Сквозь плотно сомкнутые веки медленно пробирался рассвет. Он все разгорался, пробиваясь сквозь темноту, расчерчивая небо тонкой, изогнутой полоской искристой зари, обволакивал, укутывал в нежное, уютное покрывало теплых солнечных лучей. Расцвечивал окружающую черноту яркими жизненными красками утра.

Это был не обычный рассвет. Полупрозрачное искрящееся сияние, похожее на невесомую призрачную дымку, снопы золотистых солнечных лучей, касающихся лица теплыми, ласковыми прикосновениями, легкое дуновение свежего, свободного и игривого ветра и сладкий, цветочный аромат молодых трав и только-только распустившихся зеленых листьев. Запах, которым пахнет только самая юная и чистая весна.

Но это был не обычный рассвет. Спадающие с неба золотисто-желтые снопы света обволакивали все вокруг, пробуждали в окружающем тепло и жизнь, заставляли их очнуться от холодной ночной тоски и одиночества. Над бескрайним лугом, тихо перешептываясь с колыхаемой ветром травой, с легким, еще дремлющим ветерком, медленно и торжественно вставала заря, окружая мир заботой, лаской, обещая теплыми и нежными лучами новый радостный и солнечный день.

И она радовалась солнцу. Рассвету, встающему над безграничными просторами, светлеющему, проясняющемуся безоблачному небу.

Бродила по пояс в нежной, щекочущей кожу, мягкой траве с усиками метелками. Осторожно касалась пальцами беззащитных и свежих, как утренняя роса, чашечек цветов, каждый раз опасаясь прогнать, нарушить это прекрасное, хрупкое видение, боясь сделать что-то не так, оступиться, сделать резкое движение. Опасалась, что окружающая ее красота может исчезнуть, раствориться, обернуться в легкий цветной дымок и улететь, подгоняемая ветром, куда-то в неизвестную, далекую и бескрайнюю синеву раскинувшегося над головой безоблачно-ясного небесного купола.

Она была одна в этом мире и радовалась своему одиночеству. Потому что только здесь, среди нетронутой живой красоты чувствовала себя по-настоящему свободной, живой… настоящей…

— …О чем мечтаешь, Новикова? — раздался над головой строгий голос.

Неожиданно громкий и резкий звук подобно оглушительному раскату грома ворвался в ее мир, заставив его задрожать, разрушив ту хрупкую и нежную, как тончайший стеклянный цветок, тишину.

Девочка испуганно вздрогнула, словно пробудившись в миг от долгого, тревожного сна, и подняла глаза, встретившись взглядом с учительницей истории, возвышавшейся над ее партой.

Внешность учительницы никак не сочеталась с ее характером. Одевавшаяся все время в мешковатые платья неопределенных цветов и фасонов, с глухими воротниками под самое горло, подолом до пола и длинными рукавами, с ее мелкими чертами лица и прямым острым носом, с неказистой кудрявой прической, напоминавшей распустившийся одуванчик, она казалась зашуганной тихоней, серой мышью. И даже имя у учительницы было более чем заурядное — Мария Николаевна. Ее с трудом можно было назвать даже симпатичной — по крайней мере, внешность к этому не располагала. Но в ее холодно-голубых глазах, сверкающих, точно ледяные осколки, было столько решительной жесткости и строгости, что никто никогда не смел сказать ей ни слова поперек. Что уж говорить о критике.

— Ничего, Мария Николаевна, — я просто задумалась, — пролепетала она, наигранно заинтересованно утыкаясь в учебник.

— Лучше бы ты думала, как будешь писать контрольную, — хмыкнула учительница и, как ни в чем не бывало, продолжила диктовать материал, изредка сверяясь с книгой.

Кэрен обреченно вздохнула и огляделась по сторонам.

В классе было мрачно и душно, и все предметы в нем казались мутными, размазанными полутенями. Три ряда парт с неудобными расшатанными и жестким стульями, доска с белесыми разводами и сиротливо жавшиеся к дальней стене старые шкафы с книгами, стопками учебников и тетрадей.

За мутным оконным стеклом, замерев под давлением низких грозовых туч, виднелся город. Низкий пологий холм, на вершине которого располагалась школа, давал возможность рассматривать все как бы со стороны, не втягиваясь в его повседневную, размеренную жизнь. Усеянный цветными кубиками домов, заросший переплетением извилистых зеленых улиц, он медленно, под низким уклоном спускался к морю. Его узкая, серо-голубая полоса выделялась на фоне красных черепичных пластинок-крыш темным прямым росчерком, почти сливаясь с горизонтом. Почти…

Привыкшее оставаться в стороне, затихать, долго не показывая своего существования, море умело ненавязчиво, но, в то же время, ощутимо и ясно напоминать о себе: монотонным, раскатистым рокотом волн, набегавших на каменистый берег, пронзительными криками чаек, белыми пятнами кружившими в чистом небе, свежим дуновением ветра с соленым запахом морской пены.

Именно поэтому Кэрен так любила море — где-то в глубине души, в самой далекой ее части, — девочка чувствовала — они похожи. Отдаленно и, в тоже же время, ощутимо, как может быть похоже только самое родное. То, что определяет не характер, — сущность.

Но сегодня море было не в хорошем настроении: волновалось, злилось, вздымая ввысь бугры волн, раскатисто грохоча и взбивая облака шипящей рваной пены. Словно тревожилось и беспокоилось из-за чего-то, и это волнение каким-то неизмеримым эхом отдавалось и в душе Кэрен. Будто это не по-весеннему темное небо, эти тучи, похожие на клубы грязной мокрой ваты, эта духота и резкий запах пыли давили на нее почти физически, заставляя забиваться подальше в угол, в надежде укрыться ото всего и всех… Как и сама Кэрен.

Девочка сидела, уткнувшись в тетрадь, и, подперев рукой голову, скучающе выводила в ней хронологию дат и соответствующих им событий, честно стараясь что-нибудь понять или хотя бы просто запомнить. Но, то ли от непривычной, напряженной тишины, нависшей над классом, то ли от сонной, неподвижной и липкой духоты, сосредоточиться все не получалось. Мысли разбегались кто куда, создавая в голове невообразимую кашу, в которой — Кэрен не отдавала себе отчета в этом — девочка постоянно пыталась уловить, отыскать, поймать то хрупкое и нежное чувство свободы, свежести и всегда юной, чистой весны.

Но оно исчезло. Помаячило где-то на грани сознания, будто дразня и играя, и улетучилось, оставив о себе лишь воспоминания и щемящее ощущение какой-то жалкой, беспомощной грусти. Словно весь мир в одночасье потерял краски, поблек, выцвел, став плоским и серым, точно старая, потертая фотография из маминого альбома.

…Так продолжалось до середины урока — жаркая, накатывающая волнами духота, запах старых книг, смешанный с пылью, скучный шелест учебников и, как всегда, чуть холодный и жесткий голос учительницы, с высоты своего роста взирающей на притихших учеников.

А потом случилось что-то странное… Что-то изменилось. Незаметно, неуловимо, невидимо. Словно мимолетное дуновение прохладного ветра в знойный день, невесомое, почти неосязаемое прикосновение мягкого птичьего пера.

Кэрен напряглась, пытаясь понять, в чем дело, и, вытянув шею, заозиралась на класс.

Она ругалась и злилась. Говорила себе, что непростительно забивать голову сказками. Конец года. Скоро экзамены. Думай об учебе.

И думала о ней день и ночь. Но по утрам, сама того не замечая старалась собрать в голове обрывки сновидений, потому что только там и только в такие моменты она чувствовала себя живой, единой с целым миром и… нужной ему. Она знала это. Чувствовала каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой души. В приветливом шелесте безбрежного океана высокой травы и полевых цветов, в звонком, заливистом пении птиц, в мягких объятиях свежего ветра, несущего с собой жизнь и весну. Только здесь она была по-настоящему счастлива, хотя вряд ли смогла бы объяснить, почему. Просто радовалась каждой минуте, каждому короткому, мимолетному мгновению. И этот мир отвечал ей тем же. Заботливо подхватывал под руки, унося от привычного волнения и проблем, укутывал в нежное, невесомое покрывало приятной тишины и спокойствия, убаюкивал и укачивал в своих объятиях, позволяя наконец-то забыть обо всех заботах и печалях. И она радовалась этому и была благодарна, послушно уплывая в манящий, цветной мир грез. И все вокруг, казалось, было лишь приветливое, теплое солнце, ветер, нашептывающий на ушко добрые сказки о дальних морях и одиноких островах, и мягкая, тихо шелестящая трава…

И девочка не мечтала о другом, не хотела. Лишь остаться в этом мире подольше. Лучше навсегда.

И эта фраза… Это была ЕЕ фраза, ее слова, которое она хранила как самое священное, самое дорогое. Ведь это было напоминанием о самом волшебном из ее снов…

…Однажды она случайно наткнулась на полуразрушенные останки старого города. Высокая крепостная стена, вся оплетенная зарослями бело-зеленого плюща с тонкими острыми листьями, обвалилась в некоторых местах и щерилась на ясное небо треугольными зубьями бойниц. Высокая полукруглая арка вблизи полуразрушенной, башни вела внутрь. Старый рассохшийся мост, перекинутый через пересохший ров, когда-то полный водой, а сейчас поросший на дне степной травой и мелкими цветами, неприятно заскрипел, словно жалуясь на судьбу, стоило только девочке ступить на него, и проводил натужным скрипом до самых ворот города, словно предупреждая о чем-то.

Но она не послушала и лишь отмахнулась. При виде заброшенных руин в груди шевельнулось на миг какое-то незнакомое, странное чувство. Словно что-то в душе вдруг вздрогнуло, пробудившись от долгого сна, и отозвалось на неслышный зов, потянулось навстречу его источнику, заставляя следовать ему, делать шаг за шагом. И эта громадина, в ясном свете солнца выглядевшая еще более угрюмой и неживой, не могла помешать ей, не могла заставить остановиться. Был лишь неуловимый, притягивающий к себе зов, а сердце, окутанное непроницаемым покоем, покалывало странное ощущение родства с этим городом, родства с его историей, жизнью.

И она не останавливаясь шла по пустынным, мертвым улицам, проходила разрушенные, опаленные перекрытия бывших домов, еще хранящих ощущения тепла и уюта, осторожно ступала по занесенным навеянным ветром песком улицам, пока не дошла до центральной площади.

Перед ней, пронзая небо обломанным шпилем, величественно и гордо возвышаясь над землей, стояло словно вырезанное из цельного куска белого мрамора, огромное здание.

Искусная резьба, почти не потерявшая своего вида, белоснежные колонны и ярко сверкающие при солнечном свете золотые орнаменты на стенах. А вокруг здания, направленные на четыре стороны света, пронзали небо ослепительными пиками четыре башни, казалось, касавшиеся вершинами облаков. Это был словно другой мир, другая вселенная, мираж, выросший вдруг в центре забытых каменных руин. Сердце вздрогнуло, на мгновение прекратив ход, когда ее взгляд коснулся оставленного на одной из стен изображения: три сверкающих в солнечном сиянии граненых кристалла с переливающимися и словно источающими нежный, теплый свет сердцевинами. И витиеватая надпись над ними: «Per aspera ad astra». Сквозь тернии к звездам…

Она вздрогнула, чувствуя, как по спине пробегает волна холода, и на негнущихся ногах подошла ближе, осторожно касаясь рукой шершавой, испещренной трещинами стены. Вот он — таинственный, влекущий к себе источник, чьему зову она так трепетно следовала. Вот он, здесь, в толще мертвого, холодного камня, теплый, живой, настоящий.

Она ощущала, как покалывает кожу пробегающее по телу горячее тепло, как душа рвется навстречу чему-то неясному, скрытому, таинственному и — она чувствовала это — такому родному и похожему на нее саму. И продолжала стоять, замерев возле мрачной стены, прислонившись щекой к холодному камню, пока не почувствовала, что под ней ничего нет.

Сон исчез. Как всегда — неожиданно, резко, оставляя после себя лишь чувство болезненно тягучей пустоты. Будто у нее отняли что-то очень важное, необходимое. И это чувство все разрасталось, все усиливалось, не давая покоя.

Как и в этот день…

Стараясь отогнать назойливые мысли, кружащие в голове, подобно стае мошек, Кэрен прошла по оживленной, заполненной людьми, улице и свернула в узкий переулок. Девочка любила иногда после школы побродить здесь. Это место казалось ей каким-то необычным — не таким, как остальные городские улицы, будто не из их времени.

Вокруг стояла удивительная тишина, нарушаемая только звуками находившегося недалеко моря и пронзительными криками чаек, постоянно кружившими над городом.

Дома были совсем невысокими — два-три этажа, — и стояли очень близко друг к другу. Порой даже казалось, что люди, живущие в двух соседних зданиях, могли здороваться за руку, просто высунувшись из своих окон.

Кэрен медленно шла по переулку, дотрагиваясь рукой до шершавых фасадов домов. Потом вдруг резко остановилась, смотря вперед и закрывая глаза от яркого солнечного света.

Впереди было шумящее и беспокойное море, сливавшееся на горизонте с чуть более светлой полоской неба. Море раскинулось далеко во все стороны и, казалось, заполнило собой все вокруг. Воздух был свежий, чуть-чуть отдающий резким запахом соли. Морской. Воздух тоже был частью моря.

Плоский, засеянный нанесенным ветром песком, берег пологим уклоном спускался к морю. Там, не доходя нескольких десятков шагов до воды, он вдруг резко обрывался вниз чередой крутых отвесных скал. Скалы образовывали собой широкий, чуть вытянутый полукруг, и море, неторопливо и степенно лизавшее волнами мелкий, обкатанный водой желтовато-бурый галечник, вдавалось в берег небольшим уютным заливом.

Это и был дикий пляж. Какой-то смельчак вырезал давным-давно в скалах крутую узкую лестницу, спускавшуюся почти к самой воде, но даже после этого ничем не примечательным и почти незаметным с первого взгляда пляж оставался пустым и одиноким.

Кэрен часто приходила сюда. Она очень любила это место, потому что здесь ее никто не мог потревожить. Пляж, хоть и находившийся совсем близко к городу, был словно каким-то другим миром: здесь все посторонние звуки сразу пропадали, растворяясь в мелодичном шуме морского прибоя. Девочка очень любила сидеть у воды, думать, мечтать и смотреть на искрящиеся в солнечном свете волны.

«Кто бывал в Консате, — мысленно произнесла она, сбегая по шершавым, потрескавшимся от времени ступенькам, — должен помнить узкую и крутую лестницу, вырезанную в береговых скалах. Лестница начинается у площадки с колоннадой и ведет к морю. Там ее отделяет от воды только тонкая полоска земли. Покрытая ноздреватыми камнями и круглым галечником, она тянется между морем и желтовато-белыми скалами от Долины юга до самой Северной Косы, где наклонной иглой пронзает небо обелиск — памятник погибшим астролетчикам».[1]

И пусть дикий пляж и не отличался своей монументальной красотой, пусть их тихий, по-южному безмятежный и спокойный городок и не был похож на космический порт Консату, а слова эти были лишь отрывком полюбившейся ей с детства книги, приходя сюда, Кэрен каждый раз ловила себя на мысли, что пляж чем-то напоминает ей те места. Словно и здесь жило ощущение чего-то сказочного, необычного, волшебного. Стоит только приглядеться, и сразу поймешь это.

Опустившись на песок в тени большого высокого камня, похожего на гигантский зазубренный клык, и вытянув ноги, Кэрен начала вытаскивать из сумки полученные утром бумаги, недовольно бормоча себе под нос:

— Тесты какие-то, задания, куча информации, которую я все равно не запомню, — пальцы быстро перебирали листы, стараясь, чтобы их не разметало ветром по всему пляжу, но вдруг что-то заставило Кэрен озадаченно замереть.

Перед ней лежал небольшой, плоский конверт, аккуратно склеенный из белой, чуть потертой бумаги. В углу, почти у самого края, неразличимой полоской виднелась витиеватая подпись: «Мэреш Адель Винсант» и приписка: «Лично».

— Ого!.. А это что такое? — давно просившийся наружу вопрос, наконец-то слетел с ее губ и повис в удивленной тишине, нарушаемой лишь тихим рокотом разбивающихся о берег волн.

— Письмо для… Мэреш. Это у нашей-Маши такое прозвище, что ли?..

Девочка еще повертела конверт, задумалась.

«Открывай, живо! — кричало ее любопытство, но слабый голос совести твердил: — Это не твое, положи на место, а лучше вернись в школу и отдай письмо Марии Николаевне!»

Девочка хотела поступить так, как советовал второй голос, но вдруг словно

что-то вздрогнула где-то внутри, трепетно расправляя нежные крылья, отозвалось неслышному зову. Как тогда, в руинах заброшенного города. И Кэрен не выдержала.

Словно боясь передумать, она схватила пальцами послание и вытащила его наружу. В руке оказался небольшой листок, больше походящий не на письмо, а на одну из коротких записок, которыми обычно обмениваются школьники на уроках.

«Мэреш, — вслух прочитала Кэрен, едва разбирая мелкий, непонятный почерк. — Я никогда не стал бы пугать тебя раньше времени (и, наверное, потом даже буду жалеть, что написал тебе это письмо), но мне кажется, в нашей Долине опять творится что-то неладное. Кто-то уже несколько раз пытался незаметно проникнуть через Барьер на территорию города. Последний раз это случилось вчера. Часов в восемь вечера.

Не знаю, кому и, главное, для чего это понадобилось, но мне не нравится их явная нацеленность на барьер в районе северной границы Вэрделя. Как будто проверяют его прочность в каком-то определенном месте. У нас с Даниэлем есть несколько догадок, но — о Великий Кристалл! — надеюсь, они не подтвердятся.

На всякий случай охрана внутри Круга была усилена (я верю, что Барьер выдержит, однако, лучше не рисковать зря).

Но в любом случае ты должна срочно вернуться! Без тебя мы не справимся».

Подписи не оказалось.

— Ого! — само собой вырвалось у Кэрен. Прочитанное больше походило на вырезку из какой-то книжки жанра фэнтези, чем на безобидное письмо. — Я наверно чего-то не понимаю, но у меня два варианта: либо наша-Маша что-то скрывает, либо я сошла с ума, потому что мне начинают мерещиться странные письма, пришедшие не понятно откуда…

Словно повинуясь этой внезапной мысли, Кэрен вдруг резко перевернула конверт на другой бок, в надежде отыскать адрес, с которого было отправлено послание. Но замерла, словно пораженная молнией, когда взгляд наткнулся на искусно нарисованное на бумаге изображение — витиеватый символ, похожий на восьмерку, запутавшуюся в ветви цветущего дерева, и три сверкающих в солнечном сиянии граненых кристалла…

Что-то мокрое осторожно ткнулось в руку.

Кэрен вздрогнула, выходя из задумчивого полусна, но не повернула головы — она точно знала, кого увидит позади..

— Привет, Люк.

Ладонь нащупала широкий лоб собаки, скользнула вниз, между ушей и ласково потрепала черную холку.

Пес ласково замотал хвостом и снова ткнулся влажным носом девочке в бок.

— Давненько не виделись, — рассеянно произнесла Кэрен, со вздохом откладывая стопку бумаг в сторону. Обернулась к беспокойно топчущемуся рядом псу, — в его синих, словно небо, глазах блестел яркий живой огонек.

Кэрен очень нравился цвет его глаз: ведь обычно у собак глаза карие, а у Люка они были синие-синие и какие-то… человеческие. В них словно отражались его чувства, эмоции, настроение.

«И откуда же ты такой хороший?» — иногда спрашивала у него Кэрен, но пес только весело вилял хвостом.

Девочка на самом деле не знала, есть ли у него хозяева, или нет. Люк мог появиться на несколько часов на пляже, а потом пропасть с такой же быстротой, и Кэрен ни разу не удавалось проследить за его перемещениями или просто даже предположить, где он живет.

Он был сам по себе, этакий пес-одиночка, не нуждающийся ни в ком, но где-то в глубине души Кэрен чувствовала — к ней он привязан: не даром подбегает поздороваться каждый раз, когда завидит ее на пляже, в то время, как на обычных прохожих смотрит, как сквозь стекло.

— Кушать хочешь? — Кэрен подтянула к себе школьную сумку, валявшуюся на камнях возле ее ног, и достала прозрачную пластиковую коробку для завтраков. — Вот. Ешь котлетки. Я их, между прочим, специально для тебя из дома захватила.

Она любила баловать Люка разными вкусностями: то печеньем угостит, то колбаской. Приносила котлеты, которые пес очень любил.

— Хрумкай, — девочка улыбнулась и поставила еду перед собакой.

Пес не заставил просить себя дважды, — он волком набросился на миску, довольно чавкая и с благодарностью поглядывая на Кэрен.

— У тебя просто космические скорости поедания обеда, если честно… — с укором произнесла она через пару минут, разглядывая пустой контейнер. — Может, хоть побегаешь немного? А то, глядишь, и растолстеешь.

Девочка вынула из сумки желтый теннисный мячик и, покрутив им перед носом Люка, бросила далеко вперед.

— Беги за мячом. Давай!

Но пес и ухом не повел. Он остался спокойно сидеть на том же месте, и в его глазах читался вопрос: «Я должен это нести?! Ты что, с ума сошла?!»

— Эх!.. Даже мячик принести не можешь.

Девочка направилась в ту сторону, куда улетела игрушка, подобрала ее и вернулась назад.

— Странный ты, — сказала она псу. — Все собаки игру в мяч обожают, а ты… Ты вообще пес?

Кэрен спросила это в шутку, но Люк почему-то вздрогнул и шарахнулся в сторону.

— Ну что ты? Обиделся?

Пес с вниманием смотрел ей в глаза, и от этого взгляда Кэрен вдруг почувствовала себя виноватой.

— Давай я тебя лучше еще чем-нибудь вкусненьким угощу, — предложила она, желая загладить свою вину. — У меня в сумке было печенье.

Она порылась в карманах сумки, но ничего не нашла.

— Но было же! Точно! Еще сегодня было! — Кэрен перевернула сумку и яростно встряхнула так, что все вещи посыпались на песок.

— Вот! Говорила же, что найду! — девочка протянула псу кусочек печенья, но Люк не взял. Он с ужасом смотрел мимо руки девочки, туда, где в беспорядке валялись учебники.

— Ты чего?

Кэрен взяла конверт, на который пристально смотрел Люк и, присев рядом с псом, показала ему.

— Это письмо для моей учительницы — Марии Николаевны. Она мне его случайно сегодня отдала, когда… Для чего вообще я тебе все это рассказываю?!

Она вдруг осознала, как наверное нелепо выглядит ее беседа с псом со стороны.

— Письмо и письмо. Тебе-то что с э…

Люк не дослушал. Он вдруг вскочил и, зарычав, выхватил конверт из рук Кэрен.

— Ай! — испуганно воскликнула девочка. — Ты что?

Глухо ворча, Люк отбежал в сторону, держа в зубах конверт с письмом, и яростно зарыл лапами песок, словно пытаясь начертить что-то.

И девочка увидела, как воздух вокруг собаки засверкал всеми цветами радуги, задрожал, как над раскаленными углями, и начал переливаться. Закружился, подобно гигантскому цветному водовороту, готовому поглотить все, что попадется на пути. Люк качнулся и шагнул вперед, скрываясь в мерцающем фонтане искр.

Кэрен сидела на песке, не в силах поверить своим глазам. Реальность на миг пошатнулась, дрогнула, перевернулась с ног на голову и так и замерла, оставляя девочку в озадаченности смотреть на песок и камни перед собой. Она могла поспорить — поклясться своими снами, — что только что видела, как пес исчез. Словно растворился в воздухе…

«Нет! Такое просто невозможно! Этого не может быть!..»

Девочка резко вскочила и подбежала к тому месту, где несколько секунд назад стоял Люк.

Черный, словно выжженный на песке, знак выглядел таинственно и мрачно. Это был та самая восьмерка с веткой дерева, что и на конверте.

— Нет, ну кто-нибудь может объяснить мне, что это было?! — Кэрен отказывалась верить в происходящее.

«А ты попробуй сделать тоже самое, тогда сама все и поймешь, — услышала девочка тихий голос своего любопытства. — «Давай, чего ты медлишь?..»

— Ну… Ладно, — тихо проговорила она. — По крайней мере, второго такого шанса у меня точно не будет…

Чувствуя себя ученым, стоящим на пороге великого открытия, девочка присела чуть поодаль и стала старательно выводить пальцем на песке знакомый знак.

— Ну, вот и все… Что теперь? — разочарованно спросила Кэрен у самой себя, когда рисунок был закончен. — Что-то ничего не происходит…

Она хотела было уже стереть символ, когда почувствовала легкое головокружение, которое начинало усиливаться. На мгновение мир покачнулся и плавно поехал куда-то в бок, постепенно наращивая скорость. Девочку начинало пугать это состояние: все завертелось вокруг нее, подобно головокружительной карусели. Море, высокий скалистый берег, пляж, — они плясали хороводом, в центре которого стояла девочка, схватившись руками за голову.

— Что происходит?! — крикнула она, уже ничего не видя вокруг себя: все слилось в единое размытое пятно. Кэрен зажмурилась. Ее начинало утягивать в какую-то бездонную мутную пустоту. Твердой опоры под ногами не чувствовалось, в лицо дули потоки ледяного ветра, вой которого заглушал все прочие звуки.

— Мамочки! — взвизгнула она и закрыла уши, продолжая кричать что-то неразборчивое. Голос тонул в накатившем вое.

Кэрен не знала, что делать: все мысли заполнил холодный липкий страх. Ей безумно хотелось выбраться из это бездны, уйти, сбежать, но она не имела ни малейшего представления, как это сделать.

— Я сплю! Я сплю! Это только лишь во сне. Я сплю!.. — твердила она самой себе, желая, чтобы происходящий вокруг ужас поскорее закончился.

Внезапно Кэрен почувствовала мощный удар в спину. Казалось, ее с силой ударили о бетонную стену. От боли потемнело в глазах, наверно еще секунд тридцать она не могла сообразить, где находится, и что случилось.

«Доигралась!» — мелькнула в голове мысль.

— Кэрен?.. — вдруг удивленно воскликнул кто-то. — Кэрен! Ты меня слышишь?! — голос звенел над головой, эхом отдаваясь в ушах — Очнись! Кэрен!

Девочка с трудом приоткрыла глаза и увидела прямо перед собой лицо незнакомого парня лет шестнадцати, со светлыми волосами и… голубыми, нет, даже синими, глазами. Его глаза почему-то показались Кэрен знакомыми: она точно видела их раньше.

— Кэрен!!! — кричал парень. — Ты меня слышишь?!

— Где я? — чувствуя, как сознание уносит куда-то вдаль, хриплым голосом спросила девочка. Перед глазами двоилось.

— Ты?.. — донесся до девочки чуть озадаченный голос. — Ты в Долине надежды…

— Что?! — Кэрен попробовала сесть, но тело тут же отозвалось болью. — Где я?!

— В Долине надежды, — теперь почему-то улыбаясь, повторил парень и присел рядом. — Хотя, не факт, что тебя не могло занести еще куда-нибудь. Портал — штукенция непредсказуемая. Особенно, если не знать, как ей пользоваться.

— Ты, это, серьезно, что ли?.. — подозрительно поинтересовалась Кэрен, искоса глядя на светловолосого парня, смотревшего на нее лучистыми темно-синими глазами. — Мне послышалось, или ты действительно… — она запнулась. Нет, ей на самом деле не послышалось. Просто все вдруг показалось таким неправильным, невозможным. И это пугало. Словно реальность вдруг встала с ног на голову, поселив в мыслях смятение.

— На полном серьезе, — качнув головой, подтвердил незнакомец. — Только, давай договоримся, больше без фокусов. Если бы ты видела, как эффектно шлепнулась на землю!.. Я за тебя сильно перепугался.

— Перепугался… — словно во сне эхом отозвалась Кэрен. Взгляд парня — этот блестящий сапфировый взгляд заворожил ее, казалось, проникая в самую душу. Он смотрел не нее с прямой и ясной простотой, которая — вдруг поняла Кэрен — очень нравилась ей. И еще… он казался девочке каким-то близким, похожим, родным. Словно она уже где-то встречалась с ним раньше, словно уже где-то увидела… и полюбила этот взгляд.

— Сама за себя перепугалась, — Кэрен вздрогнула, пытаясь отогнать наваждение, и отвела взгляд в сторону. и торопливо поднялась на ноги, неуклюже отряхивая и одергивая одежду. — Как это я так умудрилась?

— Сам хотел бы знать. Обычно портал Знаком надежды открыть получается только у жителей Долины.

Он выглядел не на шутку озадаченным.

— Знаком… Жители кого?

— Не «кого», а «чего», — поправил парень. — Долина надежды, планета Этрион. Ну, понимаешь?

— Понимаю… Понимаю, что ничего не понимаю. Объясни по все по порядку.

Она убрала со лба прядку рыжих волос.

— Может, хотя бы познакомимся для начала? — вопрос прозвучал немного обиженно. — Впрочем, — парень лукаво подмигнул ей и улыбнулся. — Ты меня и так уже знаешь.

Он выпрямился и, шутливо гордо задрав подборок, продекламировал:

— Люциан Оливер Ландер к вашим услугам, прекрасная дама. Позволишь? — он встал и протянул Кэрен руку.

Девочка машинально оперлась на нее, поднимаясь на ноги. Ощущение реальности происходящего снова ощутимо пошатнулось, когда до нее наконец дошло, какая навязчивая мысль не давала ей покоя, что тревожило и словно грызло изнутри. Логическая параллель выстроилась.

— Я?.. — почему-то стесняясь смотреть на парня, неуверенно начала она, все еще пытаясь уговорить себя, что собственная догадка, только что пришедшая ей в голову, глупа и абсурдна, и просто не поддается никаким объяснениям. — Я знаю собаку по имени Люк. Он… он по дикому пляжу часто бродит. И еще… — Кэрен снова запнулась, пытаясь подобрать слова. Да и как можно было сформулировать в слова все, что творилось у нее в душе. Ту радость и счастье от того, что ее — ЕЕ — Люк, которого она сумела полюбить всем сердцем и душой, оказался вполне реальным человеком. Страх, что он может оказаться на самом деле совершенно другим, не таким, каким она его представляла. Стыд за странную встречу, за свою неловкость, за эти подозрительно-недоумевающие взгляды.

Кажется Люк уловил настроения девочки, потому что неожиданно смутился и потупил взгляд.

— В общем… Короче, это я, — пожал плечами он. Потом вдруг вздрогнул и оживился. — А вообще за сообразительность тебе полагается приз.

Парень наклонился и, сорвав красный цветок, протянул его девочке. В сияющем взгляде — чуть виноватом и смущенном — еще сквозила неловкость, успешно скрываемая очаровательной улыбкой.

— Но… как так может быть? — наконец решилась на вопрос Кэрен. — Ты… Ты оборотень?..

Спросила и почувствовала, что покраснела до шей. Ужас, как же ее слова наверное смешно звучало со стороны.

— Ну зачем же сразу в крайности? — Люк улыбнулся. — Может я просто мастер перевоплощений… А вообще… лучше погляди, в каком прекрасном месте ты оказалась!..

Девочка начала с интересом осматриваться вокруг.

Высокий холм, на котором они находились, был по-видимому, самой высокой точкой Долины, не считая обрывистых горных хребтов, чьи вершины оказались настолько далеки, что их нельзя было различить.

Впереди, куда хватало взгляда, зеленой полосой расстилались высокие леса с незнакомыми деревьями. Они широким полукругом огибали искрящееся сине-зеленое озеро, своим размахом напоминавшее скорее море.

— Ничего необычного не замечаешь? — спросил Люк.

Кэрен еще раз оглядело все вокруг.

Над Долиной струилось какое-то загадочное свечение, похожее на мягкий свет солнца.

Девочка подняла голову кверху, желая насладиться нежной синевой неба, но увидела над собой только что-то мутно-коричневое, без четких контуров.

— Мы под землей, — спокойно сказал парень, проследив за ее взглядом.

— А… Этот свет… — не в силах выплеснуть свое удивление в словах, девочка провела рукой над освещенной Долиной.

— Черпаем свет из другого мира.

Казалось, Люку не терпится что-то рассказать.

— Это… Это… целое подземное царство!.. — восхищалась Кэрен. — Удивительно! Я никогда прежде не… — она так и не успела договорить.

— Люциан? — перебил чей-то довольно резкий голос.

Парень подскочил от неожиданности.

— Кто здесь? — крикнул он куда-то в заросли кустарника.

— Мы же договорились встретиться в час у Зеленого холма. Ты что, забыл? — голос звучал где-то совсем близко, однако, его обладателя нигде не было видно.

— А, Кит, это ты, — более спокойно произнес Люк.

— Кстати, с кем ты там разговаривал?

— Тут… ты не поверишь! — начал парень, но не успел договорить.

Из-за густых зарослей кустарника позади него появилась девушка.

Тонкая высокая фигура, изящная и гибкая, как у кошки; пышные светлые волосы, отливающие золотом, спадают почти до середины талии; дерзкий, уверенный в себе взгляд невероятно красивых, зеленых, как бутылочное стекло, глаз — все это делало незнакомку похожей на ослепительную фото-модель. Тонкие розовые губки с чуть приподнятыми кверху уголками образовывали ироничную и чуть кокетливую улыбку — девушка знала, что она красивая, и нисколько не стеснялась показывать это, передвигаясь плавно и грациозно, словно хищная кошка.

Почему-то Кэрен сразу поймала себя на мысли, что известный стереотип о блодинках не может отнестись незнакомке ни при каком желании. Весь ее вид говорил, что этой умной, хитрой и дерзкой девушке лучше не переходить дорогу.

— Не поверю во… — хотела спросить девушка, но заметила, стоявшую поодаль Кэрен, и буквально побагровела от злости. Ее глаза насыщенного зеленого цвета смотрели холодно, с легким оттенком раздражения, а резкая линия бровей только подчеркивала этот взгляд.

— Люциан! Уже гостей начинаешь в Долину водить?! Кто это такая?!

— Как люблю, когда ты неожиданно подкрадываешься сзади, — улыбнулся Люк.

— Перестань! — отрезала девушка. — Кто это, можешь сказать?

— Кажется, я не во время, — смутилась Кэрен, с опаской поглядывая на нее.

— Какая редкая сообразительность!

— Кит, хватит! — крикнул Люк. — Не устраивай концерт. Кэрен, не обращай внимания на мою сестру — Китнисс малость несдержанная, — он схватил девушку за руку и оттащил в сторону.

— Отпусти!.. — угрожающе шипела Кит. — И объясни мне все нормально. Зачем ты ЕЕ сюда притащил?

— Я тебе все расскажу, только сначала успокойся, — Люк отпустил сестру.

— Все секреты уже успел разболтать, говорливая натура?

— Ки-и-т, — напомнил Люк, и девушка замолчала.

— Я — само спокойствие, — тихо сказала она, поблескивая зелеными, как у кошки глазами.

— Помнишь историю Долины?

— Конечно. Но при чем тут Долина? — девушка явно не ожидала такого вопроса.

— Да при том, — перебил Люк. — Помнишь — «…Однажды случится чудо, и в наш мир явится избранный, который вернет жителям Долины надежды янтарное солнце над головой…» Ведь так?

— Так написано в книге Мира. Но это никак не объясняет присутствие здесь этой девчонки.

Люк посмотрел на сестру так, будто она сказала какую-то ужасную глупость.

— Уж не хочешь ли ты мне сказать, что… — казалось Китнисс лопнет от разрывавшего ее смеха. — Ты думаешь, что это ОНА?! Не смеши!..

— Ты уже смеешься, — угрюмо буркнул Люк.

— Это… Нет, это просто что-то! Люциан…

— Что-то, да?! А, может, вспомнишь еще пару строчек из Книги: «Он явится, как всеобщее спасенье, как солнечный луч в непросветной тьме…» Кэрен — переводится, как «луч света».

Кит в мгновение посерьезнела.

— Ладно, посмеялись и хватит.

— Значит, не веришь? — рассердился Люк.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Хорошо! Я тебе докажу, — парень подбежал к Кэрен. — Сделай то же самое, что и на пляже.

— Зачем? — удивилась девочка, вспомнив ощущения от полета и удар в спину.

— Просто открой портал, но не лезь в него, — сказал Люк. — Давай.

— Ну, ладно.

Кэрен отошла в сторону и начала старательно чертить на земле веткой знак в виде восьмерки. Когда она закончила, знак в мгновение вспыхнул, воздух над ним заискрился и начал переливаться.

Девочка отошла в сторону.

— Надо же, у меня во второй раз получилось, — она посмотрела на свои руки. — Я это сделала!..

Люк победоносно посмотрел на замершую в недоумении сестру.

— Теперь чего скажешь?

— Этого не может быть, — выдохнула Кит. — Не может быть по определению.

— Поверила?

Девушка встрепенулась.

— Все равно. Если девчонка открыла портал — не признак того, что она — избранная, — невозмутимо сказала Кит, но по выражению ее лица было понятно, что девушка потрясена.

— У «девчонки» имя есть, — заметил Люк.

— Я в курсе, — холодно отозвалась Кит и, пытаясь улыбаться, обратилась к Кэрен:

— Китнисс… Рада познакомиться.

Девочка вздрогнула, словно боясь, что Кит сейчас ее укусит. Холодный блеск в ее кошачьих глазах не внушал доверия.

— Кэрен… — промямлила она в ответ.

Услышав ее имя, Кит скривилась, словно проглотила лимон, но промолчала.

— По-моему, она не очень-то рада нашему знакомству, — прошептала Кэрен стоявшему рядом с ней Люку. — Китнисс какая-то сердитая.

— Она всегда такая, — нарочно громко сказал парень. — И это ей, кстати, крайне не идет, — он замолчал, ожидая реакции Кит, но девушка не обратила на его высказывание никакого внимания. Она вообще делали вид, что не слышит их разговор.

— И… — продолжил Люк. — Называй ее просто Кит. А то Китнисс — как-то слишко официально.

— А ты называй моего братца Люк-злюк. Ему идет.

Парень сердито посмотрел на сестру — вечно ей нужно вставить свои комментарии.

— Китнисс! — рявкнул он. — Хватит, ведешь себя, как маленький ребенок!

— Зато ты, смотрю, взрослый. Привел непонятно кого в Долину, не понимая, что ставишь под угрозу всех нас!

— Да послушай же ты! Эта девушка оказалась здесь неслучайно.

— Ладно, допустим. Но что дальше-то?!

— Ну, просто так я этого не оставлю, — отрезал Люк. — Отведем ее к дяде.

— Что?! — лицо Китнисс покраснело от злости. — Ты с ума сошел?! Эту?! К нам в Башню?! Ты!..

Тут к разговору подключилась Кэрен:

— А что, если я вдруг захочу вернуться домой?

Девочке стало неприятно: почему кто-то вздумал решать, что ей делать и кем быть.

— «Пойдем, я тебе говорю! — Нет! Все равно ничего не докажешь. — Да она на девяносто девять процентов та, кто нам нужен!» — эхом отдавались у Кэрен в голове возгласы почти поссорившихся брата с сестрой.

Люк посмотрел на девочку, словно на мгновение забыл о ее существовании.

— Ты хочешь домой?!.

Возглас казался настолько неподдельно удивленным, что, повинуясь какому-то неожиданному порыву, Кэрен вдруг ляпнула:

— Нет, конечно. Просто спросила.

— Когда она вернется домой, то при первой же возможности расскажет всем о Долине, — шипела Китнисс. — Не могу понять, зачем ты притащил эту девицу сюда?

— Кит, перестань уже!.. Лучше помолчи для разнообразия.

— Я никому ничего не скажу, — пообещала Кэрен. — Честное слово.

И мысленно добавила: «Просто никто не поверит — другая планета, порталы, оборотни… Не хочу, чтобы меня считали сумасшедшей.»

— Я, собственно, про Долину ничего и не знаю. Вы объясните мне, что к чему? А то у меня в голове вся информация перемешалась, — спросила девочка.

— Естественно, — ответил Люк. — На каждый вопрос должен существовать ответ…

У Кэрен голова шла кругом. И это объяснялось не только ее экстремальным полетом меж мирами, — на девочку свалилось столько непонятной информации, что она попросту не знала, что делать дальше.

«Планета Этрион? Это вообще в какой галактике? И что это за место — Долина надежды? — вертелся в голове нескончаемый поток вопросов. — А свет из другого мира? Или про какого избранного говорили Люк и Китнисс?»

Кэрен украдкой поглядывала на мутно-коричневую пустоту, нависшую над их головами, будто именно она могла помочь девочке в поисках ответов на накопившиеся вопросы.

«И… Вот, чуть не забыла!.. — мысленно разговаривала Кэрен сама с собой. — Самый простой вопрос — куда мы идем?»

Честно говоря, пока они втроем спускались с холма, Кэрен настолько погрузилась в свои мысли, что практически не замечала, что происходит вокруг. Разговоров ей слушать не хотелось — девочка все равно мало что в них понимала. Новые знакомые еще спорили между собой, цитирую какую-то «книгу Мира», проскальзывали выражения «Кристаллы жизни» и «Столкновение миров все равно было неизбежно»…

А, вот, в том, что творилось в ее мыслях, стоило разобраться.

Однако, легко сказать «разобраться». Отдельные частички какой-то одной большой истории никак не хотели складываться в единую логическую цепочку.

Чтобы хоть немного отвлечься от своих навязчивых мыслей, Кэрен начала внимательно осматривать все вокруг.

Высокий крутой холм с плоской вершиной, откуда девочка впервые увидела Долину надежды, оказался даже выше, чем предполагала Кэрен. И Зеленым он был прозван очень кстати: на нем умудрялись расти обширные заросли колючих кустов, постоянно цеплявшихся за одежду, пестрые цветы, разные травы, которые нежно щекотали ноги хвостиками-метелками.

Каждое растение хотелось рассмотреть поближе: настолько они были необычные. Здесь росли и причудливых изогнутых форм бело-голубые вьюнки, и кустистые растения с листьями, напоминающими земной папоротник, в центре которых на тонкой ножке поднимались изящные красный бутоны. Кэрен даже встретился цветок, переливавшийся всеми цветами радуги.

Прохладные потоки ветра приятно обдували со всех сторон и то взмывали вверх, то снова устремлялись вдаль, раскачивая золотисто-зеленое море цветов и принося с собой их чудесные запахи. Бурный поток мыслей превратился в спокойное течение и стал уносить куда-то в неизведанные дали. Девочке очень хотелось постоять на месте, закрыв глаза и наслаждаясь легкой цветочной свежестью.

Но чей-то тихий голос заставил ее насторожиться.

— Лю-ю-к, — не поворачивая головы, тихо позвала девушка, нервно кусая ноготь и задумчиво глядя вдаль сосредоточенно-напряженным взглядом.

Парень обернулся — сначала неохотно, явно предугадывая намечающееся повторение предыдущей дискуссии, но заметил встревоженное выражение лица сестры и спросил возволнованно:

— Что-то случилось?

Кит поманила его пальцем к себе, одновременно ускоряя шаг, и принялась что-то оживленно шептать брату на ухо, временами искоса поглядывая в сторону Кэрен. Договорив до конца, посмотрела на него вопросительно, словно ожидая согласия. На лице играла самодовольная улыбка.

Но Люк только улыбнулся — светло и солнечно, как умел только он один.

— У этой версии слишком много неточностей. Ты не можешь…

— Посмотрим, что ты заявишь Совету, Люциан, когда все узнают, что ты притащил к нам в Долину непонятно кого!.. — в интонациях девушки слышалось разочарование вперемешку со злостью. Улыбка в мгновение растаяла, будто ее и не было, остался лишь хищный, кошачий блеск зеленых глаз. — Она, — голос понизился до яростного шепота, — Она может быть ОДНОЙ ИЗ НИХ!..

Люк хмыкнул.

— Кэрен — не одна из них, — многозначительно заявил он. — И вообще: давай закроем эту тему. Тем более то, что она сделала с порталом, если ты не помнишь…

— Ну, во-первых, я ВСЕ помню, — шикнула Кит, яростно сверкая глазами. — А, что касается этой нелепой случайности с порталом, так она еще ничего не объясняет.

— Если судить строго, то твоя теория тоже слабовата, — парировал Люк.

— Моя, значит, да?! — начинала злиться девушка.

На всякий случай Кэрен отошла подальше — рядом с Китнисс она чувствовала себя как в одной клетке с разъяренным тигром.

— Да. Твоя, — неожиданно весело ответил Люк, словно не замечая свою покрасневшую от ярости сестру. Он, прищурившись, смотрел на лес, стараясь различить что-то за его плотной зеленой стеной.

Становилось жарче. Прохладный ветер, свободно гулявший на вершине, стал дуть реже и слабее, а вскоре и вовсе утих. Тропинка, ведущая путников к подножию холма, свернула влево, открывая взору лесистую зеленую равнину, окаймленную с трех сторон широким полукругом высоких отвесных скал, и вошла в лес.

— Почти пришли, — сказал Люк, не отрывая взгляда от вершин деревьев вдали.

— Куда? — поинтересовалась Кэрен.

— Главный наблюдательный пункт при Южной Сторожевой башне, — весело отбарабанил парень. — Ну, и по совместительству наш дом. Ну, мой, Китнисс и Даниэля — нашего дяди.

— И еще полусотни таких же, как мы, — недовольно хмыкнула Кит, нее поворачивая головы и будто еще больше ускоряя шаг.

— Главный наблюдательный… Что?.. При чем?..

Люк улыбнулся и повторил все сказанное заново.

— Поражаюсь твоей способностью все понятно и доходчиво объяснять, — оставив напрасные попытки в чем-либо разобраться, устало произнесла Кэрен.

— Просто дядя расскажет тебе это в сто раз интереснее. И зачем заранее портить тебе впечатление от истории? — улыбаясь, сказал Люк. — Ладно, потерпи еще немного. Мы почти у цели. Через две минуты будем на месте.

Тропинка вилась змейкой среди толстых светлых стволов высоких незнакомых деревьев, временами теряясь из виду, петляя в зеленых зарослях кустарника. Слабый ветерок плавно скользил по лесу. От его нежных прикосновений шелестели листья, тонкие ветви деревьев тихонько подрагивали.

Лес был полон различных звуков. Сотни птичьих голосов, затаившихся среди густой кроны высоких деревьев, пели какую-то странную переливающуюся песню, непонятную, но одновременно необычную и интересную.

Из зарослей зелено-красных растений, отдаленно похожих на папоротник, раздавалось резкое отрывистое стрекотание. В чаще слышался частый глухой стук, будто кто-то стучал палкой по пустому бревну.

Тихий шелест листьев, голоса разных животных и птиц, сменяющие друг друга, вместе сливались в какую-то таинственную лесную музыку, которую все хотелось и хотелось слушать.

Кэрен шла по узкой тропинке вслед за Люком (Кит вообще была впереди них шагов на двадцать) и постоянно оглядывала по сторонам, будто стараясь запомнить все вокруг до мельчайших подробностей.

Под тенью высоких деревьев с густой листвой, пропускающей к земле очень мало света, лес выглядел необычно, красиво и загадочно.

— Ну как тебе?.. — спросил Люк, оборачиваясь к девочке. — Красиво?

— Конечно! — закивала Кэрен. — Очень… — она замолчала и снова оглядела все вокруг. — У нас на Земле леса тоже очень красивые. Жаль только, я в городе постоянно живу, а там такой красоты, к сожалению, нет.

Люк загадочно улыбнулся.

— Ну… Тогда, думаю, наш город тебе понравится.

— Какой город? — удивилась Кэрен.

— Вэрдель. Отсюда до него, конечно, неблизко, но… — парень не успел закончить фразу, когда где-то впереди раздался громкий раздраженный голос Кит.

— Люциан! Ну ты где там застрял?!

— Да идем мы, идем, — тихо пробурчал Люк себе под нос. — Вечно она все торопится куда-то… — он посмотрел в ту сторону, откуда донесся крик Кит. — Пойдем, — переменившимся тоном сказал парень и улыбнулся. — А то она там «заждалась» уже.

Люк уже сделал шаг вперед по тропе, но вдруг резко остановился, будто вспомнил, что забыл сделать что-то важное.

Кэрен вопросительно посмотрела на него.

— Что-то случилось?

Парень посмотрел вдаль, где за деревьями виднелась залитая ярким светом поляна с растущими на ней большими цветами.

— Да… нет. Ничего, — на его лице отразилось какое-то странное, застенчивое сомнение и нерешительность, как будто он еще сам не знал, правильно ли поступит в следующую минуту.

— Э… Подожди, пожалуйста… минутку. Я сейчас, — запинаясь, пробормотал Люк. — У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Постой пока здесь… Только не подглядывай. Договорились?

Девочка утвердительно кивнула в ответ.

— Я мигом! — крикнул Люк, убегая в чащу леса. — Только никуда не уходи!..

Кэрен удивленно проводила его взглядом, не понимая, что же вдруг произошло.

Девочка стала ждать возвращения Люка. Сначала она просто прохаживалась взад-вперед по тропинке, рассматривая причудливые растения и деревья с совершенно гладкими белыми стволами, но вскоре начала уже всерьез беспокоиться, где он так долго пропадает.

«Пойти поискать его? — думала Кэрен, с беспокойством поглядывая в ту сторону, куда ушел парень. — Хотя… он просил оставаться тут. Тогда может крикнуть?..»

Кэрен уже хотела было позвать Люка, но вдруг услышала поблизости чей-то приглушенный шепот.

— Ты думаешь, все прямо так и получится? — спрашивал у кого-то грубый хрипловатый голос. — Вдруг что-то случится? Ты это учла?

— Ха!.. — презрительно усмехнулся второй голос. — В построении замысловатых планов я — мастер! Доверься мне и делай, что говорят.

— Твоя самоуверенность тебя погубит, — сомнительно продолжал первый.

— Джейк! — раздраженно зашипел второй голос, без сомнений принадлежавший девушке. — Не зли меня!..

Кэрен в испуге вжалась в ствол росшего у тропинки дерева, чувствуя, как бешено вдруг забилось сердце. Девочка не сомневалась, что этот разговор вовсе не предназначен для чужих ушей, и, не дожидаясь, пока кто-либо из разговаривавших заметит ее, тихо юркнула в густые заросли кустов и притаилась там.

— Не надо меня злить! — снова повторил женский голос где-то уже совсем близко, и Кэрен невольно вздрогнула.

— Была бы ты поосторожней. Нас ведь и услышать могут. Не думаю, что им очень понравится то, что мы обсуждаем.

— Успокойся. Все сейчас в городе. После вчерашнего, жителям есть чем заняться, кроме как шататься без дела по лесу.

— Ну, если только так, — неуверенно проговорил первый голос. — И… Давай лучше вернемся к обсуждению нашего плана. Что ты там говорила?..

— Проникнуть на место незамеченными не так уж сложно. Главное — управиться за определенное время, — пояснил второй голос. — Если не успеем, — все! Все замыслы развалятся, нас вычислят. Меня, как минимум, вышлют из города и из Долины. Хотя… Я думаю, после провала задания, Рохен меня и из-под земли достанет, чтобы туда же потом и закопать…

Девушка замолчала, давая собеседнику возможность самому додумать все последствия провала их замысла.

— Значит, действовать надо быстро. И не оставлять следов. Ты же знаешь, что случится, когда Ант покинет свое место…

Другой голос тоже утих, и в наступившей тишине Кэрен ясно услышала тихий звук шагов совсем рядом с ней.

— Главное только успеть убраться самим, — добавил хрипловатый голос.

— Насчет этого можешь быть спокоен. У меня и для этого есть особый план. Так что можешь не волноваться.

Разговаривавшие, остановились прямо напротив куста, за которым пряталась Кэрен. Девочка замерла. Она боялась даже пошевелиться, чтобы случайно не выдать себя.

Что обсуждали незнакомцы?.. Их разговор с каждой секундой начинал все больше и больше пугать Кэрен. Было в их замыслах что-то странное, и это явно не сулило ничего хорошего.

Но кто это говорил?..

Стараясь даже не дышать, Кэрен осторожно, медленно-медленно повернула голову, пытаясь разглядеть говоривших сквозь густые зеленые заросли.

У тропы стояли двое. Высокая стройная фигура в длинном плаще и с накинутым на голову капюшоном, из-под которого виднелись длинные черные волосы.

И еще одна, напоминающая собой какую-то темную незаметную тень с резко выделяющимися на лице сверкающими ярко-желтыми глазами, горевшими каким-то странным, свирепым огнем.

Кэрен вздрогнула. На мгновение ей показалось, что взгляд этих блестящих глаз уставился прямо на нее.

Ей вдруг страшно захотелось убежать, и она уже было начала отползать на четвереньках от куста, чтобы потом скрыться за деревьями и уйти подальше от этого места, как вдруг… раздался резкий хруст ломающейся под ногой ветки.

— Что это было? — настороженно спросил хриплый голос.

Фигура в плаще резко обернулась на звук.

Кэрен замерла. В этот момент ей казалось, что все застыло вместе с ней, и наступила тишина, прерываемая лишь ритмичным «тук, тук, тук…» Сердце билось с такой силой, что, казалось, его стук разносится по всему лесу.

Девочка почувствовала, как холодеют и потеют ладони. Каждая секунда для нее превратилась в вечность. В вечность жуткого страха, что ее вот-вот заметят…

Фигура в плаще пристально взглядывалась в чащу, стараясь уловить хоть малейшее движение среди зеленых зарослей.

Но все было спокойным.

— Показалось, — тихо сказала она. — Хотя лучше все-таки быть более острожными… Пойдем! Мы не должны терять время.

Обе темные фигуры скользнули в заросли и бесшумно растворились в чаще леса, как будто их и не было.

Еще несколько минут после этого Кэрен не могла прийти в себя и как следует успокоиться. В чувства ее привел знакомый голос:

— Привет, а ты чего ТУТ сидишь? — удивленно спросил Люк.

Тут только девочка сообразила, что до сих пор сидит на земле под кустом.

— Что-то случилось? — на этот раз голос парня звучал обеспокоенно.

— Нет-нет, все нормально, — вставая, ответила Кэрен, хотя при этих словах все внутри у нее сжалось от страха.

Первой мыслью девочки было рассказать Люку об услышанном разговоре, но вместо этого она вдруг выпалила:

— Ты где так долго ходил? Я тебя тут наверно полчаса уже жду!..

Люк смущенно отвел глаза и протянул Кэрен букет красивых цветов с большими огненно-красными бутонами.

Девочка заулыбалась. Ей никогда раньше не дарили цветов, но получать их, оказывается, так приятно. Кэрен почувствовала, как ее начинает охватывать какое-то теплое нежное чувство, и становилось так хорошо, что она не могла не улыбаться.

— Слушай, Люк… — в мысли снова влезло навязчивое воспоминание о подслушанном разговоре, и на этот раз девочка точно решила им поделиться. — Тут… такое дело…

Парень внимательно посмотрел на нее.

— Что-то случилось? — второй раз спросил он. — Ты говори, если что…

— Ну… — Кэрен замялась, думая, рассказать все-таки, или нет.

«Может мне это показалось? И ничего не было?.. Никакого разговора… — мысленно разговаривала она сама с собой. — Или рассказать все Люку?… Хотя… я еще ничего толком не знаю о его мире. Может приняла обычный разговор за обсуждение каких-то замыслов и начала раздувать из мухи слона?.. А ведь и в самом деле может такое быть. Нет. Я лучше пока промолчу. Не хочу казаться через чур подозрительной и пугливой».

— Что-то случилось? — опять произнес Люк.

Кэрен улыбнулась.

— Нет-нет. Что ты. Просто… Очень красивые цветы. Спасибо.

Лицо парня озарила улыбка.

— Рад, что тебе понравилось. Я… Я старался, собирал их и, кажется, слишком увлекся. Извини, что оставил тебе здесь одну так надолго.

Он посмотрел на Кэрен каким-то нежным, ласковым взглядом, каким на нее еще никогда никто не смотрел.

— Ладно, пойдем, — оживился Люк. — Если не поторопимся, Кит нас живьем съест.

Они поспешили вперед по узкой извилистой тропинке, догоняя Китнисс. Ничего вокруг не изменилось: все тот же живописный лес с его загадочной музыкой, шум деревьев и мягкий таинственный полумрак затаившихся в зарослях теней.

Но теперь все это не занимало мыслей Кэрен — странный подслушанный разговор почему-то все не выходил из головы.

Китнисс ждала их возле тропинки довольно далеко впереди.

— Нет, ну сколько можно?! Где вы ходите?! — накинулась девушка на брата, когда они с Кэрен показались у тропы. — Мне что вас, три года ждать надо?!

— Ну, ты же ждала нас здесь добровольно. Могла уйти, если б захотела, — заметил Люк.

Девушка фыркнула.

— В прошлый раз, когда я оставила тебя одного, ты притащил в Долину вот ЭТО. — Она махнула рукой в сторону Кэрен.

Люк всплеснул руками.

— Опять-двадцать-пять! Разговор о том же… Ты снова начинаешь, да?

— Так точно! — хихикнула Кит. — Кстати, — в ее глазах вдруг блеснул хитрый огонек, — очень симпатичные цветочки!.. Сам собирал?

Люк взглянул на Кэрен, которая держала в руках красный букет.

— Помолчала бы ты, Кит… Для разнообразия, — буркнул он в ответ. — Пойдем уже. А то, смотрю, нас опять в разговоры понесло.

Он как-то резко замолчал и отвернулся, собираясь уже было сделать шаг, но Китнисс резким движением отдернула его назад.

— Не думаю, что надо, — предупреждающе проговорила она и показала на ствол растущего возле тропы дерева.

Люк удивленно смотрел на сестру.

— Ведь граница защитного Круга не здесь.

Кит отрицательно покачала головой.

— Раньше была не здесь. Круг расширили, чтобы, так сказать, укрепить его силу. Ну… на всякий случай. Сейчас ведь не понятно что в городе творится. А ведь Главный Портал — это…

— Все, что у нас есть, — закончил Люк.

— Вот именно.

— А почему тогда я ничего не знал об изменениях в Круге? — возмутился парень.

— Да потому что не надо пропускать собрания Совета.

— У меня были на то причины.

Китнисс недовольно фыркнула.

— «Были причины».

— А вы о чем? — робко поинтересовалась Кэрен.

— Ну ты, прям, как всегда вовремя!.. — воскликнула Кит. — Между прочим, Защитный Круг как раз от таких, как ты делали.

Кэрен продолжала непонимающе смотреть на девушку.

— Люк, о чем она?

— Защитный Круг… Ну… это что-то вроде невидимого защитного барьера для охраны города и особенно Сторожевой Башни, — пояснил парень.

— Защитный Круг…

— Из Этрионского Стекла, — добавила Китнисс. — Если кто-то попытается проникнуть в город или к Главному Порталу и наткнется на наш чудесный Защитный барьер… — то все! Был и… уже нет.

— В смысле? — испугалась Кэрен.

— В прямом. Это своего рода ловушка. Вроде специально созданного портала. Затягивает в другое измерение.

— М-м-мило, — испуганно произнесла Кэрен.

Китнисс хищно улыбнулась, довольная впечатлением от рассказа.

— А вы сами-то как через него проходите?

Люк показал рукой на ствол дерева, на светлой коре которого был крупно вырезан Знак в виде восьмерки, как бы запутавшийся в зеленой ветке дерева.

— По нему мы определяем границу Круга, — объяснил он. — А дальше дело техники.

— Люциан, Она не может видеть наш Знак, — шепнула Кит. — а уж тем более пользоваться им. Видеть и использовать Знак Надежды могут только жители Долины. И очень хорошо. Отличная защита от посторонних.

Девушка многозначительно посмотрела на Кэрен своими по-кошачьи зелеными глазами.

Девочка перевела взгляд на ствол дерева.

— Может это и странно, — пожав плечами, сказала она. — Но я тоже вижу Знак.

— А Кэрен, между прочим, уже открывала Знаком Надежды портал, — добавил Люк. — Ты что, забыла?

Китнисс перестала улыбаться и смерила его холодным презрительным взглядом.

— А я, кажется, уже говорила, что ВСЕ помню.

Она обернулась к Кэрен и снова ехидно улыбнулась.

— Ну ладно!.. Раз Она у нас такая особенная, может, попробует самостоятельно снять заклинание с Круга? На время? Чтобы мы успели пройти.

Китнисс смерила ее надменным взглядом.

— Кит, ты с ума сошла! — зло прошипел Люк, хватая сестру за руку. — Скажи честно, ты ее убить, что ли, желаешь?

— Честно? — спросила девушка и рассмеялась. — Ладно, шучу. Не желаю. Просто, Избранный, как ты называешь Эту, смог бы. И запросто.

— Слушайте, я не думаю, что это хорошая идея, — сказала Кэрен, отходя на всякий случай в сторону. — Я понятия не имею, что следует делать…

— Действительно… — хотел возразить Люк, но Китнисс перебила его.

— По ходу дела разберешься, — сказала девушка, толкая Кэрен к Кругу. — Ну… Наверное разберешься.

Она злорадно улыбнулась и обернулась к брату.

— Устроим ей небольшую проверочку. Подержи пока свои цветочки! — Кит выхватила из рук девочки букет и сунула их Люку.

— Мы ждем.

— Говори за себя, — прошипел парень.

— Ладно, — одарив его одним из своих пронзительных взглядов, сказала девушка. — Я жду.

— Способности Избранного даны не для этого… — снова попробовал возразить парень. — Это неправильно…

Кит раздраженно фыркнула.

— Избранный?.. Вот сейчас и узнаем, какой тут «Избранный»… — она обернулась к девочке.

— Напоминаю, что я все-таки продолжаю ждать…

Кэрен несмело сделала шаг вперед. Ей вдруг сделалось не по себе от мысли, что опять придется что-то делать в совершенно незнакомом ей мире.

«Хотя… с порталом же все вышло нормально, — подумала она. — Если не считать того, что приземление оказалось не слишком мягким».

Кэрен попыталась изобразить на лице улыбку.

«Никогда не сомневайся в своих силах», — вдруг вспомнила она слова Надьки, и это придало ей немного уверенности.

Девочка сделала еще шаг и остановилась, смотря точно перед собой.

«С первого взгляда просто пустота. Ничего нет, — думала она, глядя на место, где должна была проходить граница защитного барьера. — Вот только, что случится, если случайно натолкнуться на него… Нет! Лучше даже не думать об этом! А то от таких мыслей еще страшнее становится…»

Кэрен покачнулась и почувствовала холод. Или это просто было ее разыгравшееся воображение?.. Кто знает? Ведь страшно было не на шутку.

«Что делать теперь?» — подумала Кэрен.

Она закрыла глаза и попыталась хоть немного успокоиться, как вдруг среди черной пустоты перед ней непонятно откуда возникло четкое изображение спокойной, гладкой поверхности воды.

Страх вдруг почему-то отошел на второй план, становясь ненавязчивой, почти незаметной серой дымкой, и Кэрен почувствовала, как ее мысли растворяются в каком-то необычайном спокойствии, будто она засыпает. Тишина…

Казалось, мир замер, растворился в каком-то сладком, приятном сне.

«Символ бесконечности жизни… как знак надежды… которая спасет этот мир», — неожиданно прорезал тишину чей-то голос.

Девочка невольно вздрогнула. Она никогда раньше не слышала этот голос, но почему-то он сразу показался ей знакомым.

«Спокойствие воды, пламенные искры огня, сила ветра и бесконечность жизни… Это и есть сущность Кристаллов, — снова произнес голос, растягивая слова в какую-то холодную, величественную песню. — Сущность, заключенная в Знаке Надежды… Используй ее…»

Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Кэрен медленно провела рукой в воздухе, представляя, будто рисует Знак.

Воображение тотчас выдало картинку: тонкие линии медленно и плавно ложатся друг на друга, выстраивая нужную фигуру.

— Луч света… — будто обращаясь к кому-то, тихо произнес Голос.

Его слова прозвучали уже откуда-то издалека.

— Смотри…

Кэрен резко вздрогнула, будто пробудившись от долгого беспокойного сна, и открыла глаза.

Прямо перед ней, на том самом месте, где проходила граница Защитного Круга, теперь возвышалась полупрозрачная, будто ледяная, стена, на блестящей поверхности которой переливалось изображение Знака.

— Вау!.. — восхищенно ахнула Кэрен, любуясь своей работой. — Вы это тоже видите?

Она обернулась.

Лицо Китнисс выражало полнейшее недоумение, смешанное с еле сдерживаемым раздражением.

— Нет. Не видим, — коротко бросила она, все же стараясь держаться спокойно, хотя девочка видела, как неистово сверкают ее зеленые глаза.

— Это все — твое воображение.

Люк недовольно шикнул на сестру:

— Давай без твоих выходок обойдемся…

— Ты молодец! — сказал он, обращаясь к Кэрен. — Все замечательно!

— Вот именно, что не все, — холодно заметила Кит. — Она еще не завершила ритуал. А, значит, не разомкнула Круг, и, собственно, не выполнила того, что требовалось.

— Ну, вообще-то, Кэрен ничего не стоит завершить ритуал, — сказал Люк.

Девочка вопросительно посмотрела на него.

— Прикоснись ладонью к Знаку, и увидишь, что будет.

— Ну ладно, — согласилась Кэрен, протягивая руку к ледяной стене Защитного Круга.

На этот раз она чувствовала себя более уверенно: маленькая удача с Барьером придала девочке уверенности и хоть немного отогнала навязчивый страх.

Кэрен осторожно коснулась Знака, тотчас заблестевшего ярким огнем под ее пальцами, и увидела, как «ледяная» стена становится прозрачной.

Девочка смотрела, как за ней проявляются очертания высоких деревьев и цветущих кустов, росших вдоль извилистой тропинки. Позади виднелись каменные стены какого-то огромного, величественного строения, очень похожего на старинный замок, подступавший почти вплотную к отвесному горному склону.

Липкий страх, черным пятном въевшийся в мысли, окончательно прошел, и Кэрен увлеченно смотрела на «проявлявшееся» из-за стены Круга изображение, стараясь разглядеть его до мельчайших подробностей.

Но неожиданно девочка почувствовала, как внутри нее начало нарастать какое-то странное, холодное беспокойство.

«Ты же знаешь, что случится, когда Ант покинет свое место…» — почему-то вспомнила Кэрен подслушанный разговор и почувствовала, как при этом воспоминании все внутри нее снова сжалось от страха.

«Значит, надо действовать быстро. И не оставлять следов…»

«Иначе — все!.. Все замыслы развалятся, нас вычислят.»

Фразы отскакивали друг от друга, точны резиновые мячи от стены, путались, сливаясь в единый звон.

— Прекратите!.. — испуганно вскрикнула Кэрен, но шум в голове перекрыл ее крик. — Хватит!

От круговорота повторяющихся слов закружилась голова. В ушах зазвенело, мир поплыл перед глазами. Девочку начало охватывать какое-то странное, необъяснимое чувство, будто она проваливается куда-то вниз.

— Перестаньте! — пронзительно крикнула она и замотала головой. — Все!..

Вдруг взгляд девочки остановился на поблескивавшей при свете границе Защитного барьера.

Сама не понимая, что делает, Кэрен резко выбросила вперед левую руку. Полупрозрачная ледяная стена пошатнулась. Раздался неприятный, режущий слух, громкий треск бьющегося стекла, и девочка увидела, как сотни маленьких, острых осколков дождем летят прямо на нее.

Кэрен испуганно вскрикнула, закрывая лицо руками, как вдруг почувствовала, что неведомая сила поднимает ее в воздух и мощным ударом отбрасывает в сторону…

Это был какой-то непонятный, странный сон, больше похожий на бред.

Кэрен чувствовала, что лежит на чем-то твердом и неудобном, слышала знакомые голоса над головой, отрывистые звуки, обрывки фраз.

Она ощущала какую-то необъяснимую усталость. Мысли были спутаны, и малейшие попытки разобраться в них каждый раз оказывались напрасными. Перед глазами медленно проплывали обрывки воспоминаний: пляж с скалистым берегом, черный, с синими глазами, пес, выжженный на песке знак в виде восьмерки, портал, Люк, Китнисс, подслушанный разговор в чаще, Защитный Круг…

А потом? Что случилось потом?

— Э-эй… Кэрен… Вставай… — вдруг услышала она знакомый голос и почувствовала, как кто-то нежно погладил ее по щеке.

Девочка открыла глаза и увидела лицо Люка.

— Что?.. Что случилось?..

Кэрен осторожно приподнялась на локтях и, щурясь на яркий свет, огляделась.

Она находилась в большой комнате, ярко освещенной огромной, старинной люстрой, висевшей под самым потолком. Рядом с ней на краю темного дивана сидел Люк.

— Ты не перестаешь пугать и удивлять нас одновременно, — сказал он, приветливо улыбаясь.

— Говори всегда за себя! — раздраженно бросила Кит, ходя взад-вперед по комнате — Я не удивлена, я просто шокирована! Что она натворила!..

— Кстати, как ты себя чувствуешь? — спросил Люк, пропустив слова сестры мимо ушей.

— Уже нормально, — отозвалась Кэрен, потирая ладонью лоб. — Что все-таки случилось?

— А это у тебя надо спросить! — снова раздался позади резкий голос Кит. — Это ж надо было такое учудить! Люциан, расскажи-ка этой умелице, что она натворила, — Китнисс остановилась возле дивана. — Нет, ну это вообще!.. У меня просто нет слов!..

— Люк, что случилось? — снова спросила Кэрен. Ей уже порядком надоело задавать этот вопрос.

— Ты!.. Ты пробила Защитный Круг! Просто взяла и… И все!

— Да ты хоть представляешь, как нам влетит от дяди! — воскликнула Кит. — Только сначала ему влетит. От Верховного совета… Люциан, ты хоть понимаешь, что эта девица — просто ходячая катастрофа?!

Девушка снова заметалась по комнате.

Кэрен непонимающе посмотрела в лицо Люку.

— Но как?! Я не могла…

— Оказывается, могла, — сказал парень. — Хотя, это Кит, кстати, заставила тебя… — нарочно громко добавил он.

Девушка резко остановилась.

— Я?! — взвизгнула она. — Кто-то говорил мне, что это девица умеет пользоваться нашим Знаком. Я сказала ей снять заклинание с Круга, чтобы мы могли пройти. Я не думала, что ОНА сотворит такое!!!

— Ну ты же хотела устроить «небольшую проверочку»? — невозмутимо продолжал Люк.

— Да чтобы устроить такое нужна как минимум сила Кристалла!.. А она… — Кит не закончила, потому что вдруг поймала на себе серьезный взгляд брата. — Да нет… Брр… Это невозможно… И вообще, не зли меня! Я и так вся на нервах.

— А как я оказалась здесь? — снова спросила Кэрен, оглядывая круглую, с выстроившимися вдоль стены шкафами, комнату. — И, кстати, где это «здесь»?

— Главный наблюдательный пункт при Южной Сторожевой Башне, — весело отбарабанил парень.

— Ну, с этим, допустим, понятно. А как я попала сюда?

— Тебя Люк притащил, — ответила Китнисс.

Парень нахмурился.

— Когда ты размыкала Круг, ты была какая-то странная, — серьезно сказал он. — Нас как будто не замечала, все время что-то говорила. Ты была словно сама не своя, а потом…

Люк замолчал.

— Что?

— Ты каким-то образом пробила Защитный Барьер, и его высвободившаяся энергия просто отбросила тебя в сторону.

Китнисс хихикнула.

— Ты так эффектно смотрелась летящей в воздухе. Ну… правда, пока не встретила на своем пути дерево.

— Кит! — резко одернул ее Люк. — Хватит! Между прочим, это ты заставила Кэрен размыкать Круг. Помнишь?

— Я-то помню, — уже спокойно ответила девушка, поблескивая зелеными глазами. — И ничего не забуду рассказать дяде. Ведь именно ты притащил к нам в Долину эту ходячую катастрофу. Вот прямо сейчас пойду к нему в библиотеку и все расска…

— Ладно, пошли, — не дожидаясь, пока сестра закончит, согласился Люк. — Я же обещал Кэрен, что дядя Даниэль расскажет ей историю Долины. По-моему, сейчас самое подходящее время.

Парень озорно подмигнул девочке, делая вид, что не замечает свою раскрасневшуюся от злости сестру.

— Пойдем, — сказал Люк, делая шаг к темному, узкому коридору, ведущему из комнаты.

Изнутри дом оказался огромным, с множеством коридоров, растянувшихся внутри бесконечным переплетающимся лабиринтом. На стенах висели старинные светильники из какого-то темного металла. В них зеленовато-желтым огнем горели свечи, и отблески их таинственного и немного пугающего призрачного света плясали на стенах, заставляя тени в страхе шарахаться в стороны.

Полутемные помещения, темно-красное ковровое покрытие под ногами и серые холодные стены — все это делало дом очень похожим на старый заброшенный замок. А холодная и немного пугающая тишина, нависшая над ним, точно облако, только придавала реалистичности этому ощущению.

Они втроем шли уже довольно долго. Наверно, даже слишком долго. Потому что, за время их «путешествия» девочке не раз начинало казаться, что они никогда отсюда не выберутся.

Лестницы сменяли коридоры, коридоры — лестницы. И так повторялось много раз.

«Узнать бы еще, когда мы наконец придем?» — думала Кэрен, озираясь по сторонам и стараясь при этом не свалиться с крутых ступенек.

— Жутковато тут.

Китнисс, шедшая впереди, негромко усмехнулась.

— Весьма… Но можешь не бояться, ты здесь первый и последний раз. Поэтому это не должно тебя тревожить.

— Кит, ну хватит уже, — устало протянул Люк. — На самом деле…

— Братик, не я привела непонятно кого в Долину, не я и виновата, — ехидно улыбаясь, хитрым голоском пропела она.

— «Привел кого-то в Долину», — передразнил Люк. Получилось очень похоже, и Кэрен не удержалась от улыбки.

— Люк-злюк, — недовольно буркнула Кит, отворачиваясь.

— Да, ладно, не обижайся. Я же пошутил.

— Ты последнее время только и делаешь, что шутишь. Причем довольно глупо, — не переставала Китнисс. — Рассказал бы лучше про свое задание. Кстати, как оно прошло?

Люк виновато отвел глаза.

— Эй, я с тобой говорю! Рассказывай… Ты передал письмо Мэреш?

— Ну… я-то послание, конечно, передал, но дело в том, что оно опять оказалось у меня.

Парень задумчиво почесал затылок и извлек из кармана слегка помятый конверт с нарисованным на нем символом в виде восьмерки.

— Молодец! — разочарованно воскликнула Кит. — Провалил задание! Опять!

— Ну, не опять… Я, между прочим, уже который год защищаю Главный портал, и ничего пока при мне не случалось.

— Ха!.. Защищает он Портал! — воскликнула Китнисс. — Самая скучная работа на свете!

— Может быть благодаря ей у нас и есть свет, — заметил Люк, но сестра только отмахнулась от него.

— Допустим. Однако, признай, что с письмом задание ты провалил. И, наверное, как раз из-за этой… — девушка метнула раздраженный взгляд в сторону Кэрен.

— Но, Люк выполнил задание. Я видела, как Мария Николаевна читала это послание. Честное слово, оно ее явно встревожило, — начала оправдываться девочка. — А потом она случайно отдала его мне с остальными бумагами…

— Какими бумагами? — строго спросила Кит.

— С контрольной по истории.

— И…

— Ну-у… В общем… когда я поняла, что по ошибке получила лишнее, то возвращаться было уже поздно, и я не удержала и прочла письмо, — робко бормотала Кэрен, с опаской поглядывая на девушку.

— Ну вот, Люк! — торжествующе воскликнула Кит. — Где гарантия, что Она случайно прочитала письмо. Может это просто прикрытие, и эта девчонка следит за нами, выведывает все тайны?.. А? Как относишься к такому раскладу событий?

Девушка резко развернулась к брату.

— Хватит придумывать чепуху, — на удивление Кит, спокойно сказал он. — Каждый раз одно и тоже. Успокойся, пожалуйста.

Но закипавшая от ярости Кит уже не слушала его и что-то быстро говорила, объясняла и размахивала руками.

Парень устало покачал головой.

— Опять-двадцать-пять! Разговор о том же. Берегите уши, это вам поможет!.. — скороговоркой отбарабанил он. — Мы, собственно, пришли.

Крутые ступеньки лестницы почти упирались в широкую, резную дверь.

— Слышу, — буркнул девушка, берясь за массивную металлическую ручку. — Сейчас вся правда и откроется, — будто пропустив слова брата мимо ушей, тихо прошептала она и толкнула скрипучую дверь.

Похожее на башню помещение, в котором располагалась библиотека, казалось необъятно большим. Высокие стены, полукругом смыкавшиеся вверху, образовывали потолок с вырезанным на нем витиеватым узором в виде солнца. Такой же рисунок украшал и стекла ряда больших овальных окон, из которых в зал проникал приятный бледно-оранжевый свет, бросавший на пол пестрые блики.

С двух сторон от входа прямыми длинными рядами выстроились высокие шкафы, на стенах располагались широкие книжные полки. Над камином в дальнем углу зала висели большие красочные картины.

Книг было множество и они действительно были особенные. В разноцветных переплетах, с бархатными или кожаными обложками, закрытые на массивные замки, с позолоченными буквами на корешках. Различных размеров и толщины они гордо и невозмутимо стояли на своих местах, создавая необычное завораживающее впечатление.

— Ого!.. — само собой вырвалось у Кэрен, с интересом и немалым удивлением рассматривавшей библиотеку.

— Удивляйся, пока можешь, — еле слышно прошипела Китнисс, прикрывая дверь. — Больше у тебя не будет шанса попасть к нам в Долину.

— Что за шум, а драки нет?! — послышался чей-то веселый голос откуда-то из глубины зала. — Ну, в смысле, не почему драки нет, а что за шум?

Раздался громкий хлопок, словно что-то тяжелое свалилось на пол, добродушное ворчание, и через минуту, балансируя с огромной стопкой книг в руках, из-за шкафов появился высокий мужчина в строгом, сером костюме, и с черными, местами с проседью, волосами.

— Это, собственно, и есть наш дядя. Знакомься — Даниэль, — шепнул на ухо Кэрен Люк.

— Что произошло? — спросил мужчина.

— Ну, это только пока никакой драки нет, — словно на слыша вопроса, сказала Кит. — Хотя, если честно, уже намечается.

Она недовольно посмотрела на брата. Кэрен же достался особенно раздраженный взгляд.

— Что на этот раз случилось? Опять с Люком поссорились из-за какой-нибудь мелочи?

Мужчина поставил книги на массивный деревянный стол орехового цвета, стоявший поблизости, и впервые обернулся на присутствующих.

— Ну… Как из-за мелочи… Килограммов сорок, не меньше, — язвительным тоном заметила Китнисс, оборачиваясь к Кэрен.

— Кит, — с укором произнес Люк. — Не смешно.

— Тебе — нет, а мне смешно.

Девушка самодовольно улыбалась.

— Ладно, посмейся пока, — согласился парень. — А нам поговорить надо. В общем, ситуация такая… — начал объяснять он суть происшествия, но его перебила Кит:

— О-о, это надолго, — отмахнулась она. — Пока он сейчас все в красках опишет, уже и вечер настанет.

— Ну и что ты предлагаешь? — недовольно спросил Люк.

— Предлагаю вариант покороче.

Парень изобразил на лице заинтересованность.

— Давай. Говори.

— В общем, мы с ним договорились… — начала Кит и вдруг остановилась на полуслове. — Люк! Хватит.

Кэрен посмотрела на Люка — парень едва сдерживал смех.

— Ты чего это тут развеселился? Я ничего смешного не сказала!..

— Это только пока, — хихикая, выдавил парень. — Я просто вспомнил, как горячо ты возмущалась всю дорогу сюда. Боюсь, сейчас от возмущения просто взорвешься.

— Нет, а что не так? — вспылила девушка. — что мне теперь от счастья прыгать, когда ты ставишь под угрозу все существование Долины?! И так все уши мне с этой Кэрен прожужжал. А сейчас вдруг решил ее в гости пригласить. Решил притащить в Долину?!

Кэрен удивленно смотрела на Кит, недовольству которой, казалось, не будет конца, потом перевела взгляд на Люка.

Улыбавшийся парень побледнел, вся краска в мгновение сошла с его лица.

— Кит, ты… это… что-то путаешь, — запинаясь, пробормотал он, зачем-то шаря рукой по столу, как будто ища что-нибудь, чтобы бросить в сестру. — Я ничего тебе про Кэрен не говорил.

Люк посмотрел на девочку, и из белого сделался ярко-красным.

— Кит, я еще могу терпеть некоторые твои выходки, но это уже слишком! — резко выкрикнул он.

— Да? На себя бы посмотрел. Как к нам в Долину не понятно кого таскать, так это, значит, норма! А я слово скажу — все! Тушите свет!

— Ну, свет, как раз, гасить не надо. Я, знаешь ли, не для этого охраняю Главный Портал.

— А я по-твоему, что делаю? Книжки читаю?

— Кит, не зли меня!.. пожалуйста…

— А то что?

— Попробуешь сразиться с оборотнем?

— Я бы на твоем месте не зазнавалась.

— Довольно! — вмешался Даниэль. — Я смотрю, у вас тут очень весело. Но потакать вашим глупым шалостям я не намерен. А теперь оба успокойтесь и объясните мне все по порядку.

«Объясните все по порядку». Кэрен улыбнулась: она Люку с Кит то же самое твердит.

— Кэрен — тот избранный, про которого написано в Книге Мира, — не дожидаясь, пока Кит что-либо скажет, выпалил Люк.

— Э… — хотел что-то произнести Даниэль, но так и застыл на месте с открытым ртом. — Значит… — он подозрительно и одновременно удивленно смотрел то на Кэрен, то своего племянника.

— Нет, этого просто не может быть. По определению, — наконец сказал он.

— Вот! Хоть один нормальный человек! — вмешалась Китнисс. — Наконец-то…

Девушка встала рядом с Даниэлем и победоносно посмотрела на брата.

— Вот, а ты мне не верил. Слушай, что тебе младшая сестра говорит. А? Люк-злюк.

Парень похоже пропустил ее слова мимо ушей.

— Нет. Ты просто не все знаешь, — продолжал он. — Это не я, как говорит Кит, «тащил Кэрен в Долину»! Она сама — представляешь! — сама открыла портал Знаком Надежды, хотя это могут, как раз, ТОЛЬКО жители Долины. Будь Кэрен кем-то другим, она бы не смогла этого сделать. Но она же смогла!.. — с каким-то восхищением в голосе говорил Люк. — К тому же, ее имя дословно переводится, как «солнечный луч». А в Книге сказано: «Он явится, как всеобщее спасенье, как солнечный луч в непросветной тьме…» Солнечный луч… Это скрытый намек, зацепка. Понимаешь?

— Понимаю, — Даниэль нахмурился. — Понимаю, что ничего не понимаю.

Кэрен опять улыбнулась: все-таки есть в них двоих что-то похожее.

— Говоришь, что нашел избранного? Такими утверждениями не разбрасываются на все стороны. Придется созывать Верховный Совет. Вопрос требует серьезного обсуждения.

— Насчет избранного…

— «Избранные». Да глупости это все! — воскликнула Кит. — Цитируя ту же самую Книгу Мира, можно сказать, что «избранный придет, как всеобщее спасенье…» и так далее и тому подобное. Но!.. Назрел вопрос: спасение от кого? Или от чего? Хуже, чем десять лет назад… — голос девушки едва заметно дрогнул. — По мне, так не бывает такого.

Она посмотрела на присутствующих.

— Вы что, не согласны со мной? Люк? Дядя?

В изумрудных глазах Китнисс блеснуло глубокое удивление, смешанное с ужасом.

— Кит. Мы не не согласны, — мягко поправил Даниэль. По выражению его лица Кэрен поняла, что события, о которых говорила девушка, приятными никак не назовешь. — Просто… Ты же не знаешь, что может произойти.

— Не просто! — неожиданно громко крикнула Кит, стараясь мимоходом смахнуть набежавшие на глаза слезы. — Не просто! Даже, если ты и та, кто нам нужен, — повернулась она к Кэрен. — Все равно, с какого перепуга Мэреш должна была тебя годами искать? Нельзя было прийти пораньше? Лет десять так назад, когда нам тут по-настоящему плохо было?

— Десять лет назад мне еле-еле четыре года было, — осторожно вставила Кэрен.

— А мне пять. И подумай, что я пережила!

Глаза Кит неистово сверкали.

— Ладно, перестань. Кэрен в том уж точно не виновата, — устало проговорил Люк.

— А кто же еще виноват?! — надломившимся от напряжения голосом крикнула девушка.

Кэрен непонимающе смотрела на нее.

— Молчишь, значит… — с какой-то незнакомой, спокойной интонацией в голосе прошептала Китнисс. Она оперлась руками о покрытую лаком неровную поверхность стола и кинула в строну Кэрен пронзительный взгляд из-под растрепанной челки. — И ты молчишь…

Слезы на ее щеках сверкали при свете янтарными искрами.

— Ладно… я учту…

Кит развернулась и вышла из библиотеки, опустив голову и нервно теребя что-то в руках. Пышные золотые волосы, подпрыгнув от резкого движения, снова безжизненно упали на ее вздрагивающие плечи.

Кэрен испуганно следила за девушкой взглядом.

— Кита! — окликнул Люк, но девушка не обратила на него внимания. Только резко и громко хлопнула дверью.

— Она… — начала Кэрен.

— Не обращай внимания, — перебил парень.

— Но, о чем она говорила?

— Да, так… Было дело… — бесцветно проговорил он, отводя взгляд в сторону. — Я, пожалуй, пойду. Мне надо еще с сестрой поговорить.

— Но…

Ища поддержки, Кэрен посмотрела на Даниэля.

Тот сочувственно вздохнул.

— Не обижайся на Китнисс. Ее можно понять, — он шумно закрывал огромную пыльную книгу и поставил обратно на полку.

— Я пойду, наверно, к ним, — тихо сказала девочка, указывая на дверь.

— Да, да, — неопределенно протянул Даниэль. — Они наверно в своей комнате. Это этажом ниже. Вторая дверь… справа по коридору, — пробормотал он, погружаясь в какие-то свои мысли.

Кэрен понимала, что сейчас ему нужно побыть одному. Девочка молча кивнула и направилась в сторону выхода.

Не доходя до двери шагов пять, Кэрен вдруг резко остановилась.

«Может все-таки спросить у Даниэля про историю Долины? — подумала она. — Или… все-таки подождать более подходящего момента?»

Девочка вспомнила слезы на щеках Китнисс.

«Да. Лучше подождать. Тут и без меня, смотрю, проблем хватает. А я со своими вопросами еще лезу».

Кэрен уже взялась за ручку двери, собираясь уходить, но поймала себя на мысли, что если не спросит обо всем сейчас, будет потом долго об этом жалеть.

— А… Люк говорил мне, что… — нерешительно протянула девочка, оборачиваясь к Даниэлю.

Он в задумчивости сидел за столом, разглядывая блестящий золотой кулон на цепочке, и, казалось, совсем не слышал ее слов.

— Я хотела кое-что узнать… — уже громче повторила Кэрен.

Мужчина быстро спрятал цепочку в карман.

— Да. Ты что-то сказала?

В глазах Даниэля читалась грусть и какая-то тяжелая усталость, и девочке на миг показалось, что ему на самом деле сейчас надо побыть одному и терпит он ее лишь из вежливости.

Кэрен почувствовала себя полной эгоисткой.

«Лезу к людям со своими вопросами, когда у них и без меня проблем хватает», — думала она, нервно кусая губы и не решаясь ничего сказать.

— Ты вроде хотела спросить у меня о чем-то, — повторил Даниэль, продолжая пристально смотреть на девочку.

— Люк говорил, что вы расскажете мне историю Долины надежды, — наконец-то решилась сказать она и мысленно добавила: «По крайней мере, надеюсь на это».

— Долины… — повторил Даниэль и вдруг оживился. — Историю Долины. Конечно!..

По-видимому, он был рад отвлечься от своих мыслей.

Мужчина резко встал со стула, при этом чуть не опрокинув его, и бодро зашагал вдоль высоких шкафов, ища глазами какую-то книгу.

— Т-а-а-к. Здесь ее опять нет, — резко останавливаясь напротив одной из полок, сказал он сам себе и раздраженно посмотрел на книжный шкаф, будто это он был виноват в пропаже. — Ладно. Пойду, поищу в хранилище.

Даниэль обернулся к стоящей возле стола Кэрен. — Через минуту вернусь, — пообещал он и скрылся за рядами книжных шкафов, бормоча себе под нос: «Кит с Люком ни за что в жизни нельзя допускать в библиотеку. После них ни одной книги на месте не найдешь».

Кэрен слушала отдаляющиеся шаги.

В библиотеке, хранившей величественное спокойствие, казалось, был слышан любой шорох, и шаги Даниэля еще долго доносились до нее, разносясь по залу гулким эхом.

«Наконец-то мне все расскажут!» — восторженно подумала девочка и по-детски чуть не запрыгала от радости. Но тут же одернула себя.

«Чего это я веду себя, как ребенок? Я же этот… как там… ИЗБРАННЫЙ…»

«Фу, бред какой-то! С чего я вообще это взяла? Хотя…»

Лицо Кэрен озарила улыбка, но секунду спустя она вновь посерьезнела.

«Не. Лучше не надо. А то опять чего-нибудь делать заставят.»

Она вспомнила, как эффектно «вывалилась» из портала и опыт по «размыканию» Защитного Круга.

«Да уж! Чего-то мне не очень нравится «быть избранной». И почему Люк так уверен, что я — та, кто им нужен?.. И для чего, собственно нужен? Может для жертвоприношения! Брр… Что за мрачные pмысли у меня?!»

Кэрен энергично тряхнула головой, и рыжие волосы, подпрыгнув, упали ей на лицо.

«Может, я вообще не хочу быть «избранной»? — вдруг подумала она. — Хоть спросили бы!.. Для приличия!»

«Хотя, можно посмотреть на вещи с другой стороны. Я на другой планете! Разве не здОрово?! Жаль нельзя будет друзьям в школе рассказать. Или можно? Ну, Надьке я все равно расскажу… Наверное… Главное только самой сначала в этом ВСЕМ разобраться! А то вопросов все больше и больше, а ответов — ноль. Может составить список того, о чем хочу спросить. Вдруг забуду что-нибудь?..

Первое… Где этот Этритон (или как его там) по отношению к Земле? (Почему это интересует меня больше всего?)

Второе… Чего надо делать избранному?

Третье… С чего все решили, что я — избранная? (Ну, ладно, не все. Только Люк. Хотя к вопросу это не особо и относится.)

Четвертое… Люк говорил про какой-то «свет из другого мира»…

Так, что дальше?.. Чего-то я совсем запуталась с этими вопросами. Больше не стану о них думать.

Больше ни о чем не стану думать!»

Кэрен снова тряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.

Но вообще не думать оказалось еще мучительнее.

«Даниэль, ну где ты?! Я жутко хочу обо всем узнать!!!»

Монотонный стук, похожий на тиканье часов, доносящийся откуда-то с противоположной стены, начинал раздражать.

— Нет. Я так больше не могу! — вслух сказала Кэрен и огляделась.

Ей нужно было чем-то занять себя и свои мысли. Или хотя бы просто осмотреть по-внимательнее комнату.

Кроме огромных книжных шкафов, достающих почти до потолка, и письменного стола, удобно расположившегося в центре зала, в библиотеке был еще камин, а недалеко от него — небольшой низкий столик и пара широких кресел, обитых бежевой тканью.

На фоне довольно темных стен и в тон им мебелью, кресла смотрелись как-то странно и непривычно, выделяясь среди общей обстановки двумя яркими светлыми пятнами.

Эффект от кресел усиливало множество разнообразных картин, буквально усеявших стену над камином и книги в разноцветных переплетах.

«Да уж! — подумала Кэрен. — Интерьерчик, мягко говоря, странный».

Кто-то, казалось, неумело поиграл с цветами, пытаясь сделать однотонную, темную комнату ярче, но вместо «ярче» получилось «пёстро». Даже слишком.

«Но зато рассматривать интересно»

Кэрен чуть отодвинула одно из кресел и хотела было уже сесть, но тут ее взгляд случайно упал на большую, толстую книгу, лежащую на сиденье.

Светлая, почти белая с одной стороны обложка книги сливалась с обивкой кресла белой, делая ее практически не заметной.

«Неплохая маскировка»

Девочка подняла книгу (на вес она была не меньше двух килограммов) и взглянула на обложку.

Посередине, все та том же белом фоне, красовался яркий узор в виде солнца и Знак надежды, оплетенный цветущими ветками неизвестного дерева.

— Ого! — осторожно проводя пальцами по витиеватому узору, восторженно произнесла Кэрен. И тут же подумала:

«А я ведь на эту красоту чуть не села!.. Интересно, а что это вообще за книга?»

— Книга Мира, — раздался позади нее чей-то голос.

Девочка вздрогнула и обернулась. В нескольких шагах от нее стоял Даниэль.

«Странно, но я не слышала его шагов», — мелькнула в голове мысль, но Кэрен тут же прогнала ее. — «Это не так-то важно».

— Книга Мира? — переспросила она, смотря то на Даниэля, то Книгу, которую держала в руках.

— Ага. Самая важная и самая ценная книга для нашего мира, — пояснил мужчина.

— Для Долины?

— С недавних пор Долина надежды и стала всем нашим миром.

Даниэль глубоко вздохнул. — В этой книге прописана вся наша история.

«Да, и поэтому ее просто бросают на кресле», — подумала Кэрен.

— Наверное, Китнисс брала и забыла вернуть на место, — пояснил Даниэль, забирая у нее Книгу. — Вообще, ценные экземпляры, вроде этой, забирать из хранилища запрещено, но я не припомню, чтобы Кит это когда-то останавливало.

— Чего я все про книги-то? Ты же вроде хотела у меня о чем-то спросить. — он показал рукой на два деревянных стула, расположившихся около стола. — Садись и обо всем поговорим.

Кэрен послушно села на кресло.

— Ну, с чего начнем? — спросил Даниэль. — Предлагаю такую игру: вопрос-ответ. Ты начинаешь.

Девочка сначала даже немного удивилась: все так просто. Без выяснений, избранная она или нет. Но только почему? Она не думала, что тут каждому первому встречному все просто так рассказывают.

— Просто, если уж собирать Собрание по поводу тебя, будет лучше, если ты сперва узнаешь хоть немного о нашем мире, — будто прочитав мысли Кэрен, пояснил мужчина. — Ну, что ж… Спрашивай!..

— Если честно, сложно определиться с чего начинать… — призналась девочка.

Нескончаемый круговорот вопросов снова с огромной скоростью завертелся у нее в голове, и выбрать какой-нибудь из них казалось просто нереальным.

— Люк говорил про «свет из другого мира». Что это?

Даниэль глубоко вздохнул. Видимо, такая тема для разговора его не слишком радовала.

— Этот свет поддерживает жизнь в нашей Долине. Свет с Земли, отраженный Кристаллами Жизни.

— В смысле?..

— Главный Портал соединяет два мира: Землю и Этрион… Понятно?

Кэрен нерешительно кивнула.

— Ну, наверно.

— Отлично! — воскликнул Даниэль. — Теперь расскажи что-нибудь о себе. Будем считать, что мой вопрос «Кто ты?». Звучит, правда как-то странно…

«Согласна, звучит странновато, — подумала девочка. — Да и что мне о себе рассказывать? Я, как и все, учусь в школе, с друзьями иногда в кино хожу, музыку слушаю. Ничего необычного и нет.»

— Ну… — задумчиво протянула она. — Меня зовут Кэрен, мне пятнадцать, заканчиваю девятый класс. Живу с родителями, в обычной квартире обычного дома в совершенно обыкновенном городе. Из школьных предметов очень люблю биологию и на дух не переношу историю… В принципе, все.

Окончив свой простой рассказ, Кэрен ожидающе посмотрела на Даниэля, но тот, похоже, даже не заметил, что она замолчала.

— Кэрен… — произнес он, будто разговаривая с самим собой. — Я не знаток земных имен, но имя Кэрен кажется мне каким-то необычным.

Девочка пожала плечами.

— Да… вроде обычное имя. Это производное от «Екатерина». Собственно, мое настоящее имя — Екатерина Новикова.

— Понятно.

Даниэль кивнул.

— Теперь твоя очередь задавать вопрос.

— Для чего вам этот «избранный»? — недолго думая, спросила Кэрен. (Этот вопрос волновал ее наверно больше всех остальных) — Кто он? И главное для чего?

Даниэль снова помрачнел. Похоже, тема истории Долины и всего, что с ней связано, явно была ему не по душе.

— Не так давно на Этрионе произошла ужасная катастрофа. Хотя для нас это было скорее сродни концу света. В принципе, что и случилось. После этого мы вынуждены прятаться под землей, используя в качестве источника энергии свет с Земли, передаваемый на Этрион Кристаллами Жизни.

Но есть такое пророчество, что когда-то на нашу планету придет избранный, способный снова вернуть нам Янтарное Солнце над головой.

«Что-то меня такой расклад событий не радует, — подумала Кэрен, но вслух сказала:

— Понятно… — и опять прибавила — …наверное…

— Хорошо, что хоть чего-то прояснилось.

Даниэль достал из кармана какой-то круглый блестящий предмет, похожий на карманные часы. Только вместо циферблата посередине было что-то вроде небольшого экрана.

— Извини, мне срочно нужно идти. Очень важное дело, — взглянув на экран «часов», сказал он. — Ааа. Нет. Сначала мне срочно нужен Люк. Слушай, Кэрен, ты не могла бы его позвать? Это очень важно.

— Да, но…

— Они с Китнисс скорее всего в своей комнате. Это этажом ниже. Вторая дверь, справа по коридору? — снова подсказал Даниэль, приятно улыбаясь, но у Кэрен почему-то возникло ощущение, что он просто хочет поскорее спровадить ее из библиотеки.

«Как меня раздражают все эти тайны, — подумала она. — И по-нормальному рассказать никто ни о чем не может. Я ведь даже и спросить ничего не успела, а разговор на эту тему уже закончен.»

— Ты не подумай, что я о чем-то умалчиваю. Просто для более или менее нормального представления о нашем мире тебе информации, думаю, пока вполне достаточно, — сказал Даниэль.

«Он что, мысли мои читает, что ли?» — подумала девочка.

— Если выяснится, что ты и есть та, кто нам нужен, тебе, конечно, объяснят все более подробно, — добавил мужчина. — А сейчас прошу меня простить, но мне действительно необходимо кое о чем поговорить с Люком. Позовешь его, хорошо?

— Ладно, — отозвалась Кэрен, мысленно пытаясь сообразить, сможет ли она все-таки найти нужную комнату. Дом ведь был не маленьким, и разные ходы, двери и лестницы встречались в нем буквально на каждом шагу.

— Я справлюсь… — решила девочка, выходя из библиотеки.

Кэрен осторожно закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной.

«Наконец-то я хоть что-то узнала, — подумала она. — Немного, конечно. Но все же…»

— А это уже хорошо, — вслух произнесла девочка. — Только Люка бы еще найти.

Девочка перегнулась через перила лестницы, ведущей на крошечную площадку перед библиотекой, и посмотрела вниз.

— Та-а-ак… Мне, значит, надо вниз… потом по какому-то коридору направо… Вторая дверь, — сообщила она самой себе. — Или все-таки третья дверь?.. — Девочка смутилась. Даниэль несколько раз повторял при ней, куда нужно идти, а она все равно умудрилась не запомнить направление.

— А, ладно!.. — махнула рукой Кэрен, оставив тщетные попытки вспомнить, какая же дверь ей нужна. — Разберусь.

Она уже начала спускаться вниз по крутым ступенькам, как вдруг услышала чей-то негромкий голос, доносящийся из библиотеки.

Кэрен бесшумно подскочила к двери и прислушалась.

За дверью слышались голоса.

— Ты хотел сообщить мне что-то важное? — спрашивал кто-то.

— Поступило сообщение… от одного из хранителей, — ответил другой голос. Голос Даниэля.

— И..

— Он утверждает, будто нашел нашего Избранного.

— Хм… Я думаю, он понимает, что такими заявлениями не бросаются направо и налево, — серьезно сказал первый голос, хотя в тоне его все же явно звучало удивление. — Кстати, который из хранителей?

— Люциан… Люциан Ландер.

— Хм… Он серьезный парень. Всегда ответственно подходит к заданиям. Не думаю, что он стал бы говорить такое просто так… И кто, по его мнению, наш герой. А главное по какой причине он считает его избранным?

— Ее, — поправил Даниэль. — Кэре… Екатерина Новикова. Девочка с Земли.

— Значит избранной, возможно, может быть и эта девочка… — эта фраза прозвучала больше как вопрос. — В пророчестве так мало написано об избранном.

— Вот именно, — подтвердил Даниэль. — И как нам узнать… Как нам быть дальше?!.

Кэрен прижалась к двери, стараясь уловить каждое слово говоривших.

«Хорошо, что дверь открывается не внутрь. Так у меня, по крайней мере, не будет возможности ввалиться в библиотеку, если дверь вдруг откроется.»

«И с кем он там вообще беседует?»

Девочка поискала глазами хоть какую-нибудь малюсенькую щель в двери, чтобы подсмотреть через нее, что происходит в библиотеке.

Сквозь замочную скважину, так удачно найденную Кэрен, она смогла разглядеть Даниэля, сидящего за широким деревянным столом перед каким-то блестящим круглым предметом, похожим на карманные часы. Над переливающейся поверхностью «часов» в воздухе висело немного подрагивающее, мутное изображение незнакомца.

«Наши видео-звонки отдыхают!» — подумала девочка, не сводя глаз с Даниэля и его собеседника.

— Что делать дальше, спрашиваешь? Хм… тут надо подумать, — сказал незнакомец.

— Вместе думать полезнее. Предлагаю устроить собрание Совета.

— Если честно, Совету и так дел хватает. Сегодня была зафиксирована попытка проникновения на территорию Южной Башни!

— Как?! — воскликнул Даниэль. — Какой глупец рискнет противостоять Защитному Кругу?!

— Не знаю насчет глупца, но была задействована такая сила… С ней сравнится только сила Кристаллов вместе взятых.

— Не может быть! Такое просто не возможно! — восклицал Даниэль.

— Оказывается, возможно, — спокойно отозвался его собеседник. — Я буду рад, если мои опасения не подтвердятся, но мне кажется, тот, кто совершил попытку нападения на Круг, все-таки прошел его.

— Это же может обернуться настоящей катастрофой! Необходимо срочно отыскать того, кто это сделал!

— И наказать тех, кто допустил это. Ведь охранять территорию в пределах Круга — задача твоих хранителей, — не без двусмысленности заметил незнакомец. Но Даниэль, похоже, прослушал его.

— Я просто не могу представить, КТО способен напасть на Круг?!

Кэрен мысленно хихикнула.

«Видимо, этот «кто-то» — я!»

— Так что, по этому поводу собрание Совета и так будет. После вчерашнего нападения на Вэрдель мы все как на иголках. Нельзя допустить, чтобы такое повторилось. И… Да, скажи обоим хранителям, чтобы обошли территорию вокруг Южной Башни. Не хватало нам, чтобы и на нее кто-то решился напасть.

— Будет сделано, — ответил Даниэль. — Ведь Главный Портал — это…

— Все, что у нас есть, — закончил за него незнакомец, и изображение, вздрогнув, погасло.

— Та-а-ак. Дел я тут уже натворила, смотрю, много, — еле слышно прошептала Кэрен, быстро и, при этом, тихо, спускаясь вниз по лестнице. Сейчас ей хотелось уйти как можно дальше от библиотеки и Даниэля, который даже и не знал, что виновницей так потрясшего его происшествия стала именно Кэрен.

— Да уж! Катастрофа — мое второе имя. Кстати, жаль, что Даниэль не спросил, не пострадал ли Круг. Если я его еще и пробила, как говорит Кит, мне влетит по полной программе.

Лестница закончилась, и девочка остановилась в начале одного из множества длиннющих коридоров, сплетающихся друг с другом в бесконечный, запутанный лабиринт (по крайнее мере, на лабиринт это было похоже больше всего).

— Вторая или какая-то другая дверь… справа. Точно справа, но которая?

Кэрен посмотрела на коридор, довольно тускло освещенный настенными светильниками, похожими на факелы из средневековых замков.

— Ладно, загляну в первую, потом во вторую и дальше. Пока не найду… э-э-э… Хранителей.

Она подошла к первой двери и покрутила круглую ручку — заперто.

— Не эта, — вздохнула девочка. — Теперь вторая… И куда им столько комнат на троих. Надо будет спросить Люка зачем в доме столько помещений.

Кэрен потянулась к дверной ручке, но вдруг замерла, прислушиваясь.

За дверью слышались тихие голоса. Что-то очень быстро тараторила Кит надломившимся от волнения голосом и поминутно всхлипывала.

Люк вздохнул.

— Кит, я понимаю, какая это была для нас трагедия, но зачем винить в этом девочку?

Кэрен осторожно подкралась ближе, наклонилась и с любопытством заглянула в замочную скважину.

На кровати спиной к двери сидели Люк и Китнисс.

— Я все понимаю, но еще раз говорю, Кэрен к этому случаю не имеет никакого отношения, — сказал парень. — Она здесь ни при чем.

Сестра молча слушала его, изредка вытирая рукавом кофты лицо.

— Не при чем? — вдруг воскликнула девушка. — Раз она избранная, то почему не пришла раньше?! Тогда она была бы нужнее, чем сейчас! Тогда, может быть, ничего бы и не случилось, и мы сейчас были б не здесь!

Люк сочувственно вздохнул.

— Прошлого нельзя вернуть, пойми, — с грустью в голосе тихо произнес он. — Это, как в тех стихах, помнишь:

Но смерть сама решает, с кем ей быть.

Трофеями своими не торгует.

Нельзя вернуть, нельзя забыть -

Здесь правила она диктует…[2]

Девушка кивнула.

— Ну, вот и хорошо. Успокаивайся.

Кит последний раз всхлипнула.

— Пусть эта девчонка будет кем хочет, я ее все равно ненавижу и ненавидеть буду… — предостерегающе прошептала она, нервно впившись пальцами в покрывало на кровати.

— Не надо так говорить, Кита.

— Надо, — отрезала девушка. — Надо… И не смей называть меня Китой! По крайней мере при ней!

— Я думал, тебе нравится, — немного растерянно пробормотал Люк. — Так звала тебя мама, я помню. Ну… если не хочешь, больше не буду так тебя называть…

Кэрен отошла от двери, пытаясь мысленно переварить услышанный разговор.

Слишком уж много свалилось на нее за последние полтора часа, а времени, хорошенько обдумать это, не было совсем. Вот и сейчас…

— У-у-а-аа!!! — вдруг раздался оглушительный вопль позади девочки.

Та чуть ни подпрыгнула от неожиданности, резко обернулась на звук, но так ничего и не увидела.

— Ма-уу! — повторился крик откуда-то сверху.

Кэрен подняла голову к потолку и в ужасе увидела шипящий пестрый комок шерсти, летящий прямо на нее со шкафа, растянувшегося вдоль стены. Девочка увернулась, а зверь приземлился на пол, зло вцепился когтями в красное ковровое покрытие и зашипел.

Животное, по размерам, напоминало земную кошку и было все покрыто короткой белой шерстью с ярко-рыжими подпалинами. Зверюга смотрела на Кэрен со смесью страха и ненависти в янтарных глазах, плотно прижимая к голове острые уши и яростно размахивая двумя длинными хвостами с кисточками на концах.

— У-а-у!.. М-а-у!.. — повторяло свой боевой клич существо, пытаясь одновременно шипеть на Кэрен.

— Что происходит?! — из-за приоткрывшейся двери высунулась голова Кит. — Марта! А ну иди сюда!

Услышав знакомый голос, зверь тот час перестал орать и мягко скользнул к ногам девушки, начав ласково тереться спиной о ее ноги.

— Кто это? — сумев наконец заговорить, спросила Кэрен.

— Этрионский Двухвост. Его еще называют Кошачьим Двухвостом. Но тебе это, смотрю, мало о чем говорит.

— Э… Зверюшка… Так бросается прямо… Я…

— Марта не любит ЧУЖИХ, — раздраженно перебила Китнисс, нарочно выделяя последнее слово.

Зверек злобно зашипел и юркнул между ног хозяйки в комнату и начал шипеть на Кэрен уже оттуда.

— Правильно, Марта! Так и надо! — сказала девушка. От плачущей Кит не осталось и следа, и в голосе было прежнее высокомерие.

«Как иногда похожи хозяева и их животные!» — подумала Кэрен, смотря то на Китнисс, то на ее двухвостую любимицу. Они тоже неподвижно глядели на девочку. Разница была лишь в том, что во взгляде Кит читалось презрение, а в глазах неистово шипевшего Этрионского Двухвоста — откровенная ненависть.

— Люк здесь? — зачем-то спросила Кэрен, хотя ответ был ей уже известен.

Девушка и инопланетная кошка продолжали также невозмутимо смотреть на нее.

— Здесь, — нехотя ответила Китнисс после долгой паузы и кивнула на приоткрытую дверь комнаты.

— Позови… пожалуйста…

— Войди и сама скажи ему, что хотела, — холодно бросила девушка.

Она, наверное, испепелила бы Кэрен взглядом, если б только могла.

Кит отошла от двери, давая девочке зайти в комнату, и с равнодушным видом села на темно-зеленый диванчик, стоявший у стены.

Небольшая квадратная комната была обставлена в стили минимализма: две аккуратно застеленные кровати, платяной шкаф в углу, зеленый диван, на котором сидела Китнисс, тумбочка, пара длинных книжных полок и письменный стол возле широкого, полукруглого окна.

На светло-бежевых стенах ни единого плаката или фотографии. Чисто и аккуратно… И очень пусто. Слабо верилось, что в этой комнате живут подростки.

Кэрен вдруг вспомнила свою спальню — мятая кровать, на столе куча бумаг, тетрадей и книг, на спинке стула как попало висит одежда, на полу — куча дисков с музыкой.

На фоне Люка и Кит она почувствовала себя полнейшей неряхой.

— А, Кэрен. Это ты, — сказал Люк, неожиданно появляясь из-за оттопыренной светлой занавески, по-видимому, закрывавшей ход в другую комнату.

Из-за спины парня Кэрен разглядела стоявшие в той комнате книжные шкафы.

«Этот дом просто забит книгами, — подумала она. — Кстати, о книгах…»

— Я только что из библиотеки. Даниэль просил позвать тебя. Сказал, это важно.

— Хорошо. Я подойду к нему, — отозвался Люк.

Кэрен заметила, что теперь вместо синей футболки и серых спортивных штанов на нем были черные брюки и такого же цвета куртка поверх белой рубашки.

— А что еще говорил дядя? — будто не замечая пристального взгляда Кэрен, спросил парень.

— Сказал, что будет собрание Верховного Совета.

— По таким пустякам? — усмехнулась Кит, но поймала на себе серьезный взгляд брата и добавила притворно послушный голоском. — Все, молчу-молчу.

Она взяла с тумбочки книжку и, раскрыв на первой попавшейся странице, откинулась на спинку дивана, притворившись, что увлечена чтением.

— Собрание Совета, — повторил Люк. — Это хорошо. Даже очень хорошо!

— Радуйся-радуйся, — прошипела Китнисс, но парень не расслышал ее слов. Или просто сделал вид, что не расслышал.

— Тебе разве не пора? — спросил он у сестры.

— Куда?

— Я думал у тебя обход территории вместе с При… Прости, никак не могу привыкнуть, что…

— Забыли, — отрезала девушка. — Мне на самом деле пора. Сейчас, только переоденусь.

Она бросила книгу на диван и с совершенно спокойным видом скрылась за занавеской, в другой комнате.

Марта вынырнула из-под кровати и последовала за ней.

— Ладно, я сейчас, — сказал Люк, проводив сестру немного удивленным взглядом. — Узнаю, что от меня хотел дядя, и вернусь.

— Не нужно никуда идти. Я уже здесь.

В дверном проеме показался Даниэль со стопкой каких-то бумаг в руках.

— Слишком важная новость, я не мог ждать.

— Ты про то, о чем мы говорили утром? — уточнил Люк. — Не переживай, я все уже сделал.

— Я про другое, — серьезный взгляд Даниэля ясно давал понять, что новость не из приятных. — Сегодня было совершено нападение на Защитный Барьер.

— На Круг? Кто посмеет хоть на шаг подойти к Кругу, если заранее знает, что его ждет за ним?

— Кто-то посмел. И, возможно, этот «кто-то» сейчас преспокойно разгуливает по территории Южной Башни.

— Это не возможно, — настаивал Люк. — Барьер для того и создали, чтобы защищать город и Главный Портал.

— Люциан! Это не шутки! Грегори сказал, что была использована сила, с которой сравнится лишь энергия Кристаллов.

Парень задумчиво посмотрел на стоявшую рядом Кэрен.

«Все!.. Сейчас он все про меня и расскажет!..» — подумала она, ответно взглянув на Люка. Весь ее взгляд только и говорил, что: «Не выдавай меня… Пожалуйста!»

— Когда это случилось? — будто не замечая ее, спросил парень.

— Ну… Минут сорок назад, — сказал Даниэль. — Мне просто не смогли сообщить раньше.

— Понятно, — вздохнул Люк. — Теперь придется прочесать всю территорию возле Главного Портала.

— Правильно мыслишь. И чем скорее это будет сделано, тем лучше.

— Ладно, прямо сейчас туда и отправлюсь.

— И еще… Пока не забыл: сегодня собрание Совета. Будет выясняться вопрос с Кругом… Вопрос об избранном тоже без внимания не оставят, — Даниэль помолчал. — Пока что это все новости.

Он вышел из комнаты, плотно закрывая за собой дверь.

— Смотрю, весть о твоем подвиге быстро разлетелась по Долине, — странно улыбнувшись, сказал Люк, когда шаги Даниэля стихли в конце коридора.

— Да какой это подвиг, — девочка махнула рукой. — Проблем вам добавила, только и всего.

— Ну, обойти территорию возле Портала мне ничего не стоит. К тому же, я и так собирался это сделать. Зато… у меня появилась одна очень интересная идея.

Парень хитро подмигнул Кэрен.

— И какая же?

— Я представлю тебя Кристаллу!..

— Ну как тебе идея? — довольно улыбаясь, спросил Люк.

Кэрен неопределенно пожала плечами, не зная, радоваться ей или наоборот опасаться новых приключений.

— Честно, не знаю, — призналась она. — Тебе не влетит от дяди за то, что допускаешь кого попало к Кристаллу?

Парень усмехнулся.

— Я охраняю Главный Портал уже несколько лет. Я хранитель. У меня доверие Верховного Совета. Мне можно наведываться к Кристаллам Жизни когда угодно и с кем угодно. К тому же… — Люк покраснел. — Ты не кто попало!..

— А Кит? — невозмутимо продолжала девочка.

— Что Кит?

— Она тебя за это живьем съест. Китнисс не то, чтобы не одобрит твою затею, она будет просто в ярости.

— Не думала, что скажу это, но ты абсолютно права!

Отогнув край занавески, Китнисс по-кошачьи грациозно скользнула в комнату.

На ней была такая же одежда, как и на Люке, только вместо белой рубашки, Кит оставила свою зеленую.

— Живет птица на иве, зовется «наивняк», — сказала девушка и усмехнулась. — Неужели ты думал, что, находясь в соседней комнате, я тебя не услышу. А, Люк-злюк?

Парень не ответил.

— А ведь девчонка, в отличие от тебя, мыслит в правильном направлении: я тебя действительно живьем съем, Люциан!..

Китнисс выглядела совершенно спокойно, только раздраженный тон голоса и мерцающий блеск изумрудных глаз выдавали ее напряжение.

— Ну ладно тебе, Кит. Если я покажу Кэрен Портал, хуже от этого все равно никому не будет.

Китнисс задумчиво покачивалась на каблуках.

— Не знаю… — сказала она, покусывая краешек ногтя. — Наверное… все-таки… БУДЕТ! Причем, всей Долине надежды сразу! — резко выкрикнула девушка.

— Ладно-ладно! Не злись! — испугался Люк.

Кэрен заметила, как в его глазах сверкнул хитрый огонек.

— Если ты так настаиваешь…

Парень поймал на себе удивленный взгляд сестры.

— …Я помню, о чем мы говорили десять минут назад, и я обещал, что постараюсь больше не ссориться с тобой…

— Ладно, — подумав несколько секунд, ответила Кит. — Тогда сейчас пойдем на обход территории.

— Ага. Только… — Люк пощупал карманы куртки. — Я, кажется, забыл свой Медальон. Посмотри, пожалуйста, в столе. Все равно ближе, чем я, к нему стоишь.

Девушка подозрительно взглянула на него, но все-таки, подошла к письменному столу и открыла верхний ящик.

— Вот все время ты что-то забываешь! — раздраженно говорила она, роясь в ящике. — Вот, например, в Долину посторонним вход воспрещен, а ты тащишь сюда эту… девчонку!

Люк не обратил внимания не едкое замечание сестры.

Он схватил Кэрен за руку, выскочил вместе с ней в коридор и, захлопнув за собой дверь, повернул, торчавший из замочной скважины ключ.

— ЛЮЦИАН!!! — тут до Китнисс наконец-то дошло, в чем дело. — НУ, ПОГОДИ! КОГДА Я ДОБЕРУСЬ ДО ТЕБЯ, Я…

Парень не стал дослушивать ее угрозы.

— Пойдем! — обратился он к Кэрен, положив ключ в карман куртки.

— Не слишком ли ты с ней?.. — спросила девочка, стараясь перекричать сыпавшиеся на них угрозы Кит.

— У нее в тумбочке целая связка запасных ключей от комнаты. Я просто решил ее немного задержать, — пояснил Люк. — Пойдем скорее, а то она меньше чем через двадцать секунд откроет дверь, и тогда мне о-о-очень сильно влетит… Если она, конечно, сможет отыскать нас!..

Он быстро зашагал по длинному коридору.

— Пройдем по подземному туннелю, — сказал парень. — Это самый короткий путь до Башни. Я пользовался им всего несколько раз, и то очень давно, но, думаю, без труда найду его…

В конце коридора Люк резко свернул влево, так, что Кэрен чуть не налетела на него, и также быстро пошел дальше.

— Вот здесь где-то… По-моему, пятая дверь, — пробормотал парень.

— Здесь такое количество комнат! Как вы тут вообще ориентируетесь? — недоумевала Кэрен. — И для чего столько помещений?

— Ну… Наш Наблюдательный пункт — это что-то вроде места сборища всех хранителей. Когда обстановка спокойная и не поступает никаких заданий, все собираются здесь. Вроде, как наш общий дом.

— А почему сейчас здесь так пусто?

— Все в Вэрделе. Точнее, рассредоточились по его периметру, — он остановился напротив неприметной, темной двери и подергал ручку. — Заперто…

— Это из-за вчерашнего нападения? — спросила Кэрен, пока Люк отпирал дверь ключом. Кажется, она уже начинала что-то понимать.

— Ну, нападением это назвать сложно. Но все равно ситуация необычная: вчера на окраине города был замечен кто-то. И этот «кто-то» явно не из жителей Долины. Поэтому, никого дома и нет. Следят за безопасностью. Хотя, можешь не сомневаться, вечером здесь будет толпа народу. Особенно в главном зале.

Люк широко распахнул дверь, за которой виднелся длинный, уходящий куда-то вдаль, неширокий проход, освещенный тусклым мерцанием множества настенных светильников.

— Прошу прекрасную даму проследовать вперед… — улыбнувшись, сказал парень.

— Надеюсь, ты не захлопнешь за мной дверь также, как за Китнисс, — делая неуверенный шаг вперед, сказала Кэрен.

— Нет, конечно, — немного обиженно отозвался парень. — Да и с Кит я не хотел так поступать. Она меня вынудила.

— Допустим, — Кэрен поежилась от холода. — Пойдем скорее. Мне что-то не очень хочется долго здесь оставаться.

Длинный проход с низким потолком был значительно уже, чем казалось со стороны. И мрачнее. Тусклый, неровный свет покрытых паутиной светильников еле разгонял царивший в коридоре мрак.

Кэрен слегка вздрогнула. Это место, похожее на жуткую декорацию к чьему-то ночному кошмару, действовало на нее странно, снова пробуждая в душе уже, казалось, давно забытый липкий, холодный страх.

— Люк, — позвала она дрожащим голосом. — Когда мы уже придем?

Парень обернулся.

«О, только бы он не заметил, как сильно я боюсь!..» — подумала девочка, стараясь выглядеть более или менее спокойной.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Люк.

Кэрен попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка получилась какой-то жалкой.

— Просто интересуюсь, когда придем.

— Понятно, — отозвался парень и прибавил шагу.

Кэрен не видела его лица, потому что он шел впереди, но по голосу понимала, что он и сам уже жалеет, что затащил ее в этот потайной коридор.

— Я не думал, что этот проход так изменился за это время, — сказал Люк. — В последний раз, когда я здесь был, он казался не таким… мрачным.

— Обратно мы тоже по нему возвращаться будем?

— Нет… Лучше по земле. Так длиннее, но… Я думаю, ты хочешь увидеть Сторожевую Башню и наш Дом во всей красе?

Веселый тон голоса Люка подействовал на девочку ободряющее.

— Конечно!.. — воскликнула она. — Кто бы не хотел познакомиться с миром, в который тебя только что выбросил магический портал!

Она засмеялась.

— Только… Вот у меня один маленький вопрос…

— Задавай! — великодушно разрешил Люк.

— Почему ты сказал, что пойдем к башне подземным ходом? — заинтересованно спросила Кэрен. — Мы были этаже на шестом, и коридор сейчас как будто тоже ведет вверх.

— Это я не правильно выразился, — пояснил Люк. — Как бы тебе так объяснить… В общем, и этот коридор, и башня, где находится Главный Портал, и наш Наблюдательный Пункт… Все это находится внутри одной целой скалы.

— Это что ж получается, ваш дом и все его комнаты вырезаны из одной огромной каменной глыбы?!

— Можно и так сказать, — согласился парень. — По крайней мере, часть дома так точно. Это, кстати, те горы, которые ты видела с вершины Зеленого Холма.

Кэрен вспомнила, как стояла на плоской вершине холма, удивленно оглядываясь по сторонам, на незнакомый мир, в которой только что попала.

Тогда Долина надежды показалась ей огромной территорией опоясанной непрерывным кольцом отвесных горных хребтов, упирающихся своими вершинами в мутно-коричневую пустоту, что приходилась этрионцам вместо неба.

— Впечатляет… — представляя перед собой пейзаж, увиденный с Холма, восхищенно протянула Кэрен. — Как хочется узнать побольше о вашем мире. Здесь так… так необычно, красиво и загадочно!..

— А дядя не рассказывал тебе ничего? — спросил Люк, явно польщенный ее словами о Долине.

— Да, но… Он говорил обо всем так размыто, не вдаваясь в подробности… Хотя я вроде основную суть уловила. — Девочка невольно подумала, что из подслушанных ею разговоров она узнала гораздо больше, чем рассказал Даниэль.

— То есть уже ориентируешься немного в событиях? — уточнил Люк.

— Если не вдаваться в подробности, то да!..

За разговором Кэрен не заметила, как коридор резко уперся в дверь.

— Ну вот и пришли, — торжествующе оповестил ее Люк, снова извлекая из кармана знакомый ключ и стараясь в полумраке попасть им в замочную скважину.

— У вас в доме что, от всех дверей ключи одинаковые? — спросила Кэрен.

— Типа того, — не оборачиваясь, отозвался парень. — Если бы у каждой комнаты был свой отдельный ключ, мы бы давно уже запутались в них.

Он наконец-то открыл замок и потянул на себя круглую дверную ручку.

От хлынувшего в коридор яркого света пришлось на несколько секунд зажмуриться, но когда глаза привыкли к яркому освещению, Кэрен увидела, что находится за дверью.

Это было что-то наподобие широкого полукруглого балкона, увитого зелено-белым плющом.

— Добро пожаловать в Южную Сторожевую Башню! — воскликнул Люк.

Кэрен огляделась.

С этой головокружительной высоты, на которой располагался балкон, вся Долина была как на ладони. Бирюзовый краешек озера, Зеленый Холм и чуть пониже его лес.

— Красота, не так ли? — спросил Люк.

— Ага, — отозвалась девочка. — Вот только… Ты говорил, что у вас есть город. Как его там, Вэрнель. Почему его нигде не видно?

— Вэрдель, — поправил парень. — А не видно… В общем, это долго объяснять. Будешь в городе — сама увидишь.

— Понятно.

— Ну, ладно. Пошли дальше! — позвал Люк. — Мне не терпится показать тебе Главный Портал и представить тебя Кристаллу.

Он потянул девочку к незаметной арке, ведущей с балкона.

— А мне-то как не терпится! — соврала Кэрен.

Ее вдруг кольнула неприятная мысль о том, что здесь ее давно уже перестали спрашивать, что и куда хочет она сама.

— Пойдем.

Они шагнули сквозь арку, и девочка вновь зажмурилась от яркого света. Это ослепительное сияние исходило от огромного белого кристалла, стоявшего на изящной резной подставке посреди полукруглого помещения, похожего на пещеру.

От переливавшего многогранного кристалла отходил луч света, убегавший сквозь широкое отверстие в стене куда-то вверх, в мутно-коричневую темноту и рассеивался там на сотни маленьких лучиков.

Свет Кристалла притягивал к себе какой-то необъяснимо приятной теплотой, и Кэрен невольно сделал шаг навстречу ему.

— Только не пересекай световой луч, — предупредил Люк.

Кэрен взглядом проследила за лучом.

— А откуда он берется? — спросила она, видя, как пучок света начинается прямо от противоположной стены и оттуда переходит прямо в Кристалл.

— Посмотри внимательнее.

Девочка еще раз взглянула на стену и только теперь заметила, что это была вовсе не стена, а какая-то серо-голубая переливающаяся поверхность, похожая на подрагивающую гладь воды.

— Это и есть Главный Портал, — сказал Люк. — Проходя через него, свет с Земли поступает прямо на Этрион, в Кристалл.

Кэрен внимательно посмотрела на резную подставку и расположенный на ней камень.

— Ты не подумай, что он просто свет проводит! В Кристаллах Жизни содержится великая сила!.. У нас существует легенда, что когда наконец закончится противостояние, и Свет победит Тьму, Кристалл засияет, точно второе солнце, и наступят новые времена, несущие лишь счастье и мир… — со значением произнес парень и вдруг встрепенулся. — Подойди, познакомься с ним, — Люк слегка подтолкнул Кэрен в спину.

— Ну, ладно… Если ты так настаиваешь… — почти шепотом сказала девочка.

«Я еще никогда не знакомилась с КРИСТАЛЛАМИ!» — подумала она, медленно подходя поближе.

Яркий свет Кристалла будто нарочно начал переливаться с новой силой, маня ее к себе.

Кэрен подошла почти вплотную и, ища поддержки, взглянула на Люка, оставшегося позади. Парень молча показал ей ладонь и сделал вид, будто хочет коснуться Кристалла.

«Ага!»

Девочка молча кивнула и протянула руку к камню. Его блестящая поверхность оказалось приятно теплой и гладкой.

«И что теперь?» — мысленно спросила она себя. Ничего необычного не происходило: она просто держала руку на камне, начиная уже чувствовать себя как-то неловко.

И вдруг что-то вздрогнуло под ее ладонью. Будто забилось чье-то маленькое сердце.

Девочка вздрогнула, по спине прокатилась волна тепла.

«Солнечный луч…» — услышала она чей-то тихий величественный голос.

Кэрен обернулась на стоявшего сзади Люка и поняла, что услышала голос она одна.

— Это что, ты? — еле слышно прошептала девочка, сама еще толком не зная, что говорит. — Это, правда ты?

Голос был знакомым. Именно его слышала Кэрен, когда размыкала Защитный Круг.

«Солнечный луч, — снова повторил он, растягивая слова в какую-то торжественную песню. — Не слушай никого. Ты та…

— Та, кто им нужен? — прошептала девочка, тяжело дыша.

От нахлынувшего волнения сердце билось как сумасшедшее.

«Ты та, кто им во сто крат нужнее. И тебе не нужно ничего им доказывать…»

— Они мне не поверят! — мысленно воскликнула девочка.

Голос на мгновение затих, и Кэрен почувствовала, как по ее правой руке скользнуло приятное тепло.

«Поверят» — услышала она отдаляющиеся слова. — «Добро пожаловать домой, Рель…»

Девочка посмотрела на руку: на запястье было выведено угольно-черное изображения Знака Надежды.

Кэрен резко отскочила от Кристалла и чуть не сбила с ног Люка.

— Ну, ну… Спокойнее!.. — испугавшись ни чуть не меньше ее, пробормотал он.

— Люк! Люк, что это?! — девочка в ужасе смотрела на свою руку.

— Все нормально… Это Знак. Знак Кристалла…

— Я вижу! — обиженно воскликнула Кэрен. — Но зачем он?!

Она вопросительно посмотрела на Люка и, к своему удивлению, увидела, что он вдруг начал улыбаться.

— Ты чего?

— Я знал! Никто не верил, я один знал! — воскликнул он. Казалось, еще чуть-чуть, и Люк заплачет от счастья.

Испуг Кэрен сменился удивлением.

— Это не ответ на мой вопрос. Скажи, зачем он? — она продолжала вглядываться в чернеющий на руке символ.

— Ты слышала его голос? — не обращая внимания на заданный вопрос, спросил Люк.

— Ну, если ты от этого быстрее успокоишься, то да.

— Я знал! — снова повторил парень. — Ты та, кто нам нужен!.. — он улыбнулся. — Кэрен, ну ты чего?

Она смотрела на него жалобным, непонимающим взглядом.

— Я не хочу, Люк! Понимаешь? Не-хо-чу! — по-детски заныла она.

— Чего не хочешь? — удивился парень.

— Сама не знаю! — раздраженно ответила девочка. — Здесь все так сложно! Я, честно, не понимаю, что мне теперь делать, раз я… Раз я избранная. И этот Знак…

Она опять посмотрела на Люка.

— Что мне теперь с ним делать?! Это что, на всю жизнь?! Ты знаешь, что мне будет от родителей за эту… татуировку?!

Парень серьезно посмотрел на Кэрен.

— Ну, во-первых, пожалуйста, перестань так кричать, — спокойно сказал он, хотя во глазах Люка все еще горел радостный блеск. — Во-вторых, можешь не переживать насчет, как ты выразилась, «татуировки». Никто из обычных людей не может видеть ни наш Знак, ни Кристалл, ни саму Долину. Поэтому твое поведение с самого начала натолкнуло меня на мысль об избранном. В-третьих, этот Знак сильно упрощает твою жизнь. С его помощью нам будет проще убедить Совет, что ты — избранная. — Люк произнес последнее слово с какой-то особой торжественностью. — А, в-четвертых, ничего же страшного не случилось. Все хорошо, тебе не о чем волноваться!..

Он осторожно приблизился к Кэрен и взял ее за руку, от чего на душе у девочки сразу стало как-то спокойно и тепло.

— Этот Знак — дарование Кристалла Жизни. А ты обзываешь его какой-то глупой картинкой, — улыбаясь, мягко произнес Люк и погладил черный знак на руке девочки пальцем.

— Радует хотя бы то, что его никто не увидит, — пытаясь изобразить на лице улыбку, сказала она. — Зато выходцы из вашего мира, вроде моей учительницы, легко узнают меня. А, кстати, много среди людей ваших?..

— Сложно сказать, — вздохнул Люк. — Если кто и живет на Земле, то только Мэреш. Хотя и я частенько там бываю. По заданиям разным. Еще послания передаю. Вроде связного между двумя мирами.

— Понятненько.

Кэрен кивнула и снова посмотрела на Знак надежды на руке.

— У меня он тоже есть, — сказал парень, закатывая рукав куртки. — Это для нас вроде символа принадлежности к Долине надежды.

Девочка горько усмехнулась.

— То есть, я теперь вроде как одна из вас?

Люк улыбнулся.

— Только не говори об этом Кит, — посоветовал он. — Боюсь, он спокойно не перенесет такой новости… Она и так, наверное, уже обдумывает план мести для меня за ключ, — Люк задумчиво почесал затылок. — Если честно, не очень хотелось бы встречаться с ней на собрании. Но идти туда все равно надо…

— Мне тоже надо на нем присутствовать? — поинтересовалась Кэрен.

— Да. Не очень удобно устраивать собрание Верховного Совета именно сегодня. На тебя столько свалилось, а еще придется тащить тебя в Вэрдель.

Девочке сделалось приятно от того, что Люк так за нее волнуется. Но одновременно с этим ее посетило и беспокойство.

«Все это, конечно, замечательно, но когда-то же мне придется все-таки вернуться домой. Я ведь не могу здесь оставаться целую вечность!»

В голове бушующим вихрем кружились сотни мыслей, вопросов и неразгаданных тайн, и Кэрен наконец осознала, как сильно устала от всего этого.

«Иногда хочется, чтобы все окружающее оказалось лишь сном, — подумала она. — Но, не смотря на это, я постоянно ловлю себя на мысли, что это, пожалуй, мое самое замечательное и незабываемое приключение, которое не должно кончаться так быстро. И что мне, скажите, делать???»

Девочка вопросительно посмотрела на Люка, который даже не подозревал, сколько запутанных мыслей вертелось у нее в голове.

Парень задумчиво смотрел на круглый экран золоченых «часов», которые держал в руке. Именно такие же часы Кэрен видела у Даниэля.

— Что-то я совсем не слежу за временем, — сказал он, поймав на себе пристальный взгляд Кэрен. — Нам пора, иначе рискуем опоздать на собрание. Не думаю, что Грегори это понравится.

Парень спрятал «часы» в карман и протянул Кэрен руку.

— Уже пора? — удивленно спросила девочка.

— Да. Пешком идти времени нет. Придется воспользоваться порталом.

Люк расстегнул молнию на своей куртке и снял с шеи длинную железную цепочку с подвешенным на ней медальоном.

— Портал можно открывать и другим способом, — прочитав в еще более удивленном взгляде девочки незаданный вопрос, сказал он.

Парень взял Кэрен за руку и положил медальон на ладонь.

Маленькая железная пластинка прямоугольной формы, с вырезанным на ней Знаком надежды легонько вздрогнула и засияла зеленым светом.

— Ты готова? — спросил Люк.

— Да, — сказала Кэрен, хотя при этом все внутри нее сжалось от страха. — Я уже, наверное, ко всему готова.

Пластинка стала переливаться. Радужный свет, исходящий от нее заполнил собой все вокруг, и девочка в миг почувствовала, как ее ноги мягко оторвались от земли.

На этот раз не было ни воя ветра, ни ослепительного, переливающегося света. На одно мгновение перед глазами Кэрен возникла бездонная, черная пустота, но в следующую секунду она почувствовала легкий толчок, будто державшая ее в воздухе сила резко исчезла, и снова ощутила под ногами твердую землю.

Она огляделась.

Место, где очутилась девочка, было похоже на картинку из какой-то фантастической сказки, неожиданно сошедшей со страниц книжки.

По бокам длинной, узкой улицы, убегавшей куда-то вдаль, рядами выстроились маленькие двухэтажные домики, выкрашенные в яркие, веселые цвета, а над ними возвышались гигантские зеленые деревья. Их могучие ветки, с большими плоскими листьями, сплетались между собой, образовывая над улицей своеобразный живой купол.

Свет терялся среди ветвей и листьев, и лишь немногие лучи достигали земли, рассыпаясь по дороге и крышам домов пестрым, желто-оранжевым ковром.

— Вечером здесь намного красивее, — заметил Люк.

Кэрен вздрогнула и обернулась: она даже не заметила, как он появился у нее за спиной.

— Портал — великая вещь! — заметил он, накручивая на палец цепочку от медальона. — Необходимо всего лишь загадать точное место, и через секунду ты уже там.

Парень осмотрелся.

— Как тебе местечко? Хотя, можешь и не говорить. И так вижу, что нравится.

Кэрен согласно кивнула.

Улица с миниатюрными, будто игрушечными домиками, и нависший над ней зеленый, живой купол производили своим видом какое-то сказочно-волшебное впечатление.

— А теперь прошу развернуться ровно на сто восемьдесят градусов, — сказал Люк, довольно улыбаясь. — Потому что самое интересное находится именно там.

Кэрен обернулась.

В конце длинной улицы, ведущей к площади, широким полукругом расположилось длинное, двухэтажное здание.

Его светло-бежевые, чередующиеся с белым, стены, покрытые изящной резьбой и два ряда узких, высоких окон придавали ему внешность средневекового дворца.

— Ну как тебе? — поинтересовался Люк.

— Красота!.. — восторженно отозвалась девочка.

— Это, собственно, Дворец Совета Хранителей! — с какой-то торжественностью в голосе объявил парень. — Нам как раз сюда. Здесь и будет проходит Собрание… В общем, как и обыкновенно.

Он на мгновение замолчал и взял Кэрен за руку.

— Волнуешься? — спросил Люк изменившимся голосом.

Девочка промолчала, совершенно не зная, что сказать. Вся прелесть другого мира на миг отошла на второй план, а огромное количество непонятной информации и вопросов, кружившихся в голове буйным водоворотом, заглушало все остальные мысли.

— Не знаю, — пробормотала она. — Я просто…

Кэрен вдруг захотелось выдать что-то наподобие детского «Я никуда не пойду! Я хочу к маме!..», но она сдержалась и только неопределенно пожала плечами, так и не закончив произнесенную фразу.

— Подумай. Если ты не хочешь, если боишься… — Люк запнулся. — Я могу поговорить с дядей, могу хотя бы попробовать уговорить Совет перенести собрание…

— Я понимаю, как тебе сейчас сложно… — добавил он и еще крепче сжал ладонь девочки. — Понимаю, как…

Люк неожиданно замолчал и, будто вспомнив о чем-то важном, снова вытащил из кармана куртки свои «часы».

— Я совсем перестал следить за временем! — воскликнул он, посмотрев на темный, блестящий экран прибора (видимо, показывать время все-таки входило в его функции). — А мы ведь уже довольно-таки сильно опаздываем.

— Пойдем?

Парень посмотрел на Кэрен и приветливо улыбнулся.

— Пойдем! — отозвалась девочка, сама удивившись, как звонко и весело прозвучал ее голос.

— Я тебя не понимаю! — раздался чей-то голос в кустах, почти вплотную подступавших к стенам Дворца Совета. — То вдоль Круга без опаски разгуливаешь, то вдруг решила повертеться под самым носом у хранителей! Ты что, самая бесстрашная? Или просто не понимаешь, какие могут быть последствия, если нас вдруг заметят?!.

— Джейк, давай обойдемся без твоих комментариев! — раздраженно зашипел другой. — Я просто хочу послушать, что будут обсуждать на собрании, вот и все.

Кусты слегка дрогнули, и из-за зеленых зарослей показалась высокая фигура в плаще.

— Ты со мной, или так и будешь торчать там до вечера? — презрительным тоном спросила девушка. — Только учти, я ждать не буду.

Из зарослей послышалось недовольное сопение.

— Мне все больше начинает казаться, что ты специально нарываешься на неприятности, — заметил темноволосый парень, вылезая из кустов.

Он отряхнул одежду от листьев и посмотрел на свою собеседницу.

— Чего молчишь?

Девушка презрительно усмехнулась.

— Просто, думаю: ты вроде такой молодой, а ворчишь больше, чем Грегори.

Парень подозрительно взглянул на нее.

— Это ты к чему?

— Так… Просто… И еще: для варга ты черезчур пугливый.

Джейк пропустил едкое замечание мимо ушей.

— Собрание Совета, — сказал он, осторожно заглядывая в круглое окно первого этажа. — По-моему, сейчас — самое подходящее время, чтобы посетить Сторожевую Башню.

— Ага. Только покричи об этом еще громче, чтобы нас точно поймали, — отозвалась его спутница.

Ее лицо было таким невозмутимо холодным и спокойным, что по спине парня пробежал холодок.

— Тебе не терпится осуществить наш план, не так ли? — спросила она, облокотившись на светлый, гладкий ствол дерева.

Ее бледное лицо, с немного резкими чертами, казалось каким-то неживым, только яркий блеск серо-зеленых глаз выдавал внутреннее напряжение и некоторое самодовольство.

— Глупо соваться к месту, когда там полным полно хранителей. Тем более мне вообще нельзя лишний раз показываться кому-либо на глаза.

— Мне кажется, ты непростительно медлишь с выполнением нашего замысла. Или просто чего-то мне недоговариваешь… — сомнительно начал он.

— Просто помни, что у меня всегда все под контролем, — перебила девушка. — К тому же, мне очень хотелось бы послушать, о чем в этот раз будет разглагольствовать Грегори. — Только давай не здесь. Я знаю местечко получше…

Огромный зал, освещаемый множеством свисавших с высокого потолка люстр, занимал весь первый этаж здания. Стены его украшала причудливая роспись, изображавшая, по-видимому, отдельные сцены из какой-то истории.

При желтоватом, немного подрагивающем, свете свечей в люстрах это выглядело очень реалистично, и поэтому, войдя в помещение, Кэрен не сразу поняла, где находится.

Взгляд сразу упал на настенные изображения — несколько довольно зрелищных фрагментов каких-то сражений, цветочные узоры, невиданные звери и птицы с роскошным, ярким оперением… и огромная композиция из множества непонятных символов, рисунков и расположившимися в центре тремя Кристаллами Жизни.

И только потом девочка заметила множество выстроенных полукругом столов и не меньше сотни людей, сидящих за ними.

«Да уж! Со мной всегда так: глаза разбегаются на второстепенные детали, а главное я замечаю уже потом!» — подумала Кэрен, разглядывая собравшихся.

Все они были в одинаковой одежде, состоящей из высоких кожаных ботинок поверх черных штанов, белых рубашек и темных курток свободного «летящего» покроя.

«Хранители?», — мелькнуло в голове у девочки.

Она вдруг заметила, что несколько человек, сидевших ближе ко входу, пристально смотрят на нее.

— Может представишь нам свою знакомую? — перекрикивая разговаривавших между собой хранителей, спросила у Люка какая-то темноволосая девушка.

— Да, не плохо было бы, — еле слышно пробормотал он и уже громче добавил:

— Прошу внимания!

Все собравшиеся как по команде повернулись к нему. Ну, или почти все.

Китнисс, сидевшая чуть поодаль в окружении других хранителей, не удостоила брата даже взглядом и продолжала демонстративно делать вид, что вовсе его не замечает.

— Это, собственно говоря, и есть Кэр… Екатерина Новикова, — глядя, на зал, сказал Люк.

«Виновница сего торжества», — подумала Кэрен, чувствуя на себе колючие, недоверчивые взгляды хранителей.

«И зачем надо было объявлять меня? Еще бы добавил, что это именно я взломала Круг. Тогда бы они меня точно сразу съели, а не пилили бы своими взглядами…»

Она легонько толкнула Люка локтем в бок, ясно давая понять, что ей не особо нравится быть в центре внимания. По крайней мере, здесь и сейчас.

— Пойдем уже сядем, или ты будешь ждать, когда они во мне дырку взглядом просверлят?!

Парень опомнился, схватил ее за руку и потащил вдоль столов, в глубь зала, где, среди прочих собравшихся, Кэрен заметила Даниэля.

— У нас говорят: «Встречают по одежке…» Интересно, если бы я была в этой вашей странной черно-белой форме, меня встретили бы по-другому? — полушепотом спросила девочка, хотя неожиданно нахлынувшее на нее недовольство так и просилось выплеснуться, как минимум, в каком-нибудь разгоряченном возгласе.

— И вообще, вы тут всегда такие приветливые, или только по праздникам?!

Люк обернулся к Кэрен и ласково посмотрел на нее.

— Вот только не надо, а? — воскликнула девочка.

— Что именно?

— Ничего, — буркнула Кэрен.

Не говорить де Люку, что она просто тает от таких его взглядов.

— Я уже просто-напросто устала… И запуталась во всем, — обреченно вздохнула она. — К тому же, здесь я себя чувствую не в своей тарелке.

Они подошли столу, за которым сидели Даниэль и Кит.

Мужчина приветливо кивнул им, предлагая сесть рядом, в то время, как девушка продолжала демонстративно не замечать никого вокруг.

— Похоже, она сильно на тебя обиделась, — шепнула Кэрен, осторожно поглядывая на Кит, будто ожидая, что ее затишье может в любую секунду развернуться в самый настоящий скандал.

Может быть, именно на него Китнисс сейчас и «копила силы».

— Это она только сейчас более менее спокойная, — ответил парень, садясь рядом с Кэрен на скамейку. — Вечером она мне устроит «обидки» по полной программе.

— В смысле? — не поняла девочка.

— В прямом. Поскандалит в свое удовольствие, а потом еще неделю будет делать вид, что я для нее пустое место.

— Не повезло… — согласилась Кэрен.

Она перевела взгляд на окружающих.

Разговоры за столом возобновились, многие из хранителей уже перестали обращать на девочку внимания, однако, некоторые до сих пор продолжали сверлить ее недоверчивыми, презрительными взглядами, что начинало уже порядком раздражать.

«Что-что, а теплой эту «компанию» точно не назовешь»

Кэрен бросила на хранителей сердитый взгляд.

Те недоуменно переглянулись, неслышно прошептали что-то и демонстративно отвернулись в другую сторону.

«Наверное, думают, что я сумасшедшая. Ну и пусть. Во всяком случае, не придется больше терпеть на себе их липкие, пронзительные взгляды!..» — подумала Кэрен.

Она даже не подозревала, что за ней продолжают пристально наблюдать… Только теперь уже не хранители…

— Это еще кто?

Темная фигура, наблюдавшая за залом с галереи второго этажа, с любопытством глянула вниз через перила, стараясь разглядеть кого-то.

— Тише ты! — недовольно и, в то же время, испуганно зашипел кто-то рядом с ней и потянул за рукав назад, в полумрак галереи. — У тебя совсем крыша поехала, что ли?!

— Кто бы говорил, — холодно отозвалась фигура, не двинувшись с места. — Я всегда знаю, что делаю. Запомни это, будь так добр.

— Я просто не могу понять, зачем нам такой риск?! — продолжал недовольно шипеть ее собеседник. — Ты хочешь провалить задание? Тогда так и скажи!..

Девушка в плаще раздраженно прошептала что-то и резко развернулась к нему.

— Задание никуда не денется. Все пройдет, как по маслу. Если только ты не перестанешь мне мешать, Джейк.

При тусклом свете люстр, еле освещавших полутемную галерею, серо-зеленые глаза девушки недобро блестели.

— А тебе не кажется, что собрание Совета — самое подходящее время, чтобы… Ну ты понимаешь, о чем я? — спросил тот, кого она называла Джейком.

— Не думаю. Собрания не устраивают по разным пустякам. Значит, случилось что-то важное. А если это важно для них, то важно и для нас.

Бледное лицо девушки, обрамленное темными волосами, выражало такое невозмутимо холодное спокойствие, что по спине Джейка пробежали мурашки.

— Только варги могут так безрассудно бросаться к своей цели, даже не подумав, что цель может быть достаточно защищенной от них.

Девушка замерла, продолжая пристально вглядываться в полный хранителей зал. В этот момент она больше была похожа на недвижимую статую, только яркий блеск серо-зеленых глаз выдавал внутреннее напряжение и, одновременно с этим, некоторое самодовольство.

— Просто глупо соваться к месту, где полным полно хранителей. Тем более мне вообще нельзя показываться кому-либо на глаза… — настаивал Джейк. — Ни одному из нас, Пр…

— Только произнеси мое имя, и я убью тебя на этом же месте! — перебила девушка.

Он вздрогнул и замолчал, не окончив фразу.

— Мне просто кажется, что ты непростительно медлишь с выполнением нашего замысла. Или просто чего-то мне недоговариваешь… — снова сомнительно начал Джейк.

— Просто помни, что у меня всегда все под контролем, — повторила девушка, вглядываясь в лицо каждого, сидевшего в зале. — К тому же, мне очень хотелось бы послушать, о чем в этот раз будет разглагольствовать Грегори. — И еще…

Она вдруг резко замолчала и внимательно посмотрела на кого-то.

— Что это за чудо?

К немалому удивлению Джейка, в ее голосе ясно прозвучало удивление.

— Где?

— Чучело рядом с Ландерами…

Девушка ткнула пальцем в сидящую за столом Кэрен.

— Я ее раньше не видела.

— Я тоже. Но мне, в отличие от тебя, глубоко наплевать на это.

— Она — не этрионка, — пропустив мимо ушей высказывание Джейка, сказала девушка. — Но каким-то образом оказалась здесь. Это может значить только…

— Что? — настороженно спросил Джейк.

— А вот сейчас и узнаем, — уклончиво отозвалась она, вынимая что-то из внутреннего кармана плаща.

— Заодно и опробую кое-что.

В руках девушки показалось кольцо в виде пары сложенных крыльев, сделанное из черного поблескивавшего металла.

— Ого! — удивленно воскликнул Джейк. — Это же!.. — он вдруг резко замолчал на полуслове и обеспокоено глянул вниз, на хранителей.

— Тебя не слышат, успокойся, — холодно улыбнулась девушка.

Она была права. Внизу за столом шло бурное обсуждение последних событий, и даже если бы их голоса услышали, то вряд ли обратили бы на них внимание.

— Это же кольцо Рохена, — шепотом произнес Джейк. — Как оно у тебя оказалось?!. Только не говорит, что он сам тебе его отдал.

Девушка молчала.

— Ты чего?

— Сам же просил не говорить, — снова улыбнулась она, одарив собеседника насмешливым взглядом. — И сейчас я очень хочу опробовать его в действии.

Девушка лукаво подмигнула Джейку и надела кольцо на палец.

Кэрен резко вздрогнула. Вертевшийся в голове поток мыслей, догадок и смутных намеков на какую-то неведанную ей историю Долины на мгновение утих. Но теперь вместо него на девочку навалилось какое-то странное, ничем не оправданное беспокойство.

Она кинула встревоженный взгляд на окружающих. Все, кроме нее, казалось, не замечали никаких изменений: Люк, сидевший рядом, полушепотом спорил о чем-то с сестрой. Даниэль с серьезным видом перелистывал страницы в непонятно откуда взявшейся папке с какими-то бумагами.

Хранители тоже о чем-то разговаривали: их разноголосые реплики разносились по залу гулким эхом.

Казалось, что-то необычное замечала только Кэрен. Вот только что это было?

По спине девочки опять словно прокатилась холодная волна.

Она поежилась и оглянулась. Нет! Никто не замечал никаких странностей. Значит, что-то необычное творилось именно с ней.

Только Кэрен успела об этом подумать, как почувствовала резкое головокружение. Зал поплыл перед глазами, расплываясь, как на неудачно сделанной фотографии. Все звуки слились в один протяжный, перекатывающийся гул, и сквозь него будто издалека послышался чей-то незнакомый, холодный голос:

— Как ты оказалась здесь? — недоверчиво спросил он.

Кэрен усмехнулась: что за странный вопрос? О ее «чудесном» путешествии через Портал знают, наверное, уже все жители Долины.

— Отвечай! — потребовал голос. В его интонации ясно звучал металл.

— В честь какого праздника я должна что-то вам говорить? — возмутилась Кэрен. — Даже Кристалл Жизни, наделенный необычайной силой, обходился со мной повежливее. А вы…

Беспокойство и испуг боролись в ней с неожиданно накатившем возмущением.

— Я тебе не Кристалл! — зло выкрикнул голос, и девочка почувствовала вдруг резкую боль в голове. — И церемониться с тобой не собираюсь!

Боль усилилась. Кэрен схватилась руками за голову и зажмурилась, стараясь прогнать ее, но это не помогло.

— Я могу уничтожить тебя с любую секунду, если ты, конечно, не ответишь на заданный вопрос. Повторяю: кто ты, как оказалась в Долине?!

— Я не знаю… — выдохнула Кэрен, стараясь пересилить все нарастающую боль. — Я случайно открыла портал и оказалась в Долине… Все говорили, что я… избранная. А потом я разговаривала с Кристаллом Жизни… Он подтвердил это… и дал мне Знак.

Девочка вытянула перед собой руку с изображением Знака Надежды, словно показывая невидимому собеседнику.

Сквозь перекатывающийся гул до нее донеслась самодовольная усмешка.

— Спасибо, дорогуша. Это все, что мне было нужно…

Кэрен зажмурилась, прогоняя остатки утихавшей боли в голове, и снова открыла глаза.

Тот же огромный, ярко освещенный, зал. Одетые в черное, похожие на угрюмых воронов, хранители. Никто так ничего и не заметил.

Девочка поморгала: перед глазами все еще плясали темные пятна. Все произошедшее с ней несколько минут назад казалось каким-то нереальным, будто неожиданно вспомнившимся ей давним ночным кошмаром. Однако, в ушах еще звенели металлические интонации странного голоса.

— С тобой все нормально? — обеспокоенно спросил Люк, внимательно смотря на Кэрен, словно стараясь прочитать ее мысли. — Что-то случилось?

Позади него Китнисс негромко усмехнулась.

Но Кэрен не обратила на девушку внимания. Ее вдруг захлестнула волна ужаса: она вспомнила, что раньше уже слышала голос, продолжавший эхом воспоминаний отдаваться у нее в голове.

Слышала в лесу. В разговоре двух незнакомцев.

— Все нормально? — снова спросил Люк, так и не дождавшийся ответа.

Парень протянул к девочке руку, но Кэрен вдруг резко отпрянула назад, вскочила и, спотыкаясь, выбежала из Зала.

Кэрен выбежала из Дворца Совета, оставив за собой распахнутые настежь двери, и понеслась по одному из переулков, подобно лучам отходивших от центральной площади города.

Бежала, куда глаза глядят, только бы подальше от тайн и загадок, от странно разодетых хранителей, говорящих Кристаллов, странных знаков и голосов.

— Я скоро сойду с ума от всего этого!..

Девочка пулей проскочила длинную и почему-то совершено пустую улицу и, завернув за угол небольшого, ярко раскрашенного «игрушечного» домика, прижалась спиной к его шершавой, холодной стене.

— Я… на такое… не подписывалась! — шумно дыша, снова сказала она.

В голове продолжали эхом перекатываться слова того странного голоса: «Я могу уничтожить тебя в любую секунду!..».

— Спасибо, с меня хватит! — Кэрен глубоко вздохнула, словно набираясь решимости. — Я хочу вернуться домой!..

От произнесенных слов на душе почему-то стало и тяжело, и легко одновременно.

«Если я сейчас уйду, этрионцы не поймут, почему я это сделала. Они сочтут это за предательство!»

«Хотя, почему я обязана что-либо для них делать? Тем более, что мне никто так и не удосужился рассказать хоть что-нибудь о роли этого их «избранного»!»

Девочка шумно вздохнула. Мысли кружили в голове, как стайка испуганных рыбешек, и разобраться хоть в чем-то было вдвойне сложно.

«Однако, сколько, скажите, людей мечтают о приключениях? Сотни? Тысячи?»

«Только в мечтах все как-то проще, чем в реальности…»

Неожиданно, в лицо подул резкий ветер, неся с собой пряные запахи цветов и душистую лесную прохладу.

Кэрен невольно поймала себя на мысли, что этрионский воздух хоть и похож на земной, но чувствуется в нем что-то странное и незнакомое.

Она бы сейчас все на свете отдала, чтобы хоть на одно мгновение снова очутиться на усыпанном мелким галечником морском побережье, отгороженным от суетного мира высоким, скалистым берегом.

Девочка осторожно коснулась пальцами блестящего темно-оранжевого янтарного кулона, висящего на шее — талисмана, подаренного бабушкой. Мысли снова пронзило воспоминание о родном городке.

— Нет! Я так больше не могу!

Кэрен наклонилась, схватила первую попавшуюся под руку щепку, и стала быстро чертить ею на земле Знак в виде цифры восемь, запутавшейся в ветвях зеленого дерева.

Как только символ был закончен, его четкие, ровные грани блеснули ярким огнем, воздух вокруг озарился желто-оранжевым светом, задрожал и стал переливаться, открывая портал.

Девочка зажмурилась и уже хотела было сделать шаг вперед, в блестевшее разноцветное пятно, зависшее перед ней прямо в воздухе, но чей-то голос позади заставил ее остановиться:

— Ну, уйдешь ты, и что?

Кэрен обернулась.

На узкой улочке, освещенной пятнами неяркого света, пробиравшегося к земле сквозь зеленый купол из ветвей, виднелась стройная фигура Китнисс.

— Можешь валить отсюда, я ничего против этого иметь не буду, — спокойно произнесла она, подходя к замеревшей в нерешительности Кэрен. — Только учти, раньше завершения Собрания ты отсюда никуда не денешься.

— Почему это? — удивилась девочка. Неожиданное появление Кит сбило ее с толку, и она так и продолжала стоять на месте, не зная, что делать дальше.

Девушка презрительно хмыкнула.

— Мой дорогой братец Люциан уже успел в подробностях рассказать о вашей замечательной прогулке к Южной башне… — с иронией в голосе произнесла она. — Но особенно меня заинтересовал один момент… — взгляд Китнисс скользнул на запястье девочки, где чернел Знак надежды, и надменная улыбка мгновенно исчезла с ее лица.

— Покажи Знак, — потребовала она.

Спорить с девушкой Кэрен совершенно не хотелось, и она послушно протянула руку вперед, зачем-то смешно растопырив пальцы.

Китнисс усмехнулась, но через секунду ее лицо снова приняло холодно-недоверчивое выражение.

— Я понятия не имею, как такая странная и неуклюжая неумеха, как ты, смогла получить Знак высшей силы, который и не у всех-то хранителей есть, но… — кошачьи глаза девушки угрожающе заблестели. — если выяснится, что это какой-то хитрый обман, я…

Китнисс не успела окончить свою угрозу, как воздух в нескольких шагах от нее задрожал, сверкнул блестящей радугой, и перед ними, словно по волшебству, появился Люк.

— Что произошло? — обеспокоено спросил он, переводя встревоженный взгляд то с Кэрен на сестру, то обратно.

Китнисс недовольно фыркнула, видимо желая высказать свое мнение по поводу случившегося, но промолчала и лишь выжидающе посмотрела на девочку. Зловещий блеск в глазах девушки мгновенно улетучился, уступив место насмешливости.

Весь ее вид так и говорил: «Ну что, скажешь что-нибудь или только убегать тайком умеешь?»

— Кто-нибудь все-таки объяснит мне, в чем дело? — повторил Люк. — Почему ты ушла с собрания? Кэрен…

В интонации его не было чего-то недовольного или даже рассерженного, наоборот, слова парня прозвучали с каким-то сочувствием, будто он знал, что на самом деле случилось.

— Эта твоя «избранная» оказалась полнейшей трусихой, — презрительно бросила Кит, не дав девочке никакой возможности что-либо ответить. — Она хотела сбежать.

В подтверждение своих слов она кивнула на яркое, переливающееся пятно портала, которым никто так и не решил воспользоваться.

Люк сердито глянул на сестру и резким движением ноги стер с земли изображение Знака надежды, заставив портал исчезнуть.

Китнисс, по-видимому, ожидавшая другой реакции брата на свои слова, оскорбленно поджала губы.

— Так что же произошло? — снова спросил Люк спокойным, даже немного ласковым голосом. Китнисс задело это еще больше. Ее глаза снова зло заблестели, лицо покраснело.

Кэрен заметила эти изменения и, боясь нарваться на неприятности со стороны разъяренной девушки, стала торопливо рассказывать о случившемся.

— Странно, — задумчиво протянул парень, дослушав ее сбивчивое повествование. — Тот голос, о котором ты говорила… Это похоже на мысленную связь. Но кому это могло понадобиться? К тому же, это слишком сложный и запутанный процесс, требующий большой затраты энергии.

Кэрен обреченно вздохнула. Облегчения слова Люка не принесли, наоборот, только еще больше запутали и без того почти ничего непонимающую девочку.

— Ты мне не веришь? — обиженным голосом спросила она.

— Верю. Только… Это происшествие кажется мне каким-то уж слишком странным, — снова повторил Люк. — И разговор в лесу… Мы очень редко выходим за пределы Защитного Круга, к тому же это все тщательным образом отслеживается.

— Да врет она все! — воскликнула Кит. — Либо хочет побыть в центре внимания и придумывает для этого всякие небылицы, либо попытка побега провалилась, и теперь нужно какое-нибудь оправдание почему она хотела это сделать.

Она презрительно глянула на Кэрен и ехидно улыбнулась. Это могло обозначать только: «Ну что, раскусили твои незамысловатые планы, да?»

Кэрен вдруг захотелось бросить ей в ответ что-нибудь колкое, но она удержалась, понимая, что результатов это не принесет, и произнесла:

— Не знаю я ничего насчет ваших «странностей». Я вообще тут мало чего понимаю. — девочка вздохнула. — Надеюсь, хоть Собрание принесет мне пользу.

Люк хлопнул себя ладонью по лбу, словно вдруг вспомнил, что забыл сделать что-то важное.

— Дядя меня прибьет! — простонал он.

— Из-за тебя, между прочим, — ввернула свое Китнисс и сердито посмотрела на девочку.

— Это неважно, Кит, — сказал парень, извлекая из кармана куртки блестящий зеленый медальон на длинной цепочке. — А теперь все взялись за руки и загадали, чтобы никто не заметил нашего отсутствия.

Он поднял руку с медальоном над головой, другую протянул сестре. Китнисс, поморщившись, взяла за руку Кэрен.

Металлическая пластинка заблестела, радужный свет, исходящий от нее заполнил собой все вокруг, и девочка уже не удивилась, почувствовав, как ее ноги мягко оторвались от земли.

Девочке очень хотелось посмотреть, как они будут перемещаться из одного места в другое, но во время «полета» она все-таки зажмурилась и снова открыла глаза только когда почувствовала легкий толчок. Державшая их в воздухе сила ослабла, и все трое вновь оказались на земле.

Кэрен огляделась. Портал переместил их на крыльцо возле закрытых дверей Зала Совета, из-за которых доносились чьи-то приглушенные голоса — Собрание было в самом разгаре.

— Надо было в сам зал перемещаться, — бросив руку девочки, заметила Китнисс, отряхивая одежду.

Люк, казалось, думал о том же.

— Ладно, уже поздно, — сказал он, снова убирая медальон на цепочке в карман. — Вы со мной, или как?

Не дожидаясь ответа, парень толкнул двойные двери внутрь.

Зал, наполненный шумом сотни голос, мгновенно погрузился в тишину.

Кэрен буквально почувствовала, как взоры всех собравшихся устремились на них.

«Опять эти пронзительные взгляды.»

— Заходите, мы только вас и ждем, — послышалось из глубины зала.

Кэрен вздрогнула. Этот мягкий, негромкий голос хоть и звучал очень дружелюбно и тепло, но почему-то создавалось впечатление, что это только искусно созданная видимость. Для отвода глаз.

Высокий худой мужчина средних лет, одетый во все черное, обвел компанию цепким, изучающим взглядом, на миг остановив его на девочке, и как-то странно усмехнулся.

— Заходите, садитесь, — произнес он все тем же мягким, вкрадчивым голосом.

— Кто это? — шепотом спросила девочка у Люка, пока они пробирались к своим местам в дальнем конце зала. — Я смотрю, он у вас тут типа за главного.

— Ага, — кивнул парень. — Но не у всех. Грегори — наставник хранителей Северной Башни, что на окраине города. Ну и собрания наши обычно ведет…

— Теперь, когда все наконец собрались, думаю, можно начинать, — обратился Грегори к собравшимся, хотя Кэрен показалось, что эти слова были адресованы именно ей.

— Всем вам хорошо известна история нашей Долины… — с важным видом прохаживаясь в центре зала, начал мужчина, когда весь шум и голоса хранителей затихли. — История, наполненная, в основном, далеко не радостными событиями. Уже который год мы вынуждены скрываться под землей, оберегая Кристаллы Жизни, но сегодня я узнал, что в нашем мире появился, возможно, тот самый Избранный, который, как сказано в Книге Мира, «сможет вернуть нам Янтарное солнце над головой».

— Да какая она избранная?! — не выдержала Кит. — Вы только посмотрите на нее. Эта рыжая может оказаться кем угодно. Может она — шпионка — и специально проникла на нашу территорию, чтобы добыть какую-то информацию?! Может, выведывает все наши тайны, пока мы тут собрания устраиваем?!

Она недоверчиво покосилась на Кэрен и как-то странно усмехнулась.

— Китнисс, ты конечно извини, — стараясь говорить спокойно, начала девочка, — но за последние несколько часов я даже толком не разобралась, где я, а ты еще говоришь про какие-то секреты и тайны.

Девушка презрительно фыркнула.

— Сейчас ты, может, ничего пока и не делаешь, но, кто знает, что ты натворишь в будущем?

Кэрен еле сдержалась, чтобы не обозвать девушку самыми ласковыми словами. «И это я еще натворить могу?! А кто, по-вашему, решил устроить мне «маленькую проверочку», которая чуть не разрушила Круг?!»

— И кстати, как ты вообще узнала имя моего брата?.. — не унималась Китнисс. — Просто как-то странно выходит: когда ты вдруг только появилась в Долине, ты уже знала Люка. Может ты нарочно втиралась к нему в доверие, чтобы попасть к нам? А?

Этого Кэрен терпеть уже не могла. Она уже открыла рот, намереваясь выдать Кит все, что о ней думает, но Грегори, все это время терпеливо наблюдавший за ними, громко стукнул кулаком по столу, намереваясь прекратить намечавшийся скандал.

— По-моему, это все можно обсудить позже, — сказал он тоном не терпящим возражений.

Девушка бросила на Кэрен рассерженный взгляд, словно только она была виновата в полученном замечании.

— Однако, в чем-то Кит все-таки и права, — неожиданно добавил наставник хранителей. — Всем вам хорошо знакомы события, произошедшие в нашем мире не так давно. И все согласятся со мной, что мы просто не можем позволить, чтобы кто-то из людей или, тем более, из НИХ узнал о нашем местонахождении.

Ничего непонимающая Кэрен снова почувствовала на себе полные неприязни взгляды. В этот момент казалось, что все смотрят на нее, как на виновницу какого-то страшного бедствия.

— Вы же понимаете какие могут быть последствия, если о нас кто-то узнает, — предупреждающим тоном продолжил Грегори, смотря прямо на девочку. — ТЫ понимаешь?

Кэрен молча кивнула, чувствуя, как от колючего взгляда льдисто-голубых глаз по спине пробежал холодок.

— Тогда…

— Позвольте! — неожиданно воскликнул Люк, вставая со своего места. Даниэль попытался что-то сказать ему сердитым шепотом, но парень не стал слушать. — Почему вы считаете, что Кэрен не может быть Избранной? Просто… если бы она была обычной девчонкой, как бы она смогла пройти в Долину через портал? А ведь именно это она и проделала. И… как тогда же ее сила?

Кэрен испуганно вздрогнула, понимая, о чем он хочет рассказать.

— Какая сила? — слегка опешил Грегори.

Люк с некоторой гордостью взглянул на девочку и продолжил:

— Хм… Я, конечно, не хотел бы об этом говорить, но происшествие с Кругом случилось именно из-за нее…

В зале повисла удивленная тишина.

— Точнее… не совсем из-за нее, — поправил сам себя Люк. — Большей частью из-за моей сестры, которой вдруг приспичило устроить Кэрен «небольшую проверочку».

Покрасневшая от злости девушка хотела что-то ответить, но ее перебил Грегори.

— Избранный? Я это не отрицаю, но ведь у вас нет никаких доказательств.

— Вообще-то есть, — нисколько не смутившись, твердо сказал парень. — Кэрен, покажи им, пожалуйста, свой Знак.

Девочка, уже успевшая несколько раз пожелать провалиться сквозь землю лишь бы не сидеть в этом зале, послушно протянула вперед левую руку, демонстрируя собравшимся угольно-черный Знак Надежды.

— Да уж!.. — ошарашенно протянул Грегори. — Я смотрю, вы до Собрания времени зря не теряли… И вот за что? За что, скажите мне, когда наш мир буквально балансирует на краю пропасти, мне достаются такие хранители?! Люциан, ты хоть понимаешь, какая на ней теперь ответственность?! А если случится какая-нибудь катастрофа?!

— Я, конечно, удивлен не менее твоего, — сказал Даниэль, — но что случилось, то уже случилось, и сейчас нам главное решить, что дальше делать с нашей… кхм… гостьей. Ты как думаешь?

Грегори задумчиво посмотрел на него.

— Если так, то я настаиваю на Испытании, — сказал наставник хранителей. — По-другому никак.

— Испытание?! — испуганно воскликнул Люк. — О чем вы говорите? Это слишком опасно!.. Тем более для нее. Кэрен же совершенно не подготовлена!..

— Я понимаю, Люк, — миролюбиво произнес Грегори. — Но нам нельзя рисковать. В Долине и так сейчас не поймешь что твориться. Нельзя подвергать опасности всех хранителей. К тому же, две недели назад пропала Роуз.

При этих словах лицо довольно ухмылявшейся Кит вмиг помрачнело, а взгляд, направленный на Кэрен наполнился еще большей ненавистью.

— Но должен же быть какой-то другой выход! — не отступал Люк.

Они с Грегори еще долго продолжали спорить на эту тему, но девочка уже перестала их слушать. После всего случившегося с ней за этот день Кэрен начала уже всерьез беспокоиться, что в конце концов может просто сойти с ума.

«Интересно, — подумала она, стараясь не подпускать к себе мысль о том, что этот ужас под названием «Собрание Совета хранителей» будет длиться, скорее всего, еще очень долго, — что ужаснее: провалиться через портал в другой мир или реально сойти с ума?»

Собрание кончилось, чему Кэрен была несказанно рада. Очень уж ей хотелось поскорее скрыться от этих недоверчивых взглядов и странных непонятных разговоров, которые словно преследовали ее. Сейчас самым лучшим решением было бы спокойно посидеть где-нибудь в темном укромном уголке и хорошенько обдумать все произошедшее!..

Но сразу «сбежать» из Дворца Совета не вышло. После собрания Люк еще долго говорил о чем-то с Грегори, и девочке, стоявшей поодаль, ничего больше не оставалось, кроме как терпеливо ждать, мысленно завидуя Китнисс, которая уже успела куда-то незаметно скрыться.

«Интересно, что будет дальше? Отправят домой? Сотрут память, чтобы ничего не разболтала о Долине? Или, что еще хуже, оставят здесь навечно? — думала Кэрен, прижимаясь спиной к холодной шершавой стене. — Судя по их «дружелюбному» настрою не стоит исключать последних двух вариантов…»

— Чего такая грустная? — спросил Люк, подходя к ней.

Девочка, погрузившаяся в размышления, вздрогнула от неожиданности.

— Да так, ничего… — машинально бросила в ответ Кэрен, но тут же спохватилась. «Вот только не надо меня успокаивать и жалеть».

— Я смотрю, ты тоже не улыбаешься, — добавила она. Получилось даже немного более жестко, чем планировалось.

— Новости так себе — чего веселиться-то, — вздохнул парень.

Кэрен почувствовала, что внутри нее все сжалось от страха в предчувствии чего-то очень нехорошего.

— Что произошло?.. Опять…

— Грегори все-таки решил устроить тебе испытание.

Предчувствие не обмануло: пусть и суть этого «испытания» Кэрен пока была не ясна, но приятных моментов ожидать от него явно не стоило.

— Знаешь, я уже как-то смирилась с этой новостью, — с некоторым облегчением проговорила девочка: ну хоть новых неприятностей еще не случилось.

— Ты не понимаешь! — неожиданно перебил Люк. — Это слишком рискованно! Тем более, для тебя!..

— Ты хочешь сказать…

— Ты просто не сможешь пройти его. Или навлечешь на себя большие неприятности, что еще хуже!

Кэрен раздраженно фыркнула.

— Мало мне твоей сестры, так еще и ты начинаешь меня недооценивать! «Отменять новую «маленькую проверочку» никто, по всей видимости, не станет. И зачем же тогда начинать меня запугивать?»

Она уже хотела было высказать все это Люку, но внезапно поймала на себе его тревожный взгляд, полный страха за нее, и не решилась.

— Ладно, забыли… — тихо сказала Кэрен. — Хватит уже об испытании.

— Да… — поддержал идею Люк. — Извини. Я наговорил лишнего. Вместо того, чтобы тебя подбодрить, я начал…

— Так ты ведь говорил, что испытание будет только вечером. Да? — перебила девочка. — Значит, у нас еще есть время подготовиться?.. Так? — в ее глазах блеснула надежда, но испуганный взгляд Люка в миг развеял ее.

— В том-то и дело, что я не знаю, к чему тебя готовить! Испытание на способности для каждого свое. Каждый раз другое, понимаешь?

«Ага. Еще как понимаю…» — настроение Кэрен опять вернулось в испуганно-взволнованное состояние.

— Значит, плохи дела, да? Что же тогда будет дальше?

— Честно, не знаю, — признался парень, потупив взгляд. — Я скоро, наверное, сойду с ума от всего этого.

— Я буду первой, — горестно усмехнувшись, сказала Кэрен.

«Еще бы! Проваливаюсь в другой мир, о котором почти ничего не знаю, и тот час же с головой окунаюсь в море проблем. Причем, разобраться в них времени никто не дает, наоборот, все начинают устраивать мне какие-то «испытания».

Мысли Кэрен прервала негромкая переливистая мелодия, доносящаяся из кармана куртки Люка. Оказывается, звонили круглые позолоченные «часы».

— Наверное, по какому-нибудь важному делу, — с некоторым беспокойством проговорил парень, доставая прибор из кармана и нажимая на нем какую-то кнопку.

Воздух над маленьким блестящим экраном задрожал, вспыхивая сотней переливающихся искр, и через несколько секунд над «часами» уже светилось словно сотканное из невесомого тумана изображение лица Китнисс.

— Люк! Люк! — кричала она, но из-за оглушительного шума на заднем плане голоса девушки почти не было слышно. — У нас… У нас очень большая проблема! — шумно дыша тараторила Кит, в страхе оглядываясь. Позади слышался громкий треск, шум чьих-то голосов, крики.

— Что… произошло?! — в ужасе выдавил парень. Голос плохо слушался Люка, а сам он мгновенно стал почти такого же цвета, как и его белоснежная рубашка.

— Где ты?!

Изображение, зависшее над экраном, сильно трясло. Видимо, девушка куда-то бежала.

— Мы… на северной границе… И нас всего четверо. Мы не знали, что они нападут… так внезапно! — Китнисс коротко вскрикнула и резко отпрянула назад, уворачиваясь от чего-то. — Я в лесу. Не знаю, сколько смогу продержаться одна.

К парню вернулся дар речи.

— Кит, ты должна спрятаться, слышишь. И не смей высовываться. Я сейчас приду за тобой. Поняла?

Девушка кивнула и хотела было что-то сказать, но не успела. Неожиданно пространство вокруг нее пронзила ослепительная вспышка, послышался отчаянный крик, и изображение, зависшее над экраном прибора, погасло.

Длинные улочки, залитые мягким желтовато-оранжевым светом, уже давно остались позади. Территория города кончилась, и теперь вокруг был только обросший колючим кустарником пустырь, как бы огибавший Вэрдель с севера большим широким полукругом.

Кэрен сильно запыхалась от долгого бега, но сказать что-либо не решалась: каждый раз когда она видела полные страха и тревоги глаза Люка, слова застревали в горле.

Хотя в голове давно крутился вопрос, задать который сейчас было бы, наверное, к месту.

— Телепортация возле Круга не работает, — произнес парень голосом, не выражавшим никаких эмоций.

То ли по выражению лица девочки догадался, о чем она думает, то ли просто так сказал…

— Ага, — шумно дыша, отозвалась Кэрен и посмотрела вдаль, стараясь понять, где находится тот самый «Круг». В прошлый раз защитный барьер над городом был совершенно невидимым, даже если смотреть с расстояния в полметра. Однако, по каким-то же признакам хранители определяют границы?.. Не только же по рисункам на стволах деревьев?..

Кэрен задумалась и, сделав несколько шагов вперед, чуть не налетела на остановившегося Люка.

Но он, кажется, даже не заметил этого, продолжая напряженно вглядываться в зеленую стену леса, почти вплотную подступившую к пустырю.

Вокруг все было спокойно. Даже на удивление спокойно, несмотря на то, пятнадцать минут назад здесь произошло что-то ужасное.

Вот только что было этим «что-то»? И про какое нападение говорила Китнисс?

И, главное, почему они встали на одном месте?..

Кэрен открыла рот, намереваясь спросить у Люка, но парень сам вдруг обернулся к ней и, приложив палец к губам, давая знак молчать, потянул девочку в зеленые заросли.

— Здесь как-то подозрительно тихо, — еле слышно прошептал он, обеспокоено озираясь по сторонам. — Похоже на затишье перед бурей. Надо наведаться к Кругу — там недалеко База Хранителей — и все разузнать… Эх, не надо было тащить тебя с собой. Осталась бы во Дворце. И мне было бы спокойней.

Он виновато посмотрел на девочку.

— Будем считать это подготовкой к Испытанию.

— Если бы… — вздохнул он. — Ладно. Я пойду впереди, а ты — следом за мной. И не отставай.

Люк бесслышно двинулся вперед сквозь заросли, а девочка пошла следом, стараясь не шуметь.

В этой части леса было очень тихо, и все звуки были слышны так отчетливо, что девочка боялась даже громко вздохнуть, чтобы не выдать их местоположения.

Неожиданно где-то в стороне, среди особенно густых зарослей, послышался звонкий хруст, будто кто-то случайно наступил ногой на сухую ветку.

Люк насторожился, прислушиваясь. Прошло несколько секунд, и странный хруст повторился уже с другой стороны. Потом снова и снова.

Кэрен почувствовала, что от накатившего страха душа ушла в пятки, а сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.

— Стой на месте, — шепотом приказал Люк, настороженно вглядываясь в чащу.

Хотя мог бы ничего и не говорить — Кэрен боялась даже шевельнуться, не то чтобы уходить куда-то.

Странные звуки в зарослях прекратились, и на некоторое время вокруг воцарилась все та же непрерывная тишина. В ужастиках за такой напряженной паузой всегда следует что-нибудь «неожиданно выпрыгивающее из-за угла», как любила говорить Кэрен. И на этот раз предчувствия ее не обманули: кусты позади них с Люком зашуршали, и из зарослей с зловещими завываниями выпрыгнула огромная черная-белая тень.

— Бу!

Кэрен испуганно вскрикнула, закрываясь руками от неожиданно появившегося «явления», а Люк застыл на месте с занесенным для удара кулаком, недоуменно смотря на появившуюся из кустов… сестру.

Лицо Китнисс, которую девочка с перепугу приняла за непонятно что, на мгновение приняло удивленно-ошеломленное выражение, но через секунду девушка уже тряслась от смеха.

И правда, со стороны Кэрен с Люком выглядели, наверное, очень смешно, застыв в странных позах и с лицами, как будто они только что увидели привидение.

— Девочки!.. Похоже, мы немного… переборщили со спец-эффектами, — все еще смеясь, крикнула Кит куда-то в заросли.

Послышался тот самый звонкий треск сухих веток, и рядом с ней показались еще три хранительницы, по-видимому, тоже участвующие в «шоу».

— Так это что, все было не по-настоящему?! — удивляясь собственным словам, спросила Кэрен, еще не успевшая нормально прийти в себя.

— О Великий Кристалл! Какая неимоверная сообразительность! — всплеснула руками Кит и добавила с обычным ехидством: — Этот розыгрыш тебе за «избранного»!

Она ткнула пальцем в сторону девочки и поморщилась.

Одна из хранительниц посмотрела на Кэрен и презрительно хмыкнула, полностью разделяя мнение подруги о ней.

— А тебе, — продолжила Китнисс, тыкая пальцем в Люка. — За то, что запер меня в комнате!

Люк, видимо, еще не до конца поверивший в происходящее, продолжал удивленно смотреть на сестру и ее подруг.

Компания черно-белых «сорок-хранительниц» громко расхохоталась. — Мы точно переборщили с эффектами, — стоявшая рядом девушка с темными, заплетенными в длинную косу, волосами согласно кивнула. — Наверное, светящиеся вспышки из видео-звонка были лишними. Хотя идея твоя реально классная!

Не обращая внимания на находящихся в шоке Кэрен с Люком, девушки опять залились веселым смехом.

Когда ж до Кэрен наконец дошла вся жестокость их плана, она, в ярости от столь глупой шутки, хотела полезть на Китнисс с кулаками, но Люк остановил ее.

— Кит, я не понимаю, ты вообще с катушек съехала, что ли? — угрожающе начал он, выделяя каждое слово. — Я чуть с ума не сошел, когда получил твой видео-звонок.

Парень медленно обошел вокруг Кит, словно тигр, выбирающий момент для нападения. — Ты же знаешь, что творится на границах города и еще смеешь так шутить?!

Казалось, Люк не верит собственным словам.

— Я уже привык к твоим подколкам и ненормальным розыгрышам, но в этот раз ты превзошла сама себя, и теперь…

Он обернулся на стоящих рядом хранительниц и Кэрен, словно только сейчас заметил их присутствие, и, схватив сестру за руку, потащил куда-то в кусты, видимо решив продолжить беседу без чужих ушей.

— Да уж, — задумчиво протянула одна их хранительниц. — Кит говорила, конечно, что они…

Другая девушка рассержено толкнула ее, напоминая о присутствии Кэрен, и та замолчала, не договорив.

Какое-то время все трое изучающе смотрели на девочку (причем, смотрели сверху вниз, что весьма раздражало ее).

— Лин, Норрис, пойдемте отсюда, а? Чего столпились-то возле этой?.. Между прочим, нам еще нужно сбежавшую эмину искать. Наверняка где-то тут неподалеку бегает, — наконец нарушила молчание одна из хранительниц, делая шаг в сторону.

Остальные не заставили себя ждать, и компания, бесшумно юркнув в кусты, растворилась среди густых зеленых зарослей.

Кэрен поняла, что осталась одна посреди леса, и испуганно вздрогнула.

— Ну вот, опять обо мне все забыли, — сказала она сама себе, настороженно глядя по сторонам. — И как всегда, ничего не сказав и ни о чем не предупредив…

Мысли снова начали возвращаться к событиям прошедшего дня, прокручивая их в голове, как цветное кино из воспоминаний.

— Забавно выходит, — улыбнулась Кэрен. — Ведь утром я всего лишь опаздывала в школу, еще даже не подозревая, что произойдет через несколько часов.

Она бы и дальше продолжала рассуждать вслух, но из задумчивости ее вывел тихий шорох в густых зеленых зарослях.

Кэрен опять испуганно вздрогнула, чувствуя, как быстро застучало сердце, но тут же успокоила себя:

«Может это опять подружки Кит? — подумала девочка. — Они же собирались искать тут какую-то «эмину». Да и чего тогда можно бояться — ведь все, что якобы случилось здесь, было на самом деле глупым розыгрышом?»

От этой догадки сразу стало спокойнее, и девочка снова погрузилась в раздумья, хотя теперь все же иногда поглядывала в сторону зарослей.

— Интересно, а как вообще выглядит эта эмина? И кто это такой? Вдруг какой-то…

Кэрен опять прервал шум в кустах, но на этот раз он звучал уже ближе.

— Да кто там, а? — крикнула девочка, но ответа не последовало.

Вместо этого всего в нескольких метрах от нее неожиданно появился большой черный зверь, отдаленно напоминавший волка.

Темная шерсть, покрывавшая все тело животного, слегка блестела при свете, отливая серебристо-голубым, тонкий изогнутый хвост и большие уши, прижатые к голове, заканчивались сине-фиолетовыми кисточками.

Кэрен так и не поняла, откуда появилось животное: еще секунду назад на том месте никого не было, а теперь это странное создание стоит всего в нескольких шагах от нее и настороженно смотрит янтарно-оранжевыми глазами.

Девочка замерла на месте, не зная, как себя вести — хотя зверь и не проявлял агрессии, но и ручным ласковым песиком тоже не казался.

Янтарноглазый продолжал недоверчиво поглядывать на Кэрен, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, словно раздумывая над чем-то.

Зверь не спеша разглядывал девочку с головы до ног, но неожиданно его взгляд остановился на руке, где чернел Знак надежды.

Животное резко вздрогнуло, словно от испуга, и отступило на несколько шагов назад, намереваясь снова скрыться в зарослях.

Кэрен поняла, что инопланетный волк боялся ее даже больше, чем она его, и успокоилась.

«Правильно, пусть идет отсюда, нечего меня пугать», — облегченно вздохнув, подумала она.

Зверь развернулся, собираясь убегать, но вдруг Кэрен заметила, как на его шее ярко блеснул широкий металлический ошейник.

— Так ты и есть та самая «сбежавшая эмина»? Да? — спросила девочка, подходя на несколько шагов ближе. — Иди сюда, я отведу тебя к хозяйкам.

Кэрен совершенно не хотелось помогать хранительницам, так открыто насмехавшимся над ней, но оставить в лесу потерявшееся животное она не могла.

— Иди ко мне… Я тебя не обижу, — повторяла девочка самым ласковым голосом, одновременно с этим стараясь приблизиться к эмине настолько близко, чтобы можно было схватить ее за ошейник.

— Моя хорошая…

Между ними оставалось всего полметра, а зверь продолжал пока стоять на месте, настороженно помахивая хвостом-кисточкой.

— Иди сюда!..

Кэрен подошла совсем близко и резко выбросила вперед левую руку, намереваясь ухватить эмину за ошейник, но зверь неожиданно отпрянул, уворачиваясь от нее, и рыбкой нырнул в заросли.

Кэрен прыгнула следом за ним, раздосадованная тем, что зверь сумел буквально выскользнуть у нее из рук, и, мысленно пообещав себе во что бы то ни стало догнать его… неожиданно остановилась.

Впереди нее широкой полосой раскинулась зеленая равнина, поросшая высокой травой, достававшей почти до пояса. А впереди, шагах в ста пятидесяти, поднимался ввысь отвесный горный склон.

Девочка даже присвистнула от удивления: ведь самое интересное было то, что из-за кустов ничего подобного видно не было. Только деревья с серо-бежевыми стволами и колючие заросли. Однако, ни того, ни другого здесь не оказалось.

Кэрен охватило беспокойство — она резко обернулась: лес, остававшийся позади нее, пропал. Даже заросли, через которые она прыгнула за эминой тоже исчезли.

— Ну и дела, — вслух сказала девочка. — И куда меня опять занесло?.. Это не портал: Люк сам говорил, что это здесь не работает. Значит, остается только Защитный барьер. И я провалилась за его пределы.

Такая догадка Кэрен ничуть не радовала — возможность оказаться где-то на окраине долине, причем совершенно одной, девочке не улыбалась. Ну, может быть только злорадно, но это не лучше.

«Может попробовать опять разомкнуть Круг?» — подумала она, но спина, еще побаливавшая после неудачного эксперимента с барьером, была явно против. Однако, другого выхода не оказалось…

Кэрен закрыла глаза и попыталась мысленно дозваться голоса Кристалла, который помогал ей с Кругом в прошлый раз, но величественно спокойный голос все никак не хотел отзываться.

— Понятно… Значит, самой все делать, да? — Кэрен не надеялась на ответ, однако произносила слова вслух: от собственного голоса становилось немного спокойнее. — Ладно, рискнем…

Девочка подняла вверх руку и представила, что рисует в воздухе Знак надежды. Восьмерка, зависшая перед ней, начала переливаться всеми цветами радуги, потом осторожно покачнулась в сторону, заискрилась… и погасла.

— Не поняла… Это что с не… — уже начала возмущаться Кэрен, но договорить не успела.

Пространство на том месте, где совсем недавно был Знак, рассекла яркая светящаяся линия, и прямо перед девочкой возникла темная фигура уже знакомой сороки-хранительницы, одной из подруг Китнисс.

— Ты?!. Что ты тут делаешь?! — напустилась она Кэрен, удивленную и одновременно обрадованную таким поворотом событий.

Удивленная из-за неожиданного и резкого появления девушки, а обрадованная мыслью о том, что теперь она здесь по крайней мере не одна.

— Что ты тут делаешь? — чеканя каждое слово, повторила хранительница, нервно теребя в пальцах конец длинной темно-русой косы.

Кэрен помедлила, обдумывая, как бы более кратко и убедительно ответить, но хранительница восприняла паузу по-своему.

— Лина, — с гордостью представилась она, сверкнув темно-серыми глазами.

— А теперь быстро говори, зачем полезла в Круг! — уже совершенно другим тоном потребовала она.

— Ну… — нерешительно начала Кэрен, стараясь не встречаться взглядом с сердито блестящими глазами Лины. — Вы же собирались искать какую-то там «эмину», а мне показалось, что я ее видела…

— Ты не могла видеть, что происходит по другую сторону Барьера.

— Да нет же! Он… она… Оно было прямо передо мной, а потом нырнуло в кусты. Я — за ним и…

— Понятно, — довольно резко прервала девушка. — Ну и где теперь Огнеглаз?

Кэрен, не сразу сообразив, что речь идет об «инопланетном волке», неопределенно махнула рукой.

— Здесь трава примята — кто-то ходил недавно, — так и не дождавшись внятного объяснения о местонахождении эмины, задумчиво произнесла Лина. — Пойду, посмотрю.

Девушка пошла по тропинке, петляющей среди травы, а Кэрен, решившая, что должна принимать в поисках зверя непосредственное участие, двинулась следом.

Долго идти не пришлось: следы оборвались метров через сто-сто пятьдесят, просто уперевшись в отвесный склон.

— Ничего не понимаю. Куда он мог испариться?

Лина, до этого не проронившая ни слова, пристально рассматривала каждую щель в горной породе, словно зверь мог все это время скрываться где-то там.

— Ты же за ним по лесу носилась! Вот теперь и говори, где он! — не получив никакого результата из своей затеи, потребовала Лина, резко поворачиваясь к девочке.

— Я не знаю, — нарочито выделяя каждое слово, ответила Кэрен.

— А кто, по-твоему, должен знать?! Не в воздухе же Огнеглаз растворился!

— Может и в воздухе! — воскликнула девочка. Обвинительный тон хранительницы начинал ее раздражать. — Или сквозь камень прошел, кто его знает?

Лина криво усмехнулась.

— Ага! Ты еще скажи, что портал открыл…

Хранительница с силой толкнула стену, желая показать Кэрен, что ее теория ни что иное, как полнейший бред, Но совершенно неожиданно для Лины ее рука прошла сквозь камень.

Надменное выражение лица девушки сменилось на удивленно-ошеломленное. Кэрен поймала на себе ее взгляд, как бы говорящий: «А ты не так проста, как кажешься!..»

— Что там может быть? — заинтересованным тоном спросила девочка, кивком головы указывая на стену.

В глазах хранительницы блеснул хитрый, опасный огонек.

— Вот сейчас и узнаем…

«Сейчас узнаем», — кажется, именно эти слова произнесла Китнисс, незадолго до того, как энергия Защитного Барьера чуть не расплющила Кэрен о ствол ближайшего дерева.

«Да уж! Надеюсь, тогда это было случайностью, и теперь за этой фразой не последует чего-нибудь мягко говоря «неприятного», — подумала девочка, с опаской глядя на Лину, в задумчивости рассматривавшую стену-иллюзию. — «Хотя, если честно, после того, как ко мне «совершенно случайно» попал конверт с посланием для нашей-Маши, я начинаю верить, что случайности иногда бывают вовсе не случайными».

— Правильно мыслишь, — неожиданно произнесла Хранительница, резко поворачиваясь к Кэрен. В ее глазах сверкали такие же хитрые, опасные огоньки, что и в глазах Китнисс, когда она собиралась устроить девочке новую «небольшую проверочку». И это настораживало.

— Стоя здесь, на одном месте, мы ничего не добьемся. Если хотим что-либо узнать, надо действовать!..

При других обстоятельствах Кэрен непременно начала бы возмущаться и придумала бы сотню разных отговорок из разряда «Не лезь куда не надо — целее будешь», но Лина не дала ей сделать ни того, ни другого.

Девочка не успела даже глазом моргнуть, когда почувствовала резкий толчок в спину и увидела на мгновение мелькнувшую перед ней стену. А затем воцарилась полная темнота.

Она могла бы подумать, что провалилась в какую-то темную бездонную пустоту, если бы не резкий удар об пол, сбивший ее с ног.

— Да уж! Правильно выходить из портала — целая наука, — послышался ехидный голос Хранительницы, по-видимому, прыгнувшей через стену-иллюзию сразу после девочки. — Нет, ну если хочешь, можешь продолжать и дальше из них «вываливаться»… Я не против.

Кэрен оглянулась через плечо на Хранительницу, хотя и не надеялась увидеть ее в темноте.

— И куда нас занесло? — крикнула она в ту сторону, где, по ее представлениям, могла находиться Лина.

— Не знаю, но хочу выяснить, — донесся в ответ голос девушки. — Прикрытые иллюзией порталы где попало создавать не будут.

Послышался звук, похожий на чирканье спички, и рядом с Кэрен из темноты возникла фигура Хранительницы, держащая в руках светящуюся огненную сферу.

Лина поймала на себе удивленный взгляд девочки, и ее лицо озарила самодовольная улыбка.

— После Испытания Кристалл наделяет каждого из Хранителей какой-то способностью. Моя — управление огнем.

Огненный шар в руке девушки разгорелся еще сильнее, становясь из ярко-оранжевого ослепительно желтым. Теперь он освещал все вокруг не хуже электрической лампочки.

— Да уж, — задумчиво протянула Хранительница, обводя взглядом все вокруг.

Они с Кэрен стояли посреди узкого коридора, убегающего вперед длинной извилистой лентой. Его неровные каменные стены медленно переходили в низкий полукруглый потолок, создавая ощущение нависшего над головой темного купола.

Конец коридора терялся из виду где-то далеко впереди, растворяясь во мраке подземелья, которому, казалось, нет конца.

— Похоже на нору какого-то гигантского зверя, — сказала Кэрен. — Мрачно и страшно.

— Я узнаю это место, — будто пропустив слова девочки мимо ушей, задумчиво проговорила Лина. — Только от этого мне становится как-то не по себе.

Кэрен в растерянности обернулась к порталу, который перенес их сюда. Изнутри его гладкая вертикальная поверхность, с первого взгляда незаметная из-за прикрывающей его иллюзии, уже не казалась так хорошо замаскированной. Она слегка покачивалась и мерцала радужными бликами.

— И где же мы?

— Это «Черный Разлом». Целый лабиринт подземных шахт. Видишь голубые кристаллы? — Хранительница указала на стену, в серой массе которой и в самом деле виднелись какие-то мерцающие голубоватые вкрапления. А рядом со стеной лежала перевернутая тележка, вокруг которой валялись крупные кристаллы. — Это Акватариум. Раньше этот минерал можно было найти только в этом месте…

— Почему «раньше»? — снова спросила Кэрен, переводя взгляд с кристаллов на Хранительницу.

— Сейчас тут сотни пустых коридоров. Их забросили после Восстания, и теперь это… отличное место, чтобы прятаться… — медленно, словно не веря своим же словам, произнесла Лина.

Кэрен не очень понимала, про какое «Восстание» говорила Хранительница, и кому может понадобиться прятаться в этом жутком месте, но решила пока не задавать лишних вопросов.

— Пойдем! — позвала Лина, дергая девочку за руку. — Я хочу выяснить, что здесь скрывается.

Лина была права, когда назвала «Разлом» отличным местом, где можно прятаться: в лабиринте переплетающихся между собой коридоров, наверное, без труда могла укрыться целая армия. Столько здесь было тоннелей, проходов, ответвлений и тупиков.

— Надеюсь, ты хоть дорогу запоминаешь? — поинтересовалась Лина, которая, казалось, не замечала ничего вокруг, кроме летящей впереди огненной сферы, которая и освещала им путь.

Кэрен в недоумении посмотрела на девушку и отрицательно покачала головой.

— Ты не говорила мне…

— Расслабься, я все помню, — перебила Хранительница, самодовольно улыбаясь. — Тут всего-то: два поворота направо, три — налево… Сейчас дальше должен быть центральный проход. По нему направо.

Кэрен не сводила с нее удивленного взгляда: откуда Лина могла знать, куда следует идти дальше?

— Ну мы же вроде как за Огнеглазом сюда пришли? — прочитав в глазах девочки незаданный вопрос, произнесла Хранительница. — Значит, я точно знаю, куда нам. Следы ведут сюда. Вот только, что ему могло здесь понадобиться, мне интересно…

Тоннель, по которому они шли, резко свернул вправо, открывая взгляду другой коридор, раза в два шире прежнего и, в отличие от него, ярко освещенный множеством факелов, висевших в металлических держателях вдоль стен.

— Нам сюда? — спросила Кэрен, прикрывая ладонью глаза, не привыкшие после темноты к такому яркому освещению.

Лина не ответила. Только достала из кармана куртки зеленый прямоугольный медальон на длинной цепочке, зажала в руке и закрыла глаза.

— Сюда, — коротко ответила она через несколько секунд.

— Эээ… Как ты это поняла?

— Потом расскажу, — отмахнулась Хранительница. — Пойдем!..

Но не успели они сделать и десяти шагов, когда услышали чьи-то голоса.

— Да нет, я тебе говорю! Все будет так, как надо, не спорь!.. — послышалось из-за поворота главного коридора. — Я уже продумала все детали и собираюсь рассказать об этом отцу.

Кэрен вздрогнула: голос на мгновение показался ей поразительно знакомым.

— Ага! Посмотрю я, как он тебя послушает, — усмехнулся кто-то. — Дело, конечно, твое, но пойми, он никогда не станет ничего менять из-за тебя. А в особенности план, который разрабатывал в течении нескольких лет.

Вслед за голосами до них донесся звук шагов, который с каждой секундой становился все громче и громче. Еще немного и разговаривавшие увидят их.

Девочка огляделась, ища какое-нибудь укрытие.

«Сюда! — шепотом скомандовала Лина, прячась за широким каменным выступом в темном коридоре, из которого они только что вышли.

— Да какое ты имеешь право так говорить о нем?!. Он всегда считается с моим мнением! — угрожающий шепот девушки ясно давал понять, что спорить с ней бесполезно. И опасно.

Только, похоже, ее собеседника это нисколько не пугало.

— Да уж! «Всегда считается»!.. Может это и не мое дело, но тогда, десять лет назад, он спрашивал твоего мнения?

Похоже, эти слова сильно задели девушку.

— Все это, мой дорогой Джейк, было только ради меня, — плохо скрывая злость, сказала она. — Для того, чтобы все прошло по задуманному сюжету, и я стала следующей обладательницей Кольца. И, между прочим, оно уже у меня. Так что оставь, пожалуйста, свои мысли при себе… И не будь трусливым волком.

Звук шагов совсем приблизился и затих: похоже, говорившие остановились прямо напротив коридора, где прятались Кэрен с Хранительницей.

Девочка осторожно выглянула из-за камня.

— Не высовывайся!.. — угрожающе прошипела Лина, отталкивая ее обратно в темноту. Но Кэрен не особо хотела ее слушать — голоса говоривших были очень знакомыми — она должна была убедиться, что это — именно те двое, которые были в лесу.

В коридоре, тускло освещенным дрожащим пламенем факелов, виднелись две фигуры. Девушка с черными волосами почти до талии, одетая в длинное темно-синее платье с расширяющимися от локтя рукавами и витиеватым узором из голубых завитушек на плечах.

Рядом с ней стоял парень, одетый в черные брюки и такого же цвета футболку с накинутой поверх кожаной курткой, на которой виднелся такой же рисунок, что и на платье его спутницы.

— Наверное, завидуешь мне, Джейк? — спросила девушка, довольно рассматривая кольцо в виде пары черных крыльев, надетое на ее палец. — Не каждому дано владеть такой штуковиной, как Семейное Кольцо Рандиего.

— Ага! Особенно буду завидовать, когда Рохен потребует его обратно!.. — саркастически усмехнулся Джейк.

Кэрен еще больше высунулась из-за камня, желая рассмотреть лица незнакомцев, но Хранительница тут же потянула ее назад.

— Да куда ж ты лезешь?!. - раздраженно зашипела она, дергая девочку за волосы.

Кэрен ойкнула, высвобождая прядь, и уже хотела было высказать Лине, что думает по этому поводу, если бы не слова незнакомки в плаще.

— У меня одной такое ощущение, что здесь есть кто-то еще? — спросила она, настороженно озираясь по сторонам.

Парень, стоявший рядом с ней, криво усмехнулся.

— И это я еще «трусливый волк»?! Можешь думать, что хочешь, но…

— Да заткнись ты, Джейк! — раздраженным тоном прервала его девушка, вглядываясь в темный боковой коридор. В тот самый, мрак которого скрывал Кэрен и Хранительницу.

— Я чувствую, что здесь есть кто-то посторонний… — медленно проговорила она, и эти слова заставили Кэрен еще больше вжаться спиной в холодную каменную стену. — Просто чувствую, и все.

Джейк слегка кашлянул, привлекая ее внимание.

— Знаешь, по-моему, ты слишком серьезно восприняла мой рассказ о способностях нашего народа и теперь выдумываешь всякую чушь…

Девушка резко обернулась и с минуту изучающе смотрела на него, словно решая, как отнестись к его словам.

— К тому же, — более мягким тоном добавил Джейк, — ты сама говорила мне, что закрыла портал иллюзией, и теперь его никто не найдет… Даже если и захочет.

Видимо, парень ожидал, что она ответит что-то вроде: «Да как ты посмел усомниться в моих словах?!.» или что-то подобное, но девушка лишь коротко кивнула.

— Наверное, ты прав… Но все равно, не проверить я не могу.

Она развернулась и сорвала со стены ближайший факел. Его дрожащее пламя выхватило на мгновение из темноты ее лицо, и Кэрен почувствовала, как стоявшая рядом Хранительница резко вздрогнула.

— Прима Роуз… — еле слышно пробормотала она, наблюдая за девушкой из-за выступа скалы. — Это она.

— Амбер, я тебе не узнаю, — усмехнувшись, произнес Джейк, обращаясь к подруге. — То ты под самым носом у Хранителей крутишься и не боишься, что тебя заметят, а сейчас вдруг полезла обшаривать совершенно пустой коридор.

Девушка остановилась, не дойдя до места, где прятались Кэрен с Хранительницей, всего пару метров, обернулась и загадочно посмотрела на Джейка.

— Это уже не смешно. Мы опаздываем на прием к Рохену, а ты тут решила с факелами по подземелью поноситься.

— Ну, ладно, — похоже, слова приятеля подействовали на Приму успокаивающе. — По крайней мере, если даже здесь кто-нибудь и есть, он очень скоро пожалеет, что сунулся к варгам.

Эти слова не были адресованы кому-то конкретно, но все равно сердце Кэрен продолжало бешено колотиться от страха: ее почему-то не покидало ощущение, что девушка обращалась именно к ней и только к ней.

— Ты тоже ее узнала? — спросила Кэрен еле слышным шепотом, хотя шаги в центральном коридоре давно стихли.

Лина утвердительно кивнула. Она осторожно выглянула из их укрытия, прокралась к основному тоннелю и посмотрела в сторону, куда удалились Джейк и Прима.

На лице девушки читалось напряжение и страх.

— Та девушка… Я уже видела ее раньше… — тихо сказала Кэрен, наблюдая за действиями Хранительницы. Вся эта история со спрятанным порталом и заброшенными шахтами и до этого настораживала ее. А после услышанного только что — тем более.

— Кто она?..

Лина никак не отреагировала. Только продолжала вглядываться в пустой коридор.

— Кто она, спрашиваешь, — наконец произнесла она после долгой паузы. — Это слишком долгая история, чтобы рассказывать ее сейчас… Просто знай, что эта девушка, Прима Амбер Роуз, уже три недели, как считается пропавшей без вести… А теперь преспокойно разгуливает в компании с варгом.

— С варгом?.. — удивленно переспросила Кэрен. — Это кто?

— Звери! Бездушные чудовища, в которых не осталось ничего хорошего! — с ненавистью в голосе произнесла Хранительница. Девушка пнула ногой валявшийся на полу камень, и тот со стуком приземлился в десяти метрах от нее.

— Ненавижу их!.. Но ничего… nil unultum remanebit!..[3]

— Значит, мы должны вернуться и рассказать обо всем остальным? — осторожно предложила Кэрен. Смысл последней фразы, сказанной Хранительницей, был ей не понятен, но ее поразило, с какой злобой и ненавистью она была произнесена.

— Просто уйти? Не в чем не разобравшись? — голос Хранительницы звучал так, будто девочка сказала сейчас какую-то глупость.

— Нет, но…

— Ну конечно! — громко воскликнула Лина, забыв о всякой осторожности. — Тебе плевать, если у нас в Долине что-то случится! Прыгнешь через портал домой, и все!.. Если бы и нам можно было сделать так… — во взгляде девушки мелькнуло сожаление. — Впрочем, если хочешь — иди… До портала два поворота направо, три налево. Надеюсь, не перепутаешь.

Хранительница развернулась и уже хотела сделать шаг по направлению к центральному коридору, но голос Кэрен заставил ее остановиться.

— Я с тобой, подожди…

Девочка сама толком не поняла, что заставило ее сказать это. То ли слова Лины как-то подействовали на нее, то ли любопытство отогнало страх…

— Что? — Хранительница обернулась и вопросительно посмотрела на Кэрен.

— Я с тобой, говорю, — ответила та, опять чувствуя на себе взгляд Лины под названием «А ты не так проста, как кажешься…»

Кэрен и Хранительница осторожно, но быстро шли по широкому центральному коридору, стараясь догнать Роуз и ее приятеля-варга.

— Надеюсь, мы их не упустим, — прошептала Хранительница, уже который раз оборачиваясь, чтобы убедиться, что они в этом подземном лабиринте одни.

В голосе девушки ясно слышалось беспокойство. Наверное, боялась, что они все-таки упустили Приму и ее сообщника, и теперь придется возвращаться назад, так ничего и не узнав.

Но, как выяснилось, волновалась зря.

— Тише, — неожиданно зашипела Хранительница, толкая Кэрен в один из темных коридоров. — Они здесь.

Девочка осторожно выглянула из-за скалы.

Впереди, шагах в двадцати от них, стояли Прима с варгом, о чем-то оживленно говорившие с двумя незнакомцами, одетыми в черное.

— Поймите, господин Рандиего приказал никого к себе не впускать, — извиняющимся тоном произнес один из них.

— Я, кажется, уже сказала все, что было нужно, — послышался холодный тон Примы. — Или моего слова вам не достаточно?

Незнакомцы молча расступились, уступая дорогу к широкому темному коридору.

— То-то же.

Девушка вытащила факел из закрепленного на стене держателя и кивнула Джейку.

— Пошли… А вы двое можете быть свободны, — бросила она охранникам.

Те молча кивнули и скрылись во мраке бокового коридора.

— Пойдем, — шепнула Хранительница, когда центральный коридор опустел. — Хочу послушать, что они будут обсуждать.

Длинный извилистый коридор, казалось, ничем не отличался от сотни таких же темных тоннелей этого подземелья. Разве что был намного шире. Но на этом отличия заканчивались.

— Здесь нам некуда будет деться, если нас заметят, — прошептала Кэрен, медленно идя вдоль стены и стараясь упасть. Пробираться по тоннелю в полной темноте было сложно, однако свет включать было нельзя. — Впереди Прима с Джейком, сзади — те охранники-вархи.

— Варги, — послышался из темноты раздраженный шепот Лины. — И вообще — хватит шуметь… А то точно нас выдашь!..

Коридор резко свернул вправо, открывая вид на большой балкон с резными перилами, слабо освещенный тусклым светом, долетавшим снизу.

Чуть в стороне, в углу площадки, располагалась вырезанная прямо в камне лестница.

— Главное не забыть, откуда мы пришли, — еле слышно прошептала Лина, указывая на еще два прохода, чернеющих в стене рядом с тем, по которому они только что прошли.

Девушка подошла к краю балкона и осторожно глянула через каменные перила вниз.

На небольшой площадке, залитой не ярким, подрагивающим светов факелов, виднелся чей-то темный силуэт в длинном широком плаще.

— Есть какие-то новости? — не оборачиваясь, спросил он равнодушным тоном, словно ответ на вопрос был ему уже давно известен. — Все прошло без помех, я надеюсь?

Из темноты позади него показалась тонкая фигура Примы.

— Что касается наше… вашего плана, — сказала девушка несколько осторожным тоном, — то все проходит, как и было задумано: во Дворце Совета переполох, Грегори усилил охрану Барьера, чего, в принципе, и стоило ожидать. В общем, все сработало отлично, если не считать… эээ… одной небольшой проблемки… — она замолчала, словно решая, как преподнести не очень приятную информацию.

— Какие еще могут быть проблемы? — поинтересовалась темная тень все тем же равнодушно-холодным тоном, за которым теперь все-таки проглядывало раздражение. — Хочу напомнить, что именно твоей задачей было проследить, что все прошло гладко. Или ты не справляешься, Амберлина?

Незнакомец обернулся к девушке. Лицо его было скрыто тенью от широкого капюшона, только два янтарных огня-глаза блестели в темноте, словно кошачьи.

Девушка вздрогнула и отступила назад.

— Все было отлично… Просто… Это может прозвучать дико, но сегодня в Долине появился Избранный, легенда о котором записана в Книге Мира, и…

— Что за вздор ты несешь, Амбер?! — голос неизвестного звучал, как раскат грома: так же яростно и угрожающе. — «Избранный»… «Книга Мира»… Эти этрионцы верят во всякий бред и думают, что кто-то придет и решит все их проблемы, которые они сами себе и создали.

— Я бы не стала даже упоминать об этом случае, если бы не слышала, что говорили на Собрании Совета, — невозмутимо продолжала Прима. — Думаю, это может сыграть нам на руку.

— И что же?..

— Эта девчонка, Катька Новикова, глупая пугливая землячка даже толком не понимает, где находится, — усмехнулась девушка. — Однако, это не помешало ей каким-то образом пробить трещину в самом Защитном Круге!..

— Бред! Она не могла такого сделать. Это всего лишь девчонка!

— Это подтвердил Кристалл Жизни… — осторожно произнесла Прима. — Что она — Избранная. И дал Знак. Новикова сама мне об этом сказала.

— Как?! Как ты посмела с ней разговаривать?! — в голосе темной фигуры причудливым образом смешивались удивление и ярость. — Ты не должна была никому показываться. Нас могли вычислить!

— Это была мысленная связь… С помощью Кольца… К тому же, девчонка слишком глупа, чтобы строить какие-то предположения.

— Мысленная связь?! — взревел незнакомец, подступая все ближе к девушке. Удивление в его голосе начисто испарилось, оставив место только гневу. — Да знаешь ли ты, что теперь эта девица может найти тебя, где бы ты ни находилась. Может видеть все, что происходит вокруг, будь даже за тысячи километров от этого места?!

Прима попятилась назад и чуть не упала, наступив на подол собственного платья.

— Риск слишком мал, — девушка пыталась говорить как можно более спокойно, хотя было видно, что она напугана. — Сама она ни за что в жизни не разберется, что к чему. А Хранители ей не доверяют. Так что мы можем извлечь из этого выгоду…

Прима замолчала, ожидая, наверное, что на нее опять начнут кричать, но голос незнакомца неожиданно смягчился.

— Хорошо, Амбер, — спокойно произнес он. Девушке даже показалось, что фраза прозвучала как-то устало. — Просто я делаю все, что в моих силах, пытаюсь вернуть нам былую силу, и боюсь, что ты…

— Помешаю?..

— Наделаешь необдуманных шагов, — поправил незнакомец.

— Но я тоже хочу сражаться! — воскликнула Прима. — Я все продумала: никаких «необдуманных шагов» не будет. А способностями взламывать долговременные порталы нельзя разбрасываться.

Окутанный мраком силуэт слегка покачнулся, как бы обдумывая ее слова.

— Ты настоящий варг, — с гордостью произнес он. — Такая же дерзкая, независимая, бесстрашная и решительная. Тебе очень пойдет Семейное Кольцо, Амберлина.

Незнакомец перевел взгляд на руку девушки, но когда заметил Знак-восьмерку, его взгляд, казалось, немного погрустнел.

— Знак надежды, — с легким разочарованием в голосе сказал он, рассматривая витиеватый символ на ее руке. — Жалкое подобие символа власти и могущества, который принадлежит нам.

— Мне нужно было получить его, чтобы не вызывать подозрений, — отозвалась девушка, потупив взгляд. — Нельзя было раскрываться раньше времени.

— Я сделал все, чтобы они не распознали в тебе варга… Твоя золотая цепочка… Ты ведь всегда носила ее при себе?..

Прима посмотрела на него с недоумением.

— Да, но… при чем тут она? — удивленно спросила девушка, касаясь пальцами изящной тонкой цепочки у нее на шее.

— Хранители раскусили бы тебя уже через пять минут, если бы не она. Эта цепочка не давала им просмотреть твою истинную сущность.

Незнакомец щелкнул пальцами, и напротив девушки прямо в воздухе зависло большое зеркало в тяжелой золотой раме.

— Посмотри на свое отражение, — сказал варг, кивком головы указывая на блестящую поверхность. Отражение казалось увеличенным в несколько раз, так что даже с балкона Кэрен могла разглядеть, что происходит в зеркале.

Девушка взглянула на себя и самодовольно улыбнулась. В зеркале напротив нее отражалось красивое, но немного бледное лицо, обрамленное блестящими черными волосами, с маленьким, гордо вздернутым носиком, и серо-зелеными глазами с горящей в них дерзкой искоркой.

— А теперь смотри дальше, — сказал незнакомец, обрывая тонкую золотистую цепочку на шее Примы.

Изображение в зеркале на мгновение сделалось мутным, задрожало и… вновь стало таким, как было.

— И что? — поинтересовалась девушка. Она была явно разочарована.

— Смотри.

Прима снова заглянула в зеркало.

Черты ее лица, мягкие и приятные, немного заострились, кожа стала еще более светлой, даже бледной. Словно никогда не видавшей солнечного света. И глаза… Теперь радужка была янтарно-желтой с золотистыми росчерками, а зрачки стояли вертикально, как у кошки.

— Ого… — удивленно протянула Прима, не в силах оторваться от зеркала. Новая внешность ей нравилась: в ней было что-то от кошки, от дикой коварной пантеры.

— Для нас, варгов, всегда была важна скрытность, но скоро мы это изменим, — торжественным тоном произнес незнакомец в плаще. — И тогда, я обещаю, Амбер, ты пройдешь Посвящение и станешь полноправным членом нашего народа… И сможешь, наконец, избавиться от этой дряни, — он коснулся заостренным когтем Знака надежды на руке девушки.

Прима растерянно перевела взгляд со своего отражения сначала на Знак, потом на незнакомца и спросила:

— Но… Почему ты считаешь, что этот символ все портит? У меня смешанная кровь, и принадлежность сразу к двум расам делает меня сильнее. Зачем что-то менять?..

— Принадлежность к умирающему виду не сделает сильным никого! — повысил голос варг. — Этрионцы слабы духом. Твоя мать, Амбер, в самый решительный момент предала наши цели и перекинулась на сторону врагов, только потому, что была такой же нерешительной и бесхарактерной, как и все жители этой жалкой планеты!

Прима глубоко вздохнула.

— Я все понимаю. Не волнуйся.

— Кстати, как твой предыдущий план? — неожиданно сменил тему варг. В его голосе, еще несколько секунд назад бывшим таким яростным и злым, теперь слышалась заинтересованность. — Как все прошло?

— Все получилось без накладок. Впрочем, как и было запланировано, — на лице Примы мелькнула самодовольная улыбка. — Теперь Рейс — мои глаза и уши в Вэрделе. Может следить за действиями Хранителей, когда меня нет рядом. Правда… пришлось пойти на некоторые жертвы… Со стороны этрионцев, само собой.

— На какие это?

— Мы не могли просто так подсунуть Хранителям еще одну эмину: они бы сразу заподозрили что-то неладное. Поэтому, пришлось избавиться от одного из животных, чтобы поставить на его место Рейс… Естественно, я позаботилась о том, чтобы никто не почувствовал замены. Так что, все отлично, — самодовольным тоном закончила девушка и снова улыбнулась.

Даже в полутьме галереи Кэрен заметила, как изменилось Лина: лицо сделалось напряженным, глаза горели яростным огнем.

— Хорошо, Амбер, — послышался внизу чуть суховатый голос варга. — Ты прекрасно справляешься… Что касается твоего нового замысла… Мы еще обсудим это после. А сейчас можешь идти. И… скажи Скиллсу, чтобы зашел.

Кэрен и Хранительница, стараясь двигаться бесшумно, попятились назад, в темный коридор, понимая, что даже в полутьме не заметить их на маленькой площадке будет невозможно.

Что коридор оказался не тем, какой был нужен, они сообразили только когда услышали рядом с собой чье-то громкое дыхание.

— Так… так… так… И кто же у нас тут?.. — с издевкой в голосе спросил кто-то. Джейк… Увлекшись подслушиванием разговора, они совсем забыли, что варг тоже находится где-то рядом.

В темноте промелькнула высокая фигура, огненно блеснули янтарные глаза с вертикальными зрачками.

Кэрен испуганно закричала, отпрыгивая в сторону. Кто-то схватил ее за руку, и девочка не сразу сообразила, что это Лина.

— Бежим! — выкрикнула она, устремляясь вперед по темному коридору.

Кэрен не помнила, чтобы когда-либо разгонялась до такой скорости. Даже, когда бежала дистанцию на школьных соревнованиях или сильно опаздывала на урок.

Но сейчас, похоже, от страха открылось какое-то «второе дыхание», и девочка летела по длинным извилистым коридорам, не разбирая дороги.

— Не отставай! — услышала она крик Лины, бегущей впереди с огненной сферой в руке. — И не оборачивайся!

Последний совет был лишним: Кэрен даже представить боялась, кто мог гнаться за ними. Позади слышалось только сиплое дыхание, рычание и рев какого-то зверя. И бежал он явно быстрее их с Хранительницей, поэтому расстояние, выигранное в первые секунды, быстро сокращалось.

— Быстрей! — снова прокричала запыхавшаяся Лина больше, наверное, для себя, чем для Кэрен. — Давай же!

Они выбрались к порталу каким-то чудом, потому что изначально свернули не в тот коридор, и дороги обратно не знали. Но вот, в конце одного из тоннелей мелькнула знакомая перевернутая тележка с валявшимися возле голубыми кристаллами Акватариума, и сердце Кэрен забилось быстрее не только от страха или долгого бега, но и от радости. «Выбрались!» — подумала девочка.

Лина остановилась в нескольких шагах от замаскированного портала.

— Вперед! Я за тобой.

Девочка разбежалась, собираясь уже прыгнуть в замаскированный портал. Но…

— Не так-то быстро, — неожиданно услышала она позади себя знакомый холодный голос. Раздался сухой щелчок, и слегка покачивающаяся поверхность портала вздрогнула и застыла.

Кэрен обернулась.

— Неужели уйдете и даже не попрощаетесь?.. — наиграно обиженным голосом спросила Прима. Ее глаза снова стали такими, как прежде, но теперь в них играл какой-то опасный, хищный огонь. — Некрасиво как-то получается, девочки.

Джейк, стоявший рядом, издевательски усмехнулся.

Он был очень красивым, не лишенный отрицательного очарования, парнем с прямыми, немного резкими чертами лица. Его волосы были неряшливо взлохмачены и торчали в разные стороны, но это, однако, нисколько не портило его внешнего вида. Даже наооборот, добавляло ему привлекательности.

На вид Джейку было лет пятнадцать-шестнадцать, и он вполне мог бы сойти за простого школьника, если бы не злой, обжигающий взгляд его глаз, блестевших в полутьме, словно кошачьи.

— А тебе-то какое до этого дела, Роуз? — процедила сквозь зубы Хранительница. — Ах, извини, у тебя же теперь другое имя. Да, Рандиего?

Прима зло зарычала и сжала кулаки.

— Очень скоро, поверь мне, вы все погибнете. И тогда ты еще пожалеешь, что не оказалась на моем месте!..

— Ты предательница, Амбер, — спокойно продолжала Хранительница, словно не замечая, что Прима готова на нее броситься. — Давала клятву защищать Долину, а сама встаешь на сторону наших врагов.

Лицо Примы исказила злобная гримаса.

— Какой смысл защищать и без того погибающий мир? Не лучше ли встать на сторону тех, за кем будущее?

— Если честно, мне даже жаль тебя, — призналась Лина. Кэрен заметила, что в руке Хранительницы, спрятанной за спину, полыхает крупный огненный шар. — Рохен ввел тебя в заблуждение, нарассказывал небылиц, а ты поверила. Как же ты не можешь понять: ТАКИМ, КАК ОН, НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ!..

То, что случилось потом, произошло настолько быстро, что Кэрен не успела даже и моргнуть.

Прима с дикий рычанием прыгнула на Хранительницу. В руке девушке на мгновение что-то сверкнуло металлическим блеском.

Но Лина, похоже, ожидала такого поворота событий, потому что молниеносно отпрыгнула влево, уклоняясь от удара. Потом обернулась, посылая в Приму огненную сферу, от которой та едва успела увернуться.

Но оказалась слишком близко к Джейку. Варг набросился на девушку сзади и прижал к себе, обхватив рукой ее шею.

— Попалась, дорогуша? — с издевкой спросил он.

Прима, снова уже стоявшая на своем месте, весело рассмеялась.

— Как же вас легко было обмануть, — самодовольно произнесла она, расправляя складки на платье. — Неужели все Хранители такие слабаки, или только ты?..

Лина выкрикнула в ответ что-то злое и попыталась вырваться, но хватка Джейка оказалась сильнее.

— Не дергайся и даже не думай играться своими «огоньками» — будет только хуже. Уж поверь, — усмехнулась девушка и обернулась к замеревшей на месте Кэрен.

— Послушай, дорогуша, — произнесла Прима сладким голосом. — Я полагаю, ты многое слышала из нашего разговора. Но, думаю, не многое смогла понять. Насколько я знаю, этрионцы вообще тебе ничего не объяснили. Ни про наш мир, ни про Кристаллы. Но все это можем тебе рассказать МЫ. Если ты, конечно, согласишься нам кое в чем помочь… Согласна?..

Кэрен испуганно попятилась назад и отрицательно замотала головой.

— Я вам не верю.

Похоже, Прима ожидала такого ответа.

— Ты все равно сделаешь то, что нам нужно! Хочешь ли ты этого или нет. А я предлагаю решить все без лишних проблем. Пользуйся случаем, пока я добрая, — Прима обернулась на Хранительницу и хищно улыбнулась. — Ты же ведь не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось… Чтобы…

Слова девушки повисли в воздухе, растворяясь в неожиданно наступившей тишине.

Внезапно Кэрен осознала, что произошло что-то странное: голова закружилась, тело словно налилось свинцом. Все движения были медленными и неповоротливыми, точно вокруг был не воздух, а густой тягучий мед.

Девочка попыталась оглядеться.

Увиденное пугало и удивляло одновременно. Все вокруг будто замерло, застыв в нелепых позах. Вот Прима. Остановилась, протянув перед собой руку с блестевшим на пальце кольцом и собираясь что-то сказать. Рядом с ней варг.

Его горящие глаза кажутся стеклянными, а злорадная ухмылка, искажающая лицо, выглядит еще более зловещей.

Возникало ощущение, что кто-то нажал на кнопку, останавливая время, как останавливают на паузу видео. Вот только сколько еще так будет продолжаться?..

Решение, что делать, пришло мгновенно. Словно чей-то голос в голове подсказал правильный вариант.

Кэрен попыталась сделать шаг вперед. Это простое движение получилось вялым и растянулось, казалось, на целую вечность. Но получилось же!..

Девочка медленно и осторожно продвигалась вперед, к стоящим в нескольких метрах от нее Джейку и Хранительнице. При других обстоятельствах она смогла бы преодолеть это расстояние в один прыжок, а теперь приходилось ползти, как черепахе, сантиметр за сантиметром преодолевая отделявшее их расстояние.

Кэрен добралась до Лины, замеревшей, как и все остальные, и попыталась высвободить ее из хватки Джейка. К удивлению девочки, это получилось совсем легко.

«Теперь Медальон надежды… И портал» — даже мысли в голове были какими-то неповоротливыми — медленно перетекали одна в другую. Густые словно кисель.

Кэрен потянулась к карману куртки Хранительницы. Движения давались с еще бОльшим трудом. Словно воздух из «густого меда» превратился в полузастывший бетон.

Пальцы почувствовали холод металла. Вот она — маленькая зеленая пластинка с гравировкой в виде Знака надежды.

Кэрен взяла неподвижную Хранительницу за руку и, зажав в ладони медальон, попыталась представить место, куда хотела перенестись — маленькая лесная полянка, окруженная густыми зарослями кустарника.

На мгновение все вокруг померкло, сливаясь в единое черное пятно, среди которого ничего нельзя было различить.

Но потом в лицо ударил свежий порыв ветра, несущего с собой нежный запах полевых трав; от непривычно яркого света пришлось зажмурить глаза.

Кэрен почувствовала резкий толчок — это ослабла державшая их в воздухе сила, — но удержалась на ногах.

— Что… Что произошло? — слова Лины, наконец вышедшей из этого странного оцепенения, долетали до девочки обрывками. — Мы… Выбрались?… Ну как?!.

Земля под ногами опасно раскачивалась из стороны в сторону. Казалось, достаточно лишь легкого дуновения ветра, и Кэрен потеряет равновесие.

Она попыталась понять, куда их занес портал, но тщетно. Окружающее больше походило на смазанную фотографию. Сплошное зелено-коричневое пятно, на фоне которого темнеют две плохо различимые черно-белые тени.

Тени… Темные фигуры варгов… Неужели это снова какая-то ловушка? Кэрен чувствовала, что на этот раз выбраться не получится, но и сдаваться просто так не собиралась.

— Что… Что с вами случилось?.. — словно издалека услышала она знакомый голос. Одна из теней пошатнулась и сделала шаг навстречу.

Люк в форме Хранителей, смутно поняла девочка, почувствовав облегчение. Они в безопасности.

— Что с Катей?

«Катя… Как же, оказывается, красиво звучит мое настоящее имя, — неожиданно возникла в голове Кэрен мысль. — А я его раньше не любила…»

Девочка попыталась что-нибудь сказать в ответ, но голова неожиданно закружилась с новой силой. Перед глазами заплясали черные пятна.

— Они… Вернулись… — среди неразборчивого шума в ушах, до Кэрен донеслись обрывистые слова Хранительницы.

— «Черный Разлом»… Варги вернулись…

Испуганного крика Кит девочка уже не услышала.

— Ну как?! Как она смогла такое сделать?!. Это же просто невозможно!.. — слышался за дверью удивленный голос Даниэля.

— Надеюсь, хоть теперь ты перестанешь в ней сомневаться? — недоверчивым тоном спросил Люк. — После того, что случилось в «Разломе» я на девяносто девять процентов уверен, что она та, кто нам нужен.

Презрительный смешок Кит.

— По-моему, нашему Люциану просто хочется, чтобы эта девчонка оказалась Избранной!..

— Я хотя бы не пытаюсь упрямо отрицать очевидное!..

Голоса говоривших были слышны очень плохо, хотя Кэрен точно знала, что они стоят всего в нескольких метрах от нее. Прямо за этой огромной деревянной дверью, словно нарочно приглушающей все звуки, доносившиеся из комнаты.

Кэрен прижалась ухом к двери и прислушалась.

— Меня просто удивляет, как она смогла это сделать. Это же всего лишь девочка. Ей даже Знак и Кристаллы видеть не положено, а тут…

Кэрен хмыкнула.

«Что-что, а удивлять я умею профессионально!..»

Она самодовольно улыбнулась: почему-то теперь недоверие Хранителей не вызывало раздражения. Даже наоборот — заставляло лишний раз задуматься о собственных способностях. Вот только мысль эта казалась какой-то странной и пугающей.

«Интересно, чего еще от меня можно ждать?»

Эта фраза, время от времени всплывающая в памяти, сильно беспокоила Кэрен. После не очень приятного случая со взломом Круга девочка еще кое-как могла ужиться с ней. Но после того, что произошло в «Черном Разломе» всего полчаса назад, она вдруг осознала: ведь обычные люди на самом деле такого не могут. Ни останавливать время, ни открывать порталы или пробивать Защитные Барьеры!..

Эта мысль и привлекала, и отпугивала Кэрен одновременно. Возникал лишь один вопрос: «Кто я такая на самом деле?»

Ответ на него она и надеялась выловить, подслушивая под дверью Книжного Хранилища разговор Даниэля и двух Хранителей.

— «Всего лишь девочка», да?!. Я уверен, то, что она совершила, — это всего лишь малая часть того, что она на самом деле может! — воскликнул Люк.

— Как парадоксально, не так ли? — усмехнулась Кит. — Простая землячка, а силы… Вам не кажется, что она может обернуться для нас очень большой проблемой, если даже не сказать, катастрофой?! А нам сейчас забот и без нее хватает… — голос девушки слегка дрогнул.

— Да, Люк. Сейчас не время разбираться, — уставшим голос проговорил Даниэль. — Обстановка и так… хуже некуда…

— Но…

— Люциан! — надломившимся от напряжения голосом крикнула Китнисс. — Ты что не понимаешь, насколько все серьезно?! Рохен и остальные варги сейчас в «Разломе», у них активирован портал недалеко от Круга, среди нас столько времени бродил предатель! Мы на пороге новой войны, а ты еще что-то говоришь про свою Кэрен?! Да как ты не поймешь: все будет как во время Восстания! Только еще хуже. Хранителей, которые смогут дать отпор варгам, чуть больше сотни, а этих тварей будут тысячи! — девушка замолчала, словно ожидая реакции. Потом произнесла незнакомо спокойным и тихим голосом:

— Пойми, Рохен на Этрионе не остановится. А следующей будет Земля. Побудь серьезным хоть немного, если не хочешь, чтобу твою подружку постигла участь нашего народа. Она же тебе дорога… Я смотрю, даже больше, чем мы…

Кэрен едва успела отскочить от двери, когда та резко распахнулась, пропуская вперед всхлипывавшую Китнисс. На мгновение они встретились взглядами, и девочка испуганно вздрогнула, ожидая от Кит какого-нибудь едкого комментария. Но девушка лишь встряхнула головой, пытаясь убрать с лица выбившиеся из растрепанного пучка пряди волос, и прошла мимо, не обратив на Кэрен совершенного никакого внимания.

«Наверное, копит силы для нового скандала, — подумала девочка, глядя ей вслед, пока фигура Хранительницы не скрылась за огромным книжным стеллажом. — Хотя… Вид у нее на самом деле печальный…»

Кэрен обернулась на вход в Хранилище, из которого полминуты назад выбежала девушка. Дверь, которую так никто и не догадался закрыть, манила и словно бы приглашала войти.

Девочка с осторожностью заглянула внутрь помещения.

В большой комнате, плотно заставленной высокими стеллажами, и оттого казавшейся очень тесной, царил мягкий полумрак. Из предметов освещения здесь были только несколько висячих ламп-светильников из бело-розового стекла, изображавших крупные бутоны роз, поэтому Хранилище казалось темным и мрачным по сравнению с ярко освещенной библиотекой.

Кэрен огляделась. На полках пылились кучи старых книг с выцветшими обложками, всюду — и на полу и на стеллажах — стояли разного размера картонные коробки. Некоторые были вскрыты, и из них торчали в разные стороны длинные, свернутые в трубочку, свитки; виднелись кучи старых бумаг и другой забытый хлам.

По виду Книжное Хранилище напоминало больше склад ненужных вещей.

Девочка осторожно прошла внутрь и заглянула за один из заставленных стеллажей.

В углу комнаты, у самой стены, на которой висело старое потрескавшееся зеркало в тяжелой бронзовой раме, расположился маленький, заваленный бумагами, письменный стол. Рядом, на ветхом, слегка шатающимся стуле сидел Даниэль. В стороне, привалившись спиной к стене, сплошь уклеенной вырезками из газет и размытыми от времени черно-белыми фотографиями, стоял неподвижный Люк. Оба молчали, явно думая о чем-то своем.

— Я не помешаю? — тихо спросила Кэрен, переводя взгляд с мужчины на Хранителя и обратно.

Люк глубоко вздохнул и отрицательно покачал головой.

— Мы разговаривали, и…

— О чем? — оживленно поинтересовалась девочка. Ей была известна по меньшей мере половина того, о чем они говорили, но, все равно, надо же спросить. Может промелькнет что-нибудь новенькое.

— О разном, — мрачно ответил парень. — Кстати, как ты? Как себя чувствуешь?

От внимания Кэрен не ускользнуло, что он старательно пытается не встречаться с ней взглядом и даже просто не смотреть на нее.

— Нормально, — несколько угрюмо отозвалась девочка. — Уже нормально.

Что-что, а поговорить ей сейчас хотелось уж точно не об этом.

— Прости, Кать, но нам надо еще кое-что обсудить, — в том же незнакомо-прохладном тоне произнес Люк. — Не думаю, что это будет тебе интересно. Поэтому, не могла бы ты подождать нас где-нибудь… в другом месте?..

«Это он что, так вежливо перефразировал слова «Пошла вон»?.. Он что, меня выгоняет?.. Хочет, чтобы я ушла?..»

Девочка почувствовала, как в ней поднимается волна обиды. В носу защипало, и почему-то очень захотелось плакать.

— Ты…

— Прости, я повел себя, как полный идиот, — отозвался Люк. Похоже, он прочитал мысли Кэрен по ее печальному взгляду. — Мне с самого начала не стоило впутывать тебя в эту историю. Прости… — в голосе парня слышалось сожаление.

«В каком это смысле «с самого начала»? Он, что, жалеет обо всем, что случилось? С самого начала?? О походе к Кристаллу и встрече на Зеленом Холме?.. О наших встречах на пляже, о часах, проведенных вместе?..»

Слова бурным потоком рвались наружу, но Кэрен лишь стояла, молча глядя на него полными слез глазами, и ничего не могла сказать. Потому что что-то оборвалось внутри, отзываясь болезненной тоскливой нотой, и только одна мысль крутилась в голове, как заводная: «Это не со мной, не про меня, просто какой-то глупый сон, он не может…»

— Люк… Я… — пролепетала она, не в силах выговорить фразу. Его глаза — лучистые, ясные, улыбающиеся глаза — сейчас смотрели на нее холодно и жестко, как на чужую.

— Кэрен, — более жестко и настойчиво произнес парень. — Сейчас я не смогу ничего тебе объяснить или рассказать. Здесь дела по-серьезнее. Прошу…

Девочка почувствовала, как глаза становятся мокрыми, а картинка перед ней — размытой.

— Хорошо…

Не дожидаясь, пока кто-либо заметит ее слезы, Кэрен пулей выскочила из Хранилища, хлопнув за собой дверью.

Забежала за книжный шкаф, привалилась к нему спиной.

Мысли путались, разбегались в разные стороны и шарахались друг от друга, точно стайка назойливых мошек.

«Не понимаю, то мне домой не дают уйти, то вдруг прогоняют!..»

«Ты сильно преувеличиваешь», — послышался откуда-то изнутри осуждающий голос совести.

Кэрен и сама понимала это — ведь вернуться на Землю она хотела всего один раз, и то ей был предоставлен самостоятельный выбор, да и прогонять ее пока не собирались — но сейчас не хотела признавать этого. В ней проснулось упрямство.

— Если они не хотят, чтобы я в это вмешивалась, чтобы не «впутывалась в эту историю», я могу уйти прямо сейчас!.. — обиженно пробормотала Кэрен себе под нос. — Все равно и так ничего не знаю…

Девочка подумала, как отреагируют Хранители на ее исчезновение. Китнисс уж точно будет рада.

Кэрен представила, каким ехидно-довольным будет выражение ее лица, когда она будет объявлять на очередном заседании Совета: «Эта Новикова — «Избранная», как вы говорили, — повела себя как последний трус и сбежала по-тихому, пока никто не видел!..»

Почему-то даже это не могло подействовать на Кэрен: сейчас ей было все равно, что о ней потом подумают этрионцы. Просто хотелось уйти, сбежать от всех этих проблем, загадок и тайн, недосказанных историй, сплетен и косых взглядов в ее сторону.

Сбежать всем назло. Пусть даже и самой себе.

Девочка встряхнула головой, пытаясь хоть не на долго отогнать от себя все навязчивые, суетные мысли, и огляделась.

Здесь, в библиотеке, рисовать Знак надежды, необходимый для открытия портала, было бы просто негде. А идти куда-нибудь в другое место — на улицу или в город — не хотелось сразу по двум причинам: либо заблудится (что весьма вероятно), либо передумает вообще уходить. Мысль, что она может пожалеть о своем уходе, все-таки продолжала одолевать Кэрен, хоть девочка и пыталась всякий раз от нее избавиться.

Недолго думая, Кэрен извлекла из кармана зеленый этрионский медальон, похожий на маленькую металлическую пластинку с выгравированным на нем изображением Знака. Медальон надежды, как однажды назвал его Люк. С помощью него тоже можно было открывать порталы. Причем, этот способ нравился Кэрен даже больше первого, с рисунком на земле, — он казался девочке более безопасным для перемещений.

Вообще, кулон на длинной цепочки, составленной из множества маленьких железных шариков, соединенных друг с другом, принадлежал изначально Лине. Но после того, как Кэрен воспользовалась им в «Черном Разломе», она еще не успела вернуть его назад Хранительнице.

— Отдам при встрече Марии Николаевне — она вернет, — подумала Кэрен, зажимая медальон в ладони, и попыталась сконцентрироваться, в мелочах представляя одинокий дикий пляж, отгороженный высоким скалистым берегом. Именно туда и хотела вернуться девочка.

«Все должно кончиться там же, где и началось», — подумала она, представляя, как уже через несколько секунд снова окажется дома.

«Не боишься, что потом долго будешь жалеть о своем уходе?» — неожиданно возникла в голове мысль. Кэрен вздрогнула. Это были даже не мысли, а чье-то послание. Как прозвучавший где-то на грани сознания голос. Голос, который, раз услышав, девочка не смогла бы забыть никогда. Холодный и величественный. Голос Кристалла Жизни.

«Ты боишься того, что происходит, и я тебя понимаю, — снова пропел Кристалл. — Ты пугаешься своих способностей, думаешь, что такого не должно быть у людей…

Слова снова заставили Кэрен содрогнуться. Казалось, Кристалл прочитал ее мысли. Хотя, может, так оно и было?..

«…Хочешь обо всем забыть, притвориться, будто ничего не было… Пытаешься спрятаться от самой себя. Убежать от проблем и Этриона, хотя прекрасно знаешь, что мы можем помочь тебе во всем разобраться. МЫ и только МЫ…»

— Мне ничего не говорят, ни о чем не рассказывают. Постоянно какие-то секреты, тайны… ЧТО мне могут здесь объяснить?! — не выдержала Кэрен.

Девочка обернулась к двери Хранилища всего в нескольких метрах позади нее. Про ее общение с Кристаллом ведь никто не знает. Если кто-нибудь застукает ее говорящей с самой собой, будет неудобно…

«Тебя никто не слышит. Мы говорим мысленно, — успокоил голос в голове. — И, замечу, это только малая часть твоих способностей. Ну что, ты все еще хочешь уйти?..»

«Да, хочу, — не унималась Кэрен. — Хранители не станут мне ничего объяснять. Что бы вы не говорили! У них сейчас другие дела!.. Я для них помеха!»

«Зря ты так… — невозмутимо ответил Кристалл. — Знаю, они кое о чем догадываются по поводу тебя. Просто пока не хотят говорить на прямую — сомневаются. И я их понимаю. Я и сам сомневался…»

«Все во мне сомневаются!.. — воскликнула девочка, уже не опасаясь быть услышанной. — Целый день только этим и занимаются!..»

«Просто спроси у них, что такое Рель, моя дорогая. После Испытания спроси…»

Кэрен хмыкнула.

«Испытание»… Какие-то новые загадки… Сколько мне ждать еще?!»

«Терпение, дорогая, терпение…»

«Да сколько уж можно?! Ухожу я! И точка!»

Девочка понимала, что с тем, кто, скорее всего, на несколько тысяч лет старше тебя, не разговаривают в подобном тоне, но все равно не могла сдержать нахлынувших эмоций. Эта задача казалась сейчас такой же сложной или, даже, невыполнимой, как если бы ее попросили допрыгнуть с Земли до Луны.

Но Кристалл оказался терпелив.

«Решать тебе, — все так же спокойно и невозмутимо произнес он. — Однако, я не советовал бы торопиться в выборе… Ошибиться порой бывает очень легко, а исправить содеянное бывает потом очень сложно…»

Кэрен почувствовала, как голос на грани сознания затих. Мысленная связь оборвалась. А вместе с ней ушли и все докучавшие ей мысли.

Девочка улыбнулась — последнее радовало. Однако, чувство вины и стыда за свою трусость, необдуманность действий и резкость осталось.

Отогнав его (по крайней мере, попытавшись это сделать), Кэрен снова сконцентрировалась на мысленном образе дикого пляжа. В руке, сжимавшей кулон-пластинку, почувствовалось тепло и легкое жжение.

«Странно, раньше такого не было», — подумала девочка.

Она чувствовала, что кулон отзывается на ее команды как-то лениво, словно нехотя.

Ноги Кэрен медленно, очень медленно, оторвались от пола библиотеки.

Девочка зажмурилась — почему-то так процесс перемещения казалось более легким — и представила, как всего через несколько секунд уже будет стоять на усыпанном мелким галечником знакомом пляже.

И… внезапно снова открыла глаза, почувствовав, как державшая ее в воздухе сила неожиданно и, главное, непривычно резко ослабла.

Кэрен открыла глаза и огляделась.

Стены, ряд светильников, темно-бордовое ковровое покрытие под ногами. У девочки не возникло никаких сомнений — она все еще находится в доме Хранителей. В Главном Наблюдательном Пункте при Южной Сторожевой Башне, как говорил Люк.

Вот только почему она все еще здесь? Почему она не смогла уйти через портал домой? Ведь она загадывала именно дикий пляж. Что же пошло не так?

На грани сознания послышался смешок.

«Упрямая, однако, — все-таки решилась уйти… Но, может быть, для начала хотя бы попытаешься что-нибудь узнать?..»

Кэрен снова обвела глазами пустой безлюдный коридор. Понятно, что здесь она оказалась вовсе не случайно. Но почему именно в этом месте?..

За время, которое девочка провела в Наблюдательном Пункте, она видела несколько десятков, а то и, казалось, сотен переплетающихся между собой причудливым лабиринтом коридоров. И все они были похожи друг на друга как две капли воды. Но именно этот почему-то казался Кэрен знакомым. Она не могла даже объяснить почему. Просто возникало ощущение, что она уже была в этом месте раньше. И, причем, неоднократно.

Казалось, стоит только оглянуться, и увидишь позади знакомую винтовую лестницу, ведущую наверх, в библиотеку.

Кэрен обернулась и поняла, что оказалась права. Вон лестница, этажом выше — библиотека, из которой она несколько минут назад попыталась телепортироваться домой, на Землю…

А здесь, значит…

— Нет-нет! Сюда я не пойду! Даже не проси!.. — запротестовала Кэрен. — Добровольно идти и узнавать обо всем и Китнисс?!. Я что, похожа на сумасшедшую?..

«Почему ты так ее боишься? — поинтересовался Кристалл. — Она же не кусается…»

Девочка хотела ответить что-то вроде «Бояться можно не только из-за этого» или «А вдруг кусается?..», но ее перебила собственная мысль.

«А ведь правда. Чего я ее боюсь?.. Нашла, кого опасаться…»

Кэрен подошла к одной из дверей, ведущей в комнату Люка и его сестры, и прислушалась. Либо для того, чтобы понять что происходит внутри помещения, либо чтобы удостовериться, что там никого нет. Второй исход событий почему-то нравился девочке больше. Даже сейчас, когда она набралась решительности все разузнать и разведать, идти к Кит все равно не особо хотелось — относились они друг к другу, мягко говоря, с неприязнью.

«Ладно, раз я все равно здесь, нужно же получить из этого хоть какую-то пользу…»

Она подошла к двери и… снова застыла на месте в нерешительности.

«И чего ты медлишь?» — поинтересовался Кристалл.

Кэрен не ответила, только прижалась ухом к двери и навострила слух. Какое-то время с той стороны не доносилось ни малейшего шороха, и девочка уже обрадовано подумала, что Кит, скорее всего, и нет в комнате, но потом из-за двери послышались всхлипы и чей-то тихий приглушенный голос.

«Похоже, я опять не вовремя», — мелькнула мысль в голове девочки, но, прежде чем Кэрен решила, что лучше зайти к Хранительнице в другой раз, рука сама собой потянулась к двери и постучала по ее деревянной поверхности, спрашивая разрешения войти.

— Кто там? — спросил из-за двери голос Китнисс.

Кэрен ожидала этого вопроса, но, все равно, он застал ее врасплох — что ответить. Судя по постоянным ехидным комментариям и презрительному отношению к Кэрен, Кит ей вряд ли откроет.

— Я, — стараясь говорить спокойно, отозвалась девочка. Ответ глупый, но все же…

— Уходи, — коротко бросила Кит, не открывая двери. Голос ее мгновенно перестал быть обиженным и жалостливым. Теперь в нем слышались только привычные для нее резкость и раздражение. — Я не хочу тебя видеть!..

— А кого хочешь? — спросила Кэрен. Что-что, а уходить она просто так не собиралась. По крайней мере, в этот раз.

— Никого.

— Прямо совсем-совсем никого?

За дверью послышалось раздраженное сопение, затем голос девушки холодно спросил:

— Что тебе от меня надо, Новикова?

Слова прозвучали очень громко. Казалось, Китнисс стояла прямо за дверью.

— Поговорить, — твердо заявила Кэрен.

«Пусть пугает своими холодными интонациями кого-нибудь другого. Я не уйду!»

Наступила тишина. Китнисс, стоявшая за дверью, молчала, словно обдумывая, что ответить. Потом послышались торопливые отдаляющиеся шаги — похоже, Хранительница решила вообще ни с кем не разговаривать.

«Теперь она мне точно не откроет», — подумала Кэрен.

Девочка прислушалась, стараясь угадать, что в этот момент происходит за дверью. Тишина.

И вдруг в комнате неожиданно раздался громкий, короткий стук. Потом снова и снова.

«Да что она там делает?» — мелькнула в голове встревоженная мысль.

Кэрен, не церемонясь, одним резким движением распахнула дверь.

Китнисс стояла в центре комнаты, сжимая в руках два метательных ножа. На дальней стене висела раскуроченная мишень, из которой уже торчало два лезвия.

На лице девушки читалось крайнее раздражение.

— Мне что, уже и потренироваться спокойно нельзя?! — сверкая изумрудно-зелеными глазами, строго спросила она. — Повторяю еще раз: чего ты от меня хочешь?

— Узнать, что вообще происходит. И что случилось в Долине, — выдерживая пристальный взгляд, ответила Кэрен.

Выражение лица девушки на миг смягчилось, потом снова стало жестким.

— Хватит притворяться, что ничего не знаешь! — воскликнула она. — Все прекрасно видели и знают, на что ты способна и что умеешь!.. Взламываешь постоянные порталы, останавливаешь время, умеешь спокойно телепортироваться через Круг, будто его не существует!.. Что? Что ты еще можешь?!

— Я… я, честно, не знаю… — тихо сказала Кэрен, на всякий случай отходя от Хранительницы подальше. Лихорадочный блеск в ее глазах не вызывал доверия.

Китнисс не двигалась, только молча смотрела на девочку.

— Ты либо реально ничего не знаешь, либо хорошо прикидываешься, — неожиданно сказала она спокойным голосом. — В любом случае, я тебе не завидую… Не стоило тебе сюда приходить, если решила вдруг послушать интересных историй. — Китнисс одним коротким и резким движением отправила один из ножей в центр мишени. — Извини, но у меня не то настроение, чтобы тебя развлекать. Позадавай вопросы кому-нибудь другому, а от меня отстань!

— Да как же ты не понимаешь?! Я не хочу просто «послушать историй»! — воскликнула Кэрен. — Я хочу узнать, что произошло, чтобы… Чтобы помочь, в конце концов!..

— «Помочь»… Ага! Дождешься от вас…

Кит отбросила оставшийся нож на, гладко застеленную зеленым покрывалом кровать и, больше не обращая на девочку никакого внимания, села за письменный стол у окна, положив перед собой сцепленные в «замок» руки.

Кэрен вдруг почувствовала себя лишней в этой комнате. Да и вообще — в этом мире. С его проблемами, тайнами и не рассказанными историями. Ощущение, что она всегда есть и будет тут чужой не покидало девочка уже давно, часто всплывая в мыслях и омрачая редкие приятные моменты, окутанные приятным, завораживающим чувством интересных открытий.

— Скажи, на что похожа твоя жизнь?.. Там, на Земле… — прервав затянувшееся молчание, внезапно спросила Китнисс, не поворачиваясь и не поднимая головы.

Кэрен успела настолько погрузиться в свои мысли, что не сразу расслышала вопрос.

— Что?..

— На что похожа твоя жизнь?.. — спокойно повторила Хранительница. Голос ее звучал немного печально.

— Ну… наверное, на череду бесконечно скучных, однообразных и чересчур спокойных и тихих дней, — не совсем понимая, зачем это нужно девушке, ответила Кэрен.

— «Спокойных»… — мрачно отозвалась Хранительница. Девочка так и не поняла, это ли хотела услышать от нее Китнисс, и побоялась, что ляпнула что-нибудь не то.

— Повезло… — в голосе не чувствовалось ничего — ни раздражения, ни злобы или надменности — только печаль и затаенная боль.

Похоже, дело переходило во что-то большее, чем просто разговор.

— Ты, кажется, хотела о чем-то спросить? — подала голос Хранительница. — О Кристаллах Жизни и Этрионе?..

— Да. А еще про Во…

— Про Восстание?

— Ага. И про этих… варгов, кажется…

Китнисс грустно усмехнулась.

— Это, по сути, одна и та же история…

Девушка обернулась и пристально уставилась на стоявший у стены стул с высокой резной спинкой. Тот медленно, словно осторожно поддерживаемый кем-то невидимым, поднялся в воздух и застыл в полуметре над полом. Китнисс мотнула головой, словно указывая направление, и стул, слегка качнувшись, плавно проплыл по комнате мимо Кэрен и опустился возле письменного стола.

— Садись, — сделав приглашающий жест рукой, невозмутимо произнесла Хранительница.

Девочка удивленно покосилась на предложенный стул. После того, что случилось за весь этот день, она думала, что удивляться уже нечему, однако, летающая по воздуху мебель поразила ее не меньше путешествий через порталы или говорящие Кристаллы.

Но Кит будто не замечала удивления в глазах девочки — похоже, двигать предметы взглядом для нее было также естественно и привычно, как дыхание.

— Это… ты его?.. — потрясенно произнесла Кэрен, садясь на стул рядом с Хранительницей

— Думала, ты не удивишься, увидев этот во второй раз…

«Во второй?» — хотела спросить девочка, но вспомнила, происшествие с Кругом и, после, свой «незабываемый» полет до ближайшего дерева.

Китнисс, внимательно смотревшая ей в глаза, утвердительно кивнула, словно соглашаясь с мыслями девочки.

Потом в молчании достала из ящика стола шкатулку из темно-коричневого, почти черного, дерева, украшенную витиеватой резьбой. На крышке был был нарисован герб — цветок лилии, объятый пламенем, на темном, в цвет шкатулки, фоне.

Девушка все с тем же невозмутимым видом поставила шкатулку на стол, осторожно погладила рукой рисунок лилии на ней и только потом обернулась к Кэрен.

— Теперь никаких вопросов, поняла? — строго сказала она.

Девочка кивнула.

— Делай то, что я скажу, и ничего больше.

Кэрен снова согласно дернула головой и, уже с опаской, посмотрела на шкатулку, мысленно гадая, что же в ней может такое быть, и к чему эти предостерегающие слова Кит.

Будто снова прочитав ее мысли, Хранительница осторожно отодвинула в сторону щеколду, закрывавшую шкатулку, и откинула резную крышку.

Внутри, удобно расположившись в углублении на маленькой бархатной подушечке, лежала поблескивавшая при свете сфера. Полупрозрачный шар, нежно-розового цвета, казался вырезанным из куска розового кварца — такого же сверкающего и искристого.

Китнисс, что-то неслышно прошептав себе под ном, осторожно коснулась сферы двумя пальцами.

Шар засверкал и словно ожил, озаряясь изнутри ярким светом. Розовые сгустки тумана в нем задвигались, завертелись, образуя своеобразный водоворот.

Хранительница довольно улыбнулась и, резко обернувшись к Кэрен, пристально посмотрела ей в глаза. Задумчиво нахмурилась, словно решая, стоит ли ее доверять.

— Коснись кристалла двумя пальцами, — наконец произнесла она не терпящим возражений тоном. — Дальше все увидишь сама.

Кэрен медленно протянула руку к мерцающей и разбрасывающей во все стороны цветные блики сфере. Осторожно коснулась ее пальцами, как и говорила Хранительница.

Кожу кольнул неприятный холодок, словно девочка дотронулась не до камня, а до куска льда. На мгновение перед глазами резко потемнело — казалось, все окружающее внезапно утонуло в непроглядной мгле.

Складывалось ощущение, что в ярко освещенной комнате вдруг одновременно погасили все лампы, и даже свет, проникающий в помещение сквозь широкое полукруглое окно, вдруг тоже угас.

Кэрен вздрогнула — она с детства боялась темноты, и сейчас перспектива оказаться в кромешной мгле ей не сильно нравилась. Девочка хотела было спросить у Китнисс, что происходит и скоро ли это закончится, но передумала.

«Сама ведь просила обо всем рассказать», — мелькнула в голове мысль.

Неожиданно погрузившееся в темноту пространство пронзил резкий сухой щелчок, словно от затвора старого фотоаппарата.

Кэрен вздрогнула и хотело обернуться на звук, который, казалось, доносился откуда-то сзади, но ее отвлекло другое.

В воздухе, прямо перед ней, неожиданно возникло видение: сверкающий в лучах закатного солнца бескрайний луг. Высокая трава с хвостиками-метелками приятного, нежно-сиреневого цвета слегка покачивалась из стороны в сторону, повинуясь плавным движениям ветра. Необычайно красивое небо, расчерченное насыщенно-лиловыми полосками облаков, казалось, было нарисовано в искристо-желтой гамме, переходящей в ярко розовый и кораллово-красный.

Вдали, касаясь острых горных вершин, медленно и величаво заходило солнце. В его его свете горы казались очерченными по краям золотистой каймой, и от выглядели еще более резкими, тонкими и ясными.

Картинка разрасталась, заполняя собой все вокруг, и в какой-то момент Кэрен почувствовала, что находится уже не в комнате Хранителей, а прямо внутри этого видения.

«Кинотеатры 5D отдыхают», — почему-то вдруг подумала она, вдыхая свежий воздух, несущий с собой нежный запах цветов и ванили.

Кэрен почувствовала, как вертевшиеся в голове тревожные мысли успокоились и затихли, а душу наполнило ощущение свободы и вечной молодой весны. Хотелось взлететь и парить над все этой красотой, чувствовать себя частью этого бескрайнего неба… Не ощущая ни времени, ни пространства, ни границ.

— Это — наш Этрион, — послышался откуда-то со стороны знакомый голос.

Кэрен обернулась, ища глазами Хранительницу, но не увидела ее, хотя точно чувствовала, что девушка где-то совсем рядом.

— Когда-то давно мы всей семьей жили в поместье в окрестностях Лэранта, и окна моей спальни выходили на этот луг. — слова Китнисс звучали тихо и немного печально. Словно с сожалением о том, что минувшее дни ушли навсегда и безвозвратно. — И я очень любила смотреть на закат, могла часами не отходить от окна… Это было безумно красиво!..

«Почему «было»?» — хотела спросить Кэрен, но вовремя прикусила язык, понимая, что сейчас ей лучше не лезть с расспросами — что-то подсказывало ей, что история, которую собирается рассказать Кит, будет не веселой.

Снова раздался сухой щелчок, и прекрасное видение потускнело, превращаясь в слоистый белесый туман, окутавший все пространство. Неожиданно налетел порыв ледяного ветра и подхватил бледное облако, закручивая бешеным вихрем.

Почему-то девочке сразу вспомнилось, как сдувает ветром нарисованные цветным песком картины. Наверное, окружающее сейчас было похоже на нечто подобное.

Ураган прекратился почти так же резко, как и возник. В глаза ударил яркий свет, от которого невольно пришлось зажмуриться. Наконец, когда глаза привыкли к освещению, Кэрен смогла оглядеться.

Она стояла на широкой круглой площади, вымощенной снежно-белым камнем, с гладкой, словно отполированной поверхностью, нестерпимо сверкавшей при ярком солнечном свете.

От площади, подобно лучам, отходило множество узких улочек, по обеим сторонам которых рядами стояли небольшие двух- или трехэтажные домики самой разнообразной расцветки, начиная от бежево-коричневой и заканчивая ярко розовым или лимонно-желтым. То ли от такой окраски стен, то ли от того, что все домики были почти одинаковыми — маленькими и аккуратными, с изящными балкончиками, увитыми бело-голубым плющом, и небольшими зелеными садиками, все они казались какими-то ненастоящими, словно игрушечными.

«Неужели в них кто-то живет?» — подумала Кэрен. Осматриваясь, она уже который раз ловила себя на мысли, что где-то уже видела все это раньше.

Девочка обернулась… и замерла, потрясенная увиденным.

Позади нее, величественно и гордо возвышаясь над землей, стояло огромное, словно вырезанное из цельного куска белого мрамора, огромное здание, полукругом расположившееся у площади. Искусная резьба, белоснежные колонны и ярко сверкающие при солнечном свете башенки — все это не могло оставить Кэрен равнодушной, и она продолжала стоять на месте, замерев от восторга. А вокруг здания, направленные на четыре стороны света, пронзали небо ослепительными пиками четыре башни, казалось, касавшиеся вершинами облаков.

— Это — ЛэрАнт, наша столица, — послышался голос Китнисс. — Здание, на которое ты смотришь — Дворец Антэррель, где раньше хранились Кристаллы Жизни. Именно в их честь и названо само здание. Кстати, Дворец Совета в нашей Долине является маленькой копией этого. Так что не удивляйся, если он покажется тебе знакомым.

— Здесь тоже проводили собрания Хранителей? — поинтересовалась Кэрен.

— Собраний тогда не было, — ответ Кит прозвучал немного резко. — Это сейчас нас больше сотни, а тогда сила Кристаллов была доступна лишь единицам. Лишь пятеро этрионцев могли называть себя хранителями!..

— Понятно, — задумчиво протянула девочка, хотя на самом деле все обстояло с точностью до наоборот.

— Хотя… — снова произнесла Китнисс. — Иногда мне кажется, что именно из-за этого мы и проиграли… тогда, во время Восстания… Если бы нас было больше, мы, может быть, смогли бы дать отпор. Но, увы…

Она замолчала, видимо, обдумывая сказанное. Вновь мысленно переживая какие-то события.

Кэрен терпеливо ждала, пока Хранительница снова заговорит, но, вместо этого, опять раздался резкий сухой щелчок, казалось, заглушавший все прочие звуки, и видение улиц Лэранта потухло.

Вместо этого девочка вдруг оказалась посреди равнины, заросшей высокой, раскачивающей из стороны в сторону, травой с тонкими гибкими стеблями.

Равнина была не слишком широкой, может, около полукилометра, и, как казалось с первого взгляда, бесконечно длинной, растянувшейся с севера на юг прямой зеленой полосой.

— Долина Юнг, — произнесла Китнисс. — Это название тебе ничего не скажет, однако, с нашего языка это переводится, как «одинокая».

Кэрен огляделась.

И правда: равнина, огороженная с одной стороны глухими, почти отвесными скалами, а с другой — заканчивающаяся резким обрывом, выглядела пустынно, одиноко и заброшенно. И еще почему-то очень тоскливо.

Лишь пронизывающий ледяной ветер, неожиданно накатывающий резкими надрывными порывами то с одной стороны, то с другой, высокая качающаяся трава, отдающая при свете заходящего солнца серебром, и серые, угрюмые глыбы гор.

Рядом послышался тяжелый вздох Хранительницы.

— Такой Юнг была раньше, — голос девушки соответствовал атмосфере долины: такой же печальный и тоскливый.

— Китнисс?.. — осторожно позвала девочка. Она все-таки решилась задать давно вертевшийся на языке вопрос. — Почему ты постоянно говоришь об Этрионе в прошедшем времени?.. Неужели все эти чудесные места… Неужели их больше нет?..

По затянувшемуся молчанию Кэрен поняла, что попала в «яблочко».

«Вот зачем? Зачем я это спросила? — мысленно ругала она себя. — Ведь знала, что не стоит!..»

— Ки-и-ит…

Вместо ответа снова раздался резкий щелчок. Повинуясь ему, видение потускнело, мгновенно теряя всю яркость цветов, а потом и вовсе — погасло.

Вокруг снова воцарилась непросветная темнота. Пустота вне времени и пространство.

— Эта история, — тихим голосом внезапно начала рассказывать Хранительница, — случилась около десяти лет назад. Дату никто не запомнил: день, который начинался также, как десятки и даже сотни таких же, не нес с собой никаких запоминающихся событий. А потом у нас были проблемы по-важнее, чем вспоминать, какой сегодня день недели или число.

Девушка замолчала, словно давая Кэрен время осознать всю серьезность и значимость своих слов. Потом глубоко вздохнула и продолжила, перейдя почти на шепот:

— Нашу планету еще с древних времен населяли две расы.

Главной чертой этрионцев можно было назвать спокойствие и умиротворенность. Мы умели жить без этой лишней спешки и вечного беспокойства, так подобного людям Земли, находиться в гармонии с окружающим миром. Любить, понимать и ценить природу. Трепетно относиться к ней. И она отплатила нам тем же, доверив все свои секреты и тайны. Дала нам возможность управлять своими возможностями…Так и появились Кристаллы Жизни, в которых и заключена вся эта могущественная сила.

Китнисс снова сделала паузу, потом продолжила, но уже совершенно другим голосом. Уже совсем не таким восторженным, каким рассказывала про собственный народ.

— Вторая раса — варги, — в голосе Хранительница слышалась неприкрытая неприязнь, — были очень непохожи на нас. Точнее даже, совершенно другими, если не сказать, противоположными нам. Слишком резкие, слишком вспыльчивые и жестокие!.. Любители высоких гор, крутых склонов, ущелий и темных пещер… Порой мне кажется, что тьма и породила их. — голос девушки заметно дрогнул; она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. — Наши народы никогда особо не ладили друг с другом — уж слишком непохожими мы были. С очень разными ценностями и идеалами, — но и откровенной вражды никогда не затевали. Те события стали для нас большим «сюрпризом»!..

Опять молчание. На этот раз долгое неприятное… и почему-то пугающее. Словно за ним скрывалось что-то очень — очень — страшное.

— Так что же все-таки произошло? — нетерпеливо спросила Кэрен, прерывая затянувшуюся тишину.

Девочка не видела Китнисс, не могла бы разглядеть ее лица, но сейчас ей почему-то казалось, что Хранительница смотрит на нее вопросительно-печальным взглядом.

— У варгов тоже были определенные способности. Что-то вроде дара. Они могли по своему желанию переселяться в тела животных. Видеть и чувствовать все, как они. Они и без того были сильной расой, но их жадным и алчным натурам захотелось большего. И вот однажды они придумали, как этого добиться…

Сухой щелчок прорезал пространство, перекликаясь с темнотой, отдаваясь в ней гулким эхом, и перед девочкой снова возникло видение.

Из темноты медленно проступили знакомые, плавные черты равнины Юнг.

Та же высокая, раскачивающаяся из стороны в сторону, трава, подернутая серебристым блеском, закатное пурпурно-красное с проблесками золотого, небо, крутой скалистый обрыв с одной стороны и серые, скучные и неподвижные громады гор — с другой.

Создавалось ощущение, что Кэрен вернулась сюда в то же самое время, из которого ее выдернул резкий, сухой щелчок. Все то же самое, словно ничего и не изменилось. Хотя, должно ли было что-то меняться?..

Девочка удивленно оглянулась, пытаясь найти глазами Кит. Ей было непонятно и, в то же время, интересно, почему она снова оказалась в этом месте.

— Налево посмотри, — подсказал знакомый голос. Звук не доносился с какой-то определенной стороны — он словно слышался сразу отовсюду, но не бесцеремонно вторгаясь в окружающее, а мягко и тихо, словно дуновении прохладного ветра.

Кэрен обернулась.

Вдалеке, со стороны видневшихся на горизонте острых вершин леса, подступала гигантская черная туча. По крайней мере, так казалось из-за заполонивших чуть ли не половину всего пространство равнины темных фигур.

Кэрен не могла даже примерно сказать, сколько их. Тысяча? Десять тысяч? Миллион?.. Они надвигались плотной широкой стеной, пересекая равнину гигантскими прыжками, взрывая землю острыми когтями-крючьями. Гигантские животные полу-волки с черной, как мрак, шкурой, ближе к лапам переходящей в блестящую чешую, и квадратными мордами, ощерившимися хищными пастями, полными острых клыков. Более длинная шерсть на гривастой холке топорщилась иглами; хвост, напоминающий длинный изогнутый хлыст, оканчивался круглым утолщением с растопыренными шипами. Фигуры были словно окутаны черными клочьями тумана, и казались воплощениями самой Тьмы — коварной и жестокой.

Девочка испуганно вздрогнула. Звери около полутора метров в холке могли заставить содрогнуться кого угодно, но девочку пугали больше не их размеры, а сверкающие янтарно-желтые глаза с прорезями вертикальных зрачков, горевшие неистовой злобой и жаждой кровавой бойни.

«Истинная сущность», — всплыли из памяти слова, услышанные в «Разломе».

Перед мысленным взором тот час замелькали картинки-воспоминания: первая встреча с Примой и ее сообщником в лесу. Еще тогда выражение глаз Джейка вселило в нее страх.

Говорят, глаза — зеркало души. Кэрен боялась даже подумать, какой хищной и жестокой может быть душа варга.

Перед глазами снова вспыхнул новый образ: подземелье «Черного Разлома», Лина и хищная ухмылка Джейка, схватившего ее за горло. Кэрен не сомневалась — варг не моргнув свернул бы Хранительнице шею, если бы этого захотела Прима.

Неожиданно пробежавшая по спине дрожь вернула девочку в действительность. Точнее в видение, в события, которые она наблюдала.

Кэрен снова перевела взгляд на равнину, в ту сторону, где виднелась черная стена из движущихся фигур, и заметила, что наблюдает теперь за всем не с земли. Она парила на высоте около ста метров над раскачивающимся морем травы, словно поддерживаемая невидимыми крыльями. Почему-то это не удивило Кэрен. Девочка уже начала привыкать к особенностям и своеобразным странностям нового мира и стала воспринимать их, как что-то обыкновенное, свойственное ему.

Внезапно Кэрен заметила, что среди толпы варгов происходит что-то странное. Черные фигуры, находившиеся на близком расстоянии друг к другу, в одном месте словно расходились в разные стороны, огибая небольшой клочок земли, как обтекает вода попавшийся на пути камень.

Девочка прищурилась, стараясь разглядеть по-подробенее, в чем дело, но не смогла — слишком большое расстояние.

«Вот бы подлететь поближе», — с досадой подумала она, и в то же время, будто повинуясь ее желанию, невидимые крылья перенесли ее к нужному месту.

На большом плоском валуне, непонятно откуда взявшемся посреди заросшей травой равнины, виднелся силуэт.

Высокая, плечистая фигура, одетая в черное. С резкими, немного грубоватыми чертами лица, широкими черными бровями, сдвинутыми к переносице, и хищно прищуренными янтарно-желтыми глазами, в которых горел яростный, кровожадный блеск.

Кэрен, замерев, осторожно наблюдала за варгом, стараясь в то же время остаться незамеченной, хотя знала, что это всего лишь видение, цветной образ, вроде обрывка кинофильма.

Замерший взгляд варга был устремлен вдаль, туда, где среди густой зелени виднелись острые шпили городских башен. Кэрен могла поклясться, что когда она рассматривала равнину Юнг в первый раз, ничего подобного и в помине не было. Теперь же образы Лэрантовских Башен пронзали этрионский небосвод острыми пиками и сверкали в лучах закатного солнца, словно вырезанные из гигантского куска искристого рафинада.

Девочка проследила за взглядом варга, в котором читалось нетерпение и жажда власти, и, кажется, поняла, что к чему в этой истории.

— Рохен много лет пытался подобраться к Кристаллам Жизни, — послышался чуть печальный, но и одновременно с этим жесткий голос Китнисс. — Пытался внушать нам свои идеи, что таким могущественным артефакты, как Кристаллы, должны использоваться по назначению. — Хранительница горько усмехнулась. — Похоже, под словом «использоваться», он имел ввиду «использоваться под его контролем», а под «назначением» — свои гнусные замыслы и планы!..

Китнисс снова замолчала, словно обдумывая свои слова.

— Как же я его ненавижу! — зло прошипела она после недолгой паузы. — Он отобрал у нас все: наши жизни, жизни наших близких — разрушил весь наш мир. И ему все мало!..

— Так что же случилось? — спросила Кэрен.

— Ты еще не поняла? — в голосе Хранительницы послышалось искреннее удивление.

— Поняла, но…

— Не думаю, что Рандиего считал нас такими наивными, что решил, будто все обойдется миром, а власть над Кристаллами сама приплывет к нему в руки. Скорее наоборот — эти его разговоры были своеобразным предупреждением. Мол, «Давайте решим дело по-хорошему». Только было одно «но»: ничего хорошего для нас в его планах на самом деле не было… — снова горький смешок и молчание.

— А потом?..

— А потом?.. Посуди сама: что могут сделать пятеро Хранителей против целой армии?

Кэрен молчала, не зная, что сказать.

— Вот и я о том же… — вздохнула Кит. — До сих пор не понимаю, как нам удалось сбежать, выбраться вместе с Кристаллами. Как скрывались столько лет и что случится теперь…

Кэрен заметила, что видение вокруг нее снова начинает тускнеть, меркнуть, теряясь в подступившей темноте.

— Если честно, — еле слышно сказала Китнисс. — Иногда мне начинает казаться, что было бы проще, если бы все решилось тогда, в ночь, когда варги напали на город. Намного проще и легче. Хотя… это, наверное, не мне судить…

Последний луч солнца, пробивавшийся сквозь темноту из далекого, ушедшего время, ослепительно и резко вспыхнул, как вспыхивает электрическая лампочка за момент до того, как навсегда потухнет, и погас, затерявшись в лабиринтах прошлого.

Первым появился звук — ритмичное, монотонное тиканье часов, которое, казалось, заполнило собой все пространство.

«Странно, — успела подумать Кэрен. — Обычно часы не стучат так сильно.»

Вслед за звуком, медленно проявляясь из окружающей темноты, возникла сама комната: небольшое светлое помещение, обставленное в приятных бежево-коричневых тонах. Полосатые обои, которыми были обклеены стены комнаты, казались старыми и потускневшими от времени, однако ничуть не портили ее внешнего вида. Даже наоборот: добавляли мягкости и уюта.

Только сейчас Кэрен почувствовала, приятный запах, заполнивший и, словно пронизывающий, комнату Ландеров насквозь. Пряный запаха старины, сухого дерева и чего-то еще, неуловимого и, одновременно с этим, главного составляющее этого аромата. Чего-то, чем пахнут только обжитые, наполненные уютом и теплом, дома.

«Странно, — подумала девочка. — Ведь Восстание произошло чуть больше десятка лет назад, значит здание относительно новое»

— Неправда, — нарушая спокойный поток мыслей, неожиданно заявила Хранительница, видимо, снова «подслушивавшая» мысли Кэрен. — Главному Наблюдательному Пункту больше сотни лет! Не думай, что мы были такими неподготовленными и даже не имели убежища. В случае чего…

«Да я и не думаю, — мысленно отметила Кэрен. — Просто считаю, что надо было лучше защищать границы города, а не убежища строить».

Кажется, последнее она все-таки произнесла вслух. Или нет?.. Во всяком случае Китнисс ее услышала.

— Да как ты смеешь?! — резко, вскакивая с места, воскликнула девушка.

Стул, на котором она сидела, не устоял от резкого толчка и с шумом грохнулся об пол. — Как ты смеешь во что-то вмешиваться, что-то решать?! — ее возмущенный, с нотками искреннего удивления, голос отражался от стен маленькой комнаты и от этого, наверное, звучал еще громче и пронзительнее.

— Да ты же сама говорила, — начала было девочка, но Хранительница не хотела ее слушать.

— Ты… Жалкая, глупая землячка, которая даже понятия не имеет, что происходит вокруг нее! Да если бы не Люк, притащивший тебя сюда…

Кэрен молчала. Не сказать, что подавленно. Скорее удивленно и чуть-чуть, самую малость обиженно. Нет, оскорбления Кит ее ничуть не тронули — она была слишком спокойной и гордой, чтобы реагировать, а тем более, отвечать на чьи-то нелестные комментарии. Она давно поняла для себя: недруга разозлит твое молчание намного больше, чем самый изощренный и обидный ответ.

Дело было вовсе не в этом. Просто Кэрен вдруг почувствовала себя личным дневником — маленькой потрепанной тетрадкой в наклейках, полной откровенных, но совершенно бесполезных и лишенных какого-либо смысла записей. Такие обычно заводят, чтобы было куда деть нахлынувшие эмоции. Выговориться — а точнее, написать обо всем — и забыть, забросить куда-нибудь на самую дальнюю полку.

Девочка отчетливо поняла — Китнисс не стала доверять ей больше ни на грамм, когда рассказала всю историю Долины. Ей просто нужно было поговорить с кем-то, а Кэрен так удачно «подвернулась под руку». Вот и все доверие…

— …Если бы не твои сомнительные способности, которые еще проверить к тому же нужно, тебя бы здесь давно не было!.. — Кажется Кэрен, задумавшись, прослушала часть «пламенной речи» Хранительницы. Однако, самой Китнисс, похоже, было все равно, слушают ее или нет, и она продолжала распыляться еще больше, быстро возвращаясь в состояние «Ненавижу всех, а особенно эту рыжую».

— Способности… — неожиданно замолчав, задумчиво произнесла девушка, теребя в пальцах светлую прядь, выбившуюся из растрепанного пучка. — Сейчас посмотрим, что это за способности…

«Сейчас посмотрим», — опять эта злополучная фраза мелькнула. «Неужели и в этот раз что-нибудь случится?..»

Девочка посмотрела на Китнисс, словно ожидая услышать ответ.

— Всенепременно, — ехидно заметила она и самодовольно улыбнулась, видя удивленное выражение лица Кэрен.

«Неужели Хранители действительно умеют читать мысли?» — подумала девочка, но спросить вслух не успела.

— Вставай, Новикова! — требовательным тоном сказала Хранительница. — Пойдешь со мной!

Девушка резко развернулась и сделала несколько шагов к окну. Странно, ведь после словами «Пойдем» обычно направляются к двери. Неужели…

— Нет уж! Спасибо, но из окна меня выбрасывать не надо, — протестующее замахала руками Кэрен. — Летать я не умею.

Китнисс посмотрела на нее со смесью удивления и презрения и, усмехнувшись, захлопнула крышку шкатулки, стоявшей на письменном столе. Потом снова выжидающе взглянула на девочку. Ее прищуренные, по-кошачьи зеленые глаза выражали нескрываемое нетерпение и заинтересованность.

Наверное, также наблюдают ученые за мышью, на которой только что испробовали какой-то новый препарат.

Кэрен сглотнула подступивший к горлу комок. Почему-то взгляд Кит не внушал ей доверия.

— За…зачем я тебе? — как можно более спокойно спросила девочка, но в голосе все равно слышались испуганные нотки.

Хранительница улыбнулась загадочной улыбкой Моны Лизы — испуг Кэрен от нее не ускользнул. От нее вообще мало что могло ускользнуть.

Не сводя взгляд с девочки, Китнисс приоткрыла ящик стола, легким движением отправила в него черно-коричневую шкатулку, в которой хранился камень с историей многолетней давности. Также легко задвинула ящик. Подошла к окну, медленным, неторопливым движением отодвинула полупрозрачную занавеску из легкой ткани. Распахнула настежь обе створки.

— Подойди, — потребовала Хранительница, глядя на замершую Кэрен.

Девочка отрицательно покачала головой.

— Не собираюсь я… — она не успела договорить. Только почувствовала, как закачался, поднимаясь, стул, на котором она сидела. Как он резко наклонился, сбрасывая ее с себя и как что-то резко ткнулось в спину, подталкивая сделать шаг вперед, навстречу Китнисс.

По улыбке Хранительницы, Кэрен поняла, что это все ее проделки.

— И что тебе от меня надо? — заглядывая девушке в глаза, твердым голосом спросила девочка.

Ответом послужила загадочная улыбка Моны Лизы.

— Проверить, насколько правдивы россказни о твоих замечательных способностях, — пожала плечами Кит. В глазах Хранительницы сверкал опасный огонек.

…Все последующее произошло настолько быстро, что Кэрен не успела даже закричать.

Резкий толчок и ощущение полета, смешанного с ужасом. Вой ветра, бьющего в лицо и раздувавшего волосы. Земля, приближавшаяся с невероятной скоростью. И…

Внезапно девочка почувствовала, что время словно бы остановилось. Страх неожиданно прошел, а воздух вдруг показался плотным и упругим. Картинка перед глазами всколыхнулась, смазываясь, как на неудачно сделанной фотографии. Кэрен моргнула, пытаясь прогнать странное ощущение… И поняла, что снова стоит на твердой земле. Словно и не было никакого падения и ощущения пугающей невесомости, когда все внутри словно замирает, приготовившись к удару.

Кэрен огляделась, пытаясь понять, где оказалась.

Небольшое пространство, заросшее высокой травой и напоминавшее по форме треугольник, было словно зажато между почти отвесным горным склоном и полукруглой каменной стеной, сложенной из огромных ноздреватых камней.

— Эй! ну как ты там? — громкий голос над головой привел в чувства.

Девочка запрокинула голову, стараясь разглядеть того, кто кричал.

В проеме окна, на высоте седьмого-восьмого этажа, виднелась фигура Китнисс. Девушка сидела на подоконнике, бесстрашно свесив ноги наружу, и, казалось, самодовольно улыбалась. — Как полет? Не желаешь повторить? Ты же знаешь, это я всегда с радостью.

Кэрен почувствовала, как внутри начинает нарастать раздражение. Даже не раздражение, а злость. Этот фокус был последней каплей. Терпение кончилось.

— Ну ты!.. — начала она и снова замолчала, подыскивая подходящие слова. — У меня просто слов нет. Это уже…

— Обычно после фразы «У меня нет слов» человека просто невозможно заткнуть, — весело прокричала сверху Хранительница и, оттолкнувшись, спрыгнула вниз.

Полет продолжался всего секунду. У самой земли воздух едва заметно вздрогнул, будто над раскаленными углями костра, замедляя падение, и тонкая гибкая фигура Китнисс осторожно приземлилась на траву.

— А вообще, — как ни в чем не бывало, сказала девушка, не обращая внимания на удивленную Кэрен, — сочту твои слова за комплимент. Я еще ни разу никого из окна не выбрасывала.

— Ну, спасибо, — недовольно пробурчала Кэрен, но Кит, похоже, не расслышала ее. Или сделала вид, что не расслышала.

— Полезная, однако, способность — телекинез, — задумчиво рассматривая длинные ногти, произнесла девушка.

— Послушай, ты ведь говорила, что у каждого Хранителя есть какая-то способность, — быстро, чтобы передумать, начала говорить Кэрен.

— Ну да… а что?

Китнисс подозрительно взглянула на девочку.

— …У Примы… ведь тоже?.. Какая у нее способность?

— Мгновенное перемещение, — стараясь не встречаться с девочкой взглядом, сухо ответила Хранительница, хотя по обеспокоенному выражению ее лица было понятно, что эта тема ей небезразлична.

— Понятно, — Кэрен пыталась не обращать внимания на странную реакцию девушки. — Ты ведь ее хорошо знала?

— С чего ты это взяла? — от печали не осталось и следа. Только вновь обретавшее силу раздражение.

— По тебе видно, — пожала плечами девочка. — Ну, по твоей реакции… После того, как узнала, что она… ну, ты поняла…

Китнисс посмотрела на нее холодно, даже враждебно, и резко отвернулась, дав понять, что разговор окончен.

Кэрен, не зная, что ей делать, осталась стоять на месте, молча глядя ей в спину.

— Она была моей лучшей подругой, — не оборачиваясь, внезапно произнесла Хранительница. В ее голосе слышалось такая неподдельная безнадежность и отчаяние, что Кэрен вздрогнула. — Я ей доверяла. Мы вместе мечтали, что когда-нибудь наша жизнь изменится… Что все будет так, как раньше… И тут… я чуть с ума не сошла, когда узнала, что она пропала. А теперь выясняется, что она на побегушках у Рохена…

Плечи Кит вздрогнули. Кэрен даже стало жалко ее, несмотря на всю язвительность и постоянные тычки.

Девочка замерла, не зная, что сказать. Да и что вообще говорят в таких случаях?.. «Я сочувствую»? Или «Я понимаю»? Глупо. Она никогда не чувствовала подобного, да и хорошо, наверное, что не чувствовала.

— И чего ты теперь хочешь? — спросила Кэрен отчего-то вдруг ставшим хриплым голосом.

— Чтобы ты помогла мне ее остановить.

Хранительница обернулась к Кэрен и заглянула ей в глаза.

Девочка так и не поняла, что подействовало на нее больше: сами слова, или взгляд, которым на нее посмотрела Хранительница. Взгляд, полный искренней надежды.

— Хорошо, — она кивнула. — Только скажи, что нужно делать.

Наверное, сейчас это были единственные правильные слова.

На улицы Вэрделя медленно сползала серовато-синяя тень — предвестник наступающего вечера. Она легкой, почти невесомой, вуалью накрывала дороги, выложенные блестящими, будто нарочно отполированными, камнями, обволакивала все вокруг легкой дымкой, заставляла фонари отбрасывать на стены домов причудливые тени.

«У нас сейчас, наверно, уже часов семь не меньше», — мелькнула в голове встревоженная мысль. — «Стемнеет скоро».

Но сейчас это тревожило Кэрен меньше всего. Даже несмотря на то, что дома потом могло сильно влететь за что, что она целый день пропадала не понятно где.

«Хотя, почему «непонятно где»? На Этрионе. Жаль только, что родителей такой ответ не устроит. Они мне попросту не поверят.»

— Китнисс, — осторожно позвала девочка.

Хранительница, шедшая рядом, но все-таки чуть-чуть впереди, вздрогнула. Видимо, голос Кэрен, отвлек ее от каких-то своих размышлений.

— Чего? — мягко и немножко рассеянно поинтересовалась она.

— Куда мы идем?

Кэрен уже давно заметила, что они держатся вдали от центральных улиц. Странно, но за время, проведенное в городе, девочка начала уже немного в нем ориентироваться.

— На Северную границу. Где портал в «Разлом».

По спине Кэрен пробежал холодок. «Неужели опять придется делать что-то «сверхъестественное»?» Как ни странно, пока это каким-то образом получалось. На ведь всего два случайных происшествия — это не показатель.

— Что нужно делать? — сглотнув, подступивший к горлу комок, немного испуганно спросила девочка.

Кит вздохнула.

— Не знаю, — честно призналась она. — Но попробуй уничтожить их портал. Попробуй сделать что-то похожее, как тогда случилось с Кругом, но более разрушительно, что ли?

Они свернули с улицы и теперь шли сквозь заросли высоких колючих кустов, постоянно цеплявшихся за одежду.

— А что, если не получится? — снова робко поинтересовалась Кэрен, чтобы хоть как-то развеять гнетущую тишину.

Почему-то, в отличие от сказочно красивого леса, по которому они шли, спустившись с Зеленого Холма, здесь было необычайно тихо. Только шелест листьев и треск сухих веток под ногами.

— Вдруг что-нибудь пойдет не так?

Девочка с надеждой посмотрела на Китнисс, словно ожидая услышать какого-нибудь совета или подсказки, но та лишь еще больше нахмурилась и ускорила шаг. Потом вдруг резко остановилась, оглядываясь.

— Ки-ит… — снова позвала Кэрен.

Девушка раздраженно махнула рукой, намекая на то, что ей лучше помолчать.

Задумчиво огляделась, словно пытаясь отыскать какие-то спрятанные от чужих глаз ориентиры.

Что-то вздрогнуло, изображение перед глазами на миг словно покачнулось, помутнело, а потом, сверкнув радужной вспышкой, рассыпалось на тысячу сверкающих осколков, открывая совершенно иной вид.

— Добро пожаловать к «Разлому», — горько усмехнулась Кит.

Зеленая долина, занимавшая все пространство от одного горного хребта до другого, выглядела как прежде: спокойно-безмятежной, свободно раскинувшейся среди обманчиво большой территории вдоль каменных стен.

Но в ее внешнем виде, казалось, что-то неуловимо и, одновременно с этим очень значительно, изменилось. Что-то было не так: то ли от наступивших сумерек, окутавших все мягкой, словно кошачья лапа, дымчатой пеленой, долина выглядела чуть мрачно и загадочно. То ли ветер усилился и теперь, тоскливо завывая, метался над травой и гудел, обдавая холодом.

Что-то было не так, и Кэрен это сразу почувствовала. Что-то словно хотело о чем-то сказать им с Хранительницей. Но о чем?..

Внезапно от скалы впереди них отделилась высокая серовато-черная тень и медленно шагнула навстречу. Несмотря на то, что голова фигуры была прикрыта широким капюшоном, отбрасывавшим на лицо тень, Кэрен сразу узнала ее.

Прима Роуз стояла шагах в двадцати от них, облаченная в темный, облегающий костюм, чем-то напоминающий форму Хранителей. Только вместо куртки-ветровки сверху был плащ со странным рисунком из завитушек на плечах.

— Я не очень сильна в земном фольклоре, но, по-моему, в таких случаях говорится «На ловца и дичь бежит»?

В предвечерней тишине голос девушки прозвучал еще более громко и зловеще.

— Зверь, — осторожно поправила Кэрен и шумно сглотнула. Почему-то при виде бывшей Хранительницы Вэрделя внутри снова начинал просыпаться уже, казалось, забытый страх.

— Зверь?! — Прима весело засмеялась. — Ну и высоко же ты себя ценишь!..

— Давай по делу, — неожиданно перебила Китнисс.

Она стояла чуть в стороне от Кэрен, скрестив руки на груди и холодно глядя на подругу, словно стараясь пробурить ее взглядом. — Мы здесь все-таки не шутки шутить собрались.

Девочка изумленно перевела взгляд с Примы на Кит.

«Неужели это опять был еще один план, в который меня как всегда «забыли посвятить»?!»

Прима в мгновение посерьезнела и посмотрела на Хранительницу почти с жалостью.

— Ну и чего ты хотела этим сказать? Зачем ты отправила мне сообщение с указанием места встречи и временем? Или просто поболтать пришла? — голос Роуз снова принял насмешливые оттенки. — И притащила за собой Эту?

Она кивнула в сторону Кэрен.

— В глаза тебе хотела посмотреть.

Слова Китнисс прозвучали глухо и бесцветно. Словно у Хранительницы не осталось больше сил на какие-либо эмоции.

Прима усмехнулась и приглашающе развела руками.

— Пожалуйста! Смотри! Правда не понимаю, зачем тебе это? Неужели надеешься что-то изменить?..

— Да, соглашусь, тебя поздно менять. Просто хочу узнать, зачем?.. Зачем ты…

— Зачем что? — нетерпеливо перебила Прим, мгновенно теряя всю напускную веселость и насмешливость. — Зачем я ушла к ним? Этот вопрос тебя волнует, Китнисс? Только этот? — в голосе девушки звучало неподдельное изумление. — Лично меня последние несколько лет мучает другое. Мне просто интересно, ради чего мы здесь? Ради чего живем, на что надеемся? Вот уже сколько лет мы не пытаемся ничего изменить. Создаем отряды Хранителей, охраняем Кристаллы. Зачем? Чтобы все было как прежде? Ничего не менялось? Будем вспоминать о потерях прошлого и наплевательски относиться к будущему, в то время как энергия Кристаллов заперта в Башне, а Верховная Хранительница развлекается на Земле преподаванием в школе? Ты же этого хочешь, Китнисс?..

Прима вопросительно посмотрела на Хранительницу, с улыбкой отметив, какой изумленно-растерянной она выглядит.

— «Кита»… Кажется так тебя называли родители? Да?!. А ведь они все для тебя сделали. Ценой собственных жизней спасли во время Восстания, чтобы ты тут дышала земным воздухом и игралась с телекинезом, двигая предметы взглядом…

Глаза Китнисс блестели от слез, и она часто моргала, прикусив губу, чтобы не расплакаться.

Кэрен еще ни разу не видела ее такой. Вспыльчивой, насмешливой, наиграно обиженной — да. Но не такой…

И не знала, что делать. Потому что никто не обращал на нее внимания. Все словно забыли о ней.

— Знаешь, Кита, а я даже жалею, что нельзя отмотать время назад, — с проскальзывавшей в голосе печалью призналась Прима. — Можно было разделить власть над Кристаллами, и все жили бы спокойно, и не было бы Восстания и этого дурацкого разговора сейчас… Можешь винить меня в чем угодно, но я просто не могу понять одного: зачем нужны были такие жертвы ради «спасения» Кристаллов, если мы ими все равно не пользуемся…

— Ты все врешь, — тихо, но четко и твердо произнесла Китнисс. На ее щеках блестели слезы, и, наверное, оттого ее взгляд сейчас не казался как обычно решительным и дерзким. Но все же… — Ты врешь, Прима. Хочешь, чтобы я тебе поверила, чтобы купилась на твои россказни. Хочешь сдать меня варгам?.. Ну конечно! — всплеснула руками она. — Ведь я же — ключ к Порталу!

Прима обреченно вздохнула.

— Ты все такая же: недоверчивая и упрямая. Даже, когда еще толком не знаешь, о чем речь.

— И о чем же? — холодно спросила Кит.

— Об Избранном, — твердо заявила Роуз, мотнув головой в сторону Кэрен. — Она ключ ко всем порталам, ко всей энергии и силе… Если, конечно, действительно является тем, за кого себя выдает.

Кэрен хотела попробовать возмутится — она ни за кого себя не выдает. Все за нее решили Хранители. Или не решили. Или вообще не они. По крайней мере, она-то в этом точно не замешена, — но жесткий взгляд Примы заставил ее продолжать молчать.

Было что-то пугающее в этом взгляде — что именно, Кэрен не могла понять. В нем словно смешивались разом все существующие эмоции, так, что невозможно было разобрать, что же на самом деле они отображают.

— Она ни за кого себя не выдает! — неожиданно пришла на подмогу девочке Китнисс.

— Может быть… Может быть… — задумчиво рассматривая длинные ногти на руках, согласилась Прима. — Однако, факт остается фактом: она действительно на многое способна, как бы ни старалась это отрицать. Поверь, я была на Собрании во Дворце Совета и знаю, о чем говорю. И могу сказать лишь одно: оно меня удивило — никогда не видела Грегори таким взволнованным.

Каменное выражение на лице Китнисс сменилось удивлением, но она быстро сумела взять себя в руки.

— Мне все равно, где ты была и что видела. Можешь и дальше говорить сколько хочешь.

— Все равно? — тонкие брови Роуз удивленно взметнулись вверх. — Тогда зачем позвала меня сюда? Неужели только ради возможности увидеться?..

Кит усмехнулась.

— Можешь валить отсюда — никто тебя не держит. Только посмотри сначала, как от вашего с Рохеном портала не останется и камня!..

Все взгляды вновь устремились к Кэрен.

«Нужно что-то делать! Что-то делать!..» — в голове вертелась, отдаваясь гулким эхом, лишь одна мысль — «Надо что-то предпринять! Срочно!..»

Говорят, в экстремальных ситуациях у человека словно открывается второе дыхание, доступ к скрытым ранее запасам сил, и ты либо бежишь так быстро, как никогда еще не бежал, либо прыгаешь на немыслимые в обычной жизни расстояния…

Но Кэрен, кажется, была не из тех.

Она продолжала молча стоять перед Хранительницей и Роуз, чувствуя на себе их взгляды: наполненный надеждой — Кит, и недоверчиво-выжидающий — Примы. И не могла ничего сделать. Ноги словно сделались ватными и неуклюже тяжелыми, а мысли мельтешили в голове, разбегаясь и шарахаясь друг о друга…

Девочка попробовала мысленно позвать Кристалл, спросить совета, но сейчас удача, видимо, была не на ее стороне — ответа не последовало.

— Велик Избранный, ничего не скажешь! — усмехнулась Роуз, поправляя сбившуюся на бок длинную пепельно-русую челку.

Китнисс посмотрела на девочку так, словно та предала ее.

Кэрен зябко поежилась и попыталась спрятать взгляд, но менее неуютно чувствовать себя не начала.

— Что ж, смотрю, тебе способности Избранного не пригодились. Зато пригодятся Рохену. Она идет со мной, — насмешливо-беспечные нотки в голосе Примы в мгновение исчезли. Остался лишь металлический холод и твердая решительность.

Кэрен испуганно следила, как стремительно меняется выражение глаз Китнисс: от удивленно-оторопевшего до яростно-злого.

Атмосфера снова начинала накаляться. Только на этот раз сильнее.

— С каких это пор, Роуз, ТЫ начала принимать все важные решения?.. — угрожающе тихо спросила Хранительница, выделяя каждое слово. Было видно, что относительное спокойствие дается Хранительнице с трудом.

— С тех пор, Китнисс, — перенимая у девушки манер разговора, широко улыбнулась Прима, — как всем сделалось плевать на то, что происходит вокруг. Надоело сидеть на бесконечных собраниях, где все умеют красиво говорить, но ничего не делают. Как ни странно звучит, но Рохен хочет изменить мир к лучшему. Не подгрести всю власть под себя, как считают наши многоуважаемые наставники, а сделать лучше. И я помогу ему. Плевать, что без тебя! — девушка решительно ткнула пальцем в сторону Кэрен. — И она пойдет со мной, хочешь ты этого или…

… Последние слова Примы утонули в неожиданно нахлынувшей тишине.

Все замерло. Все звуки, движения. Воздух в мгновение превратился в тягучий мед.

Это произошло так внезапно, так резко, что Кэрен сначала даже не поняла, что случилось. Казалось, кто-то словно остановил время, как останавливают на паузу видео.

Только на нее это почему-то не подействовало. Ну, или почти не подействовало. Движения казались вялыми, неповоротливыми и медленными, Испуганно мечущиеся в голове мысли неожиданно успокоились, застыли, будто окутанные янтарной смолой, вязкой и липкой.

На девочку вдруг навалилось спокойствие, приятное, убаюкивающее и сонное, и сквозь него, отдаваясь в голове гулким эхом, возникли мысли-слова:

— Все в твоих руках…

Это величественно-тягучую песню невозможно было не узнать и ни с чем перепутать — Кристалл. Он все-таки пришел к ней.

Кэрен замерла, прислушиваясь.

— Все в твоих руках, — снова повторил мысленный голос. — Поэтому никогда нельзя их опускать.

Девочка вздрогнула, насколько это было возможно в замершем, недвижимом пространстве, — к ней навстречу, поднявшись из серебристо-зеленой травы, плыл по воздуху голубоватый камень. Почти идеально круглой формы, туманно-бледный, словно подсвеченный изнутри неясным сиянием, он казался необъяснимо знакомым. Казалось, Кэрен уже видела его раньше. Вот только, где?..

Догадка пронзила голову, словно яркая вспышка молнии. Акватариум! «Черный Разлом»… Маленький голубоватый камешек. Связующий двух миров, двух далеких мест.

Сама не зная, почему, она вдруг резко повернулась в сторону заросшей зелено-бурым мхом отвесной горной стене.

На фоне сплошной каменной громадины виднелся светящийся овальный проем, похожий на вертикально поставленное зеркало. Его мерцающая гладь слегка подрагивала, то и дело вспыхивая радужным сиянием, покрывалась мелкой рябью, словно потревоженная поверхность воды, и так и манила к себе крутящимися вихрями разноцветных бликов.

Как и в прошлый раз, решение, что делать, пришло мгновенно. Будто кто-то нашептал на ухо.

Короткий взмах рукой, забирающий последние силы, летящий по дуге голубоватый кусок акватариума…

Разноцветная гладь портала резко вздрогнула, когда камень угодил прямо в середину светящихся туманных сгустков и… сверкнув яркой вспышкой, погасла…

И тут же мир наполнился сотней различных звуков: тоскливо и громко завыл ветер, зашелестела трава, в кустах недалеко от скал послышалось стрекотание. Время выбралось из банки с медом…

Говорят, когда делаешь что-нибудь впервые, нужно обязательно загадывать про себя желание. Кэрен так никогда раньше не делала, но сейчас почему-то решилась:

— Хочу, чтобы все разъяснилось, пришло к логическому концу. Чтобы все сделалось понятным и ясным, — прикрыв глаза, одними губами прошептала девочка.

Да и поводов загадать желание было предостаточно: один прыжок в другой мир и взламывание Защитного Круга чего стоят.

«Что ж, теперь можно добавить к списку разрушение варговского портала в Долину» — Кэрен позволила себе довольную, гордую за себя, улыбку — она все-таки сумела сделать то, что было необходимо. Пусть и чуть ли не в самый последний момент, но факта-то это не отменяло. Она помогла Китнисс и, возможно, всем остальным Хранителям. Может хотя бы теперь на нее перестанут смотреть подозрительно-неприязненными взглядами. Хотя бы Кит.

Но кроме приятных мыслей, было что-то иное, не дающее полностью отдаться радости. Беспокоящее и тревожное. И дело опять касалось способностей Кэрен. Девочка никак не могла понять их, разобраться, осознать, на что она действительно способна. Все было слишком странным, запутанным и сложным. А, самое главное, то, что она не имела ни малейшего понятия, откуда взялись эти способности и почему приходят всегда так неожиданно.

«Может, Китнисс и другие Хранители были правы, и я действительно «ходячая катастрофа»? Ведь я на самом деле не знаю, что еще могу «вытворить» и когда именно?» — внутри продолжал неугомонно возиться червячок беспокойства.

Кэрен продолжала стоять, закрыв глаза, наверное, не больше нескольких секунд, но для нее они сейчас казались невыносимо долгими. А виной всему было волнение, тревога и страх. Страх перед самой собой, перед своей сущностью, не перестающей удивлять ее новыми и новыми неожиданными выпадами, вроде умения открывать порталы или мысленного общения.

И, конечно же, усталость. Тяжелая и неповоротливая, как мокрое одеяло. Казалось, для Кэрен время еще продолжало прибывать в том «медово-густом» состоянии.

— Кэрен!.. — неожиданно раздался над ухом знакомый голос. Звук был непривычно глухой, звучавший словно откуда-то издалека. Казалось, уши забило ватой.

— Кэрен!

Кто-то дернул ее за рукав и, не дождавшись никакой реакции, нетерпеливо встряхнул за плечи, заставив открыть глаза.

Перед девочкой, оперевшись руками на полусогнутые колени, наклонившись стояла Китнисс и встревоженно смотрела ей в лицо. Сама же Кэрен сидела на траве подтянув к подбородку согнутые ноги и бессмысленно уставившись вдаль.

— Да очнись же ты! — с новой силой тряхнула за плечи.

Сознание, окутанное плотным коконом, наконец соизволило отозваться: Кэрен подняла вопросительный взгляд на Хранительницу.

— Ты можешь объяснить мне, что тут произошло?! — требовательным тоном произнесла та. В изумрудно-зеленых глазах девушки отчетливо читалось изумление и, одновременно с ним, какая-то странная, затаенная радость. — Что ты опять учудила?

Веселые огоньки в глазах дополнила радостная улыбка.

Кэрен подняла голову и огляделась.

Чуть примятая трава на небольшой, круглой поляне, окаймленной зарослями мелкого колючего кустарника. Вдали, за спиной Китнисс, сложенная из больших ноздреватых камней, стена грязновато-бурого цвета.

— Куда ты нас перенесла? — в голосе Хранительницы снова прорезались холодно-металлический нотки. Она смотрела на Кэрен почти в упор и, кажется, ждала ответа, которым девочка, однако, не располагала.

— Это Южная Башня, — тыча пальцем в полукруглую стену за спиной, холодно отчеканила она после недолгой паузы. — Что произошло у портала?

В другой бы раз Кэрен рассказала обо всем точно, в красках и с деталями, но сейчас, под пристальным взглядом Кит, выдавила невразумительное «не знаю» и, чувствуя, что хранительница от нее не отстанет, пока не услышит того, что хочет, добавила: «Просто попробовала сделать так, как ты говорила». Хотя, на самом деле все обстояло совершенно по-другому. Просто Кэрен сейчас было не до подробностей.

Девушка несколько секунд смотрела на нее не мигая, потом спросила недоверчиво:

— Его больше нет?

— Да, — с опаской в голосе ответила Кэрен, не сразу поняв, что Хранительница говорит о портале.

Опять пауза и чуть задумчивый взгляд, за которым последовала широкая улыбка.

— Знаешь, кто ты? — тихо спросила Кит. — Ты — просто молодЕц! — она заглянула Кэрен в глаза, словно ища в них отклика на свою радость. — Ты просто МОЛОДЕЦ!

Казалось, Хранительница вот-вот запрыгает от счастья.

— Пойдем! Мы должны рассказать остальным! — протянула руку, помогая подняться с земли. — Кэрен, ты просто гений! — уже убегая вперед, воскликнула Кит. Потом вдруг резко обернулась:

— Только, если что, я тебе этого не говорила…

Кэрен понимающе кивнула и улыбнулась — такой Китнисс она еще никогда не видела…

Вестибюль Главного Наблюдательного Пункта встретил гостей уютным полумраком и отблеском приглушенного света стеклянных светильников в виде роз.

Небольшое, ничем не примечательное круглое помещение, с вытертыми темно-зелеными обоями и расставленными по периметру высокими узкими шкафами со стеклянными дверцами. На полу — старая паркетная доска, отражающая неясные блики света. По бокам от двери, в стенах виднелись два похожих на чернильные пятна темных прохода.

— Пошли! — Кит нетерпеливо потянула Кэрен за рукав, отвлекая от разглядывания комнаты. — Они в библиотеке.

Дорогу Кэрен не запомнила совсем. И хотя она никогда раньше не жаловалась на память, множество ветвящихся коридоров, поворотов и лестниц запомнить не смогла бы, наверное, пройдя по ним даже несколько раз. Оставалось только удивлять, как ориентируются здесь сами Хранители.

В библиотеке было непривычно светло и тихо. Яркий свет множества массивных люстр под высоким сводчатым потолком, «многоэтажные» шкафы с пестрящими разноцветными обложками стаями книг и абсолютное отсутствие каких-либо признаков жизни: не разговоров, ни движений — в библиотеке было все, кроме людей.

Но Китнисс это, похоже, нисколько не смутило. Она окинула придирчивым взглядом пустое помещение и, снова схватив Кэрен за руку, упрямо потянула ее куда-то вглубь лабиринта из книжных шкафов. За ними, застенчиво приютившись между двумя стеллажами, оказалась неприметная темная дверь в Хранилище.

Внутри, путаясь и теряясь среди завальней пыльных коробок, книг и свитков, написанных на неизвестных языках, слышались чьи-то приглушенные голоса:

— …Нет. Она определенно знала, что делала, и зачем. Мы слышали их разговор — она все делала добровольно, ее никто не принуждал, — холодный и уверенный голос девушки. — Как бы вам, как бы нам всем ни не хотелось слышать этого, но Роуз действительно теперь с ними.

— Бедная девочка, — печально произнес кто-то. — Она ведь совершенно не понимает, куда лезет.

— Не соглашусь, — жестко отрезал женский голос. — Судя по разговорам, она орудует идеями не хуже самих варгов. Поэтому ее нельзя недооценивать…

— Тем более как Хранителя, — добавил еще один, холодный, как лед.

Кэрен вздрогнула: он непривычно жестких интонаций такого знакомого, весело-беспечного голоса, по спине пробежали мурашки. И почему-то сразу расхотелось заходить внутрь помещения.

Но Кит об этом не подозревала, а, даже если и знала, не обратила внимания.

Тяжелая дверь с легким скрипом отворилась, пропуская девочку и Хранительницу внутрь.

За столом, заслоненным от двери высоким стеллажом со стопками книг и множеством раскрытых коробок, на старом, шатающемся стуле сидел Даниэль, обхватив руками гигантскую толстую книгу в белом кожаном переплете.

— …О чем я и говорю, — согласилась Лина, продолжая незаконченный разговор.

Девушка сидела рядом, удобно расположившись на заваленном непонятным хламом столе, и, оперевшись руками о его затертую поверхность, продолжала говорить, устремив задумчивый взгляд вдаль, мимо всех и всего.

— И что будем делать? — снова подал голос Люк, скрестив руки на груди и подперев спиной соседствующую со столом стену. На его лице читалось выражение нетерпеливости и жесткости, а в глазах отражался какой-то странный, неестественно яркий холодный блеск. Точно два сапфировых осколка льда.

Китнисс неторопливо вышла из-за стеллажа и, замерев а месте, придирчиво оглядела собравшихся.

— Смотрю, вы все о том же. Ну и что решили?.. — ни к кому конкретно обращаясь, чуть равнодушно спросила она.

— Ничего, — мрачно отозвался Люк, казалось, ничуть не удивившийся неожиданному появлению сестры. — Не знаем, с чего начать. У них есть портал к границам города, и…

— Уже нет!.. — нетерпеливо перебила Кит.

На лицах присутствующих отразилось удивление, все как по команде обернулись к Хранительнице, ожидая, что же она скажет дальше. Даже Лина, до этого так ушедшая в свои мысли, что переставшая что-либо замечать вокруг себя.

— Как ты… — неопределенно протянул Люк, но сестра снова не дала ему договорить.

— Не я.

Она подтолкнула в спину застенчиво выглядывавшую из-за ее плеча Кэрен.

— Но… — У Даниэля, похоже, тоже возникли проблемы с внятным изложением мыслей. — Она же…

— Расскажи им, как все было, — Китнисс снова пихнула девочку в бок. — Видишь — не верят.

После подробного рассказа о случившемся, занявшем, однако, не больше пяти минут, глаза Хранителей и их наставника еще больше округлились от удивления.

Китнисс смотрела на девочку с улыбкой и, кажется, была благодарна ей, когда та вырезала из своего повествования тот факт, что Роуз оказалась у границы Вэрделя только благодаря Хранительнице.

— И что же после? — дождавшись конца рассказа, спросил Даниэль.

— Ничего, — Кит пожала плечами. — Когда время вернулось в нормальный ход, нас выкинуло уже в другом месте. Мы каким-то образом оказались недалеко от входа в Южную Башню.

— Но… — снова неопределенно протянул он. — Это же…

Перегрузка информацией была на лицо.

— Это Кэрен, если ты забыл, — представила девочку Хранительница. На лице Китнисс сияла солнечная улыбка.

«Прям от уха до уха», — тоже улыбнулась Кэрен. Перевела взгляд на Люка.

Парень, казалось, сделался еще мрачнее, чем был до этого.

— Варги ни за что не простят ей этого, — угрюмо произнес он. — Они терпеть не могут, когда кто-то путает им все карты. Теперь Кэрен стала их главной мишенью.

— Но Прима — не варг, — отрезала Китнисс.

— На половину, — в том же тоне произнесла Лина, снова уставившись в одну точку. — На половину варг. Мы слышали их разговор с Рохеном. Она — одна из них.

Китнисс вздрогнула и попятилась назад, чуть не уронив шатающийся стеллаж.

— Это не…

— Возможно. Вспомни, хотя бы, откуда она появилась в Долине.

Лина многозначительно обвела взглядом всех присутствующих. Повисла тишина. Неподвижная, давящая.

— И что теперь? — произнес Люк. Голос его прозвучал непривычно глухо, бесцветно и, казалось, обреченно. Он спрашивал. Нет. Лишь хотел уточнить заранее известный ответ.

— Я соберу Совет, — вздохнув, сообщил Даниэль. — Будем решать… и готовиться.

— А Кэрен?.. — встревоженно спросила Китнисс, переводя взгляд с дяди на брата и словно ища какой-то поддержки со стороны них.

Люк отвел взгляд, стараясь не встречаться глазами ни с сестрой, ни с Кэрен.

— Ей будет лучше уйти. Так будет безопаснее. Это не ее война, она не обязана быть с нами.

— Но… — Кэрен хотела что-то ответить, возразить, но горло словно сковало льдом, а в глазах помутнело от неожиданно подкативших слез. Нет! Она не должна плакать. Ни при них. Должна показать, что она сильная.

— Я сам провожу ее до Главного Портала, — не поднимая глаз, сказал Люк.

В полутемном проходе было сыро и холодно. Кэрен шла вслед за Хранителем, то и дело зябко поеживаясь, и постоянно оглядывалась.

Нет, подземный коридор не наводил на нее страха, как в прошлый раз, не пугал. Девочка просто почему-то вдруг захотела его запомнить, запечатать в памяти в самых мельчайших подробностях. Коридор, обвитый бело-зеленым плющом балкон, следующий за ним, комнату с белым криссталом на резной подставке.

Может быть это было не самое лучшее место, которое она видела в Долине и которое хотела бы запомнить, но выбирать не приходилось. И больше, наверное, не придется никогда.

От этих мыслей на глаза снова навернулись слезы, и Кэрен обиженно всхлипнула. Резко подняла взгляд на Люка, испугавшись, что тот может обернуться. Чтобы парень увидел ее такой, девочке сейчас хотелось меньше всего.

Но Люк все-таки обернулся, словно почувствовал на себе ее взгляд.

— Ты чего? — удивленно спросил он.

В неясном свете редких светильников Кэрен увидела ЕГО глаза. Сейчас они были действительно его — не холодные сверкающие льдинки, а светящиеся жизнерадостными озорными искорками. Хотя, может это ей только померещилось.

— Что с тобой? — он замер на месте, явно чувствуя себя неудобно и растерянно из-за ее слез.

Вздохнул, подошел ближе и, осторожно подняв за подбородок голову, заглянул в печально блестящие глаза Кэрен.

— Я не хочу никуда уходить, — голос девочки прозвучал жалобно. — Хочу быть здесь, с вами.

Люк отрицательно покачал головой.

— Нельзя. Не безопасно для тебя, понимаешь? — он попытался сделать так, чтобы слова прозвучали спокойно.

— Но…

— Потом поговорим.

Привлек к себе, обнимая за плечи и нежно гладя рукой растрепанные русые волосы с рыжеватым отливом.

— Потом ты вернешься, и обо все поговорим, хорошо? Я приду за тобой, когда будет возможность.

— А если…

— Я приду, — твердо повторил Люк, зная, что теперь на самом деле сделает все, чтобы выполнить обещание. Хватит с него уже одной несдержанной клятвы…

Портал, похожий на большое овальное зеркало, переливался всеми цветами радуги, увлекая, затягивая, маня сделать шаг навстречу. Этот шаг нужно было сделать. Чтобы не подвести Люка, других Хранителей, всю Долину надежды. Кэрен знала это… Но почему-то не могла. Лишь стояла на неровном каменном полу Башни и смотрела на тонкий луч света, идущий от портала к светящемуся Кристаллу позади нее.

Последний раз обернулась на Люка, пытаясь ухватить его взгляд, и увидела в нем такую же печаль и тоску, что испытывала сама.

Он ничего не сказал на прощание — слова были лишними, и Кэрен это понимала — только коротко подбадривающе кивнул.

Что ж, вот все и пришло к «логическому концу».

Кэрен глубоко вздохнула, набираясь решимости, и шагнула в портал.

— Как ты могла ее упустить?! — рычащий голос, отраженный и усиленный эхом, метался где-то под высоким сводчатым потолком подземного зала. — Девчонка! Необученная бездарность с легкостью обвела тебя вокруг пальца, а ты стояла и перекидывалась ехидными фразочками с одной из этих глупцов, гордо называющих себя Хранителями!..

Высокая черная тень в негодовании металась из стороны в сторону, подметая каменный пол полами плаща.

А она лишь недвижимо стояла напротив, не зная, куда деть подкатывавшую к горлу ярость. Любому другому Прима давно бы сломала шею за подобные слова, но сейчас была вынуждена молчать. Жесткая сила не могла ничем помочь. Придется пользоваться хитростью, благо запас ее у бывшей Хранительницы Вэрделевских границ имелся.

— Это была тактика, отвлекающий маневр, — попробовала найти оправдание она.

«Главное стараться говорить как можно увереннее, тогда собеседник примет любую придуманную тобой небылицу» — это была теория. На практике же оказалось сложнее — Рохен Рандиего отнюдь не был наивным простачком, а врать ему было чревато перспективой просидеть остаток дней в темной камере на нижнем ярусе «Разлома».

Но Прима была не из тех, кто боялся рисковать.

— Тактика?! Открыла себя, растрепалась этрионцам о наших планах, позволила уничтожить наш портал! И еще смеешь заявлять сейчас о каких-то отвлекающих маневрах?!

Янтарно-желтый взгляд зло уставился на девушку. От всего существа варга с вертикальными прорезями узких зрачков веяло угрозой и холодом. Хотелось передернуть плечами или зябко поежиться, но она сдержалась. И ответила взглядом — самоуверенным и холодным.

— Я смогу восстановить портал за несколько часов. Время есть — этрионцам все равно ничего не удастся сделать за это время. — девушка усмехнулась. — Да и что они могут нам сделать?.. А что касается Новиковой… У меня есть одна идейка о…

— Достаточно идей! — недослушав, зло рявкнул варг. — Все твои планы ставят нашу цель под угрозу уничтожения. Если б не…

— Я знаю, о чем говорю. В этот раз все пройдет так, как надо.

В сверкающих серо-зеленых глазах девушки читался нескрываемый вызов.

— Предлагаю пари: если я проиграю — пожалуйста! — можешь выдать меня Хранителям. Тебе ли не знать, что они делают с предателями.

Рохен еле слышно усмехнулся.

— А если выиграешь ты?..

— Свое условие я скажу потом. Не переживай — многого не попрошу. Согласен?

Роуз протянула руку с блестевшим на пальце черным кольцом в виде крыльев.

Варг, подумав, вложил в нее свою — с длинными скрюченными пальцами, оканчивающимися острыми как бритва когтями. Все, кроме одного…

Яркий, апельсиново-оранжевый солнечный шар погружался в море где-то далеко на горизонте, окрашивая окружающие его облака в золотистые и сиренево-розовые тона. Теперь над спокойной поверхностью воды оставался лишь тонкий светящийся краешек. Кэрен знала, не пройдет и пятнадцати минут, и он скроется — на юге солнце садится быстро и рано.

Девочка глубоко вдохнула свежий, чуть солоноватый морской воздух, но не почувствовала ни радости, ни облегчения. Все время, которое Кэрен провела в Долине, она мечтала снова оказаться на этом уютном скалистом пляже, раскрашенным вечерним светом в странные сочетания фиолетового, коричневого и тепло-желтого. Но теперь отдала бы, наверное, очень многое, лишь бы снова вернуться на Этрион. Хоть ненадолго. Даже на несколько минут.

Она никогда даже не подозревала, что можно так привязаться к месту, где пробыла всего несколько часов, полюбить людей, которых почти и не знаешь. Умом она не могла понять этого, пыталась забыть все, что случилось с ней в том, другом мире. Но разве можно было что-то забыть?..

Кэрен перевела взгляд с полыхающего огнем неба на пляж. Все то же: круглые разноцветные пестрые камни, зализанные волнами, скалистые берег в форме подковы, упирающейся краями в море, и, чуть поодаль, вырезанная в скалах крутая узкая лестница.

На камнях, в нескольких метрах от воды, по-прежнему валялась сумка оставленная Кэрен еще днем. Рядом с ней возвышалась гора учебников вперемешку с потрепанными тетрадями. Они выглядели нетронутыми — вряд ли кто вообще мог позариться на школьные учебники, — только листы с контрольной работой по истории разметало ветром по всему пляжу. Девочка ведь так и не убрала их, после того, как обнаружила у себя странный конверт с не менее загадочной подписью «для Мэреш Винсант».

Мэреш Винсант… Долина надежды…

В памяти ярким огоньком вспыхнула фраза, сказанная Примой:

«…Будем вспоминать о потерях прошлого и наплевательски относиться к будущему, в то время как энергия Кристаллов заперта в Башне, а Верховная Хранительница развлекается на Земле преподаванием в школе?..»

История — Мэреш — Хранительница. Все встало на свои места, собираясь и складываясь, как правильно подобранные кусочки пазла. Осталось только правильно ими воспользоваться.

Не долго думая, Кэрен подскочила к своему рюкзаку и начала яростно вытряхивать из него все оставшееся внутри содержимое, пока не нашла телефон. План уже был в голове, надо было только его осуществить. Только бы не села батарея!..

Откинула крышку потрепанного судьбой мобильника. В углу маленького крана замелькала пиктограмма — перечеркнутая линией телефонная трубка. Три пропущенный входящих от «Дом». Открыла нужный контакт, нажала на вызов.

— Катя? Это ты? Ты где была, когда я тебе названивала? — возмущенно-обеспокоенный голос мамы на другом конце провода отозвался через несколько гудков.

— Прости, забыла включить звук у телефона после школы. Я на пляже сидела, учила историю, — Кэрен старалась придать своему голосу спокойствие и безмятежность, хотя на самом деле очень волновалась — она не любила обманывать, даже в самых серьезных ситуациях, а тут еще и маму.

— Понятно, — по спокойному тону девочка поняла, что голос ее не выдал. — Когда будешь дома?

Решающая ступень.

— Мам, можно я сегодня к Надьке вечером пойду? Она устраивает вечеринку — почти все из наших будут.

Задумчивая пауза.

— Ладно, только постарайся все-таки слишком надолго не задерживаться?

— Хорошо.

Кэрен захлопнула крышку мобильника и улыбнулась — первая часть плана сработала — дома ее рано ждать не будут. Теперь надо предупредить Королёву о несуществующей вечеринке — Надька не выдаст, можно быть спокойной.

Когда СМСка была отправлена, Кэрен оторвала взгляд от мобильника и придирчиво оглядела разбросанные вещи.

«Сумка тяжелая — будет только мешать»

Она быстро запихнула внутрь портфеля все учебники и сунула ту в неширокую, но глубокую расщелину между двумя большими валунами поодаль.

«Потом заберу».

Потрескавшийся тротуар гудел и пружинил под ногами, подгоняя бежать все быстрее и быстрее.

Короткие узкие улочки Старого города мелькали перед глазами, сменяя одна другую. С шершавыми фасадами старых домов, покосившимися деревянными арочными окнами и полузаросшими клумбами, они всегда казались девочке загадочными. В них витал дух времени, шелестел легкими кружевными занавесками, играл свежими ветерками. Здесь жила Сказка.

Сейчас все было таким же, как и раньше: молчаливо таинственным, раскрашенным вечерними сумерками в сине-фиолетовую акварель. В другое бы время Кэрен непременно бы остановилась, оглянулась, чтобы насладиться последними минутами заката, вдохнула бы морскую свежесть… Но сейчас не могла. Просто не имела права.

Стук шагов гулким эхом отдавался в сонной вечерней тишине.

До школы отсюда было чуть больше десяти минут неспешной ходьбы, но сейчас это же расстояние Кэрен проскочила всего за две. А может, и того быстрее.

Впереди, выплывая из-за крыш домов, показалось невысокое, всего в четыре этажа, здание. В некоторых кабинетах, несмотря на поздний час, еще горел свет, и школа, казалось, близоруко щурилась на подступающую темноту светящимися квадратиками окон.

Кэрен не помнила, чтобы когда-нибудь взбегала на четвертый этаж так быстро. Казалось, лестница кончилась, едва девочка вступила на первую ступеньку.

Кэрен остановилась, пытаясь выровнять дыхание, и огляделась. В коридоре, освещенном мигающим желтоватым светом одинокой лампы, было пусто. Старые, всегда противно скрипевшие, двери с криво висевшими на них табличками с названиями и номерами кабинетов были плотно закрыты. Из-за них не доносилось ни звука, а тонкая полоска света в щели между дверью и полом, обычно говорящая о том, что внутри кто-то есть отсутствовала.

«Опоздала!..»

От обиды и разочарования Кэрен вдруг захотелось со всей силы ударить стену или пнуть кривую скамеечку, стоявшую у стены, но неожиданно тишину школьного коридора нарушили чьи-то слова:

— …Вы не имеете права!.. — возмущенно воскликнул знакомый голос за дверью с гордой надписью «Директор». — Мы уже обсуждали это раньше, а теперь…

— Мария Николаевна, Вы должны понимать, что близится конец года, а это, пожалуй, самое важное время в жизни школы. А Вы вдруг ни с того ни с сего захотели уехать, — в голосе пожилого директора звучала усталость.

Кэрен прижалась ухом к двери, старательно прислушиваясь. Время, которое она провела в Долине, научило ее не пренебрегать никакой информацией, даже если ее приходилось подслушивать.

— Но, если у меня возникли проблемы?!. - голос Марии Николаевны звучал непривычно резко и пронзительно.

— Может это и не мое дело, но какие проблемы могут требовать недельной отлучки с работы?

— Большие, — раздраженно бросила учительница. — И вообще, зачем тратить время на пустые разговоры. Я не собираюсь ни о чем рассказывать! Может…

— Вы правы, это на самом деле пустая трата времени. Увы, но я действительно не могу Вам ничем помочь…

— Спасибо вам огромное, что хотя бы попытались! — голос учительницы сочился нескрываемым сарказмом. — До свидания!

Кэрен едва успела отскочить от двери, когда та, обиженно скрипнув, резко распахнулась от мощного толчка. Мария Николаевна почти выбежала из кабинета — на лице учительницы горело раздражение, переходящее почти в ярость. И это было жутко не похоже на нее — обычно сдержанно-прохладную и спокойную, даже почти равнодушную ко всему.

Что-то бормоча себе под нос, учительница широкими шагами пересекла коридор по направлению к кабинету истории. Как ни странно, чуть не впечатавшуюся носом в дверь девочку она не заметила. Громко хлопнула дверью. То ли нарочно, то ли в запале. Не понятно, но ясно одно — пока Мария Николаевна находится в состоянии «рвать и метать», ее лучше не трогать, как бы ни был важен предстоящий разговор. Лучше по-любому не выйдет. Только хуже.

Кэрен осторожно подкралась к двери и заглянула в замочную скважину — плохо, но все же видно. Полутемный кабинет, освещенный лишь желтоватый светом круглой настольной лампы на учительском столе, три ряда парт с поставленными на них перевернутыми вверх ногами стульями, куча развешенных по стенам потрепанных карт с непонятными отметками и датами каких-то исторический сражений. Все обычно, только…

— …Что они о себе возомнили!? — продолжала шипеть под нос учительница, беспокойной серой тенью метаясь из сторону в сторону по классу, собирая в раскрытый рюкзак какие-то вещи. — Пусть только попробуют сунуться — уши пообрываю.

Видно было, что распалилась она не на шутку. Вот только на кого?.. У Кэрен имелась на этот счет небольшая догадка, вот только слишком она казалась смелой. Неоправданно смелой. Потому что подтверждала выбранную ранее, еще более важную догадку, давала надежду, которую девочка очень боялась потерять, хотя умом понимала, что на девяносто девять процентов права.

Но оставался один возможный вариант из ста — что, если конверт с посланием Мария Николаевна тоже получила по ошибке?..

Кэрен тряхнула головой, пытаясь отогнать неприятные мысли. И вздрогнула, увидев, что учительница, закончив вытряхивать в рюкзак из ящика своего стола какие-то вещи, неожиданно замерла, словно прислушиваясь.

В ладони мелькнуло что-то маленькое, зеленое, на непривычно длинной цепочке. Легкий взмах — и кулон, неторопливо описывая плавную дугу, взлетел по воздуху. Потом друг вздрогнул, замер, словно наткнувшись на невидимую преграду, и отскочил обратно в руки хозяйки.

Напротив учительницы, в воздухе возникло маленькое, размером с небольшое блюдце, неопределенного цвета пятно.

Оно разрасталось, переливаясь всеми цветами радуги, искрясь, мерцая и меняя форму, пока не вытянулось во что-то наподобие большого овального зеркала в человеческий рост высотой.

Класс заполнило сверкающее разноцветное сияние, и тут же, вслед за ним, в мыслях Кэрен исчезли последние сомнения — потому что перед ней было окно раскрытого портала.

Мария Николаевна как-то в мгновение переменилась — снова стала, как прежде, спокойно-невозмутимой. Оглянулась, окидывая кабинет цепким холодным взглядом, настороженно взглянула на дверь — в какой-то момент девочке даже показалось, что та заметила ее — и, прижав к себе рюкзак, сделала шаг к раскрытому порталу.

— Подождите! — Кэрен сама не поняла, как, резко распахнув дверь, влетела в класс.

— Новикова? — учительница повернула голову к двери. Выглядела она ошеломленной.

— Что ты тут… — осеклась, проследив за взглядом девочки, устремленным на мерцающую воронку портала. Попыталась загородить собой сверкающий эллипс, но поняла, что незваная гостья уже увидела то, что ей не предназначалось, и разозлилась.

— Что ты тут делаешь, Новикова?! — сквозь зубы процедила она. — Если у тебя есть какие-то вопросы по истории, то сейчас ОЧЕНЬ неподходящее время…

Кэрен почувствовала себя жутко неудобно под этим буравящим взглядом, словно желающим испепелить ее, и протянула вперед руку с черной отметиной-знаком на запястье.

— Можете от меня ничего не прятать — я все знаю… — тихо произнесла она. Голос почему-то был хриплым. Наверное, от волнения.

— Откуда?.. — учительница казалась совершенно сбитой с толка. — Ты…

— Я была в Долине, — снова чуть слышно сказала девочка. Взгляд Марии Николаевны напомнил ей Хранителей — таких же недоверчивых, постоянно ждущих ото всего подвоха.

— Как?

Снова на лицо перегрузка информацией в смеси с крайним удивлением.

Кэрен, не найдя подходящих слов, чтобы не ввести учительницу в состояние тихого шока, просто кивнула на забытый портал.

Мэреш обернулась, несколько секунд буравя переливающуюся зеркальную гладь, закатала длинный рукав темно-коричневого платья, посмотрела на свой Знак.

Он казался более большим, более ярким и четким и блестел при свете, словно был нарисован блестящей акриловой краской. Контуры его слегка мерцали.

— Название нашей планеты, столицы и города в Долине, — в не терпящем возражений голосе учительницы звучал металл, а взгляд в мгновение стал холодным и колючим, как у Грегори.

«Ничего ж себе, задачка! — мелькнула в голове Кэрен раздраженная мысль. — Да об их названия голову сломать можно!.. Но ладно, попробую вспомнить…»

— Планета — Этрион, столица — Лэрант, город в Долине — Вэрдель, — уверенно отчеканила она, мысленно жалея, что предмета «История Этриона и его народов» в школьной программе нет. А то можно было бы ставить заслеженную «пятерку».

— Название Башней, — снова спросила Хранительница, видимо, сочтя свой первый вопрос недостаточно сложным для проверки.

— Северная и Южная Сторожевые, — вновь без запинки ответила девочка.

Учительница хотела задать еще какой-то вопрос, но Кэрен перебила ее:

— Может хватит? Ведь видите, что я действительно была там.

— Да, только хочется спросить, ЧТО ты там делала? — голос учительницы звучал еще холоднее. Сейчас им можно было море заморозить.

— Меня считают Избранной.

— Ты?! Ты Избранная?! Кто сказал…

— Хранители, — не дрогнувшим голосом ответила Кэрен. Откуда только самообладание взялось.

— Хранители?! — еще более удивленно воскликнула учительница. Девочка даже побоялась, как бы на крик не сбежалась вся школа. Ну, или, по крайней мере, те, кто в ней еще остался.

— Да, хотя они тоже не верили до последнего.

— До чего?

Девочка обреченно вздохнула: как объяснить все Хранительнице, мысленно пережить случившееся на Этрионе заново и при этом не сойти с ума. Набрала в легкие побольше воздуха и начала говорить.

Сбивчивый, спутанный и торопливый рассказ занял не больше десяти минут. Все это время Мэреш слушала ее чуть с недоверием, словно ожидая от девочки какого-нибудь подвоха, но постепенно выражение ее лица утратило жесткость, оставив лишь задумчивость.

Кэрен закончила и вопросительно посмотрела на Хранительницу — та недвижимо смотрела в одну точку, будто стараясь мысленно переварить полученную разом информацию. Похоже, получалось, но с трудом.

— Значит, варги… — ни к кому не обращаясь, сказала Мэреш. Черты лица дрогнули, принимая выражение злобы и ненависти. — Ничего, — громко выдохнув, продолжила она, стараясь держаться спокойно. — Разберемся… Кэрен, — учительница обернулась. — Спасибо, что рассказала обо всем, но…

Девочка вздрогнула — сейчас ее наверняка опять отправят куда угодно, лишь бы подальше от Долины, снова не дадут ни в чем разобраться. И это было самым обидным.

— …я понимаю, что ты ничем нам не обязана, — в голосе Мэреш прозвучали виноватые нотки, — но, раз ты…

— Я пойду с вами! — нетерпеливо выкрикнула девочка и внезапно поймала на себе взгляд — понимающий, одобряющий и… благодарный.

В этот раз прыжок через портал показался странным, каким-то не таким, непохожим на те, что был раньше.

В лицо ударила волна ветра, несущего с собой холод и сырость, цветной вихрь закружил вокруг девочки, постепенно увеличивая скорость, словно обволакивая невидимым коконом, мерцающее радужное сияние сменилось ослепительно белым светом…

И это пугало. Чем, Кэрен не могла понять. Просто чувствовала, что ее несет куда-то не туда. До этого каждый раз, когда она путешествовала порталом, в душе возникало какое-то необъяснимое, легкое чувство, словно за спиной вдруг распахнулись нежные крылья-ветерки, мягко несущие ее навстречу свету. Но сейчас, несмотря на ослепительно белое сияние, девочка отчего-то казалось, что она падает в какую-то непроницаемую тьму. Все глубже и глубже. А сознание словно окутано мраком.

Кэрен попробовала крикнуть, но не смогла — горло сдавил необъяснимый ужас. Девочка чувствовала, он накрывает ее с головой, медленно утаскивая во мглу. Она подбиралась все ближе и ближе, пока не придвинулась вплотную.

Неожиданно глаза словно заволокло черной пеленой… и мир потерял краски.

«Я же говорила, что все получится!» — эхом отозвался голос на грани сознания. Ехидный, торжествующий.

Кэрен собрала последние силы, пытаясь разглядеть хоть что-то среди накрывшей ее темноты, но увидела только два блестящих, горящих огнем, янтарных глаза с узкими прорезями, вертикальных зрачков. А потом мрак поглотил ее полностью.

Если сказать, что Мэреш была удивлена, — это ничего не сказать.

Этот день, начавшийся волнительным известием о проблемах родного края, приносил ей все больше и больше тревожных забот и неприятных открытий, совершенно не давая привыкнуть к наступавшим изменениям.

За десять лет относительно спокойной, размеренной и умиротворенно жизни на Земле она совершенно отвыкла от неприятностей и тревог и не жаждала перемен, не хотела. Ее все устраивало: она была связующим звеном между двумя мирами, в которых все шло своим чередом, давая возможность наконец отдохнуть и расслабиться.

Но жизнь любит перемены и на этот раз преподнесла Верховной Хранительнице почти стертого с лица времени мира щедрый подарок: нашелся он — Избранный, посланник Великого Кристалла, пришедший в их мир, чтобы спасти от грядущих бед.

«Избранный»…

Этакое вечно активное, не умеющее спокойно сидеть на одном месте существо с копной рыжих волос и большущими, вечно удивленными глазами цвета неба. Беззаботное, веселое и немного застенчивое. Этакий ходячий вечный двигатель, не знающий никакого способа передвижения, кроме бега, и не умеющий ни на кого долго обижаться.

Привыкшая изучать характеры людей, подолгу разглядывать, наблюдать за их поведением, пытаясь выискать среди похожих друг на друга сущностей знакомую, Мэреш никогда в жизни не заподозрила бы в этой простой на вид девчонке существо своего мира. И поэтому злилась и раздражалась, пытаясь уловить обман, но внутренний голос — безропотный, послушный и тихий прежде — теперь каждый раз, стоило взглянуть на Кэрен, твердил громко и четко: «Это она…»

«Это она… Это она…» — отзывалось внутри подобно эху, вторя пронзительным завываниям ветра и переливавшемуся яркому сиянию портала.

Сила, несущая их в неопределенном направлении сквозь пространство и время, начала ослабевать, давая понять, что путешествие закончилось, и через несколько секунд совсем исчезла.

Вокруг, проявляясь из мерцающих сгустков цветного света, возникло изображение: довольно маленькая квадратная комната с десяток шагов в ширине, казалось, была вырезана внутри огромного серого камня — неровные и холодные стены, медленно переходящие в пол снизу и в низкий потолок — сверху — и неприметное окошко, вырезанное в противоположной от портального зеркала стене.

В этой скучной, забытой и одинокой обстановке, пронизанной мрачным холодом и сыростью стен, был лишь один осколок тепла и света — большой белый граненый кристалл на резной подставке в самом центре комнаты. Он был даже не осколком — он был самим источником жизни и энергии, маленьким солнцем среди непросветной мглы. Дарил живительную силу всему окружающему, ласкал светлыми лучами, вселяя в душу ощущение приятной и теплой гармонии… Мэреш почувствовала это сразу, всей душой отзываясь на приветливый нежный свет.

Темный каменный пол, вытертый со временем множеством прошедших по нему ног, сам собой качнулся навстречу, подхватывая и давая мягко встать на ноги.

Мэреш улыбнулась, словно благодаря, — она всегда любила порталы — эти странные завихрения сияющей звездной пыли и минуты свободного полета, когда чувствуешь на коже осторожные прикосновения от дыхания Вселенной.

Раскрывать порталы где угодно и куда угодно — это была лишь одна из многих способностей, дарованных ей Кристаллом Жизни еще в те времена, когда этот мир был еще чуточку моложе. Но зато самая любимая.

Мэреш обернулась, глядя на свое отражение в гладкой, чуть колышущейся поверхности портала, как в зеркале.

Невысокая, худая фигура в странном старомодном сарафане неопределенного цвета и фасона, лицо с мелкими, как у мыши чертами и множество неистово вьющихся кудрявых прядей светло-русого цвета, в беспорядке спадающих на плечи. Верховная Хранительница — ничего не скажешь!..

Она жила с этой внешностью на протяжении многих лет и почти привыкла к ней, но сейчас, когда она наконец-то вернулась домой, необходимость в ней отпала.

Короткий взмах рукой, сухой щелчок тонких пальцев, чуть помутневшее на миг изображение в зеркале… Из мерцающей глади портала на Хранительницу смотрела молодая девушка, которой на вид нельзя было дать больше двадцати пяти. С мягкими, но четкими и приятными чертами лица и орехового цвета миндалевидными, чуть раскосыми, глазами в обрамлении густых длинных ресниц. Темный, с рыжеватым блеском, водопад волос доставал почти до талии и был стянут у концов резинкой в своеобразный «хвост».

Одежда, как ни странно, тоже изменилась, приняв вид любимого костюма: длинных темно-зеленых цвета хаки, брюк, красной блузки из приятной, скользящей в пальцах, ткани и, поверх нее, жилетки в тон брюкам; на ногах — полусапожки из мягкой коричневой кожи.

Что ж, приятно снова оказать собой!

Мэреш удовлетворенно улыбнулась, получив в ответ приятную улыбку из зеркала-портала, и только потом повернулась, вспомнив о Новиковой.

Девочка стояла рядом, все это время молча наблюдая за учительницей, и как будто не заметила произошедших с Мэреш перемен — ее лицо не выражало даже намека на удивление. Если говорить по правде, ее лицо вообще ничего не выражало.

«Странно», — встревоженная мысль пронеслась в голове подобно вспугнутой рыбешке. Некоторое время Мэреш пристально разглядывала Кэрен, пробегаясь взглядом с ног до головы.

Это было все то же лохмато-рыжее существо с любопытными голубыми глазищами, но теперь, стоило взглянуть под другим углом, с другого ракурса, было видно — что-то тут не так.

Хранительница сощурилась, словно присматриваясь к чему-то скрытому от обычного взгляда. Со стороны казалось, что у нее проблемы со зрением, но Мэреш-то знала правду — она всего лишь перестраивала видение мира на другой уровень.

Изображение окружающей ее комнаты на миг померкло, становясь неясной, лишенной цветов картинкой, и она увидела это…

Хрупкую фигурку девочки окружал ореол ясного и чистого желтоватого сияния. Оно вздрагивало в такт ее дыханию, выбрировало и колыхалось, то разгораясь еще ярче, то делаясь почти невидимым. Такой же свет исходил и от Кристалла Жизни — на мгновение Мэреш даже показалось, что оба этих сияния движутся синхронно, в точности предугадывая каждое движение друг друга, но вскоре иллюзия рассеялась, стоило только отвести взгляд.

— Покажи Знак, — не переключая зрения, попросила Мэреш.

Кэрен слегка качнулась и, поднырнув под луч света, тянущийся к Кристаллу, сделала шаг навстречу, протягивая вперед руку.

Хранительница взглянула на угольный Символ и заметила, что самое яркое и энергичное сияние сконцентрировалось возле правой руки девочки, где на запястье чернел полученный при посвящении Знак Надежды. Еще одна странность…

— Что-то не так? — робко и, одновременно с этим, немного испуганно поинтересовалась Кэрен.

— Нет, — с едва заметной досадой в голосе произнесла Хранительница, слегка качнув головой. — Уже ничего.

Неожиданно ее взгляд, все еще не перестроенный на прежний уровень, случайно упал на шею девочки. А, точнее, на тонкую золотую цепочку, украшавшую ее. Она смотрелась странно: возле нее желтое яркое сияние словно меркло, угасало, затягиваясь в какую-то странную безжизненную пустоту. И это тоже было странно. А три странности вместе — это уже подозрительно.

— Я же вижу, что что-то не так, — упрямо повторила Кэрен. Голос на этот раз прозвучал непривычно жестко, словно вовсе был не ее.

Мэреш заглянула в ее глаза, стараясь уловить в них ответы на мучившие ее вопросы, но не нашла среди этой глубокой синевы ровным счетом ничего и только произнесла чуть подавлено (чего с ней давно не случалось):

— Нет, ничего. Пойдем…

Узкая крутая лестница, вырезанная в холодном и потрескавшемся от времени теле камня, тонула в беспросветной мгле подземелья.

Прима зябко поежилась и передернула плечами от прошедшей по спине волны холода. Это было странно и непривычно: она не привыкла чего-либо бояться, а особенно простой темноты, но сейчас вдруг каждой клеточкой своего тела ощутила исходящий от этой бездны холод и ужас.

Это была не та темнота, которую она любила всей душой, ныряя в нее с ощущением сладостного счастья от соприкосновения с манящей неизвестностью. Это был Мрак. Черная затягивающая воронка, с каждой секундой начинавшая кружиться вокруг нее с возрастающей скоростью, утягивать с головой, окутывать, обволакивать, поглощать…

Девушка шумно сглотнула, делая очередной шаг вниз с одной истертой ступеньки на другую. Мелкая каменная крошка неприятно хрустела под ногами, создавая ощущение хрупкости, неустойчивости. Казалось, еще чуть-чуть — одно неверное движение, поставленная не туда нога — и это мир треснет, развалиться, поглощенной мглой.

Мгла была вокруг. Она ждала, жадно потирая холодные, как лед, когтистые ладони, и ехидно смеялась, рассыпаясь осколками собственного зловонного дыхания, при каждом испуганном взгляде, направленном к ней. Сжимала, давила, заставляя вздрагивать и в страхе озираться вокруг.

Прима чувствовала, что Джейк идет следом за ней. Даже в такой недвижимой, мертвой тишине она не слышала его шагов, его дыхания. Просто знала: он с ней — и видела беспорядочно метавшиеся по стенам отблески его факела, тщетно пытавшегося разогнать мрак вокруг них.

Варгов всегда за глаза называли Детьми Тьмы — жуткими порождениями холодного зла и чернильной темноты, умеющими принимать любые ее формы. Прима знала это и спокойно воспринимала Тьму внутри себя, давно свыклась с ней. Но сейчас чувствовала, как даже ее Темная половина испуганно содрогается и сжимается внутри под натиском того неизвестного и злого, что жила в недрах этого бездонного подземелья.

Холодная каменная лестница казалась бесконечно длинной, и Прима даже удивилась, когда почувствовала, что ступеньки кончились. Под ногами была твердая опора, не норовящая развалиться под каждым шагом. Но это ее не радовало.

Потому что непроглядная темнота, всю дорогу окружавшая их, здесь казалась еще чернее и страшнее. Здесь, на нижнем ярусе «Разлома» она была единственной и полноправной хозяйкой — пугающей и злой.

Прима остановилась, в нерешительности оглядываясь по сторонам, хотя вряд ли надеялась что-либо разглядеть. Впереди был узкий, длинный как кишка коридор, упирающийся концом в чернильный и густой, будто кисель, мрак.

От высоких каменных стен веяло пронизывающим холодом.

Девушка зябко поежилась и обернулась: ее спутник недвижимо стоял позади, высоко подняв вверх руку с почти догоревшим факелом, и молча смотрел на нее.

— Что-то не так? — равнодушно поинтересовался варг, когда молчания начало затягиваться.

В тусклом и неясном желтом свете дрожащего пламени Джейк напоминал больше застывшую в пространстве и времени восковую фигуру, чем живое существо. Только два неестественно ярких янтарных глаза с узкими вертикальными зрачками сверкали мерцающим желтым светом, словно отражая затаенный внутри огонь.

— Ничего, — прохладным тоном отозвалась Прима, стараясь скрыть раздражение, досаду и злость и мысленно ругая себя за проявленную слабость.

Она привыкла получать то, чего хотела и, если ставила себе какую-либо цель, то добивалась ее любой ценой, Даже, если цель порой требовала слишком много. Прима умела жертвовать, бороться, перешагивать через собственные возможности, не смотря ни на что. Она была целеустремленной и очень упрямой. Наверное, потому ее и считали прежде одной из лучших Вэрделевских Хранителей.

Но сейчас… Она дала волю своему страху…

— Ничего не случилось. Пошли уже! — она старалась говорить как прежде твердо, хотя голос подводил.

Но тревожилась она зря: ее поведение Джейка совершенно не беспокоило. Его мысли занимало другое.

— Ты точно хочешь это сделать? — настороженно тихо спросил он. В голосе варга слышались отголоски сомнения и какой-то затаенной надежды, что его подруга вдруг одумается и отбросит рискованное занятие.

— Разницу между «хочешь» и «надо» чуешь? — ответ получился не таким резким, как хотелось бы — голос снова дал слабину… и этот факт был мгновенно принят Джейком.

— Ты же понимаешь, что будет, если кто-нибудь узнает.

Он не спрашивал. Потому что оба это прекрасно знали.

— Можешь валить отсюда — я пойду одна! — свистящим от гнева шепотом прошипела девушка: нерешительность и постоянные опасения варга начинали ей надоедать. — Но я хочу наконец все выяснить!..

Какое-то время Джейк смотрел на нее немигающим взглядом, словно пытался проникнуть в самое подсознание, прочитать ее мысли, понять смысл ее действий и постоянных планов. На узком, неестественно бледном лице, с резкими, словно вырезанными в куске гранита, чертами плясали неясные оранжево-желтые отсветы пламени.

Длинные языки огня полыхали, извивались и вздрагивали, подобно живым, в то время, как взгляд варга, горящий затаенным внутренним огнем, казался все таким же жестким и холодным. И от этого становилось жутко.

— Ладно, — наконец бесцветно произнес Джейк, непонятно: соглашаясь с ее словами или больше со своими собственными мыслями.

Молча пошел вперед и, остановившись через десяток шагов, кивнул на слабо выделявшуюся в тусклом свете факела старую рассохшуюся дверь. — Это здесь… То, что ты ищешь, — внутри…

— Ты вернулась?.. Честно, не ожидал, — встретил их знакомый прохладный голос.

У широких, чуть приоткрытых дверей, пропускающих в коридор тонкую полоску желтоватого света, стоял, привалившись спиной к стене и скрестив руки на груди, Грегори.

Увидев Мэреш, он не двинулся с места и даже не пошевелился. Лишь нехотя повернул голову, окидывая Кэрен и Хранительницу равнодушным взглядом.

— Да, как видишь, — ответила Мэреш, останавливаясь в нескольких шагах от него.

В пустом, безлюдном коридоре, окутанным плотным коконом тишины, ее слова прозвучал особенно громко.

— Не ожидал… — выдержав паузу, снова, словно какое-то заклинание, негромко повторил наставник Хранителей. Его голос казался бесцветными и каким-то неживым. Не выражавшим никаких чувств или эмоций, он словно не принадлежал этому человеку. И Мэреш это испугало. Сейчас, в полумраке темного коридора, Грегори, одетый как всегда в черное, выглядел больше похожим на потерянную тень, чем на самого себя.

— Ну и зачем?.. Зачем через столько лет?..

Мэреш вздрогнула: именно этого она и боялась услышать больше всего.

Вопрос Грегори, заданный равнодушно-холодным тоном, еще несколько секунд отдавался в голове гулким эхом: «Зачем… Зачем?..»

Она попыталась различить в нем хоть частицу понимания или сопереживания, но наткнулась лишь на безразличную пустоту.

— Это пока и мой мир тоже. Я вернулась, потому что не могу оставаться в стороне… потому что мне не все равно… — она старалась говорить спокойно и твердо, хотя внутри клокотали обида и разочарование. Нет, Мэреш не рассчитывала на теплую встречу. Она прекрасно знала, что ее тут не ждут, что прошлые обиды ей простят еще очень не скоро, если и вообще простят. Но от самых близких ей людей такого не ожидала.

Мэреш осторожно, словно каждый шаг мог сейчас повлиять на ее судьбу, подошла чуть ближе, стараясь в полумраке различить лицо Грегори, понять, о чем он думает. Но не смогла, потому что холодный взгляд темно-серых глаз не выражал ничего, кроме равнодушия.

— Я пришла, потому что не могу оставаться в стороне, потому что… — ее взгляд упал на раскрытую дверь, ведущую в Главный зал — любимое место сборищ всех Хранителей.

За резными створками виднелся высокий, расписанный узорами потолок и часть массивной железной люстры, подвешенной к нему на толстых цепях. Все свечи ярко горели, и создавалось ощущение, что там, наверху, зависло под сводчатым потолком большое огненное солнце.

Мэреш нервно сглотнула подступивший к горлу комок. За столько лет жизни на Земле она совершенно отвыкла, что в ее мире о солнце есть лишь смутные напоминания в виде иллюстраций из Книги Мира, и теперь страшная реальность полоснула ее сознание раскаленным лезвием, напоминая: «Ты забыла, но все и было так, все эти годы…»

По спине прошла холодная волна, заставив резко содрогнуться всем телом и сделать шаг назад — подальше от дверей и непривычно тихого, молчаливо зала.

— Ты еще не знаешь, но у нас тут… случилось… — тихо начал Грегори, но замолчал, оборвав так и не законченную фразу.

Эти короткие, обрывистые слова сказали Мэреш больше, чем мог бы самый подробный и четкий рассказ, потому что именно в ней было все волнение, боль и страх, которые он чувствовал… Которые старался скрыть от нее наигранным равнодушием, принятым сначала за неприязнь.

— Я… Я знаю, — осторожно шепнула Мэреш, мысленно кляня себя за невнимательность и непонимание. — Кэрен уже все рассказала… И про Избранного, и… про них.

— И что ты теперь собираешься делать?.. — в голосе была безнадежность.

— У меня есть план, но…

— Он не станет слушать даже тебя — ему все равно!.. Рохен…

— Рохен ничего не сможет сделать, — покачала головой Мэреш и, заглянув в бездонные темно-серые глаза, наполненные тревогой, осторожно потянула за видневшуюся из-под края блузки цепочку.

На тонком золотом шнурке, покачиваясь из стороны в сторону, неярко блестело кольцо с парой изящных черных крыльев.

«Ну и?.. Есть какие-то новости?» — должен был спросить он, но почему-то все не спрашивал. Только стоял, замерев, на месте и, сверля Приму холодным угрожающим взглядом, ждал, пока она первой начнет разговор. И, судя по яростным искрам во глазах и недовольно нахмуренным бровям, терпение варга подходило к концу.

— Все… Все получилось… Все сделано, как надо, — стараясь, чтобы голос оставался спокойным и твердым, негромко проговорила девушка, опасливо поднимая взгляд на гневно горящие глаза Рохена. — Хранители ничего не заметили, все прошло удачно, — невпопад бормотала она, стараясь хоть чем-то нарушить гнетущую тишину и в тайне мечтая провалиться сквозь шершавый каменный пол. Куда угодно, хоть на самый нижний ярус «Разлома», лишь бы перестать чувствовать на себе этот жуткий, льдисто-холодный неживой взгляд узких неподвижных зрачков в окружении сияющей радужки.

Что-то изменилось — вокруг или в ней самой, — но Прима чувствовала, как в душе начинает пробуждаться, казалось, забытое уже очень давно тревожное чувство страха и опасности.

— И что теперь ты попросишь?..

Низкий голос Рохена прозвучал как-то странно: громкий и гулкий, он отскакивал от стен и подхваченный пещерным эхо, рассыпался где-то под высоким потолком. Его словно голос слышался сразу отовсюду, и, поняв в чем дело, Прима испуганно вздрогнула — это была мысленная связь.

«Я про наше с тобой пари. Ты выиграла, как ни странно… Хотя… если честно, я даже немного рад этому… Так чего же ты хочешь?..»

Так странно и непривычно было ощущать у себя в голове чужой голос. Он словно переплетался с собственными мыслями девушки, заглядывая в самую глубину подсознания, в самую душу. И это было неприятно и… страшно. Рохен будто видел ее насквозь, все эмоции и чувства, все страхи…

«Ты… ты не тронешь Китнисс и ее близких… — набравшись решительности, торопливо произнесла Прима, отрывая наконец взгляд от пола.

Повисло молчание: гнетущее, давящее — словно тьма вокруг вдруг превратилась в плотную тягучую резину и так и наровила затянуть ее с головой в свой непроницаемый кокон.

Варг презрительно усмехнулся.

«Китнисс и ее братца — двух Хранителей портала, которые вечно суют нос не в свое дело?.. Или их дядю — одного из сильнейших Хранителей, который… хм…

Ты хоть понимаешь, что просишь меня о невозможном?! — отдаваясь гулким эхом, прозвучал в голове его насмешливый голос.

Сердце Примы вздрогнуло, оборвалось и тяжелым камнем упало куда-то вниз. Как так?..

«Но… — хотела что-то сказать она, однако язык отказывался слушаться. — Ты же…»

Она продолжала верить ему, Рохену — великому и могущественному предводителю варгов, чья сила могла сравниться лишь с силой Кристаллов Жизни. Она верила ему, пока в душе оставалась надежда, что он сможет все исправить, вернуть то время, когда в ее мире царило спокойствие и гармония.

Верила, потому что считала, что он все делает правильно, что все его планы — только во благо их народам. Но теперь…

— Как же так?.. — забыв, что Рохен и так слышит ее мысли, вслух произнесла Прима упавшим голосом.

Тот великий и всесильный, что стоял сейчас перед ней улетучился, подобно неясному видению, и теперь она видела перед собой лишь жестокое и алчное существо с темной душой, полной лишь злобы и жажды власти. Порождение самой Тьмы…

— Уговор есть уговор, и я постараюсь сделать все, что от меня зависит, но… — уловив перемены в поведении девушки, произнес Рохен, сверкая янтарными глазами. — …Но ты ведь сама понимаешь — гарантировать я ничего не могу, — поэтому будем считать, что вопрос исчерпан, — помедлив, властным тоном закончил он, снова накидывая на себя маску холодной жестокости.

Но Прима не хотела отступать.

— А если… — начала было говорить она, но тот час замолчала, подавленная грозным взглядом варга.

— Тема закрыта, — как-то особенно зло произнес он. — Иди займись своим делом. Твоя задача сейчас… хм… поговорить с Новиковой, — он как-то особенно выделил слово «поговорить», словно то скрывало какой-то иной, тайный смысл.

— Но…

— Иди, займись делом!.. — выделяя каждое слово, повторил Рохен. В его взгляде горел яростный огонь, ясно дававший понять, что разговор окончен, и Приме ничего не оставалось, как попятится к чернеющей дыре выхода из зала, пока ее не догнал неожиданный оклик.

— Амбер… — голос варга был чуть более мягким, чем минуту назад, и, вообще, весь он казался в это мгновение каким-то озадаченным и растерянным.

Она обернулась и столкнулась взглядом с Рохеном. Впервые за весь разговор он не выглядел отстраненно-равнодушным, и где-то в глубине черных узких зрачков виднелось что-то похожее на нерешительность и обеспокоенность.

— Ты наверняка не поймешь меня сейчас… — словно ощупывая смысл каждого произнесенное слова, задумчиво произнес он, — но, запомни: все, что мы любим, нас и убивает…

Комната казалась ей склепом, холодным и мертвым, словно каждый сантиметр ее был пропитан неприятной, давящей и угнетающей энергией, с которой она не в силах была бороться.

Маленькая, удобно обставленная, ее спальня все равно продолжала нагонять на ее сердце лишь тоску и какое-то странное, боязливо-тревожное чувство, которое все не желало покидать ее, как только ни пыталась девушка переменить направление мыслей.

Оно возвращалось, снова и снова проламывая тот прочный защитный барьер ее сознания, что позволял обычно холодной, уверенной в себе и неотступной Приме быть собой. Теперь та стена, которой девушка старательно отгораживалась от мира, дала трещину, ослабла, делая уязвимой не только себя, но и свою хозяйку, с каждой минутой продолжавшую чувствовать себя в «Разломе» все хуже и неуютнее.

Она обернулась и, продолжая стоять у стены, окинула взглядом комнату. Мысли были обрывисты, скомканы и торопливы, будто старались сбежать, и ей было сейчас просто необходимо отвлечься.

Свою спальню она изучила уже вплоть до каждой трещинки на потолке: за три недели ее пребывания в пристанище варгов комната, так щедро выделенная ей их суровым предводителем, стала знакомой. Но не родной.

Скорее, находясь именно в ней, девушка начинала все острее чувствовать себя ненужной, лишней.

Хотя, в первое время ей на самом деле очень нравилась новая спальня: небольшая, но довольно просторная комната с минимальным количеством мебели, но зато какой!..

Гигантская кровать с воздушным балдахином темно-красного цвета с вышивкой из птиц и лилий, два кресла, обитых бордовым бархатом, в которых можно было часами сидеть перед невесть откуда взявшимся в подземелье камином с резной кованой решеткой из переплетений цветов и листьев, и гигантских размеров платяной шкаф в углу…

Легко и бессмысленно скользящий по комнате взгляд вдруг оживился, стал изучающе цепким и ясным. Все мысли как-то сами собой разом утихли, оставляя в голове звенящее эхо только что принятого решения. Она знала, что делать.

Быстрыми шагами измерив спальню, девушка подошла к шкафу и резко распахнула двойные створки дверей.

Внутри, аккуратно развешенная по вешалкам, висела одежда: множество элегантных блузок, юбок и сдержанно-красивых вечерних платьев — все не ее размера и непонятно, что здесь забывшие.

Прима неприязненно поморщилась — у нее все больше усиливалось впечатление, что ее комната вовсе не ее, а лишь дана на время, пока не вернется настоящий хозяин (или, судя по одежде, хозяйка).

Внизу, скрытая под широкой нижней полкой-планкой, на которой уже осел ощутимый слой пыли, лежал маленький сверток: черно-белая блузка, очень удобная и приятно сидящая на теле, обтягивающие эластичные бриджи черного цвета и куртка-ветровка из шуршащего материала, тоже черная, — форма Вэрделевских Хранителей, единственное, что осталось у Примы от прошлой жизни.

Девушка осторожно достала одежду и, развернув, положила на кровать, придирчиво оглядывая каждую складочку.

Потом задумчиво прикусила губу, наблюдая, как догорают синеватые угольки за каминной решеткой, и кивнула в такт своим мыслям — решено, значит будет сделано!..

Темное, поглощенное туманным мраком, тесное помещение. От близко подступающих друг к другу стен, покрытых потрескавшейся кафельной плиткой, веет холодом.

Не видно ничего вокруг — лишь где-то за пределами холодной сырой камеры виден тусклый, едва отличимый от чернильного мрака вокруг чадящий огонь факела. Бледный, призрачно-мерцающий, этот свет совсем не похож на обычное ярко-желтое, теплое и уютное сияние трепещущего и веселого огня.

Лишь маленький, полупрозрачный тлеющий огонек, готовый каждую секунду угаснуть насовсем, поглощенный беспрерывной, давящей на психику, немой темнотой.

Темнота казалась живой. Словно черная бездна, затягивающая в себя. Растворяющая каждый вздох, каждый шорох…

Лишь где-то там, за стеной, за пределами этого мрака, гулко стучат, разбиваясь о невидимую преграду, капли воды.

«Кап…»

«Кап…»

Холодный, монотонный стук взрывает пространство подобно раскатам грома, отражаясь от поглощенных тьмой стен гулким, леденящим душу, эхом.

«Кап…»

«Кап…»

Этот звук похож на какую-то зловеще-холодную музыку, заставляющую темноту вокруг содрогаться, звенеть и дрожать отголосками необъяснимого страха, проникающего в самые дальние уголки сознания, заполняющего мысли… Страха, от которого цепенеет тело, по спине пробегает ледяная дрожь, а виски словно сдавливает стальным обручем.

Это уже не просто темнота. Это — черная, затягивающая воронка, которая словно движется вокруг, обволакивает непросветной мглой. Холодит кожу своим ледяным дыханием. От которой хочется закричать от страха, чтобы попытаться рассеять ее, отогнать. Пусть и тщетно…

Но была не в силах кричать — маленькая, испуганно жавшаяся в угол девочка, которая с каждой секундой все меньше начинала понимать, что же на самом деле с ней происходит. Где она — в каком пространстве и времени? Кто вокруг?..

Горло, казалось, сковывало льдом, так, что невозможно было выдавить ни звука. Чувства притупились, словно холод и мрак выморозили их, испарив без остатка.

Лишь слух, по-прежнему еще живой, испуганно-оживленный, пытающийся уловить хоть малейший шорох, обострился, впиваясь в окружающую мглу и уловил вдруг едва различимый звук чьих-то шагов и неясные приглушенные голоса..

— Что это? — голос Грегори звучал все также изумленно и испуганно, что и пол часа назад. Похоже, увиденное его сильно шокировало.

— Наши кольца, — чуть нехотя отозвалась Мэреш, откидываясь на мягкую спинку светло-бежевого кресла, стоящего возле камина. Ее голос звучал глухо и тихо, словно она боялась, как бы их разговор не подслушал кто-то чужой, хотя Наставник Хранителей точно знал — в библиотеке нет ни одной живой души, кроме них самих.

Хранительница выглядела молчаливо-замкнутой и теперь смотрела на окружающий мир недоверчиво сузив глаза, словно затравленный зверь, каждое мгновение ожидающий новой опасности и готовый защищаться до последнего вздоха.

— Символ нашей… любви, — усмехнувшись, сухо уточнила она, полуприкрыв веки и будто разговаривая сама с собой.

Грегори знал, что она пристально наблюдает за ним, пусть и не показывает этого, поэтому постарался сохранит нейтрально-равнодушное выражение лица.

— Он подарил мне его еще задолго до… — Девушка поморщилась, будто испытывала сильную боль. Хранитель ощутимо вздрогнул и поежился, явственно чувствуя пробегающие по спине мурашки — тема была неприятна им обоим. — Сказал, что, если б мог, подарил любую звезду с неба, какую только пожелаю, — Мэреш горько и, одновременно, презрительно усмехнулась. — Никогда не думала, что поведусь на подобное, но… Он подарил мне часть своей силы, часть самого ценного для него… Он говорил так искренне…

— Варги не умеют быть искренними! — не удержавшись, воскликнул Грегори, чем заслужил неодобрительный взгляд Хранительницы.

Ее тонкая, хрупкая на вид фигура тонула в мягкой коже кресла, а взгляд сделался безразлично-ленивым, Лишь трепетали полусомкнутые ресницы, но по голосу, по лицу, по поведению, по угасшему жизненному огню в глазах Грегори понимал — Мэреш напряжена, словно взведенная стрела арбалета, готовая в любой миг сорваться и поразить цель смертельным ударом: точным и жестким, как и сама Хранительница.

— Как же я была глупа!.. — в сердцах воскликнула она. — Опьянев от счастья, я и не замечала, что становлюсь его марионеткой — цветастой раскрашенной куклой, его глазами, ушами и, главное, голосом на нашем Совете… ТЫ ведь помнишь, кем я тогда была?..

Грегори нервно сглотнул и молча кивнул — вопрос был лишний: он все прекрасно помнил. Мэреш Адель Винсант была одной из пяти Высших Хранителей… и единственной выжившей из них после Восстания…

— Ему нужна была лишь власть, он стремился завладеть Кристаллами, а я ему в этом помогала, причем, сама того же не осознавая. Я была лишь ступенью — промежуточной целью — между ним и Антэром. Он терпел меня, как временное неудобство, признавал помехой, но терпел. Потому что знал, что только я приведу его в намеченной цели… Рохен!..

Короткое, как выстрел, имя варга, выплюнутое Хранительницей со всей той ненавистью, что годами продолжала копиться внутри нее, полоснуло Грегори подобно острому лезвию, и он весь вздрогнул.

Мэреш все также равнодушно взглянула на него, чуть приоткрыв глаза, и еще больше погрузилась в мягкое кресло, придаваясь воспоминаниям. На ее лице не отражалось совершенно ничего — только какая-то мутная, полусонная усталость.

— И что же? — не вытерпев, спросил Грегори, ожидая продолжения рассказа.

Хранительница молчала — лишь пальцы перебирали по широкому подлокотнику кресла, бесслышно выстукивая один ей знакомый ритм.

— …Он думал, что я не догадаюсь. Что, даже если и пойму его замысел, не смогу помешать, не посмею… Он видел во мне девушку, совершенно потерявшую голову от любви и не способную противиться его воли… Но он ошибся. Он недооценил меня и в этом страшно просчитался. А когда понял ошибку, узнал о готовившихся планах его разоблачения, направил свою армию на город… а сам бесследно исчез…

Грегори снова молча кивнул — он хорошо знал эту историю, которой сам же был свидетелем. Но вот историю с Кольцом он слышал первый раз.

— …Уехал сам, но забыл о своем подарке, о той части своей силы, заключенной в Семейном Кольце, — видимо, прочитав его мысли, продолжила Мэреш, еще больше понижая голос. — Оставил одно у себя, но про второе забыл, а я… — Мэреш вдруг оживилась и, нагнувшись вперед, заговорщицки шепнула Хранителю на ухо. — …Знаешь, я ведь не использовала затаенную в нем силу.

Глаза Грегори просияли — он понял, к чему клонила Мэреш разговор все это время.

— Ты… ты ведь сможешь воспользоваться им?.. — боясь спугнуть то загадочное и чудесное, что только сейчас рассказала ему Хранительница, тоже шепотом произнес он.

— Смогу, — в тон ему отозвалась та и добавила обеспокоенно и встревоженно. — Только придется сначала встретиться с ним…

Мокрая трава неприятно шуршала и била по ногам, так и норовя оцарапать их острыми краями.

Держась тени деревьев, Прима легкой рысцой бежала вдоль опушки леса, полукругом огибающего Зеленый холм, который теперь, в сгущающихся сумерках, казался похожим на большого спящего зверя, незримо наблюдавшего за Долиной надежды.

Ночь надвигалась все сильней, приближаясь все ближе, и здесь, вдалеке от закрытого куполом Вэрделя, ярко освещенного множеством ажурных уличных фонарей, было темно и мрачно. Но девушка знала, что такое НАСТОЯЩИЙ мрак и НАСТОЯЩАЯ тьма, обитающие в «Черном Разломе» и почти радовалась ночи.

Наполненная лишь осторожным стрекотанием в кустах и звуками ее собственных торопливых, но ровных шагов, она казалась таинственно-загадочной, волшебной и все звала, все манила к себе, уговаривая сделать шаг навстречу, под тень высоких раскидистых деревьев.

И Прима непременно поддалась бы на уговоры, с радостью устремясь в полный секретов и открытий мрак, но сейчас не могла. И мысленно извинялась перед гостеприимной Ночью, продолжая бежать, незаметно для себя все ускоряя и ускоряя темп.

И вдруг остановилась как вкопанная. Впереди был барьер — невидимый для чужих глаз Защитный купол, охраняющий город и Сторожевые Башни от непрошеных гостей. Приме часто приходилось открывать проходы в нем, но тогда она еще была Хранительницей и имела на это право. А сейчас…

Что-то неприятно кольнуло в сердце, и тут же, вслед за этим на нее накатило ощущение опасности. Это был как холодный душ. Как ведро ледяной воды, вылитой на голову. Оно пугало, взбодряло, заставляло уставший, засыпающий разум выходить на новый, до этого момента неизвестный ему уровень. Проясняло и оживляло мысли, давая телу четкие указания, что надо делать.

Прима была одной из немногих Хранителей, умеющих не растеряться в опасные моменты. Потому и получала всегда самые сложные задания… На пару с Китнисс. И кто знает, что происходило бы сейчас, если тогда, три недели назад, когда она и попала к варгам, подруга была рядом…

Прима остановилась. От такого знакомого и, казалось, безобидного Барьера теперь веяло зябким холодом и страхом. Девушка не видела Круг, но зато каждой клеточкой тела ощущала его местоположение, и это было пугающе странно. И дело было вовсе не в обострившихся чувствах.

Что-то, может еще не получившая тела вторая сущность, подало голос об опасности, давая четкую и бесповоротную команду «Стоп!», и Прима так и стояла, замерев на месте и продолжая вглядываться в темноту.

Губы как-то сами собой неслышно прошептали знакомые слова, и из внутреннего кармана черной шелестящей куртки-штормовки вылетел зеленый медальон на длинной блестящей цепочке. Железная пластинка осторожно опустилась на раскрытую ладонь, кольнув кожу металическим холодом, и рука, судорожно сжимавшая кулон осторожно потянулась к пустоте впереди.

Изображение Ночи вздрогнуло, всколыхнулось, словно отражение на колышущейся воде, и, мутнея, образовала мерцающий неясным, тусклым светом овальный проход высотой в человеческий рост.

Прима резко отдернула руку и, прижав ее к груди, испуганно заглянула в туманно-молочную пелену портала.

В ней было что-то подозрительное, что-то странное, не дающее покоя и заставляющее до рези в глазах вглядываться в неподвижную даль внутри манящего овала перехода.

Но там все было спокойно, и чувство, взывающее об опасности, нехотя повиновалось и постепенно отступило. Девушка осторожно ступила в портальное зеркало. Тотчас над ней сомкнулся низкий купол, и сгустки сизого тумана принялись кружиться вокруг, постепенно завлекая, втягивая в свой гипнотический танец. Переход, короткий и простой, должен был длиться всего несколько секунд, но сейчас он, казалось, непозволительно растянулся.

Прима начинала волноваться: внутри всколыхнулась волна тревоги, и одновременно с ним пробудился липкий, навязчивый страх, постепенно начинающий переходить в ужас. Внезапно она осознала, что болтается в безвременье, в ловушке, из которой не может выбраться.

И вдруг, когда отчаяние уже начало накрывать Приму с головой, она увидела всего в нескольких шагах справа от себя ярко-синий овал, испещренный мелкими черными росчерками, словно трещинами. Темные сучья деревьев на фоне ночного неба. Выход!..

Прима опрометью кинулась к нему, боясь снова потерять, упустить, коснуться рукой, думая, что тот совсем близко, и почувствовать под пальцами лишь пустоту. И вдруг она остановилась. Замерла на месте, как вкопанная, боясь даже пошевелиться, потому что снова каждым сантиметром кожи ясно и остро ощутила чье-то присутствие.

Это было несравнимо с тем чувством, преследовавшим ее в «Разломе». Оно было сильнее, острее, резче. Словно чей-то невидимый, призрачный взгляд скользил по ней, заставляя вздрагивать, испуганно вертеть головой по сторонам, стараясь разглядеть то, чего по всем законам природы не могло существовать.

Но оно существовало — Прима чувствовала это и боялась двинуться с места, хотя до спасительного портала оставалось всего несколько коротких шагов.

Воцарилась мертвая тишина — настолько мертвая, в ней тонуло, навсегда пропадая, даже сбивчивое, неровное дыхание Хранительницы.

«Прима… Амбер… Роуз…» — еле слышно произнес тихий, похожий на шелест, голос почти над самым ее ухом.

Девушка вздрогнула и резко повернулась, но ни сзади, ни сбоку от нее никого не было. Лишь туманно-серая не имеющая границ пустота.

«Не на ту ты дорогу встала, Амбер…» — между тем снова повторил голос. И на этот раз Прима безошибочно распознала его: величественно-торжественный, похожий на долгую, немного печальную песню, он был знаком ей еще с детства, когда она, пройдя Посвящение, впервые коснулась рукой сияющего Кристалла Жизни, навсегда отпечатав в памяти голос его сущности.

— Но ведь… — девушка хотела что-то сказать в свое оправдание, но вдруг поняла, что не может найти подходящих слов. — Я…

«Подумай, ради чего…ты ведешь борьбу… Подумай…»

Последние слова прозвучали глухо, едва прорываясь сквозь туманную завесу.

«Я просто хочу вернуть все, как было!..» — хотела крикнуть в ответ Хранительница, но не успела. Мир снова закружился вокруг нее, вовлекая в самый центр стремительного вихря, и в следующий миг Прима почувствовала, что стоит на твердой земле, а перед ней возвышается чернеющая громадина Наблюдательного Пункта.

Темнота подступала все ближе, окутывая окружающий мир своей плотной обсидиановой пеленой, и в комнате горели все лампы, ярко освещая каждый уголок помещения, но даже этого света не хватало, чтобы рассеять мрак, нависший над их домой.

Лина чувствовала себя чужой в этой комнате: каждый занимался своим делом, не обращая внимания на остальных, и ей почему-то все сильнее хотелось уйти к себе, где можно было бы обдумать все в тишине и одиночестве.

Она полулежала, откинувшись на спинку маленького, похожего скорее на большое кресло, дивана, обитом темно-зеленой, бархатной на ощупь материей. И, слепо глядя перед собой, слушала мерное и неторопливое тиканье настенных часов, лишь изредка кидая встревоженный взгляд на друзей.

Китнисс сидела на своей кровати у противоположной от дивана стены, обхватив руками согнутые ноги, и, уткнувшись подбородком в коленки, отсутствующе смотрела в одну точку. Лина даже начинала опасаться за подругу: за все то время, что они просидели в комнате, та даже не пошевельнулась и ни разу не повернула головы, словно мир, в котором она до сих пор жила, вдруг перестал ее интересовать.

Люк нервно мерил шагами комнату: от шкафа к приоткрытому полукруглому окну, за которым зависла непроглядная тьма, и обратно. И так много-много раз: Лина уже потеряла счет его, казалось, бесконечным шагам.

«Все по-разному реагируют на сложности, — вдруг вспомнила Хранительница когда-то услышанную от Грегори фразу. — Кто-то ломается и крошится под натиском обстоятельств; кто-то дает трещину, но умудряется выстоять, не понимая, что уже никогда не сможет быть прежним; кто-то замыкается в себе, тоскуя по прошедшим временам; кто-то делает вид, что ничего не произошло; кто-то перестраивается под новую жизнь, а кто-то может иногда перестроить и саму жизнь…»

Девушке очень нравились эти слова: они казались ей такими правильными, такими жизненными, — но сейчас… сколько ни пыталась понять, она так и не могла выяснить, к какому типу людей относится. Все было намного сложнее, чем казалось, и, чтобы разобраться в нем, требовалось время… Которого у нее скоро, возможно, уже не будет. Если, конечно, Избранный Кристаллом Жизни не поможет.

Лина перевела взгляд на Кэрен. Девочка сидела за столом и неотрывно смотрела в сгустившуюся за окном темноту, будто ожидая чего-то. Может эта была случайность, может дали сбой расшатанные нервы, но и сама Хранительница временами чувствовала в ней чье-то присутствие…

Прима всем телом жалась к заросшей мягким, пушистым мхом стене, уже не чувствуя исходящего от нее сырого, пронизывающего холода. Под ногами была пустота, пусть и немного скрадываемая темнотой, но лучше от этого все равно не становилось — она продолжала пугать, приковывая к себе взгляд, стоило только опустить его вниз.

В полукруглом широком окне седьмого этажа во всю горел свет. Все лампы были зажжены, и комната, ярко освещенная плоть до самого дальнего уголка, была как на ладони.

Осторожно выглядывая из-за карниза, Прима заглянула внутрь. Люк с взлохмаченными волосами, метавшийся взад-вперед по комнате, точно загнанный зверь, Лина, по-видимому, спящая на нешироком зеленом диванчике возле входной двери, Китнисс… Забившаяся в угол, он казалась невидимой, несуществующей, потерявшей сама себя…

Прима почувствовала, как внутри опять что-то вздрагивает, обрывается и ухает в пустоту, отзываясь в теле болезненной горячей волной. Неужели это все из-за нее?.. Девушка решительно сжала кулаки — она должна поговорить с подругой, рассказать обо всем, предупредить… Она должна, во что бы то ни стало, сделать это, она дала клятву и…

Прима резко отпрянула назад, чуть не потеряв равновесие — прямо перед ней, всего в полуметре от окна, сидела за столом… Кэрен. Скрытая от взгляда девушки чуть колышущейся на ветру занавеской, она пока оставалась незамеченной, но теперь они столкнулись взглядами.

Скучающий, туманный взгляд Кэрен зажегся сверкающим огнем, зрачки сузились, став похожими на кошачьи, а радужка из глубокой синей стала желтовато-зеленой.

«Не смей!..» — одним губами предупреждающе произнесла Прима, и существо, сидящее перед ней за столом, нехотя повиновалось, возвращая прежнюю внешность.

— Может, хватит из стороны в сторону бегать? — холодно спросила Лина, приоткрывая глаза. Она вовсе не спала, а просто лишь делала вид, опасаясь, чтобы ее не потревожили.

Парень остановился, пристально глядя Хранительнице в глаза, будто пытался разглядеть в них ее мысли, и, ничего не ответив, продолжил нервно измерять шагами комнату.

— Может, хватит? — все также невозмутимо спокойно повторила свой вопрос девушка. — Посиди на месте.

— Я не могу сидеть на месте, когда… — Люк опасливо покосился на сестру и оборвал фразу. Хотя Лина его, кажется, понимала и так.

— Я тоже… однако, сижу…

— А я не могу, — не останавливаясь, снова упрямо повторил парень.

В воздухе повисло молчание, и некоторое время Лина еще пыталась его нарушить, но почему-то так и не решилась. Разговор сломался, так и не успев наладиться.

— …Я просто не могу сидеть на месте и ждать, пока там все решают без нас, — вдруг снова заговорил Люк, и остановившись на миг, опять заглянул в глаза Хранительнице, ища понимания. И, видимо, нашел, потому что вдруг осторожно опустился на диван рядом с девушкой.

— Я просто очень хочу помочь, но совершенно не знаю как! — в голосе плескалось нескрываемое отчаяние.

Лина усмехнулась — не насмешливо, а как-то тоскливо и горько.

— Тогда иди в «Разлом», чего ждешь?.. Правда, боюсь, в одиночку ты не продержишься там больше пяти минут. А ЭТА… — девушка с особенной злостью выделила слово, — будет первой желающей тебя убить. И она…

Хранительница не успела договорить, потому что со стороны кровати внезапно послышался сдавленный всхлип.

— Кит… — взволнованно позвал Люк сестру. — Кита.

Она не отзывалась и не шевелилась, только по щекам, блестя в ярком свете, медленно ползли слезы.

— Кита. — Люк уже сидел рядом, осторожно обнимая за плечи и пытаясь заглянуть в лицо.

В каждом его движении чувствовалась такая любовь и забота, что Лина снова горько усмехнулась — сама она принадлежала к подавляющему большинству Хранителей, у которых Восстание забрало всех близких без исключения.

— Я сама ее убью, слышишь?! — захлебываясь слезами, воскликнула Кит. — Клянусь Великим Кристаллом, я ее найду!.. И пусть тогда не ждет пощады! Я ее ненавижу! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!!

Она еще продолжала говорить что-то неразборчивое, временами срываясь на крик, но Прима уже не слышала ее.

Все произошло с такой нереальной быстротой, что она не успела ничего понять. Только, словно со стороны увидела, как резко рванула на себя приоткрытую створку окна, впуская в комнату холодный ветер, и в один прыжок оказалась внутри.

Кэрен с криком отпрянула назад, испуганно прижимаясь спиной к стене и с грохотом роняя стул, на котором сидела.

Хранители резко вздрогнули, словно от неожиданного удара, и вскочили на ноги, оказавшись лицом к лицу с ней. Лишь Кит так осталась сидеть на месте, непонимающе глядя на бывшую подругу удивленными, сверкающими от слез, глазами.

— Ты?! — глухо прорычал Люк, смерив Приму полным горячей, жгучей ненависти взглядом. В руке его словно сам собой материализовался кинжал со сверкающим стеклянным лезвием, отливающего при свете туманно-фиолетовым сиянием.

Прима испуганно вздрогнула: сейчас она не узнавала того смешливого, веселого и беззаботного парня, с которым была знакома.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросила Лина, пристально глядя на бывшую Хранительницу. На ее лице не отражалось никаких эмоций, словно это было вовсе не лицо, а застывшая каменная маска. Но потому, как вздрагивает сжимающая огненный шар рука, было видно волнение и крайнее напряжение.

— Я пришла, чтобы поговорить… — как можно более мягко и дружелюбно произнесла Прима, опасливо косясь на переливающуюся огненную сферу и направленное на нее серебристо-сиреневое лезвие. — Чтобы объясни…

Договорить она не успела — кинжал сверкающей молнией метнулся в нее, огненная сфера, шипя, ринулась следом, и девушка, словно в замедленной съемке наблюдала, как оба они медленно приближаются, готовые сразить мощным ударом.

И вдруг… мир словно подернулся серебристой пеленой, похожей на искрящийся снежней вихрь, и комната на миг растворилась, полностью поглощенная им, но уже через секунду снова появилась перед глазами. Но уже в другом ракурсе.

Теперь Прима оказалась позади Хранителей, с некоторым испугом наблюдая, как кинжал с глухим стуком вонзается в деревянную перегородку стены как раз в том месте, где недавно стояла она сама. Огненный шар, не достигнув цели, дернулся, и, оставляя на стене подпаленный черный отпечаток, исчез.

— Я пришла, потому что хочу все объяснить, — снова настойчиво произнесла девушка.

Услышав ее голос, Хранители резко повернулись к ней. На лице Люка виднелось плохо скрываемое удивление и замешательство — он ничего не знал о способности Примы к мгновенному перемещению. А Лина… Хранительница ехидно ухмылялась, перекатывая в пальцах новый полыхающий шар.

— Совсем неплохо, — усмехнувшись, изрекла она. — Но бывает и лучше. Поиграем?..

Прима едва успела увернуться от нового огненного снаряда, опалившего стену позади нее: такой прыти от Хранительницы она не ожидала.

— Ну что, нравится? — с издевкой спросила та, хотя в голосе сквозило что-то похожее на изумление: Лину явно удивляло то, что Роуз даже не пытается защищаться.

— Я хочу объяснить, что на самом деле случилось, предупредить…

Лина уже открыла рот, собираясь что-то ответить, но ее совершенно неожиданно перебила Китнисс:

— Ты НИЧЕГО не хотела объяснить, когда исчезла три недели назад. НИЧЕГО не хотела сказать, когда выяснилось, за кого ты стоишь… Ты НИЧЕГО… — девушка медленно — очень медленно — поднималась с кровати, уперев полыхающий яростью взгляд в подругу. Все ее движения казались странными, нереально плавными, точными, прямыми, и в них была какая-то пугающая, опасная грация.

— Ты НИЧЕГО, — выделяя и подчеркивая каждое слово, опять повторила она, и голос прозвучал непривычно глухо и угрожающе. — НИЧЕГО не захотела нормально объяснить, когда мы встречались у портала в «Разлом»… А теперь…

Прима почувствовала, как взгляд Китнисс, почти физически ощутимый, нереальный, непохожий на нее, наполненный животной злобой, остановился на ней, глядя глаза в глаза.

— Ну что, приятно быть предателем? — тихо спросила Хранительница.

Прима почувствовала, как ноги теряют твердую опору, и как она медленно, поддерживаемая необъяснимой силой, поднимается в воздух.

— Ты же знаешь, что у нас делают с предателями… и пришла сама… Я думала, ты умнее… — Китнисс неодобрительно покачала головой.

— Тебе не удастся меня убить, — еле слышно прошептала Прима.

— Да… Но я хотя бы попытаюсь…

Звон разбитого стекла перекрыл собой все звуки. От резкого удара в спину потемнело в глазах, шум в ушах сменился протяжным свистом ветра, и Прима поняла, что падает, увлекая за собой острые осколки от разбитого окна.

В голове эхом отдавался один и тот же вопрос, и с каждым разом его становилось слушать все мучительнее: «Как же так?!»

Она прекрасно понимала, что совершила в глазах своей — уже бывшей — подруги. Но ведь она хотела поговорить, хотела все объяснить, предупредить об опасности… А теперь…

Реальность доходила до Примы с трудом — она даже не заметила, как, почти на автомате, слетела вниз, пытаясь побороть сильное головокружение и разливавшуюся по телу боль.

«Спасибо тем, кто оставил меня в трудную минуту!.. — еле слышно шептала девушка, падая в мягкую, заманчиво шелестящую траву. — Вы сделали меня сильнее. Настолько сильнее, что нам теперь лучше не пересекаться!..»

Прима повторяла эти слова снова и снова — раз за разом — и чувствовала, как рассеиваются все ее сомнения: теперь она точно знала, на чьей стороне…

Вдох-выдох…

Ощущение отреченности от мира. Вокруг только одна пустота. И холод…

Вдох-выдох… Перед глазами слоистый белесый туман. Или это всего лишь ее воображение? Странно…

Вдох-выдох… Мысли пусты и неповоротливы. Медленно перетекают одна в другую. Густые словно кисель…

Вдох-выдох… На нее наваливается какой-то странный, приятный и теплый покой. Будто она засыпает. Он тянет куда-то все глубже и глубже вниз, в темноту. Пытается вынырнуть из него… И снова видит лишь пустоту…

Но опять, тихо и размеренно — вдох-выдох…

И снова тишина. Холодная и пугающая. Она среди нее. Не знает, что происходит. И это состояние пугает. Хочется встать, открыть окно и вдохнуть свежий запах весны. Сейчас же весна?.. А вдруг она окажется последней?..

Вдох-выдох…Так легко и просто. Главное не забыть, как это делать, не забыть, что нужно делать. Прокручивает в голове эту фразу и повторяет — вдох-выдох…

Все мысли настолько спутанные, что уже сложно отличить воображаемые картинки от собственный воспоминаний. Хочется крикнуть в пустоту: «Отпусти!» Но она молчит, продолжая держать в своих холодных, как лед объятиях.

Но снова и снова, назло ей — вдох-выдох…Сколько прошло часов? Или дней? Время будто остановилось, замерло… А вместе с ним и все вокруг. Или это только так кажется?..

Вдох-выдох… От пустоты и холода становится страшно. Хочется уйти, убежать от этого чувства, но, кажется, даже просто открыть глаза — необычайно сложно!..

Пытается успокоиться: вдох-выдох, вдох-выдох…

Это состояние похоже на забытьё. Оно все больше овладевает ею. Поглощает мысли, чувства… саму сущность. Но только одной мысли ей никогда не отобрать! Она закрывает глаза и думает о семье, о родных… И это придает сил и уверенности. Считает про себя: «Раз, два, три…»

…И открывает глаза…

Сознание было словно окутано плотной, туманной завесой. Оно медленно — очень медленно и долго — прояснялось, будто выныривая откуда-то из-под неизмеримой глубины запутавшихся и исказившихся до неузнаваемости мыслей и неясных, бледных сновидений.

Движения давались с трудом: все тело онемело и словно застыло, голова налилась свинцом и неумолимо тянула вниз, ближе к шершавому холодному полу, от которого тянуло холодом и сырым запахом плесени.

Вокруг была темнота — нерушимая, плотная, густая. Кэрен даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять это.

Но на этом понимание происходящего заканчивалось. Девочка все еще не знала, где находится, что с ней случилось, а попытки вспомнить приводили только к тупой ноющей боли в голове, будто кто-то нарочно решил блокировать все ее воспоминания.

Она помнила все лишь короткими, не имеющими смысла отрывками: серебрящаяся гладь портала, эхо громкого, похожего на величественно-грустную песню, голоса, чьи-то покрытые туманной завесой лица. Все это казалось таким нереальным, несуществующим, призрачным, будто и не случилось на самом деле, а лишь привиделось в неясном горячем бреду.

Лесная окраина, утонувшая в вечерней глубокой синеве… Подсвеченное желтым сиянием полукруглое окно… Комната, огненные шары, опаляющие стены, слезы, звон разбитого стекла… Все словно привиделось, показалось, было лишь сном, пусть и очень похожим на реальность.

Где-то вдали, надрывно заскрипев, отошла в сторону тяжелая кованая дверь и, через какое-то время снова с шумом захлопнулась, разнося по подземелью перекатывающееся гулкое эхо. Послышались мерные, неторопливые шаги. Тьма вздрогнула, настороженная этим новым звуком и злобно зашипела на посмевшего нарушить ее покой, но нежданный гость лишь молча погрозил ей пальцем, заставляя покорно отступить.

Раз-два… Три-четыре…

Шаги чуть слышно шелестели по неровному каменному полу, длинный подол плаща развевался сзади, поднимая легкий ветерок.

Гость не спеша прошел по коридору и внезапно остановился, пристально глядя куда-то в темноту. Вспыхнули два огонька-глаза — две мерцающие искры, похожие на красное-оранжевые угли, — колючий, неприязненный взгляд скользнул в темноту.

Кэрен испуганно вздрогнула и вся съежилась, надеясь укрыться, спрятаться, вжаться в шершавую заплесневелую стену и исчезнуть, оставшись незамеченной, но не оставалось сомнений — этот некто, это странное существо, взирающее на нее по ту сторону тяжелой железной решетки камеры, словно знает о ее местонахождении, чует ее, слышит робкое, встревоженное дыхание.

Что-то неприятное было в этом взгляде, что-то холодное, злое, заставляющее в страхе содрогаться всем телом, чувствуя пробегающую по спине ледяную волну ужаса. Глаза незнакомца были похожи на два языка пламени.

Может ли огонь быть слишком ослепительным, неестественно ярким и безжизненным?..

Может ли так же пугать и ужасать, заставляя дико озираться по сторонам в надежде хоть что-нибудь разглядеть?.. Содрогаться всем телом, чувствуя леденящую дрожь по спине… Когда боишься обернуться, открыть глаза, вздохнуть…

Может ли он загонять в угол, заставлять чувствовать себя незащищенным, уязвимым?.. Быть таким же пустым, холодным, жутким?..

Словно мертвая оледеневшая пустыня, занесенная снегом…

Он пугает. Не неизвестностью, утопающей в туманной мгле, — своей нетронутой, непривычной и неправильной отталкивающей красотой.

Тоскливой, одинокой… Словно вой ветра.

Силуэт незнакомца был жутким, темным и казался еще мрачнее, чем сама Тьма, обитающая в подземелье.

— Кэрен Новикова? Избранный… — усмехнувшись, неожиданно произнес он. Сухой, резкий голос прозвучал громко, многократно усиленный подхватившим его эхом.

При звуке своего имени, Кэрен испуганно вздрогнула и попыталась еще больше вжаться в стену, лишь бы укрыться и исчезнуть из этого странного, пугающего места. Слова озадачили ее. «Избранный»?.. — кем, для чего и, главное, зачем?..

В голове неожиданно мелькнула какая-то яркая мысль, связанная с этим, но тут же исчезла, увернувшись от попытки ухватиться за нее. Воспоминания словно затянуло туманом, становившимся все гуще, если стараться заглянуть сквозь него.

— Спи, — сухо произнес незнакомец, обращаясь к Кэрен, и девочка вдруг почувствовала, как на нее медленно наваливается тяжелая, сонная усталость, а глаза сами собой закрываются, унося сознание в мир тревожных блеклых снов.

Ей снились чьи-то туманные лица, крики, слезы, какая-то странная суета и не имеющие смысла действия, за которыми она наблюдала будто бы со стороны, не вмешиваясь в происходящее. Она видела себя: худенькую, голубоглазую девочку с копной непослушных рыжих волос. В ней было что-то странное, непохожее на настоящую Кэрен, что-то пугающее и отталкивающее. Видела двух светловолосых ребят: парня и девушку, поразительно похожих друг на друга, их подругу с серьезным, настороженным выражением лица и длинной русой косой, заплетенной набок… И снова все закончилось звоном разбитого стекла, ощущением неконтролируемого полета, переходящим в плавное снижение, и ощущением чего-то мягкого и нежного под боком — вкрадчиво шелестящей, примятой ветром травы…

— Я чудовище, — сдавленно всхлипывая, повторяла Китнисс, скорчившись в углу дивана и уткнувшись носом в подушку. — Я чудовище!

Люк обреченно вздохнул и осторожно опустился на диван рядом с сестрой.

— Ки-и-т, — он осторожно тронул ее за плечо, но та не отзывалась, продолжая всхлипывать.

Парень еще раз глубоко вздохнул и отвернулся. У него щемило сердце от слез сестры, и становилось очень неприятно, тяжело и горько на душе, но он ничего не мог для нее сделать — Китнисс его не слушала, сколько он ни старался.

— И что мне с ней делать? — спросил он у Лины, безучастно наблюдающей за ними, хотя знал, что та вряд ли скажет ему что-то новое — сестру Люк знал лучше остальных и всегда умел найти к ней подход, но теперь… Он окончательно перестал понимать, что происходит вокруг, и все больше злился — на себя, на варгов, на Приму…

Он понимал, что сделал все правильно — да и Китнисс тоже, — но совесть все равно продолжала грызть с утроенной силой.

— Не знаю… — в голосе Хранительницы сквозило напряжение, хотя внешне она казалась абсолютно спокойной. Словно и не было никаких проблем, не было варгов, предателей, драки с Примой в их комнате. — Я уже вообще ничего не знаю.

Она стояла, привалившись спиной к стене возле окна с покосившейся и вывороченной створкой, щерившейся остатками стекол, и равнодушно оглядывала комнату. Ей тоже было плохо, и Люк это видел: пустой отсутствующий взгляд и замкнутость говорили все за нее.

Невидящий, равнодушный к жизни, взгляд Лины вдруг задержался на мгновение на угольно-черном круглом отпечатке, оставшемся от ее огненного шара.

— Не слабо мы ее потрепали, — задумчиво произнесла она, не сводя глаз с опаленных огнем бежево-зеленых обоев. — Может все-таки стоило ее выслушать?..

Люк поднял удивленные глаза на Хранительницу: ее строгая жесткость и сдержанность обычно удивляли его, а, порой, даже и восхищали, но теперь в ее голосе чувствовались лишь сожаление и усталость.

— Может быть и стоило, — кто теперь знает.

Слева снова послышался сдавленный всхлип.

— Как ты думаешь, с ней все в порядке? — с надеждой спросила Китнисс, отрывая от подушки красное и мокрое от слез лицо.

Лина молча развернулась к окну и задумчиво оглядела его со всех сторон.

— Не знаю, — честно призналась она, осторожно шатая большой треугольный осколок стекла с острым краем, еще продолжавший каким-то чудом держаться в раме. Потом, помедлив, высунула голову наружу, будто надеясь что-либо разглядеть в непросветной тьме.

— Но можешь особо не надеяться — варги слишком живучи, будь он неладны!..

— Амбер?.. Что ты тут делаешь?.. — знакомый встревоженный голос доносился до нее будто издалека, с трудом прорываясь сквозь заложившую уши густую ватную пелену. — С тобой все в порядке?..

Действительно, было ли с ней все в порядке?.. Стала бы она сидеть скорчившись на холодном полу пустого темного коридора, подтянув колени к подбородку и уставившись в пустоту перед собой невидящим взглядом, если бы все было хорошо?..

Прима лишь неопределенно шевельнула плечами, не отвечая и даже не поворачивая головы, хотя знала: Джейк все равно не уйдет, пока не добьется от нее подробного рассказа.

— Может, все-таки скажешь, что случилось, или так и будешь здесь сидеть? — варг явно желал придать голосу жесткость и строгость, но вместо этого в нем звучали лишь тревога и какая-то странная растерянность. И это было не похоже на него.

В привыкшие к темноте глаза ударил яркий свет зажженного факела.

— Ты же сама прекрасно знаешь, что я не уйду, — словно в подтверждение ее мыслей тихо произнес Джейк. Теперь он уже не стоял, возвышаясь над ней широкой черной громадой, а, обеспокоенный, сидел рядом, стараясь заглянуть в лицо.

— Отстань от меня, а? — раздраженно бросила Прима, не поворачивая головы. Ей были противны все эти нежности, все эти поддельные чувства: Джейк был приставлен к ней по приказу, и ему явно не доставляло удовольствия тоскаться повсюду с чокнутой неугомонной девицей с вечными планами и какими-то секретами. Он должен был следить за ней, охранять и, если надо, защищать ценой собственной жизни. Он всего лишь выполнял свои обязанности — без лишних чувств и эмоций — и Прима знала это.

— Остань от меня! — на этот раз громче повторила она, пытаясь отмахнуться от навязчивого телохранителя. Но тот и не собирался уходить.

— Что это? — поймав ее руку цепкими пальцами, строго спросил Джейк.

Прима нехотя подняла глаза туда, куда указывал варг. На пальцах левой руки при ярком свете факела отчетливо виднелись глубокие царапины, оставленные шершавой поверхностью деревянной рамы окна, а чуть выше, возле сгиба локтя, ярко выделялся багровый кровоподтек.

— Может объяснишь мне, что это такое и откуда оно взялось? — мягкий, всегда соглашающийся с ней Джейк исчез, осталась только какая-то железо-бетонная жесткость и строгость. — Где ты была?!.

Прима молча переводил взгляд с руки, все еще остававшейся сжатой цепкими пальцами варга с длинными, загнутыми вниз когтями, на самого Джейка и не находила, что ответить. Все слова, все заготовленные заранее фразы и аргументы, как-то сами собой улетучились из ее памяти, оставив лишь смятение и растерянность.

— Встань! — холодным, как лед, голосом приказал варг и, не дожидаясь, пока Прима поднимется, сгреб ее за шкирку мощной лапой и сам поставил на ноги.

В дрожащем свете факела мелькнула заляпанная следами травы и грязи белая блузка от формы Хранителей. В некоторых местах ткань оказалась порванной, и сквозь нее просвечивали глубокие лиловые порезы и царапины с наливавшимися на них маленькими темно-красными каплями.

— Та-а-к… — свирепея, протянул варг и, резко дернув девушку за плечи, поставил ее перед собой. — Выбирай: либо говоришь все, как есть здесь и сейчас, либо разбираешься с Рохеном!

Джейк с силой тряхнул Приму за плечи, приводя в себя, но она не реагировала: сознание словно затуманилось, тело болело и ныло, но душа болела больше всего.

— Они… предали меня… не стали даже слушать… А я ведь хотела… хотела все им объяснить… — она жалобно всхлипнула, но тут же одернула себя: нет! она не станет плакать! Не будет раскисать и разводить мокроту, как Китнисс. Все, что было, прошло. Она сделала главные выводы, а остальное — неважно. «Неважно, что обо мне думают эти заносчивые, самолюбивые Хранители. Они мне больше никто!..» — Прима раз за разом повторяла про себя эти слова. Снова и снова. Пока сама в них не поверила.

Боль и мучительная, тягучая пустота, засевшие в душе, схлынули, подобно гигантской тяжелой волне, спрятались, забившись куда-то в самые дальние уголки подсознания. «Все в порядке!..»

От этой мысли почему-то сразу сделалось легче, и Прима посмотрела на варга вновь проясневшим взглядом, в котором снова виднелся вызов и твердая уверенность в себе. Раздраженным жестом спихнула его руки с плеч.

— Я тебе все расскажу, но потом — договорились? — она не спрашивала, она говорила четко и жестко, как человек, полностью уверенный в своих силах и возможностях.

Джейк, снова ставший покорно-мягким и робким, согласно кивнул, подавленный холодным взглядом девушки.

— Возможно, тогда у нас уже будет одним союзником больше, — усмехнувшись, закончила Роуз.

Густая, словно застывшая смола, темнота клубилась вокруг них, мешая идти, бросая под ноги обманчивые тени, но Прима старалась не замечать ее. Эта Тьма, эта обманчивая бездна с холодными липкими объятиями, продолжала пугать ее, заставляла в страхе вздрагивать при каждом шорохе, затягивала в свою непросветную темную глубину, из которой не найти выхода.

Но девушка знала: нельзя отступить, нельзя поддаться минутному страху, дать Тьме прокрасться в сознание, завладеть душой, разумом, телом. Тьма что-то сделала с ней прежде: вселила в мысли опасения, тревогу и страх, но она не смогла победить тогда и теперь непременно разозлится.

Осторожно ступая на очередную ступеньку крутой каменной лестницы, Прима зябко поежилась и передернула плечами: по пути на нижний ярус «Разлома» ее постоянно преследовало ощущение чьего-то пристального, буравящего и недоброго взгляда, упирающегося в спину. Но позади шел только Джейк — ее вечный молчаливый и угрюмый спутник, освещавший дорогу светом ярко горящего факела, который здесь в самой глубине подземелья почему-то начинал казаться тусклым, зыбким, ненадежным. Словно кто-то так и норовил потушить ненавистный огонь, несущий в глубину свет и, вместе с ним, и саму Жизнь.

Но Джейк вряд ли стал бы так на нее смотреть. Даже, если был зол, озадачен и встревожен. Он верил ей, хотя, порой, планы Примы были чреваты серьезным наказанием.

Последняя ступенька и длинный, упирающийся в густой мрак, коридор с близко подступающими друг к другу холодными высокими стенами. А справа, шагах в пятнадцати от лестницы, широкая решетка из толстых металлических прутьев и тесное, окутанное плотной завесой темноты, помещение.

— Есть кто живой? — подходя ближе, громко спросила Прима. Ответом послужила тишина. Лишь острый слух уловил на мгновение шелест чьего-то осторожного движения где-то в самом дальнем углу камеры.

— Посвети, — коротко бросила девушка варгу.

Разгоняя назойливый густой мрак, свет факела выхватил из темноты чью-то маленькую фигурку, испуганно сжавшуюся в противоположном от решетки углу. При тусклом, дрожащем сиянии огня она казалась еще более беззащитной, еще более тонкой и хрупкой, словно была на самом деле лишь мутным, призрачным видением.

— Новикова!.. — властным голосом окликнула Прима.

Замершая фигурка девочки вздрогнула, словно от неожиданности или испуга, и на бывшую Хранительницу уставился ее взгляд — сначала мутный и пустой, взгляд человека, ничего не понимающего в происходящем. Но уже через несколько мгновений он прояснел, сделался ярче, жестче, и в нем проскользнула на миг какая-то затаенная ненависть и злость — Кэрен узнала Приму, вспомнила все, что произошло.

— Ну и зачем же ты вернулась? — присаживаясь на корточки перед решеткой, осуждающе спросила девушка. Несмотря на то, что Кэрен все еще жалась к дальней стене камеры, их разделяли всего несколько коротких шагов, и Прима ясно видела блестевший в ее глазах испуг и… злость. — Ты же знала, что Хранители тебя тут не ждут, что ты — помеха для них!..

— Я Избранная! — вдруг зло выкрикнула Кэрен. — Меня принял Кристалл… и… Хранители тоже.

— Хранители?.. Приняли тебя? — в голосе Роуз звучало удивление. — Мне показалось как раз наоборот. Хотя… Грегори всегда так противоречив на всех собраниях, что и не поймешь, что он имеет в виду, когда соглашается, а когда — нет. Не так ли? — ее голос принял нотки жеманной фотомодели.

— Ты все равно меня не переубедишь! Мне все рассказали: и про Этрион, и про тебя, и про…

— …варгов и их предводителя?.. — закончила за нее Прима. — Соглашусь, это весьма занятная история, только боюсь, с привычкой Хранителей переделывать все так, как им выгодно, она может малость растерять колорит и…

— И все же я осталась, — нетерпеливо перебила Кэрен. Она не понимала, что за игру ведет с ней бывшая Хранительница, но уяснила одно: нельзя поддаваться на ее уловки. — Вернулась, чтобы помочь им, и никто, даже ты и все твои варги не смогут мне помешать.

— «Помочь»?.. — девушка усмехнулась, причем, совершенно искренне. — Действительно ли за этим ты сюда вернулась, Новикова?.. — таинственным глосом прошептала она, прижимаясь почти к самой решетке. — Или все-таки из-за… — Прима выдержала короткую эффектную паузу. — Не надейся что-либо от меня скрыть, я ведь узнаю… и будет хуже.

— Каким это образом?.. — Кэрен немного опешила и совершенно не заметила, как уже сама стала продолжать разговор.

— А ты не знаешь?.. — короткий смешок и неподдельное удивление в голосе. — Для нас такие, как ты, ничего не знающие и не желающие знать существа, которые горделиво называют себя венцом природы, — ничто, и ваши мысли. желания, секреты для нас как на ладони… Так что… ты для меня — раскрытая книга с крупным шрифтом, Новикова.

— Перестань меня так называть! — вскипела Кэрен, в одно мгновение позабыв и о холодном липком страхе, и о пугающей темноте, и о том, где вообще находится. — Не смей лезть в мои мысли!..

— Да?.. А твои дорогие Хранители спрашивали тебя, можно ли залезть к тебе в душу и вычитать все, что им интересно? Думаешь, почему они так мало спрашивали тебя во время собрания, или, быть может, во время лично беседы, если таковая вообще имела место быть?..

— Может я, конечно, и ошибаюсь, но, пойми: я их знаю гораздо лучше тебя, поэтому то, что ты стараешься сейчас меня переубедить, смотрится, мягко говоря, смешно и глупо. Здесь ты для всех, посмею повториться, — раскрытая книга. И церемониться с тобой никто не собирается.

Перед мысленным взором мелькнула, казалось бы, незначительная, почти забытая сцена, произошедшая с ней в Библиотеке:

«— Теперь расскажи что-нибудь о себе. Будем считать, что мой вопрос «Кто ты?». Звучит, правда как-то странно…

— Ну… — задумчиво протянула девочка. — Меня зовут Кэрен, мне пятнадцать, заканчиваю девятый класс. Живу с родителями, в обычной квартире обычного дома в совершенно обыкновенном городе. Из школьных предметов очень люблю биологию и на дух не переношу историю… В принципе, все…»

Тогда ей показалось очень странным, что Даниэлю хватило такой скудной информации о ней, а теперь… Теперь все события: все кусочки одного большого пазла — встали на свои места: Хранителю не нужен был ее рассказ, как, в общем-то, и все другие ее слова. Эти вопросы были приманкой, отвлекающим маневром. Ему нужно было время, чтобы спокойно перебрать и разложить по полочкам всю ее душу, всю жизнь, всю сущность…

— … «Раскрытая книга», говоришь? — Кэрен выглядела озадаченной и совершенно сбитой с толка таким неожиданным выпадом.

«Теперь-то поняла?..» — пришла в ответ то ли мысль, то ли насмешливая фраза Примы.

— Ну и что, хочешь — почитай?! — девочка решила защищать свою точку зрения до последнего. Пусть и вера в нее теперь сильно пошатнулась. — Если вы такие всемогущие, то почему не можете сразу сказать мне, что к чему? Выяснить, тот я «Избранный», или вовсе отношения к этому не имею?.. Почему?..

— Не думай, что все так просто. Если бы они могли, — то давно бы уже решили весь этот вопрос с тобой и Избранным впридачу. Но в нашем мире, помимо нас, существуют и другие силы, более могущественные, чем ты вообще можешь себе представить. И ты, ни с того ни с сего, свалившаяся нам на головы из раскрытого тобой же портала, ввела всех в заблуждение. Могущественные силы, которые управляют нами, редко решают снизойти до общения с «простыми смертными» — им больше по душе язык знаков, символом, знамений. Хранители считают твое появления чем-то значимым и лишь потому не решаются что-либо предпринять. И вряд ли решатся в ближайшее время. В общем, могу сказать, что ты сильно влипла, дорогуша. Надо было все-таки воспользоваться единственным шансом уйти отсюда навсегда, а не играть на довольно опасной арене.

Прима снова презрительно усмехнулась.

— Я все равно им верю!.. — сквозь зубы процедила Кэрен, буравя Роуз недобрым взглядом.

— Веришь или хочешь верить? — задумчиво глядя на девочку, спросила бывшая Хранительница.

Кэрен вздрогнула: слова Примы, казалось оброненные случайно, мимолетно, оставляли в душе такой глубокий, неизгладимый след, что теперь она уже начинала сомневаться в правильности ВСЕГО, что произошло с ней до этого момента.

— Веришь или ХОЧЕШЬ ВЕРИТЬ? — задумчиво-лениво повторила девушка, перебирая тонкими пальцами по толстым прутьям решетки. Потом вдруг встала, отряхивая с одежды невидимую пыль, — только сейчас Кэрен заметила, что под плащом на ней была запачканная травой и землей форма Хранителей — и произнесла как бы невзначай:

— Мне все равно, что с тобой случится — на мне это не отобразится никаким образом, — но мне искренне жаль оставлять тебя здесь одну. Мы могли бы поговорить, но… хм… в другом месте. — Она поймала сердитый взгляд девочки, ясно говорящий о том, что она лучше останется в подземелье навсегда, чем куда-либо пойдет с Ройз. — Поверь: мне плевать на твой Дар, если он вообще есть и подчиняется тебе, но я могла бы рассказать, как все вижу я. Может быть, после этого ты стала бы больше нам доверять…

Прима ушла, даже не сказав ничего на прощание, даже не кивнув, и Кэрен еще несколько минут спустя в замешательстве наблюдала, как исчезают в дали коридора отсветы неясного пламени факела.

На душе было странно: что-то неясное, что-то зыбкое, неправильное, запутанное и скрытное ворвалось в ее хрупкое представление о мире, разрушая его, становя все с ног на голову, искривляя, искажая до неузнаваемости все, казалось бы, такое простое, естественное, правильное.

И девочка не могла понять, что послужило причиной этой туманной неясности. Подействовали ли на нее слова Роуз, поддалась ли она ее рассказам или они просто наложились на ее собственное восприятие окружающего, вдруг разом поменяв его?.. Кэрен не могла понять этого: в душе царил хаос, но и в мыслях было не лучше.

Перед глазами то и дело проносились отрывки событий, произошедших с ней в Долине: Наблюдательный пункт с его переплетенным лабиринтом коридоров, Южная Башня, уютные улочки Вэрделя… Картины всплывали в памяти словно сами собой — такие яркие и четкие, наполненные звуками, запахами, ощущениями, они были не похожи на собственные воспоминания девочки: перед глазами представала ЧУЖАЯ реальность, лишь отдаленно похожая на ту, что видела она…

«Спину выпрями и руку чуть выше. И за локтем следи — он у тебя постоянно в разные стороны мотается», — послышался откуда-то издалека сухой мужской голос, показавшийся вдруг отдаленно знакомым.

Перед глазами возникло странное видение: рука, уверенно и крепко сжимающая лук и и блестящий наконечник стрелы, направленный в самый центр разноцветной круглой мишени на другом стороне тренировочного зала. Пальцы привычным движением натягивают тетиву, и стрела, мелькнув ярким оперением летит точно в цель.

«Молодец! Теперь я», — приходит откуда-то сбоку веселый голос. Слышится металлический шелест доставаемой из колчана стрелы, опять радостный голос, говорящий о каких-то соревнованиях по стрельбе, но Кэрен не успевает разглядеть его обладателя — видение меркнет перед глазами прежде так же неожиданно, как и появилось минуту назад.

На смену ему приходит новое: бирюзовая поверхность воды, широко раскинувшегося перед ней озера в окаймлении густых зарослей неизвестных растений и деревьев с низко опущенными к воде ветками. Сквозь плотную завесу листвы еле виднеется вдали темная от воды и сырости стена какого-то невысокого деревянного строения. Вроде маленькой одноэтажной избушки.

Откуда-то со стороны приходит словно чужая мысль: «Этот дом — единственное место, где меня никто не найдет»…

Кэрен продолжала завороженно наблюдать за калейдоскопом меняющихся картин, все больше погружаясь в них, все больше вникая в их суть, и не чувствовала, как где-то на периферии сознания царапается и пытается добраться до нее отчаянная догадка. Пожалуй, самая важная за все ее время в Долине…

…Полупрозрачная иллюзорная дымка, сотканная в тонкое, чуть колышущееся полотно, едва заметно вздрагивала и сверкала бриллиантовой крошкой звездного неба. Три высоких стрельчатых окна балкона с видом на широкую гряду пологих холмов и нависшее над ними багряно-алое предзакатное солнце в окружении розово-красной облачной ваты. Вид из окон ее бывшей комнаты в Лэранте — это было одно из немногих воспоминаний ее прошлого, которые хотелось хранить в памяти, — но теперь даже он раздражал и злил. «Надо учиться забывать прошлое», — стиснув зубы, зло процедила девушка. У нее складывалось ощущение, что кто-то специально бередит ее воспоминания, вытаскивая их на свет из самых дальних, самых затаенных и скрытых от чужого внимания уголков памяти. И это неприятное, липкое ощущение чьего-то невидимого, неуловимого присутствия угнетало, как может угнетать почти физически ощутимый направленный в спину острый, недобрый взгляд.

Она честно пыталась выбросить из головы ненужные воспоминания, избавиться от них, забыть, все, что было, но почему-то не могла. И злилась на себя, на окружающих, на весь этот несправедливый мир.

Позади еле слышно скрипнула дверь. Звук тихий, едва уловимый, но она все равно расслышала его и сразу поняла, кто вошел.

— Она тебе не поверит, — произнес Джейк еще с порога. — Я видел ее взгляд — Новикова тебе не поверит, сколько не пытайся рассказывать ей свои сказки.

Варг смотрел на нее холодным и острым, словно осколок стекла, взглядом, на дне которого виднелось непонимание и обеспокоенность происходящим. Естественно, он ведь и половины не знал из того, что задумала Прима.

— Я перестала любить сказки, когда мне было пять пять лет, — нетерпящим возражения тоном отрезала девушка — Неужели ты думаешь, что сейчас я собираюсь их рассказывать?..

В глазах Джейка мелькнуло замешательство и растерянность. Он так и продолжал недвижимо стоять у двери, не решаясь сделать шаг навстречу — Прима почти физически чувствовала плотную и густую атмосферу неприязни, словно вставшей между ними нерушимой стеной.

— Правда — самая лучшая сказка, — усмехнувшись, добавила она. — А иногда и самая страшная.

— «Правда»?.. — насмешливо переспросил варг. — Порой мне кажется, что даже Рохен не знает всей правды о тебе.

— Я знаю, и этого вполне достаточно. Я просто расскажу все, так, как вижу сама.

Некоторое время они продолжали молча смотреть друг на друга, будто решая, чего стоят доводы и слова каждого. Словно пытаясь побороть друг друга взглядами: Прима — насмешливо-решительным, а Джейк — холодным и жестким, но все-таки плохо скрывавшем внутреннее напряжение и обеспокоенность.

— Ладно, — наконец сдался варг. — Делай, что хочешь. Только ответь мне на один вопрос: почему ты так уверена, что я не сдам все твои замыслы?.. Ты ведь мне никто, я не обязан с тобой нянчиться, объяснять и уговаривать.

— Ты не такой, как остальные, — спокойно ответила Прима, словно эти слова были давно придуманы и заготовлены ею для подобного вопроса. — Я это сразу заметила.

— Ну а какой я?.. — усмехнувшись, спросил варг.

— Слишком открытый, слишком искренний, что ли…

— Это не про меня! Не про варгов! Мы не умеем быть такими!

— Знаешь… за все то время, которое я провела в «Разломе», я поняла, что этот мир слишком сложен, чтобы говорить о нем так однозначно. Можешь начать спорить со мной, что-то доказывать… но поверь: и варги бывают искренни…

Под потолком Зала Советов висела гигантская старинная люстра. Каждая свечка в ней горела, разбрасывая во все стороны янтарные всполохи света, но даже это яркое, полное энергии и жизни, сияние не могло разогнать ту мрачную, угнетающую и тяжелую атмосферу, окутавшую Зал и его гостей плотной туманной пеленой.

Это было непривычно и странно — та беспрерывная тишина, непробиваемым куполом нависшая над головами, погасившая все звуки, разговоры, шорохи. Словно все вокруг замерло, застыло, в мучительном ожидании чего-то неизбежного и страшного.

Мэреш сидела чуть в отдалении ото всех, на самом краю образованного столами широкого полукруга, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за остальными Хранителями, уже занявшими свои места. Но, сколько не вглядывалась в лица, видела лишь страх, волнение и напряженность. Эти чувства пылали красным и желто-оранжевым пламенем их аур, и с каждой секундой Хранительнице все больше казалось, что она очутилась в самом центре этого огненного водоворота, готового накрыть ее с головой, заключить в свои обжигающие объятия и не отпускать больше никогда.

Кто-то молча наблюдал за остальными, стараясь скрыть свои чувства за маской отстраненного безразличия, кто-то, охваченный всеобщим волнением, неслышно перешептывался с соседями, кто-то потерянно озирался по сторонам, словно стараясь отыскать кого-то или что-то, а кто-то казался лишь серой, непохожей на реальность, тенью самого себя.

Она чувствовала на себе их взгляды — взгляды молодых Хранителей, по сути еще детей, принявших на себя не легкую даже для взрослого человека долю.

«Чего они ждут?.. На что надеются?.. Не для кого уже не секрет, зачем их собрали сюда в этот поздний час, не секрет, о чем собираются сообщить. Новости распространяются слишком быстро, чтобы суметь их удержать».

Она больше была не в силах смотреть на них, видеть их растерянность, волнение и страх, и попыталась хоть на время отвлечься, разглядывая окружающую обстановку.

Зал Советов, оформленный в янтарно-желтых теплых тонах и будто наполненный живительным солнечным светом, удивлял своей красотой и изяществом. Широкое пространство помещения; отражающий дрожащий свет свечей пол, выложенный золотисто-оранжевой плиткой; сходящиеся под высоким потолком стены, расписанные всевозможными картинами и узорами. Здесь были изображены все события, вся летопись этрионского народа, в этих стенах словно оживали сами воспоминания, снова принимая жизненные краски и форму.

Искрящиеся в солнечных лучах шпили дворца Антэра на центральной площади города, именуемой Главной. Бескрайняя долина Юнг, одинокая и печальная своей пустотой и замкнутостью. Гряды пологих холмов, широкие степи, начинающиеся почти сразу за пределами Лэранта, высокий скалистый берег далекого Северного моря.

Искусно написанные картины казались до боли реальными и живыми, и Мэреш не могла на них смотреть — они снова возвращали ее в затерянные воспоминания и утонувшие в прошлом грезы о давно погибшем и разрушенном мире. И так жестоко, так неумолимо снова вытягивали в жестокое настоящее…

«Все будет хорошо», — послышался вдруг над самым ухом горячий шепот. — «Все будет хорошо».

Мэреш резко вздрогнула и, обернувшись, наткнулась взглядом на Грегори.

«Все будет хорошо», — глядя Хранительнице в глаза, одними губами повторил он.

«Верю», — хотела шепнуть в ответ Мэреш, но не успела: Грегори уже отошел от нее, выходя в центр очерченного столами полукруга и, под растерянными и напряженными взглядами собравшихся Хранителей, произнес несмело, пытаясь подавить подступившее к горлу волнение:

— У меня есть для вас две новости… И, к сожалению, обе плохие…

Из комнаты, отгороженной от основного помещения тяжелым занавесом, слышались знакомые голоса…

— Собирают всех наших, — как-то устало сообщил Люк, с шумом отодвигая стул. — Мы должны пойти.

— «Наших»? — послышался удивленный возглас Китнисс. — Знаешь, братец, не такое уж это и четкое распределение, если уж на то пошло…

— Прима тоже была «нашей», — помолчав, через некоторое время добавила она. В голосе сквозило плохо прикрытое сожаление и печаль, и Люк понял это.

— То есть, ты не пойдешь? — мягким и тихим голосом поинтересовался он, хотя уже практически знал, каким будет ответ. — Так и будешь сидеть в своей норе и ждать?

Ему не хотелось на нее давить — Кит и так была сегодня весь день расстроенной, — но выхода не было.

— А что мне ТАМ скажут нового? Мы, к сожалению, уже обо всем узнали.

— Ага… — еле слышный шепот, больше похожий на вздох. — …даже чуть больше, чем следовало, — и уже громче, — Все-таки не идешь?

— Нет. Иди один.

Тяжелая, вышитая золотистыми узорами из лилий и языков пламени, портьера бесшумно отодвинулась в сторону, пропуская вперед Люка, расстроенного, встревоженного и осунувшегося.

— Что-то случилось? — неподвижно сидевшая на краю дивана Кэрен вздрогнула и подняла голову. — Опять что-то с Китнисс? — вопрос прозвучал безучастно, словно был задан чисто ради приличия.

— Нет, просто очередное Собрание, — все еще оставаясь где-то на своей внутренней волне, задумчиво отозвался парень. И вдруг словно оживился.

— А ты?.. Никак не могу понять, зачем ты вернулась сюда. К нашим проблемам и… — он вдруг осекся, потому что понял, что и сотни слов не хватит, чтобы описать, как он волнуется и переживает за нее. И лишь молча заглянул в ее глаза, вспоминая, какими они были при прошлой их встрече — два сверкающих, сапфировых омута, так и норовящих затянуть тебя в свою глубокую сверкающую синеву.

— Просто вернулась, — все так же равнодушно спокойно отозвалась Кэрен, потупив взгляд и притворяясь, что с увлечением рассматривает вытертую зеленую обивку дивана. — Просто так.

Люк молча стоял рядом, недвижимо наблюдая за ней и задумчиво кусая губу. Впервые после повторного появления Кэрен в Долине они смогли остаться наедине, впервые он мог поговорить с ней, но теперь… Что-то было не так: в ее движениях, отдельных словах, фразах.

Она словно стала более резкой, более напряженной и взволнованной, хотя и старалась изо всех сил это скрыть. Голос словно сделался резче, суше, а глаза… Он не узнал их, столкнувшись на миг с Кэрен взглядом. Они будто поблекли, потемнели, сделались тусклыми и пустыми, потеряв разом всю свою очаровательную, манящую синь.

Что-то изменилось. Этого не было видно с первого взгляда. Оно скорее чувствовалось, ощущалось на каком-то подсознательно-инстинктивном уровне. И эти изменения пугали. Они вдруг разом сделали Кэрен другой, не похожей на себя, поменяли и перекроили.

— Знаешь, я наверное пойду. Оставайся здесь, хорошо?

Стараясь не смотреть на девочку, Люк торопливыми шагами пересек комнату и скрылся за дверью, плотно закрыв ее за собой. Своей внезапной резкостью и быстротой, напоминающей бегство, он выдавал себя, свои догадки и опасения. Но по-другому не мог. Не мог оставаться там, внутри, и смотреть на нее, на ДРУГУЮ Кэрен.

«Либо я действительно сошел с ума, как говорит Кита, либо… — прижимаясь спиной к стене, еле слышно прошептал он. — … либо у нас опять проблемы».

Парень внезапно вздрогнул, потому что мысли пронзила поразительно острая и яркая догадка и, пока судорожно дрожащая рука искала в кармане куртки нужный предмет, она все продолжала расти и укрепляться, прочно укореняясь в голове, вытесняя собой все прочие мысли. Все, кроме одной: «Нельзя медлить! Нельзя упускать момент!»

Стоило лишь закрыть глаза, и сквозь густую, черную, как смоль, темноту, начинало пробиваться серое, бесформенное пятно. Оно все разрасталось, расползаясь перед глазами и норовя заполнить собой все пространство вокруг. Оно было похоже на клубящиеся облачки дыма. Медленно обволакивало, укутывало нежной, воздушной и легкой пеленой, — и, внезапно и совершенно неожиданно, исчезало, растворяясь в окружающей мгле, а на смену ему приходило нечто новое, неосязаемое, зыбкое, но, в то же время, совершенно реальное и настоящее… Похожее на легкую дымку видение.

— Как ты думаешь, они не догадаются?.. — задумчивый голос девушки прорезал немую тишину осторожным вопросом.

— Если честно, я думал, что ты все сделала, как надо, — усмехнувшись, отвечал ей парень.

Одно из высоких кресел, обитых темно-красным бархатом, слегка качнулось, наклоняясь почти к самой решетке камина, витой и искусно украшенной стальными бутонами неизвестных цветов.

— Так и есть. Просто интересно твое мнение, — беззаботно отозвалась девушка, пропустив укол приятеля мимо ушей.

— Тебе?!. - снова удивленный смешок.

— Да, мне.

Второе кресло слегка дрогнуло, откидываясь назад.

— Если бы они хорошо ее знали, то… — задумчиво протянул парень, косясь на расслабленно откинувшуюся на спинку кресла подругу, словно ожидая ее реакции. — И, все-таки, почему тебе это интересно?.. Или ты не уверена в своих силах?..

Они сидели лицом к горячему пламени лижущем деревянные поленья. По ту сторону кованого плюща и почти не смотрели друг на друга, занятый каждый своими мыслями. Поэтому вопрос Роуз сильно удивил варга.

— Просто хочу поговорить.

— «Поговорить»? Не смешно, Амбер.

— А я и не смеюсь, — в тон ему отозвалась Прима, не сводя глаз с ярких красных языков пламени. Живого, беспощадного, жестоко пожирающего темными языками сложенные в очаг поленья. — Просто думаю…

— Подумай лучше, что скажешь ей настоящей. Я не думаю, что ты всерьез говорила о…

— Правду, — перебила его девушка. — Вот что я ей скажу.

— «Правду»? Ты в своем уме?!. Или хочешь, чтобы это «правда» потом обернулась тебе боком?.. Qui gladio ferit…

— …gladio perit… — закончила за него Прима. — Я знаю такое выражение, но, поверь, Джейк, иногда даже правда бывает безобидной… Особенно, если ей помочь.

Девушка самодовольно усмехнулась, осторожно касаясь пальцами холодного крыла кольца.

«Искренни… искренни… искренни…» — эхом отдавалось в помутневшем сознании. — «И варги бывают искренни…»

Эта фраза, то ли подслушанная где-то, то ли придуманная ею самой, не прекращая вертелась в мыслях, а сквозь тяжелую туманную пелену, окутавшую девочку с ног до головы, медленно, обрывками проступали остатки неясных видений, странных, непонятных и… почему-то пугающих.

Они накатывали на Кэрен подобно гигантским волнам, накрывали ее с головой, утаскивая в самую далекую, непросветную глубину, в которой сложно было отличить реальность от выдуманных, подсмотренных снов.

Сознание было одурманенным, туманным, и реальность проступала обрывками, медленно поднимаясь с неразличимого дна океана видений, поэтому девочка даже не пошевельнулась, услышав где-то вдали, за пределами окутавшей ее темноты, громкий скрежет отпираемого замка и натужный скрип открывающейся тяжелой двери. Послышались тяжелые, грузные шаги. Они все приближались, становясь громче, потом затихли на мгновение где-то совсем близко. Металлический звон и громкий шум отъезжающей в сторону железной решетки камеры, бьющий в привыкшие ко мраку глаза, нестерпимо яркий и резкий свет поднесенного почти к самому лицу горящего факела и его горячее тепло на щеках.

— Собирайся, Новикова, — приехали!.. — резкий насмешливый голос прорезал темноту. Чья-то высокая темная фигура, словно жирно обрисованная по краям черным мелком, наклонилась к девочке, с любопытством заглядывая в лицо и будто гадая, слышит она его или нет.

Что-то шершавое и неприятное скользнуло по рукам, плотно обвивая их, стягивая их вместе, потом ее с силой тряхнули за плечи и, ухватив за шиворот, резко поставили на бессильно подгибающиеся ноги.

— Чтобы без шуток, — зло прорычал над головой знакомый голос. — Тебя сказано доставить наверх. По приказу Примы Амбер Роуз. Поэтому без фокусов, поняла?!.

Кэрен слабо кивнула, соглашаясь. Сейчас ей было все равно, что происходит, окружающее все еще казалось ей очередным слишком реалистичным сном.

Ее грубо толкнули вперед, выводя в длинный, поглощенный туманным мраком пустой коридор, и, придерживая за локоть, поволокли куда-то в темноту при тусклом, пляшущем пламени факела.

Потом был длинный — слишком длинный и долгий — подъем вверх по старой, истертой множеством ног и изъеденной временем, каменной лестнице. Заплесневелой и холодной, как, впрочем, и все окружающее в подземелье. И множество переплетенных лабиринтом коридоров, похожих на ходы гигантского крота, с низкими потолком и близко подступающими друг к другу стенами.

И чья-то комната. Отделанная в темно-красных и бордовых тонах, с роскошной кроватью и широким платяным шкафом в углу. В одном из двух кресел, удобно расположившихся почти возле самой каминной решетки, за которой плясали яркие лепестки пламени, сидела Прима, расслабленно откинувшись на высокую спинку.

— Явился, наконец, — послышался ее недовольный голос, и тут же во взгляде, полусонном и тусклом, зажглись заинтересованные искры.

— Доставка закончена, погрузка не требуется, — ехидно улыбнувшись, отозвался Джейк и толкнул девочку в спину, заставляя сделать шаг вперед.

Очутившись в комнате, Кэрен сразу заметила, как здесь было непривычно жарко и душно, словно летним днем в закрытом, не проветриваемом помещении. И эта духота будто заставила пробудиться уснувший разум. Мир словно стал ярче, четче, звуки — яснее и громче, мысли просветлели, избавляясь от густого, мутного тумана. И почти сразу же появилась неприятная, пульсирующая боль в стянутых веревкой запястьях.

— Нехорошо получилось, Джейк, — взглянув на девочку, осуждающе заметила Прима.

Варг недовольно хмыкнул и нехотя развязал замысловатый узел, освобождая руки Кэрен.

— Можешь идти, — проследив за его действиями холодным, ничего не выражающим взглядом, снова негромко произнесла Роуз.

— Я смотрю, вы очень гостеприимны, — потирая затекшие запястья и исподлобья глядя на застывшую в кресле девушку, недовольно процедила Кэрен, когда дверь за варгом бесшумно закрылась.

Прима не шелохнулась, словно не услышав направленных к ней слов, только чуть дрогнули тонкие изогнутые стрелки ресниц.

— Тьма обделила варгов многими качествами. Что уж тут говорить о чувстве такта, — не открывая глаз и не обращая на девочку ровно никакого внимания, спокойным тоном произнесла она, смерив долгим задумчивым взглядом.

Кэрен молча топталась на месте. Девочку уже начинал раздражать весь этот спектакль — раз ее позвали, или, лучше сказать, привели, для разговора, то смысл чего-то выжидать.

— Садись, — будто уловив перемены в настроени, вдруг негромко произнесла Прима. — Я действительно хотела кое о чем с тобой поговорить. А точнее показать.

Кэрен смерила ее подозрительным взглядом, словно каждую секунду ждала от бывшей Хранительницы какого-то подвоха, и осторожно опустилась в широкое кресло с высокой спинкой, обитое мягким, приятным на ощупь темно-красным бархатом.

— И тебя тоже, смотрю, обделили? — чувствуя, что молчание снова начинает затягиваться, спросила она.

— В каком смысле? — девушка не шелохнулась, только по тому, как напряглись вдруг черты лица, было видно, что она слышит — и слушает — Кэрен.

— Про качества и… чувство такта.

В голосе девочки сквозила нескрываемая неприязнь, хотя внутри все сжималось и дрожало от подкатившей волны страха.

— И да, и нет.

Прима вздрогнула и, резко выпрямившись, наклонилась к девочке, заглядывая той в самые глаза и словно стараясь угадать, о чем она на самом деле думает.

Кэрен вздрогнула и хотела отпрянуть назад, но мягкая обивка кресла, словно затягивающая в себя, не давала даже пошевельнуться.

— Не думай, что я всегда была такой- я ведь тоже когда-то была вместе с Хранителями, — предупреждающе тихо произнесла Прима, сверкая серо-зелеными глазами, отражающих языки пламени в камине. — Не думай…

Кэрен подавленно кивнула, испуганно глядя в глубокие, будто две черные дыры, зрачки девушки.

С правильным овальным лицом в обрамлении блестящего крыла черных волос, с нежными, мягкими чертами и светлой кожей цвета слоновой кости, она казалась похожей на старинную коллекционную фарфоровую куклу — хрупкую, изящную и беззащитную, как чистый, свежий цветок. А взгляд — сверкающий, холодный и чуть равнодушный, словно вовсе не живой, — только усиливал это впечатление.

Прима казалась слишком необычной, слишком красивой, чтобы быть реальностью. Но, говорят, все истинные демоны прекрасны.

— Ты во что-нибудь веришь? — тихо и, казалось, осторожно спросила она, снова откидываясь на спинку кресла. — Я не про какую-нибудь мелочь спрашиваю, поэтому хорошенько подумай, прежде чем дать ответ.

Кэрен вздрогнула — перед глазами на миг мелькнула, словно озаряясь ярким сиянием, картинка — обрывок ее сегодняшнего сна. Солнечная, залитая ярким теплым светом, ясная пустота, цветные блики «зайчиков» на ее лице, пьянящий сладкий запах цветов и Люк, загорелый и веселый. Он что-то говорил ей, но она не могла вспомнить, что, потому что мысли снова вернулись в холодную тесную комнату, пахнущую сыростью и плесенью.

Девочка решительно кивнула, хотя все еще плохо понимала, на что намекает Прима.

— Я тоже когда-то верила, — словно частица сожаления мелькнула на мгновение в голосе девушки, отуманив взгляд печальным состраданием. — Всей душой, по-настоящему. Верила, что у нас все получится, что мы сможем вернуть все, как было раньше, изменить. Готова была доказывать это до хрипоты, биться за это… А потом… — она вдруг замолчала, словно подавленная своими собственными словами.

— У тебя когда-нибудь бывало такое, что все, во что ты верила в одно мгновение рушится, что вся твоя надежда и уверенность исчезает, катится в пропасть, а ты стоишь посреди дымящихся обломков, посреди этого невероятного, страшного хаоса и не знаешь, что делать, как жить дальше?.. — голос Примы прозвучал надтреснуто непривычно глухо и… искренне. Так, что Кэрен на секунду показалось, что та действительно говорит ей сейчас о чем-то крайне важном и болезненном для нее. И снова кивнула, вспоминая льдисто-холодный жестокий взгляд когда-то лучистых, сияющих радостью сапфировых глаз.

— Но… как можно предать то, во что ты веришь? — плохо сформулированные мысли сами собой рвались наружу, и Кэрен больше не могла их сдерживать. — Если это все по-настоящему, если это все искренне, если это — правда?..

— Вот в том-то и дело, — снова печально произнесла Прима. — Вера слепа. Мы можем многое не замечать, закрывать глаза на маленькие и, казалось бы, незначительные недостатки, не видеть лжи… А потом…

Кэрен молча следила за девушкой, подавленная ее словами, казалось, такими искренними и правдивыми. На какое-то мгновение она даже забыла, что именно из-за нее — из-за Примы — с ней случились все ее неприятности, именно из-за нее она неизвестно сколько времени провела в холодном сыром подземелье, окутанным леденящей душу немой темнотой.

— Ты это ведь… о себе рассказывала?.. — метавшиеся в мыслях слова вырвались сами собой, нарушая повисшее в комнате молчание осторожным вопросом.

— О себе… — задумчиво согласилась девушка. — …и о Хранителях, которые разрушили всю мою веру в справедливость.

— Так вот оно что!.. — от возмущения Кэрен резко вскочила, чуть не опрокинув на пол кресло. — Решила наговорить мне всякой ерунды, нарассказывать сказок, — подкатившая к горлу обида и злость кипели в ней, так и норовя выплеснуться наружу яростной тирадой. — …чтобы перетащить на свою сторону!..

— Из-за чего ты так не любишь нашу сторону? — это был скорее не столько вопрос, сколько просьба, словно слова Кэрен могли послужить ответ и на какие-то ее собственные, известные только Приме, вопросы. — Из-за чужой уверенности в этом, из-за чужих слов?

Девушка смотрела на Кэрен снизу вверх, даже не пытаясь ничего сделать, не пытаясь ее удержать. Лишь в глазах, прежде пустых от привычного ей холодного равнодушия, теперь сквозило понимание… и какая-то затаенная печаль. И это было не похоже на ту Приму, которую девочка видела при первой встрече в лесу, на ту, которая уверенным, не терпящим возражений тоном рассказывала о своих планах, ту, которая с такой холодной жесткостью смотрела на нее в «Разломе». Она не настаивала ни на чем, не пыталась заставить поверить в свои слова — она давала право выбора. Вот только, пожалуй, именно это было сейчас для Кэрен самым страшным — ей нужно было выбирать.

— Я могу показать то, что знаю сама. Про Восстание. Про его причины. Поверь, то, что я говорю, — правда. Я слишком сильно верила в свое предназначение Хранительницы Долины, чтобы меня можно было легко сбить с толка… — Прима подняла глаза и вопросительно взглянула на Кэрен. — Просто… дай мне руку… И увидишь все сама…

Девочка подозрительно посмотрела на нее и, подумав, нерешительно коснулась ее узкой ладони с тонкими пальцами и чернеющими возле запястья угольными завитками Знака надежды…

— Вы не можете так с нами поступить! Мы честно выполняем свою часть Договора. Так и вы, будьте добры, следуйте своей!..

Громкий раздраженный голос метался по залитому солнечным светом белоснежному залу, взвиваясь под самый потолок и нарушая звенящую тишину откликами потревоженного эхо.

— Мы не просим чего-то сверхъестественного, поэтому причины вашего отказа мне неясны и непонятны, — снова настойчиво повторил одетый во все черное мужчина лет тридцати, обращаясь к Верховным Хранителям, спокойно взиравших на него со своих искрящихся золотых тронов, расположившихся на небольшом возвышении в десятки шагов от него.

Иссиня-черные волосы, коротко остриженные и послушно уложенные на голове, бледная, почти белая кожа, почти не видевшая солнечного света, и резкие, словно вырезанные из камня, точеные черты лица выдавали в нем варга, собственно, кем он и являлся.

— При всем уважении к той поддержке, которую оказываете нам вы и ваш народ, — подала голос средних лет женщина с длинными огненно-красными волосами, спадающими на изящные, тонкие плечи ровными волнами, и ярко-зелеными, словно молодая трава, глазами. — Мы не можем быть до конца уверенными в варгах, как в противоположности тому, что породило нас самих. Я ведь права, не так ли? — обратилась она к своему соседу — мужчине лет сорока в дорогом темно-коричневом костюме с золотой вышивкой и блестящими в ярких солнечных лучах золотыми пуговицами.

— Полностью, Агнесс, — улыбнувшись той самой улыбкой, какой улыбаются только самым близким людям, тихо прошептал он, коснувшись ее руки. — Поэтому, — уже громче произнес он, обращаясь к стоящему перед ними варгу. — Совет Хранителей вынужден отказать вам в вашей просьбе.

— Но… Это же… — с лица Рохена на мгновение сошла вся краска, делая его еще более бледным и будто бы неживым. — Вы не можете так поступить… Не можете оставить мой народ одних. Это… это противоречит договору, — встревоженным, дрожащим от волнения голосом говорил он, переводя взгляд с одного Хранителя на другого и словно ища в их холодных, безразличных взглядах понимание и сочувствие.

— Договор был заключен еще нашими предками, и не нам его менять, — спокойным голосом ответил бородатый старец в просторных белых одеждах, касаясь иссушенными морщинистыми пальцами красного кристалла на своем посохе. — А вам, юноша, рекомендую перечитать вашу копию Соглашения. Там, поверьте мне, нет ни слова насчет того, о чем вы нам сейчас говорили. В противном случае, если вы все еще будете настаивать на разделении власти над Кристаллами Жизни, Совет будет вынужден отвергнуть любые формы сотрудничества с вашим народом. За нарушение установленного Договором порядка.

— Но… мы всего лишь просили о помощи. Предлагали объединить силы, а теперь…

— Тьма не может сотрудничать со Светом, — повысил голос Хранитель. — Это древний закон равновесия, над которым не мы властвуем. Не мы и, тем более не варги.

Последнее слово старик произнес коротко и жестко, словно уже самое сочетание букв было ему неприятно.

— То есть вы отказываете нам?.. — в голосе Рохена не слышалось ничего, кроме разочарования и плохо скрываемой злости. — Отказываете в самом простом — в помощи?..

— Совет принял свое решение, и это не обсуждается. Если вы чем-то не довольны, выскажите это сейчас, в противном случае собрание окончено, и вы можете быть свободны. Итак, вам есть что сказать?..

Рохен сверлил Хранителей острым, колючим взглядом и произнес подчеркнуто спокойно:

— Нет, мне нечего больше сказать… Пока нечего…

Видение потухло, превращаясь в сгусток цветного тумана, рассеявшегося по комнате сотней мерцающих частиц.

Они снова были на своих местах: расслабленно откинувшаяся на спинку кресла Прима, наблюдающая за всем из-под полусомкнутых ресниц, и Кэрен, застывшая в нерешительности перед ней.

— Надеюсь, теперь ты не будешь так яростно утверждать, что во всем виноваты варги? — холодно поинтересовалась Роуз, посмотрев на девочку как прежде ясным и жестким взглядом.

— Что ты мне показала? — голос Кэрен дрожал.

— Переговоры за день до Восстания. Так что?..

Девочка не ответила. В голове был хаос — переполошенные мысли метались из стороны в сторону, не давая как следует разобраться в них. Вся информация, все слова, доводы перемешались, плотно переплетаясь друг с другом, так что теперь невозможно было отличить одного от другого. И, главное, наконец понять, что из этого правильно?..

— Итак, надеюсь, ты определилась?..

Девочка поймала на себе острый выжидающий взгляд и почувствовала, как слова сами собой рвутся наружу, словно кто-то вытягивает их, заставляет поскорее произнести. Кэрен была не в силах этому противиться, поэтому почти выкрикнула свой ответ, боясь испугаться, передумать, отступить…

— Ну вот и отлично!.. — торжествующе произнесла Прима, довольно потирая ладони.

— Так ты сможешь помочь, или нет?

Лина обреченно вздохнула и закатила глаза.

— Люк, ты, конечно, извини, если что, но, по-моему, ты реально чокнутый! Вот скажи мне: что с ней могло случиться?..

— Ну… если, честно, я и сам не могу понять — она какая-то странная последнее время. Это на нее не похоже…

Голограмма, зависшая над круглыми, чуть поблескивавшими при свете, «часами», едва заметно дрогнула и помутнела, покрываясь мелкой рябью, но уже через секунду снова сложилась в четкое изображение — обеспокоенное лицо Люка на фоне темного, щерившегося остатками стекла окна их с Китнисс комнаты. Не самое приятное воспоминание.

— Она по жизни странная, если ты не заметил! — раздраженно бросила Лина, откидываясь на резную спинку кровати и игнорируя встревоженный, обеспокоенный тон парня.

— С ней действительно что-то не так, — терпеливо повторил он, выговаривая каждое слово, словно в них содержался какой-то особенный, значительный для него смысл.

Хранительница раздраженно фыркнула: как жаль, что брошенная в призрачную голограмму книга не долетит до самого Люка. Они спорили уже двадцать минут, и за это время Лине порядком надоело объяснять младшему Ландеру, что все на самом деле в порядке. Но, как она ни старалась, он продолжал стоять на своем.

— Попробуй взглянуть на все ее глазами, — вздохнув, выдвинула последний, оставшийся в запасе, аргумент Лина. — Любой давно бы уже сошел с ума от такого наплыва информации и событий. Она волнуется и боится, а это вполне нормально.

— Все было по-другому, когда мы виделись в последний раз, еще у Главного Портала. ОНА была другой. А сейчас… Лин, я боюсь…

Хранительница снова недовольно фыркнула, стараясь скрыть подкатившее к горлу раздражение: если бы и за нее кто-нибудь так беспокоился и боялся… Если бы…

— А я ведь только-только сбежала от вас, чтобы побыть одна. Даже с Собрания смылась, — усмехнувшись, беззлобно добавила девушка. — Но чувствую, ты от меня так просто не отстанешь.

Дрожащее изображение сделало короткий уверенный кивок.

— Ладно, уговорил. Я послежу за ней, так и быть.

— Спасибо, Лин, — на лице парня расцвела благодарная улыбка. Натянутая, но явно искренняя. — Мне больше некого было попросить, — виновато добавил он, — а ты…Ты мне очень помогла.

— Еще нет, но постараюсь, — Лина попыталась ответить на улыбку, хотя настроение совершенно к этому не располагало. — Пока!

Девушка нажала на кнопку отбоя, и переливающаяся картинка, вздрогнув на мгновение, погасла.

Недовольно взглянув на «часы», словно именно они были виноваты во всех свалившихся на нее неприятностях, Лина откинулась на мягкую подушку, заложив руки за голову и уперев взгляд в выбеленный потолок с тонкой паутинкой потрескавшейся штукатурки.

Ее спальня мало чем отличалась от полусотни других, точно таких же комнат Наблюдательного Пункта. Довольно маленькое помещение с минимальным набором мебели: застеленная темно-зеленым покрывалом кровать, высокий платяной шкаф, письменный стол да пара стульев с высокой резной спинкой, Обычная, ничем не примечательная на вид комната, но только здесь Лина чувствовала себя по-настоящему защищенной, только здесь могла спрятаться ото всех, окунувшись в мир своих воспоминаний — теплых и приятных, наполненных радостным солнечным светом и ласковыми голосами родителей.

Но сегодня что-то было не так: мысли, казалось бы только-только приведенные в порядок, распределенные по полочкам, снова смешались, спутались, образуя странный перепутанный комок из догадок, обид и эмоций. Они преследовали ее даже здесь, в ее теплом и уютном уголке. А полупрозрачная синева, льющаяся в комнату сквозь стекла широкого полукруглого окна, теперь раздражала и пугала, превращаясь в туманную непросветную мглу, поглощающую собой даже яркий свет настенных светильников-роз.

На душе было неспокойно и неуютно, и это не давало ей сосредоточиться, прийти в себя, осознать все произошедшее. В мыслях и в душе царил полный хаос, но больше всего пугала неизвестность — Лина не понимала, что следует делать дальше, но просто так сидеть на одном месте тоже не могла. Нужно было подумать — в спокойствии и тишине, — а тут еще этот Люк со своими глупыми просьбами.

«И с чего он вообще решил, что с Новиковой что-то не так?» — девушка и сама не заметила, как произнесла донимавший ее вопрос вслух.

С девчонкой все было в полном порядке — она это знала, и теперь злилась на беспочвенные и неоправданные опасения Люка, злилась, что он волнуется прежде всего не за сестру, не за судьбу всей Долины, а за эту неугомонную противную девчонку — «глупую землячку», как сказала Прима. В этом Лина была с ней согласна.

«Все беды от этой Кэрен», — сквозь зубы процедила девушка, все еще находясь где-то на своей внутренней волне. Неровной, перепрыгивающей с мысли на мысли, но все-таки еще ее.

«Все-таки он прав — надо найти ее и не спускать с нее глаз, пока еще чего-нибудь не вытворила!..»

Лина вздрогнула — словно в ответ на ее мысли, где-то в коридоре, совсем близко от двери ее комнаты, громко скрипнул пол, и, вслед за этим, послышались торопливые шаги. Девушка вся напряглась, прислушиваясь к каждому шороху. Сомнений не было — кто-то шел по коридору: скрип рассохшихся деревянных полов выдавал каждое его движение. Вот только кто это мог быть?.. Все Хранители, включая Даниэля, Грегори и новоприбывшей Мэреш Винсант, были внизу, на собрании. Значит ли это, что в Наблюдательный Пункт пробрался кто-то посторонний?.. Если так, то он явно знает, что опасаться ему некого — даже не старается быть тише.

Почувствовав, что звук шагов стал затихать, Лина осторожно, стараясь ступать неслышно и мягко, подкралась к двери и, приоткрыв ее, выглянула из комнаты.

В узком коридоре, освещаемым лишь тусклым светом нескольких настенных светильников, было темно и непривычно холодно. Словно тут только что прошелся, оставляя за собой морозную дымку, порыв ледяного ветра.

Лина обвела коридор пристальным взглядом, прощупывая и просматривая каждый квадратный сантиметр, и словно издалека ощутила легкое покалывание в пальцах. Вспыхнула на мгновение голубовато-красная искра, разгораясь все больше и больше, оплывая дрожащими языками пламени, и в руке Хранительницы загорелся яркий огненный шар, отбрасывающий на ее лицо и стены вокруг пляшущие желто-оранжевые отсветы.

Стараясь двигаться бесшумно, Лина сделала несколько осторожных шагов в сторону, куда удалился услышанный ею гость; прижавшись к стене, осторожно выглянула из-за поворота. В конце полутемного коридора, ведущего к лестнице, мелькнул на миг чей-то тонкий, гибкий силуэт и тут же исчез, скрывшись на лестничной площадке.

Лина почувствовала, как по позвоночнику пробегает мелкая холодная дрожь. Стараясь не шуметь, девушка осторожно пересекла коридор и незаметно нырнула в чернеющую арку.

Массивная железная лестница, старая и скрипучая, с витыми перилами, украшенными бутонами роз, ввинчивалась в темноту подобно гигантской стальной спирали, и там, наверху, сиротливо прижимаясь к стенам, заканчивалась крошечной площадкой перед входом в Главную Башню.

Высокие тяжелые двери из светлого дерева с резным узором по бокам обычно были плотно закрыты, но сейчас они были распахнуты настежь, что сильно настораживало — Библиотеку никогда не оставляли открытой на ночь.

Прижимаясь спиной к холодной, шершавой стене, Хранительница осторожно подкралась ближе и, прильнув к прохладному отполированному дереву двери, заглянула внутрь.

Библиотека. Гигантский широкий зал, смыкающиеся под полукруглым потолком высокие стены, коллекция картин над каминной полкой у противоположной стены. И книги. Множество редких старинных книг, пожелтевших свитков на застекленных полках, гигантских талмудов, тяжелых и пыльных, с истертыми страницами и погрубевшими от времени жесткими кожаными обложками.

Сколько счастливых часов, свободных от тренировок и дежурств у границы, она провела здесь, устроившись в мягком кресле возле камина с каким-нибудь тяжелым старинным фолиантом на коленях и глубоко погрузившись в мир чтения. Книги были ее лучшими друзьями — самыми настоящими, реальными и живыми. Они умели рассказывать, ненавязчиво и неназойливо открывая перед глазами новые миры, умели так искусно и ловко подобрать ключик к душе читателя. Их истории всегда находили отклик в душе, она уплывала в них с головой, забыв обо всех и обо всем: о проблемах, о нерешенных задачах, вечных опасений учителей по поводу надежности Круга. Порой, зачитавшись, она проводила в Библиотеке многие часы и, наконец, вынырнув из мира грез, еще долго не могла прийти в себя, осознать, что только что прочитанное ею — лишь сказка, чей-то странный вымысел, придуманная история.

Девушка не могла и не хотела в это верить — книги были живыми существами, душами писателей, так трепетно и с любовью описывавших каждую мимолетную деталь, а их герои — живыми людьми, на самом деле когда-то существующими…

Книги умели рассказывать и слушать в ответ. Читая их, Лина словно разговаривала с ними, спрашивала совета, что делать, как поступить, и ни разу не случалось такого, что совет был не найден или оказался пустым и ненужным. Именно поэтому, она и любила чтение, любила Библиотеку, полную старинных мудрецов и замечательных рассказчиков, обитающих на полках запыленных высоких шкафов.

Но сейчас, плотно укрытый ночным покрывалом, зал выглядел мрачным и неживым. Будто затаившийся в засаде, он недвижимо ждал, молча и угрюмо взирая на девушку пустыми глазницами высоких стрельчатых окон.

Лина невольно вздрогнула, оглядывая пустой, темный зал. Ей никогда еще не приходилось быть здесь ночью, и сейчас погрузившаяся в сон Библиотека казалась девушке недружелюбной и злой, словно разбуженный голодный зверь.

Внезапно в дальнем углу, в тени прижавшегося к стене застекленного книжного шкафа, послышался неясный шорох, что-то мелькнуло на миг в неясной туманной мгле, и в полоске густой, подсвеченной серебристым сиянием синевы, льющейся из окна, появилась… Кэрен.

Девочка выглядела странно — тонкая хрупкая фигурка словно ссохлась, сгорбилась, делаясь непохожей на себя. Не заметив Лину, она воровато огляделась по сторонам, словно проверяя, не увидел ли ее кто, и, ступая тяжело и грузно, двинулась по направлению к дверям, прижимая к груди что-то большое, прямоугольное и явно тяжелое для нее. Толстую книгу в светлом переплете.

Лина почувствовала, как внезапно бешено заколотилось сердце, как кровь застучала в висках, разнося по телу ритмичное и слишком громкое для этой неживой, немой тишины — тук, тук, тук… И ощутила вдруг, как со звоном разбивается в дребезги вся ее уверенность.

Чувствуя, что начинает задыхаться от вскипевшей внутри ярости и досады, она резким движением оттолкнулась руками от стены и одним коротким прыжком оказалась внутри Библиотеки, загораживая собой проход.

— Не с места, Новикова! — зло прошипела Хранительница, разом теряя свое обычное холодное спокойствие. — Стой на месте!..

Кэрен вздрогнула, но скорее от неожиданности, чем от испуга, и, остановившись, подняла голову и взглянула на девушку, словно ее появление было чем-то обычным, запланированным заранее.

Серебристо-синее ночное сияние, льющееся в зал сквозь витражные стекла двух высоких стрельчатых окон, светило ей в спину, делая фигуру девочки темной и мрачной, словно сотканной из черных нитей самой Тьмы.

— Лина Пэтлоу… — тихо произнесла Кэрен. Голос ее звучал глухо и низко и был похожим скорее на приглушенное свистящее шипение. — Зачем ты пришла сюда?

В темноте вспыхнули на миг два сверкающих желто-зеленых огонька-глаза с тонкими прорезями зрачков и в упор уставились на Хранительницу сквозь спутанные длинные волосы, спадающими на лицо. Наклонив голову и напрягая полусогнутые ноги, как зверь, готовящийся к могучему прыжку, существо сделало несколько шагов вперед, огибая Лину по дуге и неотрывно глядя ей в глаза.

— Не с места, Новикова!.. — пытаясь придать дрожащему от волнения голосу твердость, выкрикнула Хранительница, отступая на шаг назад, ближе к двери и стараясь не поворачиваться к девочке спиной. — Не с места, а то… — огненный шар в руке Лины вспыхнул ярким пламенем, отражающимся в ее карих глазах сверкающими дикими искрами.

Существо остановилось на миг, глядя на нее неподвижными, остекленевшими глазами, горящими в темноте подобно двум фонарям, и вдруг начало стремительно меняться… Сгорбилось, ссутулилось, выгибаясь дугой, и упало на пол, извиваясь и пронзительно шипя. Лицо заострилось, вытянулось, приобретая типично звериные черты плоской, будто крокодильей, морды. Длинное и узкое, как у ящерицы, тело покрылось зеленовато-черной блестящей чешуей, бывшие когда-то руками толстые короткие лапы задрожали, судорожно скребя когтями пол. С надрывным скрежетом разрывая ткань бывшей на девочке одежды, на спине существа прорезались узкие сложенные крылья с острыми подобиями когтя на сгибе. Длинные чешуйчатый хвост с глухим стуком ударился об пол.

— Кэрен… — глухо произнесла Хранительница и схватилась за дверную ручку, чувствуя, как подкашиваются и немеют ноги. Она все еще не могла поверить в реальность всего происходящего и, словно зачарованная, неотрывно смотрела в желтые немигающие глаза гигантской плоской ящерицы, затаившейся на полу почти возле самых ее ног.

Ящерица шевельнулась, шаркнув лапами о полированный паркет, и издала какой-то странный, булькающий звук, в котором Лина с ужасом различила слова:

— Это… больше… не Кэрен… — шелестящим шепотом прошипела тварь, облизывая раздвоенным языком кончик чешуйчатой морды. Она шумно дышала, раздувая широкие черные ноздри, и весь ее вид — от острого носа, до увенчанного шипами изогнувшегося хвоста — внушал Хранительнице ужас. — А теперь… прочь… с дороги!..

Мощный толстый хвост изогнулся, поднимаясь над головой чудовища, и, со свистом рассекая воздух, обрушился на Лину, сбивая с ног.

Падая, Хранительница не успела сгруппироваться, и поэтому приземление получилось особенно жестким. Острая боль вступила в спину и левое плечо, несколько мгновений не давая даже пошевельнуться, и, наверное, только инстинкт самосохранения заставил девушку в самый последний момент перекатиться на другой бок, уворачиваясь от острых когтей ящера, просвистевших возле самого уха.

Все еще продолжая лежать на полу, Лина послала в шипящую тварь сияющий огненный шар — не целясь, не глядя, наугад, — но, судя по разорвавшему немую тишину грозному рыку, полному ярости и боли, девушка поняла, что все-таки попала. Приподнимаясь на локтях и отползая к стене, подальше от гигантского ящера, Лина успела заметить опаленное огнем чешуйчатый бок существа.

— Зря… — хрипя от боли и негодования прошипело оно, сверкая в темноте изумрудно-янтарными искрами глаз. — Qui… gladio ferit..

Тварь снова зашипела, поднимаясь на лапы и делая шаг в сторону замершей от ужаса Лины. Над спиной ящера с тихим, едва уловимым шелестом поднялись, расправляясь, два красных перепончатых крыла с острыми когтями на сгибе.

— Поднимающий меч… — Существо наклонило голову почти к самому полу, наблюдая за Хранительницей исподлобья, и вдруг резкой взмахнула распахнутыми крыльями и, поднимая в воздух облака пыли, взмыло вверх. — …от меча и погибнет…

Лина едва успела увернуться от кислотно-зеленого клубка огня, вырвавшегося из пасти чудовища и метнувшегося в ее сторону. Шар вспыхнул, с рассерженным шипением опаляя паркетный пол в том месте, где всего пару мгновений назад сидела Хранительница, но не погас, не достигнув своей цели, а, наоборот, разгорелся еще сильнее, поднимаясь ввысь выжигающим огненным столпом.

Девушка попятилась, завороженно наблюдая за пляшущими языками огня, как наблюдает ночной мотылек за прорезавшим темноту светом мощного фонаря. Пламя так и тянулось к ней, норовя окутать Лину с головой, плясало вокруг нее, огибая по дуге, пытаясь заключить в свой смертоносный круг.

— Тот самый момент… — сложив крылья, ящерица спикировала на ближайший к Лине книжный стеллаж и, цепляясь когтями за стоящие на полках книги, повисла вниз головой, неистово шипя, клацая острыми зубами и забрызгивая полки ядовитой желтой слюной. — …когда охотник… становится жертвой…

Лина вздрогнула и попятилась, когда новый сноп огня обдал ее горячим воздухом, опалив пол возле ее ног.

Внутри, клокоча и перехватывая дыхание, начинала подниматься волна нестерпимого страха. Это был не обычный огонь, с которым она справлялась без особого труда и даже считала своим заступником и защитником, готовым прийти на помощь, стоит ей только позвать. В пламени, желтовато-зеленом, сверкающим яркими всполохами, было что-то противоестественное, отталкивающее и злое, не похожее по природе на ЕЕ огонь. Оно словно было живым существом, со своим разумом и манерой поведения, и это существо, это воплощение Тьмы, желало сейчас только одного — раздавить ее, сжечь дотла.

«Убить… растоптать… уничтожить… — слышалось сквозь беспрерывную стену пламени шелестящее шипение. — Порвать на кусочки… Съесть…»

Огонь придвигался все ближе, обдавая горячим теплом, обжигая легкие. Внезапно Лина поняла, что не может ему противостоять, не может с ним бороться — он взял ее в кольцо, подступая все ближе и ближе, отрезая все возможные пути отступления, загоняя в угол.

К горлу подкатил ужас — всепоглощающий, давящий, он готов был разорвать Хранительницу изнутри. И вдруг, когда волна его достигла предела, Лина почувствовала резкий рывок, ноги оторвались от пола, а саму ее отбросило куда-то за пределы смертоносного огненного круга. На миг все смешалось перед глазами: языки пламени, книжные стеллажи высотой почти до потолка, крылатый ящер, книги, пол, потолок — на короткое мгновение все смазалось, помутнело, как на неудачно сделанной фотографии. Девушка так и не поняла, что произошло, почему вдруг сквозь треск пламени до нее донесся оглушительный грохот, шум и разъяренный рев, полный боли и злобы. Лишь почувствовала, как что-то резко ударило в спину, и мир угас перед глазами.

— Тот концерт, который ты устроила… Никогда не видел ничего подобного!..

Смутные, еле слышные голоса эхом отдавались где-то на грани сознания, раздваиваясь, множась гулкими отголосками, сплетаясь и путаясь с собственными пугливыми, отрывистыми мыслями.

— А Новикова?!. Клянусь сущностью, она тебе поверила! — неподдельно восторженный, чуть хрипловатый голос, отражался от близко подступающих друг к другу сырых каменных стен и, дрожа и метаясь из стороны в сторону, затихал где-то в туманно-призрачной мгле длинного подземного коридора.

— Правда сильна искренностью, Джейк, — ответ Примы прозвучал задумчиво и тихо, словно был адресован не собеседнику, а самой себе. Девушка словно уговаривала себя поверить в сказанное. Принять это…

— Никогда не думал, что когда-либо произнесу подобное, но эта твоя правда может быть очень эффективным оружием, — варг криво усмехнулся. — Оружие Света, направленное на сторону Тьмы. Отличная идея Роуз! Ложь во благо, искренность во имя зла. Ночь мой прародитель! как странен этот мир!

— Этот мир слишком сложен, чтобы говорить о нем однозначно, — серьезным тоном произнесла девушка, сосредоточенно и задумчиво глядя перед собой и, одновременно, мимо всех и всего. — Однако, все почему-то стремятся вогнать его в рамки, не понимая, что они тесны и узки. И далеко от идеала лишь потому, что созданы далеко не идеальным умом далеко не идеальных людей…

Тема была близка ей, затрагивала душу, самое сокровенное, что было в ней. И одновременно больно ранила, заставляя вновь и вновь переживать эпизоды прошлого. Выворачивать наизнанку, оценивать, перебирать, сравнивать взгляды и точки зрения. Заставляла цинично и холодно смотреть на самые теплые и родные воспоминания о, пожалуй, самых счастливых моментах ее детства. Если вообще можно назвать детством жизнь под вечными страхами и угрозами, что все окружающее — все, что ты любишь и чем живешь — может в один единственный миг рухнуть, пасть, исчезнуть в небытие.

— К чему такие заумности, Амбер?.. — неподдельно удивленный голос варга заставил напряженно вздрогнуть, выводя на минуту из глубокой задумчивости.

— Не бывает истинного Добра, как и истинного Зла, о котором ты говоришь. Есть лишь то, во что ты веришь, и только, — словно продолжая мысленный диалог с самой собой, негромко ответила Прима, не поворачивая головы и продолжая все так же невозмутимо и равнодушно смотреть пустым, отсутствующим взглядом вперед, где клубилась, маня и пугая, густая тьма подземелья.

— Если есть хоть какое-то оправдание сделанной гадости, то это уже добро! — новая усмешка и подозрительно-недоверчивый взгляд блестящих янтарных глаз. И легкое смятение и нарочитость, будто специально вызванные, чтобы вернуть девушку в реальность.

— Вот именно… И любое доброе деяние можно оклеветать и вывернуть на изнанку так, что оно окажется чернее самой подлой мерзости. Все, смотря с какой стороны и под каким углом взглянуть, тебе не кажется?..

С минуту они шли молча, думая каждый о своем, словно пытаясь понять, отыскать в простых фразах более тайный и важны смысл, и варг не выдержал:

— Это все ясно, но… все же… зачем такая неоправданная искренность?.. Ради чего?..

Прима подняла голову, заглядывая Джейку в лицо и будто стараясь прочитать в его взгляде что-то затаенное, недосказанное.

Парень шумно сглотнул, подавленный ее взглядом — нежным и жестким, покорным и властным, решительным и робким. В серо-зеленых глазах Примы мерцали маленькие искорки, похожие на далекий, манящий свет ночных звезд, которых, впрочем, он никогда не видел.

— Во имя того, во что я верю… — выделяя каждое слово, наконец твердо ответила та.

…Заря ушла, сменившись ночи мглою,

И свеж туман, как легкий ветерок.

И есть лишь ты — боюсь, что не достоин

Упасть к ногам, моля ответить на любовь…

Осторожное и тихое, словно нежный трепет ресниц, дуновение ветра легко коснулось лица, развивая и играя выбившимися из прически прядками волос. Свежий, по-ночному острый и терпкий, он приятно холодил и покалывал кожу, заставляя вспомнить, заново прочувствовать то, что, казалось, уже навсегда затерялось в лабиринтах памяти. Должно было затеряться… Как и эти давно забытые строчки старой песни.

Окружающее на миг померкло, утонув в черной дымке, а потом вновь сложилось обратно. Уже в новую картинку: черные скалы, уходящие ввысь, на недосягаемую высоту, и высокие заросли травы, отливающей серебром, — купол Защитного Барьера остался позади.

Мэреш вздрогнула от накатившей вдруг волны жгучего холода, чувствуя, как быстрее и чаще забилось сердце…

Игривый ветер, пролетев над цветущими, сонными уже холмами, над тихими, по-домашнему уютными в вечернем свете фонарей улицами города, принес с собой запах шалфея, мяты и еще чего-то загадочного, нежного, чему не найдется места в мире обычных слов. Запах ночной прохлады, цветов… и счастья. Именно так пахла та ночь.

…И правда, скрепленная ложью,

Жизни возведет на пути бездорожья,

Мир разрушен — под ногами бездна огня,

Лишь будем вместе, вопреки — ты и я…

Вместе… Вопреки… Ты… Я…

Мы…

В сердце болезненной искрой проскользнуло холодное и острое, как лезвие меча, воспоминание о тех днях, когда все еще было хорошо, когда не существовало ни страха, ни опасности. Когда еще было это короткое и всеобъемлющее «мы»…

Словно из прошлой жизни, другой, далекой, ненастоящей… Будто и не было никогда, не существовало. Просто приснилось, а потом прошло, стерлось в памяти, как неясное и зыбкое видение… Лишь только имя сохранилось четко и ясно, словно намертво, навеки впечатанное в память…

«Исключительная»… «Избранная богами и Кристаллами»… — так, перешептываясь друг с другом, называли ее Хранители, роняя полные заинтересованности и любопытства взгляды, скрывающие правда лишь нестерпимую жажду узнать, что за тайна скрывается за этой личиной незнания и непонимания.

Семнадцатилетняя девушка… Совершенно сбитая с толка и непонимающая, почему все это происходит именно с ней, Мэреш считалась обладательницей редкого Дара, хотя сама со временем начинала все больше сомневаться — Дар ли это или ее проклятие?

Люди сторонились и опасались ее, стараясь избегать случайных встреч, чтобы не навлечь на себя гнев, Хранители же относились к ней, как драгоценному камню, редчайшей из редкостей, оберегали и хранили, как самое драгоценное, что у них было.

Хотя именно эта наигранная забота и обеспокоенность угнетали Мэреш больше всего — ей нужна была искренность, настоящие чувства и настоящие эмоции. Хотелось быть в глазах других чем-то большим, чем просто кладезь неизведанных способностей и объект исследования. Надоело чересчур пристальное внимание — хотелось уйти, сбежать ото всех…

Только бы знать, куда.

Ее способностям завидовали, из-за них ее не любили и избегали… И лишь он один сумел ее понять… и полюбить.

Он — представитель правящей ветви народа бескрайних лесов и гор… Варгов…

О силе и непоколебимости которого складывались легенды.

С резкими и правильными, словно вырезанными из мрамора чертами лица, бледной, почти белой кожей и глубоким, горящим пылким огнем, ясным и чистым взглядом, в котором чудилась какая-то загадка, он мог заставить пасть к своим ногам первых красавиц Лэранта, мечтающих отдать ему свое сердце и душу.

И она — ничем не примечательная, запуганная тихоня без рода и племени, молчаливая и дикая, шарахающаяся от каждого направленного к ней взгляда.

Но из всей толпы он выбрал почему-то именно ее и в промежутках между поцелуями говорил, как она непостижимо прекрасна, словно звезда, спустившаяся с небес на землю. И смотрел на нее с любовью и заботой, с которой на нее прежде никогда и никто не смотрел…

Он — желтоглазый красавиц с крылом блестящих шелковистых волос цвета воронова крыла, с горячей кровью, холодным сердцем и невозмутимо гордым взглядом, делавшимся нежным и мягким только рядом с ней.

Но каменное сердце не может биться, не может любить. Она поняла это… Но слишком поздно, чтобы возможно было что-то изменить.

В один короткий день весь мир, вся реальность, в которой она жила до этого, рухнул. Это случилось слишком быстро, чтобы можно было что-то понять и осознать. Все навалилось разом, накрыло одной гигантской черной волной беспросветного страха и ужаса. И оборвалось. Словно притупилось, затухло, ушло в самый дальний уголок памяти…

Но не исчезло. Лишь продолжало годами храниться внутри, извиваясь, корчась, шипя, как затаившаяся в засаде гадюка. Мучило и грызло изнутри, не давая забыть насовсем. А теперь снова поднялось подобно гигантскому валу, готовому захлестнуть, укрыть с головой, не давая вынырнуть и свободно вздохнуть.

Лишь с небес далеких

Средь густой синевы,

С облаков одиноких

На меня смотришь ты…

Навеянная невольными толчками памяти, легкие, словно струйки цветного дыма, слова медленно поднимались ввысь, кружились, пытаясь вовлечь в свой гипнотический танец, унести в запутанные, покинутые закоулки прошлого.

Мэреш вздрогнула, почувствовав мимолетный страх, но потом вдруг крепко сжала в руке изящное черное кольцо с парой покоящихся на нем изогнутых, тонких крыльев, и закрыла глаза, отдаваясь воспоминаниям… Воспоминаниям о потерянной любви и предательстве…

«Вы не можете так с нами поступить! Мы честно выполняем свою часть Договора. Так и вы, будьте добры, следуйте своей!..»

Слова эхом отдавались в голове, отскакивая от невидимых граней, сплетались и путались между собой, создавая невообразимый гулким шум.

«Вы не можете!..» — отчаянное, полное безнадежности и надежды восклицание звучало так явственно, так чувственно и искренне, что Мэреш каждый раз чувствовала, как болезненно и тоскливо вздрагивает и сжимается при этом сердце от ощущения собственной бесповоротной и робкой беспомощности. «Отказать нам в самом простом — в помощи!..» — эти слова заставляли ее злиться. Злиться на свое пугливое и нелепое бездействие, на себя, на Хранителей, казавшихся ей сейчас еще более черствыми и бессердечными. Она знала, понимала, что так не может продолжаться дальше, расстраивалась и злилась, не находя решения. Лишь одно крутилось в голове, сбивая и перемешивая все остальные мысли: поговорить. Выяснить, понять, что не так и попытаться исправить.

Мэреш всей душой верила — вместе они обязательно справятся. Надо только очень захотеть.

С одной стороны… Нет! Здесь не было и не могло быть «но», никаких вариантов или предположений! Лишь яркое, тревожащее чувство чего-то странного, недосказанного, нехорошего. И желание поговорить с ним. Обсудить, высказаться. А иначе никак!..

Быстрые, торопливые шаги перемежались острыми, болезненными рывками сердца в груди. Словно оно тоже стремилось поскорее найти, отыскать возлюбленного. Рвалось и билось, как раненая птица, чувствуя, что он где-то рядом. Нет, не чувствовало. Знало. Твердо и бесповоротно, как знают только очевидное, реальное, проверенное временем.

И почти не удивилась, услышав за поворотом одного из многочисленных коридоров дворца его голос. И еще один. Незнакомый, чужой. Голос девушки.

— Тот концерт, который ты устроил. Клянусь сущностью, они тебе поверили. Глупые и наивные! Как они могли подумать, что мы действительно нуждаемся в их жалкой помощи?.. — девушка заливисто рассмеялась. Ее смех был похож на звон колокольчиков на ветру — такой же яркий, чистый, звонкий.

Впереди была Восточная галерея. Высокие стены, сложенные из множества разноцветных кирпичиков, уходили далеко ввысь, где сливались в полукруглые потолок, украшенный искусными фресками. Сквозь стрельчатые окна косыми линиями бьют пыльные полуденные лучи, разбиваясь и теряясь в зарослях бело-зеленого плюща, оплетавшего здесь все вокруг. Украшенный красными чашечками цветов, он причудливо ветвился, свисая со стен, оплетая колонны и пылившиеся в нишах мраморные статуи, расцвечивал галерею в необычные, пестрые тона.

От изобилия красок и света с непривычки рябило в глазах, поэтому Мэреш не сразу заметила разговаривавших, приняв их за очередную тень.

— Поверили… Почти все, Акрис, — угрюмо бросил он.

Рохен Алан Рандиего.

Сердце дрогнуло и учащенно забилось, когда Хранительница увидела возлюбленного…

…И девушку, стоявшую рядом. Совсем рядом. Нежно обнимая и прижимаясь к нему.

Девушка хмыкнула, потом довольно потянулась, выгибаясь, словно кошка.

Тонкая и гибкая, с белой кожей и водопадом густых угольно-черных волос, отливающих при солнечном свете серебром, она была похожа на коллекционную фарфоровую статуэтку какой-нибудь древней богини-покровительницы.

Изящная и нежная на вид точно чашечка только-только распустившейся водной лилии, но за этой внешней хрупкостью и беззащитностью скрывалась скорее стремительная молниеносная сила и острый, как отточенное лезвие, ум, чем слабость.

— Забудь о ней, — хищный взгляд полыхнул на миг ярким огнем и рассеялся, спрятавшись под полуопущенными длинными стрелками ресниц. — Она глупа по своей природе, и мы оба прекрасно знаем это. Ведь так? — Акрис прильнула к боку Алана и, склонив голову, нежно потерлась щекой о его плечо. Точно дикая пантера, в миг превратившись в игривого и ласкового котенка.

Подняла лицо с его рубашки, вопросительно взглянула на него темно-серыми, с зеленоватыми прожилками, глазами, полными лишь нежности и любви.

Но взгляд варга, устремленный куда-то в недосягаемую для других даль, оставался холоден и безразличен.

— Понятно… — в голосе девушки слышалось неприкрытое разочарование и злость. Отстранилась, обиженно закусив губу, резким, нервным движением отбросила спадающие на лицо пряди волос.

— Понятно… — словно самой себе вновь повторила она, отступая в сторону на несколько шагов, и в задумчивости привалилась спиной к стене, чуть запрокинув голову и будто ожидая чего-то.

Яркие полуденные лучи, располосовавшие стену косыми желтыми росчерками легли на лицо девушки, делая и без того бледную кожу еще белее, почти прозрачной.

— О этот свет!.. — мечтательный вздох слетел с губ Акрис подобно легкому дуновению ветерка в жаркий знойный день, и в нем было все: жалость к самой себе, обида, боль… И что-то еще. Что-то странное, едва различимое, ускользающее. Какая-то светлая грусть и тоска.

— Эти лучи… Яркие, жгучие… опасные. Но так и хочется к ним прикоснуться… Хоть раз… — она чуть качнулась вбок, подставляя лицо россыпи искристых цветных капель, отраженных витражными вставками окна, блаженно прикрыла веки, слегка улыбаясь светлой и чистой улыбкой. Солнечный свет, искажался в причудливые мерцающие всполохи и отсветы, накладывающиеся друг на друга в странных и, одновременно, прекрасных сочетаниях. Он таял на ее нежном лице, колыхаясь и переливаясь всеми цветами радуги, отражался радужными бликами на тонких розовых губах, осторожно касался изогнутых, чуть колышущихся крыльев-ресниц, будто гладя осторожной, ласковой рукой. И это словно было удовольствием для них обоих.

— Лучше отойди, — не поворачивая головы, сухо произнес варг — словно прошуршали по гравию сухие листья. — Обожжешься или, еще хуже, сгоришь заживо.

— Сгорю? — в голосе девушки сквозила презрительна насмешка. Акрис не двинулась с места, только чуть приоткрыла один глаз, с иронией глядя на Алана. — В этом прекрасном, убийственно ярком, жгучем, как огонь?.. — она протянула вперед руку, с задумчивым наслаждением наблюдая, как преломляется свет в драгоценных камнях на ее многочисленных кольцах. — Тьма всегда побеждает Свет, Алан, — девушка игриво выгнула бровь и закрыла рукой сияющий огненный диск солнца, просвечивающий сквозь оконные стекла. — Вот так: свет есть, пока его не затмили. Так повелось испокон веков, и это не мы решили, — произнесла резко и жестко, как отрезала. — Никто не боится света, все боятся Тьмы. Неизвестности, непроглядной черноты, в которой скрывается бесконечность. А в ней — и сила. Запомни, Алан, — девушка вдруг резко обернулась в его сторону, — на стороне света лишь глупцы и трусы! Немощные и хилые, не умеющие ничему противостоять. И мы все равно — все равно — почему-то боимся выйти им навстречу, боимся показать себя. Прячемся по пустынным подвалам и норам, как кроты, сторонимся, хоронимся, страшась высунуть нос наружу. Становимся ничем не лучше их, — она неопределенно махнула рукой, словно пытаясь этим жестом объединить и, одновременно, разграничить весь существующий мир. — Мы…

Она не заметила, как взгляд Алана сделался вдруг напряженным.

— Отойди, — предупреждающе произнес он. — Уйди со света.

Акрис перевела взгляд с него на свои руки. Бледная, почти белая в ярком свете полуденных лучей, кожа начала краснеть, как после ожога.

— Иногда мне кажется, что мне нужно постоянно ставить свою жизнь под угрозу, чтобы ты в конце концов перестал смотреть на меня как на пустое место, — произнесла она, делая шаг в сторону, в тень заросшей плющом колонны. Потерла запястье, вновь ставшее как прежде, цвета слоновой кости.

— Как будто тебе мало того, что я люблю тебя больше жизни, — Алан улыбнулся и обнял девушку, привлекая к себе. Теперь они были совсем близко и смотрели друг другу в глаза, словно стараясь понять, что творится в душе у другого.

— Скажи еще раз, — попросила она почти шепотом.

— Люблю, — так же тихо, будто боясь спугнуть момент.

— Пообещай мне…

— Что?

— Ты знаешь.

— И все же?.. — улыбаясь, хотя взгляд в мгновение стал подозрительным.

— Что мы больше не будем оставаться в тени. Добьемся того, чего хотим… Что заслужили по праву.

— Обещаю.

Его губы осторожно коснулись ее губ, сплетаясь в нежном, пылком поцелуе.

В поцелуе, на который Мэреш уже не смогла смотреть…

Сквозь темноту, накрывшую ее непроницаемым куполом, Лина чувствовала нестерпимо резкий запах. Удушливый, острый, он словно поглотил ее полностью, пропитал одежду, застрял в волосах, проник под кожу, въедаясь и отравляя всю ее. Запах гари и старой пыли. Он забивался в нос, застревал где-то глубоко в горле, накатывал волнами, не давая дышать. И от этого внутри нее начинала подниматься и нарастать волна жгучего ужаса.

— Лин, Лина!.. — знакомый встревоженный голос и ощущение чьего-то прикосновения. Будто кто-то хлопал по щеке, пытаясь привести в чувства. — Очнись!..

Превозмогая накатившую усталость, Лина заставила себя разлепить веки и увидела перед собой перепачканное сажей лицо Китнисс, склонившейся над ней.

— Жива! — крикнула девушка куда-то в сторону и вдруг неожиданно добавила, поворачиваясь к Лине:

— Ты молодец!

Опираясь на протянутую подругой руку, Лина поднялась на ноги. И тут же пожалела об этом. Потому что только теперь смогла увидеть весь масштаб случившегося.

Освещаемая светом соней свечей висевшей под потолком старинной люстры, Библиотека больше напоминала руины. Опаленные огнем стеллажи были опрокинуты и еще дымились. Книги, разбросанные по полу тоскливо шелестели крыльями-страницами, изъеденными пламенем. Паркетный пол местами почернел и обуглился.

Главное в Долине надежды хранилище книг превратилось в их кладбище.

Увидев это, Лина почувствовала, как внутри все сжимается и скручивается, отдаваясь болезненной дрожью в ногах, и оперлась рукой о стену, потому что боялась снова упасть. К горлу подкатывала тошнота, тяжелый запах гари и старых книг забился глубоко в нос, не давая свободно вздохнуть.

Хранительница закрыла глаза, прислоняясь спиной к стене и запрокидывая голову, и уговаривала себя держаться на ногах. Пока хватит сил. И уловила на миг тихий разговор учителей вдали:

— Они не готовы противостоять им. Ты видел, что вышло из этого. А ведь перед ней была всего лишь саламандра. По сравнение с варгом она… — Даниэль замолчал, увидев вдруг направленный к ним взгляд Лины — беспомощный, жалкий. В тот момент она считала себя не способной ни на что слабачкой. И готова была провалиться сквозь пол, сквозь все восемь этажей до самого подвала. Лишь бы не чувствовать себя такой ненужной, такой неумеющей, неуклюжей. Не чувствовать себя позором для всех Хранителей.

— Все в порядке, Лин? — осторожно спросила Китнисс, подходя ближе и встревоженно заглядывая ей в лицо.

Девушка кинула и тут же поморщила от острой головной боли.

— Я лишь хотела сказать тебе, что ты действительно храбро сражалась. Ты была классной, — не желая уходить, продолжала Кит. Ее лицо было все в саже и пыли, волосы растрепанны, а одежда пропахла дымом, но она держалась. Так, как никогда не смогла бы сама Лина — она знала это.

— Да! И нашли бы меня под тем шкафом, если бы ты не пришла вовремя, — она горько усмехнулась.

В голове эхом отдавалось множество неразличимых голосов, какие-то странные шаркающие звуки, крики, разговоры. Превозмогая боль, девушка скосила глаза в сторону покосившейся двери, ведущей на лестницу. Туда уже начинали постепенно стягиваться остальные Хранители — взволнованные, испуганные внезапным исчезновением учителей, они толпились возле распахнутых настежь дверей, переговариваясь и испуганно оглядываясь по сторонам. Внутрь, на пепелище, бывшее когда-то главной библиотекой, зайти никто не решался.

— Это была саламандра, Лин, — с сожаление произнесла Китнисс, сочувствующе трогая подругу за руку. — Саламандры… Огненные твари, живущие высоко в горах…Они всегда были излюбленными оружием варгов… Только они могли приручить их…

Смысл слов доходил до Лины медленно, словно пробиваясь сквозь толщу воды.

— Пропустите! — неожиданно раздалось позади.

Среди эха голосов, девушка вдруг ясно различила один — самый громкий и встревоженный. И который раз успела позавидовать подруге — за нее никто так не переживал уже последние десять лет.

— Дайте дорогу!

Пробившись в первые ряды, Люк лихорадочно завертел головой, оглядывая зал и, завидев сестру, тут же бросился к ней.

— С тобой все в порядке?

Он бежал. Он явно бежал, боясь не успеть, опоздать в самый нужный момент, и не пытался скрыть этого.

Кит отрицательно покачала головой, потом кивнула на обуглившиеся останки стеллажей и разбросанные повсюду книги с опаленными огнем страницами.

— Твоей «Кэрен» рук работа, — непривычно серьезно и как-то по-особому тихо произнесла она.

— Но… это же… она не может… — Люк силился что-то возразить, но не мог — слова застряли в горле.

— Она оказалась саламандрой, — Кит выговаривала каждое слово четко и медленно, словно ощупывая и пытаясь донести до брата их смысл.

— А… как же… настоящая Кэрен? — осторожно спросил Люк. В голосе сквозило отчаянное подозрение, которое Лина сразу же узнала — так говорят, когда уже заранее знают ответ. Ответ, что самые худшие опасения воплотились в реальность. Так спрашивала и она сама — с надеждой, по-детски искренной и живой, — когда оказалась одна во враждебном, злом мире. Мире, в одночасье павшего в руинах.

— Скажите мне, где Кэрен?! — Люк почти кричал, испуганно переводя взгляд от одного лица на другое и все еще ища поддержки. Но в встревоженных глазах окружающих читалось лишь отчаянное сожаление.

— Где она?.. — шепотом, почти плача.

Вопрос повис в воздухе. В почти ощутимо густом, полном неразвеявшегося дыма и удушливого запаха гари. Тишина, непривычно давящая и тяжелая после всего пережитого, звенела в ушах, отдаваясь в голове гулким эхом. Никто не знал и не мог до конца знать, что же на самом деле могло с ней случиться.

Кит стояла на месте, замерев, точно статуя, и лицо у нее было почти такое же белое и неживое.

— Вот почему… Скажи мне, почему… почему ты так переживаешь за эту чертову Кэрен?! — почти закричала она, резко оборачиваясь к брату. — Все рушится, мы на пороге новой войны, а ты… Почему ты так о ней беспокоишься, скажи мне!

Она смотрела на него блестящими от слез глазами, и голос ее дрожал. Как та ни старалась спрятать эту дрожь.

Люк вздрогнул и пошатнулся, словно от сильного удара.

Он вспомнил, как Кэрен так же смотрела на него своими ясными и чистыми, как небо, лазами, и плакала. А он ничего не мог с этим поделать. Потому что так было надо. Он понимал это и ненавидел себя, ненавидел и грыз изнутри за свою глупость. За то, что привел ее в Долину, показал их мир, привязал к нему, а потом кинул неподготовленную в самую гущу событий, а сам смотрел, как она тонет в них, не справляясь с неугомонным течением, как по ее щекам тонкими блестящими каплями бегут слезы. Он знал, она старалась справиться, старалась ни сколько для себя, сколько для всех них, для него. Старалась оправдать их ожидания, и теперь он плакал вместе с ней — незаметно, душой.

И все больше погружался назад, в свои видения, наполненные как густой черной жижей, пронзительными криками, воплями и ревом. Что-то подобное он уже слышал раньше — слышал, но изо всех сил старался забыть, хотя понимал, что не должен так поступать. Потому что это были их крики — тех, что вступился за него, не побоясь кинуться в самое пекло, прийти на помощь осажденному врагами городу. Это были крики тех, кто их спас, — тех детей, жалкую кучку, оставшуюся от когда-то великого города. Теперь к ним прибавился и голос Кэрен — одинокий, тоскливый, протяжный. Словно вой волчицы на холодном ветру.

И снова вспомнил ее — кривая, не похожая на звериную лапа, изуродованная многочисленными шрамами и рубцами. Жуткая обросшая спутанной, грязно-черной шерстью, ближе к пальцам переходящей в сверкающую металлическим блеском чешую. Увенчанная загнутыми когтями, каждый в пол-ладони длиной, она с размаху обрушивается на хрупкую, замеревшую в страхе и нерешительности тонкую фигурку, оставляя глубокие длинные порезы на всем, что попадется на пути. Страшные раны от когтей. Когтей, что острее стали…

Он содрогнулся всем телом, когда воображение нарисовало рядом с ней Кэрен — тонкую, хрупкую фигурку, с кротким лицом и ясными глазами.

О Великий Кристалл! он полюбил ее сразу, как только заметил. Полюбил всей душой, безвозвратно. Увидев однажды, расцвеченную ярким солнцем фигурку, он сразу понял, что попался. Тот момент, когда охотник становится добычей. Но не жалел и не пытался. Потому что теперь точно знал — любовь с первого взгляда существует. Пожалуй, она и есть самая настоящая…

— …Почему, Люк? — Кит больше не кричала. Лишь спрашивала тихо, низким от волнения голосом, в котором чувствовалось отчаяние.

Он заглянул в ее потемневшие, потухшие глаза, и понял, что не может промолчать. Потому что не может так больше.

— Потому что я люблю ее…

И добавил чуть хриплым голосом:

— И пойду за ней, даже если весь мир будет против.

Яркие картинки начали медленно угасать. Старые воспоминания, так неожиданно явившиеся перед Мэреш, меркли, делались тусклыми, блеклыми, становясь похожими на невесомые облачка серого дыма. Помаячили еще недолго перед мысленным взором, тая и растворяясь в окружающей синеве, пока внезапный порыв ветра не развеял их окончательно.

— Если честно, не думал, что ты попросишь о встрече, — послышался где-то совсем близко знакомый голос. Холодно-сдержанный, жесткий. Голос, который она так долго — на протяжении целых десяти лет — боялась услышать вновь. Голос, который не уставал говорить ей, какой она была прекрасной, который она так любила. Всем существом, всей наивной и чистой душой.

Впереди, сливаясь с окружающей предрассветной синевой, вырисовывался неясный, словно окутанный мраком, силуэт.

Алан покачнулся и сделал шаг вперед, навстречу ей. Коротко кивнул в знак приветствия.

— Здравствуй, Мери.

Эти слова, произнесенные так ласково, так нежно, так добродушно и тепло, эхом отдавалась у нее внутри, заставляя трепетать и вздрагивать.

Но Мэреш не ответила на приветствие.

— «Честно»? С каких это пор ты обзавелся честью? — голос прозвучал не так громко, не так жестко, как хотелось. Он казался надтреснутым и дрожащим, и Хранительница злилась на себя за это, но ничего не могла сделать. Потому что внутри, затопляя все приятной, щекочущей теплотой, дрожало и билось от волнения сердце.

Вопреки ожиданиям, вопреки всем мыслям, старательным уговорам, она не чувствовала ни страха, ни отвращения, ни навести к тому, кто так спокойно и неподвижно стоял перед ней, взирая на нее вопросительным, ожидающим чего-то взглядом.

Варг не ответил на ее слова. Лишь стоял и молча наблюдал за ней, за ее движениями, походкой, за ее взглядом.

— Раньше у тебя были короткие волосы, — неожиданно произнес он, прерывая затянувшееся молчание.

Мэрен чувствовала, как его взгляд — почти физически ощутимый, тяжелый — скользит по ней, обдавая неприятным холодом. Как дыхание самой Тьмы.

— Ты была такая нежная, такая невинная с ними… Как цветок белой лилии…

— Невинность очень часто принимают за слабость!.. — жестко отрезала Хранительница.

— Да?.. — Алан удивленно выгнул бровь. — Ты была такой наивной, такой прекрасной, такой… светлой… — он слегка качнул головой. — А я ведь, признаюсь, до сих пор тебя люблю.

Мэреш вздрогнула и отпрянула назад. Это признание, простое, легкое, как бы невзначай слетевшее с его губ, ворвалось в нее огненной волной, сметая все на своем пути, прогоняя вертевшиеся в голове мысли, заставляя забыть все заранее подготовленные возражения. Хранительница почувствовала, как стена между ней и бывшим возлюбленным — та, казалось, нерушимая преграда, которую она годами воздвигала перед собой, стена из обид, предательств и разочарований, — содрогнулась на миг, ощутимо покачиваясь и трясясь, и пошла крупными трещинами, каждое мгновение норовя пасть к ее ногам.

— Я никогда тебя не забывал, всегда верил тебе, вопреки всему, а ты…

— А я тебя ненавижу! — сквозь зубы процедила Мэреш, подаваясь вперед и глядя варгу в глаза. Она все вложила в этот взгляд — остатки всей своей злости. Все многочисленные обиды, которые она хранила эти годы и которые так больно ранили ее каждый раз. Всю свою ненависть… Ненависть, которой на самом деле не было.

Потому что она не могла и — Хранительница боялась признаться себе в этом — не хотела ненавидеть того, кто сейчас стоял перед ней. Понимала, что должна — из-за него она оставила все, что у нее было, из-за него она позволила себе потерять голову от любви, из-за него лишилась всего и всех. Всех, кто ее ПО-НАСТОЯЩЕМУ любил. Из-за него…

Но не могла и проклинала себя за слабость, за свои так не вовремя нахлынувшие воспоминания, и еще крепче стискивала зажатое в ладони кольцо. То самое, которое он подарил ей. Всего за несколько дней до Восстания.

— Ненавидишь? — варг усмехнулся, словно в словах Хранительницы было, над чем смеяться.

— Твоя глупая ненависть ничего не стоит! — он вдруг оказался совсем рядом, нависая над ней гигантской черной громадой, и с силой сжал ее руки своей когтистой, полузвериной лапой.

Мэреш вздрогнула, почувствовав на себе его взгляд. Полный хищный ярости, он словно горел огнем, мерцая и вспыхивая горячими искрами в радужке его неестественно ярких, янтарных глаз. Глаз, которыми она так восхищалась прежде, и которые смотрели на нее с самой нежной и искренной любовью. — Через час, максимум через полтора, ваш жалкий барьер падет, и мы, наконец, получим то, что заслужили по праву!

Варг придвинулся совсем близко к ней, глядя глаза в глаза, и душа его, вся его сущность полыхала теперь яростным огнем. Черным пламенем, выжигающим все вокруг себя.

Мэреш зажмурилась, стараясь отогнать наваждение — впервые за ее жизнь ее способности работали против нее.

— Барьер никогда не падет! — стараясь пересилить жгучую боль в запястьях, выдавила она. Пальцы, сжимающие кольцо, горели и ныли, отдаваясь болезненной дрожью по всему телу. Хранительница чувствовала, что вот-вот бросит его и сама бессильно повалиться на землю следом за кольцом.

— Не падет? — Рохен вдруг разжал пальцы, отпуская ее, и отодвинулся в сторону, потирая ладони. — Оставим эту проблему моей дочери и вашему «Избранному» Уж они-то о ней позаботиться.

Он снова усмехнулся, наблюдая, какое замешательство и смятения вызвали в Мэреш его слова.

«Дочь?»

«Избранный?»

Все сразу встало на свои места, как кусочки одного большого пазла.

Необычная для этрионцев внешность Примы, ее внезапное исчезновение, появление варгов в Долине, странная аура Кэрен. Все вдруг перемешалось, перестроилось и сложилось заново, открывая уже новую версию произошедшего. Весь его обман.

— Ты…

— Мне очень жаль. Честно, — варг сочувственно улыбнулся. Черное кольцо на его пальце светилось и переливалось странным, дрожащим желтым светом, но Мэреш не придала этому смысла. Потому что только его слова — только то впечатление, которое они произвели на нее, — имело сейчас смысл. Только они. — Мне действительно жаль тебя и того, что ты уже не увидишь, как падет твой город. Но пойми, — он вдруг снова оказался совсем близко к ней, щекоча дыханием ее кожу, — волк меняет шкуру, а не натуру.

Яркая вспышка сорвалась с его пальцев, врезаясь, сбивая Мэреш с ног, накрывая лавиной внезапной боли. Нестерпимо резкой, обжигающей. Будто внутри нее внезапно разгорелся бурный пожар. Неистовый, яростный. Как тот взгляд, смотрящий на нее сквозь полуопущенные ресницы.

Боль нарастала, давила, мучила. Заставляя содрогаться, стонать.

Хранительница не слышала своего крика, она перестала что-либо замечать вокруг — только огонь, пожирающий ее изнутри. Но до последнего держалась за обрывки сознания, не давая покинуть себя. И лишь одни слова — ЕГО слова — сейчас имели значение. Только они…

Черная мембрана портала вздрогнула и прогнулась, пропуская через себя путников. На миг перед глазами воцарилась густая, непросветная тьма. Почти физически ощутимая, она давила, мешая дышать, заставляя сердце холодеть и замирать от внезапно накатывающего ужаса. Ужаса, что эта ночь — эта жуткая, мертвая мгла — может никогда не кончиться.

Но она отступила. Медленно, нехотя, клочками сползая с кожи, с волос, одежды, цепляясь и упираясь до последнего. И все же отступила, вновь скрываясь в мрачных подземных лабиринтах, где была полноправной хозяйкой наравне с самой смертью.

В лицо ударил неожиданный порыв ветра, несущий с собой свежий аромат утренней росы и цветов, от непривычно яркого света пришлось на мгновение зажмуриться, в ожидании, когда глаза привыкнут к новому освещению, слух ласкал нежный шепот шелестящей травы.

Кэрен оглянулась по сторонам. Она догадывалась, где окажется, даже почти знала это, но все равно после долгой ночи, проведенной в полной темноте, в сыром холодном подземелье без единой живой души, без малейшего шороха или движения извне, увиденное радовало и потрясало одновременно.

Зеленая долина, занимавшая все пространство от одного горного хребта до другого, выглядела как прежде: величавой, спокойно-безмятежной, свободно раскинувшейся среди обманчиво большой территории вдоль каменных стен.

Залитая по-утренне чистым и ровным, казалось, чуть дрожащем светом яркого, светло-голубого оттенка, она казалась чем-то сказочным, необычным… и одновременно странным. Словно в ее внешнем виде что-то неуловимо и, одновременно с этим очень значительно, изменилось.

Словно она хотела что-то сказать, объяснить, намекнуть, дать какое-то напутствие. Но Кэрен не могла понять, какое. В последнее время она вообще мало в чем могла разобраться…

…Прима вздрогнула, ощутив на себе ее взгляд — вопросительный, подавленный, жалкий. И резко отвернулась. Потому что это был ЕЕ взгляд. Тот самый, каким она еще несколько недель назад сама смотрела на окружающее, ощущая, как поднимается внутри волна враждебного страха. И не могла признаться себе, что это чувство — тяжелое, навязчивое, давящее — все еще продолжает жить где-то в глубине души, затаившись, спрятавшись под покровом густой тьмы. Что оно продолжает временами оживать в ней, подниматься, расти, заставляя в страхе вздрагивать и забиваться в угол, в тщетной попытке укрыться.

И теперь не могла признаться, что ощутила, прочувствовала — поняла — каково это — быть сейчас на месте Кэрен. Ничего незнающей, не понимающей, совершенно сбитой с толка. Теперь она по-настоящему ПОЧУВСТВОВАЛА это. Изо всех сил пыталась отвергнуть эту странную, неожиданно накатившую на нее ясность, но вялое сопротивление ума, слабые, ничего не стоящие попытки сопротивления, не могли заглушить того ясного, тревожащего, жгучего ощущения, что продолжало с каждой секундой нарастать в ней.

— Амбер! — сквозь туманную завесу, застлавшую ее мысли, Прима ощутила вдруг слабую вибрацию чьего-то голоса и машинально шагнула ему навстречу, почти не осознавая, что делает. — Пора.

Джейк уверенно кивнул, видя ее вопросительный взгляд, и, чуть покачнувшись, отступил в сторону, заложив руки за спину.

Неожиданный порыв ветра резко ударил в лицо, ободряя своей ледяной прохладой, возвращая ясность ума. И Прима была благодарна ему за это.

— Начинай, дорогая, — ласково произнесла она, оборачиваясь к Кэрен.

Девочка глубоко вздохнула, не зная, к чему готовиться, и зажмурившись, протянула руку к невидимой грани Защитного Барьера…

…

…Сквозь плотно сомкнутые веки медленно пробирался рассвет. Он все разгорался, пробиваясь сквозь темноту, расчерчивая небо тонкой, изогнутой полоской искристой зари, обволакивал, укутывал в нежное, уютное покрывало теплых солнечных лучей. Расцвечивал окружающую черноту яркими жизненными красками утра.

Обрамленная золотистым сиянием солнечного света, с высоким морем мягкой колышущейся на ветру травы, со светлеющим, расцвеченным первыми лучами, небом и серебряными шпилями Лэранта вдали — именно такой запомнила долину Юнг Лина. В ее самый последний день. И теперь раз за разом — снова и снова — прокручивала в голове картинки-воспоминания, стараясь навсегда запомнить, запечатать в памяти даже самые мельчайшие детали. Потому что ничего, кроме воспоминаний, ей больше не оставалось.

— Ты хоть знаешь, куда мы идем? — встряхнув головой и ускорив шаг, девушка догнала Люка и пошла с ним в ногу. — Знаешь, где они могут быть.

Он не ответил. Потому что явно был занят своими мыслями. Шагал молча и упрямо по какой-то одному ему известной траектории, с уверенностью отточенного механизма упорно двигаясь в чащу леса. Китнисс отстала. Еще тогда, в Библиотеке, исчезла куда-то, растворяясь в радужном сиянии портала и прося подождать, но Люк настаивал на обратном. Волновался и переживал за сестру, ясное дело.

И эта забота — эти постоянные переживания, слова поддержки, утешения — раздражали и злили Лину, давно забывшую, что это такое, потерявшую это.

— Ты не можешь так просто идти туда. Ты даже не знаешь, у них ли твоя чокнутая Кэрен!.. — начала было Хранительница, но вдруг замолчала…

Потому что поняла, что не права. Потому что в голове словно вспыхнула яркая лампочка, освещая скрытые ранее знания и догадки. Перед глазами полыхнула череда образов: пропажа Кэрен и подмена ее огненной тварью, разговор, подслушанный в «Черном Разломе» о каком-то новом плане, касающегося Избранного, толстая книга в переплете из белой кожи… Лина вздрогнула, вспомнив ее, зажатую в когтистых лапах саламандры. Тогда она не придала ей особого значения — все внимание было сконцентрировано на Кэрен (точнее, на той, кто скрывался под ее внешностью), — но сейчас поняла со всей ясностью. Книга Мира… Главный источник всех знаний о Кристаллах. Который теперь был в руках варгов. Так же, как и Избранные, способный пробудить в Кристаллах Жизни их силу.

Теперь все встало на свои места…

…

Кэрен осторожно вытянула перед собой правую руку, пытаясь ладонью нащупать невидимую грань Защитного Барьра и шепотом твердя себе под нос:

«Думай о том, что ты делаешь, что значимое ты собираешься сделать, какую пользу это принесет…» — девочка уговаривала себя, вновь и вновь повторяя слова-заклинания. Стараясь поверить в них. Поверить в саму себя. Вопреки другим, вопреки обстоятельствам, вопреки всему миру…

Но не могла.

Потому что внутри неожиданно начал ворочаться червячок сомнений. Неугомонный, ненасытный, он все тревожил и изводил, грызя изнутри, мешая сосредоточиться. И лишь одна фраза — одна единственная фраза — назойливой мошкой вертелась в голове. Слова Кристалла. Она услышала их еще тогда, в самом начале, в первый раз прикоснувшись к неосязаемой тонкой грани Круга. И теперь почти ощутила, как звучит в голове тягучий голос Кристалла, растягивая слова в долгую, торжественную песню.

«Спокойствие воды, пламенные искры огня, сила ветра и бесконечность жизни… Это и есть сущность Кристаллов… Сущность, заключенная в Знаке Надежды… Используй ее…»

Горячая волна прошла по телу, когда девочка вспомнила — Знак надежды, знак Кристалла. Рука взметнулась вверх, рисуя в воздухе знакомое подобие восьмерки.

«Символ бесконечности жизни… как знак надежды, которая спасет этот мир», — тихо, одними губами, произнесла Кэрен, закрывая глаза и изо всех сил пытаясь поверить. В себя, в происходящее, в свои силы.

Но ничего не происходило.

Чувство собственной бесполезности, ненужности, вновь накрыло девочку с головой, не давая спокойно вздохнуть. Тягучее, болезненное, давящее. Чувство, от которого нестерпимо хотелось разрыдаться. Забыв обо всем кроме своей проблемы, ни о чем не думая. Плакать, не скрываясь и не стыдясь. Как в детстве.

Но когда отчаяние уже достигло предела, застыв в горле сдавленным криком, Кэрен вдруг услышала голос. Долгий, величественный он прозвучал в голове подобно какой-то старой тягучей песни, сквозь которую проскальзывали отдельные неторопливые слова.

Кэрен вздрогнула. Она ждала его. Звала, Так долго и настойчиво. И должна была радоваться, когда Кристалл согласился ей ответить, но его слова повергли девочку в шок. Она ожидала услышать что угодно, только не это.

— Избранный… Луч солнца… Луч Света теперь на стороне Тьмы…

…

Они вывалились из Круга недалеко от северной границы города. Неожиданно, резко, казалось, сами испугавшись своего внезапного, неподготовленного появления. Словно сами до конца не верили в правильность своих догадок.

Они заметили друг друга почти сразу, хотя расстояние было значительным.

Прима нервно дернулась, словно хотела тут же сорваться с места и убежать, но остановилась. Вопросительного посмотрела в глаза сообщнику и усмехнулась, заметив его короткий утвердительный кивок.

Лина яростно швырнула в него огненной сферой, но промахнулась на таком расстоянии, и бегом кинулась к видневшимся вдали фигурам Примы и девочки.

— Двое на двоих? — честно, но уж слишком самонадеянно! — отскочив от пролетающего мимо сгустка огня, Джейк усмехнулся, провожая девушку спокойным, даже чуть равнодушным взглядом, и обернулся к Люку. — Твою подружку ждет там теплый прием, не волнуйся.

Хранитель обеспокоено посмотрел вдаль и вздрогнул, увидев вдруг, как тонкий силуэт Кэрен вдруг охватил нестерпимо яркий, мерцающий свет.

— Что, черт возьми, происходит?! — он хотел броситься к ней, укрыть, спасти, но дорогу ему заслонил Джейк.

— Оставь ее.

Варг двигался навстречу, прямо и спокойно, точно был заранее уверен в исходе поединка, и эта холодная уверенность пугала Люка. Противник был почти на голову выше его и уж точно сильнее.

— Посмотри на свою подружку еще раз, — варг мотнул головой в сторону, указывая на две темные фигуры в ослепительном ореоле света. — Потому что больше ты ее не увидишь.

Джейк хищно осклабился, делая шаг навстречу Хранителю, и вдруг замер. Вздрогнул и выгнулся дугой. На миг его окутал мрак — густой, тяжелый, непроницаемый, он был словно живым, разрастался, извивался и двигался, меняя форму. И вдруг рассеялся, открывая страшное зрелище.

На месте парня теперь стоял гигантский зверь полу-волк с черной, как сама Тьма, шкурой, ближе к лапам переходящей в блестящую чешую. Более длинная шерсть на гривастой холке топорщилась иглами. Хвост, напоминающий длинный изогнутый хлыст, оканчивался круглым утолщением с растопыренными шипами.

Варг двинулся навстречу, поднимаясь огромной скалой, загораживая собой слабый, немигающий утренний свет, встающий над вершинами гигантских деревьев.

— Не смей им мешать, щенок!.. — прохрипел он, оскаливая желтые клыки.

Люк невольно покачнулся и отступил. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Жуткий, вселяющий ужас одним только своим видом, гигантский волк, стоял всего в нескольких шагах возле него, взрывая гигантскими когтями землю. Сгорбленный, с мощными лапами и вздыбленной на загривке черной спутанной шерстью, он был ему по плечо. Если еще не выше.

Сердце дрогнуло и забилось с утроенной силой, разгоняя по телу горячее тепло. Кровь ударила в виски, и Люк вдруг понял, ощутил со всей ясностью — ему все равно, кто стоит перед ним. В любой другой момент он не решился бы сделать и шагу навстречу, но теперь внезапно почувствовал себя чем-то большим, чем-то более сильным, чем был раньше. Потому что сейчас он дрался за то, что любил. Всем сердцем, всем душой. И не имел права отступить. И не жалел себя.

Стараясь выровнять дыхания и не сводя глаз с гигантской твари, вставшей на пути, Люк медленно — очень медленно — дотронулся до своего медальона…

…

— Роуз, не с места! — задыхаясь, выкрикнула Лина, останавливаясь в десятке шагов позади девушки и пытаясь отдышаться — бег украл все силы. — Не с места… или я…

Прима как-то нехотя обернулась.

— Опять ты?.. — удивленно произнесла она, непринужденно легким движением откидывая назад длинные волосы.

В ее голосе не было страха, не было ни намека на него. Лишь самоуверенность и нахальная насмешливость. И эта несерьезность, это легкомыслие, раздражали и злили Хранительницу.

— Остановись, пока не поздно, Роуз! — предупреждающе крикнула она, заводя руку с огненным шаром назад и готовясь к возможному нападению. — Пока еще есть шанс!

Она готовилась к схватке, к самому худшему, что вообще могло случиться, но этого не последовало. Прима просто стояла и смотрела на нее усталым, разочарованным взглядом. В этот момент она выглядела как никогда беспомощной, безобидной, тихой… и почему-то немного несчастной.

— Тебе не надоело, а? — сочувствующе спросила она, глядя на Хранительницу, как на ребенка, совершающего какую-то жуткую, неоправданную глупость.

— Нет!

Лина начинала злиться. Сердце бешено колотилось в груди от волнения, рука, судорожно сжимающая огненный шар, дрожала.

— Хорошо, — будто соглашаясь с какими-то своими, неизвестными мыслями, эхом отозвалась Роуз, медленным неторопливым движением стягивая с себя куртку. Черную, со странным переплетением символов на плечах. Непринужденным движением отбросила ее на траву, насмешливо глядя на Лину, и вытащила из прикрепленного к поясу чехла нож.

Длинное, отполированное лезвие играло и блестело на свету, приковывая к себе взгляд. Прима удовлетворенно улыбнулась, поглаживая пальцем холодный металл, и подняла голову, ловя на себе удивленный взгляд Лины.

— Тогда поиграем!

…Огненный шар вздрогнул и зашипел, разбиваясь о землю сотней мерцающих искр. Хранительница не заметила, когда исчезла Роуз. Лишь увидела, как полыхнул на фоне травы тонкие серебристый росчерк. Она уловила краем глаза движение сбоку от себя.

Лишь инстинкт самосохранения и вырабатываемая годами реакция позволили ей увернуться. Отступить назад и в сторону, откидывая тело с линии удара, выпрямиться. И снова отпрянуть, уходя от новой атаки. Снова и снова.

Лина чувствовала себя мышью, пойманной в мышеловку. Роуз играла с ней, как хотела, кружа вокруг полуразмытой черной тенью в окружении сияющих серебряных искр. Исчезала и появлялась вновь — внезапно, резко, — неожиданно атакуя то одной стороны, то с другой.

И вот, когда она, казалось, сумела наконец попасть в нее огненным шаром. Что-то резко полоснуло Хранительницу по правому боку. Боли почти не было, Лина только ощутила, как быстро намокает и липнет к коже рубашка. Торопливо прижала рану рукой и обернулась, готовясь к новой атаке.

Роуз нигде не было.

— Ну, давай же! Выходи! — крикнула Хранительница в пустоту. В голосе сквозило отчаяние. Все смешалось внутри — вся боль, усталость, все разочарование, злоба, ненависть, которые она так долго копила в себе. Все поднялось внутри одной огромной волной, норовящей захлестнуть девушку с головой. — Давай! Выходи и добей меня! Ты же этого хочешь?! — голос, почему-то вдруг ставший слишком громким и резким, звенел в ушах.

— Ты же не понимаешь! Ничего не понимаешь! Помогаешь, кому не надо, а ведь они используют тебя! чтобы завладеть кристаллами! КАК ТЫ МОЖЕШЬ ЭТОГО НЕ ПОНИМАТЬ?!.

Она кричала, уже почти не понимая, что происходит вокруг, почти не осознавая, зачем это делает.

И уже почти поверила, что Прима отступила, когда перед глазами полыхнул серебряный росчерк, и послышался полный злобы голос:

— Я. ВСЕ. ПОНИМАЮ.

Резкий удар сбил Хранительницу с ног, выбивая из легких воздух. Лина не успела отреагировать, не успела сгруппироваться и смягчить падение — ее просто снесло ударной волной, отбрасывая на мятую, мокрую от росы траву. Резкая боль прошила тело, отдаваясь в голове и заставив девушку зажмуриться и нервно прикусить губу, чтобы не закричать.

Когда она усилием воли снова открыла глаза, над ней черной скалой возвышалась Прима.

Растрепанная, со спутанными волосами. Серо-зеленые глаза с яркими желтыми прожилками на радужке полыхают огнем сквозь темную щель вертикальных зрачков.

— Никогда не смей меня учить! — зло прошипела она. — Ты так искренне оправдываешь то, во что веришь. Сильно это тебе помогло?!.

Лина попыталась подняться, но Роуз с силой толкнула ее ногой в грудь, заставляя снова упасть на траву.

— Так вот и сейчас не поможет!

Крам глаза Хранительница увидела, как сверкнуло при свете серебряной лезвие, и вдруг услышала голос. Громкий, властный. Знакомый голос, в котором теперь слышался металл…

Они подняли головы почти одновременно. Китнисс. Запыхавшаяся, растрепанная. Волосы нечесаными, рваными прядями спадают на раскрасневшееся после бега лицо, одна рука судорожно сжимает рукоятку лука, пальцы другой медленно отводят назад тетиву.

— Скорость летящей стрелы шестьдесят километров в час. Хочешь посоревноваться? — голос Хранительницы не дрожал.

Сейчас она не была похожа на саму себя. Твердая, решительная, бесстрашная, она стояла, замерев, в десяти шагах от Примы, и смотрела ей в глаза с холодной жесткостью. С холодной и равнодушной ненавистью, сжимая пальцами натянутую тетиву, и наконечник стрелы сверкал металлическим блеском, нацеленный на бывшую подругу.

Прима вздрогнула, отступая. Резко, ощутимо. Впервые за все время она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО испугалась, потому что осознала — у бывшей подруги хватит сил и решимости спустить стрелу. В сердце больно екнуло, но Прима не дала волнению завладеть собой.

В тот момент она не понимала отчетливо, что творит. Лишь почувствовала, как внутри, снося на пути преграды и предубеждения, вскипает волна ярости, заглушая собой все остальные эмоции. Словно бесновался и рычал внутри голодный, разозленный хищник, заставляя рвать в клочья все, что попадется на пути.

И это было страшно. По-настоящему.

Резкий, дикий, почти животный ужас, накрывающий с головой, заставляющий забыть обо всем, кроме его источника. Кроме того, что жило сейчас у нее внутри. Вторгнувшееся в ее мир, подавившее волю и разум, разрушившее сознание, оно полностью завладело девушкой, управляя ей, как марионеткой, дергая за веревочки, заставляя беспрекословно исполнять свои приказы. Но, как ни старалась — как ни хотела — все равно не могла ничего сделать.

Широко улыбнулась, уверенно глядя бывшей подруге в глаза — странная помесь ехидства и насмешливого презрения, — покрепче ухватила рукоятку ножа.

— Я постараюсь…

И молнией сорвалась с места, тая в серебристом фонтане искр, превративших ее силуэт в тонкий, сверкающий росчерк. Но так и не поняла, почему вдруг прыжок замедлился, растягиваясь, точно в замедленной съемке, почему в лицо неожиданно ударил ослепительно яркий радужный свет, почему раздался в голове громкий, монотонно перекатывающийся, величественный голос Кристалла, зовущий ее по имени…

…

…Мимо, неистово шипя и вспыхивая сотнями искр, пролетел темный огненный сгусток, вслед за ним мелькнула, уворачиваясь, темная полуразмытая тень, но Кэрен даже не обернулась, хотя знала — рядом происходит что-то страшное.

Все смешалось внутри — все чувства, эмоции, ощущения — и замерло, застыло, замерзло и съежилось под порывами холодного утреннего ветра. Покрылось льдом и инеем. Реальность словно замерла, отодвинулась, переставая существовать, и девочка наблюдала за всем будто со стороны. Не вникая и не сопереживая.

Черная тень, метнувшаяся вперед сверкающим росчерком. Фигура Хранительницы, что-то кричащей ей и готовой забросить новый огненный шар. Гигантский черный зверь с чешуйчатыми лапами, будто проявившийся в реальность из чьих-то ночных кошмаров. Черный пес, припадающий на передние лапы и готовящийся к прыжку… Все исчезло, растаяло, переставая волновать и тревожить.

Кэрен вздрогнула, увидев, как невидимая грань между двумя реальностями — грань Защитного Барьера — дрогнула на миг, расплываясь кругами, как потревоженная гладь воды, и ее ладони начали источать тусклый, едва различим мягкий свет.

Он все разгорался, делаясь сильнее, резче, увереннее, медленно пробирался выше, пока Кэрен полностью не охватило яркое сияние. Мерцающее сотней всполохов, оно играло и переливалось всеми цветами радуги, окружая ее, лаская своим ясным, чистым светом, увлекая за собой, убаюкивая, укачивая.

Окружающий мир вдруг подернулся сверкающей искристой дымкой и исчез, растворяясь в окружающем свете, и Кэрен, к своему удивлению, внезапно тоже ощутила себя часть всего этого. Маленькой звездочкой, песчинкой в бурном океане красок и живительной энергии. На мгновение девочке показалось, что она стала чем-то бОльшим, чем была раньше, чем-то завершенным, цельным. Как будто нашла в этом свете что-то давно потерянное, исчезнувшее, забытое. Нашла саму себя…

Ноги медленно оторвались от земли, теряя опору, но девочка не испугалась. Ее всю объяло яркое мерцающее сияние. Оно разгоралось, кружило над ней окутывая в мягкую искристую дымку, стирая, растворяя в себе все тревоги и суетливые мысли, все сомнения. Они просто таяли, терялись, пропадали, а на смену приходил лишь легкое, упругое, невесомое, как пух облаков, чувство свободы, чистоты… полета.

Сияние вокруг замерло на мгновение, становясь почти непроницаемо густым, плотным, как туман. И вдруг растаяло, оставляя ее одну. Посреди маленькой комнатки, вырезанной в холодном, шершавом теле скалы. Темной и пустынно-одинокой, где в центре, замерев между протянувшимися от стены до стены лучами, на граненой подставке возвышался большой белый кристалл.

Сердце замерло, пропуская удар, и, вздрогнув, оборвалось, ухая куда-то вниз, в темноту.

Вот он — таинственный, влекущий к себе источник, чьему зову она так трепетно следовала. Вот он, здесь, в толще мертвого, холодного камня, теплый, живой, настоящий.

Она ощущала, как покалывает кожу пробегающее по телу горячее тепло, как душа рвется навстречу чему-то неясному, скрытому, таинственному и — она чувствовала это — такому родному и похожему на нее саму.

Она вздрогнула, чувствуя, как по спине пробегает волна холода, и на негнущихся ногах подошла ближе, осторожно протягивая руку к гладкой, блестящей поверхности граненого камня…

— А как же твои обещания? — неожиданно спросил кто-то, появляясь за спиной.

Нерешительно робкий голос дрогнул и замер, растворяясь в радужных завихрениях. Но мысли Кэрен были сейчас слишком далеко, чтобы ему ответить.

— Подожди же!.. — Прима потянулась к девочке, желая схватить ее за руку, медленно, как во сне, тянувшуюся к Кристаллу, но та вдруг резко отшатнулась.

— Постой!

Весь свет в комнате сконцентрировался вокруг Кэрен, будто она была каким-то необычайным магнитом, и дальние закоулки помещения теперь казались мрачными, темными, точно подземные коридоры «Разлома». Девочка не сразу различила на фоне черных, испещренных трещинами, стенах силуэт. Словно обведенный по контуру жирной черной линией, он казался еще мрачнее, еще темнее, чем все окружающее. Словно притягивал черноту в себя.

— Я не враг тебе, — Прима протянула девочке руку, глядя на нее с понимающим сожалением. В тот момент она сама не верила своим словам. Потому что знала — это не так. Все, с первого до последнего слова. С момента их первого разговора на собрании Хранителей. Все, вплоть до последней запятой. Не верила, но должна была говорить так. Потому что она была нужна им. Потому что без этой проклятой девчонки, обладающей неизведанными способностями, все ее планы норовили пасть в руинах…

— Хотя… — блуждающий взгляд Примы наткнулся на ослепительно белый Кристалл на граненой подставке. Кристалл Жизни. — Теперь мне уже не важно, что ты обо мне думаешь…

Она попыталась оттолкнуть Кэрен, но вдруг поняла, что не может двигаться — свет, густой, тягучий, облепил ее со всех сторон, не давая пошевельнуться.

— Ты не враг мне… — спокойно произнесла девочка, глядя на ее тщетные попытки. — Но и я тебе не союзник.

Слова звенели и эхом отдавались от низкого потолка, хотя губы девочки даже не шелохнулись.

«Мысленная связь», — мелькнула в голове Примы запоздалая мысль, и она замерла. Не в силах поверить, что Кэрен — эта глупая, никчемная землячка, — смогла обмануть ее, перехитрить, узнать все ее планы и повернуть их против нее.

— Я все знаю про тебя, — девочка удивлялась и не верила своим словам, чувствуя, как то-то говорит за нее, внутри, растягивая слова в долгую и немного грустную песню.

Что-то тихонько дрогнуло под ладонью — как будто забилось чье-то маленькое сердце. Кристалл засветился, замерцал, откликаясь на зов, вспыхнул яркий, пылающим огнем и вдруг взорвался ослепительным фонтаном искр.

По позвоночнику прошла теплая волна, приятно щекоча и покалывая кожу, и отдалась в затылке, разливая по телу горячие волны. Что-то вспыхнуло на миг еще ярче, еще резче и светлей, И Кэрен вдруг будто со стороны увидела, как клубится за спиной нежный зелено-розовый свет, как медленно, неспешно и плавно разворачиваются похожие на лепестки сказочного цветка, яркие крылья. Она взмахнула ими — легко, свободно, точно летала всю жизнь, точно полет был ее родной стихией, родной сущностью. Реальность пошатнулась и раздвинулась. Больше не было стен, не было никаких рамок, ограничений. Только полет. Кэрен взмыла вверх, все выше и выше, легкими толчками рассекая воздух, поднимавшего ее на безграничную высоту. Туда, где был только свет. ЕЕ свет. И видела, как над Долиной, роняя снопы золотистых лучей, медленно встает солнце, испепеляя своими лучами всю злость, всю ненависть, всю черноту…