— Заговорщики ожидают вас, ваше величество.

Король Ледяных чертогов глубоко вздохнул, устало потер виски. Его мощная, сильная фигура отразилась в десятках зеркал тронного зала.

— Ведите.

Скрипнула дверь, впуская тех, кто готовил заговор против короны. Впрочем, Айсен Второй и так знал, кого увидит среди них. Знал — и отдал бы все, чтобы этого не случилось. Заговорщиков было пятеро. Конечно, это — только верхушка, но именно эти пятеро продумали, как свергнуть короля и захватить власть в свои руки. А среди них — высокий, темноволосый, с синими, как лед, глазами. Его старший сын. Надежда, наследник, который решил не дожидаться, когда отец передаст ему трон по праву, и захватить власть силой.

Его четверо товарищей смотрели в пол, на ледяные плиты, служившие основанием Зимнего дворца. Принц же глядел прямо, не отводя взгляда.

— Здравствуй, Винтер, — хмуро сказал король. — Не думал, что придется видеть тебя в оковах.

Принц покосился на тонкие браслеты, обхватившие запястья. Они не пропускали магию и заставляли слушать того, чья сила была в них заключена. Короля Айсена.

— Что молчишь? — Король подошел ближе. — Нечего сказать?

— А что тебе скажешь? — ответил Винтер, глядя исподлобья. — Ты уже все решил сам, не так ли?

— Это ты! Ты решил! — загрохотал голос короля. — Кто дал тебе право? Кто дал тебе право, я спрашиваю, вершить судьбы страны? Не настал еще твой срок!

— Мой срок может никогда и не настать, — презрительно выплюнул Винтер и расправил плечи. — Я желаю решать сам. Сам, слышишь? А не слушаться приказов выжившего из ума старикашки. Прости, отец, но я ни о чем не сожалею.

— Вин! — Сердце короля будто сжала ледяная стужа. Но он — заговорщик. Значит, должен платить по закону.

— Думаешь, твои цели благородны? — холодно сказал король. — Как бы не так! Гордыня — вот, что тобой двигало. Гордыня, Винтер, а не правда. Ты хочешь власти. Ты желаешь повелевать, глупый мальчишка, не понимая, что это — не дар, а ответственность.

— То-то, погляжу, у тебя трон не отберешь, — хмыкнул принц.

Прозвенела пощечина. Король потер ушибленную руку, а Винтер выразительно поморщился.

— Ты будешь наказан, — сурово произнес Айсен. — Так как ты — моя плоть и кровь, я не стану приказывать тебя убить. Изгнание, вот что тебя ждет. Изгнание в мир, где тебе не поможет магия. И гордыня твоя не поможет. Прощай, сын мой. Больше мы с тобой не увидимся.

Айсен протянул руку вперед. Взметнулся снежный вихрь, и в его ладони очутился королевский посох, сосредоточение магии Ледяных чертогов.

— Ты изгнан, принц Винтер. Да будет так!

Посох ударился о ледяную плиту, вызывая сноп искр. Завыла метель, взметнулась снежным ворохом, а когда снежинки снова улеглись под ноги, Винтера в зале уже не было.

Алена

Просыпаться после нашего грандиозного корпоратива было тяжело. Голова раскалывалась так, будто я пила не коньяк и шампанское, а водку. Ведрами. Никогда в жизни не напивалась, даже на выпускном, а тут всего-то от нескольких бокалов развезло. А как я вообще домой доехала?

Открыла глаза. Квартира точно была моя. Мой потолок, покрашенный в бледно-персиковый, с особой подсветкой, которую вчера не выключила, поэтому розоватый свет ламп боролся с дневным. Кровать, следовательно, тоже была моя. Пошевелила рукой — рука занемела и поддалась не сразу, будто чем-то придавило. Повернула голову — и вскрикнула. А это кто?

С подушки приподнялась темноволосая голова, что-то недовольно фыркнула, вроде: «Эй, ты, закрой шторы, я спать желаю», и отвернулась. Это как понимать? Я подскочила, подхватила со стула халатик. Платье валялось на полу. Белье… Белье возлежало, где придется. Торопливо собрала бюстгальтер с кресла и трусики с пола, закинула в шкаф, на скорость натянула свежее белье. И оценила масштабы катастрофы. Стоит признать, масштабы впечатляли. Вчерашний Дед Мороз растянулся на всю кровать, щеголяя голым задом, и просыпаться не собирался. Что же я наделала!

Села в кресло, запустила пальцы в волосы. Как такое могло случиться? Ладно, Сергей мне изменил. Но это же не повод тащить в квартиру первого встречного! И вид тела, мирно сопящего в кровати, сейчас действовал на расшатанные нервы больше, чем измена любимого человека. Потому что — квиты? Впрочем, расторгнуть помолвку я успела до того, как притащить домой… этого. Имя вспоминалось с трудом. Странное такое имя. Винтер!

«Анна де Бейль, графиня де ла Фер, миледи Винтер…» — прозвучал на задворках памяти голос Вениамина Смехова. Только у меня совсем не миледи, а мужик, с которым, к тому же, я провела ночь. О ночи, кстати, ничего не помнила. Ой, мама! Надо будить этого странного субъекта и вышвыривать за дверь. Потом предстояло много дел. Во-первых, за окном — тридцатое декабря. И сидеть оставшиеся до нового года дни в обнимку с подушкой я не собиралась. Не будь сейчас в квартире этого типа, разревелась бы, разбила нелюбимый сервиз, но не при посторонних! Науку «держать лицо» я освоила еще в детском возрасте, когда папа говорил мне: «Ты же Карцева. Не дело хныкать над разбитыми коленками».

Это «ты же Карцева» стало моим девизом по жизни. Получила двойку в школе — «ты же Карцева». Как можно! Нужно учиться, исправлять. Выбирала университет — «ты же Карцева». Только лучший универ и самая популярная специальность. Сергея, впрочем, семья одобряла. Зато теперь в новогоднюю ночь мне предстоит услышать папино коронное «ты же Карцева» с глубоким, просто глубочайшим осуждением. Главное, чтобы про вчерашнюю попойку не узнал. Матушка, впрочем, тоже будет огорчена. Она, конечно, больше интересуется светской жизнью, чем мной, и под расстрелом не признается, сколько ей лет, но мать, все-таки, и любит меня, пусть и по-своему.

Зато сейчас отцовская наука пригодилась. Вместо того, чтобы размазывать сопли и слезы по лицу, я сидела в кресле, смотрела на доставшийся мне подарочек и думала, как быстро и безболезненно удалить его из квартиры, а потом достать елку… Нет, не хочу доставать искусственную! Пойду, в кои-то веки куплю настоящую. Так вот, купить елку, украсить её, позаботиться о подарках, потому что в рабочем дыму на это не было времени. А новый год я обещала встречать с родителями в загородном доме. И с женихом, которого теперь не было. Скотина!

Хуже всего, что видеться с Сергеем все равно придется. Уволиться сразу — это признать свою слабость и беспомощность. Нет уж, начну потихоньку подыскивать другое место, а потом так же плавно перейду работать в другую компанию. Так будет лучше для всех.

Осталась главная проблема. Впрочем, проблема ли? Я направилась сначала в ванную, приняла душ, смыла остатки косметики. А то моим лицом только соседей пугать. Расчесалась, заплела волосы в тяжелую косу. Так позволяла себе ходить только дома. Может, пересмотреть взгляды? Халат убрала в сторону. Нечего щеголять перед посторонними мужчинами, пусть даже между нами что-то было. Вместо него надела удобные домашние штаны и футболку, а затем пошла на кухню заваривать кофе. Без этого напитка не представляла себе жизни. Им начинался и заканчивался мой день.

Настроение преодолело отметку «ноль» и доползло до «плюс один», когда из спальни донесся шорох. Кажется, кто-то проснулся. Значит, придет на запах кофе. Вот только выходить никто не торопился. Наверное, парню тоже надо осознать, кто он и где. Мысленно пожалев несчастного, я захватила вторую чашку кофе. Сейчас вежливо объясню ему, что постель — не повод для знакомства, и выпровожу за дверь. Разве что кофе разрешу выпить. Он-то не виноват, что попался мне под горячую руку и разбитое сердце.

Глубоко вдохнула воздух, приказывая себе успокоиться, и вошла в комнату. Субъект с зимним именем сидел на кровати, даже не подумав одеться. Разве что прикрыл стратегически важные места одеялом. И посмотрел на меня так, что стало не по себе. Холодно, свысока.

— Доброе утро, — заставила себя быть вежливой. Все-таки квартира моя. Получается, я его сюда притащила. — Кофе будешь?

— Что такое кофе? — раздался ледяной голос.

Что? Иностранец? Нет, говорит без акцента. Издевается?

— Вот, — протянула ему чашку.

Тот милостиво принял подношение, принюхался, задумался.

— Ты отпила из неё? — спросил так, что я пожалела, что не плюнула!

— Нет, конечно.

— Так отпей.

Сумасшедший! Он уже на скамейке вел себя так, будто является королем мира, которого привлекло только слово «еда». А теперь еще и представляется!

— Ну, знаешь ли! — Спокойствие летело куда-то к чертям. — Или пей, или вылью.

Не стала уточнять, что на голову. Парень, впрочем, спорить не стал. Пригубил кофе, смешно придерживая чашку. Еще бы пальчик оттопырил, как принцесска! Поморщился, будто гадость ему налила, но допил до конца.

— Благодарю, — протянул мне чашку. Самому отнести на кухню и вымыть не судьба. Хотя, для этого надо одеться.

— Может, хотя бы трусы натянешь, а? — спросила я.

— Помоги мне облачиться, — потребовал сумасшедший. Нет, надо выпроваживать его поскорее! Мы же, вроде, пили одинаково, а этот парень еще не протрезвел.

— Сам оденешься, не маленький.

Винтер закусил губу и смерил меня презрительным взглядом. Затем себя — и снова меня.

— Скажи-ка мне, женщина, мы с тобой что, вчера разделили ложе?

— И не только ложе, — ответила ему, взглядом пытаясь отыскать телефон. Только кого вызывать: скорую или полицию? — А еще и несколько бокалов коньяка и шампанского. Впрочем, у меня к тебе никаких претензий. У меня был тяжелый день. У тебя, наверное, тоже, поэтому будь так добр, одевайся и уходи.

Винтер опустил голову, словно его внезапно плитой придавило. Затем снова взглянул на меня, смерил холодным взглядом — я даже поежилась, и пробормотал: «Могло быть и хуже».

— Хуже — что? — уточнила я.

Винтер все-таки поднялся с кровати, потянулся за плавками. Хотя, плавками его нижнее белье можно было назвать с трудом. Скорее уж, панталонами. Видимо, счел, что прикрыть зад — это достаточно для выяснения отношений, потому что шагнул ко мне:

— Раз отныне ты — моя жена, давай определим границы нашей совместной жизни.

— Ты что, наркоман?

И запоздала подумала, где он мог в моем доме наркоту взять? Проснулись мы вместе. Может, с собой принес и принял, пока была на кухне? Присмотрелась — зрачки не расширены, на вид — совершенно адекватный, хоть и ведет себя странно. Не наркотики… Алкоголь должен был уже выветриться. Что с ним не так?

— Кто такой наркоман?

— Так, слушай меня внимательно, — скрестила руки на груди. — Да, мы вместе провели ночь. Предполагаю, что нам было хорошо и весело. Мы оба — люди взрослые. Сейчас ты оденешься и навсегда покинешь мою квартиру. Я же буду вспоминать о тебе крайне редко, как о приключении. И ты так же. Понятно?

— Ты — моя жена, — повторило синеглазое несчастье.

— С какой стати?

— Мы с тобой разделили ложе!

— Винтер, да если бы все, кто разделили ложе, тут же становились мужем и женой, у нас бы уже конец света наступил!

— В вашей стране не так? — нахмурился мой гость. Все-таки иностранец.

— Не так!

— Дай руку.

— Еще чего!

— Дай!

Винтер перехватил пальцами мое запястье. Вдруг по коже словно пробежали искры льда, и на руке проступила странная то ли татуировка, то ли рисунок.

— Это что? — спросила тихо.

— Брачная печать, — так же тихо ответил Винтер. — А ты говоришь, что не жена мне.

Впервые стало не по себе. Я отступила — а вдруг кинется? Но Винтер и не думал кидаться. Вместо этого махнул рукой в сторону кровати:

— Смени белье и набери мне ванну.

— Стоять! — перехватила его. — Во-первых, квартира моя. Во-вторых, ты здесь никто. Собрал свои шмотки и вышел.

Винтер смотрел на меня с укоризной. Затем медленно начал одеваться и, кажется, не с первого раза попал руками в рукава рубашки. Шелковой рубашки, между прочим. Уж я-то знала толк в тканях. Я же стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди. Мало мне Сергея и Анфиски! Почему именно на мою голову свалился какой-то псих? И откуда взялась татуировка? А главное — куда она делась? Гипноз? Я сама схожу с ума? Может, это меня уже лечить пора?

— Послушай, женщина, — попытался заговорить со мной Винтер, — думаю, тебе стоит выслушать мою историю и рассудить самой.

— Не желаю! Хочу, чтобы ты ушел. Немедленно.

Винтер вздохнул, натянул штаны — кстати, на пуговичках. Что, с молнией купить не судьба? Где только нашел такие? Затем отыскал взглядом куртку — она лежала на кресле. Накинул её.

— Обувь где?

— Где снимал.

Гордо прошествовал в коридор. На сапоги, впрочем, смотрел с легким недоумением и, кажется, пошел к двери, не завязав шнурки. Что за детский сад? Чем его так по голове приголубило?

— Как это открывается? — воззрился на замок.

Я подошла и провернула ключ.

— Прошу, — распахнула перед ним дверь.

— Выслушай…

— Нет, говорю. Наше знакомство на этом исчерпано. Точка! Пошел вон.

Винтер закусил губу — и шагнул за порог, а я наконец-то заперла дверь. Почему конец года, а у меня все валится из рук? Что за безумие со мной творится? Хотелось реветь от безысходности. И все — на мою голову! Еще раз изучила запястье. Нет, ни следа татуировки. Но когда прикасаешься к руке, будто холод идет. Что это такое? Что творится?

Вернулась на кухню, уронила голову на руки и замерла. Ничего, главное — чтобы у ночи не было последствий в виде какой-нибудь не особо приятной инфекции. Беременность мне, к счастью, не грозила — принимала таблетки, собиралась бросить после свадьбы с Сережей, а вот выходить замуж с животом выше носа не хотелось. Уже за это стоит сказать бывшему спасибо. И что мне теперь делать?

Елка! Покупки, подарки. Шопинг любой женщине поднимет настроение, вот я и решила, что пора отвести душу. Натянула джинсы, свитер. Захватила сумочку с наличкой и кредитками — гулять, так гулять. Накинула любимый полушубок и вышла из квартиры.

Снаружи меня ожидала картина маслом. Герой-любовник сидел на ступеньках, прижавшись лбом к перилам, и являл собой эдакий пример кота, которого бессердечная хозяйка вышвырнула из дома на мороз, чтобы не драл обои. И уходить этот тип точно не собирался.

— Так, поднялся, быстро, — скомандовала я. Главное — вытащить парня из подъезда, а там уже консьержка его пустит только через труп. Причем, труп будет Винтера.

— Зачем? — Винтер взглянул на меня снизу вверх, но показалось, будто сверху вниз.

— Затем, что это — мой подъезд, и тут тебе не место. За мной!

— Не кричи, я тебе не прислуга, — ответил тот, но со ступенек поднялся и потащился за мной. Я же шла к лифту. На лифт Винтер покосился с подозрением.

— Куда ты пытаешься меня заманить?

— В притон, — ответила в сердцах. — Пойдешь?

И вошла в лифт первой. Винтер обозрел клетку лифта — и вошел за мной. Но когда двери закрылись, выразительно поглядел на меня. Мол, живым не дамся. Хорошо, хоть ехать до первого этажа было недолго. Дверцы разъехались в разные стороны, и я вытащила Винтера за собой на божий свет.

— Здравствуйте, Зинаида Карповна, — кивнула консьержке, шустрой бабульке, которая видала, наверное, молодость Ленина.

— Здравствуйте, Аленушка, — ответила та. — С наступающим! Привет батюшке.

— Вас также!

И подтолкнула Винтера к двери. Вытащила его из подъезда и защелкнула кодовый замок. Сам не зайдет.

— И куда дальше? — спросил он.

— Твое дело. Я иду по магазинам, а ты иди домой.

— Не могу.

— Почему это?

— Ты же не стала слушать.

И надулся, как сыч на крупу. Я вздохнула, потерла виски. Вот еще ненормальный!

— Делай, что хочешь, только за мной не ходи, — выпалила в лицо и понеслась в гараж. Поеду на авто, хоть лучше бы пешком прошлась. Зато это снижает риск, что ненормальный потащится за мной. А ведь авто-то осталось на стоянке у офиса… Я точно не стала бы садиться за руль выпившей. Но хотя бы сверну за гаражи.

Обернулась — Винтер так и стоял у подъезда. Потом потащился к ближайшей скамейке и сел. Ничего, снегопад начался. Может, снегом припорошит, и уйдет. Я же свернула к остановке автобуса. Поеду, заберу машину, а потом — по магазинам.

Возвращалась я в приподнятом настроении. По радио играли новогодние песни, подарки купила для всех, даже для консьержки, елочка выглядывала из багажника. Да, не лучшее место для ели, но другого не придумала. Имя «Сергей» искренне попыталась вычеркнуть из своего словаря на ближайшие несколько дней. Да, каждый раз при воспоминании о нем в сердце будто проворачивали гвоздь, но стоит радоваться, что я узнала о его изменах до свадьбы, а не после неё. Сейчас можно было обрубить концы и забыть, забыть обо всем, как о страшном сне…

Так, мысли снова уехали не туда. Впереди — новый год. Чем не время для чего-то нового? Остановила авто у дома. Сначала перетаскаю покупки, потом отведу в гараж. Взгляд упал на скамейку, на которой оставила Винтера, и глаза расширились. Парень по-прежнему сидел там. Его припорошило снегом — волосы из черных стали почти белыми, да и к серебристому узору на куртке примешался снежный. И долго он будет тут сидеть? Выбралась из автомобиля, пошла к подъезду. Винтер не пошевелился, хоть меня и заметил — стрельнул взглядом исподлобья. Я сделала вид, что мне его фигура глубоко неинтересна. От пакетов ломило руки, разве что в зубах ничего не было. Надо было сначала дверь подъезда открыть, дурочке!

— Ты мне не поможешь? — обернулась к снежному человеку.

Винтер не сдвинулся с места. Ах, так! Ничего, я не гордая. Отнесу пакеты обратно в авто, и…

— Давай.

Когда он успел подойти? Но тут же забрал у меня все пакеты, я открыла двери, а сама сбегала за елкой. Не придется сто раз ходить! Мы снова миновали консьержку. Она пригляделась, узнала — и пропустила. Я пошла к лифту, Винтер — к лестнице.

— Сюда иди! — подозвала его. — Так быстрее.

Парень вздохнул, но послушался. Мы поднялись на седьмой этаж, я прислонила елку к стене коридора и достала ключи. Опять придется впускать этого сумасшедшего в квартиру. Но в груди уже грыз червячок сомнений. А вдруг у парня беда? Может, он память потерял? И его уже с полицией ищут? Надо все-таки выслушать. Агрессии он никакой не проявляет, а странности… Может, по голове огрели, вот и странности. Не оставлять же на морозе! Пропадет.

— Заноси, — наконец, справилась с замком. — Отнеси пока все на кухню, я потом разложу.

Винтер не ответил. Молча отнес пакеты, пока я затащила ель — и зачем она мне понадобилась — в гостиную. Кажется, все. А Винтер уже шел к двери.

— Ты куда? — спросила у спины, с которой стекали капельки от тающих снежинок.

— Обратно, — обернулся Винтер. — Ты утром все доходчиво объяснила. Я помог тебе, ничего больше.

И скрылся за дверью. Нет, так не пойдет! Поспешила за ним, перехватила у ступенек. Винтер на меня даже не смотрел. Обиделся, что ли? Да, выставила за дверь! Но что я должна была делать, по его мнению?

— Пойдем ко мне, — сказала ему. Знала, что пожалею, но не оставлять же на скамейке!

— Я выгляжу настолько жалким? — усмехнулся Винтер. — Спасибо, не стоит, я справлюсь и сам.

Справится он!

— Тебе хоть есть, куда пойти?

— Нет. И что?

— Тогда хватит показывать характер, и идем.

Допрошу — потом приму решение, что с ним делать дальше. Звонок в полицию или в скорую никто не отменял. И потом, сама себе не прощу, что бросила человека в беде.

— Второй раз звать не буду, — сказала, заметив, что кое-кто еще и сомневается. Перехватила за локоть и потащила к квартире.

— Раздевайся, разувайся, — говорила, вталкивая свое приобретение в прихожую. — Проходи в гостиную, я сейчас приду, только машину в гараж загоню.

— Прости, но вторую часть твоей фразы я не понял, — пробормотал Винтер.

— Жди, одним словом!

И понеслась прочь, потому что не хотела оставлять в квартире постороннего мужчину без присмотра. Вернулась так быстро, как только смогла. Винтер сидел там, где указано — в гостиной. Даже не шевелился, как статуя. С чего бы такое послушание? Перемерз?

— А вот и я.

Со стороны, наверное, звучало глупо. Чувствовала я себя точно так же, но видно было, что парню действительно нужна помощь. А вот какая, я пока не определилась. Поэтому поспешила на кухню, включила чайник и вернулась к своему подопытному.

— Знаешь, я тут подумала… — села рядом. — Давай, ты мне все-таки расскажешь, откуда ты родом и как оказался возле моего офиса. Хорошо?

— Ты мне все равно не поверишь, — холодно ответил Винтер.

— А вдруг поверю? Ты расскажи.

А уже через несколько мгновений поняла — зря попросила. Потому что тут просто скорой не обойдется, тут психиатр нужен.

— Я — старший сын короля Ледяных чертогов, — ответил мой гость. — Это государство находится не в вашем мире, поэтому ты о нем, уверен, никогда не слышала. Я восстал против отца, но мятеж подавили, а убить меня у отца не поднялась рука. Поэтому он сослал меня в немагический мир.

— Немагический? — растерянно переспросила я. — Это как? То есть, в вашем мире есть магия?

Вот что я несу? Но лучше сделать вид, что верю. С психами только так и разговаривать.

— Дай мне стакан воды, — попросил Винтер.

— Хорошо, сейчас.

Я даже возмущаться не стала. Парня точно сильно приложило. Надо позвонить папиному знакомому, Игорю Станиславовичу. Он у нас, вроде бы, психиатр. Может, подскажет, как быть? Налила в стакан воду и отнесла Винтеру. Тот опустил его перед собой на стол.

— Отойди, на всякий случай, — попросил меня. — Я не знаю потоков силы вашего мира.

А он, похоже, и правда верит в то, о чем говорит. Винтер занес ладонь над стаканом, сосредоточился так, что даже бисеринки пота выступили на лбу — и вдруг вода покрылась тонкой коркой льда.

— Это что было? — прошептала заворожено.

— Я управляю льдом. Снегом, вьюгой. Могу вызвать буран. В своем мире, конечно. Здесь моих сил почти нет. Раньше мне нужно было только прикоснуться, и вода промерзла бы до дна.

Он бредит! И я брежу вместе с ним. Другого оправдания не находила. Взяла стакан в руки — лед был на месте, но медленно таял под влиянием комнатной температуры.

— Безумие.

— Нет. Это магия. Могу заставить лед растаять, хочешь?

Передала стакан обратно — и Винтер снова сосредоточился на нем, а затем вода чуть ли не закипела. По крайне мере, булькать начала, и лед исчез. Супергерой, чтоб мне провалиться! В кино есть герои со суперскоростью, есть — с умением поднимать любые тяжести, а мне достался ходячий холодильник! Какая полезная сила.

Тихо рассмеялась. Теперь Винтер смотрел на меня, как на сумасшедшую. Но я не верила ему. Не могла поверить. Это сон, бред!

— Значит, тебя изгнал отец? — уцепилась за ниточки этого бреда.

Винтер кивнул.

— Надолго?

— Навсегда.

— Многовато. Хорошо, допустим, ты и правда… принц, получается?

— Принц.

А что, похож. Особенно когда пытается мне приказывать.

— Тогда скажи мне, принц, на что рассчитывал твой папа, отправляя тебя не просто в немагический мир, а в наш? У нас простым-то людям жить опасно, что говорить о тебе?

Винтер пожал плечами. За его поступками проглядывала плохо скрываемая растерянность. Что ж, видимо, ненормальность — это заразно, потому что я видела то, что видела. И вода покрылась льдом, а потом растаяла.

— Отец желал наказать меня за гордыню, — ответило несчастье.

— А наказал меня.

— Что?

— Ничего. Послушай, а как твое имя сокращенно? Вин? Или, может, Винтик?

И рассмеялась. Это уже напоминало истерику.

— Попрошу мое имя не коверкать, — зыркнул принц грозными очами. — Иначе забуду о том, что ты — моя супруга. Кстати, а как тебя зовут? Ты вчера называла, но…

— Ты был слишком занят собой, чтобы запомнить. Алена. Меня зовут Алена.

— Точно. В нашем мире такого имени нет.

— А твое имя на одном из языков нашего мира означает «зима».

— Так и есть. У нас все представители правящей династии рождаются исключительно зимой. Поэтому если мы решим иметь общих детей, думать об этом надо весной. В другое время года беременность невозможна.

— Каких общих детей?

Я едва сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска.

— Ты — моя жена, — упрямо заявил принц. — Рано или поздно у нас появятся общие дети.

— Я тебе согласия на брак не давала.

— Как это не давала? А ночью…

— Ночью надо было меньше пить! И тебе, и мне.

— Но печати…

Кажется, наш ледяной принц сейчас закипит, потому что он уже стал похож на чайник, разве что с носика не капало.

— Я. Тебе. Не жена. И если ты не хочешь немедленно оказаться за дверью, уясни для себя эту простую истину.

— Ненормальный мир! — выпалил Винтер. — Ненормальные люди, и ты тоже…

— Ненормальная? — попыталась угадать.

— Да!

— Так я тебя не держу.

Винтер замолчал, будто закрылся в кокон. Даже смотреть на меня перестал. С кухни призывно засвистел чайник, и я поспешила уйти, пока не разругалась с незнакомым, в общем-то, мужчиной в пух и прах. На кухне вдохнула, выдохнула. Это становится моей любимой методикой. Вдох-выдох. Спокойно, Алена, парень ни в чем не виноват. Он искренне верит в свое иномирное происхождение. Плохо то, что начинаешь верить и ты.

Я достала две чашки. Из какого бы мира не явился Винтер, есть все равно охота. Вспомнила, как он накануне пошел за мной ради банкета. Надо спросить, сколько он, по его мнению, уже находится в нашем мире.

— Вин, ты есть хочешь? — спросила громко. Приниматься за готовку не хотелось, но, кажется, где-то в недрах холодильника были котлеты.

Тишина… Опять обиделся? А ведь я ничего такого ему не сказала. Только то, что муж мне не нужен. Особенно после Сергея и Анфисы. Тем более, такой муж, который явно привык получать все на блюдечке с голубой каемочкой. Ладно, буду умнее. Пусть дуется, сколько хочет. Достала сковороду. Никогда не отличалась особыми кулинарными талантами и обедать предпочитала не дома, но Винтера куда девать? Разогрела котлеты, налила чай, сделала бутерброды. Вроде бы похоже на обед. За его высочеством в гостиную пошла сама. Винтер так и сидел на диване, зато мой любимый стол покрывала ровная кромка льда.

— Это что? — спросила холодно, и все мои благие намерения мигом выветрились.

— Стол, — последовал ответ.

— Вижу, что не тумбочка. Я спрашиваю, почему его покрывает лед? Винтер, я с тобой разговариваю!

— А я с тобой — нет.

И гордо отвернулся к стене. Подросток, а не взрослый мужик, честное слово! Может, у них взрослеют не так? Или это мне подпорченный экземпляр попался? Экземпляр продолжал буравить стену взглядом.

— Слушай меня. Сейчас ты сделаешь так, чтобы мой стол приобрел нормальный вид, и мы идем кушать. Или ты оставляешь все, как есть, и мы прощаемся. Выбирай!

Стол начал медленно таять. Вода стекала на пол, на мой новый, между прочим, ковер! Пушистый, чтобы ноги не мерзли. Я ощутила, как изнутри медленно поднимается злость. Не зря у меня в подчинении целая огромная фирма — а это восемнадцать отделов и три филиала. Сергея в расчет не берем, он другим занимается.

— Тряпка в ванной, — похлопала Винтера по плечу. — Ковер жду через четверть часа в том виде, в котором он был до того, как ты превратил его в нечто.

Вдруг стало холодно. Так холодно, что захотелось вернуться в прихожую и натянуть полушубок. Зубы выстукивали барабанную дробь, руки подрагивали.

— Ты что делаешь? — спросила тихо. Молодец, Алена, правильно от тебя жених загулял. Ты вон незнакомого парня довела до ледяного бешенства.

Села рядом с Винтером, опустила руку на плечо — ледяное, между прочим, чувствовалось даже сквозь рубашку. Погладила. Плечо недовольно дернулось, температура понизилась еще на несколько градусов. Нет, не только холодильник, но и кондиционер!

— Успокойся, — сказала как можно ровнее. — Я не хотела тебя обижать, правда. Но и ты рассуди. Как можно поверить, что у моего офиса на скамейке сидел иномирный принц? Ты бы сам поверил?

— Нет.

— Вот видишь. Так что хватит устраивать ледниковый период. Идем, котлеты остынут, а потом займемся ковром.

Взяла Винтера за руку и потащила на кухню. Усадила за стол, подвинула тарелку.

— Ешь.

— А приборы? — Он уставился на вилку, потом на меня, потом снова на вилку.

— Чем тебе вилка не прибор?

— Нож хотя бы дай, — вздохнул Винтер.

— Не дам. Я тебя первый раз в жизни вижу.

— Не первый!

— Второй. Поэтому нож — не дам, и не проси.

Принц пожал плечами и принялся ловко ломать котлету вилкой на кусочки. Я села напротив, чтобы точно находиться между ним и ножами, которые, кстати, лучше убрать с видного места. Ел Винтер с аппетитом. Видимо, вчерашние бутерброды организм давно усвоил и требовал еды.

— Приятного аппетита, — пробормотала я, подвигая к себе тарелку. Хотя бы еду не комментирует, и на том спасибо. Впрочем, это пока голодный. А когда будет сыт?

Бутерброд с чаем исчез следом за котлетами, а глаза у моего гостя остались голодными, потому что продолжали шарить по окружающим полкам.

— Что, еще бутерброд? — спросила без особой надежды.

— Если тебя не затруднит.

— Меня — не затруднит.

Подвинула Винтеру еще один бутерброд, налила еще чашку чая. Пусть ест, мне не жалко. Подарки-то я купила. Теперь надо продуктами запастись. Конечно, на новый год буду не здесь, но… Мало ли?

— Благодарю за обед, — сказал Винтер, поднимаясь из-за стола. И бодренько так убежал в гостиную, даже не подумав тарелку со стола убрать. Неряха! Но и дальше пилить Винтера я не собиралась, он и так, как оказалось, слишком нервный. Убрала тарелку в мойку, сполоснула чашки и уже собиралась идти спасать ковер, когда раздался не самый желанный звук в моей квартире — назойливый дверной звонок.

— Что это? — Винтер мигом показался в коридоре. — Что звенит?

— В голове у тебя звенит, — беззлобно ответила я, направляясь к двери и любуясь растерянностью на лице гостя. — Шучу. Это к нам гости.

Винтер расслабился. Кажется, всего минуту назад он всерьез рассматривал версию, что неведомый звон раздается в его воображении. А я глянула в дверной глазок. Ничего не видно! Только цветы. Служба доставки, что ли? Вот только беспечной меня сложно было назвать.

— Кто? — спросила громко.

— Ален, это я, открой.

Лучше бы служба доставки! Но за дверью находился Сергей. И вот его-то я видеть точно не хотела.

— А меня дома нет, — сказала двери, заработав еще один изумленный взгляд от Винтера. Кажется, он отбросил попытки постичь мою логику.

— Алена, милая, давай поговорим. Мы же с тобой уже десять лет вместе.

— Катись к черту.

— Алена, я не уйду!

Не уйдет ведь, упрямый дурак. Пришлось открывать дверь, и Сергей ввалился в прихожую с огромным букетом алых роз. Так и не выучил, что я люблю белые.

— Вот, это тебе, — попытался втиснуть букет мне в руки. Видимо, чтобы не пришла в голову мысль чем-нибудь его огреть.

— Вам.

— Вам? — Сергей понял не сразу.

— Да, вам. Теперь между нами, Сергей Вадимович, будут чисто деловые отношения до той самой поры, пока я не подберу другое место работы. Как вам кажется, прилично ли начальнику дарить своему заму такие шикарные букеты?

— Прилично, — рявкнул Сережа.

— Тогда подержи, пожалуйста.

Я передала букет Винтеру. Тот посмотрел на цветы как-то странно, но, слава богу, молчал.

— А это еще кто?

Зато, кажется, Сергей вспомнил, кто в доме хозяин. Правда, перед глазами все еще стояла картинка, увиденная накануне в кабинете. И если Сережа думал, что я так просто её забуду, то, значит, совсем меня не знал.

— Знакомься, это Винтер, мой друг, — представила я парня. — А это — Сергей Вадимович, мой начальник.

— Я — её жених! — Сережа сразу попытался обозначить границы.

— Не может быть, — качнул головой Винтер с таким видом, словно сейчас он заставит непрошеного гостя съесть эти розочки все до одной.

— Почему?

— Потому что я — её муж.

Сергей раскрыл рот. Закрыл. Посмотрел на меня, кажется, усомнившись в своем рассудке, а я готова была аплодировать стоя. Если бы еще не оказалась в совершенно нелепой ситуации!

— Вот видишь, Сережа, свято место пусто не бывает, — сказала, чтобы разрядить обстановку. — Один ушел, другой пришел.

— Да ты шалава! — взвыл Сергей.

Что случилось дальше, я поняла только потом, сидя на кухне в обнимку с новой чашкой чая. Даже кофе не хотелось. А в ту минуту цветы вдруг полетели вниз. Винтер перепрыгнул через букет, схватил Сергея и вышвырнул в подъезд, прямо на пол, а сам в довершение наступил ногой ему на грудь.

— Извиняйся, — потребовал он таким тоном, что я пожалела о том, что четверть часа назад просила парня привести в порядок ковер. — Извиняйся немедленно, и я оставлю тебе жизнь.

— Извини, — просипел Сергей. Видимо, Винтер хорошо его приложил. — Прошу прощения.

Нога исчезла. Винтер обернулся ко мне — но слишком рано. Сдаваться Сергей не умел. Он подскочил на ноги и с силой толкнул Винтера в спину. Тот неловко споткнулся, стараясь не налететь на меня, резко развернулся и взмахнул руками. Сергей охнул, хотя Винтер его даже не касался.

— Ноги… Я ног не чувствую… — взвыл протяжно.

— Если ты не изменишь своего отношения к людям, — и Винтер сжал ладони в кулаки, а Сергей и вовсе посерел, — клянусь, детей ты иметь не сможешь. А теперь пошел вон.

И разжал кулаки. Секунду спустя в подъезде никого не было, а я запирала дверь, пока Винтер поднял цветы и отнес их в гостиную.

— Выброси с балкона, — попросила я.

— Жалко. Цветы не виноваты в подлости людской.

— А почему ты решил, что дело в подлости?

— Вчера я видел этого мужчину с другой женщиной, а ты казалась расстроенной.

А я-то думала, что он был вчера не в состоянии что-то замечать. Впрочем, наверняка, это было до того, как мы допились до потери памяти. Взяла вазу. Вин прав, не пропадать же розам, жаль. Водрузила вазу на стол, а сама пошла за чаем, на ходу заметив, что ковер неожиданно высох.

На самом деле, меня все еще била дрожь. Я не ожидала, что Сережа заявится ко мне домой. Как не ожидала и того, что устроит Винтер. Что он вообще сделал с Сергеем? Приложил своей ледяной силой? Радовало одно — болтать Сергей не станет, иначе упекут в психиатрическую больницу. Потому что сказать ему нечего. «Он меня заморозил, не касаясь». Звучит крайне глупо, а Кряжев, стоит отдать должное, полным дураком не был.

Обида распирала изнутри. Я пила чай маленькими глоточками, чтобы согреться, но разве можно согреться от боли? Нет, нельзя. Приоткрылась кухонная дверь.

— Входи уже, раз пришел, — сказала я.

Винтер сел напротив. Он выглядел спокойным, будто ничего и не произошло. А я вдруг поняла, что благодарна этому странному парню за помощь. За то, что вступился, осадил Сергея, не дал меня оскорблять, пусть и сделал это в своей странной манере. А самое страшное — я всерьез начинала ему верить.

— Ты в порядке? — спросил Винтер.

— Да, в полном, не беспокойся.

Рядовой разговор на рядовой кухоньке.

— Послушай, Вин…

— Винтер.

— Хорошо, Винтер. Не используй эту свою… магию на людях. Ладно Сергей. Ему будет стыдно признаться, чем ты его приложил, но другие могут заинтересоваться, и будут проблемы. Понимаешь?

Винтер кивнул. Все он понимал. А я осознавала, что не смогу выгнать его в мороз. Зато пальчики его стоит проверить. Зря только чашку мыла. Но она ведь не последняя? А друзей в правоохранительных органах у папы хватает.

— Ладно, не будем о грустном! Мне еще за продуктами надо. Посидишь тут, или составишь компанию? Супермаркет за углом.

— Я лучше останусь здесь.

Я, честно говоря, ожидала другого ответа. Даже если на минуту допустить, что он — из другого мира, разве ему не любопытно? И вдруг поняла: нет, не любопытно. Скорее всего, страшно до одури. Представила себя, если бы вдруг открыла глаза — а вокруг мир без привычных вещей, зато с наличием магии. Можно с ума сойти! А Винтер терпит. Даже если это — его собственное безумие, он ведь в него верит!

— Винтер…

— Что? — Холодный, льдистый взгляд.

— Ты знаешь, что это такое? — указала на холодильник.

— Нет.

— А это? — На мобильный телефон, замерший на подоконнике.

— Нет.

— А это? — На розетку.

— Нет.

Вот это парень попал! И ведь не притворяется, это видно. Как он собирается дальше жить?

— Слушай, а пакеты будут тяжелые. Пойдем со мной, поможешь донести.

Оставлять его в квартире было боязно. А если он её подожжет? Если поранится? Если…

— Алена, иди, обещаю, все будет в порядке. Если хочешь, я с места не сдвинусь.

— Ну, зачем так кардинально… — пробормотала я. — Ладно, посиди тут, я скоро.

Наверное, с такой скоростью я в магазин не ходила еще никогда. Зато скупилась на год вперед, а домой неслась, не чувствуя тяжести. Только надеялась, что родная квартира — на месте, а мой временный сосед жив и здоров. Взлетела на седьмой этаж, ввалилась в двери. Винтер снова переместился в гостиную. Он полулежал на диване, прикрыв глаза, но, стоило мне появиться, сел ровно. Я сделала вид, что ничего не заметила. Быстро расфасовала продукты по полкам холодильника и прошла в гостиную. Что ж, раз мне не все равно, а впереди — новогодние каникулы, надо понять, как быть с моим новым другом.

Села в кресло напротив. Винтер ждал, пока заговорю первой. Что же меня в нем так настораживало? То ли взгляд — чуть свысока? То ли привычка держать спину прямо, будто корона на голове? Что, Вин?

— Спрашивай.

Он снова понял меня без слов. А мне просто хотелось с ним поговорить, отвлечь от мыслей, которые, без сомнения, бродят в его голове.

— Расскажи мне о ваших брачных обрядах, раз уж ты утверждаешь, что являешься моим супругом, — попросила я. Надо понять, что у него в думах. Как он смотрит на мир, чего ждет.

— Ничего сложного. — Винтер продолжал смотреть на меня чуть свысока, и это немного раздражало, но лишь немного. — В моем королевстве запрещено вступать в любые отношения вне брака. Брачная ночь — это обмен магической энергией. Грубо говоря, ты получаешь частицу моей магии, я — твоей.

— У меня нет магии.

— Она есть у всех, Алена, но проявляется по-разному, видимо, потому что печати сработали. Так вот, когда представитель нашего народа выбирает пару, заключается брачный союз. Один и на всю жизнь.

— И у вас нет разводов? — Я округлила глаза.

— Почему? Есть, но… Это большой позор. Так просто брак никто не разорвет. Надо доказать старейшинам, что твоя, допустим, супруга сделала вашу общую жизнь невозможной. Изменила, пыталась лишить жизни… Тогда виновная сторона подлежит наказанию, и брак расторгается.

— И какое же это наказание?

— Невозможность заключить повторный брак. По сути, одиночество.

Я покачала головой.

— Как все сложно! Но вот если вдруг произошло, как у нас — случайно?

— Случайно ничего не бывает, Алена. Может, в вашем мире все и не так…

— Все не так, — подтвердила я. — И отношения вне брака случаются, и разорвать его можно. Поэтому я и пытаюсь понять ваш мир, ваши законы.

Или то, что ты себе придумал, дорогой. Стоп! Если у них первая ночь является подтверждением брака, значит, я была у него во всех смыслах — первая? Едва сдержала улыбку. Жаль, что Винтер о минувшей ночи вряд ли вообще что-то помнит, а повторение ему не светит. Со мной так точно.

— Хорошо, я пока разрешу тебе тут остаться, — сказала Винтеру. — Но ты ведешь себя тихо, мои вещи без разрешения не берешь, и вообще…

— Я понял, — перебил меня, не дав договорить. — Я постараюсь тебя не тревожить. А теперь, все-таки, можешь набрать мне ванну?

И что мне с ним делать?

Ванну пришлось набрать. Что мне, воды жалко? И шампуня — уж точно нет. Правда, шампунь у меня был только клубничный, но что поделаешь? Пусть Вин берет, какой дают.

— Готово, — заглянула в гостиную. — Можешь идти купаться. Если вода будет слишком горячей, скажешь.

Винтер кивнул и направился к двери в ванную. На пороге комнаты обернулся.

— А ты со мной не пойдешь?

Вопрос поставил в тупик.

— Зачем? — спросила я.

— Помочь. Как я сам?

Сказано — принц. Если допустить хотя бы на долю секунды, что принц настоящий, то действительно — как он сам? Без толпы прислуги, которая и голову вымоет, и спинку потрет. Я глупо хихикнула, представив картинку — Винтер, а вокруг служанок пять, и каждая занята своим делом. Ноготки там подстричь, бороду сбрить. Хотя, какую бороду? Нет даже намека на щетину. Пяточки пемзой потереть! Чтобы кожа не огрубела. Не сдержалась, захохотала в голос.

— Так бы сразу и сказала, что нет, — буркнул Винтер, проходя мимо. Ну вот, опять обиделся. Принц попался какой-то с дефектом. В смысле, тонкой душевной организации. Но я была все еще благодарна ему за изгнание Сергея, поэтому и не торопилась эту самую организацию окончательно рушить.

— Хорошо, чем тебе помочь? — спросила у закрывшейся двери.

— Ничем!

— Ну, ничем так ничем.

Хозяин, как говорится, барин. Главное, чтобы после его купания не пришлось делать ремонт — и мне, и соседям. Я, на всякий случай, осталась в коридоре, прислушиваясь к происходящему за дверью. Слышался плеск воды — и ничего больше. Утопился он там, что ли?

— Винтер, ты жив? — уточнила у закрытой двери.

В ответ что-то булькнуло. Значит, подает признаки жизни. Интересно, он от теплой воды не растает? Как Снежная Королева, допустим. Вздохнула, мысленно отвесила себе подзатыльник. Вообще, издеваться нехорошо. Да и, может, ему правда помощь нужна? С другой стороны, врываться в ванную к мужчине? Совесть напомнила, как мы провели эту ночь.

— Можно войти?

Тишина, даже не булькает. Толкнула дверь — и замерла с разинутым ртом. Теплая вода из крана все еще лилась, зато саму ванну покрывал тонкий слой льда, по которому летели и порхали клочья пены. Сам Винтер сидел, запустив пальцы в волосы, и явно не знал, что теперь делать. И это было бы смешно, если бы мне не грозил потоп — или ледниковый период?

— Ты что? — подлетела к Винтеру, забыв о его внешнем виде. — Прекрати немедленно.

— Не могу.

И взглянул на меня несчастными глазами. Да уж, не знала девка печали, купила… Тьфу на него, никого не купила. Постучала по льду — прочный. Ладно, сначала придется успокоить субъект, который сам скоро корочкой покроется.

— Давай, потихоньку размораживай, — попросила ласково. — Не беспокойся, я останусь и тебе помогу.

Лед пошел мелкими трещинками и сдался под напором горячей воды.

— Умница! — потрепала темные, чуть влажные волосы. — Зачем же так нервничать?

— Я ничего не понимаю. Не знаю назначения и половины этих флаконов. Я даже воду немного остудить не смог!

— Сказала же, зови меня.

Покрутила краны и сделала воду чуть прохладнее.

— Видишь, ничего сложного. Привыкнешь. Главное, ничего больше не морозь. Не хватало еще, чтобы кран сорвало. Ты чем мыться собирался?

Винтер гордо продемонстрировал пену для ванн.

— Это не то, — отобрала флакон. — Нужен шампунь.

И указала на ярко-розовый тюбик. Винтер поморщился, одним взглядом выказывая свое отношение к цвету шампуня.

— И не надо так на него смотреть. Заморозишь — новый покупать будешь.

— У меня денег нет.

— Твои проблемы.

Я вздохнула, воздела очи горе, поизучала потолок. Затем заставила Винтера сесть так, чтобы мне было удобно, и намылила его волосы. А на ощупь приятно! Пушистый, как одуванчик. И фыркает забавно.

— Ай. — Винтер отчаянно потер глаза. Упс, забыла предупредить.

— Промой глаза водой, — посоветовала ему. — И закрой, чтобы пена не попала.

Если Винтер и желал высказать все, что думает, о моих талантах, то промолчал. Только долго умывался прежде, чем позволить мне продолжить процедуру. Я смыла шампунь. Уже полбеды.

— Дальше сам, — сказала ему. — Вот мочалка, вот мыло. Воду не морозить, и постарайся не убиться. Я пойду.

— Останься!

И перехватил так, что я едва не приняла ванну вместе с ним.

— Хорошо, — высвободилась из захвата. — Тогда подожди, отвернусь.

— Зачем?

— Затем, что я тебя знаю всего один день! И не надо мне рассказывать о брачных узах, по нашим законам их нет.

И отвернулась, надеясь, что теперь обойдется без происшествий. Судя по чертыханиям Винтера, мыло ему тоже не желало поддаваться. Картина с ротой служанок снова встала перед глазами. Похоже, я была не так далека от правды. Воспитание у парня специфическое. То есть, монархическое в лучших традициях. В смысле, дерусь, с дамами любезничаю, солнце от луны отличаю — и ладно. Я, конечно, преувеличивала, но впечатление было именно таким. А о том, что надо о себе заботиться… Так пусть другие заботятся. Кормят с ложечки. Нет, не с ложечки — вон, Винтеру вилки было мало. Я, конечно, на людях тоже ела, как полагается, но тут-то мы дома.

— Подашь полотенце?

Протянула руку, подцепила чистое полотенце, которое держала специально для гостей, и протянула за спину. Винтер, пыхтя, как чайник, выбрался из ванны и, кажется, решал вопрос, как одним полотенцем и прикрыться, и вытереться. Я не оборачивалась. Не знаю, какие у них в мире обычаи, но приличия нашего попрошу соблюдать.

— А что мне надеть?

Не выдержала, обернулась. Винтер дилемму решил. С волос стекала вода, а в полотенце он закутался, насколько хватило ширины. Хмыкнула и протянула ему второе. И так весь пол залил. А по комнате плыл сладкий запах клубники.

— Твои вещи что, вымокли? — покосилась на совершенно сухую стопку одежды.

— Нет, но я же в них уже пару дней.

Винтер уставился на меня с полным непониманием, чего от него вообще хотят. Этот день когда-нибудь закончится?

— Вытирайся и иди в гостиную, — сказала ему. — Я что-нибудь найду.

«Что-нибудь» означало, что надо порыться в шкафу. Сережа у меня ночевал, и в доме были его вещи. Да, комплекции они с Вином были разной, но выбирать не приходится. Поэтому я выудила из шкафа неполную упаковку нового белья — Вину повезло, штаны и футболку.

В двери гостиной предусмотрительно постучала. Высунулась рука, забрала одежду и исчезла. А я прошла на кухню и задумалась. Завтра — тридцать первое декабря. Мне ехать к родителям. А что делать с этим несчастьем? Которое, кстати, почему-то бодро ругалось. Извини, с футболкой справится и ребенок, не пойду.

Винтер появился в дверях минут десять спустя. Злющий, красный и с волосами, торчащими дыбом.

— Что такое? — меланхолично поинтересовалась я, кажется, утратив способность удивляться до конца своих дней.

— Это не белье! Это… это… Да оно же едва задницу прикрывает!

Оп-ля! Принц отбросил воспитание.

— Но прикрывает же, — заметила с той же меланхолией. — Ой, елка!

— Что — елка? — не понял Винтер.

— Мне же еще елку надо нарядить.

И понеслась в гостиную. Точно, как я могла забыть? Как? Задурили мне голову! То Сережа, то Винтер. Достала из шкафчика треногу.

— Помог бы, что ли? — обернулась к Винтеру.

— Чем? — вопросил тот, дергая слишком длинную футболку. Да, Сергей пошире будет в плечах.

— Елку вставь в треногу.

Винтер вздохнул, но дерево поднял и с легкостью установил, куда просила. Потом мы вдвоем покрутили ель в разные стороны и поставили в углу, чтобы не упала. Игрушки из шкафа заставила доставать Винтера. Он стоически молчал, но по укоризненному взгляду было понятно, что достала я новоиспеченного мужа всерьез и надолго. Зато процессом надевания шариков на ветки Вин неожиданно увлекся. Бойко развешивал игрушки, затем укутывал лесную красавицу мишурой.

— У вас не принято наряжать елку? — спросила я.

— Нет, — ответил Винтер, как раз цеплявший украшенную бусинами верхушку. — У нас вообще нет такого праздника, как новый год.

— И какое же у вас летоисчисление?

— Летоисчисление есть, конечно, но сам праздник другой. Обычно мы празднуем его в день рождения короля. Так как это всегда зимой, то и получается, что годы мы считаем по правлению монарха.

— И когда у вас сейчас новый год?

— Двадцать третьего января. У вас ведь месяцы называются так же, как я понял? Видимо, наши миры взаимосвязаны.

— Да, так же.

Верхушка заняла положенное место, и мы с Винтером уставились на дело своих рук.

— Красиво, — сказал он, проводя пальцами по зеленым иголкам. А пальцы — тонкие, обманчиво изящные. Но я-то понимала, что силы в них хватает. Вон, всю ванную льдом покрыл.

— Еще войдешь во вкус нашего мира, — подмигнула я, ловя себя на мысли, что вдруг действительно приняла эту невероятную правду. То, что Винтер — из другого мира. Вон, и о месяцах спрашивала на полном серьезе. Точнее, о годах.

— Так почему у вас все правители рождаются зимой? — решила, что стоит говорить хоть о чем-нибудь.

— Особенности магии. В зимнее время она активнее, поэтому уже давным-давно в другое время года в моей семье никто не рождается.

— У тебя есть братья, сестры?

— Две младшие сестры.

— Круто, а у меня нет. Но у меня есть два кузена, мы с ними росли вместе.

— Тоже хорошо.

Я щелкнула выключателем, и на елке зажглись огоньки, а свежий запах хвои так и плыл по дому. Увидела, как расширились глаза Винтера. Он протянул руку, чтобы коснуться лампочки, и убрал.

— Не бойся, они не кусаются, — рассмеялась я. — Главное, не забывать выключать на ночь.

— Отчего они горят? Я не чувствую пламени.

Винтер уже успел сделать-таки шаг к елке и рассматривал огоньки с пристальным вниманием первооткрывателя.

— От электричества. Электричества у вас тоже нет?

— Нет.

Тяжелый случай. Хотя, если у них есть магия, наверняка, используют её.

— Ладно. — Я вдруг поняла, как устала. — Ты как хочешь, а я ложусь спать. Тем более, завтра новогодняя ночь, выспаться надо, чтобы потом не клевать носом в бокале.

Отключила гирлянду и потащилась в спальню. Винтер пошел за мной.

— А ты куда? — обернулась к нему.

— Спать, — зевнуло наваждение.

— Со мной?

— А с кем еще?

— Гостиная твоя, спи там.

Винтер покосился на меня — думал, шучу. Затем понял, что нет, развернулся и пошел обратно. Даже спорить не стал. Наверное, действительно, утомился. Я перестелила кровать, затем достала из шкафа запасную подушку, после недолгих попыток нашла плед и потащила в гостиную.

Винтер устроился в кресле у окна. Повернул его и сидел, опустив руки и голову на подоконник. За окном мерцали фонари, переливались светом гирлянды в чужих окнах. Запоздало подумала, что мы даже не поужинали, но сил на это уже не было. День выпил меня до дна.

— Вот подушка и плед, — сказала Винтеру. — Если что понадобится, буди, но лучше не стоит.

Тот не обернулся. Я подошла ближе. Оказалось, что Винтер уже успел уснуть. Вздохнула, взяла плед и накинула ему на плечи. Он, конечно, со льдом на «ты», но не стоит лишний раз это проверять. Подушку положила на диван. Проснется ведь он рано или поздно, в таком положении спать неудобно.

— Спокойной ночи, — прошептала ему и пошла к себе.

Кровать! Наконец-то, какое счастье! В голове лениво прокручивались события дня, и я понимала, что он навсегда перевернул мою жизнь с ног на голову. Или с головы на ноги? Как разобраться? Но за суетой вокруг Винтера вчерашняя боль понемногу начала утихать, и я поняла, что все-таки могу дышать. Что жизнь продолжается.

Я сладко потянулась. Одна! В своей постели! Никаких подозрительных мужчин рядом! Хорошо. А главное — новый год! Я, как маленькая, загадывала желание под бой курантов, и верила, что оно сбудется. Обычно желания касались Сережи… В этом году будем вносить разнообразие.

— Откройся! — послышался мужской голос с кухни. Винтер?

— Приказываю тебе открыться, мерзкое чудовище!

Это кто у меня на кухне — чудовище? Я со скоростью света вылетела из спальни, чтобы увидеть пылающего праведным гневом принца, который замер напротив холодильника и пытался уговорить дверцу открыться. Похоже, зря я кого-то ужином не накормила. Выглядело уморительно, особенно когда Винтер обиженно повернулся к холодильнику спиной, а затем так же резко развернулся и попытался его пнуть.

— Ты что! Сломаешь! — поторопилась остановить произвол.

— Доброе утро. — Винтер коротко мне поклонился. — Как спалось?

Ой, мама… День снова обещает быть веселым.

— Прекрасно, — призналась честно. — А тебе?

— А мне — нет. Твой диван слишком скользкий и неудобный.

— Ну, уж извини, не королевский дворец. Ты что, есть хочешь?

— Не то, чтобы… — Винтер с вызовом взглянул на холодильник. Я вздохнула, подцепила дверцу — и открыла. Зажегся свет.

— Бери, что нравится, — сказала своему временному сожителю.

Тот поколебался — и не взял ничего.

— Садись! — рыкнула на принца. И за что он свалился на мою голову? Хорошо, хоть не бегает, размахивая кинжалом, а вполне мирно сидит и ждет, пока я достану из холодильника сыр, масло и сделаю бутерброды. Интересно, если я уеду к родителям дня на три, а его оставлю здесь, он так и будет сидеть голодным перед полным холодильником? Хотя, чему удивляться? Среди земных мужчин тоже такие экземпляры встречаются.

— Чай? Кофе?

— Чай.

Понятно, кофе принцу не пришелся по вкусу. Я быстро поставила чайник, включила кофеварку, а вот Винтеру придется давиться чаем из пакетика. Заваривать не хотелось. Разлила напиток по чашкам и отвернулась. А пока повернулась, моя чашка с кофе исчезла в чьих-то загребущих руках.

— Передумал, — спокойно прокомментировал Винтер. — Не будешь ли ты так добра положить мне в кофе две ложечки сахара?

Я замерла в немом шоке. Так вежливо меня еще никогда не опускали до уровня прислуги. Захотелось его чем-нибудь стукнуть, но я напомнила себе, что у парня стресс и шок. И вообще, он в наш мир не просился, это папа его наградил. Опять-таки, если верить сыночку. Вздохнула, потерла пальцами виски, налила себе новую чашку кофе.

Лишь один вопрос оставался открытым. К вечеру я поеду к родителям. А что делать с Винтером? Оставить здесь? Становиться бездомной как-то не хочется, и праздник… Повезти к маме с папой? Во-первых, начнутся вполне закономерные вопросы, кто это. Во-вторых — по Винтеру видно, что он слегка… не в себе по меркам нашего мира. Как объяснять? Заклеить рот скотчем и связать руки? Оставить в машине в гараже?

— Что? — Винтер заметил и правильно истолковал мой взгляд. — Жалко кофе?

— Нет, не жалко. Послушай, Вин…

— Винтер.

— Будешь буянить, стану Винтиком называть. Так вот, Вин, вечером я еду к родителям встречать Новый год. То есть, у них будет небольшое… ладно, большое семейное торжество. И я не знаю, как с тобой быть.

— Я могу посидеть здесь. — Винтер пожал плечами. — Но если ты все же не против взять меня к родителям, не беспокойся. Я знаю, как вести себя в высоком обществе.

Еще бы он не знал! Представила свою немаленькую семью, затем Винтера среди них. Затем того же Винтера одного в новогоднюю ночь в квартире. Затем квартиру, если Винтеру станет скучно.

— Значит, так. — Приняла волевое решение. — Сейчас мы поедем в магазин. Надеюсь, хоть какие-то работают. Купим тебе костюм на вечер. Моим родителям ничего не говори о своем иномирном происхождении. По пути придумаем тебе легенду.

— Что мы придумаем? — тихо переспросил Винтер.

— Биографию для нашего мира. Собирайся.

Винтер посмотрел на свою, точнее, Сережину одежду и пошел в ванную — забирать пусть ношенные, но личные вещи, в которых он не выглядел бродягой с улицы. На этот раз свидание с лифтом прошло очень даже спокойно. Винтер с независимым видом шагнул в распахнувшиеся двери и посторонился, пропуская и меня. Начинает привыкать. Конечно, на то, чтобы действительно познакомиться с моим миром, уйдут месяцы, но Винтер умел держать лицо. Он так же спокойно дождался, пока я выгоню авто из гаража, затем я распахнула переднюю дверцу, и его высочество милостиво занял свое место. Я тут же села за руль и едва успела перехватить руку Винтера:

— Не трогай.

Заметила, что принц тут же поджал губы.

— Я тебе потом о каждой кнопочке расскажу, но сейчас времени нет, хорошо?

Не удостоилась даже кивка, поэтому щелкнула кнопкой, включая радио. От звука музыки Винтер резко подпрыгнул.

— Тихо, это всего лишь запись, — сказала я, стараясь сдержать хохот. Но тот сдерживаться не хотел, и уже через минуту я смеялась так, что заболели бока.

— Посмотрел бы я на тебя на магической арене, — сквозь зубы процедил Винтер и уставился в окно.

Извиняться я не стала. Сам виноват. Забавный все-таки парень. Хотя ему, конечно, не смешно. Но я при чем, если у него с утра не то настроение? Поэтому решила не обращать внимания. Вместо этого порулила к любимому торговому центру. Тот оправдал ожидания и даже в праздничные дни ждал покупателей. Магазины, где одевался Сергей, находились на третьем этаже. Иногда мы бывали там вместе, поэтому приблизительно представляла, что и где продают. Поэтому, стоило появиться в дверях, к нам поспешила знакомая девушка-консультант.

— Добрый день. Чем могу помочь? — ответила с профессиональной улыбкой.

— Необходимо обновить гардероб моему молодому человеку, — ответила я. — Случилась неприятность, в самолете потеряли его багаж, и он остался без ничего. Поможете?

— Конечно!

Девушка махнула рукой коллеге, и они увлекли Винтера к ближайшей примерочной. Я же села на диванчик, выбрала журнал, и…

Щебетание девиц раздражало. Наверное, раздражало еще и потому, что Вин и не подумал плотно задернуть шторку на кабинке, и я прекрасно видела, как этот фанфарон позволяет его одевать-раздевать. «Давайте, застегнем рубашку». «Давайте, поможем с брюками». Тьфу! Винтер указывал девицам на какие-то вещи. Называется, за костюмом пошли. Зря я развязала консультантам руки, сейчас весь магазин скупим. Поэтому поспешила к примерочной и быстро рассортировала то, что предлагали девушки, и то, на что положил глаз Винтер… Ладно, со вкусом у него все было в порядке, придется брать. Хорошо, что средства позволяли. Мстительно заставила Винтера тащить все пакеты, затем решила, что и самой неплохо бы купить что-то на вечер, раз пришли. На этот раз оставила Винтера на диванчике, а сама выбрала несколько платьев и отправилась в примерочную. Вот только принц не желал сидеть на месте. Он сначала прошелся вдоль полок с платьями, а затем протянул мне несколько вешалок:

— Примерь.

Спорить не стала, забрала. Примерила. Выругалась. И купила, все три. Глаз — алмаз, что уж там. По пути заглянули в отдел парфюмерии, выбрали одеколон для принца. Затем — в обувной. И, наконец, в отдел нижнего белья. Там Винтер вообще сделал вид, что его не существует, и объясняться с продавцом пришлось мне. Пакеты едва вместились в авто, и мы поехали к дому.

— Давай вернемся к твоей биографии, — говорила по пути. — Как зовут твоего отца?

— Айсен.

— Ледяной, что ли?

Винтер кивнул.

— Ладно. Скажем, что ты приехал из… Бельгии?

— Где это?

— Ты все равно не знаешь. И говоришь без акцента. Кстати, а откуда тебе известен наш язык?

— Не знаю, наверное, какие-то особенности магического перехода.

— Ладно, допустим, не в этом суть. Скажем, что детство ты провел в России…

— А это где?

— А это здесь! В смысле, мы находимся в России. А потом родители развелись, и вы с отцом переехали…

— В Бельгию.

— Умница! — Я едва не зааплодировала. — И вот теперь ты недавно вернулся, чтобы… чтобы провести время с матерью.

— Нет, — сказал, как отрезал.

— Почему нет?

— Потому что, Алена. Я не хочу упоминать о моей матери. Скажем, что я приехал… за наследством дяди.

— Хорошо, пусть так. С тобой мы познакомились… по Интернету.

— Это как? — Винтер уставился на меня.

— Значит, в сети. Переписывались, переписывались, и…

— Я все равно не понял.

— Интернет — это такая сеть с информацией обо всем на свете. Я тебе дома покажу, но не сегодня, не успеем. В общем, на одном из сайтов…

Винтер, кажется, перестал меня слушать. Еще бы, он ведь не понимал, о чем я говорю. Ладно, буду врать за нас двоих. Оставила авто на стоянке — все равно скоро снова уезжать, а мы потащились наверх. После забега по магазинам хотелось только одного — лечь. Нет, сначала в душ, потом — лечь. Поэтому открыла перед Винтером шкаф, оставила развешивать обновки, а сама заперлась в ванной. Наконец-то! Хоть какое-то личное пространство, в которое не вломился совершенно незнакомый мужчина, которого рука не поднималась выгнать на улицу. И который, как я слышала даже сквозь шум воды, чем-то гремел в комнате. Ну и пусть! Спокойно вымыла голову, затем высушила, жалея, что не записалась к парикмахеру, но родители любят меня и так, и только потом вернулась в спальню.

Пакеты стояли у шкафа, на вешалке болталась всего одна футболка, Винтера не было.

— Вин! — позвала я. Тишина. — Винтер!

— Что? — Принц появился в дверях.

— Это что? — указала на пакеты.

— Одежда, — невозмутимо ответил тот.

— Почему не развесил?

— Не хочу, она мне не мешает.

— А мне мешает, путается под ногами.

— Так ты и развесь.

Пожал плечами и вышел из комнаты. А внутри медленно закипала злость. Нет, я все понимаю. Незнакомый мир, чужие люди. Но элементарные правила никто не отменял. Я в прислуги не нанималась, и бардак в своей квартире терпеть не собиралась! А еще я не собиралась тратить время на скандалы тридцать первого декабря, поэтому сгребла пакеты в охапку, оттащила в гостиную и высыпала на диван почти на колени Винтеру.

— Раз не мешают, пусть здесь полежат, — сказала с улыбкой и вернулась в спальню. Принц еще выискался! Я ему не домработница, и даже не подруга. А брачная печать… Печати в паспорте у меня нет. Значит, свободна! В гостиной послышался шелест. И ну его! Я наскоро перекусила, полежала немного — надо же когда-то отдыхать, и уже собиралась вставать, когда зазвонил мобильный телефон. Мама!

— Алло, — ответила как можно беззаботнее.

— Аленушка, ты как там, уже едешь? — поинтересовалась мама. Которая обычно звонила только по необходимости.

— Вот-вот буду выходить из дома, а что?

— Ничего, просто звонил Сережа…

Так просто. Звонил Сережа. Моим родителям!

— И что сказал?

— Что вы поссорились.

— Мам, давай не будем, — решила сразу расставить точки. — Да, мы поссорились. Мириться не будем. И, кстати, я приеду не одна. Надеюсь, ничего страшного?

— Ты полюбила другого? — В голосе мамы читался шок.

— Нет, это мой друг. У него нет знакомых в городе, и я не хочу, чтобы он оставался один в новогоднюю ночь.

— Тогда конечно…

— Все. Люблю, целую, еду. Пока.

— С кем ты разговариваешь? — Тут же возник в дверях Винтер. Главное, вовремя!

— С мамой, — устало отбросила телефон.

Винтер недоуменно осмотрелся по сторонам.

— Но её же здесь нет!

— Конечно, нет. Мы говорили по телефону. Это… такой прибор для связи на дальних расстояниях. Одевайся, через час мы уезжаем к родителям.

— Не могу, — покраснел Винтер.

— Почему это? — поинтересовалась я. Не мог же он все пакеты из окна выбросить.

— Рубашка не выглажена… И штаны… А бытовые заклинания в вашем мире не действуют.

Можно подумать, он в своем-то их хоть раз применял! Я рыкнула. Оставь Винтера с утюгом — и можно попрощаться с одеждой. Поэтому плюнула на все, достала гладильную доску и скомандовала:

— Неси.

Для визита к родителям выгладила светло-бирюзовую рубашку и серый костюм. Вручила все это Винтеру и выслала в гостиную одеваться. Вернулся он быстро — с заявлением, что цвет белья не гармонирует с цветом одежды. Я едва сдержалась, но посоветовала Винтеру меньше думать о подобном и одеться, учитывая, что явился он в одном белье. Проводила взглядом довольно неплохую фигуру… Да что там! Очень даже неплохую. Что за глупости лезут в голову? Быстро раскидала покупки в шкафу и пошла в гостиную, пока Винтер там совсем не запутался. К моей радости, Вин справился-таки с одеждой и стоял посреди гостиной памятником современному дизайну. Волосы зачесал назад, и в воздухе плыл запах одеколона. Осваивается!

— Готов? — спросила у своего сегодняшнего кавалера.

— Вполне, — кивнул тот, изучая отражение в зеркале с довольной полуулыбкой.

— Тогда подожди еще немного, я оденусь.

Мои сборы проходили куда быстрее. Темно-вишневое платье в пол сидело, как будто на меня шили. Нанесла легкий макияж, захватила сумочку. Можно идти. И только червячок сомнений грыз где-то внутри, не совершаю ли ошибку, так рано выводя Винтера в свет. Я приказала червячку замолчать, и мы, наконец-то, выехали в сторону загородного поселка. Эх, была-не была!

Я обожала наш загородный дом! И крайне не любила бывать там с компанией шумных, говорливых родственников. А их наберется минимум человек пятнадцать. Плюс, могу подтянуться соседи. В общем, о покое и уединении можно только мечтать. Покосилась на Винтера. Он с остервенением тер виски.

— Что-то не так? Голова болит? — спросила его.

— Нет, просто ваша музыка… Она — как пыточное орудие, — сквозь зубы ответил Винтер.

— Почему это? — возмутилась я за творчество неведомых исполнителей.

— Сплошной грохот и шум. Разве это музыка? Я оркестр люблю.

Еще бы, все-таки принц. Я выключила радио, и Винтер блаженно расслабился. Даже начал улыбаться, и улыбка странным образом украсила его аристократическое лицо. Он стал даже милым, а не просто ледяным красавцем.

— Как зовут твоих родителей? — спросил внезапно.

— А зачем тебе? — прищурилась я.

— Чтобы знал, как к ним обращаться.

И правда, что это я спрашиваю? Усмехнулась.

— Анна Витальевна и Владимир Савельевич.

Вин тихонько повторил имена родителей. Затем еще раз.

— Сложные у вас имена, — выдохнул он.

— Думаю, не сложнее ваших. Вот ты — принц. Как к тебе придворные должны обращаться?

— Ваше высочество Винтер ди Айсен.

— Целых пять слов! А у нас — имя и отчество. Ну, и фамилия, но по фамилии обращаться невежливо.

— Так и у нас не у всех титулы есть. А нет титула — всего лишь имя.

— Дискриминация, — ответила я.

— Что это?

— Неважно. Мы подъезжаем.

Впереди замаячил коттеджный поселок, в котором меня с детства знала каждая собака. Мы миновали пост охраны — махнула рукой знакомым ребятам, затем немного попетляла по улочкам и остановилась у ворот двухэтажного коттеджа. Комнат внутри было всего восемь, поэтому, когда собиралась вся семья, их катастрофически не хватало.

Я посигналила, ворота медленно открылись, и мы подъехали к дому. Винтер тут же выскользнул из авто — быстро освоился — и протянул мне руку, помогая выйти. Надо же! Приятно. Двери уже распахнулись, и я попала в мамины объятия. Она превзошла сама себя! И стала выглядеть еще моложе, чем при нашей последней встрече. Платье персикового цвета, такого же цвета камни в украшениях, минимум макияжа — на первый взгляд. Да и фигуре можно было позавидовать.

— Аленушка! — Мама крепко меня обняла.

— Добрый день, — послышался из-за спины голос Винтера. — Алена, представишь меня своей сестре?

Подхалим! Но мама расцвела и протянула Винтеру руку, которую тот галантно поднес к губам.

— Анна Витальевна, моя мама.

— Можно просто Анна.

— А это — Винтер, мой друг.

— Винтер? Какое интересное имя. — Мама тут же взяла Винтера под руку. — Проходите, дорогой, чувствуйте себя, как дома. Вы, наверное, иностранец?

— Я некоторое время жил в Бельгии, — мягко ответил Винтер. Даже тон изменился! Сердцеед несчастный. — Но родом из Руссии.

— России, — шикнула в спину. Винтер и ухом не повел, а мама, казалось, вышла бы замуж за него немедленно, не будь у неё мужа.

— Проходите вот сюда, Винтер, — щебетала она. — Вова, у нас гости! Владимир, мой супруг. Винтер, друг нашей дочери.

— Зимой родился, что ли? — буркнул папа, пожимая руку Винтера.

— Да, у нас все… То есть, все в семье зимние.

— Ой, как интересно! — Все, маму теперь не остановить. — Присаживайтесь, Винтер, вот сюда, рядом с Вовой.

Папа посмотрел на гостя поверх очков — и обернулся ко мне.

— Здравствуй, дочка, — обнял так же крепко, как мама. — Давно не виделись.

— Да, давно.

Работа, будь она неладна. Надо чаще выбираться к родителям. Тем более теперь, когда жених не требует внимания, а Вин, кажется, пришелся маме по душе. По крайне мере, она улыбалась, а этот герой-любовник из бразильского сериала и не думал сбавлять обороты. За те полчаса, которые мы для вежливости просидели в гостиной, Вин успел очаровать не только маму, но и папу — невзначай начал расспрашивать о коллекции моделей машинок на каминной полке. Папа сел на любимого конька и потерялся для общества. Тогда мама поманила меня в сторону кухни. Да, нельзя сказать, чтобы мы были особо близки, но… Она же моя мама.

Мы миновали небольшой коридорчик, мама усадила меня на стул и налила в чашку кофе. Знает, как развязать мне язык.

— Рассказывай, дочь, — потребовала она.

— Да что рассказывать-то, ма? — спросила я. — Ты же уже слышала. Мой друг из Бельгии…

— Я не об этом. Вы ведь не просто друзья, да?

— С чего ты взяла? — Я чуть не подскочила.

— С того, что ты внезапно рассталась с Сережей. И уже через пару дней появляешься с незнакомым парнем, который следит за каждым твоим словом.

Конечно, следит. Потому что знает — если что-то пойдет не так, я его перебью.

— Мама, — покрутила чашку в руках, — мы расстались с Сережей потому, что я видела его с другой. Он изменял мне. Думаю, достаточно давно. А Винтер — и правда, друг. Который, кстати, очень меня поддержал.

И выставил за дверь Сергея, что немаловажно. Мама молчала. Кажется, для неё это был шок.

— А ты уверена, что вы с Сережей расстались окончательно? — спросила без особой надежды. — Может, это была случайность, и…

— Мам, вот если бы ты застукала папу в кабинете с секретаршей, сколько волос ты бы выдрала этой случайности?

— Да, ты права, — мама сокрушенно покачала головой. — Просто вы так долго были вместе. Я думала, что скоро свадьба, а тут… Ладно, не будем об этом! Праздник ведь. Давай отнесем нашим мальчикам бутербродов, до вечера еще далеко.

Не так уж далеко… Потому что, стоило «мальчикам» уничтожить запасы бутербродов, как в ворота позвонили, а еще через пару минут в гостиную ворвался ураган. И назывался он — мои двоюродные братья, Ярик и Мирик. Двойняшки, так мало похожие друг на друга, что сложно представить. Ярик был выше, шире в плечах. Когда улыбался, на щеках играли ямочки. Да и по жизни братишка был тем еще сердцеедом. Мирик — скромнее, пока его не трогать, но именно он был инициатором всех каверз братьев в детстве. Как говорится, в тихом омуте… Раньше родители братьев работали за границей, а им не подходил тот климат, и они месяцами оставались у нас. Поэтому да, мы дружили. И поэтому я их терпеть не могла больше всех на свете.

— Аленка! — Подлетел ко мне Ярик. — А ты как нас опередила? Мы думали, ты еще реснички красишь.

— Спокойно, Яр, — отозвался Мирик. — Почти замужним девушкам ресницы красить ни к чему, она уже и так себе жениха захомутала. Кстати, где этот несчастный?

— Нет, — развела я руками. — Сдулся, как мыльный пузырь.

— О-па! — Ярик даже языком прицокнул. — Киданул тебя, что ли?

— Я его «киданула», — повторила за братцем. — Кстати, знакомьтесь, мой друг из Бельгии Винтер.

Винтер смотрел на кузенов такими огромными глазами, что я поняла — у него таких родственников нет. Пусть спасибо скажет.

— Привет! — Ярик хлопнул его по плечу. — Ну и имечко, честное слово. Что, в Бельгии с фантазией туго? Или, наоборот, слишком хорошо?

— Не обращай на них внимания, Винтер, они всегда такие, — махнула рукой.

За двойняшками, ожидаемо, появились их родители. Тетя Маша расцеловала меня, затем родителей. Дядя Паша ограничился дежурными поздравлениями и комплиментами. Только успела отдышаться после любимых кузенов, как приехал папин друг и коллега с семьей — супругой и двумя дочерьми. Дядя Валера давно стал для нас членом семьи, и новый год мы всегда встречали вместе. И, наконец, моя двоюродная тетя Жаннетта с очередным кавалером, неким Жоржиком, и сыном Мишкой. Миша был меня старше на пять лет — ему недавно исполнилось тридцать, поэтому держался особняком и все время что-то печатал на телефоне. Вот и все в сборе.

Я украдкой следила за Винтером. И понимала, что передо мной — вообще другой человек. Очень скромный, вежливый, а главное — находит с любым из гостей нейтральную тему для разговора. Вон, двойняшки уже окружили ему и рассказывают о какой-то девчонке, с которой познакомились накануне. И Винтер на их фоне не казался чужим. Можно расслабиться?

— Слушай, Аленка, — подозвала меня мама. — Мы же думали, ты приедешь все-таки с Сережей, поэтому отдельной комнаты для Винтера нет, ты же знаешь.

Еще бы! Учитывая количество гостей.

— Не беспокойся, мам, поспит у меня, — отмахнулась я. Велика ли беда? Учитывая, что Винтер по-прежнему не желал отказываться от нашего брака. Ох, уж этот Винтер… Зато мне наконец-то стало весело. Я любила свою семью, какими бы шумными и иногда странными они ни были. Дом наполняли голоса и смех. Самое замечательное, что может быть.

— А у тебя девушка есть? — уловила краем уха вопрос Ярика, адресованный Вину.

— Я же…

— Вин, если они тебе надоели, шли их к черту, — посоветовала парню.

— Куда слать? — обернулся тот.

— Лесом и полем. А лучше — дальше.

— Жестокая ты, Аленка, — покачал головой Мирик. — И вообще, подслушивать нехорошо.

А если не подслушивать, Винтер может выложить правду — что женат, и, между прочим, на мне. Лишние вопросы нам ни к чему. Поэтому я утащила Винтера из компании кузенов.

— Пойдем, прогуляемся немного.

Вин был не против. Мы вышли во двор — уже стемнело, и горела иллюминация, которую принц рассматривал с тем же восторгом, что и огоньки на елке.

— Меньше слушай Ярика и Мирика, — говорила я. — Эти два балбеса и святого столкнут с пути истинного.

Винтер молчал. Только шел рядом, придерживая под локоть, и любовался то на дом, то на снег, искрящийся от отражения огоньков. Мороз становился сильнее, начинался снегопад. Настоящий новый год — такая редкость!

— У тебя хорошая семья, — внезапно заговорил Вин. — Они тебя любят.

— Я их тоже, когда они не пытаются довести меня до белого каления.

Впрочем, я уже поняла, что для принца тема семьи является достаточно скользкой и почти что запретной, и портить ему настроение не хотелось.

— Знаешь, Алена, я очень тебе благодарен, — все-таки продолжил он. — Когда меня выбросило в ваш мир, я думал, что погибну здесь. И если бы не ты, так бы и произошло.

— Не преувеличивай, — пожала его пальцы. — Ты бы справился.

— Нет.

— Знаешь, как говорят в нашем мире? «Если бы, да кабы, да во рту росли грибы».

Винтер рассмеялся. А у него красивый смех. И к нему самому я начинала потихоньку привыкать. Конечно, признавать какие-либо брачные печати не собиралась до сих пор, но другом его уже считала. Странное ощущение, учитывая, что мы из разных миров.

— Аленка! Винтер! — Распахнулись двери дома, и из них высунулась лохматая голова Ярика. — Идите скорее, будем в фанты играть!

О, нет!

— Что такое фанты? — оживился Винтер.

— Игра нашего мира. Каждый человек отдает какую-то свою вещь, а потом другие загадывают, что делать обладателю этой вещи. Например, песенку спеть или танец станцевать.

— Забавно. В нашем мире таких игр нет.

— Тогда пойдем, сыграем. Они все равно не отстанут.

И увлекла Винтера к дому. После мороза снаружи внутри казалось по-особенному тепло. Вся компания играющих — а к игре присоединились все, кроме папы и дяди Валеры, собралась в центре нашей огромной гостиной. Набросали подушек прямо на пол и восседали на них с довольными физиономиями. Нас усадили между Яриком и Мириком. Ведущей же стала одна из дочерей дяди Валеры, Оля. Она прошла по кругу с большой шляпой — частью старого папиного маскарадного костюма. Я опустила в неё часы. Интересно, а что положил в шляпу Винтер?

— Начинаем! — Оля накрыла шляпу платком, хорошенько перемешала вещи и отставила в сторону. А нам раздала карточки, чтобы написать задания. Эту часть я любила больше всего! И написала: «Представить себя новогодней елочкой и спеть песенку». Записки отправились в другую шляпу, и началась игра.

Первым Оля вытащила чей-то платочек. Оказалось, что моей мамы, и, по заданию на карточке, маме пришлось станцевать танец утят. За платочком последовала зажигалка, а в задании значилось: «Изобразить символ года». Наступил год свиньи, поэтому Мирик под дружные аплодисменты, хрюкая и повизгивая, на четвереньках ползал по комнате. Ой, а вот и мои часики!

Оля долго перебирала карточки и, наконец, вытащила мое задание:

— А этот фант у нас поцелует парня, который из присутствующих ему нравится больше всех.

Коварно! Эх, жаль, что мальчишкам фант не достался, я бы посмотрела на их физиономии. Но делать нечего, придется целовать. Я окинула взглядом гостей. Папа не играл, иначе это был бы он. Ярика и Мирика я любила одинаково — и применяла к ним фразу «так любил, что убил». Дядя Паша, Жоржик и Мишка отпадали тоже. Поэтому потянулась к Винтеру, как самому безопасному варианту. Обняла его за плечи, намереваясь поцеловать в щечку, но Вин неожиданно повернулся, и поцеловала я его в губы. Принц, кажется, слегка оторопел, а затем привлек меня к себе и вернул поцелуй.

— Ух, ты! — В один голос завопили двойняшки. — Игра приобретает неожиданный ход!

Я отодвинулась и покраснела. Винтер, напротив, смотрел на меня, как кот на сметану. Только что не облизывался.

А невозмутимая Оля уже доставала новый фант — тоже часы, только мужские. А затем и карточку. И вот уже раскрасневшийся Ярик, став на одно колено, признался в любви тете Жаннетте. Я покосилась на Винтера. Он, наконец, прекратил испепелять меня взглядом. И самое примечательное, что Винтер улыбался. Искренне и непринужденно. Я за эти дни почти не видела его улыбки, поэтому сейчас она стала для меня открытием. А еще пришло понимание, что два минувших дня Винтер усиленно «держал лицо», а в эту минуту позволил себе расслабиться и сразу перестал казаться недоступным принцем.

Оля же не обращала внимания на наши взгляды. Она вытащила очередной фант — запонку. И я даже знала, чью.

— Теперь задание. — Оля перемешала карточки. — Раскрыть свою самую страшную тайну.

Винтер озадаченно взглянул на меня. Тайн у него хватало. И страшных, уверена, тоже.

— Это шутка, — шепнула ему, потому что, похоже, Вин на самом деле рылся в своей памяти в поисках самой-самой.

— Алена, не мешай! — шикнула на меня строгая Оля.

— Хорошо. — Винтер улыбнулся. — Однажды я сказал своей сестре, что она нравится парню, а она ему совсем не нравилась.

— И чем это закончилось?

Сразу все участники обернулись к Винтеру.

— Но фант же не предполагает второе задание, — рассмеялся он.

— Ну, Вин, так нечестно! — воскликнула я. Мне тоже было безумно любопытно.

— Закончилось все тем, что она собирается за него замуж.

— Значит, нравилась, — похлопал его Мирик по плечу.

— Возможно, хотя он говорил, что терпеть её не может.

Мы снова рассмеялись. А танец елочки пришлось танцевать тете Жаннетте. К полуночи, когда все мы расселись за праздничным столом, Винтер уже был для моих родственников своим человеком. Он о чем-то болтал с двойняшками, хвалил стряпню, делал комплименты дамам. А главное, мне самой вдруг стало рядом с ним легко.

Наконец, ровно в полночь мы, по традиции, послушали речь президента. Со звоном встретились бокалы шампанского, и я загадала желание. В этом году я просила просто счастья.

Когда все хорошо, начинаешь ждать какого-то подвоха. Вот и я то и дело поглядывала на Винтера, который допивал, кажется, третий бокал шампанского. Щеки принца раскраснелись, глаза заблестели, а я поняла, что кому-то пить нельзя вообще, иначе дела будут плохи. Попыталась забрать у Винтера очередной бокал — не вышло. Он в него вцепился, будто приклеили.

— Вин, — зашипела угрожающе, — тебе хватит.

— Винтер, — по привычке поправил он меня.

— Алена, не приставай к человеку, — забубнил на ухо Ярик. — Новый год, дай оттянуться.

— Он алкоголь плохо переносит, — и почти не солгала.

— Он — плохо? По-моему, ему уже хорошо.

А Винтер, действительно, лучился благодушием и, кажется, о своей принадлежности в монаршьему роду позабыл.

— Вот скажите мне, Анна Витальевна, — как раз говорил моей маме, — почему ваша дочь не желает становиться моей женой?

Мама от заявления чуть не подавилась, а папа и вовсе покосился на Винтера совсем другими глазами.

— А ты предлагал? — осторожно спросила мама.

— Конечно. Нет — и все.

— Винтер, мы слишком мало знакомы, — шикнула на него я.

— Нет, подожди, я хочу разобраться!

И не скажешь, что пьяный, только глаза блестят, и говорит больше обычного.

— Ну, у Алены же жених был. Только расстались. Видимо, поэтому, — предположила мама.

— Жених этот…

— Хватит! — Я поднялась из-за стола. — Мы лучше пойдем спать. Время позднее.

— Ну! Аленка! — загудели двойняшки. — Вы куда?

— Последние дни были утомительные. Отдохнуть надо, — ответила я, подхватывая Винтера и утаскивая за собой буксиром. К счастью, принц и не думал сопротивляться. Видимо, его хорошее настроение никуда не улетучилось. Я толкнула дверь в свою комнату — здесь все напоминало о детстве. Любимые книги, мягкие игрушки. Кровать, правда, была узковата для двоих, но и на полу оказаться риска не было.

— А мы не слишком рано ушли? Что скажут твои родители? — поинтересовался Винтер.

— Ничего не скажут. Новый год наступил, голубой огонек смотреть не желаю, давай спать.

— Ты из-за меня ушла? — как-то немного расстроено.

— Нет, — обернулась к нему. — Я правда устала, ты тут не причем. Раздевайся, будем отдыхать.

Сама нырнула в ванную комнату, чтобы умыться, снять платье и надеть шорты и майку. Затем тихонько вернулась в комнату. Винтер сидел на краю кровати и ждал меня. Его одежда ровно висела на стуле. Уже лучше!

— Спокойной ночи, — пробормотала я и пробралась к стеночке. Закуталась в одеяло, а плед оставила Винтеру, он все равно не мерзнет. Вин тихонько лег рядом. От него пахло шампанским и мандаринами, которые кое-кто слопал почти все.

Прошло минут пять. Я уже начинала засыпать, когда почувствовала, как мой сосед придвинулся ближе.

— Ты почему не спишь? — тут же открыла глаза.

— Не спится, — тихо ответил Винтер.

— Тогда можешь вернуться к остальным, только шампанское не пей. И вообще спиртного не пей, хорошо?

— М-м-м.

— Это что значит?

— А вот что.

И Винтер осторожно привлек меня к себе. Поцеловал — так же осторожно и нерешительно. Затем куда решительнее, напористее. В первое мгновение я растерялась. Затем — удивилась. А потом резко отстранилась.

— Вин, ты что? — И прежде, чем успел исправить. — Винтер?

— Ты — моя жена.

Нет, шампанское не выветрилось.

— Слушай, ну я же тебе говорила! Нет штампа в паспорте — не жена.

— Так давай поставим. Какая магия для этого нужна?

В полумраке комнаты синие глаза Винтера казались и вовсе черными.

— Магия подачи заявления, — таинственно прошептала я. — Подаешь заявление, и через месяц, если ты не передумал, приходишь и клянешься любить меня вечно. А потом как получится. И — получаешь штамп в паспорт.

— Паспорт?

— Удостоверение личности. Только у тебя его нет, а значит, моим мужем ты стать не можешь, уж извини.

Винтер задумался. Мне было жаль отказывать ему раз за разом. Но это для него все просто, а для меня — нет. Не сейчас, когда рана в сердце еще не до конца зажила. Не сейчас, когда все слова Вина кажутся мне больше бредом, чем правдой. Винтер повернулся на другой бок и затих. Я пару минут смотрела на его пушистый затылок, затем придвинулась ближе, погладила по спине. Спина под пальцами тут же напряглась.

— Не обижайся, — прошептала ему. — И не торопи события, хорошо?

— Я стараюсь.

— Я знаю.

Обняла его и затихла. Странно, но лежать вот так рядом было привычно. Даже в чем-то правильно. Немного холодило запястье — наверное, эта его странная печать. Винтер задышал ровнее. Уснул. А я прислушивалась, как дом медленно погружается в тишину. Близкие редко сидели за новогодним столом до утра, развлечения продолжатся завтра. Точнее, уже сегодня, поэтому все разбрелись спать. Кто на кроватях, кто на диванах, кто на раскладушках. Хорошо все-таки, что взяла Винтера с собой. И ему это пойдет на пользу.

Рядом с ним было тепло. Вскоре я пригрелась и уснула. А проснулась от стука в дверь.

— Аленка! Винтер! Вставайте, сони! Айда на улицу!

— Ярик и Мирик, — пробормотала на ухо Винтеру. Потом поняла, что преспокойно сплю в его объятиях, и аккуратно попыталась выбраться. Не тут-то было!

— Давай полежим, — пробормотал Винтер в макушку.

— Алена! Мы знаем, что вы там! Сейчас дверь откроем, не застесняетесь?

Меня мигом снесло с кровати.

— Уже идем! — откликнулась, убегая в ванную. Так, быстро принять душ, найти свитер в шкафу — не в платье же идти! Забыла захватить что-то для Винтера.

— Вин, я тебе воду в душе оставила включенной, — затолкала его в ванную. — Гель для душа на полочке, если сильно горячо, скажешь.

Винтер, видимо, начинал привыкать, потому что на этот раз обошлось без льда и ледяной воды. Он вернулся минут через десять, уже не сонный, но взъерошенный и с мокрыми волосами.

— Нет, так ты на улицу не пойдешь! — мигом вцепилась в него. — Не хватало еще, чтобы простудился.

— Я не могу простудиться, Алена. Я же…

— Знаю, знаю, ледяной принц. Извините, ваше высочество, присядьте вот сюда, на стульчик, я вас высушу.

И взялась за фен. Винтер понял, что спорить со мной бесполезно, и занял стул, но когда фен загудел над ухом, едва не шарахнулся.

— Тихо, — перехватила его, пока не улизнул. — Это всего лишь техника. Сиди и не дергайся.

В результате моих стараний Винтер начал напоминать синеглазый одуванчик — волосы торчали дыбом и никак не желали принимать приличный вид. Я хихикала, Винтер злился.

— Ничего, — поцеловала его в щеку, и тот мигом утихомирился. — Тебе идет.

— Алена! Винтер! Мы входим на раз-два…

Распахнула дверь, едва не наградив кузенов фингалами.

— Готовы? Ну наконец-то! — в один голос заявили они, изучили фигуру Винтера — все в том же парадном костюме, и махнули рукой. Мы быстро натянули верхнюю одежду и гурьбой вырвались во двор. Он, кстати, был просто огромен, и в весенне-осеннюю пору во дворе царствовала мама. Зато зимой резвись — не хочу. Оля и её сестра Кира уже вовсю лепили снеговика. Тут же нашелся и серьезный Миша. Он девчонкам не помогал, но наблюдал с любопытством. Понятно, родителей решили не брать, веселиться всемером.

— А давайте в снежки? — радостно вопрошали двойняшки. Два взрослых лося, а туда же!

— А давайте!

Девчонки мигом бросили свое занятие. Да, бросили… Оставшимся в руках снегом в парней, те не остались в долгу, и вскоре вокруг воцарилось снежное безумие. Винтер поначалу растерялся, но когда Ярик насыпал ему за шиворот полные горсти снега, сразу понял правила. А правила гласили: нет никаких правил.

Очень скоро мы разделились на две команды — девочки против мальчиков. И неизвестно, кому из нас больше повезло, потому что мы атаковали парней быстро и стремительно. Ярик повалил Олю в снег, стараясь дезориентировать. Мы с Кирой взяли в круг Мишу, как самое слабое звено. Мирик и Винтер держали оборону крепко, и лицо принца раскраснелось уже не от шампанского, а от веселья. Было заметно, что снег и холод — его стихия. Винтер был без шапки, снег лепил голыми руками — и даже не чувствовал мороза.

— Хватит! — Миша первый взмолился о пощаде. — Пойдем лучше на холм, кататься на санках.

Санки? Санки! Они у нас были, и я бодро помчалась в сарай. Холм находился сразу за забором. Достаточно высокий, чтобы кататься, и в то же время забираться на него было удобно, хоть и по пояс в снегу. Первыми вниз помчались Ярик и Мирик. У-ух! Затем, дружно отплевываясь, затащили санки наверх и уступили нам с Винтером. Винтер сел сзади, я — впереди. Он обнял меня — чуть крепче, чем надо, но я не противилась. И вот мы уже летим вниз, в глазах белым-бело, зато дух захватывает! Я кричала от восторга, а Винтер удерживал крепко, защищая от всех невзгод. Мы потащились наверх — и забава началась снова.

В коттедж мы ворвались уже после полудня, мокрые, замерзшие, но счастливые.

— Переодеваться! — заявила я, ускакав в комнату, а Ярик и Мирик обещали поделиться с Вином своими вещами, раз уж у меня не хватило ума взять что-то с собой. О том, чтобы вернуться в город, я и думать не стала. Переночуем тут еще ночку или две. Когда еще соберемся вместе? Хорошо, что есть новогодние каникулы.

Часа в три мы все собрались в столовой на запоздалый обед. Или завтрак? Потому что с утра во рту даже чашки кофе не было. Винтеру достался свитер Ярика. Штаны уже высохли — наверное, тем же таинственным образом, что мой ковер. И только волосы торчали, как сосульки. Вылитый ежик! Но и они постепенно сохли, а мы смеялись и шутили, наконец-то распробовав вчерашние салаты. Ровно до того момента, когда раздался звонок в ворота.

— Я пойду, открою, — поднялась мама и направилась к двери.

— Ну, и кто там первого января? Контролер по свету? — хохотнул Ярик.

— Скорее уж, соседи, — ответила я.

Только в двери вошел не контролер и не сосед, а Сергей с очередным букетом и пакетами с подарками.

— Добрый день, — растеряно улыбнулся он, а затем будто окаменел, заметив Винтера. — С новым годом!

— И тебя так же, — отозвался папа. — Ты что-то припозднился.

— Я не был уверен, что меня хотят тут видеть, но…

Сергей передал пакеты маме, а сам с букетом подошел ко мне и встал на одно колено.

— Алена, я знаю, что сильно тебя обидел, — сказал он. — Но, клянусь, такое больше не повторится. Я люблю тебя и дорожу тобой. Ты станешь моей женой?

И протянул коробочку с колечком. Другим, отметила я про себя. Не тем, которым я расшвыривалась в офисе. Все ждали, затаив дыхание. А я вдруг ощутила, как медленно становится холоднее.

— Нет, Сереж, — ответила, и мигом потеплело. — Извини, я бы очень хотела тебя простить, но не могу.

Заметила, как отвернулась мама, а отец смотрел на меня одобрительно. И как перебирает пальцами Винтер, плетя какую-то магию, поэтому осторожно перехватила его руку. Сергей этот жест понял по-своему.

— Значит, ты действительно встречаешься с этим уродом. Как давно? — гаркнул он. — Я сначала решил, что ты мне отомстить хочешь. А тут — какая месть?

— Сереж, Вин — мой друг.

— Поэтому вы держитесь за ручки, как первоклассницы?

— Сергей, покинь, пожалуйста, мой дом, — поднялся из-за стола папа. — И я надеюсь, что больше тебя в нем не увижу.

Тот едва сдержался, чтобы не нахамить в ответ, но у папы тоже хватало связей и средств, поэтому спорить Сергей не стал.

— Это вам, — ткнул маме букет. — Счастливо оставаться!

Вот только до двери не дошел — на ровном месте поскользнулся и полетел носом в пол.

— Ой! — охнула мама, и они с дядей Валерой принялись поднимать несчастного, а я с укором взглянула на Винтера. Ну, зачем? Тот пожал плечами. Мол, пусть знает свое место, и место его — на полу.

— Опять ты, гадюка?

И Сергей это тоже понял, особенно после того, как недавно чуть не примерз к полу подъезда. Он кинулся на Винтера так внезапно, что я даже не успела ничего понять. Взвизгнули девчонки, Ярик и Мирик кинулись разнимать драчунов, а Сергей таки повалил Винтера на пол и пытался ударить. Винтер уворачивался — в меру возможностей, но выходило плохо, а применять магию на глазах у стольких людей, видимо, не решался. Одно дело, если Сергей не смотрит под ноги, и другое — когда все видят.

К счастью, Ярик оттащил упирающегося Сергея, а Мирик перехватил Винтера.

— Хватит! — грозно сказал папа. — Сергей, моя просьба остается в силе. А если нет, я вызову охрану.

Сергей пулей вылетел из комнаты. Винтер, наоборот, сел на стул, будто ничего и не было. Только кровь из разбитой губы капельками стекала на подбородок.

— Дай, — потянулась к нему с салфеткой, вытирая алые капельки. — Герой дня. Ты зачем к нему полез?

— Он первый, — ответил Винтер с совершенно честным взглядом.

— Уж мне-то не ври!

— Дочка, ты что? Он же ничего не делал, — вмешалась мама. — Может, пластырь?

— Не надо.

Вин украдкой прикоснулся к губе, и кровь идти перестала. Я вздохнула, еще немного повозилась для вида и оставила его в покое.

— Прошу прощения, — сказала родственникам. — Мы с Сергеем недавно расстались, и он никак не успокоится.

— Да ладно, — хлопнул Ярик меня по плечу. — Мы всегда знали, что он — козел, сестренка, но не хотели тебя обижать. Так что плюй ему в спину — и дело с концом.

Все заулыбались, пусть и немного наиграно, но на сердце стало легче.

— Спасибо, — шепнула я Вину. — Но больше так не делай.

Винтер кивнул в ответ, только по глазам видела — плевать ему на мои просьбы. Он привык поступать, как считает нужным, и это не изменится.

Несмотря на появление Сергея, остаток дня прошел достаточно мирно. Мы отправились гулять по поселку, любовались украшениями на домах — конечно, там, где они были видны из-за высоких ворот и заборов, смотрели на зимние звезды. Я шла под руку с Винтером, каблучки сапог вязли в снегу, но на это не хотелось обращать внимания. Винтер большей частью молчал. Зато двойняшки галдели за двоих и как-то странно на нас поглядывали. Ну и пусть.

Домой мы вернулись, когда окончательно стемнело. Поужинали, и я уже собиралась идти в свою комнату — день выдался утомительный, да и прошлой ночью спали не так много. Вот только Винтер застрял с Яриком и Мириком. Они что-то рассказывали принцу, тот кивал с таким серьезным видом, что было даже смешно. Я попыталась услышать хоть что-то, но Ярик скомандовал:

— Сестрица, этот разговор не для твоих ушей. Поэтому — шагом марш!

Даже обидно стало. С другой стороны, парни — они и есть парни. Пусть пошушукаются о своем, о мужском. В том, что Винтер тщательно следит за словами, я уже убедилась. За эти пару днем с моей семьей он ничем себя не выдал, не считая падения Сергея. Но тут уж, извините, надо смотреть под ноги.

Подождала еще немного, но очень хотелось отдохнуть, поэтому оставила Винтера на двойняшек и пошла к себе. Знала бы я, чем обернутся их невинные разговоры! Только в тот момент никаких подозрений не возникло. Общаются — пусть общаются. Может, подружатся, а друзья еще никому не помешали, тем более что в нашем мире Винтер застрял надолго, и с этим надо что-то делать. Он ведь сам взвоет, если запереть его в четырех стенах. А мои кузены — не худшая компания. У Мирика свой бизнес, Ярик крутится в сфере музыки. Такие связи лишними не бывают.

Успокоенная этими мыслями, я приняла душ, отмываясь от снежного безумия — всегда обожала воду, поэтому никто не мог мне запретить плескаться под обжигающими струями. Затем переоделась в домашний наряд и легла. Сначала хотела дождаться Винтера, потом почувствовала, что проваливаюсь в сон, а проснулась от хлопка двери. Развернулась, чтобы подвинуться к стенке, и вдруг ощутила, как одеяло ползет куда-то вниз.

— Вин, это плохие шутки, — отмахнулась спросонья.

— Винтер.

— Катись ты…

— Куда? — поинтересовался ледяной принц — и поцеловал. Да так, что стало жарко.

— Ты что делаешь? — выбралась из его объятий. — Винтер, я же тебе говорила, что…

Рот мне заткнул еще один поцелуй, куда наглее предыдущего, а Вин попытался стащить с меня маечку. Ну, все!

— Еще одно движение — и ты отправишься спать в гостиную, — пообещала я.

— Что ты ломаешься? — поинтересовался он. — Как будто никогда в жизни *** не видела?

И вот тут я ему врезала. Смачно, от души, куда попала. Попала, кажется, куда-то в область груди, Вин на мгновение выпустил меня и судорожно глотнул воздух, а я, пользуясь возможностью, выбралась из его объятий.

— Знаешь, что? — выпалила в лицо. — Убрался из моей комнаты! Немедленно! И мне нет никакого дела, где ты проведешь эту ночь, хоть на коврике у двери, но чтобы я тебя больше не видела!

Винтер захлопнул дверь с таким грохотом, что, наверное, перебудил весь этаж. Я же рухнула на кровать и вцепилась пальцами в волосы. Первая вспышка злости и обиды начинала проходить, просыпался разум. И разум кричал-таки, что изъясняться на русском матерном Винтер не может, не обучен. Это вряд ли является обязательной программой при переходе между мирами. Да еще и сказано было так… В общем, он сам вряд ли понимал, что городит. Отсюда вывод один. Я вышла на тропу войны.

Осторожно выскользнула в коридор. Прислушалась. Тишина, только смех раздается из-за двери напротив. А в гостевой у нас обитал кто? Правильно, двойняшки и Миша. Причем, Михаил не был способен на такую подлость. А вот Ярик и Мирик — были. И я, отбросив все сомнения, толкнула дверь в комнату кузенов.

Те сидели на кровати и ржали, как два здоровых коня. Увидели меня — и заржали вдвое громче.

— Очень смешно! — рявкнула на них, и притихли оба. — Не стыдно, нет? Если Винтер — иностранец, это еще не означает, что он дурак!

— Ты уверена, солнце? — вытирая слезы смеха, проговорил Ярик. — Он у тебя что, с Луны свалился? Нет, Бельгия, конечно, далеко, и русский менталитет бельгийцам не понять, но спрашивать у нас, как тебе понравиться — это что-то!

— И вы объяснили.

— Да. А он и поверил! Представляешь? Даже повторил несколько раз, чтобы запомнить получше. Мы сказали, уж извини, что ты мужчин нахрапистых любишь, которых ничем не остановить. Вин хоть старался?

— Два урода! — выпалила я. — Я вот тете Маше расскажу, каким словам вы иностранного гостя научили. Позорите нацию!

Братья как-то стушевались.

— Ты извини, мы не со зла, просто неудачная шутка, — за двоих выступил Ярик. — Правда, Ален. Мы даже до конца не верили, что он пойдет к тебе. Поспорили…

— И во сколько же вы меня оценили? — перебила его откровения.

— Не тебя, а решимость Винтера. В сто рублей. Что ж, решимости парню не занимать.

И эти двое опять заржали, как ненормальные. Убить бы, да тетя Маша расстроится. Нет, ситуация была бы смешной, если бы не было так грустно. Ладно, теперь извиняться пойду я. И объяснять, что есть в русском языке слова, которые воспитанному принцу упоминать не стоит. Спустилась в гостиную — пусто. Только Жоржик и Жаннетта спали на разложенном диване. Прошлась по дому — тишина. Позвонила на пункт охраны.

— Добрый вечер, — поздоровался Федор, я его сразу по голосу узнала.

— Добрый вечер, Федор Михайлович. Это Алена Карцева из третьего коттеджа. Скажите, пожалуйста, мимо вас не проходил парень в черной куртке без шапки? Вот буквально четверть часа назад.

— Проходил, Алена Владимировна. Шел в сторону шоссе.

Да чтоб мне провалиться! Я быстро поблагодарила охранника, схватила из гардероба полушубок, обулась и вылетела в мороз. Догоню ли пешком? Вряд ли, поэтому прыгнула за руль авто. Федор Михайлович на выезде махнул мне рукой, а я поехала медленно, чтобы не пропустить знакомую фигуру. Фонари вдоль трассы светили тускло, часть дороги таяла в сумраке, а я умирала от беспокойства. Ну, куда он пошел? Да, я тоже хороша, перегнула палку, не поняла сразу, спросонья. Но это же не повод разворачиваться и уходить! Винтер, где же ты?

Наверное, я бы проскочила, если бы сквозь гул автомобиля не услышала подозрительный треск, и где-то неподалеку что-то рухнуло. Остановила авто, выбралась из салона. Дорога была пустой, но по бокам шел склон. Не знаю, что меня дернуло подойти ближе и посветить телефоном в темноту, но я тут же увидела четыре фигуры, склонившихся над одной. Я не видела, кто это. Не видела, кто жертва драки. Просто крикнула в ночной сумрак:

— Вы что там делаете? Я вызываю полицию!

Фигуры подняли головы. Видимо, оценили и авто, и меня — если что, не сумеют помешать позвонить, а я уже набирала номер поселковой охраны, им ближе. Четверо бросились бежать, один остался на снегу. Я тут же швырнула телефон в карман и, скользя и спотыкаясь, поехала вниз, к распростертому телу.

— Винтер! — склонилась над ним. — Вин, миленький!

Мой принц открыл глаза, но, кажется, слабо понимал, где он и что происходит.

— Где болит? — спрашивала я, разглядывая ссадину на лбу. — Голова?

— Алена?

— Нет, Снегурочка. Подожди, я вызову скорую.

— Не надо никого звать.

Винтер осторожно сел, сплюнул кровь на снег, коснулся головы — и рана будто покрылась ледяной корочкой.

— Вин? — Я с ума сходила от беспокойства.

— Магии на четверых не хватило. Она слабеет день за днем, не отбился.

— Что они хотели-то?

— Телефон, кошелек. Когда сказал, что у меня нет, не поверили. Напали.

— Главное, что все хорошо, — аккуратно обняла его на мгновение. — Давай, до машины дойдешь? Поедем домой.

— Не поеду, — сверкнули синие глаза.

— Винтер, пожалуйста, дома поговорим. Мы друг друга неправильно поняли.

— Я все понял, Алена, — упрямо отвечал принц. — И не собираюсь больше создавать проблемы. У тебя своя жизнь, у меня — своя.

— Да нет же! Вин, хороший мой…

Не знала, как до него достучаться. От бессилия что-то изменить хотелось плакать и рвать на себе волосы. А если бы я за ним не поехала? Если бы приехала позднее? Если бы эти четверо убили его? Слезы все-таки покатились по щекам. Я закрыла лицо руками.

— Алена? — Чужие руки легли на плечи. — Не плачь, пожалуйста. Не надо.

Винтер привлек меня к себе. Его куртка была холодной и мокрой от снега, но я прижалась к жесткой ткани и все не могла успокоиться. Наверное, сказывалось нервное напряжение последних дней, потому что я едва не выла, чувствуя, как Винтер гладит меня по голове, по спине.

— Пойдем. — Он осторожно поставил меня на ноги. — Поедем домой и поговорим.

Я кивнула, и мы вдвоем потащились наверх, к оставленному автомобилю. Вот только возле авто нас ждал еще один сюрприз. Яркий луч света ударил по глазам. Я прикрыла их ладонью, а Винтер выпустил меня из объятий, и я поняла — собирается защищаться.

— Спокойно! — расслышала мужской голос, и свет стал глуше. — Мы не причиним вреда.

Это еще кто? Я разглядела три фигуры в черных куртках на молнии. Может, охрана? Или полиция ловит ту четверку?

— Здравствуйте, — кивнула мужчинам. — Наверное, я не в том месте припарковалась? Простите, случайно вышло.

— Нет-нет, — замахал руками тот, который обещал не причинять вреда. Крепкий, коротко стриженный — он, как и Винтер, видимо, шапок не признавал. — Позвольте представиться. Альберт Данилович, служба магического контроля. Мои помощники, Андрей и Костя.

— Алена Карцева, я живу в коттеджном поселке. — Махнула рукой в сторону родительского дома. — А это — Винтер, мой друг.

— Так-так. — Альберт Данилович посмотрел на Винтера неодобрительно. — Значит, совершили несанкционированный межмировой переход, молодой человек?

Винтер замер в непонимании. У меня тоже медленно глаза лезли куда-то на лоб, потому что я не могла понять, что это — шутка? Общий вирус безумия? А Альберт Данилович уже достал планшет и нажимал на кнопки на экране.

— Из какого мира прибыли? — поинтересовался он у Винтера.

— Арея, — пробормотал тот. — Ледяные чертоги.

— Дата прибытия?

— Двадцать восьмое декабря.

Значит, мы встретились с ним через сутки после прибытия в наш мир.

— Фамилия, имя, отчество.

— Винтер ди Айсен.

— Цель прибытия?

— Меня отец изгнал.

Альберт Данилович вздохнул и пристально уставился на Винтера.

— Что же вы, Винтер Айсенович, сразу к нам не пришли? Не взяли разрешение на пребывание? Еще и магию несанкционированно применяете. У вас, между прочим, спецразрешения нет.

Что? Что за бред на ночной дороге?

— Я не знал, — ответил Винтер.

— Как говорят на Земле, «незнание не освобождает от ответственности», Винтер Айсенович. А еще принц. Что же вы с батюшкой не поделили?

— Трон.

Винтер опускал голову все ниже.

— Нехорошо, молодой человек. Земля, между прочим — закрытое пространство. А вы вот так, без допуска, и магичить во все стороны. Так ладно бы слегка, а то — целая вспышка.

— Я защищался, меня пытались ограбить.

— Не оправдание! — отрезал Альберт Данилович. — У вас поручители в этом мире есть? Или проедете с нами?

— Я. Я поручитель, — вмешалась в этот бессмысленный разговор.

— Алена… простите, как вас по батюшке?

— Владимировна.

— Алена Владимировна, уж вы-то, коренная жительница Земли, могли как-то контролировать, что ли…

— Виновата, исправлюсь. Какие допуски ему нужны? Куда нам подъехать?

— Так новогодние выходные, в отпуске все. А подъезжайте числа десятого, я вам визитку дам, там и адрес, и телефон. Только постарайтесь до десятого числа, чтобы он не колдовал. Только скажу вам сразу, шансы, что вам разрешат остаться в нашем мире, Винтер Айсенович, минимальны. Разве что у вас тут родственники есть.

Я знала, что потом себя прокляну, но сказала:

— Есть у него родственники. Я — его жена.

Теперь глаза на лоб лезли у Альберта Даниловича.

— Докажите? — посмотрел он на меня сверху вниз.

— Винтер? — чуть обернулась я к замершему парню, который, кажется, верил своим ушам еще меньше, чем я.

Тот коснулся моего запястья, и на наших руках проявились те самые ледяные татуировки, которые так шокировали меня позавчера.

— И правда, жена, — почесал Альберт Данилович кончик носа. — Что ж, это упрощает дело. Тогда приезжайте десятого, непременно вдвоем. Захватите свой паспорт, Алена Владимировна, да и другу вашему тоже понадобятся документы, но с ними мы поможем, раз уж у вас… брак. Быстро вы, что тут скажешь. А мы сделаем пока запрос на Арею, проверим, так сказать, обстоятельства перехода, и батюшке вашему штраф выпишем, чтобы сыновьями не швырялся в немагические пространства. И главное — меньше магии, она у нас запрещена. А законы у нас строгие, уж поверьте на слово. Вот десятого мы вас с ними и ознакомим. Обоих. Теперь же разрешите откланяться. Счастливого нового года.

И трое блюстителей магического правопорядка быстро загрузились в свой джип и уехали, а мы с Винтером так и остались на пустынной ночной дороге.

— А как же штамп в паспорте? — покосился он на меня.

— Не до паспорта, — махнула рукой. — Ты как? Голова болит?

— Немного.

— Все, поехали домой.

На этот раз Винтер спорить не стал. Привычно сел рядом и откинул голову на спинку сидения. Видно, болит сильнее, чем хочет показать. Вот что мне стоило сегодня уехать от родителей в город? Хотя, от судьбы не уйдешь. И спустя десять минут мы уже въезжали в ворота родительского дома. Он тонул во мраке — нашего отсутствия никто не заметил.

— Идем, — увлекла Винтера в дом. — Давай мне куртку, она вся мокрая, повешу сушиться.

— Не надо, — остановился он. — Алена, утром я уйду.

— Никуда ты не пойдешь! — Вцепилась в его локоть и потащила наверх. — Или ты не слушал этого Альберта? Если они поймут, что у тебя на Земле никого, зашвырнут куда-нибудь подальше. Нет уж, я тебя не отпущу!

Винтер молчал, а я готова была сделать что угодно, чтобы он остался. Сколько можно вот так, по мирам, как мячик? Хватит! Слава богу, дотащила свое несчастье до спальни и втолкнула внутрь. Заперла дверь на щеколду, чего никогда не делала со времен подросткового бунта, но сейчас не хотелось, чтобы нам кто-то мешал. Включила свет. Винтер поморщился, а я уже стаскивала с него свитер.

— Болит что-то? — спрашивала отчаянно. — Вин, не молчи!

— Нет, Алена, ничего не болит, — устало ответил он. А у меня сердце сжалось, столько безысходности сейчас было в синих глазах.

— Ну, что ты. — Обняла этого упрямца и прижала к себе. — Успокойся, хороший мой. Все будет в порядке. Я обещаю.

Мгновение спустя Винтер обнял меня в ответ. Так мы и сидели на кровати, не шевелясь. Больше ничего говорить не хотелось, но было надо. Поэтому я нехотя выпустила Вина из объятий, повесила его свитер у батареи, а ему протянула рубашку.

— Послушай, Винтер. — Снова села рядом, пытаясь подобрать слова. — Мне сложно даже представить, как это — оказаться в другом мире. Но ты здесь не один. У тебя есть я. И вся моя ненормальная семейка. Кстати, Ярик и Мирик искренне извинялись за то, что над тобой подшутили. Ты в следующий раз их не слушай. Они — хорошие ребята, но иногда не видят границ. И я тоже… В общем, прости меня. Я не хотела тебя обижать, и выгонять не хотела. Просто ты свалился, как снег на голову, и я пока не знаю, что с этим делать.

— Все хорошо, Ален, — уже спокойно ответил Винтер. — Но я не хотел бы, чтобы из-за меня ты меняла привычную жизнь. И спасибо, что поручилась за меня.

И снова — ледяная маска, а не человек. Закрылся, отгородился от меня, как только умел, стал принцем вместо живого парня.

— Я тебя не отпущу, — повторила ему.

— Почему?

— Потому, что ты… мой муж.

И улыбнулась. Да, это безумие какое-то, но раз уж от него никуда не скрыться, может, стоит его принять? Винтер тоже улыбнулся, только разве меня обманешь? Я потянулась к нему и поцеловала. Так нежно, как только могла, чтобы растопить лед, вдруг выросший между нами. Запустила пальцы в темные волосы. Винтер тихо зашипел. Это так у него ничего не болит. Но особых повреждений, вроде бы, не было. Пройдет.

— Мир? — спросила, отстраняясь.

— Мир. — Теперь уже Винтер улыбался искренне. — Только мне не нужна твоя жалость, Алена.

— Это не жалость. К чему тебя жалеть? Ты ведь справишься.

— Можно подумать, у меня есть выбор.

Я выключила свет, привычно легла у стеночки и подняла край одеяла. Теперь о сне, конечно, не было и мысли, но отдохнуть стоило. Винтер лег рядом, и я устроилась у него на плече. Странный он, конечно. Но другой мир — другие правила. Я ничего не знала об этой его Арее, о Ледяных чертогах. О нем самом, его семье. Почему Вин не хочет упоминать о маме? Из-за чего устроил бунт против отца? Ничего, узнаю, потому что поняла главное — я на самом деле не хочу его отпускать.

Просыпаться утром было приятно. Тепло и уютно, хоть моя подушка и норовила выбраться из объятий. Открыла глаза — и поняла, что во сне обняла Винтера, как большого медвежонка, и теперь отчаянно отказывалась с ним расставаться. А придется, потому что надо умыться, позавтракать — и ехать домой. Да, на работу только девятого числа, а десятого нас с Винтером ждут в магической службе правопорядка, но дела никто не отменял.

Попыталась не разбудить Винтера, но стоило пошевелиться, как он тут же открыл глаза. Взглянул на меня расфокусированно — и вдруг резко посерьезнел, даже складочка залегла между бровей. А мне казалось, мы вчера помирились.

— Я в душ, — сказала Вину, скрываясь за дверью, а когда вернулась, принца в комнате и близко не было.

— Винтер! — позвала я. — Вин!

Вышла в коридор. Из-за двери двойняшек доносились голоса. Не скажу, что там ругались, но интонации были такими, что лучше бы кричали. Стучать не стала — распахнула двери, чтобы застать сумрачную картину. Мишка лежал на кровати и листал какую-то книгу. А вот Винтер замер напротив Ярика и Мирика и что-то им высказывал.

Я ухватилась только за конец фразы:

— Я вам доверился, как друзьям, а вы…

И замолчал, заметив меня. Двойняшки выглядели растерянными. Видимо, слова Винтер подобрал, что надо — их трудно усовестить и озадачить. А сейчас оба казались слегка пришибленными и полными раскаяния.

— О, а вот и героиня дня, — обрадовался мне Мирик. — Аленка, ты это, извини. За то, что мы… ну, ты поняла.

— Поняла, — кивнула я. — Не извиняю.

— Праздники же, — настаивал Ярик. — Извини. А мы вас на ужин пригласим — за наш счет. В любой удобный день.

— Что ж, хорошо.

Ужин? В копеечку вам влетит ужин, братишки!

— Вот и отлично! О, Вин, а где ты так лбом приложился?

Ссадина на лбу никуда не делась. Винтер поморщился и отвел взгляд. Хорошо, хоть исправлять не стал.

— Упал, очнулся, гипс, — за него ответила я. — Ладно, ребята, вы как хотите, а мы — собираться.

— Да, мы тоже после обеда уезжаем. Так что сборы — наше все.

День покатился по привычной колее. Помочь Винтеру наладить температуру воды в душе, вернуть двойняшкам свитер, позавтракать, попрощаться с семьей. Уже перед самым отъездом мама позвала меня к себе на минутку.

— Слушай, Алена, — сказала она. — Я вижу, что между тобой и Винтером есть некая… симпатия.

— Допустим, — кивнула я, не подтвердив, но и не став её разубеждать.

— Держись его. Он, вроде бы, хороший парень.

— Хорошо, мама, — пообещала я, расцеловала родителей и, наконец-то, села за руль.

Хороший, как же. Сосланный на землю за мятеж против собственного отца. Кстати, в это верилось с трудом. Винтер казался пусть и высокомерным, но неплохим человеком, который четко знал, как себя вести и с кем. И для изгнанника держался очень даже хорошо. Вот и сейчас с любопытством разглядывал из окна автомобиля пролетающий мимо город.

— Знаешь, я, наверное, никогда не привыкну к вашему миру, — сказал он внезапно.

— Привыкнешь, — пообещала я. — Поверь, человек ко всему привыкает. Вот лет двадцать назад половины из нынешних изобретений и в помине не было. А те, что существовали, были доступны только узкому кругу людей. А сейчас мы не мыслим жизни без смартфонов или интернета. А когда лишаемся привычных благ, начинаем злиться.

— И как мне во всем этом разобраться? У меня нет двадцати лет.

— Я помогу, — пообещала искренне. — Прямо сегодня и начнем. Правда, наука сложная и объемная, но и ты — парень не глупый.

— Хорошо, я готов.

Я остановила авто на светофоре.

— Смотри, — указала Винтеру, как школьнику. — Вот светофор. Когда переходишь через дорогу, он указывает, можно ли идти. Красный — нельзя, желтый — ожидание, зеленый — можно. Иногда, бывает, мигает отсчет секунд до следующего сигнала, или идущий человечек.

— А почему именно такие цвета?

Я пожала плечами. Никогда не углублялась в этот вопрос. А Винтер уже прилип к окну, наблюдая, как меняется сигнал светофора. Да уж, он в нашем мире — как ребенок, даже в мелочи придется тыкать носом. Так мы и продолжали путь домой — я изредка указывала Вину на тот или иной объект, он спрашивал, если что-то было непонятно. Но зато я заметила, как медленно улучшается его настроение. Ведь не все так плохо! И мне рядом с ним было легко и свободно. И не было времени морочить голову посторонними мыслями.

Лифт уже и вовсе казался Винтеру родным. Он лично нажал цифру семь, и мы поднялись в квартиру.

— Я тут пробыл два дня, — говорил Винтер, развешивая одежду в шкафу. — И почему такое ощущение, что вернулся домой?

— Потому что, какими бы замечательными ни были родственники, от них устаешь, — отозвалась я, натягивая привычную домашнюю одежду.

Мы уселись в зале с чашками кофе. Блаженство!

— Винтер…

— Что? — Он чуть обернулся.

— Послушай… Прости, если лезу не в свое дело, и если хочешь, не отвечай, но… Почему вы поссорились с отцом?

Винтер мигом отгородился привычной ледяной стеной — переменился в лице и будто ушел в себя. Сложный он, все-таки, человек. Я уже думала, что снова не заговорит, но он ответил:

— Отец меня ненавидит.

— Как это?

— Да вот так. Мои сестры — дети от другого брака. Мачеха у меня хорошая, не подумай, но мы никогда не были особо близки. А отец… наверное, он видит во мне мать. Поэтому его в моей жизни почти не было. Так, образ. Или, лучше сказать, образец. Говоришь, как с пустым местом. Точнее, чувствуешь себя именно им. И в один момент я сорвался. У меня был друг — мы с детства дружили, и его семья попала в опалу. Я просил о помиловании, а отец мне отказал. Сказал, что это не моего ума дело, а если я так жажду помочь, то лучше заняться собственной жизнью и выбрать невесту, пока он не сделал это за меня.

— Жалеешь? Что устроил мятеж?

— Да, — задумчиво ответил Винтер. — Но не о том, что пытался свергнуть отца с престола, а о том, что пострадали мои друзья. Я-то здесь, а где они? Их никто не пощадит.

Я уже жалела, что завела этот разговор. Но я должна была знать. Понять, что происходило в его жизни до того, как он сюда попал. Потому что Винтер перестал быть для меня чужим человеком.

— А твоя мама? Она жива? — спросила, чтобы уж разом покончить с неприятной темой.

— Да. У неё другая семья.

— Но ты же сказал, что у вас браки — раз и навсегда, — зацепилась за несоответствие.

— Если не было измены, а она была. И — нет, второй брак у неё неофициальный. Потому что, как я тебе и говорил, тот, кто уличен в измене, не может создать семью по закону. Но их брак с отцом был разорван, и она ушла. Я слышал о ней лишь пару раз.

— Прости, что заставила говорить о неприятном.

Винтер махнул рукой.

— Ничего. И можешь называть меня Вин, если хочешь. Просто так обычно называли родители, и я никак не могу привыкнуть…

Он отвернулся, задумался о чем-то своем. Я отставила чашку и придвинулась к нему, обняла. Это начинало входить в привычку — вот так делиться одним теплом на двоих.

— А хочешь, я покажу тебе телевизор! — придумала, чем можно его отвлечь. — Ты же еще не видел это чудо техники.

— Покажи, — Винтер пожал плечами без особого энтузиазма, но я уже отыскала пульт, которым пользовалась, кстати, крайне редко, предпочитая смотреть все через интернет, и нажала на заветную кнопку. Вспыхнул экран, возникла картинка, и Винтер забыл обо всем на свете.

— Магия! — прошептал он ошеломленно, глядя на самую обычную рекламу.

— Нет, не магия. Техника. Изображение сначала снимают на камеру, а затем уже передают в каждый дом. То есть, то, что ты видишь, могло происходить год или десять лет назад, или даже больше. И не факт, что это — на самом деле.

По экрану прошлась мультяшная корова, обещая самое вкусное в мире молоко.

— Нет, это магия, — упорствовал Винтер. — Я такого в жизни не видел!

— В Ледяных чертогах нет техники?

— Такой — нет. Есть другая. В основном, разные виды саней, управляемые через магические потоки. Голограммы для связи на расстоянии. А тут…

И он заворожено уставился на рекламу стирального порошка. Я поняла, что могу оставить Винтера наедине с голубым экраном и немного поработать. Показала, как пользоваться пультом, и пошла в спальню, к любимому ноутбуку. Надо было проверить почту, поздравить с новым годом всех, кого не успела. А не успела никого, кроме своей семьи. Да и была пара проектов, которые мы собирались воплощать после праздников. Их тоже следовало немного проработать.

Из гостиной доносились только звуки телевизора. Как говорится, чем бы «дитя» ни тешилось, лишь бы не плакало, а я с головой ушла в работу. Поэтому и шагов в коридоре не услышала, а когда раскрасневшийся Винтер появился на пороге комнаты, не поняла, в чем суть проблемы.

— Что? — отвлеклась от графиков за последний квартал.

— Алена, я, конечно, все понимаю, но разве в вашем мире нормально… м-м-м… провести с кем-то ночь на экране?

Горе мое… Хорошо, хоть время не ночное. Значит, максимум, Вин попал на какой-то фильм со сценой средней откровенности.

— Нормально, — ответила ему. — Это же не на самом деле.

— Как это? Но там же…

И снова покраснел. Да уж, воспитание так и прет. Кстати, о браках в Ледяных чертогах мне было известно по-прежнему не так много.

— Это просто красивая картинка. Кадр. Фальшивка, если хочешь.

Винтер не понимал. Похоже, его до глубины души возмущала подобная фривольность. Прощай, работа. Честное слово, как ребенка приобрела. Только он совсем взрослый, и его хочется то затискать, то прибить. Захлопнула крышку ноутбука.

— Винтер, отношения в нашем мире достаточно свободные. Люди встречаются, влюбляются, женятся, разводятся. Иногда просто живут вместе даже не в браке. Это нормально.

— Что же нормального в том, что, допустим, люди меняют свою пару, как перчатки?

— Если меняют, значит, не любят. Я все пытаюсь понять вашу систему браков. У вас принято жениться по любви?

— Нет, у нас принято жениться по магическим показателям. Но чаще всего, если среагировала магия, значит, чувства могут зародиться.

— Подожди, я не понимаю, — остановила его. — У вас заключается брак в первую брачную ночь, так?

— Да, когда завязываются магические узлы, — подтвердил Винтер.

— А вы можете проверить магическую совместимость до брака?

— Конечно. И проверяем. Никто не будет соединять пару узами просто так. Если есть магический отклик, значит, у супругов могут быть дети.

— То есть, мы могли провести с тобой ночь — и не стать мужем и женой? Я же с Земли.

— Теоретически — могли, — кивнул Винтер. — Но это редко бывает. Магическая совместимость совсем другая, чем телесная. И если есть печать, значит, мы полностью совместимы. Кстати, для мужчин моего рода выбрать пару не так-то просто. У нас ведь особая сила магии. Не всем подходит.

Я уже совсем запуталась. Зато как просто! Проверил совместимость, переспал — и женаты.

— А в твоем мире у тебя была любимая девушка? Невеста?

— Была. — Не стал отрицать Винтер. — Невеста, не любимая девушка. Но мы с ней не сочетались узами. Должны были вскоре, когда бы она достигла совершеннолетия. В королевских семьях ищут совместимость, как только рождается ребенок. Иногда на это уходят годы.

— И что теперь будет с твоей невестой?

— Найдет себе другого, — беспечно ответил Винтер. — Наша помолвка разорвана, я ведь теперь вне закона.

— А сколько тебе лет? — поинтересовалась я.

— Двадцать пять.

— Неужели тебе за двадцать пять лет не понравилась ни одна девушка? Есть ведь естественное влечение, и все такое.

Не все же ему личными темами сыпать.

— Почему ни одна? — Винтер снова покраснел и отвернулся. — Нравились, конечно. Но нельзя же. И потом, после магических тренировок можно думать лишь о том, как собрать тело в единое целое, а не о девчонках.

— А балы? А темные ниши где-нибудь на балконах? Ну, Вин!

Так и хотелось добавить: «Признавайся. Ты мне муж, или кто?» Смешной он, мой ледяной принц. И оказалось, что невозмутимого Винтера так легко смутить. Я начинала верить, что опытом в отношениях там и не пахнет. А все ухаживания сводились к прогулкам под луной. Хотя, целуется он классно. Да и то, что сохранила моя стыдливая память о первой встрече, тоже вполне можно назвать приятным.

— Допустим, — ответил Винтер. — Но девушки же знали, что у меня есть невеста. Нечего ожидать.

— А если бы одна из них стала твоей? Помолвку бы разорвали?

— Да.

— Так неужто никто не пытался?

— Пытались, конечно. Только у нас с отношениями вне брака все очень строго. И когда я вижу, что в вашем мире не так, мне немного… не по себе. И когда думаю, что у тебя был жених, тоже.

И уставился на меня в ожидании. Что я должна ему сказать? Что между мной и Сергеем ничего не было? Не собираюсь врать, да и он не мальчишка, понимает. Что я Сережу не любила? Любила.

— Другой мир, другие правила, — ответила ему. — Это не плохо, это просто иначе.

— Я понимаю. Умом понимаю, Алена, а принять не могу.

— Всему свое время. А теперь извини, я поработаю немного, хорошо? Хоть Сережа и козел, но все-таки мой начальник. Не будем давать ему повода рычать на меня за несделанную работу.

— Ты работаешь на него?

— В том-то и дело, что да.

— А если я против?

— Винтер, — и пристально так взглянула в глаза, — про штамп в паспорте напомнить? Нет? Вот и умница! А работу я все равно буду искать другу. Не хочу видеть эту его… Анфису.

— Он тебе изменил? — кажется, Винтер решил взять меня измором.

— Да. Он мне изменил. Доволен?

— И его никак не накажут?

— Его уже судьба наказала. Мозгами обидела, понимаешь? Я — выгодная партия, а Анфиска его — так, однодневка. Но мне от этого не легче.

— Любишь его?

— Это допрос?

Мы замерли, глядя глаза в глаза. Оба — почти закипали от раздражения, и оба не собирались уступать.

— Просто скажи. Ты любишь своего Сергея? — медленно, почти по слогам повторил Винтер.

— Любила. До того, как увидела его с другой. А сейчас — не люблю и прощать не собираюсь. Ты это хотел услышать?

Винтер пожал плечами. Но было заметно, что он слегка успокоился. Не говоря ни слова, развернулся и пошел обратно в гостиную, слушать новый блок рекламы, который, судя по звукам, как раз начинался. И вот что мне с ним делать? Вроде и понимает, что не брак у нас, а тьфу! И осознает, что мир не его, и правила диктовать не стоит. Но при этом и отступать не собирается. Смотрит на меня, как на собственность. Будто ему меня на всю жизнь отдали. Мра-а-ак. Работать перехотелось, но и идти в гостиную к Винтеру — тоже. Поэтому я включила музыку, легла и закрыла глаза. А внутри росла растерянность, потому что я не знала, как с этим быть.

Ближайшие два дня стали для меня братьями-близнецами друг друга. На голову неожиданно свалилась она — работа, и я в спешном порядке вытаскивала сотрудников из-за новогодних столов, иначе мы могли пропустить выгодный контракт. Параллельно с этим продолжала делиться с Винтером знаниями о родном мире. Пока что самыми элементарными — Вин наконец-то сладил с кранами, не поддающимися его магической логике, и другими бытовыми приборами в окружающем нас пространстве. Перекрестившись предварительно, я даже рассказала ему, как использовать газовую печь. Только попросила пощадить квартиру и не сжигать её.

А еще я продолжала украдкой наблюдать за Винтером и видела, что он постепенно приходит в себя. Он стал разговорчивее, но больше не заводил опасных тем. Чаще улыбался, хоть синие глаза и оставались ледяными, и постоянно крутился где-то рядом. К его присутствию я тоже неожиданно привыкла. К тому, как он ходит по дому, как наблюдает за моей работой на компьютере, выискивает что-нибудь вкусненькое в холодильнике. И — о чудо — мне нравилось, что Вин находится рядом со мной. Никогда и ни с кем я не ощущала себя настолько комфортно.

Когда наступило пятое января, мне оставалось только добавить общие черты в почти заключенный договор и отправить его юристам, чтобы те уже шли к высокому начальству в лице Сергея Вадимовича, поэтому я, едва умывшись, села за ноутбук. Часа через три работа была завершена.

— Ура! — сказала сама себе, отправила документы и вдруг поняла, что за все время до полудня не видела Винтера. Он ни разу не прошел мимо, даже на кухню, не сунул любопытный нос, что же я делаю. Может, заболел? Соскочила со стула и поспешила в гостиную, полностью отданную на растерзание принцу.

Винтер, как и ожидалось, не спал. Вот только шторы в гостиной были задернуты, и комнату окутывал полумрак, в котором, тем не менее, легко было разглядеть фигуру в кресле у окна. Место, которое для себя облюбовал Вин — и к елке поближе, и можно наблюдать за тем, что происходит снаружи. Сделала пару шагов — и сразу стало понятно, что его высочество с утра не в духе.

— Доброе утро, — сказала, разглядывая хмурое лицо и взгляд, прикованный к оконному стеклу. — Или, лучше, день?

— Доброе, — откликнулся Винтер, не поворачивая головы. Не с той ноги встал? Или и правда заболел?

— А что ты здесь сидишь один? — преодолела остатки разделяющего нас расстояния.

— Ты же занята.

Можно подумать, это ему когда-то мешало. Нет, дело было в другом, и я это видела. Только не знала, как разговорить эту застывшую статую.

— Кофе будешь?

— Нет, спасибо.

Да, была в характере Винтера такая прелестная черта, как непробиваемость. Я успела заметить, что если он что-то втемяшил в свою голову, выбить это оттуда было почти невозможно. Я села на ручку кресла, надеясь, что не так уж много вешу, чтобы она треснула. Коснулась упрямой морщинки между бровями.

— Что случилось?

— Ничего.

Исчерпывающий ответ!

— Винтер, я же вижу — что-то не так. Давай поговорим.

Подбирать слова было сложно, но что поделаешь, если сейчас он был ледяным в прямом смысле слова?

— Ален, я не хочу. — Вин упрямо качнул головой. — Все отлично, правда. Я не болен, если ты об этом.

— Тогда что? Говори сам, иначе, предупреждаю, я придумаю версию в сто раз страшнее.

Винтер посмотрел на меня с легким непониманием. Да, убийственная логика русской женщины. «Признайся сам, или я придумаю что-то хуже».

— Мне начинать? — Поняла, что каяться никто не собирается. — Раз не болен, значит, что-то с магией? Или ты решил принять предложение службы правопорядка и переселиться в другой мир? Или…

— Хватит. — Винтер все-таки бледно улыбнулся. — Все куда проще. У меня сегодня день рождения.

Приехали! Вот такого развития истории я точно не предполагала. Потому что, если верить выражению лица Винтера, в его семье в этот день не кто-то родился, а, наоборот, умер.

— Тогда к чему вселенская тоска? — спросила я. — Радоваться надо. Это же праздник.

— Радоваться — чему? Что я один в незнакомом мире, а моя семья… скорее всего, думает, чтобы лучше я и не рождался? Мне не хватает их, Алена. Сестер. Даже отца. Так глупо!

— На самом деле, глупо. — Когда поняла, что видимой опасности нет, стало легче дышать. — Вот так сидеть и жалеть себя — глупее не придумаешь. Поднимайся.

— Зачем?

— Поднимайся, кому говорят? Я… Я приглашаю тебя на свидание.

Похоже, Винтер мне не поверил, потому что уставился так, будто видел впервые в жизни.

— У нас не принято, чтобы девушки приглашали парней на свидание, — сказал он.

— У нас тоже, но какая разница? Всякое бывает. Так что хватит замораживать мою квартиру, поднимайся, одевайся, а завтракать… точнее, уже обедать будем в городе.

Наверное, Винтер ждал, что я улыбнусь и скажу: «Шутка». Но я не шутила. Наоборот, побежала в спальню. Куда в нашем городе можно пойти в новогодние дни? Подумала — и решила, что парадное платье не подойдет. Нужно что-то иное, более удобное. Значит, свитер и джинсы. Не совсем подходящий вид для свидания, но у меня и спутник особенный. Быстро подкрасила губы и глаза.

— Я готов.

Винтер появился в дверях, как всегда, внезапно. Он выбрал для прогулки темно-синий свитер, который делал его глаза бездонными. Я даже залюбовалась. А черные джинсы подходили ему куда больше странных штанов, в которых Вин прибыл в наш мир. В груди стало тепло, и вдруг нестерпимо захотелось его поцеловать. Это было еще одной проблемой… Хотя, учитывая магические печати, не проблемой, конечно, но все-таки я сама себе удивлялась. Мне нравился Винтер. Нравился до сладкого томления внутри и порхания бабочек. Это была еще не любовь, конечно, но после длительных отношений, закончившихся крахом, я будто оживала снова.

Вот куртке своей Винтер остался верен — той самой, черной с серебристым узором, да и она вписывалась в окружающую реальность. Я часто пыталась разглядеть, какой именно на ней узор. Больше всего напоминало вязь мороза на оконном стекле, но временами мне казалось, что узор меняется, потому что сегодня я видела одно, а завтра — совершенно другое.

Вин по-прежнему хмурился, и больше всего на свете хотелось развеять его хандру. Поэтому, пока мы ехали в центр города, я трещала без умолку.

— А знаешь, какой день рождения был самым неудачным для меня? — говорила, следя за дорогой. — Мне тогда исполнялось двенадцать, и мама в первый раз в жизни разрешила позвать подруг из класса. Мне купили настоящее взрослое платье, отвезли в салон на прическу и макияж. И знаешь, что? Никто не пришел.

— Почему? — чуть обернулся Винтер.

— У меня в классе была заклятая подруга. В смысле, она страшно меня ненавидела. И она распустила слухи, что у меня вши. Родители запретили девочкам ко мне идти.

Винтер тихо рассмеялся. Мне сейчас тоже было смешно, а вот тогда, двенадцать лет назад — не очень. Это казалось непоправимой катастрофой и концом жизни.

— В Ледяных чертогах, — вдруг заговорил Вин, — когда тебе исполняется шестнадцать, устраивают большой праздник. И его главный момент — это прохождение особого испытания. Ничего особенного, с одной стороны. Стоит себе большой камень рода и надо приложить к нему ладонь, чтобы получить доступ к родовой магии. А еще по сиянию камня определяют, насколько силен твой магический потенциал и можно ли тебе использовать магию на взрослом уровне.

— И что? — Я вслушивалась в каждое слово. Было безумно интересно узнать об обычаях другого мира.

— На глазах у всего королевства я подошел к камню, а он не откликнулся. Позора было! Я сбежал с праздника и весь день бродил не пойми где.

— А потом?

— Прошел. Через год.

Винтер говорил спокойно, но я понимала, что для него масштабы катастрофы были куда больше, чем для меня. Он же принц, наследник престола.

— Не беспокойся, сегодня никаких испытаний тебе не предстоит, — улыбнулась ему. — Только развлечения, надеюсь. Ты коньки любишь?

И поняла, что попала в точку, потому что глаза Винтера радостно заблестели.

— Очень.

— Тогда решено. Едем на каток.

Мы подъехали к огромному полукруглому зданию, в котором находилось одно из самых любимых мест в нашем городе, гордо носящее имя «Ледовая империя». Впрочем, за ним скрывался только достаточно большой каток и ряд кафе, где можно было по-быстрому перекусить. Оставили автомобиль на стоянке и поспешили внутрь. Коньки у меня были свои, но они лежали дома у родителей, потому что я не каталась лет с двадцати. Пришлось брать напрокат. После такого перерыва выходить на лед было страшно и волнительно. Когда-то я сносно каталась, но это было так давно, будто в другой жизни.

— Не бойся, — улыбнулся мне Винтер. — В этом же нет ничего страшного. И я удержу.

Протянул руку, и мы вместе выехали на лед. Я говорила, что сносно катаюсь? Забираю свои слова обратно. Поначалу Винтер кружил вокруг меня. Затем я махнула рукой, подстраиваясь под свой собственный ритм — медленно, но уверенно. Только кто меня слушал? Вин обхватил меня за талию и увлек за собой. От скорости захватывало дух. Я завизжала от восторга. Казалось, вот-вот упаду, но каждый раз надежные руки Винтера удерживали меня, страховали. И я отдалась этому щемящему чувству восторга, когда кажется, что весь мир — только для тебя. И у кого сегодня день рождения? Хотя, мой спутник тоже, казалось, отбросил все невзгоды. Так, как катался Винтер — никто не катался. Он не скользил по льду, а летел. Выделывал такие опасные кульбиты, на которые у меня бы никогда не хватило духа — и неизменно оказывался рядом, когда мне было нужно.

— Спасибо! — крикнул, стараясь заглушить играющую музыку. — Я и забыл, как это здорово.

— Я тоже.

Да, я тоже забыла. Как это здорово, когда можно не думать ни о чем и быть собой, наслаждаться каждой минутой. Положенные нам три часа пролетели, как один миг. Напоследок мы заглянули в одну из кафешек.

— Смотри, — взяла в руки меню, — что у нас есть такого, чего нет в вашем мире?

— Да мне половина этих названий ни о чем не говорит, — рассмеялся Винтер. — Может, у нас и есть подобное, но откуда мне знать?

Мда, задачка.

— А может, по мороженому? Конечно, в вашем мире оно, наверное, вкуснее, и…

— А что такое мороженое? — перебил меня Винтер.

— Ну… Это фруктовый лед либо переработанное и замороженное молоко.

— У нас такого нет. И так холодно.

— Тогда давай попробуем.

Десять минут спустя перед нами стояли вазочки с цветными шариками моего любимого десерта. М-м-м, как же вкусно! Даже посреди зимы. Я с любопытством наблюдала, как Винтер набирает мороженое в ложечку, подносит ко рту, пробует.

— А мне нравится.

Вот вердикт настоящего ценителя!

— Не торопись, — попыталась остановить Вина, который опустошал вазочку с завидной скоростью. — Горло будет болеть.

— У меня не будет.

Да, конечно, лед — это ведь его стихия. Я же наслаждалась вкусом и смаковала каждую ложечку. Пока доела свое, Вин успел заказать еще одну порцию и покончить с ней.

— Ну, ты даешь! — сказала я.

— Мне нравятся ваши десерты, — довольно ответил Винтер. — И куда мы пойдем дальше?

— Увидишь.

Программа в голове сложилась достаточно разнообразная. До вечера я появляться дома не собиралась, чтобы у Винтера не было времени на грусть. Поэтому сначала потащила своего кавалера на рождественский базар. Мы разглядывали ангелочков, сделанных из самых разных материалов, забавные статуэтки, гирлянды, украшения.

— Если тебе что-то понравится, говори, куплю в подарок, — сказала Винтеру. Но он не торопился выбирать. Лишь на мгновение застыл заворожено возле больших стеклянных шаров. Самая обычная вещица — город внутри, а переворачиваешь — и идет снег.

— Выбирай, — шепнула ему на ухо.

— Этот.

Внутри шарика был обычный домик — с окошками, сияющими ровным светом, забавной крышей и заборчиком вокруг. Чем он привлек Винтера, я не знала, но это его подарок, поэтому расплатилась и протянула Вину шар.

— Спасибо.

Он легко коснулся губами щеки, ткнулся холодным носом. Я рассмеялась, не удержалась и его обняла. Наваждение какое-то. Вполне реальное синеглазое наваждение, которое смотрело мне прямо в душу.

— Идем, — увлекла его дальше. — Куда пойдем? Хочешь, в кино?

— Мне все равно. Я в вашем мире ничего толком не видел, — пожал плечами Вин.

— Тогда в кино. На места для поцелуев!

— Это как? — насторожился принц.

— Так называют последние ряды. Туда берут билеты, чтобы не только фильм посмотреть, но и поцеловаться украдкой.

— Идем.

Стоило заговорить о поцелуях — и Вин согласился. Я только улыбнулась. Он по-прежнему оставался забавным и воспринимал происходящее с каким-то мальчишеским задором. Для него все было впервые, и мне рядом с ним казалось, что и для меня тоже. Поэтому мы направились к кинотеатру. Я попыталась выбрать такой фильм, чтобы не шокировать Винтера излишне откровенными сценами. В итоге, остановилась на семейной комедии. Там ведь не будет чего-то эдакого? Взяла те самые места для поцелуев, захватила попкорн, и мы прошли в зал.

Винтер вертелся по сторонам. Временами будто вспоминал, что принцы так себя не ведут, и успокаивался, а потом снова начинал изучать необычное пространство. А когда на экране появилось изображение, и вовсе уставился на него, как на настоящую магию. И какие тут поцелуи? Зато Вин искренне смеялся. Я тоже ухахатывалась — комедия была сверхудачной. А еще Винтер наконец-то не хмурился, и это дорогого стоило.

Когда в зале зажегся свет, в глазах Вина читалось разочарование.

— А поцелуй? — тихонько спросил он.

— Время для поцелуев ты уже упустил, — с улыбкой ответила я. — Но я тебя поцелую дома. Обещаю.

Вин, кажется, воспринял обещание излишне серьезно, потому что взглянул на меня как-то по-особенному, как умел только он. А я уже тащила его в сгущающийся сумрак улиц, вдоль которых загорались новогодние огоньки. Все блестело и сияло. Мы заглянули в будку фотографа. Я нацепила на Винтера мягкие оленьи рожки, на себя — колпачок гнома, и так мы сфотографировались на память. Вин, правда, немного ослеп от вспышки, а потом долго рассматривал фото.

— У вас такого нет? — спрашивала я.

— Нет. Только иногда придворный портретист пишет портреты. И еще скульптуры… Они украшают сад. Неужели это я?

— Ты, ты, подтверждаю, — забрала у него фото, чтобы не потерялось, и спрятала в сумочку. — Устал?

— Нет!

— Тогда идем на стеклянный мост?

Этим развлечением наш город обзавелся недавно. Перекинули небольшой прозрачный мосток через узкую речушку, но он быстро стал популярным среди влюбленных, да и мне там нравилось. Стоишь — и будто паришь в воздухе. Поэтому мы с Винтером медленно поднялись по ступенечкам, дошли до середины — и мой принц замер. Он настолько ушел в свои мысли, что я даже не стала спрашивать, о чем он думает. Только смотрела на черную воду и на звездное небо над нами.

— И все равно это магия, — вынес Винтер итог своим размышлениям. — Самая настоящая. И… Я рад, что разделил этот день с тобой.

— Я тоже, — прижалась к нему. — Ты даже не представляешь, насколько.

Мы взялись за руки и медленно пошли к стоянке, на которой оставили авто. Было видно, что Винтеру не хочется домой, но мы и так целый день провели на ногах. Я успела замерзнуть и теперь куталась в шарф. Вин это, конечно, заметил и не возражал. По дороге домой он тоже был молчаливым и задумчивым.

— Эй, выше нос, — попыталась его растормошить.

— Все хорошо, — ответил Винтер. — Просто… Я думаю о том, что мы могли никогда не встретиться. Представляешь? Никогда. Потому что мы из разных миров, и эта встреча… Что это? Случайность? Судьба?

— Это магия, — ответила в его стиле и рассмеялась. — Ты слишком много думаешь, Винтер. Иногда это мешает наслаждаться жизнью.

— Да, ты права, — улыбнулся он. — Иногда мешает.

Автомобиль остановился. Привычный ритуал: авто — в гараж, сами — в лифт, ключи от квартиры, тепло родного дома. Я тут же включила чайник и подула на заледеневшие руки. Вин наблюдал за мной с каким-то странным выражением лица.

— Что? — спросила я.

— Ты мне кое-что обещала, — хитро прищурился он.

— И что же?

— Поцелуй.

Точно! Еще в кинотеатре. Но дал слово — держи. Поэтому сделала разделяющий нас шаг и позволила Винтеру коснуться губами губ. Так невыносимо сладко, как мороженое, которое тает на языке. Я целовала его — и понимала, что тону безвозвратно. И не отдам обратно его миру, даже если ко мне явится десяток королей Ледяных чертогов. Он мой! Мой…

Запястье обожгло холодом. Брачная печать напомнила о себе. Я прижалась к Винтеру всем телом и замерла. Вот это была магия.

— Спасибо, — прошептал он в макушку.

— Ты уже благодарил.

— Алена, я…

— Что? — подняла голову.

— Ничего.

— Нет уж, сказал «а», говори и «б».

— Ты очень дорога мне.

Не совсем то, что я ожидала услышать. Но, с другой стороны, я боялась этих самых главных слов. Рана от расставания с Сергеем, хоть и покрылась корочкой, но была еще свежа. И признайся мне Винтер в любви, что бы я ему ответила?

— И ты мне, — сказала принцу. — Ты мне тоже.

И отвернулась, чтобы скрыть блеск в глазах. Раздались тихие шаги. Винтер задержался в прихожей, а затем прошел в гостиную. Я догадывалась, что ему было нужно. Фото. Которое он мне теперь точно не отдаст. Что ж, зачем мне фото, если перед глазами — оригинал?

Все хорошее рано или поздно заканчивается. Подошли к концу и мои новогодние выходные. От одной мысли, что придется наблюдать на работе лицо Сергея, становилось тошно. Нужно было что-то решать. И чем раньше, тем лучше. Поэтому первого рабочего дня после праздников я ждала с легкой паникой, и с куда большей — похода с Винтером в службу магического правопорядка. Это и вовсе казалось чем-то запредельным. А главное, как отпроситься у начальника, если этот начальник — твой бывший жених, с которым вы не так давно расстались? Конечно, это не добавляло хорошего настроения.

Было и другое. Да, Винтер освоился в моей квартире, но я все еще боялась оставлять его в одиночестве. В голове было столько разных «а если», что от них можно было сойти с ума. Весь вечер восьмого января инструктировала Винтера, как пользоваться мобильным телефоном. Нашла для него свой старенький аппарат, забила номер. На всякий случай — моих родителей, Ярика и Мирика, как ближайших родственников. Заставила Винтера раз пять мне позвонить, и только тогда успокоилась. Оказалось, что рано!

Едва успела подготовить материалы, которые нужны для работы, когда в двери спальни постучали.

— Входи, — обернулась к Винтеру. — Что такое?

Вин был мрачнее тучи, и это уже настораживало, учитывая, что ушла к себе час назад, и все было в порядке.

— Возьми меня с собой на работу.

Нет, я, конечно, ожидала подвоха, но не такого же!

— И как это будет выглядеть? — Едва удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. — Представляешь, сколько дел накопилось за праздники? Мне будет не до тебя. И потом, что скажут коллеги?

— А может, что скажет этот твой Сергей?

Винтер хмурился и смотрел так, что хотелось провалиться под землю.

— А Сергей-то тут причем?

— Вы работаете вместе, разве нет?

— Чувствую, скоро не будем.

— Но сейчас работаете. Мне бы не хотелось, чтобы ты оставалась с ним не то, что наедине, а даже поблизости.

И синие глаза подозрительно сверкнули. А мое гадкое настроение стало и вовсе мерзким.

— Послушай, Винтер, — отчеканила каждое слово, — я туда иду работать. Работать, слышишь? А не встречаться с Сергеем. Да, он мой начальник. Но, чтобы найти работу, нужно время. Пока же я останусь в фирме Сергея, потому что нам с тобой надо на что-то жить.

— Тогда найди работу и для меня.

И вот не верь после этого в гороскопы! Винтер, как истинный козерог, уперся рогом в принятое решение и отступать не желал. Почему-то сразу вспомнилось изображение горного козла, забирающегося на самую вершину. Вот он и есть — козел, горный.

— И кем ты будешь работать, позволь узнать? В технике ты не разбираешься, диплома у тебя нет.

— Так что мне теперь, сидеть у тебя на шее? Я не желаю становиться для тебя обузой, Алена.

— Ты станешь для меня обузой только в одном случае. Если продолжишь настаивать на своем.

— И что мне теперь, до конца своих дней просидеть в четырех стенах?

В глазах Винтера плясали черти. Я тоже едва сдерживала злость, но помнила, что на некоторых особо обидчивых лучше не давить.

— Винтер, — попыталась сказать спокойно, — всему свое время. Ты постепенно освоишься, тогда и выберешь работу на свой вкус. Но пока что это тебе недоступно, а я ищу новое место, и на это нужно время. Поэтому будь добр, угомонись!

— Угомониться? — прищурился Винтер. — А может, ты просто решила к бывшему вернуться? Так вот, учти. Если ты это сделаешь, я вызову его на дуэль. Я имею право.

— В нашем мире дуэли запрещены, — поторопилась осадить этого дуэлянта. — Так что, друг мой, никого и никуда ты не вызовешь.

— Я иду с тобой. Точка!

— Ты никуда не идешь. И — точка!

— А если он тебя обидит? — не отставал Винтер.

— Где? На глазах у наших подчиненных? Да, Сергей оказался плохим человеком, но в деле своем он — профессионал, и фирму свою создавал не день и не два. Поэтому, поверь, я просто пойду на работу. Твоя же задача — дождаться меня и за это время не превратить квартиру в филиал ада.

— Чего филиал? — не понял Вин.

— Ада! — рявкнула я. — Такое место, где грешников варят в котлах!

Винтер удивленно моргнул, а мне вдруг захотелось рассмеяться. Честное слово, настоящий муж. Туда не ходи, с тем не общайся. С другой стороны, забота была приятна. Значит, ему не все равно.

— Вин, все будет хорошо, — поцеловала его в щеку. — Я тебе позвоню в обеденный перерыв, ладно?

— Поступай, как знаешь.

Винтер развернулся и скрылся за дверью. Как еще не хлопнул ею. А я обессилено опустилась на кровать. При всех хороших чертах характера у Винтера хватало и плохих. И ослиное упрямство было не худшей из них. Но все равно мне было тепло рядом с ним. Тепло и хорошо, когда он не пытался учить меня жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Завела будильник, но из-за расшатанных нервов полночи провертелась с боку на бок. И как так можно спать? В голове царила неразбериха, а в душе росло беспокойство. Уже после полуночи поднялась и решила, раз уж все равно не спится, глянуть, успокоился ли Винтер. Тихонько подошла к двери гостиной и приоткрыла её. Вин свернулся в кресле под пледом. И что это за немой протест? Подошла ближе — он спал, тревожно и неспокойно. И с этого самого кресла грозился упасть.

— Винтер, — осторожно коснулась плеча — и отдернула пальцы, потому что их будто обожгло холодом.

— Что? — открыл он глаза и сонно повертел головой. — Алена? Что случилось?

— Переляг на диван, — сказала я. — Упадешь ведь.

— Твой диван не предназначен для того, чтобы на нем спали, — фыркнул Винтер. — Не мебель, а пыточное средство.

— А кресло предназначено?

— В кресле и то удобнее.

И за что мне это? Воздела очи к потолку. Невозможный человек! Просто невыносимый.

— Поднимайся, пойдешь спать ко мне, — решила, что хватит испытывать мое несчастное терпение.

— Не пойду, я буду тебе мешать.

А сам поглядел так, что мурашки пробежали по коже.

— Не будешь. Идем, второй раз не позову.

И пошла в спальню, пока не вздумал пререкаться. Позади послышался шелест — значит, Вин принял к сведению мои слова и идет за мной.

— Подушку с дивана захвати, — сказала, не оборачиваясь. Забралась обратно в кровать и дождалась, пока мое несчастье устроится рядом. Опустила голову ему на плечо, обняла. Так и правда было спокойнее. И почему-то казалось, что не только мне.

— Ален, разреши мне поехать с тобой, — донесся тихий шепот.

— Ни за что. Спи, — ответила, легонько его целуя. И почти сразу провалилась в сон, чтобы проснуться по противному сигналу будильника. Осторожно выбралась из объятий Винтера — вот кто спал без задних ног, быстро оделась и уехала на работу.

После нового года наш офис больше напоминал гудящий улей. На первом и втором этажах работали с клиентами. На третьем пытались разобраться, кто мы, где мы и зачем. Я с головой ушла в многочисленные бумаги, вспоминая новогодние праздники всеми словами. И когда в дверь постучали, ответила:

— Войдите.

Сама же даже не подняла головы. Мимо секретаря чужие не пройдут, значит, своим понадобилась. И только когда на пороге появился Сергей, поняла, что поторопилась с выводами.

— Здравствуй, Алена, — улыбнулся тот. — С прошедшими праздниками. Новым годом, Рождеством.

— И вас также, Сергей Вадимович, — ответила я. — И вас также.

— Язвишь? Ну-ну. — Сергей сел в кресло напротив. — Не успокоишься никак?

— Я и не собираюсь успокаиваться. Более того, не хочу иметь с тобой ничего общего. Поэтому извини и не мешай работать.

— Если ты забыла, я — твой начальник.

— Надеюсь, что ненадолго.

И снова придвинула к себе бумаги. Дел много, времени мало, а мысли все дома, с Винтером.

— Кто сказал, что я позволю тебе уволиться?

Они что, сговорились? Решили довести меня до нервного срыва? Мне хватило вчерашнего ультиматума Винтера, а тут к нему еще и присоединился Сергей.

— Не сможешь отказать, — ответила я. — Но пока я еще сотрудник твоей турфирмы, позволь заниматься своей непосредственной работой.

Сергей молчал, но с кресла не поднимался и уходить не собирался. Это начинало напрягать.

— Сереж, — решила, что стоит попытаться поговорить по-нормальному. — Да, мы с тобой расстались, и ты сам знаешь, почему. Но это еще не конец света. Давай сохраним друг о друге воспоминания, как о людях, а не зверье, которое не может поделить территорию.

Тишина. Заклинило его, что ли? Или думает, как укусить побольнее?

— Что ж, и ты меня послушай, — наконец, заговорил Сергей. — Специалистами твоего уровня не разбрасываются — это раз. Так что легко и просто тебя не отпущу. Второе — я не шавка, которой можно указать на дверь. И раз уж ты нашла себе нового бойфренда…

— Не я нашла, а ты.

— Это была случайность!

— Ты сам-то себе веришь? Нет? Вот и я — нет.

— Алена, наш брак основывался не только на наших чувствах, но и на деловых интересах. Давай не будем рубить с плеча.

— Поздно. — Прислушалась к своим ощущениям — ничего, только пустота. — Поздно, Сереж. Уходи.

— Чем он меня лучше? — Кряжев подскочил на ноги. — Чем, скажи? В постели геройствует? Или моет за тобой посуду? Ворочает миллионами? Отвечай.

— Уходи.

А в голове пронеслась мысль, что, на самом деле, ничем. Винтер просто шагнул в мою жизнь — и стал её неотъемлемой частью. Будто всегда был рядом — именно он, а не Сергей. А посуду я помою и сама…

Хлопнула дверь. Сергей в ярости вылетел из кабинета. Да, работу надо искать уже сегодня. Поэтому я отложила ненадолго бумаги и обзвонила всех, кто мог в этом помочь. Теперь осталось дождаться результата. И раз я уже прервалась, не мешало бы набрать Винтера. В трубке полетели гудки. Где-то на пятом раздался знакомый голос:

— Я слушаю.

— Винтер, привет. — Попыталась прогнать из памяти кадры завершившегося разговора. — Как дела? Уже проснулся?

— Да, давно. А у тебя?

— Работаю. Стоп!

На заднем фоне, вопреки ожиданиям, была отнюдь не тишина. Слышался рев моторов, чужие голоса.

— Вин, ты где?

— Гуляю, — донесся ответ.

— Вин, ты с ума сошел? Какие прогулки? Немедленно возвращайся домой!

— И не подумаю!

— Где ты? Просто скажи мне, где ты, я приеду.

— Не надо никуда ехать, Алена. Я возле твоего офиса.

Что? Убью! Сама лично уши надеру! Стоит ли упоминать, что я летела на первый этаж так, будто за мной гналась свора собак? Даже переобуться забыла, только накинула полушубок, и теперь туфельки утопали в снегу. Зато знакомая фигура обнаружилась на той самой скамейке, возле которой мы встретились впервые. И дернуло же меня тогда к нему подойти! Но тут же мелькнула другая мысль — а что, если бы не подошла? Что бы было с Вином? Нет, ни за что бы не оставила!

— Что ты здесь делаешь? — замерла перед виновником переполоха.

— Тебя жду, — пожал он плечами. И видно, ждал не пять минут, потому что волосы успело припорошить снегом.

— Идем, — схватила за руку и потащила за собой. Не хотелось устраивать скандал на людях. А высказать Винтеру надо о-очень много. Главное, не прибить в порыве нежности. Быстро выписала для него временный пропуск и повела на третий этаж. Вин улыбался — видимо, был крайне доволен своей выходкой. А я кипела — не от злости, а от испуга. Потому что было пару мгновений, когда, казалось, сердце остановится от простого вопроса: «А где ты?» Но Винтер не проявлял беспокойства. Наоборот, и в его лице, и в глазах читалось, что он крайне доволен тем, что получил свое. Вот сейчас получит еще, дополнительно.

— Лера, ко мне никого не пускать, — на ходу приказала секретарше и закрыла за нами дверь. — А теперь я тебя слушаю, Винтер. И очень внимательно слушаю. Ты как тут оказался?

— Какая разница? Я же сказал, что все равно пойду с тобой.

И взглянул на меня свысока, явно показывая, что передо мной — не Вин, а его высочество Винтер ди Айсен, которому что-то посмели запретить. В данном случае — рисковать своей жизнью и бродить по городу.

— Винтер, скажи, ты считаешь себя умным человеком? — осторожно поинтересовалась я.

— Допустим, — кивнул он.

— Так как ты мог отправиться один ко мне на работу? Ты хоть понимаешь, что могло случиться все, что угодно? Это не твой мир, где с принца каждый готов пылинки сдувать, а мой, где могут обокрасть, убить, избить. Да просто сбить автомобилем!

— Алена, ты спросила, считаю ли я себя умным человеком. Так почему ты решила, что мне не хватит ума добраться до твоей работы?

— Потому, что ты был тут один раз! Как ты вообще меня нашел?

— Уметь надо.

И уставился на меня. Колко, с вызовом. Мол, не захотела ехать со мной? Так я приехал один. Выгонишь — сама же пожалеешь.

— Или говоришь, или выходишь за дверь. Немедленно!

— Хорошо, — смирился Винтер. — Я позвонил Ярику и сказал, что ты забыла дома очень важные документы, а я не знаю, где находится твое место работы. Затем попросил Ярика меня подвезти, и он согласился. Кстати, Ярик и Мирик зовут нас вечером на ужин.

— Не пойду!

— А я пойду.

— Да катись!

И снова — дуэль взглядов. И сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Радовало только, что Винтер не добирался сюда пешком. Но запретить звонить Ярику? В следующий раз он и пешком придет, я в нем не сомневалась. И что с ним делать?

Решила, что разговор на этом окончен. Винтер все равно считает, что он прав. А я все равно готова разобрать его на несколько маленьких Винтеров. Поэтому села обратно за стол, вывела компьютер из спящего режима и продолжила проверять документацию. Винтер же удобно расположился в том самом кресле, из которого я выгнала Сергея, и наблюдал за процессом работы. Молча, будто его тут и не было.

Как можно так работать? Как можно работать, когда на тебя кто-то смотрит?

— Прекрати, — попросила сквозь зубы.

— Что именно?

— Смотреть на меня.

— Почему?

— Винтер! Я тебя сейчас домой отправлю.

— А я вернусь.

Я не выдержала. Снова подскочила на ноги.

— Вин, я тебя просила. Я тебя, как человека, просила остаться дома! И что, ты меня послушал? Да черта с два ты меня послушал! Все делаешь по-своему.

— А что же, делать по-твоему?

— Когда я тебя прошу, я на это надеюсь.

Винтер пожал плечами. Все понятно, принц привык получать, что хочет. И сейчас получил. И даже не понимает, что не так.

— Я не буду тебе мешать, — сказал спокойно.

— Разве дело в этом?

— Разве нет?

— Не отвечай вопросом на вопрос!

Вин замолчал. Уставился куда-то поверх моего плеча, а у меня так дрожали руки, что я едва смогла нажать на кнопку вызова секретаря и попросить принести нам кофе. Сил спорить не осталось. Тем более, я уже убедилась в полной бесполезности любых доводов. Винтер меня не слышал. Не хотел слышать, не желал. Пусть сидит, раз ему так нравится. Что угодно, лишь бы не бродил один по улицам.

— Ты что, плачешь?

Слезы покатились по щекам сами собой. Я отвернулась, достала из сумочки бумажные салфетки. Винтер тут же оказался рядом, привлек к себе. Я попыталась вырваться, но не тут-то было!

— Алена, прости меня, пожалуйста, — прошептал в макушку. — Я не хотел тебя обидеть.

— Ты не обидел меня. Ты рисковал собой. Я чуть с ума не сошла, Вин!

— Я больше не буду, честно.

Знала бы я, как скоро он повторит свой подвиг — вообще бы от себя не отпускала. Но сейчас Винтер был рядом, и тревога постепенно уходила. Тихонько заглянула Лера, мышкой оставила на столе кофе и исчезла, а я так и сидела, уткнувшись в куртку Винтера.

— Ладно, все равно ты здесь, — выбралась из объятий. — Сиди уже. Но еще одна такая выходка, Вин, и я тебе этого не прощу!

Винтер кивнул и устроился на небольшом диванчике, а я попыталась оттереть размазанную тушь. Ну и денек! Да уж, хороший день рабочим не назовут.

Винтер сдержал слово — в том смысле, что целый день проторчал на диванчике памятником своему упрямству. Он листал позаимствованный из моего шкафа туристический путеводитель, как будто это была самая интересная книга на земле. Хотя, наверное, для иномирца она являлась кладезем информации. Около трех часов позвонил Ярик, уточнил, встречаемся ли мы вечером. Договорились, что они с Мириком заедут за нами прямо в мой офис, а завтра я доберусь до работы на такси. Винтер прислушивался к нашему разговору и выглядел весьма довольным моим ответом. Вот еще… принц.

Около шести в завалах документов на моем столе наметился просвет. Отлично! Я уже собирала вещи в сумочку, когда на пороге появилось высокое начальство в лице Сергея, чтоб ему провалиться, Вадимовича. Он кинул быстрый взгляд на Винтера и изогнул бровь.

— Далеко собралась, Карцева? — спросил угрюмо.

— Домой. — Указала на часы. — Мой рабочий день закончился пять минут как.

— Твой рабочий день закончится тогда, когда я посчитаю нужным. А пока что держи вот, переслали из «Геракла» бумаги по турам в Грецию, завтра надо дать ответ.

— Хорошо, я дома сделаю.

— Не дома. Сейчас. И пока официальный ответ не будет у меня на столе, домой никто не идет.

Я заскрипела зубами. Ну, Сереженька, я же тебе это припомню! Увы, иногда я бываю крайне злопамятной. Но не хотелось давать этому… прекрасному человеку лишние козыри против меня, поэтому забрала у него папку и ответила:

— Будет сделано, Сергей Вадимович.

Тот довольно улыбнулся и пошел к двери, но на пороге обернулся:

— Да, и кстати, что в вашем кабинете делает посторонний, Алена Владимировна?

— У Винтера есть пропуск, — ответила я. — На данный момент я обсуждаю с ним перспективы туризма в Бельгии. Хотите послушать?

Сергей буркнул что-то невразумительное и вышел, а у меня завибрировал мобильный телефон.

— Да, — ответила, увидев, что звонит Ярик.

— Ну что ты там, Ален? Мы уже ждем внизу.

— Прости, Яр. Начальство зверствует. Придется задержаться. Извини, правда.

— Да ладно, с кем не бывает. А Винтер свободен?

— Совершенно, — ответила я. — Только привезите его потом домой, хорошо? Потому что я тут надолго.

— Договорились, жду внизу.

Винтер хмурился. Он, видимо, уловил последние фразы и понял, что я хочу от него избавиться. Но мне действительно придется работать допоздна. На обед мы не пошли — я старалась закончить пораньше. Что Винтер не завтракал, готова была поспорить. Не держать же его здесь до полуночи! А Ярик и Мирик, хоть и остолопы, но за ним присмотрят. Да и ему стоит немного развлечься, сидит в четырех стенах.

— Тебя ребята внизу ждут, — сказала Винтеру. — А мне придется остаться.

— Я без тебя не поеду! — Тут же возмутился принц.

— Ты сам слышал, Сережа приказал сидеть и работать. Не беспокойся, я скоро уволюсь. А пока потерпи. Иди, поужинай, я буду ждать тебя дома. Неудобно, братья ведь уже приехали.

— Хорошо. — Кажется, Вин смирился с неизбежным. — Только не задерживайся, ладно?

— Обещаю.

Поцеловала его в щеку, обняла, чтобы не обижался. От дневной злости и испуга не осталось и следа. Винтер покорно надел куртку и вышел из кабинета. Я в окно наблюдала, как он покидает офис и идет к черному BMW Ярика. А меня ждал безумно увлекательный вечер в компании бумаг. Впрочем, справилась я достаточно быстро, и в девять торжествующе опустила перед Сергеем замечания по намечавшемуся договору и черновик ответа для наших будущих партнеров.

— Молодец, Аленушка. — Тот скользнул по моей фигуре сальным взглядом. — Можешь, когда хочешь.

— Вообще-то я пришла писать заявление на увольнение, — сказала ему.

— И куда же ты пойдешь работать? Уже нашла теплое местечко? — Сергей откровенно насмехался.

— Пока нет, но все еще впереди. Проживу. Так что вот.

Сверху бумаг лег лист с заявлением. Сергей взял его в руки, пробежался глазами по строчкам — и порвал.

— Я напишу новое, — сказала ему.

— Завтра, Аленушка. Все завтра. А сейчас я еду домой. Тебя подвезти?

— Спасибо, обойдусь.

И поспешила покинуть кабинет. Ничего, завтра вручу ему заявление при свидетелях. Ой! Отгул, Винтер! Но возвращаться не стала. Лучше позвоню утром и скажу, что… затопила соседей. Вот! Или возьму больничный. Села за руль и наконец-то поехала домой. Город все еще наполняли новогодние огоньки. Они были повсюду — на витринах, в окнах домов. Маленькое чудо в эту зимнюю пору. И, хоть самой не нравилось в этом признаваться, я уже успела соскучиться по Винтеру. Ничего, он, наверное, ждет меня дома, так что вот-вот увидимся.

Наконец-то добралась до дома. Преодолела последние, самые сложные шаги к отдыху, открыла дверь — и шагнула во мрак квартиры. Ни лучика света. Заглянула в гостиную, затем в спальню. Что-то загулялись мальчики. Время, конечно, детское, но уже можно было три раза поужинать. Набрала номер Ярика. Брат ответила почти сразу, перекрикивая музыку:

— Да.

— Ярик, вы где? — спросила, уже понимая, что не в ресторане.

— Мы? В клубе.

— Что вы делаете в клубе, если ехали ужинать?

— Ну, Ален, понимаешь… Мужская компания, все такое. Подожди, а Вин что, еще не дома?

— А он что, не с вами?

Сердце ухнуло и полетело в пятки. Он меня сегодня что, довести решил?

— Он с нами где-то полчаса побыл, — ответил Ярик. — А потом разозлился почему-то и домой уехал.

— Уехал? На чем?

— Мне откуда знать, Аленка? Взрослый мальчик, не перегибай палку. Позвонит в такси.

Не позвонит. Потому что не знает номера, да и известно ли Винтеру, что такое такси, я сомневалась.

— В каком вы клубе? Название, адрес, — только и спросила у брата.

— «Вашингтон», на Июльской.

— Хорошо, пока.

И отсоединилась. Спокойно! Винтер — не ребенок, сам днем это доказывал. Скорее всего, идет домой пешком. Только дело в том, что Винтер не знает города. А адрес наш он хоть знает? Внутри поднималась волна паники. Он снова один где-то там, второй раз за день, и теперь никакой Ярик его на авто не подвезет.

Я принялась набирать номер Винтера. Он же был с телефоном! Сначала донеслись гудки, а потом ответил мужской голос:

— Алло?

— Винтер?

— Ой, Алена. Нет, это не Винтер, это Мирик. Он телефон на стойке забыл, я тебе завтра на работу закину, хорошо?

— Да, хорошо, пока.

Что делать? Что? И в милицию не пойдешь — документов у Винтера нет. И не поможет никто. Быстро оделась и вылетела из квартиры. Надо идти пешком ему навстречу, чтобы не пропустить, не разминуться. «Вашингтон» находится не так далеко, здесь идти около двадцати минут или получаса. Найду!

Именно эта надежда и гнала меня вперед. Найти Винтера, пока с ним ничего не случилось. Вспомнилась ночная дорога и четыре тени, пинающие пятую. Нет, нельзя поддаваться панике, нужно просто искать. Поэтому я вылетела на улицу и помчалась по направлению к клубу, выглядывая среди прохожих знакомую походку и черную куртку. Ну же, Вин! Где ты? Где? Вот только Винтера нигде не было. Я добежала до «Вашингтона» — ничего. Захотелось зайти внутрь и высказать кузенам все, что о них думаю. Но разве они виноваты, что Винтер — иномирянин, который не просто находится в чужом городе, а и не знает реалий нашей жизни? Побежала назад, обратно к дому. Ничего! Никого похожего. Так, надо взять себя в руки, иначе сердце выпрыгнет. Думай, Алена, думай. Где он может быть? Кому звонить?

Где-то у меня был телефон одноклассника, Сашки Пирогова. Он, кажется, работает в полиции. Надо только подняться и найти номер в старой записной книжке, потому что на новый телефон я его не перенесла. Снова взлетела на седьмой этаж, вышла из лифта — и тут же наткнулась на знакомую фигуру, замершую на ступеньках. Винтер сидел, как в первый день нашей встречи — прислонившись лбом к перилам. И даже не услышал, как остановился лифт?

— Вин? — позвала его.

— Алена? — обернулась моя пропажа, поднимаясь на ноги. — Извини, забыл ключи у тебя на работе.

— Ты бы еще голову там забыл, — наконец-то поняла, что могу дышать. — Ты что мне обещал днем, Вин?

— Что не буду ходить один. — Он отвел взгляд.

— А сделал что? Что, Винтер? — спрашивала, открывая дверь квартиры. Не кричать же на всю лестничную площадку.

— Мне не понравилось то место, куда мы поехали, — объяснял Винтер, вешая куртку на крючок. — Я решил уйти, а парни — остаться. Скажи, Алена, почему в вашем мире все такое… невыносимое?

— Это ты о клубе? — Сразу поняла я. Еще бы, для Винтера наши нравы были чем-то запредельным.

— Да, о клубе. Неужели людям нравится… себя продавать?

— Людям нравится развлекаться и тратить время впустую, — ответила я. — Ладно, ты не захотел там оставаться. Но ты мог мне позвонить?

— Ты была занята, я же знаю.

— Я бы вызвала тебе такси.

Винтер качнул головой. Он выглядел очень усталым. Вместо того, чтобы продолжать разговор, он прошел в гостиную и почти упал на диван, откинул голову на спинку.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — Села рядом с ним, прикоснулась ко лбу. Холодный, как и всегда.

— Да, отлично. Ты не против, если я лягу спать?

— Конечно, ложись.

Сразу вся злость растаяла. Что-то было не так. Я чувствовала, знала. И от этого становилось еще хуже.

— А как ты домой добрался? — спросила осторожно.

— Пешком дошел. Спросил у людей, как пройти по указанному адресу, — устало ответил Винтер.

— Вин, я пробежала весь путь до «Вашингтона». Как же мы разминулись?

— Может, я свернул куда-то не туда? Не знаю, шел долго. Главное, что добрался.

Да, главное. Но все равно не покидало ощущение ненормальности происходящего, будто я упускаю какую-то деталь. Но Винтер вот он, сидит со мной на диване. С ним все в порядке, все хорошо.

— Прости, Ален, я устал.

И я поняла, что меня так тревожило. Винтер не смотрел мне в глаза. Но, может, рано паниковать? Может, и правда, устал? День выдался насыщенный для нас обоих. Винтеру надо было отдохнуть. Поэтому поднялась и пошла переодеваться. Надо было что-то перекусить, но кусок не лез в горло. Поэтому ограничилась кофе и бутербродом с сыром. Хватит. Уже шла в спальню, когда решила снова заглянуть в гостиную. Винтер так и сидел на диване, настолько задумавшись, что даже меня не заметил.

— Пойдем спать, — позвала его тихонько.

— А? — Он чуть не подпрыгнул. — Нет, Ален, я тут лягу, не хочу мешать.

— Ты не мешаешь, идем.

Предлога отказаться у Винтера не было. Он потащился за мной в спальню, нырнул к стене и лег, оставив мне большую часть кровати. Я прилегла рядом, провела рукой по вмиг напрягшейся спине.

— Вин, если ты обижаешься на Ярика и Мирика, не злись, — сказала я. — Они просто остолопы и язвы.

— Я не обижаюсь, — донесся ответ. — Я сам решил уйти, мне просто было… неприятно. Ничего такого, Ален. Спи.

Наверное, правда стоило оставить его в покое. Пусть отдохнет, потому что завтра нам предстоял нелегкий день. Коснулась поцелуем плеча, прижалась к нему и закрыла глаза. Неужели этот жуткий денек закончился? И что я все-таки упустила?

Винтер

Алена

— Здравствуйте, Алена Владимировна. — От голоса Сергея сводило зубы. Я спрашивала себя, как могла любить этого человека столько лет — и не замечать гнильцы внутри? Воистину, любовь слепа. Наверное, надо поблагодарить судьбу, что вовремя меня остановила.

— Здравствуйте, Сергей Вадимович, — кивнула я. — Зачем пожаловали?

— Так Анфиса Аркадьевна сказала, что вы чуть ли не при смерти лежите, а мне нужна ваша высочайшая подпись. Ведь вы пока мой зам. Вот я и приехал, решил вас не беспокоить.

— Проходите, распишусь, — холодно ответила я, открывая дверь. — Винтер, подожди меня на кухне, ладно? И достань из холодильника пельмени, я сварю.

Винтер недовольно фыркнул, но послушался, а мы с Сергеем прошли в гостиную.

— Что, Аленушка, решила взять больничный? — зашипел Сергей. — Не надейся! И твое заявление я не подпишу.

— Я уже нашла работу, — решила, что ложь не повредит. — И через две недели меня ждут там, так что заявление ты подпишешь. Если нет, разговаривать будешь с моим отцом.

— А ты меня папочкой не пугай, — прищурился Сергей. — Я тоже не последний человек. Молчу о том, что ты мне плюнула в душу, но вот бизнес ломать не дам! Подумай хорошенько, Алена. Ты же умная девочка. Зачем тебе лишние проблемы?

— Моя единственная проблема — это ты, — ответила я. — Поэтому завтра заявление снова ляжет на стол, и советую его подписать. Давай свои бумаги.

Сергей протянул мне папку. Я бегло просмотрела документы и поставила подпись.

— А теперь проваливай, — сказала ему.

— Что, пельмешки ждут? — хмыкнул Сергей. — Аленка, ну что ты за дура? Подумаешь, перепихнулся с Анфиской. Раз было-то!

— Не ври! С Анфиской раз, а с другими?

— Аленушка, — Сергей сделал шаг ко мне, — я же скучаю.

Попытался обнять за талию, но я его оттолкнула. Тогда он перехватил меня, притянул к себе и попытался поцеловать.

— Гм-гм, — раздалось от двери. — Любимая, этот мужчина тебе мешает?

— Да, любимый, — не без злорадства ответила я. — Будь так добр, проводи!

— Сам выйду! — рявкнул Сергей и вылетел из квартиры, припечатав дверью. Я наконец-то вздохнула с облегчением. В том, что бывший не угомонится, я уже убедилась. Значит, надо ожидать удара в спину. Обернулась — хотела сказать Винтеру спасибо, вот только в комнате уже никого не было.

— Вин? — выбежала в коридор. Слышно было, как на кухне льется вода, поэтому я поспешила туда. Винтер сидел на подоконнике со стаканом в руках и то замораживал, то размораживал воду, позабыв закрыть кран. По его лицу было понятно, что мой принц зол. Я тоже злилась, что ж теперь? Решила не усугублять. Поставила на печку кастрюльку, щелкнула кнопкой, и заплясали веселые огоньки пламени.

— Сейчас обедать будем, — сказала ему. — А эти твои упражнения, случайно, не противоречат кодексу?

— Плевать.

Ясно, без выяснения отношений не обойдется. Поэтому забралась на подоконник рядом с ним и отобрала стакан.

— Винтер, ну в чем дело? — спросила устало.

— В чем дело? — Он взорвался, как вулкан. — В чем дело? Ты целовалась с ним!

— Не перекручивай. Он пытался меня поцеловать.

— Нет, целовал! Если он тебе так дорог, Алена, зачем ты даешь мне ложную надежду?

— О чем ты?

Конечно, я имела в виду, что Сергея и видеть не желаю, но Винтер понял по-своему.

— Правда, о чем это я? Это не ты спишь со мной в одной постели. Не ты позволяешь касаться… Хотя, разве ты мне что-то позволяешь? Наверное, в вашем мире принято целоваться с каждым встречным?

— Винтер… — попыталась угомонить ураган, грозящий разворотить кухню.

— Не надо, Алена! Мне твоя жалость не нужна. Кто я для тебя? Знакомый? Друг? Муж? Домашний любимец? Кто, отвечай! Я хочу знать!

— Ты — мой близкий человек, — старалась сохранять спокойствие.

— Насколько близкий? Как Сергей? Ближе?

— Да при чем тут Сергей! — Мое терпение лопнуло. — Мы снова приходим к тому же, Вин. Я больше не люблю его, слышишь? Не люблю! Он мне не нужен. Я хочу уволиться — и уволюсь. Но твоя сцена ревности глупа!

— Да? А мне кажется иначе.

— Послушай меня спокойно. Я — не твоя собственность. Это раз. Тут — не твой мир. Это два. И я не клялась тебе в вечной любви, это три!

И тут же пожалела, что это сказала. У Винтера даже губы побелели. Да, довела я парня… Точнее, он сам себя довел.

— Хорошо, я уйду, — сказал он тихо.

— Я об этом не просила.

Винтер меня не слушал. Он развернулся, как во сне, и пошел к двери. Я бросилась за ним.

— Стой, — вцепилась в плечи. — Да постой же!

Винтер избегал на меня смотреть. В который раз?

— Вин, ты сам все перевернул с ног на голову, — говорила, стараясь удержать. — Ты слышишь только то, что хочешь слышать, а так нельзя. Кто ты для меня? Я еще не знаю, но не хочу, чтобы ты уходил. Невозможно полюбить кого-то всем сердцем за десять дней. Нельзя, слышишь? Но это не значит, что ты мне безразличен. Я пока не понимаю сама себя, мне нужно время. И не надо на меня давить.

— Отпусти меня, Алена. Я хочу уйти, — тихий, безжизненный голос.

— Никуда ты не пойдешь!

— Я — взрослый человек, и могу решать сам.

— Дорешался уже, взрослый, что очутился в чужом мире. Хорошо, хочешь, я поклянусь тебе, что не люблю Сергея? Так вот, клянусь. Не люблю. Терпеть не могу и никогда не прощу. Доволен? А теперь пожалуйста, сними куртку и вернись назад.

Винтер медленно развернулся и пошел на кухню. Разговаривать со мной он не собирался. Смотреть на меня — тоже. Но хоть передумал уходить.

Мне было больно, но я старалась не давать хода дурным мыслям — и таким же дурным поступкам. Отпущу его — и исчезнет, как вода сквозь пальцы. Мы оба были неправы. Оба. И кому-то надо быть чуточку мудрее. Вот только кому?

Сначала делала вид, что все в порядке — всыпала в воду пельмени, добавила перчик, лавровый лист. Винтер не шевелился. Точно ледяная статуя. Нет, так нельзя! Подвинула стул и села перед ним, взяла за руки, погладила подушечками пальцев холодные ладони.

— Прости, — сказала ему. — Прости, пожалуйста. Я не хотела. Слышишь?

— Слышу, — исчерпывающий ответ.

— Винтер, хороший мой, не злись.

Обняла, привлекла к себе. Похоже, все наши ссоры обречены заканчиваться одинаково. Так мы и сидели, пока Винтер не сказал:

— У тебя вода почти выкипела.

Да что же такое? Я подскочила, засуетилась, доставая тарелки. Пельмени, конечно же, разварились. А раз Винтер виноват, пусть ест так. Вин, впрочем, не возражал. Сначала пытался привычно орудовать ножом и вилкой, потом махнул рукой и отложил нож в сторону, отлавливая кусочки мяса в тарелке. Вот так и перевоспитываются принцы. Особенно один конкретный.

— Ты правда завтра уволишься? — спросил он, отловив последний пельмень.

— Правда, но должна буду отработать еще две недели. Так что Сергея видеть придется. Да и гадом он оказался тем еще. Обязательно напакостит.

Раздался звонок мобильного.

— Я сейчас, — скороговоркой выпалила Винтеру и убежала в спальню. Звонил директор одного из крупнейших турагентств города.

— Алло. Здравствуйте, Игорь Сергеевич. — Я тут же взяла трубку.

— Здравствуйте, Алена Владимировна. Я по поводу нашего вчерашнего разговора. Мы готовы принять вас на работу. Подъезжайте в конце недели, обговорим детали.

— Спасибо, Игорь Сергеевич. Буду рада сотрудничеству!

— До встречи.

— Ура! — воскликнула я, убирая телефон. — Вин, кажется, я нашла другую работу.

— Поздравляю! — донеслось с кухни.

Ничего, теперь мне есть, куда уходить. Так что будет дражайший Сереженька кусать локти, а я наконец-то смогу покончить с ним раз и навсегда. Зашла на кухню — и остолбенела. Винтер мыл посуду. Кадр, достойный того, чтобы запечатлеть его для истории. Если бы еще выражение лица принца не было таким мрачным. Подошла со спины, обняла и замерла. Винтер не обернулся. Все еще обижается, это понятно, но я знала, что скоро он успокоится. И дело даже не во мне, а в том, что он до сих пор не знает, как жить дальше. И больше всего на свете хочет найти свое место в этом мире.

— А пойдем гулять? — предложила я. — Мне за продуктами надо, одной будет тяжело нести.

— Хорошо. — Он высвободился из объятий и поставил тарелки в шкаф. — Гулять так гулять.

Подозрительная уступчивость! Винтер земные магазины не любил. И относился к ним, скорее, как к выставкам диковинок, предназначения которых ты все равно не знаешь. Но если он запрется в четырех стенах, легче от этого никому не станет. Поэтому остаток дня пришлось потратить на шопинг. Я выбирала продукты, а сама украдкой следила за Винтером. Он вроде бы успокоился, даже начал с интересом поглядывать по сторонам. Но потом вдруг замер, обернулся через плечо, будто почувствовав чей-то взгляд. За его спиной была только какая-то девушка в пальто с капюшоном, я даже лица не разглядела. А Винтер отвернулся, будто ничего не произошло. И все-таки он мне что-то недоговаривает.

Пока ехали обратно, перезвонили из управления магии и попросили забрать справку, временно заменяющую паспорт. Оперативно работают, ничего не скажешь! Заехали, забрали — к счастью, внутрь безумного здания идти не пришлось, Рыся вынес справку сам, стоило нам остановить автомобиль. Сказал на бегу, что начальство зверствует и лучше пока держаться от него подальше. В справке значилось: «Винтер Александрович Карцев». Забавно, что управление магического правопорядка наградило Винтера моей фамилией, а слишком неудобное Айсенович заменили на Александрович. Потом вспомнила, что так и не забрала у кузенов телефон Винтера. Перезвонила Мирику, заехала к нему на работу. Еще один безумный денек. Поэтому обратно в квартиру мы с Вином тащились, едва не падая носом. Устали оба, еще и пакеты надо было донести до пункта назначения. Винтер пытался нести все покупки сам, но кто его слушал?

Родная квартира казалась самым желанным местом на свете. Мы выгрузили покупки на стол, я раскладывала их в холодильнике, а Вин перебрался в гостиную. Я слышала, как заработал телевизор. Из-за громкости звука не сразу услышала дверной звонок. И кто это там, на ночь глядя? Подошла к двери, глянула в глазок. Полиция?

— Добрый вечер, — щелкнула замком.

— Здравствуйте. — Двое парней смерили меня хмурым взглядом. — Карцева Алена Владимировна?

— Да. А в чем дело?

— Сержант Иванов. К нам поступила информация, что в вашей квартире проживает лицо без документов и прописки, которое является гражданином другого государства. Можно войти?

Я посторонилась. И кто же натравил на нас правоохранительные органы? Кандидат был только один.

— Вин, иди сюда на минутку, — позвала я.

Винтер замер в дверях гостиной. Он смотрел на полицейских с таким же вниманием, как и они на него.

— Ваше имя? — спросил сержант Иванов.

Винтер бросил на меня взгляд искоса. Я кивнула.

— Винтер, — ответил спокойно. — Винтер Карцев.

— Могли бы мы увидеть ваши документы?

— Сейчас, — засуетилась я. — Паспорт он потерял после нового года, но мы были в паспортном столе, получили справку. Вот.

Как же вовремя! Я готова была расцеловать Альберта Даниловича в обе щеки, а сержант Иванов пристально изучал документ с сегодняшней датой. Но все печати были на месте, а Винтер оставался холодно-невозмутим.

— Значит, вы — гражданин России?

Наверное, у сержанта тоже был непростой день, потому что он явно тяготился беседой. Документы ведь на месте.

— Да, — ответил Винтер.

— А прописка?

— Оформляем, — сказала я. — Вин — мой гражданский муж, будет прописан у меня.

— Тогда никаких вопросов, извините за беспокойство.

— А кто же вас сюда направил? — полюбопытствовала я.

— Не могу сказать, уж извините. До свидания, Алена Владимировна, Винтер Александрович.

Я закрыла дверь за полицейскими — и только тогда смогла дышать.

— Это что было? — спросил Винтер.

— Это были наши правоохранительные органы. Кто-то донес, что у тебя документов нет и гражданства. И я даже готова сказать, кто.

— Сергей?

— А больше некому, Вин! Кто еще станет рыться в твоей биографии? Наверняка, Сергей попытался узнать о тебе хоть что-то, и выяснилось, что твоего прошлого в принципе нет. Вот еще гаденыш! Никак не угомонится. И что ему нужно? Ведь понятно уже, что он меня не любил.

— Я не знаю.

А я знала. Деньги. Сергею нужны были деньги — мои и отца. А еще связи, потому что если папа узнает о его выходках, то может сильно пострадать бизнес. Вот Сергей и лез из кожи вон, чтобы наладить отношения. Иначе уже давно плюнул бы мне в спину. А сейчас он действовал, чтобы отомстить. И я была уверена — он не остановится.

— Еще одна такая выходка, и придется позвонить отцу, — говорила Винтеру, устраиваясь на диване в его объятиях. — Пусть по своим каналам попросит господина Кряжева угомониться. Это уже ни в какие ворота не лезет!

И вдруг заметила, что Винтер улыбается. Не смешно!

— Что? — спросила его.

— Ничего. Просто теперь я действительно вижу, что ты не любишь Сергея.

— Вот еще… Его чуть не арестовали, а он мне тут о любви!

— Для кого что важнее.

Я не стала спорить. В конце концов, это же Винтер. Его все равно не переубедишь, только хуже станет. Поэтому опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. Рядом с моим ледяным принцем постепенно становилось спокойнее.

— Вин.

— Что?

— А знаешь, я рада, что из всех миров твой папа выбрал наш.

Тишина. А затем едва слышно:

— Я тоже рад.

Утром я была настроена решительно. С работой надо что-то решать. И главное — надо что-то решать с Сергеем. Винтер спал, и я хотела ускользнуть так, чтобы его не разбудить. Боялась, что принц будет снова рваться со мной, а я хотела поговорить с Сергеем наедине. Но стоило выбраться из постели, как Винтер открыл глаза.

— Ты куда? — приподнялся сонно.

— На работу, — ответила, пробираясь к двери.

— А, хорошо. — И снова закрыл глаза. Что-то не так!

— И что, ты даже не будешь рваться со мной? — поинтересовалась осторожно.

— Нет, раз тебе это неприятно, — донесся ответ.

И вроде бы ответил правильно, и, в то же время, осадок остался.

— Вин. — Я вернулась и села на край кровати. — Я прошу тебя не ездить в офис не потому, что мне неприятно твое присутствие, а потому, что это лишнее. У меня много работы, её надо выполнить, чтобы, наконец-то, уволиться.

— Да все я понимаю, Алена. — Винтер открыл глаза. — Не надо оправдываться. Поезжай на работу, я буду тебя ждать.

С чего бы такое смирение? Но спорить было некогда. Я поцеловала Винтера в щеку и убежала в ванную. Затем последовал привычный кофе — и вот я уже на всех парах мчалась к офису. В голове прокручивала разговор с Сергеем. По всему выходило, что он будет непростым, но я должна была расставить все точки. Больше для Сергея не было места в моей жизни.

Забежала в свой кабинет, оставила бумаги и поспешила этажом выше. Анфиса маялась в приемной и смутилась при виде меня.

— Здравствуйте, Алена Владимировна, — сказала она.

— Здравствуй, — холодно ответила я, хотя, по-хорошему, при чем тут Анфиса, если Сергей — кобель? — У себя?

— Да. Я сейчас…

— Не надо, — перебила её, постучала и вошла в кабинет Сергея.

— А, Аленушка! — Тот даже не поднялся из-за стола, только взглянул искоса. — Что, передумала?

— Еще чего. Ты знаешь, зачем я пришла.

Села напротив и опустила на стол заявление об увольнении, написанное еще дома. В папке на моем столе, на всякий случай, дожидались своего часа еще три копии.

— Что, и работу нашла? — Как-то странно спросил Сергей.

— Говорила же — нашла.

— Ну-ну. Что ж, Алена Владимировна, жаль мне упускать такого ценного сотрудника. — И зыркнул на меня карими глазами. — Но хозяин, как говорится, барин. Идите на все четыре стороны. Только через две недели.

И поставил широкую роспись. Я и не надеялась, что Сергей отпустит меня без отработки. Лучше так, чем никак.

— Только знаешь, Алена, — убрал мое заявление в отдельную стопку, — хотел спросить тебя вот о чем. Я навел справки о твоем новом… друге, скажем так. И вот что забавно — такого человека в природе не существует. И то, как ты себя ведешь, наталкивает на мысли, что для тебя это не новость. Что скажешь?

— Скажу, что звонок в полицию — это подло, Сереж, — ответила я. — И меньше всего на свете тебя должен интересовать Винтер. Документы у него есть, так что ты просчитался. А прошлое… Это не твое дело.

— Мое! — Сергей ударил рукой по столу. — Мое, Алена, потому что ты ушла от меня к этому…

— Я ушла от тебя не к «этому», — перебила Сергея. — Ты изменил мне. Поэтому я ушла. Хотя, думаю, ты и не любил меня никогда. Это я была наивной дурочкой, верила тебе, а ты только развлекался и ждал, когда я принесу тебе приданое на блюдечке. Так вот, этого не будет, Сережа, с Винтером или без. Я не собираюсь тебя прощать.

— От хороших баб мужики не бегают!

— Да, я уже поняла. Так что наш разрыв к лучшему, — ответила спокойно. — А полицию попрошу к нам больше не присылать. Ты сам знаешь, у меня тоже связи есть. Да и бизнесу твоему не пойдет на пользу излишнее внимание правоохранительных органов.

Развернулась и вышла из кабинета. Главные слова были сказаны. Я не собиралась и дальше терпеть выходки Сергея. И не шутила — еще одна, и я звоню отцу. А пока что нужно наступить на горло гордости и отработать положенные две недели. Кстати, ключи Винтера, которые он забыл в моем кабинете, испарились. Завтра суббота, надо поменять замок.

Около обеда позвонила Винтеру. Тот ответил сразу, и на этот раз никаких посторонних звуков я не услышала. Значит, и правда дома, а не где-нибудь в пути ко мне на работу. Вот только ровно в шесть, как злобная колдунья, на пороге появился Сергей с очередным заданием. Конечно, я понимала, что он специально, но не хотела давать ему карты в руки. Поэтому забрала документы с кислой улыбочкой. Просмотрела и поняла, что хоть бы к полуночи добраться домой.

«Задерживаюсь на работе. Буду поздно. Ужинай сам», — написала Винтеру, прикидывая, что в нашем холодильнике есть съестного. Вчера мы много чего купили, что-нибудь придумает.

«Хорошо. Жду», — пришел ответ. Современной техникой Вин овладевал на удивление быстро.

«Если что, ложись спать. Работы много».

Отложила телефон и зарылась в бумаги. Время летело, как на крыльях. Казалось, только что было шесть — а вот уже девять, десять. В одиннадцатом часу я заперла двери кабинета, сдала ключ ночной охране и поехала домой. Спать хотелось невыносимо. Хорошо, хоть завтра выходной. Приду — и рухну. Правда, не всегда наши планы исполняются, но в тот момент я думала только о любимой кровати. Спать!

Уже подъезжая к дому, заметила зарево. Что случилось? В дни после нового года — не редкость, конечно, но надеялась, что ничего серьезного. Оставила автомобиль на стоянке — на гараж не было силы, и свернула к дому. А когда увидела, что дым валит из окон моей квартиры, а вокруг дома снуют пожарные, чуть не сошла с ума. Я кинулась к подъезду. Меня перехватил мужчина в форме.

— Девушка, туда нельзя! — крикнул мне в ухо.

— Пустите! — рвалась я. — Это моя квартира! Там человек!

— Спокойно. — Пожарный не выпускал меня из рук. — С вашим другом все в порядке, только дыма наглотался. Ну же! Он там, возле скорой.

Я огляделась по сторонам и заметила стоявшую чуть поодаль машину скорой помощи. Пожарный разжал хватку, и я кинулась туда.

— Винтер! — кричала, не помня себя от страха.

— Алена?

Винтер стоял у автомобиля скорой. Он с ног до головы был перемазан сажей, но мне было все равно. Налетела на него, обняла так крепко, что захрустели кости. Краем глаза заметила, как в сторону метнулся какой-то мужчина, до этого тоже направлявшийся к скорой. Наверное, кто-то из врачей.

— Живой? — Гладила ладонями грязное лицо. — Живой. Как же ты меня напугал!

Прижалась к нему и разревелась. Слезы катились и катились по щекам, не желая останавливаться. Я хлюпала носом, а Винтер гладил меня по голове.

— Тише, Аленушка, — шептал он. — Ты не беспокойся, квартира почти цела. Я попытался заморозить огонь, но пламя было сильное, не сразу вышло.

— Что? Какая квартира? — Я не понимала, о чем он.

— Твоя квартира.

— Вин, что ты говоришь!

Разглядела бинты у него на ладонях.

— Это что? — перехватил руки.

— Обжегся. Не беспокойся, скоро пройдет, ты же знаешь. Раны от пламени, конечно, лечить сложнее, но…

Я взвыла. Что он вообще нес? Он же чуть не погиб!

— Добрый вечер.

Я обернулась. И снова сержант Иванов, какая встреча! Хоть буду знать в лицо нашего участкового.

— Не очень и добрый, — ответила я.

— Пожарные говорят, может быть наш случай. Винтер Александрович, можете рассказать, что произошло в вашей квартире?

— Да, конечно. — Винтер осторожно отстранил меня. — Алена задержалась на работе, а я погасил свет, но не спал, ждал её. Потом раздался какой-то шорох. Я вышел в коридор — дверь была распахнута, а прихожая горела. Попытался потушить сам, но у меня не получилось, и когда понял, что не могу дышать, покинул квартиру.

— То есть, дверь взломали? — Насторожился Сержант.

— Нет, не думаю. Иначе был бы шум, а тут просто легкий шорох — и огонь.

— Хорошо, это уже установит экспертиза. Пожар уже ликвидирован. Я бы советовал вам забрать документы и деньги, а затем мы запечатаем дверь.

— Да, сейчас. — Я кивала, до конца не понимая, что происходит. Наверх пришлось подниматься по ступенькам — лифт остановили. На лестничной площадке галдели соседи, которым тоже только разрешили вернуться в их квартиры. А моя зияла выжженной прихожей. Но дальше огонь почему-то не пошел, будто что-то остановило. Я коснулась обугленной стены, и на пальцах остались синие кристаллы. Это был не лед, потому что не таял, но что-то похожее. Винтер…

Я могла представить, что здесь произошло, что скрывалось за рубленными фразами ледяного принца. Винтер сражался до последнего — и сумел-таки остановить пламя, остальное довершили пожарные. Глупое сердце снова сбилось с ритма и понеслось галопом. Вин-вин-вин…

Достала из шкафа сумку. Как во сне, кинула в неё одежду на пару дней, документы, банковские карты. Все? Все. Дверь закрыли за моей спиной, чтобы продолжить расследование уже завтра. А пока опечатали квартиру.

— Поджог, — услышала я, проходя мимо пожарных. — К гадалке не ходи. Наверное, напугать хотели.

Напугать? Если бы не Винтер, моя квартира превратилась бы в головешки. А может, и квартиры соседей тоже. Нам всем сегодня повезло, только у этого везения могла быть слишком высокая цена. Я спустилась на первый этаж. Винтер разговаривал с фельдшером. Тот протянул ему листок — наверное, с названием мази или лекарств. Спросил что-то, Вин отрицательно качнул головой.

— Здравствуйте, — подошла я ближе. — Я — Алена, его жена.

— Здравствуйте, — доброжелательно улыбнулся фельдшер. — Вашему мужу повезло, Алена. Можно сказать, отделался испугом. Ожоги на руках неопасны, скоро заживут. Я выписал мазь, наносите три раза в день и постарайтесь не мочить повязки. Если вдруг будет сильно болеть, обратитесь в больницу.

— Хорошо, спасибо, доктор.

— Не за что, берегите мужа.

Как же его уберечь, если даже дома оставить нельзя? Но я промолчала. В том, что случилось, не было вины Винтера. А вот о своих подозрениях я завтра полиции расскажу. Мы договорились, что с утра с Винтером придем в участок, да и с квартирой надо будет что-то решать, когда закончат экспертизу. Голова кружилась. Я вцепилась в локоть Винтера.

— Где мы будем ночевать? — слишком спокойно, как для человека, пережившего пожар, спросил он.

— Поедем в городскую квартиру родителей. Они на выходные никогда в ней не остаются, да и в будние не так часто. Идем.

Винтер не спорил. Он молча сел в автомобиль, а я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Нет, нельзя. Если он молчит, это еще не значит, что все в порядке. И мои слезы сделают только хуже. Поэтому я держалась. Поговорим, когда прибудем на место. Тем более что ехать всего десять минут. Городская квартира родителей находилась в пятиэтажном доме. Здесь не было охраны, только домофон — наследство досталось от дедушки, и район не считался особо престижным. Потом родители выкупили еще одну квартиру, и получилось, что половина этажа принадлежит нам. Я открыла дверь своим ключом и зажгла свет.

— Проходи, — обернулась к Винтеру.

Он разулся — только сейчас заметила, что он в ботинках на босу ногу, и шнурки, как всегда, завязаны кое-как. А когда Вин снял любимую куртку и осторожно повесил на свободный крючок, оценила прожженную в нескольких местах футболку, черную от разводов копоти, и такие же «красивые» брюки. О чем я думала? Кажется, настоящее осознание пришло только сейчас. Меня бил озноб, но я отчаянно пыталась взять себя в руки.

— Одежда грязная, — удрученно сказал Винтер.

— Ничего, я чистую захватила, — ответила спокойно, а внутри бушевал ураган. — Сейчас наберу ванну, вымоешься и переоденешься.

— Я сам.

— Куда тебе? Руки все в бинтах.

Винтер насупился, но спорить не стал. Вот только и шага дальше прихожей не сделал.

— Ты что? — Выглянула я в прихожую.

— Не хочу ничего выпачкать.

— Вин, прекрати! — Осторожно взяла под локоть и втащила в коридор, закрывая за ним дверь. — Посиди пока на кухне, хорошо? Вон дверь прямо. Я быстро.

Открыла краны, сначала сама умылась, чтобы успокоиться, затем наладила температуру воды. В маминой ванной можно было топиться — мама обожала водные процедуры. В загородном доме было джакузи. Здесь — обыкновенная ванна, но достаточно больших габаритов. Пока набиралась вода, я сама переоделась — накинула халатик, заплела волосы. Заглянула на кухню — как и ожидала, садиться Винтер не стал, а замер у окна, наблюдая за начавшимся снегопадом. Сердце кольнула глухая боль.

— Как ты? — подошла сзади.

— Все хорошо, Ален. Не волнуйся. Квартира не сильно пострадала?

— Не сильно, — ответила я. — Ты справился.

— Хуже, чем хотел.

— Вин… В следующий раз, если тебе будет угрожать опасность, уходи. Твоя жизнь ценнее любой квартиры.

— Я бы не ушел, Алена. Дверь пылала, а мы с огнем не в лучших отношениях. Поэтому уж как получилось.

Представила себе этот огненный ад — и предательская слезинка все-таки скользнула по щеке. Хорошо, что Винтер не видел.

— Ванна уже готова, — решила сменить тему. — Давай помогу раздеться?

— Я справлюсь, — обернулся Винтер.

— С ожогами? Нет уж, доктор сказал лишний раз руки не тревожить.

— Заживет быстро.

— Вот когда заживет, тогда и поговорим. А сейчас иди сюда.

Осторожно стащила с него футболку, кинула в мусорную корзину. Брюки последовали туда же. Остальное предоставила Вину снимать самому, но в ванную пошла следом за ним. Сказано было бинты не мочить, а Винтер, кажется, и не слушал фельдшера. Подождала, пока он, сцепив зубы, заберется в ванну. Пусть геройствует, раз так хочется. Потом взялась за шампунь.

— Не клубничный, надеюсь? — прищурился Винтер.

— Ты что-то имеешь против? — улыбнулась я.

— Нет, но…

— Вот и все. Но шампунь действительно не клубничный. Масло ши подойдет?

— Какое масло?

— Ши. Не дергайся и закрой глаза. И руки в воду не опускай!

Процедура показалась уже привычной. Я даже получала от неё удовольствие. А что может быть неприятного в том, чтобы прикасаться к красивому мужчине? Я и касалась — сначала волос, потом постаралась отмыть разводы золы на лице, шее, плечах. Дышать стало тяжеловато. Наверное, это стресс. Да, точно. Какой там стресс…

— Алена? — Винтер чуть повернул голову, задевая мокрой шевелюрой.

— Не брызгайся! У меня уже весь халат мокрый.

Вин улыбнулся и угомонился. Видимо, нравилось не мне одной, потому что он чуть ли не мурлыкал, и на лице читалось блаженство. Вот еще… принц. Помогла ему выбраться, закутала в полотенце и отправила в свою спальню, пока вытирала разлившуюся воду. Уборка заняла не так много времени. Я постояла еще несколько минут, чтобы успокоить уже совсем другое волнение, и только потом пошла в спальню за Винтером.

В комнате было темно. Я уже потянулась к выключателю, когда мою ладонь перехватила чужая. Рядом тут же выразительно зашипели.

— Винтер, что за шутки? — спросила строго.

— Ну почему сразу шутки? — ощутила дыхание на щеке, пока глаза привыкали к темноте. — Может, я и не шучу вовсе.

— Ты, случайно, головой дома не ударился, пока пожар тушил? — рассмеялась в ответ.

— Нет.

И губы Винтера коснулись моих. Я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. Страх его потерять, желание ощутить прикосновение и нечто большее, в чем я не хотела себе признаваться, еще помня прошлое предательство.

— Люблю тебя, — шепнул Винтер. — Позволишь?

— Любить? — Отчего-то пробирало веселье.

— Больше, Алена.

— Разве принцы спрашивают?

Вин осторожно привлек меня к себе, продолжая целовать. Я опустила руки ему на плечи, ощущая чуть влажную после ванны кожу. Провела подушечками пальцев по груди, прессу, чуть впалому животу — и ответила на поцелуй. Винтер целовал меня, будто в последний раз. Выцеловывал каждый миллиметр кожи — глаза, щеки, губы, шею. Припал губами к бьющейся на шее жилке. Я тихо хихикнула.

— Что? — отвлекся на миг.

— Ты решил записаться в носферату?

— Глупенькая.

Я больше почувствовала, чем увидела его улыбку.

— Надеюсь, на этот раз ты не забудешь? — спросил он.

— Я постараюсь, — пообещала — и окончательно потеряла ощущение реальности. Прикосновения Винтера были настолько бережными, словно я — хрустальная ваза. А он не занимается со мной любовью, а священнодействует. Хотя, учитывая их брачные ритуалы… Я растворялась в нем. В нежных, пьянящих поцелуях. В легких, будто крылья бабочки, касаниях. В жаре и истоме, разливавшимся по всему телу. Ледяной? Какой же он ледяной? Теплый, чувственный, любимый. Мой! И я цеплялась за Винтера, как за соломинку, удерживавшую меня на грани реальности. Мне было мало — и я тянулась за большим. А потом улетала куда-то в небеса — и ухала обратно на землю. Забыть? Да ни за что! Потому что такого я не чувствовала никогда.

А затем долго лежала на плече любимого мужчины и выводила пальчиком узоры у него на груди. От переизбытка эмоций не смогла бы уснуть, и Винтер тоже не спал, наблюдая за мной сквозь прикрытые веки. Сейчас он выглядел абсолютно расслабленным, но я откуда-то знала, что это не так. Может, брачная печать передавала эмоции? Или я уже склонна во всем видеть магию?

— Алена… — тихий голос.

— Что? — Я приподняла голову, устраиваясь удобнее, чтобы видеть Винтера.

— Я не смогу тебя отпустить. Никогда.

— И не надо, — ответила серьезно. — Не отпускай, Вин.

— Но ты меня не любишь.

— Кто тебе такое сказал?

— Ты сама.

— Неправда. Ты услышал только то, что хотел услышать. Так что, любимый мой, меньше анализируй мои слова. Я тебе такого наговорю!

Винтер тихо рассмеялся. Да уж, мы — идеальная парочка сумасшедших. Интересно, если у нас будут дети, они унаследуют папину магию? И вот о чем я думаю? Потом зевнула, и пришла мысль — до весны далеко, а в другие сезоны от принцев не беременеют. Нет, это точно стресс.

— Спи. — Лба коснулся невесомый поцелуй. — Спи, любовь моя.

— Только с тобой.

Обвила Винтера руками, прижалась всем телом — и только тогда спокойно уснула. Чтобы проснуться, почти по традиции, от дверного звонка.

Звонок разрывался. Вставать не хотелось, хотя часы на столике показывали восемь. Ну кого там принесло? Друзья родителей им всегда предварительно звонят — они ведь могут быть и не здесь. А о том, что мы сюда едем, я никому не говорила. Поэтому вариантов оставалось крайне мало.

— Глянуть? — сонно спросил Винтер.

— Спи, — легонько его поцеловала и закрыла глаза. Позвонят, уйдут. Но вдруг в коридоре послышались шаги. Это еще что? Подскочила, схватила с кресла халат и натянула на себя. Вин тоже приподнялся, а в двери спальни вежливо постучали.

— Кто там? — спросила вне себя от испуга.

— Служба магического правопорядка. Ждем вас в соседней комнате, госпожа Карцева. Обоих.

И шаги застучали к соседней двери. Мы с Вином переглянулись.

— И что это было? — шепотом спросил он.

— Наглость. Говорят, это второе счастье. Одевайся, пойдем выяснять.

Открыла сумку, достала для Винтера чистую одежду. Видно, ожоги действительно почти прошли, потому что одевался он самостоятельно и даже не сильно морщился. Я же натянула платье, расчесалась, и только тогда мы пошли в гостиную, которую наши посетители нашли безошибочно. Там сидели двое — уже знакомый нам носферату и сам Зарицкий. И оба смотрели на нас, как на провинившихся школьников. А вампир — еще и как на завтрак.

— Доброе утро, — безмятежно сказал Винтер. Вот у кого на лбу было написано вселенское счастье. Он спокойно присел на диван, даже не стушевавшись под двумя цепкими взглядами. Я устроилась рядом с ним, а вампир вдруг подмигнул Зарицкому:

— Тысяча моя.

— Какая тысяча? — Я чуть с дивана не подскочила. Они, случайно, не родственники Ярика и Мирика?

— Такая, — отрезал носферату. — Алик ставил на то, что брак у вас фиктивный, а я — что самый настоящий. Я победил, денежка моя.

— Если вы пришли проверить свои подозрения, можете идти их проверять в другом месте.

— Прошу прощения за моего коллегу, Алена Владимировна, — ровно и спокойно сказал Зарицкий. — Всеволод Бальтазарович всегда дурно шутит по утрам, это не его время. Мы, конечно же, не стали бы беспокоить вас по пустякам, но в вашей квартире был зафиксирован мощнейший магический всплеск. Мы выехали на место — и застали последствия пожара. Думаю, почему вы использовали магию, Винтер Айсенович, спрашивать не надо?

— Я тушил пожар, — подтвердил Вин. — И выбирался из квартиры. Прошу простить, что нарушил кодекс, но обратите внимание, что присутствовала прямая угроза для жизни.

Значит, Винтер все-таки его читал. Уже радует!

— Обратим, — кивнул Альберт Данилович. — Дело в другом. Мы заметили вокруг квартиры следы не только вашей магии. Что скажете, Винтер?

— Не знаю. Я находился в квартире и не видел поджигателя, а в том, что это был поджог, никто не сомневается.

— Это и слепому видно, — буркнул Всеволод. Влад. Влад Дракула. Я едва сдержала улыбку.

— Скажите, Винтер, в последнее время к вам никто не обращался с сомнительными предложениями?

— Не считая предложения жениться на иномирянке, — вставил Дракула, как я уже окрестила Всеволода Бальтазаровича.

Винтер молчал. Я чего-то не знаю?

— Вин? — обернулась к нему.

— Это было пару дней назад, — вдруг ответил он. — Я возвращался домой поздно ночью, и ко мне подошла девушка. Представилась Дариной, сказала, что в вашем мире маги должны держаться вместе, и дала визитку.

— И где она? Визитка? — Альберт тут же нахмурился.

— Я не взял.

— Уверен? Если это та, на кого я думаю, она бы все равно тебе её отдала. Так что поищи. Что на тебе было?

Вин на мгновение замер — а затем пошел в прихожую, туда, где висела его куртка. Слышно было, как он роется в карманах, и не прошло и двух минут, как принц вернулся с визиткой в руках и протянул её мне. Я схватила визитку, пока её не успели перехватить наши гости. Там было только имя Дарина и номер телефона. Ничего больше.

— Дайте сюда! — Подскочил Дракула. — А вдруг на ней какое-то проклятие? Об этом ты, конечно, не подумал?

Винтер нахмурился, а я поторопилась его успокоить:

— Нет на визитке никакого проклятия. Взгляните, я жива и здорова.

— Действительно, нет, — подтвердил Зарицикий, когда Всеволод передал ему визитку. — Что ж, это нам пригодится. Кстати, Винтер Айсенович, вы спрашивали по поводу работы. Так вот, мы готовы об этом побеседовать. Заходите послезавтра часа в два.

— В два часа мы не можем, я на работе, — ответила поспешно.

— А разве я приглашал вас, Алена Владимировна? — Альберт Данилович изогнул бровь. — Речь шла только о Винтере. Так что вы можете спокойно идти на работу.

Спокойно? После поджога? После того, как узнала, что с Винтером связались незнакомые маги? Нет уж!

— И даже если вы приедете вместе, — Альберт будто прочитал мои мысли, — вы останетесь в коридоре. Есть вопросы, которые должны решаться только между магами, Алена Владимировна. На этом разрешите откланяться. Визитку, с вашего позволения, мы забираем с собой. А, и еще одна мелочь. Винтер, снимите бинты, я могу залечить ваши ладони.

Вин поморщился. Впрочем, отказываться не стал, а я, когда увидела покрытые волдырями руки, едва сама его не прибила. Но Альберт лишь коснулся запястий Винтера, и ожоги исчезли на глазах.

— Спасибо, — сказал Вин.

— Не благодарите, жду вас послезавтра. Успехов!

И наши утренние гости поспешили к двери. Я проводила их и тщательно провернула ключ в замке. Впервые появилось ощущение уязвимости. Если эти двое с такой легкостью попали в запертую квартиру, значит, точно так же могут и другие? А еще грызло другое — Винтер ничего мне не сказал. Я же видела, что-то не так. Но он и словом не обмолвился о встрече с магами-изгоями. Хорошо еще, что сотрудники магического управления верят в его невиновность. А если бы нет? Что тогда? Стало горько. Я прошла на кухню, нашла банку растворимого кофе и насыпала в чашку. Вскоре по квартире поплыл любимый аромат. Он успокаивал, но не рассеивал горечь.

В коридоре послышались шаги. Винтер замер в дверях. Я думала, он будет прятать глаза, но Вин смотрел на меня выжидающе, будто ни в чем не раскаиваясь.

— Ты на меня злишься? — спросил он.

— Злюсь, — ответила я. — Думаю, ты сам понимаешь, почему.

— Понимаю. — Винтер налил себе кофе и сел напротив. — Но я не считал эту встречу сколько-нибудь важной, Алена. Эти маги предложили присоединиться к ним, я отказался и решил, что вопрос исчерпан.

— Может, в вашем мире было бы именно так. Но не в нашем. Здесь не действуют законы чести, Винтер. И кто не с нами — тот против нас, говорят так. А ты ничего мне не сказал.

— Я не хотел тебя тревожить. — Винтер упорно глядел на дымящуюся чашку в руках.

— А если бы я тебе не рассказала о такой встрече? Что тогда?

Винтер закусил губу. Видимо, такие мысли не приходили в голову его высочества. А стоило бы, потому что хрупкое доверие, установившееся между нами, сейчас трещало по швам. И я не знала, надолго ли его хватит, потому что мне хватило Сергея, который врал в глаза. Однако, хоть в душе и бушевала буря, я продолжала спокойно пить кофе.

— Не злись. — Винтер опустил свою ладонь на мою руку. — Обещаю, больше никаких тайн.

— Я не знаю, могу ли верить твоим обещаниям.

— Даю слово.

Я посмотрела на него. Во взгляде Винтера читалось беспокойство — и страх. Чего он боялся? Что я оттолкну его? Или было еще что-то, чего он недоговаривал? Я не понимала, но хотела знать.

— Ты прощаешь меня?

Зазвонил мобильный телефон — как раз вовремя. Я побежала в спальню. Звонил отец.

— Алло. Привет, папа.

— Алена, доченька! — Впервые в жизни я слышала в голосе отца такое беспокойство. — Что случилось? Ты почему не позвонила? Мы чуть с ума не сошли, когда узнали о пожаре!

— Пап, все хорошо, — торопилась успокоить его. — Честное слово. Дома пострадала только прихожая, Винтер вовремя вызвал пожарных, а меня вообще в квартире не было. Так что не о чем волноваться. Я сейчас поеду в полицию, а потом — домой, надо нанять людей, чтобы делали ремонт.

— О ремонте не беспокойся, я найду бригаду. Ты где вообще?

— В вашей квартире.

— Мы уже едем!

— Пап, ну зачем?

— Ты еще спрашиваешь! Дождись нас, мы уже подъезжаем.

А в квартире бардак… Легкий, конечно, но остались следы сажи от одежды Винтера, и в моей спальне тоже стоит застелить кровать. Я вздохнула — и поплелась приводить квартиру родителей в нормальный вид. Винтер так и сидел на кухне, допивая остывший кофе. Да уж, не то настроение, в котором стоит вести разговоры. Зато, когда открылась входная дверь, я даже успела умыться и переодеться, поэтому родителей встречала с улыбкой на губах. Не стоило их волновать.

— Алена! — Мама кинулась ко мне и стиснула в объятиях. — Девочка моя, ты в порядке?

Отец маячил за её спиной нерушимой крепостью и только глядел на меня с укоризной, будто я сама квартиру подожгла.

— Все хорошо, мам, — отвечала я. — Говорю же, задержалась на работе. А кто-то поджег прихожую, но особо ничего не выгорело, так что беспокоиться не о чем. Я жива и здорова. Винтер немного обжегся, но врач сказал, ничего серьезного.

— Ты должна была позвонить нам! — высказывала мама. — Почему мы должны узнавать обо всем от Сергея?

— От Сергея? — насторожилась я.

— Да, он позвонил нам утром.

А Сергей-то откуда узнал? Если честно, до появления Зарицкого и Дракулы я подозревала в поджоге именно его. И не собиралась менять мнение. Может, посторонние маги мимо проходили?

— И Сергей рассказал нам много интересного, не считая поджога, — добавил отец.

— Здравствуйте.

Винтер, наконец-то, появился в дверях кухни.

— Здравствуй, — ответил ему папа, и мне показалось, что сейчас он относится к Винтеру куда хуже, чем при нашей последней встрече.

— Это именно Винтер спас мою квартиру, — поспешила рассказать родителям. — Сначала сам тушил пожар, затем вызвал пожарных. Если бы не он, все бы сгорело.

— Спасибо! — Мама сжала руки Вина, а тот смущенно отвел взгляд. — Я так рада, что ты заботишься о моей девочке.

— Аня! — окликнул её папа. — Мы не затем приехали. Собирайтесь, поедем в полицию. Нас уже ждет майор Матвеев, расскажешь все ему, дочь. Я этого гада из-под земли достану!

Когда мой папа принимал какое-то решение, остановить его мог только всемирный потоп. Поэтому мне оставалось только подчиниться. День превратился в водоворот — смена лиц, впечатлений, бесконечные вопросы, разговор с ремонтной бригадой, тут же нанятой отцом. В этом вихре некогда было перекинуться с Винтером даже парой слов, но одно я уяснила точно — Сергей что-то сказал отцу о Вине, потому что папа был подчеркнуто вежлив и холоден. Только со мной этим рассказом никто не собирался делиться, зато перепуганные родители остались ночевать в квартире вместе с нами. Винтер отправился спать в гостевую, а я осталась у себя. И сейчас меня это устраивало.

Винтер

Алена уехала на работу, когда за окнами только начинало сереть. Её родители тоже разъехались кто куда, и я остался в квартире один. Одиночество обрушилось на плечи — будто плитой придавило. Больше всего в этом мире я ненавидел оставаться один. Когда никого не было рядом, я начинал раздумывать обо всем, что случилось за последние дни, и накатывала тоска. Спасало только чужое присутствие. Смешно — во дворце я всегда им тяготился, а тут желал. Чтобы рядом кто-то разговаривал о чем угодно, рассеивая тишину. Чтобы кто-то был.

Время до двух часов тянулось безумно долго. Я боялся прикасаться к чему бы то ни было. Это не Аленина квартира, где постепенно изучил каждый уголок. Сломаю — будет неловко. Поэтому, как истукан, сидел на кровати, листая найденную книгу с детскими сказками, если верить названию. Сказки оказались жутковатыми: то кого-то сажали на лопату и отправляли в печь, то помещали в бочку, утыканную гвоздями, и скатывали с горы, то заставляли плясать в раскаленных железных башмаках. И это читают дети? Тем не менее, было интересно, и вскоре я даже увлекся, не забывая поглядывать на часы. Около половины первого отложил книгу. Одевался, как всегда, медленно, хоть местная одежда и была куда проще, чем в моем мире, но я все время боялся надеть не то и не туда. Например, я не понимал, как можно выйти в свет в футболке. Она подходила только для того, чтобы носить под одеждой. Но в Аленином мире такая одежда никого не смущала, я сам видел по телевизору. Некоторые и вовсе ходили по улице в майках. Не хватало денег на нормальную одежду, что ли?

Вот и сейчас растерянно раздумывал, что надеть. Деловой костюм? Встреча ведь деловая. Или свитер? Его гладить не надо, а костюм примялся. Так как с местным агрегатом под названием утюг я ладил плохо, выбрал свитер и джинсы. Накинул куртку — последнее воспоминание о моем мире, ощутил запах гари. Ничего, выветрится. Тщательно запер дверь, опустил ключи в карман и поспешил вниз.

Автомобиль подъехал ровно в половине второго. Я задумчиво смотрел на бурлящий город. Смогу ли я когда-нибудь называть его домом? Или вечно придется дожидаться, чтобы кто-то провел меня по нему за руку? Нет, так не пойдет! Но сейчас выбора не было. Возможно, если управление действительно предоставит мне работу, станет проще, и не придется сгорать со стыда каждый раз, когда Алена платит за меня. А если нет? Есть ли в этом мире профессия, которой я смогу овладеть? Должна быть, как иначе. Потому что надоело чувствовать себя бесполезным и беспомощным. Это унижало еще больше, чем сочувственный взгляд Алены, когда я не справлялся с очередным чудом техники.

Автомобиль остановился у знакомого здания. Водитель протянул мне ярко-красную карточку.

— Пропуск, — скупо сказал он.

— Благодарю.

— Да не за что.

Я выбрался из автомобиля и пошел к дому. Постучал. Из двери высунулась знакомая мордочка Рыси. Я молча показал пропуск, и лицо парня просветлело.

— А, к Зарицкому! Проходите, дорогу знаете?

Я кивнул. Путь к кабинету местного начальника помнил хорошо. Миновал знакомый холл, битком набитый магами, требующими приема, поднялся по лестнице и постучал в знакомую дверь.

— Кого там принесла нелегкая? — послышался голос Альберта Даниловича, и я перешагнул порог. Зарицкий сидел за компьютером, хмурился и что-то печатал. Лишь на миг поднял голову, чтобы удостовериться, что я пришел по адресу, и снова уткнулся в экран.

— Садись, — буркнул угрюмо. Видно, дела в управлении шли не очень хорошо. Я занял свободный стул — и оказался лицом к лицу с упырем. Тот не поздоровался, и я тоже не стал. Слишком много чести. Лучше терпеливо дождаться, пока Зарицкий покончит с работой. Наконец, он расправил плечи и исподлобья взглянул на меня.

— Вы сказали, что можете предоставить мне работу, — напомнил я.

— Да, точно. Можем.

Неужели? А мне почему-то казалось, что позвали меня на самом деле за другим.

— У нас есть место в группе контроля над незаконным использованием магии. Но туда очень жесткий отбор, — говорил Зарицкий, выстукивая марш по столу.

— Я готов его пройти.

В том, что смогу, даже не сомневался. В Ледяных чертогах я был одним из сильнейших магов.

— Что ж… — Зарицкий покосился на упыря. Всеволода, кажется. Жуткие в этом мире имена. — Тогда слушай сюда. Те маги, который вышли на тебя, относятся к поглотителям. Взгляни на экран.

Развернул ко мне компьютер, и я увидел знакомое лицо.

— Эта женщина к тебе подходила?

— Да.

— Хорошо. — Альберт кивнул каким-то своим мыслям. — Её зовут Дарина Вербицкая. В наших кругах больше известен её муж, Арсений, которого нам удалось арестовать полгода назад. Видимо, теперь дела легли на хрупкие женские плечи. Я хочу, чтобы ты связался с Дариной и попросил о встрече. Мы выдадим тебе микрофон и будем слышать все, что слышишь ты. Расспросил её подробно о поглотителях. Справишься — и работа твоя. Главное, она не должна ничего заподозрить.

— А размер зарплаты? — поинтересовался я.

— Поверь, тебя устроит. Так как, согласен?

Я чувствовал, что где-то подвох. Хотят закрыть мной брешь? Даже если так, мне нужна была эта работа. Вреда мне Дарина причинить не сможет. Да, магии у меня теперь мало, но она есть! И на защиту её хватит. Всего лишь одна встреча. Одна.

— Надеюсь, не надо упоминать, что твоя супруга не должна знать о нашем сотрудничестве? — спросил Альберт.

А вот это уже скверно. Я не хотел, чтобы между мной и Аленой возникли тайны. Она до сих пор злится на меня за то, что не рассказал о знакомстве с Дариной. Что будет, если она узнает о пробном испытании?

— Слушай, парень, — подал голос упырь, — что ты мнешься, как девица на выданье? У нас тут целая очередь желающих получить тепленькое местечко.

— И чем я лучше их?

— Тем, что Дарина вышла именно на тебя. Значит, заинтересована и поведется, если ты не будешь жевать траву, как корова.

Я дернулся в его сторону, но Альберт тут же перехватил мою руку:

— Влад прав. В нашем мире магии не так много, но для тех, кто все-таки обладает силой, два пути — либо к нам, либо к поглотителям вроде Дарины. Так что решай, будешь и дальше прятаться за юбку Алены или сделаешь что-то для мира, который теперь твой.

— Я согласен.

Понимал ведь, что затея опасная. Понимал, что они пытаются меня обмануть. Но задача на самом деле была важна. Я хотел помочь, и раз уж Дарина почему-то выбрала меня, стоит этим воспользоваться.

— Вот так бы сразу, — улыбнулся Альберт, и в его улыбке мне почудилось облегчение. — Правильно решение, Винтер. Тогда давай обговорим детали. Сейчас ты позвонишь Дарине и попросишь назначить встречу. В зависимости от того, где именно и когда вы встретитесь, мы разработаем дальнейший план.

— Хорошо. Верните мне визитку.

— Она на экспертизе, но вот номер.

И Зарицкий протянул мне листок бумаги с цифрами. Я достал телефон. Хорошо, что привыкание к земной технике продвигалось достаточно быстро, иначе было бы совсем худо. Набрал нужную комбинацию цифр. Полетели гудки. Я уже думал, что никто не ответит, когда в трубке раздалось:

— Алло.

— Дарина? Это Винтер. Вы дали мне визитку.

— А, Винтер! — пропела девушка. — Какая неожиданность. Мне казалось, ты был против нашего общения.

— Обстоятельства изменились. Мы могли бы встретиться?

— Конечно, котик. Пиши адрес. Буду ждать тебя завтра в ресторане в Воскресенском переулке ровно в час. Не опаздывай!

— Я буду, — пообещал Дарине и отключил телефон.

— Молодец, парень, — усмехнулся упырь. — Теперь не подкачай!

— Завтра в десять мы пришлем за тобой автомобиль, — сказал Альберт. — Научим пользоваться аппаратурой, обсудим круг вопросов. Алене вообще не говори, что куда-то собираешься.

— Мне это не нравится, — заявил прямо.

— Расскажешь, когда все будет позади. Сумеешь добыть нужную информацию — работа твоя. Помни об этом. Домой хоть сам доберешься?

— Доберусь, — уверенно ответил я и пошел к двери. Но, похоже, Зарицкий не поверил моим словам, потому что в коридоре меня догнал упырь.

— Начальник сказал довезти особо ценный кадр до места назначения, — хохотнул тот. — За мной, парниша. Прокатимся с ветерком!

Только этого еще не хватало. Влад не казался мне приятным человеком. Будь мы в Ледяных чертогах, избавиться от него было бы проще простого — услать куда-нибудь с глаз долой. Здесь же приходилось терпеть. Автомобиль упыря ждал на стоянке. Он был черный, как ночь. Впрочем, я удивился бы, будь он любого другого цвета. Влад сел за руль, я занял место рядом с ним. Упырь щелкнул кнопкой, и салон автомобиля наполнили звуки громкой, с барабанной дробью и гитарными переливами, музыки.

— Любишь рок? — спросил тот, перекрикивая музыку.

— Не люблю, — ответил я. Значит, это называется рок.

— Наверное, потому, что в твоем мире такого нет. Привыкай, это ж кайф!

И упырь кайфовал. Тряс лохматой головой в такт песне, что-то мычал под нос, а потом вдруг спросил:

— Слушай, Винтер, а ты и правда принц?

— Да, правда, — ответил я, мечтая, чтобы мы поскорее добрались до дома родителей Алены.

— Так что же тебе в своем королевстве не сиделось? Захотелось приключений?

— Возник конфликт с отцом.

На самом деле, говорить об этом не хотелось, но я старался быть вежливым. Получалось с трудом.

— А! Как у Тургенева! Отцы и дети.

— Кто такой Тургенев? Кто-то из ваших?

— А то! — хохотнул Влад. — Магистр слова и пера. Сечешь?

Я не понял, что он пытался мне сказать, но на всякий случай кивнул. Мало ли, что имелось в виду.

— Странный ты, Винтер, — кажется, кого-то прорвало. — Такой весь из себя аристократ. В нашем городишке таких не любят, надо проще быть.

— Как вы?

Упырь прищурился. И на мгновение показалось, что он вот-вот вопьется мне в шею, но Влад взял себя в руки.

— Во-первых, ты борзый. А во-вторых, можно на «ты», раз почти коллеги. Ты уж постарайся завтра, Винтер. Нам эта бабенка всю плешь проела. И не выловишь, гадину! Зарылась где-то в листву, как змеюка, и ждет, кого бы укусить.

Я снова кивнул — на всякий случай. Кого или что проела Дарина? А главное — зачем?

— Так вот. Сумеешь её подловить, Данилыч тебя в отдел возьмет. Только уж больно хитра, бестия. Будь осторожнее.

Что Дарина хитра, я уже понял и сам. Но уже решил для себя, что все сделаю. А автомобиль, наконец-то, остановился у нужного дома, и я вздохнул с облегчением. Наконец-то!

— До завтра, принц, — хохотнул Влад. — Не заморозь свою принцессу.

Я не ответил. Только мысленно пожелал упырю сдохнуть с голоду, потому что он решительно мне не нравился. Ограничился кратким:

— До завтра.

И автомобиль тут же рванул прочь, а я зашагал к дому. Поднялся в квартиру и, как и обещал, набрал номер Алены.

— Да, — тут же ответила она.

— Привет. Я дома, — сказал ей, а сам наслаждался звуками родного голоса.

— Слава богу! Как все прошло?

— Хорошо. Сказали, дадут проверочное задание, и если смогу его выполнить, возьмут в группу по предотвращению незаконного использования магии.

— Так это же замечательно! Но, наверное, опасно?

— Алена, что в этом может быть опасного? Я сам маг. Да, здесь мои силы ограничены, но откуда мне знать? Может, у Зарицкого есть возможность это исправить? Во сколько ты приедешь?

— Не знаю, наверное, около восьми. Мамы с папой сегодня не будет, они уехали за город, так что никто не станет тебе мешать.

Я улыбнулся. Вот и замечательно.

— Что купить на ужин?

— Мне все равно. Главное, приезжай скорее.

— Хорошо, Винтер, я постараюсь. До встречи.

Алена отсоединилась. Настроение у меня стремительно улучшалось. Во-первых, из-за того, что у меня будет работа. Во-вторых, вечером можно будет провести время с Аленой, не опасаясь, что её родители подумают что-то не то. И это просто замечательно! Как знать? Может, жизнь в этом мире окажется не так уж плоха?

Алена

Утро было каким-то странным. Может быть, потому, что не выспались? Это объяснение казалось самым безопасным, и я боялась копнуть глубже. По крайней мере, меня не покидало плохое предчувствие. Будто кто-то занес меч над головой и готовится вот-вот выпустить из рук. Винтер казался мрачным и задумчивым. За все утро мы едва ли обменялись парой слов, и это тяготило. Я запретила себе спрашивать, что произошло. Если бы он хотел, рассказал бы сам. Может, волнуется из-за работы?

— Ты сегодня поедешь в управление? — спросила я, и на лице у Винтера на мгновение мелькнуло сомнение.

— Не знаю… нет… наверное, нет.

— Если вдруг поедешь, позвони, чтобы я знала, хорошо? Все, до вечера.

Поцеловала его, захватила сумочку и поспешила на работу. И все-таки что-то не давало покоя. Поэтому и на работе я чувствовала себя, будто не в своей тарелке. Хорошо, хоть Сергей не попадался на глаза. Теперь главное — выскользнуть немного раньше перерыва, потому что меня ждали в час, а перерыв был с часу до двух.

В половине первого я вышла из кабинета, сказав, что уехала на встречу, и поспешила прочь, пока никто не догадался спросить, что за встреча такая. К «Медведице» подлетела без четверти час. Лучше подождать, чем потом нестись, сломя голову, и извиняться за опоздание. Ресторан оказался достаточно милым и уютным — большой зал, слегка утопающий в полумраке, запах свежести, витающий в воздухе, мягкий приглушенный свет, теплые тона в интерьере. Надо запомнить это местечко, никогда раньше тут не была.

— Добрый день. Вы заказывали столик? — спросил подошедший метрдотель.

— Да, посмотрите, пожалуйста, Алена Карцева.

— Все верно, пройдите за мной.

Меня проводили к угловому столику в глубине зала. Хорошее место — тебя почти не видно, зато ты видишь всех, как на ладони. Действительно подойдет для деловой встречи. Заказ пока делать не стала, попросила только принести воды. Я сюда не обедать пришла. Стрелки наручных часов показывали без пяти час, а Марии Вороновой пока не было. Но вот распахнулась дверь в зал. Я была почти уверена, что это — Мария. Только вместо этого в ресторан вошел Винтер. Не один, с дамой. Наружность девушки была достаточно примечательной. Я бы описала её одним словом — ведьма. Черные змеящиеся волосы, дочерна накрашенные глаза, алые губы, черное платье в пол. Это еще кто? Сотрудница управления? О том, что Вин мог быть с кем-то другим, я себе и думать запретила, но все равно украдкой продолжала наблюдать за парой. Их проводили к столику у окна. Удачно — Винтер сидел ко мне спиной и видеть не мог. О Марии Вороновой я уже забыла. Только сердце билось глухо, будто хотело вырваться из груди.

Поначалу пара просто разговаривала. Я подозвала официанта и заказала легкий салат, потому что и дальше сидеть за пустым столом показалось невежливым. Девушка в черном смеялась так, будто услышала лучшую шутку в мире. Затем протянула руку, мягко коснулась щеки Винтера. Он чуть отодвинулся назад, но дама оказалась настойчивой. Оставила в покое щеку, вместо этого накрыла ладонью его пальцы. Винтер руку не убрал.

Я поняла, что почти что забыла дышать. В голове будто взрывалась вселенная. Перед глазами была совсем другая картина — Сергей, с бисеринками пота на лбу, и Анфиса с бесстыдно разведенными ногами. Здравый смысл кричал, что не стоит обвинять Винтера в грехах Сергея, вот только девушка легонько сжала его руку, наклонилась ближе, чуть ли не опрокидывая грудью бокал с вином. Такой же бокал в другой руке Винтера. Его ведь всегда возмущало такое поведение. Почему он не уходит? Почему не поставит её на место? Мое терпение трещало по швам. Я опустила на стол деньги за еще не принесенный салат и медленно подошла к парочке.

— Ой, Винтер! — картинно всплеснула руками. — Какая встреча!

— Алена? — удивленно обернулся он. — Что ты тут делаешь?

— А ты что тут делаешь? Я думала, ты дожидаешься дома, и вдруг встретила здесь в такой приятной компании. Здравствуйте. Алена Карцева, его жена.

— Даша, подруга.

Подруга? С каких это пор?

— Ладно, зайчик, не буду вам мешать, — улыбнулась Винтеру так, что он побледнел. — Увидимся вечером дома. Или не увидимся. Как получится.

И помчалась прочь.

— Алена! — дернулся Винтер за мной, но Даша его перехватила и начала что-то говорить, а я забрала полушубок и вылетела в морозный день. До стоянки было недалеко, только я не сразу вспомнила, куда вообще идти. Слезы градом лились по щекам. Глупая! Глупая, глупая. Подруга? Откуда? И смотрела на него так… И…

Наверное, если бы память о той, первой измене успела изгладиться из моей памяти, я бы не действовала так бездумно, но сейчас внутри все разрывалось на части. Хотелось бежать, куда глаза глядят. К черту машину! Потом заберу. Надо остудить голову, пока не наделала глупостей. Надо… Надо…

Мысли путались. Я споткнулась и упала бы, если бы кто-то не подхватил под руку. Обернулась, надеясь увидеть Винтера, но это был не он. На меня смотрел незнакомый парень.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Не за что, — улыбнулся он. — Сегодня скользко. Давайте, я вас провожу. Вы ведь на стоянку?

— А? Да. На стоянку.

Голову будто окутал туман, из которого я безуспешно пыталась выбраться. Глоток воздуха, еще глоток. Что происходит?

— Пойдемте, я провожу.

Я, как во сне, опустила руку на его локоть, и мы быстро пошли к стоянке. Вот только почему-то сели не в мой автомобиль, а в черный.

— Нет, — я попыталась выбраться обратно на улицу, но дверь не поддавалась. — Это не моя машина. Моя — вон там.

— Это — ваша машина, Алена, — мягко ответил парень. — И если вы проявите толику благоразумия, то не станете вынуждать меня применять силу. Вам ведь так хочется спать. Закройте глаза, отдохните.

Веки стали тяжелыми. Я зевнула, потом еще и еще раз. Винтер… Что — Винтер? Я закрыла глаза и откинула голову на спинку сидения. Спать, как же хочется спать.

Винтер

Винтер

Алена

Мы проспали весь день, поэтому визит гостей застал нас врасплох, несмотря на то, что гости были ожидаемыми. Пока я пыталась вспомнить, какой сегодня день и кто трезвонит в дверь, Винтер достаточно бодро поднялся с кровати, надел чистую одежду и пошел открывать. Я слышала голоса из прихожей — Винтер проводил гостей в гостиную, а сам понес на кухню наш сегодняшний ужин. Что ж, пора проявить долг гостеприимства.

— Добрый вечер, — сказала, входя в комнату.

Влад и Альберт расположились на диване. Оба глядели на меня как-то настороженно.

— Сами видели, с ним все в порядке, — пожала плечами, хотя на самом деле хотелось высказать все, что о них думаю. И вряд ли мои слова оказались бы приятными.

— Он — сильный маг, быстро восстановился, — сказал Альберт Данилович таким тоном, что мне вспомнился старый анекдот о том, как пациент поблагодарил доктора за действенное лекарство, а он ответил: «Ну, что я могу сказать? Бывает». Вот и здесь Альберт будто и не знал точно, выживет Винтер после их зелья или нет. Научный эксперимент.

А на пороге уже появился сам Винтер. Выглядел он гораздо лучше — бледность почти сошла, и он снова стал похож на живого человека.

— Что ж, рад видеть, что ты чувствуешь себя лучше, — начал Зарицкий издалека, а Дракула делал вид, что его вообще здесь нет, и шарил взглядом по полкам с книгами и сувенирами из путешествий.

— Спасибо, что помогли мне спасти Алену, — ответил Винтер спокойно.

— Да ты и сам справился, мы лишь немного прикрыли. Но, как ты понимаешь, мы тут не с визитом вежливости.

— Хотите поговорить о работе? — Тут же сосредоточился Винтер.

— Не совсем… — Зарицкий отводил взгляд. Что-то тут не так! — Понимаешь ли, Винтер, вчера утром нам пришел запрос с Ареи на открытие санкционированного портала, и поступил он из Ледяных чертогов. Запрос отправила твоя сестра Ассия.

— Что? — Вин нахмурился, а я легонько сжала его руку. — Зачем Ассии понадобилось на землю?

— Единственный способ это выяснить — спросить лично, не находишь? — ответил Зарицкий. — Но если ты против встречи с родственницей, мы можем и отказать. Пространство у нас немагическое, посторонние маги здесь не нужны, а с Ареей нас ничего не связывает.

Винтер задумался. Я представляла, как ему сложно — о своей семье он говорил крайне неохотно, и если сестер хотя бы вскользь упоминал, то отца — почти никогда. Наверное, ему не хочется никого видеть после изгнания. Но в памяти возник его день рождения — одинокая фигура в пустой комнате и слова: «Я скучаю по ним, даже по отцу». Может, в Ледяных чертогах что-то случилось? И стоит выслушать принцессу Ассию?

— Хорошо, дайте ей доступ, — ответил Винтер спустя несколько минут. — Я поговорю с ней, если она этого хочет. Если нет — разбирайтесь с ней сами.

— Тогда завтра утром мы ждем вас обоих в управлении. Думаю, Алена, вы тоже захотите присутствовать?

— Конечно, — ответила я. Винтера одного не оставлю! Да, он в любом случае справится, но мне хотелось быть рядом. А еще поняла, что оставшуюся неделю отработок пропущу, даже не задумываясь.

— Кстати, а как там Сергей? — вспомнила, что Дарина была не единственным нашим врагом.

— Мы его допросили, — ответил Альберт. — Ничего интересного, история проста до зубовного скрежета. Однажды парень Сережа захотел иметь преуспевающий бизнес. Но, увы, дело не шло на лад. Именно тогда одна из многочисленных подружек Сергея познакомила его с Дариной. Они много лет плодотворно сотрудничают — Дарина обеспечивает Сергею успех, тот более чем щедро платит. Вот такие высокие отношения.

— И что с ними будет? — спросил Винтер.

— Дарину ждет лишение магических способностей и тюрьма. К Сергею у управления не может быть претензий — он не маг. Поэтому мы немного подкорректировали его память с помощью гипноза. Теперь Сергей не знает никакую Дарину, и вчера не участвовал в вашем похищении. Также мы постарались ему внушить, что лучше оставить вас в покое. Если будут проблемы, обращайтесь.

Значит, Сергей так и не ответит за все, что натворил. Увы, я не верила, что без Дарины что-нибудь изменится. Надо будет выгадать момент, когда его не будет, чтобы забрать с работы остатки вещей, и перевернуть эту страницу, забыть, как страшный сон. Я уже решила, что делать дальше. Стоит только для начала разобраться с родственниками Винтера.

Гости долго задерживаться не стали — наоборот, торопливо попрощались и сообщили, что ждут нас к десяти. Выспались мы на годы вперед, поэтому я пошла изучать, что принесли нам гости, и готовить ужин. От денег они, кстати, отказались. Наверное, считают продукты компенсацией за нашу жуткую ночь.

Пока я варила макароны и делала к ним соус, Винтер сидел рядом, слишком тихий и мрачный. Было видно, что мыслями он где-то далеко, а я не знала, стоит ли задавать вопросы, потому что ответы на них до сих пор крайне болезненны.

— Вин, — не выдержала наконец, — если не хочешь видеть сестру, просто скажи, и Зарицкий не даст разрешения на портал.

— Не то, чтобы не хочу, Алена, — устало ответил он. — Но я уверен, что появление Ассии не принесет нам ничего хорошего. Понятно ведь, что ей нужно в ваш мир из-за меня. Скорее всего, она собирается меня искать. А значит, что-то изменилось дома, потому что отец не простит меня ни за что и никогда.

— Винтер… — Села рядом на стул. Все слова утешения выветрились из головы. Что я могу ему сказать? Моя семья была другой. Я не знала, как это — чувствовать себя чужой среди родных. А Винтер чувствовал, это было заметно.

— Все хорошо, Алена. — Он улыбнулся, но было видно, что улыбка натянутая и фальшивая. — Мы поговорим с Ассией, и она уйдет.

Я почему-то уже понимала, что этим планам не суждено сбыться. Чувствовала, вот и все. И неведомая Ассия почему-то пугала. Одно дело Винтер. К Вину я привыкла, он стал для меня неотъемлемой частью жизни. И я привыкла к мысли, что знакомство с его семьей мне не грозит. Ассия — совсем другое дело. Чего от неё ждать? Вряд ли добра. Но я тоже заставила себя улыбнуться. Винтеру и так непросто после безумного дня и ночи.

— Все будет в порядке, — сказала и ему, и себе.

«Все будет в порядке». Ложь, за которой мы скрываем накопившийся страх. Тяжелая, гнетущая, плотная, словно болота. Как её ни назови, ложь все равно останется ложью. Мы ели макароны с соусом, пили кофе — и почти все время молчали. О чем говорить? О вчерашнем дне? О завтрашнем? Бывают минуты, когда слова напрасны и пусты. Поэтому тишина казалась правильной и даже уютной. После ужина мы вымыли посуду и легли спать. Я не усну? Ха-ха три раза! Стоило увидеть подушку, как глаза закрылись сами собой. Успела только обнять Винтера — и тут же провалилась в сон.

Наверное, проспала бы, если бы Винтер не проснулся с восходом солнца. Сквозь полудрему я слышала, как он ходит по комнате, открывает шкаф, достает оттуда одежду. Затем — плеск воды в душе. Хорошо, что постепенно привыкает к новшествам технического мира. Тихие шаги к кровати — и обратно через коридор на кухню. А вот на запах кофе я все-таки открыла глаза и выбралась из кокона одеяла. Винтер уже успел одеться и причесаться. Для визита в управление выбрал тот самый парадный костюм, который зарекомендовал себя во время празднования нового года.

— Кофе готов. — Вин взглянул на меня как-то вскользь.

Я взглянула на часы — восемь. В целом, торопиться некуда, но лучше начать собираться. Поэтому от чашки кофе не отказалась. Винтер по-прежнему молчал, а я не лезла в душу. Быстро собралась, и ровно в девять мы покинули дом, поэтому в половине десятого входили в управление.

— Здрасьте. — Встретил нас на пороге недовольный Рыся. — Уже выпишите себе пропуск, что ли? Чего шастать?

— Обязательно выпишем, — пообещала я. — Нам к Зарицкому.

— Ага, отметьтесь у Катерины, а потом можно и к Зарицкому.

Отметиться? Ну да, мы же с официальным визитом, поэтому подошли к знакомой девушке за столиком.

— Доброе утро, — дежурно улыбнулась она. — Вы к кому?

— К Альберту Даниловичу Зарицкому, — ответила я, а Винтер разглядывал окружающих. — Алена и Винтер Карцевы.

— Да, вам назначено на десять. Распишитесь в журнале регистрации и проходите.

Я поставила подпись, и мы поднялись в знакомый кабинет. Винтер постучал в двери. Он выглядел непривычно серьезным и отчужденным.

— Входите, — раздался голос Зарицкого, и мы переступили порог комнаты. — А, Алена, Винтер! Вы сегодня пораньше?

В кабинете он был один. Выглядел будущий начальник Винтера слишком устало — видимо, Дарина прибавила им работы. А еще портал открывать. Или же открывать его будут из Ледяных чертогов?

— Не будем медлить. — Зарицкий захлопнул крышку ноутбука. — Арея ждет нашего сигнала. Давайте поднимемся в портальный зал, нас там уже ожидают.

Мы миновали еще один лестничный пролет. Я сжала руку Винтера — его пальцы были ледяными. Ничего, скоро все закончится. И мы, наконец, узнаем, что от нас нужно Ассие. Зарицкий вел нас вдоль длинного коридора, который упирался в широкую дверь. Толкнул створку, пропуская нас внутрь, и я замерла. Портальный зал был огромен — наверное, как две, или даже три мои квартиры. Высокие своды украшала вязь символов. Это так на земле нет магии? Потому что символы переливались и поблескивали. А еще в зале мы были не одни — еще четверо магов столпились у белоснежной арки и о чем-то переговаривались.

— Все готово, — довольно кивнул Зарицкий. — Можем начинать. Винтер, Алена, вы пока отойдите чуть в сторону. Магистры, занимайте свои места.

Четыре магистра и Альберт стали вокруг портала — как будто демона вызывают, подумалось мне. Пять углов, пентаграмма. Вот только никаких ритуальных одежд или песнопений — обычные мужчины в черных костюмах и белых рубашках, каждый из которых начертил в воздухе свой символ, и воздух заискрился. В одном из знаков угадывалась перевернутая восьмерка бесконечности, в другом — звезда, третий напоминал басовый ключ, четвертый — глаз, а пятым была та самая пентаграмма.

— Портал открыт, — громко сказал Зарицкий, и арка вспыхнула ослепительным светом. Я зажмурилась, а Винтер крепче сжал мою руку. Постепенно свет погас, осталась только синевато-белая пленка. Вот она будто пошла волнами, и сквозь неё шагнула женская фигура. Я смотрела на девушку во все глаза. В том, что это — Ассия, даже не сомневалась. Они с Винтером были похожи, несмотря на то, что родились от разных матерей. Те же большие синие глаза и черные, чуть вьющиеся волосы. Прическу Ассии удерживал серебристый венец. Синее платье в пол напомнило мне Эльзу из мультика — истинно ледяная принцесса.

— Добрый день, — холодно сказала она, обводя нас взглядом и лишь на мгновение задержавшись на Винтере. — Позвольте представиться, Ассия ди Айсен, наследная принцесса Ледяных чертогов.

Вот оно как… Значит, наследовать в королевстве Винтера могут и девушки. Или это потому, что претендентов мужского пола не осталось?

— Здравствуйте, ваше высочество. — Зарицкий вышел вперед. — Альберт Данилович Зарицкий, специалист по нарушениям магического правопорядка, временно исполняю обязанности начальника магического управления Земли.

Что? Начальник управления? Пусть и и.о.?

— Мои коллеги, магистры первой ступени.

Мужчины склонили головы.

— Могу я узнать, чем вызвано ваше желание посетить наш мир?

— Мне необходимо поговорить с родственником. — Ассия чуть пожала красивыми, будто вылепленными из мрамора плечами. — Вижу, вы предугадали мое желание. Здравствуй, Винтер.

Родственником. Не братом. Я стиснула зубы. Молчи, Алена! Не хватало нам еще дипломатического скандала. Но сестру Винтера уже терпеть не могла.

— Здравствуй, Ассия, — так же холодно ответил Вин.

Я чуть обернулась — и не узнала человека передо мной. Он будто весь преобразился. Куда девался мой любимый? Нет, рядом стоял незнакомый… даже не парень, мужчина. Собранный и сосредоточенный, с колким взглядом синих глаз и презрительной усмешкой на губах. Я выпустила его руку. От Винтера исходила такая сила, что даже находиться рядом стало сложно.

— Рада видеть тебя в добром здравии. — Ассия продолжала изображать ледяную статую, разве что подошла ближе.

— Увы, не могу сказать того же. — Усмешка Винтера стала еще презрительнее. — Я вообще не рад тебя видеть. Кажется, мы попрощались навечно. И тут — такой неприятный сюрприз.

— Не зубоскаль. — В ледяном лице Ассии проступила какая-то детская растерянность. — Если бы не важная причина, меня бы здесь не было.

— Это я как-то понял. Иначе вы бы до меня не снизошли, ваше высочество. Что ж, у вас четверть часа, а затем у нас дела. Кстати, знакомься, Алена, моя супруга. Алена, это Ассия, старшая дочь короля Ледяных чертогов.

Винтер тоже избегал слова «сестра». Зато лицо Ассии надо было только видеть! Её глаза расширились и стали бездонными.

— Ты заключил брак? — тихо спросила она. — Без благословения отца и рода?

— А ты что думала, сгину один? — выплюнул Вин ей в лицо. — Не дождетесь!

Благословения? Значит, какой-то момент брачной церемонии Винтер упустил.

— Винтер, мы можем поговорить наедине? — Принцесса сдалась первой. Это чувствовалось в просящих нотках голоса и далеко уже не холодном взгляде.

— Только при Алене, — ответил Винтер. — У меня нет секретов от супруги, а пересказывать наш разговор как-то не хочется. Альберт Данилович, можете оставить нас?

Зарицкий переглянулся с магистрами и ответил:

— Да, Винтер. Когда буду нужен, позовете, я подожду в соседней комнате.

И направился к выходу. За ним потянулись и магистры. Мы остались втроем. Ассия продолжала изучать лицо брата, будто впервые его видела.

— Время идет, — напомнил Винтер, испепеляя её взглядом.

— Винтер. — Ассия опустила глаза. — Я здесь, чтобы просить тебя вернуться в Ледяные чертоги.

Если бы пропасть разверзлась у меня под ногами, я и то не была бы удивлена больше, чем в эту минуту. Вернуться? В Ледяные чертоги? Непроизвольно снова сжала руку Винтера, и он вцепился в мои пальцы в ответ. А Ассия смотрела на него… с надеждой?

— Я не понимаю. — Винтер качнул головой. — Что ты хочешь сказать?

— Винтер, — Ассия сделала шаг к нему и, кажется, Винтер едва сдержался, чтобы не отступить. — Ты нужен нам. Там, в Ледяных чертогах.

— Тогда почему пришла ты, а не отец? — спокойно спросил принц таким тоном, будто зачитывал Ассии приговор.

— Потому что он исчез. Мы ищем его, но безрезультатно.

Я искала в лице Винтера хоть какую-то реакцию на эту новость — и не находила. Он оставался бесстрастным, будто говорил о совершенно постороннем человеке.

— Все равно не понимаю. Даже если старик провалился сквозь землю, зачем вам я? Меня изгнали. Престол твой и Дженьера. Правьте, пусть её величество Снежанна порадуется за дочь.

А вот о мачехе Винтера я и вовсе слышала, кажется, впервые. Хотя, если есть сестры — должна же у них быть мать?

— Чему радоваться? — Ассия начинала злиться. — Винтер, ты плохо меня слушал? Отец пропал! Мы не нашли и следа похитителей. Ледяные чертоги беззащитны — нападай, кто хочет, магия рода нас не сбережет.

— Почему это? Посох пропал вместе с королем? — высокомерно поинтересовался Винтер.

— Нет, посох во дворце, вот только…

И Ассия опустила голову.

— Что? Договаривай! Он треснул? Сломался?

— Нет, Винтер, он не признает ни меня, ни Скайю, — проговорила Ассия так, будто вот-вот заплачет.

— Какая новость! — Глаза принца сверкнули. — Главный артефакт рода не признает его прямых наследниц? Этому должна быть причина. Не находишь, Ассия? Может быть, все дело в том, что отец давно преступил порог справедливости?

— О чем ты? — Ассия гордо вскинула голову. — Опомнись, Винтер! Ты пытался поднять мятеж, захватить власть.

А я только сейчас поняла, что Винтер мог. И устроить мятеж, и захватить власть, если считал, что это правильно.

— Я хотел остановить отца. — Резкий, жесткий ответ. — Как видишь, магия рода со мной согласна. Королевский дом Ледяных чертогов прогнил.

— Винтер!

— Убирайся, Ассия. Вы отказались от меня гораздо раньше мятежа. Так зачем сейчас делать вид, что нас что-то связывает?

— Затем, что нам нужна твоя помощь! Хотя бы пока мы ищем отца. Новости распространяются быстро, Винтер. На границах волнения. Если люди поймут, что магия королевского рода больше не защищает Ледяные чертоги, ты представляешь, что тогда будет?

И девушка закрыла лицо руками. Мне даже стало её жаль. Разве она виновата, что Винтер повздорил с отцом? При этом сестер ведь он любил, сам говорил.

Но Винтер не был бы Винтером, если бы отступил хоть на шаг. Он смотрел на Ассию свысока, а она — наоборот, куда-то под ноги.

— Ты вернешься со мной? — прошелестел её голос.

— Мне надо посоветоваться с супругой. Будь так добра, подожди снаружи, с Альбертом Даниловичем.

Ассия покорно кивнула и вышла. Наверное, непросто было переломить собственную гордость, а мы с Винтером остались наедине. Я ждала, что он скажет, потому что не допускала и мысли о его возвращении домой. Мы связаны навеки, он сам говорил. И я люблю его, а значит, не отпущу. Стоило закрыться двери, как Винтер растерял все свое спокойствие. Он заметался по залу, запустив пальцы в волосы. Я же замерла, давая ему время успокоиться, и только когда он немного пришел в себя, спросила:

— И что мы будем делать?

— Ничего. — Винтер качнул головой. — Отправим сестрицу назад, и пусть хоть провалится.

— Уверен?

Не скрою, мне было отрадно это слышать, но я знала, что для Винтера это не выход. Он не сможет жить спокойно, зная, что где-то там его семья, какой бы отмороженной она не была, в опасности. Он-то не такой. В этом, видимо, и была проблема — Винтер хотел от близких людей слишком многого, а они не могли этого ему дать.

— Уверен, — сказал он, но во взгляде, в самой позе уверенности не было.

— А знаешь, — опустила руки ему на плечи, — я не прочь взглянуть на твой мир. Только ненадолго, неделю или две максимум, а то родители волноваться начнут. Скажем им, что уехали отдыхать. Поможешь активировать этот ваш посох, может, найдешь отца — и вернемся. Как ты на это смотришь?

Винтер отрицательно качнул головой. Ему было больно. Я физически это ощущала. Хотелось обнять крепко-крепко, чтобы не сомневался — я разделю с ним что угодно, даже путешествие в другой мир.

— Я для них — никто, — хрипло ответил Вин. — Изменник, предатель, преступник.

— Но они сами просят тебя о помощи. Будь выше этого.

— Я не могу, Алена. Не справлюсь.

Я все-таки его обняла. Стояла так долго-долго, чувствуя, что принимаю правильное решение. Надо дать Винтеру шанс все изменить и решить для самого себя, к какому из двух миров он хочет принадлежать. Чтобы это было не изгнание, а осознанный выбор.

— Спасибо, — прошептал он в макушку.

— Не за что. — Я отступила на шаг. — Ну что, объявим твоей сестрице нашу волю?

Винтер улыбнулся. На этот раз — искренне. Так-то лучше. Зарицкий будто почувствовал, что мы пришли к взаимопониманию. А может, следил? Потому что в эту же минуту дверь открылась, и он заглянул внутрь:

— Ну, долго вы там?

— Мы решили, — ответил Винтер.

Наша гостья вернулась в комнату. Она по-прежнему казалась ледяной и недоступной, но когда глядела на Винтера, в глазах мелькало какое-то затравленное выражение. Ассия понимала, что Вин никому ничего не должен. Понимала и то, что он не останется. По крайней мере, я на это надеялась, потому что тоже не собиралась покидать наш мир навсегда. Мне хотелось бы знать, на что рассчитывали сестры Винтера? Что смогут так просто перечеркнуть его изгнание, все, через что ему пришлось пройти в нашем мире, и сказать: «Возвращайся»?

— Я слушаю тебя, — тихо сказала Ассия.

— Я готов вернуться в наш мир. — В глазах девушки вспыхнуло торжество. — Ровно на две недели. За это время вы должны либо найти отца, либо того, кого признает посох. Но у меня есть условия.

А вот условий Ассия, похоже, не ожидала!

— Первое — да, я вернусь, но это не означает, что стану кому-то подчиняться. Второе — вы не станете насильно удерживать меня в Арее и предоставите обратный портал по первому требованию. Третье — конечно же, Алена отправится со мной. И самое главное — я хочу знать, что случилось с моими друзьями, которые помогали в организации заговора?

Ассия отвела взгляд. Убили?

— Они находятся на каторге в нижних каменоломнях, — ответила, будто опасалась, что Винтер её ударит. Вин переменился в лице. Что это за нижние каменоломни? Вряд ли что-то приятное. Я решила, что сейчас он откажется от возвращения домой даже на такой короткий срок, но Винтер взял себя в руки:

— Итак, мое последнее условие. Вы немедленно освобождаете всех четверых арестантов и даруете им помилование, как и остальным, задержанным по моей вине.

— Нет, Винтер, это невозможно! — воскликнула Ассия. — Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Какие будут последствия?

— Мне плевать. — Винтер взглянул на неё свысока и обдал таким ледяным презрением, что Ассия едва не сжалась в комок. — Либо так, либо никак. И раз уж ты здесь, я подозреваю, что дела еще хуже, чем ты говоришь.

— Хорошо. — Принцесса склонила гордую голову.

— Принеси магическую клятву.

— Но ведь в этом мире нет магии!

— На клятву хватит, — вмешался Зарицкий. — Я засвидетельствую. И, на всякий случай, ровно через две недели сам открою для вас портал. Алена Владимировна, можете оставить мне пароль от любой социальной сети. Обещаю писать вашим родителям раз в пару дней. И не читать личную переписку, конечно.

— У меня её там и нет, — рассмеялась я, представив Альберта Даниловича, который общается с мамой от моего имени. — Почти пустая страница. Так что буду благодарна.

Ассия поняла, что клятву давать придется. Она протянула Винтеру руку, и он сжал её пальцы.

— Клянусь, — монотонно заговорила она, — что выполню твои условия, Винтер ди Айсен, и дарую помилование мятежникам. Слово!

На миг вокруг их ладоней вспыхнуло синеватое сияние — и погасло.

— Доволен? — спросила Ассия.

— Да, — ответил Винтер. — А теперь нам надо подготовиться к долгому пути. Жди нас здесь, мы вернемся через… часов пять.

Что ж, времени хватит, чтобы поговорить с мамой, убедить её, что нам с Вином совершенно случайно досталась замечательная путевка, оставить ей ключи от нового замка на всякий случай и собрать вещи. А еще — чтобы успокоить одного принца, воздух вокруг которого оставался таким холодным, что я чувствовала себя снежной королевой. Ассия хотела было возразить, но промолчала. Только покорно склонила голову. Что ж, не только для Винтера визит на землю станет пилюлей от монаршей гордости. Похоже, его сестрице он тоже пойдет на пользу.

— Спасибо, Альберт Данилович, — сказала я Зарицкому. — Присмотрите за нашей гостьей?

— Присмотрю, Алена Владимировна, — едва заметно усмехнулся он. — Берите теплые вещи. Говорят, в Ледяных чертогах холодно. И валерьянку не забудьте.

— Что такое валерьянка? — шепнул Винтер.

— Расскажу, когда вернемся, — ответила я. — До вечера, ваше высочество. Приятного пребывания на Земле.

И увлекла Винтера за собой. Пять часов — это не так уж много. Главное — все успеть. А о том, что будет после, я старалась не думать.

Я волновалась. Нет, не так. Я была в панике! Но улыбалась, потому что чувство страха заразно, а Винтер после встречи с сестрой больше молчал и глядел куда-то в сторону. Я старалась приободрить и его, и себя: молола чепуху, рассказывала какие-то нелепые истории, пока собирала вещи. Он не помогал мне — хорошо, хоть не мешал. Наверное, у него во дворце и своих вещей достаточно, если их не уничтожили. А если все же? Поэтому и складывала в сумку свитера и джинсы. Будем вводить новую моду в Ледяных чертогах.

Разговор с родителями прошел на удивление легко. Мама только обрадовалась, что отвлекусь после пожара и измены Сергея. Я сказала ей, что связи на курорте нет, потому что это далеко на островах, а Интернет очень плохой, поэтому писать буду редко. Ключ оставила у консьержки — по времени не успевала заехать. Когда до назначенного срока оставалось не более получаса, мы с Винтером сели в такси и поехали к зданию управления. Сердце бешено колотилось. В приемнике играла музыка, но Винтер даже не реагировал, хотя терпеть её не мог. Наверное, на казнь — и то отправляются в лучшем настроении, чем было у него сейчас. А мне было так страшно, что слов утешения найти не могла.

Знакомое здание показалось особо суровым и безликим. Я крепче сжала руку Винтера, он перехватил сумку, и мы медленно потащились к двери. Причем казалось, что с каждым шагом идем все медленнее и медленнее.

— Винтер, если ты передумал…

— Я не передумал, Алена, — сказал он и постучал. Рыся даже не спрашивал, к кому мы — видимо, Зарицкий и так предупредил. Просто отошел в сторону. Я оглядывалась по сторонам. А если вижу все это в последний раз? Если что-то пойдет не так, и у нас не получится вернуться? Зарицкий выдумает для родителей сказку про какую-нибудь техногенную катастрофу — и сделает вид, что нас никогда не существовало.

— Алена? — Винтер заметил, что я едва переставляю ноги.

— Все хорошо, — сказала больше себе, чем ему. — Просто не по себе.

— Я понимаю.

Да, он понимал, учитывая, что оказался в чужом мире без помощи, а мне предстояло всего лишь шагнуть во дворец. Винтер-Винтер, как же все сложно! Но я бы ни за что не выпустила его руки. Вин постучал в дверь Зарицкого, мы шагнули за порог — и застали идиллическую картину. Альберт Данилович и Влад пили чай с принцессой Ассией. Щеки девушки раскраснелись, и она цвела, как майская роза, а эти два ловеласа сыпали комплиментами и подливали чаек. Даже не сразу нас заметили.

— Гм-гм, — громко откашлялся Винтер. Ассия вздрогнула и едва не выронила чашку из рук. А ведь, если вспомнить новогоднюю ночь, Винтер утверждал, что у старшей сестрицы есть жених. Может, она пересмотрит свои взгляды? Вон как Альберт старается, и Влад не отстает.

— Вы готовы? — спросил Зарицкий.

— Да, — ответил Винтер. — Но мы подождем, пока Ассия допьет чай.

— Нет, идем! — подскочила девушка. — Простите, нам пора.

— Да-да, как скажете, — закивал Альберт. — За мной.

Мы снова прошли в арочный зал, как я стала его про себя называть. Я стояла рядом с Винтером, Ассия — чуть поодаль, но я заметила, что она не сводит глаз с брата. Боится, что передумает? Я бы, на месте Винтера, осталась на Земле. Но это я, а он — принц, и не может оставить все, как есть. Ему самому нужно поставить точки. Так что рискнем.

Вспыхнула белая арка перехода.

— Вы первые, — сказала Ассия, — я за вами.

Мы с Винтером переглянулись. Я улыбнулась — постаралась, чтобы это выглядело ободряюще, и мы вместе шагнули в портал. На миг стало тяжело дышать, а потом меня ослепил свет. Так бывает, когда выходишь из темноты в ярко освещенную комнату. Вот и сейчас я отчаянно терла глаза. А когда смогла видеть, закусила губу — встречали нас не счастливые подданные, а человек двадцать стражников, вокруг которых сияли магические щиты.

— Как мило, — прошептала я.

— Не использовать магию! — послышался грозный голос Ассии. — Винтер здесь по моей просьбе.

Щиты исчезли, как и магия, клубившаяся вокруг рук стражников. Первая минута шока прошла, и я, как во сне, разглядывала огромный ледяной зал. Темно-синий пол, прорезанный мелкими синеватыми прожилками. Светло-голубые стены, в которых навеки, как узоры, были замурованы растения и цветы. Высокий потолок, заканчивающийся островерхим куполом. Я не верила своим глазам! И, как ни странно, среди льдов мне совсем не было холодно.

Чуть обернулась к Винтеру. Он выбрал наиболее выгодную из масок — маску безразличия, и сейчас взирал на стражу так, будто они были муравьями под его ногами. Сказано, принц.

— Прошу, идите за мной. — Ассия тоже успела взять себя в руки, и льдом в её глазах можно было заморозить кого угодно.

Стража расступилась. Меня так и подмывало показать стражникам язык, но это было бы несолидно для гостьи из другого мира, поэтому взяла пример с Винтера — расправила плечи и гордо двинулась следом за ним. Из зала мы очутились в широком коридоре. Я покосилась в ближайшее окно — и сбилась с шага. Горы! Заснеженные пики, тянущиеся ввысь. Величественные и вечные, они приковывали взгляд. Мне всегда нравились горы, и сейчас сердце замирало от восторга. Вот оно, настоящее волшебство!

Но Винтер и Ассия уходили все дальше. Пришлось поспешить за ними. Придворные, которые попадались по пути, кланялись принцессе, а вот на Винтера даже не смотрели, будто он был пустым местом. Как же злит! Я сжимала кулаки — и держала лицо. Все-таки сложная наука, но годы работы в агентстве Сергея не прошли даром, и сейчас я понимала, что опыт пригодится, как никогда. Сам Винтер оставался холодным и отстраненным. Придворные, я уверена, все-таки смотрели нам вслед, когда думали, что их никто не видит.

Ассия свернула на лестницу — широкую, такую же ледяную, как и все вокруг. Резные перила, украшенные такими немыслимыми узорами, которые, казалось, может создать лишь природа. Широкие ступеньки насыщенного синего цвета. Я опасалась, что лед окажется скользким, но стоило подумать, как Винтер тут же обернулся и протянул руку. Я благодарно сжала его ладонь. Мой принц!

Мы степенно спустились по ступенькам и свернули в еще один коридор, чтобы вскоре оказаться перед высокой дверью с витой ручкой. Винтер едва ощутимо сжал мои пальцы. Наверное, это и есть его покои. Толкнул дверь и сделал шаг в сторону, пропуская нас с Ассией внутрь. Я все время забывала, что нахожусь во дворце, поэтому удивилась, заметив несколько арочных переходов. Мы, по-видимому, находились в гостиной. Здесь было два уютных кресла, застеленных шкурами, большой камин, в котором едва заметно поблескивал огонек — подозреваю, что магический, потому что обычный вряд ли приживется в ледяном королевстве. Круглый стол расположился ближе к окну, вокруг него выстроились стулья. Из гостиной вели две арки. За одной скрывалась спальня, потому что можно было разглядеть край кровати, а вот что за другой, я не видела.

— Сегодня отдыхайте, — сказала Ассия таким тоном, как будто зачитывала нам длинный список доступных туров. — А завтра утром тебя ждет посох, Винтер.

Который может и не откликнуться, и мы отправимся домой. И, честно говоря, я уже этого хотела. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетел маленький ураган синих юбок и лент.

— Вин! — Ураганчик повис на шее Винтера, и оказалось, что это девушка лет семнадцати. — Ты вернулся!

Взгляд Винтера потеплел.

— Здравствуй, Скайя, — обнял он младшую сестру, а в том, кто это, я даже не сомневалась — фамильное сходство на лицо.

— Как хорошо, что Ассия тебя уговорила, — щебетала младшая принцесса. — Я боялась, что ты не придешь. Как ты? Ты так похудел, Винтер! Кожа да кости.

До этого было далеко, но Вин еще не совсем отошел после болезни, вызванной зельем, и действительно похудел. «Кормить надо лучше», — кольнула некстати проснувшаяся совесть.

— Не наговаривай. — Винтер даже улыбнулся. Браво! — А ты как, малышка? Женихи так и дежурят под окнами?

— Не спрашивай, — заговорщицки шепнула Скайя. — Ой, ты не один! А кто это?

И уставилась на меня огромными синими глазами.

— Алена, это Скайя, моя младшая сестренка. А это — Алена, моя жена.

— Жена? — Глаза Скайи расширились и стали вовсе огромными. — Когда ты успел? Как? Папа ведь говорил, что ты в немагическом мире. Как же могла возникнуть печать?

— Ты задаешь больше вопросов, чем я могу ответить, — поморщился Винтер.

— Здравствуй, — внимание Скайи переключилось на меня. — А ты красивая, Винтеру повезло.

Непосредственная девушка. Даже еще не девушка — ребенок, который говорит то, что думает.

— Я так вам рада! — продолжала Скайя. — Обоим.

— Прекрати, — шикнула Ассия на младшую сестру.

— Ты что, Асси? — изумилась Скайя. — Почему ведешь себя, как чужая?

— Ассия, видимо, поддерживает решение отца. — Вин потрепал сестру по голове, как маленькую девочку, и она тут же вспыхнула:

— Ну, Вин! Мне уже не пять лет. И ничего она не поддерживает. Правда, Асси?

— Скайя, нам лучше уйти, — настаивала старшая сестра.

— Ни за что! — упорствовала принцесса. — Ой, Вин, я сейчас!

И убежала куда-то, оставив нас втроем.

— Я позабочусь, чтобы она вам не докучала, — холодно сказала Ассия и пошла прочь. Мы с Винтером переглянулись.

— Она не удержит Скайю, — качнул он головой. — Младшая родилась в последний день зимы, на границе с весной, вот и неспокойная, как вешняя вода.

— А старшая?

— А старшая — в декабре, и так же изменчива, как декабрьская погода.

— Забавно, — улыбнулась я. — У вас красивый дворец.

— У них, — поправил меня Винтер.

— У вас. Это и твой дом тоже. Не скажу, что мне здесь нравится, но сама природа за окнами волшебная, и все необычное. Есть, на что посмотреть. А еще надо сделать фото для мамы. Скажем, экскурсия. Я захватила телефон.

Винтер рассмеялся. Он смеялся так заразительно, что и я тоже начала хохотать. Наверное, со стороны мы выглядели, как сумасшедшие — двое безумцев, смеющихся посреди вечного льда и снега. И когда на пороге появилась взъерошенная Скайя, она застала крайне любопытную картину.

— Ох. — Я вытерла слезы смеха. — Весело тут у вас.

— А ты сомневалась? — Вин приобнял меня за плечи, а Скайя покраснела — видимо, такое проявление чувств здесь считалось вольностью. — Скайя, там Ассия пошла тебя останавливать.

— Еще чего! — Девчонка гордо задрала нос. — Пусть слугами командует. А я… Вот!

И достала из-за спины коробочку, перевязанную большим красным бантом. При этом бант казался едва ли не больше коробочки.

— С днем рождения, пусть и прошедшим, — протянула Винтеру свой подарок.

Он молчал. Только смотрел на Скайю так, что у меня сжалось сердце. А Скайя перехватила его руку, заставила взять коробок и прижалась к брату.

— Спасибо, — чуть слышно ответил Винтер.

— Я боялась, что ты не вернешься, — пробормотала она, не поднимая головы.

— Это ненадолго, Скайя. Скоро мне снова придется уйти.

— Тогда мой подарок тем более тебе пригодится.

Винтер выбрался из объятий сестры и открыл коробочку. Внутри лежало карманное зеркальце с синим узором на крышечке. Вин прикоснулся к поверхности — и его отражение пошло рябью, а где-то что-то тихонько зазвенело.

— Оно служит для связи, — пояснил мне Винтер.

— И требует совсем мало магии, — вмешалась Скайя. — Поэтому, думаю, в том мире, где вы живете, будет работать, и я смогу хоть иногда с тобой разговаривать.

— Спасибо, сестренка. — Винтер уже улыбался, и Скайя улыбнулась тоже.

— Я пойду, — сказала она. — Переход между мирами — дело непростое, отдыхайте. Загляну к вам ближе к ночи.

И убежала, оставив нас вдвоем. Винтер осторожно опустил зеркальце во внутренний карман куртки.

— Ну что, давай, покажу тебе свое жилище, — обернулся он ко мне и подхватил с пола сумку с нашими вещами. Мы прошли по первому арочному переходу в спальню. Я снова застыла с разинутым ртом — наверное, со стороны выглядело глупо. Спальня была размером с три моих. В центре возвышалась кровать с балдахином — я такие только в фильмах видела. Пол вокруг был устлан шкурами, на стенах висело оружие — кинжалы, ножи, мечи.

— Не замечала за тобой особой страсти к клинкам, — сказала Вину.

— В вашем мире таких клинков нет, — откликнулся он. — А у меня коллекция. У всех — особые свойства и повышенная магическая проводимость.

Он раскрыл дверцы небольшого комода и убрал туда сумку, затем повел меня в другую комнату. Это оказался кабинет — вот он выглядел почти обычным. Массивный деревянный стол, кресло, книжные шкафы, письменные принадлежности, напоминавшие земные. И большое окно, сквозь которое было видно седое море, бьющееся о скалы. Оказалось, что дворец ледяного короля стоит почти у самого обрыва. А может, он является частью скалы? Вот бы взглянуть снаружи.

— Идем, покажу тебе ванную и уборную.

Вот тут мне поплохело. Какая уборная может быть в Ледяных чертогах? Ледяная? Винтер миновал коротенький коридор с парой небольших дверец — для прислуги, догадалась я — и мы очутились в комнате размером с мою спальню. В центре комнаты возвышался не унитаз, а почти что трон. Я снова тихонько захихикала, представив, как их ледяное высочество по утрам с хмурой физиономией восседал на этом монстре.

— Алена, — неодобрительно покосился на меня Винтер.

— Прости, ничего не могу поделать, — засмеялась громче. — Вин, а твой батюшка посещает эту комнату только в полном королевском облачении и короне?

— Скажешь тоже, — фыркнул Винтер. — Идем, ванную покажу.

И толкнул соседнюю дверь. Ванная, ожидаемо, больше походила на бассейн. В ней запросто можно было утонуть.

— Да уж, — произнесла я, — вот в этой махине без прислуги не обойтись.

— Обойдемся, — Вин пожал плечами. — Вряд ли кто-то пожелает переступить порог моих комнат, так что беспокоить нас не будут. Идем, я правда устал.

Да, я бы тоже не отказалась отдохнуть от столь ярких впечатлений. Мы расположились в креслах в гостиной у камина. Я откинула голову на спинку и то дремала, то возвращалась в реальный мир, а Винтер смотрел на мерцающий огонь.

— Жалеешь? — спросила я. — Что вернулся.

— Нет, — ответил он. — Пока нет. Но кто знает, что будет завтра? Впрочем, что бы ни случилось, я все равно постараюсь помочь, чтобы потом не винить себя. И я благодарен, что ты здесь со мной.

Представила Винтера одного в этих покоях. Нет, так не годится! Пусть его ледяные родственники и придворные воротят нос, мы справимся и сами. Главное, что вместе.

Винтер

Алена

Винтер

Алена

Сразу стало легче дышать — первый признак того, что мы вернулись. Вокруг был знакомый арочный зал. Вот только к старику и Ассии с Дженьером присоединился отряд стражи. И сейчас стражники окружили друзей Винтера.

— Убрать оружие, — скомандовал Винтер.

Стражники смотрели на него и не шевелились. Вин нахмурился и крепче сжал посох, направляя его вершину на солдат в темно-синей с золотом форме.

— Убрать. Оружие, — отчеканил он. — Или я буду расценивать это как неповиновение.

— Уберите, — приказала Ассия.

На этот раз стражники повиновались, но было заметно, что без особого энтузиазма.

— Как это понимать? — холодно спросил Вин у сестры.

— Эти люди — преступники, — ответила Ассия.

— Эти люди помилованы, ты клялась.

— Я держу слово, Винтер. Но где гарантии…

— Сейчас тебя не должны интересовать гарантии. Либо ты держишь слово, либо станешь клятвоотступницей. И ты должна понимать, что тогда станет с твоей магией. Господа, — обратился Вин к стражникам, — раз уж вы тут, проводите нас к моим покоям. Ассия, тебя попрошу распорядиться, чтобы слуги приготовили четыре комнаты.

И Винтер вышел из зала с таким гордым видом, что только короны не хватало. Я поспешила за ним — когда он в таком настроении, лучше одного не оставлять. Это я запомнила излишне хорошо. А следом за нами мчались немного ошеломленные заговорщики. Остановился Винтер только в собственной гостиной. По пути он успел сам отдать приказ слугам и распорядился привести лекарей. Слуги тут же бросились выполнять приказы — видимо, такого Винтера побаивалась не только Ассия, но и они. Зато в гостиной, ожидаемо, было пусто. Дверь закрылась с гулким грохотом, Винтер замер и обернулся к друзьям. Я скромно отошла — когда пятеро мужчин решают свои вопросы, лучше постоять в сторонке.

Вот только дальше произошло неожиданное. Винтер улыбнулся. Для его друзей это, видимо, был некий условный сигнал, потому что все четверо кинулись к нему и едва не придушили в объятиях.

— Жив, высочество? — вылавливала я отдельные фразы. — Вин, мы думали, тебя уже и на свете нет… Братец, да ты стал на скелет похож…

— Все в порядке, — сквозь гудение расслышала ответ Винтера. — История долгая, а вам стоит отдохнуть.

Ребята, видимо, отдыхать не желали, потому что продолжали гомонить. Создалось ощущение, что засунула голову в улей. Но стоило прислуге постучать в двери, чтобы доложить, что комнаты готовы, как тут же наступила тишина.

— Отдохните, — приказал Винтер своей четверке. — Встретимся за обедом через час.

— Как прикажете, ваше высочество, — весело ответил самый юный из четверых, и в гостиной остались только мы вдвоем. А я заметила, что сам Винтер, который с возвращения в Ледяные чертоги напоминал сдавленную пружину, вдруг расслабился. Его взгляд просветлел. Муж щурился, как кот. Наверное, ему нелегко было так долго ждать, зная, в каком жутком месте находятся те, кто ему доверился.

— Ваш мир все больше меня поражает, — призналась я. — Эти нижние каменоломни… Я бы сошла с ума, если бы осталась там хоть на день.

— Я бы тоже, — ответил Вин. — Конечно, не могу сказать, что ваш мир был для меня намного лучше, и если бы не ты, меня бы здесь не было, но одно дело — хотя бы относительная свобода, и совсем другое — это.

Я была с ним согласна. Действительно, жуткое и беспощадное место, в котором я чувствовала себя, как в могиле. А сейчас будто снова родилась.

— Эти четверо — твои друзья? — Присела на диванчик, и Вин сел рядом.

— Да, — ответил он. — Мы дружим с самого детства. Вместе учились магии, вместе тренировались. И когда я попросил о помощи, они пошли за мной. Ради еще одного нашего друга. Я говорил тебе.

— Я помню. Того самого, семью которого твой отец отказался пощадить.

Винтер кивнул. Было заметно, как трудно ему об этом вспоминать.

— Он жив?

— Нет.

Вот и все. А ведь Айсен, наверняка, удивился, когда Винтер поднял против него мятеж. И спрашивал себя, почему. Он не понял главного — Винтер готов умереть за тех, кто ему дорог. И не важно, друзья это или я.

— Алена, я не знаю, что делать дальше, — вдруг сказал Винтер. — Поиски отца зашли в тупик.

— Может, я попробую еще раз услышать зеркала? — предложила без особой надежды.

— Я не смею…

— Вин, прекрати! — Этот образ принца уже начинал надоедать. Я заставила его посмотреть мне в глаза — и поцеловала. Чтобы знал, как оставлять меня утром одну и водить в жуткие каменоломни. Винтер обнял меня, привлекая ближе. Он будто старался отрешиться от всего на свете, забыться. И я готова была ему в этом помочь.

— Люблю тебя, — запустила пальцы в мягкие темные волосы. Винтер смешно фыркнул — вот, так-то лучше. Теперь это мой муж, а не посторонний принц. — А с зеркалом все-таки попробуем.

— Завтра. Сегодня у меня другие планы. Точнее, у нас.

— И какие же?

Что-то не припоминаю, чтобы эти самые планы у меня были.

— Узнаешь после обеда, — усмехнулся Винтер. — А сейчас я в ванную. Мне кажется, что сырость въелась под кожу.

Сырость под кожу въелась! Скажет тоже. Но и мне становилось не по себе, как только вспоминала мрачные подземные каменоломни и измотанных, израненных людей, которых только благодаря упорству Винтера удалось оттуда вытащить. Долго бы еще они смогли там продержаться? Учитывая, что это — ближний круг наследника престола, вряд ли среди заключенных были простые парни с улицы. Вспомнила сражение Винтера с земными реалиями — и даже задумалась, кому пришлось хуже. По всему выходит, что Винтеру еще повезло.

Вин вернулся где-то через полчаса, уже спокойный, словно это не мы рисковали застрять в одном из самых страшных мест его королевства. Мы разговаривали ни о чем — обо всяких пустяках, которые только приходили в голову. Все серьезные темы хотелось оставить в стороне. А еще через полчаса нас проводили в столовую.

— Можно подумать, мы сами дорогу не найдем, — шепнула я Вину.

Он улыбнулся и подмигнул. Да, назвалась принцессой магического государства — играй по правилам. Мы перешагнули порог — и я не поверила своим глазам. Конечно же, по правилам местного этикета, нас уже ждали. Все четверо парней замерли у стола, не присаживаясь без приглашения Винтера. А я в который раз за сегодняшний день чувствовала себя на грани шока. И где подевались знакомые оборванцы? Тут собрался точно высший свет. Все четверо были одеты с иголочки. Неопрятные лохмы превратились в идеально зачесанные волосы, а лица, которые и разглядеть-то было нельзя, сейчас сияли от радости.

Стоило нам войти в комнату, как все четверо поклонились. Винтер поморщился — видно, эти церемонии со стороны друзей ему не нравились. Когда с поклонами было покончено, Вин сказал:

— Прежде всего, хочу представить вам Алену ди Айсен, мою супругу.

Забавно было наблюдать, как сразу четыре физиономии вытягиваются от удивления.

— Да, высочество, — пробормотал старший из бывших узников. — Умеешь ты бить не в бровь, а в глаз. Когда успел только? Мы думали, ты там в неведомые миры путешествуешь, а ты женился.

— Потом расскажу, — улыбнулся Вин. — Алена, это — мои друзья. Герден да Райтен, Астер да Ибрен, Верей да Ибрен и Леонс да Карен.

Я искренне пыталась запомнить необычные имена. Значит, самый старший — Герден. Высокий, даже выше Винтера, черноволосый и черноглазый. Самым младшим выглядел рыжий, как лис, Леонс. Астер и Верей, судя по одинаковой фамилии, были братьями. Оба светловолосые и голубоглазые, только, готова поспорить, Астер старше Верея как минимум на пару лет. Хорошо, что по профессиональной необходимости часто приходилось удерживать в памяти десятки имен, иначе вышло бы неловко.

— Прошу к столу.

Голос Винтера послужил своеобразным сигналом, мы с Вином сели друг против друга, а его друзья — по двое с каждой стороны. Все четверо не смотрели на меня прямо, опасаясь, видимо, оскорбить, но я то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды. Подали закуски. Застучали приборы. Разговаривать с набитым ртом невежливо — это помнили все. Особенно, когда вокруг вьется прислуга, у которой уши всегда открыты. Поэтому обедали мы в тишине. Сложно было не заметить, что наши гости голодны, как демоны, но, видимо, приличия вбивали в них с рождения, поэтому ели они медленно, не позволяя себе быстро насытиться. И только в паузу между закусками и горячим Винтер возобновил разговор. Я начинала привыкать к правилам этой игры — пока молчит принц, все молчат. Как только «главарь банды» дает добро, можно говорить.

— Спрашивайте уже, — милостиво разрешил его высочество.

— Где ты был все это время? — первым рискнул Леонс, которого я продолжала мысленно называть лисом.

— В другом мире, как и обещал король. — Вин едва заметно нахмурился.

— Неужели старый пень… — Герден покосился сначала на меня, затем на слуг, появившихся с горячим — и так же быстро удалившихся, — неужели его величество сменил гнев на милость?

— А ты как думаешь? — Винтер меланхолично изучал содержимое тарелки.

— Он бы лучше скончался. Подожди! Неужели…

— Нет, он жив, — перебил Винтер друга, — но исчез, и никто не знает, где его искать. Поэтому Ассии пришлось просить меня вернуться. Посох их не признает.

— Забавно, — усмехнулся один из братьев — Астер. — Неужели Ассия рассчитывала, что магический посох признает её Дженьера? Тут дураку ясно, что ты — наследник.

— Дураку или нет, но я здесь оставаться не собираюсь.

Парни затихли. Они смотрели на Винтера, будто на сумасшедшего. Наверное, он и казался им именно таким — безумным. Получить шанс вернуться в родной мир — и не воспользоваться им.

— Неужели тот мир так хорош? — осторожно поинтересовался Верен.

— Нет, — резко ответил Винтер. — Но этот не лучше. Я найду отца и вернусь туда, откуда прибыл. А у вас есть время подумать, что делать дальше.

— Предлагаешь уйти с тобой?

Я крепче сжала в руке вилочку. Представила вместо одного Винтера пятерых. Понятно, поседею раньше времени, потому что если Винтер попросит взять с собой его друзей, я не смогу отказать. Не после того, что видела в каменоломнях. И не после того, как поняла, что эти люди относятся к Винтеру лучше, чем его семья.

— Если пожелаете, — после паузы ответил Винтер и посмотрел мне в глаза. Я кивнула, и лицо Вина просветлело. Вот и поговорили. — А теперь давайте есть, горячее остынет.

Остаток обеда парни обменивались только безобидными репликами, но я понимала, что им надо продолжить разговор, поэтому, стоило нам подняться из-за стола, поторопилась распрощаться. Винтер в сопровождении друзей прошел в гостиную, а я решила прогуляться и подышать свежим воздухом, поэтому накинула легкий плащ с капюшоном и спустилась в сад. На этот раз попросила слуг указать дорогу — это помогло не заблудиться, и теперь наслаждалась красотой кусочка лета посреди всеобщей стужи. Здесь было волшебно! Не могу припомнить, чтобы когда-нибудь видела столько цветов в одном месте. И даже знала не все из них. Касалась пальцами лепестков — нежных, воздушных, а мысли были с Винтером. Я бы, наверное, бродила так еще долго, если бы на аллее вдруг не показалась незнакомая девушка. Уже приготовилась вежливо раскланяться и пройти дальше, как вдруг поняла, что она целенаправленно идет ко мне.

Тогда я пригляделась к ней куда пристальнее. Красивая, может, чуть младше меня. Но точно высокородная дама. Это можно было бы сказать, даже если обрядить незнакомку в лохмотья. Выдала бы горделивая осанка и надменный взгляд голубых глаз. Платиновые волосы рассыпались по плечам — впрочем, это была только видимость, и, постаравшись, я рассмотрела мелкие, как капельки росы, заколки.

— Добрый день, — девушка присела в реверансе.

— Добрый день, — постаралась ответить тем же, но мне было далеко до её грации, и незнакомка едва заметно усмехнулась, а я поняла, что друзьями нам не стать.

— Вы ведь Алена, правда? — спросила она мелодично, будто зазвенел колокольчик.

— Да. А вы?

— Нора. Нора ди Лайре. Винтер не упоминал обо мне?

— Нет. — А внутри все сжалось. Почему это Винтер должен был о ней упоминать? Кажется, вопрос я все-таки задала вслух, потому что девушка ответила:

— Я — его невеста. Бывшая, конечно. Во всех Ледяных чертогах не нашлось бы того, кто связал жизнь с изменником. Поэтому неудивительно, что Винтер нашел себе жену в другом мире.

— Извините. — Я заставила себя улыбнуться. — Пока что не понимаю, о чем именно вы хотели со мной поговорить. Убедить, что я выбрала не того парня в мужья? Я с вами не соглашусь. Мы с Винтером любим друг друга, и наша мировая принадлежность здесь не имеет никакого значения. А если позубоскалить, найдите себе другого собеседника, я спешу.

Развернулась и пошла прочь. На что она рассчитывала? Что стану ревновать? С чего бы? Их помолвка давно разорвана. Нет уж, не дождется. Показать, что мне достался муж второго сорта? Пусть бы открыла рот. Я бы пригласила Нору в увлекательный тур по Земле. Она бы потом сама умоляла её вернуть домой.

Лишь у покоев Винтера замедлила шаг и глубоко вдохнула. Спокойно! Просто надо успокоиться. Эта девушка — никто. Вот только я… Иногда не верилось, что я — кто-то.

Винтер

Алена

Наверное, если бы небо рухнуло мне на голову, я все равно не была бы так удивлена, как сейчас. Нора? Любовница Винтера? С каких это пор? И я бы рассмеялась ей в лицо, если бы в этот момент не взглянула на Вина. Он замер, как изваяние, и смотрел на неё… Страшно смотрел! На мгновение показалось, что если бы здесь не было столько людей, он бы кинулся на неё. Осторожно перехватила его ледяную ладонь, крепко сжала. Не думает же Вин, что я поверю этой курице?

— Когда же это произошло? — спросила громко, и все развернулись ко мне. Нора поджала губы, не собираясь отвечать, но неожиданно на мою сторону стала Ассия:

— Прошу, подтвердите свои слова.

Выбора у Норы не осталось. Она стыдливо опустила взгляд, будто невинная овечка.

— Вы же знаете, Винтер был моим женихом, и если бы не эта нелепая случайность…

— Вы что называете случайностью? — поинтересовался Винтер, перебивая Нору. — Мое изгнание или брак?

— И то, и другое, — подняла она на него полные слез глаза.

— Тогда я могу сказать, что вы ошибаетесь. Потому что ни изгнание, ни уж тем более брак с Аленой случайностью не были.

— Ваше высочество! — воскликнула Нора и всхлипнула.

— Продолжайте, — вмешалась Ассия.

— Не далее, как час назад, мы были вместе. И я могу доказать это. Вы же понимаете, что подобного рода… отношения оставляют след на ауре. В моей ауре он должен быть.

Забавно! Я снова взглянула на Винтера. От уголков его глаз к вискам протянулись тоненькие ледяные нити, будто венки. А если эта девушка докажет? Я на минуту представил себе, что Нора говорит правду — и внутри все похолодело. Нет, он бы никогда со мной так не поступил! Не после сегодняшней ночи, которую мы провели вместе. Не после ритуала, на котором сам же Винтер так настаивал. Он бы не смог. Да, характер у Винтера был не сахарный. У меня, впрочем, тоже. Только мой Вин никогда не был лицемером и лжецом.

— Хорошо, давайте проверим.

Ассия поднялась с трона. Дженьер тут же замер за спиной невесты. Наверное, их свадьба должна состояться совсем скоро, раз он так вольготно чувствует себя рядом с принцессой.

Ассия вытянула руку вперед — и вокруг тела Норы вспыхнуло белое сияние. Сначала оно было белоснежным, как вдруг россыпью по нему прошли голубоватые всполохи. Пальцы Винтера сжались на моей руке. Нора торжествующе расправила плечи. Сияние погасло.

— По закону Ледяных чертогов я прошу вас, ваше высочество, — продолжила она куда увереннее, — чтобы вы расторгли брак Винтера по причине измены с его стороны. Я же готова остаться с ним и сейчас.

— Ты… — просипел Винтер. — Шл…

— Тихо, — шепнула ему, пока он не поделился с соотечественниками запасами не только крепких выражений его мира, но и моего. — Объясните мне кто-нибудь. Где доказательства, что голубоватые всполохи — это магия Вина?

— Это цвета королевского дома, — терпеливо ответила Ассия.

— И мужчина в нем сейчас один, — добавила Нора.

— Почему это? — Я пожала плечами. — А король Айсен? Может, он решил заключить третий брак, да боится признаться?

Ассия побелела. Нора дернулась, будто я ударила её. А я продолжала удерживать ладонь Винтера, несмотря на то, что по моей собственной уже змеились ледяные язычки. Я так пальцы отморожу! И даже печать защищала плохо от гнева моего мужа. А Винтер был именно взбешен. И я не знала, чем это закончится.

— Это — магия Винтера, — отчеканила Нора.

— Хорошо, допустим, — миролюбиво согласилась я, оборачиваясь к мужу. — Любимый, ты хочешь, чтобы мы с тобой расстались?

— Нет! — выпалил он. — Как ты вообще могла даже спросить такое?

— Вот видите. Винтер развода не просит, я его тоже не желаю. А скажите, в вашем мире предусмотрены какие-то наказания для девицы, которая не блюла свою честь до свадьбы?

Нора позеленела. Кто-то из приятелей Вина тихо рассмеялся.

— Если она была помолвлена, помолвка расторгается, — растерянно ответила Ассия.

— И все? Как-то вы плохо продумали этот вопрос. Но знаете, что я вам скажу? Мы с Винтером заключили брак на Земле, поэтому и регулироваться он должен законами моего мира. Если мы оба не согласны этот брак расторгнуть, то никто не вправе заставить нас это сделать.

— Но есть факт измены! — картинно всхлипнула Нора. Реви-реви, я тебе еще припомню остановившийся взгляд моего мужа.

— Где? Для меня эти синие пятнышки — не доказательство. Может, это вообще болезнь какая? От невоздержания. И даже если Вин мне изменил, я его прощаю. В моем мире, к сожалению, это не такая уж редкая вещь. Мужа я люблю, он меня тоже. Кстати, в моем мире и многоженство практикуется. Хочешь стать младшей женой, Нора? Я могу обсудить это с Винтером.

Нора хватала ртом воздух, как рыба, вытащенная на сушу. Холод от моей руки начал отступать. Тише, Вин. Тише. Никуда я от тебя не денусь, и не позволю какой-то вертихвостке вмешиваться в наш брак.

— Нам надо подумать, — пробормотала Ассия.

— А, так вы еще думать будете! Вин, — снова обернулась к нему, — дорогой, мне кажется, мы с тобой загостились у твоих родственников. Оставь им посох, и пусть ищут другого принца, который сможет им управлять.

— Хорошо, Алена, — ответил Винтер. — Мы возвращаемся в твой мир. Немедленно. И ноги моей больше не будет в Ледяных чертогах.

— Нет, Винтер! — вскрикнула Ассия. — Ты не можешь!

— Я не собираюсь терпеть новые обвинения, Ассия, — холодно ответил он. — Тем более в том, чего не совершал. Да, последний час я провел один. Никто не может рассказать, где я был. Но Алена — моя жена. Я люблю её, и никто другой мне не нужен.

— Лжец! — воскликнула Нора. — Ты же обещал мне!

— Я ничего тебе не обещал. Но даю клятву сейчас. Если ты продолжишь вмешиваться в мой брак, я найду способ заставить тебя молчать. А теперь иди к своему любовнику. Ассия, готовьте арку перехода.

Винтер развернулся и пошел к двери. Я едва удержалась, чтобы не высказать Норе напоследок, что я о ней думаю, и ускорила шаг. За нами потянулись и приятели Винтера.

— Стойте! — долетел в спину голос Ассии. — Я отказываюсь удовлетворить просьбу Норы ди Лайре о расторжении вашего брака. Да будет так.

— Ассия, ты в своем уме? — накинулся на неё Дженьер.

— А ты бы рот свой закрыл! — рыкнул на него Винтер.

— Это мне говорит заговорщик и негодяй? — Дженьер сжал кулаки.

— Это тебе говорит наследный принц Ледяных чертогов и наследник магии рода, — выпалил Винтер, и он бы кинулся на Дженьера, если бы я не встала между ними.

— Хватит, — сказала Винтеру. — Или мы возвращаемся в наши комнаты и обсуждаем, когда и как вернемся домой, или я отправлюсь домой одна.

Уверена, именно сейчас Винтеру очень хотелось послать меня к черту. Он буравил меня взглядом, и прожилки льдинок на его лице засияли ярче. Но вдруг он схватил меня за руку, и мы оба вылетели из зала в коридор.

Дополнительная праздничная прода)) Дорогие читательницы, поздравляю вас с 8 Марта. Пусть в этот день и во все дни в году в ваших домах царят счастье, тепло и любовь!

Я едва успевала за Винтером, а он, кажется, и вовсе плохо осознавал, куда идет. Коридоры проносились мимо. Слуги торопились исчезнуть с нашего пути, но, хоть и по другим лестницам, мы все-таки добрались до наших комнат. Винтер миновал гостиную и влетел в спальню, а затем с такой силой махнул рукой, что с пальцев сорвались ледяные искры, и на стене оказалось несколько дыр.

— Винтер? Ты что удумал! — Тут же перехватила его я. — Прекрати немедленно!

— Прекратить что? — обернулся муж. Венки на висках никуда не исчезли, только стали глубже. — Сколько еще я должен это терпеть, Алена? Терпеть оскорбления, унижения — и не иметь возможности ответить? Нет худшего оскорбления для мужчины, чем когда его публично обвиняют в неверности!

— Но мы же знаем, что это не так, — попыталась его обнять, но Винтер вырвался. Он сел на кровать ко мне спиной и обхватил голову руками. Да, таким злым я не видела его еще ни разу. Разве, может, тогда, когда меня похитила Дарина? И то на него было не так страшно смотреть, как сейчас. Я тоже забралась на кровать, придвинулась к нему, обняла со спины. Пробежалась пальцами вдоль чуть выпирающих позвонков.

— Ну, чего ты? — прошептала на ухо. — Успокойся. Ты разве не понимаешь, что эта вертихвостка специально тебя провоцирует? Уж не знаю, зачем. Может, чтобы тебя поскорее выкинули обратно из Ледяных чертогов?

— Я сам уйду! — громыхнул голос Винтера.

— Конечно. И я с тобой. Только давай для начала найдем твоего отца, чтобы ты потом не беспокоился, а все ли с ним в порядке.

— Почему я должен беспокоиться? — обернулся Винтер. Его глаза полыхали потусторонней магией. — Он отказался от меня. Он меня ненавидит.

— Думаю, ты преувеличиваешь. Если бы Айсен тебя ненавидел, он бы приказал тебя казнить. И штраф Альберту платить бы не стал.

— Ты его не знаешь.

Кажется, я только больше разозлила Винтера. Он даже отодвинулся, чтобы между нами пролегло хоть какое-то пространство.

— Вин, — придвинулась снова, поцеловала его в шею. — Не принимай все так близко к сердцу.

— Не принимать? — Он подскочил на ноги и принялся расхаживать передо мной. — Знаешь, чего я хочу, Алена? Немедленно вернуться в твой мир и забыть, что этот вообще существует!

— Но здесь же твой дом.

— Дом? — И стена лишилась еще нескольких кусочков льда, отколовшихся из-за размахивающего руками принца. — Дом — там, где тебя любят и ждут. А здесь, если ты не заметила, некому меня ждать. Собирайся, мы немедленно едем к моей матери. Спросим об их разговоре с отцом, а дальше Ассия пусть разбирается сама.

— Ты никуда не поедешь в таком состоянии, — отчеканила я.

— Это не тебе решать!

— Винтер, — терпение начинало оставлять меня, — а тебе, случайно, не кажется, что это я должна метать гром и молнии и выбивать крошку из стен? Если ты забыл, Нора заявила, что ты, дорогой, мне с ней изменил.

— Но это неправда!

— Тогда зачем так нервничать? Садись.

Винтер нехотя послушался. Я постаралась придушить поднявшую голову обиду — не время и не место. Если еще и я сейчас устрою скандал, легче никому не станет, а остатки самообладания Винтера полетят в пропасть. Поэтому приказала рвущимся колким словам молчать.

— Успокойся, — прижалась к Винтеру. — Оно того не стоит. Забудь. Скоро это все закончится, и мы вернемся домой. Будем с тобой гулять хоть целыми сутками, я же теперь временно безработная. А когда будет готов твой паспорт, можем поехать куда-нибудь. Хочешь?

— Хочу, — глухо ответил Винтер, опустив голову и разглядывая искрящиеся от магии руки.

— Тогда забудь об этой… Норе. Пусть говорит, что хочет. Я ей не верю и не поверю.

И осторожно коснулась губами щеки Винтера. Его кожа была совсем холодной, но льдинок на висках стало меньше. Успокаивается. В двери тихо постучали. Я выглянула — и увидела Леонса с подносом в руках. На подносе стоял графин и два бокала.

— Это что? — спросила шепотом.

— Клюквенная наливка, — ответил он. — Крепкая.

— Спасибо.

Я забрала поднос и вернулась в комнату. Налила в бокалы темный напиток и протянула один Винтеру.

— Не хочу, — качнул он головой.

— Пей давай, легче станет.

Вин явно хотел сказать в ответ что-то не особо приятное, но, как и я, вовремя прикусил язык. Я пригубила настойку. Она была очень приятной и мягкой на вкус. Винтер же осушил бокал залпом и отставил в сторону, давая понять, что споить его не удастся.

— Прости, я веду себя, как дурак, — изрек он первую здравую мысль.

Я тут же забралась в его объятия, прижалась всем телом, стараясь согреть. Гладила по сильным рукам, всегда готовым меня защитить, по груди, в которой билось храброе и чистое сердце, легонько коснулась губ. Льдинки на висках окончательно растаяли. Винтер задышал ровнее и стал, наконец-то, похож на себя прежнего.

— Ничего, — сказала тихо, наслаждаясь его объятиями. — Пусть говорят, что хотят. А мы знаем правду. Так ведь?

Винтер кивнул.

— Спасибо, Алена, — долетело едва слышно.

— За что?

— Что не веришь.

— А должна?

— Нет. Я никогда, слышишь? Никогда не причиню тебе такой боли.

— Я знаю, — закрыла глаза, прислушиваясь к биению его сердца. Это всегда успокаивало. Просто слышать этот мерный стук, который показывал — Вин рядом. — Одного не могу понять. Зачем Норе заявлять такое? Она же себе сделала хуже.

— Думаю, причин может быть несколько. — Винтер пожал плечами. — Во-первых, как ты и сказала, это способ выставить меня из Ледяных чертогов снова. Во-вторых, способ отомстить. И в-третьих — скрыть отношения на стороне. Мол, искры все видели. Значит, виноват Винтер.

— Мне кажется, ты прав, — пыталась понять, какая из этих версий кажется мне наиболее вероятной. — Но с кем-то же у неё были отношения. Может, этот кто-то причастен к исчезновению твоего отца? И теперь ты мешаешься под ногами?

Мы с Винтером внимательно посмотрели друг на друга. Это бы многое объясняло.

— Чтобы понять, так ли это, надо поговорить с мамой, — сказал он уже совсем спокойно.

— Так давай сделаем это. И сразу уберем ряд вопросов. Где живет твоя мать с её новым мужем?

— После того, как отец простил её, она вернулась в Ледяные чертоги и живет где-то на окраинах столицы. Леонс должен знать, его отец когда-то дружил с новым мужем матери.

— Тогда спросим у него. Идем?

Мы поднялись с кровати. Кажется, буря миновала, и вместо ледяного урагана я снова получила своего любимого мужа. Но стоило нам пройти в гостиную, как отворилась противоположная дверь, и в комнату влетела Ассия. Её глаза покраснели, как будто она только что вытирала слезы.

— Что случилось? — кинулась я к ней.

— Я… Я отменяю помолвку с Дженьером, — выпалила девушка.

Винтер

Алена

За Сейланой мы вбежали в гардеробную. Никогда бы не подумала, что в таком месте может находиться тайный ход, но мать Винтера ловко нажала на какие-то крючки для одежды, и в стене открылся узкий проем. Она призвала магию, освещая нам путь — иначе я бы точно сломала себе что-нибудь, потому что вниз уходила крутая винтовая лестница. Как только мы впятером опустились ниже, проход закрылся за нашими спинами.

— Быстрее, — поторапливала Сейлана. — У нас мало времени. Кто бы ни устроил ловушку, боюсь, нас будут ждать у зеркальной тюрьмы.

— Это могла быть королева Снежанна? — спросила я.

— Снежка? Нет, ей нет смысла избавляться от Винтера и Айсена. Снежка очень добрый, светлый человек. Мы когда-то дружили.

Дружили? Что-то мне подсказывало, что королева Снежанна влюбилась в Айсена куда раньше, чем Сейлана рассталась с ним. Но я не задавала глупых вопросов. Разве в этом была суть?

— Тогда кто?

«Дженьер», — подсказывало что-то в груди. Дженьер, у которого был вполне ясный мотив. Винтер находился в моем мире, а когда король исчез, власть фактически перешла в руки Ассии, женихом которой он был. Скорая свадьба — и дело сделано. Но тут посох отказывается признавать новую правительницу, и возвращается Винтер. Такая близкая власть стремительно уплывает из рук. Еще и Ассия разрывает помолвку. Видимо, пропажа Винтера — это некий акт отчаяния. Но ведь посох все равно не признает Дженьера. Как быть?

А мы спустились в узкий душный коридорчик. Под ногами был такой слой мусора, что утопали каблуки туфелек, но мне было все равно. Быстрее, только быстрее! Я верила, что Вин меня услышит. Разве может быть иначе? Мы ведь любим друг друга. И то, через что пришлось пройти в этом жутком мире, сблизило нас еще сильнее.

— Сюда.

Как Сейлана ориентировалась в хитросплетении коридоров, я не знала, но перед нами была еще одна лестница, и когда мы поднялись по ступенькам, стена отъехала в сторону. Оказалось, что дверь скрывалась за одним из зеркал в тронном зале. И сейчас мы стояли посреди пустой комнаты. Пока еще пустой…

— Времени мало, — поторопила нас Сейлана. — Мальчики, к двери. Ваша задача — никого сюда не пускать, пока мы не завершим ритуал. Алена, из которого зеркала ты слышала Винтера?

— Из этого, — указала я, безошибочно выделив нужное. Разве спутаешь?

— Отлично. Прижми к нему ладони, представь Винтера — и зови. Будет не очень приятно, потому что перетянешь на себя часть эмоций, но не отпускай. А я буду читать заклинание.

— Хорошо.

Я замерла перед зеркалом, ощутила холод под ладонями. Закрыла глаза. Печать на запястье пронзила холодом. Ничего, потерплю. Сейлана начала читать заклинание. Почти одновременно с этим кто-то ударил по двери. Но я уже слышала это где-то на границе сознания, а сама будто растворялась в белесом мареве. Вокруг плыл туман. Он касался кожи, и становилось так жутко, будто это не туман, а неведомые чудища тянут ко мне лапы. Но я знала, зачем пришла.

— Винтер! — позвала тихо. — Винтер, любимый мой, где ты?

Тишина… Ни слова, ни звука. Пустота — и я с ней один на один. Я вдохнула воздух, как перед прыжком — и пошла в туман. Шаг, еще шаг. Ноги вязли, становилось все страшнее.

— Винтер! — крикнула в пустоту. — Вин, это я, Алена. Где ты?

Я не видела его — но почувствовала. Сердце пронзила боль, а потом пришла такая всепоглощающая тоска, что захотелось сесть, обхватить колени руками и заплакать. Но я шла. И чем ближе подходила к своей цели, тем тяжелее приходилось.

Где-то что-то взорвалось. Какая разница? Вин важнее. Он где-то тут, совсем один.

— Винтер! Вин!

И вдруг я увидела его. Точнее, не совсем его… Впереди что-то белело. Это оказался мальчик лет семи, который сидел именно так, как мне хотелось — обхватив руками колени и уткнувшись в них лбом. Мальчика я, конечно, узнала, даже не видя лица. В груди запекло. Я осторожно опустилась рядом с ним.

— Винтер?

— Кто ты? — Мальчишка поднял голову. Он не плакал, нет. Но у него был усталый взгляд мудрого, взрослого человека.

— Я? Алена, — ответила тихо. — Я пришла за тобой.

— Зачем?

— Чтобы забрать домой.

— Я не хочу.

Я не знала, что ему сказать. В голове царила путаница из его и моих мыслей, и я перестала отличать, где его, где мои. Обняла мальчишку за плечи, прижала к себе, погладила спутанные темные волосы.

— Вин, пожалуйста, нам надо идти. Я без тебя не справлюсь, слышишь? Я ведь люблю тебя.

— Неправда. Меня никто не любит.

Страшные слова. Но Сейлана говорила, что зеркальная тюрьма отражает самые глубокие страхи, даже те, в которых взрослый Винтер, видимо, не признавался даже себе самому.

— Ты не прав, — гладила его по голове. — Тебя люблю я. Любят твои сестры, друзья. Родители.

— Нет! Когда любят, не бросают.

— Не всегда, Вин. Далеко не всегда. Ты ведь обещал вернуться со мной в мой мир, помнишь?

— Не помню.

Что ему сказать? Как убедить? Я постаралась почувствовать, потянуться к Винтеру всей любовью, которая была в моем сердце, окутать его этим теплом, потому что внутри зеркальной тюрьмы царил смертельный холод. Вин прижался ко мне и затих.

— Вин, мне очень холодно, — сказала тихонько. — Я едва могу здесь дышать. Давай мы вернемся в реальный мир и там поговорим, ладно? Или я здесь замерзну.

— А я мерзну там.

— Я знаю.

Обняла его крепче. Все я знаю, любимый мой. И то, как ты боишься потерять тех, кто тебе дорог. И то, как ты устал за последние недели. И что тебе страшно, я тоже знаю. Но я ведь тебя люблю. Значит, мы справимся.

— Идем.

Мальчишка посмотрел на меня и протянул руку. Я сжала его ледяную ладонь, поднялась и повела за собой. Только где тут выход?

— Алена, иди на мой голос, — услышала я Сейлану. Крепче сжала руку Винтера. Теперь я его ни за что не отпущу. Слова заклинания слышались отчетливо — как и нарастающий грохот откуда-то снаружи. Долгий, бесконечно глубокий вдох — и мы с Винтером вывалились в реальный мир. Муж закашлялся. Его ресницы и брови обледенели, губы посинели.

— Вин! — кинулась я к нему. — Живой? Все хорошо?

— Алена? — Он поднял на меня мутный взгляд. — Аленушка!

— Родной мой!

Крепко обняла его, едва не задушив в объятиях. И только потом обратила внимание, что у нас большие проблемы. Входная дверь разлетелась в щепки, и в комнату ворвались незнакомые маги. Вин тут же зашвырнул меня себе за спину и кинулся к посоху. Поздно! Между ним и посохом было минимум пятеро. Остальные сражались с его друзьями, а обессиленная Сейлана едва могла подняться на ноги.

— Как вы посмели? — прогремел голос Винтера. — Как посмели напасть на мою супругу?

— Винтер ди Айсен, — вышел вперед Дженьер, — именем королевы Снежанны ты обвиняешься в измене Ледяным чертогам.

— Что? Что за бред?

— Нам стало известно, что по твоему поручению леди Сейлана создала зеркальную ловушку, в которую заперла твоего отца, его величество Айсена.

— Ты сам себя слышишь? Где сама Снежанна? Где Ассия? Кто ты вообще такой?

— Я — тот, кто, наконец-то, избавит от тебя Ледяные чертоги. Убить!

И приказа Дженьера послушались. Неужели он сумел настолько задурить голову королеве? Неужели сумел убедить мачеху Винтера, что пасынок причастен к исчезновению короля? Или же… это воплощение куда более давнего плана?

Маги атаковали четко и слаженно. В нас летели яркие вспышки. Хотелось закрыть глаза, а еще лучше — вернуться в зеркала и спрятаться, но нельзя. Взметнулись щиты — их поднял не Винтер, а его друзья, прикрывая нас от прямого удара, а Винтер уже летел вперед, крикнув на бегу:

— Уходи!

Еще чего! Я, конечно, не маг, но печать утверждает обратное. Постаралась ощутить силу внутри меня — и направила на врагов. С пальцев сорвались ледяные стрелы, а Винтер довершил начатое мною, обрушив на головы противников ледяной дождь. Астер и Верей действовали четко, слаженно — окружили нас с обеих сторон, а Леонс прикрыл собой Винтера. Сейлана тоже не собиралась стоять в стороне. Она собралась с силами и замерла за моей спиной. И что-то мне подсказывало — не поздоровится тем, кто встанет у неё на пути.

Наши противники поняли, что легко не будет. Я почти ослепла от вспышек, но зато будто перешла на другой уровень зрения. Как иначе объяснить, что четко чувствовала, где свои, где чужие? Враги подсвечивались алым, и я направляла на них синий свет.

— Осторожнее, — перехватил меня Винтер, снова стараясь прикрыть собой. Нет уж, дорогой! Хватит! Я снова замерла рядом.

Боковым зрением уловила алый сгусток. Как его остановить — не знала, поэтому взмахнула руками, представляя, что между нами выросла стена. Вспышка — и чужое заклинание рассыпалось искрами. Обернулась, нашла глазами Винтера. Он пытался прорваться к посоху, но нападавших было слишком много. А без посоха шансы малы… Нас всего пятеро, а их — больше десятка. Как же помочь?

На секунду задумалась — и кинулась к двери. Как и ожидала, трое тут же помчались за мной. Сейлана, кажется, разгадала маневр, потому что побежала в противоположную сторону. Астер и Верей прикрыли нас, а Леонс остался с Винтером. Давай, любимый!

Винтер тоже понял. Недовольно закусил губу — я сразу поняла, что, если выживем, нас ждет серьезный разговор — а потом пол задрожал, с потолка посыпалось ледяное крошево, что-то затрещало — и пол пошел трещинами. Маги падали, не в силах удержаться на ногах, а Винтер перехватил посох, провел им черту — и взметнулось пламя. Синее пламя, отгородившее его от преследователей.

— Алена, сюда!

Я послушалась. Представила, что передо мной — не дрожащий лед, а ровная поверхность, и почти докатилась до Винтера. Он провел еще одну черту. Ничего, продержимся! Не может быть, чтобы весь дворец был на стороне Дженьера. Кстати, сам Дженьер куда-то подевался, и это было крайне подозрительно. Послышался крик. Сейлана!

— Мама!

Винтер рванулся вперед — и шагнул за безопасную черту. Он тут же отлетел к стене и упал. Я не поняла, чье заклинание его задело — только беззвучно вскрикнула. Уничтожу! Кинулась к Винтеру — он не шевелился, а посох покатился по полу. Твари! Мерзкие, грязные твари!

— Алена! — Леонс попытался меня остановить. — Не выходи из-под щита, мы сами…

Но разве я его слушала? Плохо понимая, что делаю, подхватила посох и направила на врагов.

— Горите в аду! — крикнула так громко, что, кажется, сорвала голос. И ад начался в одном отдельно взятом зале. Синее пламя перестало быть щитом. Оно пожирало тех из противников, кто оказался слишком близко, а я вливала и вливала силы в посох, пока на плечи не опустились холодные руки, и слуха не коснулся голос Винтера:

— Хватит. Хватит, любимая, дальше я сам.

Вин забрал у меня опасную игрушку, которая, кажется, только что превратила пятерых магов в ледяные статуи. Я же подбежала к его матери. Сейлана лежала на полу. Её платье стало черным от вспышек чужой магии. Она едва дышала.

— Нужен лекарь, — сказала я Винтеру.

Если бы только у нас было на это время! Отряд у Дженьера был не один. И в этот раз вместе с двадцатью магами явился сам Дженьер. Перед ним шла Ассия — бледная, заплаканная, скованная магической сетью.

— Слушай меня, твое высочество! — выпалил Дженьер. — Или ты опускаешь посох и сдаешься, или твоя сестрица заплатит за это жизнью. Выбирай!

— Если я отступлю, ты все равно нас убьешь, — холодно ответил Винтер. Его лицо окаменело от гнева.

— Тебя, не её. Ну, братишка, что будешь делать?

Посох со звоном полетел на пол и покатился к стене. Вин расправил плечи — в его глазах читалась ледяная решимость. Винтер все для себя решил. Я встала рядом с ним. Я тоже все решила. Погибать — так вместе.

— Отпусти сестру, — потребовал Винтер. — Дерись, как мужчина, не прикрываясь спиной женщины.

— Кто бы говорил! — усмехнулся Дженьер.

— Давай сразимся один на один. Пусть победитель получит всё.

— Хорошо, — кивнул наш враг. — Как скажешь, высочество. Покоряюсь твоей королевской воле. Разойдитесь!

— Алена, все будет в порядке, — шепнул мне Винтер. — Позаботься о маме.

А о нем? О нем кто позаботится? Но я понимала, что буду только мешать, поэтому отступила. Леонс как раз склонился над Сейланой и, кажется, пытался её исцелить. Я замерла у стены — так, чтобы не мешать Винтеру. А для себя решила — если вдруг Дженьер победит, я, конечно, не маг, но приложить его каким-нибудь проклятием успею.

Соперники разошлись на десять шагов друг от друга. Со стороны Дженьера замерли его приспешники. Мы же следили за происходящим с противоположного края.

— Начали, — раздался голос кого-то из магов.

На этот раз, в отличие от боя на плато, Винтер тут же ринулся вперед. Дженьер полетел на него, и они кубарем покатились по полу, а в стороны летели ледяные и водные искры. Я зажала рот руками, чтобы не закричать, потому что готова была умереть от ужаса. Нет, пожалуйста! Винтер, только выживи! А противники, казалось, сплелись, как клубок змей. Все вокруг снова тряслось и дрожало. Треснуло одно из зеркал, осыпалось стеклянным крошевом. А ведь где-то там по-прежнему остается король Айсен, которому мы так и не смогли помочь. Сейчас же его сын рискует жизнью, чтобы спасти нас всех. Ко мне прижалась Ассия. Её трясло так, что, казалось, принцесса вот-вот упадет, но каким-то чудом она держалась на ногах.

А Винтер и Дженьер поднялись на ноги, отпрыгнули в разные стороны, чтобы схлестнулась магия — синяя и бело-голубоватая. Такая, какую мы видели в ауре Норы. Так вот, кто являлся её любовником! Не Винтер, Дженьер. Вин обрушил на щиты Дженьера град размером с теннисный шарик. Тот прицелился — и ударил Вина по ногам, заставляя опуститься на колени, а затем снова кинулся на него. Все, что я могла — надеяться на чудо и на несокрушимый дух Винтера. Удар, еще удар. Вспышка, вспышка. Что происходит? Я закрыла лицо руками — и не увидела то самое, последнее заклинание, которое пронзило грудь Дженьера. Услышала только крик — а противник Винтера уже скорчился на полу, захлебываясь кровью. Его грудь пронзило ледяное копье. Винтер медленно поднялся на ноги. На его светлой рубашке тоже проступили кровавые пятна.

— Я победил, — сказал он магам. — У вас есть минута, чтобы уйти.

Те переглядывались, до конца не веря в то, что происходит — а затем вдруг расступились. По залу шла Нора — хрупкая и изящная в светло-голубом платьице. Но то, как она смотрела на Винтера, пугало.

— Браво, — захлопала она в ладоши. — По законам чести ты победил, Винтер. Но разве есть честь у человека, который пытался свергнуть своего отца?

— Поединок был честным, — нахмурился Винтер.

— Не сомневаюсь. Вот только…

Стало темно. Я ничего не видела. Провела рукой перед глазами — ничего. Послышались голоса, вскрики. Что-то упало и зазвенело. А когда я снова смогла видеть, поняла, что мы пропали.

Винтер

Винтер

Алена