— Таса-сан, не спи, замерзнес!

Мастер Горо не стал дожидаться, пока я, хлопая ресницами, сменю стойку. Не договаривая конца фразы, атаковал. Резко, стремительно. Как всегда, неожиданно. И больно!

Кицунэ всегда берут противника «тепленьким» благодаря природной ловкости и изворотливости. Не все кицунэ, но мастер Горо точно. До него даже драконам далеко. По-крайней мере студиозусам Альма-матер.

Я чудом ушла от очередного удара, а потом благополучно пропустила подсечку и шмякнулась на пятую точку.

Удар лиса пришелся вскользь — в последний момент успела уклониться, прокатиться по татами и рывком вскочить на ноги.

Оказавшись в вертикальном положении, прыгнула наугад, вслепую.

Просто каждый миг промедления грозит сразу несколькими ударами мастера Горо. Чем искушать судьбу, лучше бить самой.

Японец даже не дрогнул. Поджав губы, шагнул в сторону.

А когда я, перекатившись через голову, поднималась, достал сзади.

Не успела я опомниться, как оказалась в положении «лицом в татами» с заломленной рукой.

Перед глазами качнулся старинный секундомер.

— Тридцать секунд, Таса-сан. Непулохо, отинь непулохо. Но ты модзес лутьше. Если бы не поленилась осмотреть обустановку, не попалась бы так глупо, — сообщил кицунэ на весь зал.

— Да какой там поленилась? — пискнула я. — Не было времени лениться! Атаковала, пока вы не начали!

В следующий момент ахнула от боли и промычала:

— Извините! Спасибо за науку, сэнсэй.

Кицунэ сразу же отпустил. Легко выпрямился и церемонно поклонился, сложив у груди ладони.

— Спасибо за бой, Таса-сан.

Потирая ушибленные конечности, я покинула площадку для боя, уступая место Ютаке. Черноволосый дракон проводил меня хмурым взглядом. Ему предстояло выстоять против мастера Горо более тридцати секунд, чтобы не опозориться перед остальными. Точнее выиграть в идиотском споре.

С того самого первого дня, как я прибыла в академию, однокурсники принялись доказывать мне и друг другу, что умнее, сильнее и талантливей меня — единственной драконицы в Альма-матер, первой девушки, кому удалось пройти инициацию и получить ипостась дракона.

Я мысленно пожелала дракону удачи, буркнув под нос:

— Безумству храбрых поем мы песню…

Как сама-то выстояла тридцать секунд — не понимала до сих пор. Слова кицунэ пульсировали в ушах и очень хотелось принять их за шутку.

Судя по резкой боли в боку, колене и плечах, я чудом не покалечилась во время этого боя.

Учитывая, что следующее занятие — целительская магия, не так страшно, но все же не каждое воздействие работает мгновенно. Бывает, что для достижения мало-мальского результата нужно отлеживаться несколько дней.

А такой роскоши у меня нет.

Так что, если бы повредила что-то, как на прошлой неделе (вспоминать не хочу, до сих пор мороз на коже), не смогла бы завтра танцевать на балу в Пансионе благородных волшебниц.

А мне туда до зарезу надо. И именно завтра.

Заняв место среди драконов, кицунэ и других оборотней (а также пары человеческих магов), я принялась с интересом наблюдать за спаррингом кицунэ и черноволосого однокашника.

Ютака, пожалуй, очень хотел перещеголять меня, и в этом была его ошибка. Даже мне со стороны было хорошо видно, как дракон намеренно тянул время. Уходя от ударов и подсечек, атаковал вполсилы, прилагая все усилия, чтобы дольше продержаться на ринге.

Первые десять секунд мастер Горо ожидал, скептически поджимая губы. Потом кицунэ надоело и он отправил дракона «в полет» одним ударом. Описав дугу в воздухе, Ютака шлепнулся на шероховатую поверхность, впечатавшись в татами щекой.

— Аут, — вырвалось у меня, но так, чтобы никто не слышал.

— Ты давно знакома с мастером Горо? — раздалось над самым ухом.

Я оглянулась.

Поигрывая мускулами, Хотэку завязывал красные волосы в хвост.

Я фыркнула, закатив глаза. Эта парочка — Ютака и Хотэку — не дают проходу с момента моего прибытия. На занятиях усиленно демонстрируют, что они лучше, потому что мужчины (три ха-ха), а в свободное время банально подкатывают.

Так что вопреки своей воле я оказалась втянутой в негласные соревнования: однокашники оказались довольно азартными и с удовольствием заключают ставки, кто из нас окажется первым в спаррингах, а еще кому из драконов первым удастся «сорвать поцелуй». Подозреваю, другие ставки тоже имели место быть, но о них мне благоразумно не сообщалось, даже по большому секрету, потому как к этому моменту уже не один однокашник познал на своем горьком опыте, что у меня не только язык острый, но и рука тяжелая. А если в ипостаси дракона, лапа.

Можно сказать, с момента обучения в военной академии, в мире, в котором выросла, здесь его принято называть Зеркальный, ничего особо не изменилось. Куча двинутых на собственной опофигительности самцов, чуть не лопающихся от тестостерона и маленькая, но отнюдь не беззащитная я.

Единственное — без Ариэльки скучно. Очень-очень! Правда, неожиданно объявились сразу две подруги, но о них позже.

— Так давно? — повторил вопрос Хотэку, когда понял, что я не собираюсь отвечать. — С Мастером Горо знакома? Давно?

Я пожала плечами.

— Еще со своего мира, — ответила дракону.

Тот кивнул, что-то прикидывая в уме.

— Значит, он тебя заранее поднатаскал, — сообщил красноволосый дракон таким капельку обиженным тоном, мол, все с тобой понятно.

— Ты обалдел? — обозлилась я. — Я там неинициированная была, да еще и без магии.

Красноволосый сдвинул плечами.

— Значит, тебе приходилось труднее. Поэтому сейчас легче идет.

Я хмыкнула. Логика в словах дракона есть.

Несмотря на то, что опоздала к началу учебного года из-за некоторых блондинистых из Ледяного клана, наверстала своих (почти во всем) быстро.

Все, и преподавательский состав, и студенты, списывали это на то, что потенциал магии у меня особенный, не как у остальных. Дело в том, что каждый дракон, то есть тот, кто благополучно прошел инициацию и обрел ипостась дракона, получает посвящение от сердца стихии, что задает направление развития индивидуальной драконьей магии.

Я, даром что кровь от крови драконов Огненного дракарата, получила посвящение в магию от сердца ледяного ветра, что еще больше выделяет меня из остальных (хотя, казалось бы, куда уж больше, учитывая, что я здесь единственная девчонка).

По прибытию в Альма-матер я пообщалась с Хранителем стихий, мастером Широ: он определяет силу магического потенциала и помогает скорректировать индивидуальную программу для адепта. Посмотрев на меня, мастер Широ заявил, что помимо того посвящения, что я получила, мне следует столь же тесно пообщаться с остальными тремя стихиями. Мол, мой магический потенциал столь огромен, что одного лишь вектора мне мало. Нужны все четыре.

И пока это не произойдет, моя магия вроде как и не сформируется. Может так, а может и нет (кто я такая, чтобы спорить с Хранителем), но какой-то особенной я себя не ощущала.

Вот что с головой погрузилась в учебу — факт.

А личное время проводила или в Хранилище Знаний, куда у меня был допуск пока, к сожалению, только двенадцатого уровня, или в своей комнате — в медитации, потому что именно так происходит «сонастройка» с ипостасью дракона.

Реже позволяла себе полеты над Альма-матер. Драконица радовалась каждый раз, как малое дитя, дорвавшееся до любимой игрушки, но часто баловать ее не получалось: учебный процесс в Альма-матер оказался более чем серьезным, куда там военной академии в мире, который до недавнего времени считала родным… словом, учеба забирала все время и силы в буквальном смысле.

Ректор Альма-матер, мэтр Акихиро, решил, что посвящение остальными стихиями мне еще предстоит, но пока этого не произошло и непонятно что со мной делать в плане индивидуальной программы, определили в общую группу.

Следующим на спарринг с мастером Горо вышел Хотэку.

Он не стал повторять ошибки товарища и атаковал слету, пытаясь применить боевую магию. Нет, ни одного боевого заклинания во время рукопашного боя дракон не применил (за такое дополнительными тремя часами медитации он бы не отделался), но учитывая, что аура дракона еле-еле уловимо искрила, явно наложил на себя что-то вроде защитного энергетического щита.

Это было видно мне (правда, я специально присматривалась, на что красноволосый пойдет ради пари) и это, конечно, было видно мастеру Горо.

Поэтому в нокаут Хотэку отправился еще раньше Ютаки.

Я не удержалась, хмыкнула.

Оба дракона вообще-то сильные бойцы.

Но желание помериться силами с драконицей явно не пошло на пользу их умственным способностям.

— Вам с васим товарисем суредует удерить борьсе внимания учебе, Хотэку-сан. И непулоху бы задуматься о внутреннем достоинстве, которое долдзно быть присуще пуредставителю васей расы, но у вас с появулением в группе барысьни возуникли с этим явные турудности, — с достоинством поклонившись, сказал кицунэ отчаянно краснеющему дракону.

За спиной раздались смешки. Несложно догадаться, особенно радуются те, кто выиграл сегодняшнее пари. Судя по тому, что оба дракона жестко мне «продули», мой авторитет среди однокашников повысился на пару сотых градуса. А судя по красным лицам Хотэку и Ютаки, кое-кто распален еще больше.

После еще пяти спаррингов, занятие по рукопашному бою закончилось, и толпа драконов в тренировочных кимоно потекла к выходу.

До меня барышни в Альма-матер не обучались, соответственно женских «удобств» здесь не было, проблема решалась, можно сказать на ходу, уже во время учебного процесса. Как итог — отдельная душевая для девочек на третьем этаже, на десять кабинок, что, учитывая, что я пока здесь одна, выглядит странно.

Ополоснувшись и насухо растерев тело полотенцем, я вернулась к шкафчику. Вытащила сначала белье, затем форму учащегося Альма-матер. Простой синий камзол и черные прямые брючки. Затем влезла в удобные мягкие туфли на плоской подошве.

Конечно, можно попробовать «создать» одежду с помощью магии иллюзий, но своим талантом я пока не очень-то доверяла. Впрочем, как и остальные первокурсники. Одежда у нас выходила, и довольно неплохо… Но не всегда (а если честно, почти никогда) та, что надо. Кроме того, что касается «сотворенных одежек», их нужно постоянно магически подпитывать и держать в уме формулу, а впереди занятие по целительской магии и по пророчеству. И там, и там есть шанс серьезно отвлечься, чтобы не рисковать. А то получится как в прошлый раз у одного из наших… садился в медитацию на пророчестве при полном прикиде, вышел в одном исподнем. Как выяснилось, единственной «настоящей», не «сотворенной» одежке. А то ведь мог и вовсе случиться конфуз.

На занятие по целительской магии я почти бежала, натыкаясь на спешащих по своим делам старшекурсников, чуть не роняя книги, которые прижимала к груди.

Целительский фолиант, траволечение и магия целительских потоков. У нас сегодня в самом начале занятия контрольная по пройденной теме, а затем практика. Там, кстати, можно будет «подправить» незначительные повреждения, полученные во время рукопашного боя с мастером Горо.

Взлетев по лестнице, я таки натолкнулась на кого-то из драконов и уронила книги.

Судя по «электрическим искрам», побежавшим по коже, а также по тому, как заныло где-то в области сердца и перехватило дыхание, даже не поднимая головы, поняла, на кого.

Исам опередил меня. Стоило мне присесть за книжками, дракон уже помогал подняться, поддерживая под локоть и протягивал то, что уронила.

— Осторожнее, Таша, — сказал дракон. — Ты кого-нибудь сшибешь.

И при этом посмотрел так, что щеки запылали, словно к ним приложили угли.

— Это все потому, что аудитория находится на десятом, — пожаловалась я невпопад.

— Таша, — начал было дракон.

— Опаздываю, Исам, честно, — на бегу проговорила я, устремляясь по лестнице.

Исам проводил меня взглядом.

Преследовать меня в стенах Альма-матер он не мог. О нашей «связи» знали только он, я, ректоры учебных заведений Долины знаний и его кузен. Ну, еще пара моих подруг…

Не знаю, как ему удалось и чего стоило пробраться вслед за мной в стены Альма-матер, но то, что я, в силу своей эксклюзивности была на постоянном контроле преподавательского состава и Ковена магов, ни для кого не секрет.

На второй день пребывания здесь, во время первого в своей жизни воздушного боя я добилась от Исама обещания не «пятнать» мою репутацию.

Дракон сначала соглашаться не спешил, но мой аргумент, сочетающий в себе материнское напутствие, а также данные экспериментальных исследований, а именно «Нет одному — нет никому. А можно кому-то — можно всем», в итоге был принят.

В остальном наше общение как-то не складывалось. Наедине мы не оставались. Рио, кузен Исама, неожиданно (и по мнению Исама весьма некстати) проникся своими кураторскими обязанностями и в свободное от учебы время не отходил от меня ни на шаг, чем, признаться, знатно злил Исама.

Подозреваю, что новому преподавателю воздушного боя также было сделано предупреждение от вышестоящей инстанции, в основе которого должно быть, было в категоричной форме донесено, что мне, в первую очередь, учиться надо, а не амурами заниматься.

Госпожа Мэдока, что с их языка переводится как спокойная, никак не отреагировала на мое опоздание.

Просто кивнула на свободное место перед своим столом и положила лист бумаги с заданием.

Хоккайда и Ликерия, которые сидят в разных концах аудитории, и каждая из которых заняла мне место рядом с собой, возмущенно зацокали языками.

Госпожа Мэдока сверкнула зелеными глазами с продолговатым зрачком на одну, на вторую, и обе девушки тут же вернулись к своим контрольным.

Обе сделали вид, что склонились над записями. Но при этом продолжают буравить меня взглядами.

Понимая, что сесть к одной из них — значит смертельно обидеть другую, я быстро уселась на свободное место перед столом преподши.

И, поскольку времени на контрольную у меня оставалось не так много, постаралась быстренько выбросить из головы как Исама, так и подруг.

Да, обнаружив в себе магические способности, сюда прибыла моя старая знакомая Хоккайда, с которой мы участвовали в операции по спасению лис на пути к священной горе, когда я только прибыла в этот мир. Кицунэ поступила в Академию Оборота, где учатся лисы и прочие оборотни.

К вящему негодованию Хоккайды, в Долину Знаний прибыла и Ликерия, охотница, которая вознамерилась переквалифицироваться в боевого мага. К слову, за давешнюю «клетку» Хоккайда Ликерию так и не простила, несмотря на то, что та тогда была под заклинанием принуждения.

Занятия в Альма-матер для драконов, Академии Оборота, Университете магии, Пансионе благородных волшебниц и других учебных заведениях в Долине Знаний идут раздельно, но некоторые пары объединяются, как, например, целительская магия, пророчество, стрельба из лука, рукопашный бой и прочие.

Вот и сейчас новые подруги рады «навестить меня» и продолжить начатую игру по перетягиванию каната. В роли каната выступает, естественно, ваша покорная слуга. Правда, из-за того, что мои мысли направлены исключительно на учебу, а также заняты тайной исчезновения дракониц из этого мира (я уверена, изначально они были! Не зря же богиня Инари изображается драконицей!), я в этой игре не очень-то участвую.

На практической части целительской магии, добралась, наконец, до «боевых отметин». Мы только-только начинали осваивать магические целебные потоки, то есть тот самый «золотой туман», которым я не так давно закрыла Исама во время поединка с моим отцом, а также пыталась исцелить раны дракона после.

Удивительно, но сольно, не в паре с Исамом, эти самые целительские потоки, идут, что называется, со скрипом. Золотистые лучи выглядят в лучшем случае искрами, в худшем — остаются невидимыми даже внутренним, как здесь принято говорить, истинным зрением и дают знать о себе лишь покалыванием в ладонях. Когда я робко заикнулась, что у меня получалось прямо выпускать из ладоней лучи, магиня ничего не сказала, а студиозусы захмыкали, кто-то даже пробурчал что-то, что Шингуру (что в переводе на их язык «единственная») задается.

Правда, сегодняшних «пары искр», которые с трудом выдавила из себя на практической части занятия вполне хватило, чтобы снять боль и свести намечающийся синяк с плеча, который на завтрашнем балу наверняка бы все испортил.

Стоило занятию закончится, как Хоккайда с Ликерией увлекли меня в столовую. Рио, ожидавшему в коридоре, осталось только зубами скрипнуть, когда Хоккайда, увидев Исама, помахала тому рукой. Исам сдержанно ответил на приветствие кицунэ, но не подошел, видимо, берег честь мундира, то есть не хотел ронять реноме преподавателя, общаясь на переменах с адептками. По той же причине Рио с нами делать было нечего.

Я мстительно хихикнула, проходя мимо дракона: будь я одна, кузен Исама не преминул бы воспользоваться обязанностью куратора сопровождать меня и всячески опекать (несмотря на то, что освоилась я практически слету), чем несказанно, в который раз, разозлил бы Исама.

— Ну что? Вы, наконец, поговорили? — прошипела Хоккайда, вцепившись мне в руку. При этом кицунэ сверкнула желтыми глазами в сторону Исама.

— Голодной куме все одно на уме, — пробормотала Ликерия, презрительно скривив губы.

Лисица тявкнула в ответ, щелкнув зубами, отчего бывшая охотница отпрянула с недовольным лицом.

— Да не о чем нам разговаривать, девочки, — пробормотала я, и Ликерия одобрительно кивнула, а кицунэ фыркнула, мол, верю, верю.

Лифт мы проигнорировали, двинулись в обход по лестнице. Хоккайда оглянулась и бросила на оставшихся позади драконов насмешливый взгляд. Ликерия гордо вздернула подбородок, шествуя мимо моих однокашников.

За пару недель в Долине Знаний я успела уяснить, более спесивой и надменной расы, чем драконы, не существует. Что до россказней о хваленой драконьей мудрости — враки это. Или мудрость эта к студиозусам не относится. Магнетизма и обаяния выше крыши, что да, то да, и особенно это видно на совместных занятиях с учащимися других учебных заведений, но вот эта какая-то «встроенная, предусмотренная, так сказать, комплектацией» надменность все портит. Правда, как оказалось, не все девушки ведутся на эту их драконью природу. Если взять во внимание охотницу Ликерию, можно подумать, дракон здесь она, а не провожающие нас взглядами студенты. Что до этих взглядов — тут все понятно, они в своих дракаратах привыкли женщин в черном теле держать и попутно купаться в обожании, а вот от охотницы (казалось бы, простой человеческой девушки) они не то что, восторга в глазах, взгляда беглого не дождутся.

— Ой ли, — дернула меня за рукав Хоккайда, прерывая раздумья. — Что-то судя по взглядам, которые вы друг на друга бросаете совсем не скажешь, что между вами ничего нет!

Я почувствовала, как краснеют щеки. Будем надеяться, что это одна Хоккайда такая прозорливая, благодаря присущему кицунэ чутью.

— Она, в отличие от тебя, сюда приехала не нос везде свой совать, а учиться, — высокомерно бросила Ликерия, задирая подбородок еще выше.

Хоккайда на этот раз оставила слова Ликерии без внимания. Особенно, учитывая, что мы дошли до столовой, и в нос с силой ударили аппетитные запахи.

Обед прошел привычно в атмосфере переругиваний между Ликерией и кицунэ, а также под обстрелом жадных драконьих глаз. Впрочем, я в военке еще привыкла и даже ни разу не подавилась.

— Следующее занятие в расписании — пророчество, — возвестила Хоккайда то, что мы итак знали.

Я приуныла. С пророчеством было туговато. Несмотря на то, что где-то в стране Идзумо живет целое племя Красномордых, которые считают меня великой скво, сиречь пророчицей из клана Смертоносных студиозусов, магия предвидения у меня не шла.

Пара по пророчеству проходила в соседнем корпусе, прямо на крыше.

По заверению госпожи Мэну, преподши-пророчицы, это лучшее место в Долине Знаний для развития магии предсказаний. Как по мне, так с этим очень даже можно поспорить. Обозревая небесную глубину и просторы Долины Знаний, внутренняя драконица так и норовила вырваться на свободу. Улететь на занятия к старшекурсникам, например. У них сейчас как раз воздушная магия и воздушный бой. Все-таки занятия в ипостаси дракона у меня любимые… Может, поэтому и не везет с магией предсказаний?

— Сегодня мы не будем пытаться заглянуть в недалекое будущее, — сказала госпожа Мэну, когда все расселись по своим местам.

Группа на занятия по предвидению собралась почти из одних девчонок: ни одного дракона (несмотря на их хвалебную интуицию), пара парней кицунэ и тройка человеческих, остальную аудиторию представляли собой оборотницы разных рас и люди, в основном подопечные госпожи Норайо, из Пансиона благородных волшебниц.

— Во-первых, в этом нет ничего сложного (кому как вообще-то), а во-вторых интересного (тут не поспоришь). Я приготовила вам сюрприз: сегодня мы будем путешествовать в прошлое. Причем не в свое, а чужое. Можно на несколько поколений назад побывать, представляете?

Глаза у госпожи Мэну горели, седые кудри растрепались. Судя по восторженным лицам адепток, возможность заглянуть в чье-то прошлое очень их заинтересовала.

Я пожала плечами. Сердце рвалось ввысь, под хрустальный купол неба — летать там, парить, кружить с другими драконами… или с одним… серебристым.

— Адептка Таши Кинриу, — раздалось словно сквозь толщу воды. — Вы с нами? Или уже погрузились в пророческий транс? Вроде как заклинания я пока не давала. И пока не убежусь, что каждый из вас освоил его, к практической части занятия мы не перейдем.

Раздались смешки, кто-то зафыркал.

Я помотала головой и извинилась, пообещав быть внимательнее.

— Для того, чтобы заклинание сработало, очень рекомендую сосредоточиться на ком-то хорошо знакомом, лучше всего родственнике, а также ясно представлять место действия интересуемых событий.

Заучив заклинание, которое помогало настроиться на искомого, я, как и остальные, закрыла глаза и сделала вид, что погружаюсь в транс. Преподшу, к сожалению, не обманешь, но хоть видимость стараний создам… все равно самого низкого балла по магии пророчества мне не избежать.

Оно с детства так… Меня было не заставить учить то, что неинтересно, и дело не в том, что не понимала, нет, все как-то быстро и легко давалось, просто если не было интереса, возникало ощущение, что что-то мешает. Это что-то мешало и сейчас.

По-прежнему манило небо. Стоило представить, что сейчас открою глаза, и увижу студенческий городок Долины Знаний, остроконечные крыши строений кицунэ, взлетные площадки драконов, узкие извилистые улочки, и все это буквально утопает в зелени… Где-то там, наперегонки с феями носится Скирон… Духу ветра скучно ждать, пока хозяйка выйдет из медитации. Где-то порхает над цветами серьезная и деловитая Фай… Скорее всего она в том саду, что окружает обитель Хранителя стихий, феи это место необъяснимо любят. Или летает по Долине, по каким-то своим фейским делам… А мне, вместо того, чтобы тоже летать, надо настроиться на кого-то, чтобы попасть в его прошлое… Желательно родственника… Кого? Мои близкие остались в другом мире. Кирюшка, Виталий Владиленович, мамочка… Мамуля…

Мамуль предстала перед мысленным взором очень четко, словно живая. Убрала светлую прядь за ухо, морща лоб, а потом улыбнулась, несмотря на грустинку в глазах. Даже без всех этих пророчеств я знала, что мамочка скучает. И я скучала. Очень-очень.

В этом мире мало кто был со мной откровенным, в основном хтонические сущности или магические существа, как фея, но у нее была масса каких-то своих дел, и залетала на огонек Фай редко.

— Таша, — раздался тихий мамин голос, а в следующий момент меня утянуло в какой-то водоворот.

Я не успела испугаться, и подумать тоже ничего не успела. Потому что в следующий момент головокружение прошло, а я открыла глаза.

И вот не смогла удержаться от визга, но тут же закрыла рот ладошкой.

Я сидела перед зеркалом в тяжелой кованой раме.

На меня, изумленно хлопая ресницами и приоткрыв губы, смотрела худенькая большеглазая девушка с копной пшеничных кудрей.

Девчонка была прехорошенькой и выглядела странно знакомой.

— Что с тобой, Джун? — раздалось сзади. — Ты словно ракшаса увидела!

— Я увидела дракона, — раздался мелодичный голос, в котором я с удивлением узнала мамин. А потом снова уставилась на девчонку в зеркале. Вне всяких сомнений, передо мной была мамочка, только… лет так двадцать назад. Надо же… Она мало изменилась, но все же видеть ее совсем юной, в нежно-голубом балахоне (отчего голубые глаза сияли сапфирами), среди незнакомой обстановки было странно.

Я покрутила головой.

Небольшая комнатка, в которой сразу угадывался девичий будуар. Трюмо темного дерева, отделанное позолотой, похожий узор на голубых стенах. Словно вереница каких-то диковинных птиц с огненными крыльями и хвостами. Кажется, отец говорил, что мама из клана Огненной птицы.

На низкой софе забавно болтая ножками расселись три девчонки лет шести — восьми, похожие как три капли воды, с первого взгляда видно — погодки. Еще две девочки, постарше, на первый взгляд лет по тринадцать-четырнадцать разместились на кровати под голубым балдахином.

Чудно… мама никогда не рассказывала про свою семью, а я, после нескольких неудачных попыток, не расспрашивала. И даже не подозревала, что у нее могла быть большая семья, по которой она, должно быть, скучает… Если верить тому, что я вижу, у мамы как минимум, пять сестер.

Я снова перевела взгляд в зеркало и увидела, что Джун отражается в нем в профиль.

Немного освоившись, я поняла, что наши с мамой сознания по-прежнему врозь. Ее существует само по себе, но мне каким-то хитрым образом предоставлен к нему доступ, мое — само по себе.

Я чувствовала, я знала, что Джун (как-то странно называть девчонку, которая по всему видать, младше меня, мамулью) волнуется, словно боится чего-то. И одновременно ждет.

— Дракона? — переспросила очаровательная малышка с белокурыми кудряшками и ямочками на пухлых щечках. — А какого дракона? Принца Эми?

Принца Эми? Кто это? Я нырнула в сознание Джун и сразу наткнулась на волнующее и невероятно радостное воспоминание: она, в нежно-лавандовом платье сидит в каком-то чудесном саду, а с неба прямо к ней пикирует фиолетовый дракон! Не оборачиваясь, мягко приземляется рядом, кладет голову на колени, и когда нежные розовые пальчики скользят по непробиваемой фиолетовой чешуе, жмурится от счастья.

Заглянув в сознание Джун поглубже, я каким-то чудесным образом узнала, что она с детства обещана принцу Эми, наследнику предводителя клана Огненной птицы. Узнала и то, что она очень ждет своего принца, ждет часа, когда он позовет ее с нетерпением…

— Нет, — ответила Джун и глаза сестер зажглись от любопытства.

— Как это — не принца?

— А кого?

— Это был, — пробормотала Джун. — Черный дракон. Большой. Черный дракон с золотой чешуей…

Старшие (то есть средние, старшая здесь, по всей видимости, Джун) девчонки переглянулись, а те, что помладше застыли с открытыми ртами.

— Верховного предводителя? — наконец, спросила одна из младших и другая тут же несильно дернула ее за волосы.

— А кого еще? Есть только один черный дракон. Верховный предводитель нашего дракарата.

— Ты не могла видеть Мичио Кинриу, — сморщив нос, сказала одна из средних сестер. — Дракон является в зеркале только своей избраннице.

— Это нечестно, — согласилась с ней вторая. — Ты итак обещана принцу Эми.

— И ни для кого не секрет, что принц неравнодушен к тебе.

Щеки Джун вспыхнули, как маков цвет.

— Ты еще скажи, что видела дракона из Ледяного Клана, который увезет тебя на парящую гору.

— Нет, — покачала головой Джун.

В ее голосе слышались недоумение и страх… и вместе с этим какой-то интерес.

— Это точно не был кто-то из Ледяных. Это был черный дракон.

В следующий миг одна из девчонок взвизгнула, указав на распахнутое окно.

Проследив направление руки крохи, я ахнула. На подоконнике расселась знакомая мне птица, точь-в-точь альбатрос, только полностью белая и с хохолком. В клюве птицы покачивается зеленая веточка.

— Священная птица Рух! — вырвалось у кого-то из девчонок.

Посмотрев внимательно глазками-бусинками (я готова была поспорить, на меня!), птица Рух аккуратно положила ветку на подоконник.

Затем снова уставилась на меня.

— Крак! — сказала птица и, взмахнув крыльями, улетела.

— Это благословение? — спросила одна из младшеньких.

— Скорее, известие, — побелевшими губами произнесла Джун.

Дверь в комнатку распахнулась.

Внутрь величественно вошла женщина в длинном сером балахоне, отделанном золотом.

Лицо у женщины тоже какое-то знакомое, миловидное, и очень, очень торжественное. А от меня не укрылось, что от этой торжественности сердце у Джун забилось, как сумасшедшее.

— Радуйся, дочь моя! — обращаясь к Джун, сказала женщина, которая оказалась моей бабушкой. — За тобой прислал дракон.

Восторженный вопль потряс комнатку, вот только Джун прикусила губу до крови и беспомощно оглянулась на зеркало. Заглянув в ее мысли, я поняла, она очень хотела снова увидеть там отражение. Фиолетового дракона. Но бесстрастное стекло отразило лишь ее лицо. Бледное. Напуганное.

— Принц Эми? — раздался голосок сзади.

— Нет, — ответила бабушка, не скрывая гордости. — За Джун прислал сам верховный предводитель нашего дракарата, великий воин Мичио Кинриу.

— Таша, ты почти ничего не ешь!

Для вящей убедительности Хоккайда подцепила фаршированный биточек с моей тарелки. Я вздрогнула, и, вздохнув, подвинула блюдо поближе к лисе.

— Ни разу не видела госпожу Мэну такой довольной, — сказала Ликерия, отхлебывая ароматный отвар. — Ты сидела в трансе дольше всех! Госпожа Мэну сказала, что у тебя был самый мощный поток! Как же здорово, Таша!

Я пожала плечами.

— Оно как-то само-собой получилось, девочки, — пробормотала я.

— На тебе лица нет, — не унималась кицунэ. — Давай, колись, где побывала? Наверняка узнала что-то новое про своего блондина!

— Таша — не ты! — фыркнула Ликерия, окинув кицунэ презрительным взглядом. — Это тебе лишь бы хвостом крутить, а она, к счастью, куда серьезнее. Я вообще не понимаю, как ты учиться-то надумала.

— В Идзумо скучно, — с самым бесхитростным видом призналась лиса. — Даже охотники разбежались. Кто куда… Как, например, кое-кто, кто решил в боевого мага переквалифицироваться…

— Я — буду охранять границы человеческих поселений, — гордо возвестила Ликерия. — Чтобы ни одна нечисть больше не просочилась!

— Это ты о том, который вас заставил за нами охотиться? — захлопала ресницами Хоккайда и быстрым движением отправила в рот еще один биточек.

Ликерия нахмурила брови. Она не любила, когда лиса напоминала о том недоразумении. По словам охотницы, все тогда происходило, как в тумане.

Воспользовавшись тем, что подруги оседлали любимого конька, я осторожно выскользнула из-за стола.

— Приятного аппетита, девочки, — сказала я им. А когда ради меня прервали спор, добавила: — Мне сегодня нужно еще в Хранилище знаний заглянуть.

Лица, что у одной, что у другой, поскучнели. Даже серьезной Ликерии не хотелось вечером топать в Хранилище. Поэтому на сегодняшний вечер я осталась одна. И насчет Хранилища беззастенчиво соврала. Просто мамина история не шла из головы… И то, что занятие по пророчеству закончилось так быстро, надо сказать, сильно меня расстроило.

Выскользнув из корпуса, я огляделась, и, убедившись, что особо пронырливые меня благополучно проморгали, припустила к общежитию. Интересно, если я попробую заклинание не в присутствии госпожи Мэну, а когда останусь одна, получится, или нет?

Сверху спикировал Скирон. Дух ветра принялся нарезать вокруг круги, нещадно разрушая прическу: соскучился за день. Скирон менял форму налету, превращаясь то в воздушного дракона, то в огромного мохнатого щенка, то в котенка (или в каких-то похожих зверушек). Мне стало жалко малыша: ведь сейчас запрусь в комнате и усядусь в медитацию. А в закрытом помещении духу ветра скучно. Кроме того, его там нахождение чревато для порядка в этом самом помещении.

— Хорошо, — сдалась я, кивая Скирону. — Но только ненадолго.

Обогнув общежитие, я устремилась в цветущий, благоухающий сад.

Не успела сделать и ста шагов, как оказалась прижатой к стволу дерева.

Пока разум воевал с бушующими гормонами, пытался заставить перестать слабеть коленки, а руки держать при себе, они быстренько обвили шею блондинистого дракона. Губы с жаром ответили на его поцелуй, а из груди вырвался довольный полувздох-полустон.

Не знаю, сколько продолжалось это безумие, что-то случилось со временем, как и с пространством. Все съежилось до размеров настоящего момента, до горячих ладоней дракона, что скользят по моему телу, до его жадных, настойчивых губ, до биения сердца… Мир привычно мог лететь в Тартарары, а я теряла волю, рассудок, таяла от прикосновений, ласк, поцелуев.

— Исам, — прошептала я, когда дракон чуть отстранился.

Прежде, чем прильнуть к нему в новом поцелуе, открыла глаза и часто заморгала. Таким ледяным огнем полыхнуло из глаз блондина.

— Нам давно следовало поговорить, Саша, — сказал Исам, тяжело дыша. — О том, что ты сделала.

— Извини, кузен, — раздался насмешливый голос Рио. — Я, как куратор адептки Кинриу, не могу оставить вас наедине.

Краснея, я отпрянула от дракона. То есть, как отпрянула. Попыталась. С тем же успехом я могла попытаться сдвинуть с места чугунную тумбу. Покосившись вниз, смущенно закусила губу. Хорошо, что отстраниться не удалось. Кузена Исама я не видела. Что радовало — он меня тоже. А значит, и состояние, в котором пребывала форма адептки Альма-матер, тоже не узрел. Непослушными пальцами, я привела себя в относительно божеский вид.

— Рио, — прорычал Исам, не оборачиваясь. — Проваливай.

Дракон уперся руками в дерево, по сторонам от меня. На кузена кто-то смотреть не хотел.

— Не могу, — раздалось из-за спины Исама. И в следующий миг я увидела его кузена. Такой же сильный, красивый, наглый. И, как всегда, очень злой на Исама. — Мэтр Акихиро за разврат на территории Альма-матер никого из нас по головке не погладит, сам понимаешь.

Я отчаянно покраснела и потупилась. Где он тут разврат увидел?

Пользуясь тем, что Исам, сжав кулаки, обернулся-таки к кузену, выскользнула из его объятий (буквально стекла по стволу дерева) и поспешила в сторону общежития.

Только оказавшись в комнате, облегченно выдохнула и попыталась привести в порядок сердцебиение.

Меня обуревали противоречивые чувства. Хотелось убить Рио за то, что прервал нас, и тем более за то, что окрестил то, что увидел, развратом. Но учитывая серьезный тон Исама и прозрачный намек на серьезный разговор, Рио появился очень вовремя. Как, впрочем, почти всегда. Теперь я точно знала, что кузен намеренно не дает нам остаться наедине.

Собственно, мне это было на руку. Прошлая неделя тянулась, как вечность в самом томительном из ожиданий в моей жизни. Ожидания критических дней, естественно.

Когда они благополучно начались, и вовремя, я даже посетила местное Святилище Инари с благодарной молитвой (хотя до этого ни в чем таком теистическом ни разу замечена собой не была).

Но если только предположить, что «связь с луной» бы прервалась… Нет, даже предполагать не хотелось. Ведь вряд ли оставили бы здесь, если бы была в положении, скорее всего отдали бы Исаму… Там, на землях своего клена он говорил: «Я в своем праве», и даже госпожа Норайо, когда навещала меня, ни словом не обмолвилась об Альма-матер.

В общем, «связь с луной» успешно восстановилась, что не могло не радовать, в том числе тем, что похоже, в этом мире на каждую из трех лун такой реакции не ожидается.

А я решила, что пока не узнаю о местных способах контрацепции, серьезно с Исамом разговаривать не буду. Потому как могут эти серьезные разговоры свестись к моему заточению на парящей горе не только теоретически, но и практически. А это в мои планы ну никак не входит. Никогда и никому больше не позволю лишить себя крыльев… Даже любимому. Нет.

Особенно любимому.

Размышляя таким образом, я успела посетить омывальную, принять душ, причесаться, и, переодевшись в спортивные штаны и маечку, уселась на кровати, оперевшись спиной о стену.

Предвкушая внутренний полет, драконица довольно завозилась в сознании, рыкнула, пыхнув пламенем. В груди потеплело, а губы сами собой растянулись в улыбке.

— Нет, Кинриу, — мысленно сказала я ей (лучшего имени, чем Золотой Дракон придумать я для нее так и не смогла). — Сегодня у нас другая цель. Очень хочется знать, что было дальше с мамочкой. И что случилось с принцем Эми. Ну, с тем, кому она, оказывается, была обещана…

Я закрыла глаза и сконцентрировалась на формуле заклинания, которое разучили сегодня на паре по пророчеству.

Формула вспыхнула, окрашивая мир перед мысленным взором во все цвета радуги.

Следующим этапом стоило представить мамочку. Только бы не промахнуться с «временным прыжком»! А то забросит меня в раннее детство мамули, что в общем-то интересно, но куда интереснее узнать, чем закончилось с принцем Эми… Хотя, конечно, зная историю мамочки (надеюсь, что полностью), ничем хорошим там закончиться не могло.

— Мама, — позвала я мысленно. — Джун!

Водоворот привычно закружил, потянул вниз.

Я выдохнула и полностью отдалась падению.

А потом как-то стремительно все закончилось. Остался только ветер, бьющий в лицо, что-то хлесткое, что бьет то и дело по щекам, колет ноги… В следующий миг я поняла, что бегу со всех ног, продираюсь сквозь какие-то заросли.

Первая мысль была — Джун решила сбежать из-под венца. Но нырнув в сознание Джун, поняла, что ошиблась. Джун просто спешила на встречу. К тому, кого любила.

Оказавшись на небольшой поляне, Джун не удержалась на ногах, осела в пышную сочную траву. Дурманящие ароматы цветов принялись щекотать ноздри, мягко ударили в голову. Цветы расплывались в яркие пятна — глаза Джун застилали слезы.

Джун. Значит «послушная». Ее не зря нарекли таким именем. Когда малышка родилась, знаменитая пророчица клана Огненной птицы, уважаемая Кука-Ларума предрекла, что она станет женой дракона. Довольные родители преподнесли Куке-Ларуме щедрые дары, и пророчица дополнила свое предсказание. Малышке, когда вырастет, предстояло пойти против воли дракона. И это не самое страшное. Пойдя против воли мужа, девушка потеряет всю свою семью…

До крайности обеспокоенные родители, прекрасно зная, чем грозит непокорность женщине драконьего клана (а также то, что несмываемый позор ляжет также на весь род несчастной), преподнесли пророчице еще более щедрые дары, попросив научить, как избежать предсказанной судьбы.

Кука-Ларума дары приняла и ушла в пророческий транс, из которого не выходила, говорят, целые сутки. Когда родители новорожденной девочки отчаялись дождаться не то, что науки, но и самой Куки-Ларумы, пророчица открыла глаза и предрекла, что данное правильно имя способно косвенно повлиять на судьбу девочки.

Поскольку к выбору имен в драконьем мире относились серьезно, но к такому совету отнеслись с особым тщанием. В итоге девочку решено было назвать Джун. Надеясь, что Послушная ни в коем случае не пойдет против воли мужа.

— Еcли бы я не была Джун, — плакала девушка. — Если бы не имя, данное мне родителями, благословленное родом. Я… сбежала бы, клянусь, сбежала бы… Несмотря на то, что за мной прислал сам верховный предводитель.

Хлопанье крыльев заставило сердце привычно забиться, а слезы хлынуть из глаз с новой силой.

Принц Эми обернулся налету — и на землю опустился высокий светловолосый юноша в фиолетовом камзоле.

— Джун, — позвал он девушку. — Джун, любимая.

Никогда так не колотилось сердце Джун, как в тот раз, на лесной поляне, когда говорила принцу Эми, что им больше не предстоит увидеться.

— За мной прислали из клана Кинриу, — сообщила она, захлебываясь в слезах, все теснее прижимаясь к груди юноши. — Из клана Золотого дракона.

— Значит, я буду биться с принцем Кинриу, — спокойно сказал Эми.

— Не с принцем, — покачала головой Джун, — за мной прислал верховный предводитель. Мичио Кинриу.

Глаза юного принца потухли, словно солнце скрылось за грозовой тучей.

Бросить вызов предводителю — значило одно: изгнание. Ты сходишься с ним в поединке и тот, кто проиграет, навсегда изгоняется из клана.

Но бросить вызов верховному предводителю означало совсем другое. Худшее. Смерть.

— Я, — запнулся принц, — я… выйду на бой с верховным.

— Нет, — покачала головой девушка. — Меня не зря зовут Джун. Прежде, чем дать мне имя, пророчица увидела, что мне предстоит противостоять дракону. Как и то, что последствия моего противостояния будут ужасны. Не только для меня. Для всех, кого я люблю. Пророчица сказала, что я потеряю всех. Всю мою семью, понимаешь?

— Не понимаю, — покачал головой Эми. — Не думаешь же ты, что для того, чтобы наказать тебя, верховный правитель способен убить всю твою семью?

Джун сглотнула.

— Ты сам хорошо знаешь о нраве нашего предводителя. Он не терпит неповиновения. Прошу, Эми…

Девушка прижалась к дракону, обвила его шею руками, и, встав на цыпочки, подставила губы для поцелуя. Когда поцелуй прервался, а колени ослабли настолько, что принцу пришлось поддержать ее, она продолжила:

— Этот брак был предначертан моей судьбой. Как и имя. Это напоминание, что я должна быть покорной. Тогда все будет хорошо. Поэтому прошу тебя, Эми… Не делай глупостей…

Дальнейшее запомнилось, как смена кадров в немом кино.

Кино немым не было. Были клятвенные заверения Эми, были восторженные вопли малышни, были наставления матери, торжественные, призывающие к ответственности и отца, сдержанные, скупые на эмоции. И за всем этим слышалась гордость. Ликовала семья, ликовал род, казалось, даже предки шлют благословения с далекой Звезды.

Как-то сам собой возник новый, «взрослый» гардероб. Из ниоткуда появились роскошнейшие из нарядов, когда-либо виденных Джун.

Одним ранним утром юную «отданную» омыли росой, и, облачив в какие-то немыслимые одежды, отвезли к подножию дышащей огнем горы, где оставили связанной, согласно традициям. Путы не были настоящими: если бы Джун хотела, могла бы с легкостью разорвать их. Одно движение — и цветочные гирлянды осыпались бы к ее ногам.

Но она ждала, не двигаясь. С тревогой вглядываясь в небо.

Небо было пронзительно синим и безмятежным, пока его не закрыли, черные, как ночь, кожистые плоскости крыльев.

Отливающая, золотом, чешуя. Огромные зеленые глаза с вертикальным зрачком.

Погружаясь в сознание Джун, я знала, что происходящее — не более, чем ритуал, который уходит корнями вглубь веков. Знала, что обычно драконы принимают человеческий облик, приветствуют своих невест… Мичио Кинриу не озаботился чем-то подобным.

Не опускаясь на землю, он подхватил невесту, словно по весу она была легче перышка, и взмыл над землей.

Освежившись после поединка в небе, я, проглотив второй завтрак на ходу (первый-то я успешно проспала), со всех ног поспешила в корпус Пансиона благородных волшебниц. Госпожа Мэну довольно кивнула, когда я принеслась первая, и, не дожилась, пока соберется вся группа и начнется занятие, уселась в лотос и закрыла глаза.

Концентрируясь на пространственной формуле заклинания, я слышала, как тихонечко собиралась и рассаживалась группа, а госпожа Мэну, явно из уважения к моему рвению, дала задание шепотом.

Стоило группе затихнуть, я провалилась в привычный водоворот.

Из которого вынырнула уже слившись с сознанием юной Джун.

Перед глазами мелькнула знакомая цветная плитка на дорожках сада. Я стояла, склонившись в поклоне, не в силах поднять взгляд. За спиной раздавалось прерывистое дыхание джошу.

Твердые пальцы взяли меня за подбородок и заставили поднять голову. Взгляд поднять я так и не осмелилась.

— Посмотри на меня, — приказал знакомый хриплый голос.

В тот же миг перед глазами возникло лицо отца.

Выдохнув, я отделилась от сознания Джун и наблюдала за драконом и его невестой со стороны.

В золотых одеждах своего клана Мичио Кинриу был великолепен. Не сказать, что за столько лет он сильно изменился, но складка у губ точно не была еще такой жесткой, а во взгляде не притаилось столько холода. Зеленые глаза Мичио Кинриу смотрели на новую игрушку из своего гарема с интересом… и нежностью?

Я перевела взгляд на Джун и вздрогнула. Такая она была юная, хрупкая… и при этом грациозная и просто невозможно красивая! Стройная и гибкая, чего не скрывало длинное голубое платье-кимоно, расшитое золотой вышивкой и жемчугом. Цвет наряда подчеркивал голубые глаза Джун, которые сияли на бледном лице сапфирами.

Я подумала, что именно такую красоту — трогательную и неуловимую хочется запечатлеть на полотне, в картине, в поэме… Должно быть, что-то подобное пришло на ум Мичио Кинриу. Чем дольше он смотрел на новую наложницу, тем больше черты его смягчались.

— Послушная Джун, — наконец, сказал он. — Драконы больше всего ценят послушание.

Я слышала сознание Джун, ее мысли, эмоции, чувства и физические ощущения, как свои собственные. И все, что происходило с ней, было мне знакомо. Гормональный взрыв для слабеющего тела, ядерный удар по эмоциям, нокаут для гордости.

Мир мог исчезнуть, мог лететь ко всем чертям, в Тартарары, или Пекельное тсарство, как говорят здесь… она бы этого не заметила. Все вокруг подернулось сизой дымкой, четким оставался только Мичио Кинриу, верховный правитель Огненного дракарата, который насмешкою судьбы стал хозяином ее жизни.

Стоит ему приказать — неважно что, прыгнуть в жерло вулкана или перестать дышать, послушная Джун с радостью выполнит это.

С оглушающей внезапностью она осознала смысл своей жизни — быть с ним, жить ради него…

Несмотря на боль расставания с семьей, с Эми, Джун влюблялась, на глазах влюблялась в великого крылатого воина, в сильнейшего дракона своей родины… влюблялась и ничего не могла с собой поделать.

Были слабеющие колени, были крылатые флейты в животе, было сбившееся, потяжелевшее дыхание и пульс, сливающийся с единым ритмом вселенной.

И был Мичио Кинриу. Сильный. Красивый. Блистательный. Властный. И кроме него, не существовало ничего и никого в мире.

Пока пальцы дракона касались подбородка, Джун думала, сойдет с ума от счастья. А когда дракон, улыбнувшись, отпустил, испытала почти физические страдания.

— Ты придешь в мои покои вечером, Джун, — тихо, хриплым голосом сказал Мичио Кинриу, наклонившись к Джун так близко, что она ощутила щекой его дыхание.

Не в силах поднять взгляд, девушка склонилась перед своим господином.

А вернувшись в комнату, Джун обнаружила, что все ее вещи, весь новый, «взрослый» гардероб, все до последнего платка, изрезано… Разноцветные обрывки летают по комнате, гонимые сквозняком, кружат хороводом по полу…

Пока джошу ахали, охали, звали на помощь, Джун опустилась прямо на пол, стремительно побледнев. Она понимала одно: она не сможет пойти вечером в покои повелителя. Традиции предписывают ритуальные одежды для такого случая. А ее лишили возможности быть сегодня с Мичио Кинриу. Более того, когда она ослушается его, он придет сам…

Кажется, пророчество должно было исполниться. Джун бросит вызов дракону, хозяину своей жизни. Не по своей воле. По нелепой насмешке судьбы.

Истерику прервало прикосновение к плечу и властный голос.

— Что здесь происходит?

Джун подняла голову и, сглотнув, уставилась на высокую стройную женщину в роскошных розовых одеждах, расшитых золотом. Черные, как смоль, волосы женщины были уложены в некую сложную прическу, напоминающую корону. Джун часто заморгала, настолько гостья была красивой и величественной, словно небожительница, которая сошла на землю с Вершины мира.

Я же без труда узнала госпожу Митсуко, вторую жену папахена. В отличие от самого папахена и от мамочки она ничуть не изменилась за эти годы. Я невольно вспомнила о чудодейственных свойствах драконьего семени.

— Джун, да? — уточнила госпожа Митсуко, и, дождавшись кивка, продолжила: — Почему ты плачешь? Почему сидишь на полу? Разве тебе не приказано сегодня быть у господина?

Джун развела руками по сторонам.

— Мне не в чем пойти, — пробормотала она. — Джошу куда-то сбежали, должно быть, побоялись навлечь на себя гнев повелителя. Я их не виню. После того, как меня коснется немилость, девушкам придется несладко… Их нет. А больше я здесь никого не знаю.

Слушая сбивчивую речь Джун, госпожа Митсуко подняла изящную бровь.

- Я так и знала, что Хитоми так отреагирует на твое появление, — сказала она, когда Джун замолчала. Помогая девушке встать с пола, пояснила: — Она ревнива сверх меры. А даже слепой заметил бы, как ты понравилась повелителю. Не нужно быть пророчицей, чтобы понять, ты станешь седьмой, младшей женой.

Помолчав, Митсуко задумчиво добавила:

— Любимой женой.

Джун хлопала ресницами, слушая вторую жену хозяина своей жизни. Ей и в голову не могло прийти, что такая высокая госпожа придет к ней в комнату и примется вытирать слезы, интересуясь ее бедой.

— Госпоже Хитоми не понравились мои дары? — дрогнувшим голосом спросила Джун.

По прибытию во дворец приданного она в первую очередь щедро одарила всех шестерых жен Мичио Кинриу, не обидев также наложниц. Мать объяснила ей, что ее благополучие зависит теперь не только от доброй воли господина, но и отношения старших жен. Поэтому самые роскошные дары достались госпоже Хитоми, первой жене Мичио Кинриу.

— Конечно, понравились, — ответила Митсуко и неожиданно провела ладонью по щеке Джун. — И мне тоже.

Девушка захлопала ресницами. Вторая жена ее господина смотрела на нее без злобы, не то, что остальные. В глазах Митсуко скорее был интерес… и сочувствие?

Брюнетка поднялась столь стремительно, что рукава ее кимоно взметнулись крыльями бабочки. Подхватив со стола колокольчик, она наводнила, казалось, весь дворец звоном. Толпой набежавших джошу она руководила, как опытный пастух стадом овец.

Джун сама не успела понять, как набежавшие девушки (как она поняла, из свиты самой госпожи Митсуко) принялись готовить ее к ночи с повелителем. Пока одни омывали ее, насухо растирали какими-то листьями, делали массаж и наносили на кожу легкий маслянистый крем, другие сбегали куда-то и вернулись с самым роскошным кимоно, когда-либо виденным Джун. Нежно-голубое в белоснежных лилиях, расшитое самоцветами и жемчугом, оно было легче паутинки и колыхалось в такт каждому движению Джун, словно живое. Белья под наряд не полагалось.

На светлые волосы Джун нанесли какое-то масло — и они легли тяжелыми, сверкающими в свете магических мотыльков, локонами.

Поглядывая на часы на стене, госпожа Митсуко попросила Джун повернуться вокруг, и, видимо, посчитав усилия своих джошу удовлетворительными, кивнула.

— Повелитель будет доволен, — сказала она.

— Почему ты помогаешь мне? — вырвалось у Джун. — Разве не любишь его? Не ревнуешь?

Госпожа Митсуко посмотрела на нее, пожав губы и чуть нахмурившись.

— Как ты еще юна, — сказала она после небольшой паузы. — Как можно не любить его?

— Почему тогда помогаешь мне? — тихо спросила Джун.

— Потому что понимаю, — ответила Митсуко. — Нельзя не любить дракона.

— Таши Кинриу, — раздалось словно издалека. — Адептка Таши! Вы меня слышите?

Я скривилась, узнав голос госпожи Мэну. Не вполне понимая, что делаю, а также что здесь делает преподша по магии предсказаний, я попыталась окружить себя зеркальным щитом. Откуда-то я знала, что сделай я это, госпожа Мэну нипочем не нашла бы меня.

Но вдруг холодные пальцы схватили за запястье, рванули куда-то вверх… Ощущение, что я несколько раз перекувыркнулась через голову, прежде чем попасть в знакомый водоворот…

А потом перед глазами закачалось взволнованное лицо преподши.

— Вы ничего не делаете наполовину, адептка Кинриу, — строго проговорила она, причем в этой строгости мне послышались нотки облегчения. — Если вы игнорируете мой предмет, вы делаете это полностью, если вы увлекаетесь им, вы идете до конца.

Тело нестерпимо ныло. Казалось я отсидела не только зад и ноги, но каждую клеточку, вплоть до пальцев на руках. По телу бегали неприятные мурашки, в голове шумело.

— Что такого-то? — переспросила я и с трудом узнала свой голос.

— Что такого? — возмутилась госпожа Мэну, протягивая мне высокий бокал с зеленоватой жидкостью, в которой я узнала разбавленный сок межму. — Вы просидели в медитации четыре с половиной часа! Естественно, пропустили занятие по теории права и традиций и опоздали на магию иллюзий.

Неведомая сила так и подняла меня в воздух. Чтобы спустя мгновение уронить обратно. Ноги были ватными, руки тоже слабо слушались.

— Сидите уже, — вздохнула госпожа Мэну. — Я отпросила вас у преподавателей. Прерывать путешествия духа во времени очень вредно.

Не успела я поблагодарить преподшу, та ядовито добавила:

— Но прогулы вам предстоит отработать.

Я благодарно затрясла головой, представив, что со мной сделает мастер иллюзий… Да и препод по праву славился своим занудством. Ох, чувствую, дорого мне встанет отработка. Сидеть, как минимум, дополнительные часа четыре в медитации, а на правоведение реферат волочь. Страниц на сто — сто пятьдесят…

Придя в себя окончательно, я поднялась и поспешила в комнату.

— Адептка Кинриу, — раздалось мне вслед и я обернулась. — На вашем месте я бы сегодня, вместо того, чтобы отплясывать на балу, посвятила время отдыху и пропущенным дисциплинам.

Поблагодарив госпожу Мэну традиционным поклоном за ценный совет, я переключилась на мысли о сегодняшнем наряде.

Ага, так я и пропустила первый бал в своей жизни. Как же.

— Что вы скрываете от меня? — перешла я сразу к делу. Некогда китайские церемонии разводить. — Что за пророчество? Почему у всех остальных драконов по одному направлению магии, а у меня, получается, они все?

Лица у обоих ректоров вытянулись. Я же испуганно сглотнула, и, не придумав ничего лучшего, присела в реверансе (ну, хотелось бы так думать, что это был реверанс, а не странный присяд с поникшей головой, — в военной академии реверансам не учат, справедливости ради).

Увидев мое смирение, госпожа Норайо перестала поджимать губы, словно строгая гувернантка, приставленная к девочке-сорванцу. А мэтр Акихиро нахмурился еще больше.

— Вы не могли найти лучшего времени, чем сейчас, адептка Кинриу? — тоном королевы в изгнании осведомилась ректор Пансиона благородных волшебниц и принялась обмахиваться иллюзорным веером.

А как еще? Вас фиг поймаешь, — подумала я. Вслух же сказала:

— Столь плотный график учебы снедает все мое время, и личное тоже… Прошу извинить мою дерзость и напористость…

— Прекратите этот спектакль, адептка Кинриу, — махнув рукой, «попросил» мэтр Акихиро.

Госпожа Норайо прикрылась веером и закашлялась. Почему-то мне показалось, что кое-кто не смог сдержать смех.

Я старательно захлопала ресницами.

— Завтра после занятий будьте добры, загляните в мой кабинет, — сухо сказал ректор.

— А почему не сейчас? — попробовала понаглеть я.

— Потому, что сюда приближается Ичиро Исами, — невозмутимо ответил ректор. И, (как мне показалось) мстительно добавил: — И настроен он весьма решительно.

Поклонившись госпоже Норайо, Ледяной дракон кивком поприветствовал мэтра Акихиро, а потом развернулся ко мне с улыбкой победителя.

— На этот раз ты не отвертишься от танца, Саша, и от разговора тоже.

Что мне оставалось? Положив дрогнувшие пальцы на ладонь дракона, я позволила увести себя в круг танцующих.

Да, для того, чтобы разучить местные танцы, помимо помощи Рио я воспользовалась несколькими простейшими заклинаниями… но, черт побери, как же это все равно было волнительно! Играет музыка, мимо несутся пары, сверху то и дело осыпается сверкающая пыльца фей… И эта близость Исама, которая заставляет терять волю, лишаться разума. Кажется, что несмотря на магию, вот-вот собьюсь, потеряю ритм, споткнусь, наконец!

Но моя истинная пара рядом. Его ладонь, что лежит чуть выше талии, обжигает даже сквозь платье… Пальцы, что сжимают мои, горячие и твердые… А дыхание… тяжелое, как у меня самой.

Словом… танец с Исамом, несмотря на «приличную дистанцию» и довольно задорный темп оказался невероятно чувственным и волнительным. Да что там говорить, это было просто здорово… Если бы Исам все не испортил.

— Ты заставляешь меня нервничать, Саша, — сказал он, глядя в глаза.

Я, опьяненная его близостью, не сразу поняла смысл сказанного. А когда поняла, потрясла головой, словно щенок, который вылез из воды и ядовито поинтересовалась:

— Вот как? Нервничать?

Мне величественно кивнули. Не удержавшись, я фыркнула.

— Вот уж было у кого учиться, знаете ли! — выпалила я, поджимая губы. — А ты? Ты — не заставлял меня нервничать? Когда запер меня дома, лишил крыльев, лишил неба!

Брови Исама столкнулись у переносицы.

— И в чем я был неправ?

— Да как это в чем? — опешила я. — Извини, пальцы загибать неудобно. Во-первых, в том, что вел себя, как идиот! Как самый распоследний свин и шовинист! Во-вторых, в том, что ревновал, как дурак, к Кеншину. А теперь та же ситуация с Рио…

— Еще скажи, что он не крутится вокруг тебя? — перебил Исам, прервав мое логичное обличение.

В чем-то он, конечно, прав, но…

— Так он вроде мой куратор! — заявила я, старательно хлопая ресницами.

— Ты хочешь сказать, что у тебя проблемы с магией ветра и тебе нужен куратор? — осведомился Исам.

Проблем с магией ветра и вправду не было, отчасти благодаря Скирону, отчасти тому, что посвящение, полученное от сердца ветра и задавало в настоящий момент вектор моей магии… И Исам, как преподаватель по воздушному бою, прекрасно об этом знал.

А потом пол под ногами как-то внезапно закончился, а мы оказались за границей круга света, что опоясывает «танцпол». Вокруг чертят сияющие линии светлячки, порхают светящиеся мотыльки, легкий ветерок треплет волосы. Запахи ночной свежести с ароматами цветов кружат голову… Я с запозданием поняла, что коварный дракон подвел меня в танце к самому краю арены, а пронзить порталом расстояние в несколько метров, для него не составило труда.

Я опомниться не успела, как оказалась за углом корпуса Пансионата, зажатая между руками дракона, которыми он уперся в стену. Несмотря на то, что стена была теплой, нагретой за день, я поежилась. Ловко он все провернул…

— Исам, — выдохнула я, всматриваясь в лицо дракона.

— Таша, — ответил он и поцеловал.

Нежно. Властно. И очень страстно, словно мы не виделись целую вечность.

Я промедлила всего мгновение… а потом с жаром ответила на поцелуй.

Руки как-то сами собой сомкнулись за шеей дракона. Прижавшись к мускулистой груди Исама, я вздрогнула, когда обнял меня за талию и попытался прижать к себе еще ближе.

Мир раскачивался, плыл под ногами, а мысли, чувства, эмоции кружились вихрем напуганных мотыльков и неслись куда-то, пронзая синеву неба, мимо сполохов-звезд, сквозь мерцающий голубой туман…

Все куда-то исчезло, испарилось, осталось лишь что-то зыбкое, колышущееся, полное вспышек ощущений, чувств, эмоций, тихих вздохов и стонов.

Я не знаю, сколько продолжалось это безумие, но, когда обнаружила лиф платья где-то в районе талии, вспыхнула, и пытаясь отпихнуть руки Исама, постаралась прикрытья.

Исам не обращал внимания на мои просьбы, уговоры, больше напоминающие стоны и мольбы о чем-то большем… Руки дракона скользили по коже, гладили, сжимали, обжигали… Губы впивались поцелуями в шею, плечи, спускались ниже…

Изловчившись, я выдохнула и отпихнула голову Исама, одним движением натянув лиф.

Дракон посмотрел на меня недовольно, а потом коварно улыбнулся и поцеловал снова.

Из груди вырвался всхлип. Близость Исама лишала разума и контроля. А внутри билась золотая драконица, ревела, пытаясь вырваться на свободу, на воздух, к своей истинной паре…

Тело не слушалось. Я то пыталась оттолкнуть дракона, то истово прижимала его к себе… Кажется, шептала что-то бессвязное, словно молила прекратить и ни в коем случае не прекращать.

— Как же я соскучился по тебе, Саша, — выдохнул Исам, отстраняясь на секунду. — Как же скучал…

Кажется, я прошептала в ответ, что тоже скучаю…

Когда поцелуй прервался и губы Исама заскользи по шее, я, держа голову запрокинутой и продолжая обнимать дракона обеими руками попросила:

— Пусти.

Мне не ответили. В смысле, ничего членораздельного. Что-то наполовину промычали наполовину прорычали.

— Пусти, — повторила я. — Что обо мне скажут?

Дракон отстранился и заглянул в глаза.

— Что ты моя женщина, — ответил он.

Слышать от него, что я — его женщина, было как-то безумно приятно, особенно кое-кому золотому, кто усиленно бил крыльями и своим ревом знатно мешал думать.

Но все же я нашла в себе силы возразить:

— Не раньше, чем ты пересмотришь свои взгляды на отношения.

Исам посмотрел на меня странно, поиграл желваками, а потом выдал:

— Не раньше, чем смогу быть уверенным в тебе!

Я сглотнула и захлопала ресницами.

— Ах, так, — прошипела в ответ. — Значит, ты еще во мне и не уверен? Шовинист чешуйчатый!

Прежде, чем Исам успел ответить, за его спиной раздалось насмешливое:

— Раз ты отдала танец Исаму, то где же мой?

Исам издал звук, сильно напоминающий рычание и прижал меня к себе. Я попыталась отстраниться, но безуспешно.

— Мастер Ичиру Исами, — издевательским тоном продолжал Рио. — Как куратор адептки Кинриу, я вынужден сопроводить девушку к месту проведения бала. У нее осталось не так много времени на танцы, а следующий бал еще нескоро.

— Мастер Рио Тэтсумо, — процедил сквозь зубы Исам. — Шли бы вы отсюда, подобру-поздорову.

— А вот и угроза! — осклабился Рио. — А тут-то я и отвечу! Что поединок между представителями преподавательского состава Альма-матер — это самое то для начала учебного года. Нам даже свидетели не нужны. Мастер Шуджи восстановит картину происшествия.

На этих словах я покраснела и подумала, что восстановление полной картины происшествия мне-то совсем уж не выгодно. Да и просто стыдно, чего там.

— Чего ты добиваешься, Рио? — спросил Исам, отстраняясь от меня и оборачиваясь к кузену. — Ты ведь знаешь, что я сильнее. Я одержу победу в поединке.

— Во-первых, не факт, — не унывал Рио. — В прошлый раз дело закончилось ничьей, если помнишь. А во-вторых, именно этого я и добиваюсь. За нарушение устава выгонят не того, кто проиграет, а того, кто первым нанесет удар. Так что ты говорил про поединок, дорогой кузен?

Стоило представить, что Исама выгонят, и мы не увидимся еще долгих десять лет, как по коже строем пошли мурашки.

Я положила руку на плечо Исама и ощутила, как под пальцами перекатываются мускулы.

— Исам, — шепнула я. — Не надо. Пожалуйста…

Исам шумно выдохнул, и, не обращая на кузена внимания, отвесил мне изящный поклон и протянул руку.

— Позвольте проводить, адептка Кинриу, — сказал он.

— Позволяю, — буркнула я, злобно сверкнув на Рио глазами. Вообще-то он парень нормальный, но сейчас явно перегнул.

Впрочем, тот ничуть не смутился. Как ни в чем не бывало, встал по другую сторону и пошел рядом. А когда приблизились к арене, увлек меня в круг танцующих.

Поскольку я была зла на Рио, заговорила с ним не сразу. А только после нескольких танцев с Исамом, однокашниками и адептами со старших курсов. Но все же не выдержала.

— Можно узнать, чего ты добивался? — спросила я Рио, сделав поворот под его рукой.

— Чего добивался — я добился, — ответил кузен Исама, широко улыбаясь.

Я поморщилась и склонилась в реверансе.

— Я же вижу, Рио, — натянуто улыбаясь, проговорила я. — Ты специально злишь Исама, или думаешь, я слепа?

Рио ответил блистательной улыбкой, в свою очередь, отвешивая мне поклон.

— Я думаю, Таша, кузену повезло больше, чем он заслуживает, — ответил Рио. И после небольшой паузы добавил сухо: — Как всегда.

В общем, добиться от Рио чего-либо внятного не удалось. Но не очень-то и хотелось. Пользуясь случаем, я кружилась и кружилась в танцах, неизменно ощущая на себе жгучий взгляд Исама. И от этого взгляда, от нежности в нем, от того, как начинало биться сердце, стоило нашим глазам встретиться, чувствовала себя почти счастливой.

Почти — потому что разговор с мэтром Акихиро и госпожой Норайо так и не состоялся. Что ж. Сказано — зайти завтра, значит, зайду завтра. И пускай не думают, что забуду.

Во время одного из танцев Исам склонился к моему уху и прошептал:

— Предлагаю исчезнуть сейчас.

Не успела я запротестовать (исключительно вредности ради), Ледяной добавил:

— Очень хочется поцеловать тебя на ночь, и совсем не хочется, чтобы Рио опять влез не в свое дело.

Представив, как Исам снова приникает к моим губам, и без того распухшим от поцелуев, я зарделась и мысленно пригрозила коленям, мол, вздумают взять тайм-аут, пусть не обижаются. Нарочно выпрошу у мастера Горо двойную нагрузку…

Исам продолжал вглядываться в мое лицо, ожидая решения. И это было приятно. Чертовски приятно. Я понимала, что он может перебросить нас телепортом прямо к общежитию (или еще куда), для мага его уровня это не задача, но дракон спрашивал, хочу ли я. Интересовался моим мнением. Я улыбнулась и подумала, что моя истинная пара не безнадежен. А потом робко кивнула.

В следующий миг мы вновь оказались шагах в двадцати от арены.

Это было удивительно и как-то волнительно, что ли. Совсем рядом, за полосой света кипела жизнь, были люди, драконы, оборотни, было весело, дух бесшабашности и веселья витал в воздухе. А здесь, в ночной тиши, среди светлячков и мотыльков, на вымощенной камнем дорожке мы были только одни.

Заметив, что я зябко повела плечами, Исам накинул мне на плечи свой камзол.

— Прогуляемся? — предложил он, махнув рукой в сторону общежития.

— А как же дормез? — поддразнила я его.

Дракон широко улыбнулся, сверкнув в темноте полоской зубов.

— На дормезе быстро, а хочется побыть с тобой подольше.

Признание было простым, но таким искренним, что я покраснела.

— Пойдем, — потянула я дракона за собой. И, увидев, как его глаза зажглись синими фонариками, добавила: — Но только до общежития. Студенческого.

Судя по тому, как хмыкнул Исам, мысль о некоем другом общежитии и ему пришла в голову.

— В общежитии для преподавательского состава моя комната находится рядом с комнатой дражайшего кузена, — признался он, подтверждая мою догадку.

— Кто бы сомневался, — фыркнула я, отметив, что у местного ректората своеобразное чувство юмора.

Пользуясь тем, что Долина Знаний временно опустела, все, и адепты, и преподаватели, веселились на балу в Пансионате Благородных Волшебниц, мы с удовольствием прогулялись по опустевшим аллеям пешком.

Мы держались за руки, молчали, временами обменивались понимающими взглядами, а вокруг царило настоящее волшебное лето. Раннего дыхания осени не чувствовалось. Природа даже в сумраке щедро разлила краски и ароматы. Скирон, который потерял меня, сделал вокруг нас круг, и, подозреваю, из деликатности, скрылся в ночи по направлению к общежитию.

— Спасибо за чудесный вечер, — поблагодарила я Исама, когда приблизились к крыльцу. Воспользовавшись тем, что мы были одни, поднялась на цыпочки и поцеловала.

Дракон обнял меня, прижимая к себе и тоже поцеловал. Нежно и властно, приоткрывая кончиком языка губы.

— Исам, — запротестовала я, отстраняясь. — Увидят.

Нехотя дракон выпустил меня из объятий.

На подкашивающихся ногах я взошла по ступеням. И уже у самих дверей обернулась на дракона.

А потом что-то произошло. Правда, я не сразу поняла, что именно. Легкий ветерок всколыхнул платье, воздух вокруг пошел странными волнами. Перед глазами пронесся вихрь, а потом снова стало тихо… и… как-то по-новому.

Изменилось и выражение лица Исама.

Из нежно-восхищенного оно стало… каким-то агрессивно-восхищенным. Глаза полыхнули темно-синим пламенем, ноздри раздулись, а на щеках заходили желваки. Сдув упавшую на лоб прядь, дракон сглотнул и шумно выдохнул.

Он продолжал смотреть на меня… по-новому, и взгляд его был направлен… значительно ниже лица.

Я проследила взгляд Исама… и ахнула, закусив губу.

Оказывается, магический «заряд» моего платья кончился. Ну и оно ожидаемо исчезло. Хорошо, что все остальное не иллюзорное было, а настоящее, из «зеркального» мира привезенное. Но какое!

Лифчик без бретелей из синего атласа, в тон к нему трусики, только они еще с полоской кружева… Добавить сюда еще тоненькие чулочки, тоже, естественно с кружевом, и туфельки на шпильке…

Словом, я жутко покраснела, хотя думала, дальше некуда, а Исам снова сглотнул.

Но стоило кустам, что растут вдоль аллеи, дрогнуть, как на мне тут же оказалось нечто черное, совершенно бесформенное, подозрительным образом мешок напоминающее, только с дыркой для головы, и то с высокой стойкой воротника. В общем, я поняла, будь воля этого шовиниста, он бы, ничтоже сумняшеся, меня в паранджу обрядил бы. Ей-небо, обрядил бы!

Проснулась я с мыслью — сегодня, после занятий, наконец-то прольется свет на пророчество, о котором говорили ректоры в гробнице мэтра Ясуо.

Несмотря на то, что в скором времени получу искомое, настроения не было. Совершенно. Всю ночь я кружилась во сне драконицей Кинриу. Всю ночь звала свою пару, серебряного дракона Исама. А он не пришел. Может, не слышал?

Не знаю. Главное, я поняла — я безумно, просто до кончиков пальцев на ногах по нему соскучилась. И того, что было вчера на балу (при одном воспоминании о безумии за углом Пансионата Благородных Волшебниц бросало в жар) мне было мало, ничтожно мало.

И, что-то мне подсказывало, Исаму тоже.

Я хмуро взглянула на желтого дракончика на стене и поняла, что встала ни свет, ни заря.

— Зато на завтрак успею, — попыталась я как-то себя утешить.

Утешение было так-себе, учитывая, что в связи с ранним подъемом аппетита не было.

Когда вышла из душа и увидела Хоккайду, даже не удивилась. Лиса сидела на подоконнике и с аппетитом прихлебывала из кружки что-то горячее, судя по пару. Ноздри защекотал запах свежесваренного кофе и горячего молока, и я с удовольствием обнаружила, что над кружкой, которая стоит рядом с лисой, которую она, по всему видать, вытащила из моего шкафчика, поднимается пар.

Сделав первый глоток, я поприветствовала Хоккайду и принялась собираться.

О причине появления лисы гадать не приходилось: аккуратно сложенный золотой наряд висит, перекинутый через спинку стула.

Пока я собиралась, кицунэ успела рассказать обо всех, с кем танцевала вчера, а также о тех, с кем танцевала Ликерия, и что охотница, как всегда, много о себе возомнила, а у грифонов, сейчас, кстати, маховые перья линяют…

Одно их таких перьев было мне тотчас продемонстрировано. До этого оно тихонечко прислонившись к стене, стояло.

— Острое, зараза, — пробормотала я, осторожно тронув край полуметрового пера.

— Ты острых не видела, — беспечно махнула рукой Хоккайда. — У гарпий тех же. Вот кто наловчился ими стрелять, так, что ни один грифон против нее, заразы не выстоит.

Поболтав ради разнообразия о грифонах, гарпиях, горгонах, горгульях и прочей летающей братии, мы все-таки вернулись к теме, наиболее волнительной для адепток учебного заведения любого из миров.

— Ты очаровала драконов, — сказала я, вспомнив, как Хоккайду кружили в танце, один за другим, мои однокурсники и драконы постарше.

Лиса покраснела и заправила за ухо рыжий локон.

— Но будь осторожна, — добавила я. — Они ужасные собственники.

— По себе знаешь? — тут же насторожилась Хоккайда.

— Еще как знаю, — вздохнула я.

С сожалением сделав последний глоток кофе, я поставила кружку на подоконник и осторожно поинтересовалась:

— Слушай, а Гришу ты так и не простила?

Хоккайда молчала пару секунд, не дольше.

— Нет, — ответила она таким тоном, словно больше разговаривать не о чем.

Это она зря. Меня таким не проймешь.

— Но он же был под принуждением, — напомнила я. — Под заклинанием принуждения.

Хоккайда пожала плечами.

— Неважно, — сказала лиса. — Я верю в любовь, которая сильнее магии.

Я только вздохнула.

— А я в ту, что сильнее шовинизма.

— Чего? — удивилась лиса.

Я отмахнулась.

— Не заморачивайся.

Стоило буквально высунуть нос из общежития, как я шагнула назад и закрыла дверь.

— Исам? — хитро прищурившись, спросила кицунэ.

Я хмуро кивнула.

— Не просто Исам, — ответила я. — А Исам и Рио. Красные, набыченные. Как два боевых петуха. А мне вчера еще они надоели.

— У вас все в порядке, девочки? — спросила голосом классной дамы госпожа Кэйташи.

Я вздрогнула. Умеет лиса подкрасться незаметно.

— Ага, — почти не соврала я. — Драсти. Мы тут… кое-что в комнате забыли. Вот.

— Рекомендую поспешить, — поджимая губы, сказала кицунэ.

У меня такое ощущение, что за время, что командует общежитием драконов, госпожа Кэйташи уже ничему не удивляется.

В общем, мы вернулись в комнату и через окно вышли. Обогнув общежитие слева, так, чтоб с драконами не встречаться, потопали сначала на завтрак, где нас ожидала Ликерия, которая несмотря на вражду с кицунэ подносы с едой на всех взяла, а потом в Пансион благородных волшебниц.

С утра сегодня у нас общее занятие — магия потоков у госпожи Норайо.

До построения телепорта мне еще как до луны (любой из трех) пешком. Но без базовых знаний о магических потоках в Альма-матер делать нечего.

Госпожа Норайо — один из самых суровых преподов в Долине Знаний. Как ей это удается, непонятно. Я (подозреваю, что не только я) ни разу не слышала, чтобы она голос повысила, и вместе с тем и адепты, и даже, кажется, преподавательский состав ее опасается, если не сказать боится, как огня.

Занятие прошло в обычном режиме. Госпожа Норайо делала вид, что не досадует на нашу нерадивость, а мы из кожи вон лезли в освоении заклинания простейшего потока. По первости госпожа Норайо разрешила помогать себе руками, складывая пальцы в хитрое подобие мудр, так что к концу занятия все пальцы у меня онемели.

Следующим в расписании значилась История сотворения мира, а за ней История драконов, где мы как раз проходили расселение на западный и восточный материки. Каким образом магия драконов задается посвящением всего одной из стихий — я у препода спрашивала. Не ответил. Буркнул что-то, что мол, так всегда было, а еще что мой вопрос скорее к истории магии относится, нежели к драконьим миграциям, и дальше объяснять начал.

Я так разозлилась, что на занятии по рукопашному бою у мастера Горо против сэнсэя уже сорок чекунд выстояла. По его заверению, с моей сегодняшней подготовкой я обязана стоять против него минуту, не меньше, но мне мешает «муного мысрей» и «несудерзаная ярость». Так или иначе, пар я выпустила, и к воздушному бою у Исама почти совсем отошла. А что до парочки растяжений, то с ними целительские заклинания легко справились.

На занятие по воздушному бою притопала первая, потому что мастер Горо в связи с растяжениями пораньше отпустил. Предлагал даже связаться с ректором, и от занятий на сегодняшний день «осувободить». Я поспешила отказаться, заверив, что все в порядке.

— Просто, нутром чую, если мэтру Акихиро сообщат, что я себя чувствую неважно, он не то, что от занятий «осувободит», от разговора в его кабинете тоже, — сообщила я Скирону, избавляясь от одежды и хмуро добавила: — Не знаю, почему-то мне так кажется. Может, конечно, я надумала, а может и нет.

Дух ветра слушал крайне невнимательно. Обычно, когда я рассказываю ему что-то, или советуюсь, Скирон изображает из себя большое ухо и замирает в воздухе. Сегодня же он носился вокруг в каком-то малоприятном образе. Изображал из себя то ли белку-летягу, то ли летающую лисицу, только гораздо гаже: с длинными полупрозрачными клыками, когтями, что растут прямо из крыльев и глазами маньяка.

— Фу, гадость, — сообщила я ему и отогнала в сторону.

Сама же посмотрела мысленным зрением на ментальное расписание с циферблатом и удовлетворенно отметила, что до начала занятия еще минут сорок. Пока никого нет, позволю Золотой драконице вволю понежиться на воздушных потоках.

Закрыв глаза, сконцентрировалась на образе Кинриу, поморщилась, — прежней боли уже не было, но все равно во время оборота ощущения были не из приятных, и, спустя несколько мгновений огласила небо над Долиной Знаний победным ревом.

Для начала сделала круг над Альма-матер. С высоты здания со взлетными площадками, и даже платформа, над которой ведутся занятия по воздушному бою, казались кукольными.

Студиозусы — люди, драконы, кицунэ и другие оборотни выглядели шляпками грибов.

Сделав вираж, буквально захлебнулась счастьем и воздухом и принялась ввинчиваться в пространство, а оно свистело в ушах и звенело под взмахами крыльев, как хрусталь. Скирон продолжал носиться рядом, изображая тех же крылатых уродцев. Но Золотой, вырвавшейся на свободу, такая мелочь, как капризный дух ветра не мог испортить настроения.

Я стрелой взмывала ввысь! Кувыркаясь, скользила вниз с воздушных горок! Маневрируя одними лишь кончиками крыльев, «перепрыгивала» с одного на другой воздушный поток!

Наверное, если наблюдать за драконицей с земли, можно было подумать, что она слегка помешалась, прямо как щенок хаски (или другой не менее подвижной породы), которого вывели на долгожданную прогулку.

Мне сейчас было не до мнений и условностей, и точно не до оценочного суждения. Я парила, скользила, прыгала, ныряла, бултыхалась в каше облаков и была невероятно, до кончиков крыльев счастлива!

Они напали одновременно.

Со всех сторон.

Сравнительно небольшие по размеру… Но сильные, быстрые, юркие…

И с таким оглушительным писком… от него заложило уши, а золотая драконица несколько раз неловко перекувыркнулась в воздухе.

Атаковали быстро, решительно, безжалостно.

Впивались зубами, драли когтями, которые были у них везде: на растопыренных лапах, на крыльях, даже тела были покрыты какими-то шипами. И продолжали оглушать писком.

Я растерялась, и это мягко сказано. И промедлила секунд пять, не больше.

В следующий миг окружила себя воздушным пузырем телепорта и спустя пару секунд оторвалась от преследующей меня стаи.

Разворачиваясь, я, наконец-то, смогла разглядеть нападающих.

Размером с крупную собаку. Только с кожистыми, как у летучих мышей крыльями. В оскаленные пасти не помещаются клыки… На мордах сразу по три злобных, налитых кровью, глаза. Приглядевшись, заметила, что шипастые тела заканчиваются свитыми, похожими на скорпионьи, хвостами.

Существа взвыли, когда поняли, что добыча ускользает, и, оглушительно вереща, бросились следом.

Сложив крылья, камнем рухнула вниз, прорывая нижнюю преграду в виде облака этих тварей. Десятки впились зубами в крылья, лапы, хвост и принялись вспарывать шкуру хвостами.

Теперь боль, разливающаяся под кожей, оглушала не хуже писка, что стоит в ушах.

Не дотяну до земли, — поняла я. Их слишком много. Сожрут до того, как приземлюсь. Перевернувшись несколько раз, я стряхнула с себя тварей и попыталась уйти по воздуху. Не вышло. Твари были намного быстрее меня.

Что-то невесомое прикоснулось к шее и боковым зрением я увидела Скирона. Дух ветра снова изображал воздушного дракона. Я ощутила, как раны, нанесенные существами, затягиваются, а еще, как в меня буквально вливается поток силы.

Сделав двойную петлю, я ушла в еще один телепорт, а потом напала сама.

Как выяснилось, глушить противника умеют не только эти.

Рев золотой драконицы потряс пространство, которое не выдержало, треснуло, а затем осыпалось осколками, пронзив примерно треть из напавшей на меня стаи.

Я не поняла, что произошло, да и времени на осознание не было. Ясно было только то, что я каким-то образом смогла применить высшую боевую магию. Такому приему нас даже еще не учили.

Следующие мгновения слились для меня в череду ударов, уворачиваний, лязганья зубов, уходов от когтистых лап и снова нападения.

Я рвала нападающих лапами, мощными ударами крыльев отшвыривала назад, жгла огнем и оглушала ревом.

Не знаю, сколько это продолжалось. Мир за пределами воздушного боя словно растаял, размазался. Реальной была только боль. Страх. Ярость.

Жгучая ярость, которая глушила остальное.

Я не успела понять, как случилось, что рядом возник серебряный дракон. Отрезая меня от нападающих тварей, принялся раздавать смертоносные удары. Бил силой и магией одновременно.

За ним снизу взмыло еще пятеро…

Бой закончился в считанные секунды. Я же неловко перевернулась в воздухе и спикировала на платформу.

Оборачиваясь, успела подумать, что оставила одежду у подножия, но сейчас почему-то было не до стыда.

Мир привычно померк на несколько мгновений, а когда прояснился, оказалось, что лежу на чьи-то знакомых руках, запрокинув голову. Стоило поморгать, морщась от боли, как увидела склонившееся над собой лицо Исама.

Дракон был непривычно бледный и всматривался в мое лицо с неприкрытой болью во взгляде. Если бы не толпа окруживших нас однокурсников, отпустила бы какую-нибудь шуточку из серии, что кто-то бледнее собственной стихии или что-то менее дурацкое… В голове шумело.

— Что это было? — спросила я и поморщилась. Таким отвратительно-слабым оказался голос.

Исам нахмурился и выдохнул с ощутимым облегчением.

— Кажется, кто-то только что сдал зачет по воздушному бою, — как-то зло сказал он.

— Только не говорите, мастер Ичиро Исами, что сие включено в учебную программу.

Исам снова выдохнул.

«Если шутишь, значит все в порядке», — говорил его взгляд.

— Грифиры не включены в учебную программу. За ними охотятся на практике, на выпускном курсе… И уж конечно делают это не в Альма-матер.

Я покачала головой. Ничего не поняла.

— Так, а все-таки, что это было? — повторила я вопрос.

— Ответ на это предстоит предоставить Ковену, — раздался голос Рио.

Кузен Исама приближался к нам с края платформы. Я поняла, что он только что обернулся по искрам в его ауре.

Я перевела вопросительный взгляд на Исама. Дракон только нахмурился и плотно сжал губы.

— Я помогу адептке Кинриу достичь лазарета, — сказал Рио.

— Я сам, — отрезал Исам, прижимая меня к себе.

— Не сходи с ума, кузен, — тихо посоветовал Рио. — Ей больше ничего не грозит. А у тебя сейчас занятие. Вряд ли мэтр Акихиро одобрит…

— Плевать, — процедил сквозь зубы Исам, перебивая кузена.

— А кроме того, что скажут адепты, — вынул последний козырь Рио. — Одно дело — защитить адептку, и совсем другое носиться в ней на руках по лазарету и отменять занятия из-за пары царапин.

Не знаю, как на Исама, но на меня слова Рио подействовали, как ушат холодной воды. Сообразив, что он продолжает держать меня на руках, я зарделась, и, скосив взгляд вниз, обнаружила, что укутана в какой-то черный балахон, подозрительно напоминающий тот самый, которым Исам прикрыл меня вчера ночью.

С трудом удержавшись от едкого замечания, я завозилась и потребовала поставить меня на ноги.

— Все в порядке, Исам, — поспешила я заверить его, стараясь не стонать в голос. — Почти. Но до лазарета меня и вправду лучше Рио проводит. К чему нам лишние разговоры…

— Таша, — тихо проговорил Исам.

— Пожалуйста, — попросила я его.

С огромной неохотой, которую я скорее почувствовала, чем увидела, меня поставили на ноги.

— Если с ней что-то случится, — тихо сказал Исам, глядя в глаза Рио.

— С Ташей все будет в порядке, — так же тихо заверил Рио, решив, видимо, воздержаться от привычных колкостей.

Я вложила руку в ладонь дракона и закрыла глаза.

А когда открыла их после небольшого головокружения, была уже в лазарете.

Лекарь, почтенный мастер Иошши уже ожидал нас, расставляя на столе рядом с кушеткой какие-то склянки. Насколько я успела понять, освоившие ментальную магию драконы общаются по «внутренней» связи, и мастера Иошши успели предупредить насчет меня.

— Что это было? — деловито поинтересовался мастер Иошши у Рио.

— Нападение грифиров, — ответил тот.

Если лекарь был удивлен, он не подал вида. Кивнул каким-то своим мыслям, потер подбородок и сообщил Рио, что в его помощи здесь больше не нуждаются, а потому не смеет задерживать.

Кузен Исама замешкался, но все же покинул лазарет. Не через телепорт, а через дверь, заверив меня, что, если что, он рядом.

Укладываясь на кушетку для осмотра, я поморщилась.

Не столько от боли, сколько с досады. Стоило представить, что угодила сюда самое меньшее на день-два, хотелось плакать. Я не сомневалась, что мэтр Акихиро, который по всему видать, не горел желанием отвечать на мои вопросы воспользуется новым обстоятельством, чтобы отложить обещанный разговор.

Поэтому на вопросы лекаря, который обрабатывал раны отвечала односложно, чуть ли не сквозь зубы. Да, грифиры. Да, напали. В воздухе, ага. Нет, понятия не имею, откуда взялись. Небо было чистое, а потом раздался этот оглушительный писк… И мне, знаете, как-то не до этого было, отслеживать откуда летят. Вот честное слово не до этого.

Наконец, из-за обилия бинтов я стала похожа на мумию. Или на Милу Йовович в «Пятом элементе». Под повязками чесалось, но расчесывать мастер Иошши категорически запретил, заверив, что завтра я уже и думать забуду о первых боевых ранениях.

— Поздравляю с первым боем! — сказал он, накладывая последнюю повязку.

— Было бы с чем, — буркнула я, но все де поблагодарила лекаря. — У нас говорят — с боевым крещением.

— Крещением? — переспросил лекарь.

— Не заморачивайтесь, — сказала я и махнула рукой.

Прежде, чем успела объяснить лекарю про обряд крещения, дверь распахнулась и внутрь заглянула головка Жины, секретаря мэтра Акихиро.

Я непроизвольно натянула простыню до подбородка, а мастер Иошши кивнул кицунэ, чтобы вошла.

— Я за адепткой Кинриу, — сказала лиса, поздоровавшись. — Ты же не забыла, что после занятий тебе нужно зайти к мэтру Акихиро?

— Вот те раз, — пробормотала я, задумчиво глядя на дверь, которая захлопнулась за кицунэ. Напоследок лиса попросила поторопиться.

— Беспокоит? — тут же уточнил лекарь.

— Не в том дело, — сказала я, кутаясь в простыню. — Если все, то спасибо, я побежала, мастер Иошши. Раз сказано, что надо поторопиться, значит надо.

— Вот чего-чего, а торопиться вам я бы не рекомендовал, — поморщился лекарь. — Благо главный корпус Альма-матер за углом.

На мой красноречивый взгляд на простыню, в которую по-прежнему кутаюсь, лекарь щелкнул пальцами и протянул мне сложенные стопкой, мои собственные вещи.

— Берите, берите, — сказал он, выходя из кабинета. — Только не бегайте как на пожаре, будьте добры.

Стараясь не повредить повязки, я оделась. Опыта хватало, чтобы понять, одежка, которую любезно подогнал лекарь, не иллюзорная, а моя собственная, та, что оставила у подножия платформы перед воздушным боем.

Прихрамывая, по больше части от неудобства из-за обилия бинтов, которые вечером лекарь разрешил снять, я потопала в главный корпус Альма-матер.

В кабинет ректора, мэтра Акихиро.

Я возвращалась в общежитие, натыкаясь на адептов и стволы деревьев. Скирон носился вокруг меня кругами, предупреждая окружающих о затянувшемся приступе рассеянности.

Я вяло извинялась и так же вяло отвечала на приветствия.

Ноги по инерции понесли в столовую, а память услужливо напомнила об ужине. Рот наполнился слюной, стоило подумать о запеченной картошке с сыром и отбивных под грибным соусом. Я вздохнула и прошла мимо главного корпуса.

День оказался таким богатым на события, что несмотря на жуткий голод, хотелось одного: упасть на кровать и проспать минут так шестьсот.

Учитывая, что меня завтра обязательно поднимут ни свет, ни заря ментальным сигналом, надо было высыпаться, пока есть такая возможность.

Пользуясь тем, что отвлеклась на мысли о завтрашнем полете, ноги попробовали было развернуться и почесать в столовую. Солидарный с ними желудок жалобно заурчал.

Пришлось делать строгое внушение ногам, а желудок заверять, что дома, то есть в общежитие, в холодильном отсеке есть несколько драконьих плодов. А еще, кажется, я видела два высохших бутерброда… В общем, в столовую решено было не идти. Не хотелось в очередной раз наблюдать пикировку Исама с кузеном, отвечать на расспросы девчонок, угадывать, что за пари придумали однокурсники на этот раз…

Стоило зайти за угол факультета практической магии, словно из-под земли вырос Исам.

Увидев меня, дракон просиял. Надо сказать, внутри все тут же отозвалось, Золотая рванулась ему навстречу. Я же заставила себя вслух сказать:

— Хорошо, хоть без Рио.

Правда, сил не было терпеть еще одну из их пикировок… После пережитого в прошлом, как давнем, так и не очень, все эти драконьи склоки казались детскими забавами.

Вопреки ожиданиям, Исам произнес:

— Прости, Таша. Я вел себя, как болван.

Прежде, чем успела как-то (желательно язвительно) отреагировать, дракон спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Чувствую? Ах да, я и забыла, что утром сцепилась с грифирами… Просто потом это собрание в кабинете ректора, а потом воспоминания Джун… А может, это все хваленая драконья регенерация.

— Неважно, — тем не менее честно призналась я.

— Голодная? — спросил Исам.

Я неопределенно пожала плечами. Под настойчивым взглядом дракона призналась:

— Да. Но в столовую не пойду.

— Позволишь мне искупить свою вину? — спросил дракон и протянул руку.

Я пожала плечами. На всякий случай оглянулась по сторонам. Вроде никто не смотрит. Хотела было спрятать руку за спину, но потом представила, что завтра улечу… Сначала в Огненный дракарат, потом в Подземный… И как-то захотелось ощутить его прикосновение… напоследок.

Стоило пальцам коснуться ладони Исама, как вокруг засвистел вихрь, а в следующий миг оказалась на платформе, похожей на ту, над которой воздушные бои ведутся. Только небольшой, метров десять в диаметре. И судя по облакам под ногами, расцвеченным в розовое лучами закатного солнца, куда более высокой.

Но главное не это.

Здесь еще столик наблюдался. Круглый, накрытый белой скатертью. И два стула с высокими спинками.

— Поужинаешь со мной? — спросил Исам, поддерживая под локоть. После телепорта кружилась голова.

— Исам, — пробормотала я.

— Нас никто не видел, Таша, — сообщил дракон, глядя в глаза с беспокойством, словно боялся, что передумаю.

— А если нет? — недоверчиво спросила я.

Дракон ощутимо напрягся. Затем пожал плечами.

— Я перенесу тебя к общежитию, — сказал он после небольшой паузы.

— Ты серьезно? — все еще не веря, спросила я.

— Я больше никогда ни к чему не буду принуждать тебя, Таша, — сказал Исам тихо.

Видно было, это обещание далось ему нелегко. Но голос был твердый, а в глазах застыла решимость.

— Ты мне веришь, Таша? — спросил Исам. И посмотрел с таким видом, словно от моего ответа зависит его жизнь.

Я лукаво улыбнулась.

— Ну не знаю-не знаю, — решила я покапризничать. — Надо ведь сначала все это попробовать…

Не знаю, где Исам достал свежие креветки, крупные, размером чуть ли не с кулак, да и морских гребешков с ананасами… но было безумно приятно, что дракон запомнил и учел мои вкусы.

А еще было очень волнительно сидеть напротив, чувствовать на себе его взгляд, ощущать заботу и нежность, когда, например, подкладывал мне в тарелку или наполнял мой бокал шипящей водой (от разбавленного сока межму я, к его удивлению, отказалась).

Все это было намного интимнее и волнительнее охватившего нас вчера за углом Пансиона благородных волшебниц безумия… Тогда был взрыв, цунами, смерч с грозой, что-то, чему нельзя противиться… сейчас же непонятно почему чувства и эмоции были очень похожими, вот только все было каким-то затяжным и от этого еще более пронзительным, а я твердо знала, что могу остановиться, когда захочу. И… не знаю почему… это самое чувство пальцев на рычаге оно было каким-то решающим.

Дракон ухаживал с элегантностью придворного из исторического романа, и, кроме обжигающих взглядов, от которых кожа под обилием повязок покрывалась мурашками, не позволял себе ничего лишнего.

Когда солнце окончательно скрылось за горным хребтом и потянуло холодом, Исам встал и укутал мне плечи пушистым покрывалом. Его пальцы лишь на миг прошлись по обнаженному плечу, а у меня перехватило дыхание и сердце пригрозило выскочить прямо на стол.

— Исам, — выдохнула я.

Дракон шумно выдохнул и занял свое место.

— Таша, — сказал он, пристально глядя в глаза. — Никогда и ни к чему… Пока ты сама не захочешь. Слово дракона.

И кто-то потупился, и кто-то покраснел, и у кого-то сердце застрочило с утроенной очередью.

— Мне, наверно, пора, — все еще потупившись, сказала я.

Исам не ответил. Просто смотрел на меня с нежностью, за которой без труда угадывалось безумное желание.

Одно небо знает, чего мне стоило повторить:

— Исам, пора.

Дракон вздрогнул, словно очнулся и спросил:

— Ты поужинаешь со мной завтра?

Сглотнув, я покачала головой.

Глаза Ледяного дракона потухли.

— Нет, то есть не нет, — поспешила объясниться я. — Просто завтра меня здесь не будет.

А вот теперь на меня смотрели, как однажды смотрел Виталий Владиленович, когда мы с Иришкой, думая, что мои в деревне, ввалились под утро пьяно хихикая и с босоножками в руках.

— Я была сегодня у мэтра Акихиро, — поспешила я объяснить. — Там был Ковен магов, — на этих словах вид у Исама стал, как у ищейки, взявшей след, — ну, может, не весь, но глава точно, — добавила я.

— Продолжай, пожалуйста, — попросил Исам и накрыл мою руку своей ладонью.

— То, что произошло утром, — продолжила я. — Грифиры… Они проникли под магический полог Долины Знаний из-за меня. Он, как бы это сказать, порвался….

Исам нахмурился, а я заговорила быстрее.

— Это, как я поняла, из-за моего магического потенциала. Мне нужно как можно быстрее получить остальные посвящения. Собственно, поэтому меня отправляют завтра на небольшую прогулку. Ты не волнуйся, со мной будет мастер Шуджи.

О кузене Рио я благоразумно решила умолчать.

Исам произнес только одно слово.

— Куда?

— К сердцу огня и к сердцу земли, — поспешила я ответить. — А теперь, пожалуйста, перенеси к общежитию. Завтра рано вставать, а я очень устала.

Не говоря ни слова, дракон поднялся из-за стола и подал мне руку.

Через несколько секунд я уже стояла у крыльца общежития.

По-прежнему в молчании, Исам поцеловал меня в макушку, а затем обернулся драконом, взмывая в воздух.

Глаза у папахена были холодные, словно ледяные и какие-то давящие. А еще казалось, что вот-вот эту толщу льда пробьют молнии. По-крайней мере в голосе Мичио Кинриу звучали громовые раскаты. И, несмотря на его спокойствие и отстраненность, казалось, он изо всех сил сдерживает ярость.

Мы стояли перед троном отца в приемном зале дворца. Прежде я здесь не была, и поэтому несмотря на серьезность момента то и дела зыркала по сторонам. И посмотреть было на что.

Во-первых, превышающие пределы разумного, размеры. Потолок, удерживаемый мощными красными, в золотых иероглифах, колоннами, находился так высоко, что чтобы его увидеть, приходилось задирать голову. Из-за обилия багровых тонов и золота обстановка была давящей, тяжеловесной. Как и взгляд родителя.

По бокам от трона стояли братья — только те, что драконы. Видимо, те двое, кто сознательно выбрали путь человека, лекарь и алхимик, на высокие собрания не допускались. Я же, как уж заведено в последнее время, была здесь единственной женщиной. Что как-то после пребывания в Долине Знаний казалось какой-то несуразностью. Получалось, драконы — господа этого мира — были самой шовинистической расой. Что меня, как самого яркого представителя этой расы коробило.

С одной стороны от меня стоял мастер Шуджи со свитком в руках, с другой — Исам.

После официальной церемонии приветствия мы сообщили отцу, что пришли за посвящением. И даже свиток с распоряжением от Ковена показали.

И вот свиток нам обратно вернули, бегло скользнув по нему взглядом, и сейчас хмуриться изволили-с.

— Ты чем-то недовольна, дочь? — вывел голос папахена из задумчивости.

— Кроме того, что нам почему-то запретили летать над твоим дракаратом, больше ничем. Пока, — ответила я отче. Потому что было жарко, и браслет-нейтрализатор то и дело начинал искрить, что значит, не сегодня-завтра разрядится, а меня эти драконьи шовинисты с инсектами, которые тотчас набегут в магические дыры, воевать не пустят. Потому как мне посвящаться надо. И вот вместо того, чтобы воспользоваться немного логически-критическим мышлением, сиречь здравым смыслом, нам какого-то черта чинили препятствия с самой границы…

— Ты не принадлежишь к Огненному дракарату, дочь, — надменно сказал отче. — Ты принадлежишь Ледяному клану.

На этих словах Исам и мастер Шуджи как-то приосанились, и Рио — спиной ощутила — тоже. А братья, наоборот, как-то поникли.

— Хранитель решил, что мне предстоит пройти посвящение всеми стихиями, — сказала я.

Взгляд отца был тяжелым, но мы, в общем, не зря родственники. Поэтому игра в гляделки продолжалась довольно долго.

— Я не даю дозволения, — не отводя взгляда, сказал папахен. — Вы не пройдете к сердцу огня.

— Мы пройдем к сердцу огня, — ответила я, также продолжая сверлить отца взглядом. — Хочешь ты этого или нет.

Глаза папахена потемнели от такой наглости, а воздух в приемном зале сгустился.

— Если вы не послушаетесь настоятельных советов Ковена, он поддержит Водный дракарат в вашем противостоянии, — попытался «взять удар на себя» мастер иллюзий.

Не отводя от меня взгляда, отец дернул уголком рта, что должно быть, означало улыбку и ответил мастеру Шуджи:

— Ковен никогда не пойдет на это. И вы, и я это знаем.

— Это твое последнее слово? — тихо спросила я, и, казалось, в ожидании ответа Мичио Кинриу замерло само пространство. Даже Скирон перестал носиться вокруг колонн и воздушной стрелой подлетев к трону предводителя, замер на расстоянии пяти метров в образе воздушного дракончика.

Покосившись на духа ветра, отец сдвинул брови и проговорил:

— Я не меняю своего решения. Уходите. Вам не будут чинить препятствий в том, чтобы передвигаться по Огненному дракарату, но к сердцу огня допуска не будет.

В знак того, что аудиенция окончена, Мичио Кинриу поднялся с трона.

Меня потянули за рукав камзола, кажется, мастер Шуджи позвал на выход, но я не сдвинулась с места. Продолжала стоять, есть отца глазами, и ничего, кроме верховного предводителя Огненного дракарата, который так ждал моего появления на свет и теперь упорно не желает признавать мою клановую принадлежность, который отказывает мне в праве, которое есть у меня с рождения… ничего, кроме него сейчас не существовало.

Меня снова дернули за рукав. Не отрывая взгляда от отца, я высвободила руку.

Вместо того, чтобы развернуться и уйти, я сделала шаг навстречу. Еще шаг.

Взгляд отца оставался таким же тяжелым, таким же холодным. Но я смотрела на него глазами… нет, не Джун, а того самого комочка, который некогда толкался под сердцем Джун. Который, стоило Мичио Кинриу положить ладонь на живот любимой жены, начинал не то, что дрыгаться, танцевать от радости! А когда отец заговаривал, я замолкала. Слушала.

И вот глядя на верховного предводителя другим, внутренним зрением, я почему-то не видела больше в его глазах ни холодности, ни жесткости. Не видела ничего, кроме…

Приблизившись вплотную, я привстала на цыпочки, и, обнимая отца за шею и глядя ему в глаза, произнесла:

— Папа, я люблю тебя.

С этими словами клюнула его поцелуем в щеку, и на миг, когда обнимала, рука отца легла мне не спину. И вся эта заварушка с посвящениями, магией, всеми странными порядками этого мира отступила на второй план. Всего на миг. Спустя секунду все вернулось. Но того мгновения, когда мы с отцом сказали друг другу, что хотели, я не забуду никогда.

— На территории дракарата двадцать шесть огненных сердец, — сказал мастер Шуджи, хмурясь. — Каждое охраняют драконы, причем лучшие воины.

Наш военный совет разместился в небольшой уютной таверне на землях клана Золотого дракона. Во дворце мы не остановились. Справедливости ради надо сказать, что никто и не предлагал.

— Это значит пробиваться не иначе, как с боем, — сказал Рио, склонившись над картой. — Вот к этому и к этому, пожалуй, есть шанс прорваться, но, конечно, не нашим составом. Нужна сила еще хотя бы десятка драконов.

Исам сделал большой глоток и поставил опустевший стакан на стол. Следуя примеру дракона, я ополовинила свой. Воздух здесь, в самом сердце полуострова, густой от влаги. И жарко так, что дышать невозможно. Стоит выпить стакан воды, как тут же покрываешься испариной, и опять во рту и на коже ощущение сухости.

— Ни один из подданных Мичио Кинриу не пойдет против воли верховного предводителя, — сказал Исам.

— Даже братишки, как ни прискорбно это осознавать, — согласилась я.

— Они не виноваты, Таша, — напомнил Исам. — Право сильнейшего.

Я помню, — ответила я ему взглядом, кивая.

А я помню, что стал таким благодаря тебя, — ответил мне взглядом Исам и взял за руку.

Я руку не высвободила, правда, покраснела, а остальные усиленно делали вид, что ничего такого не произошло.

— Остается Подземный дракарат, — сказал Исам. — Если нам удастся убедить верховного предводителя в правомерности наших намерений, можно попытаться заручиться его поддержкой и пробиться к одному из сердец огня.

— У верховного предводителя Подземного дракарата нет причин отказывать Таши в посвящении, — задумчиво произнес Рио, но уверенности в голосе кузена Исама не было.

— Как нет причин и допускать к нему, — сказал Исам. — Учитывая, что Подземные поддержали Огненных в противостоянии с Водными.

— Я выйду на воздух, — сказала я, поднимаясь. Перехватив взволнованный взгляд Исама, добавила: — Я в порядке. Только здесь душно очень. Посижу немного на воздухе, — и, подмигнув мастеру Шуджи, — помедитирую.

— Это правильно, — сообщил мастер иллюзий, поднимая палец. — На первых курсах, пока сонастройка с драконом и магией идет семимильными шагами, в любой непонятной ситуации — медитируй! Впрочем, на старших курсах тоже. Да и после окончания Альма-матер я бы на месте некоторых пренебрегать бы этим бесценным советом не стал.

— Это ты нам всем сейчас камень кинул? — уточнил Рио, приподнимая бровь.

— То есть нам, вместо того, чтобы думать сейчас, как быть с посвящением Таши, что в землях Огненного дракарата, что Подземного, усесться на лужайке и помедитировать?

Мастер Шуджи только плечами пожал. Мол, мое дело предложить, а вы уже сами думайте, что важнее.

А я подумала, что три Ледяных дракона сразу, которые еще и преподы в Альма-матер, довольно веселое зрелище.

— Ладно, не скучайте, — сказала им. — Обещаю, намедитируюсь на всех.

Мастер Шуджи важно кивнул, а Исам уточнил, надолго ли я.

— Потому что нам к Подземным выдвигаться надо, — напомнил Рио.

Заверив, что ненадолго, я покинула таверну.

Ожидаемой свежести не случилось, наоборот, снаружи воздух и вовсе раскалился.

Тоскливо посмотрела на ближайшую гору, покрытую шапкой леса. Готова поспорить, там приятная тень.

— А, будь, что будет, — сказала Скирону, который вяло парил рядом, изображая вот-вот готовую разразиться дождем, тучку.

И в следующий миг взмыла в тягучее знойное небо золотой драконицей.

Не удержавшись, сделала несколько кругов над землями Золотого клана, а затем устремилась на макушку горы, под спасительный покров деревьев.

Убедившись сверху, что место для медитации свободно, спикировала прямо к подножию рослого дуба на самой вершине.

Под раскидистой сенью дышалось легче, а домик таверны с высоты казался игрушечным.

Усаживаясь, я осторожно «пощупала» магию браслета-нейтрализатора и постаралась отпустить пессимистичные мысли по поводу нашего похода.

Оптимизма и вправду ноль. Учитывая, что Кеншин хотел получить меня для Подземного дракарата, его отец также может не допустить к сердцу земли. Не говоря о том, чтобы поспособствовать нашему посещению сердца огня…

— Думаю, самое время послушаться мастера Шуджи, — сообщила я Скирону. — В любой непонятной ситуации — медитируй.

Помимо совета препода, меня с невероятной силой влекло в прошлое. Ощущение было, словно самый интересный в мире фильм прервали на самом волнительном моменте и не дают досмотреть.

Да и встреча с отцом, после того, как встречалась с ним каждый раз в медитации, прошла для меня слишком волнительно. Я не хотела в этом признаваться, но не могла не заметить, как дрожат пальцы и то и дело пересыхает во рту. Что говорить о сердце — оно грозит пробить грудную клетку с того момента, как покинули дворец папахена.

Потухший вулкан ожидаемо не охранялся, небо над ним было чистое. А учитывая, что находится он практически на границе с Подземным дракаратом, наш к нему подлет не вызвал подозрений у воздушной стражи.

Однако у входа в пещеру нас ждали.

Точнее, вряд ли это чудовище ждало прямо нас… Скорее, кого-то, кем неплохо бы перекусить. Учитывая, что в пасти зверя я бы запросто уместилась, если бы вздумала попасться ему и свернуться при этом в клубок, я как-то сразу поняла.

— Айнапс, — оторопело проговорил Исам, отодвигая меня за спину.

В ответ айнапс рыкнул так, что у всех у нас волосы назад отбросились. А три дракона перехватили ртауары, которые мгновенно приняли форму мечей, поудобнее.

— Что же вы за оружие, чуть что, хватаетесь, — пробормотала я, выглядывая из-за спины Исама.

Айнапс снова зарычал, на этот раз громче и дольше. При этом уперся передними лапами в землю и спину, покрытую щитками, выгнул. Остальные четыре лапы расставил пошире и нервно забил хвостом по земле. Казалось, ударит посильнее, и я на ногах не устою.

— Не лучше ли нам просто уйти, как пришли, — внесла лепту здравого смысла я и положила ладонь на руку дракона.

Под пальцами заходили мускулы. Исам покачал головой. Я перевела взгляд на Рио с мастером Шуджи — выражения лиц остальных драконов тоже были хмурыми.

— Таши, от айнапса бесполезно бежать, — сказал Рио.

— Если у зверя бешенство, он не даст уйти, — добавил мастер иллюзий. — Будет пытаться убить тебя до последнего. Поэтому отступать нельзя.

— А с чего вы решили-то, что у него бешенство? — не поняла я.

В следующий момент айнапс прыгнул.

Меня воздушной волной отбросило в сторону. Оторопело мотая головой, наблюдала, как три дракона бьются с чудовищем.

Только ловкость драконов, которая не всегда видима человеческому глазу, спасала этих троих от жуткой смерти. Айнапс пытался растоптать их шестью толстыми, как у слона, лапами, и при этом не переставая щелкал клыками, пытаясь дотянуться до того или иного дракона.

У меня ртауара для битвы не было. Магического лука тоже. Не найдя ничего солиднее, чем сухая ветка, я вспомнила как помогла Исаму на поединке с отцом. Поэтому, стараясь не смотреть, как неведомое чудовище вот-вот затопчет моего возлюбленного, родственника и самого строгого и взыскательного препода, я уселась прямо на землю и закрыла глаза.

Как учит госпожа Мэдока, преподша по целительской магии, нужно сначала истинным, внутренним зрением увидеть энергетические потоки, которые излучает объект, нуждающийся в исцелении, а затем направить к нему те самые лучи из середины ладоней, сиречь целительную энергию.

Энергетические тела, или ауры трех драконов я увидела сразу. Яркие, сильные, стремительные, готовые разить насмерть, защищая слабую меня (глядя внутренним зрением, всегда считываешь эмоции, тем более, когда смотришь на свою истинную пару). Но кроме аур трех драконов, я видела еще одну. Огромную. Синюю. Почти полностью синюю, за исключением правой задней лапы. Она пылала! Невольно «прислушавшись» к монстру, поняла, что зверь просто сходит с ума от боли!

Дальше некогда было рассуждать.

Кувыркнувшись, прокатилась под ногами Исама, ушла от захвата мастера Шуджи, который должно быть решил, что адептка Кинриу сошла с ума, и, проскользнув под рукой Рио, оказалась почти под чудовищем.

Видимо, мысль о приступе моего безумия пришла в голову не только драконам, но и непосредственно монстру, потому что айнапс замер и даже попятился от неожиданности. При этом, как я отслеживала внутренним зрением, наступил на больную ногу и снова заревел. Точнее, ревел он для остальных, я же отчетливо слышала, что животное плачет от боли!

Чувствуя характер боли, я отдала мысленную команду Скирону, и дух ветра принялся усиленно дуть на больную лапу зверя, которую тот снова поджал.

Я почувствовала, что боль отступила сразу. Ощутил это и зверь. Вторая неожиданность за несколько секунд на какое-то время вывела его из равновесия в буквальном смысле, потому что айнапс бухнулся на бронированный зад. Только земля затряслась.

У меня появилась возможность подойти ближе к поврежденной конечности.

Приказывая Скирону дуть изо всех сил, я принялась осматривать больную лапу. Айнапс, должно быть, понял, что я не хочу ему зла, поэтому не мешал, даже вытянул конечность перед собой.

Встав на колени, я согнулась и присмотрелась.

— Ничего себе, — присвистнула я, обращаясь к айнапсу. — Ты невероятно храбрый и терпеливый мальчик, раз терпишь такую бяку.

Покрыв руки энергетическим щитом, я извлекла из подошвы монстра тлеющий уголек.

Уголек был странным. Он не тух и не обжигал руки. Конечно, ладони я защитила, так, что госпожа Мэдока могла бы мной гордиться, но как минимум тепло от тлеющего уголька я должна была бы почувствовать. И вместо этого не чувствовала ничего.

— Таши, — позвал прямо из-за спины Исам, а айнапс зарычал.

— Отойди! — возмутилась я. — Ну-ка, все отойдите и не смейте мне пугать зверя. Вот где у вас логика? Сначала бьетесь с ним не на жизнь, а насмерть, а теперь лезете под руку, когда ему помогают… Естественно, этот айнапс воспринимает вас, как угрозу.

В подтверждение моих слов айнапс обнажил клыки.

Судя по шагам сзади, поняла, что все трое отошли.

— Невероятно, — прошептал Рио.

— Судя по поведению зверя, ей ничего не грозит, — тихо сказал мастер Шуджи.

— Ну вот и все, малыш, — сказала я, накладывая простенькое охлаждающее заклинание и погладила зверя по щиткам. Вряд ли он что-то почувствовал. Шкура у него, судя по обломкам чьего-то меча, непробиваемая, а вот подошвы нежные. — Как же ты умудрился наступить на уголек?

Зверь что-то прорычал, словно понял меня.

— Все позади, — сказала я и похлопала айнапса по бронированной лапе. — Беги к мамочке.

К изумлению всех присутствующих, айнапс поднялся и действительно скрылся за стволами деревьев.

— Что ты с ним сделала? — вырвалось у Рио.

Я пожала плечами.

— Пожалела.

Моим вниманием снова завладел уголек. Уже без всякого энергетического щита, я покрутила его в пальцах. По форме напоминает яйцо. И — готова побиться об заклад — за все это время ничуть не угас, а, кажется, наоборот, разгорелся.

Исам, который снова подошел и помог подняться с земли, протянул руку к моей ладони, на которой держала уголек. Но в следующий миг отдернул пальцы и подул на них.

Неудача постигла также мастера Шуджи с Рио.

— Да ладно, — удивилась я. — Вы же драконы. У вас дыхание огненное. Вы в огне не горите, в воде не тонете, я в кино видела.

— У нас есть драконий огонь, — подтвердил мастер Шуджи. — Но судя по всему, у тебя в руках искра сердца огня. Прикасаться к стихии чистого огня могут лишь Огненные драконы.

Я снова посмотрела на яйцеобразный уголек и присвистнула.

— Все сходится, — сказала я. — Айнапс встретился у входа в пещеру. Которая ведет к сердцу огня. Где мне предстоит получить посвящение. А в руках я держу это искру, — я пожала плечами, — не знаю, может, потому, что не так уж не принадлежу к Огненному клану, как папахен это хочет представить.

— Сходится, кроме одного, — согласился мастер Шуджи. — Вулкан бездействует. Я не слышу в нем магии.

Судя по лицам Исама и Рио, они тоже не слышали.

— И тем не менее, мы попробуем.

— Для этого мы здесь, — сказал, кивая, Исам.

Внутреннее устройство горы, если можно так выразиться, очень изнутри напоминало ту самую, парящую, в центре которой находилось сердце ветра. Мы шли по оплавленным некогда потоками лавой коридорам, по направлению к самому центру.

Именно там, согласно воспоминаниям Джун, ранее находилось сердце огня — столп жидкой лавы, что поднимается из подземного озера.

Я знала, когда в правильном месте свернуть, а когда идти прямо: я уже была здесь. С Джун, Мичио Кинриу, с лекарем и целительницей, которая помогла мне явиться на свет.

Драконы держались рядом, вид у всех троих — донельзя почтительный. Ведь по сути, сердце каждой стихии — средоточие магии этого мира, а значит, их силы.

Когда, наконец, дошли до знакомой пещеры, я с трудом сдержала вздох разочарования: за заветной чертой было пусто. Вулкан и вправду погас давно, и, кажется, безвозвратно. В воздухе нету и намека на запах гари.

На лицах драконов проступило сочувствие. А уголек, который все еще несла в руке, нагрелся. Причем по-прежнему не обжигал, просто грел, словно хотел что-то сказать.

— К сожалению, пусто, — сказал Исам. При этом дракон сделал шаг ко мне, а я, поскольку в этот момент сконцентрировалась исключительно на угольке, четко отследила: стоило Ледяному приблизиться, искра сердца огня похолодела.

Я выставила руку перед собой и отступила на шаг.

— Не подходи, — предупредила Исама и добавила, глядя на недоумевающие лица других драконов: — Те. Не подходите, то есть. Правда. Нет времени объяснять, но вам сейчас лучше уйти.

Драконы переглянулись между собой с недоумением. А у Исама на лице прямо целая борьба.

— Саша, — сказал он. — Но вдруг… Айнапс.

Рассмеявшись, Рио хлопнул его по плечу.

— Влюбленные все такие дураки, или только мой кузен?

Прежде, чем Исам успел достать кузена, Рио отпрыгнул.

— Да она только что доказала, что айнапсы ей не страшны.

— Как и искры сердца огня, — пробормотал под нос мастер Шуджи.

— Что? — обернулись к нему оба дракона.

— Я думаю, следует послушать адептку Кинриу. Пошли.

Он поманил за собой обоих драконов, и те, бросив напоследок перекрестные взгляды, ушли.

Искра сердца огня сразу нагрелась.

Я обошла пещеру в поисках лучшего места для медитации, и когда уголек разгорелся чуть ли не до огонька, поняла: именно на этом месте я появилась на свет. Здесь установилась моя связь с сердцем огня.

Привычно сложив ноги, я уселась в полулотос. Руки сложила перед собой ладонями вверх, в центр левой поместила искру.

Закрыв глаза, я кубарем скатилась в воспоминания Джун. В последнее время они стали для меня ярче, чем обычная жизнь.

— Мама, смотри, как я могу!

Джун повернулась на звонкий голосок. Темноволосая малышка, перламутровая от пыльцы фей, поднялась над озером и зависла в воздухе.

Всего на пару мгновений. В следующий миг с визгом обрушилась обратно, в воду.

Вынырнули сразу две головки: детская, с прилипшей ко лбу челкой и зеленая, русалочья. Хвостатая держала кроху на руках и смотрела на нее с умилением. Над озером кружились феи. Их перекрикивания казались Джун звоном хрустальных колокольчиков.

— Мама, ты видела? — крикнула… я… и заливисто расхохоталась. — Я умею летать!

— Конечно, умеешь, — улыбнулась Джун.

Мне не надо было прислушиваться к тому, что происходит в ее сознании, чтобы знать: этого розового темноволосого малыша Джун любит больше всего на свете. Только с рождением дочки она узнала, что такое полное, безоговорочное счастье. Правда, полным оно было недолго. Сразу после рождения дочери его омрачила разлука с Мичио Кинриу.

— Принцесса будет расти в стране Идзумо, — сказал ей муж. — В месте, где сила всех дракаратов объединена и усилена мощью священной горы Сусаноо.

— Я должна быть с ней. Она совсем крошка, — глядя в зеленые глаза предводителя, попросила Джун.

На Мичио Кинриу смотрела еще одна пара глаз, зеленые, с серебряными крапинками. Смотрела настойчиво и даже как будто сердито. И от этого взгляда все внутри замирало. А черный дракон ревел и бил крыльями.

Предводитель объявил, что Джун потеряла ребенка, и что ей нужно время. Чтобы прийти в себя, свыкнуться с утратой. Поэтому пока седьмая жена предводителя будет жить на священной земле Идзумо.

В день, когда мне исполнилось три года, отец появился, как всегда неожиданно, словно возник из воздуха.

Увидев Мичио Кинриу, Джун не смогла скрыть ни радости при его появлении, ни тревоги. Что-то подсказывало ей, что на этот раз верховный предводитель Огненного дракарата пришел не просто повидаться.

— Принцесса должна уйти в зеркальный мир, — подтвердил Мичио Кинриу опасения Джун.

Девочка засмеялась на руках у русалки. А когда та усадила ее на лист кувшинки и принялась плавать вокруг, попыталась ухватить за зеленый хвост.

Джун перевела затравленный взгляд на обожаемого повелителя. Как он может быть так жесток?

Мичио Кинриу вздохнул.

— Пребывание Таши в этом мире чревато последствиями. Ее магия рвет пространство. А она растет. Так что дальше будет только хуже. — сказал он после затянувшейся паузы. — Она уйдет в зеркальный мир. Там нет магии, там она будет в безопасности. Как и сам мир.

— Мы вместе уйдем.

Джун показалось, что сначала она услышала свой голос со стороны, и только затем поняла, что произнесла эти слова вслух.

— Что ты говоришь такое, женщина?!

Весь вид Мичио Кинриу говорил о том, что и речи быть об этом не может.

Джун снова покосилась на дочь, сглотнула и посмотрела в глаза мужу.

— Ты обещал мне, — произнесла она, чеканя каждое слово. — Я родила тебе дитя и, по традиции драконов, могу просить тебя выполнить одно мое желание.

Она шумно выдохнула и добавила после небольшой паузы.

— Мое желание — быть рядом с дочерью.

Черный дракон с сияющей золотом чешуей приближался с каждым взмахом огромных крыльев.

Оба спутника ощутимо напряглись. Ледяные заняли позиции по сторонам от меня. Я поняла, что они готовы пустить в ход магию.

Но меня ничего не насторожило.

Каким-то образом я поняла, что отец хочет что-то сказать. К сожалению, мои возможности ментальной магии пока не настолько хороши, чтобы общаться, как все драконы, «по внутренней связи».

Сделав круг вокруг Ледяных, как бы говоря им, мол, все в порядке, я устремилась навстречу черному дракону.

Какое-то время мы просто кружили в воздухе. И, несмотря ни на что, сердце замирало от восторга, потому что кружить вот так… с отцом… в небе… оказалось просто замечательно!

Затем, сначала сквозь толщу воды, но потом все более отчетливо, до меня стали доносится его слова.

— Ты больше мое дитя, чем кто-либо из моих сыновей, Таши, — прозвучало в голове.

А я замерла, так что только кончиками крыльев позволяю себе удерживаться налету. Потому что в голосе черного дракона отчетливо прозвучала гордость и… горечь?

Я скорее ощутила, чем услышала, что он вздохнул. Тяжело вздохнул.

— Тебе не надо было проходить это посвящение, дочь. Я отказал не потому, что не люблю тебя. Я горжусь тобой. Горжусь, что моя дочь — дракон.

Тогда почему? — хотела спросить я, но ничего не вышло.

— Теперь у меня еще больше причин на противостояние с Водными, — сказал отец. — Если до этого было лишь предвоенное положение, теперь войны не избежать.

Кружить под сводами подземных пещер с двумя драконами было здорово. И вообще, учитывая, что ни разу здесь не была, интересно. Правда, полетать бы здесь одной мне понравилось бы больше. Уделила бы куда больше времени, чтобы рассмотреть подземный город, леса, холмы, озера, реки и водопады.

Устремившись по узкому коридору вверх, мы попали в огромный сияющий самоцветами тоннель, отчего мои спутники (и, конечно, я, но я на себя не смотрела) окрасились разноцветными бликами. По тоннелю летели какое-то время. Затем, когда он закончился и мы снова оказались в многоступенчатой пещере, свернули в один из коридоров и вскоре приземлились на площадке, кольцом опоясывающей зеленый, покрытый мелкими белыми цветочками, холм.

Над холмом сиял хрустальный купол, и солнечный свет, преломляясь через его грани, наполнял мерным сиянием всю пещеру, привнося в и без того сказочную атмосферу немного торжественности.

— Ты на месте, дитя. — сказал Хоши Чи.

Затем обернулся и указал мне на проход тоннеля с другой стороны.

— Обратно тебе туда. По этому тоннелю ты должна была прийти сюда, если бы не случившееся недоразумение.

Недоразумение смотрело хмуро и молчало.

— Приятно было встретить тебя, принцесса Таши, — сказал верховный предводитель. — А теперь прошу нас извинить: нам с сыном предстоит важный разговор.

Провожая взглядом драконов, я пробормотала:

— Не завидую я как-то Кеншину. Устроит ему сейчас отче взбучку, носом чую. За то, что меня профукал. Хотя он в общем-то не очень-то виноват. Надо как я — меньше старших слушать. А если слушаешь, не забывать все делать наоборот.

Я опустила взгляд и охнула: вместо формы Альма-матер, на которой так отчаянно пыталась сконцентрироваться при обороте, на мне было белое струящееся платье, точь-в-точь то, что носила, когда ходила «в наложницах» у некоторых белобрысых.

Не выдержав, хихикнула. То-то Кеншин смотрел так, что даже на попрощаться его не хватило.

Не успела я ляпнуть вслух какую-нибудь глупость наподобие «А где тут сердце земли?» прямо над ухом прозвучало:

— Здравствуй, маленький дракон.

Я вздрогнула и ресницами захлопала. С запозданием до меня дошло, что этот вот самый холм в белых цветочках и есть оно самое.

Словно отвечая на мою догадку, холм пошел красочными волнами: анемоны, ирисы, фиалки, гиацинты, васильки, пионы, тюльпаны, хризантемы, розы… и многие другие, которых никогда не видела в «зеркальном» мире, и которые, соответственно, не могла знать по названиям. Сумасшедшие ароматы ударили в ноздри и заставили закружиться голову. А мне очень захотелось взобраться на этот самый холм и упасть, замереть в этой красочной сладости, раскинув руки, и просто лежать и не думать ни о чем.

Пространство зашелестело распускающимися бутонами и лопающимися почками. Должно быть, сердце земли смеется именно так.

— Да, это я, маленький дракон, — прозвучало в воздухе. — Я и есть сердце земли и надо сказать, ты довольно забавная.

— Вот кому расскажи, что все мои приключения начались с déjà vu, не поверят! — сообщила я невпопад.

Сердце земли какое-то время шелестело стебельками и веточками, а потом от его подножия потянулась зеленая дорожка. Прямо ко мне. Я всю волю в кулак взяла, чтобы не отступить. Потому что одно дело знать, что ты тут по серьезному поводу, за посвящением и все такое, и совсем другое, видеть, как тебе под ноги тянется, извиваясь и распускаясь на ходу что-то зеленое в стебельках и листочках.

Но спустя несколько секунд все прояснилось: мне просто присесть предлагали на увитую цветочками скамейку. А эмпирический опыт, вслед за предложением последовавший, показал, что вовсе даже не скамейку, а диванчик.

Уютно устроившись среди ароматных цветов и трав, я стала отвечать на вопросы сердца земли, которое оказалось намного любопытней, чем сердце ветра и сердце огня. Вместе взятые. А как мне жилось в зеркальном мире, а как там моя уважаемая мамочка, и отчим, и Кирлик, а какие там восходы и закаты, и какими красками сияют в небе Лучи Льда (я так поняла, это оно про северное сияние), а правда, что у нас нет иных рас, кроме людей, кицунэ и гномов, которые в стародавние времена ушли в глубокие пещеры (имелось ввиду те, кто не смылся в этот мир), и прочее, и прочее, и прочее.

Когда в горле пересохло от длительной беседы, меня любезно напоили нектаром из колокольчика размером с хорошую кружку, а когда проголодалась, накормили земляникой с кулак.

Как могла, я детальнейшим образом отвечала на вопросы сердца земли, думая о том, что ему, должно быть, довольно скучно одному.

— Ты не угадала, маленький дракон, — заверила меня стихия. — Мне никогда не бывает скучно. Скучно и интересно — это разные вещи.

— Извини, — пискнула я, а сердце земли зашелестело и круг вопросов продолжился.

Наконец, когда я даже успела подремать, покачиваемая в импровизированной люльке, а сердце земли удовлетворило любопытство, мне сообщили:

— Пора, Таша. С тобой приятно общаться, но все же тебе пора возвращаться в Альма-матер, под защиту магического полога. Хотя правильней сказать, он защищает наш мир от твоей магии.

Я сдержанно кивнула. Как получать посвящение сердца воды, когда мой папахен вот-вот развяжет с ними войну (а что-то мне подсказывало, родитель не замедлит ее развязать, исключительно в целях не допустить любимую дочь до посвящения), я понятия не имела.

От травяного диванчика отделился юркий росток, на плющ похожий, и споро перебрался прямо мне в руки.

— Привет, Плющик, — поприветствовала я малыша. — Со мной хочешь? У меня для тебя отличная компания.

Скирон так и закрутился вихрем вокруг руки, в которой держала духа земли, а Саламандра от любопытства заискрила ярче обычного.

— Хочет, — ответило за малыша сердце земли. — Он вообще любопытный. Иди же, посланница Инари, и сделай так, чтобы остальные мои дети могли беспрепятственно путешествовать по свету и по мирам.

— Как же я это сделаю? — мягко говоря, опешила я. — Ведь только ты решаешь, отпускать свое дитя во время посвящения, или нет. Или я чего-то не понимаю?

— Иди, — повторило сердце земли. — Будь осторожна и не противься своей судьбе.

— И ты туда же! — возмутилась я. Надо сказать, несколько часов беседы давали мне право на некоторое панибратство, да и любопытное до крайности сердце земли не обиделось.

— Ты сильна, но все же уязвима, — прошелестели мне невозмутимо. — Но у тебя сильная судьба. Она может защитить тебя там, где ты сама не справишься.

Поблагодарив сердце земли за науку и за Плющика, я направилась обратно.

По дороге непоседливый Плющик ползал по мне вместе с ящеркой, та вообще скакала, как белка, а Скирон носился кругами, растрепывая волосы и играя с платьем.

И было как-то волшебно и чудесно, получить еще двух духов-хранителей в компанию к Скирону, что я прямо сама себе позавидовала. А еще очень-очень Ариэлька вспомнилась. До пощипывания в глазах. Потому что Иришке здесь точно понравилось бы.

Наверное, сказалось все вместе. Посвящение сердцем земли, еще один дух-хранитель (довольно любопытный, как мама и непоседливый, как хозяйка, и очень, просто до невозможности, прямо как Скирон и Саламандра, классный), мысли об Ариэльке… Я конкретно так ослабила бдительность и на драконью интуицию, которая, стоило мне сделать шагов двести по коридору, снова взвыла волной паники, особо внимания не обращала… А зря.

Ударили сзади. По голове. Все-таки в последний момент я успела чуть присесть и нагнуться, поэтому удар пришелся вскользь. Но все же на несколько секунд оглушило. Не вполне понимая, что делаю, перекатилась по полу, ушла еще из-под одного удара, вместо этого сама впечаталась лбом в стену.

Успела даже мелькнуть мысль, что это Кеншину опять неймётся, тут же прогнала ее, как заведомо абсурдную. Потому что дракон если бы и подловил где-то в темном тоннеле, бить явно не стал бы. А тот, кто нападал, бил. Яростно. Нещадно.

Поэтому я испугаться толком не успела. Просто инстинкты обострились до невозможного. А взрыв адреналина сделал на время нечувствительной к боли. Плюс тело прекрасно запомнило уроки мастера Горо. Ну и духи-хранители очень помогали.

Без них у меня против нападающего шансов не было бы.

Отбивалась руками, ногами, головой, билась магией, как могла.

Разъяренное нечто это не останавливало.

Сделала выпад, затем подсечку, перехватила за какую-то конечность, и, перебросив через плечо, с силой ударила об пол. Секунду назад бесформенная груда обрела человеческие очертания.

Человек… женщина лежала лицом вниз, волосы разметались по полу пещеры, а из-под них натекало красное.

— Мама! — воскликнула я и тут же зажала обеими руками рот.

— С вами все в порядке? — не думая, что делаю, бросилась к несчастной, как-то не думая, что эта несчастная напала из-за угла и чуть было меня саму не лишила жизни.

Но мысль о том, что убила живое существо, человека, женщину, вот этими вот руками, буквально сводила с ума.

Я перевернула тело и со страхом вгляделась в лицо. Грубые неприятные черты. Какая-то неестественная одутловатость… Какое-то неопрятное, даже некрасивое лицо. Но на этом все. Женщина мне незнакома. Но почему тогда она напала на меня? За что хотела убить?

И тут глаза незнакомки открылись.

Я отшатнулась. Это был нечеловеческий взгляд.

На меня смотрели глаза насекомого.

Где-то я видела такие же. Нет, не эти. Похожие.

Ну конечно! Пещера в стране Идзумо, во время перехода к священной горе.

Именно так смотрел тот, кого поначалу приняла за какого-то черного мага. И тогда у меня был лук фей. И драконы с кицунэ рядом.

Инсект.

Страшная догадка осенила.

Я отпрянула, когда женщина, нехорошо улыбаясь, стала подниматься. При этом не отводила от меня выпученных глаз.

— Попалась, тварь, — пропищала она.

Писк так контрастировал с грубой внешностью, что я часто заморгала.

— Сейчас ответишь за все. За всех моих мужей и детей…

И я поняла, что она не отступит. Пока не убьет меня.

Именно она меня, потому что я, после того, как увидела ее кровь на полу, поняла: я не смогу убить. Драться, пока не закончатся силы, да. Но убить… Я не желала ей смерти даже сейчас.

Инсекта подобралась и прыгнула.

Снова завязался бой. Скирон изо всей силы дул ей в лицо, Саламандра жгла глаза, а Плющик цеплялся за ноги. Но даже ослепнув, она безошибочно меня находила. Должно быть, чуяла.

Я понимала страшное: если я не убью ее, этот ужас не закончится. Никогда.

Увернувшись от очередного удара инсекты, я заорала что есть силы:

— Исам!! Кто-нибудь… На помощь!

Схватка все больше напоминала бойню. Инсекте удалось два раза достать меня зубами и когтями. Ощутив мою кровь, тварь стала еще сильнее. Какое-то время я пыталась звать на помощь, думая, что на том конце тоннеля должны услышать. Потом перестала. Берегла силы.

А они таяли с каждым прыжком, с каждым перекатом, с каждым ударом.

Не сумев уйти из-под очередного прыжка, я упала, неловко подвернув ногу.

Победно ухмыляясь, инсекта залезла сверху, придавив своим телом.

Еще миг — и вопьется в горло.

В следующую секунду инсекта булькнула, обдав меня какой-то черной слизью, и неловко осела набок.

— Таша, — голос Исама дрожал. — Ты цела?

А я зажмурилась, и, свернувшись в комок, разрыдалась.

Я рыдала, как ребенок, когда Исам поднял меня с пола пещеры, когда взял на руки, и, прижимая к себе, как маленькую нес к выходу и целовал в макушку. Позорно ревела, слушая извинения мастера Шуджи, Рио, драконов-стражей, которые не смогли прорваться сквозь магическую паутину мне на помощь. Только когда подоспел Исам, влекомый зовом истинной пары, им удалось распотрошить эту паутину в клочья. И… в общем, Исам успел ко мне первым, потому что чувствовал меня, слышал… А в процессе боя с инсектой сама не заметила, как она утянула меня в какой-то боковой тоннель…

— Это та самая их самка, за которой мы так долго охотились, — сказал Исам и Рио кивнул.

— Я не справилась, — всхлипывая на груди Исама, прорыдала я.

— Что ты, Таши, — попытался успокоить на этот раз мастер Шуджи. — Инсекты, а особенно их самки, очень сильны. А это была настоящая королева…

— Она выслеживала именно тебя, — добавил Рио.

Сверкнув глазами на кузена, Исам сообщил:

— Благодаря тебе мы нашли дыру, через которую инсекты сюда лезут. Были еще другие, но эту никак не удавалось обнаружить. Отсюда недалеко до Огненного дракарата, а под землей легко добраться до земель Ледяного клана. Но теперь это прекратится. Скоро здесь будут маги и другие драконы.

— Предстоит серьезная работа, — сдвинув брови, подтвердил мастер Шуджи. И, повернувшись ко мне, добавил: — Тебе нужно как можно быстрее вернуться в Долину Знаний.

Исам прижал к себе сильнее и ответил вместо меня:

— Не сегодня. Сегодня ей нужен отдых.

Препод по магии иллюзий кивнул.

А мне впервые стало хорошо от того, что решили за меня. Потому что я бы полетела в Альма-матер прямо сейчас. Если надо. В ночь и без сил.

Вечером, когда кровь инсекты давно была смыта, а я, благодаря мастеру Шуджи щеголяла в «домашнем» спортивном костюме, том самом, черном, с ушками, я сидела у неглубокой речки и смотрела на воду. Рядом носился Скирон, шмыгала Саламандра и ползал Плющик.

Было хорошо, сыто и спокойно. А недавняя истерика вспоминалась почти без стыла. И еще лучше стало, когда мне набросили что-то мягкое и теплое на плечи.

Укутав меня в покрывало, рядом уселся Исам.

Мы сидели и молчали. Не хотелось заводить серьезный разговор, зная, что на нас смотрят, тем более что у некоторых Ледяных ушки на макушке. Но просто сидеть рядом и молчать было здорово.

А потом Исам нарушил молчание. Одним лишь словом.

— Спасибо.

— За что? — удивилась я.

— Ты впервые позвала на помощь, — ответил дракон.

— Я просто поняла, что сама не справлюсь, — призналась я.

Разговор с Исамом не состоялся: они с мастером Шуджи задержались в Подземном дракарате для того, чтобы поучаствовать в зачистке инсектов. Меня с собой по понятным причинам не взяли. И не потому, что испугалась крови, а как бы благодаря моей запечатанной магии эти самые инсекты и налезли.

Мастер Акихиро, который прибыл с другими мэтрами и мастерами Долины Знаний сказал, что несмотря на то, что от трех стихий посвящение получила, моя магия для общего фона стала только опасней.

В общем они с остальными драконами, в том числе из Ковена что-то там на коленке еще заделали наподобие того браслетика-нейтрализатора, который у меня был, и вместе с Рио отправили в Долину Знаний.

Путь наш лежал через Огненный дракарат, планировалось сделать остановку (помимо остальных кратковременных, потому что время сейчас работало против нас, меня и этого мира) в землях клана Золотой птицы, у моих бабушки с дедушкой. Также по пути нас сопровождали патрульные драконы — по двое, а то и по трое, каждый патруль летел с нами на протяжении своего участка.

Я, если честно, думала, что Исам начет возмущаться тому, что меня с Рио в Долину Знаний отправили. Но Ледяной и усом не повел. Мне напоследок сказал следующее:

— Правильный выбор. Рио достаточно силен, чтобы защитить тебя, я же сильнее, и поэтому моя помощь важнее здесь.

А на мое напоминание, что раньше его компания кузена злила до белых глаз, Исам неопределенно пожал плечами. Видно было, что это признание дается ему нелегко, но дракон все же сказал:

— Если верю тебе, значит, верю во всем.

Путь до земель клана Золотой птицы прошел практически без происшествий. Правда, один раз напали грифиры, но мы с Рио и двумя патрульными драконами быстро с ними справились. По заверению мэтра Акихиро моя пока еще запечатанная магия губительна для пространства, но я, после трех посвящений чувствовала небывалый прилив сил и более чем успешно билась с чудовищами и силой, и магией.

Надолго мы нигде не останавливались. Рио подгонял, духи-хранители щедро делились магией, я, несмотря на выросшую силу, чувствовала себя вымотанной и потому не отсвечивала.

Когда в лесах и озерах, плывущих под лапами, узнала, наконец, земли клана Золотой птицы, зарычала на все небо от радости.

Вечером, после всяких приятных омывательных процедур, ожививших меня, как по волшебству, и обильного ужина, я, наконец, почувствовала себя почти счастливой. А еще было здорово чувствовать свою причастность к большой и дружной семье. Даже подумала о том, что должна была расти в родном мире, но тут же призналась себе, что ничуть не жалею о «зеркальном». У меня было все, что нужно для счастья: от любящей семьи до мечты о небе.

Когда вдосталь наговорились с бабушкой, тетками, кузинами, а племяшки, утомленные играми со Скироном, Саламандрой и Плющиком, отправились спать, я вышла перед сном в сад.

Легкий ветерок играл с волосами, над головой шелестели кроны деревьев, пели на разные голоса ночные птицы. Мотыльки со светящимися крылышками окрашивали сумрак нежными цветными сполохами.

Я прошлась по дорожке, кутаясь в легкую шаль, потому что несмотря на зной Огненного дракарата, меня познабливало. Мне сказали, что это нормально, учитывая, что получила два посвящения за один день и я не стала спорить. Хотелось одного: добраться, наконец, до Альма-матер, чтобы не быть угрозой нападения всяких чудовищ. А еще за все это время я больше ни разу не медитировала и не навещала в прошлом Джун. Как-то сказывалась общая измотанность. Поэтому твердо решила: сегодня перед сном обязательно сяду в медитацию… Только сперва прогуляюсь по саду.

Рио стоял ко мне спиной на берегу небольшого прудика с фонтаном посередине. Дракон не сводил взгляда со статуи, изображающей деву с рыбьим хвостом, которая трубит в раковину. Из раковины била струя воды. Фонтан был выполнен так искусно, что казалось, это вовсе не вода, а сгустившийся и поэтому осязаемый звук.

— Мечтаешь? — нарушила я уединение дракона.

Рио обернулся.

Взгляд дракона был затуманен, а вид растерянный, он потряс головой, словно прогоняя наваждение. Губы Ледяного раздвинулись в улыбке.

Я усмехнулась в ответ и спросила:

— Что тебя обрадовало?

Рио улыбнулся еще шире, в темноте сверкнула влажная полоска зубов.

— А разве твое присутствие, принцесса Таши Кинриу, единственная драконица нашего мира, посвященная тремя стихиями, разве это недостаточный повод для радости?

Я не выдержала и рассмеялась. Прекрасно видела, что Ледяной специально подначивает меня, но как-то по-дружески, совсем беззлобно, и, что немаловажно без всяких там эдаких подтекстов. Так брат подзуживает сестру.

Поэтому ответила ему в том:

— Какая-то сомнительная схема. Я, принцесса Таши Кинриу и иже с ними, тот еще повод радоваться.

Улыбка Рио стала победной.

— Думаю, мой любимый кузен многое бы отдал за этот вечер. Просто, чтобы стоять на этом самом месте, а потом пришла бы ты.

Я смущенно пожала плечами.

— Ты так сильно его не любишь, да?

— Что ты, Таша, я просто обожаю своего кузена, — несколько натянуто улыбаясь, сообщил Рио. — Думал, это заметно.

Я хмыкнула.

— Если бы не вся эта заварушка с инсектами и прочей нечистью и, если бы не слышала от Исама лично, что он намерен остаться и помочь Подземному дракарату, решила бы, что это какая-то твоя многоходовка, ну, что по итогу мы возвращаемся в Альма-матер вместе.

Рио рассмеялся.

— Боюсь, это слишком даже для меня.

— Я тоже так думаю, — подтвердила я, мстительно хихикнув. И добавила после небольшой паузы: — Ты нарочно пытаешься выбесить Исама, что я не понимаю, что ли.

Выражение лица Рио стало серьезным. И каким-то упрямым. Брови сведены вместе, губы поджаты, подбородок торчит вперед. Дракон не ответил. Но меня, когда решаю ковать железо, пока горячо, не остановить.

— Это из-за Хикэри? — спросила я.

Упоминание о блондиночке, бывшей обещанной невесте Исама, чудесным образом преобразило Ледяного. Разгладилась складка у губ, брови поползли вверх, а взгляд из насмешливого стал мечтательным.

Я хмыкнула. В точку.

— Причем здесь Хикэри, — неестественно и как-то наигранно пробормотал Рио. И глазки у кого-то забегали.

— Что-то мне подсказывает, что с Хикэри все будет не так просто, — доверительно сообщила я Рио.

Дракон тут же почернел лицом.

— Из-за того, что она любит Исама? — его голос дрогнул.

Я картинно закатила глаза, а кто-то выдохнул с облегчением.

— Из-за того, — пояснила я, поднимая палец. — Что кто-то слил ей профессиональные секреты, как клево быть драконом.

И подмигнула.

— Женщина не может быть драконом, — тут же встал в позу Ледяной.

У меня сначала от такой наглости, что называется, мову отняло. А когда вернули, театрально помахала Рио.

— Драсти.

Кузен Исама понял, что сморозил глупость, и все же забормотал что-то на тему моей избранности, уникальности и исключительности.

— Нет, мое самомнение скоро станет с одну небезызвестную парящую гору, — довольно промурлыкала я. — Но, ты знаешь, черт с ним. Нет во мне никакой исключительности, кроме того, что угораздило стать в некотором роде первопроходцем.

И, пока Рио не перебил, принялась загибать пальцы.

— Я каким-то образом умудрилась пройти испытания вашей священной горы. И, кстати, если бы не помощь, ничего бы у меня не вышло. Это раз. Я прошла инициацию священного озера, и, знаешь, не так это было и сложно, главное перетерпеть рождение дракона. Но, я может тебя удивлю, но женщины рассчитаны на то, чтобы терпеть боль больше, чем мужчины, потому что, хоть вы все такие мускулистые и в целом просто удивительные личности, рожают вас все-таки женщины. Это два. Я, несмотря на козни недоброжелателей, хотя справедливости ради их надо бы назвать доброжелателями, я просто пока не добралась до их мотивов, неважно, так вот, я добралась до Альма-матер и стала адепткой. Это три. И четвертое. Я получила посвящение тремя стихиями. И знаешь, что я думаю? Может, все женщины драконьей крови так смогут? Стать драконицами? Может, вы вообще всех дракониц этого мира истребили, за то, что они сильнее были?

— Что ты несешь? — опешил Рио.

Пока я говорила, дракон слушал внимательно, даже кивал, когда загибала пальцы. А сейчас откровенно опешил.

— А что такого? — не унималась я. Потому что бесит, когда начинают эти свои шовинистические песни. Поэтому с удовольствием продолжила словесную пикировку: — Мужчины — сильнее физически, женщины — в магии. Прямо как в нашем мире.

Готова поспорить, у Рио даже глаз дернулся. Очень-очень быстро, почти незаметно, но все же.

— У вас же нет магии, — ошарашенно сказал дракон.

Я кивнула. Такая мелочь не могла меня смутить.

— Магии нет, а женщины есть, — заявила я. — С интуицией, шестым чувством и вообще все из себя замечательные. Чтоб ты понимал, способные на большие, очень большие поступки, на любовь, на самоотдачу. Да что с тобой разговаривать! — вскипела я под конец. — Пойду лучше в медитацию.

Уже почти дошла до дома, когда сзади раздалось:

— Таша…

Я обернулась.

— Ты говоришь странные вещи, — сказал Рио.

— И? — я зевнула ладонью.

— Но, сам не могу понять почему, когда говоришь их ты… Они странными не выглядят. Все ясно и логично.

— То-то же!

И, победно хмыкнув с поднятым указательным пальцем, скрыться в доме…

Оказавшись в бывшей комнате Джун, с рекордной скоростью приготовилась ко сну и в нетерпении уселась в медитацию.

Возвращение в Долину Знаний сильно задержало нападение грифиров в то время, что мы остановились у моих бабушки и дедушки. Твари налетели ранним утром, причем в таком количестве, что полностью закрыли отвратительно пищащей массой небо.

Пока драконы и маги «расчищали путь», мне приходилось отсиживаться в осаде. Несмотря на желание поучаствовать в охоте, приходилось признать, что мое в ней участие может привести к необратимым последствиям, сиречь еще большему повреждению магического фона, а значит, еще более мощной атаке этих тварей.

Поэтому в пути мы задержались на целую неделю. Все это время я ходила (когда не летала), как прибитая, под впечатлением того, что узнала из воспоминаний Джун. Не каждый день узнаешь, что твое существование само по себе — угроза для целого мира. Причем мира, который ты успела всем сердцем полюбить. Возможно потому, что несмотря на долгую разлуку все-таки помнила…

Я стала плохо спать. Стоило провалиться в неглубокое тревожное забытье, как накрывало волной кошмаров: вот вокруг меня разгорается огонь, которой сметает все на своем пути. В нем гибнут люди, трава, деревья… другие драконы… Я кричу изо всех сил, но мой крик тонет в оглушительном треске пламени. Огонь разрастается и закрывает небеса, где, окруженная огненными сполохами, источает пламя и ревет какая-то красная драконица… Я просыпалась от собственного крика в холодном поту и принималась в тысячный раз думать, что же делать, как помочь этому миру и остаться в живых самой… И кроме одного, ничего не могла придумать. Мне придется уйти. Обратно. В зеркальный мир, без магии и драконов. Там я тоже смогу летать… в кабине пилота. Но что будет с Золотой? Что будет с моим драконом, если уйду отсюда? Мысли об этом были такими нестерпимыми, такими болезненными…

Видя мое состояние, Рио пытался подначивать, мол, стала совсем уж хмурая да неразговорчивая, мол, вот так подарок для его кузена: молчаливая и послушная я. А мне было даже не до справедливой мести. Вылитый пару раз за шиворот сок межму, надетая на голову супница и совсем уж мелкие пакости в виде отдавленной ноги не считаются.

Зато Рио отстал (справедливости ради стоит заметить, что битвы с грифирами и прочими тварями отнимали все его силы, и в пикировках со мной кузен Исама, что называется, отдыхал душой, сам признался).

Так или иначе, пользуясь тем, что появилось время на размышлизмы, я усиленно пыталась систематизировать то, что узнала. И не только из воспоминаний Джун, еще и из разговора ректоров, мэтра Акихиро и госпожи Норайо, там, в гробнице.

Итак, было какое-то пророчество.

Было и сплыло, поелику папахен его уничтожил.

Предположительно (исходя из разговора Джун и мастера Горо) в нем говорилось о том, что посланница Инари уничтожит истинный мир.

Опять же, предположительно (исходя из слов госпожи Норайо в разговоре с мэтром Акихиро), посланница Инари вернет в мир истинную магию, а истинная магия, в свою очередь, вернет в мир дракониц. После пяти тысячелетнего перерыва.

Про то, что истинная магия вернет в мир дракониц, как я поняла, госпожа Норайо сама додумала. Судя по хмурой реакции мэтра Акихиро.

Но госпожа Норайо настаивала тогда, что я и есть та самая королева драконов, или посланница Инари, которая вернет истинную магию в мир.

На что мэтр Акихиро возразил, что пророчество утеряно (и из разговора Джун и мастера Горо мы знаем, кото благодарить), что удалось восстановить лишь несколько слов, которые можно трактовать по-разному. Помимо прочего, ректор Альма-матер упоминал о холодной войне между Огненным и Водным дракаратами, а еще, что в пророчестве говорилось об объединении стихий…

Нет, что касается объединения стихий, на этом как раз настаивала госпожа Норайо… Мэтр Акихиро же говорил о некоей пятой стихии, которая не относится ни к одному из дракаратов! А еще говорил, что многие в Ковене уверены, что это кто-то из Ледяного клана, поскольку именно этот клан стоит обособленно и не относится ни к одному из дракаратов. Изначально водного происхождения, Ледяные драконы используют магию воздуха.

Кажется, госпожа Норайо упоминала, что мне предстоит посвящение всеми оставшимися стихиями… И таки была права.

Стоп! Разве папахен не изгнал меня из клана?! Или как у них тут это называется? Я, насколько понимаю, «огненного происхождения, то есть кровь от крови драконов Огненного дракарата… но первое посвящение в магию получила от стихии воздуха! Но ведь и от сердца огня уже тоже получила… И от сердца земли…

И вообще, я в себе никакой избранности и уникальности ни на йоту не ощущала.

Но поспорить с тем, что крайне разрушительно воздействую на мир (и, если быть до конца честной, не только на этот), сложно.

Запечатанная магия, то есть та, которая не получила посвящения от стихии, так или иначе, рвет магический фон.

Отпуская меня на посвящение к сердцу огня и к сердцу земли, мэтр Акихиро, как и Ковен, надеялся, что раскрыв в моем магическом потенциале вектор огня и вектор земли, удастся сделать мою магию (которой я, к слову не очень-то научилась управлять) не столь разрушительной.

И в этом потерпел полнейшее фиаско.

Иначе не пришлось бы прямо в Подземном дракарате производить зачистку инсектов.

И не случилось бы нападение грифиров на территории земель клана Огненной птицы, когда мы остались на одном месте на дольше, чем шесть часов. А остановиться мы вынуждены были.

Просто потому, что сил ни у меня, ни у Золотой решительно не осталось…

После того, как покинули земли клана Огненной Птицы, по пути в Долину Знаний мы еще несколько раз останавливались, чтобы отбиваться от всякой летающей нечисти. А на одной из стоянок ночью атаковали инсекты. И, если бы не патруль из пяти драконов, который сопровождал нас, понятия не имею, как бы мы с Рио от них отбились. К слову, у меня не возникало ни малейших сомнений, когда убивала инсектов в их истинной ипостаси, но когда они, должно быть, просекли «моих тараканов» и стали атаковать исключительно в облике людей, несколько раз чуть не погибла, и довольно глупо.

В общем, спасибо папахену, который пророчество уничтожил. Не понятно ничего с моей «избранностью», — чем она чревата для этого мира?

Госпожа Норайо настаивала, что многим хорошим, но на деле как-то становилось только хуже.

А еще от Исама с мастером Шуджи не было вестей.

В силу довольно слабой пока моей ментально магии, со мной Исам «по внутреннему каналу» связаться не мог, но ведь был Рио! И другие драконы! А он, несмотря на то, что достала окружающих с просьбами «позвонить в Подземный дракарат, или где они там», ни разу не подал о себе весточки. Даже просто не сообщил, что жив… Поэтому во время привалов, вместо того, чтобы медитировать по ночам (чего бы мне не избежать, будь со мной мастер Шуджи) я только и делала, что тряслась, вспоминая четкие, выверенные движения самки инсектов, лязг ее зубов, мертвую хватку когтистых лап… Добавить сюда оглушительный писк грифиров, их искаженные лютой яростью морды, юркость и изворотливость в небе, где, несмотря на размеры и магию, дракон по сравнению с ними очень уязвим… По себе знаю. Так что несложно представить, что мои ночи в итоге превратились в сплошной кошмар.

Поэтому, когда обессиленные и изможденные мы с Рио спикировали на «посадочную площадку» главного корпуса Альма-матер, я, оказавшись, наконец-то под защитным куполом (в отсутствие меня благополучно восстановленным, и, надо думать, укрепленным), едва обернулась и проверила, что что-то там на мне из одежды да есть, растянулась прямо на нагретых плитах и заявила Рио, что никуда не пойду, вообще никуда, пока не посплю прямо здесь, тридцать лет и три года.

Поспать не то, что тридцати лет, и трех минут не дали.

Вездесущая секретарша мэтра Акихиро, которая откуда-то узнала, что мы вернулись, сообщила, что через час нас ждут-с у ректора, так сказать, с отчетом о проделанном пути.

Прибывший вслед за Жиной Ютака изъявил желание «сопроводить принцессу до комнаты». С трудом удержавшись, чтобы не сплюнуть в сердцах, поднялась и потопала к себе, хоть немного привести себя в порядок с дороги, прежде чем предстать пред «сиятельные очи». Скирон при этом заботливо дул в спину, Саламандра свернулась в корону на голове, а Плющик, который перебрался на плечо, гладил по щеке листочками.

На мое счастье, у общежития ожидала Ликерия с комплексным обедом в промасленном пакете, за уничтожение которого (обеда) я принялась на ходу.

А когда вошла в комнату и увидела восседающую на письменном столе Хоккайду с кульком сахарных рогаликов (мясо и запеченные овощи как-то стремительно заканчивались), чуть не разрыдалась от умиления.

Отобедав и обняв девчат (именно в такой последовательности) я наскоро привела себя в порядок и сменила пижамную двойку, состоящую из маечки на бретельках и шортиков, подозрительно похожих на мужские боксеры, на форму адепта Альма-матер.

Девчонки, не скрываясь, хихикали над тем, в каком виде я чесала из главного корпуса в общагу, а я, наконец, поняла, почему все при виде меня прямо-таки столбенеют и долго, очень долго провожают взглядами. Хихикая, не переставали цокать языками над новыми малышами, а взревновавший вдруг Скирон так и норовил превратиться в полупрозрачную котейку и улечься у меня на руках.

Преодолев смущение, я все-таки спросила у девчонок по поводу возвращения некоторых из Ледяного клана.

На что Ликерия отвела глаза, а всегда готовая к подначкам на предмет всяких амуров лиса вздохнула и сообщила, что в Долину Знаний он не возвращался, и вестей от них тоже не было…

— Ну, гад, — вырвалось у меня, в то время, как пыталась заставить не так частить сердце. — Вернется живой — сама убью!

А потом глаза как-то вдруг защипало.

Когда вопли драконов, магов, кицунэ и прочих оборотней улеглись, а дыры в полу и пололке залатали, вернулись, наконец, к наболевшему.

Причем стол восстановить не удосужились. Поэтому мы восседали на стульях, поставленных в круг. У меня непроизвольно вырвалось хихиканье (исключительно на нервной почве), когда подумала, как похоже сие заседание на группу психологической поддержки или на собрание анонимных алкоголиков. Хотелось сказать что-то вроде «А теперь давайте возьмемся за руки и простим друг друга!» Ситуации придавало особый пряный привкус и то, что несмотря на ликвидированные последствия сама не поняла, чегой то это было, в воздухе все еще витал едкий запах гари, упорно не желающий изгоняться даже заклинаниями.

— Адептка Таши, — напомнила госпожа Инари. — Расскажи о своем видении. Ты же не станешь утверждать, что оно у тебя было?

— Не стану, — покачала я головой. Но говорить как-то не спешила. Все-таки тут моему дракону угрожали… почти. А как еще понимать, что решение проблемы в том, чтобы избавиться от моей магии, и, соответственно, моего дракона?

— Расскажи о нем, — снова попросила госпожа Инари. — Не бойся.

Я взгляд на мэтра Акихиро бросила, тот сидел нахмуренный, затем на главу Ковена. Мэтр Сузумо тоже хмурился, но кивнул, подбадривая. При этом мои опасения не опроверг… В общем, решив, что если они попытаются что-то сделать с Золотой, биться мы будем славно и до последнего, я рассказала.

Стараясь быть максимально красноречивой, сообщила о языках пламени, танцующих вокруг, и это пламя не причиняет мне никакого вреда, а изрыгается оно какой-то алой драконицей с горящими глазами. Выражение ее глаз, весь ее облик так и сквозит яростью, гневом…

Когда я закончила рассказ, лица у присутствующих странно вытянулись.

Наконец, один из магов подал слово.

— Гневный лик Инари, — ошарашенно пробормотал он и застыл с открытым ртом.

Я переводила взгляд с одного на другого.

Надо сказать, несмотря на разность рас, комплекций, цветов кожи, волос, черт сейчас все были как-то странно похожи друг на друга.

Я в недоумении на госпожу Норайо посмотрела. «Все-таки женщина, с ней как-то конструктивнее иметь дело» — подсказала внутренняя вредность.

— То, что ты видела, Таша, называют Гневным ликом Инари, — пояснила она. — Такой образ принимает богиня, когда…

— Когда гневается, — продолжила я за ректора Пансиона Благородных Волшебниц. — Я поняла.

— Когда желает покарать кого-то, — завершила госпожа Норайо. — Когда готовится это сделать. Собственным огнем она подогревает в себе праведную ярость, которая в любой момент готова обрушиться на невежество.

Я сглотнула.

— Гневная Инари не гнушается танцевать на костях и развалинах, — продолжил один из магов. — В образе драконицы она сжигает все на своем пути.

Я потрясенно молчала. Как-то это все мне не нравилось. Слишком уж напоминало то, что происходит со мной и вокруг меня. Против моей воли… но кого это волнует?

Пространство зазвенело и в центре круга возник мастер Широ. Хранитель, как обычно, застыл в позе лотоса, ладони лежат на коленях и смотрят в потолок. Медленно он обернулся вокруг своей оси, пока не встретился со мной взглядом.

В тот же миг все три моих малыша юркнули к Хранителю и вольготно расположились на его коленях. Причем Саламандра сама с пола запрыгнула, а Плющику взобраться Скирон помог.

На лице Хранителя не отражалось ни одной эмоции, кроме какого-то трезвого и гармоничного блаженства. Слегка кивнув, он отвернулся, и, глядя в глаза мэтру Акихиро, сказал:

— Ей нужна вода.

С этими словами мастер Широ исчез, а мои духи-хранители разбежались по аудитории. И это радовало, потому что их безмятежность говорила о том, что мне ничего не грозит. По-крайней мере, сейчас.

— Таша, об этом нам и надо поговорить, — сказала госпожа Норайо, отбросив официальное «адептка Кинриу».

— Да, — сказал глава Ковена и тут же завладел всеобщим вниманием. И моим, конечно, тоже. — Тебе предстоит последнее посвящение. Сердцем воды. И или оно поставит все на свои места, или…

…Или окончательно разрушит наш мир, — слышалось за его словами. Или это только мне так слышалось?

Я кивнула. Сминая пальцами края камзола, стараясь, чтобы голос звучал ровно, я заговорила:

— Теоретически, ну, для этого самого посвящения, сердцем воды, мне надлежит поехать в Водный дракарат? Но вы же сами говорили, что Водные развернули уже три делегации послов доброй воли.

— Именно поэтому мы выбрали тебя, — невозмутимо произнес главный.

— Меня?! — вырвалось как-то непроизвольно. — Что значит — выбрали меня?

— Выбрали в качестве посла доброй воли. От Ковена, Долины Знаний, и, соответственно трех дракаратов, посвящение чьими стихиями ты носишь на себе.

Я потрясенно замолчала. Послом доброй воли? К Водным, с которыми воюет мой отец? Больше они ничего не придумали? Может, это хитрый план такой — руками Водных избавиться от Золотой драконицы?

— Не забывай, тебе нужно пройти инициацию сердцем воды, — напомнила госпожа Норайо, словно подслушала мои мысли.

— Я не забываю, но ничего, что мой отец вроде как с ними воюет? — взвилось чувство самосохранения.

— Ну, пока не воюет, — возразила госпожа Норайо, но как-то не слишком уверенно.

— Но война может разразиться в любой момент, — напомнила я, хмурясь.

— Мы не спорим с этим, адептка Кинриу, — сказал мэтр Акихиро.

— И вы хотите, чтобы она началась из-за убийства принцессы верховного предводителя Огненного дракарата? — не унималась пресловутая драконья интуиция.

— Не драматизируй, — попросила госпожа Норайо.

Я, опешив, заморгала. Это они называют «драматизм»? Это здоровый инстинкт самосохранения вообще-то.

— Кого еще лучше выбрать для демонстрации наших добрых намерений, как не дочь Мичио Кинриу, того, кто вот-вот развяжет войну, — произнес глава Ковена. — И не первую драконицу нашего мира?

— К тому же, прошедшую посвящение всеми тремя стихиями, — напомнила госпожа Норайо.

— Это решено, адептка Кинриу, — сказал мэтр Акихиро. — Вы отбываете завтра, на рассвете.

Настал очередной черед удивляться. Хотя, казалось бы.

— Мы? — уточнила я.

И тут они чуть ли не стали всплескивать руками и причитать, мол, да как ты могла подумать, что мы отпустим тебя одну.

— Естественно, ты едешь не одна, — сказал мэтр Акихиро, когда общий гвалт утих.

Взгляд ректора замер, как будто он прислушивался к чему-то. Затем Мэтр Акихиро довольно кивнул и сделал театральный жест в сторону дверей в аудиторию.

Двери послушно распахнулись… впуская внутрь Исама.

Ледяной дракон обвел всех взглядом, задержавшись на какое-то время на мне, и кивнул. Вид у него был до крайности невозмутимый.

А мне… А я… А у меня дыхание перехватило от гнева, в глазах потемнело… Еле-еле сознание удержала в здесь и сейчас, чтобы не натворить чего похуже с тем, что давеча сделала. Причем с блондинчиком. Я, значит, ночей не сплю, что ни сон, то кошмар, как он там с инсектами сечется, а они лезут, лезут… Пока не накрывают его отвратительной копошащейся массой… Или как серебристый дракон парит в воздухе, а небо вдруг чернеет от полчищ грифиров… Или…

В общем, еле сдержалась, чтобы не вскочить и не высказать заразе блондинистой все, что о нем думаю. И не только высказать. Еще бы повредить кой-чего не мешало. Например, эту кривую, самодовольную улыбочку в уголке четко очерченного рта.

Мэтр Акихиро при виде блондина ощутимо расслабился. Не замечая, что я медленно, но верно закипаю от злости, он произнес торжественно:

— С тобой едет Ичиру Исами!

Я замешкалась на пару секунд, не больше

— Я с ним не полечу! — вырвалось у меня прежде, чем успела что-то сообразить.

— Конечно, не полетишь, поплывешь, — невозмутимо ответил ректор.

— А драконы хорошо плавают? — осведомилось ехидство. — Как-то пока узнать не доводилось… А то вдруг кто под водой за зад… за ногу укусит? Так что я против, вообще-то!

Представители Ковена и ректората как-то взгляды опустили, показалось что в воздухе разливается сдавленное хихиканье.

Кто-то тихо произнес:

— Маленький дракон.

Это он обо мне. Но ректор, надо отдать ему должное, был большим драконом, поэтому на мелочь (по сравнению с собой) даже внимания не обратил.

— Адептка Таши, вы поплывете на корабле, — невозмутимо произнес он. — В человеческих ипостасях.

Надо сказать, Исам все это время с меня настороженного взгляда не сводил. Если поначалу, как зашел в кабинет, сиял, как начищенный самовар, то теперь, к моей радости, немного попритух. Хоть выражение лица оставалось невозмутимым, что в принципе свойственно Ледяным, где-то на дне синих глаз плескалась тревога. И была эта тревога связана со мной (наконец-то!), что радовало… и бесило просто до крайности! Вот что ему стоило раньше меня успокоить? Ведь мало мне собственных бед, так еще о заразе блондинистой переживай…

Ректор, который понятия не имел о том, что происходит сейчас со мной, а может знал (в конце концов, драконья интуиция ему на что?), но мудро решил не заострять внимания, тем временем, продолжал:

— Вам будет добровольно блокирована магия, адептка Таши. Именно это и имел ввиду мэтр Сузумо, когда говорил, что разрушение твоим потенциалом магического фона можно избежать. Заблокировать силу дракона, а вместе с ней и магию, можно только добровольно, с помощью специального артефакта, Слезы богини. Для того, чтобы это сделать, древние раскалывали слезу богини надвое, одна половина запечатывает силу дракона, вторая — снимает печать. То, что вы явитесь к верховному предводителю Водного дракарата с добровольно заблокированной силой, должно убедить его в наших добрых намерениях. Как и то, что на этот раз мы выбрали тебя — уникальное для нашего мира существо, первую драконицу и дочь Мичио Кинриу, того, кто бросил вызов Водному дракарату, а также Ичиро Исами, наследника Ледяного клана, единственного клана, который поддержал Водный дракарат в противостоянии.

Я сглотнула. Потом все же решила уточнить.

— А если и это все, что вы перечислили не убедит верховного предводителя Водных? Тогда что?

Мэтр Акихиро обменялся с главой Ковена понимающим взглядом, а госпожа Норайо кивнула мне, словно хотела ободрить.

— Если все это не убедит Рэйдэна пойти на переговоры, то вторая половина Слезы богини точно убедит, — серьезно произнес глава Ковена.

— То есть как? — не поняла я.

— Вторую половину Слезы богини доставит в Водный дракарат воздушная почта. И снятие блокировки вашей с Ичиру Исами магии будет полностью в руках Рэйдэна.

— Снять блокировку сможет только верховный предводитель Водного дракарата, — пояснила госпожа Норайо то, что итак было в общем-то ясно.

— Эм… — вырвалось у меня, — такой вопрос, к делу не относящийся. Что на вашем древнем языке означает имя Рэйдэн?

— Гром и молния, — с готовностью пояснил один из магов.

— Эм, — вырвалось снова. А инстинкт самосохранения поинтересовался от себя: — А если этот Громовержец не снимет-таки нашу блокировку? И к инициации меня не допустит?

Маги переглянулись. По лицам и тревожным взглядам я поняла, что они не предусматривали такой вариант.

Первым ответил Исам.

— Я готов. Я пойду на все, что угодно, чтобы не допустить войны между дракаратами.

Теперь внимание присутствующих сконцентрировалось исключительно на мне.

Я молчала минуту, не больше. Наконец, решилась.

— Что ж. Если это единственный способ приостановить разрушительное воздействие на мир моей магии, и возможность остановить войну, я тоже готова.

— В таком случае, Таша, — сказала госпожа Норайо. — Сегодня как следует отдохни и не забудь собрать вещи в дорогу. Помни, что с завтрашнего дня вы оба останетесь без магии. Думаю, говорить о том, что на сегодняшний день ты освобождена от занятий, не нужно.

— Но утитывая тувое рувение, стоит вусе-таки напомнить, — сказал мастер Горо.

Я кивнула, поблагодарила всех собравшихся. Затем, свистом подозвав духов-хранителей, встала, и, обойдя Исама, вышла.

Уже в коридоре я услышала, как хлопнула дверь.

— Таша, погоди, — попросил Исам, догоняя меня. — Что случилось?

— Что случилось? — взвилась я. — И ты еще спрашиваешь!

Мимо прошло несколько второкурсников. Кое-кто покосился на нас и я заговорила тише.

— А сам не догадываешься?

— Это из-за того, что я не отвечал Рио?

— Бинго! — объявила я. — Не хватает только хора толстых негритянок, поющих «Аллилуйя»!

Судя по выражению лица Исама, из того, что сказала, не понял ни слова, а вот то, что злюсь — вполне себе. Уже какой-никакой прогресс.

— Я правда не мог, — сказал он. — Почти. Понимаешь, пришлось спускаться очень глубоко под землю.

— Ага, связь не ловит, — съязвила я.

— Мы сами ее отрезали, — ответил Исам. — Было нелегко. Их было много. Несколько роев, с королевами. Любое ментальное вмешательство могло обойтись слишком дорого.

И вот он говорит, а мне так стыдно становится. Потому что уже не о себе оскорбленной-обиженной думаю, а замечаю тени под глазами Ледяного, заострившиеся скулы, бледность… Даже представить не хочу, что значит несколько роев инсектов. Слишком страшно становится… За Исама.

— Конечно, сейчас понимаю, что прежде чем приступать к спуску, надо было сообщить Рио, — продолжал Исам. — Но только не все шло по плану. Приходилось импровизировать.

А я сглотнула. И в глазах щиплет просто невыносимо. Стою, старательно моргаю, а дыхание прерывистое. И сердце вот-вот из груди выпрыгнет.

И так хочется с размаху налететь на него, уткнуться носом в грудь, чтобы обнял крепко-крепко и не отпускал. Хочется прижаться… потереться щекой… вдохнуть запах… А вместо этого стою, ресницами хлопаю, пытаюсь обуздать некстати нахлынувшую гормональную вспышку (куда там), а пол так и норовит уйти из под ног. И, глядя в пламя синих глаз, понимаю, что дракону сейчас даже хуже, чем мне… Потому что, судя по ходящим на его щеках желвакам, хищно расширившимся ноздрям его пламя горит ярче… А мое только-только начинает разгораться… И вот хочется одним прыжком преодолеть это расстояние в несколько шагов, что нас разделяет… но кругом студенты… преподы… и поэтому вместо желаемого говорю, надеясь, что голос не сильно дрожит.

— Спасибо за честность, Исам.

И дракон понял!

Он кивнул, и, видно же, изо всех сил сдерживая бушующее внутри пламя, улыбнулся нежно-нежно и произнес:

— Нам надо быть честными друг с другом, Саша. Я начинаю понимать, о чем ты говорила, когда упрекнула в том, что не верю в тебя. Поверь, в моей жизни не было момента хуже, чем тогда…когда ты мне не поверила — там, в дракарате твоего отца.

И столько боли было в этом признании, что у меня снова слезы навернулись

— Неужели хуже, чем тогда, когда отец оговорил меня? — улыбаясь через силу, попробовала пошутить.

— Хуже, — просто сказал Исам. — Тогда — я только сейчас понимаю — у меня оставалась надежда. Но когда ты признала перед всеми, что не веришь мне, я понял, надежды нет, — сглотнув, дракон добавил: — Твоя вера в меня нужна мне, как воздух. Я не хочу потерять тебя, Саша.

По коридору шла на ватных ногах. У Исама, в отличие от меня, сегодня было три занятия. И, хоть ректорат и предлагал ему взять выходной, гордый Ледяной отказался. Вдобавок, по его заверению, следовало проверить уровень подготовки адептов, с учетом, что тренировались в его отсутствии, а также выдать, так сказать, домашнее задание, иначе говоря, головомойку. И, учитывая, что Ледяной был на взводе (я не виновата, если что, это все гормоны, они правят миром), я однокашникам как-то не завидовала.

На мое счастье подошло время обеда, посему я с великим удовольствием спустилась в столовую, где встретилась с Ликерией и Хоккайдой. Поглаживая Скирона, Саламандру и Плющика, мы расправлялись с блюдами и болтали, сетуя, что завтра моя магическая сила будет запечатана, причем на неопределенный срок.

— Зато какие тебя должно быть, ждут приключения в Водном дракарате! — не скрывая зависти, пробормотала Ликерия. — Я вот, кроме Идзумо и Долины знаний больше нигде не была…

— Причем в компании твоего блондинчика, — хихикнула лиса. Облизнувшись, Хоккайда добавила: — М-м-м… догадываюсь, что это будут за приключения! Загляну к тебе, — лиса подмигнула, — дам кое-чего… на дорожку!

И кто-то покраснел. И это была я.

После обеда девчонки побежали на занятия, заверив, что заскочат вечерком, помочь собрать вещи в дорогу, да и просто посидеть-поболтать о девичьем.

— Ты забываешь, что ей завтра рано вставать! — взвилась охотница, когда лиса обозначила несгибаемое намерение устроить вечером девичьи посиделки.

— А ты забываешь, что она опять уедет, и мы неизвестно сколько не увидимся! — парировала Хоккайда.

А затем вместе унеслись грызть гранит науки. Наблюдая за их удаляющимися спинами я подумала, что не так они и враждуют, как хотят представить. Или это мой отлет их так сблизил?

Допив молочно-ягодный коктейль, я поднялась из-за стола и направилась в сад, который разделяет общежитие адептов Альма-матер и обитель Хранителя четырех стихий.

У меня на сегодня есть еще одно важное дело.

Летать.

Да, мы прибыли только утром, да, несмотря на то, что в человеческой ипостаси, тело потряхивает от крепатуры, да, все еще присутствует крайняя усталость от длительного перелета…

Но завтра драконью силу запечатают, и неизвестно, когда вернут обратно. И вообще, вернут ли. Но вот об этом думать совсем не хочется.

Сложив одежду стопкой под раскидистым деревцем, я подняла взгляд на небо. Синее, родное оно манит сквозь трепещущую листву, завораживая своей чистотой и глубиной. Нос щекочут цветочные ароматы, по щекам скачут солнечные зайчики. Надо признаться, мне сильно не хватает Альма-матер, и будет грустно завтра снова ее покидать. В глубине сада, куда не проникают голоса студентов слышится только жужжание пчел и шмелей, нежный перезвон фей. И мне очень нравится общество фей, шмелей и бабочек, особенно теперь, когда знаю, что среди них прошли первые годы моей жизни.

Опасаясь совсем уж расчувствоваться (это все усталость), я зажмурилась и позвала Золотую. Чтобы в тот же момент подняться над верхушками деревьев!

Это не было полетом в прямом понимании. Я лениво парила на тепловых потоках, поворачиваясь к солнцу то одним, то другим золотым боком, я скользила с воздушных горок, не торопясь, как в замедленной съемке взбиралась обратно и снова парила в сладкой недвижимости… Можно сказать, я пила небо и не могла напиться. Слишком оно было сладким, слишком живым, слишком пронзительным.

Вволю «надышавшись» и обнаружив, что солнце уверенно движется к горному хребту, я спустилась.

Когда застегивала последнюю пуговицу камзола, над ухом раздалось:

— Ого! Какие драконы!

— Фай! — обрадовалась я.

Судя по личику крохи, фея тоже рада была повидаться. И еще больше рада, когда поделилась с ней новостями, гордо предъявив Саламандру и Плющика, а также известием, что завтра мы с Исамом отплываем в Водный дракарат.

— Давненько я не бывала на корабле, — подытожила Фай, когда мой рассказ о перелетах в Огненный и Подземный дракарат, а также о заседании с Ковеном в полном составе и общем, коллегиальном решении о лишении нас с Исамом магической силы подошел к концу.

— Фай! — готова поспорить, от меня сейчас можно было лампочки запитывать, или что там с ними делают, так светилась. — Это правда? Ты полетишь со мной? С нами?

— Ну не отпускать же тебя одну, — деланно вздохнула Фай. — К тому же без магии. Уверена, что не замедлишь вляпаться во что-нибудь крайне глупое.

— Это когда это я вляпывалась во что-то глупое? — возмутилась я.

— Парящую гору напомнить? — ехидно уточнила фея. — Как, если не глупостью можно назвать этот цирк, что вы устроили с блондинчиком вместо того, чтобы поговорить, как взрослые драконы.

Упрек был справедливым.

— Мы учимся, — тем не менее попыталась оправдаться я. — Разговаривать.

— Это радует, — милостиво согласилась Фай.

Потерев подбородок, продолжила.

— Ладно. Мне еще вещи в дорогу собирать, — огорошила меня фея. — И только не надо, пожалуйста, во всем рассчитывать на меня.

Прежде чем я успела возразить, что я, мол, и не собиралась, фея погрозила пальцем и строго заявила:

— Драконы, может, и самая свободолюбивая раса, но феи — самая независимая, точно. Приглядывать, конечно, за тобой буду, но на мое круглосуточное участие не рассчитывай!

И — то ли это у меня гормоны окончательно расшалились, то ли фея последнюю фразу и вправду как-то особенно, интонационно выделила, но только у меня щеки покраснели так, словно к ним приложили угли.

А фея, наблюдая это, расхохоталась звучанием хрустальных колокольчиков в воздухе.

— Можно последний вопрос? — спросила я фею, когда та готова была скрыться среди листвы.

Фай замерла на месте, и, сложив ручки на груди, кивнула.

— Я хотела спросить о той фее, — я замялась, — ну, которая сообщила Мичио Кинриу о посланнице Инари. Ну, когда я началась. Тьфу, родилась.

— А что конкретно ты хочешь знать? — уточнила Фай, склонив голубоватую головку набок.

— С ней все в порядке?

Фай кивнула.

— Теперь ты понимаешь, почему больше ни одна фея не летает на территорию Огненного дракарата, — Фай задумалась, — ну, по-крайней мере, земель клана Золотого дракона точно.

— То есть феи знали о пророчестве? — уточнила я. — Знали, что в мир придет посланница Инари?

Фай кивнула.

— С какой целью должна прийти посланница? — предварительно вдохнув-выдохнув спросила я.

Фай пожала плечиками.

— Мы знали о пророчестве, но не читали его, — с сожалением произнесла она. — Мне жаль, Таша, но феи не смогли уберечь пророчество. Мичио Кинриу — один из самых сильных драконов этого мира. Не так много родов, чья кровь достаточно сильна для того, чтобы произвести на свет посланницу богини.

Надо сказать, сила папахенской крови меня сейчас не очень-то волновала. Куда более волнительным казалось узнать, что же все-таки было в уничтоженном пророчестве… Последняя мысль прозвучала вслух, и Фай развела ручки в стороны.

— Вряд ли кто-то кроме Мичио Кинриу сможет ответить на этот вопрос.

Настал мой черед разводить руками.

— А ему доверять, как понимаю, не стоит, — продолжила я мысль феи, и, попрощавшись с Фай до завтра, потопала в общежитие.

Не успела я вывернуть шкаф, собирая вещи, которые обязательно пригодятся в дороге, за дверью раздались шаги, а потом в комнату ворвались девчонки. Причем без стука.

— Я же тебе говорила, она одна, — сказала Хоккайда охотнице, видимо продолжая начатый заранее разговор. — Если бы была не одна, я бы почуяла.

Увидев ворох вещей на кровати и три пустых рюкзачка, Ликерия деловито наморщила носик. А Хоккайда водрузила на стол несколько бумажных пакетов.

— В столовой выпросила, — пояснила она. — Мы так и знали, что тебе не до ужина будет, поэтому решили поесть все вместе, у тебя.

И вот у кого такие классные подружки? Эх, вот было бы здорово, если бы Ариэльку сюда перетащить…

Помощь девчонок оказалась очень и очень кстати. Мне вообще отвели роль супервайзера: усадили на кровать, спиной к стене, подложили подушки, и меняли время от времени тарелки с едой и чашки с напитками. Сами же споро собирали вещи: складывали сначала стопочкой, потом валиками, и помещали в рюкзаки.

Чемодан с собой брать не хотелось. Вся дорога, если повезет, по заверению мэтра Акихиро, три дня туда — день-два на месте и три дня обратно. В общем, за недельку-другую должны управиться.

Книжки с собой тоже не понадобятся. Гарри Поттера из отцовского дракарата так и не вернули, Пруста всего прочитала, а философствовать в дороге как-то не хотелось. Представила, как там, у папахена, драконята зачитываются приключениями мальчика-волшебника, решила, что будет время, произведу еще книжный набег на зеркальный мир. Столько потрясающих историй оттуда приволочь можно! Алису Селезневу, Тарзана, все двадцать четыре тома, остров Сальткрока, мумми-троллей… Я потрясла головой, пока приступ ностальгии не спрогрессировал и принялась наглаживать огненную спинку ящерки.

Для отцовского лука, тюнингованного феями, какая-то добрая душа в Огненном дракарате изготовила чехол, за что я была ей крайне признательна. В чехол умещался сам лук, а в боковой карман — колчан со стрелами. Сам чехол удобно крепился к рюкзаку вытянутой формы.

А еще, помогая мне собираться, девчонки наконец-то на законном основании дорвались до моих «иномирских» одежек и теперь с удовольствием цокали языками над удобными джинсиками, кроссами, кедами, маечками и спортивными байками. «Иномирские» платьица и туфельки на шпильках тоже не остались без своей доли внимания, как и другие, более интимные предметы гардероба. И, судя по восторгам девчонок, грозит нашему ректорату в скором времени ходатайство на шоппинг в зеркальный мир. И, если подумать логически, особо не вижу причины для отказа. Со мной ведь, а не с кем-то.

В общем, что-то мне подсказывало, что мы можем так всю ночь просидеть и не заметим. Но вскоре, когда два рюкзака, которые решила взять с собой, были уложены, а вкусности уничтожены, строгая Ликерия (подозреваю, гордость госпожи Норайо) увлекла Хоккайду к выходу, заявив, что мне просто крайне необходим отдых перед завтрашним путешествием. Поэтому мы с девчонками расцеловались, а потом остались с малышами одни.

После того, как приняла ванную с какой-то пенящейся солью и переоделась в пижаму, и предоставила каждому из духов-хранителей положенную порцию любви и ласки, уселась на кровати в медитацию.

Безумно хотелось спать, но стоило представить, что завтра лишусь магической силы и какое-то время воспоминания Джун останутся для меня недосягаемы, смежила веки и решительно сконцентрировалась на пространственном заклинании.

Провалившись в зеркальный мир, с удовлетворением подметила, что в жизни Джун как-то все наладилось, по сравнению с прошлой встречей.

С маленькой мной сидела новая няня, студентка-кицунэ. И ее расовая принадлежность, как я сейчас понимаю, сильно объясняет тот факт, что мы быстро, очень быстро подружились. Так что Джун спокойно работала над дизайнерскими проектами, посещала курсы повышения квалификации и графического дизайна, вообще, училась всему, до чего доходили руки и позволял досуг, учитывая маленького ребенка на руках. Драгоценности, с которыми Джун прибыла в зеркальным мир и которые помогли выгодно продать кицунэ, подопечные стража врат, мастера Горо, того самого, которого Мичио Кинриу лично попросил приглядывать за Джун, давно закончились, и приходилось зарабатывать на жизнь самостоятельно.

Если бы позволяло время и финансовая ситуация, Джун только и делала бы, что рисовала картины, на которых изображала истинный мир: это была единственное выражение ее тоски по дому. Даже не тоски, а скорее легкой, нежной грусти, когда чуть-чуть щемит сердце, а на губах блуждает мечтательная улыбка. Потому что картины Джун были светлые, легкие, радостные, очень воздушные.

К счастью Джун, она оказалась талантливым дизайнером. Ее макеты частных домов, коттеджей, дач, шале пользовались необъяснимым спросом, а на то, чтобы она поработала над обустройством интерьера, занимали очередь за несколько месяцев. Успех Джун казался необъяснимым — всем, кроме нее самой. Она практически ничего не придумывала, она вспоминала. А драконы — господа истинного мира — умеют ценить уют и комфорт.

Раньше, бывало, мне казалось, что жизнь Джун легка и совершенно безоблачна, и «переезд» в мир без магии оказался для нее эдаким увлекательным турне, без каких-либо проблем. Сегодня, может оттого, что это последний раз перед длительной паузой, когда я сливалась с сознанием Джун в медитации, но я смотрела и анализировала несколько глубже. И поняла главное. Не все, далеко не всегда и уж точно не с самого начала было легко и радостно в обустройстве Джун на новом месте.

Были и падения, и поражения, и полные невыносимой тоски и боли дни, недели… даже месяцы. Но так устроена Джун: она брала с собой в будущее лишь самое хорошее и светлое, умела ценить улыбку ребенка куда больше порванного платьица и сожженных с помощью лупы сандалий… Даже если не было денег, чтобы купить новое. Несмотря ни на что, Джун улыбалась, а когда становилось тяжко, плакала, горько и искренне, как и все, что делала. И из-за черной тучи показывалось солнце, вслед за холодной зимой приходила весна, с запахом мокрого асфальта и чего-то горелого в воздухе.

И жизнь текла своим чередом, и все в этой жизни дышало свободой и любовью.

А еще в жизни Джун появилась тайна.

Утро было суматошным и беспокойным. Ни свет, ни заря прибежали девчонки, попрощаться, но прощание долго не продлилось, следом принеслась вездесущая Жина и ожидаемо пригласила в кабинет ректора. У общежития ждали Исам с Рио. Не говоря ни слова, кузены забрали у нас рюкзаки. А на мой вопрос, где же багаж Исама, дракон ответил, что уже ожидает у мэтра Акихиро.

Рио отчего-то не выдержал, заржал, и, хлопая Исама по плечу, посоветовал привыкать к обычной жизни. К обычной человеческой жизни. А Исам, который, как я поняла, не представлял жизни без магии, нахмурился еще больше.

— Ну наконец-то, — сказал мэтр Акихиро, когда мы всей нашей гоп-компанией ввалились к нему в кабинет. И стало немного обидно. Потому что за окном было еще темно. Так что мы пришли намного раньше, чем велено было.

— Сначала заблокируем вашу силу, — сказала госпожа Норайо. — А затем телепортом отправим на пристань.

Маги Ковена, который присутствовал здесь же в полном составе (надо им, наверное, уже в общежитии нашем прописываться. Вот жизнь у серьезных магов пошла, и все благодаря одной крайне неординарной адептке), делали какие-то расчеты, переговаривались вполголоса, и время от времени бросали благоговейные взгляды на резную шкатулку, что стоит на столе ректора (по счастью, стол вернули на место).

Скирон от любопытства шел волнами, лез под руку магам, впрочем, как и Плющик, и Саламандра.

Обеспокоенная судьбой своих духов-хранителей я поинтересовалась у госпожи Норайо насчет их участи. Ну, на то время, что мне магию запечатывать будут.

Ректор Пансиона Благородных Волшебниц успокаивающе потрепала меня по плечу, а потом погладила Плющика, который переполз к ней на руку.

— В нашем понимании, они просто уснут и проспят все время, пока ты будешь без магии, Таша, — пояснила она.

— Я просто так привыкла, что они рядом, — вздохнула я и пощекотала шейку ящерке. Саламандра зажмурилась от удовольствия и, кажется, даже что-то проплямкала.

— Не волнуйся, — сказала госпожа Норайо. — Они останутся с тобой. На своих местах. Просто выглядеть будут, как браслеты, которые специальной краской и технологией наносятся под кожу.

— Ух, — не удержалась я. — А мама всегда была против татушек. Жалко, сфоткаться нельзя, какая я бунтарка, чтобы потом показать ей. Мамуль бы оценила.

Госпожа Норайо наморщила лоб, но ответить ничего не успела.

— Если все на месте и готовы, — позвал мэтр Акихиро, — мы приступим.

Нас с Исамом усадили на стулья, поставленные спинками друг другу и сказали закрыть глаза. Поэтому я пропустила момент, когда Слеза боги рассекалась надвое, о чем, конечно, жалела. Мои малыши словно поняли, что от них требуется, и, повозившись на коленях напоследок, разбрелись по своим местам. Скирон превратился в браслет на левой руке, Саламандра скользнула на правую лодыжку, а Плющик — на левую.

Пространство зазвенело и я поняла, что Слеза богини уже рассечена надвое. А затем раздалась мелодия. Нежная до невыразимости и какая-то бесконечно грустная, полная сдавливающей сердце тоски, именно о таких говорят: берет за душу. Мелодия лилась, разливалась, заполняла собой пространство, воздух, поступающий в легкие, изнутри наполняла тело, а снаружи занимала мысли. Когда не осталось ничего, кроме этой мелодии, она исчезла.

— Можете вставать, — раздался голос госпожи Норайо.

Я открыла глаза, поморгала, покрутила головой.

Что-то неуловимо изменилось, сначала показалось, не во мне, в мире. А потом поняла: ведь когда у человека ухудшается зрение, он не звонит гневно в мэрию с требованием починить расплывшийся мир, а покупает очки или делает лазерную коррекцию… Так и сейчас. Не сразу, но я поняла, что дело не в мире, а во мне. Это мне как будто сдвинули границы восприятия, ощущений, даже эмоций. Эту новую себя мне еще предстояло узнать. Оказывается, многое, что принимала за себя, на самом деле принадлежало Золотой, моей второй ипостаси.

Мастер Горо, который, должно быть, пришел во время ритуала, протянул мне руку, чтобы помочь встать. Смутившись, поднялась сама, кивнув кицунэ. Сейчас я бы ни почем не угадала бы в нем лиса. Передо мной стоял обычный японец невысокого роста и стройного сложения.

Поднявшись на ноги, я обернулась и чуть было не столкнулась в Исамом.

Оказавшись с ним лицом к лицу, мы замерли, глядя друг на друга новыми глазами. Губы Исама тронула улыбка, а в глазах мелькнула знакомая нежность. Я облегченно выдохнула. Мир изменился, но не полностью.

Мэтр Акихиро напомнил, что стоит поторопиться, мол, корабль в порту ждать не будет. Исам подхватил оба моих рюкзака и закинул их за спину. Затем взял свой саквояж и протянул мне руку.

Вложив пальчики в руку Исама, я не встретила привычных искр, которые разбегаются под кожей от прикосновений дракона, а затем стреляют внизу живота огненными стрелами. Но вместо этого ощутила какую-то спокойную нежность, которая оказалась настолько волнительной, что колени ослабли, а воздуха стало предательски мало.

Переглянувшись между собой и кивнув на прощание провожающим, мы ступили под арку портала.

В последний момент в портал ворвалось что-то звенящее, которое ругалось тонким голоском, что его забыли.

Новый день ворвался в сознание гулким топотом по палубе, криками, приказами, в которых не понимала ни слова, отдаваемыми командным тоном.

Исам подорвался молниеносно, и, пока я сонно хлопала ресницами, уже влезал в брюки.

Быстро поцеловав в макушку и шепнув, чтобы ничего не пугалась и что все будет хорошо, дракон покинул мою каюту.

Я потрясла головой. Пугаться? Очень смешно.

Оделась я почти также быстро, как Исам.

И вскоре тоже оказалась на палубе с луком в руках.

Охватив взглядом корабль, благо верхняя палуба это позволяла, увидела, что большая часть команды сосредоточилась на корме, остальные держались у бортов. В руках чуть ли не у каждого то ли арбалеты, то ли гарпуны.

Задрав голову, увидела, как Исам занял место на рее и сверху руководит духами ветра.

— Цельсь… пли! — раздалось справа и в тот же момент громыхнуло.

— Рано! — проорали оттуда же. — Не достали. Вон она, гадина.

Пользуясь тем, что на меня никто не обращал внимания, в несколько прыжков оказалась у борта. Перевесившись через борт, вгляделась в волны, что было непросто, учитывая, что над водой стелется пушечный дым.

— Вона, гадина, — прозвучало над ухом, и чья-то рука показала направление, куда смотреть.

Пальцы до бела вжались в борт. Прямо на нас под водой двигалось… нечто.

Сначала я приняла это за тень, потом, когда явственно различила щупальца и отвратительную прозрачную голову, поняла, что вижу гигантскую медузу. Гигантскую — это значит побольше нашего корабля.

Гадина двигалась прямо на нас.

— Слева по борту еще две! — раздалось сверху.

— Проклятье! — раздался голос боцмана. — Мы в косяке этих тварей!

— Цельсь… пли! — раздалась команда и в следующий миг мир потонул в грохоте.

Корабль качнуло, и, если бы не чьи-то сильные руки, я вывалилась бы за борт.

— Осторожней, принцесса, — сказал загорелый матрос, но обратно в каюту гнать не стал. Возможно, ему было просто не до меня.

— Подбили! — раздался чей-то голос.

Вглядываясь с содроганием в клубы дыма, обнаружила, что в боку медузы зияет рваная дыра.

— Подбили, да не добили, — раздалось над ухом, а следом прозвучало грязное ругательство.

— Она может протаранить судно? — спросила я у матроса, а тот, вместо ответа сплюнул в сердцах.

Дождавшись, пока чудовище приблизится, выстрелил из арбалета.

Стреляли и другие. Но не похоже, чтобы медузе это мешало.

Отмерев, я натянула лук и прицелилась.

Стрела вжикнула в воздухе, и, когда достигла цели, медуза замедлила ход.

Теперь на меня обернулись все, причем смотрели как-то с уважением.

— Лук фей, — пояснила я и натянула тетиву снова.

После третьего выстрела медуза отстала, и, когда я готова была на дрогнувших ногах опуститься на палубу, показались еще две.

Дальнейшее слилось в единую завесу дыма, свиста стрел, дрожащих от напряжения пальцев и проклятий. Медузы появлялись отовсюду и только ловкое маневрирование Исама позволяло не встретиться ни с одной из них.

— Ничего, девонька, — сказал один из матросов, улыбаясь мне щербатой улыбкой. — И не в таких переделках бывали. Прорвемся.

Я растерянно перевела взгляд за борт и подумала, неплохо бы и мне иметь такой оптимизм.

Видя, что моряки делают все возможное, лишь бы не подпустить медуз близко, я подумала, это оттого, что такая тварь запросто может при столкновении с кораблем разнести его в щепки.

Оказалось, не только поэтому…

Когда одна из двух преследующих нас медуз сначала сжалась, а потом вытянулась, как струна, над головой прогрохотало:

— Ложись!!

Прозрачное тело медузы словно заискрило, а потом от него до корабля потянулась огненная дорожка.

Я не успела понять, что произошло, меня сбили с ног и накрыли собой.

В следующий момент корабль содрогнулся. Еще один удар накренил нас так, что мы с матросом, который по-прежнему прикрывал меня собой, перекатились к противоположному борту.

Как только корабль занял прежнее положение, я, убедившись, что Исам каким-то чудом удержался на верхней площадке, снова рванула к борту, с которого нас атаковали.

Видя, на что способны медузы, принялась осыпать их градом стрел, а когда стрелы закончились, подхватила с палубы чей-то арбалет.

— Они могут пробить днище? — проорала я, обращаясь к тому матросу, что стоял ближе.

Тот покачал головой.

— Капитан пользуется услугами надежного мага, — проорал он в ответ, силясь перекричать пушечный грохот. — А вот перевернуть корабль — запросто.

Больше мы не разговаривали. Каждый был занят своим делом. Наконец, еще одна медуза отстала. Осталась последняя. Словно поняв, что приближаться к кораблю не стоит, она держалась на отдалении, где ни пушки, ни стрелы не могли ее достать. И била огненными дорожками оттуда. Удары получались не такие мощные, как тогда, когда другая медуза подплыла близко, но все равно ощутимыми. К тому же они следовали один за другим и казалось им не будет конца.

Мельком взглянув на солнце, я с изумлением поняла, что оно клонится к закату. Сколько же длится эта погоня? Хуже всего, что к оставшейся в одиночестве медузе присоединилась еще одна. А потом еще.

Судя по тому, что медузы не отставали, они ничуть не устали. Чего нельзя было сказать обо мне. Да и о команде. Пальцы дрожали. На них вздувались кровавые волдыри. Но, видимо, всплеск адреналина глушил боль. Мешало лишь то, что я с трудом держалась на ногах.

Юнга с каким-то молодым матросом время от времени обегали всех нас с горьким, отвратительно вяжущим отваром. Я пила, затаив дыхание, чувствуя, что после выпитого силы возвращаются. Ракушка даже поднимался к Исаму, правда, когда спускался, корабль тряхнуло и юнга упал с высоты метров в семь.

К чести парня он даже не пикнул, а корабельный лекарь быстро провел все необходимые манипуляции. Теперь Ракушка прихрамывал, подволакивая ногу и наверх, к Исаму капитан его больше не пустил.

Что меня действительно порадовало в этой заварушке — так это отношение ко мне, как к бойцу. Увидев мою (довольно-таки меткую) стрельбу, меня никто не загонял обратно в каюту, никто не кричал в три горла, что я женщина и все такое прочее. Наоборот, капитан приставил ко мне матроса, который перезаряжал арбалет, а потом, сбегав куда-то, приволок целый ящик стрел. Я облегченно выдохнула: стрелять из тюнингованного феями лука было сподручней.

Медузы теперь держались на отдалении, достать их удавалось редко. И, судя по стремительно покидающим команду силам, было ясно, как божий день, что возьмут нас измором.

После того, как Исам чуть не упал с верхней площадки, когда корабль ощутимо тряхнуло, я избегала смотреть вверх. Мысль о том, что будет с драконом с запечатанной магической силой, если сорвется вниз, была невыносима.

Команда держалась из последних сил, но, на удивлении ровно и даже оптимистично.

Матросы даже умудрялись обмениваться шуточками, проклинать медуз и подбадривать меня, мол, не в первый и уж точно не в последний раз, прорвемся!

— Главное, что море спокойное, — с натянутой улыбкой сообщил один из матросов, прежде, чем дать залп из пушки.

Когда пушечный дым рассеялся, обнаружила, что рядом с этим оптимистично настроенным синоптиком стоит еще один, постарше, и судя по тому, как младший потирает затылок и хлопает глазами с виноватым видом, кто-то сейчас крепко отхватил.

— Оно и правильно, — важно сообщил мне еще один матрос. — Не испытывай терпение морского бога, не мели языком попусту.

— Но разве он неправ? — вырвалось у меня. — Ведь море и в самом деле…

Я недоговорила. Повернув голову, проследила за взглядом матроса и умолкла на полуслове.

— Накаркал, придурок, — сообщил тот. А потом хмуро добавил: — Будет шторм.

Не успела я крайне аккуратно уточнить, чем нам это грозит (мало ли, всем известно, моряки народ суеверный, а изможденные моряки еще и злой), как матрос пояснил:

— С одной стороны, это и неплохо: раскидает этих тварей… Но ведь и нас запросто перевернет, если паруса не опустим. А как их тут опустишь, когда каждая секунда на счету…

И матрос в сердцах махнул рукой, витиевато выругавшись.

Его прогноз полностью оправдался: капитан не спешил отдавать команду опустить паруса, потому что это значило бы немедленное столкновение с медузами, что гонятся за нами.

Но когда небо стремительно сгустилось, налетел ураган и нас принялось швырять по волнам, как щепку, заметила, что пальцы дрожат, а целиться в догоняющих медуз стало еще сложнее. Как назло, ни одна из них не замедлилась… Наоборот, две стали стремительно приближаться, перестав бить током, словно готовились пойти на таран.

Не знаю, как мне удалось выпустить поочередно две стрелы, одну за другой, и поразить обеих. Они перестали пускать под водой огненные дорожки, но пошли за нами еще быстрее.

На плечо спикировала Фай.

Вид у феи был удрученный.

— Кажется, дело плохо, — прозвенела она.

— Слушай, это ведь у меня магию заблокировали, а у тебя нет, — обрадовалась я старой знакомой. — Ты можешь как-то усилить действие этого вашего лука?

— Я попробую, — серьезно сказала фея, и следующий порыв соленого ветра сорвал ее с моего плеча.

Я чуть не заплакала от злости.

А потом снова натянула тетиву.

Вжикнув, стрела достигла цели.

Одна из медуз словно налетела на невидимую преграду и сразу осталась далеко позади.

Я выстрелила снова, и снова попала в цель.

Теперь нас преследовала всего одна медуза, к несчастью, не раненая и самая осторожная.

Капитан все-таки отдал команду опустить паруса и матросы поспешили выполнить приказ.

Я выждала, пока медуза подплывет на расстояние стрелы и пошарила рукой… в пустом ящике. Выругавшись так, что матрос рядом уважительно присвистнул, натянула тетиву, зажав пальцами последнюю стрелу.

Все произошло одновременно.

Фея, которая вернулась на плечо.

Вжикнувшая в воздухе стрела.

Гром, расколовший небо.

Вспышка молнии.

Огненный столп и стрела попали в чудовище одновременно.

В тот же миг налетевший ураган положил корабль чуть ли не набок.

Вместе с теми, кто не успел схватиться за борт, я откатилась к другому борту.

Грот мачта с Исамом на верхней площадке наклонилась чуть ли не к самым бушующим волнам.

Одна из них оказалась такой огромной, что на миг грот мачта исчезла из виду.

В следующий миг корабль выпрямился.

Задрав лицо вверх, я заорала.

Смотровая площадка была пуста.

Перевесившись через борт, я вгляделась в бушующие волны.

Кажется, там мелькнули белые волосы Исама? Или это гребешок волны?

Перед глазами встала страшная картина: вот Ледяной дракон опускается под воду, а его волосы извиваются над головой, словно водоросли…

Дальше я не думала.

Прежде, чем меня успели остановить, одним прыжком запрыгнула на борт, а потом, вытянув руки перед собой, прыгнула в воду.

Несколько раз меня перевернуло. Волны с силой били по голове, оглушали. Вода была везде: во рту, в носу, в глазах. Понимая, что вот-вот поддамся панике, я схватила воздух ртом и ушла под воду. В мутной из-за шторма воде, к тому же в стремительно сгущающихся сумерках не было видно практически ничего. Я избавилась от кроссовок и, подныривая под волны, поплыла в ту сторону, где, кажется, видела Исама.

Морские русалки отличались от озерных. Те были очень хорошенькими, скуластыми и курносыми, с зеленоватыми кудрями.

Эти профилем напоминали античные статуи. Тела (наполовину, естественно) покрывал бронзовый загар, на головах — и у русалок, и у тритонов, шикарные гривы белого, как морская пена, или бело-голубого цвета.

Вообще у морского народа было на что посмотреть: тритоны накачанные, мускулистые, широкоплечие, с волевыми подбородками и умными лицами, русалки — почти все полногрудые, но с тонкими талиями. Грудь у каждой второй примерно прикрывали лифчики-ракушки или «чешуйчатые», как у Миры, бюстики.

Но самым роскошным и в русалках, и в тритонах были хвосты (куда тут озерным!). Длинные, сверкающие на солнце мириадами чешуек, они заканчивались полупрозрачными плавниками… голубые, фиолетовые, зеленые, даже розовые и какие-то красноватые: их так и хотелось потрогать. Правда, глядя на надменные лица морского народа, сразу как-то понималось, что это плохая идея.

Я как-то всю жизнь думала, что самая надменная раса фэнтезийного мира — эльфы. Где там! То есть, ушастых я пока не встречала, но вот лица морского народа так и напоминали королев и королей в опале. Невольно вспомнились слова Миры о том, что, мол, надо им спасать людей, и как-то сразу в это поверилось.

Если озерные были какие-то шустрые и шкодные, то эти, надменные до неприличия, выглядели как будто другой расой. Или народом. Или кланом. Кто их знает, как у них тут все устроено.

Как им и полагалось, русалки сидели на скалах, чьи очертания выдавали верхушку грота, и расчесывали белоснежные кудри, а другие плавали вокруг и усиленно делали вид, что не замечают нас с Исамом.

— Здрасте, — поздоровалась я, и, сдув прядь волос, что упала на лоб, уселась на скалу.

Ноль реакции. Ноль.

Тогда заговорил Исам. Точнее наследник предводителя Ледяного клана и жених посланницы Инари. Ну, насчет жениха это он перегнул, мы о таком вообще не договаривались. Рано мне замуж, надо бы сначала Альма-матер закончить, а потом еще посмотреть на чье-то поведение. Так что я даже возразить хотела… Но на русалок подействовало.

Мы завладели всеобщим вниманием, и, увидев как-никак двух драконов (хоть и с запечатанной силой) хвостатые стали полюбезнее.

Церемония приветствия даже завершилась легким завтраком, что было очень кстати. Учитывая, что после того, как мы теми плодами подкрепились, желудок опять бурчать начал.

Для разговора с нами выплыла из подводного грота правящая чета, или кто они тут. Тритон и русалка с совсем уж неприлично-надменными лицами.

Рассказав в двух словах о наших злоключениях (ладно, в двух не получилось, но в конце концов, не каждый день встречаешься с морским народом), мы подвели итог: плыли-плыли в Водный дракарат, но так и не доплыли. Поэтому не будут ли хвостатые столь любезны, сколь и хвостаты помочь нам нагнать корабль или до Водных добраться. Ага, не будет ли у вас глотка воды, а то так кушать хочется, что и переночевать негде.

Услышав нашу просьбы правящая пара переглянулась и что-то мне подсказало, что нас собираются подрядить еще для какого-нибудь дурацкого поручения.

Посему я не замедлила сообщить им, кому они обязаны благословенной тишиной.

Правящая чета переглянулась снова и по лицам хвостатых стало понятно, в чем должно было заключаться их к нам поручение.

— Ну, раз все, наконец, разрешилось, поедем-ка мы по своим делам, — подвела я итог, пока морскому народу еще какая блажь в головы не пришла. — В конце концов, мы почетные гости самого Рэйдэна Громоподобного, верховного предводителя Водного дракарата.

— Вы кажется, говорили, послы доброй воли, — встряла какая-то русалка.

Я назидательно подняла палец.

— И это, между прочем, отнюдь не взаимоисключающие понятия!

На это хвостатым возразить было нечего и нам-таки предоставили помощь.

До корабля мы добирались на водных коньках.

Это, я вам скажу, просто улет. Ни один водный скутер или таблетка рядом не стояли. Животина, которую полагалось держать за поводья-водоросли, причем, как обычную лошадь, не натягивая их, скакала по волнам словно круглая галька с ровными краями. Время от времени мой скакун шалил и нырял, так что по дороге не раз хлебнула морской водицы. Под Исамом морской конек тоже время от времени взбрыкивал, даже пытался скинуть дракона с себя. Правда, к чести Ледяного, не удалось.

Мне даже подумалось, что русалки с тритонами, которые вызвались нас провожать и плыли рядом на таких же (только смирных, если что) животных, специально подогнали нам самых ретивых коней. Просто поржать над тем, как драконы помучаются.

Впрочем, их тоже можно понять. Нервы и все такое. Потому что, когда отъезжали от острова Нингуо, вслед нам неслась брачная песнь принца Джори. Решил-таки, проказник, окончательно очаровать рыбачку Миру.

Корабль мы нагнали достаточно быстро. Всего за каких-нибудь пару часов.

Причем, судя по боцману, который стоял на корме и вглядывался в море через подзорную трубу, нас ждали. Ну, что сами приплывем. Иначе как объяснить, что стоило Выдре нас заметить, он тут же принялся размахивать руками, как мельница? А за нами тут же спустили шлюпку.

Когда, попрощавшись с русалками, взобрались на борт, нас ждал еще один сюрприз.

На плече Кабана, закинув ножку на ножку сидела Фай.

Которая помахала нам, а потом прозвенела:

— Ну я же вам говорила, они сами справятся.

У дракона на какое-то время, что называется, «мову отняло». А я подумала, что не зря все время казалось, что в том, что понимаю речь фей, нет ничего особенного. Просто они позволяют их слышать и понимать лишь тому, кого считают достойным. То, что меня считали достойной, было приятно. Кабану же, глядя какое счастье озаряет его загорелое просоленное лицо, было и подавно приятно.

Хотя новость, что корабль за нами не вернулся только благодаря фее, была так себе.

— Кажется, кто-то обещал помогать, — пробурчала я под нос, но так, чтобы Фай услышала.

Справедливый упрек фею не смутил.

— Разве позволить вам самим справиться с трудностями и стать сильнее и мудрее не есть высшая форма помощи? — нагло заявила она.

Я только рукой махнула.

Вместо того, чтобы препираться с феей, хотелось смыть с себя морскую воду, переодеться в сухое.

И съесть чего-нибудь более существенное, чем фрукты и водоросли.

Свадьба… Она получилась неожиданной, невероятной, фантастической настолько, что казалась невозможной.

Уж точно не такой, о которой я мечтала (как мечтают все, без исключения, девчонки, даже те, кто настроен на карьеру авиатора и учится в военной академии). Не такой — потому что мечтать об этом, находясь в зеркальном мире было просто невозможно… а здесь, с самого первого дня, события понеслись с такой скоростью, что мечтать было как-то недосуг.

Пожалуй, лишь одно обстоятельство могло омрачить этот день: рядом не было мамы и Виталия Владиленовича, и… отца. Но что касается мамы, то слившись с ее воспоминаниями в медитациях, узнав еще ближе, как юную романтичную девушку, как послушную Джун, как непримиримую и безмерно любящую свое дитя мать она стала мне не просто родной… Она стала в прямом смысле слова частичкой меня, как я всегда была частичкой ее. Что касается второго отца, моя любовь к нему углубилась еще больше, наша и без того существующая долгие годы связь стала еще прочней. И я была уверена, он это знает. Что касается первого отца, отца-дракона, то вряд ли его появление было бы уместно на территории Водного дракарата, после конфликта, причем спровоцированного им самим. Но все равно его немного не хватало. Я только начинала его узнавать, как знала, например, то, что он на самом деле куда мягче, чем хочет казаться… а что до его угроз… Невозможно было не признать, что, пока находилась в его доме, со мной обращались, как с принцессой, да и он сам, несмотря на внешнюю жесткость и угрозы ни разу не привел ничего такого в исполнение. Хоть он долго не признавал этого, я знала, что верховному предводителю Мичио Кинриу импонирует как мое упрямство, так и в нем наша с ним похожесть. Да, что-то подсказывало изнутри, что знакомство с отцом еще предстоит. И будет безумно интересным, родственным и настоящим.

Утром, по команде Фай я просто шагнула в телепорт и очутилась высоко-высоко в небе, на горе Водного дракарата. Снизу казалось, что у этой горы срезана верхушка. Здесь же было понятно, почему: верхушку горы, наподобие грота, занимало озеро. Я оказалась стоящей под цветочной аркой на островке в центре этого озера. И, учитывая, что Динь вдруг стала выше меня на голову, это был остров фей.

Платье на мне было из какой-то струящейся и переливающейся ткани, Фай называло ее «жидкий жемчуг». Платье переливалось перламутром каждый миг, слушаясь малейшего движения или дуновения ветерка, и это было завораживающе, судя по взгляду Исама и просто очень, очень красиво.

«Другом жениха» выступил сам верховный предводитель Водного дракарата, Рэйдэн из клана Грозового острова. Собственно, с предводителем Водных мы встретились непосредственно на нашей свадьбе.

Из приглашенных помимо команды корабля, на котором мы сюда приплыли, было несколько драконов-придворных. Драконам вся эта красотища да и остров в озере на вершине горы были не впервой, а вот люди смотрели по сторонам с неверящим видом и время от времени старались незаметно для окружающих ущипнуть себя.

На Исаме был серебристый камзол, похожий на те одежды, в которых он ходил у себя дома, на парящей горе, только куда более роскошный, и темно-серые брюки. Сорочка же была выполнена из той же ткани, что мое платье и я подумала, что на свадебном фото мы смотрелись бы очень органично. Впрочем, Фай обещала что-то придумать с какими-то там «запоминающими кристаллами», чтобы было что потом показать родителям.

А церемонию проводил Хранитель, один в один мастер Широ, с такой же львиной мордочкой и змеиным раздвоенным языком. И тоже, как мастер Широ, висел в воздухе, сложив ноги в лотос.

Нам с Исамом велено было соединить руки и поверх запястий Хранитель надел браслет. Тот, словно живой, тут же облепил наши руки как вторая кожа, а мне показалось, что гора, на которой стоим, дрогнула.

Хранитель прочитал нараспев какое-то древнее заклинание, и, если бы не Исам, я бы не устояла на ногах. Несмотря на то, что магическая сила была запечатана, пространство вдруг поплыло, как бывает, когда входишь в сильнейший транс, воздух завибрировал, а внутри словно что-то засияло.

Лицо Исама было так близко, взгляд был таким любящим и счастливым… что я таяла и понимала, что сама выгляжу сейчас, наверно, так же. Близость любимого пьянила, расширяла границы, я, хоть, как и Исам, решила для себя все еще в первый полет, только сейчас поняла, какое это счастье, встретить свою истинную пару.

Мы с Исамом повторили слова клятвы за Хранителем, пообещав друг другу любовь, верность, уважение, честность и открытость.

Стоило последнему слову сорваться с языка, как над головой раздалось хлопанье крыльев. Задрав лицо, я ахнула, когда увидела, что на арку над нашими головами села птица Рух. Я невольно сглотнула: птица, которая раньше была размером с альбатроса (хоть и жирного), сейчас оказалась не меньше теленка. Перья ее были белыми, а на голове вместо хохолка — сияние.

— Крак! — возвестила птица Рух и полетела дальше по своим делам.

Оглянувшись, увидела, что присутствующие на территории драконы и люди, и даже верховный предводитель Рэйдэн, опустились на колени.

Чтобы не выделяться, мы с Исамом и Фай последовали их примеру.

Хранитель вновь начал что-то читать, из чего было не разобрать ни слова, а верховный предводитель Водных подбросил что-то в воздух и над нами с Исамом что-то засияло.

Вода в озере, окружающем остров вдруг устремилась ввысь и сомкнулась над нашими головами, образовав купол.

— Здравствуй, маленький дракон, — сказало сердце воды и я поняла, что его слова слышат все.

— Здравствуй, сердце воды, — поприветствовала я стихию.

— Прими подарок на твою свадьбу, — прожурчало сердце стихии и прямо из-под водного купола прямо на скованные браслетом наши с Исамом руки спрыгнул дух воды. Сначала Наяда обвила мое запястье, а потом стекла на землю, где, к моей вящей радости, уже были Саламандра и Плющик. Скирон ожидаемо носился кругами вокруг приглашенных. И я готова была поспорить — его видели даже люди, причем те, в ком магия и не ночевала.

— Магия! — не выдержала я. — К нам вернулась магия!

— Это подарок от меня на свадьбу, — сказал Рэйдэн и серьезно добавил: — Вы сделали мне куда больший. Вернули моему миру истинную магию.

Мы с Исамом переглянулись.

Браслет, которым Хранитель соединил наши руки, распался на два. Но несмотря на то, что теперь наши руки были разъединены, мы продолжали за них держаться. Просто потому, что были до безумия рады и просто счастливы быть вместе.

Когда повернулись к Рэйдэну, тот сообщил:

— Теперь драконицы смогут вернуться в этот мир.