Его величество Ринарион был раздражен и хмур. Он вчитывался в отчет министра внутренних дел, делал пометки на отдельном листке и кривился все сильнее.

Двое личных помощников, которые находились здесь же, в огромном роскошном кабинете, зная нрав и привычки монарха, переглядывались и готовились к грозе.

Вот только не угадали. В этот раз гроза пришла с совершенно иной, непривычной стороны…

Король отшвырнул отчет, и ровно в этот момент из-за закрытых дверей приемной донесся шум. Ринарион и его помощники замерли в удивлении, ибо стычки в королевской приемной — нонсенс!

Но ошибки быть не могло, снаружи действительно кто-то ругался. И, судя по интонациям, словесная перепалка грозила перерасти в драку. Правда, не переросла…

Спустя несколько секунд, раньше, чем кто-либо из присутствующих в кабинете среагировал, двери распахнулись, а на пороге возникла невысокая худая старушка в темных одеждах и белоснежной труйе.[1] В посетительнице без труда угадывалась матушка Лария — настоятельница Первого храма Богини.

Неизменно улыбчивая и добродушная, в данный момент Лария кипела от гнева! Она сделала два шага и, вперив негодующий взгляд в короля, выпалила:

— Вы не посмеете!

Лишь теперь выставленные в приемной гвардейцы решились применить силу — подскочили к Ларии и приготовились скрутить. Но до насилия все-таки не дошло.

— Оставьте, — махнув рукой, приказал король, и стражи отступили.

В миг, когда они, повинуясь новому жесту Ринариона, возвращались в приемную и закрывали тяжелые двери, настоятельница изобличающе ткнула в монарха пальцем и прошипела:

— Я не позволю, слышите? Я не допущу!

Помощники, которые прекрасно поняли, о чем речь, дружно скривились и вздохнули, а король устало закатил глаза и состроил самую неприятную мину.

Вот только Ларию эта реакция не смутила.

— Вы не посмеете! — грозно повторила она. — Никогда!

В кабинете воцарилась тишина. Король небрежно отбросил перо и, откинувшись на спинку роскошного кресла, сложил руки на груди. Он смерил настоятельницу внимательным взглядом и фыркнул. Потом сказал:

— Матушка, давайте не будем тратить время и нервы? Вопрос с вашим храмом уже решен, и…

— Нет! — топнув ногой, воскликнула Лария.

Красивое, мужественное лицо монарха вновь исказила гримаса, а в глазах цвета неба вспыхнули нехорошие огоньки. Только настоятельницу настроение его величества не заботило и не пугало. Сделав еще шаг, старушка вздернула подбородок и сказала:

— Если вы забыли, то я напомню: речь идет о самом первом храме, посвященном Богине! Храме, который был построен две тысячи лет назад и пережил три десятка королевских династий, четыре жесточайшие осады и несколько войн. Это величайшая святыня! Место, куда Богиня, пусть иногда, но все-таки приходит лично!

Последние слова прозвучали особенно горячо, и Ринариона совсем перекосило. Да, он слышал эти байки о схождении Богини, но давайте честно? О чем бы ни кричали священники и жрецы, боги в мир людей давно не приходят. Им, безусловно, есть какое-то дело до смертных, но преувеличивать этот интерес не стоит. Придавать особое значение старинному нагромождению камней — тоже.

— Мне известно все, о чем вы сказали, — ответил король раздраженно. — И я очень ценю всю эту историческую ценность и намоленность. Именно поэтому храм не сносят, а просто переносят в другое место. Да, без подвалов и катакомб, зато со всеми вашими неподъемными алтарями и прочими статуями.

От этих слов настоятельница аж подпрыгнула.

— Со всеми нашими алтарями? — истерично переспросила она.

Несколько секунд матушка возмущенно глотала воздух, потом все-таки нашла в себе силы собраться. Выпалила:

— Храм переносить нельзя!

— Мне тоже этого не хочется, — отозвался монарх. — Но выбора, увы, нет. Ваш храм слишком выбивается из общего архитектурного ансамбля. Он выглядит нелепо и мешает облагородить дворцовую территорию.

— Нелепо? — повторила матушка. — Да как вы…

Ларию очень любили в народе. Да и сам Ринарион всегда относился к настоятельнице по-особому — было в этой старушке нечто очень родное и теплое. Именно доброе отношение короля позволяло ей сейчас стоять, потрясать кулаками и разговаривать в таком тоне.

Только терпение и милость монарха не вечны, и, несмотря на обуявшую ярость, настоятельница Первого храма это понимала. В какой-то момент она замолчала и выдохнула. Тут же приняла самый величественный вид и послала Ринариону новый взгляд — насмешливый, почти высокомерный.

— Что еще? — неприязненно фыркнул тот.

Настоятельница пожала плечами, потом скосила глаза на королевских помощников, словно раздумывая, стоит ли говорить при них.

— Матушка… — почувствовав необъяснимую тревогу, процедил Ринарион. — Что вы…

— Я? — Старушка уже не кричала, улыбалась. С подчеркнутым спокойствием она поправила поля своей труйи и призналась: — Ничего. Просто поняла, в чем заключается проблема вашего отношения к храму Богини.

Чувство тревоги необъяснимым образом усилилось, однако показывать что-то, кроме раздражения, король не желал.

— И в чем же? — после недолгой паузы поинтересовался он.

Лария улыбнулась шире.

— Эта проблема очень типична для людей вашего характера и положения. Если задуматься, мы из века в век такие картины наблюдаем.

Ноздри его величества расширились, а в глазах цвета неба вспыхнула настоящая гроза — обычная реакция на демагогию. Но старушка не испугалась, пояснила почти ласково:

— Проблема в отсутствии у вас женщины.

Ринарион замер, а через миг улыбнулся. Чувство тревоги никуда не делось, но от заявления настоятельницы стало по-настоящему смешно.

Помощники, которые слушали разговор предельно внимательно, тоже улыбок не прятали. А один из них, Сарс, и вовсе не выдержал — рассмеялся в голос.

Нет женщины? У кого, у Ринара? Да он буквально купается во внимании, обожании и заботе! Три официальные фаворитки, десяток более-менее постоянных любовниц и целая армия претенденток на руку и постель!

— Ваш беспутный образ жизни не в счет, — без труда угадав ход мыслей, хмыкнула Лария. — То, что у вас есть — это не близость, а глупая физиология.

— О… так вы говорите о любви? — В голосе его величества прозвучал сарказм. — Не слишком ли банально?

— Любовь не бывает банальной, — парировала матушка. — А настоящую близость никакая постель не заменит!

Вот теперь не только Сарс, но и сам король рассмеялся. Однако настоятельница Первого храма не обиделась, даже наоборот.

— Не волнуйтесь, ваше величество, — сказала старушка уверенно. — Мы вам поможем. Мы помолимся! Попросим Богиню ниспослать вам женщину, которая сможет тронуть не только ваши… хм… чресла, но и душу. Мы попросим даровать вам истинную любовь!

Все. Второй помощник, Бирис, тоже не выдержал и расхохотался. Просто отношение Ринариона ко всей этой восторженной чуши было вполне определенным и известным. Уж кто-кто, а король на такое точно не купится. Кто угодно, но только не он!

Лария на новый виток веселья опять-таки не среагировала. Загадочно улыбнулась и, гордо вздернув подбородок, развернулась, чтобы уйти. Но была остановлена насмешливым:

— Матушка, а в чем смысл? Предположим, Богиня услышит и даже поможет, но дальше-то что? Думаете, если в моей жизни появится какая-то особая женщина, то ваш храм устоит?

Старушка задумалась на миг и небрежно пожала плечами.

— Не знаю, ваше величество. Но почему бы не попробовать?

Она покидала кабинет под дружный мужской хохот, но неудобств по поводу такой реакции по-прежнему не испытывала. У настоятельницы были дела поважнее — она пыталась вспомнить последовательность одного очень древнего и сильного обряда…

Я так сильно не люблю звук будильника, что давно научилась просыпаться раньше, до того, как над ухом начнет пиликать и верещать. Эти несколько минут осознанного пребывания в постели и последующий «отбой» звонка, который в таком состоянии кажется не столь противным, дают пусть крошечный, но важный заряд позитива.

А еще они дают возможность вспомнить о рабочих планах и хоть как-то разложить эти планы по полочкам. В результате, когда переступаешь порог офиса, вопроса «за что же хвататься?» не возникает. Тебе отлично известно, что, куда и как.

Это утро началось по привычному сценарию. Я проснулась, не открывая глаз потянулась и продолжила наслаждаться теплом и комфортом. Нехотя воскресила в памяти список из ежедневника и решила, что для начала разнесу выписку за вчерашний день.

Дальше нужно будет заглянуть к кадровикам, чтобы подписать заявку на поиск ассистента, и напомнить начальнику хозяйственного отдела о том, что он уже два месяца обещает заменить в нашем кабинете принтер. А потом… придется засесть за декларацию по НДС.

При мысли о последней я не выдержала и застонала. Скривившись, натянула одеяло на голову и пришла к выводу, что вылезать из постели совершенно не хочу. Давайте этот день начнется чуть-чуть попозже? А лучше… пусть это будет какой-нибудь внезапный, не учтенный мною выходной, а?

Я подтянула одеяло еще выше и зажмурилась в надежде на чудо, но разум вероломно шептал: никаких выходных! Более того, сегодня даже не пятница, а всего лишь среда. Так что, дорогая, хочется тебе или нет, а придется подняться, одеться, прогуляться до парковки и сесть в машину. Потом по накатанному маршруту, и…

— И-и-и! — страдальчески взвыла я. Поняла: хоть убейте, но раньше, чем прозвонит будильник, не встану. Сколько там до его истерики осталось? Минута? Две? Три?

Пытаясь не думать о гадком, я вновь расслабилась и попробовала вообразить что-нибудь хорошее. Представить, что до отпуска не полгода, а два дня, что еще немного, и я буду лежать на горячем песке, пить какой-нибудь убойный коктейль и радоваться большому яркому солнцу.

Образ получился настолько живым и выпуклым, что я даже запах моря ощутила! Жаль только, раствориться в фантазии не удалось — рассудок цинично напоминал, что вот-вот, еще секунда, и в мою утопию вклинится будильник. Как в таких условиях мечтать?

В итоге я выбросила заманчивую картинку из головы и принялась ждать неизбежного. Но будильник, который, по всем ощущениям, должен был уже сработать, молчал.

Вначале это радовало, а потом начало беспокоить. Может, там что-то сбилось? Вдруг он вообще не зазвонит?

Эта мысль заставила стянуть одеяло с головы и распахнуть глаза. И застыть под действием самого настоящего шока. Просто спальня… она была огромной, роскошной и совершенно незнакомой. Она была не моей. Чужой!

Его величество молча указал на один из многочисленных диванов, предлагая мне сесть, а присутствовавший здесь же Визо запоздало охнул. Я тоже охнуть хотела, но все-таки сдержалась и, вместо того чтобы проследовать в указанном направлении, внимательно уставилась на короля.

Вот теперь, когда мы снова остались фактически тет-а-тет, слуга не в счет, панические настроения вернулись, однако демонстрировать их я не спешила. И хотя шансов на диалог было немного, попробовала этот диалог завязать.

— Что происходит? — спросила я ровно. — И почему?

Монарх прикрыл на мгновение глаза и неожиданно ответил:

— Лария.

Имя было уже знакомо. Вдобавок вспомнился разговор короля с Визо — кажется, эту женщину называли матерью настоятельницей. То есть она…

— Кто — она? — все-таки не стала гадать я.

— Настоятельница храма Богини, — ответил собеседник. И добавил с толикой раздражения: — Сядь… Света. Сядь, пока твоя…

Он замолчал и выразительно кивнул на импровизированное платье, а я с некоторым смущением заметила, что мои попытки подтянуть и удержать ткань были не настолько успешны, как хотелось бы.

Нет, покрывало никуда не делось, но все-таки сползло, значительно увеличив размер «декольте». В результате мой и без того неприличный образ приобрел… некоторую излишнюю откровенность.

Потупившись и, кажется, немного покраснев, я все-таки проследовала к дивану и села. Его величество это перемещение поддержал — в смысле тоже к дивану направился, уселся не рядом, но довольно близко.

Потом сделал какой-то знак застывшему посреди комнаты Визо, а едва слуга умчался, бросил новый взгляд на «декольте», которое я в данный момент отчаянно пыталась уменьшить. И продолжил начатый разговор.

— Лария — настоятельница храма Богини, — повторил он. — Но не обычного, а самого первого, самого раннего из посвященных Богине храмов. Недавно между нами произошел небольшой конфликт, и Лария пообещала… — король запнулся, но только на секунду, — отомстить.

Слова «месть» и «настоятельница» не вязались настолько, что я перестала бороться с тканью, которая решительно не желала подтягиваться, и уставилась на собеседника в оба глаза. А монарх очень неохотно добавил:

— Лария пообещала подсунуть мне женщину, которая… будет отличаться от остальных.

— А при чем тут я?

Вопрос вырвался сам собой и тут же повис в воздухе. Пояснять его величество явно не собирался, вместо этого внимательно уставился на меня.

Смотрел в глаза — пристально, придирчиво и с заметной неприязнью. От такого внимания даже мурашки по коже побежали, но пугаться я не спешила. Чувство страха вспыхнуло лишь в тот момент, когда взгляд голубых глаз опустился ниже и вперился в злосчастное «декольте».

Выражение монаршего лица не изменилось, но легче от этого не стало. А я не только испугалась, но и смутилась безмерно!

Вопреки правилам поведения в подобных ситуациях, взяла и закрыла оголенный верх ладонью. И повторила уже требовательнее:

— Так при чем здесь я?

Собеседник в бесчисленный раз скривился и сказал с предельным равнодушием:

— Не знаю. Сам смотрю на тебя и никак понять не могу.

Взгляд правителя устремился ниже — к талии и бедрам, а я по-настоящему вспыхнула. Самокритичные слова о том, что назвать меня особенной нельзя и под понятие «отличаться от остальных» я никаким боком не подпадаю, попросту застряли в горле.

Нет, я в курсе, что претендовать на звание «Мисс мира» не могу, но женщина — это не только лицо, грудь и бедра! Это еще мысли, внутренний мир и душа! Это личность, в конце-то концов!

А делать вот такие нелицеприятные намеки попросту неприлично. Впрочем, нет. Не так. Это хамство чистой воды!

Я даже собралась просветить величество касательно манер, но возможности прочитать нотацию мужчине, от которого в данный момент зависело очень многое, мне не дали — в гостиную очень вовремя вернулся Визо. Слуга в белоснежном кафтане катил столик-тележку и точно намеревался предложить нам завтрак.

Впрочем, как вскоре выяснилось, завтрак предназначался не нам, а исключительно мне… Король, как оказалось, уже поел и теперь предпочел ограничиться чаем.

Такая забота не то чтобы растрогала, но чувства все-таки смягчила. А озвученное отношение его величества позволило забить на желание казаться лучше — в смысле, есть, как обычно, и не выпендриваться, не пытаться показать какие-то сверхкультурные манеры или что-то еще.

При том, что желудок начал уже ныть, завтрак был очень кстати. Вторым плюсом поданных мне булочек, мяса и фруктов являлась возможность свернуть разговор и ждать прихода Ларии в относительной тишине.

Одновременно я была искренне благодарна и его величеству, и Визо за возможность поесть в гостиной, а не в какой-нибудь наполненной любопытными придворными столовой.

Еще одно, совсем отдельное «спасибо», предназначалось лично королю — за то, что перестал таращиться, чем сильно снизил вероятность подавиться.

Я ела с аппетитом, но медленно. Тормозила исключительно для того, чтобы потянуть время. Только настоятельница нарушать наш тет-а-тет не торопилась. Более того, первым в покоях объявился не Бирис, посланный за мстительной храмовницей, а отправленный к какому-то посольству Сарс.

При ближайшем рассмотрении он оказался мужчиной лет тридцати. Невысоким, достаточно плотным и светловолосым. Одет был в общем дворцовом стиле, но расшитая золотом куртка заметно проигрывала одежде правителя.

Сарс вошел без стука. Ничуть не удивился, обнаружив нас на диване, и, приблизившись, с поклоном сообщил:

— Вопрос с посольством улажен.

Поклон и реплика, разумеется, предназначались монарху, а быстрый, цепкий, но исполненный бешеного любопытства взгляд посвящался уже исключительно мне.

Понимая, что единственным взглядом дело не ограничится, я поспешила завтрак закончить. Быстро пихнула в рот остатки булочки и тут же запила чаем — довольно вкусным, кстати. А Сарс, поймав кивок от величества, отошел и опустился в стоящее неподалеку кресло.

Атмосфера в гостиной сразу изменилась. В воздухе появилось то самое любопытство, причем вполне дружелюбное.

Это могло воодушевить, но король ситуацию испортил — воспользовавшись тем, что с завтраком было покончено, опять уставился на меня.

И вот странность… кроме раздражения его внимание вызвало еще одно, куда менее логичное чувство. Я ощутила напряжение. Но не обычное, а особенное. Не сексуальное, но… почти.

— Одного не пойму, — сказал монарх после паузы, — почему иномирянка?

— Одного? То есть все остальное уже понятно? — не сдержавшись, поддела я.

Правитель вопрос не оценил и привычно скривился. Но взгляд его… опять и, кажется, непроизвольно устремился к моему весьма нескромному «декольте».

Стало жарко. Вот в самом деле жарко! И мне пришлось очень постараться, чтобы сохранить на лице ровное, безразличное выражение.

А спустя минут пять в гостиной появился Бирис… Он отличался от Сарса довольно сильно — был старше, выше и несоизмеримо худее. Зато цвет волос совпадал настолько, что возникла мысль о родственной связи. Но углубиться в эти размышления было не суждено, да и не хотелось, если честно.

Куда больше меня озаботило, что Бирие пришел один, без Ларии.

Его величество этим моментом тоже заинтересовался, и первым, что услышал королевский, как я поняла, помощник, стало:

— Где?

Вопрос прозвучал не просто сурово, а угрожающе, но слуга не дрогнул. Он спешно приблизился к дивану, отвесил положенный поклон, а потом выпрямился и заговорил:

— Ринар, прости, но Ларию привести невозможно. У нее магическое истощение. Оно, как объяснили в храме, наступило в результате проведенного вчера… — вот тут Бирис чуть заметно кивнул на меня, — обряда. Настоятельница отдала все силы и находится сейчас в состоянии летаргического сна.

— Что-о-о?!

Король вскочил. Обвел комнату совершенно лютым взглядом и повторил чуть тише, но гораздо злее:

— Что-о-о?

Бирис отвесил новый поклон и повторил сказанное слово в слово. А Ринар прямо-таки зарычал:

— Это они, храмовницы, тебе сказали?

Честно? Вот я бы от такого тона умерла на месте! Однако Бирис не дрогнул. Отступил, глубоко вздохнул и пояснил:

— Да, они. Но я тоже не поверил и потребовал проводить меня к Ларии.

— И? — поторопил монарх гневно.

— И она действительно в летаргии, — сообщил Бирис, поморщившись. — Я лично предпринял несколько попыток разбудить, но настоятельница как мертвая. Тело холодное, пульса практически нет, дыхания тоже. На раздражители не реагирует. Я даже потребовал иголку и решился уколоть, но без толку. У нее не то что реакции… кровь из уколотого пальца не пошла.

Ринар резко выдохнул и рухнул обратно на диван. Спросил после очень долгой паузы:

— Сколько эта летаргия продлится?

— В храме сказали, что при таком уровне истощения не меньше недели.

— Сколько-сколько? — переспросил король.

— Неделя, — хмуро повторил Бирис. — Не меньше.

Оцепенение, охватившее меня в самом начале этого разговора, спало. Я раскрыла рот и тоже попробовала вскочить, но быстро вспомнила о подлом покрывале и плюхнулась обратно.

— Как — неделя? — прошептала неверяще. — Какая еще неделя? — И уже громко, не скрывая самой настоящей паники: — Я не могу остаться на неделю! У меня сестра, родители и… — вот тут я запнулась, но все-таки договорила: — Квартальная отчетность.

Мужчины не поняли. Или просто не оценили? Как бы там ни было, но мой ужас был полностью проигнорирован.

Одно хорошо — Ринар мыслил в том же направлении и мириться с ситуацией не собирался. Дождавшись, когда замолкну, сказал:

— Бирис, я не готов ждать так долго. Я не согласен.

Тощий кивнул. Второй — Сарс — тоже. И он же предложил:

— Попробуем обратиться в другие храмы?

— Первый храм особенный, — хмуро парировал Бирис. — А Лария — самая сильная из жриц.

— Но несколько более слабых ее заменят! — заявил король. Правда, в голосе прозвучало сомнение.

— Теоретически, — подтвердил Бирис. — Но попробовать в любом случае стоит. Ведь Ларии мало из летаргического сна выйти, нужно еще и силы восстановить. А сколько времени займет восстановление, никому не известно.

— Не известно? — спопугайничала я.

Все. Паника достигла пика! Я не могу! Я действительно не могу ждать так долго! Там, на Земле, у меня целая жизнь и родные, которые сойдут с ума от тревоги и горя! Я… мне… мне обещали, что меня отправят домой немедленно!

Я бросила исполненный ужаса взгляд на короля и хотела напомнить уже вслух. Хотела выпалить: вы обещали!

Но Ринар этот порыв перебил:

— Бирис, неделя исключается. Я оказался связан по рукам и ногам. Она… — Кивок в мою сторону. — Телепортируется вслед за мной. Я даже в свой рабочий кабинет выйти не могу.

А вот теперь стало обидно. Просто прозвучало так, будто эта телепортация по моей воле происходит. Будто я нарочно!

— Ну, в том, что касается кабинета, — подал голос Сарс, — ее можно взять с собой.

— Да неужели! — выпалил его величество. — А что я скажу придворным? Как объясню?

— С каких пор вам нужно что-то им объяснять? — пробормотал Сарс.

И хотя прозвучало не очень вежливо, Ринар отреагировал относительно спокойно:

— Ты прекрасно понял, о чем я!

— Да, — потупившись, буркнул плотный Сарс. — Но некоторые из придворных ее уже видели, и слухи, полагаю, уже расползлись.

— Одно дело слышать, другое — увидеть лично! — парировал король. Потом повернулся и бросил на меня такой взгляд, что возникло иррациональное желание извиниться. И плевать, что я сама никакого отношения к перемещению из спальни не имею.

Повисла пауза. Мужчины точно понимали больше моего, но задавать вопросы я не спешила. Просто в какой-то момент осознала — если я так неудобна, то… меня и прибить могут. Разве нет?

Эта мысль стала поводом для порции мороза по коже и отчаянного желания сбежать. Вот только… куда я убегу, если нас телепортация связывает?

— Хорошо. — Ринар глубоко вздохнул, успокаиваясь. И принялся раздавать распоряжения: — Бирис, ты занимаешься храмами. Делай что хочешь, но чтобы вечером вот этого… — новый кивок на меня, — не было. Сарс, ты идешь в кабинет и приносишь все, что необходимо. Сегодня будем работать здесь. А ты… — Его величество повернулся и сердито уставился на меня. Выждал с пару секунд, потом продолжил: — А ты, Света, сидишь тише воды ниже травы и на глаза мне не попадаешься.

Еще миг, и пространство огласило властное:

— Визо!

А едва слуга прошмыгнул в гостиную:

— Визо, проводи, — очередной кивок на меня и прямо-таки гениальное пояснение: — Куда-нибудь!

Мужчина в белом кафтане не растерялся. Тут же подошел и отвесил короткий, но вполне учтивый поклон.

Повинуясь желанию местного самодура, я встала и, придерживая ткань покрывала, неуверенно направилась вслед за Визо. Тот вел к двери. По ощущениям, путь наш лежал вглубь монарших покоев.

И хотя страх мой никуда не делся, но неизвестность была несравнимо хуже. Она буквально выворачивала наизнанку и связывала все внутренности узлом. Поэтому, оказавшись почти на пороге, я нашла в себе силы остановиться и обернуться. Я хотела спросить о своей дальнейшей судьбе. Узнать, каковы мои шансы выжить…

Но вопрос, кажется, на самом лице отразился, и король сказал раньше, чем успела рот открыть:

— Хватит дрожать! — И уже спокойнее, с явным неудовольствием: — Никто тебя не обидит.

Вот тут, наверное, следовало поблагодарить и продолжить путь, но желание внести ясность оказалось сильнее. И я спросила:

— Почему?

Монарха буквально перекосило, однако ответа я все-таки удостоилась:

— Твоя аура. На ней, — Ринар в бесчисленный раз поморщился, — моя печать.

Та-ак…

— И что это означает?

Король смерил меня очень долгим и очень недовольным взглядом, потом прикрыл глаза, и…

— Это означает, что тебя никто не тронет, — милостиво пояснил он. И добавил с чувством: — С… Света.

Желание выпалить: «А можно без С…?» я в себе задушила. Шумно выдохнула, развернулась и последовала за невозмутимым слугой.

Мы миновали еще одну гостиную, после чего Визо галантно открыл передо мной дверь, впуская в уже знакомую спальню. А когда я оказалась внутри, спросил:

— Желаете чего-нибудь?

Голос слуги прозвучал неожиданно доброжелательно, и после рыков короля вогнал в небольшой ступор. Я оглянулась, смерила Визо растерянным взглядом и отрицательно качнула головой. Потом добавила:

— Нет, спасибо.

Слуга улыбнулся и сказал:

— Там, около кровати, шнурок. Если что-то вдруг понадобится, позвоните.

Я опять кивнула, а Визо осторожно прикрыл дверь, оставляя меня наедине со сползающим покрывалом и целым ворохом очень беспокойных мыслей.

Остаток дня прошел очень нервно и не слишком приятно. Нет, меня не беспокоили, просто время тянулось настолько медленно, что хотелось выть.

Я то валялась на кровати, то расхаживала по спальне, а в какой-то момент набралась наглости и опять отправилась в ванную, чтобы все-таки провести небольшой обыск и завладеть расческой. Жизнь сразу стала чуточку веселей…

Несколько раз ко мне заглядывал Визо. Слуга интересовался, все ли в порядке, и предлагал подать обед. От последнего я отказалась, но Визо поступил по-своему. В итоге в спальне появился уже знакомый столик на колесиках, на котором стояли не менее знакомый чайник, чашка и несколько тарелок с закусками.

Памятуя о недавнем инциденте, соблазняться едой и уж тем более чаем я не стала. Только много позже, когда солнце покатилось к горизонту, позволила себе наполнить чашку и сделать несколько глотков.

На еще один поход в ванную тоже осмелилась. В этот раз короля не оповещала — рискнула.

А когда за окном начал сгущаться сумрак, в дверь моей темницы опять постучали и, судя по напору, в гости пожаловал отнюдь не Визо…

Этот стук стал поводом всполошиться, однако подняться с кровати я не успела. Ринарион ввалился в спальню ровно в тот момент, когда я, слегка запутавшись в длинной юбке, пыталась сесть.

Зрелище возлежащей на королевском ложе девицы монарху точно не понравилось, тем не менее вместо обычной кривой мины меня одарили ухмылкой.

Желание покраснеть и смутиться я в себе задушила. Вместо этого нацепила на лицо маску спокойствия и, не оставляя попыток сесть, спросила:

— Какие-то новости? Что-то прояснилось?

— Да, — ответил Ринар. Потом мотнул головой и сказал: — Пойдем.

Вот теперь я смогла выпутаться из ткани и даже подняться. Уверенно впихнула ноги в оставленные подле кровати туфли и, глубоко вздохнув, отправилась за королем.

Прогулка оказалась недолгой — меня провели в уже знакомую первую гостиную, в которой кроме королевских помощников было еще несколько человек. Один мужчина и семеро характерного вида женщин. Они напоминали католических монахинь: те же строгие темные одежды и очень похожие широкополые конструкции на головах.

Отличие заключалось в цвете этих уборов. У одной «шапка» была кипельно-белой, а цвета остальных варьировались от бежевого до насыщенно-кремового.

Я сразу догадалась, что «белая шапка» — главная, и именно на нее обратила все свое внимание…

Храмовница стояла возле уже знакомого дивана и, едва я вошла в гостиную, уставилась в оба глаза. Первые секунды смотрела не моргая, потом прищурилась и нахмурила брови.

Я уже знала, что вот такой прищур говорит о чтении ауры, и чуть-чуть занервничала. Но нервозность не помешала подойти ближе и сказать, обращаясь ко всем:

— Добрый вечер.

Монашки и мужчина, сильно похожий на священника, закивали. Сарс и Бирис, наоборот, не шелохнулись. Зато король, как ни странно, прореагировал, причем гораздо спокойнее, нежели обычно.

— Еще не добрый, но сейчас будет, — пробормотал он.

А в следующую секунду мы услышали:

— Нет. — И уже громче, с пояснениями: — Нет, ваше величество, обряд невозможен.

— Это еще почему?! — взвился Ринар.

«Белая шапка» — а реплика принадлежала именно ей — перестала мерить меня взглядом, прикрыла глаза и вздохнула. И только выдержав паузу, заговорила вновь:

— Вы же знаете, что большинство обрядов имеют так называемые зеркала — то есть обряды-противодействия. Но обряд, проведенный матушкой Ларией, слишком древний, и зеркала у него нет. Когда господин Бирис изложил суть проблемы и… — вот тут храмовница заметно поморщилась, — поставил задачу, мы решили, что можно попробовать применить другой, аналогичный вариант. Однако сейчас я могу с полной уверенностью сказать, что он невозможен.

— Почему?! — рыкнул Ринар.

«Шапка», в отличие от меня и большинства коллег, не дрогнула. Вздохнула еще раз и объяснила:

— Ваше величество, печать на ауре этой девушки слишком явная, а гарантировать, что переход будет безопасным и мы сумеем не допустить расщепления, я не могу. При том, что метки с ауры исчезают не сразу… В общем, вы не хуже меня знаете, чем грозит такой поступок.

Да, Ринарион точно знал. А я — нет! Но это не помешало мне похолодеть и исполниться самого настоящего ужаса! Просто повода сомневаться в значении слова «расщепление» не было никакого. Я слишком четко поняла, чем этот обряд грозит!

— И что в таком случае делать? — воспользовавшись шоком короля, встрял Сарс.

Храмовница ответила не сразу…

— Полагаю, нам следует дождаться пробуждения матушки Ларии. Возможно, в ее запасниках найдется какой-нибудь другой, более приемлемый метод. К тому же именно Лария была инициатором обряда, и у нее гораздо больше шансов эту ситуацию изменить.

— А снять печать? — выпалил Ринарион, и я опять похолодела. Даже отступила на пару шагов и, вопреки всякой телепортации, приготовилась бежать.

Нет, смысла печати я по-прежнему не понимала, но уже догадалась, что это защита. Пока печать на месте, тронуть меня не посмеют.

— Снять? — недоуменно переспросила «шапка». Тут же отрицательно качнула головой и добавила: — Ваше величество, вам прекрасно известно, что подобное невозможно. Такие печати не по нашей воле появляются, и способов стереть их или аннулировать не существует.

Мне… полегчало. Причем настолько, что тело перестало быть каменным, а ноги слегка подогнулись. Пришлось ухватиться за спинку близстоящего кресла, а потом плюнуть на все, обогнуть его и сесть.

Мою реакцию, конечно, заметили, и в гостиной воцарилось гробовое молчание. Пару секунд я переваривала эту тишину, а потом решилась спросить:

— Так что случится, если меня расщепит?

Вопрос адресовался главной храмовнице, и она, в отличие от Ринара, увиливать не стала. Более того, ответила развернуто и внятно:

— Печати, подобные той, что стоит на вашей ауре, появляются очень редко. Вы своего рода благословение, дар, сделанный, в данном случае, нашему монарху. Утрата такого дара означает утрату благословения и обычно заканчивается очень плохо. Человека постигают огромные неудачи, этакая кара богов. Неудачи распространяются на все сферы жизни и на все, что человеку подвластно. А Ринариону, как понимаете, подвластно целое королевство.

Женщина замолчала, а я выпала в легкий осадок. В искреннем офигении повернула голову, чтобы взглянуть на упомянутого монарха.

Не знаю, что хотела найти на его лице. Может быть, улыбку, которая сведет слова храмовницы на нет? Или… опять-таки улыбку, которая объяснит, что «белая шапка» шутит.

Вот только Ринар не улыбался. Он кривил губы и морщил нос, непрозрачно намекая, что для него эта откровенность как кость в горле.

— А… раньше такое случалось? — уточнила я осторожно.

Поводов сомневаться в осведомленности храмовницы, конечно, не было, но очень хотелось знать наверняка.

— Случалось, — ответил уже мужчина. Тот, который на священника походил. — И увидеть это явление в масштабе королевства совсем не хочется.

Все. Я выпала в осадок окончательно. Устало откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и попыталась еще раз переварить услышанное. Правда, думалось в данный момент исключительно о том, что лучше побыть в этом мире неделю и вернуться живой, чем уйти прямо сейчас и… расщепиться.

И еще — я была убеждена, что склонный к самодурству Ринар рассудит иначе. Уже приготовилась услышать его возражения и угрозы в адрес представителей местной церкви. Однако реакцией монарха стал отчетливый зубной скрежет и тихое:

— Благодарю за помощь. Свободны!

Я распахнула глаза, чтобы увидеть, как делегация священнослужителей кланяется и неспешно устремляется к выходу. А в поле зрения появляется Визо, тоже кланяется и вопрошает:

— Ваше величество, как насчет ужина? Подавать?

— Подавай, — процедил король.

В прошлый раз посмотреть дворец не удалось, зато теперь очень даже. Шагая за величеством, я активно вертела головой и старательно подмечала все, что могла.

Картина оказалась вполне ожидаемой и довольно приятной — уже знакомый имперский стиль, начищенный узорный паркет, высокие окна, витиеватые люстры и отдельный момент — огромные пространства.

После тесноты собственной квартиры, да и мегаполиса в целом, эти пространства произвели особое впечатление. В какой-то момент в сознании даже вспыхнула мысль о том, что я совершенно не против здесь остаться, но стоило найти взглядом Ринариона, и желание тут же испарилось.

Еще одним довольно удивительным фактом стало отсутствие людей. Нет, ощущения, будто все вымерли, не возникло, тем не менее вокруг было абсолютно пусто.

Лишь после того, как мы миновали знакомый по прошлой «прогулке» зал и свернули в один из коридоров, на глаза начали попадаться слуги. Завидев нас, они останавливались, отступали к стенам и замирали в поклонах.

С непривычки такое поведение казалось мне дикостью, а вот Ринар и Визо даже внимания не обращали. Впрочем, в том, что касается Визо, он вообще вел себя странно… Сначала держался спокойно и даже чуточку отстраненно, но чем дальше, тем сильнее мрачнел.

Когда мы очутились примерно посередине коридора, личного слугу его величества буквально перекосило. Такая реакция заставила меня занервничать, но спросить, в чем дело, я не успела — мы пришли.

Ринар, который гордо мчался впереди, резко остановился у одной из немногочисленных дверей, стремительно повернулся к нам и заявил:

— Ждите!

И прежде чем мы успели среагировать, за той самой дверью скрылся…

Я застыла в недоумении, а Визо неожиданно зашипел. Тут же окинул пространство взглядом и ринулся к двери, расположенной по другую сторону от той, за которой исчез правитель.

Слуга заглянул внутрь, обернулся и, приглашающе махнув рукой, сказал:

— Леди Светлана, проходите.

— Э-э-э… — «умно» ответила я и, поколебавшись, приглашением все-таки воспользовалась.

Я оказалась в небольшой, не слишком уютной гостиной. Беглый осмотр привел к выводу, что комната одиночная, в смысле, ни с какими другими не соединяется. Два окна выходили в какой-то внутренний дворик — опять-таки небольшой и довольно заросший. В сравнении с великолепием залов и личных покоев Ринара комната выглядела довольно убого, но в данном случае интерьер был последним, что могло меня заинтересовать.

— Визо, а что… — начала было я, но осеклась, ибо слуга по-прежнему стоял в коридоре и явно что-то высматривал.

Через несколько секунд я услышала его недовольный голос, обращенный к кому-то, кого я видеть не могла:

— Эй ты! Быстро сюда!

Еще пара секунд, и рядом с Визо появилась невысокая девушка в сером платье и белоснежном накрахмаленном переднике. Личный слуга короля наклонился, что-то сказал, и лишь после того как девушка сделала книксен и умчалась, вошел в гостиную.

А прикрыв дверь, пояснил:

— Я распорядился насчет чая.

— А… — вновь «сумничала» я. Но тут же взяла себя в руки, глубоко вздохнула и спросила внятно: — То есть мы надолго?

Визо чуть заметно поморщился и пожал плечами. Учтиво указал на небольшой диванчик, а когда я села, прошествовал к окну. Слуга точно был недоволен, однако теперь, когда мы остались наедине, всячески пытался это недовольство скрыть. Но я уже заметила и, разумеется, заинтересовалась.

Выдержав приличную моменту паузу, полюбопытствовала:

— А что все-таки происходит?

Слуга смотрел в окно, но тут же повернулся. Он подарил неопределенный взгляд и явно хотел отмолчаться, только я возможности не дала. Сказала с нажимом:

— Визо, пожалуйста…

Сопровождающий тяжело вздохнул и покачал головой. А потом пояснил:

— Его величество… поступает не очень разумно. Более того, он… не прав.

Я непроизвольно выпрямилась и в оба глаза уставилась на Визо, но продолжения пришлось ждать довольно долго, ибо откровенничать мой информатор по-прежнему не желал.

— Светлана, я не привык обсуждать своего господина, но в данном случае скрывать глупо, поэтому скажу. Дело в том, что в тех покоях живет одна из его фа…

Информатор осекся и замолчал, но не оттого, что стушевался или передумал, — просто дверь в комнату открылась и на пороге возникла уже виденная мною служанка. Она держала в руках небольшой поднос с чайником и какими-то тарелками.

Лишь оказавшись внутри, девушка сообразила, что забыла постучаться, и сильно смутилась. Потом заметила меня, округлила глаза, а через секунду смутилась еще раз.

— Ставь и иди! — скомандовал Визо, и девица подчинилась.

Споро, при этом не забывая стрелять в меня глазками, выставила все на низкий столик, расположенный рядом с диваном, и, не забыв наполнить чашку, послушно ушла.

А я дождалась, когда дверь снова закроется, и, повернувшись к Визо, продолжила прерванную фразу:

— Одна из его фавориток?

Собеседник кивнул и выдохнул:

— Да.

Я точно знаю, как должна была среагировать. Мне следовало отмахнуться от этой информации и даже тени эмоций не испытать! Но слова почему-то задели, причем сильно. Пришлось приложить массу усилий, чтобы не выдать свою… нет, не досаду. Это было какое-то другое, куда более неприятное чувство. Словно мне пощечину залепили. Словно… помоями в лицо плеснули.

А следом пришло осознание, которое вызвало некоторый шок…

— Одну из? — неверяще переспросила я. — То есть их несколько?

Визо поморщился, но кивнул. Потом пояснил:

— У Ринариона три официальные фаворитки и… — еще один тяжкий вздох, — несколько любовниц.

Я слегка прифигела. Уставилась на собеседника в надежде услышать, что сказанное — шутка, но тот был абсолютно серьезен. И хотя подробностей уже не хотелось, я все-таки поинтересовалась:

— А почему ты считаешь, что Ринар поступает неразумно? Почему думаешь, будто он не прав?

Это мнение, насколько я поняла, относилось не к картине в целом, а к нынешнему поступку монарха — к его желанию посетить фаворитку немедленно, невзирая на привязанную телепортацией меня.

И понимание оказалось верным…

— Дело в том, что у Ринариона все равно ничего не получится, — помедлив, пояснил Визо. Потом добавил: — И его величество прекрасно об этом осведомлен.

Э… Что?

Я застыла и вытаращилась, молчаливо требуя пояснений. Только Визо откровенничать не спешил, пришлось подтолкнуть:

— Почему не получится? — Мысли о том, что три фаворитки и несколько любовниц могут выполнять роль прикрытия мужской несостоятельности, как-то не возникло. В моих глазах Ринар и мужская несостоятельность вообще не стыковались.

— Потому что в жизни его величества появились вы, — наконец признался слуга.

Все. Мой шок перешел все границы. Я даже дар речи на несколько секунд утратила! А когда способность говорить вернулась, выдохнула:

— При чем тут я?

— Метка на вашей ауре, — отозвался Визо. Чуть потупился и добавил: — У Ринариона теперь ни с кем, кроме вас, не получится.

— Что-о-о?..

На несколько минут комнату окутала тишина. Я пыталась переварить свой шок, а личный слуга его самодурства стоял и ждал, когда сие чудо свершится.

Ну а заметив на моем лице признаки возвращения в реальность, заговорил опять:

— Метки вроде вашей — большая редкость, но случай не уникальный, такое уже бывало. И доподлинно известно, что в парах, связанных подобной меткой, измены невозможны. Ринарион не сможет вам изменить, как бы ни старался. Вы… — тут слуга заметно смутился, — тоже изменить не сможете. И желать будете только друг друга. Всегда.

Как не сможет изменить мужчина, я представляла. Как не сможет изменить женщина — нет. Но уточнять этот момент все-таки не стала. Мне и без технических подробностей плохо сделалось.

А отдельным поводом для ужаса была реплика о том, что… его величество прекрасно об этом моменте осведомлен. То есть Ринар…

— Вы действительно думаете, что он знает? — поморщившись, уточнила я.

Визо уверенно кивнул. Потом добавил:

— Он даже «Хроники» вчера перечитывал, чтобы убедиться.

Желания углубляться в тему, конечно, не было, но не спросить я не могла:

— Но если так, то зачем он отправился к фаворитке?

— Видимо, надеется, что его, в отличие от остальных, это ограничение не коснется.

Я зачем-то попыталась представить величество в объятиях посторонней красотки и мгновенно испытала приступ тошноты. А когда тошнота отступила, новый вопрос задала:

— Он поэтому так на меня рычит? Он за это так меня возненавидел?

Визо заметно удивился.

— Возненавидел? Ну что вы… Я знаю Ринариона очень давно, и поверьте — это не ненависть. Просто некоторая неприязнь, причем скорее показная, нежели искренняя.

Воображать, как может выглядеть истинная ненависть в исполнении Ринара, я не стала. Вернее, хотела, но воображалки решительно не хватило. А Визо продолжил:

— В том же, что касается отношения… полагаю, что да, печать точно некую роль сыграла. Но дело не только в ней и не только в вас. Просто Ринарион очень не любит, когда кто-то вмешивается в его планы или сопротивляется его приказам, а Лария…

Слуга замолчал, а я, услыхав имя виновницы всей этой жути, напряженно подалась вперед. И услышала после паузы:

— Подробности мне неизвестны, но смысл их конфликта в том, что Ринарион вознамерился перенести Первый храм Богини на другое место. Матушке-настоятельнице идея, разумеется, не понравилась, вот она и постаралась.

Уже звучавший вопрос: «А при чем здесь я?» — остался невысказанным. Зато очень ясно вспомнилось низкое аскетичное строение, виденное мной из окна королевской спальни, и я уточнила:

— Первый храм — это такой маленький и невзрачный?

— Да, — ответил Визо. Потом кивнул на столик и добавил: — Вы поешьте, а то мало ли как день сложится.

Предложение было определенно в тему, и я, подумав, согласилась. Приподняла непривычно пышную юбку, пересела ближе к столику и потянулась за чашкой.

Чай, как выяснилось, уже остыл, но я не расстроилась. Отхлебнув ароматного напитка, подхватила с одной из тарелок булочку, а едва откусила первый кусок — вздрогнула и чуть не подавилась. Просто дверь в комнату резко распахнулась и на пороге возник Ринар. Злющий-презлющий! И слегка, самую малость помятый…

Я замерла в ожидании какой-нибудь фразы, но король молчал. Смерил убийственным взглядом сперва меня, потом Визо, затем опять к моей скромной персоне вернулся. Вот только теперь я вспомнила о том, что пребываю в образе хомяка, и постаралась быстренько откушенное прожевать. Но быстренько, как назло, не получилось — увы, под тяжелым взглядом монарха кусок в горло не лез.

А еще, глядя на это, с позволения сказать, величество, жутко хотелось вернуть вчерашний вопрос. Хотелось ухмыльнуться и спросить: ну как, успешно? И я дико радовалась тому, что в данный момент ем! Клянусь, если бы не это, точно бы от самоубийственной реплики не удержалась!

Но едва закончила жевать, очень о своей вынужденной культурности пожалела. Просто кое-кто, не будем показывать пальцем, выразительно закатил глаза и процедил:

— Ну наконец-то…

И уже не мне, а Визо:

— Я сегодня в кабинете работаю. Возможно, до самого вечера.

Слуга вежливо кивнул, ну а я все-таки не выдержала… Спросила, подпустив в голос удивления и фальшивого ужаса:

— В кабинете? Но как же ваши придворные? Вдруг меня кто-нибудь увидит?

Король скривился и привычно не ответил. Зато Визо пояснил:

— Всем, кто живет во дворце, кроме Сарса и Бириса, приказано сидеть по своим комнатам, а сам дворец закрыт для посещений. Поэтому никого, кроме слуг и стражи, вы не встретите.

— Ого! — откликнулась я. — Ну надо же…

Визо удостоился очередного гневного взгляда, но основная часть монаршей «ласки» предназначалась все-таки мне. И так как усугублять не хотелось, я отложила надкушенную булочку, залпом допила чай и встала, дабы последовать за Ринаром.

Как ни странно, но королевские помощники действительно повели себя вполне тактично — в кабинет вошли с совершенно обыденными, ничего не выражающими лицами и даже не покосились в сторону дивана, на котором сидела я.

Они просто направились каждый к своему столу, уселись и тут же зарылись в бумаги. Эта подчеркнутая невнимательность дала возможность не только отдышаться, но и немного привести себя в порядок — пригладить волосы, расправить платье и подтянуть слегка опустившийся лиф.

Ринарион в бумагах не копался. Он тоже сидел за столом, развалившись в огромном кожаном кресле, и усиленно о чем-то размышлял. Но, в отличие от подчиненных, косился на меня довольно часто. Невзирая на то что я сама занималась тем же, эти взгляды ужасно злили.

А спустя минут десять тишина, наполнявшая кабинет, отступила. Ринар прекратил думать и окликнул:

— Сарс!

Плотный тут же поднял голову и уставился вопросительно. А монарх продолжил:

— Бросай то, чем сейчас занимаешься. Нужно срочно составить приказ для тайной канцелярии.

Сарс мгновенно потянулся к стопке бумаг, лежавшей на краю стола, выхватил чистый, как я поняла, лист и ответил:

— Да, ваше величество. Записываю.

— Пусть вышлют с территории дворца всех, у кого нет земель и обширных родовых связей. Тех, у кого связи есть, но кто в ссоре с семьей — тоже из дворца убрать. И всех, кто испытывает значительные финансовые трудности. Отдельное внимание тем, у кого есть крупные «азартные» долги.

Ринар взял паузу, позволяя помощнику записать, и я услышала, как скрипит перо, которым Сарс орудовал. И чуть-чуть удивилась — неужели в мире, где есть вполне нормальная сантехника и качественное освещение, не могли придумать шариковую ручку? Ну или хотя бы обычный карандаш…

— Сделать нужно немедленно, — продолжил Ринар. — На чины и звания не смотреть. Сразу по завершении проверки предоставить списки. Впрочем, промежуточные списки тоже подать.

Король снова замолчал, а помощник принялся скрипеть еще активнее. А когда Сарс скрипеть перестал…

— То же касается прислуги. Еще раз и очень внимательно проверить всех. И личную прислугу проживающей во дворце аристократии рассмотреть. При малейших сомнениях — за ворота.

Лично меня дела чужого королевства не интересовали, но звучавшее в голосе Ринара спокойствие не привлечь внимания не могло. Уж слишком решительным, слишком непоколебимым оно было. Ну и понимание того, что приказ может послужить поводом для массовых увольнений, некоторую роль сыграло. Откуда такая жестокость? Для чего?

Бирис, который все это время занимался какими-то своими делами, тоже отвлекся. Поднял голову и внимательно уставился на короля. А тот, заметив интерес второго помощника, новое распоряжение выдал. И уже не Сарсу, а, собственно, ему.

— Магов пригласи. Пусть проверят защиту.

Тощий точно хотел кивнуть, но потом нахмурился и выдал:

— Магов? Они же всего месяц назад были. И плановая проверка показала…

— Мне плевать! — отрезал Ринарион. — Пусть придут и проверят еще раз.

Вот теперь Бирис кивнул и… впервые с момента возвращения покосился в мою сторону. Потом потянулся за чистым листком и даже что-то там написал, но…

— Что тебе непонятно? — вопросил монарх.

Бирис не стушевался. Он отложил перо, кашлянул и озвучил:

— Все эти проверки, включая аристократию и прислугу, займут несколько дней. Если учесть, что леди Светлана пробудет у нас всего неделю, подобные меры не слишком рациональны.

Вот теперь я заинтересовалась по-настоящему. Даже невольно выпрямилась и на мгновение привстала.

— Согласен, — ответил Ринар. — Но что, если наша драгоценная настоятельница очнется позже? Что, если она упрется или нам потребуется дождаться полного восстановления ее сил?

Бирис поджал губы, Сарс тоже рожу скорчил. Ну а я изумленно приоткрыла рот и выдохнула:

— Что?..

Меня привычно проигнорировали, но пояснений в общем-то не требовалось. Этот пазл и без подсказок сложился.

Ведь я как бы дар, и от моей сохранности зависит благополучие не только Ринариона, но и всего, что ему подвластно. Учитывая, что Ринар — король, ставки довольно высоки, и меня действительно лучше сберечь.

Но в том, что касается озвученных мер, это было слишком. И я даже хотела сообщить его величеству свое мнение, но вспомнила книжки про попаданок и мгновенно осеклась.

Да, я читала не так уж много, но составить общее представление успела. В книгах буквально каждой девчонке предлагалось пройти через огонь, воду и прочие ужасы. Буквально всех поджидали смертельные ловушки, коварные враги и… да-да, покушения на жизнь!

Более того, мучения некоторых героинь доходили до такой степени, что хотелось найти автора и как следует поколотить! Не из злобы, а просто для того, чтобы преподать урок. Чтобы отучить от зверств и садизма.

При том, что я тоже оказалась… ну как бы в фэнтези, стало жутко. И вместо слов об излишней мнительности Ринара с языка сорвалось:

— Вот только покушений не надо!

В этот раз внимание на меня таки обратили. Оно ограничилось подчеркнуто недовольным взглядом, но, учитывая характер и повадки некоторых индивидов, — уже прогресс.

Поймав этот взгляд, я подумала и замолчала. Вновь откинулась на спинку дивана и опять попробовала отрешиться от всего. В конце концов, его величество не дурак. Он знаком с ситуацией, обладает ресурсами и очень заинтересован в безопасности своего «дара». А я наоборот — с ситуацией не знакома, ресурсами не обладаю и вообще…

И вообще, если взглянуть на происходящее здраво, главная опасность — не придворные и даже не слуги. Мой главный фактор риска сидит сейчас за огромным письменным столом, раздает указания и морщит свой королевский нос.

Поэтому, если так хочется заморочиться на угрозе, то думать нужно именно о нем.

Впрочем, нет. Уж о ком, а о Ринаре думать точно не стоит! Увы, но подобные мысли чреваты нежелательными состояниями. И если ярость пережить еще можно, то все остальное — ни за что!

А раз так, то… лучше просто взять и расслабиться. Сосредоточиться, например, на дыхании. Или на огромной витиеватой люстре. Или на чем-нибудь еще…

Его величество, как и предполагалось, ожидал во внутренней, ближайшей к спальне гостиной. Причем ожидал не один, а в компании помощников. Сегодня мужчины действительно устроили в покоях филиал королевского кабинета и в момент моего появления дружно скрипели перьями.

Ну а едва я вошла — скрип прекратился. Все трое, словно по команде, вскинули головы, и…

Реакцию Бириса и Сарса я, честно говоря, не заметила. Зато реакцию величества не заметить просто не могла! Взгляд голубых глаз скользнул по лицу и мгновенно зацепился за халат. Ринар прекрасно понял, что под халатом ничего нет, и… как-то очень неожиданно сглотнул.

Повисла пауза. Я стояла и мечтала провалиться сквозь землю, а Ринар сидел и продолжал смотреть. Спустя маленькую вечность, монарх перевел взгляд на окно, за которым уже стемнело, и сказал со вздохом:

— Ну наконец-то…

И все бы хорошо, но привычного неудовольствия в голосе не прозвучало. А я не сразу поняла, что Ринар банально не сумел это неудовольствие изобразить!

Стало смешно. Причем настолько, что даже пресловутая волна жара отступила. Но длилось счастье недолго — спустя минуту величество все-таки собрался и процедил:

— Ну надо же, как быстро. А я уже решил, что это затянется до утра.

Сдержать улыбку не получилось. Сколько, говорите, ему лет? Тридцать пять? Мм… а ведет себя на все пятнадцать! Впрочем, молодость души — это не так уж плохо. Особенно если этой молодостью не злоупотреблять.

Все так же не глядя на меня, Ринар отложил перо и поднялся. Поморщился в сотый раз и буркнул:

— Пойдем.

Не дожидаясь реакции, он развернулся и стремительно направился к выходу. И пусть оставаться с величеством наедине отчаянно не хотелось, я вежливо кивнула Сарсу с Бирисом и послушно последовала за ним.

Я ждала бури. Шипения, перекошенного лица, рыков и криков. Ну или на крайний случай изумления. Этакого великого неверия в то, что произошло.

Но король не зарычал и даже не поморщился. Удивления в голубых глазах тоже не наблюдалось. Только какое-то особенное, прямо-таки бесконечное спокойствие.

Несколько секунд я взирала на эту поистине невероятную картину. Потом дверь в смежную комнату распахнулась, и выскочивший из этой комнаты Визо воскликнул:

— Ваше ве…

Слуга осекся — просто увидел, что все в порядке, я никуда не делась и нахожусь здесь. Подумав, тоже выдохнул и отвесил очень низкий, очень почтительный поклон.

— Ваше величество, прошу извинить, — сказал он. — Если позволите…

Ринар прервал слугу жестом, и тот повиновался. Резко захлопнул рот и замер в ожидании распоряжений.

И пусть читать мысли я не могла, но что-то подсказывало: Визо хотел попросить разрешения забрать меня обратно. Я, честно говоря, была совсем не против в ту комнату вернуться, но…

— Стул для леди принеси, — сказал Ринарион ровно. Тут же повернулся к тем, кто собрался на переговоры, и продолжил: — Вы, вероятно, уже слышали, а теперь позвольте представить… это леди Светлана.

Я не сразу, но все-таки догадалась, что нужно присесть в реверансе. Он получился, как обычно, кривым, однако комплексовать я не спешила. Вместо этого пыталась осмыслить адресованный Визо приказ. А когда поняла — изумилась и не поверила! Как? Неужели меня не гонят? Неужели, невзирая на «несоответствующий вид», готовы показать людям?

Впрочем, если отставить иронию, это явно тот случай, когда дергаться уже поздно. Гораздо проще усадить за тот же стол, чем суетиться, выпроваживая.

Осознав данный момент, я выдохнула, вполне искренне улыбнулась собравшимся и отступила, позволяя Визо поставить стул. А потом, повинуясь жесту Ринариона, села и внутренне напряглась. Просто меня усадили слишком близко, фактически впритирку к монарху.

Тело отреагировало привычной волной жара — в этот раз она оказалась не только горячей, но и невероятно сладкой. Потребовалось огромное усилие, чтобы сдержаться и не выдать своего состояния.

Только на этом неприятности не закончились…

— Ты свободен, — обернувшись к Визо, сказал Ринар. А когда слуга развернулся и поспешил к выходу, вновь обратился ко всем: — Я попросил леди подождать в соседней комнате, но магия метки, как видите, рассудила иначе.

— Простите, мы правильно понимаем… — начал было мужчина с излишне загорелым лицом и в одежде, чем-то неуловимо отличающейся от одежд Ринара, Бириса и Сарса.

— Да, — перебил король. — Особенность нашей метки в телепортации. Леди Светлана… — вот теперь Ринар изволил взглянуть на меня, — видимо, отошла слишком далеко, чем и активировала магию.

Все тут же повернулись, дабы оценить расстояние до той самой двери, а я присвистнула, правда, только мысленно. Нет, он в самом деле сказал «нашей»? И… он действительно не злится?

Последнее повергло в искренний шок, и точно знаю — Ринар этот шок заметил! Но вместо того чтобы оставить в покое, давая возможность вернуться в адекватное состояние, поймал мою руку и галантно поднес к губам.

В миг, когда губы монарха коснулись кожи, через меня словно мощнейший разряд электричества прошел. Но это ладно, это еще цветочки! Главное — желание, которое и без того было нестерпимым, усилилось раз в пятьсот!

Итогом этого усиления стал вполне различимый и очень недвусмысленный стон… И только теперь Ринар утратил начавшее бесить меня спокойствие.

Голубые глаза резко потемнели, а потом вспыхнули. Что, впрочем, не помешало королю выпустить мою уже дрожащую руку и хоть немного, но отодвинуться.

Дальше… раздался кашель. Тихий, веселый, но ни разу не злобный. Вновь собрав силы в кучку, я смогла повернуть голову и увидеть… множество сияющих улыбками лиц.

Веселились все! И Сарс с Бирисом, и другие придворные, и даже послы, которые отличались загаром и нетипичным кроем одежд.

Очень захотелось извиниться, тем не менее я смолчала. А вот Ринар оправдываться и не собирался!

— На чем мы остановились? — ровно и даже чуточку надменно вопросил он.

— Все на том же, — слегка потупившись, отозвался тот из загорелых, что сидел ближе. — На пошлинах с ваших и наших купцов.

— Ах да… — протянул его самодурство и, сделав повелительный жест, заявил: — Продолжайте.

И загорелый, а главным оратором в данный момент был именно он, действительно продолжил. Только лично я слов не слышала — я героически боролась с чертовым возбуждением!

Просто сидела и, несмотря на близкое присутствие Ринара, старательно это чувство душила. А когда ощутила некоторое облегчение, не выдержала и потянулась к стакану с водой, который перед объектом моей страсти стоял.

Один глоток, и уровень желания резко упал на несколько пунктов! Второй глоток, и… я не менее резко вернулась в некое подобие нормы.

Это был повод для нового шока и ошарашенного взгляда, направленного на Ринариона. Я правильно понимаю, что это не просто вода, а… какой-то зверский антивозбудин?

Ринар следил за всем процессом очень пристально, и шок мой опять-таки заметил. Тут же отобрал стакан, а потом наклонился и прошептал в ухо:

— Света, переговоры важные, и раз уж ты здесь, пожалуйста, просто сиди и молчи. — И добавил почти снисходительно: — Поверь, это не так уж сложно.

Я вспыхнула моментально! Даже кулаки от злости и возмущения сжала!

Данная реакция от величества тоже не укрылась, и следующим, что я услышала, стало:

— Повторюсь: просто сиди и молчи. А пить, кушать и писать — все потом.

Прозвучало так, будто я только и делаю, что пью и… писаю. Я не сразу осознала — коронованный хам банально издевается. Мстит! Причем, вероятнее всего, за сорочку. За кружево, к которому я сама никакого отношения не имею!

А еще внезапно поняла, почему попаданки так часто хамят и вообще над представителями противоположного пола издеваются. Просто рядом с некоторыми индивидами оставаться культурной совершенно невозможно!

Здесь и сейчас мне тоже очень захотелось превратиться в хамку, но увы. Несмотря на вопиющее поведение монарха, воспитание взяло верх, и я ограничилась презрительной ухмылкой.

Ну а после этого откинулась на спинку стула и принялась слушать. Как бы там ни было, а узнать, о чем хотят договориться с тарийцами, было интересно.

Мой шок границ не знал, и единственное, на что меня хватило, — вытаращиться и изумленно захлопать ресницами. Ринара такая реакция позабавила — в уголках королевских губ появилась улыбка, и взгляд голубых глаз заметно потеплел.

Король дал минуту на осмысление, а потом заявил:

— Ты не ослышалась, это действительно возможно.

— Но как? — ошарашенно выдохнула я.

Величество опять-таки улыбнулся, а мне захотелось ударить себя по лбу и обвинить в непроходимой тупости!

Нет, догадок касательно способа, которым можно передать весточку, не появилось. Зато наконец осознала тот факт, что мое иномирное происхождение никакого фурора не произвело. И король, и Визо, да и все остальные отнеслись к появлению иномирянки достаточно ровно. То есть я — не первая. Более того, существует шанс, что не единственная!

Это был повод для второго шока и бешеного желания впиться в величество клещом, дабы допросить. Но Ринарион от разговора в общем-то не бежал, а мои мысли временно пребывали в хаосе, поэтому впиваться все-таки не стала.

Дав себе несколько секунд на то, чтобы прийти в какое-то подобие нормы, я выдохнула и хлебнула чаю. Потом выдохнула снова и начала пусть издалека, но с главного:

— То есть жители других миров для вас не редкость?

— Редкость, — отозвался Ринар. — Но не чудо. В исторических хрониках зафиксировано около трех дюжин таких случаев.

— А… в данный момент иномирцы в этом мире есть?

Величество пожал плечами, поясняя, что не в курсе. Я же новый вопрос задала:

— Эти попаданцы… они с Земли были?

— Попа… кто? — переспросил Ринар, слегка опешив.

Я объяснять не стала, отмахнулась.

— Забудь. Просто скажи, они из моего мира приходили или как?

— Понятия не имею, — ответил его величество. — Знаю лишь то, что перемещались к нам не из одного, а из разных. Если хочешь, можно в хрониках уточнить.

Я нахмурилась и пришла к выводу, что сейчас происхождение иномирян не столь важно. Куда большее значение имеет сам факт, а также их дальнейшая судьба.

— И сколько потом вернулись обратно?

— Точных цифр не знаю, но часть вернулась точно. Впрочем…

— Что? — Я тут же подобралась и напряглась.

— Впрочем, утверждать, что они именно в родные миры перешли, не возьмусь.

Замечание было логичным — увы, знать наверняка мог лишь тот, кто, собственно, перемещается. Однако цепляться за эту мысль я все-таки не стала. Просто в данный момент речь шла о другом.

— Хорошо. Часть иномирян ушла, но другая осталась? И что те, которые остались, тут делали?

— Жили, — ответил король.

Я на несколько секунд зависла — пыталась осознать и как-то эти слова переварить. Жили? И все? А…

— Они внесли какой-то вклад в историю? В развитие вашего мира?

Ринар глянул недоуменно, и мне пришлось объяснить понятнее:

— Другие миры — это другие культуры, знания и технологии. Эта информация может быть ценной, повлиять на развитие и даже ход истории изменить.

Собеседника такое заявление не впечатлило, что стало поводом для сильного удивления. Просто в книгах, которые читала, попаданцы очень часто меняли мир, а тут…

— Да, я понял, о чем ты, — сказал Ринар после паузы. — Некоторые вещи мы у иномирян действительно переняли, но говорить о каком-то значительном вкладе в историю не приходится. Во времена появления первых чужаков сразу встал вопрос о получении новых знаний, даже несколько стычек за перемещенцев случилось, но…

— Но? — подтолкнула я нетерпеливо.

— Но быстро выяснилось, что перемещенцы эти ничего не знают.

Я удивленно округлила глаза. Как не знают?

— То есть… раньше сюда только неграмотные и отсталые попадали?

— Нет, — сказал Ринар. — Грамотные, а один даже называл себя именитым изобретателем. Только видишь ли… никто из них ничего существенного не помнил. Наши ученые, пообщавшись с перемещенцами и изучив вопрос, пришли к выводу, что при переходе некоторые знания как бы блокируются.

— Кем?

— Видимо, богами или иными, более высокими силами, — пояснил Ринар. — Бытует мнение, что знания закрывают для того, чтобы исключить влияние на наш мир извне. Чтобы наш мир имел возможность жить и развиваться по собственному сценарию.

Вот теперь я совсем припухла и… не поверила!

А Ринарион добавил:

— Зато у нас нет войн за знания и технологии чужих миров.

Я жестом попросила короля замолчать, а сама задумалась. Чего бы такого вспомнить? Важного, веского и вообще революционного?

После пары секунд молчаливого напряжения в памяти всплыл образ моей чудесной «Киа Рио», и предмет, способный перевернуть мир, определился сам собой. Двигатель внутреннего сгорания! Что может быть лучше и проще? И пусть я девчонка, но… я же еще и автомобилистка! Причем автомобилистка, которая не прогуляла ни одного урока физики в школе. То есть уж что, а общий принцип воспроизвести смогу!

— Я… — сказала и запнулась.

Буквально секунду назад перед глазами стояло нечто похожее на полый цилиндр и что-то, что в этот цилиндр входит. Только что? Порш… Нет. Черт. Нет, действительно не помню!

— Что? — спросил Ринар, и я усиленно замотала головой. Снова нахмурилась и даже отодвинулась от стола.

Но образ двигателя, который вот только что прочно сидел в памяти, стал чем-то совершенно неуловимым. Этаким миражом, который…

Черт! А я вообще принцип работы этого двигателя знала?

— Это бесполезно. — Угадав, чем именно занимаюсь, улыбнулся Ринарион. — Ничего, что может изменить привычное течение нашей жизни, ты не вспомнишь.

Я нахмурилась сильней, а собеседник, наоборот, разулыбался. И уж не знаю почему, но эта улыбка напомнила о главном — о том, с чего весь наш разговор начался.

— Весточка в мой мир… как это происходит?

— Знатоки вопроса перемещенцев говорят о храмовой магии. — Ринар кивнул в сторону своего письменного стола. — О том, что если известно имя силы, которая инициировала переход, то можно обратиться к ней за помощью.

Я невольно перевела взгляд на тот самый стол, потом опять к его величеству вернулась. И, не веря в собственный вывод, спросила:

— То есть все это время… ты сведения о иномирянах изучал?

— Не все, — отозвался Ринар. — Но не поинтересоваться, разумеется, не мог.

Ничего особенного в такой позиции, конечно, не было; поинтересоваться — это разумно и логично, но я все равно в недоумении осталась. Просто не ожидала, что его самодурство отвлечется от своих проблем и обратит внимание на мои.

— И что за весточка? — уточнила осторожно.

— Если твои родные умеют читать, предлагаю составить записку. А если нет…

— Умеют, — перебила я.

Собеседник улыбнулся уголками губ, кивнул и вернулся к трапезе. Не сразу, но я все-таки сообразила, что заниматься запиской раньше, чем закончится перекус, величество не намерен, и, подумав, тоже в тарелку уткнулась. Только жевала теперь гораздо активнее и заодно пыталась понять, о чем именно написать.

Увы, но расчет величества не оправдался — Лария не учуяла и не очнулась. Зато мы имели сомнительное счастье узреть мертвенно-бледную, сморщенную, пребывающую в тотальном коматозе старушку.

Ринар отреагировал на это зрелище весьма спокойно, а вот я — наоборот. Просто настоятельница слишком сильно напоминала труп, а я к подобному совершенно непривычна.

Едва вошли в крошечную келью, по коже мгновенно побежали мурашки, к горлу подкатила тошнота, а сознание оказалось на грани обморока. Мне потребовались все силы, вся выдержка, чтобы остаться и… увидеть довольно неучтивую попытку разбудить.

Только Лария опять-таки не очнулась, и речи о притворстве тут точно не шло. Настоятельница действительно пребывала в каком-то очень глубоком и совершенно ненормальном состоянии.

Еще одним итогом этой небольшой прогулки во внутренние помещения стала встреча с целой стайкой храмовниц. Они оказались совершенно непугливыми: увидав нас, не растерялись, а напротив — приободрились и дружно вытаращили глаза. Потом сподобились поклониться королю, не менее дружно пробормотали слова приветствия и… обратили все свое любопытство на меня.

Я, разумеется, тоже присмотрелась, но ничего особенного или интересного не обнаружила. Подметила только, что возраст служительниц очень разный — от совсем молоденьких до старух вроде Ларии.

А вот Фивия к числу старух не относилась, она была просто зрелой. Но манера держаться и жесты четко свидетельствовали — в отсутствие настоятельницы именно она, Фивия, главная.

Тут же вспомнились услышанные слова о силе, и стало совершенно очевидно — ранг именно от способностей зависит. То есть в этом храме Фивия по силе вторая. Интересно, не здесь ли зарыта собака продемонстрированной Ринарионом враждебности?

Когда миссия завершилась и мы снова очутились в парке, я вздохнула поглубже и решилась спросить. Но едва открыла рот, отвлеклась на другую, не менее интересную, с моей точки зрения, мысль.

— Ринар, а в этот храм только обитатели дворца ходят?

После недавней перепалки Ринар, кажется, ожидал игнора и молчания. А чем еще объяснить, что король слегка удивился и ответил далеко не сразу?

— Нет. — И после новой паузы: — Двери храма открыты для всех желающих. У нас даже существуют отдельные ворота и отдельный отряд стражи для сопровождения тех, кто направляется в храм. Просто сейчас, потому что вход на территорию дворца временно запрещен, в храме пусто. Когда запрет снимем, ситуация изменится.

Ага. Теперь понятно. В смысле, я уже подумала, что доступ закрыт постоянно, и даже возмутиться хотела. Просто речь о настоящей святыне, а прятать святыни — неправильно. Очень приятно, что его самодурство это понимает.

— А можно еще вопрос? — поспешила воспользоваться ситуацией я. Ну а после утвердительного кивка озвучила: — Фивия. За что ты ее не любишь?

— С чего ты взяла, что не люблю? — хмуро парировал Ринар.

Но я на уловку не купилась. И тут же услышала:

— Тебе кто-нибудь рассказывал про пантеон?

Увы, но нет. О чем я сразу Ринару и сообщила! А он в который раз скривился и, явно проклиная относительно длинную дорогу, принялся объяснять.

— Есть Богиня — она прародительница, мать всех богов. А есть, собственно, боги: покровители плодородия, морей, виноделия, войны и других важных сфер жизни. Согласно легендам и принятой доктрине, младшие боги равны между собой, а Богиня-Мать стоит чуть выше, над ними. Но во все времена обязательно находились те, кто пытался взглянуть на пантеон по-своему. Самое раннее и неприятное из таких явлений — почитатели богини смерти.

Я… не удивилась. Пусть мое знакомство с мировыми религиями и мифологией ограничивалось школьными знаниями и несколькими случайно просмотренными телепередачами, но чего-то такого я и ожидала.

— На данный момент группа ярых фанатиков составляет порядка трех сотен человек, — продолжил Ринарион. — А их верования никак за минувшие столетия не изменились. Они убеждены, что богиня смерти равна самой матери и заслуживает столь же высокого почитания. Но ни духовенство, ни светская власть, причем не только в Накасе, а во всех цивилизованных королевствах, такой взгляд не поддерживают. Почитатели богини смерти пытаются эту ситуацию изменить.

— Как именно? — не удержалась от уточнения я.

— По-разному. Спектр действий довольно велик, от небольших диверсий на празднествах до массовых жертвоприношений.

Все. Я споткнулась в четвертый раз. Просто за эти дни в моей голове сложилась картинка почти утопического благополучия, и массовые жертвоприношения в нее категорически не вписывались.

Ну а Ринар… он опять не поддержал. Зато остановился, дожидаясь, когда обрету равновесие и смогу идти дальше.

Я таки пошла. И несмотря на то что знатоком религий и мифологий по-прежнему не являлась, заметила:

— Жизнь и смерть — две стороны одной монеты.

— Не спорю, — отозвался его величество. — Но разумный человек не может ставить смерть выше жизни. Ведь он рожден для того, чтобы жить.

Нелогичное желание возразить вспыхнуло и тут же погасло. Все верно — смерть весьма важный, но все-таки финальный этап, и именно жизнь является мерилом… ну, собственно, всего.

— Во всех просвещенных королевствах, — продолжил тем временем монарх, — ярые сторонники богини смерти подлежат аресту и, в случае, если участие в преступлениях доказано, четвертованию. А отличают их подкожные узоры на руках и ступнях. Один из таких узоров ты только что видела.

Удивления опять-таки не возникло — смысл преамбулы был слишком прозрачен. Зато появился вопрос…

— Но если Фивия из числа преступников, то что она делает здесь?

— Лария приволокла, — буркнул Ринар.

Очень захотелось поторопить. Засыпать уточняющими вопросами и вообще ускорить. Но правитель Накаса от разговора не бежал, и я сдержалась. Предпочла дождаться, когда пояснит сам.

— Лария нашла ее несколько лет назад где-то в провинции. Привезла сюда и лично ввела в Первый храм. Старуха мотивировала свой поступок тем, что радикальные взгляды Фивии — ошибка юности, и что Фивия давно раскаялась. Наличие магической силы тоже немаловажную роль сыграло. Фивия, если верить Ларии и внутренней разведке, очень сильная и талантливая.

— Но? — забив на слова о разведке, все-таки подтолкнула я.

— Но лично я в раскаяние таких, как она, не верю. Только меры принять не могу — у меня нет ни одного, даже самого крохотного свидетельства против этой храмовницы.

В голосе короля отчетливо прозвучала досада, ну а в том, что касается меня…

— Так, может, Фивия действительно ничего плохого не совершала?

— Глубоко в этом сомневаюсь, — отрезал Ринарион.

М-да, веры в раскаяние тут реально не водилось, и это показалось почти смешным. Просто бывшая адептка культа смерти держалась настолько приветливо, а его величество был до того категоричен, что невольно возникло ощущение диссонанса.

И хотя спорить совершенно не хотелось, я все-таки попробовала за храмовницу вступиться.

— Лично мне Фивия показалась милой.

— Очень за тебя рад, — буркнул король.

Ну вот. Опять включение из детского сада!

— Ринар, людям свойственно ошибаться. Но и раскаиваться в своих ошибках — тоже свойственно.

Я готовилась услышать очередное возражение, тем не менее…

— Когда старуха очнется, вы споетесь, — сказал Ринар, и столько неподдельной грусти в его интонациях прозвучало, столько обреченности, что я…

Да! Да и еще раз да, я опять споткнулась! Причем настолько здорово, что его самодурству пришлось меня буквально ловить. Итогом этой поддержки стал удар током и новая, совершенно нестерпимая волна жара. Такая, что я едва не застонала, а король…

Убедившись, что стою и почти не шатаюсь, Ринарион отступил и резко задрал подол моего платья. Окинул ноги пристальным взглядом и заявил:

— Странно. Вроде бы ровные.

— Что? — растерянно переспросила я.

— Ноги ровные, — повторил монарх, отпуская подол и позволяя тому вернуться в прежнее, приличное состояние. — Но ты постоянно падаешь. Интересно почему?

Вот… есть один большой и довольно важный момент. Он заключается в том, что я — бухгалтер, причем со стажем и очень неплохой квалификацией. Мне доверяют самую сложную отчетность, а еще я временами общаюсь с налоговой и аудитом. А это не просто хороший, это один из лучших способов закаливания нервной системы.

То есть нервы у меня по-настоящему крепкие. Более того — в подавляющем большинстве случаев я могу свои эмоции контролировать. Однако здесь и сейчас система все-таки не выдержала — руки как-то сами собой взметнулись вверх и устремились к королевскому горлу в твердом намерении придушить!

— Не надо, — предупредил Ринар.

В голосе прозвучала знакомая хрипотца, да и глаза резко потемнели. Во взгляде этих глаз ясно читалось: если дотронешься, разговор закончится в постели.

Несмотря на напряжение, жар и бешеную злость, сдержаться я все же сумела. А когда Ринар сделал два шага назад, поняла: никаких беременностей! Никаких иррациональных вздохов! Как только Лария очнется, сожру, но заставлю немедленно отправить домой! Ибо уж чего, а быть даром для этого хама точно не желаю!

Следующие полминуты я потратила на попытку успокоиться. За неимением боксерской груши просто стояла и усиленно дышала. Его величество, что было весьма приятно, занимался тем же, а вот потом…

Потом, когда пелена немного спала, я обратила внимание, что стоим мы в жалком десятке метров от дворца. Тут же вспомнила о сидящих под домашним арестом придворных и, окинув взглядом бесчисленные окна, едва не взвыла.

Пусть никого в этих окнах не заметила, но поводов полагать, будто закон подлости отменили, не имелось. Готова спорить на ключевой взнос по ипотеке — нас точно кто-то да видел!

Вот теперь стало невероятно стыдно. Но не за себя: по мне, попытка задушить такого мужчину, как Ринар, совершенно обоснованна и прилична! Поводом залиться краской была выходка с задранным подолом. Нет, ясно, что в данном случае краснеть следовало прежде всего виновнику, но среагировала именно я.

— Ну что? Успокоилась? — перебил эти мысли Ринарион, и я вспыхнула сильнее.

Только выгооваривать, продолжая публичную перепалку, не стала. Сцепила зубы, вздернула подбородок и уверенно зашагала к невысокому, украшенному парой каких-то мраморных чудовищ крыльцу.

Король не растерялся, тут же пристроился рядом. И он, в отличие от меня, не бесился — более того, выглядел весьма позитивным и даже радостным.

Это было странно, но желания выяснить причины не возникло. Я предпочла сосредоточиться на дороге и на том, чтобы больше не спотыкаться.

Меня разбудил стук в дверь. Он был тихим, но до того настойчивым, что проигнорировать не получилось. Очень неохотно я открыла глаза и слегка удивилась царящему вокруг полумраку. Но довольно быстро сообразила: уже утро, а причина полумрака — зашторенные окна и сочащийся сквозь гардины свет.

Вот только после этого я осознала, что нахожусь не в гостиной, а в огромной, выполненной в имперском стиле спальне. А нечто горячее под боком… это точно не грелка. Вернее, как грелку использовать тоже можно, но… В общем, это его величество. Ринарион.

Еще более неохотно я повернула голову и в догадке убедилась. И сильно растерялась, обнаружив на лице монарха совершенно несвойственное выражение.

Правитель Накаса не кривился! Не морщил свой аристократический нос — и вообще никакого неудовольствия не выражал. Более того, он улыбался, и улыбка была отнюдь не ехидной. И смотрел так, будто очень даже не против проснуться со мной в одной постели.

Клянусь, невзирая на минувшую ночь, я подобного не ожидала. Даже поежилась, когда король улыбнулся шире и сказал:

— Доброе утро.

— Мм… — «умно» ответила я. А потом не выдержала и потянулась в неосознанном желании размять затекшие за время сна мышцы.

Именно в этот момент стало ясно — нет, утро ни разу не доброе! Просто тело после ночных приключений болело так, словно я пять часов в фитнес-клубе отпахала!

Эта боль стала поводом для тихого протяжного стона, а Ринар… он точно все понял. И рассмеялся! Тихо, беззлобно и… как-то очень-очень волнующе.

Глупость, конечно, но этот смех стал поводом обратить внимание на еще одно ощущение. Там, внутри, поселилось счастье. Не буйное, а другое — сильное и неуловимо правильное.

Я замерла и попыталась на этом ощущении сосредоточиться, но мне не дали. Просто стук в дверь повторился, ну а дальше…

С большим замешательством я пронаблюдала, как Ринар отбрасывает одеяло и встает. Поднимает с пола пижамные штаны, натягивает их и бодро устремляется к двери. То, как он шел, да и вся логика ситуации подсказывали — его величество намеревается встретить «посетителя» лично. Но…

Ринарион? Король? Собственноручно открыть дверь?!

Вопрос «зачем», конечно, возник, но ответ пришел настолько быстро, что осознать его банально не успела. И догадка показалась до того невероятной, что я растерялась еще сильней.

Неужели… это стремление защитить? Неужели Ринар… просто не хочет поставить меня в неловкое положение? Неужели… О черт! Нет. Быть такого не может!

Я помнила, где нахожусь, но повторному осознанию это не помешало. То, как ситуация смотрится со стороны, секретом также не являлось, в итоге я плавно сползла с подушки и накрылась одеялом с головой. В надежде погасить неловкость закусила губу и внутренне сжалась, но щеки все равно опалило румянцем — жгучим, почти нестерпимым.

Спальня была не просто большой, а огромной. Я еще в самый первый раз отметила, что услышать то, что происходит у двери, совершенно невозможно. Тем не менее отчетливо различила, как повернулась ручка… И голос Визо прозвучал так, будто слуга не в нескольких метрах, а в паре шагов стоял.

— Ваше величество, — начал он. — Ваше величество, леди Светлана…

— Не волнуйся, — перебил монарх. — Леди не потерялась.

Логичного «леди здесь» не прозвучало, но ушлый слуга, конечно, и без пояснений понял.

Повисла пауза. Я не видела, что творится, но даже не сомневаюсь — лицо Визо озарила улыбка. Следующим, что услышала, стало:

— Простите, я могу осведомиться о ваших планах на день? — И после новой паузы: — Я полагал, что распорядок будет обычным, и вызвал для леди Светланы вчерашнюю помощницу. Мне эту помощницу отпустить? Или все-таки оставить?

— Пусть ждет, — ответил Ринар, помедлив.

Следом раздался звук, который подсказал — дверь опять закрылась. Это был повод стянуть одеяло с головы и осторожно сесть.

Догадка подтвердилась — мы вновь остались одни, только легче от этого не стало. Я по-прежнему чувствовала неловкость и искренне сожалела о том, что не могу просто взять и уйти в ставшую почти родной гостиную.

А еще… меня смущало совершенно нормальное выражение королевского лица. Улыбка в уголках губ. Ясный взгляд и прочие атрибуты взрослого, абсолютно адекватного человека! Нет, подозрения, что его величество умеет быть адекватным, посещали и раньше, но сейчас эта нормальность пугала. Я просто не знала, чего от такого Ринариона ждать!

Одно хорошо — услышанный разговор дал понять, что планы на день у его величества все-таки есть. Это означало, что разлеживаться в постели не следует, пора встать и… предпринять какие-то действия.

Движимая этим осознанием, я вцепилась в одеяло и, прикрывая им наготу, добралась до края кровати. Окинув взглядом пол, быстро отыскала ночную сорочку и наклонилась, дабы эту самую сорочку поднять.

Через полминуты, когда сорочка заняла положенное ей место, я отбросила одеяло, вздохнула и задала закономерный вопрос:

— Кто первый в ванную?

— Если хочешь, то ты.

Я хотела! Поэтому кивнула, тут же соскочила с кровати, но сделав несколько шагов, запнулась и выдала растерянное:

— А…

Дело в том, что ночью все было проще. Ночью мне было принципиально легче попросить Ринара постоять под дверью ванной, дабы телепортация не сработала. Зато теперь, в этом утреннем полумраке…

— Постою, — угадав ход мыслей, сказал король. Голос прозвучал ровно, но создалось впечатление, что монарх смеется. — А потом ты постоишь.

Я улыбнулась и, прицыкнув на свои ненормальные эмоции, бодро продолжила путь.

В ванной провела очень немного времени — зная, что Ринар ждет снаружи, не торопиться банально не могла. А еще никак не могла не думать о минувшей ночи… Увы, но эти мысли привели к закономерному результату — они пробудили желания, которые, как мне казалось, полностью удовлетворены.

И заставили признать: ночь с Ринаром была не просто хорошей, а сказочной! Вот только вчера я объясняла столь бурную реакцию своим воздержанием и довольно скудным опытом, а сегодня при свете дня стало очевидно — причина в другом.

Просто его величество сделал все, чтобы мне понравилось. Он был невероятно чуток и действительно старался.

Воспоминание об одном из эпизодов его стараний… ну о том, с поцелуями, которые спускаются все ниже, распаляя не только тело, но и саму душу, вызвало бешеный румянец. Такой, что даже умывание ледяной водой не помогло!

В итоге в спальню я вернулась красная и на подгибающихся ногах. Очень надеялась на то, что сей момент останется незамеченным, но улыбка, которой меня встретили, все надежды сломала!

В результате, едва Ринар скрылся за дверью, я со стоном сползла по стеночке и поклялась, что с этого момента буду держать себя в руках! И ни одной оплошности не допущу.

Удивительно, но к моменту возвращения короля я реально смогла прийти в норму. Более того, я была морально готова выйти из спальни, взглянуть в глаза Визо и позволить Тине вновь превратить меня в леди.

Однако планы Ринариона были несколько иными… Как только я встала, заметно посвежевший правитель Накаса сделал шаг навстречу и мягко притянул к себе. И замер, внимательно наблюдая за реакцией.

Я мгновенно поплыла, но с намеченного курса не сбилась! Уперлась ладонями в рельефную мужскую грудь и спросила хмуро:

— Что?

Король отвечать не стал. Просто наклонился, чтобы накрыть губы поцелуем. А я… не знаю почему, но даже не попробовала увернуться.

Впрочем, нет. Ответ на вопрос «почему» я все-таки знаю! Я искренне верила, что поцелуй будет дежурным и струн души не тронет.

Только вместо легкого прикосновения губы Ринара принялись творить такое, от чего все придушенные желания резко ожили и восстали. Когда монарх отстранился, мне потребовалась вся сила воли, чтобы выдохнуть:

— Ты что творишь?

Я была убеждена, что в голосе прозвучало строгое возмущение, но Ринар только посмеялся.

— А сама как думаешь? — наклонившись к ушку, шепнул он.

Я вспыхнула вся! От макушки до кончиков пальцев на ногах! И хотя мир перед глазами уже плыл, попробовала вразумить…

— Нас люди ждут, — напомнила хрипло.

— Подождут, — парировал король.

С этими словами он наклонился и, легко подхватив на руки, понес к кровати. Вопреки разуму и здравому смыслу я ощутила прилив невероятного счастья. Я поняла, что не могу и не хочу противиться монаршему желанию. Более того, если Ринар сейчас остановится — не сдержусь и наброшусь на него сама.

Этим утром в двери королевской спальни никто не стучал — я проснулась сама, причем довольно рано. Только глаза открывать не торопилась и вообще мышью прикинулась.

Просто лежала, слушала размеренное дыхание Ринариона и с некоторым содроганием пыталась понять — правда или нет? Не про короля… Про сон, который ночью приснился.

Он был настолько ярким и реалистичным, что по коже до сих пор бежали мурашки. А увиденные образы никак не желали выходить из головы — снова и снова перед мысленным взором всплывали.

Мне виделась кухня в родительской квартире и листок со сломанной восковой печатью, лежащий на столе. Сидящая за этим столом Юлька! И предельно скептический взгляд, которым сестра на послание из чужого мира взирала.

Но это так, мелочи. Самое интересное началось чуть позже — после того, как сестра допила чай…

Отставив кружку, она встала и удалилась, но спустя несколько минут вернулась, держа в руках другой, уже чистый лист. Потом села и… да, принялась писать. А когда в кухню вошла немного всклокоченная и явно заплаканная мама, Юлька заявила, что пишет ответ. Это стало поводом для шока, причем не только маминого, но и моего.

Но я, в отличие от мамы, выразить скепсис не могла — а вот она сказала. Заодно усомнилась в том, что полученное послание действительно мною составлено — мол, подпись подписью, но почерк-то чужой.

— Юль, мне кажется, это жестокий и глупый розыгрыш, — со вздохом сказала она.

Однако Юлька доводы разума не приняла…

— Мне тоже не верится, — ответила сестра, помедлив. Она кивнула на украшенный остатками красного воска лист. — И если бы это нашли в почтовом ящике, я бы согласилась. Только, мам! Это было здесь, на столе. Ты же не думаешь, что кто-то смог пробраться ночью, чтобы подбросить?

Мама, как ни странно, думала. Причем четырнадцатый этаж и дверь, всегда запираемая не только на замок, но и на щеколду, которую снаружи не открыть, ее не смущали.

Зато Юлька в «волшебное» происхождение письма точно верила и отступать не собиралась. Она продолжила составлять ответ, предварительно потребовав, чтобы ее записку не трогали и на ночь со стола не убирали.

На этом «картинки» заканчивались и… начиналось чувство. Оно посетило еще там, во сне, но после пробуждения никуда не делось. Чувство расшифровывалось очень просто — а почему нет? Почему главное божество этого мира не может поспособствовать и перебросить такой маленький, такой тонкий листочек?

Именно это чувство, а точнее, надежда, которую оно рождало, не позволяло открыть глаза и посмотреть. Я слишком боялась разочароваться. «Проснуться» и увидеть, что ответного послания нет.

Поэтому лежала и не шевелилась до тех пор, пока дыхание Ринара не изменилось. А когда король потянулся, причем осторожно, явно стараясь не разбудить меня, зажмурилась сильней и сказала:

— Уже не сплю.

Ринарион сперва замер, а через миг на мою талию легла очень горячая ладонь. Жест был не самым целомудренным, но потакать эротическим желаниям я не собиралась. Только не сейчас.

— А почему? — хрипло спросил его величество. Вопрос, разумеется, сна касался.

— Просто…

Нет. Ответить я не смогла. Вместо этого осторожно приоткрыла один глаз, потом второй, а затем вцепилась в одеяло и, подтянув оное к груди, села. Мысленно скрестив пальцы на удачу, я окинула взглядом сильно пострадавшую от нашего ночного общения постель и разочарованно вздохнула. Увы, но лишних предметов тут не было. Только сбитое алое покрывало, сильно помятые подушки и прочие ни капли не похожие на записку предметы.

— Что не так? — с некоторой настороженностью спросил Ринарион.

Я мотнула головой и уже собралась поведать о своей печали, как взгляд зацепился за памятный высокий столик, на котором стояли ваза и статуэтка. В этот миг настроение резко изменилось, а сердце забилось с такой силой, что едва не вырвалось из груди.

Я вскочила на ноги и вылетела из постели пулей! Перемахнув через ошеломленного монарха, в долю секунды оказалась возле столика и схватила вожделенную записку!

Не уверена, но кажется, издала победный визг и уже после этого крутанулась на пятках и даже подпрыгнула. Ну а Ринар… совсем обалдел. Рыкнул:

— Света! Что?!

Прозвучало настолько громко и грозно, что я опять подпрыгнула. И только сейчас сообразила, что танцую тут совершенно голая, но не смутилась. Продемонстрировав правителю Накаса листок, я повернулась к зашторенному окну и спешно развернула послание. Лишь прочитав первые слова, пояснила:

— Это ответ! От моей сестры.

Лица Ринара я не видела, но точно знаю — такого поворота его величество не ждал. Более того, об ответных «весточках» знатоки «вопроса перемещенцев» в отчетах не сообщали. Но это было мелочью! Записка — вот что важно!

А писала Юлька следующее:

Дальше, после отступа, о делах:

Завершала послание красивая размашистая подпись — слишком сложная и знакомая, чтобы быть подделкой. Впрочем, почерк тоже был знаком, да и листок — в мире Ринара таких не встретишь, Юлька его из принтера выдернула. Ну и сам текст… он был написан обыкновенной шариковой ручкой. Уж не знаю почему, но этот момент зацепил особенно — я даже поднесла записку к лицу, дабы понюхать чернила.

Только теперь его величество отбросил одеяло и поднялся. Преодолев разделяющее нас расстояние, монарх выдернул лист из моих пальцев и принялся читать.

Удивительно, но текст он разобрал. А потом поднял глаза на меня и спросил:

— Это как? В смысле, как такое возможно?

Я улыбнулась и беспечно пожала плечами. Выпалила после паузы:

— Юльчик! Это она догадалась.

— Да я понял, но…

Ринар замолчал. Впрочем, а о чем тут спрашивать? Ведь и без слов ясно.

Я вновь крутанулась на пятках, а весьма растрепанный король поймал и притянул к себе, невольно напомнив, где я и в каком виде. Жар обнаженного мужского тела, который почувствовала ну очень ярко, отрезвил и опьянил одновременно.

Только потакать меткам и прочим инстинктам я, как и прежде, не собиралась — весточка из дома интересовала куда больше. Ринарион этот момент осознал. Или дело не в проницательности? Или он сам за ночь утомился?

Как бы там ни было, но провоцировать на продолжение ночных безобразий правитель Накаса не стал. Подарив легкий поцелуй в губы, монарх отпустил, позволяя умчаться в ванную.

Ну и сам, разумеется, к той же двери направился — увы, но нам вновь предстояло друг друга караулить. Иначе с нашей телепортацией не получалось.

Язвить не хотелось. В смысле, хотелось, но нежелание портить обед было сильней. Именно поэтому я прикусила язык, покорно уселась на предложенный стул и подхватила со стола белоснежную салфетку.

Уже менее покорно пронаблюдала, как напротив размещается Ринар. Окинула взглядом предложенные блюда, а когда подскочивший Визо ловко откупорил бутылку вина и разлил янтарную жидкость по бокалам, от алкоголя не отказалась.

Его величество отреагировал на это согласие улыбкой и потянулся, чтобы чокнуться бокалами. Я жест опять-таки приняла. Наполнить мою тарелку салатом тоже позволила.

А спустя несколько минут, когда личный слуга его самодурства снова поклонился и поспешил удалиться, сказала:

— Я думала, что башня оборонительная и вообще военная.

— Так и есть, — ответил Ринар. — Но сейчас мирное время, и здесь расположен только наблюдательный пост. Он находится выше.

Ого. Нет, я, конечно, догадалась, что мы не на самой верхотуре, но все равно.

— А… — начала было я, но замолчала. Просто вопрос о том, часто ли Ринар тут обедает, показался глупым и бессмысленным.

Да и вообще — о чем с этим мужчиной разговаривать? Вернее, темы-то есть, а вот смысл?

Правитель Накаса мои настроения видел и точно забавлялся. Однако снова пригубить вино и уделить внимание салату королевская улыбка не помешала. Тем более что салат оказался очень вкусным. Я обнаружила в нем нечто похожее на айсберг, кусочки ананасов, крабовое мясо и что-то еще — какой-то незнакомый то ли овощ, то ли фрукт.

А вот разгадать секрет заправки, увы, не смогла — от этого занятия отвлекло ощущение излишне пристального взгляда. Взгляд, разумеется, принадлежал Ринариону, а направлен был… В общем, как всегда.

Только сейчас, невзирая на тлеющий внутри жар, я не смутилась. Вместо этого отложила вилку и подхватила большую салфетку, которая на коленях лежала. Пара движений — и салфетка превратилась в повязанный на шее «слюнявчик», замечательно закрывающий всю зону декольте до самой талии!

Монарх поступок не оценил. Слегка подавившись, он перевел взгляд выше и укоризненно уставился в глаза. А я пофигистично пожала плечами и вернулась к уничтожению салата. Правда, теперь удовольствие от еды отошло на второй план — реакция Ринариона радовала куда больше, нежели изысканная иномирная кухня.

— Хм… — многозначительно изрек король.

Я притворилась глухой и потянулась к блюду с горячим. А едва проглотила первый кусочек какой-то совершенно удивительной рыбы, услышала:

— А кто такие инопланетяне?

Настала моя очередь давиться — вот ведь гад! Он еще и уточняет!

— Мужланы вроде тебя, — буркнула, не сдержавшись.

— Вот как?

В голубых глазах короля заплясали смешинки, а губы вновь дрогнули в улыбке. Только развивать тему я не стала. Прожевав следующий кусочек рыбы, собственный вопрос задала:

— Ринар, а зачем тебе столько женщин? Три официальные фаворитки да еще простых любовниц толпа.

Веселье величества тут же притухло, а взгляд посерьезнел. И хотя моей целью была всего лишь подколка, то есть ответа я не ждала, но…

— Затем. — И после паузы: — Когда фаворитка одна, то слишком много о себе мнит. А когда их несколько, притязаний и надежд меньше. К тому же в этом случае времени интриговать против кого-либо, кроме соперниц, нет. Ну и сил на то, чтобы выедать мой мозг, почти не остается.

Признание чуть-чуть, самую малость огорошило. Отдельным поводом для шока стало удивление, что цинизм, прозвучавший в голосе Ринара, был не злым, а каким-то мягким и предельно разумным.

Вот только…

— А просто любовницы? — не постеснялась напомнить я.

Собеседник опять паузу выдержал, но все-таки ответил:

— Это чтобы фаворитки не расслаблялись.

А вот это шокировало по-настоящему, и я невольно спросила:

— Ты шутишь?

— Ну разве что чуть-чуть, — помедлив, ответил Ринарион.

Король подарил новый взгляд, и на сей раз в сторону прикрытого салфеткой декольте не соскользнул. Потом сделал большой глоток из бокала и сказал с какой-то особенной, очень серьезной интонацией:

— Чувство удовлетворенности, Света. Его не было.

Ринар замолчал, а я слегка растерялась. И спросила раньше, чем успела подумать:

— А теперь есть?

Кивок был почти незаметным, но его хватило, чтобы испытать изумление. Однако вопиющего поступка это признание не отменяло, поэтому я опять уткнулась в тарелку и попыталась об услышанном забыть.

Собеседник это стремление поддержал, но лишь вначале. Когда половина горячего была съедена, сам к теме любовниц вернулся.

— А почему ты спросила? — И уже тише, с улыбкой: — Неужели ревнуешь?

Стыдно признавать, но толика ревности действительно имелась. Хотя ревновала я меньше, чем следовало. В смысле, зная себя, могу сказать — в данный момент я должна была рвать и метать, но… Понятия не имею, что мою реакцию сглаживало. Возможно, метка с ее гарантией верности. Или данное той же меткой понимание, что тема любовниц для Ринариона закрыта.

— Свет… — так и не дождавшись ответа, позвал Ринар.

— Не ревную, — солгала я. — Просто пытаюсь понять твою логику.

— И как? — доказывая склонность к мужланству, уточнило величество.

Я потянулась к бокалу, отпила…

— Мне твоя логика не нравится. — Это была правда. А вот дальше во мне бухгалтер проснулся. Вернее, проснулся и от неудобного вопроса спас. — Содержать трех фавориток и толпу любовниц — слишком затратно.

Его величество отреагировал улыбкой.

— Есть подозрение, что королева будет обходиться дороже, — скользнув взглядом по моему платью, парировал этот хам, ну а я…

Я видела, я понимала, что Ринарион нарочно! Знала: меня просто выводят на эмоции! Но отреагировать здраво все равно не смогла.

Бокал! Красивый, тонкий и почти полный моментально отправился в полет! Вот только цели не достиг — собеседник к такому повороту был готов и ловко увернулся.

Послышался звон разбитого стекла, а губы Ринара дрогнули в новой улыбке. Следом прозвучало:

— Ну вот, я же говорил.

Намек на то, что бокал не из дешевых, я пропустила — была слишком шокирована собственным поступком. Клянусь, ситуации, когда хотелось убить, в жизни случались, но до такого еще не доходило!

Мой шок незамеченным не остался и точно понравился. Все с той же улыбкой правитель Накаса повернул голову и крикнул зычно:

— Визо!

Слуга явился быстро — вынырнул из-за двери, которая на первую площадку вела. Тут же окинул пространство взглядом, недоуменно приподнял брови и получил не слишком логичный, на мой взгляд, приказ:

— Новый бокал леди Светлане принеси.

Лишь теперь, проследив за передвижениями Визо, я заметила темную нишу, в которой пряталось нечто похожее на этажерку. Разглядеть содержимое этажерки, конечно, не смогла, но чистый бокал там нашелся.

Через пару минут этот бокал оказался передо мной и вновь наполнился янтарной жидкостью. А слуга уже не удивлялся — опять сиял.

— Что-нибудь еще? — отставив бутылку, спросил он.

— Нет, — ответил Ринар, и Визо с поклоном удалился. Ну а мне не оставалось ничего иного, как вновь пригубить вино и исполниться надежды, что второй бокал выживет.

Да, я надеялась! Ибо сомневаться в том, что его величество даст новый повод для эмоций, не приходилось! Но Ринар, хвала небу, оправдывать эти ожидания не спешил.

Он позволил доесть горячее, отставить тарелку и потянуться за десертом. И лишь когда погрузила ложку во взбитые сливки, прикрывающие бисквит, сказал:

— В том, что касается письма… Прости, я действительно не нарочно. Королевская печать — символ моего слова и воли, и я читаю все бумаги, на которые она ставится.

Несмотря на миролюбивый тон и весьма понятное отношение к печати, меня слегка передернуло.

— А предупредить не мог? — хмуро вопросила я.

— Не сообразил. Про эту привычку знают все, и мне даже в голову не пришло, что ты не в курсе.

Я раздраженно засопела и, хотя логика Ринариона была понятна, не смягчилась. Одно хорошо — убеждать или уговаривать правитель Накаса не стал. Однако прежде чем замолчать и вернуться к еде, сказал, одаривая новой улыбкой:

— Но мне понравилось то, что я прочитал.

Второй бокал… все-таки уцелел. Просто, пока откладывала ложку и тянулась к потенциальному орудию убийства, вспышка ярости сошла на нет, и разум возобладал. Только радости этот момент не вызвал. Лучше бы успела! Лучше бы швырнула!

Не могу сказать, что письмо Низы меня огорчило, скорее наоборот. А вот реакция его величества вызвала весьма смешанные чувства. Глупо, конечно, но я хотела услышать от него что-нибудь хорошее. Что-нибудь в духе: значит, ты остаешься, и, знаешь, я рад, что все сложилось именно так.

Только Ринарион промолчал. Это было закономерно. Более того — подобная реакция была гораздо вероятнее той, которую хотела бы увидеть я. Но легче от этой закономерности не стало.

Просто события последних дней подарили столько приятных эмоций… Взгляды Ринара, его буйство и нежность — тоже немалую роль сыграли. А еще живот бронзовой «Мадонны» и дважды забытый в ванной перстень… Причем забытый не мною, а им, королем!

И пусть ничего сверхъестественного в происходящем не было, но вместе эти фрагменты складывались в какую-то настолько особенную мозаику, что махнуть рукой, притворяясь циником, не получалось. Я не сразу поняла: мне не просто неприятно, а больно.

Осознание того, что воздух вдруг закончился, тоже пришло не сразу. Равно как и понимание причины, по которой окружающий мир вдруг смазался, подернулся прозрачной пеленой.

А потом прозвучало:

— Света…

И все — слезы побежали ручьем.

Ринарион окликнул снова и даже привстал, но я не ответила. Мотнула головой, развернулась и помчалась к неприметной двери, ведущей в крошечную, примыкающую к кабинету ванную.

Воздуха по-прежнему не хватало, сердце болезненно сжималось, а слезы норовили перерасти в настоящую истерику. Допустить последнее я, разумеется, не могла и, оказавшись в одиночестве, сделала все, дабы взять себя в руки.

Увы, но это было не слишком легко. Тихий, но настойчивый стук в дверь, который звучал раз пять, успокоению также не способствовал. В итоге из ванной я вышла очень не скоро. С красным носом, частично стертым макияжем и красными же глазами.

Но самое мерзкое заключалось в том, что скрыть эту непрезентабельность не получилось. Просто его величество караулил под дверью и, едва я вышла, не отстранился, а наоборот, дорогу заступил.

Потом одарил хмурым взглядом и сказал:

— Не ожидал, что ты расстроишься. Я думал, тебе здесь нравится.

— С чего такие выводы? — мечтая о парандже, буркнула я.

Ринар ответил не сразу…

— Ну ты же писала сестре, что…

Вот только напоминаний про письмо мне сейчас и не хватало! Будто без него позора мало! Будто я сама не в курсе, какой дурой себя преподнесла!

— А что мне следовало написать? — перебила почти злобно. — Что меня мучают и убивают? Что вокруг чудовища? Что все ужаснее, чем можно вообразить?

— Но… — Король заметно опешил и осекся. — Но ты писала, что…

— Если ты про «чуть-чуть влюбилась», — я даже пальцами эти кавычки показала, — то повторяю еще раз: это была отмазка! Маленькая ложь для сестры! Чтобы Юлька не волновалась! Чтобы…

Нет, договорить я не смогла. Просто на глаза опять навернулись слезы, а в сердце словно железную иглу всадили. Какая же я все-таки дура! Мало того что влюбилась, так еще и в такого. В мужлана с тремя фаворитками и толпой любовниц! Бесчувственного, лишенного всякой совести козла!

Желание разреветься было огромным. И я бы точно не сдержалась, если бы не Ринар. Он все-таки шагнул в сторону, освобождая путь к вожделенному дивану и книге, которой можно загородиться. Это спасло.

Больно закусив губу, я буквально промчалась по кабинету и, наградив себя десятком очень нехороших эпитетов, села. Затем подхватила роман и попробовала вообразить, что никакого Ринара вообще нет. Нет и не было никогда!

Вот только… воображалось плохо. Прежде всего потому, что правитель Накаса находился довольно близко. Второй причиной являлось раздражение величества — оно было не просто сильным, а почти материальным.

В какой-то миг почудилось, что разговор сейчас продолжится, но обошлось. Король направился не ко мне, а к входной двери. Я старалась смотреть в книгу, но не отвлечься все-таки не могла. И лишь теперь заметила, что ни Бириса, ни Сарса в кабинете нет.

Вернее, не было до тех пор, пока Ринарион не толкнул массивную дверь и не гаркнул:

— Можно!

После чего развернулся и стремительно направился к собственному столу. Причем уже не раздраженный, а совершенно бешеный.

В общем, день, что называется, удался. Оставалась малость — пережить это «счастье».

Встреча с Тиной прошла без эксцессов. Даже философских разговоров и сплетен на этот раз не было.

Приставленная Сантой помощница помогла надеть очередное, на сей раз лиловое платье и ловко превратила россыпь волос в стильную высокую прическу. После чего отступила и присела в учтивом реверансе.

Реверанс точно был лишним, но что поделать.

— Спасибо, Тина, — с улыбкой сказала я.

После чего впихнула ноги в опять-таки новые, под цвет платья туфли и неспешно направилась на выход в гостиную, где поджидал уже одетый и причесанный Ринарион.

Его величество был все так же хмур, но хорош. Если бы не его отношение, то я бы точно растаяла. Просто этот разворот плеч, это благородное лицо, великолепная осанка и стать места равнодушию не оставляли. И не нужно никаких магических меток, чтобы влюбиться, но…

Нет, озвучивать эти мысли я, конечно, не собиралась. Вместо этого приветливо улыбнулась Визо и, повинуясь жесту короля, направилась в столовую.

Тот факт, что сегодняшний день будет посвящен составлению контракта, тоже не напрягал. Да, я немножечко влюблена, а Ринар — нет. Но какая разница, если тема оформления отношений так его самодурство задевает?

Только обстоятельства сложились несколько иначе…

Едва мы закончили завтракать, едва вышли из столовой, его величество остановился и требовательно подставил локоть. Я сперва не поняла, а потом догадалась — кто-то хочет подчеркнуть свое право. Ну-ну!

Учитывая сияющую на моей ауре метку, жест точно был лишним и вызвал вполне обоснованное желание съехидничать. Но я все-таки сдержалась — послушно положила ладонь на локоть правителя и, повинуясь на сей раз не жестам, а движениям, продолжила путь.

Вот так — чинно и с некоторым пафосом — мы покинули покои. Прошли по короткому коридору и переступили порог одного из многочисленных залов. От кабинета и, соответственно, помощников отделяла четверть часа неспешной прогулки, только Сарс с Бирисом встретились раньше. Собственно, в этом самом зале, на пути к нам.

Эти двое не шли, а буквально мчались навстречу. И это было настолько странно, что мы с Ринаром, не сговариваясь, остановились.

— Что случилось? — зычно гаркнул король, а я невольно напряглась.

Но помощники кричать не стали — пояснения мы услышали, лишь когда тонкий и толстый оказались в нескольких шагах…

— Ваше величество, — кланяясь на ходу, выдохнул Сарс. — Там народ…

— У главных ворот, — сообщил не менее запыхавшийся Бирис. И тут же добавил: — Очень много!

— И что народ хочет? — хмуро вопросил Ринар, ну а я напряглась еще больше. Пронаблюдала, как Бирис и Сарс останавливаются, ну а потом…

— Народ… — пытаясь справиться с одышкой, начал Сарс, но договорить не смог.

Зато менее грузный Бирис все-таки сказал:

— Народ сильно обеспокоен!

— Чем? — рыкнул Ринар и… в этот миг стало очень радостно, что я неприкосновенна. Просто рык был настолько грозным, настолько пугающим…

Помощники, и я это точно видела, тоже струхнули. Но все-таки позволили себе перевести дыхание, отвесить по новому поклону и перевести дыхание еще раз.

Вот теперь их речь стала более связной. Впрочем, облегчения этот момент не принес. Просто соль кипежа заключалась в том, что…

— Леди Светлана, — пояснил Сарс. — Ума не приложу как, но люди прознали, что она может уйти, и разумно забеспокоились о последствиях.

Тут же вспомнился вчерашний разговор с Тиной, в котором я свое желание вернуться домой подтвердила, но…

— Откуда? — процедил Ринар.

— Может быть, матушка Низа? — предположил Бирис.

Теперь вспомнились слова о внутренней разведке, и стало совершенно очевидно — при должном желании провокатора найдут. Вот только Тина, несмотря на то что знакомы мы совсем недолго, столько хорошего для меня сделала. Да и вообще — русские своих не сдают!

В том же, что касается матушки Низы — она тоже никаких неприятностей не несла. По крайней мере Ринариона из кабинета не вызывала и… Вот даже думать не хочу о том, каким образом Пиниция пыталась… его величество «поднять»!

— Вряд ли, — нащупав в себе толику наглости, сказала я. А когда все взгляды устремились в мою сторону, вздохнула поглубже и добавила: — Может, кто-то из высланных из дворца леди проболтался? Ведь некоторые из них, как понимаю, о планах Ринара точно были осведомлены.

В следующий миг захотелось поежиться, ибо я услышала:

— Откуда про высылку из дворца знаешь?

Я честно потупилась, а Ринар…

— Снова Визо?

Ну…

— Да, — понимая, что личному слуге все равно ничегошеньки не будет, выдохнула я.

Стыдно? Да, стало. Но не настолько, чтобы в своей маленькой лжи признаться! В том же, что касается Пиниции… ну ведь она действительно о намерениях Ринара распространялась!

И вообще — женщина, которая искренне любит, на роль одной из трех фавориток не согласится. Так что нет, не жалко.

— Хорошо, — вновь процедил Ринар. Потом властно обвил рукой мою талию и потащил куда-то дальше… к выходу, как вскоре поняла.

Мы миновали несколько залов, пару лестниц и еще один коридор. А потом очутились перед очень массивными, очень торжественными дверьми, у которых стражники стояли.

Завидев владыку здешних мест, стражи спешно распахнули двери. Мы с Ринаром оказались в том же парке, но дорога, ведущая от дворца, отличалась. Она была шире, а вместо мелко раскрошенного камня под ногами лежала брусчатка. Ну и башни — их в данном случае было две — стояли гораздо ближе, нежели башня Кри-Мер.

Последнее почему-то пугало, но не сильно. Отряд стражи из шести человек, который ждал снаружи и тут же к нашей стремительной прогулке присоединился, напугал гораздо сильней. Но, с другой стороны, персоны вроде Ринара без охраны не ходят. Тем более если речь о публичном мероприятии.

Сарс и Бирис также поспешали следом — все такие же раскрасневшиеся и немного взвинченные. Я была не менее взвинчена, нежели они, но виду старалась не показывать. Просто шла, поглядывала на столь же хмурое, как и вчера, небо и морально готовилась к очередному стрессу. Интересно, что именно Ринарион народу скажет? Как ситуацию объяснит?

Когда миновали примерно половину пути, царящая в дворцовом парке тишина сменилась гулом. Мне потребовалась пара секунд, чтобы осознать — это отзвуки собравшейся снаружи толпы.

Попыталась представить это зрелище, но фантазия спасовала. Еще через несколько минут стало ясно — людей действительно много, гораздо больше, чем могла предположить.

Вход в одну из сдвоенных башен, спешный подъем по довольно крутой лестнице, и мы с Ринарионом вышли на широкий балкон. Вот тут я поняла — людей не «гораздо больше», их море!

Зрелище вызвало закономерный шок и желание впасть в ступор. Но застыть статуей мне не позволили — настойчиво и вместе с тем мягко Ринар подвел к высоким перилам, и шок усилился раз в пятьсот. Просто людское море, захлестнувшее гигантскую, расположенную перед воротами дворца площадь, резко замолчало. Мир поглотила поистине гробовая тишина.

Эта тишина ударила по ушам и заставила слегка поежиться. Но только меня! Ринарион, равно как расположившиеся поодаль помощники и охрана, принял такую реакцию совершенно спокойно. Буднично.

Его величество поднял руку, то ли привлекая и без того всецело отданное ему внимание, то ли приветствуя подданных, но сказать что-либо не поспешил. Опять-таки с запозданием, но я все же осознала — он дает людям возможность… посмотреть на «дар». Ну, то есть на меня.

Все! Остатки храбрости иссякли, и я испытала бешеное желание забиться в щель! Только кто же мне позволит? Угу, в том-то и дело, что никто.

— Жители Накаса, — наконец сказал его величество, ну а я…

Нет, сил удивляться уже не осталось, поэтому тот факт, что голос Ринара прозвучал очень громко и, кажется, разнесся над всей площадью, был воспринят спокойно. Ну подумаешь, магия! Да мало ли ее в этом мире!

— Мне сообщили, что вы обеспокоены судьбой леди Светланы, — продолжил монарх. Одновременно притянул меня ближе, явно чувствуя, что прямо-таки мечтаю сбежать. — Мне сообщили, что бытует мнение, будто леди Светлана нас покинет…

Ринар замолчал, а толпа, наоборот, загудела, подтверждая — мол, да. Так оно и есть!

— Спешу вас заверить, — обрывая гул, вновь заговорил монарх, — что это неправда. Леди Светлана никуда не уйдет. Слово короля.

Толпа загудела снова, но в этот раз гул звучал более оптимистично. Ну а Ринарион продолжил:

— Вам, безусловно, известно, что леди является обладательницей моей метки. Разумеется, я не могу, да и не собираюсь отказываться от такого дара.

Все. Напряжение, висевшее в воздухе до этого момента, лопнуло, а в новой волне людского гомона отчетливо прозвучал оптимизм! И хотя все слова были сказаны, а ситуация прояснилась, уходить Ринарион не спешил.

По-прежнему придерживая меня за талию, правитель Накаса стоял на балконе и, видимо, давал подданным возможность полностью осознать происходящее. Итогом этого шага стал очень бодрый, хоть и едва слышный выкрик:

— А свадьба-то когда?

Я невольно вздрогнула и скосила взгляд на короля. И увидела, как тот… да-да, скривился! Правда, кривился не слишком выразительно — он точно сдерживался, то есть это была скорее тень неудовольствия, но…

Нет, я, конечно, догадывалась, что перспектива женитьбы его самодурство не вдохновляет, только сердце все равно сжалось. Просто это очень больно, когда ты пусть чуть-чуть, но влюблена, а он…

— Всему свое время. — Голос Ринара прозвучал все так же громко и на удивление мягко. А народ воспрянул — послышались радостные возгласы, топот и залихватский свист.

Увы, но для меня эта радость была столь же болезненна, как увиденная полминуты назад гримаса — даже слезы к глазам подступили. Ну а король…

— Улыбнись людям, — шепнул, наклонившись к уху.

Ничего особенного или интимного в этом жесте не было, однако со стороны показалось иначе, и народ возликовал. Люди прореагировали настолько искренне, что захотелось взвыть! Тем не менее я собрала волю в кулак и улыбнулась. А потом набралась смелости и помахала рукой.

— Умница, — шепотом похвалил Ринар. При этом коснулся уха губами, а через миг и вовсе поцеловал.

И хотя целовал целомудренно, в щеку, людям опять-таки понравилось. Балкон мы покидали под оглушительный, исполненный самого неподдельного счастья рев…

А часом позже, когда первый голод был утолен, я стала свидетельницей занятной картины… Лежа на сильно измятом алом покрывале, наблюдала, как его величество спрыгивает с постели и окидывает пространство цепким взглядом. Затем отходит, подхватывает с пола расшитую золотом и серебром куртку и запускает руку во внутренний карман. А достав два очень знакомых листка, отбрасывает куртку и устремляется к тумбе, стоящей близ кровати…

Правитель Накаса присел на корточки и приложил к углублению в резном узоре свой перстень. После этого перед ним открылся сейф, в котором оба наших списка и исчезли.

Момент слегка удивил, но объяснение оказалось совсем не романтичным. Никаких «хочу сохранить на память о твоем чувстве юмора, милая» не прозвучало. А просто:

— Чтобы Визо случайно не отыскал.

Я вновь удивилась, но тут же поняла: в том, что Визо роется в карманах Ринара, нет ничего особенного. Ведь заниматься одеждой величества — его работа, только и всего.

Учитывая характер слуги и его интриганские наклонности, поступок короля вызвал прилив благодарности. А Ринар эту благодарность точно почувствовал и незамедлительно таким настроением воспользовался.

— Как насчет совместного приема ванны? — щуря свои голубые глазища, хитро предложил он.

Я испытала толику смущения, но, подумав, отказываться не стала. Ну а спустя еще три часа…

Уже чистая и бесконечно расслабленная я лежала в кровати, чувствовала тепло расположившегося рядом мужчины и понимала — нет, не уйду. Даже если станут выгонять и выпихивать, вцеплюсь клещом, но этот мир не покину.

В том же, что касается Ринара — если в процессе совместной жизни он будет хоть изредка вести себя так же, как сегодня вечером, то я согласна на любые условия. И ответных ультиматумов не предъявлю. Хотя…

— Дорогой, — потянувшись, позвала я.

Потом повернулась на бок и, водрузив ладонь на широкую мужскую грудь, принялась выводить пальцами узоры. Ринар точно ничего против склонности к таким вот художествам не имел, но руку мою все-таки поймал. Поднес к губам, поцеловал пальчики и лишь после этого откликнулся:

— Да, дорогая.

Мм… Слово «дорогая» прозвучало в его устах так, что я невольно начала таять. Но от главной цели не отвлеклась и выдохнула:

— Одно маленькое условие с моей стороны все-таки будет.

— Да?

Я улыбнулась наигранному скепсису, который в голосе его величества прозвучал и, будучи на двести процентов убеждена, что в таком пустяке Ринар не откажет, сказала:

— Первый храм. Он останется там, где стоит.

Спальню заполнила тишина — тяжелая и гулкая. А через минуту я услышала:

— Нет.

Ринарион был спокоен, но абсолютно непримирим. Вопрос сохранения Первого храма был не просто решен — он даже не обсуждался. Но…

Я вздохнула поглубже, аккуратно выдернула руку из королевского захвата и приподнялась на локте, чтобы заглянуть в глаза. Спальню освещал свет настенных бра, так что лицо величества я видела неплохо.

Никаких кривляний или желваков на скулах в данном случае не наблюдалось, однако чутье подсказывало — правитель Накаса реально уперся. Вот только…

— Ринар, это святыня, — сказала я мягко.

— Нет, — с прежней непримиримостью отрезал король.

— К тому же храм связывает меня с домом.

На сей раз король промолчал, а я поспешила этим моментом воспользоваться.

— Если ты разрушишь храм, я потеряю связь с родными.

— Не разрушу, а перенесу, — парировал Ринар.

— Разрушишь, — не пожелала согласиться я. — Там же еще фундамент, какие-то подземные строения, которые являются неотъемлемой частью…

— Первый храм — не единственный, — не желая принимать аргументы, процедил его величество. — А связь с твоим миром осуществляют не камни и не статуи. Связь осуществляет Богиня.

— Да, но ты уверен, что Богиня захочет помогать той, чей мужчина разрушил ее обитель?

— Не разрушил! — гаркнул монарх. — Перенес!

Он сел, причем весьма резко. Потом бросил недобрый взгляд на меня и вообще вскочил. Подхватив со спинки кровати пижамные штаны, натянул их, скрыв наготу, и сделал несколько нервных шагов по спальне.

— Света, я все понимаю, но в данном случае помочь не могу. Проси что угодно, только не это!

В миг, когда величество вскочил, я тоже села и за неимением сорочки прикрылась одеялом. Проводила забег монарха взглядом и попробовала воззвать к разуму:

— Ринар…

— Нет, — перебил мое намерение король. — Храм будет перенесен, и точка.

Чувствуя прилив раздражения, я сцепила зубы, а голубоглазый самодур…

— Я не могу и не желаю отступиться от этого решения, Света. Это вопрос принципа! Никто не имеет права шантажировать короля. Никто не имеет права диктовать мне условия, причем в таком тоне. Старая интриганка перешла границы дозволенного. Мало того что вмешалась в мою личную жизнь, так еще и…

Он замолчал, а я сощурила глаза и шумно выдохнула. И хотя все жесты, да и сам настрой собеседника четко свидетельствовали, что спорить опасно, не отступилась.

— Ринар, я очень люблю свою семью, — сказала спокойно, но достаточно жестко. — Я оказалась отрезанной от привычного мира, в окружении совершенно чужих людей. И в мою личную жизнь тоже вмешались. Эти письма — единственное, что у меня осталось. Если лишусь и этого…

— Света, нет! — рыкнул король.

Я вперила в Ринара гневный взгляд, но он все равно не проникся.

— Первый храм — не единственный, — сделав еще один нервный шаг, повторил он. — В том же, что касается Богини…

Он точно хотел продолжить, но я слушать не стала — упала на подушки и уставилась в потолок. Хорошо, дорогой. Я тебя поняла!

— Света, — позвал Ринарион, только я не ответила. Его величество молчанием не удовлетворился, и через пару минут, наполненных раздраженным сопением, в тишине спальни прозвучало требовательное: — Света!

Вот теперь я таки откликнулась. Выпалила:

— Да поняла я!

— Что ты поняла?

В голосе Ринара послышалась строгость, и вот она-то и добила. Я снова села, одарила собеседника убийственным взглядом и сказала:

— Что тебе глубоко плевать на мои чувства. Что чувство собственной важности для тебя несоизмеримо ценней. Конечно, ведь с момента принятия этого решения ничего не изменилось! Ведь у тебя нет ни малейшей причины это решение изменить!

Да, я скатилась до иронии, и Ринар, разумеется, понял. Только все равно не проникся…

— Света, нет.

Стало бесконечно жаль, что бокалы, равно как и бутылка из-под вина, остались в ванной. Точно знаю — вот сейчас я бы не промахнулась!

— Хорошо, дорогой. — Слово «дорогой» прозвучало поистине издевательски. — Я тебя услышала.

С этими словами я вновь упала на постель и тут же повернулась на бок — спиной к королю. Подгребла под себя одеяло, закрыла глаза и…

— Света, — отлично сознавая, что все эти маневры значат, процедил Ринар.

Пришлось вытащить руку из-под одеяла и показать жест. Да, неприличный и, как выяснилось, вполне его величеству понятный.

Настоятельница полулежала на своей аскетичной кровати и… нет, не хихикала, но почти. Я же сидела рядом на стуле — пила чай и улыбалась. А что? Почему не поулыбаться, если все складывается так удачно? Ведь каким бы принципиальным Ринарион ни был, но переносить храм, пока здесь находится «божественный дар», точно не станет. Он своему королевству не враг.

Попытка вытащить отсюда иначе, с помощью банальной силы? Вариант, разумеется, возможен, но до меня же сперва добраться нужно! А мы, если его голубоглазое тиранство решение не отменит, возьмем и на осадное положение перейдем!

Тем более что запасов в подвалах храма, как заверила Лария, предостаточно. Ну и сама осада божественной обители незамеченной, конечно, не останется. Подобное точно вызовет волнения и осуждения в народе. То есть если осада и случится, то продлится недолго.

Так что поводы для радости действительно имелись! Но и без ложки дегтя, увы, не обошлось…

Я старалась не показывать и даже не думать, но в миг, когда отказывала Бирису, в сердце теплилась надежда — его величество с таким решением не согласится и лично за своим «даром» придет. Вот только… нет. Не пришел. И столько трактовок у этого поступка было…

А еще была я сама. В смысле, мои чаяния и решения. Ведь Ринар дал множество поводов для раздражения, а я тысячу раз приходила к выводу, что величество следует наказать. При этом ужасно расстраивалась из-за своей мягкости и неспособности побороть подогреваемое меткой возбуждение.

Теперь же я была лишена любой возможности свои мстительные решения нарушить, и мне следовало такому положению радоваться! Но возможность щелкнуть одного монарха по носу радости все-таки не приносила. Вернее, приносила, но…

В общем, несмотря на сиятельную улыбку, внутренне я пребывала в растерянности. Зато Лария радовалась искренне и безмерно.

— Я же говорила, что решение непременно найдется, — то и дело повторяла она. — Я же говорила, что Богиня без защиты не оставит!

Спустя час вот таких реплик и взаимного обмена улыбками настоятельница принялась расспрашивать о моей жизни и моем мире. Вот теперь внутреннее смятение подвинулось — ведь кто бы что ни говорил, но перенос храма действительно может лишить связи с родными.

При том что родители и Юльчик и так в абсолютной панике, потеря связи приведет к настоящей катастрофе. Вот только Ринару на проблемы моих близких наплевать, желание лишний раз продемонстрировать собственную власть для этого самодура важнее. Так о каких сожалениях речь?

Но сожаления все равно были. Мне все равно хотелось, чтобы все происходило иначе — лучше и светлей. Правда, рассказывать, поражая храмовницу реалиями родного мира, это не мешало.

Зато когда в дверь тесной кельи постучали, а в образовавшуюся щель протиснулась голова одной из монахинь и сообщила, что к Ларии визитер, сердце опять сжалось. Жаль только, визитером оказался не Ринар — с разрешения старушки в келью проскользнула Низа.

Увидав меня, «белая шапка» сильно удивилась и прищурилась, проверяя наличие метки. А убедившись, что знак никуда не делся, удивилась еще сильней.

— Вы здесь? — выдохнула она. — Но как? Почему?

— Пытаюсь воспитывать короля, — призналась я с улыбкой.

— А ваша телепортация? — продолжила недоумевать Низа.

Вот в этой реплике, в отличие от первой, отчетливо прозвучали нотки фальши, и я тоже прищурилась. Потом припомнила нашу первую и единственную встречу и прищурилась сильней.

Да, Ринарион, будучи представителем светской власти, забыл о столь элементарной особенности, что храм есть убежище. Но Низа-то забыть не могла! Вот только…

— Почему вы не сказали, что стены храма от телепортации защищают?

По лицу «белой шапки» пробежала тень легкого, но несколько шкодливого испуга, однако тушеваться храмовница не собиралась. Ответила:

— Вы про это не спрашивали.

Я шумно втянула ноздрями воздух и вновь попыталась вспомнить ту встречу. А ведь матушка права… Ринар интересовался возможностью переместить меня обратно в мой мир и снять метку. А вот про запрет телепортации величество не заикнулся.

Но это была уже софистика! Низа прекрасно ситуацию понимала и могла подсказать! Тем не менее, равно как и сопровождавшие ее коллеги, предпочла промолчать. Ну не зараза ли?

— Леди Светлана, метка на вашей ауре — символ воли Богини-Матери, — видя мой скепсис, напомнила Низа. — Пойти против Богини? Да еще по собственной инициативе? Вы же понимаете, что я не могла.

Увы, но я действительно понимала. А еще я понимала, что, напомни «белая шапка» про храм, и все бы сложилось совсем иначе. Да, наши с Ринаром отношения не идеальны, но и не так уж плохи. И тот факт, что мы с величеством постоянно были вместе, сыграл в этом вопросе не последнюю роль.

Так что поводов ворчать на Низу все-таки не имелось, поэтому я выдохнула и беспечно махнула рукой. А храмовница просияла и обратилась уже к Ларии:

— Как себя чувствуешь?

— Чудесно! — прощебетала старушка. И слегка вытянув шею, дабы рассмотреть получше, спросила: — А что это у тебя?

Вот только теперь я заметила в руках Низы стопку скрепленных между собой листков. Но, в отличие от Ларии, никакого интереса к этим листкам не испытала.

— Легенда о возникновении Железных гор, — сказала «белая шапка». — Помнишь, ты просила?

Старушка, безусловно, помнила, а Низа…

— Я хотела принести сами свитки, но они буквально рассыпались в руках, и часть текста от старости поплыла. Поэтому я переписала.

— Ой, ну зачем… — начала было настоятельница.

— Мне несложно, — с улыбкой ответила Низа. После чего шагнула к высокому столику, который стоял между кроватью и оккупированным мною стулом, и, водрузив на него обсуждаемый документ, огляделась.

«Белая шапка» искала, куда бы присесть, но единственный стул был занят, поэтому Лария подтянула ноги и указала на край кровати.

Я попыталась проявить вежливость и встать, дабы освободить место и вообще келью покинуть. Но была остановлена…

— Нет-нет, — сказала Лария. — Сиди.

— Но…

— Все хорошо, — заверила старушка. — Ты не помешаешь.

Низа это мнение разделяла, о чем сообщила ее улыбка, и я, подумав, осталась. Подхватила чашку с недопитым чаем, сделала глоток и услышала:

— Ты хорошо выглядишь. — Реплика принадлежала Низе и адресовалась, разумеется, «больной».

— Это все Фивия, — пояснила настоятельница. — И ее тонизирующий настой.

«Белая шапка» неожиданно скривилась, чем невольно напомнила об отношении к Фивии Ринариона. И добавила, покачав головой:

— Лария-Лария…

Старушка картинно закатила глаза, а через секунду парировала:

— Матушка Фивия давно доказала свою преданность храму. Она работает не покладая рук и делает побольше многих. Ее прошлые взгляды — это юношеский максимализм. Низа, ты ведь знаешь, как молодые к жизни относятся! Им кажется, что жизнь будет длиться вечно и что все окружающие — дураки. Молодости свойственно бунтовать против устоев общества. Но это проходит.

Слова точно звучали не впервые, и «белую шапку» они не впечатлили. Только уходить в философию Низа не стала, ее ответный аргумент был проще и носил чисто прикладной характер:

— Если Фивия оставила прошлые взгляды, то почему она не принимает участие в таинствах, посвященных Богине? Почему, когда речь об обрядах, где в свидетелях сами боги, Фивия всегда остается в стороне?

— Мм… А вот до этого еще не дозрела, — чуть растеряв пыл, ответила старушка.

— Не дозрела? — переспросила Низа. — За столько лет?

В общем, взгляды на матушку Фивию у Низы и Ринара совпадали, однако улыбки этот момент не вызвал. Наоборот — я ощутила толику тревоги, правда проникнуться этой тревогой не успела. Просто отвлеклась…

Дело в том, что когда возвращала чашку на столик, зацепилась взглядом за надпись, украшавшую первый лист переписанного «белой шапкой» сочинения. Что-то в этой надписи показалось странным, и я слегка выпала из реальности.

Я сидела, смотрела и усиленно пыталась понять, что именно меня смущает. А потом догадалась — надпись была слишком аккуратной и какой-то очень округлой. Этакий даже не женский, а истинно девчачий почерк.

Уже не слыша, о чем говорят храмовницы, я потянулась и осторожно приподняла первый лист. Только надежда не оправдалась — сам текст был написан той же рукой, и от заголовка, который вполне мог сделать кто-то другой, не отличался.

Это вызвало новый прилив растерянности, и я решила уточнить.

— Матушка Низа, — некультурно перебив разговор, позвала я. А когда храмовница отвлеклась, продолжила: — Извините, а вы точно сами этот текст писали?

На лице «белой шапки» отразилось недоумение, и ответ прозвучал далеко не сразу.

— Да. А почему вы спрашиваете?

Я подхватила документ, пролистала… Потом озвучила:

— Ваш почерк. В письме, которое вы прислали Ринариону, он был совершенно другим. В письме он был размашистым, с острыми углами.

— В каком еще письме? — нахмурилась Низа.

— В том, в котором вы угрожали его величеству общим молебном и рассказывали о решении Большого собора.

— Чего-чего? — шокированно выпалила «шапка».

А я замолчала. Бросила новый взгляд на переписанную легенду и непонимающе уставилась на замерших храмовниц.

— Так, еще раз… — выдержав паузу, выдохнула Низа. — Какое такое письмо?

— С угрозами, — повторила я. — С сообщением, что вы созвали Большой собор, на котором постановили, что возвращать меня в родной мир нельзя. И где говорилось, что в случае если Ринарион на этот шаг пойдет, то вы организуете общий молебен, призванный убедить Богиню запретить мой переход. Но это в случае, если у проведенного матушкой Ларией обряда все-таки найдется «зеркало».

Я замолчала, а Низа и Лария вытаращились еще сильней. И хотя ситуация была уже ясна, «белая шапка» сказала:

— Я такого не писала, и Большой собор с весны не собирался. В том же, что касается угроз королю, подобное вообще невозможно. Самоубийц среди нас нет. Не считая разве что матушки Ларии. — Храмовница иронично ухмыльнулась.

Келью заполнила тишина, и хотя ситуация опять-таки была ясна, я спросила:

— Выходит, Ринариону подсунули фальшивку?

— Подождите, — ответила Низа.

— А чего тут ждать? — Жутко хотелось вскочить и пробежаться по комнате, но тесная келья к пробежкам не располагала. — Получается, Ринара дезинформировали, а он…

— Леди Светлана! — перебила Низа. И добавила уже мягче: — Подождите.

Я действительно замолчала, а на губах собеседницы вспыхнула внезапная и не слишком логичная улыбка. Лария тоже отчего-то повеселела и даже хихикнула пару раз.

— Леди Светлана, я являюсь секретарем Большого и Малого соборов, — вновь заговорила матушка Низа. — И именно я уведомляю его величество о тех решениях, которые представителями нашего духовенства принимаются. Отчеты пишу не часто, но они, как правило, весьма конфиденциальны. Эти отчеты передаются лично королю, и поверьте, уж что-что, а мой почерк его величество знает.

Я… нет, не поверила. Просто видела количество бумаг, которые через монарха проходят, и запомнить почерк какой-то, пусть даже важной храмовницы? Нет, теоретически это, конечно, возможно, но…

— К тому же на всех официальных документах храма и на бумагах, которые ссылаются на собор, всегда ставится большая красная печать, — продолжила Низа. — На документе, который видели вы, такая печать была?

— Нет, — выдохнула я.

И поняла: Ринар действительно знал, что письмо — фальшивка. Ведь даже если закрыть глаза на очень примечательный «девчачий» почерк Низы, то забыть про печать, которая удостоверяет подлинность и правомочность храмовых документов, невозможно. Особенно, когда в документе написано про бунт!

Вот только…

— Откуда же эта фальшивка взялась? И почему Ринар преподнес ее как подлинник?

Мои вопросы потонули… нет, не в смехе, но в улыбках. Причем улыбки эти были до того радостными, что стало неуютно. И хотя на грани сознания замаячила одна догадка, я эту догадку придушила. Предпочла немного абстрагироваться.

— Откуда фальшивка взялась… — хитро протянула Лария.

— Откуда взялась фальшивка, которую Ринарион преподнес как подлинник?! — торжественно перефразировала Низа.

Возникло иррациональное желание взвыть и спрятаться куда-нибудь под коврик, но вместо этого пришлось сказать:

— Я видела почерк Ринара, тот документ писал не он.

— А почерки Бириса и Сарса ты знаешь? — встряла… излишне живая после летаргического сна старушка.

Сердце сжалось в непонятной судороге, в душе вспыхнуло какое-то странное, неясное чувство. А еще вспомнилось, как эти трое шушукались накануне, и канцеляриты, которыми прямо-таки пестрело письмо. Такие слова не слишком с образом храмовницы вязались, зато с образом королевских помощников — вполне.

— Итак, в письме были угрозы, — продолжила рассуждения Низа. — А что случилось дальше? После того как вы об этих угрозах узнали?

Отвечать не хотелось. Ну вот совсем! Тем не менее я сказала:

— Ринар заявил, что отпустить меня не может. Что я навсегда останусь здесь.

Храмовницы дружно расцвели совершенно невероятными улыбками, а через миг я услышала слова, от которых сердце сжалось еще сильнее.

— Кажется, кто-то влюбился, — протянула Низа.

— Не кажется, — откликнулась Лария. — Точно!

Не выдержав, я закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Безумно хотелось поверить, но…

— Да при чем тут любовь? — убирая руки, возразила я. — Просто он, видимо, не знал, как сказать.

— Ринар не знал? — рассмеялась Низа.

— Скорее, пытался остаться хорошим в твоих глазах, — добавила Лария проницательно. — Хотел спихнуть свое решение на собор. Мол, это не я, это служители храма виноваты.

Увы, но не согласиться с этим выводом было сложно. Вот только…

— Нет, я все равно не понимаю. Ведь это абсолютная детскость. Глупость, достойная подростка, а никак не короля.

— Думаю, ему простительно, — вступилась за правителя Лария. — Ведь он никогда не влюблялся. У него это в первый раз.

— И, как понимаю, в последний, — добавила Низа. И тут же поспешила вернуться к главному: — А что дальше? Как вы на эти слова отреагировали?

— Обрадовалась, — чувствуя прежнее смущение, призналась я. — А потом расстроилась и разревелась.

— А он?

— Разозлился и…

— Что? — подтолкнула «шапка» нетерпеливо, а я на несколько коротких, но таких удивительных секунд провалилась в воспоминание.

Если предположить, что Ринарион и впрямь испытывает какие-то чувства, то события того дня обретают совсем другой смысл. Ведь он решил, что причина моих слез в том, что придется остаться в этом мире. А потом напомнил про письмо, адресованное Юльке, и нарвался на весьма жесткий ответ. И да, в тот момент я была крайне убедительна. Ну а дальше мне выдвинули совершенно хамский ультиматум, и…

— Леди Светлана! — Низа аж заерзала.

— И ничего, — помедлив, выдохнула я. — Простите, но там уже личное.

Храмовницы дружно скисли, что же касается меня…

Мысль о том, что мои чувства взаимны, согрела сердце, однако верить я все-таки не спешила. Ведь на вопрос о свадьбе его величество скривился, и еще — я тут, а он до сих пор не пришел. И решение о переносе храма не отменил, хотя знает, насколько это для меня важно. Вот как такое поведение понимать?

Однако, невзирая на сомнения, сердце пело и трепетало, а к губам буквально прилипла совершенно глупая улыбка. И мысли устремились в облака, так что оклик матушки Ларии я услышала раза с третьего, наверное.

— Света! Света, ты с нами? — вопрошала она.

А после того как я отрицательно мотнула головой, расплылась в очередной улыбке и поинтересовалась:

— Хочешь побыть одна?

Я внезапно поняла — да, очень. И, конечно, кивнула.

— Тогда можешь идти, — сказала Лария. — Комната для тебя наверняка готова. Если в коридоре никого не встретишь, то там на стене есть колокольчик. Позвони, и кто-нибудь обязательно придет и проводит.

— Спасибо, — поднимаясь с насиженного стула, сказала я.

— Не за что… — вновь просияла Лария.

Момент, когда в свободной руке Фивии появился кинжал, я упустила. Впрочем, никакой роли эта невнимательность не играла. А вот осознание того, что откровения закончились, а помощи до сих пор нет, было подобно удару хлыстом.

Я дернулась, до боли в пальцах вцепилась в сотканный из тьмы ошейник, но сделать ничего не смогла. В следующую секунду стало ясно — вот и все, моя история закончилась. И отнюдь не хеппи-эндом.

Словно подслушав эти мысли, кинжал плавно поднялся в воздух и завис четко напротив солнечного сплетения. От смертоносного лезвия меня отделяло больше десятка шагов, но это ничего не меняло.

Я не просто видела, я знала — храмовнице стоит лишь шевельнуть пальцем, и кинжал сорвется с места, чтобы… убить. Чтобы залить священную статую кровью божественного дара и уничтожить не только меня, но и Ринара, и весь Накас.

И только сейчас догадалась, что следовало не спрашивать, а молиться! Ведь это Первый храм, и Богиня могла услышать! Вот только времени на молитвы не осталось.

— Тебя поймают, — бессильно прохрипела я. — Ринар, он…

— Не волнуйся, — расплываясь в предельно счастливой улыбке, перебила Фивия. — Твой король не успеет. Я уйду раньше.

— Хм… Уверена?

Голос Ринариона прозвучал тихо и до того неожиданно, что я непроизвольно вздрогнула. Фивия тоже дернулась и тут же замерла. Я видела, как побледнело и вытянулось ее лицо, а вот король где-то вне зоны видимости находился. Он был внизу, рядом со статуей, где-то подо мной.

— Как вы… — начала Фивия.

— А вот так! — жестко прервал храмовницу Ринар. И добавил тоном, от которого даже у меня мурашки побежали: — Кинжал опустила. Немедленно!

Но Фивия не послушалась — вновь дернулась, а зависший в воздухе кинжал движение повторил. Этого оказалось достаточно, чтобы…

Впрочем, нет. В тот момент я мало что поняла. Картина произошедшего сложилась позже, когда появилась возможность вздохнуть и чуть-чуть успокоиться. Это потом я осознала, что к Фивии устремилась волна алого света, а здесь и сейчас видела лишь вспышку. Вспышку, которая в мгновение ока превратила бледную женщину в почерневшую, иссушенную до состояния мумии статую.

На этом действие призванной королем магии не закончилось. Накрыв Фивию, волна пошла дальше и разбилась о стены. И эти стены, и столь похожий на саркофаг алтарь, которого алая магия также коснулась, почернели и оплавились.

Но и об этом я узнала чуточку позже. Просто в момент вспышки было не до этого — сотканный из тьмы «поводок» исчез, а я рухнула вниз.

И вот падение в сознании как раз отразилось, причем очень ярко! Доли секунды, но они растянулись на целую жизнь! Еще до того как начала падать, стало очевидно — и все-таки это конец. Да, высота не так уж велика, но сгруппироваться не успею. К тому же подо мной основание статуи, то есть на удачное падение рассчитывать не приходится. Я, безусловно, останусь калекой, если не убьюсь.

Вслед за пониманием пришла паника, а сердце сжалось в комок. Вот только… нет. Все сложилось совсем не так.

В миг, когда я должна была удариться ногами о живот статуи, падение прекратилось. Что-то поддержало. Вернее, схватило и дернуло вверх. Мне потребовалась секунда, чтобы оглядеться и… пронзительно завизжать. Просто огромная бронзовая «Мадонна» ожила, и это именно она меня поймала.

Она все так же сидела, опираясь на пятки, и держала меня на вытянутых руках. Не знаю почему, но клянусь, это было гораздо страшнее, нежели висеть в воздухе под прицелом острого кинжала!

Или дело в другом? Может, в том, что на меня весь ужас последних минут накатил?

Как бы там ни было, но визг оказался громче всех рыков Ринариона, вместе взятых. Как позже выяснилось, именно он перебудил спавших праведным сном храмовниц…

Слышала ли этот визг статуя? Полагаю, что да. По крайней мере держать дольше положенного не стала — наклонилась и довольно аккуратно поставила на пол. Краем глаза я видела, как огромная «Мадонна» выпрямляется, а ее ладони возвращаются на бронзовые колени, как статуя расправляет плечи и застывает в прежней позе. А вот видение мчащегося навстречу Ринариона было куда более осознанным и внятным.

Еще секунда, и я оказалась в прямо-таки железных объятиях и услышала тихое, но отчего-то полностью перекрывающее визг:

— Света, не кричи.

И все. Кричать действительно перестала. Бросила быстрый взгляд на статую, взглянула на Ринариона и, крепко вцепившись в ворот расшитой золотом куртки, спрятала лицо на монаршей груди.

Сердце после пережитого стучало бешено, ноги подгибались, тело била сильная дрожь… И хотя к любопытству такое состояние не располагало, я все-таки спросила:

— Чем ты ее?

Его величество ответил не сразу.

— Чем-чем… Королевской печатью, разумеется.

С невероятным усилием я отлепилась от широкой мужской груди и, заглянув в голубые глаза, задала поистине идиотский вопрос:

— То есть этот перстень не только от незапланированных беременностей защищает?

Губы Ринариона дрогнули в улыбке, а я услышала:

— Нет.

Секунда на осознание, и я выдохнула. Потом повернула голову и уставилась на статую Богини. Ужас, охвативший в момент, когда статуя ожила, странным образом отступил, а сердце затопило чувство благодарности.

— Спасибо тебе, — прошептала я.

Ринар тоже на статую посмотрел и тоже прошептал, только его слов я разобрать не сумела. Но не расстроилась. Просто повернулась и всецело сосредоточилась на короле.

Правитель Накаса выглядел несколько уставшим и слегка помятым. А еще он, в кои-то веки, не кривился, но не в этом суть…

— Откуда ты появился? — спросила я. — Тебя же здесь не было.

— Ну как это не было? — По губам его величества новая улыбка скользнула. — Был.

Я вопросительно изогнула бровь, а король хмыкнул и признался:

— Я стоял за статуей.

Пришлось изогнуться и вытянуть шею, чтобы увидеть — между беременной «Мадонной» и стеной действительно есть пространство, причем довольно приличное.

— Но как ты там оказался?

— Как… — В голосе монарха послышались нарочито ворчливые нотки. — Просто пришел в зал, встал и…

— Когда пришел? — не удовлетворилась объяснением я. — И как? Ведь ночь на дворе, и двери храма заперты.

— А вечером были не заперты. Я просто не стал звонить в колокол, вошел, что называется, без стука. Хотел пройти в жилую часть, а потом подумал и отправился сюда. По пути, как ни странно, никого не встретил. Видимо, все на ужине были.

Я нахмурилась, припоминая. Пусть я совсем незнакома с жизнью храма, но, когда входила в столовую, действительно возникло ощущение, что на ужин пришли абсолютно все. Вот только…

— А зачем? — уточнила осторожно. — Зачем ты в жилую часть хотел?

Ринарион пожал плечами и выдал:

— Да так…

Вопреки напряжению, пережитому страху и боли от удара, которая только сейчас начала проявляться, я улыбнулась. И задала другой, не менее интересный вопрос:

— А почему ты решил остаться здесь?

— Ждал, — с явной неохотой и после долгой паузы пояснил его величество.

— Кого?

Вместо ответа Ринар наклонился и легонько укусил за нижнюю губу. А отпустив, встречный вопрос задал:

— Так понятно?

Все. Боль, страх и прочие ужасы отступили, а я расцвела глупейшей из улыбок. Только любопытство на этом не закончилось!

— Но почему именно здесь?

— Тебе же понравилось общаться с Богиней. Вот и подумал, что сюда ты обязательно придешь.

— А если бы не пришла? — Ведь я действительно не собиралась!

— Я как раз подумывал о том, чтобы… выйти и отправиться в жилую часть. На поиски.

Слова прозвучали ворчливо, но вполне серьезно, и это стало поводом рассмеяться. Просто представила себе этот поиск: ночь, спящие монашки, весьма темпераментный и настойчивый король…

— Но как? — не выдержав, уточнила я.

— Не знаю, — буркнул Ринарион. — Как-нибудь.

Он действительно не шутил, и это убивало! Добавить сюда мои метания по келье, и картина превращалась в истинный абсурд!

— А просто так, без всех этих сложностей и пряток прийти не мог?

— Наверное, мог, — после ну очень долгого молчания сказал монарх. — Но сомневался, что ты захочешь меня услышать.

Невольно вспомнились слова матушки Ларии о том, что у Ринариона подобное впервые и ему простительно. Это вызвало новую улыбку — все-таки есть вот в таком истинно мальчишеском поведении нечто бесконечно притягательное.

И хотя раскрывать собственные карты не очень-то хотелось, я сказала:

— А я тебя ждала…

В глазах Ринара мелькнуло недоверие, потом удивление. Он даже хотел что-то спросить, но не успел. Просто именно в этот миг до зала добрались разбуженные храмовницы, и мы услышали… нет, не стук, а удар, за которым последовал самый настоящий грохот!

Это потом стало понятно, в чем соль. Это потом я догадалась, что примененная Ринаром магия не только оплавила стены, но уничтожила еще и дверные петли, и тот самый засов. А здесь и сейчас все выглядело очень своеобразно — просто дверь рухнула, открывая взгляду стоящую за ней хрупкую сморщенную старушку в ночной сорочке и распахнутом халате. Едва очнувшуюся от летаргического сна Ларию с занесенным для удара кулаком.

Настоятельница посмотрела на упавшую дверь. Потом подняла глаза, судорожно вздохнула и попыталась заговорить:

— Что здесь… — начала она, но запнулась. Сделала несколько торопливых шагов и остановилась, переводя ошарашенный взгляд с застывшей в центре зала черной мумии на нас и обратно.

Затем снова вздохнула и, указав на мумию, спросила нервно:

— Это кто?

— А вы угадайте, — крепче прижимая меня к своему телу, съязвил Ринар.

Лария застыла и вытаращилась, а я лишь сейчас обратила внимание на то, что настоятельница явилась не одна, что на пороге и другие храмовницы толпятся. Только они, в отличие от главной, в зал войти не решались. Просто стояли, смотрели и тоже испытывали шок.

— Но… почему? — сообразив, выдохнула старушка. Вновь заозиралась и добавила: — И что здесь произошло?

— Ваша протеже пыталась прирезать мою леди, — сказал король недружелюбно, и глазами сверкнул так, что Лария инстинктивно качнулась назад.

— Но… — вновь попыталась заговорить она, только осеклась. Перевела взгляд на оплавленный алтарь, затем на бронзовую статую…

В следующий миг лицо старушки вытянулось, а глаза округлились еще сильней. Такая реакция стала поводом проследить за взглядом и вздрогнуть.

Поворачивая голову, я рассчитывала увидеть, что бронзовая «Мадонна» вновь ожила, но все оказалось иначе. Возле статуи стояла очень красивая миниатюрная женщина в светлом струящемся платье и с улыбкой взирала на нас.

Осознание, кем именно эта женщина является, пришло лишь после того, как храмовницы дружно ахнули, а Лария грохнулась на колени. Впрочем, данная подсказка требовалась лишь мне — его величество понял сам.

Он разжал объятия и отступил на полшага, дабы согнуться в предельно почтительном поклоне. И хотя я уже догадалась, что перед нами та самая Богиня, из ступора вышла лишь сейчас.

Тоже поклонилась. Но тут же вспомнила, что в этом мире так не принято, и присела в самом глубоком реверансе. Он получился бесконечно корявым, но хочется верить, что божественный смех зазвенел по какой-то иной, не связанной с моей неуклюжестью причине.

А когда Богиня отсмеялась, мы услышали:

— Как у вас интересно…

Ринар мгновенно согнулся в новом поклоне, Лария опустила глаза, ну а я… Увы, но после первого реверанса боль от ушиба о статую стала нестерпимой! Поэтому я ограничилась робкой болезненной улыбкой.

Несмотря на мою непочтительность, Богиня не разозлилась, а совсем наоборот — опять просияла. Однако заговаривать вновь эта миниатюрная, совсем не похожая на бронзовое изваяние и, кстати, ни разу не беременная женщина не спешила.

Полагаю, именно поэтому его величество осмелился заговорить сам.

— Позвольте поблагодарить вас за сделанный мне дар, — отвешивая третий, не менее низкий поклон, сказал король. — И за помощь, которую вы только что оказали.

Богиня озарила мир новой улыбкой, а Ринар продолжил:

— Если бы не вы…

— То ты бы все-все потерял… — прямо-таки пропела гостья.

Тут же сделала шаг вперед и завертела головой, осматривая зал. Потом картинно надула губы и, бросив пристальный взгляд на меня, опять к королю обратилась:

— Я мчусь по всем доступным мне мирам, нахожу для тебя ту, в которую ты можешь по-настоящему влюбиться, доставляю ее сюда и награждаю меткой. А что делаешь ты? — И не дожидаясь ответа: — Начинаешь кривиться и выспрашивать, как бы от моего дара избавиться!

Богиня не обвиняла, просто констатировала факт, но правитель Накаса все равно потупился и виновато опустил глаза.

— Я делаю все, дабы доказать девочке, что твой характер не так уж скверен и что бояться тебя не нужно, — продолжила Богиня. И по прежнему сценарию: — А что делаешь ты? Доводишь ее до слез и вынуждаешь сбежать.

Ринар опять потупился и возразить не решился.

— Я собственноручно спасаю сделанный тебе дар от смертельного падения… — выделив последние слова голосом, добавила высокая гостья, — а что делаешь ты? — И уже с обидой, хоть и… какой-то слегка наигранной: — Ты намереваешься разрушить мой храм!

Вот тут король все-таки не выдержал. Правда, на Богиню, в отличие от нас с Ларией, рявкнуть не пытался. Сказал почти смиренно:

— Не разрушить, а пере…

Нет! Наглости, чтобы договорить, Ринару все-таки не хватило! Просто столь непохожая на бронзовое изваяние женщина скривила губы в усмешке, и его величество поспешил одуматься.

— Простите, — после короткой паузы выдохнул он. — Простите, я был не прав. Первый храм, разумеется, остается на месте.

Богиня, помедлив, кивнула. И снова повернулась, дабы оглядеть зал.

Вот только теперь, проследив за взглядом высокой гостьи, я в полной мере осознала, что часть стен, равно как и столь похожий на погребальный саркофаг алтарь, оплавились и почернели. Смотреть на такое без грусти было совершенно невозможно, поэтому лично меня следующая реплика не удивила:

— И новый построишь. Только не в какой-нибудь глуши, а на дворцовой территории!

Правитель Накаса не раздумывая кивнул и опять согнулся в поклоне. А моя спасительница развернулась и внимательно уставилась на посвященную ей статую…

Нет, схожестью тут даже не пахло! Причем беременность была отнюдь не главным из отличительных элементов. Просто женщина, которая стояла перед нами, обладала поистине миниатюрной фигурой и напоминала скорее легкомысленную танцовщицу, нежели Богиню-Мать.

— И статую в том храме… посовременнее сделай, — кивнув каким-то своим мыслям, заключила она.

— Как скажете, — отозвался Ринар.

Новый поклон монарха был исполнен особенного почтения, а я, глядя на это, невольно улыбнулась. Просто лично мне планы строительства нравились гораздо больше, нежели стремление разрушить.

— Не разрушить, — сказала Богиня ехидно. А я слегка вздрогнула, сообразив, что она мысли прочла. — Перенести.

Кое-кому это передразнивание не понравилось, и этот кое-кто даже засопел — но так, слегка. А Богиня залилась звонким смехом, одновременно погрозив его величеству пальцем.

Уж не знаю почему, но Ринар принял этот шутливый жест всерьез, и в следующий миг я оказалась собственнически прижата к королевскому телу.

— Да не бойся ты, — совсем развеселилась Богиня. — Не отберу!

Стало приятно… Вот просто очень-очень! А высокая гостья окинула нас с величеством новым взглядом и добавила:

— А если будете хорошо себя вести, даже телепортацию отменю.

Памятуя, сколько неудобств данный элемент нашей связи доставлял, я воспрянула и исполнилась самых радужных надежд. Неужели наступит момент, когда смогу ходить в ванную самостоятельно, без караульного под дверью?

— Наступит, — вновь прочитав мысли, сказала Богиня. И тут же снова пальцем погрозила: — Но как только начнете ссориться, все вернется!

— Не начнем, — с горячностью заверил король.

Гостья снова рассмеялась и, кивнув, повернулась спиной. Этот жест подсказал, что она собирается уйти, но…

— Подождите, — окликнула я. Вопреки сопротивлению Ринариона, вывернулась из его объятий и, сделав полшага вперед, продолжила: — Простите, а можно вопрос?

И услышала благосклонное:

— Конечно.

Понимая, что говорю с силой, которой подвластны совершенно немыслимые вещи, я, невзирая на боль, присела в новом реверансе, а едва Богиня повернулась лицом, сказала:

— Связь с моим миром… Она сохранится?

— Беспокоишься о родных?

Собеседница не спрашивала, а скорее утверждала, но я все равно ответила:

— Да, очень. — Потом опустила глаза и пояснила: — Последнее письмо вызвало не ту реакцию, на которую я рассчитывала. Родители и сестра с ума сходят, обратились в полицию, чтобы объявить меня в розыск…

— С полицией помочь не могу, — протянула глава пантеона задумчиво, — а в том, что касается взаимопонимания… Писем им, как понимаю, недостаточно? Хочешь, я устрою вам встречу?

Вот это было действительно неожиданно, и я слегка опешила. А Богиня, оценив мое удивление, продолжила:

— Но только одну. И на один день. Завтра. Нет, послезавтра утром приходите сюда, и я открою для вас дверь. Но вечером верну обратно, и после этого будут исключительно письма. Увы, но переходы между мирами слишком затратны. В том же, что касается объяснений для родных — придумайте их сами. Полагаю, вместе вы с этой задачей справитесь.

— Вместе? — осторожно переспросила я. Ну и еще кое-что: — Вы откроете дверь «для нас»?

— А ты разве не хочешь познакомить будущего мужа с родителями? — парировала Богиня хитро.

Я вновь растерялась и оглянулась, дабы посмотреть на Ринариона. И слегка вздрогнула, услышав:

— Хочет.

Реплика принадлежала Ринару, и прозвучавшая в ней решимость вообще-то порадовала, но…

— Но? — опять подглядев мысли, подтолкнула Богиня.

Пришлось сказать:

— Он, конечно, аристократ, но временами ведет себя настолько невоспитанно…

— Что-что? — искренне возмутился кто-то. Кто-то коронованный, с печатью правителя Накаса на руке.

Богиня снова рассмеялась, я тоже улыбнулась, ну а потом…

Был еще один вопрос, совсем уж личного характера. И учитывая, что телепатией высокая гостья не брезговала, этот вопрос я задала мысленно, про себя.

Я сказала о том, что Ринарион дважды забывал надеть перстень во время… ну понятно чего. А так как перстень — наш единственный контрацептив… В общем, меня интересовало, наступило или нет.

— Еще нет, — уловив вопрос, сказала Богиня. И добавила со смешком: — Но если так пойдет и дальше, то наступит обязательно.

— Наступит что? — тут же встрял Ринар. Очень заинтересованный и крайне этим перешептыванием недовольный.

Только я не призналась, а Богиня так и вовсе — опять рассмеялась и, махнув рукой, растаяла в воздухе. Храмовый зал мгновенно погрузился в тишину, в которой слышалось только шумное, по-настоящему возмущенное дыхание.

Нет, вы только посмотрите, как его задело!

Не в силах сдержать улыбку, я развернулась и шагнула к Ринару. Тут же оказалась в крепких, бесконечно желанных объятиях и почти стребовала долгий и безумно сладкий поцелуй, вот только…

— Кхе-кхе, — напоминая, что мы не одни, сообщила Лария.

Пришлось опомниться и обратить внимание на настоятельницу, которая неспешно поднималась с колен и отряхивала ночную рубашку.

Уж не знаю, почему она провела все это время в такой позе и ни слова не сказала той, которой служит, однако интересоваться данным моментом я не стала. Впрочем, возможности спросить все равно не было, ибо в следующий миг Лария некультурно ткнула в монарха пальцем и заявила:

— Я же говорила, что Богиня пусть иногда, но все-таки приходит в наш храм. А вы…

Ринарион поджал губы и на шпильку не ответил. Вместо этого собственную воткнул…

— А я объяснял, что верить Фивии нельзя. А вы? Матушка, такая наивность в вашем возрасте просто неприлична.

Вот теперь уже Лария губы поджала, но, как ни странно, не сдалась.

— Да, насчет Фивии я ошиблась. Зато приглядитесь, как все получилось. Если бы не Фивия, то не было бы никакого покушения. А если бы не было покушения, Богиня бы не пришла. А если бы Богиня не…

— Хватит, — не выдержав, перебил король. — В любом случае больше никаких «бывших» преступниц. Хотите заниматься перевоспитанием «раскаявшихся», можете перебраться в храм при одной из тюрем!

Прозвучало по-настоящему жестко, и Лария неожиданно потупилась и послушно кивнула. Ну а Ринарион притянул меня поближе и озвучил еще один момент:

— Касательно безопасности. Матушка Лария, вы не находите странным, что кто-то прошел в главный зал вашего храма незамеченным? А если бы это был не я, а какой-нибудь злоумышленник?

— Да, кстати, — оживилась настоятельница. — Как вы…

— Молча! — рыкнул король. — Через двери!

— Кажется, все в этот момент ужинали, — желая помочь старушке, подсказала я.

Лария глубоко вздохнула и снова кивнула. Но все же пояснила:

— Дворцовая территория в данный момент закрыта для посторонних, вот мы и расслабились.

— Значит, я все-таки поставлю у дверей храма стражу, — явно ссылаясь на какой-то старый спор, заявил Ринар. — И что в этом храме служат только женщины, меня не остановит.

Настоятельница точно хотела возразить, но, видя настроение его величества, ввязываться в очередную перепалку все-таки не стала. Вежливо кивнула и, вздернув подбородок, направилась к выходу, к поджидающей на пороге толпе из наряженных в ночные сорочки соратниц.

И хотя последнее слово осталось за королем, точно считала себя победительницей. Ведь как бы там ни было, а Первый храм устоял.

В том же, что касается меня… вот теперь мне все же достался долгожданный поцелуй. Бесконечно волнующий и настолько страстный, что я обо всем, включая ноющую боль в спине, позабыла.

А когда этот поцелуй прервался, в тишине храмового зала прозвучало:

— Значит, я невоспитанный?

Очень хотелось сказать правду, но, учитывая недавний опыт Ларии и явный настрой Ринара выиграть и этот спор тоже, поступила умней. Скромно опустила ресницы и сказала:

— Ты очень воспитанный. Ты самый воспитанный король во всем мире.

Правитель Накаса в мою искренность не поверил и подарил предельно подозрительный взгляд. Я же улыбнулась и добавила:

— И характер у тебя великолепный. Просто замечательный характер!

Ринар иронию опять-таки учуял, но все-таки не выдержал и улыбнулся в ответ. А в следующий миг выпустил меня из захвата и, отступив на полшага, сунул руку во внутренний карман своей куртки.

Еще секунда, и на мой безымянный палец надели крупный перстень, который, как ни странно, оказался впору. Впрочем, нет — эта странность была не главной. Куда больше удивила схожесть перстня с тем, который носил сам Ринарион.

Разумеется, я спросила:

— А это что?

— Печать королевы, — пояснил монарх. А увидев мое изумление, добавил: — Перстень, конечно, только после свадьбы надевают, но я предлагаю не рисковать. Это ведь не только символ власти, но и защита.

Сразу вспомнилась вспышка, которая уничтожила Фивию и, кстати, сработала невероятно быстро, гораздо раньше, чем храмовница успела обратиться к собственной магии и швырнуть кинжал.

— То есть теперь в случае нападения я тоже смогу…

— Я сделаю все, чтобы сегодняшнее нападение было первым и последним, — перебил Ринар. — Но в случае чего ты действительно сможешь ударить. Однако смысл перстня не только в этом. Печать защищает практически от всего, включая яды и магическое воздействие вроде того, которое применила Фивия.

Я тихонечко присвистнула и благодарно улыбнулась. И только после этого обратила внимание на слова о свадьбе…

— Думаешь, мы поженимся? — спросила тихо.

— А ты думаешь, что нет? — вмиг напрягся Ринарион.

Вообще я ждала несколько иного ответа. Да и вспоминать эпизод, который на вопрос натолкнул, не хотелось. Вот только…

— Когда тебя спросили о свадьбе, ты скривился, — все-таки озвучила я.

— Ну да, — не стал отпираться король.

И так как продолжения не последовало, я внутренне поежилась и подтолкнула:

— Почему?

— Я представил, как ты будешь упираться. Ты же неправду в том письме написала. Ты же меня не…

— А ты? — перебила я осторожно.

— А вот я как раз люблю.

Голос Ринара прозвучал тихо и предельно серьезно. Так, что сердце замерло, потом снова застучало и замерло еще раз. Воздух в легких тоже внезапно закончился, и ноги начали подгибаться… Но я все-таки устояла и спросила:

— Сильно?

Ответом стал поцелуй — только не сладкий, а какой-то жесткий и совершенно отчаянный. Памятуя все финты его величества, признаваться не хотелось, но едва Ринар отстранился, я выдохнула:

— А может, и не лгала…

Правитель Накаса резко замер и впился хищным взглядом. Я же улыбнулась и, скромно потупившись, решила — нет, сейчас точно не скажу! Пусть помучается. Ведь как ни крути, а наказание он действительно заслужил.

— Значит, послезавтра идем в твой мир, — выдергивая из коварных мыслей, сказал Ринарион. И в его интонациях тоже нечто очень похожее на коварство прозвучало…

Я тотчас напряглась, а через секунду услышала:

— Хорошо. Когда вернемся, быстро закончу текущие дела и отправимся к южному морю.

— Куда? — еще не веря собственному счастью, переспросила я.

Король мой восторг, разумеется, подметил и улыбнулся.

— Рад, что идея тебе нравится, — сказал он. И вот теперь добил: — Резиденция моих родителей расположена на самом берегу в очень живописном месте.

— Резиденция кого?!

— Родителей, — мягко, но не без ехидства, повторил Ринар. — Кстати, они о тебе уже наслышаны и жаждут познакомиться. Погостим у них, пока здесь все к свадебным торжествам приготовят. Впрочем, если ты хочешь поучаствовать в приготовлениях, можем остаться. В этом случае мои родители приедут сюда, а мама, конечно, поможет построить слуг и выбрать все эти салфетки, ленты, столовые приборы…

Да, наше знакомство длилось всего несколько дней, но зараза голубоглазая откуда-то знала, как подобные новости на меня подействуют! И в данный момент Ринарион искренне происходящим наслаждался!

А я слушала и с каждым словом убеждалась в одной простой мысли: когда речь об этом мужчине, коварство лучше оставить. Кажется, Богиня единственная, кто может его переиграть.

Вот только слов, которых Ринарион добивался, я все-таки не сказала. Ведь знакомство с его родителями все равно неизбежно, а раз так, то какой смысл свои позиции сдавать? Правда, учитывая методы и арсенал, больше двух дней точно не продержусь. Но два дня — тоже срок! Хоть маленькая, но все же возможность отыграться!

Придя к этой мысли, я шагнула к королю и, пристав на цыпочки, обвила руками его шею. И потянулась к губам, чтобы подарить очень скромный, почти целомудренный поцелуй.

Только его величество такой малостью не удовлетворился — прижал к себе, чтобы поцеловать как следует и… Вот тут-то ушибленная спина окончательно «сломалась», а из моей груди вырвался исполненный боли стон.

— Что? — тут же насторожился Ринар.

Я, конечно, призналась. В этот миг шутки кончились, а мой будущий муж лишний раз доказал склонность к тирании.

— Почему раньше не сказала? — строго вопросил он. А после того как я виновато пожала плечами, закатил глаза и отстранился, дабы… сходить за зонтом.

Было больно, но тот факт, что правитель Накаса спрятал зонт за священной статуей Богини, спровоцировал приступ смеха. Просто вообразила, как король с зонтом сидит в засаде, поджидая меня…

Зато Ринар веселья не разделил и, ухватив за локоть, потащил к выходу из храма. Мне предстояла первая встреча с местной медициной — очень неплохой, если верить словам пронырливого личного слуги.

Ну а на следующий день…

Его величество Ринарион был весел и ехиден. Он вчитывался в кляузу министра финансов и улыбался все шире. А жаловался министр, разумеется, на леди Светлану. И даже тот факт, что леди — королева, министра не останавливал!

А ведь несколько месяцев назад все было совершенно наоборот. Министр горячо отстаивал желание леди Светланы взять часть обязанностей по управлению финансами королевства на себя. Убеждал и настаивал, в то время как Ринар сопротивлялся такому повороту как мог.

Нет, в способностях жены его величество не сомневался, просто не хотел нагружать. К тому же немного опасался, что в этом случае у Светланы будет меньше времени и сил на него, в смысле, на самого Ринара.

Однако, выслушивая день за днем рассказы о том, что леди бесконечно скучно, и видя, что к вышиванию и прочим женским занятиям новоявленная королева действительно не склонна, сдался. Министр в тот день прямо-таки лучился счастьем, а теперь — вот.

Просто леди взялась за дело всерьез, с каким-то особенным, совершенно несвойственным женщинам этого мира азартом. И пусть ее специализацией являлась все же бухгалтерия, а не финансы, очень быстро в суть происходящего вникла.

А вскоре стало ясно: дожди, избавление от нашествия гусениц и прочие связанные с божественной меткой моменты — не единственные принесенные леди Светланой блага. Оптимизация финансовых потоков и системы учета, а также по-настоящему пристальное изучение всей подаваемой министерством финансов информации вылились в замечательную тенденцию.

Говорить о конкретных результатах было рано, но перспектива значительного сокращения расходов бюджета уже наметилась. Именно это сокращение и стало поводом для третьей за последний месяц кляузы.

Да, деятельность леди перекрыла некоторые… возможности. А также выявила кое-какие лазейки, которыми ряд чиновников, включая самого министра, пользовались. Только лишать должностей и рубить головы король все-таки не спешил. Он предпочел дать шанс исправиться, а заодно искупить грехи.

И не только потому, что поистине вопиющих случаев не имелось, просто в деятельности леди Светланы намечался значительный перерыв, а управлять старыми чиновниками все-таки проще, нежели искать недочеты в работе новых.

К тому же леди сама просила никого не увольнять. Верила, что сможет заставить нынешний штат работать как надо.

Другим, и не менее важным, а может быть, вообще выдающимся благом, стала прогулка в родной мир Светланы. Просто блокировка знаний, неспособность вспомнить вещи, которые могут значительно повлиять на развитие мира, как выяснилось, лишь на перемещенцев распространялась. А его величество ходил в мир будущей жены в качестве гостя! И пусть немногое, но все-таки уловил.

Первым и самым на данный момент значительным результатом той прогулки стало создание стального пера. Да, пока именно пера, но устройство перьевой ручки, которую Света показала и позволила разобрать до винтика, Ринар подметил и описал. Накасские мастера еще ломали головы, но король точно знал, что воплотить замысел все же смогут.

Второй и куда более важной находкой стал мотор. Об этом устройстве рассказал отец Светланы — будучи человеком технической профессии, он отлично в подобных вещах разбирался.

Тут наглядных демонстраций, увы, не было, но схемы Ринар видел. Более того, будущий тесть подарил несколько учебников, где все описывалось, вот только подарок, равно как и собранные Светой чемоданы, под телепортацию не попали. Богиня то ли не захотела переместить вещи, то ли просто не смогла.

Над созданием мотора, который должен был работать от магии, также еще трудились. Устройство открывало прямо-таки гигантские перспективы и заставляло короля в предвкушении потирать руки.

После мотора все прочие знания и идеи казались незначительными, поэтому озвучивать или воплощать их Ринар не спешил. Тем не менее записал все весьма подробно и убрал в самый надежный сейф.

В том же, что касается семьи леди Светланы… визит дочери и ее спутника вызвал сильный шок. Что удивило больше — появление из воздуха или странная по меркам того мира одежда, — Ринарион так и не понял. Но не в этом суть.

Куда важнее, что после двух часов разговоров в рассказ о перемещении родные все-таки поверили. Еще два часа, и они даже согласились Светлану отпустить — в обмен на регулярные письма, разумеется.

А вот в подлинность подаренных Ринарионом украшений уверовали гораздо позже, когда показали подарки ювелиру… Об этом написала сестра леди Светланы, Юлия. Письмо было пронизано настолько искренним изумлением, что правитель Накаса смеялся добрых полчаса. И опять-таки потирал руки, ибо, несмотря на похищение, точно стал в семье Светы любимчиком.

Проблемы с подачей в розыск, банковскими счетами и увольнением также решились. Но логика подсказывала — что-то еще всплывет, ведь в мире Светланы человек не может исчезнуть бесследно. Однако эти вопросы были уже вне компетенции и каких-то принципиальных неприятностей не несли, поэтому Ринар не заморачивался.

Он вообще в последнее время очень спокойным стал и кривился, кстати, гораздо реже. А вот улыбку на королевском лице видели буквально каждый день — это изменение в привычках проявилось после третьего, как выразилась Света, «эпизода склероза».

Да-да, Ринар вновь забыл королевскую печать в ванной! Правда, уже не в той, а в другой — расположенной в больших королевских покоях, куда они с леди по возвращении с моря переселились. Итогом этой забывчивости стало… ну, собственно, логичное. Новоявленная королева ждала первенца, по уверениям лекаря — сына.

Разглядывая еще небольшой, но порядком округлившийся живот жены, его величество Ринарион испытывал непередаваемую гамму чувств. А наблюдая за повадками беременной леди… В общем, в данный момент, вчитываясь в кляузу министра финансов, монарх был безгранично рад, что не одному ему от Светланы достается.

Закончив читать, правитель Накаса отложил лист и откинулся на спинку кресла. И пришел к весьма далекому от письма выводу… Понял, что нужно еще раз поклониться матушке Ларин, а статую Богини в новом храме отлить не из бронзы, а из золота. В благодарность за то, что услышала молитву настоятельницы и вмешалась. За то, что подарила ему истинное счастье!

Труйя — монашеский головной убор. Отличается широкими, загнутыми вверх полями и высоким остроконечным колпаком. По оттенку труйи можно узнать духовный сан. Высокие чины носят белую, низкие — бежевую или кремовую. — Здесь и далее примеч. авт.

Большой собор — общее собрание высших чинов храма (авт.).