Я очень долго не хотел открывать глаза. Мне было настолько лень, насколько это только возможно, и никакое ласковое солнце не смогло бы меня переубедить встать с кровати. Блаженное состояние пустоты в голове, когда ты проваливаешься всё глубже и глубже в сон, постепенно окончательно забывая о своём существовании, укрывало меня с головой. Отдавшись ему, я уже практически заснул, как вдруг у меня пробудилось нехорошее предчувствие. Сложно сказать, чем именно оно было вызвано, но в какой-то момент мне показалось, что если я усну – то уже не проснусь. "Ну уж нет, мне ещё рано умирать!" – эта мысль убедила меня, что в вечном покое не так уж и хорошо, и я резко открыл глаза.

Обычная комната в коммуналке. Потрёпанный ковёр на стене напротив кровати. Старенькие доски на окне, сквозь которые сквозняк игрался с пыльными шторами. Такая обычная комната. И такая незнакомая. "Где это я?"

Приподнявшись с лёгким стоном, я попытался потереть глаза. Рука послушно прошла сквозь нужное мне место, послышался лёгкий стук где-то в макушке. Ошарашенный, я постучал ещё раз. И ещё. Затем медленно отодвинул подозрительно белую руку на расстояние и наконец-то рассмотрел её. Чистейшая кость.

– Я проснулся или нет? – "ощупывая" фаланги пальцев второй, точно такой же костлявой рукой, я старался не паниковать. Характерный звук костей, стучащих друг об друга, вызвал во мне истеричный смешок. Убедившись, что мои руки, а затем и ноги, и всё остальное тело теперь представляют собой базовый набор для класса биологии в школе, я решительно лёг обратно и укрылся одеялом.

"Ну уж нет. Пусть лучше я усну".

Моргать у меня теперь получалось по-своему, специфически. Зрение затуманивалось, потом и вовсе пропадало, а затем также возвращалось. Будто включаешь-выключаешь старенький телевизор. Не думаю, что моргание мне в принципе было необходимо, просто оно осталось чем-то на уровне базового инстинкта.

"Моргая", я чувствовал себя чуточку лучше. Уснуть у меня, впрочем, не получалось, как бы я не старался. Рой панических и любопытствующих мыслей жужжал где-то под черепушкой, мешая уйти в прекрасное забвение. Отбросив одеяло в сторону, я нашёл в ванне разбитое зеркало и посмотрел на себя повнимательнее. Вместо глаз – тёмные провалы с двумя мерцающими, будто звёзды на ночном небе, точками неопределённого холодного цвета. Фирменная "улыбка" здорового скелета с самыми обычными зубами. Скинув футболку и шорты, завязанные до этого на тазобедренной кости, я рассмотрел остальное. В месте, где должно было быть сердце, за рёбрами – маленькое слегка светящееся нечто, прикосновения к которому вызывали странную щекотку. "Кажется, эта штука теперь моё сердце. Прекрасно". Я попробовал его аккуратно сжать и обнаружил, что при определённой силе нажатия чувствую боль.

– Интересно, меня всё ещё можно убить? – пробормотал я, аккуратно вытаскивая странный комочек наружу.

Он был почти невесомый и мягкий, податливый, того же холодного цвета, что и "зрачки". Я перестал ощущать какую-либо температуру, а о текстуре мог догадываться только по тому, как сильно прогибается комок от моих нажатий. Глаза, впрочем, я вытащить не мог, как бы ни старался, поэтому просто вернул своё новое сердце обратно, где оно послушно застыло.

– Интересно, я мальчик или девочка скелет, ха-ха, – челюсть слегка приоткрывалась каждый раз, когда я говорил. Голос был самый обычный и не вызывал во мне никаких ассоциаций, разве что болезненный интерес, откуда он берётся. О своём поле или возрасте можно было только догадываться, но я предпочёл бы быть парнем лет 18-ти. Желательно с кожей и органами, но это дело вкуса, разумеется. Кто я такой, чтобы придираться?

За окном между тем горела осень, яркими праздничными рядами стояли деревья, а воздух скорее всего был приятно прохладен и свеж. Людей не было видно, хотя настенные часы с кукушкой и показывали полдень. Может быть, они показывали полдень уже полвека, но я не собирался с ними спорить.

Следующим моим шагом в исследовании нового тела была попытка попить воды. Она послушно вылилась мне в челюсть, протекла вдоль позвоночника и улеглась у ног лужицей разочарования. Разумеется, есть я тоже не мог. Дышать – тоже. Скелетам, как оказалось, нужно не так уж много для поддержания здоровья.

Время шло, и я внимательно осмотрел квартиру, в которой проснулся. Ничего необычного, но и ничего знакомого. Отсутствовали фотоальбомы или хоть что-то, устанавливающее личность хозяев, и толстый слой пыли на предметах подсказывал мне, что не стоит их дожидаться.

Прежде чем выйти на улицу, я хотел было замаскироваться, но вся одежда, за исключением футболки, шорт и старой куртки мне не подходила. Впрочем, нашлась пара старых кед, в которые влезла моя костлявая ступня. Теперь можно было не беспокоиться о стуке, сопровождавшем до этого каждый мой шаг.

У меня не было ни малейшего понятия, что делать, поэтому я вышел на улицу в поисках ответов. Нереалистичность происходящего подсказывала мне, что я явно не в привычном мне мире. Осталось только понять, по каким правилам он работает, и выбраться из него.

Все двери были без замков – это была первая странность, что я заметил. Замки отсутствовали в принципе, будто некто, создавая этот мир, их боялся или недолюбливал. И в подъезде, и в окружающих квартирах двери просто открывались, но я решил отложить дальнейшее изучение на потом. Сначала – осмотреться снаружи. "Отсутствие замков будет проблемой, только если за мной погонятся", – промелькнуло в голове, но я предпочёл не зацикливаться на плохих мыслях и относиться ко всему, как к очередному странному сну. Отсутствие воспоминаний – вот что меня действительно беспокоило.

Шагая по улице, усыпанной жухлыми листьями, я всё больше убеждался, что мои догадки верны. Ни одного человека. Все машины заброшены и не оснащены замками. Одна за другой мелькали детские площадки, заваленные пивными банками. На одной из скамеек я нашёл оставленные кем-то пачку сигарет и зажигалку, закурил. Дым послушно проник в рёбра и вышел из-под куртки. Я постарался представить себе, что являюсь обычным человеком и вполне могу вдыхать-выдыхать дым и, что меня не особо удивило, это помогло. Дым послушно заструился, как ему и положено, красивыми завитками выходя из моей челюсти. Интересно, курил ли я раньше? "Да какая уж разница". Я наблюдал за окружающим, абсолютно пустым и безжизненным миром, постепенно окончательно успокаиваясь. Даже скамейка показалась мне удобной и немного милой, хотя я не смог бы словами объяснить, в чём конкретно её милота заключалась. Протяжный металлический скрип вырвал меня из раздумий. Тяжёлый, ржавый звук разносился в тишине соседних дворов, монотонный и невероятно раздражающий. Я отодрал доску от скамейки, не особо беспокоясь, что бы на это мне сказали окружающие, и медленно выдвинулся в сторону скрипа. По мере продвижения стало заметно, что чем ближе к тому двору, тем меньше на улице мусора. Детская площадка, к которой я постепенно подходил, была окружена маленьким забором, через который способен переступить взрослый человек. Те же разбитые мусорные баки, те же плохо окрашенные конструкции. На качелях сидела маленькая девочка лет семи-восьми и медленно раскачивалась. Уже издалека я заметил пару рожек на её макушке.

– Эй! Кто ты? – решив не рисковать, я окликнул её издалека, поудобнее прихватив доску.

Скрип остановился. Девочка обернулась, и вместо ожидаемого мной страшного оскала я увидел обычное детское чуть смуглое лицо, слегка покрасневшее от холода. Две белые косички, спускавшиеся ниже плеч, ниспадали на куртку. Девочка была совсем не удивлена моему приходу и, отвернувшись, продолжила качаться.

– Ты будто каждый день скелетов видишь, ей богу, – пробормотал я, подходя ближе, – Ты местная? Знаешь, что здесь происходит?

Я засыпал её кучей вопросов, но ответом мне было молчание и спокойный взгляд, который мог означать всё, что угодно.

– Может, ты не понимаешь мой язык? Прости. Он у меня без костей, – глупый каламбур также как и прочее был пропущен мимо ушей. Мне не хотелось давить на ребёнка, да и ситуация была не настолько уж критична, чтобы прибегать к насилию. Однако тот факт, что со мной не хотят разговаривать, слегка сбивал с толку. Я оставил детскую площадку и вошёл в подъезд. "Мы ещё посмотрим, кто кого!"

– Угадай, кто я? – девочка вопросительно на меня посмотрела, после чего я запрыгнул в мешок из-под картошки, найденный в одной из местных квартир, – Я мешок костей!

Девочка смотрела на меня чуть дольше обычного, видимо пытаясь вызвать во мне чувство неловкости, но оно атрофировалось от меня уже очень и очень давно. Я поправил шапку, которой прикрывал свою черепушку.

– Что ж, я попробую ещё раз.

Я рассказал ей парочку других каламбуров, после чего заметил, что она чаще смотрит не на меня, а на мой шарф. Шарф был сразу же передан в её крохотные ручки и завязан на открытой голой шее.

– Да, так действительно лучше. В отличие от нас, скелетов, вам приходится делать все эти бесполезные штуки, чтобы не заболеть.

Девочка жестами показала мне нечто, что могло означать: "Тогда зачем ты носишь одежду?"

– Одежда мне нужна, чтобы не запачкать мои прекрасные белые кости, милая, – ответил я, назидательно подняв одну из них, – Люди называют подобное "пальцем", насколько я помню. Как видишь, он уже не такой безупречно белый, каким должен быть. А для скелета очень важно оставаться чистым и пить много молока, чтобы не заболеть. Шарфы нужны, к примеру, чтобы случайно не сломать себе шею.

Девочка, путаясь в косичках, попыталась развязать себе шарф.

– Нет, нет, оставь его себе. У меня ещё много таких. Можно сказать, целый город. Это ведь я его хозяин, честно говоря, поэтому и удивился, увидев тебя здесь. Раз такое дело – будешь моим первым жителем.

Я балагурил, чтобы не потерять её внимание и хоть как-то вызвать доверие, но она смотрела слишком серьёзно, так что пришлось остановиться.

– Кстати, ты голодна? Могу угостить тебя чем-нибудь, раз уж тут всё моё. Пойдём.

Отвернувшись, я пошёл в случайном направлении. План сработал, скрипнули качели и послышались тихие шаги. "Хорошо. Может быть, вкусный обед её разговорит".

Череда безжизненных одинаковых улиц казалась почти бесконечной. Двор – детская площадка – переулок – дорога – двор. Мы шли в молчании – я не хотел, чтобы она сбежала от моих плохих шуток раньше времени. Свернув ещё несколько раз, мы подошли к маленькому кафе на четыре столика, располагающемуся несколько ниже земли. Лестница, ведущая вниз, была обвита засохшими стеблями винограда и освещалась одной лишь слегка мерцающей лампочкой.

Внутри кафе оказалось ожидаемо пусто и пыльно.

– Посиди тут, сейчас шеф-повар принесёт тебе особое блюдо, – я посадил её на самое удобное место, на мой взгляд, и, поклонившись, ушёл на кухню.

Что хорошего в том, чтобы быть скелетом, застрявшим в пустом городе с маленькой девочкой? Ну, хотя бы тот факт, что мне было с кем поговорить. Даже не так – меня было кому слушать.

Большим открытием стало для меня обилие еды в холодильнике. Будто кто-то только что вернулся из магазина и аккуратно расставил свежие продукты на полках. "Хотя, это только к лучшему. Может, тут есть ещё кто-нибудь?" – подумал я и решил принимать факт наличия еды как данность. Напевая, я достал из холодильника яйца, сыр и молоко, нашёл немного муки и специй. Мир, казалось, сам подсказывал мне, что именно нужно приготовить – других ингредиентов попросту не было. Даже не знаю, откуда мог знать бестолковый скелет вроде меня этот рецепт, но я действовал с абсолютной уверенностью в своих движениях. "Может, при жизни я часто готовил?"

– Моя маленькая леди, вот и ваш заказ! – я поставил перед девочкой тарелку блинчиков с сырной начинкой, а также стакан воды.

Она некоторое время молча смотрела на еду, затем жестами спросила, почему не ем я.

– О, ну, я же, знаешь, скелет. Мне не нужно есть. Я разве что могу посидеть тут, пока ты не закончишь.

Жестами она попросила меня уйти, и я послушно пошёл на разведку. Чтобы выглядеть более презентабельно перед ребёнком, я нашёл в соседнем доме куртку получше и свитер, чтобы можно было при случае отдать их ей, если она замёрзнет, а также перчатки без пальцев. Не понимаю, кто и зачем придумал нечто подобное, но смотрится хорошо.

Вернувшись в кафе с пакетом старых футболок, набивкой из мягких игрушек и маленьким швейным набором, я принялся за шитьё. Девочка по-прежнему не обращала на меня никакого внимания, отвернувшись к окну. Вскоре она задремала прямо на столе, положив голову на руки, и тут же полдень сменился глубокой ночью.

– Хех, а вот это уже интересно, – пробормотал я. Интересно, если усну я – будет тоже самое или это действует только в случае с ней?

Включив себе свет на кухне, я продолжил шить игрушку там, внимательно вслушиваясь в звуки за окном. Тишина. Не слышно даже насекомых. Закончив через несколько часов, я попытался выйти на улицу, чтобы покурить, но нога, ступившая за порог, наткнулся на чёрную зияющую пустоту.

– Да какого…! – я схватился за косяк двери и чудом не провалился в неизвестность. Некоторое время посидев на полу и закурив рядом с открытой дверью, я успокоился. "Там действительно ничего нет, да?" За дверью и вверх, и вниз, и влево, и вправо стояла непроглядная тьма. Броски вилок в пустоту ничего не дали – они ухали куда-то вниз, быстро теряясь из поля зрения. Никакого звона или другого звука падения – вилки просто исчезали.

Докурив, я укрыл девочку своей курткой и пошёл готовить ей завтрак. Похоже, мне ещё многое предстоит узнать об этом мире. И, я уверен, шестилетний ребёнок в нём находится не просто так. Может быть, мне не стоило подходить к ней тогда. Может быть, она – то, что держит меня в этом мире.

"Но, по крайней мере, ей понравились мои блинчики с сыром", – подумал я, наблюдая, как восходит солнце.

"Пора приготовить ей завтрак".

Как только маленькая девочка окончательно проснулась, солнце оказалось в позиции «полдень» несмотря на то, что ещё менее чем полчаса назад стояла непроглядная тьма. Я поставил перед ней завтрак, изящно, как мне показалось, поклонившись.

– Мне уйти? – на всякий случай уточнил я, но девочка замотала головой и указала на место напротив себя. "Хорошо, значит, она начинает мне доверять". Пока девочка ела, я всё ещё пытался её разговорить.

– Ты не замечала ничего странного в местном солнце? Например то, что оно всегда на самом верху, пока ты бодрствуешь, и никогда не двигается с места.

Девочка вопросительно на меня посмотрела и покачала головой.

– Просто я заметил, что как только ты засыпаешь, наступает очень странная ночь. Всё вокруг, кроме ближайшего места, где ты спишь, исчезает. Прямо по-настоящему исчезает, я сам чуть не исчез, честно говоря.

– Почему ты не спал? – спросила она меня жестами, к чему я уже привык.

– Готовил тебе подарок, – на автомате мне захотелось улыбнуться, но я вовремя вспомнил, что скелеты и так всё время улыбаются, – Вот, держи.

Маленькая тряпичная куколка перекочевала в руки девочки. Она долго рассматривала её, после чего прижала к груди, а затем и вовсе убрала под куртку, оставив на поверхности только страшненькую голову с двумя глазками-пуговицами.

– Кажется тебе, понравилось, – я откинулся на стуле, закинув руки за череп, – Может, тогда ты скажешь мне хотя бы своё имя? Как обмен подарками?

Я протянул ей карандаш и клочок чека, что нашёл на кассе, и она, не тратя времени, нарисовала какую-то тёмную птицу.

– Ворона? – она отрицательно покачала головой, – Кар?

Девочка издала звук, похожий на "э". Это было первое, что я услышал от неё за всё время.

– Карэ? Эрак? Каэр? – она кивнула, – Значит, Каэр.

Интересно, она сама себе его придумала, подглядев в одной из местных книг, или это и есть её настоящее имя?.. Мне вдруг захотелось потрогать её рожки, чтобы убедиться, что они не украшение. Но делать я этого, разумеется, не стал.

– Слушай, может ты ещё и знаешь, как зовут меня? А то я, кажется, забыл, – я развёл руки в стороны, показывая, насколько сильно мне жаль. Но Каэр, похоже, ничего не знала, – Тогда придумай мне имя, пожалуйста. Сам себя я называть не хочу. Можем сходить в библиотеку, если она есть, и посмотреть что-нибудь там.

Девочка с готовностью встала и резко побежала в сторону выхода. Такой скорости от шестилетней девочки я совсем не ожидал.

– Эй, подожди меня, Каэр! – крикнул я, бросаясь следом за ней. Мы бежали вдоль улицы, один за другим мимо проносились дома, пока путь нам не перегородил наземный переход через железнодорожные пути. Десятки проводов нависали над платформой, и на одном из них я заметил чёрную птицу с длинным жёлтым клювом. Как ни старался, я не мог определить её вид.

– Так, забирайся-ка мне на спину, – сказал я, присаживаясь на одно колено и не спуская взгляда с подозрительной птицы, – Тут слишком высоко, а ты уже запыхалась. У скелетов нет лёгких, так что мне будет легче подняться, чем тебе, и я совсем не устану.

Раскрасневшаяся после долгого бега девочка кивнула и послушно взобралась ко мне на спину, обхватив шею руками. Как и ожидалось, нести её было невероятно легко – будто у меня за спиной небольшой рюкзак. Поднимаясь, я старался держаться поближе к перилам, чтобы при случае схватиться за них, и внимательно следил за каждым своим шагом. "При падении с такой высоты даже взрослый человек покалечится, что уж говорить о ней". Мы постепенно приближались к той точке, с которой я мог разглядеть существо на проводах во всей своей красе. У него не было перьев, вместо них тело птицы было окутано чёрной слизью, по густоте напоминавшей бензин. Отсутствовали даже намёки на глаза. Но, будто почувствовав мой взгляд, существо резко крикнуло скрипучим глухим голосом, продемонстрировав горизонтальный клюв, усеянный мелкими острыми клыками. Я тут же пожалел, что ни взял с собой хоть что-нибудь, чем можно было бы отбиться от подобного существа, однако оно улетело, как только мы дошли до самого верха. Не переставая кричать, летун скрылся за домами, в той стороне, откуда мы пришли. Я аккуратно опустил девочку на ноги.

– Хорошо, теперь главное не… – я хотел сказать "не беги", но она уже неслась по направлению к спуску вниз.

Я бросился следом, но никак не успевал её остановить. Девочка на полной скорости влетела на первые ступени. Послышался тихий короткий вскрик. Я застыл на месте, смотря, как крохотное тело с характерным глухим звуком несётся вниз, считая собой каждую ступень. Кроме того вскрика, она не издала ни звука, на огромной скорости оказавшись внизу перехода и в конце с характерным стуком ударившись об стену станции, располагающейся в паре метров от места, где кончались ступени. Время для меня будто остановилось. Лишь когда я вновь услышал приближающийся звук той птицы, способность действовать вернулась ко мне.

– Каэр! – перепрыгивая через ступени, совсем забыв о том, что я тоже могу упасть, я мигом достиг тела девочки. Пока я бежал, мог краем зрения увидеть блестящие капельки крови на ступенях, что лишь усиливало мою нарастающую панику. Я упал на колени рядом с телом.

– Каэр, Каэр! Ты меня слышишь?

Я попытался приподнять её голову, неестественно вывернувшуюся в моих руках. Как ни старался я её разбудить, темнота лишь сильнее поглощала окружающий мир. Обернувшись, я заметил десятки птиц, окруживших нас. Они сидели, безглазые уроды, и безостановочно кричали, будто насмехаясь надо мной. Их острые клыки блестели во тьме, поглотившей и меня, и ребёнка, и весь окружающий мир, когда я в последний момент попытался укрыть её тело своим, на случай если твари решат напасть.

"Что я сделал не так?!"

С вскриком я подскочил с пола, и девочка отпрыгнула от меня, от испуга выронив стакан молока. Полуденное солнце проникало сквозь маленькое окошко под самым потолком кафе, часть его лучей падало на образовавшуюся у моих ног белую лужицу. Я смотрел то на неё, то на девочку, стараясь унять дрожь в коленях.

– Прости, что испугал. Мне приснился очень страшный сон. В нём ты… – я резко остановился. Я точно знал, что это не сон, но у меня не было ни малейшего желания пугать ребёнка.

– Кстати, тебя ведь зовут Каэр, да? – я закурил, а девочка тем временем медленно отступила, кивнув в ответ на мои слова. "Кажется, я испугал её только больше. Пустая моя черепушка, что же ты творишь".

– Ещё раз прости. Давай-ка я лучше приготовлю тебе завтрак? Присаживайтесь за столик, моя леди, а я сам тут всё приберу.

Трясущимися руками я вытер лужу молока. "Интересно, она мне принесла его из-за того, что я вчера ей сказал, будто бы оно полезно для скелетов? Как мило".

Я приготовил тот же завтрак, что и в прошлый раз. Нашёл куклу, лежавшую на том же месте, где я её и оставил перед тем, как вчера открыть дверь. Отдал куклу девочке, получив ту же реакцию. Всё шло хорошо.

– Слушай, с тобой в последнее время не происходило что-нибудь плохое? – я постарался быть как можно более осторожным в выборе слов. Девочка показала мне на то место, где разлилось молоко.

– Ах, да, ещё раз приношу свои извинения за это. Может, было что-то ещё?

Девочка отрицательно покрутила головой. Её белые косички слегка растрепались после сна на столе, да и одежда была не в лучшем виде.

– Можно я заплету твои косы? Всегда хотел научиться делать нечто подобное.

Она с готовностью протянула мне маленькую расчёску с цветочками, которую вытащила из кармана. Этим я постарался выиграть время, чтобы окончательно успокоиться. У девочки были очень мягкие волосы, которые было легко расчесать, но мне всё равно понадобилось три попытки, чтобы косички выглядели хотя бы прилично.

– Ну вот, вроде неплохо вышло, а? – я подвёл Каэр к зеркалу, и она довольно кивнула. Мне даже показалось, будто она слегка улыбнулась, – Но не будем же мы сидеть в душном кафе с такими красивыми косичками, верно? Пойдём, прогуляемся. Только, чур, не беги – я тут недавно видел страшных птиц. Не хочу, чтобы они обглодали мои косточки, понимаешь? У меня их, итак, не так уж много.

Девочка пожала плечами, но позволила взять себя за руку. Мы шли по той же дороге, что и в прошлый раз, и вскоре оказались возле перехода. Я перенёс Каэр через него на спине, не позволив сделать ни одного самостоятельного шага по ступеням. Летунов нигде не было видно. Как и следов недавней крови. "Похоже, я действительно вернулся обратно во времени после её смерти. Не могу жаловаться – это всё же лучше, чем бродить по пустому городу, населённому жуткими тварями в одиночку. Но больше я подобных ошибок не допущу. Не хочу когда-либо увидеть нечто подобное".

По моему плечу осторожно постучали, вырывая из тяжёлых воспоминаний.

– Ах, да, прости. У тебя же есть свои ноги, – я опустил Каэр на землю, и тут же услышал скрипучий крик где-то вдалеке. Неосознанно я стиснул челюсть и нашарил в кармане прихваченный из кафе перочинный нож. Другой рукой я крепче сжал руку девочки, от чего она поморщилась, но так ничего и не сказала.

– О, я сжал слишком сильно? Снова извини. Сегодня, похоже, мой день извинений, хах, – я отпустил её руку, – Это всё из-за того сна, что мне приснился. В нём ты, облачённая в сияющие доспехи, сказала, что тебя зовут Каэр. Мы с тобой вместе сражались против монстров, но я так и не вспомнил своё имя, чтобы тебе его сказать. Может, ты назовёшь меня как-нибудь? Мы можем, к примеру, пойти в библиотеку, – я почувствовал холодок, пробегающий по спине. В прошлый раз именно после этих слов она побежала, и было похоже, что Каэр уже на низком старте.

– Только, чур, не бежать, хорошо? Ты слишком быстрая, я за тобой не успеваю. А одному мне будет страшно, – я вновь взял её руку в свою, стараясь держать не слишком сильно. Каэр пожала плечами и послушно потащила меня куда-то, если и торопясь, то совсем чуть-чуть.

Удивительно, но город будто подстраивался под её желания. Стоило ей захотеть детской площадки – и вот их уже десятки. Нужно кафе? Оно обязательно будет неподалёку. Библиотека? Оказалась всего в нескольких минутах ходьбы от нас. Я осторожно приоткрыл старую скрипучую дверь. Каждый наш шаг по пыльным залам отзывался стонущими под тяжестью досками. Каэр, похоже, это не смущало – она тут же подбежала к полкам с детской литературой и показала мне то, что было написано в книге.

Или могло бы быть написано. Вместо слов листы были заполнены знаками, которые пишут дети, когда притворяются, что знают буквы. Что странно, обложки были абсолютно нормальными и со вполне читабельными названиями. Скорее всего, Каэр когда-то запомнила, как они выглядят, поэтому они отображались вполне правильно.

Я внимательно изучил книгу, что она мне дала.

– Кажется, я не умею читать, прости, – я вздохнул и вернул ей находку.

Девочка утешающе погладила меня по локтю и пошла искать что-нибудь ещё, тихонько напевая. Впервые я видел её в таком приподнятом настроении.

Книги на стеллажах располагались в довольно хаотичном порядке. Все они без исключения имели яркие обложки, некоторые – иллюстрации внутри, но хоть какую-нибудь информацию из закорючек вместо букв выудить было невозможно. Единственное, что я понял – все эти книги Каэр когда-то где-то видела. Многие из них повторялись – похоже, что это были её любимые издания.

Когда я вернулся к стойке выдачи, девочка уже сидела за ней, внимательно "читая" что-то. Я подошёл ближе. Все страницы отображали слово "Оссиан", и, судя по обложке, это был сборник каких-то легенд и сказок. Может, одного из героев в нём звали Оссиан или как-то так, и она вспомнила это?

– Да, ты права, меня зовут Оссиан. Можешь звать меня Осин. Или Оси. Или Ос. Или О. Назови меня хоть как-нибудь, пожалуйста.

Последовало тяжёлое молчание.

– Оси, – тихо прошептала девочка, опустив голову.

Словами не передать, как я обрадовался в тот момент, когда услышал от неё первое слово! Будто бы случилось маленькое чудо. В порыве чувств, я подхватил её на руки и немножко покружил.

– Оси! Так и зови меня. Я – Оси!

Понятия не имею, что это имя

вообще значит. Оно мне поначалу не особо понравилось, но стоило ей его произнести, я понял, что другого мне и не нужно. После моей небольшой карусели Каэр вручила мне ту книжку, что читала и, зевая, направилась к выходу.

– Нет, нет, малышка, в кафе мы не вернёмся, – я представил, что его уже окружили те летуны, и мне стало нехорошо, – Давай сегодня поспишь здесь, а не на столе? Смотри, какой уютный диванчик.

Я сложил свой свитер в несколько раз и подложил его ей под голову, как подушку. Сверху укрыл девочку обоими нашими куртками.

– Так же лучше, верно? – сказал я, присаживаясь рядом. Девочка, не отрываясь, смотрела на мои рёбра.

– А, эта штука? – я достал своё нечто из груди – Это что-то вроде моего сердца. Красивое, да?

Девочка протянула руки, чтобы его взять, и после коротких раздумий, я отдал его ей.

– Только осторожно. Оно у меня только одно. Не сжимай слишком сильно и не царапай.

От рук девочки я почувствовал лёгкое тепло. Она поднесла сердце близко-близко к своим глазам, и его лёгкое сияние отразилось в них. Кажется, оно ей понравилось, потому что в следующую секунду она удобно прижала его к себе, вместе с куклой, устраиваясь на диване для сна.

– Эй, погоди, это же не игрушка, – на меня посмотрели самым щенячьим взглядом из возможных. Не знал, что глаза людей могут становиться настолько большими и жалостливыми.

– Ладно. Но только в этот раз, хорошо?

Я устроился рядом, сев на пол и скрестив ноги. Вскоре пришла ночь. Некоторое время я караулил её сон, а потом задремал и сам. Не то чтобы скелету нужно было спать, но состояние приятной пустоты в сознании позволило мне немного расслабиться.

На завтрак я дал Каэр немного хлеба, очнувшись чуть раньше, чем она. Я не догадался взять с собой ничего посытнее, и поэтому предложил ей отправиться на поиски еды сразу же после умывания в общественном туалете библиотеки. Всё лучше, чем ничего.

Моё сердце было возвращено на место, и мы выдвинулись в довольно бодром расположении духа. Проходя мимо одной из клумб, Каэр притормозила. В самом центре рос маленький, но симпатичный цветок.

– Если хочешь, сорви его, я подожду, – предложил я, закуривая. Каэр радостно перелезла через ограду и быстро достигла цели. Когда она сорвала цветок, земля вокруг неё пришла в движение. Среди жухлых листьев мелькнуло нечто белое и, раньше, чем я даже успел подумать об этом, моё тело рвануло в её сторону и в прыжке откинуло девочку прочь. Следующим рывком я отпрыгнул сам, чувствуя, как совсем рядом со мной огромное чёрное и склизкое существо захлопывает свою пасть, поглощая в себя всё, что было в клумбе. Я быстро подставил спину Каэр, и она, немедля, вцепилась в меня так, что, будь я человеком, то непременно бы задохнулся. Рёбра заскрипели от того, как сильно она сжала ноги, но такая крепкая хватка меня только радовала.

Осознав, что добыча упущена, существо взревело, и из-под асфальта пробилась пара тёмных гибких отростков, шириной в две человеческих руки. Я сразу же резанул одно из них ножом, вызвав ещё больший рёв монстра. Второй отросток попытался обвить меня за ногу со спины, но я предвидел этот манёвр и ударил по нему, уже сильнее, всё тем же ножом. Пока существо, явно не ожидавшее отпора, приходило в себя, я кинулся бежать и бежал столь долго, сколько вообще смог. Позади остались и библиотека, и вокзал, и кафе. Мы вновь были в районе детских площадок, и Каэр без сил упала в кучу листьев, стоило мне её отпустить.

– Ты… Молодец… – только и смог сказать я, падая рядом. Я не чувствовал боли в мышцах, но у меня невыносимо саднило "сердце". "Похоже, даже у скелетов есть свой предел", – подумал я, стараясь этой короткой передышкой вернуть себе как можно больше сил.

Спустя несколько минут, с усилием я заставил себя встать и поднял девочку на руки.

– Пойдём-ка, посмотрим, что есть в местных квартирах съестного, – сказал я ей максимально бодрым голосом, – Нам понадобится много сил, чтобы сбежать из этого проклятого города.

Солнце восходило так же внезапно, как и всегда. Его циклы полностью подчинялись воле странной девочки с маленькими рожками, и я ничего не мог с этим поделать. Ни она, ни я не знали, где мы оказались, но похоже я был единственным, кто стремился отсюда сбежать.

Из того, как хорошо Каэр знала город, я сделал вывод, что она пробыла здесь гораздо дольше меня. Сколько смертей она уже пережила? За прошедшие с нашей последней вылазки три дня, она была на грани уже несколько раз. Падение цветочных горшков с подоконников, пустые поезда без машинистов, и застрявшая рельсах нога, неосторожное обращение с ножом, огнём, водой, с чем угодно, не говоря уже о нападениях монстров – будто бы весь мир вознамерился её убить. За прошедшее время я стал гораздо осторожней и внимательней, чем раньше. Выучил, где в окрестностях опаснее всего, а где можно спокойно погулять. Как ни старался я выяснить ещё хоть что-то – всё было без толку. Каэр не помнила ничего после своей смерти, а я каждый раз просыпался в ужасе ровно в тот день, когда она умерла. Это стало почти привычно.

– Так, а теперь, прежде чем ты уснёшь, самое время принять ванну, – девочка нахмурилась от моих слов и демонстративно отвернулась, – Давай, не упрямься. Я не буду подглядывать и тоже схожу в душ, но только после тебя.

Я не стал упоминать, что в прошлый раз, принимая ванну, она начала задыхаться и захлебнулась, пока я отходил за припасами, или что в позапрошлый раз Каэр поскользнулась на мокром полу. Скрывать от неё эту часть нашего положения вошло в привычку. Я постелил специальный коврик как перед ванной, так и внутри неё. Проверил напор воды, выбрал, как мне показалось, её оптимальную температуру, всё время сверяясь с цифрой в термометре. Всё должно было пройти хорошо. Хотя бы в этот раз. «А то, кто знает, если мы будем пренебрегать гигиеной, она заболеет или подхватит заразу при порезе. Такое мне уже будет сложнее вылечить в следующий раз», – подумал я, вспоминая, как отчаянно искал лекарство от отравления после того, как случайно накормил её просрочкой.

Каэр с недовольным видом пошла в ванну, а я уселся, подперев собой дверь, с другой стороны. Я не собирался двигаться с места ни на сантиметр. С другой стороны вскоре раздалось жизнерадостное бульканье воды и какая-то несвязная песенка.

– Ты играть то играй, только не забудь помыться, – сказал я, прикуривая. В ответ мне, судя по звуку, показали язык. «Рад, что она в хорошем настроении».

Помывшись, Каэр вышла в новой одежде, которую я ей нашёл. Стирать мне было лень, поэтому гораздо проще оказалось находить очередные куртку, штаны и прочее в соседних квартирах. Как и обещал, я попытался ополоснуться следом, но это было довольно сложно, учитывая то, что мне и мыть то особо нечего. Я заметил несколько трещин на разных костях. «Интересно, когда я успел их получить?»

Позавтракав и собрав всё необходимое в свои рюкзаки, мы двинулись в путь. Я не позволял Каэр отходить от меня слишком далеко и при необходимости держал её за руку. Мы шли к границе города, однако, к моей радости, не встретили ни одного монстра.

Я не знал точно, где находится конец города, но предположил, что если идти достаточно долго в одном направлении, то мы точно рано или поздно дойдём до края. Каэр слегка подпрыгивала, размахивая свободной рукой. Она говорила всё также мало, но теперь время от времени хотя бы напевала что-нибудь. Склизкие монстры нам так и не встретились, что я считал хорошим знаком – обычно они появлялись незадолго до её смерти. Я так и не понял, служат они вестниками или первопричиной, но без них явно было спокойнее. Пока что бесполезная, на поясе у меня болталась старенькая бита с облупившейся краской.

– Оси! – девочка позвала меня по имени и указала на то место, где кончаются дома и начинается дорога, окружённая лесом

– Да, милая, мы уже почти у цели, – я постарался сказать это максимально бодрым тоном и мигнул ей одним из огоньков в глазницах. В конце концов, интонация голоса – последнее средство выражения эмоций, что у меня осталось.

Дорога была разбита. Местами в выбоины по глубине целиком умещался мой кроссовок. Кажется, её не ремонтировали целую вечность. Опавшие листья, впрочем, скрывали большую часть трещин и неровностей. Девочка отпустила мою руку и принялась бегать и подбрасывать их. "Рад, что у неё хорошее настроение".

План с побегом из города казался теперь чуть-чуть реальнее, чем был до этого.

Мы шли пару часов, потом присели на упавшее поперёк дороги дерево. Каэр перекусила бутербродами и сладким чаем из термоса, я же с удовольствием затянулся сигаретой. От моей бесполезной привычки мои кости в тех местах, где их касался дым, слегка желтели, но, так как я каждый день их чистил, желтизна не успевала въедаться.

– Летун! – я вздрогнул, когда она прокричала это, и резко вскинул голову. Противное существо сидело, слегка приоткрыв клюв, из которого капала тёмная слюна.

Сами по себе летуны не были опасны, но их появление не сулило ничего хорошего. Как стервятники, они кружили над теми местами, где могли бы вскорости поживиться.

– Пойдём-ка побыстрее, – мы взялись за руки и осторожно стали удаляться от возможной угрозы.

"Почему он прилетел именно сейчас? Что случится? Упадёт дерево, появятся дикие звери? А может, еда была испорчена?" – я погрузился в долгие размышления и не заметил, как наступил закат. Девочка широко зевнула, прикрыв рот рукой.

– Ох, точно. Ты устала, кроха? – мы свернули неглубоко в лес и, усадив её на пенёк, я стал собирать хворост, – Только не засыпай пока что, хорошо? Сначала нужно развести костёр.

Каэр рассеянно кивнула и попыталась взбодриться, несильно хлопнув себя по щекам. "Благо в этом месте сухая осень, иначе с дровами были бы проблемы".

Когда огонь хорошенько разгорелся, я попытался устроить, какое мог, лежбище для своей спутницы. Наскрёб сухих листьев и постелил на них простынь, которую захватил с собой на случай перевязки или если понадобится что-нибудь перенести.

– Так ты хотя бы не замёрзнешь.

Ветки в костре потрескивали, лёгкий ветер уносил искры к небу. В наступающих сумерках я мог разглядеть худенькое тело девочки, которая поудобнее устраивалась на свою импровизированную кровать. Сам же я сел прямо на землю, с другой стороны, от костра, прислонившись к дереву, ожидая наступления очередного восхода солнца, которое могло бы нам очень пригодиться, если бы я и завтра не смог защитить ребёнка, и меня вновь отбросило до момента последнего сна. В мрачных мыслях и воспоминаниях о своих недавних провалах, я уставился на свои кроссовки. В том месте, где кончались штаны, была слегка видна белая кость.

– Оси, – девочки рукой поманила меня к себе и, как только я подошёл, потянула за рукав вниз, усадив так, чтобы положить голову мне на колени. Она с видимым удовольствием устроила из моей куртки подушку и пробормотала нечто, схожее с "спокойной ночи".

– Спокойной ночи, кроха.

Темнота окончательно обрушилась на нас. Не осталось ничего, кроме неровного круга света от костра. На небе, если оно в тот момент вообще существовало, не было ни звёзд, ни луны. И деревья, и кусты, и даже дорога – всё растворилось в кромешной тьме. "Благо, к этому я уже привык".

Однако вскоре возникла проблема. Я не мог дотянуться до дров, чтобы подбросить их, не разбудив Каэр. В отличие от меня, ей было необходимо хоть какое-то тепло, да и оказаться среди этой кромешной тьмы не выглядело хорошей идеей.

Я вспомнил, как научился управлять дымом, проходящим сквозь мои кости. "Может, получится и на объекте побольше?" Я уставился на собранные ветки, небольшой кучкой лежащие неподалёку. Представил, как они медленно поднимаются и опускаются в костёр. "Ну, давайте, раз уж я скелет, то пусть буду хотя бы волшебным". Ветки на мои молчаливые мольбы не внимали. Изобразив вздох, я попытался снова. Огонь постепенно утихал, Каэр посильнее съёжилась у меня на коленях. Мне захотелось снять свитер и укрыть её им, но это, опять же, наверняка бы её разбудило. Я уже со злостью обернулся к веткам. Как ни странно, это помогло. Маленькая веточка в куче слегка дрогнула.

"Так, а теперь иди в огонь".

Спустя ещё некоторое время мне удалось приподнять её в воздух. Я чувствовал лёгкое напряжение в том мерцающем за рёбрами комке, который про себя называл "душа". Медленно и аккуратно, не без усилий, я всё же смог кинуть веточку в огонь. Смотря, как она медленно загорается, я почувствовал восторг вперемешку с азартом. Одну за другой, я продолжил подкидывать в огонь не только заготовленные, но и те ветки, что валялись под ногами. Приглядевшись к листьям, на которых спала Каэр, хотел даже и их пустить в расход, но вовремя опомнился. Да и напряжение, не отпускавшее "душу", стало только сильнее. Я поднял в воздух жёлтый кленовый листик и наблюдал, как он, согласно моей воле, описывает круги над моей головой. "Да что же я такое? Не могу вспомнить даже своё имя, но зато спокойно играю с листьями". Наступал рассвет, и настроение, не смотря на достигнутые мной за ночь успехи, лишь ухудшилось.

– Доброе утро, малышка, – я потрепал девочку по голове, случайно прикоснувшись к её рожкам. Не сказал бы, что они были острыми или опасными – больше напоминали рожки маленьких козлят, – Подъём. Сегодня у нас большой день.

Каэр, зевая, неохотно встала. Я тут же протянул ей остывший в термосе чай и наблюдал как она, морщась, залпом выпивает всё, что осталось.

– Итак, мы уже вне города. Если повезёт, скоро и вовсе вернёмся в нормальный мир.

Каэр удивлённо на меня посмотрела. Кажется, до этого момента она не понимала, насколько я был серьёзен.

– Да-да. Не знаю как ты, но я хочу вернуть себе память. Ты вот помнишь, что с тобой было до того, как ты попала сюда?

Девочка, подумав, уверенно кивнула.

– Серьёзно? – я почесал затылок. Это оказалось неожиданностью. В моём сознании данное место ассоциировалось с чем-то наподобие Лимба, и я уж было решил, что мы с Каэр очутились в одной лодке полнейшего неведения.

– Так… Есть какие-нибудь идеи? Знаешь, как ты сюда попала? – она покачала головой.

– Хорошо. Тогда может, хотя бы расскажешь о себе? – девочка демонстративно отвернулась. Пнув с досадой землю, я достал пачку сигарет.

– Если не хочешь – не говори. Но мы определённо не вернёмся в тот город.

Дальнейший путь мы продолжали в тяжёлом молчании. Солнце всё также находилось в положении "полдень". Один раз, обходя очередное упавшее поперёк асфальта дерево, я почувствовал, будто что-то кольнуло мою душу. Каэр шла чуть впереди, и я решил не подавать виду. Вскоре перед нами появились первые дома.

– Что?

Помимо того факта, что новый город оказался всего в нескольких часах пути, меня смутило и то, как болезненно знакомо он выглядел. Те же тротуары. То же расположение улиц. Каэр, напевая, брела вдоль маленького заборчика, на котором когда-то нарисовала маленький домик с солнышком. Рисунок был на месте, и, увидев его, я почувствовал лёгкий озноб.

– Так мы… Просто вернулись сюда, хах?

Каэр, казалось, это абсолютно не смущало. Она демонстративно похлопала себя по животу и потащила меня к кафе, где я послушно приготовил ей блинчиков.

– Как же так, – я сидел за столом, время от времени стуча черепушкой об доски. Каэр что-то рисовала карандашом в стареньком блокноте.

– Скажи, ты вообще хочешь отсюда выбраться?

– Нет. Тут хорошо, – сказала она тоненьким детским голосом и тут же вернулась к своему занятию.

Меня всё ещё немного шокировал тот факт, что она вполне умеет разговаривать, и молчит просто потому, что хочет. Может именно поэтому любая брошенная ей фраза воспринималась мной с особым вниманием. "Что, если мы не можем уйти именно потому, что она этого не хочет? Пока что буквально весь мир показывал мне, что она в нём едва ли не самый главный элемент". Я опёрся голову на руки и принялся пристально рассматривать свою подопечную. Самая обычная девочка, не считая пары рожек и белоснежных косичек. Абсолютно ничего необычного.

Каэр почесала руку, и на мгновение я увидел нечто розоватого цвета на её коже.

– Покажи мне свою руку, пожалуйста, – она не стала возражать и с готовностью закатала рукав свитера. Цепочка шрамов покрывала всю руку, от ладони до локтя. Некоторые казались гораздо хуже других, некоторые были свежими. О парочке ссадин я даже помнил. Вот только, по идее, они должны были исчезнуть, ведь время откатилось назад сразу после её скорейшей смерти в тот раз.

– У тебя ещё много такого?

Она кивнула и слегка оголила живот. Я вздрогнул от увиденного.

– Прикрой, – поняв, что произнёс это слишком резко, я поспешил добавить, – Пожалуйста. А то простудишься.

Каэр пожала плечами и вернула всё, как было. Пока она рисовала забавных зверят, я рассматривал открытые участки её кожи, замечая всё больше шрамов, которые ранее не привлекали моего внимания. "Не то чтобы я раньше в принципе на неё много смотрел". Наконец, я решился обсудить с ней вопрос, который не давал мне покоя.

– Ты точно не помнишь, откуда они взялись?

– Нет.

– А ты… Помнишь, что ты умирала? – и вновь удивлённый взгляд, – А, ладно, забудь. Мне, наверное, приснилось. Очередной плохой сон.

Но я прекрасно понимал, что это не может быть сном. Или прыжками во времени. Я пошёл в туалет и осмотрел свои кости. Ни трещинки. Ни царапинки. Не смотря на то, как сильно мне порой доставалось от монстров, моё тело было в идеальном состоянии. "Может эта штука лечит меня?" – я достал душу и покрутил её в руках. Она была точно такой же, как и в день, когда я впервые проснулся. "Разберусь с этим позже".

Остаток дня прошёл довольно мирно. Я немного покачал Каэр на качелях, после чего мы решили зайти в магазин, чтобы найти чего-нибудь перекусить. Уже на подходе я заметил склизкую тварь, по форме напоминавшую червяка, которая одним концом прицепилась к козырьку крыши, а другим, ощерившись круглой клыкастой пастью, нацелилась на нас. Я усмехнулся и поудобнее перехватил биту, знаком попросив девочку приостановиться. Как только моя черепушка оказалась в зоне поражения, тварь прыгнула и, подобно мячу, была отшвырнута прочь. Я ощутил приятную волну сопротивления, когда бита встретилась с её телом. Что ни говори, но ничто не доставляло мне такое удовольствие, как уменьшение популяции монстров в городе. Добежав до того места, куда она приземлилась, следующим ударом я размазал тварь по асфальту. Испаряясь на лету, брызнула чёрная жижа. Я недовольно цыкнул, когда заметил, что часть попала мне на одежду. Короткий вскрик заставил меня лихорадочно обернуться. Я успел заметить, что голова девочки оказалась в пасти второй твари, по-видимому, прятавшейся в одной из щелей карниза. Судорожно сжав биту, я отвернулся. Крик вскоре оборвался, и спасительная темнота укрыла меня с головой. "Даже если бы у меня получилось её спасти, те раны, что она уже получила, я вылечить бы не смог. Проще дождаться перезапуска". Ненавидя себя за такие мысли, именно ими теперь я и руководствовался.

Открыв глаза, я уставился на костёр. Ветки ещё не догорели, и до рассвета явно оставалось достаточно времени. Каэр мирно спала у меня на руках. Косички слегка растрепались, дыхание было абсолютно спокойным – едва ли ей снился кошмар. Вдоль щеки у неё тянулся свежий шрам, на который мне было невыносимо стыдно смотреть. "Опять".

Я попробовал применить к девочке те же манипуляции, что и к веткам ранее. С большим усилием, но я смог аккуратно приподнять её в воздух, не изменив позиции тела. Думать пришлось быстро. Взяв в руку фонарь и поместив девочку за спину, я постарался выйти из круга света. Очень маленькими шажками, я пробирался сквозь кромешную тьму, и она расступалась передо мной, как морские воды перед волнорезом. Хотя, разумеется, дело тут было совсем не во мне.

Освещая себе путь фонарём, я шёл к городу. Монстров не было, они никогда не появлялись ночью. Я старался идти размерено и плавно, чтобы не разбудить Каэр, и спустя некоторое время ощутил знакомую боль в душе, когда обходил упавшее дерево, шаг в шаг повторяя шаги прошлого дня. Собравшись, я стал сантиметр за сантиметром изучать, в какой именно точке это происходило, пока наконец не нашёл. Боль была похожа на ту, которую испытываешь, пытаясь медленно проколоть себя иглой. Зрение начало меня подводить, фонарик замигал. Когда его свет окончательно исчез, мы очутились в кромешной темноте. Ни отблеска, ни звука. Асфальт, я помнил, до этого был застлан высохшими листьями, издававшими чёткий хруст, но не было и его. Постояв немного, я уже было решил разбудить Каэр, но почувствовал под ногами что-то рассыпчатое. "Камни? Галька?" Я провёл ногой по земле. Звук перекатывающихся камней, совершенно невозможный в том месте, где мы совсем недавно находились.

Более того, постепенно мои глаза, если можно их так называть, стали привыкать к темноте. Камушки под ногами источали слабое сияние. Я увидел, что стою перед небольшим куполообразным чёрным холмом, который в высоту был на два скелета выше меня. Запаниковав, я сделал шаг назад, едва не наступив на что-то. Или на "кого-то".

– О, так она всё же выбралась? – прошипело существо, выскальзывая из-под моих ног. У него была длинная белая шерсть, две пары лапок, похожих на собачьи и миндалевидные глаза. Тело существа могло извиваться, наподобие змеи, в немыслимые стороны. Но даже не это шокировало меня.

Макушку существа венчали рога. Точно такие же, как у моей Каэр.

– Ну что ж, раз вы уже здесь, то почему бы нам не прогуляться? Думаю, я смог бы ответить на парочку ваших вопросов.

В этот момент, я готов был поспорить, что существо, не имевшее ничего общего с человеческим обликом, ухмыльнулось. Невзирая на неприязнь, мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, крепко держа спящую Каэр на спине.

"Хоть это и не выход, надеюсь, что этот парень хотя бы подскажет нам, как выбраться".

Мы шли по гладким серым камням. Каэр уже проснулась и забавно озиралась по сторонам, держась за рукав моей куртки. Девочка не произнесла ни слова, но не похоже, что она злится на меня или ещё чего. Пусть она раньше и не хотела покидать тот город, сейчас её мнение, судя по всему, изменилось. Неизвестно, надолго ли. Белоснежное существо впереди нас грациозно прыгало, его извивающееся тело мелькало то слева, то справа, ни на секунду не останавливаясь. Пользуясь случаем, я старался изучить местность.

Такие же тёмные холмы, как тот, из которого мы вышли, встречались повсеместно, но у меня не было желания к ним прикасаться. Кругом стояли сумерки, освещаемые лишь слабым сиянием камней. Я готов был поклясться, что слышал отдалённый шум моря, и тёмные полосы, окружающие нас по всему горизонту, подтверждали мои мысли. "Должно же было что-то округлить эти камни, верно?" Я поднял один из них. Обычный серый камушек, какие повсеместно встречаются на пляжах. Он слегка сиял тем же цветом, что и моя душа. Мне отчего-то стало неловко, и я тут же положил его на то же самое место, откуда поднял.

– Так… Какие у вас будут вопросы? – существо наконец остановилось, когда мы дошли до края. Огромный высокий обрыв, тянувшийся, казалось, на много километров вокруг, у подножья которого, где-то далеко внизу, шумела вода. Прежде чем задать вопрос, я задумался. Вполне вероятно, что существо не захочет отвечать на все мои попытки что-то разузнать. Поэтому я решил начать с чего-нибудь общего.

– Что это за штуки? – я указал на тёмные холмы.

– Это купола. В них содержатся человеческие души, где они могут находиться в тишине и спокойствии столько, сколько им захочется, – спокойно пояснило существо. Кажется, оно было даже несколько разочаровано вопросом, – Что-нибудь ещё?

– Что это за место?

– Это Лир. Сюда попадают человеческие души, где они…

– Могут находиться в тишине и спокойствии, верно? – я издал нервный смешок, – Скажи это тем тварям, что пытались нас убить.

– Но не убили же? – существо обернулось ко мне. До этого оно не сводило взгляд с Каэр, явно ожидая от неё участия в диалоге, – Что это за взгляд? Я не прав?

Мне хотелось врезать этой ехидной морде, но я решил не пугать Каэр. "Вместо того, чтобы ссорится с ним, лучше выудить как можно больше информации. А там уж поглядим", – я сжал кулаки.

– Ладно, а кто ты такой, собственно говоря?

– О, я? – красуясь, существо махнуло хвостом, – Я всего лишь скромный проводник. Встречаю тех, кто выбрался на свободу и провожаю их обратно. Здесь, – он показал на окрестности, – явно не очень уютно. Верно, малышка? Хочешь вернуться?

Я инстинктивно загородил девочку собой.

– Нет, – только и сказала она, уткнувшись в мой бок.

– Как нам отсюда выбраться? – беседа с существом явно не способствовала моему душевному спокойствию, так что я перешёл сразу к сути дела.

– О, это просто, – его пасть ощерилась зубастой улыбкой, – Хоть сейчас. Просто захотите этого, – увидев моё недоверие, он уточнил, – Разумеется, никто не будет вам мешать этого сделать. Я серьёзно. Хотите – уходите. Мне всё равно.

– Ты ему веришь? – спросил я у девочки. Та, недолго думая, кивнула. Пусть мне и не хотелось этого признавать, но я тоже верил каждому слову существа, и это бесило меня ещё больше.

– Так… Ты говоришь, в этих штуках другие люди? Мы можем с ними увидится?

– О, да, конечно. Как вашей душе угодно. Только не думаю, что все будут вам также рады, как и я. Люди, они… Ценят свои миры. Будет не очень вежливо врываться к ним без спроса. Может, просто вернётесь к себе?

– Я хочу выбраться отсюда, так что нет, спасибо.

– Удивительно, – существо покачало головой. Я заметил, что его рога были слегка длиннее, чем рожки Каэр, и куда как острее, – А ты, девочка? Хочешь вернуться Домой?

Я не ослышался. Он выделил это слово. Именно с большой буквы, именно Домой. Взгляд Каэр помутнел, она опустила голову.

– Так я и думал. Интересный же вы дуэт. Будешь таскать её с собой, маленькая аномалия, даже если она не хочет уходить?

"Аномалия? О чём он вообще?" Я явно не нравился существу, но это было у нас полностью взаимным чувством. Однако не стоило отрицать того факта, что существо нам помогало. Пока что. Вдруг до меня кое-что дошло.

– То есть в каждом куполе только один человек? Это точно?

– Я не способен врать, аномалия.

– Слова заядлого лжеца. Скажи, как и зачем сюда попадают люди? В чём смысл этого места?

– Кажется, девочка куда-то ушла, – ответило существо, зевнув. Оно устраивалось на камнях, будто собиралось спать, – Тебе бы лучше её найти. Если ты, конечно, не хочешь исчезнуть.

Я обернулся – Каэр и вправду не было поблизости. "Как она так тихо ушла?" Поискав её немного, я обнаружил девочку, пристально изучавшую стену одного из куполов. Обернувшись на мой крик, она застыла с поднятой рукой, которой только-только собиралась дотронуться до тёмной массы.

– Каэр! Я же говорил, не ходи никуда без меня. Я волнуюсь! Вдруг что-то случится, и ты опять… – я запнулся, – Опять потеряешься.

"Не знаю, сможет ли она воскреснуть вне своего купола, так что теперь нам нужно быть ещё более осторожными".

– Можно нам туда? – спросила она в ответ на мою тираду, – Пахнет цветами.

Я переводил взгляд с неё на купол. Нам в любом случае стоило посетить и других людей, если мы хотели разобраться, что к чему. Цветы – не самый плохой старт. "Жаль, что я не могу их учуять".

Девочка потянула меня за руку, но я всё ещё сомневался, поэтому отдёрнул её. Моя рука от сгиба того места, где должен был быть локоть, до кисти осталась в её руках.

– А.

– А.

Каэр, не предугадавшая, как и я, такой исход, упала в темноту купола. Чёрная масса захлопнулась, и она пропала из виду. Я в потрясении посмотрел на остатки своей руки. Ни боли, ни чего-либо подобного я не почувствовал, но ощущение потери было невыносимым.

– Ого. Вот как ты протягиваешь руку помощи? – произнёс ехидный голос где-то за моей спиной, – Если не хочешь в скором времени прекратить своё существование, то лучше поторопись. Женщина, что живёт в том месте, очень любит детей.

Я резко обернулся. Существо спокойно сидело, слабо махая хвостом.

– Так ты знаешь всех, кто находится внутри?

– Я знаю даже тех, на ком ты сейчас стоишь, – лениво ответил "проводник".

Я посмотрел на камни под ногами совершенно другими глазами. Затем огляделся заново. "Мне кажется, или некоторые из куполов… Меньше остальных?" Оставив дальнейшие размышления на потом, я шагнул в место, где пропала Каэр. Короткое: "Удачи", – было последним, что я услышал.

Мягкое и тёплое солнце освещало поле подсолнухов. Среди них, глядя на голубое небо, лежала девочка. Она не понимала, как оказалась тут, но её это абсолютно устраивало. Белоснежные косички растрепались, свободные волоски слегка щекотали ей шею. Было очень тепло, поэтому девочка сняла куртку и отбросила её в сторону. Спустя какое-то время то же самое было проделано и со свитером. Единственной утепляющей вещью на девочке остался только шарф. Она провела пальцами по мягкой ткани. "Какой хорошенький". Девочка услышала удивлённый возглас и встала с земли.

– Ребёнок? Ты потерялась, малышка? Только посмотри на себя! – к девочке подбежала крупная женщина лет сорока. Белые волосы были убраны в пучок, а отполированные рога слегка блестели на солнце. Лицо женщины было в морщинах, придававших ей ещё более дружелюбный вид, а поверх платья она накинула фартук. Заохав, женщина принялась осматривать девочку.

– Когда ты в последний раз расчёсывалась? А эти шрамы? Непорядок, непорядок, – бормотала она, кружа вокруг.

– Пойдём ко мне домой. Нельзя оставлять тебя тут совсем одну.

Девочка послушно последовала за женщиной. От неё пахло выпечкой и какими-то травами, а рука, сжимавшую ладонь девочки, на ощупь была как тёплое тесто.

Женщина налила девочке горячую ванну, добавив в неё какие-то масла. Пока девочка купалась, она расчёсывала ей волосы.

– Удивительно, как мы с тобой похожи. У тебя те же рожки, что у меня, и такие же белые волосы. Разве не чудесно? – девочка кивнула ей в ответ.

– Ты помнишь, как оказалась здесь? Нет? Ты пришла сюда одна? – девочка старалась отвечать честно на все вопросы доброй женщины.

– Раз так, то оставайся у меня столько, сколько захочешь. Я приготовлю тебе постель – ты, наверное, устала с дороги, верно?

Девочка с большим удовольствием забралась под пуховое одеяло. Деревянный домик посреди поля подсолнухов нравился ей всё больше. Перед сном женщина угостила девочку тёплым молоком с мёдом и печеньем.

– Отдыхай, малышка, – сказала она и поцеловала девочку в лоб, – Добрых тебе снов.

Я очнулся посреди поля подсолнухов. Их стебли – всё, что мне удавалось рассмотреть.

– Каэр? – я начал поиски, продолжая выкрикивать её имя, пока окончательно не вымотался. Подсолнухам не было конца. Весь мир был покрыт цветами, а над моей головой висело совершенно голубое небо. На закате я присел, чтобы передохнуть, когда услышал осторожные шаги.

– Эй, кто здесь?..

– Доброе утро, малышка.

Отдохнув и восстановив силы, Каэр вспомнила всё. Похоже, переход между куполами лишь временно выбил её из колеи. "Оси наверное меня ищет. Он говорил стоять на месте, если я потеряюсь". Девочка посмотрела на женщину перед собой. "Останусь тут и подожду, когда он придёт".

– Ну что, пошли завтракать?

На столе стояла тарелка, доверху заполненная румяными пирожками с ягодной начинкой. Над ними вился пар, и было видно, что они только-только вынуты из печи. "Эта тётя вообще ложилась спать?" – подумала Каэр, дуя на пирожок.

– А как вас зовут? – спросила она. Ей казался невежливым есть угощения, не спросив даже имени хозяйки дома.

– Меня зовут Гестия. Но это, наверное, слишком сложное имя для тебя. Можешь называть меня Гести.

Девочке не было бы сложно произносить и полное её имя, но из вежливости она согласилась. После завтрака Гестия читала Каэр добрые сказки, потом они немного прогулялись вокруг дома.

– А что в том здании? – Каэр указала на сарай.

– Это просто кладовая, милая. Там я храню еду и инструменты, если нужно что-то починить. Ничего интересного, на самом деле. Хочешь поиграть во что-нибудь?

Они немного побегали, догоняя друг друга. Затем пообедали, после чего немножко покопались в саду. На грядках у Гести росло множество ягод, но девочке особенно понравилась яркая и сладкая земляника. Что, впрочем, не помешало ей попробовать крыжовник, смородину, яблоки и другие вкусности.

– У тебя такой хороший аппетит, – смеялась женщина и гладила девочку по голове.

На следующий день она подарила ей милое белое платьице и соломенную шляпку. "Откуда они?" – удивлялась девочка. И то, и другое подходило идеально, будто сшито по меркам.

– Нравится? Пока что походи так, а то твоя старая одежда совсем износилась. Может, потом мы найдём тебе что-нибудь ещё.

Когда Гести закончила заплетать девочке косички, они вернулись к своим повседневным делам. Каэр чувствовала себя невероятно спокойно и уютно, будто бы вся её жизнь проходила именно здесь, в этом маленьком цветущем уголке. Всё реже и реже она вспоминала о скелете или старых днях.

– Уже искупалась? – Гести как раз закончила менять постельное бельё на кровати, – Ну, запрыгивай.

Послушавшись, Каэр сделала как она просила и с размаху запрыгнула на кровать, потянув женщину за собой. Хохоча, они щекотали друг друга пока, красные и запыхавшиеся, не остановились.

– Ух, ну ты и проказница, – Гести в шутку пригрозила ей пальцем, – А теперь баиньки.

По традиции, она поцеловала девочку в лоб перед уходом.

– Доброй ночи, милая.

– Доброй ночи, мам.

Они обе застыли на пару секунд, после чего Гести улыбнулась и закрыла дверь.

Через пару дней, гуляя вокруг дома, Каэр обратила внимание на сарай. Он был совсем невзрачным, но девочка скучала, поэтому решила пойти на разведку. Она иногда видела, как Гести выходила из него, неся в руках корзинку с продуктами, поэтому решила взять себе что-нибудь перекусить.

Дверь не была заперта. В сарае было тихо, сквозь окно лился золотистый солнечный свет, в луче которого кружилась пыль. Девочка, напевая что-то под нос, прошлась вдоль полок, рассматривая инструменты и игрушки. "Интересно, откуда они здесь?" Множество деревянных человечков с забавными лицами, явно вырезанными вручную, стояли в ряд. Взяв парочку из них, девочка собиралась было уже уходить, как слегка запнулась об одну из досок. На полу находился люк с большим замком на дверце. Попробовав поднять его, девочка удивилась, насколько он тяжёлый. "Надо попросить ключ", – подумала было Каэр, но что-то ей подсказывало, что люк закрыт не просто так. Всё ещё немного сомневаясь, она всё же подошла к Гести и спросила про замок.

– Ах, это? Разве я тебе не сказала, что в сарае нет ничего интересного? – её лицо сразу же стало суровым. От добродушия не осталось ни следа. Девочка показала ей две деревянные фигурки.

– Тебе они понравились? Вот зачем ты туда ходила, теперь я поняла. Наверное, увидела их, когда я возвращалась с продуктами? Давай так, я принесу тебе их все в твою комнату, где ты сможешь играть с ними столько, сколько захочешь. На самом деле, я сделала их довольно много, но, если захочешь – сделаю ещё.

Остаток дня Гести показывала девочке, как правильно вырезать по дереву фигурки. Вскоре вся комната была уставлена деревянными человечками.

Когда наступила ночь, Каэр резко встала с кровати. Сарай не давал ей покоя. На цыпочках, чтобы не разбудить женщину, она прошмыгнула на улицу. Как и ожидалось, на дверях сарая висел новенький замок. Обойдя строение по кругу, девочка заметила, что окно осталось открытым. Оно было совсем невысоко, но ей всё равно пришлось сбегать за стулом, чтобы залезть в него. Включив фонарик, оставшийся при ней ещё со времён, когда они с её другом скелетом бродили по городу, девочка подошла к люку.

Она не стала срывать замок – это было бы довольно бесполезно. Вместо этого Каэр взяла топорик, найденный среди прочих инструментов, и со все силы ударила им по доске, к которой он крепился. Отдача прошла сквозь всё её тело, она чуть не уронила топор из рук. Однако понадобилось ещё несколько ударов, прежде чем доска, перекрывающая путь, была побеждена. Отбросив ногой щепки и открыв люк, девочка стала спускаться по лестнице, пару раз едва не соскользнув.

Внизу пахло сыростью. Везде лежали кучки льда и снега, и Каэр поняла, что очутилась в подобии холодильника. Продукты, стоящие вдоль стен, это подтверждали. Она хотела было уйти, так как её начинало трясти от холода, но девочка всё же решила исследовать помещение до конца. "Меня всё равно будут ругать за это, так что нужно хотя бы повеселиться".

– Что, соскучилась? – озлобленный голос раздался откуда-то с другого конца холодильника, – Я всё равно никуда отсюда не денусь, уж об этом то ты позаботилась.

Девочка немного испугалась этой злой интонации, но всё же решила подойти ближе. Луч света из фонаря упал сначала на старые потрёпанные кроссовки, а затем и на голову скелета, связанного прочной верёвкой.

– Оси?

– Каэр?

Едва попав на цветочное поле, я в полной мере ощутил, как сильно мне необходима рука. Баланс тела нарушился, и теперь было сложно сохранять равновесие при ходьбе. Когда я вдоволь накричался и понял, что Каэр таким образом мне не найти, то присел на плоский камень, чтобы спокойно обдумать всю ситуацию. Вот только мне не позволили этого сделать.

Высокая женщина лет сорока с удивлением воззрилась на меня. Её белоснежные волосы, уложенные в аккуратный пучок, и пара рожек на голове не оставляли сомнений в том, что она – хозяйка этого места. Я уже было подумал спросить, не родственница ли она Каэр, но на волосах и рогах всё сходство заканчивалось. Гораздо больше меня интересовала кость, что она держала в руке.

– Здравствуйте, – я неловко поднялся с камня, – Знаете, вы, кажется, нашли мою любимую руку. Буду признателен, если вы её вернёте.

– А что такое? У вас, молодой человек, уже опустились руки? – женщина лукаво улыбнулась, – Не могу ли я для начала спросить кое-что?

"Конечно, ей интересно, кто я такой и откуда взялся. До моего появления Каэр была абсолютно одна в пустом городе. Наверняка и она тоже", – подумал я, сунув оставшуюся руку в карман.

– Да, конечно. Спрашивайте что угодно.

– Ты пришёл за той девочкой, не так ли?

Я на секунду застыл. Нехорошее предчувствие овладело мной, но я решил пока что оставаться дружелюбным.

– Да, вы правы. Надеюсь, она не доставила вам хлопот.

– Ох, что ты. Такая милая девочка, какие от неё могут быть неприятности? – мы посмеялись как два престарелых родителя, обсуждающих шалости своих детей, – Однако, её состояние было очень плачевным. Кажется, ты совершенно о ней не заботился.

Я почувствовал тяжесть вины. Она была права – как её защитник я делал всё, чтобы сохранить Каэр жизнь, но мало заботился о её внешнем виде или питании, и давал ей только самое необходимое, без чего совсем нельзя было обойтись. Женщина буквально уничтожала меня презрительным холодным взглядом.

– Даже если Энгус так обленился, что не хочет доставлять детей самостоятельно, то мог бы хотя бы выбрать курьера получше, – процедила она, с силой сжимая мою руку. Я услышал, как трещит кость. Не смотря на мирный пейзаж, окружающий нас, атмосфера становилась все хуже.

– А кто такой Энгус? – аккуратно уточнил я, делая шаг назад. На всякий случай.

– Как? Вы незнакомы? – женщина, казалось, удивилась, но тут же взяла себя в руки, – Скорее всего он тебе просто не представился. Это вполне в его духе. Энгус – то существо, что называет себя проводником и встречает тех, кто выбрался из своих камер.

– Вы имеете в виду – куполов?

– Как их не называй, суть остаётся всё той же, – женщина кинула костлявую руку к моим ногам, – Иди и передай ему, что, если ещё раз мне доставят ребёнка в таком состоянии, я лично позабочусь о том, чтобы курьер не вернулся.

Посмотрев в её глаза, я понял, что она не шутит. Быстро подняв руку, я приставил её на место и с удовольствием потянулся.

– Леди, вы не так меня поняли. Я не курьер. Моя девочка попала сюда случайно, и я хотел бы вернуть её, чтобы мы вместе смогли выбраться из этого места.

– Юноша, – женщина прикоснулась к одному из подсолнухов, – Ты думаешь, что таким образом сделаешь её счастливой?

Я не успел ответить, как подсолнух, подчиняясь воле женщины, превратился в изящный меч. "Она серьёзно рассчитывает убить меня этим?" – я мысленно улыбнулся, снимая с пояса биту. Как ни странно, я нисколько не испугался угрозы, даже почувствовал острое желание сразиться с незнакомкой. Её дружелюбный шарм окончательно спал с моих глаз, обнажив образ самовлюблённого тирана. Но у меня ещё оставалось несколько вопросов.

– Зачем вам вообще все эти дети? И зачем этот ваш Энгус их к вам приводил?

– У нас с ним договор, – женщина улыбнулась, – Я даю детям последний приют и позволяю им уйти из этого мира счастливыми.

Мне стало совсем дурно, когда она с какой-то особой нежностью погладила один из подсолнухов.

– Я помню их всех по именам. Каждое маленькое солнышко обрело в моём доме счастье и покой, которого им не хватало в реальном мире.

– Только не говорите мне, что все эти цветы – дети? – меня начало слегка трясти.

– Договор есть договор. Мне грустно, когда не о ком заботиться. А Энгусу нужно, чтобы новые камни образовывались как можно скорее для поддержания Лира. Всё просто. К тому же, – она сделала шаг вперёд, – Я единственная, кто может хорошо позаботиться об этих детях.

– Я не уйду отсюда без Каэр.

– Так и думала, – женщина усмехнулась и неожиданно набросилась на меня, высоко подняв меч. Мне не составило труда уклониться от такой простенькой атаки, стало даже как-то неловко.

– Детей убивать легче, чем скелетов, не так ли?

Она не ответила. Меч в её руке превратился в длинный хлыст, с крюками на конце. "О, вот это уже посерьёзней".

Мне не удалось уклониться от атаки, и крюки распороли мой свитер, будто он был клочком бумаги. "Соберись. Пусть она и женщина, но эта женщина убивала детей. Если ты проиграешь – она убьёт и Каэр".

Я отпрыгнул в сторону от очередного удара и в два шага оказался возле неё, с размаху всадив битой по рёбрам. Женщина, охнув, откинулась в сторону, упав на один из цветков. Она выглядела побеждённой, но я не спускал с неё взгляда. Как оказалось – зря.

то-то острое резануло меня по спине и, обернувшись, я увидел стебель подсолнуха, готовый атаковать. Более того – стеблей было так много, что от меня не осталось бы ни пылинки, замри я на одном месте. Женщина победно воскликнула, когда её растения обвили мои ноги и подвесили вниз головой. Стиснув зубы, я ждал последнего удара. Но его не последовало.

Женщина, держась за бок, с любопытством осматривала область моих рёбер. И от этого взгляда мне стало не по себе. "Она ведь смотрит на мою душу, да? Пусть только попробует с ней что-нибудь сделать". Я сожалел, что при себе у меня не было секатора или хотя бы садовых ножниц. На крайний случай – газонокосилки.

– Кажется, мне нет смысла тебя убивать,– в конце концов пробормотала старуха, отворачиваясь, – Мои отвары скоро подействует, и девочка забудет и о тебе, и обо всём остальном, а мой сад пополнится новым чудным подсолнухом.

Я промолчал, чувствуя, как стебли обвивают большую часть моего тела.

– Однако, пусть я и не могу тебя убить, урок всё же должен быть усвоен, – она подобрала мою любимую биту и подошла поближе. Я висел как пиньята, покорно ожидающая своей участи и слегка раскачиваясь. Женщина явно целилась мне в голову и, когда бита набрала скорость, я резко подтянулся и уклонился, следующим движением ударив старуху черепом в лоб.

– А что дальше? – спросила Каэр, прижимаясь покрепче. Я нёс её на спине к выходу из сарая, переступая разрезанные верёвки.

– А дальше её дурацкие растения выбили из меня весь дух, – я грустно рассмеялся, – Хорошо, что ты спасла меня, малышка. Ты мой герой.

Каэр довольно закивала. Я отпустил её уже за границей сарая, выбравшись через окно. Начинался рассвет, что значило, что старая ведьма скоро проснётся.

– Беги домой и притворись, что спишь. Если она начнёт что-то спрашивать – говори, что не знаешь или забыла.

– А ты?

– Я пойду и поищу границу, через которую мы сможем выбраться. Не волнуйся, я скоро вернусь за тобой.

Попрощавшись, мы разбежались в разные стороны. "Если понадобится, я переверну тут каждый подсолнух", – думал я на бегу, крепко держа в руках верёвку. Она должна была провести нас сквозь лабиринт из растений к выходу. "Осталось только его найти".

Девочка запрыгнула в кровать и зарылась под холодное одеяло. В комнату постепенно проникал солнечный свет, освещая груду деревянных человечков, сваленную в углу. Девочка услышала шаги – кто-то направлялся к кухне, напевая под нос незатейливую мелодию. Вскоре Гести осторожно открыла дверь, входя в комнату с подносом, на котором стояла чашка чая.

– Милая, просыпайся. Время завтрака.

Каэр кое-как разлепила глаза. Ей даже не пришлось притворяться сонной – ночь на ногах сказалась на её самочувствии. Встав, она закашлялась. "Внизу было так холодно", – вспомнила девочка.

– Ты простудилась? – женщина покачала головой, – Как же так. Говорила тебе, не купайся слишком долго, и вот смотри, чем всё кончилось.

Гести прикоснулась губами ко лбу девочки.

– Так и знала. У тебя температура, милая. Полезай обратно в кровать, я принесу тебе завтрак сюда. Сегодня гулять мы не будем.

Каэр послушно вернулась под одеяло, постоянно откашливаясь. Отчасти она была даже рада, что так вышло – в итоге Гести весь день не отходила от неё и не заглядывала в сарай. Рассказы скелета о том, что эта женщина может управлять растениями, явно не были хорошей новостью. "Если мы и сбежим, то только когда она будет спать, иначе нас поймают", – думала девочка, одну за другой глотая ложки горячего бульона. "Надо только успеть вылечиться".

На третий день, однако, девочке только-только начало становиться лучше. От скелета не было никаких вестей, и Каэр от скуки постоянно читала или пила вкусный цветочный отвар, которым её поила Гести.

Во время принятия ванны девочка с удивлением обнаружила, что у неё из пупка вырос зелёный росток. Она попыталась его выдернуть, но он не поддавался. Гести, зашедшая, чтобы проверить температуру воды, тоже его заметила.

– Ох, не волнуйся, милая, – с этими словами она высоко закатала рукава своего платья и показала свои руки. Они были усеяны маленькими цветами, растущими из-под её кожи. Каждый цветочек был определённого цвета. Каэр невольно залюбовалась, рассматривая их, – Видишь? Ничего страшного. Местные цветочки растут, где хотят. Уверена, из тебя вырастет прекрасный подсолнух.

Она погладила девочку по голове и ушла. Каэр, вспомнив рассказ скелета, решила избавиться от ростка этой же ночью. "Не хочу становиться цветком".

Однако ни ножницы, ни нож не могли причинить растению никакого вреда. Она только зря поцарапалась, пытаясь срезать цветок. Утром он стал только больше.

– Ох, ты нехорошо себя чувствуешь? – Гести вошла в комнату и открыла шторы, – Хочешь кушать? Пить?

Каэр отрицательно помотала головой. Сил не хватало даже на то, чтобы поднять руку. Странная слабость, охватившая всё тело, однако, даже успокаивала девочку. Гести приподняла её голову и помогла ей выпить ещё немного отвара.

– Тогда, отдыхай, мой цветочек, – сказала она, уходя. Девочка уснула ещё до того, как закрылась дверь.

Подсолнухи, подсолнухи, подсолнухи. Целое море чёртовых цветов, среди которых было невозможно найти не то что переход в другой мир, но и дом той старой ведьмы. Я продирался сквозь них, уставший и злой. Пусть в этом мире, в отличии от города Каэр, ночь не являлась всепоглощающей тьмой, передвигаться без источника света я тем не менее не мог. Фонарик сел ещё в первый день, и после этого мне приходилось по ночам оставаться на месте, что делало поиски, и без того затянувшиеся, почти бесконечными. Орудуя подобранным в сарае большим секатором, мне понадобилось четыре дня, чтобы достичь нужного места. Душа отдалась в рёбрах пульсирующей болью. Не тратя ни секунды, я обвязал ближайший подсолнух верёвкой и стал отступать в том направлении, где находился дом, постепенно её разматывая.

К счастью, она не успела кончиться до того, как я на закате вышел к дому. Заслонив камнем оставшийся отрезок, я дождался темноты и осторожно проник в дом.

Половицы предательски скрипели под моими шагами, но другого выбора не было. Я не знал, какое окно могло привести меня в комнату Каэр, и потихоньку исследовал их все. О том, чтобы позвать девочку, речи и не шло – любой неосторожный звук мог разбудить хозяйку этого места. На собственном опыте я уже убедился, что не могу сражаться против неё в её же мире. Единственное, что у меня оставалось в запасе – хитрость и терпение.

В одной из комнат я обнаружил множество фотографий, но особенно меня привлекла та, что стояла на тумбочке. Чёрная лента в углу и улыбающиеся муж, жена и двое их детей. У меня появилась догадка относительно того, почему женщина оказалась здесь. "Она очень любит детей", – мне вспомнились предостерегающие слова существа, и я на всякий случай забрал фотографию, сунув её в карман куртки.

Продолжив изучение дома, я обратил внимание на обилие детских вещей в нём. Пусть игрушки и были вполне нормальными, одежда же выделялась. Для мальчиков и девочек, самых разных стилей и размеров. Заглянув в шкаф, я обнаружил старую одежду Каэр. Дырки были заштопаны, а сама ткань тщательно выглажена. Те пятна, что казались мне вечными, исчезли без следа. Мысленно поблагодарив старуху, я сунул всё это добро в рюкзак Каэр, который нашёл там же.

Саму девочку я обнаружил в соседней комнате. Она мирно спала на огромной для ребёнка кровати. Тёплое одеяло укрывало её до подбородка.

– Эй, малышка, проснись, – я осторожно потряс её за плечо. Никакой реакции не последовало, и я повторил процедуру. Бесполезно. Ощутив холодок, пробежавший по моим костям, я откинул одеяло в сторону.

Тонкий стебель растения, начинающегося от её пупка, до того прижатый одеялом, теперь выпрямился. Его венчал ещё не распустившийся бутон. Первым же делом я попытался отсечь его секатором, но, хоть с другими растениями это и выходило на ура, то, что росло из Каэр, отказывалось быть уничтоженным.

Я понял, что время на исходе по тому, насколько побледнела кожа девочки. Но больше всего меня пугала лёгкая блуждающая улыбка на её спящем лице.

– Мама… Папа… – пробормотала она. Я сжал кулаки в бессильной злобе. "Вот что она имела в виду под безболезненным и счастливым исходом?"

Я, как мог, надел на девочку прямо поверх пижамы штаны, носки и свитер с курткой, пропустив цветок через отверстие для головы. Завязывая шнурки, я заметил, что рассвет начался гораздо раньше, чем я рассчитывал. Небо слегка просветлело.

Водрузив девочку на спину, сжимая в одной руке секатор, а в другой – небольшой рюкзак, я выскочил в окно и побежал в сторону верёвки.

Она оказалась на месте, и я стал пробираться сквозь заросли, надеясь, что всё сделал правильно. Когда солнце окончательно взошло, я услышал крик.

– Милая! Ты где?

Время поджимало. Следующее, что я услышал, носило исключительно злобные выкрики в мой адрес. "Кажется, она всё же проверила сарай", – я хмыкнул, пытаясь подбодрить себя. Дело было в том, что я невероятно боялся. Боялся, что она найдёт нас раньше, чем мы достигнем спасительного выхода. Наверное, поэтому я даже не удивился, когда напряжение верёвки резко ослабло. "Она уже там".

Было естественно, что, в отличии от меня, хозяйка мира знает все короткие пути в этом лабиринте. Когда я вышел к ней, она молча стояла, держа в руках телескопический высоторез. Пока я был в сарае, тоже подумывал взять именно его, но в последний момент передумал. "Секатором мне будет проще разрезать все эти подсолнухи. Высоторез слишком длинный для этого и больше похож на копьё. Зачем он ей вообще нужен?", – подумал я тогда. Смотря на то, как уверенно теперь она держала его, я понял, зачем. Женщина побежала на меня, держа его перед собой. Молча и спокойно.

Отбросив бесполезный секатор в сторону, используя силы души, я удержал Каэр у себя на спине, пока уклонялся. Как и прежде, мне казалось бесполезным вступать в бой. "Она убьёт нас обоих, если дело дойдёт до тех чёртовых стеблей". Вместо этого, я почти вальсировал, постоянно уклоняясь от атак и стараясь подобраться по как можно большей траектории к точке границы. Как я и ожидал, женщина в пылу бесплодных попыток отрезать мне голову, даже не заметила моего манёвра. Достигнув нужного места, я поднял руку, призывая её остановится. Запыхавшаяся женщина послушалась, удивлённо посмотрев на меня. Я встал именно так, чтобы Каэр, находившаяся у меня за спиной, попала в разъём, и с облегчением выдохнул, когда почувствовал, что она исчезла.

Женщина выронила оружие из рук, на глазах у неё навернулись слёзы.

– Простите, леди, но это был единственный выход, – я подмигнул ей и поднял свой секатор, – Если хотите, можем продолжить. Только сначала…

Я достал фотографию из кармана куртки.

– Эта женщина на фото – вы, не так ли?

Она молча переводила взгляд с меня на фотографию и обратно, не понимая, к чему я веду.

– Что бы вы сделали с той, кто похитил ваших детей и собирался сделать из них удобрение для цветов? Мне просто интересно.

– Я… Я бы… – запинаясь, она пыталась что-то сказать, пока я подходил ближе. Ослабевшая Каэр с цветком на животе не выходила у меня из головы, пока я заносил оружие. Та женщина для меня ничем не отличалась от тех монстров, что пытались сожрать Каэр когда-то. Даже хуже того – в отличии от них она делала это не потому, что хотела есть. Мне ужасно хотелось убить её. "Просто дай мне ещё один повод. Давай, подними оружие. Натрави на меня свои растения. Сделай хоть что-нибудь". Я буквально разрывался от желания перейти к действиям, но женщина просто смотрела себе под ноги. Сдавшись, я отбросил секатор в сторону.

– Отведи меня к своему сараю. Быстрее.

Я взял несколько канистр с бензином и потратил остаток дня, заливая им подсолнухи. Женщина молча наблюдала со мной со стороны и, когда я закончил, стоя на границе с коробком спичек в руке, сказала:

– Я снова была ужасной матерью, да?

Мне хотелось ей ответить, но я не смог заставить себя это сделать.

– Уходите обратно в дом. Там будет безопасней, чем здесь.

– Нет, я хочу посмотреть.

Пожав плечами, я начал одну за другой кидать зажжённые спички в пропитанную бензином землю. Растения сначала горели очень неохотно, но постепенно ревущее пламя распространилось на всё поле.

– Если захотите – можете уйти следом за мной, – сказал я, вставая в точку границы.

Женщина молча смотрела на огонь, пожирающий сотни цветов. Голубое небо заслонил чёрный дым.

Я знал, что она не уйдёт.

…Когда я вернулся в то место, куда уже отправил Каэр, то услышал, как за моей спиной упал маленький серый камушек, смешиваясь с тысячами точно таких же.

Каэр и существо по имени Энгус смотрели на меня, пока я пытался привести себя в порядок.

– Пахнет костром, – пробормотала девочка, когда я её обнял. Цветка, который я раннее продел сквозь свитер, видно не было.

– Ты делаешь мою работу даже лучше меня, – сказало, широко улыбаясь всеми клыками, существо, – Продолжай в том же духе.

Я решил, что не стану ему отвечать.

"Не в этот раз".

– Так тебя зовут Энгус, хах? Странное имя, – я присел на камни и с удовольствием затянулся сигаретой. Каэр была неподалёку, собирала что-то вроде домика из камушков под ногами. И у неё неплохо получалось, к слову.

– Надо же, старушка Гести тебе рассказала, как меня зовут? – белоснежное существо прыгало вокруг. Его мех слегка топорщился при каждом прыжке, – Что ещё она обо мне говорила?

– Ну, мне пришлось выслушать получасовую лекцию о том, какой ты милый и пушистый, – я хмыкнул, – А ещё о том, что убивать детей здесь в порядке вещей.

– Убивать? – Энгус застыл, – Нет, нет, нет. Ты, кажется, так и не понял смысл этого места, не так ли? Здесь находятся те, кому в реальной жизни пришлось несладко. Так несладко, что они предпочли навеки остаться здесь. Гести давала им уют и покой, которого им не хватало, перед тем как они засыпали навсегда.

– Слабенькое оправдание.

– Как знаешь. Лир никогда не берёт того, что человек не хочет отдавать. Если бы кто-то из детей был против уснуть в домашней атмосфере на руках любящей матери – поверь, они бы и не стали. Твоя девочка не исключение.

Мы оба обернулись к Каэр. Та уже достроила домики и теперь играла в куклы камушками. У неё неплохо получалось изображать любящую семью.

– Ты можешь рассказать мне, что с ней произошло в реальной жизни? Может, тогда бы я смог понять, что мне сделать, чтобы она захотела вернуться.

– Я не буду говорить того, чего она не хотела бы тебе рассказать, – Энгус отвернулся, – Однако из того, что ты о ней уже знаешь, мог бы и сам догадаться.

Я кивнул, задумавшись. Если капсула каждого человека – отображенье его идеального мира, то мне многое было понятно с самого начала. Город, в котором нет замков – ходи куда хочешь. "Ей часто что-то запрещали? А может, даже где-нибудь запирали?" Сколько угодно свежей еды в холодильниках. Отсутствие видимых границ, куча детских площадок и кафе. Одно огромное поле для игр, где каждая квартира – твой дом. "То, что она поддалась Гести и её цветам – тоже хороший показатель. Девочке нужен уют и собственный дом".

– Это всё хорошо, – сказал я наконец, – Но что с теми монстрами? Откуда они взялись и почему на нас нападали?

– Спустя какое-то время человеку становится скучно в даже самом приятном месте, – Энгус покачал головой, – Те монстры, что вы встретили, у каждого свои. Это остаток плохих воспоминаний и ожидание опасности. Человек неосознанно ждёт их – и они приходят. Ты видел руки той женщины? Они были покрыты цветами, растущими прямо из её кожи. Наверняка не самое приятное чувство, но оно было ей необходимо, чтобы чувствовать себя живой.

– Какая-то несуразица, – я откинулся на спину, заложив руки за головой.

– Гести знала, что если она расслабится, то исчезнет. Её мир вполне способствовал этому. Поэтому постоянная боль в руках – то, что мешало ей до конца уйти в забвение.

– Но зачем ей нужно было тут оставаться?

– Разве она не говорила? – Энгус удивлённо посмотрел на меня, – Она хотела подарить любящий дом стольким детям, скольким сможет. Это был её смысл жизни.

"А ты отнял его". Он не договорил, но я понял мысль. Вспомнив, как хотел убить ту женщину, я почувствовал себя паршиво и решил сменить тему.

– У этого места есть ещё подобные тебе? Проводники? Или какой-нибудь хозяин?

– Нет, – Энгус вновь начал прыгать, – Ну, если не считать тех людей, что помогают мне. Ну и той большой страшной птицы на другом берегу.

– Птицы?

– Можем посмотреть, если тебе любопытно.

Я подозвал Каэр, и мы пошли вслед за существом. Оно привело нас к месту, которое показывало раньше. Тёмные воды бились о скалы, им не было конца. Однако теперь, присмотревшись, я заметил крохотную точку на горизонте. "Похоже на другой остров".

– Там она и обитает. Можем её позвать, если хотите. Не каждый день можно увидеть кого-то настолько огромного.

Мы с Каэр переглянулись.

– Это безопасно?

– Более чем, – Энгус усмехнулся. В его лапах появилась обычная губная гармошка, – Отвернитесь, пожалуйста. Не люблю, когда на меня смотрят во время работы.

Мы послушно повернулись к нему спиной. Через некоторое время раздалась приятная, но очень грустная мелодия. Я услышал, как всхлипывает Каэр, и погладил её по голове. "Чёрт, тут даже я бы расплакался, если бы мог. Интересно, Энгус тоже?.." Мелодия уже заканчивалась, и я украдкой оглянулся. Боковым зрением мне удалось рассмотреть силуэт. Мужчины средних лет. Вздрогнув, я отвернулся, почувствовав, что видел что-то, чего не должен был. Музыка остановилась.

– Всё, можете оборачиваться, – бодро сказал Энгус, – Она уже летит.

Над морем действительно что-то двигалось. Это было похоже на чёрную тучу. Я сделал шаг назад, прижав Каэр к себе. Огромная птица, усердно работая крыльями, повисла напротив утёса.

– Знакомьтесь, – Энгус улыбнулся, – Это Лир.

У меня не было слов. Когда он говорил про большую птицу, я явно недооценивал её размеров. Она закрывала собой практически весь доступный нам ранее обзор. Ветер, поднявшийся от её крыльев, едва не сбивал нас с ног.

– Лир? Так это из-за него мы тут застряли? – крикнул я, стараясь победить ветер.

Птица, будто бы поняв, что я сказал, посмотрела на меня. Её глаза были на редкость спокойными и… мудрыми? Будто бы она знала всё. Мне даже стало несколько стыдно. Когда птица улетела, я выдохнул с облегчением.

– Я знаю про Лир не больше вашего, – сказал Энгус, – К слову, это я его так назвал. Птица прилетает, когда слышит грусть. Как-то так. Не обязательно губная гармошка – любой инструмент, немного искренней мелодии – и он тут как тут. Чувствуете себя чуть лучше теперь?

Каэр уверенно кивнула. Замешкав немного, я повторил за ней.

– Кажется, эта птица способна снимать все горести и печали одним своим появлением. Потрясающее создание. Жаль – неразговорчивое, – Энгус вздохнул, – За всё то время, что я здесь, единственное, что мне удалось от него выудить – только короткое "спасибо", когда я сыграл ему в первый раз. Но так-то он хороший парень.

– Так почему ты назвал его Лир? – у меня возникла очередная догадка. "Прямо день открытий".

– Не знаю, просто захотелось. Раз уж я назвал этот мир Лир, то почему бы птице, способной снимать тоску, не быть его частью?

– Остальных, кто здесь находится, тоже назвал ты?

– Почему бы и нет? Попадая сюда, человек на первое время теряет воспоминания. Чтобы помочь ему справиться с этим, я даю ему имя. А затем, когда память возвращается, он сам решает, как себя в итоге называть.

– Так, значит, ты назвал всех? В том числе и меня?

– Не путай, аномалия. Тебя назвала девочка. Ты сам её попросил, насколько я помню. Оссиан, да? – Энгус посмотрел на волны, – Неплохое имя. Хорошо звучит.

Каэр зевнула. Я забеспокоился о ночлеге, но где его можно было устроить на острове из камней?

– Я могу провести вас в мир к моему другу, – Энгус вильнул хвостом, – Там безопасно. И девочка сможет поспать.

Я хотел ему отказать, но не смог. Помимо моей воли, во мне зародилась симпатия к этому комку белой шерсти и клыков. Я поднял Каэр, засыпающую на ходу, на руки, и мы пошли к очередному куполу.

Переход в этот раз дался нам невероятно легко – словно войти с улицы домой. Никаких головных болей или помрачений сознания, тёмная масса просто на несколько секунд мягко поглотила нас, прежде чем выпустить на волю, и также мягко отпустила. Энгус довольно хмыкнул, увидев моё смущение и, виляя хвостом, пошёл вперёд.

Место, где мы оказались, было самым обычным помещением на первый взгляд. Чистые полы, приятный запах лаунж-бара, ненавязчивая тихая музыка из скрытых колонок. Опрятные круглые столики пустовали, но на каждом уже лежало меню – видимо на случай, если посетители всё же появятся. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Опустив Каэр на пол, я подошёл к ним поближе. Корешки и обложки отличались только цветами – ни названия, ни автора, чистый цвет на приятной мягкой ткани. Открыв одну из книг, я увидел, что это какой-то классический роман. Другая оказалась сборником рассказов самых разных жанров. Я уже почти вернул её на место, но решил изучить издание повнимательней. Открыв книгу вновь, я обнаружил, что текст в ней совершенно изменился. Теперь это был нуарный детектив. Покачав головой, я поставил книгу обратно и вернулся к Каэр. Она как раз сидела за столом, болтая ногами и изучая меню.

– Что, уже не хочешь спать? – она помотала головой.

– Хочу кушать.

– Тогда пойду, поищу кого-нибудь, подожди здесь.

– Угу.

Краем зрения я увидел, что она смотрит разновидности пасты.

"Макароны – это всегда хорошо. Я бы и сам их сейчас съел, если бы мог". Энгус между тем уже устроился за барной стойкой, нетерпеливо стуча по ней коготками.

– Что-то он задерживается, – пробурчал проводник. Сейчас он был похож на обычного человека, который пришёл за своим любимым блюдом в кафе. Вот только человеком он не был. Мне вспомнилось то, что я увидел, когда он играл на губной гармошке. "Наверное, не стоит поднимать эту тему. Он явно не хотел, чтобы мы оборачивались".

– Так… Этот купол – просто бар?

– Не просто бар, а самый лучший бар из всех, что ты когда-либо видел, – хмыкнул Энгус, – Если бы только его хозяин был чуть менее ленив, цены бы этому месту не было.

– И часто сюда кто-нибудь приходит? – я подсел на соседний стул.

– Иногда я привожу сюда кого-нибудь из местных, как сегодня. Но чаще они сами находят это место.

– Как в случае с монстрами, да?

– Что-то в этом роде. Им хочется посетить бар, они открывают ближайшую дверь – и вот уже он, весь к их услугам.

– Дай угадаю, у хозяина бара тоже есть рога?

– Да. Цернунн позаботился в своё время о том, чтобы все попадающие сюда люди были схожи внешне. Хотя бы рогами и белыми волосами – он это обожал.

– Цернунн?

– Он был проводником до меня. Забавный парень. Если ты думаешь, что я слишком ускоряю процесс появления камней душ, то ты просто не видел, как работал Цернунн. При нём тут был чуть ли ни конвейер. Души уходили, едва появляясь.

Его слова подтверждали мои догадки о том, что Энгус когда-то был человеком. "Почему ушёл прошлый проводник?" Я хотел задать ещё немного вопросов, но он явно потерял интерес к этой теме. Вместо того, чтобы продолжить, он стукнул лапкой по столу так, что стаканы задребезжали.

– Лир тебя возьми, в этом заведении вообще кормят? – он крикнул так резко и громко, что я вздрогнул. Каэр подбежала к нам, чтобы проверить, всё ли в порядке.

– Ох, малышка, ты испугалась. Прости старика, – Энгус улыбнулся ей, и в этот момент шторка за барной стойкой откинулась, и к нам вышел молодой человек.

– Простите за задержку, – сказал он хорошо поставленным голосом, – Чем я могу вам помочь?

Он был одет в униформу бармена. Слегка крючковатый нос, довольно тонкое телосложение. Белые волосы были собраны в аккуратный хвост, а с его лица не сходила профессиональная полуулыбка.

– Энгус, вы были у меня всего лишь два раза за сегодня. Я уже начал беспокоиться, – сказал он, без лишних вопросов начиная смешивать коктейль.

– Да вот, молодёжь нынче, – существо кивнуло в нашу сторону, – За ними глаз да глаз.

– Не волнуйтесь, здесь вы можете расслабиться. Я с них глаз не сведу.

Только сейчас я заметил, что у него было три глаза – третий располагался как раз над двумя другими. Никаких признаков бровей не наблюдалось.

– Приятно познакомиться, – я ощутил необходимость поздороваться, – Если вы не возражаете – можно та девочка поспит на диване в углу? Она немного устала.

– Конечно, – человек улыбнулся, – Но сначала передайте ей её заказ, пожалуйста

Передо мной поставили ещё горячую тарелку с пастой карбонара. Как раз той, что Каэр рассматривала недавно. "Когда он успел принять у неё заказ? Или он умеет читать мысли?"

– Всего понемногу, – бармен улыбнулся, – Вы можете называть меня Беленус. Или Бел. Приятно познакомится с вами, Оси.

Я нервно хихикнул и, стараясь ничем не выдать своего волнения, подвёл Каэр к столу и усадил её за ужин. "Хотя какой смысл притворяться крутым, если он читает мои мысли?" Я постарался ни о чём не думать, но это оказалось сложнее, чем выглядело на первый взгляд. Вздохнув, я достал пачку сигарет.

– О, Оси, пожалуйста, не курите рядом с ребёнком, – дружелюбно окликнул меня Бел, – Если хотите, то можете постоять возле нас.

– Нет, спасибо, я потерплю.

Каэр с видимым удовольствием приступила к трапезе, не переставая болтать ногами.

– Ну как, вкусно?

– Очень!

Она накрутила на вилку немного пасты и протянула мне. Пожав плечами, я принял подношение, послушно уместив всё в челюсти. Почувствовав вкус, я опешил. Паста, казалось, растворяется у меня во рту и, когда ощущение прошло, я озадаченно прощупал челюсть пальцами. Пустота. Будто ничего и не было.

С другого конца бара раздался смех Бела.

– Рад, что вам понравилось, – сказал он.

Девочка же меж тем уже протягивала мне следующую порцию, которую я с готовностью принял. Меня продолжали кормить с рук, пока тарелка не опустела.

– Вкусно? – спросила Каэр.

– Очень, – я подмигнул ей и проводил к дивану, на котором она с готовностью улеглась. К нам подошёл Бел и укрыл ребёнка пледом. Уже собравшись отойти, я ощутил, как меня тянут за рукав. Каэр показывала на свой лоб.

– Прости, милая, но я не могу поцеловать тебя. У меня нет губ, – я развёл руками, но девочка продолжала настаивать. Мне ничего не оставалось, кроме как осторожно прикоснуться своим лбом к её.

– Добрых снов.

Довольная, Каэр закрыла глаза, и я вернулся в мужскую компанию.

– Интересные у вас тут книги, – сказал я, подсаживаясь вновь.

– Они показывают то, что вы ожидаете увидеть иди хотите прочесть, – с готовностью ответил Бел.

– Да? Мне они показывали всё подряд. Кажется, у меня нет не только воспоминаний, но и предпочтений.

Передо мной поставили небольшой стакан с жидкостью янтарного цвета. Вспомнив, как прошёл фокус с пастой, я с готовностью попробовал влить в себя немного напитка.

– А вы хороший бармен, Бел.

– Самый лучший, – с удовольствием подтвердил Энгус. Он допивал уже вторую порцию своего напитка, аккуратно наклоняя стакан лапами.

– Рад стараться, – Бел слегка поклонился.

– Если не секрет, то почему вы здесь?

Как только я задал этот вопрос, Энгус залпом допил остатки жидкости и встал со своего места.

– Ну, увидимся позже. Кажется, кто-то вышел из своего купола, надо бы проверить, – пробормотал он и вышел через дверь.

– Простите его, – Бел вздохнул, – Ему не нравится слушать истории. Особенно – одни и те же. Но если вам интересно, то могу немного рассказать.

– Конечно, – я устроился поудобнее и закурил.

– На самом деле мне не так уж много чего можно вам поведать, – он грустно усмехнулся и начал протирать стаканы, – Я пришёл в этот мир ненамного позже Энгуса. Мой бар сразу же понравился всем местным душам, и я решил продолжать своё дело до тех пор, пока хватает сил. Как видите, я уже начал забывать свой внешний вид, – он показал на свой третий глаз.

– Так это происходит с теми, кто здесь достаточно долго? – спросил я. "Может, поэтому я и стал скелетом? Но тогда, где же мои рога?"

– Да. Постепенно мы забываем свою внешность и становимся монстрами. Это неплохо, на самом деле. Есть даже в этом некая прелесть – стать кем-то другим, не находите?

Он приостановился, чтобы наполнить мой стакан. Каэр дремала на диване. Музыка ни на секунду не останавливалась, но вовсе не раздражала. Даже наоборот, успокаивала. "Могу понять, за что все любят это место".

– Когда я познакомился с Энгусом, у меня начали появляться постоянные клиенты. Одним из них была одна девушка. Мы много общались, часто проводили время вместе, но в один день она исчезла. Энгус сказал, что не видел камня её души. Скорее всего, она вернулась обратно.

– Так отсюда точно можно уйти?

– Да, – Бел кивнул, – Подобное пусть и редкость, но не невозможный случай.

– Но как это связано с тем, что вы всё ещё здесь?

– Я жду её, – Бел мягко улыбнулся, – На случай, если она сюда вернётся, я и содержу этот бар. Ей здесь нравилось. Было бы грустно, если бы она вновь попала в Лир, а меня тут не было, не так ли?

Мне нечего было на это ответить. "Она не придёт", – эти слова так и просились наружу, но я проглотил их. "Он знает это и без меня". Какого это – жить с крохотной надеждой на невозможное чудо? Мне ужасно захотелось пойти на берег и позвать чёрную птицу.

– Впрочем, мы похожи, – Бел, наконец, отложил тряпку, которой вытирал стаканы, в сторону, – Даже если вы об этом ещё не знаете. Просто помните, что мой бар всегда будет открыт для вас.

– К чему вы ведёте?

Вместо ответа, Бел грустно улыбнулся и негромко свистнул. Из-за шторы выбежал небольшой пёс-дворняга. Остановившись у стойки, он с готовностью завилял хвостом. Я разглядел слабое мерцание, пробивающееся сквозь его шерсть в том месте, где должно было быть сердце. Пёс положил на меня свои лапы, и я погладил его.

– Я назвал его Дагда. Эгнус раньше часто заносил мне книги с мифологией разных культур. По-моему, ему подходит это имя.

– Пожалуй, я пойду, посижу и почитаю, если вы не против, – пробормотал я, сунув руки в карманы. Местная аномалия дружелюбно гавкнула мне вслед. Я сделал вид, что не понял намёка. А он сделал вид, что не умеет читать мысли.

Дагда и Бел скрылись за шторой, а я, уже в который раз за вечер, нервно закурил.

– Я вытащу тебя отсюда, милая. Любой ценой.

Бар умиротворял меня своей атмосферой. Блики ламп отражались в стаканах, бесконечно повторялись джазовые мотивы из скрытых колонок. Каэр мирно дремала на диване, укутавшись тоненьким пледом. Некоторое время я наблюдал за тем, как то поднимаются, то слегка опадают её плечи в такт дыханию. Спящей, она напоминала мне заблудившегося щенка, который сбежал от не самых хороших хозяев.

– Бэл, ты тут? – я, стараясь не шуметь, попытался пройти в подсобку, куда недавно ушёл бармен. Однако за шторой была пыльная кладовка, заставленная коробками с алкоголем, и ничего более. Ни собаки, ни владельца бара, будто никто сюда никогда и не заходил. Следы от моих кроссовок были единственным признаком жизни в этом месте.

Кашель Каэр отвлёк меня от попыток найти секретный проход, и я поспешно вернулся в зал.

– Уже проснулась, соня?

Попытавшись приподнять её за плечи, я заметил непривычно красный цвет лица. Неестественно блестящие глаза рассеянно взглянули на меня, и девочка зашлась в жутком кашле. Такое ощущение, что в её лёгких засело чудовище, которое она и пыталась откашлять, и именно оно издавало эти звуки. Кашляя, Каэр сгибалась до самого пола и кривила от боли лицо. Она не сказала ни слова, да и я не уверен, что в тот момент девочка смогла бы это сделать.

– Понял, понял. Сегодня мы никуда не пойдём.

Я уложил её обратно, и позвал Бела уже гораздо громче.

– В этой лачуге есть какие-нибудь лекарства?

– Нет. Подобного здесь никогда не было, это же не лазарет, – в этот раз Бел ответил незамедлительно, быстрым шагом выходя из кладовки. "Где, чёрт возьми, этот парень был раньше?"

– У меня появились неотложные дела, – спокойно ответил бармен. В руках он держал тёплое пуховое одеяло, которым сразу же укрыл Каэр. "Точно, он же читает мои мысли".

– Ты просто слишком громко думаешь, – Бел слабо улыбнулся и тут же нахмурился, – Тебе необходимо как можно быстрее найти ей лекарства. Антибиотики, отхаркивающее, противовирусные. Желательно – всё сразу. С таким кашлем она долго не протянет.

– А разве ты не можешь просто взять их из воздуха, как те же спагетти раннее? – мой голос прозвучал немного грубее, чем мне хотелось бы. Каэр, пока мы были в её мире, тоже однажды заболела. Но мне казалось, что горячий чай и постельный режим поставили её на ноги.

– Скорее всего, это – он кивнул в сторону девочки, – уже запущенный случай. Максимум, что у меня есть – успокоительные да бинты. Купола, в которых мы живём, повинуются внутренним желаниям хозяев. Нельзя выйти за пределы их программы, если она уже написана. Прости.

Я сцепил зубы, когда Каэр закашлялась в очередной раз.

– Может, мне отнести девочку в её мир? Если она умрёт там, то возродится, разве нет?

– Ты будешь спокойно ждать её смерти? – Бел взглянул на меня. Трудно было понять, о чём он думает в этот момент.

– Нет, не буду, – я мгновенно сдался. "Попробую проверить её купол. Может, в одной из квартир есть лекарства".

– Вот это уже лучше. Только не затягивай, и найди Энгуса. Спроси его о других людях. Наверняка кто-нибудь имеет всё, что ей нужно.

– Хорошо, хорошо.

По привычке натянув бесполезную для меня куртку, я выбежал прочь из бара. Тёмная масса, на секунду окружившая меня за дверью, тут же сменилась привычным серым пейзажем. Энгуса нигде видно не было.

– Сам справлюсь, – пробормотал я и направился к куполу Каэр.

Он слегка уменьшился с тех пор, как я видел его в последний раз. Слегка волнуясь, я приложил к нему свою костлявую руку, а затем и вошёл в него полностью.

Город ни капли не изменился. Однако монстры, что там обитали, больше не пытались на меня нападать. "Наверное, их интересовала только Каэр". Постоянно бестолково сталкиваясь друг с другом, они бродили туда-сюда, пока я бегал из дома в дом, из квартиры в квартиру.

Нигде не оказалось даже простейшего лейкопластыря. Подорожники, растущие вдоль асфальта, спустя некоторое время начали вызывать во мне сильнейшее раздражение. Их было слишком много. Они были слишком зелёные. И это были единственные лекарственные средства во всём городе.

Чертыхнувшись в который раз, я побежал к очередному дому, когда моё внимание привлекла теплотрасса. Она несколько выделялась из общей картины, уж не знаю почему. То ли от того, что вокруг неё было слишком чисто, то ли от того, что к ней была протоптана аккуратная тропинка.

Я подошёл ближе. За трубами была глубокая яма, как те, которые роют во время стройки. Несколько человеческих ростов и в глубину, и в ширину.

Она была заполнена костями.

Сотни белых черепов. Рёбер. Кистей. Позвонков. Ступней. Сквозь те, что были ближе к краям, росли ромашки. Меня передёрнуло, когда я рассмотрел розового жизнерадостного червя, ползущего вдоль ямы. На автомате, я пнул его вниз.

– А, вот ты где.

Энгус бесшумно и изящно выпрыгнул из-за моей спины и приземлился аккурат на другом конце ямы. По уголкам его глаз сложно было понять, улыбается он или просто щурится.

– Мне передали, что ты ушёл искать лекарство для милой девочки. Как успехи? – его ехидная интонация вывела меня из себя, и я запустил в него комком грязи. Промахнулся.

– Твоё счастье, что ты не попал, аномалия, – глаза Энгус сузились так, что стали похожи на две щели.

– Прости. Нервы сдают, – я попытался успокоиться и издал нервный смешок.

– Понимаю. Вот только не я запустил болезнь ребёнка. В конце концов, я же не её охранник или что-то в этом роде. Верно?

В этот раз я проглотил его ехидное замечание.

– Верно.

Энгус, довольный моей реакцией, кивнул. Только сейчас я заметил, что его белоснежный мех местами был покрыт бурыми пятнами. Особо большое пятно расплылось возле шеи.

– Ты ранен?

– Уже нет. Вот о ком, а обо мне тебе беспокоится не нужно, – Энгус фыркнул и прыгнул обратно на мой край ямы, – Однако, тот, кто ранил меня, тебе тоже будет не особо рад. Так что приготовься.

– У него есть нужные лекарства? – догадался я.

– Да.

– И делиться он ими не собирается?

– Абсолютно верно. Только что загнал его обратно в купол, так что настроение у него препаршивое, скорее всего. Я пойму, если ты случайно сделаешь с ним что-нибудь малоприятное в конечном счёте.

– Это просьба?

– Это обмен за информацию, – Энгус повёл меня к выходу из города, – Я скажу тебе, где он, а ты доставишь ему неприятности.

– Ты так сильно не любишь, когда пачкается твоя шерсть? – пусть ситуация и не располагала, но я хихикнул.

– Ты не прав, я не «не люблю» это, – Энгус мило улыбнулся двойным рядом клыков, – Я это ненавижу

Оставшуюся дорогу мы преодолели молча. Камни берега скрипели под нашими шагами. Плеск волн стал звучать чуть громче, но в целом – это место всегда было неизменным. Тёмное серое небо. Ветер, приносящий солёный запах океана. И ни одной живой души вокруг.

– Скажи, Энгус, разве здесь запрещено покидать свои купола? Почему ты загнал того человека обратно и пытался отправить "домой" меня с Каэр?

Монстр немного подумал перед ответом.

– Купола созданы таким образом, что ни один человек в своём уме не станет их покидать. Либо ты засыпаешь навсегда, становясь частью Лимба, либо – исчезаешь. Покидая купол, человек всё равно не найдёт третий вариант. Так что, прежде чем он успеет навредить себе или остальным, я отсылаю его обратно. Вот и всё.

– Но ты так и не вернул нас с Каэр обратно.

– Вы – особый случай. Люди с аномалиями… за ними интересно наблюдать.

– А тот человек? Можешь рассказать, каков он?

– Могу, – Энгус остановился возле одного из куполов и вильнул хвостом, подавая мне сигнал войти внутрь, – Но так было бы не интересно, верно?

Привычная тьма поглотила меня. В этот раз она была липкой, как чёрная патока. Я прочувствовал то, как она обволакивает каждую мою кость. "Ну и мерзость". Выбравшись, я знал, что остался абсолютно чист, но тем не менее начал отряхиваться, прогоняя противное ощущение.

– Ну и куда ты меня завёл в этот раз? – я обернулся, но Энгуса не было поблизости. "Кажется, он предоставил мне шанс разбираться во всём самому".

Я оказался в мегаполисе. Небоскрёбы скрывали большую часть неба, но выше их всех была уродливая телебашня в самом центре города. Вдоль широкой трассы тянулись ряды однотипных магазинов, кафе, баров. Некоторые названия даже казались мне смутно знакомыми. Ни одного клочка зелени, только разные оттенки бетона, разбавленные силуэтами странных существ. Я отошёл в сторону, уступая дорогу одному из них.

Строгие костюмы или офисные юбки, в зависимости от пола. В руках – портфели или элегантные сумки. Вместо голов – мониторы самых разных форм и размеров.

Я неуклюже осел на бордюр, озираясь. Существа, казалось, меня не замечали. Стуча каблуками туфель и ботинок, они спешили по своим делам. Переходили дорогу на светофоре, заходили и выходили из магазинов и офисов. Каждый монитор мелькал изображениями из каких-то передач. Я смотрел на существо, на ходу транслировавшего интервью с, судя по всему, какой-то знаменитостью. Некоторые прохожие "показывали" передачи о дикой природе, кулинарные шоу, фильмы, викторины, смешные ролики. Некоторые – документальное кино, исторические комментарии или сводки новостей. В машинах, проезжающих мимо, сидели точно такие же мониторы. "Как хорошо, что всё это транслируется без звука", – с облегчением подумал я, представив, какая была бы какофония, если бы каждый экран не только показывал, но и рассказывал. Такого количества информационного шума не вынес бы никто. И, если у меня уже спустя минут пять, зрение начало расплываться от количества картинок, сложно было представить, что за человек возжелал бы подобного мира.

Одна леди с изящным серебристым тонким монитором бросила мне к ногам несколько монеток, даже не взглянув на меня.

– О, нет. Я не побираюсь, просто отдыхаю, – запротестовал я, и существо взглянуло на меня. Загорелся зелёный свет для пешеходов, и толпа с обеих сторон начала переходить дорогу, но леди застыла на месте. Картинки на мониторе замелькали в такт её словам, каждое из которых было вырезкой из какой-либо программы.

– Ты. Что. Такое?

Подбирая слова, она выбирала женские голоса. Мелькнули кадры из какого-то сериала и передачи о здоровье.

– Я – скелет. Я есть в каждом живом существе и дожидаюсь его смерти, чтобы выбраться наружу и обрести свободу, – любезно пояснил я, протягивая ей монетки обратно. Леди отшатнулась, запустила в меня своей сумкой и с криком бросилась прочь.

Это не смутило никого из окружающих, все продолжили идти по своим делам, не обращая на меня внимания. "Ну наконец-то адекватная реакция на говорящего скелета", – с облегчением подумал я, подбирая сумку и усаживаясь поудобнее.

Внутри был кошелёк, несколько карт неизвестных мне банков и, зачем-то, гигиеническая помада с фруктовым вкусом. Неиспользованная. Я разложил "подарок" той леди по карманам и оставил сумку на бордюре, продолжив наблюдение.

Вскоре моё внимание парень, стоящий слегка в стороне от пешеходного перехода. На его стареньком мониторе рябью шли помехи. Иногда мелькала надпись "нет сигнала". Машины неслись с ошеломительной скоростью и, не успел я понять, что происходит, парень рванул под одну из них.

Резко поднявшись, я пошёл прочь от этого места, спрятав руки в карманах. На несколько минут меня буквально отрезало от внешнего мира. Не обращая внимания на толчки прохожих или их мониторы, я брёл, не помня себя. Мыслей не было. Только ощущение странной тошноты, поселившейся внутри.

Лишь когда народу вокруг стало меньше, я остановился. "Так… как мне найти хозяина этого места?" Мониторы шли мимо, не давая ни малейшей подсказки. Я снял капюшон и преградил путь одному из них. Как и леди раннее, он отшатнулся и убежал прочь. "Пусть хозяин сам меня ищет!" Хохотнув, я обнаружил, что моё настроение заметно улучшилось. Этот мегаполис был огромным зацикленным и однообразным местом. "Ну что, пошумим?"

Я снял с себя всю одежду для лучшего эффекта и начал заходить во все магазины подряд, наводя ужас, пока не нашёл разноцветные баллончики для граффити и скейтборд. Встав на него, я покатил, едва не падая, по улицам, вопя на самый разный манер и оставляя за собой следы краски на асфальте, мониторах, стенах и остановках.

Вернувшись к пешеходному переходу, у которого был раннее, и разогнав толпу, я не заметил следов того парня, что попал под машину. "Уже убрали? Или они просто исчезают?" Я продолжил беситься по округе, пока ко мне не подошла знакомая леди с серебристым монитором.

– Что. Вы. Делаете?

– Развлекаюсь. Разве не видно?

– Зачем? – экран несколько раз мигнул, будто теряя сигнал.

– Мне нужно найти владельца этого купола.

– Зачем? – потеря сигнала происходила всё чаще, перемежаясь с жуткими изображениями. Голос исказился, став мужским.

– Чтобы попросить его дать мне лекарства для одной девочки. Мне сказали, что у него они есть.

– Тебя. Послал. Тот. Ублюдок. Да? – существо начало странно дёргаться, хватаясь за свой монитор. Кажется, кто-то пытался говорить через леди, причиняя ей этим самым страдания.

– Я пришёл сюда сам. Отпусти её, и давай мы поговорим лично.

– Ха. Ты. Волнуешься. Об. Этой. Дряни?

Существо передо мной дёрнулось и упало. Монитор разлетелся на осколки, усеяв ими дорогу. Сделав шаг назад, я наткнулся на другой монитор.

– Это. Всего. Лишь. Мои инструменты, – трансляция теперь велась со всех мониторов, окружающих меня. Несколько машин столкнулись.

– Хорошо, хорошо. Просто дай мне лекарства, и я спокойно уйду. Больше ты обо мне не услышишь, обещаю, – я примирительно поднял руки. Кто бы со мной не разговаривал, дружелюбным он явно не был. Перспектива же быть разодранным толпой существ на составные кости, меня не прельщала. Однако, их хозяин, как я вскоре понял, мог только говорить через них.

– Даю. Тебе. Час. Проваливай. Урод.

"Если бы ты мог, ты бы уже достал меня, так?" – подумал я, успокаиваясь. Существа явно страдали от подобной коммуникации, так что мне оставалось лишь послушно закивать, успокаивая местного грубияна.

– Уже ухожу.

Трансляция прекратилась. Некоторые мониторы рухнули на землю, разбиваясь, некоторые же просто пошли по своим делам, будто ничего не случилось. Я быстро встал на скейт и доехал до места, где оставил свою одежду. Надев её и спрятавшись в переулке, я попытался придумать план, как выманить местного задиру из укрытия. "Да и стоит ли это вообще усилий? Может, быстрее будет найти кого-то ещё?" – мрачно размышлял я.

Каэр без лекарств быстро станет ещё хуже и, пусть я и доверял Белу – он не был врачом. Искать же кого-то в таком огромном месте было попросту бесполезной затеей – понадобится слишком много времени. Но и аптеки нигде не было видно.

Я прикинул, где бы мог прятаться тот, кто легко раскидывается своими подопечными, как пешками. И обратил внимание на телебашню, возвышающуюся над всем городом. "Что ж. Отличное место для того, чтобы вести трансляцию", – тихо хмыкнув, я тем не менее не сразу направился туда. Слова Энгуса о том, чтобы доставить этому парню "неприятности", вполне совпадали с моими желаниями, так что я бродил по городу, прикидывая, как бы ему досадить. У меня было несколько идей и, выбрав одну из них, я сразу же принялся за её осуществление.

Дорога на телебашню не заняла много времени. Общественный транспорт, всё же, отличное средство передвижения.

"Хорошо, что та леди дала мне немного денег". Я трясся в троллейбусе, опустив голову в капюшоне. Со всех сторон меня окружали мониторы, но, повторяя их поведение, я безучастно стоял, смотря в одну точку, тем самым избегая внимания. "Как же тошно вот так вот каждый день ездить на работу и обратно, наверное. Интересно, хоть кому-то в этом салоне нравится их работа?" Мёртвая тишина да металлический лязг были мне ответом. Впереди показались основание башни и автобусная остановка. Я покрепче сжал лямку рюкзака.

"Ну что ж, приехали".

Вокруг телебашни не было ни забора, ни какой-либо другой ограды. Серая масса облаков скрывала её вершину, не давая точного представления о том, где она кончается. Собравшись с силами и поудобней перехватив рюкзак, я подошёл ко входу.

План мой был прост до невозможности – сломать что-нибудь в том месте, откуда идёт сигнал, и тем самым вынудить хозяина общаться со мной напрямую. "Если идеальный мир для него – мир, где общаются через мониторы и посредников, то лучший способ ему досадить это сломать связь". Я не хотел его убивать, хотя Энгус и намекнул, что не был бы против подобного исхода. Всё, чего мне хотелось – вывести паршивца из зоны комфорта и наконец-то получить лекарства.

Перед дверью в башню был пропускной пункт с десятком камер. Жужжа, они вертелись из стороны, но, стоило мне подойти, уставились на меня.

– Надеюсь, ты не догадался запереть двери, – пробормотал я, дёргая ручку. Разумеется, дверь была закрыта. По интеркому раздался знакомый голос.

– Проваливай. Сделаешь ещё хоть шаг – и я за себя не ручаюсь.

– Просто дай мне лекарства, и я тут же уйду. Мне не хочется с тобой враждовать или причинять беспокойство, – я старался говорить как можно мягче.

– Пф. И не подумаю. Делиться с кем-то вроде тебя? Дашь что-то одному – и вот уже будет очередь из желающих урвать от меня ещё один кусок. Нет, спасибо. Я уже это проходил, мне хватило. Так что иди любезничать с кем-нибудь ещё.

Он недовольно фыркнул.

– Просто ещё один подлиза. Засунь своё дружелюбие себе…

Я не дал ему договорить и достал из рюкзака лом.

– Что ты делаешь? – голос прозвучал растерянно.

– Засовываю своё дружелюбие туда, куда ты хотел, – спокойно ответил я, налегая на хлипкую дверь. Та, пусть и не сразу, но поддалась, – Мне некогда любезничать, как видишь.

Голос промолчал. "Вот и чудненько".

В зале первого этажа башни был лифт и выход на лестницу. Без особой надежды, я нажал на кнопку вызова кабины и, естественно, лифт был отключён.

– Хорошо, что я скелет, и у меня нет лёгких, – сказал я, обращаясь к одной из камер, – Лестница для меня не помеха, знаешь. Просто я дойду до тебя чуть попозже. Однако, – я перехватил лом поудобнее и подошёл к щитку на стене, который, как мне казалось, отвечал за лифт, – Ты тоже прогуляешься, если тебе вдруг захочется спуститься. Заниматься спортом в одиночку скучно, не так ли?

– Эй, ты что…

Я с размаху ударил ломом по панели. Сила отдачи была такой, что я едва устоял на ногах. Посыпались искры. Ещё два удара, и от многочисленных огоньков да кнопочек осталось лишь техническое месиво. Небольшой взрыв, раздавшийся во время второго удара, всё-таки опрокинул меня на спину, но результатом я остался доволен. От панели шёл чёрный дым, заполняя собой первый этаж.

– Хе-хе, стоило того.

– Ты сумасшедший.

– Есть такое, да. Но ещё не поздно меня остановить. Просто отдай лекарства. Могу даже перечислить, какие именно.

– И не подумаю, – то ли из-за помех, то ли мне просто показалось, но голос прозвучал по-детски обиженно. Как у ребёнка, у которого отняли мороженое.

– Тогда, едем дальше, – сказал я, таким же образом сшибая ломом камеры и уничтожая интерком. Подъём начался.

Хозяин протестовал, почти крича, но на каждом этаже я хладнокровно разрушал всё, что видел.

– Это для твоего же блага, – сказал я где-то на середине башни, – Сходишь в город, проветришься, пообщаешься с мониторами. Ты когда выходил из башни в последний раз?

– Не твоё собачье дело, – огрызнулся голос.

– Так и знал.

Мне стало скучно просто ходить и крушить всё, поэтому я пытался перекинуться с незнакомцем хотя бы парой фраз, прежде чем снести очередную камеру.

– У тебя наверху, получается, бункер? Еда там и всё такое? Как ты поднимаешь себе всё необходимое?

– Отстань.

Но я не отставал.

– А зачем ты выходил из своего купола? И почему ты ранил Энгуса?

– Того выродка? Он возомнил, что является главным и может указывать мне, что делать, – голос фыркнул, – Как только он сказал, что мне нельзя уходить из своего купола, я сразу же вышел.

– И, когда он пытался вернуть тебя, ты его ударил?

– Его наглая морда сама напрашивалась на взбучку.

Я немного притормозил на лестничном пролёте. Пусть у меня и не было мышц, но усталость потихоньку набирала обороты. С этого момента я перестал ломать камеры и просто начал подниматься по лестнице, экономя силы.

– Получается, что ты ненавидишь, когда тебе указывают. Тогда приказываю тебе – ни в коем случае не отдавай мне лекарства.

– Это так не работает, – интерком хихикнул.

– Жаль.

Когда подъём наконец завершился, я не смог скрыть свою радость. Лестница с десятками пролётов наконец-то окончилась огромной металлической дверью. Я с сомнением, но всё же попытался открыть её ломом – безрезультатно. Кости трещали от напряжения, но бронированная сталь не сдвинулась ни на дюйм. Замка нигде не было видно – наверняка дверь была заперта изнутри. "Вполне вероятно, что там куча засовов".

– Ну как тебе? Говорил же – до меня не добраться, – голос победно захохотал.

– Это да. Здорово тебя замуровали. Энгус молодец, – я присел на пол и закурил, переводя дух.

– В каком смысле?

– Ну, он сделал так, что теперь ты никогда не выберешься отсюда. Дверь замурована, как мне и сказали, – я взял небольшую паузу, – Лекарства и девочка были лишь прикрытием. Меня послали убедиться, что ты никогда отсюда не выйдешь. Рад, что так оно и есть.

– Врёшь, я сам её закрыл, – голос говорящего слегка дрожал, в смятении.

– Хорошо, хорошо. Счастливо оставаться, мистер.

Я нарочно громко затопал вниз по лестнице и не откликался, сколько бы меня не звали. А затем тихо вернулся обратно и замер возле двери.

План был ужасен. На него мог повестись разве что пятилетний ребёнок. Однако ничего другого мне придумать не удалось. "Когда-нибудь он всё равно выйдет. Осталось лишь дождаться".

И уже минут через десять дверь открылась.

– Какого чёрта, говорил же, что он врёт, – пробормотал голос, и я, не дав ему опомниться, резко открыл оставшийся промежуток ломом, выбивая из его рук дверную ручку. Ворвавшись внутрь, я пробежал несколько метров, прежде чем остановиться и обернуться.

Парень лет двадцати, заросший щетиной, с всклоченными и неухоженными волосами, дико уставился на меня, открыв рот. Один рог у него был обломлен, а место скола обмотано бинтом.

– А у тебя тут уютно, как погляжу, – как ни в чём не бывало сказал я, осматриваясь.

Парень осел на пол.

– Не расстраивайся, я ненадолго. Чаю выпью и пойду. Где, говоришь, у тебя аптечка, кстати?

Пока ошеломлённый хозяин башни пытался прийти в себя, я начал изучать его обитель, больше похожую на бункер, чем на жилое помещение. Десятки проводов, перепутанных между собой, тянулись вдоль стен к экранам, пульту управления и камерам. За тремя дверьми скрывались складские помещения, заполненные коробками с консервами и всяким хламом. Вместо кровати в центре зала находился прохудившийся спальник, а вместо плиты – маленькая газовая горелка.

– Может, я приготовлю тебе что-нибудь? – спросил я. Парень, скрючившись, вжимался в стену и старался не смотреть на меня. Он не издал ни звука с тех пор, как я вошёл.

То тут, то там валялись пустые консервы, которые я отпинал подальше.

– Сейчас что-нибудь сообразим.

Я полез в коробки, старательно отбирая консервы. У многих уже истёк срок годности, их я сразу же откладывал в сторону.

– Лучше чай, – прошептал парень за моей спиной. Скажи он это ещё хоть каплю тише, и я бы его не услышал.

– Не знал, что ты такой скромный. Из динамика твой голос звучал в разы смелее, – я хмыкнул, набрал воды в небольшой чайник, который мне осторожно протянули, и поставил его на огонь.

Парень держался от меня настолько далеко, насколько только мог. Я ожидал драки, пока поднимался по лестнице, криков, но передо мной был просто ужасно неловкий человек, вздрагивающий от любого моего движения. Мне стало стыдно за все те неприятности, что я ему причинил. "Это как обижать лающего щенка".

Вода в чайнике закипала ужасно медленно, отчего неловкая тишина между нами только нарастала. Парень принёс коробку с лекарствами и мрачно пнул её в мою сторону. В ней было несколько коробочек. Для каждого типа медикаментов – своя. В отличие от запасов еды, ни одно из лекарств не было просрочено. Порывшись, я нашёл антибиотики, лекарство от кашля, насморка и противовирусное.

– Взял? Теперь проваливай, – он взглянул на меня исподлобья. Прядь волос скрыла часть его лица, когда он опустил голову. Но мне не хотелось уходить, оставляя его, озлобленного и одинокого, позади.

– Можно я попью с тобой чай?

– Ты – скелет.

– Но чай люблю.

Парень фыркнул и указал мне, где хранится его чай. Я выбрал тот, где помимо привычных тёмных листьев мелькали ягоды облепихи.

– Каэр, наверное, понравился бы, – пробормотал я на автомате, разливая заварку по металлическим стаканам.

– Это ещё кто?

– Та девочка, которой нужны лекарства.

Он промолчал, отпив немного чая и поморщившись. Я подлил ему холодной воды в стакан, разбавляя заварку.

– Ты даже не пьёшь его. Что за перевод продукта, – пробурчал парень.

– Эй, я наслаждаюсь видом. Не каждый день мне удаётся увидеть чай с облепихой, – запротестовал я.

– Насладился?

– Почти. Ещё я бы хотел взглянуть на вид окрестностей. Не зря же так высоко поднимался. У тебя тут есть смотровая площадка или что-то в этом роде?

– А ты наглый скелет, да? – он произнёс это почти с восхищением.

– Есть такое.

Парень подвёл меня к одной из стен и нажал несколько кнопок. С диким скрежетом, часть стены начала отъезжать в сторону, открывая перед нами окно. Как я и ожидал, башня оказалось выше облаков.

– Чувствую себя на вершине мира, – честно признался я.

– Так и есть, – парень самодовольно хмыкнул, – Облака и небо – самый лучший вид из возможных. Ни машин, ни людей, ни небоскрёбов. Только мир да покой.

– Если так, то зачем тебе камеры по всему городу? Разве это не скучно, наслаждаться такой красотой в одиночку?

– Нисколько, – парень нажал ещё несколько кнопок, и стена вновь закрыла обзор. Первый мой вопрос он оставил без ответа, – Кажется, теперь тебе пора.

– Хорошо, – я кивнул, – Может, прогуляешься со мной?

– Куда это? – парень нахмурился

– Отнесём лекарства вместе. Разве ты не хочешь лично отдать их девочке? Мне было бы неловко брать на себя твой добрый поступок, честно говоря.

– Нет уж, спасибо.

– Тогда хотя бы скажи своё имя, чтобы я передал его ей. Пусть знает, кому она будет обязана жизнью.

– Меня зовут Гир, но… – парень ненадолго задумался, – Ей действительно так сильно плохо?

– Она болела по моей вине довольно долгое время, а я и не замечал этого. Сегодня, как только она проснулась, у неё был сильный жар, и она не смогла даже встать с кровати или заговорить.

Гир чертыхнулся.

– И ты уверен, что именно те лекарства, что ты взял, ей помогут? – спросил он с явным напряжением в голосе.

– Нет, – честно ответил я. Гир выругался уже в полный голос и бросился к коробке с лекарствами. Порывшись, он выудил оттуда столько препаратов, что только их количеством можно было бы вылечить лошадь. Или убить.

– Если все скелеты такие же безголовые, как ты, то я предпочёл бы больше не встречать ни одного! – кричал он, кидая кипу коробочек и бутылочек в мой рюкзак, – Это крайний верх безалаберности, по твоему тугоумию надо писать трактат! Я бы не доверил тебе даже носок, не то, что ребёнка!

Гир продолжал в том же духе некоторое время, пока я мирно стоял, облокотившись на стенку. Таким он мне нравился гораздо больше. Уж не знаю, почему.

– Чего встал, мешок костей? Пошли уже, я не вынесу и лишней минуты рядом с тобой, – он быстрым шагом подошёл к лифту.

– Подожди, я… сломал его.

– Если ты сейчас про мой мозг – то да. Но лифт цел, – отмахнулся Гир, нажимая кнопку вызова. Двери тут же открылись, и мы зашли внутрь.

– Но что же тогда я разбил на первом этаже?

– Мою веру в людей. И пульт управления монитороголовыми.

– Я думал всё, что тебе нужно, находится наверху, – я почесал черепушку.

– Да. Но главный блок находился внизу, он появился самым первым. Раньше башня была всего в два этажа, но каждый раз, когда я засыпал, она становилась всё выше. Уж не знаю, почему.

Выйдя из телебашни, мы сели в пустой автобус, который отвёз нас прямиком к "выходу" из купола.

– Удобно, – не без зависти сказал я, вспоминая, как долго приходилось добираться до каждого пролома в других куполах.

– А то.

Как только мы вышли в Лир, нас встретил Энгус. Быстро виляя хвостом, он переводил взгляд с Гира на меня и обратно.

– И как это понимать? Вы теперь лучшие друзья? – спросил он, сощурив глаза.

– Не хочу иметь ничего общего с этой катастрофой, – Гир поправил рюкзак на плече, – Просто отведите меня к девочке, чтобы я смог посмотреть на неё и подобрать лекарства. После этого я сразу же уйду.

– Отличный план, – кивнул Энгус и повёл нас в сторону бара.

Пока мы шли, Гир не переставал оглядываться по сторонам. Он с интересом разглядывал другие купола, иногда подбирал и вертел в руках камни.

– Если хочешь, могу рассказать тебе о том, как здесь всё устроено, – вежливо предложил я, заметив его любопытство.

– Сам разберусь.

На том диалог и закончился. Мы вошли в купол бара, где нас уже заждался Бел и его пёс. Они почти подбежали к нам.

– Это врач? – сражу же уточнил Бел.

– Нет, но никого получше я не нашёл. Кажется, он немного разбирается в лекарствах.

– Уже неплохо, – Бел кивнул Гиру и отвёл его к девочке.

Каэр, взмокшая от пота, лежала на том же диване. Бел поменял повязку на её лбу, и на мгновение мне показалось, что от мокрой ткани шёл пар. Гир тут же принялся доставать лекарства и раскладывать их возле дивана.

– Какая у неё температура? – быстро спросил он, доставая градусник.

– Мы не знаем, – тихо ответил Бел.

Застонав, Гир схватился за голову, но не стал ничего комментировать. Вместо этого он аккуратно замерил температуру Каэр. Она бредила, губы её шевелились, не произнося ни звука. Её глаза рассматривали окружение, но не думаю, что она что-либо видела в этот момент. Бел менял ткань на лбу девочки едва ли не каждую минуту.

Увидев температуру на градуснике, Бел и Гир одновременно вздрогнули и обернулись ко мне. Бармен встал, взял меня за локоть и вывел из бара на серый берег.

– Останься тут, – процедил он, – Для твоего же блага.

И ушёл, оставив меня с нарастающим в груди чувством вины. Мне вдруг ужасно захотелось оказаться в той яме с костями, в куполе Каэр. Лечь и сгнить заживо.

Но это было бы слишком просто. Я размахнулся и со всей силы пнул камни, но не почувствовал никакой боли. Только собственную глупость и бесполезность. "Хоть бы Энгус вышел и поговорил со мной. Пусть бы издевался, пусть бы кричал. Я просто хочу, чтобы он сказал, что ей скоро станет лучше".

Как назло, я вспомнил, как предлагал Белу позволить ей умереть в куполе, чтобы "облегчить" процесс. "Что же я за монстр то такой".

Я обернулся на купол и заметил возле него детский ксилофон. И сразу понял, кто его оставил и что мне предлагали сделать. "Где только Энгус его раздобыл?" – отстранённо подумал я, направившись к месту, где скалы встречаются с морем.

Ветер был той же силы, что и всегда. Временами он доносил солёные всплески воды, что окрашивали камни в тёмные цвета. Я присел на краю обрыва, в глубине души надеясь, что кто-то столкнёт меня вниз. Мне дали ксилофон, но не дали молоточка, чтобы по нему стучать. Однако, как оказалось, костяшки пальцев идеально его заменяли. Рассеянно стуча по пластинкам, я тупо рассматривал воду, пока чувства не начали отступать, образуя во мне странное чувство пустоты. Я почувствовал, как тело чуть-чуть накренилось вперёд. Посыпались камни.

"Кажется, с таким же чувством я и очутился в этом мире. Просто уснуть и забыть обо всём. Если бы я тогда поддался ему, то ничего этого бы не случилось".

Тело наклонялось всё сильнее.

Невыносимо хотелось спать. Волны разбивались о скалы, с каждым ударом поглощая крохотные частицы камня.

"Через несколько веков от них останется только песок". Хохотнув, я с усилием выпрямился. Приступ жалости к себе наконец-то прошёл.

"Когда она поправится, я сыграю ей самую красивую мелодию, какую только смогу придумать".

Я внимательнее присмотрелся к ксилофону и наугад отстучал несколько нот. Ветер тут же подхватил их и унёс прочь, за горизонт, к огромной чёрной птице, спящей где-то вдали.

"Так что, поправляйся скорее, Каэр. Ведь без тебя не будет ни этой мелодии, ни меня, ни нас".

Тихие ноты раздавались в такт мыслям. Оставалось надеяться, что она их услышит.

Бродить по берегу оказалось не так весело, как могло бы показаться. Все ребята были заняты лечением Каэр, меня же от процесса отстранили. Разве что Энгус, в свойственной ему манере, временами приносил новости.

– Ей уже лучше. Наверное. Не особо разбираюсь в устройстве детей, – говорил он вскользь, прыгая мимо меня. Его шерсть слегка потускнела, но с чем это было связано, понять я не мог. "Да и прыгает он гораздо ниже. Неужели устал?"

– Понятно. Спасибо, что рассказываешь мне хоть что-то. Гир и Бел всё ещё злятся?

– Они не подпустят тебя и на пушечный выстрел, насколько я могу судить.

– Может, я могу хоть чем-то помочь? Надоело ходить без дела, честно говоря.

Энгус задумался. Его хвост завилял то влево, то вправо. Я безучастно наблюдал за этим движением, дожидаясь ответа.

– Вообще-то, ты способен помочь. Пока я занят в баре, может, погуляешь по куполам и проведаешь моих подопечных? А то они уже могли заскучать без компании. Ну или хотя бы сходи просто так, осмотрись.

– Хозяева куполов… обычно не особо рады меня видеть, как ты заметил. Особенно, когда я говорю, что пришёл по твоей просьбе.

– Так ты и не говори.

Небо пролило на нас несколько дождевых капель. До того момента я и не знал, что здесь бывают дожди. Серые пятнышки окрашивали камни, где-то вдалеке раздался крик птицы.

– И достань, если сможешь, тёплую одежду, к слову. Скоро зима. Как только птица уснёт – все впадут в спячку.

– Даже ты?

– Ты и я – существа иного сорта, нас это не касается, – Энгус помолчал, собираясь с мыслями, – Однако, если ты хочешь, чтобы девочка выбралась, то лучшего времени, чем начало зимы, не придумаешь. Засыпая, человек впадает в то самое промежуточное состояние, когда легче всего пережить переход. Самые реалистичные сны о других мирах, других временных линиях чаще всего являются обрывками нашей памяти о случившихся переходах. А такое явление, как спячка, требует очень глубокого сна. И, соответственно, перед ней вполне можно убедить человека в чём-либо, что явится ему затем в его дрёме.

– Другими словами, мне нужно убедить Каэр в том, что…

– Это уже додумывай сам, – Энгус развернулся в другую сторону, – Я позову тебя, когда всё придёт в норму. А пока – гуляй.

Он ушёл незадолго до того, как начался ливень. Тёмные капли с силой разбивались о берег, их шум заглушал шорох моих шагов, шелест моря – все привычные звуки скрылись за стеной воды. Я постоял на месте некоторое время, пытаясь прочувствовать новые ощущения. А затем вошёл в ближайший купол.

Мои похождения отличались от тех, когда мне приходилось нарочно искать людей и пытаться с ними заговорить. Теперь я просто ходил по чужим мирам, не особо желая встречи, но и не уклоняясь от неё.

Подводное царство с городами-шарами из воздуха. Космическая станция на далёкой планете. Мир из одеял и подушек. Огромное болото. Песчаная пустыня, растянувшаяся до горизонта. Прекрасный парк с ярчайшими оттенками цветов. Я бродил по ним немного, после чего возвращался под ливень и шёл к другому куполу. Такие гуляния были по-своему полезны – мне удавалось составить представление о том, какие люди здесь обитают, и чего можно ждать, входя в их миры.

Посетив ещё несколько куполов, я наткнулся на, как мне показалось, едва ли не самый уютный из них. Простой двухэтажный деревяный домик на границе леса и поля, окружённый маленьким забором. "Он явно не от людей", – подумал я, открывая калитку. Навстречу мне, раскрыв в приветствии руки, вышел старик.

– О, не ожидал сегодня гостей, – он дружелюбно улыбнулся, разгладив белые усы, – Вы какими судьбами?

– Я?

– Да-да, вы, молодой человек. Ищите, где перезимовать, не так ли? – старик хохотнул, – Энгус перед каждой зимой присылает ко мне кого-нибудь на спячку. Не стесняйтесь, говорите.

Я присмотрелся к старику повнимательнее. Он был чуть ниже меня, худощав, со слегка смуглой кожей, напоминающей оттенком кожу Каэр. На нём была обыкновенная фланелевая рубашка в клетку, местами заштопанная, местами не глаженная, но в целом – вполне приличного вида.

– Не бойтесь, не забодаю, – со смехом произнёс старик, надевая поверх маленьких рожек шляпу, – Как вас зовут, молодой человек?

– Осиан, – мне пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить своё имя. В конце концов, меня уже давно никто им не называл.

– Это от "океан", да? А меня можешь называть Сид, – старик достал трубку, – Всё равно в этом мире от имён мало толку. Можешь хоть сотню сменить, пока здесь живёшь.

– Так это не ваше настоящее имя? – я потянулся к пачке сигарет, но ливень и долгий поход практически уничтожили всё, что было внутри.

– Ну, ты можешь называть меня им. Кто-то ещё назовёт другим, – он раскурил трубку, – Проходи в дом, Осиан. В ногах правды нет, а ты, как я погляжу, не торопишься.

– Спасибо, Сид.

Мы прошли в скрипучий старый домик. Он пах деревом, едой и всеми теми годами своей жизни, за которые ему удалось впитать неимоверное количество запахов, смешав их в один. "Запах маленького деревяного дома" – так его можно назвать. Ни с чем не спутаешь.

Старик усадил меня за стол, сам же сел по другую сторону, протянув мне коробочку с табаком и другую трубку. Она была чуть темнее по цвету, чем его собственная. Абсолютно чистая, будто специально дожидавшаяся меня.

– Это гостевая, – пояснил Сид, пододвигая коробок спичек, – Но так вышло, что ты первый курящий гость за целую кучу лет, прожитых здесь.

– А разве я ещё и не первый скелет в вашем доме?

– Скелет? – старик хохотнул, – Ты, похоже, даже и не заметил? Мне сложно общаться с монстрами и неизвестными существами. Поэтому мой мир подгоняет их вид под человеческий.

Я с недоверием взглянул на свои руки и замер. Обычные человеческие пальцы, почему-то слегка огрубевшие. "Как я вообще смог не заметить подобное?!"

– Не переживай. Я отвлёк тебя болтовнёй, наверное, поэтому ты не обратил внимания на себя. Это хорошее качество, забывать время от времени о себе, я считаю.

– И-извините, а у вас есть зеркало?

– В коридоре, – старик усмехнулся в усы, а я умчался в указанное место.

И очень долго рассматривал своё лицо. Щупал нос, моргал, даже проверил, не изменились ли зубы. Волосы казались чем-то ужасно странным и непривычным.

– А я вернусь обратно в скелета, когда уйду? – крикнул я.

– Разумеется. Таким видом тебя наделило это место, и только тут ты будешь выглядеть так.

Я вернулся на кухню и со вздохом опустился обратно за стол. Немного неумело забил трубку табаком, наслаждаясь всеми теми сенсорными ощущениями, что передо мной открылись. Запах, вкус и осязание. Они были незнакомы мне прежде, но я почти мгновенно к ним привык. Раннее я только воображал, какой примерно запах может быть у того или иного места, теперь же мне повезло ощутить его воочию.

Забив трубку, я потратил ещё минут пять, пытаясь её раскурить и следуя подсказкам Сида. Сделав затяжку, я закашлялся.

– Лёгкие тебе тоже в новинку, да? – дед хмыкнул, развалившись на стуле, как на троне.

– Ага, – я не решился повторять свой подвиг ещё раз, и теперь курил не в затяг. Мне показали, как делать дымом кольца, но, сколько я не пытался, ничего не выходило.

– Так ты на зимовку, верно? – спросил Сид, когда трубки были выкурены.

– Я в самом деле подумывал о том, чтобы взять Каэр и найти уютное место, – перехватив удивлённый взгляд Сида, я объяснил ему, кто такая девочка, после чего продолжил, – Но не будем ли мы вдвоём вас стеснять?

– О, об этом не волнуйся, – старик отмахнулся, – Перед каждой зимой я улетаю на птице к своему маяку и провожу всё время там. Вроде как охраняю сон птицы, хотя от чего – так и не понял. Энгус просит, чтобы я играл ей на музыкальных инструментах. Мол, это отгоняет её кошмары. Но всё, что я умею – три аккорда на гитаре. Не знаю, как ей это помогает, – Сид почесал затылок.

– Птица позволяет вам на себе летать?

– А зачем бы ей запрещать мне это делать? Она присаживается на берег, я забираюсь на неё, устанавливаю седло, привязываю себя к её шее, и мы улетаем. Сам полёт длится не так долго. Скорость у неё, конечно, огромная, но я уже попривык.

– Разве вы не впадаете в спячку со всеми остальными?

– Нет, к сожалению. На меня зима действует скорее бодряще – не могу уснуть, сколько не пытаюсь. Потому Энгус и предложил мне улетать вместе с птицей – хоть какое-то занятие. Но хватит разговоров, – Сид поднялся, – Давай я лучше покажу тебе, как управлять хозяйством. Если ты будешь тут жить с ребёнком, то важно сохранять тепло.

Он отвёл меня за дом, где располагался целый склад из дров. Берёза, осина и другие породы деревьев, которые я не мог пока распознать по внешнему виду. Вместе мы принялись пилить стволы, рубить поленья и складывать их в устойчивые кучи. Приятная тяжесть, что я ощущал в мышцах по началу, вскоре сменилась адской усталостью, но мне не хотелось уступать старику. Когда запас подготовленных стволов слегка иссяк, Сид показал мне, какие деревья можно срубить в будущем.

– Куда же нам столько дров? – удивился я, когда представил масштаб работы.

– Зимой, – он постучал по коре, – Этих малышек будет гораздо труднее срубить. Не говоря уже о том, что делать это надо будет быстро, если не хочешь, чтобы твоя девочка околела. Поэтому лучше иметь запас на случай, если зима затянется. Лишними дрова никогда не будут, это точно.

Он показал мне, как рубить деревья, и это оказалось тяжелее, чем я думал. Выбрать направление падения, правильно подрубить ствол – старик постоянно меня одёргивал и поправлял, но я не злился на него. "В конце концов это мне же на пользу".

Когда стемнело настолько, что работать стало невозможно, мы вернулись в дом. Я никогда не был так рад горячей ванне.

– А почему у вас есть подогрев воды и насос, но нет отопления? – спросил я, на ходу вытираясь полотенцем.

– Почему же? Есть. Когда ты будешь забрасывать дрова в котельной, огонь подогреет воду в трубах, и тепло пойдёт по всему дому. Обычное отопление.

– Вы не сторонник электричества, да?

– С ним всё теряет романтику. Нажал кнопочку – и готово. Это слишком скучно, а мне невмоготу сидеть без дела. Особенно – зимой. Поэтому так-то всё на технике, но топил я всегда дровами.

– А на маяке тоже печка?

– Нет, там другая система. Но не будем об этом.

Мы выпили по кружке чая, болтая о том, о сём, после чего разошлись по комнатам. После целого дня в заботах, я с удовольствием растянулся на твёрдой кровати в одной из трёх комнат. Две из них были спальнями, а третья – своеобразная библиотека. Не любитель читать, я всё же оценил то, как аккуратно её хозяин обращается с книгами. Ни пылинки, всё на своих местах, корешок к корешку. "Может, почитаю какую-нибудь сказку Каэр, когда она поправится", – думал я, укрываясь лоскутным одеялом. В груди кольнуло от тоски, но я быстро взял себя в руки и принялся считать овец. И вскоре уснул, представляя будущую мирную жизнь.

Ну а утром всё повторилось. Я помогал Сиду с готовкой, уборкой и заготовкой дров. Мы редко разговаривали. Иногда я рассказывал ему о куполах, в которых побывал, а в ответ он делился историями, что успел пережить. Несколько дней прошли вот так вот, в работе, и, быть может мне и показалось, но мышцы мои постепенно окрепли. Одним вечером старик привычным движением забивал трубку. Он курил её не каждый вечер, как я заметил – только по особенным случаям.

– Приходил Энгус. Просил передать, что ты можешь возвращаться. Твоя девочка почти поправилась и уже вся извелась, дожидаясь тебя, – старик по-доброму усмехнулся и похлопал меня по плечу, – Так что утром отправляйся к ней.

Но я уже поднялся, взглядом ища свои куртку и рюкзак.

– Осади, молодой человек. Успеешь ещё, – Сид почти с силой посадил меня на место, – Не собрался же ты к ней без подарка? Да ещё и грязный как чёрт. Постирай вещи и придумай, что можно ей подарить, а потом уже ступай.

Мне стало немного неловко. Действительно, хорош я буду в её глазах – куда-то пропал, а потом заявился как ни в чём не бывало.

– Но что ей подарить? – пробормотал я, подперев подбородок кулаком.

– Ну, браслетик какой-нибудь будет вполне к месту. Могу дать тебе нитки – свяжи ей фенечку или что-то в этом роде. Судя по тому, что ты о ней рассказывал, она будет в восторге.

После того, как Сид объяснил мне, как делать фенечки, я постирал свои вещи, ополоснулся сам, и до глубокой ночи плёл браслетики. Сначала я хотел подарить ей красный, но мне показалось, что это слишком ярко. Жёлтый тоже не устроил – он выглядел слишком простым и неказистым. Так, перебирая цвета, я истратил неимоверное количество ниток и времени, но сплёл пять тоненьких фенечек разных цветов. "Подарю их все. А там уж пусть решит, что ей больше нравится".

Утром я попрощался с Сидом и в странном радостном возбуждении двинулся в обратный путь. Старик ещё долго смотрел мне в след, но я обернулся лишь раз. Мы помахали друг другу рукой, и я вышел из купола.

Дождь так и не кончился, но стал чуть-чуть слабее, чем я его помнил. Перехватив рюкзак, я побежал к куполу бара, пару раз едва не споткнувшись. Когда же вошёл внутрь, промокший до нитки и порядком, потрёпанный, то почувствовал укол в груди.

– Оси!

Каэр мигом подбежала ко мне и обняла так крепко, что затрещали кости. Только сейчас я заметил, что вновь стал скелетом, но не придал этому никакого значения.

– Каэр!

Я присел на корточки и обнял её также крепко. Так мы и застыли, чувствуя течение жизни друг в друге. "Кажется, что я не видел её целую вечность". Я попытался подняться, но девочка не отпускала меня, так что я просто поднял её на руки.

– Ох, ты такой же оболтус, каким был, – раздалось ворчание Гира. Он ещё больше зарос щетиной но, как ни странно, она приобрела более ухоженный вид, будто бы парень решил отрастить бороду, – Может, скелетам мокрая одежда и не мешает, но если она сейчас вновь начнёт кашель, я за себя не ручаюсь. Каэр, слезай. Дай ему переодеться.

Девочка отрицательно замотала головой.

– Если не будешь слушаться доктора, то он вновь пропишет тебе постельный режим, – Бел вышел из подсобки, держа в руках нечто, похожее на тунику.

Я опустил Каэр на пол, к её огромному неудовольствию, и пошёл переодеваться в подсобку. Туника была мне явно велика, но уж лучше так, чем совсем ничего. Со стороны она походила на огромную футболку чуть ли не до колен.

– Вот теперь ты точно мешок костей, – Гир прыснул со смеху.

– Спасибо, что позаботились о Каэр, – я низко поклонился, пропустив комментарий мимо ушей. Хотя бы потому, что у меня их не было, – Простите, что доставил вам столько хлопот.

– Ты мне теперь по гроб жизни обязан, – фыркнул Гир.

– Как хорошо, что я как раз из него.

Перебрасываясь глупыми остротами, мы все уселись на диван. Бел подал нам напитки и тарелки с супом. Откуда этот парень достаёт еду, для меня так и осталось загадкой.

– Но, благодаря тебе, у меня теперь есть работа. Хоть что-то хорошее, – сказал Гир, прихлебнув свой напиток, – Все, кто заглядывал в бар, очень интересовались здоровьем девочки. Некоторые были простужены, так что я выделил им лекарства. И спустя пару дней – вуаля. Все отчего-то разом решили, что я местный доктор. Та ещё морока.

Хоть он и говорил так, но выглядел явно слишком довольным для человека, которого это не устраивает.

– Так что я теперь важная шишка, скелет. Может, и тебя нужно подлечить? У меня как раз где-то была смирительная рубашка…

– Благодарю, но меня скорее беспокоит моё зрение. Мне всё время кажется, что у тебя на подбородке какая-то грязь.

– Ты просто завидуешь. Если тоже хочешь такую же классную бороду, так и скажи. Тут нечего стесняться.

Всё время нашей перебранки Каэр молча сидела, обнимая меня. Я чувствовал необъяснимое лёгкое тепло в груди, а на ум приходили только мысли о милых щенках.

– Кстати, Бел. Сколько я тебе должен? – я вдруг понял, что Каэр всё это время жила здесь, питаясь за его счёт.

– Нисколько, – бармен улыбнулся, – Эта милая леди ничуть мне не мешала, даже наоборот. Многие посетители стали приходить сюда только для того, чтобы проведать её. Но вот за Гира…

– А? Так я ещё и должен кому-то, оказывается? – опешил Гир.

– …за Гира, да, ты можешь отработать, – как ни в чём ни бывало продолжил Бел, – Своей бранью он отпугивал некоторых клиентов ещё на пороге, – Бел подсчитал что-то на пальцах, – Если поработаешь на меня до зимы, то вполне покроешь его долг. Есть тебе не надо, а юная леди прекрасно рекламирует моё заведение. Так что, если побудешь официантом это время – мы в расчёте.

– Когда я успел столько наесть? – тихо пробормотал Гир, тоже пытаясь что-то подсчитать. Каэр погладила его по плечу, утешая.

– Ну так что, согласен?

– Да, вполне. Всё равно я не знаю, где бы мы жили до зимы.

Поужинав, все разошлись по своим делам, а я разложил и застелил для Каэр уже ставший почти родным диван. Она не позволила мне отойти и взяла меня за запястье, когда засыпала. Косы девочки за день слегка растрепались. Одежда была чистой, но порядком изношенной.

Я прилёг рядом, устав сидеть, и приобнял её так, чтобы не разбудить. У неё на руке красовались пять разноцветных браслетов и, смотря на них, я постепенно впадал в дрёму.

"Это был хороший день. Даже слишком. Надеюсь, следующие будут только лучше".

Костюм официанта, казалось, стал частью меня. После двух недель работы я настолько с ним свыкся, что, будь моя воля, и спал бы в нём. Моей основной обязанностью было разносить еду и напитки, если дело не казалось спиртного (им занимался бармен) и убираться.

С усилием, я протирал столы, доводя их до необходимого блеска. Пол уже сиял от чистоты, но Каэр на всякий случай проводила по нему ватной палочкой, проверяя, не осталось ли где грязи. Бел был суров, когда дело касалось санитарии, поэтому перед открытием мне приходилось вычищать каждую пылинку, даже если за прошлый день не пришло ни одного посетителя.

Прозвенел колокольчик, и я резко выпрямился, приветствуя клиента. Каэр тоже поздоровалась, синхронно со мной

– Добро пожаловать!

– Здравствуйте, – огромная и хорошо одетая женщина прошла к столу, и я тут же отодвинул ей стул, помогая присесть, – Вы разве ещё не открылись?

– Осталось пять минут, миледи. Простите за ожидание,– я слегка поклонился, – Пока я убираюсь, могу предложить вам напиток за счёт заведения. Вы будете чай или кофе?

– Горячий шоколад, будьте добры. В последнее время довольно прохладно.

– И мне, и мне! – Каэр радостно подпрыгнула, услышав о любимом лакомстве.

– Всенепременно, – я постарался побыстрее закончить уборку, чтобы приступить к обслуживанию. Каэр перенесла свои раскраски и карандаши за стол посетительницы, и они вместе принялись за рисование.

Мы привыкли к жизни в баре невероятно быстро, хотя и сложно было назвать это место баром в прямом смысле слова. Сюда редко кто заходил просто выпить – чаще наши гости хотели поговорить с Каэр или почитать книгу. Но их можно было понять – напиваться быстро наскучивает. Одно не давало мне покоя – чем же они расплачиваются с хозяином? Я никогда не видел ни монет, ни купюр. "Может, здесь работает принцип "услуга за услугу", или деньги и вовсе не играют роли?" Спросить у Бела мне было отчего-то неловко, поэтому я предпочитал делать вид, что всё понимаю, хотя в этом и не было никакого смысла – он всё также прекрасно читал мысли.

Дагда, пёс Бела, тоже развлекал клиентов по мере возможности. Давал себя гладить, приносил игрушки и просто был хорошим мальчиком. Но я редко видел его отдельно от хозяина, пёс, казалось, сопровождал Бела везде. "Мало чем отличается от меня", – думал я иногда, давая Дагде погрызть кости моей руки.

– Где будете зимовать? – спросил я у леди, ставя на стол две кружки горячего шоколада. Получить еду и напитки в этом месте было невероятно просто – стоило зайти в подсобку, и то, что желал клиент, уже было там.

– Ох, думаю, я, как и все, останусь в своём куполе, – леди поправила свой шарф, – Не хочу засыпать в чужом. Сами понимаете, если случится что-то плохое, в итоге пострадает и владелец купола, и его гость. А зима может быть очень-очень долгой.

– Разумная мысль, – я кивнул и отошёл по своим делам. В конце концов, разговоры с клиентами – не моя основная обязанность.

День прошёл мирно. Заглянула ещё пара человек, после чего я закрыл бар и накрыл на стол – сегодня был последний день моей работы, и на своеобразную прощальную вечеринку я пригласил тех немногих, с кем мне удалось подружиться. Бармен Бел, старик Сид, Энгус, несносный Гир и Каэр сидели за столом. У всех были торжественные выражения лиц, и только я да пёс Дагда, в меру ограниченности нашей мимики, остались с виду равнодушными.

– Ну что, понравилось работать на меня? – спросил Бел, когда мы чокнулись в первый раз. Я кивнул.

– Эй, официант, в моём кофе волос, – Гир с отвращением вытянул из кружки белый волос.

– Гир, это твой. Как видишь, на мне такой гадости нет, – я демонстративно похлопал себя по черепу.

– Откуда мне знать? – Гир сощурился – У всех присутствующих волосы одного цвета.

– Мы можем измерить по длине, чей он, – предложил старик.

– Или провести химическую экспертизу, – вставил слово Бел.

– Или мне просто принесут другой кофе, – Гир отставил чашку в сторону, и Каэр, воспользовавшись моментом, попыталась её стащить, – Куда? Это мой кофе! Детям такое нельзя!

Он с досадой отнял кружку и, бурча, выпил её залпом.

– Жадина, – Каэр, ни капли не расстроившись, продолжила пить из своей.

Вечеринка, впрочем, больше походила на посиделки в кругу друзей, но от этого она не становилась хуже.

– Нам непременно надо увидеть первые снежинки, – слегка раскачиваясь, сказал Энгус. Он уже слегка захмелел, но я знал, что хмель сойдёт с него, едва он выйдет через дверь. Так уж устроено это место.

– Ну уж нет. Итак холодно, а ты ещё предлагаешь выйти на улицу? Я пас, – отмахнулся Гир.

– Ещё насмотришься на свой снег, вся зима будет впереди, – согласился Сид.

– Да и сколько нам его ждать? Может, он и вовсе сегодня не пойдёт, – вставил слово Бел.

– А что такое снег? Это как то, что в холодильнике? – спросила Каэр.

Все переглянулись.

– Да, пожалуй, нужно посмотреть на первый снег.

– Согласен.

– Хуже точно не будет.

– Да и я уже согрелся.

Все засобирались. Я надел на Каэр тёплую куртку и шапку, которые ей подарил Сид. Старик оказался не только хорошим дровосеком, но и мастером по шитью. Вещи от него были не особо красивые, но очень тёплые и удобные.

Мы вышли из бара. Лир приветствовал нас затишьем, какое бывает перед грозой. Чёрные тучи опустились очень низко, лишь слабое свечение куполов освещало окрестности. Едва заметные маленькие снежинки, кружась, оседали на камнях.

– Это и есть снег, Каэр.

Она выбежала вперёд и попыталась поймать несколько снежинок, но они таяли, едва касаясь её рук. Бел снял свои чёрные перчатки и протянул ей.

– Надень. Так, может, и успеешь рассмотреть.

И действительно. Пусть снежинки всё ещё таяли, но уже гораздо медленней. Каэр восторженно смотрела на крохотные белые точки на своих руках.

– Они такого же цвета, как мои волосы!

Затем она попробовала поймать их ртом.

– А на вкус, как вода!

– И холодные, как снег, – Гир хмыкнул.

Местами снег уже образовал тонкий слой на камнях, и я попытался собрать его в снежок, но костлявыми пальцами было сложно это сделать. Пока я воевал с природой, мне в голову прилетел первый снаряд.

– Ха-ха, учись, Каэр! – Гир победно захохотал, – Вот что надо делать с вредными скелетами.

Правда, радовался он недолго. Следующий снежок прилетел уже в него – старик успел сделать несколько штук и теперь раздавал их всем, кто был в досягаемости броска. А кидал он далеко и метко. Мы с воплями включились в перестрелку, собирая те немногие крохи снега, что успел выпасть. Самым грязным способов воевал Бел – пока Дагда отвлекала противников, хватая их за штанину, он заходил со спины.

Энгус лишь качал головой, смотря на нас со стороны. Когда все на бесились, он по очереди проводил каждого к своему куполу. Мы крепко обнялись с каждым, так как прекрасно понимали, что в следующий раз сможем увидеться лишь весной. Даже старик ушёл.

– Пойду ждать большую птицу. Оставляю домик на вас, – он отсалютовал нам и побрёл к океану. Энгус увязался за ним, сказав нам не ждать его. Ну что за загадочная парочка.

– Пойдём? – я взял Каэр за руку.

– Угу.

Осыпаемые первым снегом, мы пошли в наш новый дом. Едва переступив купол, я улыбнулся ей. Девочка, широко раскрыв глаза, смотрела на мой человеческий образ. Ожидая подобного, я рассмеялся и распахнул руки.

– Ну наконец-то мы сможем по-человечески обняться!

Каэр бросилась в мои объятия. Первое, что я ощутил – прохладу от куртки девочки, но чем дольше мы обнимались, тем теплее становилось.

– Такой мягкий, – пробормотала Каэр, отстраняясь и ощупывая моё лицо. Я прекрасно понимал её чувства – точно такие же были у меня самого, когда я в первый раз оказался здесь. Она потянула меня за щёки.

– Ай-ай, аккуратней, у меня запасных нет, – я поднялся, – Ну что, на перегонки до дома?..

Сложно описать словами, насколько сильно дом понравился Каэр. Первым делом она облазила все углы, заглянула под каждый стол.

– Мы будем здесь жить?

– Да.

– Вдвоём? Как семья?

Я помедлил с ответом. Но самую малость.

– Ага. Как семья.

Стоило девочке освоиться, как она начала украшать новое жилище. Снег ещё не успел полностью укрыть землю, как она развесила по всем комнатам сухие веточки, шишки, ягоды рябины и всё, что ей понравилось в лесу.

Украшена была даже люстра, а комната, в которой спала Каэр, больше походила на жилище маленькой ведьмы, чем на комнату девочки. Но я и не возражал – видеть улыбку на её лице для меня оставалось важнее всего.

Как и в остальных мирах, еда здесь была всегда, это стало понятно ещё во время проживания со стариком. По утрам я готовил блинчики или оладьи, щедро поливая их вареньем. Как оказалось, от завтрака зависело настроение Каэр на целый день – если он ей не нравился, то она ходила хмурая до следующего утра. Так что я быстро научился готовить его максимально вкусно.

Несколько раз в день приходилось подбрасывать дрова – становилось всё холоднее, и вскоре девочка начала спать гораздо дольше обычного. Я читал ей сказки перед сном, чтобы как-то оттянуть момент засыпания, но спячка, очевидно, была неизбежной. Мне оставалось только всегда быть поблизости, чтобы не упустить момент, когда она окончательно в неё впадёт.

"Кто знает, как это происходит. Может, она просто упадёт в снег. Нельзя такого допустить".

– Печка хорошо пахнет. Можно посмотреть? – обычно я запрещал ей быть рядом с огнём, и уж тем более кидать в него дрова, но в этот раз сделал исключение, – Красиво горит.

– Только не обожгись, – мы некоторое время вместе понаблюдали за пляской пламени. Его свет рисовал на её лице причудливые узоры.

– Оси, а когда у тебя День Рождения?

– Не знаю. Мне кажется, это тебе решать. Разве не ты меня придумала?

– Ну да, – она подкинула ещё одно полено, – У меня было много скелетов. Но только ты – хороший. Ты не ушёл.

– И никогда не уйду.

У Каэр было странное выражение на лице. Такое, какое редко увидишь у маленькой девочки. Она не отводила взгляд от огня.

– Твой День Рождения будет сегодня.

– Вот и славненько. Мне испечь пирог?

– Угу.

Мы вернулись на кухню, и я принялся за готовку. Пользуясь тем скудным разнообразием ингредиентов, что мне предоставлял этот мир, я приготовил ягодный пирог. Каэр что-то рисовала, как обычно. В общем-то, уже долгое время дела шли тихо и мирно. Когда мы поужинали пирогом с чаем, я стал укладывать девочку спать.

– Расскажи мне сказку.

– Разве сегодня не мой День Рождения? Может, лучше ты мне расскажешь что-нибудь? – Каэр слегка нахмурилась, и я поспешил исправиться, – Шучу, шучу. Сказка так сказка.

Войдя в библиотеку, я принялся искать какую-нибудь книгу, которую ещё не успел бы ей прочитать. Найдя такую, я отметил, что за окном идёт очень сильный снегопад. "Может, завтра попробуем слепить ещё одного снеговика. Или сделаем снежных ангелов". Я вернулся обратно, но Каэр запротестовала, едва заметив книгу в моей руке.

– Не хочу такую сказку. Хочу твою.

– Но я не знаю ни одной сказки наизусть, – я развёл руками.

– Тогда придумай.

С тяжким вздохом я присел на край кровати. Девочка в ожидании смотрела на меня. Выбора не оставалось.

– Ну, тогда, начну, пожалуй. Только учти, я не особо хорош в сказках, – Каэр повыше натянула одеяло. Похоже, её это не смущало, – Итак. Жила в океане большая чёрная птица. Она летала по свету с самого рождения, едва выпорхнув из гнезда.

Птица не знала, где её дом и, когда она захотела вернуться, то не смогла найти дороги. Кругом были только волны да небо – и ни одного сучка, ни одной травинки, где можно было бы передохнуть. Большая птица летала и днём, и ночью. В отличии от уток или лебедей, у неё не было способности плавать на воде. Она научилась спать на лету, а питалась летучей рыбой, что выпрыгивала из океана. Так проходили годы. Птица росла и крепла. Она уже забыла, что такое дом или что такое берег. Её перья покрылись толстым слоем морской соли и, чтобы как-то облегчить свою ношу, она начала стряхивать соль раз в год на огромном камне, что высился из воды. Для птицы даже этот камень был слишком маленьким, она могла стоять на нём только на одной лапе. Но этот камень был единственным её ориентиром в этом мире.

Она прилетала к нему раз в год и стряхивала с себя килограммы соли, после чего сразу же взмывала в воздух. Шли века, и постепенно птица заметила, что камень как будто бы стал шире. Теперь она могла стоять на нём двумя лапами. Ещё через несколько веков она смогла на него присесть, а затем – и прилечь.

И вот однажды к острову причалил корабль. Несколько моряков искали место, где построить маяк, так как в этих водах было много рифов, о которые иногда разбивались корабли с товаром. Для птицы они были не более, чем крошками на воде, поэтому она никогда не обращала на них внимания.

Через год, прилетев в очередной раз, птица обнаружила небольшой вырост на своём камне – это был маяк. Человек, что жил там, очень испугался большой птицы поначалу, но он был храбрым моряком и вскоре успокоился настолько, что уже вечером начал играть на гитаре, развеивая свою скуку. Птица встрепенулась, услышав новые звуки. Они так ей понравились, что, заслушавшись их, она уснула, а утром проснулась бодрее и веселее, чем была. И птица тут же договорилась с человеком, что раз в год он будет играть ей свои мелодии, а за это она будет делиться с ним рыбой в этот день. Но стоит ли говорить, что человеческий век очень короток? То, что для птицы было мгновением, для человека оказалось всей жизнью.

Прилетев в очередной раз, птица не услышала мелодии. И в другой раз. С каждым годом она слабела. Всё чаще она просто спала на лету, пока однажды не прилетела на свой камень и не уснула насовсем. Соль покрыла её с головы до лап, и на том месте, где уснула птица, вырос огромный высокий остров, не оставив от неё ни следа. Говорят, что птица всё ещё спит где-то там, в океане, дожидаясь, пока не заиграет гитара её любимого человека.

Я взглянул на Каэр и вздрогнул. Она стала невероятно бледна. Казалось, краски покинули её лицо. Тело местами стало полупрозрачным и, с холодом в сердце, я спросил:

– Н-ну как?

– Другую, – тихо ответила Каэр, пытаясь нащупать мою руку, – Расскажи другую.

Я взял её за тонкое запястье.

– О девочке и скелете?

– Угу.

Она закрыла глаза, а я, отвернувшись, начал вновь, не давая себе времени задуматься.

– Жила когда-то обычная милая девочка в маленьком тихом городе. Она была очень скромна, и редко разговаривала с кем бы то ни было. Как и у многих детишек в округе, дома у неё не всё было хорошо, поэтому девочка часто гуляла по улице. Она качалась на качелях в одиночестве, так как стеснялась заговорить с ребятами, и год за годом так привыкла к одиночеству, что перестала даже пытаться.

Но однажды утром девочка, проснувшись, поняла, что хочет завести друга. "Как же мне это сделать?" – подумала девочка. Все попытки с кем-то поиграть кончались лишь неприятностями, а дома никто и слушать не хотел о её горестях. И тогда девочка, засыпая, загадала желание. "Хочу, чтобы у меня появился друг". И утром, когда она проснулась и вышла во двор, малышка увидела скелета. Он был большой и страшный, но девочка не испугалась и сразу же подружилась с ним.

Они много болтали и играли вместе. Скелет провожал девочку в школу, помогал ей с уроками, поддерживал в самые трудные минуты и защищал от хулиганов. Он помог ей научиться общаться с другими, и вскоре у них появились замечательные друзья.

Когда девочка выросла и стала девушкой, скелет остался её другом. Он всегда был рядом, что бы ни случилось. И, когда девушка влюбилась в красивого юношу, он помог им быть вместе, и вскоре стал главным гостем на их свадьбе. Когда же девушка совсем-совсем выросла, скелет проводил её в последний путь и уложил в кровать. А затем и сам лёг рядом. Так они и уснули вместе, прожив счастливую и полную приключений жизнь. Конец.

Я больше не чувствовал руки Каэр. И ещё долго не мог заставить себя отвести взгляд от окна. Крупные хлопья снега, кружась, падали вниз. Казалось, весь мир превратился в снежное поле.

Кровать была пуста. Дрожащей рукой, я зачем-то поднял одеяло. Затем – подушку. Не знаю, что именно я там искал.

Но обнаружил только листок.

Разноцветными карандашами были нарисованы два человечка, держащихся за руки. Один – побольше. Другой – поменьше.

И неровная подпись.

"Мой лучший друг – скелет".

– Так в чём же твоё преимущество в том, чтобы быть скелетом?

– Ну, у меня нет кожи, органов, поэтому я не могу испытывать боли в прямом её смысле. А ещё – я волшебный.

Я сидел в баре своего старого знакомого Бела. Его три глаза поочерёдно моргали, рассматривая меня. Белоснежные волосы, как обычно, были невероятно аккуратно собраны в высокий хвост, ни одного "петушка". Картину идеальной гладкости портили разве что маленькие рожки, но к ним я уже давным-давно привык.

– Но ты не можешь опьянеть, не способен улыбаться или плакать, не познаешь даже бесценной радости прикосновений к щенку, – Бел удручённо покачал головой.

– Ну, если я не могу опьянеть, то это всего лишь значит, что ты плохой бармен, – я покрутил в руке стакан с янтарного цвета жидкостью и кубиками льда, – Улыбаюсь же я по умолчанию. Как и все скелеты, попрошу заметить. А щенка потрогать… вот за это обидно, да.

Не так давно у Бела появился щенок. До этого у него была собака, но я ни разу не видел её беременной, да и от кого она смогла бы понести потомство, даже если бы захотела? Других псов в этот мир не завозили.

– Как ты его назвал, к слову? И когда уже наконец покажешь?

– Когда она подрастёт, не раньше.

– Так это ещё и девочка? Окружаешь себя прекрасными дамами?

– Не всё же со скелетом языком чесать.

– Ха. А у меня его и нет. Ты его третьим глазом что ли увидел?

Мы перебрасывались ленивыми остротами ещё довольно долго. Я зашёл сюда, честно говоря, просто провести время, так что ничего не имел против.

Мир, в котором я живу, называется Лир. Потерянные души мира реального попадают в него иногда на время, но чаще – насовсем, становясь его частью. Они пребывают в куполах, маленьких идеальных для них измерениях, где живут счастливой и беззаботной жизнью, обеспеченные всем необходимым для комфорта. А потом становятся камушками на Сером берегу. По крайней мере, так это задумывалось.

Этот бар – один из таких куполов. Его хозяин – необычный бармен, способный читать мысли и в буквальном смысле творить еду из воздуха. Дверь в его бар можно открыть практически откуда угодно, но я предпочитаю входить по старинке.

Первое, что видят люди, впервые приходящие сюда – идеально сервированные столики, только и ждущие прихода гостей. Затем их взгляд обычно переключается на книжные шкафы, стоящие вдоль стен. Все книги на них пустые, и наполняются текстом лишь тогда, когда их берут в руки. Причём истории подбираются под вкус читателя, но мне с ними редко везёт – так как устоявшихся предпочтений у меня нет, книги показывают всё подряд: детективы, мистику, фантастику, но мне редко что из предложенного нравится. Когда я работал на Бела и был официантом в его баре, отрабатывая свой долг, то часто листал их. Иногда я пытался выяснить у бармена, где скрываются колонки, из которых слышится тихая ненавязчивая музыка, но он не выдавал своих секретов. Вполне в его духе.

– Как там твой "депрессующий" приятель? – Бел налил мне ещё немного жидкости в стакан, и я с готовностью опрокинул его в себя. Благодаря магии Бела, это было одно из двух мест, где я мог познать радость вкуса. Еда и напитки растворялись во мне моментально, стоило им попасть внутрь. Перевод продукта? Возможно. Ведь есть мне совсем не нужно. Но я радовался любой возможности что-то попробовать – для скелетов органы чувств невиданная роскошь.

– "Депрессующий" приятель, как ему и подобает, "депрессирует", – бодро сообщил я бармену.

– И сколько же попыток свести счёты со своим бренным существованием было за последние дни?

– Не больше трёх.

– Кажется, он начинает уставать, – бармен принялся протирать стойку, – Может, проведаешь его? Незаметно наблюдать со стороны, конечно, приятно, но едва ли полезно.

– А ты всегда такой моралист? – недоверчивым тоном спросил я, кладя яблоко со стойки себе в карман. Просто чтобы было.

– Только по четвергам, – ответил Бел, вежливо сделав вид, что не заметил пропажи яблока. Он взглянул на свою руку, будто бы на ней были часы, – Мы закрываемся, так что, уважаемый клиент, покиньте бар.

– Понял-принял. Но я вернусь!

– Надеюсь, хоть тогда ты мне заплатишь.

Я помахал бармену рукой и вышел в дверь. Матовая чёрная субстанция, что была за ней, на несколько мгновений поглотила меня, прежде чем выпустить наружу. Чувство липкости, которое возникало у меня раньше при проходе через миры, уже почти не ощущалось. Лёгкий ветер слегка раскачивал мою толстовку, не по размеру огромную. Раньше у меня была привычка носить огромные тёплые вещи, чтобы согреть кое-кого при случае, но теперь его не стало. Маленькая девочка с рожками превратилась в один из тысяч камешков на сером мрачном берегу, смешавшись с остальными. Или и вовсе исчезла из этого мира. Едва ли мне когда-нибудь удастся выяснить, что с ней в конце-концов стало, но, как говорит мой наставник, оно и к лучшему. Я всё также продолжал носить эту бесполезную для меня толстовку, хоть не чувствовал ни холода, ни жары. Другие вещи не особо привлекали меня, хотя и, было бы желание, я мог ими обзавестись. Но много ли надо скелету?

Потянувшись и сделав вид, что вдыхаю воздух, я пошёл вдоль нестройных рядов тёмных куполов, сунув руки в карманы. Эти купола в каком-то роде напоминали собой желе и возвышались на несколько метров в высоту. Я мог войти в каждый из них, но предпочитал лишний раз этого не делать. Мало ли, что окажется внутри? Однажды мне "повезло" очутиться в центре болота, по пояс в жиже. Или в открытом космосе. После того случая, от которого и по сей день бывает зябко, я остерегаюсь бездумных путешествий и стараюсь класть в рюкзак необходимый минимум вещей при первом переходе. Не только для защиты от условий мира – но и для обороны от самих хозяев. Далеко не все из них рады чужакам в своих владениях. Но работа есть работа – время от времени мне приходится посещать не самые уютные миры, чтобы помогать их обитателям. Иногда даже против их воли.

Ноги привели меня к куполу, ничем не отличающемуся от прочих. Одна из важнейших способностей проводников – умение ориентироваться в этом однообразии, и это было первое, чему меня научил мой наставник Энгус. Серое небо, купола, камни и далёкий плеск моря – вот что составляло мою рутину. Но она мне по-своему нравилась, уж не знаю почему.

Я осторожно положил сначала одну, потом другую руку на купол и сделал медленный шаг внутрь. Материя окутала всего меня, пропуская внутрь. Иногда переход бывал мгновенным, но в этом мире приходилось подождать несколько секунд, прежде чем липкая субстанция впустит тебя внутрь. Мерзкое чувство в моей душе прошло ещё не скоро, хотя я и старался его не замечать.

Моя душа мало чем отличалась от сияющих душ других аномалий – существ, созданных волей хозяев куполов. Как и у собаки бармена, во мне находилось слабо мерцающее нечто в том месте, где обычно располагается сердце человека. Оно было мягким и лёгким на вид, я мог быстро его вынуть из-под рёбер или так же быстро вернуть обратно. "Душа" ощущалась только в тех случаях, когда мне приходилось использовать магию или кто-то к ней прикасался – в остальное время я её даже не замечал. Впрочем, я никогда не давал её никому в руки, кроме Каэр – маленькой девочки с рожками, что придумала меня. При воспоминании о ней мне всегда становится немного тоскливо, поэтому я обычно ускоряю шаг.

Также случилось и когда купол наконец впустил меня в мир моего подопечного. Я быстро зашагал по открывшемуся мегаполису.

Почему-то безлюдные города – одно из самых частых воплощений идеального мира человека. Мне часто попадались такие. Даже у Каэр в куполе был провинциальный городок. "И чем вам они так нравятся?" – я поёжился, взглянув на стеклянные здания, отражающие друг друга. В окне одного из них как раз в этот момент что-то происходило. "Когда уже ему надоест?"

Я вошёл в подъезд, поднялся на нужный этаж и начал звонить во все двери, рассчитывая только на удачу. В одной из них мне наконец-то ответили.

– Эй, кто здесь? – судя по голосу, это был истеричный молодой человек.

– Доставка яблок, – я достал яблоко из кармана и поднёс его к дверному глазку.

– Но я ничего не заказывал, – он уже начал отпирать дверь, но остановился и закрыл её обратно, – Покажите своё лицо.

– Думаю, ты уже не раз видел меня, так что это ни к чему. Разве тебе не хочется яблок? – я не стал убирать фрукт в карман и держал его всё там же. "Если он перепугается от моего вида, то будет ещё сложнее его успокоить".

– Я открою, но у меня нет денег, чтобы купить ваши яблоки.

– Сегодня акция. Вы можете взять одно бесплатно.

– Ну раз так…

Дверь натужно заскрипела, открывшись на треть, и из-за неё выглянул исхудавший подросток затравленного вида. Он не переставал бегать взглядом, но, увидев меня, застыл.

– С-смерть? Это ты? – Его руки, державшие дверь, слегка задрожали. Я заметил, что у него была привычка грызть ногти.

– Скорее её младший братишка, – я поклонился, – Хочешь яблоко, к слову? Я не шутил.

Дверь с грохотом захлопнулась, стоило мне протянуть к ней руку.

– Уходи! Я тебя не звал, – испуганно крикнули с той стороны.

– Как это – не звал? А фен в ванной? А та красивая петля? Снотворное? Мост? – я принялся перечислять все известные мне случаи, когда парень пытался покинуть этот мир. Оказалось, что список довольно длинный, – Ты проделал такую большую работу, вызывая меня, что было бы невежливо не прийти.

– Ты ошибся! Я никого не звал, – парень задумался, – Я просто изучал, что здесь можно делать. Тут просто невыносимо скучно, а это исследование – хоть какое-то развлечение.

– Я могу тебе с ним помочь, только открой дверь, – сказал я как можно ласковее, – Могу подсказать тебе, как отсюда выбраться. Это проще простого, на самом деле. Ты просто всё делаешь не так.

– То есть ты… убьёшь меня, да?

– Не-а. Я против бессмысленных убийств. А убийство того, кто сам этого хочет – пустая трата времени. Мы просто посидим, поболтаем, ничего больше.

Парень, подумав, всё же решился открыть дверь. На нём была футболка грязновато жёлтого цвета и широкие мужские шорты. Его волосы явно мечтали о воде и мыле, но это уже дело вкуса. "Мне ли судить причёски других, когда у самого – ни волосинки?"

Я прошёл в квартиру, всучив парню в руки яблоко. Не смотря на современный дизайн здания, помещение оказалось однокомнатной коммунальной квартирой с пыльным ковром на стене. Не было даже отдельной комнаты для кухни – все вещи располагались в одном тесном пространстве, не считая маленькой ванной за дверью в углу.

– Тесновато у тебя тут, – сказал я, без труда дотрагиваясь до потолка.

– Уж как есть, – парень нервно переступал с ноги на ногу, скрестив руки на груди. Разговор не вязался – мы оба не знали, с чего начать.

– Так ты очень сильно хочешь покинуть этот мир, да? Почему? Разве тебе не уютно здесь?

– Что здесь может быть уютного? – парень воскликнул почти со злобой, – Кто вообще захочет жить в таком месте?

"Ты", – хотелось мне сказать, но я промолчал. В конце концов, не моя это работа, копаться в людях.

– Ну да, ты прав, – я в несколько шагов пересёк всю комнату и оказался у грязного окна. На нём были следы от ботинок, – Так… мне помочь с тем, чтобы тебя упокоить, или же наоборот, ты хочешь взбодриться?

– Я уже и сам не знаю, – парень сел на кровать, – Вроде как всё достало, но и с концами умирать не хочется. Как-то так. Просто мне кажется это единственным выходом. Предложишь другой – с радостью выслушаю.

– Хм… Предлагать тебе бороться, стараться менять себя и окружающий мир бесполезно, верно?

Парень мрачно кивнул.

– То яблоко, что я тебе дал – отравлено самой Смертью. Съешь его – и уснёшь навсегда.

– Правда?

– Ты не веришь скелету в толстовке?

Парень покрутил самое обычное яблоко в руках, пытаясь понять, отравлено оно или нет.

– А вдруг ты в костюме? Можно потрогать твою руку?

Я с готовностью снял толстовку, обнажив свои белые кости. Стало немного боязно от того, что "душа" осталась неприкрытой, но это был самый быстрый и надёжный способ убедить кого-либо в том, что я – скелет.

Парень осторожно пощупал мою кисть, потом, спросив разрешения, сунул руку в пустоту под рёбрами.

– Вау, – выдал он.

– Ага. Я сам в восторге.

– Так ты всамделишный скелет? И яблоко точно позволит мне… уснуть?

– Разумеется.

Я ушёл, оставив парня задумчиво вертеть в руках фрукт, а сам направился к выходу из города. Разумеется, яблоко не было отравлено, а я – не посланник смерти. Всё, что мне нужно делать – давать людям право выбора. Вернуться в родной мир или остаться в Лире навсегда, став его частью.

Когда я вышел из купола, то услышал звук падения камушка за спиной.

– Хорошая работа, – Энгус был уже тут. Длинное тело, покрытое шерстью, с постоянно извивающимся хвостом и лапами, похожими на собачьи. Пара рогов на макушке. И глаза с пронзительным и мудрым взглядом. Это и был мой наставник. Бывший человек, ставший проводником душ в мире Лира. Что бы это ни значило.

– Конечно, немного грубовато вышло, но главное же результат, верно? – Энгус начал прыгать из стороны в сторону, как он обычно делал, когда разговаривал. Редко можно было увидеть это существо без движения, – Ещё один камень в копилку серого берега. Такими темпами здесь образуется целая гора. Можем назвать её потом в твою честь.

– А что я мог сделать? Увещевать его, что жизнь – хороша? Думаю, в этом случае он просто послал бы меня куда подальше, – я сел на камни и закурил. Бездарный расход магии – "вдыхание" в рёбра и "выдыхание" из них ядовитого дыма с красивыми завихрениями. Но мне нравилось наблюдать за этим процессом.

– Да, парень был пропащий. Удобно думать именно так, верно? – Энгус сощурил глаза, прыгнув и приземлившись прямо напротив меня, – Не надо сожалеть. Или раскаиваться. Пришёл, сделал, ушёл – и никаких хлопот. У тебя же так много дел, верно?

Я отвернулся. Это была постоянная тема наших с ним споров. Для меня важнее казалась скорость работы, для него – качество, если можно так выразиться.

– Ну и что с того, что он стал бы камнем, будучи счастливым? – сказал я, – Главное, что его купол исчез. Остальное – неважно.

– Ты бы так же поступил и с Каэр?

Что-то внутри меня оборвалось, стоило мне услышать её имя. Будто лопнула туго натянутая струна.

"Нет, я не хотел бы, чтобы она покинула Лир несчастной. И в своё время попытался сделать всё возможное, чтобы в конце она улыбалась". Но вслух я этого, разумеется, не сказал.

– Передохни, аномалия. Я позову, когда будет нужна твоя… помощь, – Энгус несколькими элегантными и быстрыми прыжками скрылся из виду. "Мне никогда не понять, о чём он думает и чего он от меня хочет на самом деле", – я встал и тщательно отряхнулся. "Не знаю, почему он решил выбрать учеником именно меня. Бел куда лучше справился бы с этим".

Вспомнив о бармене, я направился к нему. То ли от скуки, то ли ещё чёрт знает от чего.

– Слышал, как всё прошло, – сказал он, едва завидев меня. У ног Бела спала его собака, а сам он спокойно потирал стакан, – Знаешь что, Оси…

"Наконец-то, хоть что-то приятное за день", – подумал я, между тем, рассматривая уютное помещение бара.

– Что?

– Больше в моём баре ты яблоки не берёшь.

Бел пристально взглянул на меня.

"Вот проклятье", – подумал я, забыв, что бармен прекрасно умеет читать мысли.

– Именно оно.

"Так ты просто прочитал мои мысли? Действительно, откуда бы ты ещё успел услышать о произошедшем".

Почувствовав странную беспричинную злость неизвестно на что, я вышел обратно и добрёл до самого края берега. Тёмные волны разбивались о скалы где-то далеко внизу. По небу, не останавливаясь, плыли тучи.

"Вот такая моя жизнь теперь. Берег, небо и купола", – подумал я, доставая детский ксилофон. Я играл на нём каждый раз, когда на душе было нелегко. Наугад стукнул костяшками по металлическим клавишам, и те отозвались тихим звоном.

"Надеюсь, это успокоит меня. Хотя бы в этот раз".

Я уже несколько часов занимался заготовкой дров. Мои руки дрожали от усталости, а зрение постепенно затуманивалось, но останавливаться я не собирался. Снег, укрывавший всё вокруг, доходил мне практически до колен, однако это было только к лучшему. Холод жёг мне лёгкие, а я всё думал: "Чем больше устану, тем быстрее засну".

Нет ничего лучше чашки кофе по утру или кружечки чая после обеда – по крайней мере, так говорят. Моя отрубленная изящным, почти карманным топориком черепушка валялась на полу, в то время как виновница данного несчастья бессовестно спала на своей кровати. Ее волосы слегка выбились из прически, насколько я мог судить. За окном, так как хозяйка этого места уснула, стояла беспроглядная ночь и, если бы не свечка у кроватного столика, мне пришлось бы коротать свое время в полной темноте. Я смотрел, как свеча постепенно таяла и чувствовал к ней в некотором роде солидарность. "От меня тоже не так уж много осталось". Большая часть моего тела валялась неподалеку, но, разумеется, сам до нее докатиться я не мог. К сожалению, без черепа кости переставали, судя по всему, функционировать как им положено, и я мрачно ожидал продолжения шоу. Но вскоре понял, что это слишком скучно. Попытался, как обычно это делаю с ветками или камушками, подтянуть к себе своё тело магией, но оно едва-едва сдвинулось с места. Всё-таки источник моей силы – слегка светящаяся за рёбрами душа, была достаточно далеко. "Удивительно, что я вообще жив остался. Да еще и сознание не потерял. Хорошо, что у волшебных скелетов нет ни мышц, ни крови".

Разумеется, самым простым решением данной ситуации было бы разбудить рыцаря, но мне хотелось, чтобы она успокоилась и немного вздремнула. "И, желательно, чтобы после пробуждения она не закатила новую истерику".

Но, естественно, моего мнения никто не спрашивал.

– Скелет! – завопила Имби, стоило ей открыть глаза и взглянуть на меня. Она тут же схватила с пола тот самый топорик, явно подзабыв события предыдущего дня.

– Стой, стой, стой, стой! – запротестовал я, видя, что она уже заносит его для удара, – Успокойся, я дружелюбный скелет!

– Точно? – она прищурилась, не сводя с меня взгляда.

– Точно-точно. А теперь – пожалуйста, положи топор и давай мирно побеседуем. Видишь же, я без тела, поэтому ничего тебе сделать не могу. Иначе ты бы не смогла так спокойно поспать, верно?

Имби некоторое время стояла, размышляя, после чего вздохнула и убрала топорик. Она дважды хлопнула в ладоши, и в тот же момент в комнату вошла горничная.

– Да, госпожа?

– Сделай нам по кружке чая. Ты какой хочешь? – она с неуверенностью взглянула на меня.

– С бергамотом, пожалуйста.

– Как скажете, – горничная, слегка поклонившись, вышла.

Имби тем временем несколько с опаской подняла мой череп. Она повертела его в руках, после чего крепко зажала подмышкой и, напевая, куда-то пошла.

– Слушай, а может я сам, ножками?

– Ты все верно сказал, порождение тьмы. Пока ты отделен от тела – я в безопасности. Так что было бы глупо позволять тебе вновь наброситься на меня.

– Не лишено смысла, – я временно отступил. В конце концов, когда еще красивая девушка будет носить меня на руках?

Меня внесли в пыльную, явно давно не используемую, столовую. Высоко под потолком находился огромный канделябр, в каждое отверстие которого было вставлено по горящей свече. Что удивительно, на полу я не увидел ни одной капли воска.

– Твоя горничная явно не справляется со своими обязанностями. У вас тут довольно грязно.

– Я редко ночую дома, да и Миби все время со мной в походах. Так что убираться некому, да и смысла нет.

Она поставила мой череп на одну сторону длинного, в половину зала, стола, сама же села за другую. Потом, подумав, передумала и села напротив. Миби, ее горничная, тут же поставила перед нами по фарфоровой чашке с блюдцем.

– Мне стоит, наверное, поить вас, сэр, пока вы в таком положении, – сказала она, взяв в руки маленькую ложку.

– Не стоит, я все же скелет. Мне еда нужна только в качестве декора.

Горничная пожала плечами и отошла, встав у стены и сложив руки на переднике. Имби тем временем медленно пила чай, смотря куда-то в сторону. Диалог не клеился.

– Так ты, получается, рыцарь? Местный герой, да?

Для меня было неожиданностью, что в куполе этой девушки так много людей. Деревня, поместье, даже горничная – все выглядело довольно правдоподобно, будто я и впрямь оказался в средневековом романе. "А еще она, кажется, не понимает, что все это – ее собственная иллюзия".

– Я рыцарь, что поклялся защищать эти земли от всех напастей. На моем счету множество славных побед.

– Я слышал, что ты даже дракона убила. Это поразительно. Всегда мечтал победить дракона, честно говоря.

– Правда? – она с недоверием покосилась на меня, – Какой-то ты странный, скелет.

– Ты тоже не без сюрпризов. Не ожидал, что рыцарь убежит после первого же пропущенного удара.

Имби нахмурилась и замолчала.

– Кто тебя послал? Владыка тьмы?

"О, тут и такое есть?" – новость о том, что тут и вправду есть демоны, меня взбодрила.

– Нет, не совсем он. Вернее – я от него сбежал, – приходилось на ходу придумывать себе легенду, ориентируясь на то, что я уже услышал, – Понимаешь ли, мне никогда не нравилось вершить зло. Пинать кур, пугать детей и разбрасывать по округе мусор может быть весело, да, но меня больше привлекают геройские дела. Я услышал от своих старших товарищей, что есть рыцарь по имени Имби, который в одиночку защищает мирных жителей, и захотел прийти к тебе, чтобы стать твоим пажом.

По выражению лица Имби можно было понять, что она не верит ни единому моему слову, но я решил продолжить.

– У нас, порождений тьмы, есть славная традиция – сразиться с тем, к кому ты пытаешься пойти в услужение. Чтобы доказать свою силу и решимость. Поэтому, когда ты вышла ко мне с мечом, я подумал, что у людей такая же традиция. Мне жаль, что я тебя ударил. Если злишься или хочешь испытать меня – я в твоем распоряжении.

Имби тяжело вздохнула, залпом допила чай и вновь взяла меня в руки. Она отнесла меня к телу и аккуратно приставила череп туда, где ему и положено было быть. Раздался звук, будто кто-то хрустнул костяшками, и я не без удовольствия подвигал родными руками и ногами.

– Теперь – проваливай, – Имби отошла в сторону, скрестив руки на груди.

– Ни за что, теперь я буду служить вам как паж, госпожа. Простите, что был так фамильярен до этого, – я опустился перед ней на колено и склонил голову.

"Энгус сказал мне присмотреть за девушкой, пока он отсутствует, и как-то развлечь. Уж лучше я буду сражаться вместе с ней, а не против нее. Так и шея моя будет целее".

– Просто уходи, – Имби, выпроводила меня на улицу, подталкивая в спину, и захлопнула дверь.

– Хорошо, госпожа, подожду вас на улице, – крикнул я и уселся на ступени. По ту сторону двери продолжало раздаваться ворчание, был слышен странный грохот, будто кто-то швыряет стулья. Я хмыкнул и достал из рюкзака сигарету. Денек начинался что надо, как раз в моем духе. Только я хотел поджечь сигарету, как Миби незаметно оказалась возле меня и осторожно двумя пальцами забрала ее.

– Конфисковано.

– Но почему? – я обернулся. Горничная стояла довольно близко, но я был уверен, что не слышал ее шагов.

– Если вы и вправду хотите быть пажом госпожи, вам нужно избавиться от демонических привычек.

– Ты же мне вернешь их потом, верно? – взмолился я, но Миби со странной улыбкой убрала сигарету в карман и протянула руку. Скрепя сердце (которого у меня, впрочем, нет) я отдал ей всю пачку и спички. Горничная молча удалилась, звонко стуча каблуками. "Если кто тут и демон, то точно она".

Я продолжил сидеть на ступеньках, пока дверь вновь не отворилась. Гордо подняв голову, вышла Имби в полном обмундировании. Плащ развевался за ее спиной, рожки были отполированы почти до блеска, на поясе в ножнах висел верный меч. Она, почти чеканя шаг, прошла мимо меня, а следом за ней, склонив голову, вышла и горничная. В руках она несла маленький черный чемоданчик, немного не вписывающийся в картину этого мира.

– Паж, мы выдвигаемся прямо сейчас. Не отставай, – не оборачиваясь, сказала Имби, продолжая идти вперед, – Твое обучение уже началось.

– Так точно, госпожа, – я тут же вскочил на ноги и отряхнулся.

– Сэр.

– Что?

– Называй меня сэр Имби.

Я не стал спорить и просто повторил за ней.

– Как скажете, сэр Имби.

Наша троица, возглавляемая рыцарем, прошла сквозь лес обратно в деревню. Люди, увидев меня, хватались за вилы, лопаты, кочерги – кто во что горазд. "Не знал, что у крестьян под руками так много потенциального оружия". Впрочем, Имби их всегда останавливала простым движением руки.

– Этот скелет теперь мой паж. Он сбежал от Владыки тьмы, чтобы стать героем. Не трогайте его.

Сначала, мы купили мне более подходящую для пажа одежду. Я отказался от всех ярких цветов, отдав предпочтение темным. А вместо шляпы с пером предпочел дорожный плащ с капюшоном. Имби молча расплачивалась за всё, что мы с Миби выбирали.

– Смотри, какая красивая застежка, – тянула меня за рукав горничная, указывая на позолоченное украшение в форме ящерицы.

– Пажу нужно выглядеть скромно, мне ни к чему такие яркие вещи, – отпирался я, – Смотри, вот этот серебряный полумесяц выглядит куда как более подходяще.

– Полумесяц носят воры, да и он уже полвека не в моде.

– Хорошо, тогда давай в форме звезды.

Мне приходилось буквально отвоевывать у Миби каждый элемент гардероба, что отнимало довольно много времени. Благо, Имби нас не торопила.

Следующим пунктом было оружие. Я хотел было вернуться за своей битой, но мне не позволили.

– Ты опозоришь госпожу, если будешь размахивать той оглоблей! – Миби буквально повисла на мне, не давая ступить ни шагу, пока я не сдался. Уже порядком устав от покупок, я позволил ей выбрать мне простой короткий меч, лишь бы поскорее закончить всякие споры.

– Ну, ты готов? – мы немного отошли от деревни и остановились на поляне. Имби достала свой меч и встала в боевую стойку.

– А? К чему готов?

– Ты сказал, что ваша традиция предполагает сражение перед тем, как ты окончательно станешь моим пажом. Мне претит все, что связано с демонами, но в качестве исключения, только в этот раз, я исполню твое желание.

– Но, сэр Имби, я не умею сражаться мечом! – я невольно сделал шаг назад и взялся за шею.

– Ничего, это будет, значит, еще и твой тренировочный бой. Нападай первым.

Я вытащил меч из ножен. В отличии от биты, держать его в руках было непривычно. Вес биты в основном сосредоточен на ее конце, в то время как у меча он равномерен по всей его длине. Немного подумав, я решил, что буду просто им махать, как битой, в этот раз.

Я замахнулся на Имби, но она с легкостью отклонила мой клинок, после чего рукоятью ударила в ребра, отбрасываю назад. Я отпрыгнул, ожидая нового удара, но рыцарь замерла, ожидая нападения. "Видимо, это и вправду тренировочный бой". Почувствовав облегчение, я продолжил нападать, раз за разом промахиваясь и не достигая цели. Имби не особо жалела меня, поэтому то и дело я оказывался на земле после очередной подножки.

– Хорошо, теперь моя очередь, – она немного сменила позу, встав из оборонительной в нападающую. Я попытался скопировать ее движения, чтобы отразить атаку, но вновь встретился с землей.

– Меч не дубина, не размахивай им, как палкой.

– По-другому и не умею, – не успел я огрызнуться, как вновь оказался повержен. "Честным путем мне ее не одолеть", – я решил разок схитрить, чтобы облегчить себе жизнь.

Когда она замахнулась, я отклонил ее меч магией, после чего, уже своим, ударил плашмя по ноге. Удивившись, она потеряла равновесие, после чего мир вокруг меня знакомо завертелся. "Опять?"

Мой череп рухнул на землю, сраженный чем-то очень быстрым. Горничная, как ни в чем не бывало, вновь взводила арбалет.

– Эй, это нечестно!

– Безопасность госпожи превыше всего, – будничным тоном, будто рассуждая о чае, сказала Миби, вновь целясь в меня, – Вы в порядке, госпожа?

– Да, я в норме, – Имби сидела на траве, держась за ногу. Вид у нее был испуганный. Закусив губу, она старалась выровнять дыхание.

– Не волнуйтесь, больше вам ничего не угрожает. Я слежу за ним.

– А-ага, знаю. Но убери арбалет.

Слегка пошатываясь, рыцарь встала и, хромая на одну ногу, приблизилась ко мне.

– Ты как, в порядке?

– Лучше не бывает, сэр Имби. Можете ли вы вернуть меня обратно? Без тела мне как-то грустно.

– Хорошо, дай мне только отдышаться.

Когда череп был возвращен на родное место, я с сомнением ощупал позвонки. "Какое, оказывается, у меня хрупкое тело. Я думал, что гораздо крепче. Надо бы найти, чем прикрыть шею, а то это войдет у них в привычку".

– Простите, я вас не слишком сильно ударил?

– Нет, нет, – Имби потрясла головой, – Не так уж больно. Я больше испугалась.

– Разве вы не получали раньше травмы в сражениях?

Имби отвела взгляд и молча стала собираться. Сомнения, что зародил во мне еще прошлый бой, только укреплялись. Но прямо спрашивать было бы глупо – она либо уклониться от ответа, либо соврет, скорее всего. "Просто дам ей чуть больше времени, чтобы привыкнуть ко мне. Будет лучше, если она признается во всем сама".

С того дня началась моя жизнь в качестве пажа сэра Имби. Обычно ночь я проводил, гуляя по ее дому, а утром ждал ее в столовой. Что удивительно, горничная появлялась только когда была нужна рыцарю, в остальное время ее будто не существовало. "Не растворяется же она в воздухе?" Впрочем, времени думать об этом у меня было не так уж много. Я убирался в доме большую часть дня, так как вид запущенного помещения действовал мне на нервы. По вечерам Имби учила меня, как драться мечом, предоставив для тренировок манекен. Иногда мы отправлялись на охоту, но нам никогда не удавалось ничего поймать. Однако суп из оленины всегда был на столе сэра Имби, сколь мало бы припасов у нее не было, как по волшебству. "Ну, по сути, это и есть волшебство. Купол исполнит любое ее желание, а еда на столе – самое малое, что он может ей предоставить". Бывали дни, когда я вспоминал Энгуса и недоумевал, где же он пропадает, но нахождение в куполе Имби меня совсем не тяготило.

Вот только кое-что смущало.

– Сэр Имби, можно войти? – я нашел ее в гостиной, где она читала какую-то книгу.

– Да, конечно, паж. Что тебе нужно? – она прервала чтение и взглянула не меня.

– А когда мы пойдем совершать геройские поступки? Сражать драконов, воевать против Владыки тьмы и тому подобное?

– Когда будет нужно, тогда и пойдем. Пока они держатся подальше от границ деревни, мы их не трогаем, – Имби опустила взгляд обратно в книгу, давая понять, что разговор окончен.

– Но не стоит ли нам нанести удар на опережение? Да и просто размяться, что уж там. Побьем парочку демонов – и назад, как вам такая идея?

Имби глубоко вздохнула и потерла переносицу.

– Все порождения ночи такие неугомонные или только ты?

– Просто мне хотелось бы, чтобы местные знали, что я на их стороне. Если я смогу победить несколько хотя бы самых маленьких демонов, доверия ко мне будет больше. Не то они так и будут считать меня шпионом. А Миби продолжит чуть что – отстреливать мне голову.

Я невольно вновь прикоснулся к позвонкам. Для горничной я стал чем-то вроде тренировочной мишени и способа развлечься одновременно. Стоило мне сделать хоть что-то подозрительное, она тут же доставала арбалет. Однажды я передавал Имби соль за обедом, и, стоило мне к ней потянуться, в следующий же миг мой череп покатился по столу.

– Прости, рефлекс, – сказала она мне тогда. Но я-то знал.

– Хорошо, – Имби захлопнула книгу, – Мы можем отправиться в патруль чуть дальше наших границ завтра утром. Но не факт, что мы встретим хоть каких-то демонов. Времена сейчас на удивление спокойные.

– Спасибо, сэр Имби, – я слегка поклонился, преисполненный радостью, и вышел из комнаты.

Всю ночь я точил свой меч, от чего тот, впрочем, становился только тупее. Проверив свое снаряжение, уже под утро, я посмотрел в окно.

"Знать бы еще, как местные демоны выглядят".

Ночь пролетела быстро, будто ее и вовсе не было. Порядком привыкнув к местному времени, я примерно за полчаса до рассвета приготовил яичницу для Имби. Ничего особенного – помидоры, яйца да перец, поджаренные и посыпанные сверху свежим зеленым луком, порезанным колечками. Благо, что Миби недавно принесла корзину с продуктами, иначе завтрак пришлось бы готовить из пустоты и пыли.

– Чтоб было настроение в порядке и не прошел ваш день, сэр, всмятку, – произнес я, ставя на кровать перед сонной Имби поднос с тарелкой.

Та с подозрением потыкала содержимое вилкой, но все же начала есть.

– В честь чего такая роскошь, паж? Случилось что-то хорошее? – спросила она, погодя.

– О, да ничего особенного, сэр Имби. Просто я был слишком рад тому факту, что сегодня мы идем сражаться с демонами, и не смог уснуть.

– Ну, как прошло? – Имби сидела на кухонном столе, свесив ноги. Настроение у нее, казалось, было преотличным.

– Раз все мои кости на месте – то не так уж и плохо, – отмахнулся я.

"Как мне уговорить ее вернуться на роль Короля демонов? Энгус сказал, что будет действовать согласно моему плану. Вот только вся проблема в том, чтобы его придумать".

Из действующих лиц в распоряжении у меня ассорти из самых разных личностей. Внушающих размеров демон-кондитер Повар. Верная горничная с садистскими замашками Миби. Король демонов, который вовсе не король, а ехидный проходимец. Рыцарь, который должен стать Королем демонов. И скелет паж, собственной скромной персоной, перебежчик из рядов демонов, монах по совместительству.

Я еще раз осмотрел ничего не подозревающих будущего спектакля. Повар украшал торт ягодами земляники. Миби со скучающим лицом стояла у двери. Имби норовила стащить что-нибудь со стола. План, что я составил, был ужасен, но другого под рукой не завалялось. "Осталось правильно все разыграть".

– Миби, как жизнь? – горничная удивленно посмотрела на меня, когда я встал рядом.

– Чего тебе? – она прищурила глаза.

– У тебя не было случайно каких-нибудь воспоминаний о прошлом Короле демонов? – горничная пока что явно не понимала, о чем я, и лишь растерянно моргала, – Видишь ли, пока я был монахом, передо мной открылись злодеяния предыдущего короля. Он был невероятно жесток, настолько жесток, что решил от этой жестокости отдохнуть. И стер всем память, чтобы пожить нормальной жизнью, а вместо себя посадил на трон первого попавшегося демона.

Я заговорщически шептал ей на ухо, и с каждым новым словом она слушала все внимательнее.

– К чему ты клонишь? – в итоге она тоже перешла на шепот.

– Пусть моя память и была стерта, но, благодаря тренировкам в качестве монаха, у меня остались кое-какие воспоминания. И чутье. Один из нас, в этой комнате – настоящий Король демонов.

Миби огляделась.

– Если это не ты, так как ты слишком жалок, и не я, так как я прекрасна, тогда, скорее всего… – она пристально разглядывала Повара. Совершенно не то, к чему я вел. Но переубеждать ее времени не было, и я пошел к Повару.

– Королю понравились пирожные? – с волнением спросил он, стоило мне подойти.

– Нет. Он велел выкинуть их и сказал, что хуже повара еще не встречал. Мол, даже горничная приготовит лучше. Просил передать, что ты уволен и будешь казнен завтра, в пять часов дня.

Повар тупо уставился на стену перед собой.

– Ему правда не понравилось? – кажется, новость о том, что его казнят, интересовала этого парня меньше, чем невкусные пирожные.

– Ага. А знаешь, почему тебя казнят именно в пять часов дня?

– Почему?

– Потому что в это время его Ужаснейшее Величество будет пить чай с пирожными от нового повара.

Демон недолго помолчал, а потом с благодарностью, почти ласково посмотрел на меня.

– Спасибо, друг. Подашь мне маленькую розовую бутылочку из закрытого шкафчика? Вот ключ.

– Без проблем.

"Он что, собрался отравить Короля? Нужно предупредить Энгуса, чтобы не ел торт". Я уже повернулся к выходу из кухни, но меня схватила под локоть Имби.

– О чем это ты, паж, со всеми секретничаешь? Я тоже хочу знать!

– Сегодня Король демонов сложит с себя полномочия, но перед этим подпишет указ о том, что нужно казнить всех демонов, – я перешел на доверительный шепот.

– Но это же значит, что казнят и его, – ахнула Имби.

– Да, сэр. У Короля демонов депрессия, и он собирается покинуть наш бренный мир, утянув всех за собой. Сами знаете, приказы Короля демонов, даже бывшего, не обсуждаются. Он даже написал, что два палача, когда никого не останется, должны будут казнить друг друга. И демонов не станет.

– Мы должны его остановить! – Имби раскраснелась от гнева и схватилась за меч.

– Увы, но приказ уже подписан, и только новый Король демонов сможет его прервать. Я пойду, попробую потянуть время, пока не приготовится торт.

Я быстрым шагом поспешил в тронный зал. План не то что провалился – он сгинул в самую бездну ада. Я хотел, чтобы горничная заподозрила рыцаря в измене, признала в ней бывшего Короля демонов, отреклась от нее и вынудила вернуться на трон, став при этом новым рыцарем. А повар бы, обидевшись на старого Короля, с радостью бы присягнул на верность новому и кормил его пирожными с земляникой.

– Энгус! Я, кажется, все только усложнил! – прокричал я, врываясь в тронный зал.

– Да? – Король демонов лениво доедал какие-то печенья, – И что мне нужно будет сделать?

– Просто не ешь торт.

– Это будет сложная, почти непосильная задача. Не уверен, что справлюсь.

Я глубоко вздохнул и стал ждать. Через полчаса Повар торжественно вкатил прекрасный земляничный (возможно отравленный) торт. Следом вошли Имби и Миби, обе – с оружием наготове.

– О, рыцарь Имби собственной персоной. Наслышан, наслышан, – Энгус важно закивал, прикрыв ехидные глаза, – Великий, несломленный, гроза всех демонов, убийца дракона. Привет тебе. Что-то случилось, раз ты пришла с мечом в руках? Ты чем-то расстроена?

– Король демонов! Отмени свой указ или пожалеешь!

Энгус непонимающе посмотрел сначала на меня, потом на рыцаря, и снова на меня, будто говоря: "Торт то я, так уж и быть, не съем, а насчет этого предупредить что ли не мог?"

– Приказы Короля демонов не подлежат обсуждению. Я уже все решил, и этот скелет должен будет их выполнить, – он попробовал наугад прощупать почву, но только все усложнил.

– Паж? И ты станешь ему повиноваться? – она резко повернулась ко мне.

– Разумеется, нет, сэр, – я сделал шаг вперед, – Ведь я больше не его марионетка, а ваш верный слуга! Будь вы хоть человеком, хоть демоном, я последую за вами везде.

– Это очень мило, но, Ваше Ужаснейшее Величество, может Вы попробуете торт, который Вы так хотели? – вмешался Повар.

– Да-да, разумеется, – Энгус как ни в чем не бывало, откусил небольшой кусок с протянутой тарелки. Я не успел вставить и слова. Он тут же забился в конвульсиях и упал с трона. Мне оставалось надеяться, что он просто хороший актер. Если я и заволновался, то совсем чуть-чуть. Тем временем Повар жутко усмехнулся.

– И так будет с каждым!

Я то понимал, что он имеет в виду: "И так будет с каждым, кто будет клеветать на мои пирожные", – но был человек, который воспринял его слова иначе. Миби подняла арбалет.

– Ни с места! Я знаю твой коварный план, бывший Король демонов!

Имби вздрогнула и обернулась, но грозный крик горничной был направлен исключительно на Повара.

– Но я не…

– Молчать. Я поняла, что ты задумал. Отравить бывшего Короля, несчастную подсадную марионетку, и вернуть себе власть. Хитро. Но ты не учел одного, – Миби подошла к телу Энгуса (условно мертвого) и сняла с него корону, – Того, что за сим я, Миби, объявляю себя Королем демонов!

Все присутствующие замерли. Фарс зашел слишком далеко. Я скосил взгляд на Имби, ожидая ее действий, но та тоже застыла в растерянности.

– Сэр рыцарь, что бы вы не решили, я останусь с вами, – повторил я и, чтобы не рассмеяться, встал на одно колено, опустив черепушку, – Будем ли мы сражаться с новым Королем демонов?

– Что? – Миби явно не была готова к такому повороту, – Ох. Точно. Я же Король демонов. Склонитесь же передо мной, глупцы! – она злобно рассмеялась.

– С меня хватит, – наконец устало вздохнула Имби, – делайте что хотите, а я домой.

– А?

– С вами больше не весело, – махнула она нам рукой и ушла. Дверь захлопнулась.

Точно в этот же момент меня выбросило из Купола. Проехавшись позвоночником по камням серого берега, я уткнулся в лапы Энгуса.

– Получается, она знала о нас самого начала, да? – хрипло спросил я, пытаясь прийти в себя.

– Получается, что так.

"И что будет дальше?" Я не услышал привычный стук упавшего камушка.

– У тебя действительно талант все портить, – покачал головой Энгус.

– Заткнись.

Как позже он мне рассказал, Имби была не упокоившимся сильным духом, который развлекался, меняя роли как перчатки. Все, кого мы встречали ранее в ее куполе – бывшие ипостаси.

– Я так ничего и не понял, – мне оставалось только пожать плечами и принять то, что случилось. Было грустно так резко покинуть этот купол – уж больно его классическая геройско-демоническая тема мне приглянулась. Порой я даже забывал, кем являюсь на самом деле.

– Она при жизни была скромной девочкой, которая всегда играла сама по себе и мечтала, чтобы с ней поиграл кто-нибудь еще. А сейчас, когда с ней наконец-то кто-то поиграл, ей надоело и она пошла домой. Теперь понятней, аномалия?

– Да, вполне, – я встал и стряхнул пыль. Старая добрая толстовка с капюшоном вновь была на мне.

– Но в этот раз ты никого не убил, – заключил Энгус, поворачиваясь ко мне спиной, – Может, ты не так уж безнадежен.

– Сочту за комплимент, – после короткой паузы я заговорил вновь, – А могу я навещать ее?

– Только если будешь уверен, что она не выйдет из своего купола.

– Тогда, пожалуй, ненадолго вернусь.

– Встретимся потом в баре, – кивнул Энгус и элегантными прыжками, нарушающими все законы физики, удалился.

А я вернулся в купол Имби.

– Чего тебе надо, прохвост? – я нашел бывшего рыцаря в замке Короля демонов. Она скучающе сидела на троне в облике девушки лет семнадцати, с огромными демоническими рогами, неизменными белыми волосами, мощными крыльями летучей мыши, когтями и прочими неизменными атрибутами того, что мы привыкли считать дьявольским. Ее лицо при этом было один в один лицом горничной Миби, но это меня не смутило – раз уж я теперь знаю, что все встреченные люди и, возможно, демоны – нечто вроде ее нарядов на утренник, то и удивляться нечему.

– Просто пришел поболтать, сэр Имби.

– Брось это. Теперь меня зовут Бими, Король демонов. Чего пришел – друзей нашел? – фыркнула она.

– Пожалуй, Имби мне привычнее. Прости, что не подыграли тебе тогда. Просто нам показалось, что веселее, когда развлекаются все участники процесса, – я почесал черепушку, – А как в принципе это работает? Я имею в виду – остальные люди тоже тобой управляются?

– Они действуют по логике, которую использовала я, создавая и отыгрывая их.

– У тебя прекрасные актерские навыки, – честно признался я, – До последнего момента я даже и не подозревал, что ты знаешь о том, кто мы. А без подсказки Энгуса – ничего не понял бы и о твоей сущности. Это потрясающий талант, я считаю.

Бими хмыкнула и отвернулась, но, мне кажется, ей понравилось то, что я сказал. Иначе почему меня все еще не выбросило из купола, как раннее?

– Естественно, сложно быть проницательным, когда в черепушке нет и намека на мозг, – наконец сказала она, вставая с трона и подходя ко мне.

– Так… зачем ты пришел? Играть с тобой я больше не буду.

– Честно говоря, мне просто нужно было место, где я смог бы в тайне от Энгуса прочитать одну записку. А то совсем про это забыл со всеми этими приключениями, хах.

– Энгус – это то нечто, что притворялось Королем демонов? – она склонила голову, – А что за записка?

– Она от одного моего друга. Он кое-куда ушел, но прислал мне ее.

– И ты не доверяешь тому существу, поэтому решил прочитать ее втайне от него?

– Да. Как я понимаю, ты, как хозяйка купола, достаточно сильна, чтобы заметить чужое присутствие. Это так?

– В этом нет ничего сложного. Когда в твоем доме кто-то переставляет любимые кружки – любой заметит, – она направилась к выходу из тронного зала, – Я буду на кухне. Приходи, как дочитаешь. Попробуешь торт.

– Хорошо.

Имби ушла, покачивая остроконечным хвостом, а я уселся на ее место, удобно закинув ногу на ногу. Достав из кармана мятую записку с слегка смазанными чернилами, я наконец-то принялся читать, что же мне прислал старик Сид.

"Не верь Энгусу. Почти нашел твою девочку. Расскажу, как вернусь. Если не вернусь – найди меня у маяка".

Мое сердце, будь оно у меня, в этот момент пропустило бы несколько ударов. Кисти рук бесконтрольно затряслись. "Почти нашел твою девочку". Я перечитывал. И перечитывал. И перечитывал.

Что это значит? Что мне делать? Что мне думать?

– Не мог написать понятнее?! – я вскочил и пнул стол перед троном, чтобы хоть как-то выместить охватившие меня чувства. На грохот, к счастью, никто не прибежал.

Я старался забыть ее имя. Я старался смириться с тем, что она исчезла и ее душа упокоилась с миром. Даже перестал искать ее камень души. "Камень души…"

Я ведь действительно его так и не нашел тогда. Много, бесконечно много дней я потратил на прогулки вокруг того места, где был ее купол. Мне просто хотелось увидеть окончание ее истории, но камень просто исчез. Я не мог его почувствовать, хотя обычно легко различаю камни душ знакомых мне ранее людей. Она же была для гораздо большим, чем просто знакомым человеком.

Я перечитал записку вновь. "Не верь Энгусу". Хах, если бы я ему хоть когда-то верил! Прохвост с темным прошлым, проводник, чьи мотивы мне никогда не были понятны до конца. Он стал моим наставником, но до сих пор ничего не объяснил об устройстве этого мира. Его кредо – "не врать", отлично выдает те моменты, когда он увиливает или недоговаривает. К сожалению, и правды из него не достать, если только он сам не захочет ее рассказать. Грубая сила тоже явно не поможет, хотя в данный момент мне и хотелось достать свою старую добрую биту. Пару ударов по ехидной морде меня пусть бы и не успокоили, но точно доставили бы некоторое удовольствие. Однако я не питал никаких надежд на этот счет – от меня не останется и горстки праха, если я попытаюсь поднять на него руку. Каким бы белым и пушистым Энгус не казался – он сильный как физически, так и магически. Босс явно не моего уровня. "Пока-что".

Я огляделся в поисках подходящего места для уничтожения записки. Мне было мало просто порвать ее на части – нужно было уничтожить сам факт ее существования. Без сомнения, Энгус уже знает, что Сид мне что-то прислал. Он был совсем неподалеку, когда птица передала записку. Однако ее содержание едва ли было ему известно – он мог только догадываться. "Если, конечно, он не взял мою одежду втайне, пока я игрался с хозяйкой купола". Но это совершенно не его стиль. Он скорее всего думает, что я ему доверяю, пусть и самую малость. Поэтому наверняка просто ждет, пока я сам выдам ему содержание случайно, задав какой-нибудь вопрос. "Черта с два тебе".

Я пошел на кухню. Бими, Миби, Имби или как там еще она себя называет, сидела на столе с тарелкой торта в руке. Того самого, который повар отравил чуть раннее. Мне было абсолютно все равно, что на ее имя, что на торт в этот момент. Я молча разрывал записку на мельчайшие кусочки и по очереди бросал их в кухонный очаг. Один за другим, внимательно следя, чтобы сгорел каждый из них, постепенно успокаиваясь с каждым новым лепестком пепла. Когда исчез последний, я изобразил вздох. Чисто по привычке. Не то чтобы скелеты могли дышать или нуждались в воздухе, но такие мелочи, пародирующие живое существо, держали меня в здравом уме.

– Ну? И как оно? – девушка, молчавшая до этого момента, наконец заговорила со мной. Она как раз доела кусочек торта.

– Мне не хотелось тебя трогать. Пусть лица и нет, но по самой твоей походке и ауре, что ты излучал – казалось, ты бы и нас бросил в огонь, будь на то необходимость, – Повар, которого я только сейчас заметил, согласно закивал, соглашаясь с каждым ее словом.

– Не знаю, что с вами случилось, но, быть может, вы не откажетесь от чашечки чая? – густым как деготь басом спросил Повар, ставя на столе напротив меня маленькую милую чашку с чаем золотистого цвета.

Я кивнул, подошел к столу и взял ее, сделав вид, что пью. Вне бара или купола старика Сида еду я поглощать не мог, но в самом ее виде было что-то успокаивающее. Внезапно тупая озлобленность отступила. "Что-то я совсем расклеился. Все не настолько плохо же, да?"

– Спасибо. Очень вкусно, – сказал я максимально бодрым голосом.

– Еще бы, – Повар закатил глаза, – Это же лучший чай во всем Королевстве демонов!

– Еще и заваренный лучшим Поваром во всем мире, – поддержала его Король демонов.

Кажется, эти двое прекрасно ладят.

– Что ж, свои дела я здесь закончил, – я слегка поклонился, как тогда, когда был пажом, – Спасибо за то, что приняли. И за чай.

– Скелет, – остановила меня Имби, – я не помню твоего имени. Можешь повторить?

– Оси.

– Если будет нужна любая помощь – обращайся, Оси. Или если захочешь поболтать – приходи. Да и уроки фехтования тебе не помешают.

– Это приказ, как твоему пажу?

– Это приглашение, как хорошему знакомому, – она улыбнулась.

Мы попрощались, и я направился обратно к выходу из купола. Он находился достаточно далеко от замка, чтобы я успел обдумать все произошедшее со мной в последнее время.

Когда ветер Серого берега распахнул полы моей толстовки, я смотрел прямо перед собой. Нечто мерцало меж моих ребер – та самая "душа", которую однажды мне подарила одна маленькая девочка.

Пришло время отринуть игры, и стать настоящим рыцарем.

"Дождись меня, Каэр".

– Кажется, мне уже хватит, – я отодвинул стакан с янтарным напитком в сторону и уткнулся черепушкой в стол.

– Думаешь? – Бел, в своем неизменном барменском одеянии, тем не менее не спешил убирать стакан. Знал, что, скорее всего, я вновь к нему потянусь, как переведу дух.

День у меня с самого начала не задался. Мои мысли пребывали в довольно хаотичном состоянии в последнее время, и все, за что бы я ни взялся, валилось из рук. Энгус же, как обычно, пропал, когда был мне так нужен.

– Может, поделишься, что там у тебя в голове? – наконец сказал Бел.

Я несколько дней подряд приходил к нему и молча ел, пил, и, лишь совсем обессилев, возвращался домой. Дело в том, что меня заклинило в "режим ожидания". Как когда нужно в полдень куда-то пойти, а ты просыпаешься с утра пораньше и ничего не делаешь, ожидая момента выхода из дома. Вот только в моем случае это могло затянуться на всю зиму. Зимой здесь называют период, когда все хозяева куполов впадают в нечто наподобие спячки. Их силы уменьшаются, активность падает и практически ничего не происходит. В начале зимы я потерял Каэр, испарившуюся без следа, сейчас же, под ее конец – старика Сида, улетевшего на птице к загадочному острову этого странного мира.

Но была и другая причина приходить в бар, помимо способа убить время. Я тренировался контролировать свои мысли, чтобы не выдать что-нибудь Белу по случайности, как это обычно бывало со мной раньше.

– Куда все-таки делся Сид? – спросил я, отметая все возможные мысли о Каэр. Старик просил не доверять Энгусу. Но что насчет бармена? "Надо бы сначала разобраться".

– Я тебе уже тысячу раз говорил. Он улетел к маяку и вернется, как только закончит с делами там.

– Тогда зачем туда же отлучался Энгус не так давно?

– Вот у него и спроси.

Диалог не клеился. Небольшая собачка, еще совсем щенок, крутилась позади стойки, время от времени весело тявкая.

Тем временем мне вспомнилось еще кое-что. Я прекрасно знал, что Энгус никогда не врет – только недоговаривает. В последнее время я часто вспоминал диалоги с ним, пытаясь найти зацепки. И вот, в тот раз, когда он показал нам ту огромную птицу – Лир, своеобразное божество этого места, я спросил его о других проводниках. Он ответил, что-то вроде: "Только люди, что мне помогают, да птица". Дословно уже не вспомнить. "Я никогда не слышал от него слова "люди" или "человек", применяемо к хозяевам куполов", – мрачно мелькнуло в моей голове.

– Быть того не может, ты просто себя накручиваешь, – прикрыв рукой глаза, Бел вздохнул.

– Опять громко думал, да? Прости.

– Да ничего, я привык.

Дверь бара открылась и, чертыхаясь, вошел один из самых редких посетителей данного заведения.

– Мне как обычно, – гаркнул Гир, плюхаясь рядом со мной и стукнув ладонью по столу. При всей его неказистой внешности это было довольно комично, но никто не засмеялся.

Бел, слегка поклонившись, начал что-то смешивать. Каким бы тощим, лохматым и растрепанным не был Гир, но все его по-своему уважали. Было что-то в этом хамоватом парне, помешанном на технологиях, приятное. Белый цвет волос и рожки выдавали в нем одного из хозяев куполов. "Хотя, других людей тут и не бывает. Разве что те, которых создали сами хозяева".

– Ну что, костяк, ты всё косточки промываешь, хах? – без лишних слов приветствия начал он, – Так и знал, что найду тебя здесь.

– А вот тебя тут встретить не ожидал, принцесса из телебашни. Неужто корм закончился, раз ты снизошел к нам, простым смертным?

– Еще чего, – Гир фыркнул, – Всю еду мне приносят мои телевизороголовые. Я тут по другому поводу. Будь у тебя обычнейший телефон, мне даже вставать со стула не пришлось бы.

– Не нужны мне твои изобретения, – я отмахнулся, – Не скелет же я по вызову, в конце-концов. Кому надо, тот меня найдет. Ты же нашел?

– Нашел, это да, но…

Он продолжил третировать меня насчет важности технологий, а Бел тем временем подал ему его напиток. Жидкость синего цвета с искорками внутри походила на ночное небо. Я невольно залюбовался было, но Гир залпом выпил все, со стуком поставил стакан и схватил меня за рукав.

– Пойдем, покажу тебе кое-что, скелет.

– Нет, нет, я с малознакомыми парнями из бара не ухожу, – попытался отшутиться я, но обернувшись и увидев его дьявольски серьезный взгляд, невольно напрягся сам.

"Гир не из тех, кто стал бы приходить просто так. Значит, что-то важное", – смекнул я и поднялся.

– Запиши на мой счет, Бел.

– Хорошо, только оплатить его не забудь.

Меня почти волоком вытащили из бара. Стоило выйти за дверь, как мы очутились в куполе Гира. Удобный способ путешествовать, ничего не скажешь.

– К чему такая спешка? – спросил я, вырывая наконец свой рукав из его руки, – Боишься, что он прочитал бы твои мысли?

– Боюсь, что начну убеждать себя, что мне показалось. Нужен свидетель, – отрывисто говорил Гир, не сбавляя шага.

Мы шли по его серому городу, где из-за высоток практически не было видно неба. Многие существа с телевизорами вместо голов оборачивались нам вслед, но не преследовали и не донимали. Гир подошел к остановке, щелкнул пальцами и тут же из ряда машин к вынырнула одна из них. Идеально черная, матовая, с тихим рокотом под капотом.

– Садись.

За рулем был мужчина в строгом костюме и небольшим портативным телевизором вместо головы.

– Я назвал его Сони. Он мой помощник, – пояснил Гир, пока мы на огромной скорости неслись среди расступающихся машин, – Не особо умный парень, но толковый. Самое главное – тихий.

После исчезновения Каэр многие стали обзаводиться фамильярами. Все бы ничего, но я чувствовал себя не очень комфортно – как никак я был из той же породы. "Хотя Энгус называл меня аномалией…" И вновь мне вспомнился вопрос, на который у меня пока не было ответа. Если я простой фамильяр, то почему не исчез после ухода Каэр? "Если я вообще фамильяр". Для фамильяра у меня все же было слишком много свободной воли.

– Приехали, – Гир тут же выскочил из машины, – И только попробуй что-нибудь сломать – тут же выброшу с башни. Умереть не умрешь, но собирать себя по косточкам будешь долго.

– Не, спасибо. Сегодня я забыл биту дома.

– С тебя станется. Ты где угодно ее достанешь, – хмыкнул Гир и повел меня внутрь своей телебашни.

Наверх мы поднялись без проблем, воспользовавшись лифтом.

– Ах, технологии, – я вздохнул, вспомнив, как долго когда-то поднимался наверх пешком.

– Если тебя впечатлило даже это, тогда то, что я тебе покажу, вообще снесет тебе крышу, – загадочно усмехнулся Гир. Было видно, что он нервничает, но я не мог понять причину.

На самом верхнем этаже располагалась его обзорная площадка, спальня, кухня и лаборатория в одном флаконе. Везде валялись пачки чипсов, большинство – даже не раскрытые. Плотные ряды банок энергетиков и сахара стояли вдоль стен.

– Это чтобы не уснуть, – пояснил Гир, заметив мой взгляд, – Зима же, как никак. Не хочу спать только из-за того, что пришло какое-то особое время для этого.

– Ты смешиваешь энергетики с сахаром? – не особо веря своим глазницам, спросил было я, но Гир лихим движением тут же всыпал огромное количество сахара в энергетик и выпил.

Синяки под его глазами, казалось, стали еще темнее, когда он, хихикая, откинул банку и взял следующую. Его помощник, появившись из ниоткуда в фартучке и с веником, тут же подмел крошки, забрал банку и испарился.

– Вот это сервис, – присвистнул я.

– Пойдем, пойдем, – Гир, толкая меня в спину, подвел к огромному экрану и тут же начал нажимать что-то на пульте управления перед ним.

Экран начал транслировать серый берег, купола и все, что находилось снаружи. Это было впечатляюще, что ему удалось провести каким-то невиданным способом связь из своего купола с камерой снаружи. Не спорю, это стоило похвалы, но для меня изобретение показалось слегка… бесполезным?

– Молчи, молчи, – не прекращая нервно хихикать, сказал Гир, – Знаю, что это тебе не очень интересно. Все веселье начинается… сейчас.

Он нажал несколько кнопок, и камера начала движение. Не зная, как она выглядит, мне было сложно представить, как он ее перемещает. Камера располагалась где-то сантиметрах в двадцати над камнями душ и постепенно, насколько я мог судить, направлялась к обрыву.

– Аккуратней, ты ее так в воду загонишь, – предупредил его я, наклоняясь поближе.

Гир хихикнул еще сильнее, почти с надрывом. Как только устройство достигло обрыва, свисающего над морем, оно начало спуск по отвесной скале вниз. Будь у меня легкие, у меня бы перехватило дыхание. Картинка, передающаяся с камеры, была невероятно реалистичной и мне, не привыкшему к технологиям, на секунду показалось, что это я спускаюсь вниз.

– Ну а теперь – то, ради чего я тебя позвал.

Камера вновь свернула. Мы очутились в какой-то пещере. Свет едва-едва проникал в нее, но было очевидно, что пещера не естественного происхождения – абсолютно гладкие и ровные стены. Попробуй мы ее увидеть сами, сверху, то никогда бы не догадались о существовании чего-то подобного. Вдоль стен куда-то в темноту уходили десятки проводов. Гир впился в меня взглядом, ожидая реакции.

– У тебя есть крепкая веревка? – сказал я, медленно разворачиваясь к нему.

Парень широко улыбнулся и кивнул – мы поняли друг друга без лишних слов.

– Но сначала ты поспишь, – сказал я ему перед уходом, – Мне будет нужен оператор в трезвом уме и памяти.

– Эй, я тоже полезу, – Гир начал протестовать.

– Исключено, – отрезал я, – Меня спустить будет куда проще – я почти ничего не вешу. Да и если разобьюсь – должен остаться кто-то, кто доведет дело до конца. Записать на камеру весь процесс тоже не помешает, как и руководство откуда-то из безопасного места, без лишнего стресса или паники.

– И вся слава первооткрывателя – тебе? А не пошел ли ты…

– Судя по проводам – кто-то открыл эту пещеру уже давно и активно ее для чего-то использует, – я перебил его, не дав досказать, куда именно он хочет меня послать, – Так что мы, повторяюсь, мы оба, скорее детективы, а не первооткрыватели. Ты будешь главным детективом, руководящим операцией, а я – твоим исполнителем.

– Хм… – Гир призадумался, – Да, ты прав. Руководителю незачем марать руки. Я просто прослежу за тобой отсюда.

Мы еще немного обсудили детали предстоящей вылазки.

– Абсолютно точно, что тот гад не должен об этом ничего знать.

– Ты про Энгуса? Разумеется. Едва ли он нам чем-то особо помешает, впрочем.

– Видал его клыки? – мрачно сказал Гир, – Если захочет – очень даже может помешать.

– Забыл, как ранил его когда-то? Так что, если понадобится, справимся. Да и он вновь где-то пропадает, так что сутки-двое можешь спокойно поспать. Если Энгус пропадает, то надолго.

Гир что-то настраивал в своей камере, которую вернул в купол. Она напоминала здоровенного паука с цепкими клешнями на всех восьми "лапках" и вращающейся "головой" по центру. Хотя это, конечно, просто ассоциация – больше всего устройство походило на обычного прыткого робота. С пульта управления можно было даже контролировать, насколько высоко на стержне поднимается камера, а "лапки" изворачивались во все необходимые стороны. Я потыкал в камеру костяшкой пальца, но не услышал привычного стука кости об металл.

– Из чего ты это сделал? Какая-то обшивка?

– Ты все равно не поймешь.

– И то верно.

Я попрощался с Гиром, предварительно изъяв все энергетики, что попались мне в поле зрения. Он не особо сопротивлялся – это же было на благо нашего дела.

– Вернешь потом, все до единой, слышишь? – крикнул он мне в спину, когда я закрывал за собой дверь

– Да-да.

– На костную пыль пущу, если хоть одну потеряешь!

Радостно было осознавать, что некоторые люди никогда не меняются. Я вышел из его купола с полным рюкзаком энергетиков, при этом в каждой руке держа по пакету с ними же.

– Пополняешь стратегические запасы? – вкрадчиво поинтересовались позади меня, вызвав во мне невольную дрожь, прошедшую вдоль позвоночника.

– Энгус, – ни к кому особо не обращаясь, сказал я. "Как обычно, не вовремя".

– Как я погляжу, ты решил следить за здоровьем своих подопечных?

Я обернулся. Энгус сидел на здоровенном булыжнике, ласково "улыбаясь" мне всеми клыками. Его хвост вилял из стороны в сторону, будто бы подгоняемый ветром. "Или это его хвост создает ветер?"

– Незачем молодым людям гробить свое здоровья, ты прав. Решил дать ему выспаться, – я поставил пакеты на землю, – А то мало ли, к чему это может привести. К тому же – сейчас зима.

– Я рад, что ты вновь начал показывать признаки эмпатии, – мурлыкнул прохвост и сощурил глаза, – Интересно, с чего такая перемена?

– Нахождение в куполе Имби меня многому научило, – я старался подбирать слова. Мне всегда казалось, что Энгус, никогда не лгущий и в принципе ненавидящий ложь, наверняка мгновенно раскусит мою. "Недоговаривай – побеждай его же оружием".

– Рад за тебя, – Энгус привстал, – Так о чем ты хотел со мной поговорить?

– Когда вернется Сид? – я старался задавать максимально точные вопросы, с которых было сложно увильнуть.

– Не скоро.

– А точнее?

Энгус молча смотрел на меня. "Ладно, следующий вопрос".

– Зачем мы оставили Имби и ее купол? Разве это не наша работа – утихомирить таких сильных хозяев, чтобы они не навредили ни себе, ни Лиру?

– Это очевидно, жнец. Чем сильнее хозяин, тем мощнее будет его камень души. И тем больше энергии получит Лир.

По его поведению можно было понять, что время на вопросы у меня заканчивается. Я старательно обдумал следующий, отбросив те, ответы на которые мне в любом случае бы не дали, и решил рискнуть.

– Что находится под островом?

Энгус склонил голову и прикрыл глаза.

– Любопытство мышь сгубило, знаешь ли ты об этом? Я расскажу, когда пойму, что ты готов.

Он не лгал. Разумеется, он рассказал бы мне об этом. "Столетие? Два? Я не хочу ждать так долго".

– В любом случае, – Энгус поднял голову, – разве у тебя не было дел поважнее?

По телу вновь пробежала дрожь. "Уж не умеет ли он читать мысли, как Бел?" Нет, это невозможно. По крайней мере, я надеялся, что это не так. Но на всякий случай с наслаждением представил, как врезал ему по его ехидной морде – и стало полегче.

– Не понимаю, о каких конкретно делах ты говоришь, – я пожал плечами, – у меня их слишком много, чтобы помнить обо всех.

– Как знаешь. Тогда, вдобавок к ним, посети еще тот купол, что возле купола Имби. Небольшой такой. Его хозяин уже достаточно долго хочет нас покинуть, так что стоит ему помочь.

– И что после того, как я… ему помогу?

– Буду надеяться, что потом мы вскоре встретимся, и ты не успеешь наделать глупостей, – он хмыкнул, – Хотя о чем это я.

Он ушел, а я поднял свои пакеты и направился в сторону купола Сида. "Эти три дня мне точно будет чем заняться".

Перед вылазкой в пещеру мне будет необходимо разобраться с человеком, о котором упоминал Энгус. Не то чтобы это было особо важно, но работа есть работа.

Пробираясь сквозь запорошенную снегом тропу, я кое-как дошел до дома и свалил рюкзак и пакеты в углу. Купол Сида обладал своим особым свойством – он превращал всех в людей. По идее, он не должен был делать из меня человека, так как это не моя первоначальная личина – но он очеловечивал и меня, обычного фамильяра. Я потер руки, пытаясь согреться, и полез за спичками. Благодаря моим и старика усилиям по заготовке дров, их хватало на протяжении всей зимы. Вскоре в камине разгорелся уютный огонь. Моя толстовка насквозь пропахла смоляным запахом дыма, и я с наслаждением вдохнул его, откинувшись в кресле-качалке. Набив трубку и как следует ее раскурив, я почувствовал себя как дома.

То ли общий настрой на меня так повлиял, то ли зима взяла верх, но в ту ночь я зарылся под одеяло и впервые за долгие недели крепко уснул, с теплой надеждой, цветущей в моем несуществующем сердце.

Белые стены, белый потолок, белый пол. Девочка, проснувшись, прищурила глаза – слишком светлое помещение на некоторое время ослепило ее. Перевернувшись со спины на бок, она попыталась размять затекшую руку, но та оказалась крепко привязанной к кровати. Капельница, что стояла рядом, мирно и с тихим бульканьем выполняла свою работу.

По спине девочки пробежал холодок. Проверяя что-то, она попыталась пошевелить ногами, и они послушно поднялись и опустились под простыней. "Где я?" – вполне логичный вопрос, возникший у нее в голове, остался без ответа. В комнате не было ни дверей, ни окон. Она представляла собой идеально белый куб, содержащий в себе девочку, кровать, чью-то мантию с капюшоном, украшенную чёрными звездочками, и небольшой радиоприемник.

Девочка попыталась вспомнить о своем странном сне. Он будто все еще был где-то в подкорке ее сознания, но ускользал при всякой попытке понять, что там происходило. Тогда она аккуратно развязала бинт, которым была привязана ее рука, вытащила катетер и медленно поднялась. Ее голова немного болела – то ли от освещения, то ли от тишины, захватившей пространство. Все грани куба излучали мягкий свет, будто просвечиваясь изнутри. И стены, и пол показались девочке одинаковыми на ощупь. Гладкие абсолютно ровные плиты, слегка прохладные, без единой трещинки или пятна. Первым делом девочка проверила радиоприемник. Она помнила о себе все, кроме того, что же ей снилось накануне, поэтому без труда включила его. Под тихое шипение белого шума девочка пыталась поймать хоть какую-то радиостанцию, но все, что она услышала – это отрывки чьих-то фраз. Они звучали и знакомо, и незнакомо одновременно. Девочка отчетливо могла расслышать только…

– Давай, забирайся. У нас мало времени, – я присел на корточки, спиной к девочке, позволяя ей забраться, но она все еще колебалась.

– Друг?

– Неважно, кто я, просто пойдем отсюда поскорей. Это место меня нервирует, – не оборачиваясь, сказал я. Нехорошее предчувствие, будто крадущаяся к зерну мышь, овладело мной.

– Мне здесь нравится, зачем мне уходить?

– Нравится? – я резко повернулся и посмотрел на девочку. Ее безучастное, сдавшееся лицо вызвало холодок, пробежавший по моим костям. Абсолютно пустая пара глаз разглядывала окружающее пространство, будто видя его в первый раз.

– Здесь тихо, спокойно. Можно слушать радио или думать о чем хочешь. Здесь я умею ходить, смотри, – девочка, вприпрыжку, обежала белую комнату. Гулкий стук босых ног многократно отразился от стен.

– Там, куда мы пойдем, ты сможешь не просто ходить, но и гулять. Пить какао, рисовать восковыми мелками, читать сказки…

Я мог бы еще долго продолжать этот список. По правде говоря, я собирался произносить его хоть целую вечность – до тех пор, пока она не передумает. Но звонкий звук каблуков оповестил меня, что время кончилось. Сквозь одну из стен плавно, словно и не было никакой преграды, прошла девушка, на ходу поправляя звездную мантию. Я знал, что она придёт.

Пусть по тонкости корпуса незнакомка мне и уступала, но плавность ее движений подсказывала, что, при необходимости, ее удар будет быстрым и точным. В руках девушка, имя которой я так и не спросил, придерживала изящный серебряный посох.

– Так вот как Сид узнал об этом месте, – совершенно игнорируя меня, небрежно сказала она, смотря прямо в портал на потолке.

Сид, глядящий в тот же самый портал, но с другой стороны, пожал плечами, мол, он был не при делах.

– Отойди от девочки, скелет. Ты всего лишь претендент на наблюдателя, – ее глаза сощурились, – Но претенденты взаимозаменяемы.

– Нет, спасибо. В моем гороскопе сказано, что я не должен доверять детей странным организациям с сомнительными ценностями, – я заслонил Каэр собой, пока она безучастно рассматривала портал.

– Девочка сказала, что не хочет уходить, – звездная мантия плавно скользила по полу, следуя шагам своей хозяйки.

Она огибала меня по дуге, но я каждый раз поворачивался так, что оказывался между ней и Каэр. Девушка сохраняла ровно ту дистанцию, с которой, в случае чего, могла достать меня посохом. Его шарообразный набалдашник, конечно, мог раздробить мои кости, но не это меня беспокоило. Девушка постепенно отдалялась, и, за время обучения у Энгуса, я научился понимать, что это значит. "Посох – не основное ее оружие". Она прекрасно может останавливать ветер, если захочет, а значит – обладает какой-никакой магией.

– Я вообще-то пацифист, – сказал я, потихоньку доставая биту из рюкзака, – Но это, скорее, по настроению.

Огненный шар, летящий мне в голову, доказывал, что настроение следует срочно менять. Я резко нырнул под ним, на ходу размахиваясь для удара, и тремя быстрыми рывками оказался возле девушки. Уже почти ощущая отдачу от своего удара, я тем не менее был снесен в сторону ее посохом. Будто во мне и не было никакого веса. Смачно впечатавшись в стену, я сразу же вскочил и вновь бросился к ней, не дав возможности на добивание. Пусть и выглядела она хрупко, но тяжелым посохом владела безупречно. Безучастно отражая мои атаки, она даже находила время, чтобы аккуратно поправить своё каре. Вне своего побережья она почти не изменилась. Единственное различие – угольно черные волосы. До этого мне не доводилось видеть такие ни у кого на всем острове, обычно это были различные оттенки белого и пепельного. Смотрелось впечатляюще на фоне остальных.

В очередной раз заблокировав ее удар, я, недолго думая, попытался укусить ее руку, держащую посох. Моя челюсть клацнула в паре сантиметров от безымянного пальца девушки. Она не показала и намека на удивление. Напротив – каждое мое действие девушка предсказывала так, будто дралась со мной не в первый раз.

Разумеется, я знал, что у меня не было и шанса на победу. Но нельзя было позволять ей оставить у себя потерявшую память Каэр. "Для каких бы там великих целей это ни было нужно". Абсолютно ровные белые стены гулко отражали звуки нашего молчаливого боя. Очередной раз отлетев от удара, я хотел подняться, но тонкая девичья рука легла мне на плечо.

– Не обижайте друг друга, – мягко попросила Каэр, смотря прямо на меня.

– Прости, тут выхода особо нет.

– Выход есть. Вот же он, – девочка показала на портал.

– Так ты пойдешь со мной?

– Только не деритесь.

Я кивнул и кинул биту назад, в рюкзак, после чего взял Каэр на руки.

– Как видишь, теперь она хочет отсюда уйти. Проблем больше нет? – спросил я у девушки.

– Ты одна сплошная проблема, – девушка вздохнула и отставила посох в сторону, – Ты же знал, что она передумает, увидев бой?

Я кивнул. Уж что-что, а любые проявления жестокости вызывали отторжение у Каэр. Где бы они не происходили, она тут же пыталась от них убежать.

– Я знал, что ты знаешь, к чему все идет. Когда я смотрю на тебя, у меня возникает острое дежавю.

Девушка пожала плечами. Не то чтоб ей очень хотелось мне что-то объяснять по этому поводу. Откуда-то пришло воспоминание, будто когда-то мы пили с ней чай. "Но такого точно не было, так ведь?"

– Как тебя зовут, тетя? – сонно спросила Каэр, потихоньку начинавшая засыпать на моих руках. Все-таки зима действовала на нее сильнее, чем на остальных.

– Ти.

– Ти? Такое длинное имя я точно не запомню.

Девушка улыбнулась моей шутке. Сид скинул нам веревочную лестницу. Посадив Каэр на спину, я осторожно забрался обратно в комнату маяка.

– Ты же понимаешь, что все равно ничего не изменишь, скелет? – сказала Ти, подняв голову, когда портал уже почти закрылся. Ее странная улыбка смутила меня, но я сделал вид, что не заметил ее.

– Каэр! Наконец-то я могу тебя обнять, девочка моя, – старик Сид расчувствовался.

Он заключил в объятия девочку, лишь стоило ее ногам коснуться дощатого пола. Удивившись, она все же обняла его в ответ.

– Такая одежда сейчас не в моде. Ты быстро замерзнешь, малышка, – сказал Сид, разглядев ее как следует и нахмурившись, – Оси, сгоняй за свитером или еще чем-нибудь.

– Я что, теперь посыльный? Где мне достать детский свитер?

– Раньше у тебя с этим проблем не возникало, – отмахнулся старик, – Давай-давай, иди в бар вон через ту дверь. Попроси Бела придумать что-нибудь.

Он передал мне мешочек, в котором, судя по звуку, были камни.

– А это, чтобы ему лучше думалось, передай. Встретимся в моем доме.

– Погоди, разве тебе можно покидать маяк?

– А разве тебе можно воровать детей?

– Справедливо.

Я оставил Сида с Каэр и вошел, не думая, в ближайшую дверь. Звон колокольчика мягко разнесся по барному залу.

– Оси? Что-то ты рано.

– Слушай, не подскажешь, где можно найти свитер?

– Свитер? – Бел перестал протирать бокал и удивленно поднял бровь.

– Или куртку. Что-нибудь… детского размера.

Повисло неловкое молчание. Бел вздохнул и почесал переносицу, после чего вышел в зал.

– Ну и как тебя угораздило? Все же так мирно шло, – он сел за стол, на ходу наливая себе в стакан нечто золотистого цвета, – Ты все-таки нашел ее. Черт.

– А что не так? – я сделал вид, что не заметил, что он опять прочитал мои мысли.

– Иногда следует отпускать тех, кого любишь. Для своего же и их блага.

– Я чего-то опять не знаю, да? – я присел напротив, – Ну так расскажи. Я же мысли читать не умею.

– То, что ты сделал – было бесполезно. Только и всего.

Мы помолчали, каждый – задумавшись о своем. Я невольно вспомнил Ти, и заметил, как тут же дернулись плечи Бела.

– Ты ее?..

– Нет, я ее не знаю, – резко ответил бармен, – По крайней мере, эту Ти я точно не знаю.

Я решил не расспрашивать дальше, тема явно была ему неприятна. Бел вышел в ту дверь, в которую я пришел, и, спустя недолгое время, вернулся с сумкой, полной теплых вещей.

– Тут должно быть все, что тебе нужно.

– Спасибо, – я передал ему мешочек Сида.

– Заходи, когда все закончится, – он помахал мне на прощание. Его собака, выглянувшая из-за стойки, пару раз гавкнула. "Жаль, что я не понимаю по собачьи".

Я не стал выходить на серый берег, чтобы не сталкиваться с Энгусом, и через дверь бара напрямую вошел в старый купол Сида. За время моего отсутствия снега заметно прибавилось. Уже отвыкнув от ощущения холода, я обрадовался ему. "Жаль, что человеческую форму я принимаю только здесь", – подумал я, взглянув на свою руку. И тут же оторопел. На правой руке не хватало безымянного пальца. Не было ни боли, ни крови. Просто сам факт отсутствия части тела поверг меня в шок, но я быстро взял себя в руки и решил просто смириться с этим фактом. "Когда это только успело произойти?" Скорее всего, я не заметил отлетевшей во время боя косточки. "Неприятно, но жить можно. Все равно музыкантом я становиться не собирался".

Натянув капюшон от толстовки, я пробрался сквозь снегопад к домику Сида и зашел внутрь.

Пахло лимонным пирогом. В камине, возле которого рисовала Каэр, мирно трещали дрова.

– Оси! – она подскочила, увидев меня, и сразу же обняла.

– Таки вспомнила, да? – я с облегчением вздохнул.

– Только здесь она тебя и вспомнит, – крикнул Сид со стороны кухни, – Забыл, что ли, как мой купол работает?

– Возвращает всех в исходную форму, – сказал я, – Только вот не думал, что твоя истинная форма – любящий дедушка. А можно внуку кусочек пирога?

– Только если внучок принесет дров, – как-то по-особому, спокойно и добро усмехнулся Сид.

Каэр уже растормошила сумку, которую я принес, и с готовностью одевалась.

– Со мной хочешь? Ну пошли.

Взявшись за руки, мы вышли во двор и набрали в сарае столько дров, сколько можно было нести, не боясь повредить спину. Возможно, впрочем, я взял чуть больше этого количества – но, хэй, кого интересует состояние позвоночника, когда большую часть времени ты из него в основном и состоишь?..

Втроем мы поужинали лимонным пирогом с чаем, сидя на одеялах возле камина. Каэр уснула почти сразу же. Я не отходил от нее до самого утра – скелетам не особо нужен сон. А мне просто хотелось побыть рядом с ней хотя бы чуть-чуть. Сложно объяснить это чувство. Наверное, именно поэтому я спросил о нем у своего старика.

– Сид, что для тебя значит "любовь"?

– Готовность жертвовать собой, своим временем, своими прихотями ради другого человека, – без запинки ответил он.

– Говоришь, как по методичке, Сид.

– Ну а что тут еще можно сказать? Это тема такая, скользкая, – он громко отхлебнул чая, – Она разная бывает.

Я не стал настаивать на продолжении, да и старик хотел поскорее добраться до постели. Зима на этих двоих действовала примерно так, как я и представлял. "Спокойствие и сон – вот что такое зима".

Но мне этого было не понять. Внутри бурлило странное желание что-то делать, неважно – что именно. Бегать, прыгать, петь – все бы подошло. Лишь бы не сидеть на месте. Я решил пока что не разносить дом, а для начала проведать Каэр.

Девочка мирно сопела под теплым пуховым одеялом. Толстое, немного потрепанное, оно практически все сползло на пол, пока Каэр ворочалась во сне. На ее предплечье я заметил два маленьких перышка. "Кажется, одеяло старее, чем я думал". Попытался смахнуть их, но те и не думали покидать свое место. Бледно серые, как небо над Лиром, они росли прямо из кожи. Пока что – маленькие. Пока что – едва заметные. Единственная проблема заключалась в том, что теперь я о них знаю. Мысленно порывшись в памяти, я воскресил в сознании образ той огромной птицы. Цвет перьев совпадал. По привычке потянулся к пачке сигарет, но вовремя остановился. "Не сейчас". И вышел во двор. Тихая белая ночь. Небо было светлым, будто стекольщик, напевая под нос неразборчивую мелодию, очистил его от грязи. Холод приятно освежал, успокаивая мысли. На волосы, существующие у меня только в пределах этого купола, мягко падал снег – я натянул капюшон и поправил лямку рюкзака. "Заданию Энгуса явно придется подождать. Есть дела поважнее".

– Долго же тебя носило, чувак, – Гир, корпевший над очередным своим изобретением, приветственно запустил в меня пустой жестяной банкой из-под какого-то напитка.

Я поймал ее магией. Даже сам толком не понимая, как сумел так быстро среагировать – сам факт существования банки я осознал, только когда она замерла в паре сантиметров от моего черепа.

– Очень смешно.

– Мда, забыл, что ты так можешь. Идем?

Гир уверенно поднял огромный рюкзак. На вид, казалось, он весит вдвое больше его самого.

– Ага.

Мы пришли к обрыву гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Были ли виной тому мои ноги или наша общая задумчивость, но я даже не заметил, как уже стоял у края.

– Это конечно не мое дело, – сказал Гир, наматывая крепкую веревку на штырь, предварительно вбитый нами в скалу, – Но все же, что с тобой?

– Просто любопытно, что там, вот и все.

– Да, – парень крепко завязал узел, – Мне тоже. И все-таки, если нужно будет выговориться – обращайся. Я тут 24 на 7, как говорится.

– Учту, спасибо, – ответил я чисто из вежливости.

Мы начали спуск – сначала я, потом – он. Под ногами бились темные волны, а ветер практически срывал нас с веревки. "Хорошо, что Гир использует подстраховку". К сожалению, на меня ее не хватило, но я и не боялся разбиться. "Просто спуститься – и все. Быстро или медленно уже не так важно". Мы оба почти на каждом шагу оступались, но времени и сил жаловаться ни у кого не оказалось. Где-то над собой я, казалось, слышал прерывистое дыхание Гира – но это было невозможно, ветер заглушал собой все.

– Я больше не могу, чел! – что есть сил крикнул Гир в какой-то момент.

Я промолчал. До дна пещеры оставалось не так далеко. Пути обратно у нас не было, а если у него нет сил на спуск – то и на подъём тем более их не осталось. Я стал быстрее спускаться, позволяя веревке время от времени проскальзывать меж костяшек.

– Осиан! Осиан, ты куда?

Гир не так часто звал меня по имени. Я ускорился, уже скорее падая, чем спускаясь, пока Гир застыл на месте, вцепившись в веревку потрескавшимися пальцами. Его крики я вскоре слышать перестал и, лишь почувствовав под ногами прочную опору, остановился и огляделся. Пещера, как и было видно на камере до этого, была абсолютно темной. Чтобы достать до ее свода, мне потребовалось бы еще два скелета. Вдоль стен меж сталактитов и сталагмитов тянулись и провода и трубы неизвестного мне назначения. Я сделал шаг внутрь, когда услышал нечеловеческий вопль позади себя.

Успеть поймать падающего человека и так задача не из простых, но успеть поймать его магией – это уже надо постараться. Я резко обернулся, зачем-то выставив перед собой руку. Возможно, сработала именно рука, возможно, на меня подействовал адреналин, но Гир, промелькнув лишь на мгновение в сумрачном свете неба, застыл в воздухе чуть ниже порога пещеры. Вместо него, вниз улетело нечто с металлическим блеском, но это интересовало меня меньше всего. Моя душа напряглась, будто на нее со всех сторон давили тиски. Шаг за шагом, я дошел до края и, не позволяя внутреннему напряжению ослабнуть, протянул Гиру вторую руку. Тот схватился за нее и, помогая себе ногами, вскарабкался на твердую поверхность.

Мы оба некоторое время стояли на коленях, переводя дух. Одежда Гира была изодрана, особенно в районе ног, руки кровоточили. Он, задыхаясь, пытался снять рюкзак и успокоиться, пока в итоге не сдался и не лег прямо на холодный мокрый камень. Я, схватившись за то место толстовки, где должна была быть грудь, последовал его примеру. Боль была такая, будто я сорвал какую-то мышцу. "Стоило ожидать. Говорили мне в школе – не прогуливай физру…" Странная мысль, посетившая меня, как и воспоминание, следующее за ней, заставили меня забыть о боли. Я попытался вновь вызвать в голове увиденное – спортивную площадку, жару и поданную маленькими ручками бутылку холодной воды. Но, чем больше я об этом думал, тем сильнее все вновь покрывалось туманом. "Наверное, какой-то глупый сон вспомнился". Мы лежали ровно до тех пор, пока оба не почувствовали себя настолько лучше, чтобы начать разговаривать.

– Я знал, что ты меня не подведешь, братан, – с лучезарной улыбкой сказал Гир, хлопая меня по плечу, – Были сомнения, но я решил, что хуже уже не будет.

– Ты что со страховкой сделал, умник? – я отвесил ему подзатыльник.

– Не поверишь – открутил. Правда, любимая отвертка сгинула в пучине. Но ничего страшного. Другую любимую найду. Их на свете еще много. К тому же – это же и был твой план, да? Спуститься вниз, подождать меня и поймать, в случае чего?

Я посмотрел на взлохмаченного, израненного парня, наслаждающегося тем фактом, что он, несмотря ни на что, живой. И соврал.

– Пф, конечно. Так и знал, что до тебя только в последний момент дойдет. Чего кричал-то, как ребенок? И зачем страховку испортил? Как теперь обратно то полезешь?

– А, – Гир отмахнулся, – придумаю что-нибудь.

Мы обернулись к темному входу пещеры. Отстегнув от груди рюкзак, Гир достал самодельный, немного кривой, но все еще работающий фонарик. Луч света, пусть и немного, но рассеял темноту. Прежде чем мы углубились в нее, Гир вновь положил руку мне на плечо.

– И все же. Спасибо, Оси.

– Пустяки. Ты или жестяная банка – не вижу особой разницы.

Так, привычно перешучиваясь, мы медленно погрузились в темноту.

Сырость, царящая в пещере, оседала тяжелой влагой на моей толстовке. Луч фонарика выхватывал поочередно то пол, то потолок, то стены. Гир не прекращал движения ни на секунду – он внимательнейшим образом рассматривал провода, что-то бормоча под нос и недовольно цокая.

– Ну как же так. Где защита? Они бы еще изолентой тут все замотали… – подобные комментарии он опускал, спеша все дальше, все глубже в темноту.

Мне пришлось прибавить шаг, но даже так его фонарик постепенно отдалялся, пока не стал маленькой точкой на черном полотне. Я попытался побежать, но не приблизился ни на сантиметр.

– Ну здравствуй, аномалия.

Я дернул головой и продолжил бег.

– Ты же знаешь, что это бесполезно. Просто притормози. И давай кое-что обсудим.

Энгус, невидимый до того, плавно показался в воздухе. Звериные глаза глядели непривычно мягко, но я из принципа пробежал еще немного. Энгус меня не торопил, прекрасно осознавая, что, в итоге, мне придется остановиться.

– Как дела? – спросил я будничным тоном.

– Нормально. Работаю, как видишь. Чего не скажешь о тебе, – в его тоне не было знакомого тона насмешки или угрозы. Просто констатация факта.

– Решил пробежаться на ночь глядя. Согреть старые кости, сам понимаешь.

– Зачем ты взял его с собой? – он, как обычно, переходил сразу к сути.

– Гира? Он сам попросил, – я пожал плечами, – А разве ж я хоть одному человеку отказал в помощи?

– И то верно, – Энгус кивнул, – Такое на моей памяти было всего раз. И то, после того случая ты не выходил из дома еще долгое время. Жалкое было зрелище, скажу я тебе.

– Ты о чем?

– Так ты еще не вспомнил? – Энгус взмахнул хвостом, – Тогда я пришел раньше времени. Какая жалость.

Он исчез сразу после этого, и прямо над моим черепом раздался истошный вопль Гира, светящего мне фонарем прямо в глазницы.

– Эй, прием, прием! База вызывает Оси, база вызывает Оси, прием!

– Оси на базе, – я отмахнулся от его попыток потрясти меня за плечи, – Просто меня отвлекли.

– Ну ты даешь. Я как заметил, что тебя нет, сразу побежал назад. А ты стоял, как вкопанный. Этих твоих светящихся зрачков нет, молчишь. Жутковатое зрелище, не делай так больше.

– Я и забыл, что они у меня светятся, – я осторожно притронулся к глазнице.

– Да, но совсем чуть-чуть. Как и то, что у тебя под толстовкой – но ткань все скрывает, – он почесал макушку, – Я, честно говоря, хотел молнию расстегнуть. Думал, может, заглох мотор или еще чего.

Видя его растерянное и смущенное лицо, я не смог удержаться от смеха.

– Ты вот смеешься, а я же расстегнул! А там черте-что. Какая-то штука светится, кости, тьфу. Может, я тебя пересоберу? Скажем, металлический скелет, м? Переместим твою штуку в какой-нибудь цилиндр, внутри костяка закрепить – и будешь щеголять, весь такой не убиваемый.

– Нет, спасибо. Пойдем уже.

Как оказалось, пещера была не такой глубокой, как мы себе представляли. Минут через двадцать мягкого спуска, мы обнаружили, что стоим перед толстой стальной дверью с ПИН-кодом вместо замка.

– Вот видишь? Сталь лучше, чем кости. Будь она из костей, мы бы…

– Точно также бы тут застряли. Моя бита, конечно, крепкая, но не настолько. А кувалда, которой мы забивали штыри для веревок, осталась наверху. Говорил же – давай сбросим вниз. Но нет, тебе жалко.

– Мне природные ландшафты жалко, а не кувалду, – огрызнулся Гир, раскрывая свой здоровенный рюкзак и доставая из него маленький чемоданчик, – Просто дай мне немного времени. И посвети фонариком.

Используя пару проводов, он подключился к замку через свой маленький компьютер, спрятанный в чемоданчике. Усевшись на рюкзак, он дал добро выключить освещение экономии ради. Периодически почесывая переносицу, Гир принялся что-то изучать, уставившись в экран.

– Я ошибся, – сказал он спустя некоторое время, – Можешь пока вздремнуть – мы здесь надолго.

Я последовал его примеру, за исключением того, что уселся прямо на камни, прислонившись спиной к стене. После встречи с Энгусом меня не покидало ощущение, что я вот-вот что-то вспомню. Образы, которые я раньше принял бы за обрывки снов, обретали смысл.

…Я много готовил раньше. Мне нравился сам процесс. Пончики, блинчики, пирожки – выпечка нравилась мне тем больше, чем слаще она была. Кажется, я выносил приготовленную еду на улицу. Но зачем?

…В одном из заброшенных домов на привязи жил пес. Хозяин оставил его, тихо скончавшись во сне. Я и мои товарищи, лиц которых вспомнить было уже невозможно, продолжали его подкармливать. Подойти же и освободить не получалось – пес рычал и гремел цепью. Кажется, только какая-то незнакомая девочка пересилила себя и отстегнула беднягу.

…Мы часто любили прыгать с тарзанки в местную речку. Однажды кто-то сорвался, но в тот день все обошлось парой царапиной.

Обрывочные воспоминания походили на подсказки для кроссворда. Я предпочитал их игнорировать. Почему-то мне не хотелось ничего вспоминать. Хотелось остаться тем Оси, что был здесь и сейчас. Но, похоже, у Энгуса были другие планы. "Ну и зачем он мне об этом сказал?" – я нащупал и пнул ближайший к ноге камушек. С гулким звуком, тот укатился в темноту. Гир и ухом не повел, весь погрузившись в процесс.

– Пойду еще осмотрюсь. Может, мы что-то пропустили.

Я включил фонарик и побрел обратно, внимательно изучая чуть ли не каждый сантиметр на пути. Отвлечь себя от чего-то мелкими задачами – вот в чем я профессионал. Вылазка в пещеру уже не казалась такой уж хорошей идеей. "Да и что мы в ней найдем? Как это поможет Каэр? Я просто теряю свое время". Так я бродил туда-сюда, пиная камни, около часа или двух, пока, с другой стороны, не послышался окрик.

– Оси, беги сюда! Я все сделал! Ты же фонарик не потерял, да?

Мне хотелось ему ответить, что в пещерах кричать – не самая лучшая затея. Но для этого мне самому пришлось бы повысить голос, а стало быть – вновь начать противоречить самому себе.

– Смотри-смотри! Вот он, великий момент! Победа здравого смысла над неизолированными проводами, – Гир еще немного покопался в компьютере, после чего отсоединил свои приблуды и набрал ПИН-код на двери. Та открылась, очень тихо и спокойно уехав в сторону и скрывшись в стене.

– Я ожидал, что она хотя бы поскрипит, – буркнул Гир, – Ну или взорвется. Как-то скучновато.

Но его мнение совершенно изменилось, стоило нам войти внутрь. Проще всего открывшееся помещение можно было описать как "заброшенная серверная". Везде стояли блоки питания, компьютеры, тихо мерцающие в темноте красными и синими лампочками. Фонарик многократно отражался от металлических пола и стен.

– Давай-ка его мне.

Гир положил фонарик так, чтобы он охватывал как можно большую часть помещения. Пока он с нежностью трогал и исследовал все запыленное оборудование, мое внимание привлек странный стеклянный цилиндр. На моих глазах в него упал маленький, до боли знакомый, камушек, коими были усеяны берега Лира. Не достигнув дна, он застыл в воздухе, будто увязнув в какой-то жидкости. Машина, подключенная к цилиндру, тихо загудела, после чего последовала короткая, но яркая вспышка. И камень исчез.

– Ого! Что это? – Гир, привлеченный светом, тут же подошел ко мне.

– Сложно объяснить, – я не знал, стоит ли ему рассказывать те крупицы информации, что мне самому удалось выудить.

– Но мы же уже вместе ввязли в это, верно? – Гир скрестил на груди руки, – Друг без друга, поодиночке, мы бы сюда не попали. Я бы свалился в море, а ты бы вернулся назад, так и не открыв дверь. Так что, хочешь или нет, но сейчас мы – партнеры.

Я вздохнул. Нехотя, но я все же рассказал ему о том, что за камни были у нас под ногами все это время, и для чего они служат. Гир слушал, не перебивая, так что, до кучи, я рассказал ему и о странной девушке, о птице, Сиде и Каэр. Я чувствовал, что совершаю огромную ошибку. Но с каждым словом мне становилось капельку легче. Одно дело говорить об этом с Энгусом или Белом, и совсем другое – с ним. Уж не знаю, почему.

– Ясно, – только и сказал он, когда я, наконец, остановился, – Спасибо, что рассказал.

После чего Гир отвесил мне смачный подзатыльник. Не ожидав подобного, я чуть не упал, запнувшись о собственные ноги.

– А это за то, что не сказал раньше, – он устало потер переносицу, – Просил же говорить, если у Каэр проблемы. Это точно все, что ты выяснил за это время?

Я решил умолчать о своих воспоминаниях. "Это дела не касается, да и выглядит он уже достаточно злым. Не хочу грузить его еще больше. К тому же – это только мое дело". Вновь мелькнула вспышка со стороны цилиндра.

– Не совсем понимаю, какой прок брать энергию из душ, да еще и в таких количествах, – мрачно заметил Гир, – Интересно было бы посмотреть. Что там, в реальном мире.

– Энгус говорил, что все, кто здесь находятся – предпочли это место реальности. Эскапизм во плоти, – я не стал договаривать свою мысль. Мы и без того друг друга поняли.

– Это у него ты таких слов нахватался? – парень отвернулся и вновь полез за чемоданчиком, – Вы стали чем-то похожи.

Я взял фонарик и прошелся вдоль стен, найдя выключатель. Слегка мерцающий неоновый свет не придал этому помещению симпатичности, но сделал более комфортным передвижение в нем. Гир ходил от компьютера к компьютеру, от одного аппарата к другому, поочередно включая их. Его чемоданчик не переставал жужжать, будто в нем располагался маленький старый самолет с пропеллером.

– По идее, мы можем сломать эту систему, – наконец, сказал Гир, – если найдем что-то такой мощности, что ее перегрузит.

– Что-то?

– Ты понял, о чем я.

Это имело смысл. Некоторые сильные личности, судя по всему, имели такой запас жизненной энергии, что их в мерах безопасности нельзя было… "переработать". Не хватало производственных мощностей.

– Та странная девушка говорила, что наш остров – не единственный, верно? Значит, нам очень повезло, что на оборудование здесь настолько сильно забили. В ином случае – мы не смогли бы ничего сделать.

– А зачем нам ломать здесь что-то? – спросил я, наконец, прервав его поток рассуждений.

– А есть повод НЕ ломать?

– И то верно.

Мы одновременно кивнули. Я знал, где достать камень нужной силы. Гир мог придумать, как запихнуть его в это устройство.

– Я пока пороюсь тут, если ты не против. Если получится – найду что-нибудь интересное, – он садился в свою "рабочую" позу, – Захватишь по пути какой-нибудь газировки?

– Если будет время.

Освещая фонариком путь, я побежал обратно к веревке, оставив свой верный рюкзак на попечение Гира. "А запасной трос мне никогда и не был нужен".

Скелетам чужды сновидения – по крайней мере, раньше я так думал. Но в последнее время мало какие из моих предположений оказывались верными. Пока кучка обугленных костей валялась неизвестно где, мой разум беспрепятственно мог вытворять что угодно, полностью игнорируя реальность.

Я вспомнил, наконец, кем был когда-то. Тем самым парнем, что практически не выходит из дома и компьютеру посвящает все часы своей жизни. Работа, отдых, общение – все это проходило в четырех тесных стенах съемной квартиры. Дневной свет редко посещал мое место, я отсеял его как понятие плотными шторами, самостоятельно решая, когда для меня день, а когда – ночь.

Но так было далеко не всегда. Детство и юность я провел в компании своих друзей. Мы пакостничали, иногда даже переходя черту. Я никогда не умел играть в бейсбол, но всегда таскал с собой биту на случай, если подвернется повод что-нибудь разбить. Ни учеба, ни будущее меня не интересовали, а себя я мнил чуть ли не единственным разумным существом на всей планете. Так бы и продолжалась моя беззаботная, полная разгильдяйства жизнь. Но однажды одна маленькая девочка отстегнула ржавую цепь от огромной и злой собаки, к которой никто из взрослых парней даже подойти не осмеливался. Девочка погладила собаку и та, гавкнув несколько раз на прощание, скрылась из виду. Мы же застыли на месте, держа в руках воду и еду, которые хотели пододвинуть собаке палками.

– Чего вы? Все равно положите. Она еще вернется, когда проголодается – сказала девочка. Так мы и сделали.

Девочка и собака в итоге по-своему подружились. Конечно, сложно было без дрожи смотреть на огромную грязную собаку, идущую рядом с маленькой девочкой, поэтому в скором времени она начала ее вычесывать, при случае. Парни, мои друзья, к девочке относились снисходительно и не особо рвались звать ее играть, я же все больше и больше времени проводил в ее компании. Иногда даже стал посещать школу. У девочки, кроме меня, особо не с кем было поиграть, поэтому нашим тихим занятиям вроде шашек или рисования мелками никто не мешал.

Я очень долго не хотел открывать глаза. Мне было настолько лень, насколько это только возможно. Никакое ласковое солнце не смогло бы меня переубедить и заставить мои кости подняться с кровати. "Кости?" – я, преодолевая навалившуюся усталость, попытался выбраться из пучины сна. Медленно, будто увязая в горькой карамели, но все же – я смог подняться и оглянуться. Обычная комната в коммуналке. Пыльный ковер с выцветшими узорами висел на стене. Старенькие занавески слегка шевелились на окнах, сквозь которые тайком проникал осенний сквозняк. Я посмотрел на свои руки, но вместо них увидел только белоснежные, словно из сахарной глазури, кости, выглядывающие из-под майки. Почему-то сей факт не вызвал во мне ничего кроме легкого удивления. Одевшись в валявшуюся на стуле черную толстовку с желтыми полосами на рукавах и капюшоне, узкие темные штаны и надев черную кепку, я огляделся в поисках любой удобной обуви. Черные кроссовки с белой подошвой и желтой и серой полосой по бокам стояли неподалеку от входа. Удивительно, но размер практически идеально подходил – разве что толстовка была великовата. На ее обратной стороне был желтый, пустой внутри кружок с рожками, напоминающий чертика. На улице, как я мог видеть в окно, никого не было, а стрелки часов замерли около девяти утра. Собравшись, я захватил с собой из незнакомой квартиры еще и рюкзак. Он показался мне непривычно пустым, будто чего-то не хватало. Помотав головой, я решил осмотреться на улице, чтобы разобраться, что к чему.

Долго мне пришлось бродить по пустому городу. В нем не было никаких звуков – ни ветра, ни пения птиц. Будь у меня сердце, я уверен, что в этой тишине слышал бы его биение. Листья с деревьев медленно опадали на асфальт. Я просто бродил, надеясь встретить хоть одну живую душу. Заходил в магазины, подъезды, чужие квартиры – в этом городе, казалось, не существует запертых дверей. Все продукты были аккуратно расставлены на полках, все квартиры были идеально убраны и чисты. Ни следа мусора или грязи. Чтобы как-то скрасить свою прогулку, я взял в одном из магазинов пачку сигарет и зажигалку, попытался прикурить, присев на детской площадке. Легких у меня не было, поэтому идея изначально была провальной, но почему-то дым послушно скопился под ребрами, после чего вышел через мои челюсти. Приподняв толстовку и майку, я обнаружил в том месте, где должно быть сердце, что-то слегка светящееся и округлое, напоминающее сгусток энергии. Я не стал его трогать, оставив это сомнительное занятие до лучших времен.

Вдруг, когда сигарета почти закончилась, я услышал скрип металла где-то вдалеке. Вскочив, я бросился на звук. По пути я притормозил только в одном месте – на пустыре между домами была яма, заполненная костями. Некоторые черепа не были разрушены и несколько напоминали мой собственный, но это нормально – скелеты людей в принципе слабо отличаются друг от друга для неопытного глаза. Я решил, что спрошу о них у того, кто является причиной скрипа, и побежал дальше. Улицы, похожие одна на другую, быстро сменялись. Меня удивило обилие детских площадок возле домов, но еще больше я удивился, обнаружив источник звука.

Маленькая девочка с двумя белыми как снег косичками качалась на качелях. Из ее макушки росла пара маленьких рожек, а на ногах были милые черно-белые ботинки.

– Эй! Привет! – я помахал рукой девочке издалека, чтобы не спугнуть ее, – Я подойду?

– Оси! – девочка соскочила с качелей, подбежала ко мне и обняла так, будто я был ее самым родным человеком, – Оси, ты вернулся!

– А разве я куда-то уходил? – шутливо спросил я. Не понимая происходящего, я тем не менее решил ей немного подыграть, чтобы она не расстраивалась.

"Может, она перепутала меня с другим каким-нибудь скелетом?"

– Я запамятовал, ты случайно имя не меняла? Какое оно у тебя сейчас? Мари?

– Нет, я Каэр, – сказала девочка, хихикнув.

– Ммм, может, Сали?

– Каэр! – девочка слегка стукнула меня в бок кулачком.

– Ух, какая ты сильная. Кажется, сломала мне пару костей. Каэр так Каэр. Красивые у тебя рожки, к слову, – я задумчиво поскреб свой капюшон, – Наверное, тоже себе такие заведу.

– А как?

– Пришью! Я великий швей, скелет по имени Оси, если ты не знала!

– Такого слова не существует, – девочка взяла меня за руку.

– Как это – не существует? Я же тут, значит и другие швеи есть.

Мы с девочкой, порыскав по квартирам, нашли иголку, нитки и черную ткань, из чего я пришил себе на капюшон пару рожек, прямо как у Каэр.

– Ну, как тебе? Теперь нас двое таких, рогатых.

– Мои рога лучше.

– Разумеется, никто и не спорит.

Я приготовил ей поесть в заброшенном кафе. То, что все продукты были свежими и имелись в достаточном количестве меня не смутило – все происходящее казалось мне одним длинным странным сном. После еды девочка захотела спать, и я на плечах отнес ее в ближайшую уютную квартиру, какую мне удалось запомнить. Включив ночник, я укрыл ее одеялом.

– Спокойной ночи, Оси.

– Спокойной ночи, Каэр.

Стоило ей закрыть глаза, как мир погрузился во тьму. Не было ничего, кроме маленького круга света от ночника. "Все это кажется таким знакомым", – безучастно думал я, кидая в черноту за окном книги. Те бесследно пропадали, не издав и звука.

– И как оно, аномалия? – раздался вкрадчивый хищный голос.

Я судорожно обернулся и увидел странное белоснежное существо. Длинное тело немного напоминало то ли змею, то ли таксу. Хвост, безостановочно извивающийся, казалось, был готов хлестнуть меня в любой момент. Существо глядело строго и… немного грустно?

– Ты кто? – спросил я шепотом, чтобы не разбудить Каэр. Существо промолчало, долго разглядывая меня, будто подбирая слова.

– Ты уже забыл, что ты сделал, да? Очень удобно. Идеальный побег – тот, о котором ты не помнишь.

Чем дольше я смотрел на существо, тем крепче во мне утверждалась мысль, что нужно как можно скорее от него избавиться.

– Я позволял тебе многое. Но это – этого я тебе не прощу.

Существо звали Энгус. И в ту ночь, возле кровати девочки, он рассказал мне всё.

– …Таким образом, вспомнив, как ты сюда попал, ты решил, что, если птица – посредник между реальным миром и Лиром, то, убив птенца, ты перезапустишь систему. Ведь выбранного птенца, как и птицу, убить невозможно. Так и случилось. Лир вернул девочку в самое безопасное для нее место – в купол, отмотав время с конца зимы на начало осени. Ты знал, что остановить превращение невозможно, поэтому решил его замедлить, вернув все назад.

Энгус замолчал, смотря на ребенка, потом – на меня.

– Вот только это уже далеко не первая твоя попытка. И, буду честен – я порядком устал от одних и тех же дней.

– То есть?..

– Как я и говорил в твой прошлый раз, ты – далеко не первый скелет, которого я встречаю. Поначалу это казалось мне забавным, затем – я возненавидел тебя. Сейчас же, наверное, мне удалось немного понять.

– Разве? – я уставился на свои кроссовки. Это была очень долгая ночь и голова шла кругом.

– Да. Возвращаться вновь и вновь ради того, кого любишь, жертвуя своим и их будущим – что может быть абсурднее и логичнее одновременно? Ты понял, что лишь осенью и зимой ты и Каэр можете быть вместе. В точке "до" – тебя как скелета и аномалии не существует, в точке "после" – не существует девочки Каэр. Ты намеренно загоняешь себя в эту петлю уже который раз. Но я здесь не для нотаций, – Энгус сделал изящный шаг назад, – Просто хотел добавить кое-что к словам, сказанным в прошлый раз. У тебя есть будущее. Осталось научиться его не бояться, Осиан.

За окном постепенно зачинался рассвет. Существо исчезло за миг до того, как девочка раскрыла глаза.

– Доброе утро. Чем хочешь заняться сегодня? – бодро спросил ее я.

– Рисовать!

– Как пожелаете, маленькая леди, – я слегка поклонился ей, и мы направились на поиски карандашей и бумаги.

Я не мог до конца вспомнить все то, о чем рассказывал Энгус, однако что-то мне подсказывало, что он не лгал. Это существо, как мне показалось, в принципе не способно обманывать. Все те люди, о которых он рассказывал и все те события, что имели место быть – я каждый раз заходил так далеко, только чтобы вернуться к самому началу. Как раз за разом перечитывать любимую книгу, пересматривать любимый фильм. Те эмоции, те чувства, что зацепили нас в произведении, заставляют нас вновь и вновь к нему возвращаться. Ведь это – единственная возможность ненадолго погрузиться в полюбившийся нам мир. Мы можем досконально знать все наперед, каждое предложение, но что-то заставляет нас повторять это до тех пор, пока нам не надоест. Это похоже на тот самый эффект, который бывает, когда слишком часто слушаешь любимую песню – ровно до тех пор, пока не начинаешь ее ненавидеть. Но все равно рано или поздно к ней возвращаешься. "Неужели тем же самым для меня стала Каэр?"

Мир, ради которого стоит жить. Тот, ради кого пойдешь на все, лишь бы вновь увидеть его улыбку. Я посмотрел на девочку рядом со мной. Из-за особенностей прошлого "забега", она запомнила все, что происходило с ней. "Кроме того, что я сделал в самом конце. Ведь тогда она спала". Девочка была рада вернуться в свой купол, насколько я мог судить.

– Возможно, аномалия, дело в том, что ты исполнил задуманное в прошлый раз гораздо медленнее, чем во все остальные. У девочки уже начало появляться оперение – и это помогло ей все запомнить. Я уверен, что, промедли ты еще несколько дней, твой план и вовсе бы не сработал, – говорил той ночью Энгус.

– И что бы случилось?

– Море получило бы немного лишнего кальция, а Лир сменил птицу чуть раньше положенного. Только и всего.

Постепенно воспоминания вновь возвращались ко мне – и худшие, и лучшие их части. День за днем текло время в пустом городе. В отличие от прошлых случаев, я не стал выводить Каэр из купола, вместо этого мы просто веселились. Я вспоминал все те игры, которые мы любили в детстве. Догонялки, прятки, казаки-разбойники, классики. Единственное, что немного омрачало мой дух – присутствие страшных черных тварей, но это было неизбежно. После стольких сбоев в системе, учиненных мной, их существование казалось меньшим из всех зол, что могли произойти.

На третий день Энгус принес мне ту черную биту, что я обронил во время прыжка со скалы.

– Тебе она в любом случае будет полезнее. Чем бы ты там не решил заняться, аномалия, – сказало существо, из-под прищура разглядывая девочку, собирающую с клумбы цветы, – Скажи, как скоро все повторится?

– Я просто хочу спокойно провести с ней оставшееся время, – ответил я, прислонившись к дереву, – Только и всего.

Он посещал нас еще несколько раз, всегда – оставаясь незамеченным для Каэр. Не то чтоб в этом была необходимость, она и так знала о его существовании. "Наверное, просто не хочет", – думал я и не расспрашивал его об этом.

Примерно через два месяца потихоньку началась зима. Каэр стала чаще зевать, дольше спать, но все еще с удовольствием играла во все, что я предлагал. В один из дней я решил, что время пришло.

– Пойдем, – я протянул ей руку, и мы, не торопясь, вышли из купола.

– Добро пожаловать обратно, аномалия, – Энгус, встретивший нас, ухмыльнулся. Он смог оказаться в нужное время в нужном месте, ровно в секунду, когда мы покинули купол, и у меня закралось подозрение, что я уже проворачивал что-то такое раньше. "Да и какая разница?" Существо отвело нас в бар к Белу. Тот спокойно поприветствовал меня и девочку.

– Добро пожаловать в мой бар. Меня зовут Бел, я местный бармен, а заодно и владелец заведения. Чем могу быть вам полезен?

– Мне, пожалуйста, что-нибудь горячительное, а девочке – горячее.

– Будет сделано.

Пока что все происходящее совпадало со словами Энгуса – Бел, казалось, ничего не помнил из произошедшего. "Но, учитывая, что он умеет читать мысли, это ненадолго. Верно, старина?" Бел резко поднял на меня взгляд, но потом сразу же вернулся к готовке, будто ничего не услышал. Перекусив, мы с Каэр пошли дальше.

– А что мы делаем? – спросила она меня, когда мы вышли из бара.

– Ходим в гости. Хочу, чтобы ты увиделась со всеми нашими знакомыми.

– А, тут живет Гести, – девочка показала на купол цветочной леди, – Я ее помню.

– Я тоже, – мне не понравилась идея посещать это место вновь, – но давай пройдемся по другим куполам.

Мы погуляли по куполу Гира, рассматривая забавных людей с телевизорами вместо головы. Я познакомил Каэр с трусливым рыцарем Имби, и девочка с удовольствием понарошку сразилась с ней на деревянных мечах. Мы посетили несколько других куполов, которые раньше мне доводилось проходить только по работе. Космическая станция на Луне. Поле музыкальных колокольчиков, издающих при прикосновении нежные мелодии. Волшебная избушка с милой ведьмой. Множество разных миров – я старался показать ей как можно больше, но девочку все сильнее клонило в сон. В середине зимы мы закончили наше маленькое путешествие и вернулись в хижину Сида.

– Нас совсем никто не помнит, да? – грустно спросила Каэр, пока я затапливал печь.

– Получается, так. Но ничего страшного – ведь мы смогли вновь подружиться со всеми. Верно?

– Верно, – Каэр взбодрилась, улыбнулась и вновь вернулась к рисованию, – Жаль, конечно, что дедушку Сида мы не увидим.

– Ничего страшного. Он сейчас отдыхает. Увидитесь после… – я запнулся, но, тем не менее, продолжил, – После зимы.

– Вот и славно, – поев пирога, девочка укуталась в одеяло. Она уснула, а я занялся изучением библиотеки Сида. Каких только книг у него не было! Про похитителей сокровищ, отважных моряков, хитрых фей, безрассудных космических пиратов – и многие другие. Его библиотека позволила мне занять себя дня на три, пока Каэр мирно погрузилась в долгий зимний сон. На четвертый день в дверь постучали.

– Здравствуй, – за дверью стояла девушка, одетая в расшитую звездами мантию и шляпу. Черное каре ее волос было украшено заколками под цвета мантии. Выглядела девушка весьма торжественно, а в руках держала увесистый посох.

– Кажется, тебя зовут Ти, верно? – неуверенно спросил я. Энгус ничего о ней не рассказывал, но я вспомнил ее сразу же, как только увидел.

– Верно. Наконец-то ты запомнил. Можно мне войти?

– Да, конечно, – тяжело вздохнув, я отошел в сторону, пропуская ее внутрь.

Ти с любопытством разглядывала обстановку. Казалось, она зашла просто поглазеть на дом, но, стоило ей увидеть Каэр, ее взгляд стал строже.

– Скелет, я…

– Знаю, зачем ты здесь, можешь не напрягаться, – я подошел к плите, – Может, чаю?

– Да, конечно, – растерянно пробормотала девушка, смотря то на меня, то на Каэр.

Часть перьев уже покрыла ее левую щеку и постепенно спускалась все ниже, но это никак не мешало ее сну. Свернувшись, словно эмбрион, девочка спокойно посапывала во сне, под тихий треск дров.

– Вот, держи, – я поставил перед Ти кружку, – И почему ты зовешь меня скелетом? Сейчас я не очень-то на него похож.

– Дело привычки, извини. Так как тебя зовут?

– Оси.

– Приятно познакомиться снова, Оси, – она протянула мне руку.

– Приятно познакомиться, – я пожал ее, и мы занялись каждый – своим чаем.

Когда чашки опустели, Ти без лишних слов подошла к Каэр и взяла ее на руки, оглядываясь на меня. Посох она закрепила на ремне, который располагался за спиной.

– И? Что ты придумал в этот раз, Оси? Думаешь, я поверю, что ты сдался?

– Я и не сдавался, – я сунул руки в карманы, – Просто хочу увидеть.

– Что именно?

– Свое будущее.

Хмыкнув, девушка топнула ногой. Прямо рядом с ней в полу образовался портал, ведущий в идеально белую комнату.

– Надеюсь, что это правда, – сказала девушка, перед тем как плавно прыгнуть в портал. Тот сразу же закрылся за ней, оставив меня в пустом доме с двумя невымытыми кружками из-под чая.

– Скоро увидимся, – прошептал я, взяв с полки новую книгу.

Весна пришла неожиданно. Я мирно жил в доме Сида все это время, прочитал всю его библиотеку и практически сжег весь, казалось бы, бесконечный, запас дров. Даже немного научился играть на гитаре. Но одним утром, когда я вышел во двор, чтобы начать привычно убирать снег, его там не оказалось. Солнце ярко освещало многочисленные лужи, сквозь которые виднелась молодая трава. Пели невидимые глазу птицы. Я схватил свои вещи и выбежал из купола так быстро, как только мог. Энгус уже поджидал меня снаружи.

– Опаздываешь, Осиан, – мужчина покачал головой. Энгус был в своей человеческой форме. Он надел идеально выглаженный костюм, причесал волосы и, мне кажется, даже надушился. Лицо его было спокойным и торжественным, а голос – размеренным, будто сейчас ему предстоит лучшее выступление в его жизни.

Сквозь вечный полумрак Лира неожиданно стало проглядывать солнце. Оно падало сквозь тяжелые тучи на камни, и те сияли, переливаясь множеством цветов. Каждый камень был своего, особого оттенка. Не ограненные рубины, алмазы, топазы, изумруды, кварцы – бесчисленное множество драгоценностей сверкало прямо под ногами, стоило упасть лучу солнца на некогда серые и неприметные камни.

Энгус подвел меня к тому месту, где когда-то я впервые увидел большую птицу, прозванную им Лиром. И кивнул мне. Я достал ксилофон, сел на край и, сначала неуверенно, но все же сыграл несколько нот. Потом – еще и еще, пока случайно не обернулся. Энгус, мягко улыбаясь, плавно растворялся в воздухе, распадаясь на мерцающую пыль. Он выглядел спокойным и счастливым, когда последним своим жестом показал мне на горизонт.

На пересечении неба и воды ко мне приближалась самая красивая в мире птица. Огромная, величественная, с белыми крыльями, сияющими чистым серебром по краю перьев, она летела на звук моей музыки. Я не прекращал играть, пока она не замерла, взмахивая крыльями прямо перед скалой.

Не существовало ни прошлого, ни будущего.

Только здесь и сейчас.

И казалось, что вся моя жизнь уместилась в этот короткий миг, когда я, наконец, сказал:

– Ну здравствуй, Каэр.