы позвонить Элен и все рассказать, ну или хотя бы просто пожаловаться. Дождавшись наконец нужной даты, еле отсидела бесконечное занятие по руноведению, на котором, казалось, спали даже мухи на стекле, и поспешила прочь из Академии.

Я так была занята мыслями о предстоящем разговоре, что врезалась плечом в одну из каменных колонн. Мои книги и тетради разлетелись по всему коридору, под ноги таким же спешащим отсюда студентам. Я быстро принялась собирать вещи, и тут кто-то подал мне книгу. Подняв глаза, я увидела улыбающегося Чарли, который выглядел до того приветливым и славным, что его фото точно могло бы украсить рекламный плакат какого-нибудь социального центра.

— Привет, Энн. Колонны мешают? — спросил он.

Выхватив книгу из его рук, я прищурилась, выдумывая словесную гадость, чтобы стереть приветливость с его лица, но в голову не пришло ничего остроумного. Пришлось уйти молча, тем более что обещала с ним не разговаривать.

Преисполнившись еще большей жаждой мести, я поспешила в городок и отыскала кафе с прозрачной дверью и вывеской «Скаковая лошадка». Мистер Оруэл меня не узнал, видимо, в прошлый раз, со спутанными волосами, я вообще не походила на человека.

— Здравствуйте, мистер Питер Оруэл, я пришла позвонить и заказать у вас сэндвич с индейкой на вынос, — бодро сказала я, войдя в кафе. — Понедельник, девушка с листьями в голове и паутиной. Со мной еще был…

— Чарли? — спросил он, протирая стаканы.

— Угу, — буркнула я. — Так я позвоню?

Мистер Оруэл кивнул, и я направилась к красному телефону, висящему на стене.

Набрав номер Элен, я тут же услышала в трубке ее голос.

— Элен, привет, это Анна! — поздоровалась я, и подруга радостно завизжала, едва не оглушив меня.

— Привет, Эни, как твои дела?

— Да, нормально, тяжело, если честно, но пока я справляюсь, — заверила я подругу, прекрасно зная, что она станет волноваться.

— Ну, давай подробнее, чего тяжело? — спросила Элен, и я услышала, что она пододвигает стул, а значит, надеется на долгий разговор.

— Тут очень много внимания уделяют спорту, а ты сама знаешь, как у меня с этим, — пожаловалась я.

— М-да, хотят сделать из тебя супермена? — пошутила Элен.

— Не смешно, — буркнула я, и Элен засмеялась.

— А как у тебя дела с подругами, парнями? — полюбопытствовала она, и я невольно закатила глаза, как всегда при таких вопросах.

— Ты что, сейчас глаза опять закатила? — попала в точку Элен.

— Да, — призналась я, и мы рассмеялись.

— Значит, с друзьями не очень? И с парнями тоже? — спросила Элен уже серьезно.

— Ну, в общем-то да. А как у тебя дела?

— О, все прекрасно, никто не болеет! Григори вчера съел все бабулино печенье, и сегодня она весь день бубнит и требует, чтобы я пошла в пекарню Тома, — сказала Элен, и я снова засмеялась, прекрасно представляя эту картину.

— А как у тебя с парнями, ты так странно спрашивала, хочешь что-то рассказать? — поинтересовалась я.

— Ну, может, ты помнишь Гарри? — немного замявшись, ответила подруга, и я удивилась, вспомнив ее бывшего парня.

— Того, что работал барменом в клубе «Неон»? — спросила я.

— Да, его.

— Так что с Гарри?

— В общем, мы опять решили немного повстречаться.

— Ясно, могла бы начать разговор с этого! — заметила я.

— Тогда бы разговор сильно затянулся, — усмехнулась Элен.

— Но у вас с ним все хорошо?

— Да, все супер.

— Я рада, — сказала я, косясь на мистера Оруэла, который уже принес пакет с моим сэндвичем и ждал у стойки. — Элен, мне пора, я позвоню тебе на следующей неделе, наверное.

— Хорошо, тогда до четверга. Буду ждать, пока!

— Пока, целуй Григори и передавай привет бабуле!

Я положила трубку, чувствуя, как улучшилось настроение.

— Мистер Оруэл, позвольте мне все-таки заплатить за телефон, я ведь приду еще в четверг. Если вы, конечно, откроете мне двери, — пошутила я, и хмурый мистер Оруэл все же улыбнулся.

— Два пятьдесят за сэндвич, телефон, так и быть, бесплатно, вы ведь сегодня даже причесались, чтобы сюда прийти, — серьезно сказал он, и я засмеялась.

— Тогда в следующий раз я буду лохматой. Лучше уж заплатить, чем причесываться! — предупредила я и, расплатившись, вышла из кафе.

Дни понеслись с бешеной скоростью. Я так уставала на занятиях, что ни о чем другом не думала, а порой просто хотела сбежать отсюда подальше. Но все же здравый смысл заставлял остаться.

Три раза в неделю, когда я уставала от чтения книг, отправлялась в спортивный зал для первого курса и пыталась проходить полосу препятствий, набивая все новые и новые синяки, которые уже казались мне нормой. Тяжело приходилось и с некоторыми преподавателями, потому что я сильно отставала от однокурсников и не все профессора были способны увидеть мое старание.

Осложняли жизнь не самые лучшие отношения со многими сокурсниками и особенно сокурсницами. Почти все они были из уважаемых, богатых семей и считали своей важной обязанностью напоминать мне об этом по поводу и без. И очень любили демонстрировать свое превосходство — от безупречных манер до блестящих навыков искусства боя. Особенно старалась моя одногруппница Селеста Спринг. Будучи дочерью политика она вообще была выскочкой и считала своим святым долгом напоминать мне каждый день о том, что я тут лишняя.

Но все же я нашла себе и одну приятельницу — Дороти Гейбл, мою партнершу по искусству боя. С ней оказалось довольно весело, и, когда у меня находилось время для прогулки, мы с удовольствием болтали о всякой ерунде. Дороти хоть и была дочерью министра, но родители давали ей волю, не терроризируя правилами этикета и латынью с пеленок. Она сильно выделялась на фоне остальных девушек, потому ей тоже приходилось несладко в группе с идеальными дочерями старых благородных семейств.

К Чарли я, как и обещала, не обращалась целый месяц, и если видела его где-нибудь, то просто молча кивала и ускоряла шаг, не желая вступать в разговор. С Дарреном, Мэтью, Миа и бывшей подругой Лиама Эммой я тоже встречалась, но здоровались только Даррен и Миа, а остальные, очевидно, просто не помнили меня. Так или иначе, но в любом случае мне не хватало времени на прогулки, и потому было все равно.

Я позволяла себе расслабиться только в вечер субботы, когда могла раньше лечь спать или прогуляться по территории Академии и близлежащего городка. Иногда компанию мне составляла Дороти, но чаще я была одна и скучала по Элен.

С того дня, когда Чарли провел меня по лесу, прошел почти месяц, и я так и не придумала, как отомстить ему, потому просто избегала. Да и с Лиамом виделась только мельком, похоже, у него были проблемы с учебой, и он не собирал больше компанию для вылазок и вечеринок. А возможно, они просто не приглашали меня.

Неминуемо приближалось Рождество и вместе с ним время первой сессии, которую я ждала с ужасом.

Перед днем моей первой вылазки во второй мир вместе с группой я очень переживала, как все пройдет. Прочитав еще раз о правилах поведения студентов во втором измерении, я выключила ночник и наконец опустила голову на подушку в надежде уснуть, но тут послышался легкий стук в дверь. Фелиция давно спала, и, накинув на пижаму халат с овцами, я открыла дверь.

В темном коридоре едва различила две фигуры, и, присмотревшись, узнала Чарли и Лиама. Они знаком велели выйти, и я нехотя шагнула в прохладный коридор, мечтая сейчас только о своей подушке.

— Милый халатик! — хохотнул Лиам, разглядев в лунном свете улыбающихся овец на голубом фоне.

— Тогда от моих тапочек ты вообще обалдеешь, — саркастично заметила я, выставляя ногу, на которой красовалось пушистое розовое безумие, именуемое моей тапкой.

Лиам тихо засмеялся.

— Что вы здесь делаете? — шепотом спросила я.

— Пойдем с нами. Мы покажем тебе кое-что интересное, чтобы ты не боялась завтра вылазки с группой, — тихо сказал Чарли, и я тут же вспомнила рассказ своей соседки про Тробери Фрайгеля. Стало не по себе.

— Послушайте, я не хочу.

— Энн, не бойся, будет весело! — настаивал Чарли, и я все же согласилась.

Хоть в душе и боялась повторения истории Цэобери, я была ужасно рада выбраться куда-нибудь и развеяться, а поход с этими двумя обещал стать интересным.

Быстро переодевшись и убедившись, что Фелиция спит, я вышла из комнаты, тихо притворив за собой дверь.

— Есть только одна маленькая проблемка, — предупредил Лиам. — Я расстался с Эммой, и она сдала меня миссис Вонкс.

— Не тебя, а нас, — добавил Чарли. — У нас теперь нет порталов.

— И как без них? — спросила я.

— Ну, мы же не сказали, что порталов вообще нет, их нет у нас, — ответил Чарли. — Пойдем!

Мы направились к пожарному выходу, по нему поднялись еще на один этаж, с зарешеченными балконами, и остановились у одной такой решетки. Лиам аккуратно сдвинул ее и ловко выбрался наружу, потом спустился на крышу пристройки и, оглядевшись, помахал нам.

— Чарли, я не спущусь так! — испуганно прошептала я, глядя вниз.

— Не бойся! Я буду первым, а ты вслед за мной, если что, я поймаю тебя! — сказал он так уверенно, что я немного успокоилась.

Прожив целый месяц с пыльными книгами и беспросветными тренировками, я так устала от всего этого, что была готова к любым приключениям. Азарт и любопытство побороли страх, и я согласилась. С трясущимися ногами и руками вылезла на балкон и начала спуск.

На улице дул холодный порывистый ветер, и на середине пути, когда нога сорвалась, вместе с сердцем, которое ринулось прямо в пятки, я очень пожалела, что не осталась дома. Но через мгновение нащупала ногой широкую трещину в стене и, почувствовав опору, успокоилась.

— Энн, ты как? — окликнул Чарли, стоя внизу.

— Нормально, — выдавила я, не желая больше двигаться с места. Потерять равновесие — это ужасно!

— Ну, тогда чего ты там копаешься? — простодушно спросил Чарли, и я, усмирив мысленный поток брани, дохнула и продолжила лезть вниз.

Мой спуск занял по меньшей мере полчаса, и, только оказавшись на земле, я смогла унять слегка дергающиеся колени. С этого ракурса пристройка не показалась мне такой уж высокой, и я великодушно решила не ругаться с Чарли за его «ну что ты там копаешься».

— Пойдем скорее, здесь надо будет пробежаться, потому что пространство хорошо просматривается, и нас могут заметить. Готовы? — спросил Лиам, и я кивнула. — Бежим! — скомандовал он, и мы помчались через площадь к лесу.

Отдышавшись немного под сенью деревьев, мы пошли дальше быстрым шагом. Лиам шел впереди, вглядываясь в темноту ночного леса. Метров через пятьсот он резко остановился около дерева, и я со всего маха врезалась в него.

— Прости.

— Ничего, — ответил он и принялся ощупывать ствол.

В дупле оказался портал.

— Откуда это у вас? — воскликнула я, зная, что студентам пользоваться им в одиночку запрещено.

— У всех свои секреты, — подмигнул мне Лиам.

Шар слабо светился голубым. Чарли положил на него руку, я последовала его примеру, и тут же меня ослепила яркая вспышка.

Мы очутились в небольшом домике на берегу озера, которое было видно из единственного окна. Лиам достал из-под стоящей в углу кровати ящик и, открыв его, принялся что-то искать.

— Где мы? — не выдержала я.

— Пока в летнем доме Лиама, о котором никто, кроме нас с тобой, не знает, — ответил Чарли.

— Нашел! — воскликнул Лиам и подошел к нам.

В руке у него светился бледно-алым еще один стеклянный шар.

— Ну что, плохая Анна, готова к плохим поступкам? — улыбнулся Лиам, протягивая мне шар.

Я не успела ничего ответить — шар ярко вспыхнул и перенес нас троих во второе измерение. Сомнений в этом не оставалось: перед нами возникла огромная, размером с человеческий рост нора, вырытая в каком-то диком лесу. Я поежилась, стало немного страшно. Нора не походила на что-то милое и приятное, оттуда дул холодный ветер и приносил мерзкий запах гнили.

— Зачем мы здесь? — спросила я, инстинктивно переходя на шепот.

— Ты, кажется, говорила, что виноприи хорошие, — напомнил Чарли, зловеще улыбаясь, и у меня все похолодело внутри.

— Нора сквозная, надо отыскать ее второй выход, только тихо, — прошептал Лиам. — Я останусь здесь, а вы с Чарли ищите.

Я растерянно взглянула на Чарли, но тот выглядел спокойно и очень уж уверенно. Он достал из внутреннего кармана куртки небольшой пистолет, у Лиама оказался точно такой же. Я сглотнула и еле заставила себя сдвинуться с места и последовать за Чарли по лесным зарослям и валежнику, устилавшему здесь все вокруг. Сердце так сильно стучало, что мне казалось, будто его стук слышат все демоны мира, и стало еще страшнее.

Сделав еще несколько шагов, Чарли знаком велел мне остановиться, а сам осторожно пошел вперед, вытянув перед собой руку с пистолетом. И вдруг справа послышался ужасный грохот, словно за одно мгновение буря сломала сразу несколько деревьев. Я только успела повернуть голову и закричать, как из лесной чащи на меня бросилась огромная жуткая тварь на четырех мощных лапах. Из крупной круглой пасти торчали два длинных извивающихся уса с шипами на концах, сама тварь была покрыта толстой черной чешуей, выделялись лишь глаза — темно-красные, налитые кровью.

Тварь сбила меня с ног и принялась махать своими жуткими усами. Из раскрытой пасти с рядами мелких острых зубов капала прямо на мое лицо мерзкая густая слизь, я визжала, как сумасшедшая, пытаясь освободиться из-под лап виноприя, но мне не удавалось. Тяжелые лапы больно давили на грудь, но все же я не потеряла рассудок и принялась шарить рукой по земле в поисках какой-нибудь палки. Раздались выстрелы, похоже, Чарли и Лиам уже спешили ко мне на помощь, и тут я нащупала толстую ветку, схватила ее и со всей силы воткнула в пасть чудовища. На лицо брызнула теплая кровь. Виноприй неистово взвыл, отскочив от меня, и замотал головой, пытаясь достать ветку изо рта, но та засела слишком прочно. Тварь принялась вытаскивать ее огромными неуклюжими лапами, барабаня по ветке усами, разбрызгивая бурую липкую кровь повсюду. Картина была настолько жуткой, что меня едва не стошнило. Наконец подоспели Лиам и Чарли, кто-то из них выстрелил, демон рванулся вперед, выгнулся и затих.

— Похоже, надо внести твой способ убийства виноприев в справочник! — удивленно воскликнул Лиам, глядя на существо с веткой в пасти, распластавшееся на земле.

И тут у меня началась самая настоящая истерика. Я громко захохотала как ненормальная, из глаз потекли слезы, но я продолжала смеяться. Чарли и Лиам ошарашенно смотрели на меня, а я все смеялась и плакала одновременно. Первым отреагировал Чарли, он наклонился ко мне и попытался поднять.

— Анна, все хорошо, успокойся! Анна! — растерянно говорил он, но я не останавливалась.

Чарли с огромным усилием поднял меня, пытаясь успокоить, но я едва стояла на подкашивающихся ногах и смеялась. От смеха уже начал жутко болеть живот, и вдруг Лиам отвесил мне сильную оплеуху, и я мгновенно перестала хохотать и уставилась на него круглыми глазами.

— Ты с ума сошел?! — крикнул Чарли.

— Зато истерика прекратилась, — ответил Лиам. — Ты как? — спросил он, обеспокоенно глядя на меня, но теперь я впала в ступор и ничего не могла сказать.

— Надо вытереть кровь с ее лица, — сказал Чарли, снял с себя майку и подал Лиаму.

Лиам аккуратно обтер мое лицо, и я наконец пришла в себя я и осознала, что произошло и насколько это было опасно.

— Энн, да ты настоящий маньяк! — попытался улыбнуться мне Чарли, и я так гневно на него посмотрела, он растерялся.

— Развлечения, да? Игра такая! Эта тварь мне чуть башку не откусила! — заорала я со всей силы. — Пошли вы оба на хрен! Мало вам было Тробери?! Возвращайте меня в Академию и больше никогда даже не смотрите в мою сторону, если не хотите проблем!

— Мы просто хотели показать тебе виноприя, усыпить его… — бормотал обалдевший от моего крика Лиам.

— Заткнись! Заткнись и больше никогда со мной не разговаривай! И еще раз ударишь меня, я тебе руку сломаю!

— Хорошо, — согласился Лиам и достал из-за пазухи бледно-голубой стеклянный шар.

С того страшного случая в лесу второго измерения прошло больше месяца. Я все же никому не рассказала о случившемся, хотя поначалу очень хотела. Но с Чарли и Лиамом я перестала общаться абсолютно. Один раз они сами во время обеда сели за мой стол и попытались завязать беседу. Пришлось демонстративно пересесть. Больше заговорить со мной парни не пытались.

Первая официальная вылазка с группой и мистером Пинклтоном, о которой я столько переживала, прошла как детский утренник по сравнению с тем, что довелось пережить накануне ночью благодаря моим «заботливым друзьям». Из-за них я чуть не присоединилась к несчастному Тробери Фрайгелю, и это в лучшем случае. Потому как, придя в себя, я прочла про виноприев больше, и оказалось, что малейшая царапина от усов мерзкой твари убила бы меня на месте и смерть нельзя было назвать легкой.

Укус виноприя иссушал жертву очень быстро — минут за пять она превращалась в сморщенную мумию, находясь до последней секунды в полном сознании и ощущая дикую боль. Узнав это, я еще больше разозлилась на Лиама и Чарли. То, что они потащили меня, неопытную первокурсницу, к норе демона и даже не додумались дать мне оружие, было непростительно.

Неминуемо и неизбежно, как лавина, приближалась моя первая сессия. Я безумно переживала, а потому торчала в библиотеке и спортзале в два раза больше, чем обычно, и почти не спала. Про свободные дни, которые раньше себе позволяла, я забыла и посвящала теперь время лишь учебе и тренировкам. Первым экзаменом предстояло сдать искусство боя профессору Пинклтону, и я изматывала себя как могла, чтобы добиться хотя бы минимальных требований физподготовки.

В тот день я пробежала три километра по мокрым дорожкам учебного комплекса и сразу отправилась в спортзал. Ранним утром там никого не было, и потому я любила это время. Развлекать студентов совсем не хотелось, а мои бесконечные неловкие падения с тренажеров и полос препятствий могли насмешить кого угодно. Я сняла обувь и сразу отправилась к огромным движущимся грушам, но тут же получила удар и вылетела с дорожки.

— Тренируетесь? Похвально, — вдруг услышала я голос за спиной и, обернувшись, увидела мистера Пинклтона.

— Здравствуйте, профессор.

— Здравствуйте, мисс Донаван, — улыбнулся мистер Пинклтон. — Я иногда прихожу проведать спортзалы перед своими экзаменами, мне всегда интересно, кто же все-таки готовится к ним. Вы неправильно проходите полосу с грушами, Анна. Когда будете на подходе ко второй груше, попробуйте угадать ритм следующего снаряда и сделать один короткий бросок, эта конструкция создана именно для тренировки точности броска, а не скорости бега.

— Спасибо, профессор, я сейчас попробую.

Мистер Пинклтон развернулся и отправился прочь из зала, а я пробежала половину полосы и вновь очутилась на поле вращающихся груш. Проскочила первую грушу и на мгновение замерла, чтобы рассчитать бросок. Прицелившись, рванулась вперед, и вдруг одна из груш с такой силой обрушилась на мою голову, что на секунду я увидела яркую алую вспышку, а потом вылетела за пределы мягких матов и грохнулась затылком об пол.

Очнулась я, лежа на полу в том же спортзале Академии, только все вокруг меня выглядела более темным, будто за окнами стало позднее на два-три часа. И прямо над лицом зависло колеблющееся сверкающее пятно. Я сразу узнала его — это был мой портал. Каким-то немыслимым образом груша вышвырнула меня прямиком во второе измерение. Едва я посмотрела на портал и подумала о том, что надо собраться с силами и дотянуться до него, как неизвестным образом он сам двинулся на меня, и в то же мгновение я вновь очутилась в спортзале. Повернув голову, увидела бегущего ко мне профессора Пинклтона.

— Ногами пошевелить можете? — спросил он, и я послушно дернула ногой. — Хорошо, значит, можно встать. Пойдемте, я отведу вас в медицинское крыло.

Я послушно встала. Голова очень кружилась, и я едва могла без помощи профессора стоять на ногах. Мистер Пинклтон довел меня до медицинского крыла, держа под руку, и передал полной темноволосой медсестре.

— Что это было, профессор? — спросила я, когда он уже собирался уходить. Мистер Пинклтон обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Похоже, вы умеете вызывать порталы, — сказал он, немного подумав. — Я читал об этом, но пока ни разу не видел, как это происходит. Так что поправляйтесь и спешите вновь к той груше, чтобы отточить умение контролировать портал, — усмехнувшись, добавил он, и я тоже слабо улыбнулась в ответ.

Еще три дня я ничего не могла учить, меня постоянно рвало и клонило в сон. Врач обнаружил у меня легкое сотрясение и порекомендовал постельный режим, из-за чего я сильно отстала от своего плана подготовки к сессии.

За сутки перед экзаменом мне стало лучше, и я даже отправилась на небольшую пробежку. Искусство боя на следующее утро я все же сдала, хоть и на минимальную оценку. Мистер Пинклтон отметил мое старание и то, что я заметно улучшила свою физическую форму за такое короткое время. Хотя мои результаты на полосе препятствия были худшими в группе, он все же поставил мне оценку и выразил надежду, что на следующем экзамене я удивлю его не меньше.

Вторым предметом, который я сдавала в этом семестре, был курс «Основы Демонологии», на котором мне попался билет про виноприев, и я с блеском ответила на все вопросы, касающиеся этих демонов. Преподаватель так удивился, что, не раздумывая, поставил мне наивысший балл, и я покинула аудиторию с чувством превосходства над теми, кто едва сумел сдать экзамен строгому мистеру Фригману.

Третьим экзаменом шла «Система общения знаками», которую я тоже сдала неплохо: предмет, к счастью, был несложным и в основном заключался в зубрежке алфавита знаков. А последним в первом семестре сдавали cogitatione videre, к которому у меня определенно имелись небольшие способности, и потому не пришлось слишком много учить, чтобы сдать его на средний балл, что у миссис Димблс считалось весьма неплохим результатом.

С облегчением и гордостью я покинула аудиторию, в которой еще продолжался экзамен по cogitatione videre. Сессия сдана! Не скажу, что так блестяще, как, скажем, моя соседка, безукоризненная Фелиция, но все же я ее сдала!

Приближались рождественские каникулы и время первого моего бала в Академии, да и вообще в жизни. И хоть я никогда раньше бы не пошла на такое мероприятие, как бал, но Дороти уговорила меня, сказав, что там не так уж скучно, как я думаю. Поэтому мне нужно было купить платье в городке и, конечно же, присмотреть подарки для своей родни, к которой нас отпустят сразу после бала. До события оставалось всего два дня, и Дороти, уже давно выбравшая наряд, беспрерывно мучила меня вопросом, что же я собираюсь надеть.

Но с гораздо большим нетерпением я ждала каникул, безумно соскучившись по Элен и своему уютному дому, где нет всяких надоед вроде Фелиции.

Погруженная в такие мысли, я закончила рисовать масляными красками пейзаж, что был виден из моего окна, — унылый зимний парк без листьев и снега. Отложив бумагу, я встала и принялась убирать разбросанные повсюду тюбики краски и кисти. Фелиция, как всегда, читала, лишь иногда отрываясь от книги и с любопытством глядя на меня. К сожалению, подругами мы не стали, и даже нормально общаться мне с ней было сложно. Она была так хорошо и традиционно воспитана, что не терпела ничего и никого, кто не вписывался в каноны ее безупречного стиля жизни.

К тому же моя соседка интересовалась лишь учебой и сплетнями, которые она старательно собирала по всей Академии вместе с Ирионой Дженкинс, ужасно напоминавшей мне своими повадками мисс Марпл.[3] Повесив законченную, но еще не высохшую картину на заранее приготовленный гвоздь над кроватью, я довольно улыбнулась и отправилась в ванную отмывать испачканные красками руки.

Вдруг в дверь постучали. Я никого не ждала — ко мне вообще никто никогда не заходил, и потому дверь пошла открывать Фелиция.

— Анна! — окликнула соседка. — Иди сюда!

На пороге стоял Чарли Блэквел.

— Привет! Давай поговорим, выйди в коридор, — сказал он, и Фелиция посмотрела на меня круглыми от удивления глазами.

Нехотя обернувшись на Фелицию, которая всем нутром была готова впитывать новый повод для сплетен, я все же вышла, продолжая оттирать тряпкой руки от краски и не глядя на Чарли.

— Что надо? — спросила, недовольно поджав губы.

— Я пришел извиниться перед тобой в надежде, что ты уже немного успокоилась, — честно признался Чарли.

— А если бы оно меня убило, ты бы извинения маркером на надгробии у меня написал, чтобы тебе полегчало? — поинтересовалась я.

— Энн! Прости меня, я не нахожу себе места после случившегося! — воскликнул Чарли и, взяв меня за плечи, посмотрел в глаза. — Я слышал, на видере у тебя способности, ну так прочти меня, ты поймешь, как мне жаль!

Я не стала читать его, все было и так слишком очевидно. Тяжело вздохнула и сбросила его руки.

— Хорошо. Я не злюсь на тебя больше. По крайней мере, постараюсь.

— Отлично! — улыбнулся он. — Но это еще не все, я хотел спросить… Энн, ты ведь придешь на бал без парня?

Я просто обалдела от такой наглости.

— Ты серьезно? Мы не друзья, это во-первых, а во-вторых, это тебя совсем не касается!

— Ладно! — ответил Чарли. — Было приятно снова поговорить с тобой.

И он, не оборачиваясь, отправился к пожарному выходу. Мне стало немного не по себе, я даже хотела крикнуть вслед что-то вроде: «Да у меня тысяча приглашений от парней на бал, я просто выбираю между принцем Дубая и Брэдом Питтом», но Чарли уже скрылся из виду.

Постояв еще немного в коридоре, я снова отправилась в ванную. Отмывшись, переоделась в униформу Академии, заплела волосы во французскую косу и, порывшись в чемодане, достала свои скромные сбережения, намереваясь сегодня их потратить на платье. Пересчитывая деньги, я поймала пристальный взгляд Фелиции. Как, должно быть, она негодовала сейчас! Ведь предупреждала меня насчет общения с Чарли, а я посмела ее не послушать. Хотя, наверное, все же соседка была права. Узнай о случившемся в лесу моя Элен, вообще бы меня к батарее пристегнула, лишь бы я с ними больше никогда не встречалась и не разговаривала.

Выйдя на улицу, я застегнула куртку до самого верха и побрела по дороге в городок. Погода стояла мрачная и холодная, небо заволокли густые тучи, деревья полностью потеряли листву и стояли, растопырив черные ветви на фоне серого неба и замерзшей грязи.

В городке тоже оказалось неуютно. Ветер завывал в узких улочках, а каменные дома казались мрачными. Но, как ни странно, настроение у меня было отличное, я думала о предстоящей предпраздничной суете, о подарках, которые нужно непременно купить семейству Тетчер и маминой новой семье. С Пратчетами я в этом году должна встречать Рождество. Ехать туда мне не особо хотелось, я бы с удовольствием провела праздник дома, но мама очень расстроится, если не приеду.

Я вошла в ближайший магазинчик одежды, ассортимент которого перед Рождеством в основном составляли вечерние и бальные наряды, и принялась разглядывать платья, однако ничего подходящего не нашла. Обойдя все магазины городка, я расстроилась, так ничего и не выбрав, и решила, что в таком случае вовсе никуда не пойду.

— Милая девочка! — окликнул меня женский голос, и я обернулась.

Опрятно одетая старушка в темно-синем платье вынырнула из магазинчика тканей неподалеку.

— Вы меня звали? — спросила я.

— Да-да. Ты ведь ищешь платье?

Я удивленно кивнула.

— Ну так заходи ко мне, здесь ведь не только продают ткани, из них еще и шьют.

И я вошла в ее магазинчик, стены которого были сплошь увешаны разнообразными тканями от пола до потолка, а в центре стояли всего два стеллажа с платьями на красивых вешалках с атласными лентами. Одно из них, голубое, мне понравилось с первого взгляда.

— Я хотела бы примерить вот это, — сказала я, указывая на платье. — Кажется, и размер мой.

— Да, оно подойдет, — согласилась пожилая леди. — Но попробуйте еще одно, — сказала она, снимая с вешалки черное платье. — Думаю, будет идеально.

— Спасибо, я примерю оба, — кивнула я и отправилась в примерочную.

Старушка не ошиблась. Черное платье село на меня как влитое, и я просто ахнула, увидев себя в зеркале. Очень просто скроенное, оно в то же время было изящным и праздничным. Обычный корсет и классическая пышная юбка, но черные кружевные вставки и красивые складки на плечах делали платье идеальным. Глянув на цену, я опять удивилась: на порядок меньше, чем в остальных магазинах.

— Миссис, но почему оно так мало стоит?

Хозяйка магазинчика улыбнулась.

— Все эти платья мне снятся, и тогда я их шью. Но для них нужно найти владелицу — одну-единственную для одного-единственного платья, такую же, как в моем сне. Поэтому у меня и нет вывески, что здесь продаются платья, я сама ищу себе покупательниц, выглядывая их в окно, — сказала она, заботливо поглаживая свои творения, словно те были живые.

— Вы самый чудной продавец из всех, кого я знаю, — призналась я, и старушка улыбнулась. — Как вас зовут?

— Миссис Греной, — представилась она.

— Спасибо вам огромное, миссис Греной, если бы не вы, я бы осталась без платья, и моя подруга точно задушила бы меня сегодня подушкой! — сказала я, расплачиваясь.

— Погодите, мисс! — окликнула меня старушка. — К платью идут вот эти перчатки!

Миссис Греной достала из-под прилавка белую коробку, в которой лежала пара высоких кружевных перчаток.

— Сколько они стоят? — спросила я, снова доставая кошелек.

— Ну что вы, милая, они идут с платьем в комплекте, — отмахнулась старушка и, ловко завернув перчатки в крафт-бумагу, передала мне сверток.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила я. — Надеюсь, к следующему празднику вам непременно приснится еще одно платье на меня!

— Может быть, — согласилась миссис Греной.

Платье обошлось дешевле, чем планировала, и потому я обрадовалась, что смогу купить хорошие подарки к Рождеству. В прекрасном расположении духа я зашагала по мостовой и вдруг нечаянно столкнулась с кем-то. Подняв глаза, я увидела Лиама Ван Генехена.

— Я специально столкнулся с тобой, чтобы наконец поговорить, — сказал он, преградив дорогу, и я укоризненно посмотрела на него снизу вверх.

Видимо, Чарли уже успел поделиться, что я на него больше не злюсь, и Лиам тоже решил не мешкать.

— Тот случай был ошибкой, — начал он. — Мы хотели усыпить того виноприя и показать тебе, мы зря не дали тебе оружие!

— Это точно, — поджав губы, согласилась я.

— Анна, но ты ведь жива!

— Ага. Но не вашими стараниями, — ответила я, подняв бровь.

— Прости меня. Мы хотели просто развлечься, мы идиоты… — сказал он, смущенно опустив глаза.

— С этим не поспоришь, — согласилась я и добавила: — Чарли ведь тебе рассказал, что я его простила, и теперь ты от меня так просто не отстанешь, ведь так?

— Именно так! — выпалил повеселевший Лиам.

— Хорошо. Забудем об этом, — кивнула я, и Лиам так сильно обнял меня, что затрещали ребра. — Ты меня раздавишь!

— Очень рад, что мы снова друзья. Пока! — сказал он и, освободив меня из своей хватки, быстро зашагал по тротуару, не дав времени возразить на его оптимистичное заявление.

— Этого я не говорила! — пробормотала я сама себе, но Лиам уже не услышал, скрывшись за поворотом.

На следующий день, поднявшись, как всегда, под звон будильника, я отправилась на утреннюю пробежку, после приняла душ и надела чистую форму. Сегодня должна была состояться вылазка во второе измерение, а потом я планировала хорошенько выспаться перед балом. Фелиция, которая весь предыдущий день со мной не разговаривала и перешептывалась с пришедшей в гости Ирионой, сегодня решила сменить гнев на милость и порадовать меня беседой.

— Анна, ты что, встречаешься с Чарли Блэквелом? — спросила она как бы невзначай, пока мы стояли в очереди в столовой.

Вопрос прозвучал совершенно бестактно, но я все же ответила:

— Фелиция, я не встречаюсь с ним, честно. Я просто помирилась с Чарли и Лиамом, и знаешь, они не так плохи, как тебе рассказывают.

Бровь Фелиции вздернулась так, что на секунду мне показалось — вовсе исчезнет под волосами, но она ничего не ответила, а лишь демонстративно отвернулась, явно решив опять меня игнорировать. Что ж, это даже к лучшему. Разговаривать с ней все равно так скучно, что я бы предпочла ее обществу чтение какого-нибудь справочника — суть одна, зато справочник не сплетничает и не дает советы.

Закончив завтрак, я вышла из столовой и побрела в Академию. Меня догнала Дороти, и мы, весело болтая о всякой ерунде, вошли в аудиторию для перемещений. Посреди серых мрачных стен, на каменном полу грубой работы стоял квадратный пьедестал, на котором на бархатной подушке лежали два портала — один, красный, для внутренних перемещений по первому миру, другой, светло-голубой, для второго мира. Больше в аудитории ничего не было. Мы с Дороти пришли первые и весело болтали, пока не собрались наши одногруппники. К счастью, в их число не входила безупречная Фелиция — ее мне вполне хватало и в общежитии.

Наконец явился мистер Пинклтон с большой черной сумкой, где находилось оружие для сегодняшней вылазки. Профессор раздавал его только после пары-тройки вопросов по демону, на которого мы должны были охотиться.

Он подошел к порталам и положил светло-голубой за пазуху, а красный взял в руку, протянув другую Синтии Пирсворк. Так, взявшись по цепочке за руки, мы отправились в выбранное профессором место охоты — заброшенный городской склад, а оттуда во второе измерение.

Свет сразу стал приглушенным — самый явный признак удачного перехода. Мы стояли посреди огромного помещения, на огороженном возвышении, осматриваясь в поисках того, что же привело нас сюда, а мистер Пинклтон, важно прохаживаясь перед нами, начал краткий опрос.

— Существо, которое я вам сегодня покажу, обычно ведет коллективный образ жизни. Но нам невероятно повезло встретить одинокий экземпляр, так как на группу таких демонов не каждый отважится охотиться. Кто скажет, о каком виде демонов идет речь? — спросил он, окидывая нас взглядом.

— Стиплеры, сэр! — выкрикнула Дороти.

— Верно, мисс Гейбл. Возможно, вы расскажете, как надо охотиться на них?

— Существует много видов охоты, но самым эффективным способом является ловля стиплера на приманку, так как они неспособны долго сопротивляться запаху крови, — выпалила Дороти.

— Хорошо, мисс Гейбл. Кто расскажет, как можно убить стиплера? — продолжил опрос профессор, вглядываясь в лица студентов. — Мистер Финниган?

— Э, стиплерам надо рубить голову, — не очень уверенно ответил угрюмый и похожий на огромного медведя Эдди.

— Это все, что вы можете сказать? — приподнял бровь Пинклтон, и студент стыдливо потупился. — Что ж, кто дополнит?

— Можно я? — спросила Синтия Пирсворк.

— Пожалуйста, мисс.

— У стиплера три чувствительные зоны, попав в которые его можно убить: это сердце, мозг и глаза. Современные виды оружия, в частности с разрывными пулями, позволяют нанести стиплеру достаточные увечья, чтобы обезвредить его на некоторое время, замедлив регенерацию. К тому же это позволяет сражаться на расстоянии, не ввязываясь в контактный бой, чтобы, например, отрубить голову, — сказала с гордым видом Синтия.

— Верно, мисс Пирсворк. Более того, вступать со стиппером, даже одиноким, в контактный бой — почти что самоубийство. Потому сегодня мы с вами отработаем стрельбу из пистолета с разрывными пулями, но для начала мистер Финниган пожертвует нам немного своей крови.

Профессор открыл сумку с оружием.

— Налетайте, — сказал он, и мы разобрали пистолеты. — Мистер Финниган?

— Но почему я? — заныл нерадивый студент.

— Потому что я так сказал, — отрезал мистер Пинклтон. — Давайте вашу руку и в следующий раз готовьтесь к занятию подобающе!

Эдуард Финниган, неловко переминаясь на своих огромных лапах-ногах, подошел к преподавателю и протянул ладонь, отвернувшись.

— Ну что ж, приступим. Занять позицию «кольцо», и помните — от вас зависит жизнь вашего соседа, — предупредил профессор и сделал небольшой надрез на пальце Эдуарда. — Мистер Финниган, давите на палец и дайте нам больше крови, в воздухе должен витать ее запах, — приказал он, и кровь из раненого пальца закапала на бетонный пыльный пол.

Мы стояли спиной друг к другу, образовав кольцо, в центре которого были мистер Пинклтон и Эдуард. Кровь пульсировала сильнее, сердце часто стучало в груди, все мышцы напряглись в ожидании. Хоть я и знала, что не одна и с нами опытный охотник, но все же всегда было немного страшно на этих вылазках.

Вокруг царила полная тишина. С потолка кое-где свисали остатки обломанных труб и какие-то цепи, пространство перед нами было наполовину скрыто горами строительного мусора. Ограждения вокруг нас местами отсутствовали, и открывались опасные перспективы полета вниз на несколько метров. Повсюду толстым слоем лежала пыль. Казалось, прошла целая вечность, кровь Эдуарда все капала на пол, как вдруг мы увидели, что по потолку движется мерзкое существо. На секунду оно зависло над нами, жадно втягивая воздух узкими длинными прорезями-ноздрями, занимавшими половину морды. Через мгновение стиппер определил точное местонахождение источника крови и одним быстрым прыжком преодолел расстояние до Эдуарда, перепрыгнув через наши головы и оказавшись прямо в центре круга.

Все произошло так быстро, что никто не сумел ничего предпринять. Пока мы разворачивались, стиппер ринулся на стоящего столбом Финнигана, и лишь меткий выстрел профессора Пинклтона прямо в ухо демона заставил его оставить атаку — тварь с шумом грохнулась на бетонный пол, подняв облако серой пыли.

— Что ж, как вы убедились, стиплера можно нейтрализовать еще и попаданием в ухо, — беззаботно улыбаясь, сказал мистер Пинклтон.

Вся группа стояла в оцепенении и разглядывала демона. Тело его отдаленно напоминало человеческое: две костлявые когтистые руки, две тощие полусогнутые ноги, торс с ужасно выпирающими ребрами и позвонками. Но больше ничего от человека. Глаз существо не имело абсолютно, на их месте были только небольшие сросшиеся веки, остальную морду занимали прорези носа, узкая полоса рта и сморщенные, большие человеческие уши, приросшие к голове. Казалось, что кожа существа, землисто-серого цвета и густо покрытая слизью, просто туго обтягивает скелет без внутренностей.

— А теперь необходимо закончить начатое. Мистер Финниган, что вы там говорили про отрубание головы? Вот и займитесь этим, — приказал профессор еще не пришедшему в себя Эдуарду и бросил ему большой нож, который со звоном упал на пол. Эдди словно окаменел, даже не пошевелился.

Мистер Пинклтон слегка улыбнулся.

— Видимо, кто-то слишком нежен для такой работы. Мисс Донаван, покажите как надо.

— Я?! — воскликнула я, не веря собственным ушам.

— А почему нет? Ведь в конце концов именно вы и мисс Гейбл пропустили стиплера в круг, он прыгал с вашей стороны.

Я неуверенно подошла к ножу и подняла его, сжав холодную рукоять. Сделав шаг к демону, распластавшемуся на полу, остановилась в нерешительности, вспомнив тот случай с виноприем в лесу. К горлу подступил ком.

— Мисс Донаван, не копайтесь, иначе он скоро очнется, и вы вновь подвергнете опасности жизнь группы, — сказал профессор, пристально глядя на меня.

Я сглотнула. Во рту пересохло, но я все же пересилила себя и, сделав еще один шаг, оказалась рядом со стиплером. Глубоко вдохнув, присела на корточки и занесла нож над горлом демона. Но вдруг стиппер резко приподнялся на одной руке и повернул ко мне слепую морду, будто видел. Я тут же, не думая, вонзила ему в шею острие, которое вошло, словно в масло. Демон захрипел и бросился на меня, я успела лишь схватить рукоять, торчащую в его шее, чтобы ударить снова. Раздался выстрел, и стиппер рухнул, придавив меня своим мерзким скользким телом. Профессор Пинклтон ловким ударом ноги отбросил демона и, выхватив нож из его горла, одним точным движением отрезал голову.

Ко мне подоспела Дороти и помогла подняться, протянув руку.

— Как ты?

— Воняю, — пожаловалась я, стряхивая слизь с рук, меня все еще немного трясло.

Дороти рассмеялась.

— Мисс Донаван, вы не справились с заданием, вы это понимаете? — строго спросил мистер Пинклтон.

— Да, — согласилась я, опустив глаза.

— Сложите оружие в сумку, — повернувшись ко мне спиной, скомандовал преподаватель.

— Можно взять трофей? — спросил Джеймс Альби, с любопытством оглядывая убитого демона, и мистер Пинклтон недовольно посмотрел на него, но разрешил.

Все желающие взяли себе по пальцу стиплера, я тоже попросила Джеймса отрезать мне когтистый палец и брезгливо завернула его в салфетку.

— Зачем тебе? — удивился Джеймс, видя, что я боюсь взять трофей в руки.

— Это подарок, — ответила я, уже обдумывая план.

— Жутковатый какой-то, — заметил сокурсник, отрезая палец для себя и с интересом его рассматривая.

— Нет, отличный подарок, — сказала я, ехидно улыбаясь и вспоминая Чарли.

Студенты неспешной цепочкой потянулись к сумке и стали складывать в нее оружие. И вдруг из входа в здание, находившегося от нас метрах в тридцати, выбежал огромный касинь. Перебирая щупальцами по полу, он мчался с невероятной скоростью.

— Скорее ко мне! — закричал мистер Пинклтон.

Профессор за доли секунды выхватил из кармана портал, я едва успела взять за руку бегущую рядом Дороти, а второй рукой ухватиться за пальто мистера Пинклтона, как меня ослепила вспышка света. К огромному счастью, все студенты находились довольно близко к профессору, и никто не остался перед разъяренным касинем.

Оглядев всех нас, профессор облегченно вздохнул. Было заметно, что он сильно перенервничал — на лбу выступили капли пота.

— Хорошо, что до нас оставалось еще так много шагов, демон не успел добежать, — улыбнулся профессор. — Ну что, пора в Академию с отчетом! — как ни в чем не бывало сказал он и вынул из-за пазухи второй портал.

Полчаса спустя, вся в вонючей бледно-серой слизи стиплера, я плелась в общежитие, ловя на себе насмешливые взгляды проходящих мимо студентов.

— Что вытаращился? — зло крикнула я особо наглому пареньку, что стоял у выхода из Академии и смотрел на меня в упор, надрываясь от хохота.

— Ты просто такая красивая, — ответил паренек серьезным тоном, и девушка, стоящая рядом с ним, прыснула от смеха.

Я уже собиралась ответить наглецу, но вдруг кто-то рядом со мной крикнул:

— Тревор, закрой рот, иначе я его тебе сейчас закрою!

Грубиян замолчал, а я, обернувшись, увидела Чарли.

— Привет, Энн! — улыбаясь, поздоровался он. — Здорово выглядишь!

— И ты туда же! — разозлилась я.

— Это стиппер? — спросил Чарли, принюхавшись.

— Да, — буркнула я и прибавила шаг.

— У вас свидание, что ли, было? — подшучивал Чарли, глядя на мою испачканную одежду.

— Угу. Он, знаешь ли, лежал на мне, спасибо мистеру Пинклтону, милому старому своднику, — сказала я, и мой собеседник засмеялся.

— Ничего, он всегда так лютует вначале, потом будет весело, — утешил Чарли.

— Но пока было страшно, — призналась я.

Чарли протянул руку, чтобы похлопать меня по плечу, но тут же убрал, вспомнив про вонючую слизь на моей одежде.

— Прими душ и зови меня, обязательно утешу! — заверил он с серьезным лицом.

— Ты, случайно, не с Лиамом общаешься? Уж очень похожая у вас манера общения с девушками, — съехидничала я, но Чарли не обиделся и, весело помахав мне, отправился в мужское крыло общежития, а я побрела к себе.

— Мамочки, что за дурной запах? — воскликнула Фелиция, едва я успела перешагнуть порог, и брезгливо закрыла нос платком.

— Так пахнут стиплеры, дорогуша, — проинформировала я и, не разуваясь, поплелась в ванную.

Приняв душ и перестирав всю одежду, я почувствовала себя гораздо лучше и вышла из ванной в хорошем настроении.

— Тебя искала Дороти Гейбл, просила к ней зайти, — не отрываясь от книги, сообщила Фелиция.

— Хорошо, спасибо, что сказала, — ответила я и, переодевшись в чистый комплект формы, отправилась к Дороти, на четвертый этаж.

Добравшись до нужной двери, я постучала. Дот открыла не сразу, а когда все же показалась на пороге, то с полотенцем на голове и жуткой голубой маской на лице.

— Привет. Я так понимаю, ты уже к вечеру готовишься? — улыбнувшись, заметила я.

— Да, готовлюсь. Анна, послушай, мне так неудобно говорить об этом, но я не смогу пойти на вечер с тобой… — сказала Дороти, и я удивленно посмотрела на нее.

— Почему?

— Понимаешь… — Дороти замялась, но все же продолжила: — Меня пригласили.

— Да? — удивилась я. — Это же так здорово! А кто?

— Эдуард Финниган, сегодня, когда мы вернулись из второго измерения, — ответила она почему-то шепотом.

— Здорово, я рада за тебя! — улыбнулась я.

— Анна, ты точно не обижаешься? — умоляюще спросила Дороти. — Я ведь могу отказать Эду.

— Прекрати, повеселись хорошенько! — отмахнулась я и побрела обратно к лестнице.

После визита к Дот я уже решила не ходить на бал, не хотелось выглядеть глупо в окружении пар, но было жаль платье, купленное сегодня. Можно все же пойти ненадолго и постоять где-нибудь у входа, чтобы посмотреть на Дот и вообще на то, что называют балом.

Взглянув на часы, я поняла, что пришло время обеда, а до бала еще уйма времени, и отправилась в столовую. Взяв двойную порцию салата с руколой, я уселась на свое обычное место у окна и принялась за еду, но и двух ложек не съела, как рядом пристроился довольный до смешного Чарли.

— Не против, если я сяду? — спросил он.

— Вообще-то ты уже здесь сидишь, — заметила я с набитым ртом. — Я голодна, так что…

— Ладно! Я и не собирался отвлекать тебя, ешь на здоровье, хомячок! — ответил Чарли, и я зло посмотрела на него. — У меня есть к тебе дело. Точнее, у меня и Лиама. После обеда пойдем в лес ненадолго? Нам нужно кое-что тебе показать.

— Показать кое-что? Ты и Лиам? Нет, — отрезала я.

— Ничего такого! — уверил Чарли.

— Ничего такого? Если вы начнете показывать мне еще и «ничего такого», то я с вами вообще общаться перестану! — пошутила я, и Чарли улыбнулся.

— Ладно, хоть это и был сюрприз… Мы хотели тебя кое с кем познакомить, — признался он, и я опять удивилась.

— Чего? Вы что, в качестве извинений решили мне кавалера на бал подсунуть? Вы вообще в курсе, что людей уже лет триста никто не дарит? — спросила я серьезным тоном, и Чарли рассмеялся.

— Нет, обещаю, раба мы тебе не подарим, — заверил он. — А что, тебе не с кем пойти на бал?

— Если вы не собираетесь мне никого дарить, тогда я не отвечу, — отмахнулась я. — Я, может быть, вообще никуда не пойду.

— Почему? — удивился Чарли.

— Да что ты пристал ко мне? — разозлилась я. — Потому что я так хочу!

— Эй, не злись, я тоже иду без пары. Хочешь…

— Нет, — ответила я, не дав Чарли закончить фразу.

— Хочешь, я принесу тебе сэндвич? А то ты весь салат уже съела, — продолжил он, улыбаясь, и я почувствовала себя глупо.

— Нет. Я же сказала, — отказалась, чтобы не выглядеть еще глупее.

— Тогда пошли, нас уже ждет Лиам.

На крыльце общежития, засунув руки в карманы куртки, нас ждал Лиам. Непривычно было видеть его в одиночестве, без компании и хорошеньких девушек. Увидев нас, он заулыбался.

— Привет, Анна. Хорошо, что ты согласилась.

— Я сама удивлена, почему пришла сюда, — саркастично заметила я, но парни восприняли это как шутку.

— Ладно, пойдем скорее, нам надо торопиться, пока в лесу мало людей, — сообщил Лиам.

Мы немного прошли по дороге к городку, свернули в лес и где-то через километр остановились у двух сросшихся у основания сосен.

— Это то место, что я думаю? — спросила я, вспоминая приключение с виноприем.

— Ну если ты сейчас подумала о том, о чем и я… — протянул Лиам, загадочно улыбаясь.

— Фу, — отмахнулась я, поняв, на что он намекает, и парни рассмеялись.

— Я понимаю, что ты расстроена, но мы пришли сюда за порталом, Энн, просто за порталом, — сказал Чарли так сочувственно, будто на чьих-то похоронах.

— Да ну вас! — обиделась я. — Если опять затащите меня к виноприю или еще какой твари, я вас сдам, клянусь!

Лиам отыскал в дупле дерева красный портал, и мы, взявшись за него, тут же переместились на задний двор какого-то заброшенного дома с выбитыми стеклами. Оглянувшись, я невольно пожалела, что вновь поверила им.

— Страшно? — наклонившись над моим ухом, прошептал зловредный Чарли, и я, собрав мужество, посмотрела на него с презрением и уверенно ответила:

— Ни капли.

— Не хочу сильно задаваться, но у меня всегда было «отлично» по cogitatione videre, — ответил Чарли, глядя на меня с усмешкой.

— И в каком это месте, интересно, ты не хотел сильно задаваться? — язвительно спросила я.

— Пойдемте, Троб уже давно ждет нас, — прервал нашу перепалку Лиам.

— Кто?

— Тробери, — ответил Лиам, серьезно глядя мне в глаза.

— Тробери Фрайгель? — удивленно переспросила я.

— Видишь, я же говорил, что ей все рассказали, — заметил Чарли, усмехнувшись.

— Вообще-то мне рассказали про него еще в первый день в Академии, — ехидно заметила я. — Я просто не ожидала, что вы меня сюда приведете. Да и зачем?

— Ну не совсем сюда, — сверкнул своей безупречной улыбкой Лиам, кивая на дом позади нас.

— Это хорошо, — улыбнулась я в ответ, и Чарли фыркнул.

— Пойдем. Он почти не выходит на улицу и будет рад с кем-то познакомиться, — сказал Лиам, направляясь прочь от заросшего густым кустарником газона.

— О, стоп! — воскликнул неожиданно Чарли. — Энн, подожди, — сказал он и аккуратно снял с моей формы золотистые металлические буквы «В. А.». — Так лучше, — добавил он и положил наши значки себе в карман.

Обогнув полуразваленный дом, мы очутились на тихой улочке с аккуратными клумбами и газонами у всех домов, кроме этого. Улица напоминала чем-то мою, я шла, оглядываясь по сторонам, — совсем отвыкла от такого пейзажа. Только, в отличие от пригорода Стокворда, здесь повсюду стояли дорогие особняки и лишь изредка попадались дома попроще вроде моего. Через восемь домов мы остановились у высокой каменной изгороди, за которой виднелся особняк из красного кирпича с узорчатыми коваными решетками на окнах. Лиам позвонил в домофон на высокой двери забора, из микрофона тут же ответили строгим мужским голосом:

— К кому вы пришли, сэр?

— К Тробери, он нас ждет, — ответил Лиам, и дверь тут же отъехала в сторону, пропуская нас в просторный двор, мощенный разноцветной каменной плиткой.

— Только постарайся сильно не пялиться, — прошептал мне в ухо Чарли.

— Что? — рассерженно спросила я, но Чарли больше ничего не сказал.

Двери нам открыл пожилой мужчина, и я впервые в жизни увидела настоящего дворецкого. Дом семейства Фрайгель оказался очень красивым. Просторный холл уставлен дорогой мебелью с витыми деревянными ножками и различным антиквариатом вроде ваз, фарфоровых фигурок и небольших статуэток на столиках и полках. В конце холла размещался камин с изящной лепниной на фасаде. Хрустальная люстра под потолком и дубовый паркет многое говорили о вкусе и материальном положении владельцев. Я без особого стеснения осматривалась, делая вид, что не замечаю легкой улыбочки Чарли, которая так меня раздражала. Мы прошли в гостиную и, расположившись на диванах, стали ждать Тробери и обещанный дворецким чай. Наконец в гостиную вошел молодой человек, и я едва не вскрикнула от испуга, но тут же вспомнила слова Чарли и заставила себя опустить глаза. Лицо его было абсолютно изуродовано — вместо правой щеки кое-как сросшиеся куски мяса и кожи, оборванная губа, прикрывавшая лишь половину зубов, слева — длинные шрамы через лицо и голову. На фоне всего этого ярким зеленым пятном выступали красивые глаза с пушистыми, немного девчачьими ресницами. Волосы росли клочками, там, где голову пересекали борозды шрамов, их не было вовсе. Вдобавок к изувеченному лицу парень сильно хромал на левую ногу, казалось, что он потеряет равновесие и вот-вот упадет.

— Привет, ребята! Я вас ждал немного раньше, — бодро сказал Тробери, ковыляя к нам.

— Может, отпустишь наконец мою руку? — тихо сказал мне сидящий рядом Чарли, и я обнаружила, что и впрямь вцепилась в его ладонь. Я тут же разжала и отдернула пальцы, будто держала ядовитую змею. Чарли недовольно хмыкнул, но больше ничего не сказал.

— Извини, Троб, кое-кто просто не мог оторваться от салата, — улыбнувшись, сказал Чарли и, приподнявшись с дивана, пожал руку подошедшему парню.

— Лиам, что, перешел на салат? — удивился Тробери.

— Господи помилуй! Это она его ела! — воскликнул Лиам, кивая в мою сторону.

— Анна. Меня зовут… — выдавила я, все еще не в силах заставить себя не пялиться на парня.

— Очень приятно! Парни, думаю, сказали вам, что меня зовут Тробери? — спросил он, и я молча кивнула. — Рад знакомству, мисс, — сказал парень и протянул мне руку. Хорошо, что я уже немного вышла из ступора и подала ему свою, он энергично пожал ее.

— Помнишь, мы как-то тебе рассказывали о девушке, которую встретили с касинем в парке? — спросил Лиам.

— А, так это вы! — улыбнулся самой жуткой улыбкой на свете Тробери, и я едва смогла улыбнуться в ответ, надеюсь, более-менее сносно. — Я думал, вы посмелее, — добавил Тробери, усаживаясь на диван напротив меня.

— Да нет, она скромняга, — заметил Чарли, улыбаясь и дружески хлопая меня по плечу, а я была в тот момент готова сломать ему руку за этот жест.

— Ну что ж, у всех свои слабости, — сказал Тробери спокойно и деловито осведомился: — Ян уже предлагал вам чай?

— Да ну этот чай! — хохотнул Лиам, и хозяин дома тоже засмеялся.

— Ладно, чего тебе налить? — спросил Троб.

— Мне — скотч или виски с содовой, — бодро ответил Лиам.

— Мне то же, что ему, а Энн? — спросил будто сам у себя Чарли и тут же добавил: — А Энн просто содовой.

— Хорошо, — улыбнулся Тробери и поковылял к картине в тяжелой раме.

Он что-то сделал, и картина на стене отъехала в сторону, открывая спрятанный за ней бар со стеклянными полками и тысячей бутылок. Через минуту передо мной появился стакан с содовой, а у парней — виски. Разговор пошел более расслабленно, Лиам рассказывал Тробу о своих любовных похождениях и девушках, которые устраивали ему сцены, мы все от души посмеялись. Чарли говорил о новостях Академии. Следует сказать, что он знал немало сплетен, и я всякий раз фыркала, когда он рассказывал то, что я уже слышала от своей болтливой соседки.

— …А еще я недавно слышал, что наша Энн, оказывается, умеет вызывать порталы, — сказал Чарли, и в комнате воцарилось молчание.

Я удивленно уставилась на него, впрочем, как и все остальные.

— Что? А это откуда тебе известно?! — воскликнула я, едва не уронив стакан.

— Так это правда? — деловито осведомился Чарли.

— Да это было всего раз! Ерунда какая-то… — сказала я растерянно и сделала глоток, чтобы немного успокоиться.

— Это может быть очень серьезно, особенно если ты не сумеешь управлять порталами, — задумчиво произнес Тробери и откинулся на спинку дивана.

— В каком смысле? — спросила я, нервно вертя пустой стакан в руках.

— Такой дар является довольно большой редкостью среди странников, таких еще называют маяками. Вы — что-то вроде точки скрепления двух миров и можете в любую секунду переходить из одного мира в другой, в любое время и без искусственных порталов. Дело в том, что не все маяки способны контролировать свои способности, бывает и так, что это начинает происходить произвольно. Сама понимаешь, довольно опасно прыгать туда-сюда по измерениям, мало ли на кого нарвешься, — пояснил Троб, и я сглотнула, но в горле абсолютно пересохло.

— И что мне делать с этим? — спросила я, не особо ожидая услышать ответ, но Троб, похоже, был довольно умен.

— На твоем месте я бы постарался найти опытного «маяка» и поговорить с ним. В книгах об управлении природными порталами ничего не написано, только то, что они вообще существуют и в норме беспокоят странника только раз в месяц, если он не прогулялся по второму измерению положенный час, — сказал Тробери и после паузы добавил: — Я могу поговорить с отцом, он работает в министерском архиве и может подсказать тебе парочку имен. Вдруг тебе повезет, и ты научишься контролировать свой дар, это будет очень полезно в бою, — задумчиво произнес хозяин дома.

— Хорошо, узнай все, что сможешь. Спасибо, — торопливо ответила я, поставив стакан на столешницу.

— Не нервничай, Энн, в Академии почти все помещения и городок защищены от природных порталов, на худший конец можно поселиться там и прожить всю жизнь в безопасности, — спокойно произнес Чарли, и я вперила в него злобный взгляд.

— То есть тебе сейчас смешно?

— Нет, — ответил Чарли спокойно и сделал глоток виски.

— По сути, мисс, он прав, — добавил Тробери, подливая мне содовой. — Кстати, надо начать поиски маяка именно с городка, думаю, мы точно кого-то найдем там.

— Жить в городке всю жизнь не так уж и плохо, — развел руками Лиам. — Наверное.

— Черт, как же вы умеете поддержать! — возмущенно сказала я, чувствуя, что немного покраснела.

— О, на самом деле, Анна, они умеют! — заверил Троб. — Когда касинь сожрал половину моего лица, я хотел покончить с собой. Хорошо, что мои друзья были рядом и я этого не сделал. Теперь радуюсь жизни, пусть и урод, но живой, а это совсем не плохо, — спокойно сказал он, и я удивленно посмотрела в красивые зеленые глаза, которые так сильно выделялись на его обезображенном лице.

— Наверное, ты прав. Я просто трусиха, — согласилась я, и Тробери улыбнулся, но, как ни странно, его улыбка не показалась мне в этот раз отвратительной.

Мы еще немного поболтали о посторонних вещах, Троб оказался весьма умным и приятным собеседником. Он много читал, потому как редко выходил за пределы особняка и занимал свое время книгами. Знания позволяли ему оставаться полезным для друзей и близких. Он хвастался, что теперь старший брат, который работает в парламенте, часто с ним советуется, да и Лиам с Чарли нередко прибегают перед сессией, и это льстит ему.

Пробыв в гостях около двух часов, мы отправились обратно в Академию.

— И почему ты веселился, когда речь зашла об этом чертовом маяке? — накинулась я на Чарли, как только мы вышли из дома Фрайгеля.

— Вообще-то, когда я узнал про твою проблему, сразу решил познакомить тебя с Тробом, — деловито сказал Чарли, очевидно, ожидая бурной похвалы, но я сделала вид, будто не поняла намека, и двинулась дальше.

— Ну и как? — спросил Чарли, поравнявшись со мной.

— Что — как? — вопросом на вопрос ответила я, делая вид, что не догадываюсь, о чем он.

— У тебя поначалу такое лицо было, просто конец! — засмеялся Чарли, и Лиам согласно закивал.

— Пф, — отмахнулась я. — Не каждый день такое видишь, надеюсь, я не обидела этим Тробери, он показался мне очень милым.

— Милым? — переспросил Чарли. — И что, ты бы смогла с ним встречаться? Или хотя бы переспать?

— Что? Я что, по-твоему, бесчувственная? — возмутилась я. — Конечно, я смогла бы с ним встречаться, если бы любила его и знала получше, а про «переспать» — сделаю вид, что ты этого не говорил.

— Почему? Что я такого сказал? — не успокаивался Чарли. — Ричи ты ведь тоже едва знаешь.

— Боже! Когда ты успокоишься с этим Ричи? — воскликнула я, резко остановившись.

— Ладно, ребят, прекратите! Я такие сцены не выношу. Давайте побыстрее вернемся, а там делайте что хотите! — вмешался Лиам, сворачивая за угол заброшенного дома, и я почувствовала себя глупо. Скорее всего, так же чувствовал себя и Чарли, потому что мигом замолчал, хотя это было на него совершенно не похоже.

Лиам достал из кармана портал, и мы быстро переместились в лес, окружавший Академию, откуда быстрыми шагами поспешили в общежитие и больше ни о чем не разговаривали.

Вечером Фелиция накрасилась еще ярче, чем обычно, и облачилась в широкое розовое платье с многочисленными оборками. Сделав нечто невообразимо сложное со своими волосами, она нервно расхаживала по комнате в ожидании, когда за ней зайдет милая подружка, которую я начинала уже ненавидеть.

Я слегка накрасила глаза и пыталась сотворить красивую прическу, но, к сожалению, решительно ничего не получалось. Вздохнув, я расплела свой «шедевр» из некоего подобия косичек на голове и решила просто поднять волосы у корней и заколоть их сзади. В дверь постучали. Фелиция тут же бросилась открывать, и вплыла Ириона Дженкинс, разодетая как герцогиня Девонширская, разве что только без перьев на голове, хотя они бы меня порадовали больше, чем Ириона. Подруга Фелиции в своем огромном бирюзовом платье заняла собой добрую половину нашей комнаты. Взглянув вскользь на меня как на предмет интерьера, она остановила взгляд на подруге и деловитым тоном, будто была ее матерью, сказала:

— Фелиция, неужели ты собираешься пойти на бал так?

— А что, что-то не так? Платье помялось? — занервничала Фелиция, торопливо перебирая многочисленные оборки в поисках пятна или другого несовершенства.

— Нет, милая, платье красивое. Я имела в виду, что ты не надела ни одного нормального украшения, подходящего к таким случаям, — сказала Ириона и как бы невзначай провела рукой по своей шее, которую украшало массивное колье со сверкающими и, кажется, очень дорогими камнями.

— А, нет, я хотела, чтобы ты мне выбрала что-нибудь вот из этого, — ответила Фелиция и вынула откуда-то из своих книг красивую резную шкатулку. — Тут драгоценности моей бабушки.

Ириона неторопливо проследовала к ней.

— В нашем роду украшения тоже передаются из поколения в поколение, — сказала она, подавая Фелиции красивые длинные серьги. — Но ведь не все могут это себе позволить, — многозначительно добавила она, адресуя последнюю фразу, очевидно, мне.

«И высокомерие, очевидно, тоже у вас передается половым путем», — чуть не вырвалось у меня вслух, и я улыбнулась, подумав о том, как бы вытянулось лицо этой чертовой аристократки.

Фелиция надела сверкающие серьги и, обрызгав себя уже четвертый раз духами, покинула комнату вместе со своей очаровательной подругой. Теперь впервые я поняла, каково ощущать себя «нищим плебеем», как выражался Лиам, и с ужасом представила семейство Блэквелов. Раз они заставили робеть даже Лиама, теперь были для меня страшнее любого демона. Вспомнив о Чарли, я достала из тумбочки аккуратно завернутый сюрприз для него и, брезгливо добавив второй слой упаковки, положила в маленькую тряпичную сумочку.

Закончив возиться с несложной прической, я принялась надевать черное платье, ради которого, собственно говоря, я и шла на бал. Проявив чудеса акробатики и застегнув молнию на спине, я обулась и вышла из комнаты, решив не надевать вообще никаких украшений, чтобы Ирионе и ей подобным не нашлось над чем злословить.

Бал проходил в главном холле Академии, по случаю Рождества очень богато украшенном. Судя по всему, опоздала на торжественную часть, и ректор уже поправил всех с наступающим Рождеством — свет теперь был немного приглушен, и все уже веселились. В торце холла располагались столики для преподавателей, в центре танцевали пары, а на возвышении размещался настоящий небольшой оркестр. Те, кто не хотел танцевать, стояли или сидели группами у стен, весело болтая и смеясь. Девушки все были очень нарядны, но мало кто носил такие же украшения, как Ириона, придерживаясь более современных вкусов, и я облегченно вздохнула, заметив это. Я чувствовала себя неловко, что пришла одна, но все же выбрала укромное место у стены и, довольная собой, стала искать глазами Дот и Эдуарда, которые определенно должны смотреться очень органично вместе.

— Почему ты в черном? Неужели не надоело за полгода? — сказал кто-то рядом, и я, вздрогнув, обернулась.

Ко мне незаметно подошли Лиам, под руку с Мириам в кремовом платье, и Чарли с угрюмой Бертиной в нелепо-розовом.

— А какой цвет, по-твоему, мне надо было предпочесть? — удивилась я.

— Ой, да белый и то лучше! — ответил Лиам, и Мириам еле заметно улыбнулась.

— Ну уж нет, белое платье не считается лучшим нарядом! Спроси у моей трижды разведенной матери, — пошутила я, и парни засмеялись, а Мириам вздернула бровь и смерила меня своим фирменным пренебрежительным взглядом.

— Может, мы наконец потанцуем? — сказала она, взглянув на Лиама, и тот, понуро опустив голову, повел ее танцевать.

— О, кстати, у меня для тебя кое-что есть, — мило улыбнувшись, сказала я Чарли, и он удивленно посмотрел на меня.

— Подарок? — воскликнул он, и я утвердительно кивнула. — Но я ничего тебе не приготовил.

— Ничего, это даже к лучшему, — снисходительно улыбнулась я. Распотрошила двойную упаковку сюрприза и вытряхнула Чарли в ладонь скользкий палец стиппера.

Чарли вскрикнул и уронил подарочек, беспокойно глядя на свою руку, а я истерично захохотала, глядя на его перепуганное лицо.

— Какая прелесть! — сказал Чарли. Нагнувшись и подняв с пола палец, аккуратно завернул его в свой платок и положил в карман.

— Тебе понравилось? — ехидно улыбаясь, спросила я, и Чарли посмотрел на меня немигающим взглядом, по которому сложно было что-то понять.

— Потанцуешь со мной? — неожиданно спросил он.

— Нет, — сразу же ответила я и, немного погодя, добавила: — Я не умею.

Заиграл вальс, Чарли подошел ко мне и галантно взял за руку.

— Не бойся, в вальсе главное, чтобы кавалер умел вести, — сказал он.

— Ты хочешь отомстить за подарок и уронить меня на танцполе? — высказала я вслух свое предположение, и Чарли улыбнулся.

— Не могу обещать, что этого не будет, — признался он, и я почему-то согласилась.

Я даже не ожидала, что мне так понравится вальс. Танцевала я и правду не очень, стараясь изо всех сил не наступить на ногу партнера, зато Чарли был на высоте. Пройдя два тура, мы решили отдохнуть, но к Чарли сразу подошла Мириам и потребовала, чтобы он вернулся к Бертине — та молча стояла у стены как огромная розовая гора с рюшами. Пришлось сбежать в коридор.

Там было гораздо прохладнее, и я, уставшая от жары в зале, облегченно вздохнула.

— Может, ненадолго выйдем на улицу? — предложил Чарли, и я с радостью согласилась.

Стоял морозный зимний вечер. В этом году снег не выпал еще ни разу, и пейзаж, открывавшийся с крыльца Академии, был довольно мрачным. Дул холодный ветер, и я невольно поежилась. Чарли снял с себя пиджак и накинул мне на плечи.

— Я больше не хочу с тобой дружить, — сказал он серьезно, и я непонимающе взглянула на него.

— Почему?

Он пристально посмотрел на меня, медленно приблизился и, откинув непослушную прядь с моего лица, нежно поцеловал, едва касаясь губ. Я хотела оттолкнуть нахала, но в груди появилось странное, приятное чувство, волной разлилось по всему телу, и неожиданно для себя я ответила на поцелуй. Словно знамение, с неба посыпался первый в этом году снег, крупные белые хлопья закружились вокруг нас, делая происходящее совсем нереальным.

— Ты… — выдохнула я, отстраняясь. — Зачем ты это сделал?

— А зачем ты ответила?

— Я не отвечала! — возразила я, чувствуя, что краснею.

Неожиданно Чарли резко притянул меня и вновь поцеловал, теперь уже страстно, а я, как совершенно безвольное существо, ничего не смогла поделать с собой — мне понравилось… Но все же нашла силы оторваться от него.

— Что ты вообще делаешь? — воскликнула я, пытаясь разнять его руки, обвитые вокруг моей талии, но Чарли не отпускал.

— Пойдем, ты замерзла, — сказал он вдруг.

— Пойдем, — удивленно согласилась я.

Весь оставшийся вечер Чарли провел со мной. Когда бал закончился, он вежливо отказался от приглашения Лиама продолжить веселье где-нибудь в Стокворде и пошел провожать меня, не обращая внимания на любопытные взгляды.

— Сколько можно пялиться?.. — пробормотала я, и Чарли прибавил шагу.

— Ничего, скоро все привыкнут, — сказал он, улыбнувшись.

— К чему? — намеренно делая вид, будто не понимаю, спросила я.

— Ты хочешь, чтобы я это сказал?

— Что именно? — не унималась я.

— Хорошо. Будь, по-твоему! — кивнул Чарли и резко свернул в сторону, уводя меня за одну из колонн в коридоре.

— Что? — спросила я, твердо глядя ему в глаза.

Он ответил поцелуем и, на мгновение оторвавшись от меня, сказал:

— Энн, ты ведь и сама не против того, что наша дружба закончилась.

— Я так понимаю, ты передумал и решил выбрать второй вариант, — предположила я. Слегка бесило, что он не хочет высказать вслух свои намерения.

На мгновение Чарли посмотрел на меня как-то странно и сказал:

— Пойдем.

И больше не взял меня за руку. Мы дошли до общежития, где быстро попрощались под пристальным надзором миссис Вонкс, охотно взявшей на себя роль надзирателя за нравственностью этого заведения, и я так и не успела добиться от него ответа.

— Я уезжаю завтра вечером. Пока, — сказал Чарли на прощание и, не оборачиваясь, пошел по коридору.

— Пока, — ответила я и повернула в свой коридор, совершенно сбитая с толку.

В ту ночь я долго не могла уснуть, размышляя над тем, что произошло на балу. Почему Чарли так странно повел себя после бала? Может, резко передумал и все же решил, что дружба дороже плотских утех? Или ему просто не понравилось со мной целоваться?.. Но, так или иначе, мотивы его мне были не ясны, и, устав от подобных мыслей, я уснула только далеко за полночь.

На следующий день я долго гуляла, но не видела ни Лиама, ни Чарли, что было странно, ведь я точно знала, что они оба еще не уехали и собирались днем в городок. Этот факт даже немного злил. Чарли собирается меня избегать? Очень хотелось расставить все точки над i, так как больше всего на свете я ненавидела неопределенность. Но, к счастью, не пришлось падать в грязь лицом перед любопытными прохожими в попытке вывести Чарли Блэквела на чистую воду: я не встретила его ни в городке, ни в парке, ни в холле общежития, где толпились студенты, уезжающие на каникулы.

Побродив еще немного в поисках поганца, заставившего меня не спать и мучиться неопределенностью, я отправилась собирать вещи, так как через час мне нужно было переходить через портал в Стокворд, а там у меня столько дел, что можно смело простить попытку Чарли заставить думать о нем все рождественские выходные.

У портала в холле стояла миссис Вонкс и делала перекличку, сверяясь со списком и вглядываясь в лицо каждого студента. Создавалось впечатление, что она прикидывает, не собирается ли кто-нибудь из нас украсть Санту на Рождество. Закончив, комендантша открыла зал для перемещений, и студенты стали по одному проходить к порталу.

— Счастливого Рождества, миссис, — сказала я на прощание и, не дожидаясь ответа, шагнула в портал.

На одно мгновение свет ослепил меня, и я оказалась в темном коридоре подземного этажа отеля «Брокс». Здесь уезжающих студентов встречал сам владелец — мистер Ван Генехен, мужчина средних лет, высокий, светловолосый и такой же красивый, как его сын.

— С наступающим праздником, мисс! Следуйте к лифту и нажмите кнопку «два» на обычной панели справа, — сказал он.

Из лифта я вышла в ярко освещенный богатый холл, и пожилой швейцар проводил меня до дверей.

У входа стояло множество машин, студентов Академии встречали родственники и друзья. Меня, конечно же, никто не встречал. Пришлось пройти через парк и только тогда вызвать такси — именно так велел поступить декан, чтобы не привлекать к отелю ненужного внимания, ведь обычные люди видели вместо него пожарище. К сожалению, парк был огромным, и я долго чертыхалась, волоча тяжелый чемодан по разбитым дорожкам.

Я решила оставить вещи в камере хранения на вокзале и отправиться по магазинам в поисках подарков, а потом нанести визит семейству Тетчер и позвонить маме. Магазины перед праздником были переполнены, вокруг царила такая суета и неразбериха, что я невольно думала, сколько же демонов сейчас выбирают здесь свою жертву. Впрочем, через час беготни в бешеном темпе под аккомпанемент рождественских мотивов подобных мыслей в голове не осталось, и я присоединилась к толпам, штурмующим прилавки в поисках лучших подарков.

Купив для близнецов Филиппа и Остина новомодных и безумно дорогих роботов и большого плюшевого тираннозавра для Григори, я поняла, что потратила на подарки детям большую часть денег. Потому пришлось ограничиться скромными серьгами в виде черепашек для Элен, не самой дорогой бутылкой вина для миссис Тетчер, нейтральным серым галстуком для нового маминого мужа и красивым кулинарным блокнотом для мамы. Смертельно устав от покупок, я зашла за своим багажом и наконец отправилась к Элен.

Остановив машину у дома подруги, таксист помог выгрузить вещи и уехал. Дверь дома с грохотом отворилась, и на улицу с диким визгом выскочил босой Григори и обнял меня за ноги. Я подхватила его и прижала к себе. На пороге показалась Элен в переднике, с испачканным мукой лицом, закричала:

— Анна! Приехала! — и так же, как сынишка, с визгом бросилась мне на шею.

Я была так рада их видеть, что едва не расплакалась. Григори тянул меня в дом и непрерывно что-то лепетал, Элен помогла занести вещи и тут же принялась расспрашивать, причем обо всем и сразу.

— Как учеба? Сдала сессию? А парни там симпатичные есть или одни ботаники? О, кстати, ты можешь ночевать у себя, если хочешь, квартирант уехал на Рождество, и твоя комната все это время была надежно заперта, где же ключ… — тараторила подруга, открывая одну тумбочку за другой. — А, вот. На! Так что там с учебой?

— Все нормально. Сложно, конечно, но я пока справляюсь, — сказала я, улыбнувшись.

— А парень есть, нашла кого? — допытывалась Элен, наливая мне в кофе побольше сливок, как она сама любила.

— Нет, у меня есть два друга и одна сокурсница, не то чтобы подруга, но тоже ничего, с ней бывает весело, — сообщила я, делая глоток горячего вкусного кофе, который Элен так великолепно готовила.

— Ну, друзья быстро могут стать и не только друзьями, — подмигнула подруга и принялась раскатывать тесто для печенья.

— Нет, ты же знаешь, я этого не люблю! — отмахнулась я, и она засмеялась.

— Ой, знаю-знаю, ничего, и на тебя найдется!

— А как у вас идут дела? — спросила я, и Элен посерьезнела.

— Анна, представляешь, нашелся Нортон. Папаша Григори, — сказала она, поджав губы. — Приволокся среди моей смены в кафе и устроил скандал! Было так стыдно.

— И что теперь? — воскликнула я.

— Ты ведь знаешь, он юридически признал отцовство, когда Григори родился. И теперь отсудил право видеться с сыном по выходным, вот иногда приезжает, — хмыкнула она.

— Элен, но это же ведь неплохо. Особенно для Григори, ведь он все-таки его отец.

— О, Анна, ты не понимаешь! — выдохнула она и махнула рукой, подняв облачко муки. — Он плохой человек. Он просто скотина! — сказала Элен, хотя обычно при Григори я никогда не слышала от нее таких выражений.

— Ну, тогда остается радоваться тому, что ты не вышла за него замуж и Григори его видит лишь пару часов в неделю, — попыталась я утешить подругу, и та посмотрела на меня с материнской нежностью.

— Это точно, — улыбнувшись, согласилась она и перевела тему разговора. — Ты на Рождество, как обычно, к маме?

— Нет, я позвонила ей и извинилась. Я так устала и хочу просто побыть дома, а подарки отправлю им всем по почте. К тому же ты сама знаешь, каково это — Рождество с моими родителями.

— О да! — согласилась Элен, очевидно, вспоминая, как четыре года назад отец вывел меня из-за праздничного стола и потащил смывать косметику. — Но это здорово! Не вечер с твоими родителями, конечно, а то, что ты останешься. Сможем с тобой оттянуться! Сходим в клуб или в бар, бабуля в честь праздника дала мне выходной, — обрадовалась Элен, она всегда умела находить позитив.

— Класс, я с удовольствием куда-нибудь схожу, а то совсем уже одичала от учебы, — кивнула я, стаскивая со стола крошечный кусочек сырого теста.

— Значит, завтра вечером ты у нас, а послезавтра пойдем по магазинам и прогуляемся заодно! — сказала Элен, хлопая меня по руке.

Мы болтали до позднего вечера, и, лишь когда на часах было почти одиннадцать, я отправилась к себе.

В моем доме почти ничего не изменилось. На первом этаже была немного переставлена мебель, кое-где лежали вещи квартиранта, но в остальном все осталось как прежде. Я приняла ванну, закуталась в халат, заварила крепкий чай и решила немного порисовать, как вдруг в дверь позвонили. Я взглянула на часы — почти полночь, и я никого не ждала. Взяв на всякий случай кухонный нож, я осторожно пошла к двери. Не убирая шторок, глянула через окошко в прихожей на визитера, однако лица его не удалось рассмотреть. Тогда я подошла ближе и, убедившись, что цепочка на дверях меня подстрахует, приоткрыла створку.

— Кто там?

— Угадай! — радостно предложил очень знакомый мужской голос.

— Чарли?! — воскликнула я удивленно.

— А кого ты ждала, Санта-Клауса, что ли? — спросил он насмешливо. — Ты впустишь меня или нет?

— Да, сейчас, — ответила я, открывая дверь и не веря своим глазам. — Послушай, что ты тут делаешь?

— Пришел поздравить тебя с Рождеством! — улыбаясь как ни в чем не бывало ответил парень. — Энн, это что, нож у тебя в руке? — воскликнул он и тут же расхохотался.

— Послушай, сейчас двенадцать ночи! А я одна и никого не жду, по-моему, нормальная реакция! — разозлилась я, но Чарли было не уже не остановить, он хохотал как безумный, тыча пальцем на мой нож. — Как ты вообще меня нашел? — попыталась я перевести тему, делая строгое лицо.

— Мы… — сквозь смех сказал Чарли. — Мы с Лиамом тогда, после случая с касинем, проследили за тобой до дома, вот и все.

— И поэтому ты решил наведаться ко мне ночью? — негодовала я, яростно жестикулируя и забыв про нож.

— Ты не рада? — смешно нахмурился Чарли.

— Ну, не знаю… — смутившись, призналась я.

— Так ты живешь здесь одна? О, похоже, нет! — сказал Чарли, кивая на обувь моего квартиранта, что стояла в прихожей на полке. — Прости, я, наверное, не вовремя… — сказал он.

— Да, не вовремя, — согласилась я. — Но можешь остаться, я сейчас одна.

— И когда придет твой парень? — спросил Чарли, остановившись в дверях.

— Хорошая попытка! — засмеялась я. — Хочешь чаю, или что ты там пьешь? — предложила, отправляясь на кухню. — Ну же, иди ко мне!

И Чарли, немного поколебавшись, все же прошел в дом.

— Чай подойдет, — сказал он, скромно остановившись в дверях кухни.

Я достала с полки еще одну кружку и налила ему чай.

— Так зачем пришел? — спросила я, усаживаясь с горячей чашкой напротив него.

— За этим, — ответил Чарли и достал из кармана маленькую черную коробочку, поставил ее на стол.

— И что там? — спросила я, недоумевая.

Чарли молча подтолкнул коробочку поближе. Я взяла ее в руки, она была довольно тяжелой для такого маленького размера. Осмотрев коробку со всех сторон, я решительно поставила ее на стол и пододвинула обратно к Чарли.

— Подарок? — спросила я, и Чарли улыбнулся. — Нет, я на это не попадусь! — добавила я, вспоминая свой недавний розыгрыш.

— Это не кусочек стиплера, — заверил Чарли и подтолкнул коробочку обратно ко мне.

— Но это не значит, что там не кусочек кого-то другого, — скептично заметила я, отодвигая коробку.

— Открой! — сказал Чарли, вновь возвращая мне подарок.

— Оттуда точно никто не выпрыгнет? — спросила я, усиленно тряся коробку над ухом.

Повертев сюрприз еще немного и не обнаружив в нем признаков жизни и мерзких запахов, я все же решила заглянуть в коробку. Осторожно открыла и увидела маленькую прозрачную сферу, мерцающую красноватым светом.

— Это что — мне? Что это, портал? — спросила я, удивленно осматривая подарок.

— Да. Будешь теперь развлекаться, как мы с Лиамом, — сказал Чарли, улыбнувшись.

— Спасибо, конечно, но я не принимаю такие дорогие подарки от друзей. Да мне даже нечего тебе подарить, пальцы стиплеров закончились, — сказала я, решительно отодвигая от себя коробочку.

— Тогда выгоняй своего парня и давай встречаться, — предложил неожиданно Чарли, и я так дернула рукой, что опрокинула кружку с чаем на стол, и тот, расплескавшись по столешнице, закапал на пол.

Повисла неловкая пауза.

— Что? — переспросила я.

— Ты слышала, — ответил Чарли, глядя мне в глаза.

— Чарли, я же говорила тебе, что мне не нужны все эти сложности, — напомнила я.

— Но почему? Чего ты боишься? Ведь я тоже тебе нравлюсь! — закричал он, вскакивая со стула.

— Ты очень самоуверен, — сказала я, спокойно глядя на него.

— Отвечай, да или нет! — сказал он, буравя меня своими темными глазами.

Я встала со стула и подошла к окну.

— Я… — только и успела вымолвить, как вдруг Чарли очутился рядом, повернул меня к себе и, распахнув мой халат, притянул вплотную.

И поцеловал — так, что у меня подогнулись колени. Я сбросила халат и обняла его, запустила руки под майку, потянула ее вверх, обнажая торс. Провела пальцами сверху вниз по спине. Чарли закрыл глаза и откинул голову назад. Он был так красив в этот момент, что у меня перехватило дыхание, а по телу пробежала мелкая дрожь. Я жадно припала к его губам, касаясь твердого торса обнаженной грудью, взялась за язычок молнии на джинсах парня, но Чарли накрыл мою руку своей.

— Это твой ответ? — спросил он.

— Да. Думаю, мы попробуем, — ответила я, чувствуя, как по мне вновь бегут мурашки.

— Правильно… Я бы все равно не позволил сказать тебе «нет», — прошептал он, легонько кусая мое ухо и проводя теплой ладонью по щеке. — К сожалению, мне пора, — неожиданно проговорил он.

— Что? Я думала, ты останешься… — удивилась я, отстраняясь.

— Разве что еще немного… — сказал Чарли. Нежно поцеловал меня и подхватил на руки.

В два шага он оказался у стола, посадил меня на край и одним движением сбросил все со столешницы. А потом снял майку. То, что случилось дальше, заставило меня забыть об окружающем мире. Медленно и нежно он подводил меня к самой грани, замирал, заставляя подаваться навстречу, и вновь входил, с каждым разом все глубже и быстрее. Я стонала, прикусив губу, испытывая неистовое блаженство. Оргазм был великолепен, и мы еще долго не могли оторваться друг от друга, страстно целуясь.

— Энн, мне нужно уходить… — сказал наконец Чарли.

— Можешь уйти утром, кстати, оно через пару часов… — заметила я, вскользь глянув на настенные часы.

— Если мать заметит, что я не ночевал дома, ее хватит удар, — засмеялся Чарли, и я очень обрадовалась тому, что живу одна.

— Ну что ж, тогда пока, — сказала я, выпуская его из объятий, и добавила: — К сожалению.

— Анна, я правда не хочу никуда идти. Ты разбиваешь мне сердце!.. — прошептал Чарли. — Я приду к тебе ненадолго завтра, часам к трем, хорошо?

— Ненадолго? Не очень хорошо, — вздохнула я, надевая халат.

— И послезавтра, — добавил Чарли. — Послезавтра мы сходим на настоящее свидание, я хочу кое-куда тебя отвести, договорились?

— Надеюсь, не к какому-нибудь виноприю? — засмеялась я, и он тоже улыбнулся.

— Нет, тебе понравится.

— Ну, если там будет то, что было сегодня, думаю да, мне понравится, — хитро прищурившись, ответила я, наблюдая, как Чарли одевается.

— До скорого! — сказал он и, поцеловав меня, достал из кармана своей куртки портал.

— Пока! — ответила я, и Чарли растаял в яркой красной вспышке, оставив меня рассуждать, было ли все произошедшее на самом деле или просто приснилось.

Я думала, что в ту ночь опять не усну, пытаясь разобраться в поступках Чарли, но быстро уснула крепким сном, думая только о том, как мне было удивительно хорошо с ним сегодня.

Проснувшись на следующий день только к обеду, я сходила к Элен и, взяв список недостающих продуктов, обещала съездить за ними в город. Едва я вернулась домой, как в гостиной вспыхнул красный свет и появился Чарли. С аккуратно прилизанными волосами, уложенными на косой пробор, одетый в строгие брюки молочного цвета и бежевый вязаный свитер. Увидев его, я чуть не рассмеялась.

— Мама моя, Чарли, ты похож на моего дедушку! — сказала я и, не выдержав, прыснула от смеха.

Чарли быстро подошел ко мне и, обняв за талию, поцеловал.

— Значит, сегодня у тебя будет опыт с мужчиной постарше, — серьезно сказал он.

Быстро расстегнув лифчик, он стянул с меня майку и припал губами к груди, немного покусывая ее и одновременно ловко стягивая юбку и трусики. Подхватив меня, усадил на одну из высоких тумбочек. Я застонала от возбуждения, которое накрыло меня как цунами, и закрыла глаза, блаженствуя от каждого его прикосновения.

Гигантская теплая волна медленно откатилась, и я открыла глаза. Чарли помог мне слезть с тумбочки.

— Ты так странно выглядишь в этом свитере. И прическа — просто нечто! — сказала я, начиная одеваться. — Такое чувство, что у меня и правда был опыт с дедушкой.

— У нас такая традиция, на Рождество никаких джинсов и современных вещичек, только свитера и брюки! — пояснил Чарли, обнимая меня и старательно мешая надеть майку.

— Тогда я бы, пожалуй, пошла в одних только брюках, потому что твой свитер — это просто кошмар, — ответила я. Чарли захохотал.

— Представляю, как ты с голой грудью и серьезным лицом входишь в наш дом!.. Грохот упавшей бабушкиной челюсти был бы слышен за два квартала!..

— Думаю, аплодисменты дедушки перекрыли бы его, — добавила я серьезно, и Чарли еще громче расхохотался.

— Энн, я тебя обожаю! — сказал он, наконец успокоившись, и, обняв меня за плечи, придвинул к себе. — Я так не хочу куда-то уходить от тебя, — признался с сожалением.

— Чарли, прекрати. Мы завтра встретимся и послезавтра. И вообще, если бы ты не был таким трусом и не боялся мамы, или кто там отвечает за твою невинность, то мог бы хоть каждую ночь спать у меня, — сказала я, вздернув бровь и строго глядя на него.

— Ого, так ты уже готова к таким отношениям? — удивленно воскликнул Чарли.

— К каким? Ты о чем вообще? Я же не предлагаю тебе обвенчаться, я имела в виду, что тогда у нас было бы больше получаса на секс, — спокойно рассуждала я, заставив Чарли вскинуть бровь.

— Секс — это одно, а вот совместные ночи совсем другое! — возмутился он.

— А-а. Теперь понятно, — промямлила я растерянно. — Ты вообще не передумал насчет секса без обязательств, без всяких там сюсюканий и встреч? По мне, это отличный вариант.

— Что? — воскликнул Чарли.

— Что слышал. Каким образом ты хочешь со мной встречаться, ты не уточнил. Если совместная ночь для тебя проблема, то тогда давай сразу оговорим все границы наших встреч. Во избежание, так сказать, непонимания с обеих сторон. Будешь чай? — спокойно спросила я, наливая себе чашку.

— Энн, ты вообще обалдела?! — разозлился Чарли. — Какой чай?

— А что не так с чаем? — спросила я удивленно.

— Как ты можешь так просто говорить о таких серьезных вещах? Или для тебя все, что происходит между нами, просто секс, как чай попить, ничего особенного? — не унимался он, и я, вздохнув, поставила чашку на стол.

— Послушай, я вообще не люблю усложнять, особенно усложнять личную жизнь. Или нам хорошо и просто вместе, или просто и хорошо по отдельности. Ты сказал, что переночевать со мной для тебя слишком, так в чем проблема? Не хочешь — не надо. Просто я тебя, наверное, поняла не в том смысле, когда ты предложил встречаться, потому и предложила лишнее. Больше такого не повторится.

Чарли сжал челюсти так, что появились желваки. Он смотрел, не мигая, и казалось, сейчас ударит меня.

— Просто я не хочу торопиться с тобой, — сказал сквозь зубы. — А ты, похоже, хочешь, чтобы у нас был только секс.

— Но разве так не проще? — заметила я, пожав плечами, и Чарли метнул на меня еще один недобрый взгляд.

— Анна, мне надоело тебя допрашивать! Определись, наконец! Я сказал, что хочу с тобой встречаться, для меня это значит не только то, что ты так настойчиво предлагаешь, но и чувства, свидания, в общем, всю эту ерунду, что любят девушки! — воскликнул он.

— Какие девушки? О, а кстати, сколько у тебя их было, интересно? — спросила я, продолжая пить чай.

— Не увиливай от ответа. Или ты соглашаешься на нормальные отношения, раз и навсегда перестаешь меня мучить своими предложениями о встречах без обязательств, или я ухожу! — сказал Чарли, решительно глядя на меня.

— Хорошо, я же говорила уже, — ответила я. — Но я не должна ничего тебе предлагать, так? То есть ты сам будешь решать, когда начинается следующий этап и когда мы сможем уже наконец плюнуть на твои предрассудки и заниматься сексом всю ночь?

— Ну, вкратце да, — согласился Чарли уже спокойно. — И еще, больше ты не должна относиться ко мне как к парню для сама понимаешь чего, — добавил он, смешно покрутив пальцем.

— Это просто пугает, у тебя столько условий… — вздохнула я. — Я не понимаю. То есть то, что мы с тобой спим, недопустимо, а то, что мы занимаемся сексом, вполне нормально? Или твое воспитание не позволяет тебе спать в чужой постели?

— Анна, — сказал Чарли ласково и, подойдя, прижал к себе. — Мое воспитание не позволяет мне даже общаться с тобой, не то что встречаться. Просто я не хочу спешить, мне хочется насладиться всем постепенно, понимаешь?

— То есть ты сейчас прямо мне сказал, что я тебе не подхожу, но ты хочешь залезть ко мне в душу, так как секс без чувств для тебя неприемлем? — уточнила я, и Чарли взвыл.

— Да откуда это у тебя в голове?! Мне наплевать на мнение других, я сам решаю все! И я решил, что ты мне подходишь, и ты мне нравишься, и я просто хочу, чтобы ты тоже что-то чувствовала ко мне, ничего не боясь и не глядя ни на кого!

— Так будет всегда? — спросила я, глядя ему в глаза. — Ты всегда будешь решать сам, не слушая других?

— Да.

— Обещаешь? — спросила я, вглядываясь в его карие глаза.

— Обещаю, — сказал он и обнял меня еще крепче. — Кстати, порталы больше не волновали тебя? После того случая в зале?

— Нет. Мне вообще кажется, что произошла какая-то ошибка, — призналась я.

— Это вряд ли, Энн. Просто ты обнаружила в себе способности странника совсем недавно, и поэтому пока твой дар толком не проявился.

— Тробери что-нибудь нашел? — спросила я.

— Пока только пара имен, но он продолжает поиски. Так что, вернувшись в Академию, мы сразу наведаемся к Тробу и возьмем у него список, — сказал Чарли, и меня очень обнадежили его слова.

— А какой дар есть у тебя?

— Ну, вообще-то он не у всех есть, — признался Чарли. — Существует много чего интересного, например, телепатия. Известны два таких охотника из ныне живущих, и я бы тоже от такого дара не отказался.

Он мечтательно вздохнул, и я удивленно посмотрела на него.

— Еще есть, например, сенсоры, это довольно редкая способность, но не такая, как, скажем, маяк или телепат. Сенсоры чуют демонов в первом мире, они классные охотники, а раньше вообще были на вес золота. Моя сестра Элизабет, например, сенсор, хоть и весьма посредственный, но вся моя семья безумно ей гордится. Есть провидцы, их еще называют ведунами. На мой взгляд, им точно с даром не повезло, их постоянно атакуют видения будущего, такое нередко сводит с ума или доводит бедняг до самоубийства. Ну еще, как ты знаешь, есть те, кто хорош в видении мыслей собеседников. Например, мачеха Лиама, кстати, она одна из пяти лучших известных детекторов. Эта способность не очень редкая, я думаю, что у меня именно она. Не то чтобы дар, скорее, просто склонность, и все.

Закончив рассуждать, Чарли потянулся за кофе.

— Я совсем не хочу, чтобы у меня был дар, пусть лучше окажется маленькая склонность, и меня выбросит во второе измерение один разочек в жизни, — мечтательно произнесла я.

— Но представь, если у тебя обнаружится сильный и управляемый дар! — воскликнул Чарли. — Столько возможностей в Академии!

— А тебе лишь бы повеселиться, — с легким упреком заметила я. — Чарли, кстати, научи меня пользоваться твоим подарком, может, я решусь появиться в твоей спальне, раз уж ты боишься у меня ночевать.

Чарли засмеялся.

— У тебя не получится. Для того чтобы устроить мне такой сюрприз, первый раз ты должна будешь пройти сквозь портал у меня в комнате, — объяснил он.

— То есть как это?

— Ну как тебе объяснить… Портал как бы запоминает те места, в которых ты бывала, но нельзя перенестись в незнакомое место. Чтобы портал запомнил пункт назначения, ты должна пройти через него там хотя бы раз, — терпеливо пояснил мой собеседник.

— Именно поэтому ты появляешься всегда у меня в гостиной? Потому что так прошел через портал в моем доме впервые? — уточнила я, и Чарли кивнул.

— А еще есть приятный бонус. Говорят, что сфера меняет цвет, если рядом демон. Раньше, когда было мало порталов между измерениями, именно так их и обнаруживали. Но трудность в том, что демон должен быть совсем близко от сферы, и ты вряд ли успеешь что-то предпринять, ведь он тоже почувствует портал.

— Да, это не очень удобно, — согласилась я и улыбнулась Чарли.

— Потому проще охотиться на той стороне, — заметил он. — Нальешь мне еще кофе?

Чарли пробыл у меня еще около получаса, помог определиться с платьем, в котором я собиралась идти в гости, и вообще был очень мил. После долгого поцелуя мы наконец расстались, ему надо было спешить на подготовку семейного ужина, да и я обещала Элен сходить за продуктами и помочь с готовкой.

Когда Чарли растаял в красной вспышке портала, я натянула на себя побольше теплой одежды и заторопилась в магазинчик за углом. Набрав там полные пакеты, отправилась к Элен в полной уверенности, что она уже сердится, и угадала.

— Анна! Ну где тебя носит?! — возмутилась подруга, открыв мне дверь. — Давай скорее заходи и нарезай салат, а я пойду укладывать Григори, потом будем готовить индейку. Хоть бы только ее не испортить! — восклицала она, и я поспешила на кухню, чтобы не слушать больше упреки.

Провозившись до самого вечера с готовкой и все-таки безнадежно испортив индейку, мы с Элен переоделись в нарядные платья и уже собирались накрывать на стол, как вдруг в дверь позвонили. Элен отправилась открывать, и я услышала, как она с кем-то ругается. Выглянув в коридор, я увидела на пороге высокого темноволосого мужчину лет тридцати с большим плюшевым медведем под мышкой. Он горячо спорил о чем-то с Элен, и я поняла, что это и есть отец Григори, Нортон. Завидев меня, оба замолчали, но уже через пару секунд продолжили спор.

— Убирайся! — шипела Элен. — Твои выходные будут только на следующей неделе!

— Я хочу увидеться с сыном, сегодня ведь сочельник! — воскликнул мужчина.

— Я вызову полицию!

— Элен! — встряла я, пожалев беднягу. — Ну пусть он подарит медведя Григори, попьет чаю и уйдет, и все будут довольны!

— Вот именно, — согласился мужчина, взглянув на меня черными как уголь глазами.

— У тебя двадцать минут. И только попробуй что-нибудь потом утворить… — прошипела Элен так зло, что испугалась даже я, но мужчина, беззаботно улыбнувшись, проследовал в гостиную, где играл Григори.

— Элен, ну не злись ты так Он просто пришел поздравить сына с Рождеством! — попыталась я успокоить подругу, но она зло посмотрела на меня.

— Анна, он никогда не делает что-то просто так, поверь! — сказала она. — Побудь, пожалуйста, на кухне и не заходи в гостиную, мне нужно ему кое-что сказать.

— Элен, ну не ругайтесь вы при Григори! — воспротивилась я.

— Анна, не встревай! — отрезала Элен, и я молча побрела на кухню, поняв, что спорить бесполезно.

После напряженной беседы Элен выпроводила Нортона и вошла на кухню совершенно расстроенная. Я пыталась с ней поговорить, но она избегала этой темы. Оставив попытки выяснить причину ее негодования, я решила просто развеселить подругу, вылепив из теста вместо традиционных елочек Элен Тетчер смешного кота с толстой попой.

— Анна, он не пропечется!

— Ну тогда давай поставим на полку и будем любоваться до следующего Рождества! — предложила я.

— О, тогда придется все же его съесть! — воскликнула Элен, и мы рассмеялись.

Вечер прошел прекрасно. Элен подобрела, забыв о непрошеном госте, и, выпив по паре бокалов глинтвейна, мы стали хохотать, вспоминая всякие глупые истории, в которые попадали вместе. Да и миссис Тетчер после глинтвейна была болтливее обычного и рассказала несколько смешных и довольно пошлых анекдотов, заставляя нас с Элен немного краснеть и прикрывать уши Григори. Правда, он особо и не слушал — не расставался с динозавром, которого я подарила. Пробыв у Тетчер до половины первого, я все же засобиралась домой, уверив Элен, что завтра мы непременно отправимся по магазинам.

Войдя в дом, я заметила слабый свет на кухне и, быстро разувшись, поспешила туда.

— Чарли? — спросила я, но никто не ответил.

Зато я увидела на столе маленькую свечку, кусок пирога на тарелке и записку, написанную красивым, ровным подчерком: «Я тебя не дождался. Пирог готовил сам. Чарли». Надкусив кусочек, я улыбнулась и перечитала записку еще раз. Пирог, кстати, был гораздо лучше моего рождественского печенья.

Утром, едва я открыла глаза, позвонила Элен, решительно настроенная разыскивать остатки рождественских распродаж, и, вытянув меня на холод, повела на автобусную остановку.

Шопингом мы занимались без малого четыре часа, я уже стала умолять подругу остановиться, и Элен наконец согласилась. Возвращаясь, мы еще издали заметили дорогую черную машину, которая стояла у моего дома.

— Кто это, Анна? Может быть, твой отец решил сделать сюрприз? — спросила Элен, и я пожала плечами.

— Не похоже на него.

И тут из машины вышел Чарли с пестрым букетом в руках и приветливо замахал мне.

Элен негодующе посмотрела на меня, подняв бровь.

— Кажется, кто-то говорил, что не встречается ни с кем! — упрекнула она.

— Элен, клянусь, все началось так недавно, что я не успела рассказать!

Элен недоверчиво покачала головой.

— И это лучшая подруга!.. — сказала она, цокая языком. — Ладно, беги к своему красавчику, но потом мне ВСЕ расскажешь!

— Обещаю! — кивнула я и, чмокнув ее в щеку, поспешила к своему дому.

— Твоя подруга? — спросил Чарли, когда я подошла. — По-моему, я ей не понравился…

Он поцеловал меня и преподнес букет — милую яркую смесь тропических и местных цветов.

— Я обещал тебе нормальное свидание, — напомнил он, улыбаясь.

— Но я не одета! — воскликнула я, спохватившись, что стою перед ним в широких джинсах и смешной белой куртке с мелкими мультяшками.

— По мне, и так здорово выглядишь! — сказал Чарли. — Это что, Гуффи? — спросил он, указывая пальцем на мою куртку.

— И Микки, — гордо ответила я, тыча в другого мультяшного персонажа, и Чарли рассмеялся. — Я переоденусь, а ты пока подождешь меня и можешь заварить себе чай или кофе.

— Хорошо. Но лучше я помогу тебе одеться, — сказал Чарли, улыбаясь, и я укоризненно посмотрела на него.

— Если ты станешь меня одевать, мы не успеем ни на одно свидание в нашей жизни!

Быстро поставив цветы в вазу с водой, я побежала наверх выбирать платье и крикнула Чарли:

— А куда мы идем?

— Это сюрприз! — ответил он, звеня чашками в кухонном шкафу.

— Но что мне надеть? — не унималась я. — В чем ты? — спросила я и выбежала на лестницу в одних трусиках, чтобы посмотреть на Чарли.

— Можешь идти так! — пошутил он, увидев меня.

Чарли был одет довольно просто — в джинсы и черный свитер, красиво облегавший стройное тело, но я решила все же пойти в платье на всякий случай. Выбрав темно-красное мини и удлиненный свитер грубой вязки, я надела красные серьга-капли, распустила волосы и накрасила губы в тон платья. Довольно оглядев результат в зеркало, я обула свои любимые сапоги на шнуровке и, дополнив их вязаными гетрами до колен, вышла к Чарли, который стоял у книжных полок с чашкой чая и с любопытством просматривал книги.

— Что из этого не читал? — спросила я, подкравшись так тихо, как только смогла, но он даже не встрепенулся.

— В принципе я все здесь прочел, мне просто любопытно, что тебе нравится. Достоевский, Маркес, Кизи, Брэдбери и Джек Лондон. Ты серьезно? Такая дикая смесь! — прокомментировал Чарли, оборачиваясь. — Здорово выглядишь.

— Спасибо! — улыбнулась я. — А что ты читаешь?

— Ну уж точно не такое, — ответил Чарли и кивнул на «Вспоминая моих грустных шлюх» Маркеса.

— Книга гораздо безобиднее, чем кажется по названию, это как и с людьми, — ответила я, улыбнувшись.

— Ну не знаю. Я бы никогда не прочел ее после такого названия, — возразил Чарли.

— Значит, ты полон предрассудков, мой милый, — серьезным учительским тоном сказала я и сделала вид, будто поправляю невидимые очки.

— Ладно уж, пойдемте, мисс, не то мы везде опоздаем. И кстати, захватите с собой портал, вам необходимо вносить в него точки ваших возможных перемещений, — улыбнулся он, галантно открывая передо мной входную дверь.

Прихватив с собой подарок Чарли, я села в его машину, и мы поехали по городу немного медленнее, чем я ожидала.

— Я думала, ты водишь быстрее, тем более на таком автомобиле грех не поддаться искушению и не прокатиться с ветерком, — скептично заметила я.

— Я так понимаю, ты меня сейчас опять со своим дедушкой сравниваешь, — откликнулся он.

— Ну что ты. Только если самую малость! — сказала я и, не выдержав, рассмеялась.

— Это не моя машина, а моего отца, я на ней редко езжу, а сейчас на дороге может быть скользко, — пояснил Чарли, и я сделала вид, будто уснула от его слов. — Ах так! — разозлился он, и машина взревела, молниеносно набирая скорость.

Я вцепилась в кресло от неожиданности, мы пронеслись на красный свет через небольшой перекресток, заставив всех водителей возмущенно сигналить.

— Чарли, прекрати, я пошутила! — завизжала я, и он, резко развернувшись, остановил машину так, что, не будь ремня безопасности, я бы точно разбила нос о панель. — Ты что, с ума сошел? Шуток не понимаешь? — злилась я.

— Понимаю. Я ведь тоже пошутил, ты бы видела свое лицо! — рассмеялся Чарли, и я была готова его убить, но вдруг он сжал мою руку и, притянув к себе, страстно поцеловал. — Летом я прокачу тебя на своей машине, вот там ты точно будешь визжать, — пообещал он, и я обрадовалась, что лето нескоро и Чарли еще, может, забудет об этом.

Дальше мы поехали с той же крейсерской скоростью, но уже без моих шуточек и под приятную музыку рок-волны. Где-то через час оказались за городом, на пустынной проселочной дороге, идущей через лес. Чарли прибавил газу и вскоре затормозил у одиноко стоявшего двухэтажного отеля с деревянной вывеской в форме лошади.

— И это, по-твоему, нормальное свидание? Секс в придорожном отеле, на простынях, на которых, возможно, кого-то убили? — спросила я, оглядывая отель, и Чарли недовольно посмотрел на меня.

— Милая моя, вы полны предрассудков! — повторил он мою фразу, улыбаясь и подавая мне руку.

— Что ж, сработало, — хмыкнула я, но все же вышла из машины и направилась за Чарли.

Мы вошли в здание. Оно оказалось небольшим. Внутри все было из дерева — мебель, ресепшен, и даже стены оббиты деревянными панелями, а на них висели рога и чучела разных животных.

— Здесь жутковато. Особенно если учесть, что заведение стоит посреди леса, — сказала я, вцепившись в рукав Чарли, и добавила шепотом: — Похоже на жилище маньяка.

— Энн, я с тобой, я защищу тебя даже от медведя, если понадобится! — улыбнулся Чарли и подошел к ресепшену, за которым сидел угрюмый бородатый мужик, как раз и напомнивший мне маньяка.

Чарли пожал ему руку, и они тихо заговорили. Я не слышала, о чем, но стало не по себе еще больше, когда бородатый посмотрел на меня и кивнул, а потом вышел из холла и почти сразу вернулся со свертком в руках.

«В этом свертке точно топор!» — подумала я и уже приготовилась бежать, но тут бородатый обратился ко мне. И таким писклявым и комичным для его внешности голосом, что я чуть не засмеялась, но Чарли, очевидно, прочитавший мои мысли, сделал очень строгое лицо и закачал головой.

— Мисс, наденьте вот эти штаны, они вам велики, но будет теплее! — пропищал здоровяк и протянул мне сверток.

— Спасибо! — сказала я и приняла сверток.

— Энн, переодевайся и выходи вон в ту синюю дверь, мы с Глебом тебя там подождем, — сказал Чарли, и они с бородатым вышли.

Наспех натянув огромные ватные штаны, я чуть не лопнула от смеха, увидев себя в зеркале. Подвернув их снизу, я оставила всякие попытки улучшить свой внешний вид и вышла на просторный, старательно вычищенный от снега задний двор. Чарли и бородач стояли у загона с красивыми ухоженными лошадьми, чьи шкуры так и переливались на ярком зимнем солнце.

— Энн, иди сюда. Надо выбрать тебе лошадь, — сказал Чарли, и я подошла к нему.

— Я никогда не сидела в седле! А эти лошади, они такие большие! — воскликнула я, и бородатый рассмеялся.

— Прости, пони Глеб не держит, — развел руками Чарли.

— Думаю, ей подойдет моя гнедая старушка Мола, она очень смирная, — пропищал здоровяк и, подойдя ближе к загону, свистнул.

На его зов неспешно подошла крупная черная лошадь с вплетенными в гриву голубыми лентами и, вытянув морду, стала нагло обнюхивать меня.

— На, угости ее, Мола любит карамель. Моя дочура ее тайком приучила, — добродушно улыбаясь, сказал Глеб и протянул мне развернутую конфету.

Мола тут же задышала чаще и, когда я протянула на открытой ладони конфету, быстро взяла ее теплыми шершавыми губами и закивала головой так, будто кланяется.

— Ах негодница, просит еще! — сказал Глеб и протянул мне вторую конфету. — Мола, это последняя, тебе много нельзя, ты же знаешь.

Лошадь приняла и это угощение и дала себя погладить по красивой густой гриве. Через полчаса ухаживаний Мола уже позволила залезть на нее, терпеливо ожидая, пока я наконец сяду правильно. Глеб подал мне поводья и, повторив необходимые инструкции, открыл передо мной и Чарли ворота, выпуская нас на тропинку в лес.

Поначалу было страшно ехать на таком большом и сильном звере. Бока лошади вздымались под моими ногами, я едва могла держать поводья и совсем не управляла Молой, которая медленно трусила за белым жеребцом Чарли. Но уже через полчаса я освоилась и поскакала вперед по узкой дороге в зимнем лесу, которую со всех сторон обступили высокие деревья, укутанные снежными пушистыми покрывалами.

— Ну что, не нашла маньяков и теперь одним предрассудком меньше? — спросил, улыбаясь, Чарли, поравнявшись со мной.

— Это так здорово! — сказала я, гладя черную гриву. — Избавляться от предрассудков и кататься на лошадях, — добавила, улыбнувшись.

Мы пробыли в лесу не меньше двух часов и, только когда я начала замерзать, отправились назад в отель. Глеб помог мне слезть с лошади, и я вызвалась помочь ему расседлать Молу, на что он согласился и даже дал мне щетку, чтобы вычистить лошадь.

День близился к закату, и нам было пора уезжать. Попрощавшись с владельцем лесного отеля, мы сели в машину и отправились обратно в Стокворд. Я блаженно улыбалась, вспоминая, как здорово скакать по зимнему лесу и какая лохматая грива у Молы.

— Тебе понравилось? — спросил Чарли, заметив мою улыбку.

— Очень, — сказала я. — Просто прекрасное свидание.

Отъехав от отеля совсем немного, так, что он лишь скрылся за поворотом, Чарли остановил машину и поцеловал меня.

— Весь день хотел это сделать, вот минус конных свиданий. Выходи из машины, надо кое-что сделать.

Я удивленно посмотрела на него, но все же вышла на пустынную дорогу.

Чарли ловко усадил меня на капот машины и, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление, поднял мою юбку.

— Чарли, вдруг кто-то будет ехать! — воскликнула я, пытаясь вырваться и оправить платье, но он ничего не ответил, продолжая нежно целовать меня.

— Что ты там говорила о предрассудках? — спросил, покусывая мочку моего уха, и медленно стянул мои трусики.

— Уже не помню… — прошептала я, закрывая глаза.

Невероятное возбуждение поглотило нас обоих и даже после бурного оргазма уходило медленно-медленно.

— Чарли, ты просто сумасшедший! — сказала я, быстро натягивая трусики.

— Подожди, это только начало, — заверил Чарли, и я удивленно взглянула на него. — Ладно, есть еще одно дело, — добавил он.

— Что?!

— Да не то, о котором думает испорченная мисс! — улыбнулся Чарли и провел пальцами по моему лицу.

Я уже начала сомневаться в серьезности его ответа, но парень ловко достал из внутреннего кармана моей куртки сферу-портал.

— Давай вместе? — предложил он, и я улыбнулась, сжимая его теплую ладонь.

Последовала ослепляющая красная вспышка, и на одно короткое мгновение передо мной промелькнули очертания моей гостиной. В следующую секунду мы вновь стояли на тихой проселочной дороге.

— Ну вот, плюс один в списке, — сказал довольный собой Чарли и открыл передо мной дверцу машины. — Теперь можем ехать.

— Но как мне одной пользоваться сферой? — спросила я, усаживаясь.

— Теперь, если тебе надо будет вернуться сюда, просто возьми портал и назови адрес: Стокворд, шоссе 114, и ты окажешься здесь. Ну, или можешь максимально точно представить место назначения, но это не всегда выходит, скажу сразу, — предупредил он.

— Но я же буду помнить его таким, а оно ведь изменится, — непонимающе пробормотала я, и Чарли улыбнулся.

— Сразу видно, как далеко ты росла от таких вещей, — заметил он. — Не переживай, изменения не имеют значения. Достаточно того, что ты помнишь об этом месте и знаешь адрес.

— А все остальные прямо с пеленок пользуются порталами? — поинтересовалась я с легкой иронией.

— Ну, скажем так, почти да. Вообще, до окончания Второй Академии переход порталом запрещен без сопровождения взрослого, но я знаю много семей, которые дарят порталы своим детям лет в десять-одиннадцать, и это считается уже чем-то вроде традиции. Особенно если родители хотят видеть свое чадо охотником, — ответил Чарли, и я с грустью отметила, как сильно отличаюсь от всех остальных учащихся Академии.

— А чему еще вас учат в детстве? Чему, например, учили тебя? — поинтересовалась я. — Наверняка паре-тройке языков и искусству боя, я права?

— Конечно, — улыбнувшись, согласился мой собеседник. — Французскому, испанскому, немного русскому и латыни — еще до школы, это точно. В девять отец стал возить меня с собой на охоту, я имею в виду, на зверей: уток, зайцев, потом кабанов и пару раз на волков. Примерно тогда же он подарил мне мое первое ружье. Искусству боя обучал бывший преподаватель Второй Академии, он был уже стар, но научил многому. А так, больше меня не особо терзали учебой.

— Ничего себе не терзали! — усмехнулась я. — Да с меня бы вполне хватило одной латыни в пять лет, чтобы я убежала из дому и никогда не возвращалась! Я уж не говорю про убийство невинных пушистых зайчиков в девять! — добавила я, вспоминая эпизоды своего беспечного нормального детства, но Чарли рассмеялся.

— В моей семье тебя бы не взяли на охоту, не переживай. Тебе бы только пришлось выучить как минимум еще один язык, научиться играть на чем-нибудь утонченном, плюс история, умение вести домашние дела, умение вообще себя вести… Да, за этикет тебя бы терзали похлеще, чем меня за искусство боя.

— По-твоему, я не умею себя вести?! — раздраженно спросила я.

— Энн, я не то хотел сказать. Просто не в той степени, как, например, моя мать, — начал оправдываться Чарли, и это еще больше задело.

— То есть тебе было бы стыдно за меня в ее обществе, — сказала я, недовольно поджав губы.

— Анна, прекрати! Мне самому стыдно в ее обществе! Они все такие чопорные, это ужасно! — воскликнул Чарли. — Если бы мне нравились такие люди, я бы скорее встречался с твоей чокнутой соседкой Фелицией, чем с тобой.

— Ладно. Засчитывается, — смилостивилась я.

Мы приехали к моему дому, когда на улице совсем стемнело. Чарли нежно поцеловал меня на прощание и поехал к себе. Оказывается, он жил в одном из элитных районов в старой части города, в которой я бывала всего пару-тройку раз.

Немного постояв у крыльца, я решила сразу же отправиться к Элен и все ей рассказать. А вспомнив про остатки вчерашнего пиршества в ее холодильнике, я прибавила шаг. Подруга обрадовалась мне и, разогрев в микроволновке всего и побольше, с удовольствием потягивала белое вино, слушая, как я с набитым ртом рассказываю про Чарли.

— Так романтично, Анна! — то и дело вздыхая, говорила она. — Похоже, ты ему очень нравишься, но смотри, не наделай ошибок, как я!

— Ну что ты, Элен, Григори ведь не ошибка! — возразила я.

— Григори — нет, а вот его отец — еще какая ошибка. Все они милые, пока в один прекрасный день не запахнет ответственностью. Вот тогда открывается истинное лицо. Хотя, Анна, это ведь не обязательно. Есть и милые парни, и хорошие крепкие браки. Наверное… — добавила она, задумавшись, и мы прыснули от смеха.

— Ты знаешь, он сводил меня на лучшее свидание в моей жизни. Конечно, я ему об этом не сказала, но мне очень понравилось, — призналась я, и Элен покачала головой.

— Анна, помни мои слова. Не влюбляйся раньше времени. Дай ему показать свое истинное лицо, а потом уже думай, стоит ли он тебя, — сказала она.

— Я должна вас познакомить! — выпалила я.

— Ну что ж, идея неплохая, — согласилась Элен. — Если у парня нет серьезных намерений, это точно его спугнет, да и я поближе его рассмотрю, может, увижу то, что скрыто от твоих влюбленных глаз.

— Я не влюблена! — возмутилась я, и Элен посмотрела на меня скептично.

— Крикни еще громче, и я точно поверю, — сказала она, и я смутилась. — О нет, Анна! Ты уже меня не послушаешь! — добавила Элен. — Будем надеяться, что он действительно милый парень, без всяких там отвратных секретиков и скелетов в шкафу.

— Элен! — только и воскликнула я, но она посмотрела так, что я мгновенно затихла.

Она не осуждала меня, но, кажется, и вправду была права насчет Чарли: наши отношения стремительно развивались, и мне отчего-то стало немного страшно.

— У нас еще два дня будут каникулы, я позвоню ему и попрошу встретиться с нами в каком-нибудь кафе, — предложила я. — О нет! Я не знаю его номера телефона! Это так глупо… — проговорила я, чувствуя себя униженной.

— Но как вы общаетесь? — спросила удивленно Элен.

— По… Интернету, — ответила я. — Но ведь он может и не прочесть то, что я напишу, — соврала, понимая всю глупость своего положения.

— Ну да, — согласилась Элен, подозрительно взглянув на меня, и ее слова почему-то больно укололи, будто она сомневалась во мне и дороге, по которой я пошла.

— Я обязательно возьму у него номер! — решительно заявила я.

— Хорошо бы, если бы он сам догадался тебе его оставить, — поджав губы, сказала Элен, и я почувствовала, что вновь смущаюсь.

Просидев еще немного у подруги и пообещав завтра сходить с ней в ночной клуб «по-холостяцки», я отправилась домой в полной растерянности. Как я могла забыть про такую простую вещь, как обмен номерами между встречающимися? Это ведь простой, но крайне необходимый жест вежливости, который как бы говорит: «Ты можешь звонить мне в любое время, я хочу, чтобы ты мне звонила!» Даже если ты ни разу не воспользуешься номером, парень просто обязан его оставлять! Я и вправду никак не могла связаться с Чарли, и потому мне стало стыдно за себя. Он же мог появиться только тогда, когда ему удобно. Все его разговоры про этикет, умение вести себя, секс, считай, на первом свидании ничего не стоили! А я ведь даже не взяла его номер! Он думает обо мне как об обычном развлечении! Придя домой, я с сожалением отметила, что Чарли не ждет в гостиной, чтобы развеять все мои сомнения.

Окончательно расстроившись, я отправилась в ванную и долго не выходила из ее теплого плена. Уснуть не смогла и решила немного порисовать. Разложив краски, кисти и холсты, я рисовала хмурый зимний пейзаж с серой дорогой и таким же мрачным небом, под которым, простирая черные голые ветки, стояло одинокое дерево. Провозившись почти до самого утра, я так и бросила весь этот бардак в гостиной и, умывшись, отправилась спать.

Чарли не появился и на следующий день тоже. Я ловила себя на позорной мысли, что думаю о нем слишком часто. И не реже — о том, как просто у него со мной все вышло. К вечеру следующего дня я уже так злилась на себя и на него, что, собираясь на ночную дискотеку, которую нехотя пообещала Элен, выбрала самое откровенное платье из всех, что у меня были.

Надев короткое обтягивающее темно-синее платье, я накинула коротенькую белую меховую жилетку, чтобы прикрыть голые плечи и чересчур открытое декольте, накрасила губы темно-фиолетовой помадой и подвела глаза черным. Обув белые туфли на высоких каблуках и уложив волосы крупными локонами, я с удовольствием отметила, что наряд получился достаточно вызывающим для поднятия своей самооценки в клубе.

Осторожно спустившись со ступеней, я уже собиралась идти к Элен, чтобы еще часок-другой посетовать на собственную глупость, как вдруг в гостиной вспыхнул красный свет и появился ничего не подозревающий о моей обиде Чарли.

— Ого! Куда это ты в таком виде собралась?! — воскликнул он, постепенно поднимаясь взглядом от моих обнаженных ног до глубокого декольте.

— Потанцевать с подругой, — ответила я, делая вид, будто не замечаю его удивления.

— Где? В стриптиз-баре? — негодующе спросил Чарли.

— Что?! Ты видно там часто бываешь, раз выучил местный дресс-код!

— Что?! — возмутился Чарли. — Ты совсем с ума сошла!

— Ах так! Тогда чего ты явился к сумасшедшей?

И я направилась к входной двери.

Но Чарли резко перехватил меня и, крепко прижав к себе, посмотрел в глаза.

— Анна, не злись. Ты просто такая красивая и оделась так не для меня, это выводит из равновесия. Прости! — сказал он уже спокойно, но было поздно.

— Я оделась так не для тебя, а из-за тебя! Ты относишься ко мне как к развлечению!

— Что?! — удивился Чарли.

— Приходишь ко мне, когда вздумается, трахаешь меня прямо на проезжей части! — кричала я, и глаза Чарли расширялись все больше. — Ты даже номера своего мне не оставил! — обвинила я, и тут Чарли неожиданно разразился диким хохотом.

Он так искренно смеялся, что я начала чувствовать себя глупо и думать, не появилась ли на мне вдруг маска клоуна.

— Так вот в чем дело! Энн… Ты меня убила! — сквозь смех сказал Чарли, и я недовольно нахмурилась. — Ну иди ко мне, моя дурочка! — бормотал он сквозь смех, протягивая руки.

— Дурочка?! — окончательно разозлилась я. — Ну я тебе сейчас покажу!

Быстро сбросив неудобные каблуки, я подставила Чарли подножку и сбила его с ног, но, к сожалению, он не упал, а ловко приземлился на руки, тут же отскочив в сторону, но хотя бы прекратил смеяться.

Я схватила с дивана тяжелую подушку и бросила ее в Чарли, но он увернулся, и та, пролетев полкомнаты, сбила на пол ни в чем не повинный торшер. Чарли опять расхохотался.

— И вообще, я уже ухожу! — заорала я, обувая наспех туфлю и неловко прыгая до второй, которая была чертовски далеко и портила драматический момент.

Чарли сделал ловкий прыжок и, с легкостью увернувшись от удара, повалил меня на пушистый ковер гостиной, прижав обе мои руки к полу. Мгновение он смотрел на меня сверху вниз, а потом жадно впился в губы, наспех забираясь под короткое платье.

— Нет! Я тебе не развлечение! — кричала я, стараясь выбраться из-под него, но Чарли быстро стянул с меня тонкие трусики и нежно вошел, заставляя трепетать от наслаждения его близостью. Разорвав платье, он слегка покусывал мою обнаженную грудь в такт движениям своего прекрасного тела, причиняя боль и удовольствие одновременно.

Когда все закончилось, Чарли крепко обнял меня и всякий раз, когда я пыталась начать разговор снова, закрывал мой рот поцелуем. А потом достал откуда-то ручку и написал на моей ладони: «578-89-061. Любовь всей жизни Энн, а для остальных просто Чарли. Звонить в любое время». Прочитав это, я рассмеялась.

— Черт, как же ты в себе уверен! Любовь всей жизни! Ну ты дал!

— А что, разве ты меня не любишь? — серьезно спросил Чарли, и я смутилась, не сразу подобрав слова для ответа.

— Как ты говорил, «не хочу торопить наши отношения»? — напомнила наконец. — Я тоже не хочу.

— Ладно, — просто ответил Чарли, укладываясь на пушистый ковер.

— Чарли, сколько у тебя было девушек до меня? — спросила я, глядя, как он блаженно потягивается.

— Я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

— Хм. Значит, много… — ответила за него я и перевернулась на живот.

Чарли привстал на одной руке и заглянул мне в глаза.

— Энн, у меня ни с кем не было так, как с тобой, — сказал он, и я фыркнула, отводя взгляд.

— Давай и вправду оставим эту тему! — предложила бодрым голосом, начиная вставать и прижимая к груди разорванное платье.

Но Чарли резко повалил меня на пол и нежно поцеловал.

— Хорошо. Ты восьмая! — ответил он, и я замотала головой.

— Нет-нет, я ничего не слышала, это был глупейший вопрос, и я полная дура, что спрашиваю о таком!

— Ну уж нет! — сказал Чарли, сжимая мои руки до боли. — Теперь ты тоже говори, сколько у тебя было парней до меня?

Я рассмеялась.

— Ни за что в жизни! Можешь меня расчленить!

И Чарли принялся целовать куда попало — в шею, в лоб и нос, заставляя хохотать.

— Может, лаской я добьюсь большего успеха? — спрашивал он, не останавливаясь, но я отворачивалась от поцелуев и смеялась. — Пять? Двадцать пять? Ну неужели сто?.. — бормотал он.

— Сто уже ближе! — ответила я, и Чарли принялся меня щекотать, а я смеялась как сумасшедшая.

Увернувшись, вскочила на ноги и, стянув разорванное платье, быстро схватила с кресла халат и отправилась на кухню, чтобы налить нам остатки вчерашнего глинтвейна.

— Ты бы мог пойти со мной, познакомишься с Элен, пройдешь допрос с пристрастием и побежишь от меня прочь!

— Мне нечего скрывать, — рассмеялся он.

— Так это значит да? — спросила я.

— Да, — ответил Чарли, и я почему-то сама удивилась этому.

— Хорошо, здорово! — сказала, поцеловав его теплые мягкие губы.

После долгих споров Чарли все же согласился, чтобы я надела короткую юбку и майку с пайетками, но высказал мнение, что я по-прежнему слишком вызывающе одета. Сам же Чарли отказался надеть что-то, кроме футболки с профилем индейца, которая была на нем, сказав, что она просто суперстильная и подходит на любой случай — от свадьбы до похорон. Махнув на него рукой, я поправила макияж и испорченную прическу, после чего мы вместе отправились к Элен.

Позвонив в дверь, я обернулась и посмотрела на Чарли. На улице пошел снег, который застревал в его черных волосах, делая их цвет еще более ярким. Я улыбнулась, и он крепче сжал мою руку. Дверь отворилась, и на пороге появилась Элен с бигуди в голове и одним накрашенным глазом.

— Элен, это мой парень, Чарли, — представила я и заметила, что подруга немного злится.

— Проходите. Анна, сама налей что-нибудь гостю, а я пойду и все же докрашу глаз, — сказала Элен, улыбнувшись, и поспешила наверх в свою комнату.

— Злится, — шепотом сообщила я Чарли.

— Неправда! — откликнулась Элен, каким-то мистическим образом услышав, что я сказала.

Через пятнадцать минут все мы сели в такси и отправились в ночной клуб «Черный Рай», который так нравился Элен. В принципе это место мне тоже нравилось, полумрак и кожаная черная мебель создавали мрачную и интересную атмосферу. К тому же местный диджей часто миксовал альтернативную музыку, что определенно добавляло клубу баллов в моих глазах.

Быстро пройдя фейс-контроль, на котором стоял бывший парень Элен, мы прошли по узкому, слабо освещенному коридору с блестящими черными обоями и очутились прямо в центре вечеринки. Людей сегодня было битком, под потолком в большой клетке танцевали две полуобнаженные девушки, светомузыка частично освещала их плавные движения, подчеркивая атмосферу «Черного Рая». Чарли выглядел удивленным, он вертел головой и рассматривал все вокруг, словно никогда не был в подобных местах. Я потянула его за руку в центр зала, заиграл один из отличных фирменных миксов диджея, я улыбнулась Чарли и, наклонившись к его уху, сказала:

— Сегодня я покажу, под какую музыку обычно танцуют простые смертные.

Я прекрасно танцевала и знала это так же, как то, что меня зовут Анна. Чарли удивленно смотрел на меня весь вечер, как будто мы только что познакомились, и это очень смешило. Провеселившись почти до самого утра, мы собирались вновь вызвать такси, но нас предложил подбросить Гарри, экс-бойфренд Элен и по совместительству охранник клуба. Элен устроилась на переднем сиденье, а мы с Чарли уселись сзади, и этот наглец все лез ко мне под юбку и всякий раз смеялся, когда я отбивалась. Наконец машина остановилась у моего дома, и мы с Чарли вышли, а Гарри повез Элен дальше по улице.

— Послушай, ты! — злилась я на Чарли. — Извращенец чертов!

Но чертов извращенец нагло смеялся, и не оставалось ничего другого, как закончить бессмысленный разговор о его невоспитанности и отправиться в дом. Чарли остановил меня на полпути и, прижав к себе, нежно, едва касаясь губ, поцеловал.

— До завтра. Вечером мы уже будем в Академии.

— Да. Все быстро закончилось, — слабо улыбнувшись, сказала я, пытаясь высвободиться из его объятий.

— Что закончилось? — удивленно спросил Чарли, прижимая меня еще сильнее.

— Нормальные отношения, — ответила я. — Все это. Будет скучная учеба, скучное общежитие, миссис Вонкс и мистер Пинклтон.

— И что? — вновь спросил Чарли, не понимая, к чему я клоню.

— А то, что секса будет в два раза меньше, — объяснила я и, щелкнув его по носу, вырвалась и, смеясь, побежала в дом.

Чарли догнал меня уже в узкой темной прихожей и тут же прижал к стене. Я едва успела притворить входную дверь, как он поднял юбку и раздвинул мне ноги. Я ахнула и тут же прикусила нижнюю губу, чтобы вернуть себе самообладание и не кричать слишком громко. Мною овладевало невероятно сильное возбуждение, я едва стояла на подкашивающихся ногах и трепетала от нежных прикосновений. Чарли целовал меня в шею и, крепко держа за бедра, плавно вошел, доставляя мне неземное блаженство.

Когда все закончилось, я еще мгновение стояла, не в силах совладать с собой. Наконец вернув самоконтроль, быстро подняла с пола свои трусики и, оправив юбку, улыбнулась Чарли, который так пристально смотрел на все мои действия, что стало смешно.

— Запоминаешь, как правильно надо трусики надевать? — пошутила я.

— Вроде того, — согласился он, улыбнувшись, и потянулся, чтобы меня поцеловать. — Ничего завтра не изменится. Будет только лучше, обещаю. Но мне пора. Уже почти четыре утра.

— А, ну да, конечно. Совместные ночи! — усмехнулась я, и Чарли кивнул. — Ну пока.

— До завтра, Энн, — сказал Чарли и в ту же секунду растаял в ослепительной красной вспышке.

— До завтра… — сказала я пустой комнате.

Следующий день пробежал еще быстрее, чем все остальные. Элен пришла в гости прямо с самого утра и, забравшись ко мне на кровать, выспрашивала о Чарли, а я, в свою очередь, допытывалась о Гарри.

— Ничего серьезного! Он просто мил со мной, — отмахивалась Элен, но я заговорщицки ей подмигивала, и она, не выдержав, бросила в меня подушкой, и мы засмеялись.

Вдруг в гостиной послышались чьи-то шаги. Я тут же положила подушку, которой уже хотела лупить Элен, и замерла. Я никого не ждала.

— Анна, кажется, там кто-то есть, — прошептала Элен, указывая пальцем вниз.

— Наверное, это Чарли зашел меня проведать, — сказала я в полный голос и смело отправилась вниз.

Спустившись на пару ступеней, я увидела высокого незнакомого мне парня лет двадцати пяти с темными волосами. Парень был не очень опрятно одет — рваные джинсы, байка цвета хаки с надвинутым на глаза широким капюшоном, сверху кожаная распахнутая куртка и большая дорожная сумка на плече. Он стоял к лестнице полубоком и потому не сразу меня заметил, а когда увидел, тут же испуганно дернулся и моментально схватился за стоящую рядом вазу тети Бетти.

— Я вызову полицию! — закричала я испуганно.

— Что? Это я ее сейчас вызову! — воскликнул парень, не опуская вазу и угрожающе ей размахивая.

— Что? — удивилась я. — Это мой дом!

— О, Джек! Здравствуй. Это, кстати, Анна, — вынырнув из-за моей спины, сказала Элен. — Зачем тебе ваза? — спросила она, и тут мы все дружно рассмеялись.

Через несколько минут все втроем уже сидели на кухне и пили чай, обмениваясь шутками, как старые друзья. Джек, оказывается, и был моим квартирантом, вернулся сегодня от своих родителей, у которых гостил на Рождество. Он работал в Стокворде автомехаником и оказался довольно милым парнем.

— Анна, ты будешь теперь тут жить? — спросил он, делая глоток чая и беря очередное ванильное печенье.

— О нет, не беспокойся, — заверила я. — Я сегодня уезжаю на учебу.

— Далеко?

— Да, достаточно далеко, — ответила я, тоже надкусывая печенье.

— Элен говорила, что это какое-то закрытое заведение? — не унимался любопытный постоялец, и я подавилась.

— Да. Закрытое, — сказала сквозь кашель.

— Наверное, жутко старое заведение, да? — спросил Джек, и я молча кивнула. — Простите, я много болтаю! — сказал он и, улыбнувшись, поставил чашку на стол. — Мне надо распаковать вещи, у меня сегодня еще много дел. Рад был познакомиться.

— И я, — улыбнувшись, сказала я, и Джек отправился наверх со своими вещами наперевес. — Элен, где ты его нашла?

— В Интернете. Я дала объявление, — удивленно ответила она. — А что?

— Ничего. Просто он какой-то слишком любопытный, — сказала я, чувствуя себя параноиком.

— Нормальный парень вроде, — возразила Элен.

— Да, вроде ничего… Это у меня от нервов, не хочу уезжать на учебу, — призналась я, и Элен настороженно взглянула на меня.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, из-за всего сразу, — вздохнула я. — Учиться там мне тяжело, да и я очень переживаю, как у нас будет дальше с Чарли.

— А что с ним может быть не так?

— У него такая семья, я же тебе говорила. Думаю, пойдут слухи, и я переживаю, что они захотят со мной познакомиться, — высказала я подруге свои опасения, и она засмеялась.

— Ну и что?! — воскликнула она. — Ты очень хорошая! Добрая, смелая, милая, наконец! Ты им понравишься.

— Но я не владею пятью языками и не обучена этикету. А еще мои родители простые адвокаты. Даже посредственные в своем деле. Мне нечем хвастаться! — не унималась я.

— Анна, а зачем тебе вообще это делать? Чарли ты нравишься такая, какая есть, и это главное. К тому же еще не факт, что они захотят встретиться, — утешила Элен.

— Ты права. Я становлюсь параноиком, — согласилась я, шумно вздыхая.

— О, милая! — сказала Элен, взяв меня за руку. — Ничего. Посадим тебя рядом с бабулей, и я подарю вам обеим по биноклю и записной книжке. Будете вместе записывать, кто из соседей выносит вечером мусор, — добавила она с серьезным выражением лица, и я тут же рассмеялась.

— Бабуля вне конкуренции! — сказала сквозь смех, и Элен закатила глаза.

— Это точно. Вчера она, представляешь, спросила меня, почему я иду в душ в семь вечера, а не в десять, как обычно! — Элен всплеснула руками и засмеялась еще громче.

— Да, кстати, Элен, дорогуша, почему ты пошла в душ в семь? Ты что, убила кого-то в шесть пятнадцать? — пародируя бабулю, спросила я.

— О, это тебе смешно, а я с ней живу! — отсмеявшись, сказала Элен, и я понимающе кивнула. — Ладно, Анна, ты опоздаешь на самолет. Пора собираться.

— Ах да, — согласилась я, вспомнив, что соврала Элен о самолете.

Упаковав свои вещи, количество которых выросло в два раза, потому что я взяла с собой новое покрывало с принтом галактики «Водоворот», пять стеклянных рамок для моих картин и больше одежды на случай свидания вне стен Академии. Теперь без помощи я не могла самостоятельно затянуть два тяжеленных чемодана даже в такси. Джек вызвался помочь, похоже, он все же был неплохим парнем. Элен привела Григори, который стоял теперь с красным от холода носом и махал мне пухлой ручонкой.

— Пока, Элен! Пока, Григори, пока, малыш! Джек, тоже пока! — махала я всем в ответ, и машина тронулась, оставляя позади мою родную улицу и славные рождественские каникулы.

Через полтора часа мы наконец доехали до последней автобусной остановки, дальше от которой я должна была идти одна и пешком по приказу декана. И только тут до меня дошло: все-таки я зря взяла с собой столько вещей! Расплатившись с таксистом, я подняла чемоданы и едва не упала вместе с ними на тротуар.

— Вот же черт! — воскликнула я. — Что же делать?

И тут я вспомнила про номер Чарли. Почему нет? Он был единственным, кого я могла попросить о помощи, и, набравшись смелости, я позвонила. Ответили не сразу, только через несколько гудков я услышала голос Чарли на фоне какого-то шума.

— Привет! Это Анна. Чарли, ты не мог бы встретить меня у остановки… эм… — Обернувшись, я посмотрела на табличку. — Вест-пойнт, помочь с вещами.

— Да, без проблем, я как раз скоро там буду, — сказал Чарли.

— Только будь один! — попросила я и тут же услышала в трубке короткие гудки. — Только не это, надеюсь, он услышал! — сказала сама себе.

Буквально через десять минут возле меня остановилась красивая машина светло-серебристого цвета, и я с ужасом заметила, что там сидят двое. Открылась дверца со стороны водителя, и Чарли, улыбаясь, направился ко мне.

— Привет! — сказал он, целуя меня в щеку. — Боже мой, почему они такие тяжелые? — воскликнул, поднимая мои чемоданы.

— Я взяла несколько рамок для картин. И покрывало, — объяснила я, и Чарли рассмеялся.

— А ковер и торшер ты не забыла? — пошутил он, но я не смеялась, а с напряжением смотрела на автомобиль, пытаясь разглядеть пассажира.

Чарли поймал мой взгляд и улыбнулся.

— Это моя сестра Элизабет. Она меня провожает.

Но мне не стало от этого легче. Сглотнув ком в горле, я села на заднее сиденье.

— Привет. Я Энн, — представилась я, и мой голос показался даже мне каким-то неестественным.

— Я Элизабет. Энн — это сокращение от Энджелисса? — спросила, обернувшись, красивая, черноволосая и бледная, как Чарли, девушка.

— О нет, слава богу! «Энн» — от «Анна»! — воскликнула я.

— Нашу двоюродную тетю зовут Энджелисса, — сказала девушка, отворачиваясь.

— О, простите. Нормальное имя. Просто не мое, — начала я оправдываться, и Чарли опять рассмеялся.

— Да нет никакой тети Энджелиссы! — воскликнул он.

— Но могла бы быть. Это невежливо, — спокойно сообщила его сестра, и вот тут я себя почувствовала «нищим плебеем», как и предрекал Лиам. И это за пять секунд общения с одной только сестрой Чарли!

Я понуро уставилась в стекло и больше не разговаривала. Чарли несколько раз смотрел на меня через зеркало заднего вида, но это не прибавляло радости, и я сто раз пожалела, что попросила подвезти меня, лучше тянуть на себе хоть целого слона, чем так неприятно себя чувствовать.

Наконец мы приехали, и я выскочила из машины, едва дождавшись, чтобы она остановилась. Чарли и Элизабет вышли немного позже. Особенно медленно и подчеркнуто важно вышла Элизабет. Она подошла к брату и поправила его шарф. Чарли достал наши вещи из багажника, положив их на одну из тележек, заранее приготовленных здесь швейцаром.

— Была рада знакомству, — проговорила Элизабет, мельком взглянув на меня, будто на какого-то червяка, который не стоил ее внимания больше одной секунды.

— И я, мисс Элизабет, — ответила я по всем правилам вежливости, которые только знала.

— Чарли, помни, о чем вы говорили с отцом, — сказала Элизабет и села за руль. — До свидания.

И машина покатила вперед.

Я выдохнула.

— Кошмар! — вырвалось у меня.

— Ты о Лизи? — спросил Чарли удивленно.

— Ну если это Лизи, то я уже боюсь того, кого ты назовешь полным именем, — сказала я, и Чарли фыркнул.

— Она вредничает, — отмахнулся он. — Лизи обычно более милая, поверь.

— Угу. Поверю, — согласилась я. — Но не дай боже и все ангелы-хранители мне шанс это хоть раз в жизни проверить!

Сказав это, я сложила руки в молитве и посмотрела на небо, искренне надеясь, что все мои слова услышаны.

— Энн, прекрати, — попросил Чарли и поцеловал меня в губы. — Пойдем, а то миссис Вонкс, я тебя уверяю, гораздо хуже Элизабет, когда кто-то опаздывает.

В вестибюле отеля «Брокс» было полно народу. Студенты и их родители прощались и негромко болтали, но все голоса сливались в один довольно ощутимый гул. Мы поспешили к лифту и, прождав небольшую очередь, наконец вошли в него, отказавшись от помощи мистера Ван Генехена. Чарли нажал на зеркальное отражение панели, и лифт тронулся вниз.

Преодолев коридор и второй на сегодня портал-дверь с неизменной табличкой «кросс-кош», мы быстро зашагали по Академии, направляясь из второго зала для перемещений в общежитие, которое абсолютно не изменилось за это время и, наверное, вообще за время своего существования. К счастью, вещи Чарли поместились в одну небольшую легкую сумку, которую он передал мне, а сам тянул два моих чемодана. Миссис Вонкс также не изменилась: кислой миной она встречала входящих в общежитие, отмечая карандашом имя в своем списке и строго оглядывая всех с головы до ног.

— Блэквел, — окликнула она, и Чарли остановился. — Открой свои чемоданы! — приказала старая ведьма.

— По какому праву обыск? И кстати, они не мои, — ответил Чарли, и миссис Вонкс смерила меня странным взглядом.

— Вы знаете приказ ректора относительно вас и Лиама Ван Генехена. Показывайте ваши вещи! — строго ответила комендантша, и Чарли, улыбаясь, взял у меня свою сумку и принялся вынимать оттуда содержимое, громко комментируя:

— Вот это мой носок. Не самая любимая пара, но все же вы должны это знать, а вот самая любимая, но, если кто-то из них теряется, я вполне могу полюбить и их свингерскую пару, — говорил он серьезным тоном, и я еле сдерживалась, чтобы не захохотать на весь холл. — А вот это… — И Чарли потянулся за своими трусами-боксерами.

— Хватит! — воскликнула миссис Вонкс. — Достаточно. Вы зря паясничаете. Вы сами это заслужили. Есть ли у вас запрещенные предметы, мистер Блэквел? — спросила она, буравя его глазами.

— О нет, что вы. Конечно, нет, — ответил Чарли с такой серьезностью, что даже я засомневалась, есть ли у него с собой портал.

— Хорошо, проходите, — поджав губы, произнесла миссис Вонкс.

— Я помогу мисс Донаван донести ее вещи до двери, — сказал Чарли, и миссис Вонкс едва заметно кивнула, еще раз с любопытством меня осмотрев.

— Похоже, теперь она захочет посмотреть и мои вещи тоже, — прошептала я Чарли, когда мы немного отошли от комендантши, и он улыбнулся.

— Нет, Энн, это еще надо заслужить, — сказал он. — Но я думаю заняться сексом с тобой на коридоре, так что у тебя будет шанс! — добавил, хохотнув, и тут же получил от меня тычок в ребра.

Чарли дотащил чемоданы прямо до моей кровати и на глазах у ошарашенной Фелиции легко поцеловал меня в губы.

— До вечера, Энн. Пока, Фелиция.

— Ты что, встречаешься с Чарли Блэквелом?! — воскликнула Фелиция, едва за Чарли захлопнулась дверь.

И я тяжело вздохнула. Как ни крути, но придется смириться с повышенным вниманием сплетниц вроде моей соседки, пока им всем не надоест говорить о нас.

— Фелиция, ты так удивлена, будто я встречаюсь с самим деканом, — максимально спокойно ответила я, и Фелиция презрительно фыркнула.

— Я просто спросила. Мне все равно.

— Да, я знаю, — кивнула я и принялась развешивать свои картины, теперь уже в красивых черных рамках, на стене возле своей кровати.

Вечером я услышала легкий стук в дверь. На пороге стоял Чарли, уже переодетый в привычную черную форму Академии.

— Пошли прогуляемся в городок. А лучше навестим Тробери! — предложил он, и я была очень рада покинуть общество Фелиции, которая усиленно делала вид, что меня не существует.

Накинув куртку, я схватила с кровати скрученный в трубку подарок для Чарли, который забыла ему отдать на Рождество. Это была та самая картина, которую я рисовала в парке, когда он ко мне подошел. На ней изображался момент моего спасения: Чарли стоял перед несущимся на него касинем, так спокойно и ровно вытянув руку с оружием, освещенный слабым светом луны, что у меня до сих пор эта сцена вызывала мурашки.

— Это тебе, к Рождеству. Я забыла. — Я вручила ему подарок. — На, в рамку вставишь сам, — добавила, протягивая одну из моих пяти рамок, с таким трудом доставленных сюда.

— А ты здорово рисуешь. Реалистично. Я что, правда такой? — спросил Чарли, разворачивая картину и гордо ее разглядывая.

— Бываешь, — ответила я, и он слегка улыбнулся.

— Подожди меня в вестибюле, я только отнесу твой подарок, — попросил Чарли, и я, кивнув, пошла вниз.

В холле стояли две девушки и, не особо стесняясь, рассматривали меня, перешептываясь друг с другом и обмениваясь многозначительными взглядами. Похоже, слухи о нас с Чарли уже начали распространяться, и мне пора было приготовиться к их волне. Я сделала вид, будто не замечаю сплетниц, но, когда Чарли наконец спустился, быстро взяла его за руку, и мы поспешили выйти на воздух.

— Сплетничают? — с легкой усмешкой глянув на меня, спросил Чарли, и я кивнула. — Ничего, не думаю, что это продлится больше месяца, им надоест. Рано или поздно.

— А мне уже надоело, — призналась я, опуская глаза, чтобы не видеть проходящих мимо любопытных студентов. Казалось, что все они смотрят на нас, хотя, может, это было и не так.

— Энн, ну чего ты? Подумаешь, сплетни!

— А у тебя была девушка здесь, в Академии? — неожиданно спросила я, и Чарли удивленно посмотрел на меня.

— Зачем тебе это знать?

— Просто ты так спокойно относишься к этому, что мне кажется, у тебя есть уже такой опыт, — заметила я.

— Ну, была. И что с этого?

— Не знаю, — ответила я и ускорила шаг.

Мы свернули с дороги, ведущей в городок, и направились в лес к спрятанным в дупле дерева порталам.

— И почему вы расстались с той девушкой? Из Академии, — не унималась я, и Чарли умоляюще посмотрел на меня.

— Энн, хватит. Это не имеет значения, — сказал он, но я была намерена получить ответ.

— Так как, ты говоришь, ее звали? — спросила, проигнорировав последние слова Чарли.

— Вообще-то не говорил, но если так хочешь — Абигейл. Тебе легче? — недовольно поинтересовался он.

— Нет пока. Так почему вы разбежались? — продолжала я допрос, и Чарли взвыл.

— Энн, ты меня с ума сводишь! — взмолился он, но я не отступала и, скрестив руки на груди, упрямо смотрела на него, ожидая ответа. — Хорошо, мы разбежались потому, что моя родня стала навязывать мне ее, они меня просто достали! — признался Чарли.

— Хорошо, — спокойно ответила я и остановилась у нужного дерева.

— Все? Допрос окончен? — спросил Чарли, роясь в тайнике.

— Думаю, да, — деловито ответила я.

— Ты самый милый следователь на свете, — сказал он, улыбаясь, и, потянув меня за край куртки, прижал к себе и поцеловал. — А вот это я заберу с собой, — добавил он, и я обнаружила в его ладони мой значок Академии, который Чарли снял абсолютно незаметно.

— Из тебя может получиться неплохой карманник, — заметила я, оценив его ловкость.

— Именно сейчас я пытаюсь похитить твое сердце, — улыбнувшись, сказал Чарли, и мы снова поцеловались.

Блеснула красная вспышка, и мы очутились на заросшем заднем дворе полуразрушенного особняка с улицы, где жил Тробери. Отстранившись друг от друга, направились прочь от этого места по красивой улице с ухоженными газонами. Очутившись у дома Фрайгелей, позвонили в домофон, и вскоре пожилой дворецкий проводил нас в гостиную.

Тробери появился быстро. Еще издали я заметила в его руках конверт и улыбку на обезображенном лице, похоже, он был рад нам. А меня, кажется, больше не смущала его улыбка.

— Привет! — сказал он, доковыляв до дивана, на котором мы сидели, и протянул руку.

— Привет, дружище, — поздоровался Чарли и пожал ему руку.

— Анна, здравствуй! — улыбнулся мне Тробери. — Пришли за списком или выпить чего-нибудь? — деловито спросил он.

— Вообще, было бы неплохо совместить приятное с полезным, — таким же деловым тоном ответил Чарли, и мы рассмеялись.

— Тебе как обычно, а, Анна? — спросил Троб, ковыляя к потайному бару, спрятанному за картиной.

— А ей лимонад, — ответил за меня Чарли, и я уставилась на него.

— Что? — непонимающе спросил он.

Тробери принес напитки и, сев на диван напротив, сразу перешел к делу.

— Я добыл всего четыре имени, но есть и хорошая новость — один из «маяков» живет в городке, как мы и предполагали. Вот только толку от встречи с миссис Греной будет, наверное, немного, ее порталы давно уже неуправляемы.

— Думаю, мы все же навестим ее, она ведь ближе всех, — решил Чарли, и Тробери согласно кивнул.

— О, это точно. Остальные зарегистрированные «маяки» в Рио-де-Жанейро, Африке, России и Китае, — сказал Троб и, опередив мой вопрос, добавил: — Управляемые порталы на протяжении всей жизни только у двоих. У мистера Артура Терехова из Санкт-Петербурга и миссис Лануры Саммишон, из Порт-Элизабет в ЮАР.

— М-да. Далековато же придется ехать, чтобы что-то спросить у них, — протянул Чарли. — Я никогда не бывал ни в России, ни в ЮАР, потому придется обойтись обычным транспортом в случае необходимости, — сказал он задумчиво.

— Мой отец бывал в Петербурге. Лет двадцать назад, но какая разница, так что можете воспользоваться его порталом, я попрошу его, он точно не откажет, — предложил Тробери. — Но вот с ЮАР ничем помочь не могу.

— Спасибо, Тробери, ты и так очень много сделал для меня! — сказала я, и Троб улыбнулся.

— Мне было несложно. Кстати, твой портал больше не преследовал тебя?

— Пока нет. И искренне надеюсь, что так оно и будет дальше, когда рядом со мной этот природный портал, мне очень неприятно, — призналась я, вспомнив жуткое ощущение, когда пятно висело в миллиметре от моего лица.

— Нет, на это надеяться не стоит. Дар не оставит тебя, — ответил Тробери. — Кстати, что там нового в Академии? Где Лиам? — перевел он тему, и я облегченно вздохнула. Не хотелось соглашаться с его последними словами, которые звучали как приговор.

— У Лиама проблемы с Мириам, он опять пытался порвать с ней, но она не отстает и каждый день приходит к нам в комнату, чтобы спросить какую-нибудь глупость и остаться на ближайшие пару часов под любым предлогом, — сообщил Чарли.

— Похоже, ему конец, — хохотнув, сказал Троб, и Чарли согласно кивнул.

Мы пробыли в гостях у Фрайгеля до вечера, и только после вкусного ужина гостеприимный хозяин отпустил нас обратно. Когда шли к заброшенному дому, я все же задала Чарли давно волновавший вопрос:

— Ты расскажешь мне, что тогда случилось с Тробери?

Чарли внимательно посмотрел на меня, будто размышляя, стоит говорить правду или нет, но немного погодя все же решился.

— Троб учился с нами в одной группе, мы сразу нашли общий язык, ты видишь, он такой… — начал он. — Это он придумал тайные вылазки для охоты, он был без башни, хотя, наверное, и сейчас такой же. Полгода мы развлекались с порталами почти каждый вечер, было так весело — разные города, приключения, демоны. В общем-то, до того случая мы не убили ни одного демона — просто выслеживали их, и все так, ради забавы. В тот вечер мы выследили касиня. Нашли разорванный труп какого-то бродяги прямо посреди Стокворда, возле мусорных баков бара, в котором мы пили в тот вечер. Не знаю зачем, может, оттого, что были навеселе и казались себе всесильными, но мы пошли по следу. Тело оказалось еще теплое, и у нас было оружие с собой.

Я видела, что рассказ дается Чарли нелегко, но он продолжал:

— След уходил в неблагополучный квартал, до сих пор помню эту грязную улицу с летающими по ней газетами и каким-то мусором. Эта тварь оказалась маленькой девчушкой на вид лет десяти, не больше. Она стояла с перемазанным кровью лицом посреди улицы и смотрела на нас большими глазами, она была испугана до смерти.

Чарли на мгновение замолчал.

— Мы не решились убить ее, просто повернулись и пошли прочь. Тогда тварь напала на Троба сзади, он шел последним. Девчушка оказалась касинем третьего уровня, а это значит, что она жрала людей еще младенцем и потому набрала такую силу в десять лет. Мы с Лиамом истратили на нее всю обойму, не знаю, каким образом и провидением, но тогда рядом оказался мистер Пинклтон, он, кажется, жил неподалеку. Профессор и спас Троба, — закончил свой рассказ Чарли, и я пожалела, что спросила его о той истории, он выглядел таким уставшим и грустным.

— Поэтому вы с Лиамом стали охотиться на касиней?

Чарли посмотрел на меня, будто собираясь что-то сказать, но просто кивнул.

— Но если бы не вы, меня бы не было сейчас рядом с тобой.

— Да. Возможно, — согласился он и достал портал.

Вспыхнул красный свет, и мы очутились в лесу возле Академии.

В холле общежития, под пристальным наблюдением вахтера с выдвинутой вперед челюстью по кличке Питбуль, Чарли осмелился меня поцеловать только в щеку и отправился к себе. Я тоже поднялась в свою комнату, в тысячный раз пожалев о том, что завела разговор о Тробери и испортила Чарли настроение.

В комнате, к сожалению, сидела Фелиция вместе с милашкой Ирионой, они что-то живо обсуждали, но тут же замолчали, когда я вошла, и было понятно, что я им мешаю. Не обращая на них внимания, я повесила куртку в шкаф и отправилась в ванную, чтобы переодеться. И уже почти закончила, когда услышала краем уха разговор соседки и ее подруги:

— Интересно, а как на это все теперь будет реагировать Абигейл? — деловито спросила Фелиция, и Ириона, картинно вздохнув, ответила:

— Думаю, как и все девушки с разбитым сердцем, — будет страдать и опять пытаться вернуть Чарли Блэквела. По-моему, они были очень милой парой, — сказала она, и я невольно напряглась всем телом, прислушиваясь к их болтовне.

— Наверное, тяжело бедняжке учиться с ним в одной группе, видеть каждый день, да еще и узнать, что он встречается с другой, — добавила Фелиция, и тут я разозлилась на Чарли. То, что его бывшая еще и в одной группе с ним, мне совершенно не нравилось.

— Пф, да к тому же Анна из такой семьи, на что она вообще надеется с Блэквелом? — фыркнула Ириона, и я сжала от злости кулаки, но все же сдержалась и не выдала себя, спокойно выйдя из ванной.

Однако болтовня этих сплетниц все же задела меня, и ночью я долго не могла уснуть в поисках объяснений поступка Чарли — почему он не сказал, что встречался с девушкой из своей группы? Да и его слова о их расставании звучали как-то очень расплывчато, без указания конкретной причины. Ириона упомянула, что эта самая Абигейл была из хорошей семьи. И еще она делала попытки вернуть Чарли… Мне все больше это не нравилось.

Поворочавшись до полуночи, я все же заставила себя перестать думать и уснула. Но утром в столовой была мрачнее тучи. Сидела в одиночестве у окна над своей тарелкой и ковыряла еду вилкой, когда подошел Чарли и, поцеловав меня в щеку, сел рядом. Он был в прекрасном настроении, и я еле сдержалась, чтобы не выставить себя полной дурой и не упомянуть Абигейл.

— Что с тобой? — спросил Чарли, заметив мое дурное настроение.

— Ничего, — буркнула я и отставила тарелку в сторону, есть совсем не хотелось.

— Не заставляй меня читать тебя, — сказал Чарли, и было сложно понять, шутит он или нет.

— А ты не смей мне так угрожать! — предупредила я, с вызовом глядя в его карие глаза, но Чарли тут же расплылся в улыбке.

— Ты сегодня даже шутки не понимаешь, что такое? — спросил он, и я сделала глубокий вдох, чтобы ничего не ляпнуть.

— Все, мне пора на демонологию. Пока! — сказала я и поднялась со стула.

— Не пока, а до вечера, я зайду в шесть, — бодрым голосом сообщил Чарли, но я, не обернувшись, отправилась прочь из столовой.

Проведя безумный день в Академии, я до того устала отвечать на вопрос «Так вы с Чарли Блэквелом теперь пара?», что у меня уже начинался нервный тик по этому поводу, и я говорила «да», едва услышав начало предложения. О замечательной Абигейл Фленеган, которая так подходила Чарли во всех отношениях, мне тоже сообщили не один раз, и даже моя подружка Дороти рассказала о ней — но эта, скорее, с благими намерениями.

— Ты знаешь, что он учится в одной группе со своей бывшей девушкой, ее зовут…

— Абигейл Фленеган, — закончила я, и Дороти удивленно на меня посмотрела.

— Я так понимаю, тебе уже рассказали про нее, — растерянно и, как мне показалось, немного обиженно сказала Дороти.

— Да, и не один раз, — ответила я, делая пометку в конспекте по демонологии.

— Но я считаю своим долгом показать тебе ее, чтобы знать врага в лицо, — заговорщицки шепнула мне на ухо Дороти, и я поняла, что слово «нет» здесь не примут. — Кстати, она такая выскочка! Когда они с Чарли встречались, а это было целый год и окончилось в октябре, как раз перед тем, как ты пришла к нам… Так вот, он познакомил ее со своей семьей, и Абигейл потом всем говорила, что Чарли собирается делать ей предложение, — продолжала моя всезнающая компаньонка, расценив, очевидно, молчание как знак того, что я хочу знать больше.

— Дороти, мне не стоит знать этого. Сейчас он со мной, и это главное, — сказала я, и Дороти отрицательно покачала головой.

— Ты дура, Анна, если правда так думаешь! — решительно заявила она. — Это война, а кто владеет большей информацией о противнике, тот и побеждает.

— Девушки на пятом ряду, что такого вы там обсуждаете? Может, поделитесь и мы поговорим о вашей проблеме все вместе? — неожиданно раздался голос профессора Фригмана, и некоторые студенты захихикали.

— Простите, профессор, — сказала я, и он недовольно посмотрел на меня, но все же продолжил лекцию, а Дороти затихла.

Когда мы стояли в вестибюле возле спортивного зала, в котором проходило искусство боя, из кабинета напротив начали выходить студенты второго курса, и Дот больно ткнула меня в бок.

— Ай! — вскрикнула я, но моя неугомонная подруга зло зашипела:

— Тише! Вон она пошла, черноволосая, под руку с рыжей девчонкой, это, кстати ее лучшая подруга, Кэтрин, кажется.

Я невольно оглянулась на указанную девушку.

Абигейл Фленеган оказалась стройной, высокой, с черными вьющимися волосами до плеч и карими глазами на худом лице с пухлыми, немного кукольными губами. Она тоже посмотрела на меня как раз в тот же момент, и я едва не рассмеялась, почувствовав всю глупость ситуации.

— Меня ищешь? — спросил непонятно откуда возникший рядом Чарли, и Дороти тут же отошла в сторону.

— Вообще-то нет, я ищу Абигейл Фленеган, — сказала я, вздернув бровь, и Чарли на мгновение опешил.

— А тебе уже все рассказали. Ну, конечно, я забыл, с кем ты живешь, — спокойно заметил он.

— При чем тут Фелиция? Или вообще кто-то? Почему ты мне этого не сообщил? — разозлилась я.

— А что бы изменилось? — вопросом на вопрос ответил мой упрямый собеседник, и я фыркнула. — Поговорим вечером, хорошо? — добавил Чарли, сообразив, очевидно, что я так просто не отстану.

— Хорошо, — буркнула я и, увернувшись от поцелуя, отправилась в зал, который только что открыли.

На том занятии по искусству боя я выкладывалась как сумасшедшая, злость на своего парня проецировала на партнершу, и, перелетев пару раз через меня, Дороти не выдержала:

— Анна, все! Я так не могу больше и пойду сейчас попрошу Пинклтона дать тебе новую напарницу! — предупредила она, и я была не против, мы обе видели, что Дот со мной уже давно стало тяжело.

— Без обид? — спросила я, наклонившись, чтобы немного отдышаться.

— Конечно! — воскликнула подруга и направилась к профессору.

Выслушав ее, мистер Пинклтон окинул взглядом студентов и велел мне подойти.

— Мисс Гейбл просит дать ей другую напарницу, — начал он.

— Не просит, а умоляет, — добавила Дороти, и я невольно улыбнулась.

— Ну что ж, тогда я поставлю вас с Джеймсом Альби, с ним вечно никто не хочет быть в паре, — сказал профессор, и наши с Дороти глаза округлились.

— Простите, сэр, но Джеймс лучший боец в группе! — не выдержала я, и профессор внимательно посмотрел на меня.

— Когда он прибежит ко мне просить сменить пару, вашим партнером стану я, — сказал он и сделал знак Джеймсу, который только что ударом ноги сбил своего несчастного напарника. — Мистер Альби, вы теперь будете тренироваться с мисс Донаван, — сообщил Пинклтон довольному детине.

Следует рассказать о том, каков был Джеймс Альби. Здоровенный малый имел рост под два метра и примерно такую же ширину в плечах. Все это сочеталось с постоянной улыбкой на квадратном загорелом лице с синими глазами и длинными девчачьими ресницами, о которых, я думаю, ему никто не осмелился сказать за все девятнадцать лет его жизни.

Джеймс по праву считался лучшим студентом группы по искусству боя и обожал драться в принципе. Дороти рассказывала мне, что он уложил на лопатки профессора Пинклтона на первом же тренировочном занятии, а еще его имя часто всплывало в новостях Академии о какой-нибудь драке. Несмотря на все это, он был сыном какого-то важного английского политика и явно видел свое будущее в лучах славы охотника на демонов, потому старательно тренировался и, как ни странно, хорошо учился.

— Привет! — улыбнулся мне Джеймс.

— Привет… — растерянно сказала я и едва успела увернуться от захвата его мощных, похожих на лопаты ручищ.

В конце занятия я ненавидела профессора Пинклтона и всем сердцем желала ему попасть в ад вместе со всем благородным семейством Альби, породившим Джеймса. Мой новый напарник трижды за занятие перебросил меня через себя, дважды сделал захват и бессчетное количество раз скручивал мне руки за спиной. После последнего переброса я была уже не в силах встать с матов и вспоминала свое первое занятие по искусству боя как манну небесную. Джеймс наклонился ко мне, дружелюбно улыбаясь, и протянул руку, чтобы помочь встать.

— Иди к черту, Альби! — прошипела я, с огромным усилием поднимаясь на ноги, и тут прозвенел спасительный звонок, означавший конец сегодняшних занятий.

— Я сегодня даже разворот не опробовал! — сказал Джеймс простодушно, и я вперила в него долгий злобный взгляд.

— То есть тебе мало того, что ты меня так отлупил, еще и жалеешь, что не бил ногой? — воскликнула я, потирая ушибленные бока.

— Прости, конечно, но это занятия по искусству боя, а не по танцам! — возмутился Джеймс.

— Надеюсь, к следующему занятию мне поменяют пару, в противном случае я буду молиться, чтобы ты себе что-нибудь сломал! — искренне сказала я и направилась прочь из зала, но меня задержал профессор Пинклтон.

— Мисс Донаван, вы легче и меньше противника, уменьшите количество силовых выпадов, это же Альби! И добавьте больше приемов по болевым точкам. К тому же я очень недоволен вашей скоростью, в реальном бою Альби вас бы пополам переломал с одного захвата, — прокомментировал профессор, и я едва выдавила:

— Спасибо. Я учту.

И с сожалением поняла, что менять пару мне никто не собирается.

После ужина вышла в холл общежития, где меня уже ждал Чарли, и я с хмурым видом отправилась с ним на улицу.

— Ты сегодня весь день ходишь надувшись, — заметил Чарли, сворачивая в лес и направляясь к дереву с порталом.

— Имею полное право! — возмутилась я, но Чарли воспринял это как шутку и легонько ткнул меня в бок.

— Ай! — поморщилась я, он точно попал в огромный синяк.

— Что такое? — обеспокоенно спросил Чарли.

— Мистер Пинклтон поставил мне нового напарника, и я сегодня получила по полной, — пожаловалась я, и Чарли нежно обнял меня.

— Бедняжка, где у тебя болит?

Было непонятно, взаправду ли он сюсюкается со мной или просто решил подшутить.

— Вот тут, — сказала я и, подняв майку, обнажила синяк на боку размером с десертную тарелку.

— Ничего себе! — присвистнул Чарли. — Так кто, говоришь, твой новый напарник?

— Джеймс Альби, — ответила я, оправляя майку, и Чарли опять присвистнул.

— М-да, надо с ним поговорить, — сказал он задумчиво.

— Тогда какой будет смысл в наших тренировках? — разозлилась я.

— Я все улажу, и мой боец не будет таким синим после занятий, — заверил Чарли и, достав портал, протянул его мне.

Вспыхнул красный свет, и мы оказались около небольшого охотничьего домика прямо посреди леса.

— Где это мы? — спросила я, удивленно осматривая девственный лес с огромными деревьями, уходившими своими кронами далеко в небеса, будто сошедшими со страниц сказок про великанов.

— Мы в штате Калифорния, недалеко от парка Кингз-Каньон, а точнее вблизи его части «Секвойя». Это, кстати, и есть секвойи, — улыбнувшись, пояснил Чарли.

— Это самые огромные и красивые деревья в мире! — заключила я, восхищенно осматриваясь, и Чарли засмеялся.

— Да, я тоже так считаю, — согласился он и, достав из куртки ключ, открыл двери охотничьего домика. — Чувствуй себя как дома, это, кстати, и правда мой дом. Летом мы приезжаем сюда с отцом и кузенами на охоту и просто отдохнуть, а в остальное время года — это мое убежище.

И он направился разжигать камин в центре комнаты.

Внутри дом был очень простой и вписывался в мое понятие о классических охотничьих домиках: деревянная обшивка стен, пара-тройка чучел, камин, уютные кресла и ковер. Затрещали дрова, и я поспешила к огню, усевшись прямо на мягкий ковер напротив. Чарли посмотрел на меня, блеск огня отражался в его карих глазах, делая их еще ярче. Он опустился рядом на колени и провел рукой по моему лицу, едва касаясь пальцами кожи.

— Ты такая красивая…

И я невольно улыбнулась, забывая, как злилась на него сегодня весь день.

Он притянул меня к себе, нежно целуя и заставляя забыть все проблемы и обиды, растворяясь в этой волшебной близости. Чарли стянул с себя майку, обнажая рельефный торс, на его тело мягко падал мерцающий желтый свет пламени, впечатывая эту картину в мою память и заставляя сердце биться сильнее. Чарли вновь поцеловал меня, осторожно раздевая и лаская каждый сантиметр тела. А потом заставил стонать и гореть от наслаждения быть рядом с ним, быть его. Я буквально задыхалась от каждого прикосновения, то, что я чувствовала, возносило меня над землей и бросало в темную бездну одновременно. Где-то в глубине души я понимала, что уже влюблена в него, хотя все еще пытаюсь это отрицать.

— Я бы хотел провести здесь всю свою жизнь, лежать До старости на этом ковре рядом с тобой… Слышать, как стучит твое сердце, трогать твои мягкие волосы и нежную кожу и больше ничего не хотеть, — сказал Чарли шепотом, обнимая меня и прижимая к себе.

— Ты бы не смог так, — возразила я.

— Почему?

— Тебе стало бы скучно, да и прохладно здесь лежать голым без одеяла, — заметила я, и Чарли притворно нахмурился.

— Ты испортила весь романтический монолог от Чарли! Иди сюда, я накажу тебя, — потребовал он, но я увернулась и засмеялась.

— Разве нам не пора возвращаться в Академию?

— Нет, я даже думать не хочу о возвращении, — признался Чарли и нежно поцеловал меня. — В этот раз будет быстрее.

— Нет, не будет, нам пора, уже десять вечера, — сказала я, дотянувшись до своего мобильного телефона, который в Академии носила как часы, и Чарли взвыл, посмотрев на время.

— Ужасно, опять целый день ждать эту пару часов! — вздохнул он, одеваясь.

— Так ты ждешь встречи со мной целый день? — уточнила я с усмешкой.

— Я этого не говорил! — тут же отреагировал Чарли.

— Так выходит, ты просто ждешь семи вечера каждый день потому, что тебе нравится цифра семь? — скептично спросила я.

— Все, хватит! Что ты сейчас хочешь услышать от меня?

— Ничего, — ответила я, не сводя с него глаз.

— Или все же…

— Нет. Ничего, — оборвала я, застегивая куртку.

— Хорошо, тогда пошли? — спросил Чарли, доставая из кармана красный портал.

Мы попрощались в холле общежития, как обычно, под пристальным взглядом вахтера. Чарли напоследок сказал, что разузнал точный адрес и завтра мы отправимся к миссис Греной, чтобы спросить ее о порталах. День вышел такой насыщенный, что я мигом уснула, едва добравшись до кровати.

Следующий день прошел как обычно, за исключением нового предмета — defensionem cogitationes,[4] защиты мыслей, — который добавился в этом полугодии и не понравился мне с первого же занятия. Миссис Констанс Блюмсборг, старая скрюченная ведьма в очках с толстыми линзами, сразу вселила плохое предчувствие в наши сердца, всем своим видом давая понять, как ненавидит студентов.

Я с нетерпением ждала вечера. Хоть и помнила слова Тробери о том, что порталы миссис Греной уже давно не подчиняются, все же хотелось поговорить с ней об этом. За спиной по-прежнему продолжались перешептывания, а ребята посмелее просто напрямую спрашивали у меня, встречаюсь я с Чарли на самом деле или нет. Вопросы порядком раздражали, но зато люди, их задававшие, были мне более симпатичны, чем те, кто обсуждал это за спиной.

Наконец скучнейшая лекция об экзорцизме — последняя на сегодня — закончилась, и я сразу же поспешила в общежитие. Чарли зашел за мной почти сразу, и мы вместе отправились в городок.

Когда Чарли остановился у лавки с простой деревянной вывеской «Ткани на любой вкус», я вспомнила, что уже была тут, когда покупала платье к рождественскому балу.

— Я уже знакома с миссис Греной, — растерянно сказала я Чарли, заходя в магазинчик.

— Здравствуйте, мисс и мистер. Чем могу помочь? — спросила старушка за прилавком. — А, это вы, мисс! Как то черное платье, понравилось кавалеру? — полюбопытствовала она, нацепив смешные круглые очки с большими линзами и получше меня рассмотрев.

— Да, спасибо, миссис Греной, платье было отличное. Но сегодня мы пришли к вам не по этому поводу… — начала я.

— А по какому тогда поводу? — осведомилась миссис Греной, перекладывая, очевидно по привычке, лоскуты образцов ткани.

— Нам известно, что вы можете вызывать порталы, точнее раньше могли, — сказал Чарли, и старушка бросила свое занятие, уставившись на нас удивленно. — У Анны такая же проблема, она хотела бы поговорить с вами, вдруг вы что-то ей подскажете, — добавил он, и миссис Греной вдруг, резко развернувшись, ушла за дверь, ведущую в темноту.

— Она что, убежала или мне показалось? — шепотом спросила я, и Чарли непонимающе пожал плечами.

Но через несколько минут старушка вернулась с небольшой и очень старой шляпной коробкой.

— Пойдемте со мной, — позвала она, и мы несмело двинулись за ней в темноту.

Дверь за прилавком вела в кладовую, набитую мотками лент, ниток и рулонами тканей. Через нее миссис Греной провела нас в в небольшую и очень опрятную гостиную с красивой мебелью, оббитой белым атласом.

— Присядьте, я заварю вам чай, — сказала старушка и отправилась на кухню, оставив свою коробку на кофейном столике перед нами.

— А вдруг там чья-то засушенная голова? — высказал предположение Чарли, и я укоризненно глянула на него: от такой милой старушки вряд ли можно было ожидать подобной гадости.

Вскоре хозяйка вернулась в гостиную, неся перед собой поднос с тремя чашками чая и вазой с печеньем. Расположившись на кресле, она пододвинула к себе коробку и достала из нее старый бумажный альбом и пару фотографий. Положив их на стол, миссис Греной начала свой рассказ.

— Когда я была такой, как вы сейчас, я обнаружила в себе одну странную способность. Некоторые называют ее даром, но это совсем не так, это — проклятье. Мне было двадцать с небольшим, когда портал первый раз перебросил меня во второе измерение, потом в течение года это случилось еще дважды. А через полтора года порталы преследовали меня уже каждый день.

Я с ужасом посмотрела на Чарли, ища поддержки, и он взял меня за руку.

— Что, у вас так же? — спросила миссис Греной, и я кивнула. — Жить тогда стало совершенно невыносимо, я не могла спокойно даже спать, зная, что меня может перебросить в любую секунду. Особенность природных порталов такова, что они постоянно меняются и ты никогда не знаешь, где окажешься в следующий момент — во втором измерении в лапах демона или, скажем, упадешь прямо в Тихий океан. Тогда мои родители добились разрешения ректората Второй Академии и поселили меня в городке, защищенном от порталов любой природы. Но я решила для себя, что не хочу здесь провести всю жизнь, и стала искать пути решения, которые привели меня к Лануре.

— Лануре Саммишон? — воскликнула я, и старушка удивленно посмотрела на меня.

— Ах, конечно, о ней вы тоже должны знать, — сказала она. — Лануре тогда было тридцать два, и десять лет своей жизни она жила свободно, управляя порталами. Она оказывала огромную помощь охотникам. В книгах об этом не говорится, но природные управляемые порталы имеют много ценных свойств для боя. Например, их можно вызвать в любом месте, даже защищенном, если уметь. А еще такие люди, как мы, могут, стоя в нескольких метрах от человека, который активирует портал, переправиться за ним, не зная места. То есть мы можем воспользоваться чужим порталом.

Миссис Греной хитро улыбнулась, очевидно что-то вспоминая.

— Стоит ли говорить, каких мучений и трудов стоила мне поездка в ЮАР на корабле, когда меня перебрасывало туда-сюда каждые двенадцать часов. Но я все же добралась до Порт-Элизабет. Два дня прождала, пока Ланура вернется с какой-то охоты, она была первоклассным охотником долгие годы. Миссис Саммишон согласилась учить меня. Мы долго искали мой рычаг, так называла Ланура способ, который заставлял подчиниться порталы владельцу. Только через три месяца мы поняли, что мои порталы подчиняются, если я радуюсь. Лануре, кстати, повезло больше — ее порталы подчиняются от страха, а это куда более естественная реакция, согласитесь. Я уехала от Лануры счастливым человеком. Пять лет прожила вне городка, почти нормально, но потом умер мой брат, а за ним мать и отец, и я поняла, что не могу больше так жить.

Старушка погладила старое фото где, видимо, была запечатлена ее семья.

— Ланура говорила мне, что я должна оставаться сильной, но я не смогла. Порталы больше никогда мне не подчинялись, даже в радостные дни. Переехала в городок навсегда, вышла замуж и прожила спокойно здесь всю жизнь, что не так уж и плохо для таких, как мы с вами, мисс.

Она протянула нам фотокарточку молодой чернокожей женщины.

— Это Ланура, мы до сих пор дружим, и она иногда наведывается ко мне, хотя ей уже восемьдесят четыре, — сказала миссис Греной и глотнула остывшего чаю. — Скажу так, как говорила мне всегда она: надо найти свой рычаг, а уж потом приходить за советами, хотя этого может и не понадобиться вообще. Когда начинаешь управлять порталами, сразу понимаешь, какой портал и когда возникнет. Так что, мисс, приходите ко мне за советами позже, и я постараюсь помочь вам.

Мы с Чарли переглянулись.

— Когда меня впервые перекинуло во второе измерение, я чувствовала сильную боль, меня сбил тренировочный снаряд в спортзале. Боль может быть рычагом? — спросила я, вспоминая свою первую встречу с порталом.

— О, еще как! Это будет неплохо, если боль — ваш рычаг, — сказала миссис Греной. — Теперь остается ждать случая проверить вашу теорию, мисс. Когда в следующий раз у вас возникнет портал, причините себе боль и посмотрите, сможете ли вы, скажем, переместить портал в другое место по своему желанию. Если выйдет, считайте, половина пути пройдена, и вам останется только немного поупражняться с тем, как чувствовать приближение портала, как его отсрочить и как вызвать. Если не я, то Ланура точно поможет вам в этом.

— Спасибо, миссис Греной, вы очень мне помогли! — поблагодарила я, поднимаясь с диванчика.

— Удачи вам, мисс. И если что-то случится, смело приходите ко мне, я попробую помочь.

— Спасибо. До свидания, миссис!

— До свидания, — ответила старушка, и мы покинули магазинчик тканей.

Уже смеркалось, ужин в столовой мы, несомненно, пропустили, потому решили зайти в какое-нибудь кафе и подкрепиться. Выбрав «Скаковую лошадку», вошли и сделали заказ. Пока ждали еду, я сидела, задумавшись, над чашкой какао и все возвращалась мысленно к разговору с миссис Греной.

— Какая-то она немного сдвинутая, — сказал Чарли, и я вздрогнула, оторвавшись от размышлений.

— Почему?

— То есть фраза «Если боль твой рычаг, то тебе повезло» — это нормально? — хохотнул Чарли.

— По мне, это лучше, чем пытаться хохотать, — возразила я. — Меня пугает другое.

— И что же? — поинтересовался Чарли.

— То, что боль во время первого портала была очень сильной, я боюсь, что не выйдет просто уколоть себе палец, — задумчиво произнесла я.

— Энн, мы справимся с этим! И вообще, может, все-таки пальца будет достаточно, ты ведь не пробовала, — попытался ободрить меня Чарли, но в глубине души я все же ощущала сомнения.

— Да, конечно, — с трудом улыбнулась я.

Дни полетели с бешеной скоростью. В расписании появились новые предметы. Теперь нас учили защищать свои мысли от прочтения кем-либо, будь то человек, странник или демон. Это оказалось куда сложнее, чем я думала, но было жизненно необходимо для любого из нас. Никто не должен знать о тебе в первом мире правду, для всех ты должна быть обычным человеком, лучше тихим и совершенно неприметным. Ведь все странники со своими семьями жили не где-нибудь в диком лесу или специально построенном городе на острове далеко в океане, нет. Они жили со своими семьями среди обычных людей, и это давало мне много пищи для размышлений.

По теории вероятности, я встречала хотя бы одного странника, помимо тех, кто учился со мной в Академии. Кто же это может быть? Кто угодно. К сожалению, не было возможности определить странника как-то иначе, чем после его признания в этом. Те, кто не умел держать язык за зубами, долго не жили, ведь демоны тоже не дураки и не упускают возможности учинить расправу над ненавистными охотниками. То и дело преподаватели рассказывали нам страшилки о том, кем был тот или иной монстр до его поимки, и это действительно внушало ужас — полицейский, судья, няня, доктор, ребенок…

Наш преподаватель по defensionem cogitationes, миссис Блюмсборг, жестоко издевалась над нерадивыми студентами, которые посмели не выучить тот или иной раздел. Достаточно будет одного примера, чтобы показать, как сильно ее ненавидели все студенты Академии и за что. Это случилось менее чем через месяц после того, как наш курю начал изучать ее предмет. Нам было задано выучить первую защиту — прием назывался «пустота» и заключался в том, чтобы нападавший просто ничего не увидел в твоей голове. Абсолютно ничего. Прием на самом деле считался плохим, так как любой знающий о странниках поймет, кто перед ним, если ты не сможешь выдать нападавшему ложные мысли, а предложишь полный вакуум. Потому «пустоту» применяли крайне редко, но он был одним из самых простых и помогал изучать следующие.

Миссис Блюмсборг оказалась сволочью высочайшего класса. Она никогда особенно сильно не трогала детишек из влиятельных семей, могла разве что немного припугнуть, но вот на простых смертных постоянно показывала, как же плохо не знать ее предмет. В тот день жертвой стала Мириэм Хоук — тихая незаметная девушка из параллельной группы. К несчастью, она не подготовилась как следует к занятию по защите мыслей. Миссис Блюмсборг неторопливо вошла в аудиторию и, положив стопку своих бумаг на преподавательский стол, не спеша сделала круг по аудитории, высматривая жертву, которую старой ведьме, с ее-то способностями, было совсем несложно обнаружить.

— Мисс Хоук, прошу в центр зала. Мы проведем с вами показательную беседу, — сказала она и встала в ожидании жертвы, как ждет лев, когда упадет раненная им антилопа.

Девушка заметно нервничала. Она оглянулась по сторонам, словно ища спасения у окружающих, но всем либо было интересно, что сейчас будет, либо все равно. Мириэм нервно поправила и без того безупречно сидящую на ее худенькой фигурке форму и вышла в центр полукруглой аудитории.

— Каким было сегодняшнее задание, мисс Хоук? — спросила преподавательница, поблескивая линзами очков.

— Вы… — Девушка запнулась, но тут же продолжила: — Выучить прием «пустота» и отработать его с напарником.

— Правильно. Сколько я давала времени на его изучение? — продолжала ведьма. Уголки ее рта едва заметно вздрагивали, поднимаясь в злорадной ухмылке.

— Две недели, миссис, — ответила Мириэм.

— Ну что ж, я думаю, этого вполне достаточно для такого легкого приема. К тому же лично вы последнюю неделю были освобождены от занятий и сидели дома, а значит, имели массу времени на его освоение. Итак, приступим. Подготовьтесь.

Миссис Блюмсборг еще раз обвела аудиторию взглядом и уставилась на несчастную жертву.

— А теперь, мисс Хоук, скажите нам всем, почему вы не выучили мое задание?

— Я… Простите. Моя бабушка. Она… Умерла, — ответила девушка, глядя в пол.

— Вы не поняли, мисс Хоук. Мне плевать, кто у вас там умер: родня, хомячок или целая конюшня вашего папы. Я прочла вас за долю секунды. И даю вам шанс исправиться и на этот раз защитить правду от меня. Повторяю вопрос. Почему вы не выучили прием?

Мириэм молчала.

— Хорошо. Раз вы НЕ СПОСОБНЫ защититься, тогда я скажу. Мисс Хоук не выучила мое задание, так как всю неделю после похорон пробыла дома с пьяным отцом и убирала его рвотные массы из всех углов дома, — сказала злобная горгулья, и все в аудитории, за исключением меня и еще трех-четырех человек, загоготали.

Девушка со слезами на глазах села на место, но надо отдать ей должное — она не расплакалась в присутствии этой ведьмы. Я ее прекрасно понимала. Быть в Академии человеком из простой семьи нелегко, а теперь, когда всем отпрыскам элиты известно, что у отца Мириэм проблемы с алкоголем, ей вообще будет невыносимо. Но миссис Блюмсборг на это совершенно наплевать. Как я уже говорила, она сволочь высочайшего класса. Таким образом, изучение defensionem cogitationes для меня стало вопросом жизни или вечного позора как минимум в стенах Академии.

Чарли не понимал моего отчаяния по поводу этого предмета, говорил, что миссис Блюмсборг любит издеваться, но еще ни одного студента не оставила на второй год. Но ему, парню из одного из самых уважаемых семейств, которое даже значилось в книге по истории создания Второй Академии, миссис Блюмсборг не предлагала подобных публичных тренировок. А вот меня злили и собственное бессилие, и несправедливость происходящего.

— Если она тебя тронет, я ей волосы подожгу. Честное слово, — обещал Чарли, улыбаясь и прижимал меня к себе.

Я немного успокаивалась, но все равно изводила мою напарницу, Дороти Гейбл, бесконечными тренировками того или иного приема. Дороти, кстати, тоже была из богатой семьи министра, и все прекрасно знали об этом, потому вряд ли ей стоило бояться расправы на занятиях с миссис Блюмсборг. Никто в Академии даже ни разу не попытался подшутить над тем, что она была полной, хотя обычно здесь не прощали даже гораздо более мелких недостатков. И хотя с Дот не спешили общаться детишки знатных семейств, все же они ее не трогали. Мне приходилось хуже. Например, одна из моих милых одногруппниц, Селеста Спринг, как-то раз во всеуслышание нелестно прошлась по поводу моей внешности только лишь потому, что я обогнала ее на полосе препятствий. Таково, к сожалению, было общество во Второй Академии, и деться от этого я никуда не могла.

Добавилась в этом семестре и стратегия пребывания во втором измерении, сокращенно СПВ, скучнейшая дисциплина толстяка профессора Дирика, которую могли оценить разве что параноики и ярые фанаты Шерлока Холмса. Заключалась она в тщательном разборе конкретных ситуаций возможных встреч с тем или иным демоном. Студенту предлагались на выбор такие способы действия, чтобы демон ничего не заподозрил и не напал на него. Я не понимала смысла этого предмета: зачем учить, как быть незаметным для демона, если можно просто достать портал из кармана и быстро смыться.

Другие предметы тоже не особенно вдохновляли на подвиги, хоть и проходили в более расслабленной обстановке, чем занятия миссис Блюмсборг. Cogitatione videre давался мне довольно легко, но миссис Димблс не очень-то любила меня и постоянно загружала дополнительными заданиями. Демонология тоже проходила хорошо, мне нравился профессор Фригман. Да и предмет был интересным по сравнению, скажем, с той же нудной манускриптографией, которая сводилась к перечитыванию и тупому заучиванию цитат из древних рукописных текстов, во многом исключительно из уважения к истории, а никак не из жажды узнать что-то полезное.

С остальными предметами дела обстояли куда печальнее. Латынь не поддавалась, и мне приходилось до поздней ночи заучивать слова. Руноведение хоть и было более интересным, чем латынь, но тоже сводилось к зубрежке рун, их значений и способах нанесения. Но наиболее сложным для меня оставались психология демона и основы экзорцизма. Экзорцизм я также считала довольно бесполезным предметом, ведь эксплуатацию человеческих тел в основном предпочитали бригоны, от которых, кстати, невозможно избавить жертву навсегда. А остальные демоны, третьего уровня и выше, кроме стиплеров, могли вселяться в человека лишь на короткий срок, и хотя это случалось крайне редко, но почти всегда заканчивалось смертью жертвы. Демон не щадил оболочку, в которой развлекался, с радостью выкручивая конечности под всевозможными углами или, например, пожирая себя заживо. Большее мракобесие, чем эти два предмета, вообще сложно было представить, и меня очень огорчал тот факт, что в конце семестра по ним придется сдавать экзамены.

Чем дальше шел семестр, тем меньше у меня оставалось времени на свидания с Чарли. Мои дни были расписаны по минутам — сон, утренняя пробежка, учеба, тренировка в спортзале, подготовка к занятиям и снова сон. Чарли, конечно, иногда обижался, но в целом относился с пониманием. Если вдруг у меня выпадал свободный час или два на неделе, мы почти всегда проводили его в охотничьем домике среди огромных секвой, не успевая ходить на нормальные свидания.

Январь почти подошел к концу, и приятным бонусом стали только мои тренировки с Джеймсом Альби на искусстве боя, которые теперь меня безумно смешили. Каким-то мистическим образом мой партнер по бою стал самым аккуратным и галантным бойцом в мире: если я падала, он спешил подать руку, всегда спрашивал, не против ли я того или иного приема, и даже иногда давал мне отрепетировать на нем свои.

Я подозревала, что такие перемены в Джеймсе произошли не случайно, однако Чарли не признавался. И хотя в этом семестре профессор Пинклтон явно сменил снисходительность ко мне на требовательность и строгость, я все равно стала больше любить его предмет.

Месяц заканчивался, а значит, приближалась вылазка во второе измерение, и я с сожалением отсчитывала дни.

Я сидела в столовой общежития над тарелкой с кашей и думала о предстоящем завтра визите во второе измерение. При воспоминании о первой охоте казалось, будто я до сих пор пахну стиплером.

Неожиданно кто-то положил мне руку на плечо, и я вздрогнула. Лиам!

— Привет, Анна! Сто лет не виделись! — сказал он так радостно, словно мы дружили с самых пеленок.

— Привет, — ответила я, улыбнувшись.

— Это правда, скажи? — спросил Лиам, усаживаясь рядом и не убирая руку с моего плеча.

— Что именно правда? То, что Земля круглая? — пошутила я, делая вид, что не догадываюсь, о чем он спрашивает. Просто расспросы за последние три недели уже порядком надоели и начинали раздражать.

— Анна, ты правда с Чарли? — не унимался Лиам.

— С Чарли что? — издевалась над любопытным собеседником я.

— То! Встречаешься?

Я коротко кивнула.

— Эх ты! А я был уверен, что нравлюсь тебе…

Он театрально вздохнул, и я рассмеялась.

— Кто успел, тот и съел, — услышала я знакомый голос, и рядом с нами возник Чарли, который тут же убрал руку Лиама с моего плеча и втиснул между нами стул.

— Привет! Как день? — спросил он, усевшись.

— Не очень. Но завтра после вылазки с группой будет лучше, — ответила я.

— Боишься стиплера? — спросил Лиам.

— Не хотелось бы с ним больше обниматься, — призналась я, тут же вспомнив кошмарный запах демона. — Похоже, вся Академия в курсе про меня и стиппера.

— Конечно. От тебя, говорят, несло за версту, пока ты шла до общежития, — простодушно сказал Лиам.

— Неправда. Не так уж там сильно и воняло! — обиделась я. — Но вид был и правда жуть. Знаешь, такая тягучая, густая слизь повсюду…

— Фу… Анна, я хотел поесть! — взмолился Лиам.

— Тогда нечего было заводить эту тему, — сказала я и спокойно положила себе в рот ложку овсянки. — Кстати, вот эта овсянка. Консистенция как раз такая, — добавила я, и Лиам брезгливо отставил тарелку с кашей.

— Энн, может, погуляем сегодня где-нибудь в Стокворде? — спросил Чарли.

— Да. Отличная идея! — подхватил Лиам, и Чарли на него укоризненно глянул. — Да боже мой! Я возьму с собой Терезу Салливан, пойдем парами!

— Нет, простите, я сегодня не могу. Мистер Пинклтон зверствует, я лучше позанимаюсь сегодня. Завтра, после вылазки, я вся ваша, — сказала я, улыбнувшись.

— И моя тоже? — спросил Лиам, хихикнув.

— Нет. Просто она на «вы» со мной разговаривает, — ответил Чарли и быстро поцеловал меня в щеку. — Зайти к тебе сегодня?

— Нет. Не стоит, правда. Развлекайся сегодня с Лиамом, сходите в городок или в Стокворд, — ответила я, и у Лиама округлились глаза.

— Анна! Ну почему я был таким дураком и не стал с тобой встречаться первым? — выпалил он, и мы с ним засмеялись.

— Ладно. Пока, — неожиданно сказал Чарли и, вскочив, пошел к выходу из столовой.

— Ревнует, — шепнул мне Лиам очевидную вещь и поспешил догонять друга.

Я никак не отреагировала на поведение Чарли. Мои мысли сегодня были заняты совершенно другими вещами, и, преспокойно доев свою кашу в стиле а-ля-слизь стиппера, я отправилась в комнату, где сразу же засела за книги и лишь в два часа ночи решила лечь спать. Чарли так и не появился, и, хоть я сама сказала не приходить ко мне, все же немного расстроилась, что он послушался.

На следующий день у меня с самого утра не было настроения, будто какая-то муха ужалила прямо в зад и теперь неудобно сидеть. Я нервно ерзала по стулу все два занятия перед вылазкой. Наконец началось долгожданной третье занятие.

В зал для перехода мы с Дороти и Эдди Финниганом, с которым она, кстати, тоже стала встречаться после Рождества, пришли первыми. Мистер Пинклтон, как всегда, запаздывал на пару минут, и группа собиралась медленно и лениво. Наконец профессор явился — наперевес со своей неизменной черной сумкой с нашим сегодняшним оружием. Он торопливо подошел к пьедесталу с порталами в центре комнаты и, окинув собравшихся взглядом, положил один портал в карман, а второй взял в свободную руку. Портал засветился сильнее. Пока его свет разгорался, мистер Пинклтон повернулся к стоящему рядом студенту, и тот без слов понял, что от него требуется. Мы, как первоклашки, по цепочке принялись брать друг друга за руки, я вложила свою холодную руку в теплую пухлую ладонь Дороти, и почти тут же меня ослепила голубая вспышка.

— Давайте быстро пробежимся по теории, — начал мистер Пинклтон уже знакомый опрос. — Сегодня нас ждет довольно редкий демон, но редкий он не потому, что почти не встречается, а потому, что его довольно трудно обнаружить и еще труднее уговорить родительский комитет разрешить охоту на него. Итак, догадки? — спросил профессор, оглядывая с лукавой улыбкой насторожившихся студентов. — Ну же?

— Стиплеры? — несмело высказала свое предположение выскочка и отличница Мария Пилинор.

— Мисс Пилинор, я же не говорил, что хочу вас убить. Разве вы не помните, как браво ваша группа справлялась с одним-единственным стиплером? — саркастично заметил мистер Пинклтон, и Мария замолчала, обиженно надув пухлые губы, а я нервно передернула плечами, вспоминая первого и последнего стиплера, которого встречала. — Еще предположения? — спросил профессор, обводя собравшихся победоносным взглядом и, очевидно, ликуя в глубине души.

— Может, вы перенесете нас на место охоты, а потом еще раз спросите? — улыбаясь во всю верхнюю челюсть, предложил Джеймс Альби, и группа захихикала.

— Может, мне самому сходить на охоту и все сделать, а потом быстренько вернуться и рассказать бездельникам, которые не подготовились к занятию, как все прошло, мистер Альби? — осведомился профессор, вскинув бровь и недовольно поджав губы.

— Было бы неплохо, — пробубнил еле слышно Джеймс, и все захихикали еще громче.

— Мистер Альби, от кого-кого, но только не от вас я ожидал такого отношения к искусству боя, — серьезно сказал профессор, и Джеймс покраснел, уставившись в пол. — Сегодня вы — просто лоботрясы. Это недопустимо, и я соберу всех вас в эту субботу и воскресенье для дополнительной четырехчасовой тренировки, — добавил профессор, и мы возмущенно загудели. — Что-то не нравится? И я сказал — на четырехчасовую тренировку?

— Мы придем, мистер Пинклтон, — недовольно ответил за всех староста группы Гарольд Гринвуд.

— Отлично, хоть один нормальный ответ за занятие, — заметил профессор и продолжил: — Сегодня наша задача не в убийстве демона, а только лишь в его регистрации. Как всем известно, а я надеюсь, что вы читаете книги хотя бы по другим предметам, если не по искусству боя, флогулы довольно безвредны, питаются только трупами и, как правило, не являются агрессивными. Однако регистрация для них является обязательной процедурой при рождении, для того чтобы вести их учет и контроль. И хотя про регистрацию обеим сторонам известно уже семьдесят пять лет, если мне не изменяет память, не все флогулы прислушиваются к рекомендациям Министерства Демонологии. Итак, как проходит процедура регистрации, кто мне расскажет? — деловито оглядывая присутствующих, спросил профессор, и вверх поднялся целый лес рук.

Я тоже подняла руку, но не от желания ответить, а только потому, чтобы выбор профессора не пал на меня.

Как я и предполагала, мистер Пинклтон выбрал того, кто не проявил желания отвечать.

— Мисс Спринг, вам ли не знать это? — спросил он, глядя на Селесту.

— На затылок человеческой оболочки флогула во втором измерении каждые полгода наносится следящая руна, — вяло пробубнила блондинка. — Флогул вносится в список Министерства и предоставляет о себе все данные, а также сдает в обязательном порядке генетические образцы и список поедаемых жертв, который он обязан обновлять еженедельно.

— Вот видите, мисс Спринг подготовилась к занятию, — мягко перебил Селесту профессор. — Мисс Спринг, а что случится, если флогул откажется от процедуры регистрации?

— В случае отказа от добровольной регистрации демону обязаны зачитать приложение второе главу девятую «О наказании и последующих действиях за нарушение договора с обеих сторон» указа Министерства Демонологии «О контроле численности и жизнедеятельности флогулов» и привести приговор в действие немедленно, то есть отрубить демону голову, — ответила Селеста так, будто делала всем одолжение.

— Мисс Спринг все сказала верно, ее матери не будет стыдно за дочь на следующем собрании комитета, — сказал мистер Пинклтон с едва заметной ноткой сарказма, и Альби, который стоял возле меня, недовольно хмыкнул.

— Естественно, мамаша первый помощник по делам зарегистрированных демонов в штате… — пробормотал себе под нос Арнольд Сторс, приятель Альби.

— Итак, наша задача — найти тварь и вежливо предложить регистрацию, в случае отказа — схватить, зачитать указ и казнить на месте. Я все ясно объяснил или сегодня у ваших мозгов каникулы? — спросил профессор, и все молча кивнули. — Вперед.

Он протянул красный портал, последовала вспышка, и мы тут же очутились в слабо освещенном широком коридоре, стены и пол которого были обложены белым кафелем и напоминали больницу, а светильники на потолке горели через один.

— А, и еще момент: ничего не ломать, это все-таки мемориальная больница, — предупредил мистер Пинклтон, подтвердив мои догадки, и уверенно зашагал по коридору.

Мы торопливо последовали за ним и вскоре очутились у больших металлических дверей.

— Мистер Гринвуд и мисс Спринг — вы останетесь стоять здесь, для того чтобы никто не вышел из этого помещения раньше меня. В случае чего, — сказал профессор, протягивая студентам настоящие пистолеты, — стреляйте в голову. Ну, если это будут студенты, то в ногу, — улыбнувшись, добавил он. — Остальные идут за мной.

Мистер Пинклтон толкнул тяжелую металлическую дверь, и мы вошли сначала в узкий коридорчик, а после в прохладное помещение с жутким запахом и металлическими кушетками. Это, несомненно, был морг.

— Рассредоточиться по двое на ряд, — приказал профессор, и все быстро разбрелись по рядам с каталками, на большинстве из которых лежали накрытые простынями трупы. Я торопливо шагала по своему проходу, даже не заметив, кто шел за мной, и вдруг нечаянно задела ногу с биркой на большом пальце. Каталка чуть отъехала в сторону, и я дернулась от испуга, едва не закричав, но тут мне на плечо легла тяжелая рука Альби.

— Не дергайся, он уже не укусит, — заверил шепотом мой напарник, очевидно считая, что это смешно, и я скинула его ладонь, скорее направившись вперед.

Вдруг дверь в конце помещения отворилась, и передо мной предстало нечто, облаченное в обычную медицинскую форму. И хоть одето оно было как человек и даже силуэт был схож с человеческим, это существо никто бы не назвал человеком. Длинные безобразные руки с такими же длинными пальцами и когтями почти касались пола и безвольно свисали по бокам тощего тела так, будто вовсе не принадлежали существу. Темно-серая кожа, сморщенная и в язвах, казалась гниющей. Вместо рта у существа имелась небольшая черная дыра, без клыков и зубов, а глаза жутко походили на человеческие, только кое-где веки прогнили и словно продырявились. Демон еще мгновение посмотрел на нас, а потом ринулся обратно в комнату, из которой вышел. Мы кинулись за ним, но флогул предусмотрел это и быстро заперся изнутри.

— Скорее, ломайте! — скомандовал профессор, и Джеймс, легонько оттолкнув меня, бросился к двери.

К нему на помощь подоспели Арнольд Сторс и Деррик Ходж. Пока парни ломали дверь, мистер Пинклтон принялся громко зачитывать ту самую главу, о которой говорила Селеста.

— У вас еще есть шанс передумать и все изменить! Откройте дверь и никто не пострадает! — закричал профессор, закончив, но никто не последовал его призыву.

Наконец дверь с хрустом отворилась, отодвинув в сторону письменный стол, послуживший демону баррикадой. Мы вбежали в пустой кабинет и обнаружили распахнутое настежь окно с белыми колышущимися шторами.

— Что стали? За ним, быстро! — закричал мистер Пинклтон.

Комната оказалась на втором этаже, но окно выходило на крышу приемного покоя.

— Мисс Гейбл, вернитесь за Селестой и Гарольдом! — скомандовал профессор и выпрыгнул в окно вслед за Джеймсом, Дерриком и Марией.

Я, секунду поколебавшись, все же последовала за остальными, а не за подругой. Джеймс, видимо, спрыгнул на землю первым и теперь помогал тем, кто боялся это сделать самостоятельно, а мистер Пинклтон, Арнольд и Эдуард уже мчались за бегущим в больничный парк демоном, который в белой одежде сиял ярким пятном и был прекрасно виден с любой точки.

Я не решилась присоединиться к ловле шустрого флогула и подошла к Джеймсу.

— Почему не бежишь за остальными? — спросил Джеймс, удивленно заметив мое колебание.

— Тот же вопрос к тебе, — улыбнувшись, сказала я.

— Но я… — начал было Альби, но я перебила:

— Иди, осталось только трое, я уж как-нибудь им помогу, — заверила я, радуясь придуманной уловке.

— Спасибо! Огромное спасибо! — крикнул Джеймс на бегу.

Эту вылазку я мечтала пропустить и потому с радостью воспользовалась выпавшим мне шансом не ловить демона. Вскоре на крыше появились Дороти, Селеста и Гарольд. Староста тут же ловко спрыгнул с крыши и помог спуститься девушкам.

— Где все? — спросил он, тут же оглядевшись.

— Ловят флогула, он побежал вон туда, — указала я.

— Чего же мы ждем? Побежали! — воскликнула Селеста, и теперь отвертеться не удалось.

Дороти плохо бегала и почти сразу сбавила шаг, потому я с радостью составила ей компанию. Все наши одногруппники бегали где-то неподалеку, и хотя мы не видели их, но постоянно слышали вопли:

— Он налево свернул!

— Нет, только что направо!

— Охота, похоже, сегодня зашла в тупик, — сказала я, лениво потягиваясь.

— Ну и хорошо, я не хотела смотреть, как кому-то режут голову, — поморщившись, призналась Дороти, и я согласно кивнула.

— Все ко мне! Собираемся! — послышался голос профессора.

Мы неспешно последовали на голос. Впереди уже вспыхнуло свечение портала, мистер Пинклтон начал переправлять студентов обратно. И вдруг прямо перед нами на узкую тропинку выскочил флогул. Он стянул свою больничную униформу и теперь был абсолютно голый. На мгновение я встретилась с ним взглядом: глаза демона хоть и были как у человека, но сверкали безумием. Он разразился безудержным хохотом, а потом снова ринулся прочь, мелькая голым тощим задом в кустах.

— Он здесь! — закричала изо всех сил Дороти. — Бежим за ним!

И хоть я ужасно не хотела этого делать, но все же помчалась за своей подругой, так как знала, что профессор Пинклтон убьет нас на месте, если увидит, что мы отлынивали и упустили демона. Я быстро догнала Дороти и помчалась вперед, ветки больно хлестали по лицу, но не было времени обращать на это внимание, и я неслась дальше по заросшему парку.

Я уже почти настигла убегающего флогула, оставалось не больше десяти метров, и сделала последний рывок. Но тут мне наперерез, создавая оглушительный треск и подминая под себя искалеченные кусты, выскочил касинь. Флогул остановился и, повернувшись ко мне, расплылся в злорадной уродливой улыбке — он ликовал. Я испуганно закричала, но крик застрял в горле, вырвался только сдавленный неясный хрип. Касинь тут же повернул уродливую морду в мою сторону и шумно втянул воздух прорезями, заменяющими ему ноздри. Мгновение — и он ринулся за мной. Я резко развернулась и побежала обратно, крича что было сил:

— Касинь! Дороти, беги!

Ломая своими громадными конечностями все, что попадалось на пути, демон несся за мной, и я чувствовала, как близко за спиной пролетают щупальца касиня и раздается его тяжелое звериное дыхание.

Впереди бежала Дороти, вдалеке слышались еще чьи-то торопливые шаги, все мои чувства обострились во сто крат. Я бежала изо всех сил. Выскочив на тропинку между двумя толстыми деревьями, сумела немного оторваться от касиня и побежала быстрее. Навстречу несся мистер Пинклтон, спасение было близко — он целился в касиня из пистолета. Дороти уже почти добралась до профессора, а мне оставалась всего пара метров, и вдруг мистер Пинклтон заорал:

— Анна, в сторону!!!

Все остальное произошло в доли секунды. Я метнулась вбок, споткнулась и упала, но успела увидеть, как из пистолета мистера Пинклтона вырвались две пули.

Профессор попал в цель — теплая кровь демона полилась мне на голову. Мистер Пинклтон уже подбежал ко мне, и пара капель крови касиня попали на его протянутую руку. В ту же секунду кожа под ними прямо-таки лопнула, словно от крошечного взрыва, обнажая нечто шевелящееся серо-розовое… Я подняла глаза, и наши с профессором взгляды встретились.

В то же мгновение он отдернул руку, и меня ослепила красная вспышка портала — мистер Пинклтон и Дороти исчезли прямо перед моим носом. Касинь одним прыжком подмял меня под себя, ужасная боль пронзила все тело, казалось, что каждая косточка сломана, и я сейчас умру от боли. Демон издал пронзительный вопль и поднял щупальца, намереваясь обрушить их на пойманную жертву. И тут перед моим лицом возникло мерцающее пятно — мой портал! Мгновение — и я очутилась на полу в учебном холле Второй Академии, а надо мной, сжав руки в кулаки, стояла темнокожая молодая женщина. В полуметре от нас застыли все мои одногруппники, только Дороти, кажется, рыдала в истерике, сидя на полу. Но уточнить не удалось — я получила мощный нокаут от темнокожей незнакомки, что еще мгновение назад была грозным касинем.

Очнулась, когда Гарольд и Джеймс поднимали меня под руки с каменного пола. Голова жутко болела, из носа падали густые капли крови, было трудно дышать — мерзавка, видимо, сломала мне переносицу.

— Где я? — спросила я гнусавым голосом, оглядываясь по сторонам и не веря своему неожиданному спасению.

Дороти тут же перестала плакать и уставилась на меня круглыми от удивления глазами. Я огляделась и заметила в углу холла связанную темнокожую женщину, лежащую без движения и, похоже, без сознания.

— Профессор, кажется, касинь ей голову отшиб, — констатировал Альби.

— Сам ты себе голову отшиб! — промямлила я и попыталась вырваться из лап Джеймса, но так сильно пошатнулась, что Гарольд едва успел меня подхватить.

— Отведите ее в лазарет! — скомандовал мистер Пинклтон, и я тут же взглянула на его руку, на которой не осталось и следа того, что я видела в парке.

— Профессор, но как у нее получилось? — спросила деловым тоном безучастная ко всем, кроме себя и учебы, Мария Пилинор.

— Она маяк, мисс Пилинор, и, очевидно, довольно сильный, — ответил профессор ровным тоном.

Вообще, мистер Пинклтон выглядел абсолютно спокойным, таким же, как и всегда, и я всерьез начала думать о том, не прав ли Альби со своим дурацким диагнозом.

Парни довели меня до больничного крыла и, передав миссис Андервуд, пожилой медсестре, удалились, оживленно перешептываясь. Медсестра быстро осмотрела меня и вызвала доктора. Мне поставили сотрясение средней степени тяжести и подтвердили догадку про сломанный нос. После ужасно болезненной процедуры вправления носа мне дали снотворного и оставили в покое.

Проснулась я от жуткой головной боли и сильной тошноты. Оглянувшись, заметила на тумбочке плюшевого медведя и гору цветов — похоже, ко мне кто-то приходил.

— Мисс Донаван, вы очнулись! Как самочувствие? — спросила медсестра, оглядывая меня через стекла полукруглых забавных очков. Я знала ее имя — миссис Андервуд.

— Меня сильно тошнит, и голова болит, — прошептала я, и каждое слово отозвалось в голове нестерпимой болью. — Кажется, сейчас вырвет, — добавила я, прикрывая рот.

— Вот ваша тара на всякий случай, — сказала медсестра и указала на пластиковую емкость у кровати. — Тошнота нормальна, у вас ведь сотрясение, дорогая моя. Около недели, может быть, двух, у вас будет такое самочувствие. Я вколю вам обезболивающее, станет легче. А через пару дней, если вы начнете поправляться, доктор Браун вас отпустит.

— Так что я теперь буду ночевать в больнице, одна? — спросила я испуганно, и миссис Андервуд удивленно посмотрела на меня.

— Почему одна? Я ведь дежурю здесь, и мои коллеги тоже, — ответила она, делая мне укол.

— Хорошо, — сказала я, опускаясь на подушку.

Медсестра вышла, погасив свет.

Но как только я закрыла глаза, в голове ясно возникла лопающаяся кожа на руке профессора, а затем последовала вспышка портала и сразу — мгновение, когда я поняла, что меня бросили одну перед разъяренным касинем. Ужас сковал тело до ощутимой физической боли, я закричала, подскочив с кровати, и стала вглядываться в темноту палаты. Была готова поклясться, что кто-то стоит возле противоположной стены В палату вбежала переполошенная медсестра и щелкнула выключателем — у стены никого не оказалось.

— Что-то случилось? — спросила миссис Андервуд, обеспокоенно глядя на меня.

— Нет. Простите, у меня кажется, кошмары, — растерянно пробормотала я, опускаясь на кровать и все еще вглядываясь в ту сторону, где кто-то стоял еще мгновение назад.

— Я добавлю вам снотворного, и тогда вам вообще ничего не будет сниться, — сказала медсестра и уже собиралась выходить, но я задержала ее, схватив за край халата.

— Нет, пожалуйста, не надо, я усну и так, — заверила, чувствуя, как сильно бьется мое сердце.

— Точно? — спросила она. — Для выздоровления вам необходимо много спать, очень много.

— Да, точно. Это просто сон, — отмахнулась я, изображая изо всех сил, что вовсе не испугана до полусмерти.

— Хорошо. Но если что — зовите меня.

И я кивнула, выдавив улыбку.

Темнота вновь окутала все вокруг, и я вжалась спиной в кровать, жадно вглядываясь в очертания комнаты. Сердце по-прежнему стучало в бешеном темпе.

В ту ночь я не смогла больше уснуть. Снотворное, которое дала медсестра, мучительно клонило в сон, но страх не давал закрыть глаза ни на секунду, и я все ждала возвращения того, кто стоял у стены.

Рано утром ко мне забежал Чарли. Я была так рада ему, что едва не запрыгала.

— Тебе разве не надо на занятия?

— Надо, но я пропустил завтрак и зашел к тебе, — улыбаясь, сказал он и поцеловал меня в лоб.

— Чарли, зайди ко мне сегодня еще, обязательно. Это очень, очень важно! — попросила я, и мой посетитель удивленно уставился на меня.

— Тогда скажи об этом сейчас, — предложил он.

— Нет. Тебе нужно еще идти на занятия, ты можешь быть не в форме, когда узнаешь кое-что, — отмахнулась я.

— Ты меня пугаешь. Честно, — сказал Чарли, нахмурившись.

— Мне тоже страшно, — призналась я.

— Так, может, все же расскажешь? — снова спросил он.

— У тебя есть сегодня занятия с профессором Пинклтоном?

Чарли посмотрел на меня с еще большим удивлением.

— Да. Четырехчасовые занятия по искусству боя, а потом вылазка с группой. А что?

— Вылазка? Плохо, очень плохо, — прошептала я, но тут же взяла себя в руки и попросила: — Чарли, пообещай мне, что сегодня на вылазке ты будешь очень-очень осторожен!

— Ты заставляешь волноваться за тебя, — признался Чарли, обеспокоенно осматривая меня.

— Пообещай! — настаивала я.

— Хорошо, обещаю, — растерянно пробормотал он. — С тобой точно все хорошо?

— Сейчас не время, иди на занятия и помни, что ты мне обещал! — сказала я, пытаясь побороть беспокойство.

Чарли еще раз взглянул на меня, будто выискивая на лице причину странного поведения, но промолчал и, поцеловав на прощание, ушел.

Что-то внутри меня бунтовало против моих домыслов, я понимала, что, скорее всего, то, что я видела, иррационально, но другая часть мозга тут же выдавала ясную картинку с рукой профессора и ночным визитером. Я чувствовала полнейшее изнеможение и, так или иначе, должна была немного поспать, ведь даже если не схожу с ума и мои догадки — правда, пока профессор на занятиях, я в безопасности. Откинув все ненужные мысли, я все же провалилась в глубокий сон.

Когда открыла глаза, за окном уже начались сумерки. Я осмотрелась вокруг и с радостью обнаружила сидящего рядом с кроватью Чарли. Он оторвался от книги, которую читал, и улыбнулся мне.

— Привет, — с облегчением сказала я.

— Привет, — ответил он, нежно целуя меня. — Ну, так о чем ты хотела поговорить со мной?

— Чарли, только ты должен мне поверить, ладно? — спросила я, и он утвердительно кивнул. — Ты не знаешь всего, что произошло на той вылазке и почему я теперь здесь. Это знают только трое — я, Дороти Гейбл и профессор Пинклтон. Не знаю, что ты слышал, что слышали другие, но я расскажу, как все было.

Чарли мгновенно напрягся всем телом.

— Мы были на вылазке, нужно было зарегистрировать флогула, но гад сбежал, — продолжала я. — Тогда мы бросились за ним в парк. И скоро началась полная неразбериха, и мистер Пинклтон стал звать всех к порталу. Когда мы с Дороти шли по тропинке к нему, он уже начал переправлять студентов. И вдруг прямо к нам выпрыгнул флогул. Захохотал, как безумный, а потом ринулся бежать обратно. Мы с Дороти погнались за ним, и непонятно откуда на нас выскочил касинь.

— Это все я уже слышал, похоже, твоя подруга все рассказала верно, — перебил меня Чарли.

— Погоди, это еще не все, — сказала я почему-то полушепотом и продолжила: — Мы побежали от него, Дороти была впереди, на тропинке уже возник профессор, он держал пистолет. Мы бросились к нему. Дороти добежала первой, мне оставалась всего пара шагов, когда профессор выстрелил в касиня, который был прямо позади меня и уже готовился к прыжку. Кровь из раны демона хлынула фонтаном, залила мою голову, лицо… А пара капель попала Пинклтону на руку. Чарли, потом… То, что я видела, это… — Я запнулась на мгновение, но все же нашла в себе силы говорить. — Клянусь, кровь касиня разъела кожу на руке профессора. Рука будто взорвалась от пары капель крови! Не знаю, видела ли Дороти, но я заметила. И Пинклтон понял, что я заметила! Он тут же использовал портал, а на меня навалился касинь. Понимаешь? Профессор хотел, чтобы я умерла, потому что понял, что я увидела это! Я спаслась только потому, что благодаря боли смогла вызвать портал. Миссис Греной была права, боль — это мой рычаг.

Чарли задумался на минуту, а потом не спеша сказал, разделяя каждое слово, будто говорил с умственно отсталой:

— Анна, это какой-то бред, — выдал он. — То, что ты говоришь, не знаю, как сказать мягче. Я понимаю, что ты пережила шок, я понимаю, что ты зла на профессора Пинклтона за то, что он действовал по инструкции и был вынужден бросить тебя, чтобы спасти другого человека и себя. Но, Энн, он действовал правильно. Вчера был совет, допрашивали всех твоих одногруппников и твою подругу в том числе, потом говорили с профессором Пинклтоном. Ситуация была сложная, но он спас две жизни вместо одной, и это первый пункт инструкции! Боже, да даже если предположить, а это заведомо бред, что мистер Пинклтон, профессор Второй Академии, — демон, то какой? — Чарли, усмехнувшись, развел руками. — У тебя черепно-мозговая травма, и, похоже, очень серьезная, — закончил он, ласково глядя на меня, как на умирающего щенка, и я тоже уставилась на него, не веря своим ушам.

— Бред? — тихо переспросила я.

— Бред, — уверенно ответил Чарли. — Прошу, не обижайся, но у тебя явно сильно поврежден мозг, и лучше бы ты рассказала о своих галлюцинациях доктору.

— Убирайся, — прошипела я, пытаясь сдержать ярость. — Убирайся прочь и больше не приходи ко мне никогда! — закричала я и тут же схватилась за голову, которая была готова разорваться от боли.

— Энн, успокойся! Может, я сказал грубо, не умею говорить красиво, ты же знаешь, но я сказал правду! — настаивал на своем Чарли.

— Я сказала — пошел вон! — заорала я, чувствуя, как меня трясет от злости.

— Я всего лишь сказал правду. У тебя — галлюцинации! — сказал Чарли, начиная злиться в ответ, но потом, спокойно развернувшись, вышел из палаты, даже не хлопнув дверью.

Я опустилась на кровать, чувствуя, что готова умереть от головной боли и тошноты, которая внезапно накатила на меня. Вскоре в палату вошел доктор, поспешно осмотрел меня и удалился, ничего не сказав. Потом в дверь заглянула Дороти.

— Можно?

— Конечно, — кивнула я, приподнимаясь.

— Я принесла тебе сэндвичи, купила сегодня в городке, — улыбаясь, сказала она и протянула мне бумажный пакет.

— О нет, спасибо, Дороти, меня сильно тошнит, не могу есть пока что, — отказалась я, и Дороти огорченно вздохнула.

— Ладно, но я еще принесла с собой книги по демонологии, психологии поведения и defensionem cogitationes, миссис Блюмсборг зверствует, тебе нельзя отставать от программы, — затараторила подруга. — Не переживай, если болит голова, я буду тебе читать вслух. Так что просто лежи и старайся хоть что-то запомнить.

— Спасибо! — улыбнулась я, откидываясь на подушку.

И моя подруга, раскрыв толстенный том defensionem cogitationes, принялась читать мне вслух нужную главу, сначала оживленно, а потом все более монотонным голосом. Я начала терять ход мысли, а потом и вовсе погрузилась в раздумья.

— Дороти? — прервала наконец подругу.

— Что? — спросила она, отрываясь от книги.

— Ты хорошо помнишь тот день, ту вылазку? — спросила я.

— Это сложно забыть, к сожалению, — вздохнув, сказала Дороти. — Ты хочешь поговорить об этом?

— Вообще-то не очень, но мне это надо. Мне кажется, я схожу с ума, — призналась я. — Обещай, что будешь честна со мной и никому не расскажешь о нашем разговоре.

— Хорошо, — согласилась Дороти, отложив книгу.

— Помнишь тот момент, когда касинь бежал прямо за моей спиной, он был готов прыгнуть и тут профессор выстрелил в него? — спросила я, и моя подруга утвердительно кивнула. — Ты видела руку профессора? — продолжила я, глядя в зеленые глаза Дороти.

— Не понимаю, о чем ты. Что было с рукой профессора? — непонимающе уставившись на меня, спросила Дот.

— Когда он выстрелил, кровь касиня попала ему на руку, всего пара капель. И тут я увидела, что кожа на его руке прямо-таки лопнула, словно взорвалась, понимаешь? — воскликнула я, ощущая, как меня трясет, будто от лихорадки.

— Нет, я не видела этого, — тихо произнесла Дороти и задумалась.

— Дороти, я точно сошла с ума. Чарли сказал мне это, а я выгнала его. Надеялась, что ты видела, и… — сказала я, всхлипнув, и замолчала на полуслове.

— Анна… — Дороти наклонилась и прошептала: — Я не видела то, о чем ты говоришь, но я видела, что он бросил тебя тогда, когда спокойно мог спасти. И это факт, а если это факт, то нужен серьезный мотив. Я сказала все это перед коллегией вчера, но мне никто не поверил, сказали, что у меня стресс и я не помню или помню частично, кусками. Но я отлично помню одну деталь: сразу после того, как мы переправились, мистер Пинклтон быстро отер руку о форму и потом несколько минут держал ее в кармане, это было так нелепо — рука в кармане, так непринужденно, когда ты только что бросил человека умирать… Тут что-то нечисто, и я верю тебе, серьезно — верю, — прошептала Дороти заговорщицки, и я удивленно посмотрела на нее, а потом неожиданно обняла.

— Спасибо! — воскликнула я. — И еще я клянусь, что сегодня ночью в моей палате кто-то был.

Дороти внимательно посмотрела на меня.

— Это вполне логично, возможно, он думал убить тебя, раз не смог это сделать в первый раз, — озвучила мои мысли подруга.

— Вообще-то ему незачем это делать, — задумчиво сказала я. — Мне все равно никто не верит. К тому же убийство в стенах Академии привлечет много внимания, а этого он явно не хочет.

— Тебе никто не поверит, — кивнула Дороти.

— Да, — вздохнула я. — Даже Чарли.

— Надо придумать план, как мы будем выводить Пинклтона на чистую воду? — спросила Дороти и принялась нервно грызть колпачок ручки.

— Да. Надо что-то придумать, — согласилась я.

— Для начала было бы неплохо узнать расписание профессора, или кто он там на самом деле, и проследить за ним недельку-другую, — размышляла вслух Дороти, мусоля ручку.

— В тебе умер частный сыщик, — улыбнулась я.

— Кто сказал? Может, и не умер еще. Я ведь не определилась пока со вторым образованием во внешнем мире, — хмыкнула Дороти. — Но мы не об этом, Анна, соберись!

— Да, ты права, надо проследить за ним хотя бы неделю, — согласилась я. — Как только меня выпишут из больничного крыла, тут же начну слежку.

— А как же я? — возразила моя подруга. — Я ведь твой верный напарник!

— Конечно, — улыбнулась я. — Мы начнем слежку. А пока я здесь, ты должна узнать до мельчайших подробностей расписание занятий профессора Пинклтона, найти его комнату на преподавательском этаже, если она вообще есть, и неплохо бы узнать его адрес во внешнем мире, ведь не все время он сидит здесь.

Дороти быстро зашуршала блокнотом.

— Что ты делаешь?

— Записываю план, — растерянно ответила она.

— Нет, а вдруг его кто-то увидит? — возразила я, и Дороти тут же отложила блокнот.

— Да, ты права. Я все запомнила.

— Но расписание профессора, думаю, можешь записать, — добавила я, и мы нервно рассмеялись. — Мы ведь не ведем себя как сумасшедшие? — спросила я.

— Нет. Мы просто сомневаемся в произошедшем и хотим выяснить правду, — решительно заявила моя напарница.

Дороти еще немного побыла у меня, а потом засобиралась: все же было уже почти время ужина. Она заверила, что я могу спать спокойно: шансы, что Пинклтон вернется, почти равны нулю, и я облегченно вздохнула, зная, что кто-то поверил мне и разделил мою тайну.

Пока я лежала в лазарете, ко мне постоянно приходили гости. К моему глубочайшему удивлению, почти все мои одногруппники побывали хотя бы раз. Дороти, конечно же, являлась постоянно и читала мне учебники, чтобы я не отстала от остальных. Но, кроме этого, она рассказывала то, что удалось раскопать о профессоре Пинклтоне.

Дважды приходил мой напарник по искусству боя — Джеймс Альби, обещал меня сильно не мутузить на следующем занятии и заставлял хохотать над дурацкими шутками до головной боли. Меня даже навестила соседка, Фелиция, со своей подругой, но их мотивом, скорее всего, были не сочувствие и жалость ко мне. Ириона Дженкинс как бы невзначай вспомнила в моем присутствии интересную деталь, которую видела вчера в столовой: Чарли Блэквел обедал за столом с Абигейл Фленеган и мило с ней беседовал.

— Они даже смеялись, — констатировала Ириона с таким видом, будто говорит человеку о неизлечимой болезни.

— Да? — удивленно воскликнула Фелиция, подпрыгнув на стуле.

— И что с того? — вступила в разговор Дороти, оторвавшись от книг. — Подумаешь — поговорили они. Им что, и разговаривать нельзя теперь? Они же в одной группе! — добавила моя бойкая подруга, и сплетницы поспешно засобирались. — Какие же все-таки они гадкие! — выдала Дороти, как только они вышли, и я согласно кивнула, забыв о том, что это вызывает боль в голове.

Вечером через два дня после нашей ссоры все же пришел Чарли. Я надулась и не поворачивалась к нему, делая вид, что не замечаю, и тогда он молча поставил цветы в вазу и, поцеловав меня в щеку, ушел. Так продолжалось еще три дня, и в конце концов я не выдержала:

— Думаешь, я больная на голову? — крикнула ему вслед, когда он почти вышел из палаты, и Чарли резко остановился.

— Да, — спокойно сказал он, и я зло сверкнула глазами. — У тебя ведь черепно-мозговая травма, а это и значит больная голова, — пояснил он невозмутимо, но все же вошел обратно в палату и закрыл за собой дверь.

— Это не то, что я имела в виду! Я про мой рассказ.

— Энн, перестань! — взмолился Чарли и, подойдя к кровати, прижал меня к себе, не обращая внимания на мои злые взгляды и сопротивление. — Я стараюсь поддерживать тебя во всем, но это — это какая-то ерунда.

— А вот Дороти верит мне! — воскликнула я, пытаясь высвободиться.

— Потрясающе, у вас теперь клуб сумасшедших, — улыбнулся Чарли и, изловчившись, поцеловал меня в губы.

Я так давно не была рядом с ним, что его близость окончательно обезоружила и сбила с толку. Чарли нежно обнимал меня, продолжая целовать в губы.

— Мир? — спросил он и, заметив, что я набираю в грудь воздуха для громкой тирады, вновь закрыл мой рот поцелуем.

— Ладно, — буркнула я, понимая, что он не успокоится, пока не услышит ответ.

— Теперь гораздо лучше, — улыбнулся Чарли, присаживаясь без разрешения на кровать.

— Но я все еще злюсь! — предупредила я.

— Ничего, это тоже пройдет, — уверил он, лукаво поблескивая карими глазами.

— И ты не заслуживаешь прощения, по-хорошему я вообще должна была тебя выгнать, — бубнила я.

— Ага, — согласно кивал этот негодяй, будто соглашаясь с детской буйной фантазией.

— И смени тон, мне не нравится! — не унималась я, но Чарли вдруг резко повалил меня на постель и принялся щекотать самым неумолимым образом.

Замучив до полусмерти, он прекратил варварское издевательство над моими ребрами и серьезно сказал, что меня скоро выпишут, так сказала ему миссис Андервуд. Мы расстались только после того, как начался вечерний обход, и доктор Браун вежливо напомнил о часах посещений. Нехотя Чарли попрощался со мной и ушел, а мистер Браун после осмотра сообщил, что через два-три дня сможет выписать меня.

Оставшиеся дни пролетели незаметно. После занятий забегала Дороти, и мы продумывали наш план, а вечером приходил Чарли и оставался до закрытия больничного крыла, всякий раз упрашивая миссис Андервуд подождать еще немного. Он приносил небольшие букеты и ромашковый чай в термосе, уверяя, что ромашка лечит не хуже антибиотиков. Мне была так приятна его забота, что я даже не призналась, что терпеть не могу такой чай, и понемногу пила, чтобы не огорчать Чарли. Я больше не решалась завести с ним разговор о происшествии в больничном парке и с нетерпением ждала выписки, чтобы скорее начать наше с Дороти расследование.

За время, что я провела в больнице, моя напарница по разведке выяснила все, что можно было узнать из официальных источников о мистере Пинклтоне: полное расписание занятий и номер комнаты, в которой он жил в Академии. Оставалось начать слежку и выяснить, чем занимается профессор в свободное время и где живет в первом мире.

Ко дню моей выписки у нас все было расписано по полочкам: что и когда делает профессор Пинклтон и как мы будем следить за ним. Потому в пятницу, покинув больничное крыло, я решила подкараулить профессора после занятий и увязаться за ним. Сегодня мне не надо было идти на занятия, и доктор Браун настаивал, чтобы я еще отдыхала в кровати, но, поспешно забросив вещи в комнату, я сменила одежду на униформу и отправилась в Академию. Устроившись за одной из колонн в коридоре первого этажа, я стала так, чтобы видеть дверь аудитории 172, и, раскрыв книгу, на всякий случай сделала вид, что читаю. Через двадцать минут из аудитории неторопливо стали выходить студенты. Они разбрелись по всему холлу, и я едва не упустила из виду профессора, который вышел почти самым последним и бодрым шагом направился прочь из Академии.

«Вот он, мой шанс!» — мелькнуло в голове, и я сразу же отправилась за ним, рисуя в голове живописную сцену разоблачения из какого-то шпионского сериала. Но вскоре стало ясно, что мы направляемся всего лишь в общежитие.

Мистер Пинклтон вежливо поздоровался с вахтером и, взяв ключи, отправился в свою комнату. Я уже была готова отправиться в столовую, чтобы немного перекусить, но профессор опять появился в холле и быстро вышел на улицу. Оставив надежды на обед, я поспешила за ним. Оставаясь поодаль, я проследила за профессором до самых дверей кафе «Скаковая лошадка» и огорченно надулась: мне казалось, что слежка должна дать быстрые результаты, однако увы. Пришлось слоняться по улице и заглядывать в окна кафе. Мистер Пинклтон спокойно пил кофе с тостом за барной стойкой. Закончив, он подошел к красному телефону, висевшему напротив стеклянной входной двери, и сделал звонок, занявший не больше минуты. А я пожалела, что не могу узнать, кому он звонил. Поговорив, профессор расплатился с мистером Оруэлом и отправился в общежитие, а я поспешила к Дороти чтобы обсудить все, что увидела сегодня.

— В общем, ничего подозрительного, — хмуро закончила я, сидя на кровати в комнате подруги.

— А телефонный звонок? Это подозрительно, — возразила она, делая пометки в своем блокноте.

— И чем же это подозрительно?

— Как чем? Почему только минуту? С близкими так не разговаривают, а значит, он звонил по делу. А по какому? — сыпала догадками Дороти, и я вздохнула.

— Хорошо, может, ты и права, — согласилась я. — Надо продолжать слежку.

— Конечно же, надо! — хмыкнула Дороти, отложив блокнот. — Нам надо узнать адрес Пинклтона. Завтра суббота, а значит выходные, и, вполне возможно, он отправится домой.

— Да, но как узнать этот адрес? — спросила я, и моя напарница ненадолго задумалась.

— У декана точно есть все личные дела преподавателей. Надо только под каким-то предлогом пробраться к нему в кабинет и полазить по ящикам с личными делами, — сказала Дороти серьезно, и я скептично посмотрела на нее.

— Да? К мистеру Тринегану в кабинет и так просто полазить по шкафам с личными делами?

— А никто и не говорил, что будет просто, — возразила Дороти.

— Да, нам нужен этот адрес, — согласилась я. — И еще портал.

— Но ведь у тебя есть, ты же говорила, что Чарли подарил тебе, — напомнила Дороти.

— Да, но он новый, в нем всего пара мест…

— Давай сначала выясним адрес, а уж потом будем искать портал, может, и твоего вполне хватит, — сказала Дороти.

— Ну и под каким предлогом мы зайдем в кабинет декана? — спросила я.

— Очень просто — мы зайдем рассказать ему о том, что видели в тот день, — предложила Дороти уверенно.

— Но он нам не поверит! — возразила я.

— А нам и не нужно это. Главное, что в середине рассказа ты должна пустить слезу, даже впасть в легкую истерику, чтобы мистеру Тринегану пришлось сходить для тебя за врачом или успокоительным. А как только он покинет кабинет, у нас будет около трех-пяти минут полазить по шкафам, — сказала моя напарница, нервно чиркая ручкой по блокноту.

— Здорово придумано! — воскликнула я. — Но вдруг я не смогу расплакаться?

— О, не беспокойся, я так сожму твою руку, что ты точно разревешься! — заверила Дороти, и мы тут же, не теряя духа авантюризма, отправились в Академию навестить декана.

Пока дошли до кабинета, энтузиазм немного поутих, и идея со слезным представлением уже не казалось такой уж блестящей, но все же мы постучали в дверь декана и получили разрешение войти.

— Мисс Донаван и мисс Гейбл? Что вас привело ко мне? — спросил мистер Тринеган, отрывая глаза от документов, которые читал, и удивленно глядя на нас.

— Профессор, мы пришли рассказать вам, что видели в тот день, когда на нас напал касинь. Понимаю, вы уже слышали это от меня, но Анна тоже хочет рассказать, — бойко с порога начала Дороти и, не дожидаясь приглашения, втянула меня в кабинет и усадила на диван, устроившись рядом.

Мистер Тринеган еще раз посмотрел на нас и отложил документы. На его лице читалось непонимание.

— Хорошо, я вас слушаю, — сказал он, складывая очки в футляр и потирая глаза.

— В тот день мы отправились на вылазку за флогулом, мы должны были зарегистрировать его, но он сбежал в парк. Мы погнались… — начала Дороти, но декан перебил ее.

— Я знаю эту часть, вы принялись преследовать флогула в парке госпиталя Сент-Роуз и отбились от остальных, — сказал профессор, явно теряя терпение.

— Да, мистер, так оно и было. И вот мы с Анной идем по тропинке, и тут из кустов прямо на нас выскочил флогул, — продолжила Дороти, но тут ее перебила я, понимая, что рассказчик из нее никудышный.

— Флогул, увидев нас, стал хохотать как безумный, этот гад, очевидно, знал, что рядом касинь. Он побежал прочь, и Дороти бросилась за ним. Я, честно говоря, не хотела начинать преследование в одиночку, но не стала бросать подругу и побежала за ними, — дополнила я, и Дороти согласно закивала. — Я обогнала Дороти метров на десять, и вдруг такой грохот раздался, и на меня справа выскочил касинь. Все произошло в доли секунды, — продолжала я, и Дороти сжала мою руку сильнее, показывая, что пора начать всхлипывать. — Все произошло мгновенно! — сказала я, слегка всхлипнув, и мистер Тринеган поднял на меня глаза. — Касинь бросился ко мне, я развернулась и побежала назад, теперь Дороти бежала впереди.

Дороти опять сжала мою руку для нового всхлипа, который получился на удивление натуральным.

— К нам уже бежал профессор Пинклтон, Дороти уже поравнялась с ним, он выстрелил в касиня, я протянула руку к нему, но…

И тут Дороти с такой силой сжала мою руку, что я действительно выронила слезу.

— О, дорогая, не плачь, не плачь! — тут же среагировала моя подруга и с силой прижала меня к себе, а я принялась судорожно всхлипывать, делая вид, что рыдаю на ее плече.

— Пожалуй, я позову врача! — произнес профессор, поднимаясь, и торопливо поспешил за двери.

— Есть! — возгласила полушепотом Дороти, когда за ним закрылась дверь. — Было так легко! Ты молодец, так грустно все рассказала! — похвалила она, и мы тут же принялись рыться в шкафах декана.

Одна, две, три полки — ничего нет! Каждую секунду мерещились шаги за дверью, но мы продолжали искать. Я открыла нижнюю дверцу большого стеллажа и увидела много одинаковых серых папок примерно одной толщины.

— Я нашла!

— Быстрее, быстрее! — заторопила меня подруга, и я трясущимися пальцами стала перебирать папки.

— Первый курс: Седора-Мария Димблс, Джейк Фригман, Констанс Блюмсборг, Арма Портман, вот, вот — Альфред-Джеймс Пинклтон! — воскликнула я, выхватывая нужную папку трясущимися руками и поспешно листая скрепленные в ней файлы. — Стокворд, Риверсайд-авеню, 2116!

— Так, погоди, дай еще вот эти на всякий случай! — сказала Дороти и, выхватив еще две папки, быстро прочла адреса.

— Зачем тебе это? — возразила я. — Все, клади скорее, он уже идет!

— Хорошо! — прошептала Дороти, и, поспешно запихав папки на место, мы плюхнулись на диван.

— Натри глаза, живо! — скомандовала Дороти, и тут я тоже услышала отчетливые шаги по коридору.

Вскоре в кабинет вошли мистер Тринеган с миссис Андервуд. Медсестра принесла мне успокоительное и бутылку воды. Пришлось все же принять таблетку, после чего миссис Андервуд покинула нас, попросив на всякий случай наведаться в больничное крыло на днях.

— Не переживай, Анна, все уже позади! — играла свою роль Дороти, дружески похлопывая меня по плечу.

— Мисс Донаван, я бы все же хотел дослушать вашу историю до конца, — сказал профессор Тринеган и сел на свое место, доставая очки из фугляра.

— Да-да, конечно, — всхлипнув, сказала я и начала рассказывать дальше, опустив, однако, момент с рукой мистера Пинклтона.

— Так, значит, вы и вправду смогли вызвать портал? — переспросил мистер Тринеган.

— Да, так и было, — ответила я.

— Вы уже говорили об этом с кем-то из других обладателей этой способности? — поинтересовался мистер Тринеган, и сначала я хотела соврать, но потом все же решила сказать правду.

— Чарли Блэквел и Лиам Ван Генехен помогли мне встретиться с миссис Греной, но она не сумела мне особенно помочь, дала пару советов, и все.

Профессор задумался.

— Если хотите, я бы мог помочь вам встретиться с Артуром Тереховым, мы когда-то учились вместе, не в одной группе, правда, но мы были сокурсниками. Думаю, он не откажет, — сказал мистер Тринеган, и я удивленно посмотрела на него.

— Да, конечно, если вы сможете организовать нашу встречу, это будет просто здорово!

— Я попробую с ним связаться и договориться, а потом сообщу вам, хорошо?

— Да, спасибо!

— Вы хотели мне что-то еще сказать? — спросил декан и взял стопку документов, прозрачно намекая, что нам уже пора.

— Нет, до свидания. Спасибо, что приняли нас, — поблагодарила Дороти, и мы встали с диванчика.

— До свидания!

Мистер Тринеган, вежливо кивнув в ответ, погрузился в чтение документов.

— Я не верю, что все получилось! — радостно воскликнула Дороти, как только мы вышли в коридор.

— Да, я тоже, — согласилась я. — Не верю, что мы, как воры, влезли в личное дело самого милого преподавателя Академии.

— Анна, ну ты чего? Мы же ничего не украли, просто узнали адрес, и все! Кому от этого плохо? Мы просто проследим за Пинклтоном пару неделек и, если все благополучно, забудем и никому не расскажем, — заверила Дороти и, взяв под руку, потащила меня вперед.

Мы покинули Академию и отправились в общежитие, но я все никак не могла справиться с неприятным чувством вины перед мистером Тринеганом и мучилась угрызениями совести.

— Теперь нам осталось раздобыть хорошенький портал и посвятить выходные слежке! — радовалась Дороти, пока мы возвращались в ее комнату. — Стокворд — это хорошо, ведь у тебя в портале наверняка он есть! — размышляла она вслух, запирая для надежности дверь.

— Черт! Дороти, у меня есть только окрестности Стокворда! Как я могла быть такой дурой и ни разу не переместиться в собственном доме, чтобы запомнить место!

— Окрестности? — спросила Дороти. — И как далеко?

— Где-то полтора часа езды, — виновато ответила я, и моя напарница вздохнула, покачав головой.

— У нас нет машины, но мы же можем вызвать такси!

— Вряд ли. То место, которое знает портал, — такая глушь, там один сплошной лес! — расстроенно ответила я, и подруга тоже приуныла.

— Тогда попроси портал у Чарли! — нашлась она.

— И что я ему скажу? Мы с Дороти идем выслеживать Пинклтона? Он и так назвал нас клубом сумасшедших, он ни за что не даст портал!

— Как? Клуб сумасшедших? Ну это уж слишком! Я — не сумасшедшая! И ты тоже! — возмутилась Дот.

— Может, одолжить портал Лиама?

— А почему бы и нет! — обрадовалась подруга.

— А если он расскажет Чарли?

— Попроси, чтобы не рассказывал. Соври. Скажи, что готовишь для Чарли сюрприз! — предложила моя находчивая компаньонка, и я укоризненно посмотрела на нее.

— Мало того, что мы сегодня солгали мистеру Тринегану, так мне придется еще лгать Чарли и Лиаму! — обреченно выдохнув, сказала я.

— Никто не говорил, что обойдется без жертв, — скрестив руки на груди, сказала Дороти. — К тому же мы и вправду устраиваем Чарли сюрприз.

— Угу, еще какой, — буркнула я.

— Так ты «за»? — решительно спросила Дороти.

— Да. Я должна убедиться, что у меня было простое помешательство, а не что-то с профессором, — согласилась я.

Вечером того же дня я караулила Лиама в холле коридора, усевшись на диванчик и нетерпеливо оглядывая коридор в ожидании, когда Лиам выберется из комнаты. Дороти ждала меня на лестничной площадке, составляя в блокноте дальнейший план действий. Вдали появились два силуэта, и я поспешно отвернулась: это были Чарли и Лиам, а мне никак нельзя было попадаться на глаза первому. Они вошли в комнату и заперли двери.

Прошло еще полчаса.

— Эй, ну как? — спросила шепотом Дороти, вынырнув с пожарного входа, и я отрицательно помотала головой. — У меня есть план! — сказала она и направилась ко мне. — Иди на лестницу, а я сейчас выманю Лиама к тебе.

— Как? — удивилась я.

— Потом поймешь, — хитро улыбнувшись, сказала Дороти и решительным шагом направилась к двери, а я побрела на лестничную площадку.

Через несколько минут ко мне и вправду вышел Лиам, он искал кого-то глазами, а потом удивленно уставился на меня.

— Так это ты какая-то симпатичная девушка, которая ищет меня, чтобы поговорить? — спросил он недоуменно, и я улыбнулась, оценив план своей подруги.

— Ну я ведь и вправду ничего!

— И что ты хотела? — спросил Лиам, спустившись на половину пролета и встав рядом.

— Послушай, не мог бы ты одолжить мне свой портал на выходные? — пошла я ва-банк, и Лиам удивленно посмотрел на меня.

— И зачем тебе? К тому же я сам планировал его использовать, чтобы поразвлечься.

— Я могу доставить тебя куда угодно и забрать, когда скажешь, хоть в три часа ночи. Мне очень нужен твой портал! — взмолилась я.

— Но это я бы мог доставить тебя куда хочешь и забрать, — не понимал Лиам.

— Нет, не мог бы!

— Ладно, — неожиданно просто согласился мой собеседник, и я сама удивилась, как легко все получилось.

— И что, даже не спросишь, зачем мне это?

— Раз просишь — значит, надо.

— Лиам, вот еще… Чарли не должен знать, — сказала я, почему-то слишком виновато.

— Что? — удивился он. — Подожди, так ты что просишь меня помочь тебе изменить моему другу?..

Я хохотнула: только он мог сморозить такую глупость.

— Какая чушь! Нет, к изменам и вообще к Чарли это не имеет никакого отношения, — уверила я, но парень внимательно смотрел на меня своими голубыми глазами ангельской красоты. — И не смей меня читать, Лиам Ван Генехен, это невежливо!

— Хорошо, но только на выходные. И уговор насчет того, что ты будешь меня водить и забирать в силе, — согласился он.

— Тогда неси портал, — сказала я деловито.

— Сейчас? — удивился Лиам.

— Ну да. Вечер пятницы — это тоже выходные, — пояснила я, скрестив руки на груди.

— Ты будешь мне должна! — погрозил пальцем Лиам.

— Ага, — согласилась я, улыбаясь.

— Я серьезно! — сказал он, и я кивнула. — И сегодня в десять ты будешь ждать меня на нашем месте в лесу, возле той елки, чтобы благополучно доставить меня и моих знакомых на место тусовки, а потом часика в три ночи отправишься забирать меня оттуда и доставишь в общежитие в любом виде. И кстати, ты придумала, что скажешь Чарли? — неожиданно спросил он, и я задумалась.

— Кажется, еще нет, — растерянно пробормотала наконец, и Лиам, покачав головой, отправился к себе за порталом.

Заполучив портал, я передала его Дороти и тут же пошла к комнате Лиама и Чарли и постучала в дверь. Открыл Лиам и, недовольно-осуждающе глядя на меня, впустил, сразу отправившись в ванную. Я подошла к Чарли и нежно поцеловала его.

— Я так соскучился по тебе! — признался он, обхватив меня за талию и не желая отпускать. — Может, отправимся сегодня в охотничий домик или погуляем где-нибудь? Я сто лет не водил тебя на свидание! — предложил он, и мое сердце сжалось.

Было так стыдно обманывать, что я даже решила рассказать правду, но тут же вспомнила его реакцию на прошлый рассказ и передумала.

— Нет, не получится. Я сильно отстала и буду заниматься с Дороти все выходные. Сам знаешь, миссис Блюмсборг просто зверь с теми, кто отстает, — начала я свое вранье. — Давай среди недели куда-нибудь сходим, а пока ты бы мог навестить семью, они ведь давно тебя звали, сам говорил…

Чарли пристально посмотрел на меня.

— Что-то случилось? — спросил он так, будто что-то знает, и я на мгновение растерялась, но решила не отступать.

— Нет, просто я отстала от группы, мне правда надо учиться. Не хочу, чтобы эта ведьма меня пытала на следующем defensionem cogitationes, — отмахнулась я, улыбаясь.

— Ладно, навещу родных, — сказал Чарли и разжал объятия, а я почувствовала себя еще большей сволочью.

Но тут в комнату вышел Лиам, и напряженная обстановка рассеялась.

— Пока. Вечером во вторник или среду мы обязательно куда-нибудь сходим, обещаю, — сказала я и поспешила выйти, заметив, однако, пристальный взгляд Чарли.

Покинув комнату парней, я тут же поспешила к Дороти, и, переодевшись в обычную одежду, мы принялись ждать наступления вечера и закрытия общежития, чтобы официально начать слежку.

Когда на улице стемнело, мы отправились на лестницу третьего этажа, которой пользовались студенты, чтобы покинуть общежитие ради ночных утех. Дороти очень боялась лезть вниз, но все же вела себя гораздо мужественнее, чем я в первый раз, и через полчаса мы все же спустились. Быстро пробежав расстояние от общежития до леса, свернули с дороги и отправились к назначенному месту встречи с Лиамом. Через двадцать минут быстрой ходьбы мы уже стояли у старой ели с большим дуплом в толстом стволе и ожидали компанию Лиама. Ребята явились только через добрых двадцать минут, и по их виду можно было совершенно точно сказать, что они уже начали вечеринку. Лиам, завидев меня, помахал рукой, оглядев машинально собравшихся парней и девушек. Я убедилась, что среди них нет Чарли, и расслабилась.

— Итак, такси, отправляй нас для начала в бар «Гризли»! — скомандовал Лиам и приобнял стоящую рядом блондиночку.

— Есть, сэр! — подыграла я и протянула собравшимся портал.

На мгновение нас ослепила вспышка, а потом все мы очутились в полутемном подвале какого-то здания. Чертыхаясь, мы по очереди выбрались наружу. Это оказался заброшенный дом.

— Итак, отсюда нужно немного пройтись вправо и вызвать такси, — бодро оповестил всех Лиам, и публика довольно заулыбалась.

— А на какой мы улице сейчас? — спросила я.

— Нолита, Брум-стрит, дорогуша, — улыбаясь, ответил Лиам.

— Но я что-то не припомню таких улиц в Стокворде… — растерялась я, и Лиам захохотал.

— Это Нью-Йорк, Энни! — ответил он сквозь смех. — Заберешь меня в три часа, я буду ждать здесь, ну на худший конец в клубе, не помню название, тут рядом, возле бара «Гризли», голубая вывеска.

— Ладно, — пробубнила я и, достав собственный портал, добавила в него Нью-Йорк и использовала для возвращения.

Дороти ждала меня у ели и потирала озябшие пальцы.

— Вот не повезло — взять портал у Ван Генехена! — досадовала она.

— Это точно. Особенно я буду его ненавидеть сегодня в три ночи, когда отправлюсь вытаскивать их теплую компанию из ночного клуба, — буркнула я, и Дороти сочувственно посмотрела на меня.

— Ничего, сегодня же мы добавим в твой портал все нужные места и распрощаемся с Лиамом! — утешила подруга, и я обреченно вздохнула.

— Ладно, за дело! — сказала я и, взяв портал Лиама, мысленно сказала: «Стокворд, Риверсайт-авеню». Но ничего не произошло.

— Что ж, этот вариант мы тоже предвидели, — вздохнула Дороти, доставая из своего рюкзака карту Стокворда.

— Попробуй «Стокворд, Гарден-сквер». Это довольно крупный парк, — предложила она, и портал засветился бледно-красным светом, мы угадали.

Взявшись за руки, мы прикоснулись к порталу и тут же очутились за рядом биотуалетов в парке.

— Что ж, могло быть и хуже, — озвучила мои мысли Дороти, и, оглядевшись, мы поспешили вперед.

Миновав биотуалеты, выбрались на дорожку и быстро зашагали в сторону Риверсайт-авеню, дом 2116 находился, согласно карте, почти в самом конце улицы, но могло оказаться и хуже, если бы мы, к примеру, добирались от конюшен Глеба.

Пройдя добрых сорок минут, мы наконец оказались у заброшенного, как и в Нью-Йорке, дома с двумя табличками: «Опасно. Подлежит сносу» и «Риверсайт-авеню, дом 2116». Не веря своим глазам, еще раз уставились в карту, а затем вновь на номерную табличку.

— Это странно… — прошептала Дороти.

— И немного жутко, — добавила я.

— Интересно, кто-нибудь в Академии знает… — начала было Дороти, но я тут же зажала ей рот рукой и потянула за собой.

На легком белом снежке, который сыпал с неба, виднелись чьи-то следы, ведущие прямо к дому.

— О боже! — выдохнула Дороти, и мы заспешили прочь, делая вид будто просто проходили мимо.

— А что если он нас заметил? — взволнованно спросила я, когда мы отошли достаточно далеко от дома.

— Мы простояли там всего пару секунд, это не подозрительно, — сказала она.

— А вдруг? — не унималась я.

— Тогда на следующей вылазке он нас убьет, — уверенно и спокойно ответила Дороти, а потом вдруг рассмеялась. — Анна, ну ты чего? Может, это старый адрес. Пинклтон ведь работает в Академии уже лет пятнадцать, может, он просто не менял свои данные?

— А следы? — скептично напомнила я.

— Следы какого-нибудь бомжа или подростка, — ответила Дороти, уперев руки в боки.

— А вдруг?

— Что — вдруг? Пинклтон тут живет? Ну давай вернемся и проследим, — предложила подруга.

— Но это тихая улица. Кругом одни дома, как мы останемся незамеченными, стоя напротив дома? — возразила я, и моя напарница задумалась.

— Да, ты права, — согласилась она. — Надо придумать что-то другое.

— Надо вернуться сюда днем в понедельник, когда у Пинклтона будут занятия, и все проверить, — предложила я, и Дороти кивнула.

— Так и сделаем, а пока, раз уж мы все равно не нашли профессора и боимся лезть в заброшенный дом ночью, давай зайдем в какое-нибудь кафе и поедим вдоволь. До смерти хочется сладкого! — призналась она.

— Хорошо, я тоже голодна, — согласилась я, улыбнувшись, и мы поспешно отправились прочь от мрачной улицы.

Поужинав вопреки всем нормам здорового образа жизни шоколадным кексом с имбирным чаем, мы с Дороти отправились обратно в Гарден-сквер, попутно присматривая более подходящее место для переноса, чем за биотуалетами, однако через полчаса тщетных поисков пришли к выводу, что Лиам все же выбрал правильное место. Деревья в парке стояли редко, и располагался он на абсолютно ровном месте, а потому просматривался с любой части почти полностью.

— Похоже, мы все же идем на место Лиама, — озвучила мои мысли Дороти, сладко зевая. — Уже половина первого, я хочу спать, — призналась она.

— Я тоже бы не отказалась, но обещала Лиаму, что вернусь за ним в три, — вспомнила я.

— Давай просто отдадим ему портал, он нам больше не нужен, и пойдем отсыпаться. Завтра ведь у нас опять слежка, — предложила моя напарница.

— У меня есть идея! Понимаешь, портал у Лиама хороший, он, наверное, везде побывал в отличие от моего… — начала я, но Дороти перебила меня.

— О, можешь не продолжать, давай его сюда скорее! — воскликнула она восторженно и протянула руку к порталу.

— Ну что, давай навскидку? — предложила я.

— Да, давай. Ницца! — выпалила Дороти, и портал засветился красным.

Через мгновение мы очутились на превосходном пустынном пляже, погруженном в первые рассветные лучи яркого солнца, и Дороти завизжала от восторга.

— Как здорово! — хлопала в ладоши она. — Бьюсь об заклад, он сюда подружек приводит.

— Фу, — сказала я, поморщившись.

— Ты права! Давай наберем камешков на память? — предложила Дороти, и я согласилась.

Мы как дети бегали по пляжу и собирали камни, жаль, что вода была ледяной. Набрав в карманы гладкой гальки, вновь взялись за портал, но на этот раз — мой. После Ниццы отправились на Гоа, очутившись в доме семьи Ван Генехен, затем побывали где-то в жужжащем Пекине, посетили Рим, Берлин и Венецию, каждый раз появляясь в самых неожиданных местах — у моста, под арочным сводом коридора, идущего прямо в воду, и в простых тихих переулках. Два часа пролетели как одно мгновение. Глянув на часы, мы с сожалением заметили, что маленькая стрелка уже приблизилась к трем.

— Нам пора, — заметила Дороти. — Ничего, мы можем теперь повторить эту прогулку сами.

— Да, обязательно! — согласилась я. — Дороти, может, ты хочешь отправиться в общежитие?

— Да, если честно, я устала и еще боюсь, что нас засекут. Ведь уже светает, а я всегда ночую в комнате, и моя соседка, ты знаешь, она может кому-нибудь разболтать, — призналась Дороти.

— Хорошо, тогда я отведу тебя, — согласилась я, и портал перенес нас в лес.

Оказавшись у старой ели, мы побрели в сторону общежития и вскоре стояли на опушке.

— Иди, дальше я сама, — заверила Дороти.

— Точно? — спросила я.

— Да, конечно, я ведь уже знаю, куда лезть, — отмахнулась она. — До завтра, и помни, у нас еще слежка впереди.

— Хорошо, пока! — сказала я и, попрощавшись, побрела обратно в лес, а Дороти, быстро перебежав поляну, полезла на пристройку.

Заброшенный особняк на Брум-стрит выглядел в предрассветных лучах еще более неприветливо и мрачно.

— Здесь жутковато, и Лиам с дружками, похоже, еще не пришел, — вслух сказала я, немного разозлившись.

Вспомнив, что Лиам просил забрать его в клубе с голубой вывеской у бара «Гризли», я, обреченно вздохнув, принялась вызывать такси.

Хорошо, что я взяла с собой мобильный телефон! Немного поискав в интернете, нашла нью-йоркскую службу такси и заказала машину онлайн. Такси, к сожалению, не было таким сказочно-быстрым, как говорила его реклама, и, прождав машину хороших полчаса, я чуть не уснула прямо на тротуаре. Наконец такси подъехало, и пожилой водитель на ломаном английском спросил, куда меня везти.

— Бар «Гризли», — сказала я, и машина тронулась.

Только в начале пятого я, чертыхаясь, отыскала с помощью таксиста обещанный клуб с голубой неоновой вывеской и, дав немалую взятку охраннику, дождалась, когда он приведет Лиама.

— О, привет. За нами? — бодро спросил он, увидев меня.

Лиам выглядел веселым и таким приторно-бодрым, что мне хотелось его удушить.

— Угу, — буркнула я.

— Ладно, сейчас скажу ребятам, чтобы собирались, — сказал Лиам и вновь исчез в темном коридоре.

«Что-то мне подсказывает, что это затянется еще на час», — подумала я и почти угадала. Компания в полном составе выползла из клуба, только когда на часах было почти шесть утра.

— Кстати, чего мы тут все стоим? Пойдемте скорее внутрь, хозяин этого клуба наш парень, он позвал нас к себе и не против, чтобы мы использовали его кабинет для переноса, — вспомнил Лиам как раз кстати, потому что я уже опять собиралась вызывать такси.

— Здорово, так ты все-таки разговорил его? — спросила темноволосая девушка в коротком красном платье, и Лиам ей улыбнулся.

— Кэти, я его просто прочел, — ответил он таким тоном, что я невольно закатила глаза, почувствовав себя занудой Чарли.

Охранник, здоровенный, как медведь, покосился на меня, когда я вошла, но все же пропустил, ничего не сказав. К нам вышел худой черноволосый молодой мужчина в дорогом костюме. Вспомнив, во что одета, я почувствовала себя неловко, но все же не подала виду и уверенно вошла в клуб. Худощавый хозяин заведения провел нас наверх и распахнул дверь своего кабинета, приглашая войти.

— Так кто из них встречается с Чарли? — неожиданно спросил он у Лиама, и я нервно передернула плечами.

Еще раз оглядев мужчину с ног до головы, я убедилась в жутком семейном сходстве. Ком встал в горле, и я даже не смогла улыбнуться в ответ брату Чарли, который с нескрываемой насмешкой смотрел на меня точь-в-точь такими же карими глазами.

— Здравствуй, Анна, рад познакомиться. Я старший брат Чарли — Эдвард, — представился мужчина, и я кивнула. — Он что, вам ничего обо мне не рассказывал? — спросил он удивленно.

— Обо мне, надеюсь, тоже, — вырвалось у меня, и Эдвард улыбнулся.

— Что ж, узнаю братишку. Передавай ему привет и скажи, что я жду вас в гости, — сказал он, и я молча кивнула в ответ, хотя меньше всего на свете хотела знакомиться с родней Чарли.

— Ты — предатель! — прошипела я Лиаму, когда мы очутились в знакомом лесу.

— Да ладно тебе, Эд классный! — хлопнув меня по плечу, заверил Лиам, и я зло посмотрела на него. — Уже наступил рассвет, общежитие еще закрыто, потому предлагаю идти в городок и позавтракать, — резко сменил он тему, и все одобрительно загудели.

И хоть я была против завтрака, но все же пришлось последовать за остальными в городок и дождаться положенных семи часов утра, чтобы войти в общежитие через главный вход.

— Забирай свой портал, — сказала я, вытягивая портал Лиама из кармана, но случайно высыпалась и галька, которую мы с Дороти набрали на пляже.

— Ты что, на море была? — спросил Лиам, нахмурившись. — С кем?

— С подругой, — ответила я, но Лиам не сводил с меня недоверчивого взгляда.

— Я расскажу Чарли, — предупредил он.

— Не будь тряпкой, мы договорились, что это тайна! — разозлилась я.

— Нет, не договорились! — отрезал он и прибавил шаг.

— Постой!

Я нагнала его, и Лиам остановился.

— Что ты хочешь, чтобы мы договорились? — спросила я, и он посмотрел на меня оценивающе.

— Прочесть тебя, — ответил просто.

— Вот уж нет! — возмутилась я.

— Значит, тебе есть что скрывать и я сам поспособствовал этому? Чарли мой лучший друг! — сказал Лиам.

— Да чему этому, ты хоть знаешь? — разозлилась я. — Я бы могла сказать тебе правду, но вдруг ты опять станешь говорить, что все разболтаешь Чарли!

— Говори. Иначе расскажу то, что я видел, — предупредил Лиам, глядя на меня в упор.

— И что ты видел? Камушки с моря? — съехидничала я.

— Говори! — сказал Лиам, скрестив руки на груди.

— Хорошо! Мы с Дороти следим за профессором Пинклтоном, — призналась я, и Лиам явно удивился.

— Лиам, ты идешь? — спросила, улыбаясь, темноволосая девушка, и, подойдя к нему, хотела уже взять за руку.

— Нет, идите без меня, — немного раздраженно ответил Лиам, и девушка, глянув на меня испепеляющим взглядом, развернулась и, гордо подняв голову, пошла к остальным.

— Зачем вы это делаете? — спросил Лиам, когда его спутница покинула нас и отошла на достаточное расстояние.

— Я не скажу. Ты беспокоился за друга — я ответила, а дальше не твое дело, — сказала я, уже собираясь догонять компанию, но Лиам резко схватил меня за руку и остановил.

— Говори! — приказным тоном потребовал он.

— Не буду! — возмутилась я, пытаясь вырваться, но это было совсем непросто.

— Говори, иначе я все расскажу Чарли! — настаивал Лиам, и я зло посмотрела на него.

— Ты — чертов шантажист! Ты говорил, что дело будет между нами, а сам уже второй раз угрожаешь! — напомнила я, и Лиам ехидно улыбнулся.

— Рассказывай, зачем вы это делаете!

— И на этом все? Ты отстанешь? — спросила я.

— Да, — согласился Лиам.

— Клянешься?

— Хорошо, клянусь.

И я заново рассказала всю историю о том, как попала в больничное крыло, не пропуская детали про странную реакцию профессора Пинклтона на кровь касиня. Лиам на удивление серьезно слушал, лишь иногда задавая уточняющие вопросы, а когда я закончила, задумался.

— То есть ты считаешь, что Пинклтон бросил тебя в лесу с касинем специально? — спросил Лиам.

— Так считаю не только я, Дороти тоже со мной согласна, — буркнула я, приняв вопрос за сарказм.

— Ты рассказала Чарли? — поинтересовался мой собеседник.

— Да, и он, как и ты сейчас, подумал, что я сумасшедшая. Чарли сказал, что я слишком сильно ушиблась головой и у меня галлюцинации, — сказала я, искренне сожалея, что раскололась так просто.

— Это все очень странно, — ответил неожиданно Лиам и отпустил мою руку.

— Так ты мне веришь? — удивилась я.

— Не знаю, частично. Но это надо проверить. Как вы проследили за ним?

— Мы с Дороти выкрали адрес профессора из кабинета мистера Тринегана и… — начала было я, но Лиам перебил меня.

— Вы с Дороти выкрали адрес у декана? — воскликнул он, поморщившись.

— Послушай, это не важно! Мы заполучили его адрес в первом мире и отправились сегодня ночью его проверить. Сегодня ведь был снег, газон возле того дома покрыт снегом, и я заметила отчетливые следы мужских ботинок, ведущих к дому. Дом заброшенный, понимаешь? На нем даже табличка, что он подлежит сносу! — сбивчиво говорила я, не веря тому, что кто-то, кроме Дороти, не считает меня больной на голову.

— И что дальше, вы проверили дом? — спросил Лиам.

— Нет, мы решили вернуться утром, когда профессор будет на занятиях, и все там обыскать, — ответила я, и Лиам задумался.

— Так все выглядит еще более странно, — произнес он, потирая лоб.

— Да, я тоже так думаю. Но Дороти говорит, что адрес может быть старым. Ведь Пинклтон работает в Академии давно, вдруг он просто переехал и не обновил его? — сказала я, и Лиам согласно кивнул.

— Да, это может быть и так. Но на всякий случай мы должны проверить дом, — решительно заявил он.

— Мы? Так ты хочешь идти с нами? — спросила я удивленно.

— Ну не стану ведь я отпускать девушку моего лучшего друга одну, вдруг там опасно?

— Нет, я не согласна! — возразила я.

— Тогда я все расскажу Чарли, — пообещал Лиам, и я взвыла.

— Хорошо, я скажу тебе, когда мы пойдем туда. И больше никогда не попрошу тебя о чем-нибудь, ты шантажист и просто не держишь слово! — возмутилась я. И добавила, немного успокоившись: — Нам с Дороти все равно немного страшно заходить туда в одиночку.

— Хорошо, тогда зовите меня, и мы проверим дом, — сказал Лиам спокойно. — А теперь в кафе за завтраком?

— Да, — согласилась я, и мы отправились в городок.

Я просидела за книгами и субботу, и воскресенье — с острым чувством надвигающейся катастрофы на занятиях миссис Блюмсборг.

Чарли вел себя странно — отказался от предложенной прогулки, сказав, что ему тоже нужно заниматься, хотя подобное я слышала от него впервые, и закрыл передо мной дверь. Я разозлилась на такое поведение, но не стала вдаваться в причины и отправилась к себе учить defensionem cogitationes. Этот предмет ожидал меня вместе с ядовитым языком миссис Блюмсборг в следующую пятницу.

Фелиция все выходные проторчала со мной в комнате, дико раздражая странными взглядами и постоянными перешептываниями с Ирионой, которая, кстати, тоже практически не покидала нашу комнату. Дороти зашла один раз и была очень недовольна тем, что Лиам Ван Генехен теперь тоже с нами.

— Он не внушает мне никакого доверия! — возмущалась она.

— Мне тоже. Думаешь, он разболтает? — спросила я, ужасно жалея, что рассказала все Лиаму.

— Не знаю, но мне он не нравится, — ответила Дороти.

— Я зря это сделала, надо было молчать, но он сказал, что расскажет все Чарли. Он видел, что я набрала камушков, и сказал, что я была на море точно не с подругой, — объяснила я, и Дороти возмущенно фыркнула.

— Да я, если что, все подтвержу, у меня тоже камушки остались, — заверила она.

— Да я не боялась, что он расскажет свои догадки, я не хотела, чтобы Чарли знал о слежке, — отмахнулась я. — Хотя мне кажется, Лиам что-то лишнее ему сболтнул, Чарли сегодня захлопнул дверь прямо перед моим носом и отказался пройтись вечером.

— Гад этот Лиам, говорю же — он мне не нравится, — покачала головой моя подруга.

— Дороти, нам все равно было бы страшно заходить в этот дом вдвоем. Пусть хоть на что-то сгодится, — сказала я.

— Ну да, — согласилась она, немного поразмыслив.

— Я тут подумала: а что если нам проверить несколько других адресов из личных дел преподавателей в кабинете мистера Тринегана? — спросила я, и Дороти внимательно посмотрела на меня.

— Ты серьезно? И как мы провернем это? Опять рыдать не получится, — сказала она, и на этот раз задумалась я. — Да и что это даст?

— Так мы бы убедились, что адреса настоящие или же наоборот, все старые.

— Да, но как мы их достанем? — спросила подруга.

— Не знаю, — вздохнув, призналась я.

— Кажется, я запомнила еще два адреса, когда листала личные дела, но не совсем уверена, что правильно… Адреса миссис Блюмсборг и миссис Портман.

— Так чего ты молчала? — удивленно воскликнула я.

— Говорю же, я не совсем уверена.

— Все равно мы должны проверить их, вдруг ты запомнила правильно.

— Ладно, завтра утром займемся этим. Жду тебя в холле в одиннадцать, — сказала Дороти и поднялась со стула, собираясь уходить. — Черт! — ругнулась она и села обратно. — Блюмсборг живет в Берне, это, кажется, Швейцария. А миссис Портман в Мичигане.

— М-да, это усложняет дело. Я схожу к Лиаму, он все равно в курсе.

— Да, придется, — согласилась Дороти.

— Только ты должна выманить его из комнаты. Чтобы Чарли ничего не заподозрил.

— То есть ты думаешь, что он не заподозрит? Я ведь твоя подруга и уже второй раз зову Лиама непонятно куда, — скептично заметила Дороти.

— Ладно, ты права. Я сама это сделаю, — решила я и отправилась вместе с Дороти в комнату Лиама и Чарли.

Подруга осталась ждать меня в холле, а я, набрав в грудь побольше воздуха, шумно выдохнула и постучала в дверь, в глубине души надеясь, что Чарли не окажется на месте. Открывать не спешили, но вот на пороге появилась лохматая шевелюра Чарли, он выглядел сонным.

— Привет, — улыбнулась я, но Чарли не спешил отвечать и лишь угрюмо посмотрел на меня. — Что-то случилось?

— Нет, — буркнул он, потирая сонные глаза.

— Не впустишь меня?

— Вообще-то я занят, — недружелюбно ответил Чарли.

— Да какая муха тебя укусила? — разозлилась я.

— Говорю же — все нормально, но я занят, — ответил Чарли, опершись на дверной косяк.

— Чем? — спросила я, с вызовом глядя на него.

— Сплю.

— В обед? А что ты делал ночью, раз так не выспался?

— Это допрос? — вопросом на вопрос ответил Чарли, и я фыркнула.

— Тогда позови, пожалуйста, Лиама. И извини, что разбудила, — сказала, чувствуя, что начинаю сердиться.

— Ага, — ответил Чарли. — Лиам, к тебе пришли! — крикнул он в пустоту комнаты и отошел от двери.

На пороге появился Лиам и удивленно посмотрел на меня.

— Привет, — сказал он, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

— Привет. Ты бывал в Берне или Детройте? — тут же спросила я.

— Не помню, кажется, в Детройте бывал, — ответил он с недоумением. — Это ведь Мичиган? И зачем это тебе?

— Да, это Мичиган. Мне нужен твой портал.

— Зачем?

— Пойдем в холл, расскажу, — ответила я и, подведя его к Дороти, пояснила: — Дело в том, что мы хотим проверить еще два адреса преподавателей, вдруг они тоже устаревшие. Тогда тот заброшенный дом, скорее всего, не имеет никакого отношения к профессору Пинклтону.

— Да, логично, — согласился Лиам. — Можно попробовать. Так, когда вы собрались это делать?

— Завтра утром. В одиннадцать мы пойдем за территорию Академии, переоденемся и отправимся по адресам, — ответила Дороти.

— Я иду с вами! — решительно заявил Лиам, и мы с Дороти переглянулись. — Что?

— Мы думали обойтись без тебя, — прямо ответила Дороти, и Лиам возмущенно приподнял бровь.

— Портал мой, так что… — начал он, но подруга прервала его жестом.

— Ладно! — фыркнула она. — Встречаемся в холле в одиннадцать.

— Дороти, у него только Мичиган, — предупредила я, и Дороти резко остановилась.

— И ты еще тут торгуешься? — спросила она, вперив долгий и не самый дружелюбный взгляд в Лиама, и тот, не привыкший к такому обращению, опешил.

— Да, — решительно ответил он, выйдя из ступора. — Но я знаю, у кого можно взять еще один портал, там точно вся Швейцария.

— Это меняет дело. Можешь идти с нами, — ответила Дороти таким тоном, будто делает ему огромное одолжение, и Лиам опять возмущенно нахмурился.

— У кого ты возьмешь портал? Никто не должен знать, зачем он нам, — напомнила я.

— О, не переживай, этот портал — Чарли, я скажу, что хочу прогуляться. Только надо будет успеть до пяти, он куда-то собирается вечером, — простодушно ответил Лиам, и я удивленно уставилась на него.

— Что-что? — переспросила, не веря своим ушам.

— Черт, я этого не говорил. Энн, я думал, ты знаешь! — тут же добавил Лиам, явно чувствуя себя неловко.

— М-да, — хмыкнула Дороти. — Пойдем, Анна, а ты, когда будешь брать портал у Чарли, передай ему, что он козел, — добавила она и, взяв меня под локоть, потащила с собой.

— Куда это он собрался и мне не сказал? — бормотала я, пока мы шли к Дороти.

— Какая разница куда, пускай катится на все четыре стороны, — ответила подруга. — Да как он вообще решился тебе врать? То, что он не сказал, наводит на нехорошие мысли, — добавила она, и я молча кивнула, чувствуя, будто в животе засел камень.

— Дот, я лучше пойду к себе, — сказала, остановившись на полпути.

— Только не вздумай там реветь! — предупредила подруга.

— Нет, мне просто надо все обдумать, — ответила я растерянно и поплелась вниз.

Известие о грядущей прогулке Чарли выбило меня из колеи, два часа я тупо просидела на кровати, пялясь в раскрытую книгу по руноведению и ничего не соображая, а потом провела бессонную ночь, ворочаясь с боку на бок и возвращаясь мыслями к словам Лиама. Наконец, наступило утро, и в половине одиннадцатого я почувствовала несказанное облегчение и радость: теперь можно чем-то заняться и отвлечься от того, что меня, кажется, бросили. Надев под форму узкие джинсы и теплый свитер, я отправилась в холл, где меня уже ждал Лиам. Вскоре к нам присоединилась Дороти, и мы торопливыми шагами отправились в лес. Оказавшись у старой ели, мы с Дот принялись стягивать форму, и Лиам неожиданно рассмеялся.

— Что? — спросила Дороти, слегка раздраженно.

— Похоже, слово «переоденемся» кто-то понял не так, — скептично заметила я, и Дот тоже улыбнулась.

— Если ты пришел ради этого, то можешь уже уходить, — сказала она Лиаму.

— Да ладно, не злитесь, — обаятельно улыбнувшись, попросил он и достал портал из кармана куртки. — Ну что, Берн?

— Да, нужно ведь поскорее вернуть портал, — хмыкнула я, и Лиам серьезно посмотрел на меня.

— Извини, — неожиданно сказал он.

— За что? Ты тут совершенно ни при чем, — ответила я чересчур сердито для фразы, которая должна была звучать абсолютно безэмоционально.

— Да, это все твой дружок, — поддакнула Дот, и мы положили руки на портал. — Швейцария, Берн! — решительно отчеканила моя подруга.

Портал вспыхнул алым светом, и через мгновение мы очутились в полутемном крошечном помещении, тесно прижатые друг к другу, как сельдь в банке.

— Где мы? — полушепотом спросила Дороти.

— Кажется, в исповедальной кабинке, — ответил Лиам, хохотнув, и потянулся к двери.

Мы неловко вывалились из кабинки, едва не распластавшись по каменному полу, и тут же оказались в огромном вытянутом зале с умопомрачительно высокими готическими арками и рядами стульев и лавок перед алтарем, над которым драгоценным украшением сверкали витражи.

— Это Бернский собор? — неуверенно спросила Дороти, и я пожала плечами.

— Пойдемте скорее, пока нас никто тут не увидел, — предложил полушепотом Лиам, и мы поспешили к выходу.

К счастью, дверь была не заперта, и, осмотрев табличку с непонятными буквами и вполне понятными цифрами «11.30–17.00», я взглянула на настенные часы и поняла, как сильно нам повезло — ведь из-за другого часового пояса мы едва успели к закрытию. Покинув здание, мы оказались в вечернем городе с непривычно узкими улицами, которые скорее походили на улицы провинции, чем на столичные. Все постройки вокруг также были далеки от современности, и если бы не глянцевые вывески на некоторых магазинах, то сложно вообще было поверить, что мы не сменили эпоху. По улице неторопливо бродили редкие прохожие, чаще — пары или матери с колясками, никто не обращал на нас ровно никакого внимания, и мы поспешили по нужному адресу, сверившись с картой города в телефоне Дороти.

— Похоже, мы в старом городе, нам надо обогнуть его, перейти реку и потом идти влево, там и будет Шенцлиштрассе, — с трудом выговорив последнее слово, сказала Дот.

— А не проще взять такси? — спросил Лиам.

— В старой части города их не найдешь, а вот трамваи здесь ходят. Кстати, весь общественный транспорт здесь только красного цвета. Интересно, правда? — спросила моя подруга, и я удивленно посмотрела на нее.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Я просто почитала кое-что перед нашим путешествием, к тому же всегда хотела здесь побывать, — улыбнувшись, ответила Дороти. — Так, теперь налево. А вот и трамвай! — воскликнула она и резко остановилась.

Узкая средневековая улочка, по которой мы шли, прервалась, открыв проход на более широкую, по которой плавно ехал красный трамвай.

— И правда красный, — заметил Лиам.

Мы поспешили к остановке и вошли в трамвай, который быстро повез нас через лазурную реку Ааре, а после по улицам современной части Берна. Здесь мы и нашли такси, а вскоре стояли напротив шикарного дома миссис Блюмсборг и делали вид, что вовсе не пытаемся смотреть в окна старинного особняка с идеальным газоном и затейливыми каменными дорожками. В доме горел свет и были слышны веселые голоса.

— Как-то глупо было приходить сюда, как мы ее увидим? — спросил Лиам шепотом, стоя к дому спиной.

— Надо ждать. Мы же говорили, что это будет слежка, — язвительно заметила Дороти, и Лиам заметно приуныл.

Ждать пришлось действительно долго. Мы прохаживались по очереди вдоль улицы и приглядывали за домом профессорши почти три часа. И только когда на улице стало совсем темно, Лиам увидел миссис Блюмсборг, которая вышла прогуляться с сенбернаром, и быстрым шагом поспешил к нам.

— Я видел ее, точно она, — немного запыхавшись, сказал он, и мы втроем направились прочь от дома на Шенцлиштрассе.

— Ищите место для переноса, собор уже закрыт, так что постарайтесь подобрать что-то менее пафосное, — напомнила я, когда свернули за угол и прошли достаточно, чтобы не столкнуться нос к носу с миссис Блюмсборг.

— И правда, собор — это уж слишком, — хихикнув, поддакнула мне Дороти.

Скоро мы вышли к большому футбольному полю.

— Как раз то, что нужно, — заметила я.

— Да, и совсем не вычурно, — добавила Дороти.

Пробравшись под зрительские трибуны, мы с подругой воспользовались моим порталом и оказались в лесу у старой ели, а Лиам решил занести это место в свой портал и потому перешел в одиночку, появившись рядом с нами через минуту.

— Теперь Мичиган? — спросила я, когда все были в сборе.

— Да, надеюсь, это не затянется так надолго, — пробубнил Лиам и получил укоризненный взгляд от Дот.

Мы перенеслись на берег небольшого озера, очутившись у стен небольшого здания, похожего на будку сторожа.

— Мрачновато, — заметила я.

— Не то что у твоего дружка — соборы, кабинки для исповеди… — язвительно закончила мою мысль Дороти, но Лиам простодушно улыбнулся в ответ.

— Зато я хорошо знаю город, и мы мгновенно найдем адрес, — парировал он, помогая нам выбраться на более-менее ровную дорожку. — Кстати, напомните точный адрес?

— Фервью-стрит, пятнадцать, — сказала Дороти, глядя в экран своего телефона.

— Хорошо. Мы недалеко от Голд Кост, а оттуда рукой подать до Восток-Джефферсон-авеню, оттуда на Сейнт-Джан-стрит и потом по мелким улочкам минут двадцать, так что на месте мы будем где-то через час, — сказал Лиам и направился вперед бодрым шагом.

— Да поняли мы, что ты знаешь город. Спешишь к пяти вернуться? — злорадствовала Дороти.

— Я обещал вернуть портал, я ни при чем в дрязгах Анны и Чарли, так что хватит меня поддевать, — спокойно ответил Лиам, не выдержав наконец подколок Дороти.

— Нет никаких дрязг! — встряла в разговор я. — Вот если бы ты сказал, куда он идет, другое дело.

— Я не знаю, — ответил Лиам, остановившись, и было похоже, что он говорит правду. — А если бы и знал, то не сказал бы. Извини, может, парень Чарли не лучший, но и я не подарок, а еще он лучший мой друг, так что я отказываюсь шпионить.

— Да, конечно, — ответила я, ощутив, к своему стыду, что вот-вот расплачусь.

Вскоре мы очутились на шумной большой улице, где Лиам поймал такси, и через обещанный час мы были напротив дома с серым фасадом и такой же идеально подстриженной газонной травой, что и у миссис Блюмсборг в далекой Швейцарии. На заднем дворе дома слышался детский смех и писклявые голоса. Вдруг мимо нас на велосипеде промчался белокурый мальчуган, а за ним из-за дома выбежала девочка лет восьми со строгим взглядом, который мы все тут же узнали.

— Эй, мелкая, как тебя зовут? — окликнул ее Лиам, и девочка тут же насупилась.

— Ты что ее пугаешь! — шикнула на Лиама Дороти. — Девочка, это дом семьи Портман? Мы ваши новые соседи и хотели познакомиться со всеми.

— Я позову маму, — сказала девочка.

— Не стоит ее беспокоить, нам уже пора. Мы зайдем к вам в другой раз, — улыбнувшись, ответила Дороти.

— Хорошо, — ответила девочка и убежала на задний двор.

— Вот же проныра! — выдохнула моя подруга, когда девчушка скрылась за углом серого дома.

— Я прочел ее, это точно дочь миссис Портман. Любимый цвет у Сандры синий, и еще Сандра уверена, что мама печет прекрасные кексы, от которых, как она надеется, у нее вырастет большая грудь и она будет похожа на Барби, — спокойно сказал Лиам, и мы с Дороти, переглянувшись, прыснули от смеха.

— Надо срочно попросить у миссис Портман пару кексов, — сквозь смех заметила Дот, и мы захохотали еще громче.

Только Лиам не смеялся, он торопливо посмотрел на наручные часы. Я поняла, что он думает, как бы поскорее вернуться, и, вспомнив причину, тут же стала серьезной.

— Что, уже пора? — спросила я.

— Да, — ответил Лиам немного виновато.

— Хорошо, давайте поскорее отыщем какое-нибудь укромное место и перенесемся, — вложив максимум бодрости и позитива в свой голос, предложила я и, улыбнувшись, быстро зашагала вперед.

В начале улицы я видела большой открытый стадион и решила не изменять традиции и перенестись оттуда. Забравшись под зрительские трибуны, мы перенеслись обратно в лес возле Второй Академии. Очевидно, мое подавленное настроение было написано на лице, и Дороти, взглянув на меня, это заметила.

— О, Анна, помнишь, я говорила тебе об одном интересном местечке в городке? — И не дожидаясь ответа, продолжила: — Сегодня мы с Эди идем гулять и зайдем туда. В общем, с нами идет его друг, нам немного неловко идти втроем, может…

— Нет, я устала и хочу побыть дома, — прервала я подругу, поняв, к чему она клонит.

— Ты даже не спросила, кто друг Эда. Он, кстати, тот еще красавчик. Знаешь Стэна Одела, того темненького с параллельной группы? — не унималась Дот.

— Да, кажется, видела пару раз, — ответила я, зная, что Дот все равно попытается свести нас.

— Он красавчик? — спросила моя подруга, не обращая внимания на закатывающиеся глаза Лиама, идущего рядом.

— Да, он ничего, — согласилась я.

— А еще он живет вместе с Эдом в одной комнате и спрашивал про тебя, — добавила Дороти. — Так что не думай сидеть дома и киснуть, когда такие красавчики интересуются, кто ты такая! — решительно заявила подруга, и я улыбнулась.

— Хорошо, обещаю, что не буду киснуть, — сказала я.

— Так ты идешь с нами сегодня? У Чарли ведь планы, ты не забыла? — напомнила Дороти, искоса глядя на Лиама.

— Да черт с этим Чарли, мне просто нужно заниматься, я отстала от программы. Как-нибудь в другой раз, — отмахнулась я и прибавила шагу.

— Хорошо, но в другой раз ты не отвертишься, — предупредила Дороти и поспешила за мной, оставив Лиама позади.

— Пока! — бросила я на ходу своим спутникам, когда мы вошли в холл общежития, и заспешила по лестнице к себе.

Я, как и обещала, уселась за учебу, старательно изгоняя мысли о Чарли и обо всем, что сегодня произошло. Просидела за книгами почти до полуночи и все равно не хотела спать. Ворочаясь с боку на бок, вдруг почувствовала, что мне надо увидеть Чарли во что бы то ни стало. Я тихо встала с кровати и, натянув одежду, вышла из комнаты с ботинками в руках, чтобы не разбудить топотом Фелицию. Обувшись в коридоре, я отправилась на лестницу, но, поднявшись до третьего этажа, вдруг почувствовала себя так глупо и униженно, что сама не поверила в затею пойти к Чарли.

Спустившись на половину пролета, я отодвинула заветную решетку и вылезла на улицу. Свежий зимний ветер тут же обдал меня и привел в чувство, я аккуратно спустилась на землю и решила пройтись по дороге к городку, чтобы потом лучше уснуть. Но, развернувшись, нос к носу столкнулась с Чарли. И как я не подумала, что он может вернуться со своей прогулки в любое время?!

Чарли замер, как и я, чувствуя неловкость и не зная, что сказать.

— Ты куда так поздно? — все-таки нарушил тишину он, и я посмотрела в блестевшие при лунном свете карие глаза, на мгновение позабыв, что происходит между нами.

— А ты откуда так поздно? — вопросом на вопрос ответила я и, взяв себя в руки, отвела взгляд.

— Да так, ходил по кое-каким делам, — просто ответил Чарли, будто мы с ним едва знакомы, и мое сердце болезненно сжалось.

— Ясно. Я как раз тоже собираюсь пойти по кое-каким делам, — сказала я небрежно, старательно делая вид, что меня совсем не укололи его слова.

— Тогда пока, — ответил Чарли, дружелюбно улыбнувшись, и я почувствовала, как к горлу подступил комок.

— Угу, — пробубнила я и отправилась дальше по темной дороге.

Прогулявшись быстрым шагом до самого городка, я все еще надеялась, что услышу шаги за спиной, что Чарли догонит меня и все объяснит, а потом поцелует, и мы навсегда будем вместе… Но этого так и не произошло, и я ощущала себя сумасшедшей. Добравшись до первых зданий, повернула обратно в лес и побежала.

Сделав так еще с десяток кругов, я почувствовала себя немного лучше, даже захотелось смеяться, когда представила, как выгляжу сейчас со стороны. На моих часах была уже половина третьего ночи, и я повернула в общежитие, как вдруг кто-то схватил меня сзади за плечи. Я вскрикнула от испуга, сердце ушло в пятки, и вдруг за спиной раздался громкий хохот.

— Страшно? — спросил знакомый голос, и, обернувшись, я увидела Джеймса Альби, моего сокурсника и напарника по искусству боя.

— Страшно, — выдохнув, призналась я.

— А что ты здесь делаешь так поздно? — простодушно поинтересовался он.

— Бегаю! — вырвалось у меня.

— Правда? — спросил Джеймс, и его друзья, с которыми он возвращался, скорее всего, с хорошей попойки, опять засмеялись. — Так ты готовишься к искусству боя? — деловито спросил он, и я улыбнулась.

— Нет. Просто не спится. А вы откуда? — перевела разговор на другую тему.

— А мы водили Джеймса в тир, потом в ирландский паб, потом хотели в боулинг зайти, но нас никто не пустил туда в час ночи. И мы переместились на поле, где успели купить билеты и посмотреть матч по хоккею, — ответил незнакомый мне парень, который подошел сзади и повис на нас с Джеймсом.

— Насыщенная у вас программа, — заметила я.

— Это мой старший брат Питер, а это моя сокурсница Анна, — представил нас Джеймс, и Питер не стесняясь осмотрел меня оценивающим взглядом с головы до пят.

— Это ты девчонка Блэквела, что ли? — спросил он, всматриваясь в мое лицо.

— Иногда да, — ответила я, и Питер улыбнулся.

— Отличный ответ, лучший, что я слышал про отношения! — похвалил он, хлопнув меня по плечу, как старого приятеля. — Эх, первый курс, а я уже через полгода заканчиваю, — вздохнув, добавил Питер и, сунув руки в карманы, побрел рядом.

— Да, если ты еще, конечно, экзамены сдашь, — заметил Джеймс скептично и, ловко увернувшись от подзатыльника брата, засмеялся. — Злится, — пояснил он, кивая на Питера.

Наконец мы подошли к общежитию и, перебежав по одному небольшую открытую поляну, принялись взбираться на крышу пристройки. Питер взобрался первым и, протянув огромные, как и у Джеймса, ручищи, ловко втащил меня на лестничный пролет.

— Спасибо, — поблагодарила я, поправляя одежду.

— Да ладно, иногда-девушка-Блэквела, — передразнив мой голос, ответил Питер. — Если будет скучно, можешь как-нибудь выбраться с нами, скажи Джеймсу, если что.

— Класс, учту, — ответила я. — Пока.

— Нет, не пока, — раздался откуда-то из темноты строгий женский голос, и вот тут моя душа окончательно ушла в пятки — это была комендант общежития, миссис Вонкс. — Итак, кто тут у нас? Отлично, Альби, оба, Джеферсон, Барате, Веноза… Донаван? — удивленно закончила перекличку комендантша, поднося фонарик к моему лицу. — Завтра приготовьтесь отправиться к декану. Вас вызовут, и на этот раз у вас будут проблемы! — ехидно добавила она, не скрывая удовольствия от того, что поймала нарушителей.

— Черт подери! — ругнулся Питер, и миссис Вонкс метнула на него злобный взгляд.

— Мистер Альби, вы считаете уместным выражаться при дамах? Хотя бы при одной даме, — тут же поправилась она, искоса взглянув на меня и поджав тонкие губы.

— Нет, мэм, — пробубнил Питер, и мы все унылой цепочкой побрели за ней, а потом разошлись по своим этажам и комнатам.

Я думала о том, что будет, когда Чарли узнает, что меня поймали ночью с толпой не самых трезвых парней с не самой безупречной репутацией. Должно быть, это будет конец. Хотя то, что сейчас происходит между нами, например, дела Чарли, от которых он возвращается в час ночи, и так не нормально, и, возможно, мне уже нечего бояться.

До утра осталась всего пара часов, и я погрузилась в беспокойный сон, в котором вновь, к своему стыду и огорчению, видела Чарли.

Утром я чувствовала себя разбитой и опозоренной. Хотя мое окружение еще было не в курсе моих ночных похождений, но я уже ощущала их осуждение. Ватными ногами поплелась на занятия и, едва началась первая лекция, поняла, что половина моих сокурсников уже знают о моем ночном приключении неизвестно откуда.

— Что ты делала с Джеймсом Альби в три часа ночи на лестнице? — возмущенным шепотом спросила Дороти, подсев ко мне.

— С Альби? Да нас там было пятеро, что уже там болтают? — спросила я.

— Что у вас шуры-муры с Джеймсом, а вчера вас поймала миссис Вонкс, — ответила Дот.

— Да это просто смешно! — возмутилась я. — Я вчера вышла побегать, а потом встретила их компанию, и мы вместе вернулись в общежитие, а там нас поймала Вонкс.

Дороти недоверчиво покосилась на меня.

— Бегала? В три ночи? Ну, подруге ты могла бы сказать, — скептично заметила она.

— Да это правда! — разозлилась я. — Неужели и тебе легче поверить в то, что я зажималась с Альби, а не бегала, потому что от переживаний из-за Чарли не могу спать?

— Так ты переживаешь из-за Чарли? — спросила подруга, кивая головой, как доктор, который сообщает плохую новость пациенту.

— Да, — призналась я, чиркая ручкой по блокноту. — А теперь он будет думать невесть что обо мне. Хотя, наверное, все и так уже кончено. Я вчера столкнулась с ним, он возвращался с каких-то «дел» в час ночи, — добавила я, и Дороти опять закивала.

— Странные это дела — в час ночи! — заметила она, и я была полностью согласна. — Наверное, у него другая… — предположила подруга задумчиво, и я умоляюще посмотрела на нее.

— Да, а он все равно мне снится! И теперь будет думать, что я таскаюсь со всеми подряд за его спиной, — сказала я расстроенно и прочертила такую жирную линию, что порвала страницу в блокноте.

— Не грусти, все к лучшему. Он тебя бросил, и тут — бац! О тебе и Джеймсе говорят, пусть утрется! Альби, кстати, завидный кавалер, и многим девчонкам на нашем курсе он нравится, — сказала Дороти, откидываясь на стуле.

— Да не нужен мне никто, — отмахнулась я.

— Да и ты не нужна Чарли, так флаг ему в руки, пусть ревнует, раз такой идиот, — решительно подытожила подруга.

— Мисс Донаван и мистер Альби, вас вызывает профессор Тринеган, — сказала секретарша декана, только что вошедшая в аудиторию, и тут же в меня вонзились любопытные взгляды со всех сторон.

— Ну вот, началось… — вздохнула я, поднимаясь со стула.

— За такое не отчислят, — похлопала меня по руке Дороти.

Я и Джеймс отправились за секретаршей. Она оставила нас в приемной и вышла, чтобы привести остальных участников ночных похождений и главного свидетеля — миссис Вонкс.

— Послушай, жаль, что так вышло вчера, ты вроде как не с нами, а говорят… — начал было Джеймс, и я тут же перебила его.

— Какая разница, что говорят? Мы попались, — ответила немного раздраженно.

— Подожди, это еще не все. Мы с парнями посоветовались и решили выгородить тебя. Мы скажем, что ты только стояла на карауле на лестнице, чтобы открыть нам окно, и не заметила Вонкс, — сказал Джеймс, и я удивленно уставилась на него.

— Правда?

— Да. И скажи, что я за это обещал тебя потренировать, так они точно поверят, — добавил Джеймс, и я кивнула.

Через час допроса и укоризненных взглядов мистера Тринегана и миссис Вонкс нас всех отпустили, мне назначили в качестве наказания подметать неделю все дорожки общежития от снега, а Джеймсу и остальным достались письмо родителям, ликвидация нелегального портала и двухнедельная работа под присмотром и руководством миссис Вонкс, отчего последняя ликовала.

— Спасибо! — шепнула я Джеймсу, когда мы вышли из кабинета декана.

— Ерунда! — махнул своей здоровенной рукой Джеймс. — Куда хуже теперь слушать сплетни, как минимум недели две только и говорить будут что о нас, а это неприятно. А еще письмо маме точно испортит нам с Питером жизнь, — добавил он.

— Да уж, — согласилась я.

Вечером после занятий я спустилась в холл общежития, где меня с метлой в руках уже ждала комендантша, и послушно отправилась отбывать наказание. Погода была уже предвесенняя, и хоть стоял легкий морозец, чувствовалось, что скоро холода кончатся. Редкие студенты неторопливо прогуливались, чаще парами, и я, с сожалением посмотрев на свою метлу, принялась мести дорожку, которую, похоже, вчера уже не подметали, словно миссис Вонкс специально караулила нарушителей, подготовив для них фронт работ.

— Ого, такая знаменитость нам дорожки метет, надо же, — услышала я насмешливый женский голос рядом и, подняв глаза, увидела свою сокурсницу Селесту Спринг.

— И тебе добрый вечер, Селеста, — улыбнулась я.

— Я с тобой не здоровалась, кстати, — сказала она, и Кирстен Флибовски, которая вечно ходила за Селестой как молчаливое дополнение, захихикала.

— Завидуешь моей знаменитости или общению с Джеймсом? — спросила я как бы между делом, прекрасно зная, что он нравится обеим, и Селеста тут же вспыхнула румянцем.

— Еще чего! Чтобы обо мне такое говорили! — воскликнула она, и идущие неподалеку парень и девушка уставились на нас, немного сбавив шаг.

— Ну, обо мне хотя бы говорят, — парировала я. — А о тебе? Разве что Джеймс как-то раз сказал, что ты выскочка и монашка, — припомнила я, и Селеста захлопала глазами, удивленно глядя на меня.

— Пойдем, Селеста, а она пусть занимается делом, которое, скорее всего, будет ее профессией навсегда, — вступилась Кирстен и, взяв свою подругу под руку, потащила ее в общежитие.

— Хорошая попытка, Кирстен, ты растешь! Еще пара сотен лет, и ты, возможно, научишься острить! — крикнула я им вслед и засмеялась.

Парочка, что как бы невзначай стояла неподалеку и из любопытства слушала нашу перепалку, отправилась дальше, а я принялась подметать дорожку. Настроение, как ни странно, после ссоры с одногруппницами у меня не упало, а даже наоборот, и я в прекрасном расположении духа закончила работу и отправилась в общежитие с улыбкой на лице. Сдав свой инвентарь миссис Вонкс, которая по-прежнему не считала меня леди и не смотрела иначе как искоса, я отправилась к себе и тут же встретилась с кислой миной Фелиции.

— Привет, — сказала я как ни в чем не бывало, прекрасно понимая, какие страсти сейчас бушуют в моей соседке.

— Здравствуй, — ответила Фелиция таким снисходительным тоном, будто делает мне самое великое одолжение во вселенной.

Когда я вошла, то обнаружила, что у нас гостит Ириона. Весь оставшийся вечер я терпела их перешептывания, старательно делая вид, что не понимаю, о ком они говорят. Наконец не выдержала и, развернувшись к ним, сказала:

— Хотите что-нибудь у меня спросить? Я могу вам рассказать, как все было на самом деле, но тогда вам не о чем будет сплетничать, ведь правда гораздо скучнее того, что вы и такие, как вы, рассказываете друг другу. Нет? Ну тогда, мисс Дженкинс, прошу: освободите комнату, я хочу спать.

Ириона возмущенно посмотрела на меня, а потом резко встала и ушла, громко хлопнув дверью. Фелиция была возмущена так же сильно, как и ее подруга, однако ей, к нашему общему сожалению, идти было некуда, и она возмущенно выключила свет и возмущенно пошла в ванную, а потом все так же возмущенно легла спать.

До четверга моя жизнь текла почти одинаково: сплетницы, учеба, общежитие, подметание дорожек и Дороти, которая помогала мне пережить все это. Чарли так ни разу и не объявился, и моя надежда на хеппи-энд с нашей свадьбой в конце и кучей детишек таяла с каждым днем все стремительнее. Я даже не встречала его за эти дни ни в Академии, ни в общежитии, ни в городке, и было похоже, что он умело избегал встречи. Из-за всех этих событий я чувствовала себя странно: меня бросало из одной крайности в другую, я то искренне хохотала над собой, то злилась на всех вокруг и впадала в депрессию. Так или иначе, но приближался злосчастный четверг, и defensionem cogitationes с миссис Блюмсборг я ждала с ужасом.

Перед занятием я усердно готовилась и заставляла Дороти проверять меня и читать, но все равно не покидало чувство, что на этот раз жертвой Блюмсборг буду я.

Так и случилось. Профессорша сделала свой обычный крюк по аудитории, а потом сразу же вызвала меня на середину зала для коронного «опроса».

— Итак, мисс Донаван, что я задавала на это занятие? — начала, как обычно, издалека, она, и у меня участилось сердцебиение.

— Отработать прием «вложение воспоминаний», — ответила я не очень уверенно, хотя знала наверняка.

— Верно. И что это за прием? — продолжала миссис Блюмсборг, и утолки ее губ слегка поползли вверх, означая тем самым начало хитросплетенного издевательства.

— Этот прием позволяет в случае неожиданного прочтения повести читающего по своим избранным воспоминаниям, чтобы не выдать истинных мыслей, — отрапортовала я заученные наизусть строки, и профессорша остановилась, вперив в меня взгляд.

— И вы отработали его, мисс Донаван? — спросила она, поблескивая стеклами очков.

— Я старалась, — честно ответила я, чувствуя легкое волнение.

— Ну что ж, давайте проверим, — сказала миссис Блюмсборг, и не успела я ничего подумать, как с ужасом почувствовала, что меня прочли на глубину ближайшего месяца, если не больше. — Мисс Донаван, вы абсолютно не готовы. И это с учетом того, что у вас была масса времени на подготовку, пока вы лежали в больничном крыле. Итак, даю вам еще один шанс: почему вы не выучили мой предмет? — спросила миссис Блюмсборг, вперив в меня холодные рыбьи глаза.

Я тут же выстроила защиту, но не смогла продержать ее достаточно долго и ощутила, что профессор вновь прочла меня, а я, собрав все свои силы, смогла лишь защитить воспоминания, связанные со слежкой и нашими расследованиями.

— Извините, этот месяц был трудным для меня, — сказала я, чувствуя, как свело желудок.

— Надо же, трудный месяц? — ехидно растянув тонкие губы в улыбке, осведомилась миссис Блюмсборг. — Может быть, если бы вы меньше думали о том, как помириться с Чарли Блэквелом и как сделать, чтобы он перестал вам сниться, у вас бы осталось больше времени для учебы? — четко выговаривая каждое слово, сказала она, и многие из студентов, а особенно студенток, захихикали.

— Может быть, — ответила я, с вызовом глядя в ее глаза, но чувствовала, что еще мгновение, и я разрыдаюсь прямо на глазах у всей аудитории.

— И у вас еще есть энергия дерзить мне? Может, еще разок выстроите защиту, и тогда я узнаю что-то более личное? Например, о том, как прошло ваше детство. Или лучше бурная молодость? — сверкнула глазами миссис Блюмсборг, и у меня сжались все внутренности, а народ затих в ожидании очередного смешного факта.

Она вновь попыталась прочесть меня, но я держалась изо всех сил. К счастью, профессорша быстро отвернулась и направилась к своему столу.

— Сядьте, на сегодня я с вами закончила и ставлю вам твердую двойку. Вы, Анна-Агния Донаван, совершенно неспособное и ленивое существо, — добавила она, и студенты засмеялись вновь, а я опустилась на свое место с ватными подкашивающимися ногами.

Старая карга каким-то чудесным образом прочла слова моего отца, которые он сказал, когда я провалилась на вступительных экзаменах в университет. Оставалось только гадать, что еще она узнала обо мне и как далеко заглянула. Я просидела до конца занятия как будто в тумане, не отдавая себе отчета в том, что происходит, только старалась не расплакаться перед всеми. Как только занятие закончилось, я выскочила из аудитории и побежала в общежитие, но слезы сами катились по лицу, и я ничего не могла поделать. Дороти окликнула меня, но я, не оборачиваясь, поспешила вперед по коридору и вдруг со всего маха наскочила на кого-то, рассыпав по полу учебники.

— Глаза разуй! — огрызнулся парень, которого я сбила, и отправился дальше по коридору. А я, сдерживая рыдания, принялась собирать книги, но они, словно нарочно, вываливались из рук.

— Помочь? — услышала я голос, который сейчас меньше всего на свете хотела слышать.

— Нет, — ответила, не поднимая головы.

Из аудитории, у которой я сбила парня, вышел Чарли.

— Что случилось? — спросил он, подавая мне книги. Я, ничего не ответив, поспешила вперед по коридору. — Постой, подожди! — крикнул он, но я прибавила шаг.

Свернув в пустой коридор пожарного выхода, я выскочила на улицу и побежала к себе. Забежав в пустую комнату и закрывшись изнутри, рухнула на кровать и зарыдала, дав волю чувствам. Прошло не меньше часа, когда в дверь настойчиво постучали. Быстро утерев слезы, я поспешила открыть Фелиции, чтобы не пришлось еще выслушивать ее недовольство, но на пороге увидела Чарли. Я тут же попыталась захлопнуть дверь, но он ловко подставил ногу и помешал мне.

— Я все равно войду и поговорю с тобой, — сказал он решительно, и я отступила.

— Зачем ты пришел сюда? Что тебе еще надо? — спросила, отвернувшись, чтобы не показать заплаканное лицо.

Чарли вошел и закрыл за собой дверь.

— За эти две недели я столько узнал о тебе, что даже не знаю, с чего начать, — спокойно ответил он, я хмыкнула и огрызнулась:

— Ну если ты о сплетнях, то верь тому, что тебе нравится!

Но Чарли по-прежнему оставался спокойным.

— Сначала мне рассказали о тебе и Лиаме, потом о тебе и Джеймсе Альби с дружками… — продолжил он, но я оборвала его.

— Обо мне и Лиаме? Обо мне и Джеймсе? Да еще и с дружками? Так ты обо мне думаешь? — воскликнула я, уставившись на Чарли и забыв, что с заплаканными опухшими глазами похожа на толстую морскую свинку.

— Мне еще сказали про твой сегодняшний позор на defensionem cogitationes, — добавил Чарли, глядя на меня.

— Здорово. Так ты пришел позлорадствовать или потешить свое самолюбие? — спросила я, чувствуя, что к горлу опять подступил ком.

— Еще вчера вечером я позвонил моему брату Эдварду, помнишь его ночной клуб? А сегодня утром я поговорил с Лиамом, и он все рассказал мне про ваши слежки за Пинклтоном и остальными, — сказал Чарли, не теряя самообладания.

— И что? Что? Мне теперь сплясать перед тобой или начать оправдываться? Чего ты ждешь? — злилась я, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

— Прости меня, — неожиданно сказал Чарли, и я опешила, слова застряли в горле, и я застыла на месте. — Я ревновал тебя и был не прав, — добавил он, и я едва смогла захлопнуть открывшийся от удивления рот.

Чарли подошел ко мне и прижал к себе. Не обращая внимания на мое возмущение и попытки вырваться из его объятий, он держал меня так, пока я не выбилась из сил и не успокоилась, прильнув к нему. Я вдыхала его запах, сердце сделало сильный рывок и замерло на мгновение. Все произошедшее разом навалилось таким тяжелым грузом, что я, к своему стыду, снова разревелась, уткнувшись в рубашку Чарли. Он молча обнимал меня и гладил по волосам, а потом нежно поцеловал в губы, и я почувствовала такую слабость в подкашивающихся ногах, что едва не упала на пол от охватившей эйфории.

— Ты будешь моей девушкой снова? — спросил Чарли, и я молча кивнула, ощущая, как сильно ошибаюсь и как сильно попала в плен к этому непостоянному, мало понятному мне юноше с карими глазами и черной копной волос.

В тот вечер я впервые ночевала у Чарли в комнате, которую Лиам любезно уступил нам, согласившись переночевать у своей очередной подружки. Кроме счастья, которое охватывало меня от близости с Чарли, я постоянно чувствовала беспокойство и понимала, что моя подруга Элен была права. Ее слова так и стояли в моих ушах. «Ты влюбилась, Анна!» — говорила она и была совершенно права, но вот только теперь от ее слов мне не хотелось смеяться.

— Эдвард завтра звал нас к себе, он хочет познакомиться с тобой поближе, — сказал Чарли, обнимая меня одной рукой и нежно целуя в шею.

— Может, не стоит знакомить меня с семьей? Тем более поближе… — проговорила я, уворачиваясь от его ласк.

— Почему? — удивился Чарли.

— Я им не понравлюсь, да и вообще, зачем их травмировать? Мы ведь не собираемся венчаться и жить вместе до конца дней, — попыталась я перевести разговор в шутку, но почувствовала — Чарли что-то заподозрил.

— Ты боишься? — спросил он, резко развернув меня лицом к себе, и я вжалась в подушку.

— Ладно, да, я боюсь! — выдохнула я. — Так что не надо делать стресс мне и им тоже!

— Успокойся, они не съедят тебя, — улыбнулся Чарли.

— Но покусают, — пробубнила я, и он рассмеялся.

— И не покусают, даю слово. К тому же Элизабет ты уже знаешь, да и…

— Там будет еще и Элизабет?! — воскликнула я, вспоминая знакомство с сестрой Чарли и чувствуя, что теперь я действительно напугана.

— И Эдвард — он не такой, как Элизабет. Он белая ворона в нашей семье, и, признаться, я ему даже немного завидую. Ты же видела его ночной клуб? Родня махнула рукой на его выходки еще в Академии, и теперь они не суют нос в его дела, он живет как хочет, и я уверен, что он тебе понравится, — успокоил Чарли.

— Но Элизабет ведь тоже придет. Ее-то то я уже знаю!

— Лизи хорошая, поверь. Она только поначалу немного похожа на мать, а когда перестает ей подражать, то она довольно милая, — сказал Чарли, но его слова ничуть не убедили меня, я-то прекрасно помнила встречу с «Лизи».

— Это все? — спросила я недовольно.

— Вообще-то нет. Еще завтра на вылазку вашей психкомпании, в которой не пойми как оказался Лиам, я тоже иду, — сообщил Чарли, и я фыркнула.

— Лиам чертов предатель, надо было его не брать в нашу психкомпанию, он — слабак! — злилась я, вспоминая предупреждения Дороти. — И чего это ты вдруг захотел идти с нами? Ты ведь не веришь ни единому нашему предположению? — поинтересовалась я, прекрасно зная отношение Чарли к моей странной истории.

— Я обязан пойти с вами — как самый и, возможно, как единственный здравомыслящий человек, — ответил наглец, откидываясь на подушку, и я снова фыркнула.

— Я тоже нормальная, — решительно заявила я и попыталась повторить небрежное движение Чарли и откинуться на подушку, но вот только забыла, что эта кровать слишком мала для нас обоих, и с грохотом упала на пол под истерический хохот Чарли. — Это ничего не значит! Этого не было! — раздраженно сказала я, потирая ушибленный зад, и снова забралась под одеяло.

— Я просто обязан идти с вами! — сквозь смех сказал Чарли, и я ткнула его в бок.

На следующее утро мы запланировали пробраться в дом, который теоретически был домом мистера Пинклтона, и осмотреть его. У нас с Дороти было всего два занятия, а вот Чарли и Лиаму пришлось прогулять естествознание и руноведение, чтобы отправиться с нами. Согласно расписанию профессора на этой неделе он должен был вести по четыре занятия, а значит, у нас в распоряжении оставалось около трех часов и еще час-полтора — на дорогу к месту перемещения. Просидев как на иголках свои лекции, мы с Дороти быстро вышли на улицу и отправились к старой ели. Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы решили разделиться и встретиться в лесу.

— У меня тревожное предчувствие, — сказала Дороти, когда мы шли к месту встречи.

— Почему? У меня наоборот — прекрасное ощущение, — возразила я, и Дороти косо посмотрела на меня.

— Это потому, что ты помирилась с Чарли и эндорфины перекрыли в твоей голове голос разума, — буркнула подруга, но я лишь улыбнулась ей в ответ. — Вот видишь — ты улыбаешься, а раньше ты бы сказала, что это чушь! Чарли плохо на тебя влияет, — добавила Дот, и я снова улыбнулась.

— Если будешь так говорить, я попрошу Эдуарда тоже на тебя плохо повлиять и объясню, что надо для этого делать, — предупредила я.

— Не спеши с этим. Я не хочу ходить весь день с улыбкой на лице, как некоторые, — скептично заметила Дот, и я засмеялась.

— О, ну конечно! Но рано или поздно эта улыбка все равно придет на твое лицо, — заверила я подругу.

— Лучше бы в глубокой старости, чтобы люди вокруг просто думали, что я тронулась умом, — сказала она серьезно, и я опять засмеялась, узнавая в ней себя полгода назад.

Наконец мы подошли к нужному дереву. Парни немного запаздывала Прождав еще немного, мы уж было решили, что им не удалось уйти с занятий, и собирались переправляться одни, но вдалеке показались два силуэта, и вскоре Чарли и Лиам подошли к нам.

— Привет! — бодро поздоровался Лиам и опасливо покосился на Дороти, которая в прошлый раз, очевидно, его замучила.

— Привет, — сказала я. — Готовы?

— Да, — ответил Чарли, и я достала из внутреннего кармана куртки портал.

— Стокворд. Гарден-сквер! — произнесла Дороти.

Последовала яркая вспышка, и портал тут же перенес нас за биотуалеты Гарден-сквер.

— Мило здесь, — заметил Чарли, оглядываясь, и я засмеялась.

— Вообще-то это место выбрал Лиам, но мы поняли, что лучшего здесь не найти, — сказала я.

— Ну конечно, куда уж нам до исповедальных кабинок! — буркнула Дороти, и Чарли удивленно посмотрел на нее. — Что? — спросила она, и Чарли тут же отвернулся.

— Пойдемте скорее, у нас не так много времени, — напомнила я.

Пройдя парк, мы вышли на широкую улицу и зашагали в сторону Риверсайт-авеню. Дом 2116 находился в самом конце длинной, аккуратной улицы спального района Стокворда. Своим мрачным фасадом, полуразрушенной крышей и давно не крашенными стенами он изрядно выбивался из картины общего благополучия, царившей на Риверсайт-авеню. Мимо прошла женщина с коляской; кинув на нас любопытный взгляд, она двинулась дальше, а когда скрылась за поворотом, мы еще раз осмотрелись.

— Скорее, вперед. Пока снова кто-нибудь не появился, — скомандовал Лиам, и мы быстро зашагали к черному входу по давно засохшему газону с пятнами грязного серого снега.

На заднем дворе сохранились остатки высокого сплошного забора, хорошо укрывавшего нас от глаз соседей и всех, кто проходил по улице. Лиам подошел к двери и уже потянулся к ручке, но Чарли резко остановил его:

— Не спеши, надо быть осторожнее, — сказал он и, положив на дверную ручку чистый носовой платок, повернул ее.

— Кто-то перечитал Шерлока Холмса. Или что ты там читаешь? — скептично заметила Дороти и уже хотела войти в дом, но Чарли остановил и ее.

Примерно в десяти сантиметрах над полом была натянута тонкая, едва поблескивающая в лучах солнца леска.

— Ничего себе… — выдохнула Дот.

— Я же сказал — надо быть осторожнее, — сказал Чарли и, аккуратно переступив леску, вошел в дом.

Леска вела к небольшому звоночку, закрепленному над дверным проемом, и при малейшем прикосновении к ней колокольчик бы зазвенел, разнося звук по пустому дому.

— Просто и довольно надежно, — заметил Лиам, осматривая приспособление оповещения.

— И странно, — добавила я.

— Да, немного. Зачем кому-то невинному устанавливать такие штуки в доме? — подхватила мою мысль Дороти.

— Пинклтон ведет искусство боя, он параноик, — предположила я, и Дот тихонько засмеялась.

Мы стояли в небольшом коридоре, от которого открывался проход в довольно просторный холл, пол в котором то там, то тут вздыбился из-за протекающей крыши. В холле были две закрытые двери и ветхая лестница, уходящая в узкий коридор на второй этаж.

— Будьте осторожны. Каждый шаг обдумывайте и смотрите, на что ступаете. Вполне вероятно, что тут есть ловушки, — предупредил Чарли, и мы согласно кивнули.

— Лиам, достань плеть! — скомандовал Чарли, и Лиам достал из-за пазухи небольшой металлический цилиндр, который при нажатии на скрытый механизм тут же раскрылся в трость с длинными хлыстами на конце.

— Черт, а что вы еще взяли? — удивилась Дороти.

— Немногое, но это взяли, — улыбнулся Лиам.

Вооружившись металлической плетью, Лиам и Чарли пошли вперед по скрипящим гнилым половицам, а мы с Дот осторожно двинулись за ними, наступая только на проверенные доски. Неожиданно Чарли остановился, и я едва не влетела в его спину.

— Тут точно какой-то механизм, — сказал он, присев на корточки и вглядываясь в приподнятую паркетную доску.

Лиам подошел к нему и тоже принялся рассматривать.

— Может, проверим? — предложил Лиам, озвучив мысли всех присутствующих. — Интересно ведь.

— Нет, думаю, не стоит. Вдруг ловушка одноразовая, и владелец дома сразу поймет, что кто-то обследовал дом, — возразила я, хоть и сама была не прочь ради любопытства немного похулиганить.

— А еще это может быть смертельная ловушка, которую никто из нас не переживет, — заключил Чарли и, поднявшись, показал рукой на пол, очерчивая едва заметный квадрат из досок.

— Черт, это что, погреб? — спросила Дороти.

— Ловушка, — ответил Лиам. — Демоны почти всегда стараются обезопасить свои жилища, вы просто еще не были на настоящей вылазке без преподавателя.

— Так значит, мистер Пинклтон все же демон? — спросила Дороти, глядя на квадрат под нашими ногами.

— Не знаю. Но владелец этого дома — скорее всего, да, — ответил Чарли, толкая плетью следующую доску и переступая на нее.

— Чувствуете запах? — спросил Лиам, морщась.

Мы подошли поближе к той двери, у которой стоял Лиам, и тоже принюхались — вонь оттуда доносилась просто ужасная.

— Отойдите подальше, — велел Чарли, и мы охотно послушались.

Парни с помощью своего оружия осторожно толкнули приоткрытую дверь, и тут же перед нами возникла ужасная картина: прямо за дверным проемом, заслоняя почти все пространство своим телом, висел неопрятно одетый мужчина. Его голову пронзали длинные гвозди, вбитые в балку, провисшую с потолка либо специально надломленную кем-то на случай незваных гостей. Дороти сразу вырвало, а я закрыла нос, рот и глаза, чтобы не последовать ее примеру, и отошла в сторону, пытаясь прийти в себя.

— Охренеть! — выдохнул Лиам, потирая затылок.

— Похоже, этот мистер искал, где ему переночевать. Дом опаснее, чем я думал, — спокойно заметил Чарли. — Посмотри, Лиам, гвозди почти новые, а вот балка выглядит старой.

— Да, действительно. Значит, кто-то набил их позже, чем построили этот дом, и явно не просто так, — добавил Лиам.

— Постойте тут, а мы осмотримся, — сказал Чарли мне и Дороти, и я кивнула, все еще явно ощущая позывы к рвоте.

Моя подруга тоже стояла белее снега, в грязной курке, на которую ее вырвало, и не могла пошевелиться. Я подошла к Дот и помогла ей снять куртку, а она посмотрела на меня глазами, полными слез.

— Анна, это какой-то ужас! — сказала она, всхлипнув, и я молча кивнула.

— Хорошо, что тогда мы не пошли вдвоем в этот дом, иначе мы бы сейчас висели вместо этого бедняги, — сказала я.

— Или лежали с переломами в том подвале, — добавила подруга, немного придя в себя.

— Труп свежий, ему день-два, не больше, — констатировал Чарли, выйдя из комнаты ужасов.

— Да, иначе бы вонь была гораздо хуже, — спокойно согласился с другом Лиам, и мы с Дот переглянулись.

— Ты как? — спросил Чарли, взглянув на меня.

— Не очень, — призналась я.

Парни вышли из комнаты и хотели отправиться наверх вдвоем, но мы все же увязались с ними.

— А вдруг там еще будет труп? — спросил Лиам, скептично глядя на наши бледные лица.

— Значит, я заблюю твою куртку, потому что моя уже испорчена, — буркнула Дороти, и в другой ситуации я бы даже рассмеялась.

— Ну как хотите, — отмахнулся Лиам и пошел вслед за Чарли, переступая те ступеньки, которые были совсем гнилыми и выглядели ненадежно.

— Странно, но я не вижу ловушек на лестнице, — сказал Чарли, идущий впереди, и вдруг в доме раздался звон колокольчика. — А, вот еще один. Я не заметил, — произнес он, переступая невидимую леску.

— Нет ловушек? Да тут большая часть ступенек — ловушка, они же все сгнили, — пробормотала Дороти, похоже, стресс делал из нее ворчуна.

— Да, это мысль, — согласился Чарли.

— Вот эту переступите, — предупредил Лиам, указывая на ступеньку, на которую я уже хотела встать.

На втором этаже оказалось всего две комнаты, и в одной из них меня накрыло жуткое ощущение, что я уже была здесь однажды: оборванные наполовину обои в мелкий цветок, ветхий стул, грязное окно с синими бархатными шторами…

— Я была здесь, — сказала я, и мой желудок болезненно сжался.

— Что? — удивилась Дороти. — Когда?

— В первый день в Академии. Пинклтон проверял меня на своем портале, мы перенеслись сюда. Я отчетливо помню эту комнату, он еще тогда немного растерялся, что ли, будто это вышло случайно, и ему было неловко… — вспомнила я события того дня, и Чарли серьезно посмотрел на меня.

— Я кое-что читал про тебя, про твою способность, в книге, которую дал мне Тробери. Там говорилось, что таким как ты, тем, кто не контролирует свои порталы, лучше не пользоваться искусственными, особенно чужими, с непроверенными местами, потому что порталы будут давать сбои и ты можешь очутиться не там, где надо, — задумчиво произнес он.

— Вы понимаете, что это значит? — воскликнула я, выйдя из оцепенения. — Это — точно дом Пинклтона!

— Жуть, — полушепотом сказала Дороти и поежилась, словно от холода.

— Ребята, давайте поторопимся, у нас осталось сорок минут, — напомнил Лиам, сверившись со своими наручными часами.

— Он прав, все остальное обсудим позже, — сказал Чарли и направился во вторую комнату.

Открыв дверь так же осторожно, как и все предыдущие, мы вошли по скрипящим старым половицам. Ловушек не было, но стоял противный запах плесени. В дальнем углу лежала полутораметровая гора одежды и ботинок самых разных размеров — от детских туфелек с ладошку до мужской обуви. Мы молча столпились у этой кучи и рассматривали ее, исполненные ужаса: одежда была всех сезонов и покроев. Широкие джинсы и пестрая куртка девяностых годов соседствовали здесь с современной женской кофточкой, так похожей на мою собственную, а на некоторых вещах запеклись бурые капли давно засохшей крови. Дороти присела на корточки, выудила из кармана мужского пальто заплесневелый кожаный бумажник и раскрыла. В нем лежали водительское удостоверение, фото маленькой девочки и ключи, а рядом с пальто на полу валялась красная туфелька с бурыми пятнами. Дороти тут же запихала все обратно и отошла от кучи, прикрыв рот рукой.

— Черт подери, — выдохнул Лиам. — Да это логово какого-то маньяка…

— Пойдем отсюда, мы все посмотрели, — сказал Чарли, и мы с удовольствием последовали его совету.

Быстро покинув жуткий дом, мы молча побрели по улице в сторону Гарден-сквер. Каждый из нас думал о том доме и находках, нас поджидавших, разговаривать совсем не хотелось.

— Что мы теперь будем делать? — нарушила тишину Дороти, когда мы почти пришли к месту переноса.

— Не знаю, — честно признался Чарли. — Пока никому ничего не рассказываем, а там посмотрим.

— Может, обратимся в полицию? — предложила я. — Того беднягу нельзя оставлять так.

— Нет, только не в полицию, — ответил Чарли, и я удивленно посмотрела на него.

— Мы только заставим сменить его логово и потеряем след, — вставил ремарку Лиам, и я передернула плечами: от мысли, что кто-то, скорее всего, сожрет того бродягу, мне было нехорошо.

— Да, молчим об этом, — согласилась Дороти.

Я достала портал, и мы тут же перенеслись в лес возле Второй Академии. Сразу стало легче — ведь дом ужасов теперь был далеко. Мы двинулись в сторону общежития, но разговор опять не клеился, и всю дорогу проделали молча. Добравшись до холла, коротко попрощались и разбрелись по комнатам.

— В восемь я зайду за тобой, встречу с моей родней никто не отменял, — предупредил Чарли и поцеловал меня.

— Как ты можешь думать о таком, когда мы видели настоящий кошмар! — возмутилась я.

— Люди гибнут, а наша жизнь пока продолжается, — просто ответил Чарли, и я удивилась его спокойствию.

— Как можно так просто к этому относиться?

— Энн, это ты слишком непросто к этому относишься, и зря, — возразил Чарли. — Мы что-нибудь придумаем, а пока надо жить дальше.

— Но… — хотела возразить я, и Чарли перебил меня поцелуем.

— Никаких «но», вечерние планы в силе, так что иди и наряжайся, мы пойдем в хороший ресторан, — оборвал он мои возражения.

— Что? Но у меня нет нормального платья! — воскликнула я, быстро перебрав в уме содержимое своего шкафа.

— Значит, надо выйти раньше, и мы что-нибудь тебе купим, — ответил Чарли и, не дожидаясь моих возражений, пошел к себе.

Придя в свою комнату, я тут же отправилась в ванную и не вылезала из нее на протяжении часа, не обращая внимания на бурчание Фелиции. Меня настойчиво преследовали воспоминания о жутком доме — затылок бродяги, из которого торчали гвозди, и та гора одежды с красной детской туфелькой в бурых пятнах засохшей крови. Мне совершенно не хотелось никуда идти, и, если бы не настояния Чарли, я бы провела весь оставшийся день, забившись под одеяло.

Выбравшись из ванной, я заставила себя немного подкраситься и уложить волосы с помощью крупной плойки. Попытавшись как-нибудь заплестись, я оставила эту затею и, сев на стул, уставилась на стрелки часов над кроватью Фелиции.

В голове не было ни единой мысли, лишь звенящая пустота, и я подумала, что совершенно не важно, понравлюсь ли я родне Чарли, ведь на фоне всего остального это казалось таким мелким и смешным, что даже не заслуживало внимания. Наконец стрелки показали семь вечера, и я встала. Натянув темные джинсы и синий свитер, накинула кожаную куртку и, взяв свою единственную маленькую сумочку, отправилась к Чарли.

Я постучала в его дверь и, после того как мне ответили «Войдите», открыла ее. У Лиама в гостях была Мириэм, они о чем-то негромко спорили, совсем не обращая на меня внимания, а Чарли нигде не было.

— Привет. А где Чарли? — спросила я, но парочка ничего не ответила, занятая своим обсуждением.

— Я сейчас! — послышался голос со стороны ванной.

— Лучше подожду в коридоре, — сказала я, уже собираясь выйти, но тут дверь отворилась, и вышел Чарли, а я едва не упала от изумления.

Он надел аккуратно скроенный черный костюм с белой рубашкой, которую, правда, не застегнул на все пуговицы, и, слава богу, не нацепил галстук. Обычно лохматые волосы тщательно причесаны и аккуратно разделены на боковой пробор, лицо гладко выбрито, а от блеска черных начищенных туфлей можно было просто ослепнуть.

— Господи Иисусе, Чарли, мы идем венчаться? — спросила я, и он довольно улыбнулся.

— Почти, — ответил, оглядывая меня. — Я так понимаю, туфель у тебя тоже нет, — сказал он, кивая на мои тимберленды.

— Пф, их я не сниму даже ради папы римского, — фыркнула я.

— Ладно, мы еще поговорим об этом, — сказал Чарли, снисходительно улыбнувшись, и, вынув из кармана своей форменной куртки портал, положил за пазуху. — Пойдем, надо еще найти тебе что-то, ради чего ты согласишься на каблуки, — добавил он, и я закатила глаза.

Мы довольно бодрым шагом дошли до ели, и Чарли достал свой портал.

— Для начала в Лондон, мое место недалеко от магазинов, — сказал он, и последовала голубая вспышка.

Мы очутились в маленьком подсобном помещении, в котором стояли пара швабр и ведро. Чарли открыл дверь, и мы вышли в большой и шумный паб абсолютно незамеченными, покинули его, оказавшись на длинной улице с нескончаемыми рядами магазинов, и отправились в первый попавшийся женский бутик. Стройная продавщица в узком черном платье тут же подошла к нам.

— Я могу что-нибудь подсказать вам? — спросила она, вежливо улыбаясь и машинально осматривая меня.

— Да. Нам нужно платье для знакомства с его родней, — сказала я, и девушка, быстро глянув на Чарли, кивнула.

Через несколько минут я уже мерила четвертое черное платье строгого покроя, которое ничем не отличалось от трех предыдущих и дурацки смотрелось с моей обувью. Я отложила их в сторону и вышла из примерочной ни с чем, направившись уверенным шагом в обычный магазин одежды напротив, с яркими ценниками на витринах и обычными вешалками вместо подсвеченных неоном стеклянных полок.

— Энни, ты куда? — удивился Чарли, догнав меня на середине пути.

— В магазин, за платьем, — ответила я.

— Мы идем в ресторан, к моим брату и сестре, — напомнил он.

— Я помню. Чарли, я такая, какая есть. Я не ношу похоронные платья на ужин и не смеюсь из вежливости, когда мне несмешно. И если я им не понравлюсь, то пусть я хотя бы буду собой в этот момент.

— Но почему ты так уверена, что им не понравишься?

— Хм. Внутренний голос, — саркастично ответила я.

— Энн, это важно для меня, — признал Чарли очевидную вещь, и я остановилась, глядя ему в глаза.

— Я знаю. И буду стараться, — пообещала я.

В магазине я быстро нашла, что искала: бордовое короткое платье свободного покроя из легкой ткани, но оно тоже не подходило к моей обуви, и пришлось купить жутко неудобные ботинки на каблуках. Я оплатила покупки и, накрасив в примерочной губы красной помадой, поспешила к Чарли, скучавшему на диванчике. Он посмотрел на меня с легкой улыбкой и ничего не сказал. Мы вернулись в паб и быстро переправились оттуда в просторную гостиную дорого обставленного пентхауса. Нас уже ждала Элизабет.

— Привет, — сказала она, глядя только на Чарли, но я все равно поздоровалась в ответ.

Элизабет была одета как раз в такое платье, что я мерила в том бутике, только кремового цвета — и я поняла, почему Чарли так хотел купить мне одежду именно там, но все же не жалела о своем выборе. Черные волосы Элизабет уложила красивыми крупными локонами, дополнив образ едва заметным макияжем и небольшими бриллиантовыми серьгами. Она всем видом демонстрировала идеальный вкус и сдержанные манеры воспитанной особы, чем смущала и злила меня одновременно.

— Чаю? — спросила она, вставая с дивана и изящно застывая к нам вполоборота.

— Нет уж, спасибо! Неужели у Эди не найдется обычного лимонада? — удивился Чарли и, бросив меня наедине со своей сестрой, уверенно зашагал на кухню, а я все никак не могла выйти из оцепенения и начать вести себя естественнее.

Элизабет снова уселась и молчала, пока Чарли не вернулся в гостиную с бутылкой лимонада и тремя стаканами.

— Кто хочет? — спросил он, и я охотно взяла стакан.

— Ты же знаешь, я не пью газировку, от нее портятся здоровье и фигура, — заметила Элизабет как бы невзначай, и пить лимонад в ее присутствии мне сразу же расхотелось.

— Я так не думаю, — возразил Чарли, разваливаясь на диване со стаканом в руке. — Здоровье и фигура портятся от плохого настроения и отсутствия спорта, — добавил он и сделал большой глоток газировки. — А от лимонада у меня хорошее настроение, а значит, он полезен. По крайней мере, мне, — сделал вывод Чарли, и сестра снисходительно улыбнулась, глядя на него, как на неразумного ребенка.

Наконец послышался щелчок дверного замка, и в гостиную вошел Эдвард в черной байкерской куртке, джинсах и шлемом в руке, и у меня прямо отлегло от сердца при его появлении.

— Привет! Я так рад вас всех видеть! Давно ждете? — спросил он, убирая куртку и шлем в шкаф.

— Минут тридцать, — ответила Элизабет. — Зачем тебе шлем, ты что, до сих пор не продал байк?

— Нет, просто я его в машине надеваю, так ведь безопаснее, — пошутил Эдвард, улыбаясь во все тридцать два.

— Это и правда опасно, — немного обиженно, но все же сдержанно ответила Элизабет.

— Не переживай, сестренка, если я и умру, то скорее из-за сифилиса, чем из-за байка, — заверил Эди.

Я хихикнула, не сдержавшись, и тут же заметила, как дернулась бровь у Элизабет.

— Простите, — вырвалось у меня.

— За что? — удивленно спросил Эди.

— За то, что смеюсь над сифилисом. Это несмешно, — серьезным тоном ответила я и тут же опять захихикала. Парни тоже засмеялись, но Элизабет оставалась серьезной.

— Лизи, может, ну его, этот ресторан, закажем китайскую еду и просто поболтаем у меня на террасе? — спросил Эдвард, и сестра так посмотрела на него, что он тут же добавил: — Ладно! Ты, наверное, полдня собиралась и еще месяц планировала. Я вызову такси.

— Но разве ты не возьмешь свою машину? — удивилась она.

— Нет уж, у меня была сложная неделя, сестренка, и я планировал выпить, — честно признался Эдвард, и Элизабет недовольно приподняла бровь, но ничего не сказала.

— Я сейчас быстренько переоденусь и приду, пять минут, — сказал Эдвард и вышел.

Вернулся он действительно очень быстро — одетый в молодежные серые брюки и зауженную белую рубашку.

— Эдвард, мы идем в приличное место, твои брюки… — начала Элизабет, но Эди улыбнулся и прервал ее на полуслове:

— Лизи, не зуди! Еще ни один ресторан меня не выгнал в этих брюках, они классные!

— Дело не в том, что кто-то тебя выгонит, а в том, как ты будешь выглядеть среди нормально одетых людей в нормальном заведении, — скептично заметила она, и я только могла гадать, что же она подумала о моем наряде. Почему-то нестерпимо захотелось смеяться.

— Чего ты улыбаешься? — полушепотом спросил Чарли.

— У меня просто хорошее настроение, — ответила я и не соврала, настроение и вправду зашкаливало.

Вскоре подъехало такси, но такое, которое я видела первый раз в жизни: мало того, что роскошная машина стоила безумно дорого, так еще за рулем сидела девушка модельной внешности, облаченная в строгий черный костюм и белые перчатки. Она вышла и открыла перед нами дверь, вежливо приглашая садиться на белую кожу сидений. Разместившись, мы мягко тронулись, слушая приятную музыку и не разговаривая, и я стала впадать в уныние.

Обстановка ресторана напоминала скорее Букингемский дворец, чем место, в котором можно поесть и напиться. Примерно такая же, как в такси, музыка играла и здесь, легкая и ненавязчивая, и это почему-то начинало раздражать. Когда уселись за столик, подошел официант с меню и винной картой. Элизабет, бегло просмотрев знакомые, наверное, с рождения, названия вин и деликатесов, быстро сделала заказ.

— Что посоветуете — Cheteau Cheval Blanc шестьдесят седьмого или шестьдесят второго года? — спросила она, закрывая винную карту.

— Шестьдесят седьмого года, мадам, — ответил официант с улыбкой, и Элизабет согласно кивнула.

Чарли и Эдвард тоже определились довольно быстро, с удивительной легкостью выговорив правильные названия блюд и напитков. Все ждали только меня, и я чувствовала себя неловко. Чарли и официант предлагали мне то или иное блюдо, но я поняла, что даже не представляю, как буду есть что-то с таким названием и при этом смогу соблюсти все правила этикета, чтобы окончательно не упасть в грязь лицом перед Элизабет.

Я еще раз просмотрела дикие названия вроде тортеллини «Мистролли» под соусом «Авиньон». Не встретив там ни состава, ни знакомых слов, отложила меню в сторону и, окончательно осознав, что падать лицом в грязь все же придется, обратилась к официанту:

— Мне просто теплый салат с мясом, любым. Кроме, пожалуй, собачьего и лягушачьего. И вино. Ей-богу, какое принесете, я абсолютно не разбираюсь, но только чтобы оно не стоило двадцать или тридцать тысяч долларов за бутылку.

— Хорошо, я подберу для вас что-нибудь без лягушек, а собачатину у нас не подают, — улыбнулся официант и ушел.

На лицо Элизабет было просто страшно смотреть, хотя она все еще пыталась держаться. На нем смешались и негодование, и шок, и желание вышвырнуть меня отсюда прямо на тротуар. Чарли тоже, очевидно, был мной недоволен, но делал вид, будто это не так, и я расстроилась, потому что действительно старалась им понравиться. Самым спокойным и даже немного веселым за нашим столом оставался только Эдвард, которого, похоже, просто забавляло происходящее, и он с улыбкой осматривал все вокруг, пока не принесли выпивку.

— Обожаю Нью-Йорк, — нарушил неловкое молчание Эдвард, и я была ему безумно благодарна. — Я бывал в разных городах: Рим, Венеция, Париж, Мюнхен, Кельн, Дрезден, Лос-Анджелес, наконец. Но больше всего мне нравится жить здесь, тут так много людей, динамика, движение, и это здорово! — закончил он и разом осушил свой стакан с виски. — А где побывала ты? — спросил он, обращаясь ко мне.

— До Академии я мало путешествовала, мы жили в Москве, а потом переехали в Стокворд, еще я была в Гранд-Каньоне и Диснейленде, если это считается за путешествие, — ответила я, стараясь не смотреть в сторону Элизабет и Чарли.

— Так ты русская? — спросил Эдвард, делая еще один глоток виски.

— Наполовину, мой отец русский, а мать американка, — ответила я, и снова повисла пауза.

— А чем они занимаются, где работают, живут? — нашелся Эдвард, желая разрушить эту гнетущую тишину, но выбрал не самую удачную тему.

— Они оба адвокаты, но мама сейчас оставила практику и занимается близнецами, — сказала я, и Элизабет едва заметно поморщилась, больно уколов меня этим.

— Так у тебя есть двое братьев? Или сестер? — продолжал Эдвард, и я начинала чувствовать себя неловко.

— Сводные братья, родители развелись, когда мне было четырнадцать, — ответила я, злясь на Чарли, который абсолютно не желал мне помогать и сидел с отсутствующим видом.

— Сожалею, — сказал Эдвард, и я удивленно посмотрела на него.

— Насчет чего? — спросила с улыбкой.

— Что твои родители развелись, — пояснил он, и я неожиданно засмеялась. Скорее всего, сказалось нервное напряжение и все то, что произошло сегодня днем, но, так или иначе, меня понесло.

— Сожалеешь? — сквозь смех спросила я, и мой хохот становился все истеричнее. — Сожалеешь… — повторила я.

Чарли ошарашенно смотрел на меня, и другие посетители ресторана тоже с любопытством косились на наш столик.

— Да они жили как кошка с псом, я радовалась, когда они разводились, а он сожалеет! — выдала я. — Простите, но это очень смешно! — добавила, все еще хохоча, и Элизабет, похоже, захотелось провалиться под землю.

— Ну, если так подумать, ты права. Чем жить, как наши родители, лучше и правда развестись, — заметил Эдвард с улыбкой, и тут Элизабет не выдержала.

Она покраснела и, резко встав, бросила салфетку на стол и вышла в дамскую комнату. Чарли тоже был не в самом хорошем настроении и сидел, поджав губы. Наконец я перестала смеяться и села, выпрямив спину, как полагается воспитанной особе. Попыталась взять Чарли за руку, но он тут же отодвинул ее. Только мне было все равно — я знала, что уже провалила собеседование с его семьей. Через несколько минут принесли еду и вернулась Элизабет, со щек которой уже сошел румянец стыда за меня. А вот Эди, который после третьей порции виски тоже был весел, как я, не желал ничего замечать. Увидев, что я перестала смеяться и все уже не смотрят в нашу сторону, Элизабет немного успокоилась и даже попыталась завести беседу:

— Анна, вы же на первом курсе вроде бы? — спросила она, искусно разделывая мясо в своей тарелке, и я кивнула. — И как вам в Академии? Какие предметы нравятся?

— Честно — никакие. Раньше нравилось искусство боя, но как-то не сложилось, — ответила я, начиная глупо хихикать при последних словах, но тут же поймала на себе ледяной взгляд Чарли и попыталась успокоиться. — А что нравилось вам, Элизабет? — спросила я, чтобы не казаться полной хамкой.

Элизабет еще мгновение смотрела с каменным лицом, решая, стоит ли со мной говорить или лучше снова встать и демонстративно уйти, но все же ответила:

— Руноведение, манускриптография, cogitatione videre и defensionem cogitationes. И я обожала наши вылазки с группой и тренировки на искусстве боя.

— Чарли говорил мне, что вы сенсор. Это здорово, — сказала я, желая поддержать долгожданный нормальный разговор, и тут у меня в голове созрел план.

— Да, этот дар достался мне от двоюродной бабушки, — деловито согласилась она, делая маленький глоток вина.

— Скажите, Элизабет, а всегда ли ваш талант вас выручал? — старательно подбирая слова, спросила я.

— Извините, но я не очень поняла, о чем вы хотите спросить, — приподняв бровь, ответила Элизабет.

— Лизи, она спрашивает, насколько ты хороша в определении демонов, — пояснил Эдвард, и бровь Лизи взлетела еще выше.

— Достаточно хороша! — выпалила она, оскорбленная, очевидно, до глубины души, и Эди скептично посмотрел на нее. — И это очень грубо — задавать такие личные вопросы! — сказала, обидевшись настолько, что даже позволила себе сделать замечание мне.

— Лизи, но это же неправда, чего ты бесишься? — спросил Эдвард, поставив на стол стакан. — Ты слабый сенсор, и это проверенный факт, — добавил он, и Элизабет зло посмотрела на него, а потом на меня.

— Извините, не хотела вас обижать, просто спросила из любопытства, — сказала я, чувствуя себя неловко.

— Я, кажется, говорил тебе, что Лизи не самый сильный сенсор, но наша семья очень ею гордится, — скептично заметил Чарли, и я была готова запустить ему в голову свой салат.

Элизабет изображала оскорбленное достоинство и с непробиваемым выражением лица ела, Чарли сидел примерно с таким же видом, что и сестра, а Эди, похоже, просто устал от скучного вечера и мечтал поскорее уйти отсюда, впрочем, как и я. От десерта все благоразумно отказались и, расплатившись по счету, сели в такси. Оказавшись в квартире Эдварда, мы быстро попрощались и перенеслись в лес.

— Я не ожидал от тебя такого! — тут же набросился на меня Чарли, и я вспыхнула.

— А я не ожидала такого от тебя! Весь вечер ты сидел и молчал, делая вид, что ты меня едва знаешь!

— Ты обидела Лизи! — напомнил Чарли, тоже начиная кипятиться.

— Как? Она слабый сенсор, и в этом никто не виноват! А я всего лишь подумала, сможет ли она помочь нам с Пинклтоном, вдруг она его почувствует?

— Виновата ты, что напомнила ей об этом! И я не буду впутывать свою семью в наше расследование! — сказал Чарли, повышая голос. — Лизи старалась вести себя с тобой вежливо, по-доброму!

— Я не виновата! Я не виновата в том, что Элизабет заносчивая дамочка с огромным самомнением, которая нервно и болезненно реагирует на факты и людей не своего круга! И она не вежливая и не добрая, нет. Вежливый и добрый человек не смотрел бы на меня весь вечер, как на убожество, и не впадал бы в ярость из-за того, что я перепутала вилки для салата! — выкрикнула я, и Чарли молча посмотрел на меня, а потом сказал спокойно:

— Ты даже не попыталась им понравиться, это подло.

— Нет, Чарли, я старалась изо всех сил им понравиться и соответствовать, только ради тебя я пошла туда, к ним, зная, что я не могу им понравиться! Я даже надела эти чертовы неудобные каблуки! — сказала я, стягивая с натертых ступней неудобные ботинки и в ярости бросая их на землю. — Подло было с твоей стороны сидеть с таким лицом и молчать, когда твоя сестра морщилась, услышав о том, кто мои родители! — выкрикнула я, чувствуя, что сейчас расплачусь, и отвернулась, стоя босыми ногами на снегу и пытаясь успокоиться. Повисла пауза.

Неожиданно Чарли подошел ко мне и подхватил на руки. Тут же последовала яркая красная вспышка, и мы в мгновение ока очутились на диком узком каменном пляже, отгороженном от всего мира огромной скалой, закрывавшей от нас яркое тропическое солнце. Вокруг был только песок, мелкая гладкая галька под ногами, ракушки и теплое море, что спокойно лежало перед нами и не спеша накатывало на берег, оставляя пенный след. Чарли осторожно опустил меня на теплые камни и нежно поцеловал, прижимая к себе.

— Давай просто забудем о том, что случилось, — предложил он, и я, секунду посмотрев в его глаза, согласно кивнула. — Ты такая красивая, что я просто не могу перестать смотреть на тебя, — сказал Чарли, и я улыбнулась.

С моря дул теплый влажный ветер, путая мои волосы. Чарли осторожно убрал прядь с моего лица и нежно коснулся щеки кончиками пальцев. Мне показалось, что сердце сделало мертвую петлю от счастья. Наши губы слились, и одежда начала падать на теплые камни. Чарли, нежно целуя каждый сантиметр моего тела, довел меня до состояния эйфории, граничащей с безумием и просветлением одновременно. Каждое его прикосновение огнем жгло кожу, и сердце стучало, готовясь вырваться из груди и навсегда упасть к его ногам, навсегда быть его. Мы не могли остановиться, наслаждаясь друг другом, наши стоны перекрывались шумом прибоя, и наконец я замерла на вершине блаженства.

— Мне не хочется уходить отсюда, — признался Чарли, когда мы оба лежали на песке, вытянув ноги так, чтобы волны касались их.

— Ты всегда это говоришь, когда мы проводим время вдвоем, — заметила я, улыбнувшись.

— Потому что это действительно так, — сказал он. — Зато ты никогда так не говоришь.

— Что? — воскликнула я, засмеявшись.

— Я люблю тебя, — неожиданно сказал Чарли, и я опешила, удивленно глядя в его карие глаза. — Что-нибудь скажешь в ответ? — спросил он, склонившись надо мной.

— Хоть это звучит как шантаж, но… — сказала я и набрала в грудь побольше воздуха. — Я тоже очень люблю тебя.

Чарли улыбнулся, золотое тропическое солнце сделало его глаза янтарными и мягкой бронзой тронуло кожу, ветер трепал черные волосы, и я глядела на него, затаив дыхание и не в силах насмотреться. Мне стало так легко оттого, что я наконец сказала о своей любви! Хотелось смеяться и кричать от радости, которая переполняла меня до самых краев и вырывалась наружу счастливой улыбкой. Мы провели на пляже еще немного времени, но на часах неумолимо бежали стрелки, предупреждая о необходимости вернуться в Академию, и нехотя мы взялись за портал.

Следующая неделя прошла для меня как в розовом тумане. Влюбленность была буквально написана на моем глуповатом, вечно улыбающемся лице и бесила даже Дороти, но меня это не волновало, я была так счастлива, что не замечала ничего вокруг, кроме Чарли.

Мы вчетвером собирались каждый день в библиотеке, пустующей в середине семестра, чтобы обсудить увиденное в доме мистера Пинклтона и придумать план действий. Добросовестно пытались найти в книгах, кем бы мог оказаться профессор Пинклтон, но, прочитав все типичные и нетипичные признаки демонов всех уровней, начали попросту заходить в тупик и сомневаться.

В конце недели нам с Дороти предстояла вылазка с группой, и мы боялись просто до смерти. Но время бежало быстро, четверг приближался неумолимо, а наша команда так и не придумала ничего, что могло бы подмочь в расследовании или хотя бы предотвратить дальнейшие попытки профессора покончить со мной на очередной вылазке во второе измерение.

— Я все еще уверен, Анна, что то происшествие было случайностью, он не хотел тебя убивать, — пытался успокоить меня Чарли, допивая какао в баре у Питера.

— Нет. Он видел, что я видела. А вдруг он это повторит? — паниковала я, нервно перебирая краешек красной салфетки.

— Он мог убить тебя в больничном крыле. Но не стал, а значит, не уверен в том, что ты что-то знаешь, и в том, что кто-то тебе поверит, — поддержала Чарли Дороти и взяла кусок пирога с черникой. — Чарли прав, тебе ничего не грозит. Ну, кроме того, что грозит всем остальным студентам на вылазке, — добавила Дот, и я нервно передернула плечами, вспоминая все вылазки с группой.

— Завтра все пройдет прекрасно, а потом вечером мы с тобой кое-куда съездим, — загадочно пообещал Чарли, гладя меня по руке, и я немного расслабилась.

Но все же утром четверга ощущалось волнение, из-за которого даже не смогла позавтракать: желудок так сжался, что не хотел принимать пищу. Поковыряв вилкой в каше, я встала и отправилась на занятия, где продолжала нервничать, ожидая вылазки.

Наконец вторая лекция подошла к концу, и после краткого опроса по руноведению от миссис Портман наша группа побрела в зал для перемещений, неуютный и немного жуткий, с серыми высокими стенами и готическими окнами, похожими на бойницы в крепости. На неизменном пьедестале в центре на бархатной подушке лежали два портала — бледно-красный и бледно-голубой. На улице уже начиналась весна, и стоять в сыром, холодном зале было просто невыносимо, особенно когда на пол падал свет яркого весеннего солнца.

— Нестерпимо хочется бежать отсюда на улицу и не возвращаться, пока снова не пойдут осенние дожди, — озвучил мои мысли Эдуард, который стоял рядом со мной и Дороти, держа ее за руку и всем видом демонстрируя страдание.

— Эди, на тебя больно смотреть, — хихикнув, заметила я, и Эд махнул рукой.

— Ничего, потерпим, всего-то час, ну, может, полтора. И потом месяц можно не думать о демонах и прочей жути, — сказала Дороти, и я заметила, что она тоже взволнована.

— Да, и никуда не будем лезть. В сторонке постоим, пусть другие побегают, — решительно добавила я.

— В прошлую нашу вылазку ты говорила то же самое, — скептично напомнила она.

— Да, и если бы кое-кто не побежал за…

Я не успела договорить — в зал торопливо вошел профессор Пинклтон, и все разговоры тут же смолкли.

Выглядел он обычно — та же редеющая светлая шевелюра, то же крепкое телосложение и такие же карие глаза. Я заметила краем глаза, что Дот тоже напряглась и стала пристально осматривать профессора, пока он начинал опрос.

— Итак, сегодня у нас нечто весьма интересное и не такое опасное, как обычно, вам должно быть легко. Я начну описание, а кто-нибудь ответит, о ком идет речь, — говорил мистер Пинклтон, прохаживаясь по залу взад-вперед. — Мы имеем дело с демоном, который может контролировать волю людей.

— Фистироги, сэр? — тут же среагировала Мария.

— Нет, мисс Пилинор. Еще догадки?

— Бригоны, — ответила Селеста.

— Итак, все согласны с мисс Спринг? — сказал профессор, резко остановившись возле меня. — Мисс Донаван?

— Бригоны? Да, согласна, — немного замешкавшись, неуверенно ответила я, хотя знала наверняка.

— Верно, — согласился профессор. — Как их убить, мисс Донаван?

— Никак, сэр, — ответила я, почувствовав себя более уверенно. — Если убить бригона, тело жертвы тоже умрет. Можно лишь изгнать этого паразита с помощью рун и зеркал.

— Верно. Итак, кто скажет, что здесь? — спросил мистер Пинклтон и указал на две черные дорожные сумки, которые принес собой. — Что я принес нам в помощь?

— Эм, нож для рун, думаю, путы, э… — начала не очень уверенно перечислять Селеста.

— Зеркала, — торопливо закончил за нее профессор и, подойдя к пьедесталу с порталами, снял оба. — Альби и Ходж, берите снаряжение, — скомандовал он, и все выстроились, по цепочке взяв соседа за руку или плечо.

Последовала голубая вспышка. На короткое мгновение я разглядела очертания какого-то большого здания, похожего на библиотеку, с многочисленными полками от пола до потолка, но только гораздо более мрачного и темного. Вспышка красного цвета — и мы оказались на месте охоты. Группа разомкнула руки, и все стали с интересом оглядываться по сторонам.

Мы действительно находились в зале, похожем на библиотечный. Нет. Я внимательно присмотрелась к тому, что стояло на полках. Вовсе не книги, а папки с документами разных цветов и степени потрепанности. Сомнений не оставалось — это был городской архив, только в помещении темно, падал лишь тусклый дневной свет из узких окон, похожих на бойницы и расположенных под самым потолком.

— Разбирайте инвентарь! — приказал профессор, и студенты лениво потянулись к нему. — Работаем просто — половина команды с зеркалами, остальные с путами, ну и я. Я со святым клинком, как вы поняли, пишу руны, а ваша задача — загнать и связать бригона. Действуем очень тихо. Его кабинет прямо здесь, и он, — мистер Пинклтон взглянул на свои наручные часы, — через пять минут придет на работу. Рассредоточиться. Спрятаться и не шуметь, — скомандовал он, и все неспешно поплелись за стеллажи и в ниши, мест для засады здесь нашлось предостаточно.

Я встала в глубокую нишу недалеко от входа в надежде, что бригон пройдет к своему рабочему столу в другом конце зала и охота на него начнется именно там. Осмотрела свое «оружие»: мне достались путы, или веревки, как по-простому их называли. Но если точнее — металлический шар со змеевидными оковами, которые оплетали жертву сами при контакте с ней, а от меня требовалось немного придержать жертву, пока путы не сделают свое дело. «Немного придержать» — звучит неплохо. Я очень надеялась, что сегодняшняя охота пройдет, как говорится, мимо меня и бригона быстро свяжет кто-нибудь другой.

Послышались тихие шаги за дверью. Кто-то остановился и вставил ключ в замочную скважину. Дороти, стоявшая напротив меня за стеллажом, приложила палец к губам, давая понять, что надо быть как можно тише, и я кивнула. Ключ повернулся с легким скрипом, выдавая давно не смазанный замок, и в зале раздались шаги. В щель над папками я увидела спину мужчины в сером костюме, он аккуратно затворил за собой дверь и щелкнул выключателем. Затрещали разгорающиеся сильнее лампы, мерцание, и вот наконец яркий, резкий свет залил все вокруг. Доли секунды — и я увидела, как вошедший бросил на пол портфель и семимильными шагами помчался обратно к двери.

— Блокировать дверь! — закричал мистер Пинклтон, и я, Дороти и Эдуард помчались к двери наперерез демону, пока еще сохранявшему человеческое лицо.

Неожиданно мужчина в костюме остановился перед нами, как бы оценивая шансы на победу. Потом он захохотал. От надрывного хохота с жуткой гримасой на лице у меня по спине пробежали мурашки и ладони мгновенно вспотели, я сильнее сжала в руке путы, боясь случайно выронить их. И тут бригон проявился. Черты лица мужчины в один миг исказились до неузнаваемости, стали резкими, будто кто-то вырезал уродливую маску из камня. Брови неестественно взмыли вверх почти до самых волос и искривились, рот расплылся в безумной жуткой улыбке, ноздри поднялись и задергались по-звериному, глаза закатились, и на их месте остались лишь пустые бельма. Снова демон издал мерзкий звук, напоминающий хохот злого клоуна в комнате страха, я передернулась, и тут бригон ринулся прямо на нас. Мы приготовились к столкновению, но за метр от нас он прыгнул на стену и, словно паук, с молниеносной скоростью пополз вверх, на высокий потолок архива.

— Зеркала! — заорал профессор Пинклтон, доставая из-за пазухи свое зеркало и направляя его на хохочущее чудовище на потолке.

У Дороти было зеркало, но она стояла как вкопанная и с ужасом смотрела вверх, не в силах пошевелиться. Я подбежала к ней и, вырвав из рук зеркало, ринулась к профессору. Поймав слабый луч дневного света, направила его на бригона. К нам подоспели еще шестеро с зеркалами, но не успели сфокусировать лучи — тварь прекрасно знала, что мы собираемся сделать, и, улыбнувшись еще шире, бригон побежал по потолку. Все бросились за ним, но между полками и стеллажами пробираться было гораздо сложнее, чем по гладкому потолку, и бригон, безумно хохоча, бегал туда-сюда, очевидно, получая массу позитива.

Началась полная неразбериха. Мешая друг другу, мы пытались словить ловкую веселую тварь, которая, казалось, сейчас лопнет от хохота и порвет рот несчастному архивариусу. Но внезапно бригон резко поменял направление и, сильно разогнавшись, побежал в сторону двери, у которой стояли окаменевшая Дороти и Эдуард. Тварь, набрав неистовую скорость, одним неожиданным движением спрыгнула с потолка и очутилась прямо возле Дороти. Бригон схватил ее обеими руками и швырнул в сторону с такой силой, что Дороти пушинкой отлетела к стене и, ударившись о стеллаж, упала. Демон уже собирался нанести удар по Эдуарду, но подоспел профессор Пинклтон и, прыгнув на плечи монстру, принялся его душить.

— Связать! — закричал он.

Бригон пытался сбросить профессора, но, поняв, что не выйдет, бросился к ближайшему стеллажу и, мгновенно развернувшись, ударился спиной.

Стеллаж с грохотом рухнул на пол, подняв клубы пыли, мистер Пинклтон застонал, но не разжал хватки. Селеста ринулась к нему первой, но ее веревка, к несчастью, обвила лишь одну руку бригона, а сама девушка отлетела от его удара так же, как Дороти. Ближе всех оказались я и Джеймс Альби. Переглянувшись, мы бросились на помощь профессору. Джеймс был лучшим студентом по искусству боя, вспомнив это, я очень обрадовалась. Мы подбежали к мечущемуся демону, и Джеймс схватил его за обе руки, которыми бригон пытался разжать хватку профессора.

— Вяжи! — орал Джеймс, и я видела, как на его шее от напряжения вздулись все вены: бригон отчаянно вырывался.

Я поднесла свои путы к рукам демона. Путы тотчас же зашевелились и за мгновение связали обе руки бригона перед его лицом. Демон, неистово закричав, врезал лбом по носу Джеймсу, и тот упал как подкошенный, потеряв сознание. Бригон снова ударил профессора спиной о стену, руки мистера Пинклтона все же разжались, а демон ринулся к двери со связанными перед собой руками. До двери оставалось не больше метра, как вдруг Эдуард Финниган подставил бригону обычную подножку, и тварь кубарем покатилась по полу, нелепо распластавшись между стеллажами. Эдуард тут же всем своим немалым весом навалился на его ноги и связал. Мистер Пинклтон зааплодировал.

— Исправляетесь, Финниган! — сказал профессор, неспешно подходя к извивающемуся на полу демону, который непрестанным потоком изрыгал ругательства на всех языках мира. — Итак, собирайтесь все поближе, я покажу, как правильно наносить руны.

Он достал из-за пазухи небольшой крестовидный клинок с золотой рукоятью.

— Мистер Пинклтон! А что делать с ними? — спросила Мария Пилинор, указывая на валявшихся в разных углах помещения пострадавших.

— Ничего, пусть отдохнут, — отмахнулся профессор. — Быстрее ко мне! — скомандовал он.

Но Эдуард все же поднял на руки Дороти, которая еще была без сознания, а все остальные сгрудились вокруг Пинклтона.

— Руны наносятся либо ближе к сердцу, либо, более эффективно, к мозгу. Так как нам не нужно, чтобы все вокруг видели руны на лбу городского архивариуса, нанесем их вот здесь, — говорил мистер Пинклтон, расстегивая рубашку у сопротивляющегося бригона. — И кто-нибудь, заткните ему рот! — добавил профессор, и наконец кто-то неохотно протянул ему носовой платок. С ругательствами в адрес Пинклтона было гораздо веселее.

Профессор ловко вставил кляп и принялся вырезать на груди демона символы размером с ладонь. Руны выходили идеально ровными. Похоже, профессор делал это не в первый раз.

— Итак, кто мне скажет, что это за руны? Я передам ответ миссис Портман. Ну, кто же? — спросил профессор, оглядывая столпившихся вокруг него студентов.

— Руна забвения и руна невидимости. Класс «временные сильнодействующие руны», — послышался гнусавый голос Джеймса, который уже очнулся и теперь стоял позади всех, зажав разбитый нос.

— Мистер Альби прав, — согласился профессор, отирая испачканный кровью клинок об одежду жертвы.

Закончив с нанесением рун, профессор запахнул рубашку на жертве бригона и встал с колен, аккуратно поправляя брюки.

— Он скоро очнется, мы взяли его на контроль и будем обновлять руны каждый год, не допуская возвращение твари. Пора уходить. Я возьму мисс Спринг, а вы, Финниган, мисс Гейбл, мы скоро вернемся за остальными. Приберитесь пока здесь и соберите оружие, — скомандовал мистер Пинклтон, и все недовольно загудели.

— Вот еще. Уборка! — бубнил Джеймс, держась за разбитый нос, но профессор его уже не услышал — исчез во вспышке портала.

Деррик Ходж и Ирвин Стивенсон подняли упавший стеллаж, мы с Марией принялись торопливо расставлять как попало упавшие на пол папки. Вся группа тоже послушно выполняла приказ мистера Пинклтона, и только Джеймс ходил с перемазанным кровью лицом и возмущался.

Вдруг раздался сильный грохот, и на меня полетел стеллаж, Мария, стоявшая рядом, едва успела меня оттолкнуть. В то же мгновение раздался звон бьющегося стекла, и под потолком мелькнули две большие тени. Закричала Элеонора Прайтли, она стояла ближе всех к окнам, и на ее голову полетели осколки стекла. Тут же блеснуло что-то красное, и я не сразу сообразила, что это была вспышка портала.

Все остальное произошло за одно мгновение. Мистер Пинклтон схватил Кирстен Флибовски за рукав, к ним побежала Мирабель с перекошенным от испуга лицом, за ней Деррик Ходж, а следом пронесся огромный касинь. Голубая вспышка — и все четверо исчезли в ней, заставив разогнавшегося касиня влететь со всего маха в стену.

Я стояла как вкопанная, вцепившись до боли в мое предплечье, рядом замерла Мария, и еще минуту я не понимала, что происходит, как вдруг касинь, пролетевший мимо соседнего стеллажа, развернулся и бросился к нам. Я едва успела оттолкнуть от себя Марию и прыгнуть в другую сторону. Касинь своими щупальцами задел стеллаж, и сверху на Марию полетела огромная кипа старых бумаг, я видела, как она упала на пол под их тяжестью. Я с диким криком побежала прочь по узкому проходу от касиня. И тут мне навстречу выбежал Ирвин Стивенсон.

Все произошло мгновенно — я только успела упасть на колени и закрыть голову руками, когда касинь, перепрыгнув через меня, сбил с ног несчастного Ирвина. Бедняга пролетел через половину помещения, рухнув с жутким звуком на бетонный пол. Я вскочила и понеслась в обратном направлении. Краем глаза заметила вспышку — значит, кого-то еще спасли. Касинь тоже развернулся и бросился вслед. Я проскочила в другой ряд стеллажей, касинь ринулся за мной, но тут стеллаж прямо за мной рухнул. Раздался оглушительный рев касиня, придавленного к полу, а над упавшим стеллажом стояли гордые собой Гарольд Гринвуд и Арнольд Сторс.

— Спасибо! — крикнула я, но тут за спинами парней возник второй касинь, услышав рев своего товарища, он тут же поспешил к нему на помощь.

Я не успела ничего предпринять и только дико закричала, указывая на демона за их спинами, когда тот уже оказался возле Гарольда и, подмяв его под себя, ударил в правый бок одним из щупалец. Арнольд среагировал мгновенно — успел отскочить в сторону и остаться целым. Касинь разинул пасть и уже хотел оторвать извивающемуся под его щупальцами Гарольду голову, как вдруг рядом с ними ослепляюще вспыхнул красный свет. Блеснуло что-то золотое, и на меня брызнула горячая кровь демона, касинь отпустил Гарольда и заревел — в его ухе торчал золотой клинок для нанесения рун, который ловко метнул мистер Пинклтон.

— Все ко мне! — закричал профессор, но Арнольд ринулся к раненому товарищу.

Я подбежала к нему и стала помогать поднять на ноги Гарольда. Раненый касинь, вырвав из головы клинок, развернулся к профессору, а тот выхватил из-за пазухи небольшой нож и метнул в демона, целясь в широко раскрытый рот. Демон неистово закричал, пытаясь вытащить из себя нож, вошедший по рукоять.

Мистер Пинклтон активировал портал, и мы очутились в каком-то помещении, напоминавшем склад магазина. На полу передо мной лежало бесчувственное тело Ирвина Стивенсона, кто-то, кажется, Мирабель, плакал. Марию Пилинор, с окровавленными лицом и волосами, держал на руках бледный Джеймс Альби. Кто-то застонал, и, обернувшись, я увидела Гарольда: он, скорчившись от боли, держался за правый бок, а на пол под ним капала темная густая кровь.

— Зажми, зажми сильнее! — шептал перепуганный до смерти Арнольд, на которого опирался наш староста.

— Быстрее, поднять раненых! Все ко мне! — закричал профессор и протянул нам портал.

Вспышка — и мы очутились в Академии. Смотрели друг на друга огромными перепуганными глазами, Гарольд стонал, Мирабель впала в истерику, плакала и тряслась как осиновый лист, остальные стояли молча и не двигались.

— Финниган! Быстрее за доктором! — закричал профессор Пинклтон, и Эдуард, выйдя из ступора, сорвался с места.

Немного придя в себя, я огляделась — прислонившись к стене, сидела Дороти, на полу рядом лежала Селеста Спринг, которая так и не очнулась.

— Дороти, как ты? — Я опустилась на колени около нее.

— Что случилось? — спросила она, хлопая глазами и глядя на стонущего Гарольда и окровавленную Марию.

— Касини напали на нас. Двое, — прошептала я, и Дороти приложила руки к губам.

В коридоре послышались торопливые шаги, в аудиторию вбежали врачи. Гарольда, Марию, Ирвина и Селесту поспешно уложили на носилки и тут же унесли.

— Кто еще ранен? — спросила женщина с седыми волосами, быстро окидывая нас взглядом.

Дороти подняла руку.

— Пройдите за мной в лазарет, — сказала докторша, и мы с Эдуардом помогли встать Дот.

В лазарете царил полный хаос, врачи и медсестры бегали с инструментами, бинтами, лекарствами, каталками, не замечая нас.

— Оставьте ее здесь, — сказала седоволосая женщина, указывая на кушетку. — Парень может задержаться, возможно, надо будет донести ее. А вы идите, — велела мне, и я, кивнув, пошла к двери.

— Готовьте операционную! — закричали за белой ширмой.

Мне стало не по себе, и я поспешила выйти. Побрела в общежитие, забыв забрать свои вещи из аудитории и вообще забыв обо всем на свете, кроме только что пережитого ужаса. Я не помнила, как добралась до комнаты, очнулась, уже когда стояла под холодными струями душа, опершись спиной о стену. Придя в себя, вышла из ванной и села на кровать, тупо уставившись в одну точку.

Не знаю, сколько времени я так просидела, но вот в комнату вошла Фелиция и накинулась на меня с вопросами, чего обычно она никогда не делала.

— Анна, расскажи, сколько было касиней? Профессор правда один всех троих убил? — восклицала она.

— Их, кажется, было двое, — сказала я растерянно. — Что слышно о тех, кто в лазарете?

— Гарольда Гринвуда и Ирвина Стивенсона прооперировали! — затараторила Фелиция, очевидно, радуясь вопросу. — Дороти Гейбл получила черепно-мозговую травму, Селеста Спринг тоже, и еще она сломала три ребра, у Марии Пилинор сильное сотрясение, а Джеймс Альби сломал нос.

— Какой кошмар… — прошептала я.

— Это точно! — подхватила Фелиция. — Родительский комитет давно собирал голоса за отмену охоты, чтобы на нее ходили только желающие! Представляю, что сейчас начнется! Мать Селесты точно просто так этого не оставит. Мы наконец-то избавимся от ежемесячных вылазок! — воскликнула соседка радостно, и я ощутила, как она мне противна со своим умением найти выгоду даже в такой ситуации.

Но я все же молчала и слушала еще с полчаса комментарии Фелиции по поводу случившегося, а еще комментарии Ирионы, других подруг, всех сокурсников и даже мнение ректора, которое было ей известно непонятно каким образом. В дверь коротко постучали, и, не дожидаясь приглашения, в комнату влетел Чарли. Он сразу направился ко мне, не обращая внимания на цоканье моей соседки, возмущенной такой наглостью.

— Энн, ты как? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Не очень, — честно призналась я.

— Пойдем ко мне, поговорим, — сказал Чарли, помогая мне встать, и я послушно побрела за ним.

Лиама в их комнате не было, скорее всего, об этом позаботился сам Чарли. Я села на кровать, и Чарли обнял меня, прижимая к себе и целуя.

— Расскажешь что-нибудь? — нарушил он тишину, и я мотнула головой. — Ну как хочешь. Главное, что ты цела! — сказал он, коснувшись губами моего виска.

— Зато другие пострадали, — ответила я, уткнувшись лицом в его плечо.

— Ну и что? Ты здесь ни при чем. Это их судьба, — просто ответил Чарли.

— Так нельзя! — возразила я.

— Что нельзя? Так думать? Но это же нормально. Твоей вины нет, так чего расстраиваться? — не понимал он.

— Чарли, — сказала я, серьезно посмотрев ему в глаза, и тихо озвучила свои наихудшие опасения: — Касини находят нас третий раз.

— И что? — спросил он удивленно.

— Похоже, я приношу несчастье, — ответила я, и Чарли расхохотался.

— Энн, ты бываешь иногда такой дурочкой, — сказал он сквозь смех и получил от меня тычок в ребро. — Ну-ну. Не обижайся. Правда. Брось думать о такой ерунде!

Но я не могла. Почему-то я не могла перестать думать об этом совпадении, и что-то внутри меня говорило, что я права.

— Успокойся, Анна, у тебя стресс. Ты ходила в лазарет, может, у тебя тоже травма? — спросил Чарли, но я отодвинулась и зло глянула на него.

— Нет у меня никакой травмы!

— Хорошо! — кивнул Чарли, и я вернулась в его объятия. — Но странно, — задумчиво произнес он.

— Что странно?

— Что даже сейчас, несмотря на твой усталый грустный вид, я очень сильно хочу тебя, — серьезно ответил он, и я рассмеялась.

— Это ты бываешь таким дураком! — сказала, толкая Чарли в бок, но он успел увернуться.

— Я серьезно, Энн, это какая-то магия! — признался Чарли.

— У нас не было секса почти пять дней, это не магия, а гормоны, — скептично заметила я, но мой парень отрицательно замотал головой.

— Нет. Так никогда не было со мной, это магия, — возразил он серьезно, и я вновь засмеялась.

Я пробыла у Чарли до вечера, ему удалось вернуть мне хорошее настроение, и, покидая его, я уже не чувствовала себя такой подавленной. После ужина Чарли проводил меня до двери моей комнаты, и там мы нехотя расстались.

— Тебя искал профессор Пинклтон, — огорошила меня Фелиция, едва я только вошла в комнату. — Просил передать, чтобы ты завтра зашла в его кабинет.

— Зачем? — удивленно спросила я, и моя спина покрылась испариной.

— Не знаю, — расстроенно пожала плечами Фелиция.

У меня появилось дурное предчувствие, разговор наедине с Пинклтоном пугал, и я всю ночь ворочалась с боку на бок, пытаясь угадать, что он задумал. Даже пришла мысль: не зайти ли к профессору прямо сейчас? Но все же я сдержалась и, терпеливо дождавшись утра и пропустив завтрак, который опять не лез в горло, поспешно отправилась в Академию.

Была суббота, но двери Академии не запирались и в выходные, и я зашагала по пустынному коридору прямо к кабинету мистера Пинклтона, думая, что зря никого не предупредила о визите к возможному демону. Остановившись перед серой дверью с аккуратной именной табличкой, я тихо постучала.

— Войдите!

Профессор сидел за огромным письменным столом. Он вскинул на меня строгий взгляд и сказал:

— Присаживайтесь. Я схожу за ректором и вашим деканом.

Вскоре в кабинет вошли мистер Тринеган и мистер Фолкнер. Ректор был пожилым седоволосым мужчиной с неприятным, пронизывающим взглядом. Он пристально посмотрел на меня холодными бледно-голубыми глазами из-под очков, и мне стало нехорошо. В присутствии ректора я почему-то почувствовала себя виновной в чем-то, хотя ничего плохого не совершала, если, конечно, пренебречь парой незаконных вылазок и начатым расследованием. Я невольно опустила глаза и на всякий случай прогнала прочь мысли о наших вечеринках, ведь наверняка мистер Фолкнер, а быть может, и не только он, попытается меня прочесть.

— Присаживайтесь, господа, — сказал мистер Пинклтон, и все трое расселись так, чтобы я находилась на виду у каждого. — Мисс Донаван, как вы можете объяснить произошедшее вчера? — начал профессор, а ректор вперил в меня пронзительный взгляд.

— Не знаю… — промямлила я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Мы плохо были готовы.

— Это точно, — сказал профессор Пинклтон угрюмо.

— Вы узнали кого-нибудь вчера? — задал неожиданный вопрос мистер Тринеган, и я прямо подскочила на месте, удивленно воскликнув:

— В каком смысле?!

Ректор поднял руку, делая знак к молчанию, и не спеша встал со стула.

— Что ж. Мистер Пинклтон, доставайте портал, — сказал он, и профессор тут же полез в ящик стола.

— Но зачем? — спросила я, набравшись смелости.

— У нас есть неприятная теория. Надо ее проверить, — сказал мистер Тринеган, и я похолодела.

Профессор достал два портала, голубой и красный, как обычно. Мы все вчетвером стали в круг и прикоснулись сначала к одному порталу, потом к другому.

Оглянувшись, я поняла, что мы в городском парке Стокворда — я тысячу раз гуляла в нем с мамой в детстве. Только теперь здесь было немного темнее, чем в первом мире. Редкие прохожие двигались слегка в замедленном темпе, с серыми лицами и опущенными глазами, и, конечно, совершенно не видели нас. Вот совсем рядом пробежала девушка в спортивной форме с собакой на поводке. Пес учуял нас и облаял. Я удивленно осматривалась по сторонам, не понимая, зачем мы здесь.

Стояли неподвижно, но чувствовалось напряжение. Прошло десять, затем двадцать минут. Полчаса. Час. И вдруг я поняла, зачем меня сюда привели. Те, кого ждали преподаватели, вынырнули из-за поворота и быстрыми прыжками направились в нашу сторону. Касини!..

Последовала вспышка, затем вторая, и мы вновь оказались в кабинете с деревянным столом, заваленным папками. Мое сердце забилось в сумасшедшем ритме, а форма от пота взмокла и прилипла к спине.

— Что ж. Надеюсь, родительский комитет этого не пронюхает, — сказал ректор, поджав губы. — Мисс Донаван, к вам привязан касинь.

Я не совсем поняла его, но почему-то испугалась.

— Что это значит? — спросила, лихорадочно вспоминая строки из демонологии.

— Видите ли, — сказал мистер Пинклтон, — касини имеют одно неприятное свойство. Как демоны высшего уровня, они умеют передавать мысли друг другу, а также прикрепляться к своей жертве и, как бы это сказать, следить за ней. Круглосуточно.

— И что, это значит, что я виновата в том, что случилось? — воскликнула я, осознавая ужас произошедшего.

— Отчасти, косвенно — да, — ответил мистер Тринеган, немного замявшись. — Мисс Донаван, вы понимаете, какой опасности подвергаете всех, кто находится с вами рядом во втором измерении? Мы не можем так рисковать, и потому вылазки теперь вы будете совершать в одиночку. Совсем без вылазок вам, увы, не обойтись: портал все равно будет являться к вам раз в месяц, независимо от вашего желания, как и к любому страннику, — добавил декан, и внутри у меня все сжалось от страха.

— Они же убьют меня… — прошептала я, чувствуя, как ноги подгибаются сами собой.

— Я был бы рад предложить свою помощь, — сказал мистер Тринеган. — Но дело в том, что вам это не поможет. В конце концов я просто погибну вместе с вами. Видите ли, чем дольше касинь следит за вами, тем хуже дела.

— Можно, конечно, делать несколько коротких вылазок в месяц, чтобы все же в сумме выходил положенный час, это поможет продлить время, — задумчиво предложил профессор.

— Касинь, прикрепленный к вам, с каждым днем все уже сжимает кольцо и вскоре будет обнаруживать вас за доли секунд во втором измерении. И за это же время к вам будут стекаться все касини, находящиеся в радиусе нескольких десятков миль, — дополнил мистер Тринеган, и я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Мне конец… — прошептала я, понимая, что никак не готова к такому повороту событий.

— Мисс Донаван, — сказал мистер Пинклтон участливо, — есть способы обнаружения касиня в первом мире. Вы должны его разыскать и по возможности убить или же сообщить нам, и мы поможем. Только так вы покончите с этим и спасете свою жизнь. Дело в том, что касинь-шпион чаще всего держится на расстоянии и просто сообщает о вашем местонахождении остальным, чтобы они могли обнаружить и убить охотников, которых вы привели с собой. Вы ценная приманка, с вами есть связь. Можно попытаться уничтожать всех демонов, которые будут нападать, но с каждым разом время поиска для шпиона сокращается, и вскоре придет целая орда. Мы станем бессильны, понимаете? Но самое досадное, что среди этого полчища не окажется самого шпиона. А значит, все будет напрасно. Сейчас у вас неплохие шансы, помните: шпион знаком с вами лично. Мы должны попытаться обнаружить его сейчас, не вызывая никаких подозрений. Вычислите демона — и все останется позади. Я и мистер Тринеган будем консультировать вас, чтобы помочь, но последнее слово все равно за вами.

— Сколько у меня времени? — спросила я, пытаясь переварить все услышанное.

— Судя по тому, что вы виделись с касинями трижды, есть где-то месяц, может быть, два, — подал голос ректор, и его слова звучали как приговор. — Вы освобождаетесь от обычных занятий и будете учиться индивидуально — тому, что вам теперь необходимо освоить как можно быстрее. А потом поедете домой. Помните вашу главную задачу — найти касиня. Им может оказаться кто угодно. От милого продавца в магазине до вашего двоюродного брата, которого вы видели всего раз в жизни.

— Удачи! — искренне сказал на прощание мистер Тринеган, и я неловко кивнула в ответ.

На ватных ногах я вернулась в общежитие, изо всех сил пытаясь не паниковать и не впадать в депрессию, но ни то, ни другое отчаянно не получалось, и я, запершись в ванной, просто сидела на полу и тряслась от страха.

Завтра я должна была уехать из Академии. Прошло двадцать пять дней после случившегося, драгоценных двадцать пять дней моей жизни. Все это время я избегала Чарли и вообще людей. Как и боялся ректор, слухи по Академии и за ее пределы разнеслись молниеносно, и теперь все студенты шарахались от меня как от прокаженной, если случайно сталкивались в коридоре.

Вчера я заходила к Дороти в лазарет, там оказалась ее мать. Она с такой злобой накинулась на меня, будто это я собственноручно избила ее дочь. Дороти же при виде меня просто молча отвернулась, и я вряд ли имела право осуждать ее, но было очень больно. Подавив рыдания, я побежала в общежитие и легла на кровать, отвернувшись к стене. Фелиция просила миссис Вонкс переселить ее от меня, но та отказала, и с того дня соседка вела себя так, будто она Иисус и вынуждена страдать за весь мир, живя со мной в одной комнате. Меня от нее тошнило. Меня тошнило от всех.

Чарли пытался поговорить со мной почти каждый день — он караулил возле столовой и кабинета мистера Пинклтона, с которым я занималась вместо остальных предметов, но всякий раз я избегала разговора под любым предлогом и предлагала встретиться в другом месте, а потом не приходила туда. Вчера вечером он оставил под моей дверью цветы и записку с просьбой о свидании, но я опять не пришла. Все это теперь не имело смысла, я не хотела подвергать Чарли такой опасности и втягивать в свои проблемы, твердо решив бросить его, чего бы мне это ни стоило. Но пока не могла найти в себе силы.

Мистер Пинклтон и мистер Тринеган обучали меня бросать ножи и стрелять из пистолета и двуствольного ружья. Правда, огнестрельное оружие я научилась разве что перезаряжать, а по мишеням отчаянно мазала. Учили меня также распознавать касиня в первом измерении, но дело в том, что эффективных способов за все столетия охоты так и не нашли. Они были либо недостоверны, либо предполагали слишком близкий контакт с демоном, который, скорее всего, тоже почувствует ловушку и оторвет охотнику голову.

В общем, действительно работающих способов имелось всего три. Один — распознавание с помощью портала, который менял свой цвет, если рядом оказывался демон, причем совсем близко — на расстоянии одного-двух метров. Второй — с помощью кровопускания на распятие, что тоже не пройдет безнаказанно и незаметно для разъяренного демона. А третий — с помощью зеркала реальности, оно не гарантировало стопроцентный результат, но все же мне его выдали. По инструкции, следовало посмотреть через него на предполагаемого монстра, но как быть, если он что-то заподозрит или почувствует?.. Все эти способы отлично знали не только охотники, но, к сожалению, и сами касини, и мои надежды на спасение таяли с каждым днем обучения все быстрее.

По нехитрым расчетам, мне не придется никого звать на помощь, так как между обнаружением твари и моим вероятным убийством пройдет всего пара минут — и это если я еще буду хорошо защищаться и пытаться бежать.

В комнату вошли Фелиция и Ириона Дженкинс. Они деловито переговаривались вслух обо мне, будто я их вовсе не слышу. Я вскочила с кровати и, схватив куртку, вышла на улицу, по пути чуть не сшибив Лиама. Он уже открыл рот, но я быстрым шагом прошла мимо и побрела в городок. Но Лиам догнал меня на полпути и, перегородив дорогу, не позволил уйти, пока к нам не подошел Чарли. Сегодня я уже была готова к этому и, собрав все силы, напустила на себя безразличный вид.

— Начинается! — сказала я, демонстративно закатывая глаза.

— Анна, надо поговорить, — произнес Чарли, и я резко развернулась к нему.

— О чем? О том, что мы больше не встречаемся? Это не проблема, — сообщила я и попыталась его обойти, но Чарли схватил меня за руку.

— Нет! Я хочу помочь! — сказал он, глядя на меня, как преданный пес, и мое сердце словно сделало мертвую петлю, причиняя ощутимую боль.

— А я хочу расстаться! — отрезала я холодно и резко вырвалась.

— Энн, это же неправда! — крикнул Чарли.

Я еще мгновение посмотрела в его глаза. Я не могла, не хотела делать то, что собралась, но знала, что так будет лучше для всех. А потом я развернулась к стоящему рядом Лиаму и, встав на цыпочки, поцеловала его в губы так, как целовала Чарли, вложив в поцелуй всю нежность, на которую была способна.

— Правда. Мне он всегда больше нравился. Вот, хоть перед смертью сказала. Пока, Лиам! — улыбнулась я и бодро зашагала вперед, давая понять, что мне это ничего не стоило.

Я не обернулась, чтобы посмотреть на Чарли. Я должна быть жестока, любовь теперь не имеет смысла.

На следующее утро перед отъездом я должна была зайти к мистеру Тринегану. Я не питала иллюзий, что смогу сюда вернуться, и потому упаковала все вещи. Так странно — еще полгода назад я не хотела здесь оставаться, а теперь мне чертовски трудно отсюда уходить.

Взяв свои тяжелые чемоданы, я поплелась в Академию. То и дело останавливалась, чтобы дать рукам отдохнуть, и изо всех сил делала вид будто не замечаю перешептываний и взглядов проходивших мимо студентов. Оставив багаж у дверей кабинета, я коротко постучалась и сразу же вошла. Декан стоял спиной ко мне, но, когда я вошла, развернулся и улыбнулся. Похоже, он не питал иллюзий, что я выживу, и был со мной предельно мил и вежлив.

— Здравствуйте, вы рано, — сказал он приветливо.

— Да, хочу поскорее уехать, — призналась я, и мистер Тринеган понимающе кивнул.

— Что ж, я вас понимаю, — из его уст это прозвучало очень искренне. — Я позвал вас, чтобы выдать оружие, — добавил декан и подошел к большому шкафу, занимавшему всю стену напротив стола.

Он открыл ключом одну из полок и принялся доставать оттуда всяческое снаряжение, выкладывая на стол.

— Это обычное двуствольное ружье двенадцатого калибра, заряжено дробью, урон нанесет приличный, его держите в доме на случай, если успеете воспользоваться, — пояснил мистер Тринеган, выдавая мне внушительного вида вещицу в черном чехле. — А это пистолет FNP-45, простенько, но надежно и со вкусом. Пользуйтесь при минимальном расстоянии, меткость у вас страдает, — честно сказал мистер Тринеган и протянул мне пистолет. — Его носите с собой всегда, он может дать вам шанс и время при нападении. Конечно, касиня не убьют ни пистолет, ни ружье, но точно ранят, и вы успеете собраться с силами и позвать нас на помощь. Даю три запасные обоймы, не думаю, что надо будет больше, уж извините. Так, перейдем теперь к основному блюду.

Декан полез на другую полку.

— Ножи. Даю пять, они очень хороши — балансировка идеальная. Потренируйтесь с ними побольше, у вас выходило неплохо. Вот это, — он достал маленькую баночку с прозрачной ядовито-салатовой жидкостью, — то, во что следует обмакнуть лезвие ножа, чтобы рана касиня не заживала так быстро. Путы — даю три комплекта на всякий случай. Так. Еще этот яд, его надо вколоть или впрыснуть в еду, если получится — касинь ненадолго отключится, где-то минут на пятнадцать-двадцать. Еще два портала, могут пригодиться. В общем-то, все.

Мистер Тринеган закрыл шкаф.

— Вам надо обнаружить демона по возможности незаметно и, воспользовавшись порталом, мгновенно сообщить нам — это самый безопасный вариант. Если же так не получится, вы должны максимально нанести урон нападающему. Сначала отравить или пристрелить, — он кивнул на пистолет и ружье, — потом связать и обезглавить. Не забудьте смазать ножи ядом, иначе ничего не выйдет. Лучше всего, конечно, если обнаружите его незаметно, худший вариант — яд, после связать и обезглавить, ну и наихудший — стреляй, вяжи, обезглавливай. А, вот еще насчет яда. Не стоит подсыпать его в еду всем подряд, человека он просто убьет. — Мистер Тринеган сделал глубокий вдох. — Что ж, мисс Донаван, удачи вам. И помните, кто бы ни оказался касинем, он вам не друг, пусть ваша рука будет твердой.

— Спасибо. За все, — поблагодарила я и вышла из кабинета декана, чувствуя себя убийцей — с таким-то арсеналом.

У портала Академии меня ждал мистер Пинклтон. Он должен был меня довезти домой. Сначала они с мистером Тринеганом думали организовать слежку за моим домом, но потом решили, что это спугнет демона — ведь касини далеко не глупы — и это понизит мои шансы еще больше. Потому в прямом смысле слова моя жизнь была в моих руках. Всю дорогу мы не разговаривали с профессором, я лишь думала, что он довольно мил, и стыдилась своих подозрений. Тот дом наверняка был заброшенным, и в нем никто давно не жил, кроме бродяг, которые тащили с помоек все те вещи, что лежали в углу, а ловушки-колокольчики наверняка были оставлены подростками…

На прощание мистер Пинклтон пожелал мне верить в победу и ничего не бояться. Искренне поблагодарив его, я поплелась к двери своего дома с чемоданами и зачехленной за спиной винтовкой.

Хорошо, что утром мой квартирант был на работе и я его не застала. «Да, надо для начала проверить именно его», — подумала я, бросая чемоданы в прихожей. Быстро распаковав вещи, я спрятала ружье и рассовала по старой мешковатой куртке остальное оружие. Вид был, несомненно, странный. Будь я полицейским, непременно бы что-то заподозрила. Оглядев себя в зеркало, я решила, что прилипший ко мне касинь тоже поймет, что я пришла к нему не с пустыми руками, и потому сбросила с себя эту странную куртку, оставив лишь два ножа в голенище каждого сапога, немного яда в баночке в кармане джинсов, пистолет в своей обычной куртке и зеркало реальности. Оно хоть и было не очень достоверно, но все же менее заметно чем, например, портал-сфера или распятие.

Я решила не падать духом и сегодня же начать поиски — направиться по всем своим знакомым, одноклассникам, бывшим коллегам. По совету мистера Тринегана я составила приблизительный список имен еще в Академии, накопилось четыреста двенадцать человек В запасе осталось еще пять дней, а потом мой природный портал начнет преследовать меня, зазывая во второе измерение за верной смертью.

«Что ж, надо хотя бы попытаться что-то сделать», — мысленно повторила я фразу, которую теперь говорила каждый день.

Я взглянула на часы — всего полдень и как раз время обеда у Элен на работе. Я попыталась отогнать дурные мысли и решила позвонить ей, объявить о своем возвращении. Она ответила сразу.

— Привет, — сказала я в трубку сотового, который, несмотря на всю его бесполезность в стенах Академии, был всегда со мной.

— Привет, Анна, ты наконец нашла способ звонить со своей элитной тюрьмы? — воскликнула подруга, кажется, у нее было хорошее настроение.

— Не совсем. Меня как бы исключили, — призналась я, и Элен тихо присвистнула.

— Ничего себе. Я думала, у тебя все получается, — сказала она расстроенно.

— Я, в общем-то, тоже, — согласилась я.

— Ты расстроена?

— Не очень.

— Анна, милая! Хочешь, я сегодня заменюсь и мы всю ночь будем есть мороженое и плакать над твоей неудавшейся карьерой? — предложила Элен, и я нервно засмеялась.

— Нет, не надо. Тебе нужны деньги.

— Послушай, а может, тогда закатим вечеринку неудачников? Пригласим побольше народу и напьемся в хлам? — не унималась Элен, и я опять рассмеялась.

— Нет, не стоит.

Но тут же в голове пронеслось, что это не такая уж и плохая идея.

— Хотя да, Элен, давай. Вечеринка — это как раз то, что нужно. Пригласи, пожалуйста, от моего имени всех девчонок с нашей работы, кого я знаю, хорошо?

— Без проблем, завтра съездим в супермаркет и закупимся, так что зову всех на завтра, думаю, к семи подойдет? — согласилась Элен радостно.

— Да, к семи будет хорошо. Пока.

— Пока. Завтра к обеду зайду к тебе, ну, или ты заходи, — предложила она и отключилась.

Посидев еще немного в каком-то странном оцепенении, я наконец нашла в себе силы и, положив портал в приоткрытую сумочку так, чтобы краем глаза видеть его, отправилась на долгую прогулку по городу.

Я обошла весь маршрут, по которому часто передвигалась, когда жила здесь, при этом постоянно заглядывала в приоткрытую сумочку при виде людей и, наверное, производила странное впечатление на прохожих. На завтра у меня был запланирован обход другой части города, где я так же часто бывала. Карту маршрутов я тоже составила по совету профессора заранее.

Я села в парке и, достав карту и красный маркер из сумочки, вычеркнула пройденные сегодня места. Оставалось еще много, а значит, завтра у меня полно работы. Уже смеркалось, незаметно для себя я провела на ногах весь день и чудовищно устала. Я поднялась со скамейки и неторопливо зашагала домой, гнетущее чувство беспокойства росло и теперь, когда целый день был потрачен впустую, давило на меня сильнее.

Еще издали я заметила свет в окнах своего дома, значит, мой квартирант уже пришел с работы. И он тоже мог оказаться касинем… Я напряглась всем телом, когда позвонила в дверь. В одной руке под курткой сжала пистолет, а второй придерживала сумочку с порталом в удобном положении. Послышались неторопливые шаги за дверью. Я сильнее сжала холодную рукоять пистолета и почувствовала, как пот выступил на лбу и спине, но оружие придавало уверенности. Дверь отворилась, на пороге стоял как всегда улыбчивый Джек Я быстро взглянула в темное пространство сумочки на бледно-голубую сферу и тут же так расслабила руку, что чуть не выронила припрятанный за пазухой пистолет. Портал ничуть не изменился.

— Все в порядке? — спросил Джек, озабоченно глядя на меня.

— Да, вполне, — сказала я, слабо улыбнувшись. — Мне очень жаль, но я вынуждена вернуться в свой дом. Извини, что не смогла предупредить тебя заранее, я правда не знала. Можешь жить здесь, пока не подыщешь другое место, — предложила я.

— Ну что же, ничего. Я что-нибудь подыщу. К тому же я и так собирался это сделать, твой дом далеко от работы, — признался Джек, пропуская меня внутрь. — Я пью пиво перед телевизором, смотрю футбол. Не хочешь со мной? — предложил он.

— Прекрасная идея, я соглашусь, хоть ты и предлагаешь из вежливости, — ответила я, и Джек улыбнулся, протягивая мне запотевшую бутылку из холодильника.

— Ты же вроде училась где-то? — спросил Джек, и я вспомнила, что он всегда был любопытным, но теперь меня это не смущало и не раздражало — любопытство обычного человека, не более.

— Да. Не вышло, — отмахнулась я, и он понимающе кивнул.

— Моя мамаша тоже поначалу засунула меня не туда, но я бросил тот колледж и поступил в другой, который нравился мне. И знаешь, ни капли не жалею, — сказал Джек, и я улыбнулась.

— Да, может, и я так сделаю, — соврала я и сделала глоток холодного напитка.

— Ты, кстати, здорово рисуешь. Элен говорит, что все в доме картины твои, — сообщил Джек, откидываясь на спинку кресла.

— Тебе нравится?

— Да. Неплохо.

— Выбери любую себе, я тебе ее подарю!

— Правда? — воскликнул Джек.

— Конечно. Выбирай любую, — сказала я, и он быстро ответил, очевидно, давно выбрав для себя любимую:

— Мне нравится одинокое дерево.

— Это то, что напротив прихожей? Ты его так назвал? — спросила я, и Джек утвердительно кивнул. — Красивое название. Мне она тоже нравится. Забирай, мне будет приятно ее подарить.

— Спасибо, — сказал Джек, улыбаясь.

— Не стоит. Пусть украшает твой новый дом, — отмахнулась я и едва не добавила вслух, что мне уже, скорее всего, картины ни к чему.

Мы вместе смотрели футбол до половины двенадцатого, а потом разошлись по своим комнатам. Как я уже говорила раньше, Джек был очень милым парнем, и, если бы не тысяча дурацких «но» в моей ненормальной жизни, мы вполне могли бы дружить. Я еще немного полежала, погруженная в невеселые раздумья, но потом усталость и нервное напряжение все же взяли верх, и я провалилась в крепкий сон без сновидений.

Утром я чувствовала себя разбитой. Как самый настоящий параноик, вскочив, сперва посмотрела в окно — показалось, что кто-то стоял там всю ночь. Но потом я окончательно проснулась и, поняв, что это бред, немного успокоилась. Наспех выпив кофе и собрав все необходимое — конечно, кроме двустволки, — я отправилась по всем выбранным на сегодня маршрутам своей карты. Сходила на свою бывшую работу и на работу, которую брала еще в школе — разносила газеты, и теперь прошла почти по всем подписчикам. Под всевозможными дурацкими предлогами я заходила в дом, болтала с его обитателями и, посмотрев на портал, уходила.

За день обошла сорок три дома, одиннадцать магазинов и три кафе. Уже была готова разрыдаться, когда вновь ни с чем вышла из большого торгового центра, где мы часто бывали с Элен. Я порылась в сумочке и достала оттуда пару таблеток успокоительного. Проглотив их, я побрела в следующее по графику кафе. В нем мы часто сидели с мамой, еще в моем детстве. Заняв столик у окна на обычном месте, я заказала клубничное мороженое. Но, поковырявшись в тарелке, отодвинула ее. Есть совсем не хотелось. Сфера так и не загорелась ни разу, хотя мимо меня проходило много людей, и я, разозлившись, едва не выбросила ее, но, вовремя остановившись, просто запихала поглубже в карман куртки, чтобы больше не видеть темного силуэта, предвещавшего мой конец. Смеркалось. Погруженная в безрадостные мысли, я поплелась домой, вспомнив, что сегодня у меня намечалась вечеринка.

— Анна! Ну где ты ходишь? — накинулась на меня прямо с порога Элен. — Нам пора раскладывать еду, стаканы и напитки и перенести колонки к тебе. Анна, ты плохо выглядишь. Что с тобой? — спросила Элен, взглянув на меня внимательнее, и тут же приложила руку к моему лбу, очевидно, по привычке, из-за Григори.

— Да все нормально, — отмахнулась я, грубо убрав ее руку.

— Анна, ты можешь все мне рассказать. Но я и так понимаю, что ты расстроена. Это нормально. Но учеба — это ведь такая ерунда! Ты поступишь опять в следующем году, я уверена! Ты такая умная! — сказала она, пытаясь меня обнять, но я не давалась.

Элен все же ловко обогнула стол и поймала меня. Я почувствовала, как к горлу подступает комок, и попыталась вырваться, но она не отпускала, пока я не разрыдалась.

— Анна, давай я позвоню твоему отцу и попрошу его дать тебе деньги на поступление в следующем году? — предложила подруга, и я замотала головой. — Я буду его умолять, наймусь к нему в рабство, все, что угодно!

— Нет, не надо. Я сама справлюсь с этим, — сказала я, уже немного успокоившись.

— Тогда расскажи, что тебя так гложет, если не учеба? — не унималась Элен, по-прежнему обнимая меня и поглаживая по спине. — Кстати, как дела у Чарли? — прищурившись, спросила она и попала в точку.

— Не знаю, я его бросила, — ответила я дрожащим голосом, не глядя на Элен.

— Я так и думала. И почему ты это сделала?

— Потому, что у нас нет будущего, — честно ответила я, вспомнив, что ждет меня через пару дней.

— Анна… Ну почему ты не разрешаешь себе быть счастливой? Он показался мне хорошим парнем.

— Да, он ничего. Но его семья точно никогда не примет меня, — ответила я, вспомнив милую сестру Чарли.

Элен вздохнула.

— Это мне знакомо, Анна, — сказала она грустно, и я удивилась тому, что, похоже, не знаю до конца ее историю.

— Эй, девчонки, куда тянуть эти здоровенные колонки? — бодро спросил Джек, вошедший на кухню, и мы тут же отступили друг от друга. — Я не помешал?

— Так, их мы поставим в углу гостиной вместо того старого комода, — распорядилась Элен, игнорируя его последний вопрос.

— Хорошо, вот так? — спросил Джек, устанавливая колонку, и Элен замотала головой.

— Нет, нет. Правее! — распоряжалась она. — Анна, займись закусками и стаканчиками. Выпивку оставь на кухне.

Элен умело и ловко командовала Джеком, и тот послушно таскал мебель и расставлял все так, как ей нравилось. А я выпила еще две таблетки успокоительного и нарезала на кухне быстрые закуски, высыпала в тарелки всевозможное драже, чипсы и прочую мелочь. Начали собираться гости. Первыми оказались две девушки, с которыми я работала в ресторане, и мы весело болтали, пока они помогали мне с закусками. Как ни странно, но настроение улучшилось, и я на время забыла обо всем плохом в моей жизни. Потом пришли остальные, мы включили музыку, наполнили стаканы, и вечеринка пошла еще веселее. К полуночи я уже вовсю танцевала посреди гостиной вместе с Элен. Под старый добрый рок-н-ролл мы выдавали разученные еще в подростковом возрасте хорошо отточенные движения под всеобщие аплодисменты.

После танца мы, разгоряченные, влетели на кухню за чем-нибудь прохладительным и едва не сбили с ног Гарри, бывшего парня Элен, с которым она вроде бы собиралась встречаться снова.

— Гарри?! Откуда ты здесь? — воскликнула Элен, и я поняла, что она немного взволнована.

— Привет. Решил заглянуть к вам, тут так весело, — сказал он, непринужденно улыбаясь.

— Что тебе нужно? — спросила Элен деловито, но я заметила, как она напряглась.

— Ничего, говорю же, просто шел мимо и решил присоединиться к веселью, я не знал, что ты здесь, — ответил он, но Элен не унималась.

— Теперь знаешь! — загадочно глядя на него, сказала Элен, и я почувствовала себя лишней.

— Да, знаю, — ответил Гарри, улыбаясь.

— Эм… а я, пожалуй, пойду еще потанцую, — пробормотала я и поспешила их покинуть, хотя так и не попила.

И наконец вспомнила про портал. Нехотя достала его из куртки и обошла всех гостей, зажав сферу в руке, но яркой вспышки не увидела. Я почувствовала безумную усталость и, пройдя в коридор, вновь положила портал в карман. Музыка уже не заводила, вечеринка подходила к концу, гости потихоньку начали расходиться — кто-то парами, кто-то компаниями и поодиночке. Я стояла у выхода, потягивала из стакана какой-то слишком уж крепкий даже на запах коктейль и прощалась с гостями. На душе скребли кошки.

— Анна, Гарри пригласил меня к себе, понимаешь, о чем я? — услышала я заговорщицкий шепот Элен прямо над ухом.

— Езжай, конечно, он вроде хороший малый, — сказала я, и Элен улыбнулась.

— Да, я тоже так думаю, — согласилась она, надевая пальто. — Только забеги завтра утром ко мне и покорми Григори, пожалуйста. А то бабуля отвратно готовит, и он не станет есть, — попросила Элен, сложив руки и сделав щенячьи глаза.

— Да без проблем, — кивнула я. — Иди скорее.

— Пока! — попрощалась подруга и вышла на порог, где ее ждал Гарри.

Я помахала им и, развернувшись, собралась закрыть дверь, как вдруг увидела в кармане своей куртки, что висела у выхода, яркое голубое свечение. Все внутри у меня похолодело, я выскочила на улицу, но машина Гарри уже отъехала.

— Элен, нет! — закричала я и бросилась за машиной, но она не остановилась, а, поддав газу, скрылась из виду за поворотом.

Сердце бешено заколотилось, казалось, его стук отдается прямо в мозгу. Я кинулась домой и, быстро натянув сапоги и куртку, принялась запихивать во внутренние карманы все оружие, что дали мне в Академии. Едва устояв перед желанием схватить еще и двустволку, я выбежала на улицу и резко остановилась. Ведь я не знаю, где живет этот чертов Гарри! Страх сжал мое сердце еще сильнее.

Я схватила телефон и принялась набирать номер клуба «Неон», в котором он работал. Наконец дозвонившись, затараторила в трубку что-то о больном ребенке и о том, что его мать, моя подруга, уехала с Гарри и мне надо срочно ее оповестить, а она не берет трубку.

Девушка долго противилась, но все же голос у меня был настолько взволнованный, что, похоже, она поверила и дала адрес бармена, сказав, что точно не уверена. Я поблагодарила ее и тут же бросилась к Джеку.

— Джек, мне срочно нужна твоя машина! Дай ключи, ради бога! — завопила я, и подвыпивший Джек уставился на меня круглыми глазами.

— Да без проблем. На, — сказал он и взял с полки ключи.

Я схватила их и, даже не успев поблагодарить, побежала на улицу.

Старенький «Форд» Джека никак не хотел заводиться, я отчаянно била его по рулю, будто это могло помочь, и вдруг двигатель заурчал. Я нажала на педаль и, быстро тронувшись с места, поехала по указанному адресу. В голове мелькали жуткие картины, которые нам показывали на занятиях по демонологии о касинях. Я сглотнула ком в горле и подбавила газу.

Нарушив как минимум десяток правил дорожного движения, я резко затормозила у высотного дома и, выскочив из машины, помчалась внутрь. Дом был мрачным и старым, мое воображение стало рисовать еще более ужасные картины. Лифт был сломан, и я понеслась на девятый этаж по ступеням пожарного выхода, минуя пролет за пролетом и не чувствуя усталости. Очутившись у нужной двери, я тут же нажала на кнопку звонка. Пришлось звонить очень долго, но наконец за дверью послышались неторопливые шаги и тихий женский голос:

— Кто там? Вы знаете, который сейчас час?

Дверь приоткрылась, удерживаемая цепочкой, и в щель выглянула старушка в синем халате, с растрепанными волосами и очками с толстыми линзами.

— Миссис, простите, здесь проживает Гарри Саливан? Это вопрос жизни и смерти! — выпалила я.

— Он съехал месяц назад, — ответила старушка, и у меня все оборвалось внутри.

— Куда? — спросила я, чувствуя, как пересохло в горле.

— Откуда я знаю? — возмутилась старушка. — Три часа ночи, а у нее вопрос жизни и смерти! Вот же наглая молодежь пошла!

Она бубнила что-то еще, но я больше не слушала и поплелась вниз.

Сама не помню, как доехала обратно. Очнулась я, уже сидя в своей гостиной со стаканом виски и пачкой сигарет Джека в руках. А передо мной на расстоянии нескольких метров появилась из ниоткуда светящаяся дыра, манившая к себе, и долго не исчезала, колыхаясь в воздухе прямо над журнальным столиком, приглашая войти навстречу своей смерти и наконец принять неизбежное. Я сделала глоток обжигающего напитка и тупо уставилась на портал, потом на часы.

«Боже, только бы он ничего не сделал с Элен!» — думала я, считая минуты до рассвета, но мне самой слабо верилось в это, и память охотно подкидывала строчку-другую из демонологии, добавляя к ним ужасные картины убийств.

Дыра над столиком исчезла. Я вынула сигарету и закурила, но, закашлявшись, тут же затушила ее. Время тянулось бесконечно. Элен отключила телефон, и я, попробовав в сотый раз дозвониться ей, швырнула мобильный в стену. На часах уже было семь, когда я заставила себя встать и пойти в дом Тетчеров, чтобы покормить Григори.

Открыв дверь ключом, спрятанным под второй вазой с засохшими цветами, я вошла в полутемный холл. Обитатели дома еще спали, и я тихонько побрела на кухню и принялась готовить завтрак для малыша. Сынишка Элен любил блинчики. Запах заполонил весь дом, и вот на кухню, топая босыми ногами, прибежал сонный Григори.

— Мама, ам-ам! — попросил он и бросился ко мне, но тут же отшатнулся, увидев, что я не мама. У меня сжалось сердце, и я чуть не заплакала.

— Григори, малыш, привет! — сказала я, взяв себя в руки. — Мама скоро придет, она попросила меня приготовить тебе завтрак. Ты ведь любишь блинчики с джемом? — спросила я, и Григори кивнул. — Тогда садись, я тебе сейчас налью к ним молока.

Я посадила Григори за стол и, поставив перед ним тарелку и стакан молока, тоскливо наблюдала, как он уплетает блинчики. После завтрака мы отправились в его комнату. Элен все не появлялась, и беспокойство во мне все росло.

— Зекала! — сказал Григори и вытянул у меня из кармана зеркало реальности.

— Да, малыш, зеркало… — рассеянно пробормотала я, погруженная в свои мысли.

— Большой. Я большой! — лепетал Григори, глядя в зеркало, и вдруг краем глаза я заметила нечто.

В отражении над маленьким телом Григори вздымались огромные извивающиеся щупальца, которые обхватили меня со всех сторон. Я в ужасе закричала и инстинктивно отпрыгнула в сторону, Григори испугался и едва не выронил зеркало, но я успела его подхватить и посмотрела снова. Щупальца касиня отпрянули от меня, Григори стоял с испуганным лицом и едва не плакал.

— Нет, нет… — шептала я, глядя в зеркало. — Оно недостоверно… Григори, не бойся меня, прости, что испугала! — сказала я и протянула к малышу руки, он ответил тем же, а в зеркале ко мне потянулись огромные щупальца, и я едва сдержала крик ужаса, повторяя себе, что это только иллюзия.

Взяв ребенка на руки, я поспешила вниз и с ужасом обнаружила, что портал в моей куртке пылает от яркого свечения. Я смотрела на него еще и еще, но видела все то же. У меня потемнело в глазах, и вдруг в дверь вошла Элен.

— Анна, привет! Плохо выглядишь, что случилось? — спросила она, улыбаясь как обычно, но я не в силах была вымолвить и слова.

Я тут же отдала ей Григори и, быстро натянув сапоги, схватила куртку и скрутила ее, чтобы скрыть свечение портала.

— Прости, мне нехорошо. Я отравилась, — выдавила я и побежала к дверям.

— Анна, останься у нас, я дам тебе бульона! — крикнула мне Элен, но я как сумасшедшая понеслась домой, даже забыв надеть куртку.

К счастью, Джека дома не оказалось, похоже, он уехал на работу, и я, залетев в прихожую, тут же заперлась на все замки и, пытаясь подавить панику, принялась выкладывать на пол оружие. Тряслись руки, сначала я выхватила метательные ножи, но они со звоном упали на пол, потом схватила винтовку и тут так ясно представила сцену убийства Элен и ее малыша, что едва сама не упала на пол вслед за ножами.

— Боже мой, что я делаю?! — закричала я. — Я сошла с ума! Она не демон!

Я принялась запихивать все оружие в шкаф.

— Не может быть! Ошибка. Или я сумасшедшая! — воскликнула я и, захлопнув дверцу шкафа, бессильно села на пол и обхватила голову руками. — Нет, нет, нет…

Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, но Элен приходила дважды и стучала в дверь, но я не открыла. Вечерело. Ненадолго вернулся Джек и, переодевшись, вновь ушел. Потемнело. Я все так же сидела на полу возле шкафа с оружием и смотрела в одну точку. Вдруг гостиная вспыхнула красным светом, и в темноте возник силуэт.

— Энн, ты здесь? — услышала я знакомый голос и приближающиеся шаги. — Господи, что с тобой?! — спросил Чарли, бросившись на колени рядом со мной.

Он прижал меня к себе, больше ничего не спрашивая, и я так разрыдалась, как, наверное, вообще никогда в жизни. Чарли пытался меня успокоить, что-то говорил, но я долго не могла остановиться, а когда наконец замолчала, то боялась поднять глаза.

— Прости меня, — говорил он. — Энн, я не оставлю тебя, слышишь? Мы придумаем что-нибудь! Я пойду с тобой, не бойся, прошу тебя.

— Нет, — прошептала я. — Ты зря пришел. Уходи!

— Я не уйду! — твердо сказал Чарли. — Мы найдем эту тварь! — сказал он, и я замотала головой, а сердце снова бешено застучало.

— Нет, нет… — бормотала я, чувствуя, что сейчас вновь расплачусь.

— Я взял с собой столько оружия, что можно убить хоть полгорода! — сказал Чарли, кивая на сумку в центре гостиной.

— Нет, не надо никого убивать! — воскликнула я, и слезы сами собой хлынули из глаз.

— Что?! — вскрикнул Чарли, и я осознала, что он все понял. — Энн, ты его нашла?! — Чарли сжал мои запястья, но я упрямо мотала головой. — Посмотри на меня. Кто он?

— Нет! Нет! Никто! — кричала я, вырываясь.

— Энн, кто?! — орал Чарли.

— Я не скажу! Никому! — кричала я, заливаясь слезами.

— Он убьет тебя! Ты это понимаешь?!

— Нет! Он ребенок! — закричала я, и Чарли тут же разжал руки.

— Что?.. Какой ребенок? Ребенок Элен?! — попал в точку Чарли: он всегда был очень наблюдателен.

— Нет, — выдавила я, но получилось совсем неубедительно.

— Энн, посмотри на меня и скажи, что я не прав, — потребовал Чарли таким тоном, что мне стало страшно.

— Нет, это не он! — твердо сказала я, глядя ему в глаза.

— Теперь я знаю, что ты можешь врать, — сказал Чарли расстроенно, и поняла, что он меня прочел, я была слишком слаба, чтобы сопротивляться. — Ты это перепроверила?

— Да! — ответила я, громко всхлипнув.

— Анна, они должны умереть, — сказал Чарли, и я замотала головой.

— Нет, я не верю в это. Я сошла с ума! — забормотала я, пятясь к шкафу с оружием и нащупывая рукой дверцу.

— Анна, надо рассказать в Академии.

— Нет. Поклянись, что не сделаешь этого! Ради меня! — попросила я, собираясь открыть шкаф и сделать все, чтобы остановить Чарли, но замерла на секунду.

— Клянусь! — неожиданно твердо согласился Чарли, и я отпустила ручку. — Но я пойду с тобой сегодня и помогу пережить этот час, а потом мы найдем выход.

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, что меня бьет озноб.

Чарли подошел и, обняв, прижал к груди.

Чарли в ту ночь остался у меня до утра, бросив наконец все свои дурацкие принципы. Он пролежал со мной в кровати всю ночь, успокаивая и нежно целуя.

— Ты говорила, что в прошлый раз касини появились минут через пятьдесят, это хороший признак. Значит, у нас есть точно пятнадцать минут, а потом мы сразу перескочим в другое место и намотаем тебе час! — говорил он за завтраком, бодро улыбаясь.

— Угу… — бормотала я, не разделяя его безоблачного оптимизма и ковыряя вилкой лазанью, оставшуюся от вечеринки.

— Энн, все будет хорошо! Я же с тобой. Помнишь, как я тебя спас? Тебе нечего бояться! — улыбался Чарли, похоже, серьезным становиться он не собирался, и это раздражало, хотя я была безумно ему благодарна.

Покончив с завтраком, мы взяли с собой оружие и перенеслись через портал Чарли на заснеженную пустынную дорогу возле отеля с конюшнями, в котором были, казалось, сотню лет назад, а оттуда — во второе измерение. Мы надеялись, что безлюдное место, удаленное от города, поможет нам, и в какой-то мере оказались правы. Касини появились только тридцать минут спустя, в проезжающей мимо машине.

Раздался резкий визг тормозов. Черная машина затормозила неподалеку, и тут же прямо на ходу из нее выскочил касинь и помчался к нам. Мы не стали его дожидаться, а сразу воспользовались порталом. Точнее, это сделала я, а Чарли был полон решимости драться, похоже, все это казалось ему игрой. Быстро перенесясь, мы вновь очутились у меня в доме. Меня обуяла такая радость оттого, что я еще жива, что я визжала как сумасшедшая.

— Получилось! — радостно кричала я, бросившись к Чарли на шею.

— Быстро же они, — невесело заметил он.

— Что?

— Нашли нас очень быстро. Я думал, что за сто километров от города вообще не найдут, — задумчиво сказал Чарли. — Энн, касинь, что тебя преследует, уровня третьего, не меньше. Это очень опасно.

— Ты что, не рад, что получилось? — спросила я, удивленно глядя на вдруг такого серьезного Чарли.

— Рад. Конечно, рад, глупая, — сказал он, улыбнувшись, но по его голосу нельзя было это сказать.

— По тебе не видно, — заметила я обиженно, и Чарли нежно поцеловал меня.

— Сейчас я покажу тебе, как я рад, — прошептал он мне в самое ухо и стянул с меня одной рукой куртку, а второй забрался под майку.

Его руки были такими холодными, что я невольно поежилась, но Чарли не отступал. Ловко избавив меня от майки, он приник губами к моей груди, нежно лаская ее и опускаясь рукой все ниже.

— Черт, Джек может скоро прийти… — прошептала я, пытаясь высвободиться, но Чарли и не думал отпускать.

Он стянул с меня остатки одежды и прижал к стене. Страстно целовал, скользил губами по шее, по обнаженной груди. Я млела от возбуждения, тело пылало, наслаждение переполняло меня и срывалось с моих губ стоном удовольствия. Когда все закончилось, Чарли медленно провел пальцами по моей обнаженной спине.

— Мне надо отправляться в Академию, меня не было уже слишком долго, — сказал он, поцеловав меня в шею. — Кстати, думаю, тебе тоже лучше вернуться туда, в Академии ты будешь в относительной безопасности.

— Чарли, я до сих пор не могу поверить, что это Элен и Григори… — выдохнув, призналась я и отстранилась от него. — Они ведь оба любят меня, зачем им моя смерть?

— Не знаю, Энн. Но тут не все так очевидно и просто. Любовь можно и сыграть, если сильно понадобится, — сказал он задумчиво, и я невольно поежилась.

— Но Григори всего два с половиной!

— Я говорил не про него.

— Элен? Нет… Не верю! — воскликнула я.

— Успокойся. Послушай, мы придумаем, как проверить ее. Но, пожалуйста, вернись со мной в Академию, — попросил Чарли. — Ты успеешь успокоиться, и мы все проверим и решим.

— Не попрощавшись?.. — растерялась я.

— Нет, — ответил он. — Оставь ей нейтральное письмо, покажи, что ничего по-прежнему не знаешь, не провоцируй зверя.

— Она не зверь!

— Можешь назвать это по-другому, но смысл останется, Анна. Она демон, и это ее суть, кем бы она ни казалась тебе, — сказал Чарли, и я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.

— Все равно не говори так, — попросила я, отвернувшись, и сделала вид, что тороплюсь собрать вещи.

Собрав все необходимое в маленький чемодан, я вышла в Интернет и быстро написала Элен письмо. Руки дрожали, но я все же нашла силы сделать его простым и не выдать себя. Я написала, что хочу срочно, прямо сегодня уехать к отцу и умолять его о продлении обучения. Скорее всего, подруга поймет и примет это. После одобрения Чарли я нажала «Отправить» и вызвала такси.

Как только мы с Чарли вошли в отель «Бронкс», величественной глыбой возвышавшийся над пустырем, к нам тут же подошел мистер Ван Генехен, возникший непонятно откуда или, быть может, специально дежуривший здесь.

— Чарли, где ты пропадал? У тебя крупные неприятности. Тебя еще со вчерашнего вечера ищут в Академии! — сказал отец Лиама, обращаясь только к Чарли, как будто я какой-нибудь комар.

— Я знаю, но, если вы не против, мы все же поспешим за своим наказанием, — спокойно произнес Чарли, взяв меня за руку, и крепко сжал мою ладонь.

— Эх, мистер. Ваша мать в отчаянии, она весь город на уши подняла, — покачал головой мистер Ван Генехен.

— Это на нее похоже, — улыбнулся Чарли. — До свидания и спасибо, что предупредили, — добавил он и потянул меня в лифт.

Мистер Ван Генехен странно посмотрел на меня, скорее всего, с неприязнью или чем-то вроде этого.

— Чарли, сегодня вторая дверь! — на прощание крикнул он.

Мы быстро вошли в лифт, и Чарли нажал на зеркальные кнопки. Лифт послушно тронулся, перевозя нас к порталу.

— Что ж, будет много шума, — улыбнувшись мне, сказал Чарли и, не отпуская моей руки, толкнул вторую дверь.

Не успели мы сделать и трех шагов по Академии, как увидели спешащих к нам ректора и мистера Тринегана.

— Чарльз Блэквел, пройдемте в мой кабинет, немедленно! — приказал ректор. — А вас, мисс Донаван, попрошу зайти к декану! — рявкнул он, и я кивнула.

— Я скоро, — улыбнулся Чарли и побрел за мистером Фолкнером. Профессор Тринеган молча вел меня в свой кабинет.

Студенты оборачивались на нас, особенно на меня. Перешептывания сложно было не заметить, к тому же многие просто говорили друг с другом вслух. До меня доносились обрывки фраз:

— …слышала, что она дочь какой-то торговки.

— …да у нее дружок касинь, они в сговоре…

— …явилась из какой-то дыры.

— …представляю, какой позор свалился на семью Блэквел!

Я делала вид, будто ничего не слышу. Все-таки плохая была идея сюда вернуться.

— Это просто немыслимо! — кричал мистер Фолкнер за своей дверью.

Вдруг дверь резко распахнулась, и оттуда вылетел очень злой Чарли.

— Мисс Донаван! Заходите! — позвал меня декан, и я вошла в его кабинет, хотя отчаянно хотелось убежать.

Мистер Тринеган стоял ко мне спиной и курил сигару, сомневаюсь, что это было разрешено правилами Академии. Повисла пауза. Немного помолчав, декан начал.

— Вы разочаровали меня, мисс Донаван. Я считал вас более разумной, чем оказалось на самом деле, — начал он, и мое желание убежать отсюда росло все сильнее.

— Простите, — ответила я, не придумав чего-то получше.

— Простите? На похоронах Чарли Блэквела его родне ты бы тоже сказала — простите?! — взревел мистер Тринеган, и я вздрогнула.

— Я не просила его о помощи. Я вообще его не просила! — сказала я решительно.

— Но тем не менее он сделал это! Вы думаете, это детские забавы?! Демоны — это такие маленькие тупые существа?! — заорал декан и, открыв верхний ящик стола, швырнул фоторамку с изображением молодой семьи с такой силой, что она едва не разбилась. — Знаешь, кто они? Конечно, нет. Это я, моя дочь и жена. А знаешь, почему фото такое старое? Потому что они умерли пятнадцать лет назад! Они были обычными людьми, хорошими людьми. Дочери был всего один год. Мы поженились и не прожили и двух лет. Я думал, что все под контролем, что я все рассчитал и защитил их. Но демоны нашли мою семью. Ты даже представить не можешь, что было в нашем доме, голова моей дочери… — Мистер Тринеган осекся на полуслове, слова давались ему нелегко, и мое сердце сжалось. — Я просто не могу понять, как можно сознательно подвергать кого-то, а тем более близкого человека такой опасности?

— Простите, — сказала я, не придумав ничего лучше, и мистер Тринеган, пристально посмотрев на меня, закивал.

— Вам повезло, мисс Донаван, что я не позволил вам встретиться с семьей Чарли Блэквела, они бы вас разорвали, — устало промолвил он, гася сигару. — Можете идти.

— В общежитие? — спросила я, набравшись смелости.

— Куда хотите! — сказал профессор, задумчиво глядя на фотографию, лежащую на столе, и я поспешила покинуть его кабинет.

В Академии я выдержала два дня. Косые взгляды, перешептывания, а иногда и прямые высказывания о том, сколько студентов пострадало по моей вине, угнетали, несмотря на то что Чарли старался меня подбадривать.

Я не имела особого авторитета и широкого круга друзей в этих стенах, но теперь, после нападения касиней на нашу группу, все стало еще хуже. На меня ополчились многие студенты: кто-то потому, что из-за меня пострадали другие, кто-то из «праведного» гнева — ведь меня не наказали за то, что «натравила» касиней на студентов, а кто-то наверняка говорил гадости просто из любви к этому делу. После того как по Академии расползлась новость о помощи Чарли, я прослыла бесчувственной, эгоистичной дрянью, которая чуть ли не своими руками покалечила половину группы и почти убила Блэквела. Впрочем, некоторые и вправду искренне считали, что я в сговоре с касинем и специально подвергаю окружающих опасности.

Лиам тоже общался со мной, но не думаю, что искренне сочувствовал и понимал, ему просто нравилось быть в центре внимания. Тем более что проводить время со мной — это ведь так благородно и безрассудно! А благородство и безрассудство нравятся многим девушкам.

Мне было странно все это. То, с чем я столкнулась, и то, как на мою проблему реагировали люди. Если бы такое произошло с одним из них, я уверена, никто бы не захотел наложить на себя руки, лишь бы не подвергать опасности других.

Обстановка все накалялась, а мои нервы уже начинали сдавать. Фелиция все же переселилась, демонстративно выставив коробки с вещами за сутки до того, как пришел помощник миссис Вонкс, чтобы помочь ей. В принципе это можно было считать и хорошей новостью, однако легче мне не становилось. Меня держал здесь только Чарли. Я дала ему обещание, что не сбегу обратно, поскольку он был уверен, что в моем доме небезопасно, да и в доме моих близких родственников, о которых Элен известно, тоже.

На третий день я стояла у входа в аудиторию в ожидании преподавателя — чтобы зайти с ним и лишний раз не слушать ту ахинею, что несли про меня многие из студентов, — когда ко мне подошел торопливым шагом мистер Пинклтон.

— Мисс Донаван, есть срочный разговор. Пойдемте ко мне в кабинет, там уже все собрались, — сказал он, и мое сердце сжалось от неприятного предчувствия.

— Хорошо.

Мы быстро проследовали по коридору к кабинету профессора. Нас уже ждали мистер Тринеган и мистер Фолкнер.

— Что ж, мисс Донаван. Вы нас очень разочаровали, — с ходу начал ректор ровным и не выражающим никаких эмоций голосом, вперив в меня пронзительный взгляд. — То, что вы втянули мистера Блэквела, крайне возмутительно. Но то, что вы скрыли касиня, просто недопустимо! — вдруг заорал он так, что я дернулась.

«Боже, что теперь будет с Элен!» — подумала я, и по коже пробежали мурашки, а ноги стали ватными, будто я вот-вот упаду в обморок.

— Мисс Донаван, как вы могли? У меня не укладывается в голове… — сказал мистер Тринеган так жалобно, что я и вправду почувствовала себя дрянью.

— Ну так вот, вы исключены из Академии. Завтра же утром вам выдадут документы и выселят из общежития. Касинем займутся профессионалы, раз вы настолько глупы и бесполезны, что даже не посчитали нужным сообщить о обнаружении демона. А вот, кстати, еще, ваша соседка обнаружила у вас незаконный портал, и его конфисковали. У Чарльза Блэквела и Лиама Ван Генехена порталов тоже больше нет. Сегодняшнюю ночь вы проведете в общежитии под надежным присмотром, это на случай, если вы решите натворить глупостей, — уже спокойно вынес приговор ректор. — Вы свободны.

Я покинула кабинет и, пройдя пару метров, остановилась, оперившись о стену и стараясь не разрыдаться на глазах у любопытствующей толпы. Я не могла поверить в произошедшее. Чарли предал меня. Он рассказал. Элен и Григори убьют… Вспомнив о них, я не сдержалась и тихонько вскрикнула, тут же зажав рот рукой.

— Энн? — услышала я рядом голос Чарли и с трудом подняла на него глаза. — Что случилось?

— Как ты смеешь… — прошипела я. — Как ты мог рассказать! Ты же поклялся!

— Что?! — воскликнул удивленно и почти искренне Чарли.

— Лучше бы тебя сожрали касини еще тогда, в парке! Ненавижу тебя! — закричала я, не обращая внимания на любопытных студентов.

— Что ты несешь? — разозлился Чарли.

— Ты рассказал о них! Их убьют! — сказала я сквозь зубы и собралась уйти поскорее и подальше отсюда, но тут Чарли схватил меня за руку.

— Я не делал этого! Наверное, Лиам…

И я тут же с размаху врезала Чарли в нос кулаком, кровь брызнула ему на рубашку, и он отпустил меня.

— Предатель! Знать тебя не хочу! — выкрикнула я и побежала прочь по коридору.

Запершись в комнате, я наконец дала себе волю и со всей силы ударила стулом в стену. Тот разлетелся вдребезги, тогда я начала швырять все свои рамки с картинами, и они со звоном разбивались, разбрасывая вокруг осколки стекла. Я ударила рукой в стену и зарыдала от собственного бессилия и боли.

Нужно предупредить Элен любой ценой и прямо сейчас. Сидя в своей комнате, я быстро перебирала возможные пути побега из Академии. Я прекрасно знала, что в саму Академию нельзя попасть с помощью личного портала из-за рун и других способов защиты, но вот уйти из нее казалось вполне возможным! Вдруг в голову пришла блестящая мысль, я вспомнила про портал Лиама, который он прятал в дупле старой ели. Это был мой шанс, я тут же успокоилась и, вытерев слезы, помчалась на улицу.

Добежав до нужного места, я подтянулась на ветке и залезла рукой в дупло старого дерева, но, кроме вороха прошлогодних листьев, там ничего не было.

— Нет, нет! Где-то здесь должен быть… Я, наверное, перепутала дерево! Черт, они же все так похожи! — бормотала я, спрыгивая и осматриваясь.

Но память не подводила меня, и я знала это. Я перерыла все дупла похожих деревьев вокруг, но так ничего и не нашла.

Тогда я решила попытаться вызвать свой природный портал, хотя понимала, что так и не научилась им управлять. Собравшись с духом, взяла с земли увесистый булыжник и, зажмурившись, ударила камнем по мизинцу левой руки. От жуткой боли слезы сами хлынули из глаз, а палец начал быстро опухать, но ничего не произошло. Похоже, этого недостаточно.

Я взобралась на высокое дерево и, встав на сук в трех метрах от земли, посмотрела вниз. Но меня сковал страх. Я поняла, что не смогу прыгнуть, и, простояв еще минуту, слезла, заливаясь слезами от собственной беспомощности и трусости. Я вспоминала Элен и Григори, рисовала в голове картины их ужасной приближающейся смерти и вновь заставила себя залезть на дерево, но опять только смотрела вниз и тряслась, как овца, злясь на себя еще больше. Наконец я спустилась и попыталась собраться с мыслями. Немного успокоившись, я выстроила еще один план.

Последней надеждой был портал самой Академии, который находился в центральном зале перехода и которым студенты пользовались только при отправке домой. Преподавателям же зал был доступен всегда для собственных нужд. Я села на снег и быстро начертила пальцем план прохода к порталу.

Нужный мне зал находился на втором этаже, и наверняка до этого варианта додумалась не одна я. Несомненно, двери будут надежно заперты, но вот зарешеченные окна портального зала — вряд ли. Положение ужасное, но мне нечего терять.

Я встала на ноги в твердой уверенности, что должна попытаться. Идея вдохнула в меня силы, и я поспешила в городок с намерением сделать кое-что очень плохое. Впервые в жизни я радовалась тому, что когда-то встречалась с Томи Дженсоном, чокнутым парнишкой из неблагополучного района, который чуть было не затянул меня в тюрьму следом за собой за мелкое хулиганство и воровство.

Вечерело. Я неторопливо прошлась мимо всех магазинов и лавок, вспоминая до мельчайших подробностей действия Томи. Я вошла в универсальный магазин, но портал, конечно же, мне не продали. Получив отказ от продавца, я купила другое: стеклянную бутыль ярко-салатового лимонада, хозяйственные перчатки, большую стеклянную банку томатной пасты, консервированного тунца, спички, газету, диспенсер со скотчем и перочинный ножик Расплатившись, вышла, продумывая вновь и вновь свой план. После приобретения в аптеке резиновой груши и стеклянной воронки все было готово.

Сделав еще один круг по городку, я наконец заметила то, что искала: в одном дворе стоял старый автомобиль, свет в доме не горел. Постояв еще немного и оглядевшись по сторонам, я все же решилась.

Дождавшись темноты, надела перчатки и, вылив лимонад из стеклянной бутылки, подкралась к машине. К моему огромному счастью, у автомобиля не оказалось сигнализации, он был слишком старым и дешевым, и это радовало. Я присела на корточки, зажгла спичку и всмотрелась сквозь пластиковую радиаторную решетку: по словам Томи, у некоторых автомобилей там должен быть виден механизм закрытия капота. Увидев то, что искала, я просунула в решетку нож и повела его вправо, раздался щелчок Я подняла капот и чуть не закричала от радости, увидев там аккумулятор. Пошарив руками по его корпусу, я нащупала заливную пробку, открутила, вставила внутрь грушу и принялась набирать кислоту, быстро сливая ее в бутылку. Набрав половину, тихо закрыла крышку капота и поспешила прочь. Меня окрыляла такая радость, что хотелось смеяться и плясать от успеха. Хотя руки все же немного тряслись, я была на подъеме. Правда, отметила про себя, что в подростковом возрасте это все давалось как-то проще и веселее.

Быстрым шагом я добралась до леса и поспешила отойти подальше от тропинки. Разбросала ногой подтаявший снег и, добравшись до земли, развела крошечный костерок. Вскрыв консервы, вытрясла их содержимое и протерла емкости снегом. В емкость от тунца набрала снега, в ней аккуратно пристроила стеклянную банку и поставила все на костер. Влила электролит в верхнюю емкость, которая уже начала прогреваться. Подождав, пока над поверхностью жидкости начал подниматься пар, я затушила огонь и, подождав, пока остынет, осторожно с помощью воронки перелила все обратно в бутыль от лимонада. Тщательно закупорив ее и упрятав во внутренний карман куртки, я поспешила в общежитие, чтобы завершить все необходимые приготовления к сегодняшней вылазке, и всю дорогу благодарила судьбу за знакомство с Томи Дженсоном. Мой план был ненадежен, но все же он был, и эта мысль не давала пасть духом.

Не успела я сделать и двух шагов по холлу общежития, как передо мной возникла миссис Вонкс и, окинув меня с ног до головы неприятным взглядом, сказала:

— Мисс, покажите содержимое ваших карманов.

— Что?! — воскликнула я возмущенно, но потом поняла, что это было весьма предсказуемо.

— Приказ ректора, — пояснила миссис Вонкс, многозначительно глянув на меня, как будто ректор был самим Господом Богом.

Я, поджав губы, стала доставать на столик у ресепшена всякое барахло из своих карманов: ключи, кошелек, носовой платок, бутыль с кислотой…

— Что это? — спросила миссис Вонкс, глядя на мерзкую коричневатую жидкость в бутылке.

— Лимонад и кофе. Бодрит, — совершенно спокойно сказала я, открывая бутыль и протягивая ее миссис Вонкс.

Она на мгновение наклонилась и понюхала ее, тут же отпрянув.

— А вы что, думаете, раз я не из семьи жлобов, значит, непременно алкоголичка? — спросила я, закупоривая бутыль, и комендантша презрительно фыркнула, слегка поморщив нос.

— Ничего я не думаю! Это приказ начальства, до вас лично мне нет дела! — воскликнула она возмущенно, поправляя волосы одним нервным резким движением руки.

— Вот и прекрасно. Я могу идти или мне надо еще раздеться, чтобы пройти досмотр? — продолжала грубить я, и миссис Вонкс, развернувшись на каблуках, ушла.

«Мегера», — подумала я, но вслух ничего не сказала и, поспешно рассовав вещи по карманам, поспешила к себе.

Войдя в комнату, я тут же принялась рыться в шкафу. После получаса все приготовления были окончены, и передо мной на кровати лежали два кожаных форменных ремня и тонкие лоскуты ткани, которые я добыла, разорвав простыню. Присев на кровать, я принялась обматывать руки тканью, мизинец жутко болел.

«Хорошо, что догадалась бить по левой руке», — подумала я, обматывая распухший палец.

На улице было холодно и сыро, я боялась, что сорвусь по пути до окна второго этажа, так как держаться надо будет за мелкие каменные выступы старого здания и холодные прутья решетки. Но выбора нет, и я была готова на все, чтобы исправить свою ошибку и помочь Элен.

Вздохнув, я заставила себя лечь на кровать и пролежала на ней без движения и мыслей еще два часа, постоянно прокручивая в голове план действий, чтобы ничего не забыть, и это меня успокаивало. Взглянув на часы, я встала: наступила полночь. Хорошо размявшись, как перед самым тяжелым занятием по искусству боя, я поспешила в коридор, тихо закрыв за собой дверь и на всякий случай даже оставив валик под одеялом вместо себя. Но не успела я сделать и двух шагов, как на пути снова возникла миссис Вонкс и преградила мне путь, сверкая в полутьме линзами очков.

— И куда вы собрались? — ехидно спросила она, делая шаг навстречу, и мое сердце бешено застучало. — Мистер Пинклтон предвидел это и потому попросил меня дежурить в холле перед вашей дверью всю ночь, — добавила она, слегка улыбаясь и явно ликуя от того, какая она молодец.

— Так вы следите за мной всю ночь одна? — переспросила я, и наши глаза встретились.

Миссис Вонкс поняла, что зря сказала мне о дежурстве в одиночку, но было уже поздно.

Я без колебаний ударила ее, целясь в висок, она вскрикнула и потеряла очки, но сама не упала, тогда я ударила ее еще раз, и она рухнула на колени, а я одним ударом сцепленных рук по темечку отправила миссис Вонкс в нокаут. Оглядевшись по сторонам и прислушавшись, я поняла, что нас никто не услышал. Тогда я достала из-за пазухи скотч, который купила совсем для другого дела, и надежно замотала рот, руки и ноги миссис Вонкс. К счастью, она была тощая, и мне не составило большого труда дотянуть ее до своей комнаты и уложить на кровать, накрыв одеялом так, чтобы торчал только нос. Я чувствовала себя преступницей, но четко понимала, что пути назад уже нет. Пошарив по карманам коменданта, обнаружила связку ключей и забрала их с собой на всякий случай. Надежно заперев дверь, я отправилась на пожарную лестницу. Вход оказался закрыт, и, если бы не «счастливая» встреча с миссис Вонкс, моя спасительная операция закончилась бы именно там.

Радуясь тому, что больше никто на этаже не караулит, я поспешила на нужный лестничный пролет. Видимо, меня не считали серьезной помехой в достижении великой цели по зачистке мира от еще одной семьи касиней. Воображение тут же ярко нарисовало мне эту сцену, и я, передернув плечами, отогнала мысли, которые могли запросто все испортить.

Оказавшись у зарешеченных балконов третьего этажа, я принялась аккуратно сдвигать одну из решеток. Наконец она поддалась, и я выбралась через отверстие наружу, цепляясь руками за прутья соседней решетки, и начала спуск. Пока все шло прекрасно.

Ночь выдалась почти безлунной, темень стояла непроглядная, поднимался ветер. Оглядевшись по сторонам, я побежала к зданию Академии и приникла к холодной каменной стене спиной, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Еще мгновение казалось, что за мной из темноты кто-то бежит, но потом я успокоилась и, никого не обнаружив, пошла дальше, прижимаясь плотнее к стене и высматривая нужные окна.

Увидев их, я остановилась. Ветер был уже сильный и холодный, от него стыли пальцы. Разогрев руки, я отбросила дурные мысли и начала подниматься по стене из старого кирпича. Хоть здание и насчитывало не одну сотню лет, но, к моему сожалению, кладка его оставалась прочной, и приходилось подолгу выискивать мало-мальски подходящее отверстие между кирпичами и цепляться за него из последних сил. Как ни странно, страха не было. Я всегда побаивалась высоты, но теперь, подстегиваемая своей целью, ничего не чувствовала, а просто, как робот, продолжала делать то, что должна. Да и второй этаж — не так уж высоко! Ноги и руки периодически срывались, и я едва сдерживала крик, но вновь ощупывала шершавую поверхность стены в поисках выбоин и нетвердых кусков старого раствора для кладки. Едва страх начинал подступать, я заставляла себя вспоминать, зачем это делаю, и память охотно подкидывала милые картинки с Элен и ее сыном.

Наконец я уцепилась за железные полуторасантиметровые прутья решетки, закрывающей арочное окно зала с порталом, и стала на узкий подоконник.

Осмотрев решетку, я поняла, что мне крупно повезло: она крепилась к стене четырьмя большими гвоздями враспор. То есть нужно было убрать лишь пару гвоздей с правой стороны. И все же рисковать я не стала. Обмотала видимую часть крепления лоскутами и лишь затем начала пропитывать их кислотой. Периодически я, как паук, дергалась на решетке-паутине в надежде оборвать гвозди. Первым не выдержал верхний. Решетку перекосило, и я едва не сорвалась вниз. А когда кислота разъела нижний гвоздь, меня ветром вместе с решеткой потащило от окна.

Кое-как перебравшись за решетку к стеклу, я вздохнула с облегчением — теперь хотя бы спина получила опору. А дальше все было просто. Диспенсер снизу вверх легко накладывал скотч на стекло, а когда я добавила горизонтальные полосы, получилась довольно симпатичная сеточка. Для надежности положила скотч крест-накрест и резко ударила рукояткой диспенсера в середину этого креста. Стекло с хрустом пошло трещинами, но пришлось нанести еще несколько ударов, чтобы оно вышло из пазов рамы и начало клониться вовнутрь. Здесь снова помог скотч: я просунула руку и прикрепила его изнутри к стеклу, после чего почти плавно опустила на каменный пол склеенные осколки. Прислушавшись, я поняла, что в помещении никого нет, и перебралась с подоконника на пол.

В темном зале порталов было невообразимо жутко. Большое помещение с мрачными каменными стенами и дверями в центре, ведущими в никуда, создавал поистине кошмарное впечатление. Наконец я заставила себя оторвать мокрую от пота спину от холодной стены и направилась в центр зала. Быстро открыв дверь, я вбежала туда и очутилась в знакомом сером коридоре, который вел к лифтовой, таком маленьком и уютном после каменной громадины. Я нажала кнопку вызова лифта, и та зажглась в кромешной тьме, словно солнце, слепя глаза. Казалось, все самое опасное позади, но сердце стучало громко, отдаваясь эхом в ушах.

В слабо освещенном холе роскошного отеля «Бронкс» лампы горели только над ресепшеном и лестницей. В полутьме девушка, сидевшая за столом, не могла меня увидеть, но, конечно, услышала звук лифта, и я, нагнувшись, выскочила из него и спряталась за ближайшей колонной. Девушка встала и пошла к лифту, а я, прячась за колоннами, бесшумно рванула к выходу. Проскользнув в дверь, очутилась на улице и тут же принялась бежать, будто за мной кто-то гнался.

Остановилась я только на одинокой автобусной остановке в конце парка и, переведя дыхание, набрала номер и вызвала такси. Надвинув капюшон куртки на глаза, села в быстро подоспевшую машину и назвала адрес Элен. Только тут я наконец поняла до конца, что сделала, и смогла немного успокоиться.

— Не могли бы вы поддать газу, я заплачу втрое? — спросила я, и водитель, хитро прищурившись на меня в зеркало заднего вида, кивнул. Машина понеслась быстрее.

На часах было почти четыре часа утра, когда я стояла на пороге дома Тетчеров и неистово жала на дверной звонок, наспех обдумывая, что сказать.

— Какого черта? Четыре утра!

На пороге возникла заспанная, лохматая Элен в старом халате в цветочек.

— Анна?! — воскликнула она и тут же отпрянула от двери, будто я воскресла и пришла к ней на чаек.

— Элен, нет времени объяснять, собирай вещи, самое необходимое, бери всех и скорее в машину! — выпалила я, и Элен уставилась на меня круглыми глазами.

— Анна, с тобой все в порядке?

— Элен, я знаю, кто ты на самом деле, и Григори тоже не человек. Они придут за вами утром, — сказала я, и Элен вскрикнула.

— Что?.. — прошептала она, но я поняла по ее взгляду, что подруга знает, о чем я.

— Элен, я знаю, кто вы. Вам надо бежать прямо сейчас! — повторила я.

Элен побледнела.

— Я помогу вам собраться, скорее, не трать время, прошу тебя! — воскликнула я и потрясла ее за плечи.

— И давно ты узн…

— После вечеринки, — не дав ей до конца задать вопрос, ответила я, входя в дом.

— И ты не боишься? — спросила Элен, серьезно глядя на меня, и мне действительно стало не по себе.

— Немного, — ответила я честно. — Но это же ты.

— Да, — упавшим голосом сказала Элен и легонько кивнула.

— Это брать? — спросила я, хватая плед с дивана.

— Да, — согласилась она и побежала к шкафу вытаскивать дорожные чемоданы. — Анна, возьми еду для Григори! — скомандовала Элен, и тут я узнала в ней свою подругу.

Я собрала вещи Григори и еду для него, закинула в сумку побольше питьевой воды и фонарик. Потом побежала в гараж, выгнала машину и подъехала к крыльцу.

— Я занесу вещи, беги за бабулей и Григори! — сказала, влетев в дом.

Элен побежала наверх по скрипящим деревянным ступеням, а я, взвалив на себя сумки, поспешила к машине. Забросив вещи, вернулась в дом и увидела, как в гостиную спускается Элен с сонным малышом на руках.

И тут раздался ужасный грохот. Дверь, возле которой я стояла, ударила меня с такой силой, что я пролетела по коридору и рухнула на пол. Элен закричала, и в доме жутко загрохотало.

Все плыло перед глазами, ушибленная голова причиняла ощутимую боль, но я все же смогла встать на ноги, опираясь на стену, и увидела весь ужас происходящего.

В углу гостиной стояла Элен, и она была страшна. На полу вокруг нее лежали порталы-сферы, в их ярко-красном свечении метались тени огромных щупалец. Только тени и могли объяснить то, что по комнате летали предметы. Элен метала в нападавших все подряд, круша щупальцами пол и стены, а за ней, весь в слезах, вцепившись в мамину ногу, стоял перепуганный Григори и кричал таким душераздирающим голосом, что мне стало плохо.

Нападавших оказалось трое, я узнала их, и мое сердце оборвалось: мистер Тринеган, профессор Пинклтон и… Чарли! Конечно, ведь только он знал, как выглядит и где живет Элен, именно он привел их в дом Тетчеров.

Раздались выстрелы. Стреляли в Элен, из ее тела лилась кровь, но она не останавливалась… Я рванулась вперед, надеясь, что смогу ударить хотя бы одного из нападавших, но вдруг мистер Пинклтон резко повернулся и направил на меня пистолет.

Все произошло в одно мгновение. Чарли, стоявший рядом с профессором, ударил его прикладом ружья по руке, и пуля прошла совсем рядом со мной, разбив вазу на комоде. Мистер Пинклтон, потеряв равновесие, упал на колени, но тут же вскочил и с молниеносной скоростью сбил Чарли с ног. И без колебаний выстрелил в него, но Чарли успел откатиться в сторону, а я инстинктивно бросилась к нему. В тот же момент раздался невообразимый грохот: сломав перила, со второго этажа спрыгнул, полностью трансформировавшись, касинь таких размеров, что занял собой едва не четверть комнаты. Сомнений не было: это касинь пятого уровня, лишь они могли достигать таких размеров и обладать полной демонической силой в обоих измерениях.

— Элен, беги! — заорало существо нечеловеческим голосом.

Стекла в гостиной треснули, словно рождественская хлопушка, и в комнату ввалилось еще несколько охотников. Гигантский касинь заревел и всеми своими щупальцами одновременно ударил в стену. Пол содрогнулся, и огромная часть стены с невообразимым шумом рухнула, поднимая клубы удушливой пыли.

— Бабушка, нет! — закричала Элен, и ее голос оборвался на последнем слове.

Из клубов пыли выскочил Чарли и, схватив меня в охапку, потащил к выходу. Он что-то говорил, но я не слышала: в гостиной стреляли и кричали люди, но жуткий рев касиня перекрывал все звуки.

— Нет! Спаси Элен и Григори! — закричала я, вырываясь, и Чарли тут же меня отпустил. На мгновение наши глаза встретились, и мое сердце болезненно сжалось.

Чарли бросился к Элен, а я — к двери. Открыв ее, выскочила из дома, и следом, едва не сбив меня с ног, выбежал Чарли, неся на плече Григори, а под мышкой окровавленную Элен. Не успели мы сделать и двух шагов, как справа из окна вылетел человек и рухнул на землю. Раздался страшный грохот, и, проломив стену дома, на улицу выскочил касинь, а за ним и все оставшиеся охотники.

— Быстрей в машину! — закричал Чарли, и я вышла из ступора.

И вдруг случилось необъяснимое: воздух вокруг задрожал, будто гладь озера от порыва ветра, и все мы переместились во второе измерение. Позже Чарли рассказал мне, что это был специальный портал, блокирующий участок второго измерения от демонов, чтобы касинь не мог позвать сородичей. Но тогда произошедшее выглядело настоящим чудом. На мгновение опешив, мы вновь ринулись к машине, но тут наперерез выскочил мистер Тринеган, и завязался бой. Декан превосходил нас по силе и опыту в разы, а если учесть то, что Элен истекала кровью, а я едва стояла на ногах, то дрался с ним один Чарли. Мистер Тринеган в два счета сбил его с ног и нацелил на Элен дуло пистолета, но я уже успела зачерпнуть горсть соли, которой подруга посыпала дорожки вокруг дома, и бросила ему в глаза. Декан вскрикнул и схватился за лицо, а вскочивший Чарли ударом приклада свалил его.

Вокруг нас разыгрывалась ужасающая сцена: несколько человек в окровавленной одежде лежали, не шевелясь, остальные отчаянно атаковали раненого касиня, который продолжал яростно сражаться. Кто-то в спешке применил гранату, но щупальца ловко отбросили ее в сторону, прямо в одного из нападавших, который даже не успел закричать, приняв на себя ее взрыв. Неподалеку от нас лежал мужчина, в живот которого вонзился кусок деревянной балясины, несчастный хрипел, придерживая рану и истекая кровью.

Демон убил почти всех, но и сам, кажется, умирал. Охотников осталось всего трое — мистер Пинклтон, какой-то неизвестный мужчина и уже поднимавшийся профессор Тринеган.

Пинклтон и незнакомец обменялись друг с другом какими-то знаками и одновременно рванулись к касиню, принявшись стрелять в одну точку. Огромные щупальца устремились вверх и обрушились, казалось, прямо на них, но охотники мгновенно отпрыгнули в разные стороны так синхронно, будто репетировали этот прием с самого своего рождения, и вновь открыли прицельный огонь. Раздался оглушительный крик касиня, и Элен из последних сил рванулась вперед.

— Бабушка! — закричала она и упала без сознания.

Чарли быстро поднял ее и потащил к машине, до которой оставалось всего пара метров, я бежала за ним следом с Григори на руках, когда произошло то, что изменило всю нашу жизнь.

В последней попытке защититься щупальца касиня взмыли вверх и, резко изменив траекторию на половине пути, обрушились на мистера Пинклтона. Удар такой мощи размазал бы в лепешку любого человека, но профессор вскочил как ни в чем не бывало и попытался отбежать, но его тут же настиг второй удар, а кровь касиня залила одежду и голову. Когда Пинклтон вновь поднялся, я закричала как сумасшедшая. Вместо его лица была лишь огромная открытая пасть с несколькими рядами длинных зубов. Но там, где кровь касиня не попала на лицо, оно по-прежнему сохраняло человеческий вид, и над пастью справа виднелся обычный человеческий глаз. Раздался грохот, от которого земля под ногами содрогнулась, и касинь — бабушка Миранда! — затих навсегда, придавив собой мистера Пинклтона.

Неизвестный помощник профессора вдруг развернулся и выстрелил в мистера Тринегана, но промахнулся, и пуля ранила декана в плечо. Видимо, пуля была последней, потому что незнакомец больше не стрелял, а начал возиться с пистолетом.

Из-под тела касиня, раздвигая огромные щупальца, выбирался мистер Пинклтон — точнее, то, что являлось им на самом деле.

— Увези их! — приказал Чарли, запихивая в машину Элен и Григори.

— А как же ты? — воскликнула я.

— Надо помочь Тринегану!

— Нет, уезжай! — закричала я истерично, но Чарли уже побежал к незнакомцу.

Я, недолго думая, открыла багажник и достала оттуда свою двустволку, которую мне когда-то и дал сам мистер Пинклтон для защиты от касиня. Уперла ее в плечо, прицелилась и одним-единственным выстрелом попала незнакомцу прямо в голову, оставив в ней огромную дыру. Существо только пошатнулось и упало на пару мгновений, а потом вновь вскочило и, протянув руку вперед, вызвало небольшую сферу. Белая вспышка — и он пропал, не оставив следа. Мистер Пинклтон обернулся на нас, потом в сторону исчезнувшего собрата, повторил его жест и, коснувшись сферы, моментально исчез.

Раненый декан, продолжая сидеть на земле, помотал головой и глухо сказал:

— Я не могу поверить… Профессор Пинклтон оказался какой-то неизвестной неуязвимой тварью…

— Да, мне он всегда не нравился, — кивнул Чарли, и я нервно захихикала, тут же закрыв рот рукой.

— Простите, — сказала, когда оба посмотрели на меня.

— Что будем делать? — спросил Чарли.

Профессор посмотрел на машину, в которой, прильнув к окну, сидел испуганный, заплаканный Григори, и сказал:

— Нам может пригодиться помощь и кровь вашей подруги, мисс Донаван. Взамен я вернусь в Академию и расскажу, что касинь убит.

— А как же эти твари? — воскликнула я.

— Мисс Донаван, скоро сюда прибудет подкрепление, и вам надо увезти свою подругу, а после спрятать ее и ребенка, — продолжил декан. — Мы с мистером Блэквелом и еще парой-тройкой проверенных людей будем втайне выяснять, кто есть кто.

Я нацелила на него ружье и скомандовала:

— Чарли, отойди подальше!

— Что ты делаешь?! — возмутился Чарли.

— Держу декана на мушке, пока ты не брызнешь на него кровью касиня, — сказала я твердо, и мистер Тринеган неожиданно рассмеялся.

— Что ж, ваше право, — согласился он. — Давайте, Блэквел!

И Чарли, испачкав палец в крови касиня, дотронулся до руки декана. Ничего не произошло, и я опустила ружье.

— Мне нравится ваш план, — сказала я, садясь за руль. — А теперь мне нужно ехать.

— Энн, встретимся сегодня возле конюшни, в шесть!

Чарли сунул мне портал-сферу. Я кивнула, заводя двигатель.

— Кстати, как уехать из второго измерения? — спросила я.

— По дороге, — улыбнулся мистер Тринеган. — Этот портал имеет ограниченный радиус, и метров через десять он закончится. Счастливого пути!

— Берегите Чарли! — сказала я, и машина тронулась.

Я хотела отвезти Элен в больницу, но она категорически отказывалась, настаивая на том, чтобы я сама зашила ей рану на животе, и мне пришлось повиноваться.

Выехав из города, я достала сумку с одеждой, прямо в машине помогла Элен переодеться и кое-как стерла с ее лица и рук кровь. Мы отправились в захолустный придорожный отель в нескольких милях езды от Стокворда, я отвела Элен в номер, а затем вернулась за Григори и вещами. Удивительно, но малыш, напуганный до смерти, тем не менее вел себя как настоящий мужчина.

— Как ты себе это представляешь?! Ох, зря я тебя послушала… — причитала я, натягивая перчатки и беря странную кривую медицинскую иглу с уже вдетой ниткой, купленную в аптеке. Зажима для иглы не было, придется обходиться пинцетом.

— Анна, не забывай, я ведь не человек, и все быстро заживет. За пару дней, — шептала Элен, закрывая глаза.

Я набрала в грудь побольше воздуха и, еще раз прокрутив в голове прочитанную только что в Интернете информацию и убедившись, что рана внешняя, воткнула иглу в кожу с одного края раны, и она вылезла с другого. Стежок получился ровный, но Элен вскрикнула от боли. Про обезболивающее мы обе не подумали, но я быстро сообразила, что делать.

— Выпить! Тебе надо напиться! — выпалила я и полезла в одну из дорожных сумок.

Достав оттуда бутылку дорогого коньяка, который с незапамятных времен детства Элен стоял на полке бабушки и был достоянием, упакованным в первую очередь, я откупорила ее.

— Пей!

Она сделала пару глотков, но я заставила выпить почти полбутылки и вновь принялась зашивать рану. Теперь Элен уже не кричала, и я закончила довольно быстро.

— Мама… — шептал Григори, нежно гладя Элен по волосам, все это время он стоял рядом и молча наблюдал за происходящим.

— Все хорошо, милый, мама поправится, — слабым голосом ответила Элен.

Я помогла подруге перелечь на кровать, и она тут же уснула, а когда очнулась, было уже почти шесть вечера. Мы с Григори сидели на полу перед телевизором, ели хлопья прямо из пачки и смотрели мультики.

— Какая дурная еда эти хлопья… — прошептала Элен, глядя на нас, и малыш засмеялся, услышав мамин голос.

— Ничего, скоро ты встанешь на ноги и накормишь нас нормально, — улыбнувшись, сказала я. — Как ты?

— Уже гораздо лучше, — ответила Элен, пытаясь приподняться на руках.

— Может не стоит?

— Нет, все в порядке, — отмахнулась Элен и села на кровати. — После бабулиного коньяка меня сушит.

Я улыбнулась и протянула бутылку питьевой воды. Элен с жадностью накинулась на нее и осушила почти половину за раз.

— Мне надо ненадолго отлучиться, — сказала я, глянув на часы и вспомнив про Чарли.

— Конечно, — согласилась Элен.

— Вам пока ничего не надо? — спросила я.

— Нет, пока ничего, — сказала Элен, укладываясь обратно, и Григори тут же шмыгнул на постель и лег, прижавшись всем своим тельцем к маме.

— Хорошо, я ненадолго, только узнаю, как там Чарли, и вернусь, — пообещала я и достала сферу-портал.

Через мгновение я очутилась на пустынной дороге и сразу же пожалела, что не надела свитер под куртку: дул холодный ветер. Я огляделась вокруг и вновь посмотрела на часы. Чарли опаздывал. Потоптавшись на месте еще пятнадцать минут, я уже начала беспокоиться, но вдруг кто-то положил мне руку на плечо, и я, вскрикнув, резко обернулась. Чарли захохотал.

— Ты меня напугал! — разозлилась я.

— Энн, ты так смешно подскочила! — не унимался он.

— Ну, знаешь, если ты меня ради этого позвал, то мне пора! — сказала я, доставая из кармана куртки портал, но Чарли тут же перестал смеяться и, перехватив мою руку, прижал меня к себе.

— Где же твое чувство юмора? — спросил, глядя на меня.

— Я устала, — ответила я, обнимая его.

— Пойдем заглянем к Глебу, я его предупредил, он ждет нас, — сказал Чарли и направился к отелю. — Глеб согласен, чтобы ты и твоя подруга пожили у него пару дней, пока все не уладится.

— То есть ты думаешь, что на это хватит пары дней? — удивилась я.

— Я не думаю, я надеюсь, — улыбнулся Чарли. — Было бы здорово вновь окунуться в беззаботное студенчество.

— Угу, — буркнула я. — Что-нибудь новенькое откопали про этих демонов? — спросила я.

— Пока нет. Мистер Тринеган пока лишь разослал эту новость своим близким друзьям, они приезжали, и все прошли проверку. Кстати, надо попросить Элен дать немного крови, сама понимаешь…

Я недовольно посмотрела на него.

— Она, между прочим, очень слаба после ранения.

— Энн, я же не говорю — прямо сейчас. Неделю вполне можно подождать. О, и еще, я забыл, извини!

— Что это значит? — недоуменно спросила я.

— Это значит, что мы больше не встречаемся, так что можешь вовсю добиваться внимания Лиама, ему, кстати, понравился твой поцелуй, — сказал Чарли так спокойно, будто бросал девушек каждый день и ему это ничего не стоило.

— И почему ты только сейчас об этом заговорил? Я думала, мы все это пережили? — удивленно воскликнула я.

Сама я уже простила ему предательство — ведь он спас ради меня Элен и Григори!

— Нет. Я долго думал и молчал, пока тебе нужна была помощь, — ответил он, глядя на меня печальными глазами.

— И ты этого хочешь? — спросила я.

— Какая разница, чего хочу я, — ответил Чарли и пошел вперед.

— Если ты ревнуешь меня, то я могу позволить тебе прочесть меня, мне не нужен Лиам или кто-то еще! — предложила я, чувствуя, что начинаю унижаться. — Я просто была на тебя обижена…

— Нет, я не хочу этого делать, потому что ты сама, возможно, до конца не знаешь, кто тебе нужен, — сказал Чарли и немного погодя добавил: — Я должен был помочь тебе спасти твою подругу, ведь это произошло отчасти из-за меня. Ты тоже можешь прочесть меня, я никому не рассказывал об Элен. Это мог сделать только Лиам.

На мгновение наши глаза встретились, не прибегая к прочтению, я поняла, что он честен со мной, и едва смогла подавить подступившие к глазам слезы.

— Значит, расстаемся? — еще раз спросила я, и к горлу подступил ком.

— Да, — подтвердил он так же спокойно.

— Что ж. Это последний раз, — сказала я, стараясь придать голосу безразличную интонацию, хотя у самой в душе скреблись кошки. — Эй, Чарли! — окликнула я, и он обернулся. — Я не пойду к Глебу, и мне не нужна больше твоя помощь. Кровь Элен я передам мистеру Тринегану через три дня на этом же месте. Пока, — сказала я и, не дожидаясь больше ничего, достала портал.

Вспыхнул красный свет, и я вновь очутилась в стенах придорожного дешевого отеля, где на единственной кровати спали, обнявшись, Элен и Григори. Я заперлась в ванной и попыталась заплакать в надежде, что это поможет, но не смогла выдавить ни единой слезинки. Внутри осталась только одна пустота.

Следующие три дня я ухаживала за Элен, которая, кстати, очень быстро поправлялась, и старалась вовсе не думать о произошедшем. Такое же настроение было и у нее, она еще не приняла ужасную смерть бабушки, только малыш Григори постоянно спрашивал меня и Элен, где она. Но все дети — реалисты, и уже через два дня Григори говорил «бабушка» и показывал пальчиком на небо, больше не расспрашивая о ней.

Я в глубине души все еще надеялась, что Чарли придет сам, и когда вечером на третий день собиралась на встречу с баночкой крови Элен, то даже накрасилась. Но мистер Тринеган пришел один.

Он предложил мне немного пройтись, чтобы кое-что обсудить.

— Касинь привязывается в двух случаях — к страннику, если тот волей случая оказывается без защиты рун, и к собственному соплеменнику, для коммуникации и защиты. Мы с коллегами пришли к выводу, что, скорее всего, прикрепленным к вам шпионом, сам того не зная, был ребенок вашей подруги. Из-за привязанности к вам и юного возраста он счел вас своим собратом и привязался. А так как он слишком мал и не способен контролировать мысли, то его знаниями о вас мог воспользоваться любой другой взрослый касинь, а уж кто он — я не имею понятия. Надеюсь, что это не ваша подруга…

Я замотала головой.

— Тогда ситуацию можно исправить. — Мистер Тринеган достал из кармана небольшой сверток. — Существует руна, которую находили еще на первых поселениях касиней, я попросил выбить ее на амулете для ребенка. Так его не сможет прочесть другой касинь, и если моя теория верна, то ваша проблема скоро решится.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я, принимая амулет.

— Думаю, вам не терпится что-то узнать о новых тварях, — опережая мои мысли, продолжал декан. — Но, если что, я вам ничего не говорил, — предупредил он, и я понимающе кивнула. — О них пока ничего толком не известно. Мы проверили нескольких людей из Министерства, они уже начали переговоры с другими демонами, но пока дела идут неважно, особенно с касинями, они отказались сотрудничать с нами.

Вспомнив про кровь Элен, я достала из кармана маленькую баночку и передала мистеру Тринегану. Тот принял ее и, немного помолчав, добавил:

— Мисс Донаван, я поговорил с мистером Ван Генехеном, он согласен на некоторое время приютить ваших… — Он слегка замялся. — Ваших друзей.

— Я не знаю, как вас благодарить, мистер Тринеган, — смутилась я.

— Думаю, не стоит. Наступают тяжелые времена, охотники должны держаться вместе. Вас восстановили в Академии, разобравшись в проблеме. Случаи дружбы человека и демона единичны и никогда не оглашаются, но все же они случаются. К тому же теперь как никогда охотникам нужно содействие касиней, и ради вашей подруги они готовы сделать исключение в обмен на сотрудничество и информацию. Так что я остаюсь вашим строгим деканом и не забуду наказать вас за выходку с миссис Вонкс, — беззлобно напомнил мистер Тринеган, и мне стало стыдно. — Что ж, мне пора. До встречи.

— До свидания, профессор, — попрощалась я, и мистер Тринеган растаял во вспышке портала.

Когда я передала новости Элен, она сразу надела на шею сына двустворчатый медальон с нанесенной внутри руной, но наотрез отказалась от предложения мистера Ван Генехена.

— Я не хочу, чтобы за мной вечно наблюдали, и никуда не поеду, — заявила она, даже не дав мне договорить.

— Но очевидно, что эти демоны охотятся на касиней, это опасно! — возразила я.

— Опасно держаться рядом с охотниками, извини, но, кроме тебя, все они двуличные сволочи. Мне так еще бабушка говорила.

— Бабушка! — подхватил Григори и показал пальчиком вверх.

— Да, малыш, бабушка на небесах, — сказала Элен, потрепав его по голове, и малыш вновь занялся своими игрушками.

— Элен, но как тогда вам спрятаться?

— Вообще-то, есть одно место, — сказала она, немного подумав. — Но я бы не очень-то хотела им пользоваться.

— Почему? — спросила я.

— Ну хотя бы потому, что это дом отца Григори, — вздохнув, ответила Элен. — Тоже касиня, как ты понимаешь.

— Думаю, он примет вас, к тому же это ведь временно, — предположила я, и подруга вздохнула вновь.

— Дело в том, Анна, что он из тех, кто чувствует слабость. И если мы к нему попадем, то боюсь, так просто от него потом не отцепимся, — сказала Элен. — Когда я забеременела от Нортона, то побоялась даже говорить ему об этом и сразу сменила работу, чтобы он меня не нашел. Я прекрасно видела, какой он, и не хотела, чтобы наш ребенок стал таким же.

— А я думала, это он тебя бросил, — удивилась я.

— Нет, но он легко смирился, пока не узнал про Григори, и теперь требует, чтобы я вышла за него замуж либо же просто отдала ему ребенка, — призналась Элен.

— Но чем он так плох? — спросила я.

— Он убийца, Анна, он убивал охотников и их семьи, и не раз. Я узнала это, когда уже была беременна, — случайно подслушала его разговор с братом.

— Это ужасно, — согласилась я. — Ужасно. То, что охотники убивали вас целыми семьями, а вы их. Самое нелепое, что никто не мог даже предположить, что среди вас есть и те, кто никого никогда не убивал, как вы с Григори, на всех картинках касини — кровожадные монстры, — добавила я, вспоминая все, что читала в книгах.

— Бабушка пряталась всю жизнь и тоже никогда не убивала, нас таких сотни, Анна, — сказала Элен задумчиво.

— А твоя бабушка никогда не говорила об этих тварях, к которым относится профессор Пинклтон? — спросила я. — Она ведь была очень старая, вдруг что-то знала…

— Нет. Мы ничего не знали о них, — ответила Элен. — Правда, есть одна легенда, ну ты знаешь, как обычная сказочка, я никогда не воспринимала ее всерьез, да и бабушка, думаю, тоже. И вообще, она, возможно, к делу не относится.

— Расскажи, — попросила я.

— Полностью я ее не помню, ее хорошо и страшно рассказывала бабушка, я все хотела ее выучить, думала, знаешь, что времени у нас… — голос Элен задрожал, и она осеклась на полуслове, быстро захлопав ресницами.

Я подошла и, сев рядом на кровать, обняла ее и прижала к себе.

— Можешь не рассказывать, только не плачь, пожалуйста. Тебе надо выздоравливать, а не расстраиваться, — сказала я, похлопывая ее по плечу, и Элен всхлипнула.

— Анна, я не могу поверить, что ее не стало… — прошептала она, потянувшись за салфеткой.

— Я тоже, — призналась я. — Миссис Тетчер всегда мне нравилась. Честно. Забавная, подозрительная, слегка пьющая бабуля.

— Она была довольно вредной, — всхлипнула Элен. — А как она доставала меня своей народной медициной!

— И еще в карты выиграть у нее было невозможно, она постоянно жульничала. — добавила я, и Элен улыбнулась. — А ты помнишь, какие пошлые анекдоты она нам рассказывала?

— Да, нам тогда было лет по тринадцать, — вспомнила Элен, улыбаясь, но вдруг снова посерьезнела. — Я не знаю, как мы теперь без нее… Я так люблю ее.

— Элен, все будет хорошо! Ты и Григори живы, она так хотела, чтобы вы жили! Бабуля прожила долгую счастливую жизнь, и я уверена, она хотела того же для тебя, — сказала я подруге, и та согласно кивнула в ответ, вытирая слезы краешком салфетки.

Поняв, что Элен успокоилась, я перевела разговор на другую тему, казавшуюся мне очень важной:

— Знаешь, я тут подумала, может, ты попытаешься поговорить с Нортоном насчет того, чтобы пойти на сотрудничество с охотниками и помочь им с этими новыми тварями? Думаю, война против третьего лица поможет поставить вражду на паузу.

— История согласна с тобой, это и вправду может немного примирить всех нас, хотя бы на время, — согласилась Элен. — Я попробую. Так все же рассказать тебе ту легенду?

— Только если тебе не будет это тяжело, — сказала я.

— Нет, я уже в порядке, — ответила Элен и легла, поглаживая уснувшего Григори. — В общем, бабуле ее рассказывала еще ее бабуля, было это как минимум пару веков назад. Когда-то, очень давно, касини жили в совершенно другом месте, прекрасном и богатом. Но жили там и еще одни существа, дрошаны, кажется, так их называла бабушка. Они были кровожадными, злобными тварями, не хотели делить дом с нами, касинями, и началась война. Дрошаны убили почти всех, они окружили крепость и уже почти прорвались внутрь, когда двухсотлетняя королева, одна из самых сильных касиней, создала портал и ушла со всеми своими оставшимися в живых подданными и детьми. Не знаю, конечно, насчет правдивости этой сказки, но вот что некоторые из нас мнят себя потомками королевы, это факт. Например, семейка моего бывшего. Пф… — фыркнула Элен презрительно. — Голубая кровь.

— Ну а вдруг правда голубая? — возразила я. — Представляешь, ты можешь выйти замуж за настоящего благородного принца.

Элен засмеялась.

— Благородного принца? — воскликнула она. — Да он и на благородного коня не потянет!

И мы прыснули со смеху, разбудив Григори, который непонимающе смотрел на нас сонными глазками, но тоже улыбался, разделяя всеобщее веселье.

— Тогда, может, все-таки стоит согласиться на проживание в отеле «Брокс»? Или я бы могла переступить через свою гордость и поговорить с Чарли, он предлагал устроить вас в лесном отеле у своего друга.

— Нет, оба варианта паршивые, — ответила Элен. — Я уже позвонила Нортону, вчера. Он рад моему решению и согласен, чтобы мы жили у него. У семьи отца Григори нам будет безопаснее всего, к тому же он вроде бы хорошо относится к малышу.

— Было бы здорово, чтобы у вас все наладилось, — мечтательно протянула я и получила укоризненный взгляд.

— Нет, не думаю, что мы сможем быть вместе. Этот вариант событий я отбросила еще три года назад, и сомневаюсь, что за это время Нортон стал лучше, — ответила моя подруга немного раздраженно.

— Ладно, я поняла, и больше никаких намеков! — пообещала я.

— Буду искать нам с Григори новое безопасное место и сразу съеду от Нортона, как появится возможность, — сказала Элен, и я согласно кивнула.

Мы пробыли в том паршивом отеле еще два дня и все же решили переехать. Элен стало намного лучше, и теперь она вновь ходила и почти не жаловалась на боль. Швы мне пришлось также снимать самостоятельно, подруга наотрез отказывалась ехать в больницу, заявляя на все мои протесты, что там тоже могут оказаться дрошаны. Убежденная ее доводами, я все же согласилась и легко вынула нитки из шва все тем же обычным пинцетом для бровей, чем необычайно гордилась после.

За все это время Чарли так ни разу и не позвонил. Когда я рассказала все Элен, она расстроилась, казалось, не меньше моего. Подруга высказала предположение, что наверняка семья Чарли так же приложила руку к нашему расставанию и настояла на прекращении общения со мной. Я, если честно, и сама так думала. Больше мы не говорили о Чарли, и я старательно избегала мыслей о нем, всякий раз ругала себя за любое воспоминание. Но все равно постоянно, особенно ночью, мысли о Чарли проползали в мою голову, и я просыпалась со слезами на глазах. Элен была права. Даже на меня нашелся тот, кто заставил влюбиться.

Мы сменили еще два таких же поганых дешевых отеля с несвежими простынями и линялыми обоями, денег становилось все меньше, и нам пришлось принять действительность. Однажды утром мы упаковали чемоданы, чтобы все же перевезти Элен и Григори жить в дом ее бывшего, а я должна была вернуться в Академию и продолжить обучение.

Вызвав такси, я помогла Элен погрузить вещи и села с ними вместе на заднее сиденье.

— Тебе не обязательно нас провожать, — сказала Элен.

— Я знаю. Просто хочу убедиться, что с вами будет все в порядке.

— Не сомневайся, будет. Нортон очень обрадовался нашему переезду, — заверила меня подруга.

— Ты уже так спокойно говоришь о нем, — улыбнувшись, заметила я, и Элен недовольно фыркнула.

— Не думай тут мне ничего лишнего! — возмутилась Элен, и я засмеялась. — Я сразу же займусь поиском новых вариантов, и мы скоро переедем от него.

— Как скажешь! — сдалась я, понимая, что спорить сейчас с Элен бесполезно. — Но все же попытайся дать ему шанс.

— Анна! — возмущенно воскликнула Элен.

— Молчу! — ответила я, улыбаясь, и моя подруга фыркнула.

Машина наконец остановилась у старого каменного особняка с высоким каменным забором, густо обвитым плющом.

— Посигнальте, пожалуйста, — попросила Элен водителя.

Через некоторое время из высоких металлических ворот вышел Нортон, и я отметила, что он очень красив и мог бы составить Элен хорошую партию, но побоялась озвучить это во избежание бесконечного потока ее негодования. Элен и Григори вышли из такси. Нортон поздоровался со всеми и стал помогать разгружать багажник, а мы с Элен торопливо прощались.

— Помни, о чем я тебя просила, постарайся его убедить, — сказала я, и подруга кивнула. — Я попробую написать тебе письмо, может, получится. Если же нет, навещу тебя через неделю, буду ждать в кафе «Маффин» вечером, часов в семь.

— Прямо как в фильме про шпионов, — хихикнула Элен.

— А чем мы не шпионы? — спросила я, улыбаясь.

— Хорошо, я буду рада тебя увидеть.

— Мистер Нортон, — окликнула я отца Григори. — Не обижайте Элен, она замечательная, — сказала я, и он сдержанно улыбнулся, видимо, общение с охотником давалось ему так же нелегко, как и мне, но мы старались держаться ради Элен.

— Пока! — сказала Элен, целуя меня в щеку на прощание.

— Пока! — ответила я и помахала Григори рукой. — Пока, малыш!

Машина тронулась, и через несколько часов я уже стояла на пороге отеля «Бронкс». Я успела заехать домой и попросила Джека остаться у меня, он с радостью согласился, так как все еще не нашел новое жилье, и я тоже была рада, так как теперь у меня будет хоть какой-то постоянный доход. Джек спрашивал про Элен, я уже привыкла к его любопытству и охотно ответила на вопросы.

Официальной причиной смерти миссис Тетчер был взрыв газового баллона на кухне и последующий пожар, который, конечно же, устроили охотники, заметая следы. Я выдала Джеку ту же официальную версию, сказав, что Элен пришлось переехать, и он понимающе кивнул.

Я прихватила с собой краски и холсты. Из-за расставания с Чарли у меня теперь появится много свободного времени по вечерам, и я решила его использовать с толком, делая картины на продажу, как раньше, набирая заказы по Интернету. Покончив со всеми делами, я прибыла в отель уже поздно вечером, но мистер Ван Генехен меня впустил и вызвался проводить.

— Я пройду с вами до самого общежития. Мне все равно нужно повидаться с мистером Тринеганом, — сказал он, учтиво взяв мой тяжелый чемодан, и я согласилась.

Уже через пару минут мы стояли у выхода из Академии, и старый сторож открыл перед нами двери без единого замечания, как будто появляться ночью было совершенно нормальным делом. На улице уже немного чувствовалась весна, и я глубоко вдохнула свежий воздух.

— Погода уже почти весенняя, — будто читая мои мысли, заметил мистер Ван Генехен.

— Да, точно, — согласилась я. — Скажите, мистер Ван Генехен, а скольких демонов этого неизвестного типа еще удалось обнаружить? — задала я вопрос, который давно вертелся на языке.

— Не лучшее место, чтобы говорить о них, мисс. Думаю, мистер Тринеган непременно все вам расскажет, а пока ни с кем не заговаривайте на эту тему: такой разговор может быть опасен.

— Хорошо, — согласилась я, немного обидевшись на то, что он считал меня такой дурой, и больше мы не разговаривали.

Вахтерша сразу же поздоровалась с мистером Ван Генехеном и отправилась за миссис Вонкс, а отец Лиама попрощался со мной и поспешил в коридор, который вел к комнатам преподавателей. Я переминалась с ноги на ногу, ожидая встречи с комендантшей и с неловкостью вспоминая нашу последнюю встречу. Но скоро в дверь холла вошла шумная компания, и я увидела среди ребят Лиама. А вот Чарли с ними не оказалось, и я вновь отругала себя за то, что искала его.

— Привет, Анна! Я рад, что ты вернулась! — поздоровался Лиам как ни в чем не бывало, и я едва сдержалась, чтобы не нагрубить ему прямо здесь. — Завтра поболтаем! — сказал он и, подмигнув мне, отправился вместе с остальными на лестницу.

— Это вряд ли, — пробормотала я и демонстративно отвернулась в другую сторону, надеясь, что он заметил мой жест.

Наконец ко мне подошла миссис Вонкс с ключами в руках.

— Извините меня, мне очень жаль! — тут же выпалила я, искренне раскаиваясь в содеянном.

— Не стоит извиняться, вас как следует накажут. И еще, вы будете жить в другой комнате, одна, так как ни одна девушка не пожелала стать вашей соседкой, — сказала она, поджав губы, и я поплелась за ней.

Моя новая комната оказалась на четвертом этаже в самом углу, с окнами, выходящими в лес. Стены были окрашены в приятный светло-голубой цвет, покрывала и занавески синие, без всяких излишеств, и я облегченно вздохнула, вспомнив про жуткий вкус Фелиции, воссоздавшей в комнате общежития частичку покоев королевы Виктории.

Миссис Вонкс больше не разговаривала со мной, что, возможно, было к лучшему. Отдав мне ключи, она ушла, а я принялась распаковывать вещи. Отсутствие соседки хоть и делало мою жизнь еще более одинокой, но все же имело и свои плюсы. Я с удовольствием поставила складной мольберт и все краски возле второй кровати, заняла весь шкаф своими вещами и пришла к мысли, что жить одной прекрасно.

Когда закончила перестановку, было уже за полночь, и я наконец улеглась спать. Как ни странно, но спала в ту ночь хорошо, абсолютно не думая о предстоящей встрече с Чарли и со всеми остальными студентами, которые по-прежнему будут избегать меня. Где-то в глубине души я надеялась, что рано или поздно прославлюсь как охотница, первая обнаружившая новый вид демонов, и люди забудут о неприятностях с касинями, возникших из-за меня. Богатое воображение щедро рисовало картины моего всенародного признания. Улыбаясь им, я уснула.

Утром я встала раньше будильника. Умывшись и надев форму, решила потратить свободное время на прическу и репетицию выражения лица, с которым встречу Чарли. Через полчаса попыток закрутить локоны невообразимым образом, я просто расчесала волосы и слегка примяла руками, еще раз убедившись в том, что абсолютно не умела заплетаться. А с гримасой для Чарли справилась быстро — холодный взгляд, говорящий «Я абсолютно не переживаю», удавался мне отлично. Отточить его пришлось еще в детстве, когда родители развелись и все постоянно спрашивали, что я чувствую по этому поводу.

Но уже в столовой настроение начало портиться. Перешептывания за спиной никуда не делись, хоть и заметно поутихли. Я села у окна в одиночестве и принялась водить вилкой по тарелке с овощами. Есть совсем не хотелось, я решила отнести свой поднос и вдруг столкнулась прямо нос к носу с Чарли. Он вошел в столовую вместе с высокой темноволосой девушкой, в которой я не сразу узнала его бывшую — Абигейл Фленеган. Вся моя уверенность куда-то улетучилась, и я смогла только промямлить что-то вроде «приет» или «пивет», глядя на него собачьими глазами.

— Привет, — спокойно ответил Чарли и направился за столик вместе со своей спутницей, а я едва не уронила поднос с едой на пол и с огромным трудом сдержала слезы.

Похоже, Чарли не испытывал ничего подобного. Он спокойно болтал с Абигейл и ни разу не взглянул на меня. Почувствовав себя безумно глупо, я вышла из оцепенения и быстро поставила поднос на ленту, ведущую в моечную.

«Боже мой, только слепой не заметил, как сильно я переживаю вблизи Чарли! — подумала по дороге в Академию и разозлилась на себя еще больше. — Быстро же он. У него уже другая девушка, и, кстати, он даже глазом не моргнул, увидев меня».

Мне чертовски захотелось покурить. Впервые с шестнадцатилетия, когда первый раз попробовала сигареты вместе с Томи Дженсоном. Взглянув на часы, я твердо решила сходить до занятий в курительную комнату, так здесь называли небольшое крытое помещение без стен, напоминавшее скорее беседку, в котором можно было курить. Оно размещалось за Академией, и я быстрым шагом направилась туда. В беседке сидели всего два парня, и я без стеснения попросила у них сигарету. Они охотно поделились этой гадостью и то и дело поглядывали на меня, но заговорить не пытались, что радовало. Во рту появился неприятный вкус, и я решила, что все же не стоит увлекаться курением. Бросила сигарету в урну и поспешила на демонологию.

Последним занятием сегодня должно было стать искусство боя, но так как мистер Пинклтон срочно уехал в другой город, а точнее — в другое измерение прямо через портал из ниоткуда, то его предмет заменили на самоподготовку по желанию. И конечно же, большая часть студентов моего курса поспешила на улицу: стояла прекрасная, солнечная весенняя погода.

Но мне не с кем было идти на прогулку, даже моя прежняя компаньонка Дороти Гейбл до сих пор со мной не разговаривала, хотя по глазам легко читалось, что ей все же стыдно. Но тем не менее мы не общались с того самого дня, когда я нарвалась в госпитале на ее мать.

Мысли о Дороти смешались с мыслями о Чарли и Абигейл Фленеган, и во мне разверзлась бездна злости. Бессильной и тупой ярости, пожирающей изнутри. Я стянула волосы тугой резинкой и лупила боксерскую грушу как сумасшедшая, даже когда вся взмокла, не могла остановиться.

— Ничего себе! — услышала я сзади знакомый голос и обернулась.

За спиной в паре метров стоял Лиам.

— Кстати, хотел спросить, Чарли правда тебя бросил? — поинтересовался Лиам, как бы мимоходом снимая хорошо поставленным движением верхнюю часть формы и демонстрируя идеальный торс, спрятанный под серой обтягивающей борцовкой.

— Это тебя не касается! — зло ответила я и продолжила избивать грушу. — И к тому же какого хрена это Чарли меня бросил? Я что, сама не могла устать от его занудства?

— О, ну конечно, могла, — согласился Лиам. — Просто так говорят.

«Здорово, — подумала я, безуспешно борясь с гневом. — Чарли, похоже, еще и всем разболтал».

— И что же еще про меня говорят? — спросила я и отошла наконец от груши.

— Много чего, — ответил Лиам, улыбаясь.

— Вот как. А про тебя, наверное, все говорят как про святого, который выдал касиней и исполнил свой долг, — ответила я, пристально глядя в глаза Лиаму, и улыбка мигом слетела с его лица. — Ты думал, я забыла это? — спросила я, но он ничего не ответил. — Больше не смей со мной разговаривать. Мы с тобой, мягко говоря, не друзья, — сказала я и, накинув куртку, поспешила прочь из зала.

— Анна! — окликнул меня Лиам, но я не обернулась. — Мне жаль, — тихо добавил он, но я была так зла на него, что, если бы у меня в тот момент было с собой какое-нибудь ружье, я бы не раздумывая выстрелила в его смазливую голову.

Приняв душ, я сразу села за картину, не давая эмоциям взять верх. Старалась загружать себя на все сто процентов, не оставляя времени на раздумья. Я рисовала портрет симпатичного светловолосого парня, который заказчица собиралась подарить любимому на их годовщину. Сверяясь с фотографией, я удовлетворенно осматривала свою работу. В последнее время только за мольбертом получалось отвлечься от той злости, которая сидела внутри меня.

Неожиданно в дверь постучали. Я вздрогнула, отложила в сторону кисти и открыла дверь. На пороге стоял Лиам, и я тут же попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но он вовремя задержал ее рукой и вошел в комнату без какого-либо приглашения.

— Нам надо поговорить, — начал он и, не давая мне сказать ни слова, продолжил: — Анна, я не могу себя чувствовать таким гадом. Я не могу тебя заставить простить меня, но могу кое-что рассказать, и, может, ты лучше поймешь меня.

— Очень жаль прерывать твою исповедь, но мне совершенно не интересно, — сказала я, вложив в голос максимальное количество холодности и презрения.

— Нет, послушай! Когда Чарли мне рассказал, что ты нашла касиня и не рассказала, я взбесился, — продолжал Лиам. — Я прочел Чарли мгновенно, думаю, он даже не понял, что я это сделал. И сразу же, не колеблясь, я сообщил об этом мистеру Тринегану.

— То есть ты пришел просить прощения и говоришь мне, что знал, что касинем был двухлетний ребенок моей лучшей подруги?! — взревела я, не выдержав, сжала кулаки и замахнулась.

Но Лиам моментально отреагировал и схватил мои руки.

— Послушай, я знал только имена! Это во-первых. А во-вторых, Анна, ребенком я видел, как касини разорвали мою мать! — сказал Лиам, и я удивленно уставилась на него.

— Но… — промямлила я, вспоминая красивую жену мистера Ван Генехена.

— Она не моя мать, — перебил Лиам и отпустил меня. — Пока, — проговорил он и вышел так быстро, что я не успела больше ничего сказать.

Да и что можно сказать в таком случае? Наверное, «соболезную»… Но я была настолько удивлена услышанным, что просто не смогла собраться.

В коридоре раздался звонок на ужин. Я вышла из оцепенения и отправилась вниз, чертовски хотелось есть после бешеной тренировки в зале.

Ела я в полном одиночестве, а закончив, поспешила к себе, чтобы не столкнуться с Лиамом, или Чарли, или его девушкой. Для меня событий на сегодняшний день было более чем достаточно, и я еще долго ворочалась, не в силах уснуть.

Жизнь потекла как обычно, разве что наступила весна, и яркое солнце за окном отвлекало от скучных монотонных занятий. Прошло четыре дня с моего возвращения, но за это время ничего особенно не изменилось. Чарли я больше ни разу не встречала, как и Абигейл Фленеган, и искренне радовалась его таланту находить обходные пути, чтобы не пересекаться со мной. Лиам тоже больше со мной не разговаривал, не считая коротких приветствий при встречах в коридорах Академии или столовой. Но самым странным было то, что мистер Тринеган никак не пытался связаться со мной. Я-то была уверена в том, что уже вовсю идет подпольная борьба против дрошанов и меня обязательно позовут в первые ряды, но ничего такого не происходило. И лишь вечером четвертого дня, когда я, как обычно, сидела за картинами, пришла миссис Вонкс и передала записку от мистера Тринегана, которая гласила:

Очнулась я, лежа под капельницей за белой ширмой больницы. Боль в правом плече была очень сильной, и я, с трудом повернув голову, обнаружила, что вся рука загипсована, так же как и левая нога. Я попыталась поднять голову, но она тоже ужасно болела. Во рту пересохло.

За ширмой послышались торопливые шаги, и появилась незнакомая медсестра средних лет.

— Как себя чувствуете? — спросила она, наклонившись и посветив в глаза фонариком.

— Пить хочу, — сказала я, зажмурившись, и она улыбнулась.

— Значит, будете жить, — ответила медсестра и вышла за ширму.

Вскоре она возвратилась с большим стаканом воды, и я залпом осушила его.

— Скажите, что со мной произошло? — спросила я, и медсестра деловито достала папку, привязанную к бортику моей кровати. Торопливо пробежавшись взглядом, она сказала:

— Так, вывих плечевого сустава, трещина в левой ноге, перелом ребра и сотрясение мозга средней степени тяжести. Сутки вы были без сознания. Причина указана: автомобильная авария, неизвестный скрылся с места происшествия.

— Спасибо, — сказала я, слабо улыбнувшись.

— Не за что, поправляйтесь скорее. Я скоро приду к вам делать укол, — предупредила медсестра и, забрав пустой стакан, вышла.

Повернув голову, я только сейчас заметила на тумбочке два букета — один из темно-красных роз, а второй из веточки белой орхидеи. Я была так измучена, что не хотелось узнавать, от кого они, и, отвернувшись, уснула.

Меня разбудила медсестра, сделала укол и сообщила, что мать ко мне уже едет, а сейчас хочет пройти молодой человек, который всю вчерашнюю ночь продежурил возле поста, ожидая новостей про меня.

— Впустить его? — спросила она, и я кивнула.

Медсестра вышла, и я поняла, что забыла спросить имя посетителя. Послышались шаги, и на пороге появился Чарли с небольшим плюшевым медведем под мышкой.

— Привет, — сказал он, глядя на меня и по-прежнему стоя в дверях.

— Привет, — ответила я.

— Здорово выглядишь! — ляпнул он, и я тихо засмеялась, но тут же схватилась за правый бок: все-таки ребра болели не меньше плеча.

— Не смеши меня, если не хочешь моей смерти.

Чарли согласно кивнул, протягивая мне мишку.

— Это тебе. Чтобы ты одна не скучала.

— Хм, надо было его немного вооружить, и тогда бы я еще и не боялась.

— Не подумал, — улыбнулся Чарли. — Я присяду?

— Угу, — промычала я. — Располагайся. Я планирую задержать тебя здесь до приезда моей мамы и отомстить за все, — высказала вслух отличную мысль, и он фыркнул. — Я не шучу.

Чарли пододвинул к моей койке стул и сел. Сидел молча, глядя в окно, и, похоже, вообще ничего не собирался говорить. Я посмотрела на него — бледная кожа казалась белее обычного, карие глаза еще ярче, под ними залегли темные тени от ночного бдения в больнице. Плюс растрепанные темные волосы и безумно усталый вид. Мне стало немного жаль его, но я тут же прогнала эти мысли: в конце концов, кто из нас лежал в гипсе?

— Ты что-то хотел мне сказать или просто пришел посидеть здесь? — нарушила я тишину. Чарли посмотрел на меня, и я удивительно спокойно выдержала его долгий взгляд.

— Да. Наверное, хотел.

Я выжидающе смотрела на него, но он опять замолчал. Пришлось демонстративно отвернуться, делая вид, будто рассматриваю цветы на тумбе. И вдруг Чарли резко поднялся и нежно обнял меня, и тут мое спокойствие закончилось. Просто испарилось, а сердце стало бешено стучать. Я удивленно вымолвила:

— Что это значит? Зачем?..

— Я рад, что с тобой все в порядке, — сказал Чарли и тут же отпрянул на порядочное расстояние. — Прости меня.

— За что? — удивилась я.

— За все.

— Ты ни в чем передо мной не виноват. Ну, если ты о том, что бросил меня, — напомнила я, и Чарли серьезно посмотрел на меня.

— Если бы я мог вернуть все обратно…

— То что?

— То все изменил бы, — сказал Чарли, и его слова прозвучали двусмысленно.

— Не думаю, — ответила я. — Как твоя девушка? Ее что, ранили серьезнее, чем меня, раз ты не в ее палате? — перевела разговор на другую тему, сохраняя самообладание и деловой тон.

— У меня нет девушки. Но если ты об Абигейл, она в порядке, — сказал Чарли, нервным движением взъерошив волосы.

— Это хорошо. Ты не подумай, я рада за вас, — сообщила я, пытаясь подавить бурю, бушевавшую в груди.

— Так скоро приедут твои родители? — спросил Чарли.

— Да. Мама, — ответила я, отворачиваясь.

Было тяжело видеть его, и расстояние между нами причиняло мне ощутимую физическую боль, как бы я ни старалась скрыть это. И я видела, что Чарли тоже испытывает боль, хотя, возможно, совершенно иную, чем я.

— Тогда я пойду, — нарушил тишину Чарли.

— Пожалуй, — согласилась я, изо всех сил стараясь не расплакаться. — Удачи! — добавила уже ему в спину, и дверь захлопнулась.

Минут через сорок в палату влетела растрепанная мама, с заплаканными глазами и уставшим видом. Она принялась обнимать меня и осыпать поцелуями лицо, несмотря на мои протесты, а после в палату ввалились белокурые сорванцы Филипп и Остин вместе с мистером Пратчетом и загалдели на все лады. Они пробыли у меня больше часа.

— Доченька, поправляйся, и мы сразу же заберем тебя к себе на пару недель! — сказала мама.

— О нет, мам, а как же мистер Пратчет? — воспротивилась я.

— Генри сам предложил, это не обсуждается! — отрезала мама, и я поняла, что с ней бесполезно спорить.

На следующий день рано утром ко мне пришел Лиам со своим отцом, и я наконец смогла узнать, что произошло.

— Ну, я надеюсь, ты помнишь момент, когда дрошан потянул тебя наверх и потом, когда Чарли начал в него стрелять, отпустил. Ты летела примерно с третьего этажа, — сказал Лиам.

— Второго, — коротко поправил его мистер Ван Генехен.

— А что еще? Что с остальными? — спросила я.

Они переглянулись, мистер Ван Генехен слегка поджал губы.

— Много жертв, — мрачно ответил он. — Дрошанов было всего семнадцать, но убили они более полусотни человек, а многие, как вы, мисс, в больнице с разными травмами.

— Я не понимаю, почему они не сбежали в свои порталы, как сделали это при нашей первой встрече? — недоумевала я.

— Вы забываете, что территория Академии защищена от действия порталов, — ответил мистер Ван Генехен.

— Что теперь будет с Академией? — спросила я.

— Половина родительского комитета после всего случившегося хочет ее закрыть, — сказал Лиам.

— Хорошо, что нашлось оружие от этих тварей, и мы теперь знаем, как их убить, — задумчиво сказала я.

— Это не совсем так, мисс, — вздохнул мистер Ван Генехен.

— Но вы же сами дали мне пистолет с особыми пулями, и он помог мне спастись! — возразила я.

— Это были пули с очень мощным транквилизатором, — признался он. — Я предположил, что раз эти демоны живут в человеческом теле, то можно попытаться ранить их как человека. Но это не оружие, пули со снотворным просто ненадолго замедляют тварь, и уже через несколько минут она снова готова к бою.

— Но ведь они действуют! — сказала я.

— Не настолько хорошо, как надо для борьбы с ними. Эти демоны очень сильны, — ответил мистер Ван Генехен. — И боюсь, нас ждет война, — добавил он, и я почувствовала, что он сказал это в полной уверенности.

— Почему вы так считаете? — спросила я, отказываясь принимать очевидное.

— Потому, что они уже начали резню, — ответил за отца Лиам.

— Уже есть пострадавшие? — воскликнула я.

— Да. Вчера ночью была убита миссис Димблс вместе со своей дочерью и мужем, — сказал мистер Ван Генехен, и я тихонько вскрикнула. — Все думают, что это дрошаны.

— Но почему? Может, это жуткая случайность? — возразила я, и Лиам с отцом переглянулись.

— То, как их убили… — замялся мистер Ван Генехен. — Это не мог сделать человек, даже чисто физически.

— У них у всех были вырваны позвоночники, и головы валялись везде! Крови море! — воскликнул Лиам, и отец строго посмотрел на него.

— Лиам, не стоит рассказывать такие вещи так подробно. К тому же мисс Донаван еще нездорова. Поправляйтесь, мисс Донаван, и, если что, обращайтесь ко мне по любому вопросу, мы все должны теперь держаться вместе, — сказал он и подал мне визитку. — До свидания.

— Я еще задержусь на минуту, — предупредил отца Лиам, и тот кивнул, покинув палату.

— Каждую неделю мы решили встречаться у Ричи, помнишь его? — спросил Лиам, и я утвердительно кивнула. — Я знаю, что ты брала мой портал и была в некоторых моих местах, где именно? — поинтересовался он.

— Ты злишься? — спросила я.

— Ну как сказать, — улыбнулся Лиам.

— Пляж в Ницце, ваш дом на Гоа, Пекин, Рим, Берлин и Венеция, — перечислила я, и Лиам закивал.

— Зря времени не теряли, — заметил он.

— Хорошо, я не злюсь. В воскресенье, в полдень по Рио-де-Жанейро, жди меня на Гоа, — сказал Лиам и, поймав мой удивленный взгляд, улыбнулся. — Для того чтобы отправиться к Ричи, — добавил он, и я почувствовала себя немного глупо.

— Хорошо, — улыбнулась я.

— До свидания, — попрощался Лиам и, на мгновение замешкавшись, положил на мою тумбочку книгу.

«Вино из одуванчиков. Рэй Брэдбери» — прочла я на обложке.

— Ты читаешь? — воскликнула, не веря своим глазам. — Да еще такую романтическую литературу, никогда бы не подумала!

— Я… — немного смутился Лиам. — Да, я читаю. Просто подумал, что тебе будет скучно здесь. Пока, — быстро добавил он и поспешно вышел.

— До свидания, — сказала я, но Лиам уже ушел.

Я отвернулась к стене и невольно задумалась о том, что произошло за минувшие полгода и как сильно теперь изменилась моя жизнь. Я не знала, что будет дальше. Эти мысли чертовски пугали меня и удивляли одновременно, заставляя взволнованно ждать следующего дня.

Исход крупных дел часто зависит от мелочей (лат.).

Cogitationevidere — видеть мысли (лат.).

Персонаж детективов Агаты Кристи.

Defensionemcogitationes — защита мыслей (лат.).