Я попала в другой мир! Меня зачислили на факультет некромантов, а мой ректор вообще — смерть! И говорят, что тех студентов, что он невзлюбил, ректор отправляет прямиком в Ад. Я боялась даже смотреть на него, а взамен стала худшей ученицей. Так что гореть мне теперь в адском пламени… Ведь впереди маячит практика на реке Стикс.
v 1.0 — создание файла
v 1.1 — структура, скрипты, правка ProstoTac
Я не могла поверить. Еще вчера я вернулась с моря, жалуясь на обгоревшие плечи, а сегодня в ужасе слушала, что попала в другой мир, да еще и зачислена в какой-то магический университет! Это просто не укладывалось в голове. А всему виной невинная чашка горячего шоколада в кофейне неподалеку от дома. Стоило сделать глоток, как меня утянуло в ту же чашку, словно Алису в кроличью нору. И вот — я здесь. В университете профессиональной подготовки палачей, жнецов и некромантов. Хорошая перспектива, не правда ли?
— Лилит Мишель! Вы меня слушаете или уснули?
Да уж! Происходящее точно похоже на сон. Я сижу в высоком зале с колоннами, украшенными точеными из камня цветами, подпирающими изукрашенные фресками потолки. На стенах, в промежутках между витражными готическими окнами, горят зажженные канделябры-свечи. В центре зала стол, за которым сидит худощавый, но доброжелательный старец, магистр Пацацу, который уже битый час рассказывал мне о том, куда я угодила.
— Простите, магистр! — извинилась я. — Просто это все так… Так неожиданно.
Старец кивнул, а затем отчего-то протянул мне зеркало.
— Взгляните в него. Оно покажет Вам, на какой факультет Вас призвала магия нашего университета.
Я приняла небольшое зеркальце на ручке, словно из сказки. Осталось лишь сказать: «Я ль на свете всех милее?».
Невольно улыбнувшись, я все же взглянула в зеркальную гладь, чтобы увидеть там отражение. Ничего не изменилось. Я все та же рыжеволосая бледная девушка, двадцати двух лет от роду. Глаза все так же сияют синевой.
Интересно, как зеркало будет определять на какой факультет меня определить?
Это оказалось необычным зрелищем. Мое изображение спустя мгновение пошло рябью, и на его месте появилось новое — лицо нахмуренного и недовольного гнома в красном колпачке. Я не смогла сдержать улыбку. Уж больно забавный он был!
— Чего лыбишься, девица?! — гаркнул гном, а я поспешила принять серьезный вид, не ожидая такой реакции. — Иномирянка… Ясно. Таких лучше сразу на консервный завод, чтобы побольше ингредиентов для зелий было! Иномирянки очень полезные… Зубы, ногти, волосы… Все идет в ход! Редчайшие элементы! С их помощью можно создать даже эликсир вечной молодости!
Я едва не поперхнулась. Вот попала, так попала!
— Не надо на завод… Пожалуйста! — взмолилась я, едва не заплакав, а гному, видно, того и надо было.
— То-то же! А то больно дерзкие все стали! Так уж и быть, сделаю тебе подарок. А заодно и еще кое-кому, может, присмиреет, зараза!
— Так куда?
— Ишь, торопыга… А раз торопишься, то в транспортники тебя!
— В смысле в транспортники?
— В прямом! Зачислена на факультет некромантии на кафедру «Транспорта и доставки душ»! — возвестил гном, старец Пацацу довольно крякнул, а я едва не грохнулась в обморок. Это он что, меня к Харону определил что ли?!
Да уж. Попала я явно в местечко не самое сладкое. Так думала я вначале, разглядывая мрачный интерьер высоченного готического замка, с его длинными переходами и тусклыми кабинетами. Обстановка была стилизована согласно преподаваемым там предметам: у факультета палачей — орудия пыток, дыбы, секиры, котлы, в которых кого-то варили в масле, испанский сапожок и прочее, у факультета некромантов — хирургические инструменты и высушенные внутренности. Это все отлично вписывалось в общую темень помещений, разбавляемое ручными зверюшками — летучими мышами и змеями, выползающими в самый неподходящий момент и любившими долгие задушевные разговоры. Да-да, эти гады здесь обладали вполне себе нормальным таким разумом. Вначале я не понимала — за что. Я вообще в жизни мухи не обидела. Вела себе мирную тихую жизнь, работала менеджером, хоть и была сиротой, но ни в чем не нуждалась, так как умела выкручиваться из сложных жизненных ситуаций. Никому дорогу я вроде не переходила. Может, что-то случилось на море? Но и здесь все прошло гладко. Отдыхали мы с подругой, вдоволь налазились по скалам и позагорали на солнышке. Выходит, дело все же в той кофейне? Или в горячем шоколаде? Я не знала. К новым условиям жизни пришлось приспосабливаться, особенно нелегко мне пришлось, когда меня познакомили с соседкой — Аней, зеленоволосой рослой девицей с проколотой губой. Одевалась она броско, не вульгарно, но слишком брутально. Она была с факультета палачей. Выросла и родилась в этом мире, об иномирянках ничего не слышала и я для нее казалась странной чужачкой, которая не знает ничего ни о магии, ни о том, как жизнь начинается и как она заканчивается, тобишь о смерти. Ведь мир, куда я попала, как раз стоял на границе между жизнью и смертью. И главной рекой этого мира была река Стикс. Ну а главным паромщиком… Нет, не Харон. Наш ректор — Мур Алларк. И он — ходячая легенда нашего университета. Ректор был холоден как лед и хитер, словно кошка. Его ум восхищал не только студентов, но и преподавателей. Так же как и его внешность — белая аристократичная кожа, темные как ночь глаза и длинные шелковые волосы цвета воронова крыла. А голос… Словно голос кота. Низкий, мурлычащий, страшный. И если студенты млели от одного его вида, то мне хотелось с ним не встречаться даже в коридорах. Я боялась смерти. Я была иномирянкой, не привычной к их переходному миру. И отношение к данной профессии было у меня соответствующее. Хоть гном и направил меня на «транспортировку душ», я проходила лишь теоретические навыки, а вот практики у меня не было. И сегодня был первый день, после окончания семестра, когда должна была состояться вводная лекция. Как раз у ректора Алларка!
— Повезет тебе, такой красавчкик вести будет! — завистливо протянула Аня, ловко выкрашивая ногти на руке в черный цвет.
Я тяжело вздохнула, собирая учебники.
— Если честно, вообще не хочу туда идти.
— Почему? Говорят, что лучших учеников ректор возьмет на практику с собой. Не куда-нибудь, а на реку Стикс. Туда, где запрещенный вход.
Ну да. Обрадовала.
— А я слышала, что ректор плохих учеников отправляет сразу в Ад. Интересно, он их там сразу по сковородкам распределяет?
Аня хихикнула, дернулась и смазала лак на мизинце, даже не огорчившись по этому поводу.
— Подруга! Обижаешь! Какие сковородки — это прошлый век! Нано-котлы и мультиварки для самых продвинутых грешников! Особо отличившимся ректор выпишет пропуск на пляжный отдых в микроволновке!
Я улыбнулась, запустив в подругу подушкой в форме черепа. Ее лак потерпел окончательное фиаско, отчего был безжалостно стерт.
Ну а я, подхватив тяжеленный, набитый учебниками, рюкзак, все же поплелась на первое занятие к ректору Алларку.
Спешить я не хотела. Последнее чего мне не хватало в жизни, так это встретиться со смертью лицом к лицу. Может, поэтому я шла, разглядывая на стенах старинные гобелены, картины, а так же живописно повесившихся в дневном сне летучих мышей. Миновав пару коридоров и обеденный зал, из которого доносились просто упоительные запахи, я не заметила как спустилась в подвал, очутившись нос к носу с высокими дверями практического зала. Зазвенел звонок, призывающий всех зевак пройти на занятия. В моей же душе он прозвучал словно траурный колокол. Я с сомнением нажала на ручку двери, открыла ее, сделала шаг внутрь и встретилась взглядом с холодным как лед мужчиной. Да. Это был господин ректор. Я сжалась в комочек и уже поспешила занять свободное место на одном из многочисленных стульев, но сделать мне этого не дали.
— Разве Вам не сообщили, что на мои занятия не опаздывают? — вкрадчивый голос выбивал из тела всю храбрость. Я была близка к тому, чтобы вообще дать деру из зала, но знала, что это уже невозможно.
— Простите! — я старалась не поднимать взгляд на так страшащего меня человека. — Звонок был только что…
Я услышала смешок.
— Разумеется. Но опоздание на тридцать секунд все же имело место быть. Как Вас зовут, студентка? Я отмечу Ваш промах в журнале.
Мое тело сковал страх. Только не быть самой худшей! Иначе все — сковородки и котлы.
— Студентка Мишель. Лилит Мишель, — представилась я.
Ректор подошел к столу и сделал обещанную запись в журнале.
— Можете проходить и занимать свободное место.
Я выдохнула и мышью проскочила, сев рядом с парнем — транспортником, давним другом, Виком. Тот был рыжеволос и канапушчат, отчего единственный во всем учебном заведении не внушал мне животного ужаса и страха. Поскольку парень обладал веселым и живым характером, то мы сразу сошлись и почти всегда сидели на занятиях вместе, прикалываясь над учителями и болтая о том о сем.
— Бедняга! — прошептал Вик, разворачиваясь ко мне. — Ректор сегодня не в духе. К тому же, он действительно ненавидит опоздания. И он педантичен до жути! — сообщил мне друг, пока я доставала пухлую тетрадь и пишущие перья.
Ледяной голос заставил меня снова вздрогнуть.
— Студентка Мишель! Я, конечно, понимаю, что Вам очень хочется обсудить пережитые впечатления с Вашим другом, но я хотел бы напомнить, что Вы пришли на занятия, а не в оперу, — ректор поднялся из-за стола и не спеша подошел к нам. Навис над мной так, что мне на плечи упала прядь темных и гладких как шелк волос. В нос ударил запах мирры, сандала и пряностей. Тягучий, обволакивающий… — Вы пришли на МОИ занятия, — подчеркнул он.
— Простите, я больше так не буду! — пискнула я, стараясь не смотреть ему в глаза.
Ректор усмехнулся и все же отошел. Я же за все последующее время старалась не издавать ни звука, безуспешно пытаясь остановить колотящееся от страха сердце. Ректор Алларк тем временем что-то вещал, а я никак не могла прислушаться к том, о чем же все-таки речь, думая лишь о том, как скорее покинуть аудиторию.
— Студентка Мишель. Выходите сюда, — вернул меня все тот же ледяной голос из небытия. А я ведь только начала успокаиваться. Сердце застучало с новой силой, а воздух словно вышибло из легких.
На деревянных ногах я подошла к ректорскому столу.
— Но я же молчала… — тихо прошептала, что не укрылось от мужчины. Взмахнув полами длинной мантии, в которую он был одет, ректор в одно мгновение оказался рядом со мной.
— Вы, разумеется, были слишком невнимательны, чтобы услышать то, что от Вас требуется.
— Простите.
Вновь усмешка.
— Конечно, Мишель. Я слышу это уже не первый раз за сегодняшний урок. А теперь, будьте добры, ложитесь в гроб.
Просьба прозвучала абсолютно серьезно. Я обернулась и увидела, что у самого входа в аудиторию действительно стоит гроб, самый такой натуральный. Я бы даже сказала, что достаточно дорогой. Уж за время теоретических занятий я насмотрелась на них в учебниках!
— Простите, в гроб?
Ректор, казалось, сейчас меня убьет, настолько зло сверкнули его глаза. Ужасно красивые глаза и очень страшные. Какие только могут быть у настоящей смерти.
— Не прощу, студентка Мишель. В гроб! Живо!
Я, на гране потери сознания, подошла к вышеуказанному ложе, проверила на мягкость подложенную подушечку. Обернулась на Вика, ища поддержки. Тот мягко улыбнулся. По губам поняла, что он шепнул что-то одобрительное. Учуяла приближающийся пряный запах и поспешила залезть в гроб. Мирно легла, сложив лапки на пузичке. Уставила взгляд в потолок, рассматривая ползающую по нему муху. Но мирная картинка сменилась нависшим надо мной правильным аристократическим лицом. В который раз за день его волосы коснулись моей щеки.
— Удобно, Мишель?
— Угу.
— Отлично! — ректор оставил меня в покое и обернулся к остальным студентам. — И так, как мы видим, транспортировка всегда происходит в четко установленном регламентом транспорте, а именно — в гробу. Душа энергетически привязывается к этом месту и сливается с ним, копируя его ауру. Таким образом мы можем перемещать души на реку Стикс, к парому. От того, насколько правильно произойдет ритуал связи души и места ее пребывания в течении третьего дня смерти, зависит и ее дальнейшая судьба. Неупокоенные души так и остаются бродить по земле, доставляя людям и другим существам очень большие проблемы. Но еще большие проблемы это доставляет транспортникам, так как в списках отчетности эти души есть, а на самом деле — их нет. Поиском таких неправильных душ занимается наш особый отдел некромантов. Подписью и принятием их занимаюсь я. Поэтому, будущие транспортники, прошу обратить внимание на то, что ваша задача сделать все, чтобы душа человека была упокоена как полагается. Иначе вам придется навещать меня довольно часто, а я подобных встреч не люблю.
Я слушала этот голос, лежа в гробу, а по спине у меня бегали мурашки. Я уже прямо чувствовала как покачиваюсь на холодных водах Стикса… Но тут меня спас звонок. Теперь лучше этой мелодии мое сердце не слышало! Не дожидаясь разрешения встать, я вскочила и вылезла из гроба, рванула к двери, в надежде, что Вик заберет мои вещи с собой. Не тут то было. Даже в общей суете от прозвеневшего звонка, я оказалась найденной.
— Лилит Мишель. Куда-то собрались?
Ненавижу. Терпеть его не могу. Лучше бы уж прибил в самом деле, чем так мучить!
— Звонок уже был, ректор Алларк. И если Вы так щепетильны в том, чтобы студенты не опаздывали на Ваши занятия со звонком, извольте и сами их не задерживать! — фыркнула я, неожиданно для себя и, хлопнув дверью, вышла в коридор. В душе у меня что-то оборвалось. Кажется, я перепугалась настолько, что заработала себе реальные проблемы.
— Ненавижу! — я со злости кинула подушкой об стену. — Терпеть его не могу! — изливала я душу, давая волю гневу.
— О боги, что случилось, Лилит? — подбежала ко мне как раз вошедшая в комнату Аня.
Я вкратце пересказала события, произошедшие на паре ректора Алларка, не забыв упомянуть про то, что в итоге меня уложили в самый настоящий гроб и, если бы я вовремя не сбежала, то наверняка уже бы похоронили.
Аня нахмурила брови.
— Это на него не похоже. Нет, он конечно же мрачный педант, к тому же, ужасно красивый, но то, чтобы так открыто издеваться над студентами — это впервые. Понять не могу, чем же ты его могла задеть?
Я тоже не понимала. Что бы развеять мое грустное настроение, Аня предложила сходить на местную ярмарку. Там всегда можно было найти развлечение себе по душе. Пока мы шли, болтали о том и о сем, но речь вновь ушла в сторону ректора.
— Зря ты расстраиваешься. Ведь, как я знаю, у вас осталась еще одна пара с ним, а потом практика, на которую, судя по твоим рассказам, тебе ни за что в жизни не попасть. По крайней мере с ним. Поедешь с профессором Стегусом.
Эта мысль предала мне веселья. А ведь и то верно. Отмучиться последнюю пару на задних рядах, а дальше — практика. Стегус нормальный преподаватель, такой дядечка в возрасте, видавший многое за свою жизнь. Ко всем студентам относился адекватно, меня даже немного меня хвалил. Ну, за теоретические познания.
Мы подошли к цветным воротам ярмарки. Они были украшены пестрыми лентами и цветами, привлекая к себе праздно гуляющий народ. Пройдя внутрь, мы с Аней остановились у прилавка с конфетами. Конфеты в этом мире — настоящая редкость. Но что сказать, делались они уж точно из натурального шоколада и молока и были ужасно вкусными. Мадам Леденцофф, так звали хозяйку шоколадной лавочки, с радостью насыпала нам по два кулька самых разных конфет и мы, довольно их поедая, удалились в сторону лавочки с разными женскими безделушками, платками и бусами. Аня была довольно экстравагантна, поэтому выбрала для себя кроваво-красную блузку, черную юбку и красный же платок. Представ передо мной в таком виде она заявила, что теперь точно видно, что тьма — ее вторая натура. Я засмеялась, залюбовавшись лазуритовыми бусами. Каждая бусинка была небесно-синей, с темными прожилками, но не такими как у бирюзы, а плавными, сливающимися с общим фоном камня, отчего казалось, что я держу в руках самый настоящий кусочек неба.
— Сколько такие стоят? — спросила я у владелицы, рассматривая чудесную вещь.
Хозяйка неожиданно улыбнулась.
— Вас зовут Лилит, верно?
Я немного удивилась, но кивнула.
— Верно, это мое имя.
— Значит, эти бусы для Вас в подарок! — сообщила она и, сняв нитку волшебных камней, протянула их мне.
— В подарок? Сегодня что, какая-то акция?
Но лавочница лишь сильнее заулыбалась и покачала головой.
— Нет, никакой акции. За эти бусы уже заплатили! Господин в темном плаще. Он оплатил эти бусы час назад, сказав, что ими сегодня заинтересуется девушка по имени Лилит. Велел отдать ей бусы.
Аня даже присвистнула.
— Ну ты даешь, подруга! Когда успела завести жениха?
Но я и вовсе ничего не понимала.
— Никого я не заводила! Вы, наверное, ошиблись. Я недавно здесь… И у меня нет таких знакомых. Думаю, что за этими бусами еще придет истинная их владелица, — сообщила я и, с грустью отказавшись от бус, поспешила к выходу с ярмарки.
Аня едва поспевала за мной. Хорошего настроения как не бывало. Я отчего-то хмурилась, а в душе начинал кровавым цветком расцветать страх. Какое-то внутреннее ощущение, что что-то должно случиться. Что все это не случайно, даже эти проклятые бусы…
— А что, если они и правда предназначались тебе? — спросила Аня, уже когда мы подходили к комнате.
Я покачала головой.
— Исключено, — ответила я и, отперев дверь комнаты сделала шаг внутрь и обомлела.
Прямо на моей кровати, криво заправленной покрывалом, лежали лазуритовые бусы. Те самые! Ведь пока я рассматривала их на ярмарке, запомнила чуть ли не каждый камень.
— Поверить не могу… — прошептала я.
Черный день в календаре все же настал. И как я не старалась успокоиться, нервы давали о себе знать. Сегодня то самое, последнее, занятие у ректора Алларка. Стараясь придать себе как можно более незаметный вид, я облачилась в серенькое мышиное платьице, заплела светло-рыжие волосы в косу и поспешила на занятие, боясь опоздать как в прошлый раз.
Когда я вошла, все были уже в аудитории. Вик сидел там же, где и в прошлый раз. Пока звонка не было, в помещении стоял гул, шум и гам.
— Привет! — кивнула я Вику, усаживаясь рядом.
Парень помог мне устроиться, отодвигаясь подальше, чтобы мне было больше места.
— Привет, Лилит. Надеюсь, сегодня этот тиран не будет зверствовать. Говорят, что сегодня будет тестовый отбор тех, кого он возьмет с собой на практику.
Я усмехнулась.
— Не больно то и хотелось.
Со звонком ректор Мур Алларк вошел в кабинет. Неспешно прошелся вдоль рядов, оглядывая студентов. Оправил край темной мантии, уселся за стол, раскладывая на нем конспекты и журнал. Пошла перекличка.
— Том Крафтер?
— Здесь.
— Анита Юта?
— Здесь.
Я мысленно отсчитывала имена, боясь прослушать свое.
— Лилит Мишель?
— Я здесь, — отозвалась я, уже ожидая услышать другую фамилию, но ректор решил задержаться на моей. Поднял голову от журнала, с усмешкой нашел меня взглядом рядом с Виком.
Почему он не продолжает перекличку? Почему смотрит на меня?! Я едва не умирала от страха.
Ректор продолжал смотреть. Изучающе прошелся по моей прическе, осмотрел аккуратное серое платье с белым воротничком, задержался на руках, сложенных одна на другую на парте.
Пауза затянулась и в зале послышались шепотки. Я уже решила, что меня сейчас выгонят из кабинета, но ректор неожиданно продолжил.
— Лиза Бекер?
— Здесь.
Я выдохнула. Мне показалось, что у меня даже пот на лбу выступил от напряжения. Почувствовала, что Вик успокаивающе положил на мое плечо ладонь, слегка погладив по платью.
Практическое занятие закончилось даже не начавшись, потому что ректор Алларк решил провести тест.
— Всем Вам я дам совершенно разные задачи. Ответив на них, вы проявите свой ум и способность к практике.
Ректор сделал легкий пасс рукой и у каждого из нас появился бланк с задачей, которая видна была только тому, кто ее решал.
Глядя, как Вик уже с удовольствием что-то строчит заточенным пером на бланке с ответами, я поспешила вчитаться в свою задачу. И, прочитав вопрос, опешила. Потому что вместо обычного текста задания у меня была всего одна лишь строчка: «Что Вы будете делать, если Вас полюбит Смерть?». Неверяще уставившись на бланк и в сотый раз перечитав вопрос, я все же решила уточнить у ректора Алларка. Нерешительно подняла руку, боясь даже смотреть на мужчину.
Решившись же все же поднять взгляд, увидела, что он уже давно на меня смотрит, а на губах его гуляет уже знакомая мне усмешка, словно ректор ждал, что я подниму руку.
— Что-то непонятное в задаче, студентка Мишель?
— Мне… Мне кажется, что мне по ошибке попал не тот бланк… — промямлила я.
Ректор мягко засмеялся, а у меня по спине пробежала толпа мурашек.
— Нет, Мишель… У каждого на столе лежит именно тот вопрос, на который ему положено ответить. Так что отвечайте. Таково Ваше задание.
Я, вздохнув, вновь вернулась к единственной строчке. Ладно. Такое задание. Наверное, это какая-то загадка. «Полюбит смерть» — это значит, что человеку суждено умереть. Ведь так? Не в прямом смысле же «полюбит»! Тогда я, размышляя над тем, что написать в ответе, написала лишь одно слово: «Молиться».
Едва мой ответ появился на бланке, как лист с заданием тут же пропал.
— Студентка Мишель. Ваш ответ засчитан. Можете быть свободны, — сообщил ректор.
— А когда можно будет узнать результат? — спросила я, собирая свои вещи в сумку и сетуя на то, что Вик все еще корпит над ответом.
— Сегодня вечером я вывешу списки на стенде информации. Пятерка лучших отправится со мной на практику. Это все, что Вы хотели узнать?
— Спасибо, — кивнула я и поспешила скрыться за дверями аудитории.
Ну вот и все! Окончились мои мучения! Надеюсь, что больше никогда его не увижу.
Так думала я, сидя в своей комнате и уже начиная собирать потихоньку вещи на практику к профессору Стегусу. Кажется, практика у него проходила в каком-то похоронном бюро. Жуть, конечно же, но за то время, что я нахожусь в этом мире, я и не к такому привыкла.
Я кидала вещи в раскрытый чемодан, прикидывая, что мне может пригодиться. Практика у Стегуса должна была проходить в другом городе, там было вроде холоднее чем здесь. Значит, нужно взять с собой свитер. И теплую куртку…
Вытащив куртку из шкафа и, размышляя, чего бы еще взять с собой, наткнулась взглядом на лазуритовые бусы. А что? Может, и надену когда-то. Взяла в руки небесный камень. Согрела в ладонях приятный холод и опустила в чемодан.
Мои сборы прервал ворвавшийся в комнату ураган «Аня».
— Все подруга! Мои соболезнования! — вбежала она, усевшись напротив меня на кровать.
Я непонимающе посмотрела на нее.
— В смысле?
— Так ты еще не видела что ли?! — Аня даже прикрыла ладошкой рот.
— Чего не видела? Аня, можешь не говорить загадками? Что случилось-то?
Но вместо ответа подруга вскочила и, схватив за руку, потянула за собой прочь из комнаты. Чуть ли не бегом, не обращая внимания на мои протесты, она дотянула меня до аудитории ректора Алларка. Там, на стенде информации висел список, у которого толпился уже народ.
— Смотри! — подруга подтолкнула меня к стенду.
Я, все еще не понимая зачем, подошла и посмотрела на список, начав искать свою фамилию внизу. Но не нашла и вопросительно обернулась на Аню. Та вздохнула, словно имела дело с тяжело больной. Подошла сама и ткнула пальцем в самую верхнюю строчку, выделенную, как и четыре последующих, красным шрифтом.
— Лилит Мишель. Высший бал, — прочитала я, все еще не веря в подобное.
— Лилит! Приди в себя, наконец! Ты едешь на практику с Алларком! — громом прозвучали для меня слова подруги. Внутри словно что-то оборвалось, словно лопнула натянутая струна.
— Не может быть… — прошептала я, испуганно озираясь по сторонам. Может, это чей-то розыгрыш?
— Вот и я о том же! Ты что, специально старалась «на отлично» тест написать? Народ говорил, что задачки были сложные! Везде требовались вычисления и формулы… — заметила Аня.
Я покачала головой.
— Я и не решала никаких задачек… Мне показалось, что их вообще не было.
Но Аня не обратила на мои слова никакого внимания.
— Нужно уточнить у ректора! — появилась у меня здравая мысль, и я поспешила к его кабинету, забыв про все на свете. Ошибка! Точно! Не может такого быть, чтобы мой ответ потянул на Высший бал! Нужно сказать об этом ректору, чтобы он изменил список.
Я нерешительно постучалась в дверь с табличкой «Ректор М.Алларк».
— Войдите, — раздался спокойный голос, от которого захотелось куда-нибудь спрятаться, словно страус, засунув голову в песок, но я прогнала эти мысли прочь.
Я толкнула дверь, делая шаг вперед. Ректор Алларк сидел за столом, изучая какие-то бумаги. Его темные волосы шелком спадали на плечи, а в кабинете витал тот самый запах мирры, санадала и пряностей, заставив меня вспомнить о том неприятном первом занятии.
— Я… Я хотела сказать, что Вы ошиблись, ректор Алларк, — сказала я, поборов в себе весь страх и нерешительность.
Ректор оторвался от бумаг и поднял на меня уставший темный взгляд. Слегка приподнял бровь.
— Вот как? Вы уже второй раз за день указываете мне на ошибки… В чем же я ошибся, по Вашему мнению, сейчас?
— Мое имя в списке! Высший бал… Я не могла его получить, — я заметила как ректор слегка улыбнулся.
— Вот как. Отчего же?
— Я — худшая ученица. К тому же, я уверена, что ответила на вопрос неправильно.
Ректор усмехнулся.
— Позвольте это мне решать.
Внутри меня закипал огонь. Это же бред! Этого не может быть! Зачем он делает это? Зачем заставляет бояться сильнее?!
— Хорошо. Я ответила правильно… Пусть будет по-вашему, но я… Я хочу отказаться от практики. Я бы хотела поехать с профессором Стегусом и… — начала я, но Мур Алларк меня резко перебил.
— Нет, Мишель. Ты поедешь со мной.
Взгляд темных глаз, такой холодный и в то же время горячий, обжигающий, заставил меня от холода и страха обнять себя руками. Словно в ознобе я продолжала стоять и смотреть на него, получая в ответ все тот же взгляд. И усмешку, такую странную, непонятную, словно Алларк чего-то знает, скрывая от меня.
— Но почему? Я же имею право отказаться!
Ректор вздохнул и поднялся из-за стола. Сделал шаг ко мне, лишь усилив страх. Запах пряностей ударил в нос. Сердце зашлось в бешеном танце, норовя и вовсе выскочить из груди.
— Мишель. Я никогда не повторяю дважды, но для тебя сделаю исключение. Ты поедешь со мной. Хочешь ты того или нет. Со мной не спорят. Думаю, ты догадываешься почему, — тихо сказал он, но от его голоса я готова была потерять сознание. Он обволакивал меня словно вата, заставляя подчиняться.
— Хорошо, — ответила я.
— Завтра на рассвете будь у моего кабинета с вещами.
Словно в безумии я металась из угла в угол своей комнаты, не зная куда себя деть от дурных предчувствий.
— Не хочу! Не хочу! Не хочу! Ни за что туда не поеду, тем более с ним…
Аня тяжело вздохнула и протянула мне пару шоколадных конфет. Тех самых, что еще остались с ярмарки.
— Держи. Лучшее средство от хандры, — сообщила она, засовывая одну за щеку и жмурясь от удовольствия.
Мне же этот шоколад в горло не лез. Я боялась до смерти. Хотя, чего уж тут таить, Смерти-то я и боялась. И практика эта на реке Стикс!
— Не нужно… — я села прямо на собранный чемодан. Единственное, чего сейчас действительно хотелось — так это напиться. Да так крепко, чтобы забыть весь сегодняшний день. Но увы! В стенах университета это было практически нереально. Учителя ставили такие хитрые заклинания, что пронесенная тайком мимо коменданта выпивка вполне могла оказаться в один миг заковыристым ядом.
— Хочешь, подниму тебе настроение?
— Если ты про конфеты, то не буду, говорю же.
Но Аня лишь загадочно улыбнулась.
— Ты смотрела список всех прошедших на практику? Ведь ты там будешь не одна.
Я заинтересованно подняла взгляд на подругу.
— Вот! А нужно было! Вик едет с тобой! Он тоже прошел, Лилит.
Вик едет со мной! С сердца словно свалился камень. Уж он-то точно не даст меня в обиду, да и к тому же скучно не будет…
— Правда? А кто еще?
— Нууу… Макс Дэрк, тот полуорк, помнишь? Эльф Лиссаниэль, который наследник своего папочки. Ну и Кларисс.
Я едва не застонала. Если высокомерного ушастого эльфа я еще могла вытерпеть, сравнивая его периодически с Добби и посмеиваясь про себя, то Кларисс — это сущее наказание. Стервозная курица, иначе не назовешь. Блондинка, кстати. Мы с ней пересекались пару раз…
— Кошмар. Хуже не придумаешь… Кларисс — это тот еще подарок.
Аня со мной была полностью согласна.
— Говорят, что у нее что-то было с ректором. Я, конечно, в это не верю… Но слухи ведь не растут на пустом месте?
Мне было все равно. И хотя новость о том, что Вик едет со мной — обрадовала, то вот сообщение о Клариссе и эльфе совсем добило.
Весь вечер я провела в раздумьях, благо, чемодан собрала заранее, думая, что поеду на практику к Стегусу. А когда пришла пора спать, часа два еще валялась с бессонницей. Зачем меня берет с собой ректор? Чтобы убить там? Скинуть в ядовитые воды Стикс? Ведь я не самая лучшая ученица, чтобы брать меня за мои знания. Значит, его так задело мое поведение на первом занятии?
Я гнала от себя эти мысли прочь и все же заснула. И хотя времени мне спать оставалось немного, это был хоть какой-то отдых.
Едва лишь забрезжил свет, у меня затрезвонил будильник. Ну вот и все.
Я наскоро умылась, одела любимые джинсы, оставшиеся еще из моего мира, кроссовки и кожаную куртку — благо правила практики позволяли одевать женщинам брюки. И хотя так и было, все равно мои джинсы всегда шокировали общественность.
Волосы завязала в высокий хвост, подкрасила ресницы и губы, чтобы не казаться совсем страшилищем рядом с Виком, нанесла капельку цветочных духов на шею и волосы.
— Пока, Аня, — попрощалась с подругой, крепко ту обняв.
— Береги себя, Лилит! — она тепло улыбнулась мне. — Ничего не бойся. Даже смерть можно обмануть и обыграть!
Я шмыгнула носом. Как бы не так!
Решительно распахнула дверь и выкатила чемодан в коридор, чтобы через десять минут быть у кабинета ректора Алларка. Там уже собрались все, кто едет с ним на практику. Вик стоял у стены, держа в руках здоровенный рюкзак, и откровенно скучал. Вихрастый, канапушчатый, рыжеволосый, он мне все время напоминал домовенка Кузю из мультика. Так и хотелось обнять и потискать.
— Вик! — помахала ему рукой.
Парень, увидев меня, кинул рюкзак на пол и кинулся ко мне, обняв и даже слегка закружив над полом.
— Эх ты, Лилит! — с укоризной покачал он головой, наконец, поставив меня на пол. — Неужели было так сложно завалить этот дурацкий тест? Я же знаю, как ты боишься Алларка! Представляю, что ты пережила, увидев себя в списке…
Я шмыгнула носом, с благодарностью глядя на друга. И как он чувствовал всегда меня? Словно был родным братом!
— Это точно! Но я рада, что ты со мной…
Вик широко улыбнулся, а в следующий миг дверь кабинета скрипнула и ректор Алларк появился собственной персоной. Я с удивлением отметила, что он сменил свою привычную мантию на удобные кожаные штаны, которые заправил в брутальные высокие ботинки. Сверху одел темный плащ, по которому шелком струились все те же гладкие цвета ночи волосы. Он обвел нашу компанию взглядом, остановившись на мне. С интересом приподнял бровь, заметив мои джинсы. На губах заиграла лукавая улыбка.
Я смутилась и, наверное, даже покраснела.
— Студентка Мишель у нас собирается соблазнять умершие души и нежить на реке Стикс? — усмехнулся он, прожигая меня взглядом.
Мне стало обидно.
— Правила не запрещают женщинам носить брюки на практике, — постаралась ответить как можно безразличнее, но голос все же дрогнул.
Ректор уже было отвернулся, как голос подала Кларисса. Ну конечно же! Богатенькая курица полуэльфийка же оделась по всем правилам в обтягивающее платье, расшитое изумрудами, так надеясь произвести впечатление на Алларка. А тут я со своими джинсами!
— Ректор Алларк! Мне кажется, что Вы ужасно правы насчет студентки Лилит. Нарушив все правила приличия, минуту назад она здесь чуть ли не целовалась со своим дружком Виком! — ядовито произнесла она, не забыв одарить меня презрительным взглядом.
— Закрой свой рот, недалекая! — крикнул ей Вик, но его остановил ректор.
— Студентка Мишель. Я уже в курсе того, что Вы себя отвратительно ведете на занятиях и у Вас явные проблемы с дисциплиной… Как видите, жалобы поступают и сейчас. Когда мы прибудем на место, Вы будете наказаны. Сейчас же и впредь повторяю. Дисциплина при мне должна быть идеальная. Любой кто отступит от правил, продиктованных мной — будет наказан.
Вик от обиды даже сжал кулаки.
— Это не она! Это я ее обнял! За что ее наказывать!? — крикнул он.
Я заметила как у ректора потемнел взгляд.
— За неподобающий вид одежды, толкающий студентов на прилюдные объятия. Вик, Вы тоже будете наказаны.
Эльф, который за это время явно спелся с полуорком, нервно дернул ухом. Кажется, все поняли, что дело — труба.
Неподобающий вид одежды! Мои джинсы! Вот ведь, а! Ненавижу его, ненавижу! Так думала я всю дорогу от университета до портальной площадки. Здесь принято было пользоваться подобными штуками — дисками, заряженными магией, для перехода в определенное место. Для того, чтобы куда-то попасть, нужно было всего лишь знать его код и держать в уме. Ключи от особо секретных мест, вроде парома на реке Стикс, знали лишь избранные. И ректор Алларк был из их числа. Пропустив всех нас вперед на портальную площадку, сам он расположился в небольшой кабинке и, сделав пасс рукой, активировал портал.
— Не бойся, Лилит. Думаю, под надзором ректора Алларка нам не грозит ничего страшного! — шепнул мне на ушко Вик, а в следующий миг нас закружило, завертело, скомкало и разорвало на молекулы. Ужасное чувство. Как будто ты больше не существуешь, а тебя собирают из песчинок заново. И вот, мгновение, и мы все снова видим друг друга. Вот Вик стоит напротив меня и улыбается, вот рядом полуорк и Лиссаниэль, вот Кларисс недовольно оправляет складки платья. Но… Где же ректор?
— Смотри! — прошептал мне Вик, показывая вдаль на простирающуюся, темную как ночь реку. По всей ее поверхности мерцали огоньки — потерянные души.
— Красиво! — сказала я. — Но все равно страшно. Людям здесь не место…
— Ошибаетесь, студентка Мишель, — от уже знакомого голоса по спине побежали мурашки. И как он сумел подойти так тихо? — Ваше место именно здесь.
Я обернулась и встретилась взглядом с темными глазами. Ректор едва заметно улыбнулся, заметив мой взгляд и, крикнув остальных, повел за собой.
Шли мы не долго, до набережной, освещенной мириадами светлячков и горящими факелами на заграждениях. У причала, не отличавшегося новизной, стоял огромный корабль. Его черные паруса развевались от резких порывов ветра, навевая еще больший страх.
— Прошу за мной, — скомандовал Ректор и довольно бодро взбежал по трапу.
Когда все уже прошли внутрь, я осталась последней. Меня сковал страх. Он ледяными иголками впивался мне в сердце. Я не хотела туда идти. Словно, если пойду, то что-то произойдет. Что-то непоправимое. Словно мне и не вернуться обратно. Не сойти с этого корабля, сделай я хоть шаг по трапу.
— Студентка Мишель, Вам нужно особое приглашение? — я заметила как ректор Алларк стоит с другого конца трапа и с усмешкой смотрит на меня. Такой расслабленный… Еще бы!
— Я… Я боюсь. Не могу зайти.
Ректор нахмурился. Сделал шаг ко мне, но на берег не сошел.
— Мишель! Быстро иди сюда!
Я покачала головой. Точно! Не ходить на этот дурацкий корабль! Не ехать с ним на практику, ведь всегда можно сбежать? Вон, там, откуда мы пришли довольно милый луг, за ним наверняка есть деревенька, где меня накормят и приютят… Я сделала шаг назад.
— Лилит… Ты же не хочешь остаться здесь одна? Здесь ходят опасные твари… — промурлыкал ректор Алларк.
Я внутренне усмехнулась. Конечно! Опасные. Но не опасней Вас!
— Все равно… Боюсь…
Я уже готова была дать деру, как заметила, что ректор спускается с трапа вниз ко мне.
Бежать! Бежать! Бежать! Сердце билось в бешеном ритме, заходясь в истерике.
— Мишель… Жди меня. Не уходи… — сказал ректор, я же снова отступила на пару шажков назад.
— Ждать здесь! — холод сковал все мышцы. Ноги словно отказывались повиноваться и я приросла к земле.
Мур Алларк подошел ко мне и способность к движению вернулась. Я хотела все еще попытаться сбежать, но сильные руки удержали меня за плечи. Шелковые черные пряди вновь упали на лицо, обдавая запахом мирры и пряностей. Темные как ночь глаза, казалось, заглянули в самую душу.
— Не бойся, дурочка… — горячее дыхание обожгло макушку, а в следующий миг я почувствовала, что ректор Алларк, словно пушинку, подхватил меня на руки и понес на корабль. Быстро взошел по трапу. Крикнул, чтобы кораблю дали ход. Вот и все.
— Вот и все… — прошептал ректор Алларк, загадочно улыбаясь. У меня же словно отняли самый последний шанс. На душе заскребли кошки.
Корабль неспешно двинулся по глади темной реки, скользя по ней, с легким плеском рассекая воду. Ректор собрал нас всех нас всех в небольшой комнате внутри. Посредине стоял стол, окруженный стульями. У дальней стены — иллюминатор, сквозь который была видна вода. Когда я вошла, то все уже были в сборе — вот Лиссаниэль сидит, расчесывая свои длинные медовые волосы костяным эльфийским гребнем. Рядом с ним — полуорк, Макс Дэрк нервно барабанит толстыми пальцами по столешнице. Вот и Кларисс, которая активно строит глазки ректору, что вошел секундой раньше меня. А вот и Вик! Увидев меня, парень похлопал на незанятом стуле рядом с собой.
— Давай сюда, Лилит! Специально для тебя держал! — я с радостью присела рядом с ним.
Ректор Алларк тоже удобно устроился на одном из стульев, скрестив руки на животе.
— Итак, мы все на борту. Как вы знаете, река Стикс — это не место для развлечений. Поэтому я прошу во всем слушаться меня. Студентка Мишель, Вы ясно это поняли?
Я, закусив губу, кивнула. Дурацкий корабль! Сейчас бы горя не знала на практике у Стегуса…
— Река Стикс окружена легендами и тайнами. Ее воды — это всего лишь десятая часть всего того потока, что проникает через мрак в Подземье. Там в нее впадает другая река — Коцит. По другому ее называют рекой плача. И, я думаю, все понимают, что это тоже весьма опасное место?
Кларисс решительно подняла худенькую руку.
— Да, студентка Кларисс Лау?
— Вы же нас спасете если что? — промурлыкала она, соблазнительно покусывая губы.
Ректор Алларк усмехнулся.
— Разумеется. Еще вопросы?
На удивление теперь подал голос Вик.
— А в чем конкретно будет заключаться практика? Что нам нужно будет делать?
— В месте впадения Коцита в Стикс я встречаю ладьи с душами. У каждой из них есть при себе оплата — навлон. Это оплата в одну монету, что кладут по нашим традициям под язык умершему. Ваша задача будет собирать навлон с душ. Так что все предельно просто. И я буду рад, если вы свободное от этого занятия время посвятите написанию практических отчетов, — закончил ректор.
— А где нас поселят? — спросил Лиссаниэль, решив тоже принять участие в разговоре.
— Я всем раздам ключи и каждого провожу до его каюты. Да! Чуть не забыл. У меня есть двое нарушителей дисциплины, которым я обещал наказание…
Взгляд ректора переместился на нас с Виком. Рыжеволосый парень ободряюще сжал под столом мою руку. Видимо, Мур Алларк что-то заметил, отчего вид его стал еще более строгим, а выражение глаз — колючим.
— Вик Тетроу!
Мой друг нахмурился. Что за наказание ему предстоит?
— Чтобы студентка Кларисс более не беспокоилась за вашу дисциплину, теперь поступаете с этой минуты под ее начало. Я все равно хотел разделить вас всех на пары. Лиссаниэль и студент Дэрк тоже будут вместе, но на равных отношениях.
В горле застрял комок. Мой Вик и с этой курицей?! А я, а как же я? Мне придется в одиночестве вытаскивать монеты из под языка у умерших?
— Ректор Алларк…
— Да, Мишель?
— Какова моя участь? Ведь мне не досталось пары! — спросила я, проклиная в который раз все на свете.
Мур Алларк мягко засмеялся.
— Ошибаетесь, Мишель. За вашим поведением я собираюсь смотреть лично. После того как заселитесь, будете помогать мне с бумагами в моем кабинете.
Ректор всех расселил с кормовой части корабля. Раздал ключи, удостоверился, что все у всех в порядке. Осталась лишь я. Мой ключ, последний, ректор все еще сжимал в руке.
— Пойдем, Мишель. — Алларк повел меня в совсем другую сторону от общих кают, где разместились ребята.
Я с тревогой оглянулась назад, но ослушаться не посмела. Каюта, предназначенная мне, оказалась совсем в другой части корабля — ближе к носу. Здесь же, соседняя с ней, была комната ректора.
— Почему так далеко от всех? — не удержалась от вопроса я, затаскивая через порог чемодан.
— Ты хотела сказать слишком близко? — Алларк насмешливо приподнял бровь.
— Нет… — отчего-то я снова боялась посмотреть на Алларка. Он же, ничуть не смущаясь, гипнотизировал меня темным как ночь взглядом. — Я просто хотела… Хотела, чтобы кто-то был рядом… Я… Я немного неуютно чувствую себя здесь, а Вик…
— Хватит! — ректор Алларк от чего-то разозлился, наклонился ко мне совсем близко, заглянул в глаза, укутав запахом пряностей и мирры. — Рядом с тобой буду я.
— Но Вик… — вновь начала я, но ректор и вовсе помрачнел.
— Студентка Мишель! Вы, кажется, наказаны? Так будьте добры, не теряйте мое время. Бумаги, про которые я говорил, необходимо разобрать было уже час назад. Но благодаря тому, что кое-кто задержал наше отправление, я не смог этого сделать. Поэтому живо ко мне в кабинет!
— А где у Вас на корабле кабинет? — заинтересовалась я.
Ректор Алларк едва не зарычал.
— В моей комнате! Не теряйте время, Мишель!
Мужчина вышел за дверь, давая мне несколько минут на то, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Я не понимала его. И эта странная его манера общаться, перескакивая с ледяного «Вы» на панибратское «ты». Что все это значит?!
Назвать каюту ректора Алларка комнатой у меня бы язык не повернулся, честное слово! Это было настолько огромное помещение, что казалось — это целый дворец. И как только это пространство умещается на корабле? Проходная, а дальше зал, из которого вело целых восемь дверей. Некоторые из них были открыты, и было видно, что здесь просто колоссальное количество места.
— Пятое измерение, — сообщил подошедший на звук открывшейся входной двери ректор Алларк. Он снял свою куртку, оставаясь в легкой как шелк черной рубашке, ворот которой был слегка фривольно расстегнут. — Собираетесь и дальше здесь стоять? Бумаги будете тоже разбирать у порога?
Я смутилась и прошла за ним за одну из открытых дверей. И правда — кабинет. Все выдержано в строгом деловом стиле — обитые темным деревом стены, стол, обтянутый зеленой материей, строгий стул, много шкафов и мягкий диванчик. Правда, на столе стояла бутылка шампанского и ваза с фруктами, но, ректор мог себе это позволить. Мало ли какие прихоти у смерти?
Ректор пригласил сесть меня на диван, и я села, ожидая задания от мужчины. Но тот и не думал искать бумаги, а подошел к столу и, с громким хлопком открыв бутылку, разлил пенящуюся розовую жидкость по бокалам. Один он подал мне.
— Что это значит? — я удивилась поступку мужчины.
— А Вы не видите? Выпейте со мной, студентка Мишель. Отпразднуем начало Вашей практики! — Мур Алларк лукаво улыбнулся.
— Но… Я…
— Мишель! — голос ректора приобрел грозовые нотки. — Еще слово протеста и я загружу Вас работой до самой полуночи. Вы этого хотите?
Я в ужасе замотала головой. Мне хотелось быстрее покинуть это помещение. Территорию хищника, который отчего-то играл с едой. Хотелось оказаться там, где не будет этого прожигающего тело взгляда, где не будет сводящего с ума аромата мирры и пряностей, где не будет его тихого, почти мурлычащего голоса.
— Хорошо. За приезд! — я с легким «дзынь» коснулась своим бокалом бокала ректора и залпом выпила бурлящую жидкость.
Алкоголь, а может еще какая-то магия тут же ударили в голову, затуманив разум. А Мур Алларк, вместо того, чтобы дать мне работу или отпустить, забрал у меня бокал, подливая туда ароматную жидкость.
— Но мне хватит… Я быстро пьянею… — смущенно отвечала я, отчего-то уже не боясь, а смущаясь смотреть на Алларка. Его нереально красивая, мистическая внешность, его волосы, осанка, улыбка, взгляд, все это вызывало во мне странный трепет. Я не могла справиться с собственным сердцем, что колотилось от переизбытка эмоций и от того вновь не могла поднять на ректора взгляд.
— Не нужно пить все стразу, Лилит… Этот напиток неспешно потягивают, наслаждаясь каждым глотком…
— А работа?
— Поговорим о чем-нибудь приятном… Расскажите мне о Вашем мире, Мишель, — проигнорировал мой вопрос Алларк, направляя мои мысли совсем в ином направлении. Я, вспомнив свой мир, едва не разрыдалась, безумно скучая по нему. Однако, мне уже объясняли, что вернуться я вряд ли смогу.
— А что Вы хотите знать.
— Что угодно. Например, о Ваших удивительных брюках… Кто Вас надоумил ходить в такой откровенной одежде?
Я едва не поперхнулась шампанским.
— Откровенной? Вы не видели что в нашем мире называется «откровенно». То, что у нас считается юбкой, у вас бы называлось широким поясом.
Мур Алларк улыбнулся.
— Неужели и ты носила такую дикость?
Я смутилась. Здесь были иные правила приличия и то, куда уходил наш разговор, мне совсем не нравилось.
— Почему Вы сочли мой ответ на экзамене достойным того, чтобы отправиться с Вами на практику? — спросила я волнующий меня вопрос.
Ректор Алларк хитро сощурил взгляд, отпивая из своего бокала и перекатывая на языке пьянящую жидкость.
— Любой Ваш ответ позволил бы Вам пройти на мою практику.
— В смысле? — я невольно подняла на ректора взгляд и едва не пропала! Он смотрел на меня, смотрел так, как смотрит кот на мышь, предвкушая игру и предвкушая победу. От его взгляда меня кидало то в жар, то в холод, но я ничего не могла с этим поделать, поэтому лишь кусала губы, боясь услышать ответ.
— Вы же читали вопрос, что был у Вас в задаче? — голос Алларка стал будто бы тише.
— Нуу, он был странный.
— Я задам его Вам вновь. Что Вы будете делать, если Вас полюбит смерть? — голос Алларка и вовсе перешел на шепот. Он сделал шаг мне, опускаясь передо мной, сидящей на диване, на колени, оказываясь вровень с моим лицом. Я видела его совсем близко! Запах пряностей затуманил мне разум, который просто отказывался здраво мыслить. Сердце норовило выскочить из груди, переломав мне все ребра. Взгляд Алларка заскользил по моему лицу, а в следующий миг его горячее дыхание накрыло безумным жаром мои губы.
Я не могла сопротивляться. Меня словно уносило в водоворот бешенных эмоций, сминало под его натиском, заставляло подчиняться, мягко, но настойчиво. Так, что не было никакой возможности отстраниться. И самое жуткое, что мне это нравилось! Мне нравился этот безумный, удушающий поцелуй. Мне нравились его руки, скользившие по моей спине и плечам, нравились губы, что уже целовали мои ключицы и плечи.
Словно в тумане я подняла взгляд на его стол. Там, за вазой с фруктами, лежала какая-то карточка. На ней что-то было изображено, вернее кто-то… И эта карточка очень напоминала нашу, земную, фотографию.
Найдя в себе силы легонько отстраниться и встать, я подошла к столу, взяв карточку в руки. Это действительно была фотография. Моя фотография! Сделанная у моего подъезда в дом, за день до того как я пропала. За день до того, как меня утянуло в этот проклятый мир! В ужасе я подняла взгляд на ректора. Растрепанный, с припухшими от поцелуя губами, он смотрел на меня. В его взгляде читалась злость, раздражение, что вскоре сменилось маской гнева.
— Я хочу, чтобы ты забыла это! — прошептал он, а в следующий миг в моей памяти словно появился ветерок. Вначале легкий и мягкий, как перед летней грозой, затем перерастающий в ураган. Все мысли смешались в цветной калейдоскоп, голова закружилась и в следующий миг меня поглотила тьма.
Я проснулась от того, что дико трещала голова. Казалось, будто тысячи огненных обручей сковали ее и давят, сжимая в своих раскаленных тисках. С трудом разлепив глаза, я увидела, что лежу в комнате, выделенной мне ректором, а рядом со мной валяется кипа бумаг, где даже сделаны моей рукой кое-какие пометки.
— Блин, ничего не помню… — застонала я. В памяти всплыл момент как я захожу к ректору Алларку в кабинет, как он услужливо приглашает меня сесть на диван, а потом… Что было потом? Интересно, что это? Временная амнезия? Судя по бумажкам, работы мне ректор Алларк задал много.
В дверь моей комнаты раздался решительный стук.
— Студентка Мишель! Вы решили всю практику проваляться в постели? Все уже собрались в общей зале и слушают инструктаж!
Я в ужасе глянула на часы. Девять! Блииин, как можно было так долго спать?
— Я уже иду! — крикнула я охрипшим со сна голосом. Вскочила и ринулась в ванную смывать остатки сна. Натянула любимые джинсы, зачесала волосы в хвост и кинулась в зал, где вчера происходил общий сбор. Все и в самом деле были уже в сборе. Увидев Вика, я кинулась к нему и села на место, которое он оставил специально для меня.
Мур Алларк лишь усмехнулся.
— Что ж, раз студентка Мишель наконец решила почтить нас своим присутствием, то начнем. Через пару часов корабль прибудет в порт. В этом порту мы и проведем основную практику. Вашей задачей, как вы помните, будет собирать навлон — плату за транспортировку… гхм, груза. На каждую душу и на принятый навлон вы составляете акт о приемке. Применив магию смерти четвертого уровня и заклинание о доступе к душе, вы должны разрушить связь умершего с его телом и вывести его на ладью смерти. Как вы понимаете, водный транспорт подобного рода у нас существует не в единственном экземпляре, лодок много, каждой присвоен номер. Этот номер вы так же должны будете указать в своем отчете. В одну ладью помещаются только лишь семь душ. Никаких «левых» пассажиров и, уж тем более, свободных мест быть не должно быть! На предложения об аренде лодки, провозе какой-то другой души или о задержке по посадке на водный транспорт, вы должны отвечать четким отказом. Кто нарушит это правило — станет следующим пассажиром. Я раздам вам сейчас пустые бланки для отчетов.
Ректор Алларк, сделав пасс рукой, материализовал перед каждым стопку с пустыми бланками. Угадайте, кому ничего не досталось?
Я подняла затравленный взгляд на ректора. Эта ситуация ужасно выводила меня из себя.
— Ректор Алларк! — подняла я руку.
— Да, Мишель? — его голос был словно мурчание кота. Такой же лукавый и завораживающий, страшный.
— Бланки… Вы всем раздали, а мне…
— У Вас будет другое задание. Вы не забыли, что Вы работаете в паре со мной?
Я вздохнула.
— А какое будет у меня задание?
— Узнаете.
Едва все устремились на выход из залы, меня за руку поймал Вик.
— Эта зараза меня бесит! — сообщил он.
Я в удивлении посмотрела на него.
— Ректор?
Вик махнул рукой.
— Да какой ректор?! Кларисс! Возомнила о себе, что принцесса корабля, а я — ее раб. Пойди принеси чаю, сделай мне массаж, убери обертки из под конфет… — передразнил тонким голосом ее Вик. — Лучше бы нас с тобой в пару назначили. Сто раз уже об этом пожалел.
— Да уж… Бедняга! — посочувствовала я.
— А знаешь… Я тут подумал, если мы с тобой сходим к нему, извинимся за поведение, ну и попросим, чтобы он переменил наказание. Ну и поставил нас с тобой… Как думаешь?
Я усмехнулась.
— Ну да. Что-то я сомневаюсь, что он расщедрится на такую милость.
Но рыжик никак не хотел смиряться со своей участью. С мольбой посмотрел на меня, даже ручки сложил и сделал глаза как у кота из шрека.
— Пожалуйста, Лилит! Давай хотя бы попытаемся?
Я не смогла устоять. Кивнула головой.
— Хорошо. Попытка — не пытка. Пошли.
И мы пошли. Меня всю трясло от внезапно нахлынувшего странного предчувствия, Вик же был полон отчаянной надежды. Пройдя в самый нос корабля и остановившись напротив моей комнаты, у комнаты ректора, я слабо постучала в дверь.
— Заходите, студентка Мишель.
Я открыла дверь и мы с Виком вошли. Как ректор узнал, что это я стучала? Проходя по зале со множеством дверей в различные комнаты, мы остановились у кабинета ректора Алларка. Я с ужасом осознала, что помню кабинет, но то, что происходило в нем вчера — вообще нет.
— Проходите, не стойте столбом, — раздраженно крикнул Мур Алларк из-за двери, и мы вошли.
Ректор Алларк сидел на столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев нас, он поднял голову и сказал, чтобы мы присаживались на диван. Усевшись на мягкое сиденье у меня почему-то застучало сердце. Словно, это о чем-то напомнило мне, о чем-то, что было для меня важно.
— Зачем вы пришли? — голос ректора вырвал меня из пучины сомнений.
— Мы по поводу нашего наказания… — начал Вик, совершенно без опаски посмотрев на ректора Алларка. — Мы бы хотели попросить прощения. И хотели просить Вас об отмене наказания. Мы хотели бы проходить практику вместе…
Ректор прищурил глаза и усмехнулся.
— Вместе? — он так сказал это слово, что у меня по спине пробежалась толпа мурашек. Ну как можно так долго злиться? Неужели он такой педант, что никак не может простить нашего поведения.
— Мы раскаиваемся… Но наказание очень сурово. Мы с Лилит с самого начала дружим. Нам нравится быть рядом…
— Нравится быть рядом… — эхом повторил ректор, вставая со своего места.
Запах мирры и пряностей растекался по кабинету, окутывая нас словно одеяло. Его движения, плавные и завораживающие вызывали панику и призыв к бегству, но я сжала кулаки и заставляла себя оставаться на месте. Ректор тем временем подошел к нам. Наклонился к самому моему лицу, едва не касаясь губ.
— И ты тоже, Лилит? Ты тоже хочешь этого? — прошептал он.
Я не знала, что сказать. Казалось, качни я сейчас головой в знак согласия, и смерть поглотит меня. Но если бы я сказала нет, то предала бы единственного друга. Поэтому я молчала, продолжая смотреть в пугающие, такие лукавые и завораживающие глаза. Словно сама ночь отражалась в нем.
Спустя мгновение ректор усмехнулся и отступил назад. Я же выдохнула, словно сделала шаг на твердую почву с шаткого моста.
— Мой ответ — нет, — спокойно ответил он, усаживаясь обратно за стол. — Можете идти.
Мы только сделали попытку к выходу, как ректор вновь нас окликнул.
— Вик, идите. А студентка Мишель пусть задержится, раз зашла. Нам необходимо обсудить особенности ее практики со мной в паре.
Вик ушел, а я, от волнения комкая край собственной майки вновь уселась на диван.
— Не нужно меня бояться, Лилит, — тихо сказал Алларк, а я подняла на него затравленный взгляд. Душу словно опалило жаром яркого пламени. Этот взгляд… Я не могла выносить его. Сердце тут же начинало биться и его невозможно было унять.
— Я не боюсь, — ответила я, стараясь не смотреть на мужчину.
Но услышала в ответ лишь смешок.
— Боитесь, Мишель. Что ж. Я оставил Вас не для этого. Ваша практика… Видите ли, мне приходится делать много дел и ждать здесь, пока студенты собирают навлон с умерших, для меня слишком обременительно. Я спускаюсь дальше по реке Стикс, контролируя путь умерших душ. Вас я планирую взять с собой. Через двадцать минут мы причалим у реки Кацит, где высадим всех. Я дам им инструкции, покажу что и как, мы же с Вами отправимся дальше.
Я, помедлив, кивнула. Было страшно. Ведь мне предстояло остаться на этом проклятом корабле совсем одной с ректором Алларком. С тем, кого я боялась до глубины души.
— Почему Вы не разрешили нам с Виком работать в паре? Я же не самая лучшая студентка, чтобы Вам помогать… — промямлила я, но ректор лишь засмеялся бархатным смехом.
— Это мне позвольте решать. Кое в чем Вы очень даже хороши! — заметил он, а я, даже не зная, о чем говорит мужчина, смутилась. — Вы когда-нибудь пробовали варенье из лепестков Кацитской розы?
Я покачала головой.
— Эта роза растет лишь на берегах реки Кацит. Она очень дорого стоит. Говорят, что тот, кто попробует ее лепестки, обретет бессмертие и неуязвимость, — сказал Алларк.
— А как на самом деле?
— На самом деле таковых свойств оно не имеет, — улыбнулся ректор. — Но очень вкусное. Чтобы Вы не боялись меня, возьмите его в подарок.
Мужчина открыл один из ящиков в столе и достал маленькую хрустальную вазочку с чем-то, удивительно переливающимся всеми цветами радуги внутри.
— Это оно и есть? — я в восхищении уставилась на сладость.
Ректор, улыбнувшись, кивнул.
— Возьмите. И будьте готовы, мы скоро причалим.
Кацитская роза… Мы с Виком сидели у него в каюте и пили чай, с удовольствием прихлебывая из чашек. Чай был душистым, а варенье из кацитской розы пьянило разум. Казалось, что ничего вкуснее я в жизни не пробовала!
— Говоришь, это ректор тебя им угостил?
Я кивнула.
— Сказал, чтобы не боялась, — сообщила я, а Вик нахмурился. Ему ректор явно тоже переставал нравиться, особенно когда не разрешил избавиться от Кларисс.
Она, кстати, не заставила себя ждать. Нагрянула в каюту к Вику без страха, и, разумеется, без стука.
— Что, мой личный раб позволяет себе расслабиться? — гаденько пропела она, принюхиваясь к мятному аромату, царившему в комнате.
— Отстань, Кларисс. Иди, куда шла! — пробурчал мой друг, но девушка не унималась. Ей не хватало здесь развлечений, а Вик был отличной мишенью.
— Ну уж нет. Мы скоро причалим, а ты здесь сидишь и милуешься с этой… с этой… легкомысленной особой!
— Кларисс… Я же попросил по-хорошему? Хочешь, чтобы я тебя выволок за шкирку из своей каюты!? — Вик даже привстал со своего места, сделав шаг к девушке, настолько она его достала.
Но Кларисс была не девушкой не промах. Презрительно хмыкнув она пригрозила, что все расскажет ректору. Вот только что «все» мы так и не поняли. За Кларисс с шумом закрылась дверь и мы остались в полной и блаженной тишине.
— Психбольная… — прошептал Вик, погружая ложку в варенье и жмурясь от удовольствия. Вик вообще был сластеной. А я больше пряное и соленое любила.
Однако, мы не знали масштаба катастрофы. Не знаю, что такого наговорила Кларисс ректору, но он замер темным изваянием у нас на пороге уже через семь минут.
Насмешливым, тягучим и долгим взглядом окинул нас с Виком. Презрительно усмехнулся, увидев как Вик спешно прячет испачканную в варенье ложку за спину.
— Так-так… Я вижу, вы тут не скучаете! — протянул он, делая шаг в комнату.
— Мы ничего такого не делали, господин ректор Алларк! — сообщил Вик, не страшась заглядывая ректору в глаза. Но то, казалось, лишь разозлился. Взял в руки полупустую баночку из под варенья. Принюхался.
— Кацитская роза… Обладает сильнейшим дурманящим действием на сознание! — обвинительно сообщил он, ставя варенье обратно на столик.
— Но Вы же сами… — начала я, но почувствовала, что не могу говорить. Язык словно приклеился к небу. В ужасе от того, что ничего не могу сказать, я смотрела на мужчину из своих кошмаров. Он был прекрасен. В темном костюме, черные гладкие волосы разметались по плечам, взгляд горел тьмой… Но как страшен он был!
— Вы будете наказаны за нарушение правил. Даже думать не хочу, где вы достали подобную вещь. Весь сегодняшний вечер, думаю, вам придется провести в постели. Кацитская роза действует спустя час!
Я ужаснулась. Как я могла есть подобное? Из что за дурманящее действие у этой розы?
— Студентка Мишель. Думаю, вам лучше сейчас уйти со мной.
Следуя за ректором Алларком по мрачному коридору корабля, я чувствовала, как разум с каждой секундой уходит из тела. Голова начинала кружиться, а вокруг блестели звездочки янтарного света, сверкая то на дверях, то на полу, то даже на ректоре Алларке. Заметив, что мне становится хуже и дверь собственной комнаты я уже не в состоянии открыть, Мур Алларк подхватил меня на руки, словно я была пушинкой и занес внутрь. Аккуратно положил на кровать. Присел рядом, поглаживая меня по волосам.
— Лилит-Лилит… Маленькая моя девочка. Зачем ты дала варенье из Кацитской розы этому нелепому парню… — шептал он. Я же, все еще продолжая слышать его и, словно в каком-то бреду разглядывая то порхающих цветных бабочек, то непонятно откуда взявшихся в комнате кошек, все же ответила.
— Вы же сами дали его мне, ректор Алларк… — мои слова словно были материальными, тут же засверкали мыльными пузырями по комнате. Один из них смешно опустился на нос ректору Алларку.
Он покачал головой и мыльный пузырь смешно лопнул. Я тихонько засмеялась, не боясь наказания. Ведь Мур Алларк такой добрый всегда…
— Мне нужно кое-куда тебя провести. В нормальном состоянии туда не попасть обычному человеку… Я мог бы и принудить тебя есть варенье из Кацитской розы, но не захотел.
Я вновь засмеялась, испуская тысячи светящихся звездочек. Звездочки кружились, вращались в воздухе и оседали на темные шелковые волосы ректора, переливаясь и сияя. Очень красиво.
— Значит, это как угощенье для Алисы из страны Чудес? Вроде того, что кто его съест, превратится в маленького человечка?
Теперь уже засмеялся ректор.
— Ты и так у меня маленькая… Глупая несмышленая девочка… Попала в лапы к страшной смерти. И как будешь только выпутываться?
Я обиженно надула губки.
— Ну не знааааю… Смерть, что передо мной, очень даже не страшная, а симпатичная! Мур, ты такой краааасивый…
Ректор легонько щелкнул меня по носу.
— Сейчас договоришься, Мишель…
Я замотала головой.
— Нет, нет, нет! Не хочу договариваться, хочу поцелуя!
Звездочки вокруг засияли сильнее, в ушах зазвучала какая-то романтическая мелодия. А ректор Алларк и правда наклонился и опалил своим горячим дыханием мои губы.
Поцелуй был так сладок, так нежен и страстен, что у меня и вовсе закружилась голова. Внутри все словно сжалось в напряженный комок, который теплом разливался снизу. Хотелось прижаться к нему всем телом, близко-близко, но я отчего-то не могла… Я не знала, когда закончился этот поцелуй, потому что он перенес меня в сказочный и удивительный сон…
Проснулась я от того, что в глаза светил какой-то неяркий свет. Блуждающий и странный, он напоминал мне свет от огня. Открыв глаза, я и правда заметила, что это огонь. В камине. Я же полулежала в высоком плетеном кресле, укрытая теплой медвежьей шкурой. Но… Как такое может быть? Какой камин, если я должна быть на корабле?! В панике вскочив, я огляделась. Я находилась в комнате. Эта комната была высока и холодна. И больше всего она напоминала мне комнату древнего замка. Что-то вроде гостиной. На стенах — чучела животных, луки и арбалеты, тяжелые факелы… В углу стоит шахматный стол с двумя стульями, имевшими резные спинки. В другом углу — мягкий диван. Окон здесь не было, зато были двери. И сколько я не дергала за ручки, поняла, что они безнадежно заперты.
— Где я… — в страхе прошептала я и едва не завизжала от ужаса. Прямо из пола вытягивался белый туман. Густой, неоднородный, клубящийся. Он вытягивался в силуэт — фигуру высокого мужчины, одетого в странный камзол и брюки. На голове мужчина имел широкополую шляпу с перьями.
— Моя пррррелесть… — прошелестел призрак, склоняясь в низком поклоне.
Я едва нашла в себе силы не упасть в обморок.
— Кто… Кто Вы?! И где я нахожусь? — спросила я, даже не надеясь услышать ответ. Но призрак неожиданно оказался расположен к разговорам.
— Это крепость города Дит. Города, построенного Аидом… Крепость же принадлежит господину, что принес Вас сюда и уложил в это кресло. Вы были бездыханны и белы, моя дорогая, словно кацитская роза… — призрак гаденько засмеялся, я же с ужасом начала вспоминать то, что происходило со мной ранее.
Кацитская роза! Точно! Проклятое варенье, которое я ела… И Вик ел его тоже. Потом пришел ректор Алларк, забрал меня, а потом мне стало плохо и я полезла к Алларку с поцелуями… И, о ужас, он отвечал на них! Как я могла!? Я почувствовала, что щеки заливает багряная краска стыда. Ректор наверное зол на меня… Но… Но тогда как я очутилась здесь? Зачем он принес сюда?
Однако, мои мысли прервал скрежет замочной скважины, я с надеждой смотрела как она открывается, считая, что сейчас увижу ректора, извинюсь перед ним за произошедшее, и все узнаю. Но вместо ректора я увидела худенькую девушку в сереньком платьице, фартуке и аккуратном чепчике. Заметив меня она низко поклонилась.
— Госпожа… Господин Алларк велел показать Вам Вашу комнату, как только Вы проснетесь. Так же он просил одеть Вас к вечернему балу-приему в Вашу честь.
Я даже дара речи лишилась. Приема в мою честь? Да что все это значит в конце концов?!
— Я… Я не понимаю, что происходит… это какая-то ошибка…
Но ответить служанке не дал призрак, зло засмеявшись в голос.
— Оооо… Ошибка! Разумеется, никакой ошибки нет, моя прррррелессссть! Наш хозяин давненько желал Вас здесьььь видеть… Даже портретик Ваш заказал…
— Что!? — я обернулась на призрака, но служанка, видимо чего-то испугавшись, потащила меня за руку к выходу из комнаты.
Мрачные стены замка, по которому меня сопровождала служанка, навевали тоску и страх. Животный ужас сковывал меня при одном воспоминании о призраке, который смеялся гадким уродливым смехом. О смысле его слов я старалась не думать.
Наконец, мы пришли в какую-то комнату. Служанка, выудив связку ключей из за пазухи, открыла со скрежетом дверь.
Оглядевшись, я увидела, что попала в купальню, иначе это помещение назвать было нельзя — тусклые каменные стены, монументальные лавочки-лежаки из темно-зеленого камня, в самом центре — искусственное озеро, наполненное темной жидкостью.
— Вам будет необходимо снять Ваши одежды, — сказала служанка, помогая мне раздеться. Я жутко смутилась, но страх, сковывающий тело, заставлял подчиняться. Ведомая под руку, я ступила на пологий берег озера. Жидкость коснулась моей ступни, словно лаская ее, там, где прикоснулась эта вода, кожа становилась наполненный странным светом, словно я была сказочной феей. Удивившись я прошла дальше, заходя сначала по колено, затем по пояс, а затем и вовсе нырнув с головой. Я плескалась вдоволь, а из меня уходили все страхи и дурные мысли, мне было просто хорошо, свежо, весело! Накупавшись, я вылезла на берег, рассматривая сияющую кожу на руках. Служанка услужливо принесла мне зеркало. Взглянув, я лишилась дара речи. Это была я и не я. Моя кожа светилась, а глаза горели синим огнем, словно глаза ночной ведьмы. Мои волосы, светло-рыжего раньше цвета, сейчас полыхали пламенем, шелком спадая на плечи. О какой косметике может идти речь, если в подземном царстве есть подобное озеро?
— Что это? — выдохнула я, обернувшись к служанке.
Та смущенно улыбнулась.
— Это озеро наполнено водами реки Ахерон, что впадает в Стикс… Действие этих вод таково, что может показывать суть всех вещей. Вы — чисты. Поэтому Ваша кожа засияла подобным светом. Для той, чьи помыслы греховны, эти воды были бы губительны.
— То есть, я могла умереть? — в ужасе переспросила я.
Но служанка покачала головой.
— Хозяин знал, кого он привел. Он долго выбирал Вас…
— Выбирал меня?
— Ой! — служанка прикрыла ладошкой рот. — Я не должна была этого говорить. Пойдемте, я помогу Вам одеться.
Служанка, накинув на меня пушистое полотенце, провела меня в смежную комнату, в которой было такое количество платьев и нарядов, что у меня даже дыхание замерло.
— Господин велел, чтобы Вы были в этом… — девушка осторожно несла на руках длинное кроваво-красное платье. Стоило мне одеть его, как я смутилась еще больше, чем ранее. Платье было очень открытым! Оно нежно обхватывало грудь, переходя легким шелком на руки, оставляя свободными плечи. На спине же был столь глубокий вырез, что он доходил мне до самой поясницы. Сделав шаг, я едва не упала, подол сзади тянулся длинным шлейфом.
Я виновато посмотрела на служанку. Та засмеялась и протянула мне алые туфельки-босоножки на высоком каблучке. Надев их, ходить стало значительно легче, но это не меняло того факта, что я просто не могла появиться в подобном наряде.
— Я не могу… — прошептала я, но служанка покачала головой.
— Господин не любит, когда ему перечат. Вы сами это знаете. Прошу Вас пройти за мной к туалетному столику, я уложу Ваши волосы.
Костяным гребнем служанка расчесывала мои и так гладкие, словно небесный шелк волосы, теперь отливавшие огнем. Она приподняла их на затылке, сколов мерцающей синим огнем заколкой. Слегка подкрасила мне губы и ресницы, сделав мой облик еще более нереальным. Растерла капельку томительно-нежных духов у меня за мочками ушей и на ключицах, застегнула тяжелые рубиновые бусы.
— Но зачем? — все еще не понимала я, а служанка лишь улыбалась, не спеша раскрывать секрет, который я вскоре и сама узнала.
Мы под руку со служанкой вошли в высокую залу, где горели свечи и играла какая-то странная живая музыка. Плакала скрипка и гудел контрабас, тихонечко переливалась мелодия флейты. В зале горели свечи и были накрыты фуршетные столы. Было очень много людей и нелюдей… Все мрачные и темные, мужчины были в синих костюмах, а женщины — в белых платьях. Лишь я, словно капля крови на праздничном столе, выделялась среди них. Выделялся и Мур Алларк, вышедший мне навстречу в черном, словно ночь плаще. Уверенный в себе он не без удовольствия смотрел на меня.
— Прекрасно выглядишь, Мишель! — протянул он мне руку.
Я, скрывая охватившую меня дрожь, вложила ледяную ладонь в его руку. Он повел меня куда-то, мимо расступающихся в поклонах гостей.
В сердце закралась тревога. Я знала, что сейчас что-то должно произойти, знала, что этого никак не избежать, но чего, я понять была не в силах.
Ректор довел меня до высокого подиума, на котором стоял стол, больше похожий на древний алтарь. Я с ужасом осознала, что это и был он, едва увидела лезвие на костяной резной ручке и жертвенную чашу.
— Моя дорогая Лилит… — прошептал Алларк, беря в руки острое, как бритва, лезвие.
— Что это… я… я не хочу… пожалуйста, отпустите! — взмолилась я, тщетно пытаясь вырвать свою руку. Алларк держал крепко.
Мужчина сощурил взгляд.
— Нет, — ответил он. — Не отпущу.
— Кто-нибудь! — закричала я, обращаясь к гостям, находящимся в зале. Неужели среди них нет ни единой души, что помогла бы мне. — Прошу! Помогите!
Ректор засмеялся бархатным смехом.
— Моя дорогая Лилит очень эмоциональна! — сказал он и гости захлопали.
Это был ужас! Страх! Сама смерть смеялась надо мной, а ей вторила толпа. Резкий взмах руки и моя ладонь обагрилась кровью. Кожу жутко защипало, а на глазах выступили слезы.
Еще один взмах — и такой же порез красуется теперь у Алларка.
Но что, что все это значит?!
Мур Алларк подставил под наши руки жертвенную чашу. Собрал туда несколько капель и разбавил вином. Протянул мне.
— Испей, Мишель, — прошептал он.
Я в ужасе отпрянула, едва не свалившись позорно с пьедестала.
Ректор меня поддержал за спину, протягивая чашу, поднося ее к самым моим губам.
— Испей… — этот голос, он словно затуманивал разум, заставляя подчиняться. Этот голос гипнотизировал меня, лишал воли. Поддавшись ему, я сделала глоток ужасной терпкой жидкости.
Мур Алларк тоже сделал глоток.
Улыбнувшись кошачьей улыбкой, соединил наши руки, разворачивая к толпе.
— Лилит Мишель! Та, кого я избрал. Та, кого переместил из другого измерения сюда. Теперь та, которая венчана Смертью. Ставшая Смертью сама и ставшая Великой Супругой Смерти!
Толпа захлебнулась в собственном крике и овациях. Я почувствовала как закружилась голова, а затем стало темно, словно кто-то выключил свет.
Лишь запах… терпкий запах пряностей остался в моем небытие.
И звуки. Страшные звуки разгоряченной и бешеной толпы.
Я очнулась в комнате, на мягких как пух подушках. С трудом открыв свинцовые веки, увидела перед собой его — ректора Алларка.
— Где я? — слабым голосом спросила я, не в силах различить вокруг себя что-либо еще кроме его темной и мрачной фигуры.
— Дома, — ответил Алларк.
Я уже хотела было обрадоваться, что, наконец, вернулась в свой мир, но ректор покачал головой.
— У тебя новый дом, Лилит, — прошептал он. — У тебя теперь другая жизнь.
— Что?! Что Вы говорите, но ведь я… я же… что вообще произошло вчера? Что происходит сейчас?!
Я все же нашла в себе силы сесть на постели. Кто-то уложил меня прямо так, все в том же дурацком платье. Мужчина придержал меня за спину, помогая мне сесть.
— Погоди, мышка… Не суетись. Раз попалась — послушай. Да. Я похитил тебя. Это я забрал тебя из твоего мира. Для себя, — его голос, мурлыкающий, тихий, гипнотизирующий. Я странно расслаблялась, слушая его. Сознание обволакивал покой. — Я должен был соблюсти некий ритуал… и теперь ты считаешься моей женой. Я дам тебе время, чтобы ты привыкла ко мне. Привыкла к новому статусу и образу жизни…
— А если не привыкну? — рискнула спросить я.
— Неволить не буду. Верну в обратно в Академию.
Я облегченно выдохнула.
— На год, — добавил ректор. — Будешь приезжать на каникулы.
Я в ужасе смотрела на мужчину. На его бледную кожу, на темные глаза, скользившие по моему лицу, на волосы, спадающие черным дождем на мои колени. Он был красив… пугающе красив и страшен.
— А если я вообще не привыкну?!
— Привыкнешь, — этот человек не привык встречать отказ. — Ко всему можно привыкнуть. Ты же подстроилась под новый мир?
— Но я не понимаю! — в отчаянии закричала я. Слезы сами полились по щекам. — Почему именно я?! Чем я так прокляла богов, что привлекла саму Смерть?! За что?!
Мур Алларк наклонился ближе, целуя мои заплаканные щеки. Погладил по спине.
— Судьба… Она такая же как и Смерть, Лилит… Такая же, потому что нас объединяет одно… неотвратимость.
Мур Алларк целовал меня в щеки, губы, выступающие ключицы. Он ласкал меня, убаюкивая, словно маленького котенка, он шептал мне какие-то глупости на ухо, стараясь отвлечь, он сводил меня с ума, разжигая во мне страсть и желание. Но все то, что он делал, все то, чего он хотел достичь катилось к праху, потому что я боялась его. И действия этого человека, или этого существа, лишь сильнее распаляли во мне этот страх. Его очередной поцелуй, вызвавший во мне волну дрожи и стон, явил после себя так же такой страх, что я в ужасе завизжала. Заплакала. Зарыдала, закрыв лицо руками, вспомнив родных, вспомнив свой мир, вспомнив то, кем я была до того как попала в этот проклятый мир! Попала, потому что ОН так захотел!
Утром ректор Алларк уехал. Я осталась в пустом, темном готическом замке одна. Наедине со своими страхами и иллюзиями. Я хотела только одного — проснуться. Но я не могла. Силилась и никак не могла понять, где я. От моих мрачных мыслей меня отвлек странный шум. Он доносился из комнаты, которую вернее всего было бы назвать гардеробной. Боясь встретиться с очередным приведением, я все же подошла ближе. Неуверенно нажала на ручку двери и обомлела. Там, в гардеробной, сидел Вик. Растрепанный и грязный, но все же живой, невредимый и каким-то чудом здесь оказавшийся!
— Вик! — я едва не захлопала в ладоши. — Как ты здесь оказался?!
Парень, увидев меня, обрадовался.
— Я следовал за ректором Алларком. Он был слишком самонадеян и увлечен своими мыслями, чтобы наблюдать за кем-то еще! — подмигнул мне друг.
— Погоди… А как же варенье из кацитской розы?
— Оно и позволило мне пройти за тобой. Я гораздо крупнее тебя, поэтому, может, не лежал в обмороке от съеденного количества. Алларк… Он сотворил что-то плохое?
Я всхлипнула, шмыгнув носом, и рассказала другу все события прошедшего дня.
— Скверно! Очень плохо, Лилит. Выходит, это он тебя выкрал из твоего мира?
Я кивнула.
— Я хорошо жила… все было нормально! Ненавижу… И боюсь.
Вик обнял меня, словно маленькую девочку, погладил по голове.
— Не бойся, мы что-нибудь придумаем! Вернем тебя!
— Ага, вернем! Сначала нужно хотя бы из замка этого дурацкого выбраться…
— А скоро вернется ректор?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Хотелось бы, чтобы никогда.
Послышался шум открываемой двери. Я, пулей вылетев из гардеробной и закрыв там Вика, оказалась нос к носу с маленькой девочкой-служанкой, что принесла мне поднос с едой.
— Госпожа Смерть, Ваш завтрак… — тоненьким голоском сказала она и поспешила удалиться, не забыв повернуть ключ в замке двери. Значит, меня караулят.
Отнеся поднос в гардеробную, мы с Виком стали уплетать еду, размышляя о том, как нам можно было бы выбраться. И самой дурацкой, но в то же время отчаянной идеей была та, в которой мы с Виком вылезли бы через окно. Только жалко, что высокий этаж. Найти бы веревку…
— Жалко, что я не Рапунцель… — посокрушалась я, а Вик удивился.
— А кто это?
— Ну, сказка у нас в мире есть про принцессу, которая выбралась из башни на собственных волосах, такие длинные и прочные они были.
Вика на мгновение озарила счастливая улыбка.
— Лилит! Послушай, я знаю, как нам помочь. Я сотворю тебе такие волосы… Ну, как у твоей этой Рапуфнель!
— Рапунцель! — со смехом поправила его я, а Вик махнул рукой.
— Длинные и прочные. Они даже трансформироваться смогут под нужную длину. Единственное, я вряд ли сумею убрать заклинание. Ну и цвет вроде как должен будет измениться.
Я едва в ладоши не захлопала.
— Очень чудесный план. Только, ты не боишься, что мы попадемся?
Вик покачал головой.
— Боюсь, конечно. А варианты есть? Времени, как я понимаю, у нас не так уж и много. Кстати, заклинание для волос мне бабка показывала. Она часто химичила что-то там себе. К старости-то волосы уже не те, сама понимаешь.
Я закашлялась, представив как бабуля Вика, сморщенная вся как печеное яблоко, расчесывает длиннющие шелковые волосы. Вот она — настоящая ведьма!
— Так. Встань сюда! — скомандовал Вик, а я развернулась к нему спиной. Он что-то там начал читать над моей несчастной головой. Я почувствовала легкий зуд и жжение, а затем едва не вскрикнула от неожиданности. Мои волосы, всегда бывшие светло-рыжего оттенка и, достававшие мне до лопаток, теперь отрасли до просто невероятной длины, я могла закутаться в них как в плащ! И цвет! Они стали белыми, совсем! Словно первый выпавший снег.
Вик довольно хмыкнул.
— Ты — красотка! Кстати, может, и хорошо, что мы немного тебе изменили внешность. Ведь искать будут рыженькую, а ты у нас теперь блондинка! — сообщил мне Вик, а я побежала скорей к зеркалу, привыкать к новой внешности.
Покрутившись перед ним, решила что я очень даже и ничего.
Мы с Виком подошли к окну. Оно на удивление легко распахнулось, явив нам, что находимся мы этаже так на седьмом, по моим меркам. Внизу располагалась дорога, петляющая в сторону леса. Я удивилась. Странно, вроде бы Ад, или как там его, а антураж все тот же, вполне себе земной.
— Ну что, спускаемся? — спросил Вик, а мне было немного боязно.
— Не переживай… На твоих волосах теперь можно даже повеситься, не то, что спуститься вниз. Я знаю, что говорю.
Вик для убедительности дернул меня за волосы, а я ничего не почувствовала. Значит, шанс у нас был.
— А если не хватит длины? — уточнила я.
— Хватит. Они сами отрастут по мере надобности. Ну же! Скорей!
Общими усилиями мы привязали магией мои волосы к дальней стене, накрутив там еще штук десять заклинаний.
— Сначала ты прыгай, потом, как спустишься, меня подожди. Магия тебя подстрахует.
Я поняла, что более глупой затеи у меня не было в жизни.
— А нельзя было просто слеветировать?
— Нельзя. — Вик покачал головой. Обычно подобные здания находятся на охране от левитации. Защита от воров.
На удивление все прошло гладко! Я радовалась собственному везению, потому что уже спустя полчаса мучений, мы с Виком бодро шагали по тропинке в сторону леса, все больше и больше отдаляясь от замка. Сердце мое ликовало, мы с Виком болтали на разные отвлеченные темы и не замечали, как подкрадываются сумерки, как солнце опускается за горизонт.
Наше приподнятое настроение улетучилось, будто его и не было, стоило лишь первой местной лесной твари протяжно завыть. Сердце пропустило удар. Я остановилась, прислонившись щекой к шершавому дереву. Вик тоже замер, стараясь не дышать.
— Что это?! — прошептала я другу, начиная втайне паниковать и подозревая, что остаться в замке было бы куда разумнее.
— Как что? Волки какие-нибудь… — предположил Вик.
Я посмотрела как из тьмы на нас выходит огромная, покрытая чешуей и слизью, нежить. Эта тварь облизывала окровавленную морду слюнявым языком и еле слышно рычала.
— Кажется, не волки, — только и сумела ответить я, как в следующий миг тварь прыгнула. Вцепилась мне в плечо. Что есть силы я заорала. Такой дикой боли я не испытывала никогда. Она впивалась в меня тысячами игл, заставляя терять рассудок.
Мгновение, и я услышала лязг железа. Чудовище, вцепившееся мне в руку, взвыло и отпрянуло, нацелившись явно на кого-то другого. Я не могла смотреть, кто это был, закрыв глаза от ужаса. Сейчас! Уже сейчас меня съедят… Она накинется вновь на меня, эта тварь…
— Вставай! — громкий окрик незнакомого человека заставил меня открыть глаза. Я увидела протянутую мне руку в перчатке. Это был человек, вернее, эльф, с длинными темными волосами и острыми чертами лица. Он был красив. Что-то в его манерах, в его умении держать себя мне напомнило того, о ком я старалась не вспоминать. И все же… это был не он.
— Кто Вы? И где… Где мой друг?
— Хайгарра, так называется существо, напавшее на тебя, утащила его в Нижнее Подземье. Я сумел отогнать ее от тебя, но от твоего… друга, увы! Кстати, что вы делали ночью в этом лесу?
До меня не сразу дошел смысл того, что сказал этот эльф. Нижнее Подземье… И где теперь искать Вика?!
— Послушайте… Мой друг, Вик. У него есть шансы выжить?
— Хайгарра приносит рабов для Королевы Ночи в Нижних кругах. Так что могу твердо сказать, что да — жив. Но вот, в безопасности ли он, я не знаю. Так что ты здесь делала?
— Гуляла. Грибы-ягоды, все такое.
Эльф наклонился ко мне совсем близко, в нос ударил до боли знакомый запах мирры и пряностей. Нет, этого просто не может быть!
— Любая ягода в этом лесу ядовита… Любой гриб унесет тебя за грани этого мира… — прошептал он.
— Вик! Мне нужно помочь ему! Помогите найти его!
Эльф усмехнулся.
— А зачем, малышка?
— Но… Он же… — лепетала я, в надежде глядя на своего спасителя.
— Хорошо. Давай так. А что мне за это будет? Какую цену ты предложишь за своего друга?
— Плату за друга?! Вы предлагаете мне оценить хорошего человека в денежном эквиваленте? — возмутилась я.
Тем временем эльф уже уверенно вел меня через чащу за собой.
Мужчина усмехнулся.
— Деньги мне не нужны. Но… Может быть, ты хочешь предложить что-нибудь еще?
Я вспыхнула словно маков цвет. Вот ведь…
— Я не такая! — сообщила я под веселый смех моего спасителя.
— Женщин у меня предостаточно, малышка. Захочу — любая будет моей. Ну так что, есть какие-нибудь еще варианты? Или Вик останется навсегда гнить в подвалах Королевы Ночи?
Чтобы я могла предложить этому самодовольному типу, кроме себя собой и денег, которых у меня, кстати, не было?
— Неприятности.
— Что?
— Я могу предложить Вам неприятности. В большом количестве. Так как Вы человек искушенной в этой жизни, то, думаю, Вы любите риск. А рядом со мной он неизбежен. Как мне кажется, я магнитом притягиваю к себе неудачу.
Эльф одобрительно качнул головой.
— А вот это мне нравится, малышка… Кстати, как тебя зовут?
— Лилит, — ответила я. — А Вас?
— Пока называй меня так, как тебе вздумается, Лилит.
Я удивилась, одна из веток хлестко ударила меня по лицу. Сморщившись от боли, остановилась, а эльф неожиданно оказался совсем рядом. Коснулся рукой тонкой ссадины на щеке. Я снова, словно в коконе, оказалась окружена удивительным, таким знакомым мне запахом. Как могут двое мужчин столь одинаково пахнуть?
— У Вас какие-то духи? — задумчиво спросила я, наблюдая за реакцией эльфа. Он явно напрягся, услышав мой вопрос.
— С чего ты взяла?
— Запах. Мирры и пряностей… Мне кажется, что я уже ощущала его однажды.
Мужчина лукаво на меня посмотрел, затем легонько щелкнул по носу.
— Это запах магии, Лилит. Может, мы с тем мужчиной, от которого ты чувствовала подобный запах, похожи магией, — сказал он. — Так как ты будешь меня называть? — довольно резко перевел он тему.
— А какие имена носят эльфы?
— С окончанием на «—эль», «-иль», «-ен»… Но на «—ен» редко. К тому же, мне гораздо удобнее, чтобы меня называли простым именем или сокращенным.
— Ммм… Это сложная задача, — сказала я, рассматривая эльфа.
— Почему же?
— Вас не назовешь простым прозвищем, Вы слишком… слишком… ммм…
— Ммм?
— Слишком великолепны! — выпалила я и отчего-то смутилась.
— И все же, мне бы хотелось услышать, какое бы имя ты мне дала…
— Морт, — не задумываясь, ответила я. — На разных языках моего мира, откуда я пришла, это слово означает смерть.
Мужчина слегка улыбнулся. Чувствовалось, что имя пришлось ему по вкусу. И все же, ему было любопытно, отчего именно его я выбрала.
— Я так страшен?
— Вы напоминаете мне кое-кого… Хотя, отчего-то я чувствую к Вам расположение, а к нему лишь страх.
— Если ты решила, что я подхожу тебе в сопровождающие, то должен предупредить, — начал Морт, а я с интересом на него посмотрела.
— Предупредить о чем?
— Ты должна меня слушаться. Во всем, даже в самых мелочах.
Я кивнула.
— Хорошо. И… спасибо Вам.
Эльф усмехнулся.
— И еще, Лилит…
— Что?
— Никаких «Вы» я не потерплю.
— В смысле? — не поняла я.
— В смысле называй меня на «Ты». Думаю, это первый и наиболее верный шаг к доверию.
Я кивнула.
— Хорошо.
Наш путь шел через лес, и мы пробирались по узким тропам, заросшими крапивой и ивняком. Я уже оборвала себе всю юбку, а из волос устала вынимать колючки и ветки. Устала от быстрого шага и еле волочила ноги мечтая лишь о том, чтобы посидеть или лучше поспать. Кушать тоже изрядно хотелось. Лишь мысли о том, что Вик где-то там, в плену, страдает и мучается, не давали мне с протестом упасть на землю. Однако, тело все равно выдало себя. Наступив на неудобную кочку, я подвернула ногу и полетела носом в грязь. Меня поймали сильные руки. Запах мирры окутал меня словно пушистое одеяло.
— Устала, Лилит? — прошептал эльф, не спеша меня выпускать из кольца сильных рук.
Я кивнула.
— Немного…
Мужчина меня отпустил.
— Не будешь против ночевки на сырой земле?
Я покачала головой.
— Где угодно, лишь бы выбраться отсюда поскорей.
Я думала, что мужчина начнет деловито сгребать еловые ветви, чтобы на тех можно было улечься, или начнет разводить костер, но эльф с легкой улыбкой начал шептать заклинания.
Словно сама ночь стекалась к нему, ластилась к его ладоням тьмой и лесными запахами. Сотни темных мотыльков слетались к нему, чудесным образом словно сливаясь в единое и мягкое полотно. Если не знать, из чего было сделано это парящее одеяло, то никогда и не скажешь, что оно живое.
— Присаживайся, Лилит, — эльф пригласил меня присесть на это чудо. А я испугалась.
— Я не раздавлю их? Не сделаю им больно? — спросила я.
Морт тихонько засмеялся.
— Какая же ты еще малышка… несмышленая, неискушенная… Эти мотыльки — это просто воплощение магии. Они не живые… не настоящие….
И я, переборов в себе страх, все же присела.
Покрывало из мотыльков было пружинящим и удивительно мягким. Словно я была весом с пушинку, мотыльки подняли меня в воздух. Я весело засмеялась, разве что не захлопав в ладоши.
— Как здорово! — поделилась я впечатлениями с эльфом, а тот улыбнулся. Улыбка ему шла. Лукавая, игривая, добрая… Приблизившись ко мне и снова окутав своим странным запахом, Морт склонился зачем-то надо мной, что-то рассматривая в длинных снежно-белых волосах.
— Что там?! — в ужасе спросила я, едва не схватившись за сердце.
Эльф протянул тонкую изящную руку к моим волосам и вытащил оттуда запутавшийся листик.
— Как ты собираешься их расчесывать, прекрасная принцесса? — приподнял он смоляную бровь.
А я едва не впала в истерику. Точно! Волосы. Они, наверное, сейчас похожи на один большой колтун. А у меня с собой ни расчески, ни фена, ни даже воды.
— Нужно будет их срезать… — в ужасе прошептала я, но Морт тихо засмеялся.
— Не нужно, Лилит. Если ты позволишь, разумеется…
Переживая за свою красоту на голове, я позволила эльфу заняться столь важным и ответственным делом для любой девушки как расчесывание волос.
Руки эльфа были прохладными и нежными. Он так легко перебирал мои волосы, прядь за прядью, что я даже расслабилась и едва не замурлыкала от удовольствия. Поймав себя на мысли, что сейчас и взаправду замурлычу в голос. Дернулась, попытавшись отстраниться. В руках у эльфа осталась прядь моих волос.
— Лилит, Лилит… — покачал головой мужчина. Я смущенно потупила взгляд. Пощупала волосы, ощутив, что эльф наплел там какую-то сложную косу.
— Спасибо!
— Не за что, — ответил мужчина. — Думаю, что нужно поесть.
Я его в этом стремлении полностью поддерживала. Желудок красноречиво напоминал о себе, вызывая у темноволосого эльфа легкий смех. Я думала, что он сейчас пойдет на охоту, ну или попробует набрать грибов и ягод, но Морт и на этот раз меня удивил. Залихватски засвистев, словно тот же Соловей Разбойник, он улыбнулся и принялся ждать.
Прошло всего несколько минут как я увидела возле нас маленького человечка в смешной полосатой шапочке с колпаком. Человечек важно поклонился Морту, и в ожидании приказов замер перед эльфов.
— Здравствуй, Гюгель. Мы голодны с моей спутницей… Поможешь нам? — голос эльфа обволакивал словно мед. Такой спокойный, ровный, тихий… Такой же затягивающий, словно и его взгляд, словно все его движения. И еще одно меня удивило. Эльф не приказывал. И не просил.
Гномик же смешно выпрямился, словно шест проглотил и в следующий миг со всех ног припустил куда-то в лес. Вскоре на небольшой полянке, где мы остановились, появилось покрывало. А на нем тысячи разных яств, даров леса. Были здесь и лисички, жаренные в сметане. И ягоды, и дикие утки, и вкусный хлеб, горячий, словно только что из печи. И морс их клюквы… И еще какой-то темный напиток, похожий на вино.
— Будешь? — эльф разливал напиток в высокие бокалы.
Я покачала головой.
— Я боюсь пить спиртное в подобной ситуации.
Морт усмехнулся.
— А это не вино… Это особый напиток из дикой ягоды, что произрастает в этом лесу. Отведаешь?
Напиток, что принес чудесный лесной житель, оказался самым вкусным из всех, что я пробовала. Он пах земляникой, а на вкус был сладкий с небольшой кислинкой, не приторный. Он успокаивал и расслаблял, даруя еще больший покой.
Не удержавшись, я зевнула, а Морт слегка улыбнулся.
— Ложись, малышка, спать… Утро вечера мудренее, — тихо сказал он.
Я, хоть и хотела спать, покачала головой.
— Боюсь, что не смогу уснуть на траве… А здесь, на таком покрывале спать тоже холодно…
Эльф взмахнул рукой. Опавшая листва на полянке вокруг нас взвилась в воздух, засверкала искорками, закружилась золотым вихрем. Обдавая нас запахом осени.
Листья парили в воздухе, образовывая между собой самое теплое одеяло, какое только могло быть. Смешной гномик Гюгель принес подушку, сотканную из тончайшего пуха.
Морт легким движением шагнул ко мне, положил на покрывало из мотыльков подушку.
— Ложись скорей… Лилит, — я послушно легла, в блаженной неге проваливаясь в дрему. С благодарностью посмотрела на эльфа, заботливо укрывшего меня одеялом из листьев. Оно было теплое… и пахло лесом.
Уже на грани яви и сна, я почувствовала, как чьи-то губы осторожно коснулись моего лба.
— Спокойной ночи… — различила я пожелание на ночь.
— Корабликов во сне… — с улыбкой отозвалась я, засыпая и слыша мягкий ласковый смех.
Сон обнимал меня, словно старый знакомый. Сначала мне снился лес, снилось, будто я, словно Белоснежка или какая-то принцесса из сказки, живу в лесу, а мне прислуживает целая толпа таких же забавных гномиков, как и Гюгель. Они все бегали, что-то искали, суетились. Я же, разглядывая их хлопоты, смеялась и хлопала в ладоши, настолько милые и забавные они были.
Потом они все стали куда-то меня звать, цепляясь за подол моей пестрой юбки. Я шла за ними, едва поспевая, по узкой лесной тропинке, боясь сбиться с пути. Вокруг порхали бабочки, цветные и очень красивые… На полянках росли цветы и ягоды. Я даже остановилась в какой-то момент, упала на колени, став собирать росшую ароматную землянику вокруг. Ну как не собрать такое чудо? Гномики тут же стали помогать мне, но я со смехом набрав полные ладони ягод, раздала их маленьким трудягам, и пошла по тропинке дальше.
Лес затягивал меня, ласкал, манил и грел. Я испытывала настоящие чувства, исходящие от природы ко мне — тепло и нежность.
— Лилит… — услышала я сквозь сон свое имя, словно кто-то звал меня.
Но я не хотела просыпаться. Покачав головой, я лишь звонко рассмеялась и побежала вдаль по тропинке, но этот голос вновь заставил меня остановиться.
— Лилит…
Я заметила как лес начинает мрачнеть. Уже и нет здесь никаких бабочек, лишь сурово щерятся голые черные ветви… уже не светит яркое солнышко, а идет дождь…
— Лилит! Проснись! — я слышу как голос того, кто звал меня по имени становится строже.
Но я не хочу просыпаться. Не хочу!
Лес сыплет моросью, снегом, градом… Мне холодно, я грею застывающие руки, опускаясь под колючие кусты дикого шиповника…
— Студенка Мишель, Вы хотите вызвать мой гнев?!
В ужасе распахиваю глаза, тяжело дыша и стараясь унять бешено стучащее сердце. Мрак и ужас сна закончился. Передо мной стоял Морт. Он улыбался, протягивая мне руку.
Да, эльф улыбался! Но вместе с его улыбкой таял и его беспечно-прекрасный образ, являя мне того, кого бы видеть я не хотела. Это был он, я точно знала. Он, никакой не Морт, никакой не выдуманный эльф, а самый настоящий Мур Алларк, ректор проклятой академии, тот, что провел какой-то совершенно ужасающий ритуал со мной. Его магия пропала вместе с тем как он выдал себя. Или же он нарочно это сделал. В ужасе от той личины, что я увидела, я отпрянула в сторону.
— Как такое может быть? — прошептала я, во все глаза глядя на ректора. Тот даже не думал извиняться или как-то пытаться загладить вину. Он лишь досадливо морщил лоб, словно происходящая ситуация тяготила его, подобно старой ране.
— Смерть многолика… — ответил мужчина все еще протягивая мне руку.
Я резко встала с дурацкой, совершенно глупой и ужасной постели, что он изобрел, проигнорировав его протянутую руку. Быстрым шагом пошла в лес, не разбирая дороги. Надеясь оторваться, надеясь, никогда не оборачиваться и не видеть его! Того, кто был виновником всех моих кошмаров. Того, кто притащил меня в этот ужасный мир.
Но ректор Алларк возник передо мной, словно давно поджидал меня.
— Студентка Мишель. Я надеялся, что Вы оставите свои капризы при себе, когда брал Вас с собой на практику. Я буду вынужден по прибытию в Академию выписать на Вас жалобу. И на Вашего друга Вика, который по Вашей вине оказался сейчас в Нижнем Подземье! — строго сказал ректор, а я непонимающе посмотрела на него.
— То есть… Выходит… Что все что было… Между мной и Вами… И тот ритуал… Это все что?
— Студентка Мишель. Вы приехали сюда учиться и получать практический опыт. В Ад можно попасть либо в образе мертвеца, либо в образе смерти. Я счел, что Вы предпочтете второй вариант. Мне нужно изменить свое решение?
Я в ужасе осознавала, что все, что произошло, это все было лишь насмешкой ректора Алларка. Его уроком, который я в очередной раз плохо усвоила. Да еще и придумала себе невесть что! Ритуал! Это все было нужно, чтобы я оказалась здесь, ведь так?
Я запуталась в собственных мыслях.
— Пока я прощаю Вам, студентка Мишель, Вашу глупость. Но если подобное повторится еще раз — пеняйте на себя! Пойдемте, думаю, что студент Вик находится в опасности. Нельзя терять время.
Ректор Алларк решительным шагом направился по лесной тропинке. Я еле поспевала за ним, ощущая себя пятачком, который путается в собственных лапках. Ректор же, казалось, специально ускоряет шаг. Я вскоре сорвалась на бег. И если вначале он был легкий, но вскоре я стала замечать, что не смотря на то, что ректор Алларк идет шагом, спокойным и ровным, я все равно не успеваю за ним, даже бегом.
Устав от бега и страха, что могу здесь одна потеряться, я закричала.
— Стойте! Подождите… Пожалуйста…
Мур Алларк обернулся. На губах его гуляла странная усмешка. Как улыбка чеширского кота. Загадочная и непонятная мне.
— Устали, Мишель? Мне казалось, что я шел не быстро…
— Я… Я не обладаю Вашими способностями! — выдохнула я, а ректор, остановившись, покачал головой.
— Ошибаетесь, Мишель.
— Ошибаюсь?
— Тот ритуал, моя дорогая, сделал Вас Смертью. Значит, даровал и силу. Попробуйте, убедитесь, — ректор вновь пошел неспешно по тропинке, а я побежала за ним.
Не могу! Не могу догнать!
— Я не могу! — закричала я, но услышала в ответ лишь мягкий смех.
— А Вы постарайтесь, студентка Мишель.
В изнеможении, я упала на землю. Пусть сам разбирается со своими проклятыми силами! Пусть убегает хоть на край света! А я вот больше не сделаю ни шага вперед!
Я распласталась на сырой колючей земле. Закрылась волосами, словно шторой и прикрыла глаза, надеясь спрятаться от окружающего меня мира. Полежав так минут десять почувствовала знакомый запах пряностей и мирры. Чья-то рука пощекотала мне ребра. Я попыталась стряхнуть ее, но она была настойчивой. Я захохотала. Вскоре, к ней присоединилась вторая. Теперь меня щекотали уже в полную силу.
Не зная, как от нее отделаться, я перевернулась на живот и зашипела, запутавшись в собственных волосах.
Настойчивые руки не отставали, пришлось мне вскочить на ноги и посмотреть правде в лицо. А правда была жутковатой. Рядом со мной стоял мертвяк! Самый настоящий! Полуразложившийся, в вывалившимся глазом… И это его руки, изъеденные червями, щекотали меня тогда… Что есть силы я завизжала, припустив со всех ног вперед. Мертвяк не отставал, нагоняя меня все быстрей и быстрей.
Сила! У меня есть сила Смерти! Вот сейчас я очень желала ею воспользоваться. И это желание медленно, тягуче, перерождалось во что-то еще. Я и не заметила, как сама стала бежать быстрее. Деревья мелькали вокруг меня с такой скоростью, что хотелось зажмурить глаза.
Остановил меня все тот же мертвяк, который каким-то образом теперь вновь стоял передо мной. Он стоял, неизвестно как оказавшись впереди, и смеялся. Хохотал в голос противным скрипучим смехом.
— Какой ужас… — прошептала я и все же зажмурилась, уже собираясь лишиться чувств, но услышала голос ректора.
— Никакого ужаса, студентка Мишель, — сказал он, а я открыла глаза.
— Мертвяк… — прошептала я, ища незваного гостя, но его уже нигде не было.
— У Смерти тысяча обличий. Я уже говорил Вам это и надеялся, что Вы усвоили урок хорошо…
Я выдохнула.
— Это были Вы!
— Я. Кстати, о Ваших способностях… Мне кажется, или Вы работаете хорошо только в том случае, если Вас напугать? Мне стоит взять это в практику?
— Нет! Извините… — смутилась я.
— Не стоит. Пойдемте. Мы уже почти вышли к деревне, где нас ждет сытный ужин и мягкая постель.
— Даже мягче, чем та, что вы сотворили тогда из листьев и мотыльков? — зачем-то спросила я, а затем густо покраснела. Эльф мне понравился. Он был нежным и теплым… Хорошо бы, если бы он был рядом всегда… Но вот незадача, его не существовало.
— Не мягче. Мои творения совершенны… И да. Эльф был такой же реальный, как и все вокруг Вас, Лилит.
Я испугалась, что ректор Алларк читает мои мысли.
— Я не сомневалась в этом!
— Сомневались, Мишель. Этот эльф стоит сейчас рядом с Вами. Хочется Вам этого или нет.
Деревня, к которой мы вышли, поражала воображение. Дома здесь были похожи на огромные морские раковины, переливаясь перламутром и удивляя необычным рисунком. Так и хотелось подойти и коснуться стен-завитков.
— Как такое может быть? — спросила я у ректора Алларка.
— Рядом находится озеро, откуда берет начало река Лета. Здесь, в Подземье много воды. Но эти воды опасны. Лета ядовита забвением и ужасом. Эти раковины чудесным образом сами образуются на берегах…
В подтверждение его слов, я увидела протекающую неподалеку полноводную реку, воды которой были темны и непрозрачны. Берега были же пологи, так и манили золотистым песочком. Я даже сделала пару шагов по направлению к реке, но властная рука ректора Алларка остановила меня.
— Лилит. Не стоит приближаться к этим водам…
— Но я же только хотела посмотреть! — запротестовала я, но меня достаточно настойчиво оттащили в сторону, направив к одной из ракушек-домов.
Пока мы шли, ректор рассказывал мне про Лету и про озеро, откуда она вытекала.
— Там, за этой рекой, есть равнина… Лета выбрасывает на нее те души, из которых уже нечего взять… Опустошенные. И действительно мертвые. Лета может забрать воспоминания, поэтому жнецы Смерти и транспортники дают напиток из этой реки тем, кто впервые попал в загробный мир. Чтобы души могли освободиться от бремени воспоминаний. Однако, если искупаться в этой реке, то она иссушит тебя…
— А можно вернуть свои воспоминания обратно?
— Для этого нужно дать испить вод Леты еще раз… Но при мне никто на это не отваживался. К тому же, есть и другое поверье…
Я заинтересовалась.
— Поверье, что где-то здесь протекает река Мнемозины. Она дарует всезнание. Но я ее не встречал. Так что пить здесь откуда бы то ни было я не советую.
Ректор Алларк постучался в высокую дверь, сделанную прямо на выходе из ракушки. Ему вскоре открыли. На пороге топталась бабуля в ярком цветастом платочке и с кривоватым пенсне. Она посмотрела через него на нас, а затем, признав, низко поклонилась ректору.
— Господин Танатос! Проходите пожалуйста! — старушка пропустила нас внутрь. Едва я перешагнула порог, как меня охватило странное чувство дежавю. Как будто я уже была здесь, как будто ходила по этому неровному полу, выложенному плиткой, касалась руками шершавых стен, разглядывала причудливые гобелены в старинных рамах, сидела здесь за этим столом…
Я хотела поделиться своими эмоциями с ректором Алларком, но он и так без слов все понял, понятливо мне улыбнувшись и приложив палец к губам, словно показывая, чтобы я молчала об этом.
Старушка тем временем выставляла на стол различные кушанья. Были здесь и сочные фрукты, и гроздья переспелого винограда, запеченное мясо и сыр… Стояли кувшины с темным ягодным морсом. Словно женщина готовилась к встрече с тем, кого не признала вначале.
— Ваш брат недавно захаживал… — внезапно поделилась женщина, а ректор Алларк отчего-то нахмурился.
— Здоров ли?
Старушка махнула рукой, наконец, присаживаясь рядом с нами.
— Да что ему будет? Живет тихо… Вот только спрашивал, не приводили ли Вы с собой какой девушки…
Я навострила уши. Вот это было уже интересно. Я и не знала, что у ректора был брат, к тому же, так интересующийся его жизнью.
— Он посмел задать этот вопрос?! — всегда спокойный мужчина неожиданно зло посмотрел на гостеприимную хозяйку.
Она же ничуть не смутилась. Отщипнула от виноградной грозди ягодку и раскусила ее, брызнув на тарелку липким соком.
—
— Ректор Алларк, что случилось? — лишь и смогла из себя выдавить я, но мужчина ничего не отвечал. Его лицо было еще бледнее, чем обычно, а на скулах ходили желваки.
Мы вышли из дома и направились прямиком к водам Леты.
— Куда мы идем?! Вы же сами сказали, что эта река опасна, ректор! — упиралась я, но моего мнения не спрашивали.
Казалось, что все, что составляет сейчас этот мужчина — это лишь гнев. Неприкрытая ярость смерти.
— Ректор Алларк, пожалуйста! Успокойтесь! — умоляла я, но река неизбежно приближалась к нам.
— Мур! Мур, пожалуйста…
Отчего-то тот факт, что я назвала его по имени, заставил ректора Алларка остановиться. Словно избавляясь от какого-то наваждения, мужчина провел худой дрожащей ладонью по лицу, затем медленно сел на землю, совсем по-человечьи скрестив ноги, подобно индийскому йогу. Мур Алларк приходил в себя. И чем больше он обретал себя, тем больше на него накатывало новое безумие. Мужчина захохотал. От этого хохота, жуткого и страшного, стыла в жилах кровь, а на небо надвигались ужасные черные тучи. Вот первая тяжелая капля упала ему на лицо. Она забрала его боль. Мур Алларк, прищурившись, посмотрел на меня.
— Сильна, старая тварь! — словно выплюнул он, поднимаясь с холодной земли.
— Кто это был? И про какого брата она говорила? — робко спросила я, даже не надеясь на ответ. Но Мур Алларк ответил.
— Это была моя родственница… Можно сказать даже, что сестра. Мойра. Еще одно ее имя — Атропа, что значит неотвратимая. Она перерезает человеческие судьбы… Ей многое известно. Но порой мне кажется, что она глупа и зла. Особенно, когда дело доходит нас с братом. Она всегда благоволила ему! — сообщил ректор Алларк.
— А кто Ваш брат?
— Гипнос, будь он проклят! Даже солнце не взирает на него… Повадился сюда приходить, к Мойре. Любит реку Лету. Особенно ее воды. Потому что лишь он вольно может купаться в них. Даже жилище себе на земле выбрал близ родника, отходящего от этой реки…
— А что за девушку имела ввиду Атропа? — не удержалась я.
И зря. Ректор Алларк тут же утратил всю разговорчивость. Усмехнулся, коснулся рукой моей щеки, поправив выбившуюся прядь волос.
— Это тебе еще рано знать, малышка. Пойдем, — он потянул меня за руку дальше, к выходу из деревни. — Здесь нам больше нечего делать.
— А ночевать? Мы же так ничего не поели! — пожаловалась я.
Ректор улыбнулся.
— Не думал, что у меня такая прожорливая студентка!
А я обиделась. Мы тем временем быстрым шагом удалялись в степь. Ту самую, которая простиралась за Летой. Степь забвения. Здесь было много тумана. Чем дальше мы шли, тем больше он сгущался, нагоняя на меня страх и ужас. Но ректору Алларку, казалось, было все нипочем.
— Разве Смерть может бояться? — усмехнулся мужчина.
— Я не смерть! — запротестовала я, но ректор Алларк покачал головой.
— Самая настоящая…
Едва мы миновали степь, как показались высокие горы. Я видела, как их вершины уходят под самые темные своды неба, массивные, тяжелые, грозные.
— Что это за горы? — вновь разыгралось во мне любопытство.
— Горы Сизифа, — ответил Алларк. — Названы в честь хитреца, попытавшегося обмануть смерть. Ужасный человек, насильник и обманщик. Думаю, ты с ним еще познакомишься.
— У него получилось?
— Что?
— Обмануть смерть?
Губы ректора Алларка искривила горькая усмешка. Ему было неприятно вспоминать. Но он все равно рассказывал.
— Я несколько лет пробыл у него в заточении. Сизиф был поистине хитер! И ужасен даже для смерти.
Горы Сизифа вблизи были еще более величественны, чем издали. Их каменное тело было насыщено темным минералом, отчего они почти что сливались с грозовым небом. Мы шли по узкому серпантину, еле удерживаясь от того, чтобы не упасть в разверзнутую пасть пропасти, а острые глыбы нависали над нами молчаливыми стражниками.
— Мы подходим к тому месту, где отбывает наказание тот, кто осмелился обхитрить смерть… — мрачно сообщил ректор Алларк, я же поежилась от внезапно охватившего меня холода.
Мы вышли к высокой наклонной и уступистой скале. Вверх шла узкая нахоженная тропка, что вилась, словно змея, вокруг скалы. И хотя Подземье было в основном безлюдно, я различила на этой тропе человека. Он что-то делал, что-то катил вверх, на гору.
— Кто это?
— Сизиф, — ответил ректор Алларк. — Он обречен катать тяжелый камень вверх на эту гору. Камень никогда не достигает вершины, все время падая вниз. Ему приходится начинать свою работу заново.
Я ужаснулась.
— Кто придумал ему такое наказание?
— Я, — был мне ответ.
Мы молча пошли дальше. Миновали и несчастного Сизифа, обойдя его по другой дороге, поднялись на вершину горы. С такой высоты должен был быть виден весь этот мир, все Подземье, но ничего невозможно было различить из-за тьмы, что подобно туману, сгущалась в низинах. И от этого к горлу подступал удушающий страх.
— Я устала… Я хочу есть… — заканючила я, поддавшись упадническому настроению.
Ректор Алларк остановился.
— Прямо сейчас?
— Да! Я устала… правда… очень…
— Нет. Не устала. Ты боишься тьмы, что клубится внизу. Там, у подножия гор… — прошептал Алларк.
Я не хотела туда идти. Ни за что на свете! Не хотела окунаться в эту страшную темень! Да, ректор был прав! Я совсем не хотела ни есть, ни спать. Не было во мне и усталости. Словно все мои желания и чувства испарились куда-то. Остался лишь ужас и леденящий холод.
— Я не пойду туда! — закричала я, готовая ринуться вниз, обратно со скал, лишь бы идти с ректором Алларком.
Он усмехнулся.
— Пойдешь, Лилит. Никуда не денешься.
Я кинулась в обратную сторону, но меня удержали сильные руки. Я же словно обезумела. Царапалась, кусалась, пыталась вырваться, что-то кричала. Но ничего не помогало.
Лишь поцелуй… горячий, пылающий страстью, со вкусом корицы и пряностей, привел меня в чувство. Я вспыхнула, словно алый цвет, отстраняясь от того, кто с лукавой улыбкой смотрел на меня.
— Спасибо, что привели меня в чувство, ректор Алларк, — холодно заметила я и первой начала спускаться с горы.
— Тьма внизу — объятия моей матери, Нюкты. Она была порождена из Хаоса и Мглы. Она же породила все, что есть на свете. Там внизу она правит лишь до прихода ее дочери, Гемеры.
Я не хотела слушать. Все это претило мне. Я хотела назад, в свой уютный дом, но вернуться уже не могла. Спускаясь в тьму, я замечала как мелькают мимо долины и поля, как сгибается в почтенном поклоне разнотравье, как кружатся ночные мотыльки и стрекочут цикады.
— Смерть, Смерть идет! — шептали таинственные голоса. Я боялась, но ректор Алларк лишь еле заметно склонял голову. Он знал, кто он есть.
Мы дошли до небольшого луга, расположенного на берегу белого, как молоко, озера. Ректор Алларк остановился и предложил мне руку.
— Дайте мне свою ладонь, Мишель, — сказал он.
Я нерешительно коснулась пальцами его горячей руки. Пальцы тут же переплелись с моими. Его другая рука легла мне на талию.
Я удивленно приподняла бровь.
— Что это значит? — прошептала я.
— Хочу потанцевать с Вами, Мишель… — так же тихо ответил мне Алларк.
И словно по волшебству здесь, на этом лугу, зазвенела тихая и тонкая мелодия. Словно тысячи колокольчиков, переплетаясь с ветром и флейтами, образовывали удивительную музыку. Совершенную.
— Динь-динь-динь… динь-динь-динь… — повторила я за мелодией. — Да это же вальс!
Ректор Алларк засмеялся, увлекая меня за собой в танец. Раз-два-три, раз-два-три…
Мы кружились по лугу, а вокруг нас в этой непроглядной тьме сверкали светлячки и звезды горели на небе. Теперь я не боялась ее, этой тьмы. Словно она сама протянула ко мне свои объятия, благословляя и наставляя на путь.
Раз-два-три, раз-два-три, ректор Алларк кружил меня все быстрее и быстрее, дыхание уже давно сбилось, а сердце норовило выскочить из груди, как вдруг все прекратилось. Он замер, его темные волосы, гладкие как шелк, касались моего лица. Его губы, я еще помнила их вкус, были совсем рядом.
— Мишель… — прошептал ректор Алларк.
Я подняла на него робкий взгляд. Что он делает? Чему хочет научить на этот раз? Почему все так странно?
— Моя Мишель… — вновь шептал он. — Ты ничего не знаешь, маленькая моя глупышка…
— Ничего не знаю?
— Ничего…
Запах мирры и пряностей окутал меня, словно теплое одеяло. Я отстранилась, не желая, чтобы он вновь целовал меня. Но это нежелание было вызвано больше смущением, чем страхом. Я перестала его бояться. Во мне поселились иные чувства.
Мы пошли дальше, и шли, пока не вышли к большому разлому в земле. Такие я видела только на картинках. Это напоминало Великий Каньон на плато Колорадо. Красная глинистая почва расходилась на многие метры вширь. Внизу протекала тонкая речушка, словно серебряная змейка. С краев разлома то и дело срывались вниз камни, с гулким плеском падая в воду.
— Здесь находится вход в Нижнее Подземье. В одной из пещер, что расположены внизу.
— Нам нужно будет спуститься? — спросила я, но ректор покачал головой.
— Нет. Вниз мы не пойдем.
— Но как же… Как же Вик? Как мы его тогда спасем?! — удивилась я.
Ректор Алларк улыбнулся.
— Он уже давно на корабле с остальными. Выполняет свое задание по практике. Я думаю, что он запомнил, что не стоит совать свой нос в дела Смерти…
Сердце вновь забилось раненой пташкой в груди. Что все это значит? Как это так?! Вик дома…
— Но то чудовище… — прошептала я.
— Смерть многолика, Лилит… Вы плохо запоминаете преподнесенные Вам уроки.
Я стояла, словно громом пораженная.
— Но я не понимаю, зачем! — закричала я. — Зачем Вы мучаете меня!? Зачем испытываете мои чувства!? Почему все время обманываете… — из моих глаз невольно покатились слезы. Ректор было сделал шаг ко мне, но его остановил насмешливый и незнакомый мне голос.
— Что, довел-таки девушку до истерики, братец?
Я подняла заплаканный взгляд. Рядом с нами стоял человек. Его лицо было как две капли воды похоже на лицо ректора Алларка. Однако волосы его были светлы. И не было на лице надменной и самодовольной усмешки.
Этот человек поклонился мне.
— Здравствуй, харита Пасифея!
— Ты! — закричал ректор Алларк, молнией бросившись на брата. Черное сплелось с белым. Два лица различных природой… Два меча зазвенели на краю ужасающего разлома.
— Не нужно! Не стоит драться… — зачем-то крикнула я, забыв про слезы обиды.
Мужчин остановил мой голос, и вот, они уже стоят и лишь молчаливо смотрят на меня.
— Как Вы назвали меня? — обратилась я к брату Алларка.
Он едва заметно улыбнулся.
— Пасифея… харита.
— Что это!? Что все это значит!? — я хотела знать. Я имела на это право.
— Мой брат, Танатос похитил тебя из твоего уютного мира, милая девушка… — начал Гипнос, брат ректора Мура Алларка. Ему явно нравилось дразнить брата. И именно поэтому он и рассказывал мне все сейчас. Не будь ему интересно, он бы даже и словом не обмолвился.
— Это мне известно, — сказала я.
Гипнос мне не нравился. Слишком ускользающий он был, непонятный… Смерть тоже была изворотлива и умна, но Гипнос вселял мне еще больший страх, потому что не был понятен.
— Тебе не приходило в голову, почему такой обычной и не очень умной девушкой вдруг заинтересовалась сама Смерть? Потому что ты не обычна… Ты — харита, одна из тех, что была рождена для веселья, любви и музыки. Одна из тех, кто должна была развлекать Афродиту, великую богиню любви. Но — увы! Тебя навеки вечные запрятали в человеческом теле. Из рода в род ты перерождалась, ничего не зная о том, кто ты. Ведь ты олицетворяла тайну. Однако… о тебе стало известно, не так давно. Ты предназначалась мне в дар, за одно дело, которое я помог выполнить…
— За предательство, Лилит! Ты досталась ему за предательство! В дар! Я же никогда не беру даров! Смерть не принимает даров, Мишель! — закричал Алларк.
— Мой братец любит все драматизировать, харита Пасифея… — продолжал тем временем Гипнос. — Он слишком нервно воспринял мою помощь одной из богинь. Решил, что я недостоин такого подарка. И, выкрав тебя из твоего мира в человеческом обличии, спрятал в своей ничтожной Академии! Спрятал от того, чьей ты была по предназначению!
— Я не вещь! — крикнула я, отступая назад к Алларку.
— Но тебя продали! Отдали! Подарили!
— Я не вещь! И не дар! Тем более Вам!
— Дар! Моя! Моя Харита! Сама Гера отдала тебя мне! — Гипнос надвигался на меня, я же отступала к Алларку. Но ректор ничего не мог сделать. Лишь молчаливо стискивал зубы.
От боли и обиды я развернулась к нему.
— Ну помогите же мне! Вы же всесильны! — закричала я, покрываясь от чувств, слез и страха красными пятнами.
— Не могу, Лилит… Все что я мог, я сделал, — его голос был полон тоски и печали. А еще в нем была обреченность… и это больше всего пугало.
— Но Вы же любите меня! — вдруг ясно озвучила я то, что чувствовала на протяжении всей нашей дороги. — Любите, ведь так!?
Гипнос, замерший в паре метров от меня, зло захохотал.
— Что?! Любит? У Танатоса железное сердце! Это все знают! В грудной клетке, за ребрами, у него лишь кусок металла! Так что, юная харита, прошу пройти со мной!
В отчаянии я вновь обернулась на ректора. Тот стоял, побелевший как мел. Словно вся жизнь ушла из него.
— Мое сердце… — глухо сказал он. — Оно больше не холодно как лед…
Словно в доказательство своих слов, он запустил свою руку себе в грудь, словно она была призрачной, полой… Жаром опалило меня, и свет засиял, настолько ослепительный и яркий, что я с трудом могла смотреть на то, что показывал ректор Алларк. На своей ладони он держал сердце. Огненное сердце, пылающее! Оно билось и источало тепло, настолько сильное, что им можно было согреться даже в самую лютую стужу.
— Но этого не может быть! — заголосил Гипнос. — Оно же железное! Оно не живое!
— Железо тоже можно нагреть. А если раскалить докрасна, то жар от него будет сильнее любого другого. Нежная маленькая харита, моя Лилит, зажгла его.
Я смотрела на все это и меня охватывало странное чувство. Я знала, что он любит меня, знала, с какой нежностью и страстностью смотрит, я помнила вкус его поцелуев… И его поступок… Если все так, как рассказывал Гипнос… То ректор Алларк — не та Смерть, которую я боялась…
— Она не твоя! Она — дар! Дар мне, Гипносу! — вновь закричал брат Алларка.
Я усмехнулась и сделала шаг к нему. Совершенно ничего не боясь. Отчего-то, обретя знание, страх исчез во мне, словно его и не было.
— Я не дар! — процедила я сквозь зубы. — Имя мне — Смерть!
И выдохнув это имя, обозначив себя, поняв, кто я есть на самом деле, этим словом я низвергла Гипноса вниз, с самого края обрыва. С диким криком он падал, проклиная меня и проклиная Алларка. Но мне было все равно. Я знала кто я. И я знала, что обрела любовь.
Горячее дыхание обожгло мне шею, спускаясь ниже к плечам. Повинуясь разгоравшемуся в теле пожару, я повернулась и, обвив шею самого дорого мне существа, сплелась, соединилась с ним в победном смертельном поцелуе.