— Согласны ли вы, граф Дуан Ярвуд, отдать дочь свою, Алианну Ярвуд, и все права на нее присутствующему здесь светлейшему лорду Рэйнарду Нейту? — откашлявшись, громогласно осведомился верховный жрец храма всех богов.

Чувствовалось, что он волнуется, хоть и старается не подавать вида.

— Согласен, — поспешно отозвался граф, и я не сдержала ехидной улыбки. Благо, ее все равно никто не заметил.

С чего бы «папеньке» протестовать? Да он разве что на месте от радости не прыгает — такого завидного зятя отхватил.

— По доброй ли воле делаете это?

— По доброй, конечно, по доброй, — горячо заверил верховного Ярвуд.

— А вы, светлейший лорд Рэйнард Нейт, согласны принять Алианну Ярвуд и все права на нее?

Будущий супруг Алианны, в отличие от ее батюшки, был сдержан и бесстрастен.

— Да.

Одно слово — а меня словно обдало порывом ледяного ветра, и по спине пробежал холодный, колкий озноб. Сколько раз я слышала во сне этот низкий, чуть хрипловатый голос и просыпалась посреди ночи с бешено колотящимся сердцем, а потом долго не могла прийти в себя.

Нет, не может быть такого совпадения. Мне просто показалось.

Внушительная фигура жениха возвышалась справа от меня, но, как я ни вглядывалась, толком ничего рассмотреть не удалось. Высокий рост, прямая осанка, уверенный разворот широких плеч, короткие волосы. Разглядеть остальное мешала традиционная вуаль невесты. С виду тонкая, почти невесомая, она надежно скрывала меня от окружающих, а мне позволяла видеть лишь размытые контуры и фигуры.

Привычка вешать на лицо новобрачной непроницаемую занавеску объяснялась таинством венчания. Во время церемонии девушка «умирала» для родных и «рождалась» вновь для мужа. Переходила, так сказать, в его полное владение и подчинение.

Идиотский обычай.

Впрочем, в этом странном мире нелепых правил было более чем достаточно. Брачные — еще не самые ужасные.

Дальше полагалось спросить лорда Нейта, по доброй ли воле берет он себе девицу Ярвуд. Но верховный, как и все присутствующие, прекрасно знал: заставить светлейшего сделать что-то против желания, невозможно. Поэтому жрец благополучно пропустил эту часть, чтобы — не дай Великий Озантар — не оскорбить высокопоставленного жениха, и сразу перешел к следующей.

— Есть ли желающие оспорить право светлейшего лорда Рэйнарда Нейта на Алианну Ярвуд? — строго вопросил он, обращаясь к залу.

Гости безмолвствовали. Самоубийц среди них не нашлось.

— Алианна Ярвуд, — выдержав эффектную паузу, повернулся ко мне верховный.

«Я за нее, — отозвалась мысленно, — Что вам угодно?»

— Готова ли ты повиноваться лорду Рэйнарду Нейту? Всецело и беспрекословно, с этого мгновения и до конца своей жизни?

Я чуть зубами от ярости не скрипнула.

Они, значит, «согласны получить и передать права», а несчастная девушка «готова повиноваться», причем до самой смерти.

С моей точки зрения, этот фарс совсем не походил на брачный обряд — скорее на сделку купли-продажи ценной в хозяйстве животины — дойной коровы, например. Или козы. Будь я настоящей Алианной, немедленно завопила бы: «Нет, ни за что!» И сопротивлялась бы до последнего, отбивалась тем, что под руку попадется — пусть делают со мной, что угодно.

Но, слава тем самым «всем богам», в храме которых мы сейчас находились, я не Алианна, а всего лишь ее временная заместительница. Поэтому, как и полагается трепетной невесте, послушно произнесла:

— Готова.

Мой голос чуть дрогнул, но, уверена, все присутствующие, включая жениха, решили, что я запнулась исключительно от девичьей робости и непомерного счастья.

— Да будет так! — торжественно провозгласил служитель культа, и граф Ярвуд вздохнув — видимо, он до самого конца опасался, что что-то пойдет не так — отступил в сторону, оставляя свою дочь Алианну новоиспеченному мужу.

Вот и все.

Ни песнопений, ни радостных криков и голубей, взлетающих под крышу, ни фейерверков — никаких спецэффектов. Даже брачный браслет, который только что защелкнул на моем запястье лорд Нейт, и тот при желании легко снять. Только вот ни одна девушка этого мира не станет подобного делать. По крайней мере, в здравом уме.

Оставалось всего ничего — пережить финальный поцелуй, и дело почти закончено.

— Светлейший лорд, в знак обретения полных супружеских прав можете поце…

Не успел жрец договорить, как меня твердо развернули, нетерпеливым жестом откинули с лица покров невесты и сердце, пропустив удар, замерло, а потом зашлось в стремительном беге.

Слух меня не подвел, это действительно был он, мужчина из моих кошмаров. Те же жесткие, надменные черты мужественного лица, чуть заметная ямочка на упрямом подбородке, густые темные волосы — даже сейчас не гладко зачесанные, как принято в обществе, а разбросанные в легком беспорядке — и невероятные, удивительно синие глаза.

Инквизитор во всей своей красе. Тот, встречи с которым я больше всего опасалась. Да что же мне так не везет-то? Или я чем-то прогневала местных богов, и они всерьез на меня разозлились?

Спокойный, уверенный в себе. Если бы он сейчас знал, кто стоит перед ним, наверняка перестал бы снисходительно улыбаться.

Это мысль заставила меня чуть заметно поморщиться, и светлейший, действительно, мгновенно прекратил улыбаться. Но лишь затем, чтобы обхватить мою талию ладонями, медленно притянуть к себе и, склонившись, поцеловать.

Теплые губы коснулись моих губ — осторожно, а совсем не бесцеремонно, как я ожидала, словно пробуя на вкус, и у меня вдруг закружилась голова.

Господи, как же давно в моей жизни не было ничего подобного, кажется, целую вечность

Настойчивый язык прошелся мягким движением по нижней губе, щекоча ее, и я, неожиданно для самой себя, поддалась на эту незатейливую ласку. На долю мгновения позволила себе забыться, расслабиться. Приоткрыла губы, жадно глотая теплое дыхание, пахшее нагретыми на солнце яблоками — теми самыми антоновскими, из почти забытого детства, и ответила на поцелуй, который становился все более требовательным и жадным.

Секунды… Минуты… Или целую вечность?

Сколько мы целовались, не знаю, я потеряла счет времени. Мужчина не позволял мне отстраниться, да я особо и не настаивала. Алианне Ярвуд — нет, теперь уже, кажется, Алианне Нейт — на моем месте и в голову бы не пришло возмущаться или протестовать.

Рэйнард первым оторвался от моих губ. Помедлил мгновение, выравнивая рваное дыхание, потом выпрямился и совершенно спокойно произнес:

— Надеюсь, на этом все, преподобный?

Вот это выдержка. Лично я до сих пор не пришла в себя, и смотреть на «супруга» тоже не могла.

Сердце бешено колотилось, лицо горело, а в храме вдруг стало невыносимо душно. Уверена, я своим предательским румянцем и потупленным взглядом сейчас полностью соответствую представлениям о трепетной, стыдливой невесте. Счастье, что никто не догадывается, какие образы рождаются в моем воображении. И какие картины — одна другой ярче — проносятся перед внутренним взором.

Эта мысль неожиданно развеселила и помогла опомниться.

Да что я, в самом деле, мужчин раньше не видела? Ну, да, таких, и правда, не видела. Хорош гад. Только вот ключевое слово здесь не «хорош», а «гад». Для меня — ядовитый, смертельно опасный гад. Находиться рядом с ним долгое время — рискованно, да и вообще вредно для жизни. Если я рассчитываю уцелеть, не стоит об этом забывать ни на минуту. А еще о том, при каких обстоятельствах мы с инквизитором впервые встретились.

Так что доигрываем свою звездную роль до конца и даже на поклоны не выходим. Исчезаем, не прощаясь. По-английски.

И я тоже выпрямилась. Голову, правда, поднимать не стала, чтобы не выйти из амплуа, но плечи расправила и на губы натянула милую полуулыбку, такую легкую, ничего не значащую. Слегка застенчивую.

— Я задал вопрос, преподобный. Церемония окончена?

Тон лорда ощутимо похолодел, но все же я ощутила, как в голосе — где-то там, глубоко-глубоко — скользнули нотки иронии. Казалось, создавшаяся ситуация и вся церемония в целом светлейшего забавляли, но он не мог открыто этого показать. Будто, тоже, как и я, исполнял какую-то роль.

А вот несчастный служитель культа, похоже, никакой иронии не заметил.

— Еще напутствие… — неуверенно проблеял он, разом растеряв всю свою важность. — Благословение от лица богов новобрачным. Краткое, — тут же уточнил поспешно.

— Не стоит утруждаться, — отмахнулся лорд. — Без вашего пожелания я точно обойдусь, а с богами сам как-нибудь договорюсь.

— Но… Так положено…

Верховный, надо отдать ему должное, хоть и боялся, но не сдавался. Этакий храбрый портняжка. Однако Нейт его уже не слушал. Взял меня за руку — снова удивив настойчивой властностью и, вместе с тем, предупредительностью, даже мягкостью своего прикосновения — и повел к двери. Не к той, через которую мы с графом Ярвудом и гостями час назад вошли сюда, а к другой — в противоположном конце храма.

Вернее, к ажурному перекрытию перед ней, покоящемуся на двух высоких колоннах и озарявшему все вокруг нестерпимо ярким белым светом.

Арка невинности.

Именно из-за него я оказалась сегодня в храме, замещая на церемонии венчания Алианну Ярвуд.

«Тест на невинность» и соответствующий артефакт несколько столетий назад придумали служители Озантара, который в этом мире исполнял обязанности верховного бога, а по совместительству, и главного покровителя всех светлейших. Он же считался воплощением силы, мудрости и знаний. Не знаю, как насчет силы и мудрости, а вот знания свои адептам Озантар отсыпал очень щедро. И наполненные его магией предметы тоже.

Подобные белые перекрытия, может быть, чуть меньшего размера, стояли во всех храмах, и без них не проходило ни одно венчание. Арка четко определяла, невеста — девица или, увы, уже нет. Обмануть ее не могли ни заклинания, ни сложнейшие амулеты, ни магически восстановленная девственность. Артефакт не только переставал сиять, еще и дымить начинал, когда под ним оказывалась «обесчещенная» женщина. Затем к дыму прибавлялся низкий гул — чтобы уж все наверняка услышали, запомнили и заклеймили презрительными взглядами блудницу.

Основная подлость заключалась в том, что арку проходили не до церемонии, а после. Права на девушку уже принадлежали мужу, и вернуться, пусть с позором, в родительскую семью запятнавшая себя новобрачная не могла. Автоматическое расторжение брака и незавидное положение наложницы — если, конечно, пожелает разгневанный супруг — или служанки, фактически, рабыни, в его доме. Вот что ждало несчастную.

О, нет, забыла. На нее еще мог предъявить права мужчина, забравший невинность. Но это случалось крайне редко, ибо тогда «похитителя девственности» ждал поединок с мужем и всеми его родственниками. По очереди.

Чудовищный обычай.

Он вызывал у меня искреннее возмущение и омерзение поэтому я никогда не отказывалась помогать невестам, попавшим в трудное положение. Конечно, их было не так много — девушки этого мира старались беречь себя до свадьбы, да и воспитывали их соответственно. Но мало ли, что в жизни случается. Первая любовь, например. Внезапная, пылкая, не знающая ни преград, ни доводов рассудка. Или опытный соблазнитель, способный заболтать и уговорить неискушенную девочку на что угодно. Или, не дай боги, насильник.

Так что, да, я всегда была на стороне невест в подобной ситуации. И меня нисколько не смущало, что они обманывают своих мужей. А что бедняжкам еще оставалось делать? Не ложиться же и помирать, в самом деле.

Если бы светлейший только знал, сколько раз я проходила через похожую арку в разных городах и странах, точно бы удивился. И эта надменно-невозмутимая гримаса, которая так меня раздражает, сползла бы, наконец, с его лица.

Покосилась на «мужа», представила, как поднимаются вверх его брови, а красивый рот округляется недоуменной буквой «о», и не сдержала улыбки.

Зря.

Мое настроение тут же заметили и отреагировали, как я и предполагала — чуть вскинув брови, правда, не удивленно, а вопросительно. А потом крепче сжали руку и ускорили шаг.

Ему, что, так не терпится поскорее выяснить, чиста ли его «свежеприобретенная» супруга?

Так я не против, только за. Раньше сядем… то есть, начнем, раньше закончим, и я, наконец, смогу покинуть лорда инквизитора. А то тесное общение с ним уже плохо на мне сказывается — я начинаю нервничать, что, в принципе, мне вообще-то не свойственно, и могу наделать кучу ошибок.

Непростительных ошибок.

Шаг…

Другой…

И мы бодрой поступью, рука об руку, как и полагается, образцовым молодоженам, вступили под арку.

Артефакт вспыхнул еще ярче и засверкал совсем уж ослепительно, а сверху на нас посыпались то ли искры, то ли блестки, в общем, магические конфетти, подтверждая, что невеста непорочна не только телом, но и мыслями.

Еще бы. Я пока не выжила из ума, чтобы влюбляться в кого-то из местных.

Это, во-первых.

Во-вторых, проходить арки невинности — как-никак часть моей работы, а я привыкла ответственно относиться к своим служебным обязанностям. И на Земле. И здесь, на Атросе.

Не знаю, чего ожидал светлейший, был он удовлетворен, обрадован или даже счастлив, но на лице его не отразилось ни единой эмоции. Все та же бесстрастная, высокомерная маска.

Мы сделали последний шаг, выходя из-под арки, и высокие резные двери широко распахнулись, выпуская нас на храмовое крыльцо. К гостям, которые уже собрались внизу.

— Счастья новобрачным!

— Светлой жизни…

Неслось со всех сторон.

— Любви…

Угу. Это для нас с лордом Нейтом особенно актуально.

— Достатка…

Да у светлейшего, наверняка, столько денег, что на всех присутствующих хватит и еще останется. Куда уж больше?

— Детей…

С инквизитором? Да упаси меня Озантар.

Приветствия, пожелания, напутствия. В меру глупые, нелепые, наверняка неискренние, но положенные.

Светлейший даже не делал вид, что слушает. Не кивнул, не улыбнулся, лишь в глазах его вспыхнула и тут же погасла легкая насмешка, и мне снова показалось, что он кого-то изображает. А настоящий Рэйнард Нейт, умный, спокойный, ироничный, а, может, даже и веселый, прячется где-то там, внутри этого спесивого чурбана.

Мысль мелькнула и пропала, оставив ощутимо горький привкус. Это же инквизитор, бесстрастный и безжалостный хранитель закона и магического равновесия. Он, по определению должен быть заносчивым и деспотичным. И все. Точка.

Мы немного постояли на крыльце, «являя себя народу», а потом лорд подхватил меня под руку и повел вниз, к экипажам.

Ну, кажется, все.

Сейчас мы сядем в кареты — непременно по отдельности, как велит обычай — и поедем к светлейшему. Вернее, он отправится прямо домой, а меня, опять же по традиции, повезут окольной дорогой, чтобы супруг и повелитель мог встретить жену на пороге собственного особняка. Где-то там, по пути, как и было условлено, карету ждет настоящая Алианна. Мы быстро поменяемся, и моя работа на этом закончится.

Много раз отработанная схема. Граф Ярвуд в курсе. Собственно, он все это и затеял, и меня нанял тоже он. Возница его человек, так что проблем не будет.

Вернее, я думала, что не будет.

Наивная.

Вот знала же, знала, что с инквизиторами нельзя связываться.

С ними все всегда идет не так.

Первая неприятность поджидала, собственно, почти сразу же.

Мы прошли мимо графского экипажа, в котором меня доставили в храм, а значит, должны были отвезти в дом светлейшего, и направились дальше. Прямиком к внушительной черной карете с хорошо известным всему миру гербом на дверце — хищным черным драконом, расправившим в полете большие кожистые крылья.

— Мой экипаж вон там, — запротестовала я, когда мы, наконец, остановились, возничий услужливо распахнул дверцу и стало понятно, что именно в эту самую карету мне и предлагают садиться.

— А мой здесь, — спокойно пояснил лорд Нейт.

Еще и издевается, гад.

— Новобрачная должна ехать в своем, — продолжала я упрямиться.

Я первый раз по собственной инициативе, напрямую, заговорила с «супругом». И сразу начала со спора. Зря, понимаю. Но хорошо продуманный план рушился на глазах и промолчать я просто не могла.

— Почему? — все так же невозмутимо полюбопытствовал мужчина.

Идиотский какой-то разговор получается.

— Так принято, — я неопределенно махнула рукой.

— Кем принято? — дернул уголком губ мужчина. И склонил голову набок. Заинтересовано так. Словно ему и в самом деле было интересно, кто же ввел такой забавный обычай.

— Всеми, — пояснила кротко и терпеливо, вовремя вспомнив, что я — не я, а Алианна, и говорю сейчас от ее имени. — Новобрачная едет в родительской карете отдельно от супруга, чтобы он имел возможность встретить ее на пороге и ввести в свой дом. Такова традиция.

— Ну, ввести в свой дом я вас и так смогу. Даже внести. Без всех этих сложностей, — насмешливо сверкнул глазами инквизитор. — А традиция, в первую очередь, предписывает жене слушаться мужа, беспрекословно подчиняться и выполнять его волю. Разве не так?

Он замолчал, ожидая ответа. И было в его голосе что-то такое… странное… Как будто светлейший предлагал мне оспорить его слова, даже подталкивал к этому.

И я бы разумеется, возразила, возмутилась, привела сотню аргументов против… На своем месте. А вот Алианна никогда бы не осмелилась перечить супругу, ей это даже в голову бы не пришло.

Поэтому я, высказав про себя этому новоявленному женовладельцу все, что я о нем думаю, причем, в самых красочных деталях, потупила взор и покорно выдохнула одно лишь слово:

— Разумеется.

— Вот и замечательно.

Судя по мгновенно заледеневшему тону, ничего замечательного в моем ответе лорд не находил. Черт бы побрал инквизиторов со всеми их психологическими приемами. А вот этого, синеглазого, — в первую очередь.

— Чего же вы тогда ждете, Алианна? Садитесь в карету и постарайтесь больше не испытывать моего терпения, как и полагается примерной супруге. И предписывается традициями.

Снова легкая, еле уловимая ирония в голосе. Настоящая Алианна ее бы и не заметила, скорее всего. В отличие от меня.

Быстро обернулась, ища взглядом Ярвуда. Он стоял чуть поодаль, среди гостей, угрюмый, напряженный. Брови нахмурены, кулаки сжаты. Ему тоже явно не нравилось происходящее, но приблизиться он не решался. Может, потому, что между нами стояли люди светлейшего, всем своим видом недвусмысленно намекая, что присутствующим стоит держаться подальше. А может, просто не знал, что сказать. Он передал дочь новому «хозяину» и больше не имел на нее никаких прав.

— Алианна… — поторопил лорд Нейт, и я, вздохнув, поднялась в экипаж.

Мужчина вскочил следом, заставив меня торопливо отодвинуться вглубь салона, захлопнул дверцу.

— Поехали.

Короткий приказ, и карета тронулась с места.

За окном мелькнула растерянная физиономия Ярвуда, проплыли потрясенные лица гостей, но вскоре все они остались позади — мы выехали за храмовую ограду.

В просторной карете было неуютно и неожиданно тесно. Или мне просто так казалось из-за того, что светлейший находился не просто рядом — непозволительно близко?

Инквизитор и я — более нелепой пары и придумать сложно. А вот надо же, сидим рядом, как ни в чем не бывало.

Впрочем, это только внешне так выглядело. На самом деле, я каждой клеточкой, жаром, опалявшим кожу, и колким ознобом, ползущим по спине, ощущала наше тесное соседство. Все мои чувства вопили об опасности, и я с трудом сдерживалась, чтобы не отшатнуться. Словно находилась рядом с хищником, который в любую минуту может напасть, но почему-то пока не делает этого. Выжидает. Играет.

Минута… Другая…

«Супруг» сидел, прямой, как клинок и такой же опасный, отвернувшись окну, и, похоже, потеряв ко мне всякий интерес. По крайней мере, со мной он больше не заговаривал. Это помогло собраться. Я тоже вытянулась в струнку, чтобы занимать поменьше места и, по возможности, не соприкасаться с лордом, опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки, и начала думать… Лихорадочно думать о том, что же мне делать.

Своим поведением светлейший, сам не зная того, нарушил четкий, до мельчайших деталей выверенный, план, который всегда срабатывал и не знал сбоев.

Мы с невестами заключали договор, по которому они доверяли мне представлять их на брачной церемонии. Никаких связующих чар и прочих волшебных атрибутов, кроме арки невинности, при венчании, к счастью, не использовали, а соглашение давало мне право на время заменить невест и говорить от их имени. Так что замуж каждый раз выходили именно они, а не я.

Потом, по дороге, мы менялись местами, и в дом мужа входила уже не «профессиональная девственница», а настоящая новобрачная, заранее позаботившаяся о том, чтобы за большие деньги вернуть себе утраченную «чистоту». Операции по магическому восстановлению невинности стоили невероятно дорого и официально были запрещены. Но количество девиц, мечтающих вновь обрести потерянную честь, и теневиков, желающих на этом заработать, не уменьшалось. И посредники, не безвозмездно, разумеется, помогали им найди друг друга.

Арки невинности, слава богам, в спальнях не возводили, а другого способа понять, непорочна девушка от рождения, или на днях купила свое целомудрие на черном рынке, не существовало.

Так что все оставались довольны. И обманутые мужья, получавшие в жены девственницу, полагаю, тоже.

И вот такой прекрасный, почти гениальный замысел только что рухнул из-за одного, равнодушного к традициям и ритуалам инквизитора.

Но ведь еще не все потеряно, правда же? Надо только сообразить, как действовать дальше.

Так…

Лис будет ждать в подворотне, недалеко от того места, где мы должны встретится с Алианной. Не дождется… Вернее, дождется, но не меня, а графа, который обязательно придет за дочерью. Как поступит мой верный помошник, когда поймет, что случилось? Правильно, побежит к Джареду. Вместе они придумают, как поменять нас с Алианной, уверена. Нужно только продержаться до их появления. Ну и самой тоже не медлить, если появится возможность улизнуть раньше.

Карета, дрогнув, остановилась, отвлекая меня от размышлений. Неужели добрались? Надо же, а я и не заметила. И тут же, подтверждая мои предположения, услужливо распахнулась дверь.

Приехали.

Дом светлейшего оказался подстать хозяину. Такой же внушительный, чуть зловещий и респектабельно-невозмутимый, как сам лорд инквизитор. И за окнами, величественно взиравшими на меня с высоты всех трех этажей, наверняка, скрывалось много тайн, как, собственно, и в Рэйнарде Нейте.

Впрочем, ухоженный, живописный парк, окружавший особняк, был по-своему очень даже хорош. По крайней мере, та его часть, которую я успела рассмотреть, пока мы шли от кареты к дому и поднимались по парадной лестнице к тяжелым дубовым дверям. А потом…

Меня подхватили на руки.

От неожиданности я дернулась и тут же замерла, почувствовав, как сильные, уверенные ладони, жар которых ощущался даже сквозь пышное подвенечное платье, еще крепче сжимаются на моем теле.

— Что вы делаете? — осведомилась я максимально вежливо. Насколько это вообще было возможно в моем непривычном положении.

— Вношу вас в свой дом, — светлейший, даже не замедлил шага. — Как и обещал.

— Я думала, это шутка.

— Какие уж тут шутки, когда речь идет о традиции, — хмыкнул лорд и пояснил: — У нас так принято — переносить новобрачную через порог.

— Понимаю. Любимый ритуал инквизиторов.

И вот кто меня за язык тянул? Какая мне вообще разница, как они ведут себя со своими женами, если я ею все равно никогда не стану?

— Не инквизиторов — всех драгхов, — последнюю фразу светлейший произнес сухо и как-то неохотно Давая понять, что на эту тему злословить не намерен. — Не одобряете?

— Нет, отчего же. Немного необычно, конечно, но интересно.

Я могла бы сказать, что на Земле так поступали и поступают во многих странах, и подобным обычаем меня не удивить, но, по известным причинам, не стала этого делать. Просто выдохнула, прижалась к мужской груди и так — на руках инквизитора, въехала в его дом.

Надеюсь, ненадолго.

В просторном, светлом холле, посреди которого меня аккуратно поставили на ноги, было тихо и пусто. То есть совершенно тихо и абсолютно пусто.

Ладно, пусть чад и домочадцев у светлейшего нет, и он один, как перст, в целом мире, но где слуги? Где многочисленная челядь, выстроившаяся по рангу и готовая подобострастно, а может, даже радостно, приветствовать новую хозяйку? Церемония знакомства стара и незыблема. Это уже не просто игнорирование местных обычаев, а пренебрежение молодой женой, полное неуважение к ней.

— Слуг я представлю вам позднее, — светлейший словно прочитал мои мысли. Или просто перехватил недоуменный взгляд, которым я обвела пустое помещение. — После того, как мы покончим со всеми формальностями и закончим ритуал венчания.

Что?

— Как закончим? — переспросила я, и сама не узнала свой голос. Так хрипло он звучал. — Разве ритуал не завершен?

— По вашим обычаям, да. Но чтобы брак признали и в моей стране, необходимо, благословение одного из наших провидцев.

— Мне об этом не говорили, — пробормотала я ошарашенно.

— И не должны были. Это внутреннее дело драгхов и к остальным оно не имеет никакого отношения. Не волнуйтесь, Алианна, много времени благословение не займет. Все пройдет быстро и почти безболезненно, уверяю вас. А потом вы сможете отдохнуть. До вечера.

Мда… Утешил, называется. Ведет неизвестно куда, неизвестно зачем, и при этом уверяет, что больно не будет. Разве что чуть-чуть. А главное, в договоре, который я подписала с семейством Ярвуд, об этом нет ни строчки.

Интересно, знали граф с дочерью об этом «красивом народном обычае» или нет?

— Пойдемте, Алианна, — лорд Нейт легко коснулся моей спины, подталкивая в сторону одной из дверей в глубине холла. — Нас уже ждут.

Разумеется, я прошла. Что оставалось делать? Единственное, что в этот момент согревало мое сердце, — это мысль о предусмотренной договором гигантской неустойке, и о том, что обязательно заставлю Дуана Ярвуда ее выплатить. Причем, с процентами.

Пара шагов до угловой комнаты, в которой нас ожидал загадочный провидец со своим «почти безболезненным» благословением.

Несколько заполошных ударов сердца.

И сумятица мыслей в голове.

О людях этого мира, их обычаях и ритуалах я знала все. Вернее, практически все, для того, чтобы успешно и безупречно, то есть абсолютно профессионально, выполнять свою работу. А вот что касается драгхов…

О них вообще было известно удручающе мало. Необщительные и барственно-высокомерные, они вели закрытый образ жизни и тайнами своими с остальными расами делиться не спешили. Впрочем, меня это совершенно не волновало. До недавнего времени. Пожалуй, даже устраивало. Я обходила драгхов, в целом, и инквизиторов, в частности, — вместе с их секретами и недоговорками — десятой дорогой и заказов на них не брала.

А тут… Не иначе, как Улх, местный темный бог, попутал. Ну и Джаред внес свою лепту: несколько дней уговаривал, уверял, что все продумано, подготовлено и сбоев не предвидится.

А что в результате?

Нет, чары у меня безупречные, их точно никто снять не сможет. Внешность, голос, манеры, поведение, аура — все идеально и полностью соответствует Алианне. А вот если догадаются взять хоть каплю крови и проверить… Все я пропала.

— Прошу.

Светлейший гостеприимно распахнул передо мной дверь.

Ну, будь, что будет.

Вошла внутрь и с настороженно огляделась.

Небольшое, почти квадратное помещение тонуло в полумраке. Из-за плотно задернутых на окнах штор пробивались лишь тоненькие полоски света. Потолок такой высокий, что даже незаметно, где он заканчивается, темный пол из наборного паркета, дубовые панели на стенах. На этом фоне ярким пятном выделялся белоснежный постамент в центре, словно причудливый цветок выраставший из пола. И все. Больше никого и ничего.

У этого постамента мы, собственно, и остановились.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом особенно густые тени у противоположной стены шевельнулись, оживая, от них отделилась длинная фигура и медленно двинулась к нам.

Бесформенный белый балахон, глубокий капюшон, низко надвинутый на лицо, так, что разглядеть удавалось лишь кончик острого носа и сжатые в узкую полоску губы. Судя по одежде, один из высших служителей Озантара. С жрецами подобного уровня мне до сих пор сталкиваться не приходилось, по улицам городов они так запросто не бродили, да и среди людей не любили показываться.

Высший дошел до постамента, мягко повел над ним ладонью — узкой, мертвенно бледной, — и на возвышении тут же материализовался большой шар невзрачного серого цвета. А жрец все так же неторопливо опустил руку и замер, не глядя на нас.

— Не бойтесь, Алианна, — в полупустом помещении голос светлейшего звучал как-то особенно отчетливо и гулко. — Мы с вами уже проходили проверку на совместимость. Теперь это должен подтвердить провидец, и церемония единения завершится.

Проверка на совместимость… Способность данной конкретной девушки подарить наследников именно этому мужчине. Все аристократы еще на стадии помолвки проводят это стандартное магическое тестирование. Алианна не была исключением. Граф Ярвуд, помнится, с гордостью говорил, что у его дочери с лордом Нейтом полная, практически идеальная совместимость. Кто б сомневался? Другую девушку инквизитор в жены бы не взял.

А вот то, что у светлейших, Улх бы их побрал, принято повторять процедуру в более интимной так сказать, обстановке, я даже не подозревала.

И это уже настоящая засада.

Увильнуть не получится, признаться, что я не Алианна — тоже. По многим причинам. Но главное, пока исполнение договора не подтверждено заказчиком, он продолжает действовать, пусть и со штрафными санкциями, значит, я не могу отказаться от чужого облика и имени — магия не позволит.

Что ж, придется проходить тест и надеяться, что мы с дочерью Ярвуда и в этом схожи. И лорд Нейт на пару с высшим не прикопают где-нибудь в уголочке ставшую внезапно неподходящей и неугодной жену.

— Готовы? — склонился ко мне светлейший.

Жрец так и не проронил ни слова. Казалось, происходящее его вообще не интересовало.

— Всегда готова, — буркнула я.

Шутки моей, конечно же, никто не оценил, даже не понял. Зато самой стало легче.

— Прекрасно. Тогда положите на шар обе руки. Вот так… Да…

Тяжелые мужские ладони опустились поверх моих, полностью скрывая их и припечатывая к гладкой, странно теплой поверхности. И мы с лордом замерли. Я от напряжения и ужаса, щедро смешанного с любопытством. Светлейший, скорее всего, просто ожидая решения своего провидца.

На мгновение в зале повисла тишина, а потом шар замерцал, быстро меняя цвета. Из серого стал желтоватым, молочно-белым, окутался нежным жемчужным ореолом и, наконец, вспыхнул, озаряя комнату белым светом и рассыпая вокруг яркие сверкающие искры.

Высший уровень совместимости.

Фух… Похоже, прошла.

Но не успела я облегченно вздохнуть, как подушечки пальцев нестерпимо закололо, запекло от жара, и следом жгучая, горячая волна прошла по всему телу. Ударила в голову. Сделала непослушными ноги.

Ничего себе! А кто-то, помнится, обещал, что все пройдет «почти безболезненно».

Миг, показавшийся мне вечностью, — и все закончилось. Волна отхлынула, оставив в теле лишь странную слабость и легкость, словно меня омыли изнутри.

— Алианна, с вами все в порядке?

Я покачнулась. Лорд тут же убрал мои ладони от потухшего шара и подхватил под локоть, внимательно вглядываясь в лицо.

Впрочем, обеспокоенным он не выглядел, и я не стала задавать лишних вопросов. Сто раз отмерь — только затем спроси. Эту нехитрую истину я выучила в первые же дни пребывания на Атросе, и до сих пор она с успехом помогала мне выживать. Лучше потом сама все узнаю.

Поэтому я выпрямилась, преодолевая слабость, растянула в любезной улыбке губы и ответила:

— Все в порядке. Немного… переволновалась.

Перевела взгляд с вновь ставшего серым шара на по-прежнему безмолвного и неподвижного провидца. Снова посмотрела на инквизитора.

— От меня еще что-то потребуется?

— Нет, — сверкнул невозможно синими глазами светлейший. — Благословение получено. На этом все. Добро пожаловать домой, моя леди.

Моя леди…

Необычно. И очень интимно, на мой взгляд. Никогда не слышала, чтобы на Артосе так к дамам обращались. По титулу, родовым владениям отца или мужа — да, по имени, наконец. Впрочем, лордами и леди здешние аристократы друг друга тоже не называли, это целиком и полностью привилегия драгхов. Все остальные могли быть графами, маркизами, баронами, превосходительствами, благородиями и достопочтенными господами. Лишь драгхи и члены их семей неизменно оставались «светлейшим лордом» и «светлой леди».

Помню, когда впервые прочитала об этом, подумала, что даже в титуле невольно отражается подчиненное положение женщины. Она — всего лишь светлая, он — светлейший. Мужчина всегда на ступеньку выше, лучше, помпезнее, важнее.

Отвечать инквизитору не стала — все равно, он не мне это говорил, а настоящей Алианне. Блекло улыбнулась, чуть склонила голову и, повинуясь приглашающему жесту, направилась к выходу.

Провидец, прихватив свой шар, исчез так же незаметно и бесшумно, как появился. Не произнеся ни единого звука. Не то, чтобы я горела желанием побеседовать с таинственным жрецом драгхов, но все-таки было немного любопытно: он, в принципе, не особо разговорчивый, обеты не позволяют или бедняга просто-напросто немой?

Обстановка в холле за время нашего отсутствия разительно изменилась. Не знаю, кто, каким образом известил слуг о том, что обряд завершился и, вообще, прошел удачно, но они успели не только собраться, но и выстроиться по порядку. И теперь лучились улыбками и нездоровым энтузиазмом, всем своим видом выражая горячее желание познакомиться с женой хозяина и тут же, не медля ни минуты, исполнить любое ее желание. На тумбах и столах, по-моему, даже прибавилось несколько ваз со свежими цветами.

Не хватало только восторженных криков с подброшенными вверх чепчиками, и картина «счастливая челядь встречает любимую барыню» будет полностью завершена.

— Леди Алианна Нейт, — негромко произнес инквизитор, и все тут же замерли, поедая меня взглядами. — Моя супруга и ваша новая госпожа.

Я неторопливо осмотрела ровную шеренгу слуг. Когда взгляд остановился на ближайшем ко мне представительном мужчине в строгом форменном сюртуке, тот приосанился и шагнул вперед, начиная церемонию представления.

Дворецкий, батлер, экономка, повар с помощниками, лакеи, целый штат разнообразных горничных, садовники и конюхи…

Общаться с ними я не собиралась — и так непозволительно разговорчива для «временно исполняющей обязанности». А ведь каждый шаг, жест, слово, поступок придется потом в деталях описать Алианне, чтобы новобрачная ни в чем не ошиблась, когда займет свое законное место. Так что пусть лучше считают, что от усталости и волнения леди Нейт в первый день была угрюма и не очень приветлива.

Поэтому я натянула на лицо ничего не выражающую маску и просто молчала, но лица, имена и должности, тем не менее, запоминала. Мало ли… Мне в моем положении информацией пренебрегать нельзя. Неизвестно, какие сведения могут пригодиться.

— Оби, ваша старшая горничная и личная камеристка. Если леди, конечно, не против, — присела в вежливом поклоне русоволосая девушка. Цветущая, круглолицая, пухлощекая, с полной, высокой грудью и густыми локонами, уложенными в аккуратную прическу.

А вот с тобой, милочка, надо бы познакомиться поближе, и как можно скорее. Вдруг пригодишься.

Поймала ясный внимательный взгляд серых глаз. Умненькая, это для меня минус. Но, кажется, вполне доброжелательная, это, безусловно, плюс.

— Гарс, Дерок, — двое мужчин одновременно склонили головы, заканчивая ритуал знакомства.

Оба высокие, широкоплечие, подтянутые с темными, стриженными ежиком волосами и одинаковыми колючими взглядами.

— Ваши телохранители, моя леди, — пояснил за них светлейший.

Опять сюрприз, и снова неприятный.

Местные аристократы не приставляли к женам постоянную охрану, в лучшем случае, выделяли сопровождающего, который следовал за дамой за пределами дома. Да и то больше для солидности, чем для защиты.

— Сейчас вас проводят в выделенные покои, и вы сможете отдохнуть, Алианна.

Светлейший подхватил мою ладонь, коснулся ее поцелуем. Помедлил, щекоча кожу горячим дыханием. Синий взгляд пробежался по моему лицу, погладил щеку, остановился на губах, вызвав странное чувство неловкости. Словно меня в очередной раз поцеловали жарко и прилюдно, как тогда в храме.

Отчего-то вдруг показалось, что инквизитору очень не хочется покидать меня и уходить, но, видимо, на этот раз он все-таки решил следовать традициям и позволить супруге уединиться.

На Артосе не приняты пышные застолья и «народные гулянья» в день бракосочетания. Венчание, введение новобрачной в дом, знакомство со слугами и владениями, если есть такое желание. А затем молодую жену оставляют в одиночестве. Считается, что в эти часы она молится богам, отдыхает, приводит себя в порядок — в общем, набирается сил и всячески готовится, морально и физически, к предстоящей брачной ночи.

Праздновать, принимать гостей и наносить ответные визиты супруги начинают только со следующего дня.

— До вечера, моя леди, — выдохнул, наконец, светлейший. Добавил, понизив голос до хриплого, чувственного шепота: — Я буду ждать встречи.

И отступил.

Ну уж нет.

Наше общение и так затянулось, а если учесть, что он — инквизитор, а я… это я, знакомство точно продолжать не следует. Так что, надеюсь, к вечеру меня уже отсюда вытащат.

Но все, что я пока могла сделать, — обозначить легкий поклон, положенный в знак уважения и почтения мужу и господину, развернуться и молча проследовать за своей камеристкой на второй этаж.

Сзади, отставая на пару шагов, мягко, почти неслышно, двигались телохранители. И пока широкая, с ажурными кованными перилами лестница не повернула направо, выводя нас в просторный коридор, я все время чувствовала на себе взгляд инквизитора. Острый, жаркий, вызывающий странную дрожь в теле, он буквально впивался мне между лопаток, и не отпускал ни на секунду.

Комнаты хозяйки дома — гостиная, кабинет, гардеробная и просторная спальня с огромной кроватью — поражали роскошью и изысканностью убранства. Высокие окна, лепнина на потолке, орнамент на стенах, паркет или мягкие ковры на полу, светлая, изящная, удобная мебель. А еще воздушные полупрозрачные ткани, обилие цветов, декоративных украшений, подушек и всевозможных милых сердцу любой женщины вещичек.

В другой ситуации я, наверное, позавидовала бы Алианне. Но сейчас все это великолепие не вызвало у меня никаких эмоций, вернее, я его едва заметила. Меня интересовало совсем иное.

Я переходила из комнаты в комнату и, почти не слушая щебета сопровождавшей меня камеристки, внимательно осматривала углы, стены, арки, ниши, окна.

— Оби, а эта дверь куда ведет?

— В покои светлейшего лорда.

Нет, туда мне точно не надо.

С трудом подавила порыв немедленно заняться перестановкой мебели и перекрыть проход на вражескую территорию чем-нибудь тяжелым и массивным. Например, вон тем шкафом. А еще столом. И кровать для надежности можно добавить. Все равно она мне не понадобится.

— Желаете принять ванну, госпожа? Отдохнуть? Или прикажете подавать обед?

Госпожа желала убраться отсюда, и побыстрее. И уж точно не собиралась мыться, есть и спать. Какой уж тут сон?

— Спасибо, Оби, — благодарно улыбнулась камеристке. — Позже. Сейчас я хотела бы остаться одна.

— Конечно, госпожа.

Служанка ушла, и я, выждав немного, выглянула в коридор.

— Светлая леди? — слаженно повернулись в мою сторону Чип и Дейл. То есть Гарс с Дероком.

Замуровали, демоны. Впрочем, кто бы сомневался, что эти двое никуда не ушли и караулят за стенкой.

Так же молча закрыла дверь — пусть думают обо мне, что хотят — и снова обошла каждую комнату, поочередно выглядывая из окон.

Так…

Три выходят на подъездную аллею, остальные — в сад, точнее, на цветник. И ни единого дерева поблизости. Зато полно охраны и все просматривается, как на ладони. Забор высокий, ворота заперты. Незаметно отсюда не выскользнуть, и Лис, при всей его ловкости, изобретательности и хитрости, ко мне вряд ли проберется.

Похоже, самой сбежать не удастся.

Зашла в купальню, полностью открыла кран и, наблюдая, как вода с шумом хлещет о дно ванны, сделанной в форме гигантского бело-голубого цветка, задумчиво нащупала в потайном кармане платья переговорный камень.

Дорогой, очень редкий артефакт — на черном рынке такие почти не попадались, но для Джареда не было ничего невозможного, и он все-таки раздобыл его для меня. Сколько раз этот местный аналог мобильного телефона выручал меня, даже не упомнить. И вот теперь…

Стоит ли активировать его здесь?

С одной стороны, в ванных и туалетных комнатах не принято устанавливать подслушивающие устройства. С другой — инквизитору, похоже, плевать на то, что делают или не делают другие.

И все же придется рискнуть, выбора нет.

Лис отозвался почти сразу, словно все это время провел, сжимая в кулаке переговорник. Хотя, скорее всего, так и было.

— Ника, с тобой все в порядке? Не беспокойся, мы вытащим тебя, — зачастил он.

Голос помощника, встревоженный, отрывистый, доносился, как сквозь вату, то стихая, то прорываясь вновь. Не знаю, имеются ли у инквизитора в туалете подслушивающие амулеты, но экранирующие точно есть, причем по всему зданию.

— Я не смогу выбраться, и ты сюда не суйся, бесполезно, — тоже заторопилась я. — Нужно, чтобы Алианна как-то попала в дом и сменила меня. Любым способом. У вас есть время до вечера.

— Да, мы знаем, следили… проверили. Ярвуд пришлет дочь под видом твоей горничной с подарком от матери. Должны пустить. Уйдешь вместо нее… Жди…

Помехи стали сильнее, голос Лиса совсем отдалился, а потом пропал.

Я закрыла воду, вернулась в гостиную и остановилась у окна, рассеянно глядя в пронзительно синее небо.

Ждать…

Больше ничего не остается.

Ждать я умела, но не любила. Слишком много мыслей, беспокойных воспоминаний, от которых я до сих пор так и не смогла избавиться, приходят в этот момент.

О Земле, доме, родных и близких, оставшихся там, далеко-далеко отсюда. А еще о том, как я, студентка журфака, оказалась на Атросе и «дошла до жизни такой».

Год назад

— Браво!

— Бис!

— Великолепно!

Зрители в едином порыве поднялись с мест, хлопая актерам, снова и снова вызывая их на поклон.

Разумеется, я вскочила одной из первых, изо всех сил аплодируя, не спуская глаз со стройной пепельноволосой девушки в центре. Раскрасневшаяся, чуть запыхавшаяся, она улыбалась поклонникам, принимала цветы, отвечала на комплименты и выглядела абсолютно счастливой.

И не зря. Во многом благодаря ей спектакль пользовался таким успехом у публики. Она играла божественно.

Яну Ветрову называли восходящей звездой сцены, критики писали восторженные отзывы, зрители обожали, преданно и восторженно, а я… Я просто любила свою сестру и очень гордилась ею. И пусть она пока учится, и играет не в основной, а в студенческой труппе своего театрального, я верила, это только начало. Впереди у моей Янки — великое будущее.

Сестра неожиданно подняла голову, нашла меня взглядом и махнула рукой.

— Жду, — шепнула она одними губами. Но я поняла.

Кивнула, сжала в руках букет и начала пробираться к выходу, торопясь поскорее попасть за кулисы, в гримерную, чтобы первой поздравить Яну. И пусть потом набегут друзья и поклонники, но несколько минут будут только нашими. Как обычно.

— Вероника!

Знакомый голос, раздавшийся откуда-то сбоку, заставил меня невольно вздрогнуть и ускориться.

Егор.

А я и не знала, что он в театре. Да, Яна давала ему контрамарку, но это было давно, еще до нашего расставания, и я, если честно, не думала, что он сегодня придет. Жаль, не заметила его раньше, вела бы себя осторожнее.

— Ника!

Надо же, как не вовремя. И что ему неймется? Ведь, кажется, все уже обсудили и сказали друг другу. Даже высказали.

— Ника, подожди.

Стоявшие на пути люди мешали, задерживали, и я теряла драгоценные секунды, но упрямо пробиралась вперед, все еще надеясь на чудо. На то, что удастся улизнуть.

— Да постой ты.

Чуда не произошло. Мужчина нагнал меня на выходе из зала, оттеснил к стене и, схватив за локоть, развернул к себе лицом.

— Ника…

— Привет, Егор, — выдавила я вежливую улыбку.

— Нам надо поговорить.

— Давай позже, а? Сейчас не до этого, меня Янка ждет.

— Нет, — упрямо мотнул головой мой бывший «почти жених». — Потом ты опять сбежишь.

— Ну о чем, Егор? — вздохнула я обреченно. — О чем ты собираешься еще говорить? Я все сказала. Еще две недели назад.

— Сказала. Но мне все равно не ясно. Почему ты меня бросила? Что тебя не устраивало? Я хорошо зарабатываю и смогу полностью тебя обеспечить. Не пью, не изменяю…

— То, что ты не пьешь, и не встречался с другими, пока мы были вместе, — вовсе не заслуга, а адекватное поведение нормального человека. По крайней мере, с моей точки зрения. Я, если помнишь, вела себя так же. А заработать на комфортную жизнь я смогу и сама. Собственными силами. Не собираюсь в этом зависеть от мужа. Понимаешь?

— Нет, — покачал он головой. — Я никогда не возражал против того, чтобы ты закончила свой журфак. Если хочешь после свадьбы работать, мы все обсудим и…

Да что же это такое?

— Мы разные, Егор. Как ты этого не видишь? Разные. Вот что самое главное, — я невольно повысила голос и, заметив, что на нас стали обращать внимание, досадливо поморщилась. — Ты уже сейчас стремишься контролировать каждый мой шаг, звонишь по сто раз на дню и требуешь отчета: с кем я, что делаю, во сколько приду домой. Желательно, с точностью до минуты. Пытаешься влиять на выбор подруг, одежды, места для отдыха, изменить взгляды, интересы. Ты не ищешь компромиссы, а навязываешь свою волю, стараясь перестроить меня под себя.

— Разве плохо, что я забочусь о тебе? Ты такая нежная, хрупкая. Мне хочется опекать тебя.

— Твоя чрезмерная опека сковывает по рукам и ногам, давит, мешает дышать. Я не смогу так жить, — я решительно мотнула головой. — И я не хрупкая. Ты ошибаешься.

— Если все дело только в этом, я попробую… Попробую вести себя иначе.

Я с тоской взглянула на собеседника.

Губы упрямо сжаты. Голубые глаза сердито блестят, крылья носа раздуваются. Широкие плечи под стильным пиджаком воинственно расправлены.

Красивый. Умный. Успешный.

Миллионы на моем месте рыдали бы от счастья, как любит повторять подруга Настя.

Угу, сначала от счастья, а потом от безысходности. Нет уж, не нужно мне такого подарка судьбы. Плавали. Знаем. Он слишком напоминал нашего отца. Так, что это порой пугало.

— Ты не изменишься, Егор. И я не изменюсь. Мы не сможем существовать вместе, только измучаем друг друга и очень быстро возненавидим. Ты еще найдешь девушку, которой придется по душе зависимость и именно такой стиль отношений. Но это точно буду не я. Прости.

Я резко дернула руку, вырываясь из захвата, и поспешно нырнула в толпу.

— Ника! Мы не закончили.

Егор все не успокаивался.

Своенравный, напористый, признающий только собственное мнение и не желающий слышать слово «нет». И он еще уверяет меня, что может измениться? Смешно…

— Позвольте пройти… Разрешите… Я спешу…

Егор и не думал отставать.

Я прибавила скорость, просочилась между двумя парочками, завернула за угол…

Взгляд упал на тяжелую бархатную портьеру, загораживавшую какую-то нишу. Я, недолго думая, юркнула в крохотный пыльный закуток и затаилась, почти не дыша.

Подожду тут немного, все равно к Яне уже опоздала. Пусть Егор уйдет — тогда можно будет позвонить сестре и договориться о встрече.

Несколько мгновений ожидания, быстрые, уверенные шаги там, за занавеской, и раздраженное восклицание совсем рядом:

— Ника.

А потом гораздо тише и злее:

— Куда она делась?

Я замерла, боясь шевельнуться. В небольшом тесном углублении некуда отступать, а Егор остановился в шаге от меня — нас разделял лишь плотный бархат портьеры.

Негромкое жужжание сотового, и снова отрывистый мужской голос:

— Слушаю. Нет, не могу. Нет, я сказал. На вечер у меня другие планы… Да… Перезвоню…

Плохо дело. Если на сегодня у Егора в планах я, он точно не отстанет. Будет преследовать с упорством носорога. До сих пор мне удавалось избегать встреч и не отвечать на его звонки, но почему именно сейчас все так неудачно складывается?

Егор почему-то медлил, не уходил. А потом у меня в сумке беззвучно завибрировал мобильный. Я от неожиданности дернулась, попятилась, вжимаясь спиной в стену… Вернее, попыталась вжаться, потому что вместо стены за спиной оказалось пустое пространство.

Еще одна ниша? Нет не похоже, слишком уж она глубокая. Скорее, коридор — узкий и очень темный. Наверное, поэтому я его сразу и не заметила.

Телефон продолжал настойчиво требовать моего внимания, подтверждая, что Егор не намерен сдаваться. С трудом развернувшись и ободрав плечо, я помянула упрямого бывшего «тихим, ласковым словом» и двинулась вперед по коридору. Туда, где, возможно, был выход, а главное — не было Егора. Все лучше, чем стоять и ждать, уйдет он, или все-таки догадается отдернуть портьеру.

С каждым шагом становилось все темнее, словно какая-то непроницаемая пелена на глаза опустилась. Ниша постепенно отдалилась, и теперь я, скользя ладонями по стенам, пробиралась буквально на ощупь.

Минута…

Вторая…

Третья…

Казалось, я иду уже целую вечность, а ничего вокруг не меняется.

Да что ж этот коридор такой длинный? Кроличья нора какая-то… Ага, между мирами.

Усмехнулась своей невеселой шутке, и тут впереди что-то блеснуло, обозначая контуры двери.

О, вот и выход. Наконец-то!

Еще пара торопливых шагов, и я, нажав на массивную витую ручку, буквально вывалилась наружу. Чтобы тут же замереть, растерянно разглядывая совершенно незнакомый внутренний двор.

Я часто бывала в театре — на репетициях у Яны, спектаклях, сборах их труппы, в гримерках, подсобных помещениях. Изучила если не каждый, то почти каждый уголок этого старинного, еще дореволюционной постройки здания, уютно устроившегося в самом центре города, но этого места ни разу не видела.

Высокий, глухой деревянный забор. Ворота с тяжелым засовом. Под ногами — неровные, выщербленные, даже на вид очень древние каменные плиты, в щелях между которыми густо растет трава.

Довершала картину притулившаяся сбоку телега с сеном.

И больше никого и ничего. Лишь небо, солнце, чириканье воробьев и тишина. Даже гула с улицы не слышно. Словно я не в центре современного мегаполиса, а в патриархальном «московском дворике» с картины Поленова.

Может, здесь фильм снимают и это просто-напросто декорации? Да, скорее всего, так и есть. Ладно, потом у Янки спрошу.

Кстати, о сестре… Надо бы ей позвонить.

Я поспешно достала телефон, но лишь для того, чтобы удостовериться: сигнала нет, а значит связаться с Яной и предупредить, что опаздываю, не получится.

Прошлась по двору, надеясь, что сигнал появится, — бесполезно. Дернула засов на воротах — не поднимается. И повернула назад, к зданию театра, которое с этой стороны выглядело каким-то облезлым и запущенным. Серые обшарпанные стены, мутные стрельчатые окна и две деревянные двери на ржавых петлях

Так… Из той, правой, я только что вышла — возвращаться точно не стану, — поэтому, в лучших традициях всех уважающих себя странников, пойдем налево. Надеюсь, еще одного такого же длинного коридора там нет.

И я решительно потянула на себя ручку.

Коридора за дверью, и в самом деле не оказалось. Но лучше бы он был, честное слово. Простой, понятный коридор, пусть даже узкий и темный, а не затхлое помещение, с деревянными стеллажами от пола до потолка, плотно забитыми какими-то ящиками и коробками. В комплекте со всей этой невесть откуда взявшейся «роскошью» шел здоровенный бородатый мужик в широченных мятых штанах, заправленных в сапоги, и в темной засаленной рубашке навыпуск.

Господи, это что еще за ряженый? Актер из фильма, что снимается там, во дворе? Гм… Тогда все ясно.

Несколько секунд мы с бородачом молча смотрели друг на друга. Потом он скривился и пробасил:

— Чего тебе, девка?

От подобной любезности я на секунду даже растерялась. Он что, из роли до сих пор не вышел? Ладно, черт с ним, мне главное, до Янки сейчас добраться.

— Добрый день, — поздоровалась как можно более миролюбиво. — Скажите, здесь можно пройти к гримеркам?

— Куда?

— Внутрь, в театр?

— Чего?

Да он не просто хам, а еще и не очень умен. Мягко говоря.

— Я спрашиваю, у вас тут есть сквозной проход… — терпеливо начала я, но тут мужик, видимо, сложил наконец в уме два и два.

— Внутрь хочешь? Ко мне? — оживился он. — Это хорошо. А прислал тебя кто? Безухий? Не видел тебя в его заведении. Хомяк?

Бородатый прищурился, оглядывая меня с ног до головы.

— Странная ты какая-то. Так вроде чистенькая и ладная. А одета в тряпье.

Сравнение моего дизайнерского платья с тряпьем возмутило. Понимаю, не всем нравится стиль «бохо» И длинное мешковатое платье из небеленого льна с нарочито небрежными защипами на лифе, «рваной» ассиметричной юбкой и крупными деревянными украшениями кое-кого может смутить. Но тряпье? Это уже слишком. На свою бы засаленную рубашку лучше посмотрел.

Мужик, тем временем, закончил меня изучать и деловито осведомился:

— Сколько?

— Что сколько? — теперь уже изумилась я.

— Сколько ты стоишь?

Что?

— Как вы…

Нет, с такими вежливо нельзя. Не поймут.

— У тебя денег точно не хватит, не стоит даже прицениваться, — хмыкнула насмешливо. И про себя закончила: — Придурок.

— А вдруг хватит? — возразил бородач, совершенно не задетый тем, что ему только что отказали. — Кто твой хозяин, а? Если один из моих приятелей, мы с ним точно сторгуемся.

Взгляд маленьких тусклых глаз скользнул по моим рукам, опустился к запястьям, и мужчина вдруг подозрительно, нехорошо так прищурился.

— Где твои браслеты, девка? — рыкнул он, обдавая меня запахом перегара и чеснока. Убойное сочетание. — Отвечай!

И угрожающе качнулся вперед.

Я отпрыгнула, уворачиваясь от его руки, опрометью выскочила наружу, быстро задвинула засов, и отбежала подальше. В дверь стукнули раз, другой, что-то с грохотом упало, а затем наступила тишина. Подозрительная, даже зловещая. Но бородач не спешил выскакивать во двор и ловить меня, и я, выждав еще несколько минут, устало привалилась к стене, восстанавливая дыхание.

Странный двор с телегой. Сумасшедший мужик чуть ли не в поддевке. И в довершении ко всему, мобильник не ловит. Кто-нибудь скажет мне, наконец, что здесь происходит?

Естественно, никто не спешил что-либо объяснять. Во дворе по-прежнему было безлюдно и тихо, ворота — надежно заперты, а в сплошном заборе не наблюдалось ни щелей, ни оторванных досок. Еще раз встречаться с неадекватным типом в раритетной одежде категорически не хотелось, даже если выяснится, что через его склад все-таки можно пройти в театр, так что оставался последний вариант и одна единственная незапертая дверь. Та, через которую я сюда попала.

Мысль о повторном путешествии по узкому, беспросветно длинному тоннелю не радовала. Но, если выбирать между бородатым хамом и упертым бывшим, я абсолютно точно предпочту Егора. От него хоть знаешь, чего ожидать, да и отбиться проще, пусть не сразу и с крупными моральными потерями. А еще, есть вероятность, что он уже ушел, времени-то прошло немало.

Ободренная этими соображениями, я решительно потянула на себя большую, покрытую пятнами ржавчины ручку и… Застыла на пороге, категорически отказываясь верить тому, что вижу.

Коридора не было. Вот так вот просто: не было, и все. Вместо него за дверью обнаружилось еще одно помещение — на этот раз небольшое и совершенно пустое, если не считать стола, колченогого стула возле него и охапки бесформенного тряпья в углу.

Я медленно, как во сне, отступила…

Аккуратно закрыла дверь…

Огляделась…

Снова открыла…

Ничего не изменилось. Комната. Стол. Стул. Тряпье. И никакого прохода.

Изумление, непонимание, оторопь, испуг, медленно перерастающий в ужас. Я словно оцепенела — стояла на пороге, не в силах двинуться с места. Мысли стали вязкими, в голове нарастал невнятный, тягучий гул, а в горле застрял комок. Я все сглатывала его… сглатывала… и никак не могла проглотить.

От накатывающей паники спас звук.

Невнятный глухой стон неожиданно пронесся по помещению, отразился от стен и растаял где-то под потолком. Потом куча тряпья в углу шевельнулась, двинулась и покатилась к центру комнаты, оказавшись при ближайшем рассмотрении парнишкой лет тринадцати, связанным по рукам и ногам и с кляпом во рту.

Если бы передо мной был взрослый мужчина, я бы еще подумала, подходить или нет. Но там, на грязном полу, лежал мальчишка, почти ребенок, и он явно нуждался в помощи. Это вывело меня из оцепенения, вытеснив на время все остальные мысли. Я бросилась вперед, вытащила грязную тряпку у него изо рта и…

— Там на столе нож, — отплевываясь, тут же подсказал парень. — Быстрее.

Быстрее не получилось. Сначала вообще показалась, что веревка не пеньковая, а железная, и мне ее никогда не перепилить. Но потом я сообразила, что надо просто прикладывать больше усилий, и дело пошло на лад. Первым делом я освободила мальчишке руки, а с путами на ногах он справился уже сам. И, надо сказать, гораздо лучше и легче меня.

— Спасибо, подруга, выручила.

Парнишка отбросил в сторону куски веревки и гибким, слитным движением поднялся с пола. Я даже не успела заметить, как это произошло. Миг, и он уже стоит, улыбаясь мне широченной, почти неотразимой улыбкой, которую не портили даже многочисленные кровоподтеки на лице. Рыжий, вихрастый, конопатый с аккуратным, чуть вздернутым носом. В невысоких мягких сапогах и рваной, пропыленной одежде.

— Если понадобится помощь, приходи к Гусю, или просто в Гнезде спроси Лиса. Лис, это я, — представился мальчишка. — Там меня каждый призрак знает. Ты, кстати, чья?

Гусь, гнездо, лис. У них тут что, зоопарк??

И опять все тот же странный вопрос. Впрочем, после исчезнувшего коридора меня уже трудно было чем-то смутить. Поэтому я не стала ни спорить, ни возмущаться, просто ответила:

— Ничья.

Сердце сжалось от осознания, что это может оказаться самой что ни на есть настоящей правдой. И эта правда не понравится ни мне, ни окружающим.

— Ну, не хочешь говорить, не надо, — легко согласился мальчишка. — Хм… И браслетов на руках не видно. Магией скрыла? Прячешься от хозяина? Зря, все равно, найдут. Ладно, не мое это дело. Если понадоблюсь, знаешь, где искать.

И он шагнул к выходу.

— Постой, — мой окрик настиг Лиса уже на пороге. — Как отсюда выйти?

— Так же, как пришла, — обернувшись, пожал он плечами.

— Не получается. Я пришла через сюда через коридор, который раньше был на месте этой вот комнаты.

Мои слова произвели на парня потрясающее впечатление. Нет, он не удивился, не рассмеялся и не обозвал ненормальной — подобрался, ощутимо напрягся, а потом оглядел меня с ног до головы. Цепко и внимательно, будто только что заметил.

— Ты ведь не скрываешь браслеты, верно? — наконец произнес он.

— У меня их вообще нет, — выдавив улыбку, призналась я.

— Откуда ты? — новый резкий вопрос. — Где живешь?

— В Москве.

Недоумение в настороженно поблескивающих зеленых глазах.

— В России, — предприняла я новую попытку.

Недоумение не исчезло, лишь усилилось.

— На Земле, — закончила я и замерла, отчаянно надеясь на чудо.

Незнакомый двор, ряженый мужик, комната вместо коридора, непонимание в глазах Лиса — все это кусочками мозаики складывалось в жуткую, почти невероятную, но тем не менее вполне реальную картину. Где-то там, в глубине души, я уже догадывалась, хоть и отчаянно не желала это принимать: я не в Москве и, скорее всего, не в России. Но, может быть, еще на Земле?

Господи! Господи! Пусть будет так.

Чуда не произошло.

— Иномирянка, — озвучил свой приговор мальчишка и хмыкнул почти сочувственно: — Ну, подруга, ты и попала.

Он хотел еще что-то добавить, но тут болтавшийся у него на шее небольшой продолговатый камешек неожиданно дернулся, а потом поменял цвет, из серого став темно-бордовым. Лис тут же насторожился и вскинул голову, словно к чему-то прислушиваясь.

— Давно ты здесь? — бросил он отрывисто.

— Примерно полчаса.

— Плохо дело.

Парень скривился, посмотрел на камень, который продолжал менять цвет и был теперь красновато-коричневым, снова перевел взгляд на меня. Он явно колебался, и я замерла, не отрывая от него глаз, чувствуя, что сейчас, в этот самый момент, решается моя судьба.

Наконец, мальчишка тряхнул головой.

— Хочешь жить? — выпалил он быстро.

Странный вопрос. Кто ж не хочет?

— Конечно!

— Иди за мной, делай, что скажу и не задавай лишних вопросов. Может, уцелеешь. Поняла?

— Да.

— Тогда, давай, двигайся. Надо спешить.

Последние слова Лис выкрикнул уже на бегу. Больше он ко мне не оборачивался, предоставив самой выбирать: следовать за ним в неизвестность или остаться и встретить эту самую неизвестность прямо здесь, на месте. Естественно, я предпочла первое.

Мы пересекли двор, приблизились к забору, и Лис, достав из чудом уцелевшего кармана уголь, начертил на одной из досок фигуру, отдаленно похожую на скандинавскую руну, а потом приложил к центру рисунка надетое на указательный палец правой руки кольцо. Простой, тонкий ободок, по виду — медный. Руна тут же вспыхнула и исчезла на глазах, а доски плавно раздвинулись, освобождая сквозной проход.

Вот же… Этот тощий голенастый кузнечик ко всем своим достоинствам еще и маг?

Пока я, на мгновение зависнув, таращилась на это чудо, мальчишка успел проскользнуть в образовавшийся проем и теперь нетерпеливо приплясывал с другой стороны.

— Ты там заснула? Давай руку.

Я протянула ладонь. Парень схватил ее, но тут же с невнятным возгласом отбросил, резко отшатываясь назад.

— Эй, ты что, больна? Это заразно? Проказа? Проклятье? Вроде не похоже. Что это вообще за дрянь?

— Где?

— Вот.

Я проследила за его взглядом и не смогла сдержать нервного смешка. Лис с отвращением рассматривал мои ногти, вернее, новомодный стильный маникюр в технике «жидкий металл».

Ну да, мы-то к подобному привыкли, а для постороннего, если задуматься, все эти напыления, пятна и подтеки, действительно, неестественно выглядят.

— Не обращай внимания, это просто нейл-арт.

— Что?

— Покрытие такое специальное с рисунком, — пояснила я. — для красоты. У нас так принято.

— Точно не заразно?

— Ни капельки.

— Тогда ладно.

Парнишка все еще косился подозрительно, но уже не шарахался и выбраться все же помог. Только буркнул напоследок:

— Странный у тебя мир.

— Не страннее вашего, — вернула я сомнительный комплимент и добавила: — Меня, кстати, Никой зовут.

Мальчишка лишь сдержанно кивнул, подтверждая, что услышал и принял к сведению.

За забором простиралось поле, густо поросшее бурьяном. Вернее, даже не поле — пустырь, явно заброшенный и замусоренный, с кучами всякого хлама и редкими чахлыми деревьями.

— Туда, — Лис махнул рукой, указывая на другой конец пустыря. Потом в очередной раз покосился на свой амулет, который стал уже кроваво-красным, и подтолкнул меня в спину, снова поторапливая: — Пошли.

И мы пошли. Вернее, побежали.

— Ты куда-нибудь еще заходила? Тебя на складе видели? — сыпались на бегу быстрые вопросы.

— Да. Я в соседнюю дверь заглядывала, — в отличие от Лиса, я уже успела запыхаться и отвечала коротко и рвано. — Там мужчина был. Огромный такой. С бородой.

— А… Малыш Бикс. — Малыш? Ничего себе малыш. Размером с небольшую гору. — Говорила с ним?

— Угу. Спросила, можно ли там пройти. Он решил, что я предлагаю себя за деньги. Спрашивал цену, имя хозяина. Заметил, что браслетов нет. Я успела выскочить и задвинуть засов, — отрапортовала я, не снижая темпа.

— Паршиво. Значит запомнил и обязательно сообщит инквизам.

— Кому сообщит?

— Неважно. Главное, описать сможет. Хотя… Для него девка и есть девка. Было бы куда засунуть, внешность его вообще не волнует.

— Он не особенно торопился меня догонять, — сообщила я последнюю подробность. — Даже не пытался дверь открыть.

— А зачем открывать, если магия все равно выйти не позволит? Он же связанный. Страж склада.

«Страж склада» прозвучало почти, как «раб лампы». Непривычно и немного дико. Но уточнять я не стала, не до этого сейчас.

Мы добежали до конца пустыря, продрались через колючие кусты, свернули и очутились в узком переулке с одним единственным домом — деревянным, обшарпанными, с наглухо заколоченными окнами — и несколькими толстенными, раскидистыми деревьями за ним.

— Теперь сюда.

Лис обогнул ветхое строение, добежал до третьего дерева.

Еще одна руна…

Вспышка…

И дерево заскрипело, открывая узкую щель, куда мальчишка мгновенно и нырнул, приказав:

— За мной!

Легко сказать, а вот сделать… Я, конечно, не толстая, но и не такая костлявая, как Лис, да и старше его все-таки. Этот лаз явно рассчитан на тощего подростка, а не на девушку, пусть и худенькую, но все-таки с формами.

Несколько неудачных попыток протиснуться, изощренные ругательства и раздраженное шипение из дерева, и Лис, наконец, не выдержал.

— Инквизиторы вот-вот будут здесь. Или ты залезаешь, или я прямо сейчас запечатываю схрон и оставляю тебя ищейкам. Прости, но мне встречаться с ними нельзя.

Злость. Жгучая злость — на себя, на судьбу, на непонятных, но уже заранее мерзких инквизиторов, на этого, с позволения сказать, Кролика, который сидел в своей безопасной норе и упрекал несчастного Винни Пуха не пойми в чем, — ярким пламенем вспыхнула в груди, испепеляя растерянность и страх.

Да что же это такое? Я пролезу. Обязательно. Лис смог, и у меня получится.

В ту же секунду словно лопнула невидимая, до предела натянутая струна. Перед глазами поплыло, и я, даже не поняв, как, провалилась в расщелину, которая моментально захлопнулась за моей спиной.

Внутри дерево густо пахло прелью, землей, и, почему-то, земляникой, а еще там было тесно и очень темно — если бы мой спутник стоял чуть дальше, я не сумела бы даже разглядеть его.

Мы замерли, почти прижавшись друг к другу, Лицо Лиса смутно виднелось в окружающей нас черноте — искаженное, с выпученными глазами и почему-то мертвенно-бледное. Вон, даже веснушки, и те будто выцвели.

Неужели, он так испугался неизвестных, что идут по нашему следу?

— Т-ты… — произнес мальчишка, почем-то заикаясь.

И умолк.

— Что я? — переспросила, подтягивая рукава и поправляя ворот.

Всем хороши «боховские» вещи, кроме одного: иногда — причем в самый неподходящий момент — вдруг кажется, что ты вот-вот их потеряешь. Вот и сейчас мое любимое платье, так некстати ставшее большим и ужасно неудобным, так и норовило сползти с плеч.

— Ты почему не предупредила… — снова начал Лис, но тут камень у него на шее тревожно полыхнул алым, и парень, поперхнувшись словами, сжал губы, а затем приник глазом к крохотному, одному ему заметному отверстию в стволе дерева.

В воздухе повисла тишина. Такая абсолютная, что было слышно, как стучат наши сердца.

Удар…

Второй…

Третий…

А потом я почувствовала холод. И даже, похоже, увидела его. Стылый, колючий, какой-то потусторонний, он серым туманом проник внутрь, окружил нас, просочился под кожу. Леденя кровь, сбивая дыхание. Словно там, снаружи, лето внезапно сменилось лютой зимой.

Я обхватила себя за плечи, пытаясь согреться.

— Замерзла? — сверкнул глазами Лис.

Он, в отличие от меня, казалось, не замечал никакого дискомфорта.

— Д-да, — клацнула я зубами.

— Поисковая магия инквизов, чтоб их Улх побрал, — нахмурившись, шепотом пояснил мальчишка. — Постарайся закрыться, не пускай ее в себя, иначе мгновенно тебя вычислят, ну, и меня заодно. Хотя… Бесполезно все. Этот схрон старый Крыс лично зачаровывал, на совесть сделал. Сутки потом пластом лежал, восстанавливался. Сколько раз ищейки рядом шастали — так и не заметили ничего. Но таких, как ты, они нутром чувствуют, тут даже чары Крыса не помогут… Эх, знал бы, какой у тебя дар, не тащил бы сюда, на складе бросил. А так, и сама попадешься, и меня выдашь. Да что уж теперь… Поздно.

Он досадливо хмыкнул и снова вернулся к своей «наблюдательной» щели, а я…

Я мало, что поняла из слов Лиса, кроме одного: холод — способ нас обнаружить. На парня он не действует, а вот на меня, по непонятной причине, очень даже. И если я не перестану мерзнуть, нас очень скоро найдут. И сама попадусь, и мальчишку подведу. А раз так — надо сопротивляться.

Злости больше не было, страха, как ни странно, тоже. Вместо них пришла упрямая сосредоточенность, и раньше помогавшая мне в трудной ситуации.

Нет уж, не дождетесь, так легко я не сдамся.

Глубоко вдохнула. Выдохнула.

Еще раз.

И еще.

Мне тепло. Очень тепло… И вообще, все это происходит не со мной. На самом деле, я на пляже — лежу на горячем песке под палящим солнцем, загораю, а не торчу здесь, в непонятном дереве непонятно какого мира.

Не знаю, что помогло: самовнушение или то, что мне до сих пор так до конца и не верилось в свое «попадание», но я, и правда, перестала дрожать. Промозглый туман, лениво, неохотно, но все же отпустил меня. Отступил и, помедлив, призрачной змеей выполз из дерева.

Лис оторопело заморгал, но сказать ничего не успел. Снаружи послышался шум, топот ног. А потом низкий, чуть хрипловатый голос произнес:

— Нашли? Где она?

В этом голосе была угроза, лед, и тот самый холод, что недавно сковывал меня по рукам и ногам, высасывал силы, вымораживая тело и душу. Лишь огромным усилием воли удалось не задрожать вновь.

— Нет, светлейший лорд, — послышался торопливый ответ. — След… Мы его потеряли.

— Я дал вам нить, ищите.

Снова все тот же требовательный голос.

Он него хотелось бежать подальше, забиться в самый дальний угол, и, в то же время, так и подмывало взглянуть на его обладателя. Такие вот противоречивые желания. Я даже шею невольно вытянула. Хотя, что можно отсюда разглядеть? Второго «глазка» здесь нет.

Лис покосился на меня, усмехнулся и, словно догадавшись о моем желании, беззвучно сдвинулся в сторону. Дополнительного приглашения не потребовалось — я тут же скользнула на освободившееся место и приникла к отверстию.

Инквизитор находился в нескольких шагах от схрона.

Высокий, широкоплечий, самоуверенно-надменный, он стоял, заложив руки за спину, и густой серый туман плащом окутывал его плечи.

Красивый? Безусловно. Но, самое главное — смертельно опасный. Именно для меня. Я чувствовала это отчетливо и ясно — всей кожей, каждой каплей крови.

Мужчина медленно повернулся, задержал взгляд на дереве… На миг показалось, что он смотрит прямо на меня…

«А глаза-то у него какие, — мелькнула глупая, совершенно неуместная мысль. — Синие-синие… Никогда таких не видела».

Время растянулось как резина, застыло, а потом снова понеслось вскачь, когда синеглазый инквизитор отвернулся на чей-то оклик и отошел. А я вдруг поняла, что все эти секунды просто не дышала.

Лис легонько толкнул меня в бок, оттесняя от «глазка». Я подвинулась и замерла, прижавшись лбом к дереву. Так и стояла, пока сосед не шевельнулся, сообщив радостным шепотом:

— Все. Ушли.

Мы подождали еще немного, для надежности. Но снаружи было тихо и пусто, а камень на груди моего спасителя оставался серым, безжизненно-тусклым, и вскоре парень скомандовал:

— Выходим.

Начертил нужную руну, выбрался первым и цепко схватил меня за руку, буквально выдергивая из схрона. А потом, как куклу, развернул к себе.

И откуда только сила взялась? Я все-таки крупнее его и тяжелее.

— Как тебе это удалось? — рявкнул он мне в лицо.

— Что удалось? — я поморщилась и передернула плечами: слишком уж сильно впивались мне в кожу его пальцы. — Да не держи ты так. Больно.

— Как ты сумела сбросить поисковую петлю? И сбить со следа магию инквиза? Это ведь невозможно.

— Как… Как… спроси о чем-нибудь полегче. Не знала, что это невозможно, потому, наверное, и смогла.

— Нет, постой, я все-таки хочу разобраться. Что ты сделала, чтобы освободиться? — не унимался мальчишка. — Или это тайна? Часть твоей магии? Кстати, почему ты не рассказала о своем даре?

— О чем?

— О том, что ты метаморф.

— Кто? — я в полном недоумении вытаращилась на Лиса. Не на шутку, между прочим, разозленного.

Нет, я, конечно, знала, кто такие метаморфы. Теоретически.

Помнится, в «Людях Икс» мелькал такой персонаж — Мистик, страшноватая дамочка, покрытая синей чешуей. Вот она как раз умела копировать не только внешность любого человека, но его голос, походку, отпечатки пальцев, рисунок сетчатки и даже элементы одежды. В общем, была супер-мутантом. Но какое это ко мне имеет отношение? Где метаморфы, а где я?

Видимо, Лис по моему лицу догадался, что я абсолютно ничего не понимаю, потому что вместо ответа снова схватил меня за руку и потянул к водоему — то ли маленькому пруду, то ли большой луже, — блестевшему шагах в двадцати от нас. Подтащил к спокойной, на удивление чистой воде, наклонился и ткнул вниз пальцем.

— Смотри.

Я посмотрела.

Ошарашено моргнула.

Зажмурилась.

Опять открыла глаза и уставилась на свое отражение.

Ничего не изменилось. Из воды на меня смотрел… Лис. Вернее, два Лиса. Лис — справа. Лис — слева. И никакой Вероники. Два совершенно одинаковых мальчишки. Только один — в рваных штанах и рубашке, а другой — в длинном, до пят, не по росту большом платье. Моем платье.

Эх… А одежду-то я копировать и не умею. Не тот апгрейд.

Нервно хихикнула и тут же крепко сжала зубы, гася подступающую истерику. Ну, подумаешь, метаморф, эка невидаль. После коридора, превратившегося в комнату, светящихся рун на заборах, волшебных самораздвигающихся деревьев и синеглазых инквизиторов с ручными туманными змеями-ищейками самый что ни на есть закономерный финал. Чешуей не покрылась — уже хорошо.

Так что берем себя в руки и думаем… Думаем! Истерить будем потом, в более подходящем для этого, а главное, безопасном месте.

— Ты что, не знала? — тихо произнес Лис.

Перехватил мои ладони, погладил, разгибая судорожно скрюченные пальцы. Оказывается, все это время я так сильно стискивала кулаки, что на коже остались кровавые отметины. Надо же, а я и не заметила. И боли не почувствовала.

— Нет, — качнула головой. — Даже не подозревала. В нашем мире нет магии.

— Такого не бывает.

Я пожала плечами. Спорить точно не стану. Сейчас не до этого, важнее понять, чем мне грозит новая подлянка судьбы.

— Это ведь плохо, да? Лис, ну что ты молчишь?

Парень вздохнул.

— В нашем мире магов мало, их уважают и ценят, — отозвался он наконец и отвел взгляд. — Они неплохо устраиваются, да и зарабатывают прилично. Все, даже женщины. Если покровитель не против, разумеется.

Даже женщины… Очень интересная оговорка. Показательная такая.

— А метаморфы? Что с ними?

— Их магия считается не просто запретной — смертельно опасной. Ее носителей выявляют и уничтожают.

— И делают это инквизиторы, — я не спрашивала — утверждала.

— Да, это их право и прямая обязанность. А еще они ищут иномирян. У них нюх на межмировые порталы. Светлейшие чувствуют, когда и где открываются пространственные переходы, пускают по следу поисковые чары и начинают охоту.

— А иномирян у вас тоже убивают? Или… возвращают назад, туда, откуда они пришли?

Надежда вспыхнула и тут же погасла.

— Куда возвращать-то? Порталы случайно появляются, всегда в разных местах, и тут же схлопываются. В какие миры они ведут — не ясно. Так что пришельцев просто забирают и увозят. Но живыми после встречи с инквизами их никто еще не видел.

Вот так. Оказывается, тот синеглазый — мой потенциальный палач. Причем, дважды.

Вспомнила сизый туман, зыбкой мантией колыхавшийся за спиной у мужчины, и не могла не спросить:

— А почему их называют светлейшими? У них вроде темная магия. Или они все из себя все такие белые и пушистые? В смысле, чистые и светлые?

— Да какие они светлые? — презрительно отмахнулся мальчишка. — Гады самые настоящие. Надменные и равнодушные убийцы. А светлейшие… Ну, это просто титул. Дань памяти и уважения к их предкам. Они ж все из драгхов.

Кто такие драгхи я не знала, но интересоваться не было уже сил. Я ощущала себя сдувшимся шариком, из которого только что выпустили весь воздух. Наверное, у любой выносливости и терпения есть предел. Моя чаша, похоже, переполнилась.

Хотя нет, последний вопрос все же остался:

— Что теперь со мной будет, Лис?

— Ты женщина. Иномирянка. Метаморф. Без поддержки рода или клана, без связей, денег, титула, положения, — безжалостно перечислил парень. — Я бы сказал, что у тебя нет ни единой возможности выжить. Все равно поймают, не сегодня, так завтра. Но ты сумела сбросить удавку и обмануть инквизитора. До тебя это не удавалось никому. А значит шанс все же есть.

Он остановился, и я поторопила:

— Если…

Всегда ведь имеется пресловутое «если», и я уверена, мой случай — не исключение.

И Лис не обманул ожиданий.

— Если заинтересуешь Ворона, убедишь, что сможешь быть ему полезной, и заключишь с ним договор о найме и покровительстве. Он единственный, кто способен защитить тебя, обучить и спрятать так надежно, что ни один инквизитор не найдет.

Так… В дополнении к Лису, Гусю, Крысу теперь еще и Ворон нарисовался.

Судя по тому, с каким уважением говорит о нем мальчишка, он и есть самый главный в этом экзотическом зоопарке. Местный криминальный авторитет и хозяин того самого Гнезда, где Лис предлагал его искать. И явно пострашнее шкафоподобного Малыша. Опаснее — так уж точно.

Я никогда ничего общего с уголовниками не имела, старалась обходить их стороной и всегда уважала принятые в обществе правила и запреты. Но что делать, если на Атросе, я автоматически, с первой минуты оказалась по другую сторону закона, в одной компании с преступниками, и только они способны помочь мне выжить?

Сдаться без боя? Нет уж. Если так все сложилось, значит буду договариваться с бандитами. другого выхода у меня нет. Складывать руки и героически гибнуть я точно не собиралась — мы еще посмотрим, кто кого.

Лис, похоже, в моем благоразумии не сомневался.

— Сейчас мне лучше пойти одному, — начал он инструктировать, не дожидаясь согласия. — Если Ворон решит, что ты ему не нужна… Нет, инквизам не сдаст. Сам убьет. Хотя… — добавил, помедлив. — может и с ищейками договориться, если сочтет, что ему это выгодно. В общем, посиди пока в схроне. Там вода есть и хлеб, я покажу, где. Вот отхожего места не предусмотрено, уж извини. Внешность не меняй, законники ищут девку, так что парню легче с патрулями разминуться. Да и браслета у тебя нет — сразу вопросы появятся. Если все нормально будет, как стемнеет, приду и одежду принесу. Если нет… — мальчишка снова замялся. — Не обещаю, что не скажу Ворону, где тебя оставил. Сама понимаешь. Но время потяну. Так что, ближе к утру уходи. Дольше не жди.

Вот так. Без успокаивающего вранья и фальшивых обещаний. Коротко, ясно и откровенно. С каждой минутой Лис нравился мне все больше.

— Я не смогу сама выйти из схрона.

— Хм… Урваз знаешь? Ну, знак Раскола?

— Нет. — мотнула я головой и пояснила на всякий случай: — Я вообще в магии не разбираюсь.

Парень поморщился, задумался на минуту. Кивнул.

— Я сам нарисую все, что нужно, и оставлю кольцо. Как знак активируется, видела? Хорошо. Кольцо оставишь вон под той корягой. Запомнила? Тогда все. Беги в схрон.

Через несколько минут, показав углубление, в котором лежала фляга с водой и тряпица с куском хлеба, Лис начертил руну и ушел. Словно растворился в тени кустов.

Дерево закрылось, и я осталась одна. Наедине с собственными мыслями, страхами, ожиданиями и надеждами.

Придет ли Лис? И если вернется, не приведет ли с собой убийц? Да, он в любом случае обещал дать мне возможность уйти. Но получится ли у него? Вдруг Ворон будет слишком настойчив и убедителен? Или парень сам попадется законникам, и те выпытают у него правду?

Есть не хотелось, пить я старалась по глотку и как можно реже — в основном сидела на земле, вернее, на толстом слое древесной трухи, обхватив колени руками, и ждала. Ночи. Лиса. Или тех, кто явится вместо него.

Несколько раз воздух внутри ощутимо леденел. А однажды мне почудилось, что я вижу тонкое туманное щупальце, осторожно прорастающее сквозь кору. Видимо, инквизитор никак не мог успокоиться и продолжал меня искать. Тогда я быстро «закутывалась» в кокон из теплых мыслей и воспоминаний, и все заканчивалось.

Минуты текли, складываясь в часы. И каждое мгновение казалось мне вечностью. Время тянулось не просто медленно — невыносимо, изнуряюще, нескончаемо. Но снаружи, сколько я не заглядывала в смотровое отверстие, ничего не менялось.

Постепенно сгустились сумерки.

Теперь я почти не отходила от «глазка». Ночь выдалась лунная, и было хорошо видно, как ползут по траве тени от деревьев и серебрится краешек пруда.

Лис, где же ты? Неужели так и не придешь?

Когда черный силуэт возник словно ниоткуда, на миг загородив обзор, сердце дрогнуло, подскочило к самому горлу, а потом застучало, как бешеное — гулко и взволнованно, при звуке знакомого голоса:

— Ника, это я. Открывай.

Не задумываясь, приложила кольцо к руне. С первой минуты нашего знакомства Лис не дал мне ни единого повода усомниться в себе. Ну, а если сейчас все-таки обманул и привел с собой кого-то, что ж… В схроне все равно долго не продержаться, меня так или иначе выкурят отсюда.

Но парень оказался один.

— Ты как? — выпалил он, внимательно изучая меня. — Ищейки не возвращались?

— Их туманная змея пыталась заползти, людей не было, — отчиталась я, не скрывая счастливой улыбки. И призналась, не в силах сдерживаться: — Я так рада видеть тебя, Лис.

— Как ты назвала поисковую магию? Змеей? А ведь, и правда, похоже, — хохотнул мальчишка. И уже серьезно добавил: — Я тоже рад, что не пришлось выбирать. Ты мне нравишься, Ника.

— Значит, ваш главный…

— Да, готов встретиться. Дальше все зависит от тебя. Так что давай, переодевайся скорее, Ворон ждать не любит.

Он протянул мне сверток, который держал в руках, и отвернулся.

Штаны, мягкая хлопковая рубашка, плащ с капюшоном, полусапожки, даже носки — все темное, незаметное, удобное и по размеру.

— Свои принес. Не беспокойся, чистое, — прокомментировал Лис.

Мои вещи он собрал и тщательно упаковал в тот же тканевый сверток.

— Идем.

— Угу.

Я пристроилась рядом, стараясь не отставать. Не исключено, что меня ведут прямехонько в ловушку, но выбора по-прежнему нет.

— Ты — мой брат-близнец, Калат, приехал вчера из Врелей. Это деревня, далеко отсюда, почти у Улха под хвостом. Города не знаешь, — сообщили мне уже на ходу. — Но это на всякий случай, а так — молчи. Говорить я буду. И капюшон накинь. Ниже, чтобы лицо закрыть.

— Если я твой брат, то должна… должен имя знать. Не Лисом же тебя родители нарекли?

На миг повисла пауза.

— Вилф, — покосившись на меня, неохотно признался парень. — Но это только для тебя и патрулей. В Гнезде чтобы не смела меня так называть. Понятно? Все, хватит болтать.

Больше он не проронил ни слова.

Улицы незнакомого города в чужом мире. Они разительно отличались от всех, прежде мной виденных. Я будто в сказку попала или перенеслась на несколько веков назад. Булыжные мостовые. Подсвеченные луной палисадники. Невысокие дома с черепичными крышами, аккуратные, но довольно скромные — судя по всему, богатые кварталы мы обходили стороной. Покой, тишина и пустота. Если не считать бродячих собак, сверкающих глазами из темных подворотен, одиноких прохожих, как и мы тенями скользящих вдоль стен, и патрулей.

Законников мы встречали на протяжении всего пути, но ни одного инквизитора среди них, на мое счастье, не оказалось.

Первый раз при виде четырех мужчин, молчаливо заступивших нам дорогу, я так растерялась, что невольно попятилась. В груди стал разливаться знакомый жар, голова опять закружилась, пальцы сжались в кулаки, а руки поползли из рукавов плаща, удлиняясь.

— Ника, — почти не разжимая губ, прошипел Лис. — Чтоб тебя Улх пожрал. Ты что творишь? В пыточную к инквизиторам захотела?

Его голос, рука, с силой стиснувшая мою ладонь — до боли и синяков, помогли прийти в себя. Жар отступил и когда патрульные подошли, я снова была Калатом — копией Лиса и его деревенским недотепой-братом.

Остальных патрульных мы миновали без проблем.

Улочки постепенно становились уже, дома — сдержанней и мрачнее, исчезли уютные палисадники и разноцветные ставни, зато все чаще стали попадаться люди. Они внезапно, как тени, возникали перед нами и так же бесшумно исчезали в темноте.

— Это ты, Лис?..

— Как дела, приятель?..

— Привет…

— Проходи…

Шелестело со всех сторон.

Иногда реплики менялись.

— Кто это с тобой?

— Кого ведешь?

— Не твое дело, — огрызался мой провожатый. — Иди, у Ворона спроси. Вдруг сжалится, ответит, перед тем, как глотку перерезать.

И тени отступали.

Вскоре мы, свернув, оказались в тупике и остановились перед высоким каменным забором с массивными воротами.

— Ника, — Лис придержал меня за локоть. — Будь осторожна. Ворон… Он станет тебя испытывать, чтобы понять, что ты такое. Не знаю, как… Так что готовься к любым неожиданностям. Мастер бывает очень жестким. Но баб любит. Послушных. Если тебе удастся ему понравится, заинтересовать, получишь шанс уцелеть.

На этой «оптимистичной» ноте, Лис подтолкнул меня вперед и постучал в кованую решетчатую калитку.

Она распахнулась сразу же, без пауз и лишних вопросов — если бы я по-прежнему была на Земле, то решила бы, что здесь повсюду спрятаны камеры слежения, — и мы ступили на широкий мощеный двор, в глубине которого виднелся двухэтажный приземистый дом с несколькими складскими пристройками, плоской крышей и окнами-бойницами. Наверное, из них хорошо отстреливаться. Не знаю, почему мне в голову пришло такое сравнение, но здание и правда, походило на небольшую хорошо укрепленную цитадель.

Несколько торопливых шагов — и нас тут же окружили, профессионально беря в клещи. Мрачные мужчины с волчьими взглядами, рослые и широкоплечие, как на подбор — таких я прежде, даже в светлое время суток, старалась обходить десятой дорогой, а теперь вот сама к ним явилась. Ночью.

— Кто? — отрывисто выплюнул один из них, уставившись на меня.

Лис его, кстати, совершенно не заинтересовал. Впрочем, как и остальных.

— Ворон приказал привести, — откликнулся мой провожатый.

На этот раз он не стал ни грубить, ни отшучиваться. Ответил четко и серьезно.

— Пусть лицо покажет.

Охранник потянулся ко мне, явно собираясь сорвать капюшон.

— Нет, — Лис быстро перехватил его руку. — Мастер запретил.

В воздухе повисла тяжелая пауза. Охранники колебались, не торопясь расступаться и отходить.

— Можешь спросить, если не веришь, — переступил с ноги на ногу мой защитник.

Мужчины переглянулись, и один из них стремительно направился к дому. Я еще ниже опустила голову, чутко прислушиваясь к окружавшей нас тишине. Хорошо, что ждать долго не пришлось — через пару минут караульный появился на крыльце и махнул товарищам.

— Пропустите.

Нас проводили до самого здания, и только там «сторожевое» кольцо распалось

Ну и дисциплина у них тут, однако. Как на секретном военном объекте. А где громкий гогот, пьяные драки, непристойные шуточки, бесстыдные девицы и прочие прелести веселой жизни? Не так я себе представляла бандитскую вольницу, и это настораживало.

Мы взбежали на крыльцо, заскочили внутрь, не останавливаясь, миновали несколько залов, прошли длинным пустым коридором и остановились у двери из темного дерева. Строгой, без излишеств и украшений.

Лис осторожно потянул на себя ручку, заглянул внутрь и, видимо, получив разрешение, распахнул створки шире.

— Заходи.

Я перешагнула порог и остановилась, озираясь по сторонам.

Комната меньше всего походила на логово лихого разбойничьего атамана. Скорее, на просторный рабочий кабинет, по стенам которого тускло поблескивали прозрачные подвесные светильники. Огромный письменный стол, стулья возле него, ковер на полу. Даже шкафы имелись, только вот, книжные или нет, не ясно — все они были наглухо закрыты и их содержимое рассмотреть не удалось.

— Ну, чего встала? — подтолкнул меня в спину Лис. — Иди. Не заставляй мастера ждать.

И я пошла. Вперед. К стоявшему у стола мужчине — местному дону Корлеоне. Впрочем, на пожилого итальянского гангстера Ворон не очень-то походил.

Высокий, как почти все, кого я успела встретить в этом мире. Мощный — вон как бугрятся под темной рубашкой мышцы, но при этом не квадратный или шкафообразный, а гибкий. Грубоватые, словно рубленные черты по-своему привлекательного лица. Темные волосы с широкой белой прядью у правого виска. Непроницаемо-черные глаза, которые с легкой насмешкой сейчас смотрели на меня. Умный. Опасный. Волевой. Жесткий до жестокости. И совсем не старый, лет тридцати пяти — сорока, не больше.

— Мастер? — произнес за моей спиной Лис.

— Можешь остаться, — коротко кивнул хозяин кабинета, и мальчишка тут же отступил к стене, сливаясь с тенями и оставляя меня один на один со своим шефом.

— Доброй ночи, — поздоровалась я вежливо.

— Доброй? — хохотнул Ворон. — Да ты шутница, как я погляжу. Впрочем, для меня эта ночь, и правда, добрая, жаловаться не на что. А вот для тебя… Еще предстоит разобраться.

И снова меня поразило несоответствие между тем, что я ожидала, и что получила. Мужчина говорил правильно — слишком правильно, гладко и чисто для бандита. Хотя, и Лис ведь тоже не походил на малообразованного парнишку из городских трущоб. Может, у них тут имеются свои разбойничьи университеты?

Угу. Факультет уголовного дела, отделение воровского искусства, кафедра грабежа, лаборатория гоп-стопа. А дополнительно там изучают этику и историю мировой культуры.

— Ну, что ты стоишь? — дернул уголком губ хозяин, прерывая мои несвоевременные «научные» изыскания. — Убирай личину. Хочу посмотреть, как выглядишь.

«Он станет тебя испытывать, Ника».

А вот и первая проверка. Прямо с ходу. И, чувствую, показывать, что я не представляю, как это делается — даже примерно, в самых общих чертах — не стоит.

Значит, придется импровизировать.

Закрыла глаза. Повесила перед внутренним взором зеркало.

Вот оно — мое отражение. Фигура, лицо, прямой нос, маленькая родинка над верхней губой справа, светло-карие с золотистыми крапинками глаза, каштановые волосы до плеч. Я знала себя, как никто другой, представить было не сложно.

Только, увы, ничего это не дало. Не появилось ни жара, ни головокружения — неизбежных предвестников предстоящего превращения.

Что я делаю не так?

Что происходило в прошлый раз, когда я, неожиданно для самой себя, стала Лисом…

Я испугалась. Разозлилась. А потом? Потом подумала о мальчишке, захотела стать таким же худым и ловким, как он. Оказаться в его теле. Ощутить себя им.

Ощущения. Вот, что важно.

Мысленно потянулась к своему отражению, коснулась кожи, вспоминая, какая она на ощупь. Как падают волосы на лоб и щекочут ресницы, а я заправляю их за ухо. Как провожу языком по губам, слизывая капельки воды.

По венам заструилось уже привычное тепло, знаменуя начало оборота. Я облегченно выдохнула и распахнула ресницы, рассматривая руки. Родные. Мои собственные.

Уф… Кажется, получилось.

Вскинула голову, расправила плечи и замерла, сжав в ладонях ткань теперь уже коротких штанов, чтобы не было заметно как подрагивают пальцы.

Минута…

Другая…

Меня изучали — внимательно, неторопливо, а я старалась не отводить взгляда и не показать… ни в коем случае не показать, как мне страшно.

— Любопытно, — хмыкнул хозяин, когда молчание стало совсем невыносимым. В темных глазах — где-то там, глубоко-глубоко, на дне — вспыхнул и тут же погас жаркий, жадный огонек. — Что скажешь, Крыс?

Тени в глубокой нише справа от нас шелохнулись, и оттуда появился худой, если не сказать костлявый, старик в мятой, неопределенного цвета хламиде.

— Метаморф, — проскрежетал он. — Совершенно необученный, но с неплохим потенциалом.

— Побочный дар? — бросил Ворон, не поворачиваясь.

— Не могу пока сказать. Проверять надо. Но что-то есть, точно.

Старик приблизился, остановился рядом, ловя мой взгляд. Выцветшие голубые глаза внезапно увеличились, закрывая весь окружающий мир. Притягивая. Поглощая. Захлестывая меня в белесом водовороте.

В висках заломило. А потом… Я ощутила в голове присутствие чужого разума.

Странное, непривычное, жуткое чувство.

Ну уж нет, я никому не позволю копаться в собственных мозгах.

«Прочь!» — выкрикнула беззвучно.

Замотала головой, пытаясь оттолкнуть, прогнать, создать стену, кокон, что угодно. И натиск ослаб.

— Совершенно необученная, — повторил Крыс. — Но потенциал есть. Да, есть. Уже сейчас щит создать пытается.

— Значит, сильный метаморф? И закрыться со временем сможет? — задумчиво переспросил Ворон. Вид у него был очень довольный. — Лис упоминал, что она поисковую удавку сама сбросила.

— Я ж сказал, перспективная, — оживился старик. — Пока защита слабенькая, конечно. Я без проблем пробью, хоть и не с ходу. И девчонке мозги поджарю. А если ее подучить немного… Выйдет толк. Да, выйдет.

— Что ж… — протянул Ворон. — Считай, ты меня заинтересовала. Пожалуй, я возьму тебя под свое покровительство. Спрячу от ищеек. Обучу всему, что требуется. Будешь работать на меня. Ну и согревать постель, когда захочу. Девка ты смазливая.

И он замолчал, оценивающе, свысока глядя на меня. Наверное, ждал восторгов. Как же, от неминуемой смерти спасает.

Только не нужно мне спасения такой ценой. Может, кому-то это «щедрое» предложение и подошло бы, но не мне.

Подчиниться, прогнуться, стать бессловесной вещью, игрушкой из прихоти…

Как всегда, в таких случаях, вспомнилась презрительная усмешка отца, покорно склоненная мамина голова, ее потухший взгляд, вечно сгорбленные в присутствии мужа плечи.

Нет, никогда. Лучше умереть.

Прости, Лис, но твой совет мне не подходит.

— Я не девка, — произнесла негромко и четко.

— Вот как? — брови Ворона поползли вверх. — А кто ты?

— Вероника Ветрова. Для родных и близких — Ника. Студентка, иномирянка, метаморф, девушка, — выбирайте, что угодно. Но не девка.

Трудно. Как же трудно было не отвести взгляд, не отступить. Но я смогла. Смогла! Хотя внутри все скрутило от ужаса. От осознания того, как близко я оказалась к краю. К самой опасной, последней черте.

— Не девка, говоришь? — повторил, нет, почти пропел Ворон. — Хочешь быть равной среди равных? Бросаешь мне вызов?

Рот мужчины искривился в хищном оскале. Он шагнул вперед, мгновенно сократив между нами расстояние, и схватил меня за горло.

Твердые пальцы сомкнулись на шее, перекрывая доступ воздуха. Я захрипела, забилась в железном захвате, заскребла ногтями по мускулистым рукам.

Бесполезно. Ворон намного сильнее меня.

Краем глаза заметила рванувшегося ко мне Лиса. И Крыса, который остановил его, придержав за плечо.

Крыс!

Старик ведь маг, обученный и опытный. Если кто и справится с Вороном, только он.

Остатками гаснущего сознания ухватилась за эту мысль, за образ тощего человека с пышной седой гривой, умным желчным лицом и мерзкой ухмылкой. Вспомнила ощущение от его присутствия в моей голове.

Хочу. Стать. Им.

Тело скрутила болезненная судорога. Меня затрясло, выгнуло, а потом я словно взорвалась, разбрасывая во все стороны шипящие огненные искры, и Ворон как ошпаренный, отдернул ладони от моей шеи.

Я пошатнулась и, никем больше не поддерживаемая, осела на пол.

— Потрясающе. Никогда такого не видел. Я же говорил, что потенциал есть. Да, есть.

Восторженный голос Крыса… Это было последнее, что я услышала, перед тем, как меня поглотила тьма.

Очнулась я… Нет, не в мягкой постели, заботливо укутанная по самые уши теплым одеялом. Но хоть не на холодном полу, уже хорошо. И в своем облике. Совсем отлично. Заботливой старушки-служанки, готовой немедленно согреть, накормить и пышной грудью заслонить меня от бед, тоже рядом не наблюдалось. Кровать заменял жесткий топчан в узкой, неуютной, по-спартански обставленной комнате. А роль хлопотливой дуэньи исполнял все тот же незаменимый Лис.

Он тут же бросился ко мне, помог приподняться, подал плошку с водой и начал сердито выговаривать.

— Ника, ты совсем с ума сошла? Думать, прежде, чем что-то делаешь, не пробовала? Нет? А зря. Или просто решила помереть красиво? Так надо было заранее предупредить, я бы не рисковал, не тащил тебя через весь город. Там на складе и прибил бы. По дружбе.

Мальчишка походил сейчас на голенастого галчонка-переростка, только не черного, а рыжего. Перья взъерошены, глаза возмущенно сверкают, клюв угрожающе щелкает, так и норовит клюнуть.

Заботится. Переживает.

Обо мне.

Это было так неожиданно и приятно, что улыбка сама собой появилась на губах, хотя для радости вроде и повода-то не имелось. Тут же вспомнилось, как парень пытался прорваться ко мне, чтобы защитить, и я, улыбнувшись еще шире, благодарно сжала его руку. Кажется, я начинаю всерьез привязываться к Лису.

— Прости, что не последовала твоему совету и не приняла предложение Ворона, — шепнула виновато. — Знаю, ты хотел, как лучше. Но я так не могу. Совсем не могу, даже ради собственного спасения. Для меня это хуже рабства.

— Да Улх с ним, с моим советом, — отмахнулся парень. — Я ж понимаю, ты — пришлая, у вас все не как у людей. Даже бабы — не бабы, а не разбери кто.

И так это прозвучало… забавно и совсем не обидно, что я рассмеялась.

— На самом деле, у нас кого только нет: и девки имеются, и бабы. Но это личный выбор каждой. Я предпочитаю оставаться девушкой. Ну, или женщиной.

— Одно слово — иномирянка. Все вы немного ненормальные, — подытожил Лис. — Но я, вообще-то, не об этом говорил, а о твоей попытке стать Крысом и использовать его магию.

— Попытке? У меня что, ничего не получилось?

— Получилось, но не совсем. И слава Великому Озантару, иначе ты бы сейчас не здесь лежала, а где-нибудь на свалке за городом валялась. По частям, — сердито насупился парень. — Ты что, ничего не помнишь?

— Кое-что, очень смутно… Твой мастер меня душил, сама я защититься от него не смогла, а тут Крыс на глаза попался, ну я и позаимствовала его внешность, а потом…

— Начала копировать магию, — подхватил Лис. — И чуть не сдохла.

— Я хотела дать отпор Ворону. Чтобы он меня отпустил.

— Так приняла бы его облик, именно этого от тебя и добивались. Посмотреть, как ты поступишь в опасной ситуации. Я ж предупреждал, что мастер будет проверять. Ты бы все равно с ним не справилась, даже в его личине — навыков-то боевых нет, — но испытание бы прошла. А ты, вместо этого, вон что выкинула. Непредсказуемые вы, чужаки, и этим опасны. Потому вас и уничтожают.

Я закашлялась, и Лис замолчал, чтобы налить мне воды, а потом продолжил, уже более спокойно, примирительно:

— Я мало знаю о метаморфах, о них почти никому ничего не известно. Разве что Крысу, да и то немногим больше, чем остальным. Но одно скажу точно: магия — не облик, не манеры, и даже не аура, ее так просто не перенять. Она должна быть созвучна твоей собственной, хоть немного, и по уровню подходить… Иначе отравит. Разорвет. Или испепелит. Разница небольшая. Все равно исход один — смерть. Соображаешь?

— Да, это, как если бы человеку перелили кровь несовместимой группы.

Я содрогнулась при мысли о том, как бесславно могла закончиться моя жизнь.

— Что? Какой группы? А… ладно. Просто поклянись, что будешь осторожнее. Не полезешь в то, в чем совсем не разбираешься… Постараешься не лезть, по крайней мере. Слышишь, Ника? Обещай мне.

— Я не могу обещать, Лис. Ваш мир чужой для меня, я здесь почти ни в чем не разбираюсь. Но я запомню твои слова и приложу все усилия. Честно.

— Хорошо, — мальчишка кивнул — Тебе повезло, что ты не успела ни облик мага полностью принять, ни даром его как следует воспользоваться — слишком ослабла. Потеряла сознание и снова стала собой. Да и старик рядом оказался, помог, а потом долго возился с тобой по приказу Ворона.

Лис наклонился ниже, поправляя одеяло, и зашептал в самое ухо:

— Мастер потребовал, чтобы Крыс обязательно тебя исцелил, а потом меня к тебе сиделкой приставил. Значит, заинтересовала ты его. Зацепила. Жаль, постель с ним делить отказалась, так было бы проще выжить. Баб своих Ворон никому в обиду не дает. Но что сделано, то сделано. Или, может, еще передумаешь? Нет? Я так и знал. Гордая ты слишком для ба… то есть для девушки, — последнее слово парень выговорил старательно, со смешной серьезностью. — Ладно, Улх с тобой, я не об этом. Мастер, наверняка, теперь другой договор предложит, раз покровительство ты не захотела. На ученичество не соглашайся, это соглашение совсем кабальное. — Лис тоскливо вздохнул. Видимо, тут было что-то личное. — Настаивай на договоре найма. И срок обязательно оговаривай. С правом продолжения. И… Эх, там столько ловушек, а ты ведь совсем ничего не знаешь. Баб… девушка, опять же.

Он отстранился, с сожалением глядя на меня. Видимо, уже заранее считал, что Ворона я ни за что не переиграю.

Ну, тягаться с таким матерым волчарой, да еще на его территории, и правда, сложно. Почти невозможно. Ложных иллюзий у меня нет, и на свой счет я не обольщаюсь. Но с договорами дело имела, даже работала одно время, перед поступлением в университет.

Так что у меня найдется, чем вас удивить, мастер Ворон.

Когда меня привели в знакомый кабинет, за окном опять царила темнота. Похоже, ночные свидания входят у нас с «атаманом» в привычку. Можно было, конечно, подождать до утра, но спать мне не хотелось, маяться до рассвета тревогой и неизвестностью тем более. Хозяин Гнезда, судя по всему, разделял мое нетерпение, ну, или просто привык работать по ночам. Вместе с Крысом.

Старик-маг тоже обнаружился в кабинете — все такой же взъерошенный, загадочно ухмыляющийся. А вот Лису на этот раз не разрешили остаться и тут же выставили за порог.

— Ну что, начнем сначала? — небрежно проронил Ворон, когда дверь за моим юным спасителем закрылась. — Рассказывай. Кто. Откуда. Как жила. Чем занималась.

— Вероника Ветрова, — снова представилась я. — Мир, в котором я жила, называется…

Мастер слушал внимательно, сосредоточенно, не перебивал. Вернее, почти не перебивал. Когда я упомянула, что училась в университете, его брови недоуменно поползли вверх.

— Училась? Ты? — не выдержал он.

— Да, — подтвердила невозмутимо. — На Земле женщины получают образование наравне с мужчинами.

— И какую же специальность ты… гм… осваивала?

Сколько же снисходительного высокомерия было в его тоне. Наверное, ожидал услышать, что я посещаю кружок домоводства, кройки и шитья или курсы «Как стать послушной девочкой и угодить мужчине».

Не стала вестись на его иронию. Хочет забавляться? Бога ради. Посмотрим, кто кого рассмешит последним.

— Я будущий журналист, — по реакции Ворона увидела, что он ничего не понял и кратко пояснила: — Журналисты — это люди, которые собирают разного рода информацию, а потом обнародуют ее.

— Полезный навык. Я об информации. А вот передавать ее всем подряд — бессмысленно и глупо. Ну, да каких только странностей в других мирах не бывает. А как к этому относятся мужчины твоей семьи? Муж?

Ворон вмиг подобрался, взгляд его стал острым и цепким.

— Я не замужем.

— Отец?

— Родители умерли.

— Опекун?

— Я давно совершеннолетняя, ни от кого не завишу и в опекунах не нуждаюсь.

— Ну, ну, — хмыкнул мастер.

Он явно не разделял моего убеждения, что «баба» способна существовать самостоятельно.

У них что, все женщины умственные калеки?

Не знаю, какие выводы Ворон сделал из моего рассказа, поверил или нет, но, когда мы завели разговор о соглашении, скептицизма в его голосе заметно поубавилось.

Договор ученичества я отклонила сразу. И не только из-за совета Лиса. Я вообще пока не собиралась ничего подписывать.

— Мне нужны формы стандартных типовых договоров. Со всеми необходимыми пунктами и подпунктами, особыми условиями, приложениями и вариантами дополнительных соглашений. Лучше, конечно, заполненный образец, но можно и пустой шаблон, — методично перечислила я.

У Ворона на скулах заиграли желваки, а в темных глазах вспыхнули нехорошие, опасные огоньки. Кажется, меня начинают воспринимать всерьез — это плюс. И видеть во мне не просто «девку» — противника. Это уже минус. Хоть и неизбежный в моем случае.

— Еще мне необходимо время, чтобы познакомиться с вашими законами, хотя бы бегло. Точнее, меня интересует положение женщин. Остальное потом.

За моей спиной то ли поперхнулся, то ли хихикнул Крыс.

К чести мастера надо сказать, что он все-таки сдержался. Не закричал, не послал меня куда подальше. Даже душить на этот раз не стал. Лишь поинтересовался вкрадчиво:

— А ты уверена, что я соглашусь, а не прибью тебя на месте?

— Не уверена, — призналась честно. — Но очень надеюсь, иначе вы бы со мной вообще не разговаривали. И не церемонились. Думаю, я все же нужна вам. А вы нужны мне. Мы можем быть полезными друг другу и заключить взаимовыгодное соглашение. Но я должна понимать, что подписываю и хотеть этого. Иначе… Откуда мне знать, вдруг сотрудничество с вами намного хуже смерти от рук инквизиторов?

Секунда…

Другая…

Я молчала. Ждала, затаив дыхание.

— Хорошо.

Вряд ли Ворон пожалел меня. Скорее, я, действительно, обладала необычным даром, и у мастера имелись на меня далеко идущие планы. А может, еще прибавилось любопытство, интерес, как к некой экзотической зверушке. Так или иначе, мужчина отступил. Дал мне время.

Следующие несколько дней слились для меня в один.

Я почти не ела, мало спала, никуда не выходила. Сидела в выделенной мне каморке и читала…. читала… читала… Знакомясь с миром, в который попала, и прикидывая, как в нем выжить одной конкретной землянке. К счастью, при переходе я получила замечательный, невероятно ценный бонус — не только понимать язык местных аборигенов и говорить на нем, но также читать и писать. Очень ценное умение, без него мне пришлось бы намного тяжелее. Да что там — совсем плохо было бы.

Иногда забегал Лис, задерживался ненадолго, чтобы перекинуться парой слов, и исчезал. Несколько раз заходил Крыс — приносил нужные документы и, по моей просьбе, проверил, имеется ли у меня второй дар. Но, в основном, я была предоставлена сама себе.

Атрос оказался абсолютно мужским миром, в котором женщины с рождения и до самой смерти принадлежали отцу, мужу, его родне, если супруг умирал раньше, или сыновьям. В общем, кому угодно, только не себе.

Прав они никаких не имели, независимости — тем более, жить отдельно не могли. Даже их магический дар, если обнаруживался, принадлежал мужчинам рода. Именно они решали, разовьет девочка свои способности, или их заблокируют.

Кстати, учились одаренные девушки тоже отдельно — в особых школах. Пару лет, не больше. О высшем магическом образовании не шло и речи.

Иномиряне и метаморфы находились вне закона и подлежали немедленной выдаче властям, а потом — уничтожению.

Так что я, можно сказать, попала трижды.

И я бы, конечно, ужаснулась такой насмешке судьбы, но у меня на подобные излишества попросту не было времени. Я искала лазейку. Как известно, не существует безвыходных ситуаций, есть лишь ситуации, выход из которых тебя не устраивает. Я лихорадочно, безостановочно перебирала варианты в поисках подходящего.

И, наконец, нашла.

— Я изучила все документы, которые вы мне любезно предоставили…

Через несколько дней я снова стояла перед Вороном, и, самое смешное, опять ночью.

— И составила свой вариант договора. Надеюсь, вы не откажетесь его обсудить.

Взгляд мастера неторопливо прошелся по моей фигуре. Сверху вниз. Снизу вверх. Остановился на лице, и мужчина чуть заметно поморщился.

Ну да, сама знаю, что выгляжу не лучшим образом. Бледная, осунувшаяся, нос заострился, под глазами темные круги, губы искусаны. Даже волосы, и те потускнели.

— И как? Оно стоило того, чтобы так издеваться над собой? — скептически скривился Ворон.

— Стоило, — не колеблясь, подтвердила я. — Зато теперь я знаю, чего хочу в итоге получить, и что для этого нужно делать.

Внешний вид — ерунда. Полноценный сон, отдых, и все восстановится. А вот свободу, если я ее потеряю, вернуть гораздо труднее. Если вообще возможно.

— Даже так? Ну-ну… И как же ты собираешься обойти наши традиции? Женщина не зря создана слабой и беззащитной. Ее предназначение — повиноваться и угождать своему мужчине. Зачем спорить с богами? И с законами.

Ворон многозначительно замолчал. Мне давали возможность еще раз задуматься. Не идти против высших сил. Смириться. Покориться.

Какие знакомые слова. Слабость, беззащитность, повиновение. Все это я уже слышала, и не раз. Сначала от отца. Потом от Егора — в более мягком варианте, разумеется, но все же.

— Или ты решила превратиться в мужчину? — насмешливо продолжил мой собеседник.

— Не скрою, была такая мысль, — кивнула я. — Но Крыс объяснил, что у метаморфов тоже имеются свои ограничения, и долго держать мужскую личину я не сумею. Она просто «съест» меня, вытянет все силы и, в конце концов, в самый неожиданный момент вызовет спонтанную обратную трансформацию. Так что, к сожалению, это не вариант.

— Тогда чего же ты хочешь?

— Стать вдовой.

— Что? — поперхнулся воздухом Ворон.

— Не настоящей, разумеется, — успокоила я его. — Только по документам. Вдовы — единственные женщины на Атросе, которые имеют хоть какую-то независимость.

— Они принадлежат ближайшим родственникам мужа и сыновьям.

— А если у них нет детей и не осталось родственников?

— Не слышала о таком.

— Но это же возможно? — не сдавалась я. — Теоретически? Что тогда?

В воздухе повисла пауза.

— Выживают, как могут, — буркнул наконец мастер. — Плохо и недолго.

— Согласна. Одинокая женщина — лакомая, легкодоступная добыча для многих. Поэтому, ничего не поделаешь, пусть у меня будет родственник мужского пола. По документам. Очень старый и очень дальний.

Я выдохнула и, пока Ворон не опомнился, быстро озвучила свою идею:

— Я согласна заключить с вами договор найма. На определенный срок. С правом продления по согласию сторон. Вы учите меня, я работаю на вас. С некоторыми оговорками — их мы тоже обсудим. После того, как я отработаю затраченные на мое устройство и обучение деньги, вы начнете выделять мне определенный процент с прибыли. У меня уже есть несколько мыслей о том, как заработать, так что в накладе ни один из нас не останется. Дальше. Когда я научусь скрывать свой основной дар, прятаться от инквизиторов и буду готова, вы изготовите мне документы на имя вдовы, и от лица ее дальнего родственника — опекуна дадите разрешение посещать женскую магическую школу. Я знаю, что это дорого, и за обучение заплачу из собственных средств, не беспокойтесь.

— Вот уж об этом я точно не беспокоюсь. И на кого ты собралась учиться? На метаморфа? — скептически хмыкнул Ворон.

— С радостью бы, но, увы, это невозможно, — я развела руками. — Поэтому остается лекарь. Вернее, знахарка. Крыс сказал, что у меня есть целительский дар. Слабый, но его хватит, чтобы закончить школу и самой зарабатывать на жизнь. Где-нибудь подальше от столицы, в провинции — там всегда не хватает магов. Вдовы, получившие магическое образование, имеют право заниматься целительской практикой. С позволения мужчин, конечно. Вот вы, как добрый дядюшка, и дадите мне такое разрешение. Ну, что скажете?

Я затаила дыхание в ожидании ответа.

А Ворон, как назло, мешкал, тянул — не соглашался и не отказывал, обдумывая что-то свое. И я ждала… ждала… Не отводила взгляд, стараясь ни звуком, ни жестом не выдать своего напряжения, того, что устала, измотана и держусь, фактически, из последних сил.

— А почему бы тебе не выйти замуж? На самом деле, — произнес наконец мастер. Требовательно вскинул руку, останавливая мои возражения. — Поверь, все не так страшно, как ты себе напридумывала. Можно же найти вполне здравомыслящего… сдержанного мужчину. Он позаботится о тебе, решит любые проблемы, защитит от неприятностей, даст разрешение учиться и даже работать. Проблем при венчании у тебя не будет. Ты ведь девственница, я не ошибся?

Я молча склонила голову, подтверждая.

— Вот и хорошо, — Ворон заметно расслабился, словно мой ответ был для него почему-то важен. — Тогда никаких препятствий точно нет, арку невинности ты пройдешь.

— Нельзя жить с человеком и не выдать, что владеешь запретным даром. Рано или поздно он обо всем узнает.

— Да. Поэтому нужно выбирать из тех, кому известно, что ты метаморф.

Мастер снова подобрался и глаза его как-то странно сверкнули.

Из тех, кому известно? На сегодняшний день таких трое. Лис — еще мальчишка. Крыс — уже старик. Да и не очень-то он похож на того, кто горит желанием заботится о непонятной иномирянке, решать ее проблемы и защищать от постоянно возникающих неприятностей. Хотя… Уточнить все-таки не мешает.

— Это вы на своего мага намекаете?

— Крыс женат, — спокойно — слишком спокойно — ответил Ворон.

Выходит, о себе говорил, в чем я, собственно, и не сомневалась.

Нет, я не обольщалась на свой счет. Вряд ли местный криминальный авторитет пожалел чужачку, проникся ее бедами, очаровался или полюбил с первого взгляда настолько, чтобы тут же предложить руку, сердце и дополнительным бонусом — все материальные ценности. Скорее, им руководил холодный, трезвый расчет, абсолютно корыстный и выверенный: заполучить ценного метаморфа в вечное безраздельное, бесплатное пользование. Ну и «бабу в койку», когда настроение такое появится.

— Спасибо за щедрое предложение. — Надеюсь, мне удалось сдержаться, и Ворон не уловил сарказма в тоне. Все-таки лишний раз дразнить здешнего «владыку» не стоит. — Но я, пожалуй, откажусь. Мне не нравится, что при венчании жених получает полную власть над будущей женой. Это не просто вдовье опекунство, а право собственности, как на вещь. И отменить его невозможно. Я предпочитаю быть партнером, а не вещью, поэтому, боюсь, выйти замуж в вашем мире мне вообще не грозит. Никогда.

Ворон прищурился. Нехорошо так. В темных глазах вспыхнуло мрачное, злое пламя, а ноздри крупного с хищной горбинкой носа чуть заметно затрепетали, выдавая гнев хозяина. Он сжал кулаки и подался вперед, ко мне.

В памяти вихрем пронеслись воспоминания о том, как его пальцы обхватывают мою шею… сжимаются… Во рту мгновенно пересохло, и я невольно попятилась.

Но мастер удивил.

Резко выдохнул, разжимая кулаки, передернул плечами, и с насмешливой улыбкой произнес:

— Значит, все-таки желаешь стать равной? Без скидок и снисхождений? И готова принять все последствия своего решения? Уверена, что выдержишь? Ну, если так… Показывай свои бумажки. Посмотрим, что за договор ты там сочинила… Партнер…

Если кто-то считает, что на этом все закончилось, то он жестоко ошибается. Все, на самом деле, только начиналось.

Конечно, Ворон не принял мой вариант договора. И второй. И третий. И десятый. Он оспаривал не просто пункт за пунктом — каждую цифру, фразу, а порой и слово. Предлагал собственные, очень двусмысленные формулировки, хитрил, намекал на грядущие тяготы, шантажировал, пугал, пытаясь дожать и заставить согласиться на свои условия. Правда, к чести мастера, надо признать — ни разу откровенно не солгал и не угрожал расправой.

На его стороне был огромный опыт, знание местных реалий и неизменный Крыс в советчиках и консультантах. А на моей — лишь отрывочные сведения об Атросе, его законах, здравый смысл, двадцать с небольшим лет земной жизни и жажда жизни. Долгой, счастливой и независимой, по возможности.

Разумеется, я блефовала. А как без этого? Кое в чем пришлось уступить, о чем-то я не успела прочитать и попросту не догадывалась, чего-то не учла по незнанию и от банальной усталости. На чем-то Ворон настаивал категорически и отступать не пожелал.

Ночь была долгой, беспокойной и далась мне невероятно трудно, но мы все-таки заключили этот чертов договор.

За окном занимался рассвет, когда мы, наконец, поставили свои подписи, и Крыс произнес нужное заклинание, скрепляя их магической печатью. Полупрозрачная огненная змея, блеснув кроваво-красными глазами, материализовалась в воздухе, опустилась на документ, свернулась в кольцо и затихла.

С этой минуты ни один из нас, под страхом смерти, не смог бы нарушить ни одну букву соглашения.

Крыс и Лис — единственные, кто еще знал правду обо мне, были связаны с Вороном клятвой верности и, практически, подписались под договором вместе с мастером.

Вот и все.

Наступал новый период моей жизни, и насколько он окажется удачным, во многом зависело именно от меня, моих поступков и решений. И я пообещала себе, что обязательно еще раз подумаю обо всем. Завтра. Когда отосплюсь и хоть немного приведу мысли и чувства в порядок.

Не помню, как оказалась в своей комнате, добралась до кровати, разделась. Похоже, я отключилась раньше, чем легла — почти на лету.

Весь следующий день я отсыпалась. Лишь иногда выплывала из забытья, с трудом соображала, где нахожусь, и снова погружалась в мешанину путаных, тревожных видений.

А потом мне приснился сон. Яркий, последовательный и реальный до жути. Мой первый кошмар с участием синеглазого инквизитора.

Я пряталась в каком-то огромном, гулком ангаре, удивительно похожем на заброшенный завод из очередного земного ужастика, а светлейший меня искал. Методично разбирал завалы, перепрыгивал через проломы в полу, ловко обходил кирпичи и груды хлама, не глядя, откидывал прочь посторонние предметы и целеустремленно шел вперед.

Шел…

Шел…

Прямо к тому месту, где притаилась я, тихая, как загнанная мышь. И такая же испуганная. Казалось, ему прекрасно известно, где я скрываюсь, более того, он четко видит меня, несмотря на все препятствия. И я знала — он непременно дойдет, это только дело времени. Обнаружит мое последнее убежище, коснется меня, и тогда случится страшное.

Я проснулась, как от толчка. Подскочила, озираясь.

За окном уже вечерело, в комнате было тихо и пусто, а на меня вдруг накатило понимание того, что со мной произошло, а вместе с ним и запоздалая истерика.

Чужой мир, в котором меня никто не ждал и из которого нет пути назад. Инквизитор. Ворон. Запретная магия. Договор с криминальным боссом.

Картинки мелькали в голове как в безумном калейдоскопе.

Господи, да меня уже сто раз могли убить.

Я чуть не взвыла от отчаяния.

Со мной так всегда бывало. В трудных ситуациях я собирала волю в кулак и думала только об одном — добиться цели, выдержать, победить. Оторопь, ужас, смятение приходили потом, стоило лишь немного отпустить контроль и расслабиться.

Я сидела, обхватив колени руками, трясясь как в ознобе и время от времени стуча зубами.

Такой и застал меня заглянувший в комнату Лис.

Всмотрелся в мое лицо, нахмурился и тут же вышел, чтобы вернуться минут через пять с какой-то темной склянкой.

— На вот, выпей, — сунул он мне в руки свою добычу. — Крыс сказал, тебе сейчас нужно. Только все сразу, залпом, до дна.

Подождал, пока флакон опустеет, потоптался рядом, неуклюже потрепал меня по руке и опустился рядом. Ему явно хотелось поддержать меня, утешить, но, похоже, он совершенно не представлял, как это сделать. Поэтому просто сидел и ждал. Даже позволил обнять себя и уткнуться мокрым лицом в свое плечо. Дрогнул, правда, но героически вытерпел. И потом, когда лекарство подействовало, снова уложил и заботливо укутал одеялом.

Наверное, именно в тот миг я и поклялась мысленно, что сделаю все, чтобы помочь не только себе, но и Лису. Я ведь помнила, с какой тоской он говорил о договоре ученичества.

Не знаю, что подействовало: чудо-снадобье Крыса, молчаливая поддержка Лиса или мне просто надо было сорваться и немного выпустить пар, но на следующее утро я проснулась вполне себе бодрой и деятельной. От ночной истерики осталась лишь сосущая тоска по дому, Яне, друзьям, привычной жизни, к которой больше нет возврата. И я постаралась сразу же загрузить себя по максимуму, чтобы для воспоминаний и сожалений оставалось как можно меньше места.

Дни текли, незаметно складываясь в недели и месяцы.

Я привыкала, обживалась, училась и постепенно готовилась работать. О моем истинном происхождении и даре по-прежнему знали только трое. Для остального мира и окружения мастера я стала внезапно осиротевшей дочерью его старого друга, о которой он, еще при жизни приятеля, обещал позаботиться.

Не знаю, был ли у Ворона друг, и как выглядела его дочь, но по совету Крыса, который полностью совпадал с моим собственным желанием, я видоизменила себя до полной неприметности и невзрачности.

Нет, чужую личину я не надевала, как оказалось, ее бесконечно долго не удержишь. А вот уменьшить глаза и сделать их более блеклыми, губы сузить, а нос и щеки, наоборот, расширить для метаморфа сложности не представляло. Несколько легких штрихов, а внешность уже разительно изменилась. Прибавить к этому угловатую фигуру, тусклые, поредевшие волосы — и прежнюю Веронику Ветрову не узнали бы самые близкие друзья.

Имя мне оставили мое, земное, лишь немного преобразив его в соответствии с местным вариантом. А затем надели мне на руку имитацию браслета принадлежности и поселили новую воспитанницу мастера, Ронику Верт, во флигеле, вместе с его же доверенным учеником — Лисом.

Не знаю, что думало обо мне окружение Ворона, но лишних вопросов никто не задавал — неуместное любопытство каралось здесь сразу и по всей строгости бандитского закона. Вообще дисциплина среди людей мастера царила почти образцовая. Правил «босс» жестко, но справедливо, подчиненные его ценили. И не только они. Моему новому работодателю даже с городской верхушкой удалось договориться. По крайней мере, в его владения защитники правопорядка очень редко заглядывали, предпочитая спорные вопросы решать с ним лично и на нейтральной территории.

В общем, слияние власти и криминала на Атросе практиковалось так же, как и на Земле.

Инквизиторы, единственные, кого невозможно было подкупить, такой мелочью, как уголовники, на мое счастье, не занимались. Их интересовали лишь магические преступления, угрожающие общему мировому порядку. Но первый месяц я все равно дальше двора никуда не выходила — на всякий случай, чтобы ненароком не наткнуться на одного из светлейших.

Официально, для посторонних, Роника имела слабые способности к целительству и со временем должна была поступить в магическую школу, чтобы потом работать на опекуна. Крыс преподавал мне основы лекарского искусства, а также историю, географию, основы религии — в общем все то, что знал сам. А знал он немало.

Вообще, старик оказался не таким уж плохим, как мне показалось с самого начала. Желчный, ироничный, недоверчивый, упрямый, при ближайшем знакомстве он открылся с более приятных сторон. Мы постепенно нашли общий язык, полюбили неспешно беседовать долгими осенними, а потом и зимними вечерами, и даже начали испытывать друг к другу нечто вроде уважения. Крысу нравились моя решительность, настойчивость, неуемная, «земная» жажда знаний. А я ценила мага за профессионализм и выдержку. В любой ситуации.

Остальным «наукам» — этикету, танцам, пению и многому другому — нас с Лисом учили супруги Серен, обедневшие дворяне, тесно связанные с криминальными кругами. Ученики мастера должны были уметь ориентироваться в любой обстановке и «вписаться» в любую среду.

Боевые искусства я осваивала под руководством самого Ворона. Многого, конечно, не достигла, но кое-какие приемы отработала, стала более ловкой, гибкой, подвижной и ножом худо-бедно владеть научилась.

А вот основной дар пришлось развивать самой — интуитивно и по нескольким ветхим рукописям, чудом сохранившимся в библиотеке мастера. О метаморфах или, как их еще называли, перевертышах никто ничего толком не знал. Как оттачивать их способности — тем более.

По скупым сведениям, почерпнутым мной из книг и бесед с Крысом, все метаморфы были или иномирянами, или их потомками. И именно они много веков назад организовали заговор и развязали большую войну, чуть не уничтожившую этот мир. Гибли люди, исчезали королевские династии и целые страны. Тогда Атрос выжил только благодаря драгхам. Они же и стали инквизиторами — главными магическими надсмотрщиками, охотниками на чужаков и перевертышей. И с тех пор преследуют их и методично истребляют, чтобы предотвратить повторение глобальной катастрофы.

— Инквизиторы сразу определяют, когда и где открылся межмировой портал, а еще они чувствуют вашу магию. Стоит метаморфу один раз воспользоваться своим даром — и, считай, он уже попался, — объяснял Крыс, лениво потягивая пахучих травяной отвар из глиняной кружки. — А ты сумела скинуть поисковую петлю и отгородиться от ищеек. Так что, ты особенная, девочка. Может, последний на Атросе метаморф. Такой сильный и удачливый — точно. Понимаешь?

Да, теперь я понимала. И уникальность свою. И почему Ворон так за меня ухватился, позволил возражать и даже принял мои условия. От сотрудничества со мной он, в любом случае, получал намного больше, чем от моей смерти.

Я легко копировала внешность не только женщин, но и мужчин, что само по себе, уже редкость, и держала личину достаточно долго. А еще я умела закрываться от магии инквизиторов, да и вообще плохо поддавалась чужим чарам.

— На самом деле, это две грани одного целого, девочка, — качал головой старый маг. — Твой дар нечувствителен к посторонней магии, именно поэтому он так ловко прячется. Вот скажи, что ты испытываешь к Лису?

— Он мой друг.

— И ты сразу же стала доверять ему?

— Нет, конечно. Со временем, когда познакомилась ближе. Хотя он очень помог мне тогда, в первый день, но истинных его мотивов я не знала. Всякие мысли приходили в голову.

— Вот, и я о том же. У Лиса сильнейший дар обаяния. Ему вообще отказать сложно и вредить совсем не хочется. Помнишь, как вы с ним встретились? Его тогда пара недоумков подкараулила, у них с мальчишкой давние счеты. Ну так вот, чтобы поймать парня они с ног до головы обвешались амулетами. Но даже тогда их хватило лишь на то, чтобы связать и бросить Лиса на складе. Хотя ведь явно кости переломать собирались — рука не поднялась. Пожалуй, только инквизы на его магию не реагируют. Но у них все не как у людей. Строго говоря, они вообще не люди.

Крыс скрипуче хохотнул.

— Мастер его поэтому и взял в личные ученики — за незаурядный и очень полезный талант. Ну, а мальчишке все равно выбирать не приходилось. Денег на учебу у него отродясь не водилось, а дар его хоть и не совсем запретный, как твой, но тоже весьма нежелательный и подозрительный. Власти таких магов не жалуют и способности их стараются не развивать, особенно, если носитель — не аристократ, а простолюдин. Но разговор сейчас не об этом. Ты должна была сразу проникнуться к нему безграничным доверием, а испытала всего лишь симпатию и благодарность за спасение. Твоя магия, еще совсем юная, только-только проснувшаяся, уже тогда тебя охраняла. Так что, занимайся, девочка. Чем быстрее ты научишься отражать поисковые чары и держать защиту постоянно, тем лучше для тебя же.

И я училась….

Училась…

Училась…

Как могла развивала дар, умение закрываться от чужой магии и прятать свою.

Через месяц я, в сопровождении Ворона, впервые покинула Гнездо, и с этого дня прогулки в городе и его окрестностях стали регулярными. А еще через несколько недель я в мужской личине, медленно продефилировала мимо главной резиденции инквизиторов. Шла и с замиранием сердца косилась на монументальное серое здание, напоминавшее то ли храм, то ли музей моего родного мира. Страшась увидеть высокую широкоплечую фигуру с туманным плащом за спиной.

ис ждал за углом, в повозке, готовый рвануть ко мне по первому зову. Но его помощь не потребовалась. Никто из ищеек меня не почувствовал. И знакомого инквизитора я тоже не встретила. Впрочем, мастер еще раньше сказал, что синеглазого никогда прежде не видел и имени его не знает. Судя по всему, он вообще не из нашего города — прибыл на время по делам и давно уже уехал.

Вскоре после этого я начала работать.

К тому времени Ворон, по цепочке посредников, связанных с ним клятвой о неразглашении, подыскал мне первых клиентов. Мы заранее условились, что каждое дело будем обговаривать отдельно, и я вправе отказаться от любого. Много раз так и получалось — задания, связанные с убийствами и тяжкими преступлениями, я отметала сразу, но и без этого работы хватало.

Тайна моего существования охранялась предельно строго. Мы соблюдали максимальную осторожность и брали только очень выгодные, штучные заказы. Но, в любом случае, услуги единственного в своем роде метаморфа стоили невероятно дорого, и вскоре я сполна расплатилась с Вороном, а затем начала копить деньги на учебу.

Сначала люди мастера собирали слухи, сплетни, через слуг разведывали обстановку и находили клиента. Брали с него клятву о неразглашении, и только потом Ворон встречался с заказчиком и сообщал подробности и способ решения проблемы. Бывшие наниматели могли рекомендовать новых, но также на условиях анонимности и с соответствующей клятвой.

Я общалась с клиентами непосредственно перед заключением договора и всегда под личиной — знакомилась, присматривалась, считывала и запоминала нужный облик. А потом, если меня все устраивало, приступала к заданию.

Получить наследство за дальнего родственника. Подписать договор вместо сгинувшего в чужих краях партнера. Продать имущество. Составить завещание от имени неожиданно скончавшегося в деревне одинокого дядюшки.

Чаще всего приходилось играть роль мужчины. Девушек я изображала, в основном, когда работала «профессиональной девственницей». И это была моя и только моя идея — я знала, отыщется немало желающих «обойти» арку невинности. Ну и жуткие законы Атроса заодно.

Ворон сначала скривился, потом долго смеялся, но я-таки оказалась права. Среди аристократов и богатых купцов очень быстро нашлись отцы, которые из жалости или корысти не поскупились, чтобы прикрыть грех своих дочерей, и золото потекло к нам рекой.

Если бы могла, я занималась только делами невест. Спасать девушек мне нравилось гораздо больше, чем участвовать в хитрых криминальных комбинациях. Порой очень сомнительный и грязных. Но у Ворона имелось на этот счет собственное мнение. Для хозяина Гнезда важны были не только деньги, но и растущее с каждым днем влияние среди богатых, знатных, очень полезных для него людей. А полностью отказаться от его заказов, сосредоточившись только на «моих», не давал подписанный нами договор. Мастеру удалось-таки вставить туда несколько крайне неудобных для меня пунктов.

И я стискивала зубы, напоминая себе, что время идет, и каждый новый день, очередной заработанный золотой приближает мою мечту о магической школе. О независимости. Правда, перед учебой придется уладить еще несколько неизбежных формальностей, но я не сомневалась — придет срок, и я решу все вопросы.

Я давно обошла и исследовала улочки и переулки Жеха, своего «родного» города. Прекрасно ориентировалась в Деиме, столице королевства Ксарес, в котором жила. Успела побывать в других городах и странах. Освоилась, привыкла к новой жизни, насколько это возможно, и все реже вспоминала дом, Землю. Уже не так остро, отчаянно тосковала по Яне.

Но синеглазый инквизитор с завидной регулярностью продолжал приходить в мои сны. И искал… настойчиво искал меня в ночных кошмарах. А я все убегала… Убегала… И так и не могла окончательно убежать.

Я ни с кем не делилась своей тайной, даже с Лисом. Но инквизиторов по-прежнему старалась обходить стороной и никогда не брала заказы, хоть как-то связанные с ними. Или с драгхами. Что, впрочем, одно и то же.

И все шло хорошо, пока однажды Ворон не уговорил меня заняться делом графа Ярвуда.

Я ведь как чувствовала, что не стоит соглашаться, долго отказывалась.

Но год подходил к концу, а вместе с ним заканчивалось действие нашего соглашения о найме, и я не хотела пока заключать новое и еще теснее связывать свою жизнь с теневиками. Я собиралась учиться, стать магом, а еще, надеялась выкупить Лиса — в его договоре с мастером имелся такой пункт. Для этого необходимы были дополнительные деньги. Или несколько особо удачных дел, которые дали бы мне недостающую сумму.

А мастер продолжал уламывать, убеждать, и граф все увеличивал… увеличивал сумму вознаграждения — удваивал, утраивал. И я, наконец, не выдержала. Дрогнула. Согласилась.

— Светлая леди…

Голос Оби ворвался в мои воспоминания, обрывая их, мгновенно возвращая в реальность и в особняк светлейшего лорда Рэйнарда Нейта.

Я вскинула голову и быстро развернулась навстречу девушке.

Неужели Алианна явилась? Наконец-то!

— Служанка Ярвудов пришла, — подтвердила мои предположения камеристка. Но не успела я с облегчением выдохнуть, как она тут же прибавила: — Просила передать подарок от ее милости, графини Ярвуд. Вот.

— Что? — я недоуменно уставилась на маленькую, инкрустированную перламутром шкатулку, которую держала в руках Оби. — Как передать? А почему она сама ко мне не зашла?

— Так не положено же.

— Что значит, не положено? Мой му… — нет, не могу называть инквизитора мужем. Дикость какая-то. — Лорд Нейт запретил?

— Что вы, госпожа. Хозяина вообще нет дома. Охрана не пропустила.

— Почему? Где служанка сейчас?

— Не знаю, — пожала плечами Оби. — Ушла, наверное.

— Ушла? Так догоните. Верните. Мне нужно ее видеть. Я хочу… Хочу передать записку родителям.

— Простите, госпожа, но это невозможно, — забормотала камеристка, присев в торопливом поклоне. — Я вот и пареньку, который служанку сопровождал, то же самое ответила. Девушка-то все больше молчала, горбилась да в плащ куталась. Странная очень… Слишком робкая для своей должности. А вот мальчишка, тот уж так просил… так просил ее к вам пропустить, хоть на пару минуточек. Говорил, вы очень ждете, будете рады. Я бы с удовольствием помогла, вам и ему. Он славный, смешной такой, рыжий… Но ведь не положено. Совсем не положено. А если вы письмо родителям передать хотите или еще что, только прикажите, я мигом человека к Ярвудам пошлю. А посторонним к нам пока нельзя. Неужели батюшка вам ничего о традициях драгхов не рассказывал?

Хм… Алианне, может, что-то и говорили, а вот мне точно не потрудились объяснить. И я потом обязательно выясню, почему «его благородие» упустил этот маленький нюанс. По незнанию, беспечности или, что совсем плохо, злому умыслу?

— Отец много разного рассказывал. Я не запомнила. Волновалась.

Ответ прозвучал резче, чем мне бы хотелось. Оби тут же замкнулась, отступила на шаг и, еще раз поклонившись, отстраненно-вежливо произнесла:

— Вы не обедали, светлая леди. Распорядится, чтобы накрыли на стол?

Нет, с камеристкой не стоит портить отношения. Ни в коем случае.

Алианну ко мне не пустят, это я уже поняла. Даже Лис со всей его магией и обаянием не сумел пробиться. Нужно искать другие варианты, и для этого, первым делом, узнать, что же это традиции у драгхов идиотские такие. А значит…

— Я не хочу есть, Оби, — произнесла примиряюще. — А вот чаю с удовольствием выпью. Составишь мне компанию?

— Но, госпожа… — девушка недоуменно захлопала ресницами. — Я всего лишь камеристка, и…

— В родительском доме мы с Ли часто так делали, — я еще больше смягчила свой тон. — Я думала, мы и сегодня с ней посидим… поговорим… Меня это успокаивает. А ее вот не пустили. Надеюсь, ты ее заменишь? Хотя бы сейчас? Выпьешь со мной чаю? С пирожными.

Вот так. И пусть потом Алианна сама все расхлебывает и сводит концы с концами. А мне необходимо разговорить служанку. Жизненно необходимо.

Расчет на то, что пухленькая Оби любит сладкое, оказался верен. Волшебное слово «пирожные», приправленное дружелюбной улыбкой, оказало поистине потрясающее действие. Вскоре мы уже сидели за накрытым столом, и камеристка, успокоенная вкусными лакомствами и поощряемая осторожными вопросами, вдохновенно делилась информацией.

— Лорд Нейт, он же драгх, так? А драгхи они кто?..

Девушка поднесла ко рту маленькую фруктовую корзиночку и от удовольствия на миг прикрыла глаза.

— И кто же? — с улыбкой переспросила я.

Непосредственная, живая девушка начинала мне нравится. Надеюсь, Алианна ее не обидит.

— Потомки драконов, — важно ответили мне, не забыв откусить еще кусочек. — А значит, ничто драконье им не чуждо.

— Я полагала, драконами их называют, скорее, по привычке и в память о предках. Они ведь давно уже утратили и крылья, и вторую ипостась. Стали почти как люди. Только магия у них своя. Особенная.

— Ну да, все так, — подтвердила камеристка. — Только при драгхах, госпожа, об этом не упоминайте. У них подобные намеки считаются оскорбительными.

— Ты настолько хорошо их знаешь?

— А как иначе? Я родилась и выросла в Сетхаите. Хозяин же всю прислугу оттуда привез с собой, вплоть до последнего поваренка. Не нравятся ему местные.

Девушка резко осеклась, словно поняла, что сказала лишнее, и тут же вернулась к прежней, видимо, разрешенной теме.

— Драгхи, хоть обращаться и летать больше не могут, но характер сохранили драконий и традиции предков чтят. Раньше избранница дракона считалась его самым главным, бесценным сокровищем, которое следовало беречь и охранять от соперников. Поэтому дракон супругу после венчания в родовую пещеру уносил, и оттуда она выходила уже беременной, а значит, другим мужчинам как бы не интересной. Ну и сейчас…

— Тоже лишь с ребенком выпускают? — ужаснулась я.

— Нет, конечно, — хихикнула камеристка. — Теперь все проще. Молодую жену увозят в дальнее поместье и возвращаются уже после подтверждения брака. До этого новобрачную никто, кроме слуг и телохранителей, не имеет права видеть. Господин вас бы тоже в одно из своих имений отвез — не сомневайтесь, да дела задержали. Пришлось сюда охрану вызывать, устраивать все по правилам.

Оби отправила в рот последний кусочек пирожного, аккуратно вытерла руки и, подняв вверх палец, веско произнесла:

— Обычай такой.

По спине прополз липкий холодок.

Да уж… Спасибо Великому Озантару и тому доброму человеку, который инквизитора здесь задержал. Из его имения в Сетхаите мне бы точно живой не вырваться.

— А если брак не сразу будет консуммирован? — поинтересовалась я и, наткнувшись на внимательный взгляд, туманно пояснила: — Ну, всякое случается.

— Случается, — согласилась камеристка. — Так никто ж супругов и не торопит. Хоть месяц взаперти сидите, хоть два. Пока все… гм… не получится.

Месяц? Два? Нет, столько чужую внешность я не продержу. И поменять облик до окончания действия соглашения не смогу. Без разрешения Ярвудов. Что случится, когда мой дар истощится, а магия договора не даст сбросить личину Алианны, даже думать страшно. Но точно, ничего для меня хорошего.

— А после этого и гулять, и выезжать с визитами сможете, и родителей навещать совершенно свободно, — продолжала Оби, не подозревая о моих панических мыслях. — С супругом или одна. То есть с телохранителями, разумеется. Тем более, что драгхи после первой брачной ночи…

Девушка опять запнулась. Старательно потупилась:

— Ой… Об этом вам лорд точно сам скажет…

Опять какие-то тайны?

Черт бы побрал этих драгхов с их дурацкими правилами, собственническими инстинктами и кучей самых разных секретов, больших и маленьких.

И вот что теперь прикажете делать?

Бросила быстрый взгляд на окно: темнеть еще не начало, значит, время до вечера есть. И… Я ни за что не поверю, что Лис так просто ушел. Наверняка, где-то поблизости крутится.

— Как здесь душно… — я демонстративно помахала перед лицом ладонью и неторопливо поднялась. — Оби, проводи меня, пожалуйста, в сад.

Аллея, деревья, цветники…

Высокая каменная стена.

Кусты, несколько садовых скамеек, фонтан…

Запертые ворота.

Боковая дорожка, заросли чего-то колючего, очередной ухоженный цветник и…

Снова забор.

Никакой, даже самой крошечной лазейки. Все, как я и предполагала, разглядывая двор из окна. Нет, пожалуй, еще хуже. При ближайшем изучении оказалось, что над всей территорией — домом и садом — натянут магический защитный купол.

Да уж, светлейший лорд не мелочился. Его юную супругу охраняли серьезнее, чем главную королевскую сокровищницу. Впору было возгордиться — не жена, а просто-таки редкостная драгоценность. Ну, вот пусть дочь графа Ярвуда и задирает нос, лично мне все это без надобности и причиняет одни неприятности. А если к массивной ограде, тщательно запертым воротам и защитному пологу прибавить охрану во дворе, телохранителей за спиной и весело щебечущую Оби по левую руку, то картина становится совсем уж удручающей.

Самой мне отсюда ни за что не выбраться. И спасения ждать не приходится.

В кулаке, опущенном в карман и напряженно сжатом — судорожно, до боли, завибрировал переговорный камень.

Лис!

Где-то здесь, в этом углу сада, вернее, по ту сторону забора, но все-таки совсем рядом.

Быстро огляделась.

Так… Заросли шиповника, альпийская горка, пара фруктовых деревьев — все не то. А вот это, пожалуй, подойдет… Небольшая, увитая плющом беседка и почти возле самого забора.

— Оби, — прервала я говорливую камеристку на полуслове. — Что-то у меня голова немного кружится.

— Не мудрено, госпожа, день-то какой жаркий, вот вы и перегрелись на солнце. Обедать, опять же, не стали. Совсем ослабнете. А ведь скоро уже вечер. И ночь, — в тоне камеристки мелькнуло беспокойство. — Давайте вернемся и…

— Нет, я здесь останусь, на свежем воздухе, а ты принеси мне лучше попить. Чего-нибудь прохладного.

Камеристка замялась.

— А как же вы, госпожа? Одна-то?

— Почему одна? Со мной Гарс и Дерок останутся, — кивнула я на телохранителей. — Я тебя здесь, в беседке подожду. Ну, давай же, беги скорее. Очень пить хочется.

Девушка немного поколебалась, но все же кивнула и, подхватив юбки, умчалась в сторону дома.

Молчаливые охранники проверили беседку, убедились, что она пуста и слаженно отошли в сторону. Я, расположившись так, чтобы они могли видеть край моего платья и ладонь, вытащила переговорный артефакт.

— Ника, — на этот раз помехи почти не заглушали голос Лиса. — Нас не пустили в особняк.

— Знаю.

— Улх бы побрал этого светлейшего. Но ничего, мы тебя все равно вытащим, слышишь?

— Слышу. Что вы хотите сделать?

— Мастер уже собрал людей. Они отвлекут охрану на воротах, чтобы Крыс мог взломать защиту. У нас будет пара минут, чтобы тебя вытащить. Успеем. Ты, главное, от стены далеко не уходи.

И вот тут…

Нет, я не обрадовалась — испугалась.

Ворон решил ради меня рискнуть всем? Репутацией, властью, жизнью, наконец? С чего вдруг такая забота? Я ему не жена, не сестра, даже не дальняя родственница — всего лишь деловой партнер. Неужели так боится потерять «профессиональную девственницу»? Или я чего-то не знаю, или он просто сошел с ума.

Он же прекрасно понимает, что инквизитор быстро вычислит, кто похитил его «жену», и тогда от резиденции мастера камня на камне не останется. Даже, если в тот момент в Гнезде никого из наших людей не будет, куда они потом пойдут? Тот же Крыс, его жена Бетти, маленькая хлопотливая старушка, жалеющая меня, «сиротинушку», и постоянно подкармливающая пирожками с вишней? Что она станет делать без своего флигеля, крошечного сада и кухни, наполненной запахами свежей выпечки? Куда денется их внук? Да и другие… Все они считают Гнездо своим домом.

Ну уж нет, так дело не пойдет.

— Лис, — произнесла решительно. — Не надо сюда лезть и зря рисковать. Ни к чему это. Со мной все в полном порядке, и завтра… Завтра меня уже выпустят.

— Завтра?

— Да. Долго объяснять, просто обычай у драгхов такой. Я поеду с визитом к Ярвудам, и там мы с Алианной спокойно поменяемся.

— А ты… ну… — голос мальчишки на мгновение дрогнул. — Продержишься до утра? Он ничего с тобой…

— Продержусь, — отчеканила твердо. — Все, больше не могу говорить. Завтра увидимся.

Я стиснула в пальцах артефакт, отключая. Поднялась, вышла из беседки и быстро направилась к дому.

Судя по всему, Лису, как и мне, не сообщили о милой привычке драгхов не выпускать жену из дома до полной и окончательной победы… то есть консуммации брака. Говорить другу об этом не собиралась. Сейчас — точно нет. Но видят боги, Озантар, Улх и все, сколько их ни есть на Атросе, когда я выберусь отсюда — а я обязательно выберусь — обдеру графа Ярвуда, как липку. Заставлю выплатить такую неустойку, которая покроет все расходы на образование, выкуп договора Лиса, наше дальнейшее проживание, да еще и останется.

Интересно, по какому тарифу здесь оплачиваются несчастные случаи на работе, в результате которых человек теряет возможность осуществлять свою профессиональную деятельность?

— Светлая леди…

А вот и камеристка с обещанной водой. Вернее, соком.

— Спасибо, Оби, но я решила последовать твоему совету, вернуться в свои покои и отдохнуть. Распорядись подать легкий обед, а через час приготовь ванну.

— Слушаюсь, госпожа.

Девушка присела и радостно выпорхнула из комнаты. Она явно была довольна благоразумием и сознательностью хозяйки, а вот я сомневалась… Думала, прикидывала, взвешивала и все еще сомневалась.

Черт бы побрал этот Артос и его законы, лишающие женщин свободы, права на нормальную жизнь. В моем понимании, конечно.

«Книжная» девочка, я, подобно многим сверстницам, мечтала о большом, взаимном чувстве. О том, что моим первым мужчиной станет не «случайный прохожий», а тот, кого полюблю, а главное, кому поверю. Жизнь, как обычно, внесла собственные коррективы.

Тяжелый развод родителей, внезапная болезнь матери, кредит, взятый на ее лечение, необходимость работать, чтобы не потерять квартиру, отдавать долг, содержать маму и младшую сестру, и, наконец, смерть мамы…

У меня не было ни минуты свободного времени. Какие уж тут романы.

Если бы не свалившееся на нас с Яной наследство, вообще не известно, как все обернулось. Но внезапная гибель отца все изменила, мы смогли полностью расплатиться с банком, отложить необходимую сумму на учебу. Я даже с работы ушла — невиданная роскошь. Все начало потихоньку налаживаться, а потом в моей жизни появился Егор.

Внимательный, заботливый, предупредительный.

Поначалу.

Сколько раз он намекал, сколько раз я сама собиралась остаться у него на ночь, и… под очередным предлогом уходила. Что-то меня постоянно останавливало. Неясное, тревожное чувство, недоверие, внутреннее убеждение, что не все так гладко, как кажется.

Сначала я колебалась, потом узнала Егора поближе и поняла, что он не мой человек, а дальше… Дальше стало поздно. Я попала на Атрос. Девственницей…

— Госпожа, обед подан…

— Хорошо, Оби…

Мужской… Абсолютно мужской мир, где женщина с детства и до самой смерти принадлежит мужчине и носит на руке браслет подчинения. Где тот, кому ты отдала свою невинность, может предъявить на тебя права, хочешь ты этого или нет. За год я успела увидеть многое и многих — простолюдинов, торговцев, аристократов, — чтобы окончательно понять: создать семью с кем-то из местных я никогда не рискну.

Притвориться вдовой в моем положении было самой удачной идеей, если бы не одно «но». При поступлении в магическую школу будущие целительницы проходят полное медицинское обследование. Улх знает, зачем.

Представляю картину. Череда тетенек в темных траурных одеждах и среди них я — вся из себя такая вдова-девственница. Нет, в жизни, разумеется, что угодно возможно. Но каждый подобный случай привлекает повышенное внимание и интерес сплетников, а это мне категорически противопоказано. Рисковать нельзя, я и так хожу по лезвию бритвы.

— Госпожа, прошел час. Ванна готова, как вы и приказывали. Я добавила ароматические соли, травы, чтобы кожа стала гладкой и волосы блестели. Надеюсь, вам понравится…

— Спасибо, Оби…

И что мне было делать?

Не бросаться же на шею первому встречному с предложением лишить меня невинности и идти дальше своей дорогой? Во-первых, я так просто не могу. Вот не могу и все. Во-вторых, если отважусь, меня в лучшем случае сочтут сумасшедшей, а в худшем — сдадут опекуну, чей браслет я ношу. То есть Ворону. А Ворон…

Он в последнее время вел себя очень странно. Отгонял парней, которые проявляли хоть какой-то, самый слабый интерес к его невзрачной воспитаннице. Одного, особо настойчивого, даже избил до потери сознания. Намек поняли, и поток желающих приударить за мной — и без того весьма хилый — резко иссяк.

Я бы списала все на нежелание хозяина Гнезда терять доход, который мы получали от невест, но недавно мастер потряс меня тем, что попросил обращаться к нему по имени.

Нет, имена не находились под запретом, но они связывали теневиков с другой, настоящей жизнью, к которой каждый, рано или поздно, хотел вернуться. Поэтому их называли лишь узкому кругу людей — в знак доверия и близости.

— Джаред. Мне приятно будет услышать от тебя свое имя.

Мы находились одни в комнате, а Ворон стоял так близко, смотрел так пристально, со странным выражением на лице и легкой усмешкой.

Я поспешила уйти, но возле самой двери меня догнала еще одна фраза мастера:

— И не принимай ухаживания моих людей, Ника. Не трать зря свое время и их здоровье.

Я тогда промолчала, ничего не ответила, но слова Ворона запомнила.

— Прикажете одеваться, госпожа?

— Да, пожалуй.

— Какое платье предпочитаете?

— Вон то, изумрудное.

— Замечательный выбор. Оно вам очень идет…

Приближался вечер, а вместе с ним и встреча с «супругом». С чужим мужчиной, не знающим ни моего настоящего облика, ни имени. Но все-таки… все-таки… Правильно ли я поступаю?

Что я знаю об инквизиторах? Очень мало. О драгхах? И того меньше.

— Присядьте, госпожа, я поправлю прическу. Убрать волосы наверх?

— Не надо. Подними несколько прядей сбоку. Этого достаточно.

Преследователь. Палач. Враг. «Муж» на час. Красивый мужчина, опасный и притягательный одновременно. Омут глаз, невероятно, пронзительно синих. Сильные руки, теплые объятья. Упоительно сладкий поцелуй, от которого начинает кружиться голова. Первый мой поцелуй за год жизни на Атросе.

Инквизитор мне нравился, что скрывать. А значит… все может быть не так уж плохо.

Одна ночь, которая решит все мои проблемы Всего лишь ночь — и я полностью свободна. Завтра мы разойдемся. Каждый пойдет своей дорогой, и я постараюсь, чтобы наши пути больше не пересекались.

— Светлая леди, лорд спрашивает, спуститесь ли вы к ужину?

Хм… вернулся, значит. И не настаивает на своем, предлагает выбор. Это радует.

— Хозяин выглядит суровым, даже жестким, но на самом деле он другой. И никогда не обидит женщину, — камеристка заметила мои колебания, но истолковала их по-своему и сочла нужным поддержать хозяйку в «трудную минуту». — Не бойтесь его, госпожа. Женщину, наверное, не обидит, а метаморфа — еще как. И ужинать при нем я вряд ли смогу, кусок в горле застрянет, а вот потом… Потом все будет зависеть от того, как инквизитор себя поведет. В любом случае, отказать ему и погибнуть геройской смертью я всегда успею.

— Передай лорду Нейту, что я жду его в своей гостиной, и подай легкие закуски и напитки. Все. Иди, Оби.

— Еще вина, Алианна?..

Инквизитор пришел минут через двадцать после того, как отослала к нему Оби с приглашением. По-прежнему собранный, подтянутый, и, вместе с тем, удивительно домашний.

Лорд переоделся. Строгую полувоенную форму, в которой был на венчании, он сменил на мягкие домашние брюки и легкую светлую рубашку с широким воротом, позволявшую по достоинству оценить крепкую шею, смуглую кожу груди, сильные руки и рельефные мышцы, обтянутые тонкой тканью. Если прибавить к этому все так же небрежно зачесанные, но на этот раз чуть влажные волосы, то становилось ясно: поесть светлейший, скорее всего, не успел. Предпочел ужину общение с молодой женой.

Но какие бы эмоции его не переполняли, набрасываться на меня с порога мужчина не стал. Пожелал доброго вечера, обжег поцелуем кончики пальцев, немного задержав мою ладонь в своей, и прошел к накрытому столу. И вот уже около часа развлекал меня разговором. Расспрашивал о каких-то незначительных пустяках. Склонив голову набок, внимательно выслушивал ответы. Рассказывал что-то свое. Шутил. Да-да, герой моих кошмаров, страшный и ужасный инквизитор шутил. А однажды даже рассмеялся — так открыто и заразительно, что я, в свою очередь, не могла не улыбнуться.

Отвечала я скупо и не очень охотно, стараясь говорить только то, что знала о настоящей Алианне. Тщательно подбирала слова, лихорадочно вспоминала все, что известно о дочери Ярвуда, и надеялась, что мою неразговорчивость спишут на застенчивость и обычное волнение новобрачной. И, тем не менее, вдруг поймала себя на мысли, что мне нравится сидеть вот так, время от времени поднося к губам бокал с вином, отпивать по маленькому глоточку и слушать истории о странах и городах, в которых успел побывать светлейший. Да и вообще, нравилось общаться с синеглазым лордом.

Мне, метаморфу, доставляло удовольствие беседовать с инквизитором. Невероятно!

Еще вчера я бы сочла даже намек на то, что подобное возможно, дурной шуткой. А теперь вот сижу, разговариваю, улыбаюсь в ответ.

Впрочем, сейчас я не воспринимала Рэйнарда Нейта как инквизитора. Он был для меня интересным собеседником, обаятельным, внимательным, тактичным. И очень привлекательным. Что уж скрывать. Вот пусть так и продолжается. Пусть этим вечером и ночью все проблемы, опасности и тайны задержатся там, за порогом спальни, а в комнате останутся лишь двое — мы, просто мужчина и просто женщина.

А мир подождет. Имею же я право отдохнуть от Атроса хоть несколько часов? Маленький выходной до самого рассвета.

— Так вам налить еще вина, моя леди?

— Благодарю, мне уже достаточно. Я…

Посмотрела на Рэйнарда и осеклась на полуслове. Как бы ни был светлейший внешне сдержан и невозмутим, напряжение в комнате росло с каждой минутой, я очень остро чувствовала это.

Чувственные нотки в тоне. Взгляд, все чаще и чаще останавливающийся на моих губах и темнеющий от желания. Прикосновения рук, когда мужчина передавал очередное блюдо — томительные, волнующие. Все указывало на то, что терпение лорда тоже имеет свой предел, и мы уже очень близко подошли к границе.

Вот его взгляд медленно, словно лаская очертил контур моего лица, скользнул по щеке и снова замер на губах. Я почти физически ощущала его. Казалось, еще миг — и между нами заискрит. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и я, не выдержав, нервно облизнула губы

— Алианна…

Вздрогнула от хрипотцы в чужом голосе, быстро встала, стараясь оттянуть неизбежное, и подошла к окну.

Да, этот мужчина мне приятен. Более, чем приятен. Но, господи, я же совсем его не знаю.

Тишина за спиной сгустилась, и тоже стала какой-то интимной, сексуальной. Да что же это такое? С Егором я никогда не испытывала и малой части такого вот предвкушающего волнения.

— У вас замечательный сад.

Ляпнула первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать. Лишь бы хоть что-то говорить.

— Что?.. Сад?.. Да, наверное. Никогда об этом не задумывался. Им занимается садовник.

Сзади отодвинули стул. Светлейший тоже поднялся и не спеша направился ко мне. Мягко, осторожно, как хищник к особо лакомой, вожделенной добыче. Или мне от страха так показалось?

Шаги за спиной стихли.

Инквизитор теперь стоял так близко, что я ощущала тепло его тела, чувствовала, как легкое дыхание колышет пряди волос у меня на шее. И от этого по позвоночнику ползли предательские мурашки.

— Вам правда нравится?

Что? Кто нравится? Ах, он о саде.

— Да, очень красиво, мой лорд.

Почему мой голос срывается? И голова кружится. От вина, наверное.

Лучше б я не вставала из-за стола и не подходила к окну. Хотела уйти от инквизитора, а сделала только хуже.

— Я рад, что вам пришелся по вкусу сад. А еще приятно слышать, как вы ко мне обращаетесь. «Мой лорд», — в низком голосе мелькнула легкая усмешка. — Но было бы лучше, если бы вы назвали меня по имени. Думаю, сейчас это более, чем уместно. Как считаете?

— Я… Я не знаю…

— Алианна…

Чужое имя, произнесенное глухим от напряжения голосом, заставило невольно отпрянуть, и на плечи тут же опустились тяжелые ладони. Согревая, успокаивая, притягивая к горячему сильному телу.

— Не бойся девочка, я тебя не обижу.

Тихий шепот у самого виска.

А потом мужчина склонил голову, медленно втянул воздух, словно запоминая мой запах, и я почувствовала, как кожи коснулись настойчивые, упругие губы.

Один поцелуй… Второй… Третий.

Изгиб шеи… Щека… Висок.

И рваное дыхание у самого уха.

— Алианна… Лиа…

Лорд вытащил заколки, освобождая мои локоны, несколько раз провел по ним рукой, пропустил пряди между пальцев, а потом уткнулся носом мне в волосы. Еще раз глубоко и жадно вдохнул, потерся щекой и развернул меня в кольце своих рук — к себе лицом.

Глаза, уже не синие, а фиолетово-черные, как грозовое небо, приблизились, заслонив собой все. Неповторимый яблочный аромат снова окутал меня, как тогда, во время венчания, и мир поплыл, окончательно отдаляясь. Затерялся где-то там, в знойном туманном мареве. В голове не осталось ни одной связной мысли, будто с меня разом слетела вся ненужная шелуха разумных соображений и рассуждений, оставив только острые, до боли, и такие же яркие чувства.

Кто из нас первый к кому потянулся, не помню, но через мгновение мы уже целовались — неистово, страстно, самозабвенно.

Нейт так сильно сжимал меня, что было трудно дышать, но я не собиралась вырываться, наоборот, крепко обвила руками его шею и стиснула в кулаке волосы, чтобы даже не вздумал отстраняться.

Еще несколько минут сумасшедших поцелуев, и лорд все-таки разорвал объятия, но лишь для того, чтобы торопливо освободить меня от одежды, покрывая плечи, ключицы, грудь лихорадочными поцелуями. Платье шелковой волной упало к ногам, а мужчина подхватил меня на руки и быстрым шагом направился в спальню.

Холод простыней немного отрезвил, вызвав вспышку неловкости, и я напряглась, сглотнула, опуская веки, но долго находиться в таком состоянии мне не дали. Светлейший каким-то шестым чувством угадал мое замешательство и стеснение.

Зашуршала сбрасываемая одежда, и кровать прогнулась под его телом.

— Не закрывайся, не надо. Хочу, чтобы ты видела меня, Лиа, — хрипло потребовал он.

Распахнула ресницы и снова попала в плен его удивительных глаз.

— Вот так. Смотри на меня, девочка. Только на меня, — удовлетворенно выдохнул лорд и, не разрывая взгляда, не позволяя мне ни на секунду отвернуться, накрыл меня собой.

Минутное ощущение тяжести чужого, сильного, разгоряченного тела, а потом мужчина приподнялся, перенося вес на руки, и опять припал к моим губам, забирая остатки сознания.

Лицо… шея… грудь… живот…

Казалось, он не оставил ни одного сантиметра моей кожи без прикосновения или поцелуя.

А потом сильные ладони развели мои ноги, пальцы коснулись низа живота в чувственной, интимной ласке, и я запрокинула голову, выгибаясь дугой.

— Сейчас… Назови меня по имени… Сейчас…

Голос светлейшего вибрировал, срывался от едва сдерживаемых эмоций.

— Рэйнард, — послушно произнесла я. И добавила, повинуясь внезапному порыву: — Рэй…

— Лиа…

Еще один сводящий с ума поцелуй, и очередная то ли просьба, то ли приказ:

— Скажи, что принимаешь меня. Что ты моя.

— Принимаю… Твоя… — повторила я, почти не понимая, что говорю, и неотрывно глядя в странно мерцающие, почти нечеловеческие, стремительно меняющиеся глаза.

— Да…

Негромкий, сдавленный шепот подтолкнул меня к самой грани, и я взорвалась.

Ослепительные огненные сполохи перед глазами…

Ощущение падения…

Сквозь все это легкая вспышка боли показалась почти незаметной. Тем более, что мужчина сразу же замер, давая возможность привыкнуть к себе, и положил ладонь мне на живот. Окутывая прохладой, успокаивая, снимая все, даже самые незначительные неприятные ощущения.

Я тихонько вздохнула, и лорд снова поймал мой взгляд, словно считывая ощущения. Улыбнулся, хмельно и счастливо, на секунду приник к губам, а потом начал двигаться — сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее.

И прежде, чем пространство вокруг нас раскололось на части, захлестывая меня эйфорией, я вдруг увидела, как изменилось лицо светлейшего. Кожа потемнела. На висках и лбу появились крохотные серебристые пластины, странные, похожие на чешуйки. Глаза засияли, зрачки вытянулись и стали вертикальными.

А, может, все это мне просто показалось… Не знаю… Потому что в следующий момент меня изнутри опалило горячей волной, как тогда, у шара провидца, только на этот раз не болезненно — нестерпимо сладко.

Я закричала, не в силах больше сдерживаться, и почувствовала, как вместе со мной задрожал Рэй, поймав мой крик губами.

— Имани… Обещанная.

Это было последнее, что я услышала, перед тем как сгорела дотла и невесомым пеплом осыпалась на кровать.

Что чувствуют супруги после первой брачной ночи?

Боюсь, мне никогда уже не узнать. Не проверить. Женой лорду Нейту, в полном смысле этого слова, я не была, скорее, исполняющей обязанности жены. Да и брачная ночь оказалась очень своеобразной: не моей, а чужой. Краденой. Как и муж — позаимствованным на время у другой женщины. У той, что уже сегодня к нему вернется.

Так что, не знаю, кто как, а лично я испытывала стыд. Перед инквизитором. Нет, не за то, что между нами произошло — тут мне стыдиться нечего. А потому, что обманула его.

До этого дня я вообще не думала о тех, кого помогала морочить. Да я, собственно, и знакома-то с ними почти не была. Короткая встреча у алтаря, несколько скупых слов, целомудренный поцелуй в уголок губ, арка невинности и все — прощай, дорогой, я пошла за гонораром.

И вот впервые чужой муж из незнакомца превратился для меня во вполне конкретного мужчину, синеглазого красивого, желанного. С нежными руками, горячим сильным телом, умелыми губами, низким голосом — то требовательным, то настойчивым, то вкрадчивым. А то таким чувственным, что сердце подскакивало к горлу, а ноги сами собой подкашивались. Мужчину, который мне нравился, с которым я провела чудесную ночь, и который даже не догадывался, что я не та, за кого себя выдаю.

В общем, стыд — пожалуй, главное чувство, которое я сейчас испытывала.

Я даже глаза утром открывать не хотела. То есть сначала-то я их открыла, рассеянно сморгнула сонную дрему, обвела взглядом комнату, улыбнулась непонятно чему, радостно и беспричинно. А вот затем, когда вспомнила, что случилось накануне вечером и дальше, ночью… Тут же мгновенно зажмурилась, больше всего на свете страшась взглянуть на того, кто лежал рядом.

Лучше уж притвориться спящей.

Так я и лежала, не шелохнувшись, прислушиваясь к тишине в комнате и к своим ощущениям. Удивительно, но никакого дискомфорта я не испытывала. Тело слегка ныло, как после физических нагрузок, но это была приятная усталость пополам со странной легкостью. Только вот левое плечо немного покалывало и чесалось, словно меня комар ночью укусил.

Отчаянно хотелось потереть зудящую кожу, но я стоически терпела. Лежала и ждала, когда лорд проснется, надеясь, что он не станет меня будить. Оденется, уйдет и даст мне возможность привести в порядок мысли, чувства и снова стать самой собой.

Зря надеялась.

Настойчивые пальцы нежно скользнули по щеке, коснулись уголка рта, шеи — неспешно, точно изучая, — погладили меня по плечу, и их тут же сменили губы. Упругие, бархатистые, жадные.

— Доброе утро, жена! — ласковый, хриплый со сна шепот заставил чуть заметно вздрогнуть. И меня тут же осторожно, можно сказать, бережно, подмяли под себя. — Так и знал, что не спишь.

Распахнула ресницы — чего уж теперь, — столкнулась с теплым синим взглядом, и меня словно кипятком окатило. В горле мгновенно пересохло, а картины того, чем мы занимались этой ночью ярко и четко предстали перед глазами.

Стыд за свой обман мгновенно исчез — это плюс. Зато на смену ему пришло желание, причем, такое сильное, что я чуть не застонала.

Светлейший, видимо, почувствовал что-то похожее. Глаза его начали стремительно темнеть, он коротко выдохнул сквозь стиснутые зубы, потянулся ко мне и…

— Мне надо в ванную, — торопливо произнесла я и для надежности добавила: — Очень надо.

Пауза — и лорд молча откатился в сторону, отпуская меня. Я поднялась, накинула на плечи лежавший на стуле халат и, не глядя на светлейшего, ушла в соседнюю комнату. Испытывая удовлетворение, от того, что удалось добиться своего, и совсем неуместное сейчас странное сожаление. А еще пустоту и холод.

В ванной я долго стояла перед зеркалом, изучая себя. Нет, личина не спала — я все еще оставалась Алианной. Можно только порадоваться: я научилась великолепно держать маску и закрываться от чужой магии. В любых обстоятельствах. Хотя, ведь договор с Ярвудами все еще действует, и магия уж точно не позволит мне сменить облик, даже если я очень захочу.

Интересно, что сказал бы Рэйнард, если бы увидел меня настоящую? Как отреагировал бы на мою внешность? Удивился неожиданному сюрпризу судьбы? Растерялся? Разозлился?

Левое плечо снова начало ныть, и я скинула халат, внимательно рассматривая руку. Ничего особенного — ни пятнышка, ни покраснения, ни единой отметины. Чистая, гладкая кожа.

Ладно. Все. Забыли.

И об этом, и о минувшей ночи, и о чужом муже. Что было, то было и… быльем поросло. Настал новый день, пора возвращаться к реальной жизни. В которой есть я — нелегал-метаморф и он — инквизитор-законник. А еще огромная пропасть между нами.

Я долго стояла под душем, запрокинув лицо навстречу падающими струям, стараясь смыть все ненужные эмоции и воспоминания, и когда, наконец, закрыла воду, от рассветного смятения не осталось и следа.

Если светлейший еще в постели, дам понять, что не расположена… не хочу… В общем, с сексом стоит пока повременить. А потом выберу момент и попрошу разрешения повидать родителей.

С этими мыслями я и вышла из ванной.

Но инквизитор снова удивил.

Он стоял у окна, полностью одетый, и явно ждал меня, но только затем, чтобы спросить:

— Позавтракаешь со мной, Лиа?

Я невольно передернула плечами. Может потому, что меня назвали чужим именем, а сегодня это было почему-то особенно неприятно. Или оттого, что перехватила взгляд лорда, обращенный к гостиной. Вспомнила, как мы сидели там, разговаривали, улыбались друг другу. Каким сладким предвкушением сжимало тогда грудь.

Нет уж. Там я с ним точно завтракать не стану. И обедать. Ужинать тем более. Хватит. Наелась.

Инквизитор словно уловил это мое нежелание.

— В столовой, — уточнил он. — Нам надо поговорить.

И вышел, уступив место впорхнувшей в комнату Оби.

— Доброе утро, госпожа. Какое платье прикажете подать?..

Непринужденной беседы за завтраком — такой, как накануне вечером — не получилось. Я сама ничего не говорила, на вопросы отвечала кратко, сдержанно и почти не смотрела на «мужа». Хотелось поскорее закончить с едой, выслушать, что мне собираются сообщить, и сбежать из этого дома. А еще — от инквизитора. Как можно дальше.

Светлейший бросал на меня внимательные взгляды, несколько раз спросил, все ли в порядке — на что немедленно получал утвердительный ответ, — и, в конце концов, отступил, прекратив попытки меня развлечь. Надеюсь, просто решил, что юная супруга немного смущена после бурно проведенной ночи.

Дальше мы завтракали в тишине.

Подали кофе, и инквизитор, дождавшись, когда за слугой закроется дверь, откинулся на спинку стула. Я тут же внутренне напряглась — ну вот, кажется, и подошло время для самого главного «десерта».

— Людям мало известно о драгхах, — начал мужчина, подтверждая мою догадку. — Мы живем достаточно закрыто и предпочитаем хранить свои обычаи и традиции от посторонних.

Хм… Звучит почти угрожающе.

— Но, когда драгх берет в жены девушку другой расы, он обязательно сообщает ее родителям необходимые подробности, разумеется, предварительно позаботившись о сохранении тайны. Отец разговаривал с тобой об этом перед венчанием, так ведь?

Не так. Не знаю, с кем там граф Ярвуд разговаривал, а вот со мной ему беседа только предстоит. Занимательная такая. Доверительная. И очень обстоятельная. Но светлейшему я об этом, разумеется, не сказала, благоразумно оставив кровожадные планы при себе.

— Наши правила и традиции во многом различаются, Алианна, — продолжал лорд, не подозревая о моих мыслях. — И я хочу удостовериться, что для тебя не станут неожиданностью некоторые особенности нашего брака.

Замолчал, ожидая ответа.

— Благословение провидца. Полное уединение до консуммации брака, — пробормотала я, чтобы хоть как-то подтвердить свою осведомленность.

— Да. А еще муж после первой брачной ночи в течение месяца не имеет права посещать спальню жены и осуществлять свои супружеские права.

— Что? — ошарашено захлопала я глазами, на мгновение выйдя из роли «стыдливой новобрачной». — Почему?

Не то, чтобы я так уж переживала за инквизитора и Алианну, которые теперь — о, горе! — целый месяц не будут спать друг с другом, наоборот, в душе поселилось какое-то странное удовлетворение. Но причину своеобразного запрета знать очень хотелось.

— Граф не сообщил тебе об этом? — остро взглянул на меня лорд.

И вот что ему ответить? Только опять соврать.

— Он не успел… или не смог… Не все отец способен сказать дочери.

Я смущенно потупилась.

Надеюсь, Ярвуду теперь еще и от инквизитора достанется. За ненадлежащее исполнение своих родительских обязанностей.

— Мы — потомки драконов, Лиа, — вздохнул лорд. — И, хотя утратили многие их черты, но по-прежнему уважаем и строго чтим обычаи. Тем более, чтим. Раньше, столетия назад, физическое подтверждение брака было таинством, священным ритуалом, во время которого внутренний зверь, проявляясь, передавал избраннице часть своего огня и навсегда соединял таким образом пару. Чтобы впитать огонь, сделать его частью себя женщине требовался месяц. Запрет на брачные отношения связан именно с этим.

Инквизитор остановился, давая мне возможность задать вопрос. И я, разумеется, задала:

— А что происходило с женой дракона? Она менялась? Это было… больно?

— Нет, совсем не больно, — уклончиво, как мне показалось, хмыкнул лорд. — Никаких неприятных ощущений. Но это уже и не важно Все в прошлом. Внутренние звери давно не откликаются на наши призывы и не проявляют себя, — закончил светлейший, и я недоуменно замерла.

Не откликаются и не проявляют? Он, что, серьезно?

Перед внутренним взором снова, как наяву, встало мужское лицо, каким я его тогда запомнила. Вертикальные зрачки. Светящиеся глаза. Чешуйки на потемневшей коже.

Не могло же мне все это показаться, в самом деле?

— Да, звери не слышат нас. И «имани» сейчас уже просто слово, без всякого скрытого смысла.

— Имани… — медленно повторила я. Вспомнила, при каких обстоятельствах услышала это, и щеки обдало жаром. — А что оно означает?

— Истинная пара, обещанная богами. Именно так драконы называли своих избранных. Но истинных пар уже много столетий нет на Атросе. Теперь «имани» — всего лишь ласковое обращение, не более.

— Ясно…

Я кивнула, понимая, что ничего мне, на самом деле, не ясно, но спрашивать ни о чем не стала.

Опасно проявлять излишнее любопытство. Признаваться, что видела, как менялся светлейший — тем более. Только драконьего ритуала мне не хватало для полного и окончательного счастья. Надеюсь, ничего не было, и все это так… легкие отголоски дурной наследственности. В любом случае, дальше пусть сами со своей физиологией разбираются. Это Алианне, не мне, месяц караулить мужа в пустой супружеской постели. А у меня есть дела поважнее.

— Лиа… — мужчина потянулся через стол, накрыл мою ладонь своею, сжал, нежно поглаживая пальцем чувствительное запястье. — Мне впервые жаль, что приходится соблюдать старый обычай. Не представляешь, с каким нетерпением я буду ждать, когда закончится этот месяц.

В его голосе появилась так привлекавшая меня хрипотца, глаза начали темнеть, и меня снова обдало жаром. А еще плечо опять, как назло, зачесалась.

— Если надо, значит надо, — торопливо произнесла я, освобождая ладонь и убирая руки на колени. На всякий случай — от греха подальше. — Будем чтить и… гм… уважать. — набрала в грудь воздуха и быстро продолжила: — А пока… вы… ты… позволишь мне навестить родителей?

— Разумеется, — рассеянно кивнул инквизитор.

Мне показалось или он действительно был расстроен тем, что я так охотно согласилась соблюдать их правила?

— Сейчас у меня срочные дела, а после обеда, если пожелаешь, мы можем нанести визит Ярвудам.

— Спасибо. Но я… Мне бы хотелось съездить сейчас. С матушкой пообщаться наедине… Пожалуйста…

Я застыла в ожидании ответа. Ну согласись же… Согласись…

Несколько мгновений тишины.

— Хорошо, — услышала я наконец. — Можешь ехать.

И еле сдержала облегченный выдох.

Никогда я еще не собиралась так быстро, как после этого завтрака с инквизитором, хотя ситуации бывали всякие.

Почти не слушая, что щебечет Оби, одевалась, укладывала волосы, обвешивалась положенными для выхода «в люди» драгоценностями.

Постукивая пальцами по подоконнику, смотрела в окно на сад и ждала, пока заложат карету.

Еле сдерживая нетерпение и стараясь ступать чинно, а не сорваться на бег, спускалась по лестнице к входной двери.

Все время казалось: еще немного — и произойдет нечто непредвиденное. Неожиданное. Катастрофическое. То, что помешает мне сбежать отсюда.

И когда до кареты оставалось совсем чуть-чуть, в спину неожиданно-ожидаемо ударил голос инквизитора.

— Алианна.

Сердце оборвалось, мгновенно рухнув куда-то в пятки. Вот оно! Я напряглась, готовясь к худшему, и неохотно обернулась.

Светлейший тоже успел переодеться и, на ходу поправляя манжеты строгого темного мундира, уверенным шагом догонял меня.

— Я немного изменил свое расписание и заберу тебя от Ярвудов.

Он остановился в полуметре от меня. Близко, слишком близко, чтобы я могла чувствовать себя в безопасности. Ноздрей коснулся еле уловимый яблочный запах. Чистый. Дурманящий. И я невольно попятилась.

— Но… я не знаю, когда мы с маменькой закончим… Может, мне все-таки лучше самой вернуться? Чтобы ты… вы не ждали?

Инквизитор недовольно поморщился. Не знаю, что вызвало его недовольство. То, что я шарахнулась в сторону? Никак не могла определиться, как его называть? Или что посмела противиться решению «мужа»?

В любом случае, спорить он не стал.

Вздернул подбородок и произнес чуть холодней, чем до этого. Негромко, но чеканя каждое слово:

— Я. За тобой. Заеду. Охрана уже получила соответствующее распоряжение. Двух часов тебе хватит?

— Да, мой лорд, — послушно склонила я голову.

Зачем возражать? Я-то в любом случае постараюсь уложиться в отведенный срок, а дальше пусть Алианна сама выкручивается.

— И, пожалуйста, называй меня по имени, хотя бы дома, — продолжил светлейший, чуть смягчив тон. — Поверь, я не кусаюсь.

Угу, только ем маленьких несчастных метаморфов на завтрак, обед и ужин. А на десерт закусываю иномирянами.

Вслух я, разумеется сказала совершенно другое:

— Хорошо, Рэйнард.

И даже постаралась улыбнуться. Судя по тому, как досадливо мужчина дернул уголком рта, получилось не очень.

Мне помогли подняться в карету. Обожгли поцелуем пальцы, раскрытую ладонь.

Секунда…

Другая…

Третья…

Время шло, а лорд все медлил, стискивая мою руку. Словно чувствовал что-то и не желал отпускать.

— Пообедаешь со мною, Лиа?

— Да… Рэй…

Лорд снова поднес мою ладонь к губам, коснулся горячими губами запястья — там, где учащенно, неровно пульсировала тонкая жилка, — и, наконец, разжал пальцы. А потом отступил, захлопывая дверцу.

— Батч, коня, — донеслось до меня отрывистое и требовательное.

Ворота распахнулись, и повозка медленно выехала со двора. Через минуту мимо верхом пронесся светлейший, направляясь к центру города. Стук копыт постепенно стих вдалеке, а моя карета, в сопровождении неизменных телохранителей — Гарса и Дерока, покатила направо, к особняку Ярвудов.

Лиса я увидела сразу, как только мы свернули за угол. Он стоял боком к дороге, у ограды, окружавшей симпатичный двухэтажный особняк, и, на первый взгляд, очень увлеченно беседовал с дородной особой в форменном платье. Судя по всему, служанкой. Или кухаркой. Женщина лучилась дружелюбием, кивала и что-то с жаром объясняла парню, как хорошему знакомому. Хотя, я уверена, еще четверть час назад она и слыхом не слыхивала о моем приятеле. Не имела представления о его существовании.

Да, великая вещь — дар очарования. Даже в самых малых, почти незаметных дозах.

Лис тоже заметил наш экипаж и, почти не поворачивая головы, продолжая обворожительно улыбаться тетушке, сделал несколько быстрых, едва уловимых жестов. Со стороны могло показаться, что он просто стряхнул что-то с рубашки, а затем пригладил волосы.

Но я посторонней не была, и не хуже любого подопечного мастера знала язык теневиков. Знала и тут же ответила.

— Как?

— Нормально.

— Куда?

— К заказчику.

Мальчишка кивнул — не мне, собеседнице, — и я, выдохнув, откинулась на спинку сиденья. Вот и все. У Ярвудов меня уже будут ждать. О том, что Лис успеет передать сообщение Ворону, я не сомневалась.

Колеса повозки мерно погромыхивали по булыжной мостовой, сзади резво стучали копытами кони моих сопровождающих, за окном кареты спешили по своим утренним делам горожане. Экипаж все дальше и дальше уносил меня от дома светлейшего, от него самого и, надеюсь, из его жизни. Навсегда. И я постаралась окончательно выкинуть из головы образ синеглазого лорда, и сосредоточилась на предстоящей встрече с графом, обдумывая, что и как ему скажу, на чем буду настаивать до конца, а в чем придется уступить.

Разговор, в любом случае, предстоял нелегкий.

С Ярвудом и его дочерью мы познакомились две недели назад. Вернее, сначала Ворон свел меня с Дуаном. Папаша невесты произвел на меня не самое лучшее впечатление, что, впрочем, и не удивительно, мне вообще мужчины Атроса не нравились. Их самодовольство, высокомерие, пренебрежение к женщинам.

Граф долго и высокопарно вещал о своей несчастной девочке — жертве жестокого насилия. Ничего нового, отцы всегда так говорят. Никому из них не хочется признаваться, что их чада по собственной воле, неопытности или глупости расстались с столь ценной в этом мире девственностью. Тогда я настояла на том, чтобы мне устроили встречу с дочерью. Тоже все, как обычно — я привыкла беседовать с девушками перед тем, как согласиться на заказ.

Ярвуд отнекивался, предлагал прежде подписать договор, но я твердо стояла на своем и граф вынужден был согласиться. Алианна почти безвыездно жила в каком-то дальнем имении — не представляю, как она при этом умудрилась познакомиться со светлейшим и стать его невестой — и мы с Лисом и Вороном отправились туда. Лис, вооруженный своим обаянием, мастер, во всем теневом великолепии, и я в дежурном образе невысокой коренастой толстушки. Эту личину я «сняла» с заезжей ярмарочной торговки и всегда надевала на встречи с заказчиками.

Когда Алианна вышла к нам…

Не знаю, как мои спутники, а мне понадобилось все наработанное за этот год самообладание, чтобы сдержать удивленное восклицание. На меня смотрела моя точная копия. Нет, не двойник ярмарочной толстушки, а именно я — Вероника Ветрова.

Через несколько мгновений, когда первоначально потрясение чуть улеглось, и я присмотрелась повнимательней, поняла, что между нами все-таки есть разница.

У Алианны немного иной цвет волос, светлее кожа, крупнее глаза, более пухлый рот, подбородок почти сердечком. Этакое мультяшное мое подобие. И у меня никогда не было таких беспомощно распахнутых глаз, призывно подрагивающих и вместе с тем капризно изогнутых губ. Я никогда так беззащитно не опускала взгляд и не заливалась без конца румянцем.

У нее и походка оказалась другой. Голос звонче и выше. Близкие бы нас точно не перепутали. Но люди случайные, да еще в полумраке или, допустим, в сумерках, легко могли бы обознаться.

Я попросила оставить нас вдвоем, и, как только дверь за мужчинами закрылась, Алианна бросилась ко мне, схватила за руки и ее словно прорвало. Захлебываясь словами и слезами, она торопливо выкладывала свою историю.

Год назад, когда она, выпускница закрытого пансиона, возвращалась домой, на экипаж напала промышлявшая на дороге банда грабителей. Сопровождающих убили, а саму девушку…

— Я досталась главарю. Это было ужасно, — голос Алианны сорвавшись, упал до шепота. — А когда он вволю натешился, решил продать меня отцу. Если бы папа отказался, страшно подумать, что со мной сделали бы, но, к счастью, они договорились, и выкуп за меня все-таки заплатили.

Разбойники, атаман-насильник, выкуп… Все это походило на дурной дамский роман, если бы не одно «но». Я слишком давно жила в этом мире и знала: подобные истории на Атросе не такая уж редкость.

— С тех пор я обитаю здесь. Почти затворницей, — продолжала Алианна. — Разумеется, отец никому ни словом не обмолвился о том, что произошло. Знакомым было объявлено, что я перенесла тяжелую болезнь, и целитель рекомендовал мне деревенский воздух. Я уже смирилась с тем, что мне не суждено выйти замуж, иметь семью, детей. И тут вдруг неожиданное сватовство лорда Нейта.

— Почему неожиданное?

— Потому что мы никогда не виделись до этого. То есть я его не видела, а он… Он случайно заметил меня, когда я два месяца назад приезжала в столицу навестить родителей,

— И сразу посватался? — не поверила я. — Странная история.

— Отчего же странная? — вскинулась девушка. — Или вы считаете, в меня невозможно влюбиться с первого взгляда?

Она горделиво выпрямилась, взирая на меня сверху вниз.

«Это ты, дурнушка, не способна никого увлечь, — говорил ее вид. — А от меня, раскрасавицы, любой мгновенно потеряет голову».

Впрочем, она тут же сникла, словно опомнившись, и потерянно забормотала:

— Ах, не знаю… Я ничего не знаю. Но, сами понимаете, отец не мог отклонить предложение. Инквизиторам не отказывают. Мы были в отчаянии, а потом нам посоветовали связаться с вами.

Она снова вцепилась в мои ладони холодными, как лед, пальцами.

— Вы — единственная моя надежда. На нормальную жизнь. Семью. Мужа. Детей. И, если он узнает, что я не невинна. Драгх… такой могущественный… Не представляете, как мне страшно. Прошу, помогите…

И вот чувствовала я, что что-то не так.

Но с почти моего лица горестно смотрели почти мои глаза. А почти мои губы умоляли о помощи.

Я представила себя на ее месте и… согласилась.

Кстати, зря я думала, что существовать в личине Алианны будет легко. Ее запах и аура не то, чтобы сильно отличались от моих, но копировать, а потом держать их оказалось неожиданно очень сложно.

Последний поворот, один из роскошных особняков на по-аристократически тихой, респектабельной улице, услужливо открытые ворота — и мы въехали во владения Ярвудов.

Не успела карета остановиться, как дверца тут же распахнулась.

— Алианна, дорогая. А мы уже заждались.

Дуан встречал меня лично и даже подал руку. Вернее, пытался подать. Но Дерок бесцеремонно отстранил его, а Гарс помог мне выйти.

«Батюшка» поджал губы, но безропотно подчинился произволу моих телохранителей. А что ему еще оставалось делать? Сам прилюдно передал права на свою «собственность» другому мужчине.

— Доченька… — Выдвинулась из-за спины графа его достопочтенная супруга.

Надо же, и ее приобщили к спектаклю «встреча новобрачной со счастливыми родителями». Видимо, для правдоподобности.

— Я… рада, — клюнула меня в щеку «матушка», неловко обняла и тут же попятилась.

Подхватила женщину под руку, чтобы окружающие не заметили, как она нервно ежится, и мы направились к дому.

Телохранители проводили нас до покоев графини, но заходить не стали. На Атросе не принято пускать посторонних на женскую половину — на это и был расчет. И он полностью оправдался.

Мы молча пересекли гостиную, после чего уже вдвоем с Ярвудом, оставив его жену ждать нас на диване у чайного столика, зашли в будуар хозяйки.

Щелчок замка — и тут же, словно по сигналу, отворилась дверь спальни, пропуская в комнату Ворона и Алианну.

— Ласка, — бросился ко мне мастер. — Ну, наконец-то.

Ласка.

Это прозвище неожиданно быстро приклеилось ко мне, почти с первых дней пребывания на Атросе. Ворон с Лисом всегда меня так называли при посторонних. Если учесть, что ласка — довольно маленький зверек, проворный, ловкий и гибкий, а на встречи с заказчиками я неизменно являлась в образе неуклюжей, неповоротливой толстухи, эффект, наверное, получался комический.

— С тобой все в порядке?

— Да. Насколько это возможно, — улыбнулась в ответ. Но это не помогло.

Не знаю, что Ворон прочитал в моих глазах, но взгляд его мгновенно заледенел, на лице появилось жесткое, хищное выражение, и он, сжав кулаки, начал поворачиваться к Ярвуду.

— Нет, — произнесла одними губами, для надежности перехватывая его за руку. — Чур, я первая.

Ворон прищурился, еще раз внимательно меня осмотрел и чуть заметно, очень нехотя кивнул.

Вовремя.

— Что вы там застыли? — раздался за его спиной недовольный голос графа. — Давайте уже покончим с нашим делом поскорее и разойдемся. Тогда и любуйтесь друг другом сколько угодно.

Ворон нехорошо оскалился — жаль, «его милость» этой гримасы не увидел, поостерегся бы в дальнейшем подобным тоном с теневиком разговаривать — и отступил, временно предоставляя мне свободу действий.

— Замечательно, — обрадовался заказчик, заметив, что я шагнула к нему. И тут же торопливо заговорил: — Я, граф Дуан Ярвуд, подтверждаю, что нанятый мной метаморф по прозвищу Ласка выполнил условия нашего договора. Успешно и в полном объеме… Все, — выдохнул он уже спокойнее. — Теперь произноси заключительные слова и можно меняться.

Я вскинула брови, перевела взгляд с папаши на дочь, скромно устроившуюся на краешке кресла — спина прямая, руки чинно сложены на коленях, ресницы опущены — и снова посмотрела на графа.

Произнесла ровно, хотя внутри все кипело от возмущения:

— И это все, что вы намеревались мне сказать? Что ж, в таком случае, огорчу вас. Я не закрою договор и не сниму личину до тех пор, пока мы не обговорим сумму полагающейся мне дополнительной компенсации. И не заключим соответствующее соглашение.

— Не беспокойся, будет тебе дополнительная компенсация, — презрительно скривился Дуан. — Мы уже все обсудили с твоим мастером, — он покосился на Ворона. — Я готов выплатить указанную неустойку, причем, в тройном размере. Она с лихвой покроет все неудобства, оплатит дополнительное время, которое ты провела в доме лорда Нейта, и…

— И восстановит потерянную девственность, — в тон Ярвуду продолжила я.

Граф поперхнулся и выпучил глаза.

Он что, надеялся, что я об этом умолчу? Не решусь? Сгорю со стыда? Хотя да, местная девушка точно бы постеснялась обсуждать такой интимный вопрос при посторонних. Тем более — при мужчинах. Закрыла бы договор и все. А потом что-либо менять было бы уже поздно. Только вот я, на беду Ярвуда, уроженкой Атроса не являлась и ложной скромностью не страдала.

Алианна невнятно вскрикнула, прикрыла рот ладонью и очаровательно зарделась. Вот она-то точно вела себя, как полагается.

— Что? — бешено взревел Ворон. Отодвинул меня с дороги и одним прыжком оказался возле графа. — Убью.

Алианна и тут не подвела: тоненько взвизгнула, испуганно, но негромко. Видимо, не забыла, что в доме, пусть и через две комнаты от нас, находятся люди инквизитора.

Граф отшатнулся, заблеял что-то оправдательное

А я… Я с невероятным облегчением поняла: о том, что до консуммации брака поддельная новобрачная не сможет покинуть дом светлейшего, мастер точно не подозревал. В отличие от графа.

— Вы ведь все знали, верно? — я подошла к мужчинам, чуть оттеснила в сторону разъяренного Ворона и почти ласково ухватила графа за лацканы сюртука. — О благословении провидца. О том, что до подтверждения брака у драгхов принято скрывать жен ото всех и не выпускать их из дому. Знали, но мне не сказали.

— Знал, — взвизгнул Дуан. Поперхнулся. откашлялся и вызывающе выпятил подбородок. — Но не имел права разглашать. Я связан клятвой. Так что моей вины здесь нет. И я оплачу… Да, оплачу…

— «Разглашать» вы, действительно, не могли, — не стала я слушать его лживые оправдания. — А вот намекнуть — вполне. Или хотя бы заключить договор с правом смены личины, чтобы я могла как-то выкрутиться, приняв образ кого-то из слуг. Но вы намеренно настаивали на кратковременном соглашении и на жестко прописанном запрете на смену облика, объясняя это тем, что вам необходимы гарантии.

Граф побледнел, и я, повинуясь внезапной догадке, добавила:

— На самом деле, вы и не собирались менять нас с Алианной до первой брачной ночи, не так ли? Наверняка, лорд заранее известил вас, что сядет со мной в карету. А Алианну под видом служанки вы потом прислали исключительно для того, чтобы успокоить мастера. Да «счастливая новобрачная» особо и не настаивала на встрече со мной. Не старалась занять свое законное место. Никто не знает на что способны драхги. Вдруг они и без арки способны понять, невинна жена или купила свою девственность у мага? Вы боялись, что инквизитор при подтверждении брака раскроет ваш обман, и решили подсунуть ему вместо Алианны меня. Заранее решили и все тщательно просчитали. Может, вы своей дочери и девственность не восстанавливали? Зачем, если все равно спать со светлейшим придется мне?

У Дуана забегали глаза, на лбу выступили бисеринки пота. Алианна, как ни странно, оказалась более стойкой. Она даже не дрогнула, не подняла вновь опущенного взгляда. Лишь крепко стиснутые ладони и закушенная губа выдавали ее волнение.

Но и без признаний Ярвудов все было предельно ясно.

— Я… — начал граф.

— Вы заплатите ту сумму, какую укажу я, — спокойно перебила его. — Не за неудобства и дополнительное время, как вы выразились. И не за потерянную невинность. Я своим телом не торгую. А за обман.

— Да как ты смеешь ставить мне условия? — Ярвуд надменно выпятил грудь, становясь неуловимо похожим на спесивого индюка. — Не забывайся, девка. Или тебе напомнить, кто я такой, и с кем недавно породнился?

— Мы знаем, кто вы такой, — процедил за моей спиной Ворон. И от его ледяного тона даже мне на миг стало не по себе. — Мелкопоместный граф, один из многих. Состоятельный да, но ничем особо не знаменитый. Не знатный и не влиятельный. Вам повезло выгодно пристроить дочь, и от восторга вы настолько потеряли голову, что позволил себе соврать теневику, тем самым поставив под удар и его самого, и весь его бизнес. Мы знаем все это. Прекрасно знаем. А если не договоримся, об этом станет официально известно и в Гильдии. Вам ведь не нужно пояснять, как она поступает с заказчиками, которые подписывают контракт на основании заведомо ложной информации?

Ярвуд из бледного стал серым.

Гильдия — своеобразный профсоюз теневиков, авторитетный и очень могущественный, строго следила за соблюдением «прав» своих членов и была скора на расправу, не щадя тех, кто осмеливался лукавить при заключении договоров. Мастер имел в Гильдии вес и пользовался там непререкаемым авторитетом.

— Да я… Я вас…

Граф отчаянно трусил, но сдаваться, тем не менее, не желал. Боец, что и говорить. Жаль только, не самый умный.

— Что вы нас? — я заинтересованно склонила голову набок. — В порошок сотрете? Уничтожите? По соглашению вы не имеете права причинить нам вред. Ни тому, кто исполнял ваш заказ, ни тому, кто так или иначе участвовал в деле.

По настоянию Ворона в договор всегда включался этот пункт — чтобы у клиента не было в дальнейшем искушения уничтожить метаморфа, а заодно и его коллег, тоже приобщившихся к тайне.

— А если вам, совершенно случайно, придет в голову светлая идея натравить власти или, не дай Великий Озантар, инквизиторов на Гнездо, не сомневайтесь, в Гильдии моментально узнают, чьих это рук дело, — жестко добавил мастер. — Для вас это означает только одно — войну вашего рода со всеми кланами теневиков. Показательную. Чтобы другим неповадно было. Выстоит ли Гнездо в этой войне, не знаю. А вот Ярвуды точно исчезнут. Все. Кроме вашей очаровательной дочери, разумеется, — Ворон издевательски поклонился замершей в своем кресле Алианне. — Но она ведь к Ярвудам больше отношения не имеет. А на супругу инквизитора никому и в голову не придет покушаться.

Мастер замолчал, снова уступая мне право говорить.

Удивительно, но в такие минуты мы очень остро чувствовали друг друга. У нас всегда получалось действовать сплоченно и четко, одной командой.

— Если вы продолжите давить, угрожать, откажетесь идти на уступки и все-таки вынудите меня расторгнуть договор и вновь поменяться местами с вашей дочерью, где гарантия, что я не забуду сообщить ей о том, что случилось за последние сутки? — перехватив эстафетную палочку, тихо, почти вкрадчиво произнесла я. — Что мне мешает утаить важную деталь, которая выдаст вашу дочь с головой, а? Подумайте об этом.

Алианна жалобно ахнула, а лицо графа окончательно выцвело, теряя краски, и я нанесла последний удар:

— Насколько мне известно, лорд Нейт связал членов вашей семьи клятвой о неразглашении. Но я не Ярвуд, меня запрет не коснулся. Я могу свободно, практически на каждом углу, выбалтывать желающим все, что пожелаю. Такая вот незадача. А виноваты в этом вы. Как думаете, инквизитору… да что там инквизитору… драгхам это понравится? А ведь можно намекнуть, пустить слух, что утечка идет именно из вашего дома. Обо мне-то все равно никто не знает. А вот если мы с вами договоримся, в моих же интересах будет рассказать вашей дочери все, до мельчайших подробностей, а потом исчезнуть из ее и вашей жизни. И, конечно же, сохранить все в тайне. Так что решайте, как вам поступить, но помните: времени у вас немного. Светлейший должен скоро приехать, чтобы лично забрать супругу.

На Ярвуда было страшно смотреть. Он достал платок — причем, не сразу: никак не попадал дрожащими пальцами в карман, — промокнул вспотевший лоб, с ненавистью взглянул на меня и устало поинтересовался:

— Ваши условия?

Вот теперь, пожалуй, можно немного выдохнуть, но сильно не расслабляться.

Я озвучила сумму, которую обдумала по пути сюда, вспоминая все, что мне известно о состоянии Ярвуда.

Граф, вполне ожидаемо, не согласился. Кричал, что мы его грабим, без медяка оставим, а потом, когда Ворон потребовал прибавить к этому серебряные рудники, вообще впал в неистовство

— Вы меня по миру пустите.

— Хотели бы — пустили, — сухо парировал мастер. — Но такой цели у нас нет. А вот наказать, чтобы другим заказчикам в голову не пришло повторить ваш «подвиг», просто обязаны. Сами понимаете, репутация.

Ворон ядовито усмехнулся, развел руками и добавил:

— Рудники отдадите в доверительную собственность. Все документы оформит Гильдия, она же назначит управляющего.

Дуан согласился. На все. Мы ему просто не оставили другого выбора. Молча подписал новое соглашение, которое заверил своей магией Ворон — дар мастера был слабее, чем у Крыса, но на договор хватило. А затем мужчины оставили нас с Алианной наедине.

А еще через полчаса мы с Вороном, воспользовавшись черным ходом, покинули дом графа, чтобы присоединиться к Лису, который ждал в повозке на соседней улице. Когда мы уже отошли на приличное расстояние, и оставалось лишь пересечь дорогу, из-за поворота, едва не сбив нас, вихрем вылетел всадник.

Сердце гулко стукнуло, подскакивая к самому горлу.

Инквизитор.

Мы шарахнулись в сторону, а он, мазнув рассеянным взглядом по невысокой толстухе, которой я вновь стала, унесся к особняку Ярвудов.

Надо же как спешит, даже условленного им самим срока не дождался.

Руку дернуло, словно к ней приложили раскаленный прут. Да что же это такое? Я потерла плечо и решительно тряхнула головой.

Все, хватит о нем думать. Наши пути разошлись, и меня его жизнь больше не касается. Пусть спешит к своей Алианне. А меня ждет возвращение домой, в Гнездо, и еще один нелегкий разговор. На этот раз с Вороном.

Я думала, мы сразу отправимся домой, но Ворон приказал Лису свернуть в Гильдию.

— Дела, — пояснил он кратко. — Возвращение в Жех придется отложить до завтра.

Придется, так придется. Я согласно кивнула, и дальше мы ехали в полной тишине.

С одной стороны, все верно, серьезные разговоры на ходу не начинаются и не ведутся. Инквизитора в карете так уж точно незачем обсуждать. Но с другой, мастер мог бы о чем-то нейтральном меня спросить, а он молчал. И вообще, вел себя странно. Сидел, отвернувшись, прямой, как палка, и смотрел в окно — так сосредоточенно и внимательно, словно там «показывали» что-то очень важное или, как минимум, невероятно увлекательное. На меня за время пути Ворон так ни разу и не взглянул.

В Гильдии он, едва переступив порог, тут же ушел к грандмастеру, а я поднялась в выделенные нам комнаты.

В моей спальне мы с Лисом первым делом расставили по углам экранирующие сферы. Вскоре они тускло засветились, подтверждая, что помещение защищено и никто посторонний не войдет сюда, ничего не увидит и не услышит.

— Все, — приятель удовлетворенно улыбнулся. — Меняй внешность и отдыхай. Обед я попозже принесу.

И ушел, оставив меня одну.

Я тут же сбросила чужую личину и, почувствовав, как радостно заискрил внутренний источник, блаженно потянулась. Как бы ни было интересно, а порой и забавно носить чужой образ, подпитываться, вбирать рассеянную в пространстве магическую энергию я могла только в своем собственном.

В ванной я в этот раз особенно долго рассматривала себя — лицо, тело, — будто заново знакомилась с собой, настоящей. Казалось, после прошедшей ночи что-то во мне должно измениться. Хоть немного. Но нет, все как обычно. Даже плечо не повреждено: ни единого пятнышка, покраснения или царапины. Как я ни разглядывала, поворачиваясь то так, то этак, ничего не обнаружила.

Лис вернулся через час, когда я уже успела помыться, переодеться и даже восстановить энергию. Сегодня это получилось на удивление легко и быстро.

Мы неторопливо поели, расположились на подоконнике с кружками горячего отвара в руках, и я стала рассказывать, что со мной приключилось. Без подробностей, разумеется. А потом Лис задал, наконец, вопрос, который — я видела — мучил его все это время.

— Что будем делать, Ник?

— Жить дальше, — пожала я плечами. — С той компенсацией, что удалось получить с Ярвуда, надеюсь, очень неплохо. У меня теперь достаточно денег, чтобы заплатить за новые документы, школу и выкупить тебя у Ворона. Ты ведь не передумал уходить со мной?

— Нет, конечно.

— Ну вот. Выправим бумаги на имя вдовы и ее несовершеннолетнего брата, купим дом, наймем тебе учителей по основному дару и вспомогательному. А там… в академию поступишь. Закончишь, станешь магом, знаменитым и уважаемым. Хочешь?

Я шутливо взлохматила рыжую шевелюру мальчишки, а потом сама же любовно и аккуратно ее пригладила.

— Хочу, кто ж от такого откажется? — Лис нетерпеливо вывернулся из-под моей руки. — Но я не об этом. Ты-то теперь как?

— А что я? Не буду больше «профессиональной девственницей», и все. Жалко. Но не смертельно. Я ведь и не планировала вечно зарабатывать этим на жизнь. И теневиком до конца своих дней оставаться тоже. Ну, а пока срок действия договора о найме не истек, дело мне точно найдется. Профессиональной вдовой, например, или женой.

Я рассмеялась, но друг моей шутки не принял.

— Ты теперь замуж не выйдешь, — упрямо тряхнул он головой. — Семью не заведешь, детей.

— Не беда. Тебя женю, и стану твоим детям примерной тетушкой. Хлопотливой, заботливой и очень любящей. Одинокой, в любом случае, не останусь. К тому же, вдовы вполне могут второй раз замуж выйти. И арку им проходить не надо.

— На вдовах женятся одни уроды, старики, извращенцы и охотники за наследством, — фыркнул парень. — Сама знаешь.

— Знаю, — согласилась я. И снова потянулась к мальчишке, чтобы его приобнять. — Не волнуйся. Я не собиралась и не собираюсь замуж в вашем мире. Не нравятся мне здешние законы о браке. И мужчины местные тоже, уж прости. И я не о внешности сейчас говорю. Есть и красивые, и умные, только вот…

— Что?

— Все они отца моего напоминают. Словно на одной грядке выросли.

Я прижала к себе Лиса, и на этот раз он не стал сопротивляться. Точно чувствовал, что мне необходимо его тепло.

Отец…

Наверное, они с мамой когда-то любили друг друга. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить. Но когда я достаточно подросла и начала понимать, что вокруг творится, все обстояло уже очень печально.

Нет, Олег Ветров не бил жену, руки на нее никогда не поднял. Просто унижал, втаптывал в грязь, пользуясь ее зависимостью, моральной и материальной. Ежедневно. Ежечасно.

Талантливая актриса — Янка унаследовала свои способности именно от нее, — мама так и не доучилась. Вышла замуж на третьем курсе, поддалась уговорам мужа и бросила театральный. Потом одни роды, другие, и мама, опять же по настоянию отца, осела дома.

— Предназначение жены — заниматься хозяйством, мужем, детьми, — любил повторять господин Ветров.

Со временем его бизнес раскрутился, он нанял домработницу, няню, но маме не позволил выйти на работу. Она так и осталась домохозяйкой. Иногда мне кажется, отец сделал это специально, чтобы был повод упрекать жену. Во всем. В безрукости, нерадивости, неухоженности, лени, глупости.

Упреки несправедливые, незаслуженные, но мама их молча глотала. Смиренно все принимала, лишь сильнее сутулилась, худела, дурнела. Она боялась мужа.

Яна тоже страшилась отца, а я… Поначалу я пыталась бунтовать, спорила, доказывала, дерзила, вставала между родителями. Но за мое поведение опять-таки доставалось маме.

«Сидит дома, ничего не делает, даже дочерей не способна нормально воспитать» — так это называлось.

Мама плакала, просила меня смириться, и я на время притихла. Ради нее. Училась, как заведенная, мечтала получить профессию и забрать к себе маму с Яной.

Наивные надежды.

Когда мне исполнилось семнадцать, а Яне пятнадцать, отец надумал развестись.

Домохозяйка и бизнесмен. Несложно догадаться, что у мамы не имелось ни единого шанса на справедливый раздел имущества. Ей досталась маленькая квартирка в спальном районе и… мы.

Нет, отец предлагал нам жить с ним, поставив условием полный разрыв с матерью, но я категорически отказалась, и Яна тоже.

Отец, наверное, мог забрать нас по суду, но не стал этого делать. Решил наказать. Выделил бывшей жене мизерные алименты и принялся ждать, когда мы с сестрой приползем назад.

Вскоре мама серьезно заболела. Один больничный сменялся другим, и, хотя мы с сестрой тоже старались подрабатывать, денег все равно катастрофически не хватало. Большая часть их уходила на лекарства.

Помню, как я, смирив гордыню, пришла к отцу с просьбой дать хоть что-нибудь. Для Яны.

Отец усмехнулся, открыл холодильник и сунул мне в руки сковороду, полную мяса.

— На.

Большей издевки трудно было представить. Хотелось бросить еду ему в лицо, но дома ждали мама, Яна, и я не могла себе позволить такой широкий жест. Стиснула зубы, взяла «подарок» и ушла. Денег на дорогу не хватало, и я так и шла почти через весь город, сжимая длинную ручку сковороды в руках.

Естественно, после школы о дальнейшей учебе не велось и речи. Я сразу же начала работать, взяла кредит на лечение, но это не помогло. Через полгода мамы не стало. И именно тогда, стоя с Яной у ее могилы, я пообещала себе, что никогда не позволю мужчине распоряжаться своей жизнью и диктовать мне условия.

Отец снова предложил нам вернуться, но, когда мы отказались, оформил необходимые документы и просто забыл о нас.

Не знаю, как все обернулось бы дальше, если бы не его гибель. Яхта, на которой он проводил время с очередной любовницей, попала в шторм. Тела нашли только через неделю. Других родственников, кроме нас, у господина Ветрова не было, и мы с Янкой в одночасье из нищенок превратились в богатых наследниц. Продали бизнес партнеру отца, поставили родителям памятники — смерть подвела черту и закрыла все счеты — и продолжили жить…

— Ник, Ника-а-а, — Лис легонько потряс меня за плечо. — Ну, ведь встречаются и у нас нормальные мужики. Добрые, заботливые. И вообще, разве ба… женщинам так уж плохо? Им не нужно думать, где жить, как заработать. За ними ухаживают. Заботятся.

— Может, это и хорошо. Для кого-то. Но женщина, в любом случае, должна иметь право выбирать, чего она хочет: быть безмолвной тенью за спиной мужчины или стоять бок о бок с ним. Понимаешь? Нет? Ладно… Давай лучше побеседуем о чем-нибудь другом, более веселом. А то я совсем расхандрюсь.

Больше мы этой темы не касались. До вечера проболтали, строя планы на дальнейшую жизнь, а потом Лис ушел к себе, а я легла спать.

Ворон так и не появился.

А ночью мне опять приснился инквизитор.

На этот раз мы с ним оказались не на складе, а в храме. Я стояла за Аркой невинности, а светлейший с самым суровым выражением лица шел прямо ко мне, никуда не сворачивая. Будто знал, где я скрываюсь. И когда нас разделяло не более десяти шагов, я проснулась.

Бешено колотилось сердце, ныло плечо, а за стенкой раздавались тихие голоса. Кажется, Лис уговаривал кого-то успокоиться, отоспаться и прийти утром.

— Пошел прочь, — взревел второй спорщик, и я узнала Ворона.

Вслед за этим раздался грохот, а потом дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился мастер.

Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять: он раздражен и абсолютно пьян.

— Спишь? — хищно оскалился он, найдя меня взглядом. — А вот мне не спится. Совсем. — И тут же, стремительно развернувшись, рыкнул на возникшего за его спиной Лиса: — Исчезни, я сказал.

Парень не двинулся с места, лишь сжал кулаки. И смотрел он не на учителя — только на меня. С напряжением и тревогой.

— Иди, — мягко попросила я. — Мы разберемся.

Как бы ни было мне страшно оставаться с невменяемым Вороном наедине, друга втягивать в наши разборки хотелось еще меньше. Пока не разорван договор ученичества, мастер вправе сделать со своим подопечным, что угодно.

— Слышал? — оскалился мужчина. — Ты здесь лишний. Убирайся.

Лис медлил, и Ворон потерял остатки терпения — сильным тычком отшвырнул мальчишку в сторону, захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

— Ну что, поговорим, партнер?

Последнее слово он произнес по слогам, явно издеваясь. Потом, слегка покачиваясь, прошел через комнату, опрокинул по дороге один стул, схватил другой, дотащил до окна, упал на сидение и, вопреки своему же предложению, затих.

Я поспешно слезла с кровати, надела халат, подняла упавший стул и встала за ним, настороженно изучая на мастера. Теперь нас разделяло не больше десяти шагов и, собственно, стул, на высокую спинку которого я опиралась руками. Не бог весть какая надежная преграда, но хоть что-то. Ворон не двинулся, даже рукой не шевельнул — лишь смотрел. Молча, не сводя с меня цепкого, немигающего, темного взгляда.

От этого взгляда стало не по себе. А еще от того, в каком состоянии находится мастер. За все время нашего знакомства я ни разу не видела его таким. Он не злоупотреблял спиртным, всегда знал меру, предпочитая оставаться в трезвом рассудке и контролировать свое состояние. И вот теперь…

Что произошло там, у грандмастера, что Ворон позволил себе сорваться?

Секунда молчания… Вторая… Третья… И этот странный взгляд.

— Ты пьян, — не выдержала я.

Ну да, я — капитан Очевидность. Но надо же с чего-то начинать.

— Как портовый грузчик, — ухмыльнувшись, подтвердил мужчина. — Но, если для того, чтобы ты наконец-то назвала меня на «ты», нужно было всего лишь напиться, жалею, что не сделал этого раньше.

— Что-то случилось?

Я решила не уточнять, что пьяным никогда не «выкаю», но это не делает нас с ними ближе.

— Да… — мрачно хмыкнул мастер. — Ты. Ты случилась, Ника. Еще год назад.

Он, не торопясь, как-то лениво выпрямился и… мгновенно перетек на ноги, выхватывая меня из-за стула.

Я беззвучно вскрикнула, дернулась, пытаясь увернуться. Бесполезно. Миг — и я уже стояла у стены, а он прижимал меня к ней, не позволяя даже дернутся.

Слишком расслабилась, успокоенная его пьяной неуклюжестью. Слишком. А зря. Забыла, что Ворон в любом состоянии остается Вороном. И вот результат.

— Отпусти!

В ответ мужчина еще сильнее притиснул меня к стене, наваливаясь всем телом. Потянулся к губам, но я мотнула головой.

— Не смей, — вцепилась в его плечи, стараясь оттолкнуть от себя. — Ты обещал. И мы заключили соглашение. Магия не даст причинить мне вред.

Непроглядная, безлунная ночь за окном. Темнота в спальне. И ни звука. Лишь тяжелое, пропитанное вином дыхание у самого виска.

— Значит, вот какого ты обо мне мнения? Считаешь, я не тронул тебя только потому, что боялся отката от магии? Только поэтому, да?

Ворон чуть отстранился, стиснул мои локти, заглядывая в лицо.

— Почему ты меня не хочешь, Ника?

Я замерла, прекратив вырываться, потрясенная тоской, которая прозвучала в его голосе.

— Что во мне не так? Чего тебе не хватает? Денег? У меня их на три жизни хватит. Нарядов? Драгоценностей? Роскошного дома? Все дам. Только скажи. Не-е-ет, чего это я, — пьяно рассмеялся он. — Тебе не это нужно, а твоя хваленая свобода. Так я не против. Иди, учись. Занимайся своим целительством. И оставайся со мной.

— Я… — сглотнула. — Я не могу.

— Но почему?

Кулак мастера впечатался в стену возле моей головы, но пальцы неожиданно нежно скользнули по щеке, отводя прядь волос.

— Берег. Никому не позволял прикоснуться, — услышала я глухой, сорванный шепот. — Думал, если ты не найдешь никого, то и в школу не сможешь поступить. Продлишь наш договор, и у меня появится время. Уговорить. Убедить. Приручить. И вот… Сам же помог. Идиот.

Невеселый смешок, и снова горячечное:

— Если бы я знал… Если бы только знал об этой идиотской традиции драгхов, ни за что бы не согласился. Но Ярвуд просил. В свое время он оказал мне услугу, я был ему должен…

Он шумно выдохнул, переводя дыхание. Раз… Другой… Словно пытался вернуть ясность мыслям, взять над собой контроль. Пальцы на моих локтях перестали так сильно впиваться в кожу.

— Что ж… Теперь ты решила все свои проблемы. Наш контракт подходит к концу. У тебя есть деньги. Что ты намерена дальше делать?

— Уйти.

Слова давались с трудом, но лгать я не собиралась.

— И у меня нет ни малейшего шанса? Что мне сделать, чтобы ты осталась? Скажи мне. Скажи сама, потому я не умею просить. Хочешь, оформим документально твое вдовством и обвенчаемся? А нет, просто будем вместе. Ну что ты молчишь? Ни-ка? — странно растягивая звуки, выговорил он мое имя.

— Прости…

Я вывернулась из его ладоней — теперь он не держал уже так крепко.

Сделала шаг в сторону.

Еще один.

Ворон только усмехнулся, наблюдая, как я пытаюсь увеличить между нами расстояние. Демонстративно прислонился к стене, даже руки на груди скрестил. Ну, да. Он догонит меня одним прыжком, если пожелает, отреагировать не успею.

И я перестала отступать. Остановилась. Повторила, стараясь говорить уверенно и твердо:

— Прости. Я не останусь. И договор о найме не продлю.

Я могла бы добавить, что не доверяю ему до конца, не знаю, нужна ему именно я или уникальный карманный метаморф в вечное пользование. Что отец тоже, наверное, когда-то обещал маме, что будет оберегать и заботиться, когда звал замуж. Что я вообще не желаю иметь ничего общего с мужчинами Атроса. Но истина заключалась в том, что я просто не любила Ворона. Ничто во мне не отзывалось на его слова. Вот что самое главное. И я не стала ничего добавлять и еще больше задевать гордость мастера.

— Значит, твердо намерена уйти?

— Да.

— Что, ж, твое право. Иди… — голос Ворона прозвучал неожиданно четко, даже трезво, что не могло не насторожить. И мужчина оправдал мои опасения, прибавив: — Одна.

— А?..

— А если хочешь выкупить контракт Лиса, как обещала мальчишке, придется согласиться на некоторые мои условия. Нет, не беспокойся, ничего личного — всего лишь еще одно дело. Не совсем обычное… Но об этом завтра. Сейчас я, и правда, слишком пьян для серьезного разговора. Да и поздно уже. Спать пора.

Мастер небрежно повел плечом отталкиваясь от стены и пошел вперед, стараясь ступать преувеличенно ровно. Даже ни разу не покачнулся. Только у самой двери оглянулся, проронил:

— Спокойной ночи, Ни-ка.

И вышел.

Вот так взял, и преспокойно ушел, гад такой.

Надо ли объяснять, что после нашей «милой беседы» сна у меня ни в одном глазу не было? Я побродила по комнате, долго стояла у окна, вглядываясь в темноту… А потом все-таки легла, подперев ручку двери стулом — смешно, конечно, но так я чувствовала себя в относительной безопасности. Проворочалась с боку на бок несколько часов и задремала только на рассвете.

Естественно, утром я встала не выспавшаяся, с тяжелой головой и в скверном расположении духа.

Привела себя в порядок, привычно, почти автоматически, натянула личину толстухи, а тут и Лис постучал в дверь, приглашая завтракать.

Ворон, в отличие от меня, выглядел великолепно: свежий, отдохнувший, подтянутый, словно это не он вчера напился, как последняя скотина. Даже обидно немного стало. Разумеется, я знала, что мастеру для полноценного отдыха и пары часов достаточно, но зачем так откровенно это демонстрировать?

Ели мы молча, быстро, не глядя друг на друга, а потом Ворон дал знак Лису, чтобы тот вышел, и впервые за все утро посмотрел на меня. Внимательно. Оценивающе.

— Итак, о деле, Ника.

— Кем на этот раз придется стать?

Я тоже была немногословна. Все, что нужно, «партнер» сам расскажет. И о своем условии тоже.

— Ну, невесту тебе больше изображать не удастся, — мужчина чуть заметно дернул уголком губ. — Так что…. Профессиональной женой, выражаясь твоими словами. Устраивает?

Я вопросительно вскинула брови. В моей практике это что-то новенькое.

— Заказчику нужно, чтобы ты отправилась с ним в Плеф и сыграла перед родственниками роль его молодой супруги. Они недавно поженились.

Плеф. Столица королевства Вагуа.

Хм… Это не просто другой город — другая страна. Хотя мне и там доводилось работать.

— А куда он дел новобрачную? Если убил или покалечил, а теперь хочет скрыть это и обмануть ее родных, но даже не надейся…

— Нет, — перебил Ворон. — С женой все в порядке, она просто не может сейчас поехать. Детали нам сообщат при встрече.

— И мне позволят поговорить с женщиной?

— Да, как обычно.

— На какой срок заказчик предлагает заключить договор?

— На неопределенный. Пока не пройдет надобность. При подписании контракта этот пункт обговорим подробнее.

Еще одна странность.

— Каждый день работы метаморфа стоит больших денег. Сам знаешь. Неделю в состоянии позволить себе только очень богатый человек. Но нанимать меня на неопределенный срок — безумие. Этот муж… Он точно понимает, что делает? Сколько нам заплатят?

— Нисколько. У заказчика не хватит средств, чтобы оплатить даже час твоей работы, — скривился Ворон.

А вот и подвох.

— И что же тогда мы получим? — поинтересовалась осторожно.

— Ты — Лиса. Как я и обещал.

— А т… вы?

— Давай уже остановимся на «ты», Ника, раз вчера начали, — усмехнулся мастер, и тут же посерьезнел. — А я получу звание второго грандмастера.

Я откинулась на спинку стула, не сдержав удивленного возгласа. Второй грандмастер — правая рука первого и, фактически, его преемник. Щедро. Но это значит…

— За все платит здешний хозяин? — я развела руками, охватывая жестом комнату. Ворон кивнул. — Но почему?

— В юности он и отец заказчика были побратимами, и когда новобрачного припекло, тот пришел к другу семьи со своей проблемой. Тот обратился ко мне. До грандмастера давно доходили слухи, что на меня работает метаморф. Я не стал отрицать. Естественно, он дал стандартную клятву о неразглашении… Ну, что скажешь, Ника?

— Второй грандмастер, — повторила я медленно. — Заманчивое предложение, которое вполне компенсирует отсутствие денег.

На миг прикрыла глаза, выдохнула и быстро озвучила:

— Лис. Аннулирование договора о найме сразу по завершении дела. Вдовьи документы. Разрешение от опекуна на учебу в магической школе и право распоряжаться своими средствами. Но окончательный ответ дам только после встречи с заказчиком. Не раньше.

В комнате повисла тишина.

Мгновение…

Другое…

— Ты действительно этого хочешь, Ника? — глухо произнес Ворон. — Именно этого?

— Да!

— Что ж, — мужчина встал, и я поднялась вслед за ним. — Пусть будет так. Если к концу задания не передумаешь, получишь все, о чем сказала.

— А ты — звание, — напомнила я ему.

— Да, — согласился Ворон. — Каждый обретет то, чего жаждет. Ты — свободу. Я — влияние и власть. Это ведь единственное, что мне нужно, не так ли? — со странной горечью добавил он.

И резко отвернувшись, покинул комнату.

— Лис, — раздался из коридора его окрик. — Помоги Ласке собраться. Через час уезжаем. Я — к грандмастеру.

— Знаешь, Ник, — Лис, как всегда бесшумно, проскользнул в гостиную, и теперь неловко топтался рядом. — Мастер вчера, когда от тебя вернулся, был почти невменяем, да и вино развязывает язык. Много разного наговорил, в чем на трезвую голову никогда бы не признался. Так вот… Ты не верь, что он все это затеял только ради звания или положения. Не без этого, конечно. Да и тебя хотел удержать. Но и уберечь тоже. Из страны и от инквизитора подальше услать, пока все не успокоится. А еще он с грандмастера в уплату долга взял обязательство, что Гильдия, в случае чего, тебя защитит. Понимаешь? Не Гнездо, а именно тебя, Ника. А это ведь огромная сила. Так что он не самый плохой, мастер-то.

— Знаю, что неплохой, Лис, — кивнула я. — Знаю.

Только что мне с этим знанием делать, не представляю. Да и все равно оно ничего не изменит.

От Деима до имения заказчика — несколько дней пути. Можно и в карете доехать, обычно мы так и делали. Но на этот раз, клиента, судя по всему, поджимали сроки, и он расщедрился на пространственный переход. То есть не он, разумеется, а грандмастер, но сути это не меняло. Если у теневика или его подопечного имеются лишние деньги, мы не против, чтобы их на нас потратили, позволив добраться быстро и с комфортом.

Поэтому решено было нашу повозку оставить в Гильдии — кто-нибудь из людей мастера ее потом в Гнездо доставит, — перейти порталом в ближайший к имению город, а там уже взять наемный экипаж.

Час на сборы, еще полчаса пешком в переплетении улиц и проулков, и мы вышли к просторной, почти идеально квадратной площади, вымощенной тщательно подогнанными массивными плитами. Справа — длинный павильон, в котором можно оплатить дорогу и условиться о том, чтобы «с той стороны» вас встретили: носильщик или возничий. Слева — аккуратное двухэтажное здание: административный корпус и своеобразный зал ожидания, где путешественники отдыхали и дожидались своей очереди. За определенную плату, естественно. А посередине — множество высоких арок, затянутых переливающейся на солнце радужной пленкой. Центральная столичная станция недаром считалась самой большой в королевстве. В провинциальном Жехе, например, арок насчитывалось всего две.

Ворон отправился платить и договариваться об экипаже, а мы с Лисом, выбрав портал, ведущий в нужном нам направлении, заняли очередь. Вскоре к нам присоединился и мастер.

— Лицо, — бросил он мне коротко.

Я, спохватившись, торопливо натянула на голову капюшон легкого летнего плаща. Личина-личиной, но и ею без надобности светить не следует. Теневиков потому так и называют, что они всегда стараются оставаться незаметными — и в делах, и в обыденной жизни. Тем более, закутанная с ног до головы женщина на Атросе никого не смущала: многие мужчины предпочитали не демонстрировать на людях внешность своих дам.

Маги, дежурившие у портала, хорошо знали свое дело, и очередь продвигалась довольно бойко. Сзади два купца обсуждали, вернее, дружно осуждали какого-то поставщика, плута и пройдоху. Впереди негромко переговаривались Ворон с Лисом, а я думала о своем.

Хотя все мои мысли, в сущности, сводились к двум темам: к грядущей встрече с заказчиком и к… инквизитору.

К синим глазам. К губам, которые умели неотразимо улыбаться и головокружительно ласкать. Интересно, Алианну он так же нежно и страстно целует? Это ведь сексом им заниматься нельзя. А все остальное очень даже можно.

Тьфу ты. Вот ведь… наваждение.

Все-таки хорошо, что мы уходим из столицы, и не в соседний Жех, а гораздо дальше. Чем больше между нами расстояние, тем спокойнее я буду себя чувствовать.

Наверное…

Плечо вдруг обожгло, словно к нему приложили раскаленное железо. Я чуть не зашипела от боли, и в ту же секунду Ворон с Лисом одновременно потянули меня за руки, оттесняя вглубь толпы.

Народ вокруг на мгновение как-то странно затих, а потом зашуршал-зашептался с удвоенной силой.

— Что происходит?

Я вскинула голову, осматриваясь, и тут же замерла. На площадь въезжала знакомая карета с гербом инквизитора.

Экипаж проехал почти к самому павильону, остановился, дверца распахнулась, и я увидела светлейшего. Все такого же сосредоточенного, уверенного, высокомерно-спокойного. Да, собственно, что в нем могло измениться за сутки-то? Разве что держался он сегодня как-то особенно отстраненно. Даже мрачно. Или это мне просто показалось? Ведь я уже знала, что он бывает совершенно другим.

В воздухе повисло уважительное молчание.

Лорд быстро свернул к павильону и скрылся внутри. Люди тут же с удвоенной силой зашушукались и снова стихли, когда инквизитор вышел. А он, не обращая ни на кого внимания, вернулся к карете, открыл дверь… Прежде, чем на мужскую ладонь легли затянутые в перчатку тоненькие пальцы, я уже знала, кто предстанет перед нами следующим.

Алианна.

Светлейший помог жене выбраться. Но, когда девушка грациозно выпорхнула из кареты, тут же отдернул руку, даже за спину убрал и чуть отступил.

Странно, в мою бытность «Алианной» он вел себя иначе — стремился держаться рядом и продлить каждое прикосновение. Надеюсь, дочь Ярвуда не сделала ничего, что бы ее выдало? Хотя, тогда инквизитор вообще с ней бы не церемонился.

Новоиспеченная светлая леди будто и не заметила жеста мужа. Сделала шаг к супругу, не отводя от его лица огромных широко распахнутых глаз… Чуть покачнулась, словно запнувшись…

Лорд поморщился, но руку из-за спины все же достал. Придержал жену, позволил опереться на его локоть и проследовал вместе с ней к одному из порталов. Слава Озантару, не к нашему, а к тому, что вел совсем в другом направлении. И хотя светлейший ни на кого не смотрел, я все равно потупилась, когда парочка проходила мимо. Так. На всякий случай.

Толпа почтительно расступилась, пропуская светлейшего со спутницей вперед. Маги засуетились, настраивая переход. Миг — и арка ярко засветилась, показывая, что портал открыт.

Я невольно шагнула вперед, даже шею вытянула и капюшон приподняла, наблюдая за инквизитором. Запоминая.

А он… вдруг дернулся, точно его ударили в спину, молниеносно обернулся и застыл, обводя горячим, каким-то хищным взглядом притихшую толпу.

Ох, черт побери.

Ворон отреагировал раньше меня. Перетек в сторону, как бы случайно толкая одного зеваку, другого… Те заворчали сердито, задвигались, надежного загораживая нас. Начали ругаться, но, рассмотрев Ворона и поняв, с кем имеют дело, сразу успокоились.

Минута напряженной тишины.

Другая.

Все внутри напряглось, зазвенело натянутой до предела струной.

Неужели снова поисковая магия? Какая-то новая. Странная.

Струна все натягивалась… натягивалась… гулом отдаваясь в голове.

А потом вдруг оборвалась, оставив после себя странную сосущую пустоту, и я поняла — Рэйнард ушел.

После отбытия светлейшей пары люди расслабились, загомонили, а потом стали медленно разбредаться, снова распределяясь по своим очередям и обмениваясь впечатлениями

— Леди-то какая ладная. Нарядная, красивая, — не особо церемонясь, толкнула меня в бок жена лысого торговца, одного из тех, что обсуждали недобросовестного поставщика. — И супругу своему уж так улыбается, так улыбается… Я бы со страху померла рядом с инквизитором, а она улыбается.

Женщина зябко передернула полными плечами и явно собиралась что-то добавить, но тут между нами ловко вклинился Лис, отвлекая внимание на себя. Дар приятеля, как всегда, сработал безупречно — обо мне мгновенно забыли и больше не тревожили. К Ворону вообще опасались приставать с разговорами, инстинктивно чувствуя в нем угрозу. От него даже отодвинуться старались подальше, насколько это возможно. В плотной толпе ожидающих мастер стоял совершенно свободно и мрачно молчал, время от времени бросая на меня хмурые взгляды. А я…

Я еще ниже надвинула на лицо капюшон и вернулась к своим мыслям.

О новом деле, которое мне предстоит. О заказчике. О том, какие вопросы задам ему и его жене, какие пункты обязательно добавлю в договор. Если, конечно, вообще соглашусь его заключить.

А вот о синеглазом инквизиторе я совсем не думала. Не вспоминала о том, как пальцы Алианны касались его локтя, а плечо — плеча. Совсем не думала и не вспоминала, я сказала. Ни секунды. И все. Точка.

Слава богам, дальше все шло гладко, без единого происшествия. Очередь бойко двигалась вперед, и уже минут через двадцать мы ступили в портал, чтобы вскоре выйти из него далеко от столицы — в маленьком провинциальном городе, где нас уже ждал заказанный Вороном экипаж.

Еще полчаса дороги, и мы прибыли в имение заказчика. Впрочем, имением этот небольшой двухэтажный особнячок, окруженный хозяйственными постройками и милым, но тоже крохотным садом, назвать можно было лишь с натяжкой. В доме царили чистота, уют — и никаких следов вызывающей помпезной роскоши, которую так любили местные аристократы. Хозяева, совершенно очевидно, не отличались особым богатством.

Худая неулыбчивая женщина в темном вдовьем платье вскинула голову с затянутыми в тугой узел волосами, осмотрела нас с ног до головы и проводила в гостиную. Распахнула двери, церемонно провозгласила:

— Это к вам, Теренс.

И дождавшись, когда мы войдем, плотно закрыла за нами двери.

Неприятная особа.

А вот хозяин и предполагаемый заказчик, как ни странно, произвел на меня очень приятное впечатление.

Голубоглазый блондин с открытым лицом, пытливым взглядом и выразительной улыбкой не скрывал своей радости при виде нас, а на меня косился со смесью ужаса, удивления и почти мальчишеского любопытства. Впрочем, он и был еще довольно молод.

Взаимное представление, несколько положенных по этикету фраз о здоровье, погоде, предложение перекусить с дороги, от которого мы вежливо, но решительно отказались. После чего Теренс Вилмот, именно так звали нашего потенциального клиента, облегченно вздохнув, — судя по всему, ему тоже не терпелось поскорее перейти к сути дела — начал рассказывать.

Семья Теренса была одной из самых бедных и незначительных ветвей знатного аристократического рода королевства Вагуа. Титул наследовали другие, а Вилмотам оставалось лишь гордиться своим происхождением. Больше у них ничего не имелось — ни большого богатства, ни особых связей, ни влияния, ни перспектив. У Теренса, на его счастье, обнаружился небольшой магический дар, а родители смогли выделить денег на учебу.

— После окончания академии, я начал искать работу, а здесь, в Убрасе — это город, куда вы переместились порталом — как раз требовался маг-погодник. Вокруг много деревень, сельскохозяйственный район, сами понимаете…

Мужчина подался вперед, заглядывая мне в глаза.

Я кивнула.

— Чужая страна…. Матушка плакала, не хотела отпускать, — он нервно усмехнулся. — Но я рискнул и не жалею. Здесь я встретил Беллу. Белару, мою супругу, — торопливо пояснил он, и в его голосе зазвучали нежные, трепетные нотки.

Или этот Теренс — великий актер, или он по-настоящему любит свою жену.

— Белара — сирота, жила вдвоем с теткой-вдовой. Вы уже видели госпожу Краум, она встречала вас. И дом этот принадлежит ей. Формально их опекуном являлся брат покойного мужа тетки… Впрочем, сейчас это уже неважно. Теперь Белла моя. Да, она незнатная дочь купца, но это не помешало мне сделать ей предложение. И родители дали нам благословение.

Вилмот вскочил, в волнении заходил из угла в угол.

— Недавно мы обвенчались. Уехали сюда в имение, чтобы провести медовый месяц. Потом с Беллой случилось несчастье. А еще мне неожиданно пришло письмо от маркиза Аснен. Он приходится мне двоюродным дедом… или троюродным, не помню. Я и встречался-то с ним всего раз в жизни, он никогда не привечал бедных родственников. Знать их не хотел. А тут вот написал внезапно… До маркиза дошла новость, что я женился, и он пожелал видеть нас с супругой. Немедленно. Предложил свое покровительство, а еще, обещал устроить мою судьбу, поспособствовать с работой, выделить средства. А нам сейчас деньги очень нужны. На лечение Беллы. И теперь я не знаю, что делать. Понимаете?

Он резко остановился, развернулся и уставился на нас с какой-то отчаянной мольбой во взгляде.

— Пока не очень, — хмыкнул Ворон. — Что вам мешает сообщить маркизу о болезни супруги и перенести визит на месяц-другой?

— И что все-таки произошло с госпожой Вилмот? — вставила я.

Это меня сейчас интересовало куда больше, чем капризы высокородного и явно вздорного родственника.

— Белара каталась верхом, она очень рано встает и любит… любила выезжать перед завтраком. Я как раз накануне отлучился по делам в Урбас и задержался на ночь. Жена прекрасная наездница и кобыла у нее покладистая, не пугливая. Но в этот раз что-то случилось, лошадь понесла, а потом… Белла упала с обрыва.

Теренс запнулся, судорожно сглотнул, пытаясь справится с собой.

— Мы обращались к лучшим целителям, но только один из них взялся поставить Белару на ноги. Остальные уверяли, что она на всю жизнь останется калекой. Но этот целитель запросил такую плату… Даже если мы продадим все, не наберется и трети. Родители тоже вряд ли помогут, у них, помимо меня, есть еще дети — мои младшие братья и сестры.

— А побратим отца?

— Господин Миглоф?

Хм… Значит, вот как зовут «в миру» грандмастера?

— Да.

— Он дал часть денег, чтобы мы могли начать лечение, и обещал свести с людьми, которые решат мою проблему. С вами, то есть. И оплатить их услуги. Большего я у него не имею права просить.

— Ну а маркиз Аснен? Она ведь ваш родственник, богат и, судя по всему, расположен к вам.

— Расположен? — с горечью переспросил Теренс. — Не думаю. Скорее, ему что-то от меня нужно. Он никогда в жизни не дал нам и медяка, даже когда отец к нему обращался, а теперь настаивает на немедленном визите. Написал, что надеется видеть нас в добром здравии и хорошем настроении, потому что ему надоели толпы вечно ноющих бедных, больных родственников, которые клянчат у него подачки. Нет, писать ему бесполезно. Но у меня есть план…

У Вилмота, действительно, имелся план. Тайком отправить жену под присмотром тетки, которая за племянницу жизнь готова отдать, в другой город, к магу на лечение, и уже вместе со мной поехать к маркизу. Узнать, что тому понадобилось, и, действуя по ситуации, постараться добиться его благосклонности.

— Вы понимаете, что, если я соглашусь играть роль вашей жены, то стану ею лишь формально? — поинтересовалась я на всякий случай. — Между нами не может быть никаких личных отношений.

— Разумеется, — незамедлительно последовал гневный ответ. — Я люблю свою супругу и изменять ей не собираюсь.

Вот и замечательно. Но пункт об этом в контракт все-таки включим. На всякий случай.

— И бессрочный договор я заключать отказываюсь. Предупреждаю сразу. С учетом дороги, укажем, допустим, две недели. С правом продления по согласию сторон. И, учтите, как в любом долгосрочном договоре, у меня будет право время от времени снимать личину. Это необходимо для магической подпитки.

— Согласен, — задумавшись на мгновение, кивнул Теренс.

— Хорошо. Тогда проводите меня к жене. О своем решении я сообщу после беседы с нею.

Белара Вилмот, тоненькая русоволосая сероглазка с бледным исхудавшим лицом, понравилась мне сразу. Она не просила помочь, не умоляла, но смотрела так выразительно и печально. А еще, невероятно преображалась, когда разговор заходил о ее муже. Было видно, что эти двое искренне привязаны друг к другу. Причин отказывать им у меня не нашлось.

Вечером мы обсудили условия соглашения, составили документ и, взяв с супругов Вилмот и госпожи Краум стандартную клятву о неразглашении, подписали договор. После чего покинули дом, чтобы вернуться ночью. Прислугу хозяева отпустили, сказав, что на время уезжают, и нашего повторного визита не заметил никто.

На рассвете к имению подъехал нанятый в городе экипаж — он и увез тетю с племянницей к магу-целителю. В обед и мы с Теренсом в сопровождении Лиса, изображавшего слугу и возницу, собрались в дорогу. Ворон, как ни странно, поехал за нами, заявив, что Гнездо пару недель как-нибудь переживет его отсутствие. И вообще, он с грандмастером обо всем договорился. Да и порталы еще пока никто не отменял.

Путь предстоял неблизкий, но это и к лучшему. Будет время поближе познакомиться с тем, чью жену в ближайшее время мне предстояло изображать, и побольше узнать о Беларе.

Лошади бодро цокали копытами, колеса скрипели, карета то подпрыгивала на камнях, то плавно покачивалась, нагоняя дремоту. Каждый новый день неуклонно приближал нас к цели путешествия и, вместе с тем, все дальше уносил от Деима и от инквизитора, а по совместительству — светлейшего лорда Рэйнарда Нейта.

Там мне, по крайней мере, казалось.

Я даже не представляла тогда, как сильно ошибаюсь.

Плеф встретил нас проливным дождем, по летнему обильным, едва ли не тропическим. Хорошо, что подъездная аллея, ведущая к величественному особняку маркиза Аснена в самом центре аристократического района столицы, была предусмотрительно накрыта защитным пологом. Дорогое удовольствие, которое могли себе разрешить только очень состоятельные люди. Так или иначе, это позволило нам не бежать от кареты к дому, а чинно и неторопливо прошествовать к парадному входу «почти-дворца».

Как и полагается пусть бедным, но гордым родственникам.

Естественно, хозяин сего великолепия и не подумал выйти нам навстречу. Хорошо хоть не велел срочно тащить нас пред его светлые очи, а дал время привести себя в порядок с дороги.

Чопорный дворецкий, прямой настолько, точно ему в макушку всадили кол, пробивший его насквозь, проводил нас сначала через огромный, помпезно декорированный холл, потом — по широкой мраморной лестнице на третий этаж. Показал комнаты, представил временную камеристку и камердинера. Почти не разжимая губ, процедил:

— Его милость примет вас через час.

И степенно удалился.

Гостиная, две смежные спальни, каждая со своим «санузлом» и гардеробной. Выделенные нам покои особыми излишествами не отличались — в особняке, наверняка, имелись апартаменты и пороскошнее, — но были удобными, чистыми, даже уютными. Чего еще желать?

Чутье подсказывало мне, что маркиз придумал для Вилмотов нечто необычное, и надолго мы здесь не задержимся. Ну, не для того же он вызвал молодоженов, чтобы они скрашивали его одинокие будни? И «сиротой-отшельником» Аснена никак не назовешь. Даже с натяжкой. Да, жены у него не было — маркиз давно уже вдовел. Зато имелась куча близких, включая детей, внуков и племянников, разной степени родства. Вот зачем ему еще и Теренс понадобился? Явно не просто так.

Мои подозрения только усилились, когда через час нас отвели в кабинет хозяина, и я, наконец, увидела маркиза Федерика Аснена. Одного их бывших советников местного монарха, между прочим.

Высокий статный старик с зачесанными назад седыми волосам и надменным лицом, на котором выделялся хищный крючковатый нос и пронзительно-светлые, острые, как росчерк бритвы, глаза.

Умный. Высокомерный. Холодный. Опасный.

Такой точно не станет ни с того, ни с сего заниматься благотворительностью.

Что же ему от Вилмотов нужно?

— Приехали, значит? — в ответ на приветствие проронил маркиз. — Прекрасно.

На Теренса он едва обратил внимание, лишь коротко кивнул, а вот меня осматривал, не церемонясь.

Медленно окинул взглядом с ног до головы. одобрительно хмыкнул:

— Если твоя жена, мой мальчик, так же умна, как хороша, то я не прогадал, сделав на вас ставку.

И пока я лучезарно улыбалась беспардонному старику, а Вилмот недоуменно хмурился, пытаясь понять, что тот имеет в виду, Аснен спокойно прошел к креслу у невысокого столика, разместился там со всеми удобствами и, ехидно ухмыльнувшись, указал нам на диван напротив.

— Да не стойте вы истуканами. Садитесь. Сейчас все объясню.

— Думаю, ты знаешь, что мы недавно подписали мирный договор с Тхеиром? Слава Озантару, наконец-то, — начал маркиз, и я едва удержалась, чтобы не кивнуть вместе с «мужем».

Во-первых, обращались явно не ко мне. А во-вторых, я сейчас не Ника и даже не Роника, а Белла — юная супруга господина Вилмота. И, как положено хорошо воспитанной, благонравной жене, в политике ну вот совершенно не разбираюсь. Тем более, в делах соседнего королевства.

Хотя, признаться честно, недели три назад назад мы как раз обсуждали эту ситуацию с Крысом за чашечкой вечернего отвара, и мне было, что сказать по сути вопроса.

Суровые и воинственные тхеирцы, соседи и давние враги Вагуа, которых жители королевства презрительно называли горцами, варварами, столетиями нападали на южные границы страны: жгли города и деревни, грабили, уводили людей в рабство. И лишь совсем недавно — ходят слухи, не без помощи инквизиторов — смягчились и согласились на переговоры.

— Правители подписали соглашение, обменялись послами, — продолжал между тем Аснен. — Все шло хорошо, а потом… Потом жену одного из сотрудников нашего посольства чуть не забили камнями. Ее чудом спасли и вывезли из Тхеира, инцидент удалось замять, но после этого варва… в общем, они заявили, что сами выберут тех, кто будет жить и работать «в горах». Дескать, законы у них справедливые, но жесткие, обычаи строгие, а воспитание совершенно иное, и они не хотят больше проблем с нашими женщинами. Им легче сразу уж вернуться к прежней вражде. Сам понимаешь, для нас это неприемлемо.

— А холостые сотрудники их не устроят? — озвучил мой вопрос Теренс.

— Нет, — отрезал маркиз. — По законам Тхеира, зрелость наступает тогда и только тогда, когда мужчина обзаводится семьей. С неженатыми «мальчишками» они не станут иметь никаких дел. Каждого вагуазца должна сопровождать жена. Достаточно умная, чтобы не наделать ошибок и быстро отреагировать на неожиданную ситуацию, и достаточно гибкая, чтобы уважать чуждые ей обычаи.

Аснен снова задумчиво прошелся по мне взглядом, словно измерял уровень «ума» и «гибкости».

— Именно поэтому его величество, мудрый наш монарх, — в тоне маркиза скользнула еле уловимая ирония, и я насторожилась. Не так уж он почитает своего короля, как хочет показать. — повелел собрать женатых отпрысков благородных фамилий. С супругами. От каждого знатного рода по молодой бездетной паре. Из них гостящие во дворце тхеирцы и будут отбирать сотрудников посольства.

— А чем им дети не угодили? — ошеломленно осведомился Вилмот.

— Не знаю. Но это тоже требование горцев, — Аснен помолчал и многозначительно прибавил: — А мой оболтус как раз недавно женился. Я имею в виду Бриэма, старшего внука.

Повисла пауза. Маркиз явно чего-то ждал, а поскольку мой «муж» не торопился говорить, я решила вмешаться. В конце концов старик сам хотел, чтобы жена Теренса оказалась умной. И гибкой. Вот пусть и получает.

— Не послать молодую пару нельзя, раз уж она есть, — произнесла я медленно. — Послать… тоже не лучший выход. Неизвестно как они поведут себя. Вдруг ошибутся, попадут в смешную ситуацию, опозорятся, вызовут гнев короля. Тогда прощай, придворная карьера. Если же молодожены понравятся тхеирцам… Опять не очень хорошо. Отправлять любимое чадо в чужую, варварскую страну не хочется. Улх знает, что там с ним может случиться. Думаю, каждый род постарается отправить на королевские смотрины какого-нибудь троюродного кузена благородных кровей. Это самый приемлемый вариант. Сглупит — не так страшно. Что взять с бедного родственника? Проявит себя — опять же роду почет и уважение.

— Браво, девочка, — Аснен несколько раз демонстративно хлопнул в ладоши. — Я в тебе не ошибся. Не подвело меня чутье. Все так. Мне моего Бриэма отправлять в Тхеир не резон, а вот вы в самый раз окажетесь. Признаться, у меня есть еще несколько родственничков на примете, но у тех жены — настоящие курицы. А вот у тебя, Теренс, с твоей Беларой есть все шансы на победу. Понравишься тхеирцам, получишь прекрасную, хорошо оплачиваемую должность, да и от меня тоже… хм… награду. Полновесным золотом. Проиграешь, но не ударишь в грязь лицом, достойно представишь род, тоже помогу, пристрою на хорошее место. Я умею ценить преданность и быть благодарным, не беспокойся. Так что решай. Только недолго. Как я говорил, у меня и без тебя еще кандидаты найдутся.

Времени на раздумья нам дали до вечера, вернее, до ужина, на который маркиз соизволил нас пригласить. Где он собирался провести день, не знаю, но обедали мы с Теренсом одни, в своей гостиной.

Поели, перебрасываясь ничего не значащими фразами, выставили слуг, дождались, пока Лис проверит, нет ли в покоях прослушки, и открыли «дебаты и прения». Хотя, собственно, обсуждать особо было нечего.

Мы, конечно, могли развернуться и отбыть назад, в Убрас, но что бы это дало? Теренсу нужны должность, деньги и покровительство Аснена, а я связана договором, так что во дворец мне, в любом случае, придется пойти. А вот что дальше? В случае победы?

Продлевать контракт и ехать в Тхеир в образе Белары я категорически отказалась. Да и сам Теренс не хотел надолго разлучаться с обожаемой Беллой. Везти супругу к горцам — тем более. Одна мысль об этом вызывала у него приступ ужаса. По словам Вилмота, его «нежная фиалка» там просто погибла бы.

«Вы оба не выжили бы», — хотелось мне сказать, но я промолчала, оставив собственное мнение при себе.

Теренс по-своему неплох, но совершенно точно — не орел. А что касается Белары… Не думаю, что она, с ее характером, трепетностью и «надлежащим» воспитанием, прошла бы отбор. В чем бы он ни заключался. Значит, и в горах ей делать нечего.

Так что после недолгого совещания мы решили с предложением маркиза согласиться, в конкурсе участвовать, достойно проиграть ближе к концу и получить для Вилмота теплое место в Плефе. После чего и расстаться. Ко взаимному удовольствию.

— Договорись с маркизом, чтобы он дал часть денег вперед.

— Как по-вашему… то есть по-твоему я это сделаю? — покраснел от негодования Теренс.

В дороге мы с ним условились обращаться друг к другу на «ты», для большей правдоподобности. Мне это давалось легко, а вот несчастный маг-погодник частенько путался.

— Стану умолять? Я благородный человек, а не попрошайка.

— Почему умолять? — пожала я плечами. — Настаивать. Вежливо, но твердо. Придумай причину, в твоих же интересах побыстрее оплатить полное лечение. К окончанию нашего договора Белара должна быть здорова. А маркиз сейчас заинтересован в тебе, что бы он там ни говорил о других кандидатах. Так что, не откажет.

Теренс задумался. Хмыкнул озадаченно.

— Странная ты. Жесткая, прямая и рассуждаешь, как мужчина. А вдруг ты и не женщина вовсе, а? Откуда мне знать, кто там под личиной во время нашей первой встречи скрывался?

Взгляд его из испытующего стал подозрительным. Настороженным.

— Все может быть. Тебе-то какая разница? Спать вместе нам все равно не придется. Так что, мужчина я или женщина, не все ли равно? Главное… — тут я поманила его пальцем, и когда он наклонился, таинственно шепнула: — Главное, я советы даю дельные. И совершенно бесплатно, между прочим. Исключительно из соображений благотворительности.

Каюсь, не удержалась — ласково погладила Вилмота по щеке. С удовлетворением отметила, что «супруг», поморщившись, шарахнулся в сторону, и отправилась писать записку Ворону.

Чуть позже Лис под предлогом, что ему нужно купить какие-то мелочи для хозяйки, отправился в город. В лавку он, конечно, тоже заедет — потом, но прежде свернет к неприметному дому в одном из тихих городских районов. Там мы всегда жили, когда приезжали по делам в Плеф, и именно там остановился сейчас мастер, ждавший от нас вестей.

Вечером нас подстерегал сюрприз — причем, в полном смысле этого слова. На ужине, кроме Аснена, присутствовал его старший внук Бриэм с женой. Уверенный в себе молодой красавец за столом почти не обращал внимания на свою хорошенькую, тихую, как мышка, жену, зато буквально поедал меня глазами. А потом — пользуясь тем, что его супруга одной из первых покинула столовую, а маркиз увел Теренса в свой кабинет — догнал меня на лестнице, поймал за руку и бесцеремонно прижал к перилам.

— Наконец-то нам представился шанс познакомиться поближе, — мурлыкнул он мне в ухо.

— Что вы себе позволяете? Отпустите немедленно!

Я резко толкнула его в грудь, пытаясь освободиться. Но на мужчину мои слова и действия произвели впечатление прямо противоположное ожидаемому.

— Какой темперамент, — протянул он восхищенно. — Глаза блестят, щеки раскраснелись. Настоящая дикая кошечка. Не то, что моя рыба снулая. Скажи, у вас там, в Ксаресе, все женщины такие?

— У нас в Ксаресе они разные, — процедила я с неприязнью. — И мужчины, между прочим, тоже. Как и у вас. Есть львы, например, или шакалы. А еще петухи встречаются. У которых из всех достоинств — лишь яркие перья в хвосте. Вот и приходится, за неимением лучшего, старательно их топорщить.

— На что это ты намекаешь? — прищурился Бриэм. Но отпускать меня не спешил. Наоборот, я почувствовала, как его рука поползла от талии вверх — к груди.

— Я не намекаю — прямо говорю. У таких петухов, кроме перьев, ничего нет, а вот у кошки, тем более дикой, в мягких лапах когти прячутся.

Голос мой звучал обманчиво спокойно, взгляд не отрывался от лица маркизенка. Наверное, поэтому Бриэм не сразу сообразил, что я собираюсь делать. А приподнять ногу и изо всех сил впечатать каблук в подъем мужской ноги — дело одного мгновения.

«Женщина слаба, она не соперник мужчине, — учил Ворон. — Твоя задача — найти болевую точку, выбрать удачный момент — потому что другого у тебя, скорее всего, не будет, ударить и убежать».

Что я, собственно, и сделала.

Бриэм тут же разжал объятия, закачался на одной ноге, а я подхватила юбки и, сопровождаемая хриплыми проклятиями, поспешила вверх по лестнице.

Не знаю, какую причину придумал, Теренс, но ему удалось договориться с маркизом о выплате аванса. Впрочем, уверена, «добрый дедушка» не особо сопротивлялся и уж точно сделал это не по щедрости душевной. Для подобных типов деньги — не цель, а средство. Еще один рычаг давления и отличный способ привязать к себе нужных людей, покрепче, понадежнее. Так, чтобы новые марионетки если и дергались, то исключительно по команде и в заданном направлении.

Бриэма я больше не видела. За завтраком они с женой отсутствовали, зато Аснен поглядывал на меня с таким нездоровым интересом, что в голову начали закрадываться нехорошие мысли. Или у меня паранойя, или сцена на лестнице задумана и тщательно отрежиссирована старым пройдохой и является чем-то вроде очередной проверки. Которую, кстати, настоящая Белара вряд ли бы прошла.

Так или иначе, согласие на участие в королевском отборе было дано, задаток получен, и Ворон по своим каналам отправил деньги грандмастеру, а тот дальше — целителю.

Следующие несколько дней прошли в сборах, подготовке и репетициях. А точнее, в лихорадочной суматохе.

К счастью, традиции этого мира строго настрого предписывали супругам иметь разные спальни. Даже молодожены проводили вместе лишь несколько ночных часов, после чего разбегались по своим комнатам. Меня всегда смешил этот обычай, но именно сейчас он оказался как нельзя кстати. Мы прекрасно высыпались, каждый в своей постели, завтракали в компании маркиза и приступали к делам.

А их оказалось более, чем достаточно.

Беседы с Асненом о политическом раскладе при дворе, имена друзей и недругов семьи, партии, заговоры, завистники и возможные союзники. Все это говорилось, в основном, для Вилмота, но мне тоже позволяли присутствовать. И я молча, но очень внимательно впитывала все сведения.

Пошив и примерка новой одежды — не только для меня, но и для «мужа».

— Представители рода Асненов должны выглядеть достойно, — не уставал повторять маркиз.

Наряды, и правда, были роскошные. Теренс только вздыхал, рассматривая платья, которые по нескольку раз в день доставляли от портнихи. Видимо, мечтал увидеть в них не меня, а настоящую Беллу. А уж когда принесли шкатулку с драгоценностями, и вовсе скис.

— Не беспокойся, — не выдержала я на второе утро. — Все, в любом случае, достанется твоей жене.

— Не уверен, что она захочет их надеть после другой, — поджал губы Вилмот.

— Ну, это уже ваше дело. Но я бы, в вашем финансовом положении, не стала отказываться. В крайнем случае, можно отпороть с платья камни… да-да эти самые… и продать.

— Простолюдинка, — скривился Теренс.

— Зато практичная, — хмыкнула я, ничуть не задетая его выпадом.

«А еще сама зарабатываю себе на жизнь и ни у кого не прошу взаймы», — добавила уже мысленно.

После маркиза, портных и обеда, мы садились за книги.

Библиотека Аснена потрясла мое воображение. Несколько огромных залов и бесконечные ряды шкафов, снизу до верху заполненные рукописями, в том числе очень редкими и ценными. Если бы было можно, я провела бы здесь не один месяц. Но у нас в запасе имелась всего пара дней, поэтому читали мы лишь то, на что указывал маркиз. В основном, книги о Тхеире: укладе жизни, семейных традициях, законах — писанных и неписаных.

К женщинам горцы относились несколько иначе, чем подданные королевств, но тоже весьма своеобразно.

Если жители остального «цивилизованного» мира рассматривали жен как движимую собственность, безгласную, бесправную и совершенно покорную, то тхеирцы считали, что брачный обряд связывает пару настолько, что женщина становится частью своего мужчины. В ней, как в зеркале, отражаются достоинства мужа, поэтому и вести себя она обязана соответственно — быть сильной духом, телом, умной, сообразительной, уметь постоять за себя. Чем выше положение мужчины, чем больше уважают его соплеменники, тем достойнее должна выглядеть его супруга.

Но свободней женщина от этого не становилась. И если она не дотягивала до требуемого уровня, позоря тем самым своего мужчину, ее… просто-напросто продавали. Кому-нибудь ниже рангом.

Вот такие милые, оригинальные обычаи.

В общем, в Тхеире я тоже жить не хотела бы. А ведь первоначально мелькали подобные мысли.

Кстати, у горцев женщины еще и дрались между собой. В прямом смысле этого слова — на поединках. И жену сотрудника посольства собирались забить камнями как раз-таки местные дамы. За то, что она отказалась принять вызов одной из них. Испугалась. А значит, выставила трусом и своего мужа.

Мда… Русскую поговорку «муж и жена — одна сатана» горцы поняли бы, как никто другой. Можно сказать, приняли бы, как свою собственную.

И бедняжке Беларе в горах точно не место. Ее там любой новорожденный цыпленок в мгновение запинает, даже особо не утруждаясь…

Дни, отведенные на подготовку, быстро подошли к концу, и однажды рано утром мы с Теренсом погрузились в карету и отбыли во дворец. Без особых торжеств, проводов и прощаний.

С собой я увозила несколько сундуков с обновками, Лиса, новую камеристку, горячие напутствия маркиза, который обещал вскоре к нам присоединиться, и стопку книг. В ней среди сочинений о горцах затерялась тонкая неприметная брошюрка — рукопись о драхгах. Все, что я успела найти об этой загадочной расе в обширной библиотеке Аснена.

Столичную королевскую резиденцию в народе только по привычке именовали дворцом. На самом деле это был целый комплекс построек: жилых, охранных, хозяйственных, вспомогательных, которые лепестками диковинного цветка обрамляли центральное здание — собственно сам дворец его величества Гарама Третьего из рода Церонов, волей тест и с благословения прочих, менее значительных богов, нынешнего повелителя Вагуа. И все это сказочное великолепие окружали парки, озера, водопады, обзорные, прогулочные и прочие увеселительные площадки.

Нас с Теренсом, как и остальных кандидатов, прибывших на этот своеобразный конкурс, поселили в восточном крыле — отдельно стоящем флигеле, соединенном с дворцом длинной крытой галереей. Всего десять супружеских пар.

Дружбу заводить я ни с кем не собиралась, в моем положении это не нужно, да и опасно. А вот присмотреться повнимательней, понять, кто чем дышит, и на что способен — просто необходимо. Но это позже, когда будет время.

А пока распорядитель, господин Ласант, забавный толстяк в расшитом золотой нитью лиловом камзоле, наскоро представил нас друг другу, распределил по комнатам и, предупредив, что прием у его величества назначен на час пополудни, откланялся.

Спален в выделенных нам покоях оказалось две, как и гардеробных, больше в жилых помещениях на данный момент меня ничего не интересовало. Вечером, так или иначе, придется все осматривать и тщательно проверять.

Наши слуги уже были на месте, распаковывали и раскладывали вещи.

— Желаете отдохнуть, госпожа, — повернулась на звук моих шагов Нора, бойкая говорливая камеристка, приставленная ко мне Асненом. Наверняка, по совместительству его шпионка. Уж точно, не без этого.

Да что же они все об одном и том же спрашивают? Оби. Теперь вот Нора. Такое ощущение, что аристократки только и делают, что спят.

— Нет, я не устала. Пойду прогуляюсь, пожалуй.

— Но…

— Я недавно болела, целитель рекомендовал чаще бывать на свежем воздухе. Господин Ласант, кажется, сказал, что ближайший парк в полном нашем распоряжении? Прекрасно. Продолжай разбирать вещи, я возьму с собой своего слугу, Вилфа.

— Как скажете госпожа.

Нора присела в поклоне, а я пошла к Лису, который в нетерпении топтался под дверью, ожидая меня. Разумеется, гулять мы не собирались, а вот осмотреться не мешало, и чем скорее, тем лучше. Пути отступления нужно всегда изучать первым делом.

— Третья дорожка слева заканчивается тупиком…

— Угу, вижу. Справа тоже. Зато там беседка и густые заросли, есть, где спрятаться…

— Вон та аллея, похоже, ведет к выходу из парка…

— А та — к соседнему зданию…

— Подойдем ближе? Время вроде еще есть…

— Давай. — я вздернула подбородок и, прибавив капризных ноток в голос, произнесла уже громче: — Мне здесь не нравится. Идем на другую аллею. Там деревья красивее и цветы… ароматнее. И посмотри, Вилф, что сбоку за кустами белеет.

Так, изображая скучающую даму и ее преданного слугу, вынужденного считаться с причудами хозяйки, мы бодро петляли по парку. Сворачивали то в одну, то в другую сторону, исследовали и составляли план местности. Пока мысленный. Редкие люди, попадавшееся на пути — судя по одежде, в основном, из обслуги, — поглядывали на нас рассеянно, без особого интереса и спешили мимо, по своим делам.

Мы как раз выходили из-под увитой диким виноградом арки, чтобы пересечь широкую аллею и углубиться дальше в парк, когда плечо кольнуло болью. Почти привычной и почти забытой — она уже дней пять меня не беспокоила.

Я потерла плечо, на мгновение прикрыла глаза, морщась. Невольно ускорила шаг и… с размаху налетела на вывернувшего из-за поворота мужчину.

Пошатнулась. Сильные руки тут же перехватили меня за плечи, поддерживая…

За спиной придушенно то ли охнул, то ли зашипел Лис…

Все это я отметила краем сознания.

Аромат нагретых на солнце антоновских яблок коснулся ноздрей, мгновенно кружа голову, заставляя оцепенеть.

Даже взгляд поднимать не надо было. Я и без этого уже знала, с кем меня опять столкнула безразличная ко всем моим просьбам судьба. Причем столкнула, в буквальном смысле этого слова.

— С вами все в порядке?

— М-м-м? Да-да… — пробормотала я, обращаясь к тонкой серебряной нити на отвороте строгого черного мундира. Выше посмотреть не рискнула.

— И все-таки… — продолжали настаивать рядом. — Может, вам нужна помощь?

Чужие руки не отпускали, а знакомый, низкий с хрипотцой голос требовал ответа, и я… Каюсь, я не выдержала и все-таки вскинула голову, вверх — к застывшему передо мной мужчине.

Темная стойка воротника. Крепкая смуглая шея. Упрямый подбородок. Вопросительно изогнутые чувственные губы. Высокие скулы. И глаза… Все такие же умопомрачительно синие.

— Вы побледнели.

Всего лишь побледнела? Подумаешь, ерунда какая!

Хорошо, что в этом мире ментальная магия — давно забытая редкость, а мой дар научился отлично прятаться. Если бы светлейший мог читать мысли или улавливать эмоции, понял бы, что я уже несколько раз за это время успела не только побледнеть, но и благополучно скончаться. От ужаса, волнения и еще одного совершенно не нужного сейчас, противоречивого чувства, не имевшего ничего общего со страхом метаморфа перед инквизитором.

— Благодарю вас, — надеюсь, мой голос прозвучал достаточно спокойно. По крайней мере, я все для этого сделала. — Не стоит беспокоится, минутная слабость, не больше. Я только что после болезни.

Мягко отстранилась, пытаясь освободиться, но не тут-то было. Мужчина даже не шелохнулся, продолжая меня изучать. Пристально. Сосредоточенно. Внимательный взгляд очертил мое лицо, не пропуская ни одной детали… Остановился на губах… Ноздри прямого, точеного носа затрепетали, втягивая мой запах, и мужчина недоуменно нахмурился. Будто уловил что-то странное, тревожащее, невероятное, то, чего не должен ощущать. А потом его ладони с силой стиснули мои локти.

Узнал? Нет, не может быть! Я всегда идеально копирую личину клиента. Не только внешность, но и все остальное, включая запах. И в данный момент я выглядела и пахла именно как Белара Вилмот. Все остальное — просто мои фобии.

— Отпустите, — произнесла тихо, но твердо. Потянула на себя руки, отступая.

— Что? — как во сне переспросил инквизитор. Но пальцев не разжал, продолжая зачарованно смотреть на меня.

— Отпустите, — повторила уже громче. И добавила: — Вы делаете мне больно.

Несколько мгновений ничего не происходило. Светлейший словно колебался, боролся с собой. Мне даже показалось, что он, наоборот, хочет притянуть меня к себе еще ближе. Но затем лицо лорда заледенело, приняв невозмутимо-отстраненное выражение, пальцы разжались. Мужчина сделал шаг назад и чуть заметно поклонился.

— Извините.

Но не успела я облегченно вздохнуть про себя, как последовал новый вопрос.

— Вас проводить?

— Нет-нет, — я отпрянула назад, под арку. — Не стоит, я…

— Госпожа? — раздался за спиной встревоженный голос Лиса, решившего, что пора все-таки вмешаться.

Господи, Лис. Я о нем совершенно забыла.

— Вот, видите, — произнесла торопливо, продолжая пятиться и загораживая собой мальчишку, — я не одна, со мной слуга, он поможет… Прощайте…

Развернулась, намереваясь исчезнуть так быстро, как позволяли приличия, и замерла остановленная отрывистым окриком.

— Постойте… Вы… Кто вы? Что здесь делаете? Служите во дворце? Одна из фрейлин ее величества? Да отвечайте же! — в голосе мужчины скользнули повелительные нотки.

Ишь, какой резвый.

— Да… — подтвердила, не оборачиваясь, — Я живу здесь… временно. Извините, мне пора. Всего доброго.

И не дожидаясь дальнейших вопросов, устремилась прочь. Попросту говоря, удрала, спасаясь бегством.

Дорогу назад, к флигелю, я не запомнила. Мы с Лисом почти бежали, не глядя по сторонам, и тихо, вполголоса, переругивались.

— Тебе нужно немедленно уходить отсюда, Лис. Возвращайся к Ворону.

— С чего это?

— С того, что тебя могут узнать.

— Инквиз меня никогда не видел.

— Он, может, и не видел. А вот его слуги имели возможность разглядеть, когда ты в особняк за мной приходил. Да и Алианна… Вдруг она тоже здесь?

— С какой стати ей тут быть? И слугам из особняка? Светлейший, наверняка, сюда на пару дней приехал, не больше. Они вечно по городам и королевствам по своим инквизиторским делам шастают. Нет повода для паники.

— А если есть?

— Если есть, нам обоим уходить надо. Лорд тебя очень странно рассматривал. Подозрительно так. И расспрашивал. Чего он к тебе прицепился?

— У меня контракт с Вилмотом. Куда я уйду? И вообще, меня инквизитор точно не узнал, иначе так просто не отпустил бы. А подозревать всех — его профессия.

Я улыбалась Лису с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. Да и его сомнений мои кривые улыбки тоже не рассеяли. В конце концов мы договорились подождать немного и посмотреть, что дальше будет. Но в душе у меня уже зрела уверенность, что одной случайной встречей в парке дело не обойдется.

Хорошо, если на этот раз я окажусь неправа.

Вернулась я как раз вовремя, чтобы наскоро перекусить в обществе чем-то озабоченного, неразговорчивого Теренса и начать собираться.

Не знаю, какая из Норы шпионка, а камеристкой она оказалась отменной, и уже через час с небольшим я с удовлетворением рассматривала себя в зеркале. Даже «муж», который заглянул, чтобы меня поторопить, не смог сдержать восхищенного вздоха.

А еще через тридцать минут мы, построившись парами, как дети на прогулке, стояли перед высокими резными дверями и с замиранием сердца ждали, когда нас объявят. Что уж скрывать, я тоже волновалась. Все-таки, как ни крути, а королю меня первый раз представляли. Даже под чужой личиной.

Мы с Теренсом шли третьими.

— Господин Вилмот с супругой, — бодро провозгласил распорядитель. — Род Асненов.

Двери растворились. Мы рука об руку шагнули внутрь и степенно проплыли через все помещение мимо заинтересованно шептавшихся придворных — к полукруглому возвышению, на котором в просторных золоченных креслах восседала королевская чета. Склонились в поклоне, а потом, повинуясь жесту монарха, отошли в сторону.

Пока представляли остальные семь пар, я украдкой осматривалась, стараясь, чтобы это выглядело не слишком озабоченно или откровенно.

Огромный тронный зал был заполнен практически полностью. Создавалось ощущение, что здесь собрался весь двор его величества Гарама Третьего — поглазеть на бесплатное развлечение. Я мгновенно почувствовала себя участницей масштабного шоу: этакого иномирного «Дома 2» для супружеских пар. Под лозунгом: «Построил любовь? Теперь построй и карьеру».

«Конкурсантов», как нарочно, разместили чуть поодаль от толпы, явно для того, чтобы за ними удобнее было наблюдать. Теперь нас разглядывали все: и придворные, и правящая чета, и несколько надменно-породистых аристократов слева от тронов — среди них я, кстати, обнаружила и Аснена. А еще, группа «товарищей» справа.

Трое мускулистых великанов — каждый метра по два, не меньше — с длинными волосами, заплетенными в тоненькие «африканские» косички и забранными сзади в тугой хвост. Эти, в отличие от остальных гостей, взирали на нас сурово, хмуро, я бы даже сказала, осуждающе. И как-то сразу, без дополнительного представления, стало понятно, что они и есть те самые, загадочные и очень требовательные горцы.

Дверь за последней парой закрылась, и, после того, как супруги к нам присоединились, его величество обратился к участникам и зрителям с краткой, прочувственной речью. Ее, в принципе, можно было не слушать, и так ясно, что правитель скажет. Во всех мирах в этом случае повторяют одно и то же.

Союз между странами необычайно важен. На вас лежит огромная ответственность, гордитесь тем, что главы родов выбрали именно вашу пару… Кивок в сторону кучки аристократов за троном. Ага, значит, я верно поняла: это наши опекуны.

Старайтесь, не посрамите, оправдайте, монарх и родина вас не забудут, а приемная комиссия оценит по достоинству… Быстрый взгляд на группу суровых исполинов. И тут я оказалась права: Вот они, тхеирские спонсоры грядущего шоу.

Король замолчал. Я совсем уже решила, что с официальной частью покончено, и мы, наконец, перейдем к сути дела, как вдруг правитель торжественно объявил:

— Мне особенно приятно, что в этот важный для страны момент, к нам присоединился сын моей любимой сестры. Он учел совместное пожелание Вагуа и Тхеира и дал согласие стать арбитром отбора.

Гарам поднялся и сделал шаг вперед, навстречу распахнувшимся дверям.

Церемониймейстер выпятил грудь, вдохнул поглубже… Но еще до того, как его зычный голос наполнил помещение, я уже знала, что сейчас услышу. И вновь занывшее плечо здесь ни при чем. Я просто чувствовала, и все.

— Светлейший лорд Рэйнард Нейт. С супругой.

А вот последнее слово распорядителя все-таки оказалось для меня неожиданностью.

— Господин Вилмот, какие драгоценности предпочитает ваша супруга?

Один из горцев стремительно развернулся от окна и уставился на Теренса.

— Какие цветы любит?

Выстрелил вопросом другой, тот, что стоял у книжного шкафа.

— Где хотела бы жить? В городе? В поместье?

Присоединился к ним третий, сидевший в кресле как раз напротив Вилмота, и заинтересованно подался вперед.

Эрлы Тшиир, Димеш и Ньон — так их именовал его величество — походили друг на друга, как близнецы. Крепкие, темноволосые и темноглазые с крупными, четкими чуть резковатыми чертами лица. С непривычки их легко можно было перепутать, лишь присмотревшись, я заметила на скуле у Остила небольшой шрам, а в густой шевелюре Тшиира легкую седину. По этим признакам их пока и различала.

Ответов Теренса я не слышала, как и не видела его самого — «мужа» окутывало магическое облако, и он представлялся мне размытым радужным пятном. И из этого самого облака сейчас не доносилось ни звука. Думаю, я для Вилмота выглядела точно так же.

Сделано это было для того, чтобы мы не могли подсказывать друг другу.

Первое конкурсное испытание началось сразу после официального королевского приема. Нас проводили в приемную перед кабинетом его величества, где монарх представил горцев и своего посла в Тхеире, барона Стилса — симпатичного светловолосого мужчину средних лет с безукоризненными манерами и приятной улыбкой. Затем Гарам по-отечески пожелал нам удачи и в сопровождении барона удалился, оставив нас наедине с экзаменаторами.

Те еще раз внимательно всех оглядели и объявили, что будут попарно вызывать для более тесного, так сказать, знакомства. На деле же выяснилось, что горцы собирались не столько с нами знакомиться, сколько понять, как хорошо мы сами знаем друг друга.

Для земных семей несложное задание, а вот для местных — почти невыполнимое. Здесь каждый из супругов жил на своей половине и занимался собственными делами. И если женщины имели хоть какое-то представление о привычках, повадках, вкусах мужей, то те пристрастиями жен мало интересовались.

Нам с Теренсом невероятно повезло. Всю дорогу до Плефа я расспрашивала его о нем самом и о Беларе — буквально сутки напролет — и теперь легко угадывала что «супруг» скажет. Неважно, что настоящая Белла может оказаться совершенно иной. Главное, Теренс именно такой ее видит.

— Госпожа Вилмот, вы слышали вопросы, которые мы задали вашему мужу? — обернулся ко мне Тшиир.

— Да, эрл.

— Дайте свои ответы.

— Пожалуйста. Я люблю жемчуг и чаще всего ношу именно его. Садовым цветам предпочитаю полевые. Жить хотела бы в городе, но обязательно несколько месяцев в году проводить в нашем поместье.

Горец кивнул. По его улыбке и удовлетворенным лицам других тхеирцев я поняла, что наши с Вилмотом ответы совпали. Чего и следовало ожидать.

Теренс чуть заметно пошевелился на свое стуле, расслабляясь.

Довольны были и мы, и экзаменаторы — все, кроме одного. Того, что молча и почти неподвижно сидел за письменным столом.

Инквизитор.

Во время этого своеобразного опроса он не проронил ни слова, лишь с каждой минутой мрачнел еще больше.

Он вообще, не переставая, хмурился, с того самого момента, как наши глаза встретились там, в тронном зале.

Король вещал что-то, придерживая своего как-выяснилось-племянника за плечо. Придворные почтительно внимали. Алианна улыбалась, кротко потупившись. А светлейший окаменел, не сводя с меня потемневшего взгляда.

Время словно остановилось.

Мне казалось, прошла вечность.

На самом деле — не больше нескольких мгновений.

Потом Гарам отвлек родственника вопросом, и увел в сторону, что-то увлеченно объясняя. Алианна лебедушкой поплыла следом, а я осталась на месте, пытаясь осознать весь масштаб неприятностей, в которых вляпалась.

Светлейший здесь в Вагуа и во дворце, не случайно, не проездом. Он имеет самое непосредственное отношение к отбору, а значит, мы будем видеться очень часто. Слишком часто.

Улх побери!

Сбежать от инквизитора в другую страну и в результате угодить прямо ему в руки. Такое только со мной могло случиться.

А еще у меня при его появлении начинает болеть плечо, и я… Нет, не я — Белара Вилмот лорда явно чем-то заинтересовала. Или все-таки я? И ведь не подойдешь, не уточнишь, не спросишь. Придется самой разбираться…

— Госпожа Вилмот, вы нас слышали? — вырвал меня из размышлений голос эрла Ньона.

— Разумеется. Вы спрашивали, чем в свободное время предпочитает заниматься мой супруг. Так вот, больше всего на свете Теренс любит читать. Он у меня книжник, — улыбнулась я, прибавив в голос нежных ноток, и тут же заметила, как раздраженно сверкнули глаза светлейшего.

Вот что ему опять не нравится?

Результаты первого отборочного дня огласили почти сразу же. долго мучиться неизвестностью нам не пришлось. После окончания испытания к экзаменаторам присоединился господин посол, уже один, без его величества. А еще минут через пятнадцать нас всех пригласили в кабинет и сообщили, что из десяти пар три выбывают прямо на старте. Они не прошли собеседование и не сумели дать одинаковые ответы на большинство вопросов.

— Обряд связали ваши тела, но не сердца и души, — эрл Димеш был холоден и прям до неприличия.

— Вы нам не подходите, — не менее категорично резюмировал Тшиир.

После этих слов дверь в кабинет осторожно приоткрылась, и на пороге, как по мановению волшебной палочки, возник господин Ласант. В замочную скважину подглядывал, не иначе. Он и увел выбывших из отбора.

Грустными они ушли, или, наоборот, с трудом скрывали ликование, не знаю, проигравшие меня сейчас мало интересовали. Вряд ли я с ними когда-нибудь еще пересекусь, по крайней мере, в этой личине. А вот реакция оставшихся очень даже волновала. Особенно, когда эрл Тшиир объявил, что мы с Теренсом сегодня выглядели просто-таки идеальными супругами и однозначно вырвались в лидеры.

Кроме нас осталось шесть пар. Так вот, четыре из них никак не отреагировали на известие о том, что продолжают участвовать в отборе, но мы их опередили. Не выказали ни радости, ни огорчения. А вот еще две… Им явно не понравился наш успех. Особенно последней паре.

Русоволосый мужчина — внешне ничем не примечательный, разве что намечающимися залысинами — скривил губы и, прищурившись, уставился на Теренса. Словно подсчитывал, насколько опасен потенциальный соперник. Его красавица жена, хрупкая пепельная блондинка с кукольным личиком и необыкновенно белой кожей, была более сдержанна. Но в ее взгляде, украдкой брошенном на меня, плескалась такая откровенная неприязнь, что я невольно поежилась.

Эта парочка нацелена на победу и станет рваться к ней любой ценой. Надо расспросить Аснена о них поподробнее и вообще, держаться настороже. Выиграть в отборе я совершенно точно не жажду, но оказаться препятствием на чьем-то пути и случайно пострадать, тоже не хочу.

Конкурс — это дело такое… Опасное. Порой даже для жизни. Сколько я всего читала про битое стекло, насыпанное в пуанты сопернице-балерине, или о какой-то гадости, тайком добавленной в стакан с водой для известной певицы. А интриги во всех мирах одинаковые.

Нет уж не нужно мне такого счастья.

— Поздравляю, господин Вилмот, — тень одобрительной улыбки смягчила лицо эрла Тшиира. — Решение о вашей победе принято единогласно.

— Почти единогласно, — сухо поправил молчавший до этого светлейший.

— Верно. — горец уважительно склонил голову. — У лорда Нейта имелись возражения.

Хм… И почему меня это не удивляет?

— Но мы их уже обсудили между собой и пришли к определенной договоренности, — как и полагается хорошему дипломату, сгладил ситуацию барон Стилс. Обаятельно улыбнулся и добавил: — Примите и мои поздравления, господин Вилмот.

Разумеется, никому в голову не пришло сказать и мне что-нибудь. Хоть одно доброе слово. Ну, что, логично: если жена — часть мужа, то зачем хвалить эту самую «часть», если можно сразу поздравить «целое»?

После объявления результатов с нами распрощались, до следующего утра оставив в покое.

Приемную его величества мы с Теренсом покинули первыми — я изо всех сил сдерживалась, чтобы ступать чинно и не сорваться на позорный бег. Ноги сами несли меня к двери. Быстрее… Быстрее… А спину жег тяжелый, пристальный взгляд. Даже поворачиваться не надо было, чтобы понять, кто на меня так смотрит.

И как я только не задымилась?

Вернувшись, я первым делом отправила Лиса к Ворону. С подробным докладом о происшествии и с наказом назад не торопиться, а если мастер сочтет нужным, то и вовсе не возвращаться. Приятель еще утром «проболтался» Норе, что в Плефе живут его родственники, и хозяйка разрешила у них оставаться, так что легенда на случай пропажи Лиса была отработана.

После ужина мы с Вилмотом разошлись по своим спальням, и с помощью камердинера с камеристкой торжественно приготовились к ночному супружескому рандеву. А когда слуги ушли Теренс постучался ко мне — посидеть немного. На всякий случай.

Впрочем, задержался он ненадолго. Через полчаса захлопнул книгу, которую захватил с собою — читать «муж», и правда, любил, — вынырнул из кресла и заявил, что на сегодня, пожалуй, хватит.

На мой осторожный вопрос, не рано ли он покидает молодую жену, Вилмот хмыкнул и произнес что-то вроде: «Долго ли умеючи». Я сдержала смешок и не стала уточнять, что умеючи как раз долго. В конце концов, мне с ним не спать, так что пусть его сексуальным просвещением Белара занимается. Поэтому просто пожелала «супругу» сладких снов.

Оставшись одна, немного попрыгала на кровати, сминая простыни, одеяла и вторую подушку, а затем, с чувством глубокого удовлетворения и исполненного долга, занялась тем, чем и собиралась.

Достала заранее припасенную книгу о драгхах, открыла и углубилась в чтение.

Час…

Другой…

Время уже перевалило за полночь, когда я отложила, наконец, рукопись, откинулась на изголовье кровати и задумалась, собирая воедино и анализируя все сведения о драгхах. Те крупицы, что знала до «дела Ярвудов», то, что сообщил сам светлейший, и что я выудила из брошюры сейчас.

Тоненькая, потрепанная, явно написанная не драгхом, а человеком, пусть и очень давно, книга содержала минимум информации. Легенды — смутные и невнятные, сплетни, недостоверные истории, но это, в любом случае, больше, чем ничего. А учитывая, насколько ревностно драгхи относятся к своим тайнам, вообще не понятно, как сочинение анонимного автора сохранилось у Аснена.

Хотя, если вспомнить, при каких обстоятельствах я нашла рукопись… Маркиз мог и вовсе не знать о ее существовании.

В последний день перед отъездом я перебирала книги в самом дальнем шкафу асненовской библиотеки — просто так, из любопытства, в перерыве между чтением. Прошлась ладонью по корешкам старинных книг, и вдруг палец резко кольнуло, словно он поцарапался о невидимую колючку. Я тихонько ойкнула, поднесла палец, на подушечке которого выступила капля крови, ко рту и оцепенела, наблюдая, как невзрачный, темный томик меняется буквально на глазах. Истончается, выцветает, и на его обложке вместо прежнего, скучного, наукообразно-географического названия появляются серебристые буквы, складываясь в короткое слово:

«Draeghos».

Я плохо знала язык магов, особенно его древний вариант, Крыс успел научить меня лишь основам, но и этого хватило, чтобы догадаться, что там написано.

«Драгхи».

Любопытство — страшная вещь.

Я быстро достала книгу, но открыть не успела. Меня окликнул Теренс, и я, вложив брошюру в первый попавшийся том, и прихватив его с собой, поспешила на зов «мужа». А вечером унесла добычу с собой. Слуги наверняка регулярно проверяли все наши вещи и докладывали хозяину, так что я опасалась вопросов от маркиза и старательно подбирала оправдания: дескать, примирение с горцами не обошлось без инквизиторов, поэтому любые сведения о них — не лишние. Но Аснен ничего не сказал. Будто не заметил пропажи или не понял, какую ценность, на самом деле, стащили из его библиотеки и дома.

А я… Я все это время ждала возможности заглянуть, наконец, под мягкий, бархатный переплет.

Покосилась на лежавшую рядом рукопись, снова перебирая в уме все, что мне удалось узнать о соотечественниках инквизитора.

Драконы…

Величественные, сильные, могущественные. Они считались старейшей расой этого мира, избранниками света, любимыми детьми Великого Озантара, и с древних времен почитались всеми остальными народами Атроса. Драконы всегда жили обособленно — лишь на время покидали свой Сетхаит и редко принимали гостей на собственной территории.

А потом случилась большая война. Нет, Война. Так, пожалуй, точнее.

Об этом периоде истории в книге говорилось коротко и смутно. Понятно было лишь одно: развязали кровавую междоусобицу иномиряне, а возглавляли их метаморфы. Неожиданно вдруг оказалось, что эти самые перевертыши, надевая разные личины, проникли во все структуры власти и даже заменили собой королей.

Атрос тогда спасли драконы — их облик пришельцы не могли имитировать, мешали внутренние звери, которые чувствовали чужаков. Правда, в книге вскользь упоминалось, что ходили слухи, будто некоторые драконы поддержали захватчиков и выступили на их стороне. Но сам автор назвал эти домыслы нелепыми и смехотворными.

Так или иначе, драконы одержали победу, но, как оказалось, слишком дорогой ценой — они навсегда утратили крылья, вторую ипостась и радость обретения истинных. Почему так случилось, автор книги не знал и изложил только факты. Драконы перестали летать, оборачиваться и выбирать пару. А вот способность чувствовать магию иномирян и метаморфов сохранили, превратившись в их беспощадных преследователей. Словно мстили за что-то.

После войны потомки драконов окончательно закрыли свои границы для посторонних и превратились в драгхов.

Драгхи…

Все они рождаются и умирают в Сетхаите, лишь ненадолго, на время службы, уезжая в королевства. Их детям до совершеннолетия вообще запрещено покидать пределы страны. Кого драгхи выбирают или назначают инквизиторами, и как это происходит, тоже неясно.

Вообще об их укладе, традициях, государственном устройстве мало что известно. Но самое главное: они чтят лишь свои законы, и все правители Атроса давно с этим смирились. Более того, каждый из монархов почитает за честь породниться с драгхами на их условиях, отдать за любого из них дочь или сестру. Даже без надежды потом увидеться. После свадьбы или по окончании службы инквизитора, женщины отбывали в Сетхаит, и, практически, оттуда не выезжали.

Я откинула одеяло, поднялась, надела халат и в волнении заходила из угла в угол.

Если драгхи соблюдают только свои обычаи, значит, и венчаться они, как минимум, должны по собственным правилам. Это что же получается? Церемония в храме — ничего не значащая пустышка? Дань вежливости родственникам невесты, не более? А настоящий обряд?..

Нет, не может быть…

Странный шум — то ли скрежет, то ли шелест — прервал мои размышления, и я развернулась, настороженно оглядываясь и прислушиваясь.

В одном из углов комнаты, там, где тени лежали особенно густо, разливалось призрачное пурпурное сияние.

— Ш-ш-ш, — раздавалось из самой его сердцевины. — Вхш-ш-ш…

Свечение в считанные секунды разрослось, налилось цветом, образуя что-то вроде дыры или портала, а потом полыхнуло багровым. Яркая вспышка ударила по глазам, на миг ослепив, заставив зажмуриться. Когда я проморгалась, портала уже не было, а из угла, извиваясь, выползала огромная змея. Я вообще их терпеть не могу, а эта гадина показалась мне особенно противной. Хуже всех, что я видела раньше. Толстая, отвратительно красная, похожая на кусок сырого мяса, она целенаправленно двигалась вперед. Нет, не ко мне — к кровати.

В принципе, логично. Где еще должна находиться хозяйка покоев в это время? В постели, разумеется — сладко спать после обязательной «выплаты» супружеского долга. Тот, кто направил эту мерзость сюда, прекрасно все рассчитал — а в том, что чешуйчатая пакость не случайно попала ко мне в спальню, я уже не сомневалась. Только вот одного злоумышленник не учел: что молодая жена господина Вилмота сядет читать на ночь глядя, а потом еще и по комнате бродить примется.

Меня змея пока не замечала, но это долго не продлится. Малейшее движение, звук с моей стороны — и жертву тут же обнаружат.

Что же делать?

Выход из комнаты змея перекрывала. Дверь в спальню Вилмота тоже. Оставалось открытое окно — мне до него как раз шагов десять или несколько прыжков. Доберусь, если повезет. А там… Этаж, конечно, второй, это минус. Но стену оплетает плющ — уже хорошо. Есть, за что ухватиться и сползти, я проверяла.

Аккуратно сняла тапочки. Длинный халат мешал, сковывая, замедляя, — от него, по идее, тоже неплохо бы избавиться, но рискованно, лишком много движений. Ладно, сделаю это в последний момент.

Попятилась к окну… Тихо… Предельно осторожно.

Казалось, я делаю все абсолютно бесшумно. Но стоило мне чуть переместиться, как рептилия тут же молниеносно развернулась.

— Всш-ш-ш… Схш-ш-ш… — раздалось злобно-раздраженное и на меня уставились два алых глаза.

Бр-р-р… Какая дрянь!

Молчать больше не имело смысла, и я закричала изо всех сил, одновременно роняя на пол подвернувшуюся под руку вазу со столика. Вернее, пыталась закричать — широко разевая рот, напрягая связки, и… ничего. Звука не было. Словно я находилась в старом немом кино. Ошарашенно проследила как на пол падает, разлетаясь на осколки, ваза. Тоже совершенно беззвучно.

Комнату окутывала неестественная, вязкая тишина. И в этой самой тишине особенно отчетливо было слышно угрожающее шипение и шуршание. Змея поменяла направление и теперь скользила ко мне.

Бежать к окну поздно — не успею.

Звать на помощь — бесполезно, тут явно не обошлось без полога молчания.

Я нащупала в кармане халата свой «Лепесток», сжала его в руке и выставила перед собой, активируя. Артефакт тускло замерцал, подчиняясь мысленной команде, увеличился в размерах и принял форму узкого кинжала с прямым обоюдоострым голубоватым клинком. А я лишний раз поблагодарила Крыса, который достал для меня этот редкий, очень дорогой артефакт, и убедил потратить на него половину имеющихся на тот момент сбережений.

Нет, я не надеялась победить в схватке, но и сдаваться так просто не собиралась. Скинула халат, перехватила кинжал поудобнее, встала в стойку, настороженно следя за противником.

Удар сердца…

Еще один…

Расстояние стремительно сокращалось.

Вот змея как-то по-особенному, торжествующе зашипела, приподнялась, готовясь к броску. Я напряглась…

И в этот момент от окна метнулась резкая, смазанная тень. Встала между нами, выпрямилась, закрывая меня собой.

Короткий пас рукой, и за спиной замершего передо мной мужчины заклубился, туманный плащ, а с пальцев сорвались гибкие серые ленты, опутывая рептилию.

Инквизитор…

Гадина забилась, пытаясь вырваться и разбрасывая вокруг алые искры, взметнулась в воздух, тяжело упала на пол, но шансов у нее не было. Минута — и все закончилось. Змея изогнулась в последних конвульсиях, обмякла, затихла, и мир вокруг тут же снова наполнился звуками. Скрипом и шелестом деревьев за окном, стрекотом сверчков и нашим прерывистым дыханием — моим и светлейшего.

— Вы в порядке? — мужчина стремительно повернулся ко мне, перехватил за плечи, с тревогой вглядываясь в лицо.

Я кивнула, попыталась улыбнуться и не смогла. Губы почему-то дрожали и никак не хотели складываться в улыбку.

Лорд коротко выругался и вдруг притянул меня к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

И стоило бы, наверное, отодвинуться, как и полагается хорошо воспитанной мужней жене, но мне было так хорошо, так надежно в его руках, что я просто прикрыла глаза и прислонилась лбом к груди Рэйнарда. Имею же я право на женскую слабость? Короткую такую… маленькую, минутную.

— Все уже позади… Успокойтесь, Белара… Пожалуйста…

Объятия становились все крепче, и я, выдохнув, все-таки заставила себе отстраниться. У меня контракт с Теренсом. Для всех я его жена и не имею права позорить «супруга». Договор в этом плане предельно четок и строг.

— Спасибо, лорд Нейт, — поблагодарила коротко, но совершенно искренне. — Вы спасли мне жизнь.

Светлейший нехотя разжал руки, позволяя мне сделать шаг назад.

— Не стоит благодарности, госпожа Вилмот.

Надо же, а еще секунду назад я была Беларой. Впрочем, это имя не имеет ко мне никакого отношения, так что все к лучшему. А то так и забыться недолго.

— Главное, с вами все в порядке…

Мужчина по-прежнему не сводил с меня взгляда.

И вот удивительно: он не шевелился, не делал попыток приблизиться, да и опасность вроде уже миновала, но атмосфера в комнате вновь стала накаляться.

— Как вы здесь оказались? — выпалила торопливо. Лишь бы хоть что-нибудь сказать, развеять, наконец это мучительное, болезненное напряжение между нами. И с трудом сдержала нервный смешок. Видимо, сказывался перенесенный стресс.

Нет, мне, конечно, хотелось получить ответ на свой вопрос, но уж очень эта сцена показалась знакомой.

На лице инквизитора промелькнуло странное выражение. И мне опять почудилось, что он сейчас пожмет плечами, как Саид из «Белого солнца пустыни», и выдаст отстраненно:

— Стреляли…

Но лорд, разумеется, этого не сделал. Хотя плечами все-таки передернул и произнес нечто очень похожее:

— Почувствовал…

А потом глубокомысленно умолк.

Вот, я же говорю: старый фильм на иномирный лад. Жаль только, в этот раз я не зритель, а актер, и, судя по всему, снимаюсь в главной роли.

— Почувствовали? — переспросила так… намекающе. Мол, желательно и подробности услышать. Светлейший помедлил, но все-таки снизошел до объяснений:

— Кайши, — взмах рукой в сторону змеи, — не исконные обитатели Атроса. Они попали к нам давным-давно, порталами. И прижились. Их магия чужда нашему миру, и мы… драгхи можем ее улавливать. Как магию всех пришельцев.

— И на каком расстоянии вы этих… кайш чувствуете? — уточнила, разглядывая аккуратно застегнутый камзол, и тщательно заправленные в сапоги штаны. Не похоже, что инквизитор собирался впопыхах и, выскочив из постели, срочно понесся сюда на зов дара.

— На очень небольшом, — лорд правильно понял мои сомнения. — Змеи — не люди, их магия фонит не так сильно. У себя в комнате я бы не поймал ни одного отголоска. Но, на счастье, я как раз проходил… тут… неподалеку. В общем, достаточно близко, чтобы все ощутить, а потом и увидеть характерную вспышку, когда кайш накрыл спальню пологом безмолвия.

— Он еще и такое может?

Невольно поежилась, вспомнив свою беспомощность и ужас перед внезапной судорожной немотой.

— Да, эта тварь так охотится, — светлейший выдержал паузу, а потом осведомился, чуть заметно усмехнувшись: — Как я в комнате оказался, вас тоже интересует?

— Нет.

Что здесь интересного? Второй этаж, масса выступов, плющ — даже я без проблем заберусь, не говоря уже о тренированном мужчине. А вот с какой стати он «проходил неподалеку» глубокой ночью узнать не отказалась бы. Так ведь не скажет.

Да и вообще… какая разница, что и где он делал? Главное, успел, спас.

— Еще раз спасибо. Если бы не вы…

Голос предательски дрогнул, и я обхватила себя руками, сдерживая ледяной озноб. Лорд тут же поднял с пола халат, накинул мне на плечи, довел до кресла, еще и пледом укутал.

Согрелась я моментально. Только вот от этой совершенно нежданной инквизиторской заботы почему-то плакать захотелось. Совсем я расклеилась.

— Мне нужно знать, что здесь произошло, — инквизитор сел напротив. — Но если вы не можете…

— Могу, — произнесла поспешно, пока он мне не предложил отдохнуть. Как камеристка. — Я готова. Не уходите.

Последние слова вырвались сами собой, и я поспешно прикусила губу.

Мне, и правда, не хотелось, чтобы Рэйнард сейчас исчез, но ставить его в известность об этом совсем необязательно. Поэтому вслух произнесла другое:

— Страшно оставаться одной. Да и заснуть все равно не получится.

Мужчина кивнул, принимая мои доводы.

— Тогда рассказывайте. Все, до мельчайших подробностей.

Слушать он умел. И правильные вопросы задавать тоже. Так что в конце концов я выложила ему все о змее: о ее появлении, поведении, звуках, что она издавала. Сообщила даже то, что, казалось бы, и не помнила.

Когда я закончила, инквизитор внимательно осмотрел мой уже дезактивированный «Лепесток», хмыкнул:

— Занятная игрушка. Вы всегда с ней ходите? И спите тоже?

— Всегда. Привычка у меня такая. С детства, — отрезала я, рассерженная тем, как он обозвал мою прелесть. Для кого-то «Лепесток», может, и игрушка, а мне он не раз жизнь и честь спасал. И потребовала — Верните.

— Необычная привычка. Для дамы.

В тоне лорда скользнул отголосок мягкой иронии. Но артефакт мне все-таки отдал и произнес уже серьезно:

— То есть, кайш целенаправленно полз к кровати и вас не сразу заметил?

— Да.

— Значит, попал сюда не случайно, и целью были именно вы, госпожа Вилмот. Кому же вы так мешаете?

Недоуменно качнула головой. Я не знаю, не только кому, но и кто. Кто из нас мешает злоумышленнику? Белара — удачливая конкурсантка? Белла — жена Теренса? Метаморф, которого по непонятной причине пожелали убрать? Или я сама? Вон сколько вариантов и огромный простор для фантазии и предположений.

Покосилась на змеюку. Даже мертвая, спеленатая туманными лентами инквизитора, она выглядела жуткой и очень опасной.

— Надо, наверное, охрану позвать, сказать им…

— Не надо, — отрезал светлейший. И пояснил в ответ на мой удивленный взгляд: — кайш выбран не просто так. Эти твари истреблены почти полностью, и в настоящее время водятся лишь высоко в горах, на территории Тхеира. Что, так или иначе, бросает тень подозрения и на эрлов, гостящих в Вагуа. А это уже серьезно.

— Кто-то надеется помешать заключению мира между странами?

— Не исключено, — я удостоилась одобрительного взгляда инквизитора. — В любом случае, шумиха сейчас ни к чему. Я сам приму все необходимые меры. Кроме того, именно арбитр, по статусу, отвечает за безопасность мероприятия и всех его участников.

Хм… Неужели?

— На собеседовании вы ничего странного не заметили? — продолжал допытываться светлейший.

— Заметила. Кое-кому явно не понравилась наша с Теренсом победа.

— У меня имелись на то свои резоны, — поморщился мужчина. — И я не намерен их обсуждать.

— А я и не о вас говорю, лорд Нейт, — парировала спокойно. Хотя обидно стало, да. Резоны у него, видите ли. — А о двух супружеских парах. Не помню имен, но на церемонии представления они шли перед нами, значит, семьи, их приславшие, по положению выше Асненов.

— Масе и Брауки, — понимающе протянул инквизитор. — Да, я тоже обратил внимание на их реакцию. И главы родов бывали в Тхеире, когда шли мирные переговоры… Ладно… Разберусь.

Он смерил мою съежившуюся в кресле фигуру испытующим взглядом и постановил:

— А вы ложитесь спать.

— Но…

— Ложитесь, — голос стал строже. — Вам сейчас это совершенно необходимо.

— Я все равно не засн…

Договорить не успела. Меня мгновенно извлекли из кресла, подхватили на руки, донесли до кровати, осторожно опустили на постель, укрыли одеялом и твердо заверили:

— Заснете!

И вот опять-таки полагалось бы возмутиться, как этой самой… хорошо выдрессированной жене, а я в очередной раз почувствовала, как к глазам подступают слезы. А ведь никогда плаксой не была. Что-то меня эта история окончательно из колеи выбила. Наверное, и правда, не мешает отдохнуть.

Мужчина наклонился ниже, потянулся ладонью к моему лбу…

— Что вы делаете? — запаниковала, уворачиваясь.

— Ничего страшного. Легкие сонные чары, только и всего. Они помогут вам расслабится.

— Никакого воздействия и заклинаний, — отказалась наотрез.

Я, конечно, в курсе, что ментальная магия на Атросе давно утрачена, но чем Улх не шутит, пока Озантар спит. Мне для полного счастья не хватало, чтобы инквизитор в моих мозгах покопался и выяснил — совершенно случайно, разумеется, — что я метаморф.

— Тогда… — мужчина на мгновение задумался и достал из кармашка на ремне маленький темный флакон. — Вот… Безобидное успокаивающее. Пары капель достаточно.

— Вы всегда с собой успокаивающее носите?

— Я много чего с собой ношу. Всегда, — усмехнулся светлейший. Взял бокал с водой с прикроватного столика, добавил жидкости из своей склянки и протянул мне: — Пейте. Не бойтесь, вам это не навредит.

Не знаю, что тому причиной — усталость, переутомление, стресс, но всегда такая недоверчивая я, просто взяла и выпила. Безропотно.

И тут же почувствовала, как расслабляются нервы и мышцы, тело наливается приятной усталостью, а веки начинают тяжелеть.

Инквизитор тем временем встал и снова стряхнул с пальцев дымные ленты. Они, множась, разлетелись во все стороны, в мгновение ока опутали комнату и исчезли — словно впитались в пол, стены, потолок.

— Вот и все. Теперь сюда никто не попадет без вашего ведома и разрешения, — удовлетворенно прокомментировал мужчина. — А это я заберу с собой… Потом.

Все еще оплетенная его магией змея взмыла в воздух, плавно проплыла к окну, вылетела наружу и, судя по звуку, упала на землю.

— Прихвачу на обратном пути, — уточнил лорд.

— На опыты? — ошарашено поинтересовалась я. И сладко зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Именно. Спокойной ночи.

И светлейший, улыбнувшись мне, уверенно направился к двери… в комнату Теренса.

— Лорд Нейт, — крикнула ему в спину. — Выход в другой стороне.

— Знаю, — на ходу бросил этот невозможный мужчина.

— А там — спальня моего мужа.

— И это мне известно.

— Тогда почему вы…

И инквизитор все-таки остановился, развернулся.

— Хочу навестить вашего супруга. У меня есть, что с ним обсудить.

— Прямо сейчас?

— Немедленно.

— Хорошо… Я понимаю… А через коридор пройти к нему нельзя?

Светлейший прищурился. Медленно обвел взглядом смятую кровать, по которой я пару часов назад усердно прыгала, продавленную соседнюю подушку… В глазах его зажегся нехороший огонек, и он решительно произнес:

— Нет, нельзя.

И вышел, тщательно прикрыв за собой дверь в комнату Вилмота.

Окутавшая проем серая дымка подтвердила, что лорд, скорее всего, запечатал ее магией, да и заклинанием молчания не побрезговал.

Но все это мелькнуло уже на краю сознания. Веки окончательно отяжелели и сами собой закрывались — я неудержимо соскальзывала в сон.

Последней мыслью было:

«Надо бы завтра попросить Лиса, чтобы проверил, не установил ли инквизитор по углам прослушки».

Хотя в душе почему-то крепла уверенность, что нет, не навешал. Ничего постороннего и подозрительного мы не найдем.

— Белла… Дорогая… моя…

Чужой зов назойливым комариным писком бился в сновидения, но дремота не торопилась отступать. И я перевернулась на другой бок, зарываясь лицом в подушку, еще и одеяло натянула на уши.

Летите вы все к Улху.

— Белара, во имя Озантара, — еще громче и противнее загнусавил комар. — Проснись же, наконец… А ты чего расселся? Иди, буди ее.

— Сбавьте тон, уважаемый, — холодно посоветовали невоспитанному насекомому. И уже мне, гораздо ласковей: — Ла… хм… госпожа, пора вставать, уже утро.

Лис.

Знакомый голос сделал то, что не удалось чужому, — почти мгновенно выдернул меня в реальность. Я распахнула ресницы, и едва не зажмурилась снова — в памяти тут же всплыли события прошлой ночи. Вдохнула… выдохнула, успокоилась и хмыкнула, оценивая представшую взгляду забавную картину.

В дверях своей спальни мялся недовольный, уже начинающий багроветь Теренс, а в кресле у окна с удобством расположился чем-то очень довольный, ухмыляющийся Лис.

— Что происходит?

— Я не могу зайти! — недовольно взмахнул рукой Вилмот и обвиняюще ткнул пальцем в «слугу». — А вот он, между прочим, прошел совершенно свободно.

Ого! Что там вчера, вернее, ночью говорил инквизитор?

«Теперь сюда никто не попадет без вашего ведома и разрешения…»

Кажется, так.

Получается, Лис — единственный, кому я настолько доверяю, что даже во сне позволила беспрепятственно преодолеть установленную светлейшим невидимую границу. А вот «муж» у моего подсознания явно доверием не пользуется и вообще, находится на подозрении.

— Доброе утро, Теренс, — поздоровалась сухо. — Входите.

И когда мужчина, предварительно «ощупав» перед собой воздух, осторожно перешагнул порог, добавила:

— Думаю, вам уже известно о происшествии, так ведь? — он угрюмо кивнул. — Значит, понимаете, что подобные меры предосторожности не случайны и оправданы. Спасибо лорду Нейту, что позаботился.

Лис перестал улыбаться, подобрался, сменив расслабленную позу на напряженную, и резко наклонился вперед.

— Лорд Нейт? Инквизитор? Приходил сюда? Зачем? Что-то случилось?

«Супруг» моментально сдулся, потеряв всю свою воинственность. На лице его — о, чудо! — появилось виноватое выражение, и он потерянно пробормотал, обращаясь ко мне:

— Прости, что не помог, но я, правда ничего… совсем ничего не слышал.

— И не мог слышать, — согласилась я. — Кайши первым делом создают полог безмолвия.

— Что? — Лис даже с места привстал. — Кайш? Здесь был кайш? Ночью? Да объяснит мне кто-нибудь, наконец, что произошло, или нет?

Пара жестов в ответ, понятных только другу.

«Проверь комнату, инквизитор мог оставить прослушку».

«Хорошо».

И через несколько минут, наполненных молчанием и сосредоточенной работой.

«Чисто. Можешь говорить».

Ну я и рассказала. После того, как встала, закуталась в злополучный халат и пересела в кресло поближе к приятелю. Теренс устроился на диване неподалеку.

— Улх побери, — ошарашенно прокомментировал Лис.

А я…

Я повернулась к Теренсу.

— О чем вы беседовали с инквизитором?

— Он поднял меня — весьма бесцеремонно, надо отметить, сообщил о нападении и долго пытал, расспрашивая о недоброжелателях, подозрениях и прочем. А потом…

Вилмот замялся, и я поторопила:

— Ну…

— Потребовал, чтобы я отказался участвовать в отборе и увез тебя подальше отсюда. Раз уж не сумел обеспечить безопасность, — «муж» поморщился и то ли пояснил, то ли пожаловался: — Как бы я ее обеспечил, если ничего не знал? И спал?

— Какая разница: знал… спал… — перебил Лис. — Главное, Ласка в опасности. Мне это не нравится. И Ворону не понравится. Мы так не договаривались. Инквиз прав, надо уносить отсюда ноги. И чем скорее, тем лучше.

— Нет!

— Что значит, нет?

Лис угрожающе уставился на Теренса, но тот только упрямо вскинул подбородок, повторив:

— Нет. Я не уеду и контракт не разорву. А без моего согласия она не может бросить дело. Магия договора не позволит.

Лис сжал кулаки, подаваясь к противнику. Вилмот вжался в спинку дивана, но не сдался.

— Да поймите вы, я не имею права отступить. Маркиз четко дал понять, что мы обязаны дойти до самого финала. И если проиграть, то лишь в конце, достойно, чтобы не опорочить род Асненов. Я уже взял у него деньги… много денег и дал расписку. Пойду против его воли — он не только лишит меня покровительства, но и потребует вернуть все. Всю сумму до последнего медяка. И тогда Белла… — он решительно тряхнул головой. — Нет, лучше сразу умереть.

— А что, хорошая мысль, — ощерился Лис. — Могу устроить. Причем, прямо сейчас. Интересно, договор после безвременной кончины заказчика отменяется? Хм… Надо бы узнать у нашего мага.

— Ты не имеешь права, — почти взвизгнул Вилмот. — Контракт запрещает вредить клиенту. Нечего на меня давить, я все равно не соглашусь. И вообще, вдруг покушение не имеет отношения к отбору?..

— А к чему имеет? — прищурился Лис.

— На что это ты намекаешь? — поддержала я приятеля.

В глазах Теренса мелькнула тень беспокойства, но лишь на мгновение, потом он снова пошел в атаку.

— Никаких намеков. Мне известно не больше, чем вам. Я только хотел сказать, что охотиться могут на метаморфа. Сбежите, только хуже себе сделаете, здесь хоть лорд Нейт обещал присматривать, а инквизиторы слово всегда держат.

— Он прав, Лис, — вздохнула я. — Пока у нас нет точной информации: кто, за что и как — дергаться глупо. Да и не получится у меня уйти, пока контракт не отработан.

— Тогда, я к Ворону, — постановил приятель. — Пусть с грандмастером связывается. В конце концов, с его подачи мы этот хомут на шею нацепили.

Я согласно кивнула.

Очень хотелось рассказать другу, что вычитала в книге о драгхах, обсудить, посоветоваться, но времени уже не оставалось. Завтрак всегда подавали ровно в восемь, значит, скоро должна появиться камеристка.

— Доброе утро, госпожа… господин, — дверь осторожно приоткрылась.

А вот и она, легка на помине.

— Заходи, Нора, — произнесла быстро.

Чем позже она узнает, что в мою спальню теперь так просто не попасть, тем лучше.

— Там господин Ласант пришел. Через час ждет всех в общей гостиной, — служанка бесшумно скользнула в комнату, блестящими от любопытства глазами оглядывая нашу компанию.

— Иди, Вилф, — бросила я Лису. — Надеюсь, твоему дяде к вечеру станет лучше. — и повернулась к Норе. — Готовь ванную.

Утро принесло новые сюрпризы. Ласант, на зов которого собрались все оставшиеся пары, объявил, что эрлы приглашают конкурсантов разделить с ними утреннюю трапезу.

Да, вот так высокопарно: не перекусить, чем Озантар послал, не просто позавтракать, в конце концов, а именно «разделить утреннюю трапезу».

Ох, чувствую, не к добру все это, и мы столкнемся с очередной милой горской традицией.

Пока Нора помогала мне привести себя в порядок, одеться и причесаться, я лихорадочно вспоминала все, что знала о застольных обычаях и церемониях тхеирцев — а было их великое множество. Уверенность в том, что это очередное испытание, крепла с каждой минутой.

Вопреки подозрениям, «трапеза» началась довольно мирно.

Малая королевская столовая, куда нас торжественно проводил господин распорядитель, сияла позолотой, хрусталем, солнечными лучами в витражных стеклах и — время от времени — скупыми улыбками эрлов. Причем, улыбались они, большей частью, не нам, а своим женам, которые в этот раз их сопровождали. Темноволосые и черноокие дамы отвечали супругам тем же. На нас они почти не обращали внимания, словно мы для них вовсе не существовали.

Присутствующий на завтраке барон Стилс вежливо кивнул всем сразу и никому в отдельности, а потом принялся объяснять что-то своей супруге — на вид очень серьезной, сдержанной женщине, которая, слушая его, продолжала спокойно есть.

Исключением, как и вчера, оказался лорд Рэйнард Нейт.

Во-первых, он явился один, без Алианны, а во-вторых, был мрачнее тучи. И наше появление явно не способствовало улучшению светлейшего настроения. Под ледяным взглядом инквизитора Теренс сначала съежился, как нашкодивший мальчишка перед наставником, а потом, видимо, из последних сил, выпрямился и вызывающе расправил плечи.

Лорд брезгливо скривился, а потом посмотрел на меня — оценивающе, вопросительно, и я склонила голову, еще раз благодаря его. Не только за спасение. За защитное заклинание, наложенное на комнату. За многочисленную охрану, которая явно усилилась и увеличилась в несколько раз. Даже в столовую нас, кроме распорядителя, сопровождали еще несколько человек — самого сурового и решительного вида.

Официальная версия, которую озвучил господин Ласант, гласила: меры предосторожности вызваны неусыпной заботой его величества о благе и безопасности гостей. Но я-то знала реальную причину.

«Трапеза» неспешно продвигалась к концу. Инквизитор, казалось, потерял к нам с Теренсом всякий интерес, негромко беседуя о чем-то с эрлом Тшииром, и мне даже удалось относительно спокойно позавтракать. Но расслабляться я не торопилась.

И когда начали подавать десерт, и горцы, прервав разговоры, вскинули головы, а их жены, как по команде, с интересом уставились на нас, я уверилась, что была права.

А еще поняла, почему светлейший пришел на завтрак один, без Алианны.

Рядом тревожно нахмурился Вилмот, да и остальные пары подобрались, явно, как и мы, почувствовав, что приближается очередная проверка на прочность.

Двери отворились, и слуги торжественно внесли одинаковые круглые блюда, накрытые большими серебряными крышками. Как только они выстроились в ряд, эрл Тшиир величественно поднялся со своего места.

— Мы, гости королевства Вагуа, — начал он негромко, и каждое сказанное им слово падало тягучей каплей в напряженную тишину зала, — предлагаем присутствующим в знак дружбы и уважения разделить с нами наше традиционное лакомство.

Черт, вот и прозвучали ключевые слова. Дружба. Уважение. Разделить. Традиция.

Я успела за эти дни прочитать достаточно книг о Тхеире, чтобы понять — с этого мгновения завтрак закончился и начался ритуал, в котором каждый неверный жест, взгляд, слово может обернуться фатальной ошибкой. Шаг вправо, шаг влево — и ты навеки враг горца.

Тем временем встали остальные тхеирцы — мужчины, женщины — и забрали у слуг блюда.

Так… Насколько я знаю их обычаи, мужья подойдут к дамам, а жены — к нашим «супругам». Мне следует протянуть навстречу тарелку, и обязательно двумя руками, иначе смертельно оскорблю угощающего.

Я обхватила тонкую фарфоровую посудину обеими ладонями и покосилась на Теренса. Он, еле заметно кивнул. Значит, помнит.

Тхеирцы остановились у стола, переглянулись, одновременно подняли крышки, и по залу поплыл запах тухлятины — густой, тошнотворный, мгновенно вызывая сильные рвотные позывы.

— Мясо кайша, приготовленное по особому, древнему рецепту нашего народа. — гордо объявил эрл Тшиир. — Чрезвычайная редкость и огромный деликатес. Раздобыть эту змею непросто, но нам помог… гм… случай. Да, случай. И мы спешим разделить свою радость с вами. Вкус кайша ни с чем не сравним, вы запомните его на всю жизнь.

— А запах? — пискнула одна из конкурсанток, самая молоденькая.

А ее муж еле слышно пробормотал:

— Великий Озантар, это еще и змея…

— Кайш всегда подается вместе с иши, — невозмутимо пояснил эрл.

Мда… подобного даже я не предполагала.

Нет, с какой целью нам продемонстрировали обезвреженную до уровня деликатеса змею, понятно. Инквизитор явно хотел посмотреть на реакцию окружающих. Но зачем такой специфический гарнир?

Иши. Странный фрукт, внешне похожий на земную дыню, только гигантскую, а по вкусу отдаленно напоминающий наше манго. А вот аромат… лучше не вспоминать. Растет это чудо только на территории Тхеира в труднодоступных горных долинах, и вывозить его за пределы страны строжайше запрещено. Местные считают иши священным фруктом. Принять его в дар — величайшая честь, отвергнуть — святотатство.

Мне уже приходилось пробовать этот своеобразный плод, Ворон доставал. Не для того, чтобы побаловать или удивить — глупой сентиментальностью мастер не страдал. Для тренировки. Хозяин Гнезда считал, что я должна держать лицо в любой ситуации, мало ли кого придется изображать. Поэтому время от времени угощал меня всякой экзотикой: скорпионами, тухлой рыбой, склизким сыром с плесенью и прочими «изысками». А Крыс учил, как незаметно использовать целительский дар, чтобы с достоинством проглотить все это. И не подавиться.

Вот и сейчас я осторожно потянулась к источнику, ухватила самую тоненькую, магическую нить и с ее помощью почти полностью погасила обоняние. Вот так. Теперь можно относительно спокойно лакомиться. Главное, не вспоминать, что «еда» еще сегодня ночью сама собиралась мной закусить.

Я улыбнулась подошедшему ко мне эрлу Ньону и, бережно держа тарелку двумя руками, протянула ее мужчине.

— С благодарностью принимаю и разделяю, — произнесла ритуальную фразу, наблюдая, как на тарелку ложатся красноватые куски мяса вперемешку с сочными ломтиками насыщенного голубого цвета.

В отличие от меня, остальные конкурсанты если и слышали об иши, то вряд ли его видели, а уж тем более пробовали. А тут еще и кайш добавился.

С рвотными спазмами справились все, хотя некоторым это далось с большим трудом. По крайней мере, у большинства присутствующих лица стали непередаваемого сине-зеленого оттенка.

Тхеирцы вернули пустые блюда слугам и вновь заняли свои места.

— Приятного аппетита!

Слова эрла Тшиира прозвучали откровенным издевательством. Несколько дам после этого пожелания, не выдержав, прижали ко рту ладони. Хотя, судя по тому с каким энтузиазмом сами горцы и их жены приступили к поеданию кайша и иши, допускаю, что его напутствие было самым что ни на есть искренним.

Барон Стилс с супругой тоже ели совершенно спокойно. Баронесса только побледнела немного, а в остальном вела себя очень достойно. Железная женщина. Настоящая жена посла.

Светлейший, кстати, вообще держался безмятежно. Невозмутимо накалывал на вилку кусок за куском и отправлял в рот, не забывая, впрочем, зорко поглядывать по сторонам. Хм… может, и он себе заранее магические фильтры поставил? А вот Алианну явно пожалел, не привел.

Кстати о супругах.

С беспокойством взглянула на Вилмота. Прямой как палка, «муж» застыл, стискивая побелевшими пальцами вилку, и судорожно сглатывал.

— Теренс, — позвала тихонько.

Он повернулся, прерывисто вздохнул.

— Белла, — ответил сдавленно. И снова: — Белла…

Секунда… Другая… Затем лицо его прояснилось, стало решительным, и он принялся есть.

Со стороны, наверное, казалось, что Вилмот ко мне обращался, но я-то знала, в эту минуту он думал о настоящей Беларе.

Гадкий он временами человечишко, что уж скрывать, но жену любит искренне, почти самоотверженно. За это ему многое можно простить.

Я подняла голову и столкнулась со взглядом инквизитора. Пользуясь всеобщим замешательством, Рэйнард наблюдал за мной. Пристально. Не отрываясь. Лицо его казалось бесстрастным, но мне почудилось, что в синих глазах отражается внутренняя борьба, словно он недоволен происходящим, и еще какое-то странное чувство, похожее на… жалость.

Что ему надо? Желает знать, смогу ли я проглотить хоть капельку экзотического деликатеса? Изучает, как зверька в зоопарке? Или опасается, что не вынесу неприятных воспоминаний и в обморок грохнусь?

На Атхоре моим девизом стало: «Будь незаметной. Прячься. Не высовывайся».

Но этот мужчина всегда, с самой первой встречи, очень странно на меня действовал, будил самые противоречивые чувства, точно подталкивая к опрометчивым поступкам. Вот и сейчас неожиданно захотелось бросить вызов.

И я, не разрывая взгляда, аккуратно отрезала кусочек иши, втянула воздух, будто наслаждаясь прекрасным запахом, и аккуратно положила «лакомство» в рот.

А потом любезно улыбнулась сидящему напротив лорду.

Удар сердца…

Еще один…

Светлейший отвернулся первым — хмыкнул чуть иронично, но совсем не зло, в глазах заискрились смешинки, словно от хорошей шутки, и он наклонился к эрлу Тшииру, о чем-то спрашивая. Тот согласно кивнул, и Рэйнард вернулся к изучению остальных конкурсантов, видимо, пытаясь вычислить, кто из них ночью подбросил мне в спальню кайша.

Удостоенные его внимания пары — и без того с огромным трудом впихивающие в себя «подарочек» горцев — окончательно растерялись. Краснели, бледнели, начинали давиться и кашлять. Лично мне так и не удалось понять, имеет ли хоть кто-нибудь из них отношение к нападению. Вызвано ли их поведение страхом перед разоблачением, или это просто естественное отвращение к экзотической еде, что нам подали, боязнь опозориться и провалить испытание? Может, инквизитору повезет больше. Он в этом деле мастер.

Не всем присутствующим удалось сдержаться и достойно завершить завтрак. Особенно, когда Тшиир вдруг принялся очень красочно, в деталях описывать, как он охотился на своего первого кайша, а затем его разделывал. Одна из дам — самая юная, та, что спрашивала про запах — вскочила, содрогаясь в рвотных спазмах, прижала ладонь ко рту и выбежала из столовой. Ее муж, хмурясь, последовал за женой. Хорошо хоть не бросил одну в подобной ситуации.

Пары, что в прошлый раз демонстративно не обрадовались нашему успеху… Как их назвал светлейший? Кажется, Масе и Браук. Интересно, кто из них представляет Масе, а кто род Брауков?.. Так вот, они тоже вели себя совершенно по-разному.

Лысеющий блондин и его пепельноволосая супруга держались не хуже нас с Теренсом, нет, пожалуй, даже лучше. Ели степенно, с достоинством, не торопясь, но и не давясь, не выказывая ни малейших признаков отвращения. Я даже заподозрила, что они одаренные, как я, и заблаговременно озаботились магическими фильтрами.

А вот у второй пары дела шли совсем плохо. Мужчина несколько раз пытался попробовать десерт и не смог. Хотя было видно, что он изо всех сил борется с собой. Наконец, совершенно отчаявшись, он отложил вилку и застыл, вцепившись пальцами в край стола. На лице жены — худенькой большеглазой брюнетки — мелькнула гримаса отчаяния. Она прикусила губу и вдруг решительным жестом придвинула поближе тарелку мужа, чтобы переложить себе все, до последнего кусочка. Хотя до этого с большим трудом справлялась с собственной порцией.

Я невольно восхитилась ее смелостью и силой воли. Надеюсь, тхеирцы это тоже оценят — я заметила, как внимательно они наблюдали за женщиной.

Мы с Теренсом закончили трапезу первыми. Через пару минут после нас финишировали блондино-пепельноволосые. Затем, с большим или меньшим успехом, домучили кайша с иши и остальные.

Результаты второго отборочного испытания пообещали огласить ближе к обеду — ходя о еде сейчас не то, что думать, даже вскользь упоминать было тошно.

Не знаю, о чем так долго собирались совещаться тхеирцы. Хотя, может, они просто неожиданно сжалились и решили дать конкурсантам небольшую передышку? Так или иначе, у нас появилось время, чтобы и хоть немного прийти в себя и привести в порядок расстроенные нервы и чувства.

— Пойду, приготовлю противорвотное, — пробормотал Теренс, едва мы вышли из столовой. Подумал и добавил: — И успокаивающее, пожалуй.

— А не лучше у целителя заказать? — внесла я встречное предложение и получила в ответ обиженно-негодующее:

— Нечего деньги зря тратить. Полагаешь, если я погодник, так больше ни на что не гожусь? Я маг, между прочим. Стихийник. Академию с отличием закончил, и зельеварение мы два семестра проходили. Уж с простейшей микстурой как-нибудь справлюсь, не беспокойся.

Целых два семестра! Улх побери.

— Тебе сделать?

— Не надо, у меня с собой есть все необходимое. А чего нет — Лис принесет, — отказалась поспешно. Мастерству и опыту Крыса я, в любом случае, доверяла больше, чем сомнительным талантам Вилмота. — Лучше я немного прогуляюсь, подышу воздухом.

— Ну как знаешь, — не стал настаивать Вилмот. — Если что, я у себя.

Кивнул и быстро ретировался. А я свернула к выходу в парк.

Появилась у меня мысль обследовать место под собственными окнами — осмотреть траву, клумбы, ближайшие кусты, вдруг обнаружу что-нибудь интересное. Помощь инквизитора — это, конечно, хорошо, но спасение метаморфов, как известно, дело рук самих метаморфов.

Время для обыска сейчас самое удачное и безопасное: почти полдень, кругом полно народа, охрана чуть ли не под каждым деревом понатыкана. Бдит. И инквизитор наверняка занят, с тхеирцами и бароном Стилсом нашу судьбу обсуждает. Значит под ногами мешаться не будет.

До корпуса я добралась практически незамеченной — охранники, изображавшие элементы садового ландшафта, не в счет, — а вот когда повернула за угол, чтобы обойти здание, удача мне изменила.

— Госпожа Вилмот, — догнал меня мужской голос. — Какая неожиданная встреча.

И я чуть не застонала от досады.

— Вот уж, поистине, неожиданная. Нечаянная такая, непредсказуемая, — пробормотала, наблюдая как ко мне неспешно, я бы даже сказала, вальяжно, приближается Бриэм Аснен.

Вид беззаботно-уверенный, на красивом лице ни тени смущения, на губах — самодовольная улыбка.

Похоже, у меня нынче день неприятных сюрпризов, вернее, сутки. И они еще не закончились. Вот что теперь делать? Бежать глупо, просто повернуться и уйти тоже, если преследователь задастся целью — обязательно догонит. Да и не хочу я с Асненом-младшим в парк углубляться, а до нашего флигеля не доберешься, он как раз в той стороне, откуда это чудо подходит.

Оставалось ждать и надеяться, что на глазах у свидетелей мужчина на меня кидаться не станет.

— Добрый день, Белара, — остановился возле меня Бриэм. И когда это я позволила ему называть себя по имени? Что-то не припомню. — Решили прогуляться?

— Здравствуйте, — откликнулась сухо. — Да вот… хотела… до нашей встречи. Честно говоря, не ожидала вас здесь увидеть.

— Почему не ожидали? — в показном удивлении приподнял идеальные брови этот пижон. — Я вхожу в личную свиту наследника, его высочества Тебрина, и почти каждый день бываю во дворце. Кстати, — Аснен шагнул вперед, доверительно склоняя голову. — Принц прислушивается ко мне и, смею надеяться, считает своим другом. Уверен, он не откажет в маленькой просьбе.

Еще один маленький шаг, окончательно сокративший расстояние между нами.

— Я слышал, сегодня горцы устроили совершенно дикое испытание. Варвары. Так издеваться над дамами. А что ждет впереди, один Озантар ведает. К чему вам эти переживания, постоянное нервное напряжение? Зачем вообще уезжать в чужую холодную страну к дикарям? Только пожелайте, и я устрою вашего мужа в секретариат его величества. Прекрасная денежная должность и перспективы неплохие. Поселитесь в столице… Балы… Визиты… Развлечения… И карьеру супруга обеспечите, и никуда ехать не надо.

— Даже так? — протянула насмешливо. — Очень заманчиво. И что в обмен?

— Ничего для вас сложного или утомительного, — мурлыкнул Бриэм, пытаясь поймать мою руку. — Всего лишь согласие на более тесное знакомство.

Вот ведь… непробиваемый. Или дурак, или до такой степени уверен в себе, что и мысли не допускает, что его могут отвергнуть.

— Мы ведь с вами недавно уже имели честь тесно познакомиться… Там, на лестнице…. — Вывернулась из его загребущих ручонок и демонстративно отступила назад. — Мне показалось, вам не понравилось.

Надеялась, что Бриэма оттолкнет мой более, чем прозрачный намек, но он только рассмеялся. Легко. Бархатно. И явно отрепетировано.

— Ну что вы, Белара, это было забавно… мило. Если вы хотели еще сильнее возбудить мой интерес, то вам это удалось.

Он, что всерьез так считает? Судя по всему, да.

— Женщины, которые с первой же встречи сами вешаются мужчине на шею, — это банально и скучно. А вот вы… Вы еще больше меня раззадорили. Я ведь охотник, знаете ли, — Аснен понизил голос до вкрадчивого шепота и опять попытался приблизится.

— Представляю, — я синхронно с ним переместилась в сторону. Ну не бить же его здесь, прилюдно? Публичного унижения он мне точно не простит. — Только вот я не кролик.

— Да-да, я уже осознал, — короткий смешок. — Вы дикая кошка. Но настоящий охотник предпочитает крупную дичь.

— Это опасно.

— Тем интереснее. Предпочитаю опасность, она будоражит кровь. И учтите, я ведь не только могу способствовать карьере вашего мужа, но и навсегда испортить ее.

Еще одно движение в мою сторону. И я снова предусмотрительно отпрянула.

— Понимаю. Но думаю, мы с Теренсом все же рискнем. Примем покровительство вашего дедушки и постараемся справиться.

Неизвестно, сколько бы мы так пятились, но тут плечо резанула боль, отозвавшись даже в пальцах руки, и в то же мгновение сбоку раздалось ледяное:

— Господин Аснен, вот вы где. А его высочество вас повсюду разыскивает. Он, кажется, очень огорчен, даже недоволен вашим отсутствием.

Мы оба обернулись — Бриэм с раздражением, а я с невероятным облегчением.

Рэйнард.

Снова он пришел удивительно вовремя и опять меня спас. Ночью — от одного гада. Днем — от другого. Настоящий Бэтмен, честное слово.

Этак у меня войдет в привычку в трудных ситуациях ждать его появления. Не дай бог, расслаблюсь, втянусь и вместо совершенно естественного страха начну испытывать к инквизитору совсем другие чувства. И я не о простой благодарности сейчас говорю.

— Господин Аснен? — приблизившись, нетерпеливо повторил светлейший.

Бриэм колебался. Он явно не желал уходить, но рядом застыл лорд Нейт и, вздернув бровь, ждал ответа. А где-то там, во дворце, скучал в одиночестве наследник престола, непреклонный и требовательный, как все величества и высочества мира. Вполне вероятно, он, и в самом деле, жаждал лицезреть своего приближенного. Искал, гневался. И Бриэм, прошипел что-то невнятное, но очень похожее на ругательство, отрывисто кивнул всем сразу, прощаясь, бросил на меня последний взгляд, в котором откровенно читалось сожаление, и безмолвно удалился.

— Спасибо! — поблагодарила я Рэйнарда. И, так как он продолжал стоять, прожигая меня взглядом, и исчезать вслед за Асненом, похоже, не собирался, добавила: — А как вы здесь?.. То есть, я предполагала, вы сейчас с эрлами обсуждаете результаты утреннего испытания.

Если он сейчас опять ответит: «Стреляли», вернее: «Почувствовал», я, и правда, решу, что этого иномирного Саида ко мне каким-то непонятным образом притягивает. Тем более, я-то как раз его появление очень даже ощутила — плечо до сих пор горит, еле сдерживаюсь, чтобы не начать его самым неприличным образом тереть.

Но лорд лишь хмыкнул, небрежно бросил что-то вроде:

— Проходил мимо… Случайно заметил…

И мгновенно перешел в атаку:

— Вам тот же вопрос, госпожа Вилмот. Вы-то что тут делаете? Честно говоря, никак не ожидал вас в парке увидеть. Думал, вы у себя в покоях, отдыхаете, как остальные дамы, а вы, вместо этого, бросив мужа, по уединенным аллеям разгуливаете и кокетничаете с посторонними мужчинами.

Да как он смеет!

— Неужели похоже, что я кокетничала с господином Асненом? — вскинув подбородок, поинтересовалась сухо. — Завлекала его? Раздавала авансы? И вообще радовалась общению с этим… гм… с ним? Вы так считаете, да?

Если он сейчас согласится… Если он только согласится…

Ну почему все мужчины такие одинаковые?

Но инквизитор удивил. Выпрямился, заложил руки за спину, словно пытался сдержать какой-то невольный жест или движение, и сдержанно, но твердо возразил:

— Нет.

— Что?

Я сначала даже не поняла, так не похож был ответ на то, что я ожидала.

— Нет, — повторил светлейший. — На самом деле, я так не считаю. Ваше поведение на кокетство не похоже. Прошу меня извинить.

Господи, он еще и извиняться умеет ко всем своим достоинствам? Ужас какой!

— Вы никоим образом не поощряли Аснена, — продолжал тем временем Рэйнард, не подозревая, какую бурю эмоций вызвали у меня его слова. — Но, когда я увидел его возле вас… Так близко… Невероятно близко… Мне стало неприятно, и я перенес свое раздражение на вас. В этом нет вашей вины. Просто я как-то совершенно неожиданно для себя выяснил, что прихожу в бешенство, когда к вам подходят другие мужчины. Стоят рядом. Разговаривают. Дотрагиваются. Меня это злит до такой степени, что я с трудом себя контролирую.

Его внезапная откровенность и прямота обескуражили.

— Я замужем, — пробормотала, напоминая о своем статусе то ли себе, то ли ему.

— А я женат, — согласился инквизитор. — И это сводит меня с ума. А еще, мое желание постоянно видеть вас, заботиться, защищать.

Черт возьми, это он сейчас сведет меня с ума. Особенно, если не прекратит смотреть вот так, в упор, со странной, лихорадочной жаждой в глазах.

— Если бы хотели заботиться и защищать, не устроили бы за завтраком такой сюрприз. Это ведь была ваша идея, верно? По крайней мере, подать змею точно вы решили. Желали узнать, как поведут себя присутствующие?

Не очень справедливый упрек с моей стороны, согласна. Но лучший способ защиты, как известно, нападение. А мне очень нужно сейчас закрыться от Рэйнарда. Слишком беззащитной перед ним я себя почувствовала.

— Желал, — не стал отказываться светлейший. — Нельзя упускать такой удачный повод вычислить злоумышленника. Но, Улх побери, я же просил вашего мужа увезти вас отсюда. Немедленно. Или, по крайней мере, объявить больной, хотя бы на сегодняшний день, и никуда не выпускать. Я предупредил тхеирцев о ночном инциденте, они не стали бы снимать вас с отбора из-за одного пропуска.

Вот как? Надо же, а Теренс ничего мне не сказал. Испугался, наверное. Гнева маркиза. Или санкций со стороны горцев.

— Я не ожидал, что вы все-таки спуститесь к завтраку, было поздно что-либо отменять. — Светлейший, по-прежнему держал руки за спиной, не приближался, даже не шевелился, но взгляд его почти ощутимо касался моей кожи. — Но вы справились намного лучше, чем можно ожидать от такой хрупкой женщины. У вас сильная воля.

«А еще магический дар. Два дара», — добавила мысленно, но вслух сказала совсем другое:

— Мне уже доводилось пробовать иши. Своеобразный запах, но, если его перетерпеть, изысканный вкус перевесит все страдания и неудобства.

— А кайш? Неужели не испугались?

— Немного… Знаете, я читала, что у аборигенов Варийской пустыни есть поверье: съешь убитого врага — и заберешь его умения, силу, магию. Я, конечно, не людоед и врагами закусывать не жажду, но кайш совсем другое дело. Вдруг мне от него что-то перепадет? Как думаете?

Я улыбнулась светлейшему, сводя все к шутке, и замерла, получив ответную улыбку. Теплую. Мягкую.

— Вы необыкновенная женщина, Белара, — выдохнул мужчина тихо.

И пока я переваривала его откровение, быстро коснулся моей ладони, скользнул пальцами вверх, к локтю — так, будто не мог этого не сделать, снова убрал руку за спину и произнес уже совсем другим тоном:

— Аснен… Он досаждает вам своим вниманием? Мешает?

И вот что интересно, с Теренсом я не хотела говорить о Бриэме. По крайней мере, сейчас. Нет, потом, разумеется, сообщила бы, но справится с проблемой собиралась сама. Ну, не верила я, что он способен меня защитить. Не верила и все. А вот испортить, усугубить, подставить — легко. А с инквизитором вдруг поделилась. Сама этому удивилась, но рассказала все. Об инциденте на лестнице, разговоре здесь, в парке, намеках, откровенных предложениях, скрытых угрозах.

Светлейший слушал, не перебивая, с абсолютно непроницаемым лицом, только на скулах, выдавая его напряжение, перекатывались желваки. И, когда я закончила, коротко отчеканил, словно точку поставил.

— Не беспокойтесь. Больше он вас не потревожит.

И так он это произнес, что я поверила. Что беспокоиться не нужно. Что не потревожит. И что проблем с Бриэмом никаких не будет. Рэйнард все уладит.

Я привыкла всегда сама решать собственные проблемы, а сейчас… Чувствовала себя очень непривычно.

— И все же, что вы делали в парке, госпожа Вилмот, — вывел меня из ступора новый вопрос. — Неужели, в самом деле, просто гуляли?

Я уже говорила, что этот мужчина действует на меня странно? Так вот, это, действительно, так. Потому что я снова не стала ни врать, ни юлить, а ответила правдиво и искренне:

— Хотела пройтись под своими окнами и поискать что-нибудь подозрительное.

— Что, например?

По лицу светлейшего трудно было понять, как он относится к моим словам.

— Следы, предметы… Не знаю… Что-то необычное, что связано с личностью нападавшего.

— Вряд ли вам это поможет.

— Считаете, женщина не способна делать правильные выводы? — вскинулась я, уловив в мужском тоне снисходительные нотки.

Инквизитор мгновенно посерьезнел.

— Вовсе нет. Мне известно, что женщины способны на многое. Просто я сам уже тщательно все там осмотрел. Но, знаете… — он помедлил и вдруг снова улыбнулся. Заговорщицки так. — Еще раз проверить не помешает. Одну я вас туда отпустить не могу. И проводить сейчас тоже — у меня неожиданно наметился очень срочный разговор. Поэтому предлагаю отложить это, безусловно, важное дело. Ненадолго. А после оглашения результатов сегодняшнего испытания пойти и все тщательным образом осмотреть.

— Вместе? — с подозрением переспросила я.

— Да.

— С вами?

— Разумеется.

— Вдвоем?

— Думаете, двоих мало? Что ж, если понадобится, привлечем охрану, они все равно патрулируют поблизости, — лорд указал на маячивших вдали стражников. — Ну что, согласны?

Я ошарашено кивнула. Этот мужчина не только странно на меня действовал, но и постоянно ставил в тупик. Единственный из всех.

— Замечательно, — усмехнулся светлейший, и внезапно показалось, что меня только что очень ловко провели. Понять бы еще, как и в чем. — Тогда встретимся позже. А сейчас возвращайтесь в свои комнаты, госпожа Вилмот. Вам, действительно, надо отдохнуть.

— Ты никуда с ним не пойдешь.

— Почему?

— Моя Белла — порядочная женщина, она не станет уединяться с чужим мужем.

— Я не собираюсь уединяться. Парк просто забит народом, яблоку негде упасть. Середина дня, кругом толпы гуляющих, у каждой кочки — по несколько охранников. Насколько я знаю, ни правила, ни традиции королевств не запрещают замужней женщине — с позволения супруга, разумеется, — общаться с посторонним мужчиной в публичном месте. Даже с чужим мужем. Мы все-таки не в южных халифатах живем с их жесткими законами. Честь Белары нисколько не пострадает. Но если ты полагаешь, что я при всех брошусь светлейшему на шею и навеки опозорю твое имя, или он позволит себе лишнее — прямо там, невзирая на многочисленных свидетелей, — идем с нами. Поможешь улики искать.

— Мне уже доводилось пробовать иши. Своеобразный запах, но, если его перетерпеть, изысканный вкус перевесит все страдания и неудобства.

— А кайш? Неужели не испугались?

— Немного… Знаете, я читала, что у аборигенов Варийской пустыни есть поверье: съешь убитого врага — и заберешь его умения, силу, магию. Я, конечно, не людоед и врагами закусывать не жажду, но кайш совсем другое дело. Вдруг мне от него что-то перепадет? Как думаете?

Я улыбнулась светлейшему, сводя все к шутке, и замерла, получив ответную улыбку. Теплую. Мягкую.

— Вы необыкновенная женщина, Белара, — выдохнул мужчина тихо.

И пока я переваривала его откровение, быстро коснулся моей ладони, скользнул пальцами вверх, к локтю — так, будто не мог этого не сделать, снова убрал руку за спину и произнес уже совсем другим тоном:

— Аснен… Он досаждает вам своим вниманием? Мешает?

И вот что интересно, с Теренсом я не хотела говорить о Бриэме. По крайней мере, сейчас. Нет, потом, разумеется, сообщила бы, но справится с проблемой собиралась сама. Ну, не верила я, что он способен меня защитить. Не верила и все. А вот испортить, усугубить, подставить — легко. А с инквизитором вдруг поделилась. Сама этому удивилась, но рассказала все. Об инциденте на лестнице, разговоре здесь, в парке, намеках, откровенных предложениях, скрытых угрозах.

Светлейший слушал, не перебивая, с абсолютно непроницаемым лицом, только на скулах, выдавая его напряжение, перекатывались желваки. И, когда я закончила, коротко отчеканил, словно точку поставил.

— Не беспокойтесь. Больше он вас не потревожит.

И так он это произнес, что я поверила. Что беспокоиться не нужно. Что не потревожит. И что проблем с Бриэмом никаких не будет. Рэйнард все уладит.

Я привыкла всегда сама решать собственные проблемы, а сейчас… Чувствовала себя очень непривычно.

— И все же, что вы делали в парке, госпожа Вилмот, — вывел меня из ступора новый вопрос. — Неужели, в самом деле, просто гуляли?

Я уже говорила, что этот мужчина действует на меня странно? Так вот, это, действительно, так. Потому что я снова не стала ни врать, ни юлить, а ответила правдиво и искренне:

— Хотела пройтись под своими окнами и поискать что-нибудь подозрительное.

— Что, например?

По лицу светлейшего трудно было понять, как он относится к моим словам.

— Следы, предметы… Не знаю… Что-то необычное, что связано с личностью нападавшего.

— Вряд ли вам это поможет.

— Считаете, женщина не способна делать правильные выводы? — вскинулась я, уловив в мужском тоне снисходительные нотки.

Инквизитор мгновенно посерьезнел.

— Вовсе нет. Мне известно, что женщины способны на многое. Просто я сам уже тщательно все там осмотрел. Но, знаете… — он помедлил и вдруг снова улыбнулся. Заговорщицки так. — Еще раз проверить не помешает. Одну я вас туда отпустить не могу. И проводить сейчас тоже — у меня неожиданно наметился очень срочный разговор. Поэтому предлагаю отложить это, безусловно, важное дело. Ненадолго. А после оглашения результатов сегодняшнего испытания пойти и все тщательным образом осмотреть.

— Вместе? — с подозрением переспросила я.

— Да.

— С вами?

— Разумеется.

— Вдвоем?

— Думаете, двоих мало? Что ж, если понадобится, привлечем охрану, они все равно патрулируют поблизости, — лорд указал на маячивших вдали стражников. — Ну что, согласны?

Я ошарашено кивнула. Этот мужчина не только странно на меня действовал, но и постоянно ставил в тупик. Единственный из всех.

— Замечательно, — усмехнулся светлейший, и внезапно показалось, что меня только что очень ловко провели. Понять бы еще, как и в чем. — Тогда встретимся позже. А сейчас возвращайтесь в свои комнаты, госпожа Вилмот. Вам, действительно, надо отдохнуть.

— Ты никуда с ним не пойдешь.

— Почему?

— Моя Белла — порядочная женщина, она не станет уединяться с чужим мужем.

— Я не собираюсь уединяться. Парк просто забит народом, яблоку негде упасть. Середина дня, кругом толпы гуляющих, у каждой кочки — по несколько охранников. Насколько я знаю, ни правила, ни традиции королевств не запрещают замужней женщине — с позволения супруга, разумеется, — общаться с посторонним мужчиной в публичном месте. Даже с чужим мужем. Мы все-таки не в южных халифатах живем с их жесткими законами. Честь Белары нисколько не пострадает. Но если ты полагаешь, что я при всех брошусь светлейшему на шею и навеки опозорю твое имя, или он позволит себе лишнее — прямо там, невзирая на многочисленных свидетелей, — идем с нами. Поможешь улики искать.

— Да, — кивнул он.

— В таком случае, супруги Масе явно выдержали проверку, потому что действовали, как единое целое. Да, господин Масе не смог съесть предложенное угощение, зато за него это сделала жена. Его вторая половина. Его неотъемлемая часть. То есть, по сути, он сам. Разве не так гласят законы Тхеира?

— Хм… — эрл усмехнулся, с любопытством изучая… нет, не Сайвана Масе и даже не Виану — меня.

А затем, сделав для себя какой-то вывод, посмотрел на светлейшего.

— Что скажет арбитр?

Секунда…

Другая…

— Масе продолжают соревнование, — постановил, наконец, лорд Нейт. — Но лишаются шести баллов. Вилмоты теряют десять баллов.

Что?

Я непонимающе уставилась на светлейшего. Инквизитор усмехнулся, но все же пояснил:

— Жена, действительно, должна во всем поддерживать мужа. Своего, госпожа Вилмот. А не прилюдно защищать чужого. Именно так, если уж на то пошло, гласят законы Тхеира.

Короткая пауза и…

— Таким образом, на первом месте Брауки, на втором — Масе, на третьем — Вилмоты. Вы согласны с моим решением, эрл Тшиир? — горец церемонно склонил голову. — Тогда на сегодня все, господа.

И светлейший снова перевел взгляд на меня. На дне его глаз теплилась улыбка, а еще легкая ирония. Словно он предлагал не принимать его слова всерьез. Или, по крайней мере, попытаться понять, что на самом деле за ними стоит.

— Спасибо… Спасибо вам огромное! — госпожа Масе поймала меня на выходе из комнаты, порывисто схватила за руки и тут же, словно обжегшись, отдернула ладони. Пробормотала виновато: — Простите… Но я, и в самом деле, так вам благодарна! Нам… то есть мужу очень нужна эта должность. Вы буквально спасли нас…

— Дорогая, — нетерпеливо окликнул ее муж. Но когда мы обе повернулись на его голос, поклонился мне. Почтительно, с уважением и гораздо глубже, чем требовали правила приличия.

— Я всего лишь сказала, что думаю, — улыбнулась Виане. Эта маленькая женщина с каждой минутой вызывала у меня все большую симпатию. Даже несмотря на то, что мы вроде как были соперницами. — Но рада, что помогла вам.

— Да уж… — вставил свою медяшку стоявший рядом Теренс. — И подвела собственного мужа.

Он еще не успел простить мне утренней затеи со светлейшим, а тут новая, вздорная, с его точки зрения, инициатива.

— Извините… — смутилась Виана. Покосилась на мрачного Вилмота и, быстро отступив, побежала к мужу.

— Идем, — недовольно буркнул Теренс.

Мы заранее договорились, что до нашего корпуса доходим вместе.

— Идем, — согласилась я, оглядываясь на светлейшего. Тот у окна беседовал о чем-то с Тшииром.

Но не успели мы с «мужем» сделать и пары шагов, как от двери нежным колокольчиком прозвенело:

— Рэйнард…

На пороге, взволнованно прижимая к груди руки, возникла Алианна. Все такая же прелестная, изысканно-утонченная, женственная. В общем, безупречная.

Мы столкнулись с ней, практически, лицом к лицу, но, она меня, если и заметила, то лишь как мелкую преграду на пути к желанной цели. Не более. Все ее внимание было приковано к единственному человеку в комнате.

— Рэйнард… — повторила она еще мягче и беспомощнее.

Инквизитор резко обернулся. Нахмурился.

— Алианна? Что ты здесь делаешь?

Если бы со мной заговорили таким холодным, отстраненным тоном, я бы тут же развернулась и ушла — не люблю навязываться. Но дочь барона Ярвуда, похоже, подобными глупостями не страдала. Она лишь сильнее стиснула руки, затрепетала ресницами, и залепетала, отрывисто и трогательно:

— О… извини… Я думала, ты… вы уже освободились, вот и хотела… Мне нужно…

Она вскинула голову, огляделась, будто только сейчас заметив, что они не одни, залилась румянцем и, потупившись, замолчала.

Юная беззащитная леди.

Первым на этот образ отреагировал Тшиир.

— Не буду вас задерживать, друг мой, — с улыбкой произнес он. — Идите, потом договорим.

Светлейший поморщился, явно собираясь что-то сказать, но потом взглянул на Алианну и промолчал. Коротко кивнул горцу, подошел к жене, подхватил ее под локоть и вывел в коридор. Алианна тут же встрепенулась, прижалась к мужчине и стала что-то быстро ему нашептывать.

Отчаянно хотелось узнать, о чем она так оживленно воркует, но Теренс уже тянул меня вперед, бубня что-то свое. И я, волевым усилием подавив вспыхнувшее в душе любопытство, смешанное с раздражением и еще каким-то темным неприятным чувством, направилась за Вилмотом.

Если светлейший останется с Алианной и не придет в парк, что ж… Я и без него великолепно справлюсь.

Но Рэйнард все-таки пришел. Правда, я к тому времени уже успела много чего сделать: деловито покружить под своими окнами, постоять под ними, внимательно разглядывая стены и карниз, обследовать землю и даже залезть в ближайшие заросли.

Охранники, приставленные следить за порядком в парке, нет-нет, да косились в мою сторону — без враждебности, скорее, с насмешливым недоумением. Да уж, представляю, как нелепо я сейчас выгляжу с их точки зрения. Ладно, пусть развлекаются, лишь бы не вмешивались. Рамок приличия я не переступаю, а странности… Они у всех бывают

Хорошо, что под нашими с Теренсом покоями располагалась общая гостиная — на данный момент пустая. Хотя не исключено, что из-за занавесок второго этажа за мной-таки подглядывают. Тот же Вилмот, например. Бдит, чтобы я его честь не запятнала. Ненароком.

Ну и Озантар с ним!

И вот, когда я, придерживая юбку, в очередной раз собиралась нырнуть в кусты, сзади раздалось бодрое:

— Нашли что-нибудь необычное, госпожа Вилмот?

Резко обернулась, чуть не подскочив от неожиданности.

Инквизитор стоял, небрежно прислонившись спиной к дереву, и с веселым любопытством наблюдал за мной.

Надо же, я даже не заметила, как он подошел. И плечо почти не отреагировало. Так, кольнуло чуть, но вокруг столько острых сучьев и веток, что я не придала этому особого значения.

На языке, как нарочно, вертелось: «О, жена вас уже отпустила? Надолго?»

Но я героически проглотила неуместный сейчас сарказм, очень похожий на ревность, напомнив себе, что на подобные чувства не имею ни малейшего права, и вообще, мы по разные стороны баррикад. Поэтому всяким иномирным метаморфам не стоит слишком расслабляться в присутствии инквизиторов — пусть даже чертовски обаятельных и невыносимо синеглазых. Если, конечно, эти самые метаморфы надеются не просто уцелеть, а благополучно выжить и осуществить все свои давно лелеемые планы.

Вдохнула, выдохнула и невозмутимо ответила:

— К сожалению, почти ничего. Кто бы здесь ни был, он явно применял защитную магию и подчистил все следы.

— Почти ничего? — ухватился за мои слова светлейший. — Значит, что-то вы все-таки обнаружили? Что?

И мне опять захотелось поделиться, рассказать о том, что заметила, какие выводы сделала. В этом мире так мало тех, кто, действительно, интересуется моим мнением. Пусть даже вот так — спокойно, чуть лениво, в полной уверенности, что женщина вряд ли скажет что-то новое.

— Человек был один, скорее всего… Пришел не с аллеи, а вон оттуда, — я указала на заросли слева.

— Думаете?

— Да. Там ветки сломаны в этом направлении… Совсем недавно. Судя по их расположению, мой ночной гость — мужчина, правда, не очень широкоплечий. Или высокая женщина. Не знаю, как долго он простоял под окном, но забраться не пытался. Плющ не смят, не оборван, вообще не тронут. Кстати, вы-то как в этом случае поднялись в комнату?

— У меня свои методы, — уклонился от ответа инквизитор.

Оттолкнулся от дерева, быстро приблизился. В его движениях больше не было ни лени, ни обманчивой расслабленности, а в глазах читалось удивление и нечто похожее на уважение пополам с восхищением.

— Все верно. Вы очень наблюдательны и настойчивы, госпожа Вилмот. Умеете замечать и находить нужное. Для женщины это большая редкость.

— Полагаете, мы не можем… — тут же ощетинилась я.

— Я вам уже говорил, что женщины могут все, — перебил светлейший. — Только вот лично я не знаю ни одной дамы, которая собственноручно стала бы… гм… обследовать территорию и искать улики.

Это он сейчас так деликатно обозвал мое рысканье по кустам и почти что ползание по земле?

Еще раз представила, как смотрелась со стороны, и вдруг смутилась. От этого, а может, от того, что инквизитор стоял очень уж близко. Непозволительно близко.

— По-моему, это очень интересно, — буркнула, отворачиваясь.

— Несомненно, — совершенно серьезно подтвердил светлейший. — По-моему, тоже. Надо же, сколько у нас с вами общего.

«Гораздо больше, чем вам кажется», — чуть не брякнула я, но вовремя остановилась. Потом и вовсе отступила. На всякий случай. А то от тесного соседства с Рэйнардом у меня, похоже, мозги начинают плавиться. Прискорбно, но факт.

— Еще что-нибудь скажете?

Лорд словно и не заметил моего тактического отступления, лишь легкая тень мелькнула по лицу, и все.

— Да. Чуть позже человек вернулся. Уже после неудачного покушения.

— Почему вы так решили?

Инквизитор мгновенно напрягся. Вот теперь он был по-настоящему заинтригован.

— Первый раз он убрал за собой все следы и ушел. Потом вы сбросили вниз кайша. Должен остаться отпечаток от туши, но его нет. Значит, гость возвращался. После того, как вы забрали змею и до того, как расставили охрану. И стер еще раз все следы. Смотрите сами.

Светлейшему хватило пары минут, чтобы изучить место под окном и убедиться, что я права. А потом…

За его спиной снова забился призрачный плащ, а с пальцев сорвались узкие туманные ленты.

— Что вы делаете?

Немного неуместное сейчас любопытство, но Рэйнард, как ни странно, ответил:

— Проверяю магический фон. Если он обращался к дару, я смогу его вычислить.

— А разве… — остановилась, пытаясь сформулировать вопрос.

— Что?

— Я думала, вы, то есть инквизиторы, только магию иномирян чувствуете. И метаморфов. Так о вас говорят, по крайней мере.

— О нас много чего говорят, — усмехнулся светлейший, продолжая внимательно следить за лентами. — Когда информации нет, ее заменяют сплетни. Мы чувствуем всю магию. В большей или меньшей степени. И преследуем носителей любого запретного дара. Что касается иномирян и метаморфов, то когда-то они, действительно, были основной нашей целью, а теперь…

— Что теперь? — переспросила жадно, когда он на мгновение умолк.

— Теперь их так мало, что многие из нас за все годы службы ни разу с ними не сталкиваются….

Пауза.

— Нет, — с сожалением выдохнул инквизитор. Повинуясь его жесту, ленты тут же втянулись в ладони, а плащ за спиной выцвел и исчез. — Фон абсолютно спокойный. Магия не использовалась.

Светлейший хотел еще что-то добавить, но тут послышался топот, и из-за угла резво выскочил барон Стилс. Но в каком виде!

Всегда такой элегантный, респектабельный, тщательно одетый и причесанный, сейчас он выглядел более, чем странно. Одежда в беспорядке, волосы взъерошены, лицо, перекошено.

— Лорд Нейт, — закричал барон еще издали. — Слава Озантару! Хорошо, что мне подсказали, в каком направлении вы ушли. Скорее идите… Там… Там…

Тут он, наконец, заметил меня, побледнел и, выпучив глаза, остановился, как вкопанный. А потом проблеял:

— Госпожа Вилмот? Вы здесь? Вы… Вы живы?

То, что случилось дальше, запомнилось смутно: короткими, размытыми вспышками, словно я детский калейдоскоп крутила. Щелчок — и мозаика мгновенно меняется…

Вспышка…

— Где? — подается к барону инквизитор.

Почему-то он стоит уже не возле меня, а рядом со Стилсом и, не теряя времени на выяснение подробностей, задает единственно важный сейчас вопрос.

— Там, — посол машет дрожащей рукой в сторону флигеля. — У входа.

Вспышка…

Мы бежим, огибая здание, — светлейший впереди, я, подхватив юбки, за ним.

Когда я проношусь мимо барона, тот с гримасой ужаса шарахается назад, будто перед ним призрак или, по меньшей мере, восставший мертвец.

Вспышка…

Мы останавливаемся у подъезда, люди расступаются, и я вижу: на ступенях в куче камней и луже крови лицом вниз лежит тело… Мое тело… Вернее, тело Белары Вилмот, личину которой я сейчас ношу.

Та же фигура. Светлое платье, голубой палантин, русые волосы, уложенные в похожую прическу…

Вспышка…

— Белла, — вопит где-то вдалеке Теренс.

Но охрана оттесняет его и всех остальных подальше, не позволяя приблизится.

— Целитель! — одновременно с Вилмотом требовательно выкрикивает инквизитор.

— Уже позвали, — рапортует стражник.

И следом:

— Здесь… Иду…

К нам, на ходу доставая что-то из кармана, спешит пожилой мужчина в широкой коричневой хламиде. Склоняется над телом.

Все правильно, первым должен подойти именно целитель. Сказать, жив пострадавший или нет, можно его трогать, переносить, или ни в коем случае нельзя тревожить. Если есть хоть малейший шанс, маги вытащат пострадавшего и с того света. А здесь, в королевском дворце они, наверняка, лучшие.

Все замирают, в ожидании вердикта.

Вспышка…

— Жива, — поднимает голову целитель, осторожно переворачивает женщину лицом вверх, чтобы что-то вложить ей в рот, и…

Я вижу чужое лицо.

Со временем что-то происходит: только что оно неслось рваными скачками, а теперь вдруг начинает тянуться, как резина. И я смотрю… Смотрю на девушку.

Кажется, это одна из конкурсанток.

Заторможено отмечаю, что на самом деле и фигуры у нас не очень-то похожи, и платья разного оттенка и фасона. И накидка только по цвету совпадает, а по покрою совсем не такая. И вообще, это даже близко не Белара.

— Другая, — бормочу пересохшими губами, сипло и тихо. Но инквизитор слышит.

— Конечно, другая, — кивает он. Цепко оглядывает меня. Произносит веско: — Не беспокойтесь, мы все выясним. И уже мягче: — Идите к себе, госпожа Вилмот. Я пришлю целителя.

— Но…

Я не хочу уходить. Мне важно знать, что произошло, и Рэйнард, как ни странно, это понимает.

— Обещаю зайти и рассказать… Позже. Господин Вилмот, уведите супругу…

Голос светлейшего крепнет, наливается властной силой, которой невозможно противиться.

— Всем разойтись по своим комнатам. Без разрешения не выходить, — приказывает он.

К инквизитору подбегает один из охранников, что-то торопливо говорит, указывая на крышу. Лорд внимательно слушает, а потом направляется к группе стражников, стоящих неподалеку.

А мы с Теренсом уходим в дом…

Светлейший сдержал обещание, впрочем, лично я в этом ни минуты не сомневалась.

К тому времени, как он появился, я уже полностью пришла в себя. Контрастный душ, несколько капель из заветного флакончика, выданного Крысом как раз на подобный случай, и мысль, что спасение метаморфов — дело рук самих метаморфов, поистине творят чудеса. Я даже микстуру, принесенную помощником придворного целителя, принимать не стала. Вот еще, буду я в рот всякую сомнительную гадость пихать, да еще и приготовленную в этом гадюшнике, который по ошибке называется королевским дворцом.

И вообще, нельзя сейчас раскисать.

Надо поговорить с Теренсом, может он хоть что-то заметил, и попробовать связаться с Лисом. В наших покоях переговорный артефакт, слава всем богам, работал, пусть и с большими перебоями. Надеюсь, несколько слов сказать получится. Если приятель еще не ушел от Ворона, пусть пока там и остается. Есть у меня одна идея…

Когда инквизитор постучал в дверь, я как раз закончила разговаривать с Лисом и собиралась пытать Вилмота.

Не успела.

Светлейший даже не стал проходить вглубь гостиной. Остановился почти на пороге, осмотрел меня, хмыкнул каким-то своим мыслям и в ответ на мое жадное:

— Что там?

Скупо, по-военному четко поделился:

— С верхней балюстрады упала одна из декоративных ваз. И это не несчастный случай. Ее скинули вниз с помощью воздушной петли. Следов нет, магического фона нет, петлю активировали одноразовым артефактом. Кто-то очень хорошо подготовился. И этому кому-то нужны вы, госпожа Вилмот. Он не устранял соперников, потому что тогда взялся бы за тех, кто сегодня победил. Он охотился именно на вас. Просто перепутал.

— Но… как он мог обознаться? Да мы похожи чем-то, особенно если смотреть сверху, и одежда одинаковая… Но не до такой же степени.

— Не знаю. Пока. Но узнаю обязательно. Муж госпожи Барад сказал, что его супруга решила задержаться немного, погулять по парку, и служанка вынесла ей палантин. Похожий на ваш…

Светлейший умолк на мгновение, а потом резко продолжил:

— Мне пора идти. Я прошу вас… Очень прошу, никуда не выходить. Здесь вы в безопасности. Обещайте.

Я склонила голову, не говоря ни да, ни нет. Но инквизитор принял это за знак согласия. Коротко попрощался и вышел.

Что ж, Белара Вилмот этих покоев не покинет, как обещала… Почти обещала. А вот мне так или иначе уйти придется.

Но прежде я побеседую с «драгоценным супругом». Основательно, доверительно и, по возможности, начистоту.

— Что за глупости тебе вечно в голову приходят?

Мы с Теренсом вновь ссорились. Надо же, и женаты-то фиктивно, а отношения выясняем, как самые настоящие сварливые супруги. Земные, разумеется. На Атросе, никому и в голову не придет, что женщина способна вот так упрямо спорить с мужем, настаивать, требовать.

А что делать, если Вилмот ушел в глухую несознанку? Отнекивался, злился, упорствовал, но твердо стоял на своем. Белара здесь ни при чем — и точка.

— Моя Белла к этому отношения не имеет, я уверен. Зачем ее убивать? Кому она мешает? Она… Она чистая… светлая. Непорочная.

Теренс с вызовом уставился на меня.

«Не то, что некоторые», — читалось в его многозначительном взгляде. Но вслух он этого говорить не стал, опасаясь моего возмущения. Совершенно справедливого, между прочим.

— И вообще, с чего ты взяла, что охотились именно на нее, а не на тебя, а? Ты теневик и, наверняка, Улх ведает, в каких сомнительных делах участвовала. — Вилмот оскорбленно выпрямился. — И смеешь еще обвинять мою Белару.

— Я никого пока не обвиняю. Но если тебе что-то известно, и ты сознательно скрываешь информацию, то тем самым нарушаешь договор. Пункт о сокрытии важных сведений, способных причинить вред исполнителю. В этом случае на поддержку грандмастера даже не надейся, — нажала я посильнее. — Он знает наши законы и тебя защищать не станет.

— Ничего мне не известно.

Теренс махнул рукой и вдруг, ссутулившись, будто из него выпустили весь воздух, упал в кресло. Помолчал. Произнес уже совсем другим голосом:

— Я и сам не исключаю, что покушались на Белару, хоть и гоню от себя подобные мысли. Но не вижу причин. Не вижу, понимаешь? Есть, правда, странности, связанные с несчастным случаем. Но ведь это может оказаться и простым совпадением.

— Рассказывай. — Я села рядом, успокаивающе дотронулась до его руки. — Любые подробности. Факты. Даже домыслы. Важно все.

— Да и рассказывать особо нечего. — Теренс устало потер лицо ладонями. — Кобыла смирная, послушная, выезженная. Ну не могла она понести ни с того, ни с сего. Всякое, конечно, случается, но… Не могла, и все. Не верю я.

— Вы проверяли подпругу, седло?

— Конюх перед выездом всегда поправляет. Да и Белла тоже, если необходимо. Все было нормально.

— А потом смотрели?

— Нет, — Вилмот отрицательно качнул головой. — Жена лежала на берегу под обрывом, а кобыла, видимо, свалилась в реку. Труп унесло течением, мы его так и не нашли.

— Еще что-нибудь?

Я чувствовала, что Теренс не договаривает.

— Д-да… Перед тем как упасть, Белара заметила… мельком… там, на краю, какую-то фигуру в плаще. Она закричала, прося о помощи, но человек даже с места не сдвинулся. Но ей могло померещиться. Или это был случайный прохожий, который просто не пожелал вмешиваться. Это все, что я знаю, правда. Когда нашли жену, я думал только о том, как спасти ее, а не о поисках лошадей и одиноких путников.

— Может, и померещилось, — протянула я, лихорадочно соображая, что дальше делать. — А может, и нет. Проверять надо.

И решительно встала.

— Я сейчас уйду… Не спорь, все равно уйду, — жестом остановила явно готовившегося возразить мужчину. — По договору я имею право время от времени снимать личину, для восстановления. Я уже довольно долго живу в облике Белары, пора. А здесь, во дворце, нормально восполнить резерв не получится.

— Почему?

— Потому что мне нужно хотя бы несколько часов покоя, тишины и медитации. Тут я сейчас не чувствую себя в безопасности, и расслабится не смогу. Ты же маг, должен понимать, как это важно.

— Да, — вздохнув, нехотя признал Вилмот.

— Ну вот. Кроме того, переговорный камень постоянно сбоит, толком не поговоришь, а мне необходимо посоветоваться со своими, для нашей же общей пользы.

С Вороном, Лисом, а, главное, Крысом. Мастер сказал, что вызвал его в Плеф.

— И как ты собираешься выходить? — хмыкнул Теренс. — Лорд Нейт приказал не покидать своих комнат.

— Не приказал, а просил, если уж на то пошло, но не в этом дело. Ты забыл, кто я? Нет? Замечательно. В общем… Твоя жена отдыхает. Она так расстроилась после всего случившегося, что отказалась от обеда и ужина… Нет, ужин, пожалуй, возьми и оставь здесь, на столике… Но проспит она точно до глубокого вечера. Почти до ночи… И даже до утра. Так и говори всем, начиная от камеристки и заканчивая… да хоть инквизитором, если он соизволит нас навестить. Держи оборону у порога моей спальни и никого не впускай. Только через свой труп… Хм… Ну, надеюсь, до такой крайности не дойдет.

— А ты?

— А я стану Вилфом. Все равно его сейчас нет, а во дворце множество ворот, подъездов, входов, выходов — никто не запоминает, сколько раз за день слуги мелькают туда-сюда. Главное, чтобы пропуск, то есть отпечаток ауры совпал. Все, я пошла готовиться.

Шагнула к растерянному Теренсу, подмигнула.

— Не переживай, «подельник», все будет хорошо.

Вилмота заметно перекосило, ему явно не понравилось, как его назвали. Но я не стала ждать, что он ответит, повернулась и ушла в свою комнату. Собираться.

Через двадцать минут из неприметных боковых ворот — тех, что предназначены для многочисленной прислуги — выскользнул симпатичный паренек. Никому и в голову не пришло остановить бегущего по хозяйским делам мальчишку. Лишь один из охранников лениво поинтересовался, куда это я так спешу, аж башмаки теряю. И сам же рассмеялся своей нехитрой шутке.

— Да вот, госпоже срочно понадобилось передать портнихе новое распоряжение. Доснорское кружево на заказанном платье поменять на авальское. Оно лучше смотрится, — бодро отрапортовала я.

Магии обаяния, как у Лиса, у меня не было, но приветливо улыбаться я тоже неплохо умела. Стражник лишь рукой махнул, проворчав:

— Вечно эти дамочки что-нибудь удумают.

И отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес.

А еще через полчаса я уже понималась на крыльцо неприметного домика в глубине старого заросшего сада, деревья которого прекрасно прятали за своими ветками все хозяйские тайны.

Времени до вечера оставалось мало, а дел — много.

Восстановить магию. По возможности, полностью. Неизвестно, когда еще удастся снять личину.

Обсудить с мастером все странности, что творились во дворце.

Но, главное, попросить Крыса, чтобы он осмотрел меня и проверил, нет ли магических меток.

Не нравится мне, что плечо начинает болеть при появлении инквизитора. А еще, покоя не дает то, что я прочитала в книге о драгхах и их обычаях. Если всю эту информацию объединить… Очень неуютно становится.

Меня не стали сразу пытать и набрасываться с расспросами, дали возможность спокойно уединиться, вернуть собственный облик, переодеться. Знали, как это для меня важно. Но терпения мужчин хватило ненадолго — ровно до той минуты, как я переступила порог комнаты, где они собрались.

— Ник, наконец-то, — бросился ко мне Лис.

— Привет, — я ласково коснулась плеча приятеля и повернулась к остальным. — Всем доброго дня.

— Точно доброго? — Ворон прищурился, не сводя с меня темного взгляда.

Если я была бы чуть сентиментальнее, решила бы, что он беспокоится. Обо мне. Но лишней чувствительностью я не страдала, а мастер… Ему просто не свойственны такие эмоции.

Вот Крыс оказался более любезным.

— Ну, здравствуй, девочка, — двинулся он мне навстречу. — Выкладывай, что у вас там творится? Во что ты опять вляпалась в мое отсутствие?

Голос его звучал бодро, даже весело, но глаза оставались испытующими, цепкими.

Приветливо улыбнулась старому магу. Я действительно рада была его видеть.

Друзьями нас по-прежнему трудно назвать, но мы очень сблизились за последнее время. Особенно после того, как я выручила его внука из одной щекотливой ситуации. Старик тогда поклялся, что никогда этого не забудет и назвал себя моим должником. Маги подобными словами не разбрасываются, и я очень надеялась, что сейчас Крыс вспомнит свое обещание.

— Расскажу, обязательно расскажу, — пообещала торопливо. — Но сначала мне нужно поговорить с тобой… Наедине.

— Зачем? — тут же напрягся Ворон.

Лис лишь коротко кивнул, молча соглашаясь. Он доверял мне и никогда не задавал лишних вопросов.

— Требуется небольшая магическая консультация, — нарочито небрежно тряхнула я головой. Потом все-таки не выдержала, сменив тон с беззаботного на серьезный: — Пожалуйста, мастер, мне очень нужно.

Ворон помедлил, колеблясь, но потом все же нехотя согласился.

— Ты же понимаешь, Ника, что я вынужден буду все ему передать? — поинтересовался Крыс после того, как мы ушли в соседнюю комнату, и маг, по моей просьбе, развернул полог молчания, закрывая нас от прослушки.

— Все, что касается его безопасности, интересов Гнезда и общих дел. Личную информацию разглашать не обязательно. Я помню детали вашего договора, — возрастила в ответ и тут же тоскливо добавила: — Может, мне и самой придется все ему рассказать.

— Все настолько серьезно?

— Не знаю. Но, похоже, я действительно серьезно вляпалась, как ты верно заметил в самом начале. Смотри сам…

И я начала расстегивать лиф, попутно посвящая старика в курс дела. Стянула рукав с плеча, а затем и вовсе, по просьбе мага, сняла платье оставшись в одном белье.

Крыса я не стеснялась. Во-первых, воспринимала его примерно, как земного доктора. А, во-вторых, нижняя рубашка выглядела предельно целомудренно, я в прежней жизни наряды и пооткровеннее носила.

Осматривали меня неторопливо, тщательно и очень сосредоточенно. С ног до головы. Раз пять, не меньше.

И, наконец, вынесли вердикт:

— Никаких следов метки. Кожа тоже не повреждена.

— А…

— И аура в полном порядке. Ни малейших изменений или последствий вторжения, — правильно понял Крыс мой вопрос.

Со вздохом выпрямился, подождал, пока я застегну платье и еще раз повторил, ставя точку:

— Ничего.

— Но не показалось же мне, в самом деле?

— Это вряд ли, — «успокоил» маг.

— Тогда в чем дело? Что это за улхова пакость, скажешь?

Старик пожевал губами, прошелся из угла в угол, кряхтя, опустился в кресло. Любил он изображать древнюю развалину и даже сейчас не отказал себе в этом маленьком удовольствии.

— Точно не скажу, — произнес загадочно. — Но предположить могу.

— Ну… — Я опустилась рядом и нетерпеливо подалась вперед.

— Изучал я одно время эльфов. Было дело по молодости… Чем я тогда только не увлекался.

— А эльфы здесь при чем? — передернула я плечами, злясь, что Крыс опять начал издалека. В своей излюбленной манере. — Они вообще давным-давно из этого мира ушли.

— Не перебивай! — сурово отчитали меня. — Уйти-то ушли, а вот книги оставили. Не особенно много, но информации о них все-таки побольше, чем о предках твоего инквизитора, чтоб его Улх побрал. Эльфы, разумеется, не драконы, но тоже Старшая Кровь. Вторые по древности. В обычаях этих рас, наверняка, много общего. По крайней мере, истинные пары у дивного народа точно существовали.

— Да?

— Угу. Как эльфы их находили, не представляю, какого-то энергетического двойника задействовали. Но связь формировалась в несколько этапов. Сначала свадебный ритуал. Потом брачная ночь. Дальше период магической адаптации и, наконец, вторая ночь, после которой на теле появлялись некие знаки, а пара считалась окончательно связанной. Кстати, эльфы охотно брали в жены человеческих женщин и даже венчались в наших храмах, но брак считался действительным только после их обряда. Законы Старшей Крови всегда важнее и приоритетнее. Не стану утверждать, что у драконов все так же, но, судя по тому, что ты мне рассказала, девочка…

Старик остановился, посмотрел на меня чуть ли не с жалостью, накрыл мою ладонь своей, сухой, жилистой.

— Так вот… Думаю, светлейший женился не на дочери Ярвуда, а именно на тебе. По обычаям драхгов, как и полагается. Но это еще не все неприятные новости. Ты, похоже, каким-то чудом оказалась его истинной парой, первой за долгие столетия. Да еще и умудрилась разбудить в лорде истинного дракона. Раздраконила, так сказать, — маг издал короткий смешок.

Вот в этом весь Крыс. Даже в самой печальной ситуации всегда отыщет повод для ерничанья и сарказма.

— Но как? Как такое могло случиться? Почему? Они же давно вымерли, настоящие драконы.

Я, конечно, подозревала нечто подобное. Слишком много мелочей сходилось в одной точке, но гнала от себя эту мысль, надеялась, что Крыс разубедит, приведет аргументы против, поднимет меня на смех. А он…

— Это… Это неправильно! — выпалила с какой-то детской обидой.

Мне для полного счастья как раз этой «мелочи» не хватало — стать парой дракона и жить в золотой клетке, подчинившись воле «истинного». Это в лучшем случае. Если он меня не прибьет за мою иномирно-метаморфную сущность, как ему и положено.

— А что в тебе вообще правильного, Ника? Пришлая. Перевертыш огромной силы. Такие и в древности не часто встречались. Да еще и магию прятать умеешь. С тобой с самого начала все не так. Я бы на твоем месте от судьбы каждую минуту неприятностей ждал.

— Спасибо, утешил, — буркнула я. — И что мне теперь делать?

— Не знаю. Не кривись, я серьезно. Это пока лорд еще не все понял. То к одной его женщине тянет, то к другой… Но он не дурак, скоро все детали сложит. И дракон у него еще новорожденный. А как наберется сил, пробьется к инквизитору, сольется с ним… Все. Конец твоей свободе и самостоятельности, девочка.

— Это мы еще посмотрим, — я упрямо вскинула подбородок.

— Да кто ж тебя спросит, глупая? Драгхи, они своих женщин за семью замками держат, вообще никуда не выпускают, даже просто жен, не истинных. А тут такое сокровище. Если бы на твоем месте была другая, я бы сразу сказал: смирись, иди сдаваться на милость инквизитора, не зли его еще больше. Все равно дергаться бесполезно. А так, может, и простит тебе, что ты иномирянка и метаморф… Гм… Надеюсь… Но ты другая. И я уже успел убедиться, что свою независимость ценишь превыше всего. Поэтому тебе… именно тебе… могу посоветовать: борись, не отступай. Попробуй, по крайней мере. Сколько ты говоришь, у драгхов супруги после первой брачной ночи не общаются? Месяц? Пока он не закончился, и метка не проявилась, у тебя есть еще надежда сбежать. Довольно призрачная, правда. Да и о возможностях истинных драконов нам ничего не известно.

Повисла томительная пауза.

— Понятно. Спасибо, Крыс, — я сжала руку старика, встала и направилась к двери. — Идем.

— Расскажешь мастеру?

— Придется. Думаю, это, так или иначе, коснется всех. Так что да, расскажу.

Когда я вошла, Ворон стоял у окна, спиной к двери, но тут же обернулся, требовательно впиваясь в меня взглядом.

Набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Я тут замуж вышла. Похоже.

Угу. Сама того не подозревая. По ошибке.

— Что?

Мастер шагнул вперед, бесшумно, обманчиво мягко.

Хищник, готовящийся к прыжку.

Заглянула в его… нет, уже не темнеющие, а непроницаемо черные, как сама бездна, глаза, и страх морозом прошел по коже. Я словно перенеслась на год назад, в свой первый день на Атросе. Снова стояла, растерянная и беспомощная, перед могущественным хозяином Гнезда и не знала, что делать.

На мгновение стало жутко — никогда я не видела мастера в таком бешенстве. Но только на мгновение. Потом пришла злость. В конце концов, я не виновата, в том, что случилось, а вот он…

Сзади что-то шептал Крыс: то ли ругался, то ли накладывал успокаивающее заклинание.

Вилф бросился вперед, становясь между мной и разъяренным мастером.

Мой маленький отважный лисенок.

Ласково улыбнулась приятелю: все будет хорошо, не беспокойся, обошла его, встала напротив Ворона, лицом к лицу, и сурово выпрямилась.

Лучший способ обороны — наступление. Спасибо доброму человеку, который однажды высказал эту гениальную мысль. А неожиданное наступление, вообще, прямой путь к успеху. Угу… Шок — это по-нашему.

— Вот и я спрашиваю, что? Вернее, почему? — произнесла отчетливо и громко.

Мастер явно ожидал от меня каких-то других слов. Он застыл, пытаясь осмыслить услышанное, а я продолжила, закрепляя успех:

— Я вам настолько надоела, что вы решили сплавить меня замуж, да? Ведь это по вашей настойчивой рекомендации я взялась за дело Ярвудов и связалась с инквизитором. И что теперь прикажете со всем этим делать?

Несколько секунд Ворон оставался неподвижен, только угрюмо буравил меня взглядом. Я уже начала опасаться, что переборщила… гм… с шоком, но тут он судорожно сглотнул, отступил, заложил руки за спину и мрачно бросил:

— Говори!

Фух… Слава всем богам, какие только есть в этом мире, кажется, пронесло.

Рядом бормотал что-то подозрительно похожее на молитву отъявленный безбожник Крыс.

Вытирал испарину со лба ошеломленный Лис.

Я отошла от мастера подальше, на всякий случай, и снова начала рассказывать. По второму кругу. Только на этот раз прибавила то, что узнала от старого мага, и закончила событиями во дворце.

Ворон не перебивал, не задавал вопросов, только сильнее стискивал зубы и сжимал кулаки.

— И что ты теперь собираешься делать? — произнес он, когда я замолчала.

Голос его звучал глухо и отрывисто, словно мужчина все еще боролся с собой и опасался сорваться.

— То, что и собиралась с самого начала. Закончить это дело, забрать Лиса, пойти учиться. Ничего не изменилось.

— Я думал… — рвано выдохнул Ворон.

— Что думал?

— Светлейший не просто богат и знатен, девочка, — вмешался Крыс, видя, что мастер не собирается отвечать. — Он потомок драконов, Старшая Кровь. Породниться с драгхами почитают за честь даже короли. Любая женщина была бы счастлива стать светлой леди.

— Любая, но не Ника, — сердито выпалил Лис.

Вот, он единственный меня понимает. Уже понимает.

— Джаред… — негромко позвала я.

Я впервые по собственному желанию назвала Ворона по имени, и он, вздрогнув, поднял на меня взгляд. Тоскливый, какой-то больной.

— Если бы я стремилась просто выйти замуж — за богатого, сильного, влиятельного, поверь, выбрала бы кого угодно, но не инквизитора. Во-первых, я даже примерно не представляю, что он сделает, когда выяснит, кто я. Рисковать и проверять не собираюсь. Не хочу неожиданно оказаться на плахе, костре, или куда там у вас отправляют иномирян и метаморфов. Во-вторых, я не уверена, что он простит мне пусть невольный, но все же обман. В-третьих, я его совершенно не знаю, и не желаю — если он меня пощадит и простит — жить до конца своих дней послушной тенью-женой при муже. Я тебе уже говорила, это не для меня. Почему я должна менять планы только из-за того, что в каком-то мужчине дракона случайно разбудила? Мне лично никто предложений не делал, в любви не объяснялся и руки не просил.

— Чего не просил? — заинтересованно вмешался Лис.

— Неважно. В общем, я собираюсь поскорее отработать и закрыть контракт с Теренсом. Разобраться, кто и на кого покушается. А потом сбежать… подальше, желательно на другой конец мира. И все это, пока не истек месяц, и дракон с инквизитором окончательно не спелись. Поступлю в школу, подыщу работу в самой дремучей глухомани. Там меня точно не найдут.

— Ника… — скептически начал Крыс.

— Не найдут, — с нажимом повторила я, убеждая скорее себя, чем его. И тихо добавила: — Я очень надеюсь… А вы мне в этом поможете. Ведь поможете, правда?..

Разошлись мы, когда в городе уже безраздельно властвовала ночь. Просидели бы и дольше, но в полночь доступ во дворец прекращался, а утро я обязательно должна встретить в своих покоях и в образе Белары.

Я снова натянула мальчишескую личину, и Лис проводил меня почти до самых ворот. Дальше не пошел — двух Вилфов внутрь не пропустят. Да и вообще, мы условились, что приятель как можно реже будет появляться во дворце, только в случае крайней необходимости. На всякий случай, чтобы не попасться Алианне на глаза.

Мы попрощались, условились о связи, и я, благополучно миновав охрану, побежала через парк, на ходу вспоминая, до чего мы сегодня «досовещались».

Крыс обещал перечитать свои рукописи и к следующей встрече приготовить какое-нибудь средство, хоть немного перекрывающее формирующуюся связь. Пока, на первое время, мне выдали мазь и микстуру, строго-настрого приказав пить и мазать утром и вечером.

Ворон собирался как следует покопаться в прошлом Теренса и его жены. Послать людей собрать всю возможную информацию и еще раз переговорить с грандмастером. А заодно проверить всех наших прежних заказчиков. Вдруг покушались все-таки на метаморфа.

А еще мастер решил завтра же начать подготовку новых документов для меня и Лиса. Так что, когда отбор закончится, есть шанс сразу же уехать.

А с инквизитором я постараюсь больше не пересекаться. Близко не подходить, долго не разговаривать и уж точно не гулять вместе по парку. Не поддаваться его обаянию, не привыкать к лукавой улыбке, смеху, теплому сиянию синих глаз.

Если мне повезет…

Я была уже рядом со флигелем, когда звук приближающихся шагов заставил меня замереть, а потом осторожно выглянуть из-за живой изгороди.

Мда…

И как я могла забыть, что здесь, на Атросе, везение и я — понятия совершенно несовместимые?

Мужчина находился еще далеко, но я под присягой могла бы поклясться, что это именно он. Тот, о ком я думаю. С недавнего времени мне вообще кажется, что я узнаю его в любом случае. Всегда. По походке. Очертаниям фигуры. Повороту головы. Еле заметному жесту. По моему сердцу, которое ни с того, ни с сего вдруг пропускает удар, а потом начинает неровно, лихорадочно биться.

Инквизитор.

Как-то подозрительно часто мы с ним стали встречаться.

Вот что он делает в этот час в таком месте? Ночью, в парке? И, между прочим, опять неподалеку от нашего флигеля. Нечистая совесть заснуть не дает? Так пусть заплатит налоги и спит спокойно, а не мешает скромным и совершенно невинным метаморфам в свою комнату тайком пробираться.

Хорошо, что я из-за поворота не успела вывернуть, и светлейший меня не заметил. Слугам, конечно, никто свободно перемещаться не запрещает, причем в любое время суток — мало ли, что хозяину понадобится. И можно было бы спокойно прошмыгнуть мимо, если бы не одно «но».

Неизвестно, как лорд на Лиса отреагирует, вернее, на меня в его теле. Если Крыс прав, и я пара драгха… Да еще и дракон его проснулся… Страшно вообразить, что Рэйнард почувствует… И смех, и грех.

Можно, в принципе, сказать, что это его личные проблемы, но они ведь и Лиса коснутся. Зачем юному теневику с почти запретным даром повышенное внимание инквизитора? Если лорд к тому же вспомнит, что видел слугу Белары у дома Ярвудов, а потом в очереди к порталу, и оба раза в компании толстухи и бандитского вида мужчины… А память у светлейшего профессиональная, цепкая… В общем, ничем хорошим для нас это точно не закончится.

Значит, вперед идти нельзя. Назад тоже. Инквизитор обязательно заинтересуется, кто там от него так поспешно улепетывает. Окликнет. Догонит. Или охрану позовет. Здесь стражников нет, но от флигеля добежать не проблема.

Оставалось одно: затаиться и переждать, пока инквизитор пройдет мимо.

Шаги приближались — уверенные, твердые… неотвратимые. В ночной тишине они были особенно отчетливо слышны.

Беззвучно отпрянула назад, в заросли, и оцепенела, даже дышать почти перестала, моля все богов, чтобы пронесло.

Увы, не пронесло. Боги этого мира оказались глухи к просьбам иномирянки или, попросту, заняты чем-то другим.

Плечо резко кольнуло, и в тот же миг шаги стихли. Светлейший остановился.

— Кто здесь?

Я не двигалась. Черт возьми, я даже не шелохнулась! Как он мог хоть что-то уловить?

В воздухе разлилось почти осязаемое, звенящее напряжение, и весь мир вокруг исчез. Остались только мы двое. Наше дыхание, удары сердец. В темноте парка. По разные стороны от живой изгороди.

Секунды тянулись невыносимо медленно, как в кошмарном сне. Мы не видели друг друга, но я легко описала бы все, что он сейчас делал. Чувствовала. Знала… Так, словно между нами не было преграды, и я смотрела на мужчину в упор.

Вот он выпрямился еще больше…

Настороженно повернул голову, оглядываясь…

Решительно тряхнул головой и направился прямо к тем зарослям, за которыми пряталась я.

Шаги возобновились.

Удар сердца… Еще один… И несколько мгновений на принятие решения.

Лиса нельзя подставлять, пора «превращаться» в Белару. В одежде подростка, угу…

Ну и пусть. Пусть я буду выглядеть нелепо, смешно, неподобающе, сейчас не до приличий, отговорюсь как-нибудь. Только вот проблема: сменить одну чужую личину на другую я могла лишь в присутствии самого «носителя». Наблюдая за ним, а лучше, касаясь. Вдали ото всех — только через свою собственную внешность. А это дополнительные секунды, которых у меня нет. Светлейший уже совсем рядом.

Ладно…

Отступила на шаг. Еще отступила. Из-за изгороди донеслось властное:

— Стоять!

И я перестала таиться. Глубже натянула на голову капюшон и заспешила прочь, уже на ходу начиная трансформацию.

Тело омыла привычная волна жара, унося личину Лиса, возвращая мне мой собственный облик.

За спиной затрещали кусты. Я прибавила шагу.

И вот скажите, что в такой темноте, да еще сзади можно разобрать? Мальчишечья одежда, куртка, скрадывавшая очертания фигуры, поверх волос — капюшон. Но инквизитор вдруг замер на долю секунды и глухо произнес:

— Алианна?

Этого еще не хватало.

Не выдержав, сорвалась на бег, но мужчина оказался быстрее. Вторая волна жара ударила изнутри в тот миг, когда тяжелая рука легла на плечо, разворачивая меня к преследователю.

Я зажмурилась — только бы получилось. И еле удержалась на ногах от облегчения, услышав потрясенное:

— Белара?!

Успела.

— Что вы здесь делаете? — продолжал допытываться светлейший.

Я осторожно приоткрыла глаза, посмотрела на него снизу-вверх и отважно пискнула:

— Гуляю.

Ну а что? Тупить, так по полной.

— Гуляете? — недоверчиво переспросили меня. — Ночью? Одна? В таком виде?

— Так безопаснее, — пояснила я коротко и туманно. — Никто в темноте не узнает, примут за слугу.

Угу. Все, кроме вас.

— Я заходил к вам вечером, — протянул светлейший. Так, будто все еще не верил своим глазам. — Вилмот заявил, что вы плохо себя чувствуете, спите. А вы, оказывается, гуляете!

Голос его креп, наливался силой, и закончил лорд уже грозным:

— Я же просил не покидать своих покоев.

— А я и не покидала. Весь день, — зачастила я. — Спала. Теренс сказал правду. Проснулась уже затемно, и так захотелось вдруг подышать… гм… свежим воздухом. Так захотелось… Сил нет. Я в комнате даже задыхаться стала. Нервное, наверное. Я не стала мужа беспокоить. Нашла одежду Вилфа, слуги, и вышла… то есть вылезла в окно. Меня никто не заметил, даже охрана. И никто не узнал.

Ну поверь же, поверь, что я просто сглупила. Женщина. Что с меня взять?

Пальцы инквизитора с силой вцепились в мои плечи.

— Вы казались мне более разумной… — яростно начал он, наклонился ко мне, и внезапно застыл.

Я тоже замерла, потрясенная странным выражением, появившемся на его лице.

Мужчина резко втянул в себя воздух… Еще раз и еще… Будто не мог надышаться.

Господи, я же пахну, как Белара… точно, как она. Я давно все меняю автоматически. Ну не мог же он уловить тот запах, что остался после меня настоящей? Или… мог?

Рэйнард уже не ругался, вообще ничего не говорил, лишь смотрел. Но лучше бы он бранился, честное слово. Потому что его взгляд… Он и пугал, и сводил с ума одновременно.

— Белль…

Это тихое, хриплое «Белль», необычное, так не похожее ни на «Белару» ни на «Беллу» окончательно выбило почву у меня из-под ног.

Словно во сне я видела, как светлейший наклоняется все ниже и ниже. А потом его губы коснулись моих, лишая дыхания, вбирая мой вскрик — протестующий или покорный, я и сама не поняла.

И время остановилось.

Аромат… Неповторимый аромат антоновских яблок. Такой нужный, идеальный, абсолютно незаменимый. Он кружил голову, сводил с ума. Ресницы медленно опустились, тело обмякло, и мужчина, перестав чувствовать мое напряжение, ослабил свою мертвую хватку. Его руки скользнули мне за спину, обняли, стали медленно поглаживать.

Рэйнард дышал тяжело, сладко, горячо, губы его были жадными и требовательными. Но мне нравилась и эта требовательность, и властная настойчивость, и то, как нежно, чуть остро он прикусывал мою нижнюю губу, вызывая у меня невнятный, прерывистый стон.

А поцелуй становился все глубже и глубже, наполняя меня ответным жаром. Воздуха уже не хватало, но я готова была молиться, чтобы это никогда не прекращалось, чтобы длилось вечно.

Рэй находился слишком близко, чтобы я могла в этот миг думать о ком-то или о чем-то другом. Кто я? Кто он? Что ждет нас впереди? Разве это важно сейчас, когда наше дыхание слилось в одно, а его сердце колотится в моей груди? Бешено. Рвано.

Я чувствовала, что это правильно. Именно так, как должно быть.

Реальность сама напомнила о себе. Режущая боль ударила под дых, разом отрезвляя. Разлилась по всему телу, скручивая внутренности, вымораживая кровь. А вслед за ней к горлу подкатила тошнота.

Откат от нарушения договора.

Я позволила себе на мгновение забыть, что теперь я — Белара Вилмот, добродетельная супруга Теренса Вилмота, обязанная хранить ему верность и блюсти честь. Но магия контракта, который мы заключили, мгновенно и очень жестко напомнила мне об этом. Если не остановлюсь, дальше станет только хуже.

И я со стоном разорвала поцелуй. А потом с силой оттолкнула от себя светлейшего.

Он коротко совсем по-звериному рыкнул и вновь потянулся ко мне… В затуманенных синих глазах с вертикальными зрачками — мое отражение, на лбу и висках — уже знакомые серебристые чешуйки… Но я поспешно отпрянула от него, словно обожглась.

— Нет! — даже ладони вперед выставила для надежности. — Так нельзя. Это… неправильно. Я замужем. А вас там ждет жена.

Сглотнула, преодолевая тошноту, и кивнула в сторону дворца.

А что еще я могла сказать в такой ситуации? Я, Белара Вилмот? Ведь на собственное имя и внешность у меня сейчас нет никакого права.

Несколько мгновений взгляд светлейшего оставался растерянным, непонимающим, а потом мужчина выпрямился, и лицо его изменилось, как будто на него тоже легла маска.

— Да, — повторил он странным голосом. — Неправильно. Все неправильно… Вы правы, дальше так нельзя. — И прежде, чем я успела спросить, что он имеет в виду, добавил почти спокойно и твердо: — Вам пора возвращаться к себе. Идемте. Я провожу.

Мы больше не смотрели друг на друга, даже держались на некотором расстоянии. И не разговаривали.

Не знаю, о чем размышлял лорд Нейт, а я, старательно глядя себе под ноги и борясь с накатывающей дурнотой, глупо и совершенно непоследовательно гадала. Бьется ли сердце Рэя так же судорожно и заполошно, как мое, ощущает ли он такой же вязкий жар, что огнем расползается от живота по груди и бедрам? Или уже успел полностью взять себя в руки, как и полагается образцовому инквизитору?

Только когда мы свернули на дорожку, ведущую к флигелю, я остановилась. Плестись в таком виде через центральный вход — безумие. Там охрана, дежурные слуги, да и Теренс, наверное, еще не спит. Не дай Озантар, с расспросами пристанет, начнет поучать, выговаривать. А мне не до бесед с «мужем» — мутит все сильнее. До своей комнаты бы благополучно добежать, а потом до ванной.

Да и вообще, не хочу… не могу сейчас никого видеть.

— Что случилось? — повернулся ко мне инквизитор.

— Думаю, мне не стоит там идти, — указала на полускрытое пока деревьями крыльцо.

Взгляд мужчины скользнул по моему лицу — впервые со времени поцелуя, остановился на губах, все еще припухших, горячих, я это чувствовала… Рэй коротко, сквозь зубы, втянул в себя воздух, резко отвернулся, бросил:

— Хорошо.

И быстро пошел в обход дома. Я поспешила за ним.

Через пять минут мы уже стояли под моим окном. Распахнутым, как я его и оставляла.

Короткое заклинание — и нас отгородила от остального мира туманная завеса. Еще один приказ — и не успела я опомниться, как дымные ленты, сорвавшись с ладоней инквизитора, бережно подхватили меня, чтобы через мгновение мягко поставить на пол комнаты и так же бесшумно исчезнуть.

— Сладких снов… Белль, — раздалось снаружи.

Но когда я выглянула, увидела только спину инквизитора, который, не оборачиваясь, стремительно удалялся прочь.

Сладких снов? Ну, кому-то с этим, может, и повезет, только не мне.

Резво добежала до двери в гостиную, высунула голову и, разбудив задремавшего в кресле Вилмота, скороговоркой выпалила:

— Я вернулась. Все нормально. Завтра поговорим. Сейчас занята.

А потом зажала рукой рот, метнулась в ванную, закрылась на замок и нагнулась над раковиной.

Впереди меня ждала бессонная, очень беспокойная ночь. Незабываемая.

Магический откат после даже частично нарушенной клятвы — дело серьезное и крайне неприятное.

Рэйнард уходил прочь — все дальше от ее покоев, от нее самой, — держа прямо спину и судорожно сжимая кулаки, до хруста, до побелевших костяшек. Он не будет останавливаться, оборачиваться, смотреть, как бы ни хотелось. И дежурить у ее окон сегодня ночью тоже не будет. Потому что, стоит ему хоть на минуту замедлить шаг, вернуться, взглянуть на нее, и он уже не сможет себя контролировать. Он и так держался на пределе.

В груди запекло, заныло, рвануло болью. Словно там поселился кто-то очень сильный и злой, и теперь в ярости бился, выгрызая сердце изнутри, свирепея от того, что Рэйнард уходит, покидает ту единственную из всех, с кем жизненно необходимо было сейчас остаться. До исступления и красной пелены перед глазами. До звериного рыка.

Мужчина поморщился, а потом расправил плечи и упрямо продолжил путь.

— Светлейший лорд? — выступил из-за беседки дозорный.

— Продолжай следить за домом. Особенно за окнами Вилмотов. Глаз не отводи. Упустишь что-то — головой ответишь.

— Слушаюсь, господин, — подобрался, вытягиваясь в струнку седоусый охранник. Но Рэйнард уже не слушал его, шел дальше — к следующему посту.

В свои комнаты возвращаться не хотелось.

Он очень надеялся, что Алианна спит, но если нет… Если ждет его… Если опять начнет навязчиво виться рядом, воркуя о каких-то глупостях, прижимаясь невзначай, касаясь руки, плеча, груди, сдержанная вежливость, которой он все эти дни отгораживался от жены, лопнет, как мыльный пузырь.

Нет, Рэйнард не желал видеть Алианну. Только не сейчас, когда губы еще помнили вкус недавнего поцелуя, голову кружил неповторимый манящий аромат, а перед глазами стояло совсем другое лицо. И он с радостью ухватился за представившийся веский повод — еще раз обойти патрули.

— Мой лорд…

— Здесь…

— Нет, никто не проходил…

— Так точно…

Стражники беззвучно выныривали из темноты и вновь скрывались за деревьями. Он о чем-то их спрашивал, отдавал короткие, отрывистые приказы, выслушивал ответы и шел дальше — от поста к посту. Но мыслями находился далеко отсюда.

Он думал о женщине, что осталась там, за увитым плющом окном. А еще о том, что случилось в его жизни за последнее время. Складывал факт за фактом, деталь за деталью, сопоставляя, анализируя. Делая выводы.

Для Рэйнарда на первом месте всегда стоял долг, сколько он себя помнил — долг перед страной, перед делом. Так его воспитали. Старший сын, наследник рода, и магия проснулась раньше, чем у сверстников. Эрхи с детства беспрекословно подчинялись ему, юркими черными змеями ластясь к рукам. Путь мальчика был предопределен с рождения: учеба, служба в ранге инквизитора во славу Сетхаита и ради мира на Атросе, брак, семья, рождение одаренного наследника, который продолжит семейное дело.

Имелись у него и любовницы — на родине, разумеется, но ни одной из них он не обещал лишнего, да они никогда ничего и не требовали. Прекрасно знали: рано или поздно каждого драгха призовет провидец, чтобы провести обряд и указать на ту, что станет его судьбой.

Много столетий назад, в прежней жизни, провидцы помогали драконам отыскать обещанных. Драконы давно исчезли, пары перестали рождаться, а обычай остался. Только теперь провидцы показывали драгхам не имани, а идеально совместимых девушек, лучших матерей для будущих детей. Что тоже немаловажно. Им нужны магически сильные наследники.

Сыновья.

Девочки у потомков драконов теперь почти не рождались.

Это было их болью и тайной, которую они доверяли только людям, издавна живущим в Сетхаите и принесшим клятву верности. А еще своим женам, взятым в человеческих королевствах.

Годы шли. Сверстники Рэйнарда один за другим уходили в башню Озантара, участвовали в обряде, женились, у некоторых появились дети. А о нем самом провидцы будто забыли. Но Рэй, в принципе, и не торопился, его полностью устраивало то, как он жил, чем занимался. И когда неожиданно прилетел вестник, призывающий на ритуал и оторвавший от срочных дел, ему понадобились усилия, чтобы сдержать раздражение.

Как не вовремя.

— Готов? — в пустом гулком зале негромкий голос провидца звучал резко и отчетливо.

Обряд проводил сам Верховный.

— Да, — Рэйнард склонил голову.

Какой бы ни оказалась эта женщина, он примет ее. Со всем уважением, вниманием и заботой, которых достойна его будущая жена и мать его детей.

— Кровь к крови, — выдохнул провидец, и Рэйнард полоснул себя по ладони кинжалом, роняя в каменную чашу с живой водой, что стояла на постаменте, алые капли.

— Плоть к плоти…

И багровая жидкость в чаше вскипела, лопаясь пузырями.

— Дух к духу…

И вокруг закружили бесплотные тени, жадно приникая к сосуду, ныряя в него.

— Смотри…

И вода обратилась туманным зеркалом, показывая Рэйнарду девушку. Зыбкий, не очень ясный образ, но он запомнил его навсегда.

Тонкий овал лица в обрамлении густых, темных волос. Матовая кожа, аккуратный нос. Глаза, опушенные длинными темными ресницами… Какой у нее сосредоточенный, строгий взгляд… Неулыбчивый, но очень чувственный рот.

Милая. И такая серьезная.

Он знал женщин красивее и интереснее. Почему же сердце так странно сжалось, а потом вдруг забилось, горячо, сильно?

— Ищи. Это твоя судьба.

Ищи…

Провидцы вечно говорят нечто подобное: неясное, туманно-пафосное, и никогда не объясняют, что имели в виду. Дескать, не положено — Озантар запрещает вдаваться в подробности.

Рэйнард не торопился бросаться на поиски. Магия обряда уже начала действовать, рано или поздно она сама приведет его к той, что явилась в зеркале Верховного. Так было со всеми драгхами. И девушка всегда оказывалась свободной от обязательств, не связанной с другим ни чувствами, ни брачными клятвами. Словно ждала именно его. Или это магия светлого бога берегла ее для «своего» мужчины?

Рэй не знал, как все происходит, да и не задумывался особенно, просто вернулся к тому делу от которого его так некстати оторвал ритуал.

Он охотился тогда за чернокнижником, приносившим человеческие жертвы — тот давно и очень успешно бегал от королевских магов и они, отчаявшись, попросили помощи у инквизиторов. Расследование привело светлейшего в Жех, маленький городок, недалеко от столицы Ксареса. Там колдуна и взяли. Рэйнард отправил его со своими людьми в Деим и уже сам собирался уезжать, когда почувствовал, как рвется ткань мироздания, выплескивая на него чужеродную магию.

Межмировой портал.

Совсем рядом.

Он едва успел послать вестника в Совет и тут же выпустил эрхов, бросаясь по следу, такому четкому, ясному.

Кем бы ни был чужак — разумным созданием или бездушной тварью — далеко ему не уйти.

Окраина города. Какой-то склад. Допрос охранника.

Женщина. Значит, это женщина…

Новая волна магии накатила, когда он уже почти настиг беглянку. Накрыла с головой и отхлынула, оставляя во рту еле уловимый медово-пряный привкус.

Метаморф.

Великий Озантар, еще и метаморф.

Невероятно.

Иномиряне не появлялись на Атросе… да Улх знает, сколько уже не появлялись. А метаморфов не видел даже его отец. Настоящих полноценных метаморфов, а не их местных потомков, в которых искра дара едва тлела, и они не могли толком удержать личину даже пару мгновений.

Это была неслыханная удача.

Эрхи зашипели, уже без всякой команды срываясь с места, и он, охваченный охотничьим азартом, в нетерпении поспешил за ними.

Еще миг — и метаморф очутится у него в руках.

Того, что случилось дальше, Рэйнард никак не ожидал. Он, один из сильнейших инквизиторов Атроса, потерял след. Да, вот так просто: взял и потерял, в одно мгновение перестав чувствовать иномирянку. Хотя… Если это метаморф, да еще такой сильный, он вполне мог оказаться и мужчиной.

Эрхи возвратились ни с чем, виновато ластились к нему, словно прося прощения за оплошность. И он, безрезультатно прокружив по городу всю ночь, вынужден был вернуться в местную резиденцию инквизиторов, чтобы вызвать подкрепление. Досадуя на самого себя, на ситуацию, на метаморфа и испытывая странное, ничем не объяснимое чувство потери. Словно он только что утратил нечто важное и совершенно ему необходимое.

Наутро неожиданно прилетел вестник, зовущий на обряд. От подобного приглашения — пусть оно и некстати — отказываться не принято, и Рэйнард, дождавшись сменщика, отправился в башню. А потом, едва закончив ритуал, поспешил вернуться к поискам пришлого мага. Почему-то казалось очень правильным, верным самому найти метаморфа, раз уж он первым его обнаружил, и Рэй попросил Совет назначить его ответственным за операцию. Статус и уровень дара позволял, и старшие удовлетворил его прошение.

О будущей невесте Рэйнард не то, чтобы забыл, нет, просто мысли о ней быстро отошли на второй план. Мужчину целиком и полностью захватила охота. Но несмотря на все его усилия, метаморф оставался неуловим — как сквозь землю провалился. Или чужак почти сразу же погиб, или больше не пользовался даром, или оказался слишком хитер.

Сам Рэйнард склонялся к последнему варианту.

Иномирянин жив. Но изворотлив, скрытен, ловок. Сильный маг. Опытный и талантливый. Достойный соперник.

Об этом говорила интуиция инквизитора, осторожные свидетельские… даже не показания — оговорки, мелкие, разрозненные детали, а еще, как ни странно, сны.

С каждым днем они снились Рэю все чаще: тревожные, яркие, завораживающие. И в каждом повторялось одной и то же: он шел и шел через развалины, отшвыривал какой-то мусор, обходил препятствия и нагромождения серых плит. Не глядя по сторонам, пробирался к заветной цели. К тому, кто затаился где-то впереди, надеясь спрятаться. Рэйнард чувствовал, как заполошно, испуганно стучит сердце того, второго — глухие удары набатом отдавались в него в ушах. И от этого почему-то сдавливало грудь, становилось трудно дышать.

Но всякий раз Рэй просыпался раньше, чем настигал беглеца.

Начинался новый день, и вместе с ним — новые поиски.

Однажды дела привели Рэйнарда в Деим, и в столице Ксареса, сам того не ожидая, он встретил ее — Алианну, дочь графа Ярвуда. Увидел мельком и сразу узнал: именно такой она и предстала перед ним в зеркале обряда. Разве что в реальной жизни оказалась не такой серьезной и собранной. Тихая, стеснительная, робкая, она постоянно краснела и отводила взгляд. Боялась? Не исключено. Драгхов, а тем более, инквизиторов все боялись. Сначала. Ничего, у них еще будет время узнать друг друга лучше. Много времени. Вся жизнь.

Так или иначе, с судьбой и провидцами не спорят. Он посватался и получил согласие. Потом прошел с Алианной проверку на совместимость, обговорил с ее отцом все условия, взял с Ярвудов клятву молчания, назначил день свадьбы и… забыл о будущей супруге. На время.

Гораздо интереснее сейчас было отыскать неуловимого метаморфа. Настичь. Заглянуть в глаза. Почему-то заглянуть чужаку в глаза хотелось больше всего. А невеста? Что невеста? Очаровательная, утонченная, хорошо воспитанная… Но в душе ничего не отзывалось, даже сердце больше не щемило, как в тот раз, во время обряда.

Что ж, он сделает все, чтобы жене жилось хорошо. А любви ему никто не обещал. Не в силах обещать. Даже служители великого бога.

Следующий раз с дочерью Ярвуда он встретился уже у алтаря, на венчании.

Бессмысленный обряд, нелепые фразы…

Рэйнарду, как многим драгхам, не нравились законы королевств, их правила и традиции, но он подчинялся требованиям совета о невмешательстве и молчал. Пусть живут, как хотят и венчаются по своим обычаям.

Он что-то отвечал, подтверждал, соглашался и нетерпеливо ждал, когда же этот фарс наконец закончится. Почему-то возникло желание поскорее увезти отсюда Алианну.

— Светлейший лорд, в знак обретения полных супружеских прав можете поцеловать супругу.

Тонкие пальцы девушки дрогнули в его ладони.

Рэй порывисто развернул ее к себе, откинул нелепое покрывало, скрывающее лицо, нагнулся…

И потерялся.

В ее взгляде. В запахе, который, оставаясь прежним, вдруг приобрел особый оттенок. Ни с чем не сравнимый. Сводящий с ума. А потом Рэйнард коснулся ее губ — нежных, упоительно сладких — и понял, что до этого не жил. Всего лишь существовал…

Окончание церемонии, арка невинности, полыхнувшая белым, люди вокруг, их слова, пожелания — все это уже не имело значения, мешало, раздражало. Больше всего на свете, ему хотелось закрыть ото всех свою женщину, спрятать от чужих взглядов, пристальных, жадных, увезти, провести настоящий обряд, остаться с ней наедине и…

Впрочем, простой разговор с ней тоже доставлял удовольствие. Ему нравилось, как она возражает, спорит, как недовольно морщит нос и прикусывает губу. Нравилось поддразнивать ее, провоцировать. И совершенно не понравилось, когда она вдруг вспомнила о том, как должна вести себя приличная дама, и смиренно притихла.

Провидец, ожидавший их дома, благословил союз, и Рэйнард с трудом заставил себя оторваться от жены, уйти. Она воспитана в традициях королевств, напомнил он себе, и не поймет, если он сейчас останется. Рэй и так нарушил слишком много человеческих правил.

Жена… Его жена… Это слово неожиданным теплом отдавалось в сердце.

Он не собирался набрасываться на нее в первую же вечер, готов был ждать. Но Лиа не отстранилась, ответила на его прикосновения, ласки, поцелуи и сама потянулась к нему.

То, что случилось потом…

Рэйнард никогда не чувствовал и сотой доли того, что испытал в ту ночь. Ни с одной женщиной. Даже близко. Внутри словно полыхал огромный костер, обжигая веки, иссушая губы, туманя разум. И мужчина сгорал раз за разом, чтобы возродиться вновь и опять сгореть.

— Имани… Обещанная… — вырвалось само собой.

И пусть эти слова давно утратили первоначальный смысл, он верил. В тот миг верил в них, как никогда.

Прежний мир исчез, чтобы уступить место новому. В котором рядом с ним теперь была его Лиа…

Как ему тогда казалось — навсегда.

Он лишь ненадолго расстался с женой… А ведь знал, чувствовал, что нельзя отпускать ее от себя. Ни на мгновение. Огонь, вспыхнувший в груди прошлой ночью, продолжал пылать, горяча кровь, наполняя тело странной вибрацией, внушая непривычные мысли, эмоции, желания.

Схватить… Унести… Запереть… Скрыть ото всех…

Моя…

Непреодолимо тянуло подчиниться этому беззвучному, но очень настойчивому внутреннему зову. Но Лиа ожидала его решения с такой надеждой, таким неподдельным, плохо скрываемым отчаянием во взгляде… Увидеться с матерью — естественное желание для любой новобрачной. И он согласился. Впрочем, ему и самому нужно было на время отлучиться: встретиться с агентами и связаться с Вагуа, вернее, с его величеством, королем.

Дядя Гарам давно уговаривал Рэйнарда приехать в Плеф — арбитром в запутанном деле с тхеирцами.

— Ты начал эти мирные переговоры, племянник, так поступай последовательно, участвуй и дальше, — напоминал он почти каждый день. — А жену твою мы устроим со всеми полагающимися почестями, не беспокойся.

Горцы тоже очень вежливо, но непреклонно настаивали на кандидатуре лорда Нейта, доверяя ему и его слову.

Неделю назад… да что там неделю… еще вчера, до венчания, он склонен был принять предложение, но сейчас даже думать о нем не хотелось. Он откажет, постарается поскорее уладить все дела в Деиме и все-таки увезет жену отсюда. Домой. В свое… нет, теперь уже их имение.

Рэйнард отпустил Алианну к родителям, хотя все внутри сопротивлялось такому решению, словно он расставался с ней навсегда. Два часа. Всего два часа. Но и этого времени он выдержать не смог — поехал к Ярвудам раньше, сразу, как освободился. Спешил, гнал коня, подстегиваемый нетерпением и глухой тоской, поселившейся в сердце.

Бросил поводья подбежавшему конюху, одним махом взлетел на второй этаж, ворвался в гостиную и… встретил там совсем другую женщину. Нет, это, безусловно, была Алианна, но что-то в ней безвозвратно погасло. Словно исчадья хаоса — те самые, из старых няниных сказок — успели забрать ее душу и унести с собой.

Та же фигура, лицо, голос, движения, запах… Да, запах остался прежним, но больше не манил и не волновал. И взгляд изменился. Пытливое, порой настороженное, а иногда почти детское любопытство, легкая ирония, скрытая глубоко-глубоко, так, что не сразу заметишь, временами откровенный вызов, — все, что так будоражило, горячило его кровь исчезло из глаз Алианны. Она поблекла, стихла и больше не смотрела открыто и прямо.

А главное, жена больше не возбуждала, Рэйнарда не тянуло к ней. Скорее, наоборот. Улыбки, обращенные к нему, раздражали, а прикосновения почти злили. Он отстранился, спрятался за стеной прохладной учтивости, и на другое же утро отправился в башню прорицателей. Был готов добиваться встречи с Верховным любым способом, настаивая до конца. Но его неожиданно быстро приняли.

— Ошибки нет. Ты женился на той женщине, что предназначена тебе судьбой. Да, именно на ней. И Озантар благословил ваш союз, — невозмутимо подтвердил служитель светлого бога, отвечая разом на все его вопросы. И больше не проронил ни слова, как ни пытался Рэйнард его разговорить.

Лишь в самом конце, когда Рэй уже собирался уходить, Верховный вдруг дотронулся до его руки, удерживая на мгновение, и произнес:

— От тебя многое сейчас зависит, мальчик мой, очень многое. Будь терпелив и сдержан. Думай, прежде, чем действовать. Не оттолкни ее. Иначе потеряешь.

И тут же отошел, жестом давая понять, что аудиенция закончена.

Видят боги, Рэйнард пытался. И терпеть. И сдерживаться. Думал, привыкнет. Но становилось лишь хуже. Даже охота на метаморфа внезапно утратила свою былую привлекательность. И сны изменились.

Теперь ему снился не чужой маг, а Алианна, даже тут не оставлявшая его в покое. Днем она при любой возможности вилась рядом, докучала разговорами, а ночью. Ночью неожиданно становилась прежней, такой, как в утро венчания. Стояла в храме возле улховой арки невинности и смотрела, не отводя взгляда — со страхом и вызовом. В груди начинало печь, из горла рвалось рычание, и он стремительно бросался вперед. Но при его приближении женщина каждый раз исчезала, расплываясь золотистым туманом.

Если раньше он не представлял, как выдержит этот месяц, то теперь невольная отсрочка только радовала. Оставаться с Алианной наедине — пусть даже спали они в разных комнатах — не хотелось. И он, вспомнив о предложении дяди, поспешил его принять.

Надеялся, этот забавный, нелепый конкурс, которому тхеирцы придавали почти ритуальное значение, отвлечет его, сгладит растущее напряжение. Но именно здесь, в Плефе, в королевском дворце, он встретил Белару.

И все окончательно запуталось.

Белара Вилмот… Любящая жена Теренса Вилмота, ставленника маркиза Аснена.

Сведения о претендентах на гордое звание помощника королевского посла в Тхеире предоставляли семьи, их опекающие. Дядина служба безопасности, разумеется, перепроверяла всю информацию, но довольно поверхностно — ручательства главы рода было более, чем достаточно. Рэйнард тоже успел просмотреть дела «выдвиженцев» и прекрасно помнил досье этой пары. Как и документы других конкурсантов.

Молодожены.

Муж — дальний родственник маркиза, обедневший аристократ со слабой искрой дара. Вынужден служить за границей. Нуждается в помощи Аснена и делает все, чтобы заслужить поддержку и благосклонность маркиза.

Жена — сирота, воспитывалась теткой, некой вдовой Краум. Естественно, с разрешения официального опекуна. Состояния нет. Титула нет. Магии нет.

Ах, да… несчастный случай. Неудачно упала с лошади, долго болела, но некоторое время назад полностью восстановилась, что, впрочем, вполне естественно. Целители сейчас творят чудеса, если у пациента хватает средств оплатить их услуги. С деньгами, видимо, помог Аснен, чем и зацепил своего юного родственника, сделав должником.

Ничего интересного, необычного, сомнительного.

Ни Вилмот, ни его жена не привлекли внимания Рэйнарда. Сначала. Пока он не столкнулся с Беларой в парке. Он не сразу догадался, что это она, просто посмотрел в ее глаза и не сумел отвести взгляда.

Драгхи утратили многое из наследия своих предков-драконов. Многое, но не все. У них великолепная память на лица, и запахи они чувствуют гораздо острее, чем люди. Рэйнард мог поклясться, что никогда раньше не встречал эту женщину и аромат ее был чужим. Но отчего же тогда она казалась такой знакомой и близкой, словно он знал ее давным-давно?

Хорошенькая, но бледная и очень хрупкая, она не вызывала у него вожделения — лишь желание защищать и опекать. Оберегать от всего и всех. Заботится. С первого мгновения, с первой встречи в парке. Только возле нее на время стихал внутренний огонь, ни днем, ни ночью не дававший покоя, и переставало печь в груди. В толпе придворных Рэйнард сразу же невольно начинал высматривать Белару и успокаивался, только когда находил ее взглядом.

Естественное желание мужчины оберегать свою женщину? Находиться поблизости? Да. Но дело в том, что госпожа Вилмот не была «его» женщиной, хотя что-то глубоко внутри сопротивлялось этому утверждению, вспыхивая злостью и раздражением при мысли о Теренсе — законном супруге.

Чем больше он узнавал ее, тем больше его тянуло к ней. Быть рядом, разговаривать, слушать, улыбаться и видеть ответную улыбку. Сдержанная и порывистая, настойчивая и любознательная — до неприличия, умная, упрямая, заботливая. Иногда по-детски забавная, а порой — не по возрасту серьезная. Необычная. Удивительная. Такой была Белара. И ему все чаще хотелось, чтобы ее внимание принадлежало только ему.

— Когда к вам подходят другие мужчины… я с трудом себя контролирую, — признался он ей однажды и сам удивился совершенно не свойственной ему раньше откровенности.

В тот день его окончательно вывел из равновесия щенок Бриэм, внук Аснена. Как светлейший сдержался и не убил мальчишку, сам не понимал.

Все стало еще хуже, когда кто-то натравил на Белару кайша. К счастью, Рэйнард тогда оказался неподалеку — впрочем, он всегда старался держаться рядом, насколько это возможно — и успел вмешаться, встав между госпожой Вилмот и ее смертью.

При мысли о том, что могло случиться, опоздай он хоть на мгновение, Рэй приходил в неистовство. Хотелось убить всех — мерзавца, посмевшего подкинуть в спальню эту тварь, королевских магов, стражников, идиота Теренса, который отказывался покидать дворец и увозить жену. А потом схватить Белару в охапку и утащить отсюда подальше.

Но он не имел права этого делать. Не имел, Улх побери! Зато он мог в десять раз увеличить охрану, расставить кругом посты, опутать комнату Белары защитными заклинаниями и в сотый раз перепроверить досье всех участников отбора в поисках хоть малейшей зацепки.

Он сделал даже больше, но все равно чувствовал — этого мало. Мало.

А потом последовало второе покушение, и стало ясно, что целью была не просто удачливая конкурентка, а именно Белара. Его Белара. Тогда Рэйнард послал людей в Убрас с распоряжением собрать дополнительные сведения о Вилмотах и их окружении, а Беларе приказал не покидать покоев. А эта невыносимая женщина, будто нарочно дразнила его — дождалась ночи и отправилась гулять. Без сопровождения. В мужском платье.

Рэйнард плохо помнил, что случилось после того, как он обнаружил ее в парке, в темноте, совершенно одну. Гнев застилала глаза, и было тяжело дышать: то ли от почти звериной ярости, что распирала грудь, то ли от того, что Белара стояла так близко.

Она говорила какие-то глупости, оправдывалась. Он отвечал, даже, кажется, схватил за ее плечи. Наклонился… И его легкие наполнились ароматом. Умопомрачительным. Соблазнительно-пьянящим. Он потерялся в нем, жадно дыша, впитывая запах всей кожей, каждой каплей бешено несущейся по жилам крови.

Ниже…

Еще ниже…

Он не мог не поцеловать ее. Это было так естественно в тот миг. Единственно правильно.

— Белль…

И когда он коснулся дрогнувших под его напором губ, почувствовал их вкус — незабываемый, ни с чем не сравнимый, все мгновенно встало на свои места. Почти встало. Осталось выяснить несколько деталей, но он уже знал, что и где искать…

— Все спокойно, светлейший лорд…

Последний караульный остался позади, и инквизитор, развернувшись, быстро зашагал к дворцовой канцелярии. Дядюшка не будет против, если он временно оккупирует его кабинет, кстати, там и диван имеется. Хотя спать ему вряд ли сегодня придется, половина ночи позади, а предстоит еще многое сделать.

Первым делом, связаться с агентами в Урбасе и уточнить задание. Пусть не просто выяснят все об окружении Вилмотов, а узнают, где на данный момент находится каждый из родственников. Кажется, у Белары имеется тетка? Вот с нее и надо начать. Лично навестить и побеседовать.

Рэйнард на мгновение остановился и вскинул голову, по-мальчишечьи широко улыбаясь звездному небу.

Как там сказал прорицатель?

«Не торопись. Думай. Не оттолкни, иначе потеряешь».

Что ж, Верховный, спасибо за совет. Он сейчас как нельзя кстати.

Магический откат и ночь в обнимку с «фаянсовым другом», как сказали бы на Земле, дались мне тяжело. «Друг», конечно, был не фаянсовый, а вполне себе мраморный, но сути это не меняло. Задремать удалось лишь на рассвете, вернее, забыться коротким, беспокойным сном. Не удивительно, что наутро я поднялась с большим трудом. И то лишь для того, чтобы Нора прекратила суетиться, причитать над ухом и назойливо жужжать, что еще чуть-чуть, и мы с господином опоздаем к завтраку. Бедной камеристке пришлось приложить немалые усилия, чтобы меня расшевелить.

За завтраком Вилмот то и дело с подозрением косился на меня, задавал наводящие вопросы, а потом, не вытерпев, прямо осведомился о самочувствии. Впрочем, этого следовало ожидать. Он хоть и слабый, но все-таки одаренный, и следы магического истощения не мог пропустить. Я держалась стойко, отвечала уклончиво и поставила точку в допросе, сообщив, что у меня дни «женских недомоганий». Мы, метаморфы, так своеобразно на них реагируем.

Теренс отчаянно покраснел, словно сам был женат, по меньшей мере, на фее, у которой подобных проблем попросту не существует, и, наконец, отстал, подарив мне вожделенный покой и тишину.

Голова гудела, как пустой котел, и думать ну вот вообще ни о чем не хотелось: ни о покушениях, ни об отборе, ни о загадочных словах светлейшего после поцелуя. Ни о самом поцелуе. Хотя нет, тут я лукавила. Поцелуй вспоминался, и еще как! Но следом за воспоминаниями моментально накатывала дурнота — хорошо хоть, уже не такая сильная, как прежде.

Пришлось срочно отгораживаться от этих видений и ощущений.

Все, достаточно. Мне и сегодняшней ночи хватило. Больше Белара Вилмот — в моем лице — с инквизитором не то, что целоваться, смотреть на него лишний раз не станет. Даже если он сейчас неожиданно явится с расспросами, приказами и новыми обвинениями.

Но светлейший — к счастью, или к сожалению, я так и не смогла разобраться — не явился. Зато пришел господин Ласант и, собрав всех, кто остался, в общей гостиной, сообщил последние новости и инструкции.

Падение вазы с крыши было признано несчастным случаем. Во избежание лишних пересудов, страхов и паники.

— Королевская служба безопасности провела тщательное расследование. Виновные строго наказаны, балюстрада ремонтируется, — Ласант просто-таки лучился энтузиазмом и верой в правоохранительные органы.

Ну да, конечно. «Стрелочник» пойман, порядок наведен, спите спокойно, дорогие подданные. А о том, что все, на самом деле не так, и дознание продолжается, вам знать не положено.

Присутствующие после слов Ласанта заметно приободрились. Они не догадывались, что покушение не первое, для них речь распорядителя звучала вполне правдоподобно.

А мужчина, между тем, важно продолжал:

— Госпожа Барад чувствует себя гораздо лучше, ее жизни ничего не угрожает, но, как вы сами понимаете, дальше участвовать в отборе она не сможет. Их пара покидает дворец. Что же касается остальных…

Ласант, прищурившись, оглядел нас, как полководец уцелевших солдат перед решающей битвой.

— Для вас, господа, у меня важное объявление. Благородные эрлы, с согласия его величества и лорда Нейта, решили досрочно завершить… гм… мероприятие и назвать пары… да-да, вы не ослышались, две супружеские пары… которых они согласны «терпеть» у себя в стране. Помимо главного королевского посла барона Стилса с супругой, разумеется.

— Терпеть? — вскинула брови красавица Ирира Браук.

— Именно. Я дословно передаю слова одного из эрлов. Завтра вечером состоится большой королевский бал. Для всех — это официальное чествование наших тхеирских гостей. Для вас — последнее испытание. В конце эрлы назовут имена победителей.

— А сегодня? — подал голос Сайван Масе. — Что мы должны делать?

— Сегодня можете отдыхать, но… — Ласант для пущей важности поднял вверх палец. — Исключительно в своих покоях. Это личное распоряжение лорда Нейта. Не покидать здание дабы не мешать… гм… ремонтным работам.

Не знаю кто как, а я встретила заявление господина распорядителя с плохо скрываемой радостью. Целый день передышки — для меня сейчас это жизненно важно.

А потом…

Потом еще один вечер, и конец. Срочно закрывать договор, сбрасывать личину Белары — а вместе с ней и проблемы, связанные с женой Теренса, и бежать. Бежать отсюда, да побыстрее. Пока я не совершила очередную глупость и меня окончательно не прибило магическим откатом. Или вспышкой инквизиторского гнева, что еще хуже.

Я даже в школу в этом году поступить успеваю.

Главное, благополучно провалить последнее испытание, но об этом мы с Теренсом еще обязательно поговорим.

Оставшийся день я приходила в себя, спала, пила снадобье Крыса, связывалась с Лисом, чтобы выяснить, что у них нового, обсуждала с Вилмотом грядущий бал и предполагаемое задание неугомонных горцев, снова спала.

Из флигеля выбраться даже не пыталась. Одного взгляда на стоявшую почти под самыми окнами охрану, оказалось достаточно, чтобы понять: они и мухе вылететь не позволят. Да и не в той я форме, чтобы бегать по парку.

В общем, до вечера все шло на удивление мирно и тихо, почти безмятежно.

Единственное, что неприятно царапнуло — где-то там, в глубине души: светлейший так и не появился. Не попытался встретиться, зайти под каким-нибудь благовидным предлогом. Пусть даже на минуту.

Хотя… Наверное, это и к лучшему.

Ночь тоже выдалась вполне спокойная — никто не засылал в спальню змей, не ломился в окна, не покушался на мою жизнь, не тревожил. Если не считать странного сна, привидевшегося уже под утро.

Я кружила по большой овальной комнате, полной зеркал, в каждом из которых отражалась одна из личин, что я успела примерить на Атросе. Сколько же их, оказывается, за год было. Девушки, женщины, несколько дам преклонного возраста. Даже мужчины имелись.

Стоило мне остановиться, всмотреться пристальней, как изображение тут же мутнело, а потом лопалось, как мыльный пузырь, разлеталось на части, и осколки со звоном падали на пол.

Первое…

Второе…

Десятое…

Наконец, осталось последнее, в котором я узнала саму себя… нет, Алианну… нет, все-таки себя. Пока с сомнением вглядывалась в ровную матовую поверхность, решая, кого же мне показывают на этот раз, зеркало на миг затуманилось, потом прояснилось, и я увидела инквизитора.

Губы сурово сжаты, кулаки, между прочим, тоже, в глазах полыхает синяя, ничем не замутненная ярость. Похоже, светлейший изволит гневаться.

Ойкнула, отшатнулась, и, одновременно со мной, лорд Нейт сделал шаг вперед, ступая из рамы на пол. Еще одно синхронное движение, и еще… Так мы и скользили плавно, беззвучно, словно танцевали какой-то диковинный танец. Не представляю, чем все бы закончилось, если бы меня не выбросило из сна в реальность. Совершенно неожиданно.

За окном едва брезжил рассвет, а я лежала, уставившись в потолок, и пыталась унять бешеное сердцебиение. Мрачное видение, неясное и тревожное. В вещие сны я не верила, но сейчас почему-то упорно казалось, что все это неспроста, и впереди меня ждет что-то не очень приятное. Это еще мягко говоря.

Предчувствие не обмануло.

Ближе к обеду прибежал Лис с известием, что люди, посланные мастером в Урбас собирать сведения о чете Вилмот, исчезли.

— Как исчезли?

— Вот так, — приятель неопределенно взмахнул рукой. — Испарились, бесследно и бесшумно, словно их вообще не было.

Видимо, я изменилась в лице, потому что он тут же поспешил добавить:

— Так, спокойно, не паникуй. Рано пока. Ворон связался с грандмастером, а тот — с местными теневиками. В городе все спокойно, ничего подозрительного. И возле дома целителя, где живет сейчас жена этого твоего… Теренса, посторонних не замечали. Так что наших могли убрать конкуренты… сама знаешь, и такое случается. В общем, учитель с гранмастером разбираются. Но Белару с теткой все-таки решено увезти и спрятать, дамочка уже вроде на ноги поднимается. Ну, а нам пора заканчивать здесь и сматываться поскорее.

Я кивнула, молча соглашаясь. Да, бежать. Как можно быстрее.

— Кстати, ты почему на вызов не отвечала? — напустился на меня Лис, резко меняя тему. — Я звал… звал… Думал уже, случилось что-то.

— Я ничего не слышала.

Полная самых нехороших предчувствий, опустила руку в карман платья и достала переговорный артефакт, который выглядел сейчас тусклым серым камешком.

— Глушат связь, гады. Подчистую глушат, — протянул Лис, разглядывая лежащее на моей ладони безжизненное устройство. — Похоже, на всей территории дворца. Это ж какую силищу надо иметь.

В его голосе, наряду с беспокойством, звучало плохо скрываемое восхищение.

А мне стало еще тревожнее.

Сон, исчезновение людей Ворона, экранирующий полог…

Что дальше?

А дальше, собственно, явилась Нора и началась подготовка к балу.

Ванна с душистыми травами. Легкий массаж для тонуса кожи. Платье, сшитое заранее, еще в доме маркиза. Прическа. Макияж. Выбор обуви и драгоценностей.

Это был настоящий ритуал — немного утомительный, но в целом приятный, если бы не тягостные мысли, — и закончился он незадолго до выхода. Мы с Теренсом едва успели перекинуться парой слов и впихнуть в себя легкие закуски: ничего тяжелого перед балом есть не полагалось.

Бальный зал дворца сиял.

Магические светильники, диковинными цветами распустившиеся на стенах. Загадочно мерцающий звездный купол, в который превратился потолок в эту ночь. Полупрозрачные бабочки, что пролетали над головами, оставляя за собой радужный след. Королевские маги явно выложились на все сто процентов, прославляя свое древнее искусство и возвеличивая имя повелителя Вагуа.

Из флигеля выбраться даже не пыталась. Одного взгляда на стоявшую почти под самыми окнами охрану, оказалось достаточно, чтобы понять: они и мухе вылететь не позволят. Да и не в той я форме, чтобы бегать по парку.

В общем, до вечера все шло на удивление мирно и тихо, почти безмятежно.

Единственное, что неприятно царапнуло — где-то там, в глубине души: светлейший так и не появился. Не попытался встретиться, зайти под каким-нибудь благовидным предлогом. Пусть даже на минуту.

Хотя… Наверное, это и к лучшему.

Ночь тоже выдалась вполне спокойная — никто не засылал в спальню змей, не ломился в окна, не покушался на мою жизнь, не тревожил. Если не считать странного сна, привидевшегося уже под утро.

Я кружила по большой овальной комнате, полной зеркал, в каждом из которых отражалась одна из личин, что я успела примерить на Атросе. Сколько же их, оказывается, за год было. Девушки, женщины, несколько дам преклонного возраста. Даже мужчины имелись.

Стоило мне остановиться, всмотреться пристальней, как изображение тут же мутнело, а потом лопалось, как мыльный пузырь, разлеталось на части, и осколки со звоном падали на пол.

Первое…

Второе…

Десятое…

Наконец, осталось последнее, в котором я узнала саму себя… нет, Алианну… нет, все-таки себя. Пока с сомнением вглядывалась в ровную матовую поверхность, решая, кого же мне показывают на этот раз, зеркало на миг затуманилось, потом прояснилось, и я увидела инквизитора.

Губы сурово сжаты, кулаки, между прочим, тоже, в глазах полыхает синяя, ничем не замутненная ярость. Похоже, светлейший изволит гневаться.

Ойкнула, отшатнулась, и, одновременно со мной, лорд Нейт сделал шаг вперед, ступая из рамы на пол. Еще одно синхронное движение, и еще… Так мы и скользили плавно, беззвучно, словно танцевали какой-то диковинный танец. Не представляю, чем все бы закончилось, если бы меня не выбросило из сна в реальность. Совершенно неожиданно.

За окном едва брезжил рассвет, а я лежала, уставившись в потолок, и пыталась унять бешеное сердцебиение. Мрачное видение, неясное и тревожное. В вещие сны я не верила, но сейчас почему-то упорно казалось, что все это неспроста, и впереди меня ждет что-то не очень приятное. Это еще мягко говоря.

Предчувствие не обмануло.

Ближе к обеду прибежал Лис с известием, что люди, посланные мастером в Урбас собирать сведения о чете Вилмот, исчезли.

— Как исчезли?

— Вот так, — приятель неопределенно взмахнул рукой. — Испарились, бесследно и бесшумно, словно их вообще не было.

Видимо, я изменилась в лице, потому что он тут же поспешил добавить:

— Так, спокойно, не паникуй. Рано пока. Ворон связался с грандмастером, а тот — с местными теневиками. В городе все спокойно, ничего подозрительного. И возле дома целителя, где живет сейчас жена этого твоего… Теренса, посторонних не замечали. Так что наших могли убрать конкуренты… сама знаешь, и такое случается. В общем, учитель с гранмастером разбираются. Но Белару с теткой все-таки решено увезти и спрятать, дамочка уже вроде на ноги поднимается. Ну, а нам пора заканчивать здесь и сматываться поскорее.

Я кивнула, молча соглашаясь. Да, бежать. Как можно быстрее.

— Кстати, ты почему на вызов не отвечала? — напустился на меня Лис, резко меняя тему. — Я звал… звал… Думал уже, случилось что-то.

— Я ничего не слышала.

Полная самых нехороших предчувствий, опустила руку в карман платья и достала переговорный артефакт, который выглядел сейчас тусклым серым камешком.

— Глушат связь, гады. Подчистую глушат, — протянул Лис, разглядывая лежащее на моей ладони безжизненное устройство. — Похоже, на всей территории дворца. Это ж какую силищу надо иметь.

В его голосе, наряду с беспокойством, звучало плохо скрываемое восхищение.

А мне стало еще тревожнее.

Сон, исчезновение людей Ворона, экранирующий полог…

Что дальше?

А дальше, собственно, явилась Нора и началась подготовка к балу.

Ванна с душистыми травами. Легкий массаж для тонуса кожи. Платье, сшитое заранее, еще в доме маркиза. Прическа. Макияж. Выбор обуви и драгоценностей.

Это был настоящий ритуал — немного утомительный, но в целом приятный, если бы не тягостные мысли, — и закончился он незадолго до выхода. Мы с Теренсом едва успели перекинуться парой слов и впихнуть в себя легкие закуски: ничего тяжелого перед балом есть не полагалось.

Бальный зал дворца сиял.

Магические светильники, диковинными цветами распустившиеся на стенах. Загадочно мерцающий звездный купол, в который превратился потолок в эту ночь. Полупрозрачные бабочки, что пролетали над головами, оставляя за собой радужный след. Королевские маги явно выложились на все сто процентов, прославляя свое древнее искусство и возвеличивая имя повелителя Вагуа.

— О чем это вы? — осведомилась осторожно.

— О моем недопустимом поведении в отношении вас, — Бриэм так сжал зубы, но мне показалось, я слышу, как они скрипят и крошатся, но все-таки добавил: — Это было ошибкой.

Приступ раскаяния? С чего бы? Да и по лицу не заметно, что он сожалеет. Злится, да. Но не мучается угрызениями совести. Маркиз узнал и заставил? Возможно.

И тут я поймала взгляд Бриэма — он смотрел на стоящего неподалеку светлейшего. Рэйнард по-прежнему не обращал на нас никакого внимания, увлеченно беседуя с эрлом Тшииром, но Аснен-младший вдруг вздрогнул, выпрямился и резко отстранился от меня, насколько это вообще возможно в танце.

А я… Меня будто теплой волной омыло, когда я поняла, кому этот любитель чужих жен обязан своим неожиданным «перевоспитанием».

— Что же вы молчите, госпожа Вилмот?

Прощать мерзавца не хотелось, но и создавать проблем Беларе тоже. Ей с ним общаться — не мне.

— Принимаю. Будем считать, что вы просто неудачно пошутили, — произнесла сухо. — И очень надеюсь, что нам никогда не придется возвращаться к этой теме.

До конца танца мы больше не разговаривали, а когда музыка стихла, Бриэм чуть ли не бегом вернул меня Теренсу, подхватил жену под руку и быстро затерялся в толпе.

— Выйдем на террасу? — предложила я Вилмоту. — Ненадолго.

Он с готовностью согласился, видимо, тоже нуждался в небольшой паузе.

Но не успели мы сделать и шага, как ударили фанфары, привлекая внимание присутствующих, а затем упавшую на зал тишину нарушил магически усиленный голос короля.

— Этот бал дается в честь наших дорогих гостей, — жест в сторону горцев. — Мы ценим и уважаем традиции соседей, поэтому следующим танцем будет обязательный для Тхеира сиэд.

Сиэд? Это еще что такое?

Вокруг зашептались-зашушукались придворные, тоже, видимо, ошарашенные неожиданной новостью.

— Но, ваше величество… нас не учили, — робко проблеяла какая-то дама, стоявшая рядом с Гарамом Третьим.

— Не беспокойтесь, дорогая, — похоже, монарха забавляла растерянность приближенных. — Это может быть любой, хорошо вам знакомый танец. Тут важно не как вы танцуете, а с кем. В Тхеире сиэд называют сердцем бала, и не случайно — партнера здесь выбирают не глазами, не по расчету, а чувствами.

Король выдержал многозначительную паузу и закончил, причем в его голосе теперь уже совсем явственно звучали иронические нотки:

— Сейчас маги наложат иллюзию на присутствующих и поменяют всех местами. Задача мужчины состоит в том, чтобы найти свою, единственную, ту, к которой зовет сердце, и пригласить ее на танец. Охранные заклинания проследят за тем, чтобы милые дамы не подавали никаких условных знаков. Отказывать тоже нельзя.

Снова шелест голосов — перешептывания уже с примесью паники.

— В Тхеире иллюзии спадают с последним аккордом музыки, чтобы все видели образовавшиеся пары, — Гарам, прищурившись, оглядел придворных и, видимо, счел, что уже достаточно их напугал. Пора подсластить пилюлю. — Но у нас, в Вагуа, свои традиции, поэтому маги снимут мороки только после того, как все вернутся на свои места. Никто не узнает, с кем вы танцевали. Кроме меня, разумеется. И наших уважаемых гостей.

Еще одна пауза, и уже более суровое, приказное, не оставляющее места сомнениям и колебаниям:

— Танцуют все.

Ну вот и оно: последнее испытание.

Только теперь я поняла, почему в зале сегодня нет дебютанток — выводка юных девиц в окружении матушек-тетушек. Только супружеские пары. Его величество тщательно подготовился. Не знаю, кто придумал это испытание — сам монарх или тхеирцы, но Гарам очень ловко воспользовался ситуацией. Обернул ее себе на пользу, решив собрать дополнительные сведения о своем окружении.

И не упрекнешь ведь, даже если отважишься. Внешне все выглядит очень пристойно: мы чествуем гостей, уважаем их традиции. И точка.

Информацию о придворных король, разумеется, разглашать не станет, придержит для себя. Ему ни к чему лишние волнения, публичные скандалы, сплетни и пересуды. Нужен лишь компромат на приближенных, дополнительный штрих в досье каждого. Так, на всякий случай.

А вот конкурсантов щадить не будут, прилюдно не опозорят — уже счастье. Мне-то, по большому счету, все равно, а вот остальным парам сейчас не очень весело. Хотя… Легкой победы им никто не обещал. И вообще, может, там у всех большая любовь и они спокойно найдут друг друга?

Пока я размышляла, а люди возбужденно переговаривались, в зале медленно погас свет. Помещение на несколько минут погрузилось во тьму, рядом беспокойно зашевелился Теренс, и тут я почувствовала, как меня подхватывает легкий воздушный поток. Обвивает, колко поглаживает — словно тысячи невидимых иголочек одновременно касаются кожи, плавно вращает и осторожно опускает на ноги.

Когда снова вспыхнули светильники, я уже стояла в другом конце зала, почти у самого окна, в окружении множества неясных, размытых фигур.

Иллюзорная магия — одна из самых красивых, зрелищных и востребованных. По крайней мере, при королевских дворах. Я немного завидовала носителям этого дара, их размеренной, беззаботной жизни, но никогда не боялась. Мороки призрачны и неустойчивы, они окутывают тело, но не изменяют ни его ни ауры. Их несложно снять, и моей личине они не повредят.

Зазвучала музыка — танец, и правда, один из самых известных, — и первые пары закружились по залу. Наверное, эрлы, которых с женами объединяет брачный ритуал. А еще королевская чета и, конечно, светлейший с Алианной. Их-то точно никто не осмелится испытывать или перемещать. Думаю, у них и поисковые амулеты имеются, чтобы, не приведи Озантар, супругу не перепутать.

Танцующих пар становилось все больше.

Интересно, сколько в этом зале истинно влюбленных? В любом случае, мы с Теренсом к ним не относимся, а, значит, с треском провалим задание. Что, собственно, и требуется.

А вдруг… Вдруг Вилмот меня все-таки найдет? Случайно?

Представила, как эрл Тшиир объявляет нас победителями, хваля за преданность и супружеское единение, позволившие отыскать друг друга. Хмыкнула, передернула плечами, и тут руку… нет, не кольнуло — будто легким перышком пощекотало, и сразу же вслед за этим почти над самым ухом раздалось негромкое:

— Разрешите пригласить вас на танец?

Обернулась, стремительно, резко, едва устояла на ногах, и меня тут же подхватили под локоть, придерживая. А потом мягко потянули на себя и дальше — в центр зала, не дожидаясь положенного «да».

Вот и хорошо, буду молчать. Вдруг он решит, что перепутал, обознался? Глупая мысль, но я ухватилась на нее, как за спасительную соломинку.

Музыка неуловимо изменилась, стала более плавной, томной, заполняя весь зал, отражаясь от сводов, окутывая плечи, и мы заскользили по паркету. Лицо напротив казалось туманной маской: сколько ни всматривайся — ничего не разглядеть. Но я и без этого могла назвать имя того, кто вел меня в танце.

Даже если бы метка не отреагировала. Даже если бы я не услышала голос. Не уловила знакомый яблочный аромат. Я все равно узнала бы его. По дыханию. Стуку сердца. Даже по молчанию. Обязательно узнала бы среди одинаковых зыбких теней, заполнивших бальный зал. Почему-то я была в этом абсолютно уверена.

Инквизитор.

Вот зачем он подошел? Почему танцует со мной, а не с Алианной? Не верю, что не отыскал бы ее, если бы захотел. Нет, он шел именно ко мне и, какую бы цель ни преследовал, скрывать, что это он, не собирался.

Шаг в сторону. Поворот. Еще поворот.

— Как вам сегодняшний бал? — спокойный, негромкий вопрос, а я невольно вздрогнула, как от выстрела.

Улх побери! Он еще и разговаривает.

Неопределенно передернула плечами, но не издала ни звука.

Шаг вперед. Поворот.

— А сиэд? Удивительный танец, согласны? — в тихом голосе появилась едва заметная ирония, но и это не заставило меня ответить.

Поворот.

— Маги его величества постарались на славу, не правда ли?

Молчание выглядело уже почти неприличным, но я молчала. Все еще молчала.

— Что с вами? — в тон лорда вплелись нотки беспокойства. — Белара?

На мгновение обреченно прикрыла глаза и все-таки вдохнула:

— Вы ошиблись.

Сказала и сама не узнала свой голос, таким сдавленным, хриплым он был. Может, и светлейший не узнает?

Зря надеялась.

— Ошибся? В чем же, госпожа Вилмот?

— Пригласив меня. Я не… Вы не мой муж…

— Вот как? — Рука Рэйнарда дрогнула на моей спине и поползла вверх, обхватывая плотнее, подтягивая к почти неразличимому в магической дымке, но такому горячему телу. — Вы правы, я часто ошибаюсь. Особенно в последнее время. Но на сиэд хотел пригласить именно вас. Только вас. Поверьте.

— Это вы все устроили, да? — уперлась ладонями в его грудь, надеясь хоть немного отстраниться. — Вы придумали это испытание?

— Нет. Я сам услышал о нем за час до начала бала. Вчера и сегодня утром мне… гм… было не до этого. Но, знаете… — Мужчина легко преодолел мое сопротивление и склонился к самому уху. — Я даже рад, что так получилось, и я нашел еще одно подтверждение….

— Подтверждение чему? — шепнула пересохшими губами, потому что инквизитор, кажется, не собирался продолжать.

— Тому, что иногда оказываюсь прав в своих предположениях, даже самых невероятных, — ответил он почти весело. И пока я собиралась с мыслями, чуть слышно добавил: — Неужели вы, и правда, думали, что я перепутаю вас с другой женщиной или забуду вкус вашего поцелуя?

Я задохнулась от откровенной чувственности этих слов, а светлейший уже ослабил объятия, отстраняясь,

Последний круг, поворот…

Музыка смолкла. Пары остановились, в зале снова погас свет, и меня подхватил все то жк магический ветер, унося от инквизитора.

На этот раз светильники разгорались медленно, словно нехотя, давая возможность присутствующим прийти в себя, отдышаться, а кому-то и оправиться от потрясения. Закаленным в дворцовых интригах аристократам много времени не понадобилось. Когда цветы на стенах засияли с прежней силой, придворные уже стояли на своих местах с самым невозмутимым видом. Кое-кто даже улыбался. Наверное, счастливчики, которым удалось найти друг друга в магическом тумане.

Центр зала опустел. Вернее, почти опустел — там застыли три пары, все еще окутанные мороком. Туманные пятна слаженно шагнули вперед, церемонно поклонились, выпрямились… Миг, и иллюзии исчезли, открывая нашим взглядам горцев и их жен.

— Вот так обычно заканчивается сиэд, — довольно прокомментировал король. Подхватил под руку супругу и пошел навстречу тхеирцам. — Благодарю вас, благородные эрлы. Это было великолепно.

Придворные тоже задвигались, отмирая. Заговорили разом. Ох, сколько сегодня будет взаимных вопросов, упреков, обид, а, возможно даже, ссор.

Кстати, о вопросах.

— Ты с кем танцевала?

Теренс повернулся ко мне, делая вид, что поправляет кружево на вороте моего платья.

Меньше всего на свете я желала сейчас обсуждать танец. В ушах все еще звучал голос светлейшего. Его последние слова:

«…оказываюсь прав в своих предположениях, даже самых невероятных… Вы думали, я перепутаю вас с другой женщиной?..»

Неужели, он меня вычислил? Обо всем догадался, и теперь играет, как сытый кот с перепуганной мышкой?

Бежать… Как же хочется сбежать отсюда. Немедленно. Быстро. Не оглядываясь. Но кто мне позволит это сделать до завершения бала и до объявления результатов отбора?

— Белара? — Вилмот, требовательно хмурясь, придвинулся ближе.

Ладно, я справлюсь. Выдержу до конца. Мне бы вот только чуть-чуть тишины и покоя. Забиться бы куда-нибудь хоть на пару минут, чтобы собраться с силами и привести в порядок мысли и чувства.

— Не знаю, кто это был, — ответила кратко. — Он не представился, а я не спрашивала. А ты с кем танцевал?

— Тоже… не знаю, — замялся Теренс. — Я думал, угадаю. Надеялся тебя пригласить.

— Зачем? Мы же все равно собирались проиграть. Как раз удобный повод.

— Очень неудобный, — неожиданно заартачился Вилмот. Недовольно поджал губы. — Это бросает тень на нас с Беллой. Получается, наши чувства недостаточно сильны, чтобы найти друг друга.

— Знаешь, что, — не выдержав, рассерженно зашипела я. Мне только капризов «мужа» сейчас не хватало. — Вот поехал бы на отбор со своей Беллой, и проблем бы не было.

— Ты же видела ее, она не могла.

— Видела. Но определись уж тогда, что тебе нужнее: место в канцелярии его величества или чтобы все вокруг считали вас с Беларой идеальной парой? То и другое, увы, не получится.

Вилмот, набычившись, молчал, и я добавила:

— Свою задачу я выполнила полностью. Маркиз доволен, покровительство и денежная служба тебе обеспечены. Все складывается как нельзя лучше. Уверена, Аснену абсолютно безразлично, насколько горячо вы с женой любите друга. Для него главное, чтобы внешне все выглядело прилично, остальное — ваше дело. А победа тебе точно не нужна. Подумай о Беларе, я в горы с тобой не поеду, а она там не выживет. Да и не справится.

Теренс помедлил, вздохнул, нехотя кивнул.

— Ну вот, — я успокаивающе коснулась его ладони. — Сейчас дождемся результатов и надо уезжать поскорее.

— Но…

— Надо, — повторила с нажимом.

— Ты…

— Очень хочу пить, — поменяла я тему. Желание сбежать ото всех, в том числе от упрямца-Вилмота, пусть ненадолго, стало почти невыносимым. — Принеси чего-нибудь, пожалуйста.

Теренс с сомнением уставился на меня, словно решая, достойна ли я его заботы, но все-таки отошел. Я проводила его взглядом, осмотрелась укадкой…

Придворные все еще возбужденно перешептывались. Лорд Нейт беседовал с эрлом Тшииром в другом конце зала. Барон Стилс учтиво улыбнулся мне от окна и тут же снова повернулся к своей супруге. Никто не обращал на «госпожу Вилмот» никакого внимания, и я осторожно скользнула в толпу, пробираясь к выходу.

Там, в маленьком холле, находились комнаты для отдыха. Надеюсь, хоть одна из них пустует.

Мне повезло. Первая же оказалась свободной.

Закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к стене, переводя дыхание, а потом прошла к окну. Остановилась, задумчиво вглядываясь в ночь.

В голове — сумбур и смятение. В душе — сумятица чувств.

Что увидит король и тхеирцы в кристаллах, которые фиксировали танец? Реальные события? Или светлейший все изменит? В том, что ему хватит на это прав и магии, я не сомневалась. Зачем он вообще так поступил? И его слова… Вот что мне теперь делать? Успею ли улизнуть прямо из-под инквизиторского носа?

Нет, так не пойдет. Хватит паниковать. Из любой ситуации есть выход, надо только собраться с мыслями и составить план.

Чуть слышный хлопок двери оторвал меня от размышлений, выбрасывая в реальность.

А вслед за этим раздался звук поворачиваемого в замке ключа.

Удара сердца хватило, чтобы мгновенно повернуться и оценить ситуацию.

Тонущая в полумраке маленькая комната.

Плотно закрытая дверь.

И мужчина, застывший на пороге, надежно перекрывая своим телом доступ к выходу.

А этому что нужно? Уж кого-кого, а его я точно не ожидала увидеть.

— Барон Стилс? — недоуменно вскинула брови, судорожно соображая, что от меня понадобилось послу его величества в Тхеире.

Какого Улха он за мной потащился, да еще и дверь запер? Несчастный влюбленный? Не похоже. Серийный маньяк? Вероятный убийца? Кровник? И к кому у него претензии? К Беларе или к Ласке — теневику-метаморфу? Мы с ним, вроде, нигде раньше не пересекались, но мало ли что.

— Госпожа Вилмот, — в тон мне протянул этот всегда такой галантный, доброжелательно-учтивый аристократ.

Почти ласково улыбнулся, подчеркнуто демонстративно подкинул на ладони ключ от двери и аккуратно убрал его в карман, показывая тем самым, что к выходу прорываться бесполезно.

Как он сказал? Госпожа Вилмот? Получается, не ко мне пришел — к Беларе. Ох, Белла, Белла, кроткая, трепетная «лань», а у тебя скелетов-то в шкафу видимо-невидимо.

— Что происходит, барон?

Я продолжала разыгрывать непонимание и растерянность, лихорадочно оценивая обстановку.

Мужчина не ответил. Вместо этого небрежно взмахнул рукой и пробормотал несколько коротких слов, сплетая полог молчания.

А он, оказывается, маг. И довольно сильный.

Пол, стены, потолок, окна и дверь на миг окутались извилистыми лиловыми молниями. Все, щит установлен, теперь кричи — не кричи, никто не услышит. И лишь потом, когда последние сполохи защитного барьера погасли, Стилс соизволил произнести:

— Так нам будет удобнее.

— Удобнее?

— Ну да, — подтвердил он просто. — Мне убивать, вам умирать. Жаль, что все приходится делать самому, но сроки поджимают, а помощники, увы, не оправдали моего доверия.

— Вы… шутите?

— Нисколько

— Но… за что… Почему?

Мой голос послушно сорвался, губы задрожали, а рука уже нащупала в кармане переговорный камень. Холодный. Значит, и по нему никого не дозовусь. Остается лишь верный Лепесток.

— Какая разница, за что? — равнодушно пожал плечами мужчина. С него словно слетела вся наносная шелуха. И это его я раньше считала приветливым, порядочным, любезным?

Впрочем, любезным барон и остался. Только выглядела его обходительность теперь форменным издевательством.

— Я не собираюсь объяснять свои мотивы. Зачем? Поверьте, через мгновение вам уже станет все равно, — он усмехнулся своей шутке и почти участливо добавил: — Не бойтесь, я не люблю зря мучить, да и времени у нас с вами совсем немного. Так что все закончится быстро. боли вы не почувствуете. Почти. Считайте, что просто уснете. А потом я положу вас… вот на этот диван. Аккуратно, не переживайте. И уйду. Когда вас найдут, я уже буду занят совсем другими делами.

— Не… не надо… Пожалуйста.

— Надо, Белара, надо. Ничего личного. Поверьте, и самому неприятно. Вы милая женщина, по-своему даже интересная. Но вы мне очень… невероятно мешаете.

Ничего личного…

Почему мерзавцы всех миров так любят повторять эту фразу, оправдывая ею свои самые грязные поступки?

Стилс встряхнул ладонями в характерном жесте боевых магов, словно сбрасывая с них капли воды, и на кончиках его пальцев заискрились молнии. Кажется, он всерьез вознамерился поджарить меня, точно какую-нибудь безмозглую курицу.

Умирать отчаянно не хотелось. Гибнуть вместо другой, по ошибке, тем более. Но с опытным магом так просто не справиться, значит, чем дольше он будет видеть во мне беззащитную жертву, тем лучше. Слабая, до смерти перепуганная дамочка не окажет должного сопротивления — пусть поверит в это, расслабится.

— Нет…

Я громко всхлипнула и попятилась, стискивая на груди ладони, с зажатым в одной из них пока не активированным Лепестком.

Можно, конечно, поменять личину и стать самим Стилсом. Но магией его я все равно не сумею воспользоваться — слишком чужая, зато себя сразу выдам. Нет, это на самый крайний случай, а пока…

Шаровая молния сорвалась с пальцев барона, устремилась ко мне, и я, увернувшись в последний момент, стремительно бросилась в сторону, а потом к мужчине. И пока он, удивленный, не ожидавший от деморализованной женщины подобной прыти, разворачивался, ударила кинжалом.

Бок барона окрасился кровью. Он заорал он неожиданности, выругался, и в меня полетел очередной заряд.

Я упала, перекатилась — спину жадно лизнули молнии — и в перекате ударила барона по ногам.

Новый бросок, поворот, удар. На этот раз, увы, мимо. Стилс оказался неплохо тренирован, и теперь, когда первый шок прошел, действовал собраннее и осторожнее.

Еще один ослепительный сгусток энергии, и я опять успела отскочить.

А вот в следующий раз барон меня достал.

Длинное платье, будь оно неладно. Я споткнулась, уходя из-под удара, замешкалась, и молния хлыстом полоснула по плечу — тому самому, с меткой, — обжигая, вспарывая кожу. От резкой боли потемнело в глазах, на какое-то мгновение я даже перестала контролировать себя и свою магию. Пальцы разжались, выпуская Лепесток, я закричала и услышала в ответ довольный смех.

— А с вами забавно играть, Белара.

Он шел на меня, заставляя отступать. На лице — самодовольная гримаса, на губах — глумливая усмешка, в глазах — ни искры жалости, лишь азарт охотника, загоняющего дичь.

Коснулась спиной стены. Все, дальше пятиться некуда, и обороняться больше нечем. Пора менять личину. Может, хоть это отвлечет убийцу? А если нет — впитаю его магию, пусть умру, но и его заберу с собой.

Коротко выдохнула, собираясь с силами, но начать трансформацию не успела. Дверь сотряслась от мощного удара, а потом с грохотом слетела с петель, и я увидела разъяренного инквизитора.

Светлейшему понадобилась секунда, чтобы оценить ситуацию. Как ни странно, он даже не стал использовать свою «туманную» магию. Утробно взревел и смазанной тенью метнулся вперед, каким-то чудом в одно мгновение преодолев разделяющее нас расстояние. Его рука с неожиданно длинными, острыми звериными когтями опустилась на голову окаменевшего от ужаса Стилса, и тот кучкой тряпья послушно осел на пол.

Инквизитор переступил через поверженного противника, жадно ощупал меня взглядом, словно убеждаясь, что я более-менее цела. Потом с недоумением покосился на свои ладони, нахмурился, стиснул их в кулаки, втягивая когти, и уставился в мое лицо со смешанным выражением тревоги и ярости одновременно.

А я…

Я не могла оторвать от него глаз. Смотрела, как на висках исчезают чешуйки, как зрачки из вертикальных вновь становятся обычными, человеческими, и молчала.

Удар сердца…

Еще один…

— Ты… — с хриплыми, рычащими нотками в голосе начал Рэйнард, и я вдруг испугалась того, что он сейчас скажет.

— А я вам тут преступника нашла. Поймала на живца, — выпалила первое, что пришло в голову. И добавила уже тише: — Спасибо. Вы опять меня спасли.

У светлейшего чуть дернулась щека, заходили желваки на скулах, но он ничего не ответил. Лишь на миг прикрыл глаза, сжал губы в твердую, жесткую линию, будто изо всех сил пытался сдержаться.

Комната заполнилась людьми. Они что-то возбужденно выкрикивали, о чем-то спрашивали — я перестала понимать, что творится вокруг. Плечо горело все сильнее, спину пекло уже почти невыносимо, в ушах нарастал неприятный гул.

Поморщилась от боли, и меня тут же подхватили на руки.

Я не сопротивлялась, правда, попробовала возразить для приличия, но на меня так взглянули и так рыкнули, что я сочла за лучшее не спорить. Тем более после всего, что случилось, вырываться не очень-то и хотелось. В объятиях инквизитора, уверенных, крепких, я, метаморф, чувствовала себя на удивление спокойно. Спокойнее и надежнее, чем где бы то ни было.

Рэйнард так и нес меня до самой спальни, не давая никому вмешиваться. И только в комнате, осторожно уложив на кровать, отошел, уступая место королевскому целителю.

Меня осмотрели, поводили вдоль тела руками, вызывая приятное покалывание. Плечо сразу онемело, перестало гореть, и спина, которую задело молнией, тоже больше не саднила. Потом меня чем-то напоили, намазали, тщательно забинтовали и категорически велели отдыхать.

— Госпоже нужен покой, — целитель ободряюще коснулся моей ладони и, поднявшись, повернулся к присутствующим.

— Как она? — прозвучало в ответ нестройным хором, и я узнала обеспокоенные голоса светлейшего и, как ни странно, Теренса.

— Жить будет, — заверил целитель. — Но прошу ее не беспокоить хотя бы до завтрашнего утра. А лучше, до вечера. Я дал вашей супруге снотворное с обезболивающим, — это он уже явно Вилмоту. — Сейчас она уснет. А я попозже еще к ней наведаюсь. Вам, лорд Нейт, тоже придется потерпеть с разговорами. Понимаю… Служба… Но вам ведь пока есть кого допрашивать, не так ли? Все… Идите… Идите…

И лекарь, не слушая возражений, выпроводил посетителей, вышел сам и плотно закрыл за собой дверь.

Я тут же попыталась встать — надо срочно связаться со своими, рассказать обо всем… Да вообще, пора уезжать отсюда, и как можно скорее. Но даже подняться не смогла. Улхово снотворное слишком быстро начало действовать, глаза закрылись сами собой, и через минуту я уже крепко спала.

Снилась мне какая-то ерунда, тревожная, рваная. Я за кем-то гонялась, от кого-то убегала… Издевательски улыбался Стилс, а с его пальцев все стекали и стекали, устремляясь в мою сторону, сияющие шаровые молнии. А потом все внезапно заслонила до невозможности наглая драконья морда. Она с интересом уставилась на меня, самодовольно оскалилась, подмигнула огромным глазом с огненным змеиным зрачком, и я… проснулась.

В комнате было тихо. За распахнутым настежь окном ярко светила луна, расстилая на полу серебряную дорожку. А в кресле у кровати дремал Лис.

Мой Лис.

При виде друга улыбка сама собой наползла на губы: я не одна в этом мире, в любом случае, не одна.

Пошевелилась, и мальчишка тут же резво подскочил. Заозирался по сторонам, нагнулся ко мне.

— Ника, ну наконец-то… Как ты?

— Странно, — я прислушалась к себе. — Но терпимо. Слабость страшная, а так вроде ничего. Ты как здесь оказался?

— Ты не отвечала на вызовы, мы забеспокоились. А потом… У мастера свой человечек в городской страже, он сообщил, что во дворце какой-то переполох, я и рванул сюда. А тут ты… лежишь.

Лис сочувственно шмыгнул носом.

— Сколько я проспала?

— Это вторая ночь

— Сутки? Ничего себе. Что же целитель вчера мне дал?

— Он еще раза три заходил. Проверял тебя, эликсиры какие-то вливал, — чуть виновато отозвался Лис.

Да, судя по тому, что повязок на мне уже не было, лекарь сюда точно наведывался.

— Я пытался остановить, да кто слугу послушает? А Вилмот твой со всеми требованиями соглашался. На радостях.

— На радостях? Почему? Нет, погоди, давай по порядку, — я попыталась сесть и невольно поморщилась: меня тут же повело в сторону. — Светлейший появлялся?

— Инквиз? Ага, был. Днем и вечером тоже. Стоял здесь, смотрел на тебя. Долго. Молча. Потом исчезал.

— И все?

— Все. Последний раз, правда, на меня так зыркнул… Нехорошо. Словно голову вскрыть хотел и в мыслях покопаться.

Я похолодела. Если Рэйнард догадался, что я метаморф, он станет преследовать не только меня, но и тех, кто мне помогал, прятал все это время. Моих знакомых. Друзей.

— Помоги встать.

Друг подскочил, поддержал, накинул на плечи халат. Так, опираясь на его локоть, я и добралась до ванной. Умылась холодной водой, внимательно осмотрела себя в зеркале. Хвала Озантару, личина не сползла — держится надежно. А то вчера, когда Стилс задел метку, мне на миг показалось, что я потеряла контроль над своей магией.

Метка…

Я быстро стянула с плеча ткань халата.

Королевский целитель недаром слыл сильным магом, поработал он на славу. Гладкая, ровная кожа радовала отсутствием не то, что шрама, даже маленького следа от него. Хотя нет. Под моим взглядом на руке вдруг проступила ажурная вязь, тонкая-тонкая, словно рисунок, паутинка, нанесенная бесцветными чернилами. Едва заметная — если не присматриваться, так сразу и не увидишь… Но все же.

— Вилф… — каркнула хрипло.

Мальчишка, дежуривший за дверью, влетел в ванную и тоже уставился на мое плечо.

— Что это?

— Полная засада, — откликнулась я мрачно. — Метка проявилась. Похоже, ранение подстегнуло и ее активацию, и взросление дракона. У светлейшего когти выросли. Я их видела. Он, между прочим, тоже успел на них полюбоваться.

— Что будем делать? — мгновенно подобрался Лис.

— Бежать. Немедленно. Пока все считают, что я тут сплю, обессиленная до такой степени, что до туалета доползти не могу.

— Ник, но ты, и правда… того… еле ползаешь. Куда тебе бежать?

— Это пока. Сейчас наглотаюсь чудо-снадобий нашего Крыса и стану как огурчик… Зеленая и вся в пупырышках.

Огурцы на Атросе не водились и Лис, конечно же, шутку не оценил, но он уже привык к моим странностям и уточнять не стал. Спросил только:

— А Вилмот? Вдруг заартачится?

— Уговорим, — пообещала уверенно. — У меня для «супруга» кое-какие аргументы имеются. Убедительные. Чему, ты говоришь, он там радовался? Тому, что я жива или сведениям, полученным в результате допроса? Пойдем-ка, побеседуем с моим благоверным.

И я, придерживаясь рукой за стену, направилась к двери в спальню Теренса. Пора будить «мужа». А то непорядок получается: с какой стати он там отдыхает, когда его «Белла» здесь страдает?

Но Вилмот не спал — нервно потирая руки, разгуливал взад-вперед по комнате и, увидев меня, тут же рванул навстречу.

— О, тебе уже лучше? Вот и славно. Вот и хорошо. А у меня тут такие новости… Такие…

Он порывисто схватил меня за руки.

Глаза оживленно горят, губы дергаются, пытаясь расползтись в счастливой улыбке — Теренс явно прибывал в каком-то лихорадочном возбуждении.

— Тебе уже известно, почему барон хотел меня убить? Вернее, Белару?

Я осторожно высвободилась. Его рваные, грубоватые движения, суетливое мельтешение вызывали невольное головокружение.

— Что? Ах, да, мне уже сообщили… Но не это главное. У меня теперь вся жизнь поменяется. Вся, понимаешь? Ну и у Беллы, разумеется, тоже.

Я опустилась на диван, кивком поблагодарила Лиса, который тут же протянул мне бокал с водой, сделала несколько глотков и велела Теренсу:

— Рассказывай! Только быстро и по существу. У нас совсем мало времени.

Теренс заговорил, то вскакивая, то снова усаживаясь в кресло напротив, возбужденно размахивая руками, и перебивая сам себя. А я с каждым сказанным словом все больше недоумевала, как я ухитрилась вляпаться в эту почти авантюрную историю, словно сошедшую со страниц старомодного детектива какого-нибудь земного автора?

Если оставить в стороне восторги и комментарии Вилмота, то суть сводилась к следующему

Отец Белары — да-да, тот самый, не оставивший дочери ничего, кроме крохотного наследства — оказался не тем, за кого себя выдавал. Не Уле Лолдом, скромным и небогатым торговцем, а Элиаром Норком, младшим сыном графа Норка, одного из самых богатых и влиятельных людей королевства Вагуа.

— Доверенный друг, а в молодости — личный наставник его величества, — с придыханием сообщил Теренс и многозначительно выпучил глаза. Так потешно, что мне стоило больших трудов не расхохотаться.

Так вот, этот самый Элиар, уж не знаю, по какой причине — Норк-старший об этом никогда не распространялся, в юности сильно повздорил с отцом. Был назван щенком, не способным без посторонней помощи задницу подтереть, лишен доли наследства и в гневе покинул родительский дом, на прощание от души хлопнув дверью.

Обычная ситуация. Со временем мужчины остыли бы и даже помирились, если бы не оказались такими упертыми. Причем, оба.

Младший уехал из страны, купил подложные документы на чужое имя, завел семью, ребенка. И никогда, никому — ни жене, умершей родами, ни ее вдове-сестре, которая помогала воспитывать Белару — не рассказывал ни о своем знатном происхождении, ни об оставшихся в Вагуа родственниках.

Скорее всего, он собирался добиться определенного положения и вернуться к отцу победителем, но теперь об этом уже не узнать. Элиар погиб во время одной из поездок, защищая свой товар от разбойников, и унес тайну с собой в могилу.

Норк-старший на долгие десятилетия словно забыл о непутевом младшем отпрыске. Не говорил о нем сам, а домочадцам запретил упоминать даже его имя. Но в последнее время вдруг смягчился, может, оттого, что остался совсем один. Жена умерла, а старший сын, так и не обзаведясь детьми, пару лет назад погиб в стычке с тхеирцами.

После смерти наследника граф Норк подал прошение об отставке, уехал в родовое имение и вел уединенный образ жизни, а потом неожиданно составил новое завещание. Все имущество и состояние переходило к младшему сыну, а если его уже нет на этом свете — к живым потомкам: сыну или дочери. Вернее, под опеку мужа девушки, с условием передачи наследства их будущему ребенку мужского пола. Более того, семейному поверенному было приказано разыскать Элиара или его детей во что бы то ни стало. Не жалея ни сил, ни средств.

— И теперь я богат! Несметно богат, понимаешь? — захлебывался словами и эмоциями Вилмот. — То есть мы с Беларой богаты, разумеется. Она же моя законная жена.

— А каким боком в эту историю влез Стилс? — спросила, прерывая бурный поток ликования.

Впрочем, я уже и сама догадывалась, в чем состоял интерес барона, Теренс только подтвердил мое предположение.

— Этот мерзавец — дальняя родня графа, — выпалил он возмущенно. — А туда же, состояния ему захотелось.

— Ну, о таком наследстве каждый мечтает, — пожала я плечами. — Ты, вон, тоже себя не помнишь от счастья.

— Я законно, — вскинулся Вилмот. — А этот негодяй на чужое позарился. Привык думать, что все ему достанется.

Что ж, вот и повод. И за меньшее, как говорится, убивали.

Барон Стилс, в самом деле, оказался ближайшим из ныне здравствующих родственников графа — сыном его двоюродной сестры и, в случае отсутствия прямых наследников, мог бы претендовать на состояние Норка. Он давно начал подкатывать к богатому и одинокому дядюшке. Навешал, улещивал, угодничал, втирался в доверие. И вдруг такой облом.

— А как ему удалось отыскать Белару раньше людей графа?

— Это не он нашел, — скривился Теренс. — Поверенный, как и приказали. А потом за огромные деньги и будущую должность продал сведения Стилсу. Дал ему немного времени, чтобы решить проблему… Предатель… Но предупредил, что скоро, так или иначе, передаст информацию Норку. Стилс спешил, и ему нужно было представить все, как несчастный случай, чтобы не началось серьезное расследование. Наемников он побоялся нанимать. Послал доверенного человека к нам в имение, тот организовал падение Беллы с лошади и доложил хозяину, что наследница при смерти. Представляешь удивление и ярость Стилса, когда он тебя здесь увидел? Живой и невредимой.

Вилмот злорадно хихикнул

— Ему пришлось на ходу новый план придумывать. И быстро. Со змеей не получилось, хотя он лично под твои окна бегал и контролировал, чтобы кайш в спальню попал. Долго, правда, стоять не стал, побоялся, что увидят. С вазой его подручный тоже промахнулся, в полном смысле этого слова. Тогда он решил сам все сделать.

— И как бы он выдал убийство на балу за несчастный случай? — поинтересовалась скептически. — Он же мне все плечо разворотил.

— Сначала он хотел все аккуратно провернуть, вызвать с помощью разряда сердечный приступ. Магические следы Стилс неплохо затирать умеет. А потом, когда ты стала отбиваться и ранила его, пришел в ярость. Ну, да ладно. Главное, лорд Нейт вовремя появился, и все устроилось, как нельзя лучше. Мне теперь Аснен даром не нужен, и ехать в этот проклятый Тхеир незачем — граф после гибели старшего сына горцев ненавидит. Кстати, Стилс всячески затягивал начало работы посольства именно чтобы угодить Норку. И кайша подбросил для этого. Теперь вообще неизвестно, что решат эрлы. Но это уже не мое дело. Мы с тобой дождемся приезда Белары, потихоньку поменяем вас и…

— Ваша жена уже в Плефе, господин Вилмот, — перебил его Лис. — По приказу мастера сегодня вечером ее доставили в столицу Вагуа порталом.

О, а вот это просто-таки замечательная новость. Спасибо Ворону.

Я улыбнулась приятелю, благодаря на замечательное известие, и быстро добавила:

— Уходить и меняться будем сегодня ночью.

— Что? Да как вы… Как посмели без моего ведома? — лицо Теренса налилось багровым цветом.

— С грандмастером согласовано, — отрезал Лис.

Я была более многословна:

— Нет, это ты как посмел? Пренебрег соглашением. Рисковал моей жизнью. Поставил под удар дело и общую тайну, — перечислила отрывисто. — Это прямое нарушение договора.

— Как?

Теперь Вилмот так же стремительно бледнел.

— А вот так. Ты не рассказал заранее о своих подозрениях ни нам, на грандмастеру, подвел, обманул его доверие. Считаешь, он этому обрадуется? В таком случае, ты наивнее, чем я думала. Но гнев грандмастера — еще полбеды. Для тебя. В результате покушения я была ранена, не смогла удержать магию и… Боюсь инквизитору теперь известно, что во дворце находится метаморф.

Я блефовала, нагнетала, давила, хотя в глубине души и сама боялась, что светлейший — пусть на миг — что-то почувствовал. Но Теренс не знал, что я играю, и испугался.

— И чт…то теперь делать? — начал заикаться он.

— Я же сказала: уходить и меняться, пока нас окончательно не разоблачили. Тогда и тебе плохо придется. Знаешь, что бывает за сотрудничество с метаморфами?

— Да-да… Уходим, — торопливо закивал Вилмот. — Но… как я все это объясню потом? Почему мы с Беларой срочно уехали?

— Спишешь на неожиданный каприз жены. Дескать, устроила истерику, рыдала, умоляла немедленно увезти ее из этого ужасного места. Не могла здесь больше находиться ни минуты. В общем, придумаешь что-нибудь. Нам, главное, сейчас благополучно выбраться отсюда. И, кстати, имей в виду, ты должен огромную неустойку. За риск, покушение, ранение, угрозу разоблачения по твоей вине. Вы теперь люди богатые, так что выплатишь все, до последнего медяка. Я бесплатно не работаю. И уж, тем более, не рискую.

Дальше я Вилмота уже не слушала: ни его возмущенных протестов, ни причитаний, ни возражений. До «конспиративной квартиры» доберемся, а там пусть Ворон его дожимает и при необходимости столичных теневиков подключает. Гранмастер, кажется, обещал мне содействие и помощь, как награду за благополучное завершение контракта? Замечательно: дело закончено, пора расплачиваться.

— И что теперь? Как будем выбираться? А вещи? Не бросать же их. Там у Белары одних драгоценностей от маркиза — на целое состояние.

Теренс постепенно осознал, что спорить со мной по поводу денег в данный момент бесполезно, и заметался по комнате.

— Пакуй скорее чемоданы, — я с усмешкой проследила, как он бестолково снует туда-сюда. Что-то хватает, откладывает, берет другое. — А, впрочем, нет, без них быстрее.

— Что? Какие чемоданы? — резко затормозил Вилмот.

Мою шутку, ожидаемо, не поняли.

— Это она мне сказала, — Лис укоризненно покосился на меня. Нашла, мол, время изгаляться. — Чемоданы, то есть… гм… наши специальные артефакты надо обязательно отсюда забрать.

Кстати, да. Правильно. Не забыть внимательно осмотреть комнаты и все за собой почистить.

— Понятно, — пренебрежительно фыркнул мой без пяти минут уже не «муж». — Ваши запрещенные теневые штучки.

Отвернулся и уже, похоже, снова собирался наматывать круги и причитать, но я его остановила.

— Сделай одолжение, прекрати мельтешить, меня и без этого мутит. Сейчас Вилф разведает обстановку, посмотрит расположение патрулей, охраны, и, исходя из этого, решим, как действовать дальше. Только, пожалуйста, осторожнее, — придержала я за локоть уже готового сорваться с места Лиса. — Инквизитору не попадись. Или сильному магу.

Приятель быстро высвободился, на бегу махнул рукой и исчез за дверью.

Пока его не было, я, проверила свои запасы и достала необходимые лекарства. Отмерила на бокал воды десять капель укрепляющего эликсира — максимальная доза, переборщить нельзя. Выпила, сунула под язык пастилку из корня хиста и начала укладывать в нашу походную котомку самое необходимое.

Как же Лис долго.

С каждой минутой я все больше беспокоилась за друга. У парня, безусловно, замечательный дар, способный открыть почти все двери и рты, но Рэйнарду его магия на один укус — проглотит и не заметит.

Наконец, Лис вернулся. И с обнадеживающими новостями.

— Стилс признался во всех покушениях, и охрану в парке почти полностью сняли. То есть убрали усиление, обычные патрули, конечно, оставили. Но я их маршруты давно изучил, обойдем без проблем. Да, в коридоре возле ваших покоев еще двое дежурят. На этом все, — выпалил мальчишка. Сделал эффектную паузу и торжествующе закончил: — А самое главное знаете, что? Инквиза во дворце нет, он куда-то срочно умотал. Велел этим, что под дверью дежурят, смотреть в оба и обещал утром вернуться. Наверное, сразу к тебе придет… того… Допрашивать.

Лис с жалостью взглянул на меня.

Теренс шумно выдохнул.

Я сделала шаг вперед.

Голова еще немного кружилась, но чувствовала я себя значительно лучше. Все-таки Крыс — гений.

— Значит так, — повернулась к Вилмоту. — Вещи с собой не берем. Совсем. Никакие, — уточнила жестко, когда мужчина попытался возразить. — Так и быстрее, и лучше. Нет, котомку придется взять. Там не вещи, а улики, которые нас выдадут. Не беспокойся, драгоценности на месте. Я не воровка. Если все пройдет гладко, вы с Беларой уже к рассвету назад вернетесь, как ни в чем не бывало. Инквизитора нет, а в его отсутствие ночью в покои никто не зайдет. Не решится.

— А если мы с лордом Нейтом в парке на обратном пути столкнемся? — не успокаивался «супруг». — Что я ему скажу?

— Да что угодно, — потеряла я терпение. — Что твоя жена беременна, например, и ей срочно понадобилось подышать свежим воздухом.

— Но это же не прав…

— А зря. Тебе, по завещанию, между прочим, наследник мужского пола требуется, иначе никакого состояния не получишь. Все, хватит болтать. Теряем время.

— В коридоре охрана, — напомнил Лис. — Уходим через окно, возле флигеля сейчас никого.

— Что? — в очередной раз поперхнулся воздухом Теренс. — А это обязательно? Бел… гм… Ласка, а ты не можешь в служанку превратиться? На время? Я разрешаю, — добавил он важно.

— Разрешает он, — ощерился друг. — Ишь. Да кто б тебя спрашивал, если бы ей, — жест в мою сторону, — можно было?

— Я еще толком не восстановилась после ранения. Новый облик не удержу, — мрачно подтвердила я слова Лиса. — «Потеку» в любой момент. Так что придется по старинке — через окно и огородами… то есть кустами.

Светильники мы не зажигали. Лис в полумраке быстро проверил комнаты, подчистил все наши следы, собрал артефакты, самые необходимые вещи и кивнул:

— Пора.

Ну что сказать?

Не знаю, что у Вилмота в академии по магии было, но по физподготовке — точно двойка. И по деревьям он в детстве не лазил. Мы вдвоем еле стащили его на землю. Отдышались и, следуя указаниям Лиса, крадучись направились к воротам. Не ближним, а дальним — со стороны кухни и прочих подсобных помещений.

— Там склад продуктовый, — на ходу пояснял приятель, продираясь первым через какие-то кусты. — Ночью наружная дверь всегда заперта, так что охрана только днем возле него торчит. Да только у помощницы главной кухарки ключик имеется, чтобы тайком, в город на свидания бегать. Ну и я… разжился… на случай, если сваливать придется. Вот и пригодилось.

Он подкинул на ладони широкую сверкающую в свете луны полоску, а я в очередной раз подумала: какое это все-таки опасное оружие — дар очарования.

На этот раз судьба была к нам благосклонна. Видимо, для разнообразия. Мы, никем не замеченные, благополучно добрались до склада, покинули территорию дворца и вскоре уже бежали по улицам спящей столицы. Стараясь, по возможности, обходить освещенные места.

— Скорее. Ну, Вилмот, не отставай! — поторапливал Лис.

Минут через десять мы остановились.

— За деревом спрячьтесь. Да, здесь, где тень погуще, — приказал парень. — Я сейчас приведу повозку. Ласка, я быстро. Вилмот, головой за нее отвечаешь, понял?

И Лис растворился в темноте, оставив нас одних.

Несколько минут мы молчали, настороженно озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху.

— Ла… — начал Теренс и вдруг запнулся на полуслове.

Я удивленно обернулась. Мужчина, закатив глаза, медленно оседал на землю.

Это все, что я успела увидеть.

Резкий укол в шею — и наступила темнота.

Я приходила в себя тяжело, рваными, судорожными толчками выныривая из вязкого забытья. С трудом подняла непослушные, словно свинцовые веки, сморгнула красную пелену перед глазами и попыталась оглядеться, чтобы понять, где нахожусь.

Не получилось, тело будто одеревенело. Все, что я смогла сделать, это ошеломленно уставиться в грязный, закопченный потолок.

— Очнулась? — раздался рядом негромкий мужской голос. — Прекрасно.

Несколько быстрых шагов, отозвавшихся гулким эхом в ушах, и меня бесцеремонно подхватили под мышки, потащили по полу, чтобы через мгновение к чему-то прислонить. Тело тут же скрутило судорогой, как от сильнейшего электрического разряда, и я не сдержала мучительного стона.

— Тише, девочка. Тише. Сейчас все пройдет, просто, не шевелись. Даже не пробуй, — посоветовали мне на удивление дружелюбно. — Яд церпы причиняет боль лишь при попытке двигаться.

Говоривший заботливо расправил на мне платье, натянув его пониже, отошел, и я, получила возможность его разглядеть.

Высокий, черноглазый, темноволосый. Пряди собраны в гладкий узел на затылке, открывая резкие, острые, но по-своему приятные черты лица. Строгая, темная одежда. Похож на ворона — хищного, умного злого, а главное, совершенно мне незнаком. У меня неплохая зрительная память: с этим человеком мы точно никогда раньше не сталкивались.

Мужчина, склонив голову на бок, чем еще больше напомнил птицу, несколько секунд пристально рассматривал меня. Потом кивнул каким-то своим мыслям и направился вглубь комнаты.

— Где я? — прохрипела ему вслед.

Даже этот короткий вопрос дался мне нелегко, ломотой отозвавшись в теле. Но я упорно продолжила:

— Кто вы?

Никакого ответа. Незнакомец даже не замедлил шаг.

— Что вам от меня нужно?

Он наконец-то остановился, развернулся ко мне, насмешливо приподнял бровь.

— Сколько вопросов сразу. А ты упрямая, люблю таких. Жаль, скоро расстаться придется, я бы с тобой поиграл. Но ничего не поделаешь.

Небрежно подхватил с высокого деревянного постамента бокал с водой, вернулся, напоил меня и, опустившись рядом, доверительно наклонился к самому уху.

— Мне от тебя ничего не надо. Веришь? Так… небольшой заказ… по старой памяти. Можно сказать, по дружбе.

Незнакомец двусмысленно усмехнулся.

Если он сейчас добавит: «Так что, ничего личного, бизнес», я, наверное, истерически рассмеюсь.

Не добавил. Вообще больше ни слова не произнес. Так мы и сидели молча рядом.

Заказ… Интересно, чей? И за кем этот тип охотился: за Лаской или Беларой? Как бы узнать и себя не выдать?

— Вы наемник? Вам заплатили за мое убийство? — начала осторожно. Говорить стало немного легче. — Сколько? Вдруг я дам больше?

— Я что, похож на наемника? — оскорбленно фыркнул мужчина.

Резко вскочил, навис надо мной, сверкая глазами.

— Не очень, — подыграла на всякий случай.

— То-то же, — по-звериному оскалился он. И продолжил уже спокойнее: — Деньги здесь ни при чем. Говорю же, помог кое-кому… Все, хватит болтать. Сейчас заказчик придет, вот у него и спрашивай.

Незнакомец выпрямился, давая понять, что разговор закончен. Сейчас отойдет, и я так ничего и не узнаю.

— Подождите. Скажите хотя бы, что со мной собираются делать?

Он прищурился, всматриваясь в мое лицо. Потом вдруг хмыкнул, снова наклонился, обхватил мою голову ладонями, чуть развернул и без лишних слов указал куда-то пальцем.

Я взглянула и… Наверное, остолбенела бы от ужаса, если бы уже не была почти деревянной.

Начерченная на полу пентаграмма с шарами-артефактами в ключевых точках, благодарение Озантару, пока не активированными. А в центре — каменный алтарь с бурыми подтеками на нем. И желобками. Такими характерными. Все слишком узнаваемо, чтобы перепутать. Как в учебнике по видам запретной магии.

— Чернокнижник, — выдохнула хрипло.

— Угу, — согласились со мной почти весело. — Смею заметить, один из сильнейших. И да, практикую человеческие жертвоприношения. Знаешь, что у тебя есть целительский дар? Слабый, правда, но все же. Я уже успел проверить. Кровь мага… ммм… Ее не так-то легко достать, так что я рад, что мы с тобой встретились, девочка. Осталось только дождаться кое-кого, а потом, когда он насмотрится на тебя, наговорится и уйдет, быстренько проведем наш ритуал.

Повисла тягостная пауза.

— Даже умолять о пощаде не будешь? — лукаво поинтересовался мужчина. — Причитать? Заливаться слезами?

Судя по всему, его забавлял наш разговор.

Сумасшедший.

Чернокнижники вообще почти все ненормальные — магия быстро накладывает свой уродующий отпечаток на психику, но этот, похоже, законченный псих.

— А что, имеет смысл?

— Ни малейшего, — хохотнул он. — Но все дамы почему-то именно так и поступают. Упрашивают. Рыдают. Обещают… да все, что угодно обещают. Немедленно и совершенно добровольно.

— Бесполезно?

— Разумеется. Я никогда не меняю планов. Так что, сиди, жди. И не дергайся, если не хочешь лишней боли. Яд церпы — штука коварная.

Он ласково коснулся моей щеки и отошел, забренчал у стола какими-то склянками, окончательно перестав обращать на меня внимание. Как я ни пыталась его разговорить, на все вопросы, даже самые невинные, мужчина отвечал полным, совершенно бесцеремонным молчанием. Единственное, что я успела понять: он не знает, что я метаморф, и считает слабым целителем. Заказчик скрыл от него эту подробность или охотятся все-таки за Беларой?

Время шло. Я так и не выяснила, кто и почему нанял чернокнижника. Но зато в один прекрасный момент вдруг осознала: одеревенелость уходит, я снова начинаю чувствовать свое тело и скоро смогу двигаться. Да, сначала с огромным трудом, но все же… Все же…

Мне повезло, если это слово вообще подходит к ситуации. Яд церпы — не природный, а магический, и мой дар, отторгающий чужое враждебное воздействие, моментально ушел в глухую оборону, а затем частично нейтрализовал постороннюю магию. Я приходила в себя быстрее, намного быстрее, чем рассчитывал мужчина, что-то взвешивающий на настольных весах и беззаботно насвистывающий веселую мелодию.

Ноги… Живот… Спина…

Колючие ледяные мурашки медленно поднимались от пяток к затылку.

Наверное, я уже могла бы чуть повернуть голову, но по-прежнему не шевелилась — сидела неподвижной куклой и безучастно таращилась перед собой.

Рано. Пока рано, показывать, что умею двигаться. У меня будет единственная попытка. Один рывок и возможность достать Лепесток. А чернокнижник… Он даже не барон Стилс — гораздо опаснее.

Пальцы на левой руке… На правой…

Еще пять — десять минут, и болезненные судороги стихнут, подтверждая, что мое тело свободно.

Неожиданный стук прозвучал как гром среди ясного неба. Заставил сжаться сердце.

Неужели не успела?

Мой похититель не торопился — не подскочил и не бросился немедленно открывать. Ссыпал порошок с весов в стеклянную банку, тщательно закрыл ее и только потом поднялся и неторопливо направился… Осторожно посмотрела ему вслед… Точно — к неприметной боковой двери.

Тихо щелкнул замок.

— Почему так поздно? — холодно бросил хозяин.

В ответ послышалось невнятное бормотание.

О чем говорил гость чернокнижника, я не разобрала, как ни старалась, и увидеть его не смогла. Но почему-то даже не сомневалась, что ночной визитер — женщина. Прийти полюбоваться на поверженную врагиню, прошипеть ей напоследок какую-нибудь гадость, обкапав ядом, да еще и потыкать в бок носком туфельки очень по-женски. Мужчины тоже мстительны, но сводят счеты немного иначе.

— Что тебя задержало, мне безразлично, — голос чернокнижника стал совсем ледяным. — В следующий раз потрудись приходить, когда велено. Ладно… Я отлучусь ненадолго, так что общайся в свое удовольствие, никто вам не помешает, — в бесцветном тоне скользнула еле заметная ирония. — Но дверь все-таки запру, не люблю неожиданностей. Когда вернусь, сразу уйдешь. Все ясно, дорогая?

Дорогая…

Значит, я правильно угадала: это женщина. Осталось понять, к кому из нас она явилась, к Нике или к Белле Вилмот. Но это я в любом случае скоро выясню.

Дальше следить за чернокнижником и его гостьей было опасно. Я вернулась в прежнее положение и замерла, напряженно уставившись перед собой.

Поворот ключа в замке…

Тишина…

А затем легкие, скользящие шаги. Все ближе, ближе.

Женщина в длинном плаще с низко надвинутым на лицо капюшоном остановилась прямо передо мной. Помедлила, изучая мою неподвижную фигуру, а затем аккуратно сняла с головы накидку.

— Ну, здравствуй, Белара.

На меня оценивающе и очень неприязненно смотрела Алианна.

Алианна, Улх побери!

Нет, она, разумеется, значилась в моем списке подозреваемых — не без этого. Но тогда и охотиться дочь Ярвуда должна была за Лаской, метаморфом, уж никак не за нежной и трепетной женой Теренса. Надо же, я и не подозревала, что они знакомы.

— Добрый день, Алианна, — отозвалась сдержанно.

Надо же разобраться, в конце концов, что ей нужно?

И тут мою предыдущую заказчицу словно прорвало.

— О-о-о… — торжествующе пропела она. — Наконец-то ты соизволила меня узнать. А то ходила по королевскому дворцу с таким видом, будто первый раз меня видишь. Ни на один жест не ответила. А Говарда ты тоже «не узнала»? Хотя… Тогда в комнате такая темнота была, что ты, действительно, могла не разглядеть… Улх с ним, это уже не важно. Тебе, в любом случае, лучше исчезнуть. Так спокойнее. И Говард со мной согласен.

Алианна сделала еще один шаг ко мне.

— Я пришла только для того, чтобы посмотреть тебе в глаза и спросить: теперь ты довольна, бывшая подруга? Ты клятвенно обещала хранить мой секрет в тайне, а сама выболтала тетке. Лгунья. Тебе хоть известно, сколько денег твоя милая родственница из меня за это время вытянула? За молчание? Все мои сбережения. Запугивала, шантажировала, пользуясь тем, что я не могу никому пожаловаться. Добровольная связь с посторонним мужчиной — несмываемое пятно на репутации рода. А если бы открылось, что он еще и чернокнижник… Да отец меня на месте бы убил. И ладно, сидела бы в своем захолустье тихонечко, так нет же, приперлась с муженьком в Плеф. Я чуть с ума не сошла, когда тебя во дворце увидела. А ты… На меня даже не взглянула. Презираешь, да? Богатой наследницей стала? Что, и с графом Норком планировала теперь секретом поделиться? И с лордом Нейтом, моим мужем?..

Алианна сжала кулаки и решительно тряхнула головой.

— Не бывать этому. Сама быстрее сдохнешь, гадина. Говард меня нашел, теперь защитит.

Ну, Белара, трогательная, робкая «овечка», да у тебя, оказывается, скелетами весь шкаф забит снизу доверху. Хранить уже негде — вываливаются. Впрочем, это не мое дело: кто там из вас кого с кем застукал, а потом подставил. Сами разбирайтесь. А мне пора отсюда убираться, пока чернокнижник… Как там его? Говард?.. Пока он не вернулся.

Правда, оставался один вопрос: достаточно важный, чтобы потратить на него пару драгоценных минут.

— Как нас выследили? — выдохнула я хрипло.

Конечно, Алианна могла не отвечать, но ее просто-таки распирало от нескрываемого злорадства.

— Удачно получилось, да? — расплылась она в самодовольной улыбке. — Теренс твой, пока ты там спала, всем о неожиданном наследстве сообщить успел. И о том, что надо с графом Норком поскорее увидеться, пока тот не передумал. Я Говарду рассказала, а он уж план придумал и дал мне метку. Магию чернокнижников только инквизиторы на расстоянии распознавать умеют, сама знаешь. А тут как раз мой муж уехал. Очень кстати. Я и пошла к Вилмоту о твоем здоровье справиться, заодно и метку на его руку поставила.

Надо же, а мне Теренс ничего о встрече с Алианной не рассказал. Вот… поганец.

— Мы не ожидали, что вас ночью из дворца куда-то понесет. Говард еле успел со мной связаться и вас по дороге перехватить, да и мне пришлось постараться, чтобы в город выбраться. Ну, ничего, так даже лучше: ушли, пропали и все. Ты, Вилмот, и моя тайна вместе с вами.

Она торжествующе и немного нервно хихикнула.

А я…

Тело все еще очень плохо слушалось, но выбора у меня не было.

Убивать дочь Ярвуда я не собиралась, а вот поменяться местами — да. Оглушить, надеть ее личину и одежду, а саму Алианну в моем платье усадить у стены. Вскрывать замки меня научили, надеюсь, и сейчас получиться. А если нет… Встречу приятеля Алианны у двери — он сразу не заметит подмены и не будет ожидать нападения.

— Чего же ты молчишь? — притопнула ногой светлая леди. — Сказать нечего? Хоть прощения попроси напоследок.

Ага… Сейчас…

— Я… — начала сдавленным шепотом. Закашлялась. — Трудно говорить… Подойди…

И Алианна купилась. Видимо, очень хотелось услышать извинения. Или мольбы о пощаде. Нетерпеливо подалась ко мне. Наклонилась.

— Слушаю…

Я бросилась на нее молча, без лишних слов, впиваясь пальцами в плечи. Алианна с испуганным вскриком упала, навалилась на меня, дергаясь, хватая за одежду. А вот быстро спихнуть ее и подняться уже не получилось. Улхов яд церпы! Он сравнял наши силы, сделав меня неповоротливой и неуклюжей, и мы покатились по полу, отбиваясь друг от друга.

— Ах ты-ы-ы…

После очередного переката Алианна оказалась сверху, размахнулась, ткнула в меня чем-то острым, я, охнув от боли, отбила ее руку, вцепилась в волосы…

И тут где-то вдалеке громыхнуло, да так мощно, что весь дом содрогнулся, а меня изнутри обдало жаром.

Еще один раскат — ближе. И по жилам вместо крови хлынула раскаленная лава.

А грохот уже превратился в нескончаемый гул, постепенно приближаясь, и теперь стало ясно, что это вовсе не гром, а яростный рев какого-то огромного зверя.

Дом трясся, как эпилептик в припадке. Мы с Алианной замерли, схватившись друг за друга. И в довершение ко всему, моя магия — уже привычная и такая послушная магия — вдруг вышла из-под контроля. Я почувствовала, как с меня, помимо желания, сползает чужая личина, возвращая мне собственный родной облик.

— А-а-а, — Алианна в ужасе отдернула руки и попыталась отползти. Но дом в очередной раз покачнулся, бросая ее на меня. — Что это? Ты кто? Ты…

Договорить она не успела.

Снаружи загрохотало особенно громко, что-то хлопнуло, одна из стен обвалилась, и нашим потрясенным взорам предстал дракон. Серебряный. Точь-в-точь такой, какого я видела во сне. Он аккуратно сложил крылья, переступил с лапы на лапу, склонил голову набок и уставился на нас.

Так мы и смотрели некоторое время друг на друга:

Огромный, опасный и невообразимо прекрасный ящер и две растрепанные, измазанные в пыли и известке, вцепившиеся друг в друга женщины на полу.

Время остановилось. Как зачарованная, почти не дыша, я смотрела в темные немигающие глаза, на дне которых бушевало янтарное пламя.

— Имани, — прошелестело где-то на краю сознания. — Моя имани.

А потом послышались крики — пока еще далекие, топот ног, какие-то обрывочные звуки, и наваждение схлынуло.

Дракон тоже прекратил изображать каменную статую. Вытянул шею, как-то по-особому встряхнулся и окутался плотным туманным облаком. Чуть мерцающим, перламутровым — почти под цвет его шкуры. Когда через несколько мгновений дымка рассеялась, на месте ящера уже стоял инквизитор.

Потрясающе!

Я даже на пару секунд забыла о том, в какой ситуации оказалась и что вокруг творится, так меня поразило это зрелище. Появление одного из легендарных драконов, которых на Атросе уже сотни лет не видели, и превращение его в человека.

В реальность меня вернул голос Алианны.

Светлая леди оттолкнула меня, брезгливо передернула плечами, словно только что прикасалась к чему-то заразному, и подалась к супругу.

— Рэйнард, ты меня нашел. Хвала Озантару! Представляешь, эта женщина, — она, не глядя, ткнула в меня пальцем, — притворялась Беларой Вилмот. Выманила меня из дворца, привела сюда и чуть не убила. Я очень испугалась. Не понимаю, за что она так со мной?

Пухлые губы страдальчески кривились. Нежный голос трогательно срывался. А тонкие руки, которые Алианна, уже практически стоя на коленях, протягивала к мужчине, подрагивали. Статуя чистой, невинной скорби.

Быстро же она опомнилась и сориентировалась, даже муж-дракон не испугал.

Только вот светлейший почему-то не торопился срываться с места и поднимать супругу, которая явно ожидала именно этого. Зато я ничего ждать не стала, мне уж точно никто помогать не будет. Да и унизительно это — валяться в ногах у инквизитора и умолять, то ли о спасении, то ли о снисхождении. Лучше уж встретить судьбу стоя, что бы она там ни приготовила.

И я поднялась — не без труда, зато с достоинством, по крайней мере, очень на это надеюсь. В самый последний момент, правда, опять закружилась голова. Я покачнулась, и, показалось, светлейший дернулся синхронно со мной, будто собираясь рвануться навстречу. Но я уже выровнялась. Выпрямилась, расправила плечи, чихнула, потому что вместе со мной в воздух поднялись клубы пыли, поправила платье и застыла, готовая ко всему. И все это под внимательным взглядом инквизитора.

Почему он молчит?

А вот Алианна явно не была готова к тому, что ее игнорируют.

— Нога… — мелодичный голос совсем ослабел, став еще беспомощней и проникновеннее. — Так больно… Рэй, эта ужасная женщина набросилась на меня… повалила на пол… ударила… Она ведь… Получается, она метаморф? Какой ужас…

Ну да, метаморф. Что уж теперь скрывать, если поймана с поличным? Можно сразу вязать и вести на плаху… или где у них там казнят таких как я? А Алианна молодец, вон как ловко все повернула: начну оправдываться, скажет, что я хочу ее оклеветать, чтобы себя спасти.

Поэтому я ни слова не произнесла, только выше вздернула подбородок.

Но, Улх побери, почему инквизитор молчит?

— Лорд Нейт, вы здесь?

Через в пролом в стене ворвались люди, сразу наполнив комнату — вернее, то, что от нее осталось — грохотом, шумом, лязгом оружия, возбужденными голосами.

— Светлейший лорд, прибыли по вашему сигналу, — отрапортовал широкоплечий мужчина с хорошо всем известной эмблемой у ворота мундира — парящим драконом.

Офицер особого отряда. Набиралось это спецподразделение из людей, но служило только инквизиторам. Такие международные силы быстрого реагирования, с поправкой на чужой мир, естественно.

— Какие будут указания?

— Арестуйте эту женщину, — инквизитор, по-прежнему не двигался с места, но его взор, казалось, прожигал насквозь, а ровный голос звучал для меня приговором.

— Простите, мой лорд, — офицер явно растерялся. — Но… которую из двух? Они совершенно одинаковые, и обе похожи на вашу супругу… Извиняюсь, конечно.

— Ее.

Рэйнард отвел от меня взгляд и кивком головы указал на… Алианну. Еще и прибавил, чтобы устранить все неясности:

— Ту, что сидит на полу. Это метаморф и очень опасный. Она обманом заманила сюда мою жену, приняла ее облик и планировала убить, чтобы занять место светлой леди.

Алианна испуганно икнула, а я… Я впервые в жизни растерялась так, что все здравые мысли из головы вылетели.

Ну, не обознался же светлейший в самом деле? Да, растрепанные, грязные, в пыли и известке, сейчас мы с Алианной, и правда, выглядели близнецами. Особенно для посторонних. Но только не для Рэйнарда.

Он не мог нас перепутать. Никак не мог.

— Слушаюсь!

Пока мы с Алианной хлопали глазами: я — удивленно, а она — в ужасе закрыв губы пальцами, офицер прижал к груди кулак, подтверждая, что приказ услышан и понят, и крикнул:

— Варм, Ойс, все ясно? Исполняйте.

Два рослых, крепких, будто скроенных по общему лекалу, бойца, отделившись от товарищей, подошли к нам.

— Идемте, госпожа, — обратился один из них к Алианне. Довольно вежливо, между прочим, и даже руку протянул, чтобы помочь подняться.

— Нет! — женщина гневно отбила раскрытую ей навстречу широкую ладонь. Проворно отползла в сторону. — Не смей! Ты не имеешь права прикасаться ко мне. Я светлая леди.

А потом и вовсе вскочила на ноги и, забыв о боли в ноге, на которую только что жаловалась, резво устремилась к инквизитору.

— Рэй, это ошибка… Чудовищная ошибка. Поверь мне, я… именно я — настоящая, а она самозванка,

Добежать ей не позволили. Мужчины, мгновенно оказавшись рядом, перехватили ее, и она забилась в их руках, истошно крича:

— Рэй, пожалуйста… Это же я, Алианна. Твоя жена перед богами и людьми.

— Перед богами, говоришь? — усмехнувшись, повторил светлейший.

У меня от его тона мурашки по спине поползли, а Алианна, облегченно всхлипнув, закивала.

— Да-да. Ты перепутал. Она — преступница, метаморф, обманом надевшая мою личину. Посмотри на нее внимательнее, ты же чувствуешь их магию.

А вот тут ты не права, дорогая. Как раз сейчас инквизитор точно ничего не почувствует, потому что магией я не пользовалась и ничего не надевала. Это мое настоящее лицо и тело.

— Рэйнард… — продолжала умолять Алианна, пока холодное: «довольно» не оборвало ее стенаний.

Короткий повелительный жест — и дочь Ярвуда замолчала, запнувшись на полуслове. Жадно хватала воздух ртом, но не могла больше произнести ни звука, лишь моргала часто-часто, даже не пытаясь сдержать бегущие по щекам слезы.

Заклятие немоты.

Неприятная штука.

— Увести, — распорядился светлейший, и, когда все еще упиравшуюся Алианну, через пролом в стене вывели наружу, направился ко мне.

Подошел, остановился напротив.

Ровная спина, бесстрастное лицо — словно маска, за которой мужчина пытается спрятать рвущие его на части эмоции. А в синих глазах — неистовое пламя, которое больше не обжигает, леденит.

Рэйнард сейчас, как никогда, напоминал того, прежнего инквизитора — жуткого и опасного, что снился мне ночами в первые месяцы пребывания на Атросе. Хотелось сжаться, отступить, поскорее убежать куда-нибудь. Но я не шелохнулась — лишь еще больше выпрямилась, не позволив себе даже на секунду отвести взгляд.

Лицом к лицу.

Глаза в глаза…

Наш безмолвный поединок длился несколько мгновений.

— Ты не ранена? — отмер, наконец, светлейший.

И голос такой… бесцветный, обманчиво спокойный, только немного более хриплый, чем обычно. Но я чувствовала… Невероятно остро чувствовала, как за ним рокочет ярость, щедро смешанная с беспокойством.

Удивительной сочетание.

— Со мной все в порядке.

— Хорошо, — он кивнул, принимая мои слова. Помедлил. — Нам надо поговорить… Потом. Чуть позже.

— Надо, — эхом откликнулась я.

— Тогда…

Закончить он не успел. Резко вздернул голову, нахмурился, прислушиваясь, и тут же за дверью, через которую ушел чернокнижник, что-то взорвалось, лопнуло с характерным стеклянным перезвоном. Еще раз. И еще.

Кто-то активировал магические ловушки.

— Наук, — распорядился за спиной инквизитора офицер. — Возьми своих людей и проверь, что там.

— Нет, — властный окрик остановил бросившихся к выходу бойцов. — Я сам, вы не справитесь. Это чернокнижник. Его магия. И очень сильная.

Быстрый взгляд на меня. И отрывистое:

— Жди здесь. Хотя, нет… Арвес!

— Да, мой лорд.

— Отведи светлую леди в карету и оставайся с ней до моего прихода. Никуда не отходить, глаз не спускать, беречь ценой своей жизни. Остальные — за мной.

Последний взгляд в мою сторону, и инквизитор пошел к двери, а за его спиной уже разворачивался, наливался силой туманный плащ, и дымные змеи в нетерпении рвались вперед.

Через минуту мы с офицером остались одни.

— Светлая леди, — тронул он меня за рукав. — Не беспокойтесь, в карете безопасно, защиту лорд Нейт лично устанавливал. И метаморфа не бойтесь, он вам больше не страшен, у нас с этим строго.

Успокоил называется. Строго у них с метаморфами.

По спине побежали колючие мурашки, и я зябко передернула плечами.

— Замерзли? — Арвес тут же заметил, что я ежусь. Подхватил с пола плащ, скинутый Алианной, когда мы боролись. Отряхнул. Заботливо накинул мне на плечи. — Вот. Грязный, конечно, зато теплый. Ну, идемте?

И я пошла. А что еще оставалось делать?

Мы выбрались через пролом в стене и успели сделать несколько шагов, когда нам навстречу из-за стоящего напротив сарая вывернул чернокнижник.

Мой спутник отреагировал мгновенно. Толкнул меня назад, в помещение, загородил собою проход, и с его ладоней навстречу противнику полетели огненные сгустки. Однако чернокнижник оказался быстрее. Или сильнее. Фиолетовая молния толкнула Арвеса в грудь, отбрасывая его через полкомнаты, и мы остались с Говардом один на один.

— Алианна, драгоценная моя, — губы мужчины растянулись в жутковатой ухмылке. — Ты жива? Хм… Тем лучше. Иди сюда… Скорее.

Алианна? Неужели тоже перепутал? Впрочем, все равно. Добровольно приближаться к этому ненормальному я не собиралась.

— Ну же, — тон чернокнижника стал строже. — Ко мне. Немедленно.

Как собаку зовет.

— Алианна, — злой голос хлестнул плетью. — Я начинаю сердиться.

— Нет.

Я понимала, что далеко убежать не успею — не в моем теперешнем состоянии, когда я едва ползаю, а мой защитник без сознания. Говард все равно догонит или ударит в спину своей жуткой магией. Поэтому даже не пыталась. Просто пятилась, не сводя глаз с приближающегося мужчины. А он стремительно двигался вперед, и улыбка на его лице становилась все шире. Снисходительная такая… Предвкушающая.

Но когда он уже почти дошел до пролома и собирался шагнуть внутрь, мимо меня пронесся огненный заряд — ударил в стену и обрушил ее, перегораживая чернокнижнику дорогу.

Арвес.

Обернулась, но офицер уже падал назад, на пол, на этот раз уж точно исчерпав себя до конца.

От резкого движения меня повело в сторону — прямо на алтарь, который как нельзя кстати оказался рядом. Я настолько устала, что было уже все равно, что именно здесь, на этом самом камне, меня совсем недавно намеревались принести в жертву. Ни пентаграмма не пугала, ни желобки для стока крови не впечатляли. Главное, есть, на что опереться, чтобы перевести дух, а то ноги уже совсем не держат.

Из коридора доносилось далекое эхо взрывов, а вот снаружи, за заваленным теперь провалом, было на удивление тихо. Никто не ломился, не разбивал стену, не рвался к нам во что бы то ни стало. Похоже, чернокнижник, ушел. Все верно, ему не безопасно сейчас долгое время оставаться на одном месте.

Я постояла еще немного, настороженно прислушиваясь, а потом скинула плащ Алианны и стала развязывать пояс платья. Основная «аптечка», заботливо подобранная для меня Крысом, осталась в котомке Лиса, но я всегда держала при себе, в потайном кармане, несколько особо полезных снадобий. Этакая скорая помощь на самый экстренный случай. Вот и пригодилось.

Несколько капель укрепляющего эликсира прямо на язык и сразу две, нет, три пастилки из корня хиста…

Скривилась от едкой горечи и прикрыла глаза.

Выпила и сжевала я сегодня немало, по идее, лучше бы на том и остановиться. Обессиленный организм нельзя подхлестывать бесконечно, потом обязательно накроет откатом. И Крыс рассердится, начнет ворчать, что он не для того дает мне свои зелья, чтобы я себя травила, лучше уж сразу попросила бы у него яду. Но другого варианта все равно нет — мне нужны силы. Много сил. И трезвая голова, а не каша вместо мозгов.

Я позволила себе минуту отдыха, не больше. Как только почувствовала себя бодрее, а коленки перестали противно дрожать, сжала в руке пояс с лекарствами и направилась к Арвесу.

Офицер был без сознания, по лицу разливалась мертвенная бледность, из посиневших губ вырывались хриплые, судорожные вздохи. Плохо дело. Совсем плохо. Опустилась рядом, положила руки ему на грудь, сосредоточилась и начала сканировать, как учил Крыс.

Рваная, стремительно выцветающая аура. Темное пятно, похожее на уродливого паука, возле сердца — чужое заклятие, пожирающее мужчину заживо, и собственная магия сейчас не защитит, резерв исчерпан почти полностью. Если Арвесу не помочь, долго он не протянет. Только вот мои лекарства в данном случае бесполезны, нужен маг с даром врачевания, и немедленно.

Я, конечно, не целитель, но Крыс хорошо меня учил, знаю, что делать. Только вот на лечение нужно время, которого нет. Если хочу сбежать от инквизитора и всего, что с ним связано, нужно это делать прямо сейчас, потом будет поздно.

Поднялась, затянула пояс, дошла до двери и выглянула в коридор — пусто. Ни одного человека. Откуда-то издалека доносится неясный гул голосов, а напротив в еще одной полуразрушенной стене зияет щель, пропуская в помещение первые, пока еще слабые предрассветные лучи. Совсем узкая щель, мужчина через нее не протиснется, а вот я точно проберусь.

Чернокнижник давно сбежал, я уверена. Ну, не полный же он идиот, в самом деле, чтобы слоняться возле дома, заполненного людьми инквизитора?

Светлейшему сейчас тоже не до меня.

Десять шагов — и я растворюсь в утренних сумерках, затеряюсь в спящем городе.

Десять шагов — и меня ждет свобода, Лис, магическая школа, будущая независимая жизнь, к которой я так долго готовилась.

Всего десять шагов…

Чего же я медлю?

Качнулась вперед, жадно изучая путь на волю, но тут за спиной застонал Арвес — глухо, надрывно, и я…

Я вернулась.

Этот человек спас меня, закрыл собой. Если я сейчас уйду, бросив его умирать, никогда себе не прощу. Просто не смогу с этим жить.

Сесть рядом, положить руки на широкую грудь, закрыть глаза, сосредоточиться и отпустить свой целительский дар. Позволить ему тонким потоком переливаться в тело раненного, латая самые страшные, смертельные повреждения.

Вот так… Еще немного… Чуть-чуть…

Опять закружилась голова, зато темное пятно чернокнижной магии сжалось, уменьшилось до размера мелкой монеты, а аура Арвеса, пусть все еще разодранная в клочья, начала светлеть. Теперь офицер точно дотянет до возвращения своих, а мне пора уходить. Если еще не поздно.

Но я не успела не то что уйти — даже подняться. Дверь распахнулась настежь, и на пороге появился светлейший.

Ну вот и сбежала, называется.

Инквизитор шел ко мне, сосредоточенный, хмурый, и я вдруг подумала: странно у нас этой ночью все получается — как он ни зайдет, я на полу сижу. То в обнимку с исцарапанной, помятой Алианной, то возле полуживого Арвеса.

А вдруг лорд Нейт решит, что это я его подчиненного ранила, когда пыталась убежать, а офицер стену обвалил, выполняя свой долг и перекрывая мне путь к отступлению? Вот сейчас остановится, вызовет охрану и бесстрастным тоном распорядится меня арестовать, как совсем недавно Алианну. И никаких объяснений слушать не станет. Я помнила, каким холодным и отстраненным он тогда выглядел.

От этих мыслей стало горько. За свои дела я готова отвечать, но меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Рэйнард считал, будто я способна вот так запросто убить человека, который лично мне ничего плохого не сделал.

И я заговорила, быстро, сбивчиво, торопясь рассказать о том, что здесь произошло прежде, чем прозвучит роковой для меня приказ:

— На нас напал чернокнижник. Мы столкнулись с ним, когда выходили из дома. Арвес заслонил меня, а потом обрушил стену, чтобы этот… Говард до меня не добрался. А сам…

— Я знаю, — на удивление мягко перебил светлейший. — Чувствую. Здесь повсюду следы черной магии. А Арвес буквально насквозь ею пропитан.

Меня подняли, осторожно, бережно, словно я не женщина, а хрупкая фарфоровая статуэтка, и обхватили за талию, то ли удерживая, то ли поддерживая.

— А еще я вижу на нем твою магию, — продолжил Рэйнард, наклоняясь ко мне. Точно прислушивался к тому, как часто, заполошно колотится мое сердце. — Ты лечила его и выложилась настолько, что теперь еле на ногах держишься.

— Нет, это не из-за этого, а потому…

— Потому что ты сама недавно была ранена и до сих пор толком не восстановилась.

Он улыбнулся. Легко, едва касаясь, провел костяшками пальцев по моей щеке.

— Значит, ты еще и целитель, помимо… гм… всего прочего.

И вот почему мне кажется, что светлейший явно собирался сказать: «Помимо того, что метаморф», но не стал. Вместо этого обнял меня одной рукой, прижимая к своему телу, как будто боялся отпустить даже на секунду, а другой достал из кармана переговорный камень.

— Целителей сюда. Немедленно, — бросил отрывисто.

Через несколько минут маги в синих лекарских мундирах с «драконьей» эмблемой у ворота уже озабоченно суетились вокруг Арвеса. Что-то вливали в рот, проверяли пульс, сканировали ауру, накладывали заклинания. Все как на подбор — опытные целители, с ярко искрящим источником, не чета мне, полудохлой недоучке. Эти живо поставят пациента на ноги.

— Простите, светлая леди, — к нам подошел один из магов, судя по тому, с каким почтением к нему обращались остальные, — старший. — Это ведь вы поделились с Арвесом энергией, я не ошибся?

— Да.

Поморщилась от явно незаслуженного обращения, но тут же новая мысль заставила обеспокоено переспросить:

— Я что-то не так сделала?

— Наоборот, если бы не вы, он был бы уже мертв. Я хотел поблагодарить. От всех нас.

Он уважительно, немного церемонно поклонился и повернулся к инквизитору:

— У вас удивительная супруга, мой лорд.

— Вы даже не представляете, насколько, — усмехнулся уголком губ Рэйнард.

Не знаю, как для кого, а для меня лично его ответ прозвучал очень двусмысленно.

— Кажется, вам тоже нужна помощь, — целитель окинул меня пристальным взглядом. — Позвольте мне…

— Нет, — рука светлейшего на моей талии внезапно потяжелела, а голос понизился почти до рыка. — В этом нет необходимости. Я сам справлюсь.

По лицу целителя скользнула тень улыбки, но он ничего не сказал — молча поклонился и отошел.

Рэйнард так и не выпустил меня из объятий, ни на мгновение, до тех пор, пока целители не ушли, забрав Арвеса. Только когда мы остались одни, он разжал руку, и отстранился — и то не сразу, очень неохотно, будто заставлял себя это сделать. И тут же потянулся к моему лицу, а на его ладонях медленно таял тонкий серебристо-серый узор, подозрительно напоминавший чешуйки.

Интересно, кто меня все это время держал, отказываясь отпускать: инквизитор или дракон? И почему магия человека — темная, почти черная, а зверь — серебряный?

Мда… Мне бы о безопасности своей подумать, о том, что дальше со мною будет, а я стою и о расцветке ящера размышляю. А еще о том, какие сильные, нежные пальцы у Рэя. Какие горячие… Как ласково, чуть подрагивая, они касаются кожи, скользят по лбу, щеке, очерчивают овал лица, задерживаются у губ. Изучают меня сосредоточенно и тщательно. На ощупь. И надо бы отойти, прекратить это… безобразие, но нет ни малейшего желания. Хочется просто опустить ресницы и подставлять лицо его ладоням, как цветок подставляет себя солнцу…

— Значит, это тебя я тогда видел. Как же я мог так ошибиться? Вы ведь абсолютно разные.

Из ступора меня вывел сдавленный, словно внезапно севший голос светлейшего. Я открыла глаза, которые до этого, оказывается, все-таки зажмурила. Облизнула пересохшие губы. Переспросила недоуменно:

— Видел? Где?

И запнулась, закашлялась — то ли от того, что горло перехватило спазмом, то ли от взгляда мужчины, жадно прикипевшего к моему рту.

Рэйнарду мой хриплый кашель явно не понравился. Он нахмурился, поднял руки, уже окутавшиеся туманным маревом, и быстро предупредил, заметив, что я дернулась в попытке избежать прикосновения:

— Никакого вмешательства и заклинаний. Я просто поделюсь силой. Тебе сейчас это необходимо.

Наверное, я слишком устала за эти сутки, чтобы спорить, препираться или бояться, поэтому просто подчинилась — без условий, возражений и лишних подозрений.

Доверилась инквизитору.

Снова закрыла глаза, и ладони Рэя легли мне на виски, а потом… Потом в тело мощным потоком хлынула энергия. Искрящаяся, теплая, живительная. Я буквально купалась в ней, чувствуя, как уходит болезненная усталость, проясняется голова, перестают дрожать ноги, руки, возвращается бодрость.

Когда Рэй, наконец, опустил руки, я ощущала себя практически здоровой.

Удивительно.

— А ты, оказывается, тоже целитель, — не смогла сдержать довольной улыбки.

Похоже, кое-кого только что перекормили энергией.

— Только для тебя, — улыбнулся он в ответ. — Ради своей пары дракон способен на многое.

Дракон…

Да, теперь Рэйнард больше не драгх, он обрел вторую ипостась и стал истинным, а значит…

— Сегодня… Ты ведь сразу понял, что я не Алианна?

— В первое же мгновение, — мужчина уверенно кивнул. — Я тебя больше никогда и ни с кем не перепутаю.

— И…

Господи, как же страшно это произносить, но надо… Надо.

Давай, Ника, ты никогда не была трусихой и всегда смотрела опасности прямо в лицо.

— И догадался, кто я?

— Да. Ты — моя жена. По всем правилам и обычаям. По нашим традициям и по законам человеческих королевств, потому что, в отличие от людей, ни драгхи, ни, тем более, драконы, не признают браков по доверенности. Не имеет значения, чьим именем ты назвалась, и чей облик носила — там, в храме, я обвенчался именно с тобой.

Улх побери!

— Ты — моя обещанная, — продолжал светлейший. — Имани, пробудившая дракона и давшая ему крылья, — помедлил мгновение и закончил: — Ну, и, ко всему прочему, еще иномирянка и метаморф. Так уж получилось.

Ну вот и все.

Сердце пропустило удар, сжавшись от ужаса, а потом бешено заколотилось. По спине побежали ледяные мурашки, но я все же нашла в себе силы, чтобы вздернуть подбородок и спросить, удивляясь, как мне еще удается выговаривать слова:

— И что ты теперь собираешься делать? Со мной?.. Ты — инквизитор, я — перевертыш… Это ведь твой долг, охотится на таких, как я…

— Долг? — поднял брови светлейший.

— Ну да. Разве не так? Люди говорят…

— Мы не люди. Долг любого дракона — в первую очередь, заботиться о своей имани. Оберегать ее любой ценой. Перед этим все остальное меркнет, теряет значение. Я буду защищать тебя всегда, до последнего вздоха. В чем бы тебя ни обвинили.

Ладонь мужчины на мгновение коснулась моей щеки.

— Что касается метаморфов… Все не совсем так, как ты думаешь. Вернее, совсем не так… Но долгий разговор. Сейчас тебе нужно отдохнуть, выспаться, а потом, обещаю, мы обо всем побеседуем. Обязательно.

Он протянул мне руку, но я не торопилась вкладывать пальцы в раскрытую ладонь. В висках снова начал нарастать гул, к горлу подкатывал склизкий, противный комок, и я уже поняла, что это.

Заклинание, скрепившее мой договор с Вилмотами, «любезно» напоминало, что я близка к нарушению магической клятвы.

Контракт пока не закрыт, я все еще обязана его соблюдать. Да, по соглашению я получила разрешение снимать личину Белары, но лишь на пару часов — не больше, и сейчас отпущенное мне время стремительно подходило к концу. Я должна снова превратиться в жену Теренса и не имею права сделать это при посторонних, не посвященных в тайну, тем более, при инквизиторе. Выдать Вилмотов, рассказать, на кого работаю, навести на их след — тоже.

И я ничего не могу с этим поделать. Разве только…

— Я не закрыла договор, — произнесла, отступая. — Ты ведь понимаешь, что это значит? — светлейший кивнул. — Мне нужно вернуться к заказчику. Как можно быстрее. Одной. Обещаю, я… Я вернусь. Приду, куда скажешь. Но сейчас…

Резко выдохнула и закончила:

— Отпусти…

Сказала и застыла, затаив дыхание.

Инквизитор. Драгх. Дракон. Суровый и строгий. Властный и упрямый. Насмешливый. Нежный. Заботливый. Страстный. Я видела этого мужчину всяким и, кажется, незаметно для себя начала понемногу ему доверять. А он? Поверит ли он мне, после всего, что было?

Ни от кого и никогда я так не ждала ответа. И, в то же время, очень боялась его услышать.

А Рэйнард молчал… Молчал, замерев, сжав кулаки, не сводя потемневшего взгляда с моего лица. И лишь в вертикальных драконьих зрачках яростно билось неукротимое янтарное пламя.

Секунды тянулись бесконечно, томительно долго, каждая длиною в целую вечность. Сердце стучало так тяжело, что казалось, еще миг — и оно выскочит, проломив грудную клетку.

Если светлейший сейчас скажет, что женщина не должна сама решать такие вопросы, что ее удел — сидеть дома и ни о чем не думать, а потом потребует встречи с моими «сообщниками», не представляю, что тогда делать. Разумеется, я понимала, что инквизитор, скорее всего, и так уже многое знает, а чего пока не знает, о том догадывается. Но отвести его к теневикам, собственноручно сдать их? Этот вариант я даже не рассматривала.

Лис — мой друг. Старый маг, как ни странно, тоже. А с мастером я связана жесткими взаимными обязательствами, скрепленными все той же магической клятвой. Да и предательства я себе, в любом случае, никогда не прощу.

— Я не могу, — вспорола сгустившуюся тишину короткая фраза, и я чуть не застонала от разочарования и странной боли, ледяной иглой впившейся в сердце.

Отказал.

Не доверяет.

Имани, обещанная, истинная — просто красивые слова, а на деле, лорд Найт такой же, как все остальные.

— Это значит «нет»?

Голос предательски сорвался на последнем слове, к глазам подступили слезы, и я отвернулась, чтобы скрыть свою слабость. Кажется, я подпустила этого мужчину к себе гораздо ближе, чем следовало.

Крепкие пальцы схватили меня за подбородок, разворачивая обратно, и я утонула в синем, сверкающем бешенством взгляде.

Инквизитор был зол.

— Это значит, я не отпущу тебя одну. Только не сейчас, — отчеканил он. — Говард Крэйг может крутиться где-то поблизости и следить за домом.

Говард Крэйг? Чернокнижник? Так вот как его зовут на самом деле.

— Его не поймали?

— Нет, — Рэйнард с досадой качнул головой. Похоже, его самого невероятно раздражало это обстоятельство. — Я даже не знал, что Крэйг здесь. По нашим данным, он должен находиться совсем в другом месте, далеко отсюда. Я вообще не понимаю, как он тут оказался… Дракон почувствовал, что ты в беде, помчался на зов пары, больше его ничего не интересовало. А я… Я был немного не в себе. Во всех смыслах.

Светлейший криво усмехнулся.

— Мои подчиненные вообще не понимали, что происходит, да и дракона никак не ожидали увидеть. Растерялись. В общем, вместо продуманной, тщательно спланированной операции получилось Улх знает, что, и чернокнижнику удалось уйти, активировав заранее подготовленные ловушки. Но мы поймаем его…

Синий взгляд вновь скрестился с моим, и мужчина твердо закончил:

— Обязательно поймаем, это лишь вопрос времени. Но пока Крэйг на свободе, тебе нельзя разгуливать по Плефу одной.

Получается… Рэй готов отпустить, просто беспокоится о безопасности? Меня затопило невероятное, невыразимое облегчение. Я подалась вперед и, схватив светлейшего за руки, торопливо заговорила:

— Я могу принять облик одного из твоих подчиненных… Арвеса, например. Ты дал мне достаточно энергии, для оборота хватит. И я хорошо «почувствовала» офицера, пока лечила. Будет не трудно. Не думаю, что чернокнижник его в полутьме как следует разглядел. А я еще и капюшон надену. На всякий случай…

Запнулась, не представляя, что еще сказать, как убедить, и просто добавила:

— Пожалуйста…

Секунда…

Другая…

— Наденешь охранный амулет… Два амулета. И браслет, — произнес светлейший, и я не сдержала счастливой улыбки.

— Это значит «да»?

Рывок — и я оказалась прижатой к груди Рэйнарда, а его губы тут же накрыли мои.

Жгучий, требовательный поцелуй. В нем не было ни следа нежности, заботы, томительной чувственности — лишь испепеляющая, ненасытная жажда, упрямство и… властная настойчивость. Дыхание мгновенно сбилось. Я обвила шею Рэя руками, прильнула теснее, отдаваясь поцелую с не меньшим пылом и страстью. Тонула в нем, захлебывалась, растворялась…

Светлейший отстранился первым. Привлек меня к себе, уткнулся лицом в волосы, шумно дыша, вбирая мой запах. Произнес глухо:

— Это значит, я уничтожу любого, кто посмеет причинить тебе вред. Отыщу тебя, где бы ты ни была, и чего бы мне это ни стоило. Но сейчас останавливать не буду. Иди… имани…

Получить от Рэйнарда мужскую одежду, переодеться, поменять облик, договориться о свидании, надеть защитные медальоны, охранный браслет из дымной магии и дать твердое обещание, что не сниму их, пока мы снова не встретимся — на все у меня ушло не больше пятнадцати минут. В висках стучало все громче — магия договора настойчиво предупреждала о том, что надо поторопиться.

Закуталась в плащ и Рэй проводил меня мимо патрулей к задней калитке. Там мы и расстались.

— Я вернусь. Обещаю.

Последний раз посмотрела на светлейшего, поймала его горячий взгляд и выскользнула на улицу, чтобы через несколько минут затеряться среди спешащих по своим утренним делам горожан.

Ушла. Мелькнула последний раз краем темного плаща и растворилась в людской толпе.

Рэйнард смотрел на удаляющегося от него Арвеса — такого привычного, знакомого до мельчайшего жеста, — а видел вместо высокой, широкоплечей фигуры тонкий женский силуэт.

Свою имани.

Странно… Ему по-прежнему не удавалось поймать ни единого отголоска ее дара, магия метаморфа умело пряталась от инквизитора. Зато дракон прекрасно ощущал свою пару. Зорко, ревниво наблюдал за ней, следил внутренним зрением и, если понадобилось, мгновенно отыскал бы в любом районе Атроса. Вот и сейчас, имани уже завернула за угол, пропала из виду, но мужчина даже с закрытыми глазами мог совершенно точно сказать, где она в данный момент находилась. Двигалась или стояла. Как себя чувствовала.

Огненная искра, трепещущая на ветру среди множества серых точек. Как ожившая фигурка на древней зачарованной карте, доставшейся в наследство еще от первых драконов, которую маленький Рэй часами рассматривал в семейной библиотеке.

Мужчина опустил веки, вспоминая, какой он увидел имани тогда, на балу, перед сиэдом. Она сияла — ярко, ослепительно, окруженная смутными безжизненными тенями. Он ни с кем бы ее не перепутал и не усомнился ни на мгновение — шел прямо к ней, не замечая остальных.

Его обещанная.

Он не знал ее имени. Пока не знал… Но не спросил, хотя очень хотелось — боялся спугнуть. Слишком уж напряженной, настороженной она была. И говорить о том, что ему теперь даже искать ее не надо, что, благодаря дракону, больше никогда не потеряет, тоже не стал. Для откровенных разговоров и признаний еще наступит время — чуть позже, когда она научится ему доверять.

Дракон внутри коротко, гневно рыкнул, не соглашаясь. Протестуя.

Ему, в отличие от Рэйнарда, все казалось предельно ясным и очевидным: охранять пару, находиться с ней рядом. Всегда. Что бы ни случилось. Рэйнарду стоило огромного труда преодолеть сопротивление зверя и позволить имани уйти.

— Моя, — бесновался дракон. — Не отпущу.

Проще всего было согласиться со зверем, задержать, спрятать от всего и ото всех, закрыть на тысячу замков свое сокровище, а потом охранять днем и ночью. Но имани смотрела на него с такой надеждой, тоской, и, вместе с тем, с такой отчаянной решимостью, что отказ стал бы чудовищной ошибкой. Непоправимой.

— Не твоя. Пока еще не твоя, — ответил он тогда дракону. — И не моя. Чтобы стала нашей, сейчас надо отпустить.

Но зверь не понимал, не желал понимать. Слишком молодой, горячий, яростный и нетерпеливый. Слишком своевольный и сильный. Первый за многие столетия.

Из-за того, что имани постоянно угрожала опасность, дракону пришлось повзрослеть раньше срока. И теперь он рвался на свободу, стремясь сломить человека, подмять под себя, стать главным в их паре.

А Рэйнард оказался ко всему этому попросту не готов.

Раньше мальчиков их расы с детства готовили к обретению дракона. Учили правильно с ним обращаться, растить, договариваться. Рассказывали, как подчинить ящера своей воле. Тех, кто не справлялся, кто позволял второй ипостаси взять верх ждала незавидная судьба — жизнь в резервации, полуживотном состоянии. Рэйнард не желал для себя подобной участи.

Когда он впервые почувствовал своего зверя — остро, внезапно, неудержимо, — не сразу поверил, что подобное вообще возможно.

Столько веков драгхи отчаянно стремились вернуть утерянное: взывали к Озантару, проводили исследования, ритуалы, вновь и вновь перечитывали древние фолианты, пытаясь найти решение. Но Великий бог оставался глух к просьбам своих детей. Провидцы упрямо молчали, ссылаясь на запрет свыше, или отделывались туманными предсказаниями. Опыты, обряды не приносили нужного результата. И старые книги не раскрыли ни одного из своих секретов.

А тут все вот так неожиданно… Почти случайно.

Но когда светлейший собственными глазами увидел, как трансформируются руки, превращаясь в когтистые лапы, сомнения исчезли. Его дракон проснулся и уже настолько окреп, что готов сменить ипостась и воплотиться.

Оставалось понять, что со всем этим делать, и единственным местом, где Рэйнард мог найти хоть какие-то ответы, была Башня провидцев.

К сожалению, сразу отправиться туда не удалось.

Сначала Рэй ждал вердикта целителей по поводу состояния «Белары» и изучал отчеты сотрудников, которым поручил разыскать родственников госпожи Вилмот. Донесения агентов лишь укрепили его подозрения, превратив их в уверенность. Жена Теренса все это время находилась на лечении и лишь совсем недавно — вместе с теткой, а вовсе не с мужем — покинула дом целителя.

Потом его вызвали в местную резиденцию инквизиции. «Кровь и пепел» — орден чернокнижников почти полностью разгромили, но некоторым из его членов удалось ускользнуть, и дело по-прежнему требовало пристального внимания светлейшего.

Только к ночи Рэйнард добрался до Башни.

Что ж, если понадобится, он вытащит служителей Озантара даже из постели — на этот раз им не отвертеться.

Но будить никого не пришлось. Верховный лично встречал его на ступенях бесконечно длинной лестницы, ведущей к подножию храма. И как только Рэй поднялся к нему, почтительно склонил голову:

— Арке, дракенос, — прозвучали в тишине древние, почти забытые слова. — Аспер туэхо.

— Арке сэйх.

Старое ритуальное приветствие, короткий ответный кивок, и провидец повел гостя внутрь. Не в свой кабинет, где он обычно принимал посетителей, а в Зал предков, куда долгие века не разрешалось входить ни одному драгху, кроме служителей светлого бога. И как только закрылись двери, верховный, отбросив привычную сдержанность, шагнул к Рэйнарду, цепко схватил его за плечи, впился взглядом в лицо, да так и застыл. Словно разглядывал что-то, ему одному видимое и понятное.

— Свершилось. Великий Озантар, наконец-то! — просипел он через несколько мгновений, даже не пытаясь скрыть широкой, радостной улыбки. И тут же засыпал Рэйнарда быстрыми вопросами: — Ты ведь уже ощущаешь его? Как? Зов слышишь? Предвестники оборота были? А первичная трансформация? — Запнулся и добавил с жадным любопытством, смешанным с грустью и легкой завистью: — Каково это, чувствовать своего дракона?

— Вы знали.

Рэйнард не спрашивал — утверждал.

— Нет, но догадывался. Надеялся. Ждал.

— Так почему же…

— Предупредить не мог. Не имел права, пока дракон хоть как-то не проявит себя. Я думал, это случится позже, но, похоже, он почти готов к слиянию. Сильный у тебя зверь. Мощный…

Верховный с какой-то отеческой гордостью коснулся открытой ладонью груди светлейшего и не потребовал, как обычно, а попросил:

— Расскажи. Мне важно знать, как все произошло. А потом поговорим об остальном.

Но поговорить они не успели.

Смутное, гнетущее предчувствие, напряжение, беспокойство, а за ними — резкая тревога, почти паника… Она обрушилась снежной лавиной, сокрушительная, неуправляемая, прервав инквизитора на полуслове. Следом пришла боль. Ударила под дых, заставив мужчину жадно хватать губами застывший, ледяной воздух. А потом, сквозь нарастающий в висках гул, он услышал рык дракона.

Зверь словно сошел с ума. Рычал, бесновался, превращая кровь Рэя в огненную лаву. Ломая кости. Выворачивая внутренности. Отключая сознание.

Медальон на груди раскалился добела, прожигая кожу и посылая отряду Нейта сигнал к немедленному сбору. Как и положено в минуту смертельной опасности.

Слияние.

Первый оборот.

Раньше к нему готовились годами, тренировались, высчитывали благоприятное время, проводили ритуалы. Но дракону до обрядов и подсчетов не было никакого дела. Он жаждал свободы — немедленно, сейчас же, — и когда Рэйнард, наконец, сменил ипостась, понял, что случилось.

Имани. Его беспокойная, непоседливая имани опять попала в беду.

Ящер ревел, рвался к паре. Вряд ли светлейшему удалось бы сейчас его обуздать, да он и не хотел, полностью разделяя эмоции своего зверя. Ярость, безмерная, убийственная, стала их общей, и мужчина отпустил дракона, позволив ему вести.

— Раз-з-з-зорву.

Кажется, он проломил крышу. Обрушил пару балконов, повредил перекрытия. Для него в тот миг это не имело ни малейшего значения. Как и то, сколько драгхов и людей видели первый полет новорожденного дракона. Ничто не имело значения. Кроме пары, которой грозила беда.

Имани.

Рейнард узнал ее сразу, как только увидел, на полу в обнимку с Алианной — перепачканную в пыли, растрепанную, потрясенную, но живую. Только это заставило его опомниться, а дракона немного присмиреть и уступить место человеку.

Обратный оборот прошел на удивление быстро и легко, но зверь, отойдя в сторону, продолжал беспокойно метаться, в любое мгновение готовый броситься на обидчиков свой истинной. Рвать их на части. Рэй с трудом его сдерживал, одновременно пытаясь понять, что происходит.

Отряд, прибывший по сигналу тревоги…

Алианна с ее неуместными откровениями…

Чернокнижник, непонятно как оказавшийся здесь…

Дракона не интересовало ничего, кроме имани, и Рэйнард, сжав зубы, старался подавить в себе все эмоции и восстановить контроль над телом, сознанием и над ситуацией.

Похоже, он умудрился напугать имани своим отстраненно-замороженным видом, но иначе было нельзя. А когда она сказала, что хочет уйти… Рэйнарду только чудом удалось остановить зверя и не сменить ипостась.

Все-таки он сумел — совладал с собой, с драконом. И отпустил имани, когда больше всего хотелось прижать ее к себе и никогда больше не размыкать объятий.

Справился…

И дальше справится. Обязательно. Преодолеет все трудности и проблемы. Усмирит дракона и растопит недоверие имани.

Его истинная.

Восхитительно непокорная, отчаянная, умная, смелая, попавшая в чужой мир и сумевшая выжить — практически, одна против всех, но не потерять себя. За такую женщину стоит бороться, хоть со всем светом.

И даже с ней самой.

С Лисом удалось связаться только через два квартала от дома чернокнижника.

— Ника! Ты! — возбужденно заорал друг.

Проходившая мимо женщина вздрогнула, удивленно заозиралась, и я, сжав в руке переговорный камень, поспешно скользнула в укромную, безлюдную подворотню. Подальше от любопытных глаз и ушей.

— Мы с ног сбились, разыскивая тебя. Ворон поднял грандмастера, местных привлек. Всю ночь город прочесывали, — частил Лис. Тут же, не переводя дыхания, крикнул куда-то с сторону: — Мастер, Ласка объявилась, — и снова мне: — Ты как?

— Жива. Теренса нашли? С ним все в порядке?

— Да, что с этим улховым плевком станется, — коротко бормотнул друг, зная, что я не люблю, когда он ругается. — Тоже мне, мужчина… Маг… Одно название. Ни тебя защитить не сумел, ни за себя постоять. Валялся там, под деревом, с проломленной башкой. Если бы не ваш договор, я б его там и бросил, Озантаром клянусь. А так пришлось к Крысу везти. Тот мигом Вилмота в чувство привел, да только зря: ничего нового мы от него не узнали. Не видел… не слышал… не понял… пострадал безвинно. Отлеживается теперь наверху, изображает из себя несчастную жертву, а женушка вокруг него вьется. Тьфу…

Лис презрительно фыркнул, выражая свое отношение к заказчику, и снова затараторил:

— Так… Где ты сейчас? Я тебя заберу.

— Не надо, сама дойду. Тут недалеко и…

— Еще чего, — меня даже слушать не стали. — Спрячься и жди. Тут такие дела творятся… Ночью над городом настоящего дракона видели, представляешь? Я бы подумал, люди просто напились до зеленых ящериц, вот и мерещится всякое, да ведь серьезный человек новость принес. Свой. Ему стоит верить. Так что, давай, говори, где ты. И чтобы из укрытия носа не высовывала.

Я не стала спорить. Объяснять, откуда дракон взялся, тоже. Будет еще время.

— Улица Сухого Древа. Остановишься у фонтана, я к тебе выйду.

— О, совсем рядом. — обрадовался друг. — Жди, я скоро.

Не знаю, как Лису это удалось — гнал, наверное, всю дорогу, — но он, действительно, примчался очень быстро. И не один.

Ворон почти на ходу выпрыгнул из повозки, остановился у козел, где сидел Лис. Настороженно огляделся. На Арвеса, под личиной которого я скрывалась, покосился подозрительно и недовольно. Чуть отступил, ожидая, когда «незнакомец» пройдет мимо.

— Джаред, Вилф, — позвала тихонько. — Это я, Ласка.

— Ник…

Первым отреагировал Лис. Подавился воздухом, закашлялся, сорвался с места, бросился ко мне и… резко остановился.

— Нет уж, обнимать тебя в таком виде не буду. И не проси, — виновато и чуть насмешливо развел руками. — Как-нибудь потерплю.

И замер, изучая меня. Глаза его лихорадочно блестели, а губы так и норовили разъехаться в довольной улыбке.

Мастер принял меня более сдержанно. Оглядел с ног до головы, чуть заметно скривился и открыл дверь экипажа.

Так мы и молчали всю дорогу. Только дома, после того, как я поменяла облик, превратившись в Белару, переоделась, вдоволь наобнималась с Лисом и немного с Крысом, Ворон заметно оттаял. Подошел, остановился совсем рядом, долго всматривался в мое лицо и вдруг прижал к себе, жадно, порывисто. На секунду, не больше. А потом так же стремительно отступил, даже руки убрал за спину.

— Я рад, что с тобой все в порядке, Ни-и-ка, — произнес хрипло. — Очень рад… А теперь давай к делу.

Рассказ о моих ночных приключениях занял минут десять, не больше. Когда нужно, я умела быть краткой и информативной.

— Так это к тебе дракон летел? — с мальчишеским любопытством вскинулся Лис и тут же замолк под тяжелым взглядом учителя.

— Отпустил, значит, и согласился ждать твоего возвращения? Ну-ну… — недобро прищурившись, протянул мастер и тут же перевел разговор на Теренса: — Ладно, об этом потом. Сейчас главное: закрыть и расторгнуть договор.

Беседу с Вилмотом Ворон взял на себя. Мы с Беларой — посвежевшей, похорошевшей, нежно хлопотавшей над утопающим в подушках супругом — изображали немых свидетелей. Она просто привыкла к этой роли, а у меня не осталось сил на то, чтобы спорить и настаивать. Несмотря на снадобья Крыса и энергию светлейшего, организм активно протестовал и настойчиво требовал полноценного отдыха.

Впрочем, мастер и без меня прекрасно справился. Припомнил Вилмотам и барона Стилса с его покушениями, и чернокнижника, и Алианну с ее поистине смертельными тайнами. Сумма неустойки, которую озвучил теневик, впечатлила даже меня.

Теренс вертелся, как уж на сковородке, не желая расставаться даже с частью нежданного наследства графа Норка. Но мастер был неумолим. Точку в споре, как ни странно, поставила Белара.

— Мы заплатим. Все, до последнего медяка. Это справедливо, — произнесла она, как обычно, тихо, но так решительно и твердо, что ее муж не нашел, что возразить.

Позже, когда мы с госпожой Вилмот остались наедине, и я вернула себе внешность толстухи, отдала хозяйке ее браслет, рассказала все, что она должна знать, Белла вдруг шагнула ко мне, порывисто хватая за локоть.

— Поверьте, я не представляла, что все так получится. Мы с Алианной познакомились в «Тихой обители» — пансионе для юных аристократок. Опекун служил там кастеляном, и тетя привозила меня к нему иногда… летом. Почти все девочки на каникулах отправлялись домой, а Лина оставалась. Ее редко забирали. Вот мы и подружились. А потом…

Белара прикусила губу и поспешно отвела взгляд. Щеки ее залились румянцем.

— В последнее лето за день до отъезда я застала Алианну с мужчиной в… в очень откровенной ситуации. Ее комната была заперта, но мне срочно понадобилось забрать одну вещь, свою, чтобы тетя не ругалась. Я взяла ключ, открыла и… Я мало что тогда разглядела, еще меньше поняла… Но они лежали обнаженные, на кровати… В общем, я убежала. Алианна пришла утром, умоляла сохранить все в тайне. Говорила, что влюблена, вела себя как безумная. Я обещала, и мы с тетей уехали. Больше я Лину не видела. Вскоре опекун написал, что один из преподавателей пансиона уволился. Там был какой-то скандал, его даже хотели арестовать, но он успел сбежать. Я тогда испугалась и, под впечатлением, все выболтала тете. Но мне и голову не могло прийти, что она начнет шантажировать. Простите…

Белара попыталась улыбнуться дрожащими губами, но улыбка получилась жалкая и кривая.

— Озантар простит, — я освободила руку из захвата и отступила к двери.

С одной стороны, мне было жалко Беллу, а с другой… Слишком уж часто и дорого мне приходилось за расплачиваться за эту женщину, чтобы я испытывала к ней искреннюю симпатию.

— Думаю, госпожа Краум сделала это ради вас, чтобы собрать деньги на лечение. И уверена, Теренс знал и поддерживал ее в этом. Своим неумением хранить чужие секреты вы подставили под удар не только себя, но и своих близких, — произнесла, глядя в стремительно бледнеющее лицо Белары. — Говард Крэйг — страшный человек. Пока он на свободе, я за их жизнь не поставлю и медяка. Как и за вашу, впрочем.

И вышла.

Договор был закрыт и полностью оплачен — деньгами, векселями, расписками и обязательствами. Больше проблемы Вилмотов меня не интересовали. Пусть дальше сами выкручиваются.

В коридоре меня догнал Крыс. Заглянул в лицо, покачал головой, вздохнул, подхватывая под руку.

— Пойдем, провожу.

— И повел меня к моей комнате, на ходу сурово отчитывая:

— Что ж ты творишь, девочка, а? К Улху раньше времени захотелось? Тебе лежать надо, восстанавливаться, а ты вместо этого по дому разгуливаешь.

За нарочитой строгостью старого мага отчетливо проступало беспокойство.

— Нет времени лежать. Лорд Нейт ждет, пора идти, — возражения получались вялыми и неубедительными.

— Еще чего, — Крыс, обнял меня покрепче, от кого-то отмахиваясь по дороге.

— Я поклялась… Слово дала. Надо выполнять.

— Подождет инквиз, никуда не денется, — меня завели в спальню, осторожно усадили на кровать. — Вы когда договорились встретиться?

— Вечером.

— Вот видишь, даже лорд, и тот понимает, что тебе прежде всего отдохнуть надо, иначе потребовал бы, чтобы ты немедленно вернулась. А до вечера еще далеко, успеешь. Давай-ка, снимай личину — Вилмоты все равно сейчас уйдут, так что в доме только свои останутся. Раздевайся, и ложись. Я отвернусь.

— А…

— Ложись-ложись, и так на одних снадобьях вон сколько держишься.

— Не на одних, — возразила я, но от облика толстухи, тем не менее, послушно избавилась и стянула платье. Спать, и правда, хотелось, причем, с каждой минутой все больше. — Еще инквизитор энергией поделился.

— Так чужую энергию переварить надо, усвоить как следует, — хмыкнул маг. — И делать это лучше во сне. Вот через пару часов встанешь — сама себя не узнаешь.

Глаза закрылись сами собой, едва голова коснулась подушки. Сквозь дремоту почувствовала, как меня бережно накрывают одеялом, пробормотала сонно:

— Спасибо, Крыс…

— Не за что, — проворчали в ответ. — Не о тебе — о себе забочусь.

— О себе?.. Почему о себе?

— Ну как же. Вот станет тебе сейчас совсем плохо, твой дракон тут же примчится и в ярости камня на камне от дома не оставит. Разнесет здесь все и всех. Древние, они такие: за свою пару любого порвут.

Твой дракон…

Слова эти странным теплом разлились в груди, согревая, успокаивая. И неожиданно захотелось, чтобы это стало правдой. Чтобы я была его, а он — мой.

— Спи, девочка, спи, — меня тихонько погладили по голове. — Набирайся сил. Они тебе еще понадобятся.

Твой дракон…

Я так и уснула — с улыбкой на губах…

Старый маг оказался прав, проснулась я на удивление бодрой и отдохнувшей. Посмотрела на часы: три по полудни. Надо же, всего несколько часов сна, а такая разница. Быстро вылезла из кровати, привела себя в порядок и отправилась на поиски обитателей дома. Впрочем, долго искать не пришлось. Ворон, Лис и Крыс ждали меня в гостиной первого этажа.

При моем появлении, мастер, мерявший шагами комнату, запнулся, словно наткнулся на преграду, а Лис, соскочив со стула, рванул навстречу. Только маг остался там, где стоял — у окна.

— Ника, ты…

Больше друг ничего сказать не успел. Ворон бесцеремонно отодвинул его в сторону, почти отшвырнул, произнес коротко и деловито:

— Надевай.

Присмотрелась к тому, что мне протягивали.

Простой, гладкий браслет, без украшений, с темной траурной окантовкой. Это могло означать только одно:

— Вдовий, — выдохнула потрясенно. — Когда ты успел его сделать?

— Успел, — не пожелал вдаваться в подробности мастер. — Документы на новое имя готовы. Для Лиса тоже. Видишь, я держу свое слово. — усмехнулся криво, уголком губ. — Разрешение на учебу от опекуна сделано. Школа — очень далеко отсюда, на другом конце страны. Мы с Крысом прикроем вас здесь. Градмастер нам должен, подстрахует, его люди перебросят вас по системе порталов, запутают следы. Дальше вы сами. На сборы полчаса. Брать только самое необходимое, вещи купите на месте. Все. Иди.

— Мастер…

— Что еще? — Ворон нахмурился, отворачиваясь.

— Нам надо поговорить. Крыс, Лис, выйдите, пожалуйста.

— Ник, ты уверена?

— Уверена она, уверена, — старый маг подтолкнул мальчишку в спину, направляя к двери. — Девочка все правильно делает. Если кто и сможет уговорить этого… упертого остановиться и не совершать глупостей, то только она. У меня, увы, не получилось. Идем, парень. Поверь, мы здесь лишние.

Через мгновение дверь закрылась, и мы с Вороном остались наедине.

— Ну, и о чем ты хотела поговорить? — мужчина по-прежнему не смотрел на меня. Даже стоял боком. — Говори, только быстро. У нас очень мало времени.

— Джаред, я никуда не поеду.

— Что?

Вот теперь он развернулся — стремительно, резко. Напрягся, впился в меня потемневшим взглядом. Произнес низко и как-то предостерегающе:

— Что ты сказала? Повтори…

Гримаса ярости, маской застывшая на лице, угрожающий прищур, сжатые кулаки. Хищник, готовый сорваться в убийственном прыжке… Мастер сейчас как никогда напоминал мне прежнего Ворона — хозяина Гнезда первых дней нашего знакомства. Только вот я его больше не боялась. Совсем.

— Я остаюсь, — подтвердила четко и твердо. — Я поклялась светлейшему, что вернусь, и выполню свое обещание. Ты сам меня этому учил.

— Я учил держать слово, данное члену гильдии. Заказчику, в крайнем случае. Но не инквизитору, — гневно выплюнул мужчина.

— Не важно, кому. Лорд Нейт поверил мне, отпустил, я не обману его доверия. Это бесчестно. Кроме того, он все равно будет меня искать и выйдет на вас рано или поздно.

— Обо мне не беспокойся. Я сумею за себя постоять.

— Ты — да… наверное. Но есть еще Гнездо. Из-за меня его могут уничтожить.

— Это все слова. Пустые отговорки, не больше, — мастер уже почти рычал. На скулах ходили желваки, ноздри хищно раздувались. — А истина проста. Ты сама хочешь к нему вернуться. Где твое хваленое стремление к свободе, желание учиться? Где все твои мечты, о которых ты мне весь год твердила? Испарились? Наша независимая Ника устала бегать от мужчин и решила сдаться, да? Так почему не мне? Чем тебя так зацепил этот хлыщ? Сказкой, что ты его пара? Так зов пары только на древних действует. Люди независимы в своем выборе. Или, думаешь, женщинам там живется лучше? Жен драгхов никто никогда не видел. Может, они их вообще на цепи держат. Хочешь на собственном опыте проверить? Ну что молчишь? Отвечай!

— Мои мечты остались при мне, — наши взгляды скрестились в безмолвном поединке, и я вскинула подбородок, встречая прямо и открыто злость Ворона. — И планы тоже. Учиться, работать, не зависеть от прихоти и милости мужчины,

— Тогда почему…

— Подожди, не перебивай… Да, я хочу вернуться к нему. Сама хочу. Не стану обманывать. Постоянно скрываться, петлять, как загнанная дичь, жить в страхе, что тебя в любое мгновение найдут — сомнительное удовольствие. Я видела дракона. Поверь, он обязательно меня отыщет, где бы я ни пряталась. Это только вопрос времени. Никакой грандмастер вместе со всеми теневиками Атроса не собьет его со следа. И еще…

Я запнулась. Говорить было нелегко. Очень.

— Есть еще что-то? — на удивление ровно, почти бесстрастно переспросил мастер. Как будто заранее знал, что сейчас услышит.

— Да… Мне нравится этот мужчина. Так уж получилось… Не думаю, что это какой-то там зов пары. Тем более, ты сам сказал, что на людей он не действует. Не знаю, что чувствует инквизитор… Вообще не представляю, что драконы испытывают к своим имани. А я… Ты помнишь, как я относилась к инквизитору, как боялась его, старалась избегать. Но у меня было время познакомиться с ним поближе и изменить свое отношение, именно поэтому я и хочу поговорить с ним. Если он готов принять меня такой, какая я есть, учитывать не только свои, но и мои желания, значит, я в нем не ошиблась.

— А если нет? Если он тебя даже слушать не станет?

— Тогда плохо. Очень плохо. Потому что безмолвной тенью за его спиной я точно не буду. И жить в золотой клетке или на цепи, как ты выразился, тоже. Что бы к Рэйнарду ни испытывала.

— К Рэйнарду, значит? Ты уже называешь его по имени?

В непроницаемо-черных, без проблеска света, глазах плеснула боль — на мгновение, не больше. Мужчина тут же прикрыл ресницы, скрывая свои эмоции.

— Прости…

Извинение прозвучало сбивчиво, неловко, и я шагнула вперед, касаясь пальцами локтя мастера.

— Джаред, ты один из первых, кого я встретила в этом мире, не считая Вилфа, разумеется. За год между нами много разного происходило: и хорошего, и плохого, но ты всегда умел вовремя остановиться. Я тебе за это очень благодарна. Еще за то, что принял меня, помог выжить. И теперь готов прятать, невзирая на последствия. Ты, Крыс, Лис — вы стали моей семьей здесь, на Атросе. Своеобразной, конечно, но другой у меня нет… Я не хочу, чтобы мы расстались врагами.

Секунда гнетущей тишины.

Другая.

— Какие красивые слова, — стряхнув мою ладонь со своего локтя, иронично протянул Ворон. — Еще мгновение, и я бы светиться начал от благости. Ты всегда была слишком мягкой, Ника-а-а, и видела в людях то, чего в них нет. На самом деле, все гораздо проще. Я подобрал сильного метаморфа вовсе не из доброты, а по расчету и очень хорошо на нем заработал за это время. Никакого сострадания. Корысть и прямая выгода — не больше.

Голос Ворона звучал нарочито холодно, даже зло, губы кривились в циничной усмешке, а на шее билась жилка — нервно, рвано, выдавая невероятное напряжение и всю ту бурю эмоций, что старался подавить в себе этот мужчина.

— Хорошего теневика из тебя так и не получилось, — продолжал он. — Инквизиции уже известно, что ты метаморф. Сотрудничать с тобой дальше не имеет смысла. Слишком опасно. Пожалуй, нам, действительно, лучше расстаться… Уходи.

— Джаред…

Я потянулась к мастеру, но он отшатнулся, избегая моего прикосновения. Заложил ладони за спину, выпрямился во весь рост, почти до хруста в позвоночнике.

— Уходи, — повторил нетерпеливо. — Иди к своему инквизитору.

Резко выдохнул сквозь стиснутые зубы и неожиданно добавил, мрачно и очень решительно:

— Но если этот улхов дракон причинит тебе боль, я его убью. Клянусь Озантаром…

Прощание с друзьями вышло скомканным и торопливым.

Крыс все совал и совал мне свои снадобья, бормоча:

— Вот… это еще возьми. И это… А это уж точно. Обязательно пригодится.

Потом махнул рукой, неловко обнял и отступил.

Ворон обниматься не стал. Четко, по-деловому сдержанно сообщил, где и каким образом я смогу получить деньги, причитающиеся мне от Вилмотов, а также забрать вдовьи документы, если понадобится.

— Мы ждем здесь. Ждем, я сказал, — отчеканил он, отметая мои возражения. — До завтрашнего утра. Твоего возвращения или… любых новостей.

— Хорошо… — Я попыталась улыбнуться, но не получилось. Пришлось даже губы прикусывать, чтобы мужчина не заметил, что они дрожат. Слабость теневики не жаловали. — Прощай, Джаред. Надеюсь, еще увидимся.

После некоторых раздумий я решила не надевать личину толстухи, чтобы не светить ее перед инквизитором — на всякий случай, и осталась в своем облике. Просто закуталась в плащ, спрятав лицо под низко надвинутым капюшоном.

До маленькой площади недалеко от дворца, где мы договорились встретиться с Рэйнардом, меня провожал Лис.

— Наши договоренности с Вороном по поводу тебя остаются в силе, — вполголоса инструктировала я друга. — Договор ученичества мастер расторг. Все документы на твое имя оформлены, разрешение на учебу от «семьи» тоже. Доступ к моему банковскому счету у тебя есть. Так что денег теперь достаточно: и на жизнь, и на академию.

— Ника, мы же хотели вместе…

— Мы и будем вместе. Обязательно. Это я так, на всякий случай. Вдруг не смогу сразу вернуться.

Я остановилась, на мгновение прижала к себе мальчишку.

— Я все равно найду тебя, Вилф. Найду и заберу с собой. Обещаю.

Дальше мы шли уже молча.

Рэйнарда я заметила сразу, еще издали, на выходе с аллеи. Он стоял, небрежно опираясь спиной о ствол дерева, скрестив на груди руки, и прохожие дружно, не сговариваясь, обходили мужчину по широкой дуге. Видимо, инстинктивно чувствовали угрозу, исходящую от неподвижной фигуры в простом темном плаще.

В этот теплый летний вечер на площади оказалось на удивление много народу. Горожане неспешно прогуливались, беседовали, собираясь группами, или просто пробегали мимо по своим делам. Но стоило сделать один-единственный шаг вперед, как светлейший моментально повернул голову в мою сторону.

Наши взгляды встретились, и в груди тут же разлилось тепло, словно кто-то дотронулся до сердца, погладил ласково и осторожно. И плечо больше не болело, не дергало, лишь слегка щекотно покалывало — как если бы по нему водили легким перышком. От волнения стало тяжело дышать.

— Все. Дальше я сама.

Я сжала ладонь Лиса. Наклонившись, быстро поцеловала его в щеку.

— Жду тебя, — одними губами произнес друг. — Всегда.

— Я вернусь,

Еще раз стиснула его пальцы, погладила по плечу и, развернувшись, направилась к инквизитору.

Вокруг по-прежнему сновали люди, о чем-то болтали, смеялись, а мне казалось, на площади мы одни: я и мужчина, напряженно следящий за моим приближением.

Когда до светлейшего оставалось несколько метров, в спину вдруг ударил чей-то взгляд, острый, пронзительный — точно нож воткнули между лопаток. Так явственно и ощутимо, что я даже покачнулась. Хотела обернуться, посмотреть, кто там, но тут лорд шагнул мне навстречу, подхватывая под руку. Вдохнула всей грудью уже привычный яблочный аромат, и на мгновение забыла обо всем на свете.

Рэй улыбнулся. Широко, радостно, облегченно,

— Ты пришла…

Легкая заминка — и у меня само собой вырвалось:

— Ника. Меня зовут Ника… Добрый вечер, Рэйнард.

Мы беспрепятственно миновали охрану на воротах, немного попетляли по аллеям, дорожкам и вышли не к королевскому дворцу, как я предполагала, а к небольшому уютному особняку, расположенному чуть в стороне от других строений. Здесь даже свой собственный сад имелся, отделенный от парка высокой кованной оградой.

В доме — пустом, на удивление тихом — сразу же поднялись на второй этаж, в просторную светлую гостиную.

Я с любопытством огляделась. Так вот где обитали светлейшие новобрачные. Интересно, мне выделят теперь спальню Алианны?

Мысль эта неприятно кольнула, и Рэйнард тут же, будто отвечая на невысказанный вопрос, произнес:

— Я всегда останавливаюсь тут, когда приезжаю в Плеф. В этот раз его величество попросил меня занять дворцовые покои. На время отбора. Теперь я решил снова сюда перебраться и прислугу сменил полностью. Думаю, здесь нам будет удобнее.

Я пересекла гостиную, опустилась на диван, но сидеть не смогла. Не помню, когда я в последний раз так сильно нервничала. Быстро поднялась и отошла к окну — стоять все-таки было легче.

— Сменил прислугу? А как ты это объяснил?

— Никак, — светлейший невозмутимо пожал плечами. — Приказал и все.

Приказал…

Да уж, инквизитор, драхг и племянник короля имеет полное право ни перед кем не отчитываться.

— Тем более, отбор все равно уже закончился, — продолжал лорд, каким-то немыслимым образом оказываясь возле меня.

Вот только что стоял у двери, на другом конце комнаты, и раз — уже рядом.

— И… кто победил?

Не то, чтобы меня так уж это интересовало, просто от близости мужчины ноги стали ватными, а мысли в панике бросились в разные стороны.

— Никто.

Рэйнард сделал последний шаг и начал распутывать завязки моего плаща, который я так и не успела снять. Аккуратно, нарочито медленно. И вроде ничего особенного он не делал, а атмосфера в комнате сразу сгустилась, и у меня дыхание перехватило от какой-то особой интимности этого действия.

— После истории со Стилсом эрлы прервали визит и покинули Вагуа, — Рэйнард, словно и не замечал моего состояния. — Тхеирцы — своеобразный народ. Они считают, что предательство бросает тень не только на того, кто предал, но и на того, кого предали. Тем более, если это правитель. По их понятиям, он не имеет права ошибаться… Придется начинать переговоры сначала.

Накидка соскользнула с моих плеч, и мужчина, подхватив ее, бросил на стул. Не глядя. Все его внимание по-прежнему было сосредоточено на мне.

— Ты голодна?

— Нет.

— Желаешь отдохнуть? — длинные пальцы скользнули по моей щеке, подбородку, шее, обжигая прикосновением. — Скоро придет новая горничная. Она полностью в твоем распоряжении.

Отдых? О каком отдыхе может идти речь, когда я готова умереть от неизвестности? Немедленно. Прямо сейчас, на этом самом месте.

— Я выспалась, наелась, напилась, нагулялась и отдохнула, — упрямо тряхнула головой. — Скажи, что ты планируешь делать дальше?

— Ну, пока нам придется немного задержаться в Плефе. Надеюсь, на день-два, не больше.

— А потом? Что будет потом? Как ты собираешься поступить со мной? Чего хочешь?

Выговорила и замерла в ожидании ответа.

— Чего хочу? — переспросил Рэй. Снова потянулся ко мне, но в самый последний момент отдернул ладонь, будто обжегся. — Чтобы ты стала моей. Навсегда. Каждой мыслью, взглядом, жестом, улыбкой, каждым своим вздохом и стоном — моей. С того самого мгновения, как впервые поцеловал тебя во время венчания хочу именно этого.

— Это все чары… Притяжение пары, — я облизнула внезапно пересохшие губы.

Его откровенность сводила с ума. Пьянила, кружила голову.

— Притяжение? Может быть. Не знаю. Драгхи давно забыли, что это такое — влечение к истинной. Но в одном я уверен точно: имани — не просто какая-то там абстрактно предназначенная тебе пара, чувства к ней нельзя навязать извне, они рождаются в тебе самом. Обещанная — это женщина, которая созвучна с тобой, совпадает во всем. В эмоциях, мыслях, желаниях, стремлениях. Мы ведь с тобой очень похожи, Ни-ка. Ты никогда об этом не задумывалась?

Похожи?

Вспомнила, наши со светлейшим беседы. То, как мы бродили по кустам в поисках улик. Мне ни с кем еще не было так интересно.

Упрямый, азартный, настойчивый, ироничный, пытливый… Несносный.

А ведь мы, и правда, похожи.

— У нас говорят: найти свою вторую половину, — пробормотала вполголоса.

— Да, у людей тоже есть пары. Просто вы можете искать их всю жизнь, ошибаться, а то и вовсе пройти мимо. А драконы узнают свою женщину сразу. Я почувствовал тебя, едва коснувшись, там, в храме. И чувствовал потом за каждой новой маской, под каждой личиной, хотя дракон еще только просыпался. А теперь, когда он вошел в силу… Драконы большие собственники, знаешь ли. И тут я со своим зверем полностью солидарен. Нам обоим нужна ты. Полностью. Без остатка.

Он невесело усмехнулся. И все-таки коснулся моего лица еще раз. Погладил по волосам, плечу… Опустил руку.

— Мои желания очевидны. А вот чего хочешь ты, Ни-ка?

— Я? — вдохнула поглубже и решительно произнесла: — Я хочу учиться.

В невозможно-синих глазах отсветом далекого пожара мелькнуло удивление — огненная вспышка заставившая сердце с силой удариться о ребра. И я быстро заговорила, спеша закончить прежде, чем услышу «нет»:

— Знаю, по вашим традициям я — твоя жена, да и по законам королевств, как выяснилось, тоже, а у мужчин Атроса не принято давать женам свободу выбора. Их посылают учиться, только когда это выгодно. Семье. Роду. И женщины не смеют противиться. «Готова ли ты повиноваться супругу своему? Всецело и беспрекословно, с этого мгновения и до конца жизни?», — процитировала я с горечью. — У вас… драгхов все, наверное, еще строже. Но я из другого мира, и не смогу так жить. Задохнусь. Я у себя дома училась и здесь хочу того же. Учиться, заниматься делом, которое нравится.

— И кем же ты хочешь быть? — поинтересовался инквизитор. Улыбнулся, чуть заметно, уголком губ, рассматривая меня.

— А у меня есть выбор? Целителем, это мой второй дар. Я уже и школу нашла. Поступать собралась.

В комнате повисла тишина.

Секунда…

Другая…

А потом светлейший… рассмеялся. Не зло или насмешливо. Нет — мягко, тепло.

— Необычное желание. Не представляю, радоваться мне этому или огорчаться. Но в одном уверен точно: с тобой не соскучишься, — произнес он наконец. — Другая бы обязательно воспользовалась случаем: новый дом попросила. Побольше. Драгоценностей. Денег. А ты… Не устаю поражаться тому, какая удивительная имани мне досталась.

— Ну, не такая уж и удивительная, — фыркнула я. — Драгоценности мне тоже нравятся, как любой женщине, но учиться хочется больше. А денег у меня и своих достаточно. На полный курс обучения точно хватит, еще и останется. Я ради этого и работала.

— Еще и хозяйственная, состояние мужа вон как заботливо бережет. Сама задумала. Сама все спланировала. И заработала тоже сама. Я ж говорю, мы с тобой очень похожи, истинная моя.

Улыбка Рэйнарда стала шире. И в душе моей затеплилась почти угаснувшая надежда.

— Ты… согласен?

— А почему я должен противиться?

— Ты же сам же говорил, что драконы собственники. И я помню, как ты рыкнул на целителя, когда тот мне помощь предложил. Чуть не испепелил его взглядом. И Оби… горничная в твоем доме говорила, что вы жен запираете и никому не показываете, по крайней мере, сразу после венчания. Я была уверена, что ты откажешь.

— Но все равно решила сказать, чего хочешь?

Кивнула.

— И не отступишь, не сдашься, будешь стоять до конца?

Снова кивнула и отвела взгляд.

— Не надо отворачиваться, Ни-ка, — Рэй так и продолжал выговаривать мое имя — немного странно, по слогам. — Посмотри на меня.

Заглянула в его глаза, и, показалось, что я тону, погружаясь все глубже и глубже и эти темно-синие омуты.

— Да, нам тяжело отпускать от себя своих женщин, особенно первое время. И там, в доме чернокнижника, я плохо себя контролировал. Все получилось слишком быстро, неожиданно — и для меня, и для дракона. Он ошалел от оборота, от свободы, от близости пары. Пытался закрыть тебя ото всех, разорвать любого, кто приблизится, в каждом видел соперника. Со зверем нелегко справиться, но я сильнее. И в нашей с ним паре именно я главный. Только так. Не иначе.

Он на секунду стиснул кулаки.

— Я не стану воевать с тобой, пытаться сломать, подчинить. Никогда, что бы ни случилось, — продолжил он тихо, но твердо, словно клятву давал. — И не собираюсь вставать между тобою и твоей мечтой. Хочешь учиться? Что ж. У тебя будет такая возможность. В Сетхаите.

— Но…

— Ты моя жена, Ни-ка, моя имани, — Светлейший не дал себя перебить. И тон его изменился, стал жестче, упрямее. — Я не могу, не имею права остаться в королевствах. Теперь — тем более. Мой статус изменился, появились новые обязанности. Меня уже ждут дома, я обязан вернуться, чем скорее, тем лучше, и я не оставлю тебя здесь одну, без защиты. Да и дракон не позволит. И чужой браслет ты больше не наденешь. Только мой. Не назовешь чужого мужчину родственником, даже фиктивно. Я заберу тебя в Сетхаит, это не обсуждается. Но там ты вольна делать все, что пожелаешь.

— Все? — переспросила растерянно.

— Да. Даже… — он помедлил, резко сглотнул, но голос его по-прежнему звучал уверенно: — Жить отдельно. Если пожелаешь. Мы начали наше общение со свадьбы и уже месяц, как женаты, но до сих пор по-настоящему не знакомы. И если тебе нужно время… я готов ждать. Хотя, честно скажу, мы с драконом не отличаемся большим терпением.

Мужчина усмехнулся, и в потемневших глазах с мгновенно вытянувшимся зрачком ярко вспыхнули жадные багровые огоньки.

— Что касается учебы… Драгхи не запрещают и никогда не запрещали своим женщинам учиться, но они очень редко пользуются этой возможностью. Жены, привезенные из королевств, воспитаны во всем полагаться на мнение мужа. А наши девушки… Их мало, и они слишком избалованны. В любом случае, те и другие предпочитают беззаботную жизнь в роскоши и праздности. Но мы никого не держим ни взаперти, ни в золотых клетках. Наши брачные законы и традиции отличаются от принятых в королевствах, хоть мы и предпочитаем этого не афишировать, — закончил Рэйнард, и я захлебнулась от обрушившейся на меня бури эмоций.

Облегчение. Радость. Сомнение. Злость…

Вот что я сейчас чувствовала.

Да, именно злость — на идиотскую скрытность драгхов, из-за которой я столько времени потеряла, уверенная, что в этом мире везде живут одинаково. Впрочем, я до сих пор не до конца верила…

Пока не увижу все собственными глазами…

Да и вообще…

— Ты собираешься увезти меня в Сетхаит? А как обстоят у вас дела с метаморфами? Иномирянами? Гонения на них тоже выдумки? Вы их не ловите? Не уничтожаете? Их магия не запретна? А куда они в таком случае исчезают? Я получу право жить в своем облике, носить собственное имя или до конца дней так и останусь Алианной, дочерью графа Ярвуда? И что будет с ней самой? У нее достаточно грехов, но она не метаморф и не должна отвечать за то, чего не делала.

Ну, кажется, достаточно вопросов. Для начала.

Я выдохнула, тряхнула головой, отбрасывая упавшую на лицо прядь, и попросила-потребовала:

— Скажи мне правду. Пожалуйста.

Но ответить Рэйнард не успел.

В коридоре рассыпалась тревожная дробь шагов, чтобы через несколько мгновений смениться стуком в дверь.

— Светлейший лорд, — на пороге замер незнакомый мне офицер в форме сотрудника инквизиторского «спецназа». — Простите, но вы приказали немедленно докладывать, если появятся новости. Портниха ее светлости и просит о немедленной встрече, — быстрый взгляд в мою сторону. — Говорит, леди Нейт ее вызывала. Какой-то срочный и очень важный заказ.

Я была уверена, что инквизитор отмахнется, скажет что-то вроде: «Какая портниха? Не видишь, мы заняты? У нас сейчас нет на нее времени. Передай, что леди Нейт велела прийти в другой день. Завтра… Нет, послезавтра».

А Рэйнард вместо этого вдруг нахмурился, спросил отрывисто:

— Где она?

— У восточных ворот. Только что подъехала.

— И, разумеется, ничуть не сомневается, что леди Нейт ее примет, — хмыкнул светлейший.

— Судя по тому, как спокойно она держится, абсолютно уверена в положительном ответе, — подтвердил подчиненный.

— Хорошо, Борс. Подожди за дверью.

Офицер вышел, а инквизитор прошелся из угла в угол, замер у окна, и в комнате повисла тишина. Мужчина напряженно о чем-то думал, постукивая пальцами по подоконнику и словно забыв обо мне.

Вот только я о нем не забыла. И анализировать тоже умела. Сопоставлять. Строить предположения.

— Рэйнард… — я медленно подошла сзади. Остановилась за его спиной. — Что происходит? Кто эта женщина? Она ведь не просто портниха, верно? Иначе ты бы отправил ее назад и все. Что с ней не так?

Честно говоря, я почти не надеялась на объяснение — привыкла к тому, что мужчины Атроса с женщинами свои дела очень редко обсуждают, но светлейший все-таки ответил.

— Мы считаем, что госпожа Верк связана с Говардом Крэйгом и время от времени исполняет его поручения. Скорее всего, именно она помогала чернокнижнику общаться с моей… гхм… с Алианной.

Ну, вот, все, как я и предполагала. Королевская модистка, регулярно посещающая дворец, бегающая то к одной даме, то к другой… Кто ее заподозрит в злом умысле? А мастерские и ателье у портнихи, между прочим, в городе, она ежедневно туда возвращается. Идеальный связной.

— Скорее всего? Значит, точно вы не знаете?

— Нет, не знаем, — развернулся ко мне мрачный Рэйнард.

— А Алианна что говорит? Ты ведь ее допрашивал?

— Пытался, — лицо Рэя еще больше потемнело. — К сожалению, это бесполезно. В ее сознание внедрены определенные очень строгие и четкие запреты. Добровольно Алианна нам ничего не скажет, если попробуем пробиться, не факт, что она выживет.

— Это сделал Крэйг?

— Да. Сработал грубо, жестоко, но надежно. Гванур валхаррес. Слышала о таком?

— Формула полного подчинения, — прошептала я в ужасе, мгновенно вспомнив один из уроков Крыса. Чисто теоретических, разумеется.

— Именно, — мрачно подтвердил Рэйнард. — Запрещенное черномагическое заклятие. Делает из мыслящего существа послушную марионетку, а главное, настолько быстро и бесследно внедряется, что уже через несколько дней увидеть тонкую темную вязь, распознать ее, поймать вектор силы практически невозможно.

— Даже инквизиторам?

— К сожалению, или к счастью, мы не боги. Гванур валхаррес можно наложить лишь на того, кто сам этого желает. Поэтому заклинание почти мгновенно сливается с носителем, с его душой, сознанием и аурой. Человек сам жаждет подчиниться. Просит об этом.

Светлейший стиснул зубы. С силой ударил кулаком в стену.

— Заклятие подчинения можно обнаружить только с помощью специального глубокого сканирования. Тяжелого и достаточно болезненного. Мучительно болезненного. Мы не обращаемся к нему без веских на то оснований. У меня таких оснований не было.

— Белара сказала, что Крэйг какое-то время преподавал в пансионе, где училась Алианна, — вставила я тихо.

— Да, уже я знаю. К сожалению, тогда он носил другое имя, и мы не сразу это выяснили.

— Наверное, она влюбилась в него, — я откашлялась, потому что в горле застрял вдруг какой-то вязкий комок. — Немного. Как бывают влюблены юные девушки. А он воспользовался этим. Думаю, и в постель она с ним легла уже после того, как чернокнижник ее одурманил. Насколько я успела узнать Алианну, по своей воле она не стала бы рисковать ни репутацией, ни жизнью. Он не оставил ей выбора.

Ко мне…

Немедленно…

Я начинаю сердиться…

Вспомнились резкие злые команды. Говарда. Он верил, что я — дочь графа Ярвуда, и ни секунды не сомневался, что послушная марионетка тут же бросится выполнять распоряжение.

Бедная Алианна. У меня не было причин ей симпатизировать, но и неприязни к ней я больше не испытывала — только жалость. Разве можно ненавидеть куклу, лишенную собственной воли?

— А портниха? Она тоже под заклятием?

— Скорей всего. Крэйг очень осторожен, и не доверит свои тайны тому, кто в состоянии его предать.

— Значит, допрашивать ее бесполезно. Все равно ничего не скажет. Вам не скажет. А вот Алианне…

— Ни-ка…

— Алианне, к которой послал ее «хозяин», сообщит все.

— Ника, нет.

Рэйнард понял, что я задумала, раньше, чем об этом услышал. Схватил меня за плечи, тряхнул, произнес еще раз, твердо и яростно:

— Нет!

— Да!

Я не стала выворачиваться из рук мужчины и отступать, наоборот — подалась вперед, ловя его взгляд.

— Вам необходимо схватить чернокнижника. А ему что-то нужно от Алианны. Причем настолько срочно, что он послал к ней госпожу Верк, хотя знает, что его сейчас везде ищут. Портниха будет говорить только с Алианной, и я могу ею стать. Скопировать полностью, во всем, так, что никто никогда не заметит подмены. Это единственный выход, Рэйнард.

Мои ладони скользнули ему на грудь, сминая рубашку, и я упрямо повторила:

— Единственный.

— Светлая леди…

Портниха склонилась в почтительном поклоне и тут же выпрямилась, окидывая гостиную цепким, подозрительным взглядом. Инквизитора, находившегося за стеной, в соседней комнате, да еще и закутанного в защитный кокон своей магии — для надежности, — она ни видеть, ни слышать, ни, тем более, чувствовать не могла. Тем не менее, я тут же поспешила твердо заверить:

— Мы одни, Берта. Лорд Нейт у его величества. Новая камеристка еще не пришла, а остальных слуг, почти всех, я отослала с поручениями. Никто не помешает нашему… общению.

Пауза. И долгий взгляд — глаза в глаза.

Перед госпожой Верк сейчас стояла Алианна. Безупречная. Идеальная. Я великолепно копировала чужие личины: внешность, манеры, жесты, интонацию и обманула бы любого, уверена. Кроме дракона. Но портниха драконом не была. Она не была даже магом, ее провести не составило особого труда. И все же держалась женщина хмуро и настороженно.

— Вы поменяли камеристку? — пробормотала она с сомнением.

— Да. Это полезно… в моем положении, — я позволила себе холодно, немного высокомерно улыбнуться и после паузы многозначительно произнесла: — Давай поторопимся, лорд в любое время может вернуться. Что Он велел мне передать?

Конечно, я блефовала, полной уверенности в том, что портниха явилась от Крэйга у меня все еще не было… До этого мгновения. Но после слова «Он», выделенного интонацией, подбородок госпожи Верк чуть заметно дрогнул, зрачки расширились, и я поняла, что угадала. Стегнула ее властным:

— Говори!

И губы женщины послушно разжались:

— Лианна, девочка моя, я рад, что с тобой все в порядке…

Голос портнихи изменился, стал низким, жестким, повелительным. Неестественным. Передо мной по-прежнему стояла невысокая, чуть полноватая средних лет горожанка, а вот говорила уже не она, а ее кукловод — чернокнижник Говард Крэйг.

— Скоро мы будем вместе, навсегда вместе, девочка, как я и обещал. Но прежде ты должна исполнить мое поручение. Сделай все в точности, как тебе скажут. Это очень важно. А потом я увезу тебя далеко-далеко отсюда. И мы больше никогда не расстанемся.

Речь Берты, негромкая, монотонная, убаюкивала, вводила в транс. Необычное ощущение и очень странное. Хотя… Вместе с внешностью Алианны я скопировала ее ауру, а заклинание подчинения, помнится, настроено и на нее тоже. Что ж, большого вреда это мне не причинит, а вот легкий резонанс не помешает. Так лучше. Убедительней.

Я позволила мышцам лица расслабиться, глазам остекленеть и даже начала тихонько раскачиваться в такт настойчиво бьющемуся в висках монотонному ритму. Остановилась только когда посланница Говарда умолкла.

Повисла тишина.

Мне давали время и возможность проникнуться важностью приказа, а потом госпожа Верк улыбнулась. Судя по всему, я вела себя абсолютно правильно, так, как надо и как от меня ожидали. Это окончательно убедило посланницу чернокнижника в том, что все в порядке.

— Через два дня, в полдень, вы должны привести лорда Нейта, в мою мастерскую на площади Роз. Под любым предлогом, — Теперь портниха говорила уже от своего имени, негромко, но очень четко произнося каждое слово. — Ровно в полдень, запомните. Опаздывать ни в коем случае нельзя.

Она быстрым движением достала из потайного кармана на поясе маленький флакон.

— А утром, за несколько часов до выхода, сделайте так, чтобы ваш муж это выпил. Жидкость не имеет ни вкуса, ни запаха. Куда вы ее добавите, ваше дело.

— Для Него я с радостью сделаю все, что угодно, но… — я горестно вздохнула. — Это будет непросто. Ты же знаешь, лорд Нейт — инквизитор и прекрасно чувствует магию.

— Знаю. Здесь нет магии, только травы. Вернее, одна трава. Особенная, очень редкая и совершенно безвредная… Для всех, кроме драконов. Впрочем, их она тоже не убивает, просто делает смирными и послушными, — госпожа Верк улыбнулась еще шире. Загадочно. Торжествующе. — Не беспокойтесь, леди, ваш супруг травку ни за что не распознает, для этого у него слишком мало опыта. Пока. Лорда Нейта не учили быть драконом, а его зверь — еще новорожденный.

Мало опыта…

Не распознает…

Делает послушным…

Эти слова тревожным набатом стучали и стучали у меня в ушах, заставляя холодеть от ужаса и какого-то мерзкого предчувствия. С трудом скрывая волнение и нетерпение, я закончила разговор с портнихой, а как только она ушла, тут же бросилась в соседнюю комнату.

— Слышал?

Рэйнард кивнул.

— Тогда ответь мне, что это такое? — я протянула мужчине бутылочку, которую все это время сжимала в кулаке так крепко и судорожно, что онемели пальцы. — Чем тебе это грозит и что, Улх побери, Крэйг от тебя хочет?

— Не знаю, — светлейший задумчиво покрутил в пальцах злополучный флакон. Поднял на меня взгляд. — Но узнаю. Обязательно. У меня два дня, чтобы все выяснить.

Целых два дня…

У меня примерно столько же, чтобы уговорить Рэйнарда взять меня с собой. Убедить, что моя помощь ему абсолютно необходима.

Уверена, он не собирается вести меня в мастерскую. Придумает другой план — засаду, облаву, еще что-то. В крайнем случае, отправится один. И попадет в западню. Я это чувствую. Драгхи слишком самоуверенны, привыкли к тому, что на Атросе они — самые могущественные маги. А, между прочим, неизвестно, какие еще хитрые приемы и «травки» против драконов имеются в арсенале Говарда Крэйга, будь он неладен.

Рэй не хочет мной рисковать, а я не могу отпустить его одного. В конце концов, этой мой дракон. Только мой. И я не отдам его ни одному чернокнижнику этого проклятого мира. Пусть даже не надеется.

Следующие полтора дня прошли в какой-то лихорадке, в тщательном, активном поиске сведений и ответов на вопросы. Инквизитор то исчезал, то появлялся, выслушивал доклады агентов, просматривал бумаги, проводил короткие совещания и опять исчезал. Но ни разу не отмахнулся от меня, всегда выслушивал — пусть даже на бегу и рассказывал, как идут дела, хотя бы в двух словах.

Впрочем, я старалась не докучать ему по пустякам.

Вечером, сразу после ухода портнихи, загадочный флакон доставили в Сетхаит, в Башню провидцев, и утром мы получили первый ответ.

— Эмбрум. Корень смерти, — Рэйнард был краток. — Главный ингредиент эликсира подчинения, который связывает дракона, заставляет его покориться. На Атросе это растение давным-давно уничтожили — еще истинные драконы, во время войны с иномирянами. Я не знал, что эмбрум где-то сохранился, — Светлейший помолчал, добавил задумчиво: — Или его запасы. На всякий случай. Вдруг драконы возродятся, тогда можно попробовать их подчинить снова.

Горечь его последних слов едким привкусом осела у меня на языке, и я невольно поежилась. Вопрос вырвался сам собой, хоть я и пыталась сдерживаться.

— Мы… иномиряне хотели подчинить вас? Понимаю, сейчас не время, но все же…

Мужчина порывисто шагнул ко мне, обнял.

— Не время… У нас с тобой с самой первой встречи нет времени… Поговорить… Обсудить все до конца, — горячие губы скользнули по моему виску. — Нас желали подчинить не иномиряне, а темные маги Атроса, те, чьих потомков сейчас называют чернокнижниками. Они всегда грезили о власти и бессмертии. Мечтали получить послушных их воле драконов и кровь этих самых драконов — для эликсира долголетия. В открытом бою темные не могли нас победить и сплели искусную паутину из лжи и предательства, в которой все мы запутались. В той войне было слишком много крови, боли, отчаяния, горя, уязвленной гордости, ревности и мести. Одного только не было — правды. Вернее, каждая сторона оказалась права по-своему. Жаль, что мы слишком поздно это поняли и слишком дорого за свою слепоту заплатили.

Пауза, и шепот, мягко коснувшийся моих волос:

Не стану врать, истории об инквизиторах, уничтожающих чужаков, не выдумки. Когда-то драконов, а потом и драгхов вели лишь гнев и жажда мести, мы безжалостно истребляли всех иномирян и метаморфов, которых обнаруживали на Атросе. Но это давно в прошлом, поверь. Тебе нечего бояться, Ни-ка.

— Зато чернокнижники не в прошлом, и неизвестно, что они там прячут в своих тайных схронах, какие еще секреты и оружие против истинных драконов, — я отстранилась, заглядывая Рэйнарду в глаза. — Надеюсь, ты не решил идти туда один? Я…

— Даже не думай, Ни-ка, — отрезал светлейший, не дослушав. — Я тебя туда не поведу, это исключено. Да и сам не пойду. Мы оцепим здание и выкурим чернокнижника, Улх его побери.

— Сомневаюсь, что он вот так просто планирует сидеть и ждать вас, — я вспомнила холодный, самоуверенный взгляд «хозяина» Алианны. — Не такой Крэйг человек.

Я оказалась права. Говард, судя по всему, вообще не собирался заходить в ателье. Это мы поняли уже утром, когда на стол инквизитора легли подробные карты Плефа и его окрестностей.

— Недалеко от площади Роз расположены старые катакомбы. Настоящий лабиринт из нор и тоннелей, многие из них заканчиваются тупиками. Вот, смотрите, светлейший лорд… — офицер, которого Рэйнард, помнится, называл Борс, быстро водил по карте пальцем: — По нашим сведениям, почти все дома в этом районе связаны тайными подземными ходами с катакомбами. Если Крэйг засел внизу, нам его не достать.

— Вход в катакомбы из мастерской наверняка запечатан магией, портниха ни за что сама его не откроет, это ясно. Станем взламывать, и Крэйг уйдет. Сразу же, как только почувствует опасность, — светлейший выпрямился, крутя в пальцах карандаш.

— Зато госпожа Верк охотно и совершенного добровольно пропустит тех, кого ждет ее хозяин, — тут же вставила я. — То есть…

— Я же сказал, нет, — Рэй так стиснул несчастный карандаш, что тот сломался. — Должен быть другой вариант. Должен.

Я пожала плечами и вспомнила о теневиках. Собственно, я о них и не забывала. Еще утром связалась с Лисом, благо переговорный камень работал на удивление хорошо, почти без помех, и сообщила, что у меня все в порядке. Пусть меня ждет и никуда из города не уезжает, я обязательно в ближайшие дни его заберу. И вот теперь, тщательно все взвесив. предложила светлейшему лорду Рэйнарду Нейту воспользоваться помощью… гм… криминалитета.

— Никто лучше теневиков не знает город: все, что в нем, над ним и под ним, а у мастера еще и связи имеются среди местных. Если есть хоть какая-то, малейшая лазейка, они ее отыщут. Только тебе придется заключить договор. Ничего необычного, стандартные обязательства между заказчиком и исполнителем. О не причинении, не разглашении, оплате и прочем. Если ты согласен…

К моему удивлению, долго уговаривать Рэйнарда не пришлось. Встречу организовали быстро, на нейтральной территории. И через несколько часов переговоров, споров, взаимных подозрений и недоверия договор был подписан.

Интересно, это первое в истории Атроса соглашение между инквизицией и теневиками? Что-то мне подсказывает, что нет. Как-то уж очень легко… подозрительно легко светлейший на него согласился.

Ворон развернул бурную деятельность, но, к сожалению, даже он не смог сказать ничего утешительного. Не отмеченные на карте входы в катакомбы существовали, но находились довольно далеко от мастерской госпожи Верк.

— Если мы отвлечем внимание чернокнижника на себя, твои люди успеют добраться… — затянула я свою привычную песню…

И снова услышала решительное «нет».

— Это даже не обсуждается. Все. Точка.

Но обсуждать все же пришлось.

Как Рэйнард ни противился, как ни рычал почти по-драконьи, как ни сверкал глазами, но в конце концов и он признал: до чернокнижника мы доберемся только, если сделаем вид, что играем по его правилам. А добраться до этого любителя кровавых человеческих жертвоприношений, заклятий подчинения и эликсиров из корня смерти было необходимо. И чем скорее, тем лучше. В этом все оказались солидарны: и люди светлейшего, и инквизиторы — суровые, неразговорчивые драгхи, которых Рэйнард вызвал на подмогу. Даже теневики, и те не спорили.

К концу второго дня был выработан окончательный план. Мы с Рэйнардом заходим в мастерскую, я говорю госпоже Верк, что все в порядке, лорд принял зелье. Портниха открывает вход в подземелье, и ее тут же вводят в транс, чтобы не успела подать сигнал. А потом Рэйнард идет вниз и задерживает Крэйга до подхода отряда.

— Спущусь я один. Один. Что бы ни случилось. Подвергать тебя опасности я не намерен. Слышишь, Ни-ка? Ты останешься с охраной.

Я кивнула, а про себя подумала, что тоже… не намерена.

— Мы сбережем, твою имани, брат, — отчеканил за моей спиной один из инквизиторов, тот, что постарше. — Хоэйтэ аарэс винс. Клянусь честью.

Я снова кивнула и опять подумала, что неизвестно еще, кто кого сбережет. Имелись у меня по этому поводу предчувствия. Смутные и очень странные.

За окном давно уже властвовала темнота, когда мы с Рэйнардом наконец остались одни.

Ночь…

Последняя ночь перед встречей с чернокнижником. Тревожная. Бессонная. Нескончаемая.

Одна на двоих…

Светлейший выглядел измотанным, озабоченным, напряженным до предела, словно на его плечи легла безмерная тяжесть. Даже лицо немного осунулось. Резко очерченные, рельефные скулы затвердели еще больше, под глазами залегли темные тени.

А я…

Вот, вроде бы, все продумано и распланировано, ничто не предвещает беды, а смутное, неосознанное беспокойство так и не исчезло. Давит, грызет, оседая в душе тревогой.

— Устал?

Подошла, остановилась рядом с Рэйнардом, поймала его взгляд.

— Все будет хорошо, — сказала, убеждая скорее себя, чем его.

Он кивнул. Спокойно, уверенно.

— Обязательно будет.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Просто смотрели…

И именно в эти мгновения я вдруг с кристальной ясностью поняла, что в моей жизни уже ничего не будет так, как прежде, потому что этот мужчина стал ее частью. Незаметно, постепенно проник в мое сердце, в мою кровь, стал частью меня. И, похоже, уже навсегда.

Еще я думала о том, что не хочу его терять и уж, тем более, отдавать какому-то безумному чернокнижнику.

И о том, что, возможно, это последняя наша ночь. Потому что никому, на самом деле, не известно, что случится завтра.

Не знаю, о чем размышлял Рэйнард, но, кажется, мы одновременно потянулись друг к другу.

Он нежно дотронулся до моей щеки, привлек к себе, я уткнулась в его грудь, вдохнула яблочный аромат и, ощутив внезапное головокружение, замерла. Теплая, чуть шершавая ладонь легко скользила по моей спине, плечам, вновь поднималась вверх, сминая прическу, освобождая волосы, убирая пряди с лица. От этих почти невесомых, но таких чувственных прикосновений хотелось мурлыкать, как кошка, и я выгнулась всем телом, с наслаждением принимая ласки, боясь пропустить хоть одну.

А затем…

Его руки сомкнулись за моей спиной, уверенно, крепко…

Мои пальцы запутались у него в волосах…

«Да?..» — спросили его глаза.

Мои, отвечая, медленно закрылись.

Да. Тысячу раз, да!

Мир исчез, растворился. Во всей вселенной остались только он и я. И наш поцелуй.

Поначалу неспешный, томительный, почти невинный, он с каждой секундой становился более требовательным, страстным, неистовым. Всепоглощающим. Сердце билось все сильней и сильней. Возбуждение лихорадочной дрожью отзывалось в кончиках пальцев, огненной волной стекало по позвоночнику и собиралось в тугой узел внизу живота.

— Ни-ка…

Светлейший первым оторвался от моих губ. Прерывисто дыша, на миг прислонился к моему лбу своим, обжигающе горячим, быстро подхватил меня на руки и опустил уже возле кровати. Ненадолго. Только, чтобы помочь скинуть платье и раздеться самому. Тогда пришел мой черед помогать, хотя я, наверное, больше мешала. Завязки на его рубашке были ужасно неудобными, все время выскальзывали из пальцев, хотелось схватить ткань обеими руками и рвануть в разные стороны, слушая треск лопающихся ниток. И не доставало сил просто смотреть, как он медленно… изматывающе медленно снимает с себя остатки одежды.

Еще немного… чуть-чуть.

Я месяц жила воспоминаниями о нашей первой ночи. Самый долгий месяц в моей жизни.

А потом я ощутила спиной холод простыней, и Рэйнард накрыл меня собой, ловя губами негромкий сдавленный стон…

Прикосновение гладкой, пылающей кожи — такое ожидаемое и такое неожиданное, что я на секунду забываю, как дышать.

Тяжесть мужского тела.

Его глаза совсем черные, а в вертикальных зрачках — янтарное пламя. Странно изменившееся лицо с жесткими, резкими, чеканными чертами, и серебряные чешуйки на висках.

Все правильно, абсолютно правильно. Все так, как и должно быть.

Ладонь, скользящая по груди, животу и дальше — вниз. Жадные поцелуи. Нетерпение, жажда, которые становятся почти невыносимыми. Плавное прикосновение его бедер. Мои ноги, обхватывающие их, стискивающие.

Уверенное, слитное движение, соединившее нас. Общее судорожное дыхание, грохот его сердца у меня в висках. Слова, которые обрываются, сменяются стонами и рассеиваются, теряя значение.

— Рэй…

Огненные вспышки под веками. Крик. Гортанный стон… Мой? Его? Какая разница. Дрожь в пальцах сплетенных рук. Мои ресницы, мокрые от слез.

И тишина, звенящая, пронзительная.

Вечность в тишине.

С чего начинается утро счастливого человека? С улыбки того, кто тебе дорог. Теперь я это точно знаю.

Проснуться на рассвете, чуть раньше его. Вдохнуть знакомый запах, который окутывал тебя всю ночь, и замереть, боясь разбудить того, кто лежит рядом. Ловить его размеренное, сонное дыхание и смотреть… На выразительные, чуть резковатые черты, на чувственный рот, которые ты с наслаждением целовала ночью, на тени под глазами — от длинных ресниц и немного от усталости. На суровую складку между бровей, которая так и не исчезла за ночь.

Потянуться и осторожно, стараясь не разбудить, дотронуться губами до лба, потому что тебе ужасно… просто-таки нестерпимо захотелось вдруг разгладить эту самую складку, прогоняя тревоги и заботы. А потом, не выдержав, прижаться всем телом, поцеловать глаза… щеку… упрямый подбородок, то место, где сильная шея переходит в ключицу. Погладить по плечу, ощущая под ладонью теплую, упругую кожу. Почувствовать, как он шевельнулся, услышать чуть хрипловатое, еще сонное:

— Имани…

Вскинуть голову, утонуть в прозрачной синеве его глаз, улыбнуться и встретить ответную улыбку, светлую, искреннюю.

Да, это и есть счастье.

Жаль только, мое длилось сегодня очень недолго — нужно было вставать и собираться на встречу с чернокнижником. Улхов Крэйг… Такой момент умудрился испортить.

После завтрака — во время которого я с трудом заставила себя выпить полчашки отвара и сжевать совершенно безвкусный, какой-то резиновый бутерброд — все собрались в кабинете светлейшего.

— Волкер, Амиас, Инграм, — Рэйнард повернулся к «заезжим» драгхам. — Выступаете после моего сигнала. Не раньше. Иначе мы упустим Крэйга.

Мужчины согласно склонили головы.

Я уже знала, что все они, при необходимости, могут связываться друг с другом, вернее, посылать так называемый зов другим инквизиторам и бойцам своего отряда. Кстати, подобным способом светлейший и вызвал подчиненных, когда, обернувшись драконом, ненадолго потерял над собой контроль.

На этот раз инквизиторам предстояло, дождаться команды Рэйнарда и перекрыть выходы из катакомб, включая тот, что находился в ателье портнихи. После чего драгхи с людьми лорда Нейта должны были спуститься вниз и присоединиться к светлейшему.

— Ника, как только я наложу на Берту Верк заклинание и введу ее в транс, немедленно уходишь из мастерской. Слышишь? На улице тебя встретит Борс — взмах рукой в сторону офицера, молчаливой тенью застывшего у книжного шкафа. — Он мой доверенный человек и в курсе, кто ты. Для остальных ты по-прежнему светлая леди Алианна Нейт. Им не нужно знать твое настоящее имя, а главное, то, что ты — моя имани. Пока не нужно. Сейчас для тебя это не безопасно. Борс останется вместе с тобой, считай его своим телохранителем. От него ни на шаг. Ни во что не ввязывайся, жди моего возвращения. Ясно?

Я тоже кивнула.

Все правильно.

Физически я слабее любого более-менее тренированного мужчины, оружием владею так себе, хоть Лепесток и прихватила, на всякий случай. Магия моя в данной ситуации тоже бесполезна, а целители в инквизиторском спецназе намного опытнее и искуснее. Так что геройствовать и крутиться под ногами у бойцов я не собиралась. Наоборот, мечтала, чтобы все прошло гладко, без неожиданностей и моего вмешательства не потребовалось. Но смятение в душе так и не улеглось. Дурное предчувствие зудело назойливой осенней мухой, заставляя тревожно сжиматься сердце. Не позволяя успокоиться.

Что-то не так… Что-то точно пойдет не так.

Обсудив последние детали, все разошлись-разъехались по условленным заранее местам, а вскоре лорд и леди Нейт тоже покинули дворец.

Пока мы ехали в карете Рэйнард держал мою ладонь в своей, крепко переплетя пальцы, и молчал. Хмурый, сосредоточенный, напряженный, он в своих мыслях находился очень далеко от меня. Рядом с подчиненными, друзьями… или с Крэйгом.

Я тоже не пыталась заговорить, понимая, что сейчас не время. У нас еще будет возможность побеседовать.

Тогда я обязательно спрошу Рэйнарда об Алианне и о том, что с нею станет. О моей жизни и учебе в Сетхаите. Об иномирянах, метаморфах и войне с ними. Обо всем, что светлейший не успел рассказать. И сама сообщу то, чего он пока не знает. О рисунке или татуировке, появившейся на руке сегодня утром. Теперь мое плечо аккуратной спиралью, но очень по-хозяйски обвивал дракон. Маленький, бело-серебристый и симпатичный. Надеюсь, Рэй объяснит, что это значит. Ну, а если не он, то уж его таинственные прорицатели — наверняка.

Экипаж, дрогнув, остановился перед мастерской госпожи Верк, и мы вышли.

— Давай отпустим карету? А на обратном пути прогуляемся немного? Посмотри, какая замечательная погода. — Я прижалась к светлейшему, подхватывая его под локоть. — Согласен, Рэйнард?

— Да, дорогая, — мгновенно подстраиваясь, откликнулся тот. И небрежно махнул подчиненному: — Свободен.

На спокойном, безмятежном лице инквизитора не дрогнул ни один мускул. Морщинка на лбу разгладилась, глаза светились довольством. Удивительно, как быстро он вжился в роль.

Госпожа Верк встретила нас на пороге мастерской. Подозрительно зыркнула вслед отъезжающему экипажу, с поклоном пропустила нас внутрь и тут же заперла дверь на ключ.

— Чтобы никто не помешал, — пропела она сладко, внимательно вглядываясь в лицо светлейшего. — Я и девушек своих заранее отослала — всех до единой, сама решила помогать. Как чувствовала, что светлая леди не одна пожалует, а с супругом.

— Да, муж решил меня сегодня сопровождать, — я победоносно вздернула подбородок. — Лишний раз побыть вместе — радость для нас. Правда, Рэйнард?

— Да, дорогая, — инквизитор просиял в ответ благодушной, почти идиотской улыбкой, и я еле сдержалась, чтобы не поморщиться.

Все понимала. Что это игра. Что инквизитор с Верховным прорицателем специально копались в древних книгах и летописях, разыскивая описания, уточняя нюансы. Что именно так или примерно так и должен вести себя одурманенный дракон. Понимала…

Но реакция светлейшего все равно вгоняла в ступор. Нет, муж-чего-изволите мне совершенно точно не нужен, и я никому не позволю превратить Рэйнарда в такую вот безвольную марионетку.

Вряд ли Берта Верк знала, как выглядит дракон, которого опоили эмбрумом. Но беззаботный вид светлейшего, его странная улыбка и готовность удовлетворить любую мою прихоть ее точно впечатлили. Она криво усмехнулась, кинула в мою сторону одобрительный взгляд, развернулась и направилась вглубь магазина.

Мы послушно последовали за ней — через весь дом, пустой, притихший, какой-то настороженный. Зашли в кабинет хозяйки, потом в расположенную за ним маленькую комнату и остановились у стены. Фактически уткнулись в нее.

— Ждите… — даже не взглянув на нас, приказала госпожа Верк.

В ее голосе не осталось и следа той угодливой любезности, которой она окутала нас при встрече. Лишь властная требовательность, как будто вместо нее говорил кто-то другой.

Мы замерли.

Берта вскинула вверх правую руку, выкрикнула что-то малопонятное, а затем резко прижала ее к каменной кладке. Под ладонью блеснуло, полыхнуло багровым отсветом — скорее всего, активирующий амулет, — и стена дрогнула, поплыла серым маревом, постепенно истончаясь, выцветая и открывая темный зев прохода.

Черная магия.

И вот что странно, я не просто ощущала набиравшее силу заклинание, могла сказать, какой у него вкус и аромат. Хотя об аромате в данном случае говорить не приходилось. Отвратительная, тошнотворная вонь, запах крови и гниющей плоти, казалось, заполнял все помещение, сочился из каждой щели, заставляя желудок подскакивать куда-то к горлу.

Судя по гримасе, мелькнувшей на лице светлейшего, он испытывал примерно то же самое. Но с Рэем-то все понятно, инквизитор всегда чувствовал чужой дар на расстоянии, умел отследить, если тот активирован. А мне это счастье за что? И плечо в том месте, где находилась татуировка, вдруг онемело, а потом разболелось так, словно его прижигали каленым железом. Не выдержав, я беззвучно выдохнула, переступила с ноги на ногу и тут же закусила губу.

Впрочем, ни Берта, ни Рэйнард не обратили на мое шевеление никакого внимания. Портниха продолжала монотонно бубнить что-то, а мужчина сосредоточенно смотрел куда-то поверх ее головы. Судя по всему, сканировал ауру. Сложные заклятия часто завязывались именно на нее, и в момент активации их можно было прочитать. Незаметно. На расстоянии. Любое неосторожное вмешательство — и магия обратится вспять, снова закрыв доступ в убежище чернокнижника. Значит, Берту, пока она не закончит, нельзя трогать.

Когда от стены осталась лишь зыбкая сизая дымка, невидимый артефакт под пальцами женщины снова замерцал. Все. Еще пара секунд, не больше. Сейчас потайной ход полностью откроется, Рэйнард погрузит портниху в транс и пойдет туда, в темноту, а мне нужно будет возвращаться.

И тут Берта стремительно развернулась — слитным, неуловимым, удивительным для ее грузного тела движением, — с размаху впечатала зажатый в кулаке артефакт в грудь светлейшего и так же молниеносно отдернула руку.

Рэйнард хрипло выдохнул, заскреб скрюченными пальцами по мундиру, рванул его, разрывая вместе с рубашкой, и я увидела кроваво-красный ромбовидный камень, который медленно погружался мужчине под кожу, как раз в районе сердца. Вплавлялся в нее.

Все произошло так быстро, что я не успела отреагировать. Миг — и артефакт застыл, наполовину погрузившись в тело. И инквизитор тут же расслабился, затих, будто к чему-то прислушивался.

— Рэй, — рванулась я к нему.

Но госпожа Верк опередила меня. Выкрикнула отрывисто, пронзительно, указывая на образовавшийся в стене проход:

— Иди!

И Рэйнард, небрежно отодвинув меня в сторону, ровной, размеренной поступью двинулся вперед.

Отбросил, обошел, как что-то ненужное, как препятствие на пути к заветной цели. Забыл обо всем: о портнихе, которую необходимо нейтрализовать, о подчиненных и инквизиторах, ждущих его сигнала, обо мне — и просто отправился, куда велели.

Улх побери, что здесь творится?

— Рэй, — я снова попыталась схватить мужчину за руку, и меня опять оттолкнули.

— Что ты с ним сделала? — гневно набросилась я на портниху. Схватила ее за плечи. Затрясла. — Что? Отвечай!

— Отправила к хозяину, — ухмыльнулась женщина. — Тебе, кстати, тоже пора. Вам обоим пора.

Наверное, я была слишком ошарашена, оглушена случившимся, потому и пропустила внезапный сильный удар. Закачалась, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но пальцы ловили лишь пустоту. Потом последовал еще один резкий толчок, и я, не удержавшись, полетела вниз. Во мрак, за которым уже исчез Рэйнард.

Полет оказался недолгим, а приземление — безболезненным. Похоже, я упала на какую-то воздушную подушку — она легонько спружинила, подхватила меня и плавно опустила на пол.

Я тут же вскочила на ноги. Настороженно огляделась.

Длинный, узкий тоннель, серые склизкие камни стен, под самым потолком — прямоугольное отверстие, в которое меня впихнула Берта. Вроде и не очень высоко, а не дотянешься, не ухватишься, даже если подпрыгнуть. И слабый призрачный свет где-то далеко-далеко, в другом конце коридора. Именно туда, уверенно, не оглядываясь, и направлялся сейчас инквизитор.

— Рэйнард, подожди. Да постой же… Стой, кому говорят.

Догнать светлейшего было нетрудно, а вот остановить оказалось невозможно.

В отчаянии я пыталась заступить ему дорогу — меня решительно отодвинули. Попробовала дотронуться до проклятого кристалла на его груди, и меня разрядом отбросило в сторону. А Рэй словно не заметил этого, прошел мимо и даже не помог подняться.

Не обращая внимания на уговоры, просьбы, объяснения, окрики, даже всхлипы, он шагал вперед, как заведенный. И на все мои слова отвечал одно и то же:

— Надо идти… Надо…

Да что же это такое? Никогда не слышала о подобной пакости. И о том, чтобы кто-то вот так легко подчинял драгхов, самых могущественных магов этого мира.

Вернуться назад и вызвать подмогу я не могла, послать сигнал тоже. Задержаться в тоннеле и отпустить Рэйнарда одного — тем более. Оставалось идти вперед и встретиться лицом к лицу с тем, кто нас, наверняка, уже ждет. В конце концов, метаморф я или кто? Ничего, мы еще поборемся.

Постепенно свет становился ярче, коридор вильнул пару раз и расширился, выводя нас к раскрытой двери. Вернее, приглашающе распахнутой.

— Ну вот и вы, — донесся из-за нее громкий насмешливый голос. — Наконец-то. А то, признаюсь, я уже заждался.

Светлейший никак не отреагировал на полную затаенного ехидства фразу, будто и не слышал — продолжал все так же размеренно двигаться к одному ему известной цели, а вот я невольно затормозила. Было откровенно страшно переступать порог комнаты, где нас, как паук в центре своей липкой паутины, караулил Крэйг. Впрочем, короткая заминка от встречи с чернокнижником не спасла. Даже не отсрочила ни на минуту.

Из-за двери, раздвинув ее еще шире, ударил сноп черного света, распался на призрачные щупальца, и нас, отчаянно брыкающуюся меня и совершенно невозмутимого Рэйнарда, как магнитом втянуло в просторный подземный зал. Закружило по помещению и разбросало в разные стороны, после чего я потеряла инквизитора из виду.

Меня швырнуло в некое подобие каменного кресла, и щупальца тут же обернулись прочными, широкими браслетами, крепко сковав по рукам и ногам. Я рванулась, пытаясь освободиться. Бесполезно.

— Ничего не получится, много раз проверено, — подтвердил Говард, выныривая откуда-то сбоку. Улыбнулся мне почти дружески. — Ну, здравствуй, милая. Давно не виделись.

Я промолчала, но чернокнижника это нисколько не обескуражило. Судя по всему, он пребывал в прекрасном расположении духа.

— Искренне не советую дергаться, — наклонился он ко мне. Низко-низко. Так, что я теперь я чувствовала его дыхание на лице. — И личину менять тоже не рекомендую, все равно это не поможет освободиться. Только лишнюю боль себе причинишь.

И Крэйг победно расхохотался.

— Что, не ожидала? Мне прекрасно известно, что ты не Алианна. Эта идиотка никогда бы не сумела стать парой дракона и разбудить его зверя. А вот тебе — иномирянке и метаморфу, это вполне по силам.

Откуда-то слева раздался хлопок. Я повернула голову, пытаясь рассмотреть, что там творится, но помещение тонуло в тусклом, мутном тумане, и различить ничего не удалось.

— Двери закрылись, — любезно подсказал Крэйг, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Теперь сюда никто не войдет.

Видимо, у меня на лице отразилось сомнение, потому что маг тут же отреагировал.

— Сомневаешься? Зря. Знаешь, почему я выбрал для нашей встречи именно это место? Когда-то здесь располагалась лаборатория для особых экспериментов… Мда… Очень-очень особых… И те, кто проводил опыты, умели заботиться о своей безопасности, уж поверь, — мужчина язвительно ухмыльнулся. — Глупцы там, наверху, считают, что это всего лишь остатки старого разрушенного лабиринта. Их ждет большой сюрприз. Так просто они сюда не попадут. А когда прорвутся, будет уже поздно — мы с моим ручным драконом подготовим им достойную встречу.

Крэйг отстранился, позволяя мне найти взглядом Рэйнарда, который совершенно неподвижно, не реагируя ни на что, лежал на широком мраморном постаменте справа от меня. А на груди его жарко полыхал, отбрасывая по сторонам алые отблески, все тот же чертов кристалл.

— Амулет Водфэйна, — пояснил Говард, дав мне «насладиться» зрелищем. — Кстати, создал его мой учитель — великий Хартзен Текен'анд Водфэйн. Темный маг, как и я. Что морщишься? Тебе хоть известно, кто они такие? Не чернокнижники — безмозглые недоучки с крупицей дара, — а именно темные маги?

— Не вижу разницы, — разлепила я пересохшие губы и передернула плечами. Нарочито небрежно, почти презрительно, надеясь сыграть на самолюбии Крэйга, разозлить его.

Вдруг у меня получится вывести мужчину из себя и разговорить… а там… кто знает, может, помощь подоспеет или еще что-то случится.

— Не видишь разницы? Не видишь?! — взвился темный. — Похоже, мне, и правда, удалось задеть его. — Хотя… Откуда тебе знать. Откуда вам всем знать… Ничтожества… — Он высокомерно скривился. — Хорошо, я расскажу тебе, сделаю ответный подарок. В благодарность за то, что привела ко мне дракона. Пока ритуал готовится, время у нас есть.

Крэйг отошел к постаменту и двинулся вокруг него, расставляя что-то вдоль тела Рэйнарда.

— Когда-то мы были властителями Атроса. Весь мир принадлежал нам, драконы тоже. И их кровь, разумеется. Знаешь ли ты, какая сила заключена в крови дракона, девочка? — в негромком голосе скользнули мечтательные нотки. — Несколько капель, отданных добровольно… обязательно добровольно, запомни это… и добавленных в специальный эликсир, продлевают жизнь темного мага на столетия. А если принимать регулярно, с определенной периодичностью, становишься, практически, бессмертным.

Говард простер руки, и в расположенных по углам постамента чашах вспыхнул фиолетовый огонь. Мужчина удовлетворенно кивнул и вновь закружил возле алтаря.

— Что же случилось? Драконы взбунтовались? Отказались по собственной воле снабжать вас кровью? — не сдержала я ехидства.

Крэйг недовольно зыркнул в мою сторону.

— Веселишься? Ну-ну. Рад, что у тебя хорошее настроение, милая. Да, учителя потеряли контроль над ящерами и восстановить его уже не получилось. К сожалению. Подчинить можно только совсем юного, неопытного зверя, а драконы начали прятать и тщательно охранять свой молодняк. И становились все сильнее и сильнее. С каждым годом. С каждым веком.

— И тогда вы развязали войну между иномирянами и драконами?

— Сама догадалась? — вскинул брови темный. — Или подсказал кто? Нам необходимо было ослабить драконов и уничтожить метаморфов, потому что именно их женщины становились лучшими имани для драконов. Родственная магия, знаешь ли. Почти идеальное совпадение. Так что да, война стала единственным выходом для нас. И повод тогда удачный подвернулся, так что дело оставалось за малым — оболгать одних, соврать другим… И готово. Поначалу все что хорошо, а потом…

Говард остановился, опустил зажатый в руке амулет, который собирался положить на постамент, и уставился куда-то в пространство. Как будто вновь переживал события далекого прошлого.

— Я не знаю, что на самом деле произошло. Учитель отослал меня тогда в свой личный схрон за… Неважно, за чем. Я уже собирался возвращаться, когда меня накрыло откатом от сильного заклятия. Учитель сражался с кем-то и тянул из меня магию и силы. Чуть не выпил досуха. Больше ничего не помню… Как я пришел в себя, восстанавливался, выбирался из запечатанного хранилища, пропущу. Это не интересно. Только вот когда вышел наконец, выяснилось, что прошли века. На Атросе не было больше драконов. А явившиеся им на смену драгхи преследовали и отлавливали по всему миру потомков иномирян и метаморфов, которых становилось все меньше и меньше. О темных магах все забыли, а те, кого называли теперь чернокнижниками, являлись лишь жалким их подобием. Я оказался последним! Последним…

Крэйг яростно сжал кулаки, выдохнул сквозь стиснутые зубы — раз, другой — и, быстро успокоившись, продолжил работу. Он вообще почти мгновенно переходил от одного настроения к другому, что не могло не настораживать.

— Я не сдался. Артефакты, редкие ингредиенты и манускрипты из схрона оказались весьма кстати. Мне удалось даже собрать учеников — лучших из этого чернокнижного сброда. Очень удобно и весело время от времени позволять инквизиторам поймать кого-то из них. Вместо себя. Но все это лишь детские игры. Так… развлечение от скуки. Мне нужен был дракон… Дракон, понимаешь? Тем более, запасы эликсира из крови ящеров подошли к концу. И тогда я принялся искать ту, что разбудит дракона. В этом мире… В других… Мы, истинные темные, когда-то умели заглядывать в иные реальности и вытаскивать оттуда то, что нам необходимо. Мне понадобилось не одно столетие. Я опустошил все накопители энергии, которые еще оставались, но все-таки сделал это. Я! Слышишь? Именно я связал все нити. Нашел тебя, вытянул в этот мир, заранее продумав интригу с Алианной, заставил проснуться зверя и взял его — молодым, неопытным, почти беззащитным. Теперь у меня есть свой дракон и его имани в придачу. Ты, драгоценная моя, станешь изысканным десертом. Буду выдавать тебя ящеру время от времени. За хорошее поведение.

Он громко расхохотался, довольный собственной шуткой, но тут же оборвал смех.

— Ладно, довольно болтать. Все почти готово, осталось совсем немного. Смотри внимательно. Когда я закончу ритуал, кристалл полностью погрузится в тело, и тогда оба — и зверь, и его носитель окажутся полностью в моей власти. Навсегда.

Это «навсегда», прозвучавшее с нарочитой, зловещей убежденностью, должно было меня напугать, но вместо страха я испытала лишь ярость.

Носитель? Этот мерзавец считает Рэя всего лишь носителем полезного «в хозяйстве» хищника и собирается подчинить обоих: и моего мужчину, и прекрасного серебристого дракона, которым я недавно с таким восторгом любовалась? Ну уж нет. Пока жива буду бороться. За себя и за них.

Крэйг склонился над Рэйнардом, забормотал что-то, а я потянулась к своему источнику. Осторожно, пока темный не видит, пошевелила руками… ногами, ослабляя путы. От простых веревок я так просто не избавилась бы, а вот чужую магию моя собственная легко отторгала. К счастью, Говард об этом не догадывался.

Так… встать я, пожалуй, сумею. А вот что делать дальше? Что?

Мозг работал лихорадочно и быстро, просчитывая варианты.

В чернокнижника превратиться? Нет, не то. Его магией я точно воспользоваться не смогу — отравлюсь моментально.

«Метаморфы — лучшие имани для драконов… Родственная магия… Идеальное совпадение…» — всплыли в памяти слова Говарда.

А что если стать инквизитором?

Закрыла глаза, настраиваясь на светлейшего.

Фигура. Голос. Жесты. Хищный изгиб губ. Глаза, обычно синие-синие, но стремительно темнеющие в минуты волнения. И морщинка между бровей, которую я еще сегодня утром пыталась разгладить поцелуем.

Лицо, знакомое до мельчайшей черточки…

Родное…

Любимое…

Да, любимое. Себе самой-то уж точно не стоит врать, особенно в такой момент.

Руку, ту самую, с татуировкой, снова полоснуло болью.

Не бойся, дракон, тебя я тоже не отдам Крэйгу, чтоб его хоть кто-нибудь побрал со всеми грандиозными планами вместе. Ты мой. С первой минуты нашего знакомства — мой.

На краю сознания согласно рыкнули. Я потянулась вслед за этим звуком к чему-то большому, мощному, чешуйчатому, к вертикальным зрачкам, полыхавшим янтарным огнем, и… Плюхнулась на пол всей своей неуклюжей тушей.

— Что за… — резко повернулся ко мне темный.

И впервые я была с ним согласна.

Что происходит, черт побери?

Понадобилось несколько мгновений, чтобы понять: у меня, действительно, теперь не тело, а туша, к тому же довольно неуклюжая. А еще толстая попа, широченные лапы, крылья, которыми можно лишь нелепо взмахивать, и, кажется, пасть, издающая странные крякающие звуки.

Улх побери, я превратилась в дракона. В мелкого — не больше меня самой в истинном виде, толстопопого, нескладного и ужасно неповоротливого. Способного лишь беспорядочно метаться по залу, сбивая все на своем пути. Да, анимаг из меня оказался совсем никудышный.

— Как интересно… — протянул Крэйг, нехорошо прищурился, и в меня полетела сеть, сплетенная из зловонных багровых сгустков.

Убегать было сложно — лапы разъезжались, чужое тело не слушалось, о центре тяжести я вообще не говорю. Но мне удалось увернуться.

Первый раз…

И второй…

А потом выяснилось, что я умею плеваться огнем, причем, довольно метко, и дело пошло веселее.

Говард явно собирался взять меня живьем, поэтому осторожничал, хотя я уже успела несколько раз в него попасть и даже серьезно ранить. На опыты он меня решил пустить, что ли? Или на особо ценные декокты?

От этой мысли стало совсем нехорошо. Я отпрыгнула от темного с его сетью, пыхнула пламенем и, пока Крэйг корчился, залечивая ожог, рванула к алтарю. Склонилась над инквизитором, который безучастно глазел в потолок, и попыталась зубами достать из его груди амулет Вод… Воф… А, впрочем, какая разница?

Рэй… Рэйнард… Приходи в себя, пожалуйста. И дракона своего буди. А то неправильно как-то получается. Я тут сражаюсь, понимаете ли, «за нашу и вашу свободу», жизнью и здоровьем рискую, а мужчины мои в это время на диване… тьфу… на алтаре отлеживаются.

Артефакт шипел, оставляя на коже ожоги. Я стонала, но из пасти кристалл не выпускала, продолжая тянуть его на себя, и амулет, наконец, поддался. Поддался, я это чувствовала.

Еще немного…

Чуть-чуть…

И тут меня накрыло ловчей сетью. А вслед за ней пришла боль. Такая ослепительно яркая, нестерпимая, жгучая, что у меня из глаз полились слезы.

Зубы разжались, кристалл выпал, я скатилась на пол, жалобно скуля, и в этот момент помещение захлестнул рев. Громовой, яростный, страшный, он нарастал, ширился, сотрясая стены и пол, заполняя весь мир вокруг.

И это было последнее, что я запомнила перед тем, как потерять сознание.

От забытья я пробуждалась долго, тяжело, какими-то судорожными рывками. Тело нещадно ломило, в груди пекло и, в добавок ко всему, в висках гудело так, словно на голову мне надели пустую медную чашу, а потом от души по ней стукнули. Когда я, наконец, разлепила ресницы, подумала, что брежу и выдаю желаемое за действительное. Настолько идиллия, царившая вокруг, отличалась от того, что я в тот момент чувствовала.

Я лежала на кровати в знакомой по прошлой ночи спальне. За распахнутым окном беззаботно трещали птицы, пахло свежестью и цветами, а не зловонием, которое оставляла после себя черная магия. Ветер колыхал шторы, по одеялу, подбираясь к лицу, скользил солнечный луч, а напротив меня, в выдвинутых на середину комнаты креслах, дремали Рэйнард и Лис.

Удивительно.

Я шевельнулась, слабо, практически беззвучно, чтобы не потревожить тех, кто сидел неподалеку, но они тут же, как по команде, открыли глаза.

— Ника! Наконец-то…

— Имани…

Два возгласа слились в один. Оба — мальчик и мужчина — одновременно привстали с кресел, но Лис первым оказался возле меня. Опустился на край постели, сжал мои ладони, взволнованно вглядываясь в лицо.

— Ну и напугала ты нас, несколько дней в сознание не приходила. Пить хочешь? Подожди, сейчас…

Он помог мне подняться, поднес к губам бокал с чем-то прохладно-кислым и опять устроил на подушках.

— Как себя чувствуешь, Ни-ка? — светлейший внимательно следил за каждым моим движением, но пока не подходил, давая нам с Лисом возможность пообщаться.

— Жить буду…

Попыталась улыбнуться, но улыбка, судя по всему, получилась не очень, потому что Рэйнард тут же нахмурился, и я отвела взгляд, снова перенеся все свое внимание на Лиса.

— Ты как здесь оказался?

— Оказался вот… — друг многозначительно покосился на светлейшего. — Инквиз… то есть лорд Нейт позвал. Сказал, ты обрадуешься, что я рядом, когда в себя придешь.

— А как он тебя нашел?

— Да что там искать-то? — парень недоуменно пожал плечами. — Я ж все время у ворот крутился с тех пор, как тебя сюда привезли. Хотел узнать, что с тобой. И наши тоже приходили, но пустили меня одного. С тех пор я здесь, караулю вот… Вернее, мы вдвоем караулим…

Он наклонился, заботливо расправляя и без того ровное одеяло, и я поверх его головы шепнула инквизитору, неслышно, одними губами:

— Спасибо…

Что Рэйнард ответил, я уже не видела. Лис выпрямился, заслоняя мужчину собой, и зачастил:

— Мы с мастером тоже были там, возле мастерской, и первыми догадались, что что-то не так. Не знаю… почувствовали, и все. Ворон начал теребить этих… из особого отряда, предлагал проверить. А они твердили, как заведенные: «Приказ… Ждем команды… Без сигнала нельзя…» Ну мастер понял, что с ними не договориться, и послал меня к портнихе под видом посыльного.

— Насколько я помню, госпожа Верк закрыла магазин.

— Ну да, закрыла, — кивнул мальчишка. — И что? Мне постучать нетрудно. Колотил, пока не открыла. Мол, простите, но мы люди подневольные, госпоже срочно приспичило знать, когда вы ее примите, без новостей велела не возвращаться, а то накажет. Дальше — дело техники. Ты ж знаешь, я любого сумею разговорить.

Лис хитро сверкнул глазами и продолжил:

— Внутрь хозяйка меня не пустила, но и беглого осмотра хватило, чтобы понять: вас поблизости нет. Я вернулся к мастеру и только начал докладывать, и тут дом как рявкнет. Тогда-то уж и остальные поняли, что у нас проблемы.

— Дом? — не поверила я. — Неужели прямо так взял и рявкнул?

Тянуло рассмеяться, но, увы, даже хмыкать пока было трудно.

— Ну мне тогда показалось, что рычит и ревет сам дом. Потом он начал трястись, как в лихорадке. Инквизы переглянулись, накрыли здание защитным куполом и первые побежали внутрь. Портниху быстро скрутили, да она и не сопротивлялась особенно — вела себя странно, шаталась, как пьяная, — и сразу спустились вниз, в подвал. А там… дракон.

Мальшишка выпрямился. Восхищенно, хоть и немного недоверчиво, покачал головой.

— Стоит посреди полуразрушенного подземного зала, огромный такой, страшный… Лапой к полу какого-то человека придавил… растрепанного и слегка пожеванного. А ты лежишь на полу с другой стороны от него и не двигаешься. И дракон тоже не двигается. Крыло над тобою раскрыл куполом, чтобы от камней заслонить, которые с потолка сыпятся, и рычит так угрожающе, что волосы встают дыбом.

— А я в каком виде была?

— Что значит, в каком? — Лис явно не понял вопроса.

— В человеческом? Или…

— Конечно, в человеческом. В своем собственном облике и лежала. Тихо так, будто и не живая вовсе. Я хотел подойти, но дракон не дал — всех отгонял. Злился. А потом ты вдруг застонала, тоненько так, слабо, дракон мигом прекратил реветь, скалиться и в светлого лорда превратился. Но приблизится к тебе так никому и не позволил, сам вынес наружу.

Лис обернулся к инквизитору, словно призывая подтвердить свой рассказ. Похоже, за то время, что я находилась без сознания, они успели неплохо поладить.

Я тоже посмотрела на Рэйнарда и уже не смогла отвести взгляда, утонув в теплой синеве его глаз.

В комнате повисла тишина.

— Гм… Ну, я того… пойду, пожалуй, — раздалось через несколько мгновений смущенное. — Мне еще с мастером связаться надо. И дела кое-какие есть. Потом вернусь… Ладно, Ник?

Я молча кивнула.

Лис встал, потоптался на пороге спальни и вышел.

Мы с Рэйнардом остались одни.

Хотелось так много всего сказать и сделать, причем одновременно. Признаться, что я ужасно рада видеть Рэя прежним — живым, чувствующим, а не роботом, послушно выполняющим чужие команды. Пожаловаться, как мне было страшно там, в катакомбах — за него, и за себя, конечно… Немного. В очередной раз поблагодарить. Узнать обо всем, что произошло после того, как я отключилась. Но сильнее всего хотелось прикоснуться, убедиться, что проклятого кристалла больше нет, и ощутить под ладонью ровное биение мужского сердца.

Похоже, светлейший думал о том же самом.

— Иди ко мне, Ни-ка, — тихо позвал он. Опустился на кровать рядом со мною и бережно, чтобы не причинить даже малейшей боли, подтянул меня поближе. — Ничего не говори. Я все знаю. Я знаю…

Мои губы дрожали, когда я, скользнув в объятия Рэйнарда, прижалась к нему всем телом. И мы замерли в таком положении… Надолго… На годы и столетия… Просто впитывая тепло друг друга, слушая дыхание и гулкий стук сердец.

И только потом, много-много позже, пришло время разговоров.

— Ты спас меня… Снова… — я провела подушечками пальцев по груди Рэя. По тонкому извилистому шраму точно над сердцем. Осторожно. Сверху вниз. — Хорошо, что у тебя получилось избавиться от кристалла.

— С твоей помощью.

Мои пальцы поймали, поднесли к губам и нежно поцеловали.

— Мне казалось, я не успела.

— Успела. Разве ты не помнишь?

— Кое-что… очень смутно. Урывками.

Еще один поцелуй, теперь уже в кончик носа, и почти веселое:

— Ты буквально выгрызла из меня ту темномагическую пакость. Выгрызла, выплюнула и лишь потом лишилась сознания. Только это и вернуло мне контроль над собой. Это, а еще твоя боль, которую я тогда ощутил. До сих пор не могу себе простить, что допустил…

Мужчина не договорил. Напрягся. Руки, поглаживающие мою спину, дрогнули, впились в кожу, и я поторопилась сменить тему.

— А с Крэйгом что? Он жив? — подняла голову, ловя взгляд Рэйнарда.

На этот простой, в сущности, вопрос ответ последовал далеко не сразу.

— Частично, — наконец произнес инквизитор. Уклончиво так. Сдержанно. — Местами…

— Какими местами? — не поняла я.

— Самыми важными… Да, цел он, цел… Почти. Хотя после того, что этот темный с тобой сотворил, надо было позволить дракону разодрать его на мелкие кусочки. Клянусь Озантаром, я так бы и поступил, но Крейг пока нужен живым. Хотя бы для того, чтобы допросить, узнать о нахождении всех тайников, добраться до них раньше, чем это сделают чернокнижники, и уничтожить. Ни одна древняя мерзость, наподобие амулета Водфэйна, больше не должна выплыть наружу. Поэтому я удержал зверя, а целители соскребли с пола то, что осталось от темного, и собрали его потом… Более-менее. Самое главное, говорить он может и уже дает показания.

— Неужели так все и рассказывает? — не поверила я.

— Что-то рассказывает, а основное — менталисты считывают. С ним-то уж точно никто церемониться не собирается, — дернул уголком губ светлейший. — Информация — вот что сейчас важно, а если Крэйг в результате выгорит… Что ж, он сам это выбрал. В любом случае, если выживет и останется в здравом рассудке, его ждет суд.

Рэйнард стиснул зубы, лицо его на миг сделалось жестким, каким-то хищным, и я поняла — он не простит. Не простит, не пощадит и никогда не забудет Говарду того, что случилось в подземном лабиринте. Да и я, наверное, тоже. По крайней мере, просить за чернокнижника у меня не возникло ни малейшего желания.

— Крэйг утверждал, что драконы когда-то подчинялись темным магам, — я неожиданно для самой себя зевнула. — Говорил…

— Я знаю, о чем он говорил, — Рэйнард прижал меня к себе. — Мы уже считали этот участок его памяти.

— Так это правда?

Еще один зевок. Меня вдруг нестерпимо потянуло спать. И глаза начали закрываться сами собой.

— Частично. В его словах немного истины, много домыслов и легенд и достаточно откровенной лжи. Как всегда у темных.

— А как происходило на самом деле? — я уютно устроилась на груди Рэйнарда, обвивая его рукой. — Ты рассказывай-рассказывай… Я слушаю…

— Ты не слушаешь, а почти спишь, — хмыкнул мужчина. — Целители предупреждали, что первое время ты сможешь приходить в себя лишь ненадолго. Отдыхай. Сейчас это нужнее всего.

— Объяснения мне тоже нужны, — возразила я сквозь дремоту. — Разные… А я все никак их не дождусь. То одно мешает, то другое.

— Дождешься, — серьезным шепотом пообещали у меня над головой. — Каждый раз, открывая глаза, ты будешь видеть меня рядом. И получать ответы на все свои вопросы. Обещаю…

Рэй сдержал слово.

Я засыпала. Просыпалась. Снова засыпала и опять просыпалась, с каждым разом чувствуя себя все лучше.

Иногда болтала с Лисом.

Иногда сквозь дрему слышала ворчливый голос Крыса:

— Ты что тут намешал, неуч? Да мне плевать, кто там тебе доверяет. Ей нельзя эликсир из семян сухостебля. У Лас… у светлой леди на него аллергия понятно? Откуда знаю? Оттуда. Вижу… И вот эту настойку ты дашь ей только через мой труп. Вернее, через свой. Тоже мне… королевский целитель… всему вас учить надо. Ладно, записывай. Берешь две унции…

Но всегда, абсолютно всегда, когда бы я ни проснулась, находила неподалеку Рэйнарда.

И мы говорили, говорили, говорили…

Пока я снова не уплывала в сон.

— А как Крэйг меня нашел? И зачем ему нужна была Алианна? Почему он сразу не перехватил меня у портала, в первый же день, когда я еще ничего толком не понимала и плохо соображала? Предложил бы помощь, обманул, притворился кем-нибудь сострадательным и навязал договор. Опоил, попробовал зачаровать, наконец. Он же не знал, что мой дар отторгает чужую магию. Зачем выжидать и рисковать? В этой истории вообще много непонятного. Случайного. Нелогичного. Такой могущественный древний темный маг, веками все планировал и столько ошибок допустил. Странно…

Я снова бодрствовала и уже даже могла сидеть, обложившись подушками и прислонившись к Рэйнарду. Пила чуть горьковатый отвар из большой керамической кружки и жмурилась от удовольствия, поглядывая в окно, на безмятежно голубое небо.

Все-таки жизнь прекрасна, как ни крути.

— То, что древний, согласен, с этим не поспоришь. А вот могущественный — вряд ли, — усмехнулся светлейший. — Сама посуди, Ни-ка, откуда там особой силе и опыту взяться? Простой ученик, которого отослали работать в хранилище… Вряд ли он многое умел, иначе его в бою рядом бы держали. Скорее всего, толку от Говарда было мало, его использовали как мальчика на побегушках и как дополнительный живой ресурс. Ходячий накопитель магии. Крэйгу просто повезло, что учитель погиб прежде, чем иссушил его до дна. А потом… Он оказался последним носителем темного дара. Единственным владельцем бесценных артефактов, амулетов, изобретений и рукописей наставника. В этом все его преимущество. И еще в том, что мы не подозревали о его существовании. Хитрый, беспринципный, тщеславный, готовый на все, чтобы обрести власть и бессмертие — да… Но не всесильный. И ошибок он сделал немало.

Рэйнард шевельнулся, разворачиваясь так, чтобы было удобнее на него опираться. Осторожно притянул меня к себе, и я прижалась спиной к его груди, укутываясь в ласковое тепло, слушая негромкий голос.

— Темные маги, действительно, умели строить врата между мирами, стабилизировать их и вытягивать из другой реальности то, что необходимо. Это и сблизило нас с ними в свое время. Когда-то они по просьбе одного из первых драконьих императоров перенесли к нему имани из другого мира. В благодарность попросили сущую малость. Несколько капель крови от каждого дракона… иногда. И союзнический договор, по которому мы должны, в случае конфликта, защищать их интересы. Однако этого им показалось мало, они решили подчинить себе молодых драконов. Когда мы узнали об этом, сразу разорвали договор и все отношения с темными, хотя они уже считали нас чуть ли не своей собственностью.

Рэйнард прервался на полуслове, словно заново переживая события прошлого. То, что случилось даже не с ним — с его предками. Я не торопила, просто молча накрыла его ладонь своею.

— Порталы открывали только сильнейшие из темных, — наконец снова заговорил он. — У Крэйга не хватило бы ни знаний, ни способностей. Зато в его распоряжении имелись нужные приспособления, книги, с десяток заполненных до краев накопителей магии, а самое главное — сфера поиска, сконструированная его наставником. Крэйг настроил все, как надо: строго по описаниям. Оставалось лишь снимать отпечатки аур у появлявшихся на территории королевств молодых драгхов — с чем темный с успехом справлялся — добавлять данные в сферу и ждать. Век за веком…

Сильные пальцы коснулись моих волос, перебирая пряди, аккуратно массируя затылок, и я на миг потеряла нить разговора.

— М-м-м… А что дальше?

— А дальше к Крэйгу попал слепок моей ауры. Сфера поиска, впервые за долгие столетия сработала и указала на Алианну.

— На Алианну? — я даже привстала от удивления. — Почему? Она, что, тоже…

— Нет, — короткий смешок. — Алианна не имеет ко мне никакого отношения. Просто, она оказалась твоим двойником на Атросе. С иномирянами такое часто случается. Двойники энергетически притягиваются, и это облегчает пространственный переход одному из них. Вероятную связь нужно обязательно иметь в виду, когда настраиваешь сферу поиска. Иначе возможен сбой… Крэйг не учел этого. Или не знал. Или невнимательно читал записки учителя.

— И ошибся?

— Именно. Принял желаемое за действительное, решив, что дочь Ярвуда и есть моя истинная. Устроился в пансион, постепенно подчинил себе девушку и сделал своей любовницей.

— Зачем? — Алианну, несмотря ни на что, было откровенно жаль. — Он ведь даже не любил ее.

— Ритуал привязки на девственной крови самый сильный. Крэйг не хотел рисковать. И знал, что я в любом случае не откажусь от имани — ни при каких обстоятельствах.

— А когда он сообразил, что не прав?

— Когда сфера неожиданно сработала еще раз, показывая более яркий и четкий след. В другом мире. Крэйг зарылся в книги, выясняя, в чем дело, нашел упоминание о двойниках и все понял. Алианна оказалась больше не нужна, и он безжалостно бросил ее, как надоевшую сломанную куклу, не заботясь о том, что станет с ней дальше. Закрылся в схроне и использовал всю оставшуюся энергию из накопителей, чтобы открыть портал, недалеко от своего убежища, и вытянуть настоящую имани. Он планировал добраться до тебя первым, но не рассчитал силы.

— Еще один просчет? — хмыкнула я.

— Я же говорил: ошибок у этого недоучившегося темного более, чем достаточно. Откат после призыва был настолько мощным, что Крэйг пришел в себя только через несколько дней. Эликсир на крови драконов у него закончился, накопители тоже… Понадобилось много дней и кровавых ритуалов с жертвоприношениями, прежде, чем темный восстановился. Ты к тому времени жила уже у теневиков. И напасть на твой след он не смог, как ни старался, хотя до него и доходили слухи о метаморфе, оказывающем особые услуги. У Ворона много недостатков, но, надо отдать ему должное, тебя он хорошо прятал… До поры до времени. Крэйгу оставалось лишь вернуться к Алианне и ждать твоего появления, зная, что жизнь, как правило, двойников сводит. От нее он узнал о моем предложении, понял, что я тоже ошибся, разработал дальнейший план и… Опять потерпел неудачу.

В голосе светлейшего теплыми искрами разгорался смех.

— Проиграл одной решительной и очень деятельной иномирянке, которая сумела обернуться большой ящерицей и вытащить из меня кристалл подчинения.

— Не ящерицей, а драконом, — возразила я обиженно.

— Хорошо, пусть будет драконом, — не стал спорить мужчина, а просто наклонился и поцеловал меня.

Еще раз.

И еще.

— А почему провидцы сразу не указали, где меня искать? — спросила я, немного отдышавшись. — Скрывали? Или не знали?

— Знали, с самого начала, но не имели права говорить…

Пауза… А затем Рэйнард продолжил — медленно, тщательно подбирая слова, словно обдумывая, что и как сказать.

— В последнем, самом крупном сражении той войны погиб брат императора. Он дрался на стороне иномирян, бок о бок со своей парой. Лирая Чессе. Каждый драгх помнит ее имя. Она была не только метаморфом — сильнейшей проклятийницей и после смерти мужа прокляла драконов. Предрекла, что ни один из них больше не взлетит и не обретет свою пару. Что их потомкам суждено столетиями гоняться за призраками и тосковать об утраченном. Так продолжится до тех пор, пока один из нас не отыщет свою пару во тьме, там, где не ожидает встретить. Узнает ее среди тысячи лиц и масок. И сумеет удержать.

— Нет, ну так не честно, — фыркнула я. — Тысячи, масок точно не было, — Три… максимум, четыре, и все. Может… еще поиграем?

— Поиграем… — шепнули у самого моего уха. Хрипло так. Многообещающе. Обязательно… Но учти, теперь меня так легко не обмануть. Свою жену я отыщу даже на краю света.

Свою жену…

— А что будет с Алианной? — Я подняла голову, чтобы видеть глаза Рэйнарда. — Ты же знаешь, Крэйг подчинил ее, она выполняла его приказы.

— Знаю, — светлейший смотрел прямо и открыто. Не отводил взгляда. — По всеобщим законам, тот, кто находится под внушением и не контролирует себя полностью, считается недееспособным. Венчаться он тоже не может. Наш брак в королевстве официально аннулируют, а Алианна отправится на лечение. Целители очень осторожны в своих прогнозах, но обещают сделать все возможное. Если после выздоровления она захочет остаться в Сетхаите, ее просьбу удовлетворят. Пожелает вернуться под опеку родственников — препятствовать не станут. А вот Ярвуду придется ответить за свои действия. Его-то уж точно никто не принуждал, так что обвинение в подлоге графу обеспечено. Дальше пусть решает суд.

Ну, судьба Дуана меня точно не интересовала.

— Значит, я теперь смогу оборачиваться драконом? — перешла я на более интересную тему.

— Вряд ли… — рассмеялся светлейший. — Это был не полноценный оборот, а, скорее, попытка поменять личину. Не самая удачная. Хоть и очень своевременная. Ты ведь не чувствуешь внутреннего зверя?

— Единственный ящер, который у меня имеется, вот этот, на руке, — я указала на татуировку.

— Да, это знак того, что наша связь полностью завершена.

Моего виска коснулись горячие губы, и я замерла, всем своим существом впитывая неспешную ласку.

Жаль, конечно, что мне не суждено стать драконом. Хотя, с другой стороны, если подумать… у меня уже есть один. И он мой. Весь мой. Навсегда. Я теперь в этом точно уверена.

Оставалось еще кое-что, о чем мне очень хотелось знать, но я все не решалась спросить. Откладывала, страшась ответа.

— Рэй, скажи… А Крэйг может еще раз найти мой мир? Он ведь теперь умеет это делать? Мне очень-очень нужно.

— У тебя там кто-то остался? — пальцы Рэйнарда впились мне в кожу, голос стал каким-то деревянным.

— Сестра… Единственный близкий человек на Земле. Мне бы только взглянуть. Увидеть ее хоть на мгновение. Как она живет, все ли в порядке… У Говарда ведь сохранились какие-то рукописи, инструкции. И энергией его можно подпитать, в случае чего…

Ладони светлейшего на моих плечах снова расслабились.

— Сестра… — повторил он задумчиво. — Понимаешь, Ни-ка, наша энергия Крэйгу не подходит. Ему нужно совсем другое. Боль, страх, отчаяние, смертельный ужас… Ими он питается, восстанавливая магию. И именно их темные собирали в свои накопители во время пыток и кровавых ритуалов. Можно, конечно, отдать ему заключенных…

— Нет, — вскинулась я торопливо. — Не надо никого отдавать. Я не хочу такой ценой. Это неправильно. Пусть остается все, как есть.

— Провидцы забрали все из схрона. Будут изучать. У нас отличные лаборатории и талантливые маги, — Рэйнард прижал меня к себе, утешая. — Может, когда-нибудь они научатся открывать порталы в другие миры, и ты встретишься со своей сестрой.

— Может быть, — кивнула я. Развернулась в объятиях Рэя, уткнулась носом в его грудь и тихо повторила: — Может быть…

Через пару дней мне разрешили вставать, еще через сутки — выходить в сад на прогулку. А к концу недели — когда я уже чувствовала себя вполне бодро и, позаимствовав несколько книг из личной библиотеки инквизитора, увлеченно изучала все, что могла найти о Сетхаите — Рейнард заговорил об отъезде. Он закончил все свои дела в королевствах, и дома его уже с нетерпением ждали. Родители, совет старейшин, жрецы Озантара… Да, пожалуй, все драгхи.

Пора было возвращаться.

— Целители дали разрешение, — пояснил мужчина, останавливаясь у окна. — Если ты готова, я отдам необходимые распоряжения.

Готова ли я? Трудно сказать. Неизвестность всегда страшит… немного. И в то же время будоражит, манит. Новыми возможностями. Открытиями. Новой, интересной жизнью. В любом случае, здесь меня больше ничего не держит, разве что…

— Я хочу увидеться с друзьями.

Замерла, не представляя, как светлейший отреагирует на просьбу — все-таки отношения у него с Вороном сложились, мягко говоря, непростые. Но взгляда не отвела: станет возражать — с Лисом пойду.

И услышала в ответ:

— Они ждут вас завтра, после обеда.

Рэйнард шагнул ко мне, перехватил книгу, которая свалилась с колен, когда я вскакивала, вслед за книгой поймал меня, обнял и пояснил, улыбаясь:

— Я знал, что ты не уедешь, не попрощавшись с ними. Все равно поступишь по-своему. Наденешь личину, дождешься темноты, вылезешь в окно, побежишь к теневикам, и мне потом придется искать тебя по всему городу. А если еще и дракон подключится… Бессонная ночь горожанам обеспечена. Нет уж, с меня хватит, предпочитаю контролировать ситуацию.

— Если не можешь предотвратить безобразие — возглавь его, — фыркнула я, давясь от смеха.

Очень уж живо представила себе, как я в образе толстухи мечусь по улицам, а надо мной летает серебряный красавец-дракон и осуждающе рычит, распугивая поздних прохожих.

— Кто это сказал? — вскинул брови светлейший.

— Один умный человек из моего мира. — Я на секунду прижалась к мужчине и тут же высвободилась. — Пойду, расскажу Вилфу. Он ведь еще не знает?

Да, Лис уезжал со мной.

Он вообще, пока я отлеживалась и отсыпалась после лабиринта, успел не только поладить с Рэйнардом, но и проникнуться к нему немалым уважением. Мальчишка даже доверил прежде ненавистному инквизу свой главный секрет — рассказал о даре очарования.

— Представляешь, Ник, для таких, как я, в этом их Сетхаите есть специальные школы. Бесплатные. Даже со стипендией. И никто потом не принуждает работать на государство за медяки.

Друг возбужденно размахивал руками. Лицо его раскраснелось, глаза сверкали. Он явно пребывал в восторге, сообщая мне эти сногсшибательные новости.

— Инквиз… Лорд Нейт то есть, уже предложил мне на выбор несколько школ поближе к столице. Чтобы мы с тобой могли видеться… На каникулах. Ты же не возражаешь?

Конечно, я не возражала, хоть и не хотелось отпускать от себя мальчишку, расставаться с мечтой о маленьком домике и тихой совместной жизни. Но так для Вилфа точно будет лучше.

Ворон оставался в королевствах. Крыс тоже не пожелал ничего менять в своей жизни, бросать мастера, и на следующий день мы с Лисом поехали прощаться.

Светлейший выделил нам сопровождающих, шепнул несколько слов Лису, на что друг молча и очень строго кивнул, и помог мне сесть в экипаж.

— Я заеду за тобой, Ника, — произнес Рэй напоследок, перед тем, как закрыть дверь кареты. — Через час. Надеюсь, часа тебе хватит?

И я вдруг вспомнила, что почти то же самое он говорил, когда я уезжала из его дома в Деиме к Ярвудам, чтобы поменяться с Алианной местами.

Круг замкнулся. Я вернулась к тому, от чего недавно сама же убегала. И была уверена, что навсегда. Надо же… Прошел всего лишь месяц, а кажется — целая жизнь.

Встреча с друзьями вышла странной. Натянутой, напряженной.

Мы беседовали о чем угодно. О Крэйге, об Алианне, о Гнезде. О том, что ожидает теперь Ворона, как преемника грандмастера — об этом уже официально объявили всем теневикам. Вспомнили даже о Вилмотах. Крыс сообщил последнюю дворцовую сплетню — и откуда он только их брал. Норк принял Белару, как мать своего будущего наследника, а вот Теренсу отказали от места в королевской канцелярии, хотя граф лично хлопотал за новоявленного родственника.

— Ходят слухи, что твой дракон приложил к этому лапу, — хохотнул маг.

Да, мы обсуждали многое. Только вот самого главного, того, что волновало больше всего, избегали. Словно боялись об этом заговаривать.

Я первая не выдержала. Прервала свой очередной рассказ на полуслове и, помолчав, тихо произнесла:

— Спасибо за все, Джаред.

Ворон стиснул зубы, нахмурился, но я упрямо продолжала:

— Знаю, ты сейчас скажешь, что делал это в первую очередь для себя. Пусть так. И все равно, мне есть, за что тебя благодарить. За то, что принял, помог устроиться в этом мире, дал работу, защищал… И за то, что согласился участвовать в охоте на чернокнижника. Хотя мог бы отказаться. Я ведь знаю, как ты к Рэйнарду относишься.

— Лично для инквиза я и пальцем о палец бы не ударил, — дернул уголком губ Ворон. — Если бы не ты… Этот улхов Крэйг тебя никогда в покое бы не оставил. Так что, считай это прощальным подарком от меня, Ника. На память…

В его глазах мелькнула какая-то тень, лицо на мгновение словно свело судорогой. Я протянула руку, но он быстро отступил, увеличивая между нами расстояние.

— Надеюсь, ты не напридумывала себе невесть что и не собираешься, упаси Озантар, разрыдаться от жалости на моей груди? — поинтересовался насмешливо. — Я свою выгоду в этом деле не упустил, поверь. И процент большой запросил. И надбавку за срочность.

— И о будущем сотрудничестве с инквизицией успел договориться, — добавил Крыс. Подмигнул мне таинственно. — Там такие перспективы вырисовываются… м-м-м… Дух захватывает.

— Это точно, — ухмыльнулся мастер. — Так что, если тебе когда-нибудь надоест твой дракон, возвращайся. Примем назад, так уж и быть. По старой памяти.

— Она не вернется, — качнул головой старый маг.

— Может, и не вернется, — стерев с лица усмешку, неожиданно серьезно согласился Ворон. — Но никто не запретит мне ждать.

Теневики не пошли меня провожать, остались в гостиной.

Мы обнялись с Крысом на прощание. Ворон себя обнять не дал — отодвинулся и даже руки заложил за спину, всем своим видом демонстрируя, как к моим порывам относится. А потом я молча, под взглядами, буквально прожигающими мне спину, спустилась по лестнице, аккуратно закрыла за собой входную дверь и направилась к карете, возле которой нас с Лисом уже ждал Рэйнард.

— Все? — коротко поинтересовался он.

— Да.

Я глубоко вздохнула. На мгновение вскинула голову, разглядывая безоблачно-синее небо и смаргивая невесть откуда взявшиеся слезы, а потом решительно повернулась к Рэйнарду.

— Теперь точно все. Можно ехать учиться… Кстати, Рэйнард, а ваши банки с местными сотрудничают? Мне нужно открыть счет и перевести деньги из Ксареса в Сэтхаит. Нет… пока только часть денег… И проценты… Интересно, какие они там у вас проценты по вкладам? И о договоре хранения надо бы выяснить подробнее. Ну что ты смеешься? Я же совершенно серьезно спрашиваю. Ну, Рэй…

— Ника, ты чудо — меня порывисто обняли. — Мое упрямое, предприимчивое иномирное чудо. Ни на что не похожее. Любимое. Оставайся всегда такой.

— Останусь, — заверила совершенно искренне. — Куда я денусь? Даже если тебе надоест, и ты попросишь меня обернуться милой, послушной, домашней женой, боюсь, все равно ничего не выйдет.

И я прижалась к мужчине, размышляя: мне и в самом деле сейчас, вот только что, минуту назад, как бы между прочим объяснились в любви или просто послышалось?

Пятнадцать лет спустя

— Слушаю вас, леди Ортек.

— Понимаете, леди… э-э-э… магистр Нейт, — сидящая напротив милая светловолосая женщина взволнованно подалась вперед. — Инсар стал плохо летать… совсем плохо… Даже последние полетные тесты в школе не сдал. Сбивается с пути, разворачивается с трудом, натыкается на преграды. Еще совсем недавно все было в полном порядке, и вот… Я не представляю, что случилось. Учитель тоже. Он и велел показать Инси вам.

Зения Ортек нервно сжала руки и на миг прикрыла глаза. Похоже, она с трудом удерживала слезы.

Я ободряюще улыбнулась ей и перевела взгляд на малыша, который, с подозрением косясь на меня, жался к матери.

— Мы соблюдаем все предписания, — заторопилась женщина, обнимая сына. — Инси ни на что не жалуется. Веселый, активный. И вообще, он совершенно здоров.

— Вижу, что здоров.

Я подмигнула насупившемуся мальчишке и еще раз просканировала его ауру. Вроде бы все нормально, но вот это маленькое темное пятнышко… совсем крохотное… над головой…

— Подойдите ко мне, юный дракон, — обратилась я к виновнику переполоха.

Инсару явно не хотелось выполнять просьбу, но гордое обращение «юный дракон» ему явно польстило. А еще оно обязывало… И ребенок, нехотя отлипнув от матери, шагнул ко мне.

— Так… — протянула я преувеличенно серьезно. Осторожно перехватила мальчугана за подбородок, поднимая голову вверх. — Посмотри-ка мне в глаза. Вкусные были конфеты? Сколько сегодня съел? А вчера? Или это пирожные?

Инси дернулся, пытаясь освободиться. Дракон — он в любом возрасте дракон. Не терпит никакого насилия.

— Как же так? — ахнула леди Ортек. — Я же знаю, что детям в первые месяцы после оборота нельзя сладкое, это…

Женщина замялась.

— Дезориентирует их в полете, — подсказала я.

— Да. Мы придерживаемся правильной диеты, как вы и говорили… Сбалансированной, — последнее слово женщина выговорила старательно, чуть ли не по слогам. — Я строго слежу за этим.

— Мой вам совет: побеседуйте с прислугой, — я разжала пальцы, и малыш тут же снова юркнул под руку матери. — С няней, горничными, поварами. Объясните, что, тайком подкармливая «бедного, обделенного ребенка», они делают ему только хуже. И еще…

Через четверть часа ободренная леди Ортек и расстроенный перспективой полностью лишиться конфет Инсар покинули кабинет, а я открыла свои записи, чтобы внести туда результаты сегодняшнего визита…

Удивительно, но я все-таки стала целителем. Не простым. Драконьим. И не сразу, конечно.

В первые месяцы после переезда в Сетхаит я, как и планировала, увлеченно знакомилась со страной, ее обычаями, готовилась к поступлению в академию.

Иномиряне на Атросе давно уже не появлялись, истинные метаморфы тоже. А вот их потомки все еще рождались, время от времени. Со стертым, сильно ослабленным даром… Но все же.

Драгхи, постепенно осознавшие свою ошибку и переставшие истреблять тех, кого когда-то люто ненавидели, искали метаморфов по всему миру и собирали их в Сетхаите. Под своим присмотром, так сказать. На всякий случай. Покидать страну им не разрешалось, но в остальном никаких запретов не существовало — ни на работу, ни на учебу. Так что наставника я себе нашла довольно быстро. Магистр Кроид был скорее теоретиком, чем практиком, но это лучше, чем ничего.

По законам Сетхаита мы с лордом Нейтом прошли брачный ритуал еше в Ксаресе, венчаться в королевствах, теперь уже под своим именем, я не хотела. И возвращаться туда не собиралась. Поэтому, после соблюдения всех формальностей, Рэйнард просто официально объявил о вступлении в новый брак, и я с азартом погрузилась в учебу.

А затем…

Через четыре года у нас появился первенец, Терранс Нейт — истинный дракон по праву рождения. Первый, после долгого перерыва. И тут вдруг выяснилось, что среди драгхов нет ни одного целителя, который бы знал, как лечить этих самых истинных. Как они развиваются, чем болеют, как связь между зверем и его носителем влияет на организм человека, меняет его.

Провидцы лишь разводили руками и пачками носили мне древние рукописи из своей библиотеки. Рэй тоже не мог помочь. Во-первых, он не рос вместе со своим драконом и обрел его уже взрослым. Во-вторых, у него и так хватало дел. А совет старейшин, к тому же, упорно твердил, что, если Озантару угодно было вернуть на Атрос драконов, то пора бы восстановить в Сетхаите и династию императоров. Тем более, Нейты — их прямые потомки. Да и будущий наследник у рода уже имеется. Рэйнарду пока удавалось от них отбиваться, но упрямые, как сто ящеров, старейшины не сдавались.

В общем, лечить драконов в их человеческой ипостаси кроме меня оказалось некому. Наша магия была созвучна, я даже превращалась в некое подобие дракона — правда, с помощью зверя Рэя, и, как многоликая, лучше любого целителя чувствовала и понимала других перевертышей.

Я даже Крысу написала о своих проблемах, доверяя старому магу, как никому другому. После того, как Ворон стал грандмастером, Крыс отошел от дел и вместе с женой переехал в загородный дом, подальше от городской суеты, но меня консультировал охотно, я бы сказала, увлеченно и с энтузиазмом.

Потом несколько драгхов, один за другим, обрели своих имани, а вместе с ними и драконов, и участь моя была решена.

Детей у истинных за эти годы родилось не так уж много, но работы мне хватало. Я с удовольствием занималась малышами — вместе с провидцами, которые организовали для них школу. Но все же не оставляла надежды на то, что когда-нибудь на Атросе вновь распахнутся врата миров, и я наконец-то увижу свою Яну. А, может, встречусь с другими метаморфами. Маги Сетхаита не прекращали эксперименты в этой области. Межмировые туннели они пока так и не научились строить, а вот переходы на короткие расстояния уже освоили и даже начали создавать соответствующие амулеты.

Лис, кстати, принимал в этих исследованиях самое непосредственное участие. В академии он увлекся порталостроением и со временем стал одним из ведущих ученых в этой области.

В кармане гулко завибрировал переговорный камень, отрывая меня от воспоминаний.

— Ника, — голос Аделис, моей свекрови, срывался от беспокойства. — Марика обернулась. Только что… Это ведь очень рано, да? Она же еще совсем маленькая.

Старшая леди Нейт растерянно всхлипнула.

— Сейчас приду…

Я отключилась, чтобы тут же связаться с мужем.

— Рэй…

— Уже знаю, — Рэйнард был краток. — За тобой залететь?

— Нет, давай сразу туда. Я сама доберусь.

Так… Теперь надо открыть портал…

Руки тряслись от волнения. Марика, действительно, обернулась слишком рано. В три года. Такого еще ни с кем не случалось. Даже Терри, а он очень сильный дракон, первый раз взлетел в пять.

Где же этот улхов портальный амулет? Никогда не найдешь, когда срочно нужен…

А… вот он.

Короткое головокружение от стремительного перехода, и через минуту я уже стояла на лужайке перед нашим домом.

— Ника, — свекровь мигом оказалась рядом, порывисто стиснула мой локоть. — Она полетела!

Я вскинула голову.

Там, вверху, носился маленький золотистый дракончик. Ну, носился — это громко сказано. Скорее, трепыхался, вертелся, перемещаясь резкими, судорожными рывками. Было заметно, что ему очень трудно, но он упрямо пытался набрать высоту — чуть снижался и вновь взлетал.

Я застыла, даже, кажется, дышать перестала. Первый полет… Да еще так рано. А я ничем не могу помочь своей девочке.

Вот Рика в очередной раз сорвалась вниз, отчаянно забила крыльями, как яркая диковинная колибри, и тут откуда-то сбоку ей на помощь рванулся ящер покрупнее — темно фиолетовый, почти черный с металлическим отливом.

Терранс.

Сын аккуратно подставил крыло, поддерживая сестру, и та сразу выровнялась. А вскоре к ним присоединился огромный серебряный дракон, подхватил обоих, уверенно увлекая за собой. Вверх. К солнцу.

Аделис облегченно вздохнула. Подошедший к нам свекор довольно улыбался. А я…

Я, как завороженная, смотрела на мужа и детей — на своих драконов, гордо кружащих там, в бескрайней небесной синеве, и была счастлива.

Просто счастлива, не больше и не меньше.

А еще думала о том, сильно ли они удивятся, если я все-таки к ним присоединюсь? Не сейчас, позже…

Я, конечно, не самый искусный анимаг. Но драконица, в которую я превращалась, с годами утратила свою толстопопость, похудела, постройнела, научилась отрываться от земли, даже перелетать с места на место. И я верила, что однажды она обязательно поднимется в небо.

Четыре дракона, парящих над землей. Это будет прекрасное зрелище. Незабываемое.