В больнице пахло отвратительно. Вечный запах медикаментов смешивался в непроницаемое, тошнотворное облако с сердцевиной из боли, страха и отчаянья, со сладостно-гнилой верхней нотой из напрасных надежд.

Я столько времени провела в этом здании, что и сейчас могла по памяти нарисовать план со всеми входами-выходами и эвакуационными ходами, которые, конечно же, были негодны. Как и всё в этом чёртовом мире.

Настроение было прескверным, и не без причины.

Уже четвёртый час я буравила взглядом дверь с отвратительной отделкой: несимметричной, смешавшей в бредовом кошмаре элементы трёх совершенно разных стилей - неудавшаяся претензия на постмодернизм. Эта омерзительная дверь вела в операционную.

Не первый год отец вёл непрекращающуюся борьбу со смертью.

Эта операция была его последним боем.

Врачи, отец и я - мы все это знали.

Потому, когда началась беспокойная беготня медсестер и ассистентов под доносившийся тонкий механический писк ушедшей жизни, я даже не удивилась.

Глаза застилала дымка, а неприлично громкий вопль отчаянья, вырвавшийся из моего горла, заглушила сирена.

Во мне была пустота. Я не осознавала ничего. Не видела суетящихся и бегущих в панике людей, не чувствовала запаха гари - ещё более мерзостного, чем обычный медикаментозный, не понимала, что в удивительно прохладный летний день стало уж слишком жарко, а рёв противопожарной сирены принимала за свой крик души.

Наконец, сквозь пелену захлестнувшей меня боли, проступили очертания реального мира.

- Пожар, девушка!

Меня подхватили под локоть и грубо дёрнули вверх, отрывая от стула. Бумаги, лежавшие на моих коленях, вспорхнули испуганной стайкой белых птиц.

- Что? - прохрипела я и закашлялась от дыма.

- Горим! Беги!

Меня толкнули в спину с такой силой, что я почти свалилась на пол, чудом сохранив вертикальное положение. Но вместо того, чтоб, как обычно, огрызнуться на такое поведение, мысленно возблагодарила своего спасителя и ринулась в указанном толчком направлении.

Спаситель, увидев что я очнулась от своего транса, больше не стал со мной возиться и ринулся вперёд. Дым становился гуще, и я всё чаще на бегу врезалась в острые углы и стены.

Столкновение на полном ходу со стеной в том месте, где должен был быть проход к эвакуационной лестнице, вышибло из меня дух.

Тихонько сползла по стене вниз.

Тупик.

Пришла мысль что это даже иронично - в один день никого из Оресовых не станет. Пришла и ушла.

Волосы противно липли к взмокшему лбу, и я тряхнула головой. Внизу дышалось ощутимо легче, но это не надолго. Ползком отправилась дальше по этажу, к обычной лестнице.

Кажется, я была последней выбирающейся из огня, и по дороге мне никто не встретился. Мимолётное облегчение вспыхнуло в моей душе. Даже не представляла, что бы стала делать в иной ситуации - спасать чью-то жизнь или свою.

Находясь в сознании только лишь из чистого упрямства, кубарем скатилась по лестнице. Ухватившись за дверной косяк, с усилием поднялась на ноги. Дверь на улицу была плотно прикрыта и ощущалась какой-то чересчур тяжёлой, когда я её толкнула и наконец выбралась наружу.

Жадно вдохнув чистый воздух, тут же закашлялась.

Когда приступ прошёл, стала дышать более мелко и осторожно.

Глаза слезились, и в первый момент показалось, что они подводят меня. И во второй момент тоже. И во все последующие.

Вместо улочки, которую я прискорбно хорошо знала, перед моим взором предстало нечто, что иначе как галлюцинацией не назовёшь. Впрочем, ничего внеземного не увидела. Пока ещё.

Зато увидела вместо спокойного спального района с серыми многоэтажками оживлённую узкую пешеходную улочку с двухэтажными разноцветными домиками. Обернувшись, убедилась в своей догадке: из одного такого же я только что и вывалилась. Из яркого такого, голубенького.

Решив не стоять на месте, а выяснить, что произошло, я пошла по направлению к основному потоку людей, наплевательски топча чей-то любовно подстриженный газон. С людьми заговаривать откровенно боялась: а вдруг я действительно умом тронулась и это тут же обнаружится? Дальше в моей фантазии меня незамедлительно увозила белая машинка с огоньками и добрыми докторами. Нет уж, хватит с меня машин с докторами!

На меня странно косились прохожие, заставляя привычно прятать исписанные чернилами руки в рукава, но это не особо помогало. Чернила змеились нестираемым клеймом и по моей шее, и по ладоням, и по пальцам - всему, что было не скрыто одеждой.

Впрочем, к такому мне не привыкать. Обстановка новая, а взгляды старые. Ничего необычного.

По крайней мере, они не тыкали пальцами и не заговаривали со мной - и на том спасибо.

Следуя за людьми, вышла на открытую площадь - видимо, центр города. Она была круглая, окружённая со всех сторон рядом домов, между которыми змеились дорожки вглубь города. По одной такой же только что пришла и я.

Площадь была вымощена красивыми белыми камнями, что, казалось бы, должны стать отвратительно-серыми, грязными, под столькими подошвами. Но нет, они сверкали чистотой и какой-то даже торжественностью. В середине камни меняли свой цвет, выстраиваясь в какой-то рисунок, символ, что казался удивительно знакомым...

Неверяще, дрожащими пальцами потянула рукав немного выше и уставилась на собственное запястье. Символ был там же, где и сегодня с утра. И был точной копией того громадного каменного рисунка мостовой.

На мгновение даже словно забыла как дышать. Что происходит?

Символ на моём запястье сдвинулся вверх и резво скрылся под рукавом. Ну уж нет, я ещё не всё выяснила! Обнажив руку насколько позволял рукав, тот самый символ я не обнаружила. Зато остальные уже хаотично передвигались, изменяя своё положение.

На запястье выплыл новый символ и замер там. Тут же движение остальных прекратилось.

Разочаровано вздохнула и опустила рукав обратно. После стала оглядываться, рассматривая подробнее странную площадь странного городка в своей странной галлюцинации.

Только теперь я обратила более пристальное внимание на дома вокруг площади. Все они, видимо, были не жилыми, а помещениями под рестораны и магазины. Над входом даже имелись вывески, на каждой из которых было по одному лишь символу. И каждый из этих символов был на моей коже.

Обомлев, я замерла на несколько мгновений. Вокруг меня сновали люди, негромко ведя свои разговоры, жизнь их шла своим чередом. Пахло попкорном и сладкой ватой, как в парках развлечений. Рядом с домами росли фигурно подстриженные деревья с глубокозелёной, переходящей в синеву, листвой. Дуновение ветра принесло маленький розовый цветок, похожий на сакуру, прямо в мою подставленную ладонь.

Каким-то образом этот цветок привёл меня в чувство. Нужно разобраться куда и каким образом я попала. А стоя на месте этого не сделаешь. Вот только куда именно мне идти?

Решение пришло быстро: я пересекла площадь и приблизилась к дому со знаком, выплывшим пару минут назад на моё запястье. Этот путь казался не хуже и не лучше других.

Так, теперь куда?

Решив руководствоваться тем же безумным принципом, подняла рукав, чтоб посмотреть рядом стоящие символы, но меня снова ожидала смена конфигурации.

К тому, что мои чернила бесконтрольно бегают по всему телу кроме, разве что, лица, я давно привыкла. Но никогда они не бегали так резво.

Когда чернила замерли, выставив новый одинокий символ мне на запястье, я пожала плечами и, отыскав такую же вывеску, двинулась в ту сторону.

В доказательство того, что поступаю правильно, на запястье снова выплыл новый символ.

С таким «компасом» на руке я прошагала, наверное, пол города, так и не найдя никаких ответов. Все надписи, на которые я натыкалась, состояли из одного из символов с моей кожи.

Я не знала, сколько прошло времени. Внутренние ощущения говорили что вечность, потихоньку клонящийся к закату диск дневного светила - что скоро вечер.

Тяжело вздохнула и поняла, что жутко устала. Нет, больше я никуда не пойду. Больше не последую за своей кожей, куда бы она меня не вела. Всё, хватит. Я выдохлась.

День выдался слишком трудным, слишком насыщенным, слишком безумным. Всё слишком.

Я как раз дошла до какого-то парка и тяжело опустилась на ярко-зелёную лужайку. Следом за этим поставила локти на согнутые колени и опустила резко потяжелевшую голову на руки.

Никаких других символов любого из известных мне языков за весь день я не встретила.

А языка с моей кожи не было на Земле.

Волей-неволей приходилось признать, что я каким-то образом попала... в другой мир.

Сколько я себя помнила, эти символы бегали по моей коже. Чернильно-чёрные, вёрткие словно мушки и всегда непонятные. Они собирались в строки, спирали, в неведомые мне последовательности.

Отец учил меня скрывать их.

Мы много переезжали, я не ходила по врачам и лечилась дома, не могла ни с кем общаться - ведь каждый раз так или иначе заходила речь о моей коже, испещрённой чернилами. И что я могла сказать? Что понятия не имею, что это? Не знаю ни значения этих надписей, ни того, почему и как они появились на моём младенческом ещё теле?

В детстве, обучаясь на дому, я каждый раз получала выговор за то, что изрисовала своё тело ручкой. Получал такие выговоры и отец, вместе с просьбами помыть, наконец, свою дочь. Отец не обращал на это внимания, а я, веря учителям, скребла кожу до крови, но символы стереть так и не смогла.

И всё же, ни смотря на мою «хромающую дисциплину», я была отличной ученицей, и учителя, тяжело вздыхая и качая головой, никуда больше не сообщали о моих странностях.

На улице я появлялась только замотанная в ткань с головы до пят. Длинные рукава, джинсы, перчатки и шарф даже в самую сильную жару - стоит ли упоминать, что меня по праву считали чудаковатой?

Когда мне исполнилось шестнадцать, я влилась в компанию панков. Я выкрасила половину своих чёрных, длинных волос в фиолетовый, гуляла с бунтарями и хулиганами, одевалась в потрёпанные, модно-рваные вещи.

Впрочем, не сказала бы чтоб мне это не нравилось и служило лишь прикрытием.

Благодаря той компании я наконец перестала скрывать руки и шею, стала открыто, даже демонстративно, носить свои символы и звала их татуировками. Тогда я наконец стала дышать свободно, не боясь, что меня упекут в больницу, исследовательский центр, зоопарк в конце-концов.

Люди всегда глазели на меня, но я стала лишь бунтаркой-панком, татуированной фиолетоволосой чудачкой, не более. И меня это устраивало.

Теперь же... Я попала в мир, где эти символы что-то значат. Но я не знаю что. И я не знаю как защитить себя от участи экспериментального объекта, чудика, которого следует изучить, желательно препарировав при этом.

От тяжёлых мыслей меня отвлёк детский смех, прозвеневший прямо над ухом. Девчонка лет семи пронеслась мимо мрачной чудачки, сидящей на газоне, и бросилась на шею отцу. Тот радостно закружил её под ставший ещё звонче смех. Поставив на ноги, он достал спрятанный за спиной подарок - яркого воздушного змея.

Как заворожённая, я смотрела на них во все глаза. На то, как они вместе разматывают верёвку с катушки; как в детском нетерпении девочка постукивала ножкой в ожидании ветра; как они вдвоём подбрасывали змея, а тот падал наземь, не успев взлететь; и как наконец появился достаточно сильный порыв ветра и змей взмыл вверх, быстро-быстро разматывая верёвку и взлетая всё выше и выше. На то, какими счастливыми и сияющими выглядели они оба.

Тот факт, что я всё знала и была ко всему готова, что утром даже не представляла, увижу ли отца ещё раз, не означало, что всё далось мне безболезненно. Самая сильная связь, связь родителя и ребёнка, с громким треском разорвалась сегодня безвозвратно.

Мне не хватало его. Очень.

- Манэрра, с вами всё в порядке?

Засмотревшись на дочь с отцом, лишь краем глаза заметила что рядом со мной кто-то опустился на траву, но не придала этому значения. После этих слов пришлось обратить внимание на говорившего.

Рядом со мной прямо на траве сидел пожилой мужчина в элегантном светлом костюме.

Так по-наплевательски относилась к своей одежде только я. Удивительно.

- Да, конечно, всё хорошо, - соврала ему.

Ещё днём я отметила, что, хоть символы и не понимаю, зато разговоры прохожих звучали на моём языке.

- Мне так не кажется, - покачал головой собеседник и указал на мои руки, покрытые чернилами.

- Что?

- Ваши символы. Они открыты постороннему взору, неподконтрольны вам. Что с вами произошло?

В глазах мужчины читалось волнение и желание помочь. Я же в ответ нахмурилась.

Что значит «неподконтрольны»? Они всю жизнь такие. Разве их можно контролировать? Впрочем, от этого мира можно ожидать что угодно.

Главное теперь провернуть всё правильно, извернуться в словах и узнать всё нужное мне, не подвергая себя опасности. Конечно, может тут и между мирами ходить - нормально, но что если нет?

- Я... Я не знаю, как их контролировать, - предельно честно ответила мужчине. Затем, покривив душой, добавила банальную ложь: - Я потеряла память.

На лице моего собеседника отразилось сомнение. Да знаю я, что отговорка глупая! Ничего больше в голову не пришло, а затягивать паузу ещё больше было бы решением ещё глупее.

- Ла-адно, - протянул мужчина. - Ладно. Я могу вам помочь, если позволите.

- Что нужно сделать?

- Закройте глаза.

Я насторожено покосилась на мужчину. Волосы у него были светло-серые, но не седые, коротко и аккуратно стриженые. Светло-карие глаза за круглыми очками в золотой оправе смотрели на меня открыто и ожидающе.

Он напоминал скорее чьего-то любящего доброго дедушку, чем человека, способного мне навредить.

И я решила довериться ему.

- Хорошо. Теперь сделайте глубокий вдох и выдох. Следуйте размеренному темпу. Да, вот так. Вдох. Выдох. Вдох... Теперь представьте чистый лист бумаги. Белый, новый, шуршащий. Белоснежный настолько, что почти режет глаза. Вдох. Выдох...

Когда ощутила через рукав сначала тепло, а затем и прикосновение на своём предплечье, я смогла сдержать дрожь неожиданности. Зато через пару секунд дрожь сотрясла всё моё тело.

Я потрясённо распахнула глаза. Концентрации как не бывало.

- Вот и всё, - сказал мне мужчина и убрал руку.

А я в неверии уставилась на свои ладони. Резко дёрнула рукава вверх, затем, не боясь выглядеть странно, закатила штанины джинсов до колен. Я бы подняла их и выше, да только эластичная ткань сопротивлялась этому моему неприличному рвению. Но мне хватило и увиденного.

Чернил.

Нигде.

Не было.

Впервые в жизни видела свою кожу чистой. Обычной. Сливочно-белой, и впрямь как бумага - я ведь никогда в жизни не загорала.

От необычности происходящего, от неожиданности, от нервного потрясения - от всего и сразу - на моих глазах выступили слёзы.

Двадцать два года я мучилась, двадцать два года стыдилась и ненавидела свою кожу, чтоб в другом мире всё можно было исправить за пару минут!

- Всё хорошо, манэрра. Всё прошло. Вы молодец! - Как маленькую успокаивал меня мужчина. Разве что по голове не погладил, чтоб уж совсем как в детстве.

- Я... Я сейчас, - всхлипнула в ответ и стала вытирать слёзы.

Быстро вернув контроль над своими чувствами, поблагодарила мужчину.

Это было просто невероятно! Да если б на Земле я могла избавиться от чернил, вся бы жизнь изменилась! При чём в лучшую сторону!

- Вы правда потеряли память? - спросил у меня мой спаситель. - Я могу сопроводить вас к целителю. Сейчас, конечно, далеко не приёмные часы, но... Он не откажет старому другу.

- Почему к целителю? - поинтересовалась, мыслями находясь всё ещё далеко.

- Потому что он поможет найти вашу родню. Вас наверняка уже ищут!

Да, ищут. Родня...

Грустно вздохнула. Сегодня я потеряла свою единственную родню, и это случилось даже не в этом мире. Но не говорить же об этом тому, кто, кажется, действительно поверил мне и проникся проблемой потерявшейся юной девушки в большом и незнакомом городе?

Помешкав немного, я согласилась. Чернил на коже нет, больше мне не нужно бояться врачей или целителей. Да и то, как быстро мужчина справился с моими символами, наверняка означает что такое тут не редкость.

Этот путь ничем не хуже и не лучше любого другого пути, по которому я могла бы сейчас пойти.

Солнце почти скрылось за горизонтом и стало ощутимо холодать. Ночевать в парке я не смогла бы, пришлось бы куда-то идти. После визита к целителю, который скажет, что родни у меня нет и идти мне некуда, поинтересуюсь у мужчины где можно остановиться.

Местных денег у меня, конечно, нет, но вдруг кто-то приютит на ночь чужачку? Хотя бы с расчётом на последующую отработку. Интересно, кстати, кем тут можно поработать? Уж в уборке или готовке местные должны же нуждаться, правда?

По дороге мы почти не разговаривали. Лишь представились друг другу. Мужчину звали Людвиг. Я не видела смысла что-либо выдумывать и назвала своё настоящее имя.

Поплутав немного по витиеватым улочкам, которые, кажется, были скручены в круги или даже спираль, мы вышли к нужному дому. Белая деревянная калитка, небольшой садик перед домом и зелёный цвет - вот что встретило нас у дома целителя.

Пройдя по дорожке, выложенной серым камнем, мы взошли по ступеням и остановились на пороге. На двери красовался медный молоточек с четырёхлистным клевером. Людвиг постучал трижды, но, к моему удивлению, не раздалось ни звука.

Тем ни менее, спустя пару мгновений нам открыли. Наверное, внутри дома звук всё же был. Занятно.

- Манэйрэ Людвиг! - Поприветствовал моего спутника мужчина, сразу вызвавший ассоциацию с дворецким. Почему-то казалось что это не хозяин дома. - Манэрра, -кивнул он, увидев меня.

Кажется, так же меня назвал и Людвиг. Похоже, что эти слова - обращение к мужчинам и женщинам. И пока что они единственные, которых я не знала. Запомним.

- Прошу за мной, - махнул рукой мужчина, когда мы зашли в дом. - Сейчас я оповещу манэйрэ Ольриха о вашем визите. - Действительно дворецкий. Угадала. - Вы по делу или..? - Мужчина на ходу обернулся и глянул на меня.

- По делу, Фольц. По делу.

Мы дошли до комнаты, которую я мысленно обозвала гостиной.

- Располагайтесь, - сказал Фольц и быстрым шагом направился звать хозяина.

Я присела на одиноко стоящее кресло, а Людвиг сел на диван напротив.

Почти сразу к нам заглянула женщина и предложила чаю. Людвиг согласился, а я не отваживалась что-то сказать.

В комнате царило молчание. Спустя десять минут нам принесли чай, и к тому моменту я уже засомневалась в здравости своего решения.

Правильно ли я поступила, доверившись первому же незнакомцу, заговорившему со мной?

Впрочем, разве были у меня другие варианты? Нет. А раз не было, не стоит и переживать.

Утешив себя такими мыслями, стала ждать целителя. Довольно скоро он появился.

Мужчина был седовласым, в отличие от пепельноволосого Людвига, у него была небольшая бородка, заплетённая в две косички. По виду ему было лет шестьдесят, я думаю. Впрочем, я всегда была плоха в определении возраста.

- Э'рин Ольрих! - Первым заметил пришедшего хозяина Людвиг.

- Э'рин Людвиг. И юная манэрра, - на мгновение от перевёл взгляд на меня, кивнул, затем снова вернулся к Людвигу. - Чем обязан столь позднему визиту? Неужели приключилось дело столь срочное, что не потерпит отложения до утра?

- Ольрих, не паясничай, - внезапно фамильярно откликнулся Людвиг. Я настороженно следила за мужчинами. - Неужели старый друг не может заглянуть к тебе на чашечку чая?

- Если б ты заглянул ко мне на чашечку чая, - усмехнулся в ответ Ольрих, - то потребовал бы вовсе не чашечку и вовсе не чая.

- Подловил, - засмеялся Людвиг. - Мы действительно по делу. Юную манэрру зовут Мариса, и она утверждает, что потеряла память. Что думаешь?

Очень странно поставленный вопрос. И не прямо «она врёт?», но и не просьба вернуть мне память, помочь восстановиться или для чего мы вообще сюда пришли. Моё настороженное настроение только усилилось.

- Так, посмотрим, - протянул Ольрих.

Затем покосился на мою почти опустевшую чашку, остатки чая, без моего внимания обратившиеся в синий цвет, и хитро улыбнулся.

Твою ж..! Это что такое я выпила?

А на вкус был как качественный, но совершенно обычный чёрный чай...

- Врать бессмысленно. Настойка карсхи не даст вам это сделать, - подтвердил мои догадки целитель.

Еле удержалась, чтоб не скрипнуть зубами от злости.

Прекрасно. Отлично. Замечательно!

- Итак, как вас зовут?

- Мариса, - ответила, радуясь, что не стала ничего выдумывать ранее.

- Где вы живёте?

Пару секунд помолчала, обдумывая ответ.

- У меня нет здесь дома.

- Здесь - это где? - Всё же заметил мою уловку Людвиг. - В этом городе? Стране?

Мире - было бы правильнее.

- Я не знаю откуда я родом, - ответила вместо этого.

Настойка вероятно приняла это за правду, ибо никаких помех я не ощутила. Да и на самом деле уже стала сомневаться в своём происхождении.

Или своём рассудке, как посмотреть.

- Вам что-то казалось знакомым? Улицы, дома, люди?

- Нет. Разве что символы, - пожала плечами. - Но я и их не понимаю.

Мужчины на моё признание переглянулись и коротко улыбнулись друг другу. И что это должно значить?

- Почему вы оказались в парке? - спросил Людвиг.

- Устала. Отдыхала, - кратко ответила ему.

- От чего устали? - вернул себе инициативу допроса Ольрих.

- От долгой ходьбы.

Я оскорбилась их уловкой с настойкой, а потому отвечать больше положенного не собиралась. Пусть задают правильные вопросы, не одной же мне изворачиваться!

- Вы что-то искали? Кого-то?

- Нет. Да. Не знаю. Я пыталась найти хоть что-то знакомое, хоть какие-то ответы.

- Но ничего не нашли?

Я кивнула.

- У вас есть родня? - зашёл с другой стороны Людвиг.

- Нет, - хотела сказать я.

Именно что хотела. Во рту появилась лёгкая горчинка, язык стало щипать как от кислоты, а с губ моих не сорвалось ни звука. Вот значит как действует эта настойка!

Ну, хоть проверила. С мужчин ещё сталось бы просто даже блефовать.

- Я не знаю, - поправилась под пристальным взором двух пар глаз. - Мой отец, он... Он...

- Слова давались сложнее, чем я ожидала. Надо же! А ведь всегда думала что у меня железный самоконтроль. - Его сегодня не стало, - наконец выдавила из себя.

Глаза щипало от сдерживаемых слёз. Чтоб успокоиться, потянулась за своей чашкой с недопитым чаем-настойкой. Думаю, хуже всё равно не будет.

Но не успела и поднести чашку к губам, как её перехватил Ольрих. Достав маленький флакончик из кармана, накапал несколько капель, долил чай из стоящего на столике чайничка, и вернул мне.

- Успокоительное, - ответил он на мой немой, подозревающий взгляд.

Я понюхала жидкость в чашке и тут же уловила изменения. Знакомый запах. Валериана! Мир другой, а успокоительное то же. Улыбнулась про себя этому открытию.

- Мы соболезнуем вашей утрате, - снова вступил в разговор Людвиг, пока я неторопливо пила свой правдо-успокаивающий чай.

- Такое потрясение могло служить причиной потери памяти, - задумчиво отметил целитель. - А как же ваша мать?

- Я не знаю, где она. Да и жива ли вообще. Она бросила меня с отцом почти сразу после родов.

Наверное, из-за неё я не смогла сказать что у меня нет родни. Технически ведь есть она! Даже если она никогда не присутствовала в моей жизни и была совершенно чужим человеком.

Вероятно, похожие мысли пронеслись и у Ольриха.

- А кроме матери у вас есть родня?

- Нет, - снова попыталась сказать я. И снова не смогла. - Да что ж такое! - Разозлилась я.

- Не знаю я больше никакой родни, ясно? Не-зна-ю!

Это мне произнести удалось.

Я зло молчала, а мужчины заинтересованно и чуть ли не плотоядно уставились на меня. Кажется, в них проснулся исследовательский интерес. Не к добру это...

- Манэрра, - пытаясь меня успокоить, мягко начал Ольрих, - раз вы действительно ничего не помните, мы просто обязаны найти ваших родных! Вам необходима терапия для восстановления, кто-то близкий, кто будет вас поддерживать. И кто будет вашим опекуном на время восстановления.

Он замолчал, ожидая, пока его слова дойдут до меня, но они явно противились этому пути. Никак не могла уловить то, к чему он клонил. Ещё и уговаривал так, будто я уже отказалась от поисков.

Молчание затягивалось. Минута, две, пять...

- К чему вы клоните? - не выдержав, прямо спросила я.

- Ох, точно! Вы же не помните и этого! - «понял» целитель.

Мне показалось, что это тоже было проверкой - вспомню ли я что-то важное. Не вспомнила. Потому что отродясь и не знала.

- По крови я могу вычислить вашу родню, кем бы они ни были. Это не больно и не страшно, - тут же добавил, заметив мои нахмуренные брови. Но я опасалась не боли.

- И как это происходит?

- Я возьму каплю вашей крови и сопоставлю с архивом. Каждый рождённый ребёнок имеет свой номер крови, который привязан к номерам всей его родни. Сведенья о них хранятся в архиве.

Идентификационные номера - это мне знакомо. Видимо узнавание каким-то образом отразилось на моём лице.

- Вы не помните ничего из этого?

- Нет, - уверенно ответила я. Настойка приняла это за правду.

Людвиг, молчавший всё это время, подал голос:

- Так вы согласны? Для жителей архив, конечно, работает только днём, но целителю могут сделать поблажку в непростой ситуации...

Было чувство что меня, как зверя, загоняют с двух сторон два опытных охотника.

Но разве был у меня выбор? Откажись я, мало ли куда попаду? Кто тут у них борется с бродяжками и прочими лицами, портящими имидж города?

Да и кроме того, моей крови просто не может быть в архиве. Всё равно они не узнают ничего.

Не найдя других вариантов, согласилась.

Выбираться из мягкого, уютного кресла, в котором так хорошо сиделось после долгого дня прогулок, совсем не хотелось. Чуть ли не со стоном боли заставила себя подняться и последовать за мужчинами.

К архиву мы пришли тем же путём, которым шли к дому целителя. Пройдя тот самый парк, в котором я повстречала Людвига, буквально через пару минут оказались у шикарного дворцового комплекса в неоготическом стиле.

Точнее, перед его воротами. Запертыми.

Жестом заправского фокусника Ольрих достал из кармана ключ, показал нам и открыл замок. Людвиг на это лишь фыркнул, а меня такой настрой неожиданно расслабил и внушил чувство безопасности.

Разве могут двое солидных мужчин, перебрасывающихся короткими шутками и тем самым подтверждающие фразу о том, что первые сорок лет детства у мужчин самые трудные, а дальше уже оно проходит полегче, причинить мне вред? Это была опасная в своей беспечности мысль, но я так устала к тому моменту, что уже ничего не соображала. Легче было не анализировать всё происходящее, а отдаться на волю случая.

Мы вошли в один из корпусов и поднялись на верхний, третий этаж. Дорогу нам освещали сами камни стен, излучающие неяркий белый свет. Даже на удивление сил не было, я лишь сделала мысленную пометку разобраться с этим позже.

Пройдя по длинному коридору с десятками дверей, мы зашли в первую попавшуюся незапертую комнату. Внутри камни светились уже ярче, чем на лестнице и в коридоре.

Целитель достал из шкафчика маленький пузырёк из тёмного стекла, вату, длинную иглу и серый круглый камешек, похожий на гальку. Если о назначении остальных предметов я догадывалась, что для чего нужен был камешек - не могла и представить.

Впрочем, выяснилось всё совсем скоро.

В целом, весь процесс напоминал обычный забор крови из пальца: в пузырьке был антисептик, которым обеззаразили мою кожу, затем пребольно кольнули иглой в середину ладони.

- А теперь сожмите камень в руке, - продолжал инструктаж Ольрих.

- Теперь можете отпустить, - спустя несколько мгновений сказал он.

Разжав кулак, явила заинтригованному взору двух мужчин перемазанный тонким слоем крови камушек. Его тут же у меня отобрали, взамен выдав ватку с уже знакомым антисептиком. Совсем как забор крови на Земле, да.

Спустя пару минут уже три взгляда были прикованы к камню. Каким-то непостижимым образом он впитал мою кровь и теперь выглядел так же, как в начале нашего «анализа». Я не знала, должно ли быть так, но по моему мнению это выглядело престранно. И интригующе.

- Так не должно быть, - нахмурился целитель, будто отвечая на мои мысли.

Подавила желание пожать плечами. Не знаю, чего они ожидали, но я не из этого мира, меня нет и не может быть в их архиве.

Всё так же хмуро глядя на камень, Ольрих направился к шкафу за новым, бурча о браке.

- Ольрих, смотри! - воскликнул Людвиг.

Я следила за передвижениями целителя, потому, как и он, не заметила изменений в камне. Когда же повернула голову на возглас Людвига, камень больше не был однородно-серым. На его поверхности красовались цифры из моей крови, выстроенные в несколько строк.

Это что ещё за сюрпризы?! Откуда моя кровь может быть в этом мире, да ещё и иметь вполне официальный номер в архиве?

К сожалению, эти вопросы я не могла задать мужчинам.

Целитель побежал разъяснять кто я такая, оставив нас наедине с Людвигом.

- Вы чем-то расстроены, манэрра? - заметил он моё состояние.

- Скорее шокирована, - призналась я. - Не ожидала, что эта затея принесёт успех.

- Потому и согласились так легко? - понимающе улыбнулся Людвиг.

В ответ я лишь кивнула и положила голову на стол, давая понять, что больше обсуждать это не намерена.

Разбудил меня вернувшийся Ольрих. Я подняла голову со своего твёрдого, но такого удобного сейчас лежбища - стола, потянулась, зевнула и сонно потёрла глаза. И только после всех этих действий поняла, что целитель до сих пор молчит и выглядит каким-то уж слишком ошеломленным. Это что же он мог обнаружить?

- Ольрих, - обратился к другу Людвиг. Тот не отреагировал. - Ольрих! - После этого окрика взгляд мужчины стал осмысленнее. - Ты нашёл родных манэрры? Они живы?

- Да... Да. - Казалось, целитель усиленно пытается прийти в себя после шокирующих новостей. - У манэрры Марисы есть дедушка и бабушка по отцовской линии, и они живы.

- И кто они? - Нетерпеливо вопросил Людвиг. Подойдя к молчащему другу, он положил ему руку на плечо и слегка встряхнул его. - Ольрих, ну же, старый бес! Соберись! Что тебя так ошарашило?! Говори быстрее, мы все устали. Я отведу юную манэрру домой и мы с тобой наконец выпьем! Кто её дед?

- Ты, - тихо выдохнул Ольрих.

Это слово прозвучало так тихо, что казалось лишь дуновением ветра, а не голосом.

- Кто? - вмиг охрипшим голосом переспросил Людвиг.

Видимо, ему послышалось то же, что и мне. То, что никак не могло быть правдой.

- Ты, - увереннее повторил целитель.

- Но как это могло..? Нет, этого не может... Ты ошибся, Ольрих. Вот она - старость, подкралась незаметно! - Людвиг коротко засмеялся. - Первая ошибка за...

- Это не ошибка, Людвиг, - перебил друга целитель. - Я перепроверил семь раз. Ты же знаешь, кровавый камень нельзя обмануть. И Мартин, он... Его действительно не стало сегодня. Мне жаль.

- Это какая-то чушь! Нонсенс! Спектакль нелепости!

Людвиг тяжело опустился на стул и запустил руки в волосы.

Я всё ещё ничего не понимала и лишь молчала, ощущая, что Людвигу нужны эти мгновения тишины, чтоб осознать произошедшее.

- Мартин! - простонал он.

Спустя ещё пару минут Людвиг поднял голову.

- У меня есть... У меня есть внучка. Мариса... Такая взрослая!

На его лице читалась боль вперемешку с родственным восхищением. Восхищением дедушки, впервые увидевшего внучку. Он несмело протянул ко мне руку.

Вот только я не была его внучкой. Не могла быть. Никак.

- Может теперь мне кто-то объяснит что происходит? - произнесла я. Вышло холоднее, чем хотелось.

Людвиг опустил руку, так и не дотронувшись до меня, и на мгновение мне стало совестно. Но я не была его внучкой, и не имела права ею притворяться.

- Я нашёл ваш номер, манэрра, - начал рассказ Ольрих. - Вы - Мариса фон Орест, дочь Мартина фон Ореста.

- И моя внучка, - добавил Людвиг.

Я покачала головой. Мысли никак не хотели в ней укладываться. Что всё это могло значить? Моего отца действительно звали Мартин, да и фамилия уж больно созвучна...

Разве могло быть так, что сидящий передо мной мужчина - мой дедушка?

«Они в другом мире, Рисс» - всегда отвечал на вопросы о своих родителях отец. Я думала, что они мертвы. Но что если он говорил буквально?

Резко поднялась со стула и пошатнулась от усталости, но всё же устояла. Людвиг инстинктивно дёрнулся, чтоб подхватить меня, но я проигнорировала его. Подавив желание начать наматывать круги по комнате, лишь нервно запустила руку в волосы, как совсем недавно сделал Людвиг.

Теперь я разделяла весь спектр его чувств. Действительно чушь и спектакль нелепости.

- Я ничего не понимаю, - призналась молчащим мужчинам. - Мне кажется, это какая-то ошибка. Просто не могу в это поверить!

- Зато я верю, Мариса. - Помолчав немного, мой предполагаемый дедушка продолжил: -Давайте разберёмся во всём завтра, а сейчас пойдём домой? Вам ведь некуда пойти и негде ночевать?

- Вы правы, - ответила ему.

Я сама не знала, как ещё не упала от усталости.

- И, может, перейдём на «ты»? Раз уж нас связывают кровные узы.

Мужчина улыбнулся, но за улыбкой чувствовалась горечь.

- Возможно связывают, - я сделала акцент на первом слове. - Но если вам будет так удобнее...

- Отлично.

Людвиг хлопнул себя ладонями по ногам и встал.

- Раз в моих услугах уже нет нужды, я тоже предпочёл бы отправиться спать. Время-то уже позднее, - подал голос молчавший до этого целитель.

Мужчины коротко попрощались и мы с Людвигом направились к нему домой. Возможно, это был и мой дом тоже.

По дороге просто механически переставляла ноги, не думая ни о чём. Казалось, если в голове появится хоть одна мысль - она взорвётся. Моему спутнику тоже наверняка было что обдумать, потому со мной он не заговаривал, и я была благодарна за это.

В темноте не разглядела даже цвет дома, к которому мы пришли. Дорожка от калитки до крыльца представляла собой розовый туннель, который одуряющее приятно пах.

На пороге нас встретила встревоженная, и от того недовольная, немолодая женщина.

- Людвиг, где тебя носит? Ты видел который... - она замолчала на полуслове и посмотрела на меня. - Манэрра?

Скорее всего, это было приветствие, но прозвучало оно вопросительно. Интересно, что я должна на это отвечать? Мне ещё только придётся освоиться с местными правилами вежливости и обычаями.

- Это очень странная и долгая история, Элла, - ответил за меня Людвиг. - Я всё расскажу буквально через пару минут, хорошо? А пока - это Мариса, и ей очень хочется спать. Мы устроим её в комнате Мартина.

С каждым произнесённым словом глаза женщины всё больше и больше округлялись, а на лице читалось недовольство мужем. К своей чести, она не стала спорить с ним при посторонней мне, но, кажется, наедине выскажет ему всё, что думает. И даже больше.

- Хорошо, - кротко ответила она. - Приятно познакомиться, Мариса. Меня зовут Даниэла.

Кажется, я пробубнила что-то относительно членораздельное и вежливое, после чего громко и некультурно зевнула. Это послужило невольным намёком на то, что отвести меня спать нужно немедленно, иначе я присмотрю себе спальное место самостоятельно прямо на пороге.

Комната, в которую меня привели, находилась на втором этаже, в конце коридора. Даже не осмотревшись толком, направилась в указанном направлении в уборную, и, вернувшись, рухнула на кровать.

Чтоб на следующее утро проснуться от голосов Людвига и Даниэлы, спорящих друг с другом.

Спать больше не хотелось, потому стала одеваться и вышла из комнаты. Что делать дальше я не знала и решила показаться хозяевам дома, надеясь, что они тоже не спят и голоса не ведут меня в их спальню.

Вроде, они были этажом ниже.

По мере моего передвижения голоса становились громче. Прислушавшись, поняла о чём спор. Обо мне.

- ...нашёл какую-то девчонку, утверждающую, что она - наша внучка, и ещё и спрашиваешь чем я недовольна?

- Она не утверждает. В том-то и дело. Она наоборот как можно сильнее пытается от нас откреститься.

- Тогда с чего ты взял..?

- Это слова Ольриха. Родство определил кровавый камень.

К этому моменту я вплотную подошла к двери, за которой раздавались голоса. Можно было бы затаиться и подслушать, но зачем?

- Доброе утро, - привычно поздоровалась войдя в комнату, совершенно забыв, что тут такое приветствие может быть не принято.

- Мариса! - как будто даже обрадовался моему появлению Людвиг. - Уже проснулась? Как себя чувствуешь?

- Куда лучше, спасибо.

- Присаживайся, - Даниэла указала на стул напротив себя.

На тарелке передо мной лежал горячий омлет и овощи, будто хозяева дома знали, что я проснусь и приду именно сейчас, а не спустя полчаса, например.

Налив чай, женщина подала мне чашку. Я приняла её с благодарным кивком, но пить не спешила.

- В этот раз просто чай, без настойки, - развеял мои сомнения Людвиг.

После его слов я всё же решилась и поднесла чашку к губам.

- Вы что - поили её настойкой карсхи?!

- Угу, - промычала, отпив чай.

Сегодня он мне нравился куда больше, чем вчера. Правда, он снова был не совсем обычный, со вкусом земляники, но очень вкусный.

- Тогда она и сказала, что Мартин умер. Пыталась сказать что родственников, кроме матери, бросившей их, больше нет, но настойка не дала. Хотя дала сказать, что Мариса о них не знает. После этого мы и заинтересовались.

- Настолько, что потащили её среди ночи в архив, к кровавому камню?! - Даниэла обернулась ко мне. - И ты согласилась?

- А должна была отказаться? - нахмурилась я.

Точно ведь обдурили меня вчера! Вот только в чём именно?

- Видишь? Она не помнит!

Женщина стала внимательно рассматривать меня, но уже без прежней враждебности. Я в ответ уставилась на неё.

Чёрные крашеные волосы, у корней тронутые незакрашенной сединой, чёрные брови, карие глаза, изящные, даже немного островатые, черты лица.

- Ты похожа на Мартина, - заметила она.

Я действительно была похожа на отца. От матери мне почти ничего не досталось, видимо, в отместку за её отсутствие в моей жизни.

А отец, видимо, пошёл в мать. Чем больше я всматривалась в лицо этой женщины, тем больше находила сходств с отцом и с самой собой.

Но верить только на основе внешнего сходства я не намерена.

- Видите ли, - осторожно начала я, - я не вполне понимаю, что вчера произошло. Я не знаю где нахожусь, за вчера не нашла ни одного знакомого лица или дома, ничего. Не знаю, что такое этот ваш кровавый камень и как он действует. Мне бы хотелось верить во внезапное обретение родни и что я не одна в этом мире, но, боюсь, это невозможно и произошла какая-то ошибка.

- Кровавый камень не может ошибиться, - сказала мне Даниэла.

Да слышала я уже об этом! Вот только со мной, похоже, всё невозможное возможно. Оказаться в другом мире тоже ведь нереально.

Но спорить не стала. Я своё мнение высказала, скепсиса на моём лице наверняка хоть отбавляй, пусть и пыталась его скрыть, а спорить с пеной у рта - не моя привычка.

В целом, завтрак прошёл нормально. На тему родства мы больше не разговаривали. Да и вообще в основном помалкивала и слушала разговоры хозяев дома.

Вчера, перед тем, как встретить меня, Людвиг ходил в Эллизиум - тот самый дворец, в одном из корпусов которого был расположен архив. Сам же мужчина, насколько я поняла, был в другом корпусе - ни то учебном заведении, ни то исследовательском центре. Словом, в институте. Ходил он наведаться к любимому студенту, который вроде уже даже преподаёт, поболтать о науке. И по дороге домой наткнулся на меня. Из-за меня же пришёл так поздно, заставив жену волноваться.

Завтрак закончился и я, желая побыть со своими мыслями наедине, отправилась в выделенную мне комнату. Она была пристанищем их сына, который предположительно был тем же Мартином, что и мой отец.

Если я и могла найти ответы в этом безумном новом мире, то только там.

Комната была обставлена довольно минималистично. Да, отец любил минимализм, но наверняка не он один. Такое за доказательство не примешь.

Осмотр личных вещей тоже не дал ничего. В шкафу хранилась одежда довольно молодого человека чуть ли не моего возраста. Отец был уж явно постарше. Но это наверняка старые вещи, ведь Людвиг с Даниэлой не могли упустить из виду мой возраст. Значит, их Мартину в дочери я годилась.

- Ищешь хоть что-то знакомое? - донёсся до меня голос Людвига от двери как раз в тот момент, когда я с головой зарылась в шкаф. - Не стоит. Мартин оставил их двадцать пять лет назад. Уверен, за это время его стиль сильно поменялся.

Послушавшись совета, вынырнула из недр шкафа. Мой предполагаемый дедушка всё так же стоял в дверях, будто не решался зайти и не знал, буду ли я ему рада. Под глазами его залегли тени, морщины сегодня были как-то особенно заметны, и вся фигура его была сгорбленна под тяжестью горя.

Сегодня он не походил на милого дедулю. Сегодня он выглядел так, будто потерял сына.

- А сколько ему лет тогда было? - спросила, пытаясь хоть как-то поддержать разговор. Приняв это за приглашение, мужчина всё же зашёл в комнату и сел на кресло.

- Дай-ка посчитаю... Двадцать пять прошло, значит... Двадцать два. Ему было двадцать два, когда он от нас съехал. Двадцать два... - задумчиво повторил Людвиг.

Так, возраст сходится. Что ещё?..

- Расскажи мне ещё о нём, - помня вчерашнюю просьбу обращаться на ты, попросила я. -Каким он был? Что любил, чем интересовался?

- Каким был... Увлекающимся. Максималистом. Вещи либо увлекали его с головой, либо не интересовали вовсе, и даже светские беседы на такие темы он не выносил. - Он замолчал ненадолго. - Ещё очень вдумчивым, совершенно не спонтанным. Никогда ничего не решал на ходу. Но если уж решил - назад не повернёт.

Да, это было похоже на отца. Он даже ужин мог выбирать полчаса. Но зато никогда не сомневался в своих решениях и меня учил тому же.

«Сожаления - абсолютно бесполезная по своей сути вещь, Рисса. Даже если знаешь, что поступила неверно - никогда не сожалей. Лучше подумай о том, что можешь сделать сейчас для исправления ситуации».

Совсем ни о чём не сожалеть, конечно, не получалось. Но я училась исправлять свои промахи, а не сидеть сложа руки и жалеть себя. Это одно из самых ценных моих умений в жизни.

- А любил... Любил он необычные, тайные вещи. Скорее легенды, чем реальность. В этом мы с ним идеологически расходились. Он хотел посвятить жизнь изучению этого, а я был против. Думал, что он тратит своё время, острый ум и потенциал на глупости. Не прав, конечно, был. Это его жизнь, и на что её тратить решать мог лишь он. Но я хотел ему лишь добра, пусть и мог выразиться слишком грубо. Надеюсь, он это знал.

А вот эта часть была не похожа на отца. Пожалуй, он никогда не отрицал существование богов и религий, паранормального и других миров, но так же и не интересовался этим.

- А что именно он хотел изучать?

- Не стоит тебе забивать этим голову. Пока не стоит. Ты ведь до сих пор ничего не вспомнила? - Я покачала головой. - Значит, тебе придётся, как ребёнку, узнавать всё заново. Дойдём и до этого, не волнуйся. Больше я такой ошибки с запретами не совершу.

Мужчина грустно улыбнулся, и я не стала больше допытываться.

Кажется, отец был не меньшим максималистом, чем сын. Но он изменился. Мог измениться и его сын. Как знать?..

Тишину нашего молчания нарушила Даниэла, заглянувшая в комнату.

- Вот вы где! Жаль прерывать вас, но, Людвиг, к тебе пришли.

- Леон? Совершенно забыл о нём! Мариса, прости, мне придётся уйти. Дела.

- Конечно, - улыбнулась я.

Людвиг спешно и как-то суетливо покинул комнату.

- Я развлеку её, не волнуйся, - махнула ему в след жена. - Хочешь пройтись? -повернулась она ко мне. - Посмотришь наш сад.

Сейчас она была куда приветливее чем вчера вечером и даже сегодня утром.

Я отлично понимала её скептический настрой - какая-то девица задурила голову мужу возможным родством, притащилась в дом и мало ли что вытворит после?

Но после известий о выпитой мной настойке и вердикте кровавого камня - который, как мне уже сто раз повторили, не ошибается, - она стала мягче и старалась принять новообретённую внучку.

Она верила в наше родство. Беда в том, что, ни смотря на все совпадения, я всё ещё не могла это принять.

Тем ни менее, даже пребывая в своих сомнениях, не хотела быть невежливой. И потому согласилась на предложение хозяйки дома.

Заглянув на кухню и прихватив кувшин с прохладным лимонадом, мы вышли из дома.

Первым делом мы направились на задний двор, которого я ещё не видела, хотя могла бы -окна выделенной мне комнаты выходили как раз в ту сторону.

У самого дома, под навесом, стояли изящные плетёные кресла. В середине двора была виноградная беседка с лавочками, укрытыми мягкими подушками, и деревянным столиком. Неподалёку было углубление для костра, выложенное камнями.

Несколько деревьев дарили свою тень и защиту от пекущего солнца всем желающим. Например, маленькой пятнистой черепаховой кошечке, смирно дремавшей под одним из них. Судя по пению и щебетанию, птицы тоже охотно пользовались зелёным приютом.

И кругом, куда ни глянь - цветы, цветы, цветы! Расположены они были не по сортам и видам, а по спектру, превращая двор в огромнейшую радугу. Ощущение нереальности вида усиливалось от бабочек и мотыльков всех размеров и окрасок, порхающих от цветка к цветку. Ароматы вихрились, смешивались, но при этом не давили, а лишь легонько витали в воздухе.

От такой красоты перехватывало дух.

Впервые закралась мысль что я очень хочу чтоб это был мой дом.

- Нравится? - спросила меня Даниэла.

- Конечно! - С жаром откликнулась я. - Это удивительно! Невероятно! У меня даже слов нет!

Женщина польщено улыбнулась, сама расцветая как цветок из этого сада.

- Моя гордость, - проговорила она.

В этот момент она снова открылась мне с другой стороны. Похоже, она была настоящей хранительницей очага, хозяйкой дома, заботящейся не только о благосостоянии, но ещё и об уюте, комфорте и душевном равновесии домочадцев. Это открытие заставило меня проникнуться ещё большей симпатией к предполагаемой бабушке.

Мы решили устроиться в затенённой беседке.

Разговор тёк легко и плавно. Даниэла щедро делилась со мной воспоминаниями о детстве сына. Я же решила дать себе небольшую передышку и просто слушать, не анализируя и не сравнивая с тем Мартином, которого я знала.

В конце-концов, даже самые странные и нелогичные детские поступки могли принадлежать человеку, выросшему в серьёзного и вдумчивого взрослого. По этим фрагментам я никак не смогла бы определить говорим ли мы об одном и том же человеке. Тем более что отец практически никогда не упоминал о своём детстве.

Зато это никак не мешало мне смеяться с детских казусов и переживать в напряжённых моментах приключений. Даниэла была прекрасной рассказчицей, наверняка натренированной рассказами сказок на ночь.

Я бы очень хотела, чтоб она рассказывала их и мне в детстве перед сном...

Лимонад закончился, и я отправилась за новым, глубоко вдыхая чистый воздух цветущего сада. На душе было приятно и спокойно, впервые за очень долгое время.

Дорогу помнила преотлично. Но на обратном пути, услышав приглушённые голоса, во мне проснулось неуместное любопытство. Дверь кабинета Людвига была приоткрыта, и я, договорившись с совестью, заглянула туда.

В зоне обозрения, повёрнутая к двери спиной, стояла женщина в платье с полностью открытой спиной. Загорелая кожа контрастировала со светлой тканью платья. Кивнув и что-то тихо проговорив, она замерла. Через пару мгновений по чистой коже зазмеились чернила. Совсем как у меня до недавнего времени.

Женщина стала поворачиваться и я, стыдясь быть замеченной за таким занятием как подглядывание, быстрее юркнула в ближайшую комнату. Ею оказалась гостиная.

Но не успела я и осмыслить происходившее, как обнаружила то, что шокировало меня ещё больше.

Кувшин выскользнул из моих рук.

В полёте я его всё же поймала, но половина содержимого была теперь не на своём положенном месте, а на моей одежде. Впрочем, в тот момент мне не было до этого дела.

В гостиной был большой камин, а на полке над ним были выставлены портреты семьи. На одном из портретов был Мартин. Мой отец.

«Однажды на набережной я столкнулся с весьма талантливым художником. Пара часов статичного мучения стоили того, не считаешь?» - говорил мне отец так давно, в другом мире.

У нас дома была эта же картина. Видимо, рисовалось несколько копий сразу. Одну отец оставил в доме родителей, а вторую забрал с собой. На Землю.

Также там были общие семейные портреты, но их я не стала разглядывать столь пристально.

- Мариса? Что случилось? - вопросила Даниэла, когда я явилась перед ней.

Мокрая, ошарашенная, с дикими глазами.

И полупустым кувшином лимонада.

- Всё в порядке, бабушка.

Её глаза удивлённо округлились при таком обращении к ней. Ну да, я ведь вовсю пыталась отрицать наше родство!

- Я просто по дороге заглянула в гостиную, поглядела на картины и вспомнила одну из них. Она была у нас с отцом дома. Так что да, ваш кровавый камень всё же не ошибается.

Закончила свою речь громким вздохом, не понимая, радуюсь ли этому открытию или нет.

Было просто стойкое ощущение что я сошла с ума. Смерть отца, другой мир, оказавшийся моей родиной, внезапно обнаруженная семья... Разве это не слишком много для двух дней?

Когда Людвиг освободился и пришёл к нам в сад, я уже успела утихомирить свои растрёпанные чувства, а Даниэла - переодеть меня в сухую одежду и принести вместо ополовиненного кувшина лимонада успокаивающий ромашковый чай.

- Вот вы где! - приветствовал нас он.

- А у нас для тебя новости! - улыбнулась ему Даниэла. Бабушка. - Мариса наконец нас признала!

Дедушка перевёл взгляд с жены на меня; я кивнула.

- Я увидела портреты в гостиной, - снова объяснила свою перемену настроя.

- Теперь я могу тебя обнять... внучка? - спросил Людвиг.

Показалось, будто на миг в его глазах блеснули слёзы. Вместо ответа я сама подошла к мужчине и крепко его обняла. Через мгновение к нам присоединилась Даниэла, обняв нас обоих.

Им, конечно, не легче, чем мне. Все мы потеряли дорогого для себя человека и неожиданно обрели друг друга.

Теперь мы семья. И вместе справимся со всем.

Ещё позже к нам заглянул Ольрих. Как целитель - поинтересоваться моим здоровьем и как друг семьи - спросить как мы все держимся.

Вечер прошёл довольно непринуждённо и даже познавательно для меня.

Оказалось, что Эллизиумом звался весь дворцовый ансамбль, включавший в себя и памятный для меня архив, и учебное заведение, в котором когда-то учились мужчины. Дедушка потом стал преподавать, но несколько лет назад ушёл - нагрузка стала слишком большой.

- Я всё же не молодею, - улыбнулся он.

Но науку не покинул, продолжая исследования в вольном темпе и докладывая о результатах в научное сообщество.

В этих кругах приставка у его имени была «э'рин» - это высший научный статус, что-то вроде нашего доктора наук. Припомнила, что точно так же дедушка вчера назвал и своего друга.

Ещё узнала, что, если не знаешь статуса учёного, его вполне можно назвать и обобщённовежливым «манэйр» или «манэрра». Также у этих обращений не было деления на знать и простолюдинов, замужних/женатых и холостых. Только по полу. Всё легко и просто.

На ум пришло одно воспоминание, и я не упустила шанса поинтересоваться:

- Почему вы вчера так переглядывались, когда я сказала, что не могу прочесть символы?

- А тебе кажется, что ты должна уметь читать? - вместо ответа спросил Ольрих.

Все выжидающе посмотрели на меня.

Понимая, что меня снова загоняют в неизвестную мне словесную ловушку, всё же кивнула.

И читать должна уметь, и писать. Это же базовые жизненные умения, разве нет?

Оказалось что совсем нет.

- Видишь ли, Мариса, - начал дедушка, явно включая лекторский режим, - то, что ты не узнаёшь символы, действительно странно. Но тот факт, что тебе кажется, будто ты должна уметь читать - куда интереснее. Видимо, до потери памяти, ты обучалась как книгочей. Как я. И как твой отец.

Вот таким образом я и узнала какую науку изучает дедушка.

На следующее утро, после завтрака с новообретённой семьёй, я поднялась в комнату, которая теперь получила официальный статус моей и села размышлять обо всём, что узнала.

Итак, в этом мире полноценно читать могут лишь книгочеи. Это довольно трудно, но вместе с тем и престижно. Книгочеи были востребованы как ассистенты-переводчики во многих областях.

Обычные же люди читать, и тем более писать, не умели - им это было просто ни к чему. Ремесла передавались из уст в уста, от мастера к подмастерью, учившемуся всему на практике. Так зачем же тратить время на чтение каких-либо книг с теорией?

Одни из немногих, кто обучался в Эллизиуме наравне с книгочеями, были целители. Им всегда приходилось изучать не только новейшие методики исцеления, но и те, что использовались столетия назад.

Болезни и эпидемии приходили и уходили, и могло статься так, что современники не знают правильного рецепта лечения. Необходимо было искать ответы в архиве - вдруг раньше сталкивались с подобным?

Кроме того, целительская практика была связана также с родством и кровавыми камнями. Чтоб определить личность пациента в таких случаях, как мой, необходимо было прочесть записанное под его кодом.

В подробности Ольрих не вдавался, да и я сама не лезла, чувствуя, что информации итак слишком много.

Зато эти два престарелых прохвоста - как назвала их Даниэла - получили хороший выговор за свои проделки с настойкой и последующей проверкой меня.

За обманом влитую настойку я могла так нажаловаться, что целителя понизили бы в ранге. А за согласие на проверку кровавым камнем когда я понятия не имела что это -могли понизить и дедушку. И это в лучшем случае!

Кровавый камень не был, конечно, незаконен, но прибегать к нему можно было лишь с согласия испытуемого и в самых крайних случаях.

- Но это и был крайний случай! - попытался оправдаться Ольрих.

Это же учёные, исследователи! А я - слишком интересный объект для изучения.

Жаловаться на них я, конечно, никуда не собиралась. А после бабушкиной выволочки, из-за которой они выглядели словно нашкодившие дети, я перестала и обижаться. В концеконцов, и сама могла так поступить на их месте - не спешила же я верить кому-то из них на слово!

Во время этого анализа происходящего и размышлений об устройстве нового мира, нашла в столе отца бумагу, перо и чернильницу, и стала машинально переносить мешанину из виденных мною символов на бумагу.

Пером, конечно, писать была не приучена, но это оказалось похоже на использование рейсфедера и туши. А уж в черчении и каллиграфии я знала толк.

Собственно за этим занятием меня и застал дедушка, после стука и разрешения вошедший в комнату.

Несколько мгновений он молча рассматривал подсыхающие чернила на листе.

- Где ты видела это?

Я изобразила как отдельные символы, виденные мной на вывесках города, так и их скопление, змеившееся по спине женщины, что приходила вчера к Людвигу.

- Вчера подсмотрела случайно, - призналась я.

- И долго длилось это твоё «случайно»? - улыбнулся дедушка, раскусив меня.

- Где-то с минуту, думаю, - пожала плечами.

- И ты запомнила всё так точно за минуту?

- А что, правда похоже? - удивилась я. - Просто по привычке зарисовывала. На бумаге легче, чем в голове, всё отсортировать.

- Ты не перестаёшь меня поражать, Мариса! - Он покачал головой, но недовольным не выглядел. Напротив, казался приятно удивлённым. - Очень похоже! Кажется, ты действительно изучала ремесло книгочеев.

Да нет, просто училась на архитектора в другом мире.

Но изучить здешнее письмо была бы очень не против, о чём и объявила дедушке.

- Это не так легко, как кажется, - загадочно улыбнулся мне он.

Через пару дней, когда я начала изучать основы науки книгочеев, поняла, о чём говорил дедушка.

Время до нашего первого занятия провела в бытовых хлопотах, находясь в основном в компании бабушки.

У меня ведь не было никаких вещей, кроме тех, что на мне. Ни одежды, ни белья, совершенно ничего. Пришлось потратить время на походы по магазинам.

К счастью, привычная мне мода не так уж и отличалась от здешней. Правда, на Земле девушки сейчас в основной массе своей предпочитали джинсы и штаны юбкам и платьям. Здесь же было наоборот. Джинсы, особенно такие, как я любила - с потёртостями и заклёпками, искусственно состаренные и рваные, - были редкостью, но не такой уж диковинкой. По крайней мере, косых взглядов и отторжения у местной публики не вызывали.

Краски для волос здесь тоже существовали, и даже были в моих любимых диких оттенках. Закралась мысль, что Даниэла может быть консервативна в таких вопросах и не одобрит моего желания обновить свой фиолетовый окрас, но нет. На эту идею она отреагировала абсолютно спокойно и даже сказала, что цвет мне действительно идёт.

А вот что было удивительным и отличным от Земного, так это деньги. Не было ни бумажек, ни монет - ничего привычного. Вместо этого использовались прозрачные бусинки с символами, выстраивающимися будто из дыма, внутри них. Расплачивались тут желаниями.

Всего желаний было три вида. Малые звались «линка», средние «насиив» и большие -«меел». Отличались они также величиной и собственно символами внутри.

Информацию об устройстве мира я слушала очень внимательно и жадно, чуть ли не с желанием законспектировать всё немедленно. Заметив это, бабушка засмеялась и сказала, что странные названия можно и не запоминать - достаточно помнить о трёх размерах желаний. А названия относятся к символам внутри и в обычной разговорной речи используются нечасто.

С началом же занятий с дедушкой узнала, что символов всего двадцать два, но значений у них - тысячи.

- В этом и заключается трудность чтения - в зависимости от порядка, окружения, контекста и множества других условностей один и тот же символ может означать невероятное количество вещей, - объяснял мне Людвиг. - Письменная речь весьма абстрактна, но при том логична. Основная цель книгочея - соединить разрозненные куски в одну логическую цепь. Комбинация символов, выстаивающихся в одну фразу или предложение, может толковаться годами. Вот почему кроме книгочеев и целителей никто не использует письмо. Затраты времени почти никогда не стоят того, что можно было бы записать.

- Тогда что же написано на вывесках? - спросила я. - Это ведь не только для книгочеев и целителей. Как обычные люди узнак>т куда им идти?

- Ты наверняка заметила что на вывесках всегда только один символ, и никогда не группа? - Я, как прилежная и внимательная ученица, кивнула. - Так вот. Основное значение каждого из символов примерно знает каждый. Например, символ «бадха» может означать продуктовый магазин или ресторан. Словом, что-то связанное с едой. «Ейстер» в основном обозначает магазины одежды, «кварра» - все развлекательные учреждения типа театров, музеев и прочее. «Шаквалаха» обозначает транспорт и станции.

От такого обилия информации у меня голова пошла кругом.

- Вижу, теперь ты поняла, почему обучение не такое простое, как кажется, - засмеялся дедушка.

А ещё он мне объяснил, что обычно люди по магазинам не ходят вовсе, а сами магазины скорее выступают в роли складов. Обычный шопинг выглядел так: дома, в спокойной и уютной обстановке, человек загадывал нужную еду или одежду, представлял её в мельчайших подробностях, и в это время крепко сжимал бусинку-желание. Нужная вещь находилась где-то в мире и переносилась к желающему, а оплата, соответственно, в магазин.

Какая усовершенствованная форма интернет-покупок с мгновенной доставкой!

Но мы с бабушкой ходили по безлюдным складам-магазинам города, ведь родня справедливо решила не тревожить мою психику такими сложностями системы покупок.

Услышав об этих подробностях, поняла, что они были правы. К такому нужно привыкнуть и перестроиться. Ведь сбейся я с мысли, представив на секунду пирожное вместо кроссовок - и моё желание могло исполниться самым неожиданным образом!

Теперь кроме изучения символов местного «алфавита» мне приходилось учиться ещё и правильно загадывать желания.

Кстати вспомнилось древнее земное проклятье: «пусть все ваши желания сбудутся!»

Когда желание формально сбывается, но это совсем не то, чего ты хотел - вот уж действительно проклятье!

В перестройке мыслей мне помогали медитации с бабушкой. Поначалу буйному земному сознанию, привыкшему к шуму, скорости и быстрому переключению с одного на другое, было сложно сосредоточиться на чём-то одном хотя бы на пару минут.

Сидя и пытаясь думать только о своём дыхании, я постоянно «выпадала» из состояния концентрации. То у меня чесался нос, то ногу неудобно положила, то спину начинало ломить (за пару минут-то!), то слишком громко мяукнула под окном кошка по имени Карамель. В общем, раздражители находились всегда.

Но вскоре у меня начало получаться. Сначала я отпраздновала свою вымученную победу над минутой не-думанья, затем над двумя и пятью. Чем больше практиковалась, тем быстрее покоряла новые временные отметки.

А ведь вначале казалось, что это невозможно! Что я, земная девочка, просто не приспособлена к такому. Даниэла проявила немалое терпение и каждый раз убеждала, что я всё смогу. Только её безграничная вера позволила мне продержаться и не забросить всё в самом начале пути.

Новое умение концентрации помогло мне и в обучении с дедушкой. Я никогда не жаловалась на память, но теперь стала запоминать новую информацию ещё лучше и быстрее, ведь концентрировалась на предмете разговора и только на нём, не перескакивая с мысли на мысль.

- Как зовётся этот символ? - спросил дедушка на одном из наших занятий, указывая на символ в таблице.

Это напомнило проверку зрения и я улыбнулась такой схожести.

- Малиг, - уверенно ответила на вопрос.

- Этот? - продолжил опрос он.

- Ансах.

- Этот?

- Масхо, - всё так же уверенно ответила и допустила ошибку.

- Масхо, - поправил меня дедушка. - Ударение почти всегда на последнюю гласную. Почти всегда, - подчеркнул он. - Исключение - символы, заканчивающиеся на гласную. Тогда ударение переходит на предыдущую. Якха, гхибба, ваадха, даяха и далее.

Весьма интересная система для ударений.

Когда я запомнила все названия символов и легко отличала весьма похожие между собой баакву и ниинту, мы перешли к основным значениям.

Так как одного слова, описывающего символ в полной мере, не было, приходилось запоминать множество вещей. На этом этапе обучения зависла надолго, вечно путаясь и сбиваясь.

Дни моего изучения нового мира разнообразил поход в театр на спектакль приезжей труппы знаменитых артистов.

- Волнительно, будто сама иду в первый светский выход, - улыбалась мне бабушка, когда мы стали собираться.

Она попросила меня отказаться на один вечер от любимых драных джинсов, простых однотонных футболок, и кроссовок, в которых я обычно ходила. Просьба одеться поприличнее не прозвучала, но я итак это уловила.

Мне предстояло проверить концентрацию и загадать свои первые желания.

Это было не самым лёгким занятием, ведь платья не любила и оттого не могла сходу придумать фасон.

Я задумалась об этом. Так, маленькое чёрное платье - это ведь классика. Должно подойти. Но нужно его хоть как-то разнообразить.

Через несколько минут в моём воображении уже выстроился нужный наряд и обувь. Взяла в руки бусинку-желание, зажмурилась до ряби в глазах и стала в деталях представлять то, что мне было нужно.

Желание исчезло из моей руки и я открыла глаза. Получилось!

На кровати рядом со мной стояли новенькие чёрные кожаные туфли на средней высоты шпильке. На правой туфле длинные металлические шипы украшали носок, на левой -пятку. Всё как я и представляла.

С лёгким заданием разобралась, пора приступать к более сложному.

И через минуту я уже могла облачаться в свои желания.

К чёрным туфлям пожелала чёрное же платье с клиньями длиной чуть ниже колена. Сзади оно было на бретелях, переходящими спереди в пентаграмму.

Насколько я поняла, здесь этот символ не нёс ни то, что негативного, а вообще никакого значения. Так почему бы и нет?

Я как раз застёгивала тонкий серебряный пояс-пружинку, когда послышался стук в дверь.

- Входите!

- О небо! Наша внучка похожа на девушку! Наконец-то! - пошутил вошедший дедушка.

- Ты замечательно выглядишь, - посмеявшись, добавила бабушка.

- И вы двое тоже!

Конечно, Людвиг и Даниэла итак носили одежду классического стиля, потому такого кардинального изменения, как в моём случае, не произошло. Но было видно, что они принарядились и действительно выглядели прекрасно.

Когда мы вышли из дома, дедушка испарил одно желание - и к нам тут же прибыл наш транспорт.

В обычные дни дедушка с бабушкой предпочитали перемещаться по городу пешком, но не сегодня. Сегодня мы будем ехать в открытом экипаже, запряжённом парой белоснежных коней.

- Разве экипажем не должен управлять... ну, возница? - спросила, рассматривая наш транспорт.

Бабушка удивлённо на меня посмотрела, садясь в экипаж. Я последовала за ней.

- Сейчас это будет сложно объяснить, Мариса. Точнее, долго, а дорога у нас не такая уж и длинная. Давай пока отложим этот вопрос?

Согласно кивнула, не переставая удивляться этому миру. Так много сходств с Землёй, и, в то же время, так много отличий! Наверное, совершенно иной мир с эльфами или вампирами было бы проще понять, чем этот странный симбиоз привычного и неизведанного.

Об этом я и размышляла всю дорогу, которая действительно заняла совсем немного времени.

Здание театра было построено в стиле бозар. Верх украшал лучковый фронтон; поле его было заполнено орнаментами, но подробно разглядеть их снизу мне не удалось.

Фойе было белым и буквально светящимся. Свет исходил из самих стен и потолка. Казалось бы, без массивных люстр он будет совсем пустой, но нет. Потолок был украшен яркими расписными полотнами, изображающими сцены, наверное, местных мифов или легенд. Их обрамляла лепная отделка.

Засмотревшись на это великолепие над головой легко можно было подвернуть ногу и упасть.

Решив не испытывать удачу, опустила взгляд.

Натёртые до блеска паркетные полы, тонкий лепной декор на стенах и пилястрах, обилие мрамора, бархата, сверкающих зеркал и позолоты создавали ощущение торжественности и роскоши. Тут и там были расставлены небольшие диванчики, на которых восседала публика, развлекаясь светскими разговорами до начала спектакля.

На одном таком дедушка углядел своего коллегу. Он отлучился поприветствовать его, а мы с бабушкой направились к лестнице.

- Книгочеи и тут пригождаются, - сказала мне она, пока мы поднимались.

Нас ожидала небольшая семейная ложа, выкупленная фон Орестами. Мои родственники очень любили театр.

- Каким образом? - не поняла я.

Первые несколько дней меня постоянно спрашивали «а ты помнишь, что...», и на это всегда получали лишь отрицательный ответ. Потому теперь вопрос даже не задавался, подразумевая, что я по умолчанию не помню любую вещь, о которой мне хотят поведать.

- Только небольшие провинциальные труппы актёров играют один и тот же репертуар постоянно, - начала объяснять бабушка. - Такие же, как «Лицедеи», ставят как минимум один новый спектакль каждый сезон и колесят с новинкой по городам. Для этого у них в составе труппы есть постановщик и ассистент-книгочей. Второй как раз записывает идеи постановщика, а затем зачитывает каждому актёру его часть сценария.

Она прервала свой рассказ чтоб поздороваться с какой-то дамой.

- Манэрра Тереза, - кивнула она той. - Познакомьтесь с моей внучкой, манэррой Марисой.

- Светлого вчера, манэрра, - кивнула женщине я.

С первого взгляда определила Терезу как возможно и не главную, но явно не последнюю сплетницу города. При виде меня глаза её загорелись интересом, но, как оказалось, я совсем не главная новость этого вечера.

- В город прибыли с визитом ван дер Андраде в полном составе, - «по секрету» поделилась Тереза. - Сегодня они будут смотреть представление из своей ложи.

Затем сплетница заметила в толпе кого-то ещё, и, откланявшись, быстро удалилась.

Бабушка лишь обмолвилась, что ван дер Андраде - королевская семья, и больше не затрагивала эту тему. Казалось, её эта новость взволновала так же, как и меня, то есть никак.

- А ещё книгочеи выполняют роли суфлёров, - продолжила прерванный рассказ она.

Мы задержались у дверей ложи. Бабушка задумчиво приложила руку к колонне, а после открыла двери, пропуская меня вперёд. В ложе стояли три кресла с красной бархатной обивкой, дожидаясь нас.

- У Лицедеев, правда, его нет. Это одна из их особенностей - представления всегда проходят идеально даже без суфлёра.

К этому моменту к нам вернулся дедушка. Вскоре началось и представление.

Постановка называлась «Песнь тени» и повествовала о мужчине, который искал способ перемещаться тенями. Он был заядлым мечтателем и исследователем.

- Ты строишь воздушные замки! - укоризненно восклицала его жена. - А нам нужна пища и кров!

- Не загоняй меня в рамки! Ты же знаешь, проект ещё не готов!

Всем залом мы наблюдали, как раз за разом у мужчины по имени Аррок ничего не получалось. Неудачи всё ближе и ближе приводили его к депрессии, а жена подливала масла в огонь.

Игра актёров была превосходна и к концу первого акта отчаянье и грусть будто поселились у меня под кожей.

- Попыткой последней закончу и буду таков. За мечтою бездарный я гонщик, не открыть мне скрытых миров!

В последней отчаянной попытке, уже совершенно не веря в успех, мужчина неожиданно добился своего. Он стал тенью, и тут же отправился к своей любимой делиться радостью.

Да только любимая совсем не ждала ни его, ни его успехов - она жаловалась на превратности судьбы, соединившие её с бездарью и глупцом, и утешалась в объятиях более удачливого изобретателя.

Аррок взъярился от увиденной картины.

- В горе и радости, богатстве и бедности клялась ты любить! - взревела тень под кроватью любовников.

- О милый, пойми: уж и не знала я как любовь свою сохранить! - испугавшись, оправдывалась неверная жена.

Она стала вымаливать прощение, клясться в любви, но тени не было дела ни до её клятв, ни до слёз. В жутком приступе ярости она разорвала тела любовников на части и прокляла их души на вечные скитания по миру.

Наступила ночь, свет на сцене погас и тень, соответственно, исчезла.

Оглушающая, звенящая тишина окутала ошеломлённый зал. Рукоплескать никто не спешил, не понимая, закончилось ли представление.

Минута, две, три...

Во мраке на сцене зазвучал голос, пробирающий до мурашек своей зловещей интонацией:

- Тени бродят по мирам, света вовсе не страшась. Любая тень дневная может таить Аррока часть. Хоть проклял по заслугам, проклЯтым стал он сам. Он душу тени отдал, и стал он глух к мольбам. Бояться нужно вовсе не ночи тёмной, злой, а преданных любимых, вернувшихся домой. Безжалостный убийца! День судный твой грядёт! Не скроешься от тени, коль за тобой идёт!

Зазвучал тяжёлый, тревожный орган, пустив новую волну испуганных мурашек по моему телу. И не только по моему, судя по доносившимся охам из зала.

Отзвуки последней тревожной ноты ещё отбивались эхом от стен, когда на сцене снова зажёгся свет, являя всех артистов вышедших на поклон.

Несколько секунд не происходило ничего.

Затем зрители пришли в себя и стали неистово рукоплескать. Я присоединилась к всеобщему восторгу.

И актёры, и сценарист-постановщик очень постарались, нагнетая атмосферу. Даже зная, что это всё фальшь и постановка, не могла отделаться от чувства, что сейчас откуда-то из тени зазвучит голос Аррока.

- Ну как тебе? - спросил дедушка, когда представление закончилось.

Мы решили не выбегать из ложи сразу же, а подождать, пока толпа немного схлынет. Тишина после окончания простановки давно сменилась невнятным гулом зрителей. Одни выражали своё восхищение, другие - потрясение и страх. Всё смешивалось в неразборчивый многоголосый шум.

- Впечатляюще! - откликнулась я. - Актёры играли просто невероятно! У меня до сих пор мурашки по коже!

Дедушка с бабушкой довольно улыбались. Казалось, они радовались, что смогли подарить мне такие яркие эмоции.

- А Мартин не любил театр, - поделилась со мной Даниэла.

Толпа уже заметно поредела, и мы тоже направились на выход.

И, как оказалось, совсем не одни мы выжидали в своей ложе.

Дедушка дотронулся до моей руки, пытаясь привлечь внимание.

- Вот там идут ван дер Андраде, королевская семья.

Он указал на семейство, состоящее из пары средних лет - предполагаю, короля и королевы, - и троих детей.

Следом за родителями шёл парень на голову ниже отца. На вид ему было около двадцати, почти мой одногодка.

За ним важно ступали две девочки-подростка. Одной было где-то пятнадцать, второй около двенадцати.

Как оказалось позже, с возрастом я даже угадала.

Все они были светловолосыми и одетыми хоть и дорого, но не вычурно и не кричаще. Массивных украшений, и уж тем более корон, на них не было.

На первый взгляд мне нравились здешние правители. Конечно, было в них что-то, сразу указывающее на высокий статус, но при этом они были живые, обычные люди, не чуждые простых человеческих эмоций. Принц откровенно скучал, принцессы оживлённо спорили, обсуждая просмотренный спектакль. Родители поглядывали на детей с лёгкой улыбкой.

- Ваши величества, ваши высочества, - дедушка поклонился проходящим мимо.

Краем глаза наблюдая за бабушкой, испытала облегчение от того, что сложные книксены и реверансы тут не были распространены. Даниэла просто склонила голову, приветствуя правителей. Я последовала её примеру.

- Светлого вечера, манэйр, манэрры, - на ходу отозвался низким баритоном король.

Остальное семейство не удостоило нас вниманием. И к лучшему, ведь хоть я и освоила элементарные правила этикета, правил обращения с королями не знала.

Больше нас в театре никто не задерживал, и мы без промедлений поехали домой.

В остальном же мои будни не отличались оригинальностью. Я узнавала мир, его правила и особенности, пыталась запомнить хотя бы самые основные значения символов и вспоминала отца.

- После того, как Мартин ушёл из дома, он проведывал нас несколько раз, - поделилась со мной бабушка одним тёплым вечером.

Мы сидели в креслах на заднем дворе и пили фруктовую сангрию. После жаркого дня приятно веяло прохладой. Кусочки льда медленно таяли в бокалах, заставляя стекло запотевать.

На коленях у меня спала Карамелька и довольно мурчала во сне. Вот кто-кто, а она признала во мне свою с первого же дня и теперь часто ходила за мной хвостом, напоминая скорее преданную собаку, чем кошку.

- Сначала чаще, потом всё реже и реже. Последний раз мы видели его где-то десять, а то и пятнадцать лет назад.

То есть, отец приезжал к ним уже после моего рождения? Занятно.

- А почему он ушёл? - поинтересовалась я.

- Сначала из-за учёбы. Хоть Эллизиум и недалеко, ему было не слишком удобно мотаться каждый день, легче поселиться на территории, что он и сделал. Затем просто повзрослел и захотел жить отдельно. Ну и после вовсе переехал в другую страну ради своих исследований.

Каких?

- Людвиг уже наверное говорил тебе - Мартин изучал легенды. - Я кивнула. - В Шардании нашёлся книгочей, дополнявший старинные манускрипты. Мартин поехал туда, надеясь найти его источник. И переманить его к себе.

Переманить источник?

Звучало так, будто книга или манускрипт обладали сознанием, и с ними можно было общаться как с людьми. Конечно, в этом мире меня уже ничего не удивляло, но дедушка, всю жизнь работающий с бумагами, никогда о таком не упоминал.

Потому я всё же уточнила, что это значит:

- Как переманить? О каком источнике идёт речь?

- О человеке, - откликнулся дедушка, как раз вышедший из дома и, видимо, услышавший последнюю часть нашего разговора.

- Человеке?

- Носителе, - кивнул он.

Передвинув кресло, чтоб оказаться напротив меня, он сел и налил себе сангрии. А я приготовилась слушать новую лекцию.

Лектором дедушка был отменным. Впрочем, как и преподавателем. Он терпеливо поправлял мои ошибки, утешал, когда расстраивалась из-за них и никогда не кричал. А ещё всегда был готов объяснить то, чего я не знала.

Было ли это просто из-за того, что я его внучка, или он был таким со всеми своими студентами, не знала. Но слушать его лекции мне очень нравилось.

- Носителями зовут людей вроде тебя. И Эллы.

Повернувшись к бабушке, увидела, как на её коже появились чернила, совсем как у меня раньше. Миг - и они исчезли, не оставив после себя и следа.

- Собственно, так мы и познакомились с Людвигом, - улыбнулась Даниэла, явно переносясь в приятные воспоминания. - Он читал меня.

- Видишь ли, в мире существует обширная сеть коллективного бессознательного, в которой хранятся все изобретения, мысли... Словом, всё, что составляет этот мир. Ты уже контактировала с сетью, когда загадывала желания и получила вещи, возможно, из другого города или страны, - пояснил дедушка.

- А так же тогда, когда удивлялась нашему экипажу, - добавила бабушка.

Кстати об этом. Сейчас как раз было подходящее время для объяснений, о чём я и сказала.

- Раньше действительно существовали возницы, но это было давно, - стал рассказывать дедушка. - До того, как мы научились контактировать не только с человеческим

бессознательном, но и с животным. После этого нужда в них отпала. Достаточно послать сигнал о нашем местоположении и конечной точке, и лошади сами выберут маршрут. Их не нужно подгонять или направлять, они знают всё сами.

Ага, значит, мы катались на беспилотнике со встроенным навигатором. Ясно. Абсолютно нормально и не удивительно, несите следующую новость!

- Но это лишь небольшая часть применения сети, - продолжил дедушка после небольшой паузы. - Куда больше и важнее - письмена на телах носителей. Они

появляются случайном порядке на коже случайных людей. Они могут описывать какие-то изобретения, рецепты лекарств или ядов, сведенья об истории государств и много чего ещё. В том числе и легенды.

- Мы, носители, так и зарабатываем на жизнь, - дополнила рассказ бабушка. -Сотрудничаем с книгочеями, позволяя рассматривать написанное на нашей коже, а затем они расшифровывают это и дополняют мировые знания.

Вот так поворот! Просто голова кругом!

- А какова природа этой сети? - Выловила я один из множества вопросов, крутящихся в голове.

Дедушка улыбнулся с одобрением.

- Из тебя бы вышел хороший учёный-исследователь, - сказал он. - Но, боюсь, однозначно ответить на твой вопрос не могу. Версий множество, их в основном разбирают на экспериментальной теологии, а я, увы, не такой уж знаток этой темы. Для меня достаточно знать то, что сеть есть. Боги ли это, высший разум, посылающий нам, несмышлёнышам, подсказки, или какая-нибудь аномалия в эволюции человечества - для меня всё едино.

То есть, я не больная, не чудачка, каковой считала себя всю жизнь, а всего лишь ходячая книга? Занятно.

Теперь становилось понятным безусловное принятие меня отцом - для него моя чернильная кожа была в порядке вещей.

Рассказать мне правду про другой мир наверняка не мог, потому что в детстве я кому-нибудь бы разболтала. Дети - они такие, секреты, особенно настолько масштабные и увлекательные, хранить не умеют. А, повзрослев, и укоренив своё сознание в земных реалиях, наверняка даже не поверила бы.

Другие миры? Это не более чем ересь с телевизионных каналов, порождающих лишь одно желание - узнать что за убойную траву они там курят.

Так бы я подумала совсем недавно, и вот меня саму занесло в другой мир. Более того, оказалась уроженкой этого мира!

Хоть я и знала теперь, каким образом могу зарабатывать деньги самостоятельно - не вечно же на обеспечении дедушки с бабушкой висеть! - от знаний книгочеев отказываться не хотелось.

Меня действительно заинтриговала эта странная система, где один символ мог значить и одиночество, и тайные знания, и наставника в учебном заведении, и внезапные перемены, и путешествие, и родной дом, и медитацию, и много чего ещё. А если к тому же он шёл в связке с другим, количество значений росло в геометрической прогрессии.

Наверное, целый месяц я провозилась со своей систематизацией основных значений и порядком символов. В итоге получилось расположить значения по порядку русского алфавита.

Теперь, когда дедушка указывал на один из символов, мои ответы выглядели примерно так:

- Якха. Выбор, преодоление преград, также символ брака. Третий символ.

Или:

- Хиддша. Ясность, надежда, мечты. Двадцать второй символ.

Того, чему обучили меня дедушка с бабушкой за два месяца, с головой должно было хватить на комфортную жизнь в новом мире. Теперь я мало-мальски (на уровне остальных жителей) умела читать, знала, как пользоваться местными деньгами-желаниями и могла бы этим ограничиться.

Могла бы, да. Но не захотела. Что-то тянуло меня к науке книгочеев.

Да и дедушка навёл на определённые мысли, когда увидел мои листы с заметками и земной письменностью.

- Своя система шифровки? - По-своему понял он мои записи. - Это хорошо. Нечего другим соваться в твои бумаги. Нечего соваться...

Я заметила одну интересную особенность: когда дедушка задумывался, он повторял свои последние слова. Вот и теперь.

- Что-то не так? - спросила, уловив его задумчивость.

- Этому тебя Мартин научил? Шифру?

Неуверенно кивнула. Первые уроки письма и чтения действительно получила от отца.

Года в четыре я уже уверенно выводила карлючки буковок и относительно сносно читала по слогам.

Когда же пришла пора школы, стала удивлять учителей своими ранними умениями. Переводить меня в классы постарше досрочно было почему-то нельзя (я, собственно, и не вникала почему, в шесть лет-то) и учителям приходилось придумывать, чем занимать меня вместо уроков, которые были мне уже известны. Приходилось много читать.

Сначала мне читали вслух, затем я стала уже сама.

В моих самых ранних воспоминания я уже умела читать. Потому для меня было непривычно и как-то даже неприятно не уметь этого здесь, в другом мире. Будто меня лишили чего-то жизненно важного.

- Когда Мартин заглядывал в последний раз, он как-то очень спешно собирался, - тем временем стал объяснять свою задумчивость дедушка. - Может, к тебе торопился? - Он неуверенно улыбнулся. - Только вспомнил, что он оставил несколько бумаг. Думаю, ничего важного, раз не вернулся за ними. Я спрятал их к себе в стол, чтоб не потерялись. Вдруг всё же нужные? Пойдём, покажу.

Мы пошли в дедушкин кабинет на первом этаже.

- А где он жил тогда? Откуда приезжал? - спросила на ходу.

- Насколько я знаю, всё ещё в Шардании. Он особо не распространялся о своих передвижениях.

Я кивнула своим выводам.

Во-первых, отец не сказал, что попал в другой мир. Не знаю почему, но не сказал. И, если я сомневалась, рассказать ли правду и чувствовала вину за свою «потерю памяти», то теперь ещё больше убедилась, что говорить нельзя. Разобраться бы только почему.

Во-вторых, Шардания - прекрасная отговорка. Страна находилась на другом континенте. Добираться до родного Каримма дорого и неудобно. Это хорошо объясняло нечастые визиты к родителям.

Порывшись немного, дедушка выдал мне стопку обрывков листов.

- Вот они!

Это были вырванные куски страниц из обычного земного ежедневника. Отец очень любил всевозможные блокноты, и разлинеенные ежедневники со строкой для даты были его любимыми.

Просмотрев, поняла, что это действительно были просто ненужные заметки, обрывки фраз. «Найти целителя Т.», «Эллизиум», «отдать починить кольцо», «купить подарок М.». Списки дел, просто чтоб не забыть. Все - написаны земными буквами и почерком отца. Ещё одно материальное доказательство.

Глянув на дату на одном из обрывков, поняла, что «подарок для М.» предназначался мне.

Двенадцать лет назад, в октябре, отец надолго уехал в командировку, отставив меня с няней. Няня была весьма неприветливой особой, помешанной на чистоте. И, конечно же, её весьма раздражал «чумазый» вид моего исписанного чернилами тела. Насильно купать меня ей было запрещено, и запрет она не нарушала. Зато постоянно злобно зыркала на меня и выговаривала. А ещё поражалась, как быстро после купания я «изрисовывала» себя снова.

Вернулся отец только в декабре, перед Новым годом. Я очень скучала по нему, и радость праздника увеличилась многократно от радости его возвращения.

Я хорошо помнила тот Новый год. Вместо срубленной ёлки отец принёс небольшое деревце в горшке, которое мы по весне высадили возле дома, и подарил набор конструктора, которого нигде и ни у кого не было.

Теперь стало понятно, как ему это удалось - он сам создал его в своём воображении и загадал желание. И где-то в этом мире мне изготовили любимую игрушку.

- Действительно, ничего важного, - оповестила дедушку, ожидавшего пока я «расшифрую» заметки.

Не видя никакой тайны, зачитала ему написанное.

Людвиг задумчиво кивнул и припомнил, что как раз просил сына отнести своё кольцо ювелиру, ведь сам не успевал из-за жесткого графика преподавания.

После этого его позвала бабушка, нуждающаяся в помощи в саду, и он ушёл. А я заглянула во всё ещё открытый ящик в поисках других бумаг.

Как обычно, искомое нашлось на самом дне.

Это был ещё один уже знакомый лист ежедневника, видимо, «сбежавший» из общей стопки. Он был согнут пополам, и, когда раскрыла его, явил выпавшую карточку из толстого картона. Подняв, стала её рассматривать. Карточка напоминала библиотечную. И правда - на обороте была монограмма Эллизиума.

Положив картонку на стол, вернулась к листу ежедневника.

И обнаружила самое важное открытие на сегодняшний день.

Всего лишь небольшой отрывок предложения, объяснявший многое: «отнести кровь М. к Т. для подачи в архив».

Так вот как моя кровь оказалась в архиве этого мира! Отец отнёс её какому-то Т., который, наверняка за немалые деньги, добавил сведенья.

Как я узнала, в архив кровь попадает чуть ли не сразу при рождении, её приносят целители. Мне же на тот момент было уже десять, потому обычным путём отец пойти не мог и, видимо, стал хитрить.

И ещё, кажется, он знал, что однажды я появлюсь тут, и решил меня обезопасить. Даже не встреть я изначально дедушку, меня точно так же отвели бы к целителю и нашли родню.

Перевела задумчивый взгляд с бумаги, которую держала в руках, на лежащий на столе библиотечный прямоугольник.

Любопытно, какой же книгой интересовался отец? Судя по всему, он брал её перед возвращением на Землю. Так как местные жители по сути не умели читать, развлекательной литературы здесь не было.

А это значит, что книга из Эллизиума была чем-то важным.

Возможно даже чем-то, связанным с Землёй и переходами между мирами.

Если раньше я сомневалась, то теперь точно знала: мне нужно попасть в Эллизиум.

- Чтоб носитель становился книгочеем... Такого ещё не было. Не было... - задумчиво проговорил дедушка, когда во время семейного ужина я объявила о своём желании.

Но, не успела и расстроиться, подумав, что с учёбой у меня не выйдет, как он добавил:

- Впрочем, прямого запрета нигде нет. Просто непривычно это.

- Обычно носители довольствуются помощью книгочеям, и вовсе не интересуются тем, что поведала их кожа, - добавила бабушка. - Но, я думаю, тебе не стоит упоминать о том, кто ты.

Дедушка выразил своё согласие кивком.

- И ещё тебе не стоит распространяться о носителях, с которыми будешь работать. Даже преподавателям, - посоветовал он, открывая нюансы научного мира. - Это обычная практика - скрывать свои источники информации. Ведь, если выдашь, может найтись тот, кто заплатит больше и расшифрует послание быстрее, тем более с уже готовыми и обнародованными фрагментами. В общем итоге, кто поставил последнюю точку, тому и достаётся вся слава.

Приняв к сведению новую информацию, стала усиленно готовиться к поступлению.

Впервые внимательно рассмотрев Эллизиум при свете дня, я обомлела. И не скажешь даже, что обучение в этом мире не так уж востребовано!

Неоготический дворец был огромен, состоял из трёх башен и двенадцати корпусов - по четыре в ряду, - замыкающихся в квадрат. Внутри квадрата был большой ухоженный парк с фонтанами и лавочками, а цветники в своей красочности и изысканности могли посоперничать с бабушкиным садом.

На воротах, среди кованых вензелей, виднелся символ ваадха, звавшийся в моей классификации «история», обозначавший и университет, и архив, и библиотеку.

- Впечатляет, не правда ли? - спросил у меня дедушка. Я лишь молча кивнула. -Помнится, когда сам, ещё юным а'рином, впервые увидел Эллизиум - на некоторое время дар речи потерял. А после поступления несколько месяцев только и трещал о том, в каком великолепии оказался, - он засмеялся своим воспоминаниям, вызывая у меня ответную улыбку.

Сегодня мы пришли поступать в университет. Точнее, поступать, конечно, пришла только я, но Людвиг всё так живо переживал и делился воспоминаниями, что казалось будто он тоже один из поступающих, дрожащий от волнения и предвкушения будущий а'рин.

- Научное сообщество подразделяется на четыре ступени, - объяснял мне внутренние правила и устройство Эллизиума дедушка, когда базовые знания символов я усвоила на отлично. - Первые - а'рины - это только поступившие студенты, ещё не обладающие научной степенью. Следующие три - ки'рины, си'рины и э'рины - уже степени.

Основываясь на рассказе Людвига, назвала для себя ки'ринов бакалаврами, си'ринов -магистрами, и э'ринов - докторами наук. «Магистры» и «доктора» также отличались возможностью преподавать, передавая знания молодым поколениям.

Кроме названий научных степеней отличалась и система их получения. Было недостаточно отучиться определённое количество лет и прослушать определённые часы лекций.

- Степени получают за успехи и вклад в науку. Количество же лет для получения того или иного звания отличается у каждого книгочея. Ограничение по времени есть лишь у а'ринов. Ничего не достигнув за семь лет, а'рин покидает научное сообщество. Но, - стал успокаивать уже заволновавшуюся меня дедушка, - это случается крайне редко.

- Что ж до ки'ринов и си'ринов, - помолчав, продолжил он, - то во времени они не ограничены и зависят лишь от своих способностей и собственной скорости продвижения в науке. Бывало и такое, что книгочеи на всю жизнь оставались ки'ринами или си'ринами, так и не достигая высшего уровня.

Всё это было весьма необычно и интригующе, потому в день поступления я находилась в приподнятом и взволнованном настроении.

Вступительных экзаменов тут по сути не было, что не могло не радовать. Нужно было лишь принести личные документы (этим занимался дедушка), и пройти простенький тест на базовое знание символов (а это уже было моей частью).

Возле корпуса, в котором в этом году обосновалась приёмная комиссия, мы с Людвигом разделились.

- Ваше имя, манэрра? - обратилась ко мне девушка, когда я подошла к входу.

Невысокая, медововолосая, миловидная. Внимательно смотрящие на меня голубые глаза прятались за квадратными очками в роговой оправе. На вид она была немногим старше меня. Наверняка студентка, помогающая администрации.

- Манэрра Мариса, - представилась я.

- Я - ки'рин Даира, - подтвердила она мои мысли. - Пройдёмте со мной.

Мы шли по длинному коридору. По одну его сторону был ряд закрытых дверей, наверняка скрывающих учебные аудитории, по другую - яркие витражные окна до самого пола.

По дороге Даира рассказывала о том, что мне предстоит, но это итак уже было известно мне от дедушки. А вот чего он не знал, так это текущего состава комиссии. В неё могли входить си'рины и э'рины и, кажется, моя новая знакомая хотела бы попасть в их число, да не позволяла пока степень. Зато она была хорошей помощницей, объясняя мне все порядки и правила.

Лишь на одном имени члена комиссии зацепился мой слух:

- Э'рин Леон де Б'Азилио.

Перед моим внутренним взором живо предстал антропоморфный двухметровый кот в шапочке и круглых очках, с табличкой «слепой» на груди, фикусом в одной лапе и стаканом молока в другой. Я нервно хихикнула, чтоб секундой позже услышать прямо за своей спиной раздражённое:

- И что смешного?

Резко остановилась и обернулась, чуть не заставив идущего сзади налететь на меня, но он вовремя среагировал и затормозил. Мы оказались почти вплотную друг к другу. Незнакомец был на голову выше меня и, находясь так близко, производил гнетущее впечатление.

Молча разглядывая парня, отметила что, так же как и Даира, он выглядел ненамного старше, а потому наверняка тоже был ки'рином. Одет в светло-серую рубашку и синие джинсы. Тёмные, чуть волнистые волосы, густые чёрные брови, сведённые над пронзительными карими глазами, недовольно сжатые губы - студент обиделся за насмешку над любимым преподавателем?

- Я задал вопрос! - Прогремело надо мной.

А ведь мог бы быть и симпатичным, если б не был таким злым!

- Ничего, что вы могли бы понять, манэйрэ... - не зная его научного статуса, назвала обобщённым обращением и обернулась к притихшей Даире за подсказкой его имени.

Она всё правильно поняла и с готовностью откликнулась на мой немой вопрос:

- Э'рин Леон де Б'Азилио.

Увидев отразившееся на моём лице изумление, э'рин Леон усмехнулся и, обогнув застывших студенток, направился дальше по коридору.

Это ж надо - высмеять одного из преподавателей в свой первый же день в Эллизиуме!

Когда же мы опомнились и пришли в нужную аудиторию, поняла, что студентка только одна из нас, а мне ей явно теперь не стать.

За длинным столом сидели трое, в том числе и, конечно же, мой новый знакомый. От самого порога он сверлил меня недовольным взглядом. Лица двух других членов комиссии - мужчины и женщины средних лет, - тоже не выражали особого радушия.

Решив, что теперь я точно не поступлю, задумалась, как бы проникнуть в библиотеку и отыскать книгу, которой интересовался отец. Наверное, придётся продолжать обучение с дедушкой и его же просить провести меня...

- Манэрра Мариса! - прозвучал грозный оклик, вырывая из моих мыслей.

Что примечательно, на сей раз я разозлила женщину.

- Наверняка она так медитирует, - ехидно заметил Леон. - Переволновалась девочка!

Да какая я тебе девочка?! Всего лет на пять младше!

Так и хотелось огрызнуться на слова язвительного э'рина, тем более что никогда не лезла за словом в карман, но я мужественно сдержалась. Сделала глубокий вдох и выдох, действительно как при медитации, и кротко кивнула.

Своей покорностью не успокоила только Леона. Он нахмурился и даже поддался чуть вперёд, подозрительно разглядывая меня. Видимо, злые чертенята всё же бегали в моих глазах, и я скрыла их ресницами, опустив взгляд в пол.

- Что ж, - заговорил Леон, - приступим, раз ваша медитация окончена.

Он снова усмехнулся, а я до крови прикусила язык.

- Конечно, - всё так же кротко ответила ему.

- Начнём с базовых знаний. Каково количество символов?

- Двадцать два.

- И все их значения вам известны?

Вопрос был с подвохом, и я это осознала, когда уже кивнула.

- Основные, - тут же уточнила свой ответ.

Поняв, что подловить меня не удалось, э'рин Леон молча сверлил меня взглядом несколько секунд, а затем улыбнулся. И что-то мне вовсе не понравилось то, что показалось скрытым за этой улыбкой.

Всё так же улыбаясь, он повернулся к женщине и кивнул, видимо, передавая ей слово.

- Что ж, тогда перейдём к значениям. Вы наверняка заметили символ на воротах Эллизиума. - Я кивнула. - Что он означает?

- Это символ «ваадха» - история, знания, книги и соответственно библиотека, архив.

- Как он выглядит?

Я подошла к плакату-таблице с большими чёрными символами, и, пытаясь не закрывать её от комиссии, быстро отыскала нужный, указала и добавила:

- Ваадха - седьмой символ.

- А если тебе понадобится помощь целителя, что будешь искать? - кивнув, продолжила опрос она.

- Символ «линка». Целители, лечебницы пользуются им, - я снова указала на нужный знак в таблице. - Восемнадцатый символ.

- Что будет означать символ «малиг» на двери или на здании?

- На двери - вероятно, принадлежность находящегося за ней королевской семье. На здании - дворец, замок, собственно, жилище правителей. Первый символ.

- А «ниинта»?

- Ниинта, регулирование, - проговорила тихо, находя нужный символ. - Четырнадцатый. Органы правопорядка, судебная повестка.

Женщина кивнула, принимая мой ответ, затем повернулась к последнему члену комиссии, передавая слово ему. Я отошла от таблицы, ближе к преподавательскому столу.

- Мне кажется, будто у вас есть какая-то система порядка символов, - заметил мужчина. Не став утаивать, подтвердила его догадки.

- Тогда расскажите нам о ней по порядку.

Вернувшись к таблице, начала указывать символы и пояснять:

- Первый символ: «малиг» - ангел, второй: «ейстер» - балаганщик, третий: «якха» -выбор...

Сосредоточившись, даже не заметила, с каким интересом на меня смотрят члены комиссии. Зато увидела это когда завершила свою речь последним символом:

- Двадцать второй: «хиддша» - ясность.

Говорила уверенно, чётко, ни разу не запнувшись. Я надеялась, что сумела произвести хорошее впечатление на эту троицу. По крайней мере, дедушка похвалил меня и сказал, что это куда больше, чем нужно для поступления.

- Всё это конечно хорошо, - как-то совсем не впечатлилась моими знаниями женщина. -Но у нас итак много а'ринов. В прошлом году мы еле справлялись с потоком, в этом же...

А вот к тому, что места будут ограничены и меня могут не принять, я была явно не готова.

- То есть, - гневно повернулся к ней мужчина, - вы предлагаете отказать манэрре, у которой уже есть своё научное исследование, даже до поступления? И отказать ей лишь на том основании, что в последние годы молодые люди стали осознаннее и возрос спрос на науку? Вы это только что сказали, си'рин Аллора?!

Так она даже не э'рин?

- Именно, си'рин Граддель. Именно. - говорила она спокойно, но в глазах была заметна злость.

Итак, выходит, моя судьба в руках третьего члена комиссии, и, видимо, её главы, э'рина Леона.

Если до этого была призрачная надежда на то, что двое старших преподавателей покроют отказ высмеянного мной э'рина, то теперь надежды не было вовсе никакой.

- Вы в своём уме?! - вопросил си'рин Граддель.

Я уже собиралась уйти и не мешать разгоревшемуся скандалу, но мне не дали сдвинуться с места слова Леона:

- А'рин Мариса, добро пожаловать в Эллизиум!

Молча поклонилась и, следуя за Даирой, направилось к выходу из аудитории.

- Но... Э'рин Леон... - звучало мне в след растерянное блеянье Аллоры.

- Не обсуждается, - властно оборвал её глава комиссии.

Я не сдержала довольной ухмылки. Хорошо было знать, что теперь гнев э'рина направлен не на меня, а в мою защиту.

Эта же мысль привела в чувство, заставив задуматься о том, что вообще сейчас произошло.

После моего неуместно разыгравшегося земного воображения в глазах «кота-киллера» читалось лишь весьма подходящее образу желание - убить меня. Или хотя бы не принять в Эллизиум.

И вот, такой удобный случай, нужно лишь согласиться с си'рином Аллорой... Но он этого не сделал. Почему?

- Э'рин Леон строгий, но справедливый, - ворвался в мои мысли голос Даиры.

Я бы даже сказала - злой. Но справедливый. Занимательное сочетание.

- А что скажете про си'рина Аллору? - спросила у провожающей.

- Раз ты теперь а'рин, давай на ты? - Я согласно кивнула. - Си'рин Аллора очень... сложный человек. Понимаешь, в чём-то она права - Эллизиуму не хватает преподавательского состава. В её времена у преподавателей было достаточно времени, чтоб индивидуально заниматься с каждым новым книгочеем. Теперь же приходится собирать всех в группы, а, учитывая, что у каждого всё же разная скорость обучения, это не так удобно и эффективно. Среди одного уровня стали появляться преуспевающие и отстающие, что не может радовать и самих учащихся.

Мы вышли во внутренний дворик Эллизиума и Даира прервалась. Заметив кого-то вдалеке, махнула рукой, подзывая к нам.

- Но, - продолжила она свою мысль, - где же нам брать новых учёных, новых преподавателей, если перестать принимать а'ринов?

- Замкнутый круг, - поняла я.

- Именно. Потому лично я придерживаюсь того же мнения, что и си'рин Граддель. Э'рин Леон до этого не высказывал свой взгляд на данную проблему, но, видимо, ему понравилась твоя систематизация. Мало кто приходит с уже готовыми проектами.

Или ему просто не нравилась си'рин Аллора ещё больше, чем не нравилась я. Было что-то в его взгляде на эту женщину такое... презрительное, что ли.

- Но будь с ним осторожнее. То, что он услышал твой смех, и твоё замечание что он чего-то не поймёт... Он этого не забудет, Мариса. Э'рин Леон - самый молодой из э'ринов Эллизиума. Он учился у легенды, и, поговаривают, своё место среди высших умов научного сообщества ему пришлось выцарапывать когтями. Вроде бы, во времена обучения он славился своими жестокими шутками. Сейчас он сдержанный э'рин, но, сама понимаешь...

- Времена обучения были не так давно, - дополнила её слова. - Я поняла. Спасибо за предупреждение.

К этому времени от парня, которого звала Даира, нас отделял десяток шагов. Было видно, что девушка хочет уйти, но не решается бросить новенькую одну. Видимо, она очень ответственно подходила к своим обязанностям.

- Иди, - улыбнулась ей я. - Не заблужусь. Тем более, вот уже и мой дедушка идёт. Махнула рукой в сторону замеченного мной Людвига.

- Ты - фон Орест? - внезапно округлила глаза моя собеседница.

^{- Да}.

- Ну ничего себе! Э'рин Людвиг фон Орест - он ведь легенда! Почему ты не говорила? Си'рин Аллора и слова бы не посмела против тебя сказать!

Честно говоря, я просто не обладала знаниями о могуществе своего наследия. Но, если б знала, разве сделала б по-другому?

- Потому и не говорила, - не вдаваясь в подробности своей «потери памяти» ответила ей.

- Не хочу, чтоб имя решало что-то за меня. Не говори пока никому, хорошо?

В итак дружелюбном взгляде Даиры промелькнуло ещё и уважение.

- Конечно. До скорой встречи, а'рин Мариса! - улыбаясь, махнула она мне рукой.

- До скорой, ки'рин Даира!

Она ушла, а я направилась навстречу к дедушке.

- Ну как всё прошло? - спросил, когда подошла к нему. - Тебе понравился Эллизиум?

- Да, здесь очень впечатляюще, - ответила и решила проверить некоторые свои подозрения: - Скажи, а тебе знакомо имя э'рина Леона де Б'Азилио?

- Леона? Конечно. Это мой лучший ученик! Гений. Честно сказать, - усмехнулся дедушка, - он - подтверждение того, что ученик может превзойти учителя.

С каждым словом я мрачнела всё больше и больше.

- А что? Ты его встретила?

- Он председатель комиссии в этом году.

- Леон? Председатель? - Людвиг рассмеялся и пояснил: - Леон терпеть не может возиться с молодняком. Слишком предсказуемо, слишком скучно. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы, один и тот же почтительный страх перед комиссией.

Да уж. Если под первые пункты я попадала, то с последним точно промашка вышла. Со мной э'рину заскучать не удалось.

Придя домой, вкратце рассказала бабушке о поступлении, упуская разве что лишь свой смех над э'рином. Во-первых, кроме меня-землянки шутку никто не сможет понять, а во-вторых было банально стыдно за свою несдержанность.

- Аллора... Помню я её. Всё к Людвигу пробиться пыталась любыми способами. Настырной такой была девчонкой!

Бабушка засмеялась, а я поинтересовалась этими самыми «любыми способами».

- Да она ж Людвигу в дочери годится, вот и пыталась сначала быть такой скромной девочкой, вызвать отцовские чувства, заботу. Когда не вышло - перешла к соблазнению и даже попыткам нас рассорить. Как видишь, не удалось.

Она улыбнулась и, немного помолчав, добавила:

- Вначале я к тебе так подозрительно отнеслась в основном из-за Аллоры. Помня её попытки, сначала подумала, что ты оказалась лучшей актрисой и таки сумела ради выгоды забраться под крылышко Людвига. И как же я рада, что ошиблась!

Улыбка Даниэлы была такой мягкой и тёплой, что обижаться на неё было абсолютно невозможно.

Дальнейшее время я потратила на изучение города и Эллизиума. Последний, правда, изучала только по чертежам, которые мне достал дедушка, но и этого хватало, чтоб запомнить расположение основных корпусов и не блуждать там с началом обучения.

Две башни были мужским и женским общежитиями, третья же, самая большая -библиотекой. Так же эта башня была часовой, находилась в самом дальнем уголке университета и имела как наземные этажи, так и подземные.

В общем, книг там было действительно много и меня снедало нетерпеливое предвкушение.

Мало лишь найти книгу, которой интересовался отец в свой последний визит, нужно ещё и понять, о чём она. Сомневаюсь, что это будет лёгкая для расшифровки литература. И помощи ни у кого не попросишь...

Так что учиться ремеслу книгочея я собиралась как можно более прилежно.

Что ж на счёт города, то звался он Рикклэ, и был столицей Каррима.

В последние дни лета мы с бабушкой и дедушкой много гуляли пешком. Мне рассказывали историю, показывали достопримечательности и просто давали прочувствовать дух города.

Для жительницы серого мегаполиса с многоэтажками, здешние разноцветные низенькие домики выглядели, надо признать, довольно необычно и колоритно. Они не превышали высоты в четыре-пять этажей, и возвышающиеся над ними башни Эллизиума были видны чуть ли не с любой точки города.

Кроме магазинов, в которых я уже успела побывать, тут существовали и ярмарки. Вот они, пожалуй, были наилучшим олицетворением этого мира.

Именно здесь появлялись все новинки и изобретения, всё, что не было привычным и не укладывалось в рамки обыденности. Разнообразие диковинок и неведомых вещиц поражало.

Это был чистый полёт фантазии как в вещах, так и в еде, запахах духов и благовоний для дома, в звуках, что издавали неведомые инструменты. Кругом были пёстрые животные и птицы, рыбки и рептилии. Все они шипели, гавкали, мяукали и чирикали, сливаясь с музыкой и шумом переговаривающихся людей в удивительную какофонию ярмарки.

Думаю, именно там - среди сотен незнакомых людей, спешащих найти что-то новое для себя или в подарок родным, бегущих по своим делам, торгующихся с продавцами, любующихся своими отражениями в обновках, подпевающих себе под нос задорные или грустные песни торговцев музыкальными инструментами, - именно там я полюбила этот город всем сердцем.

Я медленно шла по узкой улочке, разглядывая товары всевозможных цветов и форм, замирая в восхищении то у одного, то у другого лотка.

Всё, абсолютно всё притягивало взгляд, манило ароматом, привлекало звуком. И, если необычные блюда и напитки я нет-нет, да пробовала (мясо в карамели в качестве сладости я не оценила, зато грильяж из неизвестных мне сортов орехов - очень даже), то вещи приобретать не спешила.

Дойдя до лавки с духами, купила флакончик для бабушки. Сладкий аромат сливы, ванили, яблока и корицы - тёплый и уютный, словно домашняя выпечка. Именно с таким ароматом у меня ассоциировалась Даниэла.

Дедушке же купила добротный блокнот. Кожаная обложка с тиснением и сменный блок листов на металлических кольцах - такая вещь будет служить годами.

Уже отойдя от лавки, подумала: не купить ли и себе такой для учёбы?

Резкий поворот - и я чуть не врезалась в парня, шедшего за мной.

- Прошу прощения, манэрра, - почему-то решил извиниться передо мной он.

Русые волосы, заплетённые в дреды, светло-серые глаза за продолговатыми очками в чёрной пластиковой оправе, веснушки и милая улыбка - почему-то его внешность привлекла моё внимание в этой разношерстной массе народа.

Парень довольно быстро скрылся в толпе, а я, сбросив оцепенение, вернулась за блокнотом.

Следующей моей остановкой стала лавка с детскими игрушками. Глядя на всё это разнообразие паровозиков, выпускающих клубы дыма на ходу, заводных кукол ростом с ребёнка, которых было легко спутать с живыми, на конструкторы и пазлы, снова задумалась об отце.

Вырвавшись из воспоминаний, собралась уходить, как зацепилась взглядом за невероятное. Это была детская книга. Детская книга в лавке для детей - что в ней может быть необычного? Вот только в этом мире развлекательной литературы не было, и уж тем более на земном языке.

- Светлого вечера, манэйрэ! - обратилась я к продавцу. - Вы не подскажете, откуда у вас эта книга?

- Отчего же, подскажу, - ответил мне пожилой мужчина. - Её в спешке забыл один мужчина, искавший подарок своей дочери лет с десять назад, да так и не вернулся за ней -пришлось выставить на продажу. Вот только ко мне приходит мало книгочеев, да и они не заинтересовались ею. Картинки, конечно, красивые, да только шифр странный. Мне не известно о чём в ней написано.

- Это детская книга, - шёпотом ответила я. - Алиса в стране чудес. А я, похоже, та девочка, которой искали подарок. Я... Я могу взглянуть?

- Конечно, - пожал плечами продавец.

У меня дрожали руки, когда я потянулась за книгой. Пожелтевшие от времени листы, родные буквы и немного продавленный рисунок Чеширского кота на пятьдесят седьмой странице - это я пыталась нарисовать его, положив поверх кальку.

В тот момент мне вспомнилось, что эта сказка была моей любимой в детстве, и я отдала книгу в дорогу отцу, чтоб он не скучал там, куда ехал.

Слёзы проступили на моих глазах, но я их быстро смахнула и протянула продавцу бусинку-линку.

- Не стоит, манэрра. Если это книга вашего отца, значит, я просто хранил её столько лет. Для вас.

- Спасибо, - искренне поблагодарила его.

Вроде, я уже привыкла к тому, что оказалась родом из этого мира, как и мой отец. Смирилась с этим фактом. И всё же каждый раз, когда находились новые доказательства, это ввергало меня в шок.

С книгой, двумя блокнотами и флакончиком духов вернулась домой в задумчивом настроении.

К слову о книгах. Мне ведь наверняка полагается какая-то учебная литература? Ну, букварик для дошколят-переростков - в смысле, для а'ринов.

Этим и поинтересовалась у дедушки.

- Да, книги тебе понадобятся. С таким вопросом тебе бы обратиться к Леону.

Я постаралась не сильно морщиться от этой новости и, услышав, что больше никто, кроме главы комиссии мне не может помочь до начала учёбы, решила наведаться в Эллизиум на следующий же день.

Что-то мне подсказывало, что в этом мире попасть в неприятную ситуацию когда все учебники уже разобрали, а тебе достаётся нечто лишь относительно пригодное, намного проще, чем на Земле. После первого же семестра, когда мне пришлось пользоваться не одним удобным структурированным учебником, а выискивать нужное среди четырёх хрестоматий, каждая из которых была втрое толще книг предусмотрительных однокурсников, я стала заблаговременно являться за нужной литературой.

Потому и в этом мире решила не откладывать это дело.

Мой первый визит в библиотеку стал весьма необычным. Запомнив по плану Эллизиума где находится обитель книг, направилась в самую высокую башню.

Всё, что мне сказал «разговорчивый» и «благожелательный» э'рин Леон - что у него книг для а'ринов нет. И направил меня в библиотеку, мол, там знают, что мне нужно. Может и действительно знали, но более вероятным мне казалось, что э'рин просто мстит мне. Даже не так - начинает мстить. Уверена, эта пакость не станет последней.

Библиотека встретила меня просторным хорошо освещённым холлом и - ожидаемо -тишиной.

Посреди холла находился стол-стойка с большим чёрным вороном на жёрдочке, рядом с которым соседствовала молодая девушка. Всё её внимание было приковано к каким-то бумагам, небрежно разложенным на столе; ворон спал, спрятав голову под крыло; за их спинами располагался большой читальный зал, в котором было удивительно немноголюдно.

Впрочем, почему удивительно? Учебный год даже не начался и самая жаркая пора учебного рвения - перед аттестацией - ещё не пришла.

- Простите, манэрра, - обратилась я к девушке за столом.

Она никак не отреагировала, даже не оторвала взгляда от бумаг.

- Мне нужна книга, - пробовала достучаться до неё ещё раз.

- Обращайся к графу! - вполне разборчиво прокаркали мне с другой стороны.

Так как девушка никак не могла быть «графом», повернулась к видимо учёному ворону, чтоб тот указал мне на нужного человека.

- Правильно! - довольно прокаркал он. - Нужна книга - обращайся к графу!

Это я уже слышала.

- И где он? - спросила, чувствуя себя немного сумасшедшей.

Конечно, я слышала, что птицы весьма разумны и наибольшим интеллектом отличаются вороны, но разговаривать с птицей и ожидать, что она ответит, мне казалось немного ненормальным.

- Здесь буду, - невпопад ответил ворон.

Никаких разумных ответов, как я и думала. Отлично.

- Он - Граф, - наконец удостоила меня ответом девушка за столом. Впрочем, глаз от своих бумаг всё равно не подняла.

- Граф работать, - подтвердил ворон. - Здесь буду. Нужна книга - обращайся к Графу!

Чётко осознавая, что над новенькой а'рином издеваются, но не найдя другого выхода, стала подыгрывать.

- Светлого вечера, Граф, - преувеличенно-уважительно обратилась к птице. - Меня зовут а'рин Мариса. Мне необходима первая учебная книга для а'рина. Э'рин Леон сказал вы знаете, какая.

- А'рин Мариса. Знакомиться. Э'рин Леон, знать.

Так, ладно, кажется, Граф действительно понимает мои слова - имя-то распознал. Но, пока молчал ворон, меня всё равно не покидало ощущение что сейчас из-за угла выкатятся попадавшие от смеха студенты во главе, конечно же, с коварным э'рином Леоном.

- Минус первый этаж, секция два, номер восемнадцать-сорок три-десять, выносить разрешено, - снова подал голос ворон.

Тут же девушка отвлеклась от своих бумаг, что-то написала и протянула мне. Это была библиотечная карточка, точно такая же, как я нашла в столе отца. На моей в три ряда значились названые вороном цифры, в четвёртом же был обычный плюсик.

- Лестница, - ворон махнул крылом вправо.

Пребывая в неком ступоре, безропотно последовала в указанном птицей направлении. Потешающийся надо мной э'рин Леон всё никак не появлялся, что только нагнетало атмосферу.

Лестница, притаившаяся за деревянной дверью, была винтовая и вела только вниз. Интересно. Что-то мне подсказывало, что с другой стороны размещена лестница на верхние уровни. Надо бы раздобыть подробный план библиотеки и убедиться в этом.

Спустившись, ненадолго замерла, осматриваясь. Библиотека была огромная, но весьма чётко структурированная. Или возможно таковым был лишь тот этаж, на который направляли а'ринов.

В любом случае, долго блуждать не пришлось и уже через пару минут я возвращалась с нужной книгой, номер которой большими цифрами значился на корешке.

Оказавшись снова возле стойки с чудной птицей-библиотекарем, внимательно следящим за мной своими глазами-бусинками, решила поблагодарить его:

- Спасибо за помощь, Граф. Я была рада познакомиться. Светлого вечера.

- А'рин Мариса. Пожалуйста, - отрывисто каркнул в ответ он.

Я развернулась к выходу и только тогда перед моим взором явился тот, кого ожидала всё это время.

- Вижу, вы подружились с Графом, - с каким-то удивлением заметил э'рин Леон.

Не ожидал такого, да? Думал, не сумею разговориться с птицей? Не на ту напал! После прихода из другого мира говорящая птица, работающая библиотекарем - вовсе не самое странное, что я видела.

- Да, так и есть, - невинно улыбнулась э'рину.

- Не ожидал, - так же с улыбкой ответил мне он. - Обычно у студентов уходит куда больше времени, чтоб понять, что Граф и есть библиотекарь.

- Граф работать. Здесь буду, - подтвердил за моей спиной ворон.

Э'рин Леон неожиданно по-доброму засмеялся.

- Конечно, Граф, конечно. Но ты же сам знаешь как мало людей сразу понимают кто ты. Обернулась к ворону, ожидая продолжения столь занимательного диалога.

- Немногие, - он замолчал, задумавшись. - Э'рин Леон. А'рин Мариса. Друзья.

- Да, Граф. Мы твои друзья, - подтвердил э'рин.

Я же молча улыбнулась, не зная, как на это реагировать. Кажется, у ворона действительно совсем немного друзей и было приятно попасть в их число.

- Идите, а'рин Мариса, - обратился уже ко мне Леон. - Завтра начнётся ваш путь книгочея. Будет долгий день.

Сказано это было мягко, без ехидства и раздражения, уже накрепко связанных в моих мыслях с э'рином.

Интересно, отчего произошла эта перемена настроения? Или это просто притворство перед новой каверзой? Ведь ему не удалось выставить меня дурой, игнорирующей птицу и донимающей помощницу библиотекаря...

- Светлого вечера, э'рин Леон, - почтительно кивнула я и удалилась.

Завтра действительно будет долгий, трудный день. И со всем, что задумает злопамятный э'рин, я разберусь позже.

Первый учебный день начался со сбора всех а'ринов. Всего их было около дюжины, что считалось совсем небольшой группой в моём родном университете на Земле. Здесь же, видимо, это было внушительное число студентов.

Из новеньких а'ринов-первогодок я прибыла первая, за мной подтянулись ещё трое. Итак, шестнадцать студентов.

- Фил, где тебя носит? - раздалось шипение за моей спиной.

- Виноват, - ответил опоздавший, приглаживая всклокоченные волосы.

Семнадцать.

- Теперь, когда все в сборе, - ки'рин Даира красноречиво покосилась на опоздавшего Фила, - можем начинать. Как видите, в наших рядах пополнение. Поприветствуем а'рина Идена, - Даира указала на смущённого всеобщим вниманием светловолосого парня. Не став мучить новенького, она быстро переключила внимание на следующего: - А'рина Зарена, - она махнула рукой в сторону высокого парня с каштановыми волосами и серьгой в левой брови. - А'рина Марису. - Дав несколько секунд меня поразглядывать, ки'рин представила последнего студента: - И а'рина Клема, - им оказался черноволосый и голубоглазый парень.

- Чернильного пути и великих открытий! - Хор а'ринов с приветственной церемониальной фразой на мгновение оглушил в своей неожиданности.

- А ещё лучше если путь указывают старшие, - взял слово опоздавший.

- Фил! - возмутилась нарушению своего монолога Даира.

- Раз с церемонией покончено, может, устроить экскурсию? - нисколько не смутившись, продолжил парень.

Он улыбался и смотрел почему-то только на меня.

Ах, ну да. Среди новеньких а'ринов я единственная девушка. Ясно.

- Конечно, солнце, - улыбнулась Филу в ответ. - Полагаю, экскурсия начнётся с твоей кровати? Как любезно, что ты приглашаешь туда всех нас!

- Чур, я первый! - подключился к моей игре Зарен, весьма двусмысленно улыбаясь.

- Я за тобой! - откликнулся Клем.

- Ну а я, так уж и быть, буду третьим, - высказался даже Иден.

- Вот и замечательно! - ещё шире улыбнулась я, наблюдая, как Фил всё больше мрачнел с каждой произнесённой фразой.

Было приятно, что новенькие ребята вступились за меня. Не пропадём!

- Вообще-то, это было эксклюзивное предложение, - хмуро уточнил Фил.

- Да-да, только для нас четверых, мы понимаем! - закивал Зарен.

- А вы забавные ребята, - внезапно сменил настроение наш гостеприимный сокурсник. -Вы мне нравитесь! - подойдя к нашей четвёрке вплотную, он тихо проговорил: -Продолжайте держаться вместе, - затем, положив руку мне на плечо, повысил голос, чтоб слышали все: - Боюсь, у нас ничего не выйдет, крошка! На лишних манэрр в моей постели я согласен, но на манэйров - увы. Главное, не грусти. Дело не в тебе, а во... А в них!

Дав а'ринам повеселиться, Даира вернула нас в серьёзное русло:

- Первогодки остаются, остальным пора на лекции.

Обменявшись ещё парой шуточек, а'рины поспешили на учёбу, а ки'рин стала проводить нам курс молодого бойца:

- В программе изучения являются обязательными основы целительства, курс лекций с кафедры экспериментальной теологии, азы символики первого порядка и занятия с наставником. Учебные дни разделяются по преподавателям. Первый традиционно день наставника. Сегодня вы будете присутствовать на их лекциях с остальными а'ринами. Не пугайтесь, если что-то будет непонятно - базовые курсы первого года всё расставят по местам. Далее по расписанию день азов символики с си'рином Градделем, затем - основы целительства и лекции по теологии, затем снова азы символики. Следующие два дня выделены под отдых, самостоятельные занятия и консультации с наставником.

Покончив с расписанием, Даира перевела дух и перешла к следующей теме:

- Годовые проекты являются единственной аттестацией, а также вашим показателем успехов за год. Их вы представляете перед комиссией научного сообщества. С этим вам и будет помогать наставник - единственный из преподавателей, работающий с вами в индивидуальном порядке. Вот. Вроде, всё рассказала, - она улыбнулась и поправила сползшие очки. - Если возникнут какие-то вопросы, вы всегда можете обратиться ко мне. А теперь осталось распределить вас по наставникам. Кто рассматривает возможность уклона в целительство?

- Я, - отозвался Иден.

- Хорошо, тебя отправим к си'рину Аллоре. Остаются трое, - ки'рин задумчиво уставилась на бумаги которые держала в руках. - И два места у си'рина Градделя... Никто точно больше не хочет к Аллоре?

Мы синхронно покачали головами.

Уж я явно не хотела попадать под крылышко к этой женщине. Конечно, можно махнуть у неё перед носом своей фамилией - по словам Даиры, си'рин мне тогда и слова поперёк не скажет, но...

- Какие-то проблемы? - вдруг прозвучал голос где-то за моей спиной.

Я мысленно застонала, чувствуя приближающуюся подлянку.

- Светлого утра, э'рин Леон! - вежливо поздоровалась Даира. - Всё в порядке, просто немного...

- Просто немного лишних а'ринов? - дополнил её Леон.

Даира возмущённо покраснела. Даже я была уверена что это совершенно противоположное тому, что она собиралась сказать.

- Я решу вашу проблему, - «смилостивился» э'рин. - Возьму одну лишнюю на себя. - Ни у кого не возникло сомнений кто эта «лишняя». - Прошу за мной, а'рин.

- Вау, - пошептал Клем. - Повезло же тебе!

Все остальные явно разделяли его мнение. И только Даира, как и я, знала - это не везение, это наказание. Я переглянулась с ки'рином и уловила её сочувствующий взгляд.

- Поторопитесь! - прикрикнул на ходу Леон.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как покорно направится догонять э'рина.

По дороге он со мной почти не разговаривал, лишь сказал, что сегодня я буду присутствовать на азах символики второго порядка.

Буквально прямо с порога аудитории он начал читать лекцию, а я тенью скользнула на ближайшее свободное место, даже не глянув на соседа. Как оказалось, зря.

- Что это? - раздался шёпот рядом со мной после двадцати минут монолога э'рина, который я старательно записывала в тетрадь.

Стойко проигнорировала этот вопрос, но голос сдаваться не спешил:

- Что ты делаешь?

Не отстанет ведь пока не отвечу!

- Конспектирую, - прошипела сквозь зубы, пытаясь не потерять суть рассуждений Леона.

- Что?

Сложное земное слово, ясно.

- Записываю, - пояснила я.

- Ааа...

Господи, неужели теперь он замолчит?

- А зачем?

Не замолчал...

Чтоб запомнить.

- ...но некоторые а'рины могут обойтись и без этих знаний, - вдруг прервал свою речь Леон. - Я прав, а'рин Мариса?

Все взгляды обратились на меня, но волновал меня лишь один-единственный -преподавательский. Ну я же итак перед ним провинилась, ну что стоит судьбе дать мне больше не привлекать его внимание и не злить?

Помня, что гордый э'рин не примет моё честное «вы не правы, э'рин Леон», стала словесно извиваться, как под действием настойки карсхи.

- Некоторые, возможно, и могут, - покорно подтвердила я. - Но к этим счастливчикам лично я, к сожалению, не отношусь. Потому покорнейше прошу прощения за свою отвлечённость. Мне, как и остальным, не терпится услышать продолжение вашей увлекательной речи.

Говорила даже без сарказма. Ну, может, немного приправила иронией, и всего-то.

Но не успела я и похвалить себя за столь удачное возвращение к лекции, как э'рин ответил:

- В таком случае, давайте вернёмся к теме. Я тоже немного отвлёкся. Быть может вы будете столь любезны напомнить всем нам о чём шла речь? Выходите ко мне, прошу, не стесняйтесь!

Скрипнула зубами, что, конечно, не укрылось от довольного взгляда Леона, и подошла к нему со своим конспектом в руках.

Конспектировать я любила, прокачав это умение за годы студенчества по максимуму. И, если теперь не смогла бы вспомнить и половины сказанного вредным э'рином, то в конспекте было абсолютно всё.

Взгляды студентов выражали две эмоции: испуганные в сторону Леона, и сочувствующие

- в мою. Но вскоре на меня смотрели почти с таким же страхом, как и на э'рина. Ещё бы -припомнить всё услышанное, иногда слово в слово. Под конец я так осмелела, что к сказанному э'рином добавила свои догадки, логично следующие в цепи рассуждений:

- То есть, некоторые символы, являющиеся прямо противоположными отражениями друг друга, на самом деле две стороны одного и того же? И вся система построена на двойственности и биполярности?

- Именно так, - улыбнулся мне э'рин. - Весь наш мир дуален по своей природе. Добро -зло. Свет - тьма. День - ночь. Обычно вначале это оказывается трудным для понимания, ведь наш разум незыблемо убежден в разделении антагонистичностей. Потому мы не в состоянии принять что одно и то же понятие может нести в себе два прямо противоположных содержания.

- Кажется, что они должны отрицать друг друга, и тогда всё лишается смысла. Но это не так, ведь существует единство противоположностей! - Я была в восторге от открывшегося мне знания. - И как только мы провозглашаем некий идеал, мы создаём и его противоположность как компенсацию!

- Всё верно, а'рин.

- И это значит, что, к примеру, символ «кварра» может означать как свет, так и его отсутствие, то есть, тьму! Как успех, праздник, так и неудачу, грусть и одиночество, что делает его более похожим на символ «лигиис»!

- Абсолютно верно, - довольно кивнул Леон. - Самое главное - порядок, последовательность и размер символов. Это определяет главенствующее значение.

Садясь обратно на своё место, я ощущала прилив энергии и небывалый интерес к предмету, как будто меня не отчитывать сейчас вызывали, а хвалить.

Больше до конца лекции меня не беспокоил ни тот приставучий парень, ни э'рин. Зато на выходе меня остановил оклик:

- А'рин Мариса!

Покорно подошла к Леону, ожидая очередного выговора. Но его не последовало.

- Интересная у вас система шифровки. Можно взглянуть?

Молча передала конспект преподавателю. Там ведь всё равно его лекция, а не мои личные тайны, так почему нет?

- Весьма занимательно, - вынес свой вердикт он. - Ваше изобретение?

Можно было бы присвоить земную письменность и подняться в глазах э'рина, тем более что адвокаты по авторскому праву в этом мире меня не достанут, но я не стала:

- Нет. Этому меня учил отец.

- Шифровка очень хорошая, вам пригодится.

Он вернул мне конспект.

- Я могу идти?

- Конечно.

Я поклонилась и ушла, пытаясь скрыть облегчение.

Следующий пункт в плане первого учебного дня - заселение.

На Земле мне, к счастью, не пришлось жить в общежитии, но бывать там в гостях доводилось. Потому и от заселения в Эллизиум я не ждала ничего хорошего, тем более, что как представитель женского преподавательского состава к комнате меня вела си'рин Аллора.

Впрочем, увидев её недовольное лицо, я немного успокоилась. Вот если б она улыбалась -это б насторожило.

Отличия стиля «ожидание - реальность» начали бросаться в глаза с порога, при чём внезапно в лучшую сторону. Вахтёрша в общежитии отсутствовала как вид, так же как и завхоз.

- Постельное бельё, полотенца и прочие бытовые принадлежности возьмёшь в кладовой, -наконец удостоила меня разговором си'рин. - Стирать будешь в прачечной.

Ещё я отметила, что она единственная из преподавателей звала меня на «ты», даже Леон обращался на «вы». Наверное, это был способ унизить, но меня такое обращение вовсе не смущало. Тем более что ничем большим, кроме «тыканья» и недовольного выражения лица, она свои чувства не выражала.

Закрадывалась мысль, что её напугал приказ э'рина о моём зачислении. Это его грозное «не обсуждается»... Интересно, только ли тем, что я слышала, ограничился их спор?

Пока мы молча поднимались на четвёртый этаж, я также уловила ещё одно отличие: Аллора не обмолвилась ни словом о комендантском часе, а значит, его не было вовсе - уж такой новостью меня «обрадовать» она не забыла бы.

Учитывая возраст, отличный от земных студентов, это было вполне логично. Все мы были взрослыми людьми, к чему дополнительный надзор?

- Твоя комната в конце коридора. В колоне у двери такой же проём, - си'рин показала на примере ближайшей двери. - Замок на крови. Открываться будет только тебе, разгрома в комнатах можешь не бояться. А то были у нас раньше прецеденты... - Аллора качнула головой, видимо, опомнившись, что слишком нормально со мной говорит, и продолжать делиться подробностями не стала. - Так. Всё что надо было рассказала, дальше сама разберёшься?

Так и хотелось съязвить в ответ на это скрытое унижение, но мне и одного врага среди преподавателей хватит с головой. Аллора, если ей не перечить, скоро может и забыть обо мне, как меня заверяла Даира.

Именно поэтому я лишь кротко кивнула в ответ.

Си'рин направилась вниз по лестнице, а я поплелась к своей комнате. В коридоре было удивительно тихо, никто не выходил из комнат и это радовало. В общежитии, где я бывала в гостях, было всегда шумно и многолюдно. Я ужасалась рассказам о громких песнях под гитару в три часа ночи перед экзаменом и прочих прелестях плохой звукоизоляции. Здесь же, видимо, все соседки были тихими. С такими я уживусь.

Дойдя до последней двери, ничем не отличающейся от остальных, первым делом дёрнула за ручку. Заперто. Замочной скважины не было - как собственно и ключа у меня, - потому я стала разглядывать паз в колонне. Внешне сей таинственный «замок на крови» не впечатлял совершенно - просто небольшое углубление, ничего больше.

Я решила изучить его на ощупь и спустя мгновение зашипела от неожиданной боли. Отдёрнув палец, заметила капельку крови, быстро впитавшуюся в камень, но там не было ничего, обо что я могла уколоться.

Ладно, это была не самая странная вещь, которую мне приходилось видеть в этом мире.

Уверенно нажала на ручку и в этот раз дверь легко открылась, пропуская меня в комнату. Оказалось что переживала я зря.

Меня встретили нейтрально-бежевый цвет стен, мебель из светлого бука и полное отсутствие каких-то украшений интерьера. Небольшая, но уютная комната. В ней была кровать, платяной шкаф, компактный письменный стол и книжная полка над ним, а также ещё одна дверь.

В неверии направилась проверять свою догадку.

За дверью действительно скрывалась собственная ванная комната совмещённая с туалетом. Плитка белого цвета на стенах и голубая на полу, душевая кабина - о такой роскоши в пределах личной комнаты я и не мечтала.

Моё новое жильё было похоже скорее на гостиничный номер, чем на типичную комнату в общежитии, что не могло не радовать.

Сделав мысленную пометку в ближайшее время купить уютных мелочей, больше не стала задерживаться в комнате.

Захлопнув за собой дверь, привычно подёргала ручку, проверяя, закрылся ли замок. Всё было в порядке, и я направилась на поиски своей постели. Про кладовую Аллора-то сказала, только где же она?

Не найдя ничего похожего на своём этаже, стала искать этажом ниже. И ниже. И ещё ниже...

На первом этаже у входа мне встретилась Даира, которая весьма любезно согласилась сопроводить меня к кладовой. Находилась эта таинственная комната в подвале, петляющем как ему вздумается.

За первым поворотом направо находилась прачечная. За ней два поворота налево - и вот я уже собирала свой комплект постельного белья.

- На каком этаже тебя поселили? - спросила Даира на обратном пути.

- Четвёртый этаж, комната в конце коридора.

- В конце? Но...

- Что такое? - нахмурилась я и остановилась.

Девушка рефлекторно продолжила путь ещё парой шагов, затем вернулась ко мне.

- Четвёртый этаж почти весь пустой, ты могла бы занять комнату поближе, - она о чём-то задумалась на пару мгновений. - Ты ещё не заходила в комнату?

- Заходила, а что?

- Жаль. Теперь она закреплена за тобой, а то можно было бы сменить.

Даира выглядела огорчённой из-за такой несправедливости, а я же только пожала плечами.

От комнаты при Эллизиуме я ожидала куда худшего, чем просто не совсем близкое её расположение на этаже, так что расстраиваться от открытия что Аллора меня всё ещё ненавидит не стала.

- Как прошло первое занятие с наставником? - сменила тему Даира.

- Ты знаешь, не так плохо, как ожидалось.

- Я уже слышала разговоры о том, как ты утёрла нос э'рину!

- Вот что говорят? - удивилась я.

- Да. А ещё что у тебя феноменальная память и какая-то тайная система шифровки.

- Можно и так сказать. Шифру меня учил отец, - я решила придерживаться этой версии со всеми, - а память у меня, наоборот, слабовата. Потому я и пишу конспекты. Шифры, -пояснила в ответ на удивлённый взгляд из-за неизвестного слова. - Так я легче запоминаю информацию и легче её воспроизвожу.

Подумав немного об «утёрла нос», поделилась мыслями:

- Э'рин Леон не выглядел недовольным этим, кстати. Может, он всё же меня когда-нибудь простит?

Вести все годы обучения войну с собственным наставником не хотелось совершенно. Такого рода противостояния отнимают кучу времени, а я здесь не для того, чтоб тратить его впустую.

- Всё может быть, - задумчиво подтвердила Даира. - Он сложный человек.

Я заметила, что она всех не слишком хороших людей называла сложными, и ещё и пыталась найти в них что-то хорошее.

- Непредсказуемый, строгий, - продолжила тем временем девушка. «Но справедливый» -додумала я окончание фразы. - Но он очень уважает ум. Так что ты вполне могла приятно удивить его сегодня.

Снова это «удивить»! Насколько я поняла, лучше бы мне быть серой предсказуемой посредственностью - на таких э'рин внимание не обращал.

На этой ноте мы с Даирой распрощались и она убежала по своим делам, а я провела остаток дня перенося вещи из дома дедушки с бабушкой в общежитие.

За три месяца, проведённые в этом мире, их набралось удивительно много, учитывая, что попала сюда я буквально с пустыми карманами. Все мои вещи, чертежи дипломного проекта, даже мобильный - всё это сгорело там, в больнице на Земле.

И моя прежняя жизнь, видимо, тоже.

Интересно, что думают обо мне на Земле? Куда я пропала? Считают ли меня погибшей или всё же без вести пропавшей? Есть ли кто-то, кто подал заявление в полицию, кто вообще заметил, что меня нет?

И смешно и грустно то, что меня, возможно, даже коммунальщики за неуплату не ищут -у отца была привычка оплачивать все счета ну очень наперёд. На годы, да ещё и с учётом изменения тарифов. Меня всегда удивляла эта его причуда, а теперь всё стало на свои места: он готовился к тому, что мы оба можем исчезнуть с лица земли.

И смешно и грустно также то, что только сейчас, спустя три месяца, я задумалась о своей жизни на Земле. О том, что может даже есть возможность вернуться, хоть о хождении между мирами тут нет информации. Но ведь отцу как-то это удалось!

Другое дело, что возвращаться я и не хотела. Не к кому и не к чему.

Было немного жаль своё почти оконченное обучение архитектуре, но я могла бы учиться и здесь. Конечно, подмастерьев берут немного пораньше, но мне и не нужно полноценное обучение, лишь последние штрихи.

Ну а мастерство книгочея... Эта наука заинтересовала меня больше, чем в своё время архитектура. Мне казалось что неспроста у меня на коже появились эти символы и было бы неправильно не разгадать их тайну. Я совершенно не понимала как местные жители могли не интересоваться своими чернилами.

А ещё здесь у меня появилась семья. Там, на Земле, с собственной матерью я не говорила ни разу, а отец умер. Здесь же были чудесные Людвиг с Даниэлой, которые искренне интересовались моим первым впечатлением от Эллизиума, первым учебным днём, понравилась ли мне моя комната, и журили за то, что не забежала в столовую и опять забыла поесть.

- Ну нельзя же себя голодом морить! - выговаривала мне бабушка, глядя, как я уплетаю её мясной пирог.

- А я и не морю, - ответила с набитым ртом, - я просто забываю. Тем более не думаю, что кто-то сможет готовить вкуснее тебя!

- Кушай уже, подлиза, не отвлекайся, - засмеялась в ответ она.

Я уже не могла представить себе жизнь без этого тёплого подшучивания.

Пребывая в благостном настроении после пирога, я даже не стала жаловаться на Аллору. На Леона, бывшего любимцем дедушки, жаловаться не собиралась тем более. Как-нибудь сама разберусь с вредными преподавателями, не маленькая.

Утро второго учебного дня началось не с кофе. Точнее, не только с него.

Придя на завтрак в небольшой кафетерий-столовую, я сопоставила количество голодных людей с количеством столов... И решила, что придётся мне есть на ходу.

Сегодня был день си'рина Градделя, и до начала занятия оставалось совсем немного времени. Его хватило бы на то, чтоб поесть, но не на то, чтоб дожидаться освобождения местечка где-нибудь с краю столика.

Свободные места были лишь рядом с преподавателями. Уж не знаю, прилично ли садиться рядом, или стол был именно только для преподавателей, но, встретившись взглядом с э'рином Леоном, проверять это я совершенно не захотела.

Еда в столовой была не порционная, а в стиле шведского стола.

Окинув взглядом предлагаемые блюда, уж было собиралась набрать вредных для фигуры, зато весьма удобных в поедании на ходу пирожков, как заметила что посуда была тоже на выбор, а не ограничивалась керамикой, как показалось мне вначале.

Прямо передо мной вихрем пронёсся парень, схватил тарелку из фольги - такие на Земле использовались как формы для выпечки, - набросал туда всего и вперемешку, и умчался прочь.

Решив последовать его примеру в мобильности, но не в скорости, взяла тарелку и стала собирать свой завтрак. Прихватив стаканчик с кофе, направилась на выход.

К этому моменту уже мечтала уподобиться тому парню-вихрю из-за прожигающего мне спину взгляда э'рина. Я не оборачивалась, потому знать наверняка, что это он, не могла, но кто же это мог быть ещё?

Устроившись во внутреннем парке, с наслаждением позавтракала, наблюдая за студентами так же занятыми поглощением пищи.

Возможно, сегодня был открыт только какой-нибудь малый зал столовой, летний так сказать, потому как большинство студентов явно расположилось на улице и зимой такой фокус не провернёшь. Должно быть ещё помещение, правда ведь?

Сыто облизнувшись и допив остатки кофе, выбросила одноразовую посуду и направилась на занятие.

- Представьте себе городок с небольшим количеством жителей, - начал лекцию си'рин Граддель. - Взаимодействуя, они создают удивительные сочетания своих лучших или худших качеств. Они дополняют друг друга, укрепляют друг друга, создают своим союзом нечто новое. Этот городок - наша с вами реальность, а жители - символы. Кожа носителей же - видимое нам проявление вселенной, коллективной бессознательной сети.

Под удивлёнными взглядами а'ринов я привычно делала заметки.

По сравнению со вчерашней лекцией второго порядка, эта была куда абстрактнее, проще, понятнее и... скучнее.

В частности для меня, ведь многое из лекции си'рина я уже знала со слов дедушки. Кое-что также уловила из лекции э'рина Леона, так что теперь находила скорее подтверждение того, что всё правильно поняла, чем что-то новое.

Но, судя по сосредоточенным и заинтересованным лицам моих сокурсников, такое впечатление лекция производила лишь на меня.

После окончания занятия три мужских голоса наперебой обсуждали новые для себя темы. Даже застенчивый Иден оживлённо что-то подтверждал, выдвигал предположения... И лишь одна я вяло поддакивала в нужные моменты - на этом моё участие в дискуссии завершалось.

В столовой захватила еды на вынос и быстренько ретировалась к себе в комнату.

С таким же интересом, как парни обсуждали сегодняшнюю лекцию, стала просматривать свои каракули, нацарапанные вчера. Почти ничего из сказанного э'рином я не запомнила вовсе, большую часть - не понимала от слова «совсем», но пыталась разобраться.

Тема настолько увлекла меня, что я абсолютно забыла о времени. Пришла в себя в начале ночи и то лишь потому, что, глядя на часы прикидывала - прилично ли прямо сейчас ломануться к наставнику за пояснениями.

Конечно, было слишком поздно, а на утро я вообще решила что это плохая идея даже в дневное время.

Разве не я хотела не выделяться? Я. Ну вот и всё. Нормальные а'рины-первогодки в восторге от речи си'рина Градделя и, если и побегут за консультацией, то именно к нему.

Придя к такому выводу, забежала в столовую и отправилась на лекцию. Сегодня она была от си'рина Аллоры.

Начала си'рин с общих слов о кровавых камнях - то, что я уже итак знала после близкого знакомства с одним из них. Дальше же она зашла в такие дебри целительства, что я никак не могла разобрать где заканчивается наука и начинается магия. Всё сливалось в один сплошной поток непонятных формул и слов, которые иначе, чем ругательными, назвать не могла.

Единственное, за что зацепился мой слух - упоминание настойки карсхи. Подловив момент, когда Аллора перестала тарахтеть, попросила её вернуться к настойке и уточнить что это такое.

- Настойкой карсхи зовётся настойка из редких листьев реббулы белоцветной, ягод жимолости ядовитой, пыльцы ялиссы первоцветной и семян парусника лилового.

Отличный ответ.

- Но ведь парусник лиловый - это легенда! Существуют лишь парусник синий, золотистый и бережной, он же - белоголовый.

- Похвальные познания в ботанике, а'рин Иден. И вы почти правы. Почти, - скупо улыбнулась Аллора. - Парусник лиловый существует, но в настолько пренебрежительно малых количествах, что принято считать его вымершим видом. Целые поля парусника лилового - действительно легенда, но сейчас ведётся активная работа над восстановлением вида, а потому все растения содержатся под строжайшим контролем.

Довольно посмотрев на ошарашенного новой информацией студента, она продолжила:

- Возвращаясь к вопросу о настойке, то её назначение банально - это настойка правды. Тонко реагируя на изменения в организме при произнесении лжи, она блокирует способность говорить именно в тот момент, когда человек собирается соврать.

- О каких изменениях идёт речь? - снова встрял необычайно словоохотливый Иден.

- Думаю, не стоит вдаваться в такие подробности в рамках базового курса, - ответила ему си'рин. - Мы можем обсудить это отдельно и даже взять как тему для годового проекта.

Её подопечный радостно закивал и лекция продолжилась.

К концу дня сверкал энтузиазмом один лишь Иден, кажется, уже успевший влюбиться в свою наставницу.

Остальная наша троица была согласна лишь в том, что для общего развития такие знания неплохи, но идти в целители - ни за что!

Про себя также порадовалась что никаких экзаменов по этому предмету у нас не будет.

После занятий решила полистать свой букварик - как про себя называла первую книгу а'рина. На страницах уже привычно змеились знакомые символы. На первой они были выстроены в ряд, на следующих начинали сворачиваться в спирали, извиваться и разниться размером. Словом, становились больше похожими на то, что было на моей коже, а не на структурированную последовательную вязь текста из книги.

Я вернулась к первой, простейшей странице и провела пальцем поочерёдно по каждому из символов.

Даяха. Ейстер. Ваадха.

Мгла. Балаганщик. История.

Что бы это могло значить?

Я стала повторять про себя: мгла, балаганщик, история. Мгла, балаганщик, история... На что-то это было похоже, догадка буквально крутилась в уме, но всё никак не оформлялась в связную цепочку слов.

Мгла, балаганщик, история. Мгла, балаганщик... История! Университет, Эллизиум!

Мгла как чёрный, чернила, балаганщик - тот, кто всегда в пути, и история, открытия. По количеству слов не совпадало, но, видимо, открытия не могут быть маленькими.

Это приветствие а'ринов. Ну конечно же!

- Чернильного пути и великих открытий! - воскликнула, радостно подпрыгнув на стуле.

Как только я это произнесла, символы засветились, а, погаснув, сменили цвет чернил с чёрного на золотой.

Так мой букварик к тому же и интерактивный?

Такое чудо меня ещё сильнее заинтриговало, но, к сожалению, больше я не смогла ничего расшифровать и понаблюдать за радостно светящимися символами.

Следующий день был днём теологии и прошёл он невероятно быстро.

Возможно даже из-за меня.

Возможно я немного переусердствовала с количеством вопросов, заданных преподавателю. Совсем чуть-чуть переусердствовала.

Э'рин так устал от меня, что поспешил закончить лекцию и скрыться, сверкая пятками, пока неугомонный а'рин в моём лице не потребует новых объяснений в частном порядке. Именно это я как раз и собиралась сделать.

- Э'рин Фрислард! Э'рин, подождите! - окликнула его.

Э'рин, конечно, слышал мои крики, но сделал вид что он глухо-немой чемпион по спринтерскому бегу с препятствиями. Спустя всего пару поворотов коридора Эллизиума я окончательно потеряла его след.

В общем, понять э'рина, конечно, можно. Буквально каждые пять минут я дёргала его чтоб уточнить что-то мне непонятное.

- То есть, - начала я свой первый вопрос спустя пятнадцать минут лекции, - все знания, по какой-либо причине не записанные ранее, появляются на коже носителей снова и снова, пока какой-нибудь книгочей не расшифрует и не обнародует их? И затем они исчезают с кожи? Я правильно понимаю?

- Технически - почти верно, да. Есть кое-какие детали, но чтоб до них добраться, придётся изучить ещё множество побочных вещей. Так что на данном этапе можно сказать и так.

Э'рин тогда ещё улыбался мне - внимательной и заинтересованной в его предмете студентке.

Но уже после пятого вопроса улыбка его померкла.

Где-то после двенадцатого он стал дёргаться от любого шороха с моей стороны. А шуршала я много, усердно записывая всё сказанное э'рином.

И вот, после лекции он скрылся. Наверное, мне следовало уменьшить свой напор, но это было так интересно!

Для людей этого мира, привыкших к символам на коже, всё это было привычно, в порядке вещей. Для меня же - землянки, которая является носителем и всю жизнь искала объяснения своему «заболеванию», всё было в новинку.

На Земле я изучала разные мифы и даже медицину, стараясь найти похожие ситуации, но ничего не находила. Конечно теперь мне не терпелось узнать о символах с моей кожи всё и сразу!

На следующий день во время лекции си'рина Градделя мои мысли были далеки от объясняемого материала. Я всё время просматривала записи с лекции по символике второго порядка, пытаясь всё осознать и систематизировать. Си'рин Граддель, видя моё явное отсутствие, бросал удивлённые взгляды, но делать замечания или вызывать пересказывать лекцию, как э'рин Леон, не спешил.

Парни-однокурсники после лекции всё так же восторженно гомонили между собой.

- О чём задумалась, Мариса? - заметил мою молчаливость Зарен.

- О бинарном коде, - призналась я. - Как понять, когда символ - ноль, а когда - единица? Есть ли какой-то очевидный способ?

- Та-а-ак, понятно, - засмеялись они в три голоса, явно не понимая ничего из сказанного мной.

- Вот и я о том же, - вздохнула грустно в ответ.

Мы попрощались на выходные и разбрелись по комнатам. Собрав небольшую сумку, вышла за пределы Эллизиума и направилась к дедушке с бабушкой.

Выходные прошли отлично, чего не скажешь о новом учебном дне.

Первый день недели по расписанию отводился на консультацию с наставником, но, так как консультировать пока было не о чем, его можно тоже считать выходным, разве что на территории Эллизиума.

С такими мыслями я вышла из общежития, чтоб через несколько минут наткнуться на своих однокурсников.

- О, Мариса! Мы как раз тебя искали, - обрадовался Зарен.

Он вообще был самым разговорчивым из компании а'ринов-первогодок и, если судить по внешнему виду, наиболее похожим на меня. На Земле его назвали бы неформалом. Пирсинг, чёрная, искусственно состаренная, потрёпанная одежда и чарующая улыбка плохого мальчика.

- Свободный день, - продолжил он. - Си'рин Граддель нам сказал что ещё пару недель точно не будет консультаций.

- И си'рин Аллора, - кивнул Иден.

А вот мне э'рин Леон не говорил о консультациях вообще ничего. Интересно.

- Мы хотели погулять, поближе познакомиться. Присоединяйся!

Это была неплохая идея, но у меня уже были планы.

- И куда это ты собралась? - грубовато спросил Клем.

То ли я ему не нравилась, то ли как раз таки нравилась, и он был огорчён моим отказом. Поди пойми.

- В библиотеку, - призналась парням.

- За книгой а'рина? Си'рин Граддель упоминал о ней, но это ведь не срочно.

Так, значит, мои однокурсники даже ещё не взяли свои книги?

Я покачала головой.

- Нет. Я хочу осмотреться, подготовиться к самостоятельным поискам.

После этих слов меня провожали три удивлённых взгляда.

В библиотеке я встретила Даиру. Сегодня она сидела рядом с Графом и листала какие-то свои бумаги. Поздоровавшись с обоими, поинтересовалась, чем она занимается.

- Продолжаю свой прошлогодний проект. Точнее, углубляю, - сказала она, поправив очки на носу. - Как впечатления от первой учебной недели?

Даира как-то очень хитро улыбнулась, будто предвкушала интересную историю.

- Ммм... Нормально, - растеряно ответила ей.

Долгий изучающий взгляд и я наконец узнала что опять сделала не так:

- Правда, что ты гонялась за э'рином Фрислардом по всему Эллизиуму?

Я не могу хоть пару дней ничем не отличиться, да?

- Ну... Не совсем. Я пробежала за ним только пару коридоров, - призналась я.

- Он теперь от каждой тени шарахается, - поделилась Даира последствиями моего внимания к э'рину.

- Да за ним наверное просто никогда в жизни так девушки не бегали! Не ценит человек своего счастья!

Звонкий смех наполнил библиотеку и тут же утих под недовольным взглядом Графа -громкие звуки тревожили его сон. Он бессловесно каркнул на нас, выражая высшую степень неодобрения, и снова спрятал голову под крыло.

Ещё пару минут Даира молча давилась смехом, пытаясь успокоиться. Глядя на эти попытки тоже рассмеялась, но тихонько, с опаской косясь на Графа. Ворон великодушно простил наше затихающее веселье и больше внимания на нас не обращал.

Проследив за моим взглядом, Даира сменила тему:

- Единственный недостаток ворона-библиотекаря в том, что он не может сам заполнять бумаги. Эллизиуму приходится предоставлять ему ассистентов. Но память у него просто феноменальная! Он помнит все книги в библиотеке - о чём они, где, их номер. Просто ходячая картотека! В смысле, летающая, - улыбнувшись, поправилась она.

Вместо машин тут лошади на автопилоте, вместо компьютерной картотеки - ворон. В интересном мире я теперь живу!

Кстати о книгах. Карточка в моих руках оповещала что интересующая отца, а теперь и меня, книга находилась на седьмом этаже, в секции двенадцать, и имела учётный номер двадцать шесть-семьдесят пять-девяносто один. Плюсика, как на моей карточке, тут не было.

Поинтересовавшись что это значит, услышала ответ не от Даиры, а от Г рафа, который даже сквозь сон прилежно выполнял свою работу:

- Выносить запрещено. Здесь читать.

Вежливо поблагодарила пернатого друга, махнула на прощание Даире и направилась в долгий путь по лестнице. Учитывая, что библиотечные этажи куда выше привычных в многоэтажках, уже к пятому я знатно запыхалась, а к нужному седьмому дрожала как лист на ветру.

Отдышавшись, стала гадать где находится нужная мне секция.

И, конечно же, она оказалась самой последней, можно было даже не искать.

Рядом с секциями были ниши со столом и несколькими креслами. Видимо, именно здесь и полагалось читать, ведь тащиться обратно на первый этаж в большой читальный зал вряд ли кто захотел бы.

Найти книгу тоже оказалось несложно - нужно было только представить самое труднодоступное место. Судя по последовательной нумерации, на верхней полке под самым потолком обитало нужное мне издание.

Я разочарованно вздохнула и стала спускаться вниз. Передвижной лестницы нигде не наблюдалось, и даже кресла из ниши двигаться не хотели совершенно. А уж стол так тем более.

Разочарование приглушалось мыслью о том, что сейчас я всё равно вряд ли хоть что-то пойму.

И всё же нужно спросить у Даиры или у Графа про лестницу - как-то ведь люди добираются до верхних полок!

С такими мыслями я спустилась на первый этаж, но Даиру там не застала - должно быть, она отошла на пару минут. Зато застала кое-кого другого.

- А'рин Мариса! - раздражённо окликнули меня.

Да чем я опять вызвала его недовольство?

- Э'рин Леон, - как можно нейтральнее поприветствовала и почтительно кивнула.

- Сегодня день нашей с вами консультации, разве не так? - продолжил он.

«Не так», - хотелось ответить мне, но произнесла я совсем другое:

- Вы совершенно правы.

- Тогда почему же вы не пришли?

Да потому что один вредный э'рин ничего мне об этом не говорил! И вообще, у других а'ринов консультации ещё не начались!

Оправдываться я не собиралась, но он и не ждал моего ответа.

- Я планировал на сегодня разбор первого задания. Теперь вам придётся справляться с ним в одиночку, - сказал он и повернулся к выходу.

Планировал он! А меня поставить в известность не нужно, да? Я мысли читать должна была чтоб угадывать его планы?

Пылая праведным гневом, всё же смогла догнать его и спокойно уточнить:

- Первое задание из книги а'рина? С первой страницы?

- Именно, - обернувшись, подтвердил Леон.

- «Чернильного пути и великих открытий», - произнесла свой ответ я. - До встречи на следующей неделе, э'рин Леон. Я приду.

Сказав это, быстро вышла из библиотеки, оставляя ошарашенного э'рина молча смотреть мне в след.

Не уйди я, точно бы не сдержалась и как минимум рассказала бы всё, что думаю о самоуверенном и нахальном э'рине. Ну или приложила бы первой попавшейся книгой по пусть и гениальной, но такой глупой голове. Выбор орудий подобного рода в библиотеке был велик.

А ведь я пыталась больше его не раздражать!

Только зайдя в свою комнату в общежитии и покосившись на недавно обсуждаемую книгу, вспомнила, что так и не спросила про лестницу. А ведь Граф, в отличие от Даиры, был на месте!

А всё этот кот-киллер, чтоб его!

И это его «я планировал»... Да другие а'рины ещё и не взяли свои книги! «Си'рин Граддель упоминал о ней, но это ведь не срочно», - вспомнились утренние слова Зарена. Вот только о не-срочности одного противного э'рина в известность не поставили.

На следующий день на лекции си'рина Градделя с отсутствующим видом сидела не только я, но и остальные ребята. Си'рин хмурился, но ничего не говорил, а до меня только к середине лекции дошло что что-то не так. Обычно оживлённые, любознательные парни угрюмо молчали, не задавая ни единого вопроса.

- Что с вами, ребят? - спросила, когда мы вышли из аудитории.

- Похмелье, - тихо признался Зарен.

Клем и Иден синхронно кивнули и так же синхронно поморщились - видимо, резкие движения головы причиняли боль.

- Неужели у вас нет ничего от похмелья? - удивилась я.

С одной стороны, было вроде как обидно что я пропустила первую студенческую попойку в этом мире. С другой же я нашла книгу, которой интересовался отец - пускай и видела только корешок на полке, но хоть теперь знаю что она всё ещё в библиотеке и никуда не исчезла, - и поставила на место самоуверенного э'рина, разгадав первое задание без его помощи. Последнее, конечно, не стоило делать если я планировала наладить нормальные отношения с наставником, но сколько же удовольствия получила от его ошеломленного вида!

- Нет, - тихо ответил Иден.

Плохо. Я обычно на такие случаи держала дома шипучие таблеточки. А вот каких-нибудь народных методов совершенно не знала.

- Если б было, по-твоему мы бы страдали сейчас? - возмутился Клем. При этом он смотрел так, будто это я виновата в их злоключениях.

После этого помогать резко перехотелось, но, глядя на измученные лица Идена и Зарена, решила не отступать.

Было у меня ещё одно подозрение и я его озвучила:

- А пили-то сами? Или со старшаками?

- С кем?

- С другими а'ринами, да, - всё же уловил незнакомое слово Зарен. - Нас нашёл Фил, предложил познакомиться, присоединиться к их гулянке...

Всё понятно.

- Отлично, - предвкушающе усмехнулась я и пошла к мужскому общежитию.

- Ты куда? - хором удивились парни.

- За мной, манэрры, я вас спасу!

В ответ Зарен засмеялся моей шутке, Иден её, кажется, не оценил, но решил промолчать, а вот Клем высказал своё недовольство.

- Есть особое желание мучиться дальше - можешь уходить. Нет? Тогда придётся терпеть меня.

После этого Клем замолчал и, судя по ощущениям, стал прожигать мою спину ненавидящим взглядом, но уйти не решился. Видимо, хорошо вчера ребятки повеселились, раз не отпускает до сих пор!

- В какой комнате живёт Фил? - спросила на ходу.

Ответом мне было единогласное молчание.

- Мы вчера были у него, но где... По-моему, это было на нашем, на третьем этаже... -робко подал голос Иден.

- На пятом, - возразил Клем. - Мы ещё еле спустились к себе, помните?

Тут тоже всё понятно.

У общежития мы едва разминулись с э'рином Леоном. По крайней мере, я надеялась что разминулись и он нас не заметил. В частности, меня, крадущуюся на запретную территорию.

Несмотря на отсутствие комендантского часа, правила у общежитий всё же были. Одно из них гласило что жилых корпусов не зря два и находиться не в своём вообще-то запрещено. На самом деле за этим не так уж сильно следили, но вредный э'рин точно не спустил бы мне такое нарушение.

В холе заметила какого-то студента, спешащего по своим делам, и решила, что спешить ему будет разрешено только после разговора со мной.

- Стоять! - скомандовала ему.

Судя по выражению лица, меня хотели послать, но, глядя на маячившие за моей спиной три хмурые похмельные физиономии, решили что лучше послушаться.

- Чего тебе?

- Фила знаешь?

Что-то мне подсказывало что он местная знаменитость.

- Ну?

- Этаж и номер комнаты.

В общем, оказалось, что после попойки парни не «еле спустились», а еле поднялись аж на целый один этаж, ведь Фил жил на втором.

Дойдя до нужной комнаты, постучалась в дверь. И ещё. И ещё.

Кажется, сегодня я была Винни-Пухом, который очень хотел в гости.

- Да нет там его! - раздражённо прошипел Клем.

Наверное, стук сильно раздражал похмельный слух.

- Есть, - уверенно ответила я.

- Значит, он занят.

- Ничего. Для меня освободится.

Больше возражений не поступало и я с упоением продолжила колотить.

Через пару минут Фил не выдержал и всё же открыл дверь. Чуть-чуть, буквально на пару сантиметров.

- Привет, Кролик. Мы случайно шли мимо... - очаровательно улыбнулась ему я.

Надеюсь, улыбка не выглядела как жадный оскал.

- Мариса! Какой приятный сюрприз!

Вот только радостным он не выглядел. И дверь открывать не спешил.

- Ты должен был ответить: «может, вы всё-таки войдёте, раз уж случайно шли мимо?»

- Что?

- Ничего, - устало выдохнула. Сложно шутить, когда никто не понимает земных шуток. -Говорю, парни рассказали как у тебя классно, и я решила тоже наведаться.

- Честно говоря, это не совсем подходящий момент...

Оставаться в коридоре, где вполне можно наткнуться на вернувшегося э'рина, с каждой минутой становилось всё опаснее. По-хорошему нас пускать явно не хотели. Что ж, придётся по-плохому.

- Ничего, мы ненадолго.

Я толкнула дверь и Фил, не ожидавший такого наглого вторжения в его жилище, отступил на пару шагов. Открывшаяся картина поражала взор: кругом пустые бутылки, одежда разбросана по всей комнате, будто шкаф взорвался - ну, или кто-то совсем не любил убирать, - а на кровати, кутаясь в одеяло, багровела то ли от злости, то ли от смущения какая-то девчонка. Теперь понятно что за неподходящий момент и почему парень в холе с такой довольной улыбкой выдал нам информацию.

- Нам нужно средство от похмелья, - призналась я. - И мы сразу же исчезнем, будто нас и не было.

Ага, как же.

Неожиданно мимо нас пронеслась девчонка прямо в одеяле. Неужели смутилась? Я думала тем, кто оказывается в постели таких, как Фил, смущение неведомо. Да и не логичнее ли было нестись в ванную и там дожидаться нашего ухода, а не бежать по всему Эллизиуму в одеяле?

- Ну вот, - расстроился Фил. - Ты спугнула Лиззи.

- Вообще-то, её зовут Жизель, - поправил его Иден. - По крайней мере, вчера она так представлялась.

- Разве?

Парни...

- Средство. От. Похмелья, - отрывисто проговорила, возвращая к цели нашего визита.

- Нет его у меня. Закончилось, - развёл руками хозяин комнаты.

Кажется, у меня на лице было написано всё, что я о нём думаю, потому Фил продолжил:

- Но я знаю, где его можно достать.

Примерно так и вышло что спустя полчаса наша новоиспеченная преступная группировка из пяти человек обшаривала лабораторию Эллизиума в поисках эликсира скалаабаско. Такое название и в трезвом виде не выговоришь, а уж в пьяном или с похмелья...

- Флакон из тёмного стекла с синим ярлычком. На ярлычке нарисована чаша. После каждой кражи запасы пополняют, но прячут в другое место. Слишком далеко прятать не могут - это самое ходовое лекарство целителей, - инструктировал нас Фил. - Нам лучше разделиться, чтоб быстрее обойти всё. Я пойду на пятый этаж, Иден - на четвёртый. На вас, - он указал на Клема и Зарена, - третий и второй. Манэрре мы оставим первый, с которого легче всего сбежать, если что пойдёт не так, - закончив свою речь, он галантно поклонился.

- И почему это ей первый? - возмутился Клем.

- Потому что ей единственной эликсир не нужен вообще. Она чисто для вас, дурней, старается, - оборвал его возмущение Фил.

На это возражений не нашлось. Но когда отсутствие логики мешало хорошей мужской стычке?

- Смотрю, для тебя это не первая вылазка в лабораторию, - перевела тему, пока не разгорелась ссора.

Парень молча мне подмигнул, не собираясь раскрывать свои секреты.

- Он учится у Аллоры, - подал голос Иден.

- Ну вот, всю таинственность моего образа разрушил, - наигранно расстроился Фил, но затем снова принял серьёзный вид: - Обшариваем только свой этаж, к другим не суёмся. Встретимся у столовой через час. Если вас поймают - я вас не знаю. Нам пора.

После этого мы молча разошлись по своим этажам.

Хоть Фил и казался безалаберным мальчишкой, которому нет дела ни до кого, кроме себя любимого, всё же он пошёл на пятый этаж - туда, где шансы быть замеченным были выше всего. Конечно, и он, и Иден могли отговориться заданием данным Аллорой, но вот если они встретят саму си'рина...

Впрочем, на посторонние размышления не было времени.

Толкнув первую дверь, с разочарованием поняла, что она закрыта. Навыков взлома обычных и тем более магических замков у меня, конечно, не было, потому я направилась к следующей двери. И к ещё одной. Вот эта как раз оказалась не заперта.

Мелькнула мысль, что первые две были приёмными покоями целителей, а это - склад. Помещение было не таким уж маленьким, но, из-за отсутствия окон и большого количества стеллажей под самый потолок, создавалось ощущение тесноты.

Клаустрофобам не заходить, в общем.

Хорошо хоть свет здесь не зависел от окон, а исходил из самих камней.

Насколько я поняла, здешние кирпичи были сделаны с добавлением какого-то материала типа фосфора. Это было дорогое удовольствие, потому в обычных домах не использовалось. Также для этого была ещё одна причина: на ночь свет камней не отключался.

В комнатах общежития стены были из обычных кирпичей. Зато в коридорах и нежилых помещениях Эллизиума светящиеся камни были распространённым явлением.

Стеллажи комнаты-склада были заполнены большим количеством разнообразных баночек-скляночек. Кое-где они даже стояли аккуратными линиями: строгие, чёткие, упорядоченные. Но в основном флаконы выстраивались нестройными рядами, громоздились друг на друга. Некоторые пирамиды склянок, казалось, готовы завалиться от одного лишь взгляда на них.

Вздохнув, приступила к инспекции полок.

К удивлению, нужный флакон нашла именно я и даже никому не попалась на глаза на этаже. Зато, выходя из лаборатории, услышала мурлыканье Фила где-то выше на лестнице:

- Ну вы же знаете, - его голос звучал вкрадчиво и так соблазнительно, что даже у меня мурашки пошли по коже, - я всегда рад позаниматься дополнительно.

Выкрутится - поняла я. Задерживаться, чтоб услышать ответ той, кому предназначалось это мурлыканье, не стала, и сразу направилась на место встречи.

Но первой вернувшейся я не оказалась. Заметив издалека Клема, сбавила шаг. Он меня не видел, а Иден и Зарен ещё не вернулись, потому можно было не спешить.

Как ему удалось так быстро вернуться я не знала. Думать о том, что эликсир мог оказаться на его этаже, а он, возможно, и не обследовал его вовсе, совсем не хотелось.

Стоя за углом, задумалась, зачем я вообще вызвалась помогать сокурсникам. Может, из-за их непривычно жалкого вида. Может, из-за того, что думала о простом решении - походе к Филу, - а не об ограблении лаборатории, а потом отказываться от авантюры уже не хотелось.

А может я просто пыталась с ними подружиться, ведь за всю жизнь у меня по-настоящему и не было друзей. Были знакомые-приятели, были те, с кем мы вместе зависали и веселились, но близких людей у меня никогда не было.

И в новой жизни, в новом мире, мне захотелось это изменить.

А может, мне было просто-напросто скучно.

Когда пришёл Зарен, я всё же подошла к парням и поделилась радостью находки. Мы всё ещё не знали дозировку эликсира, потому испробовать его немедленно было невозможно без Фила. Но на лице Зарена уже расцвела улыбка от обещания скорого окончания мучений.

- А что вы пили-то? - задала наконец интересовавший меня вопрос. - И в каких количествах?

Такое затяжное и сильное похмелье было для меня неожиданностью. Конечно, может парни просто не умели пить, но всё равно интересно.

- Начали мы с пары бутылочек пива, а потом нас нашёл Фил... - ответил Зарен.

- И решил проявить гостеприимство, - пробурчал Клем.

- Что мы пили у него я не знаю. Но много.

Этот разговор прервал запыхавшийся перепуганный Иден, прижимавший какую-то книгу к груди.

- Чуть не попался, пришлось убегать, - отдышавшись, признался он. - А вот Фил, кажется...

- Идёт прямо сюда, - прервал его Клем.

Обернувшись, мы действительно увидели Фила, расслабленно шагающего к нам.

- Ну как успехи? - подойдя, осведомился парень.

Я отдала украденный флакон, а Иден потряс томом.

- А книгу ты зачем украл? - спросили мы в один голос.

- Кажется, тут есть рецепт этого эликсира. Я хотел его скопировать, но услышал приближающиеся голоса и... Я запаниковал, - смущённо признался парень.

В крови у каждого всё ещё играл адреналин, и каким-то образом смущение Идена разрядило напряжённую обстановку. Мы все расслабленно засмеялись.

- Итак, эликсир скалаабаско - сильнейший нейтрализатор ядов, действующий почти мгновенно, - начал лекторским тоном поучать «малышню» Фил.

- Ядов? - испуганно округлил глаза Иден.

- Именно. Как ученик Аллоры, первое, что ты должен запомнить - яды в малых дозах могут применяться не только по своему прямому назначению.

- «Всё есть яд, и всё есть лекарство, тем или иным его делает только доза», -процитировала земную поговорку я. Кажется, это были слова Парацельса.

- Именно, - снова просиял Фил. - В состав настойки, которую мы пили вчера, входит псилоцибиновая вытяжка.

Лицо Идена озарилось пониманием.

- И? Что не так с этой вытяжкой? - выразил недоумение оставшейся тройки далёких от целительства людей Клем.

- Это вытяжка из галлюциногенных грибов, - охотно пояснил Иден. - Рискну предположить что она была из огнёвки, мухомора призрачного и, возможно, веселушки -псилоцибе полуланцетовидного.

- В точку, коллега!

Глядя на позеленевшие лица Зарена и Клема, поняла, что пропуск вчерашней пьянки -одно из лучших событий, случавшихся со мной.

- Спокойствие, манэрры, - обратился к зелёнолицым парням Фил, - не спешите исторгать содержимое своих нежных желудков. Там было всего по паре капель вытяжки на бутылку.

- Это же запрещено, - заметил Зарен.

- Как и распитие любых спиртных напитков на территории Эллизиума, - парировал Фил.

- Просто дай нам эликсир! - потребовал Клем.

- Итак, как я уже говорил, - будто не слыша требований, спокойно продолжил старший а'рин, - эликсир скалаабаско - сильнейший нейтрализатор ядов. Для нейтрализации того количества, что осталось у вас в организме, хватит буквально одной капли, растворённой в любом напитке. Например, в чае. Что приводит нас к точке нашего сбора, - он указал на двери столовой.

В общем, ограбление лаборатории закончилось тем, что мы дружной компанией пошли мирно пить чай.

На следующий день на лекции си'рин Аллора затронула тему ядов и... галлюциногенных грибов.

Кто-то обладает познаниями в области псилоцибиновых?

Я понимала, что это обычный лекционный опрос студентов, но создавалось впечатление будто она знала о наших приключениях. К счастью, похоже, недостаточно, и ожидала когда мы сами себя потопим.

Мы с парнями переглянулись и дружно, не сговариваясь, до конца дня старались прикидываться ветошью и сливаться со стенами.

- Иден? - выбрала себе жертву си'рин.

Но парень мужественно ответил что ничего об этом не знает.

- Прискорбно это слышать, а'рин, - расстроилась Аллора. - Псилоцибиновые грибы разнятся своим эффектом при употреблении. В зависимости от дозировки они могут вызывать от приятного возбуждения, весёлости, увеличения ловкости и физической силы, до состояния изменённого сознания, для которого характерны галлюцинации, полная потеря связи с реальностью и тяжёлый наркотический сон. Некоторые пытаются принимать грибы и различные вытяжки из них чтобы пробиться напрямую в сеть коллективного бессознательного, но ни одна попытка не завершалась удачей.

После этого на лекции больше не было никаких намёков, и мы с парнями решили, что это было лишь совпадение.

На лекции по экспериментальной теологии а'рины ожидали от меня такого же шоу, как на прошлой неделе, но я их разочаровала. За весь день не задала ни одного вопроса, вела себя прилежно и корректно. Вот только э'рина Фрисларда это, кажется, не успокоило. Он был дёрганным и странно косился в мою сторону, будто ожидал какой-нибудь пакости в любой момент, и ожидание терзало больше, чем любое возможное моё действие.

После лекции он так же, как и в прошлый раз, быстро удалился, будто я снова за ним гналась.

В общем да, я знала как производить впечатление на мужчин.

На следующий день на лекции по основам символики первого порядка я, лениво чертя разные бессмысленные завитки и спирали, задумалась что же со мной не так. В этот раз трезвые и не-похмельные парни снова проявляли живость и забрасывали си'рина Градделя вопросами, и лишь одна я откровенно скучала.

Всё было слишком просто, слишком понятно, слишком разжевано.

Размеренный ритм лекции си'рина навевал дремоту и я из последних сил старалась не зевать. Выходило через раз.

Зато после лекции, взбодрившись чашечкой кофе, радостно помчалась на выходные домой.

Когда пришла к дедушке с бабушкой, меня встретила только Даниэла. Она же и сказала, что к Людвигу пришёл его коллега из Эллизиума. И, кажется, я даже догадывалась кем этот коллега мог быть.

Мои догадки бабушка не подтвердила и не опровергла - она была в саду, когда пришёл гость. Знала о нём только со слов дедушки, который попросил чай, а затем сам и забрал его.

Видя мой интерес к личности неожиданного гостя, бабушка предложила заглянуть к ним, поздороваться и спросить не нужен ли ещё чай или что-нибудь другое - она как раз сама собиралась это сделать.

Кивнув, направилась к кабинету дедушки.

- ...Мариса, - услышала я обрывок фразы из-за двери.

Искушение подслушать что говорят обо мне в моё отсутствие было слишком велико, и я даже не пыталась ему противиться.

- И что же заставило тебя взяться за наставничество? Сколько лет так рьяно сопротивлялся и тут вдруг такие новости!

- Я и сам не знаю, - расстроено, с грустным вздохом. - Как ты справлялся с нами, малолетними оболтусами?

Смех дедушки был ему ответом.

- Неужели всё так плохо?

- Хуже! - с особым трагизмом ответили ему. - Эта девчонка сводит меня с ума! Никакого уважения к преподавателям! Мне она дерзит, за э'рином Фрислардом бегает буквально по пятам! Довела мужчину до нервной икоты при упоминании одного лишь её имени!

Да ничего я не бегаю за э'рином! Один раз ведь только было! Неужели мне это будут припоминать до конца жизни?

И это никто ещё даже не знает об ограблении лаборатории...

- Тебя расстраивает что бегает она за Фрислардом, а не за тобой? - засмеялся дедушка.

Мне пришлось приложить все усилия чтоб сдержаться и не рассмеяться в голос прямо под дверью. Вот так дедушка! Молодец, уважаю!

Кажется, теперь я вижу от кого пошла наша семейная язвительность и колкость. А также умение приводить собеседников в бешенство.

- Да я... Да она... - Я прямо чувствовала как лицо говорящего закаменело в возмущении. -Да сдалась мне малолетняя а'рин!

Дедушка снова засмеялся, издеваясь над гостем.

- Пять лет не назовёшь большой разницей в возрасте, - с улыбкой в голосе проговорил он.

- Было бы абсолютно логично, если бы...

- Нет! - в ужасе перебил его Леон. Голос, по крайней мере, как будто был его.

Не смеяться становилось всё труднее. Да и это возмущённое выражение лица уж очень хотелось увидеть воочию, а не только в воображении, потому я легко толкнула дверь и вошла в кабинет.

Дедушка сидел в кресле напротив э'рина Леона, между ними на столе стоял чайник и чашки с похоже даже нетронутым чаем.

Мужчины одновременно повернулись ко мне. Один резким, дёрганным движением - я явно застала его врасплох, - другой мягко, плавно, будто давно знал, что я подслушиваю под дверью и устраивал шоу специально для меня. Могло быть и так, дедушка оказался тем ещё шутником.

- Что вы здесь делаете? - спросил неожиданный гость.

Хотелось сказать что переключилась с Фрисларда и преследовать теперь буду именно его, но я не стала выдавать подслушанный разговор. Просто проигнорировав Леона, подошла к дедушке, обняла и по обыкновению приветственно поцеловала в щёку.

- Привет, дедуль.

Заметив боковым зрением движение, повернулась к э'рину, ожидая увидеть отвалившуюся челюсть. Но нет, Леон хорошо владел собой. На лице его не отражалось ни единой эмоции, зато глаза метали молнии то в меня, то в дедушку, видимо не сказавшего о нашем родстве.

- Мариса! Рад видеть тебя, милая! - отозвался дедушка.

- Э'рин Леон, - наконец приветственно кивнула гостю.

- А'рин Мариса фон Орест, - кивнул он мне в ответ.

- Мариса пытается не афишировать наше родство в Эллизиуме, - сказал дедушка. -Боится, что ей будут делать поблажки. И не безосновательно боится, надо признать.

- Это да, - растерянно подтвердил Леон. - Фамилия фон Орестов открывает многие двери.

- Но и закрывает их тоже, - встряла в разговор я. - Как мне научиться чему-то, если каждую мою глупость будут возносить, а на ошибки закрывать глаза?

- Не волнуйтесь, как наставник я ваши ошибки без внимания не оставлю, - наконец привычная мне злорадная ухмылочка появилась на лице э'рина.

- Не сомневаюсь, - вежливо улыбнулась ему и повернулась к дедушке. - Может, принести горячий чай? Ваш уже остыл совсем.

В подтверждение коснулась холодного чайника.

- Согреться нам действительно не помешало бы, - ответил дедушка. - Может лучше глинтвейн? И присоединяйся к нам.

- Людвиг... Не думаю что пить со своими студентами хорошая идея. Я пожалуй откажусь.

- Брось, Леон. Сейчас выходные и мы не на территории Эллизиума. Сегодня ты не преподаватель, можешь не держать лицо.

Э'рин задумчиво молчал, а дедушка кивнул мне, подтверждая свои слова.

- Тогда я это заберу.

Я взяла поднос с чайником и чашками и направилась на кухню. Не учла только одного -руки у меня заняты, а дверь кабинета закрыта. Но Леон, видимо, был предусмотрительнее и открыл её передо мной.

- Спасибо, - искренне поблагодарила его.

Дверь за мной закрылась, но я успела услышать насмешливый голос дедушки:

- Неужели ты даже не узнал фамилию той, кого взялся наставлять?

В понедельник я пришла на свою первую консультацию к наставнику.

После того вечера у нас дома э'рин Леон стал казаться мне... человечнее, что ли. Конечно, мы выпили всего по чашечке глинтвейна, так что никаких пьяных откровений не последовало, но он стал более раскованным, более похожим на молодого парня, а не на серьёзного преподавателя, вынужденного доказывать студентам-ровесникам свой авторитет.

«Поговаривают, своё место среди высших умов научного сообщества ему пришлось выцарапывать когтями», - вспомнились мне слова Даиры. Не важно насколько ты умён, если ты молод, тебя ни во что не будут ставить ни старшее поколение, ни младшее. Логично, что юному э'рину пришлось привыкнуть к нападкам и опережать их своими собственными.

Теперь, увидев, что он может быть и вполне адекватным, я куда лучше стала его понимать. Но это не означало что он стал относиться по-другому ко мне.

- А'рин Мариса, - поприветствовал он меня в библиотеке, где по словам дедушки обычно и проходили консультации. - Вы опоздали.

Хорошее начало, ничего не скажешь. Мало того, что о месте проведения консультации я узнала вовсе не от своего наставника, а от дедушки, так ещё он и опозданием недоволен, хотя о том, к которому часу подойти не сказал ни слова!

- Впредь старайтесь не тратить ни моё, ни своё время, и приходите вовремя.

- Как будто вы называли мне это «вовремя»! - вспылила я.

На эту мою вспышку э'рин отреагировал улыбкой и взглядом, полным вселенского терпения. Весь его вид так и выражал незаслуженно оскорблённую невинность, но я извиняться не собиралась. Перебьётся!

Вместо этого просто села в кресло напротив, положила книгу и конспект на стол и сложила руки на коленях - отличница, готовящаяся внимать мудрость старших.

Э'рин Леон взял книгу и открыл на первой странице с золотыми письменами. Следующая уже была с обычными чернилами. Как я понимала, именно её мы и должны разбирать сегодня.

После того, как э'рин стал помогать мне вникнуть в задания, злость на него почти прошла. Почти.

Он рассказывал мне о связующих линиях между символами (в отличии от первой страницы с тремя раздельными символами, все остальные были связаны) и о роли переплетений символов. Оказывается, хитрые чернила не просто так сворачивались в спирали и разнообразные узоры.

- Если б они все были ровными строками, было бы невозможно понять где часть одного текста, а где - совершенно другого, - рассказывал э'рин. - Не было бы никакой возможности составить в единое целое вязь на коже носителя и, допустим, часть текста, которому уже сотни лет. Узоры уникальны и их фрагменты легко собираются воедино как раз благодаря форме написанного.

Я задумалась о всевозможных кругах, треугольниках, овалах и спиралях, которые перемещались по моему телу. Какую информацию несли они?

Этого я, конечно, в тот вечер не узнала.

Зато по цене одной страницы удалось расшифровать целых две, а третья мне досталась в подарок - как домашнее задание.

В свою комнату шла, размышляя, что, хоть задания и становились сложнее, я их разгадывала быстрее.

Наука книгочеев представилась мне чем-то наподобие математики: сначала смотришь на символы, и глаза разбегаются - как это решать? Это вообще возможно? Зато потом начинаешь вникать в лёгкие примеры и формулы, запоминать их и понимать внутреннюю логику науки. После переходишь к решению задач всё сложнее и сложнее. Оглянуться не успеваешь, как, при взгляде на то, что казалось нереальным, невольно думаешь: «Да разве это сложно? Делов-то на пару минут!»

На следующий день после лекции си'рина Градделя Иден вручил мне украденную на прошлой неделе книгу.

- Подумал тебе тоже будет интересно, - смутился он, когда я спросила зачем она мне. -Клем и Зарен уже просили переписать рецепт эликсира, но я решил сперва дать книгу тебе

- всё-таки это ты нас спасла.

Да мне просто повезло тогда, но отказываться не стала и поблагодарила парня.

Начав листать книгу, обнаружила страницы, повергшие меня в шок. Книга выпала из рук, но у земли я успела подхватить её и тут же понеслась в общежитие.

- Да где же это? - спустя несколько минут бормотала я, разглядывая свою чернильную кожу в зеркало шкафа.

Дедушка с бабушкой научили меня скрывать и показывать символы по своему желанию. И, хоть на Земле я бы всё отдала просто чтоб никогда их больше не видеть, в этом мире изменила своё отношение к чернилам.

- Наконец-то!

Нужные символы обнаружились на ноге. Приложив развёрнутую «гармошку» из книги, поняла, что догадка была верна. Текст был разделён горизонтально. О чём бы он ни был, моя кожа являла собой вторую часть написанного.

Передо мной предстало явственное продолжение вчерашнего разговора о сборе фрагментов в единое целое. Оставалось лишь разобраться часть чего именно расписана на моей коже.

В моей комнате был только маленький стол, а для подробной работы понадобится куда больше места. Потому я решила направиться в библиотеку.

Поздоровавшись на входе с Графом, испытала мимолётное стыдливое облегчение от того, что помогала ему сегодня не Даира. Раскрывать тайну почему эта последовательность так важна для меня, я боялась. И уж врать не хотелось тем более.

Вихрем промчавшись по читальному залу, забилась в самый неприметный уголок. Тут стоял нужный мне большой стол и несколько кресел. Плюхнувшись в одно из них, с нетерпением зарылась в работу.

Спустя какое-то время услышала шаги неподалёку. В тишине почти пустой библиотеки они звучали отчётливо и немного зловеще. И приближались ко мне.

- А'рин Мариса, - поздоровался э'рин Леон.

В ответ только угукнула, не отрываясь от бумаг.

- Что это у вас?

Судя по звукам, он подошёл ещё ближе и буквально навис надо мной. Я раздражённо фыркнула, но отвечать не спешила. Вот закончу схему, тогда...

Была у меня такая привычка - когда чем-то увлекусь, весь остальной мир отходит на второй план, и обращать на него внимание кажется нецелесообразным. Но это не уход в какой-нибудь транс или типа того, я всё слышу и отвечаю на поставленные вопросы тогда, когда разберусь с первоочерёдными задачами. Иногда к тому времени окружающие забывают что вообще спрашивали о чём-то. Так что, говорят, это очень раздражающая привычка.

В детстве я с лёгкостью игнорировала учителей до того момента, как дочитаю главу, например, или решу задачу. Постепенно все смирились с этим.

Вот только э'рин Леон совсем не был похож на «все».

Не дождавшись моего ответа, он схватил книгу, из которой я усердно срисовывала символы, закрыл и стал рассматривать обложку. Я же молча и недовольно стала рассматривать его.

Казалось бы, ну нормальный же человек! После посиделок с дедушкой он, конечно, не перестал ко мне придираться, но всё же делал это куда меньше и вообще был сдержаннее. И вот опять!

- Говорят, си'рин Аллора четвёртый день не может отыскать свою книгу по ядологии с легендарными отравителями, - как бы между прочим заметил Леон.

Четвёртый? Иден стащил её неделю назад.

Пожала плечами и протянула руку. К моему удивлению, э'рин безмолвно вернул книгу, даже предварительно снова открыл на нужной мне странице.

Я вернулась к прерванному занятию, краем глаза отмечая что Леон устраивается в кресле напротив меня и тоже зарывается в какие-то свои бумаги.

Хочет работать рядом со мной - пожалуйста. Главное, чтоб не мешал и не отвлекал.

Кажется, э'рин и сам думал о том же, потому что за пару часов совместной работы он только один раз подал голос:

- Ниинта.

Почему-то это высказывание я не оставила по обыкновению без внимания.

- Что?

- Это не бааква, это ниинта, - объяснил Леон и подошёл ко мне. Склонившись над бумагами и почти касаясь меня плечом, он стал указывать: - Вот эта линия - не продолжение символа, как вы наверняка подумали. Это соединение между соседними символами. Видите, оно чуть-чуть тоньше?

Я внимательно всмотрелась в символы. Действительно, линия была тоньше, но настолько «чуть-чуть», что, не приглядываясь, заметить разницу невозможно.

- Спасибо!

- Пожалуйста, - мягко улыбнулся Леон, глядя на меня.

Смущённая таким пристальным вниманием, решила срочно зарыться в бумаги, а э'рин тем временем вернулся на своё место.

Конечно, после его замечания мне пришлось перерисовывать всё сначала, но без этого я пыталась бы расшифровать неизвестно что.

- Это также одна из проблем книгочеев, - сказал Леон, когда я закончила вторую, на этот раз верную, копию рисунка и с удовольствием потянулась.

Сам он, кажется, давно закончил свою работу, но почему-то остался сидеть со мной, ожидая, пока закончу я.

- Всё было бы куда легче, если бы символы выстраивались в ровные строки, - продолжил э'рин, глядя в никуда за моей спиной.

Он явно о чём-то задумался, а я испытала странное нежелание его беспокоить.

Из прострации нас вывел пролетевший под потолком Граф - это значило, что рабочие часы библиотеки закончились.

- Граф иногда позволяет своим друзьями задерживаться немного дольше положенного, - с улыбкой отметил э'рин Леон. Затем он поднялся и, собрав стопку своих бумаг, направился на выход. - Доброй ночи, а'рин Мариса.

- Доброй ночи, э'рин Леон.

Добравшись до комнаты и взглянув на часы, поняла, что «немного дольше» - это два часа. Засидеться в библиотеке до ночи? Почему бы и нет. Кажется, в этом мире именно так и выглядел мой безудержный студенческий кутёж.

На лекции си'рина Аллоры я почти засыпала, и даже не от того, что было скучно. Было весьма интересно и непонятно, но после ночного кутежа в библиотеке сконцентрироваться на лекции было чрезвычайно сложно.

В общем итоге сонливость даже пришлась мне на руку, когда Аллора снова заговорила о своей пропавшей книге. Я сохранила самое безучастное выражение лица под пристальным взглядом си'рина прямо мне в глаза - просто потому, что до меня очень медленно доходили её слова.

- Некоторые а'рины так заинтересовались ядами, что даже занимаются дополнительно. И это было бы похвальное желание, если б занятия проходили под моим присмотром.

Видите ли, не все книги безопасно читать юным неокрепшим умам.

Не увидев ожидаемой реакции от, видимо, своей главной подозреваемой, она перевела внимание на парней. Но они уже успели отделаться от шока и натянуть на лица такие же безучастные маски.

В общем, допрос с пристрастием у неё не удался.

Неудивительно, что после этого си'рин была совсем не в духе, материал объясняла сухо, без подробностей, и поспешила закончить лекцию как можно раньше.

В остальном неделя прошла уже привычно и без происшествий. Э'рина Фрисларда, хоть и очень хотелось, но всё же вопросами больше не донимала, лабараторию грабить не пришлось, а на лекции си'рина Градделя для меня не оказалось ничего нового.

Всё таки с дедушкой мы подошли более комплексно к символам, чем это делали местные. Парни знали скорее практическое значение - магазин, к примеру, или библиотека, - чем общее трактование. Символика первого порядка напоминала уроки иностранного языка начального уровня, тогда как я могла уже бегло на нём говорить. Для книгочея это, конечно, лишь первые шаги, но здесь я явно обгоняла остальных а'ринов-первогодок.

Выходные также не отличились оригинальностью.

Но меня ждал понедельник и вторая консультация с наставником.

Когда я пришла в библиотеку, за привычным столиком уже сидел э'рин Леон.

- Вас не было в пятницу, - отметил он вместо приветствия.

После того происшествия с книгой Аллоры я приходила в библиотеку каждый день. Э'рин приходил тоже и неизменно садился рядом со мной - то ли пытаясь действовать мне на нервы, то ли приглядывая, ожидая не понадобится ли мне помощь. И стоило мне не прийти один вечер, как вредный э'рин это тут же заметил.

На языке крутилось «а вы меня ждали?», но ответила я конечно другое:

- Мне не требовались дополнительные исследования.

- После лекции символики первого порядка? - Он удивлённо приподнял брови.

Действительно, парни уже начинали заниматься дополнительно чтоб иметь возможность улавливать то, о чём говорил преподаватель.

- Лекции си'рина Градделя удивительно понятные, - уклончиво ответила я.

- Вы скучаете во время занятий, - догадался э'рин.

Сегодня он был удивительно не-злым, потому решила признаться и кивнула.

Больше он ничего не сказал и мы приступили к работе с моим буквариком.

Спустя час я рассматривала третье на сегодня задание и никак не могла его разгадать. А ведь я решила что без ответа не уйду! Приходилось напрягать мозги по максимуму.

Закрыла глаза и устало потёрла их. Символы отпечатались в сознании, отражаясь в негативе даже на закрытых веках.

Ансах и лииска, соединённые вместе, и чуть поодаль отдельные друг от друга бааква и ваадха. Нравственность, обман, чаши, история.

Первые два в связке могли быть противостоянием искушению, а остальные... В одну цепочку все вместе они никак не хотели собираться.

Разве что только...

- Запрещено пить на территории Эллизиума? - недоумённо спросила вслух. Символы тут же засветились, засчитывая правильный ответ. - Что за бред? - выразила своё мнение об этом задании.

До этого были какие-то исторические факты, или рецепты простых лекарств, или краткие пояснения стиля «карсхи - настойка правды», а теперь тут оказалась зашифрована какая-то бесполезная ерунда.

Вздохнув, э'рин Леон отложил свои бумаги и принялся объяснять:

- Это не бред. Смысл конкретно этого задания - показать, что не все записи полезны и имеют практическое применение. Написано может быть всё, что угодно. То, что вы итак знаете или то, что никогда не пригодится. Не все записи нуждаются в том, чтоб их расшифровали, что бы ни говорили теологи.

Действительно, э'рин Фрислард настаивал на том, что всё, что появляется на телах носителей - благословение богов или вселенной. И мы, книгочеи, обязаны с благоговением выполнять отведённую нам роль стенографистов.

Теперь же я впервые задумалась об этом. Действительно ли все символы на моей коже -благословение? На Земле у меня был точный, отрицательный ответ. Там я бы назвала это проклятием. Но в этом мире... Это было сложно.

Пару минут Леон молчал, давая мне обдумать всё, затем внезапно сменил тему:

- Вы могли бы посещать мои занятия, - предложил он. - Символика второго порядка. Надеюсь, моя лекция вам не показалась скучной тогда, в первый день?

Э'рин смотрел на меня, ожидая ответа, а я только и могла что удивлённо таращиться на него. Когда же до меня дошло что пауза слишком затянулась, всё же выдавила из себя:

- Нет конечно же! - восклицание вышло слишком эмоциональным и я чуть умерила свой пыл: - На самом деле у меня есть пара вопросов по поводу того материала.

- Всего пара? - засмеялся Леон.

Не удержавшись, рассмеялась вместе с ним.

- Ну, может, немногим больше.

- В таком случае, второе занятие недели проходит в пятницу, так же как и у си'рина Градделя. Увеличение группы на одного очень любопытного а'рина мне не помешает, а у вас даже будет дополнительный выходной во вторник.

Что происходит? Я точно не сплю? У э'рина Леона есть брат-близнец, который вполне себе адекватный человек? Он шутит, предлагает помощь и ещё и радуется, что обеспечил мне выходной! Мир определённо сошёл с ума!

- В конце-концов, я ведь ваш наставник. Бегать за мной по всему Эллизиуму с вопросами

- ваша прямая обязанность.

Намекнув в очередной раз на историю с э'рином Фрислардом, он быстро встал и направился к выходу - видимо, справедливо ожидая моего возмущения. Но я, если честно, почувствовала лишь облегчение от этой колкости. Это было уже привычно. С таким э'рином я знала как себя вести.

Хоть я вроде как и перевелась в группу э'рина Леона, тем ни менее во вторник на лекцию си'рина Градделя всё же пришла.

Этот день убедил меня в правильности принятого наставником решения. Наверняка Леон должен уведомить си'рина о моём переходе, но всё равно после лекции задержалась, чтоб самой поговорить с мужчиной. Не хотелось бы уходить из его группы не сказав ни слова.

- А, а'рин Мариса! У вас появились вопросы? - улыбнулся мне преподаватель, заметив, что вместе с парнями я не ушла.

- Не совсем, - ответила, не зная что говорить дальше. А потому решила спихнуть всю ответственность за принятое решение на своего вредного наставника. - Э'рин Леон решил перевести меня в свою группу по символике второго порядка.

Мужчина на мгновение погрустнел, поняв, что и в этот раз вопросов к его материалу у меня нет, а затем задумчиво проговорил:

- Наверное, оно и к лучшему. Я замечал ваш отсутствующий вид во время лекций. Всё, что я рассказывал, вам было уже знакомо. Нет-нет, не перебивайте, - остановил он, когда я открыла рот, собираясь оправдываться. - Я вовсе не сержусь. Напротив, я рад что вы сумели так быстро вырасти из моего курса. Э'рин Леон вам заскучать не даст. Да, так будет правильнее.

- Спасибо, - искренне поблагодарила си'рина. - Вы действительно хороший преподаватель.

- Удачи вам. Чернильного пути...

- ...и великих открытий, - договорили мы уже хором.

Поклонившись, ушла в радостно-грустном настроении. Но больше всего я ощущала предвкушение и тягу к новым знаниям, и это затмевало всё остальное.

Дни до первой лекции уже в составе группы Леона пролетели незаметно.

В пятницу по дороге встретила парней, идущих к си'рину Градделю и ещё не знающих что я сменила курс. Пришлось остановиться и рассказать им новости.

Клем предсказуемо сверлил меня недовольным взглядом, Иден улыбался, но молчал. И единственным, кто за меня искреннее порадовался, был Зарен.

- И чего это ты такой радостный? - зло прошипел ему Клем.

- А того, - хитро улыбаясь, начал Зарен, - что теперь у меня есть кого донимать с вопросами по символике первого порядка. А на лекциях делать вид, что это я сам такой умный и догадливый.

Я засмеялась, а Клем скривился ещё больше, хотя мгновение назад казалось - куда уж сильнее?

- И, если бы ты был чуточку умнее, - продолжил Зарен, - ты бы тоже об этом подумал и не стал портить отношения с нашей спасительницей.

- Спасительницей, - фыкнул Клем. - Да она со своим спасением может пойти в...

Мне был хорошо знаком такой тип парней. Никакие слова на них не действуют. Пока по морде не получат, не успокоятся. Так как я была самодостаточной девушкой, по морде обычно получали именно от меня, а не от каких-нибудь посторонних защитников.

Я была подростком, когда поняла, что единственный способ спокойно жить с моими чернилами - это выдать их за татуировки. А кто у нас ходит забитый с головы до пят? Правильно, рокеры и панки. Но прибиться к их косяку оказалось не так уж просто, особенно являясь девчонкой, да ещё и сидевшей на домашнем обучении. Единственной моей компанией до того момента были лишь книги. Плохие мальчики, завидев новую девчонку, бегающую за их компанией, решили поспорить кто быстрее затащит меня в постель. Ну а я решила что мордобой - куда лучший способ завести друзей, чем секс.

Даже среди панков я считалась слегка отбитой. Пора взращивать репутацию и в новом мире.

- А мы не опоздаем? - робко встрял Иден, видя, как подхожу к Клему.

- Действительно, - поддержал Идена Зарен.

- Ненавидь меня сколько угодно, - прошипела, передумав всё же бить а'рина. Не на территории Эллизиума, по крайней мере, - но рот открывать в моём присутствии будешь только с моего же разрешения. Это понятно?

Лицо Клема вытянулось, а потом я услышала за своей спиной шаги. Было нетрудно вычислить кто же именно шёл к нам.

Говорить что-то, когда это мог услышать э'рин, Клем не стал, но перед уходом бросил на меня весьма красноречивый взгляд.

- А'рин Мариса, почему вы... - Кажется, э'рин Леон хотел меня отчитать, но, увидев выражение моего лица, передумал. - С вами всё в порядке?

- Всё прекрасно, - резко ответила я.

- Уверены?

- Конечно, - выдохнув, проговорила уже мягче. Э'рин ведь не виноват что некоторые парни такие козлы. - Боюсь, я снова опаздываю к вам.

Кажется, эта маленькая шутка разрядила обстановку, и Леон заметил:

- Опоздание засчитывается только если а'рин войдёт позже преподавателя.

Мы направились к нужной аудитории, и метрах в двадцати от неё э'рин махнул рукой, пропуская меня вперёд. Дарёному времени в минуты не смотрят, потому я опрометью помчалась внутрь. Едва успела занять свободное место, как вошёл Леон.

Окинув все присутствующих взглядом и ни на секунду не задержавшись на мне, он начал лекцию.

Но от отсутствия внимания я всё равно не страдала. Все а'рины - кто украдкой, а кто и откровенно прямо, - наблюдали то за мной, то за преподавателем, ожидая повторения шоу с первого занятия, но ни я, ни э'рин не спешили им давать ожидаемое.

Лекция прошла спокойно, но... крышесносно. Это было именно то, чего я ожидала от занятий с си'рином Градделем.

- Ну как вам сегодня лекция? - спросил э'рин, когда я закончила свои заметки.

К этому моменту уже все а'рины разошлись, наверняка прогоняемые пристальным взглядом преподавателя, и осталась лишь одна я со своими бумагами.

Леон подошёл к соседнему столу, уселся на него и выжидающе посмотрел на меня.

- Весьма познавательно, - расплывчато ответила, стараясь не выдать переполнявшую меня радость от новых знаний.

- А что вы думаете о дуальности? Помнится, вы в самом начале быстро это уловили.

- Вообще-то у меня есть вопросы, - ответила, листая конспект, на полях которого были отмечены все непонятные мне моменты.

- Пара? - с улыбкой припомнил э'рин Леон.

- Боюсь больше, - улыбнулась ему в ответ.

- Что ж, вопросы - это хорошо. Задавайте. Постараюсь ответить на все.

Ну, я и задала.

По сравнению с этим допросом на лекции э'рина Фрисларда я казалась совсем ненавязчивой и почти даже не заинтересованной, просто преподаватель попался нервный. Да, именно так.

В отличие от него, э'рин Леон нервным не оказался. Он терпел а'рина-шестилетку в возрасте «почемучки» и даже умудрялся давать хорошие развёрнутые ответы. Правда, часто после них у меня появлялось ещё больше вопросов, но это уже не в счёт.

В конце-концов выдохлась именно я, а вовсе не преподаватель. И он даже не пытался сбегать от меня как э'рин Фрислард. Чудеса!

Переваривая услышанное, глянула за окно и обомлела. Там было темно! А ведь лекция закончилась ещё среди дня! Получается, я задержала э'рина часа на три, не меньше.

Мне вдруг стало жутко неловко. Пятничные вечер, впереди выходные, у него наверняка были планы. А тут глупый а'рин со своими вопросами к нему пристала...

Проследив за моим взглядом, Леон так же, как и я, изменился в лице. Похоже, он тоже потерял счёт времени.

- Уже поздно, - отметил он. - Вам следует поторопиться, если вы хотите попасть сегодня к э'рину Людвигу. Всё же ходить вечерами не так уж безопасно. Оставшиеся вопросы вы сможете задать в понедельник.

Вопреки моим опасениями, злым от того, что я его задержала, он не выглядел.

- Да, конечно, - согласилась и стала собирать бумаги, которых только прибавилось за последние часы.

Э'рин подошёл к своему столу и тоже стал собираться домой. Ну, или куда-нибудь, куда может пойти молодой парень в пятницу вечером.

- Спасибо вам, - искренне поблагодарила, стоя на пороге аудитории.

Леон, не заметивший тактического отступления, поднял на меня глаза.

- Подождите!

Замерла, ожидая, что он вспомнил что-то, что нужно срочно мне сказать, или отроет в своём хаосе из бумаг какое-нибудь задание на выходные для меня, но ничего не происходило. Э'рин Леон молчал, продолжая шуршать бумагами, а я неловко переминалась с ноги на ногу.

Пришла мысль что он вообще забыл обо мне и когда я открыла рот, собираясь едким замечанием напомнить о своём присутствии, он наконец забросил последний листок в стол, взял книгу, папку с бумагами и поднялся из-за стола.

- Я провожу вас, - наконец объяснил он причину моей задержки.

Ну вот. И отказываться как-то неуважительно, но и идти с ним... Хотя, чем прогулка до дома отличается от времяпровождения в Эллизиуме? Решив, что ничем, поблагодарила за заботу и согласилась.

Оказалось, что отличается всё же многим.

Большую часть дороги он молчал. Раньше я бы подумала что это выражение презрения, будто разговаривать со мной - ниже его достоинства. Но теперь мне казалось что он просто... не знает о чём говорить за стенами Эллизиума.

Эта мысль была настолько дикой, что я засмеялась.

- Что смешного? - настороженно спросил Леон как тогда, при первой встрече. Но в этот раз я придумала отговорку быстрее.

- Думаю о том, как Карамелька нас будет встречать, - ответила я. - Она любит подкрадываться и с разбегу прыгать на руки. Никогда не знаешь с какой стороны

выпрыгнет на этот раз. Поначалу пугало, но я уже привыкла, - затем я спохватилась что имя Карамелька может ничего ему не говорить, и уточнила: - Вы ведь знакомы с нашей кошкой?

- Да, знаком, но меня она так никогда не встречала. Вообще-то, я ей не очень нравлюсь.

- Правда? Я с ней поговорю.

Э'рин Леон долго всматривался в моё лицо, видимо, стараясь понять не издеваюсь ли я над ним. С самым серьёзным видом подтвердила:

- Обязательно поговорю!

После этого он понял что я просто беззлобно шучу и рассмеялся. Я присоединилась к нему.

- А у вас есть домашние питомцы? - спросила отсмеявшись.

- Нет, - ответил Леон. - Разве что Г раф.

К этому моменту мы уже пришли к дому и остановились у калитки.

- Передавайте моё почтение э'рину Людвигу.

- Вы разве не зайдёте? - нахмурилась я.

Леон покачал головой.

- Время позднее. Не хотелось бы его тревожить.

То есть, он пошёл со мной чтоб просто меня провести? Не для того, чтоб заглянуть к дедушке в гости, а просто чтоб убедиться что я добралась живая и невредимая? Я правильно поняла?

- Не такое уж и позднее, - возразила я. Было лишь начало вечера. - Да и бабушка меня убьёт, если узнает что я даже чаем вас не напоила.

- Манэрра Даниэла такая, - улыбнулся Леон. - Гостеприимная.

- Именно. Потому мне придётся настоять.

Кажется, э'рин пытался придумать новую отговорку, но я воспользовалась его же методом и пошла к дому, будто не сомневалась что он последует за мной. Возражать что-то в спину идущему человеку довольно неудобно, согласна. Судя по звуку шагов, э'рин только что осознал это на собственной шкуре.

Зайдя в дом, пропустила э'рина, закрыла дверь и замерла в прихожей, оглядываясь. Три, два, один...

Что-то не так?

Под аккомпанемент этого вопроса откуда-то с перил лестницы спрыгнула на мои подставленные руки Карамелька.

- Теперь всё так, - улыбнулась, поглаживая кошку за ушком.

Она тут же включила режим трактора и громко замурлыкала.

Леон, вздрогнувший от неожиданного появления кошки-летяги, рассмеялся, глядя на нас двоих.

- Кстати, - вспомнила я своё шутливое обещание, - Карамелька, ты почему э'рина Леона не любишь?

Она приоткрыла один глаз и удивлённо посмотрела на меня - скорее потому, что её внезапно перестали гладить, чем из-за вопроса.

- Он тебя чем-то обидел?

Я задала бессмысленный вопрос кошке, но смотрела на э'рина.

- Нет, - ответил мне он.

Сделав пару шагов навстречу к нему, предложила:

- Погладьте. Может, теперь она поймёт что вы друг, а не враг.

Э'рин нерешительно протянул руку, заставляя меня задуматься не нападала ли на него эта пушистая тушка. Когда он начал её гладить, Карамель посмотрела сначала на него, потом на меня, а после снова закрыла глаза и продолжила мурлыкать. Её опять гладят, вселенская справедливость восстановлена, а вот кто гладит - так ли уж важно?

- Было бы со всеми так просто, - негромко засмеялся Леон. - Погладил - и уже друг.

- Мне кажется, проверять этот метод не стоит, - засмеялась в ответ я.

- Мариса? - раздался голос бабушки из недр дома. - Это ты?

- Да, бабуль, - крикнула в ответ. - И у нас гости.

Через минуту она вышла к нам.

- Манэрра Даниэла, - поклонился ей Леон.

- Манэйрэ Леон, - улыбнулась бабушка, скрывая удивление. Было непривычно слышать не научное, а светское обращение к Леону. Затем она повернулась ко мне: - И почему мы гостя на пороге держим?

- Мы мирили его с Карамелькой, - ответила серьёзно я.

- И как успехи?

- По-моему, задание выполнено.

- Тогда повода задерживаться больше нет, - улыбнулась бабушка. - Проходите. Только, если вы хотели повидаться с Людвигом, вам придётся подождать. Он скоро должен вернуться.

- А где он? - спросила, следуя за бабушкой в гостиную.

- У Ольриха.

Леон за нашими спинами кашлянул, привлекая внимание.

- Тогда я пожалуй пойду, - как-то неуверенно проговорил он, останавливаясь на пороге комнаты.

Э'рин Леон? Неуверенно? Вечер с каждой минутой становится всё интереснее!

- Ну что вы! Мариса скрасит ваше ожидание, правда ведь, дорогая?

Не успела я и ответить, как услышала новое возражение э'рина:

- Мне неловко отрывать вас от своих дел.

Судя по его виду, это не просто фигура речи. Ему действительно было неловко.

Боже мой, смущённый Леон! Разве я могла пропустить такое развлечение?

- Вы и не отрываете, всё в порядке, - заверила гостя я.

- Вот и отлично! Располагайтесь, я заварю чай, - обрадовалась бабушка.

Села в кресло, уложив довольную Карамельку на колени. Э'рин Леон прошёл в комнату, но садиться не спешил. Он сверлил меня недовольным взглядом, кажется, поняв, что я согласилась составить ему компанию лишь чтоб пораздражать его.

Устав смотреть на него снизу вверх, перевела взгляд на кошку и стала с ней играться. Боковым зрением видела что э'рин мнётся с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неловко. Что за чудный вечер!

Спустя пару минут послышался громкий выдох и неуверенное начало разговора:

- Ну, эм... Как вам Эллизиум?

- Хорошо, - «многословно» ответила я.

- Как отношения с остальными а'ринами?

Подняв хоть и не научную, но близкую к тому тему, э'рин, кажется, стал обретать почву под ногами. Он наконец перестал топтаться на месте и сел на диван напротив меня. Кажется, он действительно изо всех сил пытался завести непринуждённый разговор, и я решила больше не мучить его.

- Неоднозначно, - пожала плечами, поднимая взгляд на собеседника. - С некоторыми лучше, с некоторыми... Ну, вы видели. - Леон, похоже, не понял о чём я. Пришлось пояснять: - Сегодня утром. Из-за чего я почти опоздала к вам.

Он улыбнулся последней фразе, затем вдруг помрачнел:

- Вы из-за этого были тогда такая... - он замялся, подбирая слово.

- Злобная, - подсказала я. - Да.

- И с кем же именно вы не поладили?

Вместо ответа я подозрительно прищурилась. Леон выглядел каким-то слишком заинтересованным. Хотел напакостить моему недоброжелателю или объединится с ним против меня?

- Это не столь важно, - помолчав, ответила ему. - Зато я поладила с ки'рином Даирой. И Графом.

- И всё? - Я кивнула. - Вы не спешите заводить друзей.

Пожала плечами.

- Я не для этого пришла в Эллизиум.

- А для чего?

От ответа меня спасло возвращение дедушки. Вскоре я оставила мужчин болтать за чашечкой чая и поднялась к себе. Карамелька привычно ушла со мной.

- Дедуль, я знаю, тебе на меня жаловался э'рин Леон... Ты провёл с ним воспитательную беседу? - спросила я на следующий вечер.

Этот вопрос волновал меня всю неделю. Ну с чего бы иначе появляться «хорошему близнецу» Леона?

- Нет, - улыбнулся мне он. - А надо было?

Я покачала головой.

- Знаешь, а вы с ним очень похожи, - задумчиво продолжил дедушка. Я скривилась от такого сравнения, а он кивком подтвердил свою мысль: - Похожи. Очень. Оба своенравные, упрямые, прямолинейные, гордые и независимые, жадные до новых знаний.

Ну ладно, в последнем мы может и сходимся, признаю. Но не больше!

- Не зная, что у Мартина есть дочь, я привык считать Леона почти что своим внуком. Характер уж точно такой же как у меня в молодости, - он засмеялся воспоминаниям. - И теперь появилась ты, так похожая на своего отца, на Даниэлу и на меня. И с Леоном тоже сходство есть. В другой жизни вы могли бы быть братом и сестрой.

Я снова скривилась. Но всё же надо мной он хотя бы не шутил о симпатии между нами, и на том спасибо.

После этого бабушка позвала нас ужинать, и больше к разговору об э'рине Леоне мы не возвращались.

Я сидела в дальней нише на седьмом этаже библиотеки и старательно перерисовывала уже в двадцатый, наверное, раз схему из книги, интересовавшей отца. Вот уже два месяца в свободное время я прибегала сюда и зарывалась в свой увеличивающийся ворох бумаг.

К сожалению, схемы в этой книге были не в пример сложнее ученических и даже той, из книги Аллоры, что выбрала своим годовым проектом. Каждый раз, возвращаясь сюда, я внезапно обнаруживала - то, что приняла за сплетение ялхи, хиддши и лигииса, оказывалось наардом, ялхой и гхиббой. А масхо вдруг приобретал очертания байака с витиеватой соединительной линией, похожей на схематической изображение стрелы с оперением. И ещё множество подобных сюрпризов.

Будь это символы на коже носителя, я бы решила, что они со мной играются и меняются друг с другом местами, как часто бывало на моём собственном теле. Но записанные в книгу символы не обладали такой способностью. Это была просто моя невнимательность, или, скорее, неопытность. В этих схемах символы наползали друг на друга, переплетаясь линиями в единое целое и непонятно было где начинается один и заканчивается другой.

О расшифровке текста, конечно, при таком моём понимании предмета и речи быть не могло. Для начала мне нужно было хотя бы понять что за символы изображены в этой вязи, перерисовать их, а затем... Затем перебрать сотни вариантов того, о чём они могли повествовать. Времени на исследования катастрофически не хватало.

Мои понедельники и пятницы были в полном распоряжении э'рина Леона, по средам мозг занимала новая информация, полученная от си'рина Аллоры. По четвергам э'рин Фрислард теперь мог расслабиться, ведь безумный а'рин в моём лице угомонился. И только вторники я проводила тут, в дальней секции с книгой, интересовавшей отца.

Знал бы э'рин Леон как распоряжаюсь полученный его стараниями выходной!

Я потянулась, уставшая от долгого сидения в одной позе, и задумалась: а что бы он сделал, если б узнал, кстати? На самом деле, может, даже и похвалил бы за такие рвения в учебном плане.

В последнее время у нас с ним установился шаткий мир. Мы всё ещё иногда язвили и выводили друг друга из себя, но, зациклившись на подготовке годового проекта, больше времени проводили за учёбой, а не за перепалками. Я надеялась, что не спешу с выводами, но, казалось, э'рин больше не был моим врагом и не собирался при всяком удобном случае напакостить мне. А слова - это ведь просто слова. Я тоже много колкостей ему выдавала, но больше не считала самоуверенным придурком. Вообще-то, я его даже зауважала. Он преподавал не хуже, чем мой дедушка, и то, что он взялся меня наставлять, действительно теперь можно было назвать везением, пусть и началось всё это с мелкой вражды.

А'рины-первогодки только приступили к разбору своих заданий в «буквариках» - о чём мне рассказал Зарен, - тогда как мы с э'рином разобрали всё ещё в прошлом месяце. И вот уже месяц он помогает мне с моим первым собственным проектом.

Это был рецепт чего-то - чего мы оба ещё не знали, - и я училась отличать обычный текст от списка ингредиентов. Разнообразные маленькие точечки, кляксы и линии, не являющиеся частью символов, но вплетающиеся в общую вязь текста, могли менять значение символов на травы, животных и даже камни. Самое главное было вовремя распознать их, чтоб после не перерисовывать схему в двадцатый раз, как делала я это сейчас с отцовской книгой.

Когда пришла пора выбирать тему для годового проекта, а я приняла решение обязательно расшифровать то, что бегало чернилами по моему телу, поняла - на всё и сразу времени мне не хватит. Особенно учитывая попытки разобраться в отцовской тайне. Так почему бы не совместить хотя бы два пункта из списка? Тем более что э'рин Леон уже видел часть заинтересовавшего меня текста.

Когда же я объявила, что нашла вторую часть, он, конечно, полюбопытствовал откуда у меня новые сведения, но, помня наставления дедушки, раскрывать носителя - тем более, что им была я сама, - не стала. Э'рин Леон, нисколько не обидевшись, просто кивнул в ответ на мои увёртки и больше об этом речь не заходила. Зато его помощь в моём обучении было сложно недооценить.

С такими мыслями я и сидела во вторник в библиотеке после закрытия. Граф великодушно позволял мне это, тем более что иногда я подкармливала его лакомыми кусочками вяленого мяса в хрустящей карамельной корочке - вот таким гурманом он был, этот пернатый библиотекарь.

За два месяца я ни разу не видела никого в этой секции библиотеки. Да и на этаже тоже. И вот теперь, среди ночи, вдруг послышались шаги и чьи-то тихие голоса вдали.

И, кажется, они приближались ко мне.

Технически, ничего плохого или незаконного я не делала, но подставлять Графа, который должен был выгнать меня несколько часов назад, совсем не хотелось. А при мысли, что кто-то увидит какой именно книгой я интересовалась, меня охватила необъяснимая паника.

Даже не зная текста, почему-то была уверенна в содержании книги. В том, что она о хождении между мирами и отец оставил библиотечную карточку специально для меня. Бросил очередную хлебную крошку.

Он даже собственным родителям не признался что жил совсем не в другой стране, а в другом мире. Так разве можно чтоб кто-то посторонний догадался о моём иномирном происхождении?

По крайней мере так впоследствии объясняла себе свой странный поступок, а именно то, что я, вместе со всеми бумагами и книгой, шустрым зайцем прыгнула за массивное кресло, вжавшись в небольшой закуток между ним и углом двух стен. Стараясь не издавать ни звука и даже дышать как можно тише, с нарастающей паникой слушала как два голоса приближаются всё ближе и ближе ко мне.

- ... вотрёшься в доверие, - наконец стала я разбирать слова.

- Когда? - кратко спросил второй голос.

- Через год. Может, два.

- Точно будет здесь?

- Самый вероятный вариант. Хотя и другие мы не исключаем. Там тоже будут наши люди на случай чего.

- Я единственный ваш «людь» здесь? - первый голос не отвечал, но я отчего-то представила, что он посмотрел на второго как на дурака. - Кто ещё?

- Этого тебе знать не обязательно.

- Но как же? Если у меня не получится к нему подобраться... - неуверенно.

- Если у тебя не получится, - жёстко проговорил первый, - отвечать будешь не ты, а твои родные. Близкие, друзья. Любимая девушка...

- Не смейте втягивать в это её!

Резкий звук, кажется, удара. И совсем близко с моим укрытием. Пострадавший, похоже, свалился в нишу, но утверждать точно я не могла - из моего закутка не было видно вообще ничего.

С запозданием в пару секунд после падения послышался тонкий металлический звон, будто монетки покатились по полу.

- Не повышай на меня голос, мальчишка! - грозно и злобно, так, что даже у меня побежали испуганные мурашки по коже.

Ещё один удар и протяжный стон. Кажется, лежачего пнули по рёбрам. И снова тонкий переливчатый звон, совсем не соответствующий мрачной атмосфере происходящего.

Это во что же я влипла? Чему стала свидетелем?

А ведь свидетели долго и счастливо не живут.

И несчастно тоже.

Вообще не живут.

Я никогда не была трусливой, но сейчас мой инстинкт самосохранения просто вопил от ужаса.

Так, главное, не поддаваться панике и не издавать ни звука. До сих пор меня не заметили, так, может, и дальше мне будет везти?

- Советую тебе справиться со своим заданием. После поможешь нам его... Ну, скажем, сместить, - первый коротко засмеялся, видимо, довольный своей шифровкой.

Итак, что мы имеем: кто-то должен втереться в доверие к кому-то и после «сместить» его. Ну а я свидетель, подслушавший этот заговор. Прекрасно, просто замечательно! С каждой секундой становится всё лучше и лучше!

- Ты хорошо нас понял? - снова первый.

- Да, - хрип второго.

- Вот и прекрасно, - наигранно-радостно. - Не разочаровывай Мать.

Последнее слово было сказано почти с благоговеньем, будто не о человеке говорится, а о божестве. Впрочем, утверждать я не стала бы - не видя лицо говорящего, легко ошибиться.

- А теперь вставай, нечего разлёживаться. Пол холодный, ещё простудишься.

Какая трогательная забота от человека, который только что угрожал и избивал своего собеседника!

- Гори в аду, - прошептал второй, заставляя меня в удивлении распахнуть глаза ещё шире.

Такая знакомая, родная поговорка... А ведь в этом мире не было концепции ада и рая. Это были земные слова.

- Что?

- Говорю: хочу воды, - громче повторил второй. - После твоих воспитательных методов как после пьянки, - усмехнулся он и, судя по шорохам, стал подниматься.

Так мне всё же послышалось? Это была просто просьба воды... Или нет?

- Больше не заставляй меня объяснять простые истины, и не понадобится ни вода, ни лечение. Да и от пьянки всяко больше удовольствия, не находишь?

^{- Да} у^ж.

Голоса стали затихать, превращаясь снова в неясный гул.

Уходят, хвала небесам! Так увлеклись своими разногласиями, что не обнаружили одну насмерть перепуганную меня.

Выбираясь из укрытия, испытывала смесь облегчения, всё ещё не прошедшего страха и жгучего стыда за свою слабость и трусливость.

Хотелось бы сказать что я как супер-героиня тут же разобралась со всеми участниками заговора, спасла неведомого смертника и ещё и выжила при всём при этом, но нет.

Я не знала говорящих, не знала, на кого будет совершено покушение и что с этим делать. Я просто хотела забыть всё это как страшный сон.

И, к моему стыду, со всеми навалившимися делами мне всё же это удалось.

Оказалось, что в Эллизиуме бывают праздники и даже балы. Например, ежегодный зимний бал, приходящийся на последнюю пятницу первого месяца зимы, который я по привычке звала декабрём, хотя здесь он был студнем. Ассоциации с блюдом мне совершенно не нравились.

Зато этот бал напоминал земной новогодний праздник и таким образом я могла быть ближе к своему старому дому. Было чувство будто оказалась сразу в двух мирах одновременно.

На Земле я действительно любила Новый год. Праздничные украшения, яркие гирлянды, первый снег и холод, а в противовес ему уют и тепло домов и кафешек. Холод давал больше почувствовать всё это, создавая контраст для сравнения. Весь месяц жил ожиданием праздника, новогоднего чуда. Он и сам был маленьким чудом.

В городе по случаю праздника количество ярмарочных лавочек увеличилось. Они вытекли ручьём шумного весёлого гомона зазывал из небольшого переулка прямо на центральную площадь. Всё было красно-бело-золото-зелёным, ярким, пёстрым, блестящим. Пахло хвоей, корицей, мандаринами, глинтвейном и расплавленным сахаром. Такой родной, тёплый запах!

В этот месяц я испытывала одновременно и радость, и тоску по Земле. Пусть меня там ничего не ждало - даже комнатные цветы и те уже наверняка засохли, - и возвращаться не хотела, начиная считать домом этот мир, всё же... Всё же я прожила там двадцать два года. За это время воспоминаний набралось немыслимое количество, и все они теперь стали горько-сладкими на вкус.

Осложняло дело ещё то, что поделиться чувствами ни с кем не могла - для бабушки с дедушкой я потеряла память, остальным же не доверяла совершенно.

К слову об этой моей тайне иномирянки - одним ноябрьским субботним вечером я всё же узнала что изучал отец. Что это были за легенды, которые дедушка считал ерундой.

- Помнишь спектакль, на который мы ходили? - вопросом на вопрос ответил Людвиг, когда снова зашла речь об отце и его тайных исследованиях.

- Конечно, - кивнула я. - «Песнь тени».

- Он самый. Он самый... - он ненадолго замолчал. - Этот спектакль поставлен в вольной интерпретации, но основан на легенде о людях с необычными способностями. Их называли «ходящие тенями». По легенде они могли перемещаться на любые расстояния без какого-либо транспорта, мгновенно. Другой город, страна, мир...

На последнем слове я испуганно вздрогнула, но продолжать свой рассказ дедушка не спешил.

- А ты не думаешь что... - я запнулась, взволнованная, не зная как выразить свою мысль.

- Что он мог преуспеть в своих исследованиях?

- Нет, Мариса, не думаю, - мягко улыбнулся мне дедушка. - Это лишь старые, никому не нужные легенды, которые могут пригодиться лишь таким как «Лицедеи» для их постановки. Потому мы с Мартином и спорили - это пустая трата времени. С его талантом и упорством он мог внести огромный вклад в науку и развитие нашего мира! Он мог расшифровать новое лекарство, или технологию постройки домов, или способ завершить все мировые войны, а вместо этого он занимался какой-то... легендой.

Последнее слово он проговорил так, будто это было ругательство.

Вот так я и поняла тогда, что он, хоть и смирился с выбором моего отца, своего мнения о его «глупости» не поменял и в реальность ходящих тенями не верил.

- Он множество раз пытался убедить меня в том, что и это принесёт пользу миру, вот только какую? - продолжил дедушка. - Развлекать народ? Пугать детей перед сном? Нет в этом никакой пользы, Мариса. Никакой пользы.

Я молчала, не решаясь спорить с ним. В конце-концов, что я знала? Что могла возразить? Кажется, даже отец не сумел переубедить упрямого Людвига, и что же я могла сказать без каких-либо доказательств? «Здрасте, я выросла в другом мире»?

Чтоб рассказать эту мою историю, придётся сначала выяснить как удавалось отцу перемещаться между мирами, и почему переместило меня с Земли сюда без моего желания. Разгадать эти тайны, найти физические доказательства, и только потом открываться дедушке.

Вот теперь я улавливала сходство его характера с э'рином Леоном, о котором он упоминал. И, конечно, со своим и отцовским упрямством тоже.

- Как твой годовой проект? - перевёл тему дедушка. - Леон говорил что у вас что-то уже готовится.

А вот этим я могла и хотела поделиться, потому без утайки рассказала откуда у меня вторая часть расшифровываемого текста. И откуда первая тоже, да.

- Только не говори об этом э'рину Леону, ладно? - попросила в конце своего рассказа.

- О том, что ты носитель, или об ограблении лаборатории? - засмеялся дедушка.

- И о том, и о другом.

- Боишься, что накажет? - подколол он меня.

Да, я действительно этого боялась. Вот рассказать дедушке о студенческих шалостях можно, а э'рину Леону - ни за что! Единственной реакцией Людвига на мои приключения был смех, и похвала за то, что вместе с ребятами не пила. А как отреагирует э'рин предсказать было невозможно, и узнавать ответ не хотелось совершенно. Я была бы рада, если б эта информация осталась для меня тайной.

- Опасаюсь, - осторожно ответила я.

- Ты просто не представляешь что он сам вытворял во времена своего студенчества, -рассмеялся на это дедушка.

- И что же? - тут же загорелась любопытством я.

- Ну нет, так не пойдёт! Твою тайну я должен хранить, а его - нет? Давай так - ты разрешаешь рассказать ему свою историю в лаборатории, а я рассказываю его истории тебе?

Одно моё приключение в обмен на все э'рина Леона? Заманчиво.

Ещё более заманчиво, если у меня появится на него компромат - будет чем повыводить из себя, если вдруг что.

С другой же стороны, он мой наставник и, если доложит о нарушении дисциплины, мне будет совсем не весело. А его истории итак все знают, потому обратный шантаж у меня не выйдет.

Всё решилось с приходом бабушки, которая услышала последние слова Людвига.

- Ах ты ж старый интриган! - беззлобно обозвала мужа она и даже легонько стукнула полотенцем по руке. - Мариса, не соглашайся!

- Ну вот, всё веселье испортила! - притворно возмутился дедушка.

- Лет в обед, а ему всё веселье подавай!

Я легко рассмеялась, наблюдая за шутливой перепалкой этих двоих, и, как бы банально ни звучало, сердце моё сжималось от нежных чувств к ним. Мы знакомы относительно недолго, но успели действительно породниться и полюбить друг друга. Разве можно было теперь представить нас всех порознь?

Вернувшись в Эллизиум после тех выходных я стала проводить всё своё свободное время в библиотеке за изучением книги, интересовавшей отца.

За учёбой дни пролетали совершенно незаметно, я часто засиживалась допоздна и даже забывала есть. Про праздничный бал я забыла бы тоже, если б не Даира.

- Какой у тебя будет наряд? - спросила она меня однажды, когда я пришла в библиотеку.

- Наряд? - не поняла я.

- На бал. - В моих глазах, видимо, всё ещё читалось недоумение. - Только не говори что ты забыла!

- Говорить не буду, просто красноречиво промолчу, - улыбнулась я.

Ведь и правда совершенно забыла. Точнее, что будет зимний бал - это помнила, но казалось что это будет ещё так нескоро...

- Мариса! Бал сегодня!

В смысле сегодня? Погодите-ка!

Прошедшие дни упрямо не хотели разделяться в моей голове, сливаясь в одни огромные сутки. Мда, заработалась...

К счастью, в этом мире мне не нужно было бежать к портному или даже вообще по магазинам. Зато пробежаться до собственной комнаты не помешало бы.

В честь предстоящего праздника библиотека закрывалась раньше (о чём я тоже благополучно забыла) и Даира вызвалась помочь мне с придумыванием платья.

Вихрем пролетев по ещё не заснеженной улице от библиотеки до общежития, мы поднялись на этаж. Пожертвовав капельку крови, привычно распахнула дверь, пропуская Даиру. Но она почему-то замерла на пороге, удивлённо глядя на меня.

- Ты потеряла карту?

- Карту? - не менее удивлённо переспросила я.

Да что ж за день-то такой?

- Ключ-карту. От комнаты.

- Мне её и не выдавали.

- Неужели си'рин Аллора могла забыть? - задумчиво проговорила девушка неубедительное оправдание преподавательнице.

Но мы обе знали что си'рин ничего не забыла. И свою ненависть ко мне, видимо, тоже.

- Ключ-карта тоже с каплей крови, но для её сознания кровь требуется лишь однажды. И не приходится каждый раз колоть пальцы при входе. Правда, карту можно потерять и через пару дней внезапно обнаружить, что ей воспользовался кто-то другой...

- Что ж, - улыбнулась я. - Тогда пусть всё остаётся как есть. Я уже привыкла кормить замок кровью. Можно сказать, мы с ним сроднились.

Даира улыбнулась и покачала головой. Времени у нас было немного, потому мы не стали обсуждать это дальше и приступили придумыванию дизайна.

Достав бумагу и карандаш, стала делать быстрые, неаккуратные наброски. Скорее схематическое изображение, чем рисунок. Но это позволило упорядочить все мысли и идеи и спустя час я была готова к балу.

Наряд вышел шикарным. Никто не смог бы и предположить что его готовили в последнюю минуту.

Атласный корсет, украшенный двумя полумесяцами и мелкими стразами по линии лифа, делал мою итак тонкую талию поистине осиной. Бархатная юбка цвета глубокой ночи струясь, спускалась к самому полу. Накидка-плащ, усеянная десятками ярких, блестящих звёзд, соединялась спереди металлической брошью и оставляла плечи открытыми. Бал должен был проходить в зале Эллилиума, так что, казалось, о тепле можно не беспокоиться.

Даира убежала переодеваться, бросив на прощание «увидимся», но я в этом сомневалась. У неё был парень, которому не терпелось увидеть свою занятую девушку, и на месте парочки я бы не отвлекалась на посторонних.

Придя на праздник, встретила своих однокурсников.

- Отлично выглядишь, Мариса! - поприветствовал меня Зарен.

Иден активно закивал, подтверждая.

- Я ещё не настолько пьян, чтоб говорить такое ей, - Клем выделил последнее слово. -Пойду за имбирным пивом.

Да, в этот вечер запрет на выпивку в Эллизиуме был официально приостановлен. Сегодня здесь царствовало вышеупомянутое имбирное пиво и аппероль.

- Захвати мне аппероль, - кинула вслед уходящему парню.

- Не думаю, что он его принесёт, - усомнился Иден.

- Не думаю, что стала бы пить что-то, принесённое им, - ответила ему.

Я просто хотела позлить Клема, и, судя по брошенному через плечо взгляду, мне это удалось. Врагов я завожу куда легче, чем друзей.

Зарен покачал головой, уловив моё желание, но вмешиваться в наши с Клемом размолвки не спешил. Я же вообще не понимала с чего всё началось и почему продолжается, но не отвечать на нападки просто не могла.

Вскоре Идена увидел Фил, с которым, оказывается, парни успели сдружиться пока я заводила дружбу с книгами. Отвесив пару дежурных комплиментов моему платью, Фил утащил приятеля знакомить с какой-то девушкой.

Из известных мне людей остался только Зарен. Парень весьма любезно пытался меня развлекать, но не мог же он провести весь праздничный вечер со мной, тем более что я была весьма скучной компанией. Спустя время и он меня покинул. Я видела его мелькающим в толпе то тут, то там, слышала его смех, когда он оказывался рядом. Кажется, он хорошо проводил время.

Кажется, все хорошо проводили время.

Кроме меня.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой чужой. Пусть на Земле у меня не было настоящих друзей, но у меня была какая-никакая компания парней, с которыми я всегда тусила. Здесь же, ни смотря на мои усилия, подружиться ни с кем мне не удалось, и от этого становилось грустно. Особенно остро одиночество чувствовалось в веселящейся толпе.

Я всё же взяла бокальчик аппероля и, пригубив, задумалась.

А может, и не было никаких усилий? Кроме того памятного ограбления лаборатории, больше я ни в какие приключения не попадала. При чём не попадала вполне осознанно. Я уделила всё свое время и внимание учёбе, годовому проекту, отцовской книге. На развлечения не было ни сил, ни желания, хотя парни неоднократно звали меня, но в этот раз всё студенческое веселье проходило мимо.

Решив развеяться и отвлечься от грустных мыслей, направилась на второй этаж, а с него на просторный балкон-лоджию. В виду холодов он пустовал, чему я была только рада. Холод и одиночество - наконец окружающее стало соответствием моего душевного состояния. И даже то, что я довольно быстро начала мёрзнуть без верхней одежды, не заставило меня изменить решение и вернуться в тёплую радостную толпу.

На улице наконец-то пошёл первый снег.

Какое-то время я просто молча наблюдала за сложным танцем снежинок, кружащихся крупными хлопьями в безветренном небе. Ярко-белые на фоне темного парка, совершенно свободные...

- Мариса? Почему вы прячетесь здесь?

Такой знакомый голос прозвучал за моей спиной. Конечно, кто же ещё мог меня найти?

Не стала оборачиваться, игнорируя пришедшего, но всё равно он явно ждал моего ответа и уходить никуда не собирался.

- Я не... - я хотела возмущённо огрызнуться «я не прячусь!», но вместо этого почему-то выдохнула совсем другое: - Я не чувствую себя там...

- На своём месте, - закончил за меня проницательный э'рин Леон, подходя ближе. -Признаться, я тоже. Годами это было моим излюбленным укромным уголком, чтоб скрыться от всех.

- Простите что в этот раз вы не одни, - иронично и немного зло проговорила в ответ.

Я была раздражена до этого и, стоило мне только подумать, что надёжно спряталась от чужих глаз и никто меня здесь не найдёт, как пришёл он.

- Прощаю, - неожиданно мягко улыбнулся мне э'рин.

Я уставилась на него во все глаза. Почему он не ответил колкостью на колкость? И эта улыбка... Мягкая, тёплая, добрая. Искренняя. В уголках его глаз лучиками разбегались весёлые морщинки, а сами глаза отражали пляшущие огни праздника.

Э'рин протянул руку и коснулся моего плеча. Рука его была почти нестерпимо горячей по сравнению с моей кожей. Меня тут же пробрала дрожь. Смутившись, опустила глаза.

- Вы замёрзли!

Леон снял свой сюртук и накинул мне на плечи. Я снова вздрогнула от движения холодного воздуха. И от того, что руки он не убрал.

- Спасибо.

Несколько секунд мы безмолвно смотрели друг другу в глаза, словно могли там увидеть что-то. Какой-то ответ, разгадку некоей тайны...

Неловко кашлянула, нарушая тишину момента, и э'рин отступил на шаг. Я же стала зябко кутаться в одолженное тепло.

Сюртук пах мужским парфюмом. До этого я как-то никогда не задумывалась чем пахнет э'рин Леон. Теперь же, вдохнув идущий от ткани пряно-хвойный запах, поняла - он пах ветивером, кедром и апельсином. Он пах новым годом, уютом и... домом.

Я сунула руки в рукава, откидывая неуместные мысли.

Где-то внизу зазвучала очередная мелодия без слов. Она до боли напоминала знакомую земную песню. Неожиданно даже для самой себя, я начала тихонько мурлыкать:

Ну что за зима!

Мороз ломит ребра,

Эль в бочке застыл -

До весны не разгрызть.

Обнимемся же,

Насмерть чтоб не замерзнуть,

Хочу я тебе предложить...

Э'рин удивлённо уставился на меня и я замолчала.

- Вы хотя бы танцевали сегодня? - внезапно спросил он. Я покачала головой, сбитая с толку этим вопросом. - Что ж, тогда позвольте украсть ваш первый танец в Эллизиуме.

«Первый танец в этом мире», - поправила его мысленно.

Леон протянул мне руку и я без раздумий приняла её.

Несколько минут назад я рассматривала снегопад, а теперь мы и сами медленно кружились, словно две снежинки на ветру. Казалось что со стороны мы именно так и выглядели.

Леон уверенно вёл меня в танце, и всё остальное становилось совершенно неважно.

- А вы сами не замёрзнете? - спросила, почему-то только сейчас осознав что теперь без верхней одежды сам э'рин.

- Вот и согреюсь, - улыбнулся он, кружа меня в небольшом пространстве балкона. - Как вы там предложили? Обняться, насмерть чтоб не замёрзнуть?

Я мягко засмеялась в ответ.

- Это просто песня.

- Допустим. И что же там поётся дальше?

Вдохнув морозный воздух вперемешку с парфюмом э'рина, снова тихонько запела:

Вальс на костях

Под шелест снежинок Мы молча танцуем Вокруг костра.

Вся эта музыка Звезд зимней ночью Звучит только лишь для тебя! [1]

Мелодия затихла, затем заиграла другая, а мы всё продолжали молча танцевать.

- Вы восхитительно выглядите, а'рин Мариса!

Он покрутил меня вокруг себя, видимо, чтоб оценить наряд со всех сторон. Длинная юбка вместе с накидкой плыла за мной шлейфом, смягчая контур движений, делая их плавными и текучими.

- И вы тоже, э'рин Леон, - вернула комплимент, оказавшись снова перед ним лицом.

Он действительно выглядел просто замечательно. Белая рубашка с закатанными до локтя рукавами прикрыта строгим серо-металлическим жилетом, чёрные штаны заправлены в кожаные сапоги. Стало даже жаль, что я ненамеренно раздела его и не увидела как он смотрелся в сюртуке.

Он выглядел и современно и старомодно, напоминая земной стимпанк, правда, без гоглов и большого количества механических аксессуаров. Зато образ слегка осовремененного английского аристократа угадывался безошибочно.

А ещё Леон много улыбался.

Помнится, при первой встрече я подумала, что он мог бы быть симпатичным, если б не хмурился и не смотрел так зло. Сегодня э'рин совершенно не был злым.

Не удивительно, что на пару мгновений я выпала из реальности, рассматривая своего сегодняшнего партнёра по танцу, и тихонько пискнула от неожиданности, когда э'рин поднял меня на руки и закружил.

Такая моя реакция повеселила Леона и он снова рассмеялся, возвращая меня на пол.

Музыка снова затихла, но мы всё так же стояли не размыкая рук. Я пыталась прийти в себя от неожиданности, а вот что творилось в голове э'рина Леона сказать не берусь.

Впрочем, ситуация ещё не успела стать неловкой, когда э'рин отошёл на шаг, отпуская меня.

- Музыка закончилась, - заметила я, нарушая затянувшееся молчание.

Танцевать в тишине было приятно, а вот просто стоять друг напротив друга стало как-то неуютно, будто что-то нарушилось и магия вечера бесследно исчезла.

- Бал закончился, - ответил мне э'рин. - Я проведу вас, если вы не против.

- Конечно.

Выйдя с балкона, я отдала э'рину его сюртук, но он не надел его, а просто перекинул через руку. Жаль-жаль.

Мы направились к общежитию по внутренним переходам между корпусами, которые сейчас почему-то пустовали, будто только мы двое задержались на балу до последнего танца.

- Доброй ночи, а'рин Мариса, - попрощался со мной э'рин у общежития.

- Доброй ночи, э'рин Леон.

После бала прошла неделя, но он всё равно был у всех учащихся на устах.

Как я и думала, все отлично провели время и всем было что вспомнить.

Собственно, даже мне.

- Э'рин Леон, - ворвалось в мои мысли знакомое имя.

- Что э'рин Леон? - не поняла я.

Я отвлеклась всего на пару секунд, наверное. И только что Даира рассказывала о реакции своего парня на её платье, как внезапно выскочило это имя.

- Ты пропустила такое представление! - восторженно произнесла Даира. - Где ты, кстати, была?

- То тут, то там, - уклончиво ответила ей. - Бродила всюду. Наверное, в другой зал тогда отошла. Так что за история с э'рином?

- В общем, а'рин Ноэль поспорила с Филом - ты ведь знаешь этого подстрекателя Фила, -что сможет соблазнить э'рина Леона.

Не удержавшись, я расхохоталась, прерывая Даиру. Соблазнить Леона? Да легче айсберг с помощью коробка спичек растопить! И вообще - кому в голову может прийти такая идея? И зачем?

Последний вопрос я и задала своей собеседнице.

- Ну, он же такооой неприступный, а она такааая классная, - спародировала она интонацию, видимо, этой горе-соблазнительницы. - В общем, Ноэль - это Фил в женском обличии, - объяснила Даира. На этом моменте я кивнула, поняв. Вызов для красотки, ясно. - Да и к тому же она а'рин уже седьмой год, и если бы э'рин Леон, сраженный её красотой, помог ей... В общем, одним соблазнением две цели бы сразила.

Ситуация становилась всё интереснее. Дедушка утверждал, что а'рины почти никогда не вылетают, не сумев за семь лет открыть хоть что-нибудь. Кажется, скоро а'рину Ноэль удастся почти невозможное.

- Но это же э'рин Леон. Сама знаешь, с ним никогда не бывает просто. Весь её план накрылся уже на первом этапе, когда Ноэль пригласила его на танец. - Я приподняла брови, не понимая, что может быть не так, и Даира с готовностью пояснила: - Э'рин Леон не танцует. Никогда и ни с кем. Приходить-то приходит, обязанность такая. Но не танцует.

Так, стоп. А со мной на балконе он тогда что делал?

- Может, просто не умеет, - улыбнулась Даира, но я шутку не поддержала, так как знала, что он очень даже умеет.

Никогда не любила медленные танцы, но оказалось, что это как в земной поговорке «просто у тебя мужика никогда нормального не было» - просто не было подходящего партнёра. Оказалось, что, когда в танце уверенно ведёт мужчина, знающий, как двигаться, танцевать очень даже легко и приятно.

Дальше в пропущенной мной истории шло долгое беганье по пятам за э'рином и публичное унижение глупой красотки, которая «даже отличать баакву от ниинты не научилась за семь лет». Да, я бы славно повеселилась, если б видела это шоу.

- ...а после он ушёл и до конца праздника его никто не видел, - завершила свой рассказ Даира.

А после он решил спрятаться от любопытных глаз на балконе, но и там оказался не один. Затем лишился сюртука и всё же станцевал пару танцев с а'рином, - «насмерть чтоб не замёрзнуть», - при чём инициатором танцев как раз был он сам.

Но, раз это не вязалось с образом э'рина, я решила оставить происходившее на балконе в тайне.

[1] Слова из песни Тролль Гнет Ель - Вальс на Костях

Дальнейшее время снова слилось в одни большие... Нет, всё же в этот раз не в сутки, а в месяц. Но один и огромный.

Я продвигалась в годовом проекте, оказавшемся описанием и рецептом сложного яда, делала хоть и небольшие, но успехи в расшифровке книги с седьмого этажа.

Это действительно были части легенды о ходящих тенями. Фрагмент, который мне удалось расшифровать, был лишь общей информацией и звучал примерно так: «Мотив героя, ходящего тенями, насчитывает несколько тысячелетий и присущ практически всем культурам мира. Наиболее часто он упоминается в Карриме - легенда об Арроке, тени-мстителе, олицетворяющем кровавую справедливость, - и Шардании -легенда об Аринаэлле, путешественнице и первооткрывательнице других миров. Но так же этот мотив встречается в древней культуре Кри, Парваттике, Адвании и Джоробби. Намёки на схожую морфологическую модель отмечаются в Руите и Одании, но эти сведенья пока не были подтверждены.»

Уверенной в своей расшифровке на все сто я быть не могла, так как это была обычная, а не учебная книга. В отличии от букварика, эти интерактивными не были и не светились при произнесении разгадки.

Среди дней, заполненных одной лишь учёбой, мало что выделялось. Я ходила на лекции, консультации с наставником, пропадала в библиотеке и забывала есть. За последнее регулярно получала нагоняй от бабушки.

Но один из вечеров, пожалуй, можно было выделить. Тогда наша пикировка с Клемом вышла на новый уровень.

- И не страшно тебе ночами в одиночку бродить? - раздалось прямо за моей спиной. Но голос не беспокоился о моей безопасности, а пытался запугать.

Я шла из библиотеки в своих мыслях и не заметила приближение Клема. Пожалуй, со стороны действительно выглядело страшновато: безлюдный парк Эллизиума, ночь, тишина, и тут из темноты появляется парень. Но страшно мне абсолютно не было.

- Не-а, - честно ответила ему. - Кого же мне бояться?

- По-твоему, у тебя мало врагов, Мариса?

Пожала плечами, продолжая идти к общежитию. Парню приходилось следовать за мной чтоб продолжать разговор.

- Тех, кого стоило бы бояться вообще нет. Ни одного.

От этого заявления парень на пару секунд растерялся, а затем выдал:

- Ты чего такая дерзкая?

Фраза была такой родной, такой земной, что я чуть не прослезилась от умиления. Клем и вправду сейчас выглядел точь-в-точь гопник с района.

Кажется, на моём лице отразилось что-то совсем не соответствующее планам устрашения, потому как Клем перегородил мне дорогу. Во время резкого движения парня шатало, да и вообще он был явно не в адекватном состоянии. В лучшем случае просто пьян, в худшем -поборол своё отвращение и набрался псилоцибиновой вытяжки.

- Ну чего тебе? Семки, мобила позвонить? - устало спросила я.

Спать хотелось жутко, а тут это недоразумение задерживает меня, спешашую на свидание с мягкой тёплой кроваткой.

- Что? - не понял он. Потом, видимо, вспомнил, что он тут пытается быть главным, и заявил: - Слушай сюда. Если не хочешь проблем, с этого момента ты будешь...

Мне так и не удалось узнать что я там буду, потому что был вопрос поинтереснее:

- А если хочу?

Пьяный организм снова завис. Я в это время стала обходить его сбоку, но, видимо, Клем не настолько отвлёкся моими словами. Он резко схватил меня за руку.

- Отпусти, - спокойно проговорила, давая шанс ему выйти из конфликта безболезненно.

- Нееет, - мерзенько улыбаясь и дыша на меня перегаром, протянул парень. - Знаешь, что я делаю с такими девками как ты?

- Сказки на ночь читаешь? - предположила, вырвав руку из захвата. - Просишь проверить, не спрятался ли под кроватью теневой монстр?

- Ну ты нарвалась! Я хотел просто поговорить, но теперь одними разговорами мы не обойдёмся! Так просто я уйти не могу! Ты вынуждаешь меня...

- Может, помочь? - заботливо поинтересовалась, перебивая. Клем хлопнул в непонимании глазами. - Ну, ты ведь не можешь уйти. Может, помочь?

Не найдя слов, он в ответ решил меня ударить.

Нет, серьёзно.

Он. Решил. Меня. Ударить.

Замедленной реакцией никогда не страдала, потому легко увернулась от удара. Но на этом всё не закончилось.

К несчастью Клема, с отрывом в несколько минут тем же маршрутом из библиотеки шёл э'рин Леон. Не разбираясь в чём дело, мой прекрасный наставник оттеснил «манэрру в беде» и хорошенько проехался по лицу Клема.

- Спасибо, - поблагодарила своего защитника. - Только я и сама бы разобралась.

- Помнится, я уже спрашивал с кем из а'ринов у вас возникли недопонимания. Вы не признались. Но проблема, как я смотрю, не решилась.

Развела руками.

- Ну с кем не бывает? - проговорила весело я.

- Ни с кем, - не разделил моего веселья э'рин. - Одно дело - драки между манэйрами, и совсем другое - когда пытаются ударить манэрру.

Я задумалась. Уверенность в том, что я бы в любом случае не отхватила по лицу, была непоколебима, но Клем-то считал что нападает просто на девушку, то есть заведомо более слабого противника.

Некрасивенько, согласна.

- Теперь ясно, как ты выкрутилась на распределении наставников, - прорезался голос у обсуждаемого. - Подстилка э...

В следующее мгновение я схватила Клема за такие удобные некороткие волосы, дёрнула вниз, и его лицо встретилось с моим коленом. Послышался неприятный хруст и бульканье. Всё, что не сломал э'рин, доломала я. Как по мне, отличная командная работа!

- Фу! Ты не мог истекать кровью аккуратнее? - возмутилась, отходя от а'рина. - Все джинсы мне заляпал!

Ответа на эти слова я не дождалась. То ли благоразумие прорезалось, то ли алкоголь выветрился, то ли просто моё возмущение затмил приказ э'рина:

- Соберите вещи, манэйре Клем. Отныне вам в Эллизиуме нечего делать.

Чтоб со мной больше ничего не приключилось, э'рин решил проводить меня. По дороге я поинтересовалась:

- А не слишком ли жёстко? Отчисление за драку...

Конечно, я не жалела Клема. Я на него так злилась, что в мыслях то и дело проскакивали куда более кровавые картинки с его непосредственным участием. Но если парня отчислили только из-за меня, это... странно.

- Распитие спиртных напитков, невыполнение учебного плана, оскорбление преподавателей, многочисленные драки и, наконец, нападение на манэрру, - Леон перечислил прегрешения а'рина. Бывшего а'рина.

А я, оказывается, столько веселья пропустила!

- Мне следовало раньше догадаться с кем именно вы не поладили.

- Я бы и сама справилась, - как-то вяло отбилась я.

После объявления масштабов проделок Клема у меня резко поубавилось желание оспаривать решение э'рина.

- Теперь я это знаю. Но э'рин Людвиг меня явно не простил бы, если б я не вмешался.

Вот в чём дело!

- Так вы меня из-за дедушки решили спасти?

- Отчасти, - не стал отнекиваться Леон.

Я остановилась и скрестила руки на груди, давая ясно понять, что такой расплывчатый ответ меня не устраивает. Э'рин тоже остановился и устало вздохнул.

- Вы хотите знать вмешался бы я если б вы не были внучкой Людвига? - Уверенно кивнула. - Да, я бы встал на защиту любой манэрры в такой ситуации. Впрочем, даже если б вы не были манэйррой тоже. У нас с вами есть определённое сходство. Во времена студенчества я тоже легче заводил врагов, чем друзей. Не знаю, что было бы со мной, если б не поддержка э'рина Людвига.

Теперь, когда пришло время ученику самому стать наставником, он старается подражать хорошему примеру. Ясно.

- Могу я, кстати, узнать из-за чего произошла эта стычка? - поинтересовался мой сопровождающий.

- Ревность, - пожала плечами я. - Клем приревновал вас ко мне.

Э'рин Леон непонимающе нахмурился и мне пришлось отставить шутки:

- На самом деле я и сама не уверена, - призналась ему. - Думаю, он хотел учиться у вас, а на его месте оказалась какая-то я.

Э'рин серьёзно кивнул и мы продолжили путь. Немного помолчав, он с усмешкой процитировал:

- «Ты не мог истекать кровью аккуратнее?»

- Да уж. Между прочим, это были мои любимые джинсы! Ему повезёт, если они отстираются!

Э'рин Леон откровенно рассмеялся. Остановившись у входа в башню общежития, он произнёс:

- Доброй ночи, а'рин Мариса.

- Доброй ночи, э'рин Леон.

После этого э'рин, опасаясь новых приключений, в которые могу вляпаться, предложил провожать меня, засиживавшуюся допоздна в библиотеке. Но приключения не желали выскакивать из-за каждого угла. Всё было спокойно, так что ходила я по-прежнему одна, без конвоя.

В остальном же мои учебные будни не отличались оригинальностью.

С наступлением весны меня потихоньку стал накрывать студенческий предсессионный мандраж. А всё ли я выучила? Всё ли подготовила? Всё ли учла?

В последние пару недель перед сдачей годового проекта я плохо спала. Дошло до того, что просыпалась посреди ночи с криками ужаса от кошмаров, в которых забывала названия или значения символов прямо перед комиссией научного сообщества. Экзаменаторы с тенями вместо лиц пугали не так сильно, как собственная забывчивость.

Даже уверения э'рина Леона, заметившего моё нервное состояние, в том, что всё будет хорошо, меня не успокаивали.

И когда только эта наука стала для меня так важна?

Да, я хотела раскрыть тайну отцовской книги, тайну перехода между мирами, но не только. Меня затянула в свои сети неизвестная, сложная наука, соединявшая в себе строгие законы логики и необъяснимую магию происхождения чернил и самой сети бессознательного.

Из курса теологии я уяснила, что никто в этом мире точно не знает природу происхождения сети. Строились догадки, выдвигались теории, но одной - доказанной и принятой всеми - не было. Разные группы теологов тянули «одеяло» в свою сторону, награждая правом создателя то бога, то другую, более развитую расу, живущую вместе с нами, но невидимую, то эволюцию, то иные миры, а то саму вселенную, наделённую в их версии особым разумом.

Впрочем, версии происхождения сети меня теперь мало волновали.

Э'рин Фрислард мог наконец выдохнуть спокойно. Больше я за ним не бегала с непрекращаемым потоком вопросов.

Зато бегала за э'рином Леоном.

Вот только он почему-то был совсем не против моего усиленного внимания.

- А'рин Мариса! - прогремел он зло прямо над моим ухом, вырывая из неглубокой дрёмы.

Давненько не слышала такой тон в свой адрес. Что на этот раз я сделала не так?

Медленно подняла тяжёлую, кружащуюся то ли от прерванного сна, то ли от недосыпа, голову со стола и молча уставилась на него, ожидая продолжения.

- Идите спать, - куда мягче и тише произнёс он, присаживаясь на корточки у кресла, оказываясь таким образом на одном уровне со мной.

Мы были в библиотеке. Кажется, часы её работы ещё не закончились, но всё же, кроме нас двоих, больше никого не было слышно. Конечно - умные студенты давно сделали все последние штрихи в своих проектах и теперь мирно спали в мягких постелях, набираясь сил перед сдачей.

Я тоже дремала, правда, не в постели. Да и вообще, библиотека встречала мою компанию куда чаще, чем собственная комната. Можно сказать я тут жила.

- Пойду, - согласилась с наставником. Но, не успел он обрадоваться, как я добавила: -Вот чуть-чуть ещё доработаю формулировку, и обязательно пойду!

- В котором часу ночи? - мягко улыбнулся он мне. - Или лучше сказать - утра?

И всё-то он знает!

- Вы совсем устали, - заметил он и заботливо заправил за ухо прядь волос, лезшую мне в слипающиеся глаза. - Идите спать.

- Но проект...

- Совершенный, безукоризненный и абсолютно завершённый. - Я хотела что-то сонно возразить, когда э'рин продолжил: - Не пойдёте сами, отнесу на руках!

Такого развития событий я не ожидала.

Удивлённо уставилась на него и поняла что наставник, похоже, не шутит. Вот совсем не шутит!

Паника наверняка отразилась в моих глазах, а э'рин ещё и добавил:

- Так что лучше бы вам пойти самой. И решайте быстрее, а то решение за вас приму я.

Так быстро я ещё не собиралась. Буквально через минуту мои бумаги уже были уложены в аккуратную стопочку, а я была на ногах, готовая бежать в кроватку.

Э'рин Леон ещё и провёл меня до общежития, таким образом контролируя мою послушность и благоразумие. Что-то мне подсказывало что кроме того он подговорил и Графа не пускать меня в случае внезапного возвращения.

Но этого можно было не опасаться.

Зайдя в комнату, прилегла, рассчитывая чуть-чуть отдохнуть и продолжить шлифовку проекта уже в не таких удобных условиях собственного маленького стола. Но, едва коснувшись подушки, провалилась в долгий, крепкий сон.

На следующий день я шла в зал представлять свой годовой проект перед комиссией научного сообщества, и всё ещё жутко мандражировала. Зал бы всё тем же, что и при поступлении. Я ощутила мимолётное дежавю. Вот только в этот раз э'рин Леон был на моей стороне, и его поддержка была единственным, что не давало мне поддаться панике.

Вообще-то, годовые проекты было невозможно не сдать. Ну, разве что в случаях если ничего и не готовилось вовсе. Так что объективно волноваться мне было не о чем.

Вот только я хотела присоединиться к научному сообществу как можно скорее, хотела произвести впечатление на комиссию первым же проектом. Не зря ведь столько ночей не спала, уходя в учёбу с головой!

Было ощущение, предчувствие, что этот проект значил куда больше, чем просто зачётная галочка для а'рина. Впоследствии так и оказалось.

В этот раз комиссия состояла из незнакомых мне людей, каждый - в статусе э'рина. Всего их было шестеро: две женщины и четверо мужчин. Объединял их всех солидный возраст как минимум за пятьдесят и немного скучающие, но не злые и не отталкивающие лица.

Женщины - блондинка и брюнетка - выглядели как-то уж очень похожими, возможно, были сёстрами. Мужчины же различались настолько, насколько только могли. Тут был и низенький полноватый старичок-гном, и высокий, коренастый, истинный богатырь, и рыжий бородач с морщинами в уголках глаз, намекающими на его весёлый нрав, и угрюмый черноволосый затворник-гот.

В комиссию, оценивающую годовые проекты, традиционно не входили преподаватели Эллизиума. И всё же и э'рин Леон, и си'рин Граддель, и си'рин Аллора присутствовали снова в этом зале, в этот раз - как наставники. Также там был и э'рин Фрислард, и несколько других мужчин и женщин, которых я не знала.

Места наставников находились «в зрительном зале» - за спиной у студентов. Это было даже в чём-то символично: впереди «опасность» - комиссия, - а наставники прикрывают спину своим ученикам.

По жребию мне выпало место в середине сдающих. И, слушая проекты а'ринов, идущих передо мной, я неожиданно успокоилась. Некоторые из них волновались, тряслись и даже заикались, некоторые сохраняли спокойствие и уверенность в себе. Но все представленные проекты показались мне какими-то... однобокими, что ли. Плоскими. Простая трактовка общих значений схемы - у кого-то сложнее, у кого-то совсем простенькая, - но не более.

Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Я не комиссия научного сообщества чтоб оценивать и делать выводы. И сейчас куда важнее сосредоточиться на том, чтоб, как в кошмарах, не позабыть свои слова.

- А'рин Мариса! - наконец объявила меня Даира. Сегодня она снова помогала в организации. - Ученица э'рина Леона.

На последних словах шестёрка э'ринов заметно оживилась. Тут же пришла мысль что с ученицы э'рина и спрос будет больше, но я её быстро отогнала. Некогда уже паниковать.

- Удачи, - шепнула ки'рин, когда я выходила мимо неё в середину зала.

Не став затягивать с приветствиями, приступила к презентации своего проекта.

Для начала достала лист со срисовкой части схемы из книги и подвесила на специальную доску.

- Эта часть вязи была открыта и зарисована э'рином Ланкомо Ванди примерно два с половиной столетия назад - точнее определить невозможно, так как книгочей не датировал свои зарисовки. Э'рин Ланкомо предполагал, что это - часть рецептуры одиннадцатикомпонентного яда, так как этот узор походил на открытый им же «Семилепесток» - природный яд из семи различных цветов, обладающий нервнопаралитическим эффектом. При отравлении семилепестком наблюдался бронхоспастический криз, напоминающие приступы удушья при бронхиальной астме.

Я замолчала, переводя дыхание, и снова вернулась к своему яду:

- Э'рин Ланкомо оказался почти прав. Единственное неверное предположение - этот яд не одиннадцати, а девятикомпонентный.

Достав листок с частью схемы с моей кожи, прикрепила его к первому, чтоб было явно видно единство двух фрагментов.

- В ходе исследования был обнаружен до сих пор не обнародованный фрагмент, опознанный мною как вторая часть вязи. В распутывании узора мне немало помог мой наставник - э'рин Леон. - Повернувшись к наставникам, благодарно поклонилась э'рину и тут же вернулась к теме: - Таким образом было установлено, что в узоре сплетены символы масхо - указывающий на смертельное предназначение далее описываемого, -наард, лииска, гхибба, линка, байак, ваадха, ниинта, кварра, даяха и меел.

Проговорив эту часть, заглянула в свои записи. Пока всё было правильно, я ничего не упустила. Успокоившись таким образом, продолжила:

- Первый символ - наард - с характерной волнистой линией-окончанием указывает не на своё прямое значение, а на соответствующую стихию огня. Это означает, что яд не холодного, а пламенного приготовления.

Честно говоря, не до конца понимала, что именно только что сказала. Но я и не собиралась создавать этот яд, а для создания всего лишь умного вида этих слов вполне хватило.

- Далее. Символы лииска, гхибба, линка, байак и ваадха переплетаются лозами, указывающими на растительное значение. Следовательно, эти компоненты - это лобелия синяя; саргассум золотистый; калабарские бобы, так же известные как физостигма ядовитая; пион аномальный и шалфей предсказателей. Последние четыре символа окружены жирными точками, указывающими на минералы или металлы. А значит, это турмалиновый кварц, золото, лунный камень и алмаз.

Последнее меня тоже смущало - каким образом в состав яда могут входить камни? Но э'рин Леон уверял, что я расшифровала всё правильно, а уж технология приготовления яда меня не волновала.

Завершив своё выступление ещё несколькими предложениями общей характеристики яда, откланялась.

Пришло время комментариев и я их дождалась. Только вот удар последовал не со стороны комиссии, а со спины, от си'рина Аллоры.

- И всё же это ты украла мою книгу, мерзавка! - громко произнесла она со злостью и скрытым триумфом.

А вот такого поворота я не ожидала.

Вообще-то, этот вывод был весьма логичен и, если б была чуть поумнее и не зациклилась лишь на расшифровке символов, придумала бы себе отговорку.

- Требую исключить из Эллизиума воровку!

Не знаю, отразилось ли что-то на моём лице, но я вдруг поняла, что до этого испытывала всего лишь небольшое волнение. Настоящая паника наступила только теперь.

Исключить? Меня? А как же отцовская книга? Я ведь только начала разбираться в ней!

Как же всё, что мне стало дорого здесь? Как же мой новообретённый смысл жизни?

Я не могла просто так сдаться!

- Я не крала вашу книгу, - предельно честно ответила ей. - Если потребуется, готова сказать то же самое под воздействием настойки карсхи.

- Тогда откуда же эти сведенья у тебя?

Представ перед тяжёлым выбором, задумалась. Идена подставлять не хотелось совершенно, но и самой вылететь из Эллизиума...

- Их предоставил а'рину Марисе я, - громко и уверенно соврал э'рин Леон. - Мне тоже следует пообещать проверку настойкой, или моё слово всё же что-то значит в научном сообществе?

Повисло тяжёлое молчание. Я смотрела на э'рина Леона и боялась даже вздохнуть. Мы ходили по тонкому льду и, если нас заставят выпить настойку...

- Настойка не понадобится. Простите, э'рин Леон, - растратив весь свой запал, куда тише произнесла Аллора.

С какой-то стороны даже хотелось раскрыть настоящего вора - чтоб посмотреть на лицо Аллоры, чей собственный ученик на самом деле стащил её книгу. Вот только Иден к моей вражде с си'рином не имел никакого отношения, потому я, конечно же, сдавать его не стала.

Не услышав больше вопросов по своему проекту, снова поклонилась комиссии и стала ждать одобрения.

Вот только шестёрка э'ринов почему-то не спешила выносить свой вердикт. Они принялись переговариваться, что-то активно обсуждая и бросая быстрые взгляды то на мои схемы, всё ещё развешенные на доске, то на меня, замершую в напряжении.

С другими а'ринами такого не было. Проекты одобрялись, и сдающие радостно уходили восвояси.

Минута, две, три...

О чём можно столько шептаться? Что не так?

Неужели всё же замечание Аллоры попало в цель, и э'рины действительно хотят меня отчислить?

От волнения скрутило живот и стали подкашиваться ноги. Я с трудом заставляла себя стоять прямо.

- Мариса, - обратилась ко мне брюнетка.

По имени, без «а'рин».

Плохой знак.

Очень, очень плохой знак.

- Ваш проект весьма... - она помолчала, подбирая слово, - впечатляющий.

- И на основе него мы приняли решение, - продолжила блондинка, - о присвоении вам статуса ки'рина.

На моих губах застыло подготовленное оправдание в стиле «не виноватая я, книга сама ко мне пришла». Плохо понимая что мне только что сказали, глупо хлопнула глазами раз, другой.

- Решение принято единогласно и обжалованию не подлежит, - рыжий мужчина бросил хитрый взгляд на Аллору за моей спиной, которая, вероятно, уже собиралась что-то сказать.

- Поздравляем!

- С-спасибо, - тихо выдохнула, всё ещё до конца не веря в то, что произошло. Откашлявшись, повторила громче: - Спасибо!

Собирая бумаги, бросала взгляды на э'рина Леона. Он выглядел самодовольным, будто говорил всему миру: «ну что, съели?». Насколько я успела его узнать, именно так, с юношеской гордостью, он и мог думать. Улыбнулась и прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

- Ки'рин Мариса! - шёпотом позвала меня Даира, когда я вышла. - Ки'рин!

Девушка так радовалась, что выглядела едва ли не счастливее меня.

- Я тебя поздравляю! - сказала она, обняв меня.

- Спасибо! Сама не понимаю как это произошло.

- Как-как, - тихонько засмеялась Даира. - Заслуженно, вот как! Чернилами и бессонными ночами. Я же знаю, сколько ты в библиотеке сидела.

Смущённо улыбнулась в ответ на это.

Не став надолго отрывать девушку от дел, пошла в сторону общежития.

Вскоре следом за мной в сад Эллизиума вышел э'рин Леон. Больше у него подопечных не было, а в других а'ринах он не видел ничего достойного внимания, как признался мне однажды.

- Я поздравляю вас, ки'рин Мариса, - догнав меня, сказал он.

Теперь он был ещё более радостным, чем в зале, прямо сиял от счастья и, вероятно, гордости за меня.

Сложно поверить, что почти год назад он выглядел совсем иначе при разговоре со мной.

- Спасибо, - счастливо улыбнулась, подавляя желание повиснуть на шее наставника.

Будь на его месте дедушка или даже си'рин Граддель, я бы и сдерживаться не стала. Но с э'рином Леоном меня что-то останавливало.

- А ещё поздравляю с тем, что вы попали в историю.

Улыбка не сходила с лица э'рина, а я, не до конца понимая о чём речь, нахмурилась.

- Вы первая, кому удалось получить звание ки'рина всего за год.

Неожиданно.

- А за сколько получили вы своё? - поинтересовалась я.

- Два года.

Самый молодой и, по словам моего дедушки, просто гениальный э'рин получил статус ки'рина за два года?

Я даже остановилась от удивления.

- Так что у вас есть все шансы перегнать меня и стать новым носителем звания «самый молодой э'рин Эллизиума», - Леон подмигнул мне.

Такая добрая улыбка играла у него на губах, такой лучащийся счастьем взгляд. И как я могла при знакомстве посчитать его злым?

Порыв ветра сорвал несколько ярких лепестков с цветущего дерева и принёс их мне на ладонь, совсем как тогда, когда только попала сюда с Земли. Ну не чудо ли?

Настроение было радужным. Наконец все тревоги связанные с годовым проектом ушли, принеся взамен новый научный статус, и мне просто хотелось обнять весь мир.

И начать, пожалуй, стоило с родных.

- Какие у вас планы на вечер, э'рин Леон? - спросила, глядя в карие глаза, ставшие тёплоянтарными в солнечных лучах.

В ответ э'рин неопределённо пожал плечами.

- Не хотите заглянуть к нам в гости? Уверена, дедушка с бабушкой организуют целый праздничный ужин в честь того, что я теперь ки'рин. А вы, как наставник, имеете к этому прямое отношение.

- Если вы хотите видеть меня на своём празднике, - как-то неуверенно улыбнулся Леон. Я молча кивнула. - В таком случае почту за честь.

На этой ноте мы и разошлись до вечера.

Собрав вещи в общежитии, радостно поскакала домой.

- Ну как всё прошло? - прямо на пороге вместо приветствия меня встретил вопрос.

А ещё три пары заинтригованных глаз. Казалось, даже Карамелька в нетерпении ждёт моего ответа.

- Ну... Я больше не а'рин, - выдержав небольшую паузу, призналась: - Мне присвоили статус ки'рина.

Удивление отразилось на лицах родных и только Карамель осталась в неведении о том, какие необычные новости я принесла. Кошка подошла ко мне и стала тереться о ноги, требуя заслуженного внимания к своей королевской персоне.

- Поздравляю! - первой отмерла бабушка и обняла меня.

- Вот она - наша внучка! - засмеялся дедушка. - Всем нос утёрла!

- Это надо отпраздновать, - как я и предполагала, сказала бабушка.

- Я позвала э'рина Леона на ужин к нам. Всё же он тоже причастен к этому событию. А ещё сегодня си'рин Аллора...

Я стала рассказывать о произошедшем и о том, что выкрутилась только благодаря вранью э'рина.

Потом наступило время приготовления к праздничному ужину. Я в основном была на побегушках то у дедушки, занимавшегося сервировкой стола, то у бабушки, которая хлопотала на кухне.

Жареная курица в медово-чесночном соусе, картошка, запечённая с розмарином, три разных салата, названия которым я не знала, десерт... Когда пришло время расставлять блюда на столе, мне пришлось очень постараться, ведь места всей вкуснятине совершенно не хватало.

И как бабушка умудрилась столько всего приготовить? Не праздник, а целый пир!

К заявленному времени пришёл э'рин Леон. Красивый, в костюме, как на балу, с большим букетом ирисов для меня и бутылкой красного вина для дедушки с бабушкой.

- Они подходят к вашим волосам, - улыбнулся мне Леон, поправляя упавшую на глаза крашеную прядь.

Посмотрела на насыщенно-фиолетовые, почти уходящие в синеву, цветы.

- Да, наверное. - Я даже немного растерялась от такого внимания к мелочам. - Спасибо!

Мы прошли в столовую, где уже всё было готово. Оставив собравшихся ненадолго, сбегала за вазой и поставила в неё букет. Необычный, яркий, красивый. Вообще-то, я не особо любила цветы, но сегодня было приятно от этого жеста.

- Тут такое дело... - замялась, вернувшись за стол. - В общем, у меня позавчера был день рождения...

- Мариса! - охнула в возмущении бабушка.

- И ты нам говоришь об этом только сейчас? - поддержал её дедушка.

Пожала плечами.

- Как-то не до того было, вы же знаете, - стыдливо оправдалась я. - Хотела раньше сказать, но закрутилась и забыла. А сейчас решила что это хороший повод отпраздновать всё и сразу.

- Но я же... - растерялась бабушка. - Я же не думала что будет такой праздник. Если б знала, приготовила бы что-то посущественнее...

Мы дружно оглядели стол, ломившийся от еды, и рассмеялись.

- Что ж, - взял слово э'рин Леон. - В таком случае, за именинницу!

Четыре бокала встретились с весёлым звоном.

- Вино невероятное, - похвалила я Леона.

- Уже не боишься пить со студентами? - поддел его дедушка.

- Мы не на территории Эллизиума, и сейчас лето. Этим вечером я не преподаватель, - с улыбкой ответил Леон.

Я фыркнула от смеха, уловив вернувшиеся дедушке его же слова.

- Вот и правильно! - кивнула бабушка. - Кому добавить ещё картошечки?

Вечер проходил так тепло, уютно и мило. Вино, поздравления, близкие люди. Я была на своём месте. Я была дома.

- Кажется, Леон заслужил услышать твою историю с лабораторией, не считаешь? - хитро улыбнулся дедушка где-то в середине вечера.

Да, пожалуй так.

Больше не страшась гнева э'рина, давно превратившегося из моего врага в друга, рассказала всё в красках.

- Вот, значит, что вы делали у мужского общежития, - задумчиво проговорил э'рин, видимо, всё-таки заметивший меня тогда. - А я подумал на свидание крадётесь.

- Нееет, - засмеялась я.

- У меня была похожая история, - признался Леон. - Правда, я тогда проник именно за книгой.

- Ага, ко мне в кабинет, - подтвердил дедушка. - И украл мой проект!

- Я хотел просто посмотреть над чем ты работаешь! - оправдался Леон. - Я же не виноват, что у меня получилось разгадать всё быстрее.

Я в очередной раз за этот вечер громко рассмеялась. Кажется, это был самый чудесный праздник в моей жизни.

Мой второй учебный год начался со сбора ки'ринов. Их - нас - было больше, чем а'ринов, что, в общем, не удивительно - ограничения по времени больше не было, и некоторые задерживались в этом статусе на долгие годы.

Также это было причиной по которой в рядах ки'ринов были как мои одногодки, так и люди постарше. Самым взрослым, полагаю, было лет сорок-сорок пять.

Единственная, с кем из ки'ринов я была знакома - это Даира, но её почему-то не было видно. Может, снова проводит инструктаж новоприбывшим а'ринам, таким же потерянным, как мы с парнями в прошлом году.

Я улыбнулась этой мысли.

Всё же Даира очень помогла мне освоиться в Эллизиуме. Конечно, я не отказалась бы сейчас увидеть в этой разношерстной толпе знакомое лицо, но первогодкам она явно нужнее.

Перед нами выступила худенькая, изящная седовласая дама в тонких очках на переносице

- э'рин Луизанна. Я видела её на сдаче годового проекта в рядах наставников, но тогда ещё не знала её имени.

- Рада приветствовать вас, ки'рины, в новом году. В это раз число ваше осталось неизменным, ни смотря на пополнение в рядах.

Неизменным? Я ощутила смутную тревогу от одного этого слова, но пока ещё не до конца понимала из-за чего именно она возникла.

Э'рин жестом подозвала меня. Когда я подошла ближе, она продолжила:

- Познакомьтесь с ки'рином Марисой - весьма талантливой девушкой, пришедшей в Эллизиум только в прошлом году.

После этого все зашептались, обсуждая мою персону.

В принципе, и дедушка, и наставник предупреждали меня о таком, так что всеобщее внимание меня не особенно смутило.

- Надеюсь, эта радостная весть сможет затмить другую, куда менее добрую. Наши ряды покинула ки'рин Даира фон Агель.

В этот раз невнятный заинтересованный шёпот стал куда громче и активнее, всё же Даиру знали многие, и этот её уход... Что-то здесь было не так.

Э'рин Луизанна по этому поводу больше ничего не стала говорить, переведя тему в сферу организационных вопросов, но я в её речь почти не вникала, лихорадочно обдумывая услышанную новость.

Почему Даира ушла? Что произошло? Уж очень я сомневалась, что девушка могла просто так взять и бросить свою мечту стать си'рином и обучать новые поколения книгочеев. Что-то здесь было совсем не так...

Когда мы расходились на лето, Даира говорила, что сбирается уехать из города, развеяться. Что же могло произойти?

Хоть эта новость и взволновала всех ки'ринов, кажется, кроме меня никто не счёл её подозрительной. Зато, обсудив Даиру, новые сокурсники стали подтягиваться ко мне чтоб познакомиться.

Дальнейшие диалоги проходили примерно так:

- Привет, я Лора/Анора/Клео/Ханан/Говард...

Всех имён я не запомнила, да и этих различить бы в лица не смогла.

- Привет, я Мариса. А вы знаете, почему ушла Даира? Что случилось?

- Нет, - как один, отвечали мои собеседники. - Так твой наставник правда э'рин Леон? Именно это вначале и сказала э'рин Луизанна, разве нет?

Но я терпеливо отвечала согласием с этим очевидным выводом.

- И как он? Как тебе удалось уговорить его учить тебя? Это он сделал за тебя проект, чтоб ты побыстрее стала ки'рином?

Вопросы обо мне и э'рине сыпались и сыпались - некоторые невинные, заданные лишь из безобидного любопытства, другие же были резкими, язвительными, явно с целью унизить меня, - а я потихоньку закипала.

Казалось никого, совершенно никого не напряг факт ухода Даиры, и лишь я одна была как натянутая струна. Всё моё существо кричало о неправильности. Распыляясь на пустые разговоры, пыталась выяснить хоть что-то, но мои вопросы тонули в потоке обращённых ко мне.

Показалось, что в начале всего этого цирка вокруг, уловила удаляющийся силуэт, но из-за толпы, окружавшей меня, уверенной быть не могла.

Следующие пару недель провела за разнюхиванием любых подробностей о жизни Даиры. Девушка за год успела стать моей хорошей подругой, а я до прискорбного мало знала о ней.

Я даже устроилась работать в библиотеку, занимая её место, но это ничего не давало. Помощниками Графа были либо ки'рины, с которыми я уже поговорила, либо а'рины-«старшаки» которые с Даирой не общались вовсе.

Я не находила даже намёков на нужные мне ответы и постепенно приходила в отчаянье, тем более что кроме меня никто больше не видел странностей в её исчезновении.

В один из моих рабочих дней в библиотеке к нам с Графом подошли три новеньких парня. Определив среди них бесспорного лидера, стала исподволь рассматривать его. Прямая, горделивая осанка, простая, но при этом явно дорогая одежда, волевой подбородок, тонкие выделяющиеся скулы, карие глаза и светлые волосы. Весьма симпатичный индивид.

Он откашлялся и, видя, что я не спешу ему на помощь, произнёс:

- Эй!

Кто «эй», я «эй»? Такого обращения к себе не признак), следующая попытка.

И она последовала:

- Эй, вы! Мы не будем торчать тут до вечера! Нам нужны книги, сейчас же!

А индивид-то ещё и высокомерный!

Хоть и на вы, но я всё равно всё ещё не признак) такое обращение к себе.

Кроме того, среди помощников, как в «Бойцовском клубе», было правило. И первое правило помощника библиотекаря гласило: никому не говори о настоящем библиотекаре.

Оказывается, в день знакомства с Графом мне ещё повезло. Девушка-помощница была занята, раздражена и вообще в отвратительном настроении, потому быстро указала мне на настоящего библиотекаря.

Обычно же, как мне рассказывали, тут разворачивались настоящие драмы. В общем, в отсутствии телевиденья и интернета, народ развлекался как мог.

И сегодня я собиралась присоединиться к этому развлечению.

- Нужна книга - обращайся к Графу! - заучено прокаркал библиотекарь.

Ему, кстати, тоже нравилось ставить эксперименты на людях - кто догадается быстро, кто будет думать долго. Ворон-шутник.

- Графу, - заржали парни. - Может, сразу к королю?

Высокомерный индивид их веселья не разделил. Уловив это, парни быстро умолкли.

- Для особо одарённых повторяю: нам. Нужны. Книги.

Мысленно проговорила «для особо одарённых повторяю» и:

- Нужна книга - обращайся к Графу! - дополнил мои мысли ворон.

- Манэрра, - прорычал высокомерный индивид. - Если ты немедленно не выдашь нам книги...

«То что?» - хотелось спросить мне, но я всё ещё игнорировала посетителей. Тем ни менее, это не помешало заметить переход на «ты».

- Да ты хоть знаешь кого игнорируешь? - закипел парень.

Кажется, выводить людей из себя при знакомстве теперь мой особый навык. Хоть в резюме заноси.

- Не знать, - ответил за меня Граф.

И что-то как-то не очень и хочется.

- ^{Да я}...

- Габ, - перебил индивида один из «сопровождающих». Положив руку на его плечо, властно проговорил: - Габриэль, успокойся.

Обратив, наконец, на них открытое внимание, всмотрелась в лицо говорившего. На вид ему было лет тридцать. Высокий, широкоплечий, накачанный. Черты лица резкие, почти квадратные. Взгляд льдинисто-синих холодных глаз был направлен на того, кого он назвал Габриэлем.

Даже меня пробрало холодом, что уже говорить про высокомерного индивида. Он резко остыл и кивнул, будто говоря «ты прав, понял».

Вскоре холода досталось и мне. Взгляд льдинистых глаз переместился на меня, промораживая до костей. Казалось, он лезет прямо мне в душу, копаясь там, расхаживая как у себя дома...

- Граф библиотекарь, - не выдержав немого допроса, призналась я и кивнула в сторону ворона. «Льдинистый» приподнял брови, будто говоря «ты что серьёзно?». - Да, я серьёзно!

- Граф работать. Здесь буду, - подтвердил ворон.

- Говорите что вам нужно, - снова кивнула я.

- Книги а'ринов, три штуки, - выдал задачу Габриэль.

Я повернулась в ожидании к Графу.

- Минус первый этаж, секция два, номер восемнадцать-сорок три-тринадцать, восемнадцать-сорок три-пятнадцать и восемнадцать-сорок три-шестнадцать, выносить разрешено.

Быстро записав сказанное Графом, выдала карточки.

- Лестница там, - указала в нужном направлении, желая чтоб они убрались с моих глаз как можно быстрее. Особенно тот, Льдинистый.

- А вы их разве не вынесете? - нахмурился Габриэль.

- У нас исключительно самообсуживание, - ответила ему. Привычно не увидев понимания в глазах собеседника, не дожидаясь уточняющего «чего?», пояснила: -Библиотека лишь предоставляет доступ к книгам. А какие из них нужные - каждый решает сам для себя. Потому нет, выносить книги просящим у нас не принято.

- Даже если бы к вам пришёл сам король?

- Даже если б к нам пришёл сам король, - повторив, кивнула я. - Эллизиум считается территорией независимой от светского статуса и происхождения. Привилегии здесь получают лишь знаниями.

Габриэль хмыкнул, видимо, не впечатлённый импровизированной философской лекцией от библиотекарши. Не говоря больше ни слова, он развернулся и направился к лестнице.

Вот и хорошо, вот и чудненько! Век бы тебя не встречать, с твоей странной свитой.

К счастью, Льдинистый не бросил на меня прощальный взгляд и после его ухода прям дышать стало легче.

- И вот что это такое было, а? - спросила Графа.

- Не знать, - ответил он мне. Подумав, медленно проговаривая непривычное слово, добавил: - Подозрительно.

- Вот и мне так показалось. Странные они какие-то.

Ворон согласно каркнул.

Как бы мне ни хотелось избегать Льдинистого, я везде на него натыкалась. Габриэль быстро стал душой студенческой тусовки Эллизиума, потеснив даже Фила. Тот, к слову, на это почему-то вовсе не обиделся, а смиренно пристроился в свиту новенького. Эта самая свита постоянно меняла свой состав, но двое были неизменно при Габриэле: Льдинистый и Пламенный - раздолбайского вида рыжий парень, бывший в составе троицы в библиотеке.

Пересекалась я с ними лишь мельком то тут, то там, не пытаясь даже узнать причины внезапной популярности.

Но вскоре всё изменилось.

Я шла в своих мыслях по пустынным коридорам Эллизиума, не замечая ничего вокруг. Не удивительно, что и преграду в виде внезапно вывернувшего из-за угла Габриэля не заметила тоже. Бумаги выскользнули из моих рук и разлетелись по полу. Присев на корточки, стала собирать их, отмечая боковым зрением что мне решил помочь Пламенный.

Он, насколько я успела заметить, был классическим весельчаком-дамским угодником, потому оставить меня в беде, конечно же, не мог. Его друзья не разделили этого стремления и лишь молча стояли рядом, ожидая, пока преграда в моём лице будет устранена.

Поблагодарив парня за помощь, кинула на Габриэля недовольный взгляд - сам сбил с ног, вот сам мог и помочь, - когда отметила нечто странное. Глаза его были в этот раз разного цвета - один карий и один голубой. Удивлённо моргнула, но видение не пропало.

Заметив мой пристальный взгляд, Льдинистый тоже обратил внимание на друга.

- Габ, линзы, - тихо проговорил он.

- Опять? Гадство!

Голос парня звучал расстроено и раздражённо одновременно. Он быстро опустил глаза так, что теперь их разный цвет стал незаметен и, не медля больше, пошёл своей дорогой. Движения его были дёрганными, нервными и какими-то механическими, будто сделанными через силу.

Этот эпизод меня насторожил и я, сама не понимая зачем, стала исподволь наблюдать за Габриэлем в столовой или в саду Эллизиума, где мы сталкивались. Глаза его были карими, но пару раз я замечала как один из них резко становится голубым. Льдинистый или Пламенный, даже в разгар веселья следящие за Габриэлем, быстро уводили разноглазого парня, будто опасаясь что это заметит кто-то ещё. Но, кроме меня, казалось, этого не видел никто.

Вскоре я отметила и другие изменения в Габриэле. Он стал раздражительнее, срывался на своей свите при любом удобном случае, хотя до этого казался весёлым экстравертом, душой компании, наслаждающимся всеобщим вниманием.

Через пару дней после первого срыва парень стал вести себя ещё странее и постоянно оглядывался по сторонам, будто опасаясь что из-за угла в любой момент выпрыгнет маньяк с топором.

И только когда Габриэль начал натужно кашлять и задыхаться, будто внезапно стал «счастливым» обладателем бронхиальной астмы, до меня дошло: парня отравили. При чём не чем-либо, а моим ядом! Точнее, не моим, конечно, но открытым мною.

И, будучи первооткрывателем этой всё ещё не названной субстанции, я лучше всех знала что противоядия не существует.

Пока ещё.

Первым моим порывом было побежать в свою комнату и хорошенько осмотреть чернильную кожу в надежде что, раз часть рецепта яда там была, может, и противоядие найдётся, но решила с этим повременить. Для начала нужно было убедиться в своих догадках и, если они верны, хотя бы предупредить парня.

Я решительно подошла к его столику, но пробиться сквозь плотное кольцо почитателей не смогла.

- Габриэль! Габриэль! - крики мои потонули в шуме бессмысленной болтовни.

Теперь и я испытывала раздражение и презрение к этой толпе. Возможно, человек отравлен, возможно, он совсем скоро умрёт, но я не могу ничего сделать, ничего сказать просто потому, что:

- ... я вчера придумала себе такооое платье, закачаешься!

- А вы слышали новую песню Треллони? Она просто невероятная!

- Милый, ты ведь сводишь меня на выходных в театр?

- Так когда, говоришь, будет следующий королевский бал? Ага-ага, и как на него пробраться? А, есть знакомые, хорошо...

Еле подавив желание завизжать от отчаянья, в следующий момент вместе с остальными вздрогнула от грозного «хватит!» и удара кулаком по столу.

- Вы, мелкие, жалкие...

- Габ, - тихим, но пробирающим до костей голосом оборвал разбушевавшегося парня Льдинистый. - Успокойся.

- Да, дружище, - куда веселей поддержал его Пламенный. - Пойдём прогуляемся, расслабимся!

И под недовольное бурчание Габриэля троица вышла из столовой. Попыталась последовать за парнями, но была оттеснена несколькими ещё такими же умными людьми. В итоге Льдинистый их приморозил взглядом и, решив, что лучше сейчас не соваться под горячую руку Габриэля и холодный взгляд Льдинистого, они отступили.

Я так просто сдаваться была не намерена, но, когда мне удалось выбраться из столовой, троицы уже и след простыл. Где их искать я не имела ни малейшего понятия. Пробежавшись до мужского общежития и проверив свою единственную идею, поняла, что с поиски лучше отложить до завтра.

Идя к себе в комнату, подумала о том, что, возможно, сегодняшняя неудавшаяся попытка разговора и к лучшему. Если Габриэль отправлен, что я могла ему сказать? «Привет, ты скоро умрёшь и лекарства не существует»?

Нет, я должна найти противоядие и только тогда бежать с разговорами.

И сделать это нужно как можно скорее, ведь неизвестно сколько времени у парня осталось.

Несколько часов провела за поисками нужного мне текста на коже. Узор должен был чем-то походить на уже изученный мной, каким-то образом соединяться с тем куском. Но противоядие всё никак не находилось.

Проблем добавляло ещё то, что чернила, будто чувствуя моё напряжение, как назло резво бегали, меняя своё расположение, не давая полностью их рассмотреть. Что ж за невезение?

Устало пнула ни в чём не повинный стол и опустилась на пол рядом с ним.

Может, на моей коже и нет противоядия. Может, его откроет кто-то другой, не я, спустя много-много лет. Может, Габриэль обречён и ничего с этим невозможно поделать. Может, я приговорена к тому, чтоб наблюдать за угасанием парня, кажется, даже не понимающего что с ним происходит что-то не то. Может, может, может...

Вероятности, одна хуже другой, прокручивались в моей голове, сменяя друг друга с немыслимой скоростью.

Разминая уставшие шею и плечи, обернулась к зеркальной дверце шкафа за моей спиной. Моё сознание было покрыто вуалью сомнений и отчаянья, но даже в этом состоянии сумело зацепиться за такую долгожданную деталь.

Расшифрованный мною кусок яда оканчивался как будто бы обрубленной пирамидой. То, что я увидела, было продолжением «пирамиды» и являлось, похоже, символом «меел».

Пытаясь не спугнуть символы как диких зверей, потянулась за бумагой и ручкой. Чуть дыша, стала перерисовывать обнаруженный под правой лопаткой узор.

Ну конечно, где бы он ещё мог спрятаться? В каком-то более доступном месте? - нее, ты что! Пожалуй, даже меньше бы удивилась, обнаружив его где-нибудь на левой пятке.

Если это, конечно, вообще то, о чём я подумала...

Символ «меел», с которого начиналась вязь, давал надежду на то, что это противоядие. Рецепт самого яда начинался с «масхо» - смерти, так почему бы этому не начинаться с жизни?

По крайней мере, так я успокаивала себя пока косила глаза на чернила, отражённые в зеркале, и быстро зарисовывала узор.

Шея, плечи, спина - всё очень быстро затекло от неудобной позы. Морщилась, тяжело вздыхала и проклинала всё на свете - от моих строптивых чернил до самого Габриэля, ещё не знающего, что я собралась его спасать, - но отвлекаться хотя бы на лёгкую быструю разминку откровенно боялась.

От напряжённой сосредоточенности даже высунула язык, но поняла это лишь тогда, когда сумела закончить схему.

Пару раз чернила будто порывались куда-то бежать, но затем возвращались на место. Я бы, конечно, предпочла, если б они перебежали, например, на руку, но они могли скрыться в ещё более труднодоступных местах. Так что радовалась хоть такому, уже известному расположению.

Закончив перерисовку, потянулась до хруста костей и позволила себе пару минут поваляться прямо на полу чтоб расправить задеревеневшие мышцы спины.

Когда отведенное на отдых время истекло, с сожалением поднялась, собрала бумаги и вышла из комнаты.

Я прекрасно осознавала что, хоть и могу справиться самостоятельно, это будет недостаточно быстро. Потому решительно отправилась на поиски наставника.

Первым делом заглянула в библиотеку, спросив у Графа здесь ли э'рин. Получив отрицательный ответ, трусцой пробежалась до аудитории, в которой он обычно преподавал, но и там не обнаружила Леона.

Теряя драгоценное время, стала снова поддаваться панике. А вдруг я не успею? Вдруг Габриэлю уже прямо сейчас не поможешь?

На самом деле, я не была особо жалостливым человеком, да и вообще скорее в целом равнодушна к судьбе не близких мне людей, но знать, что человек, пусть и чужой, умирает, и наблюдать за этим... Такого вынести не могла.

Не удивительно, что в мужское общежитие влетела запыхавшаяся, с трясущимися руками и безумным взглядом.

- Где живёт э'рин Леон? - остановила первого попавшегося парня возле входа.

- Зачем тебе э'рин, да ещё и так поздно вечером? Развлечься хочешь? - вместо дельного ответа услышала я.

- Где он живёт?

- Крошка, не советую тебе к нему соваться. Если хочешь жаркую ночь, с этим лучше справлюсь...

Схватив парня за плечи, стала зло шипеть прямо ему в лицо:

- Я спросила: Где. Живёт. Э'рин. Леон?!

На каждом слове делала акцент, подкрепляя его ощутимой встряской.

Сейчас мне было всё равно что подумают другие. Мой визит породит слухи о жаркой ночи с э'рином? Пускай! Всё, что угодно, лишь бы успеть...

Паника нарастала, захлестывая меня новой волной.

- Первый этаж, последняя комната, - наконец получила нужную информацию.

Отпустив пленника, помчалась в указанном направлении, слыша вслед нелестную характеристику «бешеная». В любой другой ситуации поспорила бы, но сейчас была даже согласна с ней. Бешеной я и была.

Добежав до нужной двери, стала колотить, нетерпеливо постукивая ногой в ожидании. Секунды, казалось, ползли медленнее черепах.

- Мариса? Что? Что произошло? - наконец открыл мне дверь взволнованный наставник.

Он был в длинном тёмно-синем махровом халате, а с волос его капала вода. Кажется, я вытащила Леона из душа.

Неловко вышло, да.

Но момент для испытывания неловкости был не самый подходящий, а потому я нагло протиснулась в комнату к э'рину, кинув на ходу быстрое:

- Нет времени объяснять, просто помогите мне расшифровать вот это.

Обернувшись к застывшему в шоке Леону, протянула листы со своими набросками.

- Ки'рин Мариса, - наставник прокашлялся и, взяв себя в руки, продолжил строгим тоном:

- Я не ожидал вашего визита в столь позднее время. Не может ли это подождать хотя бы до утра?

- Нет!

Громкость крика поразила э'рина ещё сильнее, чем сам мой визит.

- К чему такая поспешность? - уже не строго, а как-то рассеянно спросил он.

- Долго объяснять. Нет времени. Помогите, я прошу вас! Пожалуйста!

Видимо, отчаянье всё же отразилось в моей мольбе, потому что после этого Леон быстро сдался.

- Что ж, посмотрим, что у вас тут. Располагайтесь, эм, тут, - он быстро убрал нагромождение книг с кресла, - а я пока приведу себя в порядок.

Не осмеливаясь больше торопить его, кротко кивнула. Впрочем, наставник хорошо прочувствовал моё настроение и вернулся одетый буквально спустя пару минут.

За это время я успела рассмотреть его комнату. Было сразу заметно что гостей здесь не ждали - оказалось, что Леон был приверженцем творческого беспорядка. Конечно у него, как у Фила, к которому я так же неожиданно нагрянула в прошлом году, одежда не была разбросана по всему помещению, но зато в бумагах царил явный хаос. Говорят, что хозяева таких творческих бардаков ориентируются в них много лучше, чем в структурированном порядке, но лично я этого осознать не могла.

- Итак, с чем вы так неожиданно пришли? - вернувшись, спросил э'рин.

Я молча протянула ему копию рисунка со своей кожи.

- Это продолжение вашего прошлогоднего проекта? - намётанным глазом мгновенно уловив схожесть, спросил э'рин.

^{- Да}.

Окинув меня удивлённым взглядом, наставник, тем ни менее, не стал спрашивать ни откуда у меня этот фрагмент, ни в чём срочность его расшифровки. Единственным его вопросом было:

- Вы только что его обнаружили?

Я кивнула. На этом вопросы закончились. Пришло время расшифровки и жёсткой дискуссии о значениях. В этот раз э'рин работал вместе со мной, а не пытался научить саму расшифровывать символы, потому работа пошла куда быстрее.

Это стало нашим совместным проектом и, хоть э'рин был куда опытнее, моя помощь всё же пригождалась.

Стол э'рина не был столь маленьким и неудобным, как мой, но зато был завален кипами разнообразных бумаг и книг, потому, не желая терять время на уборку, мы расположились на полу. Благо, у Леона был постелен пушистый мягкий ковёр, а потому холодно не было.

- Это не трава, а металл, - спустя какое-то время заметила я.

- Нет, это трава! - пылко возразил Леон.

- Нет, металл! - Я подползла ближе и ткнула пальцем в схему: - Вот тут же явно пометка...

Примерно так прошла вся ночь, а затем и почти целый день. Лекции сегодня э'рин Леон, к счастью, не вёл. А потому, легко заразившись моим энтузиазмом и нетерпением, посвятил всё время мне и моему рецепту. Правда, днём мы перебрались в библиотеку, где работать было куда удобнее.

Этот фрагмент был куда менее объёмным по сравнению с моим годовым проектом. А ещё у меня уже был опыт, со мной работал весьма талантливый э'рин, и кусок уже знакомого текста расшифровывать всегда легче - структура узора-шифра ведь уже известна. В общем, не удивительно, что в этот раз обзавелась нужным рецептом не за полгода, а всего лишь за сутки. Правда, ни я, ни Леон в эти сутки не спали, но это уже мелочи.

- Думаю, на сегодня хватит, - зевая, сказал наставник. - Завтра продолжим.

- Конечно, - сгорая от нетерпения и раздражения, соврала я.

Никакого «завтра» у Габриэля могло и не быть.

Потому, пообещав э'рину пойти отоспаться, дождалась пока он скроется в общежитии и, имея на руках ещё точно не проверенный вариант противоядия, понеслась в лабораторию.

Кроме проблемы неточности расшифровки, у меня была ещё одна: я не знала, где достать нужные ингредиенты. Мне нужны были реббула белоцветная, жимолость ядовитая, парусник лиловый, мята болотная, розовый кварц, серебро, рубин и холод.

Список казался каким-то неуловимо знакомым, и я постаралась напрячь такие уставшие мозги. Уже несколько часов стойко игнорировала головную боль, вызванную недосыпом, но от новой жгучей волны не смогла сдержать приглушённого стона.

Ну давай же, Рисса, думай! От тебя зависит жизнь человека!

И внезапно я поняла на что это было похоже. Нужные мне компоненты были в составах настойки карсхи и эликсира скалаабаско!

Второе моё ограбление лаборатории проходило быстрее, шумнее, наглее. Честно сказать, не представляю, как меня можно было не засечь при том шуме, который я создавала. Но, найдя всё нужное, убралась восвояси незамеченная. Видимо, удача наконец улыбнулась мне. Или, может, она улыбалась Габриэлю.

Оставалось надеяться что парень ещё жив. Потому как если после всего что ради него сделала, он умрёт, я от души его пну.

Такими не слишком белыми и пушистыми мыслями пыталась отвлечься от страха. В нервном состоянии у меня начинали дрожать руки и терялась концентрация, а этого допустить было никак нельзя.

Эликсир скалаабаско был на складе в лаборатории, настойку карсхи я свистнула из кабинета Ольриха, серебряной была игла шприца, в котором находилась моя «болтанка» противоядия. Не хватало мне рубина и холода, но, не придумав с этим ничего, побежала к общежитию, надеясь, что уж хоть часть задачи свалю на кого-нибудь другого.

Свалить не удалось.

В мужском общежитии, в которое ворвалась всё так же нагло, совсем не таясь, царил переполох. Девушкой я здесь была, кстати, не единственной, так что быть сразу пойманной на нарушении мне не грозило.

Узнавать комнату, в которой жил Габриэль, тоже не пришлось. Я просто пошла «по следам» шума, и его эпицентр оказался местом моего назначения.

Раздвигая локтями зевак, проложила себе пусть в «первый ряд», а затем и на «сцену».

Льдинистый и Пламенный несли Габриэля, трясущегося в конвульсиях, на кровать. Кажется, парень упал в коридоре или на пороге комнаты, и потому дверь закрыть никто не удосужился. Когда я пробралась к порогу, Габриэль внезапно затих на руках парней. Они уложили его на кровать, но парень уже не двигался.

- Хэй, Габ, отличное представление! - заржал кто-то из толпы и демонстративно похлопал в ладоши.

- Габриэль, это уже не смешно, - обиженно проговорила какая-то девица. - Хватит, пожалуйста. Ты пугаешь меня. Вставай!

Тишина была ей ответом.

- Он... умер? - робким тихим шёпотом спросил кто-то, но шёпот этот разнёсся по толпе, набирая громкость с каждым повторяющим, как снежный ком.

Пользуясь отвлечённым вниманием Пламенного и Льдинистого, бочком проскользнула в комнату. Парни отошли от кровати, направляясь к двери - разогнать всех и закрыть её наконец, - и каким-то чудесным образом не заметили меня, притаившуюся за кадкой с огромным цветком.

Как в любимой компьютерной игре детства «Как достать соседа» - они двинулись в одну сторону, я покралась в другую.

Если до того момента я сомневалась можно ли применять моё противоядие и не опасно ли оно для жизни, то, подобравшись к Габриэлю и коснувшись его руки, поняла - хуже уже не будет. Кроме того, обнаружились и последние элементы: холод ушедшей жизни и рубин в серебряной оправе - кольцо на руке. Оставалось надеяться, что так тоже сойдёт.

Зная, что времени у меня совсем мало, не мешкая вогнала иглу куда-то в район сердца (идеальнее было бы прямо в него, но для такой точности не было ни времени, ни навыков), нажала на поршень, выдавливая содержимое и быстро прижала руку Габриэля с кольцом к его же груди.

А дальше был дикий рык за моей спиной, затем железная хватка на плече, полёт в сторону стены, встреча моей головы и кирпича и, наконец, долгожданная тьма.

Ну хоть теперь высплюсь!

Очнулась я ожидаемо совсем не в том же месте, где отключалась. Да и вообще не в Эллизиуме, наверное.

Голова раскалывалась, шея и спина были одной сплошной полосой боли, наверняка превратившиеся в гематому - что не удивительно после более чем близкого знакомства с крепкой кирпичной стеной общежития. Осторожно пошевелила пальцами на руках и ногах. Нехотя, они меня послушались. Похоже, переломов нет.

Кряхтя как столетняя старуха, кое-как села на твёрдой деревянной поверхности. Я бы сказала, что это какая-то широкая лавка, но, кажется, это была такая «комфортабельная» койка. Очень медленно стала осматриваться, пытаясь не вызывать боль в шее. Получалось плохо.

Судя по обстановке вокруг, я была в тюрьме. Ну или темнице, не знаю, как эту каменную холодную и влажную комнату классифицировали местные. Каменная коробка, в которой я находилась, как будто бы не имела ни окон, ни дверей, зато свет сочился отовсюду. Стены были выложены из тех особенных светящихся кирпичей, которые в жилых помещениях были запрещены. Что ж, видимо, моя темница жилой не считалась. Ну, или это её обитатели считались скоро не-жилыми.

Холод для моего избитого тела пришёлся как раз кстати, а вот влажность была совсем ни к чему. Заболеть пневмонией я как-то не планировала. Впрочем, что-то мне подсказывало, что тут смертные казни всё ещё в ходу, и пневмония может быть не самой моей большой проблемой.

Что делают умные пленницы после пробуждения в тюрьме? Терпеливо, спокойно и тихо ждут допроса.

- Эй! - очень тихо прохрипела я и тут же закашлялась. - Эй, вы там! Страаажа! -Привлечь внимание не удалось, потому предприняла новую попытку: - Проснись и пой, настало утро!

- Сейчас ночь, дура! - оповестил меня сонный и недовольный мужской голос.

О! Есть контакт!

- Ну у меня же окон тут нет!

Хотелось развести руками, но, во-первых, собеседник меня не увидит, а во-вторых от такого движения я точно сойду с ума от боли. Мне бы таблеточку хоть какую, а? Пожалуйста!

- К тебе придут утром. Спи, - приказали мне.

- А утро - это когда?

- Утром. А сейчас три часа ночи.

Три! Надо же, как же удачно! Я даже стишок про это время знала. Не задумываясь, стала громко декламировать:

Я пришла к тебе с приветом Рассказать что солнце встало!

Ну и что, что щас три ночи?

Я с приветом, я ж сказала!

После этого выступления раскашлялась ещё больше, да так, что слёзы на глазах выступили. Нет, они что, правда меня убить тут хотят? Замутнённое болью сознание всё никак не могло поверить в реальность происходящего. Наверное, оттого я и вела себя столь дерзко, а не утопала в слезах и панике.

Уняв, наконец, приступ, в наступившей тишине услышала обрывок разговора стражников:

- ... ови Торвальда. До утра не дотянет.

Какое милое предсказание! А «ови», надеюсь, было окончанием слова «позови»? Может, Торвальд - целитель? Было бы неплохо, если б мне принесли какие-нибудь лечебные травки. Да даже просто от горячего чая я бы не отказалась!

Спустя минут двадцать узнала ответы на свои вопросы. Одна из стен отодвинулась, и в мою камеру вошёл гость. Оказалось, что Торвальдом звали Льдинистого, а он уж точно совсем не был целителем. Уж этого парня мне видеть не хотелось совершенно - в камере итак было холодно.

Было... холодно. Я задумалась об этом. За время ожидания успела согреться, а теперь мне и вовсе стало жарко.

Меня одолевали сомнения в том, что в моей камере настроили климат-контроль, а, значит, объяснение переменам могло быть только одно:

- У меня жар? - вслух поинтересовалась и облизнула пересохшие губы.

- Мне откуда знать?

- Здесь холодно или жарко? - не дождавшись ответа, вспылила: - Откуда знать? Да подойди и лоб мой потрогай! Не кусаюсь я, господи! Колющих-режущих тоже при себе нет, как и сил руки поднять.

Поколебавшись, Торвальд подошёл ко мне и приложил ладонь ко лбу. Ещё до того, как он заговорил, я уже знала ответ. Ладонь была такой же, как его глаза - льдинистой, обжигающе-холодной. А значит, действительно...

- Да, у тебя жар, - оповестил меня Льдинистый.

- Отлично, - слабо усмехнулась я. - Когда ко мне придёт целитель? - ответом мне была лишь тишина. - Ты мне дашь здесь сгнить от пневмонии? Вот такая благодарность за друга, да? Как там, кстати, Габриэль?

Глаза парня передо мной зло прищурились, но больше они на меня не действовали. У меня был жар, я была в тюрьме и готовилась умереть, какое мне дело до двух маленьких злобных льдинок?

- К твоему несчастью жив.

- Хорошо, хорошо, - прошептала, почти проваливаясь в болезненную дрёму, но быстро выдернула себя в реальность, услышав нечто странное: - В каком смысле «к моему несчастью»? Я что, по-твоему, зря ему ту бурду колола?

Торвальд от этих слов почему-то растерялся.

- Так та твоя «бурда» была противоядием?

- Ну не ядом же! К моему появлению с умиранием он и сам отлично справлялся!

- То есть, ты хочешь сказать, - медленно проговаривал слова Льдинистый, - что ты спасла Габриэля?

- Если он жив, то, видимо, да. Заметила признаки отравления, - я, кстати, предупредить пыталась, но к вам разве доберёшься? - нашла рецепт противоядия, расшифровала его, слегка ограбила лабораторию, по стелсу пробралась мимо вас двоих и спасла Габриэля. Всё именно так и было, да-да. И не мог бы ты соображать пошустрее? Я тут, знаешь ли, опять в обморок упасть планирую, - запинаясь, протараторила я.

Последнее было абсолютной правдой. Находилась в сознании просто из чистого упрямства, но сил даже ворочать заплетающимся языком уже не было.

Последнее, что помню перед новым витком забытья - кажется, Торвальд приказал перевести меня в лечебное крыло. Сил удивляться ни этому решению и, похоже, моей отменяющейся смерти от пневмонии, ни тому, что парень, видимо, был здесь большой шишкой и мог отдавать такие распоряжения, уже не было.

Следующее моё пробуждение сопровождалось всё той же головной болью и слабостью.

- Как вы себя чувствуете? - заметив, что я открыла глаза, спросил мужчина-целитель. Он сидел рядом с моей постелью в... госпитале? Тюремной больнице?

- Где я?

- Не волнуйтесь, вы в лечебном крыле. Как вы себя чувствуете?

- Я больше не под стражей?

- Простите, мне запрещено об этом говорить, - мужчина выглядел даже почти искреннее расстроенным.

Понятно, значит, всё ещё под стражей. В принципе, ничего удивительного. Допросить меня успел только Льдинистый и, хоть он оказался способным отдать приказ перевести меня в больницу из той сырой мерзкой камеры, наверняка был не вправе принимать решение по моему делу. Быть может, я даже в суд попаду. Теперь-то, кажется, имеются все шансы до него дожить.

- Как вы себя чувствуете? - в третий раз спросил мой лекарь.

- Отвратно, - наконец ответила я. - Лежать больно, шея слушается плохо. - Это я обнаружила, когда поворачивалась чтоб рассмотреть говорящего. - Кроме того першит в горле, во рту сухо как в пустыне, и, кажется, болят лёгкие. - Под конец слишком длинной речи закашлялась. - Да, однозначно болят.

- Не удивительно, - хмыкнул целитель. - Больше жалоб нет?

Задумалась, проводя мысленную диагностику организма.

- Жалоб нет, но есть вопрос, - призналась, решив, что для смущения сейчас вот вообще не время. Кряхтя, кое-как сумела сесть в кровати и продолжила: - Где здесь туалет? Боюсь, до посещения сей чудной комнаты дальнейшие разговоры невозможны.

- Шанилла! - громко позвал он кого-то. Когда к нам подбежала молоденькая девушка, целитель представил её: - Это Шанилла, моя помощница. Шанила, проводи манэрру в уборную.

- Конечно. Следуйте за мной.

По возвращению целителя я уже не обнаружила. Видимо, он узнал у меня всё, что нужно было.

Лечебным крылом был зал с десятком коек в два ряда и широким проходом между ними, но только моя койка была занята. И располагалась она почему-то в середине ряда. От острого приступа перфекционизма меня передёрнуло. Ну почему не в начале или конце? Зачем в середине-то?

- Выпейте это, - произнесла Шанилла, взяв с тумбочки у кровати небольшую склянку и протягивая её мне.

Взяв предложенное, стала рассматривать болотно-зелёного цвета жижу.

- Что это?

- Лекарство.

- Как будто я могу предположить что это яд, - закатила глаза, но, понимая, что других объяснений мне не дадут, безропотно выпила густую, склизкую жижу. - Хотя, судя по вкусу, - да, можно и такое подумать.

- Это не яд, это лекарство, - сухо поправила меня Шанилла.

- Да поняла я, поняла! - проворчала, укладываясь обратно в кровать.

Было тепло, но не жарко. После болотной жижи во рту остался неприятный привкус, но зато кашлять больше не хотелось. А ещё накатило нереальное спокойствие, прямо умиротворение, и непреодолимое желание снова уснуть.

Впрочем, я и не сопротивлялась этому.

Второго моего пробуждения в больнице тоже ожидал мужчина, вот только целителем он не был. Да и то, что он ждал, я сомневалась. Кажется, именно из-за его пристального, цепкого, пробирающего до костей взгляда и проснулась.

- С пробуждением, манэрра Мариса. Я пришёл задать вам несколько вопросов.

Слова его звучали сухо, без какой-либо эмоциональной окраски, но почему-то пугали просто до дрожи, будто меня не допросить, а казнить пришли. И это я Торвальда Льдинистым назвала? Беру свои слова обратно! По сравнению с этим мужчиной, Торвальд

- просто символ живости, горячности и доброты, просто милая фея-крёстная!

- А вы, случайно, с манэйром Торвальдом не родственники? - хрипло со сна проговорила и откашлялась.

- Случайно - нет, - усмехнулся мужчина. Более страшного оскала ещё в жизни не видела.

- А вот то, что я его отец - это, поверьте, было весьма специально.

Господи, он ещё и шутит! А у меня все внутренности от страха скрутило!

Пытаясь не показывать своего истинного эмоционального состояния, села на кровати и произнесла:

- Семейное сходство налицо.

- Выпейте, - он кивнул на новую склянку, стоящую на прикроватной тумбочке.

Как очень, очень послушная - или просто очень напуганная, - девочка, я взяла стакан и безропотно выпила содержимое. Это оказался чай с уже знакомой мне настойкой.

- Настойка карсхи? - задала вопрос утвердительным тоном.

Что ж, весьма логично перед допросом поить пленницу настойкой правды. Вот только разрешения на такое действие я не давала, а без него это могли проделать очень и очень немногие.

- А вы уполномочены вести допрос с применением настойки? - поинтересовалась у мужчины.

- Я являюсь главой королевских дознавателей, - ошарашил он меня ответом.

Это куда ж я встряла-то? Одно дело попасть в тюрьму с перспективой плахи, но заинтересовать главу королевских дознавателей - это уже совсем другое!

- Мне бы хватило и простого «да», - пробурчала я.

- Итак, раз с вашими вопросами мы покончили, перейдём к моим. И для начала я хотел бы знать откуда вам известен вкус настойки карсхи? Да ещё и так хорошо, что вы сразу распознали её в чае?

- У меня хорошая память, - ответила я. - Дела это не касается и я предпочла бы не обсуждать это, если возможно, - дознаватель кивнул, а я продолжила: - Я ведь здесь из-за спасения Габриэля, правильно понимаю?

- Спасения... Интересное слово вы выбрали. Да, вы здесь из-за этого... инцидента. В докладе Торвальда фигурирует ваше утверждение о том, что вы не пытались убить Габриэля. Это так? Отвечайте да или нет.

При такой постановке вопроса настойка карсхи не даст мне шансов словестно извернуться. Как же хорошо, что мне это не нужно было!

- Да, не пыталась. Я пыталась его спасти. - Мой ответ, конечно, не был односложным, но мужчина меня не одёргивал и не останавливал. Желая покончить со всем этим как можно скорее, сбивчиво продолжила: - Заметила, что с ним было что-то не так и предположила отравление. Пыталась предупредить его, или вашего сына, или того, третьего, рыжего, но подобраться к ним не смогла. Пришлось искать расшифровку противоядия самостоятельно. Между прочим, из-за этого больше суток не спала! Примчалась с противоядием, а Габриэль уже в припадке. Я не была уверена в том, что всё правильно сделала - ведь всё-таки не целитель, - но он уже был холодный. Это был единственный шанс его спасти, потому без раздумий вколола то, что считала противоядием. Торвальд вроде говорил, что Габриэль выжил, так что вероятно я оказалась правда. И также вероятно, что именно я его и спасла. На этом всё, конец истории.

- Хорошо, хорошо, - задумчиво проговорил дознаватель. - Вы ответили на многие мои вопросы, но кое-что ещё осталось.

Он выжидающе молчал, а я в ответ пожала плечами. Я рассказала более-менее всё, что знала.

- Откуда вы узнали о принце в Эллизиуме? - не дождавшись моего нового чистосердечного признания, задал вопрос он.

- Принце? - переспросила я. - Обычно заводилу, душу компании зовут скорее «королём Эллизиума», а не принцем. Это что-то новенькое.

- Не пытайтесь заговорить меня! - грозно стукнул он кулаком по тумбочке у моей кровати.

Против воли испуганно дёрнулась, хоть и планировала не показывать своего страха. Даже не страха, а чистого ужаса, от которого скручивало живот и перехватывало дыхание. Нет, если поддамся эмоциям, ни говорить не смогу, ни оправдаться. А то, что подозревали меня в чём-то совсем нехорошем, чего я вовсе не совершала, сомнений не было.

- Не буду, - честно пообещала ему.

- Итак, повторяю вопрос: откуда вы узнали о принце?

- А о нём в Эллизиуме хоть кто-нибудь не знал?

- О принце Габриэле ван дер Андраде не было известно никому! - прорычал отчего-то весьма злобный дознаватель и наклонился ко мне близко-близко.

От него жуть пробирала и на расстоянии, а уж вблизи... Сердце моё заколотилось как бешеное, мне хотелось позорно зажмуриться и - чего уж мелочиться? - вообще в обморок свалиться.

- Так откуда узнали о нём вы?!

Медленно хлопала глазами, пытаясь хоть начать думать. Мозг был скован ледовой коркой ужаса и функционировать не хотел совершенно.

- Ну?!

Да я же дар речи от страха потеряла! Разве можно так запугивать допрашиваемых людей?

- Ван... - кое-как всё же прохрипела я. - Ван дер Андраде? Принц? В смысле, настоящий принц?

Видимо, распахнутый рот и пустые глаза без проблеска какой-либо мыслительной деятельности сложились на моём лице в картину такой непроходимой глупости, что мужчина резко смягчился.

- Да, настоящий принц. Габриэль ван дер Андраде. Вы действительно не знали о нём?

Я покачала головой, а затем подтвердила вслух:

- Нет, я не знала что Габриэль принц.

Удовлетворённый моим правдивым - благодаря настойке - ответом, дознаватель отстранился, а затем и вовсе встал и стал расхаживать по больничной палате, увеличивая расстояние между нами.

Судорожно вдохнула и, не сдержавшись, всхлипнула.

Чёрт, как же я в это во всё встряла-то? Надо было просто дать умереть принцу. Принцу, мда уж... Вот так и делай людям добро, ага.

- То есть, вам от него ничего не нужно? Вы ничего не добивались его спасением?

Мужчина стоял в противоположном от меня углу. Так говорить было явно удобнее и разум потихоньку возвращался ко мне.

- А чего я могла добиваться?

- Деньги. Титул. Слава.

Покачала головой, отрицая нужность предложенного.

- Я просто книгочея. Ки'рин. Научное сообщество не зависит от короны и даже принц не может дать мне звание си'рина и после э'рина.

- Но он может дать место придворного книгочея, - мужчина, как змей-искуситель, продолжил перечислять вещи, которыми можно было соблазниться.

- И это престижное место? - заинтересовалась я. - Что вообще входит в обязанности придворного книгочея?

- Весьма престижное, - кивнул дознаватель. - Составление договоров между королевствами, написание и чтение тайных посланий от доносчиков, запись биографий правителей...

- Фи, офисным клерком запахло, - скривилась в ответ на это. - Нет, такое меня не интересует. Я, знаете ли, из породы настоящих учёных, а не вот этого вот, - презрительно фыркнула. - Всё, чего я хочу - это открывать нечто новое, а не бегать с чьими-то поручениями.

- Например, яды? - в голосе мужчины снова появился холод и сталь. - Кажется, за открытие одного из них вы и получили статус ки'рина?

- И их тоже. Это жизнь, куда от них деться? И, если б мне не пришлось так экстренно спасать Габриэля, в этом году я бы представила сообществу то самое противоядие. Уж простите, что всего и сразу за один-то год не успела!

Злилась ли я? Безумно! Столько сил, столько бессонных ночей, всё свободное время в библиотеке, а не в развлечениях с остальными студентами, и всё ради чего? Ради того, чтоб теперь меня попрекали открытием яда? Да его вообще использовать не должны были

- там такие ингредиенты, что достать их почти нереально!

Дознаватель стойко проигнорировал мою колкость.

- То есть, вы утверждаете, что распознали отравление открытым вами ядом только потому, что хорошо знали его действие, и просто решили спасти чужого вам человека, не ведая, кто он на самом деле? Что просто оказались в нужном месте в нужное время?

- Именно это я и утверждаю, - уверенно кивнула в ответ.

- Ну хорошо, - проговорил он так, что сразу стало понятно - ничего хорошего дальше не последует. - В таком случае, кто и зачем отравил принца?

Хотела огрызнуться - мол, откуда мне, простой книгочее, знать кто там желал смерти Его Высочеству, да только осеклась на полуслове. И виной тому была даже не настойка карсхи, а воспоминание, которое так сильно хотела стереть из памяти, что даже преуспела в этом.

Видимо, и это отразилось на моём лице, потому как мужчина стремительно преодолел разделявшее нас расстояние и, снова склонившись надо мной, спросил:

Что вам известно?

- Я слышала... - сглотнула, снова начиная паниковать. Не мог он оставаться на своём месте и дать мне подумать нормально? - Я слышала разговор в библиотеке ночью.

Заворожённо, как мышь на удава, глядя на нависшего надо мной дознавателя, рассказала всё, что знала и помнила. Под этим холодным, страшным взглядом рассказала бы и то, чего и не знала вовсе, да мужчина вовремя отошёл от меня, переставая так жутко нервировать.

- Как гладко у вас всё складывается, - ровно, без каких-либо эмоций произнёс он.

Не поверил? Или просто удивлён моей «везучести»? Понять было невозможно.

- Как есть, - пожала плечами в ответ. - Что бы вы сами сделали в ту ночь будучи на моём месте?

- Спрятался и постарался бы больше никогда об услышанном не вспоминать, - хмыкнул он.

Я кивнула, не став говорить вслух что так и сделала.

- Хорошо, допустим, всё так. Что вы помните о тех мужчинах? Внешность, возраст, приметы?

- Я их не видела вообще, так что о внешности судить не могу, - задумалась, выуживая из памяти хоть какие-то детали. - Один был постарше, судя по голосу - лет сорок-пятьдесят, думаю. Второй примерно мой одногодка. Думаю, в Эллизиуме он не первый год, но не припомню, чтоб с ним разговаривала. Значит, он не из а'ринов. Похоже, ки'рин. А с ними завести дружбу я ещё не успела.

Дознаватель кивнул, принимая к сведенью мои умозаключения. Ещё с минуту он постоял рядом со мной, а затем, не прощаясь, ушёл. Я даже не обиделась на это пренебрежение правилами вежливости, только устало откинулась на подушки.

Кажется, этот допрос переносить было ещё труднее, чем встречу со стеной. По окончанию я чувствовала себя аморфной желешкой, растёкшейся по кровати.

Следующие несколько дней кроме целителя, представившимся Ковиром, и его помощницы Шаниллы меня больше никто не навещал. И, если отсутствию встреч с главой королевских дознавателей и его сыночком была рада, то отсутствие вестей от родных как-то напрягало. Ведь даже у заключённых есть право на визиты родни, разве нет?

Мысли о том, какая я бедная-несчастная и одинокая в пустующем лечебном крыле, прервали посетители. К сожалению, не их я ждала. И уж совсем не тех новостей, что они принеси.

- Ваше высочество, - подхватившись с кровати, поклонилась я.

Это раньше, до того, как узнала, кто передо мной, можно было не кланяться. Теперь же это было обязательным. С его сопровождающим не стала здороваться намеренно, уж очень не хотелось с ним вступать в разговоры.

Подняв голову, увидела, как Габриэль поморщился.

После последнего раза, когда я видела его, он явно выглядел лучше. Немного усталый и грустный вид, но, в целом, и не скажешь, что совсем недавно он был мёртв.

- Величество, - поправил меня принц.

- Что?

- Я теперь велииичество, - растягивая последнее слово, проговорил со злостью и досадой, скривив в гримасе отвращения губы. - Моего отца отравили тем же ядом, что и меня. Вот только у него под рукой не оказалось настырной и самоотверженной книгочеи, так вовремя нашедшей противоядие.

Твою ж...! Это я, получается, спасла даже не принца, а уже короля? На свою голову спасла...

- Мне казалось, - осторожно проговорила, - что глава ваших дознавателей мне не поверил, - я кивнула в сторону мужчины, сопровождавшего принц... эм, короля.

- Я и теперь не стал бы вам верить, - ответил мне дознаватель. - Но у нас всех нет другого выхода.

У нас всех? С чего это всех? Я вот себе очень даже верю!

Дальнейший разговор доказал что очень не зря меня насторожила эта фраза.

- Пока вы были под нашим чутким присмотром, - как интересно он обозвал моё заточение! - мир лишился не только нашего великого короля Максимилиана, но и короля Фаидании - Рагналла МакХоина. Так как вы явно не могли его отравить, официально мы склонны считать вас невиновной.

- А неофициально? - прищурилась я.

- А неофициально - вы единственный эксперт в этом яде, и всё ещё находитесь под подозрением. Ваш яд, кстати, получил имя, - дознаватель выдержал театральную паузу и огласил: - Его назвали «Смерть Королей».

Великолепно, просто супер! Хотела, значит, приносить миру пользу! Вот она, моя польза

- смерть королей! Двух! И спасённая жизнь одного принца.

От глубокой досады и обиды на судьбу захотелось завыть, но я мужественно сдержалась, понимая, что это ещё не всё. Далеко не всё. Не просто так мне эту информацию выдали. Вот когда дослушаю - тогда и повыть можно будет. А пока рано.

- Пока информация о смерти отца придерживается, в права регента вступает матушка, -поделился со мной Габриэль. - А мы с тобой вернёмся в Эллизиум.

Я, конечно, не против возвращения, но...

- Зачем вам я? - задала прямой вопрос, устав ходить вокруг да около.

- На данный момент подслушанный вами разговор - наша единственная зацепка.

- Я же рассказала всё что помню!

Действительно, под чудодейственным взглядом главы королевских дознавателей память ко мне вернулась удивительно послушно. Зато позже, сколько б ни пыталась припомнить что-то ещё, всё было без толку.

- Судя по услышанному вами, - не обращая внимания на моё возмущение, продолжил дознаватель, - да и по простой логике вещей, отравитель был из близкого круга Габриэля в Эллизиуме. И только вы сможете его опознать, услышав снова его голос.

- А вдруг он уже сбежал? - предположила я. - Он, конечно, дурак, но наверняка не настолько, чтоб не понимать, что его будут искать.

- По нашим данным, после происшествия Эллизиум никто не покидал. Мы полагаем, что заказчик принудит его предпринять новую попытку. А, значит, предатель из окружения Габриэля никуда не денется. Тем более, он не знает что есть кто-то, - мужчина выразительно посмотрел на меня, - способный опознать его голос.

- Я не уверена, что способна, - честно призналась дознавателю.

- Что ж, - притворно-огорчённо проговорил он, - в таком случае, боюсь, вы вынуждаете отставить вас под присмотром здесь. Теперь, когда вы пошли на поправку, вас можно возвращать в предыдущее крыло.

Опять меня в темницу? В холод и сырость?

Что-то мне подсказывало, что в этот раз Льдинистый волшебник ко мне не прилетит вдруг среди ночи, и от болезней и смерти спасать не будет...

- У тебя нет выбора. Как и у меня, - заговорил Габриэль то ли уговаривая, то ли утешая меня. А может, он просто пытался выговориться. - Отец с королём Рагналлом были друзьями в молодости, потому проблем с поддержанием мира не было. Теперь же в Фаидании грядут смутные времена. Для начала назначение нового короля - Рагналл не оставил наследников. Чего ожидать после этого - продолжения мира или начала войны, -неизвестно. Нам необходимо поймать отравителя не только ради себя, но и ради всего королевства. Перспектива выдачи убийцы королей фаиданцам может стать большим подспорьем в переговорах.

Ясно было, что мне придётся согласиться. Вот только напрягала ещё одна мелочь...

- Почему вы так много рассказываете мне? Не боитесь, что кому-нибудь случайно проболтаюсь?

- Вы не сможете, - сухо оповестил меня дознаватель.

Это почему же ещё?

- Ты под клятвопреступником, его тебе выдали перед нашим приходом, - пояснил Габриэль.

Действительно, Шанилла приносила мне «лекарство» незадолго до этого визита. Не ожидая подвоха, я выпила предложенное без всяких вопросов. Впрочем, разве приказ короля можно оспаривать? Сказали напоить пленницу, значит, хоть насильно, но напоили бы.

Впрочем, одно лишь название мне ничего не сказало, и Габриэлю пришлось пояснять:

- Его действие схоже с настойкой карсхи. Только под ней ты не можешь лгать, а из-за клятвопреступника не сможешь рассказать ничего из услышанного во время его действия.

- Интересно, - оценила меры безопасности я. - И когда же закончится его действие?

- Уже скоро, - ответил дознаватель. - Какое решение вы приняли?

Он заинтересованно уставился на меня, ожидая вроде бы ну совсем не очевидного ответа. Как будто я могла сказать что хочу обратно в темницу - помереть от пневмонии!

Тяжко вздохнув, призналась:

- Я в деле.

Тем более что человека, чьими стараниями оказалась втянута во всё это, действительно хотелось найти. И голову ему открутить!

Что ж, спустя два месяца единственное, что я узнала - это то, как тяжело быть принцем. Особенно принцем «почти инкогнито». Особенно, если ни для кого не секрет, что Габриэль - важная шишка. В «принцевости» его, вроде, не подозревали, но о том, что он кто-то из детей правящей верхушки, казалось, знали все.

И потому пытались быть поближе.

Габриэль, так же как и его ручные охранники Торвальд и Дартен - в смысле, Пламенный,

- с детства привыкли к такому обращению. Вместо глухого рычащего раздражения, время от времени рождавшегося в моей груди, у парней была лишь привычная усталость. Скорее старая соседская собака, на лай которой бросаешь ленивое «да помолчи ты!», чем дикий опасный зверь, просыпавшийся во мне, внезапно присоединившейся сразу к самому сердцу компании.

Если раньше принц вечно был в сопровождении двух верных спутников-парней, то теперь спутников стало трое. И то, что в самое близкое, ежедневное окружение затесалась девушка, взволновало всех и сразу. Зависть, сплетни и косые взгляды шли к принцевой компании в подарок.

Конечно, была надежда что эти изменения в близком окружении Габриэля ненадолго, но...

Вот уже два месяца я хвостом ходила за принцем всюду, куда бы его величество ни занесло. Меня представляли каждому из тусовки, давали поговорить, но голос из библиотеки всё никак не удавалось уловить.

Снова предположив, что отравитель просто сбежал, получила от Льдинистого фразочку его отца: «после происшествия Эллизиум никто не покидал».

Если в прошлом году мои будни, загруженные учёбой, были насыщенными, но интересными, то в этом их с уверенностью можно было назвать тяжёлыми.

Студенческие ночные тусовки, общение с золотой молодёжью, составление компании принцу - может, это и было чьей-то мечтой, но мне такое давалось очень трудно. Я скучала по учёбе, поглощающей меня с головой, по новым знаниям, по долгим занятиям с наставником, по вопросам, которыми регулярно его закидывала.

Теперь же всё моё время уходило на следование за принцем-королём и, без должного изучения нового учебного материала, вопросов тоже не было.

Единственное, что упорно продолжала делать - это изучать отцовскую книгу. Медленно, конечно, но хоть как-то.

А вот до годового проекта до сих пор не добралась, даже тему не придумала.

Последнюю неделю перед зимним балом я ходила уставшая от безрезультатных поисков, задолбанная вечными тусовками и заскоками - как иначе назовёшь, к примеру, идею среди ночи сбежать из Эллизиума на поиски приключений? - Габриэля, да и просто раздражённая и злая.

К бабушке с дедушкой наведывалась теперь реже, и проводила там намного меньше времени, чувствуя себя работником на адской работе без выходных. Моего пропадания в тюрьме они не заметили, так как всё произошло среди недели. На выходных я уже смогла их навестить и наврать что-то о болезни и своей занятости.

Это вынужденное враньё тоже не повышало моего настроения.

Последней каплей стала стычка с Леоном, каких не было уже очень, очень давно. Мы, как в первые дни знакомства, разругались в пух и прах.

Началось всё с банального замечания о том, что меня давно не было видно в библиотеке -уж не умерила ли я свои научные стремления, раз теперь ограничения по времени и, соответственно, угроза отчисления надо мной не нависает?

Скажи это кто другой, я бы пропустила всё мимо ушей. Но это был э'рин Леон, и он, как мне казалось, знал, насколько наука стала важна мне. И насколько оскорбительным может быть его предположение.

Слово за слово, мы сцепились в словесной пикировке, когда по мне пришёлся фатальный удар:

- Вы разочаровываете меня, ки'рин Мариса!

Это было произнесено так искренне, так действительно разочаровано, что я в испуге отшатнулась, будто от настоящего удара, ударившись бедром об угол стола. Не находя от обиды слов, просто развернулась и сбежала.

Сам не зная того, наставник подлил масла в огонь под адским котлом, в котором я варилась. Боль, причинённая его словами, была, пожалуй, худшим, что мне доводилось испытывать за последнее время. Теперь казалось, что даже темница была не такой уж страшной, как холодный взгляд Леона и его «вы разочаровываете меня!».

Не удивительно, что ночью то и дело просыпалась от кошмаров, сюжеты которых постоянно сменяли друг друга в калейдоскопическом бреду. И лишь одно оставалось неизменным - жёсткие, хлёсткие, как пощёчина, слова наставника.

На следующий день я была как обычно в компании Габриэля и его свиты. Услышав какой-то невнятный шум потревоженной толпы, обернулась и увидела э'рина, прокладывающего себе путь в эпицентр столпотворения.

- Ки'рин Мариса, - позвал он меня, подобравшись достаточно близко для того, чтоб я могла услышать.

Наверное, он звал меня долго, так же, как и я когда-то отравленного принца, но сквозь шум толпы ничего не было слышно.

Бросив Габриэлю предупреждение о том, что отлучусь, получила укоризненный взгляд от Торвальда. Но, после моих приключений в темнице и общения с его отцом, двумя льдинками глаз пронять меня уже было невозможно.

Пожар карих глаз наставника меня пугал куда больше.

Встревоженная свита выпускала нас из своих кругов куда охотнее, чем пускала внутрь. Выбравшись из толпы, выжидающе посмотрела на Леона - зачем-то он же меня искал? Но э'рин не спешил начинать разговор. Вместо этого он сделал жест следовать за ним и отправился куда-то вглубь Эллизиума.

Спустя несколько минут мы пришли в библиотеку. Скучающий Граф, которого я теперь навещала не каждый день, а лишь тогда, когда работала, приветственно каркнул и замахал крыльями, испугав свою ассистентку. Видимо, девушка ещё не сталкивалась с такими яркими проявлениями радости пернатого библиотекаря.

Впрочем, пообщаться с вороном э'рин мне не дал, велев идти дальше, к угловому столику в читальном зале. К тому, где в прошлом году мы так много проводили времени вместе...

Вместо вчерашней злости на меня накатила волна тоски и зависти к самой себе, прошлогодней. Ну неужели судьба не могла сделать и этот год таким же спокойным?

Тишина в библиотеке стояла оглушительная. Тем разительнее был контраст с вечным гомоном тревожного улья Габриэлевой свиты, в которую последние месяцы входила и я сама.

Когда мы сели на свои привычные места, э'рин заговорил:

- Для начала я хотел бы извиниться за своё вчерашнее поведение, - тихо проговорил он, а я уставилась на него во все глаза.

Э'рин Леон сказал что?

- Вы не маленькая и прекрасно понимаете как вам жить. Мои слова были неприемлемы. И потому я прошу прощения.

Всё ещё шокировано глядя на наставника, стала размышлять над его словами. Ясно было что извинения ему дались тяжело. По-моему, я даже от дедушки не слышала, чтоб Леон хоть когда-нибудь извинялся.

Упрямый, самоуверенный, всегда убеждённый в своей правоте... И теперь он извиняется. Передо мной.

Поразительно!

- В таком случае я тоже должна попросить прощения, - смягчившись, ответила ему. - Я не должна была так резко реагировать на ваши замечания.

Леон кивнул, принимая мои суховатые извинения.

- Я просто переживаю за вас, Мариса. В прошлом году вы были такая живая, вдохновлённая, а в этом... Сначала вы прибежали ко мне за помощью, а затем, видимо, впечатлили принца нашим с вами открытием. Он, хоть и молодой, но не глупый. Конечно, он отметил вас и...

- Подождите, - перебила я. - Вы знаете кто такой Габриэль?

- В этот раз я навёл справки о фамилии, - невесело, словно через силу, улыбнулся Леон.

Ну да, мою фамилию он узнал совсем не сразу. Слабо улыбнулась этому воспоминанию. Тиски грусти и усталости никак не желали отпускать меня, хоть здесь, в библиотеке, и ослабили свою хватку.

- В общем, - откашлялся Леон, - я просто хотел, чтоб вы знали, что всё ещё можете положиться на меня, если вам понадобится помощь. Чтоб эта размолвка не встала между нами.

- Спасибо. Я правда ценю это.

Леон встал со своего места и подошёл ко мне.

- У вас явный талант к науке. Не растрачивайте его понапрасну.

Коснулся моего плеча в покровительственном, поддерживающем жесте, и, попрощавшись, ушёл. А я осталась сидеть в звенящей тишине, пытаясь собраться с мыслями и понять, что мне делать теперь.

Неделя прошла суматошно и зимний бал, как в прошлом году, подкрался незаметно. В этот раз свой наряд мне пришлось готовить заблаговременно и вышел он куда дороже, чем предыдущий, из-за парочки особых пожеланий. Они, как я предчувствовала, мне очень пригодятся в этот вечер.

Благодаря нескончаемой болтовне девушек из свиты принца, я теперь знала все тонкости последних веяний моды и примерно представляла фасоны платьев, что рекомендовались для бала.

И, не изменяя себе, придумала наряд в совершенно противоположном стиле.

Вместо ярких, режущих глаз цветов моё платье было чёрным, всего лишь с небольшим вкраплением тонкой золотой вышивки. Вместо открытых плеч - длинные рукава, да ещё и перчатки. Провокационное глубокое декольте в моём виденье обратилось в ворот под горло и небольшой вырез над грудью, а короткая юбка - в длинный шлейф с разрезом вверх по ноге.

Основной моей целью было просто подразнить надменных гусынь, дать ещё один повод посплетничать - их разговоры в последнее время стали всё больше и больше меня забавлять. Но вот чего я не предусмотрела, так это того, насколько буду выделяться в пёстрой толпе. И насколько таким образом буду привлекать внимание не только оскорблённых в лучших чувствах девушек-модниц, но и парней.

В этот вечер у меня не было отбоя от приглашений потанцевать. В первый танец меня вывел Габриэль, заставив всех своих поклонниц завидовать и чесать языками, оттачивая мастерство злословия. Лучше б они с такой прытью мастерство книгочея совершенствовали!

Вообще, о нас с принцем ходило много слухов. Самый распространённый, конечно, о том, что мы состояли в отношениях. Чистая правда, между прочим. Отношения у нас были, при чём даже тайные, а именно - договорные. Больше нас ничего не связывало.

Дарт предлагал слухи подтвердить и объяснить, наконец, свите моё внезапное появление, но я наотрез отказалась от этой затеи. Прослыть временной девушкой принца - этого мне ещё не хватало!

От яростных взглядов, посылаемых мне в спину во время танца с Габриэлем, становилось жарко. Тем кстати приходилась смена партнёров и компания Льдинистого.

- Всё ещё ничего? - спросил он меня.

- Всё ещё ничего, - с грустным вздохом подтвердила я.

Только открыла рот, чтоб снова высказать предположение что отравитель уже не в Эллизиуме, как Торвальд, предугадав, произнёс привычное:

- Эллизиум никто не покидал.

- Да чтоб вас всех! - прошипела, злясь на весь мир и ни на кого конкретного. - Вдруг я уже и встречала его, просто не узнала? Это было год назад! Может, хватит уже цепляться за мои ненадёжные воспоминания?

- Больше нам цепляться не за что, - глухо проговорил Торвальд.

Судя по его виду, бесплодные поиски осточертели не только мне. В этот момент я как-то даже прониклась жалостью к Льдинистому. Личный телохранитель принца, а не уберёг его от покушения, не распознал яд, теперь вот никак не отыщет отравителя. И вдобавок ко всему ему ещё наверняка по шапке прилетает от отца. Да уж, ситуация...

Следующий танец у меня перехватил Дартен, затем ко мне подошли Фил и Зарен.

- А где Иден? - сразу после приветствий и обмена любезностями поинтересовалась я.

- Он от своей невесты не отлипает, - слегка недовольно отмахнулся Фил.

- Невесты?

- Ну да.

Это для них может «ну да», а для меня вообще-то шок. Стеснительный Иден, который и с девушками-то кроме меня почти не общался в прошлом году, теперь обзавёлся невестой? Если б довелось делать ставки, я б поставила скорее на Фила - случай с вынужденной женитьбой, - затем - на Зарена. Ниже Идена в моём списке шёл бы только Клем - после исключения из Эллизиума я ничего не слышала о его судьбе.

- Расскажи нам: как ты пробралась в компанию Габриэля? - задал, видимо, очень волнующий его вопрос Зарен.

Я поморщилась, но честно ответила:

- С помощью знаний, как книгочея.

К чести парней, они не стали скептически переглядываться, хмыкать, обвинять во лжи. Просто и без лишних вопросов поверили мне, и больше к этой теме не возвращались.

Следующие два танца я выделила им.

Уставшая, с немного кружащейся от резких поворотов и па головой, решила отдохнуть и немного выпить. Может, хоть что-то сможет порадовать меня в этот вечер?

И ведь действительно порадовало, правда не так, как я ожидала.

Прихватив бокал аппероля, стала отходить от стола с напитками, когда в меня врезалась неприятно мышино-пепельная блондинка по имени Брэгга.

- Ой, я такааая неуклюжая, - пьяненько пропищала она сразу после того, как намеренно вылила на меня наверное целый литр имбирного пива.

- Да, я заметила, - с ухмылкой ответила, глядя, как её, а вовсе не моё, платье покрывается тёмными разводами.

Большая часть стоимости моего наряда была не в какой-нибудь там эксклюзивности (хотя дизайн мой собственный, не спорю) или дорогих украшениях, а в особых свойствах ткани. Она не просто была непромокаемой, а действительно водоотталкивающей. А потому отскочившие потоки пива в данный момент радостными ручейками стекали по ярко-алому платью Брэгги.

Брэгга-брага... Это даже звучит интересно, хоть и похоже на детсадовскую дразнилку. Ну, все мы, учащиеся читать - дошколята-переростки, а потому я позволила себе отпустить пару ехидных комментариев.

После этого происшествия настроение слегка поднялось, но, увы, ненадолго.

Забившись в уголок со своим бокальчиком аппероля, стала вспоминать прошлогодний бал. Тогда я тоже была в неважном настроении, так же чувствовала себя чужой среди веселящейся толпы... И тогда мой вечер спас единственный человек, которого мне действительно хотелось видеть, хоть в тот момент я и не осознавала этого желания.

Кивнув самой себе, отправилась на балкон второго этажа - на поиски э'рина Леона. Но там его почему-то не оказалось. В основном зале в начале праздника он, вроде, мелькал, но последние несколько танцев я его не видела.

Обойдя все залы и перехватив по дороге ещё пару бокалов, э'рина Леона так и не нашла. Конечно, могло статься что он уходил из зала ровно тогда же, когда я туда заходила, но во мне всё больше и больше росла уверенность что его здесь нет.

Слегка захмелевшая и расстроенная, сосредоточилась на его словах о том, что могу на него положиться, если мне понадобится помощь. А ещё старательно отбрасывала мысль что молодой и весьма привлекательный парень мог уйти с праздника не просто так и совсем не в одиночестве.

Продолжила поиски заглянув в библиотеку. Она, конечно, была официально закрыта этим вечером, но только не для друзей Графа. И всё же обитель книг как назло пустовала.

Ещё больше погрустнев, стала просто идти куда глаза глядят, без определённой цели. Но, кажется, на подсознании она у меня всё же была, так как вскоре вышла к башне мужского общежития.

Хоть я и была слегка пьяна, но явно не настолько, чтоб заявляться к э'рину в гости.

Потоптавшись неподалёку, решила принять сегодняшний вечер таким, каким он был, не возвращаться на бал и просто пойти спать.

- Мариса? - послышался голос за моей спиной.

Обернувшись, наконец увидела Леона. Он был один и, наверное, тоже пришёл к идее отправиться спать пораньше, не дожидаясь окончания праздника.

- Вы кого-то ищете? Габриэля? Он наверняка всё ещё на балу.

Покачала головой и призналась:

- Я вас искала.

- Что-то случилось? - тут же посерьёзнел э'рин.

- Нет. Да. Не знаю, - пожала плечами.

Действительно, а зачем я его искала-то?

Просто хотелось увидеть не-раздражающее лицо, наверное.

- Я как в прошлом году, - призналась ему. - Всё ещё не чувствую себя на своём месте.

- И, как в прошлом году, вы решили помёрзнуть, - улыбнулся мне э'рин.

А вот это было неправдой! Мало того, что платье в этот раз куда более закрытое, так я была ещё и в тёплом пальто.

Но наставник эти факты почему-то проигнорировал и пригласил зайти к нему отогреться. Мои отнекивания за отказ он не принял и привычно пошёл вперёд, заставляя следовать за ним.

На сей раз бумаги и книги в его комнате оказались куда более организованны. И это наводило на мысли что теперь гостей, даже таких поздних и внезапных, как я сегодня, здесь ждали. Сразу стало как-то неловко - мало ли, какие планы у э'рина были на этот вечер? А тут нерадивая и, по его мнению, замёрзшая студентка у порога топталась...

- Я, пожалуй, пойду к себе. Час поздний...

- Как? - с улыбкой спросил Леон. - И даже не станцуете со мной?

- У нас нет музыки.

- Но ведь в прошлом году это нас не остановило, - ещё шире улыбнулся э'рин. - Вы сегодня были чрезвычайно щедры, даря свои танцы. Неужели мне вы откажете?

То есть, на балу он всё-таки был довольно долго, да ещё и заметил меня в кружащейся пёстрой толпе?

- Не откажу, - улыбнулась ему в ответ.

Сняв верхнюю одежду, застыла под изучающим взором Леона. В этот вечер мой наряд привлекал множество взглядов, но ни один из них не чувствовался так остро.

- Не думал, что вы можете выглядеть ещё лучше, чем на прошлом балу. Но я ошибался.

- Приму это за комплимент, - пошутила, не зная, как относиться к этим словам.

- Это он и был, - ответил э'рин и протянул руку.

Уверенно вложила свою ладонь и позволила закружить себя в небольшом пространстве комнаты.

- Кажется, у нас зарождается традиция танцевать в не предназначенных для этого местах,

- на очередном повороте отметила я.

- Похоже на то, - довольно кивнул Леон.

- Почему же вы не подошли ко мне в зале?

- А вы хотели, чтоб я подошёл? - вопросом на вопрос ответил он мне.

Фыркнула, слегка сбившись с выверенного ритма. Но так как танцевали мы в тишине, без оглядки на музыкальный ритм, ошибкой это можно не считать.

- Да, - без увёрток ответила я. - С вами танцевать куда приятнее.

И это было правдой.

Казалось, кружась с принцем и его приближёнными, которые с детства обучались придворным пляскам, я должна была совсем позабыть о своём первом танце в этом мире. Но нет. Весь вечер он всплывал у меня в голове, заставляя сравнивать своих партнёров с э'рином. И каждый неизменно проигрывал ему.

Дело было даже не в самом танце, а в чувстве защищённости и доверия. Наставник позволял расслабиться, не бояться следовать за ним. В его руках я чувствовала себя куда спокойнее и раскованнее.

- Объективно, не думаю, что могу танцевать лучше принца, - возразил э'рин, почему-то не принимая моей похвалы.

Я нахмурилась, снова не зная, как реагировать на эту фразу. В ней чувствовалась какая-то скрытая горечь, непонятная мне.

Вскоре мы остановились посреди комнаты, а посерьёзневший э'рин Леон опять завёл разговор обо мне и принце, разрушая царящую между нами атмосферу почти магического умиротворения и покоя.

- Я понимаю, что блеск и шум придворных развлечений могут быть весьма соблазнительными. И что принц наверняка вскружил вам голову красивыми жестами, ухаживаниями, обещанием места придворного книгочея, но...

Так вот что он думал?

- Да ничего вы не понимаете! - вспылила, отступая от наставника на пару шагов.

Все страхи, сомнения, усталость - всё вернулось в один миг, накрывая меня с головой.

В отчаянье плюхнулась в кресло, склонила голову и запустила пальцы в волосы.

- Ничего... Не понимаете... - слабым голосом повторила я.

Леон присел на корточки рядом со мной и, коснувшись моей руки, тихо попросил:

- Так расскажите мне.

Подняла взгляд и на мгновение замерла, так проникновенно смотрел он на меня. Будто пытался всё понять, будто заглядывал в самую душу.

- Не могу. Я не могу!

И в тот момент он, казалось, понял. Теперь на самом деле понял. Что я не из своей прихоти за принцем таскаюсь. Что не сама решила отказаться от научных изысканий в пользу сомнительного веселья.

Целая гамма чувств - от изумления до осознания - отразилась на лице Леона. Он хмурился, удивлённо приподнимал брови и, наконец, смотрел на меня открыто, без того осуждения, что проскальзывало в последнее время.

Зачарованно наблюдала за этим, как за целым фильмом на одном лице. Хотелось даже коснуться его, останавливая вереницу перемен.

- Теперь я чувствую себя совершенным глупцом, - усмехнулся Леон. - Но позвольте опуститься ещё ниже в ваших глазах и уточнить: те слухи, которые ходят по Эллизиуму...

Он не договорил, но я, кажется, поняла о чём речь.

- Если вы о самых распространённых - о наших с Габриэлем отношениях, - то это абсолютная ложь.

В ответ Леон неожиданно громко и заразительно рассмеялся. Понятия не имею, что он там себе напридумывал, но, похоже, это было что-то совсем нелепое.

- Вы дадите мне шанс исправиться? Обещаю в этот раз не испортить танец.

Встав, э'рин снова протянул мне руку.

Пожала плечами и тоже встала, размышляя о происходящем.

- Ну что за зима! Мороз ломит ребра, - начал напевать он.

- Вы и слова запомнили? - удивилась я.

Ну как в таком случае можно отказать?

Мы снова закружились в медленном танце, напевая земную песню в два голоса. Почему-то мне подумалось, что таким э'рина Леона ещё никто не видел. Расслабленным, улыбающимся, поющим и танцующим. Очаровательным.

Я мечтала потеряться в этих мгновениях спокойствия, и, пожалуй, счастья. В тёплых карих глазах наставника, в его надёжных руках.

Но, к сожалению, ничто не вечно. Песня закончилась слишком быстро, и мы остановились посреди комнаты.

Э'рин Леон, коснувшись по пути моей щеки, заправил за ухо выбившуюся в танце фиолетовую прядь, а я прикрыла глаза, наслаждаясь этой нехитрой лаской. Далее последовало нежное, мягкое прикосновение губ к моей макушке и шёпот, возвращающий в реальность:

- Наверное, уже поздно.

- Да, наверное, - бездумно подтвердила, открыв глаза.

- Наверное, вам пора возвращаться, - так же тихо, всё ещё не размыкая объятий.

- Да, наверное, - снова подтвердила я.

- Мариса...

- Да?

Я подняла голову и заглянула ему в глаза, но понять, о чём он думает, всё равно не смогла.

Леон склонился, приближая своё лицо к моему, затем коснулся лбом лба. Взгляд глаза в глаза с такого малого расстояния казался невероятно интимным, проникновенным, нежным. Нежнее поцелуя.

Задержавшись на мгновение, минуту, час, он тяжело выдохнул и всё же разорвал наш визуальный контакт. Погладив меня по волосам, легко коснулся губами щеки в дружеском поцелуе, а затем отступил, выпуская меня из объятий.

Каким-то немыслимым усилием воли сдержала вздох разочарования, тяжёлой волной накрывшего меня.

- Я провожу вас, - проговорил Леон, протягивая моё пальто и помогая мне его надеть.

Что ж, а чего ещё я ожидала?

Дорога прошла в молчании, и лишь у входа в общежитие он заговорил:

- Благодарю за чудесный вечер. Доброй ночи, ки'рин Мариса.

- Доброй ночи, э'рин Леон.

Но пожелание э'рина не сбылось, и ночь моя была какой угодно, только не доброй. Меня терзали мысли, разбираться в которых было совсем не время.

И оттого коротким, тяжёлым сном я забылась лишь под утро.

Когда после зимних праздников Эллизиум вернулся к своему обычному режиму, то же сделать пришлось и мне, оставляя в воспоминаниях прекрасный зимний вечер.

- Куда ты пропала на балу? - недовольно спросил Льдинистый, когда я присоединилась к принцевой компании в столовой.

- На меня вылили литр пива, - пожаловалась ему. - Я ушла к себе.

То, что пиво в итоге оказалось не на мне, и что в комнату пошла совсем не сразу после этого, можно не уточнять. Допустимая погрешность правды, так сказать.

Я не ожидала логично следующего за этим вопроса в стиле «кто посмел?», и он, собственно, не последовал. Парни просто синхронно кивнули, принимая моё оправдание, и вернулись к обсуждению своих дел.

Не стоит забывать что все мы - не друзья, и собрались вместе только из-за стечения обстоятельств. Что ж, я и не обманывалась на этот счёт.

И потому из столовой направилась своим путём - в библиотеку.

Принц вместе со своей свитой не сразу заметили мой манёвр.

- Ты куда? - недовольно спросил Габриэль.

К моменту, когда моё отсутствие было замечено, я уже успела отойти на небольшое расстояние, и ему пришлось меня догонять. А где это видано, чтоб принц за кем-то бегал? Но я слишком устала таскаться за ним.

В конце-концов, это я нужна ему, а не он мне, вот пусть он и бегает!

Это (правда, в куда более мягкой форме) и заявила принцу. Он, ожидаемо, стал отказываться от такой своей участи.

- Что ж, - пожала плечами, - в таком случае не смею тебя больше задерживать. И нашу договорённость можно счесть отменённой, раз ты сам отказываешься от моей помощи.

Конечно, с принцем, который совсем скоро станет королём, так разговаривать было не очень умно. Но я итак слишком многое позволила ему и его прихвостням, дала сесть на шею.

Хватит, я устала.

Откланявшись, продолжила свой путь.

Ну а вечером того же дня в библиотеку пожаловала троица во главе с пышущим злобой Габриэлем. Видимо, он посоветовался с Торвальдом и Дартеном, и решил не отказываться от моей помощи.

Вот и славно, умный мальчик.

Правда, вскоре я поняла, что с выводом «умный» слегка погорячилась.

Спустя месяц отравитель так и не отыскался и принц со своей свитой всё ещё сидели у меня на хвосте, но больше это так не напрягало.

Мы с э'рином Леоном решили в этом году представлять нашу общую работу -противоядие для «Смерти Королей». Так как вся практическая работа была сделана и даже протестирована, оставалось лишь оформить теоретическую часть и презентацию. Этим я и занималась, неспешно выводя чернила на бумаге.

Габриэлю же, чтоб не терять мою компанию, пришлось тоже начать зависать не на вечеринках, а в библиотеке. Скучающий принц всячески пытался донимать и отвлекать меня, но, после погружения в его мир, эти слабые попытки не могли увенчаться успехом.

Тем более что моё предложение начать, наконец, учиться, неожиданно поддержал Льдинистый. Похоже, парень тоже оказался не любителем вечных развлечений. Габриэль пытался найти поддержку у более весёлого Дартена, но и тот отметил, что будущему королю нужно уметь читать.

После этого принц, практически пыхтя от недовольства, начал учиться. Иногда он даже задавал мне какие-то вопросы по теме. Чувствуя себя в такие моменты невольным наставником, откладывала свои бумаги и терпеливо объясняла всё, что могла.

Почему-то Г абриэлю больше нравилось донимать вопросами меня, а не своего настоящего наставника, коим был э'рин Фрислард. Возможно, до парня дошли слухи о хлипкости нервной системы преподавателя после одного занятия со мной. А может, после спасения жизни, он проникся ко мне уважением - хотя бы в области науки.

В любом случае, я была рада слышать о том, что теперь Габриэль не спал на лекциях, заинтересовался наукой и делал кое-какие успехи.

Совсем скоро они появились и у всей нашей компании.

В один из вечеров мы с парнями привычно сидели в библиотеке.

На первой неделе к нам постоянно подбегали девчонки, пытающиеся виснуть на шее Габа и раздражающе пища, но мы с Графом быстро утихомиривали их и выпроваживали восвояси. Теперь же в библиотеке остались самые стойкие из свиты, но все они сидели за отдельными столиками и молча занимались.

Я была довольна. Не мешают - вот и молодцы.

Впрочем, студенты всё же иногда к нам подходили по одному, заговаривая об учёбе и пытаясь показать принцу что они с ним на одной волне.

- Мариса, кажется, ты ещё не знакома с Тадео, - вырвал меня из размышлений голос Габриэля.

Я подняла взгляд на парня, которого мне представлял принц. Среднего роста и телосложения, русые волосы заплетены в дреды, украшенные металлическими бусинами, веснушчатый, светло-серые глаза спрятаны за продолговатыми очками в чёрной пластиковой оправе. Нет, такого я не помнила.

- Мы не знакомы, но я о тебе весьма наслышан, - приветливо улыбнулся мне Тадео. Улыбка была приятная и открытая, преображающая весь его вид и располагающая к себе.

- Что ж, тогда знакомьтесь, - позволительно махнул рукой Габ. - Вам, может, даже найдётся о чём поболтать.

Приподняв в удивлении брови, посмотрела на принца, и он пояснил:

- Тадео такой же зануда.

Дредастый, ничуть не оскорбившись, рассмеялся.

- Он хотел сказать что я тоже ки'рин и много времени посвящаю науке, - сказал он, присаживаясь в кресло рядом со мной.

Когда мы стали болтать о символах и поистине магической силе записанных знаний, Габриэль разыграл целую пантомиму - то засыпая за столом, то делая вид, что его тошнит от наших разговоров, - но нам двоим не было до этого дела. Увлечённые тихой беседой, мы не замечали летящего времени.

- Как так вышло, что мы не познакомились раньше? - поинтересовалась у парня.

За разговором я прониклась уважением и симпатией к действительно умному ки'рину. Если б он был в свите принца в те два месяца бесконечного веселья, для меня похожие на ад, переносить их было бы куда легче. Когда в компании есть человек, понимающий тебя, с которым можно просто поболтать, всё кажется легче.

- Габ же сказал тебе - я зануда, - улыбнулся Тадео. - Я отдаю предпочтение библиотеке, а не бальным залам - ну, или где обычно проводит время наш общий друг?

В порыве идеологического единства чуть не ляпнула «я тоже», но вовремя спохватилась. Тогда б пришлось выдумывать причину почему всё же таскалась за принцем, если не люблю тусовки.

- Что ж, теперь у нас будет возможность видеться, - улыбнулась я. - По крайней мере, пока Габу не наскучит зависать со мной в библиотеке.

- Уже наскучило, - влез в наш разговор принц.

- Гхибба, - бросила ему в ответ.

Тадео рассмеялся, быстро уловив шутку. Одним из значений символа «гхибба» было безмолвствие. По-сути, я только что завуалировано посоветовала принцу заткнуться.

- Что? - ожидаемо не понял Г аб.

- Ваадха, - кинула очередную локальную шуточку, вызывая улыбку своего нового знакомого. Сжалившись, всё же пояснила принцу: - Учись, говорю. Тогда всё поймёшь.

От дальнейших разговоров нас отвлёк Граф. Ворон громко каркнул, оповещая, что часы работы библиотеки окончены. Да, засиделись мы сегодня!

От неожиданности Тадео дёрнулся, а затем резко обернулся к библиотекарю.

И в этот момент раздался самый ужасный звук, который мне совсем не хотелось слышать в умиротворённой атмосфере библиотеки.

Тонкий переливчатый звон, будто монетки рассыпались по полу.

Я мгновенно узнала этот звук.

И прекрасно помнила при каких обстоятельствах услышала его впервые.

Казалось бы, жизнь пошла дальше своим чередом. Отравитель был найден и пойман, а я наконец избавилась от компании принца и его свиты, вернулась в привычные будни - к науке, библиотеке, Графу и э'рину Леону.

И всё же меня мучила некая неопределённость, незавершённость произошедшего.

Я, вроде как, не должна была влезать ещё больше в это. Отравление принца и королевские интриги - не моего ума дело.

Но меня терзало несоответствие образа милого и умного книгочея Тадео, с которым познакомилась, и той тёмной и, несомненно, злобной личности, которая могла отравить человека. Что-то тут не сходилось, что-то было не так.

И эта нескладность фактов изрядно меня напрягала.

Потому принца с телохранителями я из своего поля зрения полностью не исключила, наблюдая за ними исподволь. И донаблюдалась до того дня, когда с утра в их троице возник переполох, а после пролегла атмосфера какой-то мрачной решимости.

Габа в одиночестве никогда не подловить, Льдинистый, хоть и начал ко мне лучше относится, но, думаю, всё же не станет распространяться о происходящем. Значит, остался Дарт. За ним я и начала свою охоту.

Полдня прошло в хождении за свитой принца по пятам. Ближе к вечеру Дарт выскользнул из плотного кольца компании, чтоб сходить на свидание с очередной своей дамой сердца. Что ж, одна девушка - не целая толпа, а потому я решительно направилась к парочке в парке.

Но манэрру в удивительно короткой юбке, любовавшуюся зимним садом и наверняка отморозившую себе весь... сад, прогнала вовсе не я. Испуганной птичкой она вспорхнула на выход, кажется, даже чирикнув что-то неодобрительное своему обидчику -Льдинистому.

Пустой в это время года сад; Дартен, не бросившийся за девушкой с извинениями, как сделал бы это в любой другой день; и тайны, видимо, принесённые сыном главы королевских дознавателей. Похоже, я всё же правильно выбрала время и место охоты.

Опыт прокрадывания мимо этой парочки у меня уже был, а потому тихонько, стараясь, чтоб даже снег не скрипел под ногами, двинулась навстречу тихо переговаривающимся парням. В основном говорил Торвальд, но о чём мне подслушать не удалось. К тому моменту, как оказалась на достаточном для слышимости расстоянии, он уже закончил свою речь и дожидался ответа Дартена. Рыжий медлил, видимо, обдумывая слова друга.

- Думаешь, это хороший вариант? - с сомнением спросил Дарт.

- Думаю, это единственный приемлемый вариант, - он выделил предпоследнее слово.

- Габу это не нравится, - покачал головой Пламенный.

- Знаю. Потому и прошу тебя помочь его уговорить. Думаешь, мне самому такое нравится? Я бы предпочёл голову отрубить предателю - делов-то! А с этими ядами всегда столько возни! - Торвальд презрительно скривился.

- Выманить его как-то, конечно, надо, но... Не по-душе мне всё это. И если Тадео не заговорил до сих пор, разве угроза смерти заставит его это сделать? Он ведь и так понимает что покушение на принца не прощают.

- До сих пор смерть маячила где-то вдали. Может, увидев её лицо прямо перед собой, он заговорит. А может и нет. Разве у нас есть другие варианты? Мы не представляем чего он хочет и дать ему это не можем. А вот жить хотят все. Это теперь единственное, что мы можем у него отобрать.

- Может и так... - тихо проговорил Дартен. - Нужно хорошо всё обдумать.

Казалось, разговор стал подходить к своему логическому завершению, а потому мне следовало уходить. Было искушение дослушать всё до конца - вдруг что-то ещё важное проскочит? - но я его быстро подавила. Пока есть возможность остаться незамеченной за подслушиванием, надо ей пользоваться.

Согнутая в три погибели, на корточках, тихонько попятилась назад, не выпуская этих двоих из поля зрения. Представив, как смешно выгляжу со стороны, чуть не рассмеялась в голос. Да уж, красться к парням было куда легче, чем от них.

В библиотеке в тот вечер появилась задумчивая, почти не воспринимающая окружающий мир. Э'рину Леону пришлось, похоже, неоднократно меня окликать, но из своих мыслей выныривать я упорно не желала. Очнулась лишь когда обеспокоенный наставник коснулся моего плеча.

- Мариса, что случилось? С вами всё в порядке? - спросил он. Я пожала плечами, сама не понимая толком всё ли в порядке. - Чем я могу помочь?

И внезапно поняла что я могу - и главное должна - сделать.

- Мне нужно проникнуть в тюрьму! - вслух выдала свои умозаключения. Помолчав, добавила: - Но сначала ограбить лабораторию.

- Во второй раз? - переспросил ошарашенный э'рин.

- В третий, - бездумно поправила его, находясь мыслями далеко.

- В третий? Ки'рин Мариса, вы меня поражаете! Меня начинают настораживать ваши воровские пристрастия, - с улыбкой проговорил наставник.

Вырвав этой шуткой меня из моих мыслей, он добавил:

- Ну что ж, идёмте грабить лабораторию.

Один раз - случайность, два - совпадение, три - закономерность.

Итак, дамы и господа, кажется, я стала преступницей.

Такими мыслями развлекалась, крадучись по лестнице лаборатории. Э'рин Леон при этом чувствовал себя в здании совершенно свободно, будто мы имели право тут находиться. Спустя пару минут и я расслабилась, понимая, что своим напряжённым видом только вызову подозрения.

Что мне понравилось в реакции Леона на оглашение моих безумных планов, так это то, что он даже вопросов не задавал. Просто решил составить мне компанию, прикрыть спину в случае чего.

И вскоре выяснилось что его помощь очень даже пригодилась.

- Ки'рин Мариса! - застала нас в коридоре лаборатории конечно же си'рин Аллора.

Голос её звучал радостно, с ликующими нотками. Вот она наконец раскрыла воровку, поймала на месте преступления! Но не тут-то было.

- О, си'рин Аллора! Какое счастье что вы решили задержаться подольше! Вас-то мы и искали! - выступил вперёд э'рин.

- Э'рин Леон... - растерялась си'рин. Затем, взяв себя в руки, она переспросила: - Искали меня? Зачем?

- Мы готовим новый проект. К сожалению, пока мы не можем раскрыть всех подробностей, - сами понимаете, - но он касается вашей специализации. Потому мы хотели получить небольшую консультацию.

Э'рин обернулся ко мне, давая понять, что настала моя очередь. Не растерявшись, задала волнующий меня вопрос:

- Как камни могут быть частью лекарств? Или ядов? Взять, к примеру, мой прошлогодний проект. Там в составе значится турмалиновый кварц, лунный камень и алмаз. Как это возможно?

- Признаться, когда ки'рин Мариса задала мне этот вопрос, я слегка растерялся, - соврал наставник. Этот вопрос я ему никогда не задавала. - Единственный пришедший мне в голову ответ - если ввести камни в организм человека, что угодно станет ядом. Но ведь это не так, верно? - он мягко улыбнулся. - Потому я решил спросить совета у компетентного специалиста.

Нет, такой лести ещё поучиться надо!

Я с уважением покосилась на наставника. И как с такими талантами он ещё не женат? Да и вообще слухи о его любовных похождениях в Эллизиуме отсутствовали как вид, хотя остальных было предостаточно. Странно-странно.

Аллора выглядела слегка пришибленной. Кажется, столько хороших слов от э'рина, как сегодня вечером, она за все годы работы не слышала. И потому, придя в себя, она стала всё подробно и с энтузиазмом объяснять.

Оказалось, что камни или металлы вводить внутривенно, конечно, не нужно. И даже моё предположение о перетирании в пыль не подтвердилось. В составе таких снадобий была всего лишь настойка, в которой долгое время лежали камни.

В общем, гомеопатия процветала и в этом мире.

Аллора была готова рассказать и о семнадцатиступенчатой технологии приготовления настойки, но э'рин заявил, что наше любопытство так далеко не заходит.

- А можно ли вместо настойки применить настоящий камень - положить его на больного, например? - поинтересовалась я.

- Такое, конечно, не исключено, но это весьма спорный метод, - ответила си'рин. - Для начала, человек должен находиться в контакте с камнем довольно продолжительное время. Но даже в таком случае вероятность успеха крайне мала. Этот метод можно сравнить с молитвой вместо лечения. Я бы не рекомендовала надеяться на такого рода случайности.

Что ж, видимо, боги Габриэля очень любили. Ну, или всё сработало чисто потому, что я не знала насколько моя идея безнадёжна.

После этого э'рин Леон достал мне эликсир скалаабасхо и настойку на рубине, расписавшись в журнале учёта - да, такие и здесь были. А вот за настойкой карсхи и новой консультацией пришлось отправиться к э'рину Ольриху. Был поздний вечер, а потому Леон решил меня сопроводить.

Забежав к другу дедушки, выпросила нужное и тут же убежала. Меня тяготила невозможность рассказать зачем же мне так срочно понадобились эти ингредиенты. Впрочем, я почти и не говорила - за меня с лёгкостью врал наставник, убеждая, что это для нашего проекта.

Собственно, так и было, но с некоторыми нюансами.

Никто даже и не думал подозревать во лжи серьёзного э'рина, который, похоже, в душе всё ещё остался сумасбродным мальчишкой из дедушкиных воспоминаний. Наши ограбления прошли быстро и без проблем.

Наболтав свою «бурду» - в этот раз уже со всеми нужными ингредиентами, - отправилась нагло штурмовать тюрьму. Э'рин Леон, зная об этих планах, одну отпускать меня не желал и даже неотвратимой кары не побоялся.

Я, конечно, попыталась его образумить, но куда там! Если что себе в голову вобьёт... Впрочем, он вовсе не маленький мальчик, а я ему не мамочка, чтоб командовать.

Честно говоря, в компании наставника мне было не так страшно.

В прошлый раз из городских застенок я вышла практически под ручку с принцем, мило болтая с Торвальдом и Дартеном, на чём и собиралась сыграть сейчас. Конечно, стражники передадут о моём внезапном визите, но к тому времени я надеялась что-нибудь придумать.

Честно сказать, даже не уверенна, зачем всё это затеяла. Просто казалось что так нужно, так будет правильно.

Было ли это предчувствие? Не знаю. Но другого ответа у меня не было.

Как, собственно, не было и чёткого плана что собираюсь делать. Собиралась ли спасти отравленного преступника так же, как спасла его жертву? Я не знала, но бездействовать не могла.

Было необходимо хотя бы поговорить с Тадео, а после решение придёт само.

Разбрасываясь именем принца и «его личным поручением», мы с э'рином добрались до нижнего этажа. И там меня уже ждали.

- А, это ты, с приветом? Ну привет, - поздоровался со мной мужчина, узнав, видимо, мой голос.

Стражником, которого донимала в прошлый раз и который прогнозировал что до утра я не доживу, оказался мужчина средних лет с примечательными усами, подкрученными вверх.

- Я здесь по личному поручению принца Габриэля, - уверенно проговорила я.

- Интересно, - насторожился стражник. - В прошлый раз ты у нас гостила совсем в другой роли...

Э'рин Леон удивленно покосился на меня, но в разговор благоразумно не встревал.

- Всё в жизни переменчиво, - пожала плечами, пытаясь скрыть раздражение. Я теряла итак совсем небольшой запас времени!

- Я должен связаться с Торвальдом, - сказал стражник, давая шанс передумать и сбежать.

Стоит отметить, что шанс был весьма заманчивый, но я его, конечно, использовать не стала.

- Уж лучше сразу с его папашей, - спокойно откликнулась я.

При этих словах стражник вздрогнул, видимо, всё же предпочитая иметь дело с младшим, а не старшим фон Одто.

- Посмотрим. И к кому ведёт тебя твоё «личное поручение принца Габриэля»?

- А здесь много его особых пленников?

- К Смертнику, значит, - кивнул мужчина. - Попрощаться хочешь? Что ж, ладно. Но его,

- он указал на э'рина, - я не знаю. Иди одна или убирайтесь совсем.

- Э'рин Леон, спасибо вам за поддержку, - обернувшись, тихо заговорила с наставником.

- Дальше, как видите, я пойду одна. Возвращайтесь в Эллизиум.

В ответ на это упрямый э'рин покачал головой.

- Я подожду вас у входа. Обратный путь ночью в одиночестве - не лучшая идея.

Зло посмотрела на него, давая понять, что это его поведение - не лучшая идея. Ясно ведь, что мне хорошо так влетит. Зачем и ему попадать под раздачу?

- Ну? - поторопил меня страж.

Что ж, так тому и быть. Времени переубеждать э'рина не было. Кивнув Леону на прощание, уверенно приказала стражнику:

Ведите.

Очутившись в камере Тадео, поняла, что та, в которой я очнулась несколькими месяцами ранее, была абсолютно, неприлично роскошной по сравнению с этой. У парня не было даже той памятной деревянной скамьи-койки. А ещё он сидел на полу, прикованный цепями к стене. Судя по состоянию его лица и тела, допрос с пристрастием и пытками проходил уже неоднократно.

- Ну что ещё? - прошептал он, не открывая своих заплывших глаз. - Пора показательно умирать? Отравитель, казнённый своим ядом! Рано ещё. Я буду жив ещё пару дней. Приходите позже.

Я молча разглядывала парня, не понимая, что именно чувствую. Во мне смешалась и жалость к приговорённому к смерти, и брезгливость, и злость из-за его преступления.

Поняв, что один лишь брошенный взгляд не принёс мне ответа что делать, я откашлялась.

- Это Мариса, - представилась ему, так как он всё ещё не смотрел на меня. - И я не собираюсь тебя убивать.

- Мариса?

Тадео резко дёрнулся и зашипел, видимо, от боли. Бусины в его волосах радостно зазвенели. Несколько мгновений он моргал, пытаясь раскрыть глаза. Затем, сфокусировав свой взгляд на мне, он проговорил нечто очень, очень странное:

- Мне действительно жаль, что всё так получилось. Что ты оказалась втянута во всё это. Ты ведь была её подругой...

Я открыла рот, чтоб спросить «чьей?», но тут же закрыла его. Глупо хлопнула глазами раз, другой...

И затем всё в моей голове резко встало на свои места.

Единственной моей подругой была Даира - пропавшая девушка-ки'рин. Она встречалась с парнем, но его имя я благополучно забыла. Познакомить нас Даире всё никак не удавалось

- все мы трое были безумно увлечены наукой, и график свободного времени никак не совпадал.

И ещё я внезапно вспомнила ту часть подслушанного год назад разговора, после которой старший мужчина - видимо, заказчик отравления принца, - ударил Тадео. Он угрожал за неповиновение наказать его девушку.

И, судя по произошедшему, парень всё же пытался бунтовать.

- Даира... - поражённо прошептала я.

Тадео с видимым усилием кивнул.

- Ты была единственной в Эллизиуме, кто пытался что-то выяснить. Кто беспокоился о ней.

- Что... - мой голос сорвался от волнения. Пришлось начинать вопрос заново: - Что с ней произошло?

- Он забрал её, - слабо проговорил Тадео. - А я ничего не смог сделать! Если б я не отравил Габриэля, он бы убил её. А теперь... Я не знаю что с ней будет теперь. Может, он уже убил её. Я не знаю!

По щеке парня покатилась слеза, и я уверенна, что эти эмоции были непритворными. Теперь от меня одной зависела не только жизнь Тадео, но и жизнь Даиры. Если раньше я боялась принять решение, минуя мнение королевы-регента, принца, королевских дознавателей и судей, то теперь была вынуждена это сделать.

Иных вариантов у меня просто не было.

Подойдя к пленнику, опустилась на колени и резко вогнала иглу шприца ему под кожу, вводя противоядие.

- А теперь ты расскажешь мне и нашим друзьям-дознавателям всё, что знаешь об этом мужчине, - встав, властно приказала ему.

Тадео, ещё не до конца осознавший что только что произошло, слабо возразил:

- Ты же не знаешь его, не знаешь, на что он способен...

- Не знаю, - подтвердила я. - Что, как и почему - не моего ума дело, это к дознавателям. Но одно знаю точно: сейчас твои слова - единственное, что может сохранить жизнь Даире. Может, мы и не сумеем её спасти, - не стала тешить его ложной надеждой. - Но если ты не расскажешь нам о её похитителе - она точно будет мертва. Итак, что выберешь? Спасёшь свою любовь или позволишь ей умереть?

Говорила жёстко, хлестко, не скупясь раздавая словесные пощёчины парню у моих ног. Придя сюда, я совершенно не собиралась допрашивать пленённого преступника, но теперь, когда меня трясло от осознания, что жизнь подруги висит на волоске... Теперь была готова сказать и сделать что угодно, лишь бы добиться своего.

- Я согласен.

Следом за его ответом отворилась дверь темницы, в неё ворвался глава королевских дознавателей - Льдинистый папаша - и разъярённо уставился на меня, кажется, желая придушить на месте. Непонятно только почему сдержался.

- Он разговаривает и он ваш, - оповестила пришедшего. - Поблагодарите позже.

На трясущихся ногах, но с высоко поднятой головой, прошла мимо шокированно молчащего мужчины.

В коридоре же меня поджидал принц со своими неизменными спутниками.

Беспокойство, злость, страх и непоколебимая уверенность в своей правоте затмевали остальные чувства, даже здравый рассудок. И потому я заговорила с принцем в приказном тоне, будто имела на это какое-то право:

- Когда Тадео расскажет о заказчике твоего отравления, вы сделаете всё, чтоб спасти Даиру - девушку, которой его шантажировали. Она моя подруга. И я никогда не прощу, если вы не справитесь.

Всё так же гордо прошествовав мимо молчавших в изумлении парней, пошла по лабиринту коридоров и наконец выбралась наружу. К тому моменту скрывать дрожь уже не было сил. Ноги подкосились и я беззвучно рухнула в снег.

Что я натворила?

Спасла пленника, осуждённого на смертную казнь, дерзила главе королевских дознавателей и приказывала принцу!

Меня же сейчас точно отправят на плаху!

Но, вопреки истерической волне паники, гнаться за мной, чтоб после прибить, никто не спешил. Выглядело будто эта выходка сошла мне с рук.

Я не сомневалась, что это вовсе не так, но всё же поспешила унести ноги с места устроенного мною же переполоха. Тем более что э'рин, заметив моё эпичное падение, уже поднял меня на ноги и, бормоча что-то утешающее, вёл к Эллизиуму.

Всё-таки хорошо, что он такой упрямый! Сама я, на дрожащих, подкашивающихся ногах, вряд ли бы дошла.

Наказание действительно не заставило себя ждать. Правда, оказалось вовсе не таким, каким можно было предположить.

Меня, как эксперта в «Смерти Королей» и его противоядии, отправили в «ссылку» в научный исследовательско-лабораторный комплекс при королевском дворце. Это, конечно, не мой трепетно любимый Эллизиум, но тоже неплохо.

А ещё в компанию ко мне выдернули э'рина Леона - как наставника и соучастника. Правда, он тут же настоял на том, что теперь не мой наставник, а коллега. Друг. И наконец осмелился перейти на ты.

Теперь, когда он ввязался во всё это и был допущен к королевским секретам, клятвопреступник позволял мне быть откровенной. И я тут же вывалила на э'рина все подробности своих злоключений.

- И после всего этого я тебе сказал... Боги, какой же я идиот! - Леон расстроено опустил голову. - Я же видел, видел всё это! Видел изменения, произошедшие с тобой, как ты стала затухать, теряя тот свет, что разгорался, когда ты радовалась! И, вместо того, чтоб сопоставить известные мне факты - а их было более чем достаточно - я, как истинный болван, разозлился! - Продолжал корить себя э'рин. - Я так долго, по искре взращивал твой огонь, и тогда...

Он замолчал и, будто бы разочаровавшись в самом себе, покачал головой.

Последняя фраза прозвучала странно, словно за сказанными словами скрывались невысказанные, едва уловимый намёк. Но наш разговор прервали и продолжение мне узнать не удалось.

Больше Леон к этому разговору не возвращался, а мне было неловко напоминать ему о недосказанном.

Зато я совсем не стеснялась донимать Габриэля с требованиями информации о поисках Даиры. Правда, толку от этого было немного - принц злился и слал меня в весьма определённом направлении (к Торвальду), а Льдинистый повторял всегда одно и то же:

- Как только будут новости, я сообщу.

После этих разговоров огорчённая возвращалась в лабораторию к э'рину Леону и пыталась отвлечься своим наказанием от тревожных мыслей.

- А что это за история с приветом? - спросил меня он однажды.

Вырванная из своих мыслей, подняла на него непонимающий взгляд.

- Тот стражник в темнице, кажется, узнал тебя, - стал пояснять э'рин. - «Это ты, с приветом!»

- Ах, это, - поняла я и засмеялась. - Всё было так...

Завершив рассказ, стала слушать заразительный, приятный смех э'рина.

Вокруг нас крутились целители, которых нужно было научить опознавать «Смерть Королей» и симптомы отравления этим ядом, разъяснить поэтапность приготовления как самого яда, так и противоядия.

В общем, провести полное обучение новых экспертов.

И вот вроде бы это было наказанием за моё своеволие, и вроде работали мы действительно много, чуть ли не круглыми сутками пропадая на рабочем месте, но...

Наука, разбор материала, в котором я стала специалистом, вечная компания э'рина Леона

- всё это воспринималось не как наказание, а как вознаграждение. Вот теперь всё было правильно. Вот теперь я была на своём месте.

Впервые за почти два года пребывания в этом мире не была чужачкой, не чувствовала себя одиноко, знала, что должна делать и куда двигаться, занималась любимым делом и была просто до неприличия счастлива.

Этими мыслями я и поделилась однажды с Леоном.

Его компания, бывшая при знакомстве в тягость, воспринималась теперь совсем иначе. Мы были практически единым целым, объясняя целителям всё, что выяснили о яде. Заканчивали фразы друг за друга и действовали как слаженный, годами отработанный преподавательский тандем.

- Я ощущаю себя так же, - ответил э'рин.

Потянувшись за одной из бумаг, он кончиками пальцев зацепил мою руку. По моему телу тут же прошла дрожь, которую попыталась скрыть.

Я стала очень остро чувствовать каждое случайное прикосновение Леона. Всегда ощущала его присутствие в лаборатории, даже если не видела и не слышала как он пришёл. Атмосфера в присутствии э'рина незримо менялась, одновременно становясь и наэлектризованной, и, наоборот, уютно-спокойной. Как это было возможно я не знала, но не могла перестать чувствовать то, что чувствовала к нему. И даже не хотела.

Во время обучения целителей я делала касающиеся темы пометки на любых бумагах, оказавшихся под рукой. Даже если эти бумаги принадлежали э'рину. Конечно, в таком случае извинялась за испорченные моими каракулями листы, но Леон лишь отмахивался.

В один из вечеров, когда я в очередной раз испортила не свой лист, он стал расспрашивать меня о шифре.

- Признаться, я много раз пытался его разгадать, но так и не преуспел, - сказал мне Леон.

- Потому что это не совсем шифр, - решила раскрыть тайну я. - Это такой язык. Это буквы.

Лицо э'рина засветилось как у ребёнка, получившего долгожданный подарок на новый год и не решающегося его открыть. На мгновение он замер, а затем несмело проговорил:

- А ты не могла бы... Обучить меня ему?

- Могла бы, - без раздумий согласилась я. - Что, пришла моя пора становиться наставником?

- Ты итак уже, - улыбнулся Леон. - Скольких целителей мы сейчас обучаем? Дюжины две?

- Да, примерно, - прикинула я. - Но это ведь в компании с тобой, это не считается. Да и они уже умеют читать, это совсем другое.

- Думаю, с таким наставником, как ты, научиться не составит труда, - польстил мне э'рин.

- Что ж, ты сам напросился, - предупредила его.

Так и началось обучение Леона земной письменности.

В начале для него была дикой даже сама мысль о том, что одна буква может означать только один звук. И всё. Никаких десятков-сотен-тысяч значений, скрывающихся за символом. Казалось, он не может проверить в такую простоту.

- Ты шутишь надо мной, да? - неуверенно предположил Леон.

- Неа, - ответила, выписывая на бумаге новое слово для изучения. - Но ты не обольщайся. Тут тоже есть свои нюансы. Совсем не всё пишется так же, как слышится.

В таком ключе и проходили наши вечера.

Когда целители усвоили большинство из открытых нами знаний, вечерами они отправлялись проделывать свои эксперименты - вроде бы, пытались усовершенствовать противоядие, - а я учила э'рина читать.

К его чести, он очень быстро стал улавливать материал и буквально через неделю уже мог сносно читать по слогам. Сопоставив скорость Леона со скоростью любого взрослого человека, решившего начать изучать иностранный язык с нуля, я вслух восхитилась его успехами. Кажется, моя похвала пришлась ему по душе и он стал учиться ещё усерднее.

Вот уж действительно истинный учёный! Ему было интересно буквально всё, и, дорвавшись до ранее неизвестного языка, он просто загорелся его изучением.

Кстати пришлась и моя детская книга, которую я нашла в торговой лавке ещё до поступления в Эллизиум.

Э'рина позабавили стихи из «Алисы» и, быстро выучив их, он важно декламировал мне разные отрывки, каждый раз заставляя меня испытывать смесь самых разных чувств и желаний: от умиления до ностальгии по Земле.

Некоторые стихи вызывали у меня приступы смеха, особенно, если Леон начинал их цитировать неожиданно и с весьма серьёзным выражением лица.

- В ранней юности, - старец промолвил в ответ, -

Я боялся раскинуть мозгами,

Но узнав, что мозгов в голове моей нет,

Я спокойно стою вверх ногами.[1]

Другие же ужасно напоминали мне отца, и я слушала их со щемящим сердцем:

Дитя с безоблачным челом И удивлённым взглядом,

Пусть изменилось всё кругом И мы с тобой не рядом,

Пусть годы разлучили нас,

Прими в подарок мой рассказ.

Тебя я вижу лишь во сне, Не слышен смех твой милый,

Ты выросла, ты обо мне,

Наверное, забыла...[2]

Но больше всего ему, как человеку учёному, понравилась глава с Грифоном и КвазиЧерепахой.

Во время чтения Леон выглядел совсем юным и по-детски счастливым, а я думала о том, как это странно: видеть одновременно проявления обоих своих миров вместе. Земная книга и один из лучших юных умов Эллизиума. Изумительное сочетание!

В ставший уже привычным мирок изменения подкрались, как обычно, незаметно. Маленькая шутка, подслушанная и воспринятая всерьёз, иногда может перевернуть всё с ног на голову.

Да если б я знала, что так получится - подстроила бы всё специально и намного раньше!

Увидев из окна Дартена, помчалась к нему, желая как можно скорее узнать новости - если они, конечно, были. Я так спешила, что бросила Леона в лаборатории совершенно без объяснений.

Любопытство сгубило не только кошку, но и кота-киллера, и потому он решил последовать за мной с небольшим отрывом. Вот только этого времени хватило на то, чтоб я, добежав до Дарта, выдохнула волнующее меня «ну что там?» и получила ответ, что Даира ещё не найдена.

Королевские ищейки незаметно прочесали уже две трети мест, где отравитель мог спрятать девушку.

Дело продвигалось, но очень, очень медленно.

Совершенно не обрадовавшись отсутствию окончательного результата - спасения подруги, - громко тоскливо выдохнула. Дартен, хоть и спешил, но всё же не оставил «манэрру в печали» и постарался меня успокоить:

- Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Осталось совсем немного.

Он обнял меня и утешающе погладил по волосам.

- Я только надеюсь что ещё не слишком поздно... - тихо проговорила я.

- Верь в нас, любовь моя. Верь, - сказал он и поцеловал меня в щёку, задержавшись на пару мгновений и пристально глядя мне в глаза, пытаясь вселить эту самую веру в меня.

Была у Дартена такая привычка - называть любую девушку любовью. Ну и что, что эти «любови» сменяли друг друга каждый месяц? Главное, что каждый раз уже точно «однажды и навсегда». Вот теперь он на автомате и меня обозвал.

Но обижаться на любвеобильного парня я не стала, зная, что это не всерьёз, а лишь его обычная манера общения.

- Ладно, можешь уже бежать, «любовь моя», - с улыбкой передразнилала его и отступила на шаг.

Дартен кивнул на прощание и скрылся, а я, обернувшись к входу в лабораторию, увидела застывшего в дверном проёме Леона.

Злющего как чёрт Леона, стоит отметить.

- Любовь моя? - переспросил он.

Голос звучал ровно, но, хорошо зная э'рина, я видела его настоящие эмоции. Они выделялись слегка сжатыми губами и напряжённой челюстью, руками, спрятанными в карманы брюк - чтоб не было видно, что они сжаты в кулаки, - гордо вздёрнутым подбородком, будто ему совершенно всё равно, когда это не так.

Проводя много времени с Леоном, невольно научилась «читать» его, но открытой книгой он всё ещё для меня не был. И потому я решилась на рискованный шаг:

- Вы ревнуете, э'рин Леон?

- Я думал, мы давно перешили на ты, - заметил он.

- Когда ты такой суровый, я тут же вспоминаю наше знакомство, - сказала, подходя ближе.

Леон же не спешил мне отвечать. Пришлось задавать вопрос по-другому:

- Почему ты злишься?

- Я просто волнуюсь за тебя, Мариса. Дартен не лучший выбор для отношений. Тем более для любви.

Мысленно приподняла в удивлении брови - так он действительно подумал что мы с Дартом встречаемся? - но внешне сохранила невозмутимое выражение лица.

- Просто волнуешься? И всё?

- Ай, да пошло оно всё! - Леон досадливо махнул рукой. - Да, я ревную, ясно? И мнусь как мальчишка!

Ну наконец-то хоть это прояснилось!

- Между нами с Дартом ничего нет и никогда не было, - пришла моя очередь признаваться.

- А «любовь моя»? - не поверил мне Леон.

- Шутка.

- А объятия? И поцелуй?

Только теперь до меня дошло, что я стояла спиной ко входу, лишая наблюдающего э'рина половины обзора, и невинный дружеский поцелуй Пламенного мог быть истолкован совсем иначе.

- Утешение и дружба.

- Не знал, что у твоих друзей есть такие привилегии.

- У них их и нет. Только у тебя.

Леон подвис, растерянно и непонимающе глядя на меня. Видимо, такого ответа он не ожидал.

Как и того, что, устав ждать его «загрузки», сама подойду вплотную и, поднявшись на носочки, поцелую его гордый подбородок.

Отступить и скрыться, как я планировала, после такого манёвра мне уже не дали.

[1] Из книги Льюиса Кэрролла «Приключения Алисы в Стране Чудес»

[2] Из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье»

Кажется, я была насколько неприлично счастливой, что меня тут же захотели спустить с небес на землю.

Начала это Алисара - юная, но весьма перспективная целительница, которую обучали мы с Леоном. Кажется, девушка присмотрела для себя э'рина как объект для соблазнения, а теперь, когда у него официально появилась я, все планы рухнули.

Вот примерно из-за таких ситуаций мы сначала думали не афишировать свои отношения, но затем поняли, что скрывать их стало слишком трудно. Да и вариант прятаться по углам, словно мы были нашкодившими подростками, нам совсем не подходил.

- Хорошо, что вы без предрассудков, - отметила однажды Алисара тихим голосом.

Леона в этот момент в лаборатории не было, и девушка воспользовалась возможностью начать «доверительный разговор».

Я знала, что поддерживать её не стоит, но всё же не смогла сдержать любопытство и поинтересовалась что она имеет в виду.

- Я говорю по фамилию э'рина Леона. Впрочем, вам, наверное, это и не важно. Главное ведь он э'рин, остальное не имеет значения. Хороший вы человек, ки'рин Мариса! - нагло польстила она мне.

Но я всё равно ничего не поняла.

- И что не так с его фамилией? - нахмурившись, спросила у Алисары, прекрасно зная, что угождаю в расставленную ловушку.

- Ну он же де Б'Азилио! - трагическим шёпотом сообщили мне.

- И?

- Ну как же? Вы разве не знаете?

- Чего я не знаю? - вспылив, повысила голос.

Хочешь очернить человека - так хоть говори сразу в чём дело, а не ходи вокруг да около часами!

- Де Б'Азилио - очень мелкий, неизвестный род. Как, впрочем, и все с приставкой «де». Таких, - на этом моменте девушка в отвращении сморщила носик, - обычно и к обучению весьма неохотно допускают. Э'рин Леон - единственный, кому удалось выбраться из нищеты. Да и то, конечно, не совсем... - она оборвала фразу и прикрыла ладошкой рот, будто испугавшись, что сболтнула лишнего.

Из слов Алисары я, конечно, сделала выводы. Вот только совсем не те, которые ожидала от меня мелкая сплетница.

По всему выходило, что Леон не просто талантливый учёный, а ещё и весьма упрямый, целеустремлённый и стойкий манэйр, заслуживающий безмерного уважения.

Это всё, собственно, и говорил мне в самом начале дедушка, правда, без деталей. Теперь же всё встало на свои места.

«Выцарапывать» место в научном сообществе ему пришлось не только из-за возраста, но и ещё из-за «недостойного» происхождения.

Я не думала, что отношение к «недостойным» разнится с земным, так что могла живо представить картины прошлого. Изо дня в день выдерживать травлю и насмешки...

Совсем не удивительно, что он прославился жестокими шуточками в ответ.

Как там говорится? «С волками жить, по-волчьи выть»? Вот и ему пришлось ощерить клыки.

Позже в тот день меня одолевали разные мысли связанные с новыми фактами.

Во-первых, становилась понятной настолько резкая реакция Леона на мой смех в первый день в Эллизиуме. Наверняка это было уже рефлексом - реагировать злом на насмешки над своей фамилией. Ведь, по его мнению, из-за чего я ещё могла бы рассмеяться? Из-за глупой земной фантазии о двухметровом коте-киллере? Разве мог он предположить такой вариант?

И во-вторых, среди встретившихся мне в Эллизиуме людей с приставкой «де» в фамилии кроме Леона был только один. Тадео. Наверняка бедного парня каким-то образом заманили, обдурили, подкупили...

Хоть у меня не было чётких сведений, полной причинно-следственной связи, но теперь я всё же уловила логику и соответствие между добрым парнем и жестокой попыткой убийства.

Благие намеренья, дурные действия. Такое я понять могла.

Зато дедушка с бабушкой нас полностью поддержали.

Заглянув на выходных к ним на ужин, мы рассказали о своих отношениях. И их реакция оказалась весьма забавной.

Ни удивления или шока - как предполагала я.

Ни серьёзности и грубого мужского разговора - как потом признался в своих ожиданиях Леон.

Дедушка просто улыбнулся, глядя на нас своим умным взглядом «ну я же говорил!». Бабушка же не отличилась такой молчаливой сдержанностью. Она эмоционально всплеснула руками и воскликнула:

- Ну наконец-то!

После этого заговорил и дедушка:

- Да, голубки, заставили вы поволноваться старика! Ещё бы чуть-чуть и я...

- И ты что? - подозревая неледное, спросила бабушка.

Сидя на диване напротив дедушки, поддалась вперёд, в нетерпении ожидая услышать ответ. Что-то мне подсказывало что проскользнувшая фраза имела весьма занятное продолжение. И я не ошиблась.

- Ничего-ничего, дорогая, - улыбнулся дедушка. - Говорю, думал уже не дождусь...

- Ты опять спорил с Ольрихом? - перебила его бабушка. - И ты спорил с ним о детях?!

- Нет, что ты! - как-то не слишком резво стал открещиваться Людвиг. - Что ты, мы не спорили о них! Только о том, как скоро они перестанут играться в наставника и ученицу и перестанут отрицать свои чувства.

У меня просто отвисла челюсть, боюсь, в буквальном смысле. Глупо открыв в удивлении рот, не нашлась даже что сказать. Они с Ольрихом спорили о нас?

- Ах ты ж прохвост! - возмутилась бабушка.

- Зато этот прохвост разжился несколькими насиивами, - самодовольно объявил дедушка.

- Ольрих предполагал что вы будете помедленее. Хотя куда уж!

Дедушка с бабушкой рассмеялись, и мы, переглянувшись с Леоном, присоединились к ним.

Да, возможно, мы растягивали время, не признавая собственные симпатии. Но с тем водоворотом событий, происходящих вокруг, не удивительно отвлечься и не замечать чего-то, что находится под самым носом.

- Две трети выигрыша - наши, - отсмеявшись, выставила условия я.

- Что старое, что молодое, - добродушно покачала головой бабушка.

- Я, вообще-то, всё собирался вам отдать, но, раз ты настаиваешь...

Разноголосый смех снова затопил гостиную.

Леон притянул меня поближе к себе, чмокнул в макушку и усмехнулся Людвигу:

- Подловил!

В общем, наш вечер прошёл на ура, как, собственно, и знакомство семьи с моим молодым человеком. И пусть они знали его дольше, чем меня саму, и любили как родного, для меня было важно, что нас приняли как пару.

Удивительное тепло и нежность затапливали меня с головы до кончиков пальцев. Казалось, ещё немного, и я начну искриться от радости, словно огромный бенгальский огонь.

Вечером мы не захотели расходиться по выделенным при дворце комнатам. Решив ненадолго забежать к Леону, совсем не заметили, как настала ночь.

На следующее утро я привычно проснулась в прекрасном расположении духа. Не открывая глаз, сладко потянулась, прогоняя остатки дрёмы. Пошарив рукой по постели, поняла, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то.

- Доброе утро, соня, - поприветствовал меня этот пропавший «кто-то».

Я привыкла к тому, что всегда просыпалась раньше всех, но не в этот раз. Сев в постели, нашла взглядом Леона. Он был в кресле, как обычно в эпицентре хаоса, окружённый со всех сторон книгами и бумагами, смотрел на меня и улыбался.

Вообще-то, обычно меня раздражал творческий (а также любой другой) беспорядок. Но, увидев такую умиротворяющую картину, не смогла не улыбнуться ему в ответ. Казалось, моим счастливым лицом можно было освещать улицы.

- Не думала, что ты жаворонок, - отметила его ранее пробуждение.

- Жаворонок? - не понял земного термина Леон, но, не став останавливаться на этом, тут же сменил тему: - А я вот не думал, что ты - носитель.

Тонкая пелена из остатков сна резко слетела с меня.

Откуда он..?

Бросив быстрый взгляд на свои руки, поняла - моя кожа снова покрылась чернилами. И Леон, конечно, это заметил.

Два года назад, когда я только попала в этот мир и дедушка учил меня скрывать чернила, он говорил об эмоциональных всплесках. Любые сильные чувства могли привести к потере контроля над символами. Но почему-то ни мои страхи, столько раз накрывавшие меня с головой, ни настоящая паника, ни угроза смерти в тюрьме не смогли подорвать мой самоконтроль. Зато это сделала одна единственная ночь.

Леон подошёл ко мне, сел рядом на кровать и, мягко коснувшись подбородка, поднял моё лицо.

- Зато теперь я точно знаю что тебе было так же хорошо, как и мне, - улыбнулся он.

В ответ на это самодовольное замечание фыркнула, разом выходя из своих раздумий. Это же Леон! Разве могу я что-то скрывать от него? Разве могу не доверять свои тайны, всю себя?

- Ты прекрасна, - продолжил он, проводя кончиками пальцев по моей щеке и спускаясь ниже к шее, обводя контуры чернильной вязи.

От этих лёгких прикосновений по коже пробежали мурашки, а Леон, закрепляя эффект, стал медленно меня целовать, растворяя мои страхи.

Это хорошо, что он наконец узнал этот мой секрет. Нам нужно будет открыть ещё немало друг о друге, но теперь одной тайной меньше. Это хорошо...

С абсолютно пустой головой повалилась обратно на подушки, отдаваясь во власть чувств. В этом мире нежности и томной нёги не было места размышлениям о бренном.

И затем к моему эпическому спуску с небес на землю присоединилась уже сама жизнь. Всё началось с долгожданного обнаружения Даиры.

Во вторник в лаборатории появился Торвальд, исполняя своё обещание.

- Мы нашли Даиру, - объявил он без предисловий.

Но, только я собралась бежать к ней, как Льдинистый меня остановил:

- Она без сознания. Когда придёт в себя, мы её допросим. Не как Тадео, - уточнил под моим тяжёлым взглядом. - И после допроса сразу же позовём тебя.

Недовольная промедлением, всё же не стала спорить и просто кивнула. Теперь Даире больше ничего не грозило, и потому я благоразумно решила не нарываться.

Начнём с того, что Льдинистый не обязан был что-либо рассказывать мне, но всё же сдержал обещание. Ну и закончим упоминанием о

нарушении такого немыслимого количества законов, что само моё присутствие в мире живых было уже удивительно.

Казалось бы, это была радостная весть, но она запустила цепь весьма трагичных для меня событий.

До вечера никаких новостей больше не было. Зато на следующий день они настигли меня в стократном объёме.

Утром я снова проснулась в объятиях Леона. Его руки образовывали крепкое кольцо вокруг меня и, как бы ни пыталась, вывернуться из него не могла. Устав бороться, повернулась к нему лицом и... Обнаружила, что он вовсе не спит! От возмущения даже дар речи потеряла.

- Ты так забавно злишься, - поделился со мной наблюдениями этот обманщик.

- Ага, особенно забавно было в начале, при нашем знакомстве, когда я тебя терпеть не могла. Хочешь, вернёмся к этому?

- Ни за что! - улыбнулся он и легко поцеловал меня в нос.

А мне внезапно подумалось что теперь не очень-то и хочется выбираться из его объятий...

Но насладиться таким прекрасным утром нам не дали. В дверь комнаты стали настойчиво стучать.

- Давай не будем открывать? - шёпотом, с озорными смешинками в глазах предложил Леон.

В ответ я улыбнулась, кивнула и поцеловала его.

Кто бы ни был за дверью, он может подождать. Вот сейчас поймёт, что «никого нет дома» и уйдёт...

Но не тут-то было.

Стук продолжался и продолжался, затем за дверью прогремел власный, приказной голос главы королевских дознавателей:

- Именем принца Габриэля, откройте дверь! Мы разыскиваем манэрру Марису, и нам известно, что она здесь!

Счастье и умиротворение мигом слетели с меня, а тело почему-то в страхе закаменело. Видимо, я тогда уже прекрасно знала, что произойдёт дальше, и что ничего с этим поделать невозможно.

Вот только понять что именно в этот раз натворила, мне было не дано.

Леон, видимо, тоже задавшийся этим вопросом, одними губами спросил «что?», я же в ответ пожала плечами.

Неужели это запоздалая кара за Тадео? Добавка? Почему сейчас?

Вопросы вихрились в моей голове, но ни один из них не находил разумного, логичного ответа.

Но время шло и, раз мы с Леоном, занятые одеванием, не поспешили тот час открыть дверь, её просто выломали ко всем чертям.

- Что происходит? - всё же нашла в себе силы спросить недрогнувшим голосом.

Хотя моя напускная уверенность изрядно портилась тем, что я, скрывшись за креслом, стояла на одной ноге, пытаясь надеть джинсы. Все остальные части гардероба уже были на месте, и только синие потёрые паршивцы не хотели оказываться на хозяйке.

- Мариса фон Орест, вы обвиняетесь в изобретении яда «Смерть Королей», покушении на принца Габриэля, убийстве короля Максимилиана ван дер Андраде и короля Рагналла МакХоина и создании культа Тёмной Праматери.

Какой-такой матери?

Всё это напоминало горячечный бред.

Не хватало только слов «вы можете хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде», чтоб полностью соответствовать аресту из земных детективных сериалов.

Растерявшись, замерла на пару секунд в позе фламинго.

Я - фламинго, а ко мне пожаловала птица обломинго...

Какие только мысли не лезут в голову в шоковых ситуациях.

Взяв себя в руки и наконец полностью одевшись, вышла из-за кресла.

- Но вы ведь прекрасно знаете что это не я! - растеряно и обижено ответила дознавателю.

- Да и к тому же сами говорили что короля Рагналла я убить не могла, так как была под вашим «чутким наблюдением»! Плюс ни о какой «Матери» я не знаю, не говоря уже о том, чтоб создавать её культ.

Мои слова для дознавателя были не более информативны и важны, чем жужжание мухи.

- Вы последуете за нами сами или нам применить силу?

В который раз убедилась что сын и отец очень похожи. Торвальд, помнится, не разбираясь просто в стену меня швырнул. Этот же хотя бы выбор предлагает.

- Сама, - тяжело вздохнула я. - Обуться хоть дайте.

- Только без глупостей, - предупредил мужчина.

О каких глупостях может идти речь? Я что, в обуви метательные ножи держать могу? Или с шашкой наголо в одиночку кинусь на целый отряд стражей?

Когда я приблизилась к сапогам, шок, наконец, отпустил и Леона.

- На каком основании вы предъявляете такие обвинения?

Глава королевских дознавателей молчал так долго, будто вовсе не собирался отвечать. Но, спустя несколько минут, всё же подал голос:

- На основании проведённого допроса Даиры фон Агель.

Что ж. К непонятным мне вещам добавилась ещё одна, подумаешь!

К этому моменту я уже обулась. Больше тянуть время было не чем, да и смысла особого это не имело. Меня обвинили в какой-то непонятной ерундени да ещё и на основании слов только-только спасённой подруги, увели от Леона и снова направили в темницу.

Такое нежное, чарующее утро обратилось в начало катастрофы. Моё счастье, вся моя жизнь разбились вдребезги, раздавленная этими несправедливыми обвинениями.

Знакомый стражник, знакомая камера, «комфортабельная» койка и холод. В этот раз я была предусмотрительно тепло одета, так что умереть от пневмонии не грозило. А жаль.

В прошлый раз высокая температура не давала нормально мыслить и оценивать ситуацию, а, значит, не давала также и сойти с ума от беспокойства.

Теперь же я не могла найти себе места. С порога решила найти убежище на лавко-койке, но, спустя пару минут, подхватилась и стала мерить шагами темницу. Затем снова села, успокаивая себя и мысленно говоря, что тревожным шагом ничего не исправить. Но через пару мгновений снова подхватывалась, не в силах удержать волнения.

Сказать, что я совершенно ничего не понимала, значит, ничего не сказать. Анализ скудных сведений, которые выдал мне глава королевских дознавателей, тоже ничего не давал. Чего-то мне не хватало, какого-то куска пазла, чтоб сложить всё воедино.

Спустя несколько часов, показавшиеся мне вечностью, я получила пусть и не все, но хоть какие-то разъяснения.

В моей темнице появилась привычная троица, состоящая из Габриэля, Торвальда и Дартена. На четверых помещение рассчитано явно не было, а потому сразу же стало казаться тесным. Но я была только рада. Уж лучше в тесноте, чем в одиночестве и без ответов.

В этот раз серьёзность положения всё же дошла до меня, потому заговаривать первой я откровенно опасалась. Вся моя дерзость в страхе затаилась где-то на дне души, посланная туда здравым смыслом.

Так мы и стояли в тишине. Без слов Дарт протянул мне уютно дымящуюся чашку горячего чая. В другой обстановке можно было представить что мы все - компания друзей, собравшаяся для милого дружеского чаепития.

Вот только в чае была настойка карсхи, а гнетущая атмосфера не давала расслабиться и хоть на мгновение отдаться мечтам.

- Что ты знаешь о культе Тёмной Праматери? - начал мой допрос Торвальд.

Что он тёмный? Что благодаря этой чёртовой матери я снова куда-то влипла?

Но я всё же побоялась язвить в таком шатком положении и честно призналась:

- Ничего.

- Где ты нашла рецепт «Смерти Королей»?

- Первую часть - в книге, которую Иден случайно украл у Аллоры, - не стала скрывать я.

- Вторую - из личных источников.

- Личные источники - это твоя собственная кожа? - спросил Льдинистый.

В ответ молча уставилась на него. Откуда он мог это узнать?

- Ты - носитель? - продолжил вопрос Габ. - Ответь, это важно.

- Да, - тихо, нерешительно выдохнула я. Затем повторила громче: - Да, я носитель. И да, вторая часть и противоядие были на моей коже. Яд нашла и расшифровала для годового проекта, а противоядие - для тебя.

Помолчав, задала вопрос, который только что пришёл мне на ум:

- Сегодня без клятвопреступника?

- Без, - коротко ответил Габ.

- Не боитесь, что проболтаюсь?

- Ты не сможешь, - хмуро сказал Льдинистый.

Продолжение «потому что умрёшь» не прозвучало, но повисло в воздухе настолько осязаемо, что, казалось, сейчас буквы перед моим носом начнут проступать.

На несколько минут снова воцарилось молчание. Решив что терять больше нечего, не выдержала и завалила парней остальными вопросами, крутившимися на языке:

- Так что всё-таки происходит? Откуда вам известно о моих чернилах? Как в этом замешаны показания Даиры и почему я снова под стражей?

- Видишь ли, фиалка, - заговорил Дартен - как наименее резкий из парней.

От его слов я напряглась, понимая - если пришла нужда смягчать новости, значит, дело плохо. Худшее ещё впереди.

- Даира смогла рассказать совсем немногое. Но то, что она слышала от своего похитителя, настораживает. Конечно, прямо он никогда ничего не говорил, но из обронённых слов выстраивается весьма неприятная картина.

Дарт притих, видимо, собираясь с мыслями и пытаясь выстроить свою речь в логическую цепочку, но мне хотелось хорошенько его стукнуть за промедление. Чтоб он стал фиолетовым в крапинку, ага. Но для таких проявлений эмоций было не время и не место.

- В общем, получается, что мужчина, похитивший твою подругу, делал это во имя Тёмной Праматери - давно забытой богини. Кто-то, - Пламенный подчеркнул это слово, -объявил себя её жрицей, избранной. И пожелал возродить культ. Отличительные черты этой «кто-то» - прекрасное умение читать, знание ядов и чернильная кожа.

- У вас что - мало таких подозреваемых? - удивилась я.

Как по-мне, эти описания звучали весьма расплывчато.

- Мало, - вместо Дарта ответил мне Торвальд.

И в его голосе мне послышалась... грусть?

- Кроме того, - продолжил Пламенный, - эта жрица утверждает, что ей была дарована божественная благодать - орудие, которым она устранит всех, кто неверен Праматери. Начинать зачистку всегда логичнее с верхушки, а простой люд уже потом подстроится под новую власть, новую религию.

- Мой отец, король Рагнал МакХоин... - вступил в рассказ Габриэль.

- И орудие - «Смерть Королей».

Я отступила на пару шагов и не глядя приземлилась на твёрдую лавку.

- Вы же не думаете что я... Господи, ну конечно вы думаете что это я! Я бы и сама на вашем месте так думала, - расстроено проговорила, прикрывая лицо руками.

Части пазла складывались, складывались, складывались... В яркую и чёткую картину моего приговора.

Ощутив мягкое прикосновение, подняла голову. Дартен успокаивающе поглаживал меня по плечу.

- Фиалка, мы не думаем, что это ты.

- Но всё говорит против тебя, ты права, - дополнил его Льдинистый. - Тебя кто-то подставлял. Методично, пройдясь со всех сторон. Куда ни глянь - везде твой след.

- А Габриэль? - пришла мне в голову мысль, показавшаяся спасением. - Если это всё я, то зачем же мне его спасать? Ведь это нелогично! Разве не так?

Я с надеждой посмотрела на принца, но он лишь невесело улыбнулся.

- И тут провал. Даира подслушала разговор своего похитителя с кем-то. Слова второго человека она разобрать не могла, но её похититель поделился планом: спасённый я должен был в благодарность протикнуться милостью жрицы и её богини, и провозгласить в качестве основной религии культ Тёмной Праматери на весь Карим.

- Да это же бред какой-то! - воскликнула в ответ.

- Бред, не бред, но весьма хорошо сочинённый, не считаешь? - ответил на мою вспышку Габ.

- Погоди-ка! Все эти подслушанные разговоры, обрывки... Он изначально планировал отпустить Даиру! - осенило меня.

- Мы тоже так подумали, - поделился Льдинистый. - Нет оснований не верить пленнице. А вот изобретательнице «Смерти Королей»...

У меня конёк влезать во всякие странные дела, да?

- И всё же вы верите мне?

- Верим, - кивнул Габриэль.

Я облегчённо выдохнула, думая, что худшее позади, но не тут-то было.

- Но это не значит, что тебе поверят фаиданцы.

- Фаиданцы? А они тут при чём? - снова не поняла я.

- Всё то, что рассказала нам Даира, каким-то образом узнали и фаиданцы. Их регент требует твоей выдачи и казни по их законам.

Прекрасно! Всё лучше и лучше! К чему же ещё стремиться?

- Официально моя мать отказалась принимать решение. И вскоре меня коронуют, -объявил почти-король Габриэль. - Пока у нас есть возможность ссылаться на коронацию и связанную с этим занятость, чтоб не выдавать тебя им. Какое-то время мы ещё сможем придержать тебя у себя, но долго это не продлится. Я лишь надеюсь что этого хватит, -тихо закончил Габ.

- Хватит? Для чего?

- Для поисков того, кто тебя подставил. Того, кого мы отдадим фаиданцам. Но всё настолько мастерски сплетено... - он покачал головой, давая понять, что, даже при вере почти-короля и его ближайших соратников, всё равно надежды у меня практически нет.

- А если не хватит? Если вы его не найдёте?

- Тогда нам придётся выдать тебя, - честно ответил мне Торвальд. - Или начать войну из-за нарушения договорённостей и потерять сотни жизней в битве.

И вся кровь в последнем случае будет на моих руках. Ну просто восхитительно!

- Так что, если ты сможешь хоть чем-то помочь, хоть что-то вспомнить... - заговорил Дарт.

Но я лишь покачала головой. У меня не было никаких ответов. В голове было пусто, и лишь опилок не хватало для образа глупенького плюшевого мишки.

- Соберись, фиалка! Тот, кто подставил тебя, знал очень многое. Был близко. Следил за передвижениями, придумывая свою легенду и искажая каждый твой шаг себе в угоду.

Я послушно собралась, напрягла извилины, но... ничего не смогла вспомнить.

- Можно мне перо, чернила и бумагу? Много бумаги.

Мне всегда думалось лучше письменно.

- Хорошо, - кивнул пока ещё принц. - Их скоро доставят.

Он не стал напоминать что мне нужно постараться вспомнить всё, что могло хоть как-то относиться к делу - ради своего же блага. Ради своей же жизни.

После этого допрашивающая меня троица удалилась, а я снова осталась одна в своей сырой каменной клетушке. Единственной компанией были тяжёлые мысли, пожиравшие меня изнутри.

Пожалуй, это - самая крупная из передряг, в которые влипала в этом мире. И выхода я не видела. Как и какой-либо надежды.

Спустя где-то полчаса проход в мою камеру отворился, впуская того самого стражника с подкрученными кверху усами. В руках у него был поднос с едой и запрашиваемыми мной бумагами и чернилами.

- Ну что, с приветом, снова к нам? - улыбнулся он.

Улыбка его была кислой, неискренней, словно он не был на самом деле рад моему новому пленению, а пытался шуткой отвлечь от грустных дум. Теперь на этаже поселилась новая смертница и это, видимо, вызвало в мужчине сочувствие.

Хотелось бы сказать что я гордо вздёрнула нос и надменно произнесла пламенную речь о том, что чужая жалость мне ни к чему, но на самом деле мне была необходима даже такая поддержка.

В тот миг я была просто маленькой напуганной девочкой. Мне хотелось разреветься, хотелось забраться на коленки к большому и сильному отцу, который бы утешил меня и сказал бы что всё будет хорошо.

Но отца давно нет, и ничего хорошего со мной произойти уже не может.

Тяжело вздохнув и так же натянуто улыбнувшись, поблагодарила стражника за заботу.

- Когда поешь, позови - я заберу посуду. Даже если не услышу сразу, ты хорошо знаешь как привлечь моё внимание, - снова попытался шутить он и удалился.

Есть не очень хотелось, но я заставила себя. Неизвестно когда будет следующая кормёжка, да и в этом промозглом холоде всё же лучше есть горячее, а не дожидаться, когда всё остынет.

Быстро расправившись с едой и отдав стражнику опустевшую посуду, взялась за бумаги. В голову до сих пор ничего путного не пришло.

Итак, меня подставили - это раз.

Сделал это кто-то из моего близкого окружения - это два.

И этот «кто-то» знал о наличии чернил на моём теле - это три.

Последнее было известно настолько малому числу людей, что с этого пункта я и начала свои вычисления.

О том, что я - носитель, знали лишь бабушка с дедушкой и, с недавних пор, Леон. Бабушка и сама была носителем, но не книгочей, и знать о яде и противоядии на моей коже не могла.

Значит, оставались двое.

Дедушка и Леон. Леон и дедушка.

Одна лишь мысль, одно лишь допущение что предать меня мог кто-то из них, уже было хуже смерти. Но, чем больше размышляла, чем больше пыталась придумать почему они не могли так поступить со мной, тем больше находила причин почему могли.

От почти физической боли я громко всхлипнула.

Дедушка или Леон? Леон или дедушка?

Слёзы наворачивались на глаза, но, оглядев своё каменное пристанище, решила всё же не добавлять сырости.

Агонизирующая душа требовала выхода чувств, боли, и, вместо слёз, я стала кричать. Долго, громко, зло. Замолчала лишь тогда, когда голос мой совсем охрип.

После такого выброса эмоций во мне воцарилась полная пустота. Я была безразлична к происходящему, к тому, что дни сменялись днями, а время, отпущенное мне для мозгового штурма, стремительно ускользало.

Я была готова умереть. Казалось, душа моя уже мертва.

Одни лишь подозрения убили меня, и я совершенно не хотела знать кто из двоих самых близких мне мужчин предал меня. Наверное, потому моё расследование на бумаге и не дало никаких результатов, хоть я - весьма вяло, надо отметить - продолжала его.

Парни навещали меня пару раз, но, узнав, что не только королевским ищейки, но и мне нечего им сказать, грустнели ещё больше. Меня же накрыло безразличие.

Ну что ж, двум смертям не бывать, одной не миновать. И от своей мне было не скрыться.

Перед самым моим отбытием в Фаиданию ко мне пришёл уже коронованный король Габриэль в сопровождении знакомого лекаря. Мы с ним виделись в прошлый раз, после того как побывала в этой камере. Кажется, его звали Ковир.

Но в этот раз я не болела. Зачем же он пришёл?

Сквозь пелену безразличия всё же пробился слабый интерес, потому задала этот вопрос.

- Как вы знаете, группа целителей во главе с э'рином Бэрелом занималась усовершенствованием открытого вами противоядия для «Смерти Королей», - начал рассказывать целитель. Под тяжёлым взглядом короля он оборвал свою речь и, с видимым усилием укоротив её, продолжил уже куда быстрее и менее красноречиво: - У нас есть экспериментальное снадобье, которое может помочь вам выжить после приёма «Смерти Королей».

- Но это не точно, - кисло усмехнулась я, чётко улавливая суть слова «экспериментальное».

- Не точно, - кивнул Габриэль.

- Это всё, что мы можем вам предложить, - досадливо пожал плечами целитель. - Если б у нас было больше времени на разработку или хотя бы на тесты...

- Ну вот на мне и протестируете. Как удачно!

- Я итак согласился на коронацию только для того, чтоб потянуть время, - признался мне король Габриэль.

Надо же, какое счастье! Попала Рисса в сказку! Ради неё даже принц принимает корону, становясь королём! Какая небывалая щедрость судьбы для одной маленькой иномирянки!

Кажется, среди моих чувств только сарказм и цинизм оказались не поглощены пустотой. Но вскоре и они умрут. Вместе со мной.

- Больше мы не можем ничего сделать, - продолжил Габриэль.

Казалось, он действительно расстроен. На мгновение мне стало его жаль. Бедному мальчику приходится отдавать заведомо невиновную девчонку на смерть ради мира в своей стране. Тяжёлое решение.

- Ну давайте свой эксперимент, - разрешила я. - Протестируем. Я доброволец!

Ковир сделал мне укол совсем немаленьким шприцом, но я не почувствовала даже этого. Боль тоже ушла, надёжно скрытая моей внутренней пустотой.

- Только как это поможет? Допустим, я не умру от «Смерти Королей» - не королева ведь,

- съязвила над самой собой. - А после? Разве меня нельзя обезглавить? Повесить? Какие у вас тут виды казней ещё бывают?

- Если ты не умрёшь, - серьёзно заговорил Габриэль, не обратив внимания на мою иронию, - то мы сможем объявить о божественном помиловании. Это, конечно, устаревший обычай, но ради тебя мы его воскресим.

Жаль только меня не воскресят в случае неудачи их эксперимента.

Но произносить это я не стала.

- Мы можем сделать что-то ещё? - помолчав, спросил меня король.

- Последнее желание смертницы? - оскалилась в улыбке я.

Габриэль поморщился. Видимо, ему не нравилось напоминание о том, что должно произойти вскоре. Но смерть-то моя, а потому я буду смеяться над ней столько, сколько захочу! Уж это у меня никто не отберёт!

Несколько минут молчала, не зная, чего пожелать. А затем поняла что есть одна вещь, которую хотела бы перед смертью.

- Библиотека Эллизиума, седьмой этаж, секция двенадцать. Номер не вспомню - спроси у Графа. Он знает какой книгой я интересовалась. Её выносить запрещено, но, думаю, он на время сделает исключение для старой подруги. Только обязательно верни её после, ладно?

- У Графа? Ворона?

- Да, - устало выдохнула в ответ на недоверчивый взгляд Г аба. - Он разумный. И он мой друг. Ещё вопросы? Или такое последнее желание смертнице не положено?

Габриэль покачал головой, но достать книгу пообещал.

И, спустя несколько часов, принёс её мне.

Так, в обнимку с томиком легенд, меня и отправили в Фаиданию.

Пожалуй, где-то неделю у регента и совета заняло подтверждение моего приговора. Точного времени не скажу, ибо дни для меня не отличались друг от друга и слились воедино.

Единственным, что не давало мне сойти с ума, была книга отца. Я отвлекала себя от неминуемой смерти её чтением и расшифровкой.

Что ж, хотела хотя бы немного времени на книгу без остальных раздражителей - получи и распишись! Теперь меня совершенно ничего не отвлекало от чтения.

Сама не зная толком для чего, пыталась прочесть как можно больше до того, как умру, хотя смысла в этом, конечно, не было никакого.

Но вскоре моё время пришло.

Казнь проходила на главной площади. Меня объявили создательницей «Смерти Королей» (скорее, просто расшифровщицей, но, технически, почти верно, да), великой отравительницей (ложь), предательницей (ложь) и самопровозглашённой жрицей культа Тёмной Праматери (и снова ложь). После торжественно вручили красивый сосуд с насыщенно-синей - благодаря цветам лобелии - жидкостью.

Под взорами тысяч, наверное, глаз, выпила собственный яд.

Так же под взорами этих глаз я умирала четыре дня.

Среди почётных гостей-наблюдателей был также и Габриэль, но по его виду можно было сказать что он предпочёл быть где угодно, только не здесь. Вот только положение не позволяло уйти.

Бедняга! Вчерашний юнец, весельчак и тусовщик, сначала он потерял отца и, пытаясь заглушить боль, окружал себя какофонией голосов свиты, выпивкой и развлечениями. А теперь вынужден смотреть на мою смерть. Мне было действительно жаль, что ему пришлось это видеть.

С площади меня забирали в полночь и приводили обратно на рассвете.

Если в первый день я просто скучала на своём смертном помосте, жалея, что книгу взять с собой не позволили - люди не должны были видеть в жестокой Марисе фон Орест что угодно хоть сколь-либо человеческое - то вскоре мне стало не до этого.

Умирать было больно. Правда больно.

Меня скручивало, трясло в припадках. Я задыхалась, будто придушенная удавкой. Расцарапывала собственное горло в попытках вдохнуть. Но не могла.

Последнее конвульсивное движение - и только лишь мои пустые глаза замерли в вечном созерцании серого неба над помостом и приближающихся падальщиков, привлечённых обещанием свежей плоти.

На помосте в Фаидании я умерла даже не за свои преступления, так и не узнав, кто меня предал.

Если умирать было больно, то даже не знаю, каким словом охарактеризовать моё воскрешение. Ужасно? Мучительно? Невыносимо?

В общем, чувствовала себя так, будто меня прокрутили в мясорубке, а теперь я должна собрать себя заново и вновь стать цельным свежим куском мяса.

Итак, загадка: какому фаршу удавалась такая задача?

Ответ: тому, который был из другого мира и очень, очень хотел жить.

Кое-как восстановив в сознании ощущение тела в пространстве, открыла глаза и стала анализировать своё состояние. Ранняя весна, я в лёгкой футболке и джинсах, босая. А ещё лежала на холодной земле.

И почему каждый раз когда пробуждаюсь после внеплановых отключек, мне грозит опасность воспаления легких?

Кряхтя, сумела сесть. Прислонившись к стволу дерева, стала осматриваться. Темнота, царившая вокруг, была не самым лучшим помощником в этом деле.

Минут пять у меня, наверное, ушло, чтобы понять что прекрасно знаю где нахожусь.

Я была на Земле, в родном городе, рядом с собственным домом!

Поднявшись, решила попытать удачи и направилась к родной многоэтажке.

Вот бы сейчас местные бабки обрадовались! Я была похожа сразу и на наркоманку, и на проститутку! Комбо! Или они подрались бы, споря, на кого всё же похожа больше?..

Но час был слишком ранний даже для бабушек-сплетниц, а потому путь до своего дома проделала без комментариев со стороны. Правда, звуковое сопровождение я создала себе сама, напевая мотивчик песенки со словами «шла босиком, не жалея ног» - уж очень это подходило ситуации.

Так и шагала, обняв себя руками, дрожа и шатаясь, ещё и тихонько мурлыча под нос.

Потоптавшись у домофонной двери без ключа минут с пятнадцать и совсем уже околев, дождалась, пока дверь откроет первая, самая ранняя собачница. Женщину не узнала -наверняка заселилась, пока я в другом мире была, - а вот собачку постаралась запомнить. Маленький корги, похожий на аппетитную буханочку хлеба, обнюхал мои босые ноги и потянул ошарашенную моим видом хозяйку дальше.

- Коржик! - возмутилась она, но послушно пошла на поводу у пса с маленькими смешными ножками, видимо, считавшего, что это он выгуливает своего человека, а не наоборот.

Что ж, Коржик, я официально тебя люблю! И твою пробудку в четыре утра тоже, даже если окажется что перед выходом ты лаешь на весь подъезд.

Нырнув в открытую дверь, вызвала лифт. Я терпеть не могла эти металлические коробки, но сегодня решила сделать исключение и прокатиться, жалея свои отмороженные ноги.

Добравшись до седьмого этажа и даже не застряв, села на пол у двери. Коврик за время моего отсутствия куда-то делся, но я надеялась что хитрый тайник с ключом не составил ему компанию. А также что квартира не перешла в собственность государства и её не пустили с молотка. Неловко будет, если я вломлюсь к чужим людям рано утром.

Впрочем, разве днём или вечером ломиться было бы лучше?

Заледеневшие пальцы не хотели слушаться и ещё минут пять я возилась с тайником, ключ в котором всё же был.

И замки в двери были всё те же.

И вещи были только мои и отца.

И свет нам никто не отрезал за неуплату, и горячая вода была (правда, пришлось десять минут ждать пока она прогреется - ночью-то ей никто из соседей не пользовался) и вообще рай земной, честное слово!

Ожидая, пока холодная вода стечёт и нагреется, поставила чайник и заварила чай. А ещё натянула пуховик и зимние сапоги. Ну да, в уличной одежде дома, и что?

Я начинала отогреваться, а от того всё тело стало покалывать маленькими противными иголочками. Но это ничего, ничего. Главное - жива. И дома. И в тепле. Сейчас в горячей ванной отмокну, потом под одеялко заберусь - и вообще красота будет!

Правда, днём придётся ещё выйти в магазин - еды-то никакой нет, но это не такая уж и проблема.

Отмокая в воде и размышляя о планах на день, даже не заметила как легко вернулась на земной лад. Впрочем, думать о другой своей жизни в другом мире не было ни сил, ни желания. Может быть позже...

Проснулась я не днём, а уже под вечер, что, впрочем, и не мудрено - засыпала ведь рано утром. Порывшись в шкафу, из старого гардероба отобрала несколько вещей. Одевшись, прихватив кошелёк и старый любимый рюкзак, пошла в магазин.

Ещё до выхода порадовалась своей двухгодичной предусмотрительности - перед своим попаданием в другой мир я съела абсолютно всё, что было в холодильнике, а потому сейчас ни от каких испорченных продуктов и зародившихся в них организмах избавляться не пришлось.

Конечно, это было следствием не предусмотрительности, а, наоборот, моей безолаберности. Помнится, я забывала не только поесть, но и даже купить еду, и в свой последний день на Земле ела яичницу под пафосным названием «всё, что осталось в холодильнике».

Правда, на дверце всё же нашлась пара упаковок с кетчупами и соусами, но они производились с таким количеством химии, что жизнь в них зародиться просто не могла. И потому я бесстрашно, с чувством собственного достоинства, вынесла их в мусор.

Добравшись до супермаркета, пожалела, что не написала дома список покупок. Из-за этого пришлось бесцельно бегать кругами по всему магазину.

Молоко, масло, сыр, яйца. Хорошо, сойдет. Что ещё? Хлеб! А ведь он на входе прям был...

Так я и бегала туда-сюда, собирая свою продуктовую корзину. А потом и разгружая, ага. Ибо нельзя пытаться одним махом забить пустой холодильник на неделю.

Пришлось отказываться от второго пакета молока, нескольких соусов на замену старым, двух пачек кофе по акции (с надеждой что у нас в кладовке всё же завалялся мой любимый с ароматом ирландского ликёра), двухлитровой бутылки газировки... От последней отказываться было особенно сложно, ведь я не пила её уже два года. И только захотела себя побаловать, как пришлось ставить бутылку на место.

Пообещав себе, что непременно вернусь за вожделенной газировкой завтра, направилась на кассу.

За время моего отсутствия в этом мире деньги не обесценились и даже цены предсказуемо повысились, но ненамного.

- Пополнение счёта не желаете? - привычно протараторила уставшая девушка на кассе.

Я покачала головой и улыбнулась, мысленно представляя её реакцию на слова «у меня и телефона-то нет».

Девушка же моего веселья не оценила и, нахмурившись, продолжила тараторить:

- Пакет большой-средний-маленький нужен? Карточка есть?

Ответив утвердительно на первый вопрос, с удивлением обнаружила в кошельке накопительную карточку и оплатила бонусами половину своих покупок. Живём!

Можно подумать, что я слишком уж легко отнеслась к своей смерти, к открытому предательству, к переносу обратно на Землю, но на самом деле я просто запретиласебе любые мысли об этом до поры до времени.

Первое, о чём следовало позаботиться - как после чудесного воскрешения не умереть от холода или голода. А дальше уже видно будет.

По дороге домой вслушивалась в окружающие меня звуки. Сигналящие машины, беззаботно болтающие или ссорящиеся прохожие, лай собак и мяуканье кошек, заунывная мелодия ветра, запутавшегося в пока ещё голых кронах деревьев - всё это сливалось в один голос. Голос родного мегаполиса.

Дойдя до своего подъезда, поставила пакет на землю и стала рыться в рюкзаке. Куда же завалились эти ключи? Точно же брала их!

Домофонная дверь запищала, оповещая о своём открытии изнутри, и чуть не стукнула меня по носу. Не желая такого близкого знакомства с холодным металлом, резко отскочила и, зацепив пакет, повалила его на бок. Ну, хоть не сама завалилась, и то ладно.

Яркие оранжевые апельсинки радостно выкатились выходящей бабе Нюре под ноги.

- Ой, батюшки! - удивилась она нежданным самоприбегающим цитрусам. Разглядев меня, собирающую остальные покупки, баба Нюра успокоилась. - Хорошие апельсинчики?

Подобрав оранжевых проказников - последних из сбежавших покупок - выпрямилась и ответила:

- Пока не знаю.

- Погоди-ка... Мариса? Мариса, деточка, ты ли это? - узнала она меня.

- Да, баб Нюр, это я.

- Ой, батюшки! - в волнении она даже руками всплеснула. - Сколько лет, сколько зим! А мы уж думали ты квартирку-то продавать надумала! Не видели тебя сколько... Чего ж квартирантов не пустила, пока сама не жила?

Устало вздохнула. Здравствуйте, земные реалии и любопытные соседи! Я дома!

- Так получилось, - пожала плечами в ответ.

- Ну что же ты? Какая-никакая, а денюжка бы капала! А сама знай себе приходила бы раз в пару месяцев, проверяла как тут квартиранты-то живут. Ну или меня бы попросила, я бы с радостью помогла!

- Да, сглупила, - показательно повесив голову, ответила ей.

Уж лучше согласиться, чем начинать спорить и говорить что это вообще только моё дело и нечего в чужую квартиру нос свой совать.

Собственно, всё было так, как и думала: никто не заволновался куда же я исчезла, не стал меня искать и подавать заявление о пропаже. Зато пустая квартира, конечно, взволновала соседей куда больше.

- А ты изменилась, - заметила она моё показное покаяние.

- Многое изменилось, - расплывчато ответила я.

- Неужто смерть отца так повлияла? - пробормотала она себе под нос. Затем добавила громче: - Ты хоть на могилку к Мартину-то ходишь? Хороший был человек, ох, хороший... А мы даже на похоронах не побывали, память последнюю не почтили...

«Да я и сама не была на похоронах», - подумалось мне, но вслух этого, конечно, говорить не стала.

- Простите. Не до того мне было, сами понимаете. Столько хлопот, даже не подумала что позвать кого-то надо, - придумала оправдание я.

- Неужто даже Каролины не было? - испуганно воскликнула баба Нюра.

- Не было, - кивнула я. Не желая продолжать тему, переступила с ноги на ногу, разгоняя кровь в замёрзших конечностях, и сказала: - Баб Нюр, пойду я уже, а то совсем замёрзла. Да и вы наверняка тоже. А ещё у меня ужин не готов... - Я выразительно покосилась на свой пакет.

- Конечно-конечно, деточка! А то разболеемся ещё обе, а весной болеть - беда.

Подойдя к уже давно закрывшейся двери, нашла-таки свою пропажу и приложила ключ к замку.

- Ты надолго-то вернулась? - прилетел вопрос мне в спину.

- Пока не знаю, - честно ответила я, открывая дверь и оборачиваясь. - Посмотрим, как дела пойдут.

Баба Нюра покивала, будто мой ответ был хоть сколько-нибудь информативным, и, шаркая ногами, пошла к соседнему подъезду - наверняка в гости к закадычной подружке. Теперь уже с подарком - такие новости принесёт! Небось, за обсуждениями даже сериал свой сегодня пропустят.

Хмыкнув, поспешила домой. Г олодный желудок настойчиво напоминал о своём плачевном пустом состоянии, потому еда была в моём списке задач номером один.

Но, готовя ужин, я всё время мысленно возвращалась к разговору с бабой Нюрой и размышляла о сказанных ею словах. Не о сдаче квартиры, конечно, а об отце. Действительно ведь выходит что не только на похоронах не была, но и вообще на кладбище.

В загробную жизнь я не верила - да и если б верила, отец бы понял, почему не приходила, - но всё равно получалось как-то нехорошо. Даже думать о таком моём случайном двухгодичном пренебрежении было тревожно и неприятно.

Что ж, кажется, появился и новый пункт в списке моих дел.

Разобравшись с этим и доварив пельмени, стала задумчиво жевать нечто с не-совсем-мясом внутри. Мысли мои в этот раз были о матери. Мы с ней никогда не виделись, она не навещала нас и даже не присылала подарки на дни рождения, и всё же, наверное, ей следовало знать о смерти отца.

Даже если у неё давно другая жизнь, даже если её это известие оставит равнодушной. Я чувствовала, что так будет правильно.

Останься в этом мире тогда, два года назад, - ни за что бы не позвонила ей. Это была абсолютно чужая женщина к которой, как я утверждала, у меня не было никаких чувств. И только сейчас поняла, что во мне всегда была затаённая обида и жажда материнской любви, в чём не признавалась даже самой себе.

В детстве надеялась, что она вот-вот оправится и вернётся к нам. Надо лишь чуточку подождать, ну вот совсем немного! Но годы шли, а мать моей жизнью даже интересоваться не планировала. И тогда место надежды заняла злость. Да как она смеет? Да кто она такая? Да я и без неё прекрасно проживу!

Женскую любовь и заботу сполна получила от Даниэлы, закрыв эту свою потребность. Потому теперь не испытывала ни пустых надежд, ни злости. Действительно отпустив все чувства, я была готова сама пойти на контакт. И не важно, как на это отреагирует она.

Зарывшись в отцовские бумаги в поисках нужных мне контактов, не заметила, как наступила ночь. Отложив все звонки до утра, лениво поплелась спать.

Сон долго не шёл. Перед моим взором навязчиво являлись картинки из другого мира.

Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами. Но никто не упоминает, что происходит, если удаётся воскреснуть.

Тоска и боль стали накрывать с новой силой, заставив подняться с постели и напиться успокаивающего ромашкового чая вперемешку с валерьянкой.

Перед глазами тут же появился образ Ольриха, подающего мне чашку с успокоительным. Мой первый вечер в другом мире...

Потрясла головой, отгоняя видение-воспоминание и резко пожалела, что в аптечке не завалялось какого-нибудь снотворного.

Зато бессонная ночь дала шанс разобраться со всеми текущими счетами. Телевиденье, оказалось, отключили, зато интернет - нет.

Отыскав сайты местных коммунальных предприятий, удивилась, как же вовремя вернулась. Отцовская привычка переплачивать покрыла немногим больше полутора годов моего отсутствия. Образовалась небольшая, но всё же задолженность, которую тут же погасила.

Также счета напомнили, насколько непрочное положение я теперь занимала в этом мире. Отцовских денег надолго не хватит, нужно срочно искать работу. И, может, совет бабы Нюры о сдаче квартиры был не таким уж плохим?..

Эти мысли оказались куда эффективнее лекарств, и я вскоре уснула крепким сном без сновидений, уложив голову прямо на клавиатуру.

Проснувшись поздним утром, позвонила в адвокатскую контору, чтоб узнать все детали по завещанию. Там были не только условия передачи прав и накоплений, но и пункты пожеланий по похоронам, которые прошли без меня. Теперь же адвокат рассказывал мне, где, как и когда был похоронен отец.

- Вы собираетесь навестить место захоронения? - спросил он у меня.

- Конечно. В ближайшее время.

- Хорошо. После этого визита я попросил бы вас зайти ко мне. Есть ещё вопросы, которые нам нужно будет обсудить.

- А по телефону никак? - нахмурилась я.

- Боюсь, я могу обсуждать конфиденциальную информацию только при личной встрече.

Эти слова меня насторожили, но быстро ушли на второй план, вытесненные остальными делами.

Первый звонок совершён, теперь нужно сделать следующий.

Собравшись с духом, набрала номер, который, быть может, уже давно принадлежит другому человеку.

- Алло? - после первого же гудка ответил мне, судя по голосу, совсем молодой парень. Возможно, даже подросток.

- Добрый день. Могу я услышать Каролину?

Я ожидала ответа в стиле «нет, вы ошиблись номером», но получилось совсем иначе.

- Да, минутку, - вежливо ответил он мне и, видимо, прикрыл трубку. Зов его прозвучал тихо и глухо: - Мам, это тебя! - Недолгое молчание и: - Нет, это не тётя Рита. Я не знаю. Девушка какая-то. Ладно. - И уже с нормальной громкостью и чётко: - Подождите немного, она на кухне, руки грязные.

- Да, конечно, - ответила я, смутно осознавая происходящее.

Моя мать живёт всё там же, где и двадцать лет назад. И она не отключила домашний телефон, как многие сейчас делали, перейдя полностью на мобильные и интернет-звонки. И ещё у неё был сын. У меня был сводный брат!

- Да? - наконец раздался в трубке вроде бы нужный мне голос.

Честно говоря, я не знала даже, какой у моей матери голос. А вдруг это совсем не та Каролина, которая мне нужна? Может, мать уехала, а в её квартиру въехала тёзка, мало ли.

Захотелось малодушно бросить трубку и ничего не выяснять, но я подавила это желание.

- Каролина? - всё же спросила я.

- Да. А вы...

- Меня зовут Мариса. Мариса Оресова.

Надо же, как странно теперь звучит моя фамилия. С открывшимися знаниями об иномирном наследии всё стало другим.

- Рисса? - удивлённо воскликнула Каролина.

Узнала, значит.

- Я... Я должна кое-что сообщить... - Тянуть больше было нельзя, да и смягчить новости не представлялось возможным, потому просто сказала: - Мартин умер.

В трубке было так тихо, что я даже подумала уж не бросила ли она трубку. Глянула на счётчик времени - нет, всё ещё идёт, значит, не бросила. Просто в шоке.

- Когда? - спросила, наконец, Каролина. Матерью её называть категорически не выходило.

- Почти два года назад, - призналась я. - Но я и сама не была до сих пор на кладбище и вообще...

«Была в другом мире» - подумалось мне, но я оставила предложение неоконченным, не зная, что можно убедительно соврать. Два года, значит, не говорила ничего, а тут вдруг решила сообщить?

Внезапно почувствовала себя крайне глупо. Может, и не нужно было звонить вовсе?

- Я понимаю, - ответила мне Каролина, не набрасываясь с обвинениями в несвоевременности. - Ты собираешься его... - она замялась на пару секунд, - навестить?

- Да. Думаю завтра поехать.

Не знаю, зачем выдала последнюю информацию. Разве это было нужно?

Как оказалось, да. Нужно.

- А можно мне поехать с тобой? - несмело спросил голос из телефонной трубки. - Я понимаю, что не могу делать вид, будто мы всю жизнь были близки, но...

- Да, можно, - ответила я.

Договорившись о времени и месте встречи, мы распрощались.

На следующий день приехала чуть раньше назначенного, но ждать долго не пришлось -оказалось, что Каролина тоже решила прибыть пораньше.

Я узнала её сразу. Отец не очень любил о ней говорить, но её фотографии всё же хранил и смотреть на них не запрещал.

За двадцать с лишним лет, разделявшие девушку на фото и идущую ко мне женщину, она мало в чём изменилась. Невысокая, стройная, с тёмно-русыми волосами, градиентом переходящими в блонд, и большими выразительными серыми глазами, выделявшимися на лице.

Оказалось, узнала меня и она.

- Здравствуй, Мариса.

Она не назвала меня дочерью - как я в тайне боялась.

- Здравствуй, Каролина, - кивнула в ответ ей.

- Похоже, у нас много общего, - начала разговор она, когда мы направились по направлению к отцовской могиле. Я непонимающе нахмурилась и Каролина пояснила: -Мы обе пытаемся оттягивать неизбежное.

- Думаю, можно и так сказать, - согласилась с ней.

Пусть в этом конкретном случае всё было совсем не так, всё же женщина была права.

Ведь разоблачение предателя, к примеру, я явно оттягивала, страшась узнать правду.

- Ты свела татуировки?

Нет, просто в этом мире контролировать символы было невозможно. А, так как переместилась я со скрытыми чернилами и чистой кожей, то таковой она теперь и была.

Но ответила, конечно, совершенно другое:

- Да. А откуда ты...

- Знаю о них? - продолжила за меня Каролина. - Видела фотографии. - Я всё ещё не понимала, и потому она добавила: - Я находила тебя в соцсетях.

Ну ничего себе новости!

И давно?

Идущая рядом со мной женщина пожала плечами.

- Лет пять как. Может, семь. Около того.

- И ты не пыталась со мной связаться? - полюбопытствовала я.

Ожидаемой обиды не было, только удивление.

- Я думала об этом, но не знала что написать. «Мариса, я твоя мать»? - спародировала она сцену из «Звёздных Войн». - Или «прости, что в послеродовом бреду бросила тебя и боялась вернуться, так как мне казалось, что по твоему телу бегают чернильные рисунки, а, спустя годы, решила, что вам с Мартином будет лучше без меня»? - Она немного помолчала, затем продолжила: - Да и вообще... Даже если б знала, что написать, всё равно не смогла бы.

Её откровенность поразила меня.

- Почему?

- Потому что боялась твоей реакции, - вздохнув, призналась она. - Легче думать, что это я не хочу с тобой связываться, чем узнать, что ты не захочешь со мной говорить. Притвориться, будто это моё личное решение.

Я понимала её, хоть и не разделяла такого решения. Всё же лучше знать наверняка, чем гадать.

Хотя... В ситуации с предательством ведь точно так же гадала, боясь узнать правду. Так что да, в реальности я вела себя так же, как моя мать.

Более того, напиши она несколько лет назад, примерно ожидаемый ответ и получила бы.

В то время злость моя ещё не прошла.

Дальнейший путь мы проделали в молчании, размышляя каждая о своём. Впрочем, он и не занял много времени.

- Так вот где теперь его дом, - грустно улыбнулась Каролина, стараясь приободрить меня.

Нас встретил высокий чёрный мраморный памятник с именем и лицом отца, с двумя датами и прочерком между ними.

Хоть и знала, куда иду, но увидеть его своими глазами оказалось тяжелее, чем предполагала. Оставалось радоваться, что пришла не одна. Хоть до смерти отца я не перекинулась и парой слов с Каролиной, сейчас её присутствие оказалось как нельзя кстати.

- Всё, как он хотел, как завещал, - сказала я. - Было невыносимо думать о похоронах. Я всё оставила агентству.

Конечно, это было не совсем правдой, но поступила бы я иначе, не выкинь меня в другой мир? Вряд ли. Я была морально раздавлена, и заниматься похоронами, решать какие-то вопросы, связанные с ними, у меня просто не было бы сил.

Мы ещё немного потоптались в тишине, мысленно ведя с покойником свои диалоги, а затем, переглянувшись, без слов решили что пора уходить.

Но перед этим Каролина решила обойти кругом могилу, да так и замерла, остановившись позади памятника. Не понимая в чём дело, подошла к ней и сама увидела то, что поразило женщину.

Символы другого мира были выгравированы на тыльной стороне памятника.

Даяха. Ейстер. Ваадха.

Первая вязь, которую я расшифровала.

Первая страница моего иномирного букварика.

Каролина всё так же стояла рядом и с изумлением смотрела на символы. Наверняка до этого видела их только на моём теле. И, если она решила что это послеродовые изменения психики, галлюцинации, из-за которых и бросила нас, понятна её шоковая реакция. Не задумываясь, машинально соврала, успокаивая женщину:

- Это такой игровой язык, мы с отцом его придумали.

Казалось, мои объяснения действительно помогли.

- И что здесь написано?

- Это напутствие в жизнь. «Чернильного пути и великих открытий».

Больше сюрпризов на кладбище не было, и мы всё же двинулись в обратный путь.

- Я рада, что была сегодня не одна, - призналась, решив приободрить женщину.

- Я тоже, - ответила она мне. - Сама бы не решилась навестить Мартина. Да и, если б ты не позвонила, я бы и не заговорила с тобой. Так бы и провела жизнь в неведении и страхе.

А хочу ли я провести свою жизнь, обуреваемая такими же чувствами?

Затем Каролина рассказала, что у меня есть сводный брат, с которым, собственно, и разговаривала по телефону. Его звали Герман и ему было четырнадцать.

- Как понимаешь, - улыбнулась мне женщина, - новую семью я вовсе не спешила заводить.

Да, разница почти в десять лет между мной и вторым ребёнком наглядно это демонстрировала. Никакой обиды или дочерней ревности я не испытывала.

Дойдя до остановки транспорта, мы распрощались. Никаких обещаний начать больше общаться, ни приглашений в гости. Мы не стали друг другу врать, прекрасно понимая, что, кроме кровного родства, нас ничего не связывает.

- Я рада, что ты не держишь на меня зла, - сказала на прощание Каролина.

Это был хороший момент. Мы отпустили прошлое и освободились от его гнёта.

Всё же хорошо что решилась позвонить.

Всю дорогу домой размышляла о схожести поведения. Хочу ли, как моя мать, провести жизнь, обуреваемая сомнениями и страхами?

Разуваясь в прихожей, наконец чётко осознала: не хочу. Необходимо узнать, кто же предал меня, даже если это разобьёт моё сердце вдребезги.

Но сначала нужно было разобраться в сегодняшней находке.

Похоже, в завещании отца было что-то и о символах. Вот только что? И почему именно эта фраза?

Ответы мне мог дать только тот, кто просил приехать после визита на кладбище.

Так и не обзаведясь новым мобильным взамен старого, сгинувшего в огне, позвонила адвокату с домашнего и уточнила часы работы и сможет ли он принять меня сегодня. Его ассистент пообещал что господин Карташов неприменно будет свободен к моему приезду.

Так и получилось. Только приехав, сразу же получила разрешение пройти в кабинет. То ли людей сегодня не было, то ли их разогнали к моему приезду, но я была рада, что не пришлось сидеть в очереди. Вот уж по чему не скучала за время отсутствия на Земле!

- Присаживайтесь, - поприветствовав, предложил мне немолодой мужчина с короткой стрижкой и седой бородой. - Итак, вы были сегодня на могиле отца. Как всё прошло?

- Неплохо, - ответила, сев в предложенное кресло. - Но вы ведь интересуетесь чем-то конкретным, верно?

- Верно, - не став ходить вокруг да около, подтвердил Карташов. - Ваш отец оставил один пункт в завещании, открыть который я могу только при определённых условиях. На тыльной стороне памятника вырезано зашифрованное послание. Назовите мне его, и я смогу рассказать вам всё.

Ох уж эти тайны, тайны...

- Чернильного пути и великих открытий, - пожав плечами, ответила я.

- Отлично! - обрадовался пройденной проверке мужчина. - Держите.

Он выдал мне небольшой ключ с номерком-биркой на колечке.

- От чего он?

- Ячейка на складе «Золотой Ключ». Номер пятьдесят семь, как видите.

Насмешливо покосилась на обычный, а вовсе не золотой, ключ в своей руке. Ещё б «Полем Дураков» назвали!

И что там?

- В завещании указано что бумаги. Но, сами понимаете, это может быть что угодно.

Хорошо бы, конечно, чтоб были весьма определённые бумаги, выпущенные местным банком и имеющие конкретную ценность, но не думаю, что это так. Не стал бы отец хранить деньги в ячейке склада.

Записав адрес, поблагодарила адвоката и поехала домой. Хотелось, конечно, сразу на склад, тем более что время было ещё рабочее, но я откровенно устала. Всех дел за один день не переделать, а потому решила перенести поездку за бумагами на завтра.

Зато на следующий день с новыми силами поехала прямо с утра по нужному адресу и вскоре убедилась, что в завещании отец не лукавил.

В ячейке действительно были бумаги. Шесть пронумерованных дневников в кожаных обложках, исписанных его почерком.

С символами другого мира.

Забрав их и уверив служащего что закрывать ячейку пока не буду, поехала домой -расшифровывать своё наследие.

После той поездки я на целый месяц выпала из жизни. Единственными моими вылазками из дома были походы за едой. В остальное же время денно и нощно сидела за бумагами -отцовскими и своими, в которые записывала всё прочитанное.

«Дорогая моя Рисса, - начинал своё повествование отец. - Я даже не уверен, что ты когда-либо это прочтёшь. Но, если ты всё же читаешь, значит, меня уже нет в живых. И также это значит, что ты побывала на Аттере. И вернулась на Землю.

Хотелось бы написать, что я люблю тебя больше жизни, но, надеюсь, ты итак это знаешь. Я старался растить тебя с этим знанием и теперь остаётся лишь верить, что мне это удалось.»

Слёзы наворачивались на глаза и, дав себе пару минут поплакать, заварила ромашковый чай и стала читать дальше.

«Пришло время переходить к тому, что я не мог рассказать тебе при жизни. Раз ты добралась до этого места, значит, читать ты научилась. Узнала мой родной язык и мой мир. Наш с тобой, Рисса, мир.

Последние несколько лет, с тех пор, как у меня обнаружили рак, я не мог переходить туда. Потому также не знаю, живы ли ещё мои родители. Если да, то ты их уже повстречала - я позаботился о том, чтоб наша кровная связь была задокументирована. Если нет, то ты всё равно уже узнала, что происходишь из рода фон Орест и наверняка услышала немало историй о своём дедушке-гении.»

Дальше отец упоминал и бабушку, и историю их знакомства с дедушкой. То, что я носитель и то, что на Земле чернила становятся неконтролируемыми. То, что я никогда не была больной или ненормальной и то, что я просто-напросто наполовину из другого мира.

«Тебе следует знать, что, когда я был молодым, мы с отцом крепко повздорили. Я увидел потенциал в разнообразных легендах и сказаниях о ходящих тенями, и принялся за их изучение. Твой же дедушка звал меня мечтателем и наивным дураком. Став отцом, я лучше понимаю его. В нём говорила забота о моём будущем и страх за потраченную впустую жизнь.

Но я был молод и действительно был тем самым наивным дураком. Я видел только ограничения и тотальный контроль, не понимая, что это всё исходит из благих побуждений. Обвинив его в узости мышления, я продолжил гоняться за легендой.

Как видишь, я оказался прав. Но мне жаль, что тогда свою правоту не смог отстоять более мягко, не руша доверительные отношения между нами.

Из-за нашего вздора пострадала и мама - твоя бабушка. И оттого мне становится ещё тоскливее.»

Далее отец вкратце описывал свой путь в изучении легенд, который я частично знала. Начал он в Карриме, затем переместился в Шарданию. После были ещё Руит, Цвен и Фаидания.

Некоторые из найденных сведений были полезными, некоторые - просто информационным мусором. Он оставил сноску в конец своих записей, на случай если мне доведётся также изучать эти книги.

«Как видишь, я преуспел в изучении. По крупице собрав всю доступную информацию, загорелся идеей воскресить возможности ходящих тенями. Начал, конечно, с себя - в то время тщеславия мне было не занимать, и делиться славой первооткрывателя не хотелось ни с кем.

Сначала я перемещался по своему дому, затем - по городу и между ними. Спустя время мог перемещаться и между странами.

Но однажды я отвлёкся в процессе и что-то пошло не так. Я переместился в другой мир, на Землю.

Честно говоря, в то время я изучал лишь те части легенд, которые касались исключительно Аттеры. Открыв же существование других миров, я был в восторге. (И сразу хочу ответить на твой вопрос - нет, кроме Земли и Аттеры я нигде не был, но, теоретически, вполне вероятно существование чего-то ещё. Может, ты и откроешь какой-нибудь третий мир)»

Отец описывал свои первые впечатления от Земли, то, как не смог сразу вернуться в родной мир и ему пришлось пытаться обустроиться здесь.

Впрочем, первый его визит на Землю оказался не навечно. Родной мир притянул его, и тогда отец стал учиться специально приходить сюда.

Также он писал о Каролине. Как повстречал её и влюбился, как долго не мог решиться на отношения. И как, наконец, понял, что не сможет жить, так и не попробовав построить отношения с любимой женщиной.

Вот только моё рождение всё испортило. Я родилась носителем. Тогда отец и узнал, что чернила контролировать в этом мире не выходит. Каролина в ужасе сбежала, думая, что сошла с ума, а отец подкупил санитарок и врачей, чтоб мои странности нигде не отобразились.

Любовь всей его жизни ушла из-за моей чернильной кожи, но он никогда не винил в этом меня. Вместо этого посвятил все нерастраченные нежные чувства.

«Ещё я сожалею о том, что, когда был в последний раз у родителей, не рассказал им всего.

Придя к ним в дом, я завёл с отцом разговор. Начал издалека, но, не рассказав и десятой части того, что хотел, в ответ получил лишь только «опять ты за своё!», новую порцию нотаций и уверение что у важного и занятого эрина Людвига нет времени на такую чепуху.

Я, как мальчишка, вспылил, и ушёл, даже не рассказав о тебе, хотя собирался.

Я думал, что смогу рассказать им позже, в следующий раз. Но никакого «позже» у меня не было.

Я потерял способность ходить тенями и, когда осознал это, заволновался о твоём будущем.

До того я хотел познакомить тебя с родным миром как только ты подрастёшь. А, может, и предчувствовал что-то, потому и провёл парочку махинаций с архивом.

Теперь же я не знаю, как сложатся твои отношения с Аттерой.

Обучить тебя ходить тенями я больше не могу, как и рассказать о другом мире без каких-либо убедительных доказательств. Потому и пришлось начать вести эти записи.

У меня есть только предположения.

Первое - когда появится угроза твоей жизни (надеюсь что никогда), тебя просто выбросит на Аттеру.

И второе - что ты никогда не попадёшь туда и, следовательно, никогда не прочтёшь мои записи.

Оба предположения я подтвердить ничем не могу, и вероятность их одинакова.

Либо орёл, либо решка.

И, если всё же выпал орёл, я расскажу тебе, как самостоятельно научиться ходить тенями.»

Наконец закончив с расшифровкой записей отца, я вернулась к кому, с чего и начинала. А именно к знаменитой фразе Братьев Пилотов «Ничего не понимаю!»

Львиную долю подозрений о роли дедушки в моих обвинениях и последовавшей «смерти» составляло непонятное мне недоверие отца, его недоговорки, увёртки, сокрытие Земли и меня самой. Теперь же, прочитав все объяснения на бумаге, испытала смесь облегчения и стыда что когда-то могла усомниться в нём.

Говорят, часто строгие родители становятся совсем другие с внуками. Мягче, заботливее, они начинают даже баловать их, как не баловали детей.

Возможно, это и произошло с дедушкой. А может, он просто изменился с годами. То, что я читала в воспоминаниях отца, мало походило на добродушного мужчину, решившего позаботиться о незнакомой ему носительнице в первый же день моего прибытия на Аттеру.

Если раньше против воли у меня проскакивали мысли, что, возможно, неспроста отец не доверял Людвигу, то теперь сомнения развеялись. Дедушка не мог предать меня. В этом не было никакого смысла.

Значит, всё же Леон?..

Он узнал о том, что я - носитель, и буквально на следующее утро к нам ворвались королевские ищейки.

Выглядело это, конечно, весьма подозрительно. Но всё равно не хотелось верить что наставник мог так со мной поступить. Да и, по словам Торвальда, мои следы были разбросаны повсюду, подозрения не основывались только лишь на моей чернильной коже.

И, если, допустим, Леон каким-то образом подставил меня через Даиру (что само по себе уже кажется весьма маловероятным), то как обо всём прознали фаиданцы? Смотаться туда-сюда так быстро он бы не смог. Передал сообщение через какого-нибудь шпиона при дворце?..

Всё время казалось, что я что-то упускаю. Какую-то деталь, мотив, а, может, и человека...

Все подозрения основывались на знании о моей чернильной коже, но что, если я не права? Что, если это просто совпадение?

В таком случае круг подозреваемых расширялся до всего Эллизиума. И, чтобы добраться до правды, мне было необходимо вспомнить всё до мельчайших деталей. Любая встреча, брошенная фраза или полученная мной информация - всё могло быть подстроено.

Всё случайности не случайны, как любил говорить один мой давний друг.

Мне предстояло проанализировать каждую случайность, произошедшую со мной за два года на Аттере. И, чтоб разобраться во всём, я начала эти записи. Такие себе мемуары невинной убийцы.

На написание ушло порядка трёх месяцев. Посмотрев на события своей жизни ещё раз, действительно заметила, как «случайности» свивались в спираль вокруг меня. Сначала мелкие, практически незаметные, дальше они становились всё больше и значительнее.

Но даже это не помогло разгадать моего тайного предателя. Он был близко, крутился где-то рядом, но всё равно ускользал.

Выяснив всё возможное на бумаге, решила, что необходимо взглянуть на последствия своими глазами.

Я должна была вернуться.

Очень кстати пришлись бумаги отца. Он ожидал, что при угрозе жизни меня выбросит на Аттеру, но вскоре снова притянет в родной мир. Вот только оказалось, что родных миров у меня было сразу два, и я без каких-либо сознательных усилий задержалась во втором. Лишь новая угроза жизни выбросила меня обратно на Землю.

Хотя, по ощущениям, казалось что выплюнула.

И, раз попала на Аттеру, получается, что в том пожаре в больнице я действительно почти умерла.

Неожиданно почувствовала себя кошкой. У неё девять жизней, а сколько же у меня? Правда, проверять это не хотелось вовсе.

Единственное, что оставалось, это учиться ходить тенями. Последнее, судя по описанным отцом временным рамкам, у меня очень даже прилично получалось. Наверняка сказывалось то, что я уже дважды перемещалась на очень большие расстояния.

Когда берёшься вначале за что-то сложное, а оно у тебя не выходит, кажется, что ничего и не получится. Но затем, при попытке выполнения чего полегче, оказывается, что смысл в сложностях и неудачах всё же был. Накапливается какой-то неосознаваемый опыт, и легкие задачи начинают решаться куда быстрее.

Так и оказалось с моим обучением хождению.

Параллельно с этим разбиралась с оставшимися делами. Не зная, когда и при каких обстоятельствах снова попаду на Землю - не при смерти ли снова? - квартиру всё же продавать или сдавать не стала. У отца был банковский депозит, обналичив который, оплатила все коммунальные ещё на год - уж такого времени должно точно хватить чтоб вернуться обратно.

Кроме того, распечатала два года своей жизни, описанные где-то в ста страницах, в двух экземплярах. Один добавила к отцовским бумагам и вернула в ячейку, другой же планировала забрать на Аттеру.

Перемещать предметы вместе с собой тоже научилась, но это отнимало очень много сил, потому от сумки с вещами пришлось отказаться. Тёплая одежда на мне, папка с рукописью за пазухой - вот и вся моя экипировка.

По прибытию на Аттеру первым делом хотелось, конечно, оповестить родных что жива. Вот только я не знала как не вызвать сердечный приступ такими новостями.

Два с половиной года назад из неоткуда появляется внучка с потерей памяти, потом она оказывается преступницей, потом её казнят, затем сам король по секрету говорит им, что она невиновна - по крайней мере, так мы с Габом договаривались, - и после она внезапно воскресает. От такого у кого угодно сердце прихватит.

Да и, продолжая поиски настоящего убийцы и суя свой нос куда не следует, не была уверена что долго протяну в статусе живой. Лучше мне пока оставаться для дедушки с бабушкой мёртвой, чем ожить и снова умереть.

Но также это значило, что я не могу вернуться домой или в Эллизиум, а затаиться где-то надо было. Пока ничего не придумав, оставила эти размышления на вечер.

Весь день перемещаясь тенью по городу, подслушивала разнообразные разговоры, стараясь понять что же произошло за время моего отсутствия.

Во-первых, вопреки моим надеждам настоящего преступника так и не нашли, а моё имя раздавалось чуть ли не на каждом углу. Культ Тёмной Праматери набрал опасные обороты, становясь всё популярнее, а я, как мнимая первая жрица, стала символом жертвенности.

Совсем не так я хотела прославиться!

Во-вторых, дедушка с бабушкой были живы и вроде даже здоровы. Конечно, горе не могло на них не отразиться, но, из всего услышанного, сделала вывод, что ничего серьёзного не было.

А вот про Леона так не скажешь, что приводит к третьей группе подслушанных новостей: блистательный, гениальный э'рин давно не появлялся в научном сообществе. Он не продолжал свои исследования и не начинал новые, игнорировал все приглашения «на ковёр» и вроде бы превратился в затворника. Учитывая, что он любил науку больше жизни, это было очень странно.

Кроме того, похоже, ходили слухи о его умственном помешательстве. Вслух никто ничего не говорил, но намёки стиля «гении и безумцы - всего лишь две стороны медали» явно проглядывали в разговорах.

Решив разобраться в чём дело, под вечер отправилась к Леону.

В его городском доме бывать мне ещё не доводилось. В общежитии Эллизиума или комнате при дворце - да, а вот дома нет. Знала только где он находится.

Спрятавшись в темноте в разросшихся кустах под окнами, сменила свой теневой облик на обычное тело и устало плюхнулась прямо на землю. Столько часов подряд быть тенью мне ещё не доводилось!

Я надеялась, что, даже если Леон меня заметит, он это выдержит. Уж у него-то здоровье должно быть покрепче, чем у стариков!

Вот только вскоре осознала, что ошибалась на этот счёт.

Позаглядывав в окна, нашла нужное, за которым был Леон. Он рылся в бумагах, разбросанных кругом по всей комнате, и вид у него был слегка... маниакальный. Возможно, даже не слегка.

Первой мыслью было - если он что-то исследует, то почему же тогда в научном сообществе об этом не знают? Но долго думать об этом не получилось.

Леон, будто почувствовав мой взгляд, резко оторвался от бумаг и поднял голову. Замерла испуганным зверьком под окном, не зная, нужно ли мне тут же обращаться в тень.

Но в тот момент э'рин заговорил. Слов не было слышно, да и смотрел он не на меня, а чуть вбок. Видимо, на того, кто был в комнате. С моего места открывался не лучший угол обзора, потому понять, кем был посетитель, я не смогла.

Переключив внимание снова на Леона, заметила, каким раздражённым и даже злым он выглядел. Что бы ему не говорили, он этим был явно недоволен. Кажется, он ругался со своим гостем. Слов разобрать не могла, но разговор явно был на повышенных тонах.

Спустя пару минут безсловестной односторонней пантомимы, за которой я наблюдала, Леон резко махнул рукой, видимо, выпроваживая собеседника вон.

Через минуту на порог из дома вышел мой дедушка. Выглядел он хуже, чем я помнила, но с видом Леона, выскочившего следом за ним, не сравнится. Сквозь окно да через всю комнату не было видно деталей. Зато теперь, вблизи, они явно проступили изнеможённым видом, потускневшим цветом кожи, небритым подбородком и не просто тёмными, а буквально чёрными кругами под глазами. Кроме того, Леона изрядно шатало, и это наводило на мысли что э'рин пьян.

- Подумай над моими словами, мальчик. Подумай, - с затаённой горечью проговорил дедушка. - Ничего уже не исправить. Ты должен смириться и жить дальше.

- Довольно с меня нравоучений! - выкрикнул на это Леон. - Ничего я не должен!

Мои глаза тут же расширились от удивления. Никогда не видела, чтоб он терял самообладание и так кричал. Да ещё и на кого! На собственного наставника, друга, которого безмерно уважал и любил как родного!

- Думаешь, она такой жизни хотела бы для тебя? Что бы она сказала, если б увидела тебя сейчас?

- Что я отвратителен, - хмыкнул Леон. - Но её здесь нет. И во всём виноват лишь я один.

- Леон... - тихо сказал дедушка. - Я тоже её любил. Но так ты её не вернёшь. Не вернёшь...

Покачав головой, он развернулся и ушёл, оставив попытки образумить пьяного упрямого Леона.

- Рисса... - тихим шёпотом, призраком, прилетело ко мне имя.

Так это всё из-за меня? Я, конечно, подозревала, что могу являться той самой «ей», которую любили оба мужчины, но слышать своё имя, произнесённое с такой болью и тоской, будто у него не хватало сил даже говорить громче дуновения ветра... Это было совсем иное.

Вскоре Леон ушёл, а я вернулась к своим вопросам. Что же он исследовал? Если это не наука, то что? И как связано со мной?

На всякий случай спрятала под окнами свою папку и поднялась с земли. Тенью скользнув в дом, убедилась, что хозяин забылся крепким пьяным сном. Что ж, в таком случае можно не осторожничать и смело порыться в чужих бумагах.

Подойдя к столу кабинета, под окном которого сидела совсем недавно, стала осматриваться.

- Ох, Леон... - пробормотала себе под нос. Получилось как-то с придыханием и очень грустно. Но ещё грустнее было продолжение моего вздоха: - Ну и неряха!

Листы валялись кругом: на креслах, небольшом диванчике, столе, полу, торчали среди книг в книжном шкафу. Освободив себе место на кресле за столом, стала просматривать их. Все они были исписанные, по десять раз перечёркнутые, с кляксами и разводами от пролившегося на них чего-то - полагаю, алкоголя. Некоторые из-за этого слиплись, на других просто поплыли буквы. Никакой нумерации или логичной последовательности не было и в помине. Текст обрывался на полуслове на одном листе, и не находил продолжения на следующем в той же в стопке.

Это напоминало не записи, а куски пазла, разбросанного по всей комнате.

Но самое удивительное то, что написано всё было на земном языке, который на Аттере не мог прочесть никто.

Записи были с детскими ошибками в словах, с неправильно расставленными или вовсе пропущенными знаками препинания, но всё же. Ни одного символа, только земные буквы. И чаще всего они складывались в моё имя, автоматически опознаваемое мозгом при беглом взгляде.

Разрозненные куски какого-то повествования, вырванные из контекста, не давали желанных ответов. Заметки на полях привлекли меня куда больше. Казалось, из них всё же можно что-то выведать, некую выжимку, суть всего, чем бы эти записи ни были.

«...жалобы э'рина Фрисларда»

«...Иден и книга Аллоры - савпадение?»

«...откуда Фил узнал об эликсире и его место-нахождении?»

«...в каридоре северного корпуса в саправаждении ки'рина Даиры - знакомы раньше?» -это, кажется, про моё памятное появление в Эллизиуме и последовавшую насмешку, заставившую Леона заинтересоваться мной.

Эти пометки навели меня на невероятную в своей простоте мысль - Леон занимался ровно тем же, чем и я. Он записывал всё, что помнил о моей жизни, о каждом моём шаге, чтоб найти настоящего преступника!

Осенённая догадкой, улыбнулась, но тут же нахмурилась снова. Если это так, то о какой вине он говорил сегодня?

Будто почувствовав мои мысли или то, что в его бумагах кто-то роется, хозяин ворвался в комнату. Хотя, вернее будет сказать «ввалился».

Напуганная этим неожиданным явлением, так и замерла с бумагами в руках, изумлённо уставившись на Леона.

А вот он, кажется, моему появлению у него дома совсем не удивился.

- А, это ты... - пробормотал он и нетвёрдой походкой прошёл в кабинет. - Опять.

Опять? Я вообще-то в первый раз пришла.

- Прошу, не смотри на меня так, - упав на диванчик, попросил Леон.

- Как?

- С укором. Я этого не вынесу. Только не от тебя, только не снова.

Да что ж не так с этим «опять» и «снова»?

- Ладно, - согласилась, пожав плечами. - Когда я вообще на тебя с укором-то смотрела?

- В прошлый свой визит. Неделю назад. Или месяц. Мне стало тяжело считать дни, -признался Леон и запустил руки в отросшие волосы. - Ты частенько меня навещаешь, особенно ночами. Видимо, призракам так легче приходить, - слабо улыбнулся он. - Или я просто сильнее напиваюсь под вечер, и ты приходишь ко мне, моя дорогая галлюцинация! Правда, ты никогда не даёшь мне так много болтать. Всегда говоришь, что тебе не нужны мои оправдания.

«Правда, обычно к тебе действительно приходит алкогольная белочка, а сегодня вместо неё пришла я» - поправила его мысленно.

- Что ж, я переменила своё мнение, - не спеша раскрывать свою «настоящесть», ответила ему.

- Да, что-то в тебе и правда изменилось в этот раз.

Например, сошедшая краска с волос, которую я побоялась обновлять, отправляясь на Аттеру, где каждый прохожий мог узнать фиолетововолосую чудачку-убийцу Марису фон Орест?

Но кажется Леон говорил не совсем об этом. Он в задумчивости потёр подбородок, внимательно разглядывая меня. Помолчав немного, продолжил:

- С чего бы начать? Я столько раз пытался с тобой поговорить, что теперь, когда предоставилась возможность, не знаю что и сказать...

- Не торопись, - попыталась успокоить его.

Говорить с пьяными - то же самое, что с маленькими детьми. Они не должны быть обеспокоены или встревожены, их надо обезопасить от всех страхов и чудищ, живущих только лишь в их собственных головах. Иначе вместо связных ответов можно получить один алкогольный бред.

- Раз начинать с начала не вариант, - он обвёл комнату рукой с разбросанными всюду «началами», - попробую начать с главного. Я не предавал тебя, Рисса. Но ты мертва из-за меня. Когда я узнал обо всём, чуть с ума не сошёл! А потом ещё и представил, что ты думала перед смертью... - голос его охрип от эмоций.

- Погоди, - оборвала его я. - Что значит из-за тебя?

- Помнишь когда я узнал что ты - носитель? - Кивнула, ожидая новой шуточки, как в прошлый раз. Но она не последовала. На лице Леона не было даже намёка на улыбку. - Я заинтересовался что же ещё таит твоя кожа, попался в сеть своего научного любопытства. Это и погубило тебя. Я сделал несколько зарисовок. Позже тем днём пытался расшифровать их, сидя в лаборатории. Отвлёкшись на несколько минут, обнаружил, что записи пропали. Я тогда не придал этому значения, подумал, что сам куда-то забросил и забыл. - Да, такое обращение с бумагами было свойственно Леону. - Но, когда тебя забрали буквально из моих рук... Боги, я не должен был отпускать тебя! Думал, что это какая-то ошибка, что всё скоро выяснится, но нет. Какой же я дурак! Мало того, что тянул с признанием своих чувств, не представляя, как мало времени нам двоим отведено, так ещё и...

Видя, что он заходит на новый виток самобичевания, стала убеждать, что его вины в моей смерти нет. Вот только слышать и принимать то, что шло вразрез с его собственными мыслями о себе, Леон не желал. Пришлось побыстрее придумывать как перевести тему.

- И ты решил выяснить кто меня подставил? - спросила, указывая на бумаги.

- Да. Я хотел хотя бы обелить твоё имя, раз уж жизнь не спас. То, что тебя упоминают на каждом углу как жрицу, убийцу... Слышать это невыносимо.

Представляю себе. Наверняка он ещё и в драки лез с теми, кто говорил обо мне плохо. Последнее как раз и спросила у него.

- Я пытался, да, - растягивая слова, проговорил он. - Но всю страну так просто не переубедить...

Под конец речи у Леона уже явно слипались глаза, но он упрямо пытался бороться со сном.

- Поспи, - предложила ему я, решив не пытать больше вопросами.

- Но тогда ты уйдёшь. Ты всегда уходишь...

Столько грусти и боли было в его голосе, что я сдалась:

- В этот раз не уйду. Обещаю.

Кажется, эти слова - единственное, в чём нуждался Леон. Он уснул прямо в кабинете напротив меня, кое-как умостившись на неудобном маленьком диванчике.

Бедный мой пьяный, уставший Леон...

Растроганная, подошла к нему. Сев на пол у дивана, стала разглядывать его измождённое лицо. Между бровями пролегли борозды морщин - следы пережитого. Провела по ним пальцами, пытаясь стереть, затем коснулась лба и поправила длинные волосы, упавшие ему на глаза. Не просыпаясь, Леон накрыл мою ладонь своей, пытаясь продлить прикосновение. Лицо его наконец разгладилось, будто во сне было что-то хорошее или хотя бы не такое тревожное, как наяву. Я не стала отнимать руку.

Сидя рядом со своим наставником, другом, любимым, стала размышлять. Мимолётное торжество от того, что, вопреки логике, интуиция не подвела - ни дедушка, ни Леон меня не предавали, - сменилась непониманием. Кто же в таком случае это сделал? Почему меня?

Как же «вовремя» были украдены записи Леона! Получается, что следили постоянно не только за мной, но и за ним. И также получается, что по отдельности мы вряд ли найдём ответ. А вот если объединить усилия, посмотреть на эти два года под разными углами...

Высвободив руку из захвата, поднялась на затёкшие от долгого сидения ноги.

Мне нужно всё, что смог вспомнить Леон, вот только записи были абсолютно бесструктурными. Значит, пора приниматься за сортировку.

Если до этого я не знала, куда податься, то теперь решила действительно сдержать своё обещание и остаться у Леона. Его все считали помешанным, тронувшимся умом, да ещё и пристрастившимся к алкоголю. Идеальнее места для того, чтоб спрятаться одной мёртвой убийце, не найти.

За разбором бумаг не заметила, как и сама уснула. Проснулась же от несмелого прикосновения, поглаживания по волосам. Открыв глаза и подняв голову со стола, увидела стоящего надо мной Леона.

- Ты не ушла, - с недоверием разглядывая меня, произнёс очевидное он.

- Я же обещала, - пожала плечами и зевнула. - А вот тебе не помешало бы навести тут порядок. Ну и бардак же ты развёл!

- Но... Но как это возможно? - удивился э'рин. - Я же протрезвел!

Мне захотелось встряхнуть его, вернуть к жизни. А потому не стала сразу всё объяснять.

- Да ладно? - притворно изумилась, сдерживая смех.

- Да! - пропустил мою колкость он, оставаясь таким же удивлённо-серьёзным. - Ты не можешь быть здесь!

Очевидно что могу.

Я умер?

Так, ладно, разговор явно пошёл не по плану. Шутки он упорно игнорировал, значит, придётся говорить серьёзно.

- Не говори ерунды. Ты жив, так же, как и я. А теперь быстро в душ, завтракать и помогать мне разбираться в этом хаосе. Нам предстоит много работы!

- Но...

- Никаких «но». В душ давай, шагом марш! А я пока завтраком займусь. Тогда всё подробней и расскажу.

- А ты не исчезнешь? - с робкой надеждой спросил Леон.

Он смотрел на меня неверяще и зачаровано, как маленький мальчик на фею.

- Ну за ночь же никуда не делась, верно? И теперь не стану исчезать.

Он ещё несколько секунд постоял, видимо, размышляя, насколько можно доверять его затянувшейся галлюцинации, затем всё же послушался и пошёл в душ. Я же встала с кресла, быстро размяла задубевшее после сна в неудобной позе тело, и пошла на поиски кухни.

Провиант в доме Леона был в том же плачевном состоянии полного отсутствия, как и в моём на Земле сразу после перемещения. Хорошо, что в этом мире при оплате покупок осуществлялась мгновенная адресная доставка, и выходить никуда не нужно было. Пошарив по кухне, быстро нашла маленькую заначку с желаниями и без зазрений совести испарила одно. Так что к выходу Леона из душа нас уже ожидал хороший плотный завтрак.

Судя по его удивлённому виду, можно было сказать, что моё не-исчезновение стало для него сюрпризом. А для меня стало сюрпризом его привычное, гладко выбритое лицо.

- Ты тут, - отметил очевидное э'рин.

- Ты побрился, - в отместку отметила очевидное я.

Так мы и застыли, глядя друг на друга. Секунда, другая, третья...

Внезапно Леон одним рывком преодолел разделяющее нас расстояние и пленил меня в кольце своих рук.

- Раздавишь, - несмело пискнула скорее от неожиданности, чем из-за реального опасения.

- Прости-прости-прости, - стал шептать он, перемежая слова с лёгкими короткими поцелуями в макушку, лоб, щёки.

Объятия слегка ослабли, но отодвинуться мне всё равно не дали. Вместо этого Леон коснулся лбом моего лба, заглядывая мне в глаза. С такого небольшого расстояния казалось, что он смотрит мне прямо в душу.

Но как? Я видел тебя там, в Фаидании, когда...

Он запнулся, не сумев договорить. Вместо него это сделала я:

- Когда я умерла. - Пару секунд помолчав, осознала сказанное. - Ты был в Фаидании?

- Естественно, - ответил он, будто это было само собой разумеющимся.

Но не для меня. Я вообще-то терзалась вопросом почему он не пришёл попрощаться. Ладно дедушка с бабушкой - у них слабое здоровье, нечего лишний раз душу травить и испытывать сердца на прочность. Но Леон...

- Я пытался пробиться, но, пока ты была там, даже короля не пускали увидеться с тобой.

- Короля? Ты говорил с Габом?

- С кем я только не говорил! - вздохнул он устало. - Но никто не хотел верить что ты невиновна.

- Габ верил, - открыла секрет я. - Но, когда дело дошло до Фаидании, он ничего уже не смог сделать. Или я, или война. Ответ очевиден.

- Конечно очевиден! - пылко согласился Леон. - Я бы выбрал войну, но не отдал бы тебя!

- Ну, это ты, - улыбнулась ему и легко погладила по щеке. - А любой нормальный правитель выбрал бы меня. Поверь, Габу это решение далось совсем нелегко. Он до последнего надеялся, что либо его дознаватели, либо я выдам ему настоящего преступника. Тянул время как мог.

- И ты думала что тебя подставил я. Не отрицай, я бы сам так подумал. Это самый логичный вариант. Я узнал о том, что ты - носитель, и на следующий же день тебя забрали. Почему ты не сказала королю о своих подозрениях?

- А почему ты верил, что я невиновна? Это же тоже нелогично! - парировала я.

- Просто чувствовал. Каждый считал своим долгом «воззвать к разуму» - он скривился, очевидно, цитируя кого-то, - но я верил, что всё совсем не так, как кажется.

В ответ на это кивнула.

- Вот потому и не рассказала. О моих символах знали только ты и бабушка с дедушкой. Прочесть их мог опять же либо ты, либо Людвиг. Логика во мне боролась с внутренним ощущением неправильности, и от этого когнитивного диссонанса я чуть с ума не сошла. Или всё же немного сошла...

- Когнитивного чего? - переспросил Леон, похоже, тоже теперь начавший сомневаться в моей нормальности.

- Диссонанса. Это понятие означает столкновение в сознании двух взаимоисключающих вещей. Либо кто-то из вас меня предал, либо не предавал. Кот или жив, или мёртв. Но вы были двумя котами Шрёдингера в моей голове.

Осознав, что такие объяснения лишь ещё больше путают, тяжко вздохнула.

- Давай после завтрака объясню? Я здесь, я жива, я из плоти и крови. И жутко голодна! Пусти покушать, а? - под конец речи состроила умильно-просительные глазки котика из «Шрека», но жителя Аттеры, не знакомого с каноном, это не проняло.

- Никуда больше не пущу! - безапелляционно заявил Леон, на пару секунд прижимая к себе ещё крепче.

- Ну и ладно, - не обиделась на это я, понимая что ему пришлось пережить из-за моей недо-смерти. - Вот только есть-то мы как будем?

На это мой кот-киллер привычно-хитро, совсем как раньше, улыбнулся. Переместившись к столу, он сел на стул и усадил меня к себе на колени.

- Ты ещё с ложечки покорми, - пошутила я.

После завтрака же чётко осознала, что длинный язык надо вовремя прикусывать, особенно в разговорах с этим хитрющим э'рином. Меня не только с ложечки, меня ещё и с рук, как прирученное домашнее животное покормили!

Впрочем, бурчала лишь для проформы, наслаждаясь нежностью, которую дарил Леон, не меньше, чем он сам.

Ну а после еды пришло время объяснений. И про Землю, и про кота Шрёдингера, и про мои перемещения и отца, и даже про кота-киллера.

- Так вот почему ты смеялась! - воскликнул Леон уже глубокой ночью, когда в затянувшемся рассказе дошла очередь и до этого.

Моё повествование прерывалось короткими перерывами на обед и ужин, и всё равно за весь день так и не рассказала всего, что было необходимо.

Теперь же э'рин рассматривал два плаката, материализованных моим сознанием и желаниями. На одном был Леон-киллер в очках и шапочке, а на втором - кот Базилио.

- А теперь совмести эти образы, только вместо лица представь мордочку настоящего кота,

- улыбаясь, сказала я.

На несколько секунд он подвис, видимо, представляя картину, а затем заливисто рассмеялся.

Да, время для развлечений вообще-то было не самым лучшим, но я не могла отказать Леону и потому отвечала на все-все вопросы, уводящие нас всё дальше от первоначальной темы разговора. После того, что видела вчера, сегодняшний привычный э'рин был почти что чудом.

Впрочем, и я для него, видимо, тоже.

Он постоянно касался меня - то поправляя волосы, то обнимая, то просто мимолётно гладил по рукам. Казалось, он желал удостовериться, что я на самом деле живая, материальная, а не плод его воображения.

Так как было уже поздно, мы отправились спать. Выпускать меня из объятий Леон категорически отказался, а я не стала спорить.

Проснулась же от лёгких поцелуев, скачущих, словно солнечные зайчики, по всему лицу.

- Доброе утро! - хрипло со сна поздоровалась я.

- Ты всё ещё здесь, - с недоверием прошептал Леон, осторожно касаясь моего лица, будто от прикосновений я могу исчезнуть.

- Конечно, - улыбнулась ему и не упустила шанса подколоть: - А ты всё ещё трезв.

Он засмеялся, а потом - впервые на моей памяти! - слегка покраснел.

- Мне жаль, что ты меня таким видела, - сказал он.

- Не жалей. Значит, так было нужно. Как и мне нужно было умереть, чтоб вернуться на Землю и научиться ходить тенями.

- А ты действительно...

- Умерла? - закончила за него я. - Думаю почти что да. Как и при пожаре два с лишним года назад. Только в прошлый раз мне умирать понравилось больше, знаешь ли. Надышалась дымом и всё. А от яда впредь умирать отказываюсь!

- Мариса! - возмутился Леон и покачал головой.

Ну да, ну да, обычно люди о таком не шутят. Но после двух смертей у меня открылся талант к чёрному юмору, особенно, если шутки касались меня самой.

- И от яда, и от дыма, и от чего бы то ни было ещё. Я согласен только на старость.

- И жили они долго и счастливо и умерли в один день? - улыбнулась серьёзному Леону.

- Что?

- Это из сказок, - объяснила я. - Зовётся «счастливый конец».

- Хорошо, на счастливый конец согласен, - улыбнулся он и попытался меня поцеловать. Шустро вывернулась из его рук и вскочила с постели.

- Но нам с тобой его надо ещё заслужить!

Леон выглядел таким возмущённым и обиженным, что я не удержалась и рассмеялась.

- Давай-давай! - поторопила его. - Нам ещё твой бумажный бардак разбирать и сортировать!

- Как будто у тебя в бумагах порядок, - проворчал он, поднимаясь с кровати. - Ты ведь тоже похожие заметки делала, я правильно понял?

- Ага. Вот только писала их последовательно, ещё и на компьютере. И на Аттеру принесла с собой в печатном виде.

- На чём писала? - не понял Леон, затем, не дав мне ответить, сам же и отмахнулся. -Ладно, пока не важно. Потом расскажешь.

И то верно.

Быстро позавтракав, направились в кабинет.

Там э'рин необъяснимо шустро стал собирать разрозненные бумаги в последовательное повествование. Никогда не пойму этого «творческого бардака»: как люди с этим живут и как запоминают что где лежит. У Леона, казалось, была своя немыслимая система, суть которой мне понять было не дано.

Три листа со шкафа, два - из-под стола, пять с кресла, два запрятанные в книге и три с дивана стали первым уловом, так сказать, первой главой.

Пока я читала их, Леон дособирал остальное, складывая в правильную логичную последовательность. Когда же он закончил и не знал, чем ещё помочь, но очень рвался в бой, я выдала ему папку со своими записями.

- Хоть почитаешь как слова правильно пишутся, - пошутила я. - Грамматика у тебя, конечно...

- Не удивительно. Куда ж я без своего учителя!

- Подлиза, - беззлобно ответила ему, зарываясь обратно в бумаги.

Почитать явно было о чём!

Удивительно, но э'рин замечал меня в Эллизиуме куда чаще, чем я его. Судя по записям, я чуть ли не на каждом шагу попадалась ему на глаза. Впрочем, учитывая то, что интересны у нас были схожие, это было не так уж и странно.

Куда страннее было то, что чуть ли не каждый преподаватель заводил с э'рином разговор обо мне. Кому-то я нравилась, кто-то не переносил на дух, но, похоже, равнодушным никого не оставила.

Вот только кто же из обитателей Эллизиума ненавидел меня настолько сильно, чтоб везде следить и методично подставлять?

На самой вершине шкалы ненависти ко мне восседала, конечно же, си'рин Аллора. Из-за меня она поссорилась с Леоном и си'рином Градделем, меня подозревала в воровстве своей книги... Но я сомневалась что самый очевидный ответ окажется правильным.

Логика в этом деле меня уже подводила, так что теперь больше учитывала свою интуицию. И она говорила что Аллора тут не при чём.

Целая неделя ушла у нас на сопоставление всех деталей и мелочей, так сильно повлиявших на мою жизнь. И всё же сбор разрозненных частей в единое целое, сматывание всех ниточек в один клубок заговора, принесли результаты. Ответ был, конечно, неожиданный, но вот теперь всё казалось правильным.

Оставалось только провести пару уточнений-проверок и вообще понять, что с этим теперь делать.

Ожидая Леона у него дома, ходила кругами и не знала, куда себя деть. С каждым часом, что его не было, напряжение росло. Объективно, самое худшее, что может случиться - это если не добьётся аудиенции.

И всё же нет-нет, да проскакивали мысли: «а что, если ему не поверили? Или хуже того -поверили, и посадили за решётку?». В доме мне ничего не грозило, была возможность в любой момент уйти тенями, но если Леон в беде... Может статься, что я не смогу ему помочь.

Изучая отцовские материалы на Земле, отметила одну вещь, которой до того не придавала значения. А именно - светящимся камням в темнице, где я дважды оказывалась. Свет от них был странным, неестественным. И он не давал тени. То есть, по-сути, я могла проникнуть и сбежать откуда угодно, но, попав в темницу, как и обычная пленница оказалась бы заключена там. Ну и проникнуть туда, чтоб вытащить Леона, мне бы не удалось.

Не знаю, с чего у меня появились такие мысли. Спустя полдня Леон благополучно вернулся, а я импульсивно кинулась к нему обниматься.

- Соскучилась? - улыбнулся мне он.

- Не то слово, - проворчала в ответ.

Уделив несколько минут милостям, вернулась в деловой лад.

- Ну как всё прошло?

- Не очень удачно, - поморщился Леон.

Мы прошли в гостиную и, услышав такой ответ, я тут же напряглась.

- Ничего плохого, - почувствовав мою реакцию, стал успокаивать меня Леон. - Просто сегодня мы принимаем в нашем доме короля.

Я была настолько удивлена известием, что в тот момент даже не обратила внимание на «наш дом».

- В смысле? - спросила, растерявшись.

- В прямом, - ответил он и потёр подбородок. - В общем, из-за того, что в последнее время я был, - он замялся, видимо, подбирая слова, - в несколько предосудительной форме, меня теперь не совсем воспринимают всерьёз.

Честно сказать, королевских секретарей - или к кому там первому обратился Леон? - я бы не стала винить. Сложно прислушиваться к человеку, к которому в алкогольном бреду приходит бывшая девушка. Сам э'рин, похоже, тоже это понимал.

- Пробиваться мне пришлось чуть ли не с боем, и то к королю Габриэлю так и не попал, -я подняла брови, молчаливо спрашивая «а с кем же ты тогда говорил?». Леон легко уловил этот непроизнесённый вопрос. - Я добрался только до Торвальда. Мне, кстати, кажется, что ему очень подходит данное тобой прозвище, - улыбаясь, отметил он.

- Ты хоть ему это не сказал? - рассмеялась, представив такую картину.

Леон покачал головой и улыбнулся.

- Из твоих записей я понял, что ему можно доверять так же, как самому королю, верно? -Я кивнула. - Он конечно же подумал что я пришёл в очередной раз убеждать всех в твоей невиновности. - Леон фыркнул, а я с удивлением отметила это «в очередной раз», но перебивать не стала. - Пришлось говорить очень быстро, пока меня не вышвырнули. Так что я рассказал о том, что ты жива и даже передал твоё послание.

Такое неверие мы и предполагали, потому решили придумать послание - кодовую фразу, которая будет вмещать в себя нечто, известное мне лишь одной. Совместных тайн у нас с Габом было немного, и мы решили использовать главную - его веру в меня и введённое перед отправкой в Фаиданию противоядие.

- Кроме того я, возможно, слегка зацепил упоминаниями и парочку ваших ночных вылазок из Эллизиума... - хитро продолжил Леон.

Я вслух застонала. «Возможно слегка» в сочетании с этим вредным э'рином превращалось в «точно и подробно». Проще говоря, он просто высмеял королевские приключения. Хоть и не самому королю в лицо, но всё же.

- Зато я добился нужной реакции! - всё так же радостно добавил Леон. - Торвальд пообещал, что они вместе с Габриэлем придут посмотреть на ту, кого я принял за Марису фон Орест, - процитировал он.

- Дай угадаю: к этому обещанию прилагалось «и оторвать вам обоим головы»?

Леон снова засмеялся, но отвечать на это не стал. А я, видя его прежним, даже ничего больше бурчать не захотела. Ну, немного пошалил, с кем не бывает?

К приходу Габриэля готовились как к выступлению на научном семинаре. Все наши вычисления и умозаключения были на бумагах, и мы перебирали их, пытаясь понять ничего ли не упустили. Не хотелось бы случайно оклеветать невиновного человека.

Впрочем, наши слова всё равно не станут истинной в последней инстанции. Королевские дознаватели тщательно всё проверят и решат, правы ли мы. Теперь, когда сроки не поджимают и война с Фаиданией не угражает Карриму, будет время во всём тщательно покопаться и добраться до правды.

Перед приходом Габриэля перестраховщик-Леон попросил меня обратиться тенью. Когда же я вяло стала отказываться и говорить, что мне ничего не угрожает, он привёл хитрый аргумент: - Я ведь никогда не видел, как это происходит. Ты мне откажешь в демонстрации?

И взгляд у него был такой просительный, что на ум снова пришло сравнение с котом. Правда, в этот раз не из «Буратино», а из «Шрека». Как же тут можно не послушаться?

Король прибыл, как я и ожидала, в сопровождении Торвальда и Дартена. Последним гостем был старший фон Одто. Четвёртый мужчина хоть и не был ожидаем, но всё же особым сюрпризом не стал.

Из тени хорошо рассмотреть мужчин не удавалось, но всё же было понятно, что никакой опасности нет. Как я и говорила.

- И где ваше видение, э'рин Леон? - строго и как-то слегка устало спросил отец Торвальда.

- Здесь, - ответила я, материализовавшись на пороге гостинной за спинами мужчин, заставляя их всех испуганно дёрнуться и обернуться.

Идея появляться из ниоткуда перед ними показалась мне не самой хорошей.

Единственным, кто видел и моё предыдущее растворение, и теперешнее появление, был Леон. И он так же был единственным, кто не дёрнулся от звука моего голоса.

Поочерёдно я рассматривала каждого из гостей. Торвальд стал ещё больше похож на отца, если это было возможно. Рыжий Дарт выглядел всё таким же беззаботным взлохмаченным мальчишкой - хоть я и знала что это не более чем маска.

А вот кто кардинально изменился, так это Г абриэль. Раньше он был принцем, и выглядел соответствующе - баловень судьбы, золотой мальчик, несерьёзный балбес. Теперь же он был королём и, судя по его виду, изменение статуса не ограничилось только словами. Сосредоточенный, цепкий, серьёзный взгляд изучал моё лицо. За этим чувствовался стальной характер, появившийся в моё отсутствие. Что-то неуловимо изменилось в нём, и теперь язык больше не поворачивался назвать Габриэля «парнем». Это был взрослый серьёзный мужчина, наделённый властью и прекрасно осознающий всю ответственность, идущую вместе с ней.

- Фиалка? - первым нарушил молчание Дартен.

Голос его звучал неуверенно, будто парень совсем не ожидал меня увидеть.

- А к кому на встречу ты шёл? - насмешливо переспросила у него. - Да, Дарт, это я.

Живая и настоящая. Вот только больше не фиалка, - улыбнулась, поправляя свои чёрные, не крашенные волосы.

- Мариса? - подал голос Габриэль.

- Ваше величество, - поклонилась в ответ я.

- Ты жива, - утвердительно кивнул он. - Как?

- Предполагаю, что твоими стараниями. То противоядие, которое мне ввёл Ковир.

Похоже, оно подействовало. Но не сразу, - вспомнила я свою предсмертную агонию.

- Я предполагал нечто подобное, - он задумчиво склонил голову набок. - Особенно когда твоё тело пропало.

- Тело? - пришла моя очередь удивляться.

- Я забрал тебя у фаиданцев. Как оказалось, не зря, - он улыбнулся мне, но даже улыбка его изменилась.

Решив, видимо, что разговоров о моём воскрешении достаточно, он перешёл к делу:

- Итак, э'рин Леон утверждал, что у вас есть что нам сообщить.

Я кивнула и подошла к хозяину дома. Рядом с ним на столе лежали бумаги, сложенные, к счастью, мной, а потому находившиеся в идеальном порядке.

- Перед моей казнью ты просил найти кто меня подставил, - Габриэль кивнул. Остальные высокопоставленные гости в разговор не вмешивались, но смотрели очень заинтересованно. - Но у меня не было всех частей головоломки. Леон помог их найти.

- Мы думаем, - взял слово э'рин, - что это мог быть э'рин Фрислард фон Рейки.

- И я полагаю у вас есть основания для такого предположения? - утвердительно произнёл Габриэль.

- Конечно.

- Начнём с того, что он был наставником почти всех ключевых действующих лиц. Вашим,

- кивнула я на троицу бывших студентов под прикрытием, - Тадео, Даиры...

- И мог стать наставником и Марисы, если б волей случая не вмешался я, - продолжил за меня Леон. - Он признавался мне однажды, что собирался предложить свою помощь, когда а'ринам не хватило наставников. Но я его опередил. Он был близко ко всем, мог отслеживать каждый шаг. Далее: его профиль - теология. Не удивительно, что он ухватился за тот культ.

Подхватив повествование, продолжила:

- Думаю, он не с самого начала собирался подставить меня, но всё время кого-то искал.

Ну а я выбесила его прямо на первой лекции... Кроме того, он заглядывал к дедушке ещё до того, как поступила в Эллизиум, и мог видеть мои зарисовки собственной кожи. Намётанным глазом подметить схожесть с известным ядом, а там уже дело за малым -подсунуть мне книгу с первой частью вязи. Наверняка он думал, что я побегу советоваться с дедушкой, и его руками Фрислард заполучит рецепт.

- Насколько помню, - перебил меня Льдинистый, - ты утверждала, что книга попала к тебе случайно.

- Я так думала, - кивнула в ответ на подозревающий взгляд. - Но, похоже, случайности в моей жизни вовсе не случайны.

- Не сумев заполучить Марису, э'рин Фрислард попытался найти подход к другим а'ринам, с которыми она общалась, - продолжил за меня Леон. - Попытался подкупить а'рина Клема, но ему это не удалось. Тогда переключился на а'рина Ирвина, а Клему разрушил жизнь.

Когда мы с Леоном дошли до теории о шпионящих за мной а'ринах, я тут же вспомнила Клема и его странную ненависть ко мне, возникшую, казалось бы, ни с чего. Нет, понятно, что меня не все любили, но чтоб так... Для сильных чувств всё же обычно нужна причина, которую я в упор не замечала. Зато её отыскал э'рин.

Оказывается, за время моего отсутствия он наводил справки обо всех, с кем я общалась. Клем, среди прочих, тоже вошёл с этот список. После ухода из Эллизиума парень забился в совершеннейшее захолустье, что показалось Леону странным, но проверять он это не стал.

Проникшись подозрениями, я тенью переместилась к бывшему сокурснику. Жил он в какой-то богом забытой дыре и неслабо прикладывался к алкоголю с галлюциногенными вытяжками. Казалось, от амбициозного юного книгочея не осталось вовсе ничего.

И - кто бы мог подумать! - всё это снова из-за меня. Похоже, быть причиной алкоголизма стало моей новой фишкой.

Решив, что Клем, так же как и Леон поначалу, примет меня за видение, я максимально театрально предстала перед ним, материализовавшись из тени. Правда, реакция парня кардинально отличалась.

- Явилась, маленькая даяха! - прошипел он вместо приветствия, даже не собираясь подниматься с голого грязного пола, на котором сидел в обнимку с бутылкой.

Я растерялась, не понимая, что он имел в виду, говоря о символе, который трактовала как «мгла». И только через пару мгновений до меня дошло, что это может относиться и к «ночным жрицам» - проще говоря, проституткам. Милое приветствие. Очень, очень похоже на Клема.

- Как же я могла не прийти полюбоваться на тебя, гхибба? - притворно-ласково проговорила, под конец речи всё же сморщив нос от перегара, не сумев сдержать отвращения при виде того, во что превратился парень.

Дословно я назвала его «жертвой», но имела в виду скорее жалкого червя. Судя по злобе, проступившей на лице парня, он прекрасно это понял.

- Я бы придушил тебя своими руками, если б ты была жива, - поделился он со мной и отхлебнул из бутылки, где плескалась подозрительная мутная жидкость.

- Что ж, это тебе уже никогда не удастся, - развела я руками. - Что ты делаешь в этой дыре?

- Как будто ты не знаешь, - зло откликнулся Клем.

Понимая, что бывшими книгочеи не бывают, стала говорить с ним символами, а не оформленными словами:

- Масхо, - «Я мертва». - Байак, - «Поделись тайной».

Моя идея принесла плоды, и Клем, скучавший по науке, стал делиться со мной своей тайной прошлого.

Действительно, Фрислард пытался его «завербовать», но ему нечего было предложить Клему. Тот хотел быть учёным-практиком, а не теоретиком, и э'рин не мог ему этого дать. Тогда он стал его запугивать, пытаться разрушить жизнь.

И ему это удалось, ведь в итоге Клем вылетел из Эллизиума. Пытался поступить в другой университет, но везде, слыша имя, его просто выгоняли. Лишившись своей мечты, парень опустился на самое дно.

Договорив и допив свою бутылку, он швырнул ею в меня. Хорошо, что я успела среагировать и обернуться тенью. Бутылка звонко разбилась, а Клем только больше уверился в моей призрачной природе.

Вернувшись к Леону, я спросила, не он ли позаботился об изгнании Клема из других университетов.

- Нет, - удивился э'рин, услышав мой рассказ.

Похоже, была заслуга Фрисларда. Он не простил бедного а'рина за то, что тот не стал за мной шпионить.

Но, конечно, королю до этой истории дела не было, и потому мы продолжили свои выводы дальше, не останавливаясь на деталях.

- В день перед нахождением Даиры э'рин Фрислард наведывался в лабораторию, где и заметил наброски Леона - символы с моей кожи. Предполагаю, что тогда же он и сопоставил символы со мной как носителем. И затем отпустил Даиру, предварительно проинструктировав что и как говорить. Она же пила настойку карсхи? - уточнила я.

Габриэль кивнул, а оба фон Одто окинули меня тяжёлым взглядом, как бы говорящим «ну конечно, мы же не идиоты!». Не став обращать на это внимания, продолжила:

- А в каких формулировках она вам всё рассказывала? «Он говорил»? Она утверждала, что подслушала каждое слово из сказанного? Или что-то одно он специально дал ей подслушать для оговорки под настойкой, а остальное сказал прямо?

Кажется, до наших гостей стало доходить то, что совсем недавно открыли мы с Леоном. Даира могла обмануть настойку так мастерски, что с первого взгляда этого не заметишь. Ведь, чтоб получить правду, нужно задать правильный вопрос, не дающий и шанса увильнуть или поиграть с формулировками и временными рамками. А для создания такого вопроса нужно предварительно знать добрую половину ответа.

Так как на тот момент у королевских дознавателей не было почти ничего, даже имени похитителя - Тадео не мог его назвать под действием клятвопреступника, - то девушке удалось их обхитрить. Уж этому предусмотрительный паук Фрислард научил её.

Надеюсь, та, кого я считала подругой, пошла на это ради Тадео - э'рин мог угрожать убить его, так же, как угрожал самому Тадео жизнью Даиры. И всё же открытие неприятно кольнуло. Предательство всё же имело место в моей жизни, пусть и не такое масштабное и близкое, как предполагала в начале.

- Также мы узнали что э'рин Фрислард был наставником Тадео не только в Эллизиуме, -продолжил наш рассказ Леон. - Он фактически был его приёмным отцом, опекуном, выловившим нищего мальчишку на улице.

А это мы узнали благодаря Леону и его фамилии. Зная, как всем приставкой «де» приходится тяжело пробиваться в науке, особенно без покровительства свыше, он стал искать покровителя Тадео. И нашёл. Опять же, всё свелось к Фрисларду.

- Покопавшись в истории рода фон Рейки, мы обнаружили, что мальчик по имени Фрислард у них не рождался. Последней в роду была Ирания фон Рейки, умершая семнадцать лет назад, почти сразу после своей свадьбы и принятия Фрисларда в свою семью. Предыдущая его фамилия - де Врон, доставшаяся ему от матери. Отец неизвестен.

Проговорив это, заметила, как изменилось лицо старшего фон Одто. Изменения привлекли не только моё внимание.

- Тебе знакомо это имя? - потребовал ответа Габриэль с ранее несвойственными ему властными нотками в голосе.

- Да, ваше величество, - кротко кивнул глава королевских дознавателей. - Я был посвящён в этот инцидент лишь под клятвоприступником.

При этих словах брови обычно холодного и неэмоционального Торвальда поползли вверх, заставляя думать, что его отца даже в самых тайных делах не заставляли пить зелья. Что же случилось тогда?

Но сразу же узнать обо всём нам с Леоном, конечно, не удалось. Если дело, связанное с этой женщиной, было настолько тайным что даже самый доверенный человек короля пил клятвопреступник, какое уж тут посвящение посторонних?

- Но, раз теперь все оговоренные лица мертвы, я могу вам всё рассказать, - продолжил мужчина. Недовольно покосившись на нас, добавил: - Наедине.

Габриэль кивнул и повернулся ко мне.

- Это всё, что ты хотела сообщить?

- В общем да. Осталась ещё пара совсем мелких деталей...

- Я думаю этого достаточно, - прервал меня король. - Благодарю за помощь.

Кивнув мне, Габриэль во главе своей свиты направился на выход. Уже у самых дверей он обернулся ко мне:

- Я рад, что ты осталась жива.

Дальше дела пошли ожидаемо без нас с Леоном. В связи с полученными сведениями у Габриэля и королевских дознавателей наверняка много работы и уж конечно было не до информирования нас двоих. Впрочем, мы и не жаловались, пытаясь жить своей жизнью.

Для начала я всё же решилась рассказать дедушке с бабушкой что жива. Подготавливать их помогал Леон.

Сначала они, конечно же, не поверили моему э'рину, но он умеет быть убедительным. Меня встречали со слезами и настолько тёплыми, любящими объятиями, что я и сама не сдержала эмоций. В итоге мужчины весь вечер отпаивали нас с бабушкой успокаивающим ромашковым чаем.

- Может, чего-нибудь... - начал дедушка, но, взглянув на Леона, тут же прервал сам себя.

- Впрочем, лучше не надо.

Мы с бабушкой засмеялись сквозь слёзы. Хоть в чём-то моё исчезновение и возвращение пошло на пользу - с этих пор Леон резко стал абсолютным трезвенником.

- Так выходит, что это всё правда? - удивилась бабушка, когда я рассказала о Земле и хождении тенями. И показала, да. - Ну и дела!

- Ну и дела, - кивнув, согласился дедушка. - А я, дурак старый, всё ему не верил! Ещё и ссорился, жизни учил! Каким же я был глупцом! Глупцом...

Он расстроено покачал головой.

- Он не злился на тебя, - положив руку ему на плечо, произнесла успокаивающе. - Он писал что стал понимать тебя когда я родилась. И про меня хотел рассказать, вот только не успел.

Несколько дней я безвылазно жила у Людвига с Даниэллой, рассказывая им о Земле и о том, что прочла в записях отца. Также с нами жил и Леон, наотрез отказавшийся выпускать меня из поля своего зрения. Мы же совместно с дедушкой «напали» на него с двух сторон, убеждая вернуться в научное сообщество.

Жизнь наконец пошла своим чередом, и между нами четверыми не было больше тайн и недомолвок.

Ну а спустя пару месяцев на главной площади было объявлено о смертном приговоре Фрисларда фон Рейки - сумасшедшего, провозгласившего культ Тёмной Праматери и пытавшегося захватить власть в Карриме и Фаидании, настоящего Убийцы Королей. Королю Габриэлю пришлось читать целую лекцию с помоста, объясняя непонимающим жителям что же всё-таки произошло, откуда взялся новый убийца и почему Мариса фон Орест была невиновна.

По официальной версии Фрислард был довольно влиятельным, но всё же просто сумасшедшим, и главной его целью было посеять смуту и захватить власть. С исчезновением фигуры мученицы, умершей за свою веру, ряды поддерживающих древний культ стали стремительно редеть. Тем более что, насколько я поняла, главный смысл культа был в идее полного изменения системы власти. Когда же люди поняли, что их просто использовали для вполне приземлённого, а не божественного, упрочнения влияния, веры в культ поубавилось ещё больше. Кому же понравится чувствовать себя использованной частью стада? Кроме того, культ Праматери с фигурой жреца-мужчины как-то не сочетались между собой. В общем, причины для ухода нашлись у многих.

Неофициальную же версию знал очень ограниченный круг лиц, но я входила в их число. Король Габриэль решил за все мои страдания, за помощь, за собственно смерть - за всё это наградить меня хотя бы правдой. Тайной своей семьи.

Оказалось, что Руайа де Врон - мать Фрисларда - была знакома и с Рагналом МакХоином, и с Максимилианом ван дер Андраде, когда те были ещё юными принцами. Молодые, красивые, наделённые властью... Они даже пару раз дрались за внимание красавицы Руайи, хоть та и была даже не из знати. Впрочем, это-то как раз не было преградой для увлечения девушкой, ведь принцы не собирались на ней жениться.

В итоге этого замечательного любовного треугольника Руайа забеременела и, похоже, даже сама не знала, кто отец. Так как ни один из принцев добровольно признавать бастарда не пожелал, она стала их шантажировать. Вот только и этот план не принёс успеха.

После родов Руайа стала превращаться из первой красотки в неухоженную бедную женщину. Вскоре ей стало не хватать денег на жизнь, а «доблестные» принцы помогать вовсе не спешили. Руайе пришлось вступить в ряды ночных жриц, где ей вернули былую красоту - единственное, чем она могла зарабатывать. Естественно, женщина всем сердцем возненавидела и Рагнала, и Максимилиана, и даже собственного сына.

Фрислард рос в весьма нездоровом окружении. Неудивительно, что у него тоже начались проблемы с психикой и появилось ненормальное, потребительское отношение к женщинам. Женился он только ради того, чтоб сменить фамилию, стать наконец-то «фон», а не «де».

Ну а после, когда добился определённого успеха в научном сообществе, он решил принять участие в отборе на место королевского книгочея. Его обошёл другой учёный, и Фрисларду совсем снесло кукушку. Он решил, что король узнал сына своей давней любовницы и не пожелал иметь с ним дело, потому и принял другого книгочея. Тогда Фрислард решил мстить.

На самом деле он никогда к власти и не стремился. Единственным его желанием было признание. Официальное - от отца, и признание его заслуг, ума - от матери. Но он их так и не получил.

Убив обоих своих предполагаемых отцов - чтоб уж наверняка, - он также попытался отравить и единственного сына Максимилиана, воображая только себя на этом месте. Но тут вмешалась я...

Я, у которой были любящие бабушка и дедушка. Которая так тепло отзывалась о своём отце, получившая достаточно любви и нежности в детстве. Для которой учёба была страстью и радостью, а не ненавистной необходимостью. Которую «так легко» - по его мнению - признали в научном сообществе. Я стала идеальным подставным лицом.

А ещё вдруг сдружилась с другой его головной болью - Даирой, девушкой приёмного сына. До того, как Тадео в неё влюбился, Фрислард вполне сносно относился к девушке -насколько сносно мог закоренелый сексист - но после стал открыто презирать. Конечно, ему больше хотелось подставить Даиру, а не меня, но, зная, что Тадео пойдёт на всё ради своей девушки, было легче держать её при себе, угрожать и манипулировать.

Сама же Даира, кстати, действительно последовала инструкциям Фрисларда только ради жизни Тадео. Она не знала, что э'рин к тому времени уже был над ним не властен. Да и то, что она рассказала, вроде как не должно было мне навредить - так казалось девушке. Ну подумаешь, я оказалась носителем и часть яда была написана на моей коже! Это ведь никакие законы или запреты не нарушает!

Жаль, что ум Фрисларда был извращён и порочен. Воспитывайся он в других условиях, другом слое общества - может, и стал бы другим человеком. Он был изобретательным, хитрым, умел просчитывать все вероятности. Цены б ему не было при дворе короля!

Но он был тем, кем был. И даже имя его запомнилось народу совсем ненадолго.

Моё же собственное было обелено, но воспользоваться им больше не могла.

После всех разоблачений я снова стала легендой, символом жертвенности, вот только теперь не во славу какой-то там Матери, а во славу науки.

Что ж, на такую жертвенность я согласна.

- Тилль! - позвал меня Леон, вырывая из мира чернильных строк. - Я нашёл новую часть вязи! Это будет настоящий прорыв!

- Тиль-да! - вторя зову, каркнул Граф.

- Минутку! Сейчас подойду! - отозвалась я, ныне носящая имя Матильды де Б'Азилио. Для полного киносоответствия нам не хватало лишь фикуса.

Вот только в нашей истории больше никто не умрёт.

1. Малиг - Ангел

2. Ейстер - Балаганщик

3. Ялха - Выбор

4. Наард - Гроза

5. Лигиис - Дух

6. Гхибба - Жертва

7. Ваадха - История

8. Меел - Космос

9. Масхо - Лишение

10. Даяха - Мгла

11. Ансах - Нравственность

12. Лииска - Обман

13. Байак - Предсказание

14. Ниинта - Регулирование

15. Кварра - Свет

16. Карсхи - Трон

17. Насиив - Удача

18. Линка - Фокусник

19. Бадха - Хозяйка

20. Бааква - Чаши

21. Шаквалаха - Экипаж

22. Хиддша - Ясность