Еще одна попаданка в мир "Графини поневоле". Только действие проходит в соседнем государстве и лет на десять раньше.)))))))
А в остальном все то же самое: розовые сопли, любовь и красавцы маги))))))))
Ну люблю я про такое читать и писать, как оказалось тоже.))))))))
1.0 — создание файла KN
— Не могу больше! Помоги! Прошу! — крепкие ручки с ноготками, покрытыми цикламеновым лаком, мертвой хваткой вцепляются в отвороты ее пушистого розового в крупную ромашку халата и тянут, тянут…
Широко открывая глаза, она пытается отдышаться, стряхнуть с себя липкую паутину навязчивого сновидения.
Сознание возвращалось медленно и неохотно. В ушах звучала назойлива музычка, а перед глазами вставали ярко раскрашенные американские горки, и она скользила то вверх, то вниз по этим, словно разрисованным безумным художником склонам под навязший в зубах мотивчик и одновременно понимала, что лежит в постели. Сквозь невероятную мешанину звуков и видений пробивались голоса, зовущие ее по имени.
— Китти, постарайся открыть глаза! Китти! — кто-то настойчиво тормошил ее полубесчувственное тело. — Доктор сказал, чтобы мы не давали тебе спать!
Она была благодарна этим бесцеремонным рукам и громкому голосу, который прогонял странную круговерть. Собрав все силы, Катерина приоткрыла налитые свинцовой тяжестью веки и сквозь разноцветное мелькание, которое никак не желало прекращаться, попыталась рассмотреть этого кого-то. Ей показалось, что среди ядовито розовых и ярко зеленых клякс проступило испуганное женское лицо.
— Китти, не смей закрывать глаза! — под спину Катерины Павловны подсунули подушку, вынудив ее принять полусидячее положение. В губы сунулся носик поилки, наполняя рот отвратительно горьким питьем. Раскашлявшись от неожиданности, она сделала пару глотков.
— Пей и не смей кривиться, несносная девчонка! Как ты могла так поступить? — поильник снова ткнулся в зубы Кати, не давая возможности сказать что-либо. Добившись того, чтобы все лекарство было благополучно выпито, женщина поднялась и сделала несколько шагов к двери.
— Да, и не думай вставать, — она уже взялась за ручку двери, но обернулась, давая указания, хватающей воздух ртом Катерине. — Ты достаточно наделала глупостей.
Мерзостный на вкус отвар оказался на редкость действенной штукой. Он успешно прогнал и непонятную музычку, и головокружение, и вызывающее тошноту мелькание, позволяя Екатерине Павловне осмотреться по сторонам.
Небольшая комната показалась ей очень уютной. Светлые стены, большое напольное зеркало, шторы, затканные гроздьями сирени, такой же балдахин над кроватью… Балдахин?! Протянув руку, Катя ухватилась за эту расшитую тряпку. Пальцы скользнули по шелковистой поверхности, убеждаясь в ее реальности.
'Так, стоп, Катюха! Только без паники! Глубоко вдохни, успокойся и подумай. Всему должно быть логичное объяснение,' — она закрыла глаза и принялась лихорадочно вспоминать. 'Мне приснился очередной кошмар, в котором какая-то девочка все просила о помощи. Потом я почувствовала себя нехорошо и приняла лекарство, только оно похоже не подействовало. И то сказать, валокордин не панацея. Так, что дальше? Может Васька с Ольгой вернулись с дачи раньше времени и нашли меня? Да, похоже так и было,' — Екатерина вздохнула, успокаиваясь. 'Значит дети отправили меня в больницу, ну а там конечно же накачали всякой дрянью. Вот глюки и начались. Надо было меньше фентези читать, тогда видения попроще были бы!'
Прийдя к такому утешительному выводу, Екатерина Павловна продолжила осмотр комнатушки. Судя по всему здесь жила совсем молоденькая девушка. Вазочки, соседствовали с игрушками, которые отлично уживались с учебниками, стопками сложенными на изящном бюро, на туалетном столике в строгом порядке выстроились флакончики с косметикой. Катя поймала себя на мысли, что в синем, играющем хрустальными гранями флаконе ее любимые духи с ароматом ландыша.
'Минуточку! Какого еще на хрен ландыша? Я терпеть не могу цветочные запахи!' — однако подсознание настойчиво убеждало в том, что до недавнего времени это был ее любимый аромат, между прочим самый модный в этом сезоне. Она даже припомнила скольких уговоров стоило приобретение духов 'Радость весны,' маменька ни в какую не соглашалась подарить их ей, ссылаясь на то, что они слишком дороги.
Катя потрясла головой, чтобы разогнать безумные мысли.
— Фу, вроде отпустило, — она продолжила осмотр и зацепилась глазами за какое-то странное сооружение. Деревянная рама, ('Станина,' — поправит внутренний голос.) загогулина с нитками, какие-то палки ('Челнок и валы,' — новая поправка.) — Валы, валы, отваливай, шизофрения! — А в голове между тем всплывали понятия вроде ремизок, навой, уточной нити. — Мама моя, это ткацкий станок что-ли? А почему я это знаю? Что за наркоту мне впороли? Откуда весь этот бред замысловатый?
Катерина как-то вдруг поняла, что точно знает, где и как лежит каждая мелочь в этой спаленке. 'Все чудесатее и чудесатее! Глюкануло меня знатно,' — она перевела взгляд на свои руки, пошевелила тонкими длинными пальцами с ноготками, покрытыми ярким цикламеновым лаком, и почувствовала, как волосы шевелятся на голове. Именно эти цепкие ручки дергали обшлага ее халата. 'Получается…'
В висках ритмично застучали молоточки, к горлу подступила тошнота, в глазах потемнело. 'Получается… Нет! Не может быть!'
Дверь начала медленно отворяться. Словно в замедленной съемке Катерина Павловна видела, что в комнату входит давешняя женщина в сопровождении пожилого мужчины. Она внимательно, стараясь не пропустить ни одной мелочи, рассматривала входящих. Прежде всего поразили их наряды. Длинное лиловое, отделанное вышивкой платье и кружевной чепец на даме, какой-то балахон в пол на мужчине. 'Мантия,' — услужливо подсказало что-то внутри. 'Нет, я не в реанимации, а в дурке. Вон и посторонние голоса слышу,' — Катя наблюдала за тем, как мужчина усаживается на край постели, а женщина, плотно прикрыв дверь, останавливается за его спиной.
— Ну тис, милочка, как вы сегодня тут? — он поддернул рукава и встряхнул крупными белыми, похожими на непропеченные оладьи, ладонями.
— Очнулась, как вы и сказали, доктор, — поведала дама, не давая Кате и рта открыть. — Лекарство выпила.
— Вот и славно, — мужчина улыбнулся. — Вот и ладненько! Приступим к осмотру.
Его большие белые руки порхали над лежащей Катериной словно крылья ночных мотыльков, оставляя на коже ощущение то ли щекотки, то ли покалывания. Катерина с неудовольствием поморщилась и тут же заработала укоризненный взгляд дамы в лиловом. Между тем врач закончил свои малопонятные манипуляции и потянулся за саквояжем.
— Ну что ж, дела обстоят очень даже неплохо. Благодаря тому, что мы смогли вовремя вмешаться, — тут он укоризненно посмотрел на Катерину и даже погрозил ей пальцем, — никакой опасности для здоровья вашей дочери я не вижу. Попьете еще пару дней лекарства, которые я оставлю, и дело с концом. Но, — теперь взгляд мужчины выражал жалость и даже какое-то отвращение, — вы, красавица, должны запомнить, что жизнь это самый главный дар, который посылают нам боги, и отказываться от него большой, я бы даже сказал, непростительный грех. Надеюсь, что впредь вы не повторите своих ошибок! Один раз вам повезло остаться в живых, а в другой раз до времени отправитесь к Неназываемой.
Катерина Пална в ответ только моргала. В голову пришла совершенно идиотская мысль, которая однако все объясняла. Похоже, что ни в какую реанимацию, а тем более сумасшедший дом она не попала, а просто попала в эту комнату, в этот мир, в это тело. Катерина смотрела, как двигаются губы врача, но не понимала ни слова, а в голове стучало: 'Попала!' Мимо ее сознания промелькнула суета, поднявшаяся в комнате. Кажется женщина снова плакала, доктор пытался напоить Катю лекарствами и даже ругался, потом его ладони взметнулись как наволочки на ветру, что-то хлопнуло, и, наконец, пришел сон долгожданный и ласковый.
Снилось Катерине Палне будто сидит она в какой-то беседке, положив руку на теплое полированное дерево перил, а напротив нее стоит совсем еще молоденькая девушка. Не сказать чтоб красавица, но и не урод, вроде симпатичная, стройненькая, ладная, волосы светлые как ковыль на солнце, глазки серые, губки пухленькие. А если этой девушке подкрасить белесые брови да ресницы, то и вовсе хороша будет. И просит та девушка у Кати прощения, говорит, что виновата сильно перед нею, плачет, умоляет не губить. Катерине девочку до слез жалко. Встала она да и прижала к себе плачущую беляночку, обняла, по голове погладила да в лоб поцеловала, а девушка растаяла в руках ее, легким летним облачком и взлетела прямо в синее небо. Тут слышит Катя голос: ' Помни, что согласилась ты принять жизнь, имя и судьбу. Нет тебе обратного пути, Анабел Кэтрин Глэйв!'
Она открыла глаза и долго смотрела на нежные ирисы, которые украшали абажур горевшего на столике ночника, на сверкающие бусины, бахромой опоясавшие лампу и переливающиеся в ее мягком свете, они слегка покачивались от дуновения легкого ветерка, который влетал в приоткрытое окно. А в ушах все звучали слова: 'Нет тебе обратного пути, Аннабел Кэтрин Глэйв!'
Наконец, решившись, Катя спустила ноги с постели и, превозмогая слабость, подошла к зеркалу, из которого на нее глянула давешняя беляночка.
Никогда не писала я дневника и людей, которые делают это не понимала, а вот, поди ж ты, сподобилась, дожила до этакого графоманства. Одна радость, что никто не прочтет мои каракули, нету в Дагании людей, которые могут говорить по русски. Хотя не так. Я продолжаю говорить на своем языке, и меня все понимают. А вот что касается письменности, тут совсем другая история. Алфавит на наш вовсе не похож. Слава богу, что вместе с памятью Китти мне достались и ее умения. Так что читать и писать я могу и на даганском, и на русском.
Надумала я делать эти записи, не только для того чтобы поделиться своими мыслями, а, главным образом, чтобы не забыть себя прежнюю, свою жизнь, семью, знания. И пусть они во многом поверхностные и разрозненные, но это неотъемлемая часть моей личности. Страшно мне потерять себя, раствориться в Китти окончательно и бесповоротно.
В общем попала я, чисто конкретно попала, уже неделю как. И чем больше проходит времени здесь, тем меньше у меня сомнений в том, что назад не вернуться. Утешает только мысль, что появилась у меня возможность возвратиться в юность, хоть и не мою, помолодеть, а это дорогого стоит, как ни крути. Вот только сердце болит за сына, оставшегося там. Как он бедный выдержал такое? Мальчик мой золотой, солнышко мамино, скворушка. Хоть и вырос большой, а навсегда счастьем ненаглядным останется.
Найти остывшую мать ох как непросто, хорошо хоть, что жениться успел на хорошей девочке. Очень ему с Ольгой повезло, редко сейчас такую встретишь, а у нас в Москве и подавно. Уже небось и схоронили Краснову Екатерину Палну… Поминки наверняка в кафе делали, а я бы дома собирала… Эх…
Хоть плачь, хоть смейся, а меню поминальное я невольно продумываю. Вот вчера, к примеру, села теоретическую магию почитать, а в голове рецепт блинчиков, и слезы к глазам подступают, что не успела я его Оленьке передать. Ну и ладно, тут запишу, пока помнится.
Блинчики «Неженка»
Всыпать в миску муку, добавить растертые сахаром и солью желтки, влить сливки и все хорошо размешать, чтобы не было комков. Влить молоко, добавить размягченное масло, взбить белки и снова все хорошо размешать. Выпекать блинчики очень тонкими и обязательно смазывать сливочным маслицем.
Продукты:
Мука пшеничная 2 стакана;
молоко 2 стакана;
яйца 3 шт.;
масло сливочное 100 г.;
сливки 1 стакан;
сахар 2ст. ложки;
соль по вкусу.
— Китти, ты будешь без нас скучать? — на разобранную постель плюхнулась Натали. Она раскинула руки и улыбнулась мечтательно. — А мне твою комнату маменька занять разрешила. Говорит, что ты у нас отрезанный ломоть, а лучшая после родительской спальня пустовать не должна.
— Маменька зря не скажет, — Катя методично складывала вещи в сундук. Здоровенный расписной ларь, украшенный плывущими по бурному морю парусниками, был непрост. Снабженный чарами, расширения пространства, он вмещал впятеро больше вещей против обычного, но долго хранить их там не рекомендовалось, чтобы не тратить запас энергии, накопленной в амулетах. Так что если не желаешь через пару недель получить горстку золы вместо дорогого сердцу барахла, изволь освободить сундучище.
— Небось и Артур теперь ко мне свататься будет. Как ты думаешь? — девушка подняла голову, жадно ловя каждую эмоцию на лице сестры. — Жалко небось упускать такого молодого, красивого и богатого мужа?
Катя только пожала плечами. Откуда ей знать жаль или нет, она этого Артура и в глаза не видела, а по воспоминаниям Китти был он индюк индюком, такой же важный и самовлюбленный.
— Ну конечно, — в голосе Натали послышались завистливые нотки, — тебе теперь знатного лорда подыщут, мага.
— Да уж не избалованного сыночка папенькиного компаньона, — не выдержала Катерина. — Ну-ка, вставай, мне еще подушки собирать! — она с силой дернула покрывало.
— Мама! Она дерется! — Натали вскочила с постели. — Мама!
— Китти! Не смей обижать сестру, гадкая девчонка! — дверь с грохотом стукнулась об косяк, впуская встревоженную нэру Барнеби. Она влетела в комнату и остановилась, оглядываясь по сторонам. — Что здесь происходит?
— Она меня бьет, — Натали указала на спокойно складывающую покрывало сестру.
— Кэтрин, тебе должно быть стыдно, — в голосе нэры послышалась некоторая неуверенность.
— Мне стыдно, — Катя кивнула и отправила покрывало в сундук. Ей и правда было неловко перед этими людьми, а еще противно из-за того, как они относились к настоящей Китти.
— Тебя ждет отец, то есть нэр Барнеби, — женщина окончательно стушевалась, а потому обрадовалась появлению тащившей ворох штор горничной. — Клади сюда, Мэри, да ступай. Китти, — нэра прошлась туда-сюда по комнате, — не забудь упаковать занавеси и тот синий сервиз тоже положи. Пусть все видят, что мы не голую-босую тебя из дома выгоняем.
— Да, спасибо, — Катя поспешила отвернуться и снова занялась перекладыванием рухляди. — Мне прямо сейчас идти к нэру или можно закончить тут? Работы немного осталось.
— В самом деле? — нэра растерянно огляделась по сторонам. — А школьные вещи ты собрала? — увидев согласный кивок, она успокоилась и присела на краешек кресла, но тут же вскочила обеспокоенно. — А ковер? Мы же не отдали в чистку ковер из этой комнаты!
— И Пресветлая с ним! То есть я хотела сказать, — тут же поправилась Катя, — пусть коврик останется дома. Натали он нравится.
— Да, но что про нас подумают эти аристократы…
— Они подумают, что вы прекрасная хозяйка и заботливая мать, — Катерина склонилась над сундуком, чтобы ее кривоватая усмешка не была видна.
— Что ж, раз так будь по твоему. Заканчивай тут и не забудь, что нэр Барнеби ждет, — матушка степенно вышла из комнаты.
Катя закончила упаковывать сервиз и огляделась по сторонам. Вроде ничего не забыла. Пять сундучищ, заполненные под завязку, выстроились вдоль стены. Чего в них только не было. Одежда, посуда, постельные принадлежности, учебники, тетради, писчие принадлежности, спицы, вязальные крючки, нитки для ткачества и вышивания, пряжа — нэр Барнеби не поскупился, отдавая приемную дочь в клан Глэйв.
Поймав задумчивый взгляд сестры, Катерина, успевшая познакомиться с неприятными сторонами ее характера, решила подстраховаться от возможных гадостей.
— Знаешь, Натали, перед самыми каникулами нам показали очень полезное заклинание, — она начала издалека.
— Какое? — девочка безуспешно делала вид, что ей совсем неинтересно.
— Охранное, — Катерина положила руку на крышку сундука. — Если кто-нибудь кроме меня захочет его открыть, чтобы плеснуть внутрь воды или, не приведи Пресветлая, чернил, — она многозначительно посмотрела на скривившую губы девушку, — то в лицо негоднику бьет струя оранжевой краски. Очень стойкой краски. Поняла?
— Ты врешь!
— Проверь!
— Давай попросим Мэри, пусть она откроет, — не сдавалась Натали.
— Я не против, — согласилась Катерина. — Только и маменьку не забудь позвать, чтобы она тоже могла убедиться в правоте моих слов!
— Какая же ты гадкая! Я только хотела взять духи, а ты вон что удумала! — топнула ногой капризная девчонка.
— Эти? — Катя приоткрыла шкатулку, в которую сложила излишне яркую косметику предыдущей хозяйки.
— Сама знаешь! — надула губы сестра.
— Натали, я хотела отдать тебе это перед самым отъездом, но раз уж тебе настолько невтерпеж, то держи.
Она вложила ларчик в протянутые руки.
— Это тебе.
— Давай, — серые глаза торжествующе блеснули. — Ладно, так уж и быть, не полезу я в твой сундук, можешь не волноваться. Ну все, пошли к папе!
Алоиз Барнеби нервно постукивал по столу костяшками пальцев. Предстоящий разговор с Китти обещал быть неприятным. Девушка должна понять раз и навсегда, что у нее теперь новая семья.
Он всерьез опасался очередного нервного срыва приемной дочери, вспоминая неудавшуюся попытку самоубийства Китти. Они успели ее спасти в последнюю минуту, а уж каких трудов и денег стоило сохранить случившееся в тайне от общественности. Барнеби поморщился. Конечно со стороны жены было несколько жестоко винить во всем именно старшую дочь, но Элен слишком тяжело осознавать, что ее репутация растоптана, а путь в приличное общество надолго закрыт.
Лично он совершенно не грустил из-за того, что все эти напыщенные снобы какое-то время перестанут таскаться в его дом, а уж возможность отказаться, пусть и не надолго, от посещений театров, приемов и салонов всяких надутых куриц, мнящих себя светскими львицами, и вовсе дорогого стоила.
Нэр Барнеби потянулся, чтобы открыть сейф, к котором кроме денег и документов была припрятана от бдительной супруги початая бутылка коньяка и стаканчики. Рука привычно вытащила пробку, бутылка весело забулькала, наполняя чеканный серебряный стаканчик выдержанным коньячком. Он уже было совсем собрался хлопнуть рюмашку, как в дверь постучали. От неожиданности нэр дернулся, опрокидывая на себя коньяк, сердито крякнул, и захлопнул сейф.
Вот и выперли меня из отчего дома. Хе-хе. Загрузили в наемный экипаж багаж, посадили в карету и с плохо скрываемым облегчением помахали ручкой, а еще напомнили, как им тяжело.
Нет, мне-то как раз все равно, даже хорошо, что все обошлось без слез и длинных речей, но когда ставлю на свое место бедную Китти, хочется остановить экипаж, выйти и надавать этим Барнеби по ханжеским физиономиям. Родители называется, сами заварили эту кашу, а теперь винят в произошедшем несовершеннолетнюю дочь. Так ладно, эмоции в сторону.
Насколько я смогла понять из недомолвок родичей, замуж 'моя маман' вышла по рассчету. Молоденькая аристократочка из обедневшего рода решила, кстати вопреки изначальному желанию родителей, поправить свое материальное положение. Она долго уговаривала семью дать согласие на брак с Аллоизом Барнеби, который был богат, влюблен, но к сожалению не имел дворянства. Расчетливая Элен смогла убедить всех, что подобное замужество пойдет на пользу как ей, так и родственникам.
Наконец, согласие на брак было получено, оглашена помолвка, но тут дева влюбилась. Не знаю, собиралась ли она расстроить свадьбу или просто отдалась своему чувству, но, как на грех, ее возлюбленный возьми да погибни прямо во цвете лет. Предприимчивая невеста поспешила вернуться к верному Аллоизу, готовому на все, лишь бы Элен была с ним, а то что ее девственность досталась Анри Глэйву счастливого купца вовсе не волновало. И зря! Потому как родившаяся через семь месяцев девочка была один в один покойный папаша, от матери ей досталась только блондинистая шевелюра.
И вот росла наша девочка, не подозревая о своем происхождении. Отчиму она была нужна как прошлогодний снег, а мать ее обществом тяготилась. Согласитесь, неприятно постоянно иметь перед глазами столь явное свидетельство своего грехопадения. Так что места в родительском сердце для Китти не нашлось, всю свою любовь Элен Барнеби отдала младшим детям: Колину и Натали, хотя старшую дочь особо никто не обижал. Материально девочка была обеспечена, а в остальном… Малышка все время старалась порадовать близких, но натыкалась на постоянную холодность.
Первые пять лет жизни Китти Аллоиз вовсе не мог видеть ее. Он постоянно ждал магических выбросов у девочки. Это явилось бы окончательным доказательством ее дворянского происхождения, но время шло, а ребенок не проявлял ни малейшей склонности к магии.
К десяти годам Китти он окончательно уверился, что является отцом малышки. Не очень красивая, не слишком умная, но добрая девочка была рада, что отчим стал уделять ей крохи внимания.
А еще через пять лет грянул гром. В Китти проснулась магия. Пришлось срочно отдавать ее в магическую академию. Это был тяжелый удар для всего семейства. Элен боялась, что грехи ее молодости, так надежно спрятанные, выйдут наружу и станут достоянием общества. Аллоиз боялся, что рога, которые вовсе не ощущались на его лысине последние пятнадцать лет, станут поводом для насмешек и повлияют на его деловую репутацию. Колин и Натали отчаянно завидовали старшей сестре, а Китти было тяжелее всех. Она очень сильно отставала от сверстников, которые начали обучение на пять лет раньше. Девочка старалась как могла, но то ли ей не хватало ума, то ли усидчивости, а может уверенности в себе. Постоянные упреки близких также подливали масла в огонь.
Ко всему прочему при поступлении в академию магии в таких запутанных случаях как наш, обязательно проводился тест на родство. Теоретически девочка могла унаследовать свой дар от матери, такие случаи встречались хотя и были очень редкими. Существовала вероятность, что Китти и правда родная дочь богатого негоцианта Алоиза Барнеби. Проверка эта была очень длительной и занимала не менее восьми месяцев. Тонкостей Китти не знала, а значит и мне это неизвестно, но как бы там ни было, а к концу первого года обучения, как раз после сессии было официально заявлено, что девушка относится к роду Глэйв, очень древнему, достаточно богатому, но очень немногочисленному.
На сегодняшний день в живых оставались только его глава — Теодор Глэйв и его сын Генрих, ровесник Китти. Новообретенный дядюшка тут же заявил, что забирает племянницу себе с тем, чтобы признать ее законной представительницей семьи.
Ой, не могу писать дальше. Мы подъезжаем к порталу. Все потом, после. Я ведь о таком способе передвижения только читала да в кино видела. А теперь сама сподобилась. Интересно же!
Перемещение в портале Катерина самым бессовестным образом проспала. Непреодолимая дрема напала на нее уже на станции. Она только краем глаза успела заметить сиреневые отблески в одной из арок, отворяющихся ворот, а очнулась от сна только, когда карету ощутимо тряхнуло на крутом повороте.
Катя выглянула в окошко и поняла, что шумный город остался далеко позади. Судя по всему их путь лежал на север Дагании, которая длинной лентой вытянулась вдоль побережья океана.
Сейчас колеса кареты ходко катились по дороге, прихотливо изгибающейся среди пологих холмов заросших цветущим вереском. Казалось, что одна из богинь уронила здесь свою шаль, а та возьми да и превратись в сиреневый духмяный покров, устилающий все вокруг. Очарованная необыкновенной красотой, Катерина поспешила высунуться в окошка и, прежде чем недовольный голос сопровождающего карету всадника заставил ее спрятаться, успела увидеть встающие на горизонте горы.
Появление конника стало неприятной неожиданностью. Барнеби не предупреждали ее о том, что новые родственники вышлют кого-нибудь навстречу. Настроение любоваться окружающими красотами пропало как по волшебству, уступив место беспокойству. Между тем мужчина просто ехал рядом, не проявляя никакого интереса к попутчице.
Волей-неволей, а пришлось Катерине рассмотреть своего таинственного сопровождающего. Молодой, едва ли старше тридцати лет мужчина уверенно держался в седле. Низко надвинутая на глаза шляпа позволяла увидеть только кончик носа, упрямо сжатые губы да линию подбородка, говорящую об упрямом характере своего хозяина. Что-то знакомое было в этом человеке. Казалось, что он хорошо знаком прежней Китти. Не спуская глаз с треклятого подбородка, она напрягла память.
— Ба, похоже, что это сам Алекс Адерли-Аддингот — один из преподавателей академии. Интересно, зачем ему понадобилось ехать со мной? И почему в таком случае он избегает даже смотреть в мою сторону? Странный тип.
Украдкой поглядывая в окошко, Катерина перебирала воспоминания Китти об этом маге, от скуки составляя досье на него.
Алекс Адерли-Адингот. Преподаватель академии магии, читает курс теоретической магии, избалован женским вниманием, имеет скверный характер, не женат.
Не так уж много знала нэри Барнеби о своем симпатичном учителе, зато похоже была по уши в него влюблена. Катя поморщилась, вспомнив сколько раз эта молоденькая дурочка пыталась привлечь внимание мага. Писала ему записки, полные наивной восторженной чепухи, дюжинами вышивала платки, украшенные инициалами возлюбленного, посылала сладости, ничуть не смущаясь холодностью и неприязнью предмета страсти.
Часа через два появились первые признаки того, что поблизости находится человеческое житье. Сначала дорогу перегородила отара овец. Катя с интересом наблюдала за двумя косматыми собаками, которые помогали пастухам отогнать с дороги стало.
Еще через некоторое время карета проехала через небольшую, дворов в тридцать деревеньку, окруженную садами. Засеянные поля и ухоженные огородики местных жителей, их сытый вид и добротная одежда говорили о том, что арендаторы лэрда Глэйв не бедствуют. Ну а к часам к трем пополудни экипаж достиг конечной точки путешествия.
Никогда еще Катя не видела подобной красоты. Расположенный на небольшом скалистом островке замок отражался в глубоких водах озера. Соединенный с материком только арочным мостом, он словно сам собой вырастал из земной тверди, год за годом становясь все выше и неприступнее. Какое-то волшебство, разлитое в воздухе заставляло поверить, что эта суровая земля сама воздвигла потрясающей красоты цитадель, настолько гармонично она была вписана в окружающий ландшафт.
Почти не дыша от восторга, Катя не могла отвести глаз от своего нового дома. Почему-то подумалось, что люди, живущие в такой красоте, просто не могут быть подлыми. Они должны быть суровы и прекрасны, как и то место, которое является их Родиной.
Все еще находясь под впечатлением от увиденного, Катерина пропустила момент, когда карета в гостеприимно распахнутые ворота.
Экипаж остановился. Кучер открыл дверцу кареты и помог Кате спуститься. Она ступила на мощеные плиты двора и с любопытством огляделась. Никто ее не встречал, никто не спешил навстречу с цветами и приветствиями, только несколько мальчишек с любопытством таращились на девушку. Она остановилась в замешательстве, не зная как поступить. Между тем Алекс успел спешиться и, кинув поводья одному из парнишек, не глядя на девушку, скрылся в доме.
Довольно глупо себя чувствуя, Катя только и могла наблюдать за тем, как кучер сначала выгружает ее багаж, а затем, попрощавшись, уезжает. 'Очень гостеприимно. И что прикажете делать? Самой идти в дом или подождать кого-нибудь?' — тонкая морщинка залегла между нахмуренных светлых бровей. Из воспоминаний Китти следовало, что являться в чужой дом незваной — верх неприличия. Но с одной стороны ее вроде как звали, да и замок этот принадлежит ее дяде, а с другой ну их на фиг со всеми традициями и правилами поведения! Что это еще за игры такие? Можно подумать, что в этой глухомани есть хоть один человек, неосведомленный о ее приезде. Небось уже раз сто успели перемыть ей косточки, а теперь просто наблюдают за тем, как молодая дуреха топчется по двору.
На чем я там остановилась? А, да… Подошла очередь поговорить о самоубийстве Китти.
Думается мне, да что там, я просто уверена, девочка просто хотела привлечь к себе внимание пусть и таким диким способом. Случись по другому, Великая Неназываемая не позволила бы ей уйти в свет, не разрешила бы позвать меня…
Весь мир Китти рухнул в тот момент, когда произошло оглашение результатов магической экспертизы. Она была частью большой уважаемой семьи и вдруг в одночасье превратилась в незаконнорожденного бастарда. Насмешки однокурсников в академии, а дома экзальтированно рыдающая мать, холодность отчима и непонятная зависть младшей сестры… Тут не всякий взрослый выдержал бы. Что уж говорить о юной девушке, влюбленной и мечтательной, оторванной от реальной жизни?
Она приняла яд на глазах Элен, бросавшей в лицо девушки упреки в том, что старшая дочь разрушила ее жизнь. Нэри Барнеби даже не сразу поняла, что Китти, доведенная до отчаяния, вовсе не шутит, крича о том, что скоро освободит семью от своего присутствия.
А самое-то главное, что бедняжка ни словом не солгала. Ее больше нет. Место Анабел Кэтрин теперь занимает побитая жизнью тетка, пятидесятипятилетняя вдова, мать, молодая пенсионерка и просто красавица — Краснова Екатерина Пална. Прошу любить и не жаловаться.
Вот такие пирожки с котятами…
О, от замка ко мне спешит гренадерского роста рыжая тетка, видать сейчас начнется театрализованная постановка 'Мы так сильно заняты, что забыли о твоем приезде, девочка.' Что ж посмотрим, послушаем и даже поучаствуем.
Но сперва я все-таки хотела бы попрощаться с бедной Китти словами своей любимой Марины Цветаевой, которые написаны словно об этой девочке.
Христос и Бог! Я жажду чуда
Теперь, сейчас, в начале дня!
О, дай мне умереть, покуда
Вся жизнь как книга для меня.
Ты мудрый, Ты не скажешь строго:
— "Терпи, еще не кончен срок".
Ты сам мне подал — слишком много!
Я жажду сразу — всех дорог!
Всего хочу: с душой цыгана
Идти под песни на разбой,
За всех страдать под звук органа
и амазонкой мчаться в бой;
Гадать по звездам в черной башне,
Вести детей вперед, сквозь тень…
Чтоб был легендой — день вчерашний,
Чтоб был безумьем — каждый день!
Люблю и крест, и шелк, и краски,
Моя душа мгновений след…
Ты дал мне детство — лучше сказки
И дай мне смерть — в семнадцать лет!
Заканчиваю, ибо тетка уперла руки в бока и сопит на манер закипающего чайника. Как бы ее родимчик не хватил…
— И долго вы будете заставлять себя ждать, юная лэри? — двойной подбородок достойной дамы возмущенно подрагивал.
— Я немного увлеклась, извините, — Катя вежливо улыбнулась женщине, убирая свои записи. Ей хотелось задать встречающей великое множество вопросов, но, подумав, она решила не спешить с этим. Пусть говорят другие, а она помолчит пока что, может за умную сойдет.
— Идемте в дом, я покажу комнаты, которые распорядился выделить в ваше распоряжения лэр Глэйв.
Какие-то едва уловимые оттенки сарказма, прозвучавшие в голосе безымянной дамы, заставили Катю держать ушки на макушке. Похоже, что рыжая великанша вовсе не так проста. Девушка вприпрыжку поспевала за энергичной проводницей. По дороге она узнала, что почти бежит, не слишком прилично подобрав юбки, за супругой управляющего.
Лэра Маргарет Кинли успела представиться, заочно познакомить Китти со своим Мужем Магнусом и тремя сыновьями, рассказать о том, что хозяин замка отсутствует и вернется только завтра, поведать о видах на урожай и предупредить, что к обеду лэри опоздала.
— Вот, — Маргарет распахнула перед слегка запыхавшейся Китти дверь. — Располагайся, хозяйничай, сейчас принесут твои вещи, — лэра как-то естественно перешла на ты. — Да, — она остановилась, уже взявшись за ручку двери, — за тобой зайдут, чтобы проводить в столовую, когда придет время ужина.
В ответ Катя спокойно поблагодарила даму и, невежливо повернувшись к ней спиной, стала осматривать свои апартамены. Две комнаты, гардеробная и ванная. Звучит очень респектабельно, а на деле все совсем не так.
Прямо из коридора попадаешь в просторную, темноватую комнату, стены которой сложены из дикого серого камня. Довольно бестолково заставленная громоздкой мебелью, она тем не менее имела несколько достоинств, а именно красивый камин, облицованный парламским мрамором и балкончик, на который можно попасть, отворив застекленную дверь. Соседняя смежная комнатка показалась Кате куда уютнее. Ее стены были оштукатурены, ниша, получившаяся, в результате того, что часть помещения отгородили под кладовку, просто создана была для того, чтобы поставить в нее кровать, печка в углу, напоминающая наши голландки, обещала, что жильцам тут будет тепло.
— Это комната камеристки, — голос лэры, решившей задержаться, чтобы провести небольшую экскурсию, заставил Катю подпрыгнуть. Довольная произведенным эффектом Маргарет продолжала. — Печь служит для нагрева воды, — она открыла дверь ванной. — Взгляни, холодная вода поступает в этот бак, так что если надумаешь мыться, учитывай, что тебе потребуется не меньше часа на то, чтобы вода стала горячей. — Топим мы углем. Будешь брать его вот здесь, — она приоткрыла небольшой круглый лючок в стене. Взяла совок с кованой подставки и, зачерпнув антрацита, бросила его в печку.
— А камин? Тоже углем?
— Дровами конечно же, не говори глупости лэри. Там примерно такая же система хранения, разберешься.
В этот момент раздался стук в дверь.
— Похоже, это твои вещи доставили. Не пялимся по сторонам, — Маргарет уже вовсю командовала слугами. — Петер, этот сундук даже пустой стоит больше, чем ты получаешь за три месяца, так что не вздумай его поцарапать, бездельник! Барти, ты что делаешь? Мартин не смей подмигивать лери, уши надеру! Это мой младшенький, — гренадерша повернулась к улыбающейся Катерине. — И тебе весело, да? Ладно, я пошла, отдыхай пока, — энергичная дама вытолкала парней из комнаты и закрыла дверь.
Катя осталась одна. Она еще раз обошла комнаты, выглянула в окно, полюбовалась окружающими красотами, отметив себе, что Эллен Барнеби была совершенно права, упаковывая аромалампу и изрядное количество масла от комаров.
— Что ж рассиживаться некогда. Работы полно. Первым делом Катерина задвинула тяжелый засов на двери и достала один из костюмов, предназначенных для занятий физической подготовкой в академии. Состоящий из простой свободной рубашки и брюк, он как нельзя лучше подходил для предстоящей работы. Потом распахнула настежь балконную дверь.
— Окошки на запад, отличненько! — порадовалась и, чихая, потащила перину с кровати проветриваться на сквознячке, развесила ее на перилах, разложила на скамье подушки и удовлетворенно выдохнула.
— Что там у нас дальше?
Катя с самого начала решила, что в той комнате, которая предназначена камеристке, устроит спальню. Не собиралась она уступать теплую светелочку всяким горничным.
— Что толку кроме красоты с этакой махины? — девушка смахнула пыль с каминной полки. — А вот печка в этом каменном замке, холодном и полном сквозняков, — самое то!
Она подошла к кровати и задумчиво уставилась на нее.
— Перетаскивать в одиночку мебель я не смогу, придется колдовать. Где там мои конспекты? — порывшись в одном из сундуков, Катя извлекла на свет божий толстую розовую тетрадь. — Так, ага, ага… Вот оно…
Дома у Барнеби ей не раз удавалось уменьшать и увеличивать спичечные коробки, но кровать…
— Ничего, глаза боятся, а руки делают, — тонкие пальцы заплелись, сложились в хитрую загогулину. — Лапсэ! — Ага, сработало! Еще разок!
Катя поставила кукольную кроватку в нишу, и, немного полистав конспект, отменила действие первого заклинания.
— Ура! — она даже запрыгала от радости. — Ну теперь дело пойдет!
Спустя пару часов пол везде был чисто вымыт, мебель расставлена по местам, одежда развешена в кладовке-гардеробной.
— Что-то стало холодать, — зябко поежившись, Катерина закрыла окна и решила, что пора затопить печь. Как и говорила Маргарет ничего сложного в этом не оказалось. — Так, что еще осталось? Шторы? Отлично!
Скоро расшитые кистями сирени драпировки украшали окно в спальне и нишу, в которой стояла кровать.
— Красота, — Катя с удовольствием осмотрела преображенные комнаты.
Теперь, войдя в ее апартаменты, любой попадал в довольно уютную то ли гостиную, то ли кабинет. Даже места для того самого ткацкого станка, который ввел Катю в оторопь, нашлось.
Надо же, никогда не думала, что втянусь и буду с удовольствием делать записи в дневнике! Может дело в том, что мне не с кем поделиться, обсудить последние новости?
В общем на ужин меня не позвали. Складывается впечатление, что про недавно прибывшую в замок юную лэру все забыли, вот только верится в это с трудом. Не замок, а дурдом! Ну и ладно, тех припасов, которые мне дали с собой Барнеби еще дня на три хватит. Я даже кофе сварила. Так здорово получилось. Кофейник со спиртовкой это вещь! Нет, Вещь! Красиво, удобно, вкусно.
А странные новые родственники со своими закидонами пусть идут темным лесом. Я даже голову пока забивать не буду, пытаясь угадать причины их поведения. Может тут в Дагании все слегка чокнутые? На фоне этих аристократов мои Барнеби начинают казаться милейшими людьми.
Кстати, совсем забыла… Тот разговор с Алоизом оставил у меня очень приятное впечатление.
Он оказался разумным дядькой, хотя по другому и быть не могло. Богатый купец это вам не баран чихнул. Нэр в самой деликатной форме попытался довести до меня, что семья Барнеби теперь может считаться лишь моими добрыми знакомыми. Алоиз в самых изысканных выражениях пытался убедить падчерицу, что ей, то есть мне, выпала очень завидная участь. Хитрован! Он всячески старался донести до сознания бедной Китти, что она должна со всей возможной почтительностью отнестись к семейству Глэйв и беспрекословно слушаться главу рода.
А когда я спокойно с ним согласилась, на радостях отсыпал приличную сумму наличными. В общем расстались мы довольные друг-другом. Алоиз даже предложил обращаться к нему, буде мне понадобится в дальнейшем какой-нибудь совет по финансовой части.
А еще от него нестерпимо разило коньяком, видать принял на грудь для храбрости. Бедный мужчинка, совсем его все задергали.
Ладно, вроде все. Сейчас загадаю про жениха, который приснится на новом месте и баиньки! Для Китти это вопрос актуальный.
Разбудил Катю громкий стук в дверь. Зевая и поминая незлым тихим словом назойливого жаворонка, она накинула халат и пошла ко входной двери.
— Кто там?
— Лэри, откройте! — послышался жизнерадостный женский голос.
В коридоре обнаружилась самого простецкого вида деваха со здоровенным узлом в руках. Она сразу же радостно ломанулась в комнату, пытаясь оттеснить сонную блондинку от двери.
— Тебе чего? — Катя и не подумала посторониться.
— Так я это, к вам! — нахалка предприняла еще одну попытку проникнуть в апартаменты.
— Ничего не понимаю! И не напирай на меня, а то не поленюсь сходить за кочергой! — Катерина уперла руки в бока.
— Я ваша горничная, — девица опасливо покосилась на свою предполагаемую хозяйку. — Лэра Маргарет сказала, что я буду тут жить.
— Передай лэре, что я не нуждаюсь в твоих услугах, — Катя решила стоять насмерть, но не допустить на свою новообретенную жилплощадь таких бесцеремонных подселенок.
— Как это? — недоумение пополам с обидой плескались в голубых глазах девахи.
— Я думаю, что будет лучше всего, если ты сделаешь это в самой вежливой манере. Насколько я могу судить, хамства лэра Маргарет не потерпит.
Катерина захлопнула дверь, не желая продолжать этот глупый разговор.
— Наивные даганцы, не знают они, что москвичей давным-давно испортил квартирный вопрос.
Девушка развила бурную деятельность. Она прекрасно понимала, что с минуты на минуту на помощь нахалке подтянется подкрепление в лице рыжей гренадерши. В рекордные сроки Катя поставила вариться кофе, застелила кровать, оделась в милое утреннее платье, умылась и прихватила волосы лентой. На большее времени не хватило.
Хотя не совсем так, Катерина успела сделать пару глотков кофе и припомнить, что под утро ей снился мэтр Адерли-Аддингот. С самым недовольным видом он пытался доказать девушке, что не имеет ни малейшего желания становиться супругом столь навязчивой особы. На уверения в том, что она решила оставить его в покое, красавчик только недоверчиво щурил холодные серые глаза да качал головой.
Лэра Маргарет ворвалась в комнату как тропический циклон, неистовая и возмущенная, и остановилась, замерев в недоумении. Достойная дама молча озиралась по сторонам, подмечая даже малейшие изменения, которые претерпело помещение. Потом ее взгляд остановился на Катерине, с самым невозмутимым видом сидящей в кресле с чашечкой кофе в руках.
— Кхм… Хорошо ты тут устроилась, я не ожидала… — она опустилась в кресло. — А меня не хочешь угостить, лэри?
— После того как меня прокатили с ужином? — Катя потянулась за пирожком. — Дайте подумать, — она откусила немного, прожевала и улыбнулась Гренадерше. — Нет, не хочу. Мне вообще стоит экономить продукты.
Лэра пораженно молчала, глупо хлопая глазами, а потом шлепнула себя по коленям и расхохоталась.
— Умница девочка! Ты у нас приживешься!
На это Катерина молчком налила ей кофе и подвинула тарелку с
выпечкой, ожидающе глядя на свою гостью.
— Думаешь почему тебя вчера оставили голодной? — дама, не чинясь, выбрала пирожок порумянее. — Просто такого рода пост облегчает прохождение обряда.
— Какого, — насторожилась Катя.
— Так принятия в род, — Гренадерша полюбовалась вытянувшимся лицом собеседницы.
— А разве добровольность не обязательна?
— Желательна, — лэри допила кофе, — только преподаватель этот, как его, вразуми Пресветлая, Адерли что ли, сказал, что у тебя понять этакое ума не хватит. Вот лэрд Теодор и распорядился… — Маргарет развела руками.
— Так он не уезжал?
— Да какая разница! — дама досадливо поморщилась. — Ты что не поняла? Тебя тут дурочкой считают!
— Ну и хорошо, — Катя открыто улыбнулась своей гостье. — Дуракам жить легче.
— Вон оно как, — лэри многозначительно прищурилась. — Ну и правильно! А теперь отвечай почему Энни выгнала?
— Во-первых, я маленькую комнату под спальню себе приспособила. Во-вторых, мне любопытные соседи не нужны. И в третьих, если бы девица вместо своих баулов мне завтрак принесла, то я бы согласилась принять ее услуги.
— Преданную камеристку значит хочешь? Так ведь ее заслужить надо, преданность!
— Мое доверие тоже на дороге не валяется.
Дорогу в кабинет дядюшки страдающей топографическим кретинизмом Катерине запомнить не удалось, но она по этому поводу не заморачивалась, веря, что со временем разберется в хитросплетениях коридоров старого замка. Лэра Кинли постучала и, дождавшись разрешения войти, толкнула дверь, пропуская вперед Катю.
Девушка сделала пару шагов и застыла на месте. Не ожидавшая такого подвоха Гренадерша, топавшая следом, натолкнулась на застывшую Катю, заставив легкую девушку кульком свалиться к ногам черноволосого великана.
— Ну, ты, наконец убедился, что я прав, Тео? — откуда-то справа прозвучал насмешливый мужской голос. — Лэри совершеннейшая дурочка!
Не отвечая грубияну, лэрд склонился и одним рывком поставил Катю на ноги. Она подняла пылающее лицо и столкнулась с изучающим взглядом темно-зеленых, кажущихся почти черными из-за густых длинных ресниц глаз.
— Я такой страшный?
Не отвечая, Катерина рассматривала этого привлекательного мужчину. Высокий настолько, что она не доставала ему до плеча, массивный, ширококостный, но отнюдь не толстый. Матерый — вот слово, лучше всего описывающее лэрда. Длинные темные волосы забраны в хвост, узкое лицо с резкими линиями скул, твердая линия губ, нос горбинкой да зеленющие глаза, таким предстал перед своей племянницей Теодор Глэйв.
— Просто я думала встретить здесь благообразного старичка, а не вставшего на дыбы пещерного медведя, — от неожиданности Катя ляпнула то, что было на уме и втянула голову в плечи, но великан только весело расхохотался.
'Похоже я у них займу должность шута. Правильно Адерли меня дурой считает,' — девушка тихонько вздохнула.
— Ну здравствуй, Бэлла! — отсмеявшись поприветствовал великан. — Добро пожаловать! Как тебе здесь?
— Очень красиво, — дипломатично ответствовала Катя, решив не спорить с авторитетным родственником. Хочется ему называть племянницу по-своему, да, пожалуйста, тем более, что Анабел Кэтрин прекрасно сокращается до Бэллы.
— Отлично, — чему-то обрадовался лэрд. — Сейчас пойдешь с Маргарет, она поможет тебе подготовиться к ритуалу. Слушайся ее во всем. Ты меня поняла?
Он испытующе посмотрел на девушку, которая только молча кивнула в ответ.
— Она завтракала, милорд, — вмешалась в беседу Гренадерша, — И ужинала.
— Ей же хуже, — Адерли-Аддингот ехидно улыбался. — Ни дня без сладкого, лэри?
Катя пожала плечами, даже не взглянув на красавчика, оправдываться ей было не за что, виноватой она себя не чувствовала, доказывать, что вовсе не дура, за которую ее все принимают не собиралась.
Дверь ритуального зала захлопнулась, отсекая Катерину от всего мира. Она зябко переступила босыми ногами на каменном полу и поежилась.
— Не жарко тут, — пожаловалась она алтарю из прозрачного темно-зеленого камня, в таинственной глубине которого сияла золотистая искорка. Она ярко вспыхнула в тот момент, когда капли Катиной крови частым дождиком закапали на его сияющую поверхность. — И что дальше? Дядюшка хочет, чтобы я подхватила воспаление легких, если оставил меня тут одну?
Катя прошлась туда-сюда по восьмиугольной сводчатой комнате, вырубленной глубоко в скальном основании острова. Сейчас единственным источником света в этом царстве тьмы был алтарь. Сложно осознать, но похоже, что он выточен из цельного изумруда. Вернее не так, Катя читала, что изначально такие камни рода совсем маленькие, не больше кулака (хотя сложно назвать маленьким изумруд подобных размеров), но год за годом, поколение за поколением они растут, сохраняя и поддерживая магию семьи. Если род прерывается, они погибают, раскалываясь…
— Ой, а ты теплый! — Катя погладила зеленую глыбу. — Не обидишься, если я на тебе посижу? — она с ногами залезла на алтарь. — Страшновато мне… А хочешь, расскажу о себе?
Искорка согласно замигала.
— Ну ладно, началось все с того, что день за днем мне начал сниться один и тот же сон…
Вот уже третий день я лежу в кровати, прихожу в себя после ритуала принятия в род. Сил хватает только на то, чтобы по стеночке дойти до уборной и вернуться под теплое одеяльце. Зато носятся теперь со мной как с тухлым яйцом. Счастливый дядюшка на руках принес мое полубесчувственное тельце в комнаты, приставил горничную, велел привезти доктора и пообещал спустить со всех шкуры, если не уберегут драгоценную племянницу, а сам на радостях устроил грандиозную гулянку.
И вся эта свистопляска началась в тот момент, когда, открыв двери ритуального зала и окликнув меня, достойный лэрд заметил, что глаза его новой родственницы поменяли цвет с серого на фамильный темно-зеленый. Не ожидал он, видите ли, что достойные предки не просто признают незаконнорожденную девицу, но и отметят своей милостью, пробудив в ней (во мне то есть) магию земли. Насколько я поняла, пока лэрд на радостях не особо следил за своим языком, существовала большая вероятность, что слабенькая Китти, не выдержав испытания, погибнет или полностью лишится магических возможностей.
Дядюшка был готов к тому, что я выгорю там, оставшись просто носительницей древней крови, способной в дальнейшем родить здорового крепкого мага. На племя меня готовил короче. Козел он, а не медведь. Нет, я конечно понимаю, что Теодор Глэйв должен думать о благе рода в целом, но, находясь на своем месте, упорно продолжаю считать его достойным представителем полорогих парнокопытных.
Забрал меня у Барнеби, поселил в заброшенных комнатах, где больше двадцати лет никто не жил, не кормил, пустил мне кровь, заливая ей весь алтарь да еще и не особо надеялся, что я это переживу.
Вот кто он после этого? Козел и есть!
Но зато у меня теперь зеленые глаза, темные брови и ресницы (Спасибо предкам за подарок!), что в сочетании с льняными волосами составляет просто убойное сочетание!
Я красотка!
Вот полежу еще денек и встану на ноги. Они все еще попомнят, не будь я Анабэл Кэтрин Глэйв!
— Лэри, пора вставать! — звонкий голосок Лиззи, заставил Катю закрыть книгу и потянуться.
— Ой, а вы уже не спите? — шустрая камеристка всплеснула руками.
— С тобой поспишь как же, — сделав вид, что сердится блондинка свесила ноги с кровати.
— На холодное не становитесь, вот же тапочки!
— Не шуми с утра, — Катя взяла протянутый халат и направилась в ванную.
Она не спеша умылась, думая о том, что сегодня ей разрешено покинуть комнаты впервые после обряда. Доктор вчера вечером торжественно заявил, что его прекрасная пациентка совершенно здорова. Он вообще оказался милым стариканом, это врач, только несколько помешанным на блондинках. Катя улыбнулась, вспомнив, как убивался достойный эскулап, что не может помолодеть лет на пятьдесят.
На выходе из ванны ее уже поджидала Лиззи, держа в руках очаровательное легкое платье.
— Убери это, — Катерина поморщилась. — Я в нем замерзну в вашем каменном мешке.
— А шаль на что? — не сдавалась камеристка. — Вы что зря этакую красоту сотворили? Почти неделю вязали, неужели не покрасуетесь?
— Перед кем? — Катя уселась в кресло.
— Так маг этот приехал снова! — Лиззи подала хозяйке чашечку кофе. Красавец, все девушки по нему вздыхают.
— Вот уж для кого я наряжаться не собираюсь.
— Ну и ладно, — не стала спорить горничная. — Дядюшку порадуйте!
— Думаешь, его заинтерсеует цвет платья? Нет уж. Доставай то зеленое с длинным рукавом.
— Как скажете, лэри, — Лиззи поджала губы и отвернулась, чтобы достать щипцы для завивки волос.
— А это еще зачем? У нас бал намечается?
— Да как же так-то? — камеристка всплеснула руками. — Барышням положено носить локоны!
— И много ты их видела, барышень этих?
— Может и немного, но все были с локонами!
— А я буду с косой. И не спорь! — прикрикнула Катя. — Но в качестве утешения можешь заплести ее как-нибудь по-особенному. Сумеешь?
— Справлюсь, лэри. Куда ж мне деваться.
Через четверть часа Катерина с удовольствием смотрелась в зеркало. Стройная белокурая девушка в серовато-зеленом платье из тонкой шерсти, отражающаяся в нем, ей очень нравилась. Немного бледная зеленоглазая особа из зазеркалья поправила ажурную белую шаль, укрывающую плечи, перекинула на грудь длинную замысловатого плетения косу и улыбнулась, сверкнув жемчужными зубками.
— Хороша! — не могла не признать Лиззи. — Мне все завидовать будут! Ни у кого такой красивой госпожи нет!
— Да, ладно, — засмеялась Катя.
— Опять не верите, — обиделась камеристка. — Да таких светлых волос ни у кого в округе нет! А глаза? Это ж погибель мужская! А ресницы? Темные, длинные, густые! Вы — красавица! — Лиззи с гордостью смотрела на Катю. — И не спорьте!
Сегодня Катю проводили в библиотеку. Она с удивлением смотрела на большую комнату, полную книг.
— Не ожидала, Бэлла? — раздался веселый голос лэрда. — Небось думала, что в таком замке как Холодный мыс книжников не водится. А между тем у меня одна из лучших библиотек во всей Дагании.
Дядюшка шагнул навстречу, приветствуя девушку.
— Потрясающе, — выдохнула она, — Вы позволите мне бывать тут?
— Это твой дом, девочка. Помни об этом! — владетель Холодного мыса указал ей на маленький диванчик. — Я смотрю, ты совсем уже здорова, — он дождался, пока Катя усядется. — Это прекрасная новость, — лэрд ненадолго замолчал, подыскивая слова, а потом махнул рукой на деликатность и решил говорить напрямую. — Вот что, Бэлла, ты уже взрослая и должна понимать… Короче, сегодня состоится твоя помолвка! И не вскакивай, не сверкай на меня возмущенно глазами! Или ты думала остаться в девках?
— Но почему так скоро? — только и вымолвила Катя после отповеди.
— А какая разница? — темно-зеленые взгляды скрестились. — Жениха я тебе нашел молодого, красивого, талантливого. Цени, девочка! Благодари главу рода!
— Спасибо, дядюшка, век не забуду! — пообещала Катерина.
Лэрд понимающе усмехнулся, встал и приоткрыл дверь библиотеки, отдав короткое распоряжение слуге. 'Жениха зовет,' — сообразила Катя, не сводя глаз с двери. 'Оперативный гад! Ну ничего, помолвка это далеко еще не свадьба,' — чтобы успокоиться девушка подошла к одному из стеллажей, разглядывая надписи на разноцветных корешках книг.
— У нас имеется подробный библиотечный каталог, — дядюшка понимающе посмеивался, наблюдая за Китти.
— Спасибо, я учту, — она потянула на себя заинтересовавшую книгу 'Рукоделие и магия. Пособие для начинающих'. — Читать тут или можно забрать к себе?
— Забирай, — махнул рукой мужчина.
Неожиданно для себя Катерина увлеклась чтением настолько, что не заметила появления в комнате еще одного человека.
— Бэлла, отвлекись на минутку, пришла пора познакомиться с женихом, — глава рода едва сдерживал смех.
— Простите, — Катя подняла глаза от книги и застыла, попав в плен серых глаз Алекса Адерди-Аддинготта. Некоторое время молодые люди молча смотрели друг на друга, а потом жених, презрительно, как показалось Кате, фыркнул и отвернулся.
— Начнем? — он обратился к хозяину Холодного мыса.
— Отчего бы и нет, — Теодор выпрямился во весь рост, протянул племяннице руку, вынуждая ее вложить ладошку в свою здоровенную лапищу.
— Лэрд Глэйв, я имею честь просить руки вашей племянницы, — будничным голосом сообщил Алекс.
Теодор молча передал руку Кати молодому человеку.
— Анабелл Кэтрин Глэйв, прошу Вас составить мое счастье, согласившись стать моей женой, — красивые губы скривились.
Катя растерянно молчала, чувствуя себя персонажем какого-то фарса.
— Лэри, мне повторить вопрос еще раз? Может быть стоит говорить медленнее? — в серых глазах разгоралось раздражение.
— Бэлла! — пришлось прикрикнуть дядюшке.
— Я согласна, — тихо ответила девушка. Одной рукой Катя по-прежнему прижимала к себе книгу, отчаянно жалея о том, что это не кирпич, который она с огромным удовольствием уронила бы на ноги жениху. Желание стереть усмешку с его лица было нестерпимым.
Ничего не подозревающий Алекс надел ей на средний палец правой руки перстень с изумрудом. Дядюшка выдернул томик из рук девушки и вложил в холодные пальчики старинное широкое мужское кольцо, украшенное цепью рун.
— Твоя очередь, Бэлла.
Повинуясь голосу лэрда Теодора, Катя в точности повторила действия жениха.
— Ну вот и все, аруни (обращение к невесте в Дагании), как видите ничего страшного не случилось, — Алекс усадил молчаливую невесту на диванчик.
— Поздравляю вас, дети! — торжественно начал дядюшка, но под насмешливым взглядом Адерли-Аддинготта закашлялся, сбился и, махнув рукой, захохотал. — Прости, Алекс, я по привычке. Бэлла, — обратился он к молчаливой девушке, — пока не стоит рассказывать о случившемся здесь никому, — на вопросительный взгляд племянницы он пояснил. — Лэрд Адерли не хочет, чтобы в академии знали о том, что ты его невеста. Он опасается обвинений в предвзятости.
— А когда свадьба? — Катя не смотрела на жениха.
— Не терпится, аруни? — Алекс сжал девичью ладошку, сделал пас свободной рукой, заставляя перстень с изумрудом стать невидимым. — Придется подождать пару лет. Вот окончите академию и тогда…
Катя не сдержала облегченного вздоха.
— Счастлив вашей радостью, аруни, — не упустил возможности уколоть жених. — Надеюсь, что вы, наконец, перестанете заваливать меня сладостями и подарками. Они…
— Теперь-то зачем? — Катя освободила свою руку. — Ни к чему продукты переводить, — все еще пребывая в глубокой задумчивости, она продемонстрировала жениху оттопыренный палец правой руки, украшенный невидимым кольцом. — Все равно вы уже от меня никуда не денетесь…
После чего счастливая нареченная подхватила томик по магическому рукоделию и, не оглядываясь, покинула библиотеку.
Не глядя по сторонам, Катя быстро шла по гулким коридорам замка. Ей хотелось подобно измученному зверьку забиться в какую-нибудь тихую норку, и там, свернувшись калачиком, долго лежать, поскуливая от унижения и обиды. Вот только не было у нее в этом мире надежного убежища, как и возможности показать свою слабость.
Запутавшись в плохо освещенных переходах и поняв, что заблудилась, Катерина уселась на широченный каменный подоконник, прислонясь пылающим затылком к холодной каменной кладке. Горькие слезы побежали по щекам. Сил сопротивляться обстоятельствам не осталось, а потому она самозабвенно выплакивала все свои обиды. Словно рачительная хозяйка, которая наводит порядок в шкафу, Катя вытаскивала все свои обиды, страхи и разочарования. Она мысленно перетряхивала их, рассматривая со всех сторон. Некоторые возвращала обратно, любовно поливая слезами, а другие выбрасывала, чувствуя, как на душе становится легче.
Старые обиды Китти на родителей и однокашников были отброшены. Взрослой женщине они были понятны, но не страшны. Эти чужие люди не могли затронуть или причинить боль Кате.
Дядюшка? Она с удивлением поняла, что в глубине души оправдывает его поступки. Глава рода просто не может поступать иначе. Все его действия направлены на усиление Глэйвов. Конечно, знай и люби, она Теодора прежде, сейчас чувствовала бы себя преданной и использованной, но весь фокус в том, что Катя, не успевшая врасти в жизнь Холодного мыса, пока еще имела возможность посмотреть на эту проблему со стороны.
Жених? Вот пожалуй единственный человек, вызывающий у нее стойкое отвращение. Слишком красивый, напыщенный, самовлюбленный, хамоватый — Катерина всегда сторонилась таких мужчин. Зачем он согласился на эту помолвку? Почему предпочел держать это событие в тайне от всех? Тут крылась какая-то загадка, и хоть Катя терпеть не могла всякие ребусы, именно этот ей предстоит разгадать.
Слезы как-то незаметно утихли, но девушка решила, что еще немного побудет здесь в тишине и одиночестве. Возможно тогда никто не заметит ни покрасневших глаз, ни опухшего носа…
— Эй, плакса! Успокоилась?
Катя вздрогнула от неожиданности и повернулась на голос. На нее смотрел, смеясь фамильными изумрудами глаз, Генри Глэйв. В академии он был одним из тех, кто громче всех радовался неудачам малышки Китти. Она постоянно терпела насмешки этих родовитых деток, слышала издевательский шепоток вслед, а бывало, получала упреки в незаконнорожденности и тупости прямо в лицо.
— Чего тебе? — Катя смотрела на высокого черноволосого юношу и находила, что он очень похож на отца.
— Решил помочь заблудившейся сестренке, — парень присел рядом, — и вывести тебя к людям.
— Думаешь, я тебе поверю? — девушка достала из-за манжеты носовой платок и попыталась привести себя в порядок. — Решил завести меня куда подальше и бросить?
— Я все-таки дворянин, — вскинулся он. — Мне невместно…
— Весь прошлый год это тебе не мешало во главе шайки своих подпевал травить меня.
— Я же не знал, что ты моя сестра, — Генри отвел глаза. — Прости…
— Я постараюсь, честно, — Катя заставила говорить с этим семнадцатилетним мальчиком, вежливо и спокойно. Может он и правда раскаивается да и вообще не стоит сразу настраивать против себя родственника. — А пока пойду…
— Подожди, — он вскочил, сразу же став выше Кати на целую голову. — Лучше посиди здесь, а я пришлю за тобой Лиззи. Увидимся позже, — рука парня легла на перила лестницы.
Сегодня меня все ругают. А первой начала Лиззи. Она пыталась робко и деликатно донести до меня мысль о том, что гулять в одиночестве по замку мне пока рано. Потом к ней подключился дядюшка, распекавший меня за обедом, его поддержал самовлюбленный индюк, усомнившийся в наличии у блондинок хотя бы зачатков интеллекта. Моложавая лэра, которую мне пока не представили, благосклонно кивала, слушая скотину Алекса, и разозлила меня настолько, что позабыв о решении помалкивать и косить под дуру, я поинтересовалась у дамочки, для чего она в таком случае осветляет волосы. Безымянная лэра взглядом расчленила меня, не забывая приторно улыбаться при этом. Да и пофиг, прорвемся, где наша не пропадала.
Только милаха Генри попытался сгладить ситуацию, вспомнив, что через несколько дней в Холодный мыс приедет его невеста, и выразил надежду, что мы с ней подружимся. Я конечно сомневаюсь, но чем черт не шутит, пока бог спит. Посмотрим, может и получится чего из этой затеи брата.
О чем я еще не писала? А! Вспомнила! Оказывается в замке существует довольно забавная традиция. После ужина домочадцы лэрда Глэйва собираются в большой гостиной и проводят вечера вместе. Все общаются, обсуждают события прожитого дня. Мужчины при этом пропускают чарку, другую, дамы рукодельничают.
Сегодня на меня косились, видите ли чтение не является достаточно аристократическим занятием для местных дам, а я, признаться, увлеклась. Книга оказалась замечательной. В ней простым языком рассказывалось о том, как можно зачаровать спицы, крючок или швейную иглу, приводились наглядные примеры и схемы. Очень, ну просто очень интересно!
Но тут дамам, как на грех, приспичило музицировать. Для начала они заставили исполнить какую-то веселенькую песенку юную дочь моей крашенной подруженции. Девица старательно голосила, бодро аккомпанируя себе на клавикордах. Ее хвалили.
Потом дошла очередь и до меня. Я спела им 'Ноченьку' акапелла. Ну а что такого? Они сами виноваты в конце концов! Пусть дядюшка с индюком осознают, насколько они меня обидели. Правда девушка эта в слезах выбежала из залы, а ее маменька оскорбленно поджимала губы…
Ах ты, ноченька,
Ночка темная,
Ночка темная,
Да ночь осенняя.
С кем я ноченьку,
С кем осеннюю,
С кем тоскливую
Коротать буду?
Нет ни батюшки,
Нет ни матушки,
Только есть один
Мил-сердечный друг.
Да и он со мной
Не в ладу живет,
Не в ладу живет,
Не в согласии.
Индюк выглядел очень задумчивым, и пусть его.
Это утро как и все предыдущие в вотчине лэрда Глэйва началось для Кати с визита горничной. Бодрая Лиззи сновала по комнатам и, напевая, успела сварить кофе, приготовить наряд для своей лэри и застелить постель, пока сонная Катерина пыталась взбодриться, умываясь холодной водой.
Она усадила зевающую хозяйку перед зеркалом и занялась ее прической.
— Ну, рассказывай уже, — Катерина посмотрела на девушку. — Я же вижу, что тебе не терпится.
— Все только и говорят о том, какой у лэри голос, — Лиззи сияла как солнышко. — Марк, уж на что служака старый, а и то прослезился когда вас слушал! — камеристка с такой гордостью посмотрела на свою госпожу, словно вокальные успехи Кати были ее личным достижением.
— Да ладно тебе.
— Прежде-то считалось, что лучше Мелани Нарент только соловьи поют, а рядом с моей лэри, она как ворона каркает.
— О ком это ты? — Катя заинтересованно взглянула на Лиззи.
— О дочке лэры Нарент, той девушке, которая из залы вчера убежала, — и, видя, что ее не понимают, склонилась ближе к Катерине и зашептала. — Лэри Милли, дочь той самой крашенной дамы. Кстати, зря вы так прямо в лицо ей высказались-то…
— Да какая разница, — Катерина махнула рукой, — если и на простое пение такая бурная реакция…
— Ничего-то вы у нас не знаете… Эх… Лэра Лидия Нарент после смерти мужа вместе с дочкой поселилась в замке. Она и лэрд Глэйв… — Лиззи сделала страшные глаза.
— Ну и что?
— А то, — поджала губы камеристка, с неудовольствием глядя на свою непонятливую госпожу, — очень уж лэра хочет хозяйкой Холодного мыса стать. Да только у нее ничего не получается. Вот и решила она через дочку действовать. Любыми путями добивается, чтобы в Милли влюбился братец ваш. Дочку она превозносит до небес, и самая красивая она, и самая талантливая, и самая умная…
— Постой, но у Генри невеста кажется есть…
— По чести сказать, лэри, не нужна ему ни наша красавица записная, ни невеста, папенькой сосватанная! — Лиззи закончила с прической. — Только я вам ничего не говорила, — спохватилась она.
— Само собой, — согласилась Катя. — А еще чем порадуешь?
— Ничем, — девушка прикусила губу и отвернулась.
— Лиззи, что случилось?
Камеристка молчала, склонив голову, и Катерине пришлось прикрикнуть.
— Ну!
— Никто не верит, что вы самолично мне шаль свяжете, — в голосе брюнеточки звенели слезы. — Врушкой меня зовут! А ведь я…
— Лиззи, ну-ка пойдем, — Катя подхватилась. — Где там моя пряжа?
— Да зачем лэри?
— За тем! — под ошарашенным взором камеристки Катерина перебирала разноцветные клубки. — Вот то, что нужно! — она отложила в сторону несколько ярко-красных мотков пряжи. — На сегодняшних посиделках и начну.
— Прямо в гостиной? — Лиззи неверяще смотрела на свою лэри.
— Именно! Только на праздник получишь конфеты, не обессудь, — засмеялась Катя.
— А шаль?
— Довяжу, и носи на здоровье!
Сердитый голос Гренадерши, распекающей какого-то беднягу во дворе, был слышен издалека. Катя, признаться, даже пожалела бедолагу, рискнувшего вызвать гнев этой женщины. Она дала знак Лиззи остановиться и прислушалась.
— Магнус, бестолковая ты бугаина, — гремела Маргарет, — как ты мог привести в замок две телеги непонятной дряни?!
— Рыбка моя, — послышался робкий бас, — это колониальные редкости.
— Где? — горячилась лэра, и Катя, сгорая от любопытства, рискнула выглянуть из-за угла.
Достойная дама держала в руках баклажан, с омерзением его разглядывая, а рядом с ней стоял здоровенный, как и все здесь, мужик и виновато нудил.
— Я не про это непотребство, рыбка, — он постарался аккуратно забрать овощ из крепких женских ручек. Маргарет однако не поддалась. — Эту фиолетовую срамоту Мартин мне на сдачу дал, потому как не берет никто…
— Правильно! — лэра замахнулась баклажаном. — Умные люди не берут, а мой дурачок…
— Подсматриваете? — тихий голос над ухом заставил Катю подпрыгнуть на месте. — Радуетесь чужим неудачам, аруни? Почему вы молчите? Нечего сказать?
Девушка развернулась в кольце мужских рук, удивляясь про себя беспардонности этого типа: подкрался неслышно, напугал, хамит да еще и обнимается.
— Пустите меня сейчас же, — дикой кошкой прошипела она.
— А что такое? Раньше вы так назойливо стремились в мои объятия, просто прохода не давали, — красивые губы Алекса скривились.
— И вы решили взять с меня пример? — Катерина продолжала вырываться.
— Вот еще, — он фыркнул и разжал руки. — Мне просто интересно до какой низости вы готовы дойти, аруни.
— В следующий раз постарайтесь удовлетворять свое любопытство, не приближаясь ко мне, — девушка поправила сбившуюся шаль и поспешила к Гренадерше, рассудив, что ее общество гораздо предпочтительнее компании свихнувшегося индюка.
— Доброе утро! — поприветствовала супругов Кинли Катерина. — Лэри Маргарет, откуда такое богатство? — слегка покривила душой девушка, припомнив все свои баклажанные страдания в прошлой жизни. Салаты, икра, баклажаны в аджике, квашенные баклажаны, — все эти безумно вкусные, но чрезвычайно трудоемкие вещи. Всегда с энтузиазмом приступая к заготовкам на зиму, под конец она последними словами проклинала все овощи вместе взятые и каждый по отдельности, не забывая ругать и себя за дурость и привычку делать домашние консервы.
— Магнус привез. Ты уже знакома с моим супругом, девочка? — лэра метко ткнула баклажаном в солнечное сплетение мужу, пожелавшему вступить в беседу.
— Пока нет, но очень рада познакомиться с вами, лэрд Кинли, — Катерина присела в вежливом реверансе.
— Весьма рад, — пробасил здоровяк, улыбаясь своей избавительнице.
— Что ты там говорила про эти немыслимые овощи? — сбить с мысли Гренадершу не удавалось еще никому.
— Замечательные баклажаны, — не согласилась Катя. — Я готова доказать вам это буквально через десять минут.
Конечно она немного погорячилась, но уже через полчаса Катя ставила перед четой Кинли блюдо с жареными баклажанами под сыром и чесноком, плошечку баклажанной икры и тарелку с рулетиками все из тех же синеньких. Видя, что супруги мешкают, она решительно положила себе всего понемногу, ухватила кусок пышной лепешки и приступила к дегустации.
— Замечательно! — тон Гренадерши был непререкаем. — И не вздумай спорить, девочка.
— А главное, как ты быстро-то, — подхватил довольный Магнус, которому под этакую закуску жена налила внеплановую чарку.
— Да я ведь только командовала, — смутилась Катя. — У вас тут так все прекрасно организовано, лэра Маргарет. Порядок как на флоте.
— Эко ты угадала! — громкий смех Магнуса спугнул воробьев на улице, — Батюшка моей рыбки флотилией командовал!
— Все! Началось, — констатировала Гренадерша. Она махнула рукой на мужа и повернулась к Кате. — А еще какие-нибудь рецепты знаешь?
— Полно!
День промелькнул незаметно. Он был заполнен ароматами жареного лука и специй, веселыми шутками кухарок и хорошо поставленным контральто Гренадерши, а еще конечно баклажанами, которых оказалось слишком мало для хозяйственной лэры. О чем она и заявила Кате, накладывая стазис на последний горшочек овощной икры.
— Завтра же пошлю Магнуса на ярмарку, пусть заберет остатки у Мартина, пока народ в округе не разобрался что к чему, — Маргарет довольно оглядела ряды горшочков с консервами в кладовой. — И о будущем годе неплохо подумать.
— Заключим с ним договор, рыбка, и все дела! — соглашался супруг.
Ура! Я еду на ярмарку!
Слова у лэры Маргарет не расстаются с делом, а потому за ужином, на котором все лопали баклажанчики, она завела разговор с дядей. Поначалу лэрд ни в какую не соглашался отпустить меня в Слайм, небольшой городок, в котором как раз и была ярмарка. Неожиданная поддержка пришла со стороны индюка.
— Тео, да отпусти ты племянницу с лэрой Кинли. Пусть развеется немного, — он насмешливо посмотрел на меня. — Наверняка лэри, привыкшая к столичной роскоши, умирает от скуки в этом захолустье.
Вот же гад! Когда мне скучать было? То болею, то помолвка, то баклажаны! Даже из замка выйти некогда, ножки в озере помочить. Захотелось настучать Алексу по голове, но я только кивнула лакею, позволяя положить себе на тарелку отбивные из индюшиной грудки. Вот на них душу и отвела.
Но самое главное, что дядя тут же уступил, словно мысленно уже передал меня в руки этому красавчику. Мелани тоже же стала проситься с нами, но Гренадерша отрезала, что ей недосуг развлекать капризных девиц. Индюк попытался было вякнуть что-то в мой адрес, но его высказывания лэра Кинли приняла за попытки встать между нею, мной и баклажанами, а потому Адерди счел за лучшее извиниться. Да уж, рыбка это сила.
А после ужина ко мне опять привязались. Теперь в бой ринулась моя крашенная подружка. Дождавшись пока я усядусь и приступлю к вязанию, лэра Лидия стала интересоваться правда ли, что эту шаль будет носить горничная. Услышав мой ответ, она разродилась нотацией о недопустимости такого поведения. Я правда особо не прислушивалась и не отвечала. Очень уж увлеклась работой. Узор ложился замечательно, алое кружево рождалось под моими руками, мысли были заняты исключительно тем, чтобы эта шаль стала хорошей защитой для Лиззи.
Ну вроде все. Осталось только записать рецепт баклажанчиков в аджике и можно баиньки.
• 2,5 кг зрелых баклажанов;
• 1–2 чесночные головки;
• 2 кг перчика сладкого;
• 2 кг томатов спелых;
• 2–4 жгучих перчика;
• 1 чашка рафинированного масла растительного;
• чёрный перец молотый по вкусу;
• 100 мл столового 9 % уксуса;
• 250 г песка сахарного; соль по вкусу.
Первым делом важно подготовить заправку. Для этого очищенный чеснок, жгучий и сладкий перчик необходимо прокрутить через мясорубку. То же самое сделайте и с помидорами, предварительно сняв с них кожуру. Чтобы она снималась легче, обдайте томаты кипятком. (Я ленюсь и шкурку не снимаю.)
Выберите сковородку поглубже или кастрюлю с толстым дном, налейте туда чашку растительного масла, добавьте полученную кашицу из чеснока, перца и томатов. Помешивая, доведите смесь до кипения, не забыв посолить, поперчить и засыпать весь сахар.
После того как заправка начнёт кипеть, влейте уксус и доведите повторно до кипения. Варить аджику долго не стоит.
Тем временем нарежьте баклажаны средними по толщине кружочками. Положите их в кастрюлю после приготовления овощной массы и потушите вместе не более 10 минут, чтобы они не стали слишком мягкими.
Готовое блюдо разливается по банкам, стерилизованным заранее, закрывается и укутывается в тёплое полотенце.
Они покинули замок еще затемно. Ежась от утреннего холода, Катерина поглубже надвинула капюшон и спрятала руки в карманы теплого плаща. Она устроилась в двуколке рядом с лэрой Кинли и нахохлилась как воробушек.
— Птичка несмышленая, — засмеялась Гренадерша, укутывая ноги пледом. — Держи, я и для тебя припасла, — теплое покрывало опустилось на девичьи колени. — У нас по утрам всегда холодно, от воды туман еще, это тепла не добавляет, знаешь ли. Ты спишь? Ну, спи! — она дала знак кучеру. Коляска двинулась, понемногу набирая ход. Катя привалилась к теплому бочку посмеивающейся лэры и продрыхла до самого Слайма.
— Сначала дела, а потом баловство! — эти слова были Гренадерши были обращены вовсе не к Катерине, а к лэрду Магнусу, заикнувшемуся о кофе с коньячком.
— Да я для Бэллы стараюсь, — обиделся громила.
— Лэри, ты коньяк пьешь?
Под суровым взглядом карих глаз лэры Кате пришлось помотать головой в том смысле, что не пристало честной девушке употреблять этакое непотребство. Хотя рюмочку для сугреву хотелось.
— Значит идем к Мартину, — постановила Маргарет.
Летнее солнце поднялось уже высоко, обещая ясный и теплый день, а потому плащи были оставлены дамами в коляске под охраной кучера.
— Так, лэри, — приступила к инструктажу слегка оглушенной многоголосым ярмарочным шумом Катерины, — от нас не отходишь ни на шаг, за кошельком следишь, ворон не ловишь. Поняла? — дождавшись согласного кивка, величественная словно каравелла его величества Бартимеуса V лэра Маргарет двинулась в знаменитую на всю Даганию лавку колониальных товаров нэра Крайтона. Она уверенно рассекала толпу, ведя в кильватере Катерину и Магнуса.
Стараясь не отстать от Гренадерши, Катя не забывала тем не менее крутить головой по сторонам. Несмотря на ранний час, народу кругом было предостаточно. Ярмарка поражала воображение, оглушала какофонией шума, расцветок и ароматов. Сколько здесь было всего! Продавцы зызывали покупателей в свои, забитые товаром лавочки. Лотошники, расхаживали прямо в толпе, предлагая горячие пирожки, лепешки с сыром и зеленью, семечки, засахаренные орешки, леденцы и прочую дребедень, начиная с лент и заканчивая крошечными колокольчиками, по народным поверьям отгоняющим нечистую силу. В глазах рябило от ярких тканей и украшений. Они проходили мимо терриконов расписной глиняной посуды, протискивались мимо кожевенных лавок, не задерживались около ювелирных мастерских.
Лэрд Кинли, посмеиваясь, купил своим дамам по огромному прянику с вареньем. К удивлению Кати Гренадерша с удовольствием приняла здоровенного имбирного окуня и, не чинясь, его уминала. Катерине достался белый глазурованный заяц и петушок на палочке. К тому моменту когда компания добралась до цели путешествия, Катя практически незаметно для себя оказалась владелицей двух шелковых шалей, алой ленты и серебряного зеркальца.
Мартин Крайтон, оказавшийся старым знакомцем, нэра Барнеби очень удивился, встретив Китти в обществе Кинли.
— Не ожидал, признаться! — худой как жердь, седой мужчина вежливо склонился, приветствуя Катю. — Очень рад за вас, лэри. — Синие глаза блеснули на смуглом, обветренном морскими ветрами лице. — По душе ли вам моя лавчонка?
— Здесь замечательно, несмотря на вашу скромность. У меня просто глаза разбегаются, — призналась Катерина, рассматривая всякие диковинки.
Не мешая купцу и супругам Кинли, девушка бродила по просторному темноватому помещению. Пряности и кофе, чай и какао бобы, драгоценные ткани и накидки из перьев, фарфор и варварские маски, чего тут только не было.
— Бэлла, — окликнула Гренадерша, — иди сюда. Будем выбирать специи.
— А я-то вам зачем?
— Как же? — растерялась лэра. — Ты же будешь хозяйкой в замке мужа, значит должна уметь выбрать все самое лучшее и ориентироваться в ценах. Захочешь порадовать супруга…
— А если не захочу?
— Тем более, лэри! — под веселый смех мужчин упорствовала Маргарет. — Сможешь подсчитать насколько похудел кошелек постылого недоумка, не сумевшего оценить такое сокровище как ты!
— Об этом я не подумала.
— Слушай меня, девочка, я тебя плохому не научу, — хмыкнула рыбка.
Они пополнили запасы корицы и ванили, прикупив по рекомендации Кати немного кардамона.
— А ты чего-нибудь присмотрела?
— Вот, — Катя ткнула в мешок с какао-бобами, — хочу шоколада, просто умираю. Нэр Крайтон, а какао-масло у вас есть?
— Имеется, — кивнул Мартин. Будешь брать? Сколько?
Через полчаса они покидали лавку колониальных товаров совершенно довольные хозяином и друг-другом.
— Ну вот, — лэрд Кинли щурился от яркого солнца, — сейчас пообедаем, купим вам всяких глупостей и домой. Да, рыбка?
Гренадерша, закончившая инструктировать дюжего носильщика, милостиво кивнула.
Они уже почти дошли до харчевни, когда Катиных сопровождающих оттеснила компания подвыпивших моряков, а потом кто-то умело заткнул ей рот и затащил в одну из ярмарочных палаток.***
— Вот она, Сивый, — один из похитителей обратился к поджидавшему их мужчине. Платок с головы Кати сдернули. — Блондинка, как ты и заказывал.
— Годится, — кивнул этот похожий на хорька проходимец и оскалился, показывая мелкие зубы. — Откуда ты, девка? — он дал знак, державшему Катю мерзавцу, и тот убрал руку ото рта девушки.
Время для Катерины сначала словно застыло, позволяя во всех деталях разглядеть похитителей, пнуть крепким каблуком по голени мужика, рука которого сжимала ее плечи, резко откинуть голову, нанося удар, и кажется преуспеть в этом, судя по его вскрику, и во все горло заорать: ' Пожар!' А потом события понеслись вскачь.
Полог палатки откинулся, впуская очередного громилу. 'Мама моя, что ж они тут все здоровенные такие? Лоси, блин!' — промелькнуло в блондинистой голове, пока детина под орех разделывал трех неслабых мужиков. У Кати сложилось впечатление, что он еще и приколдовывает, потому что движения у шустрых поначалу головорезов как-то замедлились, а потом один из них и вовсе упал на земляной пол, хрипя и хватая себя за горло, словно его душат. Двух других бугаина уже деловито связывав их же поясами, закончив с ними, полюбовался на хрипуна, раздирающего себе горло и легонько тюкнул его по затылку, заставляя затихнуть.
— Нэри Барнеби? — он удивленно смотрел на Катю. — Что вы здесь делаете?
— Баклажаны покупаю… — она, как-то вдруг ослабнув, засмеялась и заплакала, вытирая слезы новой шалью.
— Китти, что они с вами сделали?
Громила шагнул вперед, сгребая Катю в объятия, одновременно прижимая к себе и пытаясь заглянуть ей в глаза. Он был такой большой, теплый и надежный, что, давясь слезами и всхлипывая, Катерина незаметно для себя рассказала всю свою незамысловатую историю, начиная с изменения фамилии и кончая похищением, умолчав только о попаданстве и помолвке, да и то остановилась в самый последний момент.
— Лэри, — тут же сориентировался мужчина, — посмотрите на меня. — Вы меня узнаете?
Катя подняла заплаканное лицо, послушно глядя в удивительно знакомые серые глаза.
— Лэрд Александр Рок.
Он молча кивнул.
— Что вы здесь делаете? — теперь настала ее очередь задавать глупые вопросы.
— Спасаю очаровательных девушек, — он улыбнулся.
— И много спасли? — Катя рассматривала мужчину, стоя в кольце его рук и не делая ни малейших попыток освободиться. Она дала бы ему лет тридцать пять, этому высокому, схожему габаритами с дядюшкой, смуглому и черноволосому, как и все в этом краю лэрду. На скуластом, заросшем густой щетиной лице спасителя очень органично смотрелся кривоватый из-за старого перелома изрядных размеров нос с горбинкой, прозрачные светлые глаза под густыми бровями смотрели внимательно, неожиданно пухлые губы кривила насмешка.
— Пока только вас, лэри.
— И что дальше?
— Сейчас мы найдем ваших сопровождающих, — вопреки своим словам он никуда не торопился, по-прежнему крепко прижимая к себе девушку. — Уверен, что они уже с ума сходят от беспокойства.
— А эти? — Катя кивнула на стонущих похитителей.
— Сначала ими займутся мои люди, а потом городская стража. Идемте, Китти.
— Так отпустите меня, — она прижалась теснее.
— Конечно же, — его глаза потемнели, зрачок почти съел радужку.
Катерина замерла, начисто забыв кто она и в каком времени находится. Все вдруг стало неважным. Остался только он, его руки, глаза, бешеный стук сердца, теплое дыхание у виска… А потом все кончилось. Растерянная стояла она посреди убогой рыночной палатки, и чувствовала себя обманутой. Он ее так и не поцеловал. Да как он мог?! Негодяй! Растлитель молоденьких девиц! Спаситель хренов! Хотелось завизжать и затопать ногами, но вместо этого, Катя молча вложила свою ладонь в протянутую руку, которую бугаина ловко пристроил себе на сгиб локтя и вышла на свет божий.
Наконец-то я дома! Хотя чему радоваться? Больше меня никуда отсюда не выпустят. 'Это для твоей же пользы, Бэлла,' — дядюшка был непререкаем.
Ладно, расскажу все по порядку. Лэрд Рок прекрасно ориентировался в ярмарочной круговерти. Не прошло и десяти минут, как мы уже покинули торжище. На одной из тихих улочек он посадил меня в экипаж.
— Сейчас вы отправитесь в мой особняк, лэри, — мужчина сделал попытку освободить свой рукав от моих цепких пальчиков. — Там вы пообедаете и дождетесь чету Кинли. Пожалуйста, Китти! Вы же благоразумная девушка. Постарайтесь понять, что сейчас дорога каждая минута. У ваших похитителей могут быть сообщники.
Не знаю даже, что на меня нашло, но послушалась я Александра беспрекословно, ни на минуту не усомнившись в его словах. Хотя сейчас и понимаю, что эта поездка незнамо куда была авантюрой чистой воды. Мало ли куда меня вообще могли завезти…
Однако же ничего плохого не случилось. В большом доме, расположенном в центре города, меня уже ждали. Почтительные слуги встретили лохматую заплаканную девицу как королеву. Ни одного косого взгляда или шепотка в мою сторону, никаких намеков и двусмысленностей, будто так и надо. Я едва-едва успела привести себя в порядок, как появилась взволнованная Гренадерша.
— Цела? Невредима? Напугала всех до смерти, не девица, а наказание Пресветлой! — она порывисто обняла меня, словно и не чаяла уже увидеть. — Ну рассказывай!
— Прошу к столу, — лэру прервал невозмутимый дворецкий. Храбрый дядька, у нас в замке Гренадершу перебивать никто не осмеливается, дураков нет, а этому хоть бы хны. Стоит спокойно, морду кирпичом сделал, глазами оловянными на нас смотрит. От такой дерзости Маргарет зависла на минутку, а потом ничего, проморгалась и в столовую отправилась.
Мы успели пообедать, обсудить мое похищение, когда в сопровождении лэрда Магнуса явился хозяин дома. Не став мучить нас ожиданием, он сразу же коротко поведал о том, что удалось выяснить. Меня собирались продать в гарем! Офигеть!
Слайм — город портовый, кого в нем только нет. Матросы и купцы, булочницы и конюхи, шлюхи и монашки… И все они, блин, брюнеты! А у шайки сивого был давний заказ на блондинку! И тут я! Вся красивая такая, никому не известная, юная белоголовая овца! Если бы не Алекс, не тот который индюк, а тот который гад, и в мою сторону не смотрит, то плыла бы я сейчас в теплые страны…
А потом нас отправили домой, вежливо попрощались, сказали, что были рады повидаться и даже ручкой не помахали на прощанье. Ну и ладно! Мы девушки гордые, почти совсем замужние, а потому на посторонних кривоносых мужиков не заглядываемся. У нас свой индюк, то есть жених раскрасавец имеется! И он даже не наговорил мне гадостей, что само по себе странно. Ладно, думаю, что завтра он исправится.
Вроде все. Про бугаину я себе думать запретила, но почему-то пришли на ум стихи Блока. К чему бы это?
Есть минуты, когда не тревожит
Роковая нас жизни гроза.
Кто-то на плечи руки положит,
Кто-то ясно заглянет в глаза…
И мгновенно житейское канет,
Словно в темную пропасть без дна…
И над пропастью медленно встанет
Семицветной дугой тишина…
И напев заглушенный и юный
В затаенной затронет тиши
Усыпленные жизнию струны
Напряженной, как арфа, души.
Буду я укладываться, а то засиделась с этими записками заполночь.
Этим ясным летним утром ничто не предвещало неприятностей. Однако же они настигли Катю прямо во время завтрака. Не успела она поднести ко рту свежайшую булочку с корицей, как дверь столовой распахнулась, один из слуг, краснея от натуги, внес огромный букет розовых камелий в вазе и поставил его перед ошарашенной блондинкой.
— Что это, Марк? — нахмурился лэрд Глэйв.
— Только что доставили из Слайма, ваша светлость. Велено передать лэри Аннабел, — на одном дыхании отбарабанил счастливый, что избавился от этакой тяжести парень.
— От кого? — поинтересовалась Лидия.
— Не могу знать!
— Бэлла, посмотри, — распорядился дядюшка сурово.
Не заставляя повторять дважды, Катя достала маленький конвертик, спрятанный в гуще нежных бутонов.
— Что там? Читай! — рыкнул хозяин Холодного мыса.
— Самой очаровательной из спасенных мною дев. Александр Рок, — по мере чтения ее голос звучал все тише.
— Как это мило, — в тишине, царящей в столовой громкий смех Лидии прозвучал фальшиво. — Наша скромница умудрилась покорить Ужас Дагании. Он восхищен и тоскует, только посмотрите!
— Я не ваша, слава Всевышней! — не выдержала Катерина.
— Да как ты…
— Помолчите обе! — приказал лэрд. — Марк, отнеси цветы в комнату Бэллы. А вы, — он обвел глазами домочадцев, — продолжайте завтрак.
Семейство дисциплинированно приступило к приему пищи. Кате, с которой все не сводили глаз, кусок не лез в горло. Она старательно жевала ставшую безвкусной булку, запивая ее кофе.
— Позвольте за вами поухаживать, лэри, — Алекс ядовито улыбнулся и положил ей овсянки.
'Хе!' — она тихонько выдохнула. 'Меня кашей не напугаешь, индюк ты надутый,' — и потянулась за вазочкой, чтобы положить себе немного ежевичного варенья. В тот момент, когда Катерина уже добавила лакомство в подостывшую овсянку и собиралась вернуть креманку на место, Адерли легонько прищелкнул пальцами. Тут же вазочка как живая вырвалась из пальцев девушки и опрокинулась прямо на подол ее нового розового платья.
— Как вы неловки, — не выдержала лэра Нарент, но тут же осеклась, уловив недовольство дядюшки.
— Не огорчайтесь, лэри, — от участия в голосе Алекса Катю слегка зазнобило. — Этой беде очень легко помочь, я знаю одно простое заклинание…
— Не стоит беспокоиться. Мне совсем не нравится это платье, — она старалась держать себя в руках.
— Напрасно, вам к лицу этот наряд, — не отступал жених. — Имейте в виду пятно можно убрать только в течении первых пяти минут.
— Но…
— Иди, Бэлла, а то нам в кошмарах будет являться розовый батист, — прекратил споры лэрд Глэйв. — Умей с благодарностью принимать помощь.
— Да, дядя, — с чувством, что идет на казнь Катя в сопровождении Алекса, который нежно поддерживал ее под локоток, вышла из столовой.
Дверь за ее спиной захлопнулась, и тут же хватка Адерли стала железной.
— Что это значит, лэри? — он нависал над Катей, не давая ей вырваться. — Чем вы так покорили Александра Рока настолько, что он открыто объясняется в нежной привязанности?
— Я не понимаю вас!
— Неужели вы могли забыть, что розовые камелии говорят о том, что пославший их тоскует?
— Спросите это у него самого! Почем я знаю! Да отпустите же меня!
— Хотите стать герцогиней Ингарской? Не выйдет! Вы станете моей женой, понятно вам? — он тряхнул Катю за плечи.
Неизвестно как реагируют на такое обращение нежные даганские барышни, а сознание Катерины заволокла красная пелена гнева. Она сама сделала шаг вперед и тихо, но отчетливо произнесла, глядя в выцветшие от бешенства серые глаза.
— Ну это еще бабушка надвое сказала! Я сделаю все возможное и невозможное для того, чтобы разорвать нашу помолвку. Зарубите это на своем распрекрасном носу, лэрд.
— Посмотрим, — выдохнул индюк.
— Увидим, — согласилась Катя и пошла прочь, не замечая, что фиолетовое пятно больше не уродует ее платье.
Первым, что увидела Катя, войдя в свои комнаты, был злосчастный букет камелий.
— Ненавижу розовый цвет! Ненавижу камелии! Но больше всего я ненавижу индюков! — Катерина топнула ногой. — Лиззи! — громкий голос девушки разнесся по отведенным ей покоям. — Лиззи, где тебя носит?
— Лэри, — входная дверь приоткрылась, пропуская камеристку, — а я на кухню бегала, булочек вам принесла.
— Убери, не хочу ничего!
— Как скажете, лэри, — горничная с подносом скрылась в спальне, мудро рассудив, что мозолить глаза раздраженной барышне всякими плюшками не стоит. При этом девушка немного успела изучить свою хозяйку и знала, что добрейшая лэри Китти превращается в настоящую злобную демоницу, если ее не накормить вовремя, а потому она не мудрствуя лукаво, поставила вариться кофе.
— Поесть не дали бедной госпоже, аспиды, — шептала брюнетка. — А ведь она и так тростиночка у меня.
— Лиззи! Ты чего там возишься? Помоги мне снять эту розовую пакость.
Совершенно несогласная с характеристиками, данными платью, камеристка тем не менее молча повиновалась.
— Забери это розовое недоразумение себе. Не спорь. Наверняка его можно выпустить в поясе… Да ты и сама разберешься, — Катя вдела руки в рукава халата. — А чем так вкусно пахнет?
— Булочками с сыром, — улыбнулась брюнеточка и принялась потчевать свою хозяйку, радуясь, что гроза миновала. — А вот и вареньице ежевичное, попробуйте!
— Ежевику с сегодняшнего дня я тоже ненавижу, — доверительно сообщила камеристке Катя, подумала и зачерпнула ложечку. — И варить его у вас не умеют, вот если добавить в сироп вишневого листа… — она замолчала, задумавшись.
— Лэри, с вами все в порядке?
— Все хорошо, Лиззи. Иди. Приготовь мне пока что клетчатое платье.
Катерина коснулась невидимого, но хорошо ощутимого кольца, повертела его на пальце, попыталась снять. Проклятый перстень не поддавался.
— Ничего, я найду на тебя управу, — пообещала она.
В ответ кольцо мстительно сжалось.
— Пакость ты магическая, индюшиный дар! Ай, больно же!
— Лэри, вы что-то сказали? — послышался голос Лиззи. Улыбаясь она заглянула в комнату.
До самого обеда Катя с лэрой Кинли занимались баклажанами, которые привезли из Слайма.
— Уф, — девушка сняла фартук. — Управились вроде.
— Дела в доме никогда не переводятся, — философски заметила Маргарет. — Вот завтра, к примеру, буду тебя учить мыло варить.
— А разве купить нельзя?
— Отчего же? Можно. Только и самой уметь надо. Тебе замком управлять. Мало ли что случиться может.
— Лэра, а Мелани вы тоже учите?
— Много чести будет, — подбоченилась Гренадерша. — Ты вон сама пришла, помогла, попросила, а у этой вертихвостки только ветер в голове. И вообще, я вам в учителя не нанималась, — она хитро подмигнула Кате.
Медленно бредя в столовую, Катерина мысленно перебирала воспоминания Китти. Малышка, светлая ей память, больше интересовалась нарядами и кавалерами, до обидного мало уделяя внимания магии, а уж о расторжении помолвок, возможных разводах и имущественных правах женщин и вовсе не имела понятия. 'Ничего!' — не унывала блондинка. 'Библиотека мне в помощь. Не здесь, так в академии я найду ответы на интересующие меня вопросы. А из тебя, индюк, я сварю хорошую лапшу!' — приободрившись, она ускорила шаг.
— Так что там с платьем? — лэра Нарент едва дождалась перемены блюд.
— Я отдала его Лиззи.
— Это очень расточительно с вашей стороны, лэри, — яркие губы Лидии собрались куриной гузкой. — Ваш дядя…
— Пока что лэрд Глэйв тратится только на мое питание, — отрезала Катя. — Так что…
— Я не потерплю распрей в своем доме! — остудил скандалисток хозяин Холодного мыса. — Лидия, не лезь не в свое дело! Бэлла, не груби старшим!
— Да, дядя, простите, — скромно потупилась блондинка. — Я забыла о почтенном возрасте лэры.
— Вот же, язва белобрысая! Бедный твой муж, — хмыкнул Тео.
— Увы мне, увы, — Катерина вскинула глаза на Адерли-Адинготта. — Характер у меня не сахарный, вынуждена признать. Только и остается надеяться, что вы в своей мудрости подберете мне достойного жениха. Вот хотя бы герцог…
— Ешь, Бэлла! — дядюшка пристукнул кулаком по столу, заставляя подпрыгнуть посуду.
В библиотеке в этот час никого не было. Катерина прошлась вдоль стеллажей книг.
— Нет, так я ничего не найду. Что там лэрд говорил о каталоге? Ага, вот он, что ж приступим, — блондинка азартно потерла руки.
Спустя пару часов ее настроение уже не было таким радостным. Катерина узнала, что дядюшка властен над ее судьбой, и это никак не касается возраста. Совершеннолетняя ты или нет, а подчиняться главе рода обязана. Только он вправе решать вопросы брака своих детей и подопечных. Разводы в Дагании имеют место быть, но не приветствуются. Общественное мнение таких женщин порицает. Причем наличие магии или благородное происхождение не дает никаких послаблений для дам. Напротив, каждая лэри обязана выйти замуж и передать свою магию детям.
Единственное, что немного рассеяло беспросветное уныние, овладевшее Катей, это существование Совета Матерей, в который входили одни из самых родовитых дворянок Дагании. Достойные дамы могли запретить любой брак, если у жениха и невесты не совпадали магические составляющие. В идеале лэрд Глэйв должен был обращаться к ним, чтобы получить рекомендации касательно Китти и Алекса. А вот делал ли он это? Как бы узнать?
Также вселяла оптимизм информация о том, что женщины имели право на собственность. Они могли распоряжаться всем тем, что зарабатывали, приобретали, даже находясь в браке, или получали в наследство.
А вот дети… Тут все было плохо. Дети всегда оставались с отцом, будь он хоть распоследним гулякой, садистом или индюком.
— И к какому выводу вы пришли, аруни? — негромкий голос Алекса показался громом небесным.
— Вы меня заикой сделаете, лэрд Адерли-Адингот, — вздрогнула Катя.
— К чему такой официоз? — индюк уселся в кресло напротив. — Мы одни.
— Что с того? — девушка собралась продолжить чтение.
— Нашли что-нибудь обнадеживающее? — казалось он забавлялся.
— Я только в самом начале пути, — она закрыла книгу, с неудовольствием глядя в красивое мужское лицо.
— Вы только зря потратите время, аруни. Лучше постарайтесь заполнить пробелы в своем образовании. Вы отстаете по всем предметам.
— Спасибо за совет.
— Я вовсе не шучу, лэри. Имейте в виду, что вас не отчислили из академии до сих пор только благодаря деньгам нэра Барнеби. Если же вы не возьметесь за ум, то уже зимой вам заблокируют магию.
— И что потом? — Катя побледнела.
— Наша свадьба, аруни, — он очаровательно улыбнулся. — Это на студентке я жениться не могу, а на свободной девушке, находящейся в возрасте согласия, сколько угодно.
— Почему вы мне все это рассказываете?
— Потому что нет ничего хуже, чем потерять магию. Это все равно что ослепнуть, оглохнуть и утратить обоняние. Что бы вы не думали обо мне, аруни, я не хочу для вас такой судьбы.
— Спасибо, лэрд Адерли-Адингот, — Катя встала, вернула книгу на место. — Но от своих намерений я не откажусь.
— Дерзайте, аруни, но не забывайте об обязательных предметах. Что ж, не смею вас задерживать, — отвесив легкий поклон, он вышел из библиотеки.
Как бы я не злилась на индюка, а приходится признать, что в данном конкретном случае он поступил как порядочный человек. Не знаю, почему Алекс решил предупредить меня, ведь ни о какой симпатии с его речи нет. Зато Адерли кажется решил оставить меня в покое и во время вечерних посиделок не поддержал беседу с крашенной подруженцией, которая сетовала на распущенность современной молодежи, многозначительно поглядывая в мою сторону. Не получив отклика со стороны индюка, тетка обратилась ко мне напрямую.
— Лэри, заботясь о вас, не могу не заметить, что вязание это занятие, лишенное всякой аристократичности. Девушка благородного происхождения должна вышивать, — она качнула головой в сторону Милли.
— В самом деле? — не удержалась я. — А я собиралась связать вам пуховый палантин к празднику середины зимы, но теперь конечно не буду делать этого, лэра Нарент. Спасибо, что предупредили.
— Мне свяжи, — Гренадерша отнесла в сторону и недовязанный носок, любуясь. — Гляди, какая пяточка ладная получилась. Вечно у меня с ними беда. Сколько лет вяжу, а каждый раз забываю, как вывязывается это окаянство, приходится подсматривать в записи. Хоть плачь, хоть смейся.
— У меня такая же беда.
— Не забудь, на заре я тебя жду в мыловарне, — Маргарет снова вернулась к работе.
— Боги мои, — простонала утонченная лэра Нарент, — опять никуда не скроешься от этих миазмов. У меня снова начнется мигрень!
— Такова уж ваша доля! Мужайтесь, лэра, — посочувствовала Гренадерша.
Я предпочла в беседы больше не вступать, довязывая шаль. Завтра кисти прилажу и все. А заниматься магией я буду, и от попыток расстаться с индюком не откажусь.
Вроде все на сегодня. Сейчас запишу рецепт нормального ежевичного варенья и баиньки.
Ежевичное варенье с вишневым листом.
1кг. ежевики;
1кг. сахара;
1 стакан воды;
1 пакетик ванильного сахара или немного ванилина;
лимонная кислота по вкусу;
вишневые листья, штук пятьдесят.
Вишневые листья залить водой и прокипятить минут пять. Отцедить отвар. Вылить его в емкость, в которой вы будете варить варенье, всыпать туда же сахар и, доведя до кипения, приготовить сироп.
А дальше все просто. Ягоды в сироп, варить не более 10 минут. Главное не забыть о ванильном сахаре и лимонной кислоте.
Горячее варенье разлить по банкам и укупорить.
Точно также можно готовить черноплодку, только нужно не забыть пробланшировать ягоды, чтобы они были мягкими. А ваниль и лимонная кислота не требуются.
Глава десятая.
Промелькнула неделя, пролетела другая. Катя прижилась в замке, привыкла к его обитателям, правда подружиться смогла не со всеми. Мать и дочь Нарент точно нельзя было назвать ее приятельницами, да и с невестой Генри тоже не сложилось.
Элизабет Драггар показалась Катерине девушкой не слишком умной. Она как-то очень быстро близко сошлась с Милли и, попав под ее влияние, отошла в тень. Лиза была простой и беззлобной, но кажется совершенно бесхарактерной. А поскольку по возрасту обе девы годились Кате в дочки, то и говорить им втроем было не о чем. То ли дело Гренадерша, вот с ней у Катерины было полное взаимопонимание.
От лэры Кинли она почерпнула очень много. Это был настоящий практикум по бытовым чарам. Теперь Катя могла магией очистить свою одежду или навести порядок в комнате, рассортировать крупу или перебрать овощи. Причем на вопрос о том, зачем же тогда слуги, Маргарет сначала долго хохотала и, лишь потом, объяснила разницу в энергозатратах. Получается, что стирка, глажка и уборка забирают больше сил, а потому ими пользуются только в крайних случаях (читай, когда нет горничной поблизости). А вот сортировка, хотя и требует порядочно маны, зато не оставляет ни одного больного или поврежденного овоща или злака.
— Всегда смотри, что выгодней, — повторяла рыбка. — Тебе замком командовать! — в сотый раз твердила она.
Еще Катя нагоняла программу академии и не только по куцым конспектам, которые остались от Китти, но и по тем книгам, ссылки на которые были в записях. Конечно ей было непросто, но для человека, закончившего МХТИ им. Менделеева с красным дипломом да еще и повторно с сыном, прошедшего всю школьную программу, ничего запредельно сложного не было.
Травоведение, общие зелья, теоретическая магия, нумерология и математика не вызывали решительно никаких сложностей. Чуть хуже было с историей и рунами и то только потому, что они требовали внимания.
Спаситель слал букеты, объясняясь на языке цветов в симпатии к юной лэри, чем достал до гипофиза всех, включая Катю, которой стало казаться, что кривоносый мачо просто подшучивает, забавляясь над хорошенькой блондиночкой.
Индюк уехал неделю назад, предварительно опросив Катерину по всем предметам. Он кривился, язвил, но заявил дядюшке, что она небезнадежна.
Так и текла жизнь в Холодном мысу тихо и размеренно, пока лэрд Глэйв не получил известие о приезде его величеств в наш замок буквально через пару дней.
— Его величество прибудет в сопровождении королевы и брата, — сверкала глазами Милли. — Я собственными ушами слышала, как лэрд Глэйв говорил, что короля будут сопровождать только несколько доверенных лиц. Это будет очень камерный визит.
— Ах, я так волнуюсь! — Лиза приложила ладоши к пылающим щекам. — Брат короля такой страшный человек, — она понизила голос. — Бэлла, а ты что думаешь об этом?
— Брат? Какой брат? — Катя с трудом отвлеклась от учебника по нумерологии. Она с неудовольствием посмотрела на юных вертихвосток, прибежавших в библиотеку и отвлекающих ее от занятий.
— Надо же, — Мелани поджала губы, — наша скромница не помнит пылкого поклонника, чьи букеты заполнили замок.
— Завидуй молча, — посоветовала Катерина, возвращаясь к чтению.
— А правда что Ужас Дагании вырвал тебя из лап страшных бандитов? — Лиза не могла справиться с любопытством.
— Так и было, — Милли все и всегда знала лучше всех. — Бэлла познакомилась с ним на ярмарке. Она…
— Девочка моя, — оказывается лэра Нарент тоже пришла вместе с девушками, — не стоит пересказывать историю скандального знакомства лэри Анабел и лэрда Рока.
— Совершенно с вами согласна, — Катя смирилась с тем, что занятия на сегодня для нее закончены. — Тем более, что я знакома с герцогом уже больше года. И ничего скандального в этом нет.
— Как это? — Лидия неаристократично открыла рот.
— Очень просто, — не сдержала улыбки блондинка, — матушка вот уже второй сезон вывозит, то есть вывозила меня в свет.
— Но ты же не представлена ко двору!
— И как это могло помешать нэре Барнеби брать меня с собой на все столичные светские мероприятия, подходящие девушке моего возраста?
— А с кем ты еще знакома? — простодушная Лиза задала вопрос, интересующий всех дам.
— Бэлла, ты здесь?
Поистине, библиотека сегодня была самой популярной по посещаемости комнатой.
— Где же мне еще быть? — Катя встала навстречу Гренадерше.
— Ты мне очень нужна, лэри. Идем, — скомандовала Маргарет и, дождавшись, когда девушка поспешит к ней, спросила. — Что ты думаешь о приезде его величества?
— В каком смысле? — осторожно уточнила Катя.
— В смысле меню.
— Есть у меня пара идей, лэра Кинли.
— Шоколад! — зеленые глаза Кати сверкали. — Мы приготовим курицу под шоколадным соусом, шоколадный торт с вишней и шоколадные конфеты!
— Как-то это неожиданно, — усомнилась Гренадерша.
— Лэра Маргарет, ну давайте попробуем, — взмолилась Катя, которая из-за свалившихся хлопот и думать забыла о какао бобах, купленных на ярмарке. А теперь волнующий образ трюфелей замаячил перед ее глазами, заставляя сглатывать голодную слюну. — В конце концов, если вам не понравится, мы подадим их величествам что-нибудь более подходящее.
И они начали! Не признающая полумер лэра Кинли сразу же заказала формочки для будущих конфет, выспросила у Катерины все, что она знала об изготовлении шоколада, усадила трех самых сильных кухонных девок на изготовление сухого варенья и отправила лэра Магнуса в Слайм за цукатами и засахаренными фиалками.
Работа закипела, весь замок наполнился сладким запахом шоколада и ванили.
Они жарили какао бобы, очищали их от кожуры, размалывали в специальной мельнице какао крупку, смешивали ее с какао маслом и сахарной пудрой и снова перемешивали какао массу, потратив на это три дня, а потом настала пора формовать и охлаждать шоколад.
Горький и молочный, с цукатами и орехами шоколад снился Кате ночью, а целыми днями они с Гренадершей придумывали все новые и новые рецепты, не забывая и о шоколадном бисквите, и о глазури, и о шоколадном соусе моле поблано.
— Конфет не дам и не просите! — Гренадерша дала знак накрыть на стол. — Торт будете? И курицу? — она с вызовом смотрела на мужчин.
— Все давай, — махнул рукой дядюшка. — Сил нет терпеть!
— А мне кофейку, — Катя устало опустилась на стул, пожалуй лэрд был прав, выгоняя ее с кухни.
— Устала? — рядом с Катериной уселся брат.
Его, привлеченного аппетитными запахами, лэра Кинли замучилась гонять с кухни, но теперь наследник Глэйв рассчитывал на полноценный обед.
— Очень, — кивнула девушка и протянула Генри конфетку.
— Куда?! — прикрикнула Маргарет, глядя на то, как свежайший ароматный трюфель моментально проглатывается Генрихом. — Нечего баловать мужиков! — И тут же, настороженно. — Ну как?
— Божественно! А можно еще? — лукаво-просительно улыбнулся парень.
— После еды, — отрезала Гренадерша.
— Рыбонька, — лэрд Кинли заглянул в дверь, — мы с мальчиками проголодались.
— Заходите скорее, — приказал хозяин замка, не дав высказаться Маргарет. — Ну, — он повернулся к ней, возмущенно открывающей рот, — И где моя еда, женщина?
Катя пила свой кофе, ела шоколадный торт и улыбалась. Так приятно было видеть всех этих людей, обычно таких суровых и немногословных, расслабленно сидящими за столом и нахваливающими их с Гренадершей кулинарное мастерство. Даже молчаливый индюк, макающий в шоколадный соус свежую лепешку не раздражал. Катерина вопросительно посмотрела на Маргарет и, получив ее согласный кивок, положила перед каждым из мужчин по плитке шоколада.
К приезду короля все готово. Люди в замке валились с ног от усталости. Не так-то просто приготовить изысканную встречу августейшего лица. Требовалось проявить такт, утонченную простоту и изящество. Мама дорогая! Да проще было бы устроить пышное празднество, чем извращаться в этом элегантном безумии. Но! Король с супругой прибывает почти инкогнито, а значит все должно быть типа просто! По моему как раз про наш случай говорят, что иная простота хуже всякого воровства.
Ладно, это все лирика, а в сухом остатке мы имеем вылизанный до блеска замок, шоколад (ням-ням) и молчаливого индюка, который перестал меня цеплять. Это пугает, честно. Неужели этот хлыщ что-то разглядел во мне? Не приведи господи! Лучше буду надеяться на то, что у него неприятности. И еще… Может быть стоит поговорить с дядюшкой, просто узнать об Адерли побольше, разобраться почему лэрд отдал меня индюку. Или подождать? Не знаю даже как лучше поступить, но ушки буду держать на макушке!
Так, что еще? А, да, наряд. Я остановилась на шоколадного цвела платье очень простого кроя, единственным украшением которого были кружевной воротник да манжеты. Но зато какое это кружево! Легкое, тонкое словно паутинка, напоминающее узоры, который мороз рисует на стеклах, настоящее рукотворное чудо цвета старой слоновой кости…
Лиззи, желавшая обрядить меня в сиреневое модное безобразие, расстроилась, и пришлось разрешить ей завить мне локоны. Так что пора спать. Завтра с утра пораньше мне будут строить 'Вавилоны на голове'.
Осталось записать рецепт курочки в шоколадном соусе Моле поблано.
Курица — 1 кг (Я беру курочку покрупнее.);
Чеснок — 3 зубчика;
Лук репчатый — 1 шт.;
Перец сладкий — 1 шт.;
Перец острый — 1 шт.;
Помидоры — 3 шт.;
Черный шоколад — 3 квадратика;
Куриный бульон — 600 мл;
Миндаль — 3 ст.л.(Не кладу.);
Изюм — 2 ст.л.;
Апельсин — 1 шт.;
Масло растительное — 5 ст.л.;
Молотый черный перец;
Молотый красный перец;
Молотая корица;
Гвоздика — 1шт.;
Тмин (не кладу);
Мускатный орех (щепотка);
Чеснок очистить и нарезать на пластины. В глубокой сковороде обжарить чеснок на половине растительного масла в течение 2–3 минут. (Я не выпендриваюсь и просто обжариваю курочку с чесноком.)
Курицу разделить на части и обжарить до золотистого цвета на чесночном масле. После того, как курица обжарится, переложить ее на тарелку, а в сковороду насыпать мелко нарезанный лук.
Перец без перепонок и семян мелко нарезать и добавить к луку.
С помидоров снять кожу, мелко нарезать и добавить к перцу и луку. Потушить в течение 5 минут, а после добавить специи, бульон, измельченный миндаль, изюм цедру апельсина и поломанный шоколад.
Прогреть соус на слабом огне 10 минут, а после добавить куски курицы, накрыть крышкой и поставить в разогретую до 180 градусов духовку на час. Подавать курицу горячей, сверху полить шоколадным соусом 'моле поблано'.
Глава одиннадцатая.
Раннее утро началось с двух замечательный новостей, которые Катерине пересказала Лиззи.
— Лэрд Адерли-Адингот покинул замок еще до рассвета, — камеристка поставила нагреваться щипцы для завивки волос. — Куда уехал, когда вернется, ничего не знаю да и неинтересно это. А вот то, что лэрд Теодор велел передать, будто незамужним не представленным ко двору девушкам запрещено присутствовать за столом во время королевского визита, просто возмутительно! Видите-ли ему послание от дворцового церемонимейстера доставили. Слишкои много де в Холодном мысу собралось молоденьких лэри, и нечего им отвлекать его королевское величество! А? Каково?!
— Мало ли какие у их величеств резоны, — зевнула Катя. — Вот скажи мне, злыдня, зачем в такую рань разбудила, если на мою прическу любоваться будут только Лиза и Милли?
— Вы обещались локоны завить, — упрямо поджала губы горничная. — Я и модные журналы посмотрела, и прическу вам выбрала, и вообще!
— Ну раз у тебя все так серьезно, то твори, — засмеялась Катерина. — Только волосы мне не сожги.
— Как можно, барышня! Это ж такая красота, словно дорожка лунная, что ложится на воды Данаан-озера в полнолуние. Не волосы, а чудо настоящее.
— Не выдумывай, Лиззи. Это у вас блондинов нет, а вот в Леории, к примеру, много светловолосых.
— В Леории и женщин-то нет! На одну жену по два-три мужа! Не семьи, а срамота! — сплюнула Лиззи, и тут же принялась извиняться.
— Это ужасно несправедливо, — в который раз пожаловалась Милли.
Они с Элизабет все утро хвостиками таскались за Катей и ныли, ныли…
— Привыкай, Мелани, жизнь вообще несправедлива, — блондинка поняла, что и любовный романчик ей спокойно почитать не дадут, не говоря уж об учебнике. — Я скоро! Не скучайте тут, — помахав девушкам, она быстрым шагом покинула библиотеку.
Кате хотелось побыть одной, а потому, прихватив плащ из своей комнаты, она поднялась на обзорную площадку донжона. Влажный ветер сразу принялся трепать полы теплого плаща. Он норовил скинуть капюшон и добраться до тщательно уложенной прически, бросал в лицо пригоршни дождевых капель и недоумевал, видя счастливую улыбку на девичьем лице.
— Как же хорошо! — Катерина облокотилась на парапет и глянула вниз на темные воды озера. — Как красиво! И главное никого нет!
— А как же я? — хотелось сказать ветру, и он обнял тоненькую девичью фигурку, а потом закружил вокруг, завороженный счастливым смехом.
— Вот вы где, лэри! — возмущенный голос Лиззи заставил Катю обернуться. — Идемте скорее вниз, там все с ног сбились уже! Лэрд Теодор только магией и нашел вас!
— Ну что еще? — идти куда-либо решительно не хотелось.
— Их величествам очень уж понравилось угощение. Велели привести мастерицу, которая все это приготовила.
— А что же лэра Кинли? — Катя тяжело вздохнула и послушно двинулась за камеристкой.
— А мне почем знать? — Лиззи торопливо спускалась по крутой винтовой лестнице. — Не докладывают мне хозяева почему-то.
— Непорядок, — развеселилась блондинка.
— Ну все, я пошла, — Катерина скинула плащ.
— Стойте, лэри, тут у меня есть кое-что для вас, — смутилась Лиззи. — Вот, — она ловко повязала на запястье госпожи чудесную бутоньерку, собранную из миниатюрных чайных роз и пестрых резных листьев плюща, перевитых лентами.
— Как красиво, — выдохнула девушка растроганно. — Спасибо!
— Ну все, идите! Негоже заставлять ждать самого короля.
Входя в южную гостиную, Катерина чувствовала себя ресторанным поваром, которого придирчивый клиент вызвал в зал. Неизвестно еще, что именно сейчас скажут король с королевой.
— Проходи, Бэлла.
Она услышала голос дяди и послушно двинулась в его сторону.
— Ваше величество, позвольте представить вам Анабел Кэтрин Глэйв, единственную дочь моего безвременно погибшего брата.
Кате ничего не оставалось, кроме как склониться в придворном реверансе, позволяя высокопоставленным особам, расположившимся в креслах у горящего камина, разглядывать себя.
— Так это ты, дитя, приготовила замечательные лакомства, пришедшиеся по вкусу ее величеству? — негромкий мужской голос заставил девушку поднять глаза. — Да выпрямись уже, лэри, развела тут реверансы.
— Чего ты напал на девочку? Ей и так не по себе, — вступилась королева.
Катя молча рассматривала августейшую чету, не делая попыток вмешаться в разговор. 'Король крупный, черноволосый как почти все даганийцы, лет сорока на вид, ястребиный нос, серые глаза… Кого-то он мне напоминает… Морда умная, аж жуть!' — закончив с его величеством, Катерина перевела взгляд на королеву. 'Какая красавица!' — мысленно выдохнула она, исподволь рассматривая статную зеленоглазую шатенку лет тридцати. Она была совершенно не похожа на тощих мелких даганиек, больше напоминая сказочную русскую княжну.
— Ну, нагляделась? — король насмешливо смотрел на Катю. — И что скажешь?
— Ее величество самая красивая женщина из всех виденных мной, — отрапортовала Катя, как по писанному.
— Так что там с конфетами, я не понял? — король одобрительно кивнул девушке.
— Мы с лэрой Кинли приготовили их, ваше величество.
— Угодили, искусницы! Чем наградить Маргарет Кинли я знаю. А чего хочешь ты?
Катя растерялась. Как тут сразу сообразишь?
— Хочешь, назовем конфеты твоим именем? — под веселый смех жены спросил самодержец.
— Не знаю… — осторожно начала Катя. — Не думаю, что дядя будет в восторге от того, что его именем называют сладости.
— С дядей все понятно, — король бросил насмешливый взгляд на лэрда Глэйв. — А ты?
— А что я? — Катя позволила улыбнулась, не отдавая себе отчета в том, насколько хороша она сейчас, юная, свежая да еще и розы эти… — Мне всю жизнь под этой фамилией не прожить. Пройдет пара лет, в лучшем случае, и я выйду замуж.
— Лэри говорит тебе, Барти, что она хочет королевский патент на шоколад, — из-за камина показался еще один мужчина.
От волнения, охватившего девушку, или из-за того, что лэрд старался остаться незамеченным, но Катя начисто упустила из виду его возможное присутствие. Перед ней стоял выпрямившись во весь свой богатырский рост и весело скалил зубы давешний спаситель, чьи букеты заполонили замок.
— Отличная идея, — прервала затянувшееся молчание ее величество, чему-то улыбаясь.
— И впрямь, — согласился с женой король и тоже улыбнулся, глядя на Катю.
— Это так неожиданно, ваше величество… И так щедро с вашей стороны… — совершенно растерялась Катерина. — Достойна ли я…
— От королевских милостей не отказываются, лэри, — Александр не скрывал отличного настроения. — Да и от внимания власть предержащих также. Вы еще слишком юны и не понимаете этого, но настала пора взрослеть. Я готов помочь вам в этом.
Ничего не отвечая герцогу, Катя перевела вопросительный взгляд на дядюшку, который кивнул ей с самым довольным видом. 'Что ж им всем так весело-то?' — озадачилась девушка, не забывая, впрочем, в самых изысканных выражениях благодарить его величество, после чего была отпущена восвояси.
— Иди, Бэлла, — распорядился лэрд Глэйв, пряча улыбку в уголках глаз.
И она конечно же послушалась, чувствуя острую необходимость обдумать странную щедрость августейших персон, весьма прозрачные намеки кривоносого спасителя и непонятную радость главы рода. Кате очень хотелось снова подняться на смотровую площадку и, подставив лицо прохладным пальцам дождя, поделиться с ветром своими сомнениями.
Наконец-то закончился этот безумный день. Как же я устала. Честное слово колдовать над рецептом шоколада было не так мучительно… Ладно, опишу все по порядку.
Чувствуя себя Анжеликой — маркизой ангелов, получившей королевский патент на шоколад, я вернулась в библиотеку, попав на допрос к лэре Нарент. Подруженция вцепилась в меня как репей в собачий хвост, выпытывая малейшие подробности нежданной аудиенции.
— Просто не понимаю вашего равнодушия, лэри. Вы или не от мира сего, или немного не в себе, — с этими словами Лидия оставила меня в покое.
— Скорее всего так и есть, — согласилась я, выныривая из размышлений о том, что мне срочно нужно увидеться с нэром Барнеби. Как только официальные бумаги окажутся в руках, нужно будет уговорить дядюшку поехать в столицу. Наверняка отчим заинтересуется такой шикарной возможностью подзаработать.
Лиза и Милли предприняли еще несколько попыток расшевелить меня, но натолкнувшись на нежелание разговаривать сделали вид, что увлечены чтением. Когда же в комнату вошел мой кривоносый спаситель дамы заметно побледнели и вцепились в корешки книг, словно отгораживаясь от его светлости.
Лэрд Александр, по-моему, даже не заметил их манипуляций. Усевшись в кресло, он рассеянно поприветствовал присутствующих и посетовал на погоду. Некоторое время все молчали, периодически бросая на меня выразительные взгляды, получая в ответ мои вежливые улыбки.
Ну не хотелось мне разговаривать с этим кандидатом в учителя! Тоже мне педагог выискался! Чему он меня учить собрался? Дятел кривоносый! Думает, что выкупил меня у дядюшки за патент? А может и правда выкупил? И что дальше? Что он собирается делать?
Я не знала точного ответа ни на один из этих вопросов, а потому молчала и улыбалась. Пришлось Лидии самостоятельно вести с герцогом светские беседы о природе и архитектуре.
— Лэри Глэйв, — Александр не сводил с меня глаз, — не могли бы вы привести для меня небольшую экскурсию по замку?
— Увы, ваша светлость, — сделала вид, что огорчена. — Я совершенно не знаю Холодный мыс. Совсем недавно сама заблудилась, забредя в западное крыло. Хорошо, что Генри меня нашел, а то пришлось бы дядюшке опять прибегать к помощи магии.
— Белла, — влезла моя заклятая подружка, — невежливо отказывать гостям. Ты должна быть радушной хозяйкой.
— А вы пошлите Милли, — посоветовала я. — Она тут все знает.
Перспектива оставить родную дочь с Ужасом Дагании наедине не обрадовало лэру. Прикинув, как это отразится на репутации Мелани, она поспешила перевести разговор на другую тему.
Острою секирой ранена береза,
По коре сребристой покатились слезы;
Ты не плачь, береза, бедная, не сетуй!
Рана не смертельна, вылечится к лету,
Будешь красоваться, листьями убрана…
Лишь больное сердце не залечит раны!
Даже стихи А.К. Толстого вон вспомнились… К чему бы это?
— Лэри, пора, — бодрая Лиззи тормошила хозяйку, — вставайте, а то опоздаете.
— Еще минутку, — Катя повернулась на другой бок.
— Матерь Пресветлая, — взмолилась горничная, — помоги! Вы, лэри как дитя малое просто, — она принялась готовить кофе, зная, что аромат этого напитка как ничто другое помогает разбудить молодую госпожу. — Как вы без меня в академии будете, а?
— Не знаю, — честно призналась Катя, усаживаясь на кровати.
— А я зато знаю, — Лиззи подала барышне кофе и булочки, — пропадете.
— Запросто.
— Лэри, а никак нельзя меня с собой взять? — в который раз начала камеристка.
— Не получится, — Катя огорченно покачала головой. — Мы же спрашивали у дядюшки. Да я и сама знаю, что никому не разрешают брать с собой слуг. И ничего, все как-то справляются.
— То-то и оно, что как-то — проворчала Лиззи. — И вообще, какое мне дело до других? А вас, красавицу такую, я одну не отпущу! Так и знайте!
— Лиззи, успокойся, — Катя встала с постели. — Я ведь уже провела один год в академии, и ничего со мной не случилось. И в этот раз все будет хорошо, — она обняла расстроенную брюнетку. — А на каникулах я вернусь.
— Когда еще это будет? Почти три месяца вдали от дома проведете.
— Они пролетят незаметно, вот увидишь, пообещала Катерина. К тому же я буду в академии не одна. Разве ты забыла, что со мной едет Генри?
— Береги себя, — лэра Кинли крепко обняла Катю. — В этом году в академию мой Мартин поступает, так я ему велела за тобой присмотреть. К тому же и брат тебя в обиду никому там не даст. Так ведь? — она требовательно посмотрела на наследника Глэйв.
— Не сомневайтесь, лэра Маргарет, — Генри поторопился успокоить Гренадершу.
— Ага, — согласилась дама и снова обернулась к Кате. — В ларе, расписанном незабудками съестные припасы: варенье, соусы, колбасы, все под стазисом. В общем разберешься. Мартин! — гаркнула почтенная дама, заставив всех присутствующих втянуть головы в плечи. — Не забудь разобрать гостинцы, как приедешь! Сразу вытаскивай их из сундука, а то пропадут!
— Я помню, мам, — пробасил смущенный парень.
— Так я и поверила, — хмыкнула заботливая мать. — Бэлла, проконтролируй. Так что еще? — она нахмурилась, вспоминая. — А! Твоя задумка с крапивой! не волнуйся, лэри, мы с Лиззи займемся этим. Идея ткать крапивное полотно недурна. Недаром лучшую обрядовую одежду шьют из такой ткани.
— Только без меня не начинайте, — попросила Катя.
— Как можно? — успокоила лэра Маргарет. — Только нитки сделаем, а остальное, когда ты приедешь на каникулы, — она помолчала. — Я говорила, что буду скучать?
— И я, — теперь Катерина обнимала Гренадершу, — очень…
— Ну все, — притворно нахмурилась лэра Кинли, — иди, Бэлла, не заставляй дядю ждать, и храни тебя Пресветлая!
— Ночевать будем в гостинице, — лэрд Глэйв подсадил племянницу в экипаж и тут же начал делиться планами. — А завтра с самого утра нанесем визит к нэру Барнеби. Я ему написал, что хочу встретиться и кое-что обсудить. Он нас ждет. Бэлла, что смешного? — нахмурился Тео.
— Я просто представила, что мог подумать нэр Алоиз, прочтя ваше письмо, — Катя старалась не смеяться. — Безо всяких объяснений требуете встречи с негоциантом, вырастившим вашу покорную слугу. А ну как в его торговую головушку придет мысль, что вы хотите меня вернуть как бракованный товар? Некондиция! — девушка не выдержала и захохотала. Он и так перед разговором со мной коньяк пил, а тут еще вы…
— Мы его будем радовать, — дядюшка выглядел довольным. — Королевский патент на шоколад стоит любых нервов. Так, что у нас дальше? — он задумался. — А, да! Эта твоя хваленая портниха, о которой мне прожужжала все уши Лидия, — Тео поморщился, словно укусил лимон, — ты с ней связалась?
— Да, дядюшка, — продолжала веселиться Катя. — Она ждет меня завтра после обеда.
— Закажи все, что необходимо, но не увлекайся, — начал лэрд.
— А если увлекусь? — поинтересовалась Катерина.
— Ну, что ж, — философски развел руками Тео, — пороть тебя на конюшне я не буду, сладкого лишать тоже. Даже и не знаю, что делать, — он сделал вид, что раздумывает. — Хотя есть у меня одна идейка.
— Какая, если не секрет? — Катя почуяла подвох.
— Алекс хотел еще раз проверить твои знания, — видя, как скривилось лицо племянницы, Тео вкрадчиво предложил. — Я бы мог похлопотать, чтобы этого зачета не было.
— Похлопотать или твердо пообещать, что не заставите меня общаться с лэрдом Адерли Адинготом?
— Он ведь нравился тебе раньше, Бэлла. Что же случилось? Почему ты так настроена против жениха?
— Не понимаю, о чем вы, — Катя отвернулась. — И не волнуйтесь, я и так не потратила бы больше необходимого.
— Бэлла, Бэлла, — покачал головой дядюшка, — ты только напрасно усложняешь себе и Алексу жизнь, — он хотел добавить еще что-то, но, видя, что упрямая блондинка не отрываясь смотрит в окно, только покачал головой.
Они замолчали, думая каждый о своем, а потом заговорили одновременно.
— Я хочу…
— Бэлла… — видя, что племянница замолчала, лэрд распорядился. — Говори, я слушаю.
— Я хочу извиниться за излишнюю резкость. На самом деле никакого желания превышать кредит у меня нет, и о просьбах лэры Нарент я не забуду.
— Я знаю, Бэлла, — улыбнулся владелец Холодного мыса. — Ты на редкость разумная барышня, просто удивительно. Так что за сохранность денег я не переживаю.
— Ой ли? — недоверчиво подняла бровь Катерина.
Перемещение в портале я традиционно проспала. Просто наказание какое-то. Закрыла глаза на подъезде к портальной станции, а разбудил меня дядюшка уже в столице.
Аргайл понравился мне еще по воспоминаниям Китти, она прожила в этом городе всю свою недолгую жизнь. Любовалась храмами, шпили которых рвались в небо, кормила голубей на его мощеных площадях, гуляла по бульварам, училась в академии. Мне пока не довелось увидеть этот город, сначала болезнь, потом скоропалительный отъезд к новым родственникам помешали воочию насладиться столицей, но теперь на это будет время.
Между тем оказалось что дядюшка забыл рассказать мне о том, что нас ждет в гости герцог Ингарский. А я-то все гадала, зачем Лиззи обрядила меня в ни разу не надеванный дорожный костюм цвета тоффи и блузку, отделанную пеной неотбеленного кружева. Хотя возможно я себя просто накручиваю, и камеристка ничего не знала. Скорее всего так и есть.
В общем пока я сонно хлопала глазами вся наша многочисленная компания, включая Генри и Мартина въехала в ворота городского особняка его светлости Александра Рокка, который не поленился встретить нас лично.
Кривоносый кандидат в наставники выглядел настороженным. Подавая мне руку, он не улыбался как обычно. Я даже грешным делом подумала, что у мужика прошла охота учить меня чему-нибудь и расстроилась.
Ну а что? Я ведь давным-давно уже передумала фыркать при проявлениях внимания Александра. Та обида, которая душила меня во время королевского визита, прошла, оставив после себя легкое недоумение. Поразмыслив над своей бурной реакцией на его слова, я пришла к выводу, что это влияние Китти. Конечно бедная девочка давно в чертогах Неназываемой, но я-то занимаю ее тело. А организм этой малышки молодой, растущий, подверженный гормональным взрывам… Не может это не оставлять определенного отпечатка на мою личность. Получается, что я меняюсь… А может уже изменилась…
Пугает ли это? Нет. Скорее я боялась бы замереть, закостенеть, напоминая некоторых своих знакомых из прошлой жизни.
Что еще? Дом был красив, обед изыскан, хозяин предупредителен. Я могу только предполагать, за что его зовут ужасом Дагании. В памяти Китти такой информации нет, а строить пустые догадки я не люблю, думаю, что в академии можно узнать больше, главное держать глаза и уши открытыми.
В данный момент предоставленная сама себе я сижу в гостиной, зеваю и делаю записи в дневнике, Мартин и Генри играют в шахматы, а дядюшка и лэрд Рокк уединились в кабинете. Видать дела у них.
Скучно! Гулять по чужому дому в одиночестве я стесняюсь, почитать нечего, в шахматы играть не умею. Ну и ладно! Тогда напишу-ка я рецепт паштета. Помню, что нашла его в 'Сталинской' книге 'О вкусной и здоровой пище' и слегка переработала.
Паштет домашний.
1кг. куриной печени;
2 крупных луковицы;
2-3 кислых яблока;
200гр. сливочного масла;
подсолнечное масло 2ст ложки (можно меньше);
соль по вкусу.
Порезать лук крупными кольцами и жарить на растительном масле, добавить в сковородку печень и очищенные, нарезанные дольками яблоки, посолить. Томить под крышкой до готовности. Готовую печенку разбить блендером, добавив сливочное масло, и поставить на холод.
Если вы взяли говяжью или свиную печень, то необходимо протереть паштет через сито, конечно муторно, но результат того стоит. Куриная, гусиная или индюшиная печенка подобного не требуют.
На этом все.
Ааааааааа! Нет не все! Не передумал дятел мой! Прощаясь, умудрился сунуть мне в руку записку. Конспиратор, блин! Романтик! Юноша пылкий со взором горящим!
Мне это письмо всю дорогу до гостиницы руку жгло, так прочесть хотелось Еле-еле дотерпела. В общем завтра у меня свидание! Пойду схожу, только успокоюсь сначала, а то видать опять гормоны бушуют, толкая меня на всякие сумасбродства.
PS. Прекрасная отмазка на все случаи жизни эти гормоны. Только боюсь, в случае чего на дядюшку она не подействует.
— На тебе старое платье, — Натали скривила губы. — Что новые родственники настолько скупы?
Не отвечая сестре, Катя требовательно глянула на нэру Барнеби.
— Но, Китти, — уловив недовольство старшей дочери, вскинулась она. — Твоя сестра права. Лучше расскажи о себе.
— Не думаю, что это хорошая идея, — Катя уселась на диванчик и прикрыла глаза. Она ждала, когда мужчины, удалившиеся в курительную комнату, перейдут в кабинет и пригласят ее к себе.
— Это весьма неучтиво с твоей стороны, Китти, — поджала губы Элен. — Впрочем ничего кроме неблагодарности я от тебя не получала.
Катерине хотелось ответить этой манерной дамочке какой-нибудь колкостью, но усталость, вызванная бессонной ночью заставила ее замолчать, старательно сдерживая зевок. А не спала лэри Глэйв из-за записки одного кривоносого дятла. Обдумывая так и сяк свои действия в отношении герцога Ингарского, Катя крутилась с боку на бок на неудобном гостиничном матраце и думала, думала… Итогом же этих размышлений стало решение, на свидание не ходить. Конечно лэрд Рокк — мужчина привлекательный и даже очень, но все же рисковать репутацией не стоило. Да и мало ли что подумал бы о ней сам Александр. Наверняка принял бы ее за легко доступную искательницу приключений, а то и похуже чего!
'Все они дикари в этой Дагании,' — хмуро думала Катя, глядя на своих родственниц, обсуждающих последние столичные новости.
— Китти, — оторвала ее от размышлений сестра. — Помнишь, когда в мы были в опере, ты показывала своего преподавателя? Ну помнишь?
— О ком ты говоришь?
— О лэрде Адерли Адинготе, — Натали с придыханием назвала имя опостылевшего жениха.
— И что? — заинтересовалась Катя.
— Он такой красавец, — закатила глаза сестрица, — Необыкновенный, вежливый! А какие у него манеры!
— Да уж, — хмыкнула Катя, вспомнив манеры душки Алекса.
— Не понимаю твоего скепсиса, Китти, — нэра Барнеби позвонила в колокольчик. — Лэрд Адерли Адингот — прекрасный молодой человек! Обходительный и… — она прервалась, чтобы отдать распоряжение о чае горничной. — Так вот, — продолжила Элен, — он навестил нас недавно и расспрашивал о тебе.
— О чем именно? — напряглась Катерина.
— Обо всем и ни о чем, — наклонила безупречно причесанную голову нэра. — Только, Китти… — она замолчала, нервно комкая носовой платочек. — Боюсь, что Натали… Только ты ничего не подумай! Она нечаянно! В общем она рассказала о том позорном случае, который произошел с тобой.
— Вы имеете в виду неудачную попытку самоубийства? — вопрос прозвучал неожиданно жестко.
— Это слишком грубо, Китти. Достаточно было упомянуть о болезни, — поморщилась Элен.
— До которой довели меня вы.
— Как ты смеешь, неблагодарная? — лицо нэры пылало. — Своим появлением на свет ты разрушила мою жизнь!
— Опять двадцать пять! — не выдержала Катя. — Снова вы перекладываете с больной головы на здоровую! Никто вас не заставлял совершать сумасбродства до свадьбы! Можно было и потерпеть, вспомнив о нравственности и благородном воспитании! Барышне невместно выходить замуж будучи глубоко береме…
— Китти!
— Что! Не нравится? — никак не могла успокоиться Катя. — А сейчас? Зачем вы рассказали постороннему человеку о случившемся?!
— Это Натали, она…
— Она завистливая дрянь! — Катерина выпрямилась, гневно глядя на притихших родственниц. — Избалованная и глупая! А если лэрд Алекс расскажет об этом хоть кому-нибудь? Вы подумали, кем вас будут считать?
— Китти! — нэра чуть не плакала. — Что же нам теперь делать?
— Когда лэрд Адерли Адингот был у вас?
— Вчера утром… Китти, пожалуйста, сделай что-нибудь, — взмолилась разом постаревшая Элен.
— Я попробую, — Кате стало плохо от одной мысли о предстоящем разговоре с индюком.
— Спасибо, — тихо поблагодарила нэра Барнеби.
— А теперь давайте смотреть модные журналы! — засияла улыбкой Натали. — Ты должно быть совсем отстала от моды в своем захолустье, Китти.
— Бэлла, я тобой доволен, — говорил дядюшка по дороге к модистке. — Идею с кондитерской я нахожу благодатной. Договор нэром Барнеби будем заключать на следующей неделе, скорее всего в выходные, чтобы ты могла присутствовать.
— А это обязательно?
— Не задавай глупых вопросов, лэри. Ты показала себя разумной, почему же сейчас…
— Я просто подумала, что вы прекрасно обойдетесь без меня, — поторопилась с ответом Катя.
— Да что же это такое?! — загремел возмущенно дядюшка. — За кого ты меня принимаешь, бессовестная?! Неужели подумала, что я буду присваивать твои деньги?! Род Глэйв один самых богатых в Дагании, чтоб ты знала! И благородных!
— Простите, дядя, — от всей души повинилась Катерина. — Просто я сама не своя после визита к родным.
— Понимаю, девочка, — смягчился Тео. — Тяжело жить вдали от матери.
— Это не совсем так… — Катя все никак не могла решиться начать разговор. — Вернее совсем не так… То есть…
Дядюшка неожиданно пересел на диванчик рядом с Катей и ободряюще сжал ее подрагивающие руки.
— Нэра Барнеби никогда не любила меня, — как в омут головой бросилась девушка. — Она считала и считает, что я погубила ее жизнь и репутацию. Мать всегда говорила об этом, особенно после того, как стали известны результаты экспертизы. С того момента в доме началась настоящая травля, и я не выдержала… — голос Катерины прервался. — Приняла яд…
— Что?!
— Меня едва спасли… Но самое ужасное, что об этом теперь знает Алекс…
— Как?
— Вчера он нанес визит Барнеби, и Натали была настолько глупа, что разболтала об этом…
— Ты боишься огласки? — зеленые глаза смотрели испытующе.
— После того, как все узнали о моей незаконнорожденности, огласка это меньшее из всего, что может меня напугать.
— Тогда чего? — не отступал лэрд Глэйв.
— Алекс и так неизвестно почему презирает меня, а теперь и вовсе будет считать ущербной. Представляю, что он будет говорить обо мне…
— Ты ошибаешься, Бэлла, — голос Тео звучал непривычно мягко. — Тебя никто не осудит, особенно Алекс.
— Зачем? Ну зачем вы согласились на эту помолвку, дядя? — не слушала Катя.
— Лэрд Адерли Адингот это лучший и единственный жених для тебя. Ты станешь его женой в любом случае, девочка. Только если продолжишь злиться, капризничать, искать возможности расторжения помолвки, это случится не через два года, а значительно раньше.
— Но почему?
— Так нужно, малышка. Поверь, пройдет время и ты будешь счастлива рядом с этим мужчиной. А сейчас улыбайся и выходи из кареты. Мы приехали.
— Знаете что, дядюшка, — скривила губы в улыбке Катя, — я за это вас женю.
— Чего?!
— Того, — выпорхнула из кареты девушка. — Раз вы настроены осчастливить меня, то я сделаю счастливым вас.
— Я не против, Бэлла, — вороным жеребцом заржал дядька, а отсмеявшись добавил. — Генри заедет за тобой через три часа.
Нэра Станислава Моран с удовольствием смотрела на свою постоянную клиентку. За то время, которое прошло с ее последнего визита, девушка очень переменилась, причем исключительно в лучшую сторону. У швеи складывалось впечатление, что вместе с фамилией изменилась и личность лэри Глэйв.
Сегодня в ее салон пришла уверенная, знающая себе цену девушка, обладающая не только прекрасным вкусом, но и характером. Она имела твердое представление о том, что именно и какого качества хочет приобрести.
В данный момент благородная лэри была занята тем, что выбирала ткани, то и дело сверяясь с длиннющим списком. Швеи и приказчики сновали вокруг сосредоточенной блондинки, повышая настроение и благосостояние нэры Станиславы. Модистки вносили изменения в фасоны шляпок, сапожник задумчиво изучал рисунок изящной женской туфельки, а закройщик снимал мерки с клиентки, не обращая никакого внимания на ее вздохи об усталости и просьбы поскорее закругляться.
— Лэри Кэтрин, я внимательно просмотрела ваш заказ и нахожу, что вы кое-что упустили из виду.
— В самом деле? — удивленно изогнулась соболиная бровь клиентки. — И что же это?
— Бальное платье, — развеселилась Станислава. — Вас ждут два бала в этом году. Один традиционно проводится в первый день занятий, а второй перед самым праздником середины зимы. И если на то, чтобы сшить достойный девушки вашего круга наряд для зимнего торжества времени более чем достаточно, то…
— То для другого у нас не осталось времени. И что же делать?
— У меня есть кое-что, — нера подала знак приказчику. — Это платье словно создано для вас, оно требует минимальной подгонки, но есть одна тонкость.
— Слушаю вас, — подалась вперед клиентка.
— Несмотря на то, что туалет соответствует всем требованиям этикета, он можно сказать революционный. Вот, — нэра Моран указала на атласное платье цвета сумеречного неба, сплошь затканное драгоценным парламским кружевом насыщенного синего цвета. Очень закрытое, вырез едва позволял видеть ключицы, это платье не предполагало нижних юбок и кринолинов. Оно облегало свою хозяйку словно вторая кожа, а единственной защитой от нескромных взоров служил тонкий, прозрачный словно туман, тающий под лучами солнца, газовый палантин.
— Что скажете, лэри? — встревоженная долгим молчаньем заказчицы поинтересовалась Станислава.
— Я беру его, — выдохнула блондинка. — Оно просто волшебное, — ее тонкие пальцы играли с невесомой полупрозрачной вуалью.
— Вы станете законодательницей мод, — посулила довольная нэра, мысленно подсчитывая барыши.
— Вполне возможно, — безразлично отнеслась к подобной перспективе барышня. — Хотя вероятнее всего, меня таки высечет дядюшка за попрание моральных устоев славного королевства Дагания.
Расстроенная свалившейся на нее новостью, Катя совершенно не следила за временем. Не переставая думать о том, правильно ли она поступила, открывшись дядюшке, Катерина перебирала отрезы шелка и тафты, парчи и панбархата.
— Бэлла, — отвлек ее от размышлений голос брата, — ты уже освободилась?
— Еще пару минут, — она обрадовалась приходу Генри, — не хмурься, я тебя не задержу.
Отдавая последние указания о том, куда следует доставить заказ, Катя краем глаза наблюдала, как наследник Глэйв перемигивается с хорошенькой белошвейкой.
— Вам не о чем беспокоиться, лэри. Наши девушки здоровы и чистоплотны, — голос хозяйки салона заставил ее вздрогнуть.
— Вот и славно, — оторопев от такой откровенности, ответила Катерина и подошла к брату.
— Какие у тебя планы на сегодня? — тут же поинтересовался тот.
— Никаких, — она развела руками. — Я так устала, отвези меня в гостиницу, пожалуйста.
— Ты странная, — засмеялся Генри, подхватывая ее под руку, — любая другая девушка, оставшись без присмотра у модистки, счастлива до безумия, а ты зеваешь.
— Я тоже на седьмом небе от счастья, — поспешила заверить брата Катерина.
— Оно и заметно, — почему-то не поверил он, помогая девушке устроиться в открытом экипаже.
— Откуда такая прелесть? — трогая кожаную обивку сидений, поинтересовалась Катя.
— Отец купил, — Генри дал знак кучеру трогаться, — для своей курицы. — поморщился парень, который терпеть не мог лэру Нарент. — Я хотел покататься с тобой по набережной, но раз ты устала…
— Я конечно утомилась, — серьезно начала Катя, ухватив брата под руку. — Но не до такой степени, чтобы отказаться от прогулки в новеньком экипаже, — закончила, уже смеясь.
— Вот теперь ты похожа на нормальную лэри, — обрадовался Генри.
Уф! Как же я устала! День был таким длинным, суматошным и очень богатым на события.
Я пообщалась с семейством Барнеби, купила платье, увидев меня в котором, индюк начнет икру метать, проехалась по набережной в компании Генри, получила от него карт-бланш на затею с женитьбой дядюшки (причем братец ржал жизнерадостным жеребцом, точь в точь как его папаша) и даже встретилась с его светлостью герцогом Ингарским. Он, между прочим, и виду не подал, что я прокатила его с романтическим свиданием.
Мне показалось, что дятел даже радуется этому обстоятельству. Не понимаю я этих даганцев, честное слово!
Так, что еще? Вроде ничего не забыла. Завтра с утра буду собираться в академию, потом Генри обещал показать мне Аргайл, а вечером Алекс будет проводить зачет.
Может попробовать его охмурить? Ну так просто, в качестве эксперимента? Или уж не стоит? Вот как прочту ему Баратынского, будет знать!
Приманкой ласковых речей
Вам не лишить меня рассудка!
Конечно, многих вы милей,
Но вас любить — плохая шутка!
Вам не нужна любовь моя,
Не слишком заняты вы мною,
Не нежность — прихоть вашу я
Признаньем страстным успокою.
Вам дорог я, твердите вы,
Но лишний пленник вам дороже.
Вам очень мил я, но, увы!
Вам и другие милы тоже.
С толпой соперников своих
Я состязаться не дерзаю
И превосходной силе их
Без битвы поле уступаю.
Чувствуя себя туристкой, Катя рассматривала главное здание Арлгайлской Академии Магии. Конечно у нее были воспоминания Китти, но они казались выцветшими открытками, которые померкли погребенные под ворохом новых впечатлений!
Величественное здание в готическом стиле было лишь частью единого удивительного архитектурного ансамбля. Это был воистину храм науки! Устремленный к небу, распахнутый навстречу своим ученикам, он не подавлял величественностью, а словно говорил: 'Здесь, среди древней красоты и мудрости, у тебя есть возможность стать лучше, достойнее. Я помогу тебе раскрыть дремлющие возможности, ограню талант и ничего не попрошу взамен! Потому что давать — наивысшее благо!'
ААМ (Аргайлская Академия Магии) принарядилась к началу учебного года. Она выкрасила в багряный цвет дикий виноград, парадной мантией, укрывающий ее плечи. А листву кленов и ясеней превратила в живое золото. Не забыла красавица и о клумбах, на которых пылали алые и охряные хризантемы. Она ждала ежегодного бала, уверенная, что будет самой красивой, самой желанной, самой мудрой, самой любимой…
— Бэлла, не стой столбом, — засмотревшуюся девушку подхватил под руку брат. — Можно подумать, что ты тут никогда не была! — он собрался напомнить сестре о том, что знатным лэри не пристало вести себя как простушкам, но, увидев искренний восторг в таких же зеленых глазах, как и у него, смягчился. — А ведь я тоже первые несколько дней по возвращении сюда часами гуляю по территории ААМ. Тот кто построил ее был очень талантливым, но тот кто вдохнул к нее душу был гением!
— Да ты поэт, — улыбнулась Катя. — Не смущайся, Генри, я просто не ожидала, что мы с тобой такие одинаковые.
— Что ж ты хочешь? Одна кровь, — возвращая улыбку, сказал юноша. — И все же не стой столбом, моя милая, тебе пора готовиться к балу!***
'Ох уж этот бал!' — вздыхала Катерина, стоя посреди своей комнаты в женском общежитии. 'И какому гению пришла мысль устраивать его в первый же день? А главное после занятий. Нет бы вместо!' — она торопливо разбирала сундуки с вещами и провизией, помня, что придется еще и за Мартином приглядывать.
Конечно эти вздохи отчасти были игрой, помогающей отвлечься. Была у Кати такая привычка. Любила она мысленно поныть и повздыхать, а еще пожалеть себя любимую. Это как-то подбадривало Катерину Палну еще в прошлой жизни да и в этой выручало. Вот понимала она, что это смешно и глупо, а ворчать про себя не переставала.
'А комнатка приятная,' — распахивая окно подумала она. 'И главное отдельная!' Лэрд Глэйв не поскупился и оплатил те же апартаменты, которые занимала Китти в прошлом году. Так что Катерина заселилась в просторную комнату с эркером, в котором стоял небольшой круглый столик и два почти игрушечных креслица. Довольно широкая тахта, стоящая вдоль одной из стен, радовала просторным ящиком, в который можно было убрать постельные принадлежности. Встроенный шкаф для одежды, отдельная ванная, пусть маленькая, зато своя, практичный темно синий коврик на полу, открытый стеллаж для книг, письменный стол, а главное кухонный уголок, стыдливо отгороженный шторкой обещали своей временной хозяйке комфортное существование.
Да и само здание общежития понравилось Кате. Расположенное в тихом дворике, увитое плющом двухэтажное здание было очаровательным.
Все еще находясь в глубокой задумчивости из-за нахлынувших воспоминаний, Катя и не заметила, как добралась до главного учебного корпуса, рядом с которым собралась шумная компания студентов.
— А вот и наша плакса Барнеби пожаловала, — послышался веселый женский голос, который утонул во взрыве хохота.
— Не обижай нэри, Анна, — посоветовала еще одна хохотушка, похожая на первую как две капли воды.
Катя даже приостановилась разглядывая девушек. Жгучие брюнетки не сводили с нее карих глаз, вызывающе кривя губы. Анна и Ирэн Вудроу всплыли в памяти имена этих барышень. Они были одними из тех, кто больше всех злословил по поводу нэри Барнеби. Близняшки, которые не давали прохода Китти, похоже опять взялись за старое.
— Продолжаете совать носы не в свое дело, девочки? — вежливо поинтересовалась Катерина, улыбаясь. — Поосторожнее, а то прищемите их, — не удержалась от намека на орлиные носики девушек, обещающие превратиться к старости в настоящие клювы.
— Ах, ты… — задохнулись от возмущения брюнетки. — Моль незаконнорожденная!
— Зато принятая в род, который старше вашего на четыреста лет, — не обращая внимания на собирающуюся вокруг них толпу, любезно ответила Катерина, напоминая присутствующим о забавной традиции, существующей в геральдике и генеалогии Дагании. Чем старее род, тем короче фамилия. — Прошу меня извинить, лэри Вудроу, — по слогам протянула она, с удовольствием наблюдая, как вытягиваются лица насмешниц. И пусть это было по-детски, но она не удержалась от того, чтобы не ткнуть зарвавшихся девиц, указав им на заметную разницу в социальном положении.
— Надеешься, что теперь лэрд Адерли Адингот, наконец, обратит на тебя свое внимание?! — завыв последние приличия закричала Анна, отпихнув локоть сестры, пытающейся втолковать ей что-то.
— У меня нет никакой необходимости…
— Так, так, так, — прервал ее холодный голос жениха. — Кто тут у нас? Ну конечно же лери Глэйв! И как всегда в центре скандала. Оскорбляете однокурсниц? Замечательно, — облив презрением Катю, он перевел взгляд на смолкших студентов. — Прошу всех разойтись. А вы, — Алекс посмотрел на невесту, — следуйте за мной.***
— И как это понимать? — мрачный словно грозовая туча, Алекс скрестил руки на груди.
Посмотрев на него с недоумением, Катя пожала плечами, предпочитая рассматривать аскетически обставленный кабинет.
— Я повторяю свой вопрос, аруни, — едва сдерживая бешенство, повторил мужчина.
— Я с удовольствием ответила бы на него, если бы понимала, о чем идет речь, — последовал тихий ответ.
— Вы помните договоренность о том, чтобы наша помолвка осталась в тайне?
— Да, лэрд Адерли Адингот, — Кате все сложнее было держать себя в руках.
— Так какого же демона вы собрались рассказать о ней у дверей главного корпуса?! — он все-таки закричал.
— Откуда вы это взяли? — Катерина стиснула кулаки с ненавистью глядя на жениха.
— Я сам это слышал, аруни! — Алекс шагнул в ней. — Не лгите.
— А как меня оскорбляли вы пропустили мимо ушей?! — не имея больше сил сдерживаться, она повысила голос. — Как выставляли на всеобщее посмешище?! А знаете, — Катя вдруг успокоилась, — я даже рада, что все получилось именно так. Это правильно.
— О чем вы? — он отвернулся, чтобы налить воды побледневшей девушке. — Вот, возьмите.
— Спасибо, — Катерина с отвращением посмотрела на предложенную воду и убрала руки за спину от греха подальше. Соблазн выплеснуть ее в наглую рожу жениха был практически непреодолим.
— Возможно я был излишне резок, — пошел не попятную Адерли. — Но, аруни, поверьте, тайна нашей помолвки очень важна. И на то есть множество причин, о который я просто не могу рассказать вам.
— Что случилось? — встревоженный Генри ждал сестру в коридоре. — Что Алекс тебе сказал?! Бэлла, — увидев слезы на глазах сестры, парень прижал ее к себе и мрачно пообещал. — Я его на дуэль вызову.
— Ты с ума сошел, — испугалась Катя. — Мэтр просто бесится из-за того, что я все лето не отвечала на его ухаживания.
— Это правда?! — никак не мог успокоиться юноша.
— А то ты сам не помнишь, что он мне прохода не давал в замке, — нервно хихикнула девушка.
— Ничего удивительного, — зеленые глаза наследника Глэйв торжествующе сверкнули, — ты редкостная красавица, сестренка.
— Пойдем отсюда, — попросила Катя. — Хватит развлекать местную публику, — небрежно указав на подслушивающих брюнеток она ласково смотрела на брата.
— Мы уйдем отсюда только при одном условии, — Генри мог быть удивительно упрямым.
— Все что угодно, — вынуждена была согласиться Катерина.
— Ты напишешь о произошедшем отцу, ничего не скрывая.
— Ладно, — кивнула девушка.
— И еще…
— Еще?!
Завтра первый день занятий. Я бы должна радоваться, ведь стремилась сюда всей душой, но…
Это самое НО, не дает мне прохода. Не знаю, то ли индюк сам услышал, как я успокаиваю Генри, то ли нашлись добрые люди, которые просветили его, не суть важно. Главное, что этот гад приперся прямо ко мне в комнату. Он типа проверяет условия проживания студенток. И ведь не поленился трудоголик мстительный, получил разрешение ректора, пробежался по всему общежитию, оставив меня напоследок, о чем и сообщил в самых вежливых выражениях, после чего установил в дверях свою и мою проекцию, ведущую церемонную беседу, накинул на нас настоящих сферу абсолютной защиты, скрывая от всех и зашипел не хуже болотной гадюки.
— Так значит я от вас без ума, аруни? — Алекс решительно шагнул ко мне.
— Мне просто ничего больше не пришло в голову, — не на шутку испугалась я, комкая в руках свитер, который от нечего делать вязала еще в замке для индюка, хотела подарить ему на праздник середины зимы.
Но после сегодняшнего я решила свитерочек распустить! Нечего, обойдется женишок без моих подарков. Ну правда, к чему? Вот дядя и брат получат свои обновы, а Алекс перетопчется.
Ой, я же совсем забыла записать! Магия рукоделия работает! И у меня даже кое-что началось получаться, а поняла я это после того, как подарила Лиззи шаль. Гордая собой девушка носила ее не снимая, став предметом зависти всех служанок Холодного мыса. Моя подруженция на нее смотреть спокойно не могла, все морщилась и передергивалась. Марк, который и прежде с Лиззи глаз не сводил, сделал ей предложение, разбив этим не одно девичье сердце. Началась подготовка к свадьбе, молодые хотели непременно успеть до моего отъезда в ААМ. Маргарет, конечно же, взялась все устроить и в один из летних дней, прихватив меня с собой, отправилась в Слайм, чтобы купить подарки.
Вернувшись уже поздним вечером, я никак не могла дозваться Лиззи. Пришлось даже к дядюшке обращаться, чтобы тот задействовал поисковую магию. Горничная нашлась в леднике. Оказалось, что одна из кухонных девок, сохнувшая по Марку, попросила мою Лиззи что-то достать из погреба, а сама и заперла ее там. В некоторых подвалах Холодного мыса царит вечная зима, там и просидела целый день бедная девушка. И ведь не хватился никто! Мы с рыбкой в Слайме, Марка дядюшка послал в Аргайл, а больше никому до Лиззи и дела не было! Я была ни жива ни мертва от волнения, когда открывали злосчастный погреб, думала, что не застану Лиззи живой…
И что бы вы думали? Она кинулась нам навстречу живехонька-здоровехонька, даже насморка не заработала. А все моя шаль! Не зря во время работы я хотела согреть, укрыть, защитить свою брюнеточку! Не зря раз за разом повторяла простейшие заклинания! Они подействовали!
Вот после этого я и принялась за эксперименты. Свитера для Генри и дядюшки… И конечно для индюка… Вяжу я быстро, а тут еще и азарт захлестывает. В общем управилась, успела… Могла бы и не спешить так! Хотя нет, вру, не могла. Не такой я человек.
Так, ладно, это было лирическое отступление. А на самом деле я продолжаю пятиться под напором взбешенного индюка.
— Значит утверждаете, что я вам проходу не даю? — загнав меня в угол, выдохнул он.
— Не могла же я пересказать брату наш разговор, — отгородилась свитером словно щитом.
— А выставлять меня на посмешище перед всей академией вы могли, аруни? — склоняясь ко мне спросил он.
— Беру с вас пример, — махнув рукой на тихий шепот здравого смысла, упорствовала я.
— Ну вы и язва, — неожиданно для меня развеселился Алекс. — Вот что мне с вами теперь делать?
— Понять и простить? — я решила не нагнетать обстановку.
— Здравая мысль, аруни, — признал жених. — Но у меня есть условие.
— Какое? — смирившись, я посмотреля на стоящего рядом мужчину.
— Вы называете меня наедине как положено, — улыбнулся индюк и, видя, что я качаю головой, попросил. — Не упорствуйте, аруни. Ну же…
— Ари (обращение к жениху, принятое в Дагании), — я облизнула губы.
— Аруни.
Его лицо было совсем рядом, теплое, пахнущее шоколадом, большим охотником до которого оказался Алекс, дыхание щекотнуло висок, мужские руки уверенно легли на талию.
— Брось ты эту тряпку и обними меня, — хрипло попросил он.
— Это не тряпка, а твой подарок, — почему-то послушалась я.
— Я тебе еще ничего не дарил, аруни, — его рука легла на мой затылок. — Прости меня.
— Это я хотела тебе подарить его, ари, — пояснила я, глядя в потемневшие серые глаза. — Но после того, что случилось сегодня думаю, что этот дурацкий свитер следует распустить, — вспомнив о нанесенной обиде, попыталась вывернуться из его ставших крепкими объятий.
— Что же с тобой случилось на грани жизни и смерти, девочка? — казалось он не замечал моих попыток вырваться. — Что так изменило тебя? Что заставляет меня терять… — он замолчал.
— Терять? — попав под обаяния мужского голоса, подалась к нему я.
— Мы поговорим об этом потом, — Адерли успел взять себя в руки. — Отдайте мне его сейчас, а на праздник я обойдусь без подарка, так уж и быть.
— Берите, — растерялась я.
И! Что вы себе думаете?! Этот гад усадил меня в креслице, поцеловал ручку и, забрав свитерок, смылся! Ненавижу!!!
'Как же хорошо, что в учебный корпус можно попасть, не выходя на улицу,' — Катя посмотрела в окно, за которым плотной серой стеной шел холодный осенний дождь. Казалось, что лето кончилось вместе с каникулами, а сердобольня осень оплакивает вместе со студентами начало учебного года.
То и дело зевая, Катерина собиралась на занятия.
— Разбаловала меня Лиззи, — пытаясь одновременно проснуться, причесаться и выпить кофе ворчала блондинка. — Отвыкла я собираться самостоятельно, вот раньше бывало и завтрак сделать успеешь, и с собакой погулять, и сына в ясли-сад-школу проводить. Эхе-хе, — она притворно нахмурилась, но увидев в зеркале отражение хорошенькой юной блондинки, не выдержала и заулыбалась. — Ну, вроде ничего не забыла, — подмигнув себе, Катерина накинула поверх форменного синего платья черную шелковую мантию, которая ужасно напоминала девушке несуразный халат без застежек и пояска, расправила кокетливый кружевной воротник, перекинула косу, стараниями Гренадерши выросшую до пояса, на грудь и, подхватив сумку вышла из комнаты.
— Эй, Барнеби, — догнал Катю девичий голосок уже на лестнице. — Ты оглохла что ли? — слегка запыхавшиеся сестрички Вудроу догнали блондинку. — Так это правда?
Не повернув головы в сторону лэри Глэйв, спокойно шла на свою первую лекцию по теоретической магии.
— Барнеби! — потерявшая терпение Ирэн ухватила хрупкую блондинку за плечо.
— Руки, — сверкнула зелеными глазищами на брюнеток, замершая на площадке Катерина, — прочь.
— Да ладно тебе, — упорствовала Анна.
— Не напугаешь, — поддержала сестру Ирэн.
— Рассказывай, Барнеби, — теперь девушку дернули за сумку.
— Моя фамилия Глэйв, зарубите это на своих клювах, вороны пустоголовые, — каждое слово Катерины сопровождалось странным шелестом, заставляющим ежиться студентов, столпившихся в ожидании интересного зрелища.
И их надежды оправдались в полной мере. Отовсюду: из вазонов, стоящих на лестнице, из коридоров, из приоткрытых окон, — показались зеленые похожие на откормленных змей лианы, деловито ползущие к остолбеневшим студентам. Складывалось впечатление, что эти растительные питоны обладают отличным зрением. Они ловко и быстро оплели сестер Вудроу, вздергивая их под потолок.
Лианы замерли, поводя из стороны в сторону безглазыми отростками, а потом, реагируя на дружный женский визг, окружили, призвавшую их блондинку, образуя сферу, ощетинившуюся поблескивающими ядом шипами. Сквозь их частое переплетение было видно, что лэри Глэйв стоит, раскинув руки и полуприкрыв глаза, ее губы беззвучно шевелятся, а распущенные волосы треплет ветер, словно играя с красавицей.
— Бэлла! — наследник Глэйв расталкивал замерших соляными столбами студентов. — Бэлла, посмотри на меня! — он не отводил восхищенных глаз с сестры.
Та, никак не реагируя, улыбалась.
— Что за шум, а драки нет? — негромкий голос, в котором слышалось неприкрытое веселье, заставил тех из присутствующих, кто был в состоянии, присесть.
Из коридора второго этажа, ведущего в комнаты преподавателей, показался настоящий великан, рядом с которым дядюшка Тео смотрелся бы хрупким подростком.
— Что тут у нас? — он обошел кругом сумасшедшую флористическую композицию, не обращая решительно никакого внимания на прильнувших к стенам юношей и девушек. — Прелесть какая, — констатировал здоровяк и погладил ближайший кожистый лист.
— Таби, — ласково позвал громила, со смехом отпихивая лиану, которая потянулась за его рукой. — Докладывай, — склонился к крохотной домовухе, что-то нашептывающей ему в самое ухо. — Ну и дела, — он подставил лопатообразную ладонь, на которую тут же забралась, обернувшаяся котенком малышка. — Замечательно, просто чудесно, — и словно в противовес словам он обвел тяжелым взглядом присутствующих. — А что на занятия никому не надо?
Лестница опустела как по волшебству.
— А ты чего? — взгляд зеленых глаз остановился на Генри. — Особое расписание, адепт?
— Сестра, — указал на замершую Катю парень, — Разрешите присутствовать, мэтр Брюс.
— Угу, — принял к сведению преподаватель.
— Что здесь… — к компании присоединился запыхавшийся Адерли-Адингот.
— Это все из-за ва… — начал Генри.
— Молчать! Лучше обеспечьте присутствие целителей! — громыхнул здоровяк, а потом повернувшись к разбушевавшейся флоре проворковал. — Умнички мои, красавчики, бросайте эту пакость, — он указал на полупридушенных близняшек, — и идите к папочке. Ай, молодца! — нахваливал он лианы, послушно стряхнувшие на мраморный пол постанывающих девушек. — И хозяюшку свою освобождайте, — лэрд Брюс указал на погруженную в транс Катерину. — Куда?! — он перехватил шипастый побег в нескольких сантиметрах от собственного лица. — На силос пущу! Ясно?!
Всем все было предельно ясно. Повинуясь голосу мага, лианы освободили блондинку, у которой одновременно бросились Генри и Алекс.
— Отойдите от моей сестры, — сверкал глазами Генри, пытаясь оттолкнуть Адерли.
— Не ругайтесь, молодые люди, — миролюбиво посоветовал мэтр Брюс, наколдовывая носилки. — Девушек на всех хватит, — он деловито кивнул подоспевшим целителям. — Неконтролируемый выброс, спровоцированный адептками Вудроу, спонтанная активация магии земли. Девушки скорее всего отравлены алкалоидами растительного происхождения.
— Понятно, — кивнул старший лекарь, открывая портал, в который тут же вплыли, направляемые его спутниками носилки.
— Коллега, — остановил Алекса, держащего на руках невесту, лэрд Брюс, — несите эту красавицу ко мне в лабораторию.
— Я ее одну не оставлю! — Генри решительно вскинул голову.
— И в мыслях не было украсть у вас сестрицу, — вскинул руки здоровяк. — Идемте, не стоит терять времени.
Кате снился замечательный сон. Кто-то родной любимый и надежный бережно прижимал ее к себе, защищая от всех невзгод мира. Его сердце билось размеренно и спокойно, руки были чуткими и нежными, но при этом удивительно сильными, а еще его окружал восхитительный аромат шоколада. Пожалуй впервые после смерти мужа ей было так хорошо с мужчиной… Катерина отдыхала душой, чувствуя при этом, что внутри нее теплым тяжелым клубком растет желание. Не сдержав приглушенного стона, она услышала, как мужское сердце пустилось вскачь, дыхание стало прерывистым, руки прижали крепче…
— Бэлла, сестренка, очнись!
Встревоженный голос Генри заставил ее нахмуриться, но ускользающий сон был слишком хорош, а потому Катя решительно отказывалась просыпаться.
— Лэри, просыпайтесь, — звал ее кто-то бархатным голосом.
Но покидать сладкую грезу не хотелось, наоборот, все существо Катерины Палны, истосковавшееся по мужской ласке, стремилось урвать свой кусок счастья, пусть и во сне.
— Да отпустите уже девушку, магистр, — рассмеялся кто-то. — Я всемерно поддерживаю ваше рвение, но если вы не готовы сочетаться браком со студенткой сегодня же…
— Этого еще не хватало! — возмутился Генри.
Катя же задумалась сквозь дрему и поняла, что не имеет ничего против замужества. Наоборот, эта мысль начинала казаться ей все более привлекательной, особенно некоторые аспекты брака…
— Спонтанная инициация магии земли это вам не шуточки, — не обратил внимания на восклицание Генри мужчина. — Девушка переполнена сейчас животворящей силой своей стихии. Она словно почва по весне. Пашня благодатная…
Катя с неудовольствием почувствовала, как разжимаются теплые мужские объятия, лишая ее такого близкого счастья, и, застонав от обиды на несовершенство мира, открыла глаза.
— Вы?! — девушка изо всех своих невеликих сил, попыталась отпихнуть, склонившегося к ней Адерли-Аддингота.
— Ну вот, адепт Глэйв, — послышался ехидный голос, напрасно вы волновались. Юная лэри, насколько я понимаю, замуж пока не собирается.
— Бэлла, — взволнованный брат, пользуясь минутным замешательством Алекса, прорвался таки к девушке. — Как ты, сестричка?
— А знаешь, — улыбнулась та в ответ, рассматривая незнакомое помещение, представляющее странную, но удивительно органичную странную смесь кабинета, грота и оранжереи, — хорошо, даже замечательно.
— Это радует, — вмешался в разговор незнакомый Кате мужчина.
Пребывая в состоянии приятной расслабленности, блондинка с интересом и легким волнением смотрела на него. Очень высокий даже для жителя благословенной Дагании, лысый, но при этом бородатый качок, напоминающий ходячую гору, смотрел на Катю веселыми зелеными глазами и улыбался, наморщив приличных размеров нос, навевающий мысли то ли о картошке, то ли о болгарском перце. Наверное демонова активация магического резерва и правда как-то по-особому влияла на состояние девичьего организма, но Катерина, прикусив нижнюю губу, уставилась на незнакомца, прикидывая зависимость между размерами мужского носа и той части тела, контакта с которой она была лишена уже очень долгое время.
— Держите себя в руках, лери, — не выдержал Алекс, как-то на редкость легко разгадав неподобающие мысли невесты. — Вы находитесь в академии, среди уважаемых…
— Глубоко и прочно женатых и помолвленных мужчин, — по-доброму посетовал лысый. — А потому, к моему глубочайшему сожалению, не представляющих для очаровательной лэри никакого интереса.
— В самом деле? — Катя отчего-то ужасно расстроилась. — И что теперь? — она сморгнула слезинку и с надеждой посмотрела на зеленоглазого незнакомца.
— Вот, — в лопатообразной ладони здоровяка появился бокал, — выпейте это.
Катерина бросила вопросительный взгляд на сначала на брата, а потом на жениха жениха. Мужчины энергично ей закивали, подтверждая слова человека-горы. Девушка немного помедлила, в задумчивости накручивая на палец шелковистый локон, но все же взяла предложенное питье, задумчиво посмотрела на содержимое бокала, а потом залпом выпила предложенный напиток. Свежая, прохладная, навевающая воспоминания о березовом соке жидкость волшебным образом проясняла сознание. Каждый глоток возвращал привычную ясность ума, прогоняя то приятное томление, которое заставляло забыть о вынужденном целомудрии и, отбросив патриархальную мораль, пуститься таки во все тяжкие.
— Отпустило?
От искреннего сочувствия в голосе здоровяка Катя залилась краской.
— Вижу, что отпустило, — констатировал он и представился. — Лэрд Рэйли Брюс, заведующий кафедрой Земли и ваш куратор, лэри.
— Вы не могли бы идти чуть быстрее, аруни? — Алекс прилагал все усилия, чтобы не зарычать. — Мы опаздываем на лекцию.
— Интересно, как вы себе это представляете? — огрызнулась Катя. — Не дали мне времени, чтобы привести себя в порядок. Я вынуждена бежать за вами, на ходу заплетая косу!
— Привыкайте, — посоветовал жених, подхватывая споткнувшуюся девушку под локоток. — Долг жены следовать за супругом.
— И не мечтайте, магистр, — возмутилась нареченная, глядя на Адерли-Адинготта. — Нашей свадьбе не бывать!
— Давайте обсудим это позже, — видя, что прическа невесты уже в порядке, он вздохнул спокойнее. Мысль о том, что кто-то мог увидеть белокурые волосы Китти распущенными отчего-то приводила мужчину в ярость. — Аруни, дайте мне руку, — остановившись у одной из массивных колонн, — потребовал он.
— Зачем это еще? — она спрятала ладошки за спиной словно ребенок.
'Вот только у детей нет такой высокой манящей груди,' — сглотнул ставшую вязкой слюну Алекс.
— Мечтаю припасть, — его кадык дернулся.
— Чего? — растерялась Катя.
— С лобзаньями, — магистр шагнул ближе.
— Издеваетесь? — чувствуя себя блондинкой из анекдота, догадалась Катерина.
— И не думал, — сознался Алекс. — Просто здесь начинается тайный ход, который поможет нам сократить путь. Времени почти совсем не осталось.
— Если бы не ваше вчерашнее выступление перед студентами, — не удержалась Катя, вкладывая ладонь в протянутую руку жениха, — то сегодня эти мерзавки не посмели бы вести себя со мной так дерзко.
— Интересно, — нажимая на нос каменному льву, спросил Адерли, — есть ли на этом свете хоть какая-нибудь гадость, в которой я не виноват?
— Ах, простите меня! — шагнув следом за женихом в темноту, язвительно проговорила она. — Вы же такой нежный, заботливый, внимательный, любящий, самый…
— Наконец-то я слышу подобающие речи, аруни, — сгребая девушку в объятия, согласился он. — Продолжайте. Вы остановились на том, что я самый… Так какой же я?
— Вы самый самовлюбленный, самодовольный, — послушно принялась перечислять Катя. — Самый наглый, бессовестный, беспринципный тип из всех, кого я знаю! Вы самый настоящий… — она так и не успела сказать: 'Индюк'.
— Аруни, аруни, — выдохнул он, сдаваясь. — Видит Пресветлая, я терпел сколько мог, — с этими словами Алекс покрепче прижал к себе пискнувшую невесту, положил ставшую тяжелой ладонь на ее затылок и впился голодным поцелуем в давным-давно сводящие с ума губы. Не позволяя малышке ускользнуть, он безмолвно рассказывал ей о своей жажде, о переполняющем его желании, о страсти, каждую ночь сжигающей его тело и душу. Он завоевывал ее, не боясь показать силу чувств, обуревавших его и, только дождавшись ответа, позволил себе быть нежным.
— Что же вы творите? — Кате показалось, что ее голос звучит как-то жалостно.
— Сам не знаю, — честно признался тяжело дышащий индюк, вновь склоняясь к невесте.
— Вы же меня терпеть не можете, — Катерина была рада, что в тайном ходе темно. Увидеть презрение, застывшее в холодных серых глазах, сейчас было свыше ее сил.
— Как же вы ошибаетесь, аруни, — сделав над собой усилие, он разжал объятия. — Идемте, а то окончательно опоздаем, — крепко ухватив безвольную девичью ладошку, Алекс пошел вперед, кляня про себя близняшек, лекции, учебный план и демонову необходимость соблюдать тайну помолвки.
— Интересно, почему я вам не верю? — послушно идя за женихом, поинтересовалась она.
— У вас имелись на это весьма веские причины, — вынужден был признать Адерли-Аддингот.
— Хотите сказать, что сейчас у меня их нет? — Катя никак не могла успокоиться.
— Да плевать, — резко остановился мужчина, подхватывая не успевшую затормозить девушку.
— Как вы смеете?!
Гнев зазвучавший в ее голосе заставил Алекса пояснить.
— Я говорю, аруни, что мне уже плевать на эту лекцию, — самым вежливым тоном пояснил он.
— Ари, вы пугаете меня, — признание далось очень легко.
— Я последний кого вам нужно бояться, — поставил невесту в известность Алекс, обнимая руками ее лицо.
— Мы опоздаем, — не решаясь оттолкнуть этого непонятного мужчину, напомнила Катя.
— Без нас не начнут, — удивляясь сам себе, улыбнулся он и коснулся трепещущих девичьих губ легким поцелуем. Забыв о времени, Алекс сходил с ума от этой старой как мир игры, втягивая в рот попеременно то нижнюю, то верхнюю губу негромко постанывающей девушки, вылизывал ее рот, понимая, что получает удовольствие не только от самого поцелуя, но и от вкуса Бэллы. Такое вот чисто гастрономическое наслаждение. — Какая же ты сладкая, — поставил он в известность увлекшуюся красавицу, снова припадая к желанным губам.
— Алекс… Лекция…
— Будь она неладна, — со вздохом отстранился он. — Идем, аруни, — нащупав рычаг, открывающий проход, предупредил. — Мы выходим.
— Спасибо, — стараясь не щуриться, поблагодарила Катя. — Мэтр, — начала она, отводя глаза от резко повернувшегося к ней мужчины, — я должна вас предупредить, то что между нами произошло…
— Ну-ну, — подбодрил Адерли запнувшуюся девушку.
— Я по-прежнему хочу расторгнуть помолвку, — зеленые глаза дерзко сверкнули.
— Кхм, — он как-то странно булькнул горлом, сжал кулаки и, нависая над Катериной, очень нежно поинтересовался, — аруни, просветите меня темного, что такого случилось с вами за те три шага, которые вы сделали после наших поцелуев? Вас, что пауки покусали?
— Никто меня не кусал, — Катя с трудом удержалась от того, чтобы не поежиться, до того ей стало неуютно. Даже щекотка от маленьких паучьих лапок где-то в районе загривка появилась.
— Тогда что с вами случилось?! — его голос набатом громыхнул в тишине коридора.
— Со мной как раз все в порядке, — посчитала своим долгом пояснить девушка. — Я к вам не приставала.
— Но и не отталкивали, — Алекс никак не мог успокоиться.
— Ну простите меня, — она развела руками. — Если что, в следующий раз обещаю биться с вами до последней капли крови. Извините, я тороплюсь на лекцию, — послав обескураженному жениху виноватую улыбку, она поспешила толкнуть дверь в аудиторию.
Аккуратно прикрыв за собой дверь, Катя, наконец, смогла выдохнуть, чувствуя себя антилопой, которой повезло вырваться из лап льва.
— Акела промахнулся, — буркнула она невпопад, осматривая просторную поточную аудиторию, заполненную студентами. Увидев брата, радостно машущего руками, поспешила к нему, с трудом избежав удара дверью, распахнутой взбешенным женихом.
— Опаздываете, адептка? — прошипел он, шагая к кафедре.
— Простите, мэтр, — Катерине пришлось остановиться и виновато потупиться.
— После лекции задержитесь, нам стоит обсудить ваше будущее в ААМ, — распорядился Алекс, отворачиваясь к доске.
— Да, мэтр, — стараясь сдержать улыбку, согласилась она.
— Где ты была? — отодвинулся Генри, освобождая сестре место.
— Потом скажу, — пообещала Катя.
— Я себе места не нахожу, между прочим! — не унимался братец.
— Не при посторонних, — пришлось напомнить, что к их разговору с интересом прислушиваются окружающие.
— Если лэри Глэйв позволит, — раздался сочащийся ядом голос преподавателя, — то я начну.
— О, — пожалуйста, пожалуйста, — постаралась обворожительно улыбнуться Катя. — Я вся во внимании.
Алекс скрипнул зубами, Генри хмыкнул, народ ничего не понял, но впечатлился, и лекция началась.
Адерли-Адингот показал себя толковым преподавателем. Он прекрасно знал свой предмет, был хорошим оратором, способным удерживать внимание аудитории. В какой-то момент даже Катя увлеклась, хотя раньше теоретическая магия ей не нравилась, напоминая нелюбимую физику. Вроде бы ничего сложного, а скучно, аж в сон клонит. Однако индюк каким-то таинственным образом смог разбудить у девушки интерес к своему предмету.
Не обращая решительно никакого внимания на восторженные взгляды студенток, он вел рассказ о преломлении векторов магического воздействия, удивительно напоминающий оптику нашего мира, с ее законами прямолинейного распространения света.
— Угол падения равен углу отражения, — шепнула Катя, старательно перенося в тетрадь формулы с доски. Она вспоминала свою юношескую влюбленность в преподавателя физической химии и улыбалась, радуясь тому, что снова молода, полна сил да и лектор вполне себе ничего…
— Я сказал, что-то веселое, адептка Глэйв? — прервал лекцию неугомонный жених.
— Нет, мэтр, — Кате пришлось встать, отвечая на вопрос. — Просто у меня хорошее настроение, — ничуть не смущаясь вежливо пояснила она.
— В таком случае прошу вас к доске, — многообещающе улыбнулся Алекс и, дождавшись, когда девушка окажется рядом, вручил ей мел и распорядился. — Благоволите связать угол наименьшего отклонения заклинания стазиса в призме с преломляющим углом и показателем преломления призмы.
— Закон преломления для внутренней поверхности… — начала Катерина, радуясь, что дядюшка на прошлой неделе разбирал с ней похожую задачу. Она говорила, мел, зажатый тонкими пальцами, скрипел, оставляя на черном грифеле доски формулу за формулой, Генри гордился, индюк зверел, пара подходила к концу. — Таким образом для того, чтобы получить выражение для угла наименьшего преломления мы должны…
Ее прервал звон колокола, возвещающий о конце лекции.
— Достаточно, лэри, — остановил Алекс вошедшую в раж студентку. — Последнее действие студенты сделают самостоятельно. Все свободны, — обратился он к присутствующим, — кроме вас естественно, — с улыбкой голодного крокодила напомнил Адерли-Адингот.
— Итак, аруни, — дождавшись, когда аудитория опустеет, начал Адерли-Аддингот, — что вы там себе надумали?
— Ровным счетом ничего, — вежливо ответила Катя.
— Тогда почему? — он подошел вплотную.
— О чем вы? — она сделала маленький шаг назад.
— О расторжении помолвки, — яда в голосе жениха хватило бы на пару гектаров картофельных полей, ни один колорадский жук не выжил бы, Катя была готова ручаться за это головой.
— Я поставила в известность о своем решении еще два месяца назад, — напомнила она, продолжая пятиться.
— Надо же, — изумился Алекс, удивленно вздергивая левую бровь. — А я почему-то решил, что вы передумали.
— Вы ошиблись, — попытка отступления провалилась. Катерина почувствовала, что ее лопатки упираются в стену.
— Надо же, — заело индюка. — А в тайном ходе вы позволили мне думать иное.
— Вам показалось, — Катя прямо посмотрела в серые глаза мужчины. Сейчас их нельзя было назвать холодными. Нет! Они пылали. Они звали и обещали. Они говорили о многом…
— Аруни, — он начал склоняться к невесте, — прошу вас, дайте мне возможность доказать, что вы ошибаетесь, — его баритон становился все глуше. — Аруни…
— Алекс, вот ты где! — звонкий женский голос прервал магистра. — Я тебя везде ищу!
— С вашего позволения, — Катя обрадованно выскользнула из угла, в который ее успел зажать индюк, и поспешила на свое место, чтобы собрать вещи. Она была благодарна шумной бесцеремонной магичке, столь своевременно вмешавшейся в разговор. Складывая сумку, девушка невольно кидала взгляды на кафедру, где рыжеволосая магианна Лавиния Опалин вовсю кокетничала с индюком.
Яркая, как и стихия огня, живущая в ее крови лэри Опалин, весело хохотала, рассказывая, с каким трудом ей удалось сохранить первые три танца на балу для него.
— Мы будем самой красивой парой, Алекс, — ничуть не смущаясь присутствием Кати, обещала Лавиния. — Улыбнись, милый, и скажи, что ты рад.
Оставшиеся занятия прошли незаметно для задумчивой Катерины. Она тщательно конспектировала лекцию по общей алхимии, задумчиво улыбалась на шутки и комплименты Генри и его друзей и слегка оживилась лишь на семинаре по ритуальной магии, живо представив себе индюка в качестве жертвы богине удачи.
— У тебя на все про все три часа, — поставил в известность сестру Генри после пар, — не задерживайся, а то нам с Мартином придется кидать тебе в окошко камушки и свистеть в два пальца, — состроив эти самые пальцы козой, парень погрозил Кате.
Наскоро приняв душ, Катя вышла из ванной.
— Ну что, по кофейку, а потом причесочкой займемся, — азартно потерла ладошки.
Спустя два часа она с удовольствием рассматривала себя в зеркало, отражающее хрупкую блондинку, не обиженную, впрочем, Пресветлой всяческими приятными мужскому взгляду достоинствами.
Высокая, кажущаяся слегка небрежной прическа, на сооружение которой ушла уйма времени, открывала нежную шею. Белокурый локон, будто бы случайно выбившийся из плена заколок, подчеркивал ее стройность и беззащитность. Почти незаметный макияж заставил еще ярче блестеть необыкновенные глаза, делая их бездонными, приоткрытые губы манили…
— Пожалуй это слишком, — Катя решительно стерла помаду и нанесла бесцветный блеск для губ. — Хорошего понемножку. А вот от капельки духов я не откажусь. Ага, вот так, — улыбнулась блондинка. — Остались украшения.
Она потянулась за шкатулкой, в которую вчера нэрой Станиславой со всеми предосторожностями были уложены заколка и брошь, украшенные живыми фиалками, находящимися под стазисом. Цветы заняли свое место на груди и в волосах Кати, после чего она надела длинные перчатки под цвет платья, сочтя на этом подготовку к торжеству законченной.
Я уже почти опаздываю на бал. Это так неожиданно, непривычно и волнующе.
Бал! Как много в этом слове. Интересно оправдаются ли мои ожидания? И приедет ли дядюшка? И герцог? И очень хочется посмотреть на реакцию Алекса, платьице-то у меня ого-го! Хотя… Вполне вероятно, что он будет занят рыжей ведьмой.
Кстати, надо поинтересоваться у дяди, не является ли столь открытая симпатия к этой драной магичке достаточным поводом для того, чтобы аннулировать мою дурацкую помолвку!
Ладно, ну его, индюка этого, хотя целуется от потрясающе. Ну и красный флаг ему в руки и трамвай навстречу!
А я буду веселиться.
Руки, которые не нужны
Милому, служат — Миру.
Горестным званьем Мирской Жены
Нас увенчала Лира.
Много незваных на царский пир.
Надо им спеть на ужин!
Милый не вечен, но вечен — Мир.
Не понапрасну служим.
Накинув шелковый плащ, цвета ночного неба, чтобы раньше времени не шокировать общественность, Катя выскользнула за дверь и поспешила туда, где уже ждал ее Генри.
— Бэлла, — только и мог выдохнуть Генри, когда невозмутимая словно буддийский монах Катерина скинула плащ. — Тебе не кажется, что это несколько вызывающе, — он предпринял попытку вернуть синий шелк на плечи сестры.
— Я так не думаю, — хорошее настроение понемногу начало возвращаться к девушке.
— На балу будет отец, — наследник Глэйв пытался тщетно взывать к здравому смыслу Кати.
— Генри, уймись, — посоветовала она. — Лучше скажи, что я прекрасно выгляжу.
— Ты ослепительна, — сдался брат, поддерживаемый молчаливыми, но очень активными кивками Мартина. — Но от тебя ведь теперь ни на шаг не отойдешь, а у меня были такие планы на сегодняшний вечер.
— Уверяю вас, благородные лэры, — Катя ухватила под руки обоих молодых людей, — у вас будет достаточно времени, и дядюшка вам в этом поможет. А мне пусть поможет Пресветлая, — глубоко вздохнув, она высоко подняла голову, расправила плечи и шагнула в двери актового зала академии.
Просторное помещение навевало воспоминания о готических соборах, такое же вытянутое, высокое, сводчатое. Огромные витражные окна пропускали потоки закатного солнца, щедро низвергая их на колонны, стены и присутствующих в зале. Обычный камень в таком волшебном освещении превращался в редкий самоцвет, простушка в красавицу, а красавица в ожившую мечту.
Окинув взглядом толпу студентов, Катя развеселилась, ее платье отличалось от общепринятых нарядов не только фасоном, но и цветом. 'Ну, нэра Станислава, попомните вы у меня!' — пообещала блондинка. 'Все в цветах осени, и только я тут типа туча снеговая, только слишком мелкая,' — в этот момент ее глаза встретились с глазами дядюшки, стоящего на возвышении рядом с представительный пожилым мужчиной, чьи длинные темные волосы щедро посеребрила седина. 'Ректор,' — тут же подсказала память Китти. 'Интересный мужчинка, на Шона Коннери похож,' — упомянутый маг с внимательно посмотрел на Катю, уголок его губ дрогнул в улыбке, после чего он что-то шепнул Тео. Дядюшка в ответ нахмурился и кажется даже заспорил, но потом видимо согласился, кивнув седому, однако его глаза обещали Катерине все кары небесные.
Увлеченная разгадыванием пантомимы лэрда Глэйв, Катя совершенно упустила из виду жениха, который не сводил с нее потемневших глаз. Девушка не замечала, что Алекс решительно шагал в ее сторону, таща на буксире рыжую магианну.
— Не стой в дверях, Бэлла, — прочитав что-то в глазах отца, Генри потащил сестру поближе к компании своих друзей, тут же засыпавших красавицу цветистыми комплиментами.
Между тем шум в зале стих, и ректор взял слово. Его речь была совсем короткой, голос тихим, слова простыми и безыскусными, но было в них что-то зовущее вперед, к новым свершениям. Они манили, звали, обещали едва ли не экстатическое наслаждение от получения новых знаний. 'Вот это магия! Силен мужик! Я просто удерживаю себя от того, чтобы не побежать в библиотеку и накарябать доклад страниц на сорок во славу лэрда Гая Вульфа.
— Понимая, как вам не терпится, — мягко улыбнулся ректор, — я умолкаю, но прежде… — он взмахнул рукой, наполняя воздух призрачными кленовыми листьями, что кружась осыпали присутствующих волшебным осенним золотом. — Традиционный осенний бал объявляю открытым!
Заиграла музыка.
— Позвольте вас пригласить, — едва ли не хором воскликнули молодые люди, обращаясь к Кате.
— Лэри обещала первый танец мне, — улыбнулся Генри и, подавая сестре руку.
Он уверенно закружил Катерину по залу.
— Вальс? — заглянула в зеленые глаза напротив. — Почему не полонез?
— На осеннем балу в академии танцуют только вальсы. Разве ты забыла?
— В прошлом году я не была столь популярна, — напомнила она. — А потому я быстро ушла с бала.
— Забудь об этом, Бэлла, — потеплел голос Генри. — Оставь прошлое прошлому, веселись, сестренка.
Он оказался прекрасным танцором, ее брат, уверенным и хорошо чувствующим партнершу.
— Благодарю, — сверкнул улыбкой он, склоняясь к руке Кати после танца. — Бокал вина?
— Не смей спаивать сестру, негодник, — рыкнул лэрд Глэйв откуда-то сзади.
Пойманные на горячем молодые люди синхронно обернулись к владетелю Холодного мыса, который подошел к ним в компании ректора.
— Не могу не огласиться со своим бывшим студентом, — лэрд Вульф подмигнул молодым людям. — Вижу нашего полку прибыло, — заметил ректор. — Рад, что моя родная кафедра Земли, — он хитро прищурил изумрудные глаза, — пополнилась сегодня такой сильной магичкой.
Катя благоразумно сделала вид, что смутилась.
— Позволь, Тео, пригласить на тур вальса твою очаровательную племянницу.
— Спасаешь от расправы малышку? — уточнил дядюшка.
— По мере сил, — не стал спорить лэрд ректор, склоняя седую голову. — Позвольте мне иметь удовольствие пригласить Вас, — он лукаво посмотрел на зардевшуюся блондинку.
— Извольте, — негромко ответила девушка, наклоняя голову.
Словно дожидаясь ее согласия заиграл оркестр, и лэрд Вульф повел в медленном вальсе свою заробевшую студентку.
— Наслышан об утреннем происшествии, — забавлялся маг, наблюдая за нежным румянцем, окрасившим девичьи щечки. — В этот раз все обошлось к нашей общей радости, но в будущем вы должны приложить все усилия, чтобы взять силу под контроль.
Общаясь с негодником ректором, который развлекался, читая ей нотации, пусть и справедливые Катерина старательно считала про себя. 'Раз, два, три. Раз. Два. Три. Раз! Два! Три!' — полько эта простая арифметика помогла ей промолчать. Под конец Катя уже просто мечтала попасть в лапы к дядюшке, который без затей отругал бы ее. Но деваться некуда, приходилось слушать этого изысканного седовласого змея, который не забыл ни одной, даже самой маленькой оплошности, допущенной Китти в академии.
— И все же я рад за вас, адептка, — подвел итог лэрд Вульф, сдавая измученную Катерину дяде, — Верю, что вы сможете достойно учиться в ААМ. Засим позвольте откланяться, — попрощался он с присутствующими. — Дела. Увидимся завтра, Тео.
— Замучил тебя Гай, — дядюшка понимающе посмотрел на Катю. — Он такой. После него мне и ругать тебя совестно. Ты даже побледнела, Бэлла. Генри, принеси нам с сестрой медовухи. Нет, стой, — остановил он сына. — Мы сами пойдем. Ее и накормить надо.
'Закуска градус крадет,' — чуть не ляпнула Катерина, старательно улыбаясь и послушно идя за дядюшкой.
Остановившись около фуршетных столов, лэрд Глэйв принялся ухаживать за племянницей.
— Ну, Бэлла, — нахмурив кустистые брови потребовал он после того, как убедился, что девушке лучше, — рассказывай. — Что случилось? Почему мы с Генри никак не могли добиться от тебя нужного магического отклика, и вдруг сегодня произошел такой выброс?
— Вы не находите, дядюшка, — Катя рассеянно смотрела на Адерли-Аддингота, пробирающегося сквозь толпу к ним, — что это неподходящее место для беседы?
— Что ж, изволь, — Тео подал руку девушке, — идем туда, где нас никто не побеспокоит. Алекс, ты с нами?
— Это уж слишком, — не выдержала блондинка, увидев согласный кивок жениха. — Я не буду разговаривать при нем!
— Бэлла, — голос лэрда Глэйв заледенел, — не спорь.
— А то что?
— А то мне придется приказать, воспользовавшись силой главы рода, — любезно пояснил мужчина.
Катя некоторое время упрямо смотрела на родственника, но тот был непоколебим. Тогда она закусила губу и перевела взгляд на индюка, прикинула что-то в уме, а потом неохотно кивнула, соглашаясь.
— И улыбайся, на нас смотрят, — хозяин Холодного мыса испытывал терпение племянницы на всю катушку.
— Да, дядюшка, — послушалась Катерина Пална, заметив рыжую магианну, спешащую к своему ненаглядному Адерли-Аддинготу.
— Алекс, куда же ты пропал? — надула губки лэри, не забывая бросать кокетливые взгляды на лэрда Глэйв. — Бросил меня одну…
Она хотела добавить еще что-то, но индюк, обворожительно улыбнувшись, поспешил взять ее под руку.
— Тео, позволь представить мою сегодняшнюю спутницу, лэри Лавинию Опалин.
— Весьма рад, — склонился к ручке несколько растерявшейся магианны дядюшка. Видимо она была удивлена характеристикой данной ей Алексом, а потому только молча переводила взгляд с одного мужчины на другого.
'Да, индюк умеет ошарашить,' — веселилась про себя Катя. 'Привыкай, рыжая! Ты небось и не думала, что являешься девочкой на день. Хорошо, что не на ночь,' — блондинка с нетерпением ждала продолжения беседы.
Между тем завязался оживленный разговор, результатом которого стало приглашение дядюшкой огненноволосой красавицы на танец.
— Надеюсь, что вы не откажете, — пользуясь тем, что внимание многих приковано к их паре, Алекс склонился перед невестой.
Катя молча подала ему руку, отдаваясь в объятия вальса.
— Что это за платье, аруни? — он первым нарушил тишину.
Она не отвечала, задумчиво улыбаясь.
— Оно слишком вызывающее, — поставил в известность Адерли.
Катя же всерьез раздумывала над тем, стоит ли оттоптать индюку лапу, то есть ногу. С одной стороны это было очень заманчиво, а с другой ей не хотелось показаться неловкой в глазах зевак.
— Аруни, — Алекс прижал ее к себе чуть теснее, чем позволяют правила приличия, — о чем вы думаете?
— Не мешайте, — она серьезно посмотрела на жениха. — Я молюсь Пресветлой, чтобы она помогла дядюшке разговорить вашу рыжую подружку.
— Что? — споткнулся от неожиданности мужчина.
— Как вы неловки, — не удержалась от шпильки Катерина. — Не зря же говорят, что капля камень точит, а ваша спутница это не капля. Это полноводная река, которая льет воду на мою мельницу.
— Вы…
— Я сделаю все для того, чтобы расторгнуть помолвку, — созналась Катя. — Но весь фокус в том, что вы сами все делаете за меня. Спасибо, ари.
Они закончили танец в молчании. Алекс то и дело бросал на невесту задумчивые взгляды, на которые она не обращала ровным счетом никакого внимания. Она сосредоточенно следила за дядющкой, неспешно ведущим лэри Опалин под руку.
— Аруни, — позвал Алекс и задохнулся от неожиданно нежности, с которой обратились на него зеленые глаза невесты. — Аруни…
— Вы не находите, что они прекрасно смотрятся вместе?
— Что?
— Какова она эта ваша Лавиния? — Катя словно не услышала обращенный к себе вопрос.
— Она не моя, — предпочел откреститься мужчина. — Я ни о ком кроме вас…
— Как бы узнать о ней побольше? — по лицу блондинки блуждала мечтательная улыбка.
— А вот и мы, — лэри Опалин не спешила отцепляться от дядюшки.
'Пожалуй она слишком навязчива,' — была вынуждена признать Катерина, со вздохом отказываясь от перспектив сосватать дядюшку с рыжей красоткой. 'Ну что ж, будем искать,' — вспомнив незабвенного Семен Семеныча Горбункова, вздохнула она.
— Алекс, можно тебя на пару слов? — кое-как освободив свой камзол из цепких пальчиков магианны, поинтересовался лэрд Глэйв.
— Хочу вас предупредить, лэри, — Лавиния провожала глазами уходящих мужчин, лениво обмахиваясь веером. — Алекс мой и только мой. На праздник середины зимы у нас назначена помолвка.
— Помоги вам Пресветлая, — от всей души пожелала Катя. — Счастья и радости.
— То есть вам все равно? — магианна выглядела ошарашенной.
— Ну что вы! — горячо запротестовала Катерина. — Как я могу оставаться равнодушной в такой момент? Я очень рада за вас! 'А еще больше я рада за себя!' — продолжила она мысленно и пообещала, что в ближайшие же выходные навестит храм Пресветлой Матери и помолится за то, чтобы удача не оставила рыжую нахалку.'
— Да? — подозрительно прищурилась лэри Опалин. — Ну в таком случае и я рада. А не подскажете ли у какой мастерицы вы заказывали это чудесное платье?
— Нет, — продолжала веселиться Катя. — Это конфиденциальная информация, которой я не готова делиться с вами, увы.
— Лэри, позвольте пригласить вас на танец, — перед блондинкой стоял, склонив голову один из друзей Генри.
— С удовольствием, — согласилась девушка. Несмотря на то, что парень потешался над Китти в прошлом, его общество было сейчас предпочтительнее. Находиться рядом с рыжей врушкой почему-то было противно.
Вальсы звучали один за другим, заставляя Катю снова и снова кружиться под призрачным листопадом. Танец, другой, третий… Она поймала себя на мысли, что уже не различает этих юнцов с их однообразно восторженными комплиментами. Девушка почувствовала усталость от яркого света, шума и пристального внимания окружающих. 'Пожалуй пора попросить Генри, чтобы он проводил меня в общежитие,' — подумала Катерина за мгновение до того, как перед ней остановился герцог Ингарский.
— Китти, вы позволите? — само присутствие Ужаса Дагании заставило людей расступиться и, пользуясь этим, он позволил себе обратиться к девушке как к близкой знакомой.
— Да, — просто ответила Катя, стараясь, чтобы окружающие не заметили, как она рада.
Забыв о приличиях, они молчали, отдавшись танцу. За них говорили глаза.
— Устала? — тревожились серые.
— Рядом с тобой я забываю о такой мелочи как усталость, — отвечали зеленые.
— У тебя был тяжелый день, а меня не было рядом, — виновато темнели свинцовые.
— Зато сейчас ты со мной, — успокаивали зеленые. — И я счастлива.
— И я, — таял вечный лед в сумрачных глазах. — Хочу украсть тебя у всех этих людей, у этой музыки…
— Так что же тебя останавливает? — искрились живые изумруды.
— Ты опять смеешься надо мной, — сверкают из-под нахмуренных бровей стальные очи. — Или нет? — в них появляется робкий огонек надежды.
— Укради меня, — блеснув, стыдливо прячутся в густых ресницах малахитовые…
Бал был в разгаре, оркестр играл, повинуясь хрупкому до прозрачности седому дирижеру, маги кружились, растворяясь волшебстве танца, и никто не почему-то заметил исчезновения самой красивой пары сегодняшнего вечера…
Она начала первой. Ничуть не сомневаясь, шагнула вперед, встала на цыпочки и, ухватившись руками за крепкие мужские плечи, поцеловала куда дотянулась, ткнулась губами в гладко выбритый подбородок и недовольно захныкала.
— Что? — испугался Александр.
— Ты слишком высокий, — пожаловалась Катерина, обнимая его за шею.
— Китти, милая, — он еще мог держать себя в руках, но ясно осознавал, что выдержки надолго не хватит. — Китти…
— И слишком много разговариваешь, — теперь ее губы подарили мимолетную ласку кадыку, заставив его судорожно дернуться. — Если ты прямо сейчас не поцелуешь меня, то я никогда тебе этого не прощу, — Катя была напряжена как натянутая тетива.
— Только не это, милая, — без тени иронии попросил мужчина, перед которым склоняются самые могущественные маги Дагании.
Он с нежностью посмотрел на хрупкую девушку, которая давно уже стала его личным наваждением и с восторгом понял, что попал в такт ее сбивчивого дыхания. Глаза Китти потемнели, ее губы приоткрылись. Они звали, манили, обещали блаженство…
Кате казалось, что она словно листок, подхваченный ветром, летит куда-то, не имея ни сил, ни возможностей, ни желания прервать это чувственное парение. Глядя в серые глаза, позволяла целовать себя, целуя в ответ. Умирала от желания быть ближе к этому мужчине и возрождалась, чувствуя его желание. Стонала, пытаясь расстегнуть дрожащими пальцами непослушные пуговицы на камзоле Александра. Выгибалась, чтобы жадным мужским рукам было удобнее распускать шнуровку на спине. Закрыв глаза, хныкала, когда он отстранился на мгновение, чтобы вновь приникнуть к нему, вдыхая знакомый запах шоколада. Шоколада? 'Алекс?' — Катя замерла, распахнув глаза. 'Я с ума схожу,' — выдохнула успокоенно.
Мысль о женихе, напомнила о помолвке, репутации, девичьей чести, невинности и прочей чепухе, которую однако необходимо было учитывать, живя в этом мире и в этой стране… Реальность неожиданно и очень больно напомнила о себе.
Оттолкнув тяжелую мужскую голову, Катерина прерывисто дышала, глядя на лэрда Рокка.
— Китти…
Ей так хотелось поддаться этому отчаянному хриплому зову, но, собрав все свои невеликие силы, Катя положила ладошку на желанные губы, призывая к молчанию.
— Хватит… Остановитесь, прошу вас.
— Китти, милая прошу…
— О чем? — она постепенно брала под контроль разгулявшиеся эмоции, и теперь с удивлением рассматривала свое, спущенное с плеч платье.
— Простите, — вдруг смутился всемогущий герцог, наблюдая за попытками девушки привести себя в порядок. — Я… Как честный человек я…
— Поговорите с моим дядюшкой об этом, — Катя не спеша поправляла одежду, — если конечно хотите, — она, наконец, огляделась по сторонам.
Просторная комната с распахнутыми окнами, выходящими в лес, заинтересовала Катерину. Пытаясь зашнуровать платье, она внимательно рассматривала отделанные резными деревянными панелями стены, с которых грозно скалились головы кабанов, волков и медведей. На них наставляли рога лоси, олени и туры. Тут и там высились стойки с оружием. С того места, где стояла Катя, была видна соседняя комната. Широченная кровать, застланная меховым покрывалом бесстыдно приковывала к себе девичьи взоры.
'Это он меня в охотничий домик притащил,' — невольно скривила губы, поняв где очутилась лэри Глэйв. 'Как предусмотрительно! Хотя я сама хороша!' — вынуждена была признать она. 'Улыбалась, целовалась, домогалась… Бедный дятел, я его чуть не изнасиловала,' — Катерина покосилась на задумчивого герцога.
— Лэрд Рокк, — окликнула она, — мне нужны расческа и зеркало.
— Что, простите? — не сразу откликнулся он.
— Можете не разговаривать с дядюшкой, — Катя по-своему поняла задумчивость Александра. — Я пошутила, не волнуйтесь. И дайте мне, пожалуйста, расческу! — скрыть раздражение, увы, не удалось.
— Китти, вы меня не так поняли. Я готов прямо сейчас отправиться с вами к лэрду Глэйв, — он решительно шагнул к девушке.
— Ваша светлость, — блондинка отступила, — не спешите, прошу вас.
— Китти…
— Да не называйте вы меня этой кошачьей кличкой! — не выдержала она. — И есть в этом демоновом доме свиданий туалетная комната?! Мне надо привести себя в порядок!
— Китти!
— Да, к черту все! — развернувшись на каблуках, осатаневшая Катерина направилась к двери. Она готова была в бальном платье идти незнамо куда через лес, только бы поскорее прекратить этот разговор. А герцог Ингарский начинал казаться обычным Ваньком, которого пытается охмурить ловкая девица. Другими словами вся эта ситуация напоминала наши пресловутые браки по залету.
— Китти! — Александр настиг ее у самого выхода и едва успел увернуться от оплеухи.
— Терпеть не могу это имя! — сверкала глазами внезапно превратившаяся из милой домашней кошечки в неукротимую пантеру, хрупкая блондинка. — Пустите меня немедленно! Почему вы молчите?! Куда вы смотрите?! — проследив взгляд мужчины, замерший на ее полуобнаженной груди, она зарычала и попыталась освободить руки. — Ах вы негодяй! Развратник! Растлитель! Да как вы смеете…
Катерина не договорила, захлебнувшись возмущением, когда твердые мужские губы запечатали ее рот. Она было замычала и задергалась, не оставляя попыток освободиться, но сильная рука уверенно легла на затылок, безжалостно разрушая остатки прически. Тяжелая теплая она запуталась в белокурых локонах, не давая отстраниться. А ее хозяин тем временем страстно целовал свою темпераментную гостью, заставляя ее позабыть обо всем кроме мужчины.
— Как мне называть тебя, милая? — глядя в затуманенные страстью зеленые глаза спрашивал он. — Счастье? Солнце? Единственная? Любимая?
По мере того как лэрд Росс перечислял одно ласковое имя за другим, хмель уходил из ее глаз.
— Что случилось? Что с тобой? — испугался он.
— Помоги мне привести себя в порядок и отправь в академию.
— Китти?!
Как же я устала! И запуталась! И вообще! И в общем!
Почему, ну почему на меня обрушился град проблем, едва я открыла глаза в благословенном богами королевстве Дагания? И каждая градина крупнее предыдущей, и бьет больнее!
Никогда в прошлой жизни со мной такого не случалось. Ну правда! Я прожила пусть не очень длинную, но благополучную жизнь безо всяких разводов, повторных замужеств, мужского соперничества за мое внимание… Я даже с ревностью не сталкивалась никогда… И мужчина у меня был один. Единственный мой, любимый, надежный. Моя каменная стена. Мой родной. Мой Сашенька. Один единственный раз он подвел меня, не сумел справиться с болезнью, умер, оставив меня одну.
Мне кажется, что мы были знакомы всю жизнь Наши родители дружили, и мы дружили. Сашка был старше меня на пять лет, а теперь мы ровесники, потому что его не стало, а я все живу, живу… Умерла вон, и все равно живу… Так, ну это я отвлеклась. В общем, мы всегда были вместе, росли, учились, взрослели, но никогда не расставались.
Я всегда знала, что он рядом. Я любила только его одного. Я других не знала, да и не нужны они были эти другие. А что теперь?
Кошмар, ужас и душевная неустроенность!
Жених, который то меня видеть и слышать не может, а то кидается с жаркими поцелуями, не забывая при этом путаться с наглой рыжей девкой, оскорбляет при всех и признается в симпатии наедине.
Герцог, который вырвал меня из лап бандитов. Ненаследный принц, таинственная личность, Ужас Дагании! Кстати, я опять забыла узнать, за что его наградили таким прозвищем. Может крестик себе на руке для памяти нарисовать? Так вот, герцог Ингарский мне вроде как в любви объяснился и с дядюшкой готов поговорить, и цветочки дарит, и колечки… Но как-то все мутновато… Как-то неспокойно все…
Кстати о птичках, то есть о колечках… У меня их теперь два, и оба с изумрудами. Одно от Алекса, а второе от Александра. Похоже, что от сероглазых брюнетов с любовью к изумрудам и одинаковыми именами мне не избавиться.
А колечки непростые. Мало того, что безумно дорогие, невероятно красивые, так еще при всей своей несхожести они образуют отличный ансамбль, может быть слегка эклектичный для этого мира и немного крикливый для нашего, но тем не менее.
Помолвочный изумруд, крупный изумительного цвета и чистоты кристалл в обрамлении бриллиантов. Он скорее подходит для мужской руки, его цвет завораживает, сияющий широкими резкими бликами он невероятно красив. От него не хочется отводить глаз…
Именно так! В общем лэрд Рокк уговорил меня принять от него перстень-портал, ведущий в этот самый домик свиданий, в котором мы… Слава богу, что я смогла остановиться! В общем, он надел мне на безымянный палец правой руки удивительное по красоте кольцо в форме дивного изумрудного цветка, и в тот же момент засиял его сосед, подаренный индюком.
И пока я глупо хлопала глазами, чувствуя себя окольцованной новогодней елочкой, он опять объяснился мне в любви, а потом, укутав в свой плащ, перенес к дверям женского общежития, попрощался коротко и исчез. Фокусник! Дятел кривоносый!
И вот теперь я в сомненьях и в своей комнате… Сижу, смотрю на невидимые для всех кроме меня кольца и не знаю, что делать… Ладно, не буду понапрасну ломать голову. Пусть все идет как идет, а я пойду баиньки!
Молитва
Царь Небес! Успокой
Дух болезненный мой!
Заблуждений земли
Мне забвенье пошли
И на строгий твой рай
Силы сердцу подай.
Да будет так! И Баратынский мне в помощь!
Глава семнадцатая.
Наступившее утро не принесло ни ясности ума, ни спокойствия, ни умиротворения. Прихлебывая кофе, Катя просматривала расписание занятий. Получалось, что сегодняшний день она проведет на кафедре Земли.
— Вот и отлично, — девушка с силой потерла ладошками лоб, прогоняя неприятные мысли.
А подумать было о чем, начать с того, что подаренный герцогом перстень не снимался, нагло подмигивая всеми своими восемью изумрудными лепестками точно так же как и его сосед.
— И что мне с тобой делать, а? — вопросила Катя, задумчиво поглаживая индюшиный дар. — Увидит тебя кто-нибудь кроме меня или нет?
Не дождавшись никакой реакции от своенравной побрякушки, Катя вздохнула и пошла на занятия.
— Эй, Барнеби, подожди! — звонкие голоса неугомонных близняшек заставили Катю остановиться, закатить глаза и мысленно застонать.
— Девочки, вам что вчера мало досталось? Или от удара головой амнезия началась? Так вы лечитесь…
— Мы вообще-то извиниться хотели, — насупилась Ирэн.
— И напомнить, что ты нам должна за пропущенный по твоей милости бал, — встала рядом с сестрой Анна.
Катя улыбнулась, глядя на малолетних нахалок, и с удивлением поняла, что они ей нравятся, бесшабашные, упрямые, шумные, но зато в них не было подлости и желания ударить исподтишка.
— И чего же вы хотите? — поинтересовалась Катя переводя взгляд с одной сестры на другую.
— Аааа…
— Ээээ…
Растерялись близняшки.
— То есть вы еще не придумали, — поняла Катерина и засмеялась. — Ладно, — она подцепила девчонок под локотки, — потом разберемся, а то нам пора на занятия.
— А что у вас сейчас? — тут же защебетала Ирэн.
— А правда, что ты танцевала с ректором? — сверкнула глазищами Анна.
— А лэрд Адеоли-Аддингот хорошо вальсирует? — трепетала ресницами Ирэн.
— А ты знаешь, что лэри Опалин пообещала подпалить твою белую шкурку, если не оставишь в покое душку Алекса? — понизила голос до интимного шепота Анна.
— Девочки, мне вас Пресветлая послала, — обрадовалась Катя, прикидывая какую пользу можно извлечь из общения с этими хорошенькими сплетницами. — Отвечаю по порядку. Сейчас у меня специализация, — она многозначительно посмотрела на близняшек. — Лэрд Вульф имел честь пригласить меня на второй вальс. Мэтр Адерли-Аддингот танцует не лучше прочих, а лэри Опалин пообещала прислать приглашение на ее помолвку с душкой Алексом.
Негромкая речь Кати то и дело прерывалась взволнованным оханьем темпераментных брюнеток.
— Помолвка!
— Не может быть!
— Она прямо так и сказала. Представляете, девочки? — Катя остановилась, увидев брата. — Мне пора. Увидимся.
— Что от тебя нужно этим воронам? — Генри встретил сестру настороженно.
— Они просто расспрашивали о бале, — легкомысленно отмахнулась Катя.
— Ты была великолепна вчера, Бэлла. Только не смей больше исчезать так внезапно! Мы с отцом не знали, что и думать! Хорошо, что ты нашлась у себя.
— Не начинай, — Катерина вспомнила вчерашний нагоняй, полученный от дядюшки. — Я все запомнила, зарубила на носу и впредь буду самой благовоспитанной лэри.
— И почему интересно я тебе не верю?
— Понятия не имею, — Катя достала из сумки письмо и протянула брату.
— Это то, о чем я думаю? — он покрутил в руках плотный конверт, подписанный летящим почерком сестры.
— Да, это послание дядюшке, которое я обещала написать.
— Отлично, обрадовался Генри, пряча конверт в карман, — я сам отошлю его отцу.
'Можно подумать, что это может помочь мне избавиться от жениха,' — горько усмехнулась Катерина. 'Да дядюшке наплевать даже на то, что индюк вчера на бал со своей девкой притащился!' — настроение, которое улучшилось после общения с близняшками, снова стало мрачным.
— Не грусти, сестричка, — уловил ее эмоции Генри. — Все будет хорошо.
— Да, я знаю, — согласилась она. — Раньше или позже, так или иначе…
Катя полностью погрузилась в свои мысли, не слушая Генри. Она вспоминала: родной мир, много раз прочитанные томики Макса Фрая, другие книги, заполонившие небольшую квартирку, ее уютный мирок, Москва… Так вдруг потянуло в Коломенское, аж в груди защемило, и слезы вскипели в глазах, готовые выплеснуться наружу. Захотелось вернуться туда, где все ясно, просто и спокойно… Там один день похож на другой… Там остался ее сын… Ее Василечек, скворушка…
— Бэлла, что с тобой? Ты плачешь? — тормошил сестру испуганный Генри.
— Все, все уже, — она подняла голову и часто заморгала. — Не волнуйся, мой хороший, я просто немножко устала.
— Вот и отдохнете на медитации, голубушка, — послышался жизнерадостный голос мэтра Брюса. — Вы в ней нуждаетесь как никто! — приобняв своих студентов, он подтолкнул их в оранжерею. — Будем искать внутреннюю гармонию.
— Все вместе? — постаралась улыбнуться Катя.
— А вы как думали, адептка? — подмигнул человек-гора. — Если сами не отыщете, придется мне подключаться. Тогда уж не взыщите.
Гармония сразу не нашлась, впрочем, она не нашлась и через пару часов. Хотя искала ее Катерина со всем тщанием. Наставник усадил их с Генри под какой-то развесистой елкой и велел медитировать. Радуясь тому, что на занятии присутствует только брат, Катя прикрыла глаза и представила себя крошечной пылинкой на руках Пресветлой, спящим зернышком, ростком, который тянется к свету. Она была готова воспарить…
— Адептка, Глэйв, чем вы меня слушали? — бушевал наставник. — Далеко вы журавлем лететь собрались? Курлы, курлы — это не про нас! Это воздушники у нас порхают! А мы растем! Прорастаем мы! Из тьмы на свет! Понятно вам?
— Да, мэтр.
— Тогда продолжайте! И берите пример с брата!
Теперь Катя представляла себя фасолиной, нет пшеничным зерном, нет семечком настурции…
— Достаточно на сегодня, адепты, — прекратил ее муки великан. — Нашли гармонию? Нет? Ну ладно, поищем на следующем занятии. А силу свою услышали?
— Да, — одинаково заулыбались родственники. — Она такая теплая, ласковая, нежная. Она здесь, — забыв о смущении, Катя положила ладонь на живот. Почему так?
— А что же вы хотите, адептка, — разводил руками на это мэтр Брюс. — Внутри вас живет созидательная сила. Она растет и зреет. Так где ж ей еще быть? А как придет время так и родится…
— Я к этому не готова, — попятилась Катерина, вспомнив родовые муки. — Это слишком для меня.
— Ну деваться-то все равно уже некуда, — посмеивался магистр. — Нравится, не нравится… Расслабься и получай удовольствие.
— А… — она перевела растерянный взгляд на бледного Генри, внимательно прислушивающегося к разговору.
— А как же! — захохотал маг. — Обязательно! Вот если бы у вас как у большинства проснулась способность к геолокации или к работе с минералами, то ничего подобного бы не случилось. Но на вас с братом благословение Пресветлой. Вы можете работать с живой природой, это большая редкость в Дагании. Маги жизни! — он высоко поднял похожий на сосиску палец и многозначительно потряс им.
Брат с сестрой как зачарованные не сводили глаз с этого указующего перста.
— Да, кхм… — непонятно с чего смутился мэрт Брюс и убрал руки за спину. — Так вот, в нашем суровом климате такие способности всегда востребованы. Не говоря уже о широчайших перспективах, которые открываются перед вами как перед учеными! Селекция растений, повышение урожайности, гибридизация, — разливался соловьем здоровяк.
'Пипец!' — мрачно подумала Катя. ' Я — юный мичуринец!'
— Росток, он хрупок и слаб, — прикрыл глаза мэтр. — Но он пробивает твердые скалы! День за днем, год за годом! И так будет всегда! Наш дар — дар жизни, знак ее вечного торжества! — лэрд Брюс проверил насколько впечатлились его ученики, удовдетворившись увиденным, он отпустил брата и сестру Глэйв восвояси.
— Знаешь я впечатлен, — поделился впечатлениями Генри. — Только роды меня смущают, — мучительно краснея, он склонился к сестре.
— Меня тоже, — Катерина заговорщицки понизила голос, — учитывая, что повитухой будет здоровенный лысый мужик!
Представив себе эту картину, брат с сестрой переглянулись и захохотали.
— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Генри. — В столовую пойдешь?
— Иди один, — отказалась Катя. — Я лучше быстренько в библиотеку сбегаю, возьму рекомендованные лэрдом Адерли учебники. Чувствую, что они мне ох, как понадобятся! Оттуда сразу к себе, отдохну после вчерашнего.
— А обед?
— Ты забыл расписанный незабудками ларь с припасами, который собрала для меня лэра Маргарет? Там еды на роту гвардейцев!
— Забыл, — покаялся брат. — Ты так аккуратно все разложила, потом был бал. В общем не до припасов было.
— Сытые вы с Мартином, — улыбнулась Катя. — С осени закормленные. Вот проголодаетесь, все сметете.
— Ну ты же нас тогда не бросишь?
— Куда я от вас? — засмеялась Катя.
Помахав брату на прощанье, она поспешила в библиотеку.
Библиотека встретила Катю тишиной и тем замечательным запахом старых книг, который сулил особое удовольствие любителям чтения. Полюбовавшись на уходящие вдаль книжные стеллажи, девушка счастливо вздохнула и повернулась к хозяйке всех этих немыслимых сокровищ. Довольно молодая стройная женщина странно смотрелась среди книг. Не то чтобы чуждо, нет, просто она была такая подвижная, солнечная, улыбчивая, располагающая к себе.
— Добрый день… — Катя чуть замешкалась, стараясь вспомнить имя дамы.
— Гертруда Винтер, — улыбнулась эта замечательная женщина.
— Лэра Винтер, вы не могли бы мне помочь? — Катерина положила на стойку список необходимых книг.
— Лэри, пока что, — поправила Гертруда. — Я охотно помогу вам, в этом собственно и состоит моя работа, — ей было достаточно беглого взгляда на протянутый листок, чтобы ответить на вопрос. — Будете работать в читальном зале или предпочтете взять книги с собой?
— С собой, если можно.
— Отчего бы и нет, — демонстрируя ямочки на щеках, ответила лэри Винтер.
Она быстренько вписала в катин формуляр несколько строк, потом прикрыв глаза беззвучно пошевелила губами, тонкими музыкальными пальцами поманила книги.
— Вы с таким восторгом наблюдаете за моей работой, лэри, — выравнивая стопку книг, материализовавшихся перед ней, попеняла библиотекарь, — словно никогда не видели ничего подобного.
— Признаю, что была не самой усердной студенткой в прошлом, — покаялась Катя. — Но я исправлюсь. Обещаю вам.
— Ничуть в этом не сомневаюсь, — согласилась Гертруда, а, потом перегнувшись через стойку, прознесла заговорщицким шепотом. — А как насчет художественной литературы, студентка? Юным девам вредно читать исключительно научные трактаты! Это пагубно влияет на пищеварение и цвет лица.
— Вы так думаете? — развеселилась Катерина.
— Я вам как специалист говорю, — поджала губы лэри, тщетно стараясь придать себе сколько-нибудь серьезный вид. — Вот, — она выложила на стойку еще пару довольно потрепанных томиков, — это то, что вам нужно.
— Спасибо, — от души поблагодарила Катя.
'Лэри Винтер, скажите, пожалуйста,' — посмеивалась Катя. 'Просто миледи у Дюма да и только. Правда не блондинка, а брюнетка, и производит на редкость приятное впечатление,' — за этими раздумьями она не заметила, как добралась до перехода, ведущего к общежитиям.
— Адептка Глэйв, — постылый голос жениха заставил ее застонать, — я тоже очень рад вас видеть. Не уделите ли мне пару минут?
Он указал Кате на гостеприимно распахнутую дверь давешнего кабинета.
— Прошу вас.
— Это никак не может подождать? — Катя неохотно следовала за Алексом.
— Я не задержу вас надолго, — многозначительно пообещал Адерли-Аддингот.
А Катерина вдруг остановилась как вкопанная. 'А куда я собственно иду?' — спросила она себя. 'И зачем?'
— Прошу вас, мэтр, — прижав покрепче книги, заговорила она. — Я устала и хочу поскорее попасть к себе.
— Не упрямьтесь, адептка, — прошипел жених, — вы начинаете привлекать к нам ненужное внимание. — Он покосился на проходящих мимо третьекурсниц.
— Так оставьте меня в покое, — не думала уступать Катя. — Я есть хочу, мне тяжело и вообще…
— Вообще? — остановился маг.
— Вообще и в общем, — вежливо уточнила Катерина.
— Значит не желаете общаться?
— Не смею, — Катя опустила глаза. — Боюсь вашу рыжую невесту, которая грозит изуродовать меня.
— Я как раз об этом и хотел поговорить, — Алекс шагнул ближе.
— Вот и поговорите, — одобрила Катерина, — только не со мной, а с лэри Опалин. И еще напомните ей, если вас это конечно не затруднит, что я жду от нее обещанного приглашения на помолвку, — она сладко улыбнулась индюку и, развернувшись на каблуках, пошла к себе.
— Поговорить он хочет! — Катя захлопнула за собой дверь комнаты, вымещая на ней свое раздражение. — Разговорчивый он! — она скинула с ноги туфельку, которая, совершив красивый полет через всю комнату, приземлилась на подоконнике. — Упс! Надо быть поаккуратнее, — попеняла сама себе Катерина. — А то так скоро на людей кидаться начнешь, мать. Но все равно, каков подлец?! — девушка положила книги на письменный стол и, подойдя к окну, взяла в руки летучую обувку. — Собрался обсуждать со мной свою рыжую врушку! Почему, ну почему мне в женихи достался такой индюк?
Она прижала туфель к груди и подняла глаза к высокому осеннему небу, словно надеясь прочесть ответ в росчерках облаков.
— Ладно, — вздохнула Катя, — хватит ныть, надо поесть. На сытый желудок и жить веселей!
Переодевшись в удобное домашнее платье, девушка принялась хлопотать по хозяйству. Очень скоро небольшой утренний беспорядок был ликвидирован, на маленьком круглом столике красовалась тарелка с бутербродами и изрядная кружка кофе.
— Кто там? — услышав настойчивый стук в дверь, Катерина отложила нож, которым нарезала овощи на салат. — Что за шутки? — удивилась она, открыв дверь и не обнаружив за ней никого.
Катя пожала плечами, недоумевая по поводу глупой выходки, и уже собралась закрыть дверь, как почувствовала, что ее подхватили чьи-то руки.
— Что? — только и успела пискнуть она.
— Нам нужно поговорить только и всего, — прозвучал тихий голос Адерли, а потом открылся портал.
'Интересно почему это я не засыпаю во время портальных переходов, если нахожусь в руках окольцевавших меня брюнетов?' — раздумывала Катя, осматривая комнату, в которую ее перенес Алекс.
Просторная гостиная была выдержана в зеленых тонах. 'Во всяком случае не спальня,' — успокоилась Катерина, усаживаясь в кресло около изящного шахматного столика.
— Сыграем, аруни? — в соседнее кресло опустился жених.
'А может это кабинет?' — не желая разговаривать, она рассматривала письменный стол у окна.
— Вы любите шахматы? — как ни в чем не бывало поинтересовался маг.
'Интересно, чей это портрет?' — Катя перевела взгляд на стену. 'Будет ли прилично, если я подойду поближе, чтобы рассмотреть его?'
— Не желаете разговаривать? — дошло до мужчины. — Не упрямьтесь, аруни.
'Да пошел ты!' — мысленно посоветовала Катерина, прикидывая про себя примерный маршрут, по которому она хотела отправить обнаглевшего жениха.
— Вы не выйдете отсюда, пока мы не поговорим! — предупредил злющий Алекс.
'Так говори, кто тебе не дает?' — скрестила руки на груди она.
— Что это за кольцо?! — индюк подхватился как будто его под хвост клюнули. — У вас на руке кольцо!
'У меня на руке два кольца, придурок!' — Катя скривила губы. 'И как рассмотрел только?' — недоумевала она. 'Генри не видел, близняшки не видели, хотя я специально то и дело поправляла волосы, а этот глазастый разглядел.'
— Лэри Глэйв, я задал вам вопрос, — напомнил бледный от ярости индюк, — и требую, чтобы вы на него ответили!
— На каком основании? — не выдержала Катя.
— Я ваш жених!
— Глупости, — парировала она, — мой жених не мог вчера прийти на бал с какой-то рыжей лахудрой!
— Мы помолвлены!
— Да? А почему тогда все в ААМ считают меня свободной? — развеселилась Катерина.
— Мы договорились сохранять тайну…
— Это вы с дядюшкой договорились! Не припутывайте меня! Кстати, — тут Катя подалась к жениху, — о чем вы разговаривали вчера с лэрдом Глэйв? Одобрил он вашу спутницу?
— Вас это не касается, — Алекс вскочил и забегал по комнате туда-сюда.
— А вас не касается чьи ухаживания принимаю я, — девушка откинулась на спинку кресла. — Но если бы вы дали себе труд задуматься, то…
— Это герцог Ингарский, аруни?!
— Да какая разница? — она недоумевающе посмотрела на мужчину. — Граф, герцог или барон… За мной будут ухаживать многие, поймите это. Я молода, красива, богата, родовита, — Катя сделала паузу. — А главное, в глазах всех этих мужчин я свободна!
— Но вы моя невеста!
— Рыжая Опалин — твоя невеста! Горите вы с ней синим пламенем! — девушка тоже вскочила на ноги. — Неужели ты думаешь, что я потерплю такое отношение к себе, которое ты постоянно демонстрируешь?
— Дядюшка прикажет, еще не то потерпишь!
— Вот пусть он и приказывает! А ты мне не указ! — Катя опустилась в кресло, показывая, что разговор окончен.
— Аруни, — Алекс заговорил тише, хотя было видно, что ему тяжело сдерживаться, — давайте успокоимся, выпьем чаю…
— Какой чай? — не желала идти на уступки Катерина. — Я с самого утра ничего не ела! Только собралась пообедать, как вы меня похитили! И вообще, чтоб вы знали, я терпеть не могу чай!
— Обязательно это запомню, — пообещал Адерли-Аддингот. — Подождите меня здесь, я распоряжусь насчет обеда.
Катя сердито смотрела на дверь, за которой скрылся жених, и боролась с искушением воспользоваться кольцом порталом. Нет, она понимала, конечно, что такой поступок был бы настоящим безумием, но до чего же соблазнительно было исчезнуть из у индюка из-под самого носа. Прикрыв глаза, девушка представила вытянутую физиономию Адерли, упустившего невесту.
— Аруни.
Катерина вздрогнула, услышав его тихий голос.
— Похоже вы задремали, — Алекс склонился к ней, щекоча дыханием висок. — Я вас совсем замучил, — повинился он, неохотно отстраняясь. — Идемте, все готово.
Проморгавшись, Катя подала жениху руку, которую он бережно пристроил на сгиб локтя.
— Как вам мой дом? — поинтересовался он некоторое время спустя.
— Очень уютно, несмотря на роскошь, — честно ответила Катя, оглядываясь по сторонам. — Чувствуется, что все здесь устроено для удобства хозяев, а не для того, чтобы пустить пыть в глаза гостям.
Довольный мужской смех был ей ответом.
— Я рад, — признался он, — что вам нравится, ведь вы будете здесь хозяйкой, — и, видя, что девушка возмущенно вскинулась, примирительно добавил. — Извините, аруни, я просто не удержался от того, чтобы поддразнить вас. Признаться, ваша нынешняя воинственность мне очень нравится. Она не идет ни в какое сравнение с вашей прежней манерой поведения. Ну не сердитесь, — Алекс остановился, заглядывая в лицо своей спутнице. — Не отворачивайтесь, прошу. Лучше признайтесь, о чем вы сейчас думаете?
— О том, что соловья баснями не кормят, — Катя посмотрела на жениха.
— Справедливое замечание, — согласился он, пропуская девушку в столовую. — Прошу, аруни.
— Благодарю, — отозвалась Катя, позволяя усадить себя за накрытый на двоих стол.
— Предлагаю заключить перемирие на сегодня, — улыбнулся жених, усаживаясь рядом. — Позвольте поухаживать за вами, лэри.
— Только на сегодня, — вынужденно согласилась Катерина, стараясь не накидываться на предложенные яства.
— Вина? — предложил маг.
— Нет, — подумав, отказалась она, приступая к еде. — Ммм… Как же вкусно!
— Да, — поддержал ее мужчина, — Никто лучше Карла не умеет готовить мясо. Если бы вы только знали, аруни, каких трудов мне стоило переманить этого повара.
— Желаете обладать самым лучшим? — не удержалась от шпильки Катя.
— Вы на редкость прозорливы, аруни.
Мужские глаза полыхнули таким огнем, что Катерина предпочла отгородиться от него бокалом вина. Алекс понятливо усмехнулся, не собираясь пенять девушке за ее непоследовательность. Вместо этого он готовностью принялся обсуждать букет благородного напитка, плавно переводя разговор на нейтральные темы.
— Прогуляемся, аруни, — увидев, что девушка сыта, предложил Адерли-Аддингот. — Подышим воздухом и дадим слугам возможность накрыть десертный стол.
Он распахнул застекленные двери, ведущие прямо в сад. — Мне интересно, понравится ли вам парк.
— Так уж и интересно? — прищурилась Катя.
— Не нарушайте наши договоренности, лэри, а то мне придется вводить штрафные санкции.
— Вот теперь я узнаю вас, — она передернула плечами, на улице было прохладно.
— Секунду, аруни, — мужчина исчез в доме.
Очень скоро он вернулся, неся в руках плащ.
— Так-то лучше, — укутав невесту, удовлетворенно кивнул. — Так вот, к вопросу о штрафах, аруни… Всякий раз, как вы будете нарушать наш сегодняшний уговор, я буду целовать вас.
Кате очень хотелось посоветовать этому напыщенному индюку лезть со своими поцелуями к рыжей лахудре. Она даже остановилась и открыла рот, но потом молча захлопнула его.
— Жаль, — огорчился Алекс. — А я так надеялся на ваш темперамент, аруни.
— Ари, — Катя сумела взять себя в руки, — мы так и будем топтаться на одном месте, или вы все-таки покажете мне сад?
— Я готов показать вам все что угодно, — многозначительно посмотрел на невесту этот нахал.
— Тогда идемте, — Катя положила ладошку на сгиб мужского локтя, предпочтя не понять намеков. — Там кажется какой-то водоем?
— Озеро, — тут же вновь превратился в радушного хозяина Алекс.
— Как тут красиво, — восторженно выдохнула Катя, опираясь на ажурные перила моста, перекинутого через ручей, впадающий в необыкновенно красивое озерцо.
Вот уже несколько минут она, совершенно забыв о женихе, любовалась природой. Кате казалось, что вековые деревья похожи на принарядившихся франтов, рассматриваюших свои шитые золотом кафтаны в серебряном зеркале озера.
Алекс, впрочем, нисколько не тяготился ее молчанием. Поначалу он бросал на девушку подозрительные взгляды, словно ожидая от нее недовольства и капризов, но потом постепенно расслабился и задумался о чем-то своем, глядя вдаль.
— Что вас печалит, аруни? — встревожился мужчина, услышав тихий вздох рядом с собой.
— Вспомнила, что за все лето, проведенное на берегу озера, ни разу не искупалась, — созналась Катя.
— И слава Пресветлой! — искренне возблагодарил небо Адерли. — В противном случае мне пришлось бы убить кучу народа, подглядывающего за вами.
— Скажите, ари, а как ваша постоянная ревность ко мне сочетается с вашей же неверностью?
— Самым мирным образом, — хмыкнул мужчина и достал из кармана изрядных размеров булку. Разломив ее, половину он отдал невесте и посоветовал. — Давайте уток кормить, аруни, а то начну штрафовать.
— Спасибо, что предупреждаете, — невозмутимо откликнулась она и принялась крошить хлеб.
— Дайте сюда, — не выдержал Адерли, — вы не воробьев кормите, а…
— Забирайте, — Катя послушно вернула жениху булку, отряхнула ладони и медленно пошла по аллее, то и дело наклоняясь, чтобы подобрать кленовый лист.
— Не уходите далеко, — никак не желал оставить ее в покое настырный мужчина.
— Вы специально? — развернувшись, она пошла в обратную сторону.
— Что вы имеете в виду? — непритворно удивился Алекс.
— Постоянные придирки, — вежливо пояснила Катерина, усевшись на скамейку.
— А может я просто зануда? — забыв об утках, он не сводил глаз с девушки.
— Это само собой, — она согласно качнула головой и принялась плести венок из кленовых листьев.
— Вы помните о моем предупреждении, аруни? — Адерли присел рядом.
— Вы похожи на подкрадывающегося кота, — Катя посмотрела на солнце, смешно сморщилась и вдруг чихнула.
— А вы… — он подвинулся ближе, положив одну руку на кованую спинку скамьи позади девушки.
— Ари, — Катерина подняла глаза на жениха, — прошу вас, не стоит портить поцелуями такую замечательную прогулку, лучше принесите мне еще листьев.
— Портить? Почему? — Алекс удивленно вздернул бровь.
— Вы непременно хотите услышать ответ?
— Более того, я настаиваю, — он подвинулся ближе.
— Извольте, — согласилась Катя. — Все дело в лэри Опалин.
— Вы ревнуете? — неожиданно для себя обрадовался магистр.
— Брезгую, — призналась она, поспешно вставая.
— Но, аруни, — растерялся Алекс, — маменька должна была просветить вас относительно некоторых мужских потребностей.
— Она выполнила свой долг, можете не сомневаться, — уверила Катя. — Более того, маменька настолько ответственно подошла к освещению этого вопроса, что рассказала о срамных болезнях, которые передаются…
— Лэри Глэйв! — взревел мужчина.
Наконец-то я дома! Ну, то есть в общежитии, вернул меня разобиженный индюк откуда взял. Он видите ли оскорбился! Оказывается я веду себя неподобающе! Кто бы говорил?! Самое обидное, что я так и осталась без сладенького. Под осуждающим взглядом Алекса мне кусок в горло не лез, а ведь на столе было столько всего вкусного. Ну и ладно, стройнее буду.
Не буду психовать, лучше приму ванну и займусь теоретической магией. Нет, сначала магия, будь она неладна, а потом в ванночку с пеной, с книжечкой и с шоколадочкой! Решено, так и сделаю! Глядишь, и внутренняя гармония отыщется. В любом случае искать ее с шоколадом куда как приятнее.
Интересно, как скоро нэр Барнеби откроет первую кондитерскую? Вернее как скоро он позовет меня, чтобы разработать меню с приглашенным кондитером? До чего же интересно.
Вообще, должна признать, что мне стало интересно жить. Хотя если бы проблем было поменьше, я бы тоже не скучала.
Вроде все на сегодня. Ой, нет! Опять забыла узнать про ужасного герцога, это склероз не иначе! А раз так, то нужно записать рецепт тортика, пока помнится!
Негритенок.
1 стакан сахара и 4 яйца взбить;
0.5 пачки какао, 2 стакана сахара и 3стакана муки хорошо перемешать;
смешать оба теста и добавить 0,5л кефира и 1 ч ложку соды (погасить).
Из этого количества теста получается четыре коржа, это необходимо учитывать.
Выпекать в духовке при температуре 200 градусов, периодически проверяя готовность зубочисткой.
Крем.
0,5л молока сварить с 2ст ложками манки, охладить. Взбить 250гр сливочного масла с 1 стаканом песка (Я беру сахарную пудру) и, продолжая взбивать, добавлять по одной ложке каши.
Охладить коржи и собирать торт, смазывая его кремом. Можно добавить свежие или консервированные фрукты, но я вкуснее всего 'Негритенок' удается с вишней (консервированной). А самое главное — не забыть полить (Или облить?) 'Негритенка' растопленным на паровой бане шоколадом.
Мороки с этим пирогом много, но оно того стоит!
PS. Его величество изволили хвалить мой шоколадный тортик!
— Да иду я, иду!
Громкий стук в дверь застал Катю в ванной.
— Кого там несет с утра пораньше? — она торопливо вытиралась.
— Лэри Глэйв, откройте! — к стуку прибавился крик.
— Дурдом, — прокомментировала Катя, — вот соседки-то обрадуются. — Кто там? — спросила она громко.
— Лэри Анабэл, откройте немедленно! — послышался голос нэры Тильды, которая исполняла обязанности дамы-воспитательницы женского общежития.
Катя, глядя на нее, все время вспоминала злющую соседскую овчарку Тильку, которая кидалась на всех без исключения. На улицу хозяева водили ее только вдвоем. Пока хозяин держал на поводке злобную псину, хозяйка поспешно открывала подъездную дверь, громко крича, что Тиля идет гулять. Дисциплиннированные жильцы, заслыша эти предупреждения, спешили поскорее убраться с дороги. Так и нэра воспитательница, мощная, злобная, громкая. Она еще с прошлого года невзлюбила Китти. 'А кто вообще любил бедную девочку?' — с этими мыслями Катерина распахнула дверь.
— Лэри Анабел, почему вы не открываете? — практически пролаяла тетка.
— Доброе утро, — поздоровалась Катя.
— У меня посылка, — воспитательница помахала перед носом девушки завернутой в упаковочную бумагу коробочкой, в которой что-то звякнуло. — Благоволите объяснить мне, почему я должна ни свет ни заря нести ее вам? — она снова тряхнула коробкой, на этот раз зазвенело громче.
Катерина молча прислонилась к косяку и с интересом посматривала на Тильку, то есть Тильду.
— Я задала вам вопрос! — дама почти рычала.
— А я с вами поздоровалась, — улыбнулась Катя.
— И что? — воспитательница удивилась и даже сделала шаг назад, но потом снова возмущенно затрясла коробкой.
— И ничего, — развела руками девушка.
— Забирайте свою посылку!
Катя протянула руку.
— Я должна присутствовать в тот момент, когда вы ее откроете, — коробка отдернулась.
— А я должна собираться на занятия, так что прошу меня больше не беспокоить, — девушка собралась закрыть дверь.
— А как же… Мне велели отдать…
— Что такое не везет, и как с ним бороться? — Катерина не спеша собирала вещи.
Все уже покинули аудиторию после семинара по теоретической магии, и конечно же только ее попросил задержаться лэрд Адерли-Аддингот.
— Садитесь сюда, адептка, не ворчите, — Алекс указал на первую парту. Вы плаваете в теории проницаемости, а это недопустимо. Сейчас мы повторим основные постулаты и разберем несколько задач.
— Алекс, дорогой, — прервала его сияющая улыбками лэри Опалин, ты свободен?
— Увы, как видишь, я немного занят, — он сделал пару шагов навстречу магианне.
— Но ведь занятия уже кончились, — кокетливо стрельнула глазками Лавиния.
'Вот именно,' — мысленно согласилась с ней Катерина. Она подперла кулачком щеку и с интересом наблюдала за преподавателями: 'Интересно, индюк старается вызвать мою ревность флиртом с этой рыжей, или для него подобное отношение к невесте в порядке вещей? Я ведь тоже его рогами наградить могу.' Блондинка задумчиво улыбнулась, представляя этот увлекательный процесс, мысленно она была не здесь, а в охотничьем домике, тая в мужественных объятиях герцога Ингарского. Пожалуй в следующий раз она позволит себе чуть больше. В конце концов, есть множество способов получить удовольствие, сохранив девственность. 'У меня тоже есть потребности, которые нужно удовлетворять,' — Катерина облизнула губы.
— Почему она следит за нами? — повысила голос магианна Опалин, выдергивая Катю из сладких грез.
— О чем ты? — нахмурился Адерли.
— Я об этой студентке, которая имеет наглость подслушивать наш разговор!
Алекс недоумевающе посмотрел на рыжую, потом перевел взгляд на невесту, которая с улыбкой помахала ему рукой.
— Она издевается?! — в карих глазах вспыхнули золотые искорки, напоминая о вспыльчивости тех, в чьих жилах растворена магия огня.
— Прекрати сейчас же, — голос Алекса похолодел. Ты ведешь себя неадекватно, срываешь занятия.
— Последняя пара закончилась четверть часа назад, — проявила женскую солидарность лэри Глэйв, чем вызвала общее недовольство преподавателей. — Ну и ладно, — она пошла на попятную. — Но знайте, я хотела как лучше.
— Адептка, помолчите, — распорядился мэтр Адерли-Аддингот и повернулся к огневичке. — Магианна Опалин, не думаю, что вам интересна теория проницаемости биполярного магического поля, а потому прощаюсь с вами.
— Увидимся позже, милый, — после некоторой паузы выдавила из себя рыжая. — Извини, что помешала, — она замерла, ожидая мужских уверений в том, что ошибается, но Алекс молчал, вежливо улыбаясь.
Молчала и Катя, переводя взгляд с жениха на средство удовлетворения его мужских надобностей. — Не думаю, что хорошая идея, — девушка отвлеклась от своих размышлений, видя попытку Адерли закрыть дверь.
— Я просто не хочу, чтобы нам еще кто-нибудь помешал, — не прислушался к просьбе он.
— Прекрасно понимаю вас, особенно учитывая поведение лэри Опалин, но предупреждаю, что буду вынуждена поднять шум.
— Почему? — удивился мужчина.
— Вам перечислить по пунктам?
— Извольте, лэри, — скрестил руки на груди.
— Во-первых, — послушно начала Катерина, — я должна заботиться о своей репутации, а стало быть не могу оставаться с вами наедине. Во-вторых, мне неприятно, что вы позволяете своей, — она сморщила носик, — коллеге оскорблять меня. Дайте договорить! В конце концов вы сами этого хотели. В-третьих, я вынуждена напомнить вам наш последний разговор…
— Избавьте меня хотя бы от этого!
— Я бы с радостью, — Катя медленно водила пальцем по парте. — Но почему-то рядом с вами мне все время приходится или молча проглатывать обиды, или стараться защитить себя.
— А если я пообещаю, что больше никто вас не обидит?
— Это как? Вы сравнялись в могуществе с богами раз даете такие обещания? Или может быть считаете меня круглой дурой, которая только и ждет доброго слова?
— Давайте попробуем все исправить, аруни.
— Не думаю, что у нас что-нибудь получится, да и от планов своих…
— Я помню, аруни. И все же…
— И я все время буду помнить про ваше рыжее средство удовлетворения мужских потребностей, — честно предупредила Катя.
— А если я скажу, что между мной и Лавинией ничего нет?
— Я вам не поверю, — девушка досадливо нахмурилась и, чтобы перевести разговор на другие, менее неприятные темы, напомнила. — Вы говорили о дополнительных занятиях, мэтр.
— Именно так, — понятливо улыбнулся он. — Но прежде чем начать… Понравился ли вам мой подарок, аруни?
— Подарок? — ее брови удивленно взлетели. — Так это был ваш подарок? — она засмеялась.
— Не понимаю, чем вас так рассмешили духи и гребни!
— Ари, простите, — продолжая улыбаться, Катя подошла к мужчине. — Дело в том, что нэра Тильда устроила такой скандал из-за того, что ей с утра пораньше пришлось вручать мне посылку, а потом принялась настаивать на том, чтобы вскрыть ее…
— То есть как? — в голосе мужчины зазвучал гнев.
— А почему вы удивляетесь? — не удержалась Катерина. — Близняшки мне хамят, лэри Опалин хамит, почему же нэра Тильда должна вести себя иначе? И потом…
— Есть еще что-то чего я не знаю? — Алекс качнулся к невесте.
— Вы хотели сохранить наши отношения в тайне, а сами постоянно привлекаете ко мне внимание, — она предпочла благоразумно отступить.
— Хотите услышать, что я потерял голову? Извольте, так и есть! Пожалейте меня, аруни, проявите милосердие, — он предпринял попытку обнять девушку.
— Я постараюсь, — пришлось согласиться Кате, — при условии, что вы не будете распускать руки.
— И примите мой подарок, — поставил условие Алекс.
— Хорошо, — развеселилась Катерина. — А что я и в самом деле должна показывать содержимое посылок надзирательнице, то есть воспитательнице?
— Ни в коем случае, — уверил Адерли-Аддингот. — Пообещайте ей, что пожалуетесь своему куратору.
— Так и быть, — девушка уселась на прежнее место. — А теперь открывайте дверь, пора заняться теорией проницаемости биполярного магического поля.
Добравшись до общежития, усталая Катя постучала в кабинет дамы-воспитательницы.
— Добрый день, — улыбнулась она, дождавшись, когда распахнется дверь.
— Вы за посылкой? — перекосило Тильку.
'Нет, соскучилась по тебе, образина злобная,' — подумала Катерина, приторно улыбаясь.
— Вы же помните, лэри, что по правилам ААМ я обязана убедиться, что в посылках нет ничего запрещенного, а стало быть вы должны открыть их в моем присутствии!
— Их? — переспросила девушка.
— Именно, — собрала губы в куриную гузку воспитательница.
— Странно, — Катя посмотрела в глубоко посаженные злые глаза нэры, — мэтр Брюс уверил меня, что это не так.
— Мэтр Брюс? — побледнела Тилька.
— Да, он мой куратор, — Катя была сама вежливость.
— Возможно правила изменились совсем недавно, — заюлила тетка. — А я из-за постоянной занятости упустила это из виду?
— Скорее всего именно так все и было, — согласилась Катерина. — Так что, могу я получить свои посылки?
— Конечно, конечно, — лебезила Тилька.
'Фу,' — только и подумала Катя, стараясь не показать насколько ей противна дама-воспитательница. Она даже заставила себя вежливо поблагодарить тетку, прежде чем уйти.
Закрывшись в своей комнате, Катя плюхнулась в кресло и некоторое время молча сидела без сил. В голове вяло ворочались неповоротливые мысли. Ей было интересно от кого же вторая посылка, что за духи подарил индюк и о каких гребнях он говорил, но шевелиться было лень.
— Так, ладно, нечего рассиживаться, гастрит не дремлет, — подбодрила себя Катерина. — Где там рыбкины гостинцы?
Она заставила себе переодеться и поесть и только потом принялась открывать подарки.
— Ну и ну! — выдохнула она.
Под упаковочной бумагой притаился резной ларчик, открыв который Катя увидела дремлющий среди складок золотистого шелка флакон духов.
Матовый, хрустальный, напоминающий по форме два сердца, слившихся в одно, он хранил внутри себя настоящее сокровище. Удивительный аромат этих духов завораживал. Нежный и легкий, он чуть отдавал осенней горчинкой, ненавязчивый, но окружающий свою хозяйку флером загадочности…
— Похоже на меня, — вздохнула Катя. — Весна и осень… А ты непрост, индюшоночек, ох как непрост…
Вздохнув, признала она и занялась поиском гребней, которые оказались дюжиной черепаховых шпилек, украшенных золочеными кленовыми крылатками.
— И романтик, — шепнула Катя, не в силах выпустить подарки из рук. — Хорошо, что ты заставил меня принять это, возвращать этакую роскошь мне было бы ужасно жаль. Угодил… А вторая посылка тоже от тебя?
Она замерла, разглядывая дивной красоты браслет, который покоился в плоском футляре. Ни разу Катерина Павловна не видела ничего подобного. Золотое эмалевое чудо со вставками из аметиста, все эти слова никак не могла охарактеризовать ту живую сияющую роскошь, которая дремала в катиных руках. Казалось, что дельфиниумы каким-то странным волшебством превратили в ювелирное украшение, заколдовали, переплели между собой в вечном объятии и заставили украшать чьи-то женские руки.
— Не чьи-то, а мои! — Катя защелкнула замочек, примеряя подарок. — И от кого же это? — она развернула записку, сразу узнав почерк герцога.
'Любимой,' — было написано там.
— Любимой, — повторила она вслух, чтобы насладиться звучанием желанного для каждой женщины слова, но вместо удовольствия и радости смогла почувствовать только глухое раздражение.
Чтобы лучше разобраться в себе Катерина встала и походила из угла в угол по комнате, потом покрутила браслет, любуясь дивной работой.
— И почему я вам ни капельки не верю, ваша светлость? — нахмурилась она, воюя с хитрой застежкой. — Может тому виной туманные намеки во время королевского визита? Или дело в странной нерешительности, будто вы не Ужас Дагании, а робкий пасторальный пастушок? Но нет, лэрд Рокк, не это главное! Причина кроется в том, что я все еще являюсь невестой Адери-Аддингота, а будь у вас хоть малейшее желание изменить существующее положение вещей, то индюк блудливый ко мне и близко бы не подошел. А это значит что? — Катя, наконец-то, расстегнула браслет и тут же поспешила спрятать его в футляр. — А это значит, что вы просто морочите голову молоденькой дурочке!
От этих закономерных в общем-то мыслей в глазах защипало от слез, которые оказывается были совсем близко.
— Я только чуточку поплачу, — пообещала сама себе Катерина, — совсем маленькую капельку, — она шмыгнула носом и, заливаясь слезами, пошла искать платок.
Нарыдавшись всласть, девушка долго умывалась холодной водой, успокаивая себя тем, что по сравнению с бедной Китти ее жизнь просто чистый мед, не иначе! А ведь малышка выдерживала колоссальное давление со всех сторон, только предательство матери подкосило ее.
— А тебя, заметь себе, никто не предавал. Близкие тебя любят. Правда дядюшка темнит, но зато не врет. Вокруг вьются озабоченные мужики? Так это нормально и даже хорошо, без них было бы гораздо скучнее. Жених изменяет? Герцог мудрит? Так заставь их потерять голову. Сколько можно вести себя как малолетняя дурочка?! Хватит изображать из себя жертву! Пусть другие плачут и волосы рвут на всех местах! А не хочешь интриг и флирта, займись учебой, это прекрасное занятие для благородной лэри! Помнишь, что завещал дедушка Ленин? Вот и давай, грызи гранит науки крепкими молодыми зубами.
Посмотрев на хорошенькую блондиночку, отражающуюся в зеркале, Катя улыбнулась.
— А ведь совсем скоро придется заниматься кондитерской! — она поправила прическу и постановила. — Так что мне не до любви!
Приняв такое правильное решение, Катерина Пална занялась уроками, при этом она то и дело посматривала на футляр с браслетом.
— Так дело не пойдет, — закрыв учебник по алхимии, сдалась Катя.
Она положила перед собой лист бумаги и быстро написала на нем несколько строк, перечитала и задумалась.
— Нет, это никуда не годится, — уничтожая написанное, постановила Катерина. — Да и не хочется вступать в переписку с его светлостью, не нужно оно мне, верну лично в руки, — и, стараясь не думать, что совершает глупость, трижды повернула изумрудный цветок.
— Китти, что с вами? — голос его светлости звучал встревоженно.
— Все в порядке, — простонала она, открывая глаза. — Просто я дура. Отпустите меня, — робкая попытка покинуть мужские объятия не удалась.
— Китти, я жду, — настаивал герцог, крепче прижимая к себе девушку.
— Помнится в прошлый раз, я настоятельно просила не называть меня этой отвратительной кошачьей кличкой, — напомнила Катя.
— Это не ответ, — не уступал мужчина. — Почему я нашел вас лежащей на полу?
— Потому что… — досадливо отвернулась она. — Я забыла, что засыпаю во время портальных переходов, когда активировала кольцо.
— Насколько я помню, ничего такого с вами ни разу не было во время наших совместных перемещений, — напомнил Александр.
— Наверное поэтому я и забыла о своей особенности, — смутилась Катя. — Было бы интересно исследовать этот феномен, не так ли, ваша светлость?
— Мы обязательно займемся этим, — пообещал лэрд Рокк, склоняясь к девушке. — А пока…
— А пока, — перебила Катерина, — вам лучше отпустить меня, — она уперлась кулачками в широкую мужскую грудь. — Я пришла сказать, что не могу принять браслет, более того…
— Вам не понравилось? — расстроился Александр, не спеша, впрочем, выпускать из рук Катерину.
— Как может не понравиться такое чудо? — девушка вновь и вновь предпринимала попытки освободиться. — Да отпустите же меня, ваша светлость!
— Обязательно, — пообещал герцог задумчиво. — Значит вы решили руководствоваться правилами хорошего тона?
— Да, — просто ответила Катя, решив не вдаваться в лишние подробности. — И я даже не буду спрашивать, почему вас это удивляет. Пользуясь случаем, хотелось бы также вернуть вам кольцо.
Александр разжал руки, отпуская своевольную добычу, и устало сгорбился на кровати.
— Вы мне всю душу вымотали, — пожаловался он. — Еще ни одна женщина не выпила столько моей крови.
— Да ладно вам, — Катя присела рядом. — Я ведь еще и не начинала толком.
— В самом деле? — в серых глазах разгорался интерес.
— Конечно, — убежденно кивнула она, — другим достается от меня гораздо сильнее, и то они не жалуются. Нытик вы, а не Ужас Дагании. Ой, — Катя вскочила. — Я вспомнила!
— Что именно? — развеселился герцог.
— Я давно хотела узнать, почему вас все так называют, да постоянно забывала.
— А вы не знали? — удивился он.
— Откуда?
— А вообще-то да, — широко улыбнулся он, — вы занятая особа.
— Не то слово, — согласилась Катя, у которой ослабели колени от этой мальчишеской улыбки.
Ей так сильно захотелось этого мужчину, что она зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, то задохнулась от ответной жажды в его взгляде.
— Ваша светлость, — собственный голос показался ей хрипловатым, он словно царапал воспаленное нёбо, — помнится вы говорили о том, что готовы помочь мне… — Катя не заметила, как преодолела то небольшое расстояние, которое было между ними. — Мне действительно давно пора повзрослеть…
— Китти, — позвал он, привлекая к себе несопротивляющуюся девушку, — вы хорошо подумали?
— Что?! — томная нега разом покинула Катерину. — Мало вам того, что я практически упала в ваши объятия, вам еще нужно, чтобы я признала, что делаю это осознанно?! Желаете напомнить мне об этом в тот момент, когда вам наскучит?! Ну конечно! Очень удобно будет расставаться с юной обманутой дурочкой, всегда можно ей сказать: 'Ты сама этого хотела, милая, теперь не жалуйся!'
— Китти…
— Опять эта кошачья кличка?! — она зашипела. — Забирайте свои дурацкие побрякушки и отправляйте меня домой!
Мир кувыркнулся, делая головокружительный кульбит, и Катерина оказалась лежащей на том самом неприличном будоражащим воображение меховом покрывале.
— Пустите сейчас же! — потребовала она, но получила вместо этого страстный поцелуй.
— Если я кошка, — сверкали изумрудные глаза, — то вы дятел! — еще один головокружительный поцелуй.
— Наглый кривоносый дятел, — ее голос звучал уже не так уверенно, зато она охотно приоткрыла губы для очередного поцелуя.
— И имейте в виду, что моя невинность должна достаться только и исключительно моему супругу, — выдохнула Катерина, — и только после свадьбы.
— Наказание мое, — рассмеялся Ужас Дагании, умело избавляя ее от платья. — Будет все так как ты хочешь, котенок.
— Ты обещал, — она закрыла глаза, подставляя шею под горячие поцелуи.
— Ты ведь не боишься, малышка? — побежденное платье отправилось на пол, а его светлость воевал с вышитой батистовой сорочкой, которую он неосмотрительно стянул с девичьих плеч.
— Какой же ты зануда, — Катя приподнялась, помогая снять с себя коротенькое полупрозрачное недоразумение, выдававшее себя за рубашку. — Формалист и зануда. Может тебе еще и письменное разрешение на то, чтобы поцеловать меня требуется? — откинувшись на кровать, она улыбнулась. — В трех экземплярах…
Это ее были последние связные слова, потом Катя могла только стонать, несвязно лепетать и просить о чем-то. Она не заметила, как оказалась обнаженной, не запомнила, что недовольно хныкала, пытаясь избавить от одежды своего мужчину, забыла о том холоде, когда он ненадолго отстранился и о радости его возвращения.
Давным-давно вычеркнутое из жизни удовольствие обрушилось на нее, погребая под своей сладкой тяжестью, вызывая громкий крик, которому вторил бархатный мужской смех.
— Мой котенок доволен? — низкий голос Александра вернул ее к действительности.
Катя с некоторым трудом подняла тяжелую голову, проморгалась, разогнав разноцветные плавающие перед глазами звезды, и посмотрела на герцога, удобно расположившегося в изножье кровати. Голова его светлости находилась аккурат между широко разведенных женских ног так, что его дыхание посылало отголоски только что испытанного наслаждения, на губах лэрда Рокка играла самая что ни на есть порочная улыбка.
— Я отвечу позже, — пообещала она, привлекая мужчину к себе, — напишу тебе отчет по всей форме.
— Можешь доложить устно, — герцог с удовольствием включился в игру, целуя свое личное наваждение. Он порыкивал, пристанывал, потирался возбуждением о женское бедро, намекая, что настала его очередь, что он хочет, что не может больше терпеть. — Котенок, — взмолился он.
Мольба, прозвучавшая в голосе его светлости, заставила Катю устыдиться и улыбнуться одновременно. 'Какой деликатный в этой благословенной богами Ужас,' — подумала она, обхватывая пальцами мужское достоинство лэрда. 'Хорош, до чего ж хорош шельмец!' — глядя на блаженно прикрывшего глаза мужчину, признала Катя. Она сделала несколько движений рукой, наслаждаясь необыкновенным ощущением бархатной твердости, а потом, решившись, толкнула Александра на спину.
— Только ничего не говори, умоляю, — попросила она, глядя в удивленные глаза его светлости.
— Девочка моя… — дернулся он.
— Я хочу, — когда считала нужным, Катя умела настоять на своем. — Ты же не будешь мне мешать? — пробуя на вкус своего герцога прошептала она.
Катерине всегда нравились подобные ласки, и потому она всерьез увлеклась процессом, раз за разом подводя мужчину к самой грани и останавливаясь за миг до финала. Ее нисколько не смущало, что тело Китти непривычно к такого рода удовольствиям, напротив это только повышало градус катиного возбуждения. В какой-то момент лэрд Рокк сделал попытку отстраниться, но в ответ она только прорычала нечто неодобрительное, тем самым подводя его к пику наслаждения.
— Котенок, ну зачем? — простонал Александр, усаживая Катерину на себя.
— Ты вкусный, — невпопад ответила, блеснув шалыми зелеными глазами, девушка.
Она была такая юная, довольная, похожая на сытую кошку и при этом удивительно невинная. От этого пряного коктейля терялся рассудок.
— Погибель моя, — герцог выкинул белый флаг.
— Останься до утра, котенок, — уговаривал Александр, — не уходи.
— Не могу, — Катя грустно покачала головой. — Вдруг меня хватятся? Если бы вы только знали, какой бардак творится в этой ААМ. Я ничуть не удивлюсь, если вернувшись обнаружу около своей комнаты возмущенную толпу или того хуже, выломанную дверь.
— О чем ты? — не понял герцог.
— Ни о чем, — махнула рукой девушка и принялась собирать свою разбросанную одежду.
— Котенок! — в голосе его светлости лязгнул металл. — Объяснись.
— Ладно, хорошо, — сдалась она. — Только учтите, что я не люблю жаловаться. Это как-то не слишком красиво, но вот только у меня уже не хватает сил каждый день по нескольку раз осаживать всяких хамов, которые мне проходу не дают.
Катерина устроилась под боком у своего Ужаса и принялась жаловаться. По мере того как она говорила, довольная улыбка сползала с лица его светлости.
— Все наладится, котенок, я тебе обещаю, — он притянул к себе полуодетую девушку. — Поцелуй меня.
— Только не убивай никого, — попыталась улыбнуться она, охотно исполняя, просьбу мужчины. — Все, отпусти меня, уже много времени.
Катя неохотно вывернулась из нежных объятий и начала торопливо одеваться.
— Так все-таки, — вспомнила она, — почему Ужас Дагании?
— Согласно табели о рангах, — сытым львом потянулся мужчина. — Я глава тайной канцелярии, правая рука его величества, его карающая длань.
— Ага, — понятливо прищурилась Катя, — нечто такое я и ожидала услышать.
— И что, ты меня не боишься?
— Да вроде нет, — прислушалась к своим ощущениям Катерина. — Заговоры против его величества я не плету, на иностранную разведку не работаю, так что интереса для вашего ведомства не представляю.
— А того, что свела с ума его главу тебе мало? — уточнил герцог. — Это, между прочим, практически преступление против государственности, — не смущаясь отсутствием одежды, он двинулся к девушке.
— Это парафренный синдром, — попятилась Катя.
— Что? — лэрд прижал к себе добычу.
— Мания величия, — уточнила она со смехом.
— Разве я не велик, — прищурился он, прижимаясь к Катерине.
— Кто я такая, чтобы спорить? — тонкие пальчики обхватили его восставшее величие.
— Что ты делаешь со мной, котенок, — сквозь сжатые зубы простонал Александр.
— Ничего плохого, ваша светлость, — она опустилась на колени.
— Китти…
— Последний раз предупреждаю, — ласково напомнила Катя, — не смейте называть меня так, а то откушу ваше величие, — нежно проведя языком по всей длине, она уточнила. — Напрочь!
— Ты умеешь убеждать, девочка, — пришлось признать лэрду Рокку.
Я дура! Счастливая влюбленная дура, готовая подобно молоденьким девочкам вздыхать и охать, перечисляя неоспоримые достоинства своего избранника. Ну и пусть! И ладно! Сама себе-то я могу признаться, что все внутри меня поет от радости.
Господи, спасибо! Как же хорошо быть молодой, здоровой и счастливой! И хотя я постоянно напоминаю себе, что это счастье зыбко и мимолетно, словно туман поутру, но я благодарна и за него, за тот полет души, за всю ту радость, за удовольствие!
И мне нисколько не стыдно перед индюком, я и вспомнила о нем только, когда зацепилась кольцом за чулки и поставила затяжку. Нет, ну правда… Он сам виноват! Не стоило ему постоянно унижать меня. Будь его поведение другим, я сдержалась бы. Видит бог!
Хотя мне было бы очень нелегко, ведь Александр мне сразу понравился, и даже больше чем просто понравился… Он такой… Такой… Хотя… Вот понимаю, что веду себя на редкость глупо и неосмотрительно, а поделать ничего не могу.
Ладно, хватит об этом, уже поздно, а мне еще нужно доделать задания на завтра, чует мое сердце, что индюк опять будет зверствовать. Ведь изумрудный цветок по-прежнему украшает мой безымянный палец. Снимать его с меня Александр отказался наотрез, мотивируя соображениями безопасности. Он говорит, что охотничий домик является прекрасным убежищем уединенным и прекрасно защищенным. А браслет удалось вернуть. Жалко было ужасно, но как я объясню родным появление столь дорогого украшения. Да и не из-за подарков я с ним…
В общем это был мой единственный почти разумный поступок на фоне всех сегодняшних безумств. Но я ни о чем не жалею!
…Я бы хотела жить с Вами
В маленьком городе,
Где вечные сумерки
И вечные колокола.
И в маленькой деревенской гостинице —
Тонкий звон
Старинных часов — как капельки времени.
И иногда, по вечерам, из какой — нибудь мансарды
Флейта,
И сам флейтист в окне.
И большие тюльпаны на окнах.
И может быть, Вы бы даже меня не любили…
Посреди комнаты — огромная изразцовая печка,
На каждом изразце — картинка:
Роза — сердце — корабль. —
А в единственном окне —
Снег, снег, снег.
Вы бы лежали — каким я Вас люблю: ленивый,
Равнодушный, беспечный.
Изредка резкий треск
Спички.
Папироса горит и гаснет,
И долго — долго дрожит на ее краю
Серым коротким столбиком — пепел.
Вам даже лень его стряхивать —
И вся папироса летит в огонь.
Как же я люблю Цветаеву… И кажется Александра… И будь что будет…
— Лэри Глэйв, — негромкий оклик мэтра Адерли-Аддингота застал Катю на пути в столовую, где ее ждали Генри и Мартин.
— Добрый день, магистр, — Катерина заставила себя улыбнуться как можно приветливее.
— Вы не забыли о дополнительных занятиях, назначенных на сегодня, адептка? — поинтересовался жених
— Что вы, — еще одна насквозь фальшивая улыбка. — Как можно? Во сколько и куда я должна подойти, мэтр?
— Меня восхищает ваша дискретная память, — восхитился ехидный Алекс. — Занятия должны начаться с минуты на минуту, а студентка ни сном, ни духом.
— Даже поесть не отпустите? — предприняла попытку отложить тесное общение с женихом Катерина.
— Сначала пища духовная, — отрезал неуступчивый магистр, — распахивая дверь кабинета. — Прошу вас.
— Слушаю и повинуюсь, — уступила Катя.
— Показывайте, что вы там нарешали, — Алекс уселся за стол.
— Вот, — перед ним легли плоды мысленных усилий одной конкретно взятой блондинки.
— Что ж неплохо, — был вынужден признать он. — Но вы пошли по самому простому пути. Задачи решены самыми тривиальными способами. Я разочарован.
'Увы мне, увы,' — мысленно посетовала Катя, не желая спорить с Алексом вслух. Да и после вчерашнего свидания с герцогом, жених почти перестал ее раздражать. Она вообще стала гораздо спокойнее. Прекрасно выспалась, плотно позавтракала, с удовольствием пообщалась с близняшками, заглянувшими к ней в гости. 'Все-таки отличный секс с желанным мужчиной это великое дело,' — стараясь не улыбаться подумала Катерина.
— Чему интересно вы так радуетесь? — никак не унимался жених, словно чуял, что вчера ему наставили рога. — У вас полностью отсутствует полет мысли и интерес к моему предмету.
'И к тебе,' — про себя согласилась девушка. 'Отстань уже, зануда!'
— Смотрите, как красиво можно было решить сто вторую задачу.
'А ведь он прав,' — Катя вынуждена была согласиться.
— Тогда тут, — девичий палец ткнул в записи, — можно сделать так…
— Вы не учитываете угол преломления! — прорычал Алекс, выхватывая у невесты перо. — И забываете, что объект приложения магии находится в воде!
— Все я прекрасно помню, — горячилась Катерина, возвращая писчую принадлежность. — Вот, полюбуйтесь! Вы сами не забудьте, что угол под которым мы видим объект это угол мнимый, а реально это угол, под которым мы смотрим на…
— Алекс, милый, — громкий голос лэри Опалин, заставил Катю поморщиться, — почему ты обнимаешь эту девку?!
— Чего? — недоверчиво потянула блондинка, возвращаясь в реальность.
К ее удивлению магианна отчасти оказалась права. Оказывается Адерли давным-давно обошел собственный стол и сейчас нависал над Катериной, поставив руки на столешницу.
— Лавиния, в чем дело? — не сразу оторвался от мира формул магистр.
— В чем дело? — задохнулась красавица и, набрав в легкие воздух, заорала. — Отойди от нее немедленно! А ты, маленькая белобрысая дрянь, заруби на своем носу, что…
— Почему я должна это слушать? — не выдержала Катерина. — И не только я! Вынуждена напомнить, что вопли этой сумасшедшей слышит вся академия.
— Я поставил заглушку, — поспешил успокоить невесту Алекс.
— Как я рада, — Катя сбросила со своего плеча мужскую руку и обратилась к молчаливо разевающей рот Опалин. — Меня восхищает уровень вашего профессионализма, лэри, не говоря уж о неукоснительном следовании преподавательской этике.
— Она не может ответить, я наложил на нее временное заклинание немоты, — зачем-то пояснил Адерли-Аддингот.
— Спасибо, — поблагодарила Катя и принялась торопливо собирать свои тетрадки. — Всего доброго, — она поднялась и направилась к двери.
— Занятие еще не закончено, адептка! Я вас не отпускал!
— Верно, вы меня опускали, — обернулась к нему Катерина. — Методично! Раз за разом! Унижали и втаптывали в грязь!
Уговаривая себя потерпеть и не расплакаться перед этими сволочами, она постаралась поскорее покинуть негостеприимный кабинет, совершенно забыв о молчаливой магианне. Зато Лавиния была наготове. В тот момент, когда Катя поравнялась с ней, магичка крепко ухватила девушку за руку.
Запнувшись на месте Катерина замерла, чувствуя словно по ее венам заструилось пламя, наполняя болью каждую его клеточку. Она хотела вскрикнуть, но голос ее не послушался. Хотела вдохнуть, но это вдруг оказалось непосильной задачей. Сил хватило только на то, чтобы повернуться и испуганно посмотреть на Алекса, безмолвно открывающего рот. Она еще успела подумать, что индюк все-таки очень красив, прямо-таки непозволительно, а потом ее, наконец, поглотила благословенная темнота, забирая обиды, недоумение, а главное нестерпимую сводящую с ума боль.
В этот раз беспамятство встретило ее по иному. Не было американских горок и скольжения не было, зато было кружение, непрерывное, монотонное кружение.
Раз за разом, круг за кругом, час за часом… И еще была музыка. Громкая и бравурная, она звучала не умолкая.
Катя сидела верхом на белой деревянной единорожке, расписанной алыми маками. Она была совсем одна на этой карусели. Казалось, что весь мир исчез, съеденный хищной чернотой, которая притаилась за границей, ограниченной деревянным помостом. Сначала Катерине было страшно, она поджимала ноги и прижималась к нарисованной гриве своего скакуна, потом ей стало скучно. И тогда Катя принялась пересчитывать лошадок, огоньки, тычинки в алых лакированных маках на единорожьих боках. А потом до боли в сердце захотелось увидеть Александра, Генри, лэри Маргарет и дядюшку. Она была бы рада даже обществу жениха. Надрывая голос и плача, Катерина звала их, стараясь перекричать ярмарочную музыку, но от этого яростное звучание невидимого духового оркестра становилось еще мощнее.
А потом, когда отчаяние мутной волной затопило Катю, вышибая слезы и сбивая дыхание, внутри нее, где-то там, у лона, проснулась и заворочалась давешняя сила. Она не стала рваться, сметая все на своем пути. Нет. Ласково погладив изнутри свою хозяйку, она распустилась на катиной коже алыми маками, замерла молодым плющем, оплетая кончики пальцев, а потом, любопытно изогнувшись, высунулась наружу и погладила соседнюю единорожку.
Деревянная лошадка встрепенулась, повела ушами и, смешно всхрапнув, спрыгнула в чернильную тьму.
Развеселившись, Катя позволила побегам силы коснуться еще одной замершей фигуры и еще одной… Это было так красиво, так правильно. Нелепые деревяшки таили в своей глубине настоящее чудо, и она, Катя смогла пробудить его.
Один за другим единороги покидали карусель, бросая вызов тьме, и она дрогнула, отступая, признавая свое поражение в вечной битве, уступая жизни.
— Ну что, малыш, теперь твоя очередь, — Катерина нежно погладила своего скакуна между ушей. — Только не сбрось меня, милый, наездница я аховая.
Ответом ей было торжествующее лошадиное ржание.
Катя открыла глаза и долго лежала не шевелясь. Лениво разглядывая переплетение теней на незнакомом потолке, а в том, что он именно незнакомый, сомнений не возникало. Припомнив случившееся Катерина Пална пришла к уверенности, что снова чудом избежала смерти.
'Интересно, на каком я свете? А ну как домой вернулась? То-то Василек удивится,' — в голову лезли всякие глупости, настроение было прекрасное, а еще захотелось пить, есть и по-маленькому.
— Эй, кто-нибудь, — позвала она негромко и попыталась встать.
— Лэри, миленькая, — в комнату ворвалась Лиззи, — лежите, не вставайте! Сейчас целитель подойдет.
— Где я? — послушно откинувшись на подушки, спросила Катя.
— В лазарете, знамо дело, — отчиталась камеристка, — в академии этой проклятущей, чтоб ей ни дна, ни покрышки! Вот чувствовала я, что вас одну сюда отпускать нельзя!
— Не шуми, — улыбнулась Катя. — Распугаешь всех целителей.
— Скажете тоже, лэри, — смутилась камеристка и, понизив голос, добавила. — Они тут знаете какие суровые? Не забалуешь, — Лиззи многозначительно поджала губы.
— У них работа такая.
— Хорошо, что вы это понимаете, лэри Глэйв, — послышался от двери мужской голос. — Я ваш ваш целитель. Позвольте представиться, Шеридан Винтер.
— Очень приятно, лэрд, — Катя улыбнулась. Она вообще ловила себя на мысли, что постоянно улыбается. 'Это я так бурно жизни радуюсь, или мне подмешали чего-то в лекарство?' — озадачилась Катерина.
— Очень взаимно, — сверкнули зеленые котовьи глаза. — И что же это вы устроили, лэри? Вместо того, чтобы прийти к нам на практику, вы попадаете сюда в качестве пациентки, — за время разговора целитель успел послушать пульс, наложить на Катерину парочку диагностирующих заклинаний и даже оттянув ей веко, деловито посмотреть склеры и многозначительно поцокать языком.
— Это последствия неумеренных занятий теоретической магией, — смиренно покаялась девушка. — Но я постараюсь в будущем избегать подобных излишеств.
— Уж сделайте такую божескую милость, — лэрд Винтер тщетно старался скрыть веселье.
— Что со мной случилось, мэтр? — задав вполне закономерный вопрос, Катя с удивлением заметила перемены в настроении врача. Он как-то сразу посмурнел, все свое внимание уделив стоящим на тумбочке в изголовье кровати разнокалиберным пузырькам.
— Как долго я здесь?
— Не… — начала было Лиззи, но была остановлена кинжальным взглядом эскулапа.
— Вам нужно выпить лекарство, — повернулся он к Кате.
— Когда меня выпишут? — помотала головой она.
— Кхм… — отставив стакан, в который успел налить какой-то сизой бурды, смешался лэрд Винтер. — Простите, лэри, — повинился он. — У меня нет разрешения отвечать на вопросы. Сначала вы должны переговорить с лэрдом Вульфом.
— Мэтр, поймите меня правильно, — нахмурилась Катя, — у меня нет никакого желания общаться с ректором. Я не вижу такой необходимости.
— Я тоже, — признал эскулап. — Но по всей вероятности она есть, так как лэрд Вульф оставил мне однозначные инструкции по этому поводу.
— Очень интересно, — Катя отодвинулась подальше от врача. — Лиззи, а где дядюшка?
— В столице, вот уже который день. Целую не…
— Не стоит волновать лэри Глэйв, милочка, — целитель снова прервал камеристку.
— В чем дело? Меня что в чем-то обвиняют? — Катя требовательно посмотрела на мужчину.
— Нет, ничего такого, — поспешил успокоить он. — К тому же, — Шеридан понизил голос, доверительно склоняясь к своей пациентке, — вы как особа несовершеннолетняя можете отказаться от встречи с представителями администрации без присутствия вашего опекуна. А пока…
— А пока? — чуть приободрилась Катя.
— Мы пошлем за ректором и вашим дядюшкой, а сами пообедаем. Как вам такая перспектива?
— Очень заманчиво, — повеселела девушка.
— Милочка, — целитель повернулся к Лиззи, — несите обед для барышни. Думаю, что бульон и какое-нибудь овощное суфле это то, в чем она нуждается.
Дождавшись пока камеристка выйдет из палаты, мэтр Винтер снова повернулся к своей пациентке.
— Хочу еще раз напомнить вам, лэри, что в глазах закона вы являетесь особой частично недееспособной, а потому не имеете права ставить подпись на любых официальных бумагах.
— Буду иметь это в виду, мэтр. А почему…
— Веду себя как заправский заговорщик? — понял ее целитель. — Вот такой у меня каприз, — на мужские губы наползла саркастическая улыбка. — Не желаю, знаете ли, чтобы кто-нибудь улаживал свои делишки за счет моих пациентов. Устраивает вас такой ответ, лэри?
— Более чем, — уверила Катерина.
— Вот и отлично, — лэрд Винтер снова потянулся за стаканом. — Не желаете ли черничного кисельку по рецепту моей бабули? — и, видя замешательство, написанное на девичьем лице, предложил. — Со мной за компанию?
— С удовольствием, — у Кати не было ни сил, ни желания бороться с нарастающей жаждой.
К тому времени как в палату вошел сияющий лэрд Гай, Катя успела пообедать и начала задремывать, подробные рассказы Лиззи о том, что произошло в замке действовали получше всякого снотворного.
— Лэри Глэйв, рад видеть вас в добром здравии, — поприветствовал ректор. — Мэтр Винтер, — он кивнул на целителя, — уверил, что вы держитесь молодцом.
— Благодарю, — коротко ответила Катя.
— Это не может не радовать моего старого сердца, — лэрд Вульф уселся на подставленный расторопной Лиззи стул. — Есть ли у вас какие-нибудь жалобы или пожелания, лэри? Просите, не стесняйтесь.
— Спасибо, я ни в чем не нуждаюсь, — поспешила уверить Катя, борясь с зевотой.
— Отлично, отлично, — несказанно обрадовался хозяин ААМ. — В таком случае, — он подал знак своему секретарю, замершему в дверях, — не могли бы вы согласиться с этим письменно, поставив свою подпись вот тут, — лэрд Гай сунул Катерине под нос папку с бумагами.
— Охотно, — не обращая внимания на гримасы целителя, девушка приняла заполненных документами бювар. — Но сначала, если вы не возражаете, я бы хотела прочесть…
— Моя племянница ни за что не подпишет эти цыдульки, Гай! — голос дядюшки прогремел громом небесным. — Дай сюда, Бэлла, — лэрд Глэйв выхватил папку из катиных рук. — Так, что тут у нас? — он вчитывался в документы. — Значит Анабел сама спровоцировала агрессию в свой адрес? И стало быть, претензий не имеет ни к ААМ в целом, ни к лэри Опалин в частности? Замечательно!
— Тео, это стандартная процедура, поверь, — ректор выглядел слегка сконфуженным.
— Верю, как не верить, — лэрд Глэйв загородил племянницу собой. — Про процедуры ты хорошо сказал, по результатам проверки ты получишь незабываемые ощущения от тех процедур, которые пропишет его величество!
— Признаю, что сегодня я слегка перегнул, друг мой, — вздохнул лэрд Вульф. — Но все же надеюсь, что позже мы с тобой сможем прийти к некоторым договоренностям.
— Сейчас я не готов обсуждать это. Не время и не место.
— В таком случае я оставляю вас, — светски улыбнулся ректор. — Набирайтесь сил, лэри Глэйв, и поскорее возвращайтесь к занятиям.
Катя уже открыла было рот, чтобы поблагодарить многоуважаемого лэрда, как в разговор снова вступил дядюшка.
— Гай, ты же не будешь возражать, если я сегодня заберу племянницу домой.
— Если целители не против, то я невижу никаких препятствий, — поднял руки ректор.
— И еще, — Тео решительно использовал временное преимущество, — Бэлла и Генри, они ведь могут проживать в моем городском особняке?
— А разве он не пустует последние пятнадцать лет? — неподдельное удивление прозвучало в голосе лэрда Вульфа.
— Так и было до недавнего времени, — согласился Тео. — Но я пришел к выводу, что моим детям лучше будет под отчим кровом. Короче, за ту неделю, которую Бэлла провела в больнице, был отремонтирован дом на Кленовой.
— Что ж, тем более, меня нет возражений, — ректор поспешил откланяться.
Вместе с ним палату покинули секретарь с целителем. Лэрд Глэйв глянул на Лиззи, та тут же понятливо кивнула и направилась вслед за мужчинами.
— Ну как ты, Бэлла? — голос дядюшки звучал непривычно мягко. Он уселся на краешек кровати и сграбастал девичью ладошку в свои лапищи. — Ты нас так напугала, малышка.
— Все хорошо, — у Кати неожиданно защипало в глазах. — Простите… Я не хотела…
— Ну что ты за дурочка такая, а? — лерд Глэйв погладил ее по голове. — Никто тебя не винит.
Эти слова и ласка, такая неожиданная и такая искренняя, словно прорвали внутри Кати плотину, удерживающую слезы. Расплакавшись, она прижалась к дядюшке.
— Ишь чего удумала! — грубовато прикрикнул он, не забывая прижимать к себе племянницу. — Нечего сырость разводить! Нака вот, — он вытащил из кармана пряник в форме рыбки. — Это тебе от Маргарет.
— Вкусно, — Катя вытерла слезы.
— Девчонка ты еще совсем, — вздохнул дядька, принимая кусочек сахарного карася. — А потому рано тебе еще замуж.
— А жениха куда денем? — растерялась Катерина.
— От ворот поворот дадим, — растолковал Тео. — Собственно уже дали. Ты, Бэлла, теперь свободная девушка! — торжественно изрек лэрд Глэйв и деловито добавил. — Обряд проведем, кольцо помолвочное снимем и Алексу вернем.
— Ага, — растерянно согласилась Катя, разглядывая перстень с изумрудом.
На этот раз вредное колечко не кололось, и девушке даже показалось, что оно расстроенно потускнело.
— А почему? — Катерина пошевелила пальцами.
— Потому что не сберег, — перестал улыбаться владетель Холодного мыса. — Заигрался!
— Не понимаю…
— Не забивай себе головку всякими глупостями, — посоветовал лэрд Глэйв. — Лучше поблагодари престарелого родственника, который чуть не поседел из-за тебя!
— Спасибо дядюшка! — обрадованно послушалась.
— Дура-девка, — постановил дядюшка. — Избавилась от молодого красивого богатого жениха и рада! Лиззи! Тащи одежду своей ненормальной госпожи, а я пока переговорю с целителями.
— А…
— А все вопросы потом, — лэрд Глэйв отломил пряничный хвост, подмигнул Катерине и пошел на выход.
Я опять болею, ну то есть выздоравливаю и набираюсь сил, как завещал любимый дядюшка, как учит заботливый братец! Кхе… Куда-то меня не туда потянуло… Видать хорошо стерва рыжая приложила, качественно. Из причитаний Лиззи, пока она меня собирала домой, стало понятно, что потерявшая голову от ревности Опалин применила какое-то запрещенное заклинание. Оно вроде как должно было выжечь мне мозги. Но толи мозгов у меня нету, а стало быть и выжигать нечего, толи Лиззи не разобралась особо, но я вроде мыслю, а стало быть существую.
А мои мужчины по этому поводу помалкивают. Дядюшка при этом советует мне не напрягать свою очаровательную головку, а Генри мрачнеет и замыкается. Ну и ладно, без этой информации я вполне могу обойтись. Бедный мой братик. Он вообще очень тяжело перенес случившееся.
Единственное, что Генри мне рассказал, это то, что ему пришлось спасать рыжую заразу от разъяренного индюка.
— Можешь себе представить, Бэлла, — возмущался он. — Алекс весь белый, губы дрожат, держит эту мерзавку за шею и шепчет нежно: 'Прощайся с жизнью, дрянь.' Та хрипит, глаза закатывает, в его руку вцепилась, дышать хочет тварь, а он ей проникновенно шепчет: 'Ты на кого руку подняла? Как посмела? С чего взяла, что между мной и тобой что-то может быть? Я тебе что-то обещал? Или клялся? А может мы любовники? Или были ими? Что же ты молчишь, Лавиния?' И после каждого вопроса встряхивает ее словно тряпичную куклу… А она уже посинела… Пришлось спасать. И знаешь, сестричка, мне ни тогда, ни теперь не хочется осудить лэрда Адерли за то, что его поведение не соответствует нормам морали. Я и на поединок не вызвал его только из-за этого.
Вот такие пирожки с котятами. Не знаю, что и думать. Завтра Алекс придет, оказывается нужно официально подтвердить расторжение помолвки. Вроде как будет меня индюк дядюшке возвращать. Нет, я конечно рада, что удалось избежать этого брака, но вопросы по поводу Алекса множатся как кролики по весне.
Он, что пытался вызвать мою ревность? А зачем? Я и так была его. Нет бы поухаживать или постараться подружиться, или обольстить… Непонятный он, мутный.
Что еще? Скучаю по Александру, борюсь с желанием навестить охотничий домик. Останавливает только бдительность Лиззи, которая с меня глаз не сводит. Может быть он сам меня навестит?
Вроде все, пора заканчивать, а то дневник отберут.
— Бэлла, какого демона тебе не сидится в гостиной? — нахмурился лэрд Глэйв, найдя племянницу в библиотеке. Он вообще нервничал с самого утра. — Нормальная девица должна надеть лучшее платье и сидеть с пяльцами у окошка. Все-таки жених должен прийти.
— Бывший, — педантично поправила Катя, подняв голову от книги.
— Да какая разница, — отмахнулся дядюшка, — бывший или нынешний?! Все равно не дело, нарядившись в портки, залезать на верхотуру и сидеть там словно ворона на заборе.
— Хоть бы совой обозвали, дядюшка, они посимпатичнее, — рассмеялась Катерина.
— Нда? — озадачился Тео, а потом спохватился. — Не путай меня, Бэлла, ступай переодеваться.
— Да, — не стала спорить девушка, — уже иду.
Она с сожалением закрыла интереснейший трактат о магах жизни и поспешила спуститься, раздумывая о том, что замечания родственника не лишены здравого смысла.
— К вам лэрд, Адерли-Аддигнот, — Марк, получивший должность дворецкого, чем гордился неимоверно, распахнул настеж дверь.
— Зови, — распорядился хозяин дома и строго глянул на племянницу. — Ворона и есть, — тяжело вздохнул и уточнил. — Белая ворона!
— Хоть горшком назовите, только в печку не ставьте, — попросила Катя, подойдя к родственнику.
Тот покосился на девушку, хмыкнул и посоветовал.
— Только книксен делать не вздумай, не тот у тебя наряд.
Катя открыла рот, чтобы отшутиться, но не успела. В библиотеку вошел лэрд Адерли-Аддингот. Суровый и собранный, он поприветствовал хозяев дома, избегая смотреть на бывшую невесту.
— Ну что ж, — прокашлялся дядюшка, — начнем пожалуй.
— Ты обещал дать мне возможность пообщаться с лэри наедине, — нахмурился Алекс.
— Сначала обряд, — в голосе хозяина Холодного мыса громыхнул далекий пока гром.
— Сначала беседа, — не впечатлился Адерли.
— Ты не в том положении чтобы ставить условия, — судя по всему буря приближалась.
— Я всего лишь напомнил тебе о наших договоренностях, — Алекс раздул ноздри и упрямо наклонил голову, напомнив Кате оленя.
'Тем более, что рога у него уже есть,' — она с трудом удержалась от истерического смешка.
— Ты обещал, Тео!
— Ты тоже много чего обещал! — тайфун Глэйв накрыл библиотеку. — Обещал уважать ее! Обещал любить и защищать! — громыхал дядюшка, упрятав племянницу за свою широкую спину.
— А я и люблю ее, — достойно выдержав гнев лэрда Глэйв, сверкнул глазами Адерли.
— Потому и выставлял на смех перед всей академией, таскаясь со своей рыжей шлюхой! — забыл о аристократических манерах Тео.
— Ты лучше всех знаешь, что между мной и Лавинией всегда были сугубо служебные отношения! — выдержка изменила Алексу.
— Тогда почему она напала на Бэллу?!
— На нее было оказано ментальное воздействие!
Позабыв о присутствии Катерины, мужчины выясняли отношения.
— Чье? — буквально выплюнул дядюшка. — Чье воздействие?
— Не знаю, мы работаем над этим, могу сказать только, что это явно тот самый субъект из-за которого я второй год торчу в ААМ.
— Бедная Лавиния! — рычал дядюшка. — Пострадала при выполнении важного задания! Давайте ее пожалеем! А еще лучше выдадим ей орден!
— По сути так и есть! Она тоже жертва!
— Тоже?! — взревел лэрд Глейв так, что в люстре нежно зазвенели хрусталинки. — Тоже?! — шагнув к Алексу, он схватил его за грудки. — Вот поэтому ты и не получишь Бэллу. Она не тоже! Она единственная! Понял?! И мне плевать, что ты глава Департамента безопасности и брат короля!
— Что? — тихий женский голос показался гласом небесным. — Что вы сказали, дядюшка?
— Китти!
— Бэлла!
Мужчины кинулись к бледной как мел девушке, которая медленно отступала от них.
— Так значит лэрд Адерди-Аддингот и Александр Рокк — одно лицо? — наткнувшись на стену она остановилась.
— Китти, я все могу тебе объяснить, — Алекс шагнул вперед. — Котенок…
— Так значит все это время ты мне врал?
— Девочка моя, не делай поспешных выводов, умоляю, — просил жених.
— Весело было?! — неверным голосом спросила она.
— Аруни…
— Развлекался, колечки мне дарил… Мамочки… — Катя прижала руки к пылающим щекам. — А ведь я тебе практически отдалась…
— Что?! — медвежий рев дядюшки вернул всех к реальности. — Что значит отдалась?!
— В том-то и дело, что ничего, — сникла Катя. — Мне что-то нехорошо, — она покачнулась. — Мне бы прилечь…
Забыв о ссоре, мужчины засуетились вокруг девушки.
— Иди на ручки, котенок, — звал Алекс.
— Не стой, Бэлла, сядь сюда. Где твои капли? — волновался дядюшка. — Куда подевались эти демоновы слуги, когда они так нужны? — не рассчитав сил, он оторвал сонетку звонка и с досадой отбросил ее.
— Я пойду к себе, — не сводя глаз с золотистого шнурка, брошенного Тео, сказала Катя.
Оттолкнув мужские руки, она осторожно, словно змею, обошла сонетку и тихонько по стеночке двинулась на выход.
— Я помогу, — лэрд Рокк попытался поддержать невесту за локоть.
— Это лишнее, — уверила она, по-прежнему глядя в пол.
— Тебе нехорошо, котенок, — уговаривал Алекс.
— Интересно кто в этом виноват? — еще пара шагов и она доберется до двери.
— Аруни, милая, все наладится. Вот увидишь.
— Увижу, — согласилась Катя, ухватившись за дверную ручку и потянув ее на себя.
— Аруни, — оказавшись совсем рядом, Александр обнял невесту. — Аруни, — позвал тихо. — Котенок.
Она услышала. Подняла голову и посмотрела в серые глаза.
— Я вам так верила! Как вы могли?!
— Китти, милая.
— Слава Всевышней, что на вас эта личина. Иначе я бы не выдержала.
— Я все могу объяснить, — он еще сильнее прижал к себе девушку.
— Мне больно, — поморщилась она, не делая попыток вырваться. — Пустите, — и добавила, — молю…
— Простите, — мужские руки разжались.
Ничего не ответив, Катя шагнула за дверь.
— Лиззи, — позвала она горничную, — мне бы в спальню попасть.
— Марк, — тут же заголосила камеристка, — где тебя носит? Бери лэри, да не так, увалень!
— Не ругайся, солнышко, — пробасил он, послушно подхватывая молодую госпожу. — Я робею.
— Вот и правильно, — одобрила энергичная жена и скомандовала. — Вперед!
— Чувствуется школа лэри Кинли, — прониклась Катя.
— И не говорите, барышня, — с гордостью согласился Марк.
Тем временем расторопная Лиззи успела опередить супруга, и уже расстилала постель госпожи.
— Клади сюда, — она помогла устроить хозяйку поудобнее. — Все, иди, мой хороший.
— Спасибо, Марк, — поблагодарила Катерина.
— А вы не разговаривайте, а переодевайтесь! — все-таки Лиззи была слишком испугана, а потому, позабыв о субординации, командовала госпожой. — Вот же аспиды, — причитала она, обряжая Катерину в длинную сорочку с рюшами, — довели мою лэри до этакого состояния!
— Лиззи!
— Что, Лиззи? — воинственно переспросила камеристка, поправляя покрывало. — Мужики бестолковые, что с них взять!
— Лиззи, — снова позвала Катя, — успокойся и дай мне лекарство.
— Какое тут спокойствие? — не забывая считать капли, вопрошала горничная. — Держите, лэри.
— Спасибо, — сморщилась. — А теперь ступай, не спорь, — видя возмущение Лиззи, Катя поспешила остановить ее. — Иди отдохни.
— На том свете отдохнем, — проворчала камеристка, поправила Катерине подушки и, тяжело вздохнув, вышла.
Оставшись одна, она деловито полезла под подушку и достала носовой платок, присела в подушках поудобнее и только потом разрешила себе заплакать.
— Так тебе и надо, дура старая, — всхлипывала Катя. — Любви захотела? Получай! Кушай, не обляпайся!
Взгляд Катерины упал, на правую руку, украшенную перстнями, и спальню наполнил истерический смех. Помолвка так и не была расторгнута! Немного успокоившись, она дотянулась до колокольчика для вызова прислуги.
— Лиззи, — распорядилась она, — помоги мне одеться.
— Лэри, вы что плакали?! — всплеснула руками камеристка. — Владычица Пресветлая, да что же это делается?!
— Ты вообще меня слышишь? — Катя чуть повысила голос.
— А? — растерялась горничная.
— Я говорю, помоги мне одеться, — уговаривая себя успокоиться, — повторила Катерина.
— Да как же? — растерялась Лиззи. — Только-только лекарство пили… Нет уж, лэри! Не пущу!
— Ты чего? — Катя так удивилась, что даже забыла сердиться.
— А ничего, — расхрабрилась камеристка, — я вам не дам свое здоровье гробить! Можете меня уволить потом, после выздоровления.
— Тогда позови лэрда Глэйв, — сдалась Катерина. — Он мне очень нужен.
— Тут вот какое дело, лэри миленькая, — смутилась горничная, — занят он. Да, очень занят, — убежденно закончила она.
— Чем?
— Он… Они…
— Рассказывай, Лиззи, — потребовала Катя. — А то я прямо так пойду, — она спустила ноги с кровати.
— Там дуэль! — выпалила Лиззи и тут же прикрыла руками рот.
— Что?!
Не чуя под собой ног, Катя ринулась вон из комнаты. А вслед ей неслось.
— Куда босиком?! Тапки! Тапки забыли! Халатик!
Катерина бежала изо всех сил. Понимала, что ее присутствие нежелательно, что она может отвлечь, помешать… Но ноги словно сами несли ее, а в голове билось: 'Спасти! Не допустить!'
Катя нашла их в холле.
— Лэрииииииии! Тапочкиииииии! — догнала запыхавшаяся горничная.
— Лиззи, ты дура! — торжественно заявила Катерина всовывая ноги в тапки. — Где ты увидела дуэль? Это обыкновенный нормальный мордобой! — она радостно помахала мужчинам, позволяя надеть на себя халатик. — Гордость Дагании, маги, — у нее никак не получалось скрыть счастливую улыбку, — а ведете себя как мальчишки.
— Котенок, — разулыбался герцог, стирая с разбитой губы кровь.
— Извините, что помешала, ваша светлость. Я нечаянно, — повинилась Катя. — Вы продолжайте, а я пойду.
— Иди, Бэлла, — дядюшка проверял целостность зубов. — Вот же язва первостатейная, — он с гордостью проводил глазами племянницу. — А ты говоришь: 'Тоже…' Дятел ты, Алекс.
— Угу, — уныло согласился лэрд Рокк. — А не пропустить ли нам по стаканчику Тео?
— Лэри, вставайте, — жизнерадостная Лиззи подсунула Кате под нос лекарство, та поморщилась, но послушно выпила.
— Зачем будишь, мучительница? — простонала она, собираясь снова уснуть.
— Велено, — отчиталась горничная, напустив на себя таинственный вид, — хозяином, — она многозначительно поджала губы и добавила. — И гостем его.
— Ты про лэрда Алекса?
— Про него, — подтвердила Лиззи, помогая Кате одеваться.
Она усадила хозяйку перед зеркалом, вручила ей чашку кофе и замерла.
— Рассказывай, — не удержалалась от улыбки девушка.
— Помирились, — отчиталась Лиззи, беря расческу.
— Это я еще вчера поняла, подробности давай.
Первое на что обратила внимание Катя, войдя в столовую, были нежно салатовые лица дядюшки и индюка. Они мрачно смотрели на тарелки с кашей, не решаясь приступить к завтраку.
'Алкаши,' — подумала Катерина, чувствуя, как губы расползаются в ехидной улыбке. 'А не надо полночи бухать!'
— Что это? — между тем брезгливо скривился дядюшка, заметив, что Марк, убрав кашу, поставил перед ним глубокую тарелку с каким-то незнакомым супом.
— Лекарство, — уверила Катя, подвигая к лэрду блюдо, на котором лежали тонкие сухие лепешки.
— А мне можно? — поинтересовался Генри, наблюдая за манипуляциями сестры. — Или это только болящим? — он подмигнул, указывая на мрачного отца.
— Всем можно, — Катя с готовностью налила брату хаш. Ну точнее не совсем хаш, а скорее не успевший остыть холодец, но врядли в Дагании кто-нибудь почувствовал бы разницу.
— Вкусно, — отчитался парень.
— И полезно, особенно при похмелье, — хихикнула Катерина. — Только с девушками не целуйся, тут чеснока много.
— Ладно уж, — подмигнул братец, — потерплю денек.
— Китти, — придя к какому-то решению, Алекс решительно подвинул невесте тарелку. — Не могли бы вы…
Не желая ругаться при брате, Катерина молча наполнила подставленную тарелку.
— А приятного аппетита вы мне пожелаете? — продолжал наглеть индюк, который дятел.
— Желаю, — милостиво кивнула Катя и отвернулась.
По мере того как в тарелках понижался уровень хаша, повышалось настроение мужчин.
— Бэлла, — окликнул заметно повеселевший дядюшка, дождавшись, когда Генри покинул столовую, — вчера вечером нас почтил визитом лэрд Вульф.
— Может ему тоже супцу передать? — хихикнула Катя.
— Обойдется, — хмыкнул злопамятный Тео. — Так вот, мы пришли к выводу, что для тебя очень удобной была бы заочная форма обучения.
— Эээ…
— Ну сама посуди, для чего таскаться каждый день через полгорода? А так будешь заниматься с приходящими преподавателями, а зачеты и экзамены сможешь сдавать со своей группой. Что скажешь?
— Очень интересное предложение, — Катя задумчиво чертила ложкой по скатерти. — Значит решили убрать меня по-тихому из академии?
— О чем ты, Бэлла? — дядюшка подвинул ей опустевшую тарелку, намекая, что не отказался бы от добавки.
— Хотите замять скандал с нападением на студентку? — Катерина вооружилась половником. — Продали меня ректору?
— Просто вам опасно находиться в ААМ, лэри, — Алекс вмешался в разговор.
— Вас это не касается, лэрд Рокк! — Катя повернулась к жениху. — Какого демона вы лезете в наши семейные дела? Хотите спасти свою рыжую убийцу?
— Бэлла! — рыкнул дядюшка и тут же поморщился от стрельнувшей в висок боли.
— Может вы и помолвку расторгать раздумали? А дядюшка? Молчите? Тогда я скажу, — Катя поднялась во весь свой невысокий рост. — Я предпочитаю учиться очно, — в доказательство серьезности своих намерений она стукнула половником по столу. — Хочу общаться с молодыми людьми моего круга, — еще один удар. — Требую, чтобы эту сумасшедшую наказали, — девушка отбросила поварешку.
— Это все? — на удивление миролюбиво осведомился лэрд Глэйв.
— Нет, — ласково улыбнулась Катерина. — В следующий раз лечить вас я не буду, — хлопнув дверью, она покинула столовую. — Дядюшка, — Катя поспешила вернуться, — у меня вопрос.
— Успокоилась уже? — ухмыльнулся Тео.
— На какое время назначен обряд?
— Какой? — недоумевал хозяин дома.
— Избавления меня от этих побрякушек, — Катерина помахала окольцованной рукой перед аристократическим носом лэрда Глэйв.
— Не будет этого, — Алекс сложил руки на груди.
— Дядюшка, вы обещали, — она даже не взглянула на жениха.
— Сначала разберитесь между собой, — хладнокровно посоветовал лэрд Глэйв и попросил. — Отступись, девочка, лучше распорядись насчет кофе, — и, видя реакцию племянницы, велел. — Бэлла, не фыркай и не сверкай глазами, на меня это не действует.
— Как же так?.. — растерялась Катя, чуть не плача.
— А так, — не поддался Тео. — Если я вас разведу сейчас, то другой раз сводить не стану! А у вас любовь! Все, Бэлла, не морочь мне голову, ступай на кухню и свари кофе.
— Вы… Вы…
— И Алексу свари.
— Иду, дядюшка, — с большим трудом взяла себя в руки Катя и пообещала. — Я вам снотворное сварю, со слабительным…
— А Алексу? — невозмутимо поинтересовался лэрд Глэйв.
— Так значит? — зачем-то уточнила Катя. — Отлично, я все поняла.
— Что ты поняла, дура девка? Я для тебя стараюсь! — потерял таки терпение дядюшка.
— Спасибо, — поблагодарила девушка, направляясь к двери.
— Китти, нам нужно поговорить, — попытался остановить ее герцог.
— С дядюшкой говорите, у вас жто прекрасно получается! — увернулась Катерина и, выйдя в коридор, громко позвала. — Лиззи, у нас кора крушины есть?
— Как не быть, лэри, — отчиталась камеристка. — А вам зачем?
— Это дядюшке, он приболел, — озабоченно поделилась Катя. — Надо бы отварчик приготовить.
— Бэлла! — прорычал вышеназванный страдалец. — Я все слышу! Лиззи, проводи лэри в ее комнату! И никаких отваров!
Катя металась в своей комнате из угла в угол. Удивительно, но плакать не хотелось. Зато очень сильно хотелось выцарапать наглые индюшиные глаза.
— Сволочь какая, а? Гад ползучий!
Она схватилась было за дневник, но кроме как: 'Козел!!!' — ничего так и не смогла написать. Сердито захлопнув тетрадь, Катерина посмотрела на учебники, скривилась и позвала Лиззи.
— Помоги одеться, — на вопросительный взгляд горничной ответила она. — Хочу гулять.
— Вот и дело! Вот и правильно, — обрадовалась камеристка. — Тут правда парк запущенный пока что, но зато большой. Прогуляйтесь, лэри миленькая, нечего вам в духоте сидеть, — не прекращая тараторить, Лиззи успела достать и сапожки, и теплый плащ, и шляпку. — Какая же вы у меня красавица, только побледнели в городе этом.
— Не родись красивой, а родись счастливой, — разродилась народной мудростью Катя и, подавив тяжелый вздох, отправилась на прогулку.
Участок, примыкающий к дому, и впрямь можно было назвать маленьким парком, ну по крайней мере сквериком. Довольно сильно одичавший, он тем не менее очень понравился Кате. Она с удовольствием бродила по засыпанным осенними листьями дорожкам, бездумно поддевая сапожками опавшее золото. Утомившись, Катя присела на притаившуюся в тени каштана лавочку и прикрыла глаза.
— Аруни, нам нужно поговорить.
Ничуть не удивившись появлению Алекса, девушка приоткрыла один глаз, чтобы увидеть, как жених усаживается рядом с ней, и пожала плечами.
— Это хорошо, что вы молчите, мне так будет легче, — он заботливо укрыл катины колени захваченным из дома пледом, а потом принялся фокусничать.
Молча, но не забывая то и дело поглядывать на невесту, достал из воздуха устойчивый одноногий столик и принялся деловито его сервировать. Фрукты, тарталетки, крошечные пирожные… Апогеем стал пузатый серебряный кофейник в компании фарфоровых чашек.
— Я хотел угостить вас глинтвейном, — зачем-то принялся оправдываться он. — Но врачи пока не разрешают. Аруни, — протянул Кате чашку.
Фыркнув, она скривила носик и отвернулась.
— Напрасно вы отказываетесь, — мягко попенял его светлость. — Вы и за завтраком ничего не ели.
— Хватит изображать из себя заботливого жениха, — не выдержала Катя. — После того как вы со мной поступили это не подействует.
— Вы мне не верите, — он грустно улыбнулся.
— А вы бы поверили? — злясь на то, что позволила втянуть себя в разговор спросила Катерина.
— Аруни, я понимаю, как вам тяжело, но и мне поверьте не легче.
— Так идите к лэри Опалин, — она едва сдержалась, чтобы не назвать эту рыжую магичку девкой или дрянью, или…
— Я с той, без которой не могу жить, — вклинился в мысленный поток эпитетов герцог.
— Вы же не думаете, что эти дешевые приемчики на меня подействуют? — поинтересовалась Катя.
— Ты задаешь неудобные вопросы, Котенок, — засмеялся он. — Тут как ни ответь, все неладно будет.
— Подите вон, — Катя вздернула подбородок. — А лучше я уйду! — она сделала попытку подняться, но была оснановлена.
— Все, все, аруни, я понял, — видя, как опасно прищурились кошачьи глаза невесты, Алекс поспешил выпустить девичью ручку.
— Пожалуйста, — попросила Катя, — говорите поскорее все, что хотели, я устала.
— Извольте, — был вынужден согласиться герцог. — Как вы уже поняли, я был един в двух лицах, — начал свой рассказ Алекс. — Некоторое время назад были получены неоспоримые доказательства того, что в ААМ скрывается незарегистрированный ментальный маг. Как вы понимаете, позволить находиться студентов, являющихся будущим нашего королевства…
— Да полно вам, оставьте пропаганду, — поморщилась Катя. — Когда там дофин должен пойти в академию? На будущий год?
— Я говорил вам, аруни, что вы очень изменились?
— Говорили и не раз, а так же не поленились вынюхивать причины этих перемен, допрашивая моих родственниц.
— Ну можно и так сказать, — решил не спорить жених. — Мне продолжать?
— Я бы предпочла, чтобы вы оставили меня в покое, — честно ответила Катерина. — Но, судя по всему, сия радость меня минует.
— Колючка, — придвинулся герцог.
— Индюк, — отодвинулась она.
— Злюка, — он подвинулся еще.
— Дятел! Кривоносый дятел! — Катя оказалась на самом краешке скамьи.
— Люблю тебя, котенок.
Она не поняла, как оказалась на коленях у этого несносного мужчины. Казалось бы только что он сидел на безопасном расстоянии. За миг, который потребовался на то, чтобы моргнуть, все изменилось. Сильные руки нежно обнимают, прижимая к твердому большому телу. Любимые глаза смотрят с надеждой. Желанные губы приближаются, чтобы подарить поцелуй…
— Ай, — вскрикнул его герцог, слизывая кровь с прокушенной губы. — Котенок, ты что творишь?
— Так что вы говорили о ментальном маге, ваша светлость? — как ни в чем не бывало Катя села на свое место.
— Мы его ищем, котенок.
— Плоховато у вас это получается, — настроение у Кати заметно повысилось. Подумав, она взяла в руки тарелку с закусками. — Вкусно.
— Мы его найдем, аруни, — пообещал Алекс. — Особенно теперь, когда он имел глупость перейти мне дорогу.
— Не понимаю, — Катерина предпочла пропустить мимо ушей намек его светлости.
— Чего именно?
— Да всего, — призналась девушка. — Судя по вашим словам, на лэри Опалин, — Катя постаралась не морщиться, произнося это имя, — было оказано ментальное воздействие.
— Так и есть.
— А зачем?
— Чтобы заставить ее убить тебя, — как маленькой растолковал герцог.
— А зачем? — не отставала она.
— Что зачем? — в голосе Алекса прозвучало раздражение.
— Зачем было организовывать покушение на второкурсницу? Кому я помешала? Даже если учесть то внимание, которое вы своими отвратительными выходками привлекли к моей скромной персоне?
— У меня есть только одна версия, — после длительного молчания заговорил глава Тайной канцелярии. — Тебя приняли за возможную невесту дофина.
— Кхм, — закашлялась Катя, надумавшая в этот момент сделать глоток кофе.
— Понимаешь, котенок, — лэрд Рокк заботливо похлопал невесту по спине, — после того как ты приняла наследие рода Глэйв, ваш брак с Гарретом не стал бы чем-то неосуществимым. Я тебе больше скажу, реши Барти женить сына на даганийке, ты была бы в числе первых трех кандидаток.
— Что? — слабым голосом переспросила Катерина.
— Но я успел первым, — невпопад зато искренне улыбнулся Алекс.
— Это еще мы еще посмотрим, — автоматически огрызнулась Катя и, видя, как посмурнело лицо его светлости, добавила. — А может мне захочется стать королевой?
— Не шути так со мной, котенок.
Она снова оказалась в плену мужских рук.
— Прости, не удержалась, — повинилась девушка, глядя в потемневшие от бешенства глаза жениха. — Тише, — она разгладила суровую складку между нахмуренных бровей, — ребра мне сломаешь. Пусти, медведь.
— Ты ведь простишь меня? — он послушно ослабил хватку, но совсем отпустить свое счастье не имел ни сил, ни желания.
— Это будет очень непросто для меня, — призналась Катя, радуясь, что герцог сейчас в облике Адерли. — И доверие? Как его вернуть, ари?
— Я исправлюсь, обещаю, — Алекс качнулся ближе.
— Не так скоро, — отстранилась она. — Лучше ответьте мне, другие девушки… На них тоже покушались?
— Нет, — сразу поняв, о ком идет речь, ответил его светлость.
— Тогда почему я стала жертвой нападения? — Катерина замолчала, задумавшись. — И откуда вы взяли, что лэри Опалин было внушено напасть именно на меня? Насколько я поняла, вы не смогли сломать ее ментальные блоки. Не перебивайте, а то собьюсь, — тонкие пальцы легли на губы герцога. — Судите сами, внушение имело место быть, но суть его нам неизвестна. Вы предположили, что причина в том, что кто-то хочет устранить возможную невесту принца, но других девушек не тронули. Почему? И последнее, она ведь и раньше мне угрожала, ари. Лавиния же помешалась на вас… Что если это самое внушение вошло в какой-то резонанс с ее внутренней сущностью и выплеснулось агрессией на меня, а не на того, на кого указал менталист?
— Ты считаешь, что неприязнь магианны Опалин смешалась с ментальным приказом на устранение неизвестной нам персоны?
— Ненависть, — поправила Катя. — С неприязнью она могла бы справиться.
— Котенок, ты же не думаешь, что между мной и Лавинией что-то было? — напрягся Алекс.
— А что я еще должна думать? — рассердилась Катя. — Я ни минуты не сомневалась, что вы любовники. Я даже благодарна была этой назойливой магичке за то, что она избавляет меня от постылого жениха, — девушка невесело рассмеялась. — Да отпустите уже меня!
— Обязательно, — согласно кивнул он, — но сначала мы объяснимся. И не хмурься, аруни. Между мной и Лавинией Опалин всегда были исключительно деловые отношения. Каюсь, мы изображали влюбленную парочку, чтобы избежать назойливого внимания студенток. Да ты и сама… — смешавшись, лэрд Рокк замолчал.
— Ну-ну, — подбодрила его Катя, — что я сама? Вздыхала? Писала робкие письма? Посылала сладости? Какая ужасная назойливость!
— Котенок, прости. Я все готов отдать за то, чтобы ты смотрела на меня влюбленными глазами.
— Что имеем не храним, потерявши плачем, — Катерина Пална изрекла очередную народную мудрость. — А помолвку со мной для чего вы затеяли?
— Аруни, ты же понимаешь, что после вступления в род Глэйв стала завидной невестой? — немного виновато проговорил герцог. — Вот я и подумал: молоденькая влюбленная в меня блондиночка с хорошей наследственностью, что еще надо? А потом увидел тебя после обряда и пропал.
— Ври дальше, — подбодрила Катя, — мне нравится.
— Куда-то пропала наивная влюбленная девочка, а ее место заняла уверенная в себе насмешливая особа, которой я почему-то совсем не нравился. Что мне было делать?
— Что? — чувствуя, будто идет по зыбкому болоту переспросила она. Катю накрыло пониманием того, что этот мужчина давным-давно разгадал ее тайну. Она ведь была так неосмотрительна. Все эти песни, баклажаны вместе с дурацким шоколадом, все поцелуи, не говоря уж о более откровенных ласках…
— Ты побледнела, милая, — встревожился его светлость. — Я тебя утомил. Продолжим разговор позже.
— Нет, — настаивала Катерина, понимая, что ожидание измучает ее, — сейчас.
— Ты очень хочешь услышать, что я сходил с ума от ревности к самому себе? — рассмеялся герцог. — Или о том, что, чувствуя себя идиотом, устраивал тебе сцены? Или рассказать о том, как я ломал голову над теми словами, которыми я расскажу о том, что Адерли-Аддингот и герцог Ингарский один и тот же по уши влюбленный в тебя идиот? А может ты хочешь услышать о приходящих из других миров? Чшшшш, котенок, не дергайся, не бойся. Я не в том положении, чтобы давить на тебя, требуя подробных рассказов. Не смотри на меня так испуганно, милая. Я вовсе не наивный юнец, потерявший голову. Ну то есть… — замешкался он. — Голову я конечно потерял, но способность логически мыслить не утратил. Короче, — рубанул он, — тебя проверяли много раз, но не нашли никакой угрозы.
Катя слушала сбивчивую речь его светлости и не уставала повторять про себя, что она самонадеянная дура. Попаданка хренова! Думала, что кругом средневековые валенки? Или как их там клумпы, котурны, ботфорты? Она сжала виски руками. 'Мата Хари блин! И умудрилась стать одновременно невестой и любовницей одного и того же вельможи. Господи, ну за что мне это?!' — почти не слыша Алекса, Катя погрузилась в сумбурные переживания.
— Китти.
Ненавистное имя заставило ее очнуться.
— Услышь меня, или придется тебя поцеловать!
— Только не сейчас, пожалуйста, — испуганно отшатнулась Катерина.
— А может быть кто-то кроме меня узнал в тебе пришедшую из-за грани и захотел избавиться? Или он убирает магов жизни, и решил начать с тебя? — раздумывал лэрд Рокк.
— Чего? — растерялась Катя, не ожидавшая такой резкой перемены темы разговора.
— Отвлекаю от глупых мыслей самую желанную девушку, — любезно пояснил Алекс. — А заодно ненавязчиво пытаюсь донести до тебя необходимость домашнего обучения.
— Ну вы и жук, ваша светлость, — уважительно сказала Катя. — Дашь вам палец, а вы всю руку откусите.
— На том стоим, аруни, — подмигнул жених, пересаживая притихшую девушку на лавку. — Подведем итоги беседы. Я тебя люблю, котенок, никому не отдам и никуда не отпущу. И не спорь, — видя желание Кати что-то сказать, попросил он. — Пожалей меня, котенок, а, — заглянул в глаза. — Не гони, прошу. Что скажешь?
— Я должна все обдумать, — призналась Катя. — Я испугана, ошарашена и очень обижена, но…
— Но?
— Я не хочу пока об этом говорить, — она решила, что не время и не место говорить о своих чувствах, тем более, что они находились в диком раздрае.
— Кажется слова: пока и но, станут моими любимыми, аруни, — герцог завладел узкой ладошкой невесты. — Они дарят надежду.
— Вы ужасный человек, — Катя освободила руку. — Вам об этом говорили?
Двадцать третьего февраля Штирлиц надел свою старую любимую буденовку, взял в руки красное знамя и, распевая революционные песни, пошел к рейхсканцелярии. В это день он как никогда был близок к провалу.
Это просто про меня анекдот. Только я подобно кэрроловской Алисе похоже уже упала в пропасть и лечу, рассуждая о всяческих глупостях. Апогеем моего невезения станет день, когда найдется человек, способный прочесть эти каракули. Может завязать с дневником? Хотя зачем? Алекс и так в курсе кто я. Пришедшая из-за грани, какое красивое название. Интересно он сам его придумал или этот термин давно в ходу? Надо бы уточнить. Или уж не лезть в эти дебри? Не знаю! Вообще ничего не знаю! И еще я устала.
Может и впрямь будет лучше, если я соглашусь на домашнее обучение? Хотя бы на некоторое время? С одной стороны я склонна согласиться, но с другой двадцать пятой расписной… А почему собственно? Для чего этот арест? Можно подумать, что менталист, который справляется с матерыми магами не сможет внушить Лиззи, чтобы она, к примеру, придушила меня подушкой? Чего уж проще!
Не говоря о том, что мое устранение из ААМ может насторожить злоумышленников! И вообще! Мне что же нельзя будет покидать городской особняк? А если можно, то какая разница, где на меня нападать? Нет, чего-то темнит мой любимый индюк, хитрит, плетет интриги и недоговаривает! В общем я пока что на него обижаюсь, нет правда обижаюсь! И варю кисель… Черничный!
Ягоды черники — 250 г;
крахмал — 4 ст. л;
сахар;
лимонная кислота — 1 щепотка;
вода — 2 л.
Ягоды помыть, залить водой, поставить вариться на медленном огне.
Сахар и лимонную кислоту следует добавлять сразу в воду, чтобы напиток приобрел насыщенный вкус и аромат.
Крахмал разводится в холодной кипяченой воде (примерно стакан), пока не растворится полностью.
Вода с ягодами, сахаром и кислотой должна прокипеть 5-10 минут на медленном огне, после чего можно вводить крахмал. Выливать лучше медленно, тонкой струйкой, чтобы не образовалось комков в напитке и не забывать постоянно помешивать.
Как только все снова закипит, огонь следует убрать и оставить настаиваться кисель.
И конечно же маленькая хитрость: для того чтобы кисель удался, сделайте его немного переслащенным. После того, как вы добавите крахмал, вкус напитка нормализуется. Очень вкусными кисели удаются, если вместо свежих ягод берешь варенье.
Вроде все. А нет, совсем забыла! Картофельный крахмал ядренее кукурузного, это надо учитывать, когда варишь.
— Лэри миленькая, — звонкий голос Лиззи вывел Катю из сонной задумчивости.
— Ну что еще? — поморщилась она.
— Так дядюшка вас зовет, — принялась оправдываться камеристка. — Я ему говорю: 'Лэри Глэйв на прогулке, велела ее не беспокоить.' А он мне: 'Поговори мне! Я хозяин в доме!' — можно подумать, что мы этого не знали.
— Не ворчи, — посоветовала Катерина, поднимаясь со скамейки.
Девушка неторопливо пошла к дому, раздумывая над тем, что могло понадобиться дядюшке. Они ведь так и не помирились толком за прошедшую неделю. Благородные лэрды уперлись словно ослы и, не желая слушать никаких аргументов, настаивали на том, чтобы Катерина сидела взаперти. Она же изо всех сил сопротивлялась этому мужскому произволу. Генри, которого посвятили в тайну помолвки вдрызг разругался с отцом, перейдя на сторону сестры. Он вообще возмущался тому, что такое важное для всех событие держится в тайне от всех.
— Почему об обручении Бэллы и дэрда Рокка никто не знает?! — возмущался он. — К чему эти секреты?!
— И впрямь? — поддержала брата Катя. — Это профессиональная деформация? А в будущем его светлость станет заставлять своих домочадцев писать доносы друг на друга?
— Язва, — отбрехивался дядюшка. — Заноза белобрысая! Такой мужчина тебе достался, а ты кочевряжешься!
— На том стоим, — улыбалась Катерина и ласково интересовалась не хочет ли дядюшка отведать чайку, кофейку или компотику, сваренного любящей племянницей, на что получала неизменный отказ.
— Я еще в своем уме и твои угрозы не забыл, — ухмылялся лэрд Глэйв.
— Бэлла не такая! — горячился Генри.
— Все они такие, сынок, — отмахивался Тэо и принимался травить бесконечные байки о женском коварстве, то и дело ехидно поглядывая на сына и племянницу.
Лэрд Рокк бывал в доме на Кленовой ежедневно. Около восьми вечера в библиотеке открывался портал, из которого появлялся его светлость. Измученная домашним арестом Катя старалась в это время находиться в гостиной и желательно рядом с любящим братом, который следил за ней подобно дракону, стерегущему сокровище. Лэри Глэйв старательно игнорировала жениха, держась с ним в рамках, предписанных этикетом, хотя с каждым днем это становилось все труднее. Временами Катерине хотелось сварить таки отвар крушины или сенны, чтобы стереть довольное выражение с лица лэрда Рокка, а иногда она едва сдерживалась, чтобы не упасть в его объятия. Так что решение держаться от Алекса подальше было для нее самым верным.
Герцог же возобновил привычку дарить невесте букеты, только теперь он вручал их лично, около часа занимался с Катериной и Генри теоретической магией, с аппетитом ужинал, играл партию в шахматы с дядюшкой после чего, облобызав невесте ручку, отбывал восвояси.
А вот сейчас лэрд Глэйв вдруг изъявил желание пообщаться со строптивой племянницей наедине да еще срочно. К чему бы это?
— Бэлла, где тебя носит? — хмурый дядюшка встретил племянницу неласково. — Все на солнышке сидишь, норовя испортить цвет лица?
— Что-то случилось? — почему-то испугалась Катя.
— Много чего, — продолжал хмуриться Тео. — Мамаша твоя объявилась, да не просто так, а с претензиями. Мол мы такие-сякие бессовестные, лишаем ее драгоценную девочку единственной радости в жизни.
— Натали? Вы что-то сделали с Натали? Но зачем? — неподдельно удивилась девушка.
— Вообще-то я говорил о тебе, — поморщился дядюшка. — Да сядь ты уже, не маячь перед глазами.
— Обо мне? — Катя послушно опустилась в кресло.
— Да, Бэлла, — подтвердил лэрд Глэйв и задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. — Нэра Барнеби изволила совершенно справедливо высказать свое возмущение по поводу того, что мы не занимаемся подготовкой к твоему семнадцатилетию, которое состоится через неделю.
— Ой, правда, — хихикнула Катерина, которая привыкла отмечать день рождения зимой и не успела перестроиться. — Совсем из головы вылетело.
— Ворона ты моя, — рассмеялся дядюшка. — Я уже написал лэре Кинли, завтра она приедет и поможет тебе организовать прием.
— А как же ментальный маг? — не удержалась Катя, которой не улыбалось принимать в доме толпу малознакомых представителей высшего общества Аргайла.
— Иди к себе, Бэлла, — посоветовал Тео, — и жди портниху.
Катерина послушно двинулась на выход.
— А, да, совсем забыл, — остановил ее голос дядюшки, — Из Департамента Исполнения Наказаний пришло уведомление о том, что лэри Опалин приговорена к лишению магии.
— Быстро как, — поежилась Катя.
— А чего тянуть? — беспечно пожал плечами Тео. — Ее вина доказана.
— Понятно, — Катерина поспешила покинуть кабинет.
— Да погоди ты, торопыга, — прикрикнул лэрд. — Ты как пострадавшая сторона можешь присутствовать при исполнении приговора.
— Чего? — оторопела девушка.
— Имеешь право, — произнес дядюшка, пристально глядя на Катю.
— Имеешь право, имеешь лево… — потерянно пробормотала та в ответ. — А можно я не пойду?
— Можно, Бэлла, — одобрительно кивнул родственник, расслабленно откинувшись в кресле.
— Дядюшка, — потоптавшись около двери, решилась добрая Катя. — Хотите, я дам честное слово, что не буду подливать вам всякую гадость?
— Это ты к чему? — заинтересовался лэрд Глэйв.
— У вас такой вид измученный… А я вчера испекла чудный тортик…
— Так таки чудный? — прищурив зеленые глаза, хмыкнул дядюшка.
— Медовый, — продолжила искушать Катя.
— Неси, так уж и быть, — согласился Тео. — И кофейку захвати! И себе тоже!
— Все-таки не верите? — засмеялась Катерина.
Нэра Станислава прибыла на Кленовую лично. С собой предприимчивая дама захватила швей, модисток, и обувщика. Девушки альбомы с эскизами нарядов, образцы тканей, кружева, кисеи, коробки с нитками, пуговицами и булавками. Они наполнили дом щебетом и смехом, потревожив послеобеденный сон хозяина дома.
— Бэлла, что тут у тебя? — появление зевающего всклокоченного дядюшки заставило замолкнуть всех разом.
— Портниха прибыла, — поспешила отчитаться Катя, последние полчаса потешавшаяся над соображениями безопасности, которые вынуждают ее сидеть дома, но позволяют принимать кучу-малу посторонних.
Внимательно оглядев всех присутствующих, лэрд остановил свой взгляд на нэре Станиславе.
— Вижу, — одобрил почтенный лэрд, приосанившись.
Сообразив куда могут завести дядюшку взгляды на симпатичную нэру, Катерина поспешила к родственнику. Таща наперевес альбом с тканями и изрядный кусок тафты, она защебетала.
— Дядюшка, мне просто необходим ваш совет. Как вы думаете пойдет ли мне этот оттенок изумрудного? Тяжелые складки… Куда же вы, дядюшка?! — она беспомощно замолчала, провожая глазами широкую спину лэрда Глэйв. — Я нуждаюсь в мужском мнении… Ах, какая незадача, — пожаловалась захлопнувшейся двери девушка, а потом перевела взгляд на нэру Станиславу. — Не советую, — совсем другим тоном сказала она. — Мы с наследником Глэйв будем против.
На лице портнихи не дрогнула ни одна черточка. Профессионально улыбаясь, она вернулась к обсуждению фасона бального платья. 'Да, я злобная свекровь,' — подумала блондинка. 'Но дядюшку в руки этой бизнес леди аля бордель-маман, не отдам!' — припомнила хозяйке 'Серебряной иголки' белошвеек Катя. В результате они остановились на белом платье из струящегося белого шелкового крепа, привезенногго с Востока… 'В греческом стиле, в греческом зале,' — хихикала Катерина, с удовольствием рассматривая свое отражение в ростовом зеркале. Серебряная амальгама дисциплинированно отображала, стройную блондинку, поправляющую драгоценные фибулы на плечах. Полюбовавшись расшитым жемчугом широким кушаком, обнимающим тонкий стан, девушка озабоченно нахмурилась и прикусила нижнюю губу.
— Нэри Станислава, а не слишком ли откровенно вышло? Вот рукава, к примеру? Вроде бы они есть, а по факту…
— А по факту, — подхватила нэра Моран, — этот прорезной рукав, позволяющий любоваться безупречной формой ваших рук — настоящая находка! Тем более, что остальные дамы будут гораздо сильнее вас декольтированы.
— Подведете вы меня под монастырь, — посетовала Катя, не в силах отказаться от потрясающего наряда.
— Вы будете самой красивой на балу, лэри, — портниха проводила смелую клиентку за ширму, передавая в руки камеристки. 'На редкость удачный день,' — удовлетворенно подумала она, признавая, что ни один потенциальный любовник не стоит возможности стать самой востребованной портнихой Аргайла. 'Эта девочка сделает меня знаменитой,' — нэра Моран была очень довольна.
Отказавшись от решения зубодробительных задачек по теоретической магии, Катя без сил опустилась на диванчик в гостиной. Она и в самом деле очень устала, особенно из-за того, что намеренно затянула время примерки. Желая исключить всякую возможность общения резвого дядюшки с ушлой портнихой, Катерина дождалась пока часы пробьют восемь раз, объявляя о приходе его светлости. Для верности выждав еще четверть часа, Катя поблагодарила достойную нэру и лично проводила портниху и ее команду до самого выхода, после чего отправилась на поиски лэда Глэйв, который, как и ожидалось, нашелся в обществе сына и приятеля.
— Бэлла, — поинтересовался неугомонный родственник, вот скажи мне, чем ты занималась полдня? Пахала? Разгружала галеон с кофе?
— Выбирала наряд ко дню рождения, — Катя подняла глаза на мужчин, ожидая увидеть в них сочувствие, но те в ответ только расхохотались.
— Злые вы, — попеняла Катерина. — Уйду от вас.
— Аруни, не лишайте нас своего общества, — тут же пошел на попятную жених. — Прошу.
— Что ж, — устроившись поудобнее, улыбнулась Катя, — тогда развлеките меня беседой.
— О чем же вы желаете беседовать?
— О лэре Опалин.
— Не самая удачная тема, — тут же вмешался дядюшка.
— Зато самая животрепещущая, — стояла на своем племянница. — Сегодня я узнала, что магианне вынесли приговор. Больше того, — ее голос дрогнул, — меня пригласили стать свидетельницей того, как он приводится в исполнение…
— Это совершенно необязательно, я же говорил тебе, Бэлла, — рассердился лэрд Глэйв.
— Беседа у нас не задалась, так что я пожалуй все-таки пойду, — Кате надоело переливать из пустого в порожнее, и она поднялась.
— Но, аруни… — его светлость тоже изволил встать.
— Что аруни? — не выдержала она. — Прикажете еще раз выслушать от лэрда Глэйв, что я дурочка? Должно быть вы думаете, что если я молча слушаюсь, то и верю во всю ту чушь, которую вы, — Катя возмущенно потыкала пальцем в оторопевших мужчин, — городите.
— Бэлла! — загремел хозяин дома.
— Я помню свое имя! Дайте мне поговорить с женихом, дядюшка! Сколько можно вмешиваться! — возмутилась Катерина.
— В самом деле, Тео, — остановил вскинувшегося друга Алекс. — Что вы хотите узнать, аруни?
— Я хочу, — Катя уперла руки в боки, — чтобы вы объяснили истинную причину, по которой собираетесь держать меня дома! Только, пожалуйста, оставьте все глупости о том, будто я являюсь целью заговорщиков!
— И что же вас заставило изменить свое мнение? — вкрадчиво поинтересовался жених, делая мягкий шаг вперед.
— С чего вы взяли, что я его изменила? — девушка не обратила решительно никакого внимания на маневры герцога.
— Аруни, я жду ответа, — его светлость стал похож на кота, увидевшего мышь.
— Извольте, — фыркнула Катя. — Вы пугали меня менталистом, но допустили визит портнихи. Кто мог помешать могущественному магу внушить ей уколоть меня отравленной иголкой? Или взять хотя бы слуг, — она вошла в раж. — Например, кухарку! Почему бы во время похода на рынок не внушить ей зарезать меня? Чего уж проще, учитывая сколько времени я провожу на кухне? Или…
— В целом я понял, — мурлыкнул лэрд Рокк, восхищенно глядя на невесту.
— Чему вы так радуетесь?! — никак не могла успокоиться Катерина.
— Тому, что моей женой станет не просто красавица, но и умница, — признался его светлость, заключая невесту в объятия.
— Пустите меня, несносный вы человек, — бушевала Катя. — Мой единственный враг, влюбленная в вас рыжая задрыга Опалин! А вместо того, чтобы изолировать или устранить ее, вы собираетесь просто лишить магии мерзавку и отпустить на все четыре стороны.
— Это совсем не просто, аруни, — лэрд Рокк не обращал никакого внимания на возмущения мужской части семейства Глэйв. Наплевав на все нормы поведения в обществе, он властно обнимал невесту. — Это страшно.
— Вот именно, — вырывалась она. — Вы намерены оставить у меня за спиной обезумевшую влюбленную потерявшую все женщину! Вот настоящая причина моего заточения! Никаким заговорщикам я не нужна!
— Как только узнают, что ты моя невеста, всем понадобишься, — посулил герцог, отмахиваясь от сердитого дядюшки. — Поэтому мы повременим с оглаской помолвки.
— Не имею никаких возражений, — под рычание лэрда Глэйв Катя сумела таки вывернуться из мужских объятий. Спрятавшись за спину родственника, она продолжила. — Хоть повеселюсь на празднике!
— Аруни!
— Да, ари, — лукаво улыбнулась Катя. — Вы же не думаете, что я буду подпирать стены бального зала?
— Аруни! — теперь рычал Алекс, а Тео блаженно улыбался.
— Не пора ли ужинать? — с самым невинным видом поинтересовалась Катерина.
— Самое время, — поддержал сестру Генри и подал ей руку. — Лэри, прошу вас.
— О, как вы любезны, наследник Глэйв, — защебетала девушка. — Сегодня обещали подать седло барашка, маринованное…
— Аруни, — окликнул герцог, — не волнуйтесь насчет магианны Опалин. Она согласилась составить счастье коменданта одной из пограничных крепостей на границе с Леорией. Так что я могу ручаться, что в ближайшие годы у нее не будет возможности плести интриги.
Катя только молча пожала плечами. Оборачиваться и комментировать эту ситуацию она не собиралась.
— Язва, — восхитился дядюшка.
— Зато моя, — криво улыбнулся его светлость.
От обещания, прозвучавшего в любимом голосе у Кати ослабли колени, а внизу живота заныло. 'Хочу его, аж в глазах темно,' — призналась сама себе Катерина Пална, чинно идя в столовую. И уже там, выполняя обязанности хозяйки дома, она вдруг замерла, позабыв, что настала пора распорядиться о десерте. 'Какая же я дура!' — мысленно стукнув себя по лбу решила Катя. 'Настоящая блондинка! У меня ведь есть уважительная причина быть ласковой с Алексом! Я же могу при помощи женских хитростей уговорить моего индюшоночка, чтобы он разрешил мне учиться очно!' — вышеупомянутые хитрости дружным роем пронеслись перед ее глазами, заставляя сердце биться быстрее, а губы пересохнуть так сильно, что их пришлось облизнуть.
— Аруни, — встревожилась его непонятливая светлость, — с вами все в порядке?
— Более чем, — покраснев как маков цвет ответила она, опуская глаза.
— Глаз да глаз за тобой нужен, — посетовал бдительный дядюшка. — Там твой торт еще остался?
— Ну конечно же, — Катя взяла себя в руки.
После чего вечер прошел исключительно мирно и спокойно, а на утро приехала Гренадерша.
Но сначала была ночь.
Отпустив Лиззи, которая помогла ненаглядной хозяйке подготовиться ко сну, Катя улеглась в постель, взяла с прикроватной тумбочки роман и даже начала читать. Однако мыслями она была там, в охотничьем домике на роскошном меховом покрывале.
С досадой отбросив книгу, Катерина встала с постели и скользнула к туалетному столику и посмотрела на себя в зеркало.
— Пришла, — Алекс подхватил сонную невесту. — Пришла, — торжествующе повторил он, целуя свое персональное наваждение. — Как же я тебя ждал, — признался, заметив, что дрогнули длинные ресницы, — девочка моя.
— Представляешь, ари, — потянулась Катя, обнимая его светлость, — оказывается я без тебя не могу.
— Сумасшедшая, — восхищенно выдохнул он, целуя уголок манящих губ, — я до последней минуты был уверен, что ты не придешь, но все равно надеялся, ждал тебя каждый вечер, не мог уйти…
— Почему, — ее зеленые очи смотрели требовательно.
— Как же? — растерялся Алекс. — А вдруг ты пришла бы, а меня нет.
— Это было бы для меня хорошей наукой, — Катя засмеялась.
— Котенок, мне показалось, что тебе понравилось покрывало в спальне, — в голосе его светлости появилась порочная хрипотца, — это так?
— Не помню, — Катерина почти не лукавила, просто здесь и сейчас ей стоило больших усилий сосредоточиться на чем либо еще кроме этого мужчины. — Поцелуй меня, — потребовала она, — желанный мой.
Нежно обняв руками девичье лицо, Александр замер, любуясь, а потом поцеловал медленно, тягуче и чувственно. Руки его светлости ловко избавляли льнущую к нему девушку от слишком целомудренной одежды, и скоро халатик и сорочка шелковыми лужицами стекли на пол. А на коленях Алекса осталась пьяная от страсти обнаженная красавица.
— Ари, хочу, — приоткрылись изумрудные глаза.
— Да, милая, — согласился он. — Спальня заждалась тебя.
— Ари, сейчас, — потребовала она. — Пусти!
— Куда? — растерялся Ужас Дагании. — Котенок…
Но она не слушала. Ничего не отвечая, девушка скользнула на пол.
— Аруни, — попытался остановить невесту он.
— Хочу тебя, — поставила в известность его светлость она. — Сейчас, — а тонкие пальцы уже воевали с застежкой на штанах. — И не спорь, прошу, — выпуская на волю изнывающее мужское достоинство, потребовала Катерина.
— Что же ты со мной делаешь? — жалобно спросил Алекс, глядя сверху вниз.
По вполне понятным причинам не дождавшись ответа, он запустил обе руки в распущенные белокурые волосы и двинул бедрами. Катя застонала, с радостью покоряясь. Одна ее рука скользнула между ног…
— Аруни, — хрипло выдохнул Алек, — не смей!
Он вытащил член изо рта растерянной девушки.
— Не смей ласкать себя, пока я не позволю.
— Да, — тут же согласилась девушка, потянувшись к нему.
— Как ты, аруни? — поднимая с колен невесту тревожился герцог спустя некоторое время.
— Лучше всех, — честно призналась Катя, довольная как сытая кошка. — Я тебе говорила, что ты вкусный?
— Да, — ответил честный Алекс. — А я говорил тебе, что ты вкусная? — он вернул вопрос, подавая девушке бокал игристого вина.
— Не помню, — она сделала маленький глоток, потом еще один.
— Значит сейчас скажу, — пообещал лэрд Рокк, закидывая девичью ножку на подлокотник кресла. — Красавица моя.
— Алекс! — собралась было возмутиться она.
— Чшшш! Не двигайся, котенок, подожди. Ты так совершенна, так невинна, так юна… — его голос становился все тише.
— Алекс, — повторила она.
— Как же я хочу тебя, аруни, — пожаловался герцог.
— Я твоя…
— Безумие мое, — настала его очередь опускаться на колени. — Котенок, — лэрд нежно поцеловал преграду, не позволяющую ему овладеть этой девушкой.
— Алекс, — Катя выгнулась в кресле. — Хочу тебя.
— Не сегодня и не так, — с сожалением отказался он. — Но без удовольствия моя красавица не останется.
Забрав полупустой бокал из рук невесты, Алекс с жадностью оглядел ее всю.
— Как бы же я завидую художникам, — пожаловался он. — Тогда я смог бы перенести на холст белое золото твоих волос, которые подобно драгоценному плащу норовят скрыть грудь, манящую дерзкую. Она прекрасна. Настанет время и, налившись молоком, ты будет кормить наших детей… Аруни, — Алекс посмотрел в любимые глаза, — давай перенесем дату свадьбы? Два года это так долго, аруни…
— Давай, — согласилась Катя. — А то принесу я дядюшке в подоле твоих детей.
— Я хочу троих, — зачем-то уточнил герцог. — Двух мальчиков и девочку.
— Дядюшка спустит с меня шкуру, — засмеялась девушка.
— Я думал о твоих словах, аруни, — не поддержал веселья его светлость. — Ты права. Посадить тебя дома было плохой идеей. Возвращайся в академию, только… — он замолчал, задумавшись.
— Что, милый? — нарушила молчание Катя.
— У меня есть несколько условий, — и, видя, что все внимание красавицы принадлежит ему, Александр продолжил. — Ты должна усердно учиться, не снимая носить защитные амулеты, которые я тебе дам. И еще… О покушении на тебя… В ААМ никто не знает, что конкретно произошло в моем кабинете, и ты не рассказывай никому. Согласна?
— Да.
— И еще… Будь послушной.
— Хорошо.
— Прямо сейчас.
— Чего желает мой повелитель?
— Сегодня ты ласкала себя. Нет! — он остановил Катю. — Не спорь. Лучше ответь, чье лицо у тебя перед глазами, когда в темноте спальни ты нежишь себя?
— Я всегда вижу одного и того человека. Он с самой первой встречи занимает слишком много места в моих мыслях и в моем сердце. Необыкновенный, желанный, самый лучший…
— И вы готовы назвать его имя, лэри? — герцог подался вперед.
— Увы, — Катя опустила глаза. — Я не смею…
— А как же мои желания, которые вы обещали исполнять? — его черная бровь удивленно изогнулась. — Впрочем, молчите, не отвечайте… Лучше, — тут Александр понизил голос, — покажите, как вы ласкаете себя, когда думаете о нем. Ну же.
— Ари, — растерянная Катерина попыталась занять более пристойную позу.
— Котенок, — напомнил он, — ты же обещала.
В голосе всемогущего герцога было столько желания, а в серых глазах горел такой восторг, что Катя не смогла отказать. Прикрыв глаза, она положила руки под груди, обнимая их ладонями. Чуткие пальцы рисовали таинственные узоры на чувствительных ареолах, нежили их затвердевшие вершинки, то едва касаясь, то перекатывая между пальцами. Девичье дыхание участилось, щеки порозовели, нижняя губа была прикушена, а между бровей залегла морщинка.
— Расскажи о чем ты думаешь, аруни, — голос его не слушался.
— О тебе, — признание далось легко. — О твоих умелых губах, о твоем дыхании, о вечной трехдневной щетине… В такие минуты я думаю о том, как сладки твои поцелуи, от которых я становлюсь мокрой, ждущей, жаждущей…
— Котенок…
— И тогда, — не слыша мольбы в голосе его светлости, продолжила она, — я начинаю ласкать себя тут, — девичья ладошка скользнула к средоточию женственности и принялась кружить, касаясь самого сокровенного. — Алекс, — приоткрыв глаза, позвала Катя, — представляешь, в прошлый раз, когда ты был со мной, я видела звезды… Алекс…
— Ты меня с ума сводишь, — выдохнул Ужас Дагании. — Умница моя… Послушная девочка… — подвинув Катю на самый краешек кресла, он приник к девичьей груди, лаская, нежа, терзая свою пылкую возлюбленную. Упиваясь ее низкими стонами, он не спешил спускаться ниже, даря все свое внимание дерзким восхитительным грудкам.
Удовольствие, обрушившееся на Катю было столь мощным и всеобъемлющим, что ей казалось, будто можно получить оргазм только от этих ласк. Внутри нее словно скручивалась тугая пружина, заставляющая выгибаться навстречу губам Алекса, умолять его о чем-то, выкрикивая несвязные просьбы и ругательства. В какой-то момент она почувствовала себя оголенным нервом… Словно уловив это, герцог спустился к ее лону и с силой втянул в рот жемчужину клитора. Оргазм, тропическим ураганом налетевший на нее, заставил содрогнуться всем телом. Раз, еще раз и еще…
— Алекс, — сил кричать у нее не осталось, с губ слетал счастливый шепот, — Алекс. Мой.
— Твой, весь твой, — согласился жених, подхватывая девушку на руки. — Давай поспим пару часов, котенок. Я просто не могу сейчас отпустить тебя домой.
— Мой дом там где ты, — внятно выговорила Катя, прежде чем уснуть.
Переполненная счастьем Катя проснулась в теплом коконе мужских объятий. Его светлость оказался тем еще собственником, буквально обернув девушку своим телом, он еще и ногу умудрился положить на нее. 'Кошмар какой,' — лениво улыбалась Катерина. 'Кабанище. Слонище. Драконище,' — она потерлась носом о теплое плечо своего мужчины и блаженно прикрыла глаза, чтобы уже в следующее мгновение вскочить с криком: 'Мама дорогая! Мы проспали!'
— Котенок, — подорвался следом Ужас Дагании.
— Ааа, — только досадливо отмахнулась она, разыскивая свои вещи.
— Не волнуйся, аруни, — быстро одевался Алекс.
— Лучше скажи который час? — поплотнее запахивая халат, интересовалась Катя.
— Четверть девятого, — отчитался его светлость. — Ты готова? — он протянул невесте руки.
— Всегда готова, — мрачно буркнула девушка, надеясь, что домашние не заметили ее отсутствия. Ведь обычно Лиззи будила свою лэри около девяти. — Ну, не оставь, Пресветлая, — взмолилась она.
Однако в этот раз богиня не услышала Катерину Палну, ибо первым, кого она увидела, открыв глаза после сна, вызванного портальным перемещением, был лэрд Глэйв. Мрачно сидя на мягком пуфе около туалетного столика, он однако, не казался смешным. Вовсе нет. Он был злым, взволнованным и очень усталым.
— Явились, — негромко констатировал Тео, а увидев, как племянница спряталась от него за спину друга, даже одобрительно покивал своим мыслям. — Помирились. Вот и славно, — он поднялся во весь рост. — Сейчас позавтракаете, приведете себя в порядок и в храм.
— Зачем? — пискнула Катя и тут же зажала себе рот, услышав медвежий рык дядюшки.
— Жениться!
— Отличный план, — одобрил его светлость. — Пошли Марка ко мне за вещами.
— Уже, — не желал успокаиваться хозяин дома. — И вообще, выйди из спальни Бэллы, она тебе пока еще не жена! Совратил девчонку!
Сжав кулаки, он двинулся к Алексу.
— Дядюшка! Ари! — Катя встала между двух, готовых толи к драке, толи к поединку мужчин.
— Не лезь, Бэлла, — гаркнули они хором.
— Да щас как же! — почему-то ей совсем не было страшно. — Хотите испортить мне свадьбу?
— Помоги, Пресветлая, не убить эту ядовитую пигалицу, — отступился лэрд Глэйв. — Пошли, женишок.
— Я его никуда не отпущу, — Катя обеспокоенно вцепилась в рукав его светлости.
— Да не съем я твоего мужа, спасительница, — голос дядюшки потеплел. — Приводи себя в порядок…
Речь хозяина дома перебил стук в дверь.
— Войдите, — распорядился лэрд Глэйв.
— К вам посетители, — смущенная Лиззи попыталась сделать книксен. — Прибыли лэра Кинли и лэра Нарент, а еще привезли платье для лэри Глэйв.
— Что?! — наливаясь багровой дурнотой переспросил Тео.
— Платье…
— Дура, — хозяин дома нашел таки на ком сорвать дурное настроение. — Ты сказала, что приехала Лидия?
— Ну да, — шмыгнула носом, забывшая от расстройства о хороших манерах горничная, — прикатила вместе с дочкой и двумя горничными.
— Боги мои, — лэрд Глэйв вскинул глаза к потолку, — за что караете?! — молча покачавшись с пятки на носок, он перевел взгляд на ехидно ухмыляющихся племянницу и друга, невнятно буркнул. — Радуйтесь, — а потом принялся командовать. — Значит так, все меняется. Алекс остается тут. Ты, — он строго посмотрел на Лиззи, — никому ничего не рассказываешь о произошедшем ночью, а также о присутствии в доме его светлости, приносишь в комнату завтрак на двоих и то демоново платье, которое только что привезли. И никому ни полслова! Поняла?
Лиззи понятливо покивала и попятилась.
— Теперь вы, — лэрд глянул на оставшихся в комнате, — ох, и дал бы я вам! Да некогда! Сидите тихо и готовьтесь к торжественной церемонии бракосочетания. Я за вами зайду попозже.
— А ты лети к своей даме сердца, — заржал прямо в перекошенную физиономию друга довольный новобрачный.
Тот в ответ, только махнул рукой и вымелся из спальни.
— Это у вас семейное, — глядя на захлопнувшуюся дверь, философски изрек Алекс.
— Что именно? — Катя в изнеможении опустилась на кровать.
— Руками махать, — любезно пояснил его светлость и невпопад добавил. — Я так счастлив, аруни. А ты?
— Не пойму пока, очень напугалась, — призналась Катерина. — Слишком уж все неожиданно… Но… — она поняла глаза на жениха.
— Но? — повторил он.
— В целом я рада, — с достоинством ответила девушка.
— А в частности? — уточнил Алекс.
— Я счастлива, — расхохоталась, тряхнув белокурой гривой Катя, и повалилась на постель, раскинув руки.
— Как ты думаешь, котенок, — задумчиво поинтересовался мужчина, — сколько у нас времени до того, как сюда придет твоя камеристка?
— Минут пять, — откликнулась невеста, прикинув что-то в уме.
— Это радует, — блеснули азартом серые глаза.
— Что ты задумал? — насторожилась Катя, глядя на подступающего к кровати герцога.
— Девочка моя, — начал он, — красавица моя… Я перенервничал, — лэрд Рокк был уже совсем рядом. — Надо бы снять, — он потянулся к пряжке на поясе.
— Штаны? — заинтересовалась Катерина.
— Напряжение, — сделал вид, что не понимает шуточек его светлость.
— Ты сумасшедший, — обреченно выдохнула она, послушно придвигаясь ближе.
— А кто в этом виноват? — философски вопросил его светлость, предъявляя невесте свой самый весомый аргумент.
— Может хоть в ванну пойдем? — почти сдалась Катя.
— В следующий раз, — пообещал будущий муж. — Котенок, пожалуйста.
— Он маньяк, — пожаловалась Катя восставшей мужской гордости, горделиво подрагивающей у самого ее носа. — Натуральный… — она расслабила горло и послушно открыла рот.
— Лэри миленькая, вы же не сердитесь на меня? — то и дело косясь на дверь ванной, за которой скрылся герцог, волновалась Лиззи.
— Не сержусь, успокойся, — Катя, прикрыв глаза, позволила горничной колдовать над своей прической.
— Ночью такой ливень налетел, — все переживала верная камеристка, — да с ветром, а ведь я помню, что вы всегда спите с открытым окном. А ну как напугается моя лэри, подумала я да и пошла к вам. А Марк за мной увязался. Как услышал, что я вскрикнула, не найдя вас, так и побежал к хозяину, гад такой!
— Не ругайся, — охнула Катя, потому что возмущенная горничная слишком сильно дернула ее за волосы.
— Ой, простите, — расстроилась Лиззи. — Вот, лэри, изволите видеть, от этих мужиков одни проблемы.
— Ну не скажи, — Катя лениво приоткрыла один глаз.
— Ну так-то, да, — захихикала камеристка. — Значит побежал Марк к лэрду Глэйв, так мол и так, пропала наша красавица. Нету нигде! Что тут началось, — Лиззи склонилась к катиному уху и, понизив голос, принялась рассказывать о том, как обыскивали особняк, о дядином беспокойстве, о его решении дождаться до утра… — Счастье еще, что наследник Глэйв не ночевал дома, будучи приглашенным к другу, — торжественно закончила она рассказ и работу над прической.
— Весело вам было, — Катя сочувственно погладила камеристку по руке.
— Я чуть с ума не сошла, лэри, — вдруг расплакалась девушка.
— Ну, будет тебе, хорошая моя, — Катерина обняла верную Лиззи. — Не плачь, не надо.
— И то верно, — послушно вытерла слезы. — Лучше платьице новое наденем. До чего ж удачно его привезли. Поднимите ручки, барышня, — камеристка принялась наряжать свою ненаглядную госпожу. — Красота несказанная, — умилилась она, разглядывая Катю, стоящую перед ней в изысканном платье из палевого шелка.
Широкая расклешенная нижняя юбка в пол ложилась тяжелыми складками, поверх нее нэра Станислава пустила еще две верхние юбки из прозрачного газа, каждая на полтона светлее предыдущей. Талантливая портниха снабдила их разрезами до самой талии, так что стоило Кате сделать хоть шаг, они разлетались клоками тумана, тающего под лучами солнца. Верх платья был отделан кружевами, он облегал девичий стан, оставляя довольно глубокий v-образный вырез.
— Ну как? Не зря мы с нэрой Станиславой потратили столько времени на примерку? — поправляя длинные рукава, прикрывающие пальцы почти наполовину, поинтересовалась Катя.
— Говорю же красота, — восхищенно выдохнула Лиззи.
— Поддерживаю, — послышался голос его светлости.
— Присоединяюсь, — засмеялся от дверей дядюшка. — Ну, раз все готовы, то, пользуясь тем, что приехавшие дамы пожелали посетить портниху, дабы пошить новые платья ко дню твоего рождения, мы без помех можем отправляться в храм.
— Тео, полагаю, что будет лучше всего, если свадьба пройдет у меня в имении, — Алекс явно прикидывал что-то в уме. — Ты же знаешь, что там есть семейное святилище. Нужно только отдать несколько распоряжений.
— А сразу ты не мог это предложить? — лэрд Глэйв выглядел недовольным.
— Не подумал, представляешь? — признался герцог.
— Ну да, ну да, — покивал ехидный дядюшка. — Растерялся? Подбит на взлете наш орел?
— Взят в плен, — расхохотался его светлость. — Котенок, — подойдя к невесте, он поднес к губам ее руку, — ты не обидишься, если мы с Тео покинем тебя ненадолго?
— Смотря чем вы будете заниматься, — немного подумав, ответила Катя.
— О, мы будем вести себя хорошо, — засмеялись мужчины.
— Да, — остановился хозяин дома, — сегодня можешь остаться у мужа, но чтоб завтра была дома!
— Почему? — растерялась новобрачная.
— Свадьба особ королевской крови — целый ритуал, — пояснил родственник. — Они не могут жениться с бухты-барахты. Так что какое-то время ваша супружество останется тайной для всех. Даже с Лиззи и Марка клятву о неразглашении придется брать.
— Не расстраивайся, — поспешил к невесте Александр. — Все совсем не так страшно, как расписывает Тео. На приеме, посвященном дню твоего рождения, мы огласим помолвку, а к Празднику Середины Зимы сможем сыграть торжественную свадьбу, милая.
— Я ничего не поняла, — она постаралась скрыть свое расстройство.
— Котенок, — смутился будущий муж, — дело в том, что, если мы не будем придерживаться традиций, то причина, по которой мы женимся, станет очевидной для всех…
— Что?! — вспыхнула Катя. — Да как вы смеете?! Вы прекрасно знаете, что не получили от меня…
— Тише, прошу, — взмолился Алекс. — Я знаю, что ты непорочна. Но если люди узнают о столь скоропалительной свадьбе, все подумают, что мы вынуждены прикрыть грех. Поэтому будет разумнее придерживаться нашего плана, — и, не давая невесте вставить и слова, мужчины поспешно покинули комнату.
— Лэри, — окликнула Катю верная Лиззи, — я соберу вам все необходимое.
Сегодня я выхожу замуж, обалдеть. Быстро. Тайно. И даже немного унизительно… Да, именно так. Поначалу я растерялась и ничего не поняла, но чем больше проходит времени, тем меньше мне нравится происходящее, и тем сильнее я злюсь.
Начать с того, что нас с Алексом застукал дядюшка, который не мудрствуя лукаво, решил, что мы согрешили, а раз так, то, отправил нас в храм. Во избежание. Все пройдет очень тихо и скромно. Но злюсь я не из-за этого, нет! Просто бесит, что мне опять не оставили выбора. Рассказали, что все будет так, так и так, поставили перед фактом и удалились. И теперь вместо предсвадебного волнения я борюсь со злобой, которая все сильнее разбирает меня.
И эти постоянные тайны! Как же они мне надоели! Кто бы только знал?! И зачем тогда жениться, если все равно жить придется порознь? Или дядюшка боится, что порченный товар потом никому не будет нужен?
Как же они мне надоели! Феодалы недобитые! Шовинисты! Варвары!
Так, ладно… Надо успокоиться, а то наделаю дел, устрою индюку первую брачную Варфоломеевскую ночь и, заодно, Утро Стрелецкой Казни! Он у меня получит!
Отвлечься бы мне… А то стану вдовой до свадьбы. Напишу-ка я рецептик, потому как стихи на ум сплошь нецензурные приходят.
Медовик.
1 стакан сахара;
3 ст. ложки молока;
1 яйцо;
2 ст. ложки меда;
ванилин (не обязательно);
1ч. ложка соды, погашенной уксусом.
Все смешать, поставить на паровую баню примерно на пятнадцать минут, помешивая, пока вся смесь не станет пышной.
После этого, сняв с паровой бани, добавить 3 стакана муки и сразу замесить тесто. Разделить полученное на семь шариков и быстро раскатать тесто как на лапшу в круг или квадрат. Толщина коржей должна составлять 4–5 мм.
Выпекать в духовке до золотистого цвета. Время выпекания составляет около пяти минут.
У меня всегда получается не семь, а восемь-девять коржей, потому, что раскатанное тесто я сразу обрезаю, пользуясь металлической формой подходящего диаметра, а из обрезков формирую еще пару-тройку коржей, причем последний всегда некондиционный (маленький, кривенький).
Охладив коржи, собираю торт. Его можно промазать кремом на манке, но я предпочитаю смешать сметану с сахарной пудрой (на 400гр сметаны 200гр сахарной пудры), сверху посыпаю крошками, которые получаю, раскрошив некондиционный коржик.
И еще, остывая коржи становятся очень твердыми, это нормально. Изначально они похожи на сухари, а потому могут хранится до месяца. Так что если есть время или желание, их можно напечь заранее, а потом только смазать кремом и поставить на холод. Через несколько часов часов нежнейший медовик будет готов.
К тому времени, как вернулись мужчины, Катя пребывала в состоянии плохо контролируемого бешенства. Мудрая Лиззи, заметив в каком состоянии находится ее хозяйка, поспешила оставить ее в одиночестве, дабы не попасть под горячую руку. Марк, рискнувший разыскивать хозяина в опочивальне племянницы, получил строгое взыскание, а кухарке, надумавшей уточнить у молодой госпожи что-то касающееся обеда, было предложено подождать лэру Кинли.
— Бэлла, ты готова? — окликнул стоящую у окна племянницу лэрд Глэйв.
— Да, дядюшка, — не поворачиваясь, ответила она.
— А где твоя горничная? А вещи? — не унимался родственник.
— Лиззи в людской, вещи в гардеробной, — коротко ответила Катя.
— Так зови ее, котенок, — поторопил жених.
Послушно дернув за сонетку звонка, Катерина по-прежнему смотрела на осенний сад.
— Аруни, что случилось за те полчаса, пока меня не было?
— Ровным счетом ничего, — спокойно ответила девушка.
— Не обращай внимания, Алекс, — посоветовал лэрд Глэйв. — Это обычные бабские, то есть женские, — тут же поправился он, — заскоки, вернее нежные движения тонкой девичьей души, недоступные нашему мужскому пониманию.
— Это у вашей Лидии заскоки, — сочла нужным пояснить Катя, — от жадности и двусмысленного положения в доме.
— Поговори мне, — тут же рыкнул Тео.
— Аруни, — герцог приблизился к невесте вплотную, — вы ничего не хотите мне рассказать?
— Нет, — Катя пожала тоненькими плечами, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать. Желание сорвать эту скоропалительную свадьбу становилось непреодолимым. Только понимание того, в какой реальности она находится, заставляло молчать и подчиняться.
О чем только не передумала Катерина, стоя у окна, какими словами себя не отругала. Зачем она в который раз поперлась в этот домик? Потерпеть не могла? Вот и получай теперь тайное супружество! Наблюдай, как очередная Опалин вьется вокруг твоего мужа, а ты должна молчать и улыбаться. 'Так, стоп!' — остановила себя Катя. 'Так можно до глупостей додуматься. Или ты считаешь, милочка, что развязных особ остановит известие о том, что герцог женат? Совсем что ли последние мозги от любви потеряла? Хочешь свадьбу сорвать? Изволь, пара фраз, и ты свободна. Опозорена, одинока, но свободна. Хочешь этого? Нет? Тогда успокоилась быстро, улыбнулась и пошла под венец. А в качестве моральной компенсации можешь немножко помотать этим феодалам нервы или не немножко, как получится. Так что вперед на танки!' — подбодрила себя Катерина Пална, разжимая побелевшие пальцы, судорожно вцепившиеся в подоконник.
— Не волнуйся, котенок, — ничего не подозревающий о демонах воющих у нее в душе, жених мягко, но уверенно завладел девичьей ладошкой. — Все будет хорошо, вот увидишь.
Сдержав нервный смешок, Катя постаралась расслабиться, размышляя о влиянии юношеских гормонов на постклиматерический разум. Она позволила увлечь себя в портальный переход, привычно задремав в герцогских объятиях.
— Просыпайся, малышка, — нашел ее губы Алекс.
— Не хочу, — не обращая внимания на показные возмущения дядюшки, Катерина позволила вовлечь себя в чувственный воспламеняющий кровь поцелуй. Разом выбросив из головы все мысли, она полностью отдалась во власть умелых губ любимого, понимая, что никогда не откажется от этого мужчины не захочет, не сможет.
— Не стоит заставлять жрицу ждать, — напомнил лэрд Глэйв одинаково пьяным жениху и невесте. — Чем быстрее вы поженитесь, тем быстрее… — он посмотрел на смутившуюся Катю и улыбнулся. — Я рад за тебя, ворона моя. Ну все, — закончил с нежностями Тео, — поторопитесь в храм.
Под руку с будущим мужем Катя ступила под древние своды семейного святилища. Оно было совсем небольшим и очень аскетично убранным, а еще очень светлым. Потоки солнечного света проникали в храм сквозь лишенные витражей стрельчатые окна и отражались от полированного белого мрамора, которым были отделаны стены, пол и даже высокий свод. Серебряными птицами парили тут и там кадильницы, посылая дымки воскуряемых благовоний к престолу богини. Отделанный малахитом и бирюзой, украшенный поздними цветами алтарь, был единственным ярким элементом убранства храма.
Охваченная волнением невеста вздрогнула, когда одновременно с грянувшим торжественным гимном из-за алтаря выступила высокая худощавая фигура служительницы Пресветлой. Мягко улыбнувшись взволнованной девушке, жрица начала обряд. Он был совсем коротким и безыскусным. Не было гневных проповедей и пышных речей, они не нужны Богине Матери, радующейся, что еще двое ее детей обретут счастье.
Забыв о кровожадных мыслях, Катя смотрела в любимые глаза и клялась быть верной, заботливой, внимательной женой, не оставляющей супруга в горе и радости здравии и болезни, в богатстве и бедности. 'Надо же,' — мелькнуло в голове. 'Мир другой, а клятвы те же,' — и тут же плеснуло болью воспоминание о первом муже, о Сашеньке. 'Прости меня, хороший мой, за то, что я сейчас с другим. Где бы ты ни был, милый мой, пусть тебе будет хорошо.' Она подняла наполненные слезами глаза на Алекса, и в этот момент служительница Пресветлой объявила их мужем и женой. Тотчас же на их левых запястьях появились сверкающие магической вязью брачные татуировки.
— Великая Мать благословляет вас, дети, — тепло улыбнулась женщина. — Будьте счастливы.
— Ну, чего стоите? — Тео украдкой промокнул глаза. — Целуйтесь уже!
И они конечно же послушались, а потом долго стояли, глядя друг на друга, и улыбались, не замечая ничего вокруг.
— Молодцы, — одобрил неуемный дядюшка. — И я молодец, — похвалил он сам себя, — сразу понял, что из вас выйдет прекрасная пара. Да хватит уже тут стоять, — принялся командовать лэрд. — Алекс, отдай жене подарок и веди ее в спальню.
— Тео, ты невыносим, — целуя тонкое запястье смущенной жены, констатировал герцог.
Он достал из кармана плоский футляр.
— Это тебе, котенок, — лэрд Рокк застегнул на катиной левой руке широкий усыпанный изумрудами браслет.
— Красиво, — Катя задумчиво коснулась плоских звеньев, усыпанных зелеными искрами изумрудов. — А главное, замечательно закрывает брачную татуировку.
— Котенок, — первым почувствовал неладное новобрачный, — не начинай, пожалуйста. Мы же договорились, — своими словами его светлость щедро плеснул керосина в костер катиного раздражения.
— В самом деле? — постаралась улыбнуться она. — Что ж прости, видимо я просто запамятовала. А почему ты даришь мне изумруды?
— Твои глаза похожи на изумруды, — просто ответил муж.
— Они такие же маленькие? — алые, губы дрогнули в озорной улыбке.
— Они такие же сияющие, — признался он.
— Так, — вмешался родственник, — чувствую, что я здесь лишний, а потому спешу попрощаться. Еще раз поздравляю, дети мои, — торжественно начал он, но, увидев гримасу герцога, не выдержал и захохотал. — Что смотришь, племянничек? Молчишь? А где слова благодарности за лучшую из невест?
— Спасибо, друг.
— То-то же, — приосанился лэрд. — Ладно, оставайтесь, счастья вам. Да, Алекс, не забудь вернуть жену хотя бы к завтрашнему утру.
— Дядюшка, — окликнула Катя. — Я тут подумала…
— Может потом расскажешь? Все-таки сейчас у тебя такой момент… — почувствовал неладное Тео.
— Просто раз брак тайный, — упрямо покачала головой новобрачная, давая понять, что она выскажется в любом случае, — то с исполнением супружеского долга стоит обождать… Во избежание…
— Китти! — раненным изюбром взревел возмущенный муж.
— Не смей называть меня этой кошачьей кличкой, — Катя сжала кулаки.
— Ты моя жена!
— Тайная!
— Ну не буду вам мешать, — хитрый дядюшка бочком, бочком по стеночке выскользнул из святилища.
— Наш союз благословила Пресветлая, — напомнил герцог.
— Поверь, такое я забыть не смогу, — неожиданно улыбнулась Катерина. — Это настоящее чудо.
— Вот видишь, котенок, — Алекс нежно, но крепко прижал жену к себе.
— И я в полной мере осознаю свой долг, — уткнувшись в мужнину грудь втолковывала она, ласково поглаживая напряженный бицепс. — Более того, — катин голос дрогнул, — я с радостью выполню его, но…
— Но?! — взвыл его светлость, неосмотрительно разжимая объятия.
— Если мы немного подождем, то осознание того, что мы не торопились и были сдержанны наполнит близость не только физическим, но и духовным восторгом, — пятясь к двери вдохновенно вещала новобрачная.
— Сдается мне, котенок, что ты просто морочишь мне голову, — он плавно последовал за своей женщиной.
— Ну что ты милый? — Катя выскользнула наружу. — Кто же шутит такими вещами?
— Одна зеленоглазая герцогиня, — признался Алекс, протягивая руку жене. — Давай спокойно все обсудим, милая.
— Я не слишком хорошо себя для этого чувствую, родной, — мысленно благословляя Лиззи за то, что та заставила хозяйку надеть удобные туфельки без каблучка, отказалась Катерина.
— И что же с тобой, счастье мое? — участливо поинтересовался новобрачный, сильно смахивая на кота в засаде.
— У меня безумно болит голова, — расхохотавшись, она высоко подобрала юбку и пустилась наутек.
— А у меня есть отличное лекарство, — громко сообщил Алекс, прежде чем начать погоню. — И я надеюсь, что оно придется тебе по вкусу, — добавил он спустя пару минут, взваливая хохочущую супругу на плечо.
— Варвар, — поведала она.
— Угу, — согласился муж.
— Если бы не этот дурацкий наряд, то ты бы меня не поймал, — Катя поерзала, стараясь устроиться поудобнее.
— Конечно же, — подтвердил Алекс.
— И вообще, — непочтительно шлепнув Ужас Дагании пониже спины, поведала блондинка, — я тебе поддалась.
— И все же мы слишком торопимся, — стараясь не вздрагивать от обжигающих поцелуев, которыми муж покрывал ее плечи, напомнила Катя.
— Упрямый котенок, — спуская с хрупких молочных плеч палевый шелк платья, промурлыкал он. — Что тебя беспокоит?
— Алекс, — она доверчиво прислонилась к груди, стоящего позади мужчины, — меня просто убивают ваши тайны, — не поворачиваясь к мужу лицом, новобрачная выгнулась, подняла руки, стараясь обнять его.
— Потерпи еще немного, прошу, — целуя за ушком, попросил герцог.
Его руки накрыли дерзкую манящую юную грудь супруги, заставив ее всхлипнуть.
— Как же ты хороша. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заклеймить тебя своими поцелуями. Оставить на твоем теле следы…
— Варвар, — она не оставляла попыток продолжить разговор. — Просто расстегни браслет…
— Ты опять за свое? — в голосе его светлости послышались металлические нотки.
— Только не надо на меня рычать, — вывернувшись из его рук, Катя повернулась к мужу лицом. Махнув рукой на политесы и дипломатию, она решила говорить прямо. — Я просто не понимаю…
— Чего?! — он еле сдерживался, глядя на растрепанную полураздетую красавицу, стоящую в спущенном до талии платье. Любовь, гнев, нетерпение и нежность сжигали герцога Ингарского, а еще вожделение… Оно воспламеняло кровь, превращая расчетливого вельможу в нетерпеливого юнца.
— Того, — Катерина тряхнула головой, окончательно разрушая прическу. — Какая к хренам может быть тайна?! А если ребенок?!
— Котенок, — Алекс даже рассмеялся от облегчения. — Ты — маг жизни, пока не захочешь, детей не будет.
— Идиот кривоносый! — она затопала ногами от бешенства. — О чем ты говоришь?! Я тебя люблю и хочу детей! Твоих детей!
— Двух мальчиков и девочку? — тихо спросил лэлд Рокк, бесстрашно обнимая свое разгневанное счастье. — Мы что-нибудь придумаем, котенок, — уткнувшись носом в белокурую макушку, пообещал он.
— Ты обещаешь? — Катя обняла мужа.
— Обещаю, — он задохнулся от того доверия, которое плескалось в наполненных слезами глазах.
Понимание того, что никого и никогда он не будет любить также как эту хрупкую девочку из чужого мира, на мгновение лишило возможности дышать. А осознание того, что она также беззаветно влюблена в него опьяняло. Честная, пылкая, верная, прекрасная и вся его.
— Есть много разных способов, котенок, но они не подействуют на тебя, — признался его светлость. — Маг жизни, легко блокирует действие даже самых сильных противозачаточных амулетов.
— Так нам что правда придется терпеть до самой зимы? — поразилась Катя.
— Как будто это возможно, — он не удержался и чмокнул жену в нос. — Придется выкручиваться, котенок.
— Нам? — напряглась Катерина. — Травиться всякой гадостью я не буду и тебе не дам.
— И не надо, — поспешил успокоить Алекс. — Будем надеяться на мое самообладание и силу воли. Что ты смеешься, женщина? — устав от разговоров, он принялся избавлять жену от платья.
— Думаю, что я напрасно приложила столько сил, чтобы вернуться в ААМ. Сидеть мне дома босой беременной и на кухне.
— Весьма заманчиво, — не мог не признать он. — Но, увы, не в нашем случае. Сначала диплом, котенок, а потом все остальное.
— Алекс, — Катя положила ладошки на его литые грудные мышцы, — тогда к чему спешка? Разве тебе так важно обладать мной в полной мере?
— Очень важно, котенок, — признался он. — Ты себе даже не представляешь до какой степени.
— Хорошо, — перестав спорить, Катерина потянулась к мужу. — Но если что… — она не договорила, втятутая в головокружительный поцелуй.
Умелые губы его светлости с легкостью отогнали смутную тревогу, заставив Катю закрыть глаза и пойти на поводу у своих желаний. Почувствовав в ней эту перемену, Алекс тут же поспешил уложить супругу на кровать.
Он хотел быть нежным и неторопливым, собирался свести свою девочку с ума, поразив изысканными ласками, мечтал раз за разом доводить ее почти до самого пика и отступать, наслаждаясь мольбами о продолжении, планировал первую близость словно полководец сражение.
Но в тот момент, когда нежные девичьи руки обвились вокруг его шеи, а ее налитая желанием грудь прильнула к его грудной клетке, в которой словно кузнечный молот бухало сердце, все мудрые мысли, взявши за руки коварные планы и благие намерения, дружно покинули его светлость, оставив только темное как сам грех желание.
Порыкивая и пристанывая от нетерпения, сжигающего изнутри, он жадно целовал Катю, одной рукой лаская ее лоно, в то время как другая, то крепко сжимала девичью попку, то нежно поглаживала ее. Время словно застыло для Александра тягучим янтарем. Герцог пылал словно нетерпеливый влюбленный юнец, но отчего-то медлил. Не узнавая себя, он словно ждал чего-то.
— Алекс, — открылись колдовские зеленые очи, в которых бушевало то же самое безумие. — Алекс, — шевельнулись припухшие от поцелуев губы. — Я устала быть тихой и покорной, — сообщила белокурая ведьма. — Я хочу тебя, Алекс…
— Проси, — шепнул он, чувствуя странное облегчение и радость.
— С первой минуты как увидела тебя, — призналась Катя, — поняла, что ты мой. Один. Единственный. Я же чуть тебя не прибила в шатре за то, что ты меня не поцеловал, — крепенький кулачок ощутимо ткнулся в плечо. — Ненаглядный мой.
Горячечная несвязная речь жены кружила голову могущественному Ужасу Дагании, наполняя его счастьем.
— Я же с ума сходила, когда меня ласкал ненавистный жених, — продолжала Катя, осыпая поцелуями его лицо, — потому что мне чудился ты. Везде ты. Всегда. И не жди, что я еще хоть раз признаюсь тебе в этом.
— Котенок, я так тебя люблю, — его счастливая светлость уткнулся лбом в лоб жены.
— Алекс, — постаралась нахмуриться она, хотя губы разъезжались в улыбке. — Пришла пора выполнить свой супружеский долг.
— Не могу отказать столь прекрасной лэре, — он, наконец, отпустил себя.
Резкая давно позабытая боль от первого проникновения заставила Катерину вскрикнуть и вцепиться руками в напряженные плечи мужа.
— Тише, котенок, — сиял счастливой дурацкой улыбкой Алекс, замерев. — Сейчас полечу.
Решив не напоминать любимому кто из них двоих маг жизни, Катя расслабилась. Чувствуя приятное тепло, кругами расходящееся от тяжелой мужниной руки, она замерла на несколько секунд, а потом чуть качнула бедрами ему навстречу. Почти неощутимое движение словно прорвало плотину терпения его светлости. Низко застонав, он начал двигаться.
Для Алекса словно исчезло все кроме соблазнительных бедер, стройных ног, которыми она обхватила его поясницу, мягкой упругой груди под пальцами его руки. А еще нежная ямочка над ключицей, к которой Алекс припадал, словно жаждущий путник к целительному источнику.
Затмевающее разум удовольствие обрушилось на него в тот момент, когда жена сжимала его лоном. И Александр двигался, двигался, двигался в ее шелковой тесноте, наслаждаясь гортанными низкими стонами Кати, которые звучали для него слаще всех мелодий. И сама она подавалась ему навстречу, отдаваясь, умоляя не останавливаться.
А потом она забилась тяжело дыша и Алекс немедля последовал за нею, потому что разделить это огромное счастье на двоих стало самым важным для него…
Медленно возвращаясь к действительности герцог поспешил скатиться с хрупкой супруги. Перевернувшись на спину он устроил ее у себя на груди и виновато заглянул в любимое лицо.
— Как мы, милая? — спросил с тревогой.
Ничего не отвечая, Катерина поерзала, устраиваясь поудобнее, задумчиво нахмурив брови провела тонким пальчиком по рельефу сломанного герцогского носа и поцеловала куда-то в подбородок.
— Котенок, — снова позвал он, — скажи что-нибудь.
— Ты — гений контрацепции, — счастливым голосом провозгласила Катя и захохотала.
— Да уж… — пришлось признать смущенному мужу. — И что ты думаешь по этому поводу?
— Я думаю… — она скользнула выше. — Я думаю… — шепнула едва слышно и замолчала в задумчивости. — Ты был великолепен, — выдохнула, щекоча дыханием ухо.
— Котенок, — виновато пообещал герцог, — надеюсь, что в дальнейшем я сумею быть белее сдержанным…
— Ни минуты не сомневаюсь в этом, — снова развеселилась Катя и провокационно прикусила нежную мочку уха его оконфузившейся светлости.
Алекс тут же тяжело задышал, прижимая к себе юную супругу.
— Ненасытный, — постановила она. — Варвар, — позволила увлечь себя в поцелуй. — Нет, — покраснела и сдвинула ножки, почувствовав мужскую руку, уверенно подбирающуюся к самому сокровенному.
— Что не так? — озадачился, а потом встал, подхватывая Катю на руки.
— Ай, — она пискнула от неожиданности.
— Я идиот, — поведала его самокритичная светлость, широко шагая, — одно оправдание, что влюбленный.
Отодвинув тяжелую портьеру, Алекс вошел в ванную. Катерина с интересом осмотрелась по сторонам. Просторная отделанная розоватым парламским мрамором комната с огромной ванной расположенной в эркере, зеркалами во всю стену меньше всего подходила Ужасу Дагании. Колонны, облицованные ониксом, золотая лепнина. Поставленная на ноги, Катя прошлась туда-сюда по теплому полу, украшенному чудесной мозаикой и, нахмурившись посмотрела на мужа.
— Что? — насторожился он.
— Ничего, — пожала плечами Катерина. — Я сейчас, — она торопливо вернулась в спальню, на убранство которой просто не успела обратить внимания. Стены, затянутые муаровым шелком цвета пепельной розы, лишенная привычного уже балдахина кровать с резными спинками, мягкая скамья в изножье постели, изысканный туалетный столик и пуфик рядом с ним… Все такое нежное, такое женское… Пройдясь по ковру, затканному гирляндами чайных роз, она подняла голову и полюбовалась изумительной люстрой. Розоватое и рубиновое стекло, палевые розы, хрустальный подвески…
— Котенонок, что с тобой?
— Где мы? Чья это комната? Она ведь женская, Алекс!
Маленькая грозная женщина, сжав кулачки, наступала на огромного мужчину.
— Тебе не нравится? — он едва успел перехватить супругу.
— Очень красиво, — Катя изо всех сил вырывалась. — Я кажется спросила, чья это комната?
— Ты что ревнуешь? — разулыбался герцог. — Котенок мой, красавица, — он нежно прижал к груди сердитую девушку. — Это комнаты хозяйки дома, а вот тут, — он показал, — дверь в мои покои.
— Я не умею ревновать, — с интересом заглянув в соседнюю комнату, успокоилась Катя.
— Я так и понял, — счастливый новобрачный закружил смущенную супругу. — Идем, милая, вода уже набралась.
— Ревнивица, — усевшись в ванну и позади Катерины, Алекс притянул ее к себе, уложил на грудь и прикрыл глаза.
Они молчаливо замерли в ванне, полной ароматной пены. Катя смотрела, как за окном догорает закат, чувствовала, что муж легонько поглаживает ее по плечу, и была счастлива. Двигаться и разговаривать не хотелось, а еще очень не хотелось, чтобы наступала ночь, потому что за ней придет утро, и нужно будет возвращаться на Кленовую. 'Не капризничай,' — Катерина сделала мысленное внушение. 'В любом случае такой мужчина не будет сиднем сидеть у твоей юбки. У него дела, ответственность… Ага, и по уши влюбленная жена…' — она тяжело вздохнула, притянула мужнину руку, расслабленно лежащую на бортике ванной и поцеловала в ладонь.
Эта незатейливая ласка послужила сигналом для его затаившейся светлости. Уточнив для порядка: 'Отдохнула?' Он тотчас же, нашептывая слова любви в порозовевшее ушко, скользнул руками, захватывая в сладкий плен грудь, и принялся дразнить чувствительные вершинки. А потом, развернув и пересадив себе на бедра, стал ласкать свое сокровище губами.
— Алекс… Пожалуйста… — Катя откинула голову и закрыла глаза.
— Смотри на меня, — проникая в жаркую глубину, велел он.
Глядя на изогнувшуюся дугой красавицу, в чьих затуманенных страстью глазах разгоралось пламя, Алекс чувствовал ответный жар, огненной лавой текущий по венам. Нарочно задавая медленный темп, он повел жену к вершинам наслаждения.
В этот раз ему даже удалось остановиться и покинуть ее за миг до финала, хотя это почему-то не обрадовало его странную девочку, которой непременно нужно было, чтобы момент кульминации быть вместе.
— Котенок, — напомнил герцог, — ты же понимаешь…
— Отправь меня поскорее в академию, — невпопад вздохнула она и, глядя в удивленные серые глаза, пояснила. — Буду овладевать даром, чтобы не лишать нас… И не скучать без тебя…
— Я напишу Тео, — счастливый муж был готов пообещать все что угодно, что уж говорить о такой малости. — Идем ужинать, котенок.
Ну вот я и дома на Кленовой, вся из себя герцогиня Ингарская. Замужняя, но без мужа, веселая и печальная из-за предстоящей разлуки, предвкушающая и пресыщенная, но в целом ужасно счастливая!
Может статься, что вся эта тайна пойдет только на пользу нашим с Алексом отношениям, придавая законному браку сверкающий флер авантюризма. Ведь мы продолжим встречаться в ААМ, и он снова будет вредным Адерли-Аддинготом, и можно будет его немножечко поддразнить, чтобы знал, как бросать в одиночестве молодую жену. Не то чтобы я собираюсь кокетничать направо и налево, хотя… Есть у меня пара мыслишек, которые появились после того, как я узнала, что ночевать придется на Кленовой.
— Понимаешь, котенок, — горячо доказывал Алекс, — это условие, которое поставил Тео. И я согласен с ним. Твоя репутация должна быть безупречной.
— Мне кажется, что ты сам себя убеждаешь в этом, — поморщилась я, отодвигая чашку кофе. — Позавтракаю на Кленовой, — пояснила мужу. — Лучше скажи, как мне объяснить лэре Маргарет свое отсутствие дома? Вы с дядюшкой что-нибудь придумали?
— Обиделась? — его понятливая светлость сграбастал жену в объятия, устраивая у себя на коленях. — Не желаешь принимать пищу в доме врага?
— Просто не хочу попадать под град вопросов моей крашеной подруженции, выдумщик ты, — мне стало смешно, а еще очень захотелось положить голову на крепкое мужнино плечо. Ну я и не стала бороться с собой, прижалась к Алексу, закрыла глаза и замерла, прислушиваясь к его дыханию.
— Лучше всего сказать, что ты, нуждаясь в определенных врачебных процедурах, провела время у целителей, — прижав меня к себе, признался он.
— А когда будет следующий сеанс, доктор? — не выдержала и поддразнила я. — Мне очень понравились ваши методы лечения.
— Мы должны проявить благоразумие, котенок, — муж нежно поцеловал меня.
— Ага, — ответила на поцелуй, — значит зажмешь меня в каком-нибудь темном уголке в ААМ.
— По другому не получится, — и не думал отпираться супруг. — Ты же не против? — встревоженно уточнил он.
— Я даже сейчас за, — пришлось сознаться мне, с удовольствием чувствуя, как руки его озабоченной светлости задирают мою юбку.
В общем соскучившаяся Лиззи радостно встретила нас с Алексом только спустя минут сорок, и под восторженные ахи и охи камеристки я даже успела сделать запись в дневнике.
И, несмотря на то, что она уже торопит меня к завтраку, успею, пока помнится, записать стихотворение Иннокентия Анненского, потому что…
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
Потому что оно удивительно созвучно моему настроению.
Первой, кого Катя заметила, спустившись к завтраку, была лэра Нарент, сидящая на месте хозяйки дома. Увидев девушку, она недовольно поджала губы и вздернула подбородок. Удивленная такой странной реакцией, Катерина пожелала всем доброго утра и отыскала глазами Гренадершу.
— Лэра Лидия еще вчера заняла твое место за столом, — пояснила Маргарет, поднимаясь, — и теперь она готова биться за него.
— До последней капли крови? — игнорируя возмущенную подруженцию, Катерина подбежала к лэре Кинли и обняла ее. — Мне вас так не хватало.
— И я рада тебя видеть, — прижала к себе девушку Гренадерша. — Ну что будешь изгонять узурпаторшу?
— Я лучше с вами посижу, — призналась Катя, которой амбиции лэры Нарент были до лампочки.
— Ну и правильно, — похвалила достойная дама и отстранила Катю. — Ну дай я на тебя посмотрю, красавица моя, — повертев юную герцогиню словно куклу, она вынесла вердикт. — Похудела, побледнела, но глазки счастливые. Придется мне задержаться тут и откормить тебя.
— Тогда надо переселить к нам Мартина, — усаживаясь за стол, улыбнулась Катя. — Попросим дядюшку…
— О чем же? — входя в столовую в сопровождении наследника поинтересовался лэрд Глэйв. Он недовольно нахмурился, посмотрев на Лидию, но промолчал. Та в ответ только молча подняла подбородок еще выше. Глядя на отца и его пассию Генри не удержался от насмешливого фырканья. Он уселся напротив сестры и подмигнул ей. Катя, развеселившись, послала брату воздушный поцелуй.
— Бэлла, — напомнил о себе хозяин дома, — так о чем ты хотела попросить меня?
Завтрак пошел своим чередом. Все кроме Лидии оживленно болтали, шутили, строили планы, обсуждали предстоящий прием. Поэтому вопрос, заданный лэрой Нарент заставил промолчать и переглянуться.
— Тео, как ты мог позволить надеть юной девушке столь дорогой браслет? Это в конце концов просто неприлично, — она возмущенно указала на катино запястье, искрящееся бриллиантами и изумрудами.
— Сейчас ты замолчишь, — тихо и страшно проговорил хозяин дома, заставив побледнеть свою любовницу. — А потом, после завтрака, объяснишь мне, что происходит.
— Зачем же ждать? — Лидия не желала успокаиваться. — Я могу ответить на твои вопросы прямо сейчас.
— Мы пожалуй пойдем, — тут же подсуетились домочадцы, покидая столовую.
— Может отец все-таки укажет этой пиявке на дверь? — притворив за собой дверь, Генри с надеждой посмотрел на Гренадершу.
— И не мечтай, — развеяла его надежды лэра Кинли. — Тео слишком благороден для этого, да и Лидия не такая дура, чтобы отпустить его миром.
— А давайте найдем ей богатого мужа, — Катя утешающе погладила брата по руке.
— Кому нужна такая как она? — не поверил Генри. — Жадная, завистливая, недалекая…
— Ты к ней несправедлив, — засмеялась Катя. — Просто тетка хочет замуж. Это нормально.
— Вот именно, — поддержала Гренадерша. — А ну рассказывай, девочка, что у тебя на уме.
— Я думаю о состоятельных друзьях нэра Барнеби — честно призналась Катя. — Завтра встретимся с ним и прощупаем почву в этом направлении.
— А меня значит с собой возьмешь? — прищурилась Гренадерша.
— Я без вас никуда, — твердо ответила девушка.
— Хоть в храм иди, — переводя взгляд с одной женщины на другую, толковал о своем Генри. — Хочу сделать пожертвование Пресветлой во знаменование замужества нашей пиявки с каким-нибудь негоциантом.
— А и сходи, мальчик мой, — одобрила Маргарет. — Божественная поддержка еще никому не мешала.
Раздавшийся за дверями шум, заставил заговорщиков переглянуться.
— Так, расходимся, не подслушиваем, а то останемся виноватыми, — сориентировалась лэра Кинли. — Собирайся ка в академию, Генри, а то опоздаешь.
— Да, пора, — согласился он. — А ты, Бэлла, когда вернешься в ААМ?
— Сегодня после полудня у меня встреча с мэтром Брюсом. Он должен решить, готова ли я продолжать занятия.
— Отлично, сестричка. Мы с Мартином тебя обязательно найдем, а потом вместе вернемся домой.
— Если что, я буду в библиотеке, — предупредила Катя. — Пока, братик.
— А теперь, — проводив студента, лэра Кинли азартно потерла руки, — поговорим о приеме.
— Дайте я на вас посмотрю, адептка, — распорядился лэрд Брюс после того как со взаимными приветствиями было покончено. Прищурив зеленющие глаза, он внимательно смотрел на свою перспективную студентку.
Удивительно спокойно себя чувствуя в обществе человека-горы, Катя послушно замерла. Она была рада снова очутиться в этом причудливом кабинете, похожем на смесь грота и оранжереи, и пообщаться с его замечательным хозяином.
— Ну что сказать? — задумчиво протянул лэрд Рэйли. — Должен признаться, что еще ни разу не сталкивался с таким, адептка.
— Что-то не так? — вскинулась Катя.
— Как раз наоборот, — мэтр Брюс поспешил успокоить девушку. — Сейчас передо мной стоит инициированная магианна Жизни, полностью раскрывшая свой дар, необученная конечно, но это мелочи. Могу предположить, что это произошло во время болезни.
— Так значит это был не сон? — Катя едва сдержилась, чтобы не запрыгать от радости.
— Рассказывайте, адептка, не тяните, — мэтр азартно подался вперед. — И не забудьте поведать, когда это вы умудрились выйти замуж и понести. Вы ведь вышли замуж? — декан подался вперед. — Демоны и преисподняя! — выругался он, подхватывая побледневшую студентку. — Ну до чего же нервные барышни нынче учатся в ААМ.
По дороге в библиотеку Катя крепко сжимала в кулаке подаренный лэрдом Брюсом янтарный медальон, который должен был скрыть ее интересное положение от непосвященных. Это была довольно крупная камея из прозрачного, похожего на леденец, янтаря. На ней были с удивительным мастерством вырезаны два танцующих аиста. Они били крыльями, изгибали гордые шеи и даже, как казалось новоиспеченной герцогине, издевательски ей подмигивали.
Нет, Катя не врала, когда говорила мужу, что хочет детей. Но вот так, прямо с первого раза это все-таки перебор. Это как-то слишком. А потому будущая мамочка старательно выбирала маршрут, стараясь не столкнуться с будущим папочкой, которого боялась зашибить впопыхах. Прямо этой самой камеей по башке. 'Сначала я успокоюсь, а потом порадую героического снайпера,' — думала она. 'Это же надо,' — немного нервно захихикала Катерина, представив лицо крупного специалиста в области контрацепции в тот момент, когда он услышит новость о своем скором отцовстве. 'И пусть только попробует не обрадоваться,' — скрываясь за колонной, чтобы пропустить чернявых близняшек размышляла Катя. 'Я ему живо профиль-то подправлю!'
Она прислонилась к стене, замерев в тени колонны, закрыла глаза и вспоминала разговор с лэрдом Рэйли Брюсом.
— Не бледнейте, адептка, — вручая бокал с каким-то напитком, распорядился декан. — Не вы первая, не вы последняя. Я просто удивлен, что близкие выпустили вас из дома без защиты. Хотя… — он снова прищурился. — Дайте ка руку. Ага, ага… Браслетик у вас, лэра, непростой. Заклинание на каждом крупном камне… Да… А вот отвода глаз нету… Где-то у меня тут было… — отпустив катину руку, безвольно упавшую на колени, он принялся шарить по ящикам и шкатулкам. — Вот! — лэрд Рэйли помахал чем-то блестящим.
— Что? — откликнулась Катя просто для того, чтобы не показаться невежливой.
— Амулетик редкостный, — человек-гора любовно оглаживал крупный кусок янтаря. — Я для супруги делал, надеялся потом дочке передать, но не сложилось, — и, глядя на расстроенную студентку, пояснил. — С дочкой не сложилось, пятеро парней у меня.
— Ну вы герой, — против воли ее губы дрогнули в улыбке.
— Это точно, — подмигнул он. — Я такой. А теперь отбросим шутки, девочка.
Куда-то делся балагур и рубаха-парень. Перед Катей стоял могущественный маг, вельможа, мужчина, с которым не хотелось спорить.
— Ответьте мне, адептка, лэрд Глэйв знает, о вашем замужестве?
— Да, — просто ответила она, не вдаваясь в подробности.
— Ну и славно, — расслабился мэтр. — Это сильно упрощает дело. Значит поступим так. Сейчас я дам вам магическую клятву, что не замышляю ничего плохого ни против вас, ни против ваших близких, потом возьму несколько капель крови, чтобы активировать амулет…
— Это еще не все? — слабым голосом уточнила Катерина.
— Нет, конечно, — разочаровал ее декан. — Мы еще должны обсудить расписание ваших занятий, ведь, учитывая открывшиеся обстоятельства, его необходимо скорректировать. К тому же я хотел бы оставить пожелания касательно вечернего меню.
— Зачем? — захлопала глазами совершенно сбитая с толку Катя.
— Как зачем? — натурально удивился декан. — Я намерен сегодня нанести визит вашему дядюшке, адептка.
— Милости просим, — немного невпопад, но от души порадовалась она.
Убедившись, что близняшки Вудроу прошли далеко вперед, Катя покинула свое временное убежище. Впереди ее ждала галерея, рядом с которой находился кабинет мужа, а потому следовало быть особенно осторожной. Понимая, что ее поведение может показаться смешным или даже ребячливым, Катерина все так же старательно избегала встречи с Алексом. Конечно стоило как можно скорее сообщить ему о беременности, в конце концов кто как ни отец вправе знать, но…
Катя боялась, вернее опасалась, точнее не хотела разочаровываться… Алекс столько раз дал ей понять, что в настоящий момент беременность нежелательна, так красноречиво говорил о незапятнанной репутации членов королевской семьи… Одним словом, Катерина была уверена, что лэрд Рокк не обрадуется, по крайней мере не обрадуется сразу, а потому просто тянула время, давая себе возможность подготовиться к негативной реакции на столь животрепещущие новости.
Судьба, однако, не проявила благосклонности к юной герцогине, потому как лэрд Адерли-Аддингот, у которого в этот момент по расписанию был семинар у третьего курса, скрестив руки на груди стоял, вальяжно привалившись к косяку собственного кабинета.
— Лери Глэйв, — хищно блеснув сталью серых глаз, грациозно поклонился он, — не уделите ли мне несколько минут вашего драгоценного времени?
— Буду рада, — присев в вежливом реверансе, заверила Катя и подумала, что до сих пор не может без некоторого отвращения смотреть на индюка. 'Вот знаю, что это Алекс, а врезать хочется,' — вежливо кивнув она прошла в гостеприимно раскрытую дверь кабинета, тут же очутившись в кольце объятий.
— Котенок, — жарко прошептал муж, целуя. — Девочка хорошая, красавица… Что? — насторожился он, почувствовав некоторую холодность. — Что случилось, котенок?
— Никак не могу привыкнуть, что это ты, — призналась Катя. — Умом вроде понимаю, а все равно шарахаюсь.
— Привыкай, — расслабился герцог. — Ну, какие новости, — снова привлекая девушку к себе, спросил он. — Что тебе сказал мэтр Брюс?
— Много чего, — спрятав лицо на мужниной груди, уклончиво отвечала она.
— А точнее? — Алекс обнял лицо Кати ладонями и пытливо заглянул в глаза.
— Это допрос, ваша светлость? — попробовала отшутиться она.
— Я просто волнуюсь, милая, — не поддержал веселья Ужас.
— Ну, — протянула Катя, раздумывая с чего бы начать, — лэрд Брюс сказал, что мой дар полностью открылся…
— Чудесная новость, — прервал коротким жарким поцелуем признания жены его светлость. — Дальше, — лизнув нижнюю губку своей красавицы, попросил он.
— Декан скорректировал мое расписание. Должна тебя предупредить, что буду заниматься по индивидуальному графику…
— Ты великолепна, любовь моя, — снова не удержался от поцелуя новобрачный. — Это все?
— Не совсем, — пришлось признаться Катерине. Она зажмурилась на секунду, а потом, глубоко вздохнув, молча сунула Алексу под нос амулет с аистами. — Вот.
— Это? — он сжал женскую ладошку. — Откуда у тебя это?
— Декан дал, — поморщившись из-за того, что янтарь больно врезался в ладонь, Катя освободила руку.
— Дай мне эго, — голос Алекса звучал негромко. Он весь подобрался, напоминая затаившегося хищника.
Вручив мужу амулет, Катя отошла от него на пару шагов, позволяя рассмотреть себя. Ощущая странную неловкость под изучающим взглядом герцога, она зябко обняла себя руками. В свою очередь пристально наблюдая за холеным лицом Адерли-Аддингота, Катерина тщетно ждала увидеть радость, но увы ее не было. Досада, недоумение, огорчение были, а радости не было!
— Демоны и бездна, — не выдержал Алекс. — Но как? А главное когда?
— Что значит когда? — не поняла она.
— Я ведь смотрел на тебя утром, Бэлла, — подступив к растерянной девушке, он крепко ухватил ее за плечи. — Когда ты успела?
— Чего? — задохнулась Катя. — Ты на что намекаешь, гад кривоносый?
— Какие намеки? Я прямо спрашиваю, — Алекс тихонько тряхнул жену за плечи. — Когда ты успела?
С Катериной вдруг сделалось что-то странное. Она совершенно отчетливо увидела сердце, трепещущее в груди мужа, а еще ее посетила твердая уверенность, что можно положить его на ладонь и легонько сжать, заставив остановиться… А сонные артерии… Они были такими нежными, эластичными. Желание пережать кровоток нарастало лавиной… Кате с большим трудом удалось взять себя в руки и, отогнав привлекательный призрак душегубства, улыбнуться.
— Я не стану читать вам лекции по анатомии, лэрд Рокк, — стараясь, чтобы в голосе не звенели слезы, четко выговорила она. — Отвечать на ваши оскорбления тоже не буду. А также сразу предупреждаю, что извинений не приму. Извольте вернуть мне амулет, — Катя протянула руку, — сейчас же.
— Сначала ты мне ответишь… — не договорив, мужчина схватился за горло.
Злополучный янтарь покатился по полу.
— Извините, не удержалась, — поднимая амулет, повинилась Катя. — Надеюсь, что голосовые связки не пострадали.
Уже ухватившись за дверную ручку, она не выдержала и обернулась.
— Мне готовиться к аресту за покушение на члена королевской семьи или вы предпочтете разобраться по-тихому? — и, не дожидаясь ответа, выскользнула из кабинета.
— Лэри Винтер, — поприветствовав библиотекаря, Катя достала из кармана уменьшенные книги, — я смотрю, студенты не балуют вас своим присутствием.
— Столпотворение начнется ближе к экзаменам, — Гертруда ловко увеличила стопку книг и, призвав формуляр, принялась вносить в него изменения. — Как вам роман? — весело поинтересовалась она.
— Весьма и весьма, — признала Катерина. — Я давно так не смеялась.
— Какое падение нравов, — патетично воздела руки к потолку лэри Винтер. — Юная дева находит смешными любовные страсти, воспеваемые нежной лэрой Яниной, это… Это… Это замечательно, — она неожиданно подмигнула Кате.
'Какие глаза,' — про себя охнула студентка. 'Фиалковые…' — чувствуя, как повышается испорченное индюком настроение, Катя расслабленно облокотилась на конторку.
— Как ваше самочувствие? — между тем интересовалась Гертруда.
— Спасибо, замечательно, — призналась Катерина. — Передавайте благодарности брату. Он целитель от бога.
— Да, — явно гордясь родственником, согласилась лэри Винтер, — Пресветлая наградила его добрым сердцем и дала силы, талант и желание помогать людям.
— Ну как она тебе, — кивнув на библиотечный корпус, спросила Катя.
— Великолепна! — воодушевился Генри. — Эта библиотека старейшая в Дагании. Тут собрано уникальное собрание книг, а здание Ротонды, в котором она размещается… Что смешного, Бэлла?
— Ровным счетом ничего, родной, — Катя ухватилась за локоть брата. Просто я спрашивала тебя о лэри Винтер. Как она тебе?
— Почему ты интересуешься? — Насторожился наследник Глэйв.
— Просто так, — постаралась уйти от ответа Катерина. — А где Мартин?
— Он ждет нас у главного корпуса. Так что ты задумала, Бэлла? — не дал сбить себя с толку парень.
— Пока ничего определенного, — призналась она. — Нужно поближе познакомиться с лэри Гертрудой, узнать ее получше, познакомить с дядюшкой…
— Ты думаешь?.. — широко раскрыл глаза брат. — Но мы же о ней ничего не знаем…
— Вот и надо узнать, — многозначительно пошевелила бровями Катя.
— Ты… Ну ты даешь!
И представители могущественного, но пока еще малочисленного рода Глэйв заговорщицки переглянулись, крепко пожали друг другу руки и продолжили свой путь.
— Главное не торопить события, — подходя к главному корпусу, предостерег Генри.
— И не строить далеко идущих планов, — поддержала Катя.
— В любом случае хуже пиявки трудно кого-нибудь найти, — подытожил парень.
— Вот именно.
— О ком это вы? — поинтересовался Мартин, издалека заметивший юных заговорщиков.
Но брат с сестрой только многозначительно переглядывались и помалкивали.
А на Кленовой было неспокойно. Судя по покрасневшим глазам лэры Лидии и нахмуренным бровям лэрда Глэйв ураган Тео разыгрался не на шутку. 'Видно сегодня день такой. Повышенная геомагнитная активность,' — Кате вспомнились телевизионные прогнозы другого мира и рассуждения дикторов о протуберанцах и пятнах на Солнце. На нее сразу навалилась усталость, виски сдавило тупой болью, а перед глазами замелькало.
— Бэлла, что с тобой? — встревожился Генри. — Ты так побледнела.
— Ничего страшного, — Катя поспешила успокоить брата. — Просто устала без привычки. На людях еще держалась, а попала домой и сразу расслабилась.
— Иди тогда, отдохни до ужина, — тут же отреагировала Гренадерша.
— Обязательно, — пообещала Катерина. — Только поговорю с дядюшкой.
— Сейчас не самое подходящее время для этого, — лэра Маргарет понизила голос.
— Ну, — отвлекся от чтения лэрд Глэйв, — как себя чувствует герцогиня Ингарская?
— Сносно, дядюшка, — не дожидаясь приглашения, Катя опустилась на диванчик. — Извините, что отвлекаю, но мне с вами нужно поговорить.
— Сначала дай тебя поздравить, ворона моя, — Тео присел рядом с племянницей. — Что-то ты бледненькая. Замучил тебя Алекс? Что? Ты чего отворачиваешься, Бэлла? Ну ка посмотри на меня! — загрохотал дядюшкин бас. — Откуда слезы, девочка? Да не молчи, рассказывай!
— Вот, — не в силах бороться со слезами, Катя отдала дядюшке аистиный амулет.
— Уже?! — понятливо захохотал он, обнимая девушку. — Молодцы! Сделали меня дедом! А я-то каков? Сразу понял, что вас женить пора! Радость-то какая! Ну, — он торжествующе посмотрел на Катю, — давай благодари меня!
— Спасибо, дядюшка, — она не выдержала и навзрыд заплакала.
— Ты чего это? — у Тео даже пропал голос. — Ребенка не хочешь? Это ж счастье… — он удивленно смотрел на Катю.
— Да вы что сговорились все?! — она вскочила на ноги, возмущенно сверкая глазами. — Один решил, что я в подоле принесла! Другой, что рога ему наставила и ребенка нагуляла! А третий уверен, что я не рада беременности! Ну вы и козлы!
— Они самые, а как же? — мирно согласился дядюшка, почуяв неладное. — Ну третий козел стало быть я, — он притянул Катю на диван. — А кто первые два?
— Лэрд Брюс и Алекс, — из будущей мамочки словно весь воздух выпустили.
— Вот же уроды, — выругался Тео. — Я им ноги переломаю. Детка, не плачь… Что ты…
— Декан мне амулет дал, сказал, что с ним мое интересное положение не заметят, — во всю жаловалась Пална, уткнувшись дядьке куда-то в подмышку. — Он обещался вечером к вам заехать, видать не поверил мне.
— Вот и хорошо, — радовался лэрд Глэйв. — Не надо будет этого придурка по всему Аргайлу искать.
— Он просто волнуется, — шмыгнула носом Катерина. — А вот Алекс… — она снова зарыдала.
— Чего не рад? — настороженно уточнил Тео.
— Сказал, что с утра у меня никакой беременности не было, значит ребенка я нагуляла…
— Ясно, — машинально сунув племяннице платок, рассудил дядюшка. — Значит ты прямо из супружеской постели и кинулась мужу рога наставлять.
— Ага, — Катя громко высморкалась. — С лэрдом Брюсом видать. Не зря же он мне амулет дал, да еще и в гости придет…
— Ясно, что с ним, — покладисто согласился мужчина, — не с извозчиком же ты…
— Дядюшка! — возмутилась Катерина.
— Все, Бэлла, все, — Тео поднял руки, сдаваясь. — Не буду больше! А ты иди к себе, выпей капли какие ни на есть и полежи. Все будет хорошо. Мужу твоему я все растолкую по-родственному, — лэрд многозначительно размял кулаки. — Прочту ему лекцию о строении женского организма, а Рэйли поможет.
— Только не заставляйте меня с ним общаться, — попросила Катя. — Я и так Алекса чуть не придушила.
— Что ты говоришь? — обрадовался дядюшка. — Расскажи, — в зеленых глазах, устремленных на племянницу плескался восторг.
— Ну… — помялась Катя. — Дело было так…
— Даааа, — потянул лэрд Глэйв, задумчиво глядя на будущую мать. — Иди, Бэлла, отдыхай и ни о чем не беспокойся. На ужин можешь не спускаться, смотри по настроению.
— Спасибо, — Катя снова поднялась. — А у вас-то как дела, дядюшка?
В ответ лэрд Глэйв только махнул рукой и скривился.
— Все наладится, вот увидите, — она ободряюще сжала мужскую ладонь. — А давайте возьмем лэру Лидию завтра с собой к Барнеби. Пусть она пообщается с нэрой Элен и Натали.
— Отличная идея. — Тео пристально посмотрел на племянницу. — Жалеешь меня?
— Вот еще, — фыркнула Катя. — Просто собираюсь выполнить свою угрозу и женить вас, а для этого необходимо избавиться от крашеной подруженции.
— Нам тебя Пресветлая послала, ворона моя, — поднявшись во весь богатырский рост, дядюшка растроганно прижал к себе блондинку. — Идем, я тебя провожу.
— Проснулись, лэри миленькая? — первой кого, открыв глаза, увидела Катя, была верная камеристка. — А на дворе сейчас почь-полночь, — Лиззи сладко зевнула и виновато глянула на хозяйку.
— Ты чего? — насторожилась та.
— А? — горничная снова зевнула. — Так некуртуазно это, — она охотно пояснила свое поведение и принялась кормить любимую барышню, поставив перед ней на постель специальный столик, заставленный едой. — Я должна быть образцом для других слуг. Вот.
— Понятно, — Катя уважительно посмотрела на камеристку и вооружилась вилкой. — Что у нас новенького? — поинтересовалась она.
— Ой, много чего, — забыв о том, что хочет спать оживилась Лиззи. — Днем лэра Лидия ходила к хозяину, видать помириться хотела.
Катя недоверчиво подняла бровь.
— Точно вам говорю, — правильно поняла ее горничная. — Лэра надела терракотовое платье, то с вызывающим вырезом, помните? — дождавшись согласного кивка, Лиззи понизила полос и наклонилась к госпоже. — Корсет с вышивкой затянула так, что и вздохнуть не могла, волосы распустила.
— Откуда ты про нижнее белье-то знаешь? — фыркнула блондинка, отвлекаясь от запеченной рыбы.
— Сама видела, — камеристка обиженно поджала губы. — Корсет шелковый бирюзовый выглядывал из выреза. Срамота! Вот!
— Хочешь я тебе такой же подарю? — улыбнулась Катя.
— Очень хочу, — Лиззи аж подпрыгнула на стуле. — А можно?
— Отчего же нельзя. Только мерки мне скажи.
— Ой, лэри, какая же вы хорошая, — горничная прижала руки к пышной груди.
— А дальше что было? — остановила поток чувств Катерина.
— Шумели… Очень… Ругался лэрд… Страсть и ужасть… А лэра Нарент сперва отвечала, а потом плакала…
— Понятненько… А вечером?
— Гости, — Лиззи сделала страшные глаза. — Двое. Один лэрд Адерли-Аддингот, а второй большой лысый страшный… Но глаза добрые…
— Это мой декан, — просветила любопытную камеристку Катя.
— Понятно, — Лиззи сделала умные глаза. — А кто это? — она азартно качнулась к госпоже.
— Мой наставник, — засмеялась та и щелкнула горничную по носу.
— Декан, — уважительно протянула девушка, ничуть не обидевшись. — Он веселый такой, все шутил, комплиментами сыпал. Лэру Маргарет мечтой настоящего мужчины назвал, — захихикала брюнетка.
— И как он, жив? — насытившись, Катя отставила поднос.
— А чего ему сделается? — удивилась Лиззи, подавая хозяйке чай с лимоном. — Лэра сказала, что рада встретить настоящего ценителя, разбирающегося в женской красоте. Тут все засмеялись, только лэрд Адерли хмурым остался. Он вообще плоховато выглядел, — ответила на вопросительное поднятие бровей камеристка. — Бледный, глаза красные и сипит как змей.
— Ой, — Катя выронила чашку.
— Ничего, ничего, — подхватилась Лиззи. — Не расстраивайтесь, лэри миленькая, садитесь вот сюда, в креслице. А постель я живо перестелю… Или вы к мужу?..
— Да к какому еще мужу? — расплакавшись, Катя схватила учебник и скрылась в ванной.
Там она открыла воду, уселась на крышку унитаза и открыла главу: 'Механическая асфиксия — что это такое?' И чем дольше она читала, тем мрачнее становилась. Мысли типа: 'Если сразу не подох, то ничего с ним не сделается,' — не могли успокоить.
— Лиззи! — громко позвала она. — А что дядюшка? Спит уже?
— Как же спит, — в приоткрытую дверь заглянула камеристка. — Он с гостями в библиотеке закрылся, — она обиженно посопела. — И чары от подслушивания наложил. Так что простите, лэри миленькая.
— Ну и ладно, — Катерина отложила книгу, успокоенно рассудив, что загнуться в обществе двух магов жизни у индюка никак не получится. — А где у нас пена с запахом леорийских нарциссов была? Добавь ка ее в воду.
Катя проснулась среди ночи от какого-то шума. Открыв глаза, она пыталась рассмотреть хоть что-нибудь в теплой бархатной тьме, заполнившей спальню. 'И почему я не послушалась Лиззи?' — шаря рукой по тумбочке, подумала новоиспеченная герцогиня. 'Ведь предлагала же она оставить горящий ночник…' — в комнате опять зашумели и помянули знакомым голосом тьму и всех ее демонов. Моментально успокоившись, Катя смогла зажечь небольшой светильник. В мягком свете ночника стала видна его оконфузившаяся светлость. Алекс нерешительно мялся в дверях, закрываясь от жены охапкой сирени.
— Котенок, — его голос все еще звучал хрипловато. — Прости меня, котенок… Я идиот, — самокритично признал лэрд Рокк и уточнил. — Ревнивый необразованный дурак.
— Я это поняла еще вчера, — Катя очень старалась не улыбаться. — Совершенно необязательно было будить меня для того, чтобы сообщить эту банальность.
— Прости меня, милая, — муж шагнул к кровати.
— Стойте, где стоите, — остановила она расхрабрившегося герцога. — Вам тут не рады. Впрочем… — Катя замолчала, с интересом наблюдая, как на лице Алекса расстройство сменяется робкой надеждой. — Раз уж зашли, то можете обыскать спальню. А ну как тут прячутся толпы моих любовников, к которым я бегу, едва покинув супружескую постель.
— Котенок, ну зачем ты так? — страдальчески поморщилась его недодушенная светлость. — Я же извинился…
— А кто вам сказал, что я готова принять извинения? — раздумывая о том, откуда взялась сирень осенью, вредничала Катька.
— Что ж, — совсем закручинился он, — тогда я пойду?.. — подняв голову, Алекс с надеждой вглядывался в лицо жены.
— Идите, — поджала губы разочарованная Катя, которая не была готова к столь быстрой капитуляции мужа.
— Спокойной ночи, котенок, — попрощался тот и, оставив цветы на туалетном столике, скрылся в мареве портала.
— Ну вообще! — окончательно обиделась герцогиня. — И это называется извинения? Вот же гад! — посетовала Катя.
Она поднялась, поставила цветы в вазу и расстроенная вернулась в кровать.
Катя еще раздумывала над своей не слишком-то удачной семейной жизнью, когда посреди комнаты снова появился герцог. На этот раз его робко улыбающаяся светлость держала в руках здоровенную коробку.
— Я не имею опыта в извинениях, — отвечая на безмолвный вопрос в глазах жены, он подошел ближе. — А потому бреду практически наугад.
Катя, сделав вид, что ей совсем неинтересно отвернулась к окну, чутко прислушиваясь к шебуршению за спиной.
— Красавица моя, это тебе, — обойдя кровать, Алекс, протянул жене блюдо с тортом, на котором среди марципановых ромашек и маков резвился кремовый котенок.
— Не хочу показаться капризной, — борясь с желанием отведать тортика, Пална упрямо нахмурилась, — однако не могу не напомнить, что в моем положении гораздо полезнее есть ягоды.
— Не подумал, представляешь, — признался супруг, поставил на кровать кондитерский шедевр, вынул из воздуха десертную тарелочку, вилку, лопатку, торжественно вручил все это жене и был таков.
— Дурдом, — констатировала Катя и, не удержавшись, отрезала таки кусочек бисквитного соблазна. — Мммм, — зажмурилась она. — А дятел-то мой ступил таки на путь исправления, — герцогиня съела еще кусочек. — И идет по нему семимильными шагами.
Новое мерцание портала, она встретила с неприкрытым интересом, было ужасно любопытно, какие же ягоды раздобудет проштрафившийся Ужас посреди ночи. И надо отметить, что Алекс не подвел. В этот раз он, явно гордясь собой, вручил жене огромное глазурованное блюдо, заполненное свежайшими ягодами. Ароматная земляника, ежевика, обожаемая Катей белая малина, черная смородина и крыжовник заставляли поверить, будто вернулось лето.
— Ты волшебник, — признала Катерина, забирая это богатство из рук мужа. — Чудо настоящее, — она положила в рот малинку. — Спасибо.
— Так я прощен? — тут же сориентировалась его хитрющая светлость.
— Неа, — Катя для наглядности даже помотала головой и съела еще одну ягодку. — Неужели ты думаешь, что я могу забыть такое?
— Но, котенок…
— Как ты мог усомниться во мне, а? Как твой язык только повернулся?.. — аппетит пропал, и она сунула ягоды расстроенному герцогу. — За кого ты меня принимаешь?
— Я голову теряю рядом с тобой…
— Слышала, — перебила Катя. — И не раз!
— Я никогда никого не ревновал, Китти… — начал Алекс.
— Да что же это такое?! Сколько можно повторять одно и то же?! Не смей меня называть этой кличкой! И вообще, — она завелась не на шутку, — мне спать пора. Режим, знаешь ли.
— Значит гонишь? — зачем-то уточнил молодожен.
Вместо ответа Катя укрылась одеялом.
— Понятно, — послышалось тихое, после чего Алекс открыл портал.
— Иди, иди, — улыбнулась Катерина, устраиваясь поудобнее. Настроение у нее было замечательным. — Папашка.
Перебирая в уме дела на завтра, Катя начала задремывать, а потому не удивилась, почувствовав на грани яви и сна, как дрогнул матрац прогибаясь под весом его светлости, не стала сопротивляться, почувствовав его объятия. Вместо этого прижалась к любимому, примостившись где-то подмышкой у его счастливой светлости.
— Какой хороший сон, — шепнули женские губы.
— Лэри миленькая, пора вставать.
Едва слышный шепот Лиззи заставил Катю потянуться и открыть глаза, чтобы обнаружить себя в коконе объятий его исправляющейся светлости. Алекс снова умудрился буквально окружить собой юную супругу. Улыбнувшись, она легонько поцеловала любимого в нос и поинтересовалась.
— А что это вы здесь делаете, лэрд?
— Охраняю сон самой очаровательной женщины в Дагании, — омерзительно бодрым голосом ответил герцог.
— Да? — чувствуя некоторое раздражение и неловкость из-за того, что ее застали за утренними нежностями, Катя поспешила отстраниться. — А может вы просто желали убедиться, что в моей постели нет посторонних.
— Злопамятный котенок, — и не подумал обижаться Алекс.
— Кофеечку извольте, — верная Лиззи успела сварить две чашки ароматного напитка и подать их молодеженам. — Дверочку я закрыла, — смущаясь отчиталась она, — тортик порезала. Только на котенка рука не поднялась, уж не взыщите, ягодки ешьте да поспешайте, а то в академию опоздаете.
— Угу, — Катя постаралась спрятать за чашкой благодарную улыбку, провожая глазами направляющуюся в гардеробную камеристку.
— Хорошо-то как, — мужчина походил на нахлебавшегося сливок кота. — Весь день готов провести с тобой в кровати, — он подмигнул возмущенной жене и принялся завтракать. — А если бы мне дали кусок мяса, то счастье было бы полным, — управившись с тортом заявил Алекс. — Ладно, милая, я пошел, — он умудрился поцеловать Катю в плечо. — Увидимся на лекции.
— А вот и нет, — отмерла, пораженная размерами мужской самоуверенности Катерина. — У меня изменилось расписание. Теорию магии, нумерологию и руны я буду учить, после того как перейду на домашнее обучение.
— Расстроилась? — Алекс присел на краешек кровати. — Ты же так стремилась на очное обучение, котенок.
— Алхимию придется сдавать после родов, — предпочла не услышать вопрос Катерина. — Зато магией жизни можно заниматься без ограничений.
— Прости меня, а? — забрав у жены чашку, он устроил ее у себя на коленях. — На самом деле я очень рад, что у нас будет ребенок.
— Так что в ближайшие месяцы я буду занята на кафедре Земли, — как ни в чем не бывало продолжала Катерина. — Мэтр Брюс считает, что если я получу практические навыки работы с магией, овладев ей как можно лучше…
— Я просто растерялся и наговорил глупостей, — вернулся к прежней теме разговора Алекс.
— Так вот, — упрямилась Катя, — если я в совершенстве овладею приемами работы с даром, а также уделю много времени чарам, лишить меня магии будет не то что проблематично, а просто невозможно.
— И это тоже из-за меня, — вздохнул его расстроенная светлость. — Нападение Лавинии, травмы, теперь беременность, — от меня у тебя одни неприятности.
— Позвольте узнать, лэри Глэйв, откуда у вас в комнате сирень? — громко поинтересовалась Лидия.
Это были первые слова, которые услышала Катя, возвратясь из академии.
— А что вы забыли в комнате Бэллы, лэра Нарент? — тут же отреагировал Генри.
— Как хозяйка дома я должна быть в курсе… — начала, набрав побольше воздуха в грудь, возмущенная женщина.
— Когда это ты успела стать тут хозяйкой? — целуя сына, прибывшего в компании молодых Глэйвов, поинтересовалась Гренадерша.
— Я… — задохнулась от обиды та. — Я… — в глазах Лидии заблестели слезы.
— Лэра Нарент, — окликнула ее сердобольная Катерина Пална, — мы с дядюшкой и лэрой Кинли сегодня едем к Барнеби. Составите нам компанию?
— Бэлла, — разом растеряла воинственность крашеная подруженция, — ты находишь, что это хорошая идея?
— А почему нет? — натурально удивилась начинающая сваха. — У них приличный дом, я сама там выросла. Правда воспитание Натали оставляет желать лучшего, — признала она. — Но в остальном это очень респектабельное семейство.
— По правде говоря, я бы с удовольствием… Но, что скажет Тео? — смешалась сбитая с толку скандалистка.
— Я ее не пустила, пусть не врет, — верная Лиззи поджидала за ближайшим углом. — Грудью встала на пороге! Верите, лэри миленькая?
Представив, как щуплая лэра Нарент налетает на статную камеристку, Катерина захихикала тихонечко.
— Вовсе даже несмешно, — насупилась горничная. — Знаете, как она ругалась?
— Ты — умница, защитница, — Катя расцеловала хмурую Лиззи. — Смотри, что у меня есть, — достав из кармана какой-то сверток, она ловко увеличила его и протянула камеристке.
— Что это? — принимая от обожаемой хозяйки довольно большую плоскую коробку, полюбопытствовала Лиззи.
— Открой и узнаешь, — посоветовала Катя.
Лиззи послушно зашуршала упаковкой и застыла не в силах вымолвить ни слова.
— Что? — встревожилась блондинка. — Не нравится?
— Это мне, лэри миленькая? — Лиззи неверяще посмотрела на хозяйку.
— Тебе конечно, — успокоилась Катя. — Кому же еще?
— Красота-то какая, — камеристка достала шелковый цвета морской волны изукрашенный лентами и перьями корсет и благоговейно самыми кончиками пальцев гладила его. — Это правда мне?! — в ее голосе звучала такая радость, что Катя не выдержала и достала из кармана еще одну коробку.
— И это тоже тебе, — повторив все необходимые процедуры, она торжественно вручила Лиззи алый атласный корсет, отделанный кружевом. — Держи, хотела оставить до праздника, но ты так замечательно радуешься, что я не выдержала.
— Спасибо, лэри! — забывшаяся Лиззи закружилась по комнате. — А откуда такая красота? — приложив обновку поверх платья она замерла перед зеркалом.
— У нэры Станиславы большой выбор готового белья, — Катя уселась в кресло и с удовольствием наблюдала за горничной. — А учитывая специфику работы ее девочек, — она многозначительно пошевелила бровями, — не приходится удивляться разнообразию цветов и фасонов. Я и себе заказала кое-что, — юная герцогиня мечтательно улыбнулась.
— Ой, чего это я тут пляшу? — спохватилась горничная, услышав бой часов. — Вас же надо готовить к визиту в дом этих купцов, — Лиззи, свято уверенная, что семейство, которому она служит, самое достойное во всем королевстве, наморщила нос не хуже мелкопоместной дворяночки. — И обед еще… И… Что вы смеетесь, лэри миленькая?
Через полчаса хмурая Катерина Пална, одетая в платье, пошитое из аксамита изысканнейшего мятного цвета, спустилась в столовую. На комплименты мужской части семейства она только наморщила хорошенький носик и склонила голову, увенчанную высокой прической, отчего длинный завитой локон скользнул прямо в довольно таки-откровенный вырез.
— И чем ты недовольна, Бэлла? — дядюшка подал знак к обеду.
— Все в порядке, — оправляя пышные кружевные манжеты, вздохнула Катя. — Просто я немного устала в академии, а ведь меня ожидает общение с нэрой Барнеби…
— И всего делов-то? — отмахнулся наивный медведь, глядя на очаровательную племянницу, которая в этом платье напоминала хрупкую фарфоровую статуэтку, — Ну возьми с собой Маргарет и Лидию. Они не позволят нэре Элен обижать тебя.
— Спасибо, дядюшка, — просияла начинающая сводница.
Как же меня все достало! Почему ни один день не может пройти спокойно? Почему кто-то скучает и мучается от однообразия жизни, а у меня эта самая жизня бьет ключом? И почти всегда по моей белобрысой голове…
Вот к примеру сегодня… Не буду врать, я была настроена на всякие гадости, которые непременно посыпятся словно горох их дырявого мешка, ведь общение с 'матушкой' и 'сестричкой' — то еще испытание. Да! Нет! Но от Лидии, от чопорной, манерной Лидии я такого цирка не ожидала! Шапито, блин! И не убеждайте меня, что я несправедлива к бедной женщине!
Короче, дело было так: подъезжаем мы к особняку Барнеби, выгружаемся, всем кагалом проходим в холл, где нас уже ожидает моя несравненная маман, сияя бриллиантами аки новогодняя елочка. В этот момент со второго этажа спускается нэр Барнеби в сопровождении какого-то линялого сморчка. Совести ради должна отметить, что несмотря на маленький рост, узкие плечики и плешь на полголовы сморчок держался очень уверенно, был одет хорошо и вообще повел себя как мужик! Ладно, возвращаемся к нашим баранам, то есть к овцам, то есть к моей крашеной подруженции, которая как увидит лысого сморчка да как заломит руки, да как заорет: 'Аластер, ты жив!' А потом как закатит глаза да и хлопнется в обморок, причем не наигранный, а самый натуральный, не выбирая места и человека, который должен ее подхватить! Хорошо, что дядюшка успел, а то бы получила лэра Нарент сотрясение всего своего небольшого мозга.
Пока суетились, приводя в чувство Лидию, успели перезнакомиться. Сморчок оказался компаньонам отчима, вполне себе успешным негоциантом да к тому же еще вдовцом. Нам его Пресветлая послала, не иначе!
А Лидия — молодец! Как открыла глаза, так и вцепилась обеими руками в купчину, обняла его покрепче и залилась слезами, а тот ничего, не сопротивляется, стоит млеет и, что характерно, на дядюшку чихать хотел.
В общем мизансцена та еще! Подруженция обнимает сморчка, мы с лэрой Маргарет понимающе переглядываемся, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть друг-друга по рукам, Элен и Алоиз суетятся, на верхней площадке лестнице изнемогает от любопытства Натали и Только дядюшка величественен и неколебим, словно утес в бурном море.
А если отбросить шутки, то оказалось, что нэр Вернон Касиди один в один похож на покойного мужа лэры Нарент. И ведь нельзя сказать, что она очень любила супруга или была как-то особенно счастлива с ним, а вот поди ж ты… Увидела его живым и здоровым и чуть ума от счастья не лишилась. Вот как бывает. И я ее прекрасно понимаю, встреть я Сашеньку…
А то бы было? Я ведь замужем и жду ребенка. Как бы я отреагировала? Ох, что-то зябко стало, словно холодком потянуло. Не буду думать о таком. Не буду! Пусть Санечке будет хорошо, где бы он не был, а меня ждет его кривоносая светлость, заявившаяся пять минут назад прямо в девичью светелку. Бесстыжий, бессовестный, любимый, мой…
Подводя итоги сегодняшнего дня должна отметить, что о делах мы так и не поговорили, зато Лидию похоже пристроим в надежные руки. Что же касается кофейни, то придется навестить Алоиза завтра. Дядюшка, подруженция и Гренадерша заберут меня сразу из ААМ, так что обедать я буду у Барнеби.
Что еще? Приготовления к балу идут своим чередом, в академии все спокойно, лэрд Брюс — лучший из учителей, Алекс отнимает у меня перо и тащит в постель…
Тиран!
Над морем сидели они на веранде,
Глаза устремив к горизонту.
Виконт сомневался в своей виконтессе,
Она доверяла виконту.
Но пели веселые синие волны
И вечера южного влага,
И пела душа, танцевавшая в море:
«Доверие — высшее благо»…
И песнь поднималась легко на веранде,
Смущение верилось зонту…
Виконт целовал башмачок виконтессы,
Она отдавалась виконту!
— Интересно почему это ты не хочешь, чтобы я поехал к Барнеби вместе со всеми? — нахмурился Генри, подавая сестре руку на лестнице.
— Из-за Натали, — честно призналась Катя, погладив обиженного наследника Глэйв по форменному рукаву. — Она непременно начнет охоту на тебя, забыв об элементарной воспитанности и хороших манерах.
— Мне кажется, что ты преувеличиваешь, Бэлла, — не поверил наивный наследник Глэйв.
— Поверь, братик, я преуменьшаю, — Катя и правда тревожилась из-за возможных выходок младшей сестры.
Интуиция вопила дурным голосом, требуя не подпускать Генри к Натали, а в голову лезли истории из прошлой жизни. Те самые, в которых бойкие разбитные дамочки обвиняли в попытке изнасилования наивных маменькиных сынков. И хотя Генри был почти на голову выше ее, Катя относилась к нему как к собственному ребенку. 'Ну и что, что большой? Все равно наивный, такого любая щучка окрутит,' — тревожилась блондинка.
— Ну не знаю… — заколебался юноша.
— Генри миленький, — почувствовав, что брат готов уступить, Катерина удвоила усилия, — хочешь я тебе тортик испеку? Или мороженое сделаю? Клубничное, а?
— Это само собой, — ухмыльнулся братец. — Только лучше шоколадное. И вообще… — он хитро подмигнул. — Будешь должна.
— Договорились, — обрадовалась Катя, у которой просто камень с души упал. Радостно улыбнувшись, она поспешила к карете, рядом с которой толпились родственники.
— Вот, — отчитался Генри, — передаю сестру с рук на руки. Вела она себя хорошо, занималась прилежно, правда была настолько обворожительна, что походя свела с ума чуть не дюжину магов, даже не обратив на это внимания.
— Не выдумывай, — засмеялась Катя.
— Вот видишь, отец, — не унимался Генри, — она мне не верит.
— Это не слишком разумно с вашей стороны, Бэлла, — вступила в разговор лэра Нарент, — если будете такой близорукой, то можете упустить хорошую партию. Время учебы в ААМ нужно использовать…
— Исключительно для пополнения знаний, — выглянула из экипажа Гренадерша. — Что же касается замужества, то я уверена, что лэрд Глэйв уже подыскал жениха для нашей беляночки. И вообще, — она нахмурилась, — мы едем или нет? Генри, ты с нами?
— Нет, лэра Кинли, — притворно огорчился наследник Глэйв, — у нас с Мартином дела в библиотеке.
— Похвально, — с гордостью посмотрел на сына Тео. — Узнай, нельзя ли нанять там кого-нибудь из специалистов, чтобы составить каталог для нашей городской библиотеки.
— Лэри Винтер показалась мне очень квалифицированной особой, — молодая сваха постаралась скрыть радость оттого, что дядюшка сам смело и по доброй воле шел в любовно расставленные для него силки.
— Винтер? — переспросил лэрд Глэйв.
— Гертруда Винтер, — тут же уточнила Катя, — сестра того самого целителя, который вернул меня с того света…
Родня тут же загомонила.
— Какой ужас! — всплеснула руками Лидия.
— Не преувеличивай, — сделал отвращающий неприятности знак дядюшка.
— Младшая сестра, — зачем-то уточнил Генри.
— Мы сегодня уедем отсюда?! — возвысила голос лэра Кинли, прекращая этот балаган.
И все конечно же сочли за лучшее не раздражать благородную Маргарет. Уже в карете Лидия, смущаясь и краснея, обратилась к Катерине с просьбой говорить всем, что она всего лишь гостья рода Глэйв.
— Мы с твоим дядюшкой, — она смущенно теребила собственные манжеты, — сочли, что это будет самым разумным.
— Дело ваше, — Кате стало ужасно жаль подруженцию. — Но думается мне, что такой человек как нэр Касиди имеет широкую сеть осведомителей, а потому ваш статус или уже не является для него тайной или перестанет являться таковым в самое ближайшее время, — она сочувственно посмотрела на лэру Нарент.
— Золотые слова, — одобрила Гренадерша. — Не дело начинать новую жизнь с обмана, — понизив голос, Маргарет склонилась к Лидии. — С Тео они посоветовались, видишь ли! — пользуясь отсутствием хозяина Холодного мыса, который предпочел передвигаться верхом, достойная дама шепотом возмутилась. — Ему-то что? Сбудет тебя с рук и до свидания! А купчина этот начнет попрекать, мол верить тебе нельзя!
— И что же мне делать? — совсем растерялась бедная женщина.
— Надо быть дипломатичнее, — посоветовала Катя.
— Ага, — согласилась Гренадерша, — гибче надо быть. А если что, бить скалкой между глаз! Поняла?
— Но я… — Лидия переводила взгляд с одной советчицы на другую.
— Лэра Маргарет говорит, — взялась переводить Катерина, — что в искусстве управления мужчинами вам нет равных. Манипулировать дядюшкой вы научились в совершенстве, — она глянула на Гренадершу и, получив ее согласный кивок продолжила. — К тому же нет ничего зазорного в том, чтобы получить покровительство благородного мужчины. Вдовья жизнь тяжела… — Катя снова покосилась на поощрительно улыбающуюся Маргарет и перевела дух.
— Короче, — подвела итог та, — не ври ты ему, этот купчина не наш медведь. Он тебя насквозь видит. Главное помни, что ты для него находка и клад, потому как благородные дамы за простых замуж не идут!
— И разговор тут может идти только и исключительно о замужестве, — поддержала старшую подругу Катя.
— И главное молчи побольше, — посоветовала Гренадерша и, отодвинув занавеску, выглянула в окошко. — Похоже мы приехали.
На этот раз в холле их встречало все семейство Барнеби вместе с примкнувшим к ним нэром Касиди.
— Предлагаю сначала пообедать, — предложил радушный хозяин дома. — А потом обсудить дела.
— Прошу к столу, — поддержала мужа нэра Барнеби, показывая гостям дорогу.
Их проводили в богато убранную большую столовую и рассадили по местам. Так уж получилось, что Катя оказалась между с сестрой и лэрой Нарент далеко от дядюшки, отчима и деловых разговоров. Не заморачиваясь по этому поводу, она ополоснула руки в поднесенной лакеем чаше и приняла у него расшитую салфетку.
— Что это у тебя? — Натали ухватила за руку старшую сестру. — Какая прелесть! — она благоговейно погладила пальцами изумрудный браслет, обнимающий левую руку Катерины. — Я-то думала, что на тебе экономят, прямо в форме в гости отправили. А вон поди ж ты… — она завистливо вздохнула, не замечая, как округляются от удивления глаза Лидии, и с ее губ сползает улыбка. — Дай померить, — бесцеремонная девчонка потянулась к застежке. — Ой! Она колется!
— Что случилось, Натали? — тут же заволновалась маменька.
'Ну, началось,' — хмыкнула Пална и скромно опустила глаза.
— Мама, — захныкала девица, — Китти дерется!
— Китти, как ты можешь! — всплеснула руками хозяйка дома. — Только явилась и опять за свое! К нам пожаловали такие гости! А ты…
— А она, та самая гостья и есть, — напомнил о своем присутствии лэрд Глэйв, заставив возмущенную женщину замолчать. — Почетная, — выделил голосом он. — Но раз вас что-то не устраивает, мы можем откланяться.
— Как можно? Что вы… — немного смутилась нэра Барнеби, — Не обращайте внимания на девочек. А ты, Китти, не обижай сестру.
— У лэри Глэйв нет сестер, только брат, — в дядюшку словно демоны вселились. — У меня только один сын.
— Но ведь она… — растерялась Элен.
— Бэлла — моя кровь, моя магия, моя семья, — в тишине накрывшей комнату, слова лэрда Глэйв падали хрупкими льдинками. — Его величество нашел ее общество приятным, а манеры безукоризненными. Вам же лэри Глэйв нехороша…
— Но она же…
— Элен, — прервал жену нэр Барнеби, — вспомни о своих обязанностях и прикажи подавать обед. И было в голосе хозяина дома что-то такое, что заставило его своенравную супругу замолчать, а дочь успокоиться.
Натали, впечатленная отповедью грозного лэрда и недовольством отца, молчала почти весь обед. Только перед десертом она не выдержала.
— Ты правда общалась с королем?
— Я имела честь быть представленной его величеству, — не стала вдаваться в подробности Катя.
— Ну почему все тебе: и магия, и изумруды, и благородное происхождение, а?
Катя посмотрела на завистливую девочку с жалостью, лэрд Глэйв с брезгливым недоумением, Гренадерша с отвращением, нэр Барнеби с легким разочарованием, а его жена с любовью. Что же касается нэра Касиди и лэры Нарент, то они смотрели друг на друга и улыбались.
— Ну что ж, — поблагодарив жену за прекрасный обед, хозяин дома перевел взгляд на Глэйвов, — дела не ждут.
Эти слова явились сигналом для всех. Гости тут же радостно подхватились и последовали за Алоизом в библиотеку, оставив на растерзание Натали и Элен слегка растерянную лэру Нарент.
— В кабинете нас уже ожидает управляющий, — нэр начал разговор на ходу. — Его кандидатуру мы с лэрдом Глэйв утвердили в прошлый раз, — повернувшись к Гренадерше, счел нужным отчитаться Алоиз. — Все предложения, высказанные тобой, Китти, тоже учтены. Это касается как отделки кондитерской, так и комплектации кухни, — он открыл дверь кабинета и посторонился, пропуская гостей.
Навстречу им поднялся невысокий очень живой юноша, смуглый и черноглазый.
— Андреас Крайтон! — воскликнула непосредственная Маргарет и кинулась обнимать смущенного парня. — Воистину мир тесен! Андреас, мальчик, как ты тут очутился?
— Лэрд Глэйв порекомендовал меня в качестве управляющего, — слегка придушенный парень мудро решил не вырываться.
— Ну да, — подтвердил Тео. — А, учитывая, что у его дядюшки лучшая лавка колониальных товаров, я считаю, что более подходящей кандидатуры не сыскать. Рассказывай, как идут дела на вверенном производстве.
— Я предпочел бы все показать, — выпалил Андреас и вдруг залился краской, когда все присутствующие дружно уставились на него. — Ээээ… Я хотел сказать…
— Нэр Крайтон, — пряча улыбку, Катя выступила вперед, — насколько я понимаю 'Шоколадный рай' находится где-то неподалеку?
— Буквально на соседней улице, лэри, — поклонился управляющий.
— Вы нас проводите туда?
— С превеликим удовольствием, — парень ослепительно улыбнулся. — А по пути обсудим, когда вы планируете открытие.
— Сначала покажи, что вы там наработали, — беззлобно осадил управляющего Алоиз, — может барышне там не понравится.
Они не стали пользоваться экипажем, предпочтя пройтись пешком по уютным мощеным улочкам древнего Аргайла. И уже спустя четверть часа перед немного взволнованными компаньонами распахнулись стеклянные двери кофейни. Тихонько звякнул колокольчик, приветствуя хозяев. Пахнуло свежим деревом и воском. Навстречу вышел важный белый кот, независимо помахивая словно флагом пушистым хвостом и насмешливо щуря голубые глаза.
— Какой красавец, — Катя улыбнулась. — Хозяйствуешь?
— Мау, — с достоинством ответил хвостатый.
— Ну показывай, что у тебя тут и как, — улыбнулась блондинка, следуя за белым котиком.
— Дух дома показался, — выдохнули удивленные купцы.
— Что ж вы хотите? Она маг жизни, — пояснила лэра Кинли. — Это в некотором роде первая ласточка, то есть первый дух. Помню, когда Тео еще только овладевал основами магии…
— Сейчас не лучшее время для подобных воспоминаний, — прервал ее лэрд Глэйв, на губах которого играла немного грустная улыбка. — К тому же я был скромным магом земли, Маргарет.
А Катя с интересом осматривалась по сторонам, и увиденное ей очень нравилось. Просторное помещение, стены которого были обтянуты ткаными светло-бежевыми обоями и украшены медальонами со сценками колониального быта. Изображенные на них стройные смуглые люди собирали какао-бобы и экзотические фрукты, плели венки из ярких цветов, мастерили ожерелья из пестрых раковин. Темный паркетный пол, темная же мебель, тонкая темная сетка из реек на потолке, увитая лианами.
— Какая красота, — Катерина восхищенно погладила ближайший зеленый побег, который тут же словно в благодарность расцвел.
Гренадерша восхищенно ахнула, управляющий и купцы пораженно замолкли, а кот напротив одобрительно замурлыкал.
— Не останавливайся, малышка, — подбодрил племянницу Тео. — Давай, я подстрахую.
И она послушно стала переходить от одного вазона к другому, ласково касаясь, гибких стеблей, нежно гладя их кожистые листья, пробуждая спящие цветочные почки.
— Дивно получилось, — похвалил дядюшка. — Мы словно в беседке, увитой зеленью, Бэлла. Ты молодец.
— Вам понравилось? — она, раскрасневшись, смотрела на родственника.
— Очень, — серьезно подтвердил тот. — Но на будущее учти, на восковом плюще не могут цвести глицинии.
— Ой, — растерялась Пална.
— Зато теперь тут и впрямь как в раю, — поспешила заступиться за Катю Гренадерша.
— Кто же спорит? — дядюшка поднял руки, сдаваясь. — Славно получилось да и цветение будет перманентным, нужно будет только раз в месяц поддерживать растения магически. Но с этим можем справиться и мы с Генри да и любой маг земли.
— Что ж, — откашлялся нэр Барнеби, пораженный успехами падчерицы, — нам осталось осмотреть кухню, определиться с меню и датой открытия.
— Думаю, что можно открывать через недельку после дня рождения Бэллы, — предложил Тео. — Она как раз успеет отдохнуть после праздника.
— Нужно позаботиться о рекламе, — согласился Алоиз, — и решить какой будет церемония. Ну там, магические фейерверки, бабочки всякие… Цветочки…
— Дядюшка, — Кате стало ясно, что нэр Барнеби просто не хочет спорить с благородными родственниками, однако же он похоже совсем не одобряет идею Тео. — А может откроем кондитерскую дня через четыре? Сделаем все тихо, буднично и безо всякого шума, зато на приеме подадим шоколадные десерты…
— И скажем всем, что заказами их тут, — подхватила Гренадерша. — Вот же ты, лиса!
— Очень здравая идея! — отчим воодушевленно потер руки. — Но возможно лэрд Глэйв будет настаивать…
— Вот уж не буду, — отказался медведь. — Так гораздо лучше получается, и забот меньше. Зато кое-что меня действительно волнует. Нэр Крайтон, — дядюшка обратился к управляющему, — есть тут в данный момент кто-нибудь кроме нас?
— Нет, — не задавая лишних вопросов, коротко ответил Андреас. — Кондитеры должны подойти через, — он кинул взгляд на часы, — минут через двадцать, а остальным тут пока и делать нечего.
— Как раз успеем, — лэрд Глэйв удовлетворенно кивнул. — Видите ли господа, — он обвел взглядом мужчин, — и дамы, — обворожительно улыбнулся лэре Маргарет, — то, свидетелями чего вы стали, — тайна. Никто не должен знать, что моя племянница не просто почвенник, а маг жизни. Сейчас вы дадите мне клятвы, что сохраните это в секрете.
— Но мы не маги…
— Зато я маг, — яркой зеленью блеснули глаза Тео. — Слова обета, пара капель крови и все дела… Думайте господа. А вы, лэра Кинли, что скажете? — он повернулся к Гренадерше.
— Не забудьте наложить иллюзию на листву плюща, — посоветовала та добродушно. — И ножик продезинфицируйте.
— Какой ножик? — побледнел Алоиз.
— Ну как же? — забавлялась женщина. — Тот самый, которым нам будут кровь пускать!
— Но лэрд Глэйв говорил о нескольких каплях, — слегка побледнел купец. — Хотя если надо, я готов…
— Вы тоже намерены клясться? — удивился Тео. — Но зачем, Маргарет?
— Чтобы не повредить девочке ненароком, — как маленькому объяснила Гренадерша, глядя на Катю, играющую с духом дома словно с обычным котом.
Девушка где-то раздобыла бумажку, скрутила из нее бантик и, повязав нитку, забавлялась с белоснежным красавцем. Все тут же завороженно уставились на юную магианну жизни, танцующую в потоках заходящего солнца, льющегося в широкие зеркальные окна 'Шоколадного рая.'
— Так вот ляпнешь невзначай… — вздохнула женщина. — А ведь она — чудо настоящее. Нет уж, — встряхнувшись словно боевой конь при звуках трубы, Гренадерша, — режьте, милорд! Вот выучится Бэлла, и снимите с меня обет.
— Что ж, — согласился Тео, — тогда не будем медлить. Вашу руку, лэра.
Они вернулись домой, когда темная осенняя ночь уже обняла Аргайл, укрыв его своим черным украшенным россыпью мелких звезд плащом. Сославшись на усталость, Катя отказалась от ужина. Пожелав спокойной ночи близким, она собралась было подняться к себе, как была остановлена дядюшкой.
— Бэлла, — пропуская лэру Кинли и Лидию, окликнул лэрд Глэйв, — подожди минутку.
Покорно остановившись, Катерина вскинула глаза на мужчину.
— Как твои дела? — негромко спросил он. — Как самочувствие?
— Все хорошо, дядюшка, спасибо.
— А с Алексом как? Помирились?
— Почти, — покраснела Катя.
— Ну-ну, — негромко хохотнул лэрд, а потом неожиданно для самого себя вздохнул. — Повезло ему.
— И вам повезет, — пообещала Катя. — Обязательно!
— Иди спать, птаха, — в его глазах затаилась грусть. — И учти, — Тео повысил голос, — через четверть часа я отправлю к тебе Лиззи с ужином.
— Но, дядя… — скривилась утомленная блондинка.
— Не спорь и не заставляй читать тебе лекции о необходимости соблюдать режим, особенно…
— Хорошо, дядюшка! — не выдержала нотаций племянница.
— Так-то, — хмыкнул вредный хозяин дома. — Я это все к чему? К тому чтобы ты следила за временем и не заставляла Лиззи стоять с груженым подносом под дверями.
— Да я… Да вы… Я вас, дядюшка женю! И стану вашей жене лучшей подружкой! Да! — пригрозила Катя, направившись к лестнице. — Трепещите!
По дороге к себе Пална то и дело фыркала, хихикала и бормотала что-то неразборчивое про наивных даганских медведей.
— Это будет славная охота, — голосом удава Каа пообещала она, распахивая дверь.
— Судя по тому как блестят твои глаза, — Алекс отбросил книгу и поднялся с постели навстречу жене, — ты задумала какую-то каверзу.
— Не понимаю, о чем ты, — она обняла мужа.
— Надеюсь это не опасно? — только и спросил он.
— Смотря для кого, — прижавшись теснее, шепнула Катя. — Но в любом случае ни одно животное не пострадает.
— Ну, ну, — прищурилась одна прозорливая светлость, предпочтя сменить тему разговора. — Как прошел твой день, котенок? Устала?
— Не то чтобы очень сильно, — после некоторого раздумья призналась Катерина. — Хотя… — она прикусила губу, лукаво глядя на любимого.
— Моя девочка утомилась, — понятливо поддакнул супруг. — Она нуждается в помощи, — ловко распуская шнуровку форменного платья, посетовал мужчина. — Ты ведь нуждаешься, милая?
— А ты достаточно квалифицирован? — Катя повела плечами, заставляя синюю фланель упасть на ковер. — Точно справишься? — она скинула туфельки.
— Я буду стараться, — в мужских глазах разгоралось пламя, — стану самой лучшей камеристкой, — он почти мурлыкал, медленно освобождая жену от белья. — Ты — мой долгожданный подарок, драгоценная девочка… — поцелуй. — Оставим чулочки?.. — еще один. — Или в другой раз?.. — и еще. — А может в ванну? — не забывая ласкать, жену задумался он. — Нет, — разговаривая сам с собой, решил Алекс, — это потом… — Он подхватил изнемогающую Катю под ягодицы, приноравливаясь в росте. — Обними меня, — шагнув к стене распорядилась его распаленная светлость.
— Что ты… — удивление не помешало Катерине скрестить ноги на его спине.
Прижимаясь к его груди, она чувствовала, как желание бурлит в крови, грозя обрушиться девятым валом безумия. Оргазм накрыл Катю очень быстро, заставляя кричать, судорожно сокращаясь вокруг его естества. Хрипло застонав, Алекс успел сделать еще несколько движений и затих, уткнувшись ей куда-то в шею. Его тело сотрясала дрожь.
— Лэри миленькая, — послышалось из-за двери, — извольте открыть. Ужин подан.
— Она все слышала? — от неожиданности Катя дернулась и обязательно ударилась бы головой об стену, не поставь Алекс руку.
— Никто ничего не слышал, — успокоил герцог. — Я поставил модифицированный полог безмолвия.
— Какой ты предусмотрительный, — облегченно вздохнула Катерина и потянулась с поцелуем к любимому.
— Лэри, пожалуйста, — послышалось тихое из-за двери, отвлекая забывшихся молодоженов, заставляя их отпрянуть друг от друга.
— Снимай свое заклинание, — Катя неохотно отстранилась от мужа, — и иди… — она оглянулась по сторонам в поисках укрытия.
— Может спрячешь меня в шкаф? — иронично выгнул бровь Ужас Дагании.
— Да уж на балкон не выгоню, погода не та, — в тон ему ответила супруга. — Иди-ка, солнце мое, в ванную, — Катя подтолкнула мужчину в нужном направлении. — А я следом.
— Дожил, — его голопопая светлость, ворча удалился.
— Зато со мной не соскучишься, — Катерина с трудом заставила себя отвести глаза от широкой мускулистой спины, узкой талии, подтянутых крепких ягодиц. Она чуть было не шагнула следом, но снова раздался стук в дверь.
— Лэри миленькая, кто-то поднимается, открывайте, — взмолилась несчастная служанка.
Катя схватила висящий на спинке кресла халат, накинула его и быстро распахнула дверь.
— Вы уж простите, — Лиззи чувствовала себя неловко.
— Поставь ты этот поднос, и прекрати извиняться, — отмахнулась Катя.
Камеристка, охотно подчинилась. Она принялась сноровисто собирать вещи, разбросанные по всей комнате.
— Велено принести вам ужин и не беспокоить до утра, — наведя порядок, отчиталась горничная. — Чего на завтрак изволите?
— Ты же слышала утром, — напомнила Катерина, — его светлости мяса не хватает для полного счастья.
— Оно и понятно, — согласилась Лиззи, — лэрд Рокк — мужчина героических пропорций.
Блондинка кивнула, рельефно представляя эти самые пропорции, а потом нахмурилась.
— Чего? Ты про что это? Лиззи! — она возмущенно посмотрела на камеристку.
— Я про рост, — честно призналась верная горничная, — про титул, про должность. Такого мужчину вареным шпинатом не накормишь. Хотя им никого не накормишь, — девушка вдруг хихикнула.
— С чего это ты такую пакость вспомнила? — удивилась Катя.
— Так у нас лэра Лидия на диету села. Говорит, что шпинат дюже пользителен для фигуры. Так я пойду, лэри миленькая?
— Иди, — согласилась Катерина, — не забудь, мне завтра к первой паре, — уже поворачивая ключ, напомнила она.
— Помню, — донеслось из коридора. — Доброй ночи, лэри.
— Лиззи, постой! — Катя выскочила из комнаты. — Подожди!
— Что? — камеристка испуганно метнулась обратно. — Что случилось?
— Слушай, — привстав на цыпочки рядом с рослой горничной, блондинка что-то зашептала ей на ухо.
— Да зачем это, лэри миленькая?
— Неси, я тебе потом объясню, — Катя вытолкнула пребывающую в недоумении камеристку за дверь. — Поспеши, а то еда совсем остынет.
Лиззи вернулась буквально через минуту и застыла соляным столбом, пораженная увиденным. Ее очаровательная хозяйка, будучи одетой только в халат и чулочки, приплясывая перед зеркалом, собирала волосы в высокую прическу.
— Принесла? — она нетерпеливо обернулась к девушке. — Давай!
Скинув халатик на руки оторопевшей горничной, Катерина взяла у нее из рук кружевной фартучек и надела на себя.
— Наколку закрепи, — она склонила голову. — Ну как? — Катя покрутилась перед ошарашенной камеристкой.
— Это как в вышитом корсете, — сглотнув прошептала та, — только лучше…
— Ты меня понимаешь, — подмигнула Катя и взяла в руки поднос с ужином. — Закрой дверь сама. Ключи ведь у тебя есть?
— Все сделаю, лэри миленькая, — часто закивала Лиззи и как сомнамбула пошла к двери то и дело поминая Марка, корсеты и фартуки на голое тело. Не слушая ее бормотанье, Катя отправилась в ванную.
— Кушать подано, ваша светлость, — глядя на мужа, сообщила она.
— Кхм, — Алекс издал горлом неопределенный звук — нечто среднее между бульканьем и кашлем.
— Вы позволите? — подойдя ближе, она могла с удовольствием наблюдать, как растет степень радости супруга, увеличивая индекс его активности.
— Простите, что заставила вас ждать, — негодница пристроила поднос на маленьком столике и скромно замерла, позволяя оглядеть ее всю.
— Иди сюда, — позвал он.
И Катя приблизилась еще на шаг, замерев у края ванной.
— Хочу тебя, — похоже, что Алекс сейчас мог говорить только короткими фразами, с трудом проталкивая воздух сквозь непослушное горло. — Сейчас.
— Да, ваша светлость, — Катерина медленно-медленно завела руки за спину, потянув завязки. Миг, и фартучек упал.
— Не томи, — попросил он.
Но юная супруга, словно не слыша призыва в мужском голосе, раздевалась не торопясь. Она молча скинула туфли, улыбнулась задумчиво и поставила ножку на край ванны.
— Котенок, — буквально застонал герцог, наблюдая, за тем как жестокая супруга неспешно снимает сначала один, а затем и второй ажурные, похожие на паутинку чулки. — Так? Да? — зачем-то уточнил доведенный до края мужчина и втащил соблазнительницу в воду. — Месть моя будет страшна, — пообещал он, разворачивая супругу к себе спиной.
— Алекс, что… — начала было Катя, но быстро замолкла, почувствовав первые ласки мужа.
Он отплатил сполна и за неожиданное появление, и за провокаторский наряд, и за нарочитую медлительность. Пальцами и языком лаская ее лоно, Алекс наслаждался чувственной дрожью, раз за разом сотрясающей нежное женское тело, словно музыку слушал протяжные стоны.
— Проси меня, — приказал он, прекрасно осознавая, что сам уже находится на грани.
— Алекс, пожалуйста… — тут же откликнулась она и выгнула спину. — Алекс…
Никак не могу уснуть. Время давно перевалило заполночь, и я, устав ворочаться с боку на бок, встала и сварила кофе, в который уже раз мысленно благодаря нэру Барнеби за кофейник со спиртовкой.
Сижу, собираюсь с мыслями, по ногам дует, настроение отвратное. А все это из-за того, что Алекса вызвали по службе. Нет, я не нервничаю, не истерю, не собираюсь пришпилить мужа к своей юбке, не помышляю о ревности, но вот уснуть не могу! Блин блинский! Словно дятел мой, уходя, прихватил с собой дрему и сон, оставив мне только пустую маету…
Не думала, что так быстро привыкну к нему, что прорасту в него. Как-то это все слишком… Ладно, оставим в покое мои растрепанные чувства, ну их.
Лучше вспомню прошедший день. Он был очень даже неплох, наверное потому и заканчиваться никак не хочет. Поначалу все шло как обычно: пробуждение, завтрак, академия. Три пары я провела на кафедре земли, изучая, что бы вы думали? Анатомию! Да! Медитации и анатомия — наше все, как сказал великий лэрд Брюс! Он еще и в мертвецкую меня поведет на следующей неделе.
— Как ты будешь лечить то, о чем не имеешь ни малейшего представления, лэри? — громыхал декан. — И не бледней! Пойдем, посмотрим, разберемся что к чему, — принялся соблазнять меня Рэйли. — Настраивайся на позитив. Отечески тебе советую, — такими словами он закончил занятия и, выдав на руки список литературы, выставил из кабинета.
Интересно, почему мне не приходило в голову такое развитие событий, а? Оно ведь вполне вписывается и в нашу систему обучения. Это от того, что я беременная или от того, что блондинка? Влюбленная беременная блондинка, чуть больше трех месяцев назад попавшая в этот мир. Пожалуй если смотреть на проблему с этой стороны, то я еще неплохо справляюсь.
И я конечно же пошла в библиотеку. А куда еще? Мало того, что у меня список книг, так еще и великая миссия имеется. Это я про дядюшку и лэри Винтер. Шла я, шла и не дошла, буквально столкнувшись с расстроенной Гертрудой.
— Лэри Глэйв, извините, — было заметно, что девушка торопится поскорее уйти.
— И не подумаю, — проявляя ужасную бестактность, я покачала головой. — Вы меня чуть с ног не сбили.
— Лэри… — не ожидавшая от меня ничего подобного, Гертруда растерянно заморгала, отчего слезы стоявшие в ее фиалковых глазах закапали на щеки.
— Она самая, — испытывая горячее желание прибыть того, кто расстроил мою потенциальную тетушку, сунула ей в руки носовой платок. — Могу я вам чем-то помочь?
— Мне никто не поможет, — она снова расплакалась.
— Что-то с близкими?
— А? — лэри непонимающе заморгала. — Нет, с братом все в порядке… А больше у меня и нет никого…
В общем выяснилось, что лэри Винтер лишилась работы. Она особо не вдавалась в подробности, а я не расспрашивала, не желая лезть в открытую рану грязными руками. Не время и не место. Зато я напомнила Гертруде, что ее всегда ждут на Кленовой.
— Вы же обещали помочь нам с каталогом, — забалтывала девушку, потихонечку двигаясь в сторону выхода.
— Куда вы меня ведете? — заметив гримасы, которые я строила Генри, поинтересовалась девушка. — И что делаете?
— Пытаюсь доставить вас к новому месту работы, — призналась я на голубом глазу. — А еще стараюсь показать кузену, что ему лучше пока не подходить к нам.
— Думаете, он понял? — заинтересовалась Гертруда.
— Похоже на то. В любом случае моими подмигиваниями брата не напугать. Так что? Едем?
— А давайте, — неожиданно развеселилась лэри.
И мы поехали, и даже смогли успокоить лэри Винтер. Теперь у нас имеется личный библиотекарь и множество вопросов. Самый главный из них это причина увольнения Гертруды, чует мое сердце там что-то нечисто!
Ой, чуть не забыла! Нас покинула моя крашеная подруженция. Она решила, что будет приличнее съехать в гостиницу. Ура, товарищи!
Вроде все на этом. А на сердце неспокойно как-то, и почему-то вспомнился Блок.
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам, — плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.
— Вставайте, лэри миленькая, — вошедшая в комнату Лиззи замерла в удивлении, застав свою хозяйку уже одетой и причесанной.
— Да я вроде как уже, — Катя отвернулась от окна, за которым сеялся нудный осенний дождик.
— А… — оглянулась по сторонам камеристка. — Ага… — не найдя следов присутствия его светлости, нахмурилась было она, но тут же привычно захлопотала вокруг своей ненаглядной госпожи. — Я тут булочек принесла с ветчиной…
— Не хочу, — отмахнулась Катя.
— Салатик вот…
— Лиззи, лэрд Глэйв уже встал? — перебила Катерина.
— Да, лэри, он у себя…
— Спасибо.
Горничная тяжело вздохнула, проводив глазами прямую напряженную спину хозяйки.
— Чтоб ему повылазило, гаду кривоносому, — от души пожелала она молодожену. — Чтоб его перекосило! — убедившись, что госпожа лично навела порядок в спальне, Лиззи направилась в гардеробную с тем, чтобы достать теплый непромокаемый плащ для любимой лэри.
— Булочка моя, я уже соскучился. Может пока твоя барышня у дяди мы…
Раздавшийся над ухом голос Марка заставил камеристку вздрогнуть и уронить шляпную коробку. Она приглушенно ахнула и с силой отпихнула супруга.
— Ты чего дерешься? — обиделся он.
— Знаю чего! — Лиззи гордо подняла голову. — Вам мужикам только одно и надо! А вот нечего!
— У лэри плохое настроение? — догадался Марк и потянулся за булочкой.
— На кухне ешь, — хлопнув мужа по рукам, камеристка подхватила поднос. — Чай не барин!
— Надеюсь, что к вечеру барышня повеселеет, — пробормотал мужчина. — А то прощай моя личная жизнь.
Едва ли не бегом Катя достигла комнаты дядюшки. Остановившись, она глубоко вдохнула и решительно постучала.
— Войдите, — послышалось из-за двери.
— Доброе утро, — девушка шагнула за порог.
— Птаха, — по-доброму заулыбался Тео, — опередила ты меня. Я как раз к тебе собирался.
— Что-то с Алексом? — Катерина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Жив-здоров, — поспешил успокоить племянницу лэрд Глэйв.
— А где он? — чувствуя, как уходит терзавшее всю ночь напряжение, она опустилась в кресло.
— В Аргайле, — дядюшка был немногословен. — Тут такое дело, Бэлла, — он подошел ближе, — вчера лэру Опалин должны были лишить магии.
— Должны? — Катя неотрывно смотрела на родственника.
— Да, птаха, должны… — мужчина ненадолго замолчал, подбирая слова. — Магианна Лавиния Опалин предпочла слиться со стихией. Вызвав первородное пламя, она сгорела… Решила, что жизнь без магии ей ни к чему. И ты знаешь, я ее понимаю.
— А Алекс?
— Он присутствовал, — Тео снова замолчал.
— Он пострадал? — в данный момент Катю беспокоил только муж. Об участи Лавинии она пока не думала, испытывая лишь естественную жалость, а еще пожалуй отвращение. Да, именно так. Самоубийц Краснова Катерина Пална не понимала, не принимала и не оправдывала. Всегда считая, что в любой ситуации бороться надо до последнего, а если уж так случилось, что сделать ничего нельзя, то спокойно и без пафоса нести свой крест. 'Делай, что должен, и будь, что будет,' — повторяла она за Марком Аврелием.
— Говорю же, жив, — повторил дядюшка. — Только… Понимаешь, это ведь нелегко. Он много раз был на грани сам… Магия это ж наша жизнь…
— Он напился что ли? — до Кати, наконец, дошло.
— Ну, — Тео виновато повесил голову.
— А мне сообщить не судьба? — начинала злиться Пална, которая искренне считала, что кроме магических фокусов есть огромное множество по-настоящему важных вещей. И спокойствие близких — одно из них.
— Бэлла, мне тоже не сообщили. Я сам решил уточнить, — зачем-то принялся оправдываться дядюшка. — И вот…
— Понятно, — Катя поняла, что разговор закончен. — Я пойду?
— Вместе пойдем, — поднялся хозяин дома. — Завтракать пора. И не думай спорить, — потребовал он, — тебе нужно соблюдать режим.
'В задницу кобылию этот режим,' — пригорюнилась Катерина, размазывая овсянку по тарелке.
— Лиззи, прими у лэри кашу, — видя, как племянница издевается над едой, распорядился Тео. — Омлета вон ей положи. А кофе не надо, — поспешил он остановить камеристку. — От него цвет лица портится, — лэрд тонко намекнул на интересное положение собравшейся было возмутиться племяннице.
'Нормально!' — Катерина была вне себя. 'Кофе мне значит нельзя, а мотать нервы можно. В смысле мне мотать. Короче, достали они меня все до гипофиза!' — она недовольно посмотрела на нежнейший омлет с сыром и скривилась.
— Ешь, ворона, — дядюшка построжел.
— Может она не голодная, — попытался заступиться за сестру Генри, но был остановлен хмурым отцовским взглядом и замолчал.
'А самое главное, что дятлу на мой режим чихать,' — Катя задумчиво отправила в рот порцию омлета. 'Нет, я понимаю конечно, что Алексу тяжело. Объективно, ведь именно он виноват в случившемся. И совсем неважно какие между ним и Опалин были отношения раньше. Алекс позволил рыжей дурочке думать, будто она что-то значит для него. Девчонка о свадьбе думала, небось детям имена придумывала. Их общим детям!' — Катерина заморгала, ревнивую самоубийцу было жалко до слез, а себя еще жальче. Она отхлебнула сока и снова углубилась в размышления: 'Профессионал хренов! Казанова даганийский! Павлин! Нет, дятел! Распушил хвост. Конечно приятно, когда из-за тебя девки с ума сходят. И совсем неважно, что они и нафиг не нужны…' Катя откусила изрядный кусок булочки с маслом, невесть как оказавшейся на ее тарелке. 'Но злюсь-то я не из-за этого,' — призналась сама себе. 'Просто он и во мне похоже не слишком нуждается. Не пришел… Ладно, пусть. Но ведь сообщить-то мог… А не стал. Не вспомнил даже,' — она прикусила щеку, чтобы не разреветься. 'Ну и ладно. Что ж теперь… Самое главное, что я его люблю, и от этого уже никуда не деться.'
Завтрак, омлет, сок и булочка закончились одновременно, а неприятные мысли остались. Назойливыми мухами они вились вокруг Катерины, отгоняя сладкую утреннюю дрему, которая начала подкрадываться к девушке после еды. Мрачно глядя в окно кареты, Катя следила, как змеятся по стеклу дождевые капли, и костерила про себя благоверного. 'Надеюсь, что ему икается,' — мстительно подумала она, покидая экипаж.
— Встретимся после занятий, Бэлла, — попрощались с блондинкой Генри и Мартин прежде чем исчезнуть в хитросплетении коридоров ААМ.
— Угу, — кисло согласилась она и направилась на кафедру Земли.
Однако ноги словно сами по себе принесли ее к расписанию, а глаза будто бы независимо от своей хозяйки выискивали пары, которые должен вести мэтр Аддерли-Аддингот. Как на грех у него сегодня был свободный день.
— Методист хренов! — констатировала Катя. — Теоретик! Знаю я, чем ты занимаешься.
— Позабыла расписание? — справа послышался веселый голос Анны Вудроу.
— Ничего удивительного, — поддержала ее сестра, — лэри Глэйв в академии нечастая гостья.
Катя по-птичьи склонила голову к левому плечу некоторое время рассматривала улыбающихся близняшек и старалась не сорваться на первых сплетницах ААМ.
— Эй, Глэйв, — прочтя что-то в изумрудных глазах блондинки, Ирэн шутливо подняла руки, — не злись. Мы пошутили.
— Мы знаем, что ты болела, — поддержала сестру Анна.
— У нас первой парой травология, — сказала Ирэн. — А у тебя занятия с почвенниками, — близняшке даже не понадобилось заглядывать в расписание, — так что нам по пути.
— Все-то вы знаете, — Катерина позволила брюнеткам подхватить себя под руки. — Девочки, может быть поведаете тогда, куда подевалась милейшая лэри Гертруда Винтер?
— Как? Ты не в курсе? — наперебой защебетали сплетницы. — Сейчас мы тебе все расскажем. Это жутко романтическая история!
Брат и сестра Винтер оказались детьми прежнего ректора.
— Лэрд Теодор Винтер много лет возглавлял нашу академию, являясь настоящим вызовом для всякой уважающей себя красотки, — наперебой тараторили близняшки. — Красавец, умница, талантливый маг, а главное холостяк, он разбил не одно девичье сердце, не пошевелив и пальцем для этого. А женился мэтр уже будучи немолодым человеком. Его избранницей стала совсем юная аспирантка, научным руководителем которой он являлся.
'Обычное дело,' — подумала Катя. 'Седина в бороду — бес в ребро.'
— Зря ты улыбаешься, — словно прочтя ее мысли, сказала Анна, — у них и правда случилась любовь, настоящая, такая, о которых пишут в книжках.
— И возраст тут ни при чем, — поддержала ее сестра. — Мама рассказывала, что они просто светились, находясь рядом.
— Научная работа, рождение Шеридана и Гертруды… Они были очень счастливы, во только…
— Несчастный случай, — продолжила реплику Ирэн.
— Неудачный опыт, — поправила Анна. — Супруги Винтер занимались темпоральными коллизиями. Их не стало, когда дети были еще совсем маленькими.
— Бедные сиротки, — снова Ирэн. — Так вот место ректора занял лэрд Вульф, который до этого был деканом у почвенников, он же взял на себя опеку над детьми друга.
— Помог им выучиться, заменил отца.
— Благородный человек!
— Устроил на работу, — соловьем разливалась Анна. — Шеридана в клинику при академии, а Гертруду в библиотеку.
— Хотя с ее талантами в магии разума, можно было заниматься научной работой, а не вдыхать книжную пыль, — не удержалась от шпильки Ирэн.
— А еще можно было выйти замуж, — в голосе Анны послышались мечтательные нотки, и сразу стало понятно, что карьеру в научном мире она строить не собирается. — Тем более, что и жениха ей лэрд Вульф подобрал.
— Арман Дарен, — подсказала Ирэн. — Вполне себе приличная партия, особенно для сироты. Благороден, богат, хорош собой, талантливый исследователь. Вот тут-то все и пошло наперекосяк. Поначалу вроде у молодых ладилось…
— А потом разладилось, — Анна поджала губы. — Да так, что Гертруда из дому ушла.
— И помолвку разорвала, — Ирэн многозначительно понизила голос.
— Как? — даже растерялась Катерина, прекрасно помня свои напрасные попытки избавиться от индюка.
— А вот так! — блеснули глаза Анны. — Вернее мы не знаем как, — пришлось признаться ей.
— Никто не знает, — огорченно кивнула ее сестра.
— Ну лэрд Вульф и вспылил, уволил Гертруду…
— Раз такая самостоятельная, то и крутись, как знаешь… Ладно, пока, Глэйв, мы пришли.
— Извините, что прерываю вашу медитацию, многоуважаемая магианна.
Именно этими словами злющий словно шершень мэтр Брюс разбудил Катерину. Вздрогнув, она распахнула глаза и посмотрела на декана.
— Совесть потеряли, адептка? — прибавил меда в голос человек гора.
Знающие студенты, заслышав такие интонации от любимого учителя, тихонько линяли на загодя подготовленные позиции. Катерине деваться было некуда, а потому она только преданно глядела на лэрда Рэйли да старательно сдерживала зевок, отчего ее прекрасные очи наполнились непролитыми слезами.
— Не старайтесь, — окончательно разобиделся педагог, перейдя на официальный тон.
— Простите меня, — от души попросила Катя и сделала попытку подняться. Но хитро заплетенные конечности затекли и расплетаться отказывались.
— Да что с тобой сегодня, девочка? — кинулся на помощь нерадивой студентке декан. — Рассказывай, а то не прощу.
Вздернутая на ноги блондинка только покачала головой.
— Можно без подробностей, — подмигнул мэтр.
— Да я… Да вы… — у нее не было слов.
— Я жду, — напомнил наставник. — Можешь считать это своим наказанием.
— Я сегодня всю ночь не спала, — сдаваясь начала Катя. — Вот так, — она по-простому шмыгнула носом, заканчивая своеобразную исповедь.
— И о чем же таком усыпляющем ты думала в связи со сложившейся ситуацией, душа моя? — не позволил ей скатиться в депрессию неугомонный лэрд Брюс.
— О том почему магианна разума работала в библиотеке, — честно призналась Катерина.
— А? — растерялся декан, никак не ожидавший от своей беременной студентки такого выверта сознания. Он немного помолчал, обдумывая услышанное, а потом весело расхохотался. — Храни, Пресветлая, герцога Ингарского! Скучно в этой жизни ему не будет!
Катя только нахмурилась, наблюдая за этими громогласными проявлениями мужской солидарности.
— Интересно ей, скажите, пожалуйста, — смахнул выступившие от смеха слезы человек-гора. — А куда ж девать благородную барышню? От ведомства твоего благоверного и иже с ним, я имею в виду сыск и разведку лэрд Вульф Гертруду прикрыл, а в науку не пустил, собираясь отдать замуж. Поняла? Дальше объяснять?
— Вроде все понятно, спасибо.
— А раз понятно, марш домой! Отсыпаться! — распорядился лэрд Рэдли. — И чтоб завтра была свежа как роза.
— Домой, — Катерина с отвращением посмотрела на захлопнувшуюся перед ее носом дверь кафедры. — Интересно как я туда попаду? До конца занятий еще два часа. И что прикажете делать? Под дождичком гулять? Хотя… — развернувшись на каблуках, она отправилась в сторону женского общежития. — Помнится, дядюшка говорил, что моя комната оплачена на год вперед.
Не встретив по дороге никого из знакомых, Катя добралась до своих прежних апартаментов где и провалилась в сон, едва ее голова коснулась подушки.
— Котенок, счастье мое, как же ты меня напугала!
— Алекс? — Катерина проснулась в крепких объятиях взволнованного чем-то мужа. — Что происходит?
— Мы тебя потеряли, девочка моя, — герцог покрывал поцелуями лицо любимой. — Пропала… Никто тебя не видел… Никто не знает где ты…
— Не дыши на меня, — Катя сморщила нос и попыталась отстраниться.
— Котенок, — растерялся лэрд Рокк.
— Похмелился? — отпихивая мужа, поинтересовалась блондинка. — А зажевать чем-нибудь не судьба?
— Ты про что? — не понял лэрд Рокк.
Вместо ответа юная герцогиня с силой оттолкнула его удивленную светлость и ринулась в ванную.
— Уйди, — между рвотными спазмами успела выдохнуть она. — Алкаш. Не смотри.
— Что с тобой? Доктора? Я сейчас!
— Да не дыши ты на меня! — отмахнулась Катя. — У беременных это знаешь ли бывает! И объясни мне ради Пресветлой причины этого переполоха.
Она с некоторым трудом поднялась на ноги.
— Мы тебя потеряли, — повторил муж, не рискуя приближаться к Катерине, которая, повернувшись к нему спиной, пыталась хоть немного привести себя в порядок.
— Занятия закончились, а тебя нигде нет. Генри занервничал, поднял на ноги отца, тот меня, ну а я уж всех остальных… — Алекс уселся на крышку унитаза, сгорбился устало и с силой потер лицо руками. — Вынужден признать, милая, что это было крайне неосмотрительно с твоей стороны. О чем ты вообще думала скрываясь здесь?
— Спать хотела, — ответила Катя, прикидывая стоит ли пытаться поправить прическу, или так сойдет.
— Спать?! — возмущенно переспросил он. — Ты понимаешь, сколько народа сходило с ума от беспокойства за тебя?!
— Ну извини, — она отвернулась от зеркала. — Я всю ночь глаз не сомкнула, у меня муж пропал.
— Я был занят, — начал он. — Служба…
— Я так и поняла, — после сна у Кати пропал настрой устроить Ужасу грандиозный скандал, а сейчас и вовсе сил ни на что не осталось. — Хочу домой.
— Я открою портал, — он поднялся. — Обними меня.
— Давай обойдемся без этого, — тихо попросила Катерина и зачем-то уточнила. — Вообще…
— Ты моя жена, — напомнил Алекс. — Веди себя соответственно.
— Вспоминай об этом чаще, когда оплакиваешь своих… — она заставила себя замолчать. — Прошу прощения, ваша светлость, — закончила вполне светски и даже улыбнулась. — Не обращайте внимания…
— Котенок, ну что ты?
— Я все еще не слишком хорошо себя чувствую, лэрд Рокк, — Катя страдальчески поморщилась, — и очень хочу домой.
— Я понял.
— И не дышите на меня, Пресветлой заклинаю! — она поспешила прочь из ванной.
— Ты далеко? — герцог успел перехватить жену на полпути к двери.
— Домой.
— Уйдем порталом. Обопрись на меня, — Алекс предложил ей руку. — Не думаю, что тебе стоит показываться кому-нибудь на глаза. К тому же боюсь, что общежитие сейчас похоже на растревоженный муравейник. Да и вся академия…
— То есть меня принимают за государственную преступницу, которую разыскивает Тайная канцелярия? Или за жертву похищения? А может быть… Нет, связывать наши имена никому и в голову не придет, — задумчиво проговорила Катерина. — В любом случае на пользу моей репутации это не пойдет.
— Какая разница? Главное, что с тобой все в порядке. Не думай ни о чем, милая.
— Пожалуй это лучшее, что я могу сделать, — помолчав согласилась она. — Только ответьте, прошу.
— Конечно, котенок, слушаю тебя, — голос Алекса звучал мягко.
— Вы всех женщин считаете идиотками, ваша светлость, или только меня? Персонально так сказать. Нет, ну в самом деле, — Катя сглотнула. — Хотя что я спрашиваю? Все и так ясно. Достаточно вспомнить как вы себя вели будучи Адерли-Аддинготом. Ведь прямо в глаза меня дурой называли, унижая при всех. Я и мелочной у вас была, и бесцеремонной, и подглядывать мне нравилось…
— Котенок, все совсем не так, — Алекс попытался успокоить жену.
— А потом, — не обратив внимания на слова мужа, продолжила Катерина, — вы меня еще и шлюхой выставили. И не нужно морщиться! Как еще можно назвать женщину, которая сразу же после первой брачной ночи кинулась в чужую постель? Только все чуть-чуть наладилось, как вы пропали, не соизволив поставить никого в известность. Вы упрекали меня сегодня за то, что я заставила вас волноваться. А представляете мои чувства? Мое отчаяние и беспомощность? Я всю ночь глаз не могла сомкнуть! Едва дождалась утра и побежала к дядюшке. И что? Оказывается, вы в пьяном угаре оплакиваете свою рыжую… — она замолчала, не желая оскорблять мертвых. — И вообще… То вы заботитесь о моем добром имени, делая своей тайной… Не перебивайте! Именно тайной женой! То на глазах у всех закрываетесь со мной. И где? В общежитии! Среди самых отъявленных сплетниц!
— Никто не знает, что ты здесь, — он старался говорить спокойно. — Успокойся, милая. Ты же знаешь, как я тебя люблю.
Оказавшись в особняке, Катерина попала в крепкие объятия Гренадерши.
— Нашлась, пропажа! — громогласно провозгласила достойная дама. — А дядюшка твой вместе с мальчиками в академии.
— А я тут, — растерялась Катя.
— Я сейчас же предупрежу их, — и лэрд Рокк, попрощавшись, исчез в мареве портала.
— Замучила ты его, — лэра Кинли качнула головой в сторону сработавшего телепорта. — Совсем его светлость с лица спал.
— Чего? — остолбенела Катя.
— Того, — стояла на своем Гренадерша. — Как он за тобой ухаживал красиво все лето, какие цветы дарил, патент организовал… А ты?
— А я очень устала и есть хочу, — только и смогла вымолвить Катерина.
— Ступай тогда, — смилостивилась Маргарет. — Я распоряжусь насчет ужина. Как думаешь, лэрд Александр останется?
— В данный момент я думаю исключительно о хорошем куске мяса, — Катя поспешила к себе.
Освежившись и переодевшись под причитания Лиззи, невольная виновница переполоха почувствовала себя бодрее. Так что в столовую она вошла, сияя положенной улыбкой, и даже нашла в себе силы поприветствовать поднявшихся навстречу мужчин. Стараясь не смотреть на мужа, затесавшегося в компанию, Катерина заняла свое место за столом.
— Сегодня у нас всех был непростой день, — поднял бокал хозяин дома, со значением поглядывая на племянницу. — Да и ночка выдалась неспокойная, — теперь насмешливый взгляд Тео был обращен к герцогу. — Но зато вечер будет прекрасным. Я думаю, что настала пора поделиться со всеми радостью.
Все присутствующие внимательно слушали лэрда Глэйв, одна Катерина тоскливо смотрела на запеченый окорок.
— Герцог Ингарский просил у меня руки Бэллы, так что на балу будет оглашение их помолвки!
Мысленно костеря дядюшку на все корки, Катя заставила себя улыбнуться, принимая поздравления.
— А мне и не сказала ничего, — смеясь, выговаривала Гренадерша. — Ну совет вам да любовь.
— Я обязательно исправлюсь, — пообещала Катя, откладывая столовые приборы. Настроение ее испортилось окончательно. Почему, ну почему с ней никто и никогда не советуется? Почему ни о чем не предупреждают, предпочитая ставить перед свершившимся фактом? Сытая по горло вечными проявлениями дремучего мужского самоуправства, она отбросила салфетку. — Думаю, что стоит начать прямо сейчас. Тем более, что за столом все свои.
— Бэлла, — рыкнул дядюшка, но осекся под взглядом герцога.
— Лэра Маргарет, — не замечая мужских переглядываний, продолжила Катя, — познакомьтесь с моим супругом, — она некультурно потыкала пальцем в его похмельную светлость. — И примите во внимание, что он прожил все лето вместе с нами в замке. Да-да! Только тогда лэрда звали Алекс Адерли-Аддингот! Я вам больше скажу…
— Довольно разоблачений, котенок, — поднялся со своего места герцог. Пользуясь тем, что присутствующие пораженно застыли, пытаясь осмыслить услышанное, он шагнул к жене. — Раз ты наелась, идем.
— Никуда я с вами не пойду! — отказалась Катерина.
— Ничего, милая, я отнесу тебя на руках. Как и положено любящему супругу, — Алекс ловко сгреб в охапку отбивающуюся блондинку.
— Пусти, индюк напыщенный! Дятел кривоносый! Ужас, летящий на крыльях ночи! — опасно перегнувшись, она ухватилась за скатерть.
— Осторожнее, счастье мое, — половчее перехватывая супругу, Алекс умудрился поцеловать ее в макушку. — Доброй ночи, господа! — попрощался он, удаляясь.
— И дамы! — Катерина так и не выпустила из рук вышитый край скатерти.
— Несомненно, — под грохот падающей со стола посуды согласился герцог.
— Не зря мне с первого взгляда понравилась эта девочка!
— Куда ты меня притащил?! — спустя пару ударов сердца возмущалась блондинка. — Верни откуда взял! Что ты смеешься?! Весело тебе?!
— Домой, — принялся отвечать муж. — И не подумаю. Я счастлив, что ты со мной! Надоело хранить в тайне нашу женитьбу. Пусть все знают, что… — он позволил катиным ногам коснуться пола. — Ты моя!
— Я сейчас расплачусь от радости, — пообещала Катерина. — Только дух переведу. Хватит уже вести себя со мной как с дурой малолетней! Ты, кстати, даже не сделал ни одной попытки, чтобы узнать, какой была моя жизнь в другом мире!
— А ты расскажешь? — иронично изогнулась угольная бровь.
— Нет, — отвернувшись, Катя закусила губу. — Нет… Хотя… За меня никогда не принимали решений. Понимаешь, Алекс? Я сама решала, что мне делать и как жить! — подняв голову, она требовательно заглянула в серые глаза мужа.
— Разве сейчас что-нибудь изменилось? — он мягко провел тыльной стороной ладони по ее щеке.
— Ты издеваешься?? — Катя тряхнула головой, ее изумрудные глаза потемнели от гнева, точеные ноздри трепетали.
— И не думал, — мягко возразил Алекс. — Никогда и ни с кем я не был столь мягок и покладист, котенок. Ни одна женщина кроме тебя не слышала от меня слов любви. Никто не смел давать мне возмутительные клички. Меня боялись, мне повиновались, от меня всегда чего-то пытались добиться, втягивая в интриги. Я работал как проклятый, день и ночь раскрывая заговоры, верша судьбы людей.
— Сколько пафоса, — не удержалась Катерина. — Я не буду тебя жалеть.
— И не надо, — поймав руку жены, он прижался к ней губами, — хотя от тебя и принял бы и жалость. Котенок, давай попробуем начать все сначала.
Некоторое время Катя задумчиво смотрела на своего мужчину.
— Хорошо, — помолчав, согласилась она. — Пусть тут разожгут камин, принесут мне хороший кусок ростбифа и персики. И еще… Мне нужна моя Лиззи, а Лиззи нужен Марк.
— Договорились. Скрепим наше мировое соглашение поцелуем? — обрадовался удачливый переговорщик.
— Повременим, — взяла время на размышления вторая сторона.
— Как скажешь, милая. Как скажешь.
Должна признать, что после отличного ужина на жизнь начинаешь смотреть ширше, а к проблемам относишься легше. Во всяком случае ко мне это относится в полной мере.
Получив изрядный кусок мяса, персики и Лиззи, я совершенно успокоилась. Хотя и чувствовала некоторую неловкость. Нет, ну в самом деле… Должно быть я и впрямь несколько перегнула палку. Все-таки устраивать прилюдные сцены, тыкая в принца крови пальцем, и бить посуду это несколько чересчур. А с другой стороны… Достал! Реально достал!
У него значит нервы, запой и погибшая любовница, читай товарищ по работе, а жене об этом сообщить не судьба! Я между прочим беременна, хотя сдается мне, что Алекс еще этого не понял. Вот полезет живот на нос, тогда и осознает моя ужасная светлость, что скоро станет папочкой. Ничего, когда начнет малыш толкаться, попрошу его вразумить папашку пяткой в глаз или в нос. И пусть это будет нескоро, но будет же. А пока, полежав немного апосля сытного ужина, пошла я на экскурсию по дому, используя мужа в качестве гида.
Первым делом отправилась на кухню. Что я за хозяйка, если не знаю, где в моем доме скалки лежат. Познакомилась с хваленым Карлом. Не понравился. Может он конечно и гениальный повар, творец и все такое, а только к моим замечаниям и просьбам прислушиваться обязан! И нечего кривить физиономию, ишь! Я, например, твердо уверена, что в ростбиф нужно добавлять только сушеные специи, потому что они обладают не таким ярким ароматом как свежие. Причем стоит ограничиться черным молотым перцем, чесноком и розмарином. Пришлось настоять на своем. Категорически…
И вышла я тираном… Повар страдает, муж потешается, я злюсь, поварята бегают… Рабочая атмосфера… Мясо свое я получила вместе с уважением заносчивого кулинара, правда экскурсия накрылась, а Алекс сбежал в кабинет, оправдываясь срочной работой. Ну и ладно, зато я развеялась, поела еще разок и, вернувшись в спальню, уснула без задних ног. Теперь вот выспавшись, пишу рецепт правильного (в моем представлении) ростбифа.
Самое главное в этом блюде правильно выбрать мясо! Я беру духовую говядину, в ней нет ни жил, ни жира, хотя никто не помешает вам взять говяжью вырезку.
Говядина — 500 г
Соль — 0,5 ст. л.
Чеснок (Сушенный) — 1 ч. л.
Розмарин — щепотка, ну две от силы)))
Соевый соус — 90 мл (3 ст. л.)
Масло оливковое — 50 мл
Масло сливочное — 30 гр.
Мясо обмыть, обсушить, натереть смесью специй и солью, залить соевым соусом и убрать в холодильник минут на тридцать.
На раскаленной сковороде обжарить говядину со всех сторон в смеси оливкового (растительного) и сливочного масла до образования румяной корочки. Нам не нужно прожаривать мясо!
Параллельно разогреть духовку до 180 градусов и отправить туда говядину минут на двадцать (если любите мясо с кровью) или на тридцать (если предпочитаете полностью прожаренное мясо).
Вынуть из духовки ростбиф и, завернув его в фольгу минут на десять-пятнадцать, дать ему отдохнуть. В этот момент мясо все еще приготавливается.
Порезать ломтями примерно по сантиметру шириной и подавать к столу. Блюдо одинаково вкусное как горячим так и холодным.
Закрыв дневник, Катя некоторое время смотрела на спящего мужа и некоторое время раздумывала, не завалиться ли ей под бочок к любимому. Она уже было встала и даже сделала пару шагов к кровати, но остановилась на полдороге. 'Нечего валяться,' — постановила будущая мамочка. 'А то просплю еще, а мэтр Брюс велел сегодня не опаздывать,' — подбадривая себя подобным образом, она отправилась в гардеробную.
— Лэри миленькая, — Лиззи едва не уронила поднос, столкнувшись в гостиной, примыкающей к спальне, со своей неугомонной госпожой, — куда же вы? Я вас будить иду, — она опасно качнула свою ношу, заставив дребезжать посуду. — А вы опять за свое! Или случилось что? — охнула камеристка, отчего чашки опять обиженно брякнули.
— Ты про что? — сразу не поняла Катя. — А, нет… Все в порядке. Выспалась я.
— Так садитесь завтракать, — сориентировалась девушка, разворачиваясь к столу.
— А его светлость как же? — удивилась Катерина.
— Ой, лэри миленькая, — Лиззи налила хозяйке чашечку кофе и подвинула гренки, — тут такое… — брюнетка закатила глаза.
— Какое? — заинтересовалась Катерина.
— У его светлости камердинер имеется, — горничная принялась жаловаться, — уж до того строгий, просто сил нет! Говорит мне: 'Куда лезешь, девка! Не смей кормить моего хозяина! И в спальню к нему не лезь, охальница.'
— Прямо так и сказал? — наливая себе сливок, удивилась Катя.
— Угу. — поникла Лиззи, — А ведь я — женщина замужняя. Что он за намеки делает?
— Как тут все запущено, — блондинка задумчиво покачала головой. — Ты потерпи сегодня денек, милая, а завтра с утра его светлость этому камердинеру голову отвернет. Я тебе обещаю. Пока же…
— Гневаться будете? — всплеснула руками камеристка. — Не надо. Не стоит он этакого.
— Не буду, — засмеялась Катя. — Я ему и слова не скажу, обещаю, но ты… — она заставила Лиззи наклониться и что-то зашептала ей на ухо. — Поняла?
— Будет сделано, лэри миленькая! — радостно закивала горничная.
— Ну вот и славно, — подвела итог Катерина. — До выходя из дома, — она бросила взгляд на большие настенный часы, — еще часа полтора. — Алекс обещал доставить меня в ААМ порталом, так что я пока погуляю по саду. Совсем, понимаешь, перестала бывать на улице. Ты позови меня через часок.
— Все сделаю, — пообещала преданная Лиззи.
— Вот ты где!
Веселый голос мужа заставил ее вздрогнуть и уронить книгу.
— Алекс, — Катя прижала руку к колотящемуся сердцу, — ты моей смерти хочешь?
— Вовсе нет, котенок, — герцог наклонился, поднимая книжку. — Я хочу совсем другого, — он хитро прищурился, словно размышляя, стоит ли рассказать жене о своих желаниях.
— Обойдешься, — без труда догадавшись о мыслях, царящих в голове его бедовой светлости, Катерина выхватила свой учебник.
— Злюка, — попенял Алекс, смеясь, — заучка. Сидишь на качелях в самом красивом парке Дагании и читаешь теоретическую магию. Хочешь я тебя покачаю?
— А ты меня не уронишь? — Катя недоверчиво прищурилась.
— Как можно?! — обиделся муж. — Ты уж совсем… — он отвернулся.
— Алекс, — подергала мужчину за рукав Катя, — я согласна.
— Держись, — тут же повернулся герцог. — Крепче держись, — не забыв забрать с колен жены учебник преткновения, он легко толкнул качели.
'Сколько же я не качалась? Лет тридцать?' — взлетая над волшебным осенним парком, пронизаным лучами утреннего солнца, подсчитывала Катерина. 'Пожалуй, что больше,' — решила она и, подставив лицо, прохладному ветерку, рассмеялась. Полной грудью вдыхая воздух, напоенный горьковато-волшебным манящим ароматом осени, она парила над землей. 'Господи, как же хорошо!'
— Выше! — кричала она. — Еще выше, — раскачивалась самостоятельно.
— Хватит, милая, — с видимым сожалением отказал Алекс, — твоя Лиззи уже минут пять топчется поблизости. Пора в академию.
— Эх, — опираясь на предложенную мужем руку, немного мечтательно вздохнула Катя, — жалко уходить… Так славно было… Необыкновенно… — она замолчала, а потом словно решившись, повернулась к герцогу. — Я все еще сержусь на тебя, но, Алекс… Как же я тебя люблю! Спасибо!
— Это я тебя люблю, — откликнулся он, заключая жену в объятия. — Это ты чудесная, необыкновенная и удивительная. Как мало тебе нужно для счастья.
— Мало? — переспросила она. — Вовсе нет. Дом, семья, любовь, муж, ребенок, учеба, бесконечные хлопоты, заботы, осень, утро, парк, качели и весь мир! Алекс, разве этого мало, чтобы быть счастливой?
— Многим мало, — он с улыбкой наблюдал за тем, как, раскинув руки, среди опавших листьев кружится его белокурое наваждение. — Я бы даже сказал большинству.
— Глупости, Алекс, — Катя остановилась. — Они лгут, — и отвечая на безмолвный вопрос, упрямо тряхнула головой. — Просто к сожалению иногда они лгут даже сами себе… И это самое страшное.
— А у меня для тебя подарок, — сменил тему разговора мужчина. — Вот, — он достал из кармана небольшую бархатную коробочку и протянул ее жене.
— Еще один? — Катя открыла футляр. На черном бархате подложки искрились бриллианты и изумруды. — Серьги? — обрадованная блондинка подхватила изумительно красивую длинную сережку и приложила к ушку. — Ну как?
— Ты прекрасна, — заверил он. — Ну, а теперь я прощен?
— Алекс, — Катерина пропустила мимо украшенных новыми сережками ушей слова его прехитренной светлости, — почему ты все время даришь мне изумруды?
— Значит не понравились… — сделал законный вывод мужчина, наблюдая за тем, как она снимает сережки.
— Они прекрасны, спасибо, — закрывая футляр, поблагодарила Катя. — Просто слишком роскошны для академии. Завтра утром погуляем тут?
— Прогулки тебе дороже бриллиантов? — он не выглядел удивленным.
— Мне лучше в комплексе, — Катя ухватила мужа за руку. — Прогулки, беседы, украшения и вообще подарки, но самое главное это твое внимание.
— Все-таки подарки? — недоверчиво прищурился герцог.
— Даже не сомневайся, — поспешила уверить его Катерина. — А то еще, не дай Пресветлая, начнешь относиться ко мне как к юродивой бессеребренице.
— А ты не такая? — поддразнил Алекс.
— Нет! — она возмущенно пихнула мужа в бок. — Я вообще-то очень люблю украшения. Когда была маленькой, — взгляд Кати затуманился, — маме достаточно было дать мне свою шкатулку с драгоценностями…
— И что? — остановился на пороге главного дома герцог.
— И я была потеряна для всех: примеряла свои сокровища, любовалась ими, играла… Так что сэкономить на подарках у тебя не получится, — подняв на мужа смеющиеся глаза, заключила Катерина, — и не мечтай!
— В самом деле? — притворно огорчился Алекс. — Хотя… Котенок, если тебе так понравилось сегодняшнее утро, то может быть мы зайдем на минутку в спальню?
— Насколько я помню, сегодня состоится открытие твоей кондитерской, — нажимая на крупный морион, венчающий перстень, уточнил Алекс.
— Да, — зачарованно наблюдая как меняются черты лица и фигура мужа, подтвердила Катя. — Это амулет личины?
— Ну что ты, котенок, тут все гораздо сложнее. Сквозь простую иллюзию тут половина преподавательского состава видит, причем даже особых усилий для этого не прикладывает. Мэтры действуют по укоренившейся привычке, так сказать.
— А что же тогда?
— Если опустить тонкости, которые ты пока что не в состоянии понять, то это симбиоз магии иллюзий, трансфигурации и магии крови, — герцог смахнул несуществующую соринку с обшлага преподавательской мантии. — Королевской крови.
— Очень любопытно, — пропустила мимо ушей некоторую язвительность его выпендривающейся светлости Катерина.
— Ну что, — подойдя к жене, поинтересовался мужчина, — в академию?
Катя только молча кивнула в знак согласия и протянула супругу руку.
— Бэлла, — уже в ААМ заговорил Алекс, — ты обратила внимание на то, что после того как забеременела, перестала засыпать по время портальных перемещений?
— Ой, и правда, — как-то очень спокойно отреагировала она, занятая своими мыслями.
— Это один из признаков того, что наш мир принял тебя. Принял полностью и стал твоим настоящим домом.
— Очень интересно, — рассеянно согласилась она.
— Да что с тобой, котенок? — Алекс поправил волосы.
— Знаешь, — не сумев сдержаться, поморщилась Катя, — когда ты становишься Адерли-Аддинготом, то начинаешь вести себя как самовлюбленный индюк.
— Приходится, — он широко улыбнулся. — Спасибо за комплимент, котенок. Так о чем ты думала?
— Алекс, если это такое сложное колдовство, я имею в виду твою личину… — задумчиво начала она. — И если бы мы… — мечтательно прикрыла глаза. — Если бы я забеременела от тебя, когда ты был занудой Аддинготом, то на кого был бы похож наш ребенок? И к какому роду относился бы?
— Тебе интересно, котенок? — голос мужчины изменился, он стал вкрадчивым. — Мы можем провести эксперимент.
— Ты немного опоздал с этим, — Катерина попятилась.
— Не вредничайте, лэри Глейв, — дурачился Алекс, — и не спорьте с преподавателем. Лучше повернитесь ко мне спиной и обопритесь на стол. Да, так, — прижавшись к ней со спины, лэрд горячо шептал непристойности в пунцовое ушко. — Прогнитесь в пояснице и позвольте мне поднять подол вашего платья. Обещаю быть осторожным и не помять его, — слова у герцога не расходились с делом. Самым аккуратным образом завернув на девичью поясницу складки юбки, он медленно потянул вниз ее кружевные панталончики. — А вы оказывается распутница, — жарко выдохнул. — Кто бы мог подумать, что под грубым форменным платьем скрывается столь изысканное белье, — мужские пальцы приласкали нежную кожу чуть выше резинки ажурных чулок, вызвав судорожный катин всхлип. — Сейчас я тебе помогу котенок… Потерпи…
— Мэтр, — в дверь кабинета энергично постучали.
— Ректор, демоны его раздери, — простонал Алекс, застегивая брюки.
— Трусики, — путаясь в юбках, попыталась остановить мужа Катя.
— Потом, — он подхватил с пола панталончики и засунул в карман мантии. — Доброе утро, лэрд Вульф, чем обязан?
— Алекс, я к вам вот по какому вопросу, — шагнувший было в кабинет ректор, остановился, увидев Катерину. — Адептка Глэйв? — удивленно приподнялась седая бровь. — Я не помешал?
— Мы обговаривали изменения в расписании лэри, — Алекс был невозмутим. — И подбирали тему для реферата.
— Похвально, — одобрил мэтр Вульф. — Идите, адептка, а то опоздаете.
— Всего доброго, господа, — пискнула Катя и вымелась из кабинета, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот.
— Адептка Глэйв, — проскрипел злой как скорпий Адерли-Аддингот, — можно вас на минутку?
— Да, мэтр, — кивнула Катя и повернулась к брату. — Подождешь меня, Генри?
— Не думаю, что это хорошая идея, — холодно промолвил педагог. — Будет лучше, если наследник Глэйв направится к экипажу.
— Только если Бэлла попросит, — дерзко заявил парень.
— Иди, Генри, я тебя скоро догоню, — пообещала Катя, нежно поглядев на брата.
— Не на век прощаетесь, — не выдержал Алекс.
Не обращая внимания на дружный смех родственников, он подхватил девушку под руку и буквально потащил к ближайшей нише, едва не опрокинув стоявшие в ней доспехи конного рыцаря.
Гулко брякнул чеканный лошадиный пейтраль (защита груди), качнулись алые перья в плюмаже шлема, а потом Катя оказалась в темноте потайного хода.
— Котенок, — почти простонал Алекс, прижимая к себе жену, — я за день чуть рассудка не лишился, а тебе смешно.
— Бедненький, — попыталась выразить сочувствие Катя, но, вспомнив все сегодняшние терзания его озабоченной светлости, не выдержала и расхохоталась.
— Жестокая, — обиделся Алекс, что однако же не помешало впиться в желанные губы страстным поцелуем. — Коварная. Я чуть с ума не сошел, представляя, что ты наедине с Рэйли… Такая красивая, желанная и без белья…
— Поэтому и рвался в аудиторию, рыча как лев, — колокольчиком заливалась Катерина. — Нет, как дракон!
— А это лысый гад так ни разу и не позвал тебя. Ничего, я ему припомню, — пообещал Ужас и попытался половчее развернуть жену. — Обопрись на стену милая.
— Алекс, — она ужиком вывернулась из мужских рук, — не обижайся, но — нет. Я опаздываю, ты же помнишь про открытие кондитерской? Вот! А ведь надо еще успеть переодеться.
— Котенок, — лютым зверем, алчущим крови, взвыл муж, — я до вечера рехнусь! Я…
— Ты из меня веревки вьешь, — непритворно вздохнула Катя, опускаясь на колени. — Только быстро, — предупредила она, сражаясь с застежками. — В этом облике он у тебя заметно меньше, — с видом хозяйки, забирающей остатки товара на рынке, посетовала Катерина. — Интересно, а вкус тоже изменился?
— Ну как все прошло? — войдя в спальню, Алекс, сразу же подошел к жене, сидевшей у туалетного столика и, склонившись, нежно ее поцеловал.
— Гораздо лучше чем ожидала, учитывая, что там были нэра Барнеби и Натали, — признала Катя, жестом отпуская камеристку.
— Вкусно небось, — от души позавидовал мужчина. — Эх, котенок, как же я хотел быть в 'Шоколадном раю', пусть даже в нелюбимом тобой облике. Но дела… — встав позади кресла жены, он взял в руки резной черепаховый гребень и принялся расчесывать длинные белокурые волосы супруги. — Тебе говорили, что они похожи на живое серебро, на лунные отсветы в водах холодного озера Данаан?
— Да, — потянула она и прикрыла от удовольствия глаза, — и не раз…
— Что? — как по волшебству испарилось отличное настроение его вспыльчивой светлости. — Кто?
— Лиззи, — помолчав для порядка, призналась Катя. Ухватив руку взревновавшего мужа, она прижала ее к своей щеке. — Ты голоден?
— Сыт я, — все еще несколько нервно ответил Алекс, но руки не отнял. — Так что, расскажешь?
— Конечно, — согласилась Катерина. — Может тебе сразу стоит подготовиться ко сну? — поцеловав мужнину ладонь, предложила она.
— И потом слушать твой рассказ со всеми удобствами? Заманчиво, ох как заманчиво, — потянулся всем телом герцог и довольно прищурился, заметив горячий взгляд изумрудных глаз.
— Нет, он не дятел, — глядя вслед любимому, шепнула Катя. — Он котяра, хищный, холеный и, чего уж греха таить, любимый.
Она тяжело вздохнула и пригорюнилась, а потом, вспомнив о сюрпризе, который хотела приготовить Алексу, вскочила и захлопотала. Очень скоро на сервировочном столике, красовался изрядных размеров торт с вишней, а на спиртовке готовился горячий шоколад, покрывало с кровати было убрано, а освещение притушено.
— Ну вроде ничего не забыла, — удовлетворенно оглядев дело рук своих, Катя приготовилась рассказать о том, что народу в кондитерской оказалось на удивление много. Что героический нэр Касиди успел сделать предложение Лидии, которая теперь хвастается всем совершенно неприличным бриллиантом и при этом сияет как ясно солнышко. Что лэра Маргарет совсем не обиделась на то, что ей не рассказали о свадьбе сразу же и даже приготовила какой-то подарок. Что дядюшка похоже всерьез увлекся Гертрудой, и для этого не понадобилось никаких уловок со стороны. Что нечаянно вырощенные в кофейне глицинии оказались необыкновенными. Совсем неядовитые, они наоборот избавляют от мигрени. Что нэра Барнеби напросилась на прием, и отказать ей не было никакой возможности. Но зато у Натали оказалась аллергия на шоколад, и это одно из проявлений высшей справедливости, потому что бог шельму метит!
Задумавшись, Катя не сразу заметила возвращение его свежевымытой светлости.
— Это все мне, котенок? — облизнулся он.
— Тебе, — обнимая Алекса, согласилась Катерина и шепнула, — мой любимый сладкоежка.
— Пора вставать, лэри миленькая, — в тишине спальни прозвучал мягкий голос Лиззи.
До чего же Катя не любила эти слова, просто терпеть не могла. Ранние побудки, что в той, что в этой жизни были для нее настоящей мукой. И так было всегда, но не сегодня! Помня о мероприятии по воспитанию герцогского камердинера, Катерина вполглаза наблюдала за перемещениями камеристки. Вот Лиззи разожгла камин, раздвинула шторы, пропуская в комнату серое осеннее утро, загремела чашками…
Звуки были привычными и по-утреннему громкими, запахи более насыщенными. Катя потянула носом, вдыхая дразнящий кофейный аромат. 'Эх, скоро придется отказаться от кофе, да собственно уже пора,' — сокрушенно подумала она и уселась в подушках.
— Вот, извольте, лэри миленькая, — робея, шептала Лиззи, стараясь не разбудить герцога.
Она устроила на катиных коленях поднос, груженый завтраком и замерла волнуясь. Блондинка задорно подмигнула ей, покосилась на его сонную светлость и дала знак, снимать серебряную крышку с тарелки. К волшебному кофейному аромату добавился насыщенный дух прекрасно приготовленной курочки под шоколадным соусом. Герцог смешно пошевелил носом, но глаз не открыл. Катерина проказливо улыбнулась и кивнула, глядя на верную горничную. Та понятливо сняла крышку с еще одной тарелки. Аромат свежих пышных лепешек не подвел. Алекс открыл глаза и потянулся.
— Доброе утро, — поприветствовала мужа Катерина и приступила к завтраку.
— Доброе, — согласился он, улыбаясь. — Чего там у нас? — заглянул в катину тарелку и облизнулся. — Курочка, ммм… Красота! Ну, чего стоишь? — он посмотрел на Лиззи. — Подавай!
— Так… — замялась камеристка. — Я… Нету… — совсем растерялась она.
— Что?! — нахмурился голодный герцог.
— Не велено, — ответственная Лиззи забыла про все договоренности и чуть не плакала. — Никак нельзя.
— Ничего не понимаю, — останавливая жену, которая решила поделиться завтраком, признался Алекс. — Кем не велено?
— Так камердинером вашим… Только он может ухаживать за вашей светлостью… А я девка непонятная и муж мой…
— Патрик, мать твою! — голодным зверем рыкнул лэрд Рокк. — Дай халат, — зыркнул он на Лиззи, быстро оделся и вышел.
Скоро из соседней комнаты долетели звуки, свидетельствующие о том, что герцог гневается. Бедная камеристка побелела как полотно.
— Иди к себе, Лиззи, — не прерывая завтрака, распорядилась Катя. — Я тебя позову попозже. Да не дрожи ты так, — ей пришлось чуть повысить голос. — Все идет по плану.
— А меня вы в них посвятить не хотите? — неожиданно раздался голос Алекса, который заглянул в спальню жены, стоя на пороге своей комнаты. Мужчина придерживал рукой дверь соединяющую покои герцога и герцогини.
— Во что? — Катя обмакнула лепешку в шоколадный соус.
— В ваши планы, — уточнил мужчина и сглотнул голодную слюну.
— Для начала я собираюсь принять душ, потом одеться и отправиться в академию, — как ни в чем не бывало ответила блондинка. — Алекс, нельзя ли мне заехать к дядюшке? — и, видя, что муж молчит, уточнила — Все равно мне тут заняться нечем.
Межкомнатная дверь с грохотом захлопнулась. Катя отодвинула поднос и откинулась на подушку и устало прикрыла глаза. Но в одиночестве она пробыла недолго, очень скоро Алекс вернулся.
— Ну и?.. Зачем? — поинтересовался он, присев на креешек кровати. — Тебе стоило только рассказать. Котенок, — позвал он, — мстительная маленькая девочка, которая не дает в обиду своих людей, вредина… Не отворачивайся, я вижу что ты улыбаешься. И дай мне уже этой своей курицы, на кухне ее не оказалось. Интересно почему? — прищурился он.
— Потому, — подавая мужу требуемое, буркнула Катя. — Чтоб знали!
— Ну в целом понятно, — мужчина приступил к завтраку. — Хорошо хоть, что порция большая, — обгладывая ножку, сказал он.
— На двоих рассчитывали, — призналась Катя. — А жаловаться я не люблю, — невпопад добавила она.
— А зачем жаловаться? — философски поинтересовался герцог. — Лучше с утра пораньше поставить весь дом на уши. А то расслабились… Ладно, никто больше твою Лиззи не тронетт и Марка не обидит.
Я сегодня обалдемши! Оказывается разорвать помолвку очень даже просто, и для этого вовсе необязательно быть магом разума! Но начнем по порядку.
Из ААМ меня забрал Генри, привез на Кленовую и сдал на руки лэре Маргарет. Как же дома хорошо! Родные и близкие вокруг хороводы водят, радуются, кормят вкусняшками, балуют и рассказывают последние новости. Оказывается я так по всем соскучилась, просто до слез. Расплакалась как дурочка и напугала дядюшку, который тут же видимо по привычке собрался Алексу морду бить. Еле успокоили с лэрой Кинли нашего воинственного медведя.
— Я тоже, — посмеиваясь, заявила ехидная Гренадерша, — как замуж выскочила так и начала рыдать.
— Неужели Магнус?.. — потерял дар речи дядюшка. — Нет, он не мог! Не верю!
— Мог, — настаивала на своем Маргарет, — еще как мог! Три раза подряд, — она многозначительно подмигнула.
— А вот вы про что, — догадался лэрд Глэйв и с укором посмотрел на меня. — Проболталась уже?
— Да ни боже мой, — Гренадерша не дала никому и рта раскрыть. — Что у меня глаз нет что ли? Или голова не варит?
— Ладно, — не стал развивать эту тему Тео, предпочтя сбежать от нас в библиотеку.
— Целыми днями там сидит, — лэра Кинли доверительно склонилась ко мне. — Я намедни решила подслушать немножко… Да ты не смейся! Должна же понимать, что это дело нельзя пускать на самотек!
— Что удалось узнать? — спросила я, борясь с улыбкой.
— Молчат, — лэра Маргарет многозначительно поджала губы, — переглядываются и молчат, а еще улыбаются… Да, я не только подслушивала, но и подсматривала! — достойная дама и не думала смущаться. — В общем нам лучше вовсе не вмешиваться.
— Да? — расстроилась. — А я хотела поболтать с Гертрудой.
— Ну и поболтай, — великодушно разрешила Гренадерша. — А пока расскажи-ка мне о семейном житье-бытье.
Так до самого обеда мы и болтали. Оказавшись за столом рядом с Гертрудой, я по примеру мудрой лэры Маргарет принялась наблюдать за лиловоглазой красавицей и за дядюшкой. Ну что сказать? Молчат и переглядываются! И самое главное, на нас никакого внимания уже не обращают! Во как людей накрыло. Но мы правда тоже переглядывались, это я про себя, Гренадершу и Генри с примкнувшим к нему Мартином говорю. Причем поганцы еще и перемигивались. Хорошо, что дядюшка в нирване, а то попалил бы он наш заговор, как делать нечего, и выдал бы всем на орехи с изюмом.
А еще я весь обед прикидывала как бы поделикатнее узнать у Гертруды о способах разорвать помолвку. Информация-то это важная, хотя и сильно запоздавшая в моем случае. Кстати, нужно и о разводах аккуратненько разузнать. Правовые знания, они никому помешать не могут.
Господи, сделай так, чтобы Алекс не смог прочесть мой дневник!
Так ни до чего и не додумавшись переместилась в гостиную в надежде спокойно выпить чашечку кофе с пироженкой. А вот фигушки! Маргарет велела подать мне зеленого чаю с мятой, орехов в меду и фруктов. А еще пообещала составить сбалансированное меню и передать его в лично руки его кривоносой светлости. Спорить я не стала, ибо пора… Пора начинать думать не только о себе, но и о ребенке. Интересно каким о будет? В том, что это мальчик, я не сомневаюсь. Я и в первый раз знала, когда Васенькой ходила.
Как там мой сыночек? Пусть у него все будет ладно и со здоровьем, и с Оленькой. Так скучаю по нему, по своему скворушке. Интересно какой мне памятник делать будут? Пусть бы не тратились сильно. Ох… Нахлынуло… И опять Цветаева вспомнилась.
Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала — тоже!
Прохожий, остановись!
Прочти — слепоты куриной
И маков набрав букет, —
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.
Не думай, что здесь — могила,
Что я появлюсь, грозя…
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились…
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед, —
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.
Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.
Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли…
— И пусть тебя не смущает
Вот так-то… А про расторжение помолвки я все-таки узнала! И вовсе даже не от Гертруды. Просто лэра Маргарет обратила внимание на мою задумчивость и вцепилась клещом.
— Тю, — Гренадерша успокоенно выдохнула. — Я уж думала, что у тебя что-то серьезное, а это… — она пренебрежительно покрутила кистью руки. — Это ж каждая деревенская девчонка знает.
— А я не знаю, — насупилась.
— Понятное дело, — ехидничала достойная дама, — ты же у нас — столичная штучка! Ладно, слушай, — смилостивилась она. — Берешь толстую шерстяную нить и наговариваешь на нее: 'Разъединяю (имя жениха) с (свое имя) в ночи и днем, в дороге и дома, во сне и наяву, в трезвом рассудке и беспамятстве. Слова мои сильные, дело верное, сердце смелое, желание крепкое!' Как закончишь читать читать, вяжи на шерстяной нити восемь узлов да приговаривай: 'Первый узел — выйду я на околицу, второй — брошу в чистое поле, третий — на разлуку, четвертый — во дворы, пятый — в дороги, шестой— в моря, седьмой — в леса, восьмой — в луга. А нитку эту женишку в карман. Так-то!
И раз уж меня сегодня потянуло на Цветаеву, то вот:
Развела тебе в стакане
Горстку жженых волос.
Чтоб не елось, чтоб не пелось,
Не пилось, не спалось.
Чтобы младость — не в радость,
Чтобы сахар — не в сладость,
Чтоб не ладил в тьме ночной
С молодой женой.
Как власы мои златые
Стали серой золой,
Так года твои младые
Станут белой зимой.
Чтоб ослеп-оглох,
Чтоб иссох, как мох,
Чем не заговор на остуду? А все-таки хорошо, что моя Китти ничем кроме нарядов да своего ткацкого станка не интересовалась!
Катя все никак не могла проснуться, просто не имея сил вынырнуть из сладостного сновидения, в котором Алекс снова и снова нежно ласкал ее. Едва касаясь пальцами между лопаток, он проводит дорожку вдоль позвоночника, медленно спускаясь. Сильные пальцы замирают на талии, словно их хозяин находился в задумчивости, а потом скользят к лону, мимоходом приласкав тазовую косточку.
От этих легких словно шелковых касаний кожа у Кати становится ужасно чувствительной, внизу живота собирается приятная тяжесть, а грудь наливается желанием. И тогда, о чудо, вторая рука мужа чуть сжимает напряженную горошину соска, перекатывая ее между пальцами. Катерина замирает, позволяя себе с головой погрузиться в блаженство, огромное словно море. Она будто плывет в пронизанной лучами солнца теплой воде, лениво следя за тем, как в глубине скользит по белому песку ее тень.
А дальше сон и вовсе становится совершенно неприличным, потому что прижавшийся со спины Алекс теряет терпение. Он, не привыкший к такой тихой покорности жены, еще плотнее прижимается к Кате, словно желая прорасти в нее, и входит в давно ждущее лоно. Катерине кажется, что он изо всех сил сдерживает себя, двигаясь медленно и плавно, словно боится потревожить ее хрустальное наслаждение. И она позволяет любить себя, всем сердцем впитывая ласку, покорно выгибается так, чтобы ему было удобнее, переплетается с ним ногами, откидывает голову на родное плечо и стонет…
На ее безмятежном море начинается прилив. Удовольствие поднимается выше и выше, накатывает волнами, поднимает к самому солнцу. И она чувствует себя птицей, свободной и счастливой, и кричит, желая всему миру поведать об этом, и распахивает глаза.
— Доброе утро, котенок, — тихий шепот любимого кажется музыкой. — Как же я люблю тебя, моя сладкая девочка.
И можно молчать тихо улыбаясь, и никуда не торопиться, потому что в академию сегодня не надо, а бал начнется только вечером и до него еще уйма времени, зато можно повернуться, посмотреть на счастливого мужа и даже не спеша поцеловать его, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе.
Деликатный стук в дверь заставил ее натянуть одеяло повыше, а традиционное утреннее приветствие Лизи вызывало звонкий смех.
— Пора вставать, лэри миленькая, — растерявшись, повторила камеристка, недоуменно потопталась в дверях и поспешила проскользнуть в спальню. — А я тут завтрак принесла, — катя за собой сервировочный столик, груженый снедью, она поспешила оправдать свое вторжение. — Через пару часов нужно быть в столице. Вы же помните, что прибудет нэра Станислава? — протягивая Кате чашечку кофе привычно защебетала, успокоившаяся камеристка.
— Лэри миленькая вчера изъявила желание пить по утрам зеленый чай, — забирая из рук жены ароматный напиток, напомнил герцог.
— Ой, ваша светлость, простите, — опять смешалась Лиззи, — я запамятовала совсем, а ведь Карл специально для хозяйки какой-то особенный сорт заваривал, — она принялась позвякивать посудой.
— А я на вас с дядюшкой обиделась, — с жадностью следя за тем, как муж пьет ее законный утренний кофе, выдала Катерина.
— И в чем же мы провинились? — поинтересовался мужчина, основное внимание уделяя омлету с ветчиной и грибами.
— Вы меня обманывали, — Катя отхлебнула чая и поморщилась. — А лимончика нет? — просительно посмотрела на камеристку.
— Вот как? — знаком показывая, что не прочь получить еще кофе, уточнил Алекс. — И в чем же заключается наш обман?
— Вы говорили, что помолвка нерасторжима, — мстительно дождавшись, когда муж глотнет запретного для нее напитка, ответила Катя. — А ведь это не так! И я теперь знаю, что надо делать…
— Котенок, — откашлялся герцог, которому кофе пошел не в то горло, — тебе не кажется, что эти знания несколько устарели?
— Дело в принципе, — добавив в овсянку свежих ягод, упрямилась она. — Я как книжный червь сидела в библиотеке, стараясь отыскать лазейку в законах, даже не искупалась в озере ни разу за все лето, а между тем каждая дворовая девка знает, что и как нужно делать.
Катя посмотрела на Лиззи, которая истово закивала, подтверждая правильность ее слов.
— Мало ли что они знают, — герцог потянулся за булочкой. — У девок хватает ума не пускать в ход свои знания, им замуж охота.
— А как же Гертруда Винтер? — настаивала на своем Катя.
— Она да ты — два сапога — пара, — промокнув губы салфеткой, признался Алекс. — Единственные в своем роде, сумасбродки, бунтарки, — улыбнулся он. — Мне показалось, или вы всей семьей сватаете ее за Тео?
— Не уходи от ответа, — не дала сбить себя с толку Катя, молча подивившись проницательности супруга. — Я знаю про заговоренные нитки!
— Мы тебя не обманывали, котенок, — совершенно по иезуитски поджал губы муж. — Помолвку все равно может разорвать только мужчина, просто в данном случае этот мужчина околдован, — счел нужным пояснить Алекс. — Он или слаб, или у невесты имеются доводы, способные так или иначе убедить его. В любом случае со мной этот метод не сработал бы.
— Ну да, — признавая его правоту, протянула Катя.
— А теперь, — отпуская Лиззи, нахмурился герцог, — ответь ка мне, котенок, что за мысли бродят в твоей белокурой головке? О каком разрыве ты думаешь?
— Точно не о нашем, — поспешно выскользнув из постели, Катя чуть не бегом поспешила в ванную. — Ты погуляешь со мной сегодня? У нас ведь есть время до появления нэры Станиславы с подручными?
— Как ты думаешь, лэри Винтер будет на балу? — Катя нехотя слезла с качелей и пошла в сторону дома. Пора было возвращаться на Кленовую.
— Я не думаю, я знаю, — догнав жену, герцог предложил ей руку.
— Вредничаешь? — с удовольствием ухватилась за подставленный локоть.
— Просто не хочу, чтобы ты стала выяснять причины, по которым была расторгнута ее помолвка, — предпочел честность Алекс.
— Так она будет на приеме? — Катя остановилась, требовательно заглядывая в серые глаза. — И ее бывший? Как его там?..
— Арман Дарен, — со вздохом признался герцог. — Не лезь в это дело, котенок. Пожалуйста.
— Не расспрашивать лэри Винтер или вовсе не общаться с ней? — чувствуя, что не время спорить с мужем уточнила Катерина.
— Я не хочу лишать тебя общения с единственной женщиной, которая вызывает симпатию, — покачал головой он. — Ну кроме лэры Маргарет, само собой. Просто постарайся воздержаться от ненужных вопросов.
— О, на этот счет ты можешь не беспокоиться, — поспешила согласиться Катя, — тем более, что я никак не могу представить себе начало разговора на такую щекотливую тему. Все-таки мы недостаточно близки с Гертрудой, а это слишком личное… Не хочется показаться бестактной…
— Умница моя, — успокоенно улыбнулся супруг и возобновил движение к дому.
— Алекс! — Катя резко остановилась. — А ведь ты знаешь, что там у них случилось!
— Знаю, — он невозмутимо посмотрел на раскрасневшуюся красавицу. — Но просто так не скажу.
— Ну, Алекс! — она молитвенно сложила руки, — Ну, миленький!
— Не понимаю твоего странного любопытства, котенок, — не сдавался он. — Обычно оно тебе не свойственно.
— Не вредничай… — Катя вдруг замолчала, задумавшись. — А правда почему это так важно для меня?
— Я склонен думать, что на это имеются какие-то причины, — герцог был серьезен. — Твоей интуиции можно верить, Бэлла. И я даже готов пойти навстречу, но при одном условии…
— Каком? — тут же заинтересовалась блондинка.
— Надень на бал платье, которое приготовил для тебя я.
— Что? — Катя растерялась, она ожидала несколько других просьб со стороны его светлости.
— А что такое? — по мужским губам скользнула улыбка. — То наряд, который приготовила ты, не годится, он слишком провокационный. Безумно красивое, волнующее платье, но… Бэлла, родная, на прием хотел приехать Барти. Ты же понимаешь, что, то воздушное белое безобразие совершенно не подходит под требования протокола… Ну не отворачивайся… Котенок… Ну что такое? Соглашайся, и я тут же отвечу на все твои вопросы.
— Ты опять все решил за меня, — бесцветно начала Катя. — Ты предпочел шпионить, копаясь в бабских тряпках, вместо того, чтобы поговорить со мной, объяснить, растолковать требования этого вашего чертова этикета! — ее голос сорвался на крик.
— Обычно женщины реагируют на подарки по-другому, — счел нужным проинформировать непрошибаемый герцог. — И кто такой черт?
— Один из демонов, — Катя постаралась успокоиться. — Я конечно надену платье, выбранное вами.
— Тогда спрашивай.
— Почему вы такой умный и проницательный со всеми, со мной вечно ведете себя как последний идиот? И переместите меня уже в Аргайл поскорее! Я по горло сыта свежим воздухом!
— И моим обществом полагаю?
Все еще пребывая в состоянии крайнего раздражения, Катя попыталась освободиться от мужниных объятий.
— Извольте немедленно отпустить меня, ваша светлость, — негромко, но весьма прочувствованно возмущалась она.
— Непременно, — и не думал спорить супруг.
Вместо этого он покрепче прижал к себе сердитую блондинку и, не обращая внимания на ее возмущенный писк и град ударов маленьких кулачков, поцеловал.
— Да прекратите же, — несколько неуверенно повторила Катя, глядя затуманенными глазами на герцога, и ухватилась за него покрепче, ноги не держали, голова шла кругом.
— Ну что, к дядюшке? — подмигнул это невозможный мужчина.
— Не нукайте, не на конюшне, — Кате не собиралась мириться, по крайней мере пока.
— А между тем я не отказался бы прокатить тебя. Пару раз… — доверительно шепнул Ужас, снова распуская руки. — Почему ты так смотришь на меня?
— С прибытием вас, — лэрд Глэйв поприветствовал всклокоченных запыхавшихся родственников, почти выпавших из телепорта.
— Рада вас видеть, дядюшка, — Катерина вывернулась таки из рук Алекса. — Как у вас дела?
— Замечательно, — откликнулся Тео, — особенно учитывая, что я запретил беспокоить меня. Так что библиотека сегодня — единственное спокойное место в доме.
— Тогда я останусь с тобой, — тут же сориентировался лэрд Рокк.
— Мудрое решение, — поддержал его дядюшка. — Распорядись насчет кофе для нас, Бэлла, — отпуская племянницу, распорядился он. — А теперь расскажи, почему у твоей жены такой вид, словно она желает растерзать тебя на сотню маленьких герцогов? — не дождавшись пока за блондинкой закроется дверь, хозяин дома приступил к допросу. Не успела Катя покинуть библиотеку, как на нее налетела всклокоченная горничная.
— Цветы привезли!
— Куда? — растерялась девушка, не ожидавшая такого напора.
— На задний двор, — бодро отрапортовала девка и преданно посмотрела на Катерину.
— Эээ… — потянула она. — А где лэра Кинли?
— В бальном зале! Так что с цветами делать?!
Больше всего Кате хотелось ответить что-то вроде: 'Снимать штаны и бегать.' Она даже открыла рот, но, подумав, захлопнула его, развернулась и потопала на поиски Гренадерши.
— Так что мне… — опять заныла приставучая девица, не отставая от Катерины.
— Ступай на кухню, скажи, что лэрд Глэйв просил кофе, пусть подадут на две персоны.
— А на две-то зачем?
— Просто сделай так, как я говорю, — стараясь не прибить бестолковку, повторила Катя. — А за цветы не волнуйся, — и, отмахнувшись от изъявления благодарностей, Катерина поспешила в бальный зал.
— Что значит, не хватает стульев?! — возмущенный голос Гренадерши эхом разносился по просторному помещению. — И когда привезут эти демоновы цветы?
— Уже, — доложила Катя, преданно глядя на лэру Кинли.
— Приехала? — обрадовалась та, усаживаясь на мягкую скамеечку, расположенную между двумя окнами. — Там тебя уже нэра Станислава дожидается.
— Я бы лучше с вами хотела, — призналась Катерина, устраиваясь рядом. — Спасибо, что хлопочете.
— Эх, птаха, — по-доброму улыбнулась Маргарет, — нахозяйствуешься еще, отдыхай пока можно!
Этими словами она напомнила Кате крестную, которая тоже все повторяла: 'Отдыхай, пока можешь. Придет время и помочь некому будет. Все самой придется делать.' Глаза тут же наполнились слезами, и чтобы не расплакаться она принялась рассматривать залу.
Это просторное помещение занимало все левое крыло особняка. Оно напоминало Кате дикую смесь позолоченной сикстинской капеллы с московским колонным залом. Расписной потолок первой и щедро развешенные люстры тут и там многоярусные хрустальные второго… А еще окна, огромные, от пола до потолка. И скамеечки между ними… И наборный паркет, натертый воском…
Часто моргая, Катерина рассматривала яркие фрески, на которых могучие черноволосые лэрды кружили в танце миниатюрных грациозных дам и постепенно успокаивалась.
— На балкон стулья тащите, бездельники! Там оркестр будет! Музыкантам, что стоя играть прикажете?
Грозное контральто Гренадерши заставило Катю вздрогнуть.
— Напугалась? — обратила на нее внимания лэра. — Ступай к Станиславе, а мне еще надо зайти на кухню.
— И цветы? — рискнула напомнить именница.
— И цветы, — согласилась Маргарет, — будь они неладны!
Понимая, что только отвлекает Гренадершу, Катя вздохнула и нога за ногу поплелась сдаваться в руки нэры Станиславы.
— А мы вас заждались, — обрадовалась упомянутая дама, не успела Катерина распахнуть дверь в свою комнату. — Сейчас примерим платье, а потом…
— Давайте пропустим примерку, — поморщилась девушка. — Уверена, что оно сядет как влитое.
Она прошла в комнату стараясь не заглядывать в приоткрытые двери гардеробной.
— Да, — не стала спорить хозяйка салона, — конечно. Может быть посмотрите на него?
— Не стоит, — чувствуя, как опять уходит в глубокий минус настроение, девушка покачала головой.
— Аксессуары, белье… — достойная нэра была явно сбита с толку.
— Меня все устраивает, спасибо, — не слишком вежливо прервала Катя.
— Но вы даже не взглянули! — позволила себе по-настоящему возмутиться швея.
— Уверена, что ваша работа безупречна, — с нажимом повторила блондинка.
— Что ж, — сдалась нэра Станислава, — тогда, лэри, я передаю вас в руки профессионалов, — по губам хозяйки салона скользнула озорная улыбка. — Мы расширили перечень оказываемых услуг, — женщина негромко хлопнул в ладоши, и из гардеродной и ванной комнат выскользнуло несколько девушек. — Значительно расширили, — ее улыбка стала шире. — Самые лучшие специалисты приготовят вас к балу.
— Но у меня Лиззи… — Катя чуть отступила под этаким напором.
— Соглашайтесь, лэри миленькая, — невесь как оказавшаяся в городе камеристка присоединилась к уговорам. — Они тут накого понапридумывали, — она мечталельно закатила глаза.
— А ты тут? — растерянная Катерина позволила увлечь себя в ванную.
— Их светлость открыли портал, — помогая госпоже раздеться отчиталась Лиззи.
Спустя каких-то пару часов умиротворенная Катя с удовольствием рассматривала в зеркале свое отражение. Нэра Станислава и впрямь знала толк в подборе специалистов. Макияж, маникюр, прическа — все было безупречным. Правда по поводу последней девушке пришлось принять настоящий бой.
— Никаких локонов! — требовала Катя. — Никаких начесов и кудрей!
В итоге ее волосы были подняты и собраны в подобие ракушки, для надежности зафиксированой драгоценным гребнем, инкрустированным, да-да, изумрудами.
— Ну а теперь, — торжественно провозгласила нэра Станислава, — платье! — Жестом фокусника, она сорвала ткань, закрывающую подарок его светлости. — Ну как? — глядя на потрясенную клиентку, поинтересовалась она.
Некоторое время Катя молча открывала и закрывала рот, сама себе напоминая вытащенную на берег рыбу, потом встала и обошла вокруг манекена.
— И это мое белое платьице он называл неприличным? — глядя на роскошное темно-зеленое декольтированное платье с открытой спиной, растерялась она. — Да тут единственной уступкой требованиям этикета является многослойная юбка. Хотя…
Катерина растеряла все слова. Она не знала плакать ей или смеяться. Ей нравилось все: и строгий крой декольтированного платья, и его насыщенный цвет, и струящийся шелк нижней юбки, и летящий газ верхней, не говоря уже о драгоценном золотом кружеве, широкой полосой закрывающем делольте, верхнюю часть плеч и почти всю спину… Но только почти…
— И все же это слишком… — неуверенно потянула Катя.
— Его светлость настаивал именно на этом фасоне, — теперь на лице швеи не было и тени улыбки. — Это платье мы творили именно для вас. Любую другую женщину это цвет просто убъет…
— А выживших добьет общественное мнение, — согласилась Катерина и, решившись, скомандовала: 'Одеваемся!'
— Вы ослепительны! — безапелляционно вынесла вердикт Станислава. Она воинственно подняла подбородок и осмотрела присутствующих с таким видом, словно приготовилась ни на жизнь, а на смерть отстаивать свою точку зрения.
— До чего ж вы красивы, лэри миленькая, — Лиззи восторженно любовалась хозяйкой.
— Мне… — Катя замолчала, наслаждаясь ожиданием, застывшим на женских лицах. — Нравится! — закончила она и засмеялась.
— Безупречна, обворожительна, ослепительна, — послышался от двери низкий голос герцога.
— Ваша светлость? — провожая глазами поспешно покидающих комнату женщин, удивилась Катя.
— Как тебе мой подарок? — пропустив мимо ушей недоумение, прозвучавшее в голосе жены, он подошел ближе.
— Хорош, в отличии от манеры его вручения, — не удержалась от шпильки Катя и крутанулась перед Алексом. — Нам нужно будет серьезно поработать над этим.
— Мы можем заняться этим прямо сейчас, — эффектно достав из воздуха небольшой черный изрядных размеров ларец, мужчина протянул его Кате. — С днем рождения, котенок!
— Ой, правда! — обрадовалась она. — А я и забыла! Привыкла, отмечать зимой… — смешавшись, поспешила сменить тему разговора. — Что там?
— Открой и посмотри, — посоветовал Алекс.
Она замерла на мгновенье, доверчиво глядя в удивительно теплые серые глаза, ласково погладила подарок, тихонько вздохнула, немного волнуясь, и откинула крышку.
— Ах! — только и смогла восторженно выдохнуть девушка. — Какая красота, спасибо! — Катя замерла, любуясь.
На черном бархате подложки сияла самая необычная парюра из всех, что прежде ей доводилось видеть. Будучи человеком увлеченным, Катерина Пална в свое время не только много читала, интересуясь знаменитыми ювелирными украшениями, но и видела их пусть и в музеях. Однако все ее воспоминания стыдливо меркли. И то сказать, одно дело музейные экспонаты, и совсем другое твои камни.
— Это правда мне? — зачем-то уточнила именниница, не сводя глаз с комплекта украшений, более всего подходящего для эльфийской принцессы. Арвен или Галадриэль — вот для кого годились эти изготовленные в виде веток плюща драгоценности. Словно живые усыпанные сверкающими изумрудами листья складывались в массивный браслет. Серьги, колье и перстень наоборот были весьма изящны, и этот контраст завораживал.
— Заметь, котенок, — Алекс привлек внимание жены, — на этот раз я велел к изумрудам добавить желтые сапфиры, — он указал на золотистые камни, крупными каплями росы, блестящие на листьях.
— Это было очень мило с твоей стороны, — отмерла Катерина, взвизгнула и повисла у мужа на шее. — Спасибо! Ты лучший!
— Мне нравится ход твоих мыслей, — признал герцог, с тоской глядя на недоступную из-за недостатка времени кровать. — Ладно, котенок, надевай всю эту красоту и иди встречать гостей, там Тео уже заждался.
— Всю? Это слишком много, Алекс. Давай сегодня ограничимся только браслетом и кольцом? А серьги и колье я надену с другим нарядом.
— Как знаешь, — он легко признал правоту супруги. — Давай, я тебе помогу. Ну вот, все и готово — спустя минуту улыбнулся Алекс. — Идем, котенок, пора.
— Как знаешь, — согласился он. — Давай, я тебе помогу. Ну вот, все и готово — коснулся поцелуем тонких пальцев жены. — Идем, котенок, пора.
— Алекс, — позвала Катя, послушно следуя за его светлостью, — из-за всей этой суеты я совсем забыла о волнении перед балом.
— Тебе не о чем волноваться, — заверил супруг. — К тому же я буду рядом.
— А его величество… Он…
— У Барти есть одна забавная привычка. Он любит посещать некоторые балы и приемы инкогнито, — прекрасно понял о чем идет речь Алекс.
— У него такой же амулет как у тебя? — заинтересовалась блондинка. — Магия, иллюзия, королевская кровь?
— Что? — застыл на месте герцог. — А… Нет, милая. Он приходит в своем натуральном, так сказать виде, просто под другим именем. Да… — герцог снова погрузился в свои мысли.
— Алекс, — окликнула Катерина.
— Все прекрасно осведомлены о такой причуде моего братца, — вернулся к разговору мужчина. — Послать приглашение на имя лэрда Арга с супругой стало традицией для Аргайла, одним из признаков хорошего тона, если хочешь знать. Котенок, — Алекс накрыл пальчики жены своей ладонью, — ты не обидишься, если я ненадолго покину тебя? Дела…
— И не подумаю, — Катя безмятежно улыбалась. — Решай свои проблемы не торопясь. Врядли мне придется скучать сегодня.
— Котенок, — его светлость нахмурился, — ты на что это намекаешь?
— Интересно, кто пригласит меня на вальс? — задумалась именинница. — Алекс, а сколько танцев подряд можно танцевать с одним и темже кавалером, чтобы это не ударило по твоей репутации?
— Нисколько! Ты будешь танцевать только со мной, — отрезал муж, подводя Катерину к дядюшке. — Милая, я вернусь через три четверти часа, которые по правилам требуются на то, чтобы встретить гостей. И не улыбайся так, котенок, я не опоздаю, — пообещал герцог и активировал портал.
— Позер, — прокомментировал действия родственника лэрд Глэйв. — Надеюсь, ты не расстроилась Бэлла?
— И не думала даже, — честно призналась Катя.
— Прохладно тут, — подмигнул дядюшка, подавая знак Марку. — Как бы не продуло тебя, птаха, — с этими словами, приняв у камердинера соболиный палантин и, укрывая им племянницу, улыбнулся Тэо. — С днем рождения, Бэлла.
— Спасибо, — благодарно укуталась в драгоценные меха Катя. — Прячете мое непотребное платье о гостей, дядюшка?
— Не хочу гонять от тебя поклонников, — со смехом согласился он. — Я тебя мужу передал, теперь это его забота. К тому же на лестнице и правда сквозняк, ворона моя. Ладно, улыбайся, Бэлла, пора приветствовать гостей.
Это оказалось гораздо сложнее, чем виделось на первый взгляд. Стоять, не уподобляясь мраморной статуе, приветливо улыбаться да еще и непринужденно общаться с огромным количеством незнакомых людей.
— Куда нам столько гостей? — не выдержала виновница торжества, глядя на дядюшку, который переводил дух, спровадив смахивающее на многочисленное кабанье стадо семейство. Выстроившись клином, они так и направились в бальный зал, разрезая толпу гостей словно нож масло.
— Ты про казначея с супругой и детьми? — меланхолично уточнил лэрд Глэйв.
От неожиданности Катя хрюкнула, но тут же поправилась, нацепив подходящий к случаю вежливый оскал, заменивший улыбку.
— Неожиданно. Морда у него…
— Зато голова светлая и род древний, — отрезал лэрд Глэйв и приятно улыбнулся ректору, поднимающемуся по лестнице в сопровождении какого-то разряженного хлыща. — Его наследник вполне годится тебе в женихи. Вздумай казначей посвататься, у меня не нашлось бы поводов для отказа.
— Обалдеть… — только и могла вымолвить племянница.
— Смотри не ляпни ничего, — предостерег ее Тео. — Наши сегодняшние гости все как один — на редкость ранимые люди, птаха. И очень мстительные. Сияй глазками, помалкивай и радуйся, что успела выйти замуж. Лэрд Гай, — хозяин дома раскрыл объятия и шагнул навстречу ректору — как я рад вас видеть!
Мэтр Вульф, озаряя холл не менее белозубой улыбкой, ответил на приветствие, рассыпавшись в комплиментах имениннице.
— А вот и мой протеже, — маг указал на давешнего хлыща. — Лэрд Арман Дарен — мой племянник со стороны сестры. Прошу любить и жаловать.
— Очень рад, — дождавшись, когда хозяева ответят на приветствие, вступил в разговор бывший жених Гертруды. — Надеюсь, что прекрасная лэри подарит мне вальс, — он не сводил с Кати глаз, ярких как голубые топазы и холодных как осеннее небо.
Та в ответ только молча похлопала ресницами, свято выполняя дядюшкин наказ.
— Я буду ждать, — пообещал Арман, склоняясь к руке именинницы.
'Ненавижу красавчиков,' — подумала Пална, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вытереть руку о подол. Заметив, как напрягся лэрд Глэйв, она позволила себе опереться на руку родственника, отвлекая и успокаивая его.
— Ишь чего захотел, — почти прошипел вслед Дарену ходяин дома. — Еще четверть часа, птаха, — Тео бросил взгляд на часы. — А потом мы с тобой откроем бал.
— Менуэтом?
— Вальсом. Все-таки отмечаем день твоего рождения. Так ладно, улыбаемся.
'И машем,' — мысленно добавила Катерина, позволяя себе погрузиться в размышления. Она думала о том, что гертрудин бывший — крайне неприятный тип, что Алексу давно пора появиться, что дядюшка с мужем выбирали подарки одновременно. Один норовил ее максимально раздеть, а другой одеть. Что брату необыкновенно повезло…
— Дядюшка, а где Генри? — вскинулась Катя.
— Вспомнила, — усмехнулся лэрд. — Он развлекает их величеств с наследником.
— А разве они…
— Прибыли порталом, — пояснил мужчина. — Вполне возможно, что бал ты будешь открывать с принцем. Волнительно? — поддразнил.
— У меня свой принц где-то шляется — не поддалась Катерина.
— Осталось пять минут, — приятно улыбнулся очередной незнакомой тетке Тео. — А вон и Барнеби пожаловали.
— Принесла нелегкая, — согласилась непочтительная именинница.
— Доченька, — опередив мужа и Натали, к Кате бросилась нэра Элен, — какой же красавицей ты стала! Я в молодости была такой же! — она пылко обняла девушку.
— Очень рада вас видеть, — испытывая неловкость, именинница заставила себя стоять смирно. Она не ожидала такого внезапного взрыва материнских чувств, и оказалась к ним не готова.
— В таких соболях кто угодно сойдет за красотку, — не выдержала Натали, опасливо поглядывая на отца. Заметив, что он поглощен беседой с лэрдом Глэйв, маленькая нахалка осмелела. — Зато платьице у тебя простецкое, а вот мне матушка пошила самое модное!
— Чудесный наряд, — порадовалась, что хоть кто-то не меняется, виновница торжества. Катерина с удовольствием окинула взглядом ладную фигурку сестры, одетую в нежно-розовое платье, полностью копирующее фасон ее собственного осеннего платья. — Тебе к лицу. И эти цветы в волосах…
— Это орхидеи, — успокоенно защебетала завистливая девчонка, и Катя даже раздумала расспрашивать ее о здоровье, решив не портить настроение напоминанием об аллергии на начинающий входить в моду шоколад. 'В конце-концов, не мне с ней жить. Нравится Барнеби терпеть фанаберии белобрысой свиристелки — в добрый путь!' — решила она.
— Проходите в зал, — провожал родню дядюшка, — с минуты на минуту начнется бал. — Сейчас и мы с тобой пойдем, птаха… — Тео неожиданно замолчал и заулыбался.
Проследив за его взглядом, Катя увидела брата и сестру Винтер, поднимающихся по лестнице. 'Попал наш медведь,' — мысленно потерла руки блондинка, с удовольствием глядя на одетую в светло-сиреневое, в цвет глаз платье Гертруду. 'Хороша!' — постановила именинница, прислушиваясь, как бекает и мекает сиятельный лэрд, приветствуя смущенную гостью. 'Милота-то какая. Втрескался дядюшка по самые уши,' — она посмотрела на Шеридана, и тот ответил понимающим взглядом. Стараясь, сдерживать улыбки, молодые люди наблюдали за забывшими обо всем влюбленными.
Между тем большие напольные часы в вестибюле пробили восемь часов, заставив хозяина дома очнуться.
— Бал начинается, — зачем-то поведал он всем присутствующим. — Лэри подарит мне танец? — лэрд Глэйв склонился к своей гостье.
— Чур первый тур вальса мой, — пришла на выручку смущенной Гертруде Пална. — Вы мне давеча обещались, дядюшка, — капризно надула губки. 'Господи, куда меня понесло? Нафига я лезу? И лексикончик отпадный…' — отругала себя Катерина.
Дядюшке однако это помогло. Пожелав гостям веселиться от души, он проводил тоскливым взглядом свою сиреневую любовь и со вздохом повернулся к племяннице.
— Что ты скажешь о лэри Винтер, Бэлла?
— Замечательная девушка, — не колеблясь ответила Катя, — и крайне полезная!
— Объяснись, — забыв о недавней томности, потребовал лэрд Глэйв.
— Ну как же? — не удержалась Катерина. — Гертруда сегодня — просто индикатор трезвости! И не смотрите на меня так, дядюшка, я не сошла с ума. Просто она вся сиреневенькая, и глазки, и платьице, и туфельки, и…
— Бэлла! — загремел бас Тео.
— По пьяни такого не выговоришь, — рассмеялась Катерина. — Сиреневенькая! — с удовольствием повторила она, а потом кинулась родственнику на шею. — Поздравляю! Она замечательная!
— Язва ты первостатейная, — ухмыльнулся лэрд. — Но родная! Идем, гости заждались!
— Ох уж эти гости, — позволяя увлечь себя в залу, проворчала именинница.
— Не бухти, а то я начинаю чувствовать себя Маркусом, успокаивающим ненаглядную рыбку, — дядюшка приостановился. — Не волнуйся, Бэлла, выше нос помни, что все мы с тобой, и улыбайся! Вот так, умница!
Он почти незаметно повел плечами, приподнял подбородок, позволил холодной усмешке чуть скривить губы, мгновенно преображаясь в могущественного вельможу, главу немногочисленного, но славного рода, аристократа в чьих жилах течет голубая кровь. Катерина внимательно наблюдала этими метаморфозами, с удивлением понимая, что испытывает не робость и неуверенность в себе, а гордость, радость и причастность. Да, именно так. И это теплое чувство сопричастности придало сил и уверенности в том, что все будет хорошо не только сегодня, но и завтра, и всегда.
В сияющий огнями зал под руку с лэрдом Глэйв вошла совершенно спокойная юная женщина. Легкая улыбка играла на ее полуоткрытых губах, изумрудные глаза сверкали, затмевая блеск драгоценных камней. Не выделяя никого в толпе, она рассеянно скользила взглядом по лицам присутствующих. Вслед за дядюшкой подойдя к августейшему семейству, именинница присела в глубоком реверансе.
— Рад, очень рад. Давно не виделись, сиятельная лэри, — его величество совершенно по-мальчишески подмигнул имениннице.
— Опять смущаешь девушку, — королева, как и в прошлый раз, пришла на помощь смутившейся Катерине.
— Ничего не могу с собой сделать, — согласился Бартимеус. — Она так мило смущается. Приятно видеть искренних людей, — его величество приятно доверительно склонился к жене.
'Вот же гад!' — замерев враскоряку, разозлилась Катя. 'Распрямиться не дает, родственничек коронованный! А у меня между прочим уже спина затекла, и ноги дрожат! И где носит моего дятла в то время, когда этот венценосный журавель токует со своей королевой? Я к подобным придворным извращениям не приучена!' — мысленно ворчала Катерина. 'Родня блин! А ведь у них вроде как и маман еще жива! И с ней наверное придется знакомиться, ох…' — мысли о не к месту вспомнившейся свекрови заставили девушку сглотнуть. 'Врядли это будет приятное знакомство,' — подумалось ей.
Между тем король с королевой перестали шутить между собой и снова обратили внимание на виновницу торжества.
— Поднимитесь, лэри, — голос Барти выдернул Катю из размышлений.
Послушно распрямившись, она безмятежно улыбнулась и скромно опустила глаза, мысленно обещая ощипать мужу все перья за то, что бросил ее на съедение своему ехидному братцу.
— Вы ведь подарите мне танец? — ничуть не сомневаясь в положительном ответе, его величество чуть склонил голову и протянул руку.
Повинуясь знаку распорядителя бала, дирижер взмахнул смычком, музыканты, послушные его воле заиграли, и зал наполнился звуками вальса. Бал начался!
Не делая попыток освободиться из прозрачного плена серых глаз, так похожих на глаза мужа, Катя повела плечом, небрежно сбрасывая палантин подоспевшему Марку, и подала мужчине, блеснувшую изумрудным огнем руку.
— Это лучший подарок для меня, ваше величество.
— Вам легко угодить, герцогиня, — негромко засмеялся король, ведя в танце.
'Вот же поганец,' — мелькнуло в голове у девушки. 'Язва коронованная. Что он глазками-то сияет? Клеится что ли? Не дай бог! Или это проверка на вшивость, или он меня за дуру держит!' — не забывая дядюшкин наказ, Катя кружилась в вальсе и сияла улыбкой. Казалось, что красавицу блондинку, скользящую в танце, ничуть не задевают восхищенные и завистливые взгляды приглашенных. Едва касаясь паркета, она словно растворилась в музыке. Подчиняясь рукам короля, красавица все же была далека и от него, и от всех. Чуть склоненная голова девушки, ее загадочная улыбка, грация, с которой она танцевала…
— Вы сегодня поистине звезда, — мужчине надоело молчать. — Должен признать, что моему брату сказочно повезло.
— Ну что вы, ваше величество, — сочла возможным возразить Катя. — Это мне повезло.
— Вот как? Однако его нет, — напомнил вредный Бартимеус.
— Работа, — напомнила Катерина. — У мужчин всегда работа…
— Пытаетесь оправдать супруга? — королевская бровь знакомо приподнялась.
— Вы так похожи с братом, — вырвалось у Катерины.
— Ну, наконец-то! Нормальная реакция. А то вы сегодня словно каменная. Оживший мрамор, одетый, вернее раздетый в изумительное платье.
'Да он вообще берегов не видит,' — решила Катя, пропуская мимо ушей кололевский комплимент.
— Хотя… — не унимался Барти. — Я должен быть благодарен вам, дорогая родственница. Уверен, что скоро мнгогие дамы будут радовать наши взоры.
— Благодарите брата, — парировала Пална, — это его подарок. — А почему кроме нас танцуют только дядюшка с ее величеством? — поспешила сменить тему разговора на более безопасную.
— Остальные не смеют, — его величество продолжал забавляться. — Пусть любуются и завидуют, — решил он, кружа свою даму. — А вам охота насладиться танцами, герцогиня? Не волнуйтесь. Поклонники сейчас набегут. Наперегонки. Но я могу спасти вас, — он доверительно склонился к Кате. — Хотите, подарю вам еще один танец? И не хмурьтесь, это привилегия.
'Господи, твоя воля! Но Алекса я сегодня прибью, если только не попаду в острог за убийство его братца,' — взмолилась Катерина.
— Танец заканчивается, лэра, — голос мужчины изменился, он был мягок. — Вы были очаровательны в своем гневе и совершенно забыли бояться. Не краснейте, Бэлла, я не в обиде.
— Простите, ваше величество, — ей оставалось только лепетать и радоваться, что музыка смолкла.
— Обязательно прощу, — пообещал король. — Какие могут быть счеты между родственниками. И не вздыхайте так счастливо, — ведя Катю на место, продолжил он. — А то вспомню о праве сюзерена, тряхну стариной да и приглашу вас на следующий танец.
'Тиран! Самодур! Феодал недобитый! Венценосный журавль! Нет, жук! Сделал меня как девочку!' — сердилась она, а на душе было легко и радостно.
— Ты была очаровательна, — Генри едва дождался возможности перекинуться с сестрой парой слов. — Хотя… Нет…
— Нет? — вяло удивилась она, все еще пребывая под впечатлением от сумасшедшего вальса с королем.
— Да, то есть нет, то есть… Ты — самая красивая сегодня.
— Ну так мне положено, — легкомысленно отмахнулась она. — Как ты думаешь, эта бодяга надолго?
— Пресветлая Матерь, вразуми свою неразумную дочь, — засмеялся Генри. — Все девицы мечтают о балах, а ты норовишь сбежать в самом начале веселья. Слушай, — отвлекся он. — А не станцевать ли мне с твоей сестренкой? Малышка Натали чудо как хороша…
— Не станцевать, — переполошилась Катерина. — И вообще держись подальше от нее. Если конечно не хочешь жениться.
— Ты о чем? — растерялся парень.
— Потом поговорим, я тебе все-все про Барнеби расскажу. Сейчас не время и не место. Генри, хороший мой, ну ее! — почти взмолилась Катя. — Тебе что танцевать не с кем? Пригласи тогда меня.
— Тебя? — прищурился брат. — Так уж и быть, уговорила.
— Теперь моя очередь танцевать с Бэллой, — развернулся к ним Тео. — Я все-таки хозяин дома и старший родственник.
— Вы, дядюшка, не все-таки, — горячо возразила Катя. — Вы самый лучший!
— А я? — обиделся Генри.
— Молод ты еще, — приосанился лэрл Теодор.
— А я? — подкрутил ус его невозможное величество.
Бал гремел. Один танец сменялся другим, одна мелодия сменяла другую, один блистательный лэрд сменял другого, одна чужая рука на талии сменяла другую.
— Достали, — порядком уставшая Катя поспешно выскользнула из зала.
Приближалось время обеда, то есть ужина конечно, и стоило убедиться, что лэра Кинли держит все под контролем. Это, конечно же, было уловкой, отговоркой, позволяющей покинуть веселье, наивной попыткой бегства. 'Достали!' — теперь уже мысленно повторила Катя. 'Его величество изволили куда-то пропасть, ее величество утащили дядюшку играть в карты, Генри, моего замечательного безотказного Генри затанцевали посторонние лахудры. Наглые охотницы за женихами напропалую кинулись охмурять братика, а на меня открыло охоту все столичное дворянство. И мне даже было бы лестно, будь Алекс рядом. Но его нет!' — она поспешно юркнула за ближайшую драпировку, заслышав приближающиеся голоса. 'До чего я докатилась?! В собственном доме прячусь от гостей. А все муженек! На фига было наряжать меня в это платье и бросать одну?!' — Катерина поморщилась, вспоминая многочисленные мужские прикосновения к почти обнаженной спине. Нет, все эти лэрды вели себя пристойно, они не позволяли ничего оскорбительного, но это были чужие нежеланные мужики, ненужные и постылые. Их однообразные комплименты надоели имениннице хуже горькой редьки, а единственная причина с улыбкой выслушивать их сейчас 'горела' на работе. 'Ну, Алекс, погоди!' — хмыкнула Катя, делая попытки осмотреться по сторонам. Она оказалась в какой-то нише, спрятанной за занавеской, на лестничной площадке между первым и вторым этажом. Тут было тесно, пыльно и темно. 'Непорядок,' — машинально отметила Катерина: 'Филонят горничные!'
— Не надоела тебе еще эта самостоятельность? — послышалось насмешливое.
— Отнюдь, — женский голос показался Кате знакомым.
Поддавшись любопытству, она тихонько раздвинула золотистый плюш занавесок и посмотрела в щелочку. Практически рядом с ней замерли Гертруда с Арманом.
— Ну конечно, — не давая девушке уйти, протянул бывший жених. — Быстро же ты нашла мне замену, милая.
— О чем ты? — дернулась лэри Винтер.
— Осторожнее, родная, не споткнись, — мерзавец склонился ниже, его голос звучал глухо. — От некоторых последствий падения с лестницы не поможет и твой талантливый братец.
— Ты мне угрожаешь? — Гертруда не прекращала попыток освободиться.
— Ну что ты, — Арман покачал головой. — Я просто рад за тебя. Вскружить голову лэрду Глэйв это почти легендарное деяние. Поздравляю, милая.
— Не понимаю… — ей все-таки удалось вырваться.
— Все очень просто, — любезно пояснил мужчина. — Я решил, что мы все равно будем родственниками, а значит нет смысла лелеять былые обиды. Ну что ты так удивляешься? Выходи замуж за своего старичка и помоги мне жениться на его очаровательной племяннице.
— Ты с ума сошел!
— Так значит да?
— Нет!
— А как же наша маленькая тайна, Герти? Ты же не хочешь, чтобы все узнали о том…
— Не трудись, если я соберусь замуж, мой избранник первым делом узнает обо всем.
— Ты такая честная, такая наивная, такая открытая… — локти девушки снова оказались в плену мужских рук.
Голос Армана звучал все тише, и Катя еще немного подалась вперед, напрягая слух. Ее буквально разрывало от двух противоречивых желаний. С одной стороны хотелось дослушать разговор и узнать, чем дело кончится, а с другой, мечталось спустить с лестницы этого хлыща и проверить прав ли он был, утверждая, что от последствий падения не всякий врач избавит.
— Гертруда! — послышался еще один голос. Похоже кто-то спешил на помощь лэри Винтер. — Гертруда, как ты?
На площадку взбежал Шеридан.
— С ней все в порядке, — Арман поспешно отстранился. — Рад тебя видеть, друг мой.
Ничего не отвечая, целитель подхватил сестру под локоть и повлек вниз. Возможно движения были слишком резки или на лице было написано нечто такое, что заставило Армана отшатнуться. Хлыщ почти ввалился в ту самую нишу, которая стала убежищем для Кати. Инстинктивно девушка отшатнулась, взмахнула руками, схватилась за какую-то загогулину и, потеряв опору, свалилась бы, не подхвати ее чьи-то руки.
Судорожно забарахтавшись, она попыталась вскрикнуть, но рот уже зажала чья-то крепкая ладонь, раздался тихий щелчок, а потом послышалось до боли знакомое.
— Котенок, с тобой все в порядке?
Катя моментально расслабилась в руках невесть как оказавшегося в пыльном закутке мужа.
— Котенок? — едва слышно повторил он, но ладонь от лица так и не убрал.
Не делая попыток вырваться, Катя тем не менее мстительно укусила его светлость и с удовольствием прислушалась к его тихой, но прочувствованной ругани.
— Я уберу руку, — пообещал Алекс немного погодя, если ты пообещаешь молчать.
И она тут же закивала в знак согласия.
— Какого лешего ты делаешь на лестнице? — едва почувствовав свободу, зашипела Катерина, моментально забыв обо всех обещаниях. — Инспектируешь пыльные закуточки?
— На какой лестнице, котенок? — не понял муж. — Мы в библиотеке.
— В детской? — нервно хихикнула Катя, которой на ум кроме гайдаевской 'Операция Ы' ничего не пришло.
— В дядиной, — ангельскому терпению Алекса можно было только позавидовать. — Так, все молчи, не срывай нам операцию, — он что-то сделал, и Катя застыла молчаливым неподвижным памятником самой себе. Самостоятельно она могла только молчать, моргать и слушать. — И не сопи так громко, — чмокнув возмущенную жену в нос, он словно куклу развернул ее, прижал к себе спиной. — Главное не волнуйся, у нас все под контролем.
Катя во все глаза уставилась на полупрозрачную стену перед собой. За ней и впрямь прекрасно просматривалась библиотека. Пытаясь сообразить каким таким таинственным образом она перенеслась из пыльной ниши прямо в супружеские объятия, Катерина осматривала знакомую комнату. 'Похоже между тем чуланом на лестнице и этим есть какая-то потайная дверца. Падая, я за что-то ухватилась в темноте. Очевидно это была деталь запирающего механизма. Ага… Дверь открылась и я свалилась прямо дятлу в руки, то есть в лапы, то есть…' — она сбилась с мысли, потому что дверь библиотеки приоткрылась, пропуская в помещение лэрда Вульфа в компании нэры Барнеби.
— Вы подумали над моим предложением? — тон ректора был холоден и спокоен.
— Сначала я должна быть уверена, что с Сержем все в порядке, — женщина упрямо поджала губы, но было видно, что спокойствие дается ей дорогой ценой.
— Моего честного слова вам недостаточно? — сейчас ректор ничем не напоминал добродушного весельчака. — Увы, но никаких гарантий я вам дать не могу. Да… А вот скажем прядь волос, или палец… Прислать вам палец младшего сына, нэра?
— Почем я знаю, что это будет его… — она не договорила, пошатнувшись.
— Ну полно, Элен, — подхватил женщину лэрд Вульф. — Никто не хочет вас пугать или причинять вред малышу Сержу. Пока что, — мужчина подчеркнул голосом последние слова, — он думает, что просто гостит за городом. Мальчика не обижают он здоров и весел, только скучает по маме с папой. Да… — опять протянул Гай. — А ведь вам стоит просто взять у меня одно зельице и подлить его старшей дочери. И все тут же будет хорошо и замечательно. Ваш мальчик вернется в семью, а девочка… С ней тоже все будет в полном порядке. Вот, возьмите, — в безжизненные руки нэры Барнеби перекочевал флакон темного стекла. — Лэри Глэйв должна выпить это.
— Но почему я? — уже смирившись, поинтересовалась женщина.
— Тут видите ли какая закавыка, — открыл карты ректор, — только в руках родного человека это зелье обретает силу, а вы все-таки мать. Да… — он задумчиво посмотрел на нэру. — Во всяком случае формально… Короче, — его тон снова стал деловым, — сейчас вы быстренько принесете мне магическую клятву, и дело в шляпе. Начинаем. Повторяйте за мной, Элен…
— Да, начинаем, — согласился Ужас.
'Работает спецназ,' — подумала Пална, наблюдая за тем, как захрипел и задергался ректор в руках медленно проявляющихся в воздухе мужчин.
— Амулеты невидимости, — щекотнул катино ухо губами муж. — Секретная разработка, — в его голосе слышалась гордость.
Тем временем один из бывших невидимок забрал у Элен флакон и помог ей сесть в кресло, ноги почти не держали женщину.
— Нэра Барнеби повела себя на редкость разумно, — посчитал нужным пояснить Алекс. — Узнав о похищении сына, она сразу же обратилась к нам. Правда, чтобы усыпить бдительность лэрда Вульфа ей пришлось действовать через твоего дядюшку. Моя идея с королевским патентом на шоколад была на редкость удачной, признай, котенок. Она приносит неожиданные, но приятные дивиденты.
'Сними заклятие, родной, и я признаю все что угодно,' — беззвучно взмолилась Катерина. 'Но сначала я тебя стукну!'
— Ты сопишь как сердитый еж, — веселился Ужас. — И это вместо того чтобы гордиться супругом, который спас младшенького Барнеби, с поличным накрыл давным-давно разыскиваемого менталиста и даже почти не опоздал на бал! Сейчас быстренько упакуем ректора, успокоим нэру, сообщим всем о предстоящей свадьбе и пообедаем. Как тебе такая перспектива, счастье мое?
'У Алексюши головокружения от успехов,' — поняла Катя. 'Ничего, родной, как только я смогу ходить и говорить, тебе сразу полегчает, буквально в тот же момент,' не сводя глаз с кочерги, стоявшей у камина пообещала она.
— Сейчас я сниму с тебя заклятие, котенок, — глава тайной канцелярии лизнул Катерину за ушком. — Умоляю, не ругайся при посторонних, тем более, что сейчас сюда должны подойти Барти и Тео. Не позорь меня перед родней и подчиненными. Потом наедине можешь даже побить, обещаю не сопротивляться, — прозорливо предсказал свое ближайшее будущее дятел. — Только не сильно… — теперь его светлость увлеченно целовал обнаженное плечо жены.
'Извращенец,' — мрачно подумала Катерина, чувствуя возбуждение от бессовестных поползновений мужа. 'И я такая же,' — едва не всхлипнула она. Хотелось опереться на стену, позволив Алексу прижаться посильнее, задрать подол дурацкого платья и… 'Ну уж нет,' — с трудом освободившись о своих неуместных фантазий, встряхнулась Катя.
Между тем в библиотеке появились их величества в сопровождении почтительного хозяина дома.
— Как они не вовремя, — с досадой убрал руки из-под юбки супруги Алекс. — Идем, котенок, — позвал он, снимая заклятие и открывая потайную дверь.
— Постой, — ухватившись за мужа, попросила Катерина, — дай сказать, а то забуду.
— Что? — встревоженно обернулся Ужас.
— Арман Дарен, у него какие-то виды на меня… Он пытался шантажировать Гертруду…
— Разберемся, — улыбка его светлости не обещала хлыщу ничего хорошего. — Идем, родная, не стоит заставлять ждать их величеств.
Герцог помог жене покинуть потайной ход, мимолетно улыбнувшись тому, с каким интересом она проследила за тем, на какую именно завитушку книжного стеллажа нужно нажать, чтобы вернуть все в первоначальное положение.
— Не советую лазить по этим закоулкам в одиночестве, — предостерег он Катю, но та в ответ только дернула плечом и поспешила спуститься со второго яруса библиотеки.
'Вот и разгадка,' — подумала она. 'Очевидно обе потайных ниши находятся на одном уровне.' Оказавшись внизу, она поспешила спрятаться за спину Теодора.
— Что с моим сыном?! — не обращая никакого внимания ни на появление августейших особ, ни на старшую дочь, Элен кинулась к герцогу Ингарскому. — Что с ним?!
— Успокойтесь, нэры, с ребенком все в порядке, он уже дома с отцом.
— Но как же?.. Когда же?.. Алоиз ведь был здесь… — совершенно растерялась женщина, хотя было видно, что ей стало легче.
— У нас свои методы, — последовал короткий ответ. — Нэра Барнеби, думаю, что вам стоит сейчас пройти в зал, вас потеряла дочь.
— А… — Элен указала глазами на Катю.
— Не эта, — мягко улыбнулся Алекс. — Идите к ней и празднуйте.
— Но…
— К сожалению вам пока что нельзя уехать, потерпите, — герцог подал знак, и один из присутствующих магов подхватил под руку ошеломленную даму.
Нэра безропотно покинула библиотеку.
— А как же тайна следствия? — отмерла ее величество, с некоторым неудовольствием поглядывая на Катю. Было совершенно очевидно, что она не одобряет холодность девушки. Однако же Пална сделала морду кирпичом и понадежнее спряталась за широкую дядюшкину спину. Изображать нежную дочернюю любовь она не собиралась.
— Магическую клятву о молчании ей не обойти, — пояснил Алекс и повернулся к брату. — Барти, позволь представить тебе того самого менталиста, по вине которого я торчал в академии два года, — он показал на молчаливого ректора. — Между прочим это наш с тобой родственник, брат. Старший, правда незаконнорожденный…
— А лэрд Вульф, что с ним? — бросив предостерегающий взгляд на Алекса, поинтересовался король.
— Мертв, — подал голос лжеректор. — Раз уж все так случилось, то… — он замолчал ненадолго, а потом улыбнулся. — Коротко говоря, я готов сотрудничать со следствием.
— Сегодня я хочу поделиться с вами радостью, — голос лэрда Глэйв был слышен каждому из гостей.
Их лица обратились к заметно волнующемуся хозяину дома. Одни лишь из вежливости слушали хозяина дома, другие испытывали желание поторопить его в ожидании обеда, который обещал быть роскошным, третьи разочарованно вздыхали, расстроенные тем, что танцы прервали, а были и такие, кто изо всех сил прислушивался к достойному лэрду, желая как можно скорее разнести новости по всему Аргайлу.
— Эта радость огромна, — голос Тео дрогнул.
— Позвольте мне, лэрд, — пришел на помощь дядюшке король. — Пришла пора сообщить всем, что во время моего визита в родовое гнездо Глэйв была заключена помолвка между герцогом Ингарским и лэри Глэйв.
Всеобщее молчание, обнявшее зал, заставило его величество недоуменно приподнять бровь, заставляя подданных опомниться. Лица присутствующих тут же озарились подобающей случаю радостью.
— А потому, — одобрительно улыбнувшись сознательным подданным, продолжил Бартимеус, — дабы не гневить милостивых богов, настало время огласить дату свадьбы. Она состоится через месяц в Ингарре. Добро пожаловать в семью, дитя! — его величество раскрыл объятия, в коротые и влетела Катерина, направленная мощной дядюшкиной рукой. — Однако, это не все, — передавая слегка дезориентированную невесту жениху, продолжил монарх. — сегодня еще одна любящая пара навсегда свяжет свои судьбы. Я имею в виду лэрда Глэйв и лэри Винтер.
Еще один королевский взгляд, и зал дисциплинированно взорвался овациями. Стоя рядом с Алексом, Катя с интересом наблюдала за тем, как деревянной походкой не ожидавший такой подлянки от короля дядюшка на негнущихся ногах подходит к Гертруде и берет ее за руку. Пораженная невеста послушно идет вслед за Тео к их величествам, чтобы принести благодарность.
— Не стоит, друг мой, — отмахнулся Барти, — лучше приглашай на свадьбу. Думаю, что праздник Середины Зимы подойдет как нельзя лучше. Да… — прервал он себя. — Что там с обедом? Ту курочку в шоколадном соусе подадут?
— Ну как ты? — негромко поинтересовался герцог Ингарский, склоняясь к жене.
— Под впечатлением, — честно ответила она. — Силен его величество!
— Это у нас семейное, — хохотнул Алекс.
— Тебе это не поможет, родной.
— Ладно, котенок, — вздохнул он и признался. — Я еще не окончательно утратил надежду.
— Надежду? — следуя в столовую удивилась Катерина.
— Ты всегда добреешь после еды, — подмигнул Алекс.
Все-таки праздники это то еще испытание. Раньше бывало пока купишь продукты, приготовишь, накроешь стол набегаешься так, что сил никаких не остается. Скоренько переоденешься и бежишь встречать гостей, потом их развлекаешь, следишь за тем, чтобы за столом все у всех было, подаешь горячее, потом десерт, перемоешь гору посуды и рухнешь в постель. А там отдохнувший муж, и у него хорошее настроение и потребности! Да… Было время.
Зато в этот раз я сама палец о палец не ударила, а упахалась хуже прежнего! А все нервы и общение с августейшими персонами. Может они конечно и родственники, вот только не мои… Во всяком случае королева! Вот! И это я еще не вспоминаю про интриги, невольной свидетельницей которых я стала, всеобщее внимание и безобразную истерику Натали!
Господи, это была такая стыдоба, когда малолетняя нахалка, стоило королю замолчать, начала возмущаться, что я скрыла от семьи такое важное событие. Ее попытались тихонечко вывести, но дурында вырывалась, причитая, что жизнь несправедлива.
— Одним все, а другим ничего! Ей и мужа и соболей и изумруды, а мне?! — отпихивая мать, Натали топала ногами.
— А вам, драгоценная нэри, — в тишине, воцарившейся в зале, голос Барти прозвучал гласом небесным, — надлежит отправиться в леорийский пансион Тишайшей Бригитты, который славится воспитанием дев благородного происхождения. А коли мы с вами ныне почти родня, думаю, что у Светлейшей Иллиад не будет возражений! Там в монастырской тищине вы познаете благодать Пресветлой и вернетесь к нам через пару лет совсем другим человеком.
Он немного помолчал, давая нам время осмыслить сказанное.
— И вообще, — теперь в голосе короля звучала ничем неприкрытая обида, — мне подадут курочку в шоколадном соусе или нет?!
И все тут же отвлеклись от капризов завистливой сестрицы и устремились в столовую. Несчастная кура понадобилась всем. Лэра Маргарет сказала, что ее гости дорогие сожрали подчистую как, впрочем, и шоколадные десерты. Даганцы оказались настоящими сладкоежками. Кто бы мог подумать.
Хотя, как выяснилось, я вообще не сильна в предсказаниях. Это я про ректора, ну, то есть про самозванца. А все мой покойный свекор виноват! Не мог, понимаешь, держать себя под контролем! Типа самец! Он нагулял парня, а мы мучайся. И пусть моя роль во всей этой истории просто микроскопическая, но поворчать-то можно? Тем более, что никто не слышит и не видит, и не знает. А тот кто может увидеть и узнать, спит сейчас сом младенца после того, как я, используя все доступные и запрещенные методы допроса выпытала у него подробности. И то подозреваю, что большую их часть Алекс утаил.
Я вообще только-только осознала, чьей женой мне пришлось стать. Вот так просто в один момент взяла и осознала, что мой иногда совершенно бестолковый дятел оказывается настоящий профессионал, мастер своего дела. Да… Но вот почему со мной он вечно дурак дураком, это загадка загадок, тайна тайн.
Ой, я опять отвлеклась, растекаюсь мыслию по древу… Ладно, к делу, а там и баиньки пора. Лекс Лаверн, а именно так зовут лжеректора, родился на пару лет раньше Барти. Мой блудливый свекор познакомился с очаровательной юной леорийкой, магианной жизни, влюбился в нее, а может просто увлекся. Кто теперь разберет? Дело прошлое… Как бы там ни было, но результат их встреч удачно заменял настоящего Гая Вульфа на посту ректора академии на протяжении трех лет. Не могу не похихикать по этому поводу. Судя по всему мой Алекс — гений контрацепции в папеньку!
Жестоко пытая мужа, (Он до сих пор счастливо улыбается.) я смогла выяснить, что судьба этого самого Лекса Лаверна чем-то напоминает историю Китти. Только он родился в семье благородной, правда фамилию получил материнскую. Его не любили, да… Будь он девочкой, оба супруга магианны с легкостью закрыли бы глаза на незаконнорожденность, ведь в Леории так мало женщин. Но мальчик… Он был никому не нужен. Зато парень оказался носителем редкой магии и обладателем сильного характера, а его мамаша оказалась обладательницей длинного языка и разболтала Лексу о том, кто был его отцом.
Привыкший находиться в тени, он не захотел являться новым родственникам, справедливо опасаясь за свою жизнь. Однако возвыситься ему хотелось неимоверно, а потому, закончив образование, юный Лекс устроился под крылышко леорийских коллег моего дятла. Несколько лет он подвизался в тайной канцелярии, набираясь опыта и поднимаясь по службе. Наконец, сочтя, что достиг вершины своей карьеры, Лаверн подал в отставку. И выбрал для этого весьма оригинальный способ, сымитировал собственную смерть.
Дурачок, с такими вещами не шутят. Я вот умирала уже раз. И что? Должна всем как земля колхозу: дядюшке, брату, Гренадерше, ее семейству, Барнеби, Гертруде, мужу, а главное ребенку. И это правильно. Хотя по чести сказать, они тоже мне должны. Вот!
Опять я сбилась, возвращаюсь к нашим баранам, то есть одному барану… Лекс приезжает в Даганию уже довольно обеспеченным человеком и ведет очень тихую, незаметную жизнь. Присматривается, прислушивается, разбирается, и постепенно в его голове складывается план.
Я вот давеча сравнила его с бараном, а ведь Лаверн по всем повадкам напоминает паука. Сидит себе тихонько в середине широко раскинутой паутины и держит под контролем все ее нити, а случись чего, он уже почуял и спешит вмешаться. Лекс ведь не собирался становиться королем, нет! 'Быть публичным лицом — такая морока! Мне этого не надо. Спасибо, нахлебался за три года, замещая ректора,' — заявил он на допросе. Насколько я поняла из рассказа Алекса, на уме у Лаверна было подчинить себе дофина и уже через него влиять на политику. Подробности мне Алекс не рассказал, но и без того ясно, что планы у родственничка были грандиозные, рассчитанные на несколько лет. И венцом их был бы полностью послушный ему молодой король, марионетка на троне.
Когда я спросила мужа о лэри Винтер, то дятел отделался от меня туманными намеками на невместное поведение и девичью честь, из чего я сделала вывод, что Гертруда где-то ее потеряла. И это стало поводком, на котором лжеректор удерживал магианну, то делая вид, что отпускает, то притягивая обратно. Ну что-то подобное я и подозревала, мелковато конечно, зато весьма действенно в окружающих реалиях. Остается надеяться, что дядюшка не вовсе ретроград, и не профукает из-за такой ерунды свое счастье.
Ну и осталось вспомнить бедную Опалин, царство ей небесное. Я тогда все правильно угадала, Лаверн хотел убить Алекса, которого ректор начал подозревать, а покойную ревнивицу переклинило на мне.
— Почему же тогда не было второй попытки убийства? — спросила я Ужаса.
— Не забивай себе голову всякими глупостями, родная, — улыбнулся этот гад. — Тем более, что все уже благополучно закончилось, а в дальнейшем меня ждет скучна кабинетная работа, — уверил он. — Рутина, котенок, сплошная рутина. Приключение закончилось.
И он думает, что я ему поверила?! Охохонюшки…
Я не стала спорить, не время, но вот Евтушенко вспомнился.
Не понимать друг друга страшно -
не понимать и обнимать,
и все же, как это ни странно,
но так же страшно, так же страшно
во всем друг друга понимать.
Тем и другим себя мы раним.
И, наделен познаньем ранним,
я душу нежную твою
не оскорблю непониманьем
и пониманьем не убью.
Вот такие пироги с котятами… Про кого там я забыла? Арман Дарен — подручный Лаверна, мне кажется, что он доживал свои последние дни, очень уж расхрабрился, не слушал хозяина… Пусть скажет спасибо особистам, за то, что остался жив. Вот такой у Алекса братик нарисовался… Миляга, коллекционер подающих надежды магов и манипулятор.
— Солнце, — спросила я мужа, — объясни мне зачем Лексу понадобилась я?
— Котенок, карманный маг жизни это мечта любого манипулятора. С помощью твоего дара можно убивать и лечить. А растения? Урожаи?
— Надои, — поддержала я. — Тогда непонятно, почему никто не охотился на Генри?
— Генри? — переспросил супруг. — При чем тут Генри?
— Он тоже маг жизни вообще-то, — развеселилась я и, глядя на ошарашенного Алекса, добила. — Просто он брюнет, а вы в Дагании все как один помешаны на блондинках! Они вам белый свет застят!
Ну а то, что последовало потом, я пересказывать не буду, хотя и забыть не смогу.
Дятел!!! Нет!!! Козел!!! Кобелина!!! Это он, и он все знал!!!
Лэри Анабел Кэтрин Рокк задумчиво прикусила нижнюю губу и побарабанила по столу тонкими пальчиками. Некоторое время она смотрела в окно, то и дело смаргивая слезы, а потом решительно стерла, их по-детски потерев глаза кулачками, и придвинула к себе старую сафьяновую тетрадь, исписанную летящим почерком ее бабушки.
Вот уже почти месяц как не стало бабули, а потому, выполняя ее последнюю волю, я прочла это дневник. Дневник другого мира. Его последняя страница перевернута, мои слезы почти высохли, а потому рискну немного дополнить бабушкину историю, больно уж резко она прервала свои записи.
А причиной этого послужил жуткий скандал, разразившийся сразу после того самого бала. Уставшая от шума и суеты бабушка попросила деда перенести ее в охотничий домик. Утром она выразила желание прогуляться в лесу.
— Хочу грибочков, — герцогиня полезла в шкаф. — О, знакомый свитерок, — она оживилась. — Ты его хоть раз надевал?
— Как-то не пришлось, — пришлось признаться его светлости.
— Ну конечно, отнял у меня почти силой и не носишь! — бабуля потрясла свитером преткновения. — Зря я старалась!
Не желая расстраивать супругу, дед поспешил напялить подарок.
— Это был самый ужасный день в моей жизни, малышка, — не раз вспоминал он. — Твоя замечательная бабушка вплела в демонов свитер заклинание правды, которое заставляло меня быть с ней кристально честным. А поскольку было одно очень важное дело, которое не давало мне покоя… В общем я ей все как на духу рассказал…
Вобщем дед тоже пришел из другого мира. Он оказался тем самым Санечкой, тем самым мужем. Что тут началось! Ба обиделась настолько, что умудрилась сорвать с рук все зачарованные украшения и каким-то невероятным способом открыть портал в Холодный мыс, куда и удалилась, пока связанный лианами герцог пытался освободиться.
Прибыв в замок все еще пребывающая в бешенстве бабуля умудрилась вырастить вокруг замка и озера узкую полосу леса, который был проходим для всех, кроме лиц королевской крови.
Что тут началось! Скандал вышел грандиозный, особенно после того, как дед не смог прорваться к жене. Он пытался срубить, выкорчевать или сжечь зачарованный лес, но зеленых стражей ничего не брало. Взбешенный дед поспешил к дядюшке Тео, но тот послал его куда подальше, собрал сына, невесту с братом, семейство Кинли и удалился в добровольную ссылку.
Почти шесть месяцев род Глэйв провел в добровольной изоляции. Дед рвал и метал, и дело дошло до того что о воссоединении герцогской семьи мечтала вся Дагания, содрогающаяся от гнева своего Ужаса. Герцог буквально горел на работе, все свободное время проводя около холодного мыса. В сложившейся ситуации пришлось королеве брать на себя функции парламентера. Она отправилась в замок да так и осталась в нем.
' Надоело все!' — писала она королю. 'Хочу пожить в тишине среди нормальных людей!' И к деду присоединился его величество. В общем навела бабуля шороху.
Как бы там ни было, но они помирились и конечно же жили долго и счастливо, родили и вырастили троих детей — двух сыновей и дочь, которые в свое время тоже стали родителями.
— Трое детей, пятеро внуков и замечательная внучка, — часто повторяла бабуля, — я самая богатая женщина! — а потом она принималась учить нас своему странному языку, обещая. — Пригодится, вот увидите.
И она конечно же была права. Ну вот и почти все. Осталось только рассказать о том, как сложились судьбы тех, кто упоминался на этих страницах. Дедушка Тео женился на Гертруде Винтер, у них две дочери, унаследовавшие от матери магию разума. Дядюшка Генри еще долго оставался холостяком, семья Драггар поспешила разорвать помолвку, узнав о королевской осаде замка, потом конечно они очень раскаивались, но было уже поздно.
— Рыбка плывет — назад не отдает, — смеялась бабуля. — Упустили нашего Генри, сами виноваты!
Семейство Кинли после эпохального примирения бабушки и деда последовало за герцогской четой.
— Не могу я оставить свою девочку без помощи и поддержки, — заявила лэра Маргарет. — А тут и Гертруда прекрасно управится! И не вздумайте со мной спорить!
Семейство Барнеби еще больше разбогатело, несмотря на то, что поведение Натали очень сильно ударило по их репутации. Сама же капризная красотка так и осталась в Леории, вышла там замуж и стала уважаемой матерью семейства.
— Два озабоченных мужа — вот прекрасное средство для улучшения характера. На фанаберии сил не остается, — проверив, что не слышит супруг заявила ба.
Она прожила хорошую жизнь, моя бабушка. Не зря видно боги послали ее к нам. Добрая веселая самая любимая, мне так ее не хватает. Она пережила деда на пять лет и, провожая его в последний путь все повторяла: 'Помни, родной, что смерть это только приключение. Жди меня да смотри, обустраивайся как следует, я привыкла к комфорту, знаешь ли.' И только закрыв его глаза, заплакала.
А теперь ушла и она, но я верю, что где-то далеко в другом мире бабушка и дед снова вместе, ведь по-другому не может быть!