— Стойте!

Поздно. Дима и Лизка скрылись за поворотом, не озаботившись подождать, пока я сфотографирую юркую ящерицу. Я поспешила за ними, не обратив внимание на развязавшиеся шнурки.

Ступня попала в выбоину и я полетела на пыльную тропку. Боль пронзила лодыжку электрическим разрядом, стрельнула от пальцев до голени. Я рассерженно зашипела, слезы брызнули из глаз.

— Дима! Мне больно, помоги!

Бесполезно. Мой парень, видимо, по уши погружен в занимательную беседу с Лизой. Так заговорились голубки, что не заметили, как я плетусь позади одна, страдая от обиды. Лиза давно к Димке присматривалась, но когда она попросилась с нами в поход, я не почувствовала подвоха. Только увидев ее, поняла, что задумала «подруга». Ну кто идет на природу в шортиках до самой попы и топе, который едва грудь прикрывает, оставляя живот на виду? Живот плоский, с кубиками, глаз не отвести, у меня в жизни такого не было. Лизка всю дорогу ужом вилась вокруг Димы: то оступится и ему руку подаст, то кремом от загара просит помазать.

А Димка! Если честно, я ожидала, что он будет игнорировать неуклюжие попытки Лизы флиртовать. Вместо этого, хмуро наблюдала со стороны, как он млеет от внимания и строит из себя настоящего джентльмена.

Тьфу, противно! Пусть Лизка забирает себе это «сокровище».

Злые слезы потекли по щекам, и лодыжка предательски заныла. Интересно, вспомнят они обо мне, или придется ковылять самой, как умею?

Я достала из рюкзака бутылку с водой. Выпила последние теплые капли. Солнце жарко светило сквозь кроны деревьев. Вокруг шумел лес, пели в ветвях птицы, между поросших мхом валунов журчал ручеек.

Я похромала к воде, присела на широкий камень, вытащила ногу из кроссовка, сняла носок и опустила ступню в восхитительно ледяной поток. Смыла с грязных щек слезы, подставила ветру лицо. Мне спешить некуда, дорогу и сама найду, а Димка… Я его не собиралась прощать.

Лодыжка опухла и налилась некрасивым лиловым шаром. Я попробовала пошевелить ступней и ахнула от пульсирующей боли. Достала мобильник, но батарейка кончилась еще днем, а запасная лежала у Димы в рюкзаке. Зато ручные часы с механизмом, заводящимся от движения руки, исправно показывали пять часов. Следует спешить: светлого времени осталось немного, меня никто не ищет, а с распухшей ногой далеко не уйти.

И еще пить хотелось ужасно. Я поболтала пустой бутылкой, решилась и наклонилась набрать воды из ручейка. В походах следует добавить в воду таблетки йода, но они тоже остались в рюкзаке предателя. Стоит набрать на крайний случай и пить, только если в ближайшее время никто не встретиться.

Со вздохом сожаления я достала ногу из воды. С трудом нацепила носок, расшнуровала кроссовок и вдавила туда ступню. Вроде могу наступать, хоть и ненадолго, значит, ничего страшного.

И все-таки обидно, что я оказалась Диме не так уж и нужна… В последнее время мы часто ссорились, но не думала, что расстанемся так некрасиво. В полном смысле слова бросил свою девушку одну в лесу…

Я остановилась в замешательстве. Была уверена, что отошла от тропинки всего на несколько метров, чтобы охладить ногу в ручье, но сейчас никак не могла найти взглядом проторенный путь с обозначенными знаками. Нога ужасно ныла, злила собственная беспомощность. Если меня не хватятся, то придётся ночевать без подходящего снаряжения под открытым небом, дрожа от холода. Палатка у Димы, у меня с собой лишь спальный мешок, еда и смена белья.

Я все дальше продиралась сквозь бурелом, надеясь забраться повыше и разглядеть местность, но, кажется, только глубже забиралась в чащу.

И пить, как назло, хотелось неимоверно! По виску от напряжения скатилась капелька пота, жара стояла ужасная, несмотря на вечернее время.

К черту! От холеры или кишечной палочки меня потом вылечат. А в болевой обморок могу хлопнуться прямо сейчас.

Вода из источника была еще прохладная, свежая и неимоверно вкусная, будто ягодный морс. В голове зашумело, меня овеял ласковый ветерок, и даже показалось, что боль в лодыжке притупилась, отступив на задний план. На сердце стало легко и хорошо, а недавняя обида выветрилась, как утренняя роса.

Я молода, неплохо выгляжу, не дура. Найду еще того, кто не бросит в беде. Кто никогда от меня не отступится! Что бы ни случилось.

Последняя мысль будто гулом отозвалась в голове. Сердце пропустило удар, вокруг стало на мгновение тихо, как под землей. Словно меня услышал кто-то могущественный и согласился.

Через мгновение снова зашелестели листья над головой, а на потное плечо уселась лоснящаяся муха. Я попыталась смахнуть ее рукой, но движение вышло неуклюжим, как в замедленной съемке.

Меня скрутила тошнота, в глазах потемнело, в животе появился ком. Я привалилась к ближайшему дереву, лишь бы устоять на ногах. На расстоянии вытянутой руки мельтешило радужное марево. Показалось, что я не стою в чащобе, а еду в скоростной электричке. Кора под пальцами стала гладкой, голубой цвет неба источал аромат фиалок, а цвет травы прозвучал скрипичным звоном в ушах.

Блин, что ж такого было в водичке? Галлюциногены? Откуда им на природе взяться? Жить-то как хочется, хоть бы быстрее все закончилось!

Я осела на землю. Веки стали тяжеленными, все тело сковала усталость. Я свернулась клубочком между корнями, прижала колени к груди. Ветер шелестел над ухом нечто успокаивающее. Мысли разбегались, и я сама не заметила, как погрузилась в сон.

Проснулась от холода. Все тело трясло, пальцы превратились в сосульки. Я согрела их дыханием, и со стоном присела, стараясь не делать резких движений. Голова была тяжелая, будто кто-то стукнул камнем по затылку.

Ночной лес заливала ярким светом луна. Я подняла голову и прищурилась — ой, мамочки, две луны! Одна большая, в пятнах, а вторая, в отдалении, желтая, как апельсин, и размером поменьше. В глазах не двоилось, я ясно видела драгоценный шлейф звезд, разлетевшийся по небу. С созвездиями я знакома не была, но могла точно сказать, что так много звезд не видела ни в одном атласе. Они искрились и подмигивали, будто насмехаясь над замешательством мелкой запутавшейся человечки.

Я с трудом поднялась на ноги. Рюкзак лежал у ног бесформенным комком. Я вытянула из него спальный мешок, укуталась, как в плащ, и достала шоколадный батончик в пластиковой упаковке. От привычного запаха синтетики сразу стало легче думать. Я не сошла с ума, у меня не галлюцинации. Голова еще побаливает, и холодно до жути, но мысли четкие.

Где же я?

Хороший вопрос. Видимо, меня никто не нашел, и я задремала под деревом. Оно, между прочим, никак не изменилось со вчерашнего дня. Та же шершавая кора в пятнах лишайника. А вот все остальное… Кошмар какой, я в другом мире!

Желудок забурчал, напоминая о своем существовании. Я надела лямки рюкзака, поправила спальный мешок и отправилась вниз с холма, по дороге расправляясь с батончиком. Шоколад оказался очень кстати, сахар в крови необходим для ясности мыслей.

Нога не болела, и я даже остановилась, чтобы покрепче завязать шнурки. Заметила, что секундная стрелка ручных часов исправно движется по кругу. Стоял десятый час. В лесу было очень тихо. Луна ясно освещала натоптанную тропку, которой точно вчера не было. Я пожала плечами и решила исследовать ее.

Сердце часто билось в груди, при ходьбе с губ срывались облачка пара. Окружающая тишина давила на нервы, безмолвные ветви расчерчивали небо штрихами, а мокрая трава стелилась под ноги.

Тропа вильнула влево, потом начался спуск. Я увидела впереди опушку и замедлила шаг. В животе противно засосало, я постаралась глубоко вдохнуть, чтобы унять дрожь в пальцах. Кто знает, что ожидает меня за поворотом.

С холма при свете двух лун можно было в деталях разглядеть простирающуюся равнину. Внизу раскинулась деревушка. Естественно, никаких электрических столбов, только в нескольких окошках колебался желтый огонек, как от масляной лампы. Дальше за деревней, на холме повыше, чернел на фоне бархатно-синего неба дворец со множеством вычурных тонких башенок и зубчатой стеной. Точь-в-точь Диснеевский замок!

покусала губу, закуталась плотнее в спальный мешок и пошла по направлению к домикам.

Что я скажу, если кого-то встречу? Лучший выход — придумать наиболее приближенное к правде: потерялась в лесу, отравилась водой из источника и все еще плохо соображаю.

Я не до конца верила, что попала в другой мир. Мне казалось, что еще немного, и сон закончится. Я проснусь, вернусь в вуз, порву с Димой и буду дальше изучать своих генномодифицированных рыбок.

— А ну, стой!

Меня будто током прошило от страха. Зычный мужской голос шел откуда-то справа, со стороны первых домов в деревне. После мгновенного колебания я бросила спальный мешок и помчалась что есть мочи в противоположную сторону, к домикам на левой стороне.

— Держите его!

Позади слышались оклики и шум тяжелых шагов по земле. Я бежала что есть сил. Лодыжка тут же вспомнила, что ее недавно подвернули, и предательски заныла. Услышав, что шаги приближаются и мне не убежать, я мгновенно бросилась к ближайшему прилично выглядящему домику, затарабанила в дверь, потом, не дождавшись ответа, кинулась к следующему.

Не добежала. На меня накинулись сзади, я проехалась подбородком по чьему-то огороду. На спину уселся тяжелый мужчина, и, отдышавшись, спросил.

— Чей будешь?

Я замычала в ответ и попыталась вырваться. Чужие руки уже сняли со спины рюкзак и теперь пытались раскрыть молнию. Видимо, человек не разгадал секрета застежки: я услышала, как нож режет ткань и вытряхиваются со звоном ключи от дома, потом раздался глухой стук мобильника, шорох белья…

Меня грубо перевернули на спину. Надо мной сидел бородатый мужик небрежно одетый, с ножом в руке.

— Это девушка! — удивился он. — Ты чья?

Я хмурилась и пока молчала, нервно поглядывая на сверкнувшее лезвие.

— Небось, ничья, раз ночью одна гуляет, — ответил второй, внимательно разглядывая спортивный лифчик, выуженный из разграбленного рюкзака.

— Раз молчит, то будет наша, — одобрительно подтвердил бородач, бережно поглаживая по щеке.

— Нет, ты чего? К лорду Бестерну ее.

Я резко повернула голову, изо всех сил прикусила его пальцы, раздался противный хруст, рот наполнился кровью со вкусом железа. Мужик обиженно заорал, придерживая пальцы другой рукой. Я столкнула его с себя, изловчилась и вскочила на ноги.

Второй стражник тут же оставил рюкзак и пружинисто прыгнул в мою сторону, вынимая короткий меч. Я пятилась спиной назад, с подбородка капала кровь и, наверное, только из-за этого жуткого зрелища мужчина не нападал, а только не давал мне уйти на достаточное расстояние для бега.

За моей спиной послышался скрип двери, и огород озарился желтым светом.

— Что тут происходит?

На пороге стояла внушительного вида женщина, выше меня на голову и шире в три охвата, одетая в платье до пола и кружевной чепец. Я кинулась ей в ноги.

— Спасите, умоляю…

Хозяйка окинула меня быстрым взглядом, оценила кровавый рот и воющего от боли стражника. Еле заметно кивнула мне и повернулась к мужчинам, уперев кулаки в бока.

— Сэм, Питер, что вы тут вытворяете?

Покусанный бородач выставил вперед руку и грубо бросил:

— Вот что наделала эта банши!

— Питер, почему ты пристал к моей воспитаннице? Она приехала вчера вечером, никого не знает. Испугалась тебя в темноте, вот и защитила свою девичью честь. Нечего девушек обижать, слишком рьяно выполняя свои обязанности. Следовало вежливо расспросить и привести ее ко мне. Пойдем, милая.

Женщина протянула мне руку, я благодарно вцепилась в нее и сразу обняла мощную талию, прижавшись как можно ближе к защитнице.

— Она сказала, что ничья… — протянул второй стражник.

— Я все прекрасно слышала. Она ничего не говорила от страха, а вам завтра несдобровать.

Женщина повернула меня в сторону прихожей. Уже закрывая дверь, помедлила, обернулась и быстро бросила.

— Ладно, говорить лорду Бестерну ничего не буду, заходи, подлечу тебя по-быстрому.

Питер без колебания шагнул вперед и протянул окровавленную руку. Женщина вытащила из кармана коробку, посыпала пальцы белым порошком. Мельком посмотрела на луну, что-то посчитала шепотом, нахмурилась. Достала из грудного кармана флакон и отмерила три капли зелья прямо на рану. Оно зашипело на порошке, забулькало и окутало стражника зеленым дымком.

И тут у меня волосы зашевелились. Я почувствовала прикосновение холодного воздуха к голой коже шеи, к больным пальцам потянулся воздушный поток, зеленый дым закружился колесом вокруг протянутой руки. Я прислонилась к стенке в прихожей, ноги стали ватными, я не могла глаз оторвать от хозяйки дома, которая как дирижер управляла потусторонним ветром.

— Все, — выдохнула женщина, когда дым рассеялся, вытерла покрытый испариной лоб. — Питер, иди домой, отдохни. Пусть Сэм один подежурит до утра. Все равно тут ловить некого, кроме глупых девчонок. Что уставилась? — это уже было сказано мне нарочито гневным тоном. — Расскажи, где шлялась?

Сама же она прикрыла дверь, оставив за порогом благодарности и извинения стражников:

— Да, эмбия Уилкокс. Хорошо, эмбия Уилкокс. Привет лорду Бестерну…

Я сглотнула и огляделась по сторонам. Меня занесло не в простую хижину. Напротив двери цвета черной розы стояло изящное трюмо с искусно расписанной вазой. Сама хозяйка была одета в бархатное домашнее платье с золотой тесьмой. Она строго смотрела на меня пронзительными карими глазами, поджав губы и сложив руки на внушительной груди.

— Чья будешь?

— Почему мне все задают этот вопрос? Я своя и ничья больше!

Я высказалась и сразу зажала себе рот. Лучше промолчать, выдать себя за дуру, за сумасшедшую, но не за чужачку… Я только что наблюдала настоящее колдовство, мне нужно быть осторожной, но, видимо, нервы шалят.

А от хозяйки вырвавшиеся слова не укрылись. Она скривила губы в ироничной усмешке, подняла бровь и неодобрительно покачала головой.

— У каждого человека должен быть лорд. Иначе он становится легкой добычей для злоумышленников. Ты, видимо, совсем заплутала, девочка, и вышла не туда, куда надо. Пойдем, я напою тебя чаем. Мне как раз привезли новый сорт с сушеными апельсиновыми корками. Домашние давно спят, а я зачиталась последним романом Эриндриэля. Тебе повезло.

Я осторожно шла за ней, потирая запястья, на которых завтра расцветут синяки. Меня порядочно потрепали стражники, и хотя они, присмиревшие, остались за дверью, я все еще отходила от стычки. Да и вода из источника продолжала действовать: голова была тяжелая, все казалось нереальным.

В груди часто билось сердце и цветком расправлял лепестки страх. Где я и что это было за волшебство? Спросить бы идущую впереди женщину, но я прикусила язык. Вопросы бывают очень опасны: невежество легко использовать. Я совсем не уверена, друг или враг мне радушная хозяйка. Буду вести себя скромно, слушать внимательно. Главное — выжить.

Меня провели в уютную гостиную с обоями, расписанными голубым узором. Ковер из тонкой шерсти, по виду персидский и раскинувшийся от стены до стены, изображал битву единорога и дракона. Посреди комнаты расположился изящный столик с букетом роз. Меня усадили на стул с мягким сидением. Я облокотилась назад и охнула, ощутив ссадину в том месте, где Питер на меня грохнулся.

На тумбочке стоял поднос с дымящимся чайником. Хозяйка плавным движением, несмотря на свою грузность, перенесла поднос на столик перед нами и налила в изящную чашку ароматный горячий чай.

Чашка была просто чудо: из прозрачного фарфора, с золотой каемочкой и объемными цветочками на изогнутой ручке. Посуда, достойная королевской семьи.

Во рту стало сухо и появился привкус металла. Этот осязаемый безобидный предмет стал последней соломинкой, заставив осознать глубоко и бесповоротно, что я не дома. Я совсем одна, как листок на поверхности бурного ручья, куда занесет, туда и поплыву: в черноту под корягой или в пучину водоворота. У меня задрожали руки, и я спрятала их между коленями, опустив голову с короткой стрижкой.

— Благодарю вас от всей души…

Между тем женщина налила и себе чаю, уселась напротив меня и с насмешкой внимательно посмотрела, будто читая мысли.

— Раз назвала своей воспитанницей, давай познакомимся. Я эмбия Мария Уилкокс, владелица алхимической фирмы «Рожденный феникс» под покровительством лорда Бестерна, хозяйка этого дома.

— Светлана Александровна Федорова… — я помялась, перед тем как продолжить. — Я не помню, откуда пришла, боюсь, что…

Сидевшая напротив эмбия Мария Уилкокс вмиг растеряла приятную уютность, на лице залегла складка между бровями, а лития рта стала жесткой.

— Милочка, не стоит разрушать мое участие словами лжи. Я даю тебе еще один шанс исправиться, иначе я пожалею, что приютила.

Я поспешила заверить ее в искренность своих намерений. Эта женщина видела меня насквозь. Как же страшно сказать не то!

— Нет, не надо! Простите, я очень испугана происшедшим. Понимаете, мне кажется, я не из этого мира. По крайней мере, у нас нет двух лун, алхимии или этих чудесных чашек…

Я отпила чаю, пока не сморозила очередную глупость. Он действительно пах апельсинами и разливался во рту приятной горечью. Хозяйка не добавила ни крупицы сахара.

Эмбия Уилкокс вновь расслабилась и превратилась обратно у добродушную толстушку, протянула руку за печеньем в вазочке на столе между нами и с наслаждением откусила кусочек.

— Что ж, нюх меня не подвел, я так и чуяла интересную историю. За тобой наблюдать будет поинтересней романа. Ты мне нравишься, милочка. Поэтому буду с тобой откровенна: у нас бывали гости из вашего мира, но, боюсь, многих ждала незавидная судьба.

На этом моменте эмбия Уилкокс замолчала, а меня прошило насквозь неприятное предчувствие. Что произошло с несчастными путешественниками между мирами? Нужно обязательно выяснить, пока сама не стану жертвой неизведанной угрозы.

— Единственное, что имеет значение, — продолжила хозяйка. — Иметь покровителя. Если его нет, каждый властен творить с тобой все, что вздумается.

Я отставила чашку в сторону и задумчиво наблюдала за хозяйкой. Покровителя у меня нет, а значит его следует найти как можно скорее. Или бежать обратно в лес и что есть сил и молиться вернуться обратно в мой мир

— Завтра я расскажу о тебе лорду Бестерну. Он проявляет любопытство в гостям из вашего мира. Может, тебе стоит подождать его решения.

Эмбия Уилкокс бросила быстрый взгляд поверх чашки, желая проверить мою реакцию. Я смотрела на нее, не в силах скрыть выражение лица загнанного зверя.

— С другой стороны, — сказала она подняв одну бровь. — Безродные всегда могут найти убежище во дворце.

Я облизала губы и отпила еще глоточек горького чая. Сахара отчаянно не хватало.

— И что вы предлагаете?

— Я излагаю факты, милочка. Свет…лана? Тебе лучше стать Лианорой. Или Аннабель.

— Будете моей крестной матерью, — буркнула я, кусая губы.

Я ждала, что она мне поможет, но, кажется, ее просто забавляло мое плачевное положение. А я в тайне боялась того, что застряла в этом мире и не смогу вернуться домой…

— Крестной матерью? — переспросила хозяйка.

Эмбия Уилкокс встала во весь свой немалый рост.

— Я согласна. Нарекаю тебя Лисабель. Принять в семью я тебя не могу, ты уж прости. Это решение лорда Бестерна. Но под личную опеку возьму, раз ты доверила мне свое имя.

Лисабель… Я попробовала на вкус свое новое имя. Лиса… Почему бы и нет? В новую жизнь с новым именем. Лишь бы эта жизнь была. Эмбия Уилкокс — женщина явно богатая и влиятельная. Если она взяла меня под опеку и готова направить дальше, то этим шансом следует воспользоваться.

— Я очень благодарна, — сказала я, добавив в наплыве вдохновения: — И готова преданно вам служить.

В яблочко! Эмбия Уилкокс солнечно улыбнулась, направилась к застекленному буфету, достала оттуда запыленную бутылку вина и два бокала с длинными ножками.

— Это нужно отпраздновать! — сказала она, отодвигая в сторону чай.

В бокал полилась красная струйка вина, ноздри защекотал терпкий запах. Мы чокнулись, эмбия Уилкокс воскликнула:

— За наш союз!

Вино было чудесным, с фруктовым привкусом, совсем без горчинки, несладкое. В винах я не разбиралась, но вкуснее этого в жизни не пробовала. Оно мгновенно ударило в голову, я тоже радостно улыбнулась и расслабилась.

— А что значит «эмбия»?

— Это значит, что в юношестве я подписала контракт с лордом Бестерном, он оплатил мое обучение в академии алхимии, а я обязалась не вступать в отношения с мужчинами. С тех пор я работаю в его фирме, и, как видишь, довольно успешно. Через три года контракт подойдет к концу, и я буду свободна в выборе спутника.

— А если бы вы контракт не подписали?

— Могла бы стать чьей-то женой или содержанкой. Но меня никогда не привлекала подобная участь. И что-то мне подсказывает, тебя — тоже.

Мне налили новый бокал, и я завороженно смотрела, как плещется темная жидкость в хрустале. До чего же вкусно!

— Зависеть от мужчины? — я расстроенно покачала, вспомнив, что оказалась в передряге только потому, что Дима ушел в закат с другой. — На мужчин невозможно положиться. Я рассчитываю только на себя. Поэтому не буду ждать решения вашего лорда, лучше пойду во дворец. А что может делать эмбия?

— Все, что угодно. Владеть имуществом, распоряжаться деньгами, вести деловые переговоры, заниматься исследованием.

— О! — я пьяно наклонилась вперед, выставив указательный палец. — Последнее для меня. Я выращивала рерио, маленьких рыбок. Вживляла светящиеся гены в гипофиз. Подавала большие надежды для отечественной науки!

— Ты говоришь непонятные вещи, милочка, но общий посыл мне нравится. Главное, найди покровителя, а потом, постараюсь, возьму тебя к себе. Хочешь в лабораторию — не вопрос, оттуда обычно практиканты разбегаются.

— Найти покровителя? Но где?

— Если желаешь во дворец, то там.

Эмбия Уилкокс встала со стола, взяла свой бокал и подошла к огромному стрельчатому окну. Я тоже встала и, покачиваясь, направилась за ней, не забыв вино. Остановилась за ее плечом и посмотрела в сторону величественного замка на холме. Красиво перемигивались окошки в высоких башенках. Грозно чернели бойницы в крепостной стене.

Эмбия Уилкокс повернулась ко мне и подняла пальцем подбородок ближе к свету.

— Личико гладкое, глаза голубые, волосы цвета льна… Хорошенькая. И на ладонях кожа тонкая, без мозолей, видимо, ты в своем мире из обеспеченных.

Она ткнула бокалом в сторону дворца и сказала:

— Там! Вот, где нужно искать аристократа, который готов взять под крыло бедную сиротку. Королевская чета дает временное убежище убогим, у которых нет своего клана, но только пока те работают во дворце. Если уволят — все, конец покровительства, ты легкая добыча. Но если не боишься натрудить свои нежные ручки, то, может быть, сможешь кое-кому приглянуться. И тут главное — показать, что кроме миловидного личика ты способна на кое-что еще. Эмбии всегда нужны, это твой единственный шанс попасть в академию.

Академия! В пучине отчаяния от окружающей неизвестности, опьяненная вином, это слово ярко загорелось призраком надежды. Последние шесть лет провела я в учебном заведении, до этого всю жизнь была отличницей. Если я и смогу где-то выжить в чужом мире, так это в академии.

И еще в глубине души проснулось детское желание прикоснуться к волшебству. Может, я тоже смогу управлять потусторонним ветром, лечить одним волшебством? А может, смогу экспериментировать, стать величайшим Алхимиком… Почему бы и нет? Наш человек даст здешним сто очков вперед. Современное образование должно чего-то стоить…

Воображение уже рисовало радужное будущее и даже захотелось остаться тут ради него.

— Разве там нет вступительных экзаменов? — задумчиво спросила эмбию. — Может, я смогу сама выучить материал?

— Милочка, разве ты еще не поняла? В нашем мире одиночки — ничто. В Академии можно обучаться только при спонсорстве своего рода. Так повелось давным-давно, чтобы лазутчики из Эдомии и Палесдии не затесались в ученики. Они давно облизываются на алхимию.

Я сделала последний глоток изумительного вина, вздохнула и выдала:

— Согласна. Как попасть во дворец?

— Им всегда нужны служанки. Я найду для тебя подходящую одежду и дам рекомендации. А теперь все, спать. Завтра тебе понадобится много сил.

Эмбия Уилкокс взяла в руки светильник, вставила в него горящую свечу из канделябра, проговорила извиняющимся тоном:

— У меня глаза болят от алхимических светильников. Люблю так, по старинке. Хотя воск особый, по моему рецепту. Горит вдвое дольше обычного и не чадит.

Она повела меня вверх по лестнице, устланной алым ковром. Провела через маленькую гостиную в длинный коридор. Достала ключи из мешочка, привязанного к платью у пояса, и отперла дверь.

— Белье чистое, сейчас принесу ночную рубашку. Кувшин с губкой на подоконнике: советую освежиться, у тебя вся шея в земле.

Я дотронулась до шеи. Комки грязи, фу. И футболка в темных пятнах с зелеными разводами.

Я осмотрелась. Комнатка оказалась уютной, сказочной. В углу стояла узкая кровать с прозрачным балдахином. Напротив нее шкаф с резными ручками. Подле окна письменный столик со встроенными ящиками. На подоконнике медный таз с кувшином. Я достала губку и стала протирать шею. Щиплет, значит, там и царапины. Вот бы в зеркало посмотреть…

В дверце шкафа пряталось зеркальце как раз на уровне лица. Я рассмотрела шею, на ней красовался бурый кровоподтек. И руки до локтя исполосованы от падения. А вот лицо… Лучше я в жизни не выглядела. Щеки раскраснелись от вина, короткие светлые волосы распушились ореолом вокруг головы. Словно поехала в отпуск на море, а не очнулась в другом мире.

Эмбия Уилкокс принесла сложенную ночную рубашку и полотенце. Пожелала спокойной ночи, посоветовав ложиться пораньше. Сказала, что разбудит спозаранку.

Я положила одежду на кровать, но переодеваться не спешила. Дождалась, когда стихнут шаги в коридоре, и выглянула из своей комнаты. Тихонько прошлась по коридору и спустилась по лестнице. Кроссовки ступали абсолютно бесшумно. Я вышла из парадной двери во двор и принялась искать в огороде мой родимый рюкзак.

Апельсиновая луна закатилась, света стало меньше. Пришлось пригибаться к земле и руками трогать подозрительные предметы. Нашла бумажку от шоколадного батончика, но самого рюкзака, сколько я ни искала, и след простыл.

Чтоб этим стражникам икалось, ворам проклятым! Хочу мою частичку родного дома, кошелек с фотографиями родных!

Мама, папа! Я как-то не вспоминала о них до сих пор… Меня накрыла тоска по родителям. Они всегда были моей надежной опорой. Верили в меня, поддерживали во всем. Дима им не нравился, говорили, ему не хватает характера, и оказались же правы! Даже не хочу думать, что случится, когда они узнают, что я пропала. Конец света, они не придут в себя, известие их сломит. Вот бы передать им весточку!

Я вернулась к двери, убрала камешек, который поставила, чтобы та не захлопнулась, и вернулась в свою комнату с пустыми руками. Сняла грязную одежду, протерлась хорошенько губкой. Ледяная вода взбодрила и прочистила мысли.

Ночная рубашка из тонкого хлопка, который, кажется, зовется муслином, приятно льнула к телу. Матрас оказался мягким. Подушка из чистых перьев хорошо легла под голову. Я внезапно поняла, как сильно устала, и тут же заснула, не заметив, как по щекам катятся слезы.

Меня разбудили грубо, тычком в плечо и окриком:

— Вставай скорее! Эмбия тебя давно заждалась.

Я протерла глаза и села в постели. Надо мной стояла рассерженная служанка в чепце с оборками, худая и высокая как щепка.

— Одевайся, — приказала она, показывая на зеленое платье, лежащее на стуле.

— Сейчас, сейчас, — ответила я вскакивая с постели.

Служанка скрылась за дверью, а я осталась стоять с бешено колотящимся сердцем. Я все еще тут в другом мире. Что со мной будет?

За окном еще было темно, все тело ломило от вчерашней драки со стражниками, ужасно хотелось спать. Я мужественно прошлепала к окну и сполоснулась ледяной водой из кувшина.

— Быстрей, безродная!

Я вздрогнула и обернулась на девушку. Та смотрела презрительно, скрестив руки на груди, нетерпеливо притопывая. Сколько самодовольства было в ее голосе! Как это не вязалось со вчерашним радушием эмбии Уилкокс.

— Будешь смотреть, как я раздеваюсь? — спросила я холодным тоном, вопросительно подняв бровь.

Служанка ретировалась. Пусть я одинока, но не дам себя в обиду. И не поддамся внушению, что ущербная, из-за снисходительного отношения окружающих. Буду вести себя с достоинством, и плевать на недоброжелателей. Эмбия Уилкокс обещала мне место, это уже что-то…

Платье село как влитое, тут же нашелся и чепец, и белый передник. Я бросила на себя быстрый взгляд в зеркало. Просто чудо, я никогда раньше не просыпалась настолько свежей. Воздух что ли такой, живительный?

Эмбия Уилкокс сидела внизу подле памятного по вчерашнему угощению столика. Перед ней были расставлены многочисленные вазочки и блюдца с вареньем, маслом, фруктами. Дымился чайник. Хозяйка дома красовалась платьем цвета спелой вишни, кружевным платком на плечах и замысловатой прической.

— Лисабель, доброе утро!

— Доброе утро, эмбия Уилкокс. Как спалось?

— Я все обдумывала вчерашнее. Не люблю оставлять ничего на волю случая. Не хочу посылать тебя в неизвестность.

Я прошла и присела напротив нее. Взяла в руки поджаренный хлебец, намазала мягкое масло, добавила ложечку клубничного варенья. Божественно!

— Надеюсь не разочаровать вас.

— Я узнала, что во дворце требуется служанка. Это хлебное место, туда тут же направится толпа, но по закону они должны позаботиться о безродных. Все равно ты должна быть первой, милочка, поэтому я разбудила тебя спозаранок. Я пройти с тобой не смогу, поэтому постарайся запомнить все три наставления.

— Каких?

Я налила себе чашку чая, добавила туда ложку варенья для сладости под укоризненным взглядом эмбии.

— Не лги, аристократы это чувствуют, не теряй присутствия духа ни при каких обстоятельствах. И последнее, самое важное! Не бойся прямо просить то, что тебе требуется. А теперь все, в путь.

— Погодите!

Я должна была узнать, даже если внутри все обмирало от страха.

— А если у меня ничего не получится… Если я так и останусь служанкой?

— Тогда я просто сделала доброе дело, — пожала плечами хозяйка. — Это тоже чего-то стоит. Ну все, как говорится — Богиня в помощь. Иди!

Она продолжила пить чай, и я поняла, что потеряла для нее всякое значение. Я вежливо поклонилась, встала из-за стола и направилась к ожидающей у выхода из комнаты служанке.

Мы вышли во двор, на улице все еще было темно и очень холодно. Я вдруг осознала, что не несу с собой никакой клади. Все, что осталось из родного дома, — ручные часы да кеды на ногах.

Служанка не медлила, она бросила на меня неодобрительный взгляд и направилась вперед. Пришлось догонять бегом. Мы шли молча, она то и дело сердито пыхтела, будто я самолично выдернула ее с кровати и заставила идти невесть куда.

Вскоре мне стало жарко. Дорога пошла вверх на холм, довольно круто. Служанка тоже дышала тяжело, и, кажется, стала еще злее. Позади раздалось ржание лошади, и нас обогнала крытая телега с сонным крестьянином.

— Пойдем скорее, если не будем первыми, эмбия рассердится, а мне еще не хватало нагоняя из-за тебя.

— Прости, — кротко ответила я. — Не хотела навлекать на тебя неприятности.

— Вот и шла бы своей дорогой, а не напрашивалась на ночлег к приличным людям!

Я поджала губы и опустила глаза. К ней всей душой, а она… Я надеялась разговорить немного девушку, узнать побольше о мире, но эта могла и специально соврать, чтобы навредить.

Мы подошли к широкой крепостной стене. У входа стояли стражники в алых камзолах и нагрудниках из черной блестящей ткани. У пояса каждого висели маленькие арбалеты и продолговатые трубы из темного стекла.

— Опусти оборки чепца, — шикнула на меня служанка. — И ссутулься пониже, тебе на Миленку надо походить. Не хватало, чтобы сцапали, меня эмбия убьет.

Мне два раза говорить не надо. Я сразу сгорбилась и как могла закрыла лицо полами чепца. Уставилась в пол. Служанка показала стражникам какую-то грамоту, и нас пропустили без лишних вопросов.

На улицах города оказалось трудно не озираться. Мостовые, вымощенные разноцветным кирпичом, выглядели добротно. Дома красивые, двух и трехэтажные, с большими окнами. Такие здания строили в Англии восемнадцатого века, тогда люди любили порядок и симметрию. По улицам прогуливался в основном простой люд: служанки спешили по своим делам, за ними семенили мальчишки с корзинами, вальяжно прогуливались рабочие. Даже в столь ранний час по улицам катились кареты и открытые экипажи, в них сидели разодетые дамы в платьях с пеной кружев, держа в руках цветные зонтики. Видимо, утренние прогулки считались модными.

Увидев один из экипажей, моя спутница в ужасе взвизгнула и дернула меня за спину.

— Лорд Бестерн! — прошептала она зло и добавила. — Из-за тебя мне несдобровать, чтоб ты провалилась!

И тут же склонилась в глубоком книксене перед открытым ландо, в котором ехал красивый жгучий брюнет с волосами, завязанными в хвост. Я тоже склонилась в поклоне, пытаясь одновременно спрятать лицо и украдкой посмотреть на таинственного покровителя эмбии Уилкокс.

Посмотреть было на что: мужчина был строен, широк в плечах, с мощным подбородком и резким взглядом иссиня-черных глаз. Одет в камзол цвета речной гальки и бежевый жилет. Мне повезло, что его отвлекала юная девица, восторженно прильнувшая к внушительному плечу и что-то шептавшая на ухо лорду. По нам он только скользнул взглядом, поздоровался кивком головы и жестом приказал кучеру двигаться дальше.

— Пронесло! — со стоном выдохнула служанка. — Ну же, скорее, как тебя там!

Я поспешила за ней, но под впечатлением от встречи не выдержала и оглянулась. Меня встретил жгучий взгляд лорда Бестерна. Он тоже обернулся в своем ландо и теперь внимательно изучал меня. В его глазах скользнуло узнавание (Почему? Откуда?) и он приказал кучеру остановиться. Мне стало жарко, щеки зацвели алым, в животе шевельнулся страх замешанный на волнении. Я быстро отвернулась и постаралась догнать служанку, чтобы поскорее скрыться в толпе.

Окрика не последовало. Кажется, от лорда Бестерна удалось скрыться. Меня очень испугало его пристальное внимание. Может, к лучшему, что он не нашел меня.

Ко дворцу мы подошли через боковую улочку. Тут находился свой вход для прислуги, который так же охраняли стражники.

— Ну все, дальше ты сама. Скажи, что пришла по поводу места служанки. Прощай!

Моя спутница развернулась и попыталась бодро зашагать обратно, но я догнала ее и схватила за локоть.

— Тебе велено проводить меня до места, вот и делай, — я ужасно не хотела остаться одной посреди столицы и я лихорадочно искала предлог оставить злую служанку. — Иначе пошлю весточку эмбии Уилкокс.

На самом деле я вся дрожала при мысли, что останусь совсем одна посреди незнакомого города, и старалась не моргать, чтобы не хлынули слезы.

— Ишь, какая наглая! Сразу видно брошенку. Отпусти руку, кому сказала! Хочешь устроить представление — твое дело. Стражники уже смотрят в нашу сторону. Они скандалисток не пропускают.

— Погоди минутку. Пожалей меня, сделай доброе дело, — я сглотнула ком в горле и отпустила служанку. — Я очень боюсь, что мне им сказать?

— Нашла дурочку, — она скривила обидную рожу и тут же прыснула прочь.

Я глубоко вздохнула, мысленно досчитала до пяти. Нельзя дать слезам пролиться. Нужно заставить сердце успокоиться и сосредоточиться на главном. Это стычка ничего не значит. Впереди меня ждет рабочее интервью.

Я поправила волосы под чепцом, бросила взгляд на часы. Скоро семь, мы пришли довольно рано. Главное, успеть первой, так сказала эмбия? Смахнув невидимые пылинки с рукава и улыбнувшись самой солнечной улыбкой, я направилась в сторону стражников. Присела в глубокий книксен перед ними, как перед лордом.

— Куда направилась, красавица?

— Хочу работать во дворце служанкой.

— Чья будешь?

Опять тот же проклятый вопрос! Скоро буду вздрагивать от него, как при нервном тике.

— Н-ничья, — при этих словах голос задрожал, по щекам все-таки полились непрошеные слезы.

В глазах стражников мелькнуло сочувствие, они расступились, пропуская меня. Вслед я услышала, как один из них прошептал:

— Станет одиноко, загляни ко мне, красавица.

Я шла по коридору, стараясь выглядеть, будто знаю, что делаю. На самом деле я искала укромное место, чтобы забиться в него, отдышаться и направиться дальше с новыми силами. Я понятия не имела, где нанимают на работу, и боялась спросить — не хотела показывать заплаканное лицо.

Наконец мне попалась полуоткрытая дверь, за которой виднелись метелки, швабры, висели для сушки многочисленные тряпки. Я шмыгнула туда, удостоверившись, что никто не смотрит, и дала волю слезам.

И тут меня кто-то тронул за предплечье тонкими пальчиками. Я взвилась от испуга.

— Тише, — послышался мелодичный голос молодой девушки. — Я не хотела напугать. Только утешить.

— Кто тут?

— Не выдавай меня, пожалуйста. Меня зовут Мэй. Прячусь от экономки. Она меня невзлюбила.

— Я… Лиса — новое имя само легло на язык. — Иду наниматься в служанки.

— Бедненькая, — прошептала Мэй, а меня кинуло в жар. Плохой знак, когда новые знакомые тебя жалеют.

— Почему?

— Новеньким тут несладко, — она горестно вздохнула, а у меня захолодело под сердцем. Что же делать?

Я ничего не знала об этом мире. Когда я очутилась у эмбии Уилкокс, то вкусное вино и чай с вареньем позволили поверить, будто все это только игра. Приключение. Но сейчас в запыленном чулане меня с головой накрыл страх. Сердце часто забилось в груди, по жилам будто потек жидкий огонь. Все вокруг показалось мутным, как в тумане, я отчаянно захотела оказаться в безопасном месте. Мне нужно выжить. Как-то ухитриться не ошибиться в выборе, а как это сделать, если я как слепой котенок?

Я заплакала навзрыд, засунув кулак в рот, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Мэй легко погладила меня по плечу.

— Лиса… Может, вернешься домой?

Я всхлипнула и накрыла ее руку своей.

— У меня нет дома. Я ничья.

Мэй вздохнула и призналась:

— Я тоже.

Мне стало чуточку легче. Существует еще один человек с моей бедой. Я постаралась рассмотреть лицо Мэй, но в чулане было слишком темно, и все вокруг расплывалось от слез.

— Мэй, если меня возьмут на службу, будем поддерживать друг друга? — спросила я с надеждой в голосе.

— Поверь, ты не захочешь моего общества.

В ее голосе было столько грусти, а мне так хотелось человеческого тепла, что я во внезапном порыве повернулась к ней и обняла. Крепко, нежно, как обнимала младшую сестру. Совершенно чужого человека, которого даже толком не разглядела. Мэй оказалась на голову меня ниже, хрупкая и худенькая, с кудрявой головой. Она обняла меня за талию, уткнулась в плечо и тоже заплакала.

А я вдруг опомнилась, отстранилась от нее, вытерла слезы рукавом и выпалила.

— Мне нужно бежать. Где, говоришь, нанимают на работу?

— Дальше по коридору и подняться на полпролета вверх. Там комната экономки.

Я пощипала щеки, прикусила губу, чтобы выглядеть как нормальный человек, а не как недавно рыдавшая истеричка. И еще меня взяла злость — из-за чего переживаю? Что не возьмут на самую грязную, черную работу? Придумала себе судьбоносное собеседование, будто будут золотом осыпать. Ничего, прорвемся.

Я побежала вперед, поправляя волосы под чепцом. У самой лестницы замедлила шаг. Пошла степенно, опустив голову, подражая другим служанкам. Когда поднялась на полпролета, слезы уже высохли.

Экономкой оказалась сухая высокая женщина с седыми волосами в строгом платье и со связкой ключей у пояса. Она стояла у входа в комнату, провожая ястребиным взором служанок. Каждую окрикивала, приказывала подправить одежду, держать спину прямо, торопиться, не семенить. И получала видимое удовольствие, когда они вздрагивали от окриков. Неудивительно, что она застращала Мэй.

Я прикусила щеку изнутри, смиренно встала в сторонке и принялась ждать, пока на меня обратят внимание.

Экономка осмотрела меня с ног до головы, я не поднимала глаз, лишь чувствовала на себе цепкий взгляд.

— Кто такая? — наконец задала та вопрос заносчивым тоном.

Я опустилась в книксене так низко, как только могла.

— Лисабель, к вашим услугам, пришла по поводу места служанки.

— Безродная, сразу видно. К тому же дикарка, без всяких манер. Заявилась спозаранку, видимо, подучила «добрая душа». Потом узнаю кто, не думай скрывать. Идем, раз пришла. Придется из-за тебя нанимать еще работницу, но ты у меня все отработаешь.

Я смолчала, хотя внутри негодовала. Унизительно пресмыкаться перед ужасной женщиной. Обидно, когда к тебе относятся как к грязи. И все равно, что-то подталкивало меня послушаться совета эмбии Уилкокс и попробовать привыкнуть к этому миру. Вспомнив эмбию, я поразилась радушию, с которым она принимала меня: угощала вином, вела задушевные разговоры, уложила в гостевую комнату. Отчего она видела во мне человека с большим будущим в то время, когда остальные презирали как безродную?

Экономка представилась миссис Ривз. Достала огромную книгу с полки, вытащила металлическое перо. Скрупулезно внесла мои данные в аккуратно расчерченную таблицу.

Я запнулась на фамилии. Свою привычную Федорову под наплывом вдохновения изменила на Филлипс. Миссис Ривз и бровью не повела, наверное, я хорошо придумала, и фамилия звучала привычно. Имена родителей не составило труда переиначить на английский манер: из Саши и Лизы они стали Александром и Элизабет. Я так и не придумала, как объяснить свою безродность, но миссис Ривз, сама не зная, мне помогла:

— Скорей всего, погибли при последнем поветрии холеры? Кто у вас в северных землях… Лорд Уэстерли? Леди Уэстерли никогда не позволит взять в дом хорошеньких девушек, уж слишком муж на них падок. Осталась без опекунства лорда, бедняга…

Я горестно вздохнула, не подтверждая и не отрицая сказанное. Лгать я и сама не любила, и отчего-то хотела придерживаться наставления эмбии: не врать напрямую.

— А почему жениха не нагуляла? По глазам вижу, слишком привередливая. Тебе, небось, принца подавай!

Миссис Ривз осталась очень довольна собственной шуткой и больше не донимала мена расспросами, споро заполняя графы таблицы. Я внимательно следила за циферками, особенно отметив графу оплаты. Миссис Ривз не заметила моего внимания. Закончив, захлопнула фолиант и поставила на место. Расправила юбку под звон связки ключей, затем указала на дверь.

— Ну что ж, я потратила на тебя достаточно времени. Помни, ты получаешь убежище, пока исправно работаешь. Вижу, форма на тебе подходящая, значит, новой не нужно. После завтрака приступишь к своим прямым обязанностям — чистке каминов. Да, и жить будешь с кривой Мэй.

Она сдержала вредный смешок, от которого мне стало плохо. Отчего-то миссис Ривз считала, что сделала мне отличную подлянку, подселив к Мэй. А еще она зажала себе деньги, выделяемые на форму прислуги. Я видела, как она записала сумму в соответствующую графу. Вот хитрая лиса!

Я очень хотела узнать количество отпускных дней, так как лелеяла надежду вернуться в лес и попытаться найти проход домой, но решила, что надежней промолчать. Раз взяли на работу, полдела сделано, не стоит испытывать судьбу.

На завтрак меня втолкнули в комнату, полную незнакомых людей, вовсю орудующих ложками подле длинного дощатого стола. Увидев меня, они на мгновение замерли, я почувствовала на себе взгляды девушек в форме служанок, мужчин в ливреях и даже мальчишек на побегушках у дальнего конца стола.

— Бесс, с сегодняшнего дня ты будешь подметать двор. Лисабель займет твое место.

— Хорошо, миссис Ривз, — улыбнулась рыжая девица с пятном сажи на шее, сидевшая подле мальчишек, где завтракали слуги низшего ранга.

— Бесс, что за вид! Чтобы больше не смела не умывшись спускаться к завтраку. С тебя выходной! — возмущенно отчитала служанку миссис Ривз и спокойней добавила: — Сперва покажешь Лисабель, как следует делать работу, а я присмотрю, чтобы новенькая все хорошо усвоила.

Рыжая пихнула в бок мальчишку, сидевшего подле нее, и жестом показала мне присаживаться.

— Лисабель сегодня завтракать не будет, — холодно заметила экономка. — Она свою порцию еще не заработала.

Я плотно сжала зубы от злости. Экономку хотелось придушить. Она выставила меня в отвратительном свете перед слугами. Теперь осталось, чтобы какой-то умник подхватил эстафету, и я превращусь в безмолвную жертву. Ну уж нет! Не дождетесь!

— Спасибо миссис Ривз, — я все-таки не выдержала. — Я плотно позавтракала дома.

— В таком случае, — смерила меня снисходительным взглядом экономка, — останешься без обеда.

Я захлопнула свой большой рот и смиренно присела в книксене. В язвительности миссис Ривз меня обыграла. Вот и урок на будущее. Молчи, Света. Молчи и учись. Еще посмотрим кто кого.

Я села на свободное место подле Бесс и сделала вид, будто еда меня совсем не интересует. Мужчины у дальнего конца стола вернулись к своим разговорам, лишь изредка поглядывая в мою сторону. Служанки, сидящие напротив, принялись допрашивать, кто я и откуда.

Справедливый вопрос, на который у меня почти не было времени придумать ответ. Я воспользовалась подсказкой миссис Ривз, рассказала о поветрии холеры, жестокосердии лорда Уэстерли. К моему удивлению рассказ вызвал понимание. Служанки согласно кивали и сочувственно поддакивали.

Многие из них оказались безродными. Та же Бесс жила во дворце с десяти лет. Сначала помогала на кухне, а потом ее перевели на чистку каминов. Теперь, заменить ее предстояло мне. Относительно, повезло: самой тяжелой работой считались, не камины, а стирка и кухня, обычно новеньких отправляли именно туда на каторжный труд. Бесс давно добивалась повышения, видимо, миссис Ривз сжалилась над нею, наняв меня.

Оказалось, миссис Ривз, мягко говоря, слукавила, когда сказала, что из-за меня придется нанимать еще одну служанку. Король выделял дополнительные средства на устройство безродных. Бюджет миссис Ривз не пострадал, по сути я оказалась дополнительной неучтенной служанкой

Поэтому ко мне отнеслись довольно дружелюбно: я облегчила работу Бесс, да и другие девушки принялись вовсю намекать, чем мне заняться после обхода каминов.

После завтрака Бесс улыбнулась щербатой улыбкой и повела за собой показать работу. По дороге она отметила:

— Какое у тебя красивое платье. И манжеты белые.

— Спасибо, — я подозрительно на нее посмотрела: и вправду, в глазах служанки плясали бесенята. Я тщательно оглядела платье, но не нашла прорехи или пятна. — Миссис Ривз не выделила мне подходящей формы.

— Она скря-я-яга, — протянула Бесс. — Давай сюда, тебе нужно будет взять брезент, щетки, скипидар и заглянуть на кухню за лимонами. Как мне надоели камины, ты даже не можешь себе представить!

Она нагрузила меня пыльными тряпками, вручила вонючую бутылку и зашагала налегке вперед. Я отправилась за ней, внутренне готовясь к очередной пакости.

Мы находились во дворце, но я не могла сказать, что вокруг роскошь. Виды из окна были изумительные — это да. Покрытые лесами холмы, озеро цвета голубого топаза, прибрежный городок весь белый с игрушечными башенками. А вот сам коридор — тесный, с коричневыми обоями, низким потолком. Наверное, дворец специально спроектировали так, чтобы плохо одетый обслуживающий персонал не мешал аристократам наслаждаться жизнью — отдельные темные и узкие ходы для прислуги, где-то там за стенкой роскошные покои знати. Если честно, мне ужасно хотелось посмотреть на них хоть одним глазком.

Мы заглянули на кухню, набрали лимонов и марлю. Вот где стоял форменный ад: жарко, влажно, дымят кастрюли, в разные стороны снует толпа народа. Я скромно встала у стенки со своими грязными тряпками, пока Бесс ловко юркнула в чулан, нагло игнорируя оклики кухарки.

Мы поднялись по узкой лесенке с истоптанными ступеньками на второй этаж. Прошли вперед по узкому коридору.

И тут Бесс шикнула на меня:

— Прижмись к стенке!

По коридору навстречу нам шел молодой мужчина с каштановыми волосами до плеч, одетый в алый с золотом камзол, черные бриджи, высокие черные сапоги. Высокий, статный, с тонкими чертами лица — красивый. На плечи накинут отороченный мехом плащ, у бедра блестит меч, переливается цилиндр из темного стекла.

Я даже подумала сперва, что это привидение. Ведь мужчины из плоти и крови не могут быть столь красивы. Он чем-то напоминал принца, которого в детстве рисовали на коробках конфет. Сказочный и притягательный, ожившая мечта.

Очнулась от того, что Бесс меня больно толкнула локтем под ребра. Я растерянно оглянулась на служанку, увидела, что она присела в глубоком книксене.

Я тоже поклонилась, от волнения уронив все, что несла в руках: тряпки, брезент, скипидар, авоську с лимонами. Все это покатилось под ноги мужчине.

Со стороны Бесс раздался стон отчаяния. Я густо покраснела и принялась лихорадочно собирать в подол оброненное.

Мужчина тут же наклонился. Не брезгуя, протянул мне закатившуюся бутылку, и тут мы встретились глазами.

У него были удивительные глаза. Ореховые, с зелеными крапинками. Густые ресницы, ровный нос, улыбка на губах. Я засмотрелась на губы, забыв, что я служанка, а это аристократ и мне следует скромно смотреть в пол в его присутствии. Потными ладонями приняла бутылку из его рук, на мгновение соприкоснувшись пальцами.

Он прошел дальше, а я, околдованная, смотрела ему вслед.

— Дурища! — вывел меня из ступора окрик Бесс.

Я с невозмутимым видом поднялась с колен, придерживая передник, в который собрала все с пола. На мое счастье, мнение Бесс обо мне и так было невысоким.

— Вот горе на мою голову! Еще счастье, что встретили младшего принца, у него характер золотой, а вот старший тут же бы всыпал тебе плетей или отправил ни с чем за порог.

— Бесс, я все исправлю, обещаю… Я просто испугалась очень…

— Испугалась она, ха! Видела я, как на принца заглядываешься. Ты чуть из платья не выпрыгнула.

— Что ты болтаешь!?

— А чего такого? Небось не в эмбии метишь. Нам-то позволительно… Только на принцев нечего рот разевать. Они служанками брезгуют. На кой мы сдались, коли весь цветник дворца в их распоряжении?

— Бесс, а почему эмбиям нельзя?

— Шибанутая ты на всю голову, точно не в себе, — сказала она, подняв последнюю марлю с пола и подталкивая меня дальше по коридору.

— И все же?

— Что ты как маленькая? У эмбии должны быть не мужчины в голове, а дела. Кто же ей доверит управление, коли она свои порывы сдержать не может? Каждая эмбия контракт со своим лордом подписывает, что на парней смотреть не будет, а все свое рвение учебе уделит, затем служению лорду.

Я уже решила, что во дворце буду искать покровителя для контракта. Подпишу и может быть сумею попасть в академию алхимии. Только осталось проверить, правду ли сказала эмбия Уилкокс?

— Скажи, даже служанка может стать эмбией?

— Ага, а еще женой принца! Что за чепуха, как тебя там… Лиса! Жизнь— это жизнь, а не детские сказки. Почистишь каминов с мое, перестанешь думать о всяких глупостях. Я вот на кучера глаз положила. Он еще не догадывается, но точняк сделает мне предложение. Только цыц! Миссис Ривз ни слова! Нам тоже нельзя шуры-муры разводить.

Я постаралась скрыть расстройство, отвернувшись к стене. Не хотелось оставаться служанкой до конца дней своих. Очень надеялась, что Бесс не права и у меня будет шанс стать волшебницей. А пока можно поиграть в игру в прислугу на неделю-две, но потом обязательно сбегу в лес и постараюсь вернуться домой.

— Ты что, я молчок. Бесс, спасибо тебе! — заметила я вслух.

— Ты это… — покраснела она. — Не благодари меня, хорошо? Пока не за что.

Я прикусила губу. Бесс вела себя относительно дружелюбно, но последние слова заставили заподозрить девушку в готовящейся каверзе. Я решила держаться наготове: раз не принимает благодарности, значит, Бесс в чем-то виновата.

Мы шли по длинному темному коридору мимо череды одинаковых грубо вытесанных дверей, пока Бесс не остановилась перед одной из них, и, нисколько не стесняясь, заглянула в замочную скважину. Сделала мне знак подождать, бесшумно отворила дверь и проскользнула внутрь.

Я осталась стоять в коридоре, и мысли сами собой вернулись к неожиданной встрече с младшим принцем. Почему-то захотелось увидеть его вновь. Глупо мечтать, что он может стать тем, кто откроет мне ворота в академию, уж слишком велика социальная разница между служанкой и принцем. Лучше будет, если я сумею обратить на себя внимание кого-то другого. Не стоит ожидать, что когда-то принц заметит меня. Я просто буду изредка им любоваться. Этого достаточно.

Бесс высунула веснушчатый нос и позвала меня внутрь. Комната оказалась роскошной по-королевски: золотая лепнина на потолке, расписанные вручную стены, на которых прекрасная девушка держала за руку влюбленного в нее мужчину. Высокая, до бедра, кровать шириной метра в два под бархатным балдахином, шкаф с золотыми ручками. В углу маленький столик и два полосатых кресла.

В центре комнаты — камин, облицованный белым, с розовыми прожилками, мрамором. За решеткой высилась кучка сажи и углей. Бесс деловито забрала у меня брезент и аккуратно постелила перед камином. Мне приказала закатать ковер и накрыть всю мебель тряпками. Потом, в принесенное ею ведро, мы сложили угли, затем Бесс выдала лопатку, и я на коленях принялась выгребать золу.

До чего же грязная работа! Через мгновение я вся покрылась пылью. Глаза горели, я то и дело чихала, поднимая серые облака пепла. Бесс ругалась, словно грузчик, называла неумехой, грозилась сдать миссис Ривз с поличным. Ее останавливало лишь то, что уже через десять минут работы я выглядела, как форменное пугало. Белые манжеты стали черными, платье пошло пятнами.

Наконец, вся зола оказалась в ведре. Я вытерла потный лоб.

— Не смей выбросить ведро в общий мусор — садовник тебя найдет и выпорет у всех на глазах! Как закончишь, нужно все пересыпать в мешок и отнести в специальный сарай, я тебе покажу. Садовник Билл добавляет в золу алхимию и делает из нее отборное удобрение. Многое идет на королевский сад, гордость столицы, но кое-что Билл продает на сторону. Говорят, построил себе загородный особняк, а внуки поступили в академию на платное обучение. Вот как!

Мучение не закончилось. Бесс выдала мне грязные тряпки, мы постелили их на днище камина, а потом я лопаткой скоблила сажу от стенок. У меня болели коленки, от неудобной позы ломило спину и саднило пальцы. Завтра вздуются мозоли. В носу нещадно свербело, я не выдержала и вытерла нос о рукав. На зеленой ткани остался черный след.

— Вот свинья, — подколола Бесс.

Она вовсю наслаждалась тем, что поднялась на ступеньку выше по социальной лестнице и теперь может досаждать новеньким. Я прикусила щеку, чтобы не сорваться. Бесс оказалась кладезем информации, портить с ней отношение совсем не хотелось. Пока перетерплю а потом посмотрим..

После того, как сажу я отскоблила под придирчивым взглядом Бесс, та мне вручила щетку и бутыль со скипидаром.

— Осторожно обмакиваешь и втираешь в стенки. Ничего не пропусти!

Жидкость пахла резко, глаза и так слезились от попавшей сажи. Я терла проклятые кирпичи под придирки Бесс. Самое обидное — выслушивать претензии, стоя на коленях попой кверху.

— Вижу, вы принялись за дело, — раздался голос миссис Ривз.

Я медленно выдохнула воздух, готовясь к худшему. Оно не замедлило прийти:

— Замарашек не держим, Лисабель. Твоя форма должна быть в идеальном порядке. Вечером после ужина придешь показать мне, что все отстирала.

— Но у меня нет сменной одежды…

— Я не желаю слышать отговорки. Быстрее двигайся, лентяйка, вы и так слишком долго возитесь. В комнате леди Мидтаун следует убрать прежде, чем она вернется на обеденный сон.

Я усердней заработала щеткой, слыша краем уха удаляющиеся шаги.

— Ладно, я сбегаю за кипятком на кухню, а ты пока заканчивай тут, — бросила Бесс от дверей.

Еще мыть камин горячей водой? Легче застрелиться. Да еще нужно ломать голову над подброшенной каверзой — как отстирать сажу от зеленого платья. Видимо, никак. Теперь я поняла, почему Бесс с ехидной улыбочкой похвалила его утром. Предвидела мой позор, чертовка, но ничего не сказала. И что мне делать? Списать на особенность менталитета или проучить?

Я вымещала на кирпичах свою досаду и терла изо всех сил. Ага, проучить, я сейчас в самом конце пищевой цепи. Ничего страшного, я не намерена задерживаться во дворце. Следует помнить о цели.

В глубине души шевельнулось отчаяние. На самом деле, я ужасно страшилась того, что застряла в этом мире, что другого выхода нет и я навсегда останусь служанкой. Честолюбивые мечты об академии обернутся миражем и я бесславно сгину в недрах чужого дворца.

Я отряхнула грустные мысли. На крайний случай, я знаю, как себя вести, чтобы не стать жертвой — отец учил, что нужно притвориться больной на голову, строить из себя сумасшедшую маньячку, чтобы боялись связываться. Как же не хочется докатиться до этого!

Служанка вернулась с полным ведром, уронила рядом, расплескав на подол платья.

— А теперь хорошенько промой камин чистой тряпкой. Главное, щели между кирпичами. Миссис Ривз проводит в них пальцем в перчатке, жабье отродье. Ох, вырвалось. Мы ее так зовем за глаза.

Бесс убежала за новыми дровами для вечерней топки. Я погрузила руки в теплую воду, сполоснула лицо. Ладони нещадно щипало, будто я терла их наждаком. Кожа покраснела. Я принялась за работу, сжав губы в тонкую полоску, не позволяя себе завыть от отчаяния.

Бесс вернулась и мы выставили дрова в живописную горку, не забыв поместить внутрь солому, обработанную алхимией, чтобы горела жарко и долго. Лимоны понадобились, чтобы протереть мраморные плиты. Я разрезала их пополам ножом и завернула в тонкую марлю.

— Скорей, — торопила Бесс. — Нам нужно успеть убрать камин леди Мидтаун.

Мы собрали брезент и тряпки. Бесс обошла комнату и осмотрела мебель, осталось ли где пятнышко. Я стояла у двери с горой вещей в руках. Комнату миссис Мидтаун убрала как в тумане. На сей раз Бесс меня отодвинула и сделала львиную работу сама, споро и много лучше. Она поминутно оглядывалась на дверь.

Услышав шум в коридоре, она толкнула меня в камин, а сама встала рядом, как ни в чем не бывало. Заглянула миссис Ривз, сказала, что мы лентяйки, и она вычтет промедление из нашего жалования.

— Бесс, спасибо за помощь, — всхлипнула я, протирая розовый мрамор.

— Я же не стерва какая-нибудь. Вижу, что стараешься. Я поначалу думала, ты важная цыпа и будешь нос задирать. Ручки нежные, сразу ясно, что тяжелой работы не знали. А теперь вижу, что ты просто бедолага. В чем-то крупно не повезло, раз в клане за тебя никто не поручился. Можешь не рассказывать, у всех тут слезливая история за плечами. В общем, прости, что посмеялась над тобой утром.

— Как я платье отстираю?

— В скипидаре отмочи, правда, сначала нужно манжеты отпороть, постирать отдельно. Непростое дело. Ладно, одолжу старое платье, хотя ты больно высокая, оно тебе будет коротко.

После комнаты леди Мидтаун Бесс ушла обедать. Меня обеда лишила миссис Ривз, поэтому я прошла в отведенную мне темную и тесную каморку. Две узкие койки с тонкими матрасами разделял деревянный табурет, на котором стоял медный таз и кувшин с водой. Пахло гнилой соломой, по ногам противно дул сквозняк. Я легла на кровать и постаралась не думать о еде. Хотелось плакать.

Перед поступлением в вуз я работала пару месяцев на конвейере. Упаковывала банки пива в картонные коробки. Работа нудная, несложная, требующая сноровки. В конце смен у меня гудела голова, а кожа на руках была содрана острыми краями металлических крышечек. Тогда я сказала себе, что выучусь во что бы ни стало. Мама всю жизнь горбатилась на заводе, чтобы у меня была лучшая жизнь, и я не могла ее разочаровать. Прошло пять лет, я выучилась на биолога, пошла в аспирантуру, выпила волшебной водички и попала в другой мир. Теперь я служанка, которая делает самую грязную работу. Только на сей раз шансов выбраться, кажется, нет.

Похоже, эмбия Уилкокс меня обманула. Я только не поняла зачем. Была ли это грубая шутка, или она вправду думала, что мне удастся стать эмбией.

Отворилась дверь, в каморку зашла худенькая фигурка с кучерявой копной медных волос. Мэй. Я подняла с подушки опухшее от слез лицо.

— Я слышала, ты осталась без обеда, — сказала девушка мелодичным голосом. — Я принесла ломоть хлеба с кухни.

— О, Мэй! Спасибо, я умираю от голода!

Она достала из кармана передника завернутый в белую салфетку сверток. Я протянула руку и тут в первый раз рассмотрела в сумраке лицо Мэй.

— О-ох! — я не смогла сдержать вздоха.

От линии волос через правую глазницу и до виска тянулся уродливый шрам, весь в узловатых шишечках. Глаза не было, вместо него перекошенное пустое веко с пучками ресниц.

Мэй непроизвольно подняла ладонь к шраму, не касаясь его.

— Я не могу носить повязку, — сказала она шепотом. — Не переношу прикосновение ткани к коже.

— Мэй, прости. Я не хотела тебя обидеть.

— Я пойму, если ты попросишь перевестись.

Она отвернулась так, чтобы не был виден шрам. Тонкая фигурка выражала покорность судьбе. Мне стало ее ужасно жаль.

— Нет-нет, ты что? Наоборот, я не хотела тебя задеть.

Я раскрыла салфетку и с наслаждением вгрызлась в чудесный толстый ломоть хлеба с маслом. Божественно!

— Тебя не отталкивает мое уродство? — продолжила допытываться Мэй.

— Мэй, ты же не виновата. Несчастья происходят, никто от них не застрахован.

Она присела на своей лежанке напротив меня. Я не отвела взгляда, положила ладонь на ее тонкое плечо и вдруг заметила, что девушка дрожит.

— Что происходит? — спросила я.

— Начинается, — захрипела Мэй.

Она резко откинулась, глаза закатились, все ее тело затряслось, а изо рта пошла пена. Я выронила хлеб, кинулась к ней.

Эпилептический припадок.

У меня похолодели руки, сердце лихорадочно забилось в груди. Я вспомнила, как в летнем лагере девочку скрутил приступ, ей вызвали скорую. А что я могу сделать без знаний медицины, без медиков под рукой?

Мэй трясло, ее голова была запрокинута назад, словно в фильмах про одержимых демонами. Руки и ноги трясло, она вся изгибалась и в любое мгновение могла упасть с кровати.

В первую очередь — безопасность.

Я взяла ее маленькое тело в охапку, положила на пол. Засунула подушку под голову. Вытерла тряпицей пену у рта.

В этом мире есть алхимия, может…. Я выбежала на лестницу. Крикнула:

— На помощь! Помогите!

Никто не отвечал, все слуги были на обеде. Вот черт! Неужели никто не придет? Я вытерла о юбку вспотевшие ладони, шмыгнула носом и вернулась к Мэй. Присела подле нее, чтобы удержать голову от ударов об пол. Мне было очень страшно. Особенно видеть ее изуродованное лицо с гримасой боли.

Мэй вся обмякла, руки и ноги перестали трястись. Приступ закончился, она ровно задышала. Я вытерла ее губы, ласково погладила по щеке.

Шрам у нее очень нехороший, конечно. Начинается ото лба, заканчивается ниже скулы. Интересно, что с ней приключилось? Кто-то ударил мечом по лбу? Нет, шрам слишком кривой. Скорей всего, Мэй упала вперед на острый предмет. Наверное, вдобавок к порезу получила сотрясение мозга. После головной травмы бывают эпилептические припадки. Бедненькая…

— Спасибо… — прошептала Мэй, открыв глаза.

Она со стоном дотронулась до головы, видимо, та болела после приступа.

— Пить? — спросила я.

Я быстренько перелила в стакан воды из кувшина, который стоял на тумбочке между изголовьями кроватей.

Мэй жадно выпила и в изнеможении откинулась назад на пол.

— Все тело болит… У меня был припадок, да? Не бойся, я скоро приду в себя. Только пережду слабость. О-ох, как же не вовремя меня скрутило… Я должна идти в прачечную… Миссис Ривз меня точно уволит. Это конец.

Она тихо заплакала. Я погладила ее по кудрявым волосам. Когда-то, перед травмой, Мэй, наверное, была красавицей.

— Я очень хочу помочь, правда.

— Лисабель, просто дай мне полежать в тишине.

Она отвернулась к стенке, а мне стало горько на душе. Я вдруг поняла, что хочу облегчить жизнь этой хрупкой девушке. И даже знаю, как.

— Мэй, я пойду в прачечную, хорошо? Ты сейчас встать на ноги не можешь. Мне в радость тебя заменить, поверь.

— А как же камины? — спросила, обернувшись, Мэй.

— Сейчас узнаем.

Я побежала по ступенькам вниз в сторону общей столовой. Бесс как раз стояла подле стенки и отчаянно флиртовала с усатым верзилой, скорей всего, тем самым конюхом. Я подождала немного, пока она наговорится со своим кавалером. Потом подошла и рассказала тихонько, чтобы никто не услышал, о приступе Мэй.

— Бесс, может, я успею все сделать попозже?

Она покрутила пальцем у виска, а потом тяжело вздохнула, мол, что взять с ущербных, и сказала:

— Так, дай подумать… Миссис Ривз проверит камины с утра, сегодня ей не до тебя. Приезжает эмбия Фаулз из северных краев, в честь нее устраивают прием для близкого круга короля. Говорят, она метит в невесты старшего принца. Аристократы будут праздновать допоздна, уйти рано — невежливо. Если готова драить при свечах, на здоровье.

Из речи Бесс я поняла, что вполне успею спуститься в прачечную, если готова лишится ночного сна ради Мэй. Но кроме этого заинтересовали обычаи этого мира. Насколько я поняла, эмбии были чем-то вроде бизнес-леди, им доверялось веси дела наравне с мужчинами. Выходит, служебная лесница не потолок карьеры.

— Эмбия — невеста принца? Она не слишком стара для него?

— Принц Ричард тоже не молоденький. И невесту ищет побогаче, у короля в казне пусто. Вот если бы Богиня появилась, тогда все проблемы махом решились бы. А так, принцу выбирать не приходится.

Что ни реплика, то новая информация. Люди ждут прихода некой Богини, как интересно… Она что, появляется самолично? Я бы хорошенько расспросила Бесс, но очень спешила все успеть.

— Спасибо за совет! Не покажешь ли, где прачечная?

— Ты, это… — Бесс дернула меня за грязный рукав и сказала, смущенно глядя в пол. — Лиса, ты вроде ничего, не зазнайка и все такое. Я и другим сказала, что с тобой можно иметь дело. А если будешь с Мэй путаться, то никогда не станешь своей…

Я все поняла. Поджала губы, раздираемая надвое. Обрести друзей среди слуг или стать изгоем, чтобы изуродованной девочке было чуть менее одиноко? Рациональное начало призывало послать Мэй подальше и думать только о своих интересах. Совесть настойчиво шептала на ухо о том, что я на себя в зеркало взглянуть не смогу.

Я выдохнула. Своей среди слуг я никогда не буду, да и не хочу. Обстоятельства могут меня согнуть, но не сломать. Помощь слабым, вот что делает из животного человека.

— Бесс, надеюсь, ты все же будешь считать меня «ничего». По крайней мере, ты мне очень нравишься.

— Вот упертая коза!

Бесс подняла нос и демонстративно удалилась.

Я вроде приняла правильное решение, но отчего кошки скребутся на душе?

В прачечной было жарко. За входной дверью в открывшемся зале вовсю кипела глажка. Между клубами пара сновали нагруженные утюгами дюжие ребята. Они прогоняли с пути окриками служанок, важно семенящих, неся на вытянутых руках выглаженную одежду. Меня встретили как спасительницу. Краснолицая женщина схватила меня за плечи и пророкотала:

— У меня работа стоит. Опять припадок у негодницы?

— Я все сделаю. Не сердитесь на нее, пожалуйста.

Женщина повела меня за собой, бурча под нос о своем золотом терпении и о том, как Богиня воздаст за это на том свете.

Мы прошли через двери в другой зал. Тут мужчин не было. Над печками стояли четыре огромных чана с горячей водой, источающей пар. Служанки водили шестами стирку в воде, стоя с подоткнутыми юбками. Тут было жарко, как в пекле, стало неприятно вдыхать влажный горячий воздух.

Меня завели в дальнюю комнатушку, где было относительно тихо и прохладно. На длинном высоком столе были свалены в кучу отпоротые с платьев и рубашек кружева. Подле стены журчал в полу самый настоящий ручей. Посреди комнаты стоял большой чан с голубоватым раствором, рядом с ним кастрюля с мыльной пеной. Подлее нее расположились чаши поменьше, в каждом вода другого цвета: красная, синяя, зеленая, желтая.

— Мэй поделилась с тобой секретом обработки кружева? — осведомилась краснолицая женщина.

Я вся похолодела, стараясь внешне выглядеть невозмутимой. Как обращаться с кружевом Мэй ни слова не сказала, а все мои знания в области стирки ограничивались умением настраивать стиральную машину.

— Она сказала, вы покажете мне, как делать обычную работу, а секретом делиться не разрешила, — вывернулась я.

Краснолицая женщина прищурилась, внимательно осмотрела меня с ног до головы. Увы, после чистки каминов внешний вид платья оставлял желать лучшего. Я попыталась прикрыть рукой самые заметные пятна сажи.

— Девочки шепчутся, — задумчиво произнесла женщина. Говорят, Мэй — ведьма, но я раньше не верила, а сейчас не знаю, что и думать. Где это видано, что после своей смены новенькая готова на в прачечной горбатиться? Околдовали тебя, бедняжка.

Я от неожиданности захлопала глазами. Заколдовали это точно, только не Мэй, а вчерашним вечером, когда меня выдернули, как спелую морковку, из привычного мира и перенесли неизвестно куда. Прям готовое шоу на выживание. Интересно, сейчас мною кто-то любуется на экране компьютера? Ставят ставки на мою жизнь?

Скептически покачав головой, женщина показала мне процесс стирки кружева от замачивания до глажки. Работа считалась тонкой, доверялась не каждой. У Мэй был дар избавить нежную ткань от пятен и не испортить. От меня, как от околдованной, ожидали той же сноровки.

— Сама одежда уже постирана, ждем, пока ты управишься, чтобы пришить кружева на место. Постарайся начать с алых инициалов королевской семьи, потом за другие цвета.

Она исчезла за дверью, а я взяла в руки легкое, как паутинка, кружево с узором из виноградных лоз. Со стороны изнанки были вышиты красной нитью три буквы «ЭУГ». Интересно, кому оно принадлежит?

Хватит медлить, работы непочатый край, а ведь меня еще ждут камины! Я жалобно застонала.

Кружево следовало прикрепить булавками к специальным валикам, замочить в алхимическом растворе, потом промыть в мыльном чану, стараясь не повредить нити. Прополоскать в проточной воде, накрахмалить, немного высушить и передать дальше, через оконце в стене, для глажки.

В комнате было тихо, я принялась за первое кружево. От раствора полученные с утра ссадины нещадно защипало. Я закусила губу и продолжила работу. Вот бы придумали тут элементарные перчатки!

Зато алхимия идеально справлялась с пятнами. Красные, желтые, от соусов, приправ, крови — они все исчезали бесследно в белом чану. Потом мыло, полоскание и — вот! Чисто накрахмаленная ткань ложится в коробку для глажки. Простые повторяющиеся движения приносили душевное спокойствие, я втянулась в процесс, стараясь довести движения до автоматизма. Как хорошо хоть на пару часов не думать о том, что я в другом мире. Ах если бы в моем появлении тут крылся скрытый смысл… Жаль, что я не верила в тайные замыслы, слишком много раз наблюдала за тем, как череда случайностей рушит человеческие судьбы. Скорей всего я провалилась в другой мир, оказавшись в особом месте в правильное время.

Я очнулась и поняла, что мысли завели меня совсем не туда. Бесс права: дурочка я. Работаю в прачечной, а о собственном платье не позаботилась.

Меня оставили для деликатной работы одну в закрытой комнате без окон и не трогали до поры до времени. Идеальные обстоятельства. Я сняла фартук и отправила в раствор. Через минуту он плавал белым, как первый снег, без всяких пятен. Вскоре в чан отправилось платье, и я осталась в одном нижнем белье. Вздохнув, отправила в чан и его: привыкла стирать трусы каждый день.

Потом я хорошенько прополоскала свою одежду, выжала и повесила сушиться. На всякий случай закрыла входную дверь на задвижку и продолжила работать нагой.

Когда стопка кружева подошла к концу, я еле стояла на ногах. Мои бедные руки опухли, из мелких трещин сочилась сукровица. Не может быть, что я еще должна чистить камины. Это чистое издевательство! …Как и попытка одеть мокрое белье и платье. Хорошо, что в прачечной пар служил завесой, за которой я могла незаметно выскользнуть. По дороге меня только раз окликнула краснолицая женщина и с уважением поблагодарила.

— Тьфу-тьфу, кружево тебя слушается. Я попрошу тебя перевести ко мне, если ты согласна.

— Если миссис Ривз будет не против, — смиренно ответила я приседая в книксене.

Мне понравилось отстирывать кружева, по крайней мере в сто раз лучше каминов! Но соглашаться с щедрым предложением я не спешила. Помнила, что за стенку от кружев стоит кипящий чан и полный пара вредный воздух. Вот туда я не хотела попасть ни за какие коврижки, поэтому решила держаться от прачечной подальше. Я не хотела обидеть добрую женщину, но и обещать, зная, что не выполню обещанное, — опасно.

— О нет! С миссис Ривз спорить не буду. Доброй ночи! — дипломатично ответила я и выскользнула прочь.

Пока я занималась кружевом, на улице стемнело. Небо искрилось обилием звезд, на вечерних улицах под стенами дворца горели фонари, а дальний городок у озера красиво подмигивал окошками. Я шла по коридорам, опустив голову, стараясь казаться как можно незаметней.

Какая досада, что ужин мне тоже придется пропустить. Появиться в мокром платье на виду у остроглазых слуг — самоубийство. Как же хотелось есть!

Я подготовила все необходимое для чистки каминов в укромном уголке на втором этаже. Пока сновала туда-сюда за лимонами и дровами, спускаясь и поднимаясь по лестнице, услышала музыку, которая доносилась с первого этажа, где находился бальный зал. Играли вальс, и в мелодии даже было нечто знакомое, похожее на «Голубой Дунай». Мне ужасно захотелось посмотреть хоть одним глазком на званый вечер.

Я двинулась, как завороженная, вслед звукам скрипки по длинному узкому коридору. Впереди, подле открытой на щелку двери, собралось несколько любопытствующих слуг. Я встала за спинами на цыпочки, благословляя свой высокий рост.

Зал был великолепен. Высоченный потолок, расписанный под закатное небо с летящими между облаками ангелами. Череда хрустальных канделябров, искрящихся, словно в осколки стекла заключили звезды. Мраморные колонны, бесчисленные вазы с шикарными букетами цветов. А гости! Глаза разбегались при виде нарядов дам, каждое из них — произведение искусства: пышные юбки из тюля, открытые плечи, лебединые шеи, усыпанные драгоценными камнями. А прически — высокие, украшенные цветами или лентами, у самых богатых нитями жемчуга, рубинов, изумрудов. Кавалеры носили приталенные камзолы и пышные шейные платки из тонкого кружева. Увидев кружево, руки стало саднить еще больше, я представила сколько работы предстоит Мэй на завтрашний день.

На подиуме в дальней части зала сидела королевская семья. Пожилой король и королева на золотых тронах, подле них на креслах пониже двое принцев и принцесса. Старший принц выглядел очень бледным, что и неудивительно, учитывая близкий брак по расчету. Он сидел прямо, словно палку проглотил, черные волосы собраны назад, одет во все черное, с алой лентой через плечо.

Принцесса, напротив, была свежа, как весенний цвет. Одетая в нечто розовое и воздушное, с заколотыми наверх волосами в умопомрачительной высокой короне, усыпанной рубинами и розовым кварцем, она жадно осматривала зал и наслаждалась вниманием.

При взгляде на младшего принца сердце пропустило удар. Уж слишком он был хорош в праздничном камзоле и с распущенными волосами до плеч. Он сидел расслабленно и на танцующих глядел лениво, с дежурной улыбкой на губах. Принц мне нравился, а от переживаний последних дней чувства к нему обрели особую остроту. Ах, как мне хотелось поймать хоть бы мимолетный взгляд.

Я отступила в темноту, так и не замеченная слугами. На душе было отчего-то горько и тоскливо. В последний раз заглянула на кухню одолжить свечу и чистые тряпки и поднялась к своим каминам. У меня есть время до поздней ночи и десять комнат. Кошмар. Справлюсь.

Я обмотала руки чистыми тряпками и приступила к работе. Чистить камины в недавно стиранном мокром платье — глупость, поэтому я потратила несколько минут, чтобы раздеться. Сначала я поминутно оглядывалась на дверь, но в жилых помещениях сейчас было безлюдно. Аристократы танцевали внизу, слуги обслуживали пирующих или завистливо наблюдали.

Мимолетная грусть, проснувшаяся от взгляда на принца, разрослась в темную тень за спиной. Я боялась, что жизнь кончена, что скоро я превращусь в тупую машину по обслуживанию, подхвачу тиф и бесславно скончаюсь. Тосковала о маме, которая сейчас сидит у телефона и ждет информацию о безвестно пропавшей дочери.

Едкая боль пронзила ладони, я лишь крепче сжала зубы, принялась со злостью выгребать золу, лить скипидар на щетку и тереть кирпичи. Грусть отступала перед тяжелой физической работой, сменялась болью в мышцах. Смертельная усталость давала знать, глаза слипались, спина ныла от сгорбленного положения. Меня держал бушующий в венах адреналин. Без него десять каминов не победить.

Когда пришла очередь промыть камин теплой водой, я сначала смыла золу с себя, а потом, чистая, надела платье и отправилась в следующую комнату.

На пятой меня шатало. Шестая до восьмой прошли, как в тумане. Девятую я закончила на чистом упрямстве. Десятая оказалась самой роскошной, с огромным камином, в котором высилась целая гора золы. Она не поместилась в одно ведро. Пришлось мыться, надевать платье, выносить золу в общий мешок и возвращаться обратно. Стоял второй час ночи, кроме одной краюхи хлеба я с утра не ела ни росинки. Утренний чай с тостом, казалось, произошел целую вечность назад. Я без сил вытянулась подле камина в одном нижнем белье.

Из-за размера камина зола в основании кучи была еще теплой. Я с наслаждением погрузила в нее озябшие руки. Золушка, вот кто я. Настоящая золушка. Ничего не случится, если я пару минут передохну в благословенном тепле. Осталось совсем немного, я наберусь сил и все закончу.

Веки стали тяжелыми, и я решила дать глазам перерыв. Все тело гудело, и я не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась, как током ударенная, от тихого шелеста. Мне было тепло, уютно, будто меня укутали в пушистое одеяло. Я открыла глаза и увидела, что укрыта алым плащом, отороченным мягким мехом.

Подле кровати при приглушенном свете канделябра младший принц, повернувшись ко мне, расстегивал пуговицы на белоснежной шелковой рубашке. Камзол и красная ленточка были уже сняты и отброшены на стул.

Свет красиво поблескивал на гладкой коже груди, выделяя литые мускулы. В его позе была расслабленность человека после тяжелого дня. Пальцы расправлялись все с новыми пуговицами, потом и рубашка полетела к стулу, и принц остался голым по пояс. Высокий, атлетического сложения, с широкими плечами и узкой талией. Умопомрачительно красивый.

И тут я поняла весь ужас ситуации. Я голая, в одном белье, уснула на золе в его комнате. Меня накрыла удушающая волна стыда, хотелось провалиться сквозь землю от ужаса. Что он обо мне подумает? Что со мной будет?

— Я не хотел тебя будить, милая девушка.

Я вскочила на ноги, прижимая его плащ к груди, пытаясь прикрыться. Меня накрыла паника, голова была пуста, и я не знала, что сказать. Только смотрела на него, широко раскрытыми глазами, взглядом умоляя о пощаде. Мои щеки алели, да вся я от головы до ног покраснела от смущения.

— Подойди-ка сюда.

Я как завороженная сделала шаг вперед. Он преодолел оставшееся между нами расстояние, дотронулся до моего подбородка. Повернул лицо в сторону канделябра.

— Я так и знал, — прошептал он. — Хорошенькая. Мы виделись утром, не правда ли? Во время моего позорного бегства от домогательств вдовы М.

— Простите, пожалуйста, — тихо прошептала в ответ. — Я непростительно заснула во время исполнения обязанностей.

Он улыбнулся уголком губ. Его глаза затуманились.

— У всех нас был тяжелый день, это простительно. Ты красиво выражаешься, милая девушка. Чья будешь?

— Я безродная, — тут у меня прорезался голос, и я высоко подняла подбородок в знак протеста. Надоели со своим снобизмом.

Но принц оказался доволен ответом. Поднял бровь и улыбнулся уголком губ.

— Раз служишь в замке, значит, уже не безродная. Значит, моя, — сказал он удовлетворенно, и от его голоса пробежали мурашки по спине. — Почему у тебя повязки на ладони? Покажи свои руки!

Я покрепче перехватила плащ на груди и протянула ему правую ладонь.

— Обе! — повелительно приказал принц.

Я опустила глаза, еще больше покраснела и отрицательно замотала головой. Сердце как бешеное билось в груди. Если протянуть вперед обе руки, плащ упадет на пол, и я останусь в одном белье из моего мира. Ну уж нет!

— На служанок не посягаю, не бойся.

Я кое-как зажала мех подмышками, чтобы прикрывал грудь, и протянула ладони вперед, плотно прижав локти к телу.

Принц еле слышно добавил:

— Только если они не против.

Я вся вздрогнула, а принц будто специально провел пальцем по моим пылающим щекам. Затем подложил свои руки под мои опухшие ладони, обмотанные грязной тряпкой. Осторожно размотал ткань.

Даже в неверном свете пары свечей можно было рассмотреть обломанные ногти, вздувшиеся волдыри и сочащиеся сукровицей царапины.

— Новенькая, — то ли спросил, то ли утвердительно выдохнул принц.

Он наклонился и вытащил из-под кровати резной ларец, окованный металлом. Внутри на подстилке из бархата лежали в ряд бутылочки из темного стекла. Под ними надписанные бумажные конверты с порошками.

Принц насыпал на мои израненные ладони порошок. Он пах антисептиком и немного щипал, но я прикусила губу, не издав ни звука. За порошком на кожу капнуло несколько капель масла, сильно пахнущего ментолом. И еще чем-то, напоминающим сосновый лес.

Тяжелый балдахин затрепетал от невидимого ветра. Сердце бухнуло в живот, по позвоночнику поднялся холодок. Порошок зашипел, и я почувствовала, будто сотни корешков впиваются в кожу на руках. Не больно, но неотвратимо, как волна цунами. Над ладонями поднялся зеленый дым, завертелся колесом, подвластный пассам рук принца.

Я завороженно наблюдала, как срастаются царапины, как уменьшаются отеки. Ветер высосал из тела усталость и боль из мышц. Я почувствовала себя свежей, словно спала не пару часов, а целую ночь.

А вот под глазами принца залегла тень. Он пошатнулся на мгновение, а потом бережно вернул баночку на место, закрыл ларец и отправил его под кровать.

Вновь взял мои руки в свои. Провел подушечками пальцев, лаская, по только исцеленной, и потому особенно чувствительной коже. Ту будто закололо сотнями иголочек, а я утонула в наблюдающих за мной ореховых глазах.

Он сделал шаг вперед, и я оказалась плотно прижатой к его голому торсу. Принц завел руку за мою спину, почти обняв, пробежался пальцами по обнаженной спине, заставив восторженно выдохнуть.

Наклонил голову набок, прикрыл глаза длинными ресницами. Приблизил свои губы к моим, дразня.

У меня крышу от него сносило. В жгучий коктейль смешалось восхищение внешностью принца, благодарность за его заботу и уважение к таланту мага. Я внезапно поняла, что, кажется, пропала. Забудусь во влюбленности, в объятиях этого красивого мужчины. А что потом? Разве не жалка участь падшей служанки?

Чего я хочу? Вернуться назад? Или стать любовницей принца на одну ночь, а потом драить камины пока не умру? Нет, не этого…

Мне хотелось стать кем-то самой по себе. Изменить мир, оставить свой след.

— Нет, — выдохнула я ему в губы. — Я хочу быть эмбией…

— Неужели?

Он замер на расстоянии вдоха, давая мне возможность одуматься. Я вся дрожала, но упрямо отвернулась.

С яростным стоном принц отпустил меня и сделал шаг назад.

— Ну что ж, долг призывает меня предоставить шанс для обучения юной девы, окрыленной тягой к знаниям. Будь завтра к семи утра в главной библиотеке. Подобающе одетая.

— Да, Ваше Высочество, конечно, Ваше Высочество, — пробормотала я, позорно пятясь к своему платью. Схватила его и передник, прижала к груди и так же задом выбралась из комнаты.

Прижалась спиной к стене, горестно вздохнула. Меня охватило чувство, будто только что я совершила ужасную ошибку. Отказалась от своей судьбы.

Пока в коридоре было безлюдно, я надела абсолютно сухое платье и передник. Посмотрела вниз и заметила у стены аккуратно сложенную охапку дров, заготовленных мной заранее.

Миссис Ривз меня убьет, если я оставлю принца без отопления. Я горестно застонала, подняла дрова и, кусая губы, постучала в дверь…

Принц открыл сразу же, будто ждал моего возвращения с той стороны. Он иронично поднял бровь, глядя, как я раскладываю дрова в камине, не забыв о щедрой порции соломы. Под его пристальным взглядом я вернула заслонки на место, стараясь не думать, как выглядит со стороны девушка на четвереньках.

Принц улыбнулся уголком губ и сказал:

— Простите за неудобство, хотел бы попросить свой плащ обратно. Должен признать, он шел вам больше форменного платья.

Комплимент от самого принца, поразившего меня с первой встречи. Я прикусила губу, потупила взгляд, мучительно вспоминая причины, по которым решила отказать.

А потом на меня снизошла догадка: да ведь принц специально пристально смотрит на меня тяжелым взглядом и говорит столь низким соблазнительным голосом.

— Вы хотите заставить меня пожалеть о принятом решении?

Принц улыбнулся сиятельной улыбкой, скрестил руки на груди и с интересом на меня посмотрел.

— Непременно. Люблю проницательных девушек. Раз вы попросили о покровительстве, то должны понимать, что я лично ручаюсь за эмбию, поступившую в академию по моему контракту. Я желаю увериться, что вы проявите рвение в учебе и не будете отвлекаться на любовные увлечения.

Он подошел ближе, протянул руку, и я передала ему тяжелый бархатный плащ.

— Понимаете, я довольно часто нахожу скудно одетых девушек в своей постели, — доверительно сказал принц. — И ни разу они не забирались туда, движимые жаждой знаний.

Я поперхнулась, пытаясь сдержать нервный смешок.

— Полагаю, напрасно объяснять мое появление в вашей комнате чередой досадных случайностей?

— Вы совершенно правы, — принц смотрел на меня серьезным взглядом ореховых глаз.

Я в отчаянии поняла: что бы я не ответила — он останется при своем мнении. Будет считать, что я специально расположилась в одном белье, чтобы привлечь внимание принца.

— Тогда попрошу лишь об одном, — твердо сказала ему.

Принц нахмурился: вероятно, венценосные особы со временем развивают аллергию на просителей. Их окружают люди, движимые личными интересами. Но я отчаянно хотела доказать, что отличаюсь от них.

— Дайте мне шанс, пожалуйста.

С этими словами я вышла прочь. Подле порога обернулась. Совершенно напрасно, надо сказать. Принц провожал меня взглядом разгоряченного мужчины, обманутого в ожиданиях, и этот взгляд не обещал ничего хорошего.

По дороге из покоев принца сил хватило, чтобы вернуть ведро и тряпку с бутылками на место, а вот свою каморку я найти никак не могла. Пару раз заглядывала в комнаты служанок, один раз разбудила лакея и насилу убежала от непристойного предложения. Наконец под самым чердаком обнаружила заветную дверь, забралась в свою постель, стараясь не потревожить соседку. Укрылась колючим пледом, дала ноющему телу роздых на тонком матрасе.

Мысленно я все еще находилась в комнате с принцем, обдумывала остроумные реплики, которые могла бы бросить с независимым видом вместо невнятных ответов и безликого «да, Ваше Высочество».

Ах, какой принц был чудесный! Меня до сих пор жег сквозь платье жар, исходящий от его обнаженного тела. Не верится, что я нашла в себе силы отказаться от шанса ощутить вкус его поцелуя. Где-то, я собой даже гордилась. И надеялась, что принц не забудет меня, будет ждать завтра как и обещал в библиотеке.

Как мне повезло, что принц оказался не только красив, но и благороден. Если бы я попала в средневековый замок, то господин имел бы полное право задрать юбки служанки, не спрашивая ее мнения. Принц же был недоволен отказом, но отпустил. Отпустил и даже флиртовал, почти как с равной!

— Лисабель? — послышался сонный голос Мэй. — Ты вернулась? Я искала тебя в прачечной, но мне сказали, что ты ушла в жилую часть, а мне туда вход заказан. Я так и не поблагодарила тебя как следует утром. Прости, что из-за меня тебе пришлось работать допоздна. Я отплачу…

— Мэй, не надо. Я помогала тебе не ради выгоды… И поздно вернулась, потому что заснула прямо у камина.

Я спрятала лицо в руках. Как только вспомнила принца, у меня загорелись щеки.

— Заснула? Надеюсь, тебя никто не обнаружил? Миссис Ривз не в меру строга и жестока в наказаниях.

— Мэй! Я совсем забыла, что мне нужно поблагодарить тебя за прачечную, — перебила ее, вспомнив о вечерних событиях. — Я смогла отстирать форму от сажи. Хотя понятия не имею, что мне делать завтра. Ходить в мокром платье — мучение. Оно сохло целую вечность.

— Не беда, — отмахнулась Мэй. — У нас есть сушильня для случаев, когда аристократам срочно нужен определенный предмет гардероба. Буду стирать для тебя ночью, а утром возвращать чистое и сухое. Поспишь в моей рубашке, у меня есть запасная.

Мы говорили об одежде, а я мучительно хотела поделиться происшедшим и одновременно боялась довериться. Я не хотела потерять симпатию Мэй, единственного человека, которого могла с натяжкой назвать своим другом в этом мире. Что она подумает обо мне, узнав, что я чуть не оказалась в постели принца? Я так ничего не решила, Мэй повернулась набок и заснула, а я осталась разглядывать балки потолка при свете звезд.

Сон не шел. За окном ухала сова, в углу со стороны Мэй кто-то шуршал и грыз дерево, видимо, крысы. Я старалась лежать тихо-тихо, так как кровать скрипела от каждого движения.

Мне стоило выспаться перед завтрашней встречей с принцем, но сон не шел. Слишком многое следовало обдумать. Я чувствовала себя, словно самозванка на минном поле, которая шагает вслепую, каждую секунду ожидая взрыва. То, что до сих пор мне удалось удержаться на плаву, ничего не значит. Завтра решится моя судьба. Лучше бы мне обжиться в замке, а потом попадаться на глаза принцу, но обстоятельства сильнее меня. И это проблема.

Я привыкла быть сильнее обстоятельств. Когда другие студенты на моем потоке гуляли, я зубрила материал. На втором курсе начала работать в лаборатории. Туда же поступила на аспирантуру. Круглая отличница, гордость родителей. Я привыкла все контролировать, включая отношения с парнями.

За мной многие ухаживали, но Димка оказался самым настойчивым. Я уступила, и нам было хорошо вместе. Должна признаться, что не была влюблена в него… В Диме много было поверхностного: брендовая одежда, хорошая машина, престижная работа. Это все неплохо, но под привлекательным фасадом оказалась пустота. У нас не было ничего общего. Он выбрал меня из-за миловидной внешности и приличной карьеры. Мой характер и увлечения его не интересовали.

Пусть между нами были разногласия, я не ожидала предательства. А потом все завертелось, будто жизнь специально выдрала контроль из моих рук.

Правда ли я меня привлекает будущее эмбии? Отказаться от мужа и детей до тридцати пяти лет? Дикое требование. Я хочу найти любовь и стать матерью. Не понимаю, почему должна отказываться от столь естественного желания.

К тому же придется служить напрямую самому принцу. А значит, наблюдать за тем, как он ищет жену и строит семью. Сердце кольнуло иголочкой боли. Я знала его всего один день, но почему-то не хотела потерять.

Все это не имеет значения. У меня нет выбора. Я желаю, чтобы окружающие не вытирали об меня ноги, а относились как к равной. Это прежде всего. В средневековом обществе у женщин не было права голоса, тут же мне выпал шанс обрести влияние. Я должна им воспользоваться.

В шесть утра я встала с кровати. Расчесала волосы пятерней, постаралась уложить короткие светлые волосы в подобие прически. Вспомнила бабушкины уловки и пощипала щеки, чтобы хоть немного освежить лицо после беспокойной ночи.

Спустилась на кухню, где уже вовсю кипела работа. Сумела украсть яблоко, две булочки и чашку молока, но кухарка грубо окликнула:

— Эй ты, новенькая! Жди завтрака со всеми, ишь, наглая, отдай булку обратно!

Я тут же вернула булку на место, радуясь, что сумела спрятать ее товарку и яблоко за пазуху.

— Простите меня, пожалуйста, — смиренно сказала приседая в книксене. — Я вчера пропустила ужин и очень голодна.

— Раз наказали, значит, по делу. Дуй отсюда, кроме лимонов не смей ничего трогать, иначе не поздоровится!

Я сглотнула, отступила и постаралась скрыть слезы. Никак не привыкну к оскорблениям на каждом шагу. Удивительно, но единственный, кроме Мэй, кто отнесся ко мне по-человечески, оказался принц.

Еще бы узнать у кого-нибудь, где та самая библиотека. Я очень боялась опоздать, хотя времени в моем распоряжении было достаточно — часы показывали десять минут седьмого. Следует быть осторожной, на меня в любую минуту может наткнуться миссис Ривз. Ох, как она обрадуется сорвать все планы каким-то особо гадким заданием. Праздношатающаяся служанка — подозрительное зрелище.

Я поела в укромном уголке под лестницей, стараясь сильно не хрустеть яблоком, чтобы не выдать своего укрытия. После долгого поста еда показалась очень вкусной. Булка еще тепленькая, мягкая… Я собрала с подола крошки и решила, что жизнь не такая страшная. Еще побарахтаемся.

Руки чуть дрожали в предвкушении встречи. Под сердцем ныло, как перед прыжком в пропасть. Я не хотела думать, что может случиться, если принц передумает и забудет про меня.

Я прошлась по узким коридорам, выглядывая проход на сторону аристократов. Но тут были лишь подсобные помещения, в большинстве своем, запертые. Наконец за неприметной дверью обнаружилась гостиная, и я замерла в восхищении: мраморные полы с затейливым рисунком, высокие потолки с золотой лепниной, поддерживаемые анфиладой колонн. Служанки в белоснежных передниках и высоких чепцах уже сновали с тряпками в руках, убирая последствия вчерашнего празднества. Я тоже сделала вид, что очень занята. Было тяжело не глазеть по сторонам.

Залы следовали один за другим: малахитовый, золотой, хрустальный. Мне попадались уютные альковы, рабочие кабинеты, музыкальные комнаты, залы для рисования. Я повернула в другую сторону и наткнулась на комнату отдыха для стражников. Мною мгновенно заинтересовались проснувшиеся мужчины, и я ретировалась, пока они не начали задавать вопросы. Я мучительно боялась выдать свое незнание. Лучше не говорить ни с кем.

Время близилось к восьми, а я все еще не знала, где находится библиотека. Дорогу обратно в коридоры для слуг я теперь тоже найти не могла. К сердцу начала подбираться тщательно подавляемая паника. Во рту появился привкус железа, голова стала тяжелой от бессонной ночи. Я остро ощущала себя дурочкой, упустившей свой шанс.

Стоп. Вздохнуть, успокоиться. Перестать накручивать себя. Нужно встретиться лицом к лицу со своими страхами. Я подошла к ближайшему лакею и смиренно спросила:

— Я новенькая и совсем заблудилась. Не подскажете ли, где находится библиотека?

— Во вторую дверь слева, третий поворот направо, — холодным голосом сообщил он, не отрываясь от полировки серебряного подсвечника.

Я подхватила юбки и поспешила в указанном направлении. Взглянула на часы — без одной минуты восемь. Увидела впереди широкие тяжелые двери с парными ручками в виде львов, державших в зубах металлические кольца. Потянула дверь за кольцо и с облегчением увидела за нею высокий зал, заполненный бесчисленными полками с книгами.

Здесь было тихо. Мягкий ковер скрадывал шаги. В косых утренних лучах плясали пылинки. Я шла мимо полок, невольно заглядываясь на корешки книг. Тут и там попадались удобные кресла и диванчики с предусмотрительно подставленными табуретками для ног, но все они пустовали.

«Не пришел», — сердце пропустило удар.

Я обошла обширную библиотеку, удостоверившись, что на сей момент оказалась ее единственным посетителем. Без сил опустилась в одно из кресел. Мне хотелось плакать.

Обманул. Или не проснулся. Осталось подождать принца еще немного, а потом уйти прочь из дворца. Вернуться в лес и пытаться найти путь домой.

«Ладно. Воспользуюсь моментом и умыкну книгу пополезнее».

Я хмыкнула и принялась исследовать библиотеку. На душе было горько, но осознание того, что служба во дворце подошла к концу, придавало бодрости.

На потемневших от времени корешках золотым тиснением светились названия. Незнакомый шрифт заставлял сосредоточиться на каждой букве, и я с удивлением поняла, что все написано на английском языке. Но я-то воспринимала его как родной русский. Я замерла на месте, ошеломленная открытием, произнесла шепотом пару фраз… Не может быть… Я говорю на чистейшем английском, совсем без акцента, хотя в вузе еле-еле продиралась через учебники. Еще одно проявление волшебства. Или улика в ларец доказательств, что я тут оказалась неспроста.

На полке рядом со мной стояли в основном молитвенники. Я пролистала их мельком, мне было интересно найти упоминание о Богине, которая самолично появляется в этом мире. Но книги были схожи с теми, которые стоят в церкви в нашем мире: Ветхий завет, Новый завет, жития святых, Псалтырь…

Я прошла дальше. Просмотрела экономические сводки, со вздохом поставила книги на место. Ничего интересного. Следующий ряд меня обрадовал. Тут царила алхимия. Огромные талмуды с зарисовками и непонятными формулами. Вот бы найти что-то совсем простое, для новичков… Я достала большую книгу, на корешке которой было написано «Основы алхимии», устроилась на полу, перелистнула на первую страницу и углубилась в чтение.

— Я должен перед вами извиниться, — послышался полный уважения голос принца.

Я подняла голову и увидела над собою принца. Он был свеж, будто не пировал вчера до поздней ночи. Стоял, прислонившись к массивному стеллажу, скрестив руки на груди.

— Я позволил себе понаблюдать за вами немного, и, должен признаться, удивлен, застав вас за чтением книг. Я ожидал, что вы проведете время, стараясь выглядеть привлекательней для встречи. Признаю свою вину и приношу вам глубокие извинения.

Я устало выдохнула, стараясь не обращать внимания на то, как топленым маслом внутри поднимается радость от присутствия принца. От того, что он не забыл. Я тихо выдохнула:

— Вчера мы были на ты.

Он бросил на меня полный иронии взгляд из-под ресниц.

— Вчера я непростительно забыл о долге вежливости.

Я прикусила губу. Во всем дворце любой встречный не упускал случая обидно осадить меня, обозвать или подчеркнуть безродность. Одна Мэй оказалась мила, но она сама, бедняжка, в ужасном положении. И меня очень беспокоило несоответствие между высоким положением принца и уважением, которое он мне оказывал. Я ожидала от него снобизма, высокомерия, но никак не простого отношения, будто мы на равных. Так не бывает.

— Я простая служанка… — начала я, но принц меня оборвал.

Подав руку, заставил подняться на ноги, чтобы я не смотрела на него снизу вверх.

— Понимаю. Разрешите задать вам один вопрос?

Я вскинула на него удивленный взгляд. Принц провел меня к одной из кушеток возле окна, усадил на нее, а сам примостился рядом на подоконник. Посмотрел задумчиво в окно и спросил тихим голосом:

— Как меня зовут?

Я растерянно захлопала ресницами. Ответ на этот вопрос должен знать любой подданный. Королевская семья в этом мире гораздо популярнее, чем звезды кино в нашем, а уж слуги говорят о них не переставая. И даже младшего принца упомянули пару раз с тех пор, как я тут, только вот сказать его имя не удосужились. Я поняла, что своим молчанием выдаю себя с головой…

Надо же, он раскусил меня первым вопросом. Мои щеки заалели, я ответила:

— Не знаю, Ваше Высочество.

Когда меня загоняют в угол, предпочитаю придерживаться правды.

— Меня зовут Энтони Уильям Гилларез, — сказал он с теплой улыбкой. — Приятно познакомиться.

После его слов последовала пауза, явно предназначенная дать мне шанс назваться и рассказать свою историю. Я мяла ткань платья, стараясь потянуть время. К такому повороту событий я оказалась совершенно не готова.

Я считала принца дьявольски привлекательным, это так. Но инстинкт самосохранения сильнее любовных порывов. Энтони Уильям Гилларез мог одним словом лишить меня жизни. Я знала о принце недостаточно, чтобы довериться. Я вообще знала слишком мало, и это было главной проблемой.

— Скажите, чего вы боитесь? — спросил он, когда молчание стало тягостным.

Я бросила на него взгляд загнанной лисицы. Дыхание сбилось, я сидела, сжавшись в комочек, ожидая приговора. Светская беседа приобрела окрас инквизиторского допроса.

— Боюсь потерять власть над собственной жизнью, — наконец прошептала я осипшим голосом.

— Чужачка, — хмыкнул принц. — Власть над жизнью каждого — в руках главы рода. Так мы воспитываемся с детства. Вы из далеких краев, хотя на лазутчицу Эдомии или Палесдии не похожи. Даже им известны столь элементарные истины.

— Я не лазутчица, просто заблудилась и очнулась у вас.

— Ну вот. Понемногу истина проступает на поверхность. Я весь внимание.

Постепенно, слово за слово, принц вытянул из меня историю появления в их мире. Он хотел знать все детали: из какого источника я пила, где очнулась, с кем говорила, как попала во дворец. На определенном этапе он вывел меня из библиотеки в свой кабинет, там собственноручно налил мне крепкого коньяка в граненый стакан, чтобы у меня перестали трястись руки от напряжения, и достал из ящика стола завернутое в салфетку пирожное.

— Питаю страсть к сладкому, держу на черный день. Угощайтесь и ничего не бойтесь. Вы не сделали ничего плохого. Довериться главе рода — правильный выход из любой ситуации. Так почему, вы говорите, отстали от своих друзей в лесу?

Принца очень заинтересовал Димка. Он клещом в меня впился и не успокоился, пока не выведал все о наших отношениях: от знакомства, через ухаживание, до увлечения Лизкой на моих глазах. Его глаза блестели нездоровым блеском, когда он выпытывал, встречалась ли я с кем-то до Димы.

— Виталика можно не считать, мы только раз целовались, и мне не понравилось.

— Вот как? И чем он не удовлетворил ваши запросы? — со звонкой злостью в голосе спросил принц.

Мне не понравился окрас допроса и я попробовала протестовать.

— Ах, хватит! Давайте перейдем на ты, я чувствую, будто обсуждаю поцелуи с пожилым ректором университета!

Он удивленно заломил бровь и спрятал улыбку за ладонью.

— Если вы собираетесь в Академию Алхимиков, я буду вашим деканом там. По крайней мере, это положение я занимал до того, как государственные дела потребовали моего присутствия во дворце.

Надо же, он не просто умеет творить волшебство, он еще и преподает! У меня кружилась голова от перевозбуждения, я уцепилась за ускользающую мысль, пока не стало слишком поздно.

— Я просто не понимаю, какое значение имеют поцелуи с Виталиком? В гостье из другого мира вас должны интересовать новинки науки или вооружения!

— Если бы вы попали в комнату моего брата, вполне возможно, что беседа велась бы именно об этом. Но я сначала проверяю источник, а затем сами сведения. Узнать о вас все — вот моя цель.

Он откинулся в кресле и погрузился в раздумья, постукивая пальцами о столешницу. Похоже, допрос закончился. От нервов хотелось есть и я изничтожила пирожное под пристальным взглядом принца. Он слишком внимательно наблюдал за тем, как я слизала капельку крема на верхней губе.

Хитрить я умела плохо, и, кажется, сейчас выдала слишком много информации о себе. И, главное, непонятно, почему его интересовали мои отношения с бывшими…

Принц стукнул костяшками пальцев о стол, придя к какому-то решению. Посмотрел мне прямо в глаза, взмахнув длинными ресницами, и сказал.

— Богиней вы быть не можете.

Я наморщила лоб, пытаясь понять, о чем идет речь. Разговор принял совсем сюрреалистический поворот. Насколько я успела понять, Богиня всемогуща, разве она станет чистить камины? Я даже решила переспросить:

— Богиня? Которая приходит и решает все проблемы?

Он криво усмехнулся и подлил мне коньяку в стакан.

— Упрощенное описание, но верное. Вам как пришелице из другого мира простительно не знать нашу историю. Что ж, извините за отнятое у вас время. Можете возвращаться к вашим обязанностям.

Принц, казалось, потерял ко мне всякий интерес. Принялся просматривать документы из внушительной стопки в правом углу стола, что-то писать на бумаге и откладывать в стопку поменьше.

Я захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное. Принц как ни в чем не бывало сосредоточенно работал над документами, ставил печать где надо, кое-что вычеркивал, где-то добавлял ремарки ярко-красными чернилами.

А потом у меня предательски задрожал подбородок, как у девочки, которой сначала обещали конфету, а потом не дали. Он опоздал в библиотеку, наблюдал за мной, как за подопытной обезьянкой, внушил надежду извинением, затем мочалил целый час допросом очень личного характера. А когда понял, что я, видите ли, не представляю для него интереса, — отбросил, как ненужную вещь.

Слезы сами брызнули из глаз. Ужасно унизительно плакать перед оскорбившим тебя мужчиной, но тут я просто не могла с собой совладать.

— Д-да как вы смеете? — не сдержалась я.

— Простите? — он поднял красивые ореховые глаза от документов.

— Вы обещали мне совсем иное! Я бы не пришла сюда, если бы не надеялась на ваше покровительство.

Он откинулся в кресле, заново рассматривая меня, водя кончиком пера по своей щеке. Я нахохлилась, как голодная сова, и вернула ему взгляд исподлобья.

— Милая девушка, разве у вас, в вашем мире, принято просить безвозмездные уроки у правителя страны?

Я сжала губы ответив гордым взглядом. От злости на свою слабость (выболтала свои секреты незнакомцу) и на принца, который использовал меня, выпалила, не подумав.

— У нас я бы могла давать вам уроки элементарной вежливости!

Одна часть моего сознания кричала о том, что нужно молчать в тряпочку и не вступать в перепалку с влиятельным человеком. Другая же, женская, была крайне уязвлена оказанным пренебрежением и жаждала мести.

Я бы хотела оказаться сейчас перед ним в шикарном платье на каблуках, с идеальной прической, бросить убийственный взгляд и уйти прочь в закат. Недоступная и идеальная. Но на мне было платье служанки и клеймо безродной. Интерес из глаз принца исчез, и мне хотелось беззвучно кричать.

— Простите, милая леди, — со смеющимися глазами серьезно произнес принц. — Когда служанка предлагает уроки вежливости принцу, значит, тот серьезно провинился.

— Вы с легкостью раздаете извинения, но поступаете по-своему.

Он одобрительно кивнул.

— Вы проницательны, ценное качество в эмбии. Но кроме того вы ужасно наивны и совершенно не знакомы с реалиями нашего мира. Обучать вас — тратить время впустую.

Он говорил серьезно, без скрытой насмешки, которая до сих пор просматривалась в его отношении принца к служанке. И я поняла, что это окончательный вердикт.

— Что ж, ценю вашу честность, — сказала я, вставая с кресла. — Вижу, продолжать разговор не имеет смысла. Как и напоминать вам, что вчера вечером вы обещали дать мне шанс.

Я поправила передник и на пошатывающихся ногах направилась к выходу. Коньяк тут крепкий, меня проняло.

— Стойте, — попросил он тихим голосом. — Вы, словно модная игрушка из вашего мира, калейдоскоп. Открываетесь каждый раз с новой стороны при легком повороте пальцев. Затягиваете и завораживаете. Я должен признать, что заинтригован вами. К сожалению, долг диктует мне держать личные желания в узде, как бы ни хотелось вам помочь. Понимаю, что выдержать допрос было неприятно, мне он тоже не доставил ни малейшего удовольствия, но он входит в мои обязанности.

Я вздохнула и обернулась. Принц наклонился вперед в кресле, готовый вскочить и догнать меня. Его равнодушие было напускным. Мне на мгновение стало очень жаль, что не удастся узнать его лучше. Я все еще была обижена за его игру, но уже стала чуть лучше понимать мотивы. С его стороны я выглядела очень подозрительной личностью, и принц сделал все, чтобы выведать мою подноготную.

Принц Энтони встал из-за стола, подошел ко мне, взял за руку, повернул ладонь тыльной стороной вниз и осмотрел нежную кожу на месте вчерашних волдырей. Хмыкнул, видимо, представив, что нынешним вечером на ладонях появятся новые мозоли.

— Я не собираюсь отказываться от своего слова. Хотите стать эмбией — докажите свое желание и способности. Читать вы умеете. Прошу, выучите первую главу в «Основах алхимии». Я вас проверю, скажем, через неделю, что не поймете — объясню. И решу, сможете ли вы выдержать обучение в академии. Справедливо?

Опять ему удалось выбить почву у меня из-под ног и заставить надеяться. А вдруг подведет? Хотя… В библиотеку он пришел, как и обещал, а также дал мне шанс стать эмбией. У меня нет выбора, только довериться…

— Позвольте подарить вам одну мелочь, чтобы вечером на этих руках не выступили новые мозоли.

Он достал из ящика пару добротных кожаных перчаток. Женских.

Я взяла их, подумала немного и положила в карман фартука. Бросила прощальный взгляд, полный сожаления. Принц учтиво поклонился, будто я благородная дама, и поцеловал мне руку на прощание. Место, которого он коснулся горячими губами, словно пронзило током. Сердце мучительно забилось, и я поспешила прочь.

Я бежала по коридорам обратно в сторону служебной части. По дороге меня мучила мысль о том, что я ужасно подготовилась: нужно было ночью довериться Мэй и выведать у нее о младшем принце всю доступную информацию. Сама виновата, что опростоволосилась на элементарном вопросе.

Встреча с принцем Энтони Уильямом Гилларезом прошла плохо. Очень плохо. Но не фатально.

По дороге обратно меня перехватила под руку незнакомая служанка и доставила, как срочную посылку, прямо в кабинет миссис Ривз. Та нервно шагала по комнате из угла в угол, позвякивая ключами. Оборки кружевного чепца трепетали, совсем как мои поджилки.

Увидев меня, она скривилась в недоброй улыбке. Взяла со стола пару листков, скрепленных алой печатью и ленточкой, демонстративно и с удовольствием порвала надвое. Я смотрела на ее действия безучастно, поэтому миссис Ривз объяснила:

— Это был твой трудовой контракт, лентяйка. Я жалею о потраченном на тебя времени.

Она раздулась рассерженным драконом и извергла целую тираду о моей никчемности, черной неблагодарности и ужасах уготовленной мне судьбы.

— Будешь гнить в болоте, безродная тварь! В первый же день подвела, недаром род отказался от тебя!

Выслушивать оскорбления могло быть смешно, но после утреннего фиаско во мне бурлила обида и злость. Дикий крик экономки заставил чувства внутри меня завертеться в бешеном ритме урагана. Я сжала зубы, посмотрела на миссис Ривз исподлобья, сняла с себя передник, скомкала его в шар и кинула прямо в перекошенное от злости лицо экономки.

— Идите к черту! Вы и ваш проклятый дворец. Ноги моей здесь больше не будет!

Миссис Ривз сняла с себя тряпку, побагровела, сжала кулаки и выдала сквозь зубы:

— Я лично прослежу, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Убирайся!

Я развернулась и бросилась прочь из комнаты, по дороге задев плечом подглядывающих слуг, привлеченных громкими криками.

Один из лакеев, постарше и облаченный во фрак с серебряными пуговицами, перехватил меня за руку.

— Стой.

Я попыталась выдернуть ладонь, но он схватил меня крепко, будто железными тисками.

«Началось», — пронеслась шальная мысль. Я представила, как этот старикашка тащит меня в свой чулан, чтобы там приковать к батарее и делать со мной что вздумается. И никто за меня, безродную, не вступится.

Я собрала все силы и пнула лакея в коленную чашечку. Тот охнул от боли и выпустил мою руку.

— Стой, дурочка! — выдохнул он сквозь слезы.

Вместо него в меня вцепились неизвестно откуда появившиеся стражники. Я не успела и дернуться, как они с легкостью скрутили меня. Эти были не чета деревенским увальням Сэму и Питеру, которых я встретила в первый день. Стражники знали, что делали, и не дали ни малейшего шанса к сопротивлению.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не разрыдаться. Мне было отчаянно страшно. Я корила себя за глупую выходку перед экономкой, готовилась к смерти или участи похуже.

Лакей все еще баюкал свою коленную чашечку, осев на пол. Вокруг него хлопотали слуги, кто-то крикнул привести алхимика-целителя. На меня косились с неодобрением и осыпали бранью.

Кошмар, это просто кошмар. Я сейчас проснусь у себя дома, отправлюсь в лабораторию проверять, как растут в инкубаторе мои икринки. Включу большой микроскоп и буду наблюдать, как внутри каждой резвится рыбеныш, светящийся в районе головного мозга.

— Миссис Ривз, — прохрипел престарелый лакей. — Королевским приказом запрещено увольнять новую служанку. Перевести ее немедленно на должность ответственной за библиотеку.

Я замерла в руках стражников, растерянно глядя на старого слугу. Расталкивая толпу, прибежал молодой парень, одетый в черный камзол с красной вышивкой на обшлагах, осмотрел ушибленную конечность лакея. Дал тому выпить содержимое флакона из темного стекла, замотал колено специальной повязкой и помог подняться на ноги, вручив трость. Лакей морщился, но устойчиво стоял на своих двоих, опираясь на палку.

Стражники отпустили меня, и я осталась стоять побитой собакой, не зная, смеяться или плакать, потирая ушибленные предплечья.

— Простите меня, — выдавила я наконец.

Старый лакей отмахнулся, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Я спешил на крики и испугал тебя, дитя. Вот и поплатился. Целишься ты метко. Уже все хорошо, — одернул он целителя, пытавшегося взять его под руку.

Толпа начала потихоньку расходиться. Они перешептывались, косясь на меня, видимо, королевские приказы оспаривать не разрешалось, а поговорить хотелось. Даже старый лакей похромал прочь, а я осталась в коридоре напротив кабинета экономки и все никак не находила в себе душевных сил поднять голову и встретиться с ней взглядом.

— Королевский указ, значит, — едко произнесла она. — Так вот почему камин в комнате принца оказался неубранным. Ну что ж, проведу тебя на твою новую должность.

Миссис Ривз протянула мне скомканный фартук и добавила:

— Шлюха.

Оскорбление шилом вошло в самое сердце. Я захлебнулась от обиды. Самое ужасное — миссис Ривз была отчасти права. Горькая правда заключалась в том, что принц заинтересовался мною, после того как увидел в одном белье. Я хотела большего, но это уже мои проблемы.

Миссис Ривз оставила меня у дверей библиотеки и приказала ждать. Я не сопротивлялась, тихо стояла себе на одном месте. За несколько дней в этом мире я наглядно поняла, что мне стоит смирить свой жгучий характер. И все равно, назад, домой, не хотелось.

Поначалу я воспринимала происходящее как туристическую поездку в экзотическую страну. Мне было безумно интересно, по жилам тек адреналин, и я старалась побольше успеть, перед тем как проснуться. Встреча с эмбией Уилкокс и ее гостеприимство создали ложное ощущение, что все будет легко. Опасности казались ненастоящими, будто все происходит понарошку.

Самоуверенность меня и подвела. Я считала своей сильной стороной рациональный ум и целеустремленность, но если анализировать последние дни на трезвую голову, то меня спасли лифчик и трусы. Если бы принц не отдал приказ оставить новую служанку во дворце, я бы сейчас расхлебывала последствия собственной глупости.

Пока меня держали стражники, я увидела перед мысленным взором во всей красе кошмарное будущее настоящей безродной.

И страх пощечиной по лицу вывел меня из безучастного состояния марионетки.

Я глубоко вздохнула. Запястье ныло, на коже отпечатались крепкие пальцы старого лакея. Будут синяки. Мне было тошно вспоминать, как перекосилось лицо пожилого человека от боли, когда пятка врезалась в его колено. Не ожидала от себя подобной жестокости. Но хотя мне стыдно, я готова защищать себя вновь. Я никому не дамся в руки безмолвной жертвой.

Где же черти носят миссис Ривз?

Я поджала губы. Если я хоть немного разбираюсь в людях, она пошла разносить обо мне грязные сплетни, чтобы новая начальница была заранее настроена против меня.

Еще минут пятнадцать я протопталась у дверей библиотеки. Если это экзамен на выносливость, то я его провалила. Я зашла, расстроенная, в цитадель книг и рухнула без сил на одну из кушеток.

Нужно смотреть правде в лицо: я не могу понять саму себя. Несмотря на трудности, вернуться назад совершенно не хочется. Мне ужасно нравится в этом жестоком мире с жуткими правилами и тяжелой работой.

Почему? Что со мной не так?

Дома меня ждет аспирантура, любящая семья… Правда, я не готова возвращаться в квартиру, которую снимала с Димой, и выставлять его вещи. При мысли о его предательстве становилось противно на душе. Я совсем не разбираюсь в людях.

Не в Диме дело. Я нашла бы другого, уверена в этом. Это не причина отказываться от дома… Правда, мне уже двадцать семь, я давно выросла и должна строить свою жизнь…

Что можно сказать в свое оправдание? Что я обожаю неизведанное? Желаю всем сердцем прикоснуться к магии и понять, как она работает? Что меня завертело в красочном водовороте и затягивает все глубже в новый мир?

Я подошла к окну, отодвинула тяжелую парчовую занавеску и взглянула вновь на изумрудные холмы за чертой города, на мощенные кирпичом улицы, на марширующих во дворе стражников… Сказка, красивая сказка, подаренная мне одной. Как не схватить ее всеми пальцами и не держаться до победного конца?

Мне под руку попалась тряпка, и я принялась вытирать пыль с полок. Раз меня назначили ответственной за библиотеку, нужно соответствовать. Я принялась тихонько напевать себе под нос. Почему-то мне вновь начало казаться, что все будет хорошо. Раз уж я решила остаться, то сделаю все возможное, чтобы принц видел во мне больше, чем хорошенькую мордашку.

— Как интересно, миссис Ривз. Вы говорили о распутной лентяйке, я же вижу трудолюбивую молодую девушку. Вон как аккуратно пыль смахивает. Ни соринки не остается.

— Раз вы не желаете слушать голос разума, эмбия Лестер, ваше дело! Я свой долг выполнила.

Я вспыхнула, услышав, как меня обсуждают. Повернулась и увидела перед собой величественную женщину лет сорока, в наглухо закрытом платье до горла, украшенном у шеи белой камеей. Я склонилась в глубочайшем поклоне, успев заметить неодобрительный взгляд, брошенный эмбией Лестер на миссис Ривз.

Миссис Ривз вспыхнула и удалилась, напоследок многозначительно кивнув в мою сторону. Я поежилась под ее взглядом и перевела глаза на спокойную эмбию Лестер.

— Милочка, салфеткой пыль не протирают. Для уборки следует использовать специальные щетки, пойдем, я тебе покажу. Впрочем, мне других дел хватает, пришлю Милли, она все объяснит. Пока сиди тихо и, ради Богини, ничего не трогай. Мне все равно, что говорит о тебе миссис Ривз, только предупрежу, что я очень добра, пока мне не доставляют неприятностей.

Она остановилась, развернулась ко мне и сказала, не меняя дружелюбного выражения лица.

— Просчетов не прощаю. Книги должны содержаться в порядке, библиотека в чистоте, а твои отношения с принцем не становиться достоянием общественности. Я ясно выразилась?

Я опять присела в глубоком книксене и ответила вежливо, пряча улыбку.

— Постараюсь не разочаровать вас.

— Стараться недостаточно. Требуется в точности следовать указаниям, милочка.

— Будет сделано.

— Вот и отлично.

Эмбия Лестер будто вновь ожила и заулыбалась.

— Отдыхай, милочка, или спустись пообедать. Слышала, у тебя было бурное утро.

Она выплыла из библиотеки, я вновь поклонилась ей на прощание, прикусив щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Кажется, мне начинают нравиться эмбии. По крайней мере, чувствуется не только разница положения эмбии Лестер и миссис Ривз, но и само поведение отличается, как у уличной торговки и консультанта в элитном магазине. В этом мире чем выше человек по социальной лестнице, тем он приятней в обхождении. Хотя от этого не становится менее опасным. Нужно будет взять себе на заметку.

Принц Энтони Уильям Гилларез ждал старшего брата для семейного совета, задумчиво выводя на листе геометрические фигуры. Ричард запаздывал, что было ему несвойственно, а Энтони, вместо того чтобы размышлять о предстоящем разговоре по поводу возможной войны с Палесдией, думал о белокурой служанке.

Энтони никак не мог проникнуть в ее мотивы, а все непонятное раздражало, как не сходящееся решение ребуса. Младший принц любил загадки с самого детства. Докучал своим гувернерам, штудировал книги, блистательно закончил академию и остался в ней в качестве ученого, пока долг не позвал обратно во дворец. Любой, мало-мальски знакомый с королевской семьей, знал: тайной, красотой и недоступностью легко зацепить принца, а служанка будто нарочно использовала весь арсенал.

Это не могло быть случайностью.

Но какая же наглость! Энтони никогда не интересовался служанками, в его окружении было достаточно родовитых женщин, желающих его внимания.

И все же… Какой мужчина останется холодным, увидев нагую красотку, уснувшую на полу его комнаты? Энтони клюнул на крючок и уже приготовился смириться с низким статусом своей новой любовницы, раз та оказалась достаточно смекалистой, чтобы привлечь самого принца. Энтони ценил в женщинах ум не меньше красоты и мысленно добавил очков за смелый ход. Но эта выскочка посмела выставить его дураком, отвернувшись от поцелуя в последний момент.

Младший принц не терпел отказов. Он привык преодолевать трудности и добиваться желаемого любой ценой. До сих пор он ни разу не ставил себе целью завоевать женщину, те сами добивались его благосклонности. Он уже держал ее тонкую талию в своих руках, чувствовал голую кожу спины, вдыхал ее аромат, пахнущий костром. И как ведро ледяной воды на голову — повернутая щека в тот момент, когда губы были так близко, чуть приоткрытые, чувственные…

К черту! Его никогда не оставляли в дураках, но эта служанка перешла все мыслимые пределы. Она, видите ли, потребовала стать эмбией!

Принц вскочил и принялся мерить комнату нервными шагами.

Должность эмбии предлагают достойным серьезным девушкам, доказавшим свое рвение служением роду. И лишь после того как за ними тщательно наблюдали во время стажировки и после череды нелегких экзаменов. Стать эмбией для девушки открывало двери в мир богатства, власти, социального статуса.

А служанка запросто потребовала этого, будто речь идет о деньгах на булавки.

Как же все-таки ее зовут?

В определенный момент Энтони даже посетила шальная мысль, что служанка может быть Богиней, хотя это, конечно, глупости: до сих пор Богиня всегда оказывалась провинциальной девушкой из хорошего рода. Энтони даже обратился к помощи пророка, но тот не сказал ничего определенного, кроме того, что никто из королевской семьи еще не встретился с Богиней в ее нынешнем облике. И все равно, черт дернул принца попробовать. Некрасиво, но он воспользовался самым грубым и верным способом: расспросил о бывших увлечениях. Настоящая Богиня, как истинная леди, никогда не говорила о бывших мужьях (а их было довольно много).

Служанка же выдала все, вплоть до подробностей о поцелуях, будто в насмешку над тем, что Энтони ни одного не досталось. Ничего, кроме досады, он из этого столкновения не вынес.

Ему бы забыть об этой встрече и сосредоточиться на насущных задачах, но разгадка докучливой проблемы в образе белокурой девушки не давала ему покоя. Она из другого мира, как и ее предшественники, служанка быстро сгорит без должной поддержки, ее персона не должна занимать мысли принца. И все же он обещал ей уроки. Надеясь на что?

Что они ее спасут?

Библиотека — это рай. Я смогла сполна оценить прелесть своего нового назначения после суток в обществе каминов. Никаких мозолей на руках, прощай, тяжелая работа. Всего лишь протереть полки от пыли, раз в день пройтись влажной шваброй по полу, вынести мусор — и свободна. Главное, следить вечерами, чтобы никто из посетителей не заходил со свечой: огонь поблизости от книг строго запрещался.

А вот пить и есть во время чтения аристократы любили, и им это не возбранялось, поэтому в мои обязанности входило содержание небольшого буфета в смежном помещении. Там я перекусывала между делами, и, если честно, была счастлива избавлением от трапез в обществе слуг. Не из-за снобизма, а по причине страха. Я отлично понимала свое положение чужой и опасалась травли. Любой мог попробовать выслужиться перед миссис Ривз через устроение каверзы для служанки-выскочки. Нет уж, лучше держаться подальше от чужих глаз в моем личном мирке, заставленном пыльными фолиантами.

Каждую свободную минуту я возвращалась к «Основам алхимии» и старательно перечитывала первую главу. Я выучила ее почти наизусть, но так ничего и не поняла. При мысли о реакции принца на мою бесталанность в животе сворачивался спиралькой неприятный холодок.

Я человек науки. Привыкла осваивать новые знания, сидеть до поздней ночи над непонятным. Но «Основы алхимии» загоняли меня в тупик. Если бы я не видела своими глазами, как эмбия Уилкокс и принц лечили с помощью потусторонних сил, я бы давно отбросила эту ужасную книгу, обозвав бредом сумасшедшего. Как можно было относиться иначе к следующим строкам:

Хоть сотню раз читай этот текст, раздумывая над каждым словом, смысла в нем никакого. Если это основы науки, то я Дюймовочка. Может, между строками зашифровано тайное послание, но его смысл от меня ускользал.

Оживление первых нескольких часов сменилось черной тоской. Я отправилась на розыски книги не столь зубодробительной и увлеклась романом о похождениях некоего Дри, парня любвеобильного и остроумного. Мне так хотелось убежать от реальности, что я очнулась, лишь когда в библиотеку вошел посетитель.

Бледный, черноволосый, с безупречной осанкой, он не обратил на меня никакого внимания. Прошел мимо увлекшейся чтением служанки, выбрал том с полки и углубился в изучение, время от времени делая пометки в блокноте.

Я покраснела и попыталась как можно тише вернуть на место фривольного характера истории Дри и ретироваться в буфет. Знакомиться со старшим принцем, а это был именно он, у меня не было никакого желания. О младшем служанки отзывались как о добряке, а на деле тот оказался опасным хищником. Старшего же боялись, и я желала держаться от него как можно дальше, чтобы никогда не испытать на себе его характер.

Вскоре двери библиотеки распахнулись, и в зал вошел Энтони.

— Так вот ты где, Ричард! Я ждал тебя в кабинете.

Старший принц удивленно обернулся, при виде младшего скривился, как от боли, и устало протер глаза.

— Я совсем забыл о нашей встрече.

— Где твой виз? Он обычно держит расписание в идеальном порядке.

— Я услал Дерека в академию. Слухи подтвердились, Палесдия заполучила алхимию. Я только закончил расспрашивать нашего шпиона. Наглецы активно готовят армию. Ты мне нужен во дворце, поэтому Дерек отправлен выяснять имена предателей, а главное, их род.

— Ричард, академия тот еще гадюшник. Чужому ничего не раскроют. Я бы справился быстрее и эффективней.

Старший принц тяжело вздохнул и потер виски.

— Она уже тут… Пророк темнит, но сроки поджимают и знамения сходятся. Мы не можем позволить себе лишиться шанса на главное преимущество.

Энтони хмыкнул и ткнул брата пальцем в предплечье.

— Хорошенькое мне оставили дело. Бегать за юбками, отдуваясь за всех нас, пока ты прячешься за спиной эмбии Фаулз.

— Нам необходимы ее рудники.

Энтони подвинул к себе книгу, которую изучал Ричард, просмотрел несколько страниц тома и удивленно спросил.

— Генеалогическое древо Эдомии? С чего бы, брат?

— Энтони, к тебе едут сваты из Эдомии. Они, видимо, осведомлены получше нас и предлагают сотрудничество против Палесдии. Об этом-то я и хотел с тобой поговорить.

Теперь Энтони устало потирал виски и кривился, будто наелся лимона. И мне тоже было откровенно неприятно слышать о сватах. Неужели младший принц женится так быстро… Я совсем не успела его узнать.

— Нет, Ричард. Мне и так претит строить из себя болвана, обхаживая провинциалок. О принцессе из Эдомии можешь забыть.

Ричард сверкнул глазами и ничего не сказал. Показал пальцем на страницу книги в невидимом для меня месте, наверняка указывая на определенного человека в генеалогическом древе.

— Я прекрасно помню, что однажды Богиня пришла оттуда. Но это было триста лет назад, и та королевская линия оказалась неудачной. Наследники потеряли трон, что уменьшает шансы на повтор эксперимента: Богиня не любит слабаков.

— Раз ты в этом уверен, Энтони, нам ничего не стоит завернуть послов обратно, даже не оставив на ночлег. И приветственный пир устраивать нечего. Как и стараться выведать побольше о планах Палесдии. Союзники же и вовсе ни к чему…

— Ладно, прекрати свою лекцию.

Энтони забарабанил пальцами по столешнице знакомым мне жестом, выдавая внутреннее беспокойство.

— Мы примем их с радушием, коего эдомские послы не видели уже двести лет, а все потому, что мы стали слабы, как никогда, раз лебезим перед варварами.

— Понимаешь меня с полуслова. И еще одно, — добавил задумчиво Ричард. — Слышал, ты увлекся служанкой? В личные дела не вмешиваюсь, но помни, что эту связь легко выставить в неприглядном свете, а тебя превратить в шута в глазах общества. Это само по себе неприятно, но главное — о Богине можем забыть. Ее могущество лишена чувства юмора.

Энтони прочистил горло и сплел пальцы рук.

— Я не нуждаюсь в предупреждениях подобного рода.

Ричард встал из-за стола в полный рост. Косые лучи из окна упали на его лицо, заострили скулы, очертили изломанную линию носа и подчеркнули белизну кожи, превратив выражение лица принца в зловещее.

— Всего лишь стараюсь облегчить тебе жизнь, брат. Я легко могу избавиться от проблемы.

И тут он посмотрел через всю залу библиотеки прямо на меня. Я застыла каменной статуей, раскрыв рот от ужаса. Сердце отчаянно билось в груди, по спине пробежал холодок. Безразличие старшего брата оказалась притворством. Он прекрасно разглядел меня, когда вошел. А теперь предупреждал взглядом знать свое место.

Я сглотнула ком в горле. Энтони тоже резко встал, обернулся и заметил меня, дрожащую, как мышь при виде совы.

— Перестань пугать девушку, она из другого мира.

— Вот как? — Ричард прищурился, рассматривая меня еще пристальней. — Тогда забудь о том, что я тебе сказал. Проблема решится сама собой.

— Она решится без твоего участия, это точно.

Я заметила, как Энтони потянулся к поясу, где висела стеклянная трубка. Ричард тоже проследил за движением брата. Затем наклонился и прошептал ему что-то на ухо, глядя на меня.

Энтони нахмурился, но ничего не сказал. Ричард приветливо помахал мне, улыбнулся жуткой механической улыбкой и вышел прочь.

После ухода принцев я еще долго смотрела прямо перед собой, ничего не различая вокруг. В голове пульсировала лишь одна фраза, брошенная старшим принцем.

«Проблема решится сама собой».

Огненной вспышкой вспомнились слова эмбии Уилкокс, сказанные в первый день про людей из нашего мира: «Многих ждала незавидная судьба».

Кусочки паззла начали собираться в одну картинку. С попаданцами в этом мире происходило что-то очень плохое.

Все вокруг плыло, я тяжело дышала, будто пробежала длинную дистанцию. В ушах шумело, как после восхождения на гору, а во рту чувствовался привкус железа.

Как только я начинаю ощущать радость жизни, меня тут же сбивают с ног прицельным ударом.

Меня терзала неизвестность. Надвигалась беда, и я не знала, как от нее скрыться. Выбросить ли тряпку из рук, отправиться в бега обратно в лес и там пить из каждой лужи, не переставая? Или остаться, надеясь на покровительство младшего принца? Энтони заступился за меня перед Ричардом. Могу ли я доверять принцу?

Я представила, как выхожу из дворца, сделав вид, что отправилась по делам. Может, мне удастся добраться до внешней стены города, может, я смогу пройти какое-то расстояние по дороге. Как я смогу себя защитить в случае опасности?

Никак. Я не готова погибнуть темной ночью на безлюдной дороге. Нет, я слишком боюсь оставлять насиженное место. Видимо, выбора нет, и мне остается уповать на благородство младшего принца.

И на саму себя. Нужно взять себя в руки и вернуться к учебнику алхимии. Пусть слова соединяются в совершенно бессмысленные предложения, я должна справиться. Может, прозрею.

В библиотеке царила тишина. Мягкий ковер скрадывал шаги. Корешки книг, если не приглядываться к витиеватым надписям, казались знакомыми, как старые друзья. Можно легко представить, что я в читальном зале библиотеки большого города. И что надо мной не висит злой рок.

Книга по алхимии была раскрыта на конце первой главы. Я перелистала тридцать страниц назад, в самое начало, и погрузилась в чтение стихов.

Скорей всего речь шла о мироздании, о философском камне и его божественном происхождении.

От Сына свет свой берёт

Красная камедь которая тоже сияет

И так же луна поступает

Они с камедью думают оба что

В Сере философов жизнь

Я это скажу без сомненья

Наверное, я ждала от книги практических советов в овладении алхимией или рецептов зелий. Но если они и были, то зашифрованные в метафоры, смысл которых от меня ускользал. Я не знала, что такое красная камедь и почему она сияет подобно луне.

Текст меня раздражал. Я с удовольствием искала противоречия: свет луны — это отражение солнца, к философскому камню спутник земли отношения не имеет. И к сере тем более.

Раздражение нарастало, мысленные уговоры воспринимать алхимию серьезно, ведь от нее зависит моя жизнь, не помогали. В определенный момент у меня от напряжения и злости все поплыло перед глазами. Завертелись вокруг солнце и луна, божественные колесницы, комбустия, церация, альбификация[2]. Искусно выписанные гравюры полуголых дев, планет, драконов и единорогов пустились в пляс.

Мое сознание будто выплыло из тела, и теперь я наблюдала за собой сверху и со стороны, словно моя душа выпорхнула птичкой на соседнюю полку. Я отметила, что мне не помешало бы причесаться: вьющиеся светлые волосы торчали во все стороны непослушной гривой. В глаза бросилось отчаяние, сквозящее в согнутой фигуре с опущенной на сгиб локтя головой. Фолиант, казалось, нависает над моей тонкой фигуркой.

— Да гори оно все синим пламенем! — воскликнула я в сердцах.

Зажмурила глаза и прижала пальцы к вискам. В нос ударил запах гари, будто кто-то палил курицу над газовой конфоркой.

Я открыла глаза. Обложка пособия по алхимии обуглилась, по страницам гуляли синие язычки. Буквы на глазах чернели и скукоживались, исчезая в огне.

Я дунула изо всех сил. Пламя исчезло, оставив после себя сожжённые страницы и черную отметину на обложке.

Серебристой мелодией над моей головой зазвенел колокольчик, и уже через мгновение в библиотеку ворвалась эмбия Лестер с кувшином в руках.

— Где пожар? — воскликнула она. — Почему недоглядела?

Я сглотнула, в ужасе глядя на нее.

— Нет пожара, уважаемая эмбия…

Она потянула носом, явственно уловив запах гари. Прошла мимо меня (я постаралась прикрыть «Основы алхимии» другой книгой), подошла к окну. Понюхала вновь и задумчиво пробормотала.

— Королевская чета и придворные отправились на загородное гуляние. От пикника дымом пахнет, что ли?

Потянулась наружу и захлопнула окно, повернув задвижку.

— Проветривай только рано утром. В остальное время дня окна должны быть закрыты.

— Да, эмбия Лестер.

Я вскочила, чтобы присесть в книксене.

— Хорошая девочка, — похвалила она меня и вручила кувшин. — Будь с ним осторожна, тут специальная жидкость, чтобы тушить огонь. Верни этот на место за дверь, второй находится в буфете, третий — в архивах. Запомнила?

Я ответила кивком и книксеном еще глубже предыдущего.

Делать вид, что ничего не случилось, было крайне тяжело. Только что я или сошла с ума, или подожгла учебник. У меня подгибались ноги, я еле-еле удерживала увесистый кувшин. Когда эмбия Лестер ушла, я сползла на пол и уставилась в потолок.

Во мне пузырьками шампанского бурлила шальная радость. Я только что запалила огонь из ничего. Как это произошло, еще разберемся, но главное — я умею творить магию. Чувство всемогущества пьянило. По телу разлился восторг, как в тот миг, когда я обнаружила под микроскопом маленькие фенестры, окошки в кровеносных сосудах, через которые изучаемые мною гормоны поступали в кровь.

Какая бы беда мне ни угрожала, я найду способ с нею справиться. Потому что ужасно хочу испытать вновь потустороннюю силу, способную разжигать огонь. Всем сердцем желаю суметь делать то, что в нашем мире никто не мог. Испытать неизведанное. Но сначала нужно повторить урок и довести его до совершенства, чтобы принц мог меня обучать и дальше. Уж теперь-то не отступлюсь!

В библиотеку впорхнули две юные девушки. Очень не вовремя: пока они тут, можно забыть об алхимии.

Обе были довольно скромно одеты в платья пастельных тонов, в прическах — банты под цвет волос. Девушки принялись прохаживаться между стеллажами, перешептываясь. Я незаметно следовала за ними, надеясь услышать разговор. Любые сплетни — это дополнительная информация. Если обернутся, смиренно предложу свою помощь, как подобает хорошей служанке.

— Он попросил прогуляться со мною в саду перед закатом! Маменька счастлива и очень надеется на эту встречу. Даже не знаю, как смогу связно говорить в его присутствии — он так красив!

— Не обманывайся, принц всего лишь ищет сама знаешь кого.

— Ну и что? Главное, воспользоваться шансом. И водить его за нос как можно дольше. Ты просто злишься, что не получила приглашения. Ах, я смогу опереться на его локоть, может, даже упаду в обморок в его объятья! Милая девушка, — обернувшись ко мне, сказала она тонким голосом. — Не поможете ли вы нам найти книги о Богине?

Их разговор не сильно удивил меня. Я уже знала, что младший принц искал Богиню среди провинциалок. Естественно, они были в курсе его поисков и в свою очередь пытались спутать карты и выдать себя за желаемое.

— Простите, пожалуйста, я готова предоставить вам напитки и закуски по первому желанию, но с книгами не очень хорошо знакома.

Девушка с каштановыми волосами в голубом платье склонила голову набок и сказала:

— Говоришь так, будто образована и читать умеешь. Впрочем, от горячего шоколада не откажусь.

Вторая заказала травяной чай и печенье. Стоило мне отойти, как девушки с новым жаром принялись обсуждать принца. Как истинные сплетницы они коснулись стройности его ног, красоты филейной части тела и успехов у женского пола. Я слушала, поджав губы, щеки налились румянцем, и мне хотелось подсыпать им слабительного в чай.

Горькая правда заключалась в том, что эти две курицы имели больше прав на принца, чем я. Мне рассчитывать не на что. Принц уже проверил меня на божественное происхождение и разочаровался. Я могу надеяться лишь на то, что мой ум и способности произведут на него достаточно впечатления, чтобы взять на должность личного секретаря без близких отношений. Мне никогда не познать сладость его губ, не провести руками по плечам, наслаждаясь теплотой тела…

Мысли завели меня совсем не туда. Я поднесла серебряный поднос с дымящимися чашечками и вазой печенья к столику, за которым устроились две девицы. Они нашли тонкую книжицу и изучали ее со всем возможным усердием, что-то бубня под нос. Я отметила красочную обложку с изображением сияющей женщины, парящей в облаках, и пообещала себе обязательно заглянуть, когда посетительницы удалятся.

Когда мисс розовое и голубое платья ушли, на смену им появились две другие подружки. Одна в платье салатового оттенка первой листвы, другая в нежно-лиловом. Они все казались похожими друг на друга, словно сестры. Тот же бант в волосах и выражение невинности на личиках, будто дебютанток штамповали под копирку, или же они тщательным образом стремились подражать идеалу. Видимо, старались косить под Богиню.

Я с затаенной улыбкой предложила им перекусить и через несколько минут наблюдала за тем, как и эта парочка усиленно изучает брошюру о Богине, обсуждая принца. Статен, пригож, обходителен, великий алхимик-артефактор, уступающий лишь лорду Бестерну. Впрочем, лорд Бестерн тоже холост, в крайнем случае, можно положить глаз и на него.

Когда последние посетители покинули библиотеку, за окном была глубокая ночь, а у меня от усталости слипались глаза и ныли ноги от беготни в буфет и обратно. Воздушные создания опустошили запасы печенья, пирожных, какао и фруктов. От нескончаемого щебетания разболелась голова.

С замиранием сердца я подошла к заветной полке и достала учебник по алхимии. Красочный томик про богиню тоже манил меня, но учеба — прежде всего.

Я пробежалась пальцами по сожженной обложке. Сердце замерло при мысли о возможном наказании. Я уничтожила старинный фолиант, наверное, очень ценный. Вся радость от открывшихся способностей к алхимии ушла водой сквозь песок. Под сердцем ледяным осколком засела тоска.

Да, мне удалось привлечь внимание принца и даже выцарапать у него обещание помочь мне в обучении. Но как далеко простирается его терпение? Служанка должна знать свое место, особенно, если она портит имущество. От меня легко избавиться, старший принц и так обозвал «проблемой».

раскрытой странице голый мужчина по колено в геенне огненной держал колонну с бассейном, в котором прохлаждались Адам и Ева. Из-за спины мужчины выглядывали крылатый ангел и демон в голубом сиянии. По четыре стороны рыжего пламени висели колбы со стихиями: огонь, вода, земля и воздух. Под адом зеленый дракон с аппетитом поедал лягушку.

Мой мозг отчаянно пытался найти нечто, связующее картинки воедино: вспоминал библию, прочитанные легенды, исторические факты и мифологию. Показан ад и рай, стихии мироздания, скрытые символы. Все это вместе смешалось, как салат, заставило реальность сместиться. Тишина библиотеки приобрела глубину и значимость. Уже через мгновение я снова взирала на себя сверху.

Я не только видела обгоревшую обложку книги. Я была тисненой кожей, металлическими заклепками. Адам и Ева — начало мира, дракон и жаба — его конец. Я могу все, в том числе обратить золу и энергию в их изначальное состояние. В чистые страницы.

Я пошевелила пальцами, девушка внизу повторила движение ладонями с обломанными ногтями. Частички сажи заплясали в воздухе, завертелись, засосали в себя поток энергии и улеглись по-новому, нетронутые.

В углу библиотеки воздух будто сгустился, и я ощутила на себе пристальное внимание. Холодком по позвоночнику скатился страх. Существо, сотканное из темноты и магической силы, протянуло ко мне свое щупальце. Меж стеллажами в области абсолютной тьмы засветились два желтых глаза с вертикальными зрачками. Десятью кинжалами сверкнули острые когти. Оно приблизилось, обрело угрожающие очертания горбатого великана с длинными суставчатыми конечностями.

Я в ужасе кинулась обратно к телу, пытаясь защитить себя от нежданного гостя.

Очнулась. Схватила со стола алхимическую лампу, светящую ровным зеленоватым светом. Ткнула в темный угол.

Никого.

Чувство опасности пропало. Я была в библиотеке совершенно одна. И могла поклясться, что мгновение назад тут был кто-то другой.

И он хотел меня убить.

Я взглянула на алхимический том. Ни следа сажи, он даже выглядел обновленным, будто изданным из типографии сейчас, а не столетие назад. Лишь черные следы на моих пальцах напоминали о пламени, которое я смогла вызвать.

Или мне показалось, и ничего не было?

Я потрясла головой, стряхивая наваждение. Конечно, все было. Мне удалось сотворить волшебство, а потом убрать его. И все же руки дрожали, а сердце билось о грудную клетку раненой птичкой.

Я наскоро привела помещение в порядок, протерла поверхности в буфете, прошлась влажной тряпкой по полу. Часы показывали одиннадцать ночи. Я достала из кармана передника ключ и заперла библиотеку.

По дороге в свою каморку я вспомнила, что забыла просмотреть книгу о богине. Но возвращаться в библиотеку не было никакого желания. Я хотела увидеть Мэй, дружелюбную, милую, добрую Мэй, которой приходится похуже моего. С ней я обрету душевный покой.

Я твердо решила поделиться с нею переживаниями и попросить совета. Она дольше моего во дворце и может знать что-то полезное. Хуже не будет.

Почти полночь, но дворец еще не спит. В нижнем коридоре подле кухни царило оживление. Подавался десерт: торт в шесть этажей, увенчанный золоченой короной. Два лакея с кислой миной несли сие произведение искусства, украшенное кремовыми розочками. За ними следовали служанки с подносами, уставленными вазочками с бланманже.

Форма служанок была не чета моей: коричневое платье из добротной ткани с кружевом по подолу, белоснежный передник и чепец с лентами. Когда служанки проходили мимо меня, я вжалась в стенку.

— Уйди с дороги, — бросил мне лакей.

Но уйти было некуда, в узком коридоре проходящие задевали меня манжетами рукавов и ругались сквозь зубы. Последней в процессии шла миссис Ривз, следившая за порядком. Увидев меня, она сверкнула глазами и задела вазочку с белым желе.

Хрусталь ударил меня в висок, в лицо плеснуло желейным кремом. Звонкий стук бокала о пол — осколки стрелками брызнули во все стороны, царапая голую кожу на ногах. По лодыжке потекли вниз горячие струйки крови.

— Вычту стоимость из твоего жалования, — с удовлетворением бросила миссис Ривз и продолжила шествовать дальше, смахнув белую каплю с рукава.

Я тяжело дышала, в душе плескалась обида и ярость. Реальность вдруг поплыла, мне неожиданно стало все равно, будто я снова смотрела со стороны. Белые капли поднялись одна за другой с кожи белобрысой девушки внизу, выпутались из прядей ее волос, из ткани на груди. Собрались в бесформенный белый ком и помчались вслед за сухопарой фигурой удаляющейся экономки. Впитались в складки платья, оставив грязное пятно, будто миссис Ривз ненароком села в серую жижу.

Тут же в темноте коридора заклубился дым и зажглись два желтых глаза, пристально наблюдающих за мной. В горле застрял ком, нарастающей сиреной затрубило в ушах чувство опасности. Дымовые щупальца потянулись ко мне, и я юркнула обратно, нашаривая на полу осколок стекла побольше для защиты от монстра.

Никого. Я в коридоре одна, только слышится шум удаляющихся шагов.

— Убери осколки, или тебе не поздоровится, — настиг меня оклик миссис Ривз.

Подсобный шкаф, тот самый, в котором я пряталась в первый день, находился недалеко оттуда. Я достала щетку, совок и влажную тряпку. Собрала битый хрусталь, тщательно протерла пол.

Руки были заняты, а мысли собакой на цепи крутились вокруг происшедшего. Об алхимии я думать боялась, потому что как только вспоминала стихи из книги или тщательно рисованные гравюры, как тут же возникало чувство, будто за мной наблюдают два желтых фонаря. Мне казалось, что я схожу с ума.

К своей каморке я чуть ли не бежала, лихорадочно соображая, что рассказать Мэй. Взлетела по узкому лестничному пролету, скрипнула входной дверью. Я надеялась, что она еще не спит, что сможет выслушать, успокоить, разъяснить…

Мэй спокойно спала, длинные ресницы подрагивали во сне, лунный луч запутался в кудряшках, упал на розовую гладкую щеку. Она выглядела красавицей, если забыть о шраме на правой стороне. У меня не поднялась рука нарушить ее хрупкий отдых. Моя работа в библиотеке несравнима с долгими часами в жаркой прачечной.

Пусть спит.

Я залезла на свою лежанку. Отметила, что матрас жесткий и весь в комках, вчера я была слишком уставшая и испуганная, чтобы обратить на это внимание. С некоторым усилием мне удалось найти удобную позу и с облегчением закрыть глаза. Я была измучена недостатком сна, нервами и неизвестностью. Перед тем как ускользнуть в сон, я заметила, что в углу начала клубиться тьма и зажглись потусторонние огненные фонари.

«Мне мерещится», — успокоила я себя.

Глаза не открыла. Лежала и старалась спокойно дышать.

Тьма собралась в горбатый облик плечистого великана с глазами-плошками и руками орангутанга до пола. На пальцах блестели когти-лезвия длиной в кухонные ножи. Он подбирался ко мне медленно-медленно, как кот во время охоты на пичугу. Перебирал пальцами в воздухе, создавая колючий веер, обдувая неприятным ветерком.

Я не смотрела в его сторону, но знала, что он там. Это игры воспаленного разума, на самом деле монстра нет. Он появлялся два раза до этого, и стоило вернуться в реальность, как он исчезал. Мне нужно постараться не думать об алхимии, не покидать свое тело, и тогда я буду для него неуязвима. Что делали в старом фантастическом рассказе? Прятались под одеяло?

Существо из мрака и железа подбиралось все ближе. Обогнуло лежанку Мэй, не проявляя к ней интереса. Наклонилось надо мной, так чтобы я смогла рассмотреть мышиную шерсть на морде, острые желтые зубы, светящиеся глаза с зрачками, сотканными из темноты. Взмахнуло когтями-лезвиями в воздухе.

С чавкающим звуком сталь вонзилась в мое предплечье. Я закричала раненой ланью, руку разорвала адская боль. Занесла вторую ладонь и со всех сил двинула по монстру адским пламенем из книги по алхимии.

— Лисабель! — закричала Мэй.

Я очнулась. На моем предплечье расцветал ожог. Красная кожа алела даже в темноте комнаты, вздувались наполненные прозрачной жидкостью волдыри. Горело покрывало и мое платье. В комнате клубился дым.

Мэй вскочила с кровати и окатила меня водой из кувшина, стоящего у окна.

Пламя улеглось. Я неотрывно смотрела на руку в том месте, куда меня полоснул монстр. От его клинка не было и следа. Только тот вред, что я причинила себе сама алхимическим пламенем.

Все-таки сумасшествие. Но не стоит сомневаться в том, что оно меня убьет.

Я плакала навзрыд, а Мэй перевязывала мое плечо. Она сочувственно выслушала сбивчивый рассказ о событиях последних пары дней, поддакивая в нужных местах. Я крупно рисковала доверясь ей, но у меня не было никого другого и я отчаянно нуждалась в друге. Я и так на пороге гибели.

— Лиса, ты из другого мира? Расскажи, как оно там?

Мэй оказалась благодарным слушателем и даже погруженная в собственную боль, я отметила, как ладно она разговаривает. Будто из благородных, а не служанка от рождения.

— Совсем по другому. У нас нет разделения на кланы как у вас. Каждый за себя, но вместе с тем, я никогда не чувствовала себя такой одинокой как теперь.

Мэй понятливо кивнула. И горестно произнесла.

— Я ничего не помню из прошлого, только с того момента, как очнулась в доме лекаря. Но он был добр ко мне, как и жители деревни. Я пришла сюда в надежде на покровительство короля. Смотри — Мэй протянула вперед ладонь. На тыльной стороне ладони алел ожог, схожий с тем, что сейчас цвел на моем предплечье. — Это сделала Уинни в отместку из-за того, что я вступилась за тебя утром, когда она назвала тебя некрасивым словом. Хлестнула меня по руке платьем прямиком из кипятка. А еще Уинни надеется, что ее переведут на более легкую работу — стирку кружева. Быть служанкой во дворце это не иметь рода совсем. Я смутно помню свою жизнь до удара, — Мэй бессознательно поднесла руку ко шраму, — но кажется, все было иначе. Я была любима.

— Мэй, ты знаешь что-нибудь об алхимии?

— Ты спрашиваешь не того человека. Тебе следует прямиком отправиться к тому, кто вручил тебе учебник. Все равно не сможешь заснуть.

— Потревожить принца?

— Он согласился давать тебе уроки и сейчас как раз время для одного из них. Лиса, я не хочу пугать тебя, но люди из вашего мира обычно быстро погибают при странных обстоятельствах.

Мэй закончила накладывать повязку. Спрятала мазь, которую она держала для собственного шрама. Я вытерла слезы, убаюкивая обожженную руку.

— Пойду к нему. Хуже не будет. Мэй, спасибо, что возишься со мной!

Я обняла ее худенькую фигурку, стараясь не задеть больную руку.

— Лисабель, во всем дворце ты единственная, кому не наплевать на меня. Я не могу тебя лишиться. Мы должны держаться друг за дружку.

— Я ненадежный якорь, Мэй. Но очень ценю твою заботу. Хотелось бы мне знать, что с тобой случилось.

— Меня кто-то толкнул со скалы, так сказал лекарь. Сама ничего не помню, и не смогла обнаружить никого из своего рода. Я все надеюсь, что мой бывший покровитель пожалует во дворец рано или поздно, и узнает меня.

— И тогда ты перейдешь род? Это возможно?

— Да, конечно, когда все стороны согласны. Меня тут никто держать не будет, на счет этого я спокойна.

— Ты очень красиво разговариваешь.

— Мне все это говорят. Может быть я даже была эмбией, но способностей к алхимии у меня нет. Скорей всего белошвейкой из респектабельного дома, потому что кружева я умею не только стирать, но и плести.

Мэй мечтательно улыбнулась. Затем достала из по кровати ларец.

— Лиса, тебе не слишком больно?

— Нет, я очень хочу посмотреть.

— Ну ладно. Тогда смотри и выбирай, какое тебе нравится больше всего. Дарю!

В шкатулке лежали стопочкой плетенные паутинки расшитые жемчугом и самоцветами. Я с благоговением подняла воротничок тончайшей работы, искрящийся мелкими бусинками словно Мэй удалось вплести снежинки. С ума сойти, это ведь сделано руками, не промышленной машиной. Сколько времени и сил она потратила на кружево?

Более практичная часть меня задалась вопросом, где Мэй раздобыла драгоценные камни, но она предупредила мой вопрос:

— Я подбирала бусины на полу прачечной по вечерам. Мы должны все относить управляющей, но… Я украла их. Теперь ты знаешь мой секрет.

— Мэй, я не собираюсь тебя выдавать.

— Я знаю. Просто хотела, чтобы ты доверяла мне.

Мне больше всего приглянулся голубовато-белый в искрах, подходящий самой снежной королеве. К нынешнему платью я его боялась даже подносить — оно было окончательно и бесповоротно испорчено. Я горестно вздохнула.

— Иди, пока хватает смелости, — подтолкнула меня Мэй.

Я вышла в темный коридор. Мрак тут же заставил сердце биться чаще и я заспешила в сторону комнаты принца, пока мои кошмары не погнались следом.

Я бежала по секретному коридору мимо череды комнат. Позавчера я хорошо запомнила каждую из них. С легкостью узнала неприметную с этой стороны серую дверь, ведущую в комнату принца.

Под ребрами затрепетали бабочки. Я опустилась на колени и заглянула в светящуюся замочную скважину.

Принц не спал. Он сидел за тяжелым столом при ярком свете алхимической лампы и увлеченно что-то мастерил. Каштановые волосы рассыпались по плечам, на щеках росла двухдневная щетина, над верхней губой темнели еле заметные усы. Серьезное выражение красивого лица, словно выточенного рукой скульптора, с вертикальной морщинкой между бровей. В одной руке отвертка, вторая порхает над аппаратом, рассыпая зеленые язычки пламени.

Я выдохнула и отползла обратно в тень. У меня не хватит наглости отвлечь его от важного занятия. Я баюкала обожженную руку и кусала губы, чтобы не расплакаться. Глупо испугаться в последний момент, но мне была непереносима мысль, что принц может отказать в помощи. Тогда я точно погибну, я это чувствовала где-то глубоко внутри, где шевелилось новое знание магии.

По обе стороны от меня заклубилась темнота. Сердце ухнуло вниз и отчаянно застучало. Я сжала зубы и замотала головой. Щелчок замка, затем скрип открываемой двери выдернул меня из паники.

Я задрала голову. В светлом дверном проеме грифельным карандашом выделялся стройный силуэт принца.

— Вижу полночные визиты вошли у вас в привычку, — начал он с улыбочкой, а потом, разглядев мою скорченную фигурку сказал совсем по другому. — Что с вами? Вы ранены?

Он поднял меня под больную руку. С заботой и вниманием проводил в свою комнату. Не побрезговал усадить на вышитое покрывало королевской кровати.

Я не выдержала доброты и разрыдалась как маленькая девочка с истерикой и подвыванием. Принц обнял меня, прижал к своей груди, остерегаясь не задеть больную руку. Гладил по голове и шептал успокоительные слова. Кажется, он даже поцеловал меня в волосы.

Когда я успокоилась, он не задавая лишних вопросов, принялся за рану. Ругаясь сквозь зубы, принялся разматывать повязку, заботливо наложенную Мэй. Ее мазь не очень помогла — волдыри прилипли к ткани и я плакала навзрыд, пока ошметки бинта не были отброшены в угол комнаты.

— Откуда это? — спросил принц.

Я давясь слезами объяснила ему, что нанесла увечье своими руками.

— Потерпите немного, умоляю.

Он повторил вчерашнюю процедуру и вылечил меня, ценой углубившихся морщин и темных кругов под глазами.

— Простите, что нарушила ваш покой, — всхлипывая сказала я. — Я боялась, что не переживу эту ночь.

Он потребовал от меня точного пересказа происшедшего. Внимательно выслушал о монстре с мышиной шерстью, глазами-плошками и стальными когтями.

— Вижу в искусстве алхимии, вы добились успехов, — наконец заключил он.

— Но что за существо преследует меня?

— Учебник по алхимии помогает сознанию перейти в плоскость, в которой мысль может взаимодействовать с тканью реальности. Влиять на связи между атомами сущего. Так, обученный алхимик может превратить свинец в золото движением пальцев и собственной энергией.

Принц продемонстрировал фокус. Взял на ладонь со стола осколок металла размером с дождевую каплю. Сосредоточился и на моих глазах металл загорелся и из серебряного превратился в золотой.

Принц стер со лба испарину пота и продолжил.

— К сожалению, подобное обращение губительно влияет на головной мозг. Начинающие алхимики в первую очередь направляют силу на самих себя.

Принц нахмурился и посмотрел поверх моего плеча, боясь встретиться взглядом.

— Занятия алхимией сродни помешательству. Оживают детские кошмары, на каждом шагу мерещатся враги. Постепенно связь с реальностью теряется. Выдуманная угроза кажется настоящей. Необученные алхимики особенно из вашего мира более всех подвержены недугу. Они пытаются защитить себя от врага. Чаще всего испепелить. И сжигают сами себя.

Я поежилась от нехорошего предчувствия.

— Я прошу вас, — тихим голосом сказал он. — Не отчаивайтесь. Ни один пришелец из вашего мира не прошел формальное образование.

Я задохнулась от мысли о том, что своими уроками принц в сущности предложил меня спасти. Мне стало стыдно за предвзятое мнение о нем.

— Почему алхимия опасней для пришельцев из другого мира?

Он взял мою руку в свою, прогуливаясь пальцами по нежной коже на запястье. Ладони у принца мозолистые, будто он не брезговал тяжелой работой. Я вспомнила, что о нем отзывались как о талантливом артефакторе. Прикосновения посылали волнующие разряды от руки прямо к сердцу.

— Потому что у нас есть якорь. Люди, прочно связанные с реальностью, способные удержать мага от помешательства. Поэтому род важен, без него одиночки пропадают. Наши родители, друзья, наставники, невидимыми нитями спасают от смерти. Тебе тоже нужен такой человек.

Я сразу вспомнила Мэй. Она заботилась обо мне с первой же встречи в темноте подсобного шкафа. Принесла хлеб, когда я была голодна, успокоила мои слезы. Я бы и без совета принца постаралась сохранить с нею дружбу.

— У меня есть якорь, — тихо повторила я, улыбаясь про себя.

— Я рад, — сказал принц с довольным выражением лица. — Что вы видите во мне близкого человека

Мои губы дернулись в саркастической усмешке, я кокетливо опустила голову, и стрельнула насмешливым взглядом.


- Я имела ввиду мою соседку по комнате, служанку.

Принц запрокинул голову и весело засмеялся, расслабив плечи. Потом посмотрел со смешинкой в глазах и сказал:

— Ловко же вы осадили меня. Нечего принимать вашу привязанность на свой счет.

Я в свою очередь закусила губу и ответила ему с затаенной тоской.

— Я бы держалась за вас всеми силами, Ваше Высочество, но вижу, что не удержу.

Он тоже посмотрел серьезно, на мгновение задержав мою руку в своей. А потом тихо произнес:

— Настоящие алхимики так легко не сдаются. Мне еще многому предстоит вас научить.

И качнулся вперед, так, что его губы оказались на расстоянии вдоха от моих. Магия его прикосновений вскружила голову, меня затянуло в омут томление по вкусу его поцелуя. Как зачарованная, борясь с собственными желаниями, я отвернулась и подставила ему щеку. Во второй раз.

Когда он разочарованно выдохнул, я, противореча сама себе, залезла к нему на колени, обняла за талию. Уткнулась носом в шею, вдохнула его запах полной грудью — запах мускуса и лимона. И еще нотки машинного масла, наверное от незаконченной поделки на столе. Принц тоже обнял меня за талию.

Время остановилось. Я никак не могла найти в себе силы отпустить его. Было слишком страшно, что прогонит. Я цеплялась за него, касалась губами жилки на шее. Принц гладил меня по спине.

Наконец он отстранил меня. Посмотрел затуманенным взглядом.

— Мне кажется, — прокашлялся он. — Вам лучше заночевать сегодня в этой комнате.

Я не сразу поняла смысл его слов. Смотрела на его щетинистый подбородок, на полную нижнюю губу. А когда суть предложения дошла до измученного мозга, прошептала:

— Нет-нет, это недопустительно. Обо мне и так ходят слухи.

— На диване, естественно. Я не навязываюсь против воли. Буду рядом, если вам покажется, что кто-то собирается причинить вам зло.

Он указал мне на довольно длинный диван с горой подушек в противоположном конце комнаты.

Уйти в темный коридор и там переживать ночь казалось верхом глупости. Принц спас меня своим щедрым предложением. Да еще в ответ на повторный отказ. Энтони определенно лучше, чем я думала.

Меня озарило откровение, что до сих пор я судила Энтони по меркам Димы. Постоянно ожидала подвоха. Но если задуматься — принц перевел меня в библиотеку, дал учебник по магии, дважды вылечил. И что самое главное — ни к чему не принуждал.

Диван манил меня. Намерения вернуться к Мэй сдались и уползли прочь. Я подошла к на ватных ногах к золоченной лежанке, с вышитыми на шелке райскими птицами и бесчисленными декоративными подушками. Одну за другой переложила подушки на подоконник. Принц принес мне свое покрывало и убедился, что я удобно устроилась.

О почти поцелуе не было сказано ни слова. Ни намека на упрек.

— Постарайтесь заснуть. Мне нужно кое-что закончить при свете лампы, я вас не потревожу.

Я наблюдала за тем, как он сосредоточенно мастерит что-то на большом столе в одной батистовой рубашке. Любовалась им и отчаянно хотела подойти, заглянуть через плечо, прикусить мочку уха, посмотреть на его работу. Я сознательно лишила себя этой возможности.

Наконец принц довольно посмотрел на дело своих рук и потянулся выключить лампу. Перед тем, как потушить свет он бросил последний взгляд на меня, и могу поклясться, он был полон тепла.

Я слышала как принц прошел к своей кровати. Зашуршало одеяло, потом стало тихо.

Темнота выбросила меня из состояния мечтательной беспечности. Мрак был беспощаден и в нем клубилась угроза. Я старалась не думать о ней, но в том месте, где находился камин зажглись желтые глаза.

Я выдохнула сквозь зубы. Сердце отчаянно билось, выбивая чечетку страха. Монстр высунул крысиную голову из камина повел носом из стороны в сторону и замер, смотря в моем направлении.

Я прикусила щеку изнутри. Замерла, набираясь смелости для следующего шага. И рванула, так быстро как могла по направлению к большой кровати. Прошлепала босыми ногами по полу, закинула колено на прохладную простыню. И шмыгнула, затаив дыхание, под бок к принцу.

Энтони будто ждал меня. Обхватил за талию сильной рукой, прижал спиной к своему животу. Я положила щеку на его плечо, он укрыл меня одеялом, закутал в кокон.

Я еле дышала от острого ощущения облегчения. Рядом с ним страх растворился. Моя спина идеально вписывалась в изгиб его тела. Мне было тепло, безопасно. А еще тягуче сладко от его близости и недоступности одновременно.

Я могла повернуться в впиться губами в его губы, обвить руками шею. Его дыхание опаляло затылок. Но я не двигалась, тихо лежала, наслаждаясь теплом его тела. Делая вид, что не замечаю, как признак его вожделения упирается мне в бедро.

Я боялась нарушить равновесие. Если бы его рука пришла в движение и накрыла грудь, я бы не сопротивлялась. Но он не делал первого шага. Только прошептал на ухо:

— Раз мы спим в одной кровати пришло время перейти на ты. Буди меня, если кошмары станут слишком реальными.

— Кошмары отступают, когда я рядом с тобой, — прошептала я в ответ.

Он крепче прижал меня к себе. Я чувствовала спиной как часто вздымается его грудь. О чем я думала, когда лезла в кровать к Энтони? Это же прямое приглашение, будто вкусно благоухающая трапеза, на застеленном скатертью столе.

И я тоже не против, меня отчаянно тянет к этому мужчине.

— Как все-таки тебя зовут?

— Света, — вырвалось у меня на автомате.

— Так вот, Света, ты попросилась в эмбии, поэтому я не имею права тронуть тебя, но если будешь лезть в объятия, то решу, что ты отказалась от своего выбора.

Меня жгла тяжелая рука на талии, тягучее чувство наслаждения обвилось вокруг ребер, растопленным маслом спустилось по животу в ложбинку между бедер. Объятия принца манили, я всем телом ощущала его стройное мускулистое тело сзади, тело молодого мужчины, пылающего страстью. О да, я хотела ему отдаться. Нет ничего слаще чем позволить себе дышать его запахом всю ночь напролет, утолить голод, который охватил меня в ответ на звук его низкого голоса.

Я нашла в себе силы оттолкнуть руку и отодвинуться на другой конец кровати. Пустой и холодный.

Энтони резко выдохнул.

— Скажи, почему тебя прельщает участь эмбии?

Я помедлила с ответом.

— До того, как попала сюда, я сама отвечала за свою судьбу. Однажды вкусив свободу, не согласишься на меньшее.

— Хорошо. Тогда позволь показать тебе, от чего отказываешься.

Энтони резко перекатился и оказался надо мной, вжал меня в кровать бедрами, навалившись сверху горячим телом. Завел мои руки за голову, склонился над лицом. Нежно завел непослушную прядь волос за ухо. Наклонился к шее, подул в ухо тихонько прошептав, какая я красивая.

По телу пробежала дрожь, я затаила дыхание и закрыла глаза. Вид его лица, склонившегося над моим, растрепанные волосы, взгляд, полный желания, пьяный от близости. Лучше не смотреть, не соблазняться.

— Нет… — прошептала я.

Откуда это глупое упрямство? Я должна признаться, хотя бы самой себе — оно вовсе не из-за желания обучаться в академии. И не для того, чтобы добиться стабильного положения в этом мире. На самом деле, я просто слишком бережно отношусь к собственному сердцу. Принц умелый соблазнитель, нужно отдать ему должное, но он так же ничего не обещает. А это слишком мало. Я жадная. Мне нужны заверения о вечной любви и преданности. Я не согласна на меньшее.

С Димой я была не требовательна, потому что рядом с ним мое сердце молчало. А в принце есть искорка, от которой я схожу с ума. У меня кожа плавится от его прикосновений и сейчас я еле сдерживаюсь, чтобы не толкнуться бедрами в ответ.

— Я дам тебе независимость, — продолжил попытку уговорить меня принц. — Зачем тебе академия, если в твоем личном распоряжении лучший учитель, готовый в любой момент давать частные уроки?

— Я хочу стать эмбией, — тверже повторила я раскрыв глаза.

В свете углей из камина я разглядела над собой раздосадованное лицо принца. Прямой нос, чуть полноватая нижняя губа, так и просящая поцелуя. Усы, которые будут щекотать меня, когда я его попробую.

— Я позабочусь о тебе, — сказал он наконец.

Я отвела взгляд и поджала губы. Рациональная часть посчитала, что даже если наскучу принца, королевские откупные бывают щедрыми, и я смогу обрести так называемую независимость.

Перспектива коротать свои дни в домике в деревне, согреваемая воспоминаниями о бурном романе во дворце меня не прельщала.

— Я очень извиняюсь…

— К черту! — бросил рассерженный принц и вскочил с кровати.

Он сделал круг по комнате, застыл перед камином спиной ко мне, давая мне шанс насладится его развитой мускулатурой на спине. Мышцы красиво перекатывались под кожей пока он стоял, скрестив руки.

— Не извиняйся, Света, — наконец выдавил он. — Ты не сделала ничего дурного, это я потерял контроль над собой. Привык к легкой добыче и забыл о чести. Ты в безопасности, даже в моей постели. Завтра буду обучать тебя, как обещал.

Я сидела напротив него, пытаясь прикрыть платьем оголенные колени. Растрепанная, в порванном на плече платье (сажу удалили алхимическим способом), жалкая запутанная служанка. Энтони отнесся ко мне по-королевски, с уважением, которого никто не проявлял ко мне, с тех пор как я очнулась в этом мире.

У меня задрожал подбородок. Его жест тронул до глубины души.

— М-мне лучше уйти… С моей стороны дурно залезть к тебе в постель и не ответить на ласку. Не знаю, что со мной.

— Я знаю, — твердо сказал Энтони. — И в некоторой степени беру на себя ответственность. Обычно дар пробуждают в академии после долгих медитаций, на стадии, когда звенья цепи крепко привязаны друг к другу и могут поддержать инициацию.

— Звенья? — я наморщила лоб.

— Я забыл, что тебе неизвестно строение академии. Расскажу завтра. Главное другое — дар проснулся слишком рано, ты не стабильна. Твой мозг рвется менять ткань сущего, он охвачен страхом нового места и создает монстров из темноты. Ты пропадешь одна, Света. Спи спокойно в моей постели, я умею справляться со своими желаниями.

Я потупила взгляд и тайком вздохнула от облегчения. Если бы принц попросил меня удалиться, пришлось бы умолять его на коленях спать на коврике у кровати. Слишком ярким было воспоминание о когтях, врезающихся в плоть на предплечье. Та боль была настоящей. Я могу храбриться на словах, но на деле буду цепляться за него всеми силами, сколько смогу. Чтобы выжить.

Принц провел рукой по волосам, убирая непослушные пряди. Подошел к кровати, лег рядом со мной. Стоило огромных усилий не оплести его руками, впитывая жар тела, а остаться спокойно лежать на месте.

Я запуталась в своих чувствах и желаниях. Мне хотелось слишком многого одновременно, но сильней всего был страх одиночества. Остаться одной сегодня равносильно смерти.

Принц хотел меня он мог бы намекнуть, что чуть большая податливость с моей стороны необходима как цена за его участие в моей судьбе. Я заплатила бы не задумываясь.

Но он не просил, он мерно дышал на своей стороне кровати, даря мне свободу.

Пожалуй, это худшее, что мог сделать принц Энтони.

Как мне перед ним устоять?

Я проснулась свежей и отдохнувшей, когда солнце уже стояло высоко в небе. Сладко потянулась и присела, потирая глаза. Вторая сторона кровати пустовала, на простыне белела записка исчерканная черной тушью.

«Выспись как следует. Здоровый сон — часть твоего режима. Сегодня без алхимии. Советую прочитать второй учебник на верхней полке, стеллаж номер семь.

Э.»

Ушел. Я перечитала записку, пытаясь разглядеть между строк, нравлюсь ли я принцу, или заинтересовала его как новая игрушка. Бросила это неблагодарное занятие, протерла глаза.

Воспользовавшись отсутствием принца, принялась обследовать комнату. На столе обнаружился макет некого двигательного аппарата, помесь паровоза и телеги. Ровный ряд заклепок на красноватом металле, идеальный кружок трубы. Аккуратным рядом выставлены рабочие инструменты, строго по длине. Похоже принц большой перфекционист, стоит взять на заметку.

Придется не только взглянуть на указанный в записке учебник, но и изучить его вдоль и поперек.

Я сладко потянулась, разгоняя остатки сна. Спать в рванном платье служанки ужасно неудобно, но раздеться до сорочки я не решилась. В комнате отыскалась ширма, расписанная птицами феникс и огненными пионами. За ней скрывалась бадья и увесистый кувшин с еще теплой водой. Я протерла тело губкой, тщательно избавляясь от грязи и следов сажи. После быстрого душа, я почувствовала себя новым человеком. Еще бы голову помыть и будет совсем хорошо.

Только во что одеться теперь?

Рванное платье лежало бесформенной тряпкой подле на полу. Я расправила его, изучающе скривилась. И тут заметила, что на кровати со стороны принца лежит нечто салатовое. Новая форма. Похожая на те, что носят горничные, занятые работой полегче. С белоснежным воротником из добротной ткани. Красивое.

На меня оно оказалось большим, но излишнюю длину легко подшить, а талию повязать передником.

Приятно, черт возьми. Энтони не забыл обо мне, распорядился о новой форме. Каждый раз, когда умаю о нем в груди разливается тепло. Опасно золушке влюбляться в принца и крайне опрометчиво! Мне рассчитывать не на что, лучше ничего и не ожидать.

Я спустилась в библиотеку. По дороге не раз натыкалась на пристальные взгляды слуг и шушуканье. Да, заслужила. Ночевала в спальне принца, теперь эту новость перемывает весь дворец.

Я внезапно остановилась, пронзенная мыслью о том, что старший принц не будет доволен таким поворотом событий. Он обещал избавиться от меня, если мое существование бросит тень на репутацию Энтони.

Слишком много страха. Неудивительно, что личный монстр подстерегает за каждым углом — я сама себя накручиваю. Со старшим братом пусть разбирается Энтони, я слишком мелкая пешка в большой игре. Все, что я могу сделать, чтобы защитить себя это освоить алхимию и узнать больше об этом мире.

Начинать нужно с Богини. Ее упоминают многие, но понять можно мало. Появляется во плоти, не говорит о своих прошлых связях, заводит любовь с мужчинами…

В библиотеке было еще пусто. На часах стояло пол одиннадцатого, для аристократов, привыкших ложиться ближе к утру — непозволительно рано. Пришло время открыть красочную брошюру, которая пользовалась вчера небывалой популярностью.

Я сварила себе чашку кофе, захватила свежую булочку и устроилась в удобном кресле с видом на парк. С интересом открыла первую страницу.

Повествование начиналось с того, как юная фрейлина английской королевы по имени Агнесса встретила на балу златовласого юношу. Она подпала под очарование незнакомца, назвавшегося Сигурдом, не смотря на то, что с детства была помолвлена с другим. Сбежала с златовласым юношей, несмотря на сопротивление семьи и угрозы позора перед обществом. Сигурд вскоре бросил Агнессу, оставив на прощание подарок — способность творить магию.

Он оказался всемогущим божеством, от скуки навестившим землю из неведомых миров. Кроме Агнессы две другие девушки послужили ему забавой. Невинная монахиня Ангелина и принцесса из далеких стран, имя которой неведомо. Монахиня еще долго тосковала о своем возлюбленном, удалилась от мира в свой волшебный лес и огородила его завесой.

А вот Агнесса пылала от обиды и ревности. Мало того, что Сигурд бросил ее, она еще оказалась одной из трех других девушек. Ради него она отказалась от привычной жизни и не сумела заинтересовать больше, чем на пару недель.

Использовав новообретенную силу, Агнесса открыла портал в тот мир, куда попала я. Она хотела найти настоящего мужчину, который сможет ее оценить.

В этот момент я поняла, что речь идет о моей соотечественнице. Агнесса жила на нашей земле, только пока неизвестно в какую эпоху. Значит, в нашем мире где-то остался волшебный лес за прозрачной завесой. Может, именно это приключилось со мной. Отстав о Димы и Лизы, я случайно переступила через некую черту, а оттуда меня выкинуло в мир Агнессы.

Я принялась читать дальше, судьба Агнессы была описана весьма увлекательно, легким языком.

Бывшую фрейлину приняло в свои ряды кочующее племя. Она не стала использовать магию, представилась простой девушкой, отбившейся от родных. Вскоре вождь племени, великий Синедол, обратил на новоприбывшую свое внимание. Агнесса, однажды познав разочарование, не ответила взаимностью на ухаживание вождя. Синедол доказал ей свою преданность, рискуя жизнью спас ее от врагов и попросил стать его женой. Агнесса, растроганная преданностью вождя, согласилась и у алтаря проявила свою истинную силу.

Именно тогда Богиня принесла в мир алхимию. Из страны, раздираемой междоусобицей создала мощную державу. Синедол вошел в архивы как первый король, а страна получила имя своей основательницы — Агнессия.

После смерти Синедола Богиня исчезла, не оставив наследников. Главы родов боролись между собой за право властвовать. Выстроенный порядок начал рушится, окружающие кочевники воспользовались ситуацией в стране и атаковали с севера.

Один из глав рода, Арктур, отличался особым умом и выдержкой. Ему с легкостью давалась алхимия, но в свете назревающей войны он создал лабораторию, чтобы придумать алхимическое оружие, которым может воспользоваться любой человек, а не только сведущий в науке. В помощники он нанял девушку из провинции с неплохими способностями. Вместе они сумели разработать прототип сегодняшнего оружия, которые все носили в стеклянной палке на поясе. В те времена стекло стоило дорого, а пушки получались настолько тяжелыми, что их приходилось тянуть двоим с помощью телеги. Тем не менее испуганные кочевники отступили. Арктур женился на своей талантливой помощнице, у алтаря та призналась, что является Богиней.

Арктур стал следующим великим королем. Именно он заложил основы Академии Алхимии. После его смерти Богиня пропала вновь. С тех пор прошло пятьсот лет. Богиня появлялась раз в столетие и каждый раз возводила своего возлюбленного на престол. Дважды она влюблялась в принцев правящей династии. Детей у нее не было.

Дальше в книге шло подробное перечисление внешних отличий Богини — скромное поведение, бант в волосах, закрытое платье палитры весенних цветов.

Я захлопнула книгу и поставила на место, заслышав шаги посетителей. На часах стояло двенадцать, я зачиталась и не обратила внимание на время. Библиотека потихоньку заполнялась гостями, а я сновала в буфет и обратно с подносом полным закусок и свежего чая.

Мыслями я была далеко отсюда, пытаясь осмыслить прочитанное. Многое стало на свои места — рвение принца отыскать Богиню. Она подобна зарытому сокровищу — отыскавший надевал на голову корону и правил до конца своих дней. После его кончины правление отходило не к прямому наследнику (таких не оставалось, Богиня бесплодна), а к самому сильному роду.

Занятно получается. Если разложить все по полочкам в Агнессии бывает два вида королей — одни избранные Богиней и другие, вошедшие на престол собственной силой. Богиня не появлялась уже сто пятьдесят лет, ее ожидали в ближайшее время. Значит скоро неизвестный красавчик получит себе могущественную жену и корону в придачу. Интересно, каково нынешнему королю ощущать под собой шаткий трон? Если судить по старшему принцу, его папенька тот еще акула.

И еще понятно, почему Богиня никогда не рассказывает о своих прошлых связях. В книге не говорится точных данных, но если сосчитать всех упомянутых мужей получится внушительная цифра восемь. Несколько противоречит образу скромной девицы в лентой в волосах.

Неужели так и не утихла в сердце Агнессы досада на неверного Сигурда? Почему она раз за разом стремится выйти замуж и стать королевой?

Я невольно замечталась, как бы сама распорядилась неведомой силой. Почему-то в голову ничего не лезло, кроме дикого желания приковать к кровати принца и воспользоваться своей властью. Но это просто отголоски неутоленного желания с прошлой ночи. Что еще можно придумать? Мир во всем мире? Но Агнесса превратила кочевое племя в могучую державу, по сути провела эволюцию разрозненных племен в упорядоченное государство и довольно неплохо им управляла.

Хотя… Пузырьками шампанского всплыло понимание моего главного отличия от Ангессы или монахини Ангелины — я бы не стала открывать порталы в иное измерение или отгораживаться стеной. Если бы на меня свалилась невиданная сила, я бы в первую очередь помогла нашему миру. Излечила рак или избавилась бы от бедности. Жаль, что обе так не поступили…

Из дремы меня выдернул окрик одной из аристократок. Она пролила чай на ковер и страницы. Возмущалась моей нерасторопностью — я видите ли не успела вовремя с тряпкой, по моей вине жидкость испортила книгу.

Я витиевато извинилась. После ночи в объятьях принца сохранять душевное спокойствие в ответ на несправедливые обвинения не так уж и трудно.

Эмбия Лестер, привлеченная повышенными тонами в библиотеке, с легкостью удалила пятна чая с помощью алхимии.

— Извиняемся за причиненное неудобство леди Инесса. Вас ожидают в саду.

Аристократка с надменным выражением лица встала из-за столика, стрельнула в меня взглядом полным превосходства и направилась к выходу размашистой походкой, отвратительно-розовое платье колыхалась в такт шагам.

Какая муха ее укусила? И тут я похолодела от возникшей догадки: неужели слухи обо мне и принце достигли ушей потенциальных невест?

О нет! Уязвленные женщины жестоки без меры. Опрокинутый чай только начало. Меня ждут бесчисленные пакости.

Через пять минут я имела удовольствие наблюдать за прогулкой принца Энтони и злобной вертихвостки, аккурат под окнами библиотеки. Аристократка висела на локте принца, чуть ли не склонив голову на его плечо. Судя по повороту его головы, Энтони внимательно слушал ее щебетание.

Меня тошнило от устроенной сценки. Я уговаривала себя, что принцу диктует долг перед семьей поговорить с каждой претенденткой на звание Богини. Хотя хватит лгать самой себе — если отыскать Богиню не получится, принц сочетается политическим браком с подходящей претенденткой. Лавры Золушки мне не светят, принцы не женятся на служанках. Нужно утешится тем, что я всегда могу согласится на должность любовницы.

Одетая в розовое платье аристократка бросила взгляд на окно библиотеки, и, заметив мою фигуру, картинно поскользнулась и уцепилась за принца. Тот прижал ее крепко к груди, не давая упасть. Девица грохнулась от избытка чувств в показной обморок. Принц унес ее на руках из сада. Она счастливо обнимала его за шею.

Принц не настолько глуп, чтобы купиться на дешевое представление. Скорей всего он досадует в душе на докучливую девицу, удерживая нейтральное выражение лица.

Тогда почему я чувствую себя уязвленной? И немного завидую злобной девице?

Я отошла от окна, протерла хорошенько столик, где недавно сидела розовая аристократка, постелила чистые салфетки. В обеденный час посетителей заметно убавилось.

Меня не оставляло ощущение неправильности в брошюре о Богине. Смутные догадки заставили подойти к полке, где заметила религиозные труды. Золоченные корешки задумчиво поблескивали в полумраке. Я замерла, глядя на них. Судя по книге о Богине, христианство в этот мир завезла Агнесса. Я наугад взяла одну из книг, открыла посредине. Текст тяжело читался, многие слова устарели. Я с трудом понимала написанное, видимо встроенный волшебный переводчик не находил современных аналогов в Русском.

Вот как должны выглядеть книги о божестве. Освященные временем, написанные с благоговением. Красочная же брошюра читалась как увлекательный роман. Я даже забыла о времени, погрузившись в прочитанное.

А если… Если представить на мгновение, что книгу подложили специально, чтобы ложные претендентки были похожи друг на друга, как стадо клонов… И держать конспирацию, уделяя внимание всем аристократкам, будто в книге написана чистая правда, а на самом деле искать ту, что не похожа на остальных…

Да это же… Это же гениальный ход!

Я спрятала усмешку. Нынешняя династия цепляется за трон всеми возможными способами. Принцы не дураки, а их отец тем более.

Но сперва следует проверить догадку. Я методично обследовала библиотеку, между обслуживанием вновь нагрянувших девушек. Исторические книги упоминали королеву Агнессу и ее достижения, но умалчивали о том факте, что она имела сверхъестественные силы. Я все больше утверждалась в правоте своей догадки. Кто-то методически изымает информацию о Богине из общего доступа и логично заподозрить в этом хозяев замка, то есть короля и принцев.

В поиске информации я по ошибке забрела к стеллажу, где стояли книги по Алхимии. Сегодня я собиралась держаться о них подальше, будто бес попутал заглянуть. Том «Основ Алхимии» специально притягивал взгляд, а перед глазами вспыхивали картины реторт, ада, небесных светил.

Боже мой! В груди возникло чувство, будто за мной пристально наблюдают. Я попыталась выгнать из головы алхимические гравюры, но те будто специально загорелись еще ярче. В темноте под стеллажами что-то зашуршало и выглянул лысый крысиный хвост гигантских размеров.

Дышать, ровно дышать. Я знаю свои страхи — с детства боюсь темноты, желтых фар машин, несущихся по скоростной дороге ночью прямо на тебя. Боюсь крыс, особенно желтых резцов, способных впиться в незащищенную плоть. Еще боюсь тяпнуть ножом не посмотрев, однажды таким образом раскроила себе палец. Мне бы раньше понять, что монстр это сборная солянка всего, чего опасаюсь. Он — плод моего воображения.

Близился вечер, библиотека пустела. Я собрала посуду, отнесла в буфет и тщательно вымыла. Пока вода лилась, мне казалось, что кто-то шумно дышит мне в затылок. Я оборачивалась пару раз — никого.

Взяла в руки тряпку. Протерла пыль и полы библиотеки. Из под стеллажей высовывались волосатые лапы с длинными когтями и пытались цапнуть за лодыжку или запястье. Я терпела и не реагировала, хотя с каждой минутой им удавалось подобраться чуть ближе.

Стеллаж номер семь. Верхняя полка. Второй учебник. Именно его посоветовал изучить принц Энтони. Теперь я смогу сосредоточится на чтении как следует, библиотека пуста и меня никто не потревожит. Кроме собственных страхов.

Если попробовать угадать, то меня ждет задачник. Способ сосредоточится и не думать об алхимии. Заставить подсознание забыть о монстрах. Брать интегралы или высчитывать время поездки из точки А в точку Б.

Книжка оказалась довольно неприметной. Кожаный черный переплет без названия. Похоже на походной дневник. Я открыла первую страницу и погрузилось в чтение.

Вскоре мои щеки порозовели и дыхание убыстрилось. О нет, задачником этот труд не был. Полноценная эротика пера замеченного мною раньше Эриндриэля, любителя женского пола. На этот раз автора занесло под воду, где его нашла любвеобильная и ненасытная русалка.

Дри восторгался волнительными округлостями русалки, затем подробно описал в каких позах познал грот морской прелестницы. Должна признать, что чтение было увлекательным и пикантным. Я даже привстала проверить, правильный ли стеллаж я выбрала, но ошибки быть не могло.

Принц Энтони отправил меня внимательно изучать эротику.

Я ухмыльнулась про себя. Может принц надеялся таким образом распалить меня, разбить сопротивление и заставить забыть об академии… Хотя, как то мелко с его стороны. Я ожидала большего.

И тут вспыхнуло в памяти одно исследование, которое я читала еще во время учебы в вузе. Ученые измеряли сосредоточенность человека по ширине зрачка. Чем шире зрачок, тем сильней увлеченность заданием. Так вот, лучше всего, сильнее всех остальных стимулов, на человеческий род влияет эротика. Она забивает все органы чувств, вводит в транс, активирует полностью головной мозг.

И это, черт возьми, сработало!

Шуршение прекратилось, темнота за спиной из угрожающей превратилась в пыльную тишь библиотеки. Эриндриель доставлял незабываемое удовольствие русалке, а я была в относительной безопасности от страхов.

Остатки стыда испарились, как дождевые брызги на солнце. Раз надо для выживания, то будем пристально изучать эротику, как посоветовал принц. Неутомимый герой отправился в царство нагинь и оказался изрядным затейником.

Книга написана задорно и с юмором, но вместо того, чтобы следить за Дри мои мысли перекочевали к другому мужчине. Я отставила книгу на колени, закрыла глаза и дала себе свободу лишь на минутку помечтать о том, кто занимал мои думы весь день.

Я представила, как принц Энтони стоит лицом к камину, мышцы на спине перекатываются, играя в бликах огня. Вот, он поворачивается ко мне, волосы разлетаются от резкого движения. Смотрит строго, так и не простив вчерашнего отказа. Резким движением преодолевает расстояние между нами.

Я ахаю, обнаружив себя прижатой к стенке, с заведенными за голову руками. Его крепкое тело трется о мое. Губы приближаются и накрывают мои в яростном, жестком поцелуе. Щетина царапает нежные губы, он прикусывает мой рот, заставляет открыться. Прижимает руками за талию крепче к себе.

Мое сердце отчаянно бьется. Я и сама льну к нему, цепляюсь за крепкие плечи, ища спасение. Я не хочу больше быть сильной, не хочу одиночества. Пусть принц заполнит голод внутри меня, который проснулся с тех пор, как я попала в этот мир.

Я ведь могу позволить себе отдаться Энтони в мечтах. Какой вред в небольшой игре воображения? Я представлю себе поцелуй и не буду столь отчаянно нуждаться в нем наяву.

— Не интересная книга? — вывел меня из забытья ироничный голос принца.

Я открыла глаза, пунцово покраснела, будто Энтони мог читать мои мысли. Хотя — расширенные зрачки, часто вздымающаяся грудь, покрасневшие от укусов губы… Все ясно, что тут гадать.

Принц устроился в кресле напротив, устроив лодыжку на колене и придерживая рукой. Сколько он сидел так — неизвестно. По самодовольному выражению лица можно угадать, что достаточно.

— Не слишком, — нейтрально ответила я и на всякий случай уточнила. — Ты хотел подшутить надо мной?

— Неутоленные желания — лучший способ справиться с даром. Поэтому эмбии и визы дают обет безбрачия, поступая в академию. Но сначала поговорим о насущных проблемах. Я принес тебе ужин.

На столике между нами стоял накрытый поднос. Я подняла крышку — на тарелке дымилась восхитительная говядина с винным соусом. Рядом лежало несколько ломтей белого хлеба. В животе забурчало, я вспомнила насколько голодна. Кажется с самого прибытия во дворец ни разу не поела нормальной горячей еды.

— Смелее! Не стесняйся!

Я накинулась на мясо. Оно было сочным, мягким, таяло во рту. Чувствовалось — блюдо взято с королевской кухни, сотворено руками настоящего повара из лучших продуктов. Предназначено для особ голубых кровей.

Принц наклонился вперед, вытер большим пальцем капельку соуса на моей щеке. Облизал. Меня током прошибло от этого жеста.

Что он со мной делает? Я же растаю от заботы. От мысли о том, что принц собственноручно постарался добыть ужин для простой служанки.

В попытке остановить волну нахлынувших чувств я едко спросила:

— Тебя не утомила прогулка в саду?

Он откинулся в кресле, зарылся пятерней в волосы, отбрасывая их назад.

— Увы, боюсь мои силы и терпение на исходе. Ричард заманил меня в ловушку, и ловко подставил известием о собственной помолвке. Направляясь во дворец, я надеялся, что большая половина внимания уйдет наследному принцу. Впрочем, не подобает аристократу нелестно отзываться о женском обществе. Простите меня.

Принц взял в руки не замеченный мною ранее бокал вина и с наслаждением пригубил.

— Сегодня вечером вернусь поздно. Комната в твоем распоряжении. Я предупредил прислугу не тревожить покой.

Я невольно фыркнула. После такого приказа миссис Ривз будет самолично подглядывать в замочную скважину, в надежде на интересную сплетню.

— Неужели нет другого способа усмирить мои страхи? — спросила я указывая на книгу в черном переплете.

Принц спрятал усмешку глотком вина, а потом сказал серьёзно:

— Этот самый действенный, Света. Он нейтрализует способность дара менять реальность. Ты пришлая из другого мира, способность к алхимии убьет тебя, если не научишься ею управлять. Научись обуздывать свои страхи. Потом будем оттачивать умения. Основы лучше всего преподает Уильям, моя стезя артефакты, но ни за что на свете не познакомлю вас.

— Отчего же? — лениво спросила я, все еще потрясенная его словами о том, что алхимия убьет меня. Мне удавалось забыть об этом факте, но малейшее упоминание выводило из равновесия, заставляя спину холодеть в дурном предчувствии.

— Потому что Уильяму больше всего на свете требуется то, что нравится мне. Мы были в одной цепи и я называю его другом, но спину не подставлю.

— Цепь?

Неизвестные термины путали меня. Принц упоминал раньше звенья, но я с трудом представляла его прикованным к некому Уильяму.

— Обучение в академии происходит в группах по семь человек — звеньев в цепи. Трое новичков, два второкурсника и два третьекурсника. Выбирают представителей обоих полов и разных родов. Нет связи крепче, чем в цепи. Академия ни что иное, чем череда тяжелейших испытаний, которые не преодолеть, без поддержки звеньев. Алхимии не научиться, читая строчки в книге. Только через опыт. Вот краеугольный камень Академии.

Я завороженно слушала звонкий голос принца. Вот бы самой попасть туда и увидеть своими глазами. Вернее испытать на собственной шкуре.

— Кто еще был с вами в одной цепи?

— Мария, Уильям, Роб, впрочем, ты не знаешь никого из них. Цепь меняется каждый год: убывают двое, их место занимают новички. Подумай хорошенько, прежде, чем решишься на обучение. Знаешь, что? Предлагаю завтра задание на пробу. Я буду рядом на случай беды, но дам хлебнуть слегка методов обучения. Сама решишь, желаешь ли подобной жизни.

— Вы слишком добры!

— О нет, Света. Это ты даришь мне наслаждение своим обществом и я делаю все возможное, чтобы не лишится его.

Я твердо решила сегодня держаться от спальни принца подальше. Мысли о нем оставляли тянущее ощущение тоски в животе. Наша связь грозилась вырасти живой крепкой лианой, которую будет слишком больно разрубить.

Я привела библиотеку в порядок, оставила ее чистенькую и готовую к новому дню, затем заспешила в свою каморку к Мэй.

Алхимическое испытание ждало меня около десяти утра. От обязанностей служанки на время задания меня должны были освободить. Принц сказал, что мне нужно отдохнуть, но я не могла справиться с волнением. Я уже отведала однажды, каково прийти на собеседование с принцем, не подготовившись.

Я поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Ответа не было, комнатка оказалась пуста. На мгновение мне стало неуютно, по затылку скользнул холодок, а за дверью сразу заскребли чьи-то шаги по деревянному полу. Будто процокала крыса гигантских размеров. Не настоящая, мой личный фантом. Я тут же вспомнила о широких плечах принца и шаги утихли.

Мне нужно срочно придумать другой объект для эротических фантазий, иначе рискую втюриться в принца с головой.

Я внимательно посмотрела на огарок свечи у окна и решила попробовать зажечь его на расстоянии. Представила фитиль сплетением хлопковых нитей пропитанных воском, припорошенных сажей. Я стояла на другом конце комнаты, но свеча ощущалась близкой, на расстоянии вытянутой руки. Я мысленно раскалила волоски, заставляя атомы ниток плясать быстрее. Свеча зажглась, огонек пламени заплясал, подмигивая своему отражению в стекле.

Я присела на кровать и удовлетворенно улыбнулась. Рядом с моей лодыжкой показался крысиный хвост шириной в руку, с белесыми волосками. Я дотронулась до него, преодолев брезгливость. Теплый и гладкий, он ощущался реальным, точно так же, как фитиль свечи казался близким мгновение назад.

Умение менять ткань реальности. Оно словно наркотик пьянило меня и манило хлебнуть еще глоток. Особенно теперь, когда я нашла способ оберегать себя от страхов.

Я залезла в кровать, на всякий случай оставив свечу гореть. Не хотелось оставаться одной в темноте. Покрутившись немного я бросила взгляд на часы. Одиннадцатый час. Где же носит Мэй?

Не могу заснуть без нее. Особенно, учитывая болезнь девушки — приступ мог настигнуть в любой момент. Отыщу и уверюсь, что с ней все в порядке.

Я вновь одела платье, пригладила волосы и, взяв свечу, спустилась вниз.

Дворец еще не спал. По разговору нескольких слуг я поняла, что сегодня для гостей устраивалось театральное представление. Эмбия Фаулз, невеста старшего принца, благоволила к изящным искусствам.

Я тоже вписалась в толпу любопытных слуг и с удовольствием посмотрела сценку из Шекспира. Переодетая Виола признавалась в любви герцогу, а тот пылал страстью к Оливии.

С моего ракурса я хорошо видела правящую чету, принцев и принцессу. Они сидели в первом ряду, каждый на своем кресле. Остальные гости расположились на небольшом возвышении за ними. Король был полностью сед, роскошная борода спускалась до середины груди. Он выглядел откровенно скучающим, а еще очень усталым, будто смертельная болезнь подточила силы. Его жена смотрелась намного моложе, почти ровесница старшего принца. Она сидела, всем корпусом отвернувшись от короля, уделяя свое внимание молодому и смазливому аристократу, сидевшему за спиной королевы.

Ричард демонстративно не смотрел на представления, проглядывая бумаги у себя на коленях. Одной рукой он сжимал ладонь эмбии Фаулз, что выглядело ужасно трогательно. Эмбия не выглядела старой. Скорей зрелой опытной женщины, достигшей желанного.

Я невольно засмотрелась на Энтони. Тот делал вид, что увлечен представлением, по крайней мере только этим можно объяснить то, что принц не замечал неловкие попытки сидящей сзади девушки, пытающейся передать ему записку.

Я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Бледное лицо Ричарда было обращено прямо ко мне. Оставив бумаги, рукой, унизанной увесистыми перстнями, он сделал мне знак «брысь» словно дворовой кошке. Я отпрянула назад, подхватила подсвечник и бросилась прочь.

На сердце вновь было неспокойно. Жест старшего принца можно было расценить только одним образом — не путайся под ногами, знай место. Я же намеревалась поступить наоборот. Энтони завтра будет заниматься моим заданием вместо поисков Богини, что приведет к недовольству старшего.

Ах лучше бы я не попадалась ему на глаза!

В столовой для слуг было пусто, на кухне Мэй не было. Я направилась в прачечную, надеясь застать подругу там.

Ночью в прачечной сыро и неуютно. На полу россыпь капель — огонь от свечи преломляется в них, как в драгоценных камнях. Чаны, кастрюли, катки для глажки отбрасывают длинные тени, двигаются по часовой стрелке в такт шагам.

Мне кажется, Мэй рядом. Я осторожно иду, стук от каблуков отдается гулким эхом. Впереди, там где комнатка для стирки кружев, под закрытой дверью горит полоса света.

Предчувствие не обмануло. Я тихонько открываю захожу в помещение. Мэй сидит на перевернутой кастрюле. На ее коленях разложен валик, в руках ловко мелькают деревяшки коклюшек. На лице выражение абсолютной сосредоточенности. Она даже не заметила, как я вошла.

— Прости, что помешала, — говорю я ей.

Она вздрагивает сперва, но узнав меня улыбается.

— Лиса! Рада тебя видеть. Я плету, чтобы немного успокоиться. Ты иди спать, не жди меня.

— Что случилось?

Мэй поджимает губы. На ее лицо вновь падает тень.

— Уинни толкнула меня и я уронила ворох чистых кружев. На полу было разлито пятно краски, теперь они безнадежно испорчены.

— Как некрасиво с ее стороны. Уинни задалась целью выжить тебя из прачечной — уже второй раз слышу, что она подставила тебя.

— Уинни считает, на кружевах работать легче. Что же мне делать? — Мэй прячет лицо в ладонях. — Завтра она получит мое место. Жаль, я так и не вспомнила свой род. Глупо подставилась…

Я сажусь напротив нее. Бросаю мимолетный взгляд на рукоделие. Кружево тонкое, невесомое как паутинка, пришпилено булавками к валику. От него тянутся десятки нитей с палочками на концах. Какая сложная работа из рук настоящей мастерицы.

За спиной Мэй лежит стопка воротничков измазанных в бурой жиже.

- Не отчаивайся. Я попробую вывести пятно с помощью Алхимии.

Мэй смотрит на меня с надеждой.

— Лиса, ты вновь спасаешь меня.

— Я еще ни разу не пробовала. Только держи меня за руку покрепче.

Я кладу вышитый воротничок с инициалами «УБ» перед собой. Хрупкая ладошка Мэй в моей руке. Мгновение медитации над мысленными гравюрами из свитка и вот, — вижу нити увеличенными, словно в рекламе стирального порошка, между волокон прилипшие комки грязи. Я делаю им «брысь», повторяя жест старшего принца. Они разбегаются по столу черными жучками. Кружится голова, сердце сжимается от страха. Сразу вспоминается, что за стеной гулкая темень прачечной. Кто-то враждебный дует мне холодный воздух в ухо, но тепло Мэй держит меня как крючок рыболова, не дает уйти в бездну.

— Лиса! Лиса! Посмотри, что ты сделала!

Передо мной лежит девственно белый воротничок. Без единого пятнышка, даже вышивка с инициалами исчезла.

— Лиса!

Повторяет мужской голос сзади. Мы с Мэй оборачиваемся. В дверях стоит подтянутый мужчина лет тридцати в черной форме с серебряными нашивками.

— Разрешите представится, Майк Лестер, виз его высочества наследного принца Ричарда Уэстли Гиллареза. Я ищу служанку по имени Лисабель Филлипс.

— Это я, — мямлю в ответ, не зная чего ожидать от неожиданного визита.

— У меня письмо для тебя, Света, — говорит виз и, стрельнув глазами, протягивает мне конверт.

Виз скрывается за дверью, а я дрожащими пальцами ломаю печать:

«Не верь обещаниям эмбии Уилкокс. Беги из дворца, пока я даю тебе шанс. Не смей жаловаться Э. Эта игра не для тебя.

Р.»

Письмо написано размашистым почерком второпях, видимо совсем недавно во время представления. Лаконичные строчки дышат угрозой.

Я задыхаюсь. Старший принц разузнал обо мне все, что сумел, включая настоящее имя, разговор с эмбией Уилкокс, ее совет податься во дворец. Неужели она связана с ним, или наоборот плетет ответные интриги… О чем я думаю? О своей шкуре надо заботиться.

Я мешаю замыслу наследного принца отыскать Богиню, оттягиваю на себя внимание Энтони. Он уберет меня со своего пути.

Письмо падает из моих пальцев на пол, его поднимает Мэй. Ее лицо хмурится, легким прикосновением она гладит меня по спине

— Что мне делать? — в горле стоит ком.

— Беги, — сочувственно говорит она.

Вот как? Бежать в ночи как вор? Оставить моего принца и никогда больше не увидеть его?

Глупые мысли, мне нужно думать о спасении. Остаться — верх легкомыслия…

Но я уже знаю, что не найду в себе достаточно смелости, чтобы сбежать. Наоборот — в пику Ричарду буду искать убежища у Энтони. Потому что приманка слишком сладка. Я хочу академию, хочу младшего принца. И если смогу — буду бороться за них.

— Чего ты боишься? — заботливо спрашивает Мэй. — Раз старший принц обещал позаботиться о тебе, можешь доверять его слову. О нем говорят «Железный Ричард».

— Он ничего не обещал, — тонким голосом парирую я, стараясь справиться со слезами.

— Как же, вот. — Мэй расправляет письмо и я вижу, что не заметила на другой стороне листа приписку.

Ричард обещает мне принятие в уважаемый род подальше от столицы в провинции, оклад в три раза превышающий нынешний, должность экономки лорда Уэстерли (тут я оценила чувство юмора принца, так как именно лорда Уэстерли я назвала своим ложным покровителем. У него еще в наличии слишком ревнивая жена). Человек Ричарда будет ждать меня завтра в полдень подле западных ворот замка.

Умно придумано. Ричард специально перечислил преимущества на обратной стороне листа, после угроз. Вначале резкий удар кнута, затем сладкий вкус пряника. Чтобы овечка уж точно повиновалась. Бежать в никуда невозможно, а когда впереди маячит перспектива безопасности, правильный выбор не столь очевиден. Видимо, я очень мешаю старшему принцу.

Плотная бумага смялась и отлетела в угол. Я отряхиваю ладони и решительно поворачиваюсь к Мэй.

— Сначала стирка кружева, потом все остальное. У меня есть время подумать.

А для себя решаю, что приду на задание при любых обстоятельствах. Попробую на зубок, каково обучение в академии. Чтобы точно знать, смогу ли отказаться.

В Алхимии никогда не знаешь, каким образом расходуются силы. Стирка воротничков отняла уйму энергии. Наверное потому, что разделять сцепленные частички грязи и нити — кропотливая работа. Я вспомнила, как морщился принц, когда менял атомы одного вещества на другое, превращая свинец в золото.

Нагревать легче всего, это чистая энергия, которую можно позаимствовать из собственного тела. Двигать тоже не сложно, особенно не слишком тяжелые предметы. А вот остальное пока оставалось загадкой — алхимические растворы, лампы, стеклянные трубки. Наверное всему этому обучают в академии или оно придет ко мне позже на интуитивном уровне.

После чистки десятого воротничка меня вывернуло прямо на пол прачечной. Мэй прекратила пытку и велела мне возвращаться обратно в каморку.

— Не отпускай меня, — прохрипела я в ответ.

Я не рассчитала силы и находилась на грани помешательства, будто не спала неделю и теперь видела сны наяву. У звуков появился вкус, а запахи били в ноздри резкой мелодией скрипки. Мешанина чувств, совсем как во время перехода в этот мир. Может сейчас меня перебросит назад?

Я поймала себя на мысли, что совсем не хочу обратно на землю, пусть мое положение во дворце совсем шатко. Словно лизнула крем у тортика и меня потянули из-за стола. Хочется остаться, распробовать нежный корж как следует, разгрызть спрятанные орешки.

Мэй обнимала меня крепко за талию и почти тащила на себе.

— Я такая дура, совсем не понимаю в вашей алхимии, — причитала она. — Ты бледна как смерть и синяки под глазами, а я даже не заметила — смотрела на воротнички.

— Мэй, мне страшно, не бросай меня!

— Только не падай в обморок, умоляю! Я не смогу тебя поднять.

Коридор кружился вокруг меня. Мэй ощущалась то сверху, то снизу. Огарок свечи в ее руках расчеркивал круг, за ним в темноте прачечной хрюкали и возились неведомые звери, то и дело зажигались огни фар и неслись на меня с невиданной скоростью. Я прятала лицо в кудри Мэй и мне становилось легче.

Мы вышли к кухне, где вовсю убирались поварята, готовясь к новому дню. Глядя на их возню мне полегчало и я даже перестала опираться на Мэй всем весом. Мы прошлись дальше, держась за руки.

И тут случилось ужасное — огарок мигнул и погас, а подруга подула на обожженные пальцы — свеча честно отслужила свой долг. Коридор впереди утопал в кромешной тьме: после полуночи в коридорах слуг.

Я остановилась как вкопанная и замотала головой тушили освещение в целях экономии.

— Не пойду. Я не могу идти туда.

— Ну же, миленькая, — уговаривала меня Мэй. — нам совсем немного осталось до дома. Я припрятала для тебя яблоко, если крысы не съели.

При упоминании крыс по телу прокатилась дрожь и я еще сильнее подала назад, как упрямая ослица.

— Нет!

Мэй прислонила меня к стене, сама встала напротив, нахмурив лоб.

— Послушай, у нас в комнате в запертом ларце есть запасные свечи. Если ты подождешь меня, я смогу принести.

Я вцепилась в ее рукав, закрыла глаза. Остаться одной — мучение.

— Я отведу тебя на сторону дворца. Там намного светлее. Ты незаметно подождешь там и я сразу вернусь, хорошо? — терпеливо объяснила Мэй как капризному ребенку.

У меня осталось сил только покорно кивнуть и прижаться к ней еще крепче. Мэй погладила меня по голове и повела за собой.

На стороне аристократов мне действительно полегчало. Видимо не все гости еще разошлись и для их удобства на стенах ярко горели алхимические канделябры, отсвечивая сотнями бликов на золотой лепнине потолка. Мэй усадила меня на стул у стены и повторила, что скоро будет.

Я устроилась на стуле, притянув колени к груди. Не подобает служанке сидеть с ногами на обивке, но эта поза из детства — сжаться в комочек, как в утробе матери. Напротив меня в роскошной раме висел портрет молодой женщины. Я невольно залюбовалась розовыми щеками и полуулыбкой. Личико круглое, очень милое, а глаза наоборот — строгие волевые, как у эмбии Лестер. Женщина держала в руках букет полевых цветов, запястье украшал золотой браслет. Хотя нет, не браслет — изящные часы работы ювелира. Мои намного проще, хоть и хорошей фирмы. На остальных жителях этого мира я часов не заметила.

В коридоре послышались шаги и я на всякий случай села ровно, спустила ноги на пол, но повернула стул так, чтобы быть спиной к коридору. Может пройдут мимо, не заметив. Не хотелось быть потревоженной, я слишком устала. Прикрыла глаза и спрятала голову в сгибе локтя.

Ритм шагов по паркету показался знакомым. Уверенная походка человека на вершине власти. Даже сердце замерло на мгновение, а в груди заполыхал жар. Я подняла голову.

Слишком поздно. Меня обняли сильные руки, горячие губы прижались к шее. Я потерлась носом о щетинистую щеку. Вобрала теплоту его объятий.

— Я искал тебя в своей комнате. Куда ты пропала, Света? — Энтони поднял голову и заглянул мне в глаза. — И почему без тебя так пусто?

От Энтони пахло вином. Он все еще был в парадном облачении, весь в красном с золотом. Стройный, представительный, с растрепанными волосами и в стельку пьяный.

Я не сдержала улыбки и погладила его по щеке. Он словил мою ладонь и прижался губами к запястью. Потянул за локоть, заставил встать в полный рост, прижал к стенке, меж двух светильников, как раз напротив портрета. Прислонился своим телом, схватив за талию.

Энтони тяжело дышал, смотрел на мои губы и я кожей чувствовала его желание. Во мне тоже все пылало в ответ. Я вдруг поняла, что думать о нем оказалось большой ошибкой — я столько раз представляла его поцелуй, что умирала узнать каков он на самом деле.

Нужно отдать ему должное — даже пьяным принц держал слово чести и не переступал границу. Дотронулся лбом до моего, крепко прижал к себе и застыл так, натянутой струной.

И я тоже обняла его, прошлась ладонью по рельефу мышц на спине. Как хотелось опустить руку ниже талии, на манящие округлости, вдавить одной рукой в себя, а другую положить на затылок и дать ему сигнал наброситься…

Я услышала шаги и поняла, что мы не одни. Похоже, принц ничего не заметил, так как его хватка не ослабла. Я повернулась в сторону, откуда ощутила на себе тяжелый взгляд.

Незнакомец стоял на границе светового круга. Лиловый плащ, черные сапоги, длинные ноги, серебряную пряжку на ремне бриджей я рассмотрела хорошо. Поднялась взглядом по двойному ряду металлических пуговиц на кителе, задержалась на скрещенных руках на груди, отметила мощь взбугрившихся мышц. Поднялась дальше по смольно-черным волосам рассыпанным по плечам. Лица не разглядеть, оно в темноте, но ясно, что незнакомец пристально разглядывает меня с принцем. По напряженной позе легко прочитать — увиденное ему не нравится.

Мужчина сделал шаг вперед, давая мне рассмотреть себя в деталях. Резкие скулы, пронзительные черные глаза, мощный подбородок. Мне знакомо это лицо! Я видела его раньше, и тогда он тоже рассматривал меня с интересом и морщинкой между бровей, словно пытался вспомнить, откуда меня знает.

Лорд Бестерн!

Одновременно со мной принц поднял голову, проследил взгляд и возмущенно вскрикнул:

— Ну уж нет, Уильям! Ее я тебе не отдам!

Затем подхватил меня под локоть и потянул за собой. Я не сопротивлялась, наоборот, крепко прижалась к принцу и с готовностью последовала за ним. Не удержалась и обернулась, посмотреть на лорда, совсем как в первую нашу встречу на рынке. На сей раз лорд Бестерн не провожал меня тяжелым взглядом, а задумчиво смотрел на портрет, который недавно привлек мое внимание.

Интересно, покровитель эмбии Уилкокс запомнил меня, или просто следовал за принцем, и невольно стал свидетелем пикантной сцены? Я склонялась к первому, на незнакомок так не смотрят. Это взгляд охотника, настигшего жертву.

Энтони упомянул в прошлой беседе Уильяма, соученика по Академии, того самого, которому не подставил бы спину. То ли друг, то ли соперник. И вот Уильям вступил в игру, оказавшись известной мне личностью. Может, тяжелый взгляд лорда Бестерна следствие нездорового интереса к новой игрушке принца? В противостоянии двух влиятельных мужчин я выбрала сторону без колебаний — буду держаться от Уильяма Бестерна как можно дальше.

Выходит, хотя бы с двумя звеньями из цепи Энтони в Академии я была знакома — первого мы оставили позади в коридоре, а за упомянутым принцем именем «Мария» скорей всего скрывалась эмбия Мария Уилкокс.

В свете этого невольно всплывают вновь вопросы к первой ночи в этом мире. Случайно ли эмбия Уилкокс отправила меня во дворец или у нее был некий план?

Всевозможные догадки крутились в голове, но принц не дал мне додумать — мы влетели в его комнату. Диван уже был застелен белоснежной простыней, одеяло и подушка принца были отданы в мое распоряжение. Кровать принца являла собой развороченное побоище из смятых простынь и покрывала. На душе потеплело при виде того, что Энтони собственноручно, да еще и в пьяном виде позаботился о моем удобстве.

— Ты будешь спать у меня пока мы не подпишем контракт или не разорвем его ко всем чертям. Понятно? — зарычал он, прижимая меня к запертой двери.

Энтони тяжело дышал, в глазах плескалась неутоленная страсть. Я замерла в его объятьях, ничуть не испуганная грозным тоном. Не могла сдержать улыбки, почему-то этот застеленный диван показался мне ужасно трогательным и говорящим о намерениях принца больше всяких слов.

— Чертовка, — выдохнул он, отпуская меня.

Я подошла к столу, растирая запястья. Вчерашняя паровозо-телега выглядела почти законченной.

— Что это? — спросила я его.

Энтони со вздохом отбросил плащ, с облегчением откинулся на кровать.

— Да так, глупости. Пытаюсь воссоздать ваши самодвижущиеся аппараты с помощью алхимии. Пока безрезультатно.

Я мало разбиралась в механике, но тут сразу заметила неправильное соединение колес и подозвала принца. Он поначалу отмел мое замечание как несущественное, затем крепко задумался. Выставил свой аргумент, который я тут же оспорила, показывая, что поршень не присоединен к ведущему колесу.

Мы увлеченно дискутировали на повышенных тонах. Энтони разобрал свою чудо машину, чтобы продемонстрировать принцип ее действия изнутри и я показала, где на мой взгляд недостает детали.

Принц одарил меня долгим взглядом, в котором скользило восхищение. Дотронулся подушечками пальцев до щеки. В свете догорающего очага черты его лица заострились и он казался выточенной античной статуей. Я невольно потупила взгляд и покраснела.

Мне хотелось, чтобы он виде во мне личность, а не только миловидную внешность. Его одобрение отозвалось тягучей патокой внутри и я повернула голову вжаться лицом в его ладонь, словно кошка ищущая ласки.

— Идем спать, — тихо сказал принц. — Завтра опробую твое предложение.

Как много должно приключиться завтра! Мне захотелось рассказать Энтони о письме старшего брата, о человеке Ричарда, что будет ждать меня в полдень у западных ворот. Но я промолчала. Побоялась нарушить прямой приказ не посвящать Энтони. Глупо? Может быть, но если младший принц решит защитить меня, то сделает это сам, без намеков с моей стороны.

Принц самолично проследил, чтобы я улеглась в постель и трогательно укутал меня. Поцеловал в лоб, задержавшись дольше положенного.

— Скажи, — спросила я его перед тем как упасть в объятья сна. — Можно ли свести алхимией старый шрам?

Уродство Мэй не давало мне покоя. Экспериментировать на живой плоти я не собиралась — слишком велика ответственность. Нечего соваться без всяких знаний. Но может когда-нибудь потом я смогу научиться помочь подруге?

— О нет, алхимия королева неживой природы, она не имеет власти над тварями земными. Исцеление — особый дар Богини, которым та оделяет лишь избранных по ведомым ей одной признакам. Полезное умение, пригодилось во время обучения в академии на особо опасных заданиях. В нашей цепи лишь двое могли исцелять. Я и…

— Мария, — пробормотала я не удержавшись, вспомнив как эмбия Уилкокс лечила укушенного мною за палец стражника.

— Откуда ты знаешь?

До селе вольготно полулежавший на краю дивана принц, выпрямился и растерял всю доброжелательность. Надо мной нависал собранный следователь с глазами ястреба. Я мигом пожалела, что во рту у меня слишком длинный язык и стоит решить промолчать об одном, сразу же вылетает другое.

— В мой первый день я остановилась у эмбии Уилкокс. Именно она посоветовала мне пойти во дворец, — твердо ответила я, стараясь заставить голос не дрожать под испытующим взглядом принца.

Он не успокоился пока не выведал у меня все детали. Я повторила всю историю попаданства раз десять в разных вариациях, пока он убедился, что я больше ничего не утаила.

Принц прошелся по комнате из угла в угол. Застыл на мгновение на месте. Тихо заговорил тщательно отмеряя слова:

— Эмбия Уилкокс перед поступлением в Академию заключила контракт со мной. Бестерн переманил ее у меня. Дело давнее, но я ничего не забыл. Забавно, что ты перешла из ее рук ко мне.

— Я бы тоже хотела знать разгадку.

— Довольно! Тебе завтра предстоит лабиринт. Выспись, чтобы набраться сил. Я приготовлю бумаги для договора, и если справишься с заданием — подпишу.

Он отвернулся и подошел к догорающему очагу.

— Это самое легкое решение. Ты отправишься прочь с моих глаз в Академию. Ричард останется доволен, так как больше ничто не будет отвлекать меня от его дел. Лучше не привязываться к тебе.

Как хотелось распахнуть одеяло, бросится к нему через комнату, прижаться к спине, обняв за талию, и прошептать: «Привяжись ко мне, полюби меня. Обещаю, не уйду от тебя к другому!»

Но я осталась беззвучно всхлипывать в кровати, оплакивая упущенные возможности. Я выбрала путь эмбии, а это значило отказаться от принца.

Уехать. Единственное верное решение. Прочь от интриг дворца, выполнить пожелание грозного старшего принца, вырвать из сердца младшего. Выучится магии, стать бизнес-леди этого мира.

Нужно напомнить себе, почему мне так сильно понадобилась эта Академия, если рядом умный, благородный, красивый мужчина, который к тому же во мне заинтересован…

Вспомнила. Он принц, а я служанка. Наша связь недолговечна и мне не хочется стать отбросами на его пути. Энтони желает меня сейчас, но никто не знает, что будет завтра. Мне нужно большего.

Я свернулась в комочек под пуховым покровом. Королевские подушки невероятно мягки, ткань ласкает кожу. Энтони не пожалел для меня своей постели, сам укрылся жестким покрывалом вышитым колючими золотыми нитями. Он самолично отправился искать меня по дворцу, когда не обнаружил в комнате. Уделил дорогое временя королевской особы, чтобы обучить алхимии. Всегда отвечал на мои вопросы честно и открыто. Даже на элементарные по здешним меркам.

Кажется, я влюбилась в него. Кажется, бесповоротно. Посмотрим, выдержат ли мои чувства испытания Академией. Найду ли силы отказаться от соблазна стать его любовницей.

И все же не смотря на шелковые объятия дорогой ткани, я все никак не могла найти удобную позу. Крутилась волчком, подставляла под щеку подушку или две. Мне было неспокойно и терзали смутные предчувствия. В груди ворочался неспокойный ком, будто скоро решится моя судьба и случится непоправимая ошибка. У меня было такое чувство перед особо тяжелыми экзаменами.

И только когда диван прогнулся под тяжелым телом принца, когда он обнял меня рукой за талию и спокойно задышал над ухом, я смогла провалиться в объятия сна.

На часах без пяти минут десять. Я протираю буфет в библиотеке, хотя все и так блестит. На блюдах высятся идеальные горки печенья и крендельков. Начищенный до блеска чайник свистит, наполненный до краев кипятком.

Я оставляю дела в идеальном порядке на случай, если не вернусь. Вчерашние предчувствия, которым я научилась доверять в свете открывшегося дара, прочили большие перемены, а значит нужно быть готовой ко всему.

Сначала лабиринт. Ровно в десять утра пожилой виз Энтони с проседью на висках приглашает проследовать за ним. Он чуть хромает при ходьбе. Мне стыдно в обществе почтенного господина. Мало того, что при первой встрече приняла его за лакея, так еще и нанесла увечье.

Мы идем по узкому коридору. Виз открывает потайную дверь, за которой скрывается винтовая лестница. Крутые ступеньки ведут вниз пролет за пролетом, пока не начинает кружится голова и кажется, что над головой целая толща камня.

Свет алхимического фонарика освещает прокопченный веками потолок над головой. Воздух сперт, в нем запах сырости и плесени.

Наконец спуск закончен. На небольшой площадке меня ожидает группа мужчин. Энтони ободряюще улыбается и подает мне руку, помогая спуститься с последней, самой крутой ступеньки.

Я вздрагиваю, оглядывая помещение. Стены построены из людских берцовых костей. В выложенном черепами портале чернеет массивная дверь с металлическими заклепками.

— Ты не обязана это делать, — говорит Энтони.

Заплесневевшие человеческие останки наводят жуть, но я хорошо помню, зачем пришла. Мне дается шанс опробовать обучение в академии и я от него не откажусь.

— Я готова. Что это за ужасное место?

— Ты о черепах? На городском кладбище лет двести назад закончилось место, и мои предки приказали перенести останки сюда, в качестве напоминания о бренности сущего. Не бойся, лабиринт безопасен. Его раньше использовали для устрашения пленных, но с тех пор мы пользуемся более гуманными методами.

Я замечаю краем глаза кривую улыбку рядом стоящего мужчины, и к своему ужасу узнаю в нем старшего принца, Ричарда. Он стоит с нейтральным выражением лица будто сейчас мы на светском приеме. Мне кажется, что он читает мои мысли и знает о намерении не повиноваться его записке.

Что он тут делает?

— Лисабель, послушай, — поворачивает за плечи к себе Энтони. Я отмечаю, что он назвал меня липовым именем. — Тебе нужно добраться до сердца лабиринта и принести оттуда золотую чашу. Сумеешь — Ричард засвидетельствует наш контракт. В лабиринте спрятаны ловушки, некоторые способны причинить вред. Полагайся на свою выдержку и смекалку. В случае неудачи — кричи мое имя и помни, что мы страхуем тебя.

Я сглатываю ком в горле и говорю, не поднимая ресниц:

- Что произойдет, если у меня ничего не получится?

— Я обещаю стабилизировать твой дар, чтобы он не представлял для тебя опасности.

Мне хотелось узнать ответа на совсем другой вопрос. Что будет между мной и Энтони? Значит ли поражение, что мне предстоит изгнание по воле Ричарда?

Старший принц стоит рядом и я не осмеливаюсь переспросить. Я готова к тому, что случае неудачи, в полдень уйду из дворца навсегда. Мэй назвала старшего принца «Железным Ричардом» за привычку держать данное им слово и я понимаю, что угрозами он на ветер не бросается.

Мужчины за спинами принцев суровы и немногословны. Они стоят с руками на стеклянных трубках у пояса, скорей всего телохранители. Смотрят на меня оценивающе, с усмешкой. Наверное, отнесли меня в категорию постельной игрушки, из категории строптивых, ожидают позорного поражения. Согласна, сейчас я не выгляжу собранной леди-воительницей, а просто напуганной девчонкой.

Энтони незаметно берет мои пальцы в свои и легонько сжимает. Я поднимаю глаза, и вижу полуулыбку резко очерченных губ под аккуратными усами. Глаза принца светятся от гордости. В отличии от телохранителей, он уверен, что я сумею удивить наблюдающих. Энтони верит — я справлюсь. От его улыбки, плечи распрямляются сами собой. Если он спокоен, то и мне нечего бояться. Я поглаживаю его пальцы в ответ в знак благодарности.

Спустя мгновение, я стою напротив окованных ворот, стараясь не обращать внимания на пустые глазницы черепов, следящие за мной. Двое принцев собственноручно тянут за тяжелые кольца во ртах железных горгулий, распахивая для меня двери. Я оцениваю честь кривой усмешкой, скрывая ее глубоким книксеном с опущенной головой.

За порталом ждет тьма. В лабиринт я вступаю с пустыми руками. Мне не дали ни оружия ни светильника. Я сжимаю в ладонях ткань юбки, цепляясь хоть за что-то. Вздрагиваю, когда двери со стуком захлопываются за спиной.

Кромешная тьма вокруг, воздух сырой и застывший как желе. Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Самое время придумать план.

Как вести себя в лабиринте, чтобы не потеряться я слышала мельком еще в детстве — нужно всегда поворачивать направо. Проблема в том, что темнота поглотит меня раньше чем я доберусь до первого поворота. Пережует и выплюнет, не поперхнувшись. Я уже слышу шорох по пыльному полу в моем направлении. Ожившие страхи или настоящие обитатели лабиринта не важно — слепым котенком я с ними не справлюсь. Мне нужен свет.

Я отрываю ткань от подола, зажигаю край. Пока горит яркий огонек рассматриваю каменный коридор, расходящийся в обе стороны. Довольно узкий и высокий, с прокопченной полосой от факелов на потолке. За кругом света, из уходящего в тьму рукава, угрожающе горят огнем фары автомобиля. Я знаю свои страхи. Они чужды этому миру и происходят с того вечера, когда я перебежала дорогу за укатившимся мячом в вечерних сумерках. От колес машины мне удалось увернуться, но ужас остался. Я помню, как с ним справиться. Вспоминаю, как вчера ночью перед тем, как уснуть, принц легонько поцеловал меня в основание шеи, посылая волну удовольствия по телу. Фары меркнут, а у меня появляется идея.

Я отрываю еще одну тонкую полосу ткани. Теперь алхимия. Какое счастье, что я уже неделю не мыла голову — у корней волос достаточно жира и если сосредоточиться, могу пропитать им самодельный фитиль. Получилось. Я пропускаю волосы сквозь пальцы. Ощущение свалянных паклей исчезло, пряди стали лёгкие как после посещения парикмахерской. Теперь собрать жир с поверхности тела и получилось — у меня в руках импровизированная свеча.

Свеча чадит и воняет запахом обожженной курицы, но я ужасно довольна. Сил расходовано совсем ничего, а в руках светильник.

Поворачиваю направо. Звук шагов эхом отражается от стен. В лабиринте тихо и я слышу звук собственного дыхания.

Темный провал справа — первое ответвление. Я медлю на мгновение, потом на уровне головы рисую кончиками пальцев полосу сажи на стене. Буду знать, что сюда я уже заходила. Следующий поворот я отмечаю новой полоской и повторно поворачиваю направо. Надеюсь, я все делаю правильно.

Вдох-выдох. Тут заметно холоднее и дыхание конденсируется в облачка пара. Язычок свечи горит ровно, не нарушаемый сквозняками. Ноги глухо стучат по каменному полу, кажется я научилось по отголоску шагов различать длину коридора. Эхо захлебывается. Кажется, впереди тупик.

Коридор преграждает гигантское яйцо, вклиненное как в горлышко бутылки. Над верхушкой пробиваются слабые лучи света. Две полосы по нижним углам яйца, там где оно сужается, освещают пол, словно аварийная световая дорожка в самолете. Белая поверхность, гладкая на ощупь. Я ударила пару раз костяшками пальцев, услышала гулкий отклик. Внутри пустота. Что за гигантская курица его снесла?

Яйцо выше моего роста. Я поднимаю свечу и вижу узкий зазор между верхушкой и потолком. Может удастся вскарабкаться на него?

Я резко толкаю яйцо, но оно крепко вклинено между стенами лабиринта. Наклоняюсь вниз подсмотреть вдоль «аварийной дорожке». На той стороне мерцает алхимический светильник.

Ага, все понятно. Преодолей преграду, забери приз. В крови бурлит адреналин в предвкушении. Я на правильном пути. Я отхожу назад на несколько шагов и со всех сил несусь вперед, выставляя в последний момент пятку для прицельного удара.

Бух! Яйцу нипочем, а вот моя нога получает ощутимый ушиб. Не владею я приемами тхэкводо. Мне бы по старинке, с инструментом. Или попробовать проползти через щель наверху.

Кстати, последнее неплохая мысль. Я могу нанести на руки с помощью алхимии некую вязкую смесь, чтобы увеличить трение и методом человека-паука влезть наверх. Я отрываю новую полосу ткани — наносить клей на голую кожу кажется неразумным. Представляю тонкую пленку белого канцелярского клея.

Не получается. Ткань буреет превращается в ошметки и расползается на глазах. Под рукой ничего нет, чтобы сотворить пресловутый клей. Нужно придумать что-то другое.

Я пробую намазать жиром края яйца и сильнее его протолкнуть, но и эта идея с треском проваливается. Яйцо слишком сильно вклинилось в стенки.

Я бросила взгляд на часы и с ужасом осознала, что торчу тут уже двадцать минут, хотя на все испытание выделено всего лишь полтора часа. Может оставить идею забрать светильник и повернуть назад?

Не получится. Мой огарок на издыхании, новый я сделать не могу — остатки жира использовала для яйца и сейчас чувствовала себя иссушенной, будто кожа превратилась в пергамент, как у старухи. Завтра буду шелушится. Пустяки, подумаю о завтрашнем дне потом.

В приливе вдохновения я решила потратить свои усилия на застоявшийся воздух. Разбегаюсь, прыгаю на яйцо и поддаю в пятую точку сильнейшим дуновением ветра. Молекулы воздуха подчиняются с легкостью, я взмываю до самого потолка и вскарабкиваюсь на вершину яйца.

Щель оказывается слишком узкой. Я могу просунуть в нее ногу или руку, но никак не перевалиться через яйцо целиком. Какое разочарование! Еще пять минут коту под хвост.

В горле возник ком, сердце бешено забилось. Легкое начало дало надежду на то, что я смогу справится с заданием, но первая же трудность оказалась не по зубам.

На одной злости я таки решаюсь обзавестись оружием — протягиваю руку к стене и приказываю камню развалиться на осколки. Поднимаю самый крупный, острым концом со всех сил колочу о гладкую скорлупу и, — о счастье! по ней змеятся черные трещины.

Я отступаю на шаг назад, довольная зрелищем разбитого гигантского яйца. И вдруг… Какой ужас! Я с трудом сдерживаю визг. По белоснежной скорлупе выползает полчище черных скорпионов с изогнутыми хвостами, увенчанными белым шипом. Они извергаются из разбитого яйца, сплошной толпой ползут по коридору, клацая жвалами.

И тут мне пригождается умение на воздушной подушке взмывать вверх. Я переборщила с силой ветра и меня буквально приплющивает к прокопченному потолку, но главное, что скорпионы резво снуют где-то внизу, а я потираю ушибленный нос в относительной безопасности.

Я упираюсь руками и ногами в стенки, благословляя узкий коридор и чуть ослабляю давление ветра. Враскорячку добираюсь до висящего на тонкой нитке светильника, подтягиваю к себе.

Первая победа!

Немного дальше коридор преграждает широкий поток воды. Я с легкостью прохожу над ним по потолку, затем спрыгиваю вниз. Скорпионы кишат по ту сторону ручейка, но здесь я в безопасности.

Облизываю сухие губы. Руки трясутся от напряжения. Так, дышать глубоко, быть спокойной. Еще минут сорок и все закончится. Не время праздновать победу, нужно идти дальше.

Мне кажется, я поняла метод обучения в академии. Заучивать теорию в классах мало, что дает. А вот так кидать задачки, и наблюдать за тем, как у ученика крутятся шестеренки в голове в поиске решения… Это ведь здорово! У нас на земле банально не хватает ресурсов для индивидуального подхода. Но если вообразить, что я не одна, а с командой друзей, перебрасываемся идеями, поддерживаем друг друга… Да это же мечта!

За пол часа в лабиринте я узнала о своем даре больше, чем за последние три дня.

Со светильником идти легче. На стенах попадаются интересные фрески рисованные черным грифелем. Я не засматриваюсь, время проходит, уже одиннадцать. Если за пол часа не найду чашу — провал.

И тут краем уха я слышу похрюкивание и рык. Не рядом, через стенку, но на сердце становится неспокойно. Вытираю вспотевшие ладони о платье и привязываю стеклянную трубку со светящимися бусинами к поясу, освобождая руки. Крепко зашнуровываю кроссовки, чтобы быть готовой к быстрому бегу.

Тяжелые шаги сотрясают лабиринт, будто за стеной резво бегает разожравшийся слон. Стоп, прежде, чем идти дальше продумать, как можно в случае чего его обезвредить. Выдыхаю, сжимаю в руке острый осколок, которым разбила яйцо. Смогу ли я его ударить? Маловероятно, я не борец… Нужно придумать что-нибудь другое.

Осторожно иду вперед, стараюсь двигаться бесшумно. В ближайшем разветвлении, подумав, беру налево — именно оттуда слышится похрюкивание. Не хочу ожидать атаки неизвестного зверя со спины. Уж лучше встретиться с ним лицом к лицу.

В коридоре все светлее, потолок увешан маленькими светильниками — в каждой стеклянной бутылочке по две-три бусинки. Пол усыпан соломкой и опилками. Топот становится тише, из рванного стаккато переходит в глухое буханье. Похоже зверь услышал мое приближение и тоже готовится к атаке.

Кровь отхлынула от лица, я замираю подле стенки, выставив осколок вперед.

Из-за поворота выступает оно. Помесь свиньи и крокодила. Лоснящееся, упитанное, сплошь покрытое черными шипами от ноздреватого вытянутого носа до треугольного хвоста. Довольно высокое, по грудь, с колоннами конечностей и целым набором острейших зубов.

Понюхав воздух чудовище довольно хрюкает и несется ко мне с мощью средневекового тарана. Я от страха взлетаю к самому потолку. Самодельный нож тренькает и отлетает в сторону где-то внизу.

Вот разиня, боец называется!

Свино-крокодил, возбужденно стучит шипастым хвостом по полу, поднимается и перебирает по стене передними лапищами. Вытягивается, сверкает зубами, резкий рывок вытянутой головы и пасть смыкается на икре.

Кровь веером разлетается по потолку, и только потом вспышкой настигает боль. Я выдираю двумя руками икру из зуб чудища, с ужасом как через туман гляжу мельком на рваные раны, хлеставшие кровью.

Порыв ветра толкает меня с утроенной силой по потолку подальше от голодной твари. Она проворно семенит следом стоя, задние ноги шаркают по полу, передние по стене.

В порыве вдохновения я мешаю опилки с собственной кровью в липкий ком и порывом ветра влепляю в свиные глазки чудища. Оно ревет и мотает головой, разъяренно хрюкая. Опускается на все конечности на пол, вертится на месте, пытаясь освободиться от гадости. Не тут то было, кровь сворачивается и мокрые опилки намертво прилипают к коже.

Окрыленная удачей я леплю комки и пуляю в ноздри и уши свино-крокодила. Он гнусаво ревет, кидается на стены и лязгает зубами. Шипастый хвост плетью мотается из стороны в сторону.

Я глотаю подступившую тошноту. Рана словно онемела, а может из-за адреналина не чувствуется боль. Пока не схлынула храбрость приземляюсь на пол, подальше от толстого зубастика, и хромаю прочь.

За мной тянется красный след как в фильме ужасов. Накрывает ужасная слабость — то ли потеря крови, то ли перерасход сил. Меня шатает и перед глазами мелькают белесые червячки.

Я останавливаюсь, упираюсь дрожащей ладонью в стену, сгибаюсь пополам. Выворачивает до желчи, до спазма желудка. Запах крови витает в воздухе.

В голове только одна мысль.

«Лишь бы не помешали. Смогу».

Еще два шага вперед. Подталкиваю саму себя воздухом из последних сил. Впереди коридор расширяется. Комната!

На постаменте посреди зала с круглым потолком, блестит золотом и драгоценными камнями вожделенная чаша. Она полна красной жидкостью.

Я беру ее в руки и принюхиваюсь. Вино. Меня терзает отчаянная жажда, организм требует напиться. Чашу оставили принцы, значит и ее наполнение — часть награды.

Глоток. Вино заполняет рот благословенной жидкостью, ничуть не горькое, с нотками свежих ягод, глубоким ароматом. Оно мгновенно ударяет в голову и мне становится ничуть не страшно. В сердце поет песню чистый восторг.

Хлопок, еще хлопок. Потайная дверь в стене комнаты отодвигается прочь и сквозь нее входят принцы с телохранителями и визами. Аплодирует Ричард, размеренно, с каменным лицом. Энтони подхватывает меня под локоть, делает знак своему визу подать сундучок со снадобьями и расстелить на полу плед.

Укладывает меня на пол, шепчет на ухо:

— Ты великолепна.

Размеренными движениями достает порошок, сыпет отмеренное количество на рану. Затем капает жидкость из зеленого пузырька.

Ногу прошивает электричеством, в глазах темнеет от боли. Я вцепляюсь в плед, сжимая зубы. Всхлипываю, не давая крику вырваться наружу.

Слышу тихий голос Энтони:

— Потерпи. Укус бигаста воспаляется, необходимо выжечь кровеносные сосуды…

И одновременно размеренную речь Ричарда. Тот смотрит на меня сверху вниз, скрестив руки на груди:

— Находчивость, выдержка, способность нестандартно мыслить… Мой бигаст без царапинки, уж за одно это я вынужден признать, что ошибался в ней. У тебя неплохой глаз на людей, брат. С удовольствием засвидетельствую контракт после обеда. А сейчас прости, Энтони, дела ждут, хотя сегодняшнее зрелище оказалось весьма занятным. Уверен, твоя эмбия окажется настоящим бриллиантом лет через пять. Следует присмотреться к пришельцам из ее мира повнимательней, сегодня же отдам соответствующий приказ.

Ричард легко кланяется и на прощание обращается прямиком ко мне.

— Надеюсь вы хорошо отдохнете, леди, и ничто не нарушит ваш обеденный сон. Я прослежу, чтобы ваше завтрашнее путешествие в академию оказалось благоприятным, — затем он бросает взгляд на мой трофей и добавляет — вы заслужили этот кубок.

Я понимаю послание между строк. Сегодняшний отъезд в полдень отменяется. Ричард подает руку перемирия, пока я готова как можно быстрее уехать подальше от дворца.

Хотя бы сумела завоевать его уважение. Тем, что не покалечила чудище, к которому старший принц испытывает некую симпатию.

Зверушка подходит к характеру Ричарда.

Когда Энтони поднимает меня на ноги, у меня кружится голова. Я подношу ладонь к виску и спрашиваю:

— Что это за вино? Довольно крепкое, хотя совсем не чувствуется.

— Вино? — переспрашивает принц.

Подает знак телохранителю и тот подносит к нему кубок, наполненный красной жидкостью. Принц принюхивается, рассматривает золотую чашу.

— Что за шутки? Кто подменил призовую чашу? — Энтони опмакивает палец в вино, пробует на язык, затем отпивает маленький глоток.

— Мне знакомо это вино… Им славятся южные угодья. Знаменитые виноградники Бестернов.

Я прикусываю губу. Вино оставил неизвестный, а я выдула половину чаши. В этом мире нельзя расслабляться ни на секунду.

Энтони распахивает глаза, мигом потерявшие теплоту.

— Уильям проник в лабиринт и заменил кубок. Ты пила вино из родовой чаши Бестернов, Света.

— И что это значит?

Энтони кривит губы, протягивает плащ со своего плеча. Я бросаю взгляд на себя и ужасаюсь. Платье представляет собой жалкие огрызки. Грязные ноги в кроссовках с белым пунктиром шрамов на икре, в бордовых разводах засохшей крови.

— Пока не значит ничего. Скорей, тебе нужно принять ванну и отдохнуть, а меня ждут дела.

Я покорно иду за Энтони, но пресловутый кубок не дает покоя. Я оборачиваюсь — один из телохранителей выставляет его обратно на пьедестал. Меня тревожит мысль, что и кубок и вино — завуалированное послание лично мне от лорда Бестерна.

Только, я не могу в нем разобраться.

Принц привел меня в свои покои, усадил в глубокое кресло. Позвонил в колокольчик и отдал распоряжения расторопно появившейся служанке. Я не слушала, погруженная в собственные переживания.

Я чувствовала себя совершенно разбитой. Волна адреналина отхлынула, нога нещадно ныла, ссадины и синяки давали о себе знать. Триумф больше не тек жидким золотом по венам, в сердце закрался страх перед неизвестностью.

— Можно задать один вопрос? — спросила я Энтони, после того, как мы остались одни.

— Конечно, Света.

Он устроился в кресле напротив, сцепил пальцы и внимательно посмотрел на меня. Карие глаза светились заботой и ноткой сожаления. Он тоже чувствует предстоящую разлуку?

— Почему Ричард заботится о зверюге из лабиринта?

— О бигасте? У тебя острый глаз, брат оценил бережное отношение к своему любимцу. Как правило, новички не столь искусны во владении даром.

— Что новички делают с бигастом?

— Подумай, Света, — Энтони наклонился вперед, вглядываясь в мое лицо.

Мне стало не по себе от открывшейся истины. На данной стадии я умела неплохо нагревать и охлаждать, переносить молекулы вещества с место на место.

Медленно выдохнула и произнесла тихим голосом:

— Я могла бы выжечь его сердце прямо в груди…

Энтони удовлетворенно кивнул.

— Именно так и поступает большинство адептов на первом испытании. У тебя будет неплохая фора в академии. Ричарда подобная судьба питомца не радовала, как можешь представить.

Я сглотнула. Тревожно осознать, что обретя магические силы я превратилась в опасного убийцу. Правда не знаю, способна ли я нанести вред живому человеку… Не думать об этом, слишком большая ответственность.

— Как он согласился?

— Света, ты появилась из ниоткуда, привлекла к себе внимание принца, проявила невероятные успехи в алхимии. Желание оценить твои способности — естественно.

Я прикусила щеку изнутри. Прошедшее испытание вымотало меня, душевных сил сдержаться и молчать катастрофически не хватало. Я с обидой бросила:

— Так вот, что я для вас! Интересная игрушка?

Энтони хмыкнул, отвернулся к окну. Долго молчал, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Что значишь для меня ты, раскрывать не буду. А я для тебя средство подняться на ступеньку карьерной лестницы, не правда ли?

Он поднялся, откинул с лица мешающую прядь. Скулы заострились, между бровей пролегла морщинка. Моего взгляда Энтони избегал.

— Прости, Света, меня ждут дела.

На прощание принц наклонился, прикоснулся к запястью губами. Будто я принцесса, а не простая служанка. Я закрыла дверь за Энтони, прижала к груди ладонь. Поцелуй горел на коже, сердце билось, разгоняя по груди горечь.

В дверь постучали. Я сразу же открыла, почему-то надеясь увидеть принца, но в парадном коридоре стояли два дюжих лакея с ванной, которая не прошла бы в тайную заднюю дверь.

Они молча занесли железную ванну с витыми ножками, поставили у камина. Вслед за ними вошли служанки с ведрами. Среди них была и Бесс. Я приветственно подняла руку. Она сделала вид, что не заметила, быстренько вылила содержания своего ведра и выскочила за дверь. Остальные тоже бросили на меня хмурые взгляды, но не сказали ни слова.

Стало неприятно, я отвернулась к окну и обняла себя за плечи. В рванном платье с оголенными ногами я выглядела распутно, но слуги посчитали мой статус достаточно высоким, чтобы не насмехаться в лицо., Видимо, слухи об испытании в лабиринте успели разойтись. За спиной, наверное, обо мне многое говорят, не даром Бесс строит из себя чужую.

Одна из служанок положила на кровать новое платье — темно-синее, цвета вечернего неба с цветочной вышивкой по обшлагу и белоснежным воротничком. Одеяние не служанки, а эмбии.

После ухода слуг я облегченно вздохнула. В комнате принца стало светло и тихо. Над внушительной ванной парило облако ароматного пара.

Вода была горячей, пахла хвоей. Я с огромным удовольствием опустила свое побитое тело в ванну. Хорошенько промыла голову жидкостью из оставленного флакончика.

В душе пульсировала благодарность принцу — может на словах он и высказал недовольство, а на деле продумал до мелочей, как поухаживать за мной. Без прямого приказа Энтони не было бы ни ванны, ни новой одежды. Я в этом дворце — никто.

Мне стало стыдно. Как в детстве, когда мама обнаружила, что я разбила фамильный фарфор. Я тогда расколотила чашку из сервиза «Мадонна», осколки сгребла в совок и выбросила в мусор, никому не сказав. Мама безмолвно принесла мусорный пакет с доказательствами преступления. Я стояла перед ней пунцовая от чувства вины.

Вот и сейчас на душе кошки скребутся — потому что в словах Энтони чистая правда. Я ни разу не поблагодарила его. Я отказывала ему, желая стать эмбией, а он вел себя исключительно благородно. Думала о своих чувствах и ни разу — о его.

Поначалу простительно, ведь я попала в другой мир и голова кружилась от вихря приключений. Но теперь, когда благодаря принцу я вытащила счастливый билет и отправляюсь в академию, нужно посмотреть в глаза собственному отражению и признать — я веду себя как чертова эгоистка.

Я зло растерлась полотенцем, натянула на себя новое платье. Из зеркала на меня смотрела серьезная девушка, с заострившимися чертами лица и тонкой талией. Я заметно похудела, с тех пор как попала в этот мир. Выгляжу изможденно, с темными кругами под глазами. Не знаю, что во мне нашел принц, в его распоряжении любая девушка королевства, включая первых красавиц. Наверное в данную минуту его дела состоят в том, чтобы развлекать новую кандидатку в богини.

Беспокойно заметалась по комнате, покусывая ноготь на большом пальце. Мне необходимо поговорить с кем-то. Нужно рассказать обо всем Мэй и попрощаться… Ох, как не хочется прощаться!

Уходить без разрешения нельзя, к тому же бесполезно. Сейчас день, Мэй работает в прачечной, среди пара и суеты мы не сможем нормально поговорить или попрощаться. Решено, напишу ей письмо.

Я подошла к секретеру подле окна, устроилась на удобном стуле с шелковой обивкой в алую и золотую полоску. В секретере было множество ящичков и потайных отделений, наверху лежала писчая бумага с королевским гербом. В инкрустированном драгоценными камнями стакане ждали начиненные перья, наполненные темной жидкостью.

Опять алхимия — я опробовала на руке, пишут ровно, без пятен, как наши земные ручки. В одном из ящичков, я нашла специальную губку, чтобы стирать чернила. И развлекалась: рисовала закорючки на локте, затем стирала.

Я смотрела на гербовую бумагу с золотыми завитушками и короной во главе листа. Странно на дорогом листе писать послание одной служанке от другой. И все же я вывела для Мэй послание на чистом английском, без всяких сложностей с языком. Поблагодарила за доброе отношение, за терпение к чужой и хорошие советы. Пощекотала подбородок пером. Мне хотелось бы забрать ее из дворца. Мэй мягкая как комнатный цветок, слуги не примут ее за равную и вытеснят, как умеют стойкие к невзгодам дикие растения. Я бросаю ее в одиночестве.

Странно, как быстро прошлая жизнь превратилась в туманный сон. Я помнила свою лабораторию, научного руководителя, родителей, подруг, Диму… Но это была другая жизнь, в которой я тайно чувствовала себя не живущей в полную силу. Будто меня поместили сюда, чтобы узнать, чего я действительно стою.

Я вернулась к письму, стараясь сдержать рвущееся обещание забрать Мэй из дворца. Неизвестно, смогу ли я, а данное слово следует выполнять при любых обстоятельствах.

За спиной скрипнула входная дверь. В проеме замер Энтони, с грустной улыбкой оценил мое новое одеяние.

— Я вдруг понял, что буду скучать по тебе.

— Я тоже, — ответила ему, краснея. У меня все еще перехватывало дух, когда Энтони входил в комнату. Принц красив — ореховые глаза, каскад волос, ширина плеч и статность фигуры. Кажется, будто он не осознает собственную неотразимость.

— Сегодня последний наш день вместе и я не хотел бы провести его вдали от тебя. Могу ли пригласить тебя на небольшую прогулку?

Я поместила перо обратно в подставку, встала, разгладила платье и шагнула навстречу принцу, протягивая руку. Энтони перехватил мою ладонь и поместил себе на локоть.

— Надеюсь не помешал тебе.

— Я уже заканчивала письмо. Хотела попрощаться с подругой.

— Твоим «якорем», я помню. Хочешь, я позабочусь о ней?

Я остановилась, с восторгом и обожанием посмотрела ему в глаза.

— О, Энтони, правда? Ты сможешь?

Он накрыл мою ладонь своей и хмыкнул.

— Как легко сделать тебя счастливой.

— В этом преимущество служанок, не правда ли? Умение довольствоваться малым, — подколола я его. Мне слишком хотелось прочитать выражение лица принца, когда ему напоминают о разнице в наших положениях.

— Ты не служанка, — отрезал принц. — И слишком дерзка для будущей эмбии.

— К твоему сведению, Энтони, я не умею довольствоваться малым.

Энтони потянул меня вперед, заставляя продолжить путь. Мы вышли в коридор с чередой арочных окон по правую руку. Я невольно залюбовалась на покрытые лесами холмы, и заснеженные вершины на горизонте. Синее озеро блестело на солнце и щедрой рукой по его поверхности разметались белые треугольники парусов.

После долгого молчания Энтони спокойно отметил:

— Мне это известно, Света. Амбиции пригодятся в академии, и как твой покровитель я должен быть доволен полезной чертой. Но как мужчина, мне жаль, что мое общество показалось тебе недостаточно привлекательным.

Мы прошли до конца коридора. Энтони открыл для меня дверь и подождал пока я пройду внутрь. Когда я поравнялась с ним тихо сказал:

— Я возьму тебя в западную башню, самую высокую во дворце. С нее в хорошую погоду можно увидеть крыши Академии. И поговорить без свидетелей.

Я придерживала юбки одной рукой, вторую положила на перила. Ступеньки вели витой лестницей наверх, в узких бойницах мелькало голубое небо с перистыми клочками облаков.

Я смотрела не на прекрасный вид, а на стройные ноги принца, идущего спереди. Ему было горько от близкой разлуки, а уж у меня и вовсе было неспокойно на сердце.

На десятом пролете сбилось дыхание и закружилась голова. Я все еще была слаба после утреннего испытания. Ванна помогла прийти в себя, но физическая нагрузка оказалась лишней. Я остановилась на мгновение, прижала ладонь ко лбу, пытаясь усмирить тошноту.

Выдох, и сильные руки подхватили меня под колени и за поясницу. Принц с легкостью поднял меня на руки и понес вверх. Я прижалась щекой к плечу, вдыхая запах Энтони. Плавилась в его объятиях, уткнулась носом в камзол, скрывая глупейшую улыбку — меня за всю жизнь никто не носил на руках. Диме это в голову бы и не пришло, а до него… Кажется, все мужчины, бывшие в моей жизни до принца бледнеют, не сумев сравниться.

В горле встал ком и сладко сжалось сердце — я пыталась усмирить бушующие чувства, но получалось плохо.

Энтони глубоко дышал и я как завороженная наблюдала за часто бьющейся жилкой на шее. Я обвила его руками за шею и про себя молилась, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Мне было тепло и уютно в его объятиях.

Последний шаг и он осторожно помог мне встать на землю. На мгновение мы оказались стоящими друг напротив друга. Грудь Энтони тяжело вздымалась, капелька пота скатилась по виску. Я медлила, наслаждаясь теплотой его ладоней на своей талии.

Очнувшись от наваждения посмотрела вокруг. Тут на самой вершине башни было ветрено. Короткие волосы трепались на ветру, непослушные кудри лезли в глаза. Энтони заправил завиток за ухо, прочертив горячую линию по лицу.

Я подошла к широким каменным перилам. Выдохнула, пытаясь унять тянущее чувство в груди.

Энтони встал за спиной, поднял мою руку и указал пальцем на просвет между горами с правой стороны. Если напрячь зрение можно было рассмотреть за вершинами елок внушительную каменную цитадель с алыми крышами.

— Видишь ее, — выдохнул на ухо. — Академия Алхимии.

Солнечные лучи золотили высокие башни Академии. Ветер бил в лицо, казалось, еще миг и я смогу расправить крылья, полететь туда. Дыхание перехватывало от сумасшедшего предвкушения, словно в вечер выпускного, когда пьянит свобода от школьной рутины. Энтони держал меня за талию, его прикосновения заставляли кровь бежать быстрее по венам.

— Что ожидает меня там? — спросила я дрожащими губами.

— Прежде всего, обуздать дар. Затем защитить себя, чтобы никто другой не смог заморозить сердце в груди. Изучить историю, экономику, физику и медицину, потому что Алхимик не может быть неучем. Познать премудрость управления. И последнее — артефакторика. На грани алхимии и науки. Искусство создавать предметы, способные действовать без помощи дара.

— Как светильники?

— Или оружие. Им увлекается Ричард.

— Энтони, — я повернулась к нему и заглянула в глаза. — Ты говоришь об Академии, словно это лучшее место на земле.

— Я посвятил ей жизнь, — принц пожал плечами. — Я не политик, Света. Борьба за власть скучна и бесмысленна. Познать секреты мироздания — вот моя истинная страсть. Но с каких пор облаченные властью имеют право следовать зову сердца?

Я поправила воротник его камзола, и так идеально глаженный, облизала губы.

— Я могу тебя понять, — прошептала, не поднимая глаз. — У себя дома… Там, в другом мире, я изучала строение головного мозга у рыб. Они может и примитивные, но строение гипофиза похоже на наше…

Я запнулась. Совсем недавно я под расспросом выдала принцу имена всех парней, с которыми целовалась, а тут смутилась рассказать незначительный момент из биографии, который лежит на поверхности. И вместе с тем, мне было важно прочитать в его глазах реакцию на путаное признание. Понять, интересно ли ему то, что важно для меня или он ищет лишь благодарного слушателя. Сосуд для удовлетворения желаний.

— Для этого я и привел тебя сюда, Света. Расскажи о себе. Не то, что я выпытал во время допроса, а то, что ты желаешь доверить мне. Не как покровителю, как другу…

Энтони поддерживал меня за спину, в его голосе слышалось волнение. Он высматривал что-то в моем лице и в глазах принца читался страх не найти отклика. Так улитка выглядывает наружу, выставляя антенну с глазом, готовая в любой момент юркнуть обратно в раковину.

Я шагнула вперед, на протянутый мост доверия. Рассказала о своих надеждах сделать новое открытие. О том, что львиная доля усилий в лаборатории уходила на черную работу. О том, что научный руководитель все чаще выставлял на смех мои достижения. В последнее время череда неудач подорвала веру в себя, и я подумывала о том, чтобы бросить аспирантуру и найти работу в фармацевтической компании.

Мы сели прямо на пол, спиной к каменному балкону. Я притянула колени к груди, принц накрыл нас обоих плащом, защищая от ветра. Обнял меня крепко одной рукой и слушал. Просто слушал, не перебивая, не судя.

А потом рассказал о том, что так и не смог оправдать ожиданий отца.

— Ему нужен воин, а не ученый. Ричард умеет, стоя за кулисами, дергать за ниточки, заставлять глав рода блюсти интересы короны. Мне отводилась роль военного. Следовало подняться по рангам войск, занять место главнокомандующего. Вместо этого я ковыряюсь в механизмах, прячась в стенах академии.

Энтони подобрал мелкий камень и кинул вперед через балюстраду. Я положила ему голову на плечо. Так вот в чем секрет? Его благородство считается слабостью, а жажда знаний праздным чудачеством.

Сказать ли, что именно эти качества запали в душу или лучше не бередить рану?

Закутанные одним плащом, отделенные от мира высотой башни, мы секретничали как старые друзья. Как будто впереди у нас вечность вместе. Мне было невероятно легко с Энтони, будто он не из другого мира, а знал меня всю жизнь.

Когда солнце опустилось на запад, сердце предательски заныло. Мы замолчали, наслаждаясь близостью друг-друга. Никто не хотел рушить хрупкое родство душ напоминанием о том, что пора уходить.

Я не умела молчать в подобные моменты. Мне всегда хотелось расставить точки над И.

— Зачем ты привел меня сюда, Энтони? — спросила я, прикусывая щеку изнутри.

Он поджал губы.

— Иногда, — глухо произнес он, — чтобы избавиться от наваждения нужно разглядеть его вблизи.

— И как, — едко спросила я, незаметно смахивая предательскую слезу. — Избавился?

— Нет, — бросил он и поднялся на ноги, встав ко мне спиной. — Затея оказалась роковой ошибкой.

Энтони повернулся ко мне с непроницаемым выражением лица.

— Идем, Света. Уже поздно, тебя ждет контракт.

Он протянул руку, и я поднялась на ноги. Его прикосновение жгло кожу, как только я встала, Энтони тут же одернул ладонь, чтобы не прикасаться ко мне дольше нужного.

Я теряю его. Нужно найти силы попрощаться достойно. Это был мой выбор.

Мы молча спускались по ступенькам. Я шла впереди, придерживалась рукой за каменную стену, второй поднимала длинную юбку. Тишина давила и на душе было тяжело, будто совершила ужасную ошибку.

Я шла погруженная в собственные думы, и вдруг туфля заскользила на отполированной ступеньке. От неожиданности я отпустила юбки и тут же запуталась в них. Пальцы заскребли по стене, не находя опоры, я махнула руками как раненная птица и завалилась вперед, прямо в зев бесконечного лестничного пролета.

Сильная рука обвила меня за талию и резко притянула к широкой груди принца. Я тяжело дышала, напуганная падением. Его глаза блестели в свете косых лучей закатного солнца.

В груди смешались в яростный сплав желание, тоска, благодарность и злость на саму себя. Озаренный золотым сиянием принц был сказочно красив, а то, как он смотрел на меня, заставляло плавиться забытым на плите маслом. Его губы, чуть приоткрытые, желанные, были на расстоянии вдоха.

Я не удержалась.

Привстала на цыпочки, попробовала их на вкус.

Энтони схватил меня в охапку, прижал к себе. Целовал жадно, страстно, будто этот поцелуй последний. У меня перехватило дыхание, и подкосились ноги. По венам растекся жар. Я никогда а в жизни ни с кем не чувствовала подобной сладости. Земля ушла из под ног, все вокруг расплылось и потеряло значение.

Энтони резко оторвал меня от себя.

— Это минутное помешательство. Я сделаю вид, что ничего не было, мы спустимся и подпишем контракт. Не буду отнимать мечту, к которой ты стремилась.

Я закрыла его рот поцелуем. Второй оказался еще слаще первого. Пальцы зарылись наконец в его длинные волосы, мягкие и шелковистые, как я давно мечтала. Язык тронул кончик его языка, посылая электрические заряды по всему телу.

Я внезапно поняла, как сильно хотела этого.

Энтони издал протяжный стон, поцелуй стал глубже, страстнее. Наши дыхания смешались, сердце бешено билось, отстукивая ритм безумия. Я должна была пожалеть о своем поступке, подумать о будущем, но вместо этого купалась в ощущении чистого восторга.

Что ж, я не первая женщина, отказавшаяся от карьеры ради мужчины.

Энтони развернул меня, прижал спиной к стене, заправил выбившийся локон за ухо.

— Ты невероятная, — прошептал он и припал ко мне в поцелуе.

Я обвила его руками за шею, вдохнула полной грудью запах мужчины. Его усы чуть щекотали, а губы были мягкими и нежными. Я выгнулась навстречу, Энтони обнял меня за спину. Оба потеряли крышу от близости. Мы целовались целую вечность, пока губы не опухли и не приобрели привкус железа.

— Ты не жалеешь? — с тревогой спросил принц. — Я сделаю все, чтобы не пожалела.

Я широко улыбнулась. Меня переполняло счастье от долгожданной близости с ним.

— Ты теперь мой, это больше, чем я могла желать.

— Я мечтал о тебе с самой первой встречи. Помнишь, наткнулся на тебя в коридоре? Никогда не видел никого красивей.

— Это ты, ослепил меня настолько, что бутылки выкатилось из рук.

— Ты специально заснула в моей спальне?

Я отрицательно покачала головой.

— Лучшая ошибка в моей жизни.

— И в моей.

Мне вновь захотелось поцеловать его. Забыть об окружающем мире, о разделяющей нас пропасти. Принц и служанка. Не думать об этом. Сосредоточится на сладости его губ, на томной неге, растекающейся от прикосновений Энтони.

Я бы все равно не смогла бы уехать от него. Даже, если получу принца всего на час — игра стоит свеч.

Мы спустились за руки, как нашалившие дети. Незамеченные слугами, не иначе как Богиня подсобила, прошмыгнули в комнату принца. Заперли дверь и замерли друг напротив друга.

Принц расстегнул застежку плаща и откинул его прочь. Распахнул камзол и избавился от него. Медленно принялся за пуговицы на белоснежной батистовой рубашке.

Я наблюдала, закусив губу, не отводя от него завороженного взгляда. Красив как античный бог — мужественное лицо, широкие плечи, литые мышцы. Энтони лукавил, когда говорил о себе, как об ученом. Тренированное тело и плавные движения указывают на выправку воина.

Он положил руки мне на плечи, огладил строгое кружево воротника.

— У меня не хватит выдержки спросить в третий раз. Уверена?

Я подняла ладонь и пробежалась пальцами по его груди. Спустилась вниз к кубикам пресса. Сглотнула, ощутив тянущее чувство внизу живота. Будто у меня хватит выдержки отказаться. Особенно сейчас, когда я только распробовала. Даже, если это значит, что контракта не видать.

Завела руки за шею и демонстративно расстегнула верхнюю жемчужную пуговичку на затылке. Повернулась спиной, предлагая закончить начатое.

Принц принялся за дело, целуя каждый освободившийся позвонок. По спине пробегали мурашки от прикосновений губ. Я тяжело дышала, наслаждаясь опаляющим дыханием Энтони. Когда платье сползло до пояса, он прижался к моей спине горячей грудью. Я выгнулась назад, его руки поднялись от талии вверх, накрыли грудь.

Мы оказались на кровати, сплетенные в единый клубок. Энтони целовал меня в шею, я впилась ногтями в его спину. Платье осталось валяться на полу, нижняя рубашка задралась до пояса.

Я не была девочкой, но подобное безумие переживала впервые. Кожа стала невероятно чувствительной и отзывалась на каждое прикосновение принца. Моя душа рвалась к нему, сметая преграды, заставляя гореть огнем.

Когда он вошел в меня, это отозвалось настолько сладостным ощущением наполненности, что мы оба застонали, будто от непереносимой муки. Я цеплялась за простыни, Энтони хрипло дышал. После бурной гонки мы затихли в объятиях друг друга, как одно целое. Как частички головоломки, идеально подходящие друг к другу.

Он перекатился на спину, я затихла на груди принца, потрясенная от пережитого ощущения. Энтони поглаживал мой бок, невидяще уставившись в потолок.

Мы не могли подобрать слова к происшедшему. Настолько сильной оказалась нахлынувшая волна чувств. Энтони поцеловал меня в макушку, заботливым жестом заправил завиток за ухо.

Этот жест отозвался чистой нотой в зазвучавшей в душе скрипке.

— Ричард меня убьет, — сказала я, прокашлявшись. Почти в шутку, больше всерьез.

— Я донесу до него, что твоя жизнь неприкосновенна, пока я дышу, — серьезно ответил Энтони.

Я доверяла его обещаниям. Это моим словам верить нельзя, а Энтони меня ни разу не подвел.

Энтони поцеловал меня в макушку, попросил не покидать комнаты, пока он не вернется. Я тихо кивнула, поражаясь перемене в себе. Я больше не смела дерзить Энтони, стала послушной и мягкой, как пластилин в руках ребенка. Полностью зависимой от воли принца.

Вздрогнула от щелчка закрывшейся двери. Подошла к секретеру, взяла в руки недописанное письмо для Мэй. Медленно разорвала его на две полосы, наслаждаясь звуком рвущейся бумаги. Потом, будто обезумев, изничтожила письмо на клочки. Скомкала плотный королевский лист, бросила в угол, села на пол и разрыдалась.

Что я наделала?

Под властью временного потемнения перечеркнула судьбу. Я ведь хотела в академию, стать значимой, чтобы со мной считались. А вместо этого… Любовница принца, доступная служанка…

Внутри скрутился болезненный ком. Слезы высохли, я бессильно сжала кулаки.

Сама виновата. В этом мире, эмбия должна доказать самообладание, я же дала слабину.

В дверь постучали. Я накинула синее платье застегнула верхнюю пуговицу и встала спиной к окну, чтобы выглядеть прилично хоть спереди.

Вошли две служанки с ворохом цветной ткани в руках. Третья быстро заправила постель и навела порядок в комнате. Четвертая занесла поднос с дымящимся чайником и множеством тарелочек. Служанки разложили на постели богато расшитые наряды из летящей ткани, одеяния достойные принцессы. Скорей всего с плеча сестры Энтони, мы с ней похожего сложения.

— Скажите, пожалуйста, когда вам удобно принять модистку?

Служанки выстроились в ряд напротив меня. Они все казались незнакомыми, впрочем, горничных я до сих пор не видела. Я отметила то, что они избегали обращаться ко мне по имени.

— Я не нуждаюсь в услугах модистки, — выдавила в ответ. Я никого не хотела видеть.

— Позвольте поухаживать за вами.

Энтони прислал в мое распоряжение четыре служанки. Неслыханная щедрость.

Я бросила взгляд на пышные одеяния на кровати и вцепилась в синюю ткань своего платья эмбии. Я его больше не достойна. Пришло время превратиться в яркую птичку, усладу для глаз сильных мира сего.

Мне стало противно.

— Я голодна. Возвращайтесь через час.

Служанки покинули комнату, окидывая меня озадаченными взглядами.

Я присела у столика, принялась за еду. Сделанного, не вернешь. Почему бы не насладиться страстью принца, тающей во рту едой, чудесными нарядами? Другая на моем месте считала бы, что сорвала Джек Пот. История помнит имена фавориток, умевших влиять на королей.

Я подняла тост серебряным кубком, инкрустированным рубинами.

— За меня и за мою глупость!

Когда не знаешь, чего хочешь — получаешь неизвестно что.

Потянулись тягучие минуты. Я померила новое платье, покрутилась перед зеркалом, разметая юбки. Посидела у окна, посмотрела, как стражники патрулируют подъезд ко дворцу. Долго следила за черной каретой, запряженной четверкой лошадей.

Тишина в комнате давила на психику. Я выбрала небольшой томик из стеллажа подле кровати. Рисунки чем-то напоминали механику, но без текста я быстро заскучала. Нужно попросить Энтони принести мне книг из библиотеки. Я могу потратить время с пользой, изучить историю этого места, узнать больше об алхимии и о Богине.

Я выглянула за дверь и тут же спряталась обратно. Вход охраняли два дюжих стражника внушительного вида. По дворцу не погуляешь.

Мне ничего не оставалось, как придумать себе занятие в ожидании принца. Было странно никуда не спешить, ни к чему не стремиться. Жить без цели, как декоративная орхидея.

Жалела ли я о своем поступке? Еще пару часов назад — нет. Тогда я пила дыхание принца, задыхаясь от собственных чувств. Плавилась в его объятиях, от близости его тела.

Но я больше не наивная девушка-подросток, способная утонуть в чувствах. Я не считаю, что ради любви можно пожертвовать всем.

Отдавшись Энтони я лишилась будущего. И, что еще досадней — полностью завишу от милости его высочества.

Энтони вернулся поздней ночью, когда я уже глубоко спала в ажурной ночной рубашке. Он скользнул в постель, разбудил прикосновением губ к губам, ловя сонное дыхание. Потом, изголодавшись, приник к шее.

Я спросила спросонья, словно избалованная любовница:

— Где ты был?

Он пробормотал что-то невнятное и опустился ниже по животу дорожкой поцелуев.

Я обиделась на молчание. Мне хотелось поговорить с живым существом. Энтони хотелось совсем другого.

Он развел колени, задвигался в рваном ритме мужчины, охваченного страстью. Принц терзал мои губы и шептал слова любви. Я оттаяла, потянулась к нему навстречу, зарылась пальцами в его волосы. Мне было больно и сладко.

В дверь постучали.

— Пусть убираются прочь, — процедил принц.

Стук повторился, настойчивей.

Энтони рыкнул, скатился с меня. На секунду замер, собираясь с силами.

Схватил из гардероба халат, на ходу завязал пояс и подошел к двери.

— Ваше Высочество — послышался тонкий женский голос из-за двери, словно его обладательница только что плакала. — Помогите, пожалуйста. Я поранила руку о письменный нож.

Я хмыкнула, представив, скольких усилий пришлось приложить обладательнице голоса, чтобы пораниться о тупой предмет обихода.

— Мне очень жаль, — терпеливо ответил Энтони. — Предлагаю воспользоваться услугами придворного лекаря. Мы держим лучших специалистов.

— Но я слышала о ваших лекарских способностях, Ваше Высочество.

— В данный момент я не способен оказать вам первую помощь. Предлагаю сопровождение одного из любезных стражников к лучшему специалисту.

— В чем дело? — плаксиво спросила гостья. — Вы не одни?

— Я совершенно один, — отрезал Энтони. — Спокойной ночи.

Он тихим голосом отдал нужные команды, приказал не беспокоить его более с подобными просьбами и вернулся в постель.

Я грустно улыбнулась ему. Неприятно осознавать себя «никем» в глазах принца.

— К сожалению подобные визиты не столь редки как хотелось бы, — извиняющимся тоном сказал принц.

— Я понимаю.

Он заправил светлую прядь за ухо и хмыкнул:

— Грустишь?

Я зябко повела плечами. Прикусила нижнюю губу и решила ничего не говорить.

— Все хорошо.

Ничего хорошего не было. Я не создана из подходящего материала для королевской любовницы. Мне тоскливо ждать его целый день в пустой комнате, тошно выслушивать, как на шею пытаются вешаться другие, пока Энтони отрицает мое существование.

Я провела пальцем по щеке принца, ощутив дневную щетину. Приникла к губам. В груди растеклось теплое щемящее чувство. У меня есть хотя бы это.

Если бы я осмелилась себе признаться в правде, то поняла бы, что мой мозг обдумывает пути побега из золотой клетки.

На следующий день я проснулась одна. Солнце стояло высоко в небе. Энтони готовился к новому дню с помощью камердинера. Он легко поцеловал меня на прощание. Я хотела попросить его принести книги из библиотеки, но он выглядел столь занятым, что я не успела.

Служанки занесли в комнату поднос с дымящимся кофе, поджаренными хлебцами с джемом и маслом. Спросили о моих пожеланиях, предложили сделать прическу и привести себя в порядок. Я согласилась.

После легкого завтрака меня усадили перед зеркалом и превратили короткие патлы в элегантную высокую прическу, украсили пряди цветами глицинии. Те падали водопадом на обнаженную шею. Макияж облагородил лицо и скрыл темные круги под глазами. Я выглядела настоящей красавицей.

Служанки упорхнули. Я осталась в комнате одна. На сердце было тяжело.

Я как гончая, у которой отнялся нюх и теперь она растеряно возит хвостом по полу, выглядя глупо и жалко. Потеряла цель в жизни. Раньше, я хотела учиться. Что станет моей участью теперь?

До обеда я вновь наблюдала за движением карет на широкой дороге. Лошади выглядели поджарыми и здоровыми. В городском парке по воскресениям возила повозку побитая жизнью лошадка со свалянной шерстью.

Мысли о побеге начали обретать форму. Захотелось притвориться аристократкой, спрятаться в одной из карет и укатить в закат. Мне стало стыдно — Энтони не сделал мне ничего плохого. Он честно старается облегчить мою жизнь. Не его вина, что я не рада нарядам и украшениям.

Принцу удалось уделить мне пару часов ближе к вечеру. Я так истосковалась по его обществу, что боялась вцепиться в него, как одна из экзальтированных аристократочек.

Энтони принес знакомый мне том «Основ алхимии». Мы целый час поработали над тем, чтобы ключевые стихотворения ассоциировались с действием.

Луна и Солнце с мощью своей

Покарали меня и сделали лёгким

Крылья мои несли меня

Повсюду куда я желал

Я создавала потоки воздуха, проговаривая про себя эти строки. Посреди боя легче произносить заученные слова, чем впасть в транс, чтобы изменить молекулярное строение мира.

Я вспомнила, как в книгах сказок волшебники выкрикивали заклинания и невольно улыбнулась. Теперь и я в чем-то колдунья.

«Вернее, могла бы ею стать».

Сердце сжалось тоской. Яркой вспышкой появилась картинка, как я в откровенном платье шепчу волшебные слова. На лице суровое выражение сосредоточенности, рука протянута вперед, волосы развеваются на ветру.

Усилием воли, я прикусила губу и видение пропало. Слишком болезненным отозвалось напоминание об упущенных возможностях.

Энтони переоделся к вечернему приему, указал домашнее задание и исчез.

Над столом ярко светила алхимическая лампа. Служанки принесли ужин, предложили переодеться.

Я больше не гнала их. Наоборот, постаралась разговорить, расспросить о дворцовых сплетнях. Меня снедала тоска по человеческому общению.

Служанки переглядывались между собой, отвечали односложно и очень быстро ретировались. На последок, мне удалось сунуть одной из них письмо для Мэй. Я закрыла за ними дверь со стойким чувством, будто им нисколько не хотелось оставаться в моем обществе. Слуги по-своему презирали меня, с гордостью, присущей бедному и честному люду по отношению к девицам легкого поведения.

Я писала Мэй о повороте событий и умоляла найти минутку навестить меня. Нужно выпросить у Энтони нечто в подарок бедной девушке. Не хочется уподобляться богатым содержанкам, но для Мэй я была готова переступить через собственные принципы.

Второй вечер в одиночестве. Мне нужно срочно придумать себе занятие, иначе я сойду с ума.

Я прилежно повторила строки. Выучила заклинание для призвания огня и еще одно, для разделение двух материалов.

Ночью ждала Энтони, рассматривая узор на потолке. Тикали часы, по углам клубилась темнота, но я умела с нею справиться. В первом часу ночи ввалился уставший принц. От него пахло вином и женскими духами.

Я помогла ему раздеться, дала напиться вволю прохладной воды.

Энтони рухнул на кровать, закрыл глаза и издал усталый стон.

Я твердо решила не расспрашивать где он был сегодня вечером и уж точно не унизиться до вопросов о запахе жасмина на шейном платке. Как всегда, вместо этого вылетел неуместный крик души

— Энтони, что я значу для тебя?

Он устало потер лоб, перевернулся на бок, засыпая.

— Завтра поговорим обо всем, Света. Голова раскалывается.

— Ничего, я все понимаю, говорить не о чем.

— Чего ты добиваешься? — он приподнялся на локте и посмотрел на меня покрасневшими глазами. — Ищешь ссоры?

— Я всего лишь спросила вопрос, на который ты избегаешь ответа.

— Разве поступки не говорят сами за себя? Я забросил дела, рассорился с братом, бегу по первому зову к тебе, но раз ты не ценишь, то нам говорить не о чем.

Я поджала губы и спрятала взгляд. Он расстроенно выдохнул и протянул мне руку:

— Иди ко мне. Прости, я очень устал после стычки с Ричардом. Брат против увлечения тобой, а я не желаю что либо объяснять. Он все равно не поймет.

Залезла под тяжелую руку принца, уткнулась носом в шею, прижалась всем телом и обвила его руками как лиана стройный дуб.

— Я тоже не понимаю. Что ты во мне нашел?

— Мягкие губы, — прошептал он, целуя меня.

Его поцелуй, неспешный и глубокий зажег в груди огонек. Сухое тепло разогнало ряску тоски, овладевшей душой в последние дни.

— А что ты нашла во мне? — прошептал принц, и в его глазах зажглись тревожные огоньки. Энтони напрягся в ожидании ответа.

— Ты моя, чертова, сбывшаяся мечта, — глухо сказала я.

Мы ничего так не боимся, как исполнения мечты. Потому что, тогда можем ее потерять.

Так потекли дни заточения в золотой клетке. Я изучила покои принца до мелочей и тихо начинала их ненавидеть. Наблюдала за дворцовой жизнью из окна, стала различать стражников по лицам и придумала им свои прозвища.

Занятия алхимией перестали вызывать интерес. Раньше я ужасно хотела научиться повелевать материей, но с тех пор, как я оказалась заперта как волк в горнице, во мне что-то сломалось.

Энтони уделял немало времени изучению боевой магии. Он не говорил прямо о том, что мне угрожает опасность, но факты говорили сами за себя: за дверью дежурили круглосуточно двое стражников, я постоянно носила крупный медальон разработки самого принца. Однозарядный амулет мог нейтрализовать направленную в мою сторону струю горячего металла. Именно раскаленным железом стреляли стеклянные трубки, болтающиеся у пояса солдат.

Энтони заставлял меня противостоять его дару, но эта часть получалась у меня хуже всего.

— Ты должна уметь защитить себя хоть на минуту, пока я не приду на выручку, — с досадой повторял он, когда я умоляла о передышке.

Они с Ричардом крупно рассорились. Старший брат называл меня позором и желал стереть докучливое пятно с королевской репутации. Энтони удалось выторговать безопасность, но взамен Ричард потребовал, чтобы духа моего не было вне комнаты принца. И, естественно, обязательств младшего никто не отменял. Поиски Богини продолжались.

По тому, сколько усилий Энтони тратил на мою защиту, было легко просчитать, что Ричарду он не доверяет до конца. Я разрывалась между благодарностью и беспокойством. Нарушить запрет и выглянуть за двери королевских покоев я не собиралась. Благо размеры покоев превосходили среднюю квартирку в Москве. И все же, живя в роскоши, я задыхалась.

Особенно, когда оставалась одна, зная, что Энтони в этот момент гуляет по парку с очередной аристократкой. Окна покоев выходили на парадный въезд, королевский палисадник располагался с другой стороны дворца, поэтому я не могла убедиться своими глазами. Что ж, воображение бывает не менее безжалостным.

Я сама не знала, что на меня нашло в тот судьбоносный день. Что подвигло отказаться от намеченного пути и стать любовницей особы королевских кровей. Будто околдовали. Когда принц находился вдали, я приходила в себя и жалела о содеянном. Продумывала пути отступления и готовила побег из дворца.

Иногда мне казалось, что я готова воспользоваться любой возможность, чтобы сбежать. Я чувствовала себя лишней в жизни принца, он не заслужил ссоры с братом из-за любовницы. Я подсознательно ждала, когда принц охладеет ко мне. Но стоило Энтони зайти в дверь и посмотреть на меня взглядом, в котором читалась любовь, я забывала обо всем и бросалась ему на шею.

Ночи были жаркими. Его страсть и преданность выжигали сомнения.

Так я прожила две недели, бросаясь из одной крайности в другую. Недолгий срок, но однообразные дни тянулись вечность.

А потом по парадной дороге потянулась длинная процессия. Первым шел огромный зверь под цветастой попоной. С вытянутой шеей, тяжелыми ногами, складками сероватой кожи. Помесь слона и жирафа, довольно добродушный и неторопливый он нес на себе наездника, прокладывая дорогу. За ним, четверка великолепных скакунов везла открытую повозку. В ней сидели молодые девушки, одетые в газовые восточные одеяния разных цветов. Среди них на возвышении расположилась дева с волной черных кудрей, одетая в золотое одеяние, с серебряным обручем в волосах. Подле повозки цокало конное сопровождение из подтянутых воинов, одетых в тюрбаны. Я заметила, что у пояса они носят изогнутые клинки, а не алхимическое оружие.

Послы. Эдомии или Палесдии я не разобрала, но могла угадать зачем пожаловали. В открытой повозке ехала будущая невеста принца.

Я закусила кулак, но не помогло. Слезы катились по щекам, глаза опухли.

Слоноподобное животное остановилось. Наездник слез с его спины, уверенной походкой подошел к повозке, открыл дверь. Девушки высыпали наружу, расстелили золотой ковер. Невеста кокетливо ступила на него, опустив голову. Черные кудри осыпали ее до тонкой талии, она смотрелась настоящей восточной красавицей. Застыла изящной статуэткой. С замиранием сердца я увидела, что на второй конец ковра ступил принц. Заморская дева тут же ожила, сделала шаг навстречу ему, стреляя глазами. Подружки осыпали ее дождем из розовых лепестков.

Она выглядела сущим ангелом, невинным и прекрасным.

Принц выставил для нее локоть. Смущаясь, восточная красавица обвила его руками как плющ, и они направились во дворец, прочь с моих глаз.

Я отошла от окна. Злость полыхала во мне. Я почувствовала запах гари и увидела, что ненароком подожгла собственную юбку. Содрала с себя богатый наряд, потушила огонь и уселась на пол, размазывая сажу по лицу.

Дышать, успокоиться. Не думать. Я искупаюсь, а потом решу, что делать.

Я аккуратно сложила брошенное платье. Расставила ширму с пионами и нагрела воду в кувшине. Медленно вытащила заколки из волос, выпустила пышную шевелюру на свободу. Полностью разделась и встала в глубокую бадью.

Горячие струи принесли облегчение. Я остервенено терла свое бедное тело губкой до красноты, стирая следы сажи.

Я была так сосредоточена на купании, что не сразу услышала шорох. Оставила кувшин, замерла на месте, прислушалась. Шорох повторился. В комнате кто-то был.

Я обернулась широким полотенцем, выглянула из-за ширмы.

На кровати принца разлегся мощный черноволосый мужчина, голый по пояс. Лорд Бестерн. Черные кудряшки покрывали широкие мышцы груди, спускались по плоскому животу и тонким ручейком прятались под низко сидящую линию штанов. Руки заведены за голову, лицо расслабленно как у кота, распробовавшего сметану.

— Что вы тут делаете? — задохнулась я от возмущения.

— Пришел посмотреть на новую игрушку принца. Ну же иди ко мне, — лорд Бестерн похлопал по свободному месту на кровати рядом с собой. — Энтони бахвалился, что слаще тебя нет, я желаю попробовать.

Я задохнулась от возмущения. Стояла, хватая воздух ртом, как выкинутая на сушу рыба. Мысль о том, что Энтони говорил обо мне в таком ключе, причиняла невыносимую боль.

— Убирайтесь.

— Ну что же так, — лорд Бестерн приподнялся в кровати, красуясь. — Энтони говорил ты посговорчивей.

Я метнулась к выходу, словно ужаленная пчелой. Слова мужчины жгли каленым железом.

Лорд Бестерн перехватил меня у тяжелой двери, его руки чуть не сомкнулись на талии, но я отступила, тяжело дыша. Промелькнула мысль, что его пропустили стражники, а значит…

Значит мой принц, мой благородный принц действительно решил «поделиться»?

Я краем глаза заметила на кресле ворох из снятого платья. Шаг за шагом пятилась назад, не сводя глаз с довольного Бестерна. Тот наблюдал за мной, не двигаясь, скрестив руки на груди.

Я метнулась к платью, прижала его к груди, обронив полотенце. Сверкая голой спиной, побежала к задней секретной двери для слуг, которой пользовалась, когда чистила камины. Она сливалась с золочеными обоями. Изнутри ее можно было легко открыть, нажав на правильный уголок.

Щелчок и я оказалась в узком темном коридоре, заперла дверь за собой, закрыла засов и выдохнула. В спешке надела платье с сожжённым подолом и приникла к замочной скважине.

Лорд Бестерн оказался ничуть не обескуражен моим исчезновением. Поднял оброненное по дороге полотенце, шумно втянул воздух и довольно прищурился. Улегся, голый по пояс, на кровать, да так и застыл.

Ждет, когда я вернусь?

Входная дверь с размахом отворилась, в комнату ворвался запыхавшийся Энтони. В руках стеклянная трубка, налившаяся алым огнем, в глазах дикий страх.

— Света? Где стража, ты в порядке? — глаза принца нашли полуголого Бестерна на кровати. Принц мигом стал серьезным, нахмурился. — Что ты тут делаешь?

Лорд Бестерн лениво повернулся на бок.

— Развлекаюсь с твоей служаночкой. Она искусна, как ты говорил.

— Что за чушь? — скривился Энтони.

— Без обид, Энтони. Она решила, что я лучше, тут ничего не поделаешь.

Энтони застыл на месте, пристально глядя на друга. Они давние соперники, и, кажется, он даже поверил словам лорда Бестерна.

Я больше не могла молча наблюдать за представлением. Отперла запор и с достоинством зашла в комнату.

— Он лжет, между нами ничего не было.

— Зачем же так? — лорд Бестерн поцокал языком, потянулся, как проснувшийся лев. Встал на ноги и медленно накинул на себя батистовую рубашку. — Я же с самыми честными намерениями.

Он немного помолчал, наслаждаясь напряжением в комнате. Картинно оправил манжеты и с весом произнес.

— Я готов жениться на обесчещенной девушке.

Подошел ко мне, замершей у стены безмолвной статуей. Опустился на одно колено, одну руку прижал к груди, вторую протянул вперед.

— Дорогая Лисабель, выйдешь ли ты за меня замуж? Сделаешь ли счастливейшим человеком на земле?

Я возмущенно одернула руку. Что за пошлый фарс! Щеки полыхали алым, внутри клокотала ярость. Мне до чертиков надоели аристократы, позволявшие себе слишком многое. Надоело быть марионеткой в чужих руках. Он ожидает выставить меня на смех? Считает, что буду ломаться?

Мне стало тяжело дышать, будто вокруг груди обвился обруч. Сердце бешено билось, во рту появился кислый привкус желчи. А что если все по настоящему? А что если этот мужчина, соперник Энтони и вправду решил на мне жениться?

Нет, этого не может быть. Он аристократ, я простая служанка. Он глумится надо мной. Хотя нет, я слишком мелкая фигура, скорей всего эта сцена предназначена для Энтони. Показать ему всю глупость увлечения простушкой.

Лорд Бестерн никогда на мне не женится. Поэтому можно на минутку насладиться выражением ужаса на его лице, если я соглашусь.

— Я согласна, — спокойно и с достоинством произнесла в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. — При условии, что церемонию проведут прямо сейчас.

Я была готова наслаждаться произведенным эффектом. Выражением ужаса на лице соперника. Потом повернусь к Энтони и мы вместе посмеемся. Ведь Энтони ни за что не женился бы на мне, с чего бы Бестерну быть другим?

Лорд Бестерн заломил бровь и одобрительно ухмыльнулся. Достал из кармана кружок металлических часов на цепочке, распахнул крышку. С сомнением поджал губы и произнес.

— Что ж, если поспешим, еще можем успеть. Надеюсь, дворцовая часовня тебя устроит?

Я скривила губы и выплюнула:

— Вполне.

Лорд Бестерн закончил застегивать рубашку, накинул камзол, взял мою влажную ладонь и расположил на сгибе локтя.

Я все еще ждала, что он отступится. Что еще немного и представление будет законченно и я язвительно посмеюсь над ситуацией. Лорд Бестерн же воспользовался моментом и прямо сказал.

— Разрешите откланяться, Ваше Высочество?

Я не выдержала и подняла взгляд. Энтони стоял белый как мел, скрестив руки на груди. На лице маска безразличия, выражение глаз невозможно прочесть.

— Я свидетель, согласие получено добровольно. Я провожу вас и удостоверюсь, что церемония проведена, как следует. В этом мой последний долг перед Светой.

У меня перехватило дыхание. Кровь отхлынула от лица. Хватка Бестерна стала железной, он буквально держал меня на весу.

Что происходит? Почему лорд Бестерн столь доволен моим ответом?

Он потащил меня за собой, мимо пустых дверей без следа стражей. По роскошным коридорам дворца. Нам встретилось несколько человек из знати. Они шептались, прикрывая рты веерами, затем присоединялись, стараясь шествовать на отдалении. Посмотреть было на что. Первым шел лор Бестерн, ведя под руку растрепанную девицу в сожженном платье, позади шествовал мрачный как ночь принц.

Часовня оказалась в другом крыле, пристроенная сбоку ко дворцу, со своим ухоженным садиком, который я заметила из стрельчатых окон. Высокий потолок, расписанный ангелами и бородатыми старцами. В окнах цветные витражи со сценами из библии.

Широкий ковер вел прямо к алтарю. Там переминался с ноги на ногу священник в праздничной сутане.

У меня появилось нехорошее чувство в животе, будто все это подстроенная ловушка, в которую я влетела что есть мочи, радостно хлопая крыльями. Бестерн крепче схватил меня под локоть.

Кто-то сунул мне в руки букет лилий, на плечи накинули кружевную шаль, усыпанную жемчугом. Застегнули на ходу верхнюю юбку из блестящего атласа. Миг, и я стояла в проходе одетой в сверкающий наряд, подходящий принцессе.

В первом ряду сидела эмбия Уилкокс. Она приветливо подняла руку и подмигнула мне. Рядом с ней сидела дородная женщина в бархатном платье с двойной ниткой крупного жемчуга вокруг шеи. Ее Бестерн приветствовал поклоном. Кто она, мать?

Он привел своих родственников в часовню?

Тогда молодая девушка с синими глазами его сестра. Сухопарый педант в очках — виз.

Энтони занял место в первом ряду, по другую сторону от родни Бестерна. Единственный гость невесты.

Меня шатало, мысли беспорядочно скакали в голове, пытаясь упорядочить происходящее.

Кажется, я стану женой лорда. Настоящей. Достойной уважения. Упереться рогом и отказаться? Во имя мужчины, сидящего со слишком прямой спиной, в первом ряду?

Мысль об Энтони полоснула раскаленным прутом по сердцу. Комната завертелась в калейдоскопе. Я боялась признаться самой себе в чувствах к принцу. Он стал слишком близок, слишком важен. И все же, я считала долг перед Энтони оплаченным сполна. Ради него я отказалась от всего.

Прости, Энтони. Я больше не могу жить в заточении. Скоро придет тот миг, когда ты зайдешь в комнату и виновато отведешь глаза. Когда я наскучу тебе и буду выставлена прочь. Ты сам сказал, что хорошо обеспечишь меня. Но я не имею душевных сил ждать подобной участи.

Лорд Бестерн, каков бы ни был его план, готов женится.

А я готова избавить тебя, Энтони, от столь неудобного присутствия служанки в твоей жизни. Особенно, когда на пороге ждет невеста.

Прости, Энтони, но я простою за алтарем до конца.

Я всегда хотела слишком многого. Понимала, что ты не способен на большее, и именно это останавливало меня перед тем самым днем в западной башне.

Какая ирония, что ты станешь свидетелем моей свадьбы, а не наоборот. И я рада, самолюбиво рада, что мне не придется смотреть, как ты берешь в жены другую.

Косые лучи из круглых окон под потолком золотили сутану священника. Воздух пропитался ладаном, кружил голову, окутывая тяжелым покровом. Водопад цветов ниспадал с двух сторон алтаря, ровно горели свечи. Мои бледные руки сливались с белизной кружева на юбке.

В душе черный водоворот и боль.

Может эгоистично, но лучше так.

«Прощай, Энтони» — сказала я в сердце, не поворачиваясь к нему. — «Я, кажется, любила тебя.»

И все же внутренняя порядочность не позволила безвольно подчинится чужому замыслу без честного признания.

Я потянулась к уху Бестерна и прошептала так, чтобы услышал только он.

— Я не Богиня.

Он успокоительно похлопал по ладони, лежащей в изгибе его локтя, и прошептал в ответ.

— Я знаю.

Я слушала речь священника, думая о своем. Что за человек мой будущий муж — неизвестно. Эмбия Уилкокс отзывалась о нем хорошо. Она приветливо поздоровалась со мной, точно я выполнила придуманный ею план. Эмбия с самого начала хотела, чтобы я вышла за Бестерна? Почему? Какая польза от служанки?

Если бы они считали меня Богиней, тогда понятно. Тогда Джек Пот. Я должна была бы раскрыть свою личину перед алтарем и короновать мужа. Но Бестерн выглядит до странности спокойным и довольным, услышав мое чистосердечное признание в собственной никчемности.

Хочет досадить Энтони? Забрать его игрушку? Мелко для высокородного лорда, да и его мать на удивление спокойно смотрит на мезальянс.

Остался лишь один вариант. Ричард. Это его победа. Мое полное устранение из жизни принца.

Священник монотонно читал строки из священного писания. Я стояла, понурив голову, думая о своем. И вдруг резкое движение заставило поднять голову. Священник повернулся спиной, взял предмет, невидимый глазу и поднял его над головой. В его руках сверкала золотая чаша, чем-то знакомая. Я обомлела — именно из нее я пила в лабиринте.

— Дети мои, — произнес священник. — Испейте из родовой чаши и пусть ваш союз укрепит род и принесет благоденствие. Любите и уважайте друг друга.

Родовая чаша Бестернов, полная остро пахнущего вина. Две недели назад, после изнурительного испытания, я не думая, приникла к награде победителя. Насладилась вкусом отменного напитка. Я не обладала нужными знаниями, и поплатилась за это. Потому что сегодня, благодаря наставлениям Энтони и тяжелой работе, я явственно ощущала в вине остаток чужого дара. В нем было растворено «нечто», резко жужжащее и мелкое, способное влиять на разум, только каким именно образом я понять не могла.

— Не буду пить, — прошептала я Бестерну.

— Девочка, — ответил он мне, так, чтобы никто не услышал. — Тебе самой будет легче расслабиться во время первой брачной ночи.

Афродизиак. Так я и думала. Один неверный шаг, всего лишь глоток вина… И я сама набросилась на принца, уничтожив собственные шансы на учебу. Первая костяшка домино упала, потянула за собой другие. Я не уехала из дворца, рассорила Ричарда и Энтони, а теперь Бестерн. Что меня ожидает дальше?

Во рту появился металлический привкус.

— Не буду пить, — твердо сказала ему.

— Как знаешь, — Бестерн крепче сжал мой локоть и демонстративно отхлебнул из чаши.

Я лишь смочила губы.

Церемония продолжалась. Священник желал нам всех благ и крепкого брака. Я разрывалась между желанием сбежать и сумасшедшей надеждой на то, что Энтони прекратит этот фарс.

Нет, на Энтони я не надеялась. Я ему не доверяла.

В стремительности происшедшего все было неправильным. И то, как Бестерн специально вывел меня из равновесия, сделав вид, что Энтони согласен мной поделиться, и как быстро потащил к алтарю стоило по дурости подыграть под его дудку, и согласие принца отдать меня другому. Да, спокойствие принца казалось страннее всего.

Наконец церемония окончилась. Нас назвали мужем и женой. Бестерн ослабил хватку, расслабленно ухмыльнулся, будто все это время ждал, что я сбегу.

Его мать прохладно протянула мне руку для пожатия. Сестра молча смотрела своими огромными глазами невозможного топазового цвета. Девица показалась мне немного не в себе.

Я обернулась найти глазами Энтони, но его и след простыл.

Я осталась с незнакомыми людьми. Совершенно одна.

Пришло время расхлебывать последствия своего бездумно брошенного согласия. Или, что намного вероятнее, следить за чужой игрой на мою жизнь.

Мы ехали вдвоем просторной карете цвета слоновой кости с малиновыми сидениями из атласа. За окном прозрачный осенний день, чистый как слеза. В небесах невесомые перышки облаков, по сторонам дороги золото и багрянец богатства осени. Бестерн на меня смотрел, расслабленно устроившись на сидении.

Я молчала. Внутри царила зима, словно все чувства заморозились. Я воздвигла монументальную стену между сердцем и головой. Необходимо трезво мыслить, быть готовой ко всему. Не время жалеть о прошлом.

Бестерн сочувственно протянул платочек с вышитыми инициалами «УБ». Я подняла руку и обнаружила, мокрую дорожку на щеке — пробежала самовольная слеза. Вышитые алой ниткой буквы уже попались однажды мне на глаза. Когда-то в прачечной, я стирала его воротничок. Высокородный лорд Уильям Бестерн взял себе в жены жалкую служанку.

Церемония была настоящей, в этом я не сомневалась. Присутствие семьи, не оставило сомнений. Мотивы лорда скрывает полог тьмы.

Значит, он не зря пристально смотрел на меня в самую первую встречу на рынке. И во вторую, когда принц зажал меня коридоре, не просто так вперился пристальным взглядом. Он планировал украсть меня. И сумел.

В голове роилось множество вопросов. Я начала с того, что жалил больнее всего.

- Почему вы подменили чашу?

Я так и не набралась смелости фамильярничать с этим по сути незнакомым человеком и обратилась на вы. Я все еще остро переживала тот момент а лабиринте, который послал меня в падение по стремительной американской горке.

— Вернее вино? — дождавшись одобрительного кивка с моей стороны Бестерн лениво протянул. — Одолжение для старшего принца, по его просьбе. Да, Лисабель, Ричард не собирался позволить тебе стать эмбией, нечего и жалеть о несбывшейся мечте.

— Вы много знаете обо мне.

— К мужу обращайся на ты. Я знаю о тебе все, — Бестерн довольно ухмыльнулся. — Правда, дела задержали меня вдали от дворца и Энтони удалось привлечь твое внимание, но надеюсь ты сможешь с легкостью забыть его.

Мне не нравился самодовольный тон новоиспеченного мужа. Я все еще была возмущена бездумностью, с которой он согласился разрушить мою жизнь.

— Почему Ричард не хотел допустить мою учебу в академии?

— Милая, места в академии распределены заранее со всей возможной тщательностью между родами, дабы воспрепятствовать лазутчикам из Эдомии и Палесдии заполучить частичку знаний. Юные девушки и парни обучаются в специальных школах, под пристальным наблюдением. Только витающий в облаках Энтони мог предположить, что своим влиянием сможет освободить для тебя местечко, но старший брат приятно прагматичен. Считай, Ричард сделал одолжение для младшего брата.

— Подарил меня на блюдечке с золотой каемочкой?

— Интересная метафора. Энтони увлекся низкородной. Ричард надеялся, что он охладеет к тебе, утолив свою страсть.

Я нахмурилась и отвернулась к окну. Дворец остался далеко позади с его интригами и двумя принцами. Мне не повезло встретиться на их пути. Было неприятно осознавать, что меня подложили под Энтони.

Когда переживаю, всегда говорю неразумную глупость.

— Ты подсыпал приворотное зелье в вино и толкнул меня в объятья другого. Что я должна о тебе думать?

Бестерн хмыкнул и долго молчал.

— Я умею распознать, когда не оставляют выбора. Умею и ухватить свой шанс.

— Энтони хотя бы был честен со мной!

— Неужели? Тогда подумай над следующим. Он нюхал содержание чаши, а значит знал о любовном зелье. Он позвал тебя на прогулку в западную башню, где вы будете совершенно одни, подхватил тебя, ослабшую на ступеньках. Череда случайностей? Или тщательно спланированная осада?

Неприятно засосало под ложечкой. Я вытерла тыльной стороной ладони выступившие слезы. Мысль о предательстве Энтони была невыносима, но я не могла не согласиться с резоном в словах Бестерна. Вот кто скрывался за маской благородства… Очередной золотой мальчик, который был со мной пока это нужно и удобно.

Энтони легко отпустил меня, когда Бестерн показался на горизонте. Это тоже о многом говорило…

Я совсем не разбираюсь в мужчинах.

— Ричард хотел избавиться от тебя, Лисабель. Я тебя спас от участи худшей, чем брак с лордом. Может тебе неприятно находиться в моем обществе, но я могу обещать тебе то, чего ты бы никогда не смогла получить во дворце.

— Что же это?

— Свободу.

Я перебрала плечами, словно по карете пролетел сквозняк. После одного неприятного открытия за другим я больше не верила в сладкие иллюзии. Лучше быть готовой к подвоху. Не будет так больно.

— Не понимаю, зачем тебе нужна я.

Бестерн посмотрел искоса своими угольно черными глазами, в которых читался не платонический интерес.

— Считай, что мужчины нашего мира без ума от женщин из вашего.

Я сглотнула. Никаких отношений с человеком сидящим на расстоянии шага от меня не хотелось. Между тем он мой муж, и эта мысль не должна быть столь чужда и неприятна.

Я откинулась на сидение. Устала. Буду плыть по течению, посмотрим, куда оно меня заведет. Я не беззащитна. Смогу защитить себя, если решу сбежать, отправиться в лес и молить Богиню вернуть меня обратно. Что-то мне подсказывало — я ее разочаровала.

Карета привезла нас к чудесному каменному особняку, расположенному в форме буквы «П». У главного входа, на гравии между живописными лужайками, выстроились в две шеренги слуги. Мужчины справа, женщины слева, в ранговом порядке. Ближе к дороге дворецкий и экономка, потом лакеи и так дальше до самой замызганной замарашке, которой видимо доверялась чистка каминов.

— Лисабель, позволь представить тебя как новую хозяйку. Затем, когда немного отдохнешь, будем рады видеть тебя за семейным ужином. Если пожелаешь, через пару недель назначим торжество по поводу свадьбы, пригласим соседей и введем тебя в свет.

Я бездумно облизнула губы, раздумывая над ответом. Взгляд Бестерна проследил за движением языка, и я почувствовала себя неуютно. Я не пытала иллюзий и не верила в вспыхнувшую страсть к увиденной два раза мельком девушке. Но лорд определенно испытывал ко мне мужское влечение.

— Торжество не требуется.

— Как раз наоборот. Я не собираюсь прятать тебя в четырех стенах.

Шпильку в адрес Энтони я оценила. Все еще не верилось в предательство принца, но я точно знала — Энтони стыдился нашей связи. Это было больно.

Меня провели от сначала по ряду мужчин. Я чувствовала себя очень неуютно, ловя на себе удивленные взгляды челяди. Моя одежда и выдержка оставляли желать лучшего. Я приветливо улыбалась и кивала каждому, сдерживала себя, чтобы не протянуть руку или присесть в книксене.

Я хозяйка этого огромного поместья и целой армии слуг. Мне бы радоваться карьерному взлету золушки-попаданки. Глупый порыв оказался выигрышем. Будто рванула на себя в казино ручку однорукого бандита и услышала звон водопада монет.

Но цена, цена… Мой принц, мое сердце остались позади.

Пышная эмбия экономка познакомила меня со служанками, горничными, кухаркой и посудомойками. Я старалась запомнить имена и пристально вглядывалась в лица. Слуги смотрели в ответ со смесью удивления и ужаса. Я чувствовала себя идиоткой, но держала лицо из последних сил.

Послышался цокот копыт. Подъехала карета родных Бестерна. Его мать вышла, придерживая юбки. Она высоко держала голову и двигалась с изяществом, о котором девушки из нашего мира могут только мечтать. Я на автомате присела в книксене и уловила на ее лице едва заметное недовольство. Внимание слуг стало пристальным.

Опростоволосилась. Удивительно, как за считанные дни выученный книксен врезался в мышечную память.

Глубоко вздохнуть. Мне жить в этом доме. Рано или поздно все узнают «тайну». Интересно, меня накажут за проступок?

Из кареты выпорхнула сестра Бестерна. Уставилась в мою сторону огромными глазами цвета неба. Смотрела странно: ее взгляд блуждал по лицу, наряду, волосам, избегая встретиться глазами.

Мне стало не по себе в ее присутствии. Мать незаметным жестом одернула дочь. Обе подошли ко мне.

— Добро пожаловать в нашу семью, в наш дом, наш род.

Я смущенно улыбнулась.

— Спасибо за гостеприимство.

Наверное, сказала не то, так как лицо еще красивой женщины омрачилось, в уголках рта залегли складки. Видимо, фраза часть традиционного приветствия, с другим ответом.

Я чужая. Бестерн знал, что чужая, когда тащил к алтарю.

Меня завели через тяжелую дверь в просторный холл с винтовой лестницей, ведущей на второй этаж. Если во дворце повсюду царила позолота и роскошь, то особняк Бестернов был обставлен довольно скромно, со вкусом присущим старым деньгам — идеальный дизайн, каждый предмет невероятно ценен. От высоких потолков, широких окон, аккуратно расставленной мебели, до статуэток, подушечек, ваз — все сочеталось по цветовой гамме, создавало ощущение спокойствия и уюта.

Мельком оценив обстановку, я решила, что роскошь, не режущая глаз мне больше по душе.

Лорд Бестерн под руку проводил меня на второй этаж. Завел в просторные покои в голубых тонах. Указал на неприметную дверь в углу.

— Она ведет на мою половину. Смею надеяться, ты не будешь ее запирать.

Я прикусила щеку изнутри в смятении. Решила не молчать.

— Сегодня случилось слишком много всего, боюсь я не в состоянии…

Он повернул меня к себе. Я уставилась на бриллиантовую булавку на шейном платке. Лорд Бестерн поднял указательным пальцем подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. Угольно черные, цепкие, взгляд опытного властного мужчины. Я почувствовала себя ланью на прицеле ружья охотника.

— Ты моя жена, Лисабель. Я готов ждать, но терпение не бесконечно. И я не намерен утешаться в объятиях другой.

Он медленно наклонился, крепко придерживая меня рукой за затылок и талию, не давая улизнуть. Дал на мгновение вдохнуть его дыхание. Он пах дымом и хвоей. Затем накрыл мои губы своими.

Это был странный поцелуй. Я куклой обмякла в объятиях лорда, не отстраняясь и не отвечая. Я не хотела поцелуя, он был украден. Навязан. И все же прикосновение твердых губ отдалось гулом в теле, будто под ногами дрожала земля.

Бестерн резко выдохнул и крепче прижал меня к себе, углубив поцелуй. Его язык скользнул по губам, прося разрешения проникнуть. Я крепко сжала зубы.

Он со стоном выпустил меня из объятий. Я бессознательно вытерла рот тыльной стороной ладони. Бестерн дернулся, заметив жест.

— Слухи не врут, от тебя легко потерять голову. Прости, постараюсь держать себя в руках. Увидимся на ужине.

Бестерн резко повернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Я глубоко вздохнула и села на кровать. Пришло время решить, как буду вести себя с этим загадочным мужчиной. Моим мужем. Невозможно сидеть на двух стульях — любить принца и быть замужем за другим. Энтони меня обманул, хуже того, передал как посылку в руки другого прочь от своих глаз… На этом месте у меня перехватило дыхание от боли под ребрами, но я додумала мысль до конца — лорду Уильяму Бестерну нужно дать шанс.

По неизвестным причинам он женился на служанке. Дикий мезальянс. Невозможный. По крайней мере, Энтони, идея сделать мне предложение даже в голову не пришла.

На этой мысли я не выдержала и заплакала.

Я поняла, что на самом деле мучало меня больше всего — я хотела сказку. Хотела выйти замуж за любимого человека. Мне сказали, что это невозможно и я смирилась. Более того, отказалась от академии, стала любовницей принца.

И вдруг бац! как снег на голову появляется высокородный лорд и берет меня в жены. Как будто нет ничего легче.

Появляется закономерный вопрос — почему Энтони не мог так поступить?

Ответ прост, очень прост, Света. Он недостаточно любил тебя.

Выдохни, смирись и перестань думать о поцелуе с мужем как о предательстве. Тебя выкинули и ты имеешь полное право попробовать быть счастливой.

Мне стало чуточку легче. Вошла смущенная служанка, алая как мак.

— Ваша светлость, меня зовут Роуз, мне выпала честь быть вашей горничной, чего пожелаете? — выпалила она на духу отрепетированную фразу.

Я попросила искупаться после дороги. Она исчезла и вернулась через пару минут в сопровождении двоих лакеев с жестяной ванной. Ее установили у камина, споро наносили воды и вскоре я наслаждалась расслабляющим купанием.

Роуз с превеликим удовольствием занялась моей прической и нарядом. Она оказалась общительной юной девушкой, донельзя довольной своим новым положением в доме. Ее привезли специально для меня, Роуз только спустилась с повозки и сразу поспешила наверх. Она говорила со мной, как с аристократкой, видимо до нее еще не дошли слухи о моем конфузе на встрече со слугами.

Я наслаждалась простым общением, осознавая, что оно вскоре исчезнет. Недостаточно стать женой аристократа, нужно еще и соответствовать положению. Следует попросить у мужа уроки этикета.

На ужин я спустилась в великолепном бирюзовом платье с открытыми плечами и пышной юбкой. Волосы подняли наверх, добавили шиньон и покрыли серебряной сеткой. В нарядном облачении, я смотрелась красавицей. Лорд Бестерн ждал меня под лестницей, заложив ладони за спину. Оценивая наряд, темные глаза блеснули одобрением и он улыбнулся краешком губ.

Сам лорд был одет под стать, в темно синий камзол с серебряным шитьем.

Родственницы лорда присоединились к нам по дороге. Они тоже успели сменить повседневную одежду на праздничную.

Обеденный зал сверкал хрусталем. Ярко горели свечи в трех ажурных канделябрах. В расставленных на столе вазах благоухали белые розы. Золотые тарелки, сатиновая скатерть, ломящийся от яств стол.

Я оробела, придавленная тяжестью великолепия. Старалась сидеть ровно, не выдавая волнения.

Мать Бестерна ела маленькими кусочками, не сводя с меня изучающего взгляда. А его сестра…

Наблюдая за ней, я выявила для себя все больше интересных деталей.

Первое — девушка ни разу не посмотрела мне в глаза.

Второе — на ее тарелке лежала еда девственно белого цвета. Пюре, мягкий сыр, дольки свежего яблока без кожуры. Все расставлено в строгом порядке.

Третье — девушка не принималась за еду, а беззвучно что-то шептала.

По спине пробежал холодок. Меня пронзила догадка — сестра лорда не здорова. Если бы она родилась в моем мире, то получила бы диагноз — аутизм.

Я все еще не знала, имеет ли это открытие связь со свалившейся на голову свадьбой, но внутри интуиция мигала сигнальным маячком, приказывая изучить девушку попристальней.

Тем временем вдовствующая герцогиня решила нарушить царящее за столом молчание:

— Лисабель, я понимаю, вы чувствуете себя неловко. Церемония захватила врасплох всех нас. Сын предупредил, что вашей жизни угрожает опасность и промедление невозможно. Поэтому, мы не успели познакомиться как следует, простите нас за нарушение этикета. Меня зовут миледи Корделия Бестерн, это моя дочь, леди Пруденс.

— Приятно познакомиться. Благодарна за ваш теплый прием.

— Расскажите немного о себе, Лисабель, Уильям бывает так скрытен. Мы ничего не знаем о вас.

— Мама, — перекрыл вопрос лорд Бестерн. — Моя жена устала, сейчас не время для расспросов. Уверен завтра утром, после посещения модисток вы сможете поговорить обо всем на свете.

Я бросила на него благодарный взгляд. Приятно, что лорд вступился в мою защиту.

— Я буду очень рада вашему присутствию завтра на примерках, — сказала я, краснея. Завоевать расположение Корделии казалось очень важным. — Увы, я не сведуща в последних веяниях моды.

— С превеликим удовольствием, — с облегчением заключила мать Бестерна. К сожалению, Пруденс не сможет составить нам компанию. Обычно, с утра она занята рисованием.

— Я вовсе не хочу нарушать ваш привычный уклад, — быстро сказала я и уловила вздох облегчения со стороны Корделии.

Лорд Бестерн огорошил не только меня внезапным предложением руки и сердца. Для его семьи случившееся стало полным сюрпризом. И все же высокородная леди старается принять меня. Интересно, она знает о том, что я была служанкой, более того, любовницей принца?

Апатия последних дней рассеялась как не бывало. По жилам снова потекла жажда жизни. Я чувствовала, как в стенах этого дома скрывается некая тайна, связанная именно со мной и мне ужасно хотелось ее разгадать.

Неспешная беседа продолжалась, перешли на погоду и я ощутимо расслабилась, не переставая вслушиваться. Умение вести светскую беседу может пригодиться, а что безопасней обсуждения приятного ветерка?

После ужина лорд Бестерн попросил прощения у матери и сестры за то, что молодая жена сегодня не составит им компанию за рукоделием. Корделия задумчиво кивнула и отвела взгляд. Я покраснела и опустила голову, стараясь скрыть смятение.

Обещал не трогать. Можно ли ему верить?

Лорд Бестерн довел до спальни. Открыл для меня дверь, пригласил внутрь. Я зашла, надеясь, что он не последует за мной.

Ошиблась. Лорд Бестерн вольготно расположился на одном из кресел, жестом указал присесть напротив.

— Дорогая жена, признаю, твоя выдержка достойна уважения. Готов исполнить любое желание. Проси, чего душе угодно.

— А взамен? — напряглась я, сразу подозревая подлог.

— Милая Лисабель, я желаю от тебя любви, ее нельзя вытребовать взамен на подарки. Вырастет ли она или нет, зависит от основ, заложеных сегодня. Я говорю, о доверии. Проверь меня, проси, чего пожелаешь.

Лорд наклонился вперед, на лице застыло выражение спокойной сосредоточенности, но скулы заострились, выдавая волнение.

Одна мысль давно не давала мне покоя и я решила сказать о ней новоиспеченному мужу.

— Я хочу, чтобы подруга из дворца переехала сюда ко мне. Ее зовут Мэй.

Лорд Бестерн нахмурился и замолчал. Поправил лацкан рукава и заметил.

— Я постараюсь. Ты придумала сложную задачу — в нашем мире не принято забирать людей из чужого рода. Уверена, что желаешь именно этого? Могу привезти для тебя лучших учителей, помочь открыть свое дело.

— Уверена, — твердо отрезала я. — Ты и вправду много обо мне знаешь. Я очень хотела добиться уважения своими силами. А теперь… Оказалась в твоей власти.

Лорд Бестерн взял мою ладонь в свою. Его рука большая и горячая бережно прикасалась к тыльной стороне.

— Скорее я в твоей, Лисабель.

Уидьям склонился к ладони и легко прикоснулся губами к чувствительной коже над костяшками.

— Можешь считать меня безумцем, но в нашей семье сквозь поколения передается пророчество о деве из другого мира. Я так долго тебя ждал.

Я затаила дыхание, пытаясь понять, говорит ли он правду. Черные глаза глядели прямо, открыто. Мне захотелось поверить, но я остановила порыв. Осторожней, мне нужно быть осторожней в поступках и суждениях.

— Когда эмбия Уилкокс рассказала о твоем появлении, я направился прямиком во дворец и постарался узнать как можно больше. Говорил с миссис Ривз, с девицей по имени Бесс и даже встретился с бедной служанкой, изуродованной шрамом. Забота о ней делает тебе честь. Забрать Мэй будет нелегко, Лисабель. Кронпринц воспылал к тебе ярой неприязнью за пренебрежение. Он не выносит неповиновения. Сегодня утром Ричард послал отряд солдат отнять твою жизнь. Понимаю, я застал тебя врасплох предложением руки и сердца, но это был единственный способ тебя спасти.

У меня задрожали губы. Жизнь во дворце, казалась далекой и ненастоящей, словно сквозь марево густого тумана. Защитный механизм организма — слишком больно вспоминать все, что я там оставила.

Энтони.

— Хороший вопрос. Я не из тех, кто легко сдается. Спокойной ночи дорогая, подумай о желании получше на завтра. Я все сделаю для твоего благополучия. В ответ прошу об одном.

— О чем же? — я мгновенно напряглась и сердце забилось чаще. Я боялась, что он потребует супружеских обязанностей. Не сегодня. Не завтра. Черт, я совсем не знаю, когда буду готова.

— Всего лишь, поцелуй?

Ладно, это можно перетерпеть.

Меня схватили в охапку, прижали к широкой груди. Лорд Бестерн принялся неспешно и с удовольствием изучать мои губы. «Всего лишь» затянулось, сердце отстукивало дробь, громко тикали настенные часы, а он все так-же крепко держал меня за талию. Я расслабилась, голова чуть закружилась, пришлось вцепиться в рукава мужа. Губы лорда были мягкими, но требовательными и я поймала себя на ощущении удовольствия.

Целоваться он умел.

Я не хотела вспоминать, не хотела сравнивать, но Энтони всегда чутко улавливал мой ответ. Бестерн же вел за собой, заставляя подчиниться. За внешней мягкостью скрывался железный стержень.

Он добился от меня отклика, дождался, когда я поплыву, когда сама потянусь к нему, ощущая неясное томление. Тогда Уильям разорвал поцелуй, довольно посмотрел на меня из под полуопущенных ресниц, и склонился над рукой, в прощальном прикосновении губами к ладони. Пожелал спокойной ночи и направился к двери, разделяющей наши спальни.

— Я буду ждать тебя, — сказал он на прощание.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Я вдруг почувствовала, что слишком устала, чтобы вновь раздумывать и переживать. Кровать манила белизной простыней.

Какая досада, что нельзя сбросить платье и залезть под теплое одеяло — теперь я настоящая леди, а значит на платье сзади бесконечный ряд пуговок, с которыми не справиться в одиночку.

Нужно звать служанку.

Я позвонила в колокольчик и принялась ждать. Через пару минут, не дав мне опомниться, в комнату впорхнула смущенная Роуз. Она сияла от удовольствия прислуживать жене лорда. Я улыбнулась в ответ и присела у туалетного столика.

Роуз зажгла свечи и принялась доставать шпильки из высокой прически.

— Вы сегодня обворожительны, леди, глаз не отвести. Сейчас быстренько приготовим вас ко сну, завтра много дел. Слышала пригласили шить наряды саму госпожа Веллсбери. О ней ходят легенды, говорят она шьет лучшие платья для модниц столицы и так хороша в своем деле, что очереди растянулись на месяцы вперед, а завистники не могут спать по ночам. Правда год назад госпожа Веллсбери подумывала закрывать салон, но ее покровитель не дал разрешение.

Ужасно клонило ко сну и хотелось обдумать отношения с мужем, а не вслушиваться в лепет Роуз, но последняя фраза заинтересовала меня.

— Почему она решила закрыть дело?

— Исчезла ее мастерица, Миранда. Госпожа Веллсбери говорила, что та сбежала с любовником, но по слухам комната девушки была вся в крови. Следователи подозревали хозяйку салона, так как у Миранды был сложный характер и она частенько ссорилась с госпожа Веллсбери. Дело закрыли, так как за честь госпожи поручился ее покровитель, но она близко к сердцу восприняла обвинения и долго не брала заказов.

— Тело нашли? — сухо спросила я.

— О, нет. Ее до сих пор ищут. Страшный удар для госпожи Веллсбери — Миранда умела плести тончайшие кружева. Я слышала лорд заказал для вас накидку работы Миранды для свадебной церемонии. Ее изделия ныне ценятся дорого, ах как бы я хотела на них посмотреть! Я ведь сама мечтала о судьбе белошвейки, но не вышла талантом.

Я нахмурилась. История, рассказанная Роуз напомнила о совсем другой девушке, которая умела мастерски плести кружево. Исчезновение, кровь в комнате, умение шить, все складывалось в одну картинку. Я могла бы помочь подруге обрести дом! Одна лишь деталь выбивалась из ровного строя догадок — Мэй нашли в далекой деревне, а госпожа Веллсбери работала в столице.

Я долго не могла заснуть, несмотря на усталость после дня, полного перемен. Навалилась тяжесть от случившегося. За последние дни появилась привычка засыпать под горячим мужским боком. Новая кровать казалась большой и холодной.

Я отчаянно скучала по Энтони.

Сама сбежала от него. Как он сказал?

«Я свидетель, согласие получено добровольно.»

Холодная фраза. Будто засвидетельствовал купчую на рогатый скот.

Я не жалела о содеянном. Наши отношения с Энтони зашли в тупик. Я стала для него камнем преткновения, причиной ссор с братом. Он спрятал меня в свои покои как драгоценную вещь.

Нечего чувствовать себя виноватой. Он подлил мне приворотного зелья в вино, затем утолил страсть. Его чувства казались настоящими? Может, я просто люблю обманываться.

В любом случае, ему будет лучше без меня. Особенно в компании знойной красавицы-невесты.

Я не буду о нем думать. Лучше запланирую завтрашнюю встречу с модисткой. Нужно неназойливо перевести разговор на Миранду и выяснить о ней как можно больше. Начать со внешности — Мэй мелкого роста, хрупкая и кучерявая. Интересно, какова пропавшая белошвейка?

А еще подумаю о просьбе к мужу. Уроки этикета, танцев и всего, что нужно знать аристократке в первую очередь. Но кроме этого во мне начала зреть еще одна идея.

Лорд Бестерн решил соблазнить меня. С чего бы еще я проснулась от плеска воды, и обнаружила в своей комнате полуголого молодого мужчину, в самом рассвете сил, принимающего ванну.

Не знаю как ему удалось внести бадью и наполнить ее водой, не разбудив меня, но сейчас он насвистывал что-то под нос и с удовольствием поливал себя, давая струям стекать по мускулистой и волосатой груди.

Я спрятала саркастическую усмешку, искоса наблюдая за утренним туалетом мужа. Хорош, не классической смазливой красотой, а внешностью уверенного в себе спортивного мужчины. Черты лица резкие, скулы заострены, подбородок тяжел и выдается вперед чуть больше обычного. На щеках щетина, черные волосы струятся по плечам, кучерявая поросль покрывает грудь и спускается по кубикам пресса к паху. Туда я не смотрела.

— Поможешь? — сказал лорд Бестерн, протягивая губку.

Я заколебалась. Решила не перечить зря, потереть спину не так уж и тяжело.

Накинула расшитый халат, приготовленный заранее на спинке стула подле кровати. Закатала рукава и взяла в руки намыленную губку.

Терла старательно, размеренными механическими движениями. Бестерн подставлялся под прикосновения как млеющий под ласками кот. Его глаза хитро блестели.

— Прислуживать при купании входит в мои обязанности? — ровным голосом едко спросила его.

— Скорей в привилегии, — самодовольно протянул лорд, и, оперившись руками в стенки бадьи принялся вставать.

Я спешно отвернулась и протянула ему лежащее рядом полотенце, отгораживаясь раскрытым полотном от неприличной картины. Закрыть полностью мужское тело не получилось. Мой муж рослый мужчина.

Я прикусила щеку изнутри и отвернулась. Уильям широко улыбался. Ему удалось что-то там прочитать в моем лице и он упивался осознанием собственной неотразимости.

Милый, тебе меня не видать, пока я полностью не разберусь с вашим пророчеством или с другой причиной, по которой ты подлизываешься к бывшей служанке. А пока подыграю, мне не трудно. Тем более, что в этом мире мне везет на мужчин.

— Кстати, я подумала о нашем вчерашнем разговоре. Если он все еще в силе, то хотела бы попросить тебя исполнить мою давнюю мечту.

— Конечно, дорогая.

Лорд Бестерн использовал обширное полотенце для того, чтобы вытереть голову, оставив все остальное на виду. Сложен внушительно, ничего не скажешь, словно лесоруб, а не аристократ.

— Я хочу свою лабораторию, — сказала я, пряча улыбку. — У меня появилось несколько задумок для лекарств. В вашем мире для богатых есть целители, бедные же обходятся своими силами. Мои знания могут принести пользу.

— Расскажи подробней, — Бестерн нахмурился, в замешательстве перестав красоваться. Вышел из бадьи, обернул полотенце вокруг бедер, и деловито поинтересовался. — Какие знания?

Полуголый лорд Бестерн уселся подле меня с кипой писчей бумаги и первосортными ручками, прижался горячим плечом к моему плечу и углубился в объяснения.

Я рассказала в общих словах о химии. Он схватывал на лету — строение мира тут было неплохо исследовано. Выпускники Академии могли видеть молекулы и управлять реакциями силой мысли. К тому же, алхимические фирмы изготавливали артефакты с минимальным использованием магии, полагаясь больше на науку. Выпускали светильники, оружие, предметы обихода. А вот фармацевтическая химия была поставлена из рук вон плохо из-за целителей — те могли излечить болезнь одним прикосновением, им лекарства были без надобности, а гильдия давила в зародыше конкурентов, которые пытались лечить травами.

Лорд Бестерн записал на листке список всего, что могло понадобиться. Я многое обдумала ночью и теперь с легкостью диктовала все новые пункты. Как любая женщина, я любила шоппинг и перспективу создать что-то новое из ничего. Мое собственное дело! Не важно, получится или нет, главное у меня будет своя нора, свое занятие.

Нет, я лукавлю. Больше всего, на данный момент, мне хотелось быть не только пешкой в чужой игре, но обрести значимость сама по себе. Изобрести заново пенициллин, основать свою школу медицины, изменить жизни людей к лучшему.

Нас вывел из забытья стук в дверь. Лорд Бестерн недовольно потер подбородок, затем бросил взгляд на настенные часы и сказал:

— Тебя ждут, Света. Продолжим разговор после обеда. Вечером пойдем осматривать помещение. Снимешь мерки и уже сегодня закажем у столяров нужную мебель. Со стеклодувами встретишься завтра, а с растворами поможет Мария Уилкокс.

Он повернул меня за плечи к себе и впился взглядом в губы.

— Я был наслышан о взрывном характере, бесстрашии и жажде к знаниям, но не верил. Мне повезло, что удалось тебя умыкнуть из под носа у венценосных особ. Поцелуй?

Не дожидаясь ответа он подмял меня под себя. Он пах лимонным мылом и чистотой, сильное голое тело жгло сквозь тонкую сорочку. Со страстью прижался к моим губам, не обращая внимание на отсутствие отклика с моей стороны.

Рано. Не могу.

Стук послышался вновь. Я взглянула на часы и вскочила с кровати. Опоздали! Модистка уже дожидается внизу. Судя по слухам о капризном характере представителей моды в нашем мире, злить творческих личностей не стоит.

Лорд Бестерн вышел на свою половину, через соединяющую комнаты дверь, на прощание официально поклонившись, прижав руку к груди. Это выглядело бы величественно, не будь лорд в одном полотенце вокруг бедер. А так вид открывался интересный, даже можно сказать, чувственный. Поклон красивого мужчины неплохо смотрелся.

Я отвернулась, скрыв румянец. В комнату заглянула пунцовая Роуз, поправила оборки чепца и смущенно спросила:

— Позволите помочь вам, леди?

— Конечно, Роуз. Заходи поскорее! Не будем злить госпожу Веллсбери.

— Ах, как хорошо, что вы понимаете! Она уже давно разложила все ткани, выпила чашечку утреннего кофе и теперь шипит на горничных как разозленный бигаст.

Роуз щебетала, помогая мне облачится в утреннее платье. Я хотела сразу же спуститься, но горничная оказалась против.

— Ну что вы, леди! Лучше опоздать, но выглядеть идеально. Особенно перед госпожой Веллсбери, он скора на суждения и остра на язык. Ее услугами пользуются сливки общества, и всем интересно, на ком женился сам лорд Бестерн. Он же самый завидный жених королевства, после принца Энтони Гиллареза!

Роуз настоящее сокровище. Она выглядит наивной простушкой и говорит без умолку, но в ее словах не мало мудрости. Между обычными сплетнями Роуз дает мне подробную инструкцию, как влиться в высшее общество. Примерка нарядов только прикрытие для первого погружения в светское болото. Я бы не додумалась без подсказки. Где лорд Бестерн раздобыл мою горничную?

Роуз соорудила из коротких волос целую башню при помощи шиньона, оставив две длинные пряди над ушами. Украсила прическу цветами из жемчуга, помогла застегнуть на шее тонкую золотую нить с капелькой крупной жемчужины. Расправила оборки лимонного платья, вложила в руки веер и обошла меня по кругу, проверяя, все ли идеально.

— Держитесь прямо леди, у вас склонность сутулиться. Руки оторвать тому, кто ставил вашу осанку.

Я спрятала улыбку. Трех жалких месяцев бальных танце в детстве недостаточно для прямой спины. Годы, проведенные над микроскопом, порядочно испортили осанку.

— Главное, не спешите, и ни в коем случае не показывайте ей, что вы боитесь! — тихо прошептала мне в спину Роуз, когда я вышла в коридор.

Как хорошо, что после испытанного во дворце, я уже ничего не боюсь! Мне двадцать семь: я успела пожить одна, выучиться, пережить разочарование и выжить в чужом мире. Я была служанкой, прошла испытание в лабиринте, и отказалась от принца. Меня не испугать кислой миной модистки.

Одна из горничных провела меня до утренней гостиной, по ее словам самой светлой и просторной в доме. Высокие окна пропускали снопы света, освещая радугу разложенных по диванчикам и креслам тканей. Во всем великолепии алого, изумрудного, лавандового, я не сразу заметила маленькую сухую женщину, восседающую на высоком кресле, как паучиха, посреди сплетенной ею паутины. В седом парике, с ярко красными губами, в простом черном платье, она выглядела точно как Мэрил Стрип в фильме «Дьявол носит Prada». И смотрела на меня с налетом высокомерия.

Я удостоилась внимательного взгляда. По тому, как тщательно она оглядывает складки платья и завитки прически было видно — выискивает недостатки.

Я улыбнулась широкой радушной улыбкой и воскликнула.

— Какое счастье видеть вас, госпожа Веллсбери! Наслышана о ваших талантах, польщена, и весьма благодарна за возможность приветствовать вас в нашей скромной обители!

Сморщенное лицо смягчилось. Людям приятно уважение. На самом деле в напыщенном приветствии таился вызов — я ни словом не обмолвилась об опоздании, тем самым не поставила себя в униженное положение просительницы. Наоборот, показала ей, что я полноправная хозяйка дома. А все совет Роуз не бояться.

— Приятно познакомиться, — с достоинством произнесла госпожа Веллсбери. — Рада обслуживать новую леди Бестерн. Свет говорит только о вас и о стремительной свадьбе. Надеюсь, скоро услышим хорошие новости?

Вот так, с места в карьер. Мне придется отвечать на причину скоропалительной свадьбы и отрицать скорое появление ребенка, ведь под «хорошими новостями» подразумевалась скорей всего весть о наследнике. Я была уверена, что не беременна — у Энтони дар целителя. Я попросила его принять меры, когда мы были вместе.

— Для меня лучшей новостью оказалось предложение руки и сердца лорда.

Я засияла улыбкой, с довольным видом прошла к свободному креслу. На мое счастье, вскоре зашла мать лорда Бестерна, Корделия.

— Доброе утро, матушка, спасибо, что присоединились к нам. Очень рада вас видеть!

Я не было уверена, как принято обращаться к свекрови. Судя по вытянувшимся лицам обеих, я перегнула палку.

Вдовствующая герцогиня с нейтральным выражением лица ответила в тон:

— Спасибо за приглашение, доченька.

Модистка, заломив бровь, оценивала открывшуюся сцену. Я захлопала ресницами, сама не ожидая теплого обращения со стороны матери мужа. Пусть пророчество заставило ее смириться с моим низким положением в обществе, но кто будет рад невестке, вытянутой из постели другого мужчины? Корделия лишь терпела меня из любви к сыну. И поэтому мне очень хотелось завоевать ее симпатию. Я чувствовала себя виноватой по отношению к ней. Лорд Бестерн меня выбрал сознательно, зная обо мне все, а ей, бедненькой, пришлось проглотить горькую пилюлю.

Наконец, справившись с чувствами, госпожа Веллсбери подала знак девушкам поднести каталог с картинками.

Тут у меня в глазах потемнело. Все платья с оборками выглядели одинаково. Кроме того, что в воздухе залетали термины «фанье», «фокю», обсуждались банты у лифа, ленты и шали…

Я никогда не предавала особого значения одежде. Ходила по магазинам со стильными подружками и покупала то, на что получала одобрение. Гардероб состоял из джинсов и удобных маечек. Фигурка стройная, поэтому даже не слишком качественные вещи смотрелись прилично. У меня было пара любимых платьев на вечеринки и свидания, но я ничего не смыслила в истории костюма.

Поэтому сейчас оставалось кивать с умным видом и на все просить совета у «матушки». Та, с терпением святой указывала мне, что выбрать, а госпожа Веллсбери с умилением взирала на единение свекрови и невестки.

— У вас удивительный вкус, ваша светлость.

Мы выбрали пять нарядов, включая нижнее белье, туфельки, шляпки ленты и украшения. За живым обсуждением прошло два часа и леди Корделия приказала подать легкий завтрак. Он оказался весьма кстати, я была очень голодна и откровенно скучала.

Внесли серебряные подносы в три яруса с закусками — на верхнем воздушные пирожные, на среднем выпечка, на нижнем нарезанные треугольниками бутерброды.

Последней зашла личная горничная леди Корделии и что-то прошептала той на ухо. Я не услышала весь разговор, уловила только имя «Пруденс». Свекровь тут же вскочила на ноги, пробормотала извинения и помчалась к двери.

Я проводила ее задумчивым взглядом. С сестрой лорда Бестерна точно что-то не так.

Госпожа Веллсбери воспользовалась тем, что нас оставили одних и сказала:

— Милочка, позвольте быть откровенной?

Я внутренне похолодела. Захотелось трусливо не дать разрешения для подобного признания, но любопытство победило.

— Конечно, госпожа Веллсбери.

— Помолвка лорда Бестерна разбила не мало сердец. Вас будут строго судить, не доверяйте молодым дамам, они затаили обиду. Вижу, что он в вас нашел — лицо прехорошенькое. За полным отсутствием манер просматривается незаурядный ум. Вы напоминаете меня в молодости — я из захудалого рода, отбор в эмбии не прошла, но как видите это меня не сломило. Хотя, в последний год я почти отошла от дел… Не важно, это в прошлом. Вам хочу дать дельный совет — не идите на поводу у свекрови. Ваше желание понравиться похвально, но ее вкус устарел дет на двадцать, а высший свет не прощает подобного молодым выскочкам.

— Я полностью полагаюсь на ваше мнение, — быстро заметила я.

— Вот и отлично. Мерки у меня есть, я примерно представляю, что вам пойдет. Из уважение к ее светлости платья по ее выбору мы сошьем, но советую никому их не показывать, даже мужу. Одевайте, когда он будет в отъезде по делам, для завтрака в тесном кругу семьи.

Госпожа Веллсбери отпила чаю из фарфоровой чашечки. К еде она не притронулась.

— Позвольте спросить, что с вами произошло в последний год? — спросила я ровным голосом, стараясь не выдать волнения.

— Леди Бестерн, вы единственная, кто не слышал ту историю. Я лишилась лучшей белошвейки, Миранды. — Она приблизилась ко мне и шепотом добавила. — Нынешние бездельницы и в подметки ей не годятся.

— Расскажете о ней?

— Хм-м, — госпожа Веллсбери нахмурилась и задрала крючковатый нос. — Обычно спрашивают, куда она пропала.

Госпожа Веллсбери умела хорошо держать паузу. Она внимательно смотрела на меня и ждала реакции на ее реплику. Я тоже отпила из чашечки, скрывая смущение. Выкладывать свои карты я не собиралась. Мои догадки пока беспочвенны.

Она все молчала, поэтому мне пришлось объясниться.

— Я не хотела задевать открытую рану.

Госпожа Веллсбери кивнула и расслабилась, бесшумно вернула чашечку на блюдце и водрузила ее обратно на поднос.

— Похвально… Простите, что накинулась на вас: высший свет охоч до сенсаций, стать эпицентром сплетен оказалось довольно болезненно. Благодарна увидеть наконец искреннее участие. Миранда была тихой и скромной девушкой. Не смотря на талант, она не задирала нос, держалась особняком. Кто родители не знаю, ее приняли в род совсем девчушкой, но судя по поведению и красивой речи, полагаю из аристократов. Ума не приложу, кому она могла помешать.

— Ее искали? Как она выглядит?

Госпожа Веллсбери отмахнулась платком.

— Больше года прошло с того случая, всем ясно, что Миранды нет среди живых, — госпожа Веллсбери подавила болезненный вздох. — У меня сердце кровью обливается, при мысли о том, что с ней произошло. Поиски давно прекращены, сплетницы переметнулись на новые темы, только я еще помню о ней.

Она сложила руки на коленях и отвернулась к окну, задумавшись о чем-то своем. Я деликатно не прерывала мыслей модистки.

— Но если это дело рук госпожи Фултон, то она крупно просчиталась! Заказы посыпались градом. Мня приглашают в лучшие дома Агнессии, пытаясь выведать детали.

Госпожа Веллсбери очнулась от задумчивости, сняла с груди крупный медальон и протянула мне.

— Вот моя Миранда. Во многих смыслах она была мне как дочь. Она росла в моей мастерской, свои знания я передала ей. Я заказала портрет уже после исчезновения, чтобы облегчить розыск. Тогда, еще надеялись, что ее найдут.

Я нажала на застежку на краю медальона и тот раскрылся на двое. С одной стороны было маленькое зеркальце, а с другой на меня смотрела миловидная кучерявая девушка. Очень хорошенькая и застенчивая, с розовыми щечками и длинными ресницами. Если убрать один глаз и заменить его шрамом, то получится…

Мэй.

Теперь я была уверена, кто она такая. И смогу обрадовать подругу. Ужасно захотелось воскликнуть о своей находке, осчастливить модистку. Представляю, как загорятся глаза госпожи Веллсбери, услышав о том, что ее воспитанница жива.

Я глубоко вздохнула. Молчать, мне нужно научиться молчать. Неизвестно, кто ударил Мэй по голове, затем бросил вдали от родного дома. Прежде, чем выдать подругу, необходимо получше разобраться во всей этой истории.

Как хорошо, что я супруга лорда, а муж старается прислушаться к любому желанию молодой жены. Надеюсь, он не будет против, если я приглашу в гости следователя по делу Миранды?

Лорд Бестерн встретил меня ближе к обеду у подножья широкой лестницы на первом этаже. Он выглядел идеально: смоляные волосы стянуты лентой, излюбленный синий сюртук подчеркивает широкие плечи, бриджи облегают длинные ноги. Мне почему-то вспомнилось, как в первую нашу встречу на рынке, когда он ехал в открытой коляске, к его плечу припадала красотка.

Потому, что я на него в первый раз «посмотрела». Внимательно, вбирая детали, оценивая. Как на мужчину, как на близкого человека. До этого момента я лишь изображала интерес, а все силы были направлены на то, чтобы не думать о другом мужчине.

Энтони. Мысли о нем понемногу стали отступать. Время лечит все, но главное — я знала, что поступила правильно. Я была костью в горле Ричарда, помехой для политического брака, надкушенным яблоком для самого принца.

И я была благодарна мужу за то, что он меня оттуда умыкнул. Лорд Бестерн привел меня в дом женой. Уважает, балует, ни в чем не отказывает.

И смотрит как кот на сметану. Как будто остальные женщины больше никогда не будут его интересовать. И остальной мир тоже. Главное — я одна.

Лорд Бестерн подал мне руку, вторую оставив за спиной. В поклоне коснулся запястья горячими губами. Поднял черные глаза.

В душе ничего не дрогнуло. Будто душа закаменела с тех самых пор, как я услышала «Я свидетель, согласие получено добровольно.» Предательски задрожали губы, хотя я не хотела выдавать эмоции.

На лицо лорда набежала тень. Он выпрямился, рывком притянул к себе, закинул мою руку к себе на талию и склонился надо мною в требовательном глубоком поцелуе. Я стояла покорной статуей, не сопротивляясь, но и не отвечая. Это не помешало ему наслаждаться моими губами, яростный натиск сменился мягкими касаниями.

— Почему? — спросила я, краснея. — Ты продолжаешь целовать меня?

Лорд Бестерн тяжело дышал, его глаза затуманились от близости и он сквозь зубы ответил:

— Чтобы ты помнила, что я тебе не друг и не покровитель. Я твой муж, дорогая. Мое терпение не бесконечно.

— Хорошо, — прошептала я.

— О чем ты? — притянув меня ближе переспросил муж.

— Я согласна вести себя как примерная жена. При одном условии.

— К черту условия! Лисабель, я тебе все спускаю с рук, но вить из меня веревки не позволю.

— Твое право, — холодно заметила я и мы отправились обедать.

Обед накрыли в бежевой гостиной, отличавшейся богатым убранством. Бархатные гардины с золотыми шнурами украшали окно. На накрытом кремовой тканью столе, возвышалась золотая ваза с роскошным букетом чайных роз. Стол был накрыт на две персоны, тарелки тонкие, с ажурными краями, расписанные мелкими цветами.

Два лакея прислуживали за столом. На первое подали зеленоватый освежающий суп из артишоков со сливками, на второе мелкую птицу с гарниром из зелени с орехами. Я вся сосредоточилась на еде, украдкой наблюдая за манерами мужа и старательно их копируя. Меня поражала ловкость с которой он орудовал ножом и разделывал цыпленка. Скорей всего останусь голодной, мне подобное искусство не под силу.

— Я больше так не могу, Лисабель, — с угрозой в голосе тихо сказал он, так, чтобы слова не донеслись до ушей лакеев. — Какое условие?

— Сущая мелочь, — я пожала оголенными плечами и кокетливо улыбнулась уголком губ.

— Я весь внимание.

— Пророчество. Уверена, оно не передается устно из поколение в поколение. Я хочу его видеть, прочитать сама, быть уверенной в том, что ты от меня ничего не скрываешь. Не каждый день лорды женятся на служанках, — тут я понизила голос до шепота. — И все спускают им с рук.

Лорд Бестерн промокнул губы салфеткой.

— Милая, — процедил он ласковым тоном. — Ты не умеешь довольствоваться малым, не правда ли?

— Увы, ужасная черта характера.

— Наслышан. Что ж, сегодня вечером я покидаю имение в поисках твоей маленькой подружки, поэтому в ближайший день выполнить твою просьбу не получится.

— Я понимаю и очень благодарна вам.

— Достаточно благодарна для небольшой уступки со свей стороны?

— Чего вы добиваетесь, ваша светлость?

— Смягчить жесткое сердце моей жены, — промурлыкал лорд Бестерн. — Мне никогда в жизни не приходилось выпрашивать знаки внимания у прекрасной девушки.

Он перестал улыбаться, по лицу пробежала тень. Наверное, лорд подумал о том, что взял в жены отнюдь не девушку, да и мои мысли полетели далеко отсюда, во дворец. К Энтони… Ему было все равно, что он не первый. Может делал вид? Не знаю чему верить, стоит вспомнить поцелуи Энтони, жар, разгорающийся в груди, бешено бьющееся сердце от его близости, и в горле появляется ком. Становится так больно, что трудно дышать… Неужели это был обман? Тщательно продуманный план по соблазнению служанки? Стоит признать, что принц не слишком гордился нашей связью. Лучше о нем забыть. И смирить гордыню.

После этого обед прошел в тишине, атмосфера стала густой я неприятной. В воздухе застыло прошлое, разделяющее нас. Меня выбило из колеи воспоминание о принце и сколько я не приказывала себе улыбнуться, забыть, мышцы лица не подчинялись. Заведенной куклой я последовала за мужем, лорд Бестерн проводил меня до дверей моей спальни.

— Переоденься, милая. Ты невероятно хороша, но следует подобрать что-то попроще. Как только будешь готова, постучи в дверь в мою комнату. Покажу тебе помещение под лабораторию и начнем работу по обстановке. Столярные мастера уже ждут, стеклодувы на подходе.

— Когда ты успел обо всем позаботиться? — ошарашено пробормотала, глядя на него снизу вверх.

— Твое желание для меня закон, милая.

Поцеловал ладонь, откланялся полным достоинства жестом и посмотрев на меня долгим взглядом, в котором мелькнула тоска, исчез в своей спальне.

Я замерла, глядя во след мужу и в первый раз в душе шевельнулся несмелый отклик на его слова.

Роуз уже ждала меня внутри. Ее очень интересовал утренний визит модистки и я старалась как могла в деталях расписать каждый заказанный туалет. Когда мне не хватало слов в описании, Роуз споро подсказывала нужные термины, а я старалась запоминать.

— С вами очень легко, ваша светлость, — призналась Роуз закалывая последнюю прядь в простой прическе без всяких шиньонов. Кстати, такой, я нравилась себе намного больше. Моя горничная обладала талантом парикмахера.

— А я думала с короткими волосами тяжело соорудить модные прически, — я завила на палец свободный локон у виска, Роуз отвела мою руку и исправила прядь, чтобы лучше смотрелась. Я приказала себе не трогать больше волосы.

— Я хотела сказать, что вы очень добры и вежливы. Совсем не умеете обращаться со слугами. Я рада, что попала к вам, правда! Когда просит сам лорд отказать невозможно, он же мой покровитель, но я ничуть не жалею, что бросила свою прежнюю работу.

— Роуз, — с дрожью в голосе призналась я. — Мне еще следует многому научиться. Пожалуйста, будь моей союзницей.

— Я ваша верная слуга, — с улыбкой подтвердила Роуз. — А правду ли говорят, что вы были служанкой во дворце?

— Правда.

— Невероятно… Искренне поздравляю, ваша светлость. Лучше жениха трудно найти во всей Агнессии. Мы все счастливы, что лорд Бестерн наш покровитель, а уж сколько девушек мечтали стоять подле него у алтаря…

— Мне тоже очень интересно, что он во мне нашел, Роуз, — я встала и оправила складки простого платья песочного цвета с несколько открытым декольте.

Роуз повязала на талию синюю ленту и скромный наряд сразу стал элегантным, синие заколки в волосах заиграли по другому, а горничная довольно кивнула.

— Для меня очевидна ваша привлекательность. Поверьте слову горничной.

— Я бы очень хотела послушать твои догадки, Роуз, но мне давно пора спешить. Пожалуйста, поговори со мной вечером.

Я подошла к белой двери с золоченной ручкой и постучала два раза. Мне тут же открыли, будто муж давно ждал меня.

— Скорее, милая, я хочу как можно больше успеть перед отъездом.

Он устроил мою руку в сгибе локтя и повел через весь особняк. Мы спустились по парадной лестнице, прошли через череду комнат: гостиная, библиотека, музыкальная, художественная студия… Тут я хотела задержаться на мгновение и рассмотреть холсты — у стены стоял портрет удивительного мастерства, юная девушка глядела влажными глазами из темноты, при взгляде на нее замирало сердце, так и хотелось подойти ближе…

Муж убыстрил шаг, подхватив меня крепче под локоть.

— Мы опаздываем, милая. Тут нет ничего интересного.

Я не успела ответить и мы уже свернули на лестницу, ведущую вниз.

Тут было заметно темнее. Свет проникал сквозь узкие оконца у потолка, освещал косыми лучами каменный пол.

— Ты рисуешь? — попыталась вернуть разговор к пройденной студии.

— Нет, — отрезал лорд.

— Тогда кто?

Лорд Бестерн резко остановился, повернулся ко мне и, нахмурившись, произнес:

— Пруденс. Она увлекается живописью. В ее мастерской ничего трогать нельзя. Когда нарушают заведенный порядок, сестру это очень расстраивает и стоит огромных усилий ее успокоить. Хорошо, Лисабель? Я могу попросить тебя не заходить в ту комнату без разрешения хозяйки?

Я знала, что с сестрой лорда что-то не так. Стремление к порядку, тяга к строгому режиму, ритуалом. Синдром Аспергера, скорей всего. В науке не мало людей с подобным диагнозом. В моей лаборатории работал парень, Олег. Одевался только в черные рубашки и джинсы, никогда не опаздывал, ни с кем не дружил, и, черт возьми, написал статью, попавшую в престижный журнал «Биохимия». Общаться с ним можно было только точно сформулированными фразами и чисто по делу. Меня Олег признал за свою, даже обучил технике работы с электронным микроскопом, когда я только пришла в лабораторию.

Вот бы познакомиться с Пруденс получше и попросить показать картины! Кажется, она талантливый художник.

— Я обещаю не трогать ничего в мастерской. Не хочу расстраивать твою сестру, — тихо пообещала я.

Лорд Бестерн молча смотрел на меня внимательным взглядом. Мне показалось, что с его лица слетела тщательно прилаженная маска и он тоже в первый раз увидел меня. Уильям готовился к противостоянию, к тому, что придется уговаривать жену уважать странности сестры, но честное обещание застало его врасплох.

— Спасибо, — только и выдохнул он. Его хриплый голос отозвался еканьем груди.

Лорд Бестерн любил больную сестру, а я не могла не уважать его за эту черту.

Слишком опасно. Лучше держать его на расстоянии, пока не разобралась в мотивах. Он слишком быстро воспылала ко мне страстью. Носом чую причина вовсе не в моей ангельской внешности.

Лорд провел меня дальше по коридору. Впереди слышался гам людских голосов и постукивание. В воздухе витал неприятный запах немытых человеческих тел и еще нечто сладковатое, на грани тошноты.

Муж услужливо вытащил тонкий платочек с вышитыми инициалами и предложил в мое пользование.

— Мы перестраиваем под лабораторию бывшую тюрьму, милая. Уже лет десять ею никто не пользуется, но так и не удосужились вычистить как следует.

Мы остановились подле широко распахнутых массивных дубовых дверей. Нас дожидались несколько человек с блокнотами наготове. Внутри помещения слышался шум перетаскиваемой мебели и переругивание рабочих.

Виз лорда Бестерна, тонкокостный молодой человек доложил:

— Решетки выломаны, на сей момент выгребается сено. Заходить пока не советую, слишком тяжелый запах.

— Я мигом исправлю, — отмахнулся лорд Бестерн.

Муж показал мне жестом остаться на месте и зашел внутрь. Через мгновение юбки платья взметнулись вверх под напором стремительного ветра, мигом очистившего воздух.

Я заглянула внутрь посмотреть на процесс. Муж стоял закрыв глаза посреди быстрого смерча, широко расставив ноги, руки подняты над головой. Длинные черные волосы трепетали, вырвавшись из плена ленточки, фалды камзола развевались на ветру, притягивая внимание к стройным ногам.

Мелкий мусор, стебельки сена, бумажки, захваченные струей воздуха, вылетали сквозь узкие оконца у потолка. Рабочие расселись у стен, прикрыв голову, и завороженно наблюдали за процессом.

Лорд Бестерн опустил руки, открыл глаза, обернулся на меня. Ветерок усмиренным щенком на прощание сметнул пыль с его сапог и рассеялся. Я смутилась и опустила взгляд, но муж улыбнулся, сумев прочитать в нем восхищение.

Да, меня впечатляют возможности алхимиков. Я еще не умею так красиво управлять стихией. И я вовсе не засмотрелась на мужа, не за этим сюда пришла. Интересней обустроить лабораторию, понять, что за место для нее отвели.

Бывшая тюрьма. От прямоугольного центрального помещения с каждой стороны находились три ниши, раньше закрытые решетками, нынче массивные прутья валялись на полу. Довольно просторно, правда света катастрофически не хватает. И еще, не совсем хорошо обустраивать лабораторию, где будут выращиваться микробы и плесень, в помещении, где так затхло. Я привыкла работать с вытяжным шкафом, а где его тут взять?

Лорд Бестерн, увидев хмурое выражение лица подошел ко мне и обеспокоенно поинтересовался:

— Что не так, милая?

Я поделилась своими соображениями. Он согласно кивнул и махнул в сторону ожидающих мастеров:

— Давай выслушаем сперва предложения гильдий по обстановке комнаты. «Рожденный феникс», моя фирма и гордость, специализируется на светильниках, их я тебе обещаю. С вытяжкой тоже что-то придумаем.

У главы столярного цеха я заказала высокие столы, за которыми можно работать стоя.

— Только нельзя оставить деревянную поверхность. Ее следует покрыть металлом…

— Все сделаем, — утвердительно кивнул лорд Бестерн, давая знак визу сделать подходящую запись в блокноте.

Лорд внимательно выслушал, где бы я хотела расположить столы, где шкафы, куда вывести вытяжку, затем прошелся с седовласым дюжим столяром по бывшей тюрьме и перевел мои невнятные пожелания в четкий заказ.

Для стеклодува я постаралась нарисовать различные колбы, с ними не возникло затруднений — долговязый парень моего возраста послушно со сноровкой перерисовал заказ, подписал точными размерами и количеством предметов. Главное я оставила напоследок — чашки Петри для выращивания микробов в количестве триста штук. Высокий стеклодув чесал в затылке и никак не мог понять для чего выдувать сотню мелких блюдец с крышечками. Попытался высказаться за красоту формы поизящней, но я была непреклонна.

Стеклодув со смирением повернулся к лорду, взглядом умоляя образумить вздорную женщину, но лорд отрезал:

— Выполняйте по желанию леди Бестерн.

Лорд пристально наблюдал за работами по обустройству помещения. То и дело я слышала, как ровным голосом он отдает указания, которые тут же исполнялись с невероятной скоростью. Муж обладал природной харизмой, а так же замечал малейшие детали. Пол в камерах скоблили до тех пор, пока под слоями вековой грязи не обнаружились серые булыжники.

А еще он спешил. Лорд не торопил меня, давая возможность представить перед внутренним взором конечный вид будущей лаборатории, а рабочих подстегивал и даже отдал приказ визу прислать конюхов и садовников в подкрепление. Я вспомнила, что ему еще ехать сегодня во дворец и пытаться вывезти Мэй.

Я тронула его за рукав.

— Может закончим в следующий раз? Тебе предстоит долгий путь.

Он накрыл мою ладонь сверху своей.

— Я хочу, чтобы к моему возвращению все было готова и ты смогла бы заняться любимым делом. Не в моих правилах откладывать на потом.

И он ушел обратно, в самый круговорот событий, где растаскивали решетки, сдвигали массивные столы и стулья, принадлежавшие тюремщикам, выносили продавленные тюфяки из бывших камер.

— Ваша светлость, — начал следующий мастер. — Грядет зима, вам необходима печь. Посмотрите, — подвел он меня к ничем не примечательной стене. — Тут раньше был камин, но его заложили, когда превратили помещение в узницу.

Лорд Бестерн тут же отдал приказ разбить кирпичи, печных дел мастер залез в образовавшийся зазор и долго там кряхтел. Вышел, отряхнулся и сказал, что вернется с помощником.

Лорд Бестерн проводил его тяжелым взглядом и хмыкнул.

— Мы будем ждать.

Печных дел мастер рванул, будто получил пинок под пятую точку.

У кузнеца я заказал металлический ящик с плотной крышкой, способный выдержать давление. Будет подобие автоклава.

Теперь пришла пора подумать о реагентах.

Чистая вода (все равно буду кипятить), кислоты, основания — все это худощавый бледный аптекарь безропотно записывал в блокнот.

— И еще мне нужны алые водоросли, — с сомнением в голосе произнесла я.

На добываемом из водорослей агар-агаре растут бактерии. Если решилась добывать пенициллин, он мне необходим.

Муж, увидев затруднительную ситуацию тут же нарисовался рядом.

— За красными водорослями отправим рыбаков. Они растут в южных водах, из них делают молочное лакомство в Эдомии. Что еще, милая?

Требовался еще один ингредиент, но я боялась озвучить его вслух, опасаясь, что в этом мире меня из-за него примут за ведьму и сожгут на костре. Поэтому я потянулась к самому уху мужа и шепотом призналась:

— Мне требуется кровь, но не сейчас. Когда все будет готово. Она нужна для одного лекарства…

Взгляд лорда потемнел. Он ничего не ответил, лишь кивнул. Я понимала, что просьба звучит жутко. И была благодарна уж за то, что он не отпрыгнул от меня на пол метра.

— Мне пора, — твердо сказал лорд и повернулся к визу для последних распоряжений. После того, как закончил инструктировать бросил в мою сторону с показным равнодушием: — Проведешь меня, милая?

— Конечно.

Ответ его обрадовал. Лицо озарила улыбка и муж протянул мне локоть. Я облокотилась на руку лорда, бросила прощальный взгляд на будущую лабораторию. Чистенькая, просторная, в ней даже пахло по другому. Столяр занимался мерками, печных дел мастер вернулся с помощниками и они разбирали кладку старого камина.

Мы вышли в каменный коридор, поднялись вверх. Парадные двери были открыты, сквозь них было видно, как лакеи загружают сундуками подъехавшую карету.

Лорд Бестерн повернулся ко мне и серьезно сказал.

— Не стесняйся, проси все, что нужно для лаборатории. Кровь достать не проблема, в твоем распоряжении целое стадо коров. Посмотри на меня.

До сих пор я разглядывала бриллиантовую заколку на шейном платке, боясь встретиться взглядом с мужем. Оклик заставил вскинуть голову и посмотреть в серьезные черные глаза.

— Послушай, Лисабель. Я уезжаю на несколько дней, надеюсь сумею вернуться в обществе твоей подруги. Я бы хотел, чтобы ты сама следила за обустройством лаборатории. Тебе полезно практиковаться, но помни, что эмбия Уилкокс в твоем распоряжении при малейшей трудности. Завтра приедет учитель танцев, выдели для него время. И еще, я вызвал для тебя компаньонку. Умнейшая женщина, надеюсь, она тебе понравится. Леди Уиндхем обладает безупречной репутацией, с ее поддержкой легко войти в свет. Милая, послушай внимательно, с алхимией советую воздержаться до моего приезда. Я проверю твои знания и укреплю основы.

— Спасибо, — только и могла выдохнуть я.

Уильям обо всем позаботился. Мне осталось только смущенно улыбаться, обдумывая свалившееся счастье. Уроки танцев, этикета, обстановка лаборатории — будет, чем заняться. И еще, муж поощряет занятия алхимией. Кажется, Энтони когда-то говорил, что Бестерну нет равных в обучении основ.

Мне невероятно повезло.

— Я уезжаю, — повторил лорд Бестерн, не двигаясь с места.

Внутри нечто задрожало от понимания того, что он ждет поцелуя. Не просит, не навязывается, а ждет от меня первый шаг. И еще, я чувствовала, что ему станет больно, если я останусь статуей стоять на месте.

Я ведь благодарна ему. Уильям носился со мной как с писанной торбой. Да, лез с поцелуями, но ведь не запер в комнате с вышиванием. Старается как может ради моего благополучия.

Это всего лишь поцелуй. Он и так украл не мало… Ничего нового я не почувствую.

Я шагнула вперед и обняла лорда за талию. Прижалась щекой к белоснежной рубашке, так, что в висок впилась заколка на шейном платке. Ощутила тепло его тела, то, как он напрягся в моих объятьях. Его сильные руки накрыли мою спину.

Я не хотела фальшивить. Поцелуи не дарят в обмен на услуги. Я прижалась к нему всем телом в знак доверия. В знак того, что я готова дать ему шанс. Это не малость для меня. Может быть по сравнению с лабораторией жалкие объятия это не то, на что надеялся лорд, но слушая стук его сердца я чувствовала — он неравнодушен ко мне.

У лорда Бестерна была причина жениться на безродной служанке. Я пешка в его игре — не стоит питать иллюзии, это так, я прекрасно видела правду. Как видела и то, что его тянет ко мне. Как тянуло Энтони.

— Лисабель, — отрывисто прошептал лорд Бестерн. — Я не хочу тебя отпускать. Дождись меня. Обещай.

— Обещаю.

Он поднял к себе мое лицо и осторожно прикоснулся губами ко лбу.

— Я думал над твоими словами, милая. Прости, что погорячился. Я буду ждать, когда ты придешь ко мне сама. Не возьму ничего против твоей воли.

Он поднял мою ладонь к своим губам. Опалил дыханием нежную кожу, прикоснулся мягкими губами к запястью.

То ли новая игра, то ли он искренен в покаянии. В любом случае — поступок, достойный уважения. Еще один.

После отъезда Бестерна, я сорвалась. Тщательно контролируемые эмоции вырвались яростным фейерверком. В темноте богато убранной комнаты, я рыдала навзрыд, вспоминая о том, что принц Энтони меня опоил. Я ему верила, я его любила. Как он мог водить меня за нос, гнать вперед морковкой призрачной академии, если у меня не было шансов туда попасть?

Зачем было устраивать для меня кровавое испытание в лабиринте под дворцом? Жаждал зрелищ, прежде, чем насладится новой девицей? Или хотелось иметь в постели девушку с даром, раз в самой академии связи запрещались…

Как не посмотри, на душе гадко. И Энтони и Димка оказались одного поля ягоды. Золотые мальчики, которым все давалось легко и еще легче уходило сквозь пальцы.

Утром я спустилась в столовую с красными глазами. На мое счастье завтракала я в одиночестве. Всхлипывала, намазывая масло на поджаренный хлебец, жевала, не чувствуя вкуса.

Потом прошлась к задней стеклянной двери, выходящей в сад. Нажала на ручку и вырвалась на свежий воздух. Подставила лицо прохладному ветерку, дала солнцу высушить слезы.

Свобода. Я больше не узница, могу гулять, где пожелаю. Я хозяйка этого имения. И пусть слезы текут, мою боль нужно выплакать.

Мне ужасно хотелось домой, к родителям. Этот мир поначалу воспринимался приключением, потом вызовом, а теперь обернулся разочарованием. Зачем я попала сюда?

Я подошла к кустам белоснежных цветов, похожих на колокольчики с голубой сердцевиной и гроздью рыжих тычинок. Красивые и нежные, совсем как этот морозный осенний день. Ухоженные клумбы сложным узором простирались вокруг, между ними вились усыпанные гравием тропинки. Чуть дальше блестела гладь широкого водоема, посреди него ввысь извергался поток воды из чаши прекрасной девы, изваянной из красной меди. Подле ее ног устроились позеленевшие от времени русалки, с их волос стекали брызги воды. В воздухе над фонтаном дрожала радуга.

Я глубоко вздохнула.

Не хочу назад. Скучаю по родным, но не готова вернуться. Особенно сейчас, когда чувствую себя обманутой и побежденной.

Мысли об Энтони то и дело жалили, пока я гуляла в легком платье, дрожа от холода. Меня окрикнула Роуз и я застыла на месте, внутренне готовясь дать отпор, отстоять свое право гулять, где вздумается.

Горничная всего лишь подбежала ко мне с подбитым мехом плащом и пожелала хорошего дня.

— Учитель танцев прибудет после обеда, ваша светлость. Как и новая компаньонка. Если понадоблюсь, в кармане плаща лежит свисток. Подготовить для вас корзину для пикника?

Во мне все дрожало от волнения. Я была тронута заботой со стороны горничной. Я больше не пленница, не безгласная узница. Мое желание закон, как упоительно это осознавать!

Пикник на природе? Прекрасная идея, мне осточертели стены и крыша над головой. Хочу гулять на природе, пинать камушки остроносыми сапожками, любоваться буйством красок осени.

— Это было бы чудесно, спасибо, Роуз.

— Я мигом, ваша светлость. Подождите у фонтана, пожалуйста.

Роуз вернулась через несколько минут с небольшой корзинкой с длинной ручкой, прикрытой плотным белым полотном. Я отвернула угол салфетки, увидела маленькую закупоренную бутылку, свежий хлеб, кружок сыра и ветчины. Достаточно для легкого обеда. Я поблагодарила горничную и отправилась в путь.

Не могу злиться на Энтони. Я его сама хотела, и пусть на конечный шаг меня подтолкнуло зелье, наше недолгое время вместе было волшебным. Не хочу омрачать воспоминания обидой. Я ушла от принца к другому по собственному выбору. И пусть сейчас я отчаянно скучаю по принцу, сердце говорит, что я сделала правильный выбор.

Я бездумно гуляла по тропинкам, рассматривая диковинные цветы. На высоких кустах цвели мелкие синие колокольчики, подле земли распускались алые блюдца, с несколько мятыми лепестками. Последние бойцы, готовые отступить перед холодами.

Дорожка завела меня в тупик, дальше поднимался довольно крутой холм. Подняв юбки, я решительно начала подъем, перехватив поудобней ручку корзинки.

Сверху простирался красивый вид на живописную деревеньку с красными крышами. Слева у небольшого озера паслось стадо овец, выглядевших как серые комки ваты с черными носами и вислыми ушами. А еще я увидела тоненькую фигурку девушки с мольбертом у самого края озера.

Пруденс. Я узнала ее по семейным угольно черным волосам и нарядной одежде. Рядом на складном стуле устроилась сиделка и стоял скучающий охранник. Девушка сосредоточенно рисовала.

Я решительно направилась к ней. Пруденс не обратила на меня никакого внимания, вся отдавшись процессу рисования. Я поздоровалась кивком головы с сиделкой, та приложила палец к губам, призывая не отвлекать художницу.

Тихо устроившись на траве я внимательно наблюдала за движениями кисти девушки. Она была в подобии трансе, двигалась плавно, точными мазками наносился краску на холст.

В нашем мире ее картину назвали бы гиперреализмом. На холсте можно было рассмотреть каждую травинку, мельчайшие волны на глади пруда. И еще что-то не давало покоя… Я переводила взгляд с озера на холст и обратно, подмечая схожие детали, а потом словно прозрела, осознав разницу. Пруденс рисовала пруд весной, с яркой зеленью, чистым воздухом, прозрачной водой. А сейчас осень, трава на берегу жухлая и отливает желтизной, на поверхности плавает ряска.

Я затаила дыхание и меня охватило чувство близкого чуда. Интуиция кричала, что у девочки свой особый дар. По иному я не могла объяснить, как видя перед глазами одно, она рисовала совсем другое.

Сиделка достала из кармана яблоко и сочно захрустела. Я тоже вспомнила, что голодна, и удачно захватила корзину съестного как раз для такого случая. Разложила на коленях салфетку, достала ломоть хлеба, ветчину. Предложила сиделке, но та отрицательно покачала головой, а стражник, хоть и смотрел голодными глазами, но отказался с непроницаемым лицом.

Пруденс водила по холсту отмеренными механическими мазками, а я любовалась холодной красотой художницы. Идеальная белая кожа без единой морщинки, прозрачные льдистые глаза, волосы цвета вороного крыла. Теперь я видела, что они короткие как у меня, свободно ниспадают на плечи не связанные лентой. На свадьбе Пруденс, кажется, надела шляпу.

Я дождалась, пока она закончит рисовать и попросила разрешения проводить ее домой. Девушка тихим голосом сказала:

— Хорошо.

И принялась очищать кисти, аккуратно складывать в коробку.

— Она привыкла, что до обеда ее сопровождаю лишь я и Фрэнк, ваша светлость, — тихо шепнула сиделка.

— Я не помешаю, поверьте. Пусть Пруденс привыкнет ко мне, а я буду рада познакомиться с ней поближе.

Может в моем новом положении я и не должна была бы отчитываться перед сиделкой, но мне хотелось по возможности сохранить дружественные отношения, не смотря на то, что в голосе женщины слышались нотки недовольства.

Мы прошлись по траве до сада, затем обратно в дом. По дороге Пруденс не произнесла ни слова, хотя я несколько раз пыталась заговорить с нею. Она смотрела прямо вперед, будто меня не существует.

Даже стук каблуков девушки по резному паркету звучал точно в определенном ритме — тук-стук-тук-стук. Пруденс шла ожившей статуей и только движение складок на платье, да вздымающаяся грудь, говорили о том, что она из плоти и крови.

У входа в мастерскую мое сердце забилось чаще. Первой зашла Пруденс, а я уже занесла ногу сделать первый шаг, как меня окликнула одна из горничных:

— Ваша светлость! Приехала ваша компаньонка.

— Я скоро буду, — отмахнулась я и поспешила за сестрой мужа.

Та поставила картину на мольберт в светлое место на просушку, критически его рассмотрела. Я пока жадно оглядывалась в мастерской. Все холсты стояли, прислоненные лицевой стороной к стене. Единственный открытый, с замеченной раньше девушкой, написанный как и все у Пруденс с фотографической точностью, привлекал внимание.

— Можно я посмотрю? — попросила я.

— Да, — не отвлекаясь ровно ответила сестра мужа.

Аристократическое лицо, волосы собраны назад по моде дворцовых кандидаток в Богини, во взгляде гордыня, скромное декольте утопает в розовых складках, в руке фарфоровая чашечка. Я видела эту девушку во дворце. Леди Инесса, кажется. В последнюю нашу встречу она опрокинула чай на ковер, обвинила в проступке меня, а потом вешалась на Энтони под окнами библиотеки. Отвратительная личность, как метко подметила Пруденс.

Интересно, художница писала с натуры? Выходит эта аристократка бывает в доме лорда Бестерна. Не могу поверить, что Пруденс везли во дворец, чтобы найти модель там. Как много загадок в этом доме…

— Как красиво и точно нарисовано, — похвалила я ее.

Пруденс не ответила.

— Я бы хотела посмотреть на другие работы твоей руки.

Молчание в ответ.

Сиделка деликатно дотронулась до моего предплечья:

— Ваша светлость, компаньонка ждет вас. Может в другой раз посмотрите на картины? Пруденс оставляет на виду только последнюю. Лишь ею она довольна в данный момент.

— И когда леди Инесса приезжала в имение?

— О ком вы? — сиделка встала рядом со мной и внимательно посмотрела на портрет. — Вам она знакома? Я всегда думала, что Пруденс фантазирует. Она ведь только пейзажи пишет на месте и то у нее выходит совсем другое.

— Да, я знаю, кто нарисован. И она удивительно похожа.

— Я старалась, — раздался спокойный голос Пруденс позади нас. — Жалко книгу, она вся промокла. И ковер. Ай! Иголка в кармане, берегись, Света!

Я развернулась к Пруденс, с широко раскрытыми глазами смотрела на нее, сердце отчаянно билось, а ладони покрылись липким потом. Я была уверена, что услышала больше, чем должна была, словно сама ткань времени изогнулась, а слова девушки пронзили ее той самой иглой.

Леди Инесса, я буду опасаться леди Инессы. Что-то мне подсказывает, что я ее скоро увижу.

Нет, глупости, может это просто розыгрыш. Или бессвязные слова, сказанные больным человеком…

Только… Пруденс знает мое имя, настоящее имя. И сказала про пролитый чай, все это было в прошлом, я видела своими глазами. Если интуиция не врет, Пруденс знает что-то про меня. Скорей всего именно это заставило Бестерна помчаться во дворец и жениться на служанке.

Вот и подобрались чуть ближе к разгадке. Мне все было известно и раньше, но все равно шевельнулась обида — лорд Бестерн мог и не изображать пылкие чувства. Я была бы полностью довольна холодным браком, раз уж ему выгодно жениться. Но зачем пытаться понравиться, целовать, очаровывать?

— Я буду осторожна.

Леди Инесса осталась позади, вместе с остальной дворцовой жизнью Я далеко, в безопасности имения Бестернов. Пока можно с облегчением выдохнуть.

Я бы хотела остаться в мастерской подольше, но служанка нетерпеливо переминалась с ноги на ноги, ожидая проводить меня к гостье.

Я попрощалась с Пруденс и отправилась с тяжелым сердцем знакомиться с компаньонкой в голубую гостиную. Леди Уиндхем было лет пятьдесят, она сидела с задумчивым видом слишком ровно держа спину, ладони в кружевных перчатках покоились на изящном набалдашнике трости. Седые волосы уложены волнами под шляпкой, газовый платок обнимает плечи, вокруг шеи нитка крупного жемчуга. Серый дорожный жакет, коралловая пышная юбка, ярко начищенные ботинки. Образец сдержанности и стиля.

Как говорится — «старые деньги».

И вот эта элегантная женщина, заслышав мои шаги, подняла голову, медленно окинула меня внимательным взглядом от ступней и до кончиков волос. Я повторила ее взгляд, к ужасу обнаружив туфельки влажные от утренней росы, покрытые серой пылью от гравия на тропинках в саду. Подол помялся, к складкам прилипли травинки от сидения на траве, на лифе платья в оборках застряли крошки. Я дотронулась до головы, ощутила паклю выбившихся прядей.

Полный провал. На лице леди отразилось выражение недовольства и брезгливости, будто ей в гостях подали к чаю прокисшее молоко.

Очень трудно справиться с чувством, что ты кому то не нравишься, поэтому я солнечно улыбнулась и опустилась в вежливом реверансе.

— Добро пожаловать, леди Уиндхем, надеюсь, ваше путешествие не было слишком затруднительно.

— Милочка, — леди встала в полный рост, оперлась на трость и подняла подбородок словно королева. Посмотрела на меня сверху вниз сполна пользуясь преимуществом внушительного роста. — Я не представляла размеров катастрофы. Простите, мне нужно перекинуться парой слов со вдовствующей герцогиней. Отмените все свои планы на сегодня. Нам понадобиться не мало времени и сил на то, чтобы придать вам отдаленно удовлетворительный вид.

Без лишних слов леди Уиндхем покинула комнату, оставив меня одну. Я осела в кресло, лихорадочно начала снимать травинки с подола, а потом бросила глупое дело. Не в них дело. Если до сих пор, общаясь с лордом Бестерном и Роуз я могла хоть немного побыть собой, то сейчас кристально ясным стало истинное положение дел — жениться на служанке не только дикий мезальянс, но и несмываемый позор.

Общество аристократов закрыто, следует традициям не записанным ни в одной книгу. Малейшее нарушение — ты теряешь очки, становишься парией. Леди Уиндхем хватило одного взгляда и она узрела правду.

Ладно Бестерн, ему Пруденс предсказала что-то крайне важное обо мне. Но неужели Энтони не видел, что я дикарка? Хотя… Мужчин всегда тянуло на экзотику, может я привлекла его именно отсутствием манер.

А вот женщины не простят невоспитанность и сделают все возможное, чтобы отравить самозванке жизнь.

Может быть об этом меня предупреждала Пруденс?

Леди Уиндхем вплотную занялась манерами самозванки. В течении двух дней меня поднимали в шесть утра, тщательно одевали. Роуз отрядили в помощь двух служанок — горничная не справлялась сама с завышенными требованиями леди Уиндхем к моим нарядом. Когда я представала перед испытующим взором компаньонки, она придиралась к любой мелочи.

Роуз пришлось выслушивать немало нелестных эпитетов о лени и разгильдяйстве челяди. Девушка растеряла толику жизнерадостности, но стала работать намного усердней. Надо признать, что с появлением домашнего тирана мои платья стали идеально отглаженными, украшения подобранными со вкусом, а прическа достойной журналов мод из нашего мира.

Из заказанного гардероба было отобрано всего два платья, те, которые госпожа Веллсбери придумала собственноручно. Наряды выбранные вдовствующей герцогиней были злобно осмеяны, на счастье сама Корделия не присутствовала при этом, занятая Пруденс, а я мужественно приняла на себя ответственность за «убожество и вульгарность, придуманное скудоумием и гордыней».

Огнедышащий и вредный дракон по имени леди Уиндхем мне ужасно нравился. Я питала слабость к сильным женщинам и уважала ее готовность применить свой пыл на мое благо. Я трезво смотрела на вещи — чтобы стать аристократкой мне потребуется каторжный труд, время и чудо. Появление сверх-требовательной персоны, готовой открыть секреты поведения в приличном общества, приравнивалось мною к тому самому чуду, удачно выпавшему на мою долю.

Поэтому на все придирки компаньонки я отвечала ироничной улыбкой и сердечно обещала исправиться.

Ей нравилось после двух часового мучения с утренним одеванием на пустой желудок сажать меня за ломящийся от снеди стол, уставленный желтоватым свежим маслом, малиновым вареньем, жаренными яйцами с ярко рыжим желтком, свежими булочками — и запрещать мне притрагиваться к еде, пока не отработаю осанку, изящные движения рук, искусство владеть выражением лица.

— У вас любую мысль в глазах видно, милочка, — одернула меня леди Уиндхем. — Научитесь улыбаться вежливо и заинтересованно. Детская невоздержанность в обществе не приветствуется.

Она поднесла миниатюрный бутерброд с огурцом ко рту и откусила маленький кусочек, показав белоснежные зубы и привлекая внимание ко рту. Я с тоской проследила за ее движением. В животе заурчало.

Я послушно улыбнулась, подавив смешок.

Сегодня леди Уиндхем была одета в зеленое сатиновое платье, плотно обнимающее тонкую талию компаньонки. Пышные складки живописно ниспадали, подчеркивая белизну кожи на кокетливо выглядывающей лодыжке. Корсаж украшало прозрачное кружево с золотым шитьем, ниспадающее на плечи и являющееся главным украшением платья. Тонкая работа, теперь я разбиралась сколько усилий и мастерства требуется для прозрачной паутинки. Глядя на кружево сердце сжалось — как там моя Мэй?

Мысли мгновенно перенеслись к мужу. От лорда вчера вечером пришла записка.

«Дорогая Лисабель,

Путешествие прошло хорошо, я в добром здравии. Делаю все возможное, чтобы выполнить твою просьбу.

Люблю,У.»

Когда я прочитала эти слова при неверном свете затухающего очага, что-то дрогнуло внутри. Любит…

Правда ли это?

Я не могла решить, хочу ли ответных чувств от мужа или комфортней жить по обоюдному соглашению не мешать жизни друг друга.

Сложно признать, но я скучала по лорду Бестерну. Пробыла с ним рядом всего пару дней, не успела толком узнать, но отчего-то пусто без его поддержки. За широкой спиной мужа было очень удобно прятаться от мира.

— Вы опять задумались о сердечных делах, милочка. Непростительно позволить собеседнику почувствовать, будто ваши мысли улетели в неведомые дали.

— Вы правы, леди. Простите меня, я буду более внимательна к вам.

Она стукнула закрытым веером об открытую ладонь, испытующе на меня посмотрела.

— Никакого завтрака, пока не будете сидеть как следует.

Я постаралась расслабить плечи, выпрямиться, держать голову ровно, в соответствии с полученными уроками. Поза была непривычной и причиняла неудобство, но я старалась, чтобы оно не отражалось на моем лице.

Удар веером между лопаток.

— Я сказала выше голову, — резкий окрик леди Уиндхем.

Подбородок вверх, плечи назад, я послушно застыла в новой позе, но губы предательски скривились в ироничной усмешке. Я ничего не могла с собой поделать: чем строже становился цербер, тем больше удовольствия я получала от ситуации. Я не могла воспринимать всерьез придирки к манерам, наши уроки казались мне увлекательной игрой, а нападки пропускались мимо ушей.

— Немедленно поделитесь той шуткой, от которой вы ухмыляетесь, словно мальчишка, посадивший лягушку на стул.

— Леди Уиндхем, — прыснула я. — У меня никогда не было лучшей учительницы. Я безмерно вам благодарна.

— Очень смешно, — скривилась леди и опять шлепнула меня веером о затылок.

— Я серьезно.

— Вижу, что от сердца, искусство лукавить вам совершенно неподвластно, словно дитя малое. Не думайте, что вам удалось меня подкупить, завтрак все еще не заслужили. Руки свободней!

Я очень старалась стать примерной ученицей, но наука давалась тяжело — сказывалось отсутствие природной грации и годы сутулости над микроскопом.

Мне разрешили поесть лишь когда перед глазами поплыли круги от голода и долгого держания одной позы. Да и тогда велели ограничиться лишь половиной хлебца, леди Уиндхем следила, чтобы я ела медленно, откусывая по маленькому кусочку. Я со стыдом вспомнила, как жадно изничтожила пирожное и даже облизала пальцы под внимательным взглядом принца, когда тот устроил мне допрос в библиотеке. Леди Уиндхем посчитала бы подобную вольность для женщины непозволительной, скорей всего, Энтони решил тогда, что я пытаюсь его соблазнить. Какой позор!

Промучив меня почти до одиннадцати, леди Уиндхем отослала бледную подопечную переодеться для обеда. Утреннему наряду позволено быть более открытым и романтичным. Мужчина, приглашенный на завтрак часто видит женщину в неофициальной, домашней обстановке. Подобное позволяется ухажерам с серьезными намерениями или членам семьи. На обед надлежало надеть нечто более строгое, с обязательной шалью. Если у леди есть некие дела, время до обеда позволительно было использовать для них. Вечерние наряды отличала глубокая линия декольте и богатые драгоценности.

Я уже дошла до центральной лестницы, когда вспомнила, что забыла шаль на стуле — утром было довольно прохладно. Я поспешила назад, готовясь безропотно принять выговор от домашнего тирана.

Двери гостиной были приоткрыты, слышались тихие голоса двух беседующих женщин. Леди Уиндхем была не одна, кажется, вдовствующая герцогиня спустилась к завтраку.

Свекровь редко чтила меня своим присутствием. Иногда мне казалось, что Корделия избегает нового члена семьи, стараясь как можно реже видеть невестку. По правде говоря, я не встречала ее ни разу с тех пор, как лорд Бестерн уехал за Мэй.

— Как успехи леди Лисабель? — я услышала ровный голос свекрови и застыла у двери, желая услышать ответ домашнего тирана.

— Не слишком гладко. По правде говоря, я довольно озадачена выбором вашего сына. Девушка добра и приветлива, старается как может, но воспитание отсутствует. Мне так и не удалось понять, скажите, из какого она рода?

Я услышала горестный вздох свекрови. Затаив дыхание, я старалась ни шорохом не выдать своего присутствия. Подслушивать нехорошо, но я отчаянно желала понять, каково настоящее отношение ко мне членов новой семьи.

— По правде говоря, я сама расстроена выбором сына. Я привозила для него воспитанных леди на выданье из лучших родов. Более того, Уильям почти объявил о помолвке с Линдой Бэрроуз, вы знаете, наследницу торгового дома «Бэрроуз и Ко.» Вдруг, как гром среди ясного неба, нас с Пруденс вызывают во дворец для свадьбы с девицей без роду и племени. Уильям гл№ава, я не буду ему противиться, но мое сердце разбито. Боюсь, ничего не спасет нас от позора. Уж как я уговаривала его держать брак в тайне, пока не родится наследник, но он настаивает на приеме и желает вывести ее в свет. Леди Уиндхем, прошу вас, употребите все свое влияние, чтобы отговорить Уильяма.

Не могу сказать, что услышанное сильно удивило. Я чувствовала, что свекровь не горит желанием узнать меня поближе. И все же приятного в ее словах мало. К черту шаль, я больше не могу слышать ни слова из этого разговора.

Зачем я трачу свое время, выставляя себя на посмешище? Ежу понятно, что за неделю из деревенщины леди не сделаешь.

Я взлетела вверх по лестнице, ворвалась в свои покои. Испуганная Роуз повернулась к двери — она как раз подбирала украшения в тон обеденному платью. Мне хотелось побыть одной, но я не могла раскрыть рот и попросить Роуз выйти, потому что позорно разрыдалась бы в три ручья, а мне меньше всего хотелось показать кому либо свою слабость.

Поэтому я подошла к окну, развернулась так, чтобы не было видно лица и дала слезам свободно заструиться по щекам.

Я плачу вовсе не потому, что услышала от свекрови нелестные вещи о себе. Отношение высокородной дамы к безродной чужачке естественно, и если я предпочла тешить себя иллюзиями о ее доброте — это мои проблемы.

Мне самой уроки этикета не нужны и не интересно, каким прибором пользоваться для рыбы. Я усердно занималась с леди Уиндхем, потому что чувствовала себя благодарной лорду Бестерну. Его готовность построить лабораторию, привезти Мэй, искренне тронули, а в ответ хотелось сделать что-нибудь и для него. Например, постараться не опозорить на приеме в мою честь. Обмен не равноценный, но видимо у лорда Бестерна своя выгода от нашего брака.

А что нужно мне самой?

Сначала мне хотелось чувствовать себя важной, выучиться, найти свое занятие. Затем я променяла возможность стать эмбией на объятья принца. Не совсем по своей воле, но я была счастлива с Энтони на мгновение. Одной любви оказалось недостаточно, и вот я тут. Вновь не на своем месте, полна разочарований и смутных сомнений. Чего же нужно мне, Свете?

И вдруг я поняла.

Я хочу настоящего. Искренней любви и уважения, заработанных своими силами. Они не даются легко и уж точно не приходят сразу.

Из забытья меня вывело осторожное прикосновение к плечу. Сзади стояла обеспокоенная Роуз.

— Что с вами, леди? Могу ли я чем либо помочь?

— О нет, Роуз, спасибо за заботу. Я совсем скоро буду в порядке.

— Кто вас обидел, леди?

— Роуз, обижаются те, кто не в силах принять собственное несовершенство. Я же прекрасно сознаю то, что недостойна называться леди. Впрочем, лорда Бестерна это не остановило, вот и переживать не о чем.

— Я не знала, говорить ли вам… Но теперь вижу, что время пришло. Моя прежняя хозяйка, леди Линда Бэрроуз, считалась первой красавицей и почти невестой лорда Бестерна, но я никогда не видела, чтобы он смотрел на нее так, как он смотрит на вас. Он мог остановить свой выбор на любой, но выбрал вас и что-то подсказывает мне, — Роуз трогательно улыбнулась. — Не только по расчету.

Горничная поправила выбившийся локон из моей прически, оправила рукав платья и всплеснула руками.

— Вы красавица, леди. Но некоторым мужчинам нужно не только это. Они смотрят еще и в сердце.

— Ты слишком добра, Роуз.

— Я всего лишь всю свою жизнь наблюдаю за благородными леди и джентльменами. Вы другая, это правда, но вы еще всех удивите.

Я покорно дала приготовить себя к обеду. С тоской вспомнила лабораторию. К сожалению, мне удавалось выкроить для нее не слишком много времени. Только глубоким вечером я спускалась туда, вместе с визом лорда Бестерна. Оказалось, что я забыла попросить колбы Эрленмайера, термометр, приспособление для медленного огня. Виз записывал мои требования с невозмутимым видом. В лаборатории на данным момент был готов только пол — его покрыли плотно прилегающей плиткой и готовились позвать алхимика, чтобы как следует заварил швы. Столы ожидались через пару дней и уже после установки мебели должны были привезти колбы и приборы.

Вниз к обеду я спустилась уже полностью владеющая собой и занималась даже с большим рвением, стараясь не вспоминать о словах леди Уиндхем. Я не должна нравиться ей, достаточно того, что сама леди мне симпатична.

После обеда, я направилась навестить Пруденс, но сиделка загородила телом двери художественной комнаты и сказала, что сестра мужа заболела.

— Передайте Пруденс пожелания о скорейшем выздоровлении, — дежурно ответила я, стараясь заглянуть за плечо сиделки. — Но если она больна, то должна лежать в своей комнате, а не в мастерской.

— Леди Пруденс не меняет свои привычки даже во время болезни, — с нервным смешком ответила сиделка.

Ко мне подошла одна из горничных и попросила пройти в бальный зал, где ждал учитель танцев. Я удалилась со стойким чувством, будто меня стараются не подпустить к Пруденс.

Учитель танцев оказался томным молодым человеком, который за большие деньги был способен восхищаться мастерством даже такого медведя как я. Он мне не понравился своей манерностью и излишними комплиментами. К концу урока, я чувствовала себя облитой липкой патокой. Между тем, замечаний было не мало — фигур танцев я не знала, а тут каждое движение должно было быть доведено до совершенства.

Вышла оттуда совершенно выжатой и за меня сразу принялась леди Уиндхем.

Три дня я терпела пытки под названием этикет, лишь под покровом ночи убегая в лабораторию. Та уже приняла довольно приличный вид, пол отремонтировали, привезли высокие столы, теперь укладывали печь. Руки чесались отправиться по деревням, посмотреть, от чего страдает люд, что нужнее всего.

Оглядывая просторную лабораторию с низким потолком, я мучительно вспоминала, какое медицинское изобретение спасло больше всего человеческих жизней? На память пришла знаменитая история эпидемии холеры в Лондоне. Тогда считалось, что болезнью заражаются через поветрие, но анестезиолог Джон Сноу по карте вычислил колодец на Бродвик стрит, из которого пили больные, одним движением перекрыл воду и остановил эпидемию.

Начинать нужно с простого. Роженицы в нашем мире перестали умирать после того, как хирурги догадались мыть руки между пациентами. До того, почтенные мужи ходили в измазанных сюртуках, и чем грязнее манжеты, тем опытней считался эскулап.

Вот, чем хотелось бы заняться, вместо придирок леди Уиндхем или вязких комплиментов учителя танцев. Тут, в уединении своего уголка, я чувствовала себя на месте. Странно, что подобного чувства я не ощущала во время аспирантуры. Наверное потому, что тогда разрабатывала идеи научного руководителя, вместо того, чтобы задуматься, что интересно мне самой.

На пятый день отсутствия лорда Бестерна пришла короткая записка. В Агнессии до сих пор пользовались голубиной почтой для длинных посланий, но короткие сообщения алхимики придумали передавать через устройство на подобие телеграфа — металлический шнур пролегал между городами, на обоих концах дежурили алхимики и передавал буквы слабыми электрическими импульсами на подобие азбуки Морзе.

В записке значилось: «Свадьба принца. Готовьтесь».

Я выслушала новости с каменным лицом, безучастно наблюдая за суетой объявшей дом словно коллективное безумие. Бегали горничные, нося на показ возможные наряды, которые леди Уиндхем отвергала с едкими ремарками. Свекровь, не пряча более чувств, причитала о близящимся крахе семьи на королевской свадьбе. С прямой спиной, заострившимися скулами, заведенными назад плечами, я сидела безучастной куклой.

В груди плескалась горечь.

Я должна была оставить Энтони в прошлом — не получилось. Я пыталась вспомнить о муже, но воспоминания о лорде Бестерне поблекли и осыпались пеплом под яростным ревом пожирающей меня изнутри ревности. Женщины они такие, глупые и непоследовательные.

Бросила Энтони, чтобы защитить себя от возможной боли и дать ему шанс на счастье. А боль не стала меньше, не смотря на расстояние и на присутствие мужа.

И вдруг я поняла.

Я хочу настоящего. Искренней любви и уважения, заработанных своими силами. Они не даются легко и уж точно не приходят сразу.

Из забытья меня вывело осторожное прикосновение к плечу. Сзади стояла обеспокоенная Роуз.

— Что с вами, леди? Могу ли я чем либо помочь?

— О нет, Роуз, спасибо за заботу. Я совсем скоро буду в порядке.

— Кто вас обидел, леди?

— Роуз, обижаются те, кто не в силах принять собственное несовершенство. Я же прекрасно сознаю то, что недостойна называться леди. Впрочем, лорда Бестерна это не остановило, вот и переживать не о чем.

— Я не знала, говорить ли вам… Но теперь вижу, что время пришло. Моя прежняя хозяйка, леди Линда Бэрроуз, считалась первой красавицей и почти невестой лорда Бестерна, но я никогда не видела, чтобы он смотрел на нее так, как он смотрит на вас. Он мог остановить свой выбор на любой, но выбрал вас и что-то подсказывает мне, — Роуз трогательно улыбнулась. — Не только по расчету.

Горничная поправила выбившийся локон из моей прически, оправила рукав платья и всплеснула руками.

— Вы красавица, леди. Но некоторым мужчинам нужно не только это. Они смотрят еще и в сердце.

— Ты слишком добра, Роуз.

— Я всего лишь всю свою жизнь наблюдаю за благородными леди и джентльменами. Вы другая, это правда, но вы еще всех удивите.

Я покорно дала приготовить себя к обеду. С тоской вспомнила лабораторию. К сожалению, мне удавалось выкроить для нее не слишком много времени. Только глубоким вечером я спускалась туда, вместе с визом лорда Бестерна. Оказалось, что я забыла попросить колбы Эрленмайера, термометр, приспособление для медленного огня. Виз записывал мои требования с невозмутимым видом. В лаборатории на данным момент был готов только пол — его покрыли плотно прилегающей плиткой и готовились позвать алхимика, чтобы как следует заварил швы. Столы ожидались через пару дней и уже после установки мебели должны были привезти колбы и приборы.

Вниз к обеду я спустилась уже полностью владеющая собой и занималась даже с большим рвением, стараясь не вспоминать о словах леди Уиндхем. Я не должна нравиться ей, достаточно того, что сама леди мне симпатична.

После обеда, я направилась навестить Пруденс, но сиделка загородила телом двери художественной комнаты и сказала, что сестра мужа заболела.

— Передайте Пруденс пожелания о скорейшем выздоровлении, — дежурно ответила я, стараясь заглянуть за плечо сиделки. — Но если она больна, то должна лежать в своей комнате, а не в мастерской.

— Леди Пруденс не меняет свои привычки даже во время болезни, — с нервным смешком ответила сиделка.

Ко мне подошла одна из горничных и попросила пройти в бальный зал, где ждал учитель танцев. Я удалилась со стойким чувством, будто меня стараются не подпустить к Пруденс.

Учитель танцев оказался томным молодым человеком, который за большие деньги был способен восхищаться мастерством даже такого медведя как я. Он мне не понравился своей манерностью и излишними комплиментами. К концу урока, я чувствовала себя облитой липкой патокой. Между тем, замечаний было не мало — фигур танцев я не знала, а тут каждое движение должно было быть доведено до совершенства.

Вышла оттуда совершенно выжатой и за меня сразу принялась леди Уиндхем.

Три дня я терпела пытки под названием этикет, лишь под покровом ночи убегая в лабораторию. Та уже приняла довольно приличный вид, пол отремонтировали, привезли высокие столы, теперь укладывали печь. Руки чесались отправиться по деревням, посмотреть, от чего страдает люд, что нужнее всего.

Оглядывая просторную лабораторию с низким потолком, я мучительно вспоминала, какое медицинское изобретение спасло больше всего человеческих жизней? На память пришла знаменитая история эпидемии холеры в Лондоне. Тогда считалось, что болезнью заражаются через поветрие, но анестезиолог Джон Сноу по карте вычислил колодец на Бродвик стрит, из которого пили больные, одним движением перекрыл воду и остановил эпидемию.

Начинать нужно с простого. Роженицы в нашем мире перестали умирать после того, как хирурги догадались мыть руки между пациентами. До того, почтенные мужи ходили в измазанных сюртуках, и чем грязнее манжеты, тем опытней считался эскулап.

Вот, чем хотелось бы заняться, вместо придирок леди Уиндхем или вязких комплиментов учителя танцев. Тут, в уединении своего уголка, я чувствовала себя на месте. Странно, что подобного чувства я не ощущала во время аспирантуры. Наверное потому, что тогда разрабатывала идеи научного руководителя, вместо того, чтобы задуматься, что интересно мне самой.

На пятый день отсутствия лорда Бестерна пришла короткая записка. В Агнессии до сих пор пользовались голубиной почтой для длинных посланий, но короткие сообщения алхимики придумали передавать через устройство на подобие телеграфа — металлический шнур пролегал между городами, на обоих концах дежурили алхимики и передавал буквы слабыми электрическими импульсами на подобие азбуки Морзе.

В записке значилось: «Свадьба принца. Готовьтесь».

Я выслушала новости с каменным лицом, безучастно наблюдая за суетой объявшей дом словно коллективное безумие. Бегали горничные, нося на показ возможные наряды, которые леди Уиндхем отвергала с едкими ремарками. Свекровь, не пряча более чувств, причитала о близящимся крахе семьи на королевской свадьбе. С прямой спиной, заострившимися скулами, заведенными назад плечами, я сидела безучастной куклой.

В груди плескалась горечь.

Я должна была оставить Энтони в прошлом — не получилось. Я пыталась вспомнить о муже, но воспоминания о лорде Бестерне поблекли и осыпались пеплом под яростным ревом пожирающей меня изнутри ревности. Женщины они такие, глупые и непоследовательные.

Бросила Энтони, чтобы защитить себя от возможной боли и дать ему шанс на счастье. А боль не стала меньше, не смотря на расстояние и на присутствие мужа.

Свадьбу принца я не переживу.

По широкой дороге, меж ухоженных лужаек с пожелтевшей травой, приближалась карета. У дверей особняка хозяина встречали мать, жена, виз и новые гости, включая леди Уиндхем и учителя танцев. Дворецкий почтительно стоял в стороне, двое лакеев посильней были готовы по первому зову принять багаж.

Осеннее солнце пряталось за облаками, дул пронзительный ветер, пробирающий до костей, но никто из присутствующих не жаловался на отвратительную погоду. Леди Уиндхем заставила меня, дабы порадовать мужа, выйти в платье с открытыми плечами и низким декольте, кожа в котором, на данный момент, приобрела синеватый оттенок.

Я мужественно переносила холод. Вчерашняя вспышка чувств опала, оставив после себя щемящую грусть. Не все истории любви должны оканчиваться хорошим концом. Уходя — уходи. Я сбежала от Энтони, он отпустил меня.

Карета остановилась, серые в яблоках кони замерли, переминаясь и выпуская облачка пара. Кучер спрыгнул с козел и подошел ко двери кареты. Распахнул, встал в стойку с протянутой вперед рукой, готовясь помочь хозяину выйти из кареты.

Сердце замерло в груди. Я надеялась и боялась. В последние дни, я все чаще думала о Мэй. Если честолюбивые планы с лабораторией провалятся, то хотелось бы совершить хоть одно доброе дело. Мэй достойна лучшей доли, чем проводить целые дни в прачечной. Я очень боялась, что у лорда Бестерна не получилось ее вызволить, потому что в присланной записке о Мэй не было сказано ни слова.

Из темноты зева кареты на протянутую ладонь кучера легла тонкая рука женщины. У меня вырвался то ли стон то ли вздох, а уже через мгновение я неслась по ступенькам вниз, чтобы крепко обнять удивленно оглядывающуюся подругу с копной медных кудряшек.

— По правде говоря, я сам надеялся на столь горячий прием — лорд Бестерн побледневший и подтянутый с легкостью спрыгнул с подножки, с улыбкой наблюдая за тем как крепко я обнимаю раскрасневшуюся Мэй.

Я сделала вид, что не слышу злого покашливания леди Уиндхем за спиной и крепко прижалась к широкой груди мужа.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Лорд Бестерн прикоснулся горячими губами к моему лбу и прошептал.

— Я должен был понять, что за невинной просьбой привезти прачку из дворца кроется задание, пострашнее курсового в академии. Не знаю, что в этой малышке такого, но ее отпускали с боем.

— Я должна тебе кое-что рассказать, — подняв голову, я встретилась со взглядом его жгучих черных глаз. Радость от встречи сменилась тревогой при моих словах и я решила заверить его, что ничего страшного не произошло: — О Мэй.

— Нам о многом нужно поговорить. Пойдем, поздороваемся с леди Уиндхем, вижу она готова тебя собственнолично обезглавить за вольности с мужем. Лисабель, дорогая, — удивился он беря мои ледяные ладошки в свои. — Ты совсем замерзла!

Смиренно опустив голову, мы проследовали к встречающим. Леди Уиндхем преподала мне урок, показывая как ведет себя истинная леди. Ни в коем случае не выдает чувств, не несется сломя голову и не бросается в объятья. Может быть, слегка обмахивается веером, привлекая внимание к глубокому вырезу платья.

По тому, как крепко держал мою руку лорд, тот не разделял взглядов компаньонки на должное поведение леди. Мужчины такие мужчины. А я вздохнула свободней, понимая — вернулся мой защитник.

И так тепло стало на душе от этого чувства.

После долгого путешествия, лорду надлежало удалиться в свои покои, принять ванну и привести себя в порядок. Леди Уиндхем услала и меня, в который раз за день переодеться в нечто более нарядное, чтобы поразить воображение супруга. Я согласилась, но только взяла Мэй с собой.

— Не держи меня за руку, так никто из леди не делает, — шепнула подруга, пытаясь вытащить узкую ладонь.

— Я не верю, что ты на самом деле тут, — с облегчением выдохнула я. — Почему тебя не хотели отпускать, Мэй?

— Разве ты не знаешь? Из-за нашей дружбы, конечно.

Я резко остановилась на лестнице и обернулась на подругу. На веснушчатом лице выделялся узловатый уродливый шрам через правую глазницу. Во взгляде плескалась усталость. Платье Мэй, припыленное после долгой дороги выглядело потертым.

— Я ничего не знаю и очень хочу услышать. Но сначала устрою тебя с чашечкой чая в новые покои, дам отдохнуть, а уж все расспросы позже.

— Нет, я хочу знать сейчас. Зачем я тебе понадобилась?

Я всплеснула руками и обиженно захлопала глазами.

— Как зачем, Мэй? Ты и вправду считаешь, что я могу жить во всем этом, — я обвела жестом стены старинного особняка, покрытые вышитым шелком баснословной стоимости. — Зная, что оставила друзей позади? Ты помогла мне, когда миссис Ривз чуть не сжила меня со свету, спасла от страхов, когда мне казалось, что я схожу с ума… Почему ты не веришь мне?

Мэй беззвучно заплакала. Из левого глаза потекли крупные прозрачные слезинки и закапали на грудь как дождевые капли.

— Лисабель, прости меня, я уже не знаю, чему верить. Мне про тебя столько наговорили…

Я передернула плечами. Дворец тот еще серпентарий, а возвращаться туда на свадьбу и вовсе не хочется. Вот бы переговорить с Мэй без свидетелей, но не получится же.

В комнате нас ждала Роуз с щеткой наготове и двумя платьями на выбор бирюзового и коричневого цвета. Я попросила одну из горничных проводить Мэй на кухню, накормить и обогреть, предоставить возможность помыться, затем выделить комнату.

— Я лично проверю помещение, желательно, чтобы оно было светлым и просторным, а главное, как можно ближе к моей комнате.

Наставления леди Уиндхем помогли правильно говорить со слугами, не лебезить, но и не грубить. Говорить четко, вежливо, не забывать благодарить за услуги. Надо сказать, уроки не повредили бы аристократкам во дворце, помнится, довольно редко слышала от них простое «спасибо», когда подносила чай и сладости в библиотеке.

На прощание Мэй сжала мою ладонь и прошептала:

— Не могу поверить, что меня ждет новая жизнь, Лисабель. Что все кончилось.

Я не хотя проводила ее взглядом. Столько вопросов и так мало времени получить ответы. Как не хочется ехать во дворец неподготовленной, обязательно нужно перехватить Мэй на пару минут. Может даже рассказать о госпоже Веллсбери. Пусть решает сама, вернуться к ней или нет.

Во время переодевания, я заметила, что Роуз чем-то расстроена. На вопросительный взгляд горничная ответила:

— Вы привезли для себя привычную прислугу, леди? Я понимаю, что мои услуги вам больше не понадобятся?

— Ну что ты Роуз! Тебя мне никто не заменит. Приехала моя подруга, Мэй. Я очень надеюсь, что тебя не испугал ее шрам, она чудесная девушка.

— Вы смеетесь надо мной. Разве служанки бывают подругами леди?

Роуз от удивления зачесала пряди со лба да так и застыла на месте.

— Я далека от ваших традиций. Разве не видно? Роуз, я из другого мира. Для меня все люди равны, а друзей выбирают по характеру, а не по сословию.

Горничная весело рассмеялась и продолжила укладывать волосы в замысловатую прическу с шиньоном.

— Вы умеете шутить, леди. Говорят, в прошлый приход Богини она старалась помочь бедному люду, но то было сто пятьдесят лет назад и с тех пор ничего не изменилось. Вы очень добры.

Дверь между покоями заскрипела и на мою сторону вышел лорд Бестерн в свежем коричневом камзоле, замысловато завязанном шейном платке и узких бриджах. Черные еще влажные волосы удерживались лентой, но одна непослушная прядь живописно падала на лоб.

— Прости, если не вовремя, — сказал он, заметив Роуз со шпильками во рту. — Соскучился.

Роуз принялась судорожно закалывать прическу, разрываемая желанием закончить побыстрее, дабы угодить хозяину, или сделать все идеально, чтобы избежать рева домашнего тирана.

Я успела снять обеденное платье, но все еще не облачилась в вечернее и сидела в одной сорочке, что крайне смущало Роуз. Как по мне эта сорочка, длинная и непрозрачная с жестким корсетом, выглядела вполне прилично, но моего мнения горничная не разделяла, а муж глядел голодным взглядом, будто я сидела перед зеркалом и вовсе без одежды.

Роуз не выдержала тяжелого взгляда хозяина, что-то пискнула на прощание, присела в глубоком книксене и исчезла за дверью. Я встала навстречу мужу и с улыбкой протянула руки вперед. Меня переполняла благодарность.

Лорд Бестерн подошел, поцеловал протянутую руку и притянул меня поближе.

— Я рад, что сумел заслужить твою улыбку.

Я невольно расположила руку на широких плечах Уильяма, отмечая, что все же в рубашке близость горячего мужского тела ощущается намного явственней. Я плавилась под мужским взглядом, полном восхищения и обожания.

— Расскажи, как тебе удалось привезти Мэй?

— Лисабель, Ричард никак не может отойти от нашей скоропалительной свадьбы. Он долго мучал твою подругу, пытаясь отыскать причину, по которой я на тебе женился вместо того, чтобы убить по его приказу.

— Бедная Мэй…

— О тебе Ричард не узнал ничего интересного, зато выведал историю Мэй. Знаешь ли ты, что раньше она работала у госпожи Веллсбери белошвейкой?

— Я догадалась. Госпожа Веллсбери показала мне портрет, по которому я узнала подругу.

Муж одобрительно усмехнулся, наклонился и прикоснулся легким поцелуем к уголку губ, пробормотав:

— Прости, не удержался.

Я не сопротивлялась. Подставила щеку для поцелуя и прижалась сильней. Рядом с ним было удивительно хорошо и спокойно.

— Ричард ничего не открыл ей, и я думаю, что пока не стоит, — продолжил лорд Бестерн. — Ранение странное, виновного так и не нашли.

— Как тебе удалось уговорить Ричарда ее отпустить?

Муж провел меня до ближайшего диванчика, сам присел, а меня потянул устроится у него на коленях. Я не сопротивлялась, наоборот, мне хотелось быть к нему поближе.

— Обещай не сердиться, — серьезно попросил Уильям, не отрывая тревожного взгляда от моего лица. — Мне пришлось разыграть небольшой спектакль. Ричард отдал мне Мэй в качестве утешительного приза.

Я непонимающе нахмурилась.

— Я убедил Ричарда, что посчитал тебя за Богиню, а когда обнаружил ошибку стало слишком поздно. Он даже предложил свою помощь в твоем устранении, а потом наоборот, передумал и решил, что брак со служанкой будет для меня достаточным наказанием за непослушание.

— Ты не выглядишь слишком удрученным подобной перспективой и это меня очень удивляет.

— Света, — отрезал он, а мое сердце ухнуло куда-то вниз от того, что муж в первый раз назвал меня настоящим именем. — Ты не можешь поверить, что я подпал под твои чары? Послушай.

Лорд Бестерн взял мою ладонь и положил себе на грудь с левой стороны, там, где сердце.

— Слышишь как часто оно бьется? Это потому, что ты близко и в то же время так далеко от меня.

— Я хочу знать правду. Постоянно чувствую, будто от меня что-то утаивают.

Уильям устало прикрыл глаза, поглаживая меня по спине, вторую руку держа над моей ладонью у себя на груди.

— Ты все узнаешь со временем. А пока постарайся быть сильной. Завтра с утра выезжаем в столицу, а на следующий день с утра свадьба. Уверен, Ричард приготовит для нас неприятный сюрприз, но помни, что я рядом на твоей стороне, что бы ни случилось.

— Может, — голос предательски дрогнул и я прокашлялась. — Мне не стоит появляться на свадьбе принца?

Лорд Бестерн удивленно заломил бровь и притянул меня еще ближе.

— Малодушие, Света? Не ожидал. Помни, теперь ты леди и гл№ава рода, аристократы часто делают то, чего им совсем не хочется. Это называется долг.

Я молча кивнула, поправила воротник камзола и немного заерзала на коленях мужа, набираясь смелости для следующего вопроса.

— Уильям, я очень хочу кое-что узнать, сможешь ли ты ответить?

Уильям откинул голову, тихонько простонал и ссадил меня на свободное место рядом с собой, а потом повернулся и серьезным голосом ответил.

— Спрашивай, Света.

— Расскажи мне правду о Богине.

Муж удивился вопросу, отвел руку на спинку диванчика, и закинул ногу на ногу, не спеша отвечать. Я прижалась грудью к его плечу и просительно заглянула в глаза.

Он смотрел тяжело, почти с неприязнью и я сперва отшатнулась в испуге, не понимая, в чем дело. А потом, вспышкой просветления осознала, что он вернулся после долгой разлуки, я для него желанна, и он мучается от того, что ему не удается пробудить во мне хоть малейший отклик ответного желания.

И я решилась. Приблизилась лицом к его лицу, помедлила, ощущая жар дыхания. Лорд Бестерн замер, покоряясь моей воле. Я легко прикоснулась к тонкой верхней губе, наслаждаясь покалыванием щетинок, перешла к полноватой нижней, восхитительно сладкой. В груди словно трепетал огонек пламени, колеблясь и посылая импульсы дрожи по телу. Мысли стремительно улетучились. Мне мучительно хотелось представить хоть на мгновение, что этот сильный мудрый мужчина и вправду хочет меня.

Со стоном муж схватил меня в охапку, крепко обнял и принялся глубоко, со вкусом целовать, не давая отстраниться. Руки запутались в его волосах, запах хвои и мужчины сводил с ума, щеки горели.

— Я с ума схожу от тебя, Света, — прошептал он, закрыв глаза, не выпуская меня из объятий.

Я тяжело дышала в ответ, грудь сдавил внезапно ставший мучительно узким корсет. Мне хотелось верить, но я боялась поддаться иллюзии. А потом решила, что нельзя дать страхам управлять жизнью. Однажды обманувшись, нельзя бояться довериться вновь.

И я ответила как могла, не словами, а поцелуем. В нем выразила свои чувства, тесно прижавшись к нему всем телом, обреченно подставляя губы, стараясь показать одиночество, страсть, надежду.

Он стал мне дорог, внезапно доставшийся муж. Меня тянуло к нему, хотелось хоть на мгновение укрыться от мира в его сильных объятиях.

— Ты меня погубишь, Света, — тихо выдохнул он, оторвавшись, поглаживая меня по волосам.

— Дай мне время, — умоляюще пробормотала я, цепляясь за лацканы камзола.

— Сколько будет нужно, милая. Только прошу, помни этот момент, когда во дворце тебе будут наговаривать на меня. А теперь, если хочешь, я расскажу тебе о Богине.

Я внимательно смотрела на мужа, стараясь рассеять туман, навеянный поцелуем и сосредоточиться. Интуиция подсказывала, что о Богине следует узнать как можно больше. В книжке с красочной обложкой, я прочитала историю Агнессы, которая обрела магическую силу и потратила ее на то, чтобы раз за разом находить красивых мужчин и возводить на трон. Только можно ли верить тонкой брошюре, если из остальных книг информация о Богине была тщательно изъята?

— Милая моя, правда о Богине состоит в том, что наш мир для нее для нее игрушка, — лорд Бестерн криво усмехнулся.

Совесть чуть шевельнулась внутри, ведь мне тоже попадание сюда казалось приключением.

— Может для племени кочевников, ее появление оказалось благом — С помощью Богини мы расширили границы, стали значимым королевством. Но вот уже пятьсот лет цивилизация стоит на месте. — Лорд Бестерн расслабил узел на шейном платке. — Я вижу, чего сумели добиться в вашем мире — самодвижущиеся машины, мгновенная связь, победа над болезнями. И сравни с нашим… Бедняки умирают от моровых поветрий, но лекари и пальцем о палец не ударят, потому что все ждут прихода Богини. Ее могущество наполнит казну, решит все проблемы и направит нас на правильный путь.

До сих пор, я не смотрела на появление Богини под таким углом. Да, простой люд очень ждал, когда она наконец появится, взойдет на престол и начнется золотой век. Более того, я считала, что Энтони ищет ее по той же причине — наполнить пустую казну, показать врагам, где раки зимуют.

Но если на мгновение залезть в голову Ричарда… Появление Богини означает возведение на престол нового короля, а значит Ричарду не видать короны. Ему это крайне не выгодно — в одночасье лишиться влияния…

— Послушай, я ничего не понимаю. Но, если аристократы считают, Богиню лишней в вашем мире, а правящая ветвь и вовсе не в восторге от перемены власти… То…

Лорд Бестерн одобрительно кивнул. Я продолжила:

— Ты хочешь сказать, что король и принцы ищут Богиню, чтобы ее убить?

— Света, ответ на этот вопрос таит в себе огромную опасность. Тебя устранят за знание, меня за разглашение тайны. Богиня уничтожает сведения о себе, чтобы в следующий раз начать игру с чистого листа, но кое что удается сохранить. Ты уверена, что хочешь знать информацию, за обладание которой убивают?

Лорд Бестерн хмуро смотрел на меня, поглаживая колено сквозь тонкую ткань.

— Ты не боишься, что я выдам тайну?

Он глубоко вздохнул и еще раз поцеловал меня, легко касаясь губами, очень нежно, почти невесомо. У меня перехватило дыхание.

— Ты нужна мне, Света. Сперва я думал, что сердце женщины не устоит перед вниманием, подарками, свободой. Но теперь я вижу, что тебе нужно больше. Ты не будешь доверять, пока не узнаешь все. И если я не в силах рассказать о всех причинах нашего брака, то хотя бы дам власть над собой. Распорядись ею, как считаешь нужным.

Я завороженно смотрела на него, как птенец в зев удава. За недолгое знакомство лорд Бестерн сумел понять обо мне нечто глубинное и очень верное.

Я не могла довериться мужу, потому что он в любую минуту мог избавиться от меня. Так поступил Димка, как только увидел Лизку, так сделал Энтони, когда выдался шанс избавиться от любовницы. Я бесправна и все, чем обладаю — красивые платья, лаборатория, лучшие учителя — все это дано мне мужем и может испариться в любой момент.

Я снова останусь в одной смене одежды на улице.

Как говорилось в старинной притче о короле Артуре? «Чего желают женщины? Власти над мужчинами».

Нет, не власти, мы желаем чувствовать себя в безопасности. На ней можно возвести дом, крепкую семью, счастье.

— Расскажи, я слушаю.

Муж протянул мне руку, провел через дверь в стене в свои покои. Просторная комната в темно синих тонах с всплесками золота на витых шнурах гардин и на бахроме балдахина. Мы остановились на персидском ковре прямо посреди замысловатых узоров, образующих закрытый круг.

— Эта история произошла тридцать лет назад. Король Эдуард, узнал в одной из аристократок Богиню, застав ее над сотворением чуда. Он разыграл влюбленность, несмотря на то, что давно был женат, а Ричарду в ту пору было три. Богиня предпочла другого. Король в приступе ярости ударил ее ножом в самое сердце. Богиня упала наземь без признаков жизни. Ее похоронили как обычную смертную, и с тех пор династия продолжает правление, как ни в чем не бывало.

— Король убил Богиню? Она никогда не появится?

— Никто не знает, чего ожидать. Вернется ли она, будет ли помнить свою смерть, пожелает ли отомстить. Король давно сошел с ума, ожидая возмездия. Ричард по сути давно управляет страной.

В комнате воцарилось тяжелое молчание. После рассказанного Уильямом ощущение сказочности происходящего улетучилось. Тут, как и в моем мире в политике происходят мерзкие дела.

Мне стало страшно, по спине пробежал холодок, на глаза навернулись слезы. Отчаянно не хотелось ехать во дворец, прямо в пасть ко льву.

— Что случилось, Света? Почему ты плачешь?

— Я чувствую себя дичью среди хищников… Не понимаю, зачем я тебе понадобилась…

— Не бойся, со мной ты в безопасности. Я не оставлю тебя, чтобы не случилось.

— Но почему?

— Вижу, ты не оставишь меня в покое, пока не узнаешь правду.

Лорд Бестерн замолчал, на лице заиграли желваки, брови сомкнулись, посреди лба пролегла глубокая морщина.

— Зови свою горничную. Одевайся и идем за мной!

Я мигом вскочила, метнулась в свою комнату, пока муж не передумал. Дернула за ленточку колокольчика для вызова слуг и закружилась по комнате, в нетерпении заламывая руки. Чего я только не передумала! Роуз быстро впорхнула, будто дежурила у двери, и тут началось самое неприятное. Горничная никак не соглашалась выпустить меня из комнаты, пока не наведет полный марафет.

Платье надобно заново отгладить: помялось, лежа на кровати. Прическа растрепалась, макияж никто не отменял. Я шипела, а Роуз, извиняясь, шептала:

— Леди Уиндхем дежурит внизу. Никак не могу, леди, мне обязательно нужно вас собрать как следует.

Лорд Бестерн заглянул через несколько минут, застал меня в парадном облачении, молча переносящую пытку.

— Роуз спасибо, твои услуги сейчас не понадобятся.

Роуз вскинула широко распахнутые, умоляющие глаза оленя на мушке охотника, но возразить не решилась. Отступила в сторону, напоследок стараясь скрепить легкие и непослушные волосы рекордным количеством шпилек.

Коричневое платье в тон камзола лорда Бестерна идеально подчеркивало талию. Декольте обрамлял легкий кремовый тюль. Главным украшением наряда была тяжелая золотая цепь с искристым желтым топазом. Волосы тоже покрывала золотая сеточка с осколками бриллиантов. У госпожи Веллсбери и вправду отличный вкус, платье придумала она. Надо сказать, на мне оно смотрелось лучше, чем в шкафу.

Лорд Бестерн протянул локоть и я послушно оперлась на руку мужа.

Мы прошли по коридору, спустились по парадной лестнице, свернули в гостиницу, через нее в библиотеку, музыкальную комнату… Сердце забилось сильнее, я, кажется, догадалась, куда меня ведет муж.

В мастерскую Пруденс! Теперь понятно, отчего сиделка старалась не пускать туда. Догадка оказалась верной — сестра мужа напророчила нечто про меня…

У входа в мастерскую муж галантно придержал дверь, пропуская меня вперед.

Через высокие окна мастерскую заливал прозрачный свет осеннего солнца. В косых лучах танцевали пылинки. На мольберте сушился холст, изображающий сцену охоты на шипастое зеленое чудовище, встреченное мною в лабиринте — бигаста. Свинокрокодил щерил зубастую пасть, конный всадник метил в него копьем, за деревьями трубил в рог егерь и гарцевали люди в красочных одеждах, более подходящих средневековью.

Лорд Бестерн, задумчиво потирая подбородок, встал напротив картины и долго ее рассматривал не говоря ни слова. Затем произнес:

— Королевская охота на бигаста, перед самым приходом зимы. Мы вскоре получим приглашение.

— Значит, Пруденс и вправду рисует будущее. Покажи и мой портрет!

Муж резко обернулся со смесью облегчения и уважения во взгляде.

— Надеюсь, эта особенность сестры останется между нами. Ее счастье зависит от твоего молчания. Пророки ценятся на вес золота, они живут во дворце под пристальным вниманием короля, используют свою дар, на поиски Богини. Пруденс не выдержит подобной жизни.

— Я понимаю, Уильям. Спасибо за доверие.

По всей мастерской, лицевой стороной к стенам были расставлены картины. На глаз я определила около сотни. Муж подошел к дальней стене, уверенно вытащил крупный холст из четвертого ряда, будто проделывал это не раз.

Поднес его к пустому мольберту и водрузил на деревянную подставку.

С картины на меня смотрела я сама. Чуть повзрослевшая, с серьезными глазами и округлившимися щеками. Пруденс рисовала настолько тонкими мазками, что картина казалась не просто фотографически точной, но живой.

В детстве мы гадали, поставив два зеркала друг напротив друга, между ними зажженную свечу. Сидеть в темной комнате, смотреть на бесконечный коридор, где танцует желто-синий огонек, было волнительно-страшно. Казалось, за спиной притаилось мистическое существо. Глядя на произведение пророчицы, меня пронзило тоже самое чувство.

На портрете мое чело украшала массивная корона как у шахматной королевы, усыпанная сапфирами и рубинами. В одной руке я держала скипетр, в другой державу, укутанная мантией из горностая. На плече мужская рука, можно разглядеть мощную фигуру мужчины одетого сплошь в золото, только вот незадача — лицо осталось за пределами холста.

Я, королева?

Невольно закусив губу, я подмечала все новые детали. Усыпанные кольцами пальцы, гордо поднятый подбородок, морщинки в уголках глаз. На картине я старше. Вот оно мое будущее.

Лорд Бестерн с плотно сжатыми губами внимательно наблюдал за моей реакцией. Я демонстративно от него отвернулась, подошла к двери мастерской и вышла прочь. Что я могла сказать? «Выгодное вложение, мой лорд. Жаль, что вы разыгрывали страсть, деловые отношения легче пережить».

Мне отчаянно хотелось побыть одной. Я пронеслась через анфиладу комнат к стеклянным французским дверям, ведущим в сад.

Ветер гнал по небу серые облака, словно пастух мохнатых овец. Воздух сырой и холодный, а я в легком платье с открытыми плечами, да и атласные туфельки не предназначены для прогулок по гравию. Плевать — стены и потолок давят на психику. Хочу на волю. Я вышла на улицу, оглянулась, заметила справа декоративную рощу. Побежала прямо туда, стараясь держать юбки как можно выше.

За стеной из высоких кустов позволила себе резко выдохнуть. Обняла себя за плечи, отпустила эмоции на волю.

Да, больно. Я давно подозревала — Бестерну выгоден наш брак. И все же позволила сердцу надеяться, словно жизнь ничему не научила.

Жениться на будущей королеве — отличное вложение. Бестерну выгодно приручить наивную дурочку, чтобы потом вовсю наслаждаться королевской властью.

Это ли мое будущее? Конечно нет, на картине нарисован бред больного ума. В обычной жизни пешки не превращаются в королев, а этот мир мало похож на сказку. Хочу ли я жить в змеином гнезде, именуемым дворец? Увольте.

— Света, — прозвучал за спиной мужской голос с нотками паники.

— Я скоро успокоюсь, мой лорд, — запинаясь ответила я. — И не буду доставлять вам больше хлопот.

— Я не понимаю, — глухо сказал он. — Ты совсем не рада.

— Чему мне радоваться? Твоему умению притворяться, или незавидной участи следующей мишени для охоты? Не верю, что Ричард легко откажется от короны.

Лорд Бестерн хмыкнул, а потом в открытую рассмеялся от всей души, скрестив руки на груди. Его вовсе не смутил мой взгляд, в котором плескались обида и гнев — муж хохотал от всей души.

Я гордо подняла подбородок, совсем как на портрете руки Пруденс и величественно отвернулась.

— Очень смешно смотреть со стороны, как ты себя недооцениваешь, Света. Не понимаешь, как легко потерять от тебя голову.

— Я точно знаю, что от меня легко отказаться, — пробормотала я под нос.

— Уж я от тебя не откажусь никогда, и не надейся, — лорд Бестерн повернул меня к себе и крепко сжал за талию. — Я люблю тебя, глупышка. Ты сияешь ярко, как солнышко. Слабых мужчин пугают огненные женщины, но меня — наоборот. Я хочу дать тебе крылья, чтобы ты смогла полететь к самой высокой вершине, стать, кем сама захочешь.

Он поцеловал меня в лоб, затем осушил дорожкой из поцелуев мокрые щеки. Снял с себя камзол и накинул на мои дрожащие плечи.

— Идем домой, милая. Время покажет — мне можно верить. Что до картины, я благодарен сестре. Когда Пруденс закончила работать над портретом, эмбия Уилкокс с удивлением призналась, что знакома с будущей королевой, пила с нею чай, и даже отправила во дворец. Признаю, поначалу мною двигало лишь желание познакомиться поближе, но теперь этого недостаточно.

— А что будет, если Пруденс ошиблась? Если я простая служанка и меня не ждет корона?

— Не все предсказания Пруденс сбываются. Меня это не пугает, пусть не беспокоит и тебя.

Всю ночь я не спала, меня потряхивало от нервного напряжения перед поездкой во дворец и от несветлого будущего.

Глупость какая-то. Если стану королевой мною закусят без соли, не поморщившись. Люди в средневековье жестоки, не то, что мы, мягкотелые дети своего времени.

Хотя… В короне свои преимущества… Я остановилась посреди комнаты, не сдерживая злорадную усмешку, вообразив перед собой лицо Энтони, если и вправду стану королевой. А еще лучше поставить в ряд Ричарда, Энтони и миссис Ривз. Пусть несут тяжелую мантию из горностая, белую с черными кисточками.

Нет. Я выше злорадства. Не буду никому ничего доказывать. Мне обидно, что Энтони не ценил меня, а миссис Ривз пользовалась моментом, чтобы унизить, но все это давно в прошлом.

В настоящем я дико зла на собственного мужа.

Женился ради короны? Вот и замечательно, я тоже выскочила за него не от большой любви. Но зачем в душу лезть?

Несмотря на сказанное в роще признание в любви, осадок остался. Я стала осторожней, предпочитала доверять фактам, а не словам. Вот бы проверить чувства Бестерна на прочность. Как бы муж запел, если бы точно знал, что престола мне не видать?

Я заснула ближе в трем часам ночи. Меня подняли перед рассветом затемно, одели в платье попроще для путешествия, всучили в руки корзину с едой и посадили в карету, вместе с леди Корделией, Пруденс и леди Уиндхем.

Экипаж мерно покачивалась, ноги приятно грели подложенные горячие кирпичи, поверх платья для путешествия нас укрыли огромным одеялом из козьей шерсти. Меня мигом сморил сон и я прикорнула на мягкое плечо, сидевшей рядом свекрови.

Проснулась для остановки, перекусила через силу и спала всю оставшуюся дорогу до дворца.

Карета остановилась, возница учтиво открыл дверь и помог спуститься. Я подняла взгляд на каменную громаду, отмечая величие строения, три этажа жилых помещения, острые башенки. Отыскала глазами свое родимое окно, выходящее на подъездную дорогу. Сколько времени я провела подле него, рассматривая караул стражей, мечтая очутиться в одной из отъезжающих карет.

В окне я рассмотрела стройный силуэт принца Энтони. Кажется, мы даже встретились глазами, и я тут же опустила взгляд, стараясь не обращать внимания на бешено стучащее сердце.

Лорд Бестерн спрыгнул со своего скакуна и подал мне руку. Я послушно последовала за ним, стараясь следовать наставлениям компаньонки — вести себя скромно и незаметно.

С фальшивой улыбкой нас встретила у вершины лестницы миссис Ривз. Экономка учтиво поклонилась, ключи у пояса звякнули, а я вздрогнула от звука. Вспомнила, как бесправная терпела придирки от этой ужасной женщины. Нечто шевельнулось в душе, на мгновение захотелось сделать ответную гадость, отомстить… А потом я прижалась крепче к плечу мужа — достаточно того, что я теперь леди, мое положение неизмеримо выше. Мой выбор — быть выше по духу.

И по тому как перекосилось лицо несчастной миссис Ривз, я увидела как несладко ей кланяться бывшей служанке, взирающей равнодушным взглядом из под шляпки, укутанной в дорогущие меха, под руку с главой могущественного рода.

Нас провели по парадным коридорам на второй этаж, где за чередой дверей скрывались бесчисленные камины, которые я совсем недавно чистила. Улыбка померкла, когда мы прошли мимо покоев принца Энтони, и вовсе исчезла, когда остановились у соседних. Нас поместили с лордом Бестерном через стенку с принцем?

Кхм… Это недоразумение или изящная подколка миссис Ривз?

Только, она не с тем связалась. Лорд Бестерн сделал вид, что не заметил, как экономка остановилась подле выбранной ею комнаты и повел меня дальше и вверх на третий этаж. Миссис Ривз безмолвно следовала сзади.

— Запомните, — мрачно сказал он. — Я всегда останавливаюсь в тех же комнатах и если обнаружится, что их отдали в пользование другому, буду весьма недоволен.

— Во дворце наплыв гостей в связи со свадьбой, — пробормотала, смутившись миссис Ривз.

Лорд Бестерн распахнул двери комнаты. За ними обнаружился молодой франт, полураздетый, с накрашенными губами. Увидев Бестерна тот на мгновение обрадовался и, раскрыв объятия, сделал шаг к дверям, но рассмотрев за спиной бесцеремонно ворвавшегося лорда экономку и леди сделал вид, что собрался приветствовать вошедшего реверансом.

— Вас переводят в покои получше, — объявил лорд Бестерн.

— Премного благодарен вашему ходатайству, — склонился в поклоне франт, и кажется, исподтишка, послал воздушный поцелуй моему мужу.

Повернувшись к миссис Ривз Бестерн процедил:

— Жду отряда слуг, дабы привести помещение в надлежавший вид для моей драгоценной жены. Сейчас! — рявкнул он напоследок и миссис Ривз словно сдуло ураганом.

Молодой аристократ подхватил ярко-голубой камзол, расшитый розовыми цветами, изящно поклонился нам и удалился.

Если бы я могла, растеклась бы тепловатой лужицей у ног лорда Бестерна. Он меня впечатлил.

— Милая, — он взял мои ладони и по очереди поцеловал каждое запястье. В глазах муж читалось чувство вины. — Боюсь встреча тщательно продумана его величеством старшим принцем, чтобы как можно сильнее уязвить меня. Не знаю, правда, как его хватает на детские глупости, когда на носу свадьба, но видимо сказывается старая обида за леди Бэрроуз.

— Твоя почти невеста? — я нахмурила брови, вспоминая наследницу торгового дома «Бэрроуз и ко.», которую прочили Бестерну в жену.

— В свое время Ричард увлекся первой красавицей, но та отказала, не смотря на высокое положение принца. Линда его ужасно боялась. Света, мне жаль, что ты оказалась посреди сведения счетов. Я постараюсь оградить тебя как смогу, но подозреваю, что нас ждут испытания посерьезней.

Я тяжело вздохнула. Особой чувствительностью я не отличаюсь, подстроенная ситуация лишь укрепила уважение к мужу. Нужного эфекта Ричард не добился. Следует приготовиться к будущим каверзам.

Комната оказалась просторной, в зеленых тонах. Из-за нехватки места во дворце, меня поместили с лордом Бестерном в одну комнату, в соседних двух, поменьше, расположились Пруденс и Корделия.

— Ты знаком с разряженным аристократом, которого сюда поместили вместо нас? — Мельком поинтересовалась я. Уж слишком радушно парень принял появление мужа.

— Очередная глупая шутка принца, — лорд Бестерн мрачно наблюдал за тем, как слуги вносили наши сундуки. — В свое время, до свадьбы, конечно, я был объектом внимания прекрасных дам. Бедный лорд Спиллстон, увы, тоже испытывал ко мне нездоровый интерес… Естественно, не взаимный…

Я прыснула от смеха и постаралась спрятать улыбку от вереницы служанок, пришедших привести помещение в порядок. А вот от мужа моя улыбка не укрылась, он отвел меня в укромный уголок и там легонько поцеловал в ямочку на щеке.

Прислонившись к его широкой груди, я закрыла глаза и прислушалась к своим чувствам. Почему то, вместо тревоги, страха, я чувствовала себя защищенной.

— Света, — тебе нужно переодеться, церемония начнется на закате, в твоем распоряжении час. Экипаж отвезет нас в собор на главной площади столицы, монархи венчаются именно там. Я дам тебе время подготовиться без моего присутствия, чтобы ты чувствовала себя свободно. И не переживай по поводу одной комнаты на двоих — твои желания для меня важнее всего.

Я встала на цыпочки и благодарно поцеловала легким прикосновением к губам. В животе легкой щекоткой поплыли вверх пузырьки шампанского.

Лорд Бестерн вышел из комнаты, я осталась наедине с дворцовой горничной, нервно переминающейся с ноги на ногу. Своих слуг на свадьбу привозить запрещалось, так как места на всех не хватало. Я с сомнением смотрела на девушку, доверять ей свой внешний вид не хотелось — она может специально что-то испортить. Впрочем, своего туза в рукаве я ей показывать не собиралась.

Мастерством горничная сильно уступала Роуз, к тому же очень спешила. Прическа получилась самая простая, не совсем аккуратная. Корсет на мне затянули недостаточно туго.

— Сильнее, — попросила я ее, когда она потянула за шнурки, но девушка не отреагировала.

Подозрения подтвердились. Она получила приказ выполнить свою работу как можно хуже. Следует от нее избавиться, пока не придумала каверзу похуже свободного корсета.

Я позволила ей надеть на меня праздничное платье, темно синее, с лиловым отливом. Мельком отметила мятые рукава и складки. Леди Уиндхем будет дышать огнем, впрочем я именно на это и надеялась.

Платье сидело на мне отвратительно. Оно шилось на заказ точно по размерам, а из-за плохо сидящего корсета, на талии появились две складки, и грудь исчезла в оборках, вместо того, чтобы быть соблазнительно приподнятой.

И все же я смотрелась не плохо. Синее шло к глазам, а при малейшем движении, ткань вспыхивала лиловыми отблесками, притягивая внимание. Горничная, видимо пришла к тому же выводу, она завозилась сзади, а потом я услышала:

— Ах, простите, леди!

На платье расплылось бесформенное пятно из воска, горничная держала в руках наклоненную свечу.

— Я хотела поближе рассмотреть деталь у подола, показалось, нитка распоролась…

Сделав вид, что сержусь, я отчитала горничную, приказала выйти прочь и сделала вид, что бросаюсь на кровать нарыдаться вволю.

На самом деле, даже с моими элементарными знаниями алхимии, вывести воск из ткани — раз плюнуть. Чем я и занялась, как только услышала, как захлопнулась дверь и послышались удаляющиеся шаги. Вроде отделалась малым, по крайней мере, подосланной горничной не удалось нанести ущерба, который невозможно исправить.

Я вышла в коридор, стараясь ступать тихо и незаметно, подошла к двери, откуда слышались гневные крики и ругань.

Леди Уиндхем отчитывала нерадивую прислугу, красную как рак. Та металась вокруг разъяренной женщины, еле успевая за потоком придирок. Увидев меня, леди Уиндхем на мгновение потеряла дар речи, а затем гневно приказала раздеть меня и все начать заново.

— И как можно скорее, — сорвалась она чуть ли не на визг. — Мы опаздываем!

Спустя двадцать минут, я стояла перед зеркалом в идеально выглаженном платье (надо сказать, я со своей стороны помогла работе горничной с помощью алхимии), в корсете, затянутом столь туго, что дышала я мелко и часто, зато осиной талии могла позавидовать любая красавица, а грудь красиво вздымалась при каждом вздохе.

Замотанная горничная чуть ли не в обмороке опустилась на пол, не понимая на каком она свете, а я повернулась к леди Уиндхем и попросила ее помощи с последней деталью туалета.

Вчера ночью Мэй удалось заскочить ко мне на пару минут. Мы обнялись, а потом, при свете звезд, сидя на подоконнике, я призналась ей в том, что узнала от госпожи Веллсбери.

— Значит, я все-таки белошвейка, — зачарованно прошептала она. — Как я мечтала об этом! И мои работы ценятся?

— На вес золота! — заверила я Мэй. А через мгновение, смутившись, спросила. — Ты хотела бы вернуться в мастерскую?

— Нет, — отрезала она. — Я боюсь, Лисабель. Меня мучают кошмары, я просыпаюсь по ночам от вида крови и адской боли в голове. Не помню, кто это сделал, но страх… Страх настигает меня внезапно, как укус змеи, парализует и не дает дышать. Нет, я не готова вернуться.

— Мэй, ты можешь оставаться тут сколько захочешь. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо.

Она благодарно и грустно улыбнулась, сжала мою ладонь и долго смотрела на звездное небо.

— Лисабель, мне кажется, я вспомнила нечто важное. Хочу тебе показать.

Мэй проворно соскочила с подоконника, бесшумно выскользнула из комнаты и вернулась с широкой плоской шкатулкой.

— Я хочу подарить это тебе, Лисабель. Ты передала для меня два фунта, еще до отъезда из дворца, благодаря им я смогла купить нити и бисер для кружева.

Щеки залила краска. Я вспомнила, как просила у принца Энтони деньги для подруги. Он безмолвно достал из кошелька ровно ту сумму, которую я огласила, но в его взгляде промелькнуло нечто, после которого мне захотелось зарыться в землю от стыда. Через два дня я сбежала от него с Бестерном, в том числе потому что зареклась что либо просить. Кстати, принц мне дал тогда пять фунтов. Не все они дошли до Мэй, кто-то по дороге остался в крупном выигрыше. Что-ж, этого стоило ожидать.

Мэй с благоговением открыла крышку шкатулки. На шелковой подкладке лежало черное кружево, расшитое россыпью синих и лиловых бусин. До сих пор я видела такую красоту только в журналах мод, работы «от кутюр» на тоненьких моделях.

Трогать воздушные нити было боязно, я еле дышала, рассматривая красоту.

— Моя последняя работа, — твердо сказала Мэй. — На старом месте. Я точно помню, как нанизывала бусины, когда со мной случилось это.

Тонкие пальцы коснулись страшного шрама через глазницу.

— Я думала, что если сошью вновь то же кружево, ко мне вернется память, но этого не произошло. Лисабель, я дарю его тебе. Это моя лучшая работа. Пусть она принесет тебе удачу.

Леди Уиндхем помогла мне отпороть оборки на плечах лилового платья. Я специально проверила перед отъездом, что их можно снять, оставив плотно прилегающий лиф. Достала из шкатулки черное кружево работы Мэй и, рассмотрев на свету люстры, одобрительно кивнула. Бисер переливался лиловыми и синими всполохами как звезды на бархате ночи. Леди Уиндхем помогла просунуть руки в прозрачные рукава, застегнула на спине крохотные пуговки из черного жемчуга.

И раньше красивое платье, теперь смотрелось по-королевски. Паутинка черного кружева прикрывало руки и спину, плотно прилегало к талии, оставляя на виду глубокий вырез.

— Неплохо, — процедила леди Уиндхем.

В ее устах слово прозвучало величайшим комплиментом.

Лорд Бестерн постучался в комнату. Он тоже переоделся к торжеству и у меня на мгновение перехватило дыхание. Широкоплечую фигуру подчеркивал праздничный камзол, черный с серебряной вышивкой, длинные ноги в белых чулках до колена привлекали внимание, блестели начищенные ботинки с большой пряжкой. Видимо на свадьбу монархов было принято одеваться более старомодно, но мужу очень шло.

Он тоже замер напротив меня и долго рассматривал, не говоря ни слова, с выражением восторга в глазах. Я покрутилась, вметнув подолом, словно маленькая девочка, под неодобрительным покачиванием головы леди Уиндхем.

— Я даже боюсь до тебя дотронуться, — тихо сказал лорд Бестерн, только для моих ушей. — Такая красота не может быть настоящей.

Я опустила голову, пряча улыбку от уха до уха.

— Ты тоже очень красив сегодня, впрочем, как и всегда.

— Знаешь, я в первый раз услышал от тебя комплимент, — шепнул он мне на ухо, опаляя открытую шею горячим дыханием. — И это чертовски приятно.

— Мой лорд, — шутливо ударила его веером по предплечью. — Как я могу выучить хорошие манеры, если вы чертыхаетесь?

— Моя возлюбленная жена, как я могу устоять перед вами, если вы позволяете мне быть собой?

Леди Уиндхем задумчиво наблюдала за нами со стороны. Кажется, интимная сценка приветствия между супругами привела ее в некое замешательство. Всю жизнь она наставляла юных леди в науке этикета, чтобы найти партию получше. И вот, самый завидный бывший холостяк Агнессии заявляет своей жене (а леди Уиндхем отличалась острым слухом и, без сомнений, все слышала), что его привлекает в ней именно самобытность, которую компаньонка старательно старалась из меня выбить всю прошедшую неделю.

Леди Уиндхем изящно подобрала складки платья, накинула меховое манто и почтительно встала в стороне, ожидая, когда мы будем готовы выйти. Горничная держала мое светло-серое манто из пушистого меха на весу. Лорд Бестерн отобрал его и помог мне облачиться. Есть что-то интимное и домашнее в том, как мужчина заботливо накидывает на плечи теплую одежду.

Мне кажется, или я не могу отвести глаз от собственного мужа? И думаю, в самых закоулках души, как несказанно повезло?

У ворот гостей ждала вереница карет. Как я поняла, кареты были расставлены по важности пассажиров, а нас провели к одной из первых. Мы выехали раньше остальных, следовательно карета катилась по улицам города, не останавливаясь в пробке, мы смогли подъехать к самым воротам высоченного собора.

Снежно белый, с декоративными башенками, ажурными украшениями и бесчисленными мраморными статуями, собор выглядел как трехслойный торт руки призового кондитера. Витражные окна казались цветными карамельками, раскрытые крылья ангелов — венчиками крема. Красный ковер на ступенях, широко раскрытые ворота, у входа священнослужители в белых с золотым сутанах.

Первыми шли мы под руку с мужем. За нами Корделия, Пруденс и леди Уиндхем. Молодой мальчик с блондинистыми кудрями, похожий на ангелочка, провел нас до места, в первых рядах. Я расположилась на своем месте и принялась вволю рассматривать прекрасные картины на стенах, высокий арочный потолок, мраморные колонны, увитые белыми розами. В помещении было неожиданно холодно, я укуталась получше в меховую накидку, посмотрела прямо вперед… и… Наткнулась взглядом прямо на затылок принца Энтони, сидящего в первом ряду.

Я медленно выдохнула и искоса посмотрела в сторону мужа. Он внимательно наблюдал за моей реакцией, поэтому я взяла его ладонь в белой перчатке в мою и ободряюще сжала. Черты лица лорда Бестерна смягчились, но плечи так же оставались напряженными и я поняла, что муж страшится моей встречи с принцем Энтони не меньше, чем я сама.

Огромный зал наполнили глубокие звуки органа, игралась задушевная мелодия, призванная настроить гостей на романтичный лад. Постепенно стулья позади нас заполнялись, ко звукам музыки присоединился гул человеческих голосов. Сердце глубоко и часто билось и я судорожно держалась за руку мужа, в сердцах молясь, чтобы Энтони не повернулся.

Молитвы услышаны не были. Принц взмахнул каштановыми волосами до плеч, развернулся посмотреть на гостей и встретился прямо с моими широко распахнутыми глазами. Сперва мне показалось, что он не узнал меня — мазнул мужским взглядом с нотками одобрения по личику, спустился по белоснежной коже шеи до глубокого выреза, подчеркнутого черным кружевом, продолжил дальше, на ряд позади меня. Я мигом опустила глаза и плотно сжала губы, но тут почувствовала на себе жгучее внимание принца. Вспомнил.

Щеки залил румянец, в ушах зашумело. Муж накрыл мою ладонь второй рукой.

— Добрый вечер, ваше высочество, — хрипло произнес лорд Бестерн. — Поздравляю со свадьбой.

— Добрый вечер, лорд Бестерн. Спасибо за поздравления. Искренне рад, что вы приехали с семьей. Надеюсь, все в добром здравии?

Вежливые слова принца отдавались звоном колокола в ушах. Я сделала над собой усилие и подняла взгляд. Со страхами необходимо встречаться лицом к лицу. Мне важно понять, смогу ли я выдержать безразличие Энтони к бывшей игрушке, сметет ли меня неотвратимая волна чувств?

Энтони похудел, скулы заострились, кожа стала бледней. Он высоко держал голову и стройно спину, но я-то умела читать на его лице истинное настроение. Принц тосковал, его грызло беспокойство и тревога. За время моего отсутствия во дворце произошло нечто очень плохое. Встреча со мной отнюдь не обрадовала Энтони. Он не вернул мой прямой взгляд, а, выслушав ответ мужа, отвернулся обратно.

Да, шквал страсти меня миновал, видимо чары лорда Бестерна оказались сильней. Но почему так колет под сердцем, и хочется узнать, что за черный рок висит над принцем? Неужели он так печалится от предстоящей свадьбы?

Принц Энтони резко встал со своего места и удалился. Это связано со мной или…?

— Королевская свадьба начинается перед заходом солнца, заканчивается после него. Таким образом супруги в первый раз вступают под покров ночи, связанные узами брака, — объяснил Уильям. — Опоздать с церемонией считается плохим знаком, а сегодня времени осталось совсем не много.

Я заметила, как впереди напротив алтаря встали два архиепископа в золотых сутанах и высоких шляпах, похожих на разрезанный сверху бутон. Скромно скрестили руки на необъятных животах.

Шепот гостей усилился, а затем резко утих. По красному ковру прошествовал король при полном парадном облачении. Я вздрогнула, так как мантия, скипетр и держава выглядели точно, как на картине Пруденс со мною в главной роли. Рядом с королем шествовала королева, женщина в летах, тусклая, серая, обвешанная бриллиантами, словно из нее вытянули все краски и решили скрыть недостаток блеском драгоценностей. Король и королева заняли места в первом ряду.

молча смотрела как принц Энтони медленно и с достоинством идет к алтарю, смотря вперед взглядом человека, принявшего важное решение. Дойдя до священников, вместо того, чтобы занять место перед ними он прошествовал чуть в сторону.

Орган торжественно перешел на мелодию, более глубокую и величественную.

По красному ковру, чеканя каждый шаг, одетый во все красное с золотом шествовал Ричард. Одна рука на эфесе стеклянной трубки, другая сжата в кулак. В уголках угольных глаз морщины, щеки чисто выбриты. Дойдя до священников он повернулся к ним спиной и обратил свой взгляд на вход.

И вот, марш появления невесты — аккорды все нарастали, заполняли зал, заставляли чувствовать приближение нечто чудесного.

Вся закутанная в белую вуаль, со сверкающей тиарой на голове, в платье пышном настолько, что оборки задевали стулья по обе стороны прохода, в котором могли свободно пройти трое в ряд, невеста шла под руку с пожилым джентльменом.

Младшая принцесса с ослепительной улыбкой следовала позади, как подруга невесты, одетая в платье усыпанное шелковыми цветами, юная и свежая как лепесток розы, она наслаждалась каждым мгновением внимания, обращенных на нее глаз.

Сквозь вуаль мне удалось рассмотреть лицо невесты. Немолодая женщина с чрезмерным макияжем, хорошо сохранившейся фигурой и холодными глазами. Я видела ее однажды на торжестве в ее честь. Эмбия Фаулз, невеста Ричарда.

Сегодня свадьба старшего принца.

Я попыталась вспомнить, почему была столь уверена, что женится Энтони, но в памяти всплывала лишь фраза — «свадьба принца», без уточнения имени. Сама решила, что речь идет о моем бывшем возлюбленном, хотя сама присутствовала при обручении Ричарда. Что ж, брак на пользу короны дело похвальное, но свадьба случилась слишком поспешно. Имеет ли это отношение к бледности Энтони? Судя по тому, что Эдомийскую принцессу, экзотическую как цветок жасмина, нигде не видно, мысли текут в определенном направлении.

Когда архиепископ объявил о начале церемонии, все гости дружно встали на ноги, и стояли на протяжении долгой службы, пения хора, обязательной молитвы, а затем и клятвы супругов.

Новые туфельки, хоть и пошитые по размеру, отчаянно сопротивлялись долгой нагрузке. Носок жало, ступни ныли, уголком глаз я смотрела ровные ряды гостей, замерших на месте под впечатлением от значимости момента, сама пытаясь незаметно переступить с ногу на ногу.

— Милая, скинь туфельки на время церемонии, под юбками никто не заметит, а нам предстоит еще долгий бал до рассвета, — шепотом посоветовал Уильям, не поворачиваясь.

От его слов в груди разлилось теплое солнышко. Стало так приятно, что он увидел мои мучение и предложил помочь. С каменным лицом, стараясь не делать лишних телодвижения, я аккуратно высвободилась из туфелек и, облегченно вздохнула. Мраморный пол приятно холодил уставшие ноги, а стиснутые пальчики получили свободу.

Заключительный поцелуй у венчающейся пары получился несколько суховат, хотя в целом подходил к характеру венценосных особ. Первыми ушли по красному ковру архиепископ и священники под чудесный хор мальчишек, затем солнечно улыбаясь проследовала чета новобрачных. Постепенно, к выходу подтянулись и другие гости. Я заметила на себе не мало заинтересованных взглядов и обрадовалась, что до поры до времени скрыта мехами.

В карете лорд Бестерн держал меня за руку, будто боялся, что я вырвусь и убегу в неизвестном направлении. Близость Энтони сказывалась на нервах мужа. Я время от времени сжимала его пальцы, стараясь передать, что его поддержка для меня, как веревка скинутая с корабля на спасение утопающего.

Корделия гладила Пруденс по плечу мерными легкими движениями, почти не касаясь ткани.

— Мы не будем брать малышку на шумный бал. Ей следует хорошо отдохнуть, она совсем измучилась.

— Пруденс, — тихо сказал лорд Бестерн, и сестра вскинула глаза, посмотрев в сторону уха брата, избегая встречи глазами. — Ты держалась молодцом. Я знаю, как тебе тяжело покидать дом и сожалею, что мы вынуждены дважды за месяц совершать поездку.

— В третий раз только вы. Я не поеду, — твердо ответила Пруденс.

Значит нам предстоит еще один визит во дворец. Пережить бы этот…

— Охота на Бигаста, последняя в сезоне. Последний королевский отлов хищников перед зимой, когда те лютуют от голода и нападают на деревни, — повернулся ко мне Уильям.

Я вспомнила, что Пруденс рисовала памятную охоту. Девушке и вправду многое открыто. Что она сказала мне тогда?

«Берегись иголки».

Буду бдительной на свадебном балу. И посмотрим, как хорошо исполняются предсказания черноволосой девушки с глазами цвета льда.

Дворец было не узнать, величественная громада крепостной стены и гроздья башен сверкали, будто сделаны не из простого камня, а из агата, отражающего свет звезд. Деревья королевского сада обвивали гирлянды крошечных огоньков, впрочем, оставляя немало уголков потемнее, для желающих уединиться.

В самом помещении было натоплено, но не душно. Услужливый слуга забрал мое манто, вокруг послышались восторженные вздохи и перешептывания. Работа Мэй и вправду была достойна восхищения. В свете вечерних ламп бисер переливался подобно драгоценностям и каждое движение сопровождалось искорками света.

Зайдя в зал, я застыла от восхищения. Чувство того, что я имею право тут находиться, а не наблюдать из-за спин слуг, наполнило неожиданной легкостью. Потолок превратили в своды высоченной пещеры: вместо мраморных столбов гости гуляли между высокими кристаллами лилового аметиста, зеленого арагонита, серого с лиловыми крапинками корунда, лазуревого топаза. Будто содержание подземной сокровищницы всей земли появилось в королевском зале, сотворив покои, достойные эльфийского владыки.

Повсюду перемигивались огоньки, заключенные в лампы из кварца. Тут и там темнели альковы, словно уводящие в рукава пещеры.

— Неплохо, — заметил лорд Бестерн. — Дань невесте и ее богатым рудникам. Работа сотни алхимиков, не меньше. Думаю, всю академию пригнали на подработку.

— Это невероятно, — выдохнула я, не сводя взгляда с притихших гостей, подавленных окружающей красотой.

Вскоре поданные напитки с подносов услужливых официантов вернут смех и сплетни, заставят перевести внимание на более привычные предметы — например наряды знатных дам. Но пока тут царила полутемная атмосфера подземного мира.

— Пойдем, милая, отыщем для тебя что-нибудь перекусить и представим моим друзьям.

Я крепче прижалась к его плечу, а лорд Бестерн довольно ухватил меня покрепче любимым жестом под локоть.

А потом все закружилось вокруг в красочном водовороте. Меня представляли подтянутым мужчинам со спутницами или без, те целовали мою холодную ладонь, слишком белую на фоне черного кружева, говорили цветистые комплименты и записывали свои имена на белой карточке с краями, обсыпанными стеклянной крошкой. Танцевать с мужем было позволено всего дважды, и я искренне считала, что остальное время буду любоваться на него со стороны, потягивая шампанское из бокала с длинной ножкой, но оказалось, что его стараниями я тоже пользовалась успехом.

Закуски были разнообразны и чрезвычайно вкусны. Подавали морских гадов, дичь, выпечку, экзотические фрукты. Бесчисленное количество разнообразных подлив. Один лакей, казалось, следил, куда притягивался взгляд, и мгновенно подавал желаемое на тонкой тарелочке с ажурными краями. Другой стоял рядом с графином воды и по малейшему кивку головы протягивал полный стакан.

Я отвернулась от стола с яствами и услышала, как один из глав рода наклонился близко к уху мужа и зло шептал что-то, перейдя от светской беседы к обсуждению насущных проблем.

— Уилл, ты был с ним всегда близок, скажи, что за история с эдомийской принцессой? С чего объявлен набор войск и идет подготовка к войне, если можно было завалить красавицу и подписать мирный договор? Казна пуста, и даже рудники эмбии Фаулз не смогут обеспечить армию за две недели.

— Тихо, Джеймс, разговоры не для здешних ушей.

— Тебя невозможно поймать с тех пор, как сам стал примерным семьянином. Где ты ее нашел? Впрочем потом, сначала скажи, что за глупость сотворил младший сопляк.

— Видимо, принцессу привезли с невыгодным брачным договором. Эдомия требует алхимию, Джеймс.

— Пусть подавятся!

— Примерно это им ответил Ричард. У Палесдии аппетиты и того смелее. Пришло время показать силу.

— К черту силу! Мои крестьяне в жизни ничего тяжелее вил не держали. Стражи и те разжирели от бездействия.

— Ты знаешь, в чем твой долг, чтобы их не послали пушечным мясом. Первыми идут неподготовленные.

— А сам, что планируешь? Признавайся! Слышал, строишь лабораторию в собственном имении.

— Я, Джеймс, не буду ждать приказа его высочества, а приду на завтрашнюю встречу с выгодным предложением. Над чем желаю подумать и тебе.

Я сделала вид, что была слишком увлечена сочной устрицей под острым красным соусом и ничего не слышала. Сколько всего произошло! Разрушенная свадьба, близкая война… А муж не обмолвился ни словом. Впрочем, мы не успели толком поговорить.

Между тем к лорду Бестерну выстроилась очередь из желающих его общества возбужденных мужчин. Меня пригласил на танец обходительный блондин в голубом камзоле. Его имя значилось в карточке первым для малых танцев, которые обычно шли в начале бала. Имя мужа было записано напротив мазурки, так как после нее кавалер сопровождал даму на ужин.

Я подала левую руку в перчатке и, немного волнуясь, дала увлечь себя в водоворот танцующих. Двигалась от волнения не слишком изящно, но в целом фигуры танца помнила исправно, а грубые ошибки партнер умело скрадывал.

После последних тактов музыки, он поклонился и повел под руку с вежливой улыбкой. Высказал свое очарование моей красотой, поклонился и исчез в толпе. Я оглянулась в поисках мужа — огромный зал и обилие гостей на хмельную голову вывели из равновесия. Обнаружила, что меня отвели не к фуршетному столу, а в дальний конец зала, где темнели входы в отдельные затемненные ниши.

Лорда Бестерна среди мелькающих гостей я не заметила и внезапно оробела. К сердцу подобрался холодок, особенно при мысли о стальной длинной иголке.

— Света… — послышался сзади тихий шепот. Я обернулась и увидела в тени высокую стройную фигуру младшего принца. — Удели мне пару минут.

— Мне стоит вернуться, — начала я, поднеся ладонь к шее в защитном жесте, теребя нитку бриллиантов.

— Мне нужно попросить у тебя прощения. Снять камень с сердца. Неужели я должен умолять?

Нет, принцу не пристало умолять бывших служанок и любовниц. Я бросила на него быстрый взгляд, но, заметив усталое лицо, темные круги под глазами, решилась. Мне было его жаль, я все еще чувствовала вину за согласие на брак с другим, и даже больше. За то, что лорд Бестерн занял львиную часть сердца. Стыд толкнул в спину, заставив сделать несмелый шаг в сторону принца.

Он завел меня в полумрак одной из пещерок. Удобный диванчик устилала блестящая сатиновая ткань. Мы остались стоять в полуобороте друг от друга, не осмеливаясь встретиться глазами.

— Как ты прекрасна, Света. Впрочем, даже в платье служанки от тебя было глаз не отвести. Я недостаточно говорил, как ты нужна мне, Света. С тех пор как ты ушла, ничего не радует, все вокруг отдает фальшью.

— Не надо, ваше высочество. Замолчите. Я была лишней в вашей жизни.

Энтони вздрогнул как от удара.

— Мы были на «ты», Света.

— С тех пор многое изменилось. Вам предстояла свадьба, вы забыли?

Он пожал плечами и резко выдохнул.

— Об этом я и жалею, Света, о том, что не взял тебя в охапку и не унес прочь из дворца в академию, или туда, где тебя не смог бы достать брат. Теперь все, что остается, это наблюдать за тобой с другого конца зала и думать об упущенных возможностях. Ты вспоминаешь обо мне, Света?

— Это совершенно не важно. Я замужем и… — Я набралась воздуха и выпалила. — Муж мой достоин уважения.

Энтони нахмурился, потер переносицу, будто попробовал лимона.

— Это я и хотел узнать от тебя. Прости, что мы не сумели поговорить как следует в тот памятный день. Когда Бестерн внезапно повел тебя к алтарю, я не стал противиться. На кону стояла твоя жизнь. Главное, что ты жива, пусть и не моя. Только скажи, он не обижает тебя, Света? Я все сделаю, чтобы тебя защитить.

Я старалась сдержаться и ответить нейтрально, но подбородок предательски дрогнул, и внутри стал нарастать гнев. Я попыталась промолчать, но как всегда в присутствии принца, не смогла сдержаться и сердито выпалила:

— Мне странно слышать, что вас беспокоит мое благополучие, ваше высочество, когда сами опоили меня, сделав любовницей в ваших покоях. Я могла уехать в академию и там быть в ценности и сохранности, но вам слишком хотелось меня попробовать. Так вот, пожалуйста, не изображайте заботу!

Я пожалела, что согласилась на эту встречу. Ничего, кроме расстройства она не доставила, а сейчас следует как можно скорее сбежать из укромного места, пока дворцовые интриганы не привели мужа под ручку, полюбоваться на падение жены. Я не хотела причинять лорду Бестерну боль.

— Подожди, Света! — бросил в спину Энтони и я невольно обернулась. — Ты все это время считала, что я опоил тебя? Это было бы безусловно подло с моей стороны, и я не могу поверить, что твое мнение обо мне столь низко. Ричард и вправду подсыпал афродизиак в чашу, которую ты так неосмотрительно пригубила. Но я с легкостью избавился от зелья в твоей крови. Я же алхимик, и более того, никогда бы не воспользовался слабостью женщины. Света, ты сама выбрала стать моей любовницей, и в ту минуту, я полагал, что ты меня любила.

У меня что-то оборвалось внутри. Я выбежала прочь из полумрака алькова, там застыла на мгновение, ослепленная громкой музыкой, блеском бального зала, круговоротом гостей в блестящих одеяниях.

Как вспышка камеры, сознание выделило из мельтешения фигур одну. Девушку, занятую разговором с джентльменом, но смотревшую в мою сторону. Она была хороша, распущенные локоны водопадом ниспадали на открытые плечи, тоненькая талия, как у балерины. Платье на ней соответствовало — розовое и пушистое, словно взбитый крем на пирожном, присыпанный блестками.

И еще что-то в платье привлекло внимание. Захотелось посмотреть внимательней, я принялась пробираться в ее сторону, лавируя между гостей.

Шорох за спиной заставил повернуться — за мной следовал Энтони. Теперь я двигалась еще быстрее, стараясь отдалиться от его высочества. Меня все сильнее терзали подозрения, что раздор с мужем входит в интересы короны. А мне вовсе не хотелось подводить Уильяма.

Хотя на него в данный момент я тоже злилась. Муж ведь сам указал подумать о зелье. Он навел на мысли о непорядочности Энтони. И кому верить?

Девушка в розовом смотрела на меня слишком пристально и на мгновение я прочитала в ее глазах узнавание, а затем гнев. Она меня знает? И вправду кажется знакомой, только нужно вспомнить, где раньше наши пути пересекались.

Я резко остановилась в трех шагах от незнакомки. Джентльмен, увлеченный белоснежной шеей собеседницы, продолжал нашептывать той любезности на ушко.

Мое сердце глухо билось под ребрами, корсет нещадно давил. Я поняла, что притянуло меня к девушке. Искорки на верхней оборке розового платья, которые казались издалека конфетками поверх взбитых сливок, оказались бисером. Сама оборка — тонким кружевом, рисунок в точности копировал тот, что украшал сейчас вырез моего платья. Кружево работы Мэй, его невозможно спутать с другим, никто не умеет столь искусно вплетать в узор крохотные жемчужинки.

Я пошатнулась под напором чувств, охваченная догадкой. Похожее состояние было, когда отпила из волшебного источника. Мир вокруг взорвался буйством красок, во рту появился вкус железа, а в животе свернулась спираль.

То самое кружево, которое Мэй вышивала перед нападением. Совпадение? Или передо мной заказчица убийства подруги…

Мужская рука легла на талию, затем хриплый мужской голос принца проговорил у самого уха:

— Если я попрошу тебя бежать со мной сегодня, ты согласишься? — Энтони тяжело дышал, чувствовалось, что предложение далось ему не просто, но моего согласия он желал больше, чем власти.

Краем глаза все еще наблюдая за девушкой в розовом, я увидела на ее лице выражение брезгливости и гордыни. Она вся загорелась, заметив, как интимно меня обнимает принц. И тут, я вспомнила, где уже видела это лицо.

Леди Инесса. Она пыталась соблазнить Энтони в королевском парке под окнами библиотеки, пыталась унизить меня, разлив чай. А потом портрет в мастерской Пруденс.

«Берегись иголки».

Я вырвалась из крепких объятий принца и, подобрав юбки, заспешила скорей в другой конец зала. Лишь бы повезло найти мужа. Как мне хотелось сейчас опереться на крепкую руку лорда Бестерна, рассказать ему о леди Инессе и спросить совета. Он бы обязательно что-нибудь придумал.

Я постаралась подавить догадку о том, что недоброжелатели уже могли донести Уильяму весть о пропавшей женушке, которая милуется с младшим принцам по альковам. От мысли об этом меня передернуло, и я, стиснув зубы, продолжила пробираться вперед.

Сердце бешено колотилось, на глаза навернулись слезы. Ноги в тесных туфельках путались в нижних юбках, совсем как в ужасных снах, когда бежишь недостаточно быстро.

Замедлив шаг, я в растерянности остановилась. Впереди гости стояли сплоченной толпой и смотрели на нечто, невидимое моему взору, посреди бального зала. В панике я отпустила юбки, мучительно выбирая дальнейший путь. Показалось, что сзади мелькнуло что-то розовое, и я рванулась вперед, вклиниваясь между аристократами, пока не оказалась в первом ряду.

Ричард кружил эмбию Фаулз по белому мрамору в головокружительном вихре. Новобрачные уже открывали бал первым формальным танцем, но этот был особенным. Говорили, что эмбия слывет покровительницей изящных искусств, в частности ей нет равных в умении двигаться. Сейчас видя перед собой, как легко ступает невеста в снежно-белом, как подчиняется малейшему движению нового мужа, я полностью погрузилась в магию вечера, на мгновение забыв об угрозе.

Играла чарующая музыка вальса, жених, со смягчившимися чертами лица, вел невесту. Юбки летели в такт скрипкам, усыпанные драгоценностями туфельки сверкали, в воздухе витало ощущение сказки.

Новобрачные завершили первый круг, я, затаив дыхание, наблюдала за тем, как они вот-вот промелькнут передо мной.

Королевская чета проплыла так близко, что можно было рассмотреть морщинки в уголках глаз эмбии Фаулз, чуть выпирающую родинку над верхней губой Ричарда.

Бок разодрала жуткая боль, словно туда ударила молния. Раздался дикий крик, отстраненно отметилось, что он мой. Я вцепилась в ребра, покачнулась от приступа тошноты и ужаса, инстинктивно ступила вперед, чтобы не упасть.

Мой каблук врезался в девственную белизну туфельки эмбии Фаулз. Та взмахнула руками белым лебедем и упала на пол, потянув за собой мужа. Я грохнулась сверху на них, извиваясь как змея, воя от дикой боли. Словно раскаленная спица вкручивалась под ребра, не давая сделать вздох.

Музыка взвизгнула и затихла. Послышался звон стали, и я увидела, как в лоб упирается алый, от наполнившегося пламени, конец стеклянной трубки, над ним виделось напряженное лицо стражника.

— Нападение на членов короны, — послышались испуганные окрики.

Я выла как одержимая, ничего не видя вокруг, слезы застилали глаза, ужас сковал сердце. Меня подняли как куль с мукой. Я судорожно вздохнула, и вновь скривилась от пронзительной боли в боку. Открыла глаза.

Хмурый Ричард прижимал к себе помятую эмбию Фаулз. Десяток стражников держали меня на мушке. Через толпу пробирался посеревший лорд Бестерн.

Я оглянулась. За моей спиной спокойно улыбалась леди Инесса.

Кажется, она только что привела в действие ту самую иглу.

— В допросную, — рявкнул Ричард.

Меня тут же поволокли прочь из зала. Бестерн хмуро подошел к Ричарду, не проявляя внешнего возмущения. Я видела, как он поцеловал ладонь эмбии Фаулз, видимо, осведомляясь о ее благополучии.

Мне захотелось окрикнуть его, но я не осмелилась. Публичные сцены лучше не устраивать, вот первый постулат леди Уиндхем. Как же жжется в боку, это не только игла, я уверена. Ее измазали гадостью, остается молиться, что я останусь в живых.

Меня утянули через неприметную дверь в стене в темный коридор. Я шла заплетающимися ногами, бальное платье так и норовило попасть под туфельки.

Страшно не было. Я закрыла глаза и воспользовалась моментом, чтобы глубоко вздохнуть и сосредоточиться на ране в боку. Призвать способность видеть молекулярное строение мира и понять, отравили ли меня.

Внутренний взор позволил увидеть крохотную ранку укола иглой, кожа вокруг вздулась и покраснела, даже сжатая корсетом. Чуждые частички виделись огненными всполохами, они кололись и зудели, но кажется, в кровь им ходу не было. Я попробовала мысленно дотронуться до одного из них, понять, откуда он.

На языке перекатывалось знакомое слово — «капсаицин». Чистый экстракт жгучего перца.

Что ж, теперь понятно, почему в боку ощущение, будто его облили жидким огнем. Главное — жить буду. Теперь, нужно доказать принцу, что я не хотела покушаться ни на него, ни на эмбию Фаулз. Надежда на милость принца призрачна — судя по прошлым встречам, Ричард готов избавиться от меня за меньшую вину. Впрочем, теперь я жена главы рода.

О, нет!

Меня зашвырнули в крохотную комнатушку без признаков мебели. Я со стоном баюкала горящий бок, а мозг тревожно мигал мыслью, от которой мне стало тошно и страшно.

Лорд Бестерн так и не консуммировал брак. Даже в средневековом обществе при подобном положении дел возможен развод. Лорд Бестерн с легкостью сможет избавиться от меня, если Ричард будет слишком настаивать.

А он будет.

Меня оставили в абсолютно темной комнате одну. Поначалу я тихо сидела, стараясь унять боль, а потом плюнула и устроила себе огонек из соломы на полу, благо, задохнуться не могла — в потолке темнело вентиляционное окно. Долгое заточение должно было расшатать нервы, но получилось наоборот — я смогла привести мысли в порядок и собраться.

Упоминать леди Инессу я не буду. Рана на боку говорит сама за себя. Лучше лишнего не болтать.

Открылась дверь, пригибаясь, в комнатку зашел Ричард и мой муж. Я встала у стены, пытаясь по их лицам разобраться в собственной судьбе. Уильям улыбнулся мне, тепло и с поддержкой, будто мостик протянул.

— Ваша светлость, — хмуро промолвил Ричард. — Простите за доставленное неудобство. Вас проведут в покои для срочного осмотра врача.

Я кинулась к мужу и спрятала лицо у него на груди. Уильям положил руку на талию и я вздрогнула от боли.

— Тише, — прошептал он. — Все будет хорошо.

В сопровождении старшего принца, стражников и лекаря мы проследовали в собственные покои. В коридорах попадались немало аристократов, но всех их отпугивало каменное лицо старшего принца. Раз сам венценосный жених сопровождает «преступницу», то скандал отменяется.

В спальне муж помог мне избавиться от корсета, под протестующие возгласы лекаря. Я вцепилась в лорда Бестера и отказывалась отпускать. Кожа на боку вздулась и приобрела лиловый оттенок.

— Милая, солнышко мое, — тихо попросил муж. — Согласишься ли ты показать его высочеству рану? Пусть сам убедится, что испорченный танец это не твоя изощренная месть, а чей-то злой умысел.

— Зови, — кивнула я.

Лекарь весь красный от смущения удалился за дверь, и вскоре появилась высокая, слишком прямая фигура старшего принца. Ричард коршуном склонился над моим боком. Я почувствовала в воздухе запах алхимии.

— Значит, — с удовлетворением произнес он. — У тебя появились враги, Света.

— Видишь, — с нажимом сказал лорд Бестерн. — Ей нет смысла давить ногу твоей невесте. Она невиновна.

— Ты лучше спроси женушку, где она пропадала, — со смешком в голосе ответил Ричард и удалился.

Лекарь сделал мне мятную припарку, поверх нее возложил руки и принялся за ритуал исцеления. Зуд на мгновение усилился, затем пошел на спад, и все тело окутало облегчение.

Жестом лорд Бестерн попросил лекаря удалиться и присел рядом со мной на кровать, ничего не говоря.

— Я была с принцем Энтони, вот на что намекал Ричард.

Муж заиграл желваками, сжал руки в кулаки.

— Он хотел, чтобы ты вернулась к нему?

— Предлагал сбежать.

— Надо же, — хмыкнул Уильям. — Я его недооценивал.

Я глубоко вздохнула, пользуясь тем, что жгучая боль исчезла. Накрыла своей ладонью руку мужа. От острого облегчения сердце пело. Десять минут назад казалось, что все кончено, муж откажется от меня, а Ричард под шумок быстро уберет с глаз долой. И вот я в удобной постели, рядом лорд Бестерн, в его глазах столько беспокойства, что сомнения развеялись как дым.

— Принц Энтони сказал, что обезвредил афродизиак в вине из чаши в лабиринте. Это правда?

Муж помедлил немного, а потом повернулся ко мне и сухо сказал:

— Да, правда. Он не споил тебя.

Мы еще немного помолчали. Лорд Бестерн глухо произнес:

— Света, я много думал о нас, о всей этой истории с принцем, — он устало провел ладонью по лицу. — Не буду неволить тебя. Если любишь Энтони — уходи. Отпускаю тебя, только прошу, беги как можно дальше от дворца. Мы можем развестись перед законом, королевский лекарь засвидетельствует, что брак не подтвержден.

Интересно, как лекарь подтвердит консуммацию брака, если девственности я лишилась лет в восемнадцать. Видимо замешательство отразилось на моем лице, потому что лорд Бестерн коротко объяснил:

— После ночи вместе на ауре супругов появляется особый отпечаток, видимый тем, кому дан дар лечения от Богини.

Вот почему принц Энтони загорелся увести меня из-под носа лорда как можно быстрее. Увидел, что после него у меня еще никого не было.

Я серьезно смотрела на мужа и задала непростой вопрос:

— Ты готов развестись, зная, что пророчество Пруденс может сбыться?

— Раньше мне казалось, что дар Пруденс дан нашей семье ради возможности изменить судьбу, — лорд Бестерн пожал плечами и отвел взгляд. — Когда сестра нарисовала твой портрет, а эмбия Уилкокс узнала, я сломя голову помчался во дворец. Я встал между тобой и принцем, зная, что он без ума от тебя. Да, хотел стать королем, не спорю. Видимо, у судьбы свое чувство юмора — я заплатил свою ценю, теперь ухожу в сторону. Ты моя жена, но корона ценой твоего счастья мне не нужна. Будь свободна, Света. Ричарду я обещал полную поддержку военной компании, поэтому ему не выгодно держать тебя в заточении или разыгрывать фарс с судом. Историю с иглой замнут, хотя мне бы очень хотелось докопаться до стоящих за этим темным дельцем. И еще одно, — он отвернулся и пробормотал чуть слышно. — Прошу, помни, я всегда к твоим услугам, что бы ни случилось.

В комнате воцарилась тишина. Лорд Бестерн ослабил узел на шейном платке, стянул его и отбросил в сторону. Похоже, он готовился к тому, что я сейчас сердечно поблагодарю за все хорошее и помашу рукой на прощание.

Я все еще не совсем понимала, что этот мужчина нашел во мне. Но похоже, он готов продаться Ричарду с потрохами, лишь бы вытащить меня из заточения. Он предан мне так же, как предан сестре.

— Вижу только один выход из ситуации, — намеренно туманно ответила я, наслаждаясь тем, как потемнел взгляд мужа и напряглись мышцы рук.

Мой мужчина. Пусть интриги этого мира отбили у меня способность доверять до конца кому-либо, но к лорду Бестерну я испытывала привязанность, замешанную на глубинном притяжении. Когда это началось? Наверное, еще в карете по дороге со скоропалительной свадьбы, когда он пообещал мне свободу. Или потом, когда перестал целовать по моей просьбе. Когда уехал за Мэй. Когда спросил, о чем мечтаю.

Двое мужчин в этом мире захотели меня. Один заточил ради своего удовольствия, второй оказался готов отпустить.

— Только один выход, — повторила я, вставая перед ним на колени и расстегивая пуговицы камзола.

На шее мужа лихорадочно билась жилка, так и маня прикоснуться к ней губами. Я не отказала себе в удовольствие и довольно зажмурилась, услышав, как шумно выдохнул муж.

— О чем ты, Света? — хрипло спросил он.

Я покачала головой и опрокинула его на кровать. Такой непонятливый. Прижалась к Уильяму всем телом, приподнялась на локтях, чтобы заглянуть прямо в глаза.

— Хочу, чтобы ты мне стал настоящим мужем. Только подумай, как следует — я ужасно ревнива, не в меру требовательна, мне никогда не стать настоящей леди, и я всегда буду искать занятие по уму и сердцу.

Лорд Бестерн внимательно выслушал тираду, уголки губ дрогнули, затем одним рывком он перекатился так, что я оказалась на спине, беспомощно прижатая к кровати мощным торсом, а он сверху во всей красе, в тонкой полуоткрытой рубашке.

— Искать занятие по уму и сердцу — пожалуйста, а вот о том, чтобы уединяться со смазливыми типами по темным углам, ты можешь забыть, — пробормотал он и впился в мои губы властным поцелуем, от которого сердце забилось сильнее, а по телу растеклось сладкое томление.

Целовался лорд Бестерн долго, умело и обстоятельно. Наверстывал упущенное. Крепкие бедра прижимали меня к кровати, а пальцы выдергивали шпильки из волос, решительно, но аккуратно одну за другую, пока Уильям не смог зарыться всей пятерней в волосы и одобрительно хмыкнуть. Я не смогла сдержать стон — голова кружилась от упоительной легкости.

— А теперь слушай внимательно, — сказал лорд Бестерн, оторвавшись от поцелуя, нависая надо мной. — Я еще более ревнив, постоянно занят фирмой или государственными делами, ужасно упрям и не терплю лжи. Меня бесит любой намек на твое прошлое с принцем, поэтому не смей упоминать его в моем присутствии.

— Кого? — невинно переспросила я и, приподнявшись, потянула на себя мужа.

Уильям застонал и одним движением перевернул меня на живот. Я лежала, упершись носом в подушку, а муж ловкими движениями расстегивал длинную череду мелких черных пуговок. Вдвоем мы избавились от платья, отправив его к камзолу и сюртуку.

Я провела ладонью по широким мышцам груди мужа, задела коготком плоский сосок, довольная ответным шипением. Расстегнула батистовую рубашку.

Муж сейчас казался мне особенно красивым. Очень мужественный, мощный, с черной порослью на груди, плоским животом с рельефными кубиками пресса. Я провела по ним рукой, отмечая твердость мышц, помедлила, затем спустилась к серебряной пряжке на поясе.

Уильям зарычал, толкнул меня на кровать и навалился сверху. Его рука заскользила по бедру, вниз к щиколотке, задрал подол рубашки, затем продолжил путешествие вверх, медленно и со вкусом.

Я гладила его по спине, уткнувшись носом в ямку плеча, наслаждаясь запахом мужа. Он пах вином и свечами, особым мужским ароматом, сводящим с ума. Его кожа была невероятно приятная на ощупь.

Я потеряла голову, в этом мужчине мне нравилось все.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и в который раз я поразилась схожестью наших мыслей.

— Я люблю тебя, — вырвалось у меня в ответ.

Лорд Бестерн замер, тяжело дыша. Бисеринки пота блестели на висках, в глазах играла шальная радость, будто я кинула весь мир к его ногам.

— Я люблю тебя, — подтвердил он, выговаривая каждое слово отдельно, с особым весом, словно впечатывая в гранит. — Служанкой и королевой. Любой.

Он нависал надо мной с растрепанными волосами, раскрасневшийся, нагой, до умопомрачения красивый. Настоящий — слетели защитные щиты человека, на котором постоянно лежит ответственность за все на свете. Может, именно этим я его и привлекла — отсутствием необходимости брать шефство еще и надо мной.

Я любовалась лордом Бестерном, не сдерживая одобрительной улыбки. А муж жадно смотрел на меня, под его взглядом хотелось покраснеть и расплавиться.

Он медленно поднял нательную рубашку над головой, смял и отбросил на пол. Ожег поцелуями грудь, накрыл сильными руками темные вершины. Я выгнулась навстречу, слишком остро чувствуя прикосновения. Его признание перевернуло что-то во мне. Словно механизм щелкнул, шестеренки встали на место и давно стоящие часы вновь исправно затикали.

Доверие, вот на чем зиждется любвовь.

Он бережно огладил мое лицо, заглянул в глаза, прося разрешения. Я подалась к нему и ахнула от непередаваемого чувства наполненности. Наслаждение было столь глубоким и всепоглощающим, что я закрыла глаза и беспомощно застонала. Моему стону вторил глухой рык мужа.

В отдаленном уголке сознания я отметила, что Уильям мужчина крупный. Везде. И очень умелый.

Но нас соединяло нечто большее, чем телесное удовольствие. После страсти Уильям нежно поцеловал меня в губы, одной рукой притянул ближе, а другой бережно укрыл одеялом, уткнул со всех сторон, создавая уютное гнездышко. Позволил моей голове устроиться в ямке плеча.

Мне было хорошо, будто я вернулась домой. Рядом с Уильямом я чувствовала себя защищенной.

— Спи, милая, — сказал он. — Завтра я заберу тебя домой.

Только дома я поняла размеры катастрофы, разразившейся за моей спиной. Весь дворец полоскал косточки неуклюжей (а то и одержимой) жене лорда Бестерна. Над ним насмехались, меня клеймили прозвищами. Ползли ужасные слухи о том, что Бестерн взял себе в жены больную на голову девушку, наподобие сестры. Пруденс тоже досталось, на свет вытащили тщательно скрываемые приступы ярости, катания по полу. Репутация уважаемого рода оказалось подрубленной на корню появлением одной чужестранки на балу.

С другой стороны, версию о покушении на корону отвергли как несостоятельную, ввиду отсутствия мести со стороны правящей четы. На этом хорошие вести закончились. Свекровь со мной не разговаривала, более того, в мою сторону она смотреть не могла. Леди Уиндхем продолжала наши занятия благодаря щедрому содержанию, выделенному мужем, но меня считала полным ничтожеством, потерпевшим фиаско.

Я боялась реакции мужа на ужасные слухи. Как бы он меня ни любил, свекровь лила из-за меня горькие слезы, умоляла сына о разводе. Ее стенания слышались на весь дом, как бы я не крепилась, нервы начали сдавать.

Увидев мое состояние, лорд Бестерн вызвал на прямой разговор:

— Света, пусть щеголи во дворце упражняются в словесности, перед нами стоят проблемы посерьезней. Война на носу, войска Эдомии гораздо организованней нашего. При серьезном конфликте алхимического оружия не хватит для вооружения серьезной армии. Лишь наши цеха способны перестроится с производства светильников на оружие.

Я отметила, как муж назвал его фирму нашей общей. Стало чуть легче дышать.

— Ричард потребовал оружие взамен на мое освобождение?

— Естественно. Но не только его, Агнессии катастрофически не хватает обученных солдат. Я уверен, мой род пошлют первым, как пушечное мясо, поэтому я думаю лишь о том, как бы скорей обучить и обмундировать людей как следует. А ты… Если и вправду смыслишь в лекарстве, мне потребуется вся помощь, на которую ты способна. Раненые должны выжить.

— Я поняла, — серьезно ответила я. Сплетни и вправду отошли на второй план при нависшей угрозе.

Вот он мой шанс, доказать, чего я на самом деле стою. Не только смазливое личико, не смыслящее в этикете аристократов. Я ученая, за моей спиной опыт и знания многих поколений образованных людей.

Муж выделил для меня охрану, двух смышленых служанок помоложе и помощника, отменил занятия танцами. Тем же вечером я решила выехать по деревням осматривать больных и собирать под свое крыло всех, кто мало-мальски смыслил в медицине.

Воодушевленная, я быстрым шагом направилась на конюшню, и меня обуял ужас. Я не наездница, каталась лишь раз вместе с Димкой, и тогда моя лошадь творила, что хотела. Останавливалась у каждых кустиков, аппетитно поедала листья, пока я безрезультатно ее понукала.

Чуда не случилось, талантливой наездницы из меня не вышло. Мне удалось сделать круг по двору, но отпускать в чистое поле неумеху было попросту опасно.

Мой маленький отряд вышел из особняка лишь на следующий день пешком, еще до рассвета. Авторитет герцогини был подорван, на меня косились с недоумением. Я командным голосом торопила служанок и делала вид, что все так и задумывалось. Моя сила не в умении держаться в седле, не велика премудрость научиться, а вот знания с земли, пусть и не видны невооруженным взглядом, могут оказаться на вес золота.

В деревне Аркенс во владениях лорда Бестерна простой люд жил довольно неплохо. Дома казались добротными, амбары ломились от запасов зерна на зиму. Меня встретили очень радушно, внимание герцогини отметили столами, уставленными яствами.

Объедать деревенских я не собиралась, но и отказываться было неловко. За стол села с улыбкой, попробовала теплый хлеб, кашу, птицу. Все очень хвалила, да и было за что — еда свежая, тает во рту, а мы вышли, не позавтракав. Хозяев порадовала любезная герцогиня, держащаяся на равных. Мою просьбу посмотреть больных они сперва проигнорировали, но когда я упомянула войну, лица старосты и почтенных членов деревенского совета стали серьезными. Нас предложили провести по домам.

Все оказалось даже хуже, чем я предполагала. В нашем мире даже в средневековье людям было знакомо целебное действие трав. Тут же знания о лечении природными средствами было утеряно из-за магического дара. Лекарей на всех не хватало, самые бедные по сути остались без всякого ухода.

Особенно ярко мне запомнился мальчик с прокушенной дикой собакой икрой, замотанной грязным тряпьем, красной и воспаленной.

Я показала местной женщине, как следует обрабатывать рану, как часто менять повязки, чем промывать.

А мысленно делала себе заметки — срочно сделать спирт для дезинфекции ран, как я про него раньше не подумала. Брусок мыла каждому солдату, заготовить бинты.

Увидев мою сноровку с ногой мальчика, меня повели к следующей больной. Она лежала в темной душной комнате истощенная, так как считалось, что пища подкармливает хворь. Тут я открыла окна, дала бедной женщине напиться и приказала принести прозрачного бульона. Женщина сильно кашляла, я не могла определить, что с ней, поэтому просто попросила давать пить побольше чая с мятой, благо мята росла тут почти в каждом доме в домашнем горшке. Считалось, что из зеленых растений в доме начинается весна.

По деревне Аркенс мы мотались до самого вечера почти без перерыва, пока помощник не предупредил, что в особняк следует вернуться до заката. Я вновь проверила, что указания поняты, за больными будет хороший уход, и велела прислать на обучение двух женщин. На меня смотрели с благоговением и большой надеждой, каждое слово ловили, словно послание ангела небесного. Даже мой маленький отряд, который после провала урока верховой езды относился ко мне с долей иронии, сейчас гордо стоял за спиной герцогини и чувствовал себя причастным к великой миссии.

Я вернулась полностью измотанная, велела приготовить ванную и крепкий чай. После купания переоделась в ночную рубашку, накинула халат и уселась при ярком свете отличного алхимического светильника, над тетрадкой. Хотелось составить примерный конспект лекций для будущих медиков. Самое элементарное — анатомия, основы микробиологии, физиологии. Первым делом обучить правильно ухаживать за ранами, держать руки в чистоте. Да, совсем забыла — кормить больных!

Меня отвлекло прикосновение широкой мужской ладони к плечу. К щеке склонился лорд Бестерн, повернул к себе лицо, завладел губами в глубоком поцелуе.

— Я соскучился.

— Еще немного, — взмолилась я. — Хочу успеть записать короткий урок, чтобы успеть преподать его завтра, перед визитом в Брандвелл.

— Я могу послать гонца в Брандвелл, и нужные люди будут тут уже вечером, — резонно заметил лорд Бестерн.

— Доверие зарабатывается ногами, — отмахнулась я. — Они должны познакомиться со мной, увидеть своими глазами, что от них требуется. Ты не поверишь, что было сегодня в Аркенсе.

Я повернулась, обняла его за шею и принялась с энтузиазмом рассказывать о прошедшем дне. Муж слушал внимательно, задавал дельные вопросы, между делом подталкивая меня к кровати.

— Я пришлю к тебе завтра гильдию ткачей, объяснишь им, что такое «бинт», как его производить и сколько заказать, чтобы хватило на десять тысяч солдат.

У меня закружилась голова от предстоящего объема работ, Уильям заглушил стон поцелуем и наконец опрокинул меня на кровать. Я сделала попытку вырваться, но он меня остановил.

— Дела потом. Муж тоже нуждается в твоем внимании. Я и так проявлял чудеса терпения, Света, — не договорив, он прикусил мочку уха так, что я вскрикнула, и принялся развязывать пояс домашнего халата.

Лорд Бестерн выглядел умопомрачительно красивым, в полурасстегнутой рубашке, с потемневшим от желания взглядом. Я с наслаждением стянула ленту с его волос и пропустила сквозь пальцы мягкие черные пряди. Потянулась к нему, провела губами по колючей от щетины щеке.

Он поймал мои запястья, завел за голову и там удержал одной рукой, перекрывая попытки вырваться.

— У тебя есть, кем командовать, — промурлыкал он низким голосом, которым успокаивают животных. — В спальне решаю я.

Я глубоко вздохнула. Чувствовать себя во власти большого и сильного мужчины было просто чудесно. Я расслабилась, впитывая всей кожей жар тела мужа. Уильям внимательно смотрел в мои глаза, наблюдая за откликом на прикосновения, и принялся неторопливо с удовольствием исследовать мое тело, начиная с голой кожи в вороте рубашки.

Удерживая руки за головой, лорд Бестерн наклонился поцеловать ямку между ключицами, подул туда, где бьется пульс на шее, завершив выдох около уха. Я задрожала, меня с головой накрыл жар, захотелось прижаться к мужу, попросить большего. Я дернулась и ощутила собственное бессилие, руки крепко удерживались сильными пальцами. Я протестующе выгнулась, а муж довольно ухмыльнулся и отпустил мои руки лишь для того, чтобы избавиться от мешающей рубашки, а потом вновь захватил меня в плен.

— Так нечестно! — возмутилась я, а он, иронично заломив бровь, отправился исследовать освобожденные просторы. — Я отыграюсь!

Он захватил в плен чувствительную вершинку груди и долго перекатывал ее во рту, прикусывал, заставляя меня стонать и ерзать. Наигравшись вволю, лизнул на прощание и, посмотрев на меня снизу вверх, ответил:

— И твой черед придет, милая, но сегодняшняя ночь — моя!

Затем, я ладонями зажала собственный рот, чтобы не кричать в голос от того, что проделывал со мною муж.

Он навис надо мною, донельзя довольный собой, на волосок от потери контроля от сдерживаемого желания. Взял меня дико, бурно, так как я хотела. Крепко прижал к себе и не отпускал до конца.

А потом свалился рядом весь разгоряченный, невероятно родной. Я тяжело дышала, все еще не веря, что близость между двумя людьми может быть такой. Яростной и яркой, без всяких преград.

Я взяла его за руку, и мы переплели пальцы. Лежали рядом, отходя от происшедшего. В какой-то момент мне пришло в голову продолжить конспект, но муж перехватил за талию и уложил на место.

— Не переутомляйся, милая. Тебе понадобится немало сил на завтра.

— Кстати, — опомнилась я, мигом меняя тон на серьезный. — Раз уж ты в моем распоряжении, я давно хотела поговорить о леди Инессе.

— Послушай, Света, — лорд Бестерн повернулся на бок лицом ко мне, подперев ладонью голову, ничуть не стесняясь своей наготы. — Леди Инесса Лайвдейс, дочь самого лорда Лайвдейса, главы важнейшего рода Агнессы. Лорд поддерживает нынешнего короля, взамен получая львиную долю влияния. Он давно стоит в тени трона, давая Ричарду иллюзию власти. О леди Инессе известно, что она жестока не в меру, распутна и привыкла получать все, чего пожелает. Но так как отец покрывает любые выходки дочери, то ее служанки замазывают синяки, ночные кавалеры молчат, а дело с иглой заглушили на корню. Это не значит, что о нем забыл я…

Я прикрыла мужа одеялом, слишком отвлекал меня его вид от важного разговора. А подумать было о чем. Леди Инесса оказалась паучихой со связями, ее не так легко призвать к правосудию.

— Кстати, — иронично усмехнулся муж, поджимая губы, — у леди Инессы нездоровая страсть к принцу Энтони, еще с детства. Но тот не хотел ее, не смотря на чрезмерные старания девушки. Ричард, видимо, покрывал брата, поэтому на младшем принце долго висела помолвка с Эдомийской принцессой, но когда та провалилась… Думаю, холостые деньки Энтони подходят к концу.

Я крепко зажмурилась. Вспомнилось, как леди Инесса вешалась на принца в саду, а тот с видом мученика нес ее во дворец. И правда она давно положила глаз на Энтони, но за ним пол дворца бегало, разве всех упомнишь?

Если вспомнить бал, то леди Инесса наблюдала за мной довольно отстраненно, пока Энтони не подошел ко мне и принялся нашептывать на ухо план побега. Неудивительно, что она взбесилась.

Кто знает? Может она давно планировала отомстить мне за связь с принцем… Если леди Инесса им и вправду одержима, ей донесли о том, что служанка делила с Энтони постель, а потом стала леди Бестерн.

Я в новом свете посмотрела на время моего заточения в покоях Энтони. Можно понять, почему младший принц держал меня за замком в четырех стенах. По дворцу опасно ходить без охраны, покуда леди Инесса может безнаказанно творить все, что заблагорассудится. Энтони по-своему хотел защитить меня, а я сбежала с другим…

Больно кольнула совесть, но глаза смотрели на разлегшегося мужа, и на лице сама собой возникла глупая улыбка. Ничего не могу с собой поделать, лорд Бестерн нагло влез в мое сердце и вытолкнул из него конкурента. Выйти за Уильяма было импульсивным поступком, но у судьбы бывают извилистые тропы.

— Я не все рассказала тебе.

При этих словах муж мгновенно растерял вальяжность. Сел на кровати, простыня сползла, обнажив широкую мужскую грудь и мускулистый живот. Уильям тяжело посмотрел на меня сверху вниз.

— Мэй вспомнила узор кружева, над котором работала прямо перед нападением. Я видела леди Инессу в нем на балу. Интуиция подсказывает, что это не простое совпадение.

Лорд Бестерн задумался. Я встала на колени за его спиной и принялась массировать натруженные мышцы. Муж накрыл мои ладони и произнес:

— Я постараюсь разузнать как можно больше, а ты расспроси свою маленькую подружку о том воспоминании. Леди Инесса любит красивую и дорогую одежду, вполне возможно она была клиенткой Мэй. Это не делает ее виновной, мы знаем слишком мало.

— Я тут подумала… Слуги скрывают от хозяев, что видят больше, чем вы думаете. Если выйти на бывших служанок леди Инессы, можно узнать много интересного.

— Идея здравая. Так и поступим, но уже завтра, а пока нам обоим пора спать. Надеюсь, ты не выгонишь меня обратно в просторные и пустые покои?

— О нет, мне очень нужна моя персональная грелка.

В голове роилось множество мыслей, о леди Инессе, о завтрашнем дне в деревне Брандвелл, но мерное дыхание мужа за спиной, его тяжелая рука на талии обладали поистине гипнотическими свойствами. Я провалилась в сон.

На следующее утро, когда за окнами еще было темно, я резко проснулась от ощущения, что что-то забыла, и нужно срочно бежать исправить. Я накинула халат, сунула ноги в удобные домашние туфли и побежала в комнату Мэй.

Ее устроили на нашем этаже, как я и просила, в уютную комнатку, всю украшенную чайными розами. Обои в цветах, шторы в вышитых бутонах, покрывало в лепестках. Чувство прекрасного Мэй страдало, но в целом комнатка чудесна, предназначенная для бедной родственницы, а не для служанки.

Мэй еще спала. Я присела на край кровати и погладила кисть руки подруги. Она сонно открыла глаз и, увидев меня, улыбнулась.

— Прости, что заявилась в такую рань, но чувствую, нам не выпадет другой шанс поговорить.

Мэй потерла ладошкой лицо и сладко потянулась. Я принесла ей стакан ледяной воды освежиться.

— Хочешь пойти сегодня с нами в деревню? Мне нужно видеть рядом человека, которому я смогла бы довериться.

— Ох, — всплеснула руками Мэй и улыбнулась так, что на щеках появились ямочки. — Вчера весь особняк гудел рассказами о визите в Аркенс. Я ужасно хотела посмотреть хоть одним глазком на ваше умение врачевать без помощи дара, но боялась показаться назойливой, я и так вам слишком многим обязана. Я так рада приглашению, спасибо леди Лисабель!

— Мэй, — я с болью посмотрела на подругу. — Пожалуйста, называй меня по имени…

— Но ведь вы теперь во главе рода, леди. Вам следует выказывать должное уважение.

— Дружба важнее. Особенно сейчас, когда истинное отношение скрывается за маской вежливости. Когда мы были служанками во дворце, никто не утруждал себя лестью, говорили прямо в лицо все, что думали.

Мэй порывисто обняла меня, ее лицо сияло от счастья.

— Не скажи, — засмеялась она. — Ты слишком мало времени проводила в общей столовой. Градус интриг зашкаливает, слуги не отстают от аристократов.

Я тяжело вздохнула.

— Что с теми, что с другими, я потерпела поражение. Ты слышала о том, что произошло на балу?

Мэй зябко повела плечами и накинула на спину одеяло. Мне было тепло в пушистом длинном халате, хотя при разговоре изо рта вырывались облачка пара.

— Говорят, ты наступила на ногу будущей королеве…

Я густо покраснела и рассказала Мэй о леди Инессе, ее игле и о похожем кружеве.

— Оно было розовым! — воскликнула подруга, прежде, чем я упомянула цвет.

Платье леди Инессы и вправду было розовым. Мэй помнила все больше, может, она сможет подсказать зацепку посущественней.

— Пойдем, — решилась я. — У нас мало времени, я хочу кое-что тебе показать.

Я подождала, пока Мэй переоделась в платье потеплее, накинула сверху шаль. Утром в особняке гулял пронизывающий холод, который мне совершенно не мешал. Я могла создать вокруг себя теплую подушку воздуха с минимальными затратами силы. В алхимии множество преимуществ, жаль, что в академию я так и не попала. Лорд Бестерн обещал обучить меня, но с угрозой войны в воздухе ему сейчас не до этого.

Дверь в комнату Мэй резко распахнулась. Словно в ответ моим мыслям, ворвался муж, в наскоро накинутой рубашке и свободных штанах. Увидев меня, сидящую на кровати, он словно закаменел и только в глазах отражалось видимое облегчение.

— Уильям, — я встала и подошла вплотную к мужу, подняла на него лицо, устроив ладони у него на груди. — Что случилось?

— Я думал… К дьяволу, — лорд Бестерн запустил пятерню в растрепанные волосы, будто злился на собственную несдержанность. — Света, я рад, что ты в безопасности.

— Что со мной может произойти?

— Девочка моя, — шепнул он в волосы над ухом. — Лучше я буду излишне беспокоиться, чем потом корить себя за беспечность.

Мэй смутилась и отвернулась, чтобы не мешать разговору супругов. А мне хоть и было немного стыдно за то, что заставила мужа волноваться, но в то же время радостно видеть, что не безразлична ему.

— Я хочу показать Мэй портрет леди Инессы.

— Давай сделаем так, — серьезно выслушал муж мое предложение. — Выставим несколько работ Пруденс и спросим, какой портрет покажется Мэй знакомым.

В словах Уильяма был резон. Мы подождали, пока он на скорую руку приведет себя в презентабельный вид, спустились вместе в мастерскую. Лорд Бестерн вошел первым, а через несколько минут поманил Мэй и меня за собой.

На нас смотрела целая галерея женщин. Я с интересом рассматривала портреты, увлеченная судьбой, увиденной для них Пруденс. Тут были матери с младенцами на руках, строгие эмбии в закрытых платьях, стареющие матроны с излишними украшениями в волосах. Посмотреть было на что, а учитывая то, что лорд Бестерн, видимо, был знаком с героинями предсказаний в лицо, Пруденс предоставила брату неплохой материал для лавирования по дворцовой жизни.

Я настолько отвлеклась, что не сразу увидела, как Мэй замерла перед портретом леди Инессы с жутким выражением лица.

— Я все вспомнила, — сказала она тонким голоском. — Как я могла забыть? — Мэй повернулась ко мне и торопливо заговорила. — Я осталась в тот день в мастерской одна, работала над кружевом. Очень кропотливая работа, со множеством вставок, но срочная. Госпожа Веллсбери обещала дать выходной и надбавку, я надеялась навестить родителей… — Мэй накрыла руками заалевшие щеки. — Леди Лайвдейс неожиданно постучалась в дверь, требовала получить кружево прямо сейчас. Я пыталась объяснить, что не уполномочена рассчитываться, в отсутствие госпожи Веллсбери, но Леди Лайвдейс настаивала, говорила, что желает посмотреть на работу. Я не посмела отказать: очень важная клиентка, нельзя вызывать недовольство. Она осталась довольна работой, долго примеряла, кружилась по комнате. А потом… Я успела обернуться, увидела тяжелый канделябр. Мой глаз! Так больно, так страшно. Я кричала, но никто не пришел. Она оставила меня умирать. Не понимаю, за что? Не понимаю…

— Тише, тише, — я обняла подругу, муж хмуро наблюдал со стороны, я заметила, как его рука сжалась в кулак.

Тело Мэй в моих объятиях закаменело, затем она откинула голову и принялась биться в судорогах.

— Что за черт? — воскликнул муж.

Я скинула халат с плеч, свернула его в рулон и подложила под затылок Мэй, чтобы голова не ударялась о доски пола. Во рту подруги пузырилась слюна, глаз закатился, шрам побледнел, рыжие кудряшки разметались. Муж присел рядом, помог расчистить пол, чтобы Мэй не причинила себе вред. В мастерскую заглянула сиделка Пруденс, увидела припадок подруги и в испуге прижала ладонь ко рту. Бестерн услал ее за стаканом воды.

Мэй обмякла, словно ее тело покинула одержимость. Она осталась лежать с закрытыми глазами, раскинув худые руки. Муж поднял ее за плечи и под коленями, легко, как пушинку, понес вверх по лестнице обратно в комнату. Мой халат был испачкан, я скомкала его в руках и последовала за мужем.

По дороге я встретила заспанную Роуз. Она мигом умчалась за запасной одеждой — не дело хозяйке разгуливать по дому в одной ночной рубашке. Встретилась и свекровь, она неодобрительно поджала губы и обратилась к сыну:

— Уильям, почему твоя жена забывает о приличиях?

Хотелось ответить, что говорить о человеке в третьем лице, когда он находится на расстоянии вздоха тоже не очень-то красиво.

Лорд Бестерн глубоко вздохнул и тихо спросил, с почтением сына, у которого заканчивается терпение:

— Как спалось матушка? Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? Видишь ли, моя возлюбленная жена с раннего утра помогает занемогшей подруге.

— Я наслышана о смехотворных попытках сделать вид, будто она разбирается в лекарстве. Благородной леди сперва стоит научиться не позорить мужа в обществе.

Я внутренне сжалась от неодобрения в голосе свекрови, напоминание о провале на балу все еще было слишком болезненным.

— Она всего лишь проявляет радушие к новообретенному роду. Думаю, нам следует поощрять похвальное устремление, свидетельствующее о чистом и благородном сердце.

Корделия с болью в глазах посмотрела на сына. Верно, она считает, будто я его околдовала и сделала слепым к вопиющим недостаткам характера и воспитания. Все матери считают невесток недостойными, это должно было меня утешить, но, почему-то, не утешало.

Я устало потащилась за мужем, который с невозмутимым выражением лица понес дальше Мэй как ни в чем не бывало.

Мысли возвратились в главному — к леди Инессе. Она не только паучиха, способная уколоть иголкой, обмазанной жгучей смесью, она еще и собственноручно изуродовала ни в чем не повинную белошвейку. Зачем леди Инесса это сделала?

В детстве я читала сказку, в которой падишах попросил талантливого архитектора построить великолепный дворец. Двадцать лет архитектор возводил прекрасные своды, невиданные доселе на земном шаре. Падишах был в восторге от проделанной работы, пообещал оплату, соответственную таланту. Архитектора обезглавили, дабы не вздумал построить подобным дворец для кого-нибудь другого.

Может, леди Инесса избавилась от Мэй за кружева, может, по другой причине, но я твердо знала одно — как бы ни было велико влияние лорда Лайвдейса, я заставлю ее ответить за содеянное.

После того, как Мэй устроили в кровати и послали за лекарем, я поспешила в свои покои, чтобы успеть переодеться для визита в деревню. Роуз за десять минут помогла приобрести достойный вид. Сегодня горничная особо старалась, я подозревала, что она ревнует к подруге и пытается показаться незаменимой.

Одевшись, я поспешила в лабораторию, прихватив с собой две бутылки вина покрепче. Нужно было успеть перед выездом захватить прокипяченные и высушенные повязки. Кроме этого, хотелось попробовать придумать что-нибудь для дезинфекции.

Мои способности к алхимии позволяли нагреть вино, одновременно охладить воду в поставленном сверху сосуде и… Вот чудо! В стеклянную пробирку потек чистый спирт. Я закрыла пробкой баночку, аккуратно сложила в корзину над завернутыми в вощенную бумагу повязками, и почувствовала себя подготовленной к новым свершениям.

В семь утра, я чинно и неспешно прошлась по главному холлу, как учила леди Уиндхем. Мой маленький отряд ждал во дворе. Я мысленно отметила, что ездить верхом все-таки необходимо освоить.

Визит в Брандвелл прошел еще лучше вчерашнего в Аркенс. Меня встретили радушно, плотно накормили, затем повели посмотреть больных. С ранами я неплохо справлялась, хотя меня мутило от вида и запаха.

Бинтовать я научилась, когда ухаживала за лежачей бабушкой. Бабушки давно нет на свете. То время, когда нужно было менять повязки на спине, помнилось мне беспросветным и мутным от тихого отчаяния. Больно видеть, как угасает родной человек. Никогда не знаешь, какой навык в жизни пригодится.

Теперь руки сами собой вспомнили, как следует ухаживать за больными, вытирать смоченными в спирте тампонами края раны, накладывать повязку, пропитанную солевым раствором, сверху бинтовать сухой. За моими действиями с уважением наблюдали, я старалась как можно подробней объяснить про подходящие материалы, важность чистых рук и каждодневной смены повязок.

Встретились и больные, которым я не знала, как помочь. Они были благодарны уже за то, что герцогиня самолично пришла их навестить, но сердце болело, глядя на изможденные лица. Я брала у каждого образцы, чтобы поселить на чашки Петри в лаборатории, попробовать вывести подходящие лекарства, но в сердце я знала, что научный процесс берет много времени. Даже если получится синтезировать антибиотик, он не поможет этим людям…

Мы закончили очень поздно, солнце давно закатилось за горизонт. Я вернулась в дом старосты с гудящей головой и тяжелым сердцем, мысленно готовясь к долгой прогулке к особняку в непроглядной тьме.

— Его светлость прислал за вами карету и лошадок. Они давно ждут, мы не посмели мешать вашей светлости.

Я откинулась на мягких подушках, закрыла глаза, и мысленно вновь поблагодарила провидение за то, что мне повезло. До сих пор, никто кроме родителей, обо мне так не заботился. На сердце потеплело от того, что крайне занятый муж не забыл отдать приказ о карете для меня.

Вернувшись, я забежала к Мэй. Она хорошо себя чувствовала и работала над новым шедевром. Кажется, они с Роуз нашли общий язык на почве любви к красивой одежде. Роуз заказала золотое кружево для платья цвета шоколада, а Мэй с радостью принялась претворять задумку в дело. Услышав о том, что завтра предстоит очередной визит в деревню, Мэй попросила присоединиться к нам.

Тем же вечером я составила для себя жесткое расписание, в котором было место для визитов в деревни, обучения медиков-новобранцев, урокам верховой езды, занятий с леди Уиндхем. Хорошо, что ночи полностью принадлежали мужу, они будут моей отрадой и отдыхом. Еще я внесла особый пункт, над которым давно думала — я решила стать частью распорядка дня Пруденс, а именно завтракать в ее обществе, чтобы она привыкла ко мне.

Муж отвлек меня поцелуем от расписания. Я повернулась к нему, крепко обняла и внезапно поняла, что очень счастлива. Среди суеты, лавины обязанностей, угрозы, войны я обрела свое место. Или оно нашло меня.

Лорд Бестерн наблюдал за тренировками будущего войска, занимался обмундированием, следил за текущими делами рода и пытался всеми возможными способами отсрочить повестку. Мы часто обсуждали строение войск на земле. Я знала об этом прискорбно мало, и искренне жалела, что никогда не интересовалась историей. Когда я вспоминала о войнах времен Наполеона, то в груди сжимался болезненный комок — за ранеными тогда ухаживали из рук вон плохо, а это значило, что и в Агнессии, когда начнутся бои, никто не озаботится лечением простых солдат.

Уильяму был готов на все, чтобы его люди вернулись с наименьшими потерями. Он цеплялся за любую подсказку. Даже самая простая идея о полевых госпиталях, обученных медсестрах, воспринялась, как руководство к действию. Муж предоставил в мое распоряжение людей, деньги, влияние. Он доверился мне, дал возможность оставить ощутимый след в жизнях тысяч людей. Я ухватилась за этот шанс. Меня подстегивал страх того, что будет, если не успею.

Мэй стала моей опорой и ближайшей соратницей. Я с радостью переложила на ее плечи часть повседневных забот. Она к любому заданию подходила с той же методичностью, как к плетению кружева. На ее плечах лежало содержание лаборатории. Мы начали разводить собранные микробы. Я очень старалась, чтобы соблюдалась техника безопасности — работали только в специальных шкафах, с подстроенной вытяжной трубой.

Микробы росли обильно, смешанными разноцветными колониями. Я учила Мэй, как подцепить одну из них и перенести на отдельную чашку. Кажется, удалось захватить стрептококков — они оставляли красивый белый круг на красной поверхности вокруг колоний. Точнее сказать пока было невозможно — я еще работала над микроскопом, но никак не получалось присоединить линзу с достаточным увеличением.

Мы выставляли чашки с микробами на специальные подносы, в надежде, что удастся вывести полезную плесень. У меня почти не оставалось времени следить за результатами, приходилось довериться Мэй. Впрочем, она с энтузиазмом вела дело.

Мой день начинался с семейного завтрака, в обществе мужа, Пруденс и свекрови. Поначалу, трапеза протекала в напряженной атмосфере. Пруденс была смущена присутствием чужого человека, свекровь демонстративно игнорировала, оставалось беседовать с мужем о предстоящем дне. Он с радостью делился своими тревогами, обсуждал насущные дела, посвящал в тонкости поведений в Агнессии. Я просила советов по переговорам с гл№авами гильдий. Оказалось, ткачи воспользовались моей неопытностью и завысили цены на бинты. Лорд Бестерн посоветовал ограничить количество заказанного товара, обратиться к конкурентам, стараясь, чтобы весть долетела до алчного главы.

Постепенно Пруденс принялась задавать несмелые вопросы, вклиниваясь невпопад в нашу беседу. Ее интересовали цифры — число заказанных бинтов, срок доставки, количество нужного материала. Постепенно завтрак превратился в деловую встречу. Свекровь молча наблюдала за тем, как дочь все смелее орудует сложными вычислениями, а сын с затаенной улыбкой слушает советы доселе всеми опекаемой сестры. Думаю, Корделия так и не прониклась симпатией ко мне, но определенного уважения я сумела заслужить, а большего на данном этапе я и не требовала.

— Вам письмо, — лакей протянул мне поднос, на котором красовался единственный белый конверт с красной печатью.

Я рассеянно взяла его и положила рядом, не отвлекаясь от вычислений. Хотелось перед сном успеть разобраться с бумагами.

Белый прямоугольник притягивал взгляд. Я не выдержала и вскрыла ножом для бумаги конверт, достала сложенный вчетверо лист. Ахнула, увидев королевские вензеля.

«Возлюбленная моя,

Напрасны старания изгнать тебя из моего сердца. Две недели с любимой, вот все, что подарила судьба. Света, не проходит дня, чтобы я не вспоминал тебя, полный сожалений о прошлом, охваченный желанием ощутить вновь вкус сладких губ. Неужели я одинок в стремлении к тебе, Света?

Ты, наверное, давно позабыла меня, подпав под чары укравшего тебя человека.

Но если я ошибся, если все еще дорог тебе, умоляю лишь об одном — удели мне один вечер. Позволь увидеть тебя, поговорить без лишних глаз. Ради тебя я покинул дворец и буду ждать у качели в парке особняка всю ночь до рассвета.

Прошу, Света, даже если я безразличен тебе — отпусти меня. Скажи слова прощания в лицо.

С любовьюЭнтони»

Я отбросила письмо в сторону, искренне желая отмотать время назад и никогда его не получать. Потом, опомнившись, сложила бумагу в плотный квадратик и спрятала на груди.

Меня жгло едкое чувство вины, в голове шумело от нахлынувшей тоски. Среди водоворота последних событий, об Энтони я даже е вспоминала. Было стыдно, как в детстве, когда мама словила на лжи.

Вспомнив, как признавалась Энтони в любви, я внутренне сжалась. Как можно быть такой неосторожной? Так больно осознавать, что подвела его. Насколько легче была бы ноша, если бы принц забыл о служанке и утешился в объятиях очередной красавицы. Я стыдилась собственного счастья с мужем, в то время, как Энтони остался верен своим словам.

Я закрыла ладонями лицо. Болело сердце и застилали глаза невыплаканные слезы. Во рту ощущался горький привкус разочарования. Я достала плотный квадратик и развернула его, перечитывая искренние признания на листе, намеренно давая им ранить, надеясь тем самым искупить боль принца.

— Прости меня, — прошептала я еле слышно. — Я недостаточно любила тебя.

Энтони прав, с моей стороны малодушно уйти, не попрощавшись. Я обязана посмотреть принцу в глаза, честно принять на совесть тяжесть предательства.

Я подошла к окну, невидяще посмотрела на зимний сад, возносящий к темно-синему небу голые ветви. Здравый смысл холодно сообщил, что замужние женщины не ходят ночью на свидания с бывшими любовниками, даже если намереваются только попрощаться. Я закрыла глаза, комкая в руках письмо.

Приняв решение, я бросила бумагу в камин и вернулась к счетам за оборудование лаборатории, стараясь отвлечься от гложущего сомнения.

Вечер прошел как в тумане. Муж долго не возвращался и я решила воспользоваться этим, чтобы поговорить с Мэй и попросить ее об одолжении.

— Принц Энтони мерзнет под окнами особняка? — прижав ладошку ко рту, чтобы скрыть смех, заметила Мэй.

— Допустим, как алхимик, он никогда не мерзнет, — пробормотала я. — Сейчас не время для смеха, я чувствую себя ужасно. Двойной предательницей. Сначала вышла замуж за другого, а потом и вовсе забыла принца.

— Значит, не судьба, — пожала плечами Мэй. — Принцу стоит смириться, а не просить о встрече с замужней дамой. У Энтони был шанс завоевать твое сердце, он его упустил, пусть с мужеством переносит последствие собственных решений.

— Я не пойду на встречу, — твердо сказала я. — Но так же не могу позволить Энтони простоять всю ночь в неизвестности. К тому же, он прав, нам нужно закрыть всю эту историю и больше никогда к ней не возвращаться.

— Лисабель, не ходи никуда, у меня дурное предчувствие… — гладя меня по руке, попросила Мэй.

— Могла бы ты… Я хотела тебя попросить…

— Ну же! Ты гл№ава рода, умей высказать свои желания!

— Мэй, умоляю, пойди ты! Скажи Энтони, что я прошу прощения от всего сердца. Ему лучше забыть меня, потому что, — последнюю часть фразы я пробормотала под нос. — Я люблю Уильяма Бестерна.

— Можешь не замалчивать последнюю часть, она ясна всем, кто имеет возможность лицезреть вас в одной комнате.

— И все же, я чувствую себя виноватой в том, что так легко ушла влюбленность к принцу.

— Лисабель, запомни, когда любовь уходит, это не всегда потеря, а иногда великое благо. Если сердечко приказало бежать из королевских покоев, тебе стоит к нему прислушаться.

Мэй встала, подошла к шкафу за верхней одеждой. Накинула плащ, укуталась в шерстяной платок, на голову надела пушистую шапку, сшитую специально, чтобы закрывал шрам на глазу.

Мы пригласили для Мэй лучшего лекаря, но даже он не смог восстановить глаз или разгладить кожу. Сказал, что место давно зажило и изменить ничего нельзя.

Я вернулась в свою комнату, выглянула в темное окно. Месяц подмигнул, а небо покорило сверканием звезд, с белой полосой молочного пути. Сад виделся сплошным темным пятном. Я меряла комнату шагами, покусывая губу. Ждала прихода мужа. Хотелось обнять Уильяма, спрятать лицо на его широкой груди.

Меня раздирали сомнения, стоит ли рассказать мужу о письме Энтони? Решила открыть все — он запретил говорить о принце, но будет хуже, если услышит от других, что Энтони всю ночь дожидался в саду жену герцога.

Часы на стене тикали, мерно потрескивал огонь в камине. Десять вечера. Обычно в это время мы давно лежим с мужем в объятиях друг друга и рассказываем о прошедшем дне.

В первый раз я сама подошла к разделяющей покои двери и несмело постучала. Не услышав ответа, открыла дверь, увидела заправленную кровать, незажжённый камин, будто муж еще не возвращался в комнату.

Я вернулась к себе и еще немного посидела на кровати, то и дело вскакивая от малейшего шума. Муж не шел. В комнате Мэй было пусто, хотя прошло больше часа, с тех пор, как она спустилась в сад.

Меня царапала тревога, гнала вниз, заставляла действовать. Все, что угодно, лишь бы не сидеть в пустых покоях и ждать неизвестно чего.

Я вышла в коридор. На часах одиннадцать ночи, слуги давно спят в своих кроватях, лишь Мэй не вернулась домой. Я спустилась вниз и прогулялась по коридорам. Мне встретился ночной сторож, я спросила его о лорде Бестерне, он ответил, что его светлость прислал записку о том, что задерживается.

«Почему он не предупредил меня?»

Я замерла напротив стеклянной двери, выходящей в сад. Дорожка гравия маняще уводила меж раскидистых кустов. Я знала, что третье ответвление справа ведет к качелям. Почему Мэй не возвращается? Как я могу стоять сложив руки, не зная, что случилось с подругой?

Приняв решение, я отперла замок, отодвинула в сторону дверь и вышла в сад. Воздух был свеж и морозен, с особой влажностью ночи. Я заспешила по гравию, пока смелость не оставила меня. Повернула в сторону качелей, перешла на шаг, ступая бесшумно, как можно осторожнее.

Увитые искусственными цветами качели сиротливо покачивались в лучах луны. Ни следа Мэй или принца. Я тяжело вздохнула, повернула обратно к дому, но тут нижнюю часть лица прикрыла чужая шершавая ладонь.

— Попалась, служаночка, — смрадно выдохнул в ухо мужской голос.

Не долго думая, я подожгла на нем одежду. Похититель вскрикнул, прижал меня еще крепче к себе, цепкие пальцы переместились на шею, резко сжались, отбирая дыхание. Я захрипела, дернулась, пытаясь ударить острым локтем.

И тут мои ноги схватил другой мужчина, принялся ловко обматывать веревкой, стальной хваткой мешая брыкаться. Я послала на него порыв ветра, но мой дар ощущался далеким, словно сквозь вязкое марево.

Меня споро понесли сквозь рощу вокруг сада. Мимо озера, к деревенской дороге, где ждала черная карета, запряженная четверкой лошадей. Я сопротивлялась и лягалась как могла. Попробовала осесть мертвой ношей, а потом внезапно вывернуться, но меня спеленали, как муху в паутине.

Дура, я последняя дура. Меня заманили в ловушку.

В карету меня посадили со всей осторожностью. В темноте, я рассмотрела темный мужской силуэт, которому меня водрузили на колени.

— Ничего не бойся, — сказал Энтони. — Ты со мной.

Увидев его, я разревелась как маленькая девочка, с соплями из носа и беспомощными всхлипами. Стало так обидно, за собственную глупость. Глубоко вздохнула, в попытке успеть перед тем, как карета двинется, умоляюще попросила:

— Я не хочу с тобой, отпусти меня к мужу.

— Мне больно видеть, что ты забыла меня. Света, я не причиню тебе зла. Позволь напомнить, как хорошо нам было вместе.

— Против моей воли? — зло выдавила я, сжав зубы.

— Ты должна довериться мне.

— Где лорд Бестерн?

— Его отвлекают, — грустно улыбнулся Энтони, я увидел как блеснули его зубы в темноте кареты. — Тебе лучше забыть о нем.

Я закрыла глаза. Карета тронулась, послышался стук копыт, сидения закачались. Энтони крепче обнял меня, не думая отпускать.

— Я неверно выразилась, — твердо сказала я, открывая мигом высохшие глаза. — Энтони, я не люблю тебя. Ничего на свете не заставит меня вернуться к тебе. Я уважала тебя, но похищение — поступок труса.

— Света, — он покачал головой. — Я сделаю вид, что не слышал этих слов. Мы оба наделали ошибок. Я должен был увезти тебя с самого начала, и уж точно не позволить Бестерну взять тебя в жены, вскружить голову. Вдали от него сознание прояснится и ты поймешь, что чувства к мужу — наваждение, навеянное любовным напитком. Им часто поят молодоженов.

Я слабо улыбнулась, внутренне возмущаясь. Вопрос доверия, Энтони. Муж ждал, пока я буду готова на близость, никогда не принуждал меня.

Теперь я видела, что младший принц не слышал мои мольбы. Он скучал по мне, хотел заполучить, и взял, словно вещь, не слушая возражений.

Остаток дороги я не плакала, а хладнокровно продумывала план побега.

Карета остановилась подле небольшого двухэтажного домика, окруженного высоким забором. На первом этаже я отметила аккуратно развешенные луки со спущенной тетивой, полки с арбалетами, стрелы с разноцветным оперением.

Охотничий домик. Уединенное удобное место для интрижки с, заинтересовавшей Его Высочество, девушкой. Что со мной будет потом? Отправят в деревню с прилично суммой в кармане? Или все-таки устоят публичный развод?

Да, я злилась. Терпеть не могу, когда решают за меня.

— Где Мэй? — спросила я Энтони, несущего меня, связанную, на второй этаж.

— Твоя маленькая подруга скоро прибудет. Все, что угодно для тебя, Света.

— Мне страшно, — подняла на него большие глаза. — Я боюсь тебя, Энтони. Не хочу ничего этого.

— Тише, девочка. Успокойся, ты дома, ты со мной. Я никогда не отпущу тебя.

Наверху, он уложил меня на кровать, долго и со вкусом снимал веревки, лаская голую кожу под ними. Я не двигалась, наблюдая и выжидая удобного момента для побега. Стражники остались внизу, значит придется вырубить принца и выбраться через окно. Хорошо бы посмотреть, что за ним.

— Просто обними меня, — попросил он, освободив от веревок, наблюдая за тем, как я растираю запястья. — Большего, я просить не буду. Не сегодня.

— Я хочу пить, — попросила я, чтобы потянуть время. — И еще мне нужно удалиться по деликатной нужде.

Он молча указал на неприметную дверь в углу. За нею была довольно чистая сантехника с ведром для слива. Маленькое окошко выходило на заснеженный лес, сверкающий при свете звезд. Мы оказались довольно далеко от особняка Бестернов — в той местности снега еще не было.

В голове сформировался план. Усыпить Энтони и сигануть через окно. Я смогу спикировать со второго этажа на воздушной подушке. А потом… Кто знает, может мне повезет.

Хотелось помечтать о том, что муж спасет меня. Я боялась надеяться, ведь Энтони мог представить мой побег, как воссоединение возлюбленных. Уильям поверит…

Я вспомнила, каким встревоженным выглядел лорд Бестерн, когда проснулся утром и не обнаружил меня рядом. Он ворвался тогда в комнату Мэй и говорил, что переживал за мою безопасность, но в сердце я знала — муж не доверял мне до конца. Считал, что я могу сбежать от него, так же, как в свое время я ушла от принца.

Что ж, маски сорваны. Все стало на свои места. Мэй была права, ушедшая любовь — благо. Для принца я всегда буду дорогой и желанной игрушкой. Ему не понять, что разница в богатстве и положении, не дает права распоряжаться человеческими судьбами. Желания последней служанки имеют право быть услышанными. Такое же право, как у принцев.

Не буду больше действовать сгоряча. Смотреть и выжидать, а затем придет и мой черед преподать урок венценосным особам.

Энтони хмуро ждал меня за дверью, держа в руках бокал с алой жидкостью. Я отошла к окну и сделала вид, что пью, а на самом деле вылила сок в горшок с жухлым цветком.

Энтони выглядел бледным и расстроенным. Похоже, наше воссоединение рисовалось ему намного радужнее. Пока, он находит объяснение моим поступкам, но вскоре ему надоест.

Он подошел ко мне, пропустил светлую прядь волос сквозь пальцы. Погладил щеку, пробежался по шее к затылку. Я стояла, опустив взгляд, не мешая, но и не поддаваясь ему.

Я пробовала вызвать огонек, но что-то все еще блокировало возможность к алхимии.

— Хочешь, позанимаемся? — предложил Энтони. — Помнишь, как ты любила алхимию? Бестерн ведь не хотел обучить тебя, не правда ли?

Снова вопрос доверия. Лорд Бестерн был занят войной, поэтому мы отложили занятия. Я верила, что когда-нибудь, мы вернемся к ним.

Предложение принца звучало весьма заманчиво. Занятия алхимией значили, что мой дар отпустят на волю. В голове созрел план побега.

Я посмотрела на принца с надеждой, накрыла его руку своей и ответила согласием:

— Да, очень хочу.

Принц довольно улыбнулся, как бы подтверждая, что у каждого человека своя цена. Поцеловал мои замерзшие пальцы, отошел к двери, открыл ее, и я услышала его тихий приказ из коридора:

— Эмбия Саннихил, прошу вас, больше нет надобности подавлять дар моей гостьи.

— Как прикажете, Ваше Высочество.

Я успела заметить в коридоре силуэт стройной женщины, затянутой в черное, со строгой прической. Алхимик, специально нанятый, чтобы я не сбежала, используя дар. Вот он шанс, которого я дожидалась, только бы не упустить.

В подушечках пальцев закололо, словно я отлежала руку, а теперь кровообращение вернулось. Я вновь могла ощутить комнату вокруг, каждый предмет открыл свою суть. Сосредоточив всю силу в единый рывок, я провернула трюк, доселе ни разу не опробованный.

Энтони еще не успел вернуться в комнату, а я из покорной пленницы превратилась в беглянку. Рванула к окну, одновременно титаническим усилием расплавив стекло, превратив раму в угольки. Закрыв голову руками, прыгнула ногами вперед, поддав под спину скорости воздушной подушкой.

— Стой! — закричал принц.

Бешено колотилось сердце, я зажмурилась от страха, сила утекала одним сплошным потоком, опустошая меня. В ушах свистел ветер, ветви деревьев ощутимо хлестнули в левое плечо, я закружилась, как теннисный мяч. Меня затошнило от боли и страха, земля резко приближалась, как в страшном сне, когда настигает зло, а ты не в силах ничего предпринять.

Удар. Хруст. Левое бедро разорвала боль, я покатилась по заснеженной поляне, пока не остановилась, погребенная под сугробом.

Я чертыхнулась, сжав зубы. Я лежала, как дохлая селедка, левая нога ужасно болела. Но еще яростней полыхало чувство злости на саму себя.

Молодец Света, не только не сбежала, но еще и сломала ногу. Теперь прощай свобода, от принца даже не уползти.

«Сиди тихо и делай вид, что терпишь ухаживания».

Все тело ныло, в ногу, словно вонзился нож. Я проклинала собственную невезучесть. Остается надеяться на мужа. Что не поверит наветам, решит выступить против короны, выкрасть обратно свою жену. От осознания маловероятности спасения я тихонько завыла.

Послышался приближающийся бег. Принц присел рядом, стражники расположились вокруг, эмбия встала в сторонке.

— Света, зачем? — принц расстроенно заглядывал в глаза.

Я прикусила губу до крови. Боль стала невыносимой.

Заметив поврежденную ногу, Энтони занес над нею ладони. Боль стала острее, я тонко закричала. Принц потемнел лицом, отдал распоряжение стражникам:

— Осторожно поднимите и отнесите наверх. Я сказал, осторожно!

Боль вознеслась крещендо, когда чужие руки дотронулись до левого бедра. Я провалилась в благословенную тьму.

Очнулась при свете солнца, в незнакомой кровати на белоснежных мягких простынях. Я уставилась на лепной потолок, перевела взгляд на противоположную стену, где висели охотничьи трофеи — головы оленей, бигастов, крупных зубастых хищников, невиданных на земле. Рядом со мной на кресле дремал Энтони. Я попробовала сесть поудобней, левое бедро прострелила боль, словно от разрывной пули.

— Света, дорогая, — прошептал Энтони, присаживаясь в кресле. — Не двигайся. Ты сломала бедро, я не могу излечить его за день. Тебе нужно неделю вылежать. Не бойся, я не брошу тебя.

Теперь я настоящая пленница, остается надеяться на порядочность принца. Пока он не делал попыток обидеть меня.

«И еще, — отметила я с сарказмом. — Изнасиловать он меня не сможет».

— Энтони, — поинтересовалась я, смиренным голосом. — А как же надвигающаяся война? Ты не будешь нужен брату?

— Ричард не прислушивается к моим советам, — хмыкнул Энтони. — Война его рук дело, пусть сам и расхлебывает. Я полностью в твоем распоряжении.

Матрас с правой стороны прогнулся от тяжести принца. Он обнял меня одной рукой, склонился так, что каштановые волосы мазнули по ключицам, остановился на расстоянии вдоха от губ.

Я была полностью в его власти. Беспомощная и обреченная. Зависимая от милости принца.

Я медленно отвернулась, посмотрела в окно, где снег укрывал шапкой лес.

Не смогла. Не хотела предать мужа.

Энтони выпрямился, задумчиво потер переносицу.

— Я позову твою подругу, — бросил он выходя из комнаты.

Через пару минут забежала Мэй, встревоженная как пушистый воробей. Мы крепко обнялись, она поцеловала меня в щеку и тут же стало чуточку светлей на душе.

— Мэй, скажи, может тебе удалось передать весточку лорду Бестерну? — с надеждой спросила я, сглатывая слезы.

Подруга отрицательно покачала головой, указала пальцем на ухо и на дверь, намекая на то, что нас подслушивают.

Я понятливо прикусила губу. Подбородок дрожал, отчаяние грозилось поглотить меня.

Мэй прошептала одними губами:

«Сбежим».

Я пожала ее ладонь и благодарно повторила, не произнося ни звука:

«Сбежим».

Энтони вошел с серебряным подносом, на котором дымился чайник. Возлежали на тарелке золотистые хлебцы, кусочек масла таял на стопке воздушных оладий. Алело ягодное варенье в вазочке.

Принц попросил Мэй выйти, затем кормил меня своими руками, промокая губы салфеткой.

— Я не чудовище, Света. Вся моя вина в том, что я не готов признать свое поражение.

— Почему я, Энтони? В твоем распоряжении множество благородных леди, мечтающих о благосклонности принца.

Энтони хмыкнул, отложил тарелку обратно на поднос и посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.

— Поначалу я думал, ты ведьма. С особой магией, ведомой пришелицам из вашего мира, сводящей мужчин с ума. Я хотел избавиться от наваждения, прервать связь со служанкой, но даже принадлежа другому, ты не покинула моего сердца. И я понял, что ошибся. Отказался от единственной женщины, делавшей меня счастливым.

«Энтони, — мысленно заметила я. — А о моем счастье ты подумал?»

День за днем тянулось мое вынужденное заточение. Кость срасталась болезненно, я много спала, чтобы набраться сил.

Мне попался благородный похититель. Энтони искренне считал себя правым, а мне хотелось в сердцах бросить, что в моем мире удерживание человека против воли — статья уголовного кодекса. Я все еще не могла понять, сколько принц намерен держать меня в заточении и как поступит, когда поймет, что старания заполучить меня напрасны.

Я отчаянно скучала по лорду Бестерну. С каждым днем надежда быть спасенной мужем все таяла. Я очень хотела верить, что он ищет меня и будет готов выслушать, когда все закончится.

Снег вокруг охотничьего домика пятнали только следы стражников, уходящих за пропитанием, и никакие гости не нарушали уединенности гнездышка, свитого принцем.

На седьмой день принц спросил меня:

— Почему ты противишься, Света? Неужели ничего не осталось от твоих клятв мне? Забудь о Бестерне, король подаст ходатайство о разводе и ты будешь свободна.

— Энтони, я люблю мужа, но дело не только в этом, — ответила я исподлобья.

Принц ласково заправил за ухо прядь выбившихся волос. Любовь к мужу он считал блажью, а вот дополнительные причины его очень интересовали. Он поставил себе цель сломить сопротивление пленницы.

— Не понимаю, разве тебе плохо под моей опекой? Да, я держу тебя против воли, но скажи, разве в другом я обидел тебя?

— Ты никогда не посмотришь на меня, как на равную, Энтони. Не поверишь, но наши сердца одинаковы. Я люблю свободу, и буду за нее бороться. Задыхаюсь, когда за меня делают выбор.

Энтони опустил взгляд и долго сидел молча подле кровати. В эту минуту уверенность покинула принца, я увидела за маской бравады, как сильно его ранит отвержение любимой женщины.

Он не изменится ради меня, устоявшиеся взгляды не осыплются пеплом под жаром любви. Я всегда останусь для принца служанкой, а значит чуть менее значимой, чем он сам. Стена между нами росла ввысь и вширь, и даже Его Высочество не мог отрицать наличие непреодолимой преграды.

И он сдался.

— Твоя нога зажила, — помолчав, промолвил принц безжизненным голосом. — Теперь ты можешь уйти от меня, если хочешь. Одного не могу понять: что в нем есть, чего нет во мне?

— Тебе просто нужна другая девушка, — спрятав глаза, ответила я.

Солгала. На этот вопрос никогда правдиво не отвечают.

Принц Энтони за считанные минуты собрался, намереваясь покинуть охотничий домик, оставив меня с Мэй в одиночестве.

Я с трудом поднялась с кровати, обнаружила, что за время лежания пластом тело ослабло, и теперь я сильно прихрамывала. Мэй помогла мне облачиться в теплое платье, накинуть сверху шубу, обуть высокие сапоги.

Принц наблюдал на первом этаже за тем, как его люди выносили тюки с личными вещами, навьючивали на лошадей. В мою сторону он не смотрел, даже когда я спустилась с лестницы, цепляясь обеими руками за перила.

— Что со мной теперь будет? — пролепетала я вслух невеселые мысли.

Принц отлично расслышал их, едко бросил в мою сторону:

— Выбрала Бестерна, вот и проверишь, насколько крепка его любовь. Только не проси потом моей милости.

Под сердцем похолодело. Как бы я не крепилась, но семь дней без весточки от мужа сильно ударили по нервам. Что мне делать? Идти куда глаза глядят по снежному лесу? Молить принца указать правильное направление?

Заржали лошади, на улицу вынесли последний тюк. Учтиво поклонившись, принц развернулся и вышел вон. Домик разом опустел, будто воздушный шарик, из которого вышел воздух. Стало слишком тихо.

Я подула на закоченевшие пальцы, затем попыталась нагреть воздух вокруг себя. Дар вернулся, но был слаб, видимо сказывалось общее физическое состояние. Мэй встала за моей спиной, я обернулась и обняла подругу за талию.

— Его Высочество так благороден, — иронично произнесла Мэй. — Оставил двух девушек без защиты.

— Спасибо, хоть отпустил, — невесело пробормотала я.

— Чего ты боишься, Лисабель? — Мэй с тревогой заглянула в мои глаза.

Я осела на пол, не в силах больше сдерживать напряжение последних дней. Чувствовала себя поверженной, несмотря на то, что вырвалась из плена принца.

— Я до дрожжи в коленях боюсь, что мне некуда возвращаться. Где лорд Бестерн? Почему не ищет меня? Мэй, о Мэй, я не выдержу еще одного разочарования. Я не настолько сильная, понимаешь? Если лорд Бестерн откажется от меня, я сломаюсь…

— Лиса… Ну стой же, хватить терзать себя. Не гони лошадей, имей смелость посмотреть в глаза мужа. Если любите, сможете объясниться.

— Что мне делать, Мэй? Я еле ковыляю, углубиться в ледяной лес — верх глупости.

— Ты хрома, я крива, вместе мы сила, — Мэй улыбнулась, а потом вновь вернула тон на серьезный. — Нам нужно спешить, Лисабель. Сейчас утро, следы лошадей хорошо видны на снегу. Они выведут нас к людям, а там и лорд Бестерн отыщет, кто знает.

Мэй была права. Нужно было собраться и пойти. Принц оставил пропитание, если грамотно расходовать дар, то замерзнуть нам не грозит. Но как же боязно покидать четыре крепкие стены с жарким камином ради ледяной пустоши. Неделю назад я смело выпрыгнула в окно, но тогда я была полна сил и уверена, что муж совсем рядом. А теперь, я чувствовала себя беспомощной калекой.

Мы набрали в холщовые сумки продовольствия: хлеб, две головки сыра, ветчину. Хватило место для веревки и теплого пледа. От перспективы ночевать в ледяном лесу в засосало под ложечкой. Я стряхнула оцепенение и приказала себе быть сильной.

Охотничий домик остался позади. Снег переливался на солнышке радужными всполохами, следы лошадиных копыт отчетливо выделялись среди девственной белизны темными пятнами. С губ срывались пушистые облачка пара. Шли молча, экономя энергию. Шуба неплохо грела, сапожки сидели как влитые, если бы не нога, можно было наслаждаться прогулкой.

Мэй раздобыла для меня прямую палку, служившую посохом. Я сильно припадала на больную ногу, мышцы с левой стороны были ощутимо слабее. Хромать по глубокому снегу было чистым мучением. Я рукой вытягивала колено из сугробов, шипя ругательства. Вспоминала Энтони незлым тихим словом, чуть не плача от возмущения.

Отомстил, так отомстил. Опорочил перед мужем и бросил, как ненужную вещь. И все же, в душе, я не могла ненавидеть Энтони. По своему, он поступил неплохо — отпустил девушку, которая ранила его королевское самолюбие. Оставил припасы и теплую одежду. Наверное, он так и не понял, за что в моих глазах навсегда останется мерзавцем.

Я тяжело дышала, голова кружилась от непривычного усилия. Последнюю неделю я была прикована к кровати, тело не было готово к марш броску. Я старалась идти по следам всадников, но снег был так глубок, что при каждом шаге ноши проваливались по колено.

Окружающие деревья все мельчали, тут и там, между островков снега мерцал замерзший лед.

Мы вышли к заледеневшему болоту. Наверное, летом тут было зелено, но теперь голые кусты с пожелтевшей травой, кочки с серыми шапками мокрого снега, смотрелись жалко по сравнению с величием зимнего леса.

Вдалеке прозвучала отрывистая трель, словно из витого рога. Затем послышались две протяжные ноты.

— Что это за звук? — спросила Мэй, оборачиваясь.

— Охотники? — с сомнением в голосе ответила я, замерев на месте. — Как ты думаешь, идти в сторону рога или продолжить по следам принца?

Мэй тоже тяжело дышала, щеки горели красным. Она достала из кармана шубы стальную флягу. Сосредоточившись, я нагрела в ней воду. Мэй благодарно припала к горлышку.

— Лисабель, — сказала она наконец. — Я боюсь заблудиться. Особенно в болоте. Под тонкий лед можно провалиться и тогда нас никто не найдет. По следам идти надежней.

— Слушай, — меня озарила внезапная догадка. — Я знаю, что происходит! Королевская охота на бигаста. Мы ждали приглашения со дня на день.

И еще я видела картину охоты в мастерской Пруденс. Она видела, что сегодня произойдет нечто важное.

— Это хорошо, — кивнула Мэйю — Быстрее обнаружат и мы сможем попасть домой.

Я промолчала. Меня разрывало на части от нежелания быть найденной. Легче переносить неизвестность. Сердце болезненно сжималось, стоило подумать о встрече с мужем. Я боялась увидеть, как лорд Бестерн отворачивается, а я стою понурив голову.

И очень обидно, что муж меня так и не спас. Не нашел… Или не искал.

Мы продолжили идти по петляющим по болоту следам. Солнце спряталось за облаками, подул пронизывающий ветер. Я поглубже зарылась в шубу, шла медленнее, экономя силы. На дороге мог встретиться бигаст, раз рядом охотится знать, специально спугивая хищника с насиженного места. Может, понадобится нейтрализовать шипастое чудовище.

Идти против жалящего ветра по заледеневшей траве было муторно. Нога ощущалась тяжелой и противно ныла.

— Мэй! — крикнула я выбившись из сил. — Я немного отдохну. Не могу больше.

— Тебе будет тяжело встать, — поджала губы подруга с тревогой в глазах. — Хорошо, посиди пока что, подожди меня. Я пройду немного вперед, может мне повезет отыскать помощь. Я скоро вернусь, Лисабель, постарайся не заснуть. Поешь немного, пей горячую воду, чтобы согреться.

Мэй скрылась за чахлыми кустиками. Я нашла удобную широкую корягу, со стоном на нее опустилась и с наслаждением вытянула больную ногу. Закрыла глаза, стараясь ровно дышать, не поддаваться панике. Без Мэй я чувствовала себя беззащитной.

Послышался топот копыт. Я, охнув, вскочила на ноги и оглянулась вокруг, в поиске укрытия. На болоте не так много укромных местечек, а меня еще выдавал ясный след на снегу. Я похромала к ложбинке между двумя кочками, там успела скорчиться в комок, когда воздух разорвал резкий женский окрик:

— Эй, ты! Чья будешь? Я не знакома со здешними местами. Покажи, сторону лагеря, да живей!

Я втянула голову в плечи, стараясь казаться глухой или умалишенной. Ощутила, как в плечо уперся твердый предмет и резкий голос произнес прямо над ухом:

— Шубка хороша, где украла?

На сером в яблоках жеребце гарцевала леди Инесса. Волосы спрятаны под шапкой, отороченной белым мехом, две длинные пряди кокетливо спадают на синюю амазонку. Красивая, холодным блеском снежной королевы. У седла приторочен арбалет, в руке блинный хлыст, который упирался в мое плечо.

Рассмотрев мое удивленное лицо с налетом страха, леди Инесса спешилась, скрывая довольную улыбку.

— Неожиданная встреча, удача на моей стороне. Какое счастье лицезреть скандальную леди Бестерн, сбежавшую от мужа в объятья принца. Бедняжка, видимо, не удалось надолго сохранить внимание венценосной особы…

Худшие опасения подтвердились: сплетня об исчезновении проникла в свет, мужу донесли, будто я сбежала с любовником. В груди заныло, сердце лихорадочно застучало.

Хватит. Нельзя показать противнику слабость. Я готовилась к сражению с бигастом, но теперь предстоит схватка с неприятелем поопасней — с леди Инессой.

— Держите в руке еще одну иголку? — равнодушно спросила я, смещая сознание в сторону алхимического строения мира.

Вот зараза. Похоже, она тоже задействует дар. А с виду благовоспитанная леди, чуждая занятий, мешающих развлечениям. Видимо, нахваталась знаний на домашнем обучении алхимией, под руководством папаши.

Леди Инесса с нехорошей ухмылкой достала из-за пазухи стеклянную трубку маленького алхимического пистолета.

— Грех не воспользоваться шансом, когда он сам идет в руки. Желания исполняются, если сильно захотеть, — с хищным азартом заметила она.

Я резко вытянула вперед руку, послала воздушный удар, намереваясь выбить трубку из рук противницы. Леди Инесса легким движением пальцев отмела в сторону атаку, рассеивая ветер. Навела стеклянное дуло в сторону левого бедра. Нажала на курок.

Я отпрыгнула в сторону. Огненный поток лавы растопил снег на месте, где я только что стояла. Леди Инесса перевела стрелку на зарядку и свистом подозвала к себе лошадь, намереваясь снять арбалет, пристегнутый к седлу.

На сей раз, мысленно попросив прощения у животного, я направила удар на лошадь. Подожгла шерсть у задней части крупа. Скакун встал на дыбы, пронзительно заржав, передними ногами сбил леди Инессу наземь. Запах паленой шерсти поплыл по поляне. Лошадь принялась кататься по снегу, пытаясь избавиться от язычков пламени. Я со стыдом и жалостью засмотрелась на животное, жалея о содеянном. Пропустила момент, когда леди Инессе удалось подобраться ближе.

Через мгновение, я ловила ртом воздух, уставившись в пасмурное небо. Надо мной нависала леди Инесса, в руках блестел клинок. Я выставила руки в защитном жесте, схватив леди за запястья. Инесса была сильней, сталь медленно, но верно приближалась к горлу.

Никогда в жизни мне не было так страшно. Я попыталась лягнуть ее в живот, но она навалилась на меня. В глазах леди Инессы полыхала неприкрытая злость, зубы обнажились в хищной ухмылке.

— Лисабель! — послышался приближающийся голос Мэй. — Что происходит?

Леди Инесса отвлеклась на мгновение, и этого было достаточно, чтобы вывернуться и вскочить на ноги, забыв о боли в бедре.

Леди Инесса так и осталась сидеть на мерзлой земле. С ужасом и недоверием она смотрела на тонкую фигуру Мэй, появившуюся за моей спиной.

Мэй подбежала ко мне, подхватила под руку, гордо задрала подбородок, залихватски выставив ногу. На губах застыла победная улыбка, медные кудри разметались по плечам.

Я тяжело дышала, наблюдая за противницей и одновременно пыталась встать напротив Мэй, чтобы защитить ее от леди Инессы. Мэй настойчиво отодвинула меня чуть назад.

Леди Инесса распласталась у ног подруги, подняла позеленевшее лицо.

— Простите меня, — пробормотала она посеревшими от страха губами. — Умоляю о прощении, о великая!

Простоволосая Мэй с уродливым шрамом через глазницу, потерявшая где-то шапку, стоящая в старой шубе с дранным мехом, вовсе не выглядела великой. Лошадь леди Инессы перестала кататься по земле, встала на все четыре, всхрапнула и затрусила между кочками прочь.

— Какая удача выпала, грех не воспользоваться — Мэй передразнила леди Инессу.

Та мелко задрожала и уткнулась лбом в испачканный сапог подруги.

— Я не ведала, что творила, великая.

— Не стоит вольно обращаться с правдой, леди Лайвдейс. Я прекрасно знаю, что нынешний король поделился с твоим отцом тайной «убийства» богини, а ты, обнаружив меня в образе белошвейки, решила повторить удачный опыт. Я оставила тебе жизнь лишь потому, что сама того не зная, ты сделала мне огромное одолжения. Смотреть на мир глазами бесправного инвалида оказалось очень полезно, для выявления некрасивых швов на изнанке. Теперь вы все оплатите старые долги. Я видела достаточно.

С Мей произошла метаморфоза, она словно стала выше, волосы сплошной кудрявой волной достигли бедер, простая коричневая шуба сменилось прозрачным шифоном, обнажая молочно-белые руки. Шрам исчез, теперь на леди Инессу смотрела разъяренная фурия, с венцом на челе.

Я тоже невольно склонилась перед нею в учтивом поклоне, а леди Инесса в страхе закрыла ладонями лицо.

— Кажется, тебя интересовал обратный путь в охотничий лагерь, — холодно произнесла Богиня. — Он там, — указала она в сторону запада. — Беги.

Леди Инесса вскочила на ноги, подобрав юбки, пустилась в бег прочь от богини. Мэй на прощание взмахнула рукой и с ее пальцев сорвалась крохотная радуга, замкнувшаяся в шар. Радуга достигла спины леди Инессы, впиталась между лопатками, и тут же тело девушки удлинилось, покрылось черными шипами, лицо превратилось в продолговатую морду, с круглым лоснящимся пятачком. Дальше между кочками побежал упитанный крупный бигаст.

Я потупила взгляд, стараясь осознать случившееся. Моя маленькая Мэй, вечно нуждающаяся в защите и заботе — Богиня! Почему-то в голову лезли ехидные мысли о том, что Энтони оказался в одном доме с Богиней, которую очень долго и с упорством искал. Принц ее не узнал.

Я опять глубоко поклонилась и сказал:

— Спасибо… — Как ее назвала леди Инесса? — Великая…

Мэй вернулась в свой привычный образ, замотала на голове шерстяной шарф, вместо утерянной шапки.

— Помнишь, что ты сказала в ответ Роуз, когда привезла меня из дворца? «Друзей выбирают по характеру, а не по сословию.» У меня никогда не было близкой подруги, пришло время исправить и это.

Мэй шевельнула пальцами, боль в левом бедре бесследно растворилась, я почувствовала себя здоровой и полной сил. А еще, крайне смущенной, потому что в голове царила каша от перспективы быть лучшей подругой самой Богини.

— И что теперь? — тихо спросила я ее, невольно робея.

— А чего бы тебе самой хотелось?

Мое желание Богиня выполнить не в силах. Я была счастлива в последний месяц, занимаясь любимым делом, купаясь в любви мужа. Все это отнял поступок принца. Теперь, я боялась встретиться с Уильямом лицом к лицу.

Вспомнив картину руки Пруденс, где я была изображена с короной на голове, я поспешно сказала:

— Королевой я быть не хочу.

Мэй рассмеялась, и было видно, что она испытывает облегчение.

— Света, где твой здоровый эгоизм? Могла бы попросить неземную красоту, богатство, славу… Вернуться домой, например.

Нахлынула тоска по родному дому. Обнять маму, посидеть с ней на кухне за чашечкой чая, посмотреть с папой футбол. Пойти в кино на новый блокбастер, отправиться с друзьями в кафе… Я устала чувствовать себя не на своем месте.

— Скажи, Мэй, — задумчиво спросила я. — Меня забросило сюда по твоей воле?

Богиня примирительно взяла меня за руку и призналась:

— Называй меня Агнессой, раз тебе известно мое истинное имя. Не буду скрывать, Света, я открыла для тебя путь между мирами. После того, как меня дважды попытались убить, я долго думала, где ошиблась. Даже осмелилась на поступок, которого избегала все эти годы — отправилась посмотреть как поступили с даром Сигурда мои соперницы. Нужно было поговорить с Ангелиной намного раньше, но я слишком сильно ревновала Сигурда, он стал моим наваждением на долгие годы. Все это в прошлом, я давно поняла, что мы втроем были его развлечением. Ни Ангелина, ни Эстель не виноваты в том, что Сигурд пронесся по нашим жизням огненным фениксом. Так вот, я навестила Ангелину в ее волшебном лесу, кстати он находится и в твоем мире, Света, то есть в нашем.

Я, затаив дыхание, слушала невероятную историю. Значит, в красочной брошюрке я прочитала чистую правду о юной фрейлине Английской королевы, которая получила от златовласого юноши в подарок всемогущество.

— Если бы ты видела, как красив волшебный лес и в какой гармонии живут его обитатели, — Агнесса мечтательно улыбнулась. — Ангелина справедливо заметила, что нам следует перестать вмешиваться, чтобы люди взяли на себя ответственность за свои поступки. Поэтому я решила никогда больше не становиться королевой.

— Я все еще не понимаю, зачем нужна я?

— Света, в вашем мире, если фирма терпит крах, нанимают внешнего консультанта. Мне был необходим свежий взгляд. Ты оказала неоценимую помощь, в ответ я готова вернуть тебя домой когда пожелаешь, а пока, прошу, не выдавай мою личину.

— Конечно, — пообещала я.

Послышался стук копыт и бряцанье сбруи. Из-за болотистых кочек показалась кавалькада из трех всадников. Я спокойно восприняла появление гостей, хотя еще час назад мучилась при мысли о предстоящей встречи с мужем. Теперь я знала, что если меня встретит разочарование, я смогу перейти через портал домой, и уже там буду плакать в подушку над утерянной любовью.

На первой кобыле ехала эмбия Уилкокс, за ней следовали два стражника в цветах обмундирования Бестернов. Я даже была с ними знакома — Питер и Сэм, которые поймали меня в мой первый вечер в этом мире. Заметив меня, она повернулась к сопровождающим и сказала:

— Я оказалась права, следы от охотничьего домика привели нас к ней. Скорее отвезите Ее Величество в укрытие, тут скоро начнется сеча!

Мэй подмигнула мне и легонько подтолкнула вперед. Я дала Питеру руку, уселась впереди него на дюжей кобылке.

— Вы в безопасности, Ваше Величество. Не пугайтесь боя, на нашей стороне численное преимущество.

Я уже ничего не боялась, голова шла кругом от событий. Я не понимала, о каком бое ведется речь и почему ко мне обращаются, как к королеве. Я же просила Мэй не возводить меня на трон! Настроилась на то, что тихо уйду домой залечивать душевные раны. Все происшедшее в этом мире со временем покроется дымкой, забудется как дурной сон. А Уильям… Я бы все отдала, лишь бы вновь оказаться в его объятиях. Пустое… Пусть он будет счастлив без меня.

Эмбия подала знак, лошади с шага перешли на рысь. Я заметила справа, как аристократа одетого для охоты сбивают с лошади солдаты в форме Бестернов, связывают и уводят прочь пешком под дулом алхимического пистолета.

— Что происходит? — спросила я, сидящего за спиной усатого Питера.

— Вы же ничего не знаете, — усмехнулся он. — Жизнь странная штука: еще недавно вы мне чуть палец не откусили, а вчера я на коленях клялся вашему портрету в вечной преданности. Наш лорд, узнав, что жену похитили, помчался во дворец вас спасать. Вернулся злой как черт, объявил, что раз вас добром вернуть не хотят, выступаем на столицу. Армия мол, давно готова к войне. Взяли столицу за пару дней, тепленькую, короновали нашего лорда славного вчера. Вы теперь королева, Ваше Величество! А сегодня накрыли тех, кто на охоту уехал. Вот такие дела.

Я зажмурилась, стараясь подавить нервный смешок. Надо же, захватил столицу! Муж зря времени не терял.

Вновь вспомнился тот самый портрет руки Пруденс. Лорд Бестерн женился на мне, потому что увидел на троне. Вышло совсем по другому — не я сделала его королем, а он меня — королевой!

В душе, я приготовилась к роли сторонней наблюдательницы. Минуты утекали сквозь пальцы, я готовилась уйти. Поэтому искренне обрадовалась, что муж не стал терпеть диктат Ричарда, нашел способ поставить его на место. Я была уверена, что лорд Бестерн станет лучшим королем на свете.

Однако, в рассказанной стражником истории осталось не мало пробелов. Я попросила Питера нагнать эмбию Уилкокс и обратилась к ней за разъяснением.

— Вы все узнаете, как только мы привезем вас в безопасное место, — увиливая от вопросов ответила эмбия.

Через час лошади спешились у двухэтажного здания у проезжей дороги. На деревянной вывеске красовалось название «Трофей охотника», выведенное красной краской, а на фасаде рисованный бигаст с розовым пятачком поедал крупное яблоко. Трактир.

На первом этаже тяжелые дубовые столы были убраны в сторону, оставляя место для импровизированных лежанок. Воздух полнился стонами раненых, запахом гари и спирта. Тут и там деловито сновали люди в белом с кипами бинтов.

До мурашек по коже. Это же мои разработки полевого госпиталя. Чистое место, где могут остановить кровотечение, предоставить адекватный уход. Я узнала деревенских девушек, которых обучала в лаборатории. Увидев меня они склонились в глубоком поклоне.

Эмбия Уилкокс почтительно тронула меня за запястье.

— Позвольте проводить на второй этаж. Тут справятся и без вас.

Меня усадили в мягкое кресло у окна, эмбия Уилкокс устроилась напротив. На столике появился поднос с чаем и горячим обедом. Мэй безмолвно стояла подле низкой полки с книжками.

Я узнала о том, что недовольство нынешним правительством длится долгие годы. Главы рода шептались в глубокой тайне о перевороте с тех пор, как Ричард стал совершеннолетним. Когда в воздухе завис вопрос о войне, слова превратились в действия. Лорд Бестерн оказался в центре широкого заговора, в котором участвовали главы родов, которых так или иначе коснулась жесткая рука старшего принца. Многим была не по вкусу нынешняя политика Ричарда, его близость с лордом Лайвдейсом и опрометчивое решение воевать с соседом.

Похищение жены лорда воспринялась плевком в лицо. Последней соломинкой. Справедливый гнев Бестерна нашел поддержку, к его войску присоединились солдаты из окрестных земель. Заговорщики подписали мирный договор с Эдомией, затем отправились на столицу, воспользовавшись тем, что цвет знати уехал на охоту. Они перерезали кабели мгновенной связи, заблаговременно выслав гонца с сообщением о неполадках. Штурмом взяли дворец, благо двери открыли изнутри лояльные сообщники.

Лорда Бестерна вчера короновали, клялись в верности ему и моему портрету. Сегодня довершили начатое, повязав тех, кто уехал на охоту.

— А теперь, простите меня, Ваше Величество, я обладаю даром врачевания и мои способности нужны внизу, — сообщила эмбия Уилкокс, оправляя складки на платье.

— Конечно, я понимаю, — пробормотала я.

Мне самой следовало спуститься, посмотреть, получают ли раненные хороший уход. Но я не могла. Меня терзало смутное сомнение, что я оказалась пешкой в чужой шахматной игре. Осознание давило на плечи каменным грузом.

Мой муж готовился к перевороту не день, не неделю, не месяц. Собрать союзников, подготовить армию, распланировать нападение… Все это берет время.

Ему не хватало маленькой спички, с которой начинается пожар — веской причины, чтобы повести войска против нынешнего правителя. Мое похищение, такое удобное, такое своевременное…

Легко просчитать, что избалованный вниманием принц захочет вернуть игрушку. Умно воспользоваться оказией и изобразить обманутого в лучших чувствах мужа.

Мэй заметив, как потерянно я выгляжу, погруженная в невеселые мысли, решила внести еще немного неразберихи в расстроенные чувства:

— Света, успешный переворот не длится вечно. На свободное место у трона не мало претендентов, ждущих удобный шанс устранить новоиспеченного короля. Твой муж — узурпатор. У него нет прав на престол. В лучшем случае, ему следует убить всю королевскую семью, включая Ричарда, Энтони, их сестру Аннабель, эмбию Фаулз…

При этих словах, я зябко передернула плечами. Мэй права, но как же жутко думать об убийствах. Если посмотреть на ситуацию холодным аналитическим умом, то переворот устроенный Бестерном, особенно почти бескровный, лучше кровавой войны, в которой погибли бы тысячи, а то и десятки тысяч человек… И все же, я не могла спокойно думать о смерти Энтони.

— Впрочем, есть и другой выход, — лукаво заметила она. — При котором, никто не лишится жизни.

Я горестно хмыкнула и приготовилась слушать. Утопающий готов схватиться за соломинку.

— Ничего особенного, Света, — мягко улыбнулась Богиня. — Я собственнолично, в своем истинном облике короную вас обоих в присутствие священников. Закреплю и благословлю союз. Энтони с Ричардом будут жить долго и счастливо подальше от вас, не являясь больше проблемой.

Мэй присела на место Эмбии Уилкокс в удобном кресле. Потянулась к подносу и ухватила печенье, покрытое сахарной пудрой. С удовольствием откусила кусочек, наблюдая из под ресниц за моей реакцией.

Я отрицательно покачала головой.

— Прости, Агнесса, я не буду больше принимать скороспелые решения под давлением момента. Сначала, я хочу увидеть мужа. Прочитать в его глазах дальнейшую судьбу.

— Справедливо, — только и заметила она.

Мне показалось, что Богиня осталась довольна моим ответом.

Я пешка, замершая на одну клетку от края доски. На шаг впереди ждет тяжесть венца. В любой момент, чернота поля по моему желанию может обернуться туннелем в другой мир, и я исчезну, выбывая как игральная фигура, имеющая значимость в чужих планах. Превращусь в Свету, аспирантку по биологии, которая никак не сядет за свой диплом.

Впрочем, перед тем как уйти, я должна завершить важное дело. Мое лицо прояснилось, я поднялась с кресла с уверенной улыбкой,

Меня ждали не только дома. Сомнения прочь, в этом мире, я не только вышла замуж за правильного мужчину. Внизу кипит работа, и я не дам первому военному госпиталю принимать больных без меня.

Когда я спустилась с лестницы, суматоха на мгновение замерла. Кто мог стоять на ногах — склонился в поклоне. Раненные солдаты отдали честь. Сердце ухнуло в груди от волнения. Неужели, так будет всегда?

— Я пришла помочь.

Мои слова встретило молчаливое одобрение. Краем глаза, я заметила молодого прыщавого юнца, у которого хлестала кровь из раны на руке. Я показала, как наложить жгут, тут же переключилась на другого, которого было необходимо перевязать. А потом, меня с головой накрыл шум и суматоха. Новоиспеченные сестры милосердия метались между кроватями, им не хватало знания и сил, полевой госпиталь больше походил на поле боя.

Я передала перевязку серьезной девушке в с большими глазами. Подозвала к себе другую, спросила:

— Умеешь писать?

Та коротко кивнула.

Мы отправились на поиски эмбии Уилкокс. Она переходила между кроватями без особой системы. На широком лбу блестели капельки пота, платье покрылось бурыми пятнами.

— Я делаю, что могу, — коротко выдохнула она. — Не понимаю, откуда берутся силы. Дар должен был давно исчерпаться.

Я ободрительно дотронулась до ее плеча. Дар врачевания дан Богиней, а если та на втором этаже лакомиться печеньем, то он становится сильнее. Нужно будет поблагодарить Мэй.

Мы обошли всех раненых. Каждому дали номер и определили порядок лечения у эмбии. Разделили помещения трактира на три секции — новоприбывшие, ожидающие лечения, и те, кто нуждается только в надзоре. Теперь эмбия Уилкокс не должна была переходить между носилками (кстати, тоже моей разработки), у нее был свой уголок, к которому подносили по очереди солдат.

Уровень шума стал ощутимо ниже, даже воздух посвежел, после приказа открыть окна. Я удовлетворенно окинула взглядом проделанную работу и счастливо выдохнула.

Именно в этот момент объявили, что мой муж уже в пути и скоро прибудет.

Я выбежала на улицу, застыла подле ворот трактира, приставив ладонь ко лбу, вгляделась в дорогу. Кто-то набросил на плечи шубу, в руки сунули горячую флягу, я ничего не замечала, для меня во всем мире существовал лишь вороной скакун, на котором несся ко мне муж.

Иногда, достаточно момента, чтобы осознать свое поражение. Когда я увидела его, измазанного кровью, уставшего до смерти, с непокрытой головой, в ореоле развевающихся волос на ветру, то поняла, что проиграла. Я любила лорда Уильяма Бестерна. И была готова поднести корону на золотом подносе, если понадобиться. Потому что его жизнь и благополучие важнее моей гордости.

Невеселое открытие. Если муж отвергнет меня, я не смогу сделать, вид, что произошло досадная, но поправимая неудача, которую я смогу преодолеть. У каждого есть больные точки, прикосновение к которым, отзывается пронизывающей тоской во всем теле. Моей слабостью было предательство мужчин. Димка ушел в никуда с Лизой, принц Энтони… О нем даже вспоминать не хотелось. Я могла делать вид, будто не больно-то и нуждалась в них, но с лордом Бестерном нет смысла лгать самой себе. Я ему доверилась.

Муж остановил скакуна напротив меня, спешился, едва подбежал солдат придержать лошадь под уздцы.

А я обнаружила себя в медвежьих объятиях. Лорд Бестерн прижал меня к широкой груди, придерживая за подмышки и закружил как маленькую девочку, так, что сапожки оторвались от земли и голова стала хмельной.

— Ты жива, — сказал он, судорожно целуя раскрасневшиеся щеки, нос, лоб и наконец губы.

Я ничего не ответила. Растеряла все слова, смотрела на него широко распахнутыми глазами, готовая к приговору.

Лорд Бестерн притянул мою ладонь к губам, оставил долгий поцелуй и повел за собой в трактир. При нашем появлении воцарилась тишина. Короля встретили почтительным поклоном. Я никогда к этому не привыкну. Мы обошли раненых, для каждого лорд Бестерн нашел доброе слово, хотя я видела, что он покачивается от усталости и недосыпа.

Эмбия Уилкокс сумела отвести своего лорда в сторону и спросить:

— Тебя лечить требуется?

— Сначала они, — резко ответил муж, а потом смягчившимся тоном добавил: — Я цел, это не моя кровь.

Эмбия Уилкокс, бросая на меня полные восхищения взгляды, рассказала о проделанной работе в самодельном госпитале.

— Я не сомневался в своей жене, — с гордостью в голосе отметил лорд Бестерн, и повернувшись ко мне сказал, казалось только для меня. — Ни на секунду не сомневался.

Я смотрела на мужа, по щекам текли слезы. Последняя неделя непрекращающихся страхов измотала меня, какое счастье оставить все это позади, как желтую шелуху лука.

Мы поднялись на второй этаж, держась за руки. В отдельной комнате уже дымилась ванна и ждали слуги, но я попросила оставить нас наедине. За мужем хотела ухаживать своими руками.

А Уильям, стоило мне закрыть двери, обнял меня за талию со спины, прижимаясь горячим торсом под распахнутым камзолом, положил голову на плечо и спросил:

— Скучала ли ты по мне так же сильно как я по тебе?

— Каждую минуту, — хрипло выдохнула я.

— Расскажи мне, Света — теперь в его словах слышалась боль. — Почему ты выскочила в сад в одиночестве? Не могла дождаться меня?

— Глупый поступок — я закрыла глаза от стыда и покачала головой. — Давай оставим разговоры на потом. Раздевайся.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — он шутливо заломил бровь. — И рвение похвально, особенно после долгой разлуки…

— Я пообещала за тобой поухаживать, и намеренна выполнить свои обязательства, — махнула я в сторону ванны и принялась помогать мужу расстегивать пуговицы. — А так же удостовериться своими глазами, сказал ли ты правду эмбии Уилкокс по поводу собственного здоровья.

— Ты все-таки любишь меня, — сказал он, рывком разворачивая меня к себе и пристально вглядываясь в лицо. — Признаюсь, я надеялся на это всю прошедшую неделю, отметая наветы, но как же радостно видеть ответ в твоих глазах. Не хочу слышать, — накрыл он пальцем мои губы. — Не важно, что было между вами. Я люблю тебя и готов бороться за твою любовь. Я не могу потерять тебя, Света. Может в вашем мире искренность легко встретить на каждом шагу, но я не буду счастлив без тебя. Тише, — сказал он, накрывая мои губы поцелуем, нежным и осторожным. — Позволь любить тебя.

Его мягкие губы осторожно касались моих, руки крепко держали за спину, каждый мускул тела мужа был напряжен, словно он боялся встретить сопротивление с моей стороны.

Я обвила его за шею, прошептала слова любви прямо в поцелуй. Растаяла в его объятиях. Так чувствуют в новогоднюю ночь, когда смотрят как фейерверк окрашивает черное полотно неба палитрой яркого павлиньего хвоста.

Обычно мужчины разрывают мешающую одежду на женщине, но на сей раз я решила избавиться от рубашки, запутавшись в пуговках. Рванула ее изо всех сил, с удовлетворением услышав треск и стук пуговиц о дощатый пол.

Тело мужа украшали многочисленные синяки и ссадины. На предплечье обнаружилась кровоточащая рана, не слишком глубокая. Пахло от него, как после близкого знакомства с тяжелой работой в хлеву. Я усадила его в ванну и исполнила свою давнюю месту потереть внушительную мускулистую спину.

Он то и дело отвлекал меня от интересного занятия — притягивал к себе двумя руками и целовал всласть, стараясь увериться, что я рядом, из плоти и крови, настоящая и любящая. Платье насквозь промокло на груди и животе, но я не сопротивлялась. Намылила густые черные волосы Уильяма, с удовольствием пропустила их между пальцами, помассировала напряженные мышцы шеи и спины — муж со стоном откинулся назад, прикрыв глаза.

Провела пальцами по высокому лбу, очертила выступающие скулы, поцеловала кончик ровного носа. На щеках тень щетины, волевой подбородок напряжен. Лорд Бестерн очень красив, пожалуй даже в журналах я никогда не видела актера столь мужественного с правильными чертами лица. Или это любовь застилает взгляд?

Уильям напряженно держался краев ванны, пока я проводила губкой по груди. Со стоном, словно проиграв внутреннюю борьбу, он затащил меня в ванну прямо в платье, затем в считанные секунды от него избавился тем же способом, что и я от его рубашки.

А потом он любил меня. Неистово, с затаенным отчаянием, словно в последний раз. Или в первый, после того, как мысленно попрощался, и внезапно нашел. Я цеплялась за плечи мужа, шептала слова любви, но ему было мало. Он хотел обладать мною целиком.

Он не отстранился после разрядки, а навалился на меня всем телом, как огромный медведь, приподнявшись на локтях. Гладил волосы, целовал в висок, смотрел так, будто не мог насытится.

Резко откатился в сторону, лег на подушку глядя в потолок, вспомнив, о неприятной детали.

— Не беспокойся, — сдерживая ярость в голосе, сообщил Уильям. — Я сохраню ему жизнь.

— Кому? — поначалу не поняла я, возмущенная переменной в поведении мужа.

Перевернулась на живот и положила голову ему на грудь. Уильям избегал моего взгляда, прикрыв глаза.

— Ах, Энтони, — наконец догадалась я о причине холодности мужа.

Все же ревнует, пусть и не хочет говорить вслух.

— Нет, постой… — перекрыла я попытку мужа перевести разговор на другую тему. — Мне нужно объясниться с тобой раз и навсегда.

Я рассказала ему о похищении, о том, как выпрыгнула из окна, лишь бы оказаться подальше от принца. На этом месте Уильям слабо улыбнулся, и присел ровнее, уделяя рассказу должное внимание. На повествовании о том, как я сломала ногу, муж посерьезнел и сделал рывок кинуться прочь из кровати.

— Мне следует навестить кое-кого, научить уму разуму, — выдохнул он, потянувшись к штанам.

Я остановила мужа, схватив поперек горячего торса, попросила выслушать до конца. Он, поджав губы, перенес историю моего заточения и схватился за голову, узнав, как мы с Мэй были оставлены в одиночестве в охотничьем домике.

— Тебя искали по всей Агнессии.

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил, тщательно отмеряя слова:

— Когда я понял, что налет разбойников на Брандвелл был организован короной в точный момент похищения, то все же направился во дворец, надеясь решить ситуацию лицом к лицу. Тогда я не слишком рвался вступать в ряды заговорщиков, несмотря на то, что не раз получал заманчивые предложения. Ричард посмел холодно заявит, что мою жену вернут в целости и сохранности, после того, как Энтони с ней наиграется. После этого, и до сего момента, мной руководила холодная злая ярость. Я поскакал прямиком к лорду Уэстерли, где как раз проходил совет недовольных. Перекроил их план нападения, предложил свою армию, требуя людей на твои поиски, а потом снежным комом произошло то, что произошло. Клянусь, я хотел лишь увидеть тебя вновь в целости и сохранности, да стереть самоуверенную ухмылочку с лица Ричарда. Перед тем, как приехать сюда, я удостоверился, что они в тюрьме и ныне ожидают приговора.

— Тебе тяжело отдать приказ о казни? — осторожно спросила я, глядя на него из под ресниц, внутренне обмирая.

— Да, — честно и коротко ответил он. — Видимо, я не создан из подходящего материала для ношения короны.

Я провела рукой по щеке Уильяма, заставляя посмотреть прямо в глаза, чтобы он сумел прочитать в них уважение, вызванное его ответом.

— Не думаю, что легкость в лишении жизни признак хорошего правителя.

— Любимая, чтобы править необходима жесткость. Иначе нас раздавят. И если я готов отвечать за свои ошибки, то тебя намерен защищать до последней капли крови. Своей или чужой.

Он усадил меня на колени, не переставая поглаживать, ни на минуту не отпуская из крепких объятий. Я очень нежно и долго целовала мужа, чтобы он прочувствовал вновь, что мои чувства к нему стали только сильней.

— Несмотря на все, что произошло, я не желаю смерти Энтони. — Лицо Уильяма все же дернулась при упоминании младшего принца. Я поспешила добавить: — И даже Ричард должен ответить за свои прегрешения перед судом, а не в камере, вдали от лишних глаз.

Лорд Бестерн отрицательно покачал головой и устало заметил:

— Суд невозможен, Света. Пока Ричард жив, он наследник трона. Я надеюсь уговорить Энтони уехать в провинцию инкогнито, но не знаю, что делать, если он заартачится…

Ну что ж… Пришло время рассказать о главном событии, происшедшем во время похищения.

— Любимый… — я никак не могла подобрать правильные слова. — Если ты желаешь править, то на твоем пути не будет помех. Богиня на нашей стороне.

Я рассказала ему о нападении леди Инессы, превращении Мэй, ее намерении поддержать Бестерна, как будущего короля. Он долго молчал и я замерла, перебирая длинные черные пряди волос мужа. Ответ удивил меня:

— Любимая, ты ошибаешься. Я не желаю править. Как гл№ава рода, у меня достаточно влияния, чтобы потешить самолюбие. Признаю, когда-то я мечтал о короне, но теперь, стремлюсь к другому. У нас в руках шанс изменить мир, Света. У нас, понимаешь? Тебе нужно решить, чего ты сама хочешь.

Я крепко прижалась к нему, поражаясь, как этот мужчина смог заглянуть в сердце и увидеть мою суть.

Чего хотела я?

Конечно же, оставить после себя след. Я закрыла глаза и вспомнила увиденные в деревнях болезни, переносимые слугами унижения … В моих силах сделать этот мир более гуманным, принести сюда капельку опыта, заработанного тяжелым трудом на ошибках нашей земли.

Да, будет тяжело. Да, мне очень страшно сейчас. Вернуться домой будет легко и безопасно. Я медленно подняла взгляд на мужа, он терпеливо ждал моего ответа, его сердце часто билось под моей рукой. Уильям в меня верил, он будет прекрасным королем, мудрым и благородным, способным быть резким, когда требуется. И еще на моей стороне сама Богиня, у нас, кажется, общие цели.

Я чувствовала себя, как перед прыжком в воду с вышки, когда живот скручивает от волнения, высота щекочет нервы, и все тело умоляет не ступать в пустоту. Силовым приказом воля приказывает дрожащим коленям прыгнуть, доска пружинит, подкидывает вверх и тот упоительным момент полета, ожидания встречи с водной гладью, когда в ушах свистит воздух и сердце поет… Вот так я чувствовала себя, когда взяла мужа за руку и поклялась ему.

— С тобой через огонь, воду и медные трубы.

Уильям улыбнулся, заметил:

— Интересное заклятие.

— Так говорят у меня дома, — с тоской в голосе ответила я.

— Тогда, я повторю, Света.

Он поклялся, глядя мне прямо в глаза, торжественно и серьезно. А потом добавил:

— Я в тайне надеялся, что ты откажешься, и мне будет легче защитить тебя вдали от стен дворца, — с горечью заметил он.

— Не в моих правилах отступать перед трудностями, — я пожала плечами, вспоминая как раз за разом, я опрометчиво шла прямиком в ловушку.

— Любимая, твоя смелость одновременно восхищает меня и внушает опасения за твою драгоценную жизнь. Безмерно радует, что бремя заботы разделит сама Богиня. Пришло время и мне поговорить с ней. Пойдем.

На стуле была разложена свежая одежда. Муж быстро оделся и помог мне зашнуровать платье — я не хотела расставаться с ним ни на минуту. Агнесса появилась в комнате, когда Уильям дотронулся до дверной ручки, чтобы приоткрыть ее для меня.

— Приветствую вас, великая, — склонился в поклоне муж.

Агнесса жестом приказала встать, гордо подняв подбородок. Она все еще выглядела, как тоненькая рыжеволосая девушка со шрамом через глазницу, только на волосах сиял тонкий венец, и в движениях проявилась нечеловеческая грация. У меня тоже сердце забилось сильнее, словно почуяв присутствие могущественной силы, ныне дружелюбной, но способной за мгновение стереть с лица земли.

— Я рада видеть, что вы оба готовы взять на себя ответственность за горячо любимую страну. Буду оказывать всяческую поддержку, стараясь не вмешиваться, при соблюдении двух условий.

Муж выпрямился и ощутимо напрягся. Я тоже затаила дыхание, впервые услышав о необходимости соблюдать какие либо условия.

— Первое, — с твердостью произнесла богиня, и звук ее голоса отозвался дрожью в груди. — Алхимия больше не будет достоянием одной Агнессии. — Богиня взглянула прямо в глаза моего мужа и заметила мягче, с улыбкой женщины, смотрящей на понравившегося мужчину. — Знаю, ты уже заложил первый камень для этого договором с Эдомией.

Мятежные лорды подписали с Эдомией мирное соглашение, даруя то, в чем отказал Ричард — доступ в академию алхимии способным подросткам

— Рад, что мои поступки совпадают с вашей волей, — почтительно и сдержанно произнес муж, полностью игнорируя нотки флирта в голосе Богини.

А я внезапно поняла, что Бестерн в любом случае стал бы королем. Интуиция подсказывала, реши Агнесса править, ей не найти мужчину лучше лорда Бестерна подле себя.

Ну уж нет! Я инстинктивно прижалась к боку Уильяма и ощутила, как его рука в ответ обняла меня за талию, чуть поглаживая. Это мой муж и я его никому не отдам, даже Богине!

— Второе, — продолжила она, посылая мне хитрую ухмылку. — Агнессией слишком долго управляли самонадеянные глупцы. Соберите совет из разумных лордов, и кроме того — отыщите лучших специалистов.

На сей раз я ответила прежде мужа, так как на ум пришла интересная идея по поводу последнего пункта.

— Будет исполнено, великая.

Она ласково улыбнулась и подошла запросто обнять меня, как хорошую подругу, шепнув на ухо:

— Рада, что наши мысли совпадают.

Вопреки опасениям, требования Богини оказались разумными. Не дело, когда в одном государстве прогресс вошел в индустриальную эпоху, а вокруг кочевые племена сидят в каменном веке. С советом она тоже говорит дело, тем более, что насчет него я кое-что придумала. И, кажется, Богиня не против.

Коронацию решили отложить на пару недель, чтобы устроить пышное торжество. Столица блестела как серебряная монетка. На площадях разливали бесплатное пиво, запах жареных сосисок плыл в воздухе, всюду реяли на ветру разноцветные флажки, среди них выделялся алый лев, знак рода Бестернов.

Церемонию открывал праздничный кортеж, идущий через весь город в центральный собор, где два месяца назад женился Ричард. Утро началось со священного знака небесного благоволения — через чистое голубое небо пролетели возвращающиеся перелетные птицы, замерли в небе над собором, создавая узор встающего на задние лапы льва, и разлетелись в стороны. Зеваки с раскрытым ртом наблюдали за волшебством, вскоре слухи разнеслись от главной площади к подворотням и даже старики с детьми подтянулись поглазеть на коронацию.

В открытом ландо, одетая в золотую парчу, подле облаченного в алый мундир мужа ехала я. Улыбалась, махала толпе, наблюдая краем глаза, как за каретой тает снег, и расцветают в подоконниках до селе замерзшие цветы. Впитывала восторженный отклик людей, веру в чудо. Когда мы закончим путь и войдем в церковь, ни у кого не останется сомнений, что наше правление освящено Богиней.

Я солнечно улыбалась, хотя внутри вся обмирала от волнения и ужаса от множества глаз, направленных на меня с надеждой и ожиданием. Муж легонько сжал руку в белой перчатке и на сердце стало чуть легче.

— Агнессия немного перестаралась, — шепотом отметил муж. — И десятой доли чудес было бы достаточно.

Словно в пику его словам над нашими головами засиял солнечный нимб. Толпа ахнула и упала ниц. Началась давка и я в беспокойстве сжала сильнее руку мужа. Тот отдал знак распорядителю с ручным усилителем голоса:

— Всем встать перед будущим королем, — громогласно провозгласил тот.

И тут в воздухе разлились звуки органа, запахло ладаном, над возвышающимся впереди собором возникла высокая арка переливающейся радуги.

Боюсь после всего этого не оправдать ожиданий, — не отводя взгляда от разноцветной красоты, заметила я.

— Ты не оцениваешь возможностей, — хмыкнул муж. — Сейчас хоть налоги поднимай, нас будут воспевать в народных сказаниях.

Практичный подход, мне еще многому нужно научиться.

— Хорошо, что встречу с ректором академии алхимии я догадалась назначить на завтра, — заметила я, наблюдая за выражением чистого восторга на лицах подданых.

— Увы, старика Эндерсона никакими чудесами не проймешь.

Ректор академии встретил в штыки новость о новых учениках из-за границы. Искать на его место замену муж не хотел, со своими обязанностями лорд Эндерсон справлялся отлично. Мы решили пригласить его во дворец после коронации и воззвать к разуму посулам о расширении академии.

Сумрачные стены собора. Алая дорожка, ведущая к алтарю, замершие аристократы, склонившие головы перед лицом нового короля. Подле алтаря, сияя белоснежным платьем, стояла Агнессия, торжественно держа в руках алую подушку, на которой возлежали две короны из массивного золота с острыми зубцами, усыпанные драгоценными камнями. Глядя на Агнессу, становилось трудно дышать — настолько прекрасна и величественна была Богиня.

Перед алтарем установили лицом к аудитории два трона, обитых алым бархатом, с витыми ручками и высокой спинкой, увенчанной резной пастью льва. Лорд Бестерн, придерживая за руку, помог мне сесть на трон, терпеливо подождал, пока я справлюсь с пышными оборками и опустился рядом. Мы замерли в ожидании.

Божественная коронация отличалась от обычной. Новые правители получали напутственные слова и благословения от прошлых. С первого ряда медленно, словно через силу, поднялись два Ричард, Энтони и Аннабель.

Ричард произнес традиционные слова напутствия, пожелал Агнессии благоденствия, поклялся, что отрекается от престола по собственной воле перед лицом Богини. Его спокойный голос, полный достоинства, плыл под сводами собора, и мне внезапно стало жаль этого железного человека, причинившего не мало горя. Особенно, когда он склонился передо мной в поклоне, чтобы поцеловать перстень на безымянном пальце.

Ричард поднял голову, перехватил мой взгляд и что-то в нем сломалось. Видимо ожидал выражение торжества, презрения, всего, что угодно, кроме сожаления, замешанного на уважении.

Ричард прошептал одними губами:

— Прости меня, Света.

Ссутулился и отошел на свое место. Я проследила за ним, не в силах скрыть потрясение. Иногда слова ничего не значат, но бывают моменты, когда простое слово «прости» меняет все. В первую очередь в моей душе. Я почувствовала, как прошлая обида рассасывается и мельчает, словно тяжелый камень превратился в туманное облачко и уплыл прочь.

Я так засмотрелась на Ричарда, что совсем пропустила момент, когда пришел черед его брата поцеловать мою руку. Энтони опалил меня прямым взглядом карих глаз и болезненно сжал ладонь, чтобы вывести из забытья.

Муж, увидев, что Энтони слишком долго замер с губами на тонкой коже, предупредительно потянулся к ручке стеклянной трубки у бедра. Я остановила его успокаивающим жестом.

Энтони посерел за последние недели от ярости и обиды. Он несколько раз порывался назначить мне встречу, но я твердо отказывала. Сегодня, я увидела его впервые, после прощания в охотничьем домике, и вот, ненароком смертельно обидела, не удостоив внимания при прощании.

Энтони никак не мог пережить упущенную возможность. Появление Богини, ее благоволение ко мне, стали для него болезненным ударом по дых. Энтони считал, что сегодня подле меня должно было быть его место.

Бывший принц резко отвернулся, со слишком прямой спиной вернулся на место. Его, почему то, я не жалела нисколечко.

Агнесса выступила вперед для торжественной речи. Подданные замерли в восхищении — появление Богини стало главным чудом, долгожданным и желанным.

Я никак не могла сосредоточится на ее словах. Меня внезапно накрыло страшное волнение, перед глазами все поплыло и в горле появился сухой ком. Осознание того, что теперь дорожка отступления закрыта, предстоит взять на себя ответственность за целую страну страшила своей громадой, в тени которой я казалась себе недостойной и жалкой. Хотелось провалиться сквозь землю.

Я посмотрела на мужа, лорд Бестерн медленно протянул руку и я переплела пальцы с его теплой сухой ладонью, вложив в нее дрожащую и влажную свою.

На подлокотнике выступила надпись, словно выжженная паяльником:

«Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, любить и беречь тебя».

Я сосредоточилась, стерла черные буквы и написала ответ:

«А если я не справлюсь?»

«Завышенные стандарты, милая. Твоя предшественница умела лишь красиво улыбаться».

Я на мгновение прикрыла глаза. Ведь правда — прошлая королева вовсе не участвовала в политике, оставив заботы о стране на мужа. Достаточно того, что я попытаюсь сделать Агнессию чуть более приемлемым местом для жизни.

«Я люблю тебя, не забывай об этом», — подогрелась под запястьем надпись на подлокотнике.

Уильям величественно сидел на троне, расправив плечи, мужественный и красивый. Когда я смотрела на него, в груди щемило, сердце билось чуть сильней. Все еще тяжело поверить, что он любит меня, такой как я есть.

Агнесса закончила речь и я тоже выпрямилась на своем троне, пытаясь выглядеть под стать мужу.

«Помни, — прошептал голос Агнессы мне на ухо. — С тобой так же моя поддержка. Пользуйся ею».

Богиня передала подушку с коронами архиепископу. Мы с Уильямом опустились на колени, в знак смирения перед небом. Протянули руки на священное писание, поклялись беречь и поддерживать мир, препятствовать несправедливости, проявлять милосердие. Несмотря на волнение, мой голос звучал звонко, сплетаясь с звучным голосом мужа, отражаясь от высокого свода.

Архиепископ поднял золотой обруч усыпанный драгоценными камнями к небу, произнес молитву и водрузил корону на голову мужа. Еще одна молитва и на мое чело опускается кольцо холодного металла.

Изящное творение из завитушек и сверкающих льдинок оказалось на удивление тяжелым, сидело плотно, неприятно давя на виски.

Так суждено. Венец должен давить грузом не только на голову, но и на сердце. Не бывает легких путей по неизведанным тропам. Главное, выбрать верных попутчиков.

Когда-то, я пожелала встретить того, кто не бросит в беде. Кто никогда не отступится. Мое желание исполнилось. Я украдкой взглянула на Уильяма, который смотрелся настоящим могущественным королем, и медленно выдохнула. Прежде, чем его найти, мне пришлось пройти сквозь ужасные испытания. И все же, оно стоило того.

Главное, не бояться желать.

В уютной маминой кухне горела в желтом абажуре покрытая пылью лампочка. На столе, накрытом клеенкой в розах, стояла тарелка с румяными пирожками, пиала со свежим салатом, на блюдечке ждали аккуратно нарезанные колбаса и сыр. Мама, подперев щеку ладонью умилением наблюдала, как я с аппетитом изничтожала ее фирменную яичницу, воздушную как облако. Она пододвинула ко мне банку с домашними солеными помидорами. Я взяла сразу две.

— Оголодала ты в Европах, Светик, — довольно сказала мама, восхищенно следя глазами за исчезающими помидорами.

Пока я была служанкой в Агнессии, Мэй посылала электронные письма родителям, якобы из лаборатории в Париже. А потом, я вернулась, чтобы отправиться в Европу уже по настоящему. Не одна.

— Мам, никто не умеет сотворить шедевр, подобный твоей яичнице, даже прославленные шеф-повара.

На самом деле, я знала мамин секрет — она шмякала на сковородку солидный кус масла в пол пачки, поэтому омлет таял во рту.

— Доча, хватит зубы заговаривать, ты когда кавалера своего приведешь знакомиться?

Я скрыла смущение, отпивая воды из стакана. На самом деле он давно уже не кавалер, а муж, но к родителям я Уильяма еще не приглашала, потому что он выглядел слишком экзотически для Москвы.

— Сегодня, мам, хорошо? У него дела, а потом он обязательно заглянет.

— Ты хоть скажи, где познакомились? Ничего маме не рассказываешь!

— Мы вместе учимся. Мам, он Англичанин, — выдала я заранее заготовленную легенду, внутренне вся сжимаясь от необходимости скрывать правду от родителей.

— Вот как, — мама покачала головой и пошла ставить чайник на плиту. — Жаль, что не смогу с ним поговорить, как следует.

Я взяла пирожок с тарелки и лениво откусила. М-м-м, с тыквой, мои любимые.

— Уилл выучил Русский еще в школе. Всегда интересовался нашей культурой.

На самом деле Агнесса подарила нам возможность легко и просто выучить любые языки. Сейчас, во время обучения во французском кампусе бизнес-школы INSEAD, это знание нам с Уильямом очень пригодилось.

В дверь постучали. Мама подбежала к зеркалу, оправила блузку на груди, провела расческой по волосам и отправилась открывать. Видимо, волновалась перед встречей с моим мужчиной. Я тоже отряхнула руки и пошла вслед.

За дверью, с букетом алых роз в руках, ждал Уильям в безупречном костюме серого цвета на широких плечах, с приглаженными черными волосами. Невероятно красивый, мама так и застыла в двери с открытым ртом.

Знаю, мама. На нашем потоке все женщины на него так реагируют. Хорошо, что у мужа давно выработался иммунитет, иначе я бы сошла с ума от ревности.

Наверное Уильям тоже волновался, потому что вместо устного приветствия он наклонился и поцеловал маме руку. Вспомнил, что у нас так не принято, посмотрел на меня, исподлобья с виноватым взглядом, но мама так мило краснела и улыбалась, что я подошла к Уильяму и крепко обняла.

— Уильям Бестерн, очень приятно, — сказал он и легко склонил голову.

Не думала, что когда-нибудь представлю маме мужа из другого мира.

В последние пару месяцев мы проводили много времени в Фонтенбло в бизнес-школе, стараясь наверстать основы экономики, принципы развития бизнеса, способы ведения переговоров. Но главным для нас стала возможность наладить связи с лучшими специалистами и постараться переманить к себе.

Я старалась кроме бурной жизни в бизнес-школе, уделить время на изучения структуры здравоохранения, так как давно решила для себя превратить общественное здоровье в свой личный проект.

Агнесса была только за.

Тут дома, я снова становилась маленькой девочкой, которая не должна ничего решать, которая может просто свернуться на диване с книгой и с подсунутой мамой конфеткой. Я очень ценила возможность навещать родных, за нее я была особенно благодарна Богине.

Из недр своей комнаты возник папа, услышав, что пожаловал гость. Одобрительно кивнул, увидев Уильяма в официальном костюме. Папа ценил серьезных людей.

Маму была полностью очарована Уильямом. Не сводя с него глаз, наливала чай в лучший сервиз и не решалась начать разговор.

— Я люблю вашу дочь, — без предисловия начал муж. — И пришел просить ее руки.

Струя чая разлилась по гранитному покрытию, мама застыла с непроницаемым выражением лица.

— И сколько, м-м-м, вы знакомы? — спросил наконец папа, нахмурив брови.

— Достаточно, чтобы понять, что хочу провести с ней всю жизнь. Я неплохо обеспечен, — тут Уильям подмигнул мне. — Обещаю, сделать ее счастливой.

— Та-ак, — протянул папа и повернулся ко мне. — Доча, чего хочешь ты?

Я широко улыбнулась, наконец поняв, почему меня притянула к Бестерну как магнитом. Да он же точная копия моего папы. Как можно перед ним устоять?

— Пап, я давно его выбрала.

— Что ж, тогда мы должны получше с ним познакомиться, — хищно улыбнулся папа.

Уильяму тут же, не отходя от кухни, устроили подробный допрос с пристрастием. Муж и бровью не повел, на все вопросы отвечал с достоинством и выдержкой настоящего аристократа.

Я стояла тихонько в сторонке, наблюдала за ними, держа в руках чашку с чаем, и думала о подходящем моменте, когда осмелюсь сказать родителям, что они скоро станут дедушкой и бабушкой.

Георгий Рипли. Свиток.

Комбустия — Сожжение субстанции на открытом воздухе. Церация — Делание субстанции мягкой и текучей подобно воску. Альбификация — Делание материи в алхимической работе белой.