Где грань между сном и явью, между сказкой и реальностью? И что будет, если переступить через нее?…
Будильник, как всегда, зазвонил не вовремя… Я чуть приоткрыла правый глаз и посмотрела на светящее табло часов. Еще десять минут можно полежать… За окном опять стучит по подоконнику дождь. Значит опять зонтик, куртка. А мне снилось солнечное лето. Вернее, я не помню, что снилось, но по ощущениям, это было именно лето… Как не хочется вставать. Вот уже с полгода, во сколько бы ни легла и во сколько бы ни встала, чувство, что всю ночь вагоны разгружала… Кирилл говорит, что это авитаминоз и непереведенное летнее время… Хотя, вот что интересно… После ночи, что нам удается провести вмести, я такой разбитой себя не чувствую. Не выспавшейся — да, но собирать себя по кусочкам не приходится… Опять этот будильник!
Отскребаю себя от дивана, в ванну, на кухню. Стакан сока, еду достать из холодильника и бросить в свою торбочку, да, вчера чай на работе закончился… Сегодня обойдусь пакетиками, а вечером надо не забыть купить… Два мазка тушью по ресницам, волосы в хвост, мобильник и книжку — в торбочку. Джинсы, свитер, плеер… Хорошо, что на работе у нас форменные платья, можно не заморачиваться на тему «что надеть»… Мазок помадой по губам, два пшика туалетной воды. Главное, нигде не сбиться с этого утреннего ритуала…
Дальше пять остановок на маршрутке, минут пятнадцать-двадцать, если в пробку не попасть… Хотя, об этом приходится только мечтать… Я и с Кириллом познакомилась из-за одной из таких пробок.
Зима была, как и обычно слякотной, а к вечеру вдруг ударил мороз. Я возвращалась с работы, маршрутка с водителем-мигрантом резво объезжала пробки и стоящие на аварийке машины… Последнее, что я помню, это визг тормозов, и я лечу куда-то вперед…
Глаза я открыла в скорой, надо мной склонился темноволосый мужчина в накинутом прямо на куртку халате:
— Надо же! Очнулась! Как чувствуете себя, девушка?
Я вдохнула поглубже, пошевелила руками, потом ногами… Все шевелится, нигде, ничего не болит….
— Вроде, нормально…
Тут в машину ввалился еще один парень в синей форме с красными крестами:
— Кир! Как у вас дела? Очнулась?
— Что случилось? Что это было? Можно я пойду? — опомнилась я.
— Стоп, стоп, стоп… — уложил меня обратно парень в форме, а тот в халате рассмеялся:
— Не успела с того света вернуться, а уже бежать… Сейчас я вас осмотрю, а потом решим, куда дальше — в больницу или домой…
— Мне домой надо… У меня собака не выгуляна…
— Собака — это хорошо… — Мужчина в халате посветил мне в глаза маленьким фонариком, потом посчитал пульс…
— Михалыч, — обратился он к водителю, — Подбросим девушку до дома?
— Стоп, стоп, Кирилл! — вмешался парень в форме, — Там пострадавшие, между прочим, есть. Если девушку в больницу не надо, то освобождайте место. Машину поймаешь и довезешь.
— Спасибо, я сама дойду, здесь уже рядом…
— Нет! Никаких сама, я провожу. А идти точно сможете? — он внимательно смотрел, как медленно, прислушиваясь к себе, я села, потом помог выйти из машины. Около помятой маршрутки и двух раскореженных машин стояли еще четыре скорых, одна из них вдруг, завывая и расплескивая синий свет сорвалась с места. На стоящих на земле носилках лежал кто-то укрытый с головой одеялом… Мигая синим маяком, неторопливо подъехала машина ГБДД…
— Кирилл Васильевич! Сумочку девушки возьмите! — протянул мою сумку водитель, — И, если не хотите в протоколе фигурировать, уходите скорей.
— Спасибо, — забрала я свою сумку.
Кирилл, как звали мужчину в куртке, заставил меня опереться о его руку, и отвел немного в сторону.
— А теперь показывайте, где несчастная негуляная собака?
Он довел меня до дома, выгулял оставленного мне на недельку подругой чиха, напоил меня чаем и как-то невзначай остался на ночь….
Работал Кирилл в больнице, подрабатывал на скорой. В тот вечер, после удлинившейся в полтора раза смены, он возвращался домой. Михалыч, водитель скорой, ехал на заправку и согласился подбросить его до метро. Но на площади, буквально за минуту до их появления, маршрутка не вписалась между двух машин и буквально смяла их. Михалыч сообщил на подстанцию, а Кирилл рванул к месту аварии. Из машин пассажиров без специального оборудования было не достать, а в маршрутке он сразу же наткнулся на меня. Кирилл уверял потом, что у меня были все признаки клинической смерти, и только он собрался провести реанимационные мероприятия, как я сделала первый судорожный вдох…
Два мужчины разговаривали тихими, приглушенными голосами. Один из них, высокий, стройный, в дорогом голубом сюртуке, расшитом серебром, с длинными серебристыми волосами, забранными в причудливую косу и с чуть торчащими между ними ушками, стоял у окна и нервно крутил в руках какую-то подвеску на длинной цепочке.
— Анд, я не могу понять, что с ней происходит, — сказал ему второй, сидящий около постели девушки. Он был среднего роста, несколько щупловат, его темные, чуть с рыжиной волосы, были небрежно перехвачены в хвост. Он поправил рукава своей бордовой мантии и еще раз провел рукой над девушкой.
— Я вижу, что ее аура после того случая с отрикошетившим заклинанием, изменилась. Да еще и во время сна она становится совсем тусклой, как будто пустой…
— Я тоже не всегда узнаю Рилли. И, когда она просыпается, каждый раз, как будто вспоминает, где она находится и кто она… И этот странный сон… Мне не разбудить ее…
— После происшествия она физически уже почти оправилась… Может быть, стоит возобновить тренировки? Память тела может помочь вернуться ее памяти.
— Хорошо, Кэмилл, попробуй.
Рабочий день был в самом разгаре, когда ко мне подошел Кирилл.
— Привет! Как дела? — оглянувшись, чмокнул меня в щечку.
— Нормально. А ты уже закончил?
— Да. Слушай, свитер не починишь? На адресе за гвоздь зацепился, так обидно…
Он протянул мне свитер, который я же ему и связала, с длинной вытянутой петлей.
— Без проблем! Подождешь?
— Если можно. А у тебя обед скоро?
— Садись, — подвинула я ему стул, — обед минут через сорок. Если Нина вернется раньше, то можно будет чуть раньше уйти.
Я работала в художественном салоне, и всяческое «рукодейство» на рабочем месте только приветствовалось администрацией. На изящном столике, символизировавшем мое рабочее место, всегда стояли пяльцы с вышивкой или корзинка с клубками и вязанием. Салон был довольно дорогим, элитным… Поэтому особого столпотворения никогда не было, но у нас можно было купить действительно эксклюзивные вещи, и знатоки часто посещали наш салон и приводили друзей… Да и экскурсоводы, работающие с иностранцами, за небольшой процент всегда останавливали автобусы на соседней площади и, как бы ненароком, рекомендовали посетить «замечательный магазинчик»… Как я попала на эту работу, имея диплом дизайнера с отличием — отдельная история, и я не любила ее вспоминать…
— Держи! — протянула я Кириллу починенный свитер, — О, а вот и Ниночка! Нин, я пошла тогда? Да, Светлана Федоровна звонила, она целый автобус японцев везет, просила им изделия из дерева в большем количестве выставить. Я две коробки со склада принесла, а расставить не успела…
— Иди уж, я расставлю, — улыбнулась слегка беременная Ниночка, которую по этому поводу мы старались загружать работой как можно меньше…
— Кир, я сейчас быстренько переоденусь, и можем идти…
— Ну, и каковы твои впечатления, Кэмилл?
— Странные… Сначала она несколько минут разглядывала меч, как будто его впервые видела… А потом вроде встала в стойку, и после нескольких неуверенных движений, двигалась как прежде, как будто и не было этих полутора месяцев…
Два мужчины медленно шли по дорожке в прекрасном голубом саду. Солнце уже клонилось к горизонту, вечерние цветы источали просто одуряющий аромат, ночные птицы опробовали свои голоса. Но мужчины как будто не замечали всего этого… Сереброволосый эльф крутил в руках свой любимый талисман, а тот, что пониже, задумчиво перебирал четки…
Вот уже полтора месяца все их мысли были заняты только состоянием Рилли — жены Второго Советника Священного Леса, рыцаря Дубового Стола, лорда Андинекосилиана римбе Маэтора. Что случилось в тот злосчастный день они с его старым другом целителем Кэмиллусом Верусом, а по совместительству отчаянным забиякой и Мастером Серебряного Клинка, так и не поняли. Лорд нашел свою жену, лежащей без сознания и вообще без каких-либо признаков жизни около огромного разбитого зеркала. Мастерство Кэмилла и отчаянная вера любящего мужа смогли вернуть ее к жизни, но… Но с тех пор Рилли впадала в какой-то странный сон, а проснувшись, долго приходила в себя. Про тот день и почти две предыдущие недели она ничего не помнила…
Мы сидели с Кириллом в «Толстом Фраере» — симпатичном пабе недалеко от моей работы. Готовили здесь вполне прилично и по божеским ценам, к тому же здесь было столь любимое Киром красное пиво, которое в связи со своей работой он мог позволить себе очень редко…
— Ты сейчас куда? Домой? — спросила я, подцепив на вилку кусочек колбаски из бигуса.
— Да, надо хотя бы переодеться…
— А вечером приедешь? — с надеждой спросила я.
— Извини, заяц, не получится… Серега жену из Таиланда встречает, самолет в час ночи приземляется, просил подменить его…
Я грустно вздохнула… С нашими графиками работы и постоянными подработками Кира нам и так удавалось видеться очень редко. Он работал в больнице на нейрохирургии и дополнительно брал смены на скорой… Возможно, одной работы ему бы вполне и хватило, если бы… Если бы не ипотека, если бы не бывшая жена, если бы не ребенок…
Кирилл развелся три года назад, когда, заскочив домой переодеться во время смены, застукал свою жену в постели с каким-то мужиком. Детей у них не было, и знакомая работница ЗАГСа, чью маму Кирилл регулярно выводил из гипертонического криза, развела их за пару минут. Уже потом выяснилось, что Ритуся беременна. Она категорически отказывалась делать аборт, уверяя Кирилла, что это его ребенок. Кирилл так же категорически вставал в позу, не веря ей. К моменту, когда родился ребенок, и была готова генетическая экспертиза, подтвердившая отцовство Кирилла, Ритуся уже повторно выскочила замуж. И теперь Кирилл регулярно давал деньги на содержание девочки, которая называла папой совершенно постороннего мужчину, и так же регулярно выслушивал по телефону истерики Ритуси, которая считала, что пожаловаться на нынешнего мужа можно исключительно бывшему, для всего остального окружения у нее все в жизни было «тип-топ»…
— А послезавтра? — задала я провокационный вопрос.
— Послезавтра… — Кирилл на секунду задумался, вспоминая свой график и намеченные дела, — Послезавтра приеду. После трех. С утра конференция, хочу на нее попасть… — подмигнул он мне.
— Что приготовить? — задала я извечный женский вопрос.
— Слушай, а не надо ничего готовить! Я приглашаю тебя в ресторан!
— В ресторан? — постаралась спросить я веселым голосом, как всегда комплексуя, когда дело касалось финансов.
— Да! Мне выплатили гонорар за мою статью!
— Ее приняли? Здорово! И когда она выйдет? — вспомнила я страшные картинки, который помогала рисовать Кириллу в качестве иллюстраций к статье.
— Обещали в следующем номере, — радостно улыбнулся Кир.
Тоненькая светловолосая девушка внимательно разглядывала себя в зеркале, в ее фиалковых глазах плескалось непонимание и недоумение. Она в очередной раз принялась рассматривать свои руки, поднеся их ближе к ярко горящим по обе стороны от зеркала свечам…
— Не помню… Ничего не помню… — прошептала она.
— Дорогая, вы чем-то обеспокоены? — подошел к ней и обнял за плечи высокий статный мужчина.
— Анди, я опять ничего не могу вспомнить, — пожаловалась она, — Вот смотрите, — показала она ему руки, — откуда у меня эти царапины? И вот здесь, — тоненький пальчик с аккуратным розовым ноготком указал на щеку.
— Рилли, дорогая, может быть, вы поцарапались во время занятий с Кэмиллом?
— Анди! Не говорите глупостей! Это царапины не от меча! Это царапины от кошки! Но я не помню, что бы играла с кошкой… — фиалковые глаза подозрительно заблестели, и из них скатилась слезинка.
— Рилли, пожалуйста, только не надо плакать… — как и большинство мужчин, при виде женских слез, растерялся лорд Андинекосилиан.
— Ах, Анди… Это так неприятно ничего не помнить… — всхлипнула еще раз девушка и прижалась к мужчине. Он обнял ее, рассеяно погладил по голове, потом поднес к губам ее пальчики…
— Уже поздно. Дорогая, пойдемте, я уложу вас спать…
Она на мгновение замерла.
— Вы хотите остаться со мной? — довольно холодно прозвучал ее голос.
Мужчина вздохнул. Холодность жены уже давно не удивляла его. Он никогда не обманывался насчет ее чувств, хотя иногда, когда ей этого хотелось, она могла устроить в постели феерическое шоу…
— Нет, дорогая… Я только уложу вас…
Меня разбудил звонок в дверь. Ох, и кому же не спится в такую рань? По дороге к входной двери накинула халат и пятерней «расчесала» спутавшиеся за ночь волосы. Глянула в глазок и открыла замок.
— Доброе утро, тетя Рина! Извините, что так рано! У нас сегодня дополнительный по немецкому, а мама будет сердиться, если Рыжего не будет дома к ее приходу, — выпалила на едином дыхании очаровательная девчушка с большими синими бантами в коротеньких косичках.
— Ничего, Светуля. Проходи, выдам тебе твоего Рыжего. Мне его вчера вымыть пришлось, — мельком глянула на царапины, украсившие вчера мои руки, — он теперь у батареи отсыпается…
— Ой, Рыжий! — вытащила сонного котенка из корзинки, стоящей у включенного радиатора Светуля, — Спасибо вам, тетя Рина! Мы вчера с бабулей очень поздно с танцев вернулись, а Рыжего нет… Я так испугалась… А потом телефон на зарядку поставила, а там ваша смска! Но было уже совсем поздно, и бабуля меня не отпустила к вам за Рыжим. Спасибо, тетя Рина! — счастливая девочка прижала к себе все еще сонного рыжего котенка.
Я закрыла за Светулей дверь. Интересно, а что с моим телефоном? Вчера, когда отправляла ей смску, там оставалась одна палочка… Так и есть… Умер от голода… Поставила телефон на зарядку, ввела ПИН-код. И почти сразу он разразился мелодией из «Профессионала» — любимой мелодией бывшего…
— Привет, Антон.
— Карина! Что случилось? Почему у тебя телефон вне доступа?
— Разрядился.
— А вчера почему вечером не подходила?
— Котенка мыла, не слышала.
— Опять кого-то подобрала?
— Нет, это соседский. Он по балкону перелез, а потом цветы помогал мне пересаживать… Вот и пришлось его мыть… — Блин! Ну, почему я всегда перед ним оправдываюсь, как первоклашка перед директором школы?!
Бывший муж, бывший работодатель, бывший любимый… В общем, бывший…
Я влюбилась в него сразу, как только увидела. Пришла на недельную практику по протекции нашего куратора, и задержалась на два года… Два очень счастливых года…
Антон Вадимович Корнопольский возглавлял одну из ведущих дизайнерских фирм «Светоч». В тот год, когда мне до получения диплома оставалось чуть меньше двух лет, ему в голову пришла светлая мысль «вырастить» работников под себя… И он обратился к своему приятелю и по совместительству нашему преподавателю и куратору. Всего на «выращивание» нас было рекомендовано четверо, трое парней из нашей группы и я. Но только я умудрилась проспать, опоздать, лихорадочно разыскивая одногруппников, получить сведения, что «Варенька из кадров повела их к Главному» и ворваться в кабинет Главного… И застыть на пороге… Потрясающе красивый мужчина, совершенно седой, при своей относительной молодости, оторвался от просматриваемых бумаг и медленно перевел взгляд на меня.
— Извините… — проблеяла я, — Я опоздала… Я на практику от Мазилкина… Ой, от Мазикова… — совсем смутилась я, выдав вместо фамилии куратора его подпольную кличку.
— От кого? — вдруг весело улыбнулся мужчина, — От Мазилкина? Это вы так Сергея Петровича называете? А он до сих пор повторяет, что надо не мазать, а рисовать? — мужчина довольно рассмеялся в ответ на мой неуверенный кивок головой.
— Проходите, садитесь. Вас как зовут? — мужчина передвинул на столе какие-то бумаги и вытащил из их вороха небольшой листок, вырванный из блокнота, — Карина Лебедева?
— Да, — я осторожно присела на краешек стула.
— Ваши однокурсники сейчас пошли в типографию, но для вас у меня есть место поинтересней. Одна из сотрудниц «праздничного отдела» собирается в декрет. Я бы хотел, что бы вы заменили ее, — он поднял трубку большого телефона, оформленного в стиле ретро, нажал пару кнопок:
— Наталья Васильевна, загляните ко мне, я вам преемницу нашел…
Наталья Васильевна, сотрудница непонятного «праздничного отдела», оказалась худенькой веселой светловолосой девушкой. Джинсы в обтяжку, коротенький свитерок, две сережки-колечка в одном ухе. И веселый заразительный смех.
— Во-первых, предлагаю сразу на «ты», — она шустро бежала по коридорам, спускалась по каким-то лестницам, потом после очередного коридора поднималась на один пролет и вновь устремлялась вперед, — Во-вторых, у меня до декрета еще уйма времени! Так что не тушуйся, все успею тебе объяснить. Это Антон Вадимович у нас страшный перестраховщик! Не то что соломку подстелет, а целый матрасик умудрится подложить!
Из ее веселого щебетания я в дальнейшем узнала, что «праздничный отдел» занимается оформлением всяческих торжеств, работая в крепкой связке с артистическим и отделом креатива. Сейчас они занимаются заказом одной очень престижной гимназии к Дню учителя, что всего их в отделе трое, но Анечка вчера упала и повредила руку, и что они теперь совсем зашиваются, и что мои руки совсем не будут лишними, и что Марат из креативного опять увлекся блестками, а у нее на все эти лаки уже аллергия… В общем, вот этими блестками я и украсила потом мужчину своей мечты…
За окном уже давно стемнело, мы с Маратом оставались в комнате вдвоем. Он руководил процессом нанесения блесток на большой декоративный букет из бумажных цветов. Баллончик с лаком и с блестками все время приходилось встряхивать, в какой-то момент я отвлеклась и, встряхнув его, нажала на кнопочку, не доведя до букета…
— Мда… Креативненько… — раздался у меня из-за спины низкий бархатистый голос. Я повернулась. Антон Вадимович пытался стряхнуть блестки с дорогущего костюма.
— Ой… Извините… Я случайно…
— Ладно, — махнул он рукой на испорченный пиджак, — Карина, я собственно, за вами. Вы же не взяли сегодня зонт, а на улице сильный дождь. Пойдемте, я довезу вас до дома.
Первый порыв был отказаться, но потом я вспомнила, что действительно забыла сегодня зонтик, а мокнуть так не хотелось… У Антона Вадимовича оказалась ярко-синяя Ауди, в салоне было тепло, и играла приятная классическая музыка. Он расспрашивал меня про учебу, выяснилось, что Корнопольский заканчивал тот же факультет, что и я, и у нас оказалось много общих знакомых преподавателей… Довезя меня до дома, Антон Вадимович вытащил откуда-то большой черный зонт и любезно проводил меня до самой парадной, попрощавшись до понедельника и наказав не опаздывать…
Когда в понедельник, застегивая на ходу куртку и держа в зубах заколку, я выскочила из парадной, напротив нее стояла синяя Ауди и высокий седоволосый мужчина небрежно опирался на нее. Он вскинул руку и посмотрел на часы:
— Опаздываете, Карина Леонидовна? Садитесь, — распахнул он передо мной дверцу, — довезу. Терпеть не могу, когда опаздывают…
Через две недели он сделал мне предложение, а еще через месяц мы поженились…
Перепрыгивая через ступеньку, я спускалась по лестнице женской консультации. Какой сегодня чудесный день! На последней встрече с куратором перед защитой диплома, Сергей Петрович отозвал меня и еще одного мальчика из нашей группы и сказал, что наши дипломные работы уже засчитаны и отправлены на конкурс и, что на защиту мы можем не приходить…
В консультации пожилая и очень обходительная доктор подтвердила мои еще не ясные подозрения и выдала мне на руки первую фотографию нашего малыша. И вот сейчас, весело улыбаясь и размахивая сумочкой с ценной фотографией, я спешила обрадовать будущего папочку…
Секретарши, как всегда, не было на месте, я распахнула дверь кабинета. Радостный вопль замер у меня на губах… На столе, широко раздвинув ноги и скинув с плеч легкую блузку, сидела моя лучшая подружка Снежанка, а Антон стоял между ее бесстыже раздвинутых ног и упоенно целовал ее пухлые капризные губы…
Дыхание мое сбилось, сердце остановилось и сжалось, а потом куда-то рухнуло… Я, молча, развернулась и вышла… Все плыло у меня перед глазами, я стукнулась об угол секретарского стола, потом уронила стул, потом упала сама…
В больнице Антон оплатил отдельную палату, и каждый вечер приезжал с огромными пакетами фруктов и всяких лакомств. Его волновал только один вопрос, почему я не сказала ему про ребенка? Как будто это что-то изменило бы… Я отворачивалась к стенке и молчала… Только однажды, нарушив это свое поведение. После очередных его уверений в том, что ему никто, кроме меня не нужен, и что у нас все наладится, и что мы заведем еще ни одного ребенка, я не выдержала и повернулась к нему:
— Антон, сразу после выписки я подаю на развод…
Накануне выписки Антон вошел в палату с огромным букетом каких-то ярких цветов:
— Риночка, я договорился, Михаил Олегович подготовит выписку сегодня ночью, и я смогу забрать тебя завтра еще до завтрака!
Я, как всегда, смотрела в стенку и молчала… Наконец, он ушел, напоследок чмокнув меня в щеку. Я переждала еще некоторое время, встала и направилась в ординаторскую. Сегодня дежурил мой лечащий врач.
— Михаил Олегович, — подошла я к столу, за которым доктор мелким, но довольно разборчивым почерком, заполнял истории болезней, он оторвался от работы, предложил мне сесть:
— Что-то случилось Карина Леонидовна?
— Михаил Олегович, не могли бы вы выдать мне все документы сейчас и вызвать такси?
Он пристально посмотрел на меня сквозь толстые линзы очков:
— Вы уверены, что приняли правильное решение?
— Да.
Я тогда поехала на родительскую квартиру, благо ключи от нее были всегда со мной, а сами родители проводили лето на даче, лишь изредка позванивая мне — связь в их глухой деревушке была очень непостоянная… Еще через два дня я дошла до ЗАГСа и подала на развод. Антон звонил каждый день и не по одному разу, но я скидывала звонок. Он пытался звонить с чужих телефонов, но однажды услышав на незнакомом номере его голос, я стала сбрасывать все звонки… Синяя Ауди дежурила под окнами, но у меня не было необходимости выходить из дома — за коды доступа в компьютерной игре соседский мальчишка приволок мне все необходимые продукты…
Через неделю я немного пришла в себя и задумалась о дальнейшей жизни… Работа в ЗАО «Светоч» мне теперь не светила… Да я и сама не хотела там появляться… Неожиданно, мне на помощь пришла, сидевшая дома с малышом Натуся…
— Каринка, привет! Как себя чувствуешь? — затараторила она по телефону в своей обычной манере, не дожидаясь ответов, — Маратик звонил, так что я в курсе… Тебе же теперь работа нужна? Записывай адрес и телефон, там сотрудница на днях на пенсию уходит….
Вот так я и оказалась продавщицей в художественном салоне.
Развод прошел спокойно. Антон смирился с моим решением. Настоял только на покупке мне квартиры и ежемесячном денежном довольствии… Как ни странно разум у меня в этот раз взял верх над амбициями и эмоциями. Квартира была мне очень кстати, не хотелось возвращаться к родителям в их маленькую трешку. А деньги… О необходимости согласиться на денежную дотацию я поняла, когда увидела, купленную Антоном однокомнатную квартиру — моей зарплаты на ее содержание явно не хватило бы…
Вот и сейчас он звонил с целью договориться о встрече, что бы передать мне деньги.
Кэмилл сидел у камина и листал толстую книгу, лежащую у него на коленях.
— Ты знаешь, — обратился он к другу, наливавшему в это время тягучее рубиновое вино в два хрустальных бокала, — здесь описан один очень занятный случай, произошедший лет девятьсот назад с одним магом-испытателем… Так вот, этот маг испытывал новое заклинание считывания памяти. Подопытный сидел в кресле напротив него, рядом стояло большое зеркало. Уж не знаю, зачем оно там было, оно к опытам не имело никакого отношения, хотя и сыграло во всей истории главную роль… Так вот, дальше сложилось сразу несколько событий… Какой-то нерадивый грабитель залез грабить мага, но ошибся дверью и вошел в лабораторию, маг заметил его отражение в зеркале и от неожиданности кинул в это отражение заготовленное заклинание считывания памяти. А грабитель тоже растерялся и запустил в зеркало какое-то боевое заклинание… В общем, зеркало вдребезги, а заклинания, смешавшись, попадают в мага… Маг пролежал несколько дней в полной отключке, потом пришел в себя… Но он ничего не помнил из того, что произошло… И его стали преследовать такие временные отключения, после которых он с трудом вспоминал, что происходило с ним накануне… Тебе это ничего не напоминает?
— Но откуда у нас заклинания памяти и боевые? — лорд протянул другу один из налитых бокалов.
— Не знаю… Хотя служанка с кухни уверяет, что видела в тот день какого-то постороннего человека в черном плаще, пробирающегося к воротам, хотела закричать и позвать стражу, но он вдруг растаял в черном тумане…
— Дроу? Откуда здесь дроу? Брось, Кэмилл… Это страшилки для маленьких детей и доверчивых служанок…
— Ладно, послушай, что было дальше… Ты помнишь, тогда после нашествия демонов, было очень популярно во всех бедах винить похитителей душ… И заклинание привязки души тоже было очень популярно… Так вот, один из лекарей заподозрил, что отрикошетившее от зеркала заклинание каким-то образом выбило душу с ее привычного места, душа потом вернулась, но никак не могла прочно обосноваться в теле. И тогда он провел ритуал привязки души.
— Это же ритуал только для женщин? Как он мог его провести?
— Ну, не знаю… Здесь методика не расписана. Но только после этого маг поправился, и память больше не терял…
После ресторана мы с Кириллом поехали ко мне. У Кира было сегодня отличное приподнятое настроение, и даже заказанное такси, которое мы прождали вместо обещанных пятнадцати минут целых полчаса, не смогло его испортить… Он не терял времени даром… Цветущие кусты сирени надежно скрывали нас от входа в ресторан, а пассажирам проносящихся мимо редких машин, тоже было не до нас… Мне нравилось целоваться с Киром… Его губы были то нежными, то настойчивыми, они дразнили и возбуждали меня…
В машине Кирилл обнял меня и притянул к себе, шаловливо касаясь губами моих волос, но больше никаких вольностей себе не позволял… Правда, едва за нами защелкнулся замок входной двери, его губы снова нашли мои, а руки принялись лихорадочно расстегивать пуговицы на плаще.
— Кир! Кир! Остановись! — рассмеялась я, — Давай хоть из прихожей уйдем!
Он подхватил меня на руки, все-таки успев сдернуть с меня плащ и бросив его на тумбочку в прихожей. Я мысленно похвалила себя за предусмотрительность — диван был разложен и застелен… Кир поставил меня на пол рядом с собой, повернул к себе спиной, отвел в сторону мои волосы и легко коснулся шеи чуть выше высокого воротника платья. Потом его руки ловко расстегнули длинную молнию на платье и, проведя по моим плечам, скинули его на пол. Жаркая волна прокатилась по моему телу, я откинулась назад, подставляя губы для поцелуя… Кир не преминул воспользоваться этим, разворачивая меня к себе лицом и проводя руками по кружеву бюстгальтера… Потом его пальцы забрались под кружево, и он стянул лямочки вниз, высвобождая мою грудь. Пальцы легко погладили ее, обрисовали сосок и слегка сжали его, вырвав у меня тихий стон… Я незаметно расстегнула застежку, которая находилась спереди и позволила бюстгальтеру соскользнуть с моих рук. От поцелуев Кира «крышу», конечно, уносило, но не настолько, что бы я позволила себе забыть о стоимости кружевного комплекта… Кир подхватил меня на руки и бережно уложил на постель. Щелкнул выключатель прикроватного бра — Кир терпеть не мог заниматься любовью в темноте, ему было необходимо видеть мои глаза… Он еще раз поцеловал меня и уселся на меня сверху, медленно расстегивая рубашку и предвкушающее улыбаясь. Рубашка мягко спланировала на пол, а он взялся за ремень брюк. Потом наклонился и ласково поцеловал меня:
— Улыбнись, нельзя быть такой сосредоточенной… — его пальцы провели по моим губам, потом скользнули на шею и дальше… Вдруг его брови нахмурились:
— Что это?
Я не сразу поняла, про что он спрашивает, проследила его недовольный взгляд, устремленный мне на шею.
— Не знаю. А что там?
— У тебя на шее синяк.
— Ну… Ты же знаешь, что у меня последнее время очень легко появляются синяки, я даже не могу иногда вспомнить, как ударялась. Сам же говорил, что это авитаминоз…
— Но стукнуться шеей…
— Наверно я опять заснула с книжкой… — Кир знал эту мою дурацкую привычку читать перед сном в постели и засыпать над книжкой. И просыпаться потом от того, что выпавшая из рук книга, упирается в меня своим острым углом…
— Вот если бы не знал, что у тебя больше никого нет, я бы сказал, что это самый банальный засос, да еще и двухдневной давности…
— Ты хочешь сказать, что у Рилли такая блуждающая душа?
— Да, очень может быть… И, знаешь, возможно, она подселяется еще в чье-то тело, отсюда и непонятные царапины, и подвернутая на позапрошлой неделе нога…
— И что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе провести ритуал привязки души. Анд, хуже ты ей этим не сделаешь, а если мои предположения верны, то это может помочь.
— Рилли никогда не позволит это сделать с собой.
— Если ты помнишь, согласия девушки никто не спрашивал… Она может спать во время ритуала.
— И ты сможешь сделать привязывающий артефакт?
— Да. Я как-то делал его для одной своей знакомой…
— Для знакомой? И она согласилась добровольно пройти ритуал?
— Ну, не совсем ритуал, скорей его имитацию… Она всегда отличалась некоторой экстравагантностью…
Лорд Андинекосилиан зажег свечи в двух высоких напольных канделябрах и подвинул их ближе к широкой кровати, на которой лежала Рилли. После чая, которым ее угостил Кэмилл, она крепко спала. Все было готово к ритуалу привязки души — древнему магическому действию еще времен нашествия демонов, изобретенному темными эльфами и, как и вся их магия, повязанном на сексуальном воздействии на объект…
Никто не знал, как удалось демонам прорваться из нижнего мира… Никто их толком не видел. Они совершали набег на деревню или плохо охраняемый замок, насиловали женщин и девушек и похищали их души. Без души женщины еще жили какое-то время, тихо угасая… Хотя, называть жизнью их бездушное существование было просто кощунственно. Больше всего нападениям демонов подвергались земли и пещерные города дроу, возможно из-за большей близости к месту прорыва. И тогда маги-дроу изобрели ритуал привязки души — ее больше невозможно было похитить… Потом было обнаружено место прорыва и оно было запечатано. Но напуганные всем произошедшим, еще долгие годы дроу проводили ритуал привязки души своим девушкам, едва они выходили замуж…
Лорд аккуратно снял одеяло и откинул его в сторону, потом так же бережно стянул с жены кружевную рубашку. Ее тело было прекрасно, так же прекрасно, как и десять лет назад, когда он впервые увидел его на церемонии выбора невесты. Задолго до этого, еще будучи совсем маленькой, она была обещана ему. Но древняя традиционная церемония должна была быть проведена. В назначенный день, в окружении свиты лорд Андинекосилиан римбе Маэтор, Второй Советник Священного Леса, рыцарь Дубового Стола подъехал к замку Князя Кленового Леса лорда Равайондофалкунарала носсе Хепкалан, отца прекрасной Риллиэстриланны. Их уже ожидали. В парадном зале на возвышении в кресле сидел сам князь. Около него двумя полукругами стояли «невесты» — прекрасные девушки, собранные из всех окрестных деревень, одетые в одинаковые белые платья. Среди них была «спрятана» и его настоящая невеста Риллиэстриланна. Согласно традиции, после принесения даров отцу невесты, лорд должен был выбрать трех девушек, потом, уединившись с ними, выбрать только одну и, убедившись в ее невинности, повести ее к Священному Дубу, где волей богов и заключался брак. Две другие выбранные им девушки, становились служанками его молодой жены.
Лорд Андинекосилиан стоял в центре зала и с довольной усмешкой рассматривал выстроившихся полукругом девушек в то время, как его свита преподносила дары Князю Кленового Леса. Он уже давно отыскал глазами свою невесту и теперь только ждал сигнала от князя. Риллиэстриланна с интересом разглядывала его, нимало не смущаясь присутствием стольких незнакомых людей. В какой-то момент их глаза встретились, она фыркнула, недовольно повела плечиком и демонстративно стала разглядывать рыцарей из свиты. Андинекосилиан только довольно улыбнулся в ответ, она может фыркать сколько угодно, но уже сегодня она будет его…
Князь встал и произнес ритуальные слова, поблагодарив за дары и предложив выбрать невесту. Боги, что за глупость эти старинные традиции! Он уже давно знает, кто будет его невестой и его женой! Лорд решительно подошел к Риллиэстриланне носсе Хепкалан, взял ее за руку и, неглядя, указал еще на двух девушек. Вдруг, совсем для него неожиданно, в фиалковых глазах его невесты мелькнула паника, она закусила губу.
— Других? — шепотом, почти не разжимая губ, спросил он.
Она чуть заметно кивнула головой.
— Рядом с тобой?
Еще один кивок, и мольба в глазах.
Он небрежным жестом отсылает выбранных ранее девушек и, глядя только на свою невесту, указывает на стоящих рядом с ней. Она успокоено выдыхает и чуть заметно улыбается ему…
Вторая часть церемонии… Тоже глупая, но, хотя бы где-то приятная и занимательная… Сравнительно небольшая комната, тяжелые бордовые занавеси на окне, бронзовая люстра на пятьдесят свечей, два напольных канделябра еще по дюжине свечей в каждом, кресло, обитое бордовым бархатом, повернуто спинкой к камину, и большой ковер в центре. А на ковре стоят выбранные им девушки. Их волосы убраны и заколоты в высокие прически, позволяющие разглядеть их плечи и изящные шейки, на них традиционные белые платья, держащиеся на них за счет лишь одной приколотой в районе плеча броши… Он усаживается в кресло, привольно раскидываясь в нем… Милая, ты посмела фыркать? Лорд не спеша разглядывает девушек… Ты смотрела на мою свиту? Теперь я посмотрю на тебя и твоих подружек… А ты немного понервничай… Он делает небрежный жест рукой, приказывая им повернуться… Скрещивает руки на груди и медленно переводит взгляд с одной на другую… Сейчас он должен сделать выбор и указать на ту, что станет его женой… И тогда две оставшиеся разденут ее и подготовят к проверке… Хм… Со всем этим он может справиться и сам. Щелчок пальцами и брошка расстегнута, а белый шелк падает к ногам испуганной девушки. Она ахает и пытается прикрыться руками… Милая, что же ты так испугана? Можно подумать, никто из окружения не посвятил тебя в подробности брачной церемонии… Он подходит к девушке, его пальцы касаются ее щеки… Какая нежная кожа… Она смущена, даже нежный румянец окрасил ее щеки, она не смеет поднять глаз… Какая замечательная игра! И это после призывных взглядов, что она бросала его молоденькому оруженосцу! Ладно, сегодня я подыграю тебе… Он ласково поглаживает ее щеку, чуть поднимает голову за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза… Его губы ласково касаются ее губ. Она в растерянности, она не знает, как вести себя… Немного напора, и ее губы приоткрываются, отвечая на его поцелуй… Ну, вот так-то лучше, дорогая… И нечего изображать святую невинность… Кстати, это мы сейчас и проверим… Он продолжает целовать ее, одной рукой удерживая ее голову, а вторая его рука пускается в интереснейшее путешествие по ее телу… Легкое прикосновение к позвоночнику заставляет ее выгнуться к нему навстречу, потом нужно обхватить ее грудь и немного сжать, и услышать в ответ приглушенный стон… Ох, милая, а что за открытия ждут меня дальше… Не отрываясь от ее губ, он жестом велит подвинуть невысокий пуфик, кто-то из девушек послушно исполняет его приказ. Его рука возвращается к ней на грудь, она судорожно всхлипывает, рука скользит вниз, ласкает бедро и ставит ее ногу на подвинутый услужливой девушкой пуфик. Она не сопротивляется, она так послушна, она отвечает на его поцелуи и льнет к нему… Дорогая, похоже, далеко не всем слухам нельзя не доверять… Его рука гладит ее животик, спускается ниже и устремляется между ног… Она вздрагивает и замирает. Маленькая, что же ты так испугалась… Даже, если бы этой преграды не было, он бы никому об этом не сказал, слишком лакомым кусочком была единственная дочь Князя Кленового Леса прекрасная Риллиэстриланна носсе Хепкалан.
Лорд Андинекосилиан встряхнул головой, прогоняя воспоминания… Как давно это было. А он до сих пор не понял, где Рилли играла, а где была собой… Такая светлая и нежная… И такая обманчивая… Он еще раз поправил свечи, подвинул ближе длинный футляр с артефактом, открыл древнюю книгу со словами заклинания… Все, больше тянуть нельзя, надо начинать. Звонкими горошинами упали в тишину первые слова заклинания, постепенно набирая темп и становясь все мелодичнее… Не переставая проговаривать древние слова, он широко раздвинул ее ноги, встал на колени между них, открыл футляр с артефактом. Длинный округлый жезл поблескивал утопленными в нем драгоценными камнями… Мужчина на секунду замер, потом решительно взял в руки артефакт, сжал его в ладонях, согревая. Рилли лежала перед ним открытая и беззащитная, ее грудь мерно вздымалась, а лицо своей неподвижностью и спокойствием напоминало маску. Он договорил последние слова из первой части ритуала, аккуратно положил жезл ей на живот, ее дыхание чуть сбилось. Он наклонился и коснулся губами ее губ, они даже не дрогнули. Он продолжил покрывать ее тело поцелуями, стараясь хоть немного пробудить ее чувственность и облегчить проведение ритуала. Прикосновение к груди вызвало у нее чуть слышный стон, он обхватил ее сосок губами и обвел его языком, она застонала и выгнулась ему навстречу… Давай, дорогая, давай… — шептал он, продолжая ласкать ее тело все сильнее отвечающее на его ласки. Его рука скользнула между ее ног, она прерывисто вдохнула, выгнулась и замерла, ее пальцы смяли простыню. Он начал медленно отчитывать певучие слова второй части ритуала, одновременно взял в руку артефакт и подвел его к ней. Едва жезл прикоснулся к ее возбужденной коже, она вся подалась вперед, небольшое усилие и он мягко вошел в нее. Рилли коротко вскрикнула, замерла и недовольно застонала, когда он испуганно замер. Он почти скороговоркой договорил оставшиеся слова заклинания, уже кляня себя за то, что поддался на уговоры Кэмилла. Но, тепло, исходящее от жезла, говорило о том, что артефакт работает… Значит, ритуал нельзя прерывать… Еще одно мягкое движение, еще один короткий вскрик… И перерыв на полкруга. Он накрывает тело жены мягким одеялом, отдыхай, дорогая… Через полкруга заключительная часть. Но с ней он справится уже без артефактов…
Почему не звонит будильник? Вроде уже пора… А, и ладно… Под одеялом так хорошо… И Кир обнимает так крепко… Стоп, а когда он вернулся? Ой, неважно, когда можно еще несколько минут понежиться в объятиях любимого мужчины… Ласковые губы касаются меня, я тянусь к ним и приоткрываю глаза… И тут же крепко зажмуриваю их обратно. Потом осторожно приоткрываю один глаз… Нет… Этого не может быть… Надо еще раз закрыть глаза, и потом проснуться. Раз, два, три… Сон никуда не исчезает, так же, как и красивый светловолосый мужик, склонившийся надо мной, и совершенно незнакомая комната… Ой, мамочки…
— Рилли, что случилось? Что с тобой? — а голос у моего наваждения очень даже приятный, такой мягкий и бархатистый… Смотрит на меня, а обращается к какой-то Рилли… Наверное, я все-таки сплю… Очень крепко сплю… И мне снится сон. Красивый и эротичный… Ну, потому что вот так лежать в постели с обалденно красивым мужиком можно только в эротичном сне… А значит…
— Поцелуй меня, — шепчу я.
В его глазах удивление… И глаза такие необычные… Такой яркий аквамарин… А может это линзы? Дальше мысль путается и теряется, потому что, несмотря на удивление, он наклоняется и целует меня. Ласково и нежно, а потом все настойчивее, и его язык ласкает мои губы и стремится проникнуть дальше… О, как он целуется… Мой эротический мираж действовал в лучших традициях западных фильмов — дорожка из поцелуев спустилась по шее на грудь, его губы нежно обхватили и потянули сосок… Горячая волна прокатилась по моему телу и замерла где-то внизу живота, свернувшись маленьким жарким комочком… Только бы не проснуться сейчас… Его руки уже ласкали мой живот, скользили по бедру, чуть сжимая его… Я поддавалась этим ласкам, выгибалась и прижималась к его сильному разгоряченному телу. Это сон… Такой прекрасный сон… В жизни так не бывает… В жизни все быстро и наскоком, а чтобы ласки были такими длинными и неторопливыми… для этого надо оказаться во сне… Он неторопливо и как-то особенно чувственно провел руками по моим ногам, а потом легко раздвинул их. Его губы оставили влажную дорожку от пупка и вниз, а потом он прикоснулся губами еще ниже и его язык принялся ласкать меня, погружаясь все глубже… Я уже не могла сдерживаться, и тихие стоны вырывались совсем непроизвольно… Почему мне снится это? Я всегда стеснялась таких поцелуев и избегала их… Но как же приятно… И хочется еще… И больше… Он выпрямился и навис надо мной:
— Любимая, ты сегодня бесподобна…
Его горячий твердый член коснулся меня и чуть надавил, я подалась вперед. Несравненное чувство наполненности жаркой волной прокатилось по телу, и с каждым его движением волны становились все жарче, и я загоралась от них и горела все ярче, пока вдруг не взорвалась, рассыпавшись тысячью маленьких звездочек… Довольный рык удовлетворенного мужчины стал для меня приятным бонусом. Он обессилено упал на меня, слегка придавив, но тут же перевернулся на спину и уложил меня к себе на грудь, ласково поглаживая спину и касаясь губами виска. А мне вдруг захотелось, чтобы он коснулся моих губ, и я подняла лицо, подставляя губы. Ласково, нежно, чувственно… Как еще описать его поцелуй? В нем не было ни напора, ни сумасшедшей страсти предыдущих поцелуев, только нежность и забота… Где-то недалеко часы пробили трижды… Откуда они в моем сне?
— Спи, родная, еще совсем рано, — меня обняли и уложили на грудь. И под ровный стук его сердца, все начало расплываться… Неужели такой чудесный сон закончился, скользнула где-то на грани сознания мысль, перед тем, как все погрузилось в темноту…
Я проснулась, но глаз еще не открывала… Так приятно было понежиться в постели, вспоминая свой чудесный сон… Потянулась и все-таки открыла глаза… Легкий бело-золотой балдахин колыхался надо мной. Я зажмурилась… Нет, не может быть… Снов с продолжением не бывает… Потрясла головой и медленно еще раз открыла глаза. Ничто никуда не делось: ни балдахин, ни незнакомая комната, ни легкий ветерок из распахнутого окна… И что все это значит? И что мне теперь делать? Я села на кровати и огляделась… В комнате никого не было… Значит, падать в обморок или закатывать истерику бессмысленно… Рядом, на спинке стула, обнаружился кружевной пеньюарчик, и я шустро натянула его… Ну, вариантов возможно два: или «попаданство» все-таки существует, или у меня острый приступ шизофрении… Второй вариант более реалистичный и поэтому более возможный, но первый мне как-то симпатичнее… Я медленно пошла по комнате, разглядывая ее. Она вся была в светлых белых и кремовых тонах с отделкой светлым золотом… Окно было распахнуто, и легкие белые занавеси развевались от легкого ветерка. Исследовательская натура потянула меня к окну. Проходя мимо большого зеркала, я заметила в нем фигуру светловолосой девушки, резко оглянулась, надеясь увидеть вошедшую в комнату. В комнате, по-прежнему, никого не было… Я вновь повернулась к зеркалу. Высокая тоненькая девушка с очень светлыми чуть золотистыми волосами, слегка торчащими острыми ушками и большими фиалковыми глазами внимательно смотрела на меня.
— Здравствуйте… — вежливо кивнула я ей. Она повторила мое движение. Я поднесла руку к волосам, девушка сделала то же самое… Ужас охватил меня и отразился в фиалковых глазах… Я приблизилась к зеркалу… Помахала приветственно рукой, девушка тоже испуганно взмахнула… Вот это попала… Это что, я теперь еще и эльфа? Нет, внешность у девушки была очень даже симпатичная, и фигурка ничего… Но, меня вполне и моя внешность устраивала… Как-то привыкла я к ней и никогда не пыталась осветлить свои темно-каштановые волосы и изменить линзами цвет карих глаз… Новая внешность была, мягко говоря, непривычна…
Отворилась дверь, впустив в комнату девушку в длинном светло-зеленом платье с кружевным фартучком и убранными под чепец волосами:
— Доброе утро, миледи! Вы уже встали? Как вы себя сегодня чувствуете?
Я удивленно посмотрела на служанку:
— Спасибо, неплохо… — правда, мое удивление было вызвано не ее вопросом, а тем, что меня здесь знали… Значит, это не просто Я в другом виде, а я еще и в чужом теле… Попала… И пытаться рассказывать, что я из другой жизни бесполезно… Не поверят. Я бы и сама не поверила, если бы кто-нибудь из знакомых вдруг заявил, что он это не он, а он из другого мира… Бред… Но вот же я! С ушами и фиалковыми глазами!
— Я приготовлю вам ванну, миледи, — служанка ловко застелила постель золотистым покрывалом. — Милорда предупредить, что вы спуститесь к завтраку?
— Да, пожалуй…
Ванна мне понравилась… И как помещение — в светло и темно-зеленых тонах, с огромной круглой чашей, наполненной душистой водой с пеной и пузырьками, поднимающимися со дна, и как приятное времяпрепровождение… Плюс, у меня появилась возможность немного собраться с мыслями…
Так, отбросим вариант с шизофренией и попробуем выжить в создавшихся условиях… Первое, я — эльфа, и эльфа, судя по всему, не из бедных… Где-то внизу к завтраку меня ждет милорд. Муж? Отец? Брат? Ой, а ночью это был не сон? Кошмар!… Как я себя вела… Да еще и с совершенно незнакомым мужчиной… Хотя, я-то ему была знакома… Вернее моя эльфа… Хм, а мне понравилось…
Так, ладно, отбросила я приятные воспоминания, во-первых, надо вылезать из ванны, сидя здесь, я ничего не узнаю, во-вторых, надо спускаться в столовую и действовать по обстоятельствам, и, в-третьих, придется изображать эту эльфу, как там ее ночью мой эротический мираж называл? Рини? Рилли?
Служанка помогла мне одеться и причесала меня. Белья здесь, похоже, не носили совсем… Только шелковые чулки на подвязках и коротенькая нижняя юбочка. Платье было из тонкой мягкой материи кремового цвета, длинное, узкое, с высоким разрезом сбоку, открытыми плечами, лишь слегка прикрытыми множеством шнурочков и тесемочек, и прикрепленными к ним длинными рукавами из какой-то полупрозрачной материи, такой же, как на отделке юбки… Да, сама бы я в жизни в переплетении этих шнурочков не разобралась… И со шнуровкой по спине можно только с посторонней помощью справиться… Но, красиво — повертелась я перед зеркалом.
— Милорд ждет вас, — с поклоном открыла служанка передо мной дверь. Я, как-то автоматически, не задумываясь, повернула по коридору налево, и там, буквально через пару дверей, оказалась лестница, ведущая вниз. Три широких пролета ступенек по двадцать, с резными деревянными перилами, закручивались вокруг пустого центрального квадрата. Так, ну, вниз я спущусь… А там буду ориентироваться на запах, усмехнулась я, потому что есть, вдруг, захотелось просто зверски!
Ориентироваться не пришлось. У последних ступеней меня встретил мой ночной эротический мираж… Высокий статный, серебристые волосы заплетены в причудливые косы… Хм, и ушки торчат… А ночью я не заметила…
— Дорогая, доброе утро, — склонился он к моей руке, — вы выспались? Как ваше самочувствие?
И почему это всех интересует мое самочувствие? Я что, болею? Ой, а как мне к нему обращаться? Дорогой? Как-то… Как-то слишком фривольно… И имени его я не знаю…
— Благодарю вас, все прекрасно… И я очень голодна…
Он улыбнулся какой-то очень довольной улыбкой:
— Я рад, что у вас опять появился аппетит. Завтрак уже накрыт и ждет только вас, — он взял меня под руку и торжественно повел завтракать. Во всяком случае, я надеялась, что мы идем именно туда…
В столовой при нашем появлении из-за стола встал темноволосый мужчина в белой рубашке с широкими рукавами и кожаном колете с металлическими нашивками.
— Кэмилл! — радостно обратился к нему мой сопровождающий, — У нашей дорогой Рилли сегодня даже аппетит появился!
— Я несказанно этому рад, леди Риллиланна, — поднес мою руку к губам подошедший к нам Кэмилл, — и особенно это меня радует, как вашего целителя, — улыбнулся он и подвел меня к столу, подвинул стул.
Хм, так у меня еще и личный целитель имеется… Вот как-то не чувствую я себя такой уж хворой и болезной… Слуги меж тем поставили перед нами тарелки с совершенно невообразимым разноцветьем. И это можно есть? Но мужчины, пожелав приятного аппетита, резво принялись за содержимое своих тарелок. Я тоже взяла вилку и аккуратно наколола на нее что-то розовое. А по вкусу вполне ничего… Попробуем еще синий кружок… По вкусу на огурец похоже… Я неторопливо продолжила дегустировать радугу на тарелке и исподтишка разглядывать комнату, в которой мы находились. Большая и светлая, со множеством зеркал на стенах и огромным окном в пол, выходящим на балкон и сейчас открытым. В простенках стояли стеклянные шкафчики с очень красивой посудой, а для освещения использовались бра со множеством хрустальных подвесок. Казалось бы, такая роскошь должна производить давящее впечатление, но здесь все вещи были очень изящными и создавали впечатление легкости и воздушности.
— Анд, — обратился к сереброволосому целитель, — я думаю, что сегодняшнюю тренировку нам лучше пропустить. Вы с Рилли могли бы прогуляться по саду, она все еще несколько бледновата…
— Кэмилл, — недовольно поморщился Анд, — я рассчитывал, что днем моя супруга будет занята с тобой, и назначил несколько встреч.
Так, значит, этот образчик мужской красоты и гиперсексуальный мираж мой муж… Нехило…
— Если леди не будет возражать, я с удовольствием составлю ей компанию на прогулке, — перевел взгляд на меня Кэмилл.
— Рилли не будет возражать, — ответил за меня муж, пока я только раздумывала, как бы построить фразу…
— Дорогая, — повернулся он ко мне, — вы не будете против, если мы с Кэмиллом покинем вас и допьем кофе в кабинете?
— Не буду, дорогой, — не удержалась и съязвила я. Он хмыкнул и как-то странно сверкнул глазами:
— Тогда оденьтесь на прогулку потеплее, сегодня несколько прохладно. Когда будете готовы, зайдите ко мне в кабинет, я верну вам ваши амулеты, а Кэмилл пока поможет их зарядить.
Мужчины, кивнув на прощанье и велев подать им кофе в кабинет, вышли. Служанка налила мне кофе из большого фаянсового кофейника, пододвинула молочник и блюдо с пирожками и, пожелав приятного аппетита, выскользнула за дверь. Я вздохнула, вроде первый выход в свет прошел успешно… Итак, подведем промежуточный итог. У меня есть муж. Красивый. И в постели вполне. Это плюс. У меня есть целитель. И, судя по вопросам, что мне сегодня задавали, эльфа была больна… И я не знаю чем. Это минус. Но сейчас мне предстоит прогулка с целителем и, возможно, удастся что-то разузнать. Это, несомненно, плюс… Я допила кофе, отдала должное пирожкам и направилась в сторону спальни. Судя по безделушкам, что стояли у зеркала, и которые я успела рассмотреть, пока меня причесывали, спальня была моей, ну, значит, и будуар, если он у меня есть, должен отыскаться где-то поблизости… Я поднялась по лестнице, из-за приоткрытой двери чуть дальше по коридору доносился веселый голос Кэмилла. Надо запомнить, что кабинет располагается в другую сторону от лестницы…
Служанку я застала в спальне за перестиланием кровати.
— Мне надо переодеться на прогулку.
— Сию секунду, миледи, — присела она в реверансе и отрыла дверь рядом с ванной комнатой, — Извините, миледи, а вы собираетесь просто гулять или у вас будет тренировка с Мастером Кэмиллусом?
— Просто гулять, — вспомнила я об отмене тренировки. Интересно, и чему такому меня тренирует целитель?
Девушка достала из гардеробной тонкое шерстяное платье бледно-сиреневого цвета и коротенькую темно-фиолетовую курточку к нему.
— Я думаю, в этом вы не замерзнете. Сегодня на удивление холодный ветер, хотя солнце уже припекает… — ее руки ловко расшнуровывали, развязывали, снимали и надевали. Я чувствовала себя куклой Барби… — Может быть, наденете сапожки? — подняла она с пола пару фиолетовых кожаных сапожек. Я чуть приподняла подол, да уж, туфельки у меня явно не для прогулки по саду…
Девушка ловко зашнуровала ботиночки и пригласила меня к зеркалу:
— Прическу будем менять?
Я подошла к зеркалу и в очередной раз чуть не шарахнулась от чужого отражения:
— Нет, не будем, — прозвучало чуть резковато, и я заставила себя спокойно посмотреть в зеркало. Служанка, молча, протянула мне пару светлых перчаток.
— Что-нибудь еще, миледи?
— Нет, благодарю… — я вышла из комнаты и направилась к кабинету.
Дверь была приоткрыта и из-за нее доносились голоса. Я уже собиралась войти, когда до меня донеслось знакомое имя:
— Я после ритуала совсем не узнаю Рилли, — это голос моего как бы мужа.
— Ард, да она все время после происшествия странная… — а это говорит Кэмилл.
— Ты не понимаешь! Все ее странности касались того, что она чего-то не помнила или не понимала… Но ее отношение ко мне, к сексу, в конце концов, было совершенно определенным и не поменялось ни на вот столько! Но сегодня после ритуала… — Я покраснела и вжалась в стенку рядом с дверью. Подслушивать, конечно, нехорошо, но зато очень действенно в плане получения информации. Ард между тем продолжал: — Я никогда не видел ее такой ласковой и податливой. И она никогда так не реагировала на меня… Сегодня у меня была просто божественная ночь… Если она такой и останется, то я уверую в чудеса… И в магию твоего жезла, — чуть усмехнулся он.
Я на цыпочках отошла от двери, а потом, нарочито цокая каблучками, спустилась и поднялась по нескольким ступенькам. Дверь в кабинет отворилась:
— Рилли! Вы куда? Я же просил зайти ко мне в кабинет.
— Ах, задумалась… — махнула я рукой, — Но уже вспомнила, — гордо задрав нос, проследовала мимо него в кабинет. Мельком огляделась. Темного дерева изящная мебель, на стенах картины и гобелены со сценами сражений, темный камин с часами, изображающими хрустальный замок… Единственным предметом, выбивающимся из всей обстановки, был массивный дубовый стол и такое же массивное кресло около него.
— Леди Риллиланна! Вы как всегда обворожительны, — постарался сгладить неловкость, вызванную недовольным тоном мужа целитель, — Анд, это все амулеты, или будут еще? — у него на пальце болталось штук пять цепочек с какими-то подвесками.
— Все. И, Кэмилл, поглядывай все-таки по сторонам, не нравятся мне разговоры среди прислуги про, якобы, виденных ими, дроу… — он забрал у целителя подвески и подошел ко мне:
— Дорогая, позвольте, я надену на вас защиту?
— Да, пожалуйста… — я с готовностью выпрямилась перед ним и даже сцепила сзади руки.
— Но, дорогая, амулеты должны касаться кожи…
— А? — я не сразу поняла, что он имеет в виду… Моя курточка имела застежку под самое горло. Я медленно расстегнула пуговицы и слегка откинула куртку с плеч, освобождая шею. Эльф сделал еще шаг вперед, приближаясь ко мне, и надел через голову сразу все цепочки, смотрел он при этом, почему-то, исключительно мне в глаза. Такой пристальный взгляд испугал и смутил меня, я опустила глаза и, вроде, даже покраснела. Он же начал распутывать цепочки и по одному заправлять амулеты за вырез платья. Его пальцы при этом касались моей кожи, и легкая волна прокатывалась куда-то вниз от каждого такого его прикосновения. Да что же такое со мной! Ведь ни на кого так не реагировала! А в довершение всего он нежно провел рукой по моей шее и плечу, зарываясь пальцами под вырез платья и почти касаясь груди. Я стояла, как завороженная, не в силах отодвинуться от него, мое дыхание сбилось.
— Пожалуйста, не сейчас… — только и смогла прошептать я.
— Как скажете, дорогая, — так же шепотом ответил он и резко развернулся к стоящему у окна целителю, — Кэмилл, Рилли готова к прогулке.
Первый выход в сад оказался для меня настоящим шоком! Как я не выдала себя, я так и не поняла… Здесь все было наоборот! Голубые деревья и зеленое небо! Спасло меня от провала только то, что Кэмилл отнес мою неожиданную изумленную остановку насчет сильного порыва ветра, бросившего в нас песок.
— Пойдемте скорее под деревья, там ветер не так чувствуется, — подхватил он меня под локоть и буквально стащил с высоких ступенек крыльца.
— Ну вот, а здесь уже можно идти медленнее, — в тенистой аллее, под высокими синими кленами ветер действительно почти не чувствовался. А я лихорадочно просчитывала, как же мне обращаться к Кэмиллу. Неожиданно, он сам пришел мне на помощь:
— Рилли, теперь, когда нас никто не слышит, скажи, ты действительно больше ничего не вспомнила?
Хм, значит, когда одни, то на «ты» и по имени… А еще эльфа страдала амнезией… Это мне на руку, если что, то всегда можно будет списать свое незнание на забывчивость…
— Нет, ничего, — грустно покачала я головой. Мне бы еще знать, что именно настоящая Рилли должна была вспомнить, — А про какого дроу говорил муж? — задала я вроде вполне невинный вопрос.
— Анд… Ой, извини, я помню, что ты не любишь, когда его так называют, Анди обеспокоен слухами, что распускает кухонная прислуга, якобы они видели на территории замка дроу.
— А что в этом такого? — несколько рискуя, задала я следующий вопрос, хотя могла же я спрашивать про распускание слухов?
— В дроу? Да откуда он может здесь взяться? Они все сидят в своих горах и носу в долинах не кажут! Тем более так далеко от гор. Это только твой дядя, да примет душу его Аквин и прольет дождем на лес, мог верить в то, что с дроу можно дружить и сотрудничать… Они никогда не пойдут на контакт со светлыми…
Я непонимающе посмотрела на собеседника — фраза про «Аквина» и «дождь» с трудом доходила до меня, но Кэмилл, по-видимому, решил, что мое недоумение было вызвано другим:
— Твой дядя — лорд Сакнолверан носсе Инголемо… Я понимаю, что с семьей своей матери ты общалась очень редко, а этого путешественника и вообще видела всего пару раз, но незадолго до его гибели и несчастья с тобой ты виделась с ним. Ты этого тоже не помнишь?
— Нет, — покачала я головой, я действительно «не помнила» ни дядю, ни встречу…
— А зачем я могла с ним видеться?
— Вот уж не знаю! Мы все теряемся в догадках! Рилли, ты действительно ничего не помнишь?
— Действительно! И почему надо все время мне об этом напоминать? — я подпустила слезу в голос. Лишним не будет, а то мне показалось, что Кэмилл не совсем верит в мою амнезию…
— Хорошо, хорошо, только не волнуйся… Пойдем, присядем в беседке, я расскажу все, что знаю про ту историю. Может быть, ты сможешь что-нибудь вспомнить…
Беседка стояла в окружении темно-синих кустов с яркими белыми цветами, их гроздья издавали легкий приятный аромат. Я наклонила ветку, вдохнула чуть пряный запах, потом поднялась по ступенькам и пристроилась на диванчике. Поймала внимательный взгляд Кэмилла, который он сразу отвел.
— Рассказывай, я слушаю…
— В тот день, когда все это случилось, мы с Андом были на охоте. Вы тогда поссорились, и ты не поехала с нами. Когда мы вернулись, тебя в замке не было, а в кабинете на столе лежало послание от лорда Сакнолверана, в котором он просил срочно навестить его, и твоя записка, что ты уже отбыла к дяде. Пока мы раздумывали, что могло вызвать такую просьбу и есть ли необходимость еще и в нашем визите, ты уже вернулась. На наши вопросы с очень загадочным видом ответила, что все, что было необходимо, дядя сообщил тебе, а нас это теперь не касается… Потом вы опять поругались с Андом, а через два дня мы нашли тебя без сознания у разбитого зеркала…
— Не помню… Ничего не помню… Кэмилл, а почему вы не спросите об этом у дяди?
— Потому что через три круга после твоего визита, на замок лорда Сакнолверана было совершено нападение, и он был убит.
— А кто на него напал?
— Точно неизвестно, все магические следы, по которым можно было бы что-нибудь определить, были затерты. Вместе с лордом погиб его оруженосец и управляющий. Обнаружил следы битвы вернувшийся из поездки по деревням казначей. Он сразу обо всем сообщил Анду, мы с ним побывали в замке, осмотрели все, но что-либо разузнать нам не удалось. Лишь одна из служанок, находясь не совсем в себе, все время твердила про какие-то черные тени…
— А остальные слуги?
— Твой дядя никогда не держал большого количества прислуги. Остальные были на кухне или где-то еще и ничего не видели. Они и о смерти хозяина узнали от казначея… Рилли, ты прости, мы тогда не сразу сказали тебе о произошедшем в замке лорда Сакнолверана, и я видел, что ты потом была чем-то взволнованна и искала Анда…
Он как-то смущенно замолчал.
— И когда это было?
— За полкруга до того, как мы тебя нашли у зеркала…
Вопросы все множились… Ну, в кругах здесь, похоже, измеряют время… А вот где находится замок дяди, что я за сравнительно короткое время успела сбегать туда-обратно? И это помимо того, что я «забыла»… Да, интересно, а как здесь хоронят и прощаются с умершими? Как «убитую горем» племянницу меня не мог не взволновать вопрос прощания с родственником…
— И я нашла мужа?
— Да.
Он опять замолчал, крутя в руках сорванный лист.
— И что я ему сказала? Зачем я искала его?
— Рилли… Ты знаешь, как я к тебе отношусь… И знаешь, что мы с Андом давно привыкли к твоим выкрутасам и смирились с ними… Но я не понимаю, что случилось в тот день… Ты действительно была очень взволнована и искала Анда, ты не захотела ничего рассказывать мне, сказав, что сначала должна посоветоваться с ним… А Анд потом сказал, что ты очень веселая прибежала к нему в кабинет, сказала, что хочешь помириться и… Ну, в общем, вы очень неплохо провели время… И что ты после этого делала в гостиной рядом с сокровищницей, где мы тебя нашли… Не знаю… Все это происшествие состоит из одних вопросов…
— Не понимаю, почему желание помириться с мужем вызывает у тебя такое недоумение?
— Да потому что, Рилли, с таким лицом не идут мириться! Да и вообще… Просить прощение было не в твоем стиле…
— Все когда-нибудь меняется. Кэмилл, а не могло то письмо быть как-то связано с поездкой дяди? Я так поняла, что дядя где-то путешествовал перед этим?
— Да. Он все изучал своих любимых дроу. Искал какие-то артефакты, которые помогают им жить под землей…
— Может быть, он их нашел? Может быть, он за этим хотел нас видеть?
— Рилли, дорогая! Я ни в коей мере не осуждаю то, что ты поддерживала псевдонаучные взгляды своего дяди, но, право же! Это же сущая ерунда! Не существует никаких артефактов, поддерживающих жизнь под землей! Кланы дроу не стремились бы тогда обживать горы, да и были бы не столь малочисленны. Ты не замерзла? Пойдем к дому…
На обратном пути мне удалось немного рассмотреть «дом»… Великолепный огромный особняк из белого, чуть прозрачного, камня, и с двумя башенками по бокам. Башенки венчались остроконечными золотыми крышами с флюгерами, а на крыше центральной части был устроен зимний сад. Множество балконов и балкончиков с резными оградами и, непременными яркими цветами в кашпо, украшали фасад. Перед домом была разбита большая округлая клумба, вдоль которой шла подъездная дорожка. Судя по всему, выходили мы из дома через другую дверь, потому что, спустившись с крыльца, попали сразу в сад. А сейчас перед нами раскинулся парадный подъезд во всем своем великолепии. Широкая лестница перед высокой стеклянной дверью была украшена большими каменными вазами с очень странными цветами — на них одновременно были представлены нежно-розовые бутоны, огромные ярко-красные распустившиеся цветы, бледно-голубые маленькие плодики и большие бордовые созревшие плоды. Я протянула руку и сорвала такой плод… Он раздавился в руке, испачкав перчатку. Я недовольно сморщилась и пошевелила пальцами, стараясь избавиться от грязи. Кэмилл схватил меня за руку:
— Рилли! Остановись! Тебе нельзя еще колдовать!
Я непонимающе уставилась на него. Мне колдовать? А как это?
— Рилли, я думал, ты знаешь… Ты же не возражала, когда Анд обвешивал тебя защитными амулетами… Я думал, ты поняла…
— Что поняла? — взяла я у него протянутый мне платок и принялась оттирать перчатку.
— Что твой резерв практически пуст, его не хватит даже на простейшую защиту. Тебе придется какое-то время обходиться без своей магии…
— Хорошо, я постараюсь… — хм, я не просто постараюсь, я досконально выполню это распоряжение! Вот уж обойтись без «своей магии» я точно смогу!
Я вошла в спальню. На этот раз там никого не было, что меня очень обрадовало — надо было, наконец, разобраться, куда ведет еще одна дверь… Итак… С одной стороны была дверь в ванную и, замаскированная, в гардеробную, потом французское окно с довольно большим балконом, следующая дверь привела меня в небольшую комнату в довольно темных вишневых тонах… Судя по мебели, это был будуар… Большое трюмо, множество пуфиков, кресла, даже две козетки… Небольшой круглый столик с вазой, наполненной засахаренными фруктами… Вкусными, кстати… Так же французское окно с выходом, похоже, на тот же самый балкон. Напротив окна дверь должна была выводить в коридор или, я прикинула размеры комнаты, там могла быть еще небольшая комнатка… Дверь рядом с окном заинтересовала меня больше. За ней оказалась зеленая гостиная. Большой овальный стол с вышитой скатертью в центре, добротные стулья вокруг, несколько кресел и маленький столик у окна. Белого камня камин и небольшой из светлого, почти белого дерева сервантик. Канделябры и люстра из какого-то блестящего белого металла… Комната создавала какое-то двойное впечатление — с одной стороны вся светлая и воздушная, с другой стороны — и мебель, и канделябры, и мраморные белые напольные вазы были тяжеловаты для нее… Я оглянулась еще раз — дизайнерское «нутро» уже прикидывало перемены… Следующая дверь вела в кабинет… Кабинет мне понравился… Вдоль всей стены напротив двери стояли высокие шкафы, доверху заполненные книгами. У окна — большой письменный стол, слева от двери — секретер и какой-то натюрморт над ним, справа — диванчик, два кресла и столик с вазочкой с фруктами в сахаре… Над диванчиком большой портрет очень красивой женщины, вернее эльфийки с фиалковыми глазами и волосами темного золота… Я подошла к рабочему столу — на нем аккуратными стопочками были сложены книги и исписанные листочки. Я взяла один из таких листов, покрытых ровными витиеватыми закорючками… И только я собралась огорчиться, что ничего не понимаю, как вдруг… Как будто спала пелена, как будто я увидела что-то виденное и знакомое ранее… Нет, я не видела русских или латинских букв, я просто знала значение каждого символа, каждой руны… На первых двух листках были записаны какие-то рецепты, а третий явно был черновиком письма. Адресовано оно было какому-то управляющему господину Ольплину. Леди сетовала на то, что деньги на ремонт моста были давно отправлены, а жалобы от подданных на плохую переправу так и продолжают поступать, что она еще раз просит сеять на ее землях эрде ан баст, а фумеллот и алассе салкве рекомендует выращивать на своем приусадебном участке… А потом следовал достаточно явный намек на то, что, если деньги на строительство моста не найдутся, а эрде не будет посеян, то его дальнейшую судьбу она вручит в руки своего супруга… Хм, деловая леди была, однако, эта Риллиланна… Ой… Это, что, я теперь должна буду заниматься всеми этими мостами, эрдами и алассе салквами?
Осторожный стук в дверь оторвал меня от прочтения очередного документа.
— Войдите!
— Миледи, Его Светлость спрашивает, спуститесь ли вы к ужину?
Я оглянулась в поисках часов, скорее, больше по привычке, так как до сих пор ничего не выяснила про времяисчисление здесь, и часы вряд ли могли мне помочь… К счастью, в кабинете их не было.
— А что, уже пора?
— Да, Ваша Светлость, уже начало одиннадцатого круга…
Хм, можно подумать, мне это о чем-то говорит… Я посмотрела на свое скромное прогулочное платье…
— Тогда мне надо переодеться.
— Я пришлю вашу горничную, Ваша Светлость, — присела девушка в реверансе.
Я спустилась в столовую, мужчины встали. Изумление и восторг мелькнули в их взглядах. А у лорда Анди еще и что-то удовлетворенно-собственническое… Еще бы! Я сама посетила гардеробную и нашла там это золотистое платье! После того розового убожества, что мне предложила горничная, я чувствовала себя в нем просто королевой!
— Добрый вечер, милорды!
— Рилли… — изумленно прошептал муж и склонился к моей руке. Потом подвел меня к столу, Кэмилл отодвинул стул… Ох, как же приятно, когда за тобой так ухаживают…
Слуги поставили на стол блюда с горячим, сняли с них крышки… Ох, какой аромат! Как же я, оказывается, голодна! Муж отпустил слуг, сказав, что мы справимся сами, потом вытащил бутылку из серебряного ведерка со льдом… Хм, профессионал — не было ни пены, ни взрыва — только легкий хлопок…
— Вина, дорогая?
— А можно? — ох, ну, всегда любила шампанское… От восторженного «Да!» удержало только то, что я не знала, как их вино подействует на меня, а терять бдительность не хотелось…
— Я думаю, один бокал не повредит? — вино цвета темного золота полилось в высокий хрустальный бокал, запенилось и через мгновение успокоилось. И только три струйки пузырьков завораживающе стремились к поверхности…
— Дорогая, первый бокал, как всегда, за тебя, — поднял свой бокал муж, Кэмилл присоединился к нему. Занятно… Здесь тоже в ходу тосты… Правда, у нас «за милых дам» пьют далеко не первый тост… Хм, интересно, а «алаверды» у них тоже существует? Может, я тоже должна что-то сейчас сказать?
Анди поставил передо мной тарелку, наполненную мясом и овощами:
— Приятного аппетита!
— Благодарю, и вам тоже!
А потом я несколько отвлеклась на непонятный феномен — я не знала, что лежит у меня в тарелке, как оно называется, но я знала, какой у «этого» вкус… Вот эти оранжевые кругляшки — кисло-сладкие, а вот эту зеленую спиральку лучше не трогать — очень острая… Обратно меня вернул голос мужа, что-то спрашивавшего у меня.
— Ой, что? Простите, вы что-то спросили?
— Да, дорогая. Я поинтересовался у вас, как вы себя чувствуете после прогулки и сможете ли завтра провести очередную тренировку с Кэмиллом?
— Я себя прекрасно чувствую! А как вы считаете, Мастер, мне уже можно приступить к тренировкам?
Почему я назвала Кэмилла Мастером, я не знаю, но реакция на это мужчин меня сильно удивила… Они быстро переглянулись, и довольные улыбки чуть коснулись их губ.
— Леди Риллиланна, я считаю, что вам уже пора вернуться к регулярным тренировкам. Поэтому после завтрака я жду вас в Рыцарском зале. И постарайтесь сегодня, как следует выспаться, я не намерен завтра щадить вас.
Я горестно вздохнула и поковырялась в тарелке, скромно опустив в нее взгляд. Не знаю, насчет чего отнесли мой вздох мужчины, я-то вздыхала по поводу своих планов на сегодняшнюю ночь… Потому что с самого начала ужина, я поняла, что безумно хочу повторить ночь вчерашнюю… И, судя по взглядам мужа, которые я ловила на себе, он тоже думал об этом. Мимолетные, украдкие касания его рук, когда он передавал мне тарелку или подходил, чтобы наполнить мой бокал, маленькими молниями пронзали меня, все больше настраивая и подталкивая к продолжению вчерашнего безумства.
— Дорогая, позвольте проводить вас в вашу спальню, — отодвинул стул и поддержал меня под локоток лорд Анди, когда ужин был закончен.
— Благодарю вас. Ужин был просто замечательный! Спокойной ночи, Мастер Кэмилл!
— Спокойной ночи, леди Риллиланна, — вежливым кивком попрощался со мной Кэмилл, в то время как в его глазах затаилась веселая заинтересованность всем происходящим…
Около двери спальни лорд Анди поднес к губам мою руку:
— Дорогая, идите, готовьтесь ко сну, а мы с Кэмиллом сыграем партию в бильярд, и я зайду пожелать вам спокойной ночи, — еще одно касание губами моих пальчиков, дверь открывается, и меня буквально заталкивают в спальню. А как же волшебная ночь?! Я настолько растерялась, что даже не нашлась, что ответить…
— Ванна готова, Ваша Светлость, — присела в реверансе служанка. Как бы узнать ее имя, вдруг мелькнула у меня мысль, переключая внимание с досадного происшествия на более насущные мелочи. Ведь настоящая хозяйка не могла его забыть, амнезия коснулась только последнего времени…
Служанка помогла мне раздеться и я, накинув легкий халатик, прошла в ванную. Склонность эльфов к водным процедурам приятно радовала. Было бы намного хуже попасть в какое-нибудь мрачное средневековье или к незнающим про мыло оркам или гоблинам, усмехнулась я, погружаясь в душистую пенную воду. Теперь можно расслабиться и не спеша подвести итоги сегодняшнего дня. Но итоги подводиться не хотели… Мысли все время возвращались к сереброволосому эльфу… Ведь он тоже хотел, я видела его глаза… А, может, я просто не так поняла его? Может быть, он просто дал мне время привести себя в порядок, почистить перышки? Эта простая мысль, как-то сразу воодушевила меня. Я быстренько вылезла из ванны и завернулась в большое полотенце, у порога обнаружились домашние туфельки на невысоком каблучке и с большими сиреневыми помпонами из каких-то легких перышек. Давно поглядывала в магазинах на подобные… Останавливало только то, что надевать мне их было абсолютно некуда: у плиты в таких не покрутишься, а читать книги я предпочитала в глубоком кресле, забравшись в него с ногами…
Я вышла из ванной.
— Ох, миледи, что же вы меня не позвали? Я бы вам помогла, — поспешила ко мне служанка с ночной рубашкой и пеньюаром в руках.
— Благодарю… — я запнулась, распутывая полотенце, но меня сегодня все понимали не так:
— Беата. Меня зовут Беата, миледи. Ваш муж после происшествия поменял всю вашу прислугу, оставил только камеристку, леди Манедиллиан, — служанка… Беата накинула на меня кружевную бледно-сиреневую рубашку и подала пеньюар с более темной отделкой. К тапочкам очень подошло… А когда я уселась у зеркала, то поняла, что и моим теперешним глазам этот цвет придает еще большую яркость…
— Так что там камеристка? — как бы невзначай спросила я, потому что, кроме Беаты сегодня из девушек больше никого не видела, а камеристка, по идее, должна была бы присутствовать в моих апартаментах…
— Ее милорд отпустил навестить родных, там кто-то вроде заболел… Но она на днях уже должна вернуться…
А вот это не совсем хорошо… Камеристку назвали леди, вряд ли она подавала мне полотенце или тапочки, скорее всего, была подружкой или даже доверенным лицом… С одной стороны, у нее, возможно, удастся что-то выведать, но с другой стороны, она очень легко сможет определить, что я это не я… Тьфу, не Рилли… Беата между тем закончила расчесывать и укладывать мои волосы, заплетя от висков пару длинных косичек и обвив ими остальные волосы.
— Миледи желает сразу лечь или еще почитает?
— Почитаю, — встала я с низкого пуфика перед зеркалом. Беата зажгла дополнительные свечи в большом подсвечнике на столике, около которого стояло глубокое удобное кресло.
— Ваша Милость, вы продолжите читать начатый роман или принести вам из библиотеки новый?
— Спасибо, не надо, — на секунду задумавшись, ответила я. Заодно узнаю, чем интересовалась Рилли, ведь эту книгу начинала читать еще она, — Беата, вы можете быть свободны, дальше я справлюсь сама.
— Спокойной ночи, миледи, — радостно улыбнувшись, присела в реверансе девушка.
Я подошла к столику, интересно, что читала Рилли? Довольно большая книга в добротном кожаном переплете, яркая картинка, изображающая бурное море, огромные скалы и маленький кораблик… «Путешествия и подвиги отважного рыцаря Дэна Килота во славу прекрасной леди Дульсинары»… Ой… Я перелистнула несколько страниц, ох, а это что? В середину книги, взамен выдранных страниц, оказалась вложена другая книга… Она отличалась и цветом бумаги и шрифтом, поэтому я легко отыскала ее начало. «История темных эльфов и их обрядовая магия». Хм, круто… Совсем непроста была леди Рилли…
Пролистала всю книгу, а потом решила начать сначала… Описание ухода древних эльфов под землю было интересно, но не настолько, что бы мои мысли не занимал вновь и вновь светловолосый эльф… В итоге я настолько погрузилась в свои грезы, что не заметила ни как погасла, догорев, часть свечей, ни как ко мне приблизился предмет моих мечтаний…
— Дорогая, вы совсем испортите себе глаза, — отобрал он у меня книгу и положил ее на столик, — А если бы я не зашел пожелать вам спокойной ночи, вы бы так и просидели, пытаясь разобрать руны в темноте…
— Ой! — от неожиданности я попыталась вскочить, но обнаружила, что уже умудрилась усесться в свою излюбленную позу и прочно обмотаться полами пеньюара. Лорд, усмехнувшись, подхватил меня, когда я чуть не вывалилась из кресла.
— Ох, дорогая, осторожнее!
Он приподнял меня, обхватив руками за талию, я оперлась о его плечи, ощутив, как сильные мышцы перекатываются у меня под ладонями. Наши глаза встретились и… И у меня сбилось дыхание, такая завораживающая синева была в них… На мгновение он замер, потом медленно поставил меня на пол, но рук не убрал и взгляд не отвел:
— Я хотел пожелать вам спокойной ночи… — тихо произнес он.
— Вы хотели только этого? — прошептала в ответ я, готовая просто умереть, если он сейчас развернется и уйдет.
Он провел пальцами по моей щеке, потом чуть приподнял мой подбородок и аккуратно коснулся губами моих губ. Я подалась к нему, радуясь и боясь одновременно… Он продолжил поцелуй, обхватывая губами мои, лаская их языком, проникая через них… Поцелуй становился все более настойчивым, более призывным. И я охотно откликалась на него, все больше погружаясь в водоворот страсти. Он лишь на мгновение оторвался от меня, давая глотнуть воздуха, а после продолжил еще более неистово, хотя за секунду до этого мне казалось, что более уже нельзя. Он подхватил меня на руки и уложил на постель, все так же продолжая целовать. Одна его рука, на локоть которой он опирался, склоняясь ко мне, удобно удерживала меня за плечи, а вторая, сначала растрепала волосы, лаская мой затылок, потом спустилась на шею, ниже, и, возмутившись, неожиданной преградой, ловко и быстро расправилась со всеми бантиками-завязочками, а потом и с самой преградой. А я поняла, что мне тоже очень мешает, надетая на нем рубашка, и скользнула руками по его шее за ворот, с наслаждением ощущая под руками сильные мышцы и гладкую кожу, и стремясь сделать пространство доступное для моих ласк как можно большим. Он оторвался от моих губ, прошептал:
— Рилли… — скинул свою рубашку, а потом, подхватив за подол, рывком стянул через голову мою. От неожиданности я охнула, а он припал к моей груди, покрывая ее жаркими поцелуями и заставляя меня выгибаться и задыхаться от нахлынувшего желания. Я не понимала, что происходит со мной. Этот мужчина действовал на меня сказочно развращающее — я безумно хотела его и не менее безумно хотела принадлежать ему… Всепоглощающая страсть охватывала меня от одного его прикосновения, от одной мысли о нем…
— Рилли, любимая, — шептал он, и каждый звук растекался во мне бархатной волной, ласкающей и заставляющей просить еще, — Маленькая моя, как же давно я мечтал об этом… — и цепочка поцелуев устремляется к моему лону. Я забываю, как дышать, я вся сосредоточена в одной точке, той, что касаются и ласкают его губы, той, которую, дразня, обводит его язык. Мои безвольно раскинутые в стороны руки, сжимают и мнут простыни, а губы могут только шептать:
— Пожалуйста… Пожалуйста, возьми меня…
Он выпрямляется и склоняется надо мной, чуть касаясь моего живота своим возбужденным членом, и это заставляет меня дышать часто и неровно…
— Пожалуйста… — шепчу я, открывая глаза и наталкиваясь на его внимательный взгляд. Он не отводит его, но как-то поспешно склоняется к моим губам, а в следующий миг мысль об этой непонятной поспешности вылетает из меня вместе с криком наслаждения. Он входит в меня резко и глубоко, и все взрывается во мне, а потом медленные, неторопливые движения качают меня на волнах, поднимая все выше и выше, чтобы, достигнув самой вершины, я вновь взорвалась под его напором и разлетелась тысячью сверкающих и переливающихся звездочек и, на самом краю улетающего сознания, услышала довольный стон моего мужчины…
Я лежала у него на груди, обняв его одной рукой и закинув на него ногу. И мне было очень удобно и очень комфортно в его объятиях. Я прислушивалась к ровным ударам его сердца и думала о том, что такого потрясающего секса у меня никогда не было. Нет, я не хочу сказать, что мои предыдущие мужчины были плохи в постели… Но, они все время куда-то спешили или чего-то опасались… Антон был нежен и терпелив, и я очень любила его… Но он не хотел детей до получения мной диплома, не позволял мне использовать контрацептивы, беспокоясь о моем здоровье, поэтому секс был только в безопасные дни и с презервативом…
— Ох! — страшная мысль пронзила меня, я невольно дернулась и тут же оказалась лежащей на спине, а встревоженный муж навис надо мной:
— Рилли! Что случилось? У тебя что-то болит? Тебе плохо?
— Не-е-ет… А мы предохраняемся? — от испуга не соображая, что говорю, выпалила я.
— Рилли… — облегченно выдохнул муж, — У нас стоит предохраняющее заклинание… А ты по-прежнему не хочешь подарить мне наследника? — как-то очень грустно прозвучали его слова.
Мне очень не хотелось его огорчать, но как объяснить ему, что я — это не я, что как волей непонятного случая оказалась здесь, так же в любой момент могу исчезнуть отсюда… И что-то очень настойчиво подсказывало мне, что беременность Рилли-меня, может не остаться у Рилли-Рилли… А в том мире для полного счастья мне только ребенка от эльфа не хватает…
— Анди… — провела я рукой по его щеке, — Я хочу… Но я хочу быть уверена, что с ним все будет в порядке, что на нем никак не скажется моя болезнь…
— Ты, правда, согласна родить ребенка?
Ох, как же мне не хотелось обманывать его!
— Да… — да, только не здесь и не от него…, - А заклинание еще сколько будет действовать?
— Где-то с полгода, ты ставила его незадолго до происшествия…
— Я больше не буду его ставить… — а вот здесь я была абсолютно честна, даже, если очень захочу, я не смогу это сделать…
— Люблю тебя, — наклонился он к моим губам, я зарылась пальцами в его длинные шелковистые волосы.
— Хочу, чтобы ты полностью была моей… — поймал он мои руки и поднес их к губам, целуя каждый пальчик.
— Я твоя…
Он медленно завел мои руки за голову, потом уселся на колени, крепко сжав мои ноги вместе и не позволяя мне пошевельнуться. Его руки пустились в ласкающее, возбуждающее, доводящее до полного изнеможения путешествие по моему телу. И то, что я не могла двинуться, только еще больше возбуждало меня. Я никогда не думала, что чувствовать себя такой беззащитной и покорной может быть так приятно. Он гладил мою грудь, чуть сжимая ее, он наклонялся и обхватывал губами мой сосок, слегка прикусывая его и вызывая у меня стоны и спазмы внизу живота. А я растворялась в его руках, в его губах, в его глазах, когда, чуть улыбаясь, он смотрел на меня и продолжал легко касаться моего тела.
— Совсем моя? — выдохнул он почти мне в губы, опять касаясь моего живота своей разгоряченной плотью и доводя меня этим до совершенно невменяемого состояния.
— Да… — забывая дышать, прошептала я, и в следующий момент оказалась перевернута на живот. Его руки подхватили и широко раздвинули мои бедра, и он медленно, очень медленно и очень глубоко вошел в меня.
— А-а-ах, — вдохнула я и не смогла выдохнуть… А он уже медленно скользил наружу, а потом также медленно внутрь…
— Дыши, — прошептал он мне на ухо, почти касаясь его губами, и я судорожно вдохнула.
Его движения становились все быстрее, и он все сильнее и резче притягивал меня за бедра, вызывая каждый раз сияющие круги у меня перед глазами, и я, уже не сдерживаясь, вскрикивала. Еще несколько таких сильных движений, и я распадаюсь на тысячи разноцветных осколков и безвольно повисаю у него в руках. Он замирает, проводит руками вверх, поднимая меня и прислоняя к своей груди. Моя голова откидывается на его плечо, и он находит мои губы, ласково касается их. Его руки гладят мою грудь, нежно обводят сосок, заставляя его собраться в твердый возбужденный шарик. Волны желания вновь просыпаются во мне и скатываются вниз живота, вызывая легкие сокращения мышц и давая мне еще отчетливее почувствовать его в себе. Чуть выровнявшее дыхание опять сбивается. А он продолжает ласкать мою грудь и играться с шариками сосков, и вдруг резко сжимает их. Огромная волна устремляется от моей груди вниз, заставляя с силой сжаться мышцы и разбивая только собравшиеся осколки. И мое громкое «а-а-ах!» на вдохе смешивается с его тихим «о-о-ох» на выдохе… Он продолжает удерживать меня, потом целует за ухом и осторожно укладывает.
— Люблю тебя, — нежно целует в губы, укладывает к себе на плечо, прикрывает одеялом и крепко прижимает. И я понимаю, что хотела бы остаться здесь навсегда…
Утро началось поздно, очень поздно… И началось оно с поцелуя…
— Рилли, дорогая, пора вставать…
— Не хочу, — прижимаюсь я к нему плотнее.
— Рилли, не капризничай, не успеешь позавтракать, и Кэмилл уведет тебя на тренировку голодной…
— И ты не защитишь меня? — притворно возмущаюсь я.
— Поэтому я предлагаю тебе встать сейчас, пока я еще не уехал и могу защитить тебя… — его губы опять целуют меня.
— Хорошо, — вздыхаю я, жалея, что ночь уже закончилась, — сколько у меня времени?
— Только принять ванну и быстро одеться. Можешь сразу надевать брюки и рубашку, чтобы потом не тратить время на переодевание.
— А ванна что, уже готова? — спрашиваю я с тайной надеждой на отрицательный ответ.
— Давно ждет тебя! — меня подхватывают на руки и кружат по комнате, я ахаю и обхватываю его руками за шею. Его неправдоподобные аквамариновые глаза смеются, я чувствую себя безмерно счастливой, и только маленький злобный червячок продолжает грызть и напоминать, что это все не мое, что все это счастье краденое…
После завтрака мы с Кэмиллом направились на тренировку. Он, правда, попытался поворчать, что просил меня выспаться, но Анди так цыкнул на него, что эта тема больше не поднималась. День сегодня выдался солнечный и безветренный, и тепло было буквально разлито по воздуху. Я шла по дорожке, подставляя лицо солнцу, и глупо улыбаясь… Мне было очень хорошо, и даже таинственная тренировка не могла испортить мое настроение…
— Поляна уже просохла, можно провести занятия сегодня там. К тому же, свежий воздух тебе не повредит, — как и вчера, Мастер перешел на «ты», едва мы остались одни и немного удалились от дома.
— Хорошо! На солнышке даже лучше! — весело ответила я ему.
— Посмотрим, что ты запоешь через четверть круга, — хмыкнул он в ответ.
Поляна была большой, заросшей светло-голубой коротко-стриженной травой, ее окружали высокие деревья, покрытые длинными свисающими гроздьями белых цветов. Я оглянулась, радостно улыбаясь и вдыхая нежный аромат.
— Держи! — протянул мне Мастер какую-то длинную металлическую штуку, в которой я опознала меч. Улыбка медленно сползла с моих губ… И что я с этой штукой должна делать? Эфес удобно лег в ладонь, гарда чуть коснулась тыла кисти…
— Ангард! — прозвучал приказ мастера, и он, отсалютовав мне, встал в стойку.
Это чего он от меня хочет? Но тело уже не слушалось меня, привычно вняв приказу тренера. Движение клинком вверх и стойка с небольшим разворотом.
— Ассо! — клинки скрестились, я с ужасом подумала, что вот она и пришла моя последняя минута, но рука уверенно отводила удары, а ноги включились в завораживающий танец…
— Молодец! — опустил свой меч Мастер, — Сегодня намного лучше… Я всегда говорил тебе, что не надо задумываться, куда нанести следующий удар, надо просто почувствовать его… Вот сегодня ты не думала об ударах, и все получилось замечательно. Иди, переодевайся, скоро обед.
— Обед? — удивленно переспросила я, это ж сколько мы прозанимались?
— Да, — улыбнувшись, ответил Мастер, — мы сегодня почти два круга тренировались…
Ох, это же почти четыре часа… Сегодня утром я умудрилась окольными путями выяснить у Беаты, что один круг соответствует примерно двум нашим часам, и всего их в сутках двенадцать…
Сегодня я поспешила и спустилась к обеду раньше мужчин, в столовой еще никого не было. Проходя мимо стола, я утащила какую-то съедобную веточку-украшение и вышла на балкон, прикусывая пряно-ароматную травку. Еще со вчерашнего дня мне было любопытно взглянуть, что находится с этой стороны дома. Под балконом раскинулся большой цветник, а за ним начинался плодовый сад. Деревья стояли строгими рядами, между ними были проложены узкие ровные дорожки. Возможно, это и было бы скучно и некрасиво, если бы они сейчас не цвели. Буйство всех оттенков красного, розового и желтого перемежалось с редкими вкраплениями синей листвы. Легкий ветерок с той стороны доносил аромат цветущего сада. Я услышала, как открылась дверь и уже собиралась вернуться в комнату, как услышанный разговор, заставил меня притормозить. Нет, определенно, этот мир очень отрицательно влиял на меня! Подслушивать чужой разговор! Но уж больно любопытной была тема…
— Да, ты прав, — продолжал отвечать на какое-то замечание Кэмилла лорд Анди, — Рилли очень изменилась после ритуала. Вроде и она, ее лицо, ее движения, но все стало как-то мягче, человечнее, что ли… Исчезло это ее всегдашнее высокомерие и равнодушие… И глаза… Ты знаешь, я вчера впервые видел в ее глазах неуверенность…
— Пожалуй, это так… Меня сегодня на тренировке приятно порадовало, что она, наконец-то после стольких моих уговоров и объяснений, перестала ставить перед собой цель использовать какой-то удар и упрямо идти к этой цели… Сегодня она как будто сроднилась со своим оружием, подчинилась ему… Ты бы видел этот танец!
Похвала учителя заставила меня смущенно зардеться, но то, что ответил ему лорд Анди, вызвало у меня уже не просто смущение…
— Сегодня ночью я тоже был приятно удивлен… Рилли совсем не была похожа на себя… И, если вчера ночью я отнес все на действие заклинания, то сегодня… Рилли никогда не умела давать, она всегда только брала, она никогда не хотела подчиняться… И, знаешь, что бы там ни произошло во время ритуала, такая Рилли мне нравится гораздо больше, я ничего не хочу менять…
Я на цыпочках, затаив дыхание, отошла от двери. К счастью, балкон был общим для нескольких комнат, и я, пройдя через соседнюю гостиную, вышла в коридор и, как ни в чем не бывало, вошла в столовую.
— Дорогая! Кэмилл не может нахвалиться на тебя сегодня! — муж поднес мою руку к губам, целуя сначала пальцы, а потом ладонь. Толпа мурашек пробежала от его губ и рассыпалась по моему телу.
— Я очень старалась… — улыбнулась я, стараясь не показать, как он действует на меня, — И я очень голодна!
— Тогда прошу скорее за стол, обед уже стынет…
За обедом мужчины беззлобно подшучивали над моим не в меру разыгравшимся аппетитом, я тоже не оставалась в долгу… Как разговор свернул на тему про письмо от дяди и «мое» посещение его замка, я не поняла… Но как-то очень быстро мужчины договорились о необходимости еще раз побывать на «месте преступления», да еще и меня взять с собой — «вдруг что-то вспомнится»… Договорились эту операцию провести завтра с утра…
А сегодня после обеда мужчины удалились в бильярдную, и я решила еще немного поразбирать бумаги в кабинете. Среди каких-то рецептов и черновиков писем мне попался довольно занятный список… Написан он был явно почерком Рилли, и, судя по датам, накануне происшествия… В списке указывалось, что и когда надо купить, и в эти необходимые покупки входила и теплая одежда, и еда, и какие-то инструменты, которые надо было заказать у кузнеца… У меня создалось впечатление, что Рилли собиралась в какой-то поход… Я так увлеклась списком, что даже не заметила, как ко мне подошел Анди и остановился за спиной:
— Дорогая, опять вы портите свои глазки!
— О, Анди! Посмотрите, какой список я нашла, ведь это я писала?
— Да, дорогая, это, несомненно, ваш почерк…
— Но я не помню, куда я могла собираться…
— Хм, — он присел на подлокотник и чуть наклонился вперед, поднося лист со списком ближе к свече на столе, — ну, судя по набору вещей, вы собирались в горы…
— Зачем? — мне даже не пришлось изображать изумление, я действительно не могла представить эльфийскую леди, карабкающуюся по горам…
— А вот это уже вам должно быть виднее, — рассмеялся лорд Анди, — Рилли, дорогая, мне очень жаль, — продолжил он другим уже серьезным тоном и взял меня за руку, — что в последнее время мы с вами часто ссорились, и, что обижаясь на меня, вы не делились со мной своими проблемами…
— Мне тоже жаль, потому что я даже не помню, из-за чего мы с вами ссорились…
— По большей части, из-за всякой ерунды… Из-за того, что вы не желали ездить в дамском седле, а я не хотел уступить вам в этом…
Ой, мамочки, я еще и верхом должна ездить?
— А потом, — продолжал лорд, — в отместку за седло, вы надевали платье с совершенно невообразимым разрезом… И мы опять с вами ссорились, теперь уже из-за платья…
— Как глупо…
— Вы правы, дорогая, глупо… Я только после происшествия с вами понял, какая все это, в сущности, ерунда… — поднес он к губам мою руку. — Пойдемте, дорогая, я уложу вас спать…
— А вы? — встала я, опираясь на его руку и боясь отпустить ее.
— Ну, если после моего признания вы не прогоните меня…
— Нет, не прогоню, — радость захлестнула меня, и я, повинуясь какому-то внутреннему порыву, прижалась к нему. Он усмехнулся и подхватил меня на руки.
Нежные и ласковые поцелуи и прикосновения сменялись требовательными и настойчивыми, я подчинялась и отдавалась им. Моя единственная попытка перетянуть «одеяло» на себя, была моментально пресечена грозным: «Нет! Рилли!», и я тут же из положения «сверху» была перемещена в положение «на спине», да еще и с зафиксированными руками и раздвинутыми ногами, дававшее в полной мере прочувствовать мне свою беспомощность… Хотела возмутиться, но синие недовольные всполохи в глазах возвышавшегося надо мной эльфа заставили меня отказаться от этой идеи… И я только, улыбнувшись, прошептала:
— Да, мой повелитель… Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель…
— Рилли, пожалуйста, не начинай опять… — его голос звучал глухо и, как-то устало…
— Анди… — испуганно пробормотала я, совершенно не понимая, чем была вызвана такая его реакция. Если только… Память услужливо подкинула сегодняшний подслушанный разговор… «Рилли никогда не умела давать, она всегда только брала…»
— Анди, только не уходи, не оставляй меня…
Он наклонился надо мной, внимательно вглядываясь в мои глаза, а я, волнуясь, пыталась прочитать хоть что-нибудь в его синеве. Неожиданно он улыбнулся:
— О том, чтобы я оставил тебя, можешь даже не мечтать… — его губы властно прикоснулись ко мне. Я удовлетворенно мурлыкнула в душе — пронесло…
Яркий солнечный свет ворвался в раздвинутые горничной занавеси. Я довольно потянулась:
— Доброе утро, Беата. Ванна уже готова?
— Доброе утро, миледи, — присела в реверансе служанка, — ванна готова. Только, — она смутилась и потом улыбнулась, — я не Беата, миледи, я ее сестра Патри. Нас все путают…
— Ой, — теперь уже смутилась я, но продолжила рассматривать девушку. Хм, и как их различать? Платья что ли разные, сказать, чтобы надевали?
— Ваша Светлость, какое платье вам приготовить?
— Сейчас домашнее, а после завтрака я переоденусь. Который круг, кстати?
— Почти пять. Милорд велел разбудить вас и напомнить о сегодняшней поездке.
— Спасибо, Патри. Тогда приготовь сразу дорожный костюм, — обернулась я на пороге ванной.
Интересно, а как здесь принято путешествовать? Надеюсь, верхом меня не заставят ехать… Потому что, в отличие от Рилли, которая явно планировала путешествовать верхом на лошади, я этих животных откровенно боялась. И уж тем более, не то, что не ездила, никогда даже не сидела на них…
Приготовленный горничной костюм только усилил мои волнения — мягкие темно-зеленые брюки, свободная белоснежная рубашка и на несколько тонов светлее брюк облегающий жилет. Очень похоже, что все это подразумевает поездку верхом… А с другой стороны, отказываться от удобных брючек так не хотелось… Может, попробовать изобразить легкое недомогание в самый последний момент? Так, чтобы поездка не отменилась, а ехать верхом мне не дозволили… Патри принесла высокие, выше колена, черные замшевые сапоги и помогла мне их натянуть. Хм, шпор на сапогах не было… Интересно, а они обязательно нужны для верховой езды? И прическа, сооруженная ловкими ручками горничной, вроде, не предполагала наличия шляпки, но, кто их знает, какова здешняя мода…
Одолеваемая всеми этими сомнениями я и спустилась к завтраку. Мужчины уже ждали меня в столовой, на них были надеты очень похожие на мой костюмы, только у мужа костюм был синий, а у Кэмилла вишневый. Шпор тоже не было. Ставшие уже привычными, но не утратившие своей приятности, поцелуи — в уголок губ от мужа и кончики пальцев Кэмиллом, отодвинутый — придвинутый стул…
— Приятного аппетита, — улыбнулась я сидящим напротив мужчинам.
— Я велел сегодня подать более плотный завтрак, — сказал муж в ответ на мой недоуменный взгляд по поводу раскладываемого по тарелкам мяса. — Неизвестно, когда мы сможем сегодня пообедать, а трапезничать в замке мне бы не хотелось. Так что советую подкрепиться, как следует.
После мяса был подан омлет, потом что-то похожее на кашу, на пудинг я уже не могла смотреть, а чашка кофе, влитая, несмотря на отчетливое сопротивление желудка, колыхалась где-то на уровне ушей… Я бы сказала даже, на уровне эльфийских ушей… Ой, мне бы полежать после такого завтрака… Отдохнуть… Мужчины, правда, расправились со всеми предложенными переменами блюд очень лихо, еще и пирожками закусили.
— Поели? — обвел нас глазами Анди. — Тогда, прошу ко мне в кабинет. Рилли, где ваш плащ?
— В комнате остался, я сейчас схожу…
— Не надо, — недовольно поморщился муж и, протянув руку, достал что-то большое и темно-зеленое прямо из воздуха. — Дорогая, вы этот сегодня собирались надеть?
— Да, спасибо… — на полном автомате ответила я, потому что на самом деле пребывала в полном ступоре от изумления. Вот как это он так? Это и есть «магия»? И Рилли так тоже могла? А я? А вдруг и у меня получится?
— Дорогая, что-то не так? Вы что-то вспомнили? — муж внимательно вглядывался в меня.
— А? Нет… Это так… — я неопределенно помахала рукой в воздухе. — Пойдемте же!
Мужчины переглянулись и то ли усмехнулись, то ли фыркнули… Не обращая внимания на их фырканье и переглядывания, я решительно направилась к двери, уж, где находится кабинет, я знала! Муж нагнал меня у лестницы, приобнял за талию:
— Рилли, не сердитесь, мы не хотели вас обидеть…
— С чего вы взяли, что я обиделась? Просто…
— Просто, — прервал он меня, — я дурак, я должен был понять, как вам сложно обходиться без привычных магических приемов. Рилли, пожалуйста, прости меня… — он развернул меня лицом к себе и обнял обеими руками. А я стояла в кольце его рук и смотрела в его потрясающие аквамариновые глаза и очень хотела сказать, что я, кажется, люблю его…
Скромное покашливание чуть ниже на лестнице вернуло нас в действительность. Кэмилл сосредоточенно расправлял пышное жабо на своей рубашке.
— Кэмилл! Мы тебя долго ждать будем? — рыкнул муж, и теперь уже фыркнула я.
В кабинете Анди накинул мне на плечи плащ, тщательно расправил и застегнул его золотой фибулой с крупными изумрудами. При взгляде на это украшение что-то неясное шевельнулось во мне, как ускользающая тень, как тающее на солнце облачко… Мужчины, занятые надеванием своих плащей и проверкой содержимого небольшого саквояжа, стоящего на столе, ничего не заметили.
— Рилли пойдет со мной, — не терпящим возражения тоном сказал муж.
— Хорошо, тогда я возьму саквояж, — с легкостью согласился Кэмилл.
— Дорогая, иди сюда, — позвал муж меня в наиболее свободную часть кабинета, оторвав от разглядывания фибулы в зеркале. Он обнял меня одной рукой, крепко прижав к себе, вторая его рука совершила движение по небольшой окружности и часть кабинета пропала. Вместо шкафа с книгами и части камина теперь клубилось и вращалось большое зеленоватое облако с редкими желтыми всполохами.
— Сама шагать будешь или на руки взять? — спросил меня муж-волшебник.
— Не спрашивай, бери на руки, — не дожидаясь моего ответа, сказал Кэмилл, — в чужие порталы всегда сложно после своих входить.
Муж подхватил меня на руки, я только успела зажмуриться, как он уже ставил меня на пол, продолжая придерживать за талию.
— Уже все, можешь открывать глаза, — шепнул он мне на ухо.
Я огляделась… Темные каменные стены уходили ввысь, теряясь в темноте, и даже зажигаемые Кэмиллом светящиеся шарики не могли разогнать эту темноту. По-видимому, это и был кабинет лорда Сакнолверана, дяди Рилли. Массивная дубовая мебель, высоченные шкафы, заполненные старыми книгами, огромный камин… На письменном столе все перевернуто, какие-то обгорелые обрывки бумаг, наполовину расплавленная статуэтка, служившая раньше подставкой под большой хрустальный шар, который, чудом не разбившись, валялся рядом на полу. Кэмилл поднял этот шар и бережно уложил в саквояж.
— Где погиб дядя? — почему-то спросила я.
— Он стоял вот здесь, у камина, — показал муж и тут же вслед за мной подошел к указанному месту. На темном камне можно было различить более светлый силуэт высокого человека в мантии. На глаза навернулись слезы… Нет, я понимала, что это совершенно посторонний для меня человек, но с другой стороны — не оставляло чувство, что ушел кто-то очень близкий и дорогой. Муж обнял меня:
— Здесь было применено очень сильное заклинание… Он, наверное, даже не успел ничего понять…
Я провела рукой по светлому силуэту.
— Анди, ты иди, ищи, что ты хотел… Я немного постою здесь и присоединюсь к вам…
Муж еще раз внимательно посмотрел на меня, потом протянул белый платок с монограммой и отошел к столу, где Кэмилл перебирал сохранившиеся обрывки. А я стояла и смотрела на светлый силуэт. И это все, что осталось от мага и путешественника… Где-то в памяти прозвучал мужской смех и слова: «Рилл, девочка, мы им всем еще докажем, как они были неправы…» Бедный дядя… Я вздрогнула, вдруг поняв, что это были не мои воспоминания! Как?.. Как это может быть? Глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, нельзя, чтобы кто-нибудь заподозрил, что я — это не Рилли… Теперь уже поздно признаваться и пытаться что-то объяснять… Вдох, еще вдох… Только без паники… Я постаралась сосредоточиться на разглядывании камина, и постепенно начала различать отдельные детали. Кованая решетка с причудливым переплетением цветов и каких-то незнакомых ящерок, верхний угол оплавился… Оплавился бы еще больше, если бы решетка не была сдвинута в сторону… Стоп! А почему она сдвинута? Если бы ее задели, она бы упала, но она просто сдвинута, как если бы кому-нибудь понадобилось что-то в камине… Я уже заинтересовано и пристально начала разглядывать давно прогоревшие угли и пространство вокруг них… Маленький обгорелый клочок бумаги в самом дальнем углу привлек мое внимание.
— Анди! — позвала я мужа.
— Да, дорогая, — тут же откликнулся он.
— Анди, Мастер, посмотрите, что это там? — указала я на заинтересовавшую меня бумажку.
Мужчины подошли и попробовали рассмотреть, на что я указываю, потом Кэмилл зажег еще один осветительный шарик и направил его в камин.
— Подождите, сейчас я это достану, — он протянул руку в камин, сначала ничего не происходило, но потом обрывок чуть дрогнул и, медленно поднявшись, спланировал на ладонь Кэмилла. Мы все склонились над обгорелым кусочком.
— По-моему, это кусок карты. Смотрите, вот остаток от знака направлений, — указал муж на какую-то закорючку, не уничтоженную огнем. Кэмилл провел над обрывком рукой, мне даже почудилось какое-то серебристое свечение, исходившее от его руки.
— Нет, — покачал он головой, — ничего не восстановить. Если бы это был магический огонь, можно было бы попробовать, но карта сгорела в настоящем огне…
Остаток карты бережно упаковали и поместили в саквояж. Вместе с ним туда же было помещено еще несколько обгоревших бумаг со стола, какая-то большая книга и бережно собранный Кэмиллом с ковра пепел.
— А это зачем? — спросила я у стоящего рядом мужа.
— Подозреваю, что это все, что осталось от одного из нападавших… Кэмилл попробует исследовать его в лаборатории, может быть, что-нибудь удастся узнать.
— Ну, вроде, все! — захлопнул Кэмилл саквояж и осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что ничего не пропустил и не забыл. — Можем возвращаться.
Муж не стал спрашивать пойду ли я сама, а сразу подхватил меня на руки и шагнул в свою зеленую дыру. В этот раз я постаралась не закрывать глаза и смогла наблюдать яркие зеленые и желтые всполохи, окружившие нас на несколько мгновений. Правда, когда муж поставил меня на пол в своем кабинете, у меня перед глазами все еще мелькали желто-зеленые круги…
— Рилли, — огорченно протянул муж, когда я, пытаясь сохранить равновесие, вцепилась в его рукав, — что же ты глаза не закрыла?
— Посмотреть хотелось, — вздохнула я.
— Право, как маленькая, — обнял он меня и провел рукой по глазам, убирая желто-зеленое мельтешение. — Так лучше?
— Да! Спасибо!
— Давай плащ, я его дезактивирую. И иди сейчас переоденься, на сапогах могли остаться следы заклинаний. Я потом их тоже зачищу, — легонько подтолкнул он меня в сторону двери, но вдруг, поймав за руку, вернул обратно. Я непонимающе посмотрела на него.
— Поцеловать забыл, — улыбнулся и подмигнул мой серьезный эльф.
После обеда, прошедшего в печальной молчаливой тишине, мужчины отправились в лабораторию, а я поднялась к себе. По некоторым брошенным ими фразам, я поняла, что они уже не исключают участия в нападении на дядюшку темных эльфов, или, как они их называли дроу. Тем важнее показалось мне продолжить знакомство с тайной книгой Рилли.
Я пододвинула кресло к раскрытому окну, завернулась в шаль и устроилась, подогнув под себя ноги. Книжка раскрылась примерно там, где я закончила ее читать в прошлый раз. Уход эльфов под землю, первые правители, вражда и разделение на кланы… Нашествие демонов… Ох, тут еще и демоны есть… Несовершенство магии темных эльфов… Похищение демонами душ у женщин и девушек… А почему только у них? Ой, мамочки… Их еще и тра… насиловали. Изыскания темно-эльфийских магов… Ритуал привязки души… Ой… «Для особо сильного воздействия в магии темных эльфов необходим тесный, желательно сексуальный, контакт»… Ох, ничего себе… Здорово эти темно-эльфийские маги устроились… Хотя, если представить, что заявится к ним какая-нибудь толстая страшная тетка, например, прыщи убрать, то им можно будет только посочувствовать…
— Ваша Светлость! — послышался голос находящейся сегодня при мне Патри, — вам письмо. Только что посланник доставил, — она протянула мне на подносе свиток, перевязанный голубой ленточкой.
— Благодарю, Патри, — забрала я послание и развернула его. Интересно, и кто это может мне писать? Не мне — поправила я себя тут же — Рилли.
«Дорогая Риллиланна!» — начиналось письмо, написанное красивым четким почерком. «С грустью должна сообщить Вам, что вынуждена задержаться на постоялом дворе в какой-то всеми Богами забытой деревеньке. При подъезде к этой деревне у моей кареты сломалось колесо и еще что-то труднопроизносимое. А так как кузнец в данной деревне пьет уже вторую неделю, то завтра староста обещал послать за кузнецом в соседнюю деревню, и тогда, возможно, мою карету починят. Риллиланна, дорогая моя подруга, замолвите за меня, пожалуйста, слово перед Вашим мужем, а то он и так грозился прогнать меня, а теперь, после моего опоздания, действительно приведет свою угрозу в действие. Я постараюсь вернуться как можно быстрее! Клянусь Вам! Ваша верная подруга Манедиллиан».
А вот и камеристка объявилась… Хм, ну, завтра она еще не приедет, а потом… Потом буду действовать по обстоятельствам… Я еще раз перечитала письмо — что-то царапало, что-то было не так… Верная подруга… Мысли унеслись в не столь далекое прошлое…
Снежанна. Мы дружили с ней с первого курса. Хотя были полными противоположностями, как внешне, так и по характеру. Снежанка была яркой голубоглазой блондинкой, в постоянном поиске приключений на свою… хм, как говорят, на свои «нижние девяносто»… Отчаянно-веселая тусовщица, заводила и душа компании, она умудрялась найти общий язык абсолютно со всеми. Ее главной мечтой было выгодно выйти замуж и никогда, никогда не возвращаться в свой маленький заштатный городок, затерянный где-то на просторах необъятной родины… И она готова была идти к этой цели, как оказалось, даже по трупам… Нет, сама она никого не убивала, хотя разрушить сумела очень много… От первого мужа, за которого она выскочила еще на первом курсе, ей досталась квартирка в пригороде и старенькие Жигули. Потом был второй муж и квартира почти в центре, потом Снежанка почти на год исчезла — вышла замуж за какого-то араба и была увезена к нему на родину. За полгода до окончания Университета она вдруг объявилась опять, восстановилась, сдала экзамены сразу за две пропущенные сессии и собиралась выпускаться вместе с нашим курсом… И снова была в поиске…
А потом эта сцена в кабинете… Сердце привычно сжалось, как и всякий раз, когда я вспоминала ту безобразную сцену… Боль от двойного предательства, боль от потери ребенка, боль от рухнувшей разом жизни… Я долго потом не верила никому, никого не подпускала к себе… Пожалуй, Кир был первым, кому удалось немного растопить и расшевелить меня… И кого я подпустила на близкое расстояние… Как он там? Наверное, ищет меня… Или… Если я здесь в теле Рилли, то мое тело осталось там? И в нем живет Рилли? Бедная… В нашем-то мире ей выжить гораздо сложнее. И только потом меня посетила мысль, что я совершенно не беспокоюсь, что Кир будет обнимать и целовать ее… Меня это совершенно не волновало…
— Дорогая, опять вы читаете в темноте!
— Я уже не читаю, — повернулась я к «захваченному» мужу. Вот его бы я, наверное, приревновала — возникла вдруг шальная мысль. — Я просто смотрела в окно и предавалась мечтам, — немного погрешила я против истины.
— И о чем вы мечтали?
— О, не смущайте меня, пожалуйста. Лучше расскажите, вам удалось что-нибудь узнать?
— Кэмилл уверился, что этот пепел остался от дроу. Но они часто подвизаются наемными убийцами, так что это тоже ничего определенного не доказывает…
— И что же дальше?
— А дальше мы идем ужинать. Я приказал накрыть ужин в малой гостиной, Кэмилл сегодня решил покинуть нас и остаться в лаборатории…
— Может быть, надо отнести еду ему туда?
— О, нет, дорогая, — рассмеялся муж, — принимать пищу в нашей лаборатории слишком опасно. Не переживайте, он закончит свои опыты и найдет еду… Пойдемте, — протянул он мне руку, — я приглашаю вас на ужин.
Я грациозно откинула плед и не менее грациозно спустила на пол одну ножку, а потом в своей излюбленной манере запуталась второй ногой в покрывале… Лорд Анди спас меня от падения, подхватив под руки.
— Ой, — оперлась я на него и, все еще продолжая падать, прижалась к нему.
— Рилли, вас прямо страшно оставлять одну, — продолжал он крепко удерживать меня.
— Вот как раз, когда я сидела одна, со мной все было в порядке! — подняла я голову, собираясь дать достойный отпор его обвинениям. Муж смотрел на меня и улыбался, а потом наклонился и поцеловал. И это было как-то неожиданно после всего его официоза с выканьем и разводимых политесов… И от неожиданности я растерялась и ответила на поцелуй, хотя до этого собиралась немножко обидеться. А его руки уже ласкали мою спину, заставляя меня прогибаться и касаться столь возбуждающих частей его тела…
— Рилли… Может быть, мы немного отложим ужин? — его губы лишь для вопроса покинули мои.
— Да… — секундный перерыв и еще более страстное прикосновение, и я уже у него на руках, и он несет меня куда-то…
Где-то по дороге мы делаем остановку, чтобы открыть защелкнувшуюся дверь, где-то там же на пороге теряется мое платье и его рубашка, куда и когда девается остальная одежда, я не помню… Прохладный шелк простыней касается моей спины, мои руки обхватывают подушку за головой, а жаркие поцелуи туманят сознание. Он сразу встает на колени между моих раздвинутых ног и наклоняется ко мне:
— Рилли… Любимая… — его голос, слова пьянят не хуже вина.
— Хочу тебя… — шепчу я.
— Открой глаза, я хочу видеть твои глаза.
Я через силу подчиняюсь его приказу и тут же тону в потемневшей синеве его глаз, и все вокруг расплывается и скрывается в тумане. И только его глаза, и только мой шепот: «хочу…»
Он чуть приподнимает меня и укладывает к себе на колени, а потом медленно, — боги! как же медленно! — входит в меня… И я изгибаюсь, стараясь хоть немного ускорить момент достижения такого желанного наслаждения, но он удерживает меня… И вдруг резкий толчок, и я вскрикиваю, и вспышка в открытых глазах, и снова томительно медленное движение, и толчок, и вспышка… И я забываю дышать в ожидании этой вспышки, а мои мышцы сжимаются, стараясь удержать, не выпустить его…
— Давай, малышка, давай еще… — слышу я его хриплый шепот, и мой крик тонет в его поцелуе, а вспышки становятся все чаще, и я подчиняюсь его ритму и замираю сжавшейся пружиной… И он тоже замирает, подведя меня почти к самой вершине, вот еще один маленький шажок, только один… И вновь это медленное томительное движение, и я замираю на вдохе не в силах выдохнуть. И ожидаемое, вымаливаемое резкое движение спускает пружину, с криком, со звездами в глазах, с чувством полета…
— Рилли, чудо мое… — и нежные губы касаются моей шеи, щекотят за ухом…
— Анди… — шепчу я, возвращаясь на землю и обхватывая его руками, и зарываюсь руками в его длинные шелковистые волосы, и подставляю ему губы…
— Я пить хочу…
— О… сейчас ужин принесу, — еще один поцелуй, и мой светловолосый эльф резко садится на кровати. Я не успеваю полюбоваться его сильными широким плечами, как он уже поворачивается ко мне с подносом полным еды:
— Что ты хочешь?
— Я не хочу есть… — слова замирают у меня на губах, потому что при взгляде на поднос я понимаю, что хочу… Хочу вот этот кусок мяса, и вот эту курочку, а там что?
— Съешь еще ягодку, — протягивает мне фиолетовую черешенку муж, я только отрицательно мотаю головой, потому что ответить не могу — я еще не расправилась с предыдущей порцией «ягодок». В ответ подношу к его рту бордовую «клубничину», обмакнув ее во взбитые сливки. Он мягко берет ее губами, прихватывая и мои пальцы, а потом удерживает мою руку и целует каждый пальчик и ладошку, и все притягивает ближе к себе…
— Анди! Я сейчас упаду!
— Я поймаю тебя! — резкий рывок, и поднос с остатками ягод со звоном падает вниз, а мой неугомонный эльф склоняется надо мной:
— Тот десерт был недостаточно сладок, я хочу другой… Вот этот, например… — и его губы ласкают мои, — или вот этот, — и он обхватывает губами мою грудь, касаясь языком соска и дразня его. И я выгибаюсь, почувствовав почти болезненный спазм внизу живота, и вновь нарастающую волну желания. А он не останавливается на достигнутом и продолжает дегустацию, спускаясь все ниже к моему лону. И вот его язык уже проникает в меня, и я забываю дышать, боясь пропустить хоть одно прикосновение…
— Хочу, чтобы ты была сверху, — я даже не успеваю понять, как оказываюсь сидящей на его коленях, а потом он приподнимает меня и медленно опускает вниз, и я чувствую, как он заполняет меня, и чуть приподнимаюсь сама и медленно опускаюсь обратно. И сегодня он не сопротивляется, лишь немного придерживает меня, регулируя ритм. Мои волосы рассыпаются по его лицу, и он дергает головой, пытаясь освободиться от них, а я останавливаюсь в самой нижней точке и наклоняюсь к нему, убираю мешающие волосы и целую его.
— Рилли, любимая… — и он опять ловит мои губы, не давая мне выпрямиться.
Потом его руки ласкают мою спину и касаются груди и снова подхватывают у бедер, и я слышу его шепот:
— Продолжай… — и ощущаю нетерпеливое шевеление в себе. Приподнимаюсь, но мне не дают медленно опуститься, резкий рывок заставляет прогнуться назад и вскрикнуть. Но я вновь приподнимаюсь и подчиняюсь потом его рукам… И не закрываю глаз, мне нравится смотреть, как вспыхивают его глаза, когда он резко опускает меня вниз, нравится видеть его вздымающуюся грудь и губы, шепчущие мое имя… И увидеть, как после протяжного стона, туманятся и прикрываются его глаза, а губы растягиваются в довольную улыбку… Он с силой удерживает и прижимает меня. Потом его глаза чуть приоткрываются, и он следит за мной сквозь ресницы, а улыбка становится предвкушающе-хулиганской… Его руки медленно скользят по моим бедрам, все выше, добираются до груди, обхватывают ее, большие пальцы обводят соски, вызывая новое сокращение мышц внизу живота. Улыбка становится еще более довольной, а пальцы уже теребят возбужденные шарики сосков и вдруг сильно сжимают их. И я захожусь криком от резкого и сильного спазма и тут же буквально стекаю без сил. Мой эльф подхватывает меня, бережно удерживает, пережидая спазм и наслаждаясь им.
— Моя любимая, моя единственная… — нежный шепот и поцелуи. Я обнимаю его и прижимаюсь к его груди и засыпаю абсолютно опустошенная и абсолютно счастливая…
Мое утро началось поздно… Очень поздно. В столовой меня встретил недовольный моим опозданием Кэмилл, сказал, что, несмотря ни на что, тренировка сегодня не отменяется, а на мой вопрос: «Где Анди?», сообщил, что муж уехал в какую-то деревню по делам… Я быстро выпила чашку травяного отвара, очень хотелось еще съесть булочку, но первый же кусочек просто встал поперек горла под пристальным взглядом Кэмилла.
— Закончили, леди Риллиланна? Теперь быстро переодевайтесь, я жду вас внизу.
— Почему вы разговариваете со мной таким тоном? — обернулась я уже на пороге.
— Потому что я просил вас бережно относиться к своему здоровью и, прежде всего, соблюдать режим. А вы и сами не высыпаетесь, и другим не даете.
Хм, ну, это еще вопрос, кто кому спать не давал… Хотя, я совсем не возражаю против такого сбоя в режиме…
Тренировка тоже сразу не заладилась… Мои мысли витали далеко, очень далеко от всех этих «ангаже», «дегаже» и «фруассе». Кэмилл злился и раз за разом выбивал меч из моей руки.
— Рилли! Если я в прошлый раз хвалил тебя, что ты перестала придумывать удары и положилась на интуицию, то это не значит, что надо совсем отключать голову! Думай, что ты делаешь!
Интересное предложение… Если бы я еще хоть что-то понимала во всех этих терминах, которыми сыпал учитель…
Наконец, и это истязание закончилось, Кэмилл устало забрал у меня меч и отпустил домой. Обед я попросила подать мне в комнату, совершенно не хотелось видеть злого целителя и тренера в одном флаконе…
После обеда я вновь решила заняться разбором бумаг в кабинете. Черновики писем, какие-то расчеты, неотправленное письмо к поставщику меховых изделий… Все эти мелочи понемногу вырисовывали образ настоящей Рилли… И он мне не нравился… Я оторвала глаза от очередной бумаги и посмотрела в раскрытую балконную дверь на верхушки деревьев. Какая-то смутная тень мелькнула на балконе, я насторожилась, вглядываясь в просвет двери, но в следующее мгновение резкая боль сжала сердце и не позволила вдохнуть. И накатила темнота.
Свет, яркий свет режет по глазам. Я стараюсь зажмурить их еще плотнее, но это не помогает, и отвернуться нет никакой возможности, моя голова плотно зафиксирована.
— Открывай глаза, я же вижу, что ты очнулась, — незнакомый мужской голос с неуловимым акцентом, — Ну, же! Не заставляй меня ждать! — сильные пальцы хватают меня за подбородок и поднимают его вверх. Открываю глаза, боль в них постепенно уходит, и я вижу своего мучителя. Темноволосого, худощавого, со смуглой кожей и яркими фиолетовыми глазами. Наверно, он даже показался бы мне красивым и привлек мое внимание, если бы не мое бедственное положение… А оно действительно было хуже некуда… Мои руки были закинуты за голову, перекрещены и крепко привязаны, и это именно они не давали мне возможность повернуть голову, на ногах сидел темноволосый мужчина, а вокруг было совершенно незнакомое помещение.
— Что вам от меня нужно? Зачем все это? — руки уже затекли, и я почти не чувствовала их.
— Мне нужна карта.
— Какая карта? Я не знаю никакой карты.
— Карта, которую тебе показывал Белый Путник.
— Я не видела никакой карты, я не знаю никакого Путника… Отпустите меня…
— Белый Путник, твой дядя лорд Сакнолверан, мне точно известно, что он успел показать тебе карту. Ты должна вспомнить ее!
— Я не помню. Я вообще ничего не помню.
— Значит, я помогу тебе вспомнить. Смотри в мои глаза! — он наклоняется ко мне, а когда я пытаюсь зажмуриться, зло хватает меня за подбородок:
— Я сказал смотреть в глаза!
Я испуганно всхлипываю и подчиняюсь. Его фиолетовые как аметист глаза немного темнеют, а потом начинают мерцать, и это мерцание завораживает, и я уже не могу оторвать взгляд, мне даже начинает видеться какое-то спиральное вращение, которое утягивает меня…
— Нет, — отодвигается он, и я облегченно вздыхаю, — мне не пробиться через блок.
— Это не блок, я ничего не знаю. Отпустите меня…
Но он, как будто не слышит меня:
— Придется усилить заклинание… — снимает он через голову рубашку и берется за ремень брюк. Что он собирается делать? Страшная догадка пронзает меня — это дроу, темный эльф… И тут же всплывают слова из прочитанной книги: «Для особо сильного воздействия в магии темных эльфов необходим тесный, желательно сексуальный, контакт»…
— Нет! Не надо! Пожалуйста, не надо!
И мне становится по-настоящему страшно, когда он совершенно буднично разрезает на мне платье и откидывает его в сторону, а потом снимает мои чулки и свои брюки, и раздвигает мои ноги, устраиваясь между них. Я замираю, не в силах пошевелится, не в силах закричать.
— Смотри мне в глаза! — склоняется он ко мне, а я чувствую его прикосновение к лону. Ужас сковывает меня, и даже сильная боль, пронзающая меня, заставляет лишь всхлипнуть.
— Смотри в глаза, тогда не будет больно, — и снова это уволакивающее куда-то мерцание, и новая вспышка боли внизу… Аметистовое кружение и боль… Темнота наваливается как покрывало, скрывая от кружения, отделяя от боли…
Вдруг проступают стены кабинета в замке, высокий рыжеволосый мужчина в темной мантии стоит напротив.
— Рил, девочка, — доносится до меня смутно знакомый голос, — ты должна помочь мне. Я нашел «Дробелбауссусс», нашел «Свет Жизни», но меня тут же начали преследовать. Мне удалось немного оторваться от преследователей, я начал путать следы, и в одном укромном месте спрятал этот артефакт. Но преследование продолжалось. Правда, — он грустно усмехается, — спустя какое-то время, они поняли, что артефакта у меня уже нет… Боюсь, что теперь они будут охотиться за мной и за картой… Поэтому я доверяю возвращение артефакта тебе, на тебя никто не подумает. Смотри, вот карта, твое путешествие начнется отсюда, — его палец уперся в точку в излучине двух рек, — теперь внимательно посмотри и запомни свой дальнейший путь. Да, я запутал его, чтобы ты смогла запутать преследователей, если они будут. А теперь я наложу на тебя заклинание, и ты будешь вспоминать следующую точку своего путешествия, только прибыв на указанное место.
Последние слова прозвучали совсем глухо, на смену им пришли звуки из реальности — мои всхлипы, скрип кровати, тяжелое дыхание эльфа. Он по-прежнему смотрел на меня, но его взгляд не завораживал, я поспешно закрыла глаза. Он качнулся еще пару раз, добившись от моего тела реакции в виде болезненного спазма, на мгновение замер, а потом оставил меня в покое.
Мне было больно, и стыдно, и противно. И не было сил пошевелиться, хотя руки были уже отвязаны, и холод скользил по моему обнаженному телу. Эльф подошел, опустил мои руки, повернул меня на бок, накрыл одеялом.
— Спи, завтра утром выезжаем, я узнал это место на карте. Прибудем в Хамовские Веси, будешь вспоминать следующую точку.
Что? Что он хочет этим сказать? Нет! Нет…
— Меня будут искать, тебе не поздоровится… Лучше отпусти меня…
— Тебя никто не будет искать. Никто даже не подозревает, что тебя похитили.
— Мое исчезновение обнаружат уже вечером…
— Никто не заметит твоего исчезновения. Скажи спасибо своему папочке — ни одной юбки не пропустил. Твое место уже занято твоей сестрой, она, правда, из деревенских, но как же похожа на тебя!
— Она не сможет заменить меня…
— А ей это и не понадобится… Сегодня вечером ее тело найдут в саду… Дроу ведь такие мстительные…
Что? Что он сказал? Дроу мстительные? А я?…
— И меня ты тоже убьешь?
— Нет. Во всяком случае, пока мы не найдем артефакт. Есть будешь?
Я, молча, подтянула колени к груди, свернувшись калачиком и натянув одеяло. Все… Вот теперь действительно все… Искать меня не будут, а этот сумасшедший дроу… До меня даже не сразу дошло, что я вспомнила НЕ СВОИ воспоминания! Я тупо уткнулась в эту мысль, не будучи способной двинуться дальше или куда-то свернуть. Дроу чем-то шуршал, звякал рукомойником, потом шелестел какой-то бумагой, а я все крутилась вокруг «это не моя память»…
— Подвинься! — приподнял он одеяло.
— Нет! Не прикасайтесь ко мне!
— Или ты будешь спать со мной, или я должен буду опять привязать тебя.
Я, всхлипнув, подвинулась, опять сжимаясь и стараясь стать, как можно меньше. Его рука легла мне на живот, я вся напряглась.
— Не пугайся, я только полечу. Нам завтра далеко ехать, и ты нужна мне здоровой, — мягкое тепло заструилось с его пальцев, унося боль, расслабляя сведенные судорогой мышцы.
— Иди сюда, — развернул он меня и прижал, обняв, к себе, — Спи! — его губы коснулись моего лба, и я, как в пропасть, провалилась в сон.
— Рил! Рил! — кто-то тряс меня за плечо, — Рил! Просыпайся! — так меня только дядя называл… Открываю глаза… О… Опять этот дроу…
— Не называй меня так, — говорю на полном автомате.
— А как же тогда тебя называть?
— Риллиланна… — и опять закрываю глаза.
— Нет, это очень длинно… Не хочешь Рил, будешь Рина!
Я вздрагиваю:
— Нет… Так тоже не надо…
— Ладно, вставай, — мне на постель летят рубашка и брюки, — быстро завтракай, через четверть круга выезжаем.
Дроу демонстративно уселся за стол спиной ко мне, я быстро натянула одежду, у кровати стояли высокие кожаные сапоги, которые пришлись мне впору. Пару раз плеснула из рукомойника на лицо и расплела растрепавшуюся косу. Гребень тут же застрял в спутавшихся волосах. И вот что с ними теперь делать? — обреченно замерла я перед маленьким тусклым зеркальцем. Эльф пристально посмотрел на меня, грустно вздохнул:
— Ох, леди… Ничего-то сами сделать не можете… — его руки провели по волосам и те заплелись в аккуратную расчесанную косичку, — Садись, ешь, — вернулся он к столу.
— Как мне, — я на секунду задумалась, перебирая «ты» и «вы», потом решилась, — к тебе обращаться?
— Я — видящий, так и зови меня — Лор.
Ну, Лор, так Лор… Мне ни имя, ни его «специальность» ни о чем не говорили…
— Лор, а на чем мы поедем?
Он оторвался от своей тарелки и поднял на меня свои фиолетовые глаза, посмотрев как на… ну, не совсем нормальную…
— Верхом поедем. А как еще?
— Нет! — я резко отодвинула свою тарелку и сама отодвинулась от стола, — Нет, я верхом не поеду! Я не могу!
— Прекрати истерить! Ты или сядешь на лошадь, или я перекину тебя через свое седло. Быстро доедай, нам пора отправляться!
Быстро доедай… И так-то кусок в горло не лез, а после описанных перспектив и подавно. Я отломила кусок лепешки и мужественно постаралась его прожевать, запивая горячим отваром. Лор сноровисто побросал остатки мяса, сыр и лепешки в котомку.
— Доела? Надевай, — протянул он мне длинный теплый плащ. Потом подошел ближе, поправил застежку и коснулся пальцами моих губ. Я хотела возмутиться, но ни одного звука не сорвалось с моих губ.
— Это чтобы ты не вздумала звать на помощь. А попытаешься по-другому привлечь внимание, обездвижу и повезу как мешок поперек седла. Пойдем, и без глупостей!
Я покорно вышла за ним и спустилась по лестнице. Лор перебросился парой слов с хозяином постоялого двора, тот в ответ гнусненько захихикал и протянул Лору большую бутыль, которая была тут же упакована в котомку. Потом Лор взял меня за руку и вывел во двор, где нас уже поджидал мой оседланный кошмар. Нет, сама по себе, лошадка была красивой… Но мне бы она понравилась еще больше, если бы стояла чуть дальше и, желательно, за загородкой.
— Иди сюда, помогу сесть, — подвел меня Лор к этому светлому ужасу. — Ставь ногу, подкину, — он немного присел и подставил руки. Я нерешительно поставила ногу, покачнулась и схватилась за первое попавшееся, как позже выяснилось, им оказалась лука седла, резкий бросок, и я непонятным образом оказываюсь в седле.
— Ну, вот, молодец, а боялась, — Лор поправляет мои ноги, непонятным образом оказавшиеся уже в стременах, что-то подтягивает и забирает у мальчишки конюха уздечку, передавая ее мне. Еще через секунду он уже сидит на своем черном коне и приказывает мне трогаться. Я интуитивно чуть сжимаю пятками бока лошади, и она делает первый шаг…
Все оказалось не так страшно, как мне представлялось. Рилли, наверно, была неплохой наездницей, ее тело, доставшееся мне по странной причуде судьбы, быстро вспомнило все навыки, и даже довольно быстрая езда не доставляла мне неудобств. Где-то через четверть круга дорога свернула в лес, Лор немного притормозил и вернул мне способность разговаривать.
— Едем еще полтора круга, потом привал. Если что-то понадобиться раньше, скажешь, — и, не дожидаясь моего ответа, он пустил своего коня рысью по освещенной солнцем лесной дорожке. Моя лошадь без всякого участия с моей стороны поскакала за ним вслед.
Я освоилась уже настолько, что могла позволить себе любоваться окружающими пейзажами. А посмотреть было на что. Лес вокруг был не очень густым, да и дорога, похоже, шла по самому его краю, поэтому периодически деревья справа расступались, и между ними можно было увидеть голубые долины и квадратики разноцветных полей, чуть зеленоватую ленточку реки и у самого горизонта вереницу гор. На одной из таких полянок Лор и решил сделать привал. Он ловко спрыгнул с коня и помог спешиться мне, поймав меня и придержав, пока я утвердилась на несколько затекших ногах.
— Далеко не отходи, — отпустил он меня и направился к своему коню, достал из седельных сумок одеяло, расстелил его на траве, потом начал выкладывать продовольствие. Есть хотелось ужасно, поэтому далеко отходить я и не стремилась, но к краю поляны из любопытства подошла. Край обрывался вниз к реке, противоположный ее берег был пологим и заросшим каким-то кустарником, а чуть дальше виднелась деревня. Я стояла на самом краю и продумывала возможность спуска к реке, все-таки обрыв был высоковат…
— Отойди! Ты что задумала? — дернул меня от края за руку Лор.
— Я к реке хотела спуститься, очень умыться хочется.
— Пойдем, там родник есть, для того, что бы умыться вполне хватит.
Около полянки и впрямь обнаружился родник, тоненькая струйка собиралась в небольшую лужицу, а потом журчащим ручейком устремлялась в сторону реки, вода была холодной и очень вкусной.
— Иди сюда, — позвал Лор, предлагая усесться на расстеленном одеяле и отобедать. Я положила кусок мяса на лепешку и взяла местный аналог помидора — вкусно, да и не ела я со вчерашнего обеда…
— Нам еще далеко ехать? — попробовала я завязать разговор.
— Столько же, — односложно ответил дроу, продолжая жевать мясо, он явно не был настроен на болтовню. — Держи, — протянул он мне кружку, в которую плеснул немного из бутылки, полученной от хозяина трактира.
— Это что? — принюхалась я к содержимому, но запах был мне не знаком.
— Вино, тебе немного не помешает, пей!
Я осторожно взяла в рот маленький глоточек, вино было сладким и немного терпким. Осторожно проглотила, потом отпила еще… Мягкое тепло раскатилось по телу, чуть ударило в голову.
— Ты решил меня споить? — хихикнула я.
— Нет, я просто хочу, что бы ты немного расслабилась, — улыбнулся Лор, — можешь отдохнуть еще с четверть круга, а потом поедем дальше.
Наверно, вино было каким-то неправильным, потому что после короткого радостного подъема на меня вдруг накатилась сонливость и глаза стали закрываться. И уже почти засыпая, я почувствовала, как Лор укладывает меня и закрывает одеялом.
— Рина! Рина! — кто-то аккуратно тряс меня за плечо. Кир? Антон? Нет, голос не похож… Я открываю глаза. О, нет… А я так надеялась, что мой кошмар закончился!
— Просыпайся, пора ехать.
Я села и огляделась. Лес, солнце, лента реки в долине… И солнце еще высоко.
— Сколько я проспала?
— Чуть больше полукруга.
Полукруг — это около нашего часа, принялась переводить я в более привычные единицы, а ощущение, что проспала часов восемь — десять. Я чувствовала себя совсем отдохнувшей и очень бодрой.
— Зачем ты усыпил меня?
— Тебе надо было отдохнуть, — Лор протянул руку, помогая мне подняться, потом быстро сложил одеяло, на котором я спала, и засунул в седельную сумку, — мы должны успеть до заката добраться до постоялого двора в Весях. Держи, — протянул он мне кусок лепешки, — дашь своей лошади, — пояснил в ответ на мой недоуменный взгляд. — Ее, кстати, Син зовут.
Я с некоторой опаской протянула Син лепешку, мягкие губы аккуратно коснулись моих пальцев, и мне очень захотелось прикоснуться к светло-серой, почти белой, шерстке на тонкой изящной морде. Что-то мелькнуло в темных глазах, когда я чуть дотронулась до бархатистого носа, Син медленно приподняла голову, заставляя меня прикоснуться к ней всей ладонью. И я уже безбоязненно погладила ее, наслаждаясь теплым живым бархатом под своей ладонью.
— Так, девочки, познакомились? А теперь — вперед! У нас мало времени, — подсадил меня в седло Лор.
— А как зовут твоего коня?
— Ренор. Не отставай! — послал он своего Ренора в галоп.
Мы въехали в небольшую, но явно зажиточную, деревеньку под названием Хамовские Веси, когда солнце уже почти коснулось крон соседнего леса, а местные крестьяне собирались затворить на ночь ворота в высокой деревянной изгороди, что опоясывала всю деревушку. Лор отдал им какую-то монетку, и нас пропустили.
— Потом, — шепнул он в ответ на мой изумленный взгляд. Нет, про плату за въезд в город я слышала, но в деревню?
Местный трактир, который одновременно был и постоялым двором, располагался на центральной деревенской площади по-соседству с домом старосты и маленьким Храмом всех Богов. Все это нам сообщил мальчишка, который взялся проводить нас до трактира. За небольшую плату.
Добротное двухэтажное здание, сложенное из крупных бревен, крыша крыта чем-то похожим на черепицу, резные наличники, обилие цветов в подвесных ящиках, смешной пузатый человечек на флюгере, посыпанный желтым песком двор, высокое крыльцо — все не навязчиво, а с достоинством говорило о зажиточности владельца. Не успели мы спешиться, как к нам подбежали два мальчонки, перекинулись парой слов с нашим провожатым, и увели лошадей в большую конюшню справа от дома. Одеты эти мальчишки были в одинаковые синие костюмчики и… И смотрелись гораздо упитанней и богаче нашего проводника, хотя того «оборвышем» тоже назвать было нельзя…
Хозяин встретил нас радостной улыбкой и тут же протянул ключи от комнаты. Лор сделал мне знак подниматься наверх, а сам остановился договориться об ужине. А потом о чем-то заспорил с хозяином. Я остановилась на первом повороте лестницы, мне не очень было слышно, о чем спорили Лор и хозяин, но я имела прекрасную возможность разглядеть таверну. Большое квадратное помещение, с довольно высоким потолком, несколько деревянных балясин поддерживали потолок и балкончик, ведущий в комнаты второго этажа, стилизованно-грубые столы и лавки, барная стойка с бочонками на ней, цветастые ситцевые занавесочки на окнах, все чистенько и аккуратненько… В настоящий момент заняты были только пара столов, за одним сидел полный мужчина с хозяйскими повадками, при нем было трое вооруженных людей. Охрана, наверно? За другим столом, с противоположной стороны, расположилось человек пять довольно бандитской наружности — то ли наемники, то ли разбойники… Стоп! Остановила я себя. Почему я решила, что они наемники или разбойники? Я никогда не видела ни одних, ни других… Что творится со мной? Откуда эти двойные воспоминания?
— Пойдем! Что ты здесь замерла? — вернул меня в действительность голос Лора, и он, ухватив меня за локоть, потащил дальше по лестнице.
Комнатка была небольшой, чистенькой, с занавесочками на окнах, овальным столиком, двумя стульями и большой кроватью.
— Сейчас принесут ужин, можешь пока умыться, — кивнул Лор на большой таз в специальной подставке в углу. Рядом на столике стоял кувшин, и лежало полотенце. Я подошла, взялась за ручку кувшина… И что с этим делать дальше?
— Польешь? — без всякой надежды спросила эльфа.
— Сейчас, — как ни странно отозвался он, заканчивая перекладывать что-то в своей сумке.
На ужин были кусочки тушеного в сметане мяса, запеченные овощи, пирог с ливером и сладкие пирожки с ягодами к чаю. Сегодня я проголодалась настолько, что даже смутные опасения предстоящего не смогли лишить меня аппетита.
Лор закрыл дверь за убравшей посуду подавальщицей, обернулся ко мне:
— Раздевайся, ложись. Надо узнать следующую точку.
— Нет. Пожалуйста, давай без этого…
— Не получится, раздевайся.
Я только крепче стянула ворот рубашки, как будто это могло уберечь, и отрицательно качала головой.
— Ты хочешь завтра ехать в порванной одежде? У меня смены для тебя нет. Раздевайся!
Я всхлипнула и, отвернувшись, медленно начала расстегивать пуговицы на рубашке. Вот за что мне все это? Дядя был не мой, карту сокровищ я не видела… Стянула брюки, сбросила с плеч рубашку и юркнула под одеяло, свернувшись комочком.
— Рина! Не вынуждай меня применять силу, не я наложил на тебя блок! — с меня слетает одеяло, и я оказываюсь лежащей на спине с раздвинутыми ногами. Тупое безразличие накатывает на меня…
— Смотри мне в глаза! — мерцание, вращающаяся спираль, на краю темноты я чувствую, как он входит в меня…
Я быстро поднимаюсь по лестнице в особняке. Кто придумал эти узкие платья! Поворот, несколько шагов до кабинета. Дверь распахнута… Я замираю на пороге… Анди… Анд… Ты клялся мне в любви… Кто эта блондинка в твоих объятиях? Нет! Нет! Этого не может быть!
Я глубоко вздыхаю и выныриваю из кошмара… Что бы попасть в другой кошмар. Еще несколько сильных болезненных толчков, очередное предательство тела, отвечающего на домогательства и радостно погружающегося в наслаждение… Поворачиваюсь на бок и натягиваю одеяло… Перед глазами сменяющие друг друга картинки: Анди и блондинка, Антон и блондинка…
— Рина, не плачь, — гладит меня по волосам Лор, — он не изменял тебе… Это была твоя сестра, он принял ее за тебя… Отдохни немного. Сегодня придется все повторить, я не видел карты…
— Торенвест… — хрипло шепчу я.
— Что «Торенвест»?
— Следующая точка.
— Почему ты так решила?
— Не знаю. Просто вдруг всплыло… Я даже не знаю, что такое этот Торенвест…
Лор зашуршал картой, разворачивая ее на столе.
— Есть. Маленький городок к западу от Весей… Довольно далеко, надо будет выезжать засветло…
Он свернул карту и улегся рядом со мной, обняв меня. Я уже не сопротивлялась — мне было все равно. Легкий поцелуй в лоб, и я проваливаюсь в сон без сновидений, без звуков, без времени…
Мы ехали по лесу уже больше двух кругов. Здешний лес отличался от вчерашнего, все чаще встречались высокие хвойные деревья, то ли елки, то ли еще что-то, с длинными темно-синими иголками и толстыми кривыми стволами… Дорога была более узкая и почти не освещенная солнце, оно просто терялось в густых ветках, нависающих над дорогой. И почему-то не было слышно ни птиц, ни жужжания насекомых… Мне было даже как-то немного жутковато, и я старалась не отставать от Лора.
— А здесь разбойники есть? — спросила я, чтобы хоть как-то нарушить давящую тишину.
— А тебе зачем? — усмехнулся, обернувшись, Лор.
— Мне незачем, я надеялась услышать отрицательный ответ…
— Твои надежды сбываются — нет. Во всяком случае, тебе встреча с разбойниками не угрожает.
— А что угрожает? — подъехала я на всякий случай еще поближе.
— Это Комбриджский лес, здесь водится много всяких интересных зверушек…
И пришпорил коня…
Через некоторое время мы выехали на небольшую полянку-опушку… Лор осмотрелся и принял решение устроить привал.
— Можешь отойти… в кустики… Только далеко не уходи. Вот в той стороне, вроде, ручей есть, — показал он в сторону бледно-голубых зарослей.
Я потянулась, расправляя затекшие мышцы, погладила Син и препоручила ее заботам Лора. За указанными голубыми кустиками действительно обнаружился ручей, но топкие берега не позволяли подойти к нему. Я прошла немного вдоль него, потом еще немного, и еще… Солнечная полянка и песчаный берег появились очень неожиданно, я присела у ручья, зачерпнула прохладную воду и умыла лицо, шею. Потом откинула мешающий плащ и расстегнула рубашку, после сегодняшней жары хотелось залезть в воду целиком… Какой-то шорох заставляет меня обернуться.
Медведь? Нет… Гидра?… Что-то изменчивое, большое о трех головах… Я отступаю назад, непонятно как оказываюсь за ручьем… Это «что-то» приближается ко мне и я, с громким криком поворачиваюсь и бегу… Бегу, пока хватает сил, неважно куда, неважно как… Нога наступает в пустоту, и я обрушиваюсь в никуда…
Сознание возвращалось медленно, очень медленно. Сначала я поняла, что лежу, лежу на чем-то мягком, потом появилась ноющая боль в ноге, потом я почувствовала, что кто-то гладит меня по голове. После этого я решила открыть глаза. Уже стемнело, рядом потрескивал костер, а я лежала на коленях у Лора. Попробовала встать, но была им удержана:
— Лежи, еще не все зажило.
— Что это было?
— У ручья? У ручья был морок, а потом ты умудрилась свалиться в овраг. Нога еще очень болит?
— Ноет… А что за морок?
— Его мавки создают, в болото путников загоняют. Ты зачем так далеко ушла? Да еще плащ сняла.
— Я берег сухой искала. А почему плащ снимать нельзя?
— На нем заклинания защитные и маскирующие стоят. Садись, — приподнял он меня под спину, — сейчас покормлю тебя, а потом будем устраиваться на ночь. Сегодня придется заночевать здесь.
— В лесу? — мне отчего-то стало очень страшно.
— Это безопасней, чем двигаться через лес ночью. Не бойся, я поляну пологом накрыл, к нам никто не сунется.
— А как ты меня нашел?
— Сначала по плащу, — усмехнулся он, — потом по следу… А потом пришлось твои руки-ноги лечить.
— Я их сломала? — последние воспоминания от падения были именно такими…
— К счастью, нет, вывих и растяжение. Ешь пока, — вытащил он из котомки мясо и лепешки, — а я еще твоей ногой займусь.
Мягкое тепло, чуть покалывающие иголочки, его руки лежали на моем голеностопе и слегка поглаживали его.
— Пошевели немного ногой, — убрал он руки. Я послушно повертела ступней, больно уже не было, остался только какой-то легкий дискомфорт.
— Ладно, сейчас ложимся спать, а завтра посмотрим, что с тобой дальше делать…
Лор поправил одеяло, расстеленное у костра, подбросил еще дров в костер и уложил меня, накрыв плащом:
— Все, спи.
— А ты куда? — полог пологом, но одной оставаться было как-то жутковато.
— Сейчас вернусь, лошадей только проверю.
Я сжалась под плащом комочком и принялась смотреть на огонь. Несмотря на то, что огонь был довольно высоким, освещения от него было мало, и поляна загадочно терялась в темноте… Вскоре вернулся Лор, улегся у меня за спиной и обнял, прижимая к себе:
— Почему не спишь? Завтра рано выезжать. Мы должны успеть доехать до Торенвеста.
— Так мы же полдороги проехали?
— Нет, проехали чуть больше трети. Я рассчитывал, что мы успеем выехать из леса и ночевать будем у реки. Спи, — поцеловал он меня за ухом, погружая в крепкий сон без сновидений.
Утро было прохладным и туманным, неяркие солнечные лучи все же пытались прорваться сквозь облака и туман. Лор уже грел на костре воду и заваривал какие-то травки. Я потянулась и поняла, что и нога, и рука так окончательно еще не прошли.
— Проснулась? Доброе утро, — Лор отставил котелок и подошел ко мне, — как себя чувствуешь? Попробуй встать, — протянул он мне руку.
Опираясь на него, я встала и попробовала сделать шаг. Самым правильным глаголом, который описывал бы мое передвижение, был глагол «ковылять». Лор вздохнул:
— Иди, умойся, я там, у ручья веток накидал. Только больше никуда не отходи…
Хм, при всем желании не смогла бы… Несмотря на тугую повязку, опираться на ногу было больно.
Я приковыляла обратно на полянку, получила свою порцию сыра и лепешек, немного горячего отвара.
— Поедешь сегодня со мной, — заявил Лор, когда мы закончили завтракать, и он собрал одеяла.
— А Син?
— Поскачет рядом, — усадил меня Лор перед своим седлом, вспрыгнул сам и прижал меня. Его конь почти сразу пошел галопом, Син не отставала. Я сначала пыталась смотреть по сторонам, но пейзаж был довольно скучным, постепенно я пригрелась и задремала. Проснулась, когда Лор подхватил меня на руки, снимая с коня.
— Ох, где мы? Уже приехали?
— Нет, — рассмеялся Лор, — это мы до реки добрались. Сейчас с полкруга передохнем, и дальше. Да и лошадям отдых нужен, я их гнал довольно быстро. Нога лучше?
Я аккуратно встала на ногу, боли больше не было. Изумленно посмотрела на эльфа.
— Время полного срабатывания заклинания подошло, — объяснил он, — рукой пошевели. Тоже не болит? Ну, вот и замечательно. Если хочешь, можешь спуститься к реке, заодно воды наберешь, — протянул он мне котелок.
Мы опять остановились на высоком берегу, но здесь он был не так высок, к тому же вниз вилась утоптанная тропинка, а у самого берега лежало несколько плоских камушков, с которых можно было зачерпнуть воду, не задев прибрежный песок. Я с удовольствием умыла лицо и руки, потом набрала воды. Лор к моему возвращению уже развел костер и обжаривал на тонких прутиках кусочки мяса и овощи. Я отдала котелок и пристроилась на расстеленном одеяле в ожидании такого аппетитного «шашлыка».
— Лор, а откуда вы узнали, что дядя показывал мне карту? — решилась я, наконец, прояснить мучившие меня вопросы.
— Мы следили за твоим дядей, видели, как он показал тебе карту, как ты ушла. Кьерли — Следящий, хотел дождаться, когда Белый Путник уйдет из кабинета, и забрать карту, но здесь случилось сразу два непредвиденных события. Белый Путник посмотрел еще раз на карту, запоминая ее, и выбросил в камин. Кьерли, возможно и успел бы спасти ее, если бы в это время не напал клан Ултрин.
— А что это за клан? Это они убили дядю?
— Да… Кьерли не успел вмешаться… Рассказать тебе про клан Ултрин? Пожалуй, уже пора… — Лор задумчиво колыхнул горячий отвар в кружке, — Ты совсем ничего не знаешь про «Свет Жизни»?
— Нет… Может быть, дядя и рассказывал что-то, но я ничего не помню…
— Хорошо, я расскажу.
За время его рассказа мы успели поесть, собраться и тронуться дальше в путь. После моста, который мы миновали, дорога стала шире и ухоженней, и у нас появилась возможность ехать рядом. Лошадки трусили по дороге, а Лор погружал меня в подземный мир темных эльфов.
Дробелбауссусс или «Свет Жизни» был одним из древних артефактов, вывезенных дроу с поверхности еще первыми переселенцами. Принадлежал этот артефакт могущественному тогда Аббан Лаель — союзу восьми кланов, куда входил и клан Лора. Но борьба и войны с другими союзами, другими кланами сильно проредила этот союз. Фактически, остался только их более-менее большой клан и еще два совсем маленьких, где уже давно не рождались дети, и которые вымирали… Еще во времена самых первых войн артефакт «Свет Жизни» по приказу тогдашнего Верховного Жреца был спрятан в лабиринте пещер. Знания о Пути передавались вместе с жезлом Верховного Жреца. Но и это не смогло спасти их союз от гибели. Нет, артефакт не нашли и не похитили. Боги сыграли с ними другую шутку… Для того, чтобы этот артефакт работал, его надо было подпитывать энергией, что и делал каждый год Верховный Жрец, иногда вместе со своим преемником. Но однажды, лет триста назад, они не смогли пройти до пещеры, где хранился Дробелбауссусс. Путь был просто завален. С тех пор и начались все беды Аббан Лаель. Почти перестали рождаться дети, урожай зеленых грибов, которые выращивает только их клан и потом меняет на необходимые вещи на поверхности, становился все хуже и хуже… И вот однажды у Верховного Жреца Аббан Лаель было видение — высокий рыжеволосый эльф возвращает им «Свет Жизни». Поэтому, когда в позапрошлом году рыжеволосый эльф обратился к их купцам с расспросами, они сразу сообщили об этом Жрецу и просили Белого Путника о встрече с ним. Твой дядя, а это был именно он, встретился с Жрецом и с энтузиазмом взялся за поиски. И вот месяца полтора назад, он сообщил, что ему удалось найти пещеру-хранилище, но он был вынужден бежать, захватив артефакт, так как на него напали. Он не смог определить нападающих и высказывал опасение, что были наши соплеменники, которые не хотели, чтобы знания об артефакте покинули пределы клана. Поэтому Белый Путник потребовал встречу с Верховным Жрецом, которого он знал, с которым заключал договор, и обещал сообщить только ему место, где спрятал артефакт. Но, к сожалению, Верховный Жрец к этому моменту пролился дождем, а его преемник не был знаком с Белым Путником.
Клан Ултрин всегда был нашим врагом и нашим конкурентом. Нет, они не выращивали грибы, они вообще ничего не выращивали, они всегда только воевали и убивали, и нанимались на эту грязную работу. Но существуют и другие кланы, которые заинтересованы в том, чтобы амулет работал на них… Как клану Ултрин удалось выйти на след Белого Путника, Лор не знал, но преследовали его тогда именно они. И теперь они могли угрожать мне.
— Ты хочешь сказать, что за нами погоня? — за интересным рассказом мы как-то незаметно добрались до Торенвеста, и его шпили уже виднелись менее чем в полукруге езды.
— Нет, погони я не чувствую, но это не значит, что нужно терять осторожность. Поэтому я и прошу тебя не привлекать излишнего внимания.
— Хорошо… — грустно вздохнула я, — Лор, а на меня тогда тоже они напали?
— Нет. Это тебя пытались выкрасть наши люди. Но ты оказала неожиданное сопротивление, — усмехнулся он.
Мои последующие расспросы были прерваны, потому что мы уже подъезжали к городу, и нам все чаще стали встречаться попутные телеги, всадники, да и просто пешеходы. На въезде у городских ворот Лор оплатил пошлину и спросил про постоялый двор поприличнее. Один из стражников разулыбался и тут же назвал адрес, велел сослаться на него. Мы проехали по узким мощеным улочкам городка и, не доезжая главной площади, свернули направо, там действительно обнаружилась таверна со смешным названием «У матушки свинки». Лор сообщил хозяйке, дородной высокой женщине с довольно крупными и несколько резкими, хотя и не лишенными приятности чертами лица, кодовое имя. Хозяйка всплеснула руками и моментально позвала одну из прислуживающих девушек. Нас проводили на второй этаж в довольно большую комнату, через несколько минут на столе уже был накрыт ужин, а в маленькой соседней комнатке, где обнаружился большой деревянный чан а-ля ванна, вовсю гремели ведрами с горячей и холодной водой два дюжих молодца со странной чуть зеленоватой кожей.
Когда они ушли, Лор разрешил мне разговаривать и обратился ко мне:
— Ты сначала в ванну или будешь ужинать?
Ну, что за идиотский вопрос! Конечно, я сначала приму ванну, даже если она представлена просто чаном!
— Лор, а чистой одежды для меня нет? Может у хозяйки что-то можно попросить?
— Боюсь, в хозяйкиной одежке ты утонешь… Держи мою рубашку, сейчас завернешься в нее, а девушки постирают твою одежду, я ее к утру высушу. Перед отъездом заедем на местный рынок, подберем тебе смену. Иди, мойся, — пихнул он мне в руки полотенце и свою рубашку.
Я вошла в маленькое помещение, затворила за собой дверь. Рядом с чаном на маленькой табуреточке находилась какая-то плоская баночка с голубоватым гелем, поднесла его к носу, принюхалась… Запах мне понравился, капнула чуть-чуть на руку, жидкость явно была мылкой и пенящейся. Ну, что ж, используем это вместо шампуня, да и вместо мыла.
Как же приятно поместить свое грязное, пропыленное, усталое тельце в горячую воду! Волны блаженства качали меня, совершенно лишив чувства времени. Ненавязчивый стук в дверь вывел меня из мечтательно-блаженного состояния:
— Рина! Ты про ужин еще не забыла?
Ох, Лор… Про ужин — не знаю, но про тебя я забыла точно… Кое-как смыла пену с волос и тела, вылезла из чана и обтерлась полотенцем, навернула его себе на голову. Рубашка Лора оказалась мне впору — симпатичный такой халатик чуть выше колена получился… Вся довольная выползла из банной комнаты. Лор внимательно посмотрел на меня, потом усмехнулся:
— С волосами помочь? Давай высушу.
Я стянула полотенце, физиономия эльфа недовольно вытянулась, с каким же брезгливым выражением он двумя пальцами поднял мой локон… Ну, да… Не локон, больше это было похоже на мочалку или водоросли…
— Что ты сделала с собой?
— Голову помыла…
— Чем? — при этом он уже почти доволок меня до «ванны».
— Вот этим, — ткнула я пальцем в голубую баночку.
— Да, леди… Похоже у вас действительно глубокая потеря памяти… Это пена для ванны. Как ее теперь отмывать будем? Ее на ванну-то совсем чуть-чуть надо было… Снимай рубашку и наклоняйся!
— Зачем? — испуганно спросила я.
— Волосы твои спасать будем.
Четыре полных кувшина воды, и Лор позволил мне выпрямиться и накинуть рубашку.
— Иди к столу, сейчас высушить помогу.
Я еще раз окинула взглядом помещение банной комнаты. Интересно, а чем тогда надо было мыть голову? Ничего похожего больше не наблюдалось. Не утерпела и уже на пороге поинтересовалась у Лора. Он как-то странно посмотрел на меня и, молча, ткнул пальцем в две ракушки, что лежали возле кувшина. Хм, а я думала, что это украшение… Но исследовательскую работу под тяжелым взглядом эльфа я решила приостановить. Ладно, завтра утром посмотрю. Ох, а сейчас меня ждал восхитительный ужин…
Вскоре Лор присоединился ко мне. Его волосы были уже высушены и вновь завязаны в хвост, а наша одежда отдана в стирку. Я немного скептически посмотрела на хихикающих за дверью служанок, в то время, как Лор отдавал им узелок для стирки, но он воспринял это по-своему:
— Не переживай, если до утра не высохнет, я досушу, в моей рубашке не поедешь…
— А чего так? — взыграло во мне врожденное ехидство.
Он окинул меня взглядом:
— Боюсь, попу натрешь… Сядь ровно, — подошел он ко мне со спины, — я волосы высушу.
Легкий ветерок подкинул и позволил упасть моим волосам, уже сухим и расчесанным. Лор ловко заплел их в косу:
— Доела? Иди, ложись, будем вспоминать дальнейшую дорогу.
— Лор… А может не надо? Может так?
— Так не получится. Все, не капризничай!
Я, всхлипнув, поплелась к кровати и уселась на нее. А ведь вроде все начинало налаживаться… И опять все рухнуло… Лор подошел ко мне, провел рукой по голове:
— Ну, Рина… Ну, надо так…
Он, не торопясь и продолжая гладить меня по голове, расстегнул пуговицы на рубашке и стянул ее с моих плеч. Потом легко подхватил меня на руки и уложил на кровать, вытер слезинки.
— Ну, давай, открывай глазки, — прозвучал его несколько усталый голос. Я подчинилась, я поняла, что он все равно добьется своего… Мои широко раскинутые ноги, его гипнотизирующие глаза, боль от проникновения… Спасительная темнота…
Из навалившейся темноты выплыла лестница… Раз, два, три — отсчитали ступеньки мои каблучки. Солнце, голубое небо, легкий ветерок… Первая фотография моего ребенка… Потом опять появилась лестница в особняке… А потом она, вдруг, привела меня в приемную Антона с пустым секретарским столом… И я опять влетела в раскрытую дверь… Анди обнимает и целует блондинку… Рука Антона ласкает пышную грудь Снежанны… Анди опрокидывает блондинку на стол… Антон… И я вновь разворачиваюсь и убегаю. Большой проем окна, за ним солнце и лето… И только что все было так хорошо… Я бегу по какой-то лестнице, как больно, как больно от предательства… Но я это так не оставлю. Еще один поворот, дверь в сокровищницу… Кто отразился в зеркале? Он что-то кидает в меня, но я успеваю ответить — темный сгусток энергии срывается с моей руки в сторону незнакомца. Две энергии сталкиваются, шипят, ударяются в зеркало и рассыпают его мелкими осколками. Я вижу, как оно осыпается. Я падаю, но успеваю увидеть, как оно осыпается, осыпается на меня…
— Рина! Рина! — трясет меня за плечи Лор, — Очнись!
Я медленно открываю глаза, вижу склоненное над собой лицо эльфа.
— Рина, это были твои воспоминания? Те, про седого мужчину в стеклянной башне.
Я, молча, киваю головой. Как же мне плохо! Все тело ломит, в голове туман и две сменяющие друг друга картинки… Антон и Анди, и опять Антон и Анди…
— Рина, ты из другого мира? Ты не Риллиланна?
— Нет. Я не знаю, как так получилось… Лор, я не видела карту. Нам придется все повторять?
— Я видел карту. Следующая точка — Раред, это в шести кругах отсюда… Рина, но как так получилось?
— Я не знаю… Я ничего не знаю! — Лор успокаивающе погладил меня по голове, и как будто сработала какая-то защелка, сдерживающая меня, я разревелась и уткнулась в подушку.
— Рина, маленькая моя, — продолжал меня гладить Лор, — теперь мне становится понятным твое несколько странное поведение, ты ведь ничего не знаешь про наш мир. Не знаешь и многого не понимаешь… Но что произошло с тобой в твоем мире? Почему твоя душа поселилась в теле Риллиланны?
— Со мной ничего не происходило. Я просто проснулась в нем.
— А раньше? Несколько месяцев назад?
— Я в аварию попала, сознание потеряла, но ненадолго…
— Очень может быть, очень может быть… А больше ничего странного с тобой не происходило? Может, сны какие-то необычные?
— Нет… Снов не было… Просто я совершенно не высыпалась, сколько бы ни спала… И синяки откуда-то стали появляться… Ты знаешь, что это было?
— Я могу только предполагать… Во время неудавшегося похищения, душа Риллиланны потерялась, а может быть, она разбилась вместе с зеркалом, а примерно в это же время, в твоем мире тебя ненадолго покинула твоя душа. Твой муж, ну, то есть муж Риллиланны, наверняка, использовал какие-нибудь заклинания по возвращению души… И твоя душа вселилась в предложенное тело… Но потом вернулась обратно… Только все заклинания по возвращению душ очень сильно привязывают их к телу, и твоя душа начала метаться между двумя телами — родным и навязанным. Но покидать их она могла только во время сна — отсюда и странно-продолжительный сон леди. Но вот почему она осталась в итоге в этом теле? Обычно, все-таки побеждает свое собственное…
— Они провели какой-то ритуал, я случайно услышала…
— Анд решился на ритуал привязки души? Никогда бы в это не поверил, если бы не видел тебя и не считал двойные воспоминания…
— Что это за ритуал? Я читала про него, но ничего не поняла…
— Рина, давай сейчас ты ляжешь спать, а про ритуал я расскажу тебе завтра? Вытри слезы, — протянул он мне платок, и ложись удобнее.
Но как только я закрыла глаза, передо мной вновь началось мельтешение Анда и Антона… Я провалилась в сон и почти сразу с криком проснулась… Лор поднял на меня глаза, оторвавшись от расстеленной на столе карты, потом решительно свернул ее и подошел ко мне. Я быстро зажмурилась, прикинувшись спящей, но это не смогло обмануть его… Он откинул одеяло, и через мгновение его руки уже обнимали меня.
— Лор! — теплые губы аккуратно прикоснулись к моим, легко-легко… Но я замолчала… Еще одно прикосновение и сразу же властный захват. И рука удерживает мою голову, не давая уклониться… И тяжесть в теле тает от этого поцелуя, заменяясь на легкие звенящие ручейки, что омывают меня и качают на своих волнах, унося все дальше от проблем, заставляя жить только настоящим мгновением…
Его руки ласково касаются моей груди, поглаживают ее, колено раздвигает ноги… Он же сказал, что больше не надо — сквозь дурманящий туман прорывается обрывок мысли, что бы тут же сгинуть от вопля тела «надо!»… И его шепот:
— Рина… Малышка…
Мой судорожный вздох, на грани реальностей:
— Глаза открыть?
— Как хочешь, я тебя и так вижу…
И очередное предательство моего тела, когда, бьющийся в конвульсиях, разум шепчет «нельзя», а его оппонент кричит «хочу!»… И получает желаемое, и тает от блаженства, и растекается сладкой шоколадной лужицей…
— Рина…
Я только блаженно улыбаюсь в ответ… Мне хорошо… Мне лень шевелиться, мне лень отвечать… И прикосновения его рук так приятны… О, а губы я могу и поймать… Что? Мораль? А это что… Ой, уйдите все… Об этом я подумаю завтра…
— Кэмилл, я не верю, что это была Лири!
— Анд, с десяток слуг видели, как она шла через двор, когда на нее наскочил этот безумный дроу…
— А что она делала во дворе? И почему все ее амулеты остались в ванной комнате?
— Анд, не знаю. Я не видел ее после тренировки, она велела подать обед к себе в комнату, а потом ушла в кабинет…
— Кэмилл, а почему Лири обедала одна?
— Ну… Мы немного повздорили с утра… Я был недоволен тем, что она опять нарушает режим…
— А тебе не пришло в голову, что это из-за меня она нарушила режим?
— Мне пришла в голову обратная мысль…
Высокий сереброволосый мужчина обернулся обратно к окну, нервно теребя, как, впрочем, и всегда в минуты волнения, небольшой кулон на цепочке.
— Куда она шла? И почему без защиты?
— Возможно, в беседку…
— Нет, не верю, что это она… Я продолжаю чувствовать ее. Да, ей плохо, но она жива…
— Анд, ее видели… — разговор сворачивал уже на третий или четвертый круг, — По тому пеплу, что от нее остался, мы не можем ничего утверждать… Только рассказы слуг, да ее кольцо…
— Ты оставался с ней. Почему ты не проследил, чтобы она надела амулеты?!
— Анд! Ты сам запретил мне приближаться к Лири в твое отсутствие!
— И ты прекрасно знаешь, что на это были причины!
…
Сегодня дорога прошла без приключений. Утром мы заехали на местный рынок, и Лор, как и обещал, купил мне сменную одежду, а еще дополнительно платье и зачем-то оружие…
— Можешь даже не помышлять применить его против меня, — усмехаясь, произнес он, помогая приладить меч за спиной, — я его зачаровал. Это только на случай нападения на нас.
— А на нас кто-то собирается напасть?
— Не знаю. Пока я преследования не вижу, но у меня ночью было нехорошее видение. Лучше заранее подготовиться ко всяким неожиданностям.
— Какое видение?
Лор посмотрел на меня, как на ненормальную:
— Все время забываю, что ты из другого мира… Видящих нельзя спрашивать о том, что они видели… Если видящий расскажет свое видение, может исказиться линия будущего…
— А как же вы тогда предсказываете?
— Мы ничего и никогда не предсказываем, мы только говорим, что надо сделать, а чего делать нельзя…
— А ты не боишься ошибиться? Вдруг ты примешь неправильное решение?
— Я не имею права на неправильное решение. Поэтому видящих и готовят дольше, чем всех остальных.
— Дольше — это сколько?
— Не меньше четырех столетий.
— Сколько? — я даже притормозила лошадь, — И ты видящий?
— И уже довольно давно…
— И сколько тебе лет? — спросила я стройного моложавого черноволосого мужчину.
— В этом году я встречаю свою пятьсот седьмую осень, — вдруг озорно улыбнулся он.
— Ты пошутил, — облегченно вздохнула я.
— Ну, если тебе от этого легче, можешь считать так, — и пришпорил коня, подъезжая к городским воротам.
В Раред мы добрались перед самым закатом. Лор уплатил положенную пошлину на воротах и решительно свернул по второй улице справа:
— Я знаю здесь неплохой постоялый двор, и кухня там вполне приличная. Проголодалась?
— Да, — пробурчала я. В настоящий момент мои мысли были заняты вовсе не моим требующим пропитания желудком, а необходимостью вспоминать следующую точку на карте. Мне было страшно и одновременно, воспоминания вчерашней ночи приятно будоражили и заставляли чего-то ждать. Но, чем ближе мы подъезжали к гостинице, тем больше мне хотелось, чтобы меня никто не трогал…
Служанка унесла посуду после сытного и действительно вкусного ужина, Лор закрыл за ней дверь, повернул ключ:
— Рина, ложись, завтра рано вставать.
Я послушно встала и подошла к большой широкой кровати. И остановилась перед ней, не в силах пошевелиться.
— Лор, может не надо? Может само вспомнится?
— А если не вспомнится?
— Тогда завтра…
— Рина, девочка моя, — он подошел сзади и обнял меня, — у меня… у нас, — поправился он, — осталось чуть больше недели, чтобы принести Дробелбауссусс. А потом тебя заберет Верховный Жрец, и он церемониться не будет…
Его пальцы ловко расстегнули пуговицы на рубашке, и он снял ее с моих плеч, подтолкнул меня к кровати:
— Давай, ложись. Я постараюсь не делать тебе больно.
Я обреченно скинула остатки одежды и легла на спину, закрыла глаза, чтобы хоть немного сдержать слезы. Лор ласково провел пальцами по моей щеке, вытер скатившуюся слезинку, потом я почувствовала прикосновение его губ.
— Открой глаза, Рина, открой, — и я тут же погружаюсь в его сиреневый омут, и почти сразу падаю в темноту.
Парковая аллея, темно-голубые деревья по обе стороны от нее, чуть дальше виднеется поляна для тренировок.
— Рилли, если будешь опять халтурить, я накажу тебя!
— Как накажешь? — смеюсь я в ответ и срываю какой-то цветок.
— Ты выполнишь мое желание, — улыбается Кэмилл.
— Договорились. А если я продержусь против тебя четверть круга?
— Тогда я сделаю то, что ты просила вчера.
Взметнулись и скрестились мечи. Я отбиваю одну атаку за другой, поворот, отпрыгнуть в сторону, чуть подпустить к себе.
— Молодец, еще две минуты, — делает Кэмилл очередной выпад.
Но что это я творю? Я демонстративно отбрасываю меч в сторону:
— Ах, какая жалость… Не продержалась… Так что ты там хотел?
— Рилли! Мне не нужно, чтобы ты поддавалась!
— Кэмилл, дорогой! А почему ты решил, что я поддаюсь? Он просто выпал… Или ты уже струсил?
— Рилли! — почти рычит Кэмилл и хватает меня за подбородок, поднимая мое лицо вверх, его глаза совсем рядом и я вижу пылающий в них огонь страсти.
— Ну? — продолжаю я его дразнить, проводя языком по губам, и он медленно склоняется ко мне, захватывая мои губы.
Я рывком вырываюсь из омута воспоминаний… Нет, нет, это не я! Это та Рилли, прежняя… Но как она могла?! И как мог Кэмилл? Ведь он назывался другом!
— Рина! Что случилось? — Лор гладит меня по голове.
— Ты же все видел!
— Нет, я увидел следующую точку на карте и отключился. Я не хочу больше видеть твои воспоминания.
— Сегодня были не мои… И это так гадко!
— Лежи, я принесу тебе отвар, — укрывает меня одеялом Лор. Несколько глотков чуть горьковатого отвара немного притупляют боль от увиденного сна.
— Спи, — Лор отходит к столу, разворачивает карту, что-то чертит на ней, потом бросает взгляд на меня:
— Почему ты не спишь?
— Не могу. Как только закрываю глаза, сразу вижу… Фу, какая же она была лживая… Ведь, понимаешь, она же ничего к нему не чувствовала! Она просто играла! — в возбуждении я уселась на постели. Лор вздохнул, встал из-за стола и подошел ко мне:
— Это все в прошлом, забудь. Ведь это не ты… — мягко надавил он на плечи, укладывая меня и накрывая одеялом.
— Лор…
— Что?
— Не уходи… Пожалуйста…
Он уселся рядом на кровать, провел рукой по моему лицу, убирая выбившиеся пряди:
— Ты уверена?
— Да… не знаю… Да.
Уверена ли я? Что за идиотский вопрос! Я уже ни в чем не уверена! Я даже не знаю, кто я! Лор был единственной точкой, за которую я могла зацепиться… Зацепиться, чтобы удержаться…
— Рина… — его губы касаются моих… Антон… Анри… Их лица проносятся передо мной… А потом… Потом я просто отключаюсь… И живу только касаниями, прикосновениями, ласками и поцелуями… Не важно, кто это… Важна только реакция моего тела, уносящая меня в бешеный водоворот, вырывающая меня из осознанной реальности, заставляющая все забыть и только получать наслаждение… И я отдаюсь своим желаниям, не задумываясь больше о том, хорошо это или плохо… Мое тело оказалось безумно похотливым… Оно таяло и взрывалось под умелыми ласками полутысячелетнего дроу… Оно выгибалось ему навстречу, оно жаждало его и кричало «Еще!!!»… А моя маленькая потерявшаяся душа шептала: «Анри… Где ты? Неужели ты забыл меня? Анри… Найди меня… Спаси меня…»
Аллея в парке… Как же приятно слышать еще одно признание в любви! И оно еще сладостнее от того, что его делает твой друг! Ты вытер об меня ноги! Ты унизил меня… Ты думал, что я сломаюсь… Нет! Я — гибкая, я просто прогнусь… А потом прогнешься ты! И этот мне нужен только потому, что он твой друг… И скоро ты узнаешь обо всем…
Я вскочила, хватая ртом воздух и задыхаясь… Нет, это не мои мысли… Это та, старая Рилли… Анди! Прости!..
— Рина! Что случилось? — руки Лора обхватили меня, сдерживая и успокаивая…
— Сон, опять сон… Не мой сон, — но как же больно мне… Больно от того, что делала Рилли, и от того, что сейчас делаю я, — Лор, отпусти, пожалуйста… Прости… — я стараюсь отодвинуться от него как можно дальше.
— Рина, я не понимаю… Что случилось? Я же видел, тебе было хорошо…
— Именно поэтому… Этого не должно было быть. Это не правильно. Я не хочу быть как Рилли. Пожалуйста, не надо больше… Я помогу тебе увидеть карту и все, больше ничего не будет… — я путалась и сбивалась, пытаясь объяснить свои чувства.
— Спи, если не захочешь, я больше не притронусь к тебе.
— А карта? — как-то мне совсем не понравились намеки на Верховного Жреца.
— Сейчас спи, а завтра видно будет. Может получится, так считать, я сегодня почти сразу карту увидел. Спи! — подоткнул он одеяло и повернулся ко мне спиной.
А я лежала, глядя на колеблющийся огонек в лампе на столе, и никак не могла уснуть… Последние сны никак не давали мне покоя. Значит, Рилли была из-за чего-то очень обижена на мужа… Но что он мог такого сделать? Со мной он был очень нежен… Слезы навернулись на глаза, едва я вспомнила проведенные с ним ночи. Анди, неужели ты поверил, что меня больше нет? Неужели ты не будешь меня искать?
— Риллиланна! Ваше поведение на охоте было просто возмутительным! Все теперь только и говорят, что о вашей распущенности!
— А что же вы меня не остановили? Ах да, вам же было некогда! Вы увивались за прекрасной хозяйкой!
— Риллиланна! Если я сказал несколько дежурных комплементов хозяйке, это еще не значит, что я за ней ухаживаю!
— А потом вы подсадили ее на лошадь и поцеловали ей руку!
— Обычная вежливость.
— И в кустах вы просто из вежливости помогли ей ослабить шнуровку на платье!
— В каких кустах? Что вы опять придумываете Риллиланна?
— Я ничего не придумываю! Манедиллиан видела вас!
— Ну, конечно! Манедиллиан! Как же я сразу не догадался? И что еще видела ваша камеристка? Может быть, она еще видела, с кем я уединялся в охотничей хижине?
— А вы с кем-то уединялись?
— Да! С лордом Третьим Советником! И вовсе не для того, о чем всегда думает ваша камеристка! Еще одна подобная выходка с ее стороны и я удалю ее от вас! Поедет в самую глухую деревню!
— Анди, милый, ну, чем же она вам так не угодила? Ну, ошиблась… Там, может быть, плохо видно было… Зачем же сразу в деревню?
— Риллиланна! С вами совершенно невозможно разговаривать! Вы все переворачиваете с ног на голову! Я хочу, чтобы вы подумали о своем поведении! Поэтому ближайшие две недели я запрещаю вам покидать ваши покои!
— А как же мои занятия с Мастером Кэмиллом?
— Сделаете перерыв! — громко хлопает дверь, закрываясь за взбешенным эльфом, девушка довольно улыбается и привольно раскинувшись, падает на кровать.
— Манедиллиан! Выходи! У нас все получилось! Поездка к родителям отменяется! Твой план был просто гениален!
— Я же говорила, он просто взбесится от ваших намеков! — раздается игривый голос камеристки, — Теперь вам надлежит сказаться больной завтра, когда лорд Маэтор уедет по делам, а он уедет, я уверена, и Кэмилл будет вынужден навестить вас… Ну, а дальше, моя дорогая, все в ваших руках…
— Дилли… Скажи мне только, тебе-то это зачем?
— Ах, Риллиланна… Я только о вас беспокоюсь… После того унижения, которое вам пришлось перенести… И как он на вас смотрел… Я просто не могу не побеспокоиться о вашем отмщении…
Сквозь туман ко мне приближается лицо Анди. Он склоняется ко мне, его губы легко касаются моих…
— Анди… — шепчу я, стремясь ему навстречу…
— Рилли… Где ты?
— Раред… Дробелбауссусс… Не уходи! — но он удаляется и тает…
Я резко вдыхаю и открываю глаза… Анди… Ведь я только что видела тебя, я чувствовала твои губы, их неповторимый вкус… Анди…
Рука Лора обнимает меня, прижимая к его сильному тренированному телу. Нет, я не хочу… Я хочу домой…
Из Рареда мы выехали еще затемно, Лор что-то шепнул стражникам на воротах, и для нас тут же приотворилась калитка… Я была совершенно невыспавшаяся, да и сны прошлой ночи не улучшали моего настроения…
Мой спутник сразу задал довольно быстрый темп, лишь изредка оглядываясь и контролируя, не отстала ли я. Но я скоро приноровилась к быстрому галопу и смогла погрузиться в свои далеко не веселые мысли. Вновь и вновь прокручивая в голове сегодняшние сны, я корила себя, что не спросила у Лора, куда же мы сегодня направляемся, и назвала Анди город, который мы уже покинули… Почему-то я была уверена, что это был не просто сон, и Анди слышал меня…
Мы достигли окраины леса, и Лор несколько сбавил темп. Солнце еще только взошло, и под густыми синими кронами было довольно сумрачно. Я попробовала нагнать эльфа, чтобы узнать, куда же мы направляемся, но он по-прежнему игнорировал меня, даже перестав оборачиваться… И тогда я решила немного отстать… Шальная мысль пришла мне в голову… Возможно, удастся незаметно сбежать и вернуться в Раред. А там меня найдет Анди… Я отставала все больше и больше… И вот уже темный плащ Лора перестал мелькать между деревьев. Но только я собралась развернуться и пришпорить коня по направлению к городу, как услышала несколько встревоженный голос Лора, и раздавался он позади меня:
— Рина нам надо поспешить… Мне кажется, что нас преследуют…
Это Анди — трепыхнулась надежда во мне. Но Лор тут же остудил мою радость:
— Нет, это не твой муж. Это бойцы клана Ултрин. Они все-таки смогли засечь нас. Скачи по этой дороге, а я поставлю несколько ловушек и нагоню тебя.
— Лор, а куда мы сегодня должны попасть?
— В Голубые Холмы. Не задерживайся, у нас мало времени, — и он сам стегнул мою лошадь так, что я только чудом не вывалилась из седла…
Стволы на бешеной скорости мелькали вдоль дороги, я еле успевала уворачиваться от длинных веток, нависавших над дорогой, и то не всегда. Пару раз меня довольно ощутимо хлестнуло по лицу, и я теперь с ужасом думала, на кого же стала похожа, и не останется ли у меня шрамов… Затормозить перед перегородившим дорогу огромным поваленным деревом удалось в последний момент. От испуга сработали инстинкты, доставшиеся мне вместе с телом Рилли и, уже оглядываясь, я обнаружила у себя в руке меч. И что мне с ним делать — забилась в голове паническая мысль. Но вокруг было тихо, и моя паника начала понемногу спадать. Я оглянулась назад — не нагоняет ли меня Лор, я не представляла, что делать дальше… Выступившие из-за деревьев фигуры были для меня полной неожиданностью…
— Жизнь или кошелек? — прозвучала банальная фраза. И я вздохнула с облегчением — обычные грабители-разбойники… Значит это не клан Ултрин, и надежда, что с Лором все в порядке и он сейчас нагонит и спасет меня, вновь возродилась. Я обвела взглядом группу из пяти человек. Вот этот темноволосый, скорее всего предводитель — его более богатая одежда, то, как на него оглядываются остальные, да и то, что стоял он, прикрывшись большим и толстым рыжеволосым детиной, все выдавало в нем «начальника». А вопрос задавал вот этот тощенький и юркий тип в претендующей на шикарность курточке и шапочке с когда-то шикарным пером… Еще один — в темном камзоле и низко надвинутой широкополой шляпе, наполовину скрывавшийся за кустом, показался мне самым опасным… И как-то не вязался он со всей остальной компанией… А пятой была разбитная девица неопределенного возраста в мужской одежде и низко расстегнутой рубахе, едва сходящейся на ее пышной груди. Именно она и рванула за добычей первая:
— А ну, слезай! — неожиданно писклявый при ее габаритах голос резанул уши. И не только мои. Син ее голос тоже не понравился, она пряданула ушами и нервно переступила с ноги на ногу, чуть не уронив при этом подскочившую деваху.
— Осади! Растопчет! — и откуда взялись эти слова и этот тон? Тело продолжало действовать самостоятельно… — А вы бы, ребятки, лучше деревцо с дорожки убрали… А то непорядок… Сами об него и споткнетесь ненароком…
Разбойники переглянулись, и рыжий детина шагнул вперед, пытаясь ухватить Син под уздцы. Это ей тоже не понравилось, чуть приподнявшись, она со всей силы долбанула рыжего копытом в живот. Я при этом, правда, тоже чуть не вылетела из седла, но чудом смогла удержаться. Падая, рыжий увлек за собой и деваху, которая уже пару минут произносила какие-то непонятные, но очень эмоциональные слова… Откуда-то сбоку вынырнул тощенький и схватил меня за ногу, но опущенный плашмя на его голову меч, заставил его ненадолго угомониться и оставить меня в покое… Я продолжала чуть подбадривать пятками Син, заставляя ее крутиться на месте и не давать больше никому приближаться к нам, а сама в это время лихорадочно продумывала, что же мне делать дальше? Проехать по дороге, ведущей к Голубым Холмам, мне не представлялось возможным — дерево, перегородившее ее, было огромно. Попытаться прорваться обратно? Тоже не вариант… Тем более, что Лора до сих пор не было, и я уже начинала предполагать самое худшее… Оставалось только рвануть напрямик через лес… Я начала всматриваться в кусты, обрамляющие небольшую полянку, на которой меня и остановили. Вроде с той стороны они немного пореже, надо попробовать ломануться туда, вдруг получится прорваться…
Я чуть отъехала в противоположную сторону, что бы дать возможность Син разогнаться и только собралась подхлестнуть ее, как дорогу мне преградил главарь разбойников. Полуторник, который он сжимал в руках, не сулил мне ничего хорошего… Но я не намерена была сдаваться или отступать, несмотря на все его угрозы и уговоры… Меч взметнулся в моей руке, приготовившись отразить нападение.
Уже несколько бесконечно долгих минут Син уводила меня от особо опасных ударов, чувствуя своей бесподобной лошадиной интуицией, какие я смогу отразить, а какие нет…
— Син, милая, надо уходить… Давай через заросли… — чуть слышно прошептала я, получив небольшую передышку, когда главарь споткнулся на какой-то кочке и ненадолго остановился. Син коротко заржала и вдруг, разбежавшись по кругу, высоко подпрыгнула, лишь слегка задев верхушку кустов ногами… Я вцепилась в упряжь… Получилось! Син мчалась между деревьев, ловко обходя их и перемахивая через небольшие овраги… Я так радовалась вызволению, что даже не сразу почувствовала боль в левой руке. Чуть скосила глаза и похолодела — из моей руки торчала длинная с черно-красным оперением стрела… Ой, мамочки… Я не успела ужаснуться еще больше и додумать мысль «а что же мне с этим делать?», как очередное дерево задело торчащее древко, рука просто взорвалась болью, и я соскользнула в темноту…
Первое, что я почувствовала, приходя в себя, это жгучая боль в руке. И она все ширилась, постепенно спускаясь к самым пальцам… Второе — это малоприятное открытие, что я не могу пошевелиться, потому что мои руки и ноги связаны… Я чуть приоткрыла глаза — необходимо все-таки выяснить, во что я опять вляпалась… Вроде меня никто не преследовал… Яркий солнечный свет больно резанул по чуть приоткрытым глазам… Я зажмурилась, но потом предприняла еще одну попытку. Довольно большая поляна, окруженная высокими синими и голубыми деревьями. Солнце уже высоко стояло в небе и припекало тоже достаточно сильно, и мне в моем толстом теплом плаще было очень жарко. Я немного повернула голову и скосила глаза — рассмотреть всю поляну было невозможно, я лежала чуть на боку, а повернуться мешали связанные за спиной руки. Но увидеть своего похитителя мне удалось. Им оказался тот подозрительный человек в темном камзоле и широкополой шляпе, что прятался за кустом… Теперь шляпа была отброшена, и из длинных темных волос торчали острые ушки. О, Боги! Еще один эльф! И за что мне это?! Судя по бликам, отбрасываемым предметом, находящимся в руках эльфа, он разглядывал что-то в зеркале, поворачивая лицо так и этак… Что именно, стало ясно, когда я неудачно шевельнувшись, застонала от резкой боли, пронзившей руку. Эльф дернулся и в мгновение ока оказался рядом со мной. Красивое лицо с тонкими чертами безобразил огромный синяк, по форме напоминающий подкову, а правый глаз уже почти заплыл… Странно, что эльф вообще остался жив после такого удара…
— Очнулась? — склонился он надо мной и ухватил за плащ, спровоцировав новый приступ боли.
— Кто ты? Что тебе нужно? — прошипела я, стараясь сдержать стон.
— Не придуривайся! Ты прекрасно знаешь, что от тебя нужно! Где артефакт?
— Какой? — как же они мне все надоели со своими артефактами!
— Дробелбауссусс!.. — зло прошипел он.
— Я не знаю, где он! — я истерически рассмеялась, — Я понятия не имею, где этот ваш Дробел… как его там! Отпусти меня! Мне больно! — рявкнула под конец.
— Это еще не больно! — его голос стал еще тише и от этого еще страшнее, а темные, почти черные глаза угрожающе сузились.
— Я действительно ничего не знаю… Не помню…
— Не помнишь? Ну, это поправимо… — он отпустил меня, и я больно упала на раненую руку, вскрикнув и чертыхнувшись.
— Сейчас я помогу тебе все вспомнить, — кривой нож разрезал веревки на моих ногах, и только я собралась порадоваться этому, как этот же нож разрезал ремень на моих брюках…
— Что ты делаешь? Прекрати! — я в ужасе постаралась отодвинуться, но затекшее тело плохо слушалось меня.
— Собираюсь помочь тебе вспомнить… — его пальцы начали медленно расстегивать брюки.
А в следующее мгновение его просто смело в сторону. Лор! Лор нашел меня! Я чуть не закричала от радости. А два темных эльфа меж тем начали завораживающий танец смерти на лесной поляне. Скрещивались и звенели мечи, взрывались и окутывали их разноцветными огоньками заклинания. Одно из них, сорвавшись с чьей-то руки, врезалось в дерево рядом со мной, страшно зашипело и обуглило ствол. Я с ужасом подумала, что было бы со мной, отклонись оно чуть в сторону… А мужчины меж тем кружились по поляне… Где-то в стороне раздалось лошадиное ржанье, похититель отвлекся на него и Лор воспользовался моментом… Потом вытер свой меч о траву и подошел ко мне.
— Тебя на секунду даже нельзя оставить… — наклонился ко мне и разрезал веревки на руках, протянул руку, помогая встать, — Что с тобой? — спросил, увидев, как я скривилась, поворачиваясь на спину и пытаясь высвободить руки.
— Меня в руку ранили…
Лор приподнял меня, усаживая, снял с меня плащ, присвистнул…
— Сейчас переберемся на другую поляну, поближе к реке и я помогу тебе, — он завернул меня обратно в плащ и подхватил на руки, по его свистку на поляну выскочил Ренор. Лор усадил меня к нему на спину, а потом запрыгнул в седло сам.
— Ты Син не видел? Я, наверное, упала с нее…
— Здесь она. Это она привела меня к тебе…
— Слава Богам! Я боялась, что с ней что-нибудь случилось… Что этот в черном… — я не договорила, прикусив губу от боли, пронзившей руку, после очередного прыжка коня.
— Рина! Что?
— Все… Все в порядке… Только по-медленее…
— Потерпи, пожалуйста… Совсем немного осталось… — Лор прижал мою руку, с его ладони полилось тепло, несколько успокаивая разбушевавшуюся вновь боль…
Я откинулась на расстеленное под деревом одеяло. Большая река успокаивающе журчала где-то внизу…
Перед этим Лор обработал мою рану, намазал ее какой-то мазью, что-то пошептал, замотал чистой тряпицей… Боль в руке начала немного стихать.
— Сейчас станет легче, ты постарайся заснуть, а я схожу веток для шалаша принесу, да и костер надо бы развести…
Лор поправил укрывающее меня одеяло, убрал с моего лица выбившийся из косы локон. Я прикрыла глаза, так и не решившись спросить выживу ли я. Но то, как Лор смотрел на мою руку, пока обрабатывал ее, как замолчал, увидев что-то в ране, не оставляло мне надежды. Глупо, господи, как глупо умирать от какого-то ранения в руку… У меня даже кровь почти не шла…
Лор вернулся, когда я уже засыпала. Сквозь сон я еще слышала, как он возится, сооружая укрытие, как потом разводит костер. Проснулась я от резкой боли, вызванной судорогой в ноге, и не смогла сдержать крик. Лор тут же оказался рядом, прижал меня к себе, поднося к моим губам какую-то фляжку.
— Выпей, хоть немного, это должно помочь.
Я успела сделать пару глотков до того, как судорогой свело вторую ногу. Едва я отдышалась, как Лор заставил меня проглотить еще немного своего отвара.
— Что со мной? Лор, я умираю?
— Нет, на стреле был яд, но он не смертельный. Правда, помучиться тебе еще придется, слишком поздно я смог дать противоядие.
— А это что? — кивнула я на фляжку, испытывая неимоверное облегчение от того, что мои предположения не подтвердились. Ну, а боль… Боль как-нибудь перетерплю…
— Отвар карники, он немного уменьшит боль. Я не могу применить обезболивающую магию, потому что не видел стрелы и не знаю, как она была заговорена, так что придется тебе потерпеть…
— Там были черные и красные перышки, — прошептала я, перетерпев очередной приступ.
— Это стрела клана Ултрин, а магию можно считать только с самого древка.
— Клан Ултрин? Они все-таки нашли нас?
— Теперь я думаю, что нет… Похоже, это был ловец-одиночка, и он решил вести свою игру. Ты можешь рассказать, что с тобой случилось, или попробуешь поспать?
— Нет, спать не смогу, лучше давай разговаривать… И помоги мне сесть, пожалуйста…
Лор приподнял меня, уселся рядом, прислонив к себе и обняв:
— Так лучше?
— Да, спасибо… — я сделала еще пару глотков из фляжки, — Не знаю, сколько мне удалось проехать, пока не обнаружилось перегораживающее дорогу дерево. Мы с Син остановились и начали осматриваться. Сначала никого не было, но потом из-за деревьев, преграждая нам дорогу к отступлению, вышли разбойники. Я не знаю почему, но я уверена, что это были обычные разбойники… Только вот этот черный никак не вязался с их компанией, он и стоял немного в стороне, и в драке не принимал участия…
— Так ты еще и подраться успела?
— Немного… Больше Син дралась… А потом нам почти удалось сбежать… Вернее нам удалось сбежать и я не знаю, что произошло потом, и почему я оказалась связанная на той опушке. А как ты нашел меня?
— Скажи спасибо своей Син. Я поставил несколько ловушек на дороге. А потом переместился на эту поляну, по моим расчетам ты или должна уже была быть здесь, или вот-вот должна была появиться. Но тебя все не было, я уже собрался ехать навстречу, как вдруг из леса, с совсем неожиданной стороны, выскочила Син. Она никак не успокаивалась, ржала и явно звала за собой. И я поехал за ней. Ну, а дальше ты все видела.
— Ты уверен, что этот ловец был один? А как он нас нашел?
— Я думаю, он увидел нас в городе, скорее всего, случайно. И начал нас преследовать. Возможно, с грабителями был отработанный трюк, и, разделившись, мы только сыграли ему на руку. У меня от самых ворот города было чувство, что за нами погоня, но она ощущалась очень слабо, и я решил, что погоня далеко, а на самом деле это просто был всего один человек. Ну, ты как? — провел он рукой вдоль моего тела.
— Почти нормально, только холодно очень. Помоги мне до костра дойти.
— Я отнесу тебя, — подхватил он меня на руки, выбравшись из-под навеса. Я с удивлением обнаружила, что уже почти стемнело. Это сколько же я проспала? Мне казалось, что совсем немного… Лор усадил меня на мягкие хвойные ветки, наваленные у костра, подкинул в него еще дров.
— Рина, есть хочешь?
— Нет, только пить. И лучше горячего чего-нибудь.
— Сейчас вода согреется, я травы заварю. Может, все-таки поешь, ты же сегодня целый день не ела.
— Спасибо не хочу, — честно говоря, меня немного мутило и про еду даже думать было неприятно, — А до Голубых Холмов еще далеко?
— Мы примерно посередине пути. Я планировал устроить у воды привал и к вечеру добраться до постоялого двора.
— Опять из-за меня мы задерживаемся… Сколько дней у нас осталось?
— Чуть меньше недели…
— И неизвестно, сколько еще точек поставил дядюшка на карте…
— Я думаю, что немного… С Голубых Холмов он вернулся в свой замок, посчитав, что путь уже достаточно запутан. А с момента похищения Дробелбауссусса к этому времени прошло пять дней. Не думаю, что он будет повторять свой путь…
— Лор, а почему ты не хочешь сразу воспользоваться порталами? Зачем нам столько времени тратить на дорогу?
— Ну, во-первых, я могу открывать порталы только в те места, где когда-то был или где меня встречает кто-то с привязкой. А во-вторых, все порталы очень хорошо отслеживаются магически. Я и сегодня решился переместиться на полянку только потому, что из Рареда куда-то отправлялась большая компания магов, открывая сразу несколько мощных порталов.
Я поежилась, меня знобило все сильнее и сильнее. Лор пододвинулся ко мне и обнял, согревая:
— Допивай свой отвар, и пойдем в шалаш, там я смогу согревающее заклинание наложить.
— А здесь?
— Нет, — улыбнулся Лор, — всю поляну мне не обогреть…
Он устроил меня в шалаше, немного прогрев заклинанием воздух, а сам вышел проверить установленную защиту. Я плотнее закуталась в плащ, мне по-прежнему было холодно, и казалась, что этот холод был где-то внутри, и он становился все сильнее, и начинало казаться, что я не смогу согреться, даже если залезу в костер. Вернулся Лор, дотронулся до моего лба:
— Совсем холодно?
— Да, — стуча зубами, ответила я, — Почему мне так плохо? Ты же сказал, что действие яда закончилось?
— Это не яд, — Лор пристроился рядом и прижал меня к себе, согревая. Его тело прямо обжигало, даже сквозь одежду, но на некоторое время мне стало лучше, а потом цепкие коготки холода вновь протянулись по всему телу, заставляя меня дрожать и стучать зубами.
— И что это тогда? — поторопила я замолчавшего вдруг мага. Спустя некоторое время он все-таки ответил:
— Я, кажется, понял, какие заклинания искатель использовал.
— Он меня заколдовал?
— Ну, можно и так сказать, — грустно усмехнулся Лор, — он наложил на тебя чары сразу нескольких видов, поэтому их и сложно снять, они цепляются друг за друга и перепутываются все больше.
— Зачем он это сделал? Ведь он уже поймал меня, я была связанная и совершенно беспомощная…
— Рина, ему от тебя были нужны сведения. Усиливая и ослабляя действие чар, он хотел добиться от тебя ответа.
— Он собирался меня пытать? — весь ужас того, что могло бы произойти, не появись так вовремя Лор, вдруг дошел до меня, и меня бросило в жар. — Собирался пытать с применением вашей черной магии?
— Все, все, успокойся… Он не успел ничего тебе сделать, а с чарами мы сейчас справимся. Тебе стало жарко? — Лор помог мне выпутаться из одеяла и плаща, в который я куталась до того, как жаркая волна прокатилась по моему телу и выплеснулась в руки и на лицо.
— Теперь ты вся горишь, — Лор провел руками по моим пальцам, как бы снимая с них лишний жар, — Пойдем, я искупаю тебя в реке, раз ты так против магии.
— Я не против магии, но у тебя она слишком своеобразная, — непослушными пальцами я расстегнула ворот рубахи — к жару добавилась еще и нехватка воздуха, — пойдем наружу, здесь просто дышать нечем…
Лор помог мне выбраться и сразу обнял, поддерживая. Я не сопротивлялась — ноги почти не держали меня. Вдохнув полной грудью и немного придя в себя, я подумала, что искупаться было бы совсем неплохо — хотелось смыть с себя пот и дорожную пыль.
— Ты поможешь мне дойти до реки?
— Я отнесу тебя, — подхватил Лор меня на руки.
— Я сама могу! Только поддержи, — попробовала я оказать сопротивление.
— Здесь узкая и крутая дорожка, лучше держись за меня крепче, ответил Лор, уже спускаясь по тропинке.
Вода оказалась на удивление теплой, я с удовольствием отмыла лицо и руки, балансируя на плоском камне, а потом Лор предложил искупаться полностью.
— А как же повязка? Она же намокнет.
— Ну, с этим я как-нибудь справлюсь… Ты лучше скажи, рукой шевелить не больно?
— Нет, я ее почти не чувствую, в смысле, что она ранена…
— Тогда давай я помогу тебе раздеться, и застираю кровь на рубашке, не стоит привлекать лишнее внимание.
— А как же я поеду? Она же не высохнет до утра.
— В шалаше есть сменная одежда. Иди, купайся, только не отходи далеко от берега.
Мысль поплавать я оставила сразу, мне и стоять-то было тяжело. Но в воде было так хорошо. Я уселась на какой-то камень, чуть погруженный в воду, и по мере возможности постаралась умыться, как выяснилось, я умудрилась извазюкаться не только в своей крови, но еще и в золе и просто в какой-то грязи… Лор закончил со стиркой и тоже вошел в воду:
— Ты как? Не замерзла? Я поплаваю немного?
— Давай, я здесь еще посижу.
Я залюбовалась, как сильными ровными гребками Лор преодолел почти половину реки, а потом повернул обратно. Вдруг он нырнул и очень долго не выныривал, я уже даже начала волноваться и вскочила с камня, чуть не упав при этом в воду. Он вынырнул почти рядом со мной, победно сжимая в руке довольно большую рыбину:
— Во! Ужин добыл!
— Лор! Я так испугалась! Почему ты так долго?!
— Ужин оказался слишком шустрым, пришлось погоняться… Ты накупалась? Давай тогда руку, я помогу тебе дойти до берега.
После этого он подкинул рыбу и телепортировал ее, а сам завернул меня в плащ и, не слушая моих отговорок, подхватил на руки.
Около костра обнаружилось еще штук пять довольно крупных рыбин. Лор ловко почистил их, обернул в какие-то лопухи и положил на угли, вытащенные из огня.
— Сейчас у нас будет просто царский ужин! Найди пока лепешки и сыр, — протянул он мне торбу и расстелил одеяло поближе к костру.
Рыба оказалась просто великолепной. От ее запаха, смешивающегося с запахом добавленных в чай травок и разогретых на костре лепешек ко мне вернулся аппетит, да еще и очень оголодавший… Насытившись, я поняла, что засыпаю прямо здесь около костра, но шевелиться было так лень. И пока Лор отходил проверить лошадей, я свернулась калачиком и буквально провалилась в сон.
Почему же Антон не закрыл окно! Холодно ведь! Я натянула одеяло, но меня продолжало знобить… Ведь просила же его закрывать окно, когда встает! Может сказаться больной и никуда сегодня не ходить? Прохладные губы Антона коснулись моего лба…
— Антон, окно закрой, холодно… — не открывая глаз, проговорила я.
— Рина! Рина! Тебе опять холодно? — чужой незнакомый голос. Я распахнула глаза и рывком села, что-то больно хлестнуло по лицу, и тут же сильная рука уложила меня обратно.
— Рина! Осторожнее! Что же ты так скачешь? — маленький голубой огонек зажегся передо мной. Шалаш из веток, Лор… А Антон?.. Ох, как мне плохо…
— Лор… Холодно очень… Я, наверное, простыла, не надо было столько в воде сидеть… — буквально простучала я зубами.
— Нет, это больше похоже на второй виток заклинания… Я чувствую нарастающий магический фон… Рина, заклинание только набирает обороты… Мне без магии его не снять и не остановить… Ты позволишь применить к тебе мою магию?
— Не знаю… Делай, что хочешь, только помоги мне согреться…
Его губы коснулись моего лба:
— Закрывай глаза… Можешь представить, что это не я… — его рука скользнула под одеяло, неторопливо расстегнула пуговицы на рубашке, коснулась моей кожи… Мягкое тепло струилось с его пальцев, но оно не могло растопить холод, поселившийся у меня внутри и все больше и больше замораживающий меня… Его рука коснулась и чуть сжала мою грудь, вызвав с моей стороны какую-то чуть заметную реакцию… Лор уловил ее, продолжил ласкать все настойчивее, потом его рука скользнула на мой живот, убрала досадную помеху в виде ремня и застежки брюк, спустилась ниже… Я лежала и прислушивалась к своим ощущениям… Его ласки не были мне неприятны, но и бури эмоций не вызывали…
Он чуть повернул к себе мою голову и поймал мои губы… Маленькая теплая волна прокатилась по мне, и я ответила на его поцелуй, чувствуя, как начинаю понемногу оттаивать… А, когда его рука чуть раздвинула мои ноги и принялась ласкать там, что-то сорвалось, и жаркая волна накрыла меня с головой… Я купалась в этой волне, забыв дышать, забыв вообще обо всем на свете… Одна только мысль билась в моей непутевой голове — хочу еще, только бы он не останавливался… И волны вздымались все выше, разбивая и сметая все льдинки и даря мне столь желанное тепло…
Лор ловко подвел меня к самой вершине наслаждения, подождал, пока я вспомню, что надо дышать, и уложил к себе на плечо:
— Все, спи теперь. Больше приступ не повторится…
— Спасибо… Мне… Мне было очень хорошо…
— Все, дальше не продолжай, — прервал меня Лор, — Спи. Нам завтра надо добраться до Голубых Холмов…
— Почему ты так уверен, что это была она? — спросил темноволосый мужчина своего светловолосого спутника.
— Я считал образ из памяти служанки. Это была Рилли.
— И когда это ты успел? Ах, — хитрая усмешка изогнула губы темноволосого, — это поэтому ты так проникновенно расспрашивал ее о меню данного заведения и хватал за руки? А я уж, грешным делом, порадовался, что она заинтересовала тебя как женщина…
— Не говори глупостей, Кэмилл! Давай лучше посмотрим, куда они могли отсюда направиться? — лорд Андинекосилиан разложил на столе большую карту и склонился над ней.
Сегодня было решено заночевать на постоялом дворе в Рареде, они и так провели в седле почти весь день, с того самого момента, как Анду то ли приснился, то ли пригрезился образ Рилли. Сначала она просто сидела на какой-то невзрачной кровати и расчесывала свои золотистые волосы, а потом вдруг подняла на него грустные глаза и очень четко произнесла: «Раред. Анри спаси меня. Я в Рареде. Это все Дробелбауссусс». А потом ее образ подернулся дымкой и растаял. Анри несколько минут пролежал с открытыми глазами, механически разглядывая узор на балдахине. Что это было? Рилли никогда не являлась ему, даже, когда два года назад попала в страшную бурю, возвращаясь из владений отца, и сидела в маленькой лесной сторожке с заблокированной упавшим деревом дверью. Даже тогда она предпочла накопить энергию для телепортации и выбираться самостоятельно… Он резко сел, потер глаза и решительно направился будить своего приятеля.
Они выехали еще затемно, путь до Рареда был неблизким, да и пару остановок для отдыха лошадей пришлось сделать…
— Как ты собираешься искать ее в Рареде? Это хоть и небольшой городок, но там далеко не один трактир…
— Я запомнил, как выглядела комната… Можно попробовать обходить постоялые дворы и трактиры и под предлогом поиска комнаты для ночлега какой-нибудь высокопоставленной дамы просить разрешения посмотреть апартаменты… Я понимаю, что это довольно глупо… Но я не знаю, как еще найти Рилли…
— Хорошо, давай попробуем… А что за «Дробелбауссусс» она упоминала?
— Не знаю… По звучанию похоже на язык дроу… Не удивлюсь, если это продолжение истории с ее дядюшкой…
Искомая комната нашлась в пятом по счету трактире, не то, чтобы совсем бедном, но и не из самых популярных. А когда Анди удалось подсмотреть память молоденькой, да и что скрывать, хорошенькой служанки, он полностью уверился в том, что Рилли была именно здесь. Пара золотых монет и язык трактирщика развязался и с готовностью сообщил, что господин с девушкой покинули комнату еще затемно. Куда они направлялись далее, он не знал, но господин очень спешил и нервничал. А девушка? Девушка выглядела невыспавшейся и заплаканной, хотя это совсем не уменьшало ее красоты…
— Смотри, — Анд провел пальцем по карте, — от Рареда отходит всего одна дорога, она уже потом расходится на несколько направлений… Ближе всего к горам будет Теата, чуть дальше, но удобнее, чтобы попасть на Гонердский перевал, Джорно.
— А это дорога куда? — палец Кэмилла скользнул по карте.
— Это в Голубые Холмы. Но, если они едут в горы, им там делать нечего. Так что завтра доберемся до Театы, я этот городок знаю, там всего два трактира и один постоялый двор. Ну, а если их там не окажется, тогда доедем до Джорно, это не далеко. Правда в Джорно придется сложнее, город не столько большой, сколько расположен очень удобно по дороге к перевалу, там всегда очень много проезжающих…
К Голубым Холмам мы подъехали, когда солнце уже начинало клониться к западу. Я с удивлением осматривала довольно большое сельское поселение, обнесенное наподобие города высокой деревянной стеной. Мы въехали через ворота, и их за нами закрыли на большой засов. Лор поинтересовался, где можно переночевать, и нам указали на единственный трехэтажный дом — местный трактир и одновременно дом старосты. Пока мы ехали до него, я с интересом разглядывала ладные и чистенькие домики по обе стороны дороги. Какие- то были одноэтажными, какие-то на два этажа, но все они просто утопали в синеве деревьев.
У трактира Лор помог мне спешиться, бережно поддержав. Он очень переживал о моем самочувствии и еще не до конца зажившей руке, хотя с самого утра я чувствовала себя просто замечательно, и мне еле-еле удалось уговорить его позволить ехать самостоятельно. Лор спросил свободную комнату и заказал туда ужин. Комната оказалась большой с окнами в сад, с огромной кроватью под балдахином, массивным столом и такими же массивными стульями, а в углу было отгорожено место для ванны, которую Лор тут же и потребовал наполнить горячей водой.
После ванны с какими-то душистыми травами и сытного ужина, меня начало клонить в сон. Заметив, как я уже клюю носом, Лор усмехнулся и подхватил меня на руки.
— Только не думай, что я позволю тебе уснуть до того, как мы определим следующую точку, — уложил он меня на кровать и принялся расстегивать пуговицы на платье.
— Ох, я так и не думала… Просто очень спать захотелось… Пусти, я сама разденусь, — остановила я его, когда он больно дернул запутавшуюся в застежке платья прядку волос. Лор отошел к столу и отвернулся, расстелил на свободном пространстве свою карту и прижал ее кувшином с вином и двумя кружками. Я быстро скинула одежду и юркнула под одеяло, отвернувшись к стене. Странная мысль пронзила меня — я больше не опасалась этих магических сеансов, наоборот, мне хотелось, чтобы этот сеанс длился дольше, мне хотелось испытать те же эмоции, что и вчера, когда рука Лора ласкала меня, но только, чтобы он зашел дальше, много дальше… Я не успела ужаснуться своей испорченности, когда кровать слегка прогнулась под обнявшим и развернувшим меня к себе лицом мужчиной. Он ласково провел рукой по моему лицу…
— Поцелуй меня, — вдруг совершенно неожиданно даже для себя попросила я, и тут же сильные и нежные губы обхватили мои. А я закрыла глаза, каждой клеточкой ощущая его ласки и наслаждаясь ими.
— Открой глаза, смотри на меня, — почти прошептал он, поворачивая мою голову и удерживая ее за подбородок…
Сегодняшний калейдоскоп погрузил меня в давнее и совсем недавнее прошлое… Мне вспомнились все мои мужчины, их было немного — всего четверо, наши первые встречи и первые ласки… Я пришла в себя как раз за несколько мгновений до того, как сильная волна подняла меня на вершину и обрушила вниз, заставив кричать и изгибаться от наслаждения и чувства какой-то необыкновенной наполненности и легкости одновременно…
— Рина, умница… Все получилось… — опустился рядом со мной на подушку тяжело дышащий Лор.
— Куда мы завтра направляемся? — постаралась я выровнять дыхание, — Ты видел следующую точку?
— Лучше! Я смог увидеть всю карту! Мы больше не будем плутать, мы завтра направляемся прямо к перевалу!
Нельзя сказать, что я не обрадовалась этой новости, но… Но мне вдруг стало жаль, что сеансов магии больше не будет… И я прижалась к Лору, положив голову ему на грудь, он обнял меня, легко поглаживая по спине.
— Спи, завтра предстоит долгий день…
Но я не могла спать — растревоженные воспоминания продолжали крутиться в моей голове, врываясь все новыми подробностями…
Макс тогда учился на последнем курсе и был мечтой всех девчонок с первого и до последнего курса, и даже некоторых аспиранток и молоденьких преподавательниц…
Наша группа в тот день осталась бесхозной, наш преподаватель по рисунку попал в аварию по дороге на работу. Найти замену учебная часть не успевала и нас небольшими группками по несколько человек раскидали между аудиториями, где шли различные «рисовальные» занятия… Я и еще двое ребят попали к шестикурсникам.
Их занятия начались уже минут двадцать назад. В небольшом зале, наполненном светом из больших полукруглых окон, было довольно тесно, похоже, помимо основной группы здесь присутствовали и должники. Я огляделась в поиске места — повсюду были расставлены мольберты, юноши и девушки увлеченно изображали модель — полуобнаженную рыжеволосую девицу, стоящую на подиуме и небрежно поддерживающую готовую вот-вот упасть золотистую ткань.
— Девушка, идите сюда, — раздался голос от окна, и высокий темноволосый и безумно-красивый парень подвинул немного свой мольберт, освобождая мне место. Макс Громов обратил на меня внимание! Я, сделав усилие, выпала из ступора, в который меня повергло «высочайшее» внимание, и подошла к окну.
— У вас что?
— Рисунок, — показала я приготовленный планшет и несколько карандашей.
— Садитесь, — развернул и удобно установил он стул, предварительно убрав и небрежно бросив на пол, лежащие на нем рюкзак и свернутые листы бумаги, — устраивайтесь удобнее, занятие будет длинным…
Я мельком глянула на его мольберт, там из хаоса разноцветных штрихов уже проступала соблазнительная фигура девушки. Удобно устроившись на стуле и пристроив на коленях планшет, я глубоко вздохнула, возвращая себя на землю, то есть к теме сегодняшнего занятия, и посмотрела на натурщицу. И поймала очень недовольный взгляд ее темных глаз.
Минут через двадцать, когда нечто похожее на девушку проступило уже и на моем листе бумаги, в комнате раздался недовольный гул, а потом один из юношей, что стоял ближе к двери, громко крикнул:
— Варвара! Ты опять за старое! Сколько раз тебе повторять надо, чтобы стояла не двигаясь! Опять руку опустила и выгнулась в другую сторону!
— Я устала! — капризно ответила девица.
— Устала, так скажи! Мы перерыв устроим! Надо перерыв?
— Нет! Это только любители не могут всю сессию выстоять, а я профессионал!
В зале опять воцарилась сосредоточенная тишина, лишь изредка нарушаемая чьим-то шепотом.
Прозвенел гонг, и все задвигались, подходя, друг к другу, кто-то потянулся на выход — покурить. Рыжеволосая Варвара уселась на стул, опираясь на который позировала и выудила откуда-то небольшую бутылочку с соком.
— Ты не куришь? — обратился ко мне Макс, как-то сразу перейдя на «ты».
— Нет, — отрицательно покачала я головой.
— Тогда пойдем просто по коридору пройдемся. Необходимо размяться, а то еще два часа не выдержишь.
Мы вышли в длинный коридор и повернули в противоположную от лестницы сторону, куда устремились все курильщики.
— Ты со второго? Вместе с Лифляндским учишься?
— Да, только он в параллельной группе. А почему этот парень так на натурщицу сердился?
— Витек? Просто у Варвары противная манера есть, когда она хочет навредничать, начинает потихоньку двигаться, чуть положение руки изменит, чуть спину по-другому поставит… А у Витька такая манера рисовать… Да что я тебе говорю, ты же сама несколько раз руку подправляла…
— А я-то никак не могла понять, почему у меня так криво получается! — рассмеялась я.
Мы еще немного поболтали, стоя у окна, обсудили знакомых преподавателей, нашли кучу общих знакомых среди студентов. С Максом было на удивление легко… Когда мы вошли в аудиторию, Варвара вдруг резко вскочила со своего стула, чуть не потеряв при этом покрывало, и громко рассмеявшись, направилась к Максу. Она была какой-то странной, уже потом я поняла, что она пьяна.
— Максик! Какой же ты непостоянный… — она споткнулась о покрывало и упала бы, не поддержи ее стоящий поблизости парень в смешной шапочке с кисточкой.
— О! Костик! — пьяно рассмеялась она и повисла на парне, — Костик, ты еще не передумал? Мы поедем к тебе или ко мне? Ой, только я немного передохну… — она вдруг медленно сползла по парню и, свернувшись калачиком, заснула прямо на полу.
— И когда это она успела так наклюкаться? — спросил Костик.
— Да она еще с утра была навеселе, просто никто из преподавателей ее не видел… Ох, а мне завтра этот шедевр сдавать… — огорченно простонал Витек.
— Пойдем отсюда, — потянул меня за руку Макс, — здесь все-равно ловить больше нечего. Забирай свои вещи.
— Но я не успела закончить…
— Пойдем, пойдем, я помогу тебе с рисунком…
Мы сбежали с последних пар и долго гуляли по мокрому и холодному городу, заходя иногда погреться в кафе. Макс оказался очень интересным и знающим собеседником. Да, и что греха таить, он мне давно нравился, но я и помыслить не смела, что он обратит на меня внимание.
А потом было еще несколько встреч и походов в кино, и Макс провожал меня до дома, и мы целовались в беседке на детской площадке или в подъезде… А потом Макс уехал на предсессионную практику в какой-то маленький городок. Я ждала, когда он позвонит, а он не звонил. Да еще и подружки все уши прожужжали, какой он ветреный и непостоянный…
В последний день зачетной недели я бежала на кафедру, что бы успеть отдать курсовую, когда кто-то схватил меня за руку и резко развернул:
— Рина! Ты почему не звонила?
— Макс? — я изумленно уставилась на него, — Я ждала, когда ты позвонишь…
— У меня украли телефон… Я восстановил карту и ждал твоего звонка… Мне не у кого было спросить твой номер… А ты так и не позвонила…
— Я думала, что больше не нужна тебе, раз ты не звонишь…
— Глупенькая, — затащил он меня в укромный уголок у окна возле лестницы, — еще как нужна… Я так скучал… — его рука скользнула по моим волосам, тут же растрепав их, его губы поймали мои…
— Рина, ты очень сейчас занята?
— Курсовую надо сдать…
— А потом? На вечер сегодня идешь?
— Еще не решила, возможно…
— Приходи, пожалуйста, я буду очень ждать тебя…
Время близилось к полуночи, когда Макс вдруг куда-то исчез. Я продолжала танцевать, нервно оглядываясь и разыскивая его. Внезапно он обнял меня за талию:
— Рина! Смотри, что у меня есть! — перед моим носом зазвенели ключи, я удивленно улыбнулась, еще не до конца понимая, что замыслил Макс.
— Пойдем! До Курантов осталось совсем немного… А я хочу пить шампанское только с тобой…
Он схватил меня за руку и, ловко лавируя между танцующих, потащил вон из зала. Кто-то пытался окликнуть то его, то меня, но Макс не обращал на это внимания, только поторапливал меня. Мы взбежали по лестнице на третий этаж, потом пробежали по пустому и непривычно тихому коридору, и Макс открыл дверь почти в самом конце коридора.
— Заходи! Здесь сегодня никого не будет, — он запер за мной дверь. Я удивленно оглянулась… На столе горели две высокие свечи, отражаясь в хрустале бокалов — и где он только их в общаге раздобыл? — стояла запотевшая бутылка шампанского, горкой лежали мандарины и наломанный крупными кусками шоколад.
— Извини, ничего другого не нашел, так что будем закусывать шоколадом, — Макс щелкнул пультом телевизора и принялся откупоривать бутылку. Пробка с громким хлопком вылетела вместе с первым ударом Курантов… Шампанское запенилось в бокалах, Макс протянул один из них мне:
— Загадывай желание! — и пристально, очень пристально посмотрел мне в глаза. Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и начала загадывать… Желаний было много, очень много, но в голове все время крутилось и путалось только одно: «Хочу быть с ним…» С девятым ударом Курантов я большими глотками начала пить шампанское, чтобы успеть его выпить до двенадцатого удара, и чтобы все желания сбылись…
— С новым годом, любимая… — прозвучало совсем рядом, и я задохнулась, толи от последовавшего за этим поцелуя, толи от того, как он назвал меня…
А потом мы пили шампанское и целовались… Сначала у стола, потом у окна под гром и переливы новогоднего фейерверка, потом на кровати… И он шептал мне, как любит меня… А я таяла от его прикосновений, и осознавала, что одними поцелуями он сегодня не ограничится… Но… Я уже давно подумывала о том, что пора перестать быть «белой вороной» среди своих однокурсниц, вот только не хотелось делать это с первым встречным… А Макс… Макс мне нравился… Очень нравился… И, когда он прошептал: «хочу тебя», я ответила: «я тоже»…
Он медленно расстегнул молнию на моем платье, его пальцы коснулись моей кожи на спине и, совершенно неожиданно для меня, тысячи маленьких молний пробежали по позвоночнику… Я ахнула и резко выпрямилась, а он уже спускал с моих плеч тонкие бисерные бретельки, и его губы скользили вслед за ними по моим плечам и по груди. И что-то непонятное сжималось и растекалось горячей лужицей внизу живота… И оно все разрасталось и разрасталось, и заполняло меня, и туманило мысли…
Я плохо помню, что и как было потом… Нет, мне не было больно… Даже, пожалуй, было хорошо… И утром я не жалела о том, что сделала… Но… Но я больше не хотела, чтобы он ко мне прикасался…
Потом была сессия, мы почти не пересекались, я скидывала его звонки, я избегала встреч с ним… Я не хотела и очень боялась объяснений… Ну, что я могла сказать? Спасибо, что стал моим первым, но я больше не хочу? Нет, не тебя, вообще не хочу!
Потом он уехал писать диплом, я вздохнула с облегчением и принялась усиленно избегать хоть сколько-нибудь серьезных отношений… А потом появился Антон…
Он ухаживал красиво и очень напористо… Уже через пару дней я не мыслила своих вечеров без него, и мне казалось, что так было всегда… Как удалось ему сломать столь тщательно возводимую мной стену неприступности и недозволенности… не знаю… до сих пор не могу понять… Это было как ураган, как ливень… Все смылось, унеслось и началось с самого начала…
В ту субботу, где-то за неделю, полторы до назначенной свадьбы, мы с утра собрались в Токсово — бизонов кормить… Уже, когда выезжали из города, у Антона зазвонил телефон, он ответил, потом съехал на обочину и остановился, послушал еще собеседника, отвечая короткими и ничего не говорящими мне фразами…
— Ты не против, если мы немного изменим сегодняшнюю программу?
— Что-то случилось? — я несколько встревожилась.
— В принципе, ничего страшного… Но мне надо доехать до моей дачи. Заодно я и тебе ее покажу, а то все как-то недосуг было… Поехали?
— Поехали…
Он лихо развернул машину, возвращаясь на кольцевую и уходя потом по Выборгскому шоссе… Оказалось, что позвонил сосед… Утром случилась авария на газопроводе, газ отключили, когда дадут неизвестно, а дедок-сторож, который жил у Антона и присматривал за хозяйством, накануне попал в больницу с приступом радикулита… И теперь необходимо срочно спустить воду из труб, пока они не замерзли. Опасения Антона и его соседа были мне вполне понятны — ноябрь в том году выдался на редкость холодным, и ночью температура нередко падала в достаточно глубокий для нашей местности минус…
Дача оказалась довольно большим двухэтажным особнячком… Нет, никакой помпезности и наворотов новорусской архитектуры… Добротный дом с большими окнами и верандами, за домом сад, спуск к пруду, общему с еще тремя соседями, на берегу пруда беседка и банька… Сад выглядел очень грустным, листья давно облетели, и только на самых высоких ветках кое-где покачивались так и не снятые еще яркие яблоки… Я сорвала несколько ягод с рябины, росшей у беседки, и засунула в рот… Терпкая горечь легким холодком разлилась по языку… Судя по разговору с соседом, мы здесь задержимся до самого вечера… Или Антон планирует остаться и на воскресенье? Мелкие, несвязные мысли теснились у меня в голове… Да, все вечера были заняты Антоном, но дальше поцелуев он еще не заходил… И я не знала, как вести себя… Я вспоминала свой первый «опыт» и боялась повторения… Боялась, что опять разочаруюсь…
— Риночка, ты не замерзла? — обнял меня за плечи Антон, закончив разговор с соседом через невысокий заборчик, разделяющий участки, — Пойдем домой, я сейчас камин затоплю, там тепло будет.
— Антон! — развернулась я в его руках, — А воду сливать долго?
Он недоуменно посмотрел на меня:
— Не очень… — потом рассмеялся, — Извини, я уже позвонил твоим родителям и сказал, что ты сегодня ночуешь у меня.
— И что они ответили?
— Ничего, у них как всегда был включен автоответчик…
— Они сегодня в гости ушли… А когда вернутся…
— Дорогая, я сам поговорю с твоей мамой, — он прижал меня крепче и ласково взял за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, — И ты не забыла, что у нас через неделю свадьба? Или так все и будешь бегать от меня?
— Не буду, — смутилась я и уткнулась носом в меховой воротник его куртки. Значит, он все-таки уловил мои страхи, хотя я и пыталась их всячески скрыть… Он погладил меня по голове:
— Пойдем, растопим камин, потом ты будешь сидеть греться, а я быстренько смотаюсь в магазин — в доме есть совсем нечего…
После довольно позднего обеда, когда уже совсем стемнело, Антон пристроил меня на большой шкуре у камина, выложил передо мной кипу красивейших альбомов с видами разных стран, велев подумать, куда бы я хотела поехать, а сам отправился «инспектировать хозяйство». Я листала альбомы, любовалась видами и понимала, что я хочу побывать везде… Неужели это возможно? Мне до сих пор не верилось, что все это — Антон, свадьба через неделю — происходит со мной…
— Рина! — отвлек меня от созерцания огня в камине голос Антона, — Вставай! — он протянул мне руку и привлек к себе, — Пойдешь со мной в баню? Так протопилась хорошо…
— В баню? Русскую? Настоящую?
Он весело улыбнулся и кивнул головой.
— Пойду! Тысячу лет не была в русской бане! А у тебя и веники есть?
— Есть… Уже подготовил…
— А если бы я отказалась?
— Я знал, что ты не откажешься… — ох, как же мне нравится с ним целоваться…
— Ложись, — кивнул он мне на довольно широкую полку, а сам плеснул какого-то душистого травяного отвара на сразу зашипевшие камни, — тебя сразу веничком или сначала массаж сделать?
— А просто полежать можно?
— Нельзя… — рассмеялся он и перевернул меня на спину, — Значит, ни веничком, ни массаж ты не хочешь?
— Неа… Не хочу…
— Тогда… — он наклонился и коснулся губами моего подбородка, а потом проложил цепочку из поцелуев по шее и по груди… А меня вдруг захлестнуло новое и непонятное чувство, и я выгнулась навстречу его губам… А он продолжал меня целовать, и ласкать, и шептал мое имя, и заставлял меня стремиться к нему… И только потрескивание камней, его шепот и мои тихие постанывания нарушали тишину баньки… А потом он немного развернул меня, и его рука скользнула между моих ног, погладила бедро, забралась выше… Я судорожно вздохнула. Я не понимала, что происходит со мной, почему я таю от его прикосновений, почему я хочу, чтобы он ласкал меня еще и еще…
— Маленькая, ты готова? — раздался его шепот у самого моего уха.
— Да, — почти всхлипнула я, подчиняясь его рукам, раздвигающим мои ноги. Резкая боль пронзила меня в следующую минуту, я вскрикнула и замерла, боясь пошевелиться. Он тоже испуганно замер, крепко удерживая меня:
— У тебя что, еще никого не было?
— Было… Однажды…
— Ох, Рина… Прости… Я был уверен…
— Только не уходи, — я уже пришла в себя и испугалась, что он сейчас все так и бросит…
— Ну, куда же я от тебя уйду? — он легонько шевельнул бедрами, продолжая вглядываться в меня, я охнула и прошептала:
— Еще…
Волны тепла и блаженства накрывали меня и растекались по всему телу, а голова кружилась и заполнялась бездумным туманом… Я выгнулась в последний раз, мышцы сжались, заставив меня вскрикнуть, и медленно расслабились, оставляя меня совершенно обессиленной, но очень довольной… Потом какой-то кусок времени просто выпал у меня, потому что следующее, что я помню, это, как завернув меня в свою куртку и какое-то одеяло, Антон несет меня в дом…
И сразу вспомнилась первая ночь с Кириллом… Только он нес меня не в спальню, а, наоборот, в душ… Тогда, после аварии, он проводил меня домой, помог с собакой… Когда Кирилл с выгулянным псом вернулись, я так и лежала на диване, попытка встать не увенчалась успехом — все кружилось и вращалось… Похоже, головой я все-таки приложилась…
— Тебе плохо? — опустился Кирилл около меня на колени, посчитал пульс, проверил зрачки…
— Голова кружится… — пожаловалась я.
— Болит где-нибудь? Тебя не подташнивает?
— Нет, только кружится…
— Завтра я отвезу тебя к себе в больницу и тщательно обследую.
— А может не надо? Не люблю я всякие обследования… Да и на работу мне надо…
— Даже не мечтай… Я поручился за твое здоровье и забрал тебя из скорой под свою ответственность, поэтому завтра ты едешь со мной, а следующие несколько дней лежишь дома, соблюдая строгий постельный режим.
— А работа?
— Я тебе больничный сделаю.
— А собака? — кивнула я на весело крутящегося рядом чиха.
— Я его выгуляю. И покормлю. И тебя покормлю. Что у тебя в холодильнике есть, или в магазин сходить?
— Можешь не ходить. Там котлеты были и овощи тушеные. Разогревай себе, а я только чаю хочу, — улыбнулась я в ответ на его предложение. С Кириллом было на удивление легко… Если бы мне кто-нибудь сказал еще неделю назад, что я вот так запросто буду принимать у себя дома мужчину, с которым знакома чуть больше часа… Я бы просто не поверила этому человеку… Сказала бы, что он просто сумасшедший выдумщик! А сейчас я гоняла этого малознакомого мужчину за чаем на кухню, за пледом в спальню, за банкой варенья на балкон…
— Ну, куда ты вскочила? — поймал меня в последний момент Кирилл, когда я ухватилась за притолоку двери, намериваясь добраться до мест общего пользования…
— Мне туда надо… Я умыться хочу… Или ты и туда меня сопровождать будешь?
— Понадобится, и буду… — как-то очень серьезно посмотрел он на меня, а потом вдруг наклонился и поцеловал. Его губы оказались мягкими и чуть горьковатыми… А поцелуй — долгим и нежным…
А потом он купал меня в наполненной пенной водой ванне и целовал, вытирал большим махровым полотенцем и опять целовал, укладывал в постель и укрывал одеялом и снова целовал… Ну, а из спальни… Вот как-то так получилось, что из спальни я его уже не выпустила…
Полутысячелетний эльф поправил белокурую головку, лежащую у него на плече, убрал с лица выбившуюся прядку чуть вьющихся волос… Как это могло случиться? — в который уже раз задал он себе один и тот же вопрос, — Как могло это очередное «задание» стать для него гораздо большим, чем просто задание? Как мог он так опрометчиво влюбиться? И что именно притягивает его в этой девушке, что лишает привычного покоя? Подвластное ему холеное тело надменной эльфийки? Или? Или непонятным образом поселившаяся в нем душа девушки из другого мира?
Его взгляд в очередной раз скользнул по ее улыбающемуся во сне лицу. Видящий поправил одеяло, мимолетно коснувшись ее виска… В принципе, он мог этого и не делать, она стала настолько близка ему, что он считывал все ее мысли и сны уже не прикасаясь к ней… К тому же она совсем не ставила защиту… Вот и сейчас она улыбалась, видя во сне своего светловолосого эльфа… Она пошевелилась, обняла его за шею, прижалась теснее, прошептала «Анди»… Эльф грустно улыбнулся, крепче обнимая тоненькое тело доверчиво прижавшейся к нему девушки… Как много он был бы готов отдать, чтобы она шептала во сне его имя…
Светловолосый эльф потер виски, пружинисто поднялся, откинув слишком теплое одеяло, подошел к столу. Свеча почти догорела, и он заменил ее на новую. Налил себе вина из большого кувшина и крупными глотками выпил его.
— Анд, что случилось? — приподнялся на своей кровати его приятель.
— Спи, ничего…
— Почему ты тогда не спишь? Да еще и вино хлещешь как тролль?
— Неспокойно мне… И Рилли опять снится…
— Она что-нибудь говорила? Она сказала, где ее искать?
— Нет… — эльф грустно покачал головой, — Она ничего не сказала… Она смеялась и манила меня… А потом убежала к дроу и обняла его…
— Ты хочешь сказать?…
— Нет… В последний момент она обернулась… Ее глаза молили о помощи… В них была такая тоска…
— Анд… — Кэмилл встал и, завернувшись в одеяло, подошел к столу. Он был выходцем с жаркого южного побережья, и ночи в предгорье были для него холодны.
— Анд, у нас осталась последняя возможная точка — Голубые Холмы. Хотя, убей меня Боги, я не представляю, что могло им понадобиться в этом захолустье… Ты уверен, что мы обошли все постоялые дворы в Джорно?
— Да… Ее здесь не было… Кэмилл, где наша карта? Я хочу посмотреть еще раз… Может быть, мы что-то упустили?… — мужчины зажгли дополнительные свечи и склонились над картой.
Они покинули Раред на рассвете. На воротах кто-то из стражников вспомнил вчерашнюю пару, состоящую из темного эльфа и очень красивой девушки, сопровождавшей его. Вроде, накануне они сказали, что прибыли из Торенвеста… Но куда они направлялись, никто ответить не смог… Театы приятели достигли ближе к обеду. Устроившись за большим дубовым столом в таверне одного из двух постоялых дворов Театы, они заказали обед и заодно расспросили подавальщицу о всех недавних приезжих. Дородная гномиха была не прочь посплетничать и с радостью изложила все сведения обо всех путниках, останавливавшихся на их постоялом дворе, а заодно поведала о том, какое несчастье постигло их конкурентов — постоялый двор, что располагался у Западных ворот, сгорел подчистую еще на прошлой неделе. Слава Богам, что никто не пострадал…
После обеда приятели проехали мимо пожарища, убедились, что все и впрямь «сгорело подчистую», и направились в сторону Джорно. Расстояние до этого городка, расположенного вблизи Гонердского перевала, было небольшим, и уже спустя полтора круга приятели начали обход постоялых дворов, гостиниц и таверн… Но никто ничего не мог сказать про дроу и сопровождающую его эльфийку…
Из Голубых Холмов мы выехали еще затемно. После полубессонной ночи я клевала носом и засыпала прямо в седле. Лор накинул на меня какое-то страховочное заклинание и устремился вперед, велев держаться за ним. Дорога немного попетляла среди холмов, покрытых цветущими садами, а затем устремилась через поле к лесу. Когда мы добрались до него, солнце уже встало и, пробиваясь сквозь листву, отбрасывало веселые зайчики на дорогу. Лор выехал на небольшую полянку и спешился:
— Рина, слезай. Сейчас позавтракаем и поедем дальше. К обеду мы должны добраться до реки, а это в трех кругах отсюда. Там устроим небольшой привал.
Он помог мне спешиться и расстелил свой плащ на еще не просохшей от росы траве. Из его котомки появилась бутылка с молоком, ржаная лепешка и большой кусок сыра. Я с удовольствием вонзила зубы в ломоть лепешки, потом положила в рот тонкий ломтик сыра и отхлебнула молока… Кажется, жизнь налаживается… Даже не подозревала, что я такая голодная… Немного утолив голод, я решила порасспрашивать Лора о его дальнейших планах.
— А мы в Джорно только переночуем?
— Да, с утра надо выдвигаться к перевалу. Придется идти пешком, поэтому я хочу добраться до Джорно пораньше, надо еще тебе экипировку подобрать…
— А лошадей куда? — я уже так свыклась с Син, и она столько раз выручала меня, что мне совсем не хотелось с ней расставаться.
— Оставим у моего приятеля, он содержит постоялый двор в Джорно. Если захочешь, можешь потом забрать свою Син.
— Потом?
— Да, потом, когда найдем артефакт и вернем его на место. После ты будешь абсолютно свободна.
Абсолютно свободна… Я отвернулась и принялась обрывать травинки. А мне показалось, что я нравлюсь ему… Нет, я хотела, очень хотела вернуться к Анри, но такое признание между делом больно резануло по моему самолюбию. Между тем Лор легко поднялся, собрал остатки еды и протянул мне руку, помогая встать.
— Ну, ты чего надулась? — чуть сильнее дернул меня за руку, и я оказалась в его объятиях, а его глаза озорно блеснули, — Двигаемся дальше?
Дорога вилась между деревьев, иногда выбегая на солнечные полянки, иногда спускаясь на дно оврага… Вдруг Лор остановился и прислушался.
— Что-то случилось? — подъехала я к нему.
— Нет, все в порядке. Послышалось… Ты не устала? Может быть устроим привал?
— Ты же собирался до реки доехать?
— Уже не далеко. Просто в лесу, наверное, не так жарко будет, — и Лор решительно свернул с дороги на какую-то небольшую поляну, скрытую кустами.
Я спрыгнула с лошади и с удовольствием потянулась, разминая затекшие конечности. Син тут же потянулась за травой ровным ковром покрывавшей поляну. Я подхватила ее под уздцы и повела на противоположный край поляны, где была тень от высоких и густых деревьев. Внезапно с дороги послышался какой-то шум, вроде кто-то ехал… Лор насторожился, бросил на меня встревоженный взгляд, я повернулась к дороге, прислушиваясь… Мне показалось, что я слышу разговор двух мужчин… В следующее мгновение с пальцев Лора сорвалось сиреневатое облако и окутало меня. Я хотела возмутиться, и не могла! Я не могла двинуться, не могла закричать, я даже видела все происходящее, как через мутное сиреневатое стекло!
Вот придорожные кусты чуть раздвинулись, из них высунулась лошадиная морда. Кто-то кому-то что-то сказал, второй ответил… Звуки доносились, как сквозь толщу воды, слов было совсем не разобрать… Потом лошадиная морда убралась обратно, звук разговора удалился и вскоре затих совсем. Еще через некоторое время с меня спала сиреневая пелена, и я поняла, что вновь обрела подвижность.
— Лор! Что все это значит? Зачем ты заколдовал меня?
— Рина! Рина! Погоди! — он ловко увернулся от меня, — Я всего лишь накинул на тебя полог невидимости! Я испугался, что на наш след вышли преследователи!
— А почему я тогда не могла двигаться?
— Ну, тебя зацепило заклинанием, предназначенным для Син… Я ее обездвиживал, чтобы она не выдала нас… Рин, ну, не сердись…
— И кто это был?
— Какие-то путешественники. Они хотели сделать привал на этой полянке, но она им не приглянулась, и они поехали дальше. Иди сюда, я сейчас расстелю одеяло, мы пообедаем и немного отдохнем.
Лорд Андинекосилиан и его верный друг и соратник Кэмиллус Верус уже который круг тряслись в седлах. Они выехали из Джорно с большим опозданием. Поутру хозяйка постоялого двора, где они останавливались на ночь, по секрету сообщила им, что лавочник Ноамус, который был выходцем из дроу и часто оказывал своим бывшим соплеменникам помощь, рано утром искал два комплекта теплой одежды, и один из них должен был быть женским. А так же он закупил у старого Кима еды, что обычно берут с собой путешественники, а с Доном-весельчаком, который содержит придорожный трактир, договорился о содержании двух лошадей на неопределенное время… Все это было очень подозрительно, и приятели решили найти и порасспросить этого самого Ноамуса… Его лавку удалось найти довольно быстро, небольшое, но добротное здание стояло почти на самом краю города, рядом с воротами, через которые проходила дорога к перевалу. Торговала эта лавка всякими приспособлениями для движения по горам, а так же оружием и, как показалось приятелям, запрещенными гномьими травками… На контакт лавочник Ноамус пошел легко, с готовностью принялся отвечать на вопросы и предлагать свой товар. Но, как ни старались приятели вывести разговор на интересующую их тему, он очень ловко увиливал в сторону… В итоге, купив совершенно не нужные им наконечники для стрел и моток тонкой веревки, друзья покинули лавку, так ничего и не разузнав…
Время близилось к обеду, а до Голубых Холмов оставался еще приличный кусок пути. Широкая и светлая дорога вилась по негустому лесу, огибая какие-то поросшие кустарником холмы, спускаясь иногда почти до самой реки, а потом опять убегая в лес.
— Анд, может, сделаем привал? Я бы перекусил немного, да и лошадей неплохо бы напоить…
— Хорошо, доедем до следующего спуска к реке, там и остановимся, — эльф решительно направил коня дальше по дороге. Дорога, вдруг, сделала довольно крутой поворот и стала углубляться в лес.
— Анд, надо делать привал на любой полянке, — подал голос где-то через четверть круга Кэмилл, — мы уже только удаляемся от реки.
— Тихо! Подожди! — Анд привстал в стременах и прислушался, — Мне послышалось, что я слышал голос Рилли.
Кэмилл тоже прислушался.
— Не слышу ничего… — он сотворил поисковое заклинание и послал его вперед. Через некоторое время заклинание вернулось обратно, отразившись от какой-то преграды. Приятели переглянулись и, не сговариваясь, одновременно устремились вперед.
— Стой! Я чувствую ее где-то совсем рядом! — Анд остановился и внимательно оглядывал придорожные кусты.
— Ну, она может здесь быть? Я просмотрел всю дорогу впереди, там никого нет.
— Но я чувствую ее! — Анд направил коня прямо в гущу кустов. За ними открылась большая поляна, вся заросшая травой и незатейливыми лесными цветами.
— Что там?
— Поляна. Пустая. Наверное, ты прав. Она уже повсюду мерещится мне… Поехали дальше!
После обеда Лор уселся чистить и точить наше оружие, а я улеглась в тенечке и принялась рассматривать облака. Что-то смущало и царапало меня в сегодняшнем поведении Лора… Зачем было прятать меня от обычных путешественников? И заклятие неподвижности явно было предназначено не Син… Странно все это…
Я проснулась, когда Лор тихонечко потряс меня за плечо.
— Рина, просыпайся… Пора ехать дальше. Ты поезжай по дороге, а я здесь немного приберусь и догоню тебя.
— Что ты собрался здесь прибирать? — оглянулась я, — Мы же не намусорили совсем.
— Магически уберу следы нашего пребывания, — усмехнулся он в ответ.
Лор догнал меня где-то через четверть круга, а еще спустя пару кругов мы въехали в Джорно. Городок поразил меня обилием трактиров и постоялых дворов. Такое впечатление, что все местные жители только и занимались торговлей или сдавали жилье. Приятель Лора жил на другом конце городка и держал оружейную лавку. Поэтому нам пришлось проехать через весь городок. После того, как первые же встреченные нами жители начали пристально разглядывать нас и перешептываться потом, Лор велел мне накинуть капюшон, да еще и надвинуть его поглубже… Не успели мы спешиться, как нам навстречу выбежал из дома невысокий худощавый человечек в кожаных штанах и такой же жилетке:
— Добрались? Ну, наконец-то! Проходите скорее в дом, не мозольте глаза соседям!
— Ноамус! Что с тобой? Ты раньше никогда не стеснялся гостей.
— Раньше никто не расспрашивал про гостей еще до их приезда!
— А про нас кто-то спрашивал? — удивилась я.
— Рина! Иди в дом, там поговорим! Ноамус, приятель, не мог бы ты сделать для дамы ванну?
— Конечно! Вода уже нагрета. Проходите, проходите, леди. Да, вот туда, в дальнюю комнату. Сейчас я воду с кухни принесу.
Я удивленно осмотрелась. И удивляться было чему. Небольшая комната вся была укрыта коврами. Ковер был на полу, ковры висели на стенах, широкая кровать тоже была укрыта ковром, а на сиденьях стульев лежали ковровые подушечки… Почти у окна стояла большая деревянная кадушка, в которую хозяин и опрокинул одно за другим несколько ведер воды.
— Рина, располагайся. Мы пойдем на кухню, надеюсь, ты справишься сама?
— Справлюсь… Но кто все-таки про нас спрашивал?
— Ох, гоблин! — выругался Лор, уронив коробку с мылом в ведро с холодной водой, — Какой же я неловкий! Ноамус, у тебя найдется еще мыло?
— Что бы у меня, да чего-то не нашлось? Сейчас принесу.
Он быстро вышел из комнаты, а спустя несколько минут вернулся и отдал Лору новую баночку.
— Все, мы ушли, плескайся, сколько влезет, — протянул ее мне Лор, выталкивая приятеля за дверь и закрывая ее за собой.
Нет! Ну, каков! Так и не дал мне выяснить, кто же нас разыскивал? А вдруг это был Анди? Я сняла сапоги и на цыпочках подошла к двери, тихонечко потянула ее на себя… Дверь предательски заскрипела…
— Рина! Тебе что-то еще нужно? — раздался с кухни громкий голос Лора.
— Уже нет! Я полотенце не сразу нашла! — закрыла я плотно дверь. Вот досада! И не подслушать! А ведь наверняка сейчас обсуждают, кто же мог нас искать!
Сначала я хотела помыться побыстрее и присоединиться к мужчинам на кухне, но потом поняла, что, как бы я ни спешила, они уже успеют договориться и скрыть от меня важную информацию. А то, что Лор не хотел, чтобы его приятель рассказывал про искавших нас при мне, я уже поняла… Но вот очень интересны были его мотивы… То ли он предполагает, что это наши враги, и не хочет меня пугать лишний раз, то ли опасается, что это мои друзья и стремится спрятать меня… Ох, как бы мне хотелось, чтобы это был Анди… Нет, я не стала бы сбегать с ним… Надо найти этот чертов артефакт! Ведь, пока я не найду его, от меня не отстанут ни соплеменники Лора, ни этот клан убийц Ултрин!
Пока мы ехали до Джорно, Лор рассказал мне, что только приблизительно увидел, где находится «Свет Жизни» — именно так переводится, оказывается, его название. Но дядюшка, скорее всего, еще и чары на него наложил, и теперь он может стать видимым только если его в руки возьму я, потому что именно мне дядюшка передал право владения этим артефактом. Я, правда, так и не поняла, как же его увижу я, если он невидимый? Но, Лор сказал, что артефакт в присутствии владельца обязательно проявится…
Осторожный стук в дверь вывел меня из задумчивости:
— Рина, ты не заснула? Вода уже совсем остыла, наверное. Выбирайся, а то простудишься.
— Да, да, я сейчас!
Лор и его приятель Ноамус сидели на кухне за накрытым к ужину столом, но есть без меня не начинали.
— Присаживайтесь, Рина! Вы позволите так вас называть? — встал и отодвинул стул хозяин.
— Да, конечно. Благодарю, — уселась я. На столе стояла большая миска с тушеным мясом и овощами, лежали нарезанные тонкими ломтиками лепешки, в кувшине плескалось нечто по цвету очень похожее на вино… От мяса исходил умопомрачительный запах каких-то травок… Мой желудок совершенно неприлично заурчал… Лор усмехнулся и положил мне в тарелку большую поварешку этого варева:
— Проголодалась? Кушай на здоровье!
Я осторожно, боясь обжечься, положила кусочек мяса в рот… О-о-о… На вкус оно было еще лучше, чем казалось поначалу… И как-то очень быстро кончилось…
— Спасибо! Просто изумительно, как вкусно! — отвалилась я от стола.
— Ноамус всегда великолепно готовил, — похвалил друга Лор, — недаром у него в роду числятся гномы…
— Да, брось ты повторять эти глупости! — усмехнулся повар, — Никогда в нашем роду гномов не было! А то, что бороды растут, так это клановый признак еще от нашего основоположника Стриака-воина.
— Только я что-то не припомню, чтобы где-то говорилось, что у него была рыжая борода! — весело рассмеялся Лор.
— Ну да, — хозяин важно погладил свою окладистую бороду светло-коричневого цвета, — у меня раньше тоже была черная, а как начал жить в этих землях, да за белым торфом на болота ходить, так и посветлел…
— А что это за «белый торф»? И почему от него светлеют? — поинтересовалась я. Мужчины как-то странно переглянулись и усмехнулись.
— Как бы вам понятнее объяснить, леди… — задумчиво начал Ноамус, — «Белым торфом» здесь называют созревшие грибы, что растут на местных болотах. В их плодиках содержится такой порошочек, который помогает избавиться от всех тягот жизни…
— Он ядовитый?
— Нет, нет… Что вы! От жизни он не избавляет… Только от тягот…
— А борода почему другого цвета стала?
— Рина, власти не совсем одобряют продажу этого порошка… Я бы даже сказал, что совсем не одобряют… И те, кто ходит за ним на болота, сильно рискуют… Вот бороды и светлеют…
Я пыталась переварить услышанное. Ну, то, что порошочек этот — это, по-видимому, какой-то местный наркотик, я поняла… Но, почему борода стала светло-коричневой? После обильной и сытной еды мысли лениво вращались в голове, цепляясь и задерживаясь на каких-то мелочах… Я что-то еще хотела спросить…
— Рина, ты совсем засыпаешь. Иди спать, нам завтра рано вставать.
— А… Да… — я поднялась из-за стола, — Спасибо, все было очень вкусно. Спокойной ночи! Лор…
— Иди, иди. Мы еще немного посидим, поболтаем. Давно не виделись.
Маленький синеватый шарик сорвался с его руки и полетел по коридору, освещая мне дорогу. Постель была уже разобрана, и приветственно отогнутое одеяло звало скорей забраться под него. Что я с удовольствием и проделала. Мягкая перина еще не успела принять меня в свои объятия, как глаза мои закрылись. Я же не узнала, кто нас разыскивал, — мелькнула где-то на задворках сознания мысль…
Это была, наверное, первая ночь за последнее время, когда мне ничего не снилось. Нет, скорей всего, что-то снилось, но я ничего не запомнила. И только ощущение легкости и тепла окутывало меня, когда я проснулась от ласковых касаний и шепота:
— Рина… Риночка… Просыпайся…
Так всегда будил меня Антон, когда мы собирались ехать вместе на работу, а до выхода оставались уже считанные минуты… И чашка горячего кофе с молоком уже ждала меня на кухонном столе…
— Встаю, Антон, встаю… — я потянулась и, не открывая глаз, села на кровати. Ноги уткнулись во что-то мягкое и лохматое. Я распахнула глаза и чуть не застонала… Комната с коврами, Лор, сидящий рядом на кровати, перспектива дороги через перевал… Я не хочу… Я хочу домой…
— Анд! Ну, сегодня возвращаться в любом случае поздно! Да и зелье Ингун надо сварить! Вот не торопил бы меня накануне, нам бы на всю дорогу его хватило!
— Кэмилл, я вот все думаю, в каком месте мы могли разминуться? — светловолосый эльф смирился с ночевкой в захолустных Голубых Холмах и медленно расстегивал пуговицы на колете, — Самое подозрительное место — это та поляна. Я только сейчас понял, что мне там не понравилось…
— И что? — оторвался от расставления всяких скляночек, вынимаемых из большого мешка, его темноволосый спутник.
— Тишина. Абсолютная тишина. Там даже кузнечиков не было слышно…
— Да уж… Обвели нас как первоклашек… Как будто он знал, что мы не сможем почувствовать его темную магию…
— Да почти все дроу в этом уверены! Рецепт зелья Ингун, позволяющего распознать черную магию, держится в строжайшем секрете, да и о нем знают лишь единицы…
— Ладно, Анд, не переживай так. Ложись отдыхать, а я сейчас наварю побольше зелья. Высплюсь завтра в седле, — остановил он возражения друга, — Если выехать пораньше, то у нас есть шанс догнать их до перевала…
— Да, хотелось бы… После перевала дорожки начинают множиться с ужасающей скоростью… И часть сразу уходит в пещеры…
— Анд! А тебе Рилли больше не снилась?
— Нет, а почему ты спрашиваешь?
— Просто мне пришла в голову мысль, что, если бы ты сообщил ей, что мы ищем ее, может быть, она смогла бы оставить для нас какой-нибудь знак?
— Кэмилл… Ты забываешь, что она лишена магии…
Во дворе нас ждали два коричневато-рыжих ослика. Большие грустные глаза и большие мягкие уши… Лор перекинул через одного из них две седельные сумки и поправил упряжь.
— Садись, твой пойдет без поклажи. Со своей сумкой и оружием не расставайся, что бы ни приключилось.
— Лор! Но он такой маленький! Можно я пойду рядом?
— Рина! — рассмеялся провожающий нас хозяин, — Это все обманчиво! Они гораздо выносливее лошадей! Садитесь и не переживайте, что ему будет тяжело! Это животное довольно медлительно, — он потрепал рыжую гриву, — и очень выносливо.
Я еще минуту помедлила, а потом уселась в седло. После ставшей уже привычной посадки в седле на довольно высокой, даже по лошадиным статям, Син, сидеть так низко было очень непривычно. Зато и ход у моего транспортного средства оказался куда более плавным и мягким… Мы распрощались с гостеприимным хозяином и двинулись в путь. Рассвет еще только занимался, а ночи в предгорье были прохладными круглый год. Так что меховой костюмчик, который я с таким недовольством разглядывала поутру, пришелся как раз к месту. А спустя некоторое время, когда начался противный мелкий дождь, я оценила все его достоинства. Густой мех, повернутый внутрь, принял форму моего тела, мягко облегая и согревая, а кожаный верх не позволял влаге проникать внутрь, капельки воды просто скатывались с него… Надо заметить, что сильный ветер на перевале, так же не смог проникнуть через это чудное меховое одеяние. Вы спросите, а чем я так возмущалась? Хм… Да своим видом в этой одежке! Из тоненькой, хрупкой эльфийки я превратилась в толстый меховой колобок! Ну, кто боролся с лишними килограммами и, вдруг, обрел вожделенные формы, меня поймет…
Дорога… Ох, какая «дорога»! Тропинка, ну, может быть, тропа вела все вверх и вверх. Наши чудные рыжие транспорты медленно, но упорно карабкались по ней…
— Лор! А перевал скоро? — постаралась я перекричать все усиливающийся ветер.
— Да! Еще четверть лиги и нам придется спешиться. Через перевал етидам не пройти.
— Кому?
— Етидам, — Лор потрепал своего ослика по загривку, — Они хороши для более пологих склонов.
Если учесть, что сейчас мы карабкались все время вверх и склон был достаточно крутым, то что собой представляет перевал? Я в ужасе закрыла глаза…
Горный склон вдруг стал более пологим, по сторонам от тропы начали появляться какие-то деревца, похожие на наши елки и сосенки, только совсем голубые и скрюченные… А еще через некоторое время мы выехали на практически горизонтальную поляну, поросшую сосенками и какой-то травой, и окруженную со всех сторон отвесными скалами. Почти у самой скальной стены стояла маленькая деревянная хибарка, и мы, о, ужас! — направлялись прямо к ней…
В хибарке нас встретил старый седой гномик. Он забрал наших осликов, о чем-то поспорил с Лором — я не поняла о чем, они говорили на каком-то незнакомом наречии, да и гномы, насколько я поняла, всегда должны поспорить…
В итоге, Лор получил какие-то монетки, наши ослики были отведены куда-то в сарайчик, а мне было предложено перекусить и двигаться дальше. Перекусывать в одежке шарика-смешарика оказалось очень неудобно… Руки сгибались плохо и до рта доставали с трудом… Странный костюмчик… И почему Лор уверен, что в нем я смогу сражаться и отражать атаки? А в противном случае, зачем мне держать наготове меч?
Отвесная стена приближалась с неотвратимостью сессии, платежа по кредиту, даты сдачи отчета… Еще куча всяких сравнений успела посетить мою голову, пока мы брели по дорожке, ставшей тропинкой, а потом и узенькой тропкой… Не… Лор что считает, что я скалолазка? Да я скалы видела только на картинках! И потом, у них, вроде, как всякие приспособления для этого есть… Тропка вдруг резко свернула в сторону и начала петлять между редкими и чахлыми кустиками, иногда вдруг резко устремляясь вверх, круто сворачивая, опять петляя и превращаясь в высокие ступени. Лор иногда оборачивался и подавал мне руку на особенно высоких подъемах. И мы все карабкались и карабкались вверх.
— Посмотри, как красиво! — вдруг остановился он. Я впервые оторвала взгляд от тропы и огляделась. Мы стояли на самой вершине перевала, по обе стороны от нас высились скалы, чуть занесенные снегом, кое-где поросшие деревьями, но мы стояли на вершине! А дальше начинался совсем другой мир! И даже цвет скал там был другим! И деревья были другими. И полоски на скалах шли под другими углами. И… В общем, там, за перевалом, был другой мир…
— Рина! Смотри! Это начинается наша страна, страна темных эльфов, — глаза Лора сияли, я никогда не видела его таким восторженным… — Через несколько тайлов будет вход в пещеру, там мы сможем остановиться на привал.
Пещера была довольно большой и в самом конце заканчивалась подземным ходом… Лор ушел добывать дрова, а мне велел достать еду из наших сумок и «накрыть поляну». Интересно, откуда он знает такие выражения? И… Вот очень мне не нравился тот ход в конце пещеры… И Лор его с таким удовлетворением осматривал… Ох, вот чует моя селезенка, или что там у нас должно «чуять», что это не к добру… А, если Анди все-таки ищет меня? Надо оставить ему какой-нибудь знак… Но, какой? У меня не осталось ни одной МОЕЙ вещи! Кроме… Кроме меня… Меч, что купил мне Лор, был остер… Но, я же могла не знать об этом… Ах, как больно… «Я решила его подточить…» А теперь чуть крови на вход в пещеру… Наверное, надо в это время думать о нем, об Анде… И вот где память этой Рилли, когда она так нужна? Я ничего не смыслю в этой их магии! И спросить не у кого…
Я была права… Как же я была права! Мы пошли по этому узкому, темному, страшному ходу! Ну почему я еще и на нем не оставила свою кровь?! Лор заметил мой порез только спустя уже достаточное время после нашего продвижения по подземному туннелю, мои объяснения на счет затачивания оружия, вроде, были восприняты вполне адекватно… А мы все шли и шли… Походка Лора вдруг стала замедляться, на некоторое время он притормозил на разветвлении тоннелей, потом, когда мы достигли одной из боковых пещер, остановился вовсе…
— Рина, уже поздно… Мы остановимся здесь на ночлег.
Пещера была не очень большой, округлой, с ровными «стенами». И, хотя мне казалось, что еще довольно далеко до ночи, мне пришлось смириться с велением моего проводника. Лор поставил на пещеру охранное заклинание — я видела его серебрящийся контур, потом разложил на полу наши плащи и разрешил мне сменить одежду «шарика» на более привычную. Пока я переодевалась, он разложил на импровизированной скатерти множество всяких «вкусняшек»… Интересно… И откуда все это взялось? Нет, ну я может быть и дура, но запеченный гусь в яблоках явно не поместился бы в котомке Лора… Так же, как и горячий пудинг с яблоками и сбитыми сливками… И нафига я перла эту котомку с сухарями и плесневелым сыром?
— Раздевайся, ложись, — кивнул Лор на расстеленные плащи.
— Холодно…
— Рина! Я должен увидеть дальнейший путь.
— Ты же сказал, что знаешь, куда идти? — Нет! Ну, это уже просто хамство! «Рина! Раздвинь ножки! Я должен посмотреть нашу дальнейшую дорогу». Счас! А не пошли бы вы… Вязкий туман окружил меня, замедляя мысли, лишая воли, заставляя безвольной кучей опуститься на расстеленные плащи… Не хочу! Руки Лора ловко стянули с меня всю одежку. Лор! Пожалуйста! Его руки ласково накрыли мою грудь, чуть сжали соски, вызвав совсем ненужную волну желания…
Я чувствовала каждое его движение, вскрикивая от особенно резких и болезненных движений, его сиреневый взгляд, несмотря на приказ, не смог погрузить меня во тьму… Еще один удар, мой крик и прервавшееся на мгновение дыхание…
— Вставай! Будешь сама смотреть на карту! — сильные руки поднимают меня и ставят перед стеной.
— Лор… Пожалуйста, отпусти… — я уже почти рыдаю.
— Смотри на карту! — стена пещеры передо мной меняет цвет и испещряется узорами. Я упираюсь ладонями в шершавую стену и вижу только эти узоры на стене. Он входит в меня резко и болезненно, но мой крик ничего не меняет, удар, еще удар, я кричу и закрываю глаза… Карта никуда не исчезает, напротив, на ней вдруг появляются яркие зеленые пунктирные дорожки и мерцающие красные точки. И с каждым его ударом, буквально разрывающим меня на части, дорожки бегу все дальше, пока не останавливаются около мерцающей ровным желтым светом звезды… Еще один удар и я погружаюсь во тьму…
Мягкий серебристо-сиреневый цвет защитного купола… Моя голова покоится на плече у Лора, а его рука крепко прижимает меня к его сухопарому, но мускулистому телу… Я пытаюсь пошевелиться, он лишь сильнее напрягает мускулы.
— Лор… Отпусти… Мне больно…
— Рина… — несколько глубоких вдохов, он просыпается, — Прости… Я не хотел…
— Чего ты не хотел? — я, наконец, имею возможность улечься на спину и спокойно вдохнуть полной грудью.
— Рина, ты о чем? — он поворачивается и нависает надо мной, в его глазах полное непонимание. Но… Но меня уже понесло…
— О чем? А о том, как я просила не трогать меня! О том, как ты практически изнасиловал меня! — непонимание сменяется ужасом, и Лор резко садится.
— Ри… Я ничего не помню…
— И карту? — я начинаю остывать и понимаю, что что-то совсем не так, как кажется…
— Какую карту? — голос Лора совсем слабый и очень усталый…
— Дальнейшего пути… — я могла бы поклясться, что, закрой я сейчас глаза и чуть сосредоточься, карта опять проявилась бы передо мной во всем своем сверкающем великолепии…
— Пути? — голос Лора стал еще слабее… Он прикрыл глаза и на несколько мгновений замер. — Откуда это? — его голос практически обвинял меня.
— Откуда? Оттуда! Ты буквально изнасиловал меня ради этой карты! А теперь прикидываешься, что ничего не помнишь! — оттолкнула я его и свернулась калачиком.
— Ри… — его рука скользнула по моему боку, — Я действительно ничего не помню…
Я резко развернулась и уселась напротив него.
— Посмотри на меня! — Лор устало поднял веки… Нет… Сыграть такое невозможно… Я вгляделась в его сиреневые глаза — в них не было никаких колдовских вихрей, в них была только усталость, смертельная усталость и обреченность… А потом… Это было как вспышка! Я вдруг увидела, как он склоняется надо мной и бережно отводит прядку волос, упавшую на мое лицо… И его взгляд… Так смотрят только на что-то безумно дорогое… Я испугалась и, вздрогнув, отпрянула.
Лор по-прежнему сидел напротив меня, чуть прикрыв потухшие глаза.
— Лор, — позвала я его, — я верю тебе. Но кто тогда это мог быть?
— Подчинить меня себе может только Верховный Жрец… Но у нас еще было несколько дней… Или там что-то случилось?
— А ты можешь связаться с ним?
— Нет. Только послать сообщение о выполнении задания или о своей гибели…
— А он?
— Он может видеть меня в любой момент. Он чувствует мою ауру.
— Лор… — мой голос вдруг стал гораздо ниже и приобрел некоторую хрипотцу, — иди ко мне… Мы просто обязаны показать этому старцу, что значит настоящая любовь…
— Рина… — Лор пребывал в полном недоумении. Но и желание уже начинало проявлять себя… Я откинулась назад, привлекая к себе Лора и запуская пальцы в его шикарную шевелюру…
— Лор… Не тормози… Я сейчас просто взорвусь… — ну, взорвусь — не взорвусь — это бабушка надвое сказала, но упускать момент нельзя! Лор склонился ко мне, целуя губы…
Эльф бессильно откинулся на спину, потом скосил глаза и посмотрел на довольно улыбающуюся во сне девушку, которая вольготно пристроилась на его плече и моментально заснула после просто безумного секса. Что это было? Что случилось с такой всегда нежной и сдержанной Риной? Это безумие, с которым она накинулась на него… Она не давала, она брала… Брала властно, даже деспотично… На какое-то мгновение его даже посетила мысль, что так, наверное, чувствовали себя женщины, над которыми он колдовал… Но, откуда это в Рине?
Лор чуть приподнялся на локте, провел пальцем по улыбающимся губам, потом чуть развернул тело спящей девушки, уложив его на спину, и медленно повел рукой над ним. Его рука замерла над животом, почти у самых ребер. Глаза изумленно расширились, он отдернул руку, встряхнул ее и вновь вернул на предыдущее место. Этого просто не может быть… Ровное голубое свечение переливалось золотистыми эльфийскими искрами… Магия… К ней вернулась магия… И все это безумство преследовало лишь одну цель — наполнить источник. Но была ли это Рина из другого мира, или в тело прекрасной эльфийки вернулась Рилли, которую он совсем не знал? И что делать дальше, если это все-таки Рина? Ведь она не имеет ни малейшего представления об использовании своих магических способностей, а он не сможет ей помочь — слишком разные школы, слишком разная магия… Остается уповать только на то, что тело Рилли подскажет…
Темноволосый эльф бережно укрыл девушку плащом и крепче прижал к себе. Завтра. Все завтра. А сейчас надо выспаться и отдохнуть. Хм, что она там говорила про старца? — усмехнулся он. Она опять ничего не поняла… Она решила, что Верховный Жрец видит каждое мое действие и полностью контролирует меня. Глупышка… Он может всего лишь отследить выполнение его задания, может лишь немного надавить для его быстрейшего исполнения…
— Кэмилл! Ты все свои склянки собрал? Уже светает! Мы с полкруга назад собирались выехать! — беловолосый эльф стоял в дверях гостиничного номера и нервно теребил в руке золотую подвеску.
— Подожди, из последнего горшочка перелью, — усмехнулся его приятель, закупоривая очередной флакончик и бережно укладывая его в большую седельную сумку, — В конце-концов, ты сам виноват. Если бы ты не потребовал еще один кувшин вина, мы успели бы вернуться в комнату до драки, и я поставил бы вариться зелье Ингун на полтора круга раньше…
— Тебя никто не заставлял задерживаться в таверне, мог идти варить свое зелье сразу после ужина… — проворчал эльф.
— Ага. И бросить тебя на растерзание этой деревенщины?
— Ты думаешь, что я с ними не справился бы?
— Справился бы, вот только объясняться с местной властью тебе бы пришлось до самого утра… А может и дольше… — лекарь уложил в мешок последний флакончик и затянул завязки, — Все, я готов, поехали.
Ой… Как болит голова… И что это было?
Хм… Похоже, это мой самый «любимый» вопрос за последнее время… А с другой стороны… Ох… Как же мне хорошо… Мур…
Я потянулась, чуть высвобождаясь из объятий Лора. Не… Ну, на самом деле… Сознание возвращалось медленно и урывками… Пещеры… Карта…
— Лор!
— Что, дорогая? — он сонно потянулся, не обращая внимания на то, что я вскочила.
— Где мы? И куда идем?!
— В пещерах… Идем? А ты уже все забыла?
— Я ничего не забыла! — мой кулачек врезался (больно, между прочим!) в грудь Лора, — Куда мы идем? Что ты узнал?
— Ох, дорогая… — он плавным движением повернул меня, одновременно перетекая в позицию «сверху» — Мы идем к нашей цели… И путь так прекрасен… — его губы коснулись моих.
— Лор! — я постаралась не подчиниться ему… Хм… С таким же успехом я могла попытаться противостоять паровозу…
— Рина, любимая… Не волнуйся… Все под контролем!
Ох! Блин! Как же все «мужики» любят держать все «под контролем», наивно предполагая, что это все именно так! Р-р-р-р!!!! Я вдохнула и расслабилась, стараясь получить максимальное удовольствие от неожиданной утренней вспышки… Ох… А Лор совсем не плох… Ах… Еще… Еще… Пожалуйста… Мои кулаки сжались, оставляя длинные полосы на спине Лора… Ах…
— Вот эта поляна. И что ты видишь сейчас?
— То же, что и вчера. И еще следы зачистки.
— А вчера «зачистки» не было?
— Нет. Вчера просто была пустота…
— Ты думаешь, они были там?
— Возможно… Зачем, иначе, все зачищать?
— Анд! Остановись! Давай хоть немного передохнем! Они все-равно нас намного опередили… Смотри, какая удобная полянка! Ну, хоть на несколько минут! Давай остановимся, передохнем, поедим…
— Кэмилл! Посмотри, что это? Это мне уже кажется, или это на самом деле?
— Что именно? — маг приподнял голову и сонно взглянул на своего приятеля.
— Здесь вход в пещеру. И метка…
— Какая метка? — все еще сонно спросил Кэмилл.
— Метка Рилли…