Эжения де Лавиняк, в девичестве Проскуро, графиня Синопская по покойному мужу — чтоб его черти на сковороде жарили — бросила последний взгляд в зеркало и не спеша вышла из комнаты. Графине спешить не подобает, пусть даже она и опаздывает на свидание. Сегодня ей придётся сделать всё возможное — и невозможное тоже — лишь бы герцог Ланттарский выбрал в жены её, а не какую-то заезжую провинциалку. Да, Милена Севаньон является графиней Траутской по отцу, она юна и прелестна, да и граф готовит за ней неплохое приданое. Тогда как сама Эжения — дочь барона, ей уже двадцать шесть, у неё за спиной брак с жестоким и отвратительным стариком, ныне покойным, борьба за наследство с его не менее жестокими сыновьями, которую она проиграла, получив лишь небольшой домик в столице, а ещё она вынуждена продавать драгоценности, чтобы оплатить работу слуг. Зато Эжения — взрослая опытная женщина, хорошая хозяйка и настоящая красавица.

Сказать по правде, Эжения вовсе не стремилась стать женой герцога Ланттарского. Тот был неплохим любовником, довольно щедрым на подарки, но характер мужчины оставлял желать лучшего. Вспыльчивый и властный, он временами просто раздражал молодую женщину. Но, разумеется, она молчала, так как его подарки вот уже пару лет помогают ей держаться на плаву. Но недавно герцог сообщил новость: он женится! И, будучи человеком благородным — по своим меркам, не может обманывать будущую жену с любовницей. Казалось бы, что такого? Найти другого покровителя для Эжении не проблема, но… Всегда есть пресловутое "но".

Её отец, барон Адам Проскуро, вбил себе в голову, что его дочь должна стать герцогиней. Он же, в своё время, продал её, шестнадцатилетнюю невинную девушку, старику де Лавиньяку, который уже тогда выглядел так, словно через год-другой помрёт — и всё ради того, чтобы породниться с графом. А теперь аппетиты папаши возросли, и он желает породниться с самим герцогом. Будучи дочерью барона, Эжения не могла и рассчитывать на такой мезальянс, но вот вдовствующая графиня вполне могла бы стать герцогиней. Если бы Кастлер Оделл, герцог Ланттарский, не придерживался иного мнения.

Таким образом, у Эжении просто не было другого выхода, кроме как попытаться заполучить герцога в мужья, хотя в глубине души молодая женщина надеялась, что эта попытка провалится. Пусть это замужество и обещало ей безбедную жизнь, но она вдоволь натерпелась за время первого брака, и вовсе не горела желанием связывать себя повторно этими узами. Подчиняться властному самодуру для той, что успела вкусить прелести вольной жизни — было смерти подобно. Но она не могла перечить отцу, так как тот намекнул, что в противном случае сделает жизнь Софи невыносимой. Софи — это мать Эжении, женщина мягкая, даже можно сказать, бесхребетная — но любящая. Когда отец продавал Эжению за старого графа, Софи попыталась вмешаться — впервые в жизни посмев перечить мужу, за что была жестоко избита супругом. Эжения тогда сквозь слёзы, стиснув зубы, согласилась выйти за старика — лишь бы отец оставил мать в покое. Вот и сейчас барон вздумал шантажировать её благополучием матери. Эжения и желала, чтобы Ланттарский отказался жениться на ней — и страшилась этого: а вдруг отец осуществит свои угрозы? Конечно, он должен понимать, что Эжени не отвечает за решения своего любовника, но вдруг это не будет для барона достойным аргументом?

Как же Эжения ненавидела это общество, где женщина имела чуть больше прав, чем домашнее животное. Где женщина полностью зависела от мужчины, будь то отец, брат, сын или муж. Она слышала, что где-то в Варнавии женщины пытались бороться за свои права, но что ей с этого, когда она живёт в Конкордии? Можно было бы продать дом, распустить прислугу и уехать жить в ту страну, но было страшно. На что ей там жить, как зарабатывать? Да и как оставить маму? Отец ведь может сорвать на ней свои эмоции по поводу несбывшихся ожиданий…

В этот момент Эжения услышала, как к дому подъехала и остановилась карета. Пора! Сегодня решится её будущее.

В её сон вторглась противная пиликающая музыка.

"Кастлер пригласил в спальню скрипачей?" — Мелькнула в голове нелепая мысль, прогоняя сонливость.

Приоткрыв глаза, Эжения долго не могла понять, где находится. Это точно не спальня герцога, в которой она уснула вчера вечером. Где огромная кровать, где шёлковое белье, где зеркало в полный рост? Эта спальня больше напоминала комнату прислуги. Но что она тут делает? Не мог же герцог быть настолько чёрствым и неблагодарным, что приказал перенести её спящую в комнату служанки? Пусть он остался твёрд в своём намерении жениться на графине Траутской, но это было бы слишком даже для него. Кастлер Оделл вчера дал ей понять, что это их последняя ночь и намекнул на щедрый прощальный подарок. Ничего себе подарочек! Или это самоуправство кого-то из слуг? И как Эжения могла не почувствовать, что её ночью куда-то переносят?

Осознав, что валяясь в кровати, она ответов на свои вопросы не найдёт, молодая женщина протянула руку, чтобы откинуть одеяло и… закричала.

"Что это? Господи, что это?!"

Эжения в ужасе рассматривала пухлую ладошку с короткими ноготками и россыпью веснушек на бледной коже.

"Это не моя рука! Как это может быть?"

Откинув всё же одеяло, девушка уставилась на толстенькие ляжки и округлый животик.

"Что это такое? Это вообще чьё? — В шоке ощупывала себя она. — Я же не могла за одну ночь потолстеть? И ладно потолстеть, но откуда у меня веснушки? И почему я в штанах? Где моя красивая сорочка?.."

Вскочив с кровати, молодая женщина огляделась и увидела небольшое зеркальце на туалетном столике. Осторожно она подошла к нему и вгляделась в незнакомые черты. Из зеркала на неё смотрела юная, чуть полноватая, с отливающими рыжиной светлыми волосами, девушка.

"Я толстая. И рыжая. И конопатая…" — Мысли текли вяло, отказываясь предоставлять хоть какое-то объяснение произошедшему. И в этот момент снова раздалась ужасная пиликающая музыка.

Эжения от неожиданности выронила зеркало и оно со звоном разбилось. Осмотрев комнату, Эжения обнаружила, что звук шёл от мерцающей зеленоватым светом прямоугольной пластины.

"Что это? — Со страхом подумала девушка. — Колдовство? Меня похитила ведьма?"

Эжения была прагматичной особой и не верила в разные сверхъестественные вещи, даже в ныне модных спиритических сеансах не участвовала. Но сейчас в её душу закрались сомнения. Потусторонний свет и звуки, исходящие из черной пластины, наводили на определенные мысли.

Тем временем пластина умолкла и перестала светиться. Эжения осторожно приблизилась к ней и попыталась рассмотреть непонятный артефакт вблизи. Сейчас он просто казался прямоугольным куском… чего-то. Это точно не металл. Возможно, это новинка, о которой пару лет назад говорила вся столица, как там… паркезин[1]? Да, кажется паркезин. Но изделия из паркезина были более грубыми, неровными. Может, это камень? Такой ровной зеркальной огранки могли добиться только ювелиры.

Пока Эжения наклонившись, рассматривала артефакт, тот снова ожил, издавая всё те же раздражающие звуки. Девушка отшатнулась, но тут увидела то, чего не могла заметить раньше: поверхность пластины не просто мигала и светилась, на ней была надпись.

— Тамара, — прочитала вслух Эжения и тут же испуганно зажала себе рот. А что, если это какое-то тёмное заклинание?! А она его произнесла. В панике оглядевшись, девушка поняла, что ничего не изменилось. Надпись по-прежнему мигала на экране, звук шёл, а больше ничего не происходило.

Немного успокоившись, Эжения решила обследовать место, в котором оказалась и, по-возможности, покинуть его. Если она не заперта и сможет сбежать, то и разгадка таинственного артефакта не так уж важна. Важнее убраться отсюда целой и невредимой.

Спальню девушка покинула без труда, что весьма воодушевило её. Попав из спальни в узкий коридор, Эжения обнаружила четыре двери. Заглянув в первую, она обвела взглядом небольшую кухоньку, правда некоторые предметы в ней показались ей весьма необычными, но девушка не стала заострять на этом внимание, посколько увидела, что из кухни другого выхода нет. Следующая дверь вела в купальню, объединённую с уборной. Купальня была очень маленькой, но такой красивой, выполненной в сине-голубых тонах. Красивая голубая ванная, а рядом с нею — голубого же цвета аккуратный унитаз. А отделана комната синей и белой глянцевой плиткой. Смотрелось всё это очень неплохо — для таких маленьких и бедных покоев.

Полюбовавшись купальней, девушка открыла следующую дверь — и, охнув, отпрянула: это оказалась набитая до отказа кладовка, из которой на Эжению посыпались сложенные там вещи. Подобрав упавшую на пол подушку и синее ведро, а также сняв с головы какую-то тряпку, молодая женщина запихнула это всё обратно и закрыла дверь — от греха подальше. Неисследованной оставалась последняя дверь — и что-то Эжении подсказывало, что именно она-то ей и нужна. Выглядела дверь более массивно, чем остальные. Кажется, она была металлическая, а деревянная обшивка была лишь декорацией. Подёргав ручку, Эжения убедилась в том, что подозревала с самого начала: она заперта.

Но ведь осталось еще окно! Если оно расположено не слишком высоко, то она сумеет выбраться. Эжения рванулась обратно в комнату, отдёрнула тяжелые портьеры и… замерла, глядя на открывшееся ей зрелище.

"Нет, нет, этого не может быть… Что это? Как это?.. Где я?.."

Эжения медленно, не отводя глаз от окна, опустилась на пол, сжимая обеими руками (не своими!) рыжеволосую голову (не свою!). За окном определённо была весна, либо раннее лето, так как всё утопало в свежей зелени. В целом, пейзаж был бы вполне привычен, если бы не странные самоходные машины, несущиеся по не менее странным тёмно-серым мостовым с такой скоростью, которую ни одна самоходная машина развить просто не способна. Да и откуда взяться стольким машинам? Во всей столице такая была только у короля и ещё у пары приближенных к нему человек. В большинстве своём аристократы предпочитали по-старинке использовать кареты — так надежнее. Но не только это удивило Эжению и ввело её в состояние шока. Самый высокий дом, который она видела в своей жизни — это четырёхэтажная королевская резиденция. Конечно, многие замки были довольно высокими, а если вместе с башнями, то и вовсе огромными, но это же замки. А увидеть длинный и узкий дом, в котором было не менее двенадцати этажей — это было настоящим шоком. У девушки даже мелькнула мысль, а не шатается ли это строение при сильном ветре?

Всё вокруг говорило о том, что Эжения находится не в своей родной стране. Но, насколько девушка знала, в Варнавии тоже не было ничего подобного, не говоря уже о племенах дикарей. Выходит… Это не её мир?

Пока Эжения пытались осмыслить ситуацию, в которую попала, загадочный артефакт снова ожил. Это отвлекло молодую женщину от раздумий, и она снова подошла к прикроватной тумбе, на которой и лежал артефакт. Там, как и прежде, горела загадочная надпись "Тамара", и Эжения нерешительно притронулась к гладкой поверхности, готовая в следующую же секунду отдернуть руку. На удивление, поверхность артефакта оказалась тёплой, а не холодной, как она подсознательно ожидала. Легко проведя по ней кончиками пальцев, Эжения вздрогнула, потому что пиликанье вдруг сменилось крикливым женским голосом.

— Зинка! Твою мать! Где тебя носит? — Завопил голос. — Ты чего трубку не берёшь? Я ей звоню-звоню, а она к телефону не подходит! Тут твоих клиентов скопилось уже шесть человек, Степанида Алексеевна рвёт и мечет! Быстро дуй на работу!

— Кто это говорит? — Дрожащим голосом спросила Эжения, оглядываясь. Она ведь сама только что осмотрела все помещения — и никого не нашла. Такое ощущение, что голос шёл прямо из артефакта.

— Ты чего? — Опять завопила женщина. — Это же я, Тамара! Ты не проснулась ещё, что ли? На работу беги скорей, ты уже на час опоздала!

Эжения поняла, что загадочное заклинание "Тамара" — на самом деле имя этой женщины. И находится эта женщина не здесь, а на какой-то неведомой работе, а Эжения слышит только её голос — с помощью этого артефакта. Или, правильнее сказать, прибора? Эжения хорошо помнила, как на недавнем королевском приёме все мужчины были заняты тем, что обсуждали статью одного учёного, уверяющего, что возможно создать прибор, с помощью которого люди смогут переговариваться на расстоянии. И, кажется, один из таких приборов как раз лежит перед ней. Тогда Эжения отнеслась к этому скептически, но теперь, увидев всё своими глазами, сумела сопоставить известные ей сведения и прийти к правильным выводам. Правда, о том, что этот прибор не только может передавать голос, но еще светиться и показывать надписи, она не знала. Наверное, совсем новое изобретение. Хотя… Если принять во внимание её недавние мысли о том, что она находится вовсе не в своём мире, то удивляться более продвинутой науке, наверное, не стоит.

Тут у девушки мелькнула мысль: а что, если она перенеслась в будущее? Романы такого толка обсуждались в дамских салонах. Сама Эжения не слишком любила всякие мистические обсуждения и держалась от таких компаний подальше, но всё же о самом существовании подобных фантазий была в курсе. Но тут девушка вспомнила безликий, обшарпанный и грязный многоэтажный дом — и скривилась. Нет, вряд ли это будущее. Не хотелось верить, что в будущем люди лишатся чувства прекрасного.

Эжения так глубоко задумалась, что не заметила, что неизвестная ей громкоголосая женщина замолчала. Испугавшись, что единственный доступный ей собеседник сейчас исчезнет, Эжения прокашлялась:

— Кхм-кхм… Тамара?

— Да? — Осторожно протянул всё тот же голос, после некоторой паузы. — Ты чего молчишь-то? На работу придёшь или как?

— Я… заперта, — тщательно подбирая слова, проговорила Эжения. — Я не знаю, как отсюда выйти.

— Что?! — Снова перешла на крик женщина. — Где ты находишься? Тебя похитили? Скажи мне, где ты?

— Я не знаю, — убито проговорила девушка.

— Так, давай успокоимся, — тон женщины изменился, стал собранным и серьёзным. — Расскажи мне, что тебя окружает, какой вид из окна? Любые подробности, которые помогут полиции тебя найти.

— Ну, тут напротив некрасивый дом грязно-бежевого цвета, в нём двенадцать этажей и чердак. Я нахожусь в небольшой комнате, тут голубые в синий цветочек стены, и тёмно-синие тяжелые портьеры, ткань похожа на жаккард, но я не уверена…

— Так, стоп. Ты издеваешься? — Подозрительно вопросил женский голос.

— Нет… — Растерянно ответила Эжения.

— Зинка, не хочешь идти на работу, так и скажи! У меня же чуть кондрашка не случилась, я решила, что тебя похитили! А ты дома сидишь, еще и шутки шутишь.

— Я не понимаю… — Потёрла виски Эжения. — Ты поможешь мне выбраться?

— Ты ключ, что ли, потеряла? — "Догадалась" Тамара. — А самой вызвать слесаря не судьба? Я бы могла к тебе приехать, но, сама понимаешь, клиенты… Тем более, ты не вышла на работу, значит часть твоих клиентов мне перекинут.

Тут Тамара ненадолго замолчала, а потом вздохнула и продолжила:

— Ладно, я поняла, что на работе ты сегодня не появишься. Я объясню всё Степаниде Алексеевне, а вечером к тебе загляну. А ты, прежде чем вызывать слесаря, поищи ключи по квартире. Может, куда засунула и забыла. Вчера же ты как-то попала в дом, значит, ключи не на улице потеряла. Ну всё, отбой, мне идти пора, а то клиентке химию передержу.

И Тамара замолчала, а вместо её имени артефакт вдруг показал красивый пейзаж — горы в окружении моря. Эжения аккуратно взяла прибор (кажется, Тамара назвала его "телефон") в руки и поднесла к лицу, чтобы рассмотреть пейзаж повнимательнее. Но спустя несколько секунд изображение погасло, вновь явив её взору гладкую чёрную поверхность.

"Ну и дела! — Подумала Эжения. — Пожалуй, стоит поискать ключи."

Странно, что эта мысль раньше не пришла ей в голову. Впрочем, она-то думала, что её заперли специально, она и не предполагала, что это её дом. Ну, не её, всё же, а, видимо, той девушки, которой она почему-то стала.

Что же, значит, надо более тщательно обследовать доставшиеся ей апартаменты. Понятное дело, что эту маленькую квартирку так нельзя было назвать, так что мысленно Эжения произнесла это с изрядной долей сарказма. Учитывая, что та женщина, Тамара, говорила про работу, а квартира явно небольшая, хоть и опрятная, то, очевидно, что девушка, в чьём теле она оказалась — не аристократка. Скорее всего, она какой-то обслуживающий персонал, если исходить из слов Тамары о неких клиентах. На этой мысли Эжения замерла.

"Надеюсь, речь шла не о борделе, — мрачно подумала она. — Только болезней мне и не хватало в придачу к этому телу".

Эжения была практичной особой, а потому, как только осознала и приняла произошедшее с ней, то сразу же осознала и приняла тот факт, что она ничего не сможет сделать, чтобы вернуть себе прежнюю жизнь. По какой бы причине не произошло то, что произошло — это было не в её власти. Если на то будет воля божья, то всё само вернётся, как было, а если нет… Значит, она должна всё сделать, чтобы выжить в новых обстоятельствах. Хорошо, что у её предшественницы есть работа — не придётся думать, где найти средства на пропитание. И, кстати о пропитании: в этом месте есть хоть какая-нибудь еда?..

Ключи отыскались довольно быстро: собственно, лежали они на виду, на тумбочке возле двери. Если бы Эжени с самого начала дала себе труд осмотреться более внимательно, она бы их сразу заметила. Поэкспериментировав с замком, молодая женщина сумела-таки открыть дверь. Порадовавшись вновь обретённой свободе, она выглянула за дверь, увидела небольшую площадку с ещё четырьмя дверями, а также лестницу, уходившую вверх и вниз. А потом вновь закрыла дверь — и снова заперла на замок, так, на всякий случай.

Не готова была пока Эжения к знакомству с внешним миром, да и не прилично женщине расхаживать в общественных местах в мужском спальном одеянии. Хотя на кофте и штанах были изображены какие-то цветочки, Эжения была уверена, что эта одежда — мужская. Ну не могут женщины брюки носить, даже во время сна.

План девушки был прост: дождаться прихода загадочной Тамары — и обо всём её расспросить. Шансов, что Эжения разберётся без подсказок и помощи, было мало. Она вот даже с техникой на кухне не смогла разобраться: догадалась только, что все эти ручки и кнопочки сделаны для того, чтобы их крутить и нажимать. Так что, если ей кто-то всё не покажет и не расскажет, она рискует элементарно от голода умереть.

Готовить, будучи графиней, Эжении приходилось мало, но кулинарному мастерству она, как и любая девочка, предназначенная стать женой и хозяйкой, обучалась. Так что несколько блюд она вполне в состоянии приготовить — было бы из чего. Инспекция кухонных шкафов привела к неплохому результату: в одном из шкафов каким-то образом сохранялась пониженная температура, и там в разных кастрюльках и судочках была уже готовая еда. Правда, пришлось её есть холодной, так как Эжения не смогла разобраться, как разогреть пищу. А точнее, ей было просто страшно что-то крутить и включать, не зная, как это правильно делать. Может, где-то в квартире есть инструкция? Но этим можно заняться позднее.

Эжения быстро сервировала себе стол на одну персону — хоть она и не занималась этим самостоятельно с тех пор, как сдала экзамен преподавателю этикета, она прекрасно помнила, как это делается. Затем девушка позавтракала — хотя по времени это был скорее полдник — а после убрала со стола. Тут её ждало неприятное открытие: похоже, мыть посуду и делать уборку ей теперь предстоит тоже самой. Как же неудобно без слуг!

После завтрака девушка продолжила исследовать доставшееся ей жилище. В комнате в платяном шкафу она обнаружила странную оджду, в которой ни одна приличная женщина, даже плебейка, на людях не покажется. Тут были брюки! И, если бесформенные пижамные штаны еще можно было принять за мужские — ну или детские, то облегающие брюки с высокой талией и контуром женских бёдер — однозначно мужчине не предназначались. Юбки тоже были форменным безобразием: даже строгие фасоны, напоминающие те, в которых ходили женщины-служащие, были слишком коротки. Неужели тут такое носят? Они же чуть прикрывают колени, оставляя на обозрение икры и щиколотки. А уж достав из шкафа коротенький летний сарафан, где подол едва доходил до середины бедра, Эжения и вовсе изумлённо пискнула. Женщины носят ТАКОЕ? Или её догадка по поводу борделя была верна, и все эти короткие юбки и облегающие блузки — её форма для работы?..

Следующий час Эжения просидела у окна, наблюдая за редкими пешеходами. И, если мужчины одевались почти привычно — некоторые их наряды походили на одежду аристократов, а некоторые — на рабочую форму, то женщины… Это был шок. Особенно, когда она увидела высокую длинноногую девушку в нижнем белье. На ней были миниатюрные черные шортики, едва прикрывающие ммм… место для сидения, а также на груди была полоска ткани на бретельках — тоже чёрного цвета. И, хотя остальные женщины и девушки были одеты более прилично, но тоже неприемлемо: обтягивающие брюки или короткие юбки, открытый живот — всё это было просто немыслимо. Но хотя бы Эжения успокоилась, что одежда в её шкафу — не для борделя. Если, конечно, все мимо проходившие женщины не являются его работницами.

Отыскав в шкафу наиболее длинное платье — летний сарафан с лёгкой юбкой до щиколотки и взяв комплект белья (при виде которого у графини, вдовы, имеющей любовника, покраснели щеки), Эжения направилась в купальню. Там она разобралась достаточно быстро, в отличие от кухни, потому как система с кранами была похожа на то, что было в её доме в родном мире. Правда, у неё текла только холодная вода, а тут была и горячая — что несказанно порадовало молодую женщину, ибо нагреть себе воды самостоятельно она по-прежнему не могла. Внимательно обследовав помещение, но так и не поняв, каким образом нагревается вода, Эжения набрала полную ванну и улеглась в неё, добавив туда пену и соль. Так как язык она понимала, хоть и не все слова, то прочитать надписи на флакончиках, ей труда не составило. Да и инструкции на оборотной стороне — тоже. Немного понежившись в ванне, она вымыла себе голову — чуть ли не впервые в жизни самостоятельно — а затем завернулась в большое пушистое полотенце, найденное в шкафу.

Вернувшись в спальню, Эжения набрала себе с полок журналов — и приступила к их изучению. Надо же понимать, что происходит в мире, в котором она оказалась.

Молодая женщина так увлеклась, что оторваться от чтения её смогло заставить только голодное бурчание в животе. Отложив журналы, Эжения скинула полотенце, надев бельё, показавшееся ей невероятно удобным, а поверх накинула выбранный сарафан. Затем, в прихожей перед большим зеркалом она рассчесла волосы и заплела их в простую косу — каждая леди должна знать несколько простых причёсок на случай непредвиденных обстоятельств. Своим видом графиня осталась довольна — хотя немного скинуть вес не помешает. Было некомфортно ощущать на себе лишние килограммы. Да и с волосами надо что-то делать. Но это всё потом, сначала — обед.

Да и надо сперва разобраться, что к чему в этом мире, а потом уже заниматься внешностью. Есть более важные задачи, а это пока терпит.

По вещам в квартире Эжения уже поняла, что девушка, в чьём теле она оказалась, живёт одна. Оно и понятно — квартирка-то крошечная, тут нет места для кого-то ещё. И это было для неё облегчением: молодая женщина не предполагала, как бы она стала строить отношения с близкими этой девушки. Тамара — совсем другое дело, она либо просто коллега по работе, либо подруга. А что бы Эжения делала, окажись у её нового тела, к примеру, муж и ребёнок?..

Когда по квартире прокатилась громкая трель, Эжения не сразу поняла, что это был звонок в дверь. Она как раз шла из комнаты в кухню, и этот резкий звук заставил её пригнуться и прикрыть голову руками от неожиданности. Убедившись, что ничего страшного не происходит, Эжения принялась искать источник звука, который повторялся ещё неоднократно — и убедилась, что громче всего он звучал в коридоре. А тут и в дверь стали раздаваться глухие удары, а уже знакомый женский голос из-за двери завопил:

— Открывай, Зинка, слышишь? Кому говорят! А то я точно полицию вызову!

Эжения вздохнула с облегчением, а затем открыла дверь, впуская в квартиру высокую и полную брюнетку средних лет с пышной копной вьющихся волос на голове. Брюнетка была одета в просто неприличное облегающее красное платье чуть выше колена и с декольте, что едва сдерживало полную грудь дамы. Впрочем, последнее было для Эжении не особо удивительно: многие леди на балах еще и не так могли отличиться. Но, как ни странно, случаев "выпадения грудей" пока ещё не было.

Красные же туфли гостьи были на таком высоком и тонком каблуке, что, глядя на комплекцию дамы, Эжени не могла перестать задаваться вопросом, как эти каблуки под ней не подломились по пути. Возможно, внутри металлический стержень? В целом же, надо признать, что гостья выглядела весьма эффектно и явно пользовалась вниманием мужчин.

— Зинка! — Всплеснула руками Тамара — а, судя по голосу, и по манере разговаривать криком, это была именно она. — Ну, что у тебя тут случилось? Рассказывай давай! И что ты меня разглядываешь, словно первый раз увидела? Мы же с тобой вместе это платье покупали.

Несмотря на заданные вопросы, гостья не собиралась делать паузу в речи, чтобы дать собеседнице ответить. Вместо этого она стала рассказывать о том, как прошёл её день, как ругалась некая Степанида Алексеевна, какая трудная клиентка ей сегодня попалась.

Эжения уже догадалась, что загадочное "Зинка", с которым к ней обращалась Тамара, это либо её имя, либо обращение. Звучало это не очень приятно, словно какая-то кличка для домашнего животного. Впрочем, если это имя — то уже ничего не поделаешь.

Проводив шумную женщину на кухню, Эжения стала накрывать стол к чаю (вернее, к соку, так как для чая была нужна горячая вода), рассудив, что кормить холодным ужином гостью будет не слишком прилично. А разогреть пищу для неё пока было проблемой, которую девушка и планировала разрешить с помощью Тамары.

— Ну, чего молчишь-то? Язык проглотила? Странная ты какая-то сегодня, Зинка. — Покосилась на неё Тамара, как раз закончив рассказывать, как одна из клиенток заставила её полностью перекрашивать волосы, которые якобы получились не того оттенка, который она хотела.

Эжения к этому времени уже успела разлить по бокалам найденный в холодильном шкафу сок, и разложить на красивых блюдах печенье. Теперь она сидела и внимательно, даже с интересом, слушала рассказ своей гостьи. Может, та и ей сможет перекрасть волосы? А то эта рыжина раздражает. Её родные волосы были прекрасного золотистого оттенка.

Осознав, что в этот раз Тамара умолкла и ждёт от неё ответа, Эжения глубоко вдохнула и выпалила:

— Я ничего не помню.

Пауза.

Затем Тамара, нахмурив подведённые брови, переспросила:

— В смысле?

— Я не помню, как меня зовут, как пользоваться всеми этими приборами на кухне, не помню, где я работаю, а также совершенно не помню тебя. Извини. Мы подруги?

Эжения опасалась, что её примут за ненормальную из-за её "потери памяти", но рассказ о том, что она жила в ином мире и каким-то образом оказалась в теле незнакомой девушки из другого мира — выглядел еще более безумным. Единственное, на что она рассчитывала в этой ситуации — это на дружескую солидарность сидящей перед ней женщиной. Хотя её собственные подруги в родном мире в аналогичной ситуации Эжении вряд ли бы помогли — даже наоборот, воспользовались бы её слабостью, чтобы улучшить за её счёт собственное положение. Оставалось надеяться, что у этой девушки, чьё тело она занимает, с подругами ситуация получше.

Тем более, что у Эжении не было другого выбора, кроме как рискнуть.

Тамара раскрыла в удивлении карминовые губы, образовав тем самым букву "О", и несколько секунд смотрела на неё, словно пыталась понять, шутит ли её подруга или нет.

— Это шутка? — Наконец спросила она.

— Нет, — грустно улыбнулась Эжения.

— Вот дела! — Ошарашенно проговорила Тамара, а в её глазах зажёгся интерес и чуть ли не восторг. — Как в кино, да? А ложку ты держать не разучилась? А читать? А Игорька помнишь? А нашу Степаниду? А наш канал в Инстаграм?

— Ложку держать могу, читать тоже, — слабо улыбнулась девушка. — Насчёт остального, даже не уверена, что вообще поняла, о чём ты. Ты мне поможешь?

— О чём речь! — Воскликнула Тамара в своей громогласной манере, от которой у Эжении потихоньку уже начала болеть голова. — Мы с девочками все тебе поможем, можешь не сомневаться! Мы же как семья! Слушай, а ты хоть стричь-то и красить не разучилась?

— Кажется, разучилась, — коротко ответила Эжени, наблюдая за лицом гостьи.

— Мда, вот дела! — Снова повторила та, но уже с озадаченным видом. Но через секунду уже пришла в прежнее благодушное настроение. — Это неважно! Мы тебя всему научим заново, а то и сама всё вспомнишь. Завтра к врачу сходим, тебя осмотрят и…

Эжения побледнела.

— Пожалуйста, не надо… — Прошептала она в ужасе. — Я не хочу в больницу. Я не сумасшедшая!

Перед внутренним взором Эжении стояла жена виконта Даорского, которую тот на несколько месяцев отправил в психитрическую больницу, обвинив в сумасшествии. Виконтесса была склочная и истеричная женщина, с которой наверняка виконту было тяжело уживаться, но она не была безумной. До больницы. А после — это было высохшее существо с абсолютно седыми волосами и пустыми, уставившимися в одну точку, глазами. Зато муж, наверное, был счастлив: жена больше не кричала и не мотала ему нервы.

— Ты чего? — Недоуменно спросила Тамара. — Никто тебя из-за амнезии сумасшедшей считать не будет, глупая. Тебе просто проведут обследование, чтобы выяснить причину провала в памяти. Может, ты головой ударилась? Обычно так при травме головы происходит, насколько я знаю из фильмов. И, если ты физически здорова, тебя никто в больнице держать не будет. Дома будешь сидеть, а мы с девчонками тебе поможем. Уверена, Степанида сменит гнев на милость, когда узнает, что случилось.

По реакции Тамары Эжения поняла, что никто её в приют для душевнобольных не отправит, и немного расслабилась, хотя опасения всё же некоторые оставались. Готовность Тамары помочь ей — да ещё привлечь к помощи неких "девочек" — теплом отозвалась в груди Эжении. Всё же, у простых людей отношения куда теплее и искренней, чем у аристократов — это она еще по собственным слугам заметила. Окажись она тут не обычной служащей, а аристократкой — и рассчитывать смогла бы только на себя. Ну и на прислугу, в некоторой степени — многого-то служанке не доверишь всё равно.

Тем же вечером Тамара показала Эжении, как включать электроплиту, как регулировать температуру конфорок и как пользоваться духовкой. Под конец напомнив:

— Только выключать после готовки не забывай. Это, конечно, не газовая плита, взорваться — не взорвётся, но всё же. Вообще, конечно, это дико странно — разучиться пользоваться плитой… Мыться-то хоть не разучилась?

Под руководством Тамары освоила Эжения и другую кухонную технику: микроволновку, блендер и электрический чайник. Заодно и чаю горячего выпили.

Затем настала очередь стиральной машинки, от которой Эжения пришла в полный восторг. Это же просто прачечная на дому! Загрузил вещи, залил-засыпал все нужные средства в специальные отсеки, включил — а остальное сделает машина. И постирает, и прополощет, и высушит. Чудеса! И какая экономия на служанках… Уж забросить вещи в стирку у неё руки не отвалятся, да и не зазорно это для аристократки. Графиня Синопская снобизмом не страдала: фактически, в своём доме она исполняла обязанности экономки — поскольку денег на оплату её услуг у молодой вдовы просто не было. Так что выполнять некоторую работу вместо слуг для неё не было чем-то неприемлемым.

К тому же, Эжения понимала, что, не выйди она замуж за графа, да родись у её родителей сын, то она бы не унаследовала даже родительского титула и отличалась бы от какой-нибудь дочери купца только своим дворянским происхождением. А, выйди она при этом замуж за какого-нибудь третьего сына такого же барона — и их дети даже этого преимущества бы лишились. Нетитулованными дворянами считались бы они с мужем, а вот их дети уже приравнивались бы к простолюдинам.

Зато выйди она замуж за герцога Ланттарского, как и прочил ей отец — и она бы стала герцогиней, а её сын бы унаследовал герцогский титул и был бы каким-то по счёту в очереди на королевский престол. Вот такие вот выверты судьбы: при определённых условиях, рожденные в одних и тех же обстоятельствах, могли как взлететь на вершины власти, так и упасть на самое дно — таково общество Конкордии. Здесь же Эжении только предстояло выяснить общественное устройство и его иерархию.

Знакомство Эжении с техникой нового мира, присутствовашей в её квартире, продолжалось. Пылесос ей не понравился: шумный, тяжелый и неудобный. Когда Эжения сказала об этом Тамаре, та закатила глаза:

— Память потеряла, а опять за своё! — Сказала она, а, встретив непонимающий взгляд, пояснила:

— Ты давно уже мечтаешь робот-пылесос купить, вроде даже деньги откладывала. В принципе, для твоей маленькой квартирки — самое то, можно даже не самый мощный брать.

Расспросив Тамару о том, что такое "робот-пылесос", как он выглядит и каков принцип его работы, Эжения подумала, что такой прибор в её квартире действительно пригодится. В итоге женщины сели перед ноутбуком и стали смотреть модели разных роботов-пылесосов, потом Эжения попросила показать, какая ещё бывает бытовая техника. Узнав, что, помимо стиральных машин, бывают ещё и посудомоечные, девушка обрадовалась: она собиралась привести в порядок свои руки, а мытьё посуды этому мало бы способствовало. Пожалуй, это даже важнее, чем робот-пылесос с функцией влажной уборки. Посудомоечную машину она купит в первую очередь.

Утюг у Эжении тоже восторга не вызвал. Она умудрилась обжечь руку, случайно дотронувшись до нагретой поверхности, а потом чуть не сожгла блузку, оставив на ней тругольный след от утюга. Хорошо, что девушка уже приглядела себе замену этому опасному прибору — отпариватель. Конечно, при желании паром тоже можно ошпариться, но зато вещам такой прибор не навредит, да и пользоваться им куда удобнее — как поняла Эжения из короткого видеоролика. То, что можно записывать и воспроизводить определенные события на видеозаписях — оказалось для девушки ещё одним шоком.

Что такое "интернет" Эжения так до конца и не поняла. Но принцип пользования Гуглом и Яндексом освоила. Включать и выключать ноутбук научилась, печатала пока медленно и с ошибками — в основном потому, что язык несколько отличался от привычного ей — благо, Гугл всё исправлял.

С телефоном разбирались дольше. На нём не было кнопок, как на ноутбуке, и Эжения долго не могла понять, как обычное прикосновение к экрану могло действовать так же, как нажатие на кнопку. И почему, если нажимать на одни картинки, то они срабатывали как кнопки, а при нажатии на другие — ничего не происходило?

Так как времени было много — почти полночь, то Тамара плюнула на дальнейшие объяснения, просто показав, как пользоваться телефонной книжкой смартфона, пообещав, что всё остальное она покажет завтра. А теперь ей пора домой, там у неё кот Марсик не кормлен. На завтра же Тамара договорилась со Степанидой о выходном, описав всю ситуацию: им с Зиной предстояло посетить врача в городской поликлинике — ведь сама Зина сейчас была не в состоянии это сделать. Да даже за продуктами она не могла сама сходить, потому что, как обнаружила Тамара, её подруга и коллега по работе забыла даже то, как пользоваться деньгами и кредиткой. Ну, чисто ребёнок! Хотя даже дети с определенного возраста умеют включать плиту и знают, как считать деньги…

— Ладно, — проворчала Тамара перед уходом, — основное я тебе объяснила, с голоду не помрёшь, квартиру тоже сжечь не должна, а завтра мы с тобой продолжим.

— Тамара, — позвала её девушка, стоя в дверях. Женщина нехотя обернулась — очень уж её вымотал сегодняшний день. — Спасибо тебе! Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Да чего уж там, — смутилась женщина, — подруги, как-никак.

Проводив Тамару, Эжения выдохнула — и задумалась. Она действительно была искренне благодарна этой шумной женщине, которая совершенно бескорыстно тратила своё время на то, чтобы помочь ей. Первое впечатление о Тамаре было у девушки не слишком приятным: вульгарно одетая и накрашенная, крикливая — она казалась недалёкой плебейкой. Но очень скоро Эжени убедилась в поспешности своего вывода: столько заботы и нерастраченной любви было в каждом жесте и слове этой непостижимой женщины. Она терпеливо объясняла всё непонятное, старалась не пропустить ни одной детали, отвечала на многочисленные вопросы. И всё это — до поздней ночи, вместо заслуженного отдыха после работы. Кажется, её предшественнице сильно повезло с подругой — в отличии от самой Эжении. Впрочем, Тамара теперь её подруга, не так ли? И Эжени сделает всё, чтобы сохранить дружбу этой женщины — не только из-за того, что та оказалась ей весьма полезна, но и благодаря тому тёплому чувству, что поселилось у неё в душе. Такое она ощущала раньше только рядом с мамой.

Вернувшись в спальню, Эжения вновь переоделась в пижаму, затем сходила в ванную — почистить зубы перед сном, а затем легла, оставив включённым ночник. Находиться в полной темноте в новом мире ей отчего-то было страшно.

Эжения думала, что сон к ней долго не придёт после стольких-то впечатлений и новых знаний — но в итоге она уснула, едва голова коснулась подушки.

Эжения волновалась. Так сильно волновалась, что, несмотря на довольно тёплую погоду, у неё зуб на зуб не попадал. Но, несмотря на озноб, внешне графиня казалась невозмутимой: держать лицо при любых обстоятельствах — отличительная черта аристократии.

Тамара разбудила её сегодня с утра пораньше звонками в дверь. Эжения, вздрогнув от резкой и громкой трели, проснулась и попыталась спросоня понять, где она находится и что происходит. Вспомнив вчерашний день, поднялась с кровати и поплелась открывать дверь своей новой — и, вероятно, единственной — подруге.

— Ты еще не готова! — Возмущенно воскликнула Тамара с порога, обозрев заспанную девушку в мятой пижаме. — А ну бегом в душ, у нас номерок к врачу на половину двенадцатого!

Эжения кинула взгляд на часы, убедившись, что уже девять утра. Хватит ли им времени? В любом случае, не теряя ни минуты, девушка направилась в ванную, а Тамара прошла на кухню — готовить им завтрак.

Омлет с помидорами, да чай с бутербродами — сооружение такого нехитрого завтрака много времени не заняло, потому, когда Эжения показалась в дверях кухни, Тамара уже сидела за столом, попивая сладкий чай.

— Приятного аппетита, — пожелала ей Эжения, проходя и садясь за стол напротив неё.

Увидев, что надето на её подруге, Тамара подавилась чаем.

— Ты что, в монашки записалась?.. — Прохрипела женщина, откашлявшись.

Эжения вопросительно приподняла бровь, аккуратно беря чашечку с чаем и поднося к губам. Ей не раз приходилось видеть монахинь в своём мире, и, хотя в этом мире они ей ещё не попадались, графиня была абсолютно уверена, что её одеяние далеко от монашеского. Простая хлопчатобумажная белая блузка с длинным рукавом, застёгнутая под горло, и голубая юбка-колокол до середины икры — разве монахини носят что-то подобное?

— Ты хоть в зеркало себя видела? — Продолжила напирать Тамара. — С чего вдруг такое кардинальное изменение стиля? Ты же похожа на мою бабушку!

— Должно быть, она очень достойная пожилая леди, — невозмутимо отозвалась Эжения.

— Вообще-то, она уже лет двадцать, как в могиле, — смущенно поправила её Тамара, — но в молодости она одевалась точно, как ты сейчас!

— Очень жаль, что нынче ситуация отличается, — искренне сказала Эжения, с содроганием вспоминая то, в чём ходят девушки этого мира. Ни за какие блага не наденет она брюки или те миниатюрные юбочки, открывающие ноги почти на полную длину. Никогда! Это же… Это же позор!

Тамара ещё немного повозмущалась, но в итоге успокоилась, сделав скидку на то, что её коллега больна и ничего не помнит о своей прошлой жизни.

"Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось!" — Пробурчала она про себя. Тамара была старше Зины почти на пятнадцать лет, но, тем не менее, они дружили. И парадокс их отношений заключался не в том, что они разных возрастных категорий, а в том, что у них в принципе не было ничего общего.

Зина — слишком наивная для своих двадцати двух, слишком неискушенная и правильная. И до сих не может найти себе парня из-за своих глупых принципов. Тогда как тридцатишестилетняя Тамара имеет за спиной два неудачных брака и взрослую дочь — ровесницу Зины, которую родила ещё в старших классах школы и оставила на воспитание своей матери. В связи с таким жизненным опытом наивностью женщина не страдает уже давно, а принцип в отношении мужчин у неё только один — "хватай, а то убежит".

Однако, несмотря на абсолютно противоположные подходы к отношениям, обе они — и Тамара, и Зина — всё ещё одиноки. Наверное, это единственное, что их связывает, так как остальные девочки в их салоне красоты — включая даже строгую Степаниду Алексеевну — давно и счастливо замужем.

Позавтракав, женщины вышли из квартиры, не забыв запереть за собой дверь. Эжения всё время нервно озиралась по сторонам, с ужасом вцепившись в Тамарину руку — особенно во время поездки на лифте, а потом, пока они шли к остановке троллейбуса, вздрагивала от каждой проносившейся мимо машины.

"Надо было на такси ехать!" — Подумала Тамара, обеспокоенно глядя на подругу. Конечно, та пыталась делать вид, что всё в порядке, на застывший в глазах ужас при абсолютно невозмутимом лице — говорил куда больше, чем если бы Зина тряслась и плакала.

Сама же Эжения в это время отчаянно боролась со страхом: её пугало то, что всё вокруг такое… стремительное. Машины ехали слишком близко и слишком быстро. А что, если водитель не справится с управлением? Да как вообще можно управлять транспортом на такой скорости?! А ещё безмерно пугала предстоящая встреча с врачом. Хоть Тамара и уверила, что ей ничего не грозит, но девушка всё равно боялась — даже сама не могла сказать, чего именно. Наверное, неизвестности.

Как-то всю свою жизнь, за исключением разве что раннего детства, Эжени была одна и могла рассчитывать лишь на себя. Она научилась выживать в высшем свете — а это невероятно сложно для той, за кем не стояла влиятельная родня. Но в её мире ей всё же было всё знакомо, всё привычно. Привычная зависть и привычные интриги, привычный змеиный клубок в роли "лучших подруг". Всё было под контролем. Здесь же — всё чужое, незнакомое, таящее потенциальную опасность, которую Эжения не могла даже приблизительно угадать. Потому девушка так отчаянно вцепилась в Тамару — единственного понятного и знакомого ей здесь человека. Единственную, кто мог ей сейчас помочь.

Поликлиника встретила их толпой народа и привычной для бюджетной организации толкучкой. Эжения сразу же схлопатала локтём в ребра — прямо при входе. И это, как ни странно, помогло ей успокоиться. Люди суетились, ругались, огрызались друг на друга, ворчали по поводу качества медицинских услуг — и становилось ясно, что никого сюда не привели насильно. Наоборот — люди еще и недовольны, что слишком долго надо ждать, чтобы попасть к врачу. Очевидно, они тут все по доброй воле.

Поэтому, когда подошла их очередь, Эжения заходила в кабинет почти спокойно — только с лёгкой опаской.

Доктор — невзрачный мужчина среднего возраста с небольшим, но уже заметным брюшком — что-то сосредоточенно писал, не обращая на них внимания. Закончив, поднял взгляд — и его брови нахмурились при виде двух женщин.

— Кто из вас по записи? — спросил он. — Вторую попрошу выйти за дверь.

— Мы вместе, доктор, — отмахнулась от него Тамара, — вот, моя подруга и коллега память потеряла. Я её сопровождаю.

Врач осмотрел Эжению с головы до ног, а после пробормотал:

— Явно не деменция… Падали, головой ударялись?

— Не помню, — ответила Эжения на заданный ей вопрос.

Доктор снова начал что-то писать.

— Вот, держите, — проговорил он, когда закончил, — тут направления к хирургу, психиатру и неврологу. Они вас осмотрят и назначат анализы. Скорее всего, надо будет делать МРТ головного мозга, возможно, ещё УЗИ сосудов головы. Направление на кровь я вам выписал. А вот МРТ и УЗИ бесплатно вам никто не сделает, так что рекомендую сделать самим — а уже с результатами идти на приём к специалистам. Ко мне больше приходить не надо, ответы на кровь будут у невролога. До свидания. Следующий!

— И это всё? — Растерянно спросила Эжения, выйдя из кабинета и держа в руках кучку бумажек.

— А ты как думала? — Подмигнула ей Тамара. — Дольше собирались и в очереди сидели. Ну, поехали домой, поищем в интернете клинику, где делают эти исследования.

Так Эжения де Лавиньяк, графиня Синопская, познакомилась с бесплатной российской медициной.

После посещения поликлиники, Тамара поволокла Эжению на работу.

— Надо появиться пред светлы очи Степаниды, — объяснила она, — а то больничный больничным, но начальство должно само всё увидеть собственными глазами. Да и девочки переживают.

Очередная поездка на общественном дилижансе, который крепился чем-то, напоминающим усики насекомого — гигантского, надо сказать, насекомого — к натянутым вдоль дороги тросам. Почему этот "троллейбус" выглядел так странно, Эжения не знала, но догадывалась, что это каким-то образом помогает ему передвигаться. Хотя остальной транспорт, весьма похожий на троллейбус, обходился почему-то без усов. Спрашивать об этом Тамару Эжения не рискнула, так как вряд ли такой вопрос можно объяснить потерей памяти.

Наконец они вышли на нужной остановке, прошли немного пешком — и оказались возле входа в салон красоты "Элегия". Внутри салон оказался весьма уютным и красивым местом: всюду зеркала, кристальная чистота, симпатичный интерьер, мягкие кожаные диванчики для посетителей. Зал был поделён на секции — и в каждой трудились сотрудницы в элегантной форменной одежде.

"В такое место я бы и сама приходила, — подумала Эжения, — хотя у нас это и не принято."

В любом случае, работать в таком красивом салоне наверняка было одно удовольствие.

При входе за высоким столом сидела девушка, которая, увидев их, пискнула и кинулась обниматься к Эжении.

— Зинка, ну ты как? Как себя чувствуешь? Ты меня помнишь? — Закидывала Эжению вопросами повисшая на её шее работница салона.

— Нет, сожалею, — неловко ответила Эжения, отцепляя от себя руки девушки, и отстраняясь. На подобную бесцеремонность графиня Синопская давно ответила бы какой-то колкостью, но… Здесь она не графиня, а простая девушка Зина, которую все эти люди знают и, видимо, за которую переживают. Потому Эжения постаралась быть максимально мягкой.

Лицо работницы вытянулась.

— Совсем-совсем не узнаешь? — прошептала она. — Это же я, Лиза. Мы же вместе на курсы ходили, и это ты меня сюда устроила. Знаешь, Степанида меня обещает взять на плетение кос, а на ресепшене я временно…

Эжения сочувственно смотрела на Лизу, натянув на лицо извиняющуюся улыбку.

— Так, Лизка! — Взяла ситуацию в свои руки Тамара. — Хватит сопли распускать, беги скажи Степаниде, что мы пришли. Через салон не пойдём, а то работа встанет, да и Зинке неловко: для неё ведь вы все сейчас — незнакомки.

— Да… Да, конечно! — отозвалась Лиза, и метнулась куда-то вглубь зала. А Тамара и Эжения устроились на диванах для посетителей. Эжения заметила, что некоторые работницы всё же заметили их появление и теперь с любопытством поглядывают в её сторону — впрочем, не бросая работы.

Степанидой оказалась довольно высокая, дородная женщина лет сорока пяти на вид, весьма ухоженная, но с сурово поджатыми губами и с зачесанными в строгий пучок песочного цвета волосами. Это делало её похожей на строгую воспитательницу и существенно уменьшало её женственность.

Цепкий взгляд прошёлся по Эжении, начальница сдержанно кивнула ей и Тамаре, а затем пригласила их пройти в кабинет.

— Итак, — начала Степанида Алексеевна, едва дверь за ними закрылась, — я слушаю.

Тамара вкратце рассказала свою версию событий, Эжения только кивала в ответ на вопросительный взгляд Степаниды, подтверждая, что всё сказанное — правда.

— Что ж, — веско начала Степанида, подумав пару минут, — у меня тут частное предприятие. Долго держать сотрудницу, которая не в состоянии работать, я не могу.

— Я понимаю, — спокойно ответила Эжения. Она и в самом деле понимала: никто бы в её мире не стал держать таких работников, разве что те проработали бы в семье много лет — и хозяева назначили бы им содержание при утрате работоспособности. Но это явно не её случай.

— Однако я войду в твоё положение, — продолжила Степанида, не обращая внимания на реплику Эжении. — Ты неплохо себя зарекомендовала, коллектив тебя принял, клиентская база у тебя своя сформировалась… Поэтому… Предлагаю тебе в ускоренном режиме пройти парикмахерские курсы, чтобы освежить память — и возвращаться к работе. Первое время будем подсказывать, если что неясно.

Эжения бросила взгляд на Тамару, словно спрашивая, соглашаться ли ей — ведь самой бывшей графине были незнакомы реалии этого мира. Тем временем, Степанида продолжала:

— Мы с девочками, узнав о твоём недуге, скинулись, — с этими словами начальница открыла ящик своего стола и вынула пухлый конверт, который и протянула Эжении, — этого тебе должно хватить на первое время. В том числе и на оплату курсов. Но если не хватит, я лично смогу ссудить тебя нужной суммой — под расписку. Потом отработаешь. Что скажешь?

Тамара в ответ на вопросительный взгляд ободряюще кивнула, и Эжения поспешила поблагодарить начальницу:

— Спасибо вам, Степанида Алексеевна. Я постараюсь оправдать ваше доверие.

— Уж постарайся! — Хмыкнула та, а после, посерьёзнев, сказала:

— И не вздумай начинать страдать! Начнёшь жалеть себя — и не вылезешь из этого болота уже никогда. Тебе, девочка, выпал шанс начать жизнь с чистого листа — вот и используй его! Пусть тебе недоступно прошлое, но будущее твоё зависит целиком и полностью от тебя. Не проср… гм, не упусти этот шанс.

Слова Степаниды Алексеевны что-то затронули в девушке — не в ней-Зине, а именно в ней-Эжении. Хоть сказанное и относилось к вымышленной ситуации с потерей памяти, но, странным образом оно подходило и к реальному положению дел. Действительно, Эжения многого лишилась, переместившись сюда — она потеряла титул, оставила где-то мать, которую теперь не сможет защитить, лишилась своего, годами заработанного, положения в обществе, но, возможно, приобрела что-то взамен? В любом случае, страдать и жалеть себя Эжения не собиралась. Как и упускать выпавший ей шанс на новую жизнь.

Следующие пару недель Эжения была занята тем, что ходила на разные обследования, параллельно осваиваясь в новом мире. Первое время её всюду сопровождала либо Тамара, либо кто-то из девочек с работы — так как Тамара тоже работала, то она не могла постоянно находиться рядом с подругой. А потом Эжения освоилась настолько, что перестала пугаться машин, запомнила адрес дома, где жила, и научилась пользоваться картой города на смартфоне. Конечно, было ещё очень много вещей, которых девушка не понимала. Например, почему этот прибор, который она приняла поначалу за магический артефакт, носил так много разных названий? Его называли и телефоном, и смартфоном, и даже "трубой" — хотя на трубу он был совсем не похож. А некоторые смартфоны называли "айфонами" — но не все, а какие-то определённые, хотя, на взгляд Эжении, они все были практически одинаковыми.

Тем не менее, в результате всех обследований выяснилось, что никаких травм у девушки не было, сосуды головы у неё тоже в порядке, а её амнезия — так по-научному называлась тут потеря памяти — носила сугубо психологический характер. Психотерапевт, к которому она попала на приём, предложил девушке два варианта лечения: либо она ходит к нему на сеансы, и они обсуждают её проблемы, в результате чего память может вернуться, либо она пытается построить жизнь заново, заново учась и заново строя отношения.

Разумеется, Эжения выбрала второй вариант, так как ей не надо было восстанавливать никакие воспомнинания — она прекрасно помнила свою жизнь. Вот только это была жизнь графини Синопской, а не Зины Осиповой.

В итоге её выписали, наказав приходить на проверку раз в полгода, и сообщить, если память всё-таки вернётся.

А Эжения, тем временем, устроилась на парикмахерские курсы. Конечно, бывшую графиню немало коробило от того, что она вынуждена будет фактически выполнять работу горничной, но, насколько Эжения смогла узнать этот мир, тут большинство женщин работало. Нет, были и здесь такие, которые выходили замуж за богатых мужчин, либо просто жили у них на содержании. Но для Эжении это означало возврат к прошлому. Снова зависеть от настроения какого-то мужлана? Ну уж нет!

Этот мир давал простор её деятельной натуре. Она и подумать не могла о подобной свободе для женщин, которая существовала в этом мире. Здесь женщины в одиночку могли работать, растить детей, вести дела — даже в сугубо мужских отраслях. Больше того: здесь женщина могла управлять государством! И не за спиной мужчины, а находясь сама у руля.

Освоив интернет, Эжения усиленно смотрела новости, чтобы быть в курсе всех значимых событий. Одновременно с этим, она изучала историю этого мира — и не могла не находить некоторых параллелей с её родным миром. Кажется, развитие обоих миров шло очень похожим образом. Только данный мир опережал её собственный на пару веков. Ведь в Конкордии уже появилось электричество и первые паромобили, многие изобретения этого мира уже были придуманы и в её мире. Но до остальных ему ещё расти и расти.

И, хотя Эжения и поддерживала всячески эмансипацию женщин, но вот смириться с тем, какую они носят одежду, графиня не могла. Поэтому она понемногу начала менять свой гардероб, покупая длинные юбки и платья. К тому же, за это время девушка похудела, и вещи Зины на ней теперь болтались.

Также Эжения сменила цвет волос и причёску — о чём мечтала с тех пор, как оказалась в этом теле. Её коллеги по работе сами предложили девушку покрасить и сделать ей интересную стрижку — и та, разумеется, согласилась. Так что теперь Эжения блондинка — без всякого намёка на рыжину.

Учиться чему-то новому оказалось довольно интересно, а потому в учебный комбинат она ходила с удовольствием — с тех пор, как преодолела некоторую брезгливость, связанную с тем, что надо работать с чужими волосами. Ведь далеко не все клиенты приходили с вымытой головой — в особенности на этапе обучения, где моделями часто выступали люди, не имеющие денег на стрижку в салоне. Так что Эжении приходилось мыть, стричь, брить, укладывать. Впереди её ещё ждали курсы по окраске волос и по химической завивке.

Одной из первых её покупок в этом мире оказалась посудомоечная машина, разобраться с которой помогла Тамара. Так что в быту Эжения теперь не испытывала трудностей — готовить на плите и разогревать остывшую пищу в микроволновке она научилась, а уборкой занимался теперь робот-пылесос. Эжения отдавала себе отчёт, что, пока она не работает, деньги лучше особо не тратить, но эти вложения она считала оправданными. Помимо того, что от мытья полов и посуды могут испортиться руки, это ещё и отнимает определённо количество времени, которое можно потратить с большей пользой. На то же обучение, например. К тому же, у Зины были отложены некоторые сбережения, да и коллеги ей помогли финансово — так что на всё пока хватало. А уж вести бюджет Эжения умела отлично — ей не впервые экономить, но при этом выглядеть шикарно и не отказывать себе в тех вещах, которые графиня считала для себя важными.

Эжении её новая внешность теперь начинала нравиться: светлые волосы после окрашивания были по цвету почти такими же, как у неё самой, большие серо-голубые глаза на похудевшем лице казались ещё больше, аккуратно наложенная косметика позволяла выглядеть немного старше и элегантней, что подчёркивалось и тщательным выбором нарядов. Привела в порядок Эжения и ногти — благо с маникюром ей помогла ещё одна коллега, Катя. Работать ногти ей не мешали — девушка не делала их слишком большими и не покрывала их ничем, кроме укрепляющих составов: не хотелось, чтобы отколовшаяся краска осталась в волосах какой-нибудь клиентки.

Словом, Эжения снова почувствовала себя собой, приведя в порядок свою внешность. На неё начали оборачиваться мужчины, с ней пытались знакомиться в кафе, в магазинах и просто на улице. Но сама девушка не желала никаких отношений и игнорировала подобные попытки. Хватит с неё мужчин! Ей нужно стать самостоятельной, финансово независимой — тогда она и подумает о личной жизни.

Артём Кононов увлекся фотографией ещё в раннем детстве, когда дядя привез ему в подарок на день рождения "Полароид". Сначала мальчик просто фотографировал своих друзей и семью, радуясь, что может запечатлеть самые весёлые моменты — и сразу же увидеть их на фото. Потом он начал делать фотографии животных и просто снимать разные красивые места. Дядя, профессионально занимающийся фотографией, заинтересовался его работами и дал маленькому Тёме несколько уроков. Затем, будучи подростком, Артём приобрёл свою первую "мыльницу", на которой тренировался, а потом и первый профессиональный — тогда ещё пленочный — фотоаппарат.

И вот сейчас его фотографии украшали собой самые известные журналы страны, а некоторые работы имели успех и за рубежом. Фотосессия от Артёма Кононова стоила столько, что вполне можно было купить квартиру в этом захудалом городке, куда мужчина приехал с вполне определённой миссией. После внезапной и трагической смерти родителей, Артём внезапно заинтересовался своей родословной. Отец не раз рассказывал им с мамой, что предки по его линии были из немецких баронов. Это было обычной семейной байкой, и мальчик Тёма не придавал словам отца большого значения.

Подумать только, понадобилось столько лет, чтобы уже взрослый мужчина вспомнил семейную легенду и попытался что-то выяснить — в память о погибшем отце. Расследование привела его сюда — в богом забытый городишко в глубине страны. Тут проживали его дальние родственники, у которых могли остаться какие-то старые фото, архивные записи, документы.

Колокольцевы проживали на окраине города, в типичной "хрущёвке". Артёму не составило труда разыскать их, благо навигатор работал без помех.

"Даже странно, — подумал мужчина, — что в такой дыре нет проблем со связью."

Дверь открыла женщина лет сорока в застиранном халате. При этом, её худое, бледное лицо можно было назвать "породистым". Кажется, это именно та родствнница, которую он искал.

— Изольда?

— Да, это я, а вы?..

— Артём Кононов, я вам звонил.

— Да, да, конечно. Проходите, — женщина, после секундной заминки, посторонилась, пропуская Артёма в квартиру. — Извините, у нас не прибрано. Не ожидали вас так рано.

Артём окинул взглядом тесный коридор, пол которого был заставлен обувью разных размеров. Тут и там валялись игрушки, а из дверей комнат уже выглядывали любопытные детские рожицы.

— Проходите, пожалуйста, на кухню, — пригласила его женщина, — чаю?

— Не откажусь, — ответил мужчина, доставая печенье в сувенирной коробке с изображением Москвы. — Это вам.

"Эх, знал бы, что тут столько детей, привёз бы побольше сладостей!" — с сожалением подумал мужчина.

Пока женщина накрывала на стол, явно чувствуя себя неловко под взглядом новообретенного родственника, пока она прикрикивала на детей, что не могли не сунуть свои любопытные носики на кухню, Артём думал. Стоит ли помочь как-то этой семье? Ведь всё-таки родственники, пусть и седьмая вода на киселе. С одной стороны, жили Колокольцевы явно небогато, а с другой — не обидятся ли?

Так и не приняв никакого решения, мужчина устремил взгляд на хозяйку квартиры, которая как раз села за стол напротив него. Пить чай в тишине было бы странно, а потому они завели разговор о своих семьях. Артём поведал, откуда такой интерес к корням, а Изольда, приходившаяся его отцу троюродной сестрой, рассказывала о своём муже, который сейчас на работе, и о четверых детях, трое из которых дома, а четвертый, старший сын, в школе.

После чая они прошли в комнату, где хозяйка стала доставать и показывать старые семейные альбомы.

— Вот дедушка со своей сестрой, твоей бабушкой, — показывала Изольда, с которой они незаметно прешли на "ты". — А вот это — их мать. Её фамилия до замужества была Штаубен. А дед её являлся одним из сыновей немецкого барона, он иммигрировал в Россию еще в начале девятнадцатого века, если память меня не подводит. То ли до войны с Наполеоном, то ли после… А может, это было в конце восемнадцатого века.

Артём с благоговейным чувством держал в руках старинные фотокарточки: они имели не художественную ценность, но историческую. Память о его семье.

— Фотографий с тех времён, понятное дело, не осталось. — Продолжала женщина, — Но есть дневник прабабки, с перечислением всех родственников с обеих сторон. Только аккуратно, он уже почти развалился.

Изучив потрёпанную книжицу с пожелтевшими страницами и вылинявшими чернилами, Артём снял с плеча фотокамеру, без которой из дома не выходил, и сделал снимки как дневника, так и фотокарточек.

— Спасибо вам огромное, — искренне проговорил мужчина, стоя в дверях. — Я могу что-то для вас сделать?

Изольда лишь пожала плечами:

— Я же не за награду тебе всё это рассказала. Ты имеешь право знать, ты же родственник. Они и твои предки.

Артём кивнул, но про себя твёрдо решил, что выяснит, что необходимо этой семье — и сделает. Денег у него хватит. Может, организовать им переезд в Москву? Или поступление в хороший университет для старшего сына, который как раз в десятом классе учится? Время есть, он обязательно что-нибудь придумает. Ну, а пока — в гостиницу, чтобы систематизировать полученные данные и добавить новые имена в набросок семейного древа.

Эжения сидела на диване, укутавшись в плед и наблюдала за работой робота-пылесоса. Конечно, все эти заменители человеческих слуг были весьма удобны — что стиральная машина, что посудомоечная, что пылесос — но поговорить с ними было нельзя. А это минус.

И если днём жизнь Эжении была вполне насыщена событиями и общением, то вечерами становилось тоскливо. Начинало остро ощущаться её одиночество в этом мире. И даже служанки, чтобы перекинуться с ней парой фраз, не было. Раньше Эжения и не понимала, насколько она была не одна, находясь в своём доме в столице Конкордии. Вокруг неё всегда были люди — доброжелательно настроенные люди, пусть она и платила им зарплату.

За проведенное в другом мире время Эжения успела привыкнуть к своему новому имени. Зина. Зинаида Осипова. Зинаида Александровна Осипова. Такие сложные и необычные имена тут. Впрочем, это далеко не самое сложное, что есть в этом мире.

С середины лета Эжения-Зина уже работала в салоне у Степаниды, продолжая посещать курсы парикмахерского искусства. И при этом знакомиться с реалиями нового мира. В частности, Эжению очень заинтересовала финансовая система — поначалу из чисто практических соображений: надо же было девушке понять, как ей здесь обеспечить себя доходом. Но потом она по-настоящму увлеклась изучением экономики, менеджмента, маркетинга и рекламы. Записалась на подготовительные курсы в единственный в их городе университет — возможность для женщины учиться наравне с мужчиной привела её в восторг — после чего пришла к Степаниде с несколькими рационализаторскими предложениями.

Степанида Алексеевна внимательно выслушала свою сотрудницу, проконсультировалась со своими знакомыми экономистами — и реализовала три из пяти предложенных инициатив. А Эжению уже к началу осени сделала своей помощницей.

Одно из предложений Эжении состояло в том, чтобы мастера салона выезжали к клиенту на дом. Эжения изучила этот вопрос и поняла, что в большинстве случаев на дому у клиентов мастера работают в частном порядке. Они берут недорого, но и клиент не может быть уверен в качестве услуги. А их салон — это уже гарантия качества для клиентов. И за это те готовы платить дороже. Конечно, большая часть "домашних" заказов приходилась на летний период, когда у школьников и студентов выпускные, а у влюблённых — сезон свадеб, ну и ещё на Новый год. По совету Эжении на этот период приглашали работать студенток соответствующих специальностей — им практика и заработок, а Степаниде — потенциальные работницы для новых салонов.

Да, открыть по городу еще парочку салонов — это тоже идея Эжении. "Нам надо сделать бренд! — Уверенно вещала она, убеждая Степаниду. — Сейчас мы — одни из множества мелких салонов, раскиданных по городу. Но когда у нас будет сеть салонов, мы выйдем на совершенно иной уровнь. Нас будут узнавать, к нам будут стремиться."

Степанида Алексеевна осознавала правоту своей сотрудницы, у которой после потери памяти вдруг проснулась коммерческая жилка, но идти на риск, влезать в кредиты — та была не готова. Её детище, её салон "Элегия", приносил вполне приличные доходы, и рисковать всем ради призрачной выгоды, не хотелось. В итоге Эжения плюнула, и под залог собственной квартиры взяла в банке кредит на открытие нового салона. Конечно, этих денег на всё не хватило, но на таких условиях Степанида без проблем вошла в долю и помогла с открытием и набором персонала. Так женщины стали бизнес-партнёрами.

После этого Эжения перестала работать в салоне в качестве парикмахера, а занялась административной работой. Так как писала она на этом языке пока плохо, то пришлось нанять секретаря — ответственную и работящую девочку-студентку. Та и составляла ей все договора, писала деловые письма, ну и так далее. Параллельно Эжения продолжала учиться, готовясь к поступлению в университет на будущий год.

Ещё одной мечтой Эжении стал… Фольксваген Жук. Увидев эту маленькую красную машинку, Эжени влюбилась — впервые в жизни. Большие автомобили её пугали — особенно первое время, а эта вызвала восторг и умиление. Бывшая графиня твёрдо решила, что эта крошка станет её — и отправилась в школу вождения. Так много и с таким энтузиазмом она ещё никогда не училась.

Но это всё было днём, а вечерами она оставалась одна — и на неё накатывало осознание того, что вся её жизнь осталась в другом мире. В такие моменты её пробирал холод — так что даже тёплый плед не помогал согреться. Тем более, что уже наступила зима — и близилось Рождество. Так что в квартире было не так чтобы жарко.

Ещё одной неожиданностью для Эжении стало то, что в стране, в которой она оказалась, Рождество хоть и праздновали, но подарки было принято дарить на Новый год. Да и само Рождество отмечали не до Нового года, а после, хотя во многих странах традиция отмечать Рождество вовремя, да ещё и с подарками, всё же была. Но не в России.

Почему так — Эжении пока было непонятно. И разбираться с этим было некогда.

Артём был доволен: он не ожидал, что в таком провинциальном городке будет большой торговый комплекс, и что в этом комплексе найдётся столько всего. Ведь близился Новый год и надо было купить подарки для новообретённых родственников — не лететь же ради этого в Москву? Можно было бы, конечно, заказать доставку — но перед праздниками заказов довольно много, так что неизвестно, сколько эту доставку придётся ждать. А потому обилие магазинов в торговом комплексе приятно порадовало.

Он как раз пытался выйти из крутящихся дверей торгового центра с кучей пакетов и большущим плюшевым медведем, чего ему никак не удавалось сделать. И только Артём почувствовал, что наконец вырвался из ловушки, в которую превратилась стеклянная дверь, как понял, что он кого-то задел — и услышал лёгкий вскрик. Резко развернувшись, мужчина выпустил из рук покупки и успел подхватить падающую на снег девушку. Он хотел тут же извиниться и вернуть пострадавшую в горизонтальное положение, но встретился взглядом с широко распахнутыми серыми глазами — и замер.

***

Эжения решила воспользоваться небольшой передышкой в делах, чтобы пройтись по магазинам и купить девочкам подарки. Тамаре и Степаниде Алексеевне она хотела выбрать что-то особенное, но и остальным коллегам и сотрудникам Эжения собиралась сделать хоть небольшие, но приятные презенты. В своём мире она всегда дарила слугам подарки на Рождество, так почему она должна сейчас изменять своим принципам?

Однако у входа в торговый центр — пожалуй, единственное в городе место, где можно было найти самый большой ассортимент товаров, хоть и не по самым низким ценам — с ней случилась неприятность. Она была сбита с ног большим, кофейно-молочного цвета, плюшевым медведем. От столкновения ноги заскользили по укрытому снегом льду, Эжения вскрикнула, взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие — но безуспешно. Хорошо хоть, мужчина быстро сориентировался и подхватил её практически у самой земли. Да так и замер, склонившись над Эженией.

Сама Эжения, ещё не отойдя от испуга перед падением, тоже замерла в руках незнакомца. Её поразило необычное сочетание тёмных, почти чёрных волос мужчины и его светлых зелёных глаз, глядящих на неё со странным выражением. А ещё Эжения ощутила, как крепко он её держит, совершенно при этом не напрягаясь. Но тут мужчина моргнул, перевёл взгляд на её губы и качнулся к ней, словно намеревался её поцеловать. Такого нахальства Эжения уже не могла стерпеть, задёргавшись в руках незнакомца.

Её тут же — не без видимого сожаления — поставили на землю, и зачем-то начали отряхивать! Эжения была возмущена: что этот наглец себе позволяет!

Девушка оттолкнула руки мужчины от себя и возмущенно выпалила ему в лицо:

— Да как вы смеете! Я — графиня Си… — Тут Эжения осеклась, вспомнив, что в этом мире она никакая не графиня. Но было поздно.

— Графиня? — Удивлённо вскинул брови молодой человек. — Надо же, какое совпадение! У меня тоже в предках обнаружились аристократы — правда, всего лишь бароны… Я тут как раз собираю информацию о них, хочу составить свое генеалогическое древо. Как вы смотрите на то, чтобы вместе поужинать сегодня?

При этом он так изучающе, внимательно смотрел на неё, что бывшая графиня почувствовала неловкость. В высшем обществе так рассматривать собеседника было не принято и считалось попросту неприличным. Но здесь это было в порядке вещей — что до сих пор смущало девушку, хоть она и жила в этом мире уже несколько месяцев.

Окинув мужчину своим фирменным ледяным взглядом, Эжения ответила:

— Не думаю, что это хорошая идея.

Тут им пришлось отойти в сторону, так как из дверей в это время вышла шумная компания. Незнакомец едва успел подхватить свои покупки и игрушечного зверя, чтобы не затоптали. Пропустив компанию, Эжения собиралась проследовать, наконец, в торговый комплекс, но молодой человек, загородив ей дорогу, снова заговорил:

— Тогда, может, кофе?

Очередной ледяной взгляд — и:

— Пожалуй, воздержусь. Позвольте, наконец, пройти.

Незнакомец посторонился, и Эжения вошла в здание, продолжая чувствовать на себе взгляд мужчины даже сквозь стеклянные двери. Ей стоило некоторых усилий не обернуться и не посмотреть на нахала ещё раз. Почему-то хорошо запомнились его глаза, а также сила и тепло его рук — ощутимое даже сквозь зимнее пальто.

Артём смотрел вслед прекрасной незнакомке и не мог понять, что такая утонченная девушка делает в этой глуши. Глядя на неё, невозможно было усомниться в её аристократическом происхождении: её осанка, манера держаться, даже некоторая надменность — всё говорило о том, что она не простая девушка. Даже то, как она была одета, выдавало её: среди бесчисленных джинсов и пуховиков, её длинная плотная юбка из качественной дорогой материи и приталенное пальто с меховым воротником — существенно выделялись. Перчатки и элегантная шляпка дополняли образ этакой барышни девятнадцатого века, неведомо как оказавшейся в современной России. А какие глаза!.. Живые, полные эмоций — несмотря на холодное и невозмутимое выражение лица. Потрясающая девушка. Жаль, что она не согласилась продолжить общение.

Рассуждая так, Кононов и представить себе не мог, насколько он был близок к истине. Всё, о чём он мог думать — это о том, что так неудачно столкнулся с такой интересной девушкой, представ перед ней не в лучшем свете. Возможно, произойди всё иначе, у него был бы шанс?

В канун Нового года в сети салонов красоты "Элегия" был аншлаг. Помимо тех, кто пришли по записи, были и те, кто готов заплатить любые деньги, лишь бы получить красивую причёску к новогодней ночи. Игнорировать последних было бы крайне нерационально.

Срочно были вызваны сотрудницы, которые в этот день отдыхали в свой законный выходной, но далеко не все из них были готовы променять возможность провести время с семьёй на возможность заработать, пусть даже в двойном объёме. Эжения, глядя на это, сама повязала фартук и вышла работать в зал. Пусть она числилась управляющей при новом салоне (а также его совладелицей), но сейчас она явно была нужнее в качестве парикмахера.

Первой клиенткой стала дама лет тридцати с небольшим, попросившая сделать высокую прическу в стиле девятнадцатого века — для костюмированной вечеринки. Волосы женщины вполне позволяли соорудить подобное: густые, длинные, насыщенного каштанового цвета. Эжения, давно уже сопоставившая девятнадцатый век этого мира с тем веком, в котором жила она, нашла между ними много общего, а потому решила сделать клиентке ту причёску, которую ей самой иногда делали для приёмов её горничные. Теперь ей это не составляло труда — не зря же она столько училась.

Женщина причёской осталась довольна, а Эжения пригласила нового клиента, которым оказался… тот самый незнакомец с медведем. Увидев светлые зелёные глаза, Эжени в досаде прикусила губу, но тут же одёрнула себя, сделав невозмутимое лицо и, изобразив приветливо-равнодушную улыбку, поздоровалась. Первым порывом девушки было сплавить нежеланного клиента кому-то из девочек, но беглый осмотр дал понять, что все они заняты, и ещё нескоро освободятся. Отступать было некуда. Да и разве пристало графине пасовать перед трудностями?

Усадив мужчину в кресло и стараясь не замечать его обжигающих взглядов, Эжения сухо поинтересовалась, что именно он желает. Тот выразительным взглядом окинул её фигуру, намекая тем самым, чего он действительно желает, но вслух сказал:

— Волосы отросли, нужно сделать стрижку — такую же, как была до этого. Ну и укладку, конечно.

Порозовевшая девушка только кивнула и приступила к делу.

Стоило ей запустить руки в волосы мужчины, как она поразилась их шелковистой мягкости. А ещё они едва уловимо пахли чем-то приятным. Незнакомец полуприкрыл глаза, словно её пальцы в его волосах доставляли ему удовольствие, но, видимо, при этом продолжал наблюдать за Эженией, так как она услышала его негромкий смешок:

— Хм. Вы что, меня нюхаете?

И без того уже смущенная Эжения покраснела как помидорка. Ей было досадно — как на собственную реакцию, так и на то, что её застукали за подобным. Она всего лишь хотела понять, чем именно пахнет от волос мужчины — и никак не предполагала, что тот обратит внимание на её манипуляции. А ещё девушка ругала своё новое тело — ведь Эжения де Лавиньяк никогда не краснела, в отличие от Зины Осиповой, чья светлая кожа была склонна к подобным реакциям. Да и смущенной Эжения себя не чувствовала лет с шестнадцати — с той поры, как стала женой жестокого старика. За ней ухаживали многие, её не раз обольщали и соблазняли всякие хлыщи, но все их уловки и нашептываемые на ухо пошлости не могли заставить её покраснеть — в отличие от искреннего внимания и интереса этого мужчины.

Досадуя на себя, Эжения принялась за работу, стараясь не обращать внимания, как её пальцы каждый раз будто прошивает маленький разряд тока, когда она случайно касается ими тёплой шеи мужчины, его щеки или лба.

За несколько часов до Нового года, когда все дела были уже сделаны, а купленные подарки переданы нанятому Деду Морозу, Артём внезапно осознал, что его некогда безупречная причёска сильно отросла и выглядит уже не так опрятно, как хотелось бы. Идти в таком виде на праздник к родственникам, мужчина не мог себе позволить. Придётся поискать приличный салон, хотя Кононов искренне сомневался, что в этой дыре таковой найдётся.

Зайдя в интернет и забив поисковый запрос, мужчина сразу увидел сеть салонов "Элегия", выскочившую первой же строкой. Хорошие отзывы, высокая оценка — пожалуй, это то, что нужно. Конечно, отзывы провинциалов могут ни о чём и не говорить, но у остальных салонов и того не было.

Выбрав тот салон, который был ближе, мужчина направился к нему. Каково же было удивление Артёма, когда в одной из работниц парикмахерского зала он узнал ту самую гордую красотку! Решив, что подобный шанс упускать нельзя, Кононов сделал всё возможное, чтобы попасть именно к ней. Пришлось пропустить несколько человек перед собой. И всё это время он любовался девушкой: её плавной походкой, точными, но нежными движениями рук, тем, как её улыбка из дежурной превращается в искреннюю, когда она видит, как довольна её работой клиентка.

А когда девушка пригласила его, Артём успел заметить на ней бейджик с именем и фамилией.

"Ну, будем знакомы, Зинаида Осипова!" — Хмыкнул про себя мужчина, подумавший отчего-то, что это имя ей не очень подходит. Какое-то оно более прямолийное и строгое, тогда как сама его обладательница — утончённая и загадочная, нежная, но при этом со стальным стержнем внутри.

Когда пальцы девушки зарылись в его волосы, Артём блаженно прикрыл глаза, едва сдерживая стон. Её пальцы касались нежно и ласкающе, мужчина сразу представил иные обстоятельства, при которых он мог бы почувствовать пальцы Зины в своих волосах, и снова едва не застонал.

То, как она украдкой принюхивалась к нему, его позабавило. Он пользовался профессиональным шампунем для волос, который заказывал в США — и тот нравился ему не только за свои свойства, но и за приятный, совершенно уникальный аромат. То, что тот понравился его потенциальной девушке, не могло не радовать.

"Надеюсь, наши вкусы и в остальном совпадают." — Подумал мужчина, любуясь зардевшейся девушкой. Теперь, зная, где работает его зазноба, он не оставит её в покое. Конечно, существовал риск, что под привлекательной внешностью, осанкой и безупречными манерами скрывается пустышка или, того хуже, истеричка, но Артём был уверен, что "прочитал" характер девушки верно. Она манила его, влекла своей тайной, которую мужчина был намерен разгадать во что бы то ни стало.

Артём поздоровался и вручил хозяйке дома корзину со своим вкладом в праздничное застолье: пара бутылок шампанского, красная икра, фрукты, сырная и колбасная тарелки. Всё это собрали по его заказу в ресторане, так как времени на покупки продуктов у Кононова просто не было: он выбирал и заказывал подарок для понравившейся девушки. И сейчас мысленно пытался представить её реакцию.

— Проходите, пожалуйста. Пальто можете повесить вот здесь, — отвлёк Артёма голос Изольды.

— Добрый вечер! Меня зовут Григорий, — представился отец семейства и муж его родственницы, пожимая руку Кононову. В свой прошлый визит Артём не успел с ним познакомиться, и теперь с любопытством разглядывал плотно сложенного мужчину средних лет с хорошей такой окладистой бородой. Даже не скажешь, что инженер — такое ощущение, что батюшка из церкви.

Затем настала очередь детей.

— Вот, это наш старший, Томас, его братья Иван и Руслан, а также наша младшенькая, Мария, — представил Григорий своих детей. Артём сразу смекнул, что Томас был явно назван в честь кого-то из немецких предков, так как имя не русское.

Старшему сыну Колокольцевых было лет десять на вид, среднему и младшему — семь и четыре соответственно, а дочке, должно быть, едва исполнилось два года. Дети по команде хором поздоровались, кося на гостя любопытными глазами. Артём надеялся, что не прогадал с подарками.

Его провели в гостиную, где стояла нарядная лесная красавица и уже был накрыт стол. Изольда суетилась, пытаясь найти на столе место для принесённого Артёмом угощения, Григорий расспрашивал его о работе, а маленькая Машенька влезла к Кононову на колени и пыталась развязать его галстук.

Артём, поначалу чувствовавший себя не в своей тарелке, расслабился и словно согрелся душой: давно он не был в такой домашней, семейной атмосфере. Ему снова вспомнилась Зина: интересно, а с кем встречает Новый год девушка его мечты?

Зина сидела на кухне с Тамарой и Ольгой — ещё одной коллегой с работы, у которой из семьи только черепашка — и рассказывала о том, как прошёл её день.

— И тут представляете, курьер передаёт мне это! — И Эжения ткнула пальцем в стоящий на полу телескоп. — Я, конечно, коробку даже сдвинуть не смогла, так что пришлось курьеру самому её распаковывать и устанавливать этот прибор. Так что вот.

— А ты уже смотрела? — Затаив дыхание, спросила Оля. Телескоп был розовой мечтой её детства.

— Да, — кивнула Эжения. — Это потрясающе.

Она действительно была впечатлена и поражена. Звёздное небо, конечно, таило в себе массу загадок, но девушка и представить себе не могла, что благодаря какой-то трубе, она сможет увидеть звёзды и планеты так близко. Она бы так и просидела на полу, уставившись в окуляр, если бы не визит подружек, с которыми они договорились встретить Новый год.

Эжения в подробностях рассказала о двух своих встречах с незнакомцем и о собственных догадках относительно того, кто именно завалил её в этот день подарками. Началось всё с того, что, когда девушка вечером закрыла салон и собиралась уже вызвать такси, оказалось, что такси её уже ждёт. При этом таксисит подарил ей букет красных роз и бутылку шампанского — якобы от таксопарка в честь праздника. Эжения, еще не слишком хорошо разбиравшаяся в реалиях этого мира, была приятно удивлена, но поверила. Это потом уже подруги уверили её, что от таксопарков таких подарков ждать не стоит.

Таксист довёз её до дома и даже помог донести вещи до квартиры, что было весьма любезно с его стороны. А потом началось…

Первый курьер — и коробка шоколадных конфет.

Второй курьер — и красивый торт в виде сердца.

Третий — ажурные белые перчатки.

На четвёртом Эжения уже была готова спустить с лестницы очередного курьера, если бы не неподъёмная коробка с телескопом. В коробку была вложена записка со словами:

"Подобное к подобному. Вам надо быть ближе к звёздам, так как Ваш и их свет явно имеет родственную природу".

И, хотя подписи не было, Эжения могла наверняка сказать, от кого все эти подарки. Только один мужчина так явно заинтересовался ею в последнее время, и только один, пожалуй, мог себе это позволить. Да и что бы ей дала подпись? Имени таинственного незнакомца она всё равно не знает.

— Так, девочки! Давайте выпьём! — Громогласно заявила Тамара, сбивая весь романтичный настрой. — И первый тост — за галантных мужчин!

И они выпили. А потом ещё и ещё. А потом они смотрели полночи в телескоп, выходили на улицу запускать фейерверки и громко подпевали песням из "Голубого огонька". Словом, проводили время так, как только могут проводить время три одинокие самодостаточные женщины.

Эжения же просто радовалась тому, что она не одна в этот праздничный день. И, против воли, её мысли всё чаще и чаще возвращались к темноволосому незнакомцу, что смущал её покой. "Интересно, как его зовут? — Гадала про себя девушка. — Наверняка его имя очень красивое и интересное."

Первого января салон не работал, а вот второго января Эжения, придя на место на полчаса раньше, чтобы открыть помещение, увидела отирающегося возле дверей настырного незнакомца.

— Снова вы? — Устало выдохнула девушка.

— Да, снова я, — с улыбкой подтвердил мужчина, — позвольте представиться: меня зовут Артём Кононов. А ваше имя мне уже известно.

На последних словах мужчина хитро прищурился, что дополнительно придало ему обаяния.

"Очень сомневаюсь, что вам известно моё настоящее имя!" — Подумала Эжения, оценивающе рассматривая, видимо, своего нового поклонника. Как она и полагала, имя у него оказалось необычным — по крайней мере, на её слух — и очень шло этому мужчине.

Вслух же девушка не сказала ничего, предпочтя молча отпереть дверь и пройти в салон, попутно выключая сигнализацию и включая освещение. И, только когда подошла к своему кабинету, она поняла, что Артём идёт следом за ней.

— Послушайте, это уже наглость! — Возмутилась Эжения, оборачиваясь. — Салон ещё закрыт! Кто вам позволил сюда заходить? Этот вход только для сотрудников.

— Мы с вами разговаривали, а потом вы зашли сюда. Так как разговор был еще не закончен, я последовал за вами, посчитав это за приглашение, — спокойно пояснил мужчина тоном человека, не чувствующего за собой вины. Эжении пришлось глубоко вздохнуть, прежде чем проговорить:

— А должны были посчитать за окончание разговора!

— Вы ведь не так суровы, как пытаетесь выглядеть, — проницательно заметил Артём. — Даже если я вам совсем не нравлюсь, что мешает нам просто пообщаться?

— Может то, что через полчаса у меня начнётся работа, и мне надо сделать ещё многое, чтобы подготовить салон к открытию? — Язвительно спросила Эжения, прекрасно понимая, что дело не в этом. Артём, на удивление, спорить не стал:

— Хорошо, я не буду вас отвлекать. Зайду, когда ваша работа закончится.

С этими словами мужчина развернулся и вышел в непроглядную темноту зимнего утра, оставив Эжению в смятённых чувствах.

Проблема была в том, что Артём ей понравился. Очень. Он выгодно отличался от тех мужчин, что видели в ней прежде всего титул или внешность. В этом теле, особенно после нескольких недель диеты, она была хорошенькой — но и только. Вся её несравненная красота осталась в былом мире — вместе с телом, титулом и всем прилагающимся. Невелика цена за свободу — так считала Эжения. Эта свобода была для неё так желанна, так долгожданна и так невероятна одновременно, что она просто не готова была пожертвовать ею ради симпатии к мужчине. Будет лучше, если она станет держаться от Артёма подальше.

Приняв такое решение, Эжения решила сбежать с работы пораньше — благо, она сама себе была тут начальницей, и никто бы не смог ей возразить. Однако за дверью её ждал сюрприз в виде уже примелькавшейся за последнее время мужской фигуры.

— Как знал, что надо прийти пораньше, — обаятельно улыбнулся Артём. — Но если вы рассчитывали сбежать от меня, то совершенно напрасно: я знаю, где вы живёте.

— Звучит пугающе, — хмыкнула девушка, смирившись с тем, что так легко ей от него не отделаться. По крайней мере, сегодня.

— Не особо, если знать, что такси для вас я заказывал со своего смартфона, а потому и адрес ваш у меня высветился, — парировал мужчина скучающим тоном. — Как вам звёздное небо, кстати?

— Так и знала, что это были вы! — Воскликнула Эжения. — Остальные подарки тоже от вас?

— Не знаю насчёт всех, но парочка точно от меня, — и не думал отнекиваться Кононов.

— Что ж, отлично, — процедила Эжени сквозь стиснутые зубы, — рада, что мы это выяснили. В таком случае для вас не составит труда сопроводить меня до дома и забрать свои подарки?

— Я с радостью провожу вас, но забирать ничего не собираюсь.

— А я не собираюсь ничего принимать от малознакомых мужчин! — Отрезала Эжения.

Слишком хорошо она знала, чем за такие дорогие подарки — а стоил телескоп недёшево, уж это она выяснила точно — полагается расплачиваться. Попасть из своего мира в этот, где женщины могут работать наравне с мужчинами — и всё ради того, чтобы снова оказаться в роли содержанки? Нет уж, увольте! Больше она в эту ловушку не попадёт. Тогда у неё не было особого выбора, но сейчас… Сейчас всё иначе, сейчас она сама — сама — добилась многого, и добьётся ещё большего. Променять самоуважение на какие-то безделушки? Ха!..

В это время подъехало такси: Эжения с нетерпением ждала момента, когда сдаст экзамен и сможет сама водить, а пока приходилось добираться до дома вот таким способом. Общественный транспорт она не любила — слишком много людей, слишком мало комфорта.

Артём молча сел в машину рядом с Эженией и молчал всю дорогу, временами поглядывая на неё с задумчиво-обеспокоенным выражением лица. Кажется, он пытался понять, чем именно обидел девушку, которая сейчас с хмурым видом уставилась в окно.

Так же молча они поднялись в квартиру, но тут уж Эжения была вынуждена проявить гостеприимство и пригласить мужчину на чай. Артём с интересом осматривался. Особого внимания удостоился установленный у окна новенький телескоп. Мужчине было приятно, что его подарком воспользовались и что тот явно пришёлся по душе.

Оставив гостя на кухне, Эжения прошла в комнату, достала из шкатулки всю имеющуюся в ней наличность, затем вернулась в кухню и пачкой выложила деньги на край стола.

— Вот, это за телескоп и прочие подарки, — отчеканила она. — Я в состоянии купить себе всё, что мне нужно.

Взгляд Артёма из удивлённого стал скептическим.

— Вы видели салон, где я работаю? Он принадлежит мне, — раздражённо пояснила девушка, — я не нуждаюсь в благотворительности и покровитель мне не требуется.

Конечно, Эжения немного погрешила против правды: она была всего лишь совладетельницей салона, а большая часть доходов уходила на погашение кредита, так что свободных средств у девушки было немного — и все они лежали сейчас на краю кухонного стола. Впрочем, знать об этом сидящему перед ней мужчине было необязательно.

Немного ошарашенный и сбитый с толку напором девушки, Артём мог только растерянно переводить взгляд с пачки денег на Зину — и обратно. Отчего она так остро отреагировала на его подарки? Может, она из тех, излишне эмансипированных девушек, для которых мужское внимание сродни оскорблению? Да вроде не похоже. Тут явно не в убеждениях дело, тут что-то личное… Деньги он от неё, разумеется, не примет. Но исправлять ситуацию как-то надо…

— Предлагаю сделку, — произнёс мужчина, глядя прямо в серьёзные серые глаза девушки.

— О чём вы? — Нахмурилась та, но в её тоне проскользнул интерес.

— Чтобы всё было по справедливости, вы тоже подарите мне подарок. Всё-таки это Новый год. Что скажете?

Она задумалась. Потом улыбнулась. Потом рассмеялась:

— Впервые вижу, чтобы так нагло напрашивались на подарок! Но я согласна. При условии, что если вы не примете или захотите вернуть мой подарок, то и я вам тогда верну ваши!

Артём нутром чувствовал, что Зина что-то придумала, и его ждёт какой-то подвох, но всё же с облегчением согласился. Контакт налажен. А самое главное, теперь он твёрдо уверен, что девушка к нему не так равнодушна, как пытается показать! Иначе не стала бы соглашаться ни на какие сделки.

Куда повести на свидание девушку в небольшом провинциальном городе? Конечно же, в лучший ресторан в этом самом городе — согласно рейтингу в интернете. Это оказался ресторанчик грузинской кухни, больше похожий на кафе, чем на ресторан, но… На втором месте стоял Макдональдс, так что выбора у Артёма особого не было.

Зина с интересом осматривалась, а потом с не меньшим интересом изучала меню. На вопрос, что она будет, девушка ответила, что полагается в этом вопросе на Артёма, так как кухня ей незнакома.

"Странно… Неужели её никто до сих пор не приглашал в единственный приличный ресторан в городе?"

Артём не мог в это поверить, ведь Зина — потрясающая девушка. И так ведёт себя в ресторане, словно для неё это — обычное дело. Её манеры безупречны; откуда-то она точно знает, что надо подождать, пока спутник отодвинет для неё стул — а ведь не многие московские барышни в курсе подобного правила и спешат поскорее плюхнуться на сидение. Но по тому, как Зина заинтересованно всё разглядывает, видно, что конкретно в этом ресторане она и правда никогда не была. Тогда где она этому научилась?

Подошла официантка и Артём сделал заказ. Пока ждали, поговорили о его работе.

— Ты знаешь о моей работе всё, — мило улыбнулась Зина. Перейти на "ты" они решили уже через несколько минут от начала свидания. — А я о твоей — ничего. Расскажи мне.

— Я фотограф. Фотографирую людей, животных, природу, иногда украшению или интерьеры — словом, всё на свете.

— Покажешь? — Глаза девушки загорелись неподдельным интересом, что Артёму было весьма приятно.

— Конечно! — Артём быстро нашёл в интернете сайт со своим портфолио, и передал Зине планшет, чтобы та могла рассмотреть его работы.

Какое-то время Зина внимательно изучала снимки, а потом подняла на него восторженный взгляд:

— Это настоящее искусство!

Артём смутился. Он — довольно известный фотограф, но его работы по большей части — коммерческая фотография. Фото новых коллекций, фото для журналов — и всё в таком роде. Для души он фотографировал редко, особенно в последнее время. Но именно его портфолио в основном и содержало такие вот работы — только на них у него были безусловные авторские права. И ему была бесконечно приятна такая оценка со стороны понравившейся девушки.

Тем временем принесли заказ. Артёму доставило большое удовольствие учить девушку, как правильно есть хачапури по-аджарски: сперва отломить кусок выпечки, окунуть в начинку, перемешать и отправить в рот. А затем не меньшим удовольствием было смотреть, как её изящные пальчики проделывают ту же самую процедуру, как она слизывает языком сок с губы…

"М-да, увлёкся. — Подумал Артём, ощутив, как дёрнуло внизу живота. — Надо переключиться, а то будет неловко, когда придёт время вставать из-за стола."

По заказу Артёма официант принёс красного вина из сорта Саперави, якобы десятилетней выдержки — в чём Артём лично сомневался. Но вкус вина был приятный, насыщенный, густой. Зина ограничилась одним бокалом, а потом пила только воду.

Некоторая неловкость, что присутствовала между ними поначалу, быстро прошла, и спустя некоторое время они уже свободно разговаривали на самые разные темы. Вот только Зина почему-то избегала говорить о своём детстве — и Артём решил, что оно у неё, наверное, было не слишком радостное.

После ресторана они гуляли по городу, любуясь новогодней иллюминацией — хорошо хоть погода позволяла: на улице было всего минус пять, не больше.

— Так и что привело тебя в этот город? — спросила Эжения у Артёма, в то время как сама стянула с руки перчатку и ловила на ладонь блестящие в свете фонарей снежинки.

Артём же в это время любовался своей спутницей, чувствуя, что влюбляется всё сильнее, а потому не сразу ответил — только когда та перевела на него вопросительный взгляд.

— Я, кажется, упоминал при первой нашей встрече, что ищу свои корни. Мои предки, оказывается, носили в Германии баронский титул. А сюда я приехал к троюродной сестре, чтобы узнать больше о нашей с ней родне. Представляешь, она меня старше, и у неё уже четверо детей. Её зовут Изольда, а старшего сына она назвала Томасом. Это дань немецким корням. Остальные трое детей имеют русские имена, хотя имя младшей дочки, Мария — вполне интернациональное имя.

Артём начал рассказывать о семье Колокольцевых, о своём знакомстве с ними, и сам не заметил, как перешёл к рассказу о том, как провёл Новый год.

— Ты бы видела восторг старших мальчишек, Тома и Ваньки, когда мы запустили подаренный им вертолёт на радиоуправлении! Правда, тот едва не уронил ёлку, после чего нам досталось от их матери. Пришлось ждать утра, чтобы запустить во дворе. А Машенька забралась на того огромного медведя, помнишь? — и слезать с него не хотела. А Руслан Лего увлекается, так он был так рад новым наборам! Очень сообразительный мальчишка, кстати — уже считает и читать по слогам может, а ему всего четыре!

Эжения с улыбкой слушала эмоциональный рассказ Артёма и не могла отделаться от мысли, что тот будет замечательным отцом. Почему-то ей представился мальчик лет семи с тёмными волосами и серыми глазами, и рыжеволосая зеленоглазая девочка на пару лет младше. Эжения представила, как держит за руку девочку, а Артём несёт на плечах мальчика — и они вот точно также прогуливаются по вечернему городу. Пришлось помотать головой, чтобы рассеять картину перед глазами — настолько это живо представилось.

Нет уж, как бы ей не нравился этот мужчина, Эжения не станет думать о том, чтобы связать с ним жизнь. Одно дело — согласиться на свидание и хорошо провести время с приятным мужчиной, совсем другое — брак и дети. Это в её планы не вписывается.

Неделя праздников пролетела незаметно. Артём практически каждый день виделся с Зиной, которая в эти дни была не так загружена работой, так что время на их свидания у неё находилось. А может, она специально освобождала это время, чтобы увидеться с ним — такая мысль Артёму нравилась больше. Однако праздники кончились, и Артёма ждала одна московская мебельная компания — им нужно было сделать фотопроект с известными актёрами и певцами на фоне их дизайнерской мебели. Работа весьма оплачиваемая, чтобы можно было от неё отказаться. Артём усмехнулся: парадокс в том, что на заре своей карьеры он только и мог заработать, что в новогодние праздники — его тогда звали фотографировать корпоративы и детские утренники. А сейчас у него была только праздничная неделя для отдыха: остальное время уже расписано на год вперёд. К Артёму записывались заранее — попасть именно к нему хотели многие.

На фоне всего этого вставал вопрос: что же делать с Зиной? Артём чувствовал, что уже успел влюбиться в эту необыкновенную девушку — и всё же нескольких проведённых вместе дней было недостаточно, чтобы как следует узнать друг друга. Он был готов увезти её с собой в Москву, но поедет ли она? Здесь у неё своё дело, которое только начало приносить доход: бросать его на этом этапе на помощников — гиблое дело, и Артём это понимал. В принципе, он вполне мог обеспечить Зину всем необходимым, но прекрасно помнил, как та болезненно отреагировала на его подарки. Хорошо хоть, что платить за себя в ресторане она позволяла. Зина хотела сама твёрдо стоять ногами на земле, не зависеть финансово от мужчины — и Артём мог только уважать подобное стремление. С тех пор, как его работы стали популярными, у него не было отбоя от девиц, мечтающих вручить ему своё тело в обмен на полное содержание. И, если поначалу Артёму это льстило, то в последнее время начало сильно раздражать, вызывая брезгливость и неприятие. Словно он — не человек, а кошелёк на ножках, а эти девушки — не люди, а товар, который ему усиленно пытаются втюхать путём агрессивных продаж. Его душа художника не принимала такого отношения.

Артёму нравилось фотографировать Зину: та была на диво фотогенична и, что весьма странно, каждую минуту была словно готова к съёмке. Артём всё это время пытался подловить момент, когда она будет растрёпана, растеряна, когда будет хохотать во всё горло или измажется в креме от пирожного — словом, подловить момент, в котором она будет живая, открытая, уязвимая. Но нет — каждую минуту она была собранна, прекрасна и безупречна. Любое из сделанных им фото можно было хоть сейчас отправлять на обложку Vogue. И это пробуждало в Артёме азарт, заставляя ещё больше стараться её подловить. Ему казалось, что, увидев Зину такой, какой он мечтал её запечатлеть, он разгадает тайны этой девушки. А в том, что они есть, он нисколько не сомневался.

Зина поражала своим знанием этикета, которое можно приобрести только на практике: те, кто учатся по книгам, действуют не слишком уверенно, а Зина вела себя так, словно воспитывалась во дворце. Поразило Артёма и то, как она ловко и правильно сервировала стол, когда пригласила его на ответный ужин к себе в квартиру. Зина не забыла ни про порядок выкладки столовых приборов, ни про вилки для рыбы и для салата. Он даже вскользь поинтресовался, не работала ли она когда-нибудь в ресторане, на что та честно ответила, что работа в салоне красоты — единственная в её жизни.

Словом, Артём никак не мог представить, что такая роскошная девушка забыла в этом городке? Она совершенно не походила на местных жителей и смотрелась тут неуместно. Может быть, она сбежала из Москвы или Питера, и прячется тут от кого-то? Тогда уговорить её поехать с ним будет ещё сложнее. Артём хотел защитить девушку от всего на свете, но понимал, что его возможности не безграничны. Ему надо было знать, с чем он столкнулся, чтобы понимать, как действовать. Но Зина пока что ему не доверяла и не спешила открывать свои тайны.

Сегодня их последнее свидание. Он решил, что признается Зине в своих чувствах и позовёт с собой — пусть даже понимал, как малы шансы на то, что она ответит согласием. Другого выхода у него просто не было: не мог же он бросить работу и остаться жить в этом захолустье. Вряд ли Зина сама одобрила бы подобную глупость — она весьма практичная девушка, и на редкость здравомыслящая.

Артём нервно поправил галстук и бросил взгляд на часы: Зина редко опаздывала, так что, скорее всего, уже через пять минут она войдёт в двери ресторана. Букет бордовых роз лежал на столе и ждал своего часа. А внутренний карман пиджака мужчины немного оттягивал небольшой футляр с красивым кулоном в виде капли воды. Почему-то Артём сразу вспомнил о глазах своей возлюбленной, едва его увидел — так что он не смог не купить его ей в подарок. Времени было без пяти минут пять.

Эжения смотрела на выложенную перед ней цепочку с бриллиантом со странной смесью радости и разочарования. Кулон ей очень понравился, но сам факт прощального подарка от Артёма напомнил ей о её прошлой жизни, в которой мужчины точно так же от неё откупались.

Конечно, она ничего иного и не ждала от их короткого романа, но почему-то всё равно было горько. Артём ей действительно нравился — и очень сильно. Нравились его взгляды на жизнь, его любовь к искусству, которую Эжени разделяла целиком и полностью. Нравился он сам. Его улыбка, от которой у внешних уголков глаз образуются морщинки. Его тёплый взгляд, то, как он смотрит на неё — будто она ангел во плоти. Греясь в лучах его взгляда, Эжения думала о том, что её никто из мужчин никогда не любил, несмотря на всю её красоту. Даже родной отец — и тот видел в ней только выгоду. И как же ей хотелось хоть иногда представить, что её кто-то может полюбить просто так. Но, видимо, не судьба.

С приклеенной улыбкой девушка выслушала речь Артёма, который звал её с собой в местную столицу. Эжения, может быть, была бы и не против поехать, но тут её держали работа, кредит, который нужно выплачивать и — не в последнюю очередь — её единственные в обоих мирах подруги. Кроме того, попасть в другой мир, чтобы снова оказаться в столице всё в той же роли — любовницы и содержанки — так себе перспектива. И пусть Артём ничем не походил на герцога Ланттарского, но уж Эжения знала, как меняет мужчину осознание, что женщина полностью зависит от него. Нет, это не то будущее, которого она хотела.

— Прости… — Начала Эжения, но Артём её перебил:

— Я знаю, что ты скажешь. Знал ещё до того, как предложил. Но что мне делать? Я не хочу тебя терять! — Мужчина смотрел на неё с такой безумной надеждой в глазах, что Эжени заколебалась. Может быть, она и в столице сумеет устроиться не хуже?.. Но потом здравый смысл взял верх и девушка покачала головой, повторив:

— Прости.

Артём какое-то время рассматривал свои руки, лежащие на столе, затем поднял на девушку взгляд и криво улыбнулся.

— Могу я тебя поцеловать на прощание? — Спросил он, и в этом ему Эжения отказать не смогла. Как всегда, поцелуй с Артёмом оказался очень горячим и головокружительным, но сейчас в него добавилась нотка горечи. Артём целовал её так, словно стремился впечатать её губы в свои, навсегда запомнить их вкус и оставить ей память о себе. Прощальный поцелуй невозможно перепутать ни с каким другим.

— Я буду звонить.

— Конечно.

— И писать.

— Разумеется.

— А ты?

— И я.

— Кстати, я тебе подарок купила. Помнишь, ты обещал, что примешь его в любом случае?

Эти слова Эжении заставили Артёма насторожиться.

— Конечно, помню.

— Тогда держи. Я заметила, что галстук тебе мешает фотографировать, ты отвлекаешься на то, чтобы поправить его или откинуть на плечо. Теперь тебе не придётся этого делать, — проговорила Эжени, доставая из сумки и кладя перед мужчиной изысканный футляр.

Артём открыл его и не сдержал потрясённого вздоха:

— Это же очень дорого!

Эжения тепло улыбнулась. Этот зажим для галстука она выбирала довольно долго и весьма тщательно. Искала в ювелирных магазинах, в интернете и даже в ломбарде. Вначале-то она хотела купить булавку для галстука, но поняла, что мужчины в этом времени пользуются в основном зажимами. Тогда она выбрала самый лучший — и один из самых дорогих. С таким подарком Артём сможет показаться в любом, даже самом взыскательном обществе. Но главное — он будет каждый раз при этом вспоминать о ней.

— Ты обещал его принять.

— Я буду с радостью носить его, если это доставит радость тебе.

— Доставит.

Они еще долго стояли возле ресторана, обнимались и никак не могли проститься. В итоге подъехавшее такси увезло Эжению домой, а Артём долго смотрел вслед, после чего развернулся и побрёл к себе — собирать вещи. Завтра им обоим надо было на работу, только Артёма работа ждала в Москве.

Эжения с сияющими глазами ворвалась в бар, помахивая заламинированной карточкой. Тамара и Ольга, ожидавшие её за столиком, издали одинаковый восторженный возглас:

— Получила?!

— Получила! Теперь я официально водитель категории В! — Горделиво ответила девушка, знаком подзывая официанта. — Шампанского нам!

— Да, это стоит отметить! — Поддержала Ольга.

— Права нужно обязательно обмыть, — со значением сказала Тамара, — это традиция! Так что, принесите нам, пожалуйста, бутылку шампанского, а потом виски со льдом и колу.

Последние слова адресовались официанту.

— И гренки с чесноком — две, нет, три тарелки! — Добавила Ольга, которая больше любила покушать, чем выпить.

— Это ты к шампанскому сухарики заказала? — Не поверила своим ушам Эжени.

— К виски с колой, шампанское я и так выпью!

— Но учтите, девочки: я теперь водитель, так что больше никаких походов по барам! — Сделав строгое лицо, проговорила Эжения.

— Ну, машины-то у тебя пока нет, — резонно на это заметила Тамара.

— Вот за ней я и собираюсь в свой законный отпуск отправиться в Москву, — вздохнула девушка.

— За ней или за одним интересным молодым человеком? — Понимающе усмехнулась Тома.

Эжения порозовела:

— Я не знаю, девочки. Я его видела последний раз два месяца назад, когда он на майские праздники приезжал. И до этого он пару раз только появлялся, а всё остальное время у нас был роман по переписке — спасибо соцсетям и мессенджерам. Ну, ещё созванивались пару раз в неделю. Мне кажется, он за это время забыл, как я выгляжу.

— А чего он тогда продолжает писать и звонить? — Хмыкнула Тамара. — Ты явно его зацепила, иначе нашёл бы в своей Москве какую-нибудь красотку — и горя бы не знал.

— Я думаю, он по-настоящему тебя любит! — Протянула романтичная Ольга.

— Не знаю, — повторила Эжения задумчиво. — Сомневаюсь, что это любовь. Вообще не уверена, бывает ли любовь на расстоянии.

— Бывает! — Горячо воскликнула Оля, едва не расплескав шампанское — так энергично она взмахнула рукой с зажатым в нём бокалом. — Любви, если она настоящая, и расстояние не помеха! И разлуку, и болезнь, и беды — всё преодолеет!

— Да ты, мать, пьяна! — Воскликнула Тамара.

— И ничего я не пьяна, я правда так считаю, — обиделась Ольга.

— Как бы то ни было, а мой отпуск в Москве покажет, что это — любовь или не любовь, — миролюбиво заметила Эжения, прекращая тем самым спор. — У нас будет почти месяц, чтобы выяснить это.

— Ой, а ты у него остановишься? — Сверкнула глазами Ольга, тут же переключаясь на новую тему.

— Не знаю, посмотрим, как пойдёт. Вообще-то я уже забронировала номер в отеле, но бронь всегда можно отменить…

— О-о-о-о-о! — Хором протянули в ответ Тома и Оля.

Эжения приподняла бокал с шампанским, и подмигнула своим лучшим подругам. Настроение у девушки было приподнятым: она сдала экзамен, получила права, поступила в институт на дистанционное обучение, и наконец-то выплатила кредит, взятый на открытие салона. И тут же взяла ещё один — на покупку красненького "жучка". Новый фольксваген такой модели стоит довольно дорого, поэтому Эжени через сайт объявлений нашла в Москве женщину, которая продавала подержанного "жука" и собиралась покупать машину покрупнее — в связи с увеличением семьи: женщина была глубоко беременна. Для Эжении же это стало своего рода поводом для поездки в Москву: ей надо было разобраться в своих отношениях с одним весьма симпатичным фотографом. Эти полгода она существовала в подвешенном состоянии: звонки и сообщения Артёма не давали ей выбросить мужчину из головы — она постоянно думала о нём, хоть и не видела каких-то перспектив у их отношений. Глупое сердце отчего-то продолжало надеяться непонятно на что, а холодный разум подсказывал, что за полгода мужчина мог уже нескольких девушек сменить — что ему какая-то провинциальная Зина?

Так что грядущий московский отпуск должен расставить всё по местам: либо они окончательно откажутся от отношений, либо в итоге будут вместе. Нет ничего хуже неизвестности и неопределённости.

В то самое время, когда Эжения в компании подруг праздновала в баре получение водительского удостоверения, Артём Кононов и два его лучших друга тоже сидели в баре, только в московском — за сотни километров от неё. И обсуждали ту же самую тему.

— Тёмыч, она же тебя морозит, — сказал Витёк, делая большой глоток пива.

— Точно! — Поддакнул Димыч, закидывая в рот горсть сухариков. — Цену себе набивает. Да любая провинциалка на её месте ухватилась бы за возможность переехать в Москву. Да и московские красотки на тебе так и виснут.

Артём поморщился. Вот именно, что виснут. И в меркантильности многих провинциальных девиц его убеждать не надо — он и так знает, что таких полно. Но в том-то и дело, что Артёму вовсе не хотелось быть билетом в Москву для какой-нибудь ушлой красотки. Ему хотелось, чтобы он сам был кому-то нужен — не за свои деньги и известность, а сам по себе.

В том, что Зина не искала себе богатого покровителя, он уже убедился. Но оставался вопрос — нужен ли ей сам Артём? Она никогда первая не писала и не звонила. Именно он всегда был инициатором их общения, а Зина, казалось, была готова забыть его в тот же день, как он покинул её город. С одной стороны, вроде всё правильно: он, как мужчина, должен завоёвывать женщину, а с другой… В голове всплыла расхожая фраза о том, что в отношениях всегда один любит, а другой позволяет себя любить. Неужели это их случай? Не хотелось бы. Впрочем, вскоре она приедет и всё прояснится.

— Вообще-то я Георгич, а не Тёмыч! — Буркнул Кононов Витьку — Виктору Викторовичу Сергееву.

— Так и я — Василич! — Усмехнулся Димыч — Дмитрий Васильевич Лазарев.

Сергеев, Кононов и Лазарев дружили ещё со школы — примерно со второго класса. Тогда и придумали друг дружке эти дурацкие сокращения — Тёмыч, Димыч и Витёк. Все школьные годы только так друг друга и называли, так что даже теперь, будучи взрослыми, не могли отделаться от этих детских прозвищ. Привыкли уже как-то.

Виктор Сергеев был невысоким крепко сбитым блондином с серыми глазами, а Дмитрий Лазарев имел густую чёрную шевелюру, черные густые брови, практически сросшиеся на переносице и карие глаза — отчего его частенько принимали за кавказца, и только прямой аккуратный нос помогал разубедить окружающих. Ну и ФИО, конечно же. Но от шуток о том, как в его роду потоптались татаро-монголы, Дмитрия Васильевича не спасало ничто.

— Так что, может, обратишь свой взор на московских красавиц? — Предложил Витёк. — Те две брюнеточки ничего были.

Артём в очередной раз поморщился, вспомнив, как к нему прилипли дочки владельца модного журнала, с которым он сотрудничал. И ведь прямо не послать их — отношения с отцом приставучих красоток портить не хотелось. Приходилось терпеть, улыбаться и уворачиваться от пока что шутливых поцелуев в щёку. Унизительно, как же это унизительно для мужчины — быть предметом охоты. Не самому оказывать знаки внимания, а быть вынужденным принимать их. Ему тут же вспомнилась Зина — её спокойное достоинство, с которым она вела себя в любой ситуации, её манеры и воспитанность, разум, светившийся в её глазах… Нет, ни одна из его московских знакомых не могла сравниться с этой потрясающей женщиной, чьи тайны для него пока так и остаются неразгаданными. Но он надеялся, что теперь это изменится.

— Нет, парни, — покачал головой Артём. — Я намерен побороться за сердце Зины. Вы просто её пока не знаете, иначе поняли бы меня. Другой такой женщины в этом мире нет.

Артём и сам не подозревал, насколько он прав был в этот момент.

Он встречал её в аэропорту. Она сразу увидела его плечистую фигуру в толпе. Он мгновенно выцепил взглядом её элегантный силуэт. Они одновременно шагнули друг другу навстречу.

— Привет.

— Привет.

Стоя так близко, глядя глаза в глаза — они и думать забыли о своих сомнениях, о советах друзей и подруг. В этот момент были только он и она — вдвоём посреди людского моря. Они бы так и продолжали неотрывно смотреть друг на друга, если бы их не задела полная дама с огромным чемоданом:

— Встали тут на дороге, — проворчала она, возвращая Артёма и Эжению к реальности.

Артём довёз девушку до гостиницы, помог с размещением. При этом оба всю дорогу смущались и не знали, как себя вести друг с другом. Артём несколько раз порывался предложить девушке пожить у него, но каждый раз останавливался, опасаясь резко негативной реакции с её стороны. Эжения украдкой посматривала на мужчину, отмечая малейшие изменения с их последней встречи. Лёгкая щетина — кажется, он сегодня не успел побриться перед выходом. А ещё видны следы усталости: видимо, много работал последнее время.

Артём действительно работал по двадцать часов в сутки — а всё потому, что хотел полностью освободиться к приезду Зины, чтобы проводить время с ней. Рассудив, что остаток дня и вечер девушка будет отдыхать с дороги, предложил ей встретиться на следующий день и устроить экскурсию по Москве. Даже маршрут примерно наметил: разумеется, Арбат, затем Тверской бульвар — летом там весьма приятно гулять, а потом, возможно, Красная площадь. Или её лучше оставить на другой день, как и посещение ЦУМа? Наверное, неправильно будет делать подарок сразу же, на второй день приезда? Да и не устанет ли Зина? На одном только Арбате несколько музеев, которые она наверняка захочет посетить…

Посмотреть Москву за день — нереально. Это не маленький городок, где все достопримечательности можно за пару часов увидеть — да что там, за пару часов можно пройти весь городишко по прямой. Впрочем, им спешить некуда — впереди почти целый месяц… Артёму очень хотелось, чтобы у Зины остались о Москве самые приятные впечатления. Чтобы она полюбила этот город и захотела здесь жить. С ним.

Теперь, когда Зина была рядом, все прошлые сомнения казались излишне надуманными. Он чувствовал её искренний интерес, её симпатию, её смущение. Девушки не ведут себя так с теми, кто им не нравится. Значит, у Артёма определённо есть шанс.

Эжения же вдруг поняла, что рядом с Артёмом у неё возникает странное чувство: как будто она вернулась домой, как будто рядом с ней единственный родной и дорого́й человек — во всех мирах сразу. Неужели это… любовь? Или она принимает желаемое за действительное?

Москва Эжению поразила в самое сердце. Если первые увиденные ею высотки произвели на неё нелестное впечатление, то небоскрёбы "Москва-Сити" покорили её. Разумеется, видя восторг девушки, Артём привёл её в ресторан одного из небоскрёбов, откуда открывался шикарный вид на город. Кроме того, Эжения никогда в своей жизни не видела такого количества людей, машин и домов. Чем больше она узнавала Москву, тем больше её удивляли размеры этого города. Он был поистине огромным! Деятельным, живым, разномастным! Совершенно великолепным.

Артём водил её в музеи, театры, рестораны, рассказывал историю города и забавные случаи из жизни, познакомил со своими друзьями. Даже съездил с ней на встречу с женщиной, продававший "жука" и помог с технической проверкой состояния автомобиля. Если у девушки и оставались какие-то сомнения в чувствах мужчины, то теперь они исчезли: невозможно проводить столько времени с человеком, который тебе безразличен.

Поэтому, когда Артём пригласил её в качестве спутницы на приём, устраиваемый владельцами известной ювелирной компании, Эжения с радостью согласилась. Платье для этого события они отправились выбирать в ЦУМ, и там же Артём преподнёс ей подарок: красивое дизайнерское колье из белого золота с бриллиантами. Он хотел и платье оплатить, мотивируя тем, что это ему нужна спутница для приёма, но Эжения была непреклонна. И пусть платье обошлось девушке в целое состояния, она не жалела: кому, как не бывшей графине понимать, что хорошо подобранное платье — отличное вложение средств? Ведь на приёме будут те, кого в мире столичного бизнеса называют высшим светом общества. Это полезные знакомства — в особенности если Эжения всё же решит переехать в Москву. А она склонялась к этому всё больше и больше. И дело было не только в Артёме: столица восхитила Эжению, ей хотелось здесь жить.

— Я вижу, тебе понравилась Москва. — Артём не спрашивал.

— Да, это удивительный город, — согласилась Эжения.

— Зина, — обратился к ней Артём, и в который раз чужое имя резануло девушке слух — хотя Эжения считала, что уже привыкла к нему. Но именно в устах этого мужчины она бы предпочла слышать имя, дарованное при рождении.

— Да? — Рассеянно отозвалась она, думая о том, стоит ли рассказывать Артёму о том, откуда она явилась и как её зовут на самом деле. Не сочтёт ли он её безумной?

— Я не хочу торопить события и как-то давить на тебя, — произнёс мужчина и замялся, — но… Может быть ты передумала? Может быть, ты согласишься рассмотреть Москву в качестве места проживания?

Эжения внимательно всмотрелась в Артёма: по всему было видно, что Кононов сильно волновался.

— Я действительно передумала, — медленно проговорила девушка и жестом остановила вскинувшегося было Артёма. — Мне нравится столица, и я бы хотела здесь жить. Но я по-прежнему не собираюсь переезжать к тебе — по крайней мере пока. У меня есть обязательства в родном городе. Я должна уладить дела, и как-то устроиться здесь. Пойми, я не хочу быть содержанкой. Это слишком важно для меня.

— Я понимаю, — глубоко вздохнул Артём, — но не могу понять, почему? В этом нет ничего такого. Мужчина заботится о своей женщине — это естественно. Тем более, если я тебе тоже дорог, а твои принципы не дают нам быть вместе, не будет ли правильным немного пересмотреть их? Пойти хоть на какие-то уступки? Или наши отношения нужны только мне?.. Если я ничего для тебя не значу — скажи прямо, я как-нибудь переживу.

— Это не так, — мягко отозвалась Эжения, кладя руку поверх руки Артёма, — ещё ни один мужчина не значил для меня столько, сколько ты, поверь.

— Так в чём же дело, Зина? Объясни, прошу! — Артём отчаянным жестом взъерошил себе волосы и умоляюще посмотрел на девушку.

— А дело в том, что я не Зина, — решилась наконец Эжения. — Давай я расскажу тебе сказку — грустную сказку со счастливым концом. Впрочем, финал этой истории ещё не дописан, и каким он будет — зависит от нас с тобой…

И Эжения начала рассказывать. О том, что родилась в семье барона, о том, как родитель продал её замуж в юные шестнадцать, о смерти старика-мужа, о том, как осталась вдовой без средств к существованию, и как вынуждена была добывать эти средства.

Кононов слушал внимательно, не пытаясь перебивать. Поначалу он решил, что Эжения рассказывает какую-то семейную легенду — из тех, что передавались и в его собственной семье из поколения в поколение. Но по эмоциям девушки начал подозревать, что говорит она всё-таки о себе.

И чем дольше он слушал, тем больше начинал понимать, в чём причина странностей Зины. Или всё-таки Эжении?

Вот откуда она так хорошо знает этикет и правильное расположение столовых приборов — Артём был уверен, что на приёме она продемонстрирует, что и танцевать умеет прекрасно. Вот почему она не знает значения некоторых сленговых слов, а также цитат из классиков, которые знает каждый ребёнок, учившийся в школе. Да что там, он обнаружил, что она не смотрела ни одного фильма или мультика из тех, что ему нравились в детстве — а ведь между ними не такая уж большая разница в возрасте. А ещё порой Зина терялась, не зная, как себя вести. Например, искала ручку у автоматических дверей, никогда раньше не слышала про Инстаграм, хотя и пользовалась интернетом, удивилась, узнав, что в Москве на каждом углу камеры. Артём всё списывал на её провинциальность, но теперь отчётливо понимал, что далёко не все странности можно списать на это.

Закончив свой рассказ тем, как она очутилась в чужом теле и в чужом мире — и как подруга помогла ей освоиться и найти своё место здесь, Эжения замолчала и вопросительно посмотрела на Артёма.

— Что? — Не понял он её взгляда.

— Ты мне веришь? — Затаив дыхание, спросила Эжения.

— Думаю, что да, — подумав, ответил Кононов. — Твоя история слишком сложная, чтобы её придумать, к тому же твой рассказ вполне объясняет все те странности в тебе, которым я раньше объяснения не находил. Есть, конечно, вероятность, что ты шизофреничка, которая очень хорошо подготовилась, детально продумав свою "легенду", но… До сих пор не было никаких оснований заподозрить тебя в психическом заболевании. Ты отлично справляешься с работой, тебя ценят друзья и коллеги. Я так понимаю, ты никому, кроме меня, об этом не рассказывала?

— Нет, — помотала головой Эжения, — я боялась, что меня сочтут ненормальной и отправят в дом для душевнобольных. Не знаю, как у вас, а у нас это ужасное заведение. Так что все считают, что я просто потеряла память.

— Настолько, что разучилась пользоваться бытовыми приборами? — Удивился Артём.

— Врач сказал, что такое бывает, — пожала плечами девушка.

— Я благодарен тебе за доверие… Эжения, — проговорил мужчина, беря руки девушки в свои, — мне будет сложно привыкнуть называть тебя так.

— Может, и не стоит привыкать? — Спросила Эжения. — Всё-таки в этом мире я известна под именем Зины…

— Это-то как раз не проблема! — Отмахнулся Артём. — Поменять имя — дело несложное.

— Что, правда?! — Поразилась девушка.

Артём рассмеялся:

— Если бы я не поверил раньше в твой рассказ, то сделал бы это сейчас — уж очень ты натурально удивилась. В нашем мире все с детства знают, что можно поменять не только имя, но и пол — было бы желание.

— Ты, должно быть, шутишь? — Недоверчиво проговорила Эжения. — Пользуешься моим незнанием, вот и морочишь мне голову. Пол изменить невозможно. Ладно имя — оно даётся людьми, но пол даётся человеку богом при рождении.

— В наше время возможно всё, — покачал головой Артём. — У нас есть даже технологии, позволяющие клонировать человека (то есть, создать его точную живую копию) — правда, пока что это запрещено законом. Ты же пользуешься интернетом, неужели не встречала такой информации?

— Нет, — растерянно ответила Эжени, — только попадались картинки с мужчинами, переодетыми женщиной. Но это ведь не то, о чём ты говоришь?

— Не то, — подтвердил Кононов. — Придётся нам с тобой заняться повышением уровня твоего образования, родная. Знал бы, что ты так мало осведомлена о нашем мире, больше бы водил тебя по музеям, а не по кино и театрам. Хотя нет — кино тоже нужно. Будем вечерами смотреть старые фильмы. Ты ведь не против?

— Я не против, — напряжённо ответила Эжения, — но ночевать я буду возвращаться к себе в гостиницу. Ты ведь теперь понимаешь, почему это для меня важно?

— Понимаю, — вздохнул Артём, — но думаю, ты слишком серьёзно к этому относишься. Мне не надо ничего доказывать, я и так знаю, насколько ты независимая и самостоятельная женщина. И я знаю, что ты со мной не ради денег. Да и ты для меня — не просто любовница. Ты для меня — близкий человек. Так к чему нам эти условности?

— Нет, ты не понимаешь, — прошептала Эжения, качая головой, — я не тебе должна доказать, а себе самой. Только так я смогу уважать себя.

— Что ж, если это так важно для тебя, то можешь рассчитывать на мою поддержку. — И Артём обнял свою иномирную возлюбленную.

— Спасибо, — прошептала девушка, обнимая его в ответ.

Эжения неторопливо оглядывала зал и про себя поражалась тому, насколько похоже проходили приёмы в обоих мирах. Здесь, среди богатых и знаменитых людей, бывшая графиня чувствовала себя в своей стихии. Да, туалеты дам не так пышны, а причёски не так сложны, но в остальном разницы никакой. И там, и тут женщины тратят огромные суммы на создание своего облика, и эти с виду простенькие платья на бретельках могут стоить на самом деле целое состояние. Точнее, не могут, а стоят.

Эжения и сама существенно потратилась, приобретя это жемчужного цвета облегающее платье от бренда Луи Виттон. Казалось бы — просто кусок материи, но на ней этот кусок материи смотрелся так шикарно, что стоил каждого потраченного рубля. Платье было без бретелей, плотно облегало лиф, талию и бедра — примерно до середины. Потом начинался лёгкий клёш, постепенно увеличиваясь к низу подола. Сама ткань была мерцающей и переливчатой, действительно напоминая своим видом жемчуг. Волосы Эжения собрала в высокую причёску — наподобие тех, что носили в её мире, только более простую в исполнении — спасибо тем секретам и фокусам, которым она научилась, пока работала в салоне. Макияж был, как и положено, вечерний, но неброский, с акцентом на глаза.

Артёма в этот момент отозвал в сторону хозяин приёма — седовласый мужчина лет шестидесяти, владелец ювелирной компании с претенциозным названием "Золото Мира". Кажется, мужчины хотели обсудить детали контракта Артёма на съёмку новой коллекции украшений. Эжения же в это время стояла у стола с закусками, крутила в руках бокал с шампанским и рассматривала гостей.

Артём сдержал своё обещание и усиленно знакомил девушку с реалиями этого мира. Так Эжения узнала, что в этом мире существуют способы продлить свою молодость. Женщины Конкордии отдали бы всё состояние ради этого. Впрочем, и местным женщинам данные услуги обходились недёшево. Не пугали их даже риски остаться изуродованной после очередной пластической операции или инъекции ботокса. Эжения насмотрелась в интернете на эти пугающие фотографии, так что желания проделывать с собой нечто подобное у неё не было. Есть и другие, более безопасные и естественные методы продлить молодость — правда, тоже довольно дорогие. Индустрия красоты вообще оказалась самой оплачиваемой в сфере услуг, и девушка была рада, что по стечению обстоятельств занялась именно этим.

Взглянув в очередной раз на Артёма, Эжения отметила, что тот уже закончил свой деловой разговор и с улыбкой направляется в её сторону. Однако на середине пути дорогу ему перегородила эффектная блондинка в ярко-красном платье чуть выше колена. Платье на тонких бретелях с глубоким декольте и юбкой-солнце выше колена совсем не выглядело вечерним, но красотке явно было на это наплевать. Приблизившись к Кононову, она положила руку ему на плечо и что-то зашептала на ухо. Эжении было отчётливо видно, как Артём поморщился и попытался убрать руку девицы со своего плеча, но добился только того, что та и вторую закинула. Теперь их поза была довольно двусмысленной — или, напротив, вполне однозначной, это как посмотреть. Красотка бюстом касалась груди мужчины и создавалось впечатление, что они сейчас начнут целоваться. Но Артём наконец — не без явных усилий — оторвал от себя руки барышни и бросив ей что-то раздражённое, продолжил путь. Девица же насмешливо смотрела ему вслед и нагло ухмылялась.

— Прости за эту сцену, — выдохнул Артём, оказавшись рядом с Эженией. — Анжелика не упускает момента, чтобы побесить меня.

— Твоя бывшая? — С интересом спросила Эжени.

— Вроде того, — уклончиво ответил мужчина, чем заставил девушку насторожиться. Но продолжать тему она не стала.

— Пойдём, познакомлю тебе с некоторыми важными людьми.

Начали они с супружеской пары — владельцев автосалона. С ними Эжения даже нашла о чём поговорить, похваставшись приобретением нового "жука", при этом умолчав о том, что машина подержанная. Юлия и Фёдор в шутливой форме стребовали с неё обещание, что следующую машину она приобретёт у них — с тридцатипроцентной скидкой.

Затем был один известный современный художник, для выставки которого Артём делал фотообзор, потом не менее известная певица, для которой Артём делал семейную фотосессию — и многие, многие другие. Большая часть знакомых Кононова были его бывшими или нынешними клиентами. Со многими он продолжал приятельское общение и после завершения сотрудничества.

— Понимаешь, это эффект "сарафанного радио", — говорил он Эжении, — моя работа понравилась — меня порекомендовали знакомым. А то, что я продолжаю общаться с этими людьми, не позволяет им забыть обо мне. И каждый раз, когда кому-то либо им самим нужен фотограф, все тут же думают: "У нас же есть Артём!"

Эжения улыбнулась, но тут же едва не оступилась, почувствовав сильный толчок в плечо. К Артёму мимо неё протиснулись две молоденькие брюнетки, весьма похожие между собой, при этом умудрившись отпихнуть Эжению. Та вначале слегка опешила от неожиданности, но потом понимающе ухмыльнулась и сделала пару шагов в сторону — чтобы избежать повторных тычков от наглой парочки.

Девчонки между тем наперебой стали что-то говорить, прильнув к Артёму, а тот, не обращая на них внимания, с беспокойством оглянулся, пытаясь понять, что произошло с его спутницей. Однако одна из брюнеток не дала ему обернуться, нахально обхватив его лицо руками и впившись в его губы поцелуем. Эжения аж поперхнулась от такой наглости. Происходи всё это в её мире, девушка бы нашла, как поставить зарвавшихся малолеток на место и вернуть себе внимание спутника. Но с тех пор она слишком многое прошла, её ценности и приоритеты давно изменились. Да и Артёму она верила, а потому подобная провокация её никак не задела.

Буквально через пару секунд девицы уже были посланы злым Артёмом куда подальше — к папочке, как пояснил Кононов, рассказав, что эти юные красотки устроили на него настоящую охоту, но он надеялся, что сегодня ему удастся избежать встречи с ними.

— А ты пользуешься популярностью, — не удержалась от подколки Эжения.

— Да и ты не отстаёшь, — хмуро заметил Артём. — Что это был за длинноволосый блондинистый щёголь?

— О, это Артур, у него своя студия танцев. Правда, он довольно изящен? — Протянула Эжения, хитро глянув на мужчину, а затем добавила: — По крайней мере, его муж считает именно так.

Артём хмыкнул и продолжать разборки не стал. С него хватило тех нескольких танцев, на которые его спутницу приглашали сегодня. Он знал, что Эжения красива, элегантна и полна достоинства, что не может не привлекать мужских взоров и не вызывать интереса, но отчаянно ревновал. Ведь тут есть люди богаче, успешнее и красивее его. А ну как, кто-то из них сможет привлечь внимание Зины? То есть, конечно же, Эжении.

Последним, к кому они подошли, был тот самый владелец ювелирной компании. Точнее, он сам двинулся в их сторону, углядев в толпе.

— Артём! Представь меня своей очаровательной спутнице! — Попросил мужчина. — Признаться, если бы я сразу увидел, с кем ты пришёл, разговора бы не получилось: глядя на такую красоту, невозможно думать о делах!

Эжения тепло улыбнулась. Ей нравились шутливые комплименты пожилых мужчин, которые всем своим видом стараются показать, что они ещё огого — и списывать их со счетов рановато. Серьёзного флирта с ними, как правило, не бывает, но вот удовольствие от общения получают оба собеседника — именно благодаря тому, что каждый из собеседников при этом понимает, что это всё несерьёзно. Мужчина рад, что с ним общается молодая привлекательная девушка, что льстит его самолюбию, а девушка наслаждается изысканными комплиментами взрослого мужчины и может открыто флиртовать без последствий.

— Андрей Юрьевич, разрешите представить вам Эжению, мою девушку, — проговорил Артём, — Эжения, это Андрей Юрьвич Скоробогатов — владелец самой успешной ювелирной компании и мой наниматель.

— Ну-ну, Артём, зачем же так сухо? — Пожурил его Андрей Юрьевич. — Я думаю, наши отношения не ограничатся рабочими. В моём возрасте всё больше хочется общаться с молодыми, передавать свой опыт и знания… Так что можешь представить меня своей невесте, как хорошго знакомого.

Артём склонил голову — жест был чем-то средним между поклоном и кивком, и повторно представил мужчину:

— Андрей Юрьевич Скоробогатов, мой хороший знакомый.

Все трое легко рассмеялись. Затем Андрей Юрьевич вернулся к комплиментам:

— Милая Эжения, у вас такое необычное имя, на французский манер… Вам очень идёт! И я в восторге от того, как подобран ваш туалет, прическа, макияж… Это же превосходно! Я пытаюсь добиться такого эффекта для своих моделей, но увы!.. Скажите мне, кто же ваш стилист?

— У меня нет стилиста, — улыбнувшись, просто ответила девушка.

— Как?! — Воскликнул Андрей Юрьевич в неподдельном изумлении. — Но кто же подобрал вам украшения, платье, туфли? Кто сделал причёску и макияж?

— Я сама. А украшения — подарок Артёма.

— Уникально! У вас удивительный вкус, моя дорогая! — Кажется, этот комплимент звучал искренне, а не как часть шутливого флирта.

— У Эжении свой салон красоты, — пояснил Артём, не став добавлять, что этот салон далёко за пределами Москвы.

— Вот как! Тогда неудивительно, — пробормотал мужчина себе под нос, — но такой безупречный вкус!.. Дорогая, скажите, вы хотели бы попробовать себя в роли стилиста?

— Но… Я не училась этому… — Растерялась Эжения. — Я даже не знаю, что входит в обязанности стилиста.

— О, научить этому нетрудно, а вот врождённое чувство вкуса и стиля есть не у каждого. Подумайте, моя дорогая! Конечно, ваш бизнес наверняка приносит неплохой доход, но ведь можно же совмещать. Наймёте управляющего, а я вам буду хорошо платить. — С этими словами Скоробогатов достал свой смартфон и стал что-то набирать на экране, затем повернул телефон к Эжении и добавил:

— Столько получает в месяц мой нынешний стилист. Но, так как его работа мне категорически не нравится, вам я готов платить больше. Конечно, сперва мы вас протестируем — без этого никуда. А потом мои сотрудники введут вас в курс дела. Что скажете?

— Я… Мне надо подумать, — сдавленно ответила Эжения, кидая взволнованный взгляд на Артёма и вспоминая семизначную сумму на экране смартфона. Да у них вся выручка салона за месяц меньше! Артём едва заметно кивнул и Эжения тут же исправилась:

— То есть, я согласна, но мне надо будет уладить дела с салоном…

— Конечно, моя дорогая, конечно! — Замахал на неё руками Андрей Юрьевич. — Я всё понимаю и не требую приступать к работе прямо завтра. Оставьте мне свою почту, милая, я скину вам тестовое задание. Выполните — тогда предлагаю встретиться снова, подберёте образы для моих моделей, которые будут представлять новую коллекцию. Если мне всё понравится, я вас нанимаю. Если не понравится — я всё равно оплачу вашу работу, и вы сможете и дальше спокойно заниматься своим салоном. Давайте дадим друг другу шанс!

В итоге с этого приёма Эжения уходила, обзаведясь несколькими полезными знакомствами и, возможно, новой работой!

Последний вечер перед отъездом в родной город Эжения сознательно провела у Артёма. Его квартира находилась на последнем этаже высотки, была весьма просторной и уютной, но оформленной чисто в мужском стиле: строго, лаконично, ничего лишнего. Никаких забавных игрушек на полках, никаких магнитиков на холодильник, как у Тамары. Зато имелся камин. Не настоящий, правда, но перед ним всё равно было очень уютно сидеть, глядя на всполохи огня.

— Приглядишь за моей машинкой? — Спросила девушка, ощутив, что молчание затянулось. Артём держал её в своих объятиях, прижимаясь грудью к её спине и устроив подбородок на её макушке. При этом мужчина одной рукой обхватил Эжению поперёк талии, другой — за плечи. Руки самой девушки лежали поверх его рук, повторяя их положение.

— Конечно, милая, — проговорил ей в волосы Артём, отчего её макушку обдало его тёплым дыханием. Эжения немного поёрзала в руках мужчины, устраиваясь поудобнее, затем чуть повернула голову, чтобы уткнуться носом в его ключицу и глубоко вдохнуть. Господи боже, как же ей нравился его запах!

— Меня не будет пару месяцев, — отчего-то Эжения ощущала необходимость продолжить разговор. — Я надеюсь за это время уладить все дела и вернуться.

— Я буду тебя ждать, Женя. Я так долго тебя ждал, подожду ещё чуть-чуть, — ответ Артёма прозвучал нежно, с хрипловатыми нотками. Ей нравилось то, как он сокращал её имя. Жень-а. Красиво. Это имя было ближе жителям России, в которой родился и вырос её возлюбленный, а потому Эжении казалось, что так она тоже становится ближе к Артёму. Словно таким образом он признал её своей.

Тест Скоробогатов прислал на следующий же днь после приёма, и Эжения его успешо прошла. Затем была встреча в рекламном агенстве, где должна была пройти фотосессия с участием Артёма. Ему предстояло запечатлеть новую коллекцию украшений на моделях, а Эжении — подобрать моделям причёски, макияж, маникюр и одежду.

Оглядев десяток девушек, похожих одна на другую, как близнецы, Эжения поморщилась: все как одна, высокие — намного выше среднего роста, худые до выпирающих костей, и к тому же восемь из десяти — блондинки. Была только одна ярко-рыжая девушка с копной коротких кудряшек, и одна брюнетка с прямыми тёмно-каштановыми волосами до плеч. Они и были самыми интересными по внешности.

Затем Эжения изучила каталог новинок и попыталась представить, как эти украшения будут сидеть на девушках. Выходило, что как на подставке для украшений. Дело в том, что новая коллекция включала в себя достаточно массивные украшения — толстые витые цепочки, крупные камни в изысканном обрамлении, сплетения разных видов золота — красного, жёлтого и белого. Всё это выглядело очень дорого и безумно красиво, когда лежало на бархатных подушках. Но на худеньких моделях в облегающих вечерних платьях смотрелось не просто громоздко, а неуместно. Всё внимание привлекали к себе драгоценности, а девушка на их фоне выглядела бледной молью. Вероятно, это и было целью дизайнеров — чтобы внимание потенциальных покупателей было направлено на правильный объект, но сама Эжения считала это ошибкой. И поделилась своими соображениями с Андреем Юрьевичем.

— Понимаете, мы, женщины, покупаем украшения не для того, чтобы на них любоваться, — попыталась она объяснить свои соображения, — мы покупаем их для того, чтобы носить. Значит, они должны подчёркивать нашу красоту, а не скрывать её. Если за блеском камней не видно самой девушки — зачем ей такое украшение? Само слово "украшение" предполагает, что оно должно украшать.

Андрей Юрьевич задумчиво потёр седую щетину, а затем бросил косой взгляд на Эжению:

— И что вы предлагаете, моя дорогая?

— Я предлагаю сделать так, чтобы потенциальные покупательницы увидели, что ваша коллекция их преобразит. Можно даже сделать фотографии в стиле "до" и "после", где единственным изменением на модели — будет наличие ваших драгоценностей. А одеть девушек я предлагаю в стилизованные под старинные платья наряды. Но только более простые — без лишних декоративных деталей и такие, которые могла бы носить современная женщина — то есть, без корсетов и кучи нижних юбок. Ваши блондинки в них будут выглядеть довольно бледно, но стоит им надеть колье с изумрудом, вставить в уши серьги из того же комплекта — как преобразится и сама девушка, и её платье.

— Хм… Можно попробовать. Сможете нарисовать эскизы платьев?

— Да, без проблем. Я обучалась рисованию, — Эжения не стала уточнять, что обучалась этому в детстве как всякая дворянка.

В итоге в тот день Артём снимал моделей в тех костюмах и образах, которые для них приготовил нынешний стилист, а через неделю, когда были готовы платья по эскизам Эжении, провёл повторную фотосессию по её задумке.

А еще через несколько дней Андрей Юрьевич позвонил и сообщил, что ждёт Эжению на работу, как только та закончит свои дела. Оказалось, что, проведя опрос среди небольшой группы населения, их компания получила большинство отзывов в пользу дизайнерского решения Эжении. Более того, два самых известных модных журнала устроили настоящую битву за эти фотографии. А одна не менее известная фирма дизайнерской одежды, интересовалась авторством платьев, в которые были одеты модели и спрашивала разрешение на выпуск коллекции в таком стиле.

Эжения была откровенно ошарашена новостями, но деловой хватки не растеряла: встретилась с представителями модного дома Т*** и подписала с ними контракт. Теперь она получит процент с продажи каждого платья из коллекции, которая будет носить название "Эжени".

Пока что девушка слабо понимала, как теперь изменится её жизнь, но то, что перемены грядут — было очевидно. И тем сильнее хотелось вернуться в свой маленький городок, к знакомым уже улочкам и магазинчикам, к своему любимому салону — своему детищу, к своим дорогим подругам. Хоть на месяц, хоть на несколько дней — чтобы укрыться от лавиной надвигающихся перемен. Там она уже обжилась, привыкла к той обстановке, а тут чувствовала себя один на один с огромным пугающим чуждым миром. Если бы не Артём и его поддержка — Эжения и вовсе бы бросила всё и удрала. Впрочем, едва ли бы её хватило надолго — слишком деятельная у неё натура. Но бояться перемен — это в нашей природе.

И вот завтра уже ей лететь домой. Сначала-то она собиралась ехать обратно на своём красном "жучке", которому дала имя "Глория", но теперь, раз она снова вернётся в Москву и будет здесь жить, то и нет смысла перегонять машинку в свой родной город.

— Ты останешься? — жаркий шёпот Артёма опалил висок.

— Да… — прошептала Эжения, разворачиваясь к мужчине и прихватывая своими губами его нижнюю губу. Едва слышный стон — и Кононов приник к её губам в ответном поцелуе…

Эту ночь они проведут вместе, а дальше… А что будет дальше — одному богу ведомо. Но оба в этот миг надеялись на лучшее.

Эжения вышла в зал и огляделась. Настя, новенькая девушка, прибежала к ней в кабинет в слезах — клиентке не понравилась стрижка и та потребовала администратора. Видимо, вот эта полная дама — и есть недовольная клиентка?

— Здравствуйте, — с дежурной улыбкой обратилась к даме Эжения, — чем могу помочь?

— Посмотрите на это уродство! — Тыкая в зеркало пухлым пальцем, истерично возвестила женщина.

Эжения приблизилась, глянула в зеркало — да нет, вроде ничего. Осмотрела саму мадам: да, не красотка, ну так и годы уже не те. Зачем же так самокритично?

— Что конкретно вас не устраивает? — Устало, но сохраняя вежливую улыбку на лице, уточнила Эжения.

— Я похожа на пуделя! — Выкрикнула дама, дёргая себя за озорную кудряшку. Эжения покачала головой: пудель — худенькая собачка с пышной кудрявой головой и хвостом. Совсем непохожа. — Или на болонку!

А вот это сравнение было ближе, но всё равно не то.

"Впрочем, — одёрнула себя Эжения, — пусть я и устала, но это не повод язвить на счёт клиентки, даже если я не делаю этого вслух. Сама бы я не хотела оказаться на её месте."

— Сейчас посмотрим, что можно сделать, — уже более бодро и с профессиональным интересом отозвалась Эжения, запуская руки в волосы клиентки и оценивая длину, толщину и объём волос. — Вам делали стрижку или только химическую завивку?

— Только завивку.

— Вы раньше уже делали химзавивку?

— Да, несколько раз.

— А на волосах такой длины?

— Нет…

— Теперь вы знаете, как это выглядит на коротких волосах. И как мне кажется, вам не так уж плохо. Локоны красиво обрамляют лицо, волос кажется нереально много. Смотрите, я могу вам выпрямить волосы сейчас. А можете подумать немного — пару дней, например, — вернуться в салон, и девочки вам сделают любую причёску на ваш вкус. Бесплатно. А если передумаете, то оставите завивку. Что скажете?

— Я… подумаю, — услышав заветное слово "бесплатно", женщина резко снизила градус беседы, — вроде и впрямь неплохо… Непривычно только. Спасибо.

А Эжения уже торопилась успокаивать новую сотрудницу — а то она этак и к клиентам будет бояться подойти.

— Настя, ты как?

— В порядке, — неуверенно шмыгнула носом девушка.

— Не принимай ситуацию близко к сердцу. Недовольные твоей работой будут всегда, но довольных будет больше — на них и ориентируйся. Невозможно всем угодить, пойми. Пусть мнение недовольных не задевает твой самооценки — это нормальные рабочие моменты, поняла?

— Вы меня не уволите? — Дрожащим голоском неверяще переспросило это недоразумение. Эжения со вздохом закатила глаза:

— Не за что тебя увольнять, ты всё сделала правильно. Твоей вины нет, а если бы и была, то я тебя за один косяк в самом начале работы точно не уволила бы. Ступай на перерыв, покушай, отдохни, умойся. Как будешь готова — выходи в зал и приступай к работе. Я пока тебя подменю.

— Спасибо большое, Зинаида Александровна! — прощебетала девушка, вызвав новый вздох у Эжении.

Вот уже больше месяца она крутится, как белка в колесе, пытаясь как можно скорее разобраться с делами, но их не то, что меньше не становится — их всё прибавляется! За время её отпуска накопились горы документации. Ушли сразу три работницы — одна в декрет, одна — к конкурентам, одна — замуж. Теперь вот новеньких обучать и вводить в курс дела, а некому. Те, кто давно работает, сейчас и так на себе основной объём работы тащат — им не до обучения. Приходится Эжении самой этим заниматься. Вчера не выдержала — позвонила Степаниде, попросила прислать кого-то толкового в помощь.

Доверенность на управление салоном давно написана на имя Степаниды Алексевны, как и поручение по выплате доли прибыли, причитающейся Эжении, на банковский счёт. Эжения специально скинула пять процентов доли — всё же для Степаниды это лишние хлопоты.

Под конец дня совершенно измученная Эжения сидела в своём кабинете, скинув туфли и расположив ноги на соседнем кресле — так они меньше затекали. Внезапно дверь распахнулась и на пороге возникла Тамара.

— Ой, ты всё ещё здесь! — Затараторила она. — А я вот приехала пораньше, думаю, дай загляну — и не прогадала. Совсем себя ведь загоняла, Зин! Отдыхать надо.

— Тамар, не части, — поморщилась девушка, прикладывая указательные пальцы к вискам и легонько массируя. — И говори давай, что за новость у тебя, я же вижу, как тебя распирает.

— Что? Какая новость? — Неестественно удивилась Тамара. — Да вот, съездила я на эти курсы повышения квалификации, интересно там очень. Отпустили нас пораньше, говорю.

— Та-ма-ра-а-а-а!

— Ладно… Но лучше тебе на это не смотреть, — с этими словами подруга положила перед недоумевающей Эженией какой-то журнал из разряда "жёлтой прессы".

— И на что я не должна смотреть? — Протянула Эжения. — Я тако в принцип не читаю.

— Раздел светской хроники, страницы три и четыре… — Подсказала Тамара.

Открыв указанную страницу, Эжения обомлела: с разворота на неё, улыбаясь, смотрел Артём. А рядом было его же фото, но в обнимку с какой-то девицей. Приглядевшись, Эжения узнала одну из брюнеток с того самого приёма, кажется, та самая, что набросилась на Кононова с поцелуями. Но добил Эжению заголовой — большими буквами и во весь разворот: "Известный фотограф и завидный жених остепнился!"

И ниже — жирным шрифтом, но более мелкими буквами: "Любовь или брак по расчёту? Супругой московского фотографа стала Карина Альваре, внучка знаменитого Диего Пауло Альваре и дочь владельца модного журнала, разместившего недавно фотографии новой коллекции "Золото Мира", автором которой — вот совпадение! — является Артём Кононов!"

На миг у Эжении потемнело перед глазами, а газета выпала из рук. Но почти сразу девушка опомнилась.

"Да нет, бред! — Подумала она. — Артём не мог жениться на этой девчонке, да и что это за намёки, будто фотографии разместили по блату? Да за них битва была между журналами!"

— Ты как? — С тревогой спросила Тамара, отвлекая Эжению от размышлений.

— Нормально, — встряхнулась та. Ничего страшного не произошло. Артём любит её, всё в порядке.

— И что ты думаешь по этому поводу? — Кивком головы, подруга указала на газету.

— Думаю, что тебе меньше надо читать жёлтую прессу, дорогая моя, — отрезала Эжения, резко вставая. Чуть покачнулась — всё-таки усталость и стресс дают о себе знать. — Поехали по домам, Тамар, уже поздно.

Дома Эжения не находила себе места. Вдруг всё-таки это правда? Откуда-то же берут эти журналисты свои "сенсации"? Не на пустом же месте они возникают. Бросила взгляд на часы: половина двенадцатого. Поздновато для звонка, но у фотографов график ненормированный, так что весьма вероятно, что Артём ещё не ложился. Эжения вспомнила, что они уже пару дней не созванивались — оба по уши загружены работой.

"Если, конечно, эту работу зовут не Карина Альваре!" — Ядовито подумала девушка.

Разблокировала телефон: так и есть, ни сегодня, ни вчера вечером от Артёма нет сообщений. Зато вчера утром он, как обычно, прислал короткое сообщение: "Солнышко моё любимое, с добрым утром!"

Это стало их традицией: они могли не созваниваться несколько дней — банально не было времени или графики не совпадали, но каждый день, просыпаясь и перед тем, как ложиться спать, они желали друг другу доброго утра или спокойной ночи. Правда, у Артёма график скачущий, поэтому он мог встать в три ночи, а лечь в два часа дня. Потому Эжени и не забеспокоилась, что он вчера вечером ничего не написал — мог заработаться и уснуть, такое тоже нередко бывало. Да и утром она тревогу не била — если Артём вчера поздно лёг, то и встать мог поздно. Но ни днём, ни вечером от него по-прежнему нет сообщений.

Так что Эжения решительно набрала знакомый номер — лучше сразу всё прояснить, чем крутиться полночи в кровати, придумывая всякие ужасы. Сейчас Артём ответит, она расскажет ему о статье — хотя он, наверное, уже в курсе — а потом любимый объяснит, что всё это время пытался не убить журналистов, а потому не нашёл времени на отправку сообщения.

Гудки, ещё гудки.

— Слушаю, — мурлыкнул в трубку женский голос. Эжении показалось, что её сердце замерло. Откашлявшись, внезапно осипшим голосом она попросила:

— Артёма Кононова можно к телефону?

— Мой муж сейчас не может подойти, он в душе. Вы его клиентка? Что-то срочное? Скажите мне, я передам.

— Нет-нет, спасибо, до свидания, — механически проговорила Эжения, нажимая на клавишу "отбоя" и чувствуя, как в груди образуется дыра размером с галактику.

"Этого. Не. Может. Быть." — Молоточками стучит в висках. Всего два дня назад они созванивались. Всего два дня назад они смеялись, строили планы совместного будущего, Артём говорил, как сильно он соскучился и как уже ждёт-недождётся, когда она приедет. Это всё ведь не могло быть обманом? Да что там, ещё вчера утром он называл её "любимое солнышко". Не настолько же он циничен, чтобы писать такое ей в днь своей свадьбы с другой?

Да, Эжения прочитала статью. Согласно ей, свадьба состоялась вчера, решение было спонтанным, а потому кроме самих молодых и двух свидетелей, на ней никого не было. Журналистка распиналась, как это романтично — фактически бегство с любимым под венец. Эжения не верила, что Артём мог так поступить. Зачем ему это? Он сам говорил много раз, что никогда не женится по рассчёту и сам не хочет такую жену, которая бы выбрала его ради денег. Но и в то, что он любит эту пигалицу, Эжения тоже не могла поверить — он же от неё нос воротил на приёме. И тем не менее он сейчас с ней. Неважно, правду ли написали в статье или нет, женат он на этой Карине или нет — но факт в том, что он сейчас рядом с ней. По голосу Эжения ту девицу не опознала — не настолько хорошо она её запомнила, но сути это не меняет. Артём сейчас, фактически уже ночью, находится рядом с другой женщиной.

Оставался маленький шанс, что Кононов просто по работе заехал в редакцию журнала, оставил телефон и отошёл по делам, а мерзкая девица воспользовалась ситуацией и ответила на звонок, представившись его женой. Притянуто за уши? Пожалуй, но Эжении было легче думать так.

Так ничего и не решив, девушка отправилась спать. Она не будет рубить сплеча, она дождётся звонка Артёма и выслушает его объяснения. А уж потом и будет решать, чему верить.

На другой день пришла присланная Степанидой девушка — Оксана. Эжения давно её знала: они часто общались, хоть и не особо дружили, но вполне ладили. Когда Эжения открыла свой салон и перешла на работу туда, общение сошло на нет, но зато сейчас можно было порадоваться, что не придётся всё объяснять несведущему человеку. Оксана останется управляющей в её салоне, потому Эжения постаралась подробнее рассказать все тонкости и нюансы. В итоге стало понятно, что передать дела за один день не получится. Договорились, что Эжения еще пару дней походит, объяснит всё, что ещё не успела, ответит на вопросы, если таковы появятся — и уже потом уедет.

Самой Эжении хотелось всё бросить и уехать в Москву прямо сейчас: за этот день Артём так и не позвонил, и даже не написал. Ей надо было увидеть его лично, услышать от него, что именно произошло. Она впервые по-настоящему полюбила и не желала верить в то, что и этот, самый дорогой мужчина в её жизни, предал её.

Через три дня Эжения, наконец, закончила со всеми делами — в рекордные сроки, между прочим — и даже успела попрощаться с подругами. Тамара, крепко стиснув её в объятиях, напутствовала:

— Найди этого козла и откуси ему яйца!

— Но всё-таки сначала поговори, — рассудительно добавила Оля, также, в свою очередь, обнимая Эжению. Сама же Эжения подумала о том, что даже лучшим подругам не доверила информацию о том, кто она и откуда, а Артёму вот всё рассказала. Доверяла ему, как себе.

— Девочки, я буду очень скучать! — Не удержала всхлипа Эжения, почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы.

— А чего скучать? — Отмахнулась Тамара. — Ты давай устраивайся там в Москве, потом нас к себе заберёшь.

— А вы поедете? — Сморгнув слёзы, спросила Эжения.

— А чего не поехать-то? Там и зарплаты выше, и развлечений больше. Может хоть мужика себе найду — местных-то я всех уже знаю, — подмигнула Тамара.

— Я бы тоже переехала, — поддержала подругу Оля, — только у меня тут мама одна останется…

— А ты и маму с собой бери! — Вмешалась Тамара. — Знаешь, какие в Москве пенсии? Ого-го!

Эжения улыбнулась подругам сквозь слёзы. Подумать только, сколького она была лишена в родном мире. Не знала ни любви настоящей, ни дружбы… Зато и не было так больно…

— Ну всё-всё, ступай, — подтолкнула её Тамара, — долгие проводы — лишние слёзы. Обязательно позвони и расскажи, как долетела, как устроилась, сожрала ли с потрохами своего гада…

— Тамара!..

Выйдя из аэропорта, Эжения первым делом взяла такси до дома Артёма. Волнуясь, зашла во двор — консьерж её узнал, поздоровался и пропустил. Поднявшись на последний этаж, остановилась у нужной квартиры, позвонила.

Тишина. Вырвав из блокнота листок, набросала ему короткую записку: "Это Эжения, нам надо поговорить, позвони!" Подумала — и приписала свой номер телефона. Он у Артёма, конечно, был, но мало ли — вдруг, женившись, он и номер её удалил?

Сунув записку в дверь, Эжения покинула дом и направилась в гостиницу. Разместившись, приняла душ и позвонила Андрею Юрьевичу.

— Здравствуйте, это Эжения Осипова, помните меня? Я приехала и готова приступать к работе.

— Конечно-конечно, моя дорогая! — Прозвучал радостный голос по ту сторону телефона. — Жду вас завтра в восемь в офисе, не опаздывайте. Будем официально вас оформлять на работу.

Вечером следующего дня Эжения снова наведалась к квартире Артёма, но обнаружила, что он там так и не появлялся. Записка по-прежнему торчала в двери. Уехал? Девушка не знала, что и думать. На свой страх и риск набрала номер Артёма, готовясь внутренне, что трубку снова возьмёт его жена. Но… Ничего. Абонент недоступен. Эжения ощутила тревогу: непохоже это всё как-то на того Артёма, которого она знала. Он бы не бегал от разговора с ней, не пропал бы без объяснений. Возможно, с ним что-то случилось? Но что же делать? Подумав, Эжения решила, что будет правильным навести справки через общих знакомых. И проще всего начать со своего нового работодателя.

Всё время, пока Эжения улаживала дела в родном городе, Артём был завален работой. Он специально хватался сейчас за все заказы, даже за те, которые раньше не рассматривал бы. А всё потому, что ему очень нужны были деньги, ведь он собирался сделать предложение лучшей девушке на свете. Артём твёрдо решил, что следующий Новый год они встретят вместе — уже в качестве мужа и жены. Правда, он очень боялся, что Эжения не согласится: всё-таки несколько месяцев знакомства — недостаточно большой срок, а она — девушка серьёзная. Кроме того, она так ценит свою независимость, что может испугаться, решив, будто Артём ограничит как-то её свободу. Ведь судя по её рассказам, мужья часто так делали в её мире. Но здесь и сейчас и мир другой, и время, да и Кононов — не тот человек, который будет посягать на свободу личности другого человека. Как всякий вольный художник, он сам не переносил какого-либо принуждения и на других давить ни за что не стал бы. Артём очень надеялся, что Эжения это поймёт, если не поняла до сих пор.

В тот день он с самого утра носился как угорелый: сначала в "Золото Мира", где нужно было переснять рубиновое колье на новой модели, так как с прежней был расторгнут контракт, потом в журнал "Мода Сегодня", где дочки Альвареса опять не давали ему прохода, затем в автосервис — у его Шевроле Камаро стал троить двигатель. А вечером его ждали в гости Витёк с супругой — у них радостная новость: Ленка беременна. Проигнорировать такое событие в жизни друга Кононов просто не мог. Разумеется, они с Виктором выпили за это дело — немного, но за руль в таком состоянии лучше не садиться. Артём даже порадовался, что машину в автосервисе оставил. Друг вызвал ему такси, Артём смутно помнил, как они доехали, как он сунул водителю несколько купюр, как поднялся к себе и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

Пропажу телефона Кононов обнаружил только утром. Сильно по этому поводу он не переживал: Артём сотрудничал не просто с обеспеченными людьми, а с очень обеспеченными, им его Самсунг ни к чему. Единственное, о чём он сожалел — это что он не сможет, как обычно, пожелать своей любимой доброго утра.

Первым делом, конечно, заехал к Витьку — но ни он, ни его супруга телефона не находили. Артём попросил друга позвонить на его номер: мало ли, вдруг его смартфон уже кто-то нашёл? Позвонили. Гудки шли, но трубку никто не брал. То ли рядом никого нет, то ли валяется телефон где-то в траве и звонит.

Потом Кононов заехал в автосалон, решив, что оставил телефон в бардачке — но и там было пусто. И даже под сиденье он не завалился. Механики тоже ничего не видели.

Дальше путь мужчины лежал в здание, принадлежащее журналу "Мода Сегодня". Там его встретила Кристина Альваре — на этот раз без сестры, как ни странно. Артём настолько привык, что эти две юные занозы всегда вместе, что не представлял их по отдельности.

Без сестры Кристина вела себя вполне прилично: на шею мужчине не вешалась, поцеловать не пыталась. Даже спокойно выслушала и выразила готовность помочь:

— Да, кажется, вчера был найден какой-то телефон, — задумчиво протянула девушка. — Возможно, это ваш.

— Прекрасно! — Обрадовался Кононов. — А я уж испугался, что придётся восстанавливать все контакты. Покажешь?

— Да, конечно, — кивнула Кристина. — Его отнесли на дальний склад — там хранятся ненужные или кем-то забытые вещи. Я провожу.

Мужчина пошёл вслед за девушкой, думая о том, его ли там окажется телефон или нет? Вряд ли возможно такое совпадение, что сразу двое человек забыли свой телефон в редакции в один и тот же день, ведь так? Значит, скорее всего, там его родной Самсунг, то есть, он не зря потратил время на поиски!

Когда они стали спускаться в подвальные помещения, Артём немного удивился. Кристина, словно почувствовав его удивление, пояснила:

— Тут у нас находятся склады. Наверху рабочие помещения, а под землёй работникам не очень комфортно, поэтому подвалы мы используем для складирования. Здесь хранится старое оборудование, списанные партии журнала, сломанная мебель и оргтехника. По идее, надо бы всё это разобрать, да и повыбрасывать, но у папочки всё руки никак не дойдут.

Артём кивнул. Довольно типичная ситуация.

Прошли в самый конец подвала, где на железной двери склада висел огромный амбарный замок. Кристина достала связку ключей, но мужчина решительно оттеснил её от двери:

— Дай-ка мне, — сказал он, забирая из девичьей ручки ключи. Засов на двери был слишком массивен для девушки, да и замок выглядел тяжеловесным.

Повозившись, Артём отпер амбарный замок, затем и второй, врезной, а затем и замок на железной решётке, которая была сразу за дверью — удивившись про себя, зачем на складе заброшенных вещей столько дверей и замков вообще. Ведь если верить Кристине, тут ничего ценного и нет.

Вернув ключи, Кононов шагнул в полутёмное помещение, разглядев слева и справа полупустые железные стеллажи.

— И где телефон, который вы нашли? — Обернулся он к внимательно наблюдавшей за ним девчонке.

— Дальше, — ответила она, — надо пройти до конца склада, свернуть направо — там будет белый стеллаж с забытыми вещами. Телефоны хранятся на третьей полке снизу. Найдёшь свой — и иди обратно. Я тут подожду, мне страшно в такие места заходить.

Хмыкнув по поводу испуга девушки, Артём двинулся в указанном направлении. Так, вот и поворот направо, а дальше ещё какая-то дверь. Но ему туда не нужно, ему нужен белый стеллаж. А вот и он! Так, третья полка снизу… Но тут пусто!

— Эй, Кристина? Я не вижу тут никаких телефонов! — Крикнул Артём, но вместо ответа услышал скрип задвигаемого засова. Почуяв неладное, мужчина бросился назад к двери, но поздно: и решётка, и массивная дверь уже были закрыты, а Кристины и след простыл. Он остался один на забытом всеми складе.

Дёрнув решётку, он крикнул изо всех сил:

— Кристина! Что за шутки! Открой немедленно!

Ответом ему была тишина…

Артём не понимал, что задумала Кристина, но сложившая ситуация его не радовала. Телефона нет, позвонить кому-то и сообщить о своём местонахождении он не сможет. Машина его в автосервисе — то есть даже отследить его местонахождение по автомобилю не получится. Так бы обязательно кто-то заметил, что рядом с редакцией стоит его Шевроле. А сейчас получается, никто не знает, что он тут. На входе его видел охранник, но где гарантия, что тот запомнит, что Артём входил в здание, но не выходил из него? В редакции ежедневно бывает масса людей: журналисты, курьеры, сотрудники, приглашённые специалисты из других фирм, партнёры, рекламщики…

Вывод: надо выбираться самому. Кристина и Карина — типичные представительницы современной золотой молодёжи. Что бы эти две идиотки ни задумали, они элементарно могут забыть, что пленнику нужна вода и еда. Просто не подумать об этом. Без еды человек может обходиться довольно долго, а вот без воды…Приняв решение, Кононов начал изучать свою импровизированную камеру. Для начала он решил обследовать помещение. Кажется, за углом была ещё какая-то дверь, которую он мельком увидел, когда искал белый стеллаж.

Ну, точно. Дверь имеется. Слабая надежда на то, что эта дверь выведет в коридор, рухнула, едва Артём дёрнул за ручку. За дверью обнаружилась маленькая уборная — похоже, для рабочих. Просто старенький унитаз и грязный ёршик в углу. Нажав на кнопку слива и увидев бегущий ручеёк, Артём хмыкнул про себя: "Ну что же, Кононов, без воды ты, по крайней мере, не останешься".В остальном складское помещение никаких сюрпризов не принесло: осмотр показал, что окон нет, но имеется окошко вентиляции — увы, слишком маленькое, чтобы туда мог протиснуться взрослый мужчина. Следом пришёл черёд стеллажей. Артём чётко знал, что ему нужно: он искал какие-нибудь инструменты, которые помогут вскрыть двери. Так что он просто планомерно изучал всё, что хранилось на полках — благо, тусклого электрического света на это хватало. В полной темноте пришлось бы намного сложнее.

Итогом часового поиска стало: залежи каких-то досок, несколько разломанных стульев, ящик от письменного стола с какими-то бумагами внутри, набор шариковых ручек, пустая зажигалка, несколько грязных тряпок, чья-то потёртая дублёнка. Пока что ничего ценного и подходящего. Разве что попробовать ножку от стула использовать как рычаг и отжать решётку?

Но реализовать свою задумку Артём не успел: заскрипел засов, лязгнул замок и перед Артёмом предстали обе сестры. — Ну вот, я же говорила, — сказала Кристина, обращаясь к сестре, но показывая при этом на Артёма. — Я бы не стала тебя обманывать. — Спасибо-спасибо-спасибо! — Воскликнула Карина. — Ты самая лучшая сестрёнка на свете! И Карина кинулась обнимать сестру, а Артём в это время опомнился, сделал строгое лицо и вопросил как можно более сурово:- Что всё это значит, девочки? Откройте немедленно и выпустите меня отсюда.

При этом он медленно приближался к разделяющей его от девушек решётке. Решётка — это не массивная железная дверь, с ней справиться будет проще. Особенно, если он поймает одну из пигалиц за руку — и не отпустит, пока они дверь не отопрут.

Сестры обернулись к нему одновременно. — Стой, где стоишь! — Приказала Кристина. — Иначе мы уйдём и закроем дверь, а ты не получишь еды.

При этом она потрясла пакетом, который держала в руке, и на который Артём только сейчас обратил внимание. Вот только свобода была важнее еды, поэтому он проигнорировал слова девушки и продолжил приближаться — не спеша, чтобы и в самом деле не спугнуть пленительниц.

— А ещё, ты не узнаешь, зачем ты здесь! — Раздался нежный голосок Карины. У неё в руке была какая-то папка с документами. — Видишь ли, дорогой, весь мир теперь считает, что мы с тобой женаты и сейчас находимся в свадебном путешествии. Искать тебя никто не будет. А если кто начнёт звонить, так я скажу, что ты занят.

С этими словами Карина достала из кармана его телефон и покрутила между пальцами. — Ах ты, зараза! — Не выдержав, Кононов рванулся к решётке, попытавшись схватить кого-то из девушек, но те с визгом выскочили за дверь. Снова звук засова и лязг замка.

— Чёрт! — Выругался вслух Артём. Не стоило ему выходить из себя, надо было дослушать, что за безумную аферу придумали эти двое. Пришлось Артёму вернуться к своим находкам.

Сделать из ножки стула рычаг не получилось: она не влезала ни между дверью и стеной, ни между дверью и полом. Удалось лишь совсем немного согнуть прутья решётки, после чего ножка сломалась. Пришлось продолжить поиски подходящих инструментов.

В следующий раз девушки появились часа через три. С опаской открыли дверь, осмотрелись, и быстро покидали за решётку какие-то вещи. Увидев выскочившего из-за стеллажей Артёма — снова завопили и исчезли за дверью. Кононов лишь хмыкнул: они его так боятся, как будто это он их тут запер, а не наоборот.

Увидел, что сквозь прутья решётки ему кинули ту самую папку с документами, несколько бутылок воды, пачку чипсов, коробку печенья и сок. Так себе еда, но хоть что-то.

Открыв сок и сделав несколько глотков, Артём подхватил папку с документами и присел на нижнюю полку ближайшего стеллажа. — Так, посмотрим, что тут у нас, — пробормотал Артём себе под нос. Отчего-то ему хотелось проговаривать свои мысли вслух — тогда ситуация не казалась такой уж безнадёжной. — Похоже на договор. Так, так, что?! Брачный договор? Не хватает только моей подписи… А это? Свидетельство о браке Кононова Артёма Георгиевича и Альваре Карины Антоновны? Со вчерашней датой? Что за бред вообще!..

Подумав немного и изучив документы, Артём, кажется, понял, чего добиваются девушки. Похоже, выпустят его только после того, как он подпишет брачный договор. И не было бы проблем — подписал бы, а потом сходил и развёлся, вот только условия брачного договора… На такое он ни за что не пойдёт!

На ночь Артём устроился на нижней полке стеллажа, постелив вниз найденную дублёнку. Так как окон в помещении не было, ориентировался Кононов исключительно по часам: механические наручные часы были подарком от его друзей на прошлый день рождения.

Весь остаток вечера Артём изучал договор и жалел о том, что не имеет возможности проконсультироваться с юристом. Насколько правомерно вообще писать в брачном договоре такие требования? Можно ли оспорить договор, если заявить, что он был подписан под давлением?

Эта невозможная девица включила в договор пункт, что он не сможет развестись с ней в течение десяти лет. А если разведётся, то всё его имущество и большая часть заработка за следующие десять лет — переходят к ней. Кононов не сомневался, что Карина поставила такое условие лишь для того, чтобы он не сбежал — его деньги ей не нужны. Бедному фотографу, пусть даже не из последних, всё же не сравниться с владельцем крупного модного журнала, коим является отец сестёр.

Наутро мужчина встал с твёрдой решимостью выбраться отсюда и сдать нахалок отцу — пусть тот поучит их ремнём по одному месту. В то, что старший Альварес замешан в этом кошмаре, Артём не верил. Антонио производил впечатление человека жёсткого, но адекватного. Правда, его жёсткость не распространялась на обожаемых дочек — и вот он, результат слишком мягкого воспитания.

Утром к нему заглянула одна Кристина — принесла очередной продуктовый набор и газеты. Артём решил поговорить с ней:

— Кристина, ты же понимаешь, что то, что вы делаете — это преступление? — Мягко начал Кононов, боясь спугнуть девушку.

— Пфф!.. — Фыркнула та. — И что вы мне сделаете? Я несовершеннолетняя!

— Есть преступления, за которые люди несут ответственность начиная с четырнадцати лет. А тебе уже семнадцать, если не ошибаюсь? Погугли сама, увидишь, что я не вру.

— И что? — Зыркнула на него девушка исподлобья.

— А то, что всё очень серьёзно. И, даже если тебя не посадят, твоя сестра-то уже давно совершеннолетняя. Сколько ей? Девятнадцать? Её точно ничего хорошего не ждёт.

— Она будет вашей женой. А вы не станете жену сажать за решётку. И папа вам не позволит.

Пигалица вещала с такой уверенностью, что Артём только скрипнул зубами.

— Зачем тебе ей помогать? Я думал, что нравлюсь тебе? — Решил зайти с другой стороны Кононов.

Кристина смерила его с ног до головы заинтересованным взглядом, потом качнула головой:

— Ну да, вы ничего такой. Только слишком старый. Моей сестре вы больше подходите. Мы с ней договорились: она забирает вас, а мне отдаёт своего парня — тот мне нравится больше.

— Забирает?.. Отдаёт?.. — Артём растерянно тряхнул головой. — Девочка, ты говоришь о живых людях, а не о вещах!

— Неа, — не согласилась Кристина, — я говорю о парнях. Ну, я пойду, вы тут не скучайте. Мне надо ещё Карину навестить, еды ей привезти. Она ведь тоже прячется: всё же думают, что вы в свадебном путешествии.

С этими словами она многозначительно кинула взгляд на кипу принесённых газет, на которые Артём и не обратил до того момента особого внимания. После чего открыла дверь и…

— Помогите! Меня держат взаперти на складе! — Успел крикнуть Кононов до того, как дверь захлопнулась и заскрипел засов. Шансов, что кто-то услышит, было мало, но попробовать стоило. Кажется, в подвалы вообще редко спускались, иначе эти две заразы так бы не визжали, если бы боялись, что их услышат.

После ухода Кристины Артём подобрал газеты и пролистал их. В каждой была статья об их счастливом спонтанном браке с Кариной. Кононов застонал: Женя наверняка видела эти статьи. Даже если ей самой они не попались, то уж подруги-то мимо не могли пройти. Наверняка и в интернете новость уже гуляет.

Интересно, а что думают по поводу его якобы женитбы его друзья? Витёк и Димыч ни за что не поверят, что он мог вот так жениться на девчонке, о которой нелестно отзывался до этого. При том что они в курсе, что Артём любит Женю и ждёт её приезда. Конечно, друзья не поверят, но станут ли они его искать? В конце концов, у них своя жизнь, свои проблемы…

А его команда? Пару лет назад, разбогатев немного, Кононов снял офис — и теперь на него работают три человека: Василий, который занимается продвижением его сайта и страниц в соцсетях, отвечает за их техническое состояние и выполняет прочую связанную с этим работу, Яна — она постит новости в группы, общается с не самыми важными клиентами по телефону и в переписке (с важными Артём общается только сам), и Макс — он помогает Артёму с обработкой фотографий, берёт на себя часть его заказов.

Ребята, наверное, тоже удивятся его внезапной "свадьбе" — и тому, что он их не предупредил. Вся надежда на то, что Макс его прикроет — и доделает хотя бы старые заказы. Терять клиентов из-за этих двух дурочек Артёму не хотелось.

Артём продолжил проводить инвентаризацию всего, что было на складе. Ближе к вечеру среди прочего хлама обнаружился сломанный разводной ключ. Взвесив его на ладони, Артём понял, что этот инструмент в качестве рычага подходит куда больше, чем ножка стула. Отложил его в сторону, но испытать в деле не успел: явилась Карина.

Она вкатила в помещение столик, на котором были расставлены блюда разных кухонь, стояли свечи и бутылка вина. Кажется, барышня нацелилась на романтический ужин! Мешала только решётка между ними.

Карина зажгла свечи и обратилась к мужчине:

— Артём? Присоединишься ко мне?

Кононов пожал плечами и решил, что в такой обстановке он скорее разговорит девчонку.

— Конечно.

Подошёл к решётке, протянул руку, взял бутылку вина и наполнил бокалы. Карина сунула ему в руки коробку китайской лапши. Артём не слишком любил азиатскую кухню, но возражать не стал.

— За что пьём? — Поднял бровь мужчина.

— За наше счастье? — Застенчиво улыбнулась ему девушка. Если бы не вся эта дикая ситуация, выглядело бы это даже мило.

— Хороший тост, — согласился Артём, не став уточнять, что их счастье не общее, а у каждого своё.

Выпили вина, и Артём накинулся на еду. Помимо лапши, тут были ещё и суши, пицца, ризотто с мясом и овощами, а также бургеры и картошка фри.

"Могла бы и нормальной еды заказать!" — Подумал Артём. Впрочем, это было уже куда лучше чипсов — и к тому же ещё горячее — так что более не рассуждая, он схватил бургер и впился в него зубами.

Утолив первый голод и снова наполнив бокалы, Кононов устремил взгляд на Карину.

— Чего ты добиваешься? — Прямо спросил он.

— Я лишь хочу, чтобы мы были счастливы! — Со страстью в голосе выпалила та.

— Я был вполне счастлив до этого заключения, — сухо ответил Артём.

— Ты просто сам пока не осознал, что любишь меня, — отмахнулась Карина, подцепляя один ролл и отправляя его в рот, — десяти лет нам хватит на это осознание. Заодно все твои подружки отвалятся.

— Какие подружки? — Нахмурился Артём.

— Да звонили тебе тут некоторые, — скривилась Карина, — какая-то Яна, затем Марина, а потом вообще… Зачем ты какую-то лахудру записал в телефоне как "любимую"?..

И Карина возмущённо уставилась на Артёма, словно они и в самом деле женаты, а она поймала его на измене. Чтобы избавиться от этого ощущения, Кононов даже головой потряс хорошенько.

— Но я твою ошибку исправила: теперь под записью "любимая" в твоей телефонной книжке мой номер.

А этой стерве я сказала, что мы женаты, а потом кинула её в чёрный список.

Артём похолодел. Женя разговаривала с Кариной?.. Что же она должна была подумать?..

— Что ты ей сказала?! — Хрипло выкрикнул Артём, подаваясь к решётке — из-за чего девушка испуганно отпрянула.

— Говорю же — сообщила, что ты мой муж, и что ты не можешь подойти к телефону. Больше ничего!

— Точно?!

— Да точно! — Крикнула Карина. — И забудь её, понял? У тебя нет другого выхода, кроме как подписать договор!

Артём постарался прийти в себя и взвесить ситуацию. После чего выпрямился, скрестил руки на груди и спокойно спросил:

— Что будет, если я этого не сделаю?

— В смысле? — Открыла рот Карина.

— В прямом. Откажусь и не стану подписывать дурацкий договор. Что будет дальше? Будешь меня тут вечно держать? Заморишь голодом? Убьёшь? Что?..

Карина потрясённо открывала и закрывала рот, не находя слов. Кажется, вариант, в котором Артём откажется от подписания брачного договора, она всерьёз не рассматривала. Возможно, даже не думала об этом.

— Через две недели мы с тобой должны будем "вернуться из свадебного путешествия". Как ты объяснишь людям моё отсутствие? У полиции возникнут к тебе вопросы, Карина.

В глазах девушки впервые за всё время мелькнули страх и даже что-то похожее на панику. Но потом страх сменился злобой:

— Тебе лучше подписать все документы, иначе…

— Иначе что? — Вскинул бровь Кононов.

— Иначе я найду твою "любимую" и отомщу ей! — Выкрикнула девушка и выбежала из его импровизированной камеры, не забыв при этом запереть её.

Артём медленно протянул руку между прутьями решётки и затушил пальцами свечи. Столик с едой остался, но Кононову было не до набивания желудка: он беспокоился за Эжению. Вряд ли Карина, эта мелкая дурочка, сможет причинить вред его любимой, но вдруг?..

— Не знаю, что вам и сказать, моя дорогая, — развёл руками Андрей Юрьевич. — Я сам считал Артёма довольно обязательным молодым человеком, и весьма удивился тому, что он уехал в свадебное путешествие, никого не предупредив. Я ждал от него фотографии моих новых моделей, и тут такое…

Эжения задумчиво кивнула.

— Признаться, я думал, что вы — его девушка, — продолжил Скоробогатов, с сочувствием глядя на неё, — и судя по тому, что вы его ищете, не так уж ошибся?

Эжения снова кивнула, не в силах произнести хоть слово. Горло сдавило от нахлынувших эмоций.

— Тогда его поступок выглядит ещё более странным, — резюмировал Андрей Юрьевич.

— Вы можете подсказать, как с ним связаться? Я звоню, но телефон всё время занят. Даже ночью.

— Возможно, он вас закинул в чёрный список — потому вы и не можете дозвониться. Вы поругались накануне?

— Нет, ничего подобного, — помотала головой Эжени, — всё было, как обычно, а потом эта статья…

— Хм… хм… — Задумчиво почесал затылок мужчина. — Я не в курсе его круга общения, но знаю того, кто в курсе.

— И кто это?

— Анжелика.

В голове бывшей графини тут же возник образ раскованной блондинки.

— Бывшая Артёма? — Скептически спросила Эжения. Девушке слабо верилось, что та захочет ей помогать.

— Да, она, — кивнул Андрей Юрьевич. — Ей должны быть известны адреса и телефоны друзей Артёма, ведь она долгое время встречалась с ним. Вот её контакты — скажете, что от меня…

Скоробогатов продиктовал номер телефона блондинки, и, спустя несколько минут, Эжения уже звонила по указанному номеру.

— Але, — послышался в трубке томный, чуть хрипловатый голос.

— Здравствуйте, — максимально вежливо начала Эжени, — я звоню насчёт Артёма Кононова, мне дал ваш номер Андрей Юрьевич…

— Скоробогатов? И что вы хотели? — Голос их томного стал деловым.

— Мне нужно связаться с друзьями Артёма, — ответила Эжения, — есть основания считать, что он попал в беду.

На том конце помолчали.

— Значит, не только мне показалась странной эта помолвка, — протянула Анжелика, — а вы сами-то кто?

— Его девушка, — напряжённым тоном ответила Эжения, ожидая всего, чего угодно: того, что девушка бросить трубку или попытается её оскорбить. Но нет — та лишь рассмеялась.

— Прекрасно, — Только и сказала Анжелика. — Я вам сейчас продиктую мой адрес — сможете подъехать? За это время я соберусь и созвонюсь с друзьями Артёма. Встретимся все вместе и обсудим, что делать дальше.

Несколько минут спустя Эжения уже ехала в такси по названному адресу.

Анжелика открыла дверь своей квартиры сама. Эжения не отказала себе в том, чтобы рассмотреть эффектную блондинку вблизи: волосы забраны в высокий пучок, на тело наброшен экзотический длиннополый красный халат с очень широкими рукавами. И, несмотря на явно домашний вид, Анжелика была накрашена как для дневного выхода.

— Ну здравствуй, девушка Артёма, — чуть насмешливо протянула красотка, пропуская Эжению вглубь квартиры.

— Ну здравствуй, бывшая девушка Артёма, — в тон ей отозвалась Эжения. Девушки как-то сразу, оценив друг друга, перешли на "ты". Эжения поймала себя на мысли, что Анжелика ей чем-то напоминает Тамару — только более изысканный вариант, что ли. В любом случае относиться к новой знакомой негативно у Эжени не получалось. Возможно, причина в том, что та может помочь с поисками Артёма?

В комнате, выглядевшей как гостиная, на диване уже сидели двое мужчин. Эжения тут же узнала в них друзей детства Артёма, с которыми тот её познакомил в один из дней отпуска.

— Здравствуйте, Виктор и… эм-м-м…

— Дмитрий, — подсказал девушке жгучий брюнет.

— Да, Дмитрий. Простите… — Смутилась Эжения.

— Ничего страшного, Зина. Или Женя? — Подмигнул ей Дмитрий.

— Лучше Женя, — скорректировала та.

— Никогда не понимал, почему люди меняют свои имена, — встрял Виктор, — если только это не какой-нибудь ужас, вроде Даздрапермы.

— Просто мне так удобнее, словно это моё родное имя, — сочла нужным пояснить Эжения. Анжелика прислушивалась к разговору с интересом: о том, что Женя раньше звалась Зиной, она была не в курсе. Впрочем, Лика и сама бы с удовольствием сменила имя на более простое, но маман, очарованная в своё время сериалом "Анжелика — маркиза ангелов", смертельно бы обиделась на свою дочь за это.

Встряхнув головой, Анжелика отбросила лишние мысли и обратилась к присутствующим:

— Давайте обсудим то, ради чего мы здесь собрались. Эжения, тебе слово.

— Как вы знаете, — начала та, — мы с Артёмом встречаемся. Я собиралась перебраться в Москву, но для этого мне надо было доделать дела в родном городе. Я уехала, мы регулярно созванивались и переписывались, строили планы. В один из дней Артём пропал, а в СМИ появилась эта новость о его женитьбе. Я позвонила ему, трубку взяла какая-то девушка, представилась его женой и сказала, что Артём не может подойти к телефону. Я звонила ему ещё несколько раз, но телефон либо выключен, либо всё время занят. На этом всё.

— То есть, — медленно проговорил Виктор, — лично с ним после этой статьи ты не разговаривала?

— Всё верно, — ответила Эжения.

— Когда ты ему звонила?

Сверив даты, Виктор помрачнел:

— Та девушка не могла быть его женой, — хмуро заметил он, — в этот день Артём потерял телефон. Он приезжал к нам домой в его поисках, потом отправился по своим следам дальше. Та, что разговаривала с тобой — скорее всего, просто нашла его телефон. Но почему не вернула? Почему представилась женой?

Выяснилось, что Артёма никто не видел и не разговаривал с ним с того дня, как тот искал телефон. Виктор набрал его номер, но в ответ шли только долгие гудки.

— Раз телефон включен, можно отследить его местоположение, — задумчиво заметил Дмитрий.

— Ты сможешь это сделать? — поинтересовался у него друг.

— Да, — просто ответил тот, — дайте мне несколько минут.

Дмитрий отошёл, а оставшиеся продолжили строить теории.

— Может ли быть такое, что та девушка, с кем я по телефону разговаривала — и есть Карина? — Задала вопрос, волновавший её больше всего, Эжения.

— Теоретически, — пожал плечами Виктор. — Я не верю, что вечером того дня он мог найти телефон, а потом ещё скоропалительно жениться. Но если телефон нашла Карина, то она могла поддержать легенду в статье. А возможно, сама же и слила эту новость СМИ.

— Но если они не поженились на самом деле, то зачем ей это? — Резонно заметила Анжелика.

Все трое переглянулись, так как им пришла в голову одна и та же мысль:

— Она знает, где Артём!

Тут вернулся Дмитрий:

— Если они и уехали в свадебное путешествие, то телефон Артёма остался в Москве. Вот координаты.

— Пора выяснить правду, — кивнул Виктор, поднимаясь с дивана. Остальные последовали его примеру.

Полночи и большую часть следующего дня Артём промучился с животом, проклиная про себя азиатскую кухню. Вот не зря она ему никогда не нравилась! Мелькнула мысль об отравлении, но он тут же её отбросил: вряд ли Карина станет его травить до той поры, пока у неё будет оставаться надежда, что он подпишет договор. Вот теперь, после их вечернего разговора, ему, пожалуй, стоит опасаться. Так что причина неприятных ощущений, скорее, именно в некачественной пище или в смешении нескольких кухонь.

Печально, что эти две великие комбинаторши даже не подумали обеспечить Артёма хотя бы минимальным набором лекарств. А ведь на складе не жарко — он же в подвале находится. Мужчина мог элементарно простудиться, не говоря уже о пищевом отравлении. Но разве им это в голову могло прийти? Да они ему даже элементарных средств гигиены не додумались принести. Ну хоть газеты нашли своё… хм, применение.

Когда в обед заявилась Кристина — узнать, подписал ли Артём договор, мужчина два сдержался от мата, и, в максимально вежливых выражениях, допустимых в подобной ситуации, попросил принести аптечку. Девушка кивнула, а вечером у Артёма уже была аптечка. Автомобильная.

Разумеется, никаких лекарств в ней не было. Хмуро перебирая бинты, Кононов раздумывал о том, как их применить по отношению к его пленительницам. Идеи приходили на ум исключительно изощрённые.

Ближе к ночи живот отпустило и мужчина, обессиленный, уснул. А наутро принялся вскрывать решётку при помощи сломанного разводного ключа. План у Артёма уже был составлен. Журнальный столик ни одна из девиц убрать и не подумала, поэтому план мужчины был такой: едва одна из девиц войдёт, как он заклинит дверь столиком, чтобы не дать захлопнуть её. А потом и сам выберется. Помешать ему девушки не смогут чисто физически. Так что дело теперь за малым — взломать решётку. Действуя ключом, как рычагом, он сумел немного отжать створку решётки. А потом еще немного. Так, а теперь посильнее ударить ногой… Да!

Решетка с лязгом распахнулась, ударившись о стену. Почти свобода! Осталось дождаться гостий.

Однако к нему, как назло, никто не приходил. Ни этим днём, ни следующим. Решили заморить его голодом, чтобы стал посговорчивее? Артём даже доел на свой страх и риск пиццу, оставшуюся с "романтического вечера". От пиццы желудок недовольно поворчал, но особых последствий не возникло.

"Пронесло! — подумал Артём. — И хорошо, что не в этом смысле."

Наконец, на исходе третьего дня мужчина услышал долгожданный лязг ключа в замке. Собрался, приготовился и…Бам!..

— Оууу! — Знакомым голосом взвыл некто. В проёме двери Артём разглядел целую толпу. А прямо напротив него, согнувшись и потирая бедро, стоял Виктор. Именно в него врезался журнальный столик, направленный рукой Артёма.

— Витёк?.. — Растерянно спросил Кононов, не веря своим глазам. Обведя взглядом толпу, мужчина узнал и своего второго друга, Димыча, удивился присутствию Анжелики, разглядел мрачное лицо Антонио Альвареса и стоящих поодаль заплаканных Карину и Кристину, но взгляд его прикипел к той, что была ему дороже всех на свете:

— Женя…

К редакции компания из четырёх человек подъехала сразу, как только удалось выяснить у секретаря, что владелец журнала находится там.

Мужчины помогли девушкам выйти из машины, и все четверо проследовали в здание. Буквально десять минут в приёмной — и секретарь сообщает, что Антонио Альварес готов их принять.

Эжения с любопытством оглядела кабинет, а затем переключила своё внимание на хозяина кабинета. Это был среднего роста, округлый, с заметно выпирающим животом, смуглый черноволосый мужчина лет пятидесяти. Кроме цвета кожи и волос, с дочерьми у него не было ничего общего: те были явными красавицами, а сидящего в кресле мужчину даже симпатичным назвать было сложно. Разве что, в нём присутствовал какой-то внутренний шарм.

— Дамы и господа, — обвёл мужчина взглядом всю компанию, и остановился на блондинке, — Анжелика. Чем могу помочь?

— Синьор Альварес, позвольте вам представить моих друзей: Виктор Сергеев, Дмитрий Лазарев и Эжения Осипова, — церемонно произнесла Анжелика.

— Эжения? — Заинтересовался глава журнала "Мода Сегодня", обратив взгляд на девушку. — Как же, помню. Это ведь ваша идея — адаптированный дизайн современных платьев с уклоном в девятнадцатый век? Это просто гениально! Наш журнал выпустил статью об этом. А вы не хотели бы дать интервью?..

— С удовольствием, — улыбнулась Эжения. Энтузиазм мужчины был весьма заразительным, и в целом Антонио располагал к себе. — Но не в этот раз. Сегодня мы по другому делу.

— А, да, кстати, — немного растерянно произнёс Альварес, — а что вас привело ко мне?..

— Вы, должно быть, читали статьи, в которых сказано, что ваша дочь и Артём Кононов… — Начала осторожно Эжения.

— Ах, вы об этом, — помрачнел Альварес. — Непослушная девчонка вечно всё делает по-своему!

Друзья переглянулись.

— Так это правда? — Спросил Виктор. — Они поженились? Не поймите неправильно, мы не хотим лезть в ваши семейные дела, но Артём — наш друг. Он пропал, на звонки не отвечает, на связь не выходит. Мы волнуемся.

— Не знаю, как насчёт женитьбы, — проворчал Антонио, — но то, что они вместе улетели отдыхать — наверняка! Я звонил Карине, как только увидел эти статьи — и она подтвердила, что проводит отпуск вместе с этим фотографом! Я не против, он парень неплохой вроде — но почему нельзя было сообщить отцу?!

— А с самим Артёмом вы говорили? — Задал вопрос Дмитрий.

— Хотел. Уж я бы ему всё высказал! — Погрозил кулаком Альварес. — Да Карина не позволила, не даёт ему трубку — и всё тут! Боится, видимо, что я ругаться буду. И сам он трубку не берёт — небось, Каринка не разрешает.

Дмитрий переглянулся с другом, а потом проговорил ровным голосом:

— У нас есть основания предполагать, что Артём никуда не улетал, и никакой свадьбы с вашей дочерью не было.

Густые чёрные брови Альвареса взлетели вверх и потерялись в волосах:

— Что, чёрт возьми, вы имеете в виду?

Ребята кратко изложили результаты своего расследования.

— Маячок на карте показывает, что телефон находится в этом здании, — подвёл итог Дмитрий, показывая экран своего смартфона Альваресу. Тот нахмурился, а потом нажал кнопку вызова секретаря:

— Олег, позови-ка мне Кристину.

После того как Артём был освобождён из заточения, вся компания дружно переместилась в кабинет владельца журнала, где Кононов и выслушал историю о том, как друзья нашли его.

Оказалось, что Карина пряталась в этом же здании, но не в подвале, а в одном из запертых офисов. Её сестра, вызванная в кабинет отцом, держалась стойко — и никому ничего не рассказала, отрицая все обвинения. Вот только Антонио, видимо, слишком хорошо знал своих дочерей — потому как, чем больше Кристина отнекивалась, тем подозрительнее становился отцовский взгляд.

В итоге Альварес дал разрешение на обыск здания — и сам пошёл вместе со всеми, при этом крепко держал за руку младшую дочь, и чуть ли не тащил её за собой. И начали обыск как раз с пустующих офисов, где и нашли Карину, которая валялась на диване и смотрела в наушниках какой-то сериал. То-то она удивилась, увидев ввалившуюся в помещение толпу!

При всём при этом девушка едва не выкрутилась, заявив, что она прячется тут от стыда из-за всех этих статей. Но Виктор достал смартфон и набрал номер Артёма: и в настороженной тишине все отчётливо услышали звук вибрации, по которой Самсунг Кононова был найден в ящике стола — и опознан его друзьями. Дальше были слёзы, сопли, крики — вперемешку с признаниями. И пополнившаяся двумя зарёванными девицами компания отправилась в подвалы — выручать несчастного сидельца.

— Что вы намерены предпринять? — Напряжённо спросил Альварес у Кононова, когда тот выслушал рассказ друзей и поведал о своих злоключениях.

Артём задумался, кинув взгляд на обнявшихся в кресле заплаканных сестёр. Эжения, сидевшая рядом с ним и всё время державшая его за руку, словно почувствовав его смятение, чуть сильнее сжала его пальцы. Артём обернулся к любимой и тепло улыбнулся ей, благодаря за поддержку. Девушка улыбнулась в ответ, хоть в глубине её глаз всё ещё горела тревога за него. Ещё бы! Артём представлял, как он сейчас выглядит: исхудавший, немытый и небритый несколько дней, всё в той же одежде… Карина-то себе получше условия обеспечила. Но злиться на двух маленьких идиоток всерьёз — не получалось. В конце концов, он и сам виноват, что так глупо попался.

Пока Артём собирался с мыслями, его опередил Димыч:

— А что тут думать? Извините, синьор Альварес, но ваши дочери совершили преступление. Статья 126, часть 2. Похищение, совершённое группой лиц по предварительному сговору. От пяти до двенадцати лет лишения свободы.

— Сколько?! — Взвизгнула Карина. — Да я же… Я буду старая, когда выйду! Папочка, папа! Не дай им меня посадить, пожалуйста, миленький!

Антонио Альварес поморщился от громких криков, но больше никак не отреагировал на вопли дочери.

— Раньше надо было думать, девушка, — нахмурился Дмитрий, — когда готовили преступление со своей подельницей!

— Да не готовили мы ничего! — Снова завизжала Карина. — Это случайно вышло!

Артём, до этого молчавший, скептически приподнял бровь:

— Случайно? То есть, твоя сестра случайно меня заперла, вы обе случайно подделали свидетельство о свадьбе, случайно заказали у юриста брачный договор с необходимыми вам условиями и потом несколько дней случайно меня не выпускали?

— Да! Нет! — Выкрикнула Карина и указала на Артёма пальцем. — Ты забыл свой телефон, а я его нашла! И когда позвонили, я представилась твоей женой. Откуда мне было знать, что звонит журналистка? Я думала, это твоя пассия!

— Ну, с телефоном понятно, — проговорил Дмитрий, взявший на себя роль обвинителя. — А что насчёт похищения?

— Это всё Кристина! — При этих словах старшей сестры, обращённых к Артёму, младшая возмущённо ахнула. — Это она решила воспользоваться тем, что ты искал свой телефон, и заперла тебя на складе. А уже потом мы с ней и придумали весь план…

— Хотите сказать, это была импровизация, а не спланированное преступление? — Строго вопросил Дмитрий.

— Именно так! — Закивала Карина. — Мы не виноваты! Не надо нас за решётку!..

— Ну, вины с вас это не снимает. Возможно, удастся скостить срок до пяти лет, раз предварительного сговора не было… — Задумчиво проговорил Дмитрий.

— Вообще-то, я несовершеннолетняя! — Заявила с усмешкой Кристина.

— Ответственность по сто двадцать шестой наступает с четырнадцати лет, — парировал Дмитрий, — а с шестнадцати человек несёт полную ответственность за все уголовные преступления. Судья может принять ваш возраст как смягчающее вину обстоятельство, но может и не принять. Так что сидеть вам с сестрой в одной камере.

Усмешка сползла с лица Кристины и она в панике уставилась на отца, но тот застыл, словно каменное изваяние, и не смотрел на своих дочерей.

— Я не могу сейчас решать этот вопрос, — наконец подал голос Артём, когда пауза затянулась. — Мне надо помыться, переодеться, нормально поесть. И подумать. Синьор Альварес, я не стану заявлять о преступлении, но только в том случае, если вы сами придумаете наказание для своих детей — и оно меня устроит. Похищение человека — серьёзный проступок, и он не должен остаться безнаказанным. Но у меня есть вопросы и к вам, как к человеку, воспитавшему этих девушек и не объяснившему им, что такое "можно" и "нельзя".

— Да, это моя вина, — глухо проговорил Альварес, глядя куда-то в стол. — Я растил их один и думал, что могу дать им всё. И у них было всё, что только можно купить за деньги. А вот материнской любви и правильного воспитания я им не дал. Я придумаю наказание и сообщу вам. А если вас это не устроит или они откажутся, то пусть их посадят. Я не буду препятствовать.

— Папа… — В ужасе прошептала Карина, глядя на отца широко распахнутыми глазами и прижимая руку ко рту. Поза её младшей сестры была практически идентичной.

Уже будучи дома, в своей московской квартире, наедине с возлюбленной, Артём подумал, что переложить решение о наказании на плечи синьора Альваре — лучший выход в данной ситуации. Так он и отношения с журналом не испортит, и голову ломать над проблемой не будет. В конце концов, Антонио — отец девушек, вот пусть он и беспокоится об их наказании и воспитании. Как бы сам Кононов не был зол и раздосадован всей этой ситуацией, он понимал, что глупость и избалованность — качества, поддающиеся корректировке, и тюрьма — явно не лучший вариант, с какой стороны ни посмотри. Да и как может мужчина так поступить с девушками? Как-то это не слишком благородно.

— А ты что думаешь? — Спросил он Эжению, которая в это время разливала им чай. Девушка аккуратно поставила заварник на стол и села напротив него, подперев голову руками. — Как следовало мне поступить с сёстрами Альваре?

Всё время, пока Артём ел, Эжения не сводила с него нежного взгляда — даже несмотря на сильный голод, мужчина не мог этого не заметить. Вот и сейчас она так на него смотрела, что у Кононова в душе всё переворачивалось. Подумать только, что было бы, если бы Женя поверила статьям!.. Нет, выбраться он и сам бы выбрался, а вот убедить девушку в своих чувствах было бы непросто. Эжения и так слишком осторожничала в их отношениях — явно боялась обжечься. Реши она, что он её предал — и завоевать её заново было бы очень трудно.

— Я думаю, что понимаю этих девушек, — тихо проговорила Эжения, отвечая на его вопрос. — Нет, я была очень зла на них, и безумно беспокоилась за тебя, но… Я ведь и сама была в похожем положении.

— Что? — Удивился Артём. — Ты кого-то похищала, чтобы женить на себе? Ты мне раньше этого не рассказывала.

— Я никого не похищала, — с улыбкой покачала головой девушка, — но мне знакомо это упорство, когда ради достижения цели пойдёшь даже на незаконные методы. Я и сама была такой раньше. Помнишь, я рассказывала о том, что отец хотел, чтобы я стала супругой герцога? А ведь у него была невеста. Но я строила планы, как опорочить девушку и занять её место. Причём, если Карина влюблена в тебя, то у меня даже такого оправдания не было — я лишь выполняла волю отца. Иначе бы маме совсем жизни не стало… Только здесь я поняла, как неправильно жила раньше.

— Вот видишь, ты делала это ради матери, — мягко сказал Артём, коснувшись её щеки, — твои мотивы благородны, хоть средства для достижения цели и сомнительны. А Карина ни разу не влюблена в меня — просто она привыкла получать желаемое. Когда любишь — готов на всё ради счастья любимого, свои желания отходят на второй план.

Эжения при этих словах застыла, глядя в глаза Артёму и понимая, что это его признание ей. А следующие его слова и вовсе добили девушку:

— Я знаю, что мы не так долго вместе и, конечно же, у тебя будет время подумать, но… Я хочу, чтобы следующий Новый год мы встретили вдвоём — только ты и я. Как супруги. Выходи за меня замуж, Эжения!

Кононов опустился на одно колено и по всем правилам преподнёс ей кольцо по случаю помолвки. Но бывшая графиня отвела глаза, не спеша принять подарок. Глядя на то, как его Женя молчит и кусает губы, Артём нервничал всё сильнее. Неужели откажет?.. Похоже, он поспешил со своим предложением. Но после пережитого он не хотел терять ни одной минуты впустую. Почему-то только сейчас он понял, как коротка жизнь, и как разные обстоятельства могут вмешаться в планы и всё переменить, — а потому надо действовать сразу, не упуская ни единой возможности!

— Артём, я… — Осипшим голосом начала Эжения, пытаясь подобрать слова. — Ты знаешь, я тоже люблю тебя. Я чуть с ума не сошла, когда поняла, что ты на самом деле пропал. Не знаю, как бы я жила, если бы с тобой что-то случилось. Но брак… Мы ведь можем быть вместе и без этого, правда?..

— Женя, родная моя, — со вздохом проговорил мужчина, поднимаясь с пола и присаживаясь на диван рядом с несостоявшейся невестой, притягивая её к себе и обнимая покрепче. — Конечно, мы можем быть вместе и без заключения брака. Я помню про твоё отношение к замужеству, но поверь, ты опасаешься напрасно. В наше время муж не командует женой — скорее даже, чаще бывает как раз обратная ситуация. Даже байки и анекдоты об этом ходят в народе. Но на деле, брак в наше время — это возможность сказать любимому человеку о своих чувствах и демонстрация намерения провести с ним свою жизнь. Причём именно демонстрация, потому как развестись в наше время — дело довольно простое. Более того, почти половина браков заканчивается разводами, а где-то этот показатель и того выше. Так что это абсолютно ни к чему тебя не обяжет, не ограничит твою свободу. Зато мне будет приятно назвать тебя своей женой, да и с юридической точки зрения это жизнь упростит. Без брака перед законом мы — чужие люди, нас даже в больницу друг к другу могут не пустить.

Всё время, пока Артём рассказывал, Эжения слушала любимого очень внимательно. А на последних словах даже вздрогнула, представив себе такую ситуацию, когда с Артёмом что-то случилось, а она, Женя, не имеет даже возможности его увидеть. Вероятно, любимый прав, и ей пора побороть свой страх перед замужеством. В конце концов, это совсем другой мир со своими законами. Тут женщины имеют равные с мужчиной права — о чём в своём мире девушка даже и мечтать не смела. Да и Артёму она верит — он ни за что не станет вести себя с ней, как граф, её покойный муж. Чего же она боится?

— Я согласна!.. — Прошептала Эжения, поднимая глаза на Артёма.

— И потом, свадьба — это же праздник, гости… — Продолжал сыпать аргументами Артём, но, услышав, что сказала Эжения, осёкся:

— Что?..

— Я согласна выйти за тебя! — Громче сказала девушка и улыбнулась своему возлюбленному, поймав в ответ его совершенно счастливую, неверящую улыбку.

Наутро их разбудил телефонный звонок.

— Алло? — Сонным голосом ответил Артём, всё ещё прижимая к себе не менее сонную Женю. Но едва на том конце ответили, как весь сон с мужчины слетел и он сел, внимательно слушая собеседника.

— Да, я думаю, это действительно хороший вариант. Спасибо, что сообщили. Как и обещал, никаких претензий к вашей семье я не имею. Надеюсь и вы не затаите на меня обиды.

— …

— Я понимаю. Всего хорошего, синьор Альваре, — с этими словами Артём нажал на "отбой" и повернулся к уже полностью проснувшейся Эжении, которая сейчас с тревогой вглядывалась в лицо жениха.

— Что он сказал? — С волнением спросила девушка.

— О, он только звонил сообщить, что придумал наказание дочерям.

— И какое же? — В голос Жени звучало облегчение пополам с любопытством. Она боялась, что эта ситуация принесёт Артёму ещё немало проблем. Но раз Альваре разобрался с дочерьми сам, то её будущему мужу больше не надо переживать по этому поводу. И всё же интересно, что он придумал?..

— Он отправил их в закрытое учебное заведение для девушек в Англии. Это что-то вроде школы сестёр милосердия. Там строгие правила и весьма спартанские условия — не как в тюрьме, конечно, но достаточно жёсткие. Вдобавок им там придётся ухаживать за больными, что должно воспитать в капризных девицах способность к состраданию и привычку к труду. Ну и вообще это будет для них хорошей школой жизни. К тому же эта школа находится не в нашей стране, а значит, я не смогу привлечь их к ответственности. Нет, конечно, можно сделать запрос на выдачу, но это сложно, долго и, вероятно, бессмысленно.

— Его можно понять: как отец, он всё ж заботится о дочерях и боится, что ты передумаешь, — задумчиво проговорила Эжения,

— Да, я это понимаю — и потому спокойно отношусь к его недоверию, — подтвердил Артём. — И очень рад, что могу наконец забыть обо всей этой истории. А теперь, иди-ка сюда, моя дорогая жёнушка!..

— Эй, мы же ещё не женаты! — Шутливо отбиваясь, воскликнула Эжения.

— Поздно, графиня! — Подыграл ей Артём. — Я вас скомпрометировал, и теперь вам никуда от меня не деться!

— Ах, барон, я вся ваша!..

Вам, дорогие читатели, конечно же, хочется узнать, как сложилась дальнейшая судьба героев? Тогда я расскажу, а если кому не слишком интересно — то можете закрыть книгу, остановившись на предыдущей главе.

Итак, Артём и Эжения поженились в тот же день, когда впервые состоялась их встреча — только ровно на год позже. И Новый год они в этот раз встречали вместе, а медовый месяц провели в родном городе Эжении, гуляя по улицам и вспоминая, как они точно так же гуляли в новогодние каникулы год назад.

Кроме того, Артём нашёл возможность помочь своим родственникам: с его помощью его троюродная сестра Изольда Колокольцева организовала музей, посвящённый их предку — барону Штаубену и его роду. У барона была весьма насыщенная и интересная жизнь, а у Изольды сохранилось множество фотографий и вещиц, да и Артём разыскал и выкупил разные вещи, принадлежавшие в прошлом его семье. Нашли они и немецкую ветвь своих родственников, обменявшись с ними историями и фотографиями. Словом, музей вышел действительно крутой и интересный, став главной достопримечательностью городка. Все туристы первым делом отправлялись именно туда. И пусть доход от музея был не слишком высок, а всё же это оказалось неплохой прибавкой к доходам супругов Колокольцевых, благодаря чему через несколько лет они смогли отправить на учёбу в Москву сначала старшего сына, а затем и остальных детей. Разумеется, Эжения и Артём за ними присматривали.

Сама Эжения получила два высших образования: одно дистанционное и одно очное — уже в Москве. При этом она не переставала работать на ювелирный дом "Золото Мира", а в свободное время придумывала женскую одежду. Последнее было для неё скорее необходимостью, чем хобби, так как бывшая графиня так и не смогла смириться с той одеждой, которую носят в этом мире. Она казалась ей слишком простой и откровенной. Все фасоны, выходящие из-под пера Эжении, были изысканны и весьма женственны, хоть и оставляли мало открытых мест на теле. Пресытившийся обнажёнкой мир с восторгом принимал необычные одеяния. Даже некоторые зарубежные звёзды заказывали платья дизайна Эжении. Через несколько лет заработок Эжении стал во многом превосходить заработок её мужа — но ни одного из супругов это обстоятельство не беспокоило.

Подруги Эжении — Тамара и Ольга — действительно перебрались в Москву, поскольку Степанида решила, что салону красоты "Элегия" надо расширяться и в другие города. А с какого города это лучше начать делать, как не с Москвы? Свою же долю во владении салонами Эжения давно продала подругам по минимальной цене — так что неудивительно, что именно они, как совладелицы, и отправились покорять Москву. Обе девушки встретили тут подходящих мужчин и счастливы с ними.

Ещё одна неожиданная пара образовалась после того, как друзья Артёма сообща искали и вызволяли его из плена. Дмитрий и Анжелика очень сблизились за время поисков и внезапно для всех начали встречаться. И хоть мало кому верилось в их отношения, а они всё ещё вместе и уже воспитывают общего сына.

Недавно я заметила Эжению и Артёма в магазине детских колясок. Подходить к ним я не стала, ведь Эжения, в отличие от Зины, даже не подозревает о моём существовании, считая своё попаданчество волей высших сил. Я лишь задумалась, выбирают ли они коляску в подарок кому-то из знакомых или же?… А вы как думаете?