Лорд Кивали Сияющий был мужчина видных статей. Широкие плечи облегал шитый по последней моде камзол, который подчеркивал узкую талию мага. Он, как и было принято среди магов Дара Огня носил свои длинные льняные волосы завязанными в хвост. Лицо его было будто высечено из камня. Гордый нос с чуть заметной горбинкой, зачастую прищуренные глаза цвета аквамарина, высокий лоб и четко выраженная линия губ делали его неотразимым для многих леди.

Однако темный, с неровными краями шрам, шедший через левую щеку к виску часть из них отпугивал.

– Жаль, – подумал Лорд, – не самую большую. Он вздохнул. Мужчина его возраста, по нашему ему под пятьдесят, одинокий, был лакомым кусочком. Все же знают, что маги живут долго, и почти не стареют.

Нет, Кивали любил женщин, до Леди Лоранс Сияющей любил безмерно. Встреча же с ней изменила все. Он, одиночка по-большому счету, женился и зажил семейной жизнью, удивляясь себе.

И было счастье.

Он выпрямился и посмотрел в окно. За окном роскошествовал сад, с иноземными растениями, цветами и удивительными деревьями. Кивали отвернулся. Не мог он видеть эту красоту, с того самого дня, когда она ушла, его Лоранс… И если бы не маленькая Самонет, их единственный ребенок, испепелил бы в одночасье.

Кстати, где она?

За завтраком они чуть не поссорились. Суровый маг обожал малышку, а она веревки из него вила. Но просить на день рожденья перо феникса?!

Мало того, что поди его найди, так ведь и писать им неудобно.

Сумрачное лицо Лорда озарились улыбкой, стоило только вспомнить о дочери.

– Вот вырасту, и убегу от вас, убегу, – зло сжимала кулачки леди Самонет Кивали, будущая герцогиня Лонельская.

Она топнула ножкой, обутой в расшитый жемчужинками башмачок.

Мала была еще, и никто из семьи не измерял до сих пор магический потенциал девочки.

А он был высок, аномально высок. Бывает.

И в другое время лорд Кивали только порадовался бы. Еще бы, единственная дочка может, со временем, конечно, занять его место. А может быть, даже попасть в Совет Ковена всей Латорны, кто знает.

Но ведь как оно бывает? Судьба вносит свои коррективы, не взирая на наши желания. И все мы это знаем.

А в это самое время Тася лежала в ванне, отмокала после трудового дня на морозе. Торговля дело такое. Мороз не мороз, а клиента упускать нельзя, особенно когда завоз товара из Турции.

Нежила свое уставшее и уже не такое молодое тело в пенных шапках, погружалась с головой, и на лице у нее появилась непроизвольная улыбка хорошо поработавшего человека, наконец попавшего в нирвану.

Противные мысли, временами донимавшие, попытались и тут пробиться в ее сознание, не давая полностью расслабиться.

Тридцать пять лет. Одна как перст.

Тася, не давая мыслям ни единого шанса, повторяла

– Ну и пусть, что я одинока. К лучшему. Ну и пусть.

Еще разок погрузилась она в теплую, ароматную воду, пахнущую розовым маслом и бодрящим апельсином.

Тут послышался глухой удар, всплеск, и в ванну свалилось, судя по всему, килограмм эдак пятнадцать.

Вода, следуя закону Архимеда, в нужном литраже выплеснулась на пол, а Тася чуть не захлебнулась, но обошлось.

Задыхаясь, она села.

– Приняла ванночку. отдохнула, спасибо дорогим соседям.

Соседи Тасе попались и правда дорогие. Уже два раза она красила да белила, а они упорно заливали Тасю ежесезонно. Денег с них не возьмешь, им только на бутылку и хватало.

Правда, тихо пили, культурно. И здоровались, и сумки с магазина могли помочь донести.

Она посмотрела на потолок, и увидела, что он девственно чист и сух, и даже куска штукатурки не отвалилось.

– Тогда что это было? Явно что-то свалилось оттуда, и прямо в воду. – удивилась Тася, и на всякий случай ощупала дно ванны руками. Там не было ничего.

– Экие странности в доме Облонских, мда – неожиданно всплыли, пусть и несколько переиначенные строки.

Она поднялась, потянувшись за халатиком, который висел на икеевском крючке у двери.

Халатик упорно не снимался, и, казалось, обрел некую плотность.

Тася встала во весь рост, и дернула уже как следует.

Халатик не сдавался.

Тут Тася вылезла из ванны, вплотную подошла к непослушной вещи и сняла с крючка.

Халатик снялся легко, но и все, в руки к ней не шел, как будто кто держал.

Тася потянула его на себя сильнее, и он упал вниз, открывая ее изумленному взору головку девочки с льняными кудрявыми волосами, страшно испуганную, с закрытыми глазами, скорчившуюся на теплом коврике.

– Это с каким же сиропом я пила капучино? Уже видения начинаются, и слуховые галлюцинации пошли. Нет, надо завязывать с кофе.

Чай, только чай! – Тася закрыла глаза, вернейшим способом ущипнула себя за крутой бок, и взвизгнула от боли.

Не сплю, точно.

Она осторожно подняла веки, и увидела два глаза аквамаринового цвета, которые в упор смотрели на нее, и из них катились слезы.

Тася детей любила, наверное. Своих вот не было. По молодости ошибка вышла, да что там вспоминать.

Перед ней сидела настоящая, живая девочка, невесть как попавшая в ее ванную.

Тася протянула руку к халатику, за который девочка вцепилась двумя ручками, ноготки которых были покрыты лаком нежно-сиреневого тона.

– Отпусти халат, детка, – сказала она как можно мягче, но голос звучал хрипло, срываясь на визг. Стресс давал себя знать.

Ребенок неожиданно сел ровно, потом встал, и оказался не такого уж маленького роста, как она сначала подумала.

Девочка протянула ей халат, и сделала странное движение рукой, как будто бросила что-то за спину.

Она была одета в комбинезончик сиреневого же тона, из тонкого легкого материала, к которому прикреплялась пышная юбочка.

Тася попыталась быстро надеть халатик, но руки задрожали, так что потребовалось пара минут. Наконец, чувствуя себя более защищенной, она, открыла дверь ванной.

Все это время девочка стояла, выпрямившись, и слезы из ее глаз уже не текли.

Правда, носик немного распух, и волосы растрепались. Но она стояла прямо и, хоть было заметна неуверенность, вышла мимо в открытую дверь и остановилась.

Тася двинулась следом.

Голова ее шла кругом, и она, махнув рукой ребенку, пошла на кухню.

Откуда взялся ребенок?!

Жизнь никак не подготовила ее к такому вот повороту.

Ну что же.

Тася была неисправимая оптимистка, и ее стакан всегда был наполовину полон.

В любых непонятных ситуациях она первым делом шла выпить чаю, видов которого у нее было великое множество. Брала в специальных магазинах, которые подушистей и чтобы заваривались с первого раза.

Девочка шла за ней, и переступая через небольшой порожек, взялась за юбочку с двух сторон, хотя та была совсем не длинна, да и порожек невысок.

Войдя на кухню, она огляделась и направилась прямо к столу.

Тася же поставила чайник, и достала любимый чай с бергамотом.

– Так, а что у нас есть из сладкого? – она открыла холодильник, и обнаружила творожные сырки в шоколаде.

Девочка сидела на табуретке, и интересом наблюдала за действиями Таси. Похоже, она пришла в себя намного быстрее ее.

Говоря честно, Тася не особо умела обращаться с детьми. Но что сладкое любят все дети, это в ней сидело крепко.

Заворчал чайник. И вот тут девочка сделала еще одно такое же движение, как будто бросала что-то через спину.

Выражение лица ее на мгновенье изменилось, страх промелькнул и исчез в одно мгновенье.

Тася достала сырки, поставила две чашки с золотым обрезом по краям.

Достала подаренный прошлый год заварочник с золотым же орнаментом и насылала заварку, залив как положено на две трети.

– Так, вот попьем чайку, а там разберемся, что к чему – подумала Тася, и спросила наконец:

– Как тебя зовут, девочка?

На нее смотрела, открыв рот, молодая девушка с сияющей юностью кожей, стройной фигуркой и высокой грудью.

Тася даже оглянулась, нет ли кого сзади.

Никого. Слава Богу!

Она быстро распахнула халатик и уставилась на свои ноги. Они были … не ее, и все.

А где же крутые бедра и животик, с которым она уже почти смирилась?

– Боже мой… – Тася судорожно принялась ощупывать свое тело.

Свое ли?

Перспектива попасть в чужое, как это часто бывало у книжных попаданок, ее не радовала.

Нет. свое. Вот чуть заметный шрам от аппендицита.

А вот родинка на правом плече, которая с самого детства, с роддома.

И Тася с удивленной радостью и все равно с некоторым недоверием поняла, что это она, и тело – ее.

Только странным образом помолодевшее и скинувшее килограмм, не соврать бы, двенадцать.

Стрижка боб-каре сейчас смотрелась на ней необыкновенно стильно и придавала лицу некоторую таинственность и шарм.

Тася принялась кружиться в танце, радуясь новым ощущениям легкости, и не чувствуя поясницы, которая стала побаливать уже год как.

Хочешь, не хочешь, а приходилось принимать товар, да выкладывать.

А покрывала да белье постельное в тюках весит изрядно.

– О чем я думаю?! Какие покрывала, какие тюки? Я в другом мире! И этот мужчина… – девушка опять почувствовала, как по телу прошла горячая волна.

– Интересно, он вообще кто? Одет так необычно. Жаль, не удалось рассмотреть толком А шрам какой страшный…

Воин, похоже. Но манеры! Аристократ, точно.

А вдруг, – тут Тасино сердце аж замерло – он Маг?!

И Тася от избытка чувств произнесла короткий, но ёмкий оборот, обычно в приличном обществе не поощряемый.

Тася по натуре своей была девушка тонкая, интеллигентная.

Могла, конечно, при случае завернуть выражение трех-пяти этажности, но воспринимала это только как язык, необходимый при разговоре с некоторыми категориями граждан.

Соседями, выше проживающими, например, – она вздохнула, вспомнив своих алкоголиков.

– Удивительно, какие мысли лезут в голову в таких невероятных обстоятельствах!

Тася помотала головой, и рухнула на шикарный ковер, раскинув руки и улыбаясь улыбкой Будды.

Маг. Вот точно, Маг.

Она лежала, ни о чем не думая, и на душе было спокойно и а в животе, как и положено, порхали бабочки.

Неожиданно в дверь постучали.

Тася подскочила, поплотнее запахнула халат и затянула потуже.

– Антре! – крикнула она, выдав на-гора застарелые знания французского, который учила еще в школе.

– Что мозг творит! – потрясенно подумала Тася. Про французский она давно забыла.

Дверь открылась.

– Надо же, французский понимают, – удивилась девушка.

В комнату вошла пожилая женщина в белом чепце и синем форменном платье.

Она остановилась, повернулась к двери, и повелительно махнула рукой.

Показались двое служанок, которые несли большой сверток.

Женщина подошла к Тасе, поклонилась, и что-то стала говорить. Конечно, Тася понять ничего не могла.

Ее французский и в школе был не так чтобы хорош.

Она пожала плечами, и сказала на чистом русском языке:

– Же не компренде.

Не понимаю, мол.

Женщина попалась опытная.

Она кивнула, и перешла на язык жестов.

Велев служанкам положить сверток на стоящую у стены кровать, развернула его и достала… комбинезон? Одеяние синего цвета с серебряными звёздочками очень его напоминало. Малышка, утянувшая ее сюда, носила подобный.

– Видно, так тут принято одеваться, а-ля порте – смекнула Тася с любопытством подошла поближе.

Женщина ей улыбнулась, широким жестом показала – все твое, мол, и, поклонившись, удалилась вместе со служанками.

Тася взяла комбинезон в руки. Он оказался таким приятным на ощупь, прямо как шёлк, и струился между пальцев, до того тонкий.

Она не удержалась, скинула халатик и стала примерять комбинезон, который сел как влитой.

В жизни Тася не носила ничего подобного. Она не чувствовала вообще, что на ней что-то надето.

Он облекал тело как вторая кожа.

Тася подбежала к зеркалу и покраснела, увидев, насколько соблазнительно выглядит. Она была скорей раздета, чем одета.

Воображение сразу нарисовало этого мужчину, нет, Мага, его глаза, чувственный рот…

Она почти чувствовала его руки.

– Ах, как кружится голова…

Как голова кружится – промелькнули строчки старой песни.

– Ладно, Тася, приди в себя, очнись, – громко сказала девушка..

– Интересно, это у них нижнее белье такое? Скорее всего.

– Нет, так ходить нельзя.

Тася отложила комбинезон, и принялась вынимать из свертка одну вещь за другой.

– Это платье? Боже, какая красота! – она вытащила платье, достойное принцессы. Строгое, закрытое, насыщенного синего же цвета.

Тася немедленно его надела. Материал переливался на свету, становясь то цвета грозового неба, то ясного и нежно-голубого как утреннее небо летом. Все оттенки синего, казалось, составляли необыкновенный витраж или мозаику.

Платье сделала ее выше, еще стройнее и недоступнее.

– Королевна! – Тася гордо подбоченилась.

Увиденное в зеркале ее потрясло.

Что говорить, не было у нее никогда таких нарядов. И не то чтобы возможности финансовые не позволяли, скорее, не было необходимости в таковых.

Привычно бегала в свитерках да джинсах.

А в таких-то куда?

Ей стало грустно от того, что не было в ее жизни места вот таким праздничным нарядам. Опять вспомнились сумки да баулы с трикотажем.

– Не будем о грустном, – строго сказала себе Тася, и принялась с упоением копаться в одежках.

Лорд Кивали Сияющий сидел за столом в своем кабинете, и нервно барабанил пальцами по поверхности, уже приноровившейся к такому выражению чувств хозяина.

Эта девушка… Она занимала его мысли как он не пытался отрицать очевидное.

– Нет, так дело не пойдет. Я подумаю об этом позже. Сейчас не об этом надо думать. Я сказал, сейчас не об этом! – и он стукнул по столу кулаком.

Стол, не привыкший к такому обращению за годы беспорочной службы, встретил кулак хозяина жестко. Кивали зашипел сквозь зубы, потряс пострадавшей конечностью, встал, и начал ходить из угла в угол.

Наконец, успокоившись, он вернулся к столу и, взяв лежащую в милой розовой корзиночке сферу, сжал ее в руке.

Через некоторое время в дверь постучали, и с покаянным видом вошла леди Макони.

– Вызывали, мой лорд? – сказала она обреченно, делая книксен.

Кивали, вздохнув, сказал – Проходите, леди Макони. Присаживайтесь – и он указал на стул с высокой спинкой, стоящий напротив окна.

Макони села, разгладила платье, и, собравшись с духом, подняла голову, посмотрев в лицо лорда.

Он молчал, глядя на нее отсутствующим взором. Прошло пару минут, и леди Макони, не выдержав, разрыдалась.

Кивали вздрогнул и вернулся в реальность.

– Леди Макони. что с вами? Успокойтесь, прошу вас.

Он не выносил женских слез.

– Что случилось?

Макони посмотрела на него недоумевающим взором и пролепетала:

– Так леди Самонет…Я… Не уследила… Вы же… – и слезы полились снова.

– Гмм… – лорд окончательно пришёл в себя.

Сейчас мы обсудим все, леди Макони.

Он задумался на долю секунды.

– Впрочем, я, пожалуй, сам поговорю с дочерью.

Прошу вас прислать мне ее.

Или… Нет. Я сам к ней спущусь. – и Кивали, кивнув своим мыслям, вышел из кабинета.

Леди Макони с величайшим недоумением смотрела ему вслед. Слезы высохли почти мгновенно, рыдания прекратились.

Она не узнавала лорда. Всегда собранный, невозмутимый, бесстрастный, строгий, даже властный, сейчас он показался ей почти обыкновенным… ну, живым человеком.

Мужчиной, выбитым из колеи.

По непонятной причине она вспомнила своего старшего брата, он таким бывал в моменты неиспорченной, нежной юности, когда Макони не исполнилось и пяти, а он, в свои пятнадцать, ещё не умел скрывать эмоции.

Макони встрепенулась. Странное поведение лорда ее заинтриговало.

– Однако что делать мне? Ждать лорда или пойти к себе? – Макони колебалась.

Привычного решения не существовало из-за непривычного поведения Кивали Сияющего.

– Он не отпускал. Так ведь и я не слуга, а наемная воспитательница.

Макони встала со стула, потопталась рядом, и решительно подошла к окну.

– В конце концов, мы, Макони, тоже имеем свою гордость, – подумала она.

– Бедные. но гордые, – так любил говаривать батюшка.

Ах, батюшка, – сердце леди Макони сжалось. Она так и не попрощалась с ним, не успела. Батюшка ушел рано, жизненные невзгоды и долги подкосили его.

– Невзгоды, как же – зло произнес внутренний голос, который так долго молчал, – выпивка его свела в могилу. Бренди проклятое.

Макони дернулась, и строго приказала внутреннему голосу; – Молчать!

Однако пережитый стресс давал себя знать, и голос вместо того, чтобы замолчать, распалился и заорал во всю:

– Перестань врать себе!. Ты знаешь, как все было на самом деле, знаешь!

– Я не хочу знать! – и леди Макони заткнула уши руками.

Маленькая Самонет, уже успевшая переодеться в милый домашний костюмчик с воздушной юбочкой в розовых цветах, подслушивала. Да. некрасиво и неправильно, но что делать, когда природное любопытство всегда берет верх?

Как здорово, что ее комната прямо рядом с той, где сейчас эта леди, которую Самонет нечаянно прихватила с собой.

– Я совсем не хотела, правда-правда. – Самонет уговаривала себя, чувствую вину.

Конечно, не хотела. Но разве должна она была остаться там, куда попала по совершенной случайности?

Все знают, что дети плохо себя контролируют, вот.

Не так-то просто, родится с Даром магии Перемещений, научиться ею пользоваться. Вот и пришлось воспользоваться чужой энергией. Самонет вздохнула, и оставила все попытки подслушать эту Та-сю. Ничего не слышно.

– Папочка заэкранировал, наверное, – и она с тоской поглядела в окно своей любимой комнаты.

Чудесный сад с яркими, только что распустившимися цветами цивиллы душистой, по слухам, привезенной ещё дедушкой Лорда Кивали в незапамятные, далёкие двадцать лет назад манил, а приходилось сидеть и ждать заслуженного наказания.

Долго ждать Самонет не пришлось. В дверь без стука вошел родной отец. Он остановился, посмотрел на неё, и вздохнул. Изумрудная серьга в его левом ухе покачнулась. Девочка понурилась.

Хуже нет, когда понимаешь, что натворила. Нарушила запрет, воспользовалась чужой силой, попала в закрытый мир.

– Как хорошо, что мне нет десяти лет, – подумала Самонет. Потому что начиная с десяти лет подобные действия со стороны мага Пространства были наказуемы.

– Девочка моя… Ты сама все понимаешь, я знаю, – строго глядя на нее сказал Кивали.

– Понимаю, папочка… Но вот оно как-то само, – проговорила тихо Самонет.

– Не само, и ты знаешь это – мягко сказал любящий отец.

– Нет, само, само! Если бы ты сказал, что у меня будет перо Феникса, вот тогда ничего б не случилось, ничего, вот! – и по лицу Самонет потекли слезы.

Тут лорд Кивали замолчал. Проклятое перо Феникса уже преследовало его по ночам, трепеща всеми своими составляющими и, казалось. заливая светом спальню.

Он смотрел на слезы дочки, и знал, что достанет-таки это перо. Да, Самонет всегда добивалась своего.

Ну не умеет он воспитывать, не умеет.

И Леди Макони взял как раз по этой причине. У нее ведь неплохо получалось, судя по рекомендациям. С девочкой они поладили, и вот на тебе.

– Ну будет, будет, детка, – Кивали постарался говорить строгим голосом, но получалось у него плохо.

– Пообещай мне, что постараешься лучше себя контролировать, хорошо?

Самонет кивнула головкой, и сказала тихо-

– Да, папочка.

Она была доброй девочкой, и очень любила отца, только так тяжело это, родиться с Силой магии Перемещений. Попробуй-ка совладай со своими чувствами.

Вот так топнешь от злости ножкой, и перенесет тебя в другой мир, в полную неизвестность.

– Да лучше бы у меня был Дар Огня! Как у мамочки, – прошептала она.

Кивали вздрогнул, и обнял дочку.

– Не говори так, родная, никогда не говори.

– Прости, папочка. – и Самонет тоже обняла его.

Вся злость давно ушла, и пусть бы папочка наказал ее, только бы не молчал. С тех пор, как погибла в огне собственной магии леди Лоранс Сияющая прошло шесть лет. И оба они, и отец, и дочь, избегали этой темы.

– Ну что же, леди Самонет Сияющая, вы должны понести наказание.

Целый день проведёте в своей комнате, – официально сказал Лорд.

– Да, Лорд Кивали, папочка, – и Самонет сделала книксен, глаза её заблестели.

Её стакан, как и у нашей Таси, тоже был наполовину полон.

День у себя в комнате? Ерунда. Даже наоборот. А вдруг удастся все-таки узнать, что там делает эта Та-ся?

Кивали вышел от дочери глубоко взволнованный. Как не беги от прошлого, а настигнет оно тебя в любой момент.

Кто сказал, что со временем боль от потери проходит и время лечит?

Только если забыть, забыть… Однако всплывающие воспоминания срывают чуть зажившую корочку с раны, и она начинает кровоточить.

Лоранс. Леди Лоранс Сияющая, единственная, любимая. Ты ушла так рано, оставив мне Самонет. И как я радовался, что у девочки нет Дара Огня, одной из опаснейшей магий.

Но магия Перемещений в реальности оказалась не менее опасной. Сердце Кивали сжалось.

Он отдавал себе отчет, что мог потерять и дочь.

Возможно, она осталась бы жива, там, в одном из миров, куда бы ее занес этот мало поддающийся контролю Дар.

Но для него оказалась бы потерянной.

Любая магия опасна, и в первую очередь для своего носителя. Вот почему ребенок с самого рождения должен был быть под наблюдением и контролем опытного мага своего направления.

Но Дар магии Перемещений так редок. Обладающие им рождались так нечасто, что опытные маги, считай, перевелись.

Конечно, они оставили подробные описания, циркуляры о том, что и как надо делать, как обращаться с тем ребенком, которого, лорд не побоялся этого слова, угораздило с ним родиться.

И как на грех, сложнее всего давалось воспитание девочек. Они такие эмоциональные, ранимые, нежные.

– Как хорошо, – Кивали облегченно вздохнул, – что моя Самонет совсем другая.

Да, она эмоциональна, но характер сильный, и для своего возраста достаточно уравновешена. В меня пошла.

Эта мысль утешила нашего лорда, и он, непроизвольно спрятав воспоминания о Лоранс, которая как раз была ранима так, что совсем не характерно для мага с Даром Огня, поднял голову и, расправив плечи, пошел к себе.

Лорд Кивали поднялся на второй этаж, где располагался еще со времен его деда, лорда Киотто Сияющего, кабинет, а, точнее защищенное помещение, экранированное со всех сторон от утечки, не дай-то Бог, эманаций магии Огня.

Конечно, ни один маг Огня в здравом рассудке не использует данную богами при рождении магию, но ведь бывают моменты, у всех бывают.

Прецеденты случались.

Случались выжженные целиком поместья в радиусе, зависящем от силы мага, не сумевшего удержать Силу в повиновении или чересчур заэксперементировавшегося.

– О эти экспериментаторы!! – Кивали содрогнулся.

Ему, как Главе Ковена, частенько приходилось видеть результаты их трудов. И не просто видеть. А временами и смотреть было не на что. Пыль и пепел.

М-да.

Лицо лорда скривилось на мгновенье, но через минуту опять вернуло свой строгий, властный и отрешенный вид.

Он подошел к двери кабинета, и остановился, услышав, что там кто-то говорил.

Говорила женщина, нет, почти кричала.

Слова доносились четко:

– Я не хочу ничего знать! – кричала она, и это явно был голос леди Макони.

Кивали вспомнил, что оставил воспитательницу дочери в кабинете, решив сам спуститься к проштрафившемуся ребенку.

Но с кем она говорит?!

Кто может быть еще в моем кабинете?

Кивали пошел в деда, и терпеть не мог, когда кто-то незваный входил к нему в кабинет.

Нет, ничего секретного он там не хранил. Слава Сияющей, для этого есть банки. Да и зачарованный сундучок в архиве Ковена недаром стоял за самой секретной дверью отдела номер семь.

Просто не любил, и все. Такой вот собственник.

Честно говоря, основания для подобного поведения он имел самые серьезные.

Аура.

Уникальная аура, присущая ему и только ему, должна главенствовать в пространстве кабинета.

Иначе могло произойти случайное, о намеренном помолчим, воздействие Силы на Силу, как правило, ничем хорошим обычно не кончавшееся.

Кивали толкнул дверь, вошел и увидел, что кабинет пуст. Ну как пуст. Леди Макони в наличии имелась, но больше никого.

Лорд внимательно оглядел комнату, и ничего подозрительного не заметил.

– Леди Макони, – он откашлялся. – мне послышалось, или вы что-то сказали только что?

Макони вздрогнула. Лицо ее побелело, губы задрожали.

Гордо выпрямившись, она тем не менее сказала твердо:

– Вам послышалось, мой лорд.

Макони с сомнением на нее посмотрел, однако принял ответ, кивнув головой.

– Вы можете идти, леди Макони. С дочерью я все уладил. От вас же жду максимальной внимательности. За год работы у вас подобный случай первый, поэтому я даю вам шанс

Макони раскраснелась и опять чуть не расплакалась, теперь уже от радости.

Ее не увольняют!

Кивали, увидев, что та того и гляди расплачется, быстро проговорил:

– Полно, полно, а вот от слез увольте!

– Мой лорд, сделаю все, что в моих силах, – она склонилась в поклоне, и вышла из кабинета.

Кивали знал, что не пустые слова. Рекомендации девушки говорили сами за себя, да и за год работы она проявила себя внимательной, знающей, наставницей.

Наставницей… Это, конечно, сильно сказано. Воспитательницей, да.

А наставницу или наставника надо искать.

Магия Перемещений это такая головная боль!

Мысли лорда опять вернулись к девушке, которая была в комнате, соседней с комнатой дочери.

Мало того, что это проблема сама по себе, так еще и дурацкое собственное поведение раздражало и смущало. Не пристало магу, главе Ковена, мужчине в самом соку, это дурацкое смущение, которое он испытал, да и сейчас испытывает, только при одном взгляде на нее.

– Это тело, его потребности, которые я игнорировал вот уж – он призадумался – да месяца три…

Да, все дело в этом. – и он решил как можно скорее разобраться с непривычным ощущением.

Однако где-то там, в глубине души, Ковали понимал, что такого чувства, которое пробудила в нем прелестная гостья, он не испытывал очень и очень давно.

Он подошел к окну, и посмотрел на ненавистный сад. Легкий вечерний ветерок коснулся его угрюмого лица, яркие одуоны склонили головки и легко раскачивались, издавая тихий приятный звон, как будто напоминая о скорой ночи.

Ночь и правда наступит скоро. В этой части герцогства Лонельского, благодаря природной аномалии, она приходила почти мгновенно. Вот только что были видны пушистые хвойные лапы солнечника, как темнота поглотила их.

Леди Макони вышла из кабинета, и в изнеможении прислонилась к стене, которая тотчас приветливо замерцала, повторяя ее очертания.

Служба воспитательницей в чужих семьях давалась ей не легко. И дело не в том, что ей сложно было наладить отношения с опекаемыми детками, хотя бывало всякое. Был у нее дар, позволяющий создавать у них ощущение безопасности. Короче, договориться она могла с любым.

Возможно, обязанности ее не были слишком тяжелы, однако мерзкое ощущение от того, что ей приходится служить, выворачивало душу.

Горда была Макони. И чего ей стоило эту гордость скрывать, склоняя голову перед лордами, знала только она.

Возможно, именно поэтому перед сном она откупоривала заветную бутылочку настойки лайны перечной, и с отвращением глотала несколько капель.

Она рисковала, безусловно. Употребление лайны перечной вызывало привыкание и было запрещено на территории герцогства и сопредельных с ним, потому что влияло на способности к концентрации. Для магов.

Дар же самой Макони был так слаб, что пропал почти сразу после рождения.

Бывает.

Так что в ее случае риск был не так велик.

Зато на целых два часа она пропадала из этой реальности, и проклятый внутренний голос не мог прорваться туда, где Макони чувствовала себя маленькой девочкой, сидящей на толстом ковре перед камином, и мамочка расчесывала ей волосы и лорд Макони, молодой и веселый, смотрел на них и тепло улыбался.

Она вздохнула, оторвалась наконец от стены, и рисунок сразу же погас. Придерживая длинное строгое платье, положенное для воспитательницы, Макони осторожно стала спускаться по лестнице. Ее еще ощутимо потряхивало, поэтому осторожность не повредит. Не хватало оступиться, и дать возможность слугам начать сплетничать.

Хорошо еще, что лорд Кивали предпочитал наемных слуг, которые ближе к ночи отправлялись по домам, и возвращались только с рассветом.

Макони, никого не встретив по пути, благополучно дошла до своей комнаты, и, открыв дверь, с облегчением распустила волосы и бросилась в объятия своего уютного кресла.

Единственное, что привезла с собой из поместья.

Тяжелый, сложный день подошел к концу, и она сбросила туфельки из простой кожи, вытянула ноги и потянулась к прикроватной тумбочке, где среди разномастных бутылочек и баночек стоял невзрачный пузырек с настойкой.

И только Макони взяла его в руки, как в дверь постучали.

Она вздрогнула, но ловко засунула компроментирующий пузырек под манжету длинного рукава.

– Кто бы это мог быть? – призадумалась Макони. Рабочий день закончился, да и никто ее в комнате обычно не посещал.

Слуги? Да что гадать.

– Минутку, я иду, – громко сказала девушка, и открыв задвижку, отворила дверь.

На пороге стояла напрочь забытая ею гостья.

Девушка из иного мира, которую притащил этот несносный ребенок. Однако как она выглядела!

Макони поразилась.

На смену убогой одежонке на ней был надет, судя по всему, лайт-комбинезон, который она успешно прятала под туникой нежного сиреневого цвета.

На плечи девушка накинула легкий, но плотный палантин карминного тона…

Наряд ей шел необыкновенно, оттеняя глаза цвета облачного неба, обрамленные пушистыми ресницами. Макони мысленно одобрительно кивнула. Она и сама предпочитала такой стиль в одежде.

Когда-то.

– Пардоне муа, что беспокою. Но очень хочется кушать, компрене муа? – сказала Тася с надеждой, что ее поймут.

Макони не поняла. Однако тут Тасин желудок ясно объявил всем присутствующим, в чем дело.

Ей стало неловко.

– Сияющая Мать, забыли о гостье… Одежду принесли, а еду! – девушка искренне огорчилась.

В обязанности Макони забота об иномирянке вообще-то не входила. Никоим образом.

Но кому-то придется ею заниматься,

И Макони с тяжелым сердцем поняла, что заниматься ею будет она.

Кому же еще?

Однако каков лорд Сияющий! Ни слова не сказал.

Но не оставлять же гостью голодной?

И Макони с вымученной улыбкой сказала Тасе:

– Пройдемте со мной, и мы обязательно что-то отыщем в этом доме. – она взмахнула рукой, показывая направление. Взмах был довольно сильным, и пузырек с громким стуком упал на пол и покатился со ступеньки на ступеньку.

Леди Макони ахнула, и, оставив попаданку на лестничной площадке, кинулась вниз.

Оказывается, когда надо, она могла развить приличную скорость и сохранить при этом координацию.

Короче говоря, Макони благополучно оказалась внизу и подхватила несчастный пузырек, который зацепился за чуть выступающий ограничитель для ковровых дорожек.

Она с облегчением вздохнула, и опять отправила пузырек за манжету.

Все это время Тася стояла на площадке, не спеша спускаться. Кушать хотелось страшно, но так же страшно интересно оказалось наблюдать за местной жительницей.

Девушка эта ничем не отличалась от сотни ей подобных, будучи одета в привычные нам джинсы и футболку.

Даже как-то обидно.

– Ну, посмотрим, что будет дальше. Первый день это еще ни о чем. – ободрила она себя.

Желудок еще раз издал трель, полную возмущения и открытой надежды на лучшее. Тася быстро спустилась, и присоединилась к ожидающей ее Макони, которая тяжело дышала.

– Да, плохо, когда карманов нет, – посочувствовала она бедной девушке.

Макони не поняла, но улыбнулась и показав очередной раз жестом направление, пошла вперед.

Тася шла за ней, и опять с вниманием смотрела по сторонам, так ей хотелось заметить что-то необычное в обстановке.

Пока ничего такого видно не было.

Обширный коридор, ряд дверей. Все просто и обычно, как кино смотришь.

Макони привела ее к третьей двери с левой стороны. Она была явно шире остальных и состояла из двух половинок, которые при необходимости открывались полностью.

Однако сейчас девушка тронула пальцем только одну, и та бесшумно отворилась. Они гуськом вошли в комнату, которая сразу же осветилась теплым желтым светом, источника которого Тасе увидеть не удалось.

– Ну, хоть что-то необычное! – с удовлетворением подумала она.

Желудок же возопил с удвоенной силой. Ему было наплевать на необычное.

Тася сразу поняла, что это кухня. Посередине стоял большой стол, по стенам шли варочные панели. Многочисленные шкафчики уютно устроились на высоте роста среднего человека. Макони подошла к стоящему в углу большому ящику насыщенного желтого цвета и потянула дверцу на себя.

Та открылась, показав ряд полочек с многочисленными судочками, аккуратно закрытыми крышками. Макони достала несколько и выставила на стол, предложив Тасе присеть.

Тася не заставила себя долго ждать, с вожделением поглядывая на судочки. Сняла крышку с первого, и обнаружила… борщ? По виду очень похож. Макони споро достала столовые приборы, и взяла себе судок. Ей тоже захотелось чего-то горяченького.

А еда была горячей. Вот это Тасю удивило сильно. И вкусной. Нет, это не борщ. По вкусу скорее солянка, а по цвету борщ борщом.

Да ладно, главное – вкусно.

Макони, глядя на Тасю, тоже не заставила добротную еду дожидаться и отдала ей должное.

Однако от второго судка обе девушки отказались, смутив добрую еду отказом.

Фигуру блюли, вы же понимаете. Еда ночью да в свое удовольствие не для всех, как ни горько это сознавать.

Неожиданно дверь в кухню широко отворилась, и на пороге показался лорд Кивали Сияющий собственной персоной. Что греха таить, и Кивали был не чужд поздних перекусов, особенно когда магический резерв пустел.

Обманывал, ох обманывал себя Кивали. Резерв, как же. Любой маг первого уровня знал, что пополнение резерва напрямую зависит вовсе не от пищи, а от эмоций. Правда, бытовала теория, что и эмоции тут не причем, а вот благосклонность Сияющей Матери и час рождения мага имели первостепенное значение.

Так или иначе, а покушать лорд любил. Маг не маг, а мужик он мужик и есть. И самое главное, ну ни чуточки не поправлялся.

Повезло ему родиться магом, да, девочки?)

На звук открывшейся двери девушки повернули головы, а, увидев вошедшего мага, вскочили как по команде.

Кивали же, от увиденной картины потерял дар речи.

И не стол, уставленный милыми его мужской душе яствами, был тому причиной.

Тася.

Он смотрел на нее, и не узнавал той прелестной девушки в полу распахнутом халатике.

Новая одежда так ее изменила. Перед ним, чуть наклонив голову с внезапно порозовевшими щеками, стояла леди из высшего общества.

Такая же прелестная. И, Кивали чувствовал это всей своей душой, а тело это подтвердило, введя лорда в немалое смущение, желанная.

Но леди, леди до кончиков ногтей, покрытых нежно-розовым лаком.

Он посмотрел ей прямо в глаза. Она не отвела взор, но предательские щеки так и вспыхнули огнем. Сверкнула молния, ударил гром, где-то в небесах разверзлись хляби и на герцогство Лонельское хлынул ливень.

Амур бурно захлопал в ладоши.

Еще бы, его оперенная стрела пронзила сердца обоих.

Наверное, это так и было, кто знает?

Только Кивали сглотнул и первый отвел глаза.

Его сердце стучало как сумасшедшее, неистовые мужские гормоны били набат и пытались кричать: “в ружье!”

Однако многолетняя выдержка не подвела лорда, и он сказал, чуть задохнувшись:

– Леди, я рад, что вы в добром здравии и подкрепили свои силы.

Доброй вам ночи.

Забыв, зачем пришел, Кивали развернулся и строевым шагом покинул кухню.

Тася смотрела ему вслед, сердце в груди билось как птичка, пойманная в силки. Леди Макони ей что-то сказала, но она не слышала.

Какой мужчина! Широкие плечи, узкая талия, длинные мощные ноги, обтянутые узкими брюками, заправленными в высокие сапоги.

Шрам…

А шрам его вовсе не портил!

Боже мой!

Тася опустилась на стул, и бездумно, но с упоением принялась за второй судок. Хорошо, что это оказался салат, а не нечто более калорийное.

У некоторых аппетит пропадает от любви, а вот у Таси случалось обратное.

Любой стресс тянул ее хорошенько подзакусить, а разве такое необыкновенное чувство, можно сказать, страсть, не является стрессом для организма?

Для Тасиного являлось, и она организму не препятствовала.

Макони посмотрела на Тасю, а потом и сама, махнув рукой на фигуру, взяла судочек поменьше, отдав должное его содержимому.

Явление лорда Кивали на кухню в ночное время и ее выбило из колеи.

Кивали же шел в свою спальню, и голова у него шла кругом. Неожиданно разболелся старый шрам. Он начал ныть, чего не бывало целых семь лет. С тех самых пор, когда погибла леди Лоранс Сияющая, его единственная, любимая.

Перед глазами встала жуткая картина, которую он давно вытеснил из памяти в самые глубины подсознания.

Лоранс стоит, воздев руки, окутанная огненным вихрем неимоверной мощности.

Вот она разводит руки и вихрь послушно следует за ними, обтекая ее ауру, смертоносный и неудержимый.

Лоранс сосредоточенно и уверенно работает с Силой.

Ее глаза устремлены внутрь, спина выпрямлена и в меру расслаблена.

Все получается, и получается хорошо.

Лоранс еще чуть расслабилась, не сводя глаз с точки сосредоточения Силы внутри.

– Мамоцка, мамоцка… – как сейчас он слышит голос трехлетней Самонет, которая бежит к Лоранс.

Ужас парализовал Кивали, стоящего в дальнем углу комнаты и страхующего жену.

Ведь работа с Силой Огня требует практики, сосредоточенности и выносливости, и должна проводиться с участием мага высшей степени.

Как малышка попала в кабинет матери, комнату с наивысшей защитой?!

Лоранс, увидев дочь, на мгновение замерла, в ужасе взглянула на мужа. Ее лицо исказила судорога, но не поколебавшись ни секунды, она обняла себя горящими огненным вихрем руками.

Естественное защитное движение мага Огня, выбирающего смерть в пламени Дара, чтобы спасти другого.

Лоранс вспыхнула, как то злосчастное перо Феникса, которое дочь выпрашивала на свой день рождения, не понимая, почему папочка ей отказывает.

Кивали опоздал на долю секунды, успев направить свою Силу к жене, рассчитывая захватить, забрать

в себя огненную мощь, но Сила вернулась к нему же, обезобразив лицо.

Лоранс успела выставить защитный полог максимальной мощности.

А он не успел.

Не успел.

Казалось, за эти годы боль потери утихла, но появление иномирной гостьи разбередило старую рану.

Тогда, в тот момент жизнь замерла в нем на целых семь лет. Кивали продолжал жить, но жить автоматически, его чувства замерли и окуклились.

Нет, у него бывали женщины время от времени. И никто из них не смог пробудить в нем хоть искорку того чувства, которое он испытывал к Лоранс.

Никто.

Похоже, он был однолюбом.

В эту ночь Кивали спал плохо. Видения объятой пламенем жены преследовали его и во сне.

Девушки же, плотно перекусив, взглянули друг на друга и смущенно рассмеялись.

– Похоже, мы с ней подружимся, – с симпатией подумала Тася, и только собралась встать из-за стола, как душа страстной чаеманки запросила своего.

– Ах, мне бы чаю, мне бы чаю, чаю кипяченого, – в голове пронеслась немудреная песенка, которую любила петь бабуля.

На секунду Тасе стало грустно.

Бабуля, она была ей и за маму, и за подружку.

– А есть ли у них тут чай? Что они пьют вообще? – девушка не стала долго ждать, а жестом показала Макони, как она берет в руки воображаемую чашечку и подносит к губам, сделав глоток.

Леди Макони отличалась завидной сообразительностью. Глаза ее озарились пониманием, и она, кивнув головой, споро поднялась из-за стола.

Первым делом собрала судки и отправила их в ящик цвета молодой травы.

– Посудомойка местная, – догадалась Тася.

Макони же подошла к ряду шкафчиков, висевших на стене, и стала открывать их один за другим. В пятом по счету шкафчике искомое нашлось. Она взяла прозрачную баночку с чем-то ярко желтым, крупинчатым и водрузила в центр стола.

Достала из соседнего шкафчика пару пузатеньких бокалов с двумя ручками и поставила на стол перед Тасей.

Открутив крышку, насыпала себе в бокал порошка на глаз, поднесла к носу, и с вожделением вдохнула.

Тася не стала себя упрашивать, и подвинула свой к Макони поближе.

Желтый порошок скользнул в бокал, но она вдыхать не торопилась, а с осторожностью понюхала и только потом взяла чуточку на язык.

– Да это какао! Точно, вкус как у нашего, который “Золотой ярлык”, - поразилась Тася.

Они его что, нюхают?!

Но тут леди Макони, закрыв глаза от наслаждения, стала аккуратно, по чуть-чуть его вкушать.

Тася потеряла дар речи.

Она хотела пить, пить. Пусть не чай, пусть это какао. Но должна быть жидкость, в конце концов.

Может быть, у них плохо с водой?

Но как же тогда эта солянка типа “борщ”?

Значит, есть вода!

Тася оторвала леди Макони от вкушения порошка, поднеся ко рту бокал, и громко делая глотательные движения.

Звук получился какой надо, заставив Макони открыть глаза и посмотреть на Тасю.

Тася глотнула еще раз, показывая ей бокал.

Макони задумалась. Тася взяла лежащую рядом прозрачную маленькую ложечку, и стала истово помешивать порошок, приводя Макони в еще большее недоумение.

– Надо брать дело в свои руки, – подумала Тася, и встала из-за стола.

Леди Макони с трудом оторвалась от своей порции порошка, встав вслед за Тасей.

Тася же оглядывала кухню с большим вниманием. Искала кулер или на худой конец чайник. Однако ничего похоже тут не было.

– Быть не может, чтоб они не пили.

Она подошла к тому большому ящику насыщенного желтого же цвета, из которого Макони доставала судочки, и открыла дверцу.

К своей несказанной радости обнаружила сосуд с прозрачной жидкостью и вытащила его наружу.

Леди Макони не мешала самоуправству гостьи, с интересом следя за ее действиями. Однако когда та вытащила сосуд, быстро покачала головой, всем видом показывая, что надо бы его поставить назад.

Тася чуть не плюнула от огорчения.

Но сосуд назад поставила.

Макони сделала приглашающий жест рукой, показывая на выход, и Тасе ничего не оставалось, как отправится следом за ней.

– Как странно, – вдруг подумала девушка, – ничего не пила, а жажды нет. Ладно, я подумаю об этом завтра.

Макони в своем длинном платье семенила впереди, а Тася шла за ней, буквально скользя по ступенькам легким шагом, чувствуя себя на те двадцать, на которые выглядела сейчас.

Девушки дошли каждая до своей двери. Макони, улыбнувшись Тасе и сказав на прощанье:

– Да хранит вас Сияющая Дева, – скрылась в своей комнате.

Тася улыбнулась в свой черед, и сказав попросту:

– Спокойной ночи, – скрылась в своей.

Однако ночь была спокойной только у одной из них.

Тася, войдя в свою комнату, первым делом бросилась к зеркалу. Дурацкая мысль пришла ей в голову – а вдруг все пропало?

Ее новое, стройное и молодое тело нереально.

Мало ли, что может случиться при перемещении. Например, изменение восприятия.

Смотришь на черное, а видишь белое.

Тася была девушка образованная. К тому же, увлеченно слушала Черниговскую про работу мозга и измененные состояния сознания, так что была подкованная попаданка.

Но зеркало подтвердило – все в порядке, никакой это не обман зрения и нарушение восприятия.

– А ведь и верно!.. Маг-то, маг как на меня смотрел! Так что все на самом деле. Ура-аа! – и она закружилась со счастливой улыбкой на лице.

– Бог мой! Как же мало нам, женщинам, надо – подумала Тася, – всего – то, чтобы была всегда молодая и красивая. Ну и чтоб любили, конечно. И баловали.

Тасю вот не баловали. Как-то так получилось по жизни. Наверно, карма такая.

Разве бабуля…

Она вспомнила оладушки по утрам, улыбку, которая озаряла ее морщинистое лицо, когда Тася прибегала со школы и бросала рюкзак на стул.

Она остановилась, прогоняя неожиданные воспоминания. Подошла к своей здешней постели, покрытой вышитым покрывалом в нежно-зеленых тонах.

Кровать была снабжена пологом, который крепился на витых шнурах, и при необходимости опускался, даря уют.

Вдруг закружилась голова, и ее неудержимо потянуло в сон. Тася почти рухнула в постель, успев снять только палантин.

Сон настиг ее в одно мгновенье, затянув в свои объятья как в омут.

Во сне Тася горела, ее тело содрогалось и замирало. Она задыхалась, чувствуя как чьи-то руки нежно, уверенно и умело миллиметр за миллиметром, поглаживают, исследуют каждую клеточку ее трепещущего тела. Наконец сладостная дрожь сотрясла низ живота и прерывистый, протяжный стон наслаждения вырвался из ее полуоткрытых искусанных губ.

Тихо постанывая, вся мокрая, Тася медленно открыла глаза.

Она тяжело дышала, и ровным счетом ничего не понимала.

Сон. Это все сон.

– В местной еде явно афродизиак присутствует, и, похоже, в немалых дозах, – сделала вывод девушка. – О-о-о…Вот это сон так сон… – Тася, пошатываясь, встала с кровати и пошла в ванную. Посмотрела в зеркало на свое горящее огнем лицо, сияющие глаза и распухшие губы.

Вот тебе и сон на новом месте. Приснись, жених, невесте.

Во сне Тася не видела его лица. Не видела, но знала, всем сердцем и каждой клеточкой своего нового тела чувствовала. Это он.

Тот Маг, мужчина ее мечты.

Ей захотелось взять его лицо в свои руки. Покрыть нежными поцелуями шрам, идущий темной рваной полосой от края чувственного рта до левого уха, в котором он носил длинную изумрудную серьгу.

Наступило утро. Розовые облака весело пролетали мимо распахнутых в сад окон. Темно-лиловые аниолы поднимали опущенные головки и разворачивали их в сторону восходящего светила.

Медленно, лепесток за лепестком, раскрывались роскошные оранжевые локинии, открывая новому дню нежную сердцевину глубокой синевы.

Их тонкий аромат взбудоражил рой насекомых, до того спокойно спящих в потрескавшейся коре деревьев.

Могучие вечнозеленые солнечники сбрасывали со своих иголок капельки росы, и она сверкающим дождиком летела вниз, на зеленую лужайку, к жаждущей влаги земле.

В нежно-зеленых ветвях ивочника звонко распевали птицы, красуясь друг перед другом, что ярким оперением, что высотой взятых обертонов.

– Какое чудесное утро! – Тася подбежала к окну, вдыхая аромат пробуждающегося дня.

Больше всего она любила утро, занимающийся рассвет радовал душу, сердце замирало и пело.

А когда небо затягивали облака, то чашечка любимого чая в это время была самое то.

Только непременно с бергамотом.

Тут Тася вспомнила вчерашний вечер. Похоже, на чай рассчитывать не приходится.

Не говоря уже о бергамоте.

Неожиданно до нее донесся до слез знакомый запах. Так пахло на кухне у бабули,

– Это что, оладушки?! – у девушки чуть слюнки не потекли.

Раздался стук в дверь.

Тася, накинув на ночную рубашку брошенный наспех палантин, закуталась в него, благо размеры позволяли.

За дверью вежливо подождали, и через несколько минут она отворилась.

Появилась уже знакомая Тасе пожилая женщина, которая с улыбкой зашла в комнату.

Она держала в руках поднос, покрытый вышитой тканью, которая, казалось, трепетала и переливалась нежным золотым цветом.

– Доброе утро, леди! Да благословит ваш день Сияющая Мать! – она поклонилась, и, подошла к маленькому круглому столику, стоявшему у стены, прямо рядом с окном.

– Доброе утро, уважаемая! И вам хорошего дня, – Тася радостно поднялась ей навстречу.

– Благодарю вас, леди, – сказала женщина, и ее щеки чуть порозовели, а глаза заулыбались.

Запахи, исходящие от подноса, манили и тянули неудержимо, как магнит тянет разбросанные опилки, которые и не помышляют о сопротивлении.

– Прошу, ваш завтрак. У нас обычно все завтракают в своих комнатах. – и она, опять же поклонившись, вышла, шурша форменным синим платьем строго фасона.

Тася не заставила себя упрашивать. Но прежде решила переодеться.

Раз леди-то.

Надо соответствовать. И она, припевая, пошла в ванную, прихватив на этот раз комбинезон цвета кофе с молоком, и новую тунику оттенка южного спелого абрикоса.

– Какие же у них тут цвета яркие! – Тася нарадоваться не могла, как ей были по душе и одежда эта, и цвета.

Она открыла дверь в ванную комнату, и вдруг остановилась.

– А откуда на мне эта ночнушка? – Тася ясно помнила, что как бросилась в постель в чем была, так и заснула.

Вспомнился сон, и она покраснела как маков цвет.

– Да уж… После такого немудрено позабыть обо всем. Видно, переоделась на автомате, – и Тасе ощутимо полегчало.

Однако тут откуда не возьмись появилась новая мысль, которая сразила ее наповал.

– Погоди, погоди, Тася, – сказала она себе, ошеломленно глядя в никуда широко раскрытыми глазами.

– Погоди-и… Я ведь поняла ее, женщину эту… А она меня… Точно.

Я что же, понимаю местный язык?!

– И даже говорю на нем? – девушка прислонилась к двери, из ее рук тихо стек на пол изящный комбинезон, а за ним и яркая туника.

– Все страньше и страньше… А ведь есть у меня способности к языкам, есть! Права была бабуля-то.

– Или дело в чем-то другом? Мир-то магический.

– Ой, да что я! Там оладушки остывают, а я про языки – и Тася, быстро придя в себя, подобрала чудесные вещички с пола, решив наплевать на ночнушку и позавтракать как дома, накинув свой розовый банный халатик, который висел, приятно пахнущий свежестью, на спинке соседнего с кроватью стула.

– Сети Лована, а папочка уже позавтракал? – Самонет чинно сидела за столом и пила теплое молоко. Утренники она уже с удовольствием съела, и теперь, как могла, оттягивала время неизбежного появления своей воспитательницы.

– И не только позавтракал, а уж и уехал в Совет, – с любовью глядя на девочку, сказала сети Лована.

Это была та самая пожилая женщина, которая принесла завтрак Тасе.

Сети Лована – по нашему тетушка. Так в этом мире обращались к женщинам пожилого возраста.

Если они не относились к аристократии. А вот тогда леди, и только леди, независимо от возраста.

Так вот, сети Лована служила у лорда Кивали Сияющего с самого рождения малышки, и души в ней не чаяла. Немудрено, такой ангелочек в кудряшками и пухлыми щечками да розовыми губками.

Характеру, правда, серьезного. Чуть не с колыбели как что не по ней, подожмет губки и молчит.

В отца пошла.

Жалела Лована девочку. С таким даром родиться это врагу не пожелаешь, и так рано остаться без матери.

Своих детей у сети Ловани не осталось в живых. Сынок вот был, единственный. Пропал пятнадцать лет назад.

– Уехал, уже уехал?! И ко мне не зашел, – Самонет удивленно надула губки, и чуть было всерьез не разобиделась.

– Да спали вы еще. Он нынче рано собрался. Сами понимаете, причина-то серьезная, – укоризненно сказала сети Лована.

Самонет сразу очнулась от своей обиды. Несмотря на свои девять лет она, довольно неплохо знала основные правила поведения магов при обращении к силе своего Дара.

Эти правила одаренным детям чуть не с колыбели родители, а позже воспитатели, упорно вкладывали в их ветреные головки.

Девочка вздохнула. Она беспокоилась за отца. Как-то он объяснится с Советом? Конечно, он глава Ковена и вообще самый сильный – пресильный маг Огня во всем герцогстве. А может, и всей Латонии. Но вот вдруг…

А вдруг ее у него отберут?!

Отправят в отдаленную школу…

– Ну, будет вам, будет. Пора переодеваться к занятиям. Того и гляди леди Макони придет, – нарочито строго сказала сети Лована.

Маленькая Самонет взяла кружку и сделала последний глоток.

Нехотя встала из-за стола и, куда деваться, пошла переодеваться.

Леди Макони спешила к своей воспитаннице, и настроение ее падало.

В доме было тихо, и девушка поняла, что хозяин поместья отбыл. И, скорее всего, в Совет магов всея Латонии. Как не силен охранный периметр поместья, а такое пространственное возмущение скрыть от магической системы слежения за перемещениями было сложно.

Да и лорд Кивали Сияющий отличался прямо-таки болезненной честностью.

“Виноват – отвечай!”- вот его девиз, впитанный с молоком матери.

Макони за все время своей работы с девочкой по своему привязалась к лорду, и, как она с удивлением поняла, что ко всей семье в целом.

Хотя какая это семья. Он да дочка.

Говорили, правда, что еще жива двоюродная тетушка лорда, леди Квинния. Но та давно уже жила отшельницей на севере страны, и не интересовалась, как говорили те же вездесущие сплетники, ничем и никем, кроме своих любимых растений.

– Может, дело штрафом обойдется, – с надеждой подумала девушка, Если что, сама заплачу. Платить, правда, ей было нечем.

– Тогда отработаю. Отработаю!

– А вот если девочку заберут в закрытую школу…

Нет, об этом не буду даже думать!

– Помоги, Сияющая Мать, – взмолилась леди Макони, входя в комнату воспитанницы.

Тася с ума сходила от скуки и от злости. В такое чудесное утро да в другом мире, в доме, где живет маг мечты, а сходила.

Еще бы!

После завтрака она настолько погрузилась в детские воспоминания, что пришла в себя нескоро.

Как наяву она увидела бабулю, которая замешивала тесто, задумчиво глядя в окошко небольшого деревенского дома, когда-то окрашенного яркой голубой краской.

Сейчас краска облупилась, и местами отвалилась, показывая миру старые неприглядные доски.

Себя Тася не видела, только чувствовала, как ей было хорошо тогда, в этом домике, с бабулей.

Как вкусно пахло мелиссой и липовым цветом летними вечерами.

Как малиновое варенье, положенное в горячий травяной чай щекотало горло, и исцеляло, когда она болела.

Как же быстро пронеслось время!

Пронеслось, и унесло бабулю. Так рано и так страшно.

Тася больше не хотела вспоминать.

Она очнулась, вытерла мокрые щеки прямо рукавом своего розового халатика.

– Врешь, не возьмешь! – не известно кому прошептала девушка и встала со стула.

Упрямо подняла подбородок, выпрямила спину и пошла умываться.

Переодевшись, Тася подошла к окну и еще некоторое время смотрела вдаль.

Сад за окном радовал глаз, и ей так хотелось углубиться в него, пойти далеко-далеко.

Идти и вкушать сладкий воздух, напоенный незнакомыми ароматами.

И держать за руку этого мужчину, прикасаться к его льняным волосам…

– Ну я и размечталась, прямо как не целованная девица на выданье.

В мои-то тридцать пять это просто смешно. За руку… – и девушка мечтательно улыбнулась.

Романтика была ей не чужда.

Смешно – не смешно, а сердцу не прикажешь, и оно застучало сильно-сильно, кровь бросилась ей в лицо.

Похоже, тут дело пахло не только романтической прогулкой рука в руку.

Маловато прогулки, маловато. Сердце явно хотело большего, и жар, охвативший все тело девушки, это подтверждал.

Она вернулась в ванную, и ополоснула горящее лицо.

– Все, в сад, в сад. на воздух!

Мужчина мечты долго ждать не будет, – решительно сказала Тася.

– Сколько можно сидеть в четырех углах?

Она набросила палантин и пошла к двери.

Дверь же, вчера вечером спокойно выпустившая ее на позднюю трапезу, сегодня просто не открылась.

Вот не открылась, и все!

– Эт-то что такое? – удивилась Тася, и толкнула дверь сильнее. Дверь не реагировала.

Девушка навалилась на нее всем телом, однако дверь не поддалась ни на миллиметр.

Тася вспотела.

– Похоже, меня заперли. Вот странно. Вечером же все было нормально? – мысли крутились у нее в голове, и неприятное чувство зверька, загнанного в ловушку, поселилось в ее сердце.

– Чепуха, бредни. Начиталась фэнтезийных страшилок, вот и… – успокаивала Тася мятущееся сердце.

На самом деле девушка предпочитала романтическое фэнтези, а со страшилками и кровищей… бэ-е… не любила.

Ей и жизни хватало, которая была непредсказуема по сути своей.

На рынке, бывало, чего только не насмотришься.

Тася прислонилась к двери, и первым делом ей в глаза бросилась неубранная посуда на столике у окна:

– Вот и поднос с остатками завтрака стоит. Всяко должны его забрать. – немного успокоившись, подумала она

– Однако сидеть взаперти в такое чудесное утро?

– Не на ту напали. – и девушка, решительно сжав кулаки, забарабанила в дверь.

Тишина.

– Ну, сами напросились, – гневно раздувая ноздри как норовистая лошадка перед препятствием, девушка кинулась к столу.

Взяла стул, который оказался достаточно тяжелым, и потащила его к двери.

Пока дотащила, устала. Весил стул прилично.

Прямо как родные, перед глазами встали набитые текстилем китайские клетчатые сумки с полу оторванными ручками.

– Мне что ли на роду написано таскать да таскать? В другом мире, и то приходится. Грехи наши тяжкие, – подумала она.

– Карма это, точно, карма, – и девушка рухнула на стул. Закрыла глаза и дала себе передышку.

Посидев так с минуту-другую, она встала и попыталась поднять стул, дабы им треснуть дверь так треснуть.

Не удалось.

– Да я навыки, что ли подрастеряла? Не так уж он тяжел, – удивилась Тася.

Похоже, подрастеряла. Да как быстро-то. И не столько навыки, сколько… – ее озарило.

Вот в чем дело-то.

Тело. Новое тело. Юное, красивое, с гладкой кожей, тонкой талией. Не хватало ему выносливости, не обросло еще мышцами борца.

Не приходилось ему на рассвете или поздним вечером вытаскивать клятые сумки из багажника.

– Так что же делать? Сидеть и ждать, пока кто-нибудь придет? – с растерянностью подумала Тася.

Но не привыкла она пускать дело на самотек.

– Буду колотить ногами! – девушка немного оттащила стул от двери и уселась на него.

Точно! И удобно так. – она ощутила удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Сбегала за туфельками, чудесными бежевыми на небольшом каблучке, которые нашла среди вещей, принесенных вчера, и стала прямо каблуками бить по несчастной двери, которая кое-где украсилась вмятинами.

Шум и стук стоял такой, что девушка чуть сама не оглохла.

Била Тася и колотила еще долго.

Однако на звуки, которые и соседей ее верхних, хорошо принявших на грудь, разбудили бы наверняка, никто не пришел.

Никто.

За дверью стояла все та же тишина.

Девушка, по жизни не привыкшая отступать, призадумалась.

У нее не опустились руки, нет.

Еще чего!

И не такое в интернате, куда она попала после смерти бабули, бывало. От природы отличаясь острым умом, Тася сидела и прикидывала варианты.

 Так, в чем же может быть причина? В голову пришли сразу три.

– Ее заперли намеренно. Зачем? Кто знает.

– Случайно. Сомнительно, но чего только не бывает.

– Та-ак. А что, если ее просто не слышит никто? И она, в свою очередь, никого.

Последняя мысль показалась ей близкой к истине. Мало ли там, искажения пространства местные или реакция ее биополя на новое тело.

А может, и реакция местного поля на нее, кто знает?

Ведь тут точно стоит защита какая-нибудь!

Кто знает, того тут нет. Маг. Вот маг точно знает!

“Кого люблю, того здесь нет… – всплыли строчки старого романса в ее замученной раздумьями голове.

Взор сразу затуманился. Любовь…

Легкая улыбка появилась и быстро исчезла под напором неуемных мыслей.

Тася посерьезнела, и с удовлетворением подумала:

– Не зря, вот не зря я книжки какие нужно читала. Не зря.

Знание, как известно – сила. По крайней мере, оно успокаивает.

Однако ей известно было и то, что “от многих знаний многие печали”.

Вот про печали Тася точно знать ничего не хотела. Хватит ей печалей.

Лорд Кивали Сияющий, злой как черт, возвращался домой. Правда, только хорошо его знавший мог бы это понять.

Лицо мага было спокойно, только чуть побелел и подергивался шрам, да ноздри раздувались.

И немудрено.

Мерзкий старикашка лорд Ниоко не соизволил прибыть на заседание Совета, сославшись на недомогание.

Маги, собравшиеся со всех концов Латонии, понимающе переглянулись. Всем был известен непростой, а попросту говоря, стервозный характер лорда. Как и его давнюю вражду с дедом нашего Кивали.

Уж и причина в веках забылась, а поди ж ты, так и норовил вставлять палки в колеса его внуку.

Вот так и получилось, что Совет магов не набрал кворума, а, стало быть, и смысла обсуждать произошедшее не было.

И так ясно, что в таком случае только два варианта – штраф или закрытая школа для девочек.

Многие маги сочувствовали лорду Кивали Сияющему. Да, дар Перемещений это тяжелый крест. Что сказать, и у них были дети. Правда, Сияющая Мать в благодати своей даровала им дары попроще. За что они благодарили ее денно и нощно, особенно после этого случая с маленькой леди Самонет.

Однако теперь заседание только через две недели. А все это время – карантин.

Кивали понимал всю важность и необходимость данной меры.

Контакты с миром, в котором магия спала, или ее вообще не было, чреваты.

Честно говоря, сам Кивали был уверен, что таких миров не бывает. И, что совсем магу его уровня не положено, не слишком понимал, чем они собственно чреваты.

Впрочем, эти крамольные мысли лорд благоразумно держал при себе.

Но этот карантин!

Попробуй-ка удержи непоседливого ребенка девяти лет в доме!

– Старый маразматик! – выругался лорд, поминая вредного лорда Ниоко.

– А девушка? – стоило ему только подумать о ней, как злость испарилась, а губы растянулись в дурацкой улыбке. Казалось, Кивали сразу помолодел лет на двадцать.

Он расправил плечи, поднял голову и легко зашагал к дому.

Но все-таки, что с ней делать, как поступить?

Обычно в таких, слава Сияющей, редчайших случаях иномирных гостей возвращали восвояси. Да только сейчас некому возвращать, вот в чем дело. Не Самонет же… – и лорд вздохнул с большим облегчением.

Не успел Кивали переступить порог родного дома, как к нему кинулась сети Лована. Пожилая женщина взволнованно сказала:

– Милорд, мы не можем войти к вашей гостье! Она сидит в комнате голодная!

Лорд опешил.

– Сети Лована, как?!

Тут Лована опомнилась, сделала книксен, и уже спокойней произнесла:

– Уж вам виднее, милорд.

Кивали, которому было далеко не виднее, только кивнул и решительно двинулся на второй этаж.

Подошел к двери и вежливо постучал.

Ответа не было.

Подождав немного, он повернул дверную ручку, и дверь совершенно спокойно отворилась, заставив сети Ловану, которая, конечно же, шла следом, просто остолбенеть.

Кивали повернулся к Ловане, и грозно сказал:

– Вы что, любезная, шутки со мной шутить изволите? Мало мне Совета, вы еще тут! – и он поспешно ретировался в свой кабинет.

– Сияющая, а я ведь сбежал… – лорд только сейчас понял, насколько он хотел увидеть девушку, это юное, посланное богами созданье. Тассю…

Хотел, и в тоже время боялся.

Смешно.

Как сейчас, он увидел ее полу обнаженные стройные ножки и нежную кожу высокой шейки. Сжатые чуть подрагивающие чувственные губы…

Кивали стало жарко.

Он скинул прямо на пол чересчур уж обтягивающий, по последней моде, сюртук. Сбросил белую рубашку с кружевными манжетами и остался в одних черных панталонах, плотно облегающих мощные бедра и практически ничего не скрывающих от любопытного женского взгляда.

Сети Лована облегченно вздохнула и поспешила войти в комнату Таси.

Девушка лежала на кровати, как была, одетая для выхода в яркий комбинезон и тунику, и спала.

А что ей еще оставалось делать? После бесплодных попыток выбраться и докричаться хоть до кого-то и сопутствующих им размышлений, в конце концов прилегла и заснула.

Во сне она выглядела такой юной и беззащитной.

– Бедная девочка! Мало того, что голодная, так ещё и взаперти сидела, – подумала пожилая женщина.

Не зря говорят, что нельзя смотреть на человека, когда он спит.

Многие чувствуют чужой взгляд и просыпаются.

Тася открыла глаза и рывком села на постели. Её волосы растрепались, а на щеке красовался отпечаток ладошки, которую она положила под щеку.

Гневно посмотрев на сети Ловану, девушка сказала:

– Зачем вы меня заперли?! Я что, не имею права выйти?

Это хозяин приказал, да?

Сети Лована покаянно опустила голову, хотя лично её вины в происшедшем не было никакой.

– Простите, леди! Никто не знает, как такое могло случиться. Дверь видно заклинило…

Пошла вот звать вас к столу, стучала, да вы не открывали.

Хорошо Лорд Кивали вернулся, ему удалось с первого раза.

Тася с подозрением посмотрела на сети Ловану.

– Странно все это.

Ну да ладно, поживём-увидим, – подумала девушка.

Она уже и забыла о том, что стала понимать иномирную речь.

А вот сети Лована поняла это только сейчас.

– Сияющая Мать… Леди, вы говорите на нашем языке!

Но как?! Ведь ещё вчера…

От изумления глаза пожилой женщины широко открылись, и она чуть не потеряла дар речи.

Тут Тася сразу вспомнила, что да. Ещё вчера она была ни бум-бум, а прямо с утра вот пожалуйте.

И говорит, и понимает.

Однако после борьбы с неподатливой дверью девушка была полна подозрений, да и злости, не без того.

Поэтому такое неординарное явление практически прошло мимо.

Ну, говорит. И понимает.

Что удивительного? В книжках она и не о таком читала. Магический мир, вот и весь ответ.

– Да, уважаемая. Похоже, что это именно так. Говорю.

А вот как… Самой интересно. – и Тася встала наконец с кровати, поправив сбившуюся тунику, с удовольствием проведя руками по своему новому, стройному телу.

На душе стало так приятно, ммм. Так легко.

Ах, и кто бы Тасю, девочки, не понял?

Фигура это ж наше все.

– Вы что-то сказали про обед? Очень бы кстати, – проворчала Тася Кушать и правда хотелось.

– Эдак я быстро вернусь к своим килограммам, с таким то аппетитом, – промелькнула коварная мысль, которую девушка решительно прогнала, полагаясь на чудеса магического мира, одним из которых вполне мог быть, скажем, ускоренный обмен веществ.

И ведь были у нее основания так полагать, были. Она опять с удовольствием оглядела свою фигуру.

– Тогда вот прямо через пять минут буду у вас с подносом, проговорила сети Лована и, быстро развернувшись, поспешила к двери, задев ненароком пышным бедром несчастный стул с брошенным халатиком.

– Э нет. Так дело не пойдет! – воскликнула Тася. – Вы что, опять меня тут оставить хотите?

– Простите, леди. Только все обедают у себя. Совместно у нас ужин бывает, – обретя былое величие, произнесла сети Лована.

Кружевная наколка на ее голове смотрелась натуральной короной.

– Чай слуг гоняет почем зря, этакая домоправительница, – подумала девушка и в два прыжка догнала пожилую женщину.

– А дверь? Опять случайно захлопнется? – и она, обогнав сети Ловану, выбежала из комнаты и помчалась вниз по лестнице.

Каблучки туфелек звонко стучали по ступенькам. Удобный комбинезон не стеснял движений, а, казалось, помогал бежать все быстрее и быстрее.

Мигом спустившись на первый этаж, Тася в растерянности остановилась.

– Куда дальше-то? Ну не помню я, где кухня у них. – и девушке пришлось дожидаться пожилую женщину, которая уже пришла в себя, и грузно спускалась вниз, покачивая головой и укоризненно глядя на Тасю.

– Уж какая вы быстрая, леди… Подождите, отведу вас. – отдышавшись, громким шепотом сказала сети Лована, осторожно поглядывая наверх.

Наверху было тихо.

– Пронесло, Сияющая Мать! Лорд, верно, прилег с дороги. – и сети Лована облегченно вздохнула. Она знала, что после заседаний Кивали Сияющий предпочитал отдохнуть с часок-другой.

И очень не любил, когда его в это время беспокоили.

Нет, файербол нарушителю не грозил, прошли те времена далекой юности.

Однако в такие моменты мага Огня лучше не тревожить.

Во избежание.

Тася тоже посмотрела наверх, а потом на пожилую женщину и так же шепотом спросила:

– Суров ваш хозяин, верно?

Сети Лована, не привыкшая обсуждать с кем ни попадя руку кормящую, как бы того ей не хотелось, строго посмотрела на Тасю и, выпрямившись, произнесла опять же шепотом:

– Пройдемте, леди. Не здесь.

И, шурша форменным платьем, она двинулась вперед по коридору, который сегодня показался девушке гораздо длиннее и гораздо более извилистым, чем вчера, когда Тася шла за высокой девушкой с длинными волосами.

На этот раз Тася вошла вслед за пожилой матроной в другое помещение, совсем небольшое, светлое и уютное. Посредине комнаты стоял круглый стол, покрытый белой кружевной скатертью.

Похоже, это была комната домоправительницы.

Вокруг стола располагались два кресла, обитые плотной материей типа гобелен, однако необычного плетения. Вот это-то сразу бросилось девушке в глаза. И сам рисунок просто завораживал. На спинке кресла, на черном фоне так умело было выткано сверкающее всеми оттенками радуги перо.

Перо, казалось, горело и испускало нестерпимое сияние.

Тася ахнула и закрыла глаза, из которых неудержимым потоком потекли слезы.

– Что с вами, леди? – захлопотала вокруг девушки сети Лована. – вот присядьте, скорее присядьте.

Она пододвинула кресло, но Тася замотала головой, так и не открывая глаз:

– Нет, нет, нет…

Пожилая женщина, однако, усадила ее и девушка замерла, сидя прямо и боясь прикоснуться к спинке кресла.

– Это нервы, вот нервы все. Такая молоденькая, испереживалась, вот и… – сети Лована села рядом, и по-матерински обняла девушку.

Тася стала потихоньку успокаиваться, однако все так же сидела прямо, и дрожала всем телом.

Она сама не понимала, что с ней.

Наконец девушка успокоилась настолько, что смогла говорить. Она еще дрожала, но быстро взяла себя в руки.

– Не понимаю, что со мной. Я вообще-то не склонна к истерике, – повернувшись к пожилой женщине, проговорила Тася.

И это на самом деле было так. Обычно девушка так хорошо прятала свои эмоции, что они привычно забивались в самые дальние уголки души.

Нельзя, чтобы другие видели твои слабости. Это она прочно усвоила за то время, когда жила в интернате.

Ее нос распух, глаза покраснели. Но постепенно к ним возвращался обычный блеск.

– Вот, леди, возьмите платочек, – и та протянула Тасе нечто воздушное и узорчатое, обвязанное белым же кружевом.

Девушка с благодарностью приняла платок, который мгновенно превратился в жалкую мокрую тряпочку.

Она сжала его в кулаке и спросила:

– Где у вас ванная, я быстренько постираю.

– Что вы леди! Как можно! – и сети Лована мигом достала другой, точно такой же, только сухой и чистый.

– У нее производство, что ли? – подумала Тася с удивлением. Платочки были прямо один в один. А каждая мастерица вам скажет, что один в один не получится. Это девушка знала на собственном опыте. Она сама любила и умела плести кружева.

– Возьмите, прошу. А тот давайте сюда, – и она протянула руку.

Тасе было страшно неудобно. Она с младых лет привыкла к аккуратности, и уж такие вещи как носовые платки, стирала сама.

Девушка поднялась, и сказала со всей определенностью:

– Спасибо, но это я сделаю сама. Так где у вас ванная?.

Сети Лована посмотрела на нее с сомнением и определенной долей уважения. Ну не привыкла она к тому, что леди сами стирают свои носовые платки.

– Простите, леди. Какая я бестолковая! Вам ведь привести себя в порядок нужно! Минуту, идемте со мной. – сказала она покаянно, сообразив, что это скорее всего и было основной причиной странного со стороны леди желания.

Им пришлось выйти из комнаты и пройти в конец коридора, где и обнаружилась ванная.

Оставив там девушку, сети Лована вернулась к себе.

Она внимательно осмотрела комнату, пытаясь понять, что могло вызвать у иномирной гостьи такую реакцию.

Ничего необычного она, конечно, не обнаружила. Обычная комната. Стол да два кресла.

Пожав пухлыми плечами, сети Лована стала накрывать на стол.

Тася умылась холодной водой, постирала платочек, и так и не нашла чего-то, подобного сушилке.

– Не зря эта дама меня отговаривала от стирки, не зря, – решив, в чем было дело, подумала девушка. Тогда она хорошо его выжала, и, аккуратно сложив, взяла в руки и понесла отдавать владелице.

В комнату Тася входила с оглядкой. Ей очень не хотелось вновь ощутить жуткие переживания, поднявшиеся из глубины души.

Огонь.

Она видела огонь, зло полыхающий алым пламенем и с жадностью пожирающий старые бревна и покосившиеся резные наличники открытых в немом крике окон бабулиного дома.

Откуда?

Почему эта страшная картина, которая уже почти перестала преследовать ее во сне, сейчас встала перед глазами?

Тася зажмурилась.

– Врешь, не возьмешь! – сказала она шепотом неизвестно кому.

Потом открыла глаза, выпрямилась и вошла в комнату.

 Кивали Сияющий, к своему удивлению, действительно заснул. Сказалась беспокойная ночь, в которой он как наяву видел окутанную ярким пламенем жену.

Конечно, за время, прошедшее после трагедии, лорд более-менее научился справляться с этими видениями.

Иначе жить попросту стало бы невозможно. К сожалению, такие вещи случались с магами Огня. Опасно быть магом, да.

Кивали проспал в общей сложности полтора часа, и вдруг резко открыл глаза.

Ему ничего не снилось.

Ровным счетом ничего.

Но сердце тревожно билось, стучало как сумасшедшее.

Что-то явно было не так.

Лорд сел, отбросил покрывало. Его обнаженная мускулистая грудь, покрытая светлыми волосками, тяжело вздымалась.

Льняные волосы спутались и упали на глаза,

Кивали отбросил их за спину, задев левую щеку. От резкой боли он зашипел сквозь зубы. Шрам, пересекавший ее, был горячим, и болезненно пульсировал.

Мужчина уже и не помнил, когда такое с ним бывало. Обычно шрам жить ему не мешал, хоть и был малоприятен на вид.

Однако не зря лорд был магом, да не простым, а первого, Слава Сияющей Матери, уровня.

– Похоже, кто-то использует магию. Причем рядом, возможно прямо в доме, – сообразил, поразмыслив, глава Ковена.

– Однако кому бы? – удивленно подумал маг, и задумчиво приложил руку к горячему шраму, который пульсировал уже меньше.

Боль отступала.

Вот тут его размышления зашли в тупик, потому что магов Огня в доме больше не было, а до соседей, Слава Сияющей, далеко.

Да и периметр надежно защищает от любого не прошенного магического воздействия.

Неожиданно раздался громкий стук.

В дверь, не дожидаясь приглашения, ввалилась запыхавшаяся сети Лована. Ее пухлые щеки полыхали, обычно аккуратная кружевная наколка сбилась набок, а темные с проседью волосы растрепались.

Кивали Сияющий быстро набросил кафтан на свой обнаженный мускулистый торс.

– Лорд, лорд… Там…Она там… – бессвязно заговорила сети Лована, показывая рукой вниз.

Лорд выпрямился и застегнул кафтан на все пуговицы.

– Сети Лована, кто там и что с ней? – спросил он успокаивающим тоном.

– Так это… Девушка иномирная. – уже четче ответила приходящая в себя пожилая женщина.

Она все еще отдувалась и обмахивалась кружевным платочком.

– Да, сети Лована. И что с ней? – медленно спросил лорд.

– Так вот упала она и лежит. У меня в комнате прямо. – растерянно проговорила сети Лована.

Услышав эти слова, лорд Кивали Сияющий пошатнулся.

– Упала?! К-ак упала? И что она делает у вас в комнате? – голос ему изменил. Тревога, поселившаяся в сердце, усилилась.

Не дожидаясь ответа, мужчина развернулся, и не глядя на сети Ловану, почти бегом спустился вниз.

Пожилая женщина, то и дело отдуваясь, поспешила следом. Не глядя на приличия, лорд толкнул дверь комнаты сети Лованы, и вошел внутрь, сам тяжело дыша.

Тася и правда лежала на полу, прямо перед креслом с потертой гобеленовой обивкой.

Ее лицо побелело, губы были плотно сжаты. Туника насыщенного абрикосового цвета соблазнительно обтягивала высокую грудь, которая то приподнималась, то опускалась и безжизненно опадала.

На мгновение Кивали замер и судорожно сглотнул.

Он заставил себя отвести взгляд.

– Что с ней? – повторил он, повернувшись к сети Ловане, которая вошла вслед за ним и прислонилась к открытой двери, глядя на лорда с тревогой и надеждой во взоре.

– Не знаю, мой лорд. Она как вошла сюда первый раз, то вдруг замерла, заплакала и странно себя повела. А когда уж из ванной вернулась – в порядок себя приводила – пояснила пожилая женщина уже более твердым голосом – Так нее успела войти в дверь, как ахнула только, да и упала… – и сети Лована растерянно развела руками.

Лорд был по сути своей, как и все маги Огня его рода, однолюбом. После гибели любимой жены он это понял и как казалось, принял.

Однако сейчас, глядя на лежащую без сознания девушку, он чувствовал, как сердце замирает и ужас переполняет его. Обычно рассудительный и спокойный, он упал на колени перед Тасей и замер на минуту.

Кивали с горечью осознал, насколько незнакомка дорога ему. Так дорога, как никто до нее.

– Принесите воды, – немного придя в себя, приказал он сети Ловане, и так протянула наполненный бокал и кружевной же платочек.

– Нет. Держите пока. Надо ее перенести отсюда. – решил Кивали с бьющимся как ненормальное сердцем. Он с осторожностью попытался поднять Тасю, подсунув левую руку девушке под спину, а правую под коленки.

Однако первая попытка не удалась. Легкая, как пушинка, на вид девушка, оказалась неожиданно тяжелой, и Кивали чуть не уронил ее, чертыхнувшись вслух.

Да ведь и верно. Мышцы у человека, находящегося без сознания, полностью расслаблены, вот откуда взялась эта тяжесть.

Положение спасла сети Лована, вовремя подставив свою крепкую спину и не менее крепкое бедро.

Лорд пошатнулся, но устоял, опираясь на подоспевшую вовремя пожилую женщину.

– Нужно поместить ее в свои покои. Да. так будет лучше всего. – вслух сказал Кивали.

– Милорд… Вы скомпроментируете молодую особу. – возмутилась сети Лована. Все-таки долгая служба в доме давала ей определенные преимущества. Вряд ли кто другой смог так разговаривать с лордом.

– В доме ребенок!

Кивали, не обращая на нее внимания, двинулся со своей ношей в коридор. Его немного пошатывало, но мужчина быстро пришел в себя, и зашагал уверенно.

– А зря я забросил тренировки, – думал он, поднимаясь по лестнице и обливаясь потом.

– Выносливость уже не та. Завтра же начну! – пообещал себе Кивали.

Сети Лована, потрясенная решением хозяина, прихватив бокал воды, двигалась следом как истая блюстительница нравственности.

 Тася же беспомощно покоилась на руках мужчины. Ее нежное лицо с высокими скулами покрывала мертвенная бледность, а маленькие ступни, обутые в изящные бежевые туфельки, тихо покачивались в такт шагам лорда.

Кивали прижимал к себе драгоценную ношу, вдыхая дразнящий запах коротких темных волос девушки, пахнущих медом и летом.

Однако чем дальше он уносил девушку от комнаты сети Лованы, тем, казалось, дыхание ее становилось ровнее.

Да и кожа стала приобретать более живой вид, щечки порозовели и наконец Тася глубоко вздохнула.

Кивали вздрогнул, когда ее высокая грудь поднялась почти к его подбородку, натянув тунику до предела, и едва удержался на ногах.

Только с помощью невероятного напряжения силы воли он постарался задрать свой подбородок как можно выше.

Хорошо, что они уже оказались на лестничной площадке, а то с задранной чуть не до лопаток головой далеко не дойдешь.

Тут из-за поворота, подпрыгивая от радости так, что ее льняные кудряшки опережали их обладательницу, выбежала маленькая леди Самонет. Свобода! На сегодня занятия с воспитательницей закончились. Макони шла следом. Она улыбалась, глядя на непосредственного ребенка. Да и занятия сегодня удались на славу. Леди Макони была довольна собой.

Увидев необычную картину, девочка остановилась. Макони тоже.

– Папочка, что случилось? – взволнованно сказала Самонет, увидев Тасю на руках лорда.

Кивали повернул голову в сторону дочери, и тихо произнес:

– Леди стало плохо.

Самонет давно не видела отца таким. Казалось, он даже постарел.

Кивали повернул налево, и, бережно неся свою ношу, дошел до нужной двери и остановился.

С лица сети Лованы мигом сошло выражение неодобрения, и остановилась тоже, облегченно вздохнув.

Это была дверь в комнату гостьи, а вовсе не лорда, как она решила вначале.

– Сети, что вы стоите?! Дверь откройте! – возмущенно проговорил Кивали Сияющий..

Сети Лована споро открыла дверь, и маг внес наконец приходящую в себя Тасю в комнату.

Девушка же, честно говоря, начала приходить в себя уже на лестнице. Но так уютно было лежать, ощущая крепкие мужские руки и его мускулистую грудь. Ни о чем не думая, просто крепко прижиматься к мужчине своей мечты.

Конечно, Тасю можно понять. Не каждый день тебя носят на руках, а вот ее вообще первый раз в жизни.

Она вдохнула резковатый, приятный запах мускуса и вербены. Так пахла туалетная вода для мужчин, которая ей нравилась больше всего. “Карбон” вроде называется. Она мечтала, что вот такую подарит на День Рождения своему избраннику.

Однако время шло, а избранники попадались такие, что Тася решила приберечь свою мечту для более достойного.

Лорд с осторожностью опустил девушку на постель, выпрямился и вытер пот, обильно текущий по его обеспокоенному лицу.

Маленькая же леди Самонет упорно пыталась проникнуть в комнату, не обращая внимания на все попытки Макони ее остановить.

Тася, ощутив, что ее путешествие на руках мага закончилось, огорченно вздохнула, и открыла глаза. Кивали стоял рядом и, увидев, что девушка пришла в себя, облегченно спросил:

– Леди, с вами все в порядке?

Тася пошевелилась и попыталась сесть.

– Нет-нет! Лежите, леди, – с испугом произнес мужчина.

Девушка просто млела. Да о ней в жизни никто так не заботился! Бабуля не в счет. Ни один мужчина…

Правда, их всего-то было. Да по пальцам одной руки можно пересчитать.

Тася все-таки решила попробовать сесть и с осторожностью опустила ноги на пушистый ковер.

Кивали смотрел на нее, и не мог отвести глаз ни от высоких, стройных ножек, обтянутых тонким сиреневым комбинезончиком, ни от нежной шейки девушки, на которой билась тонкая синяя жилка.

Тася, почувствовав взгляд лорда, смутилась, и горячая волна окатила все ее тело. Девушка сглотнула и опустила глаза.

Кивали не мог не заметить ее реакции. В душе мага разгорался огонь.

Он протянул ей руку, предлагая помощь.

Тася смутилась еще сильнее, и румянец на ее нежных щечках заполыхал багрянцем.

– Та-ся… – С тобой уже все хорошо, да? – спросила Самонет, прерывая безмолвный разговор нашедших друг друга душ.

Девочка вырвалась-таки от пытавшейся ее задержать леди Макони, и выглядывала из-за спины отца.

Оба мгновенно пришли в себя и смущенно отвели глаза, как нашкодившие дети.

– Хорошо, детка. Спасибо, – сказала Тася, поднимая горевшие огнем щеки. – Уже намного лучше.

– Ага, теперь ты румяненькая, а была такая бледная-бледная. И не дышала совсем, – доложила с энтузиазмом девочка.

– Эмм- да… – ответила ей Тася. Она схватила лежащий на стуле палантин, и накинула на плечи, отворачивая алевшее лицо и пряча сияющие глаза.

– Раз так, леди, мы оставим вас. Отдыхайте. – с бьющимся как сумасшедшее сердцем, лорд Кивали Сияющий, маг Огня в третьем поколении крепко взял дочь за руку и, поклонившись Тасе, вышел из комнаты.

– С ней все будет хорошо, милорд? – громко спросила сети Лована, которая не рискнула войти в комнату.

Ее вопрос вернули Кивали с небес на землю. Он посмотрел на пожилую женщину, глядевшую. с искренним беспокойством.

– Надеюсь, что так. Сейчас леди в полном порядке, – произнес лорд, осознав, что все еще продолжает сжимать руку дочери.

– А вас, леди Макони, я попрошу сегодня уделить больше внимания леди Самонет,

– Не пойти ли вам в парк? – сказал лорд. Ему срочно надо было остаться одному и о многом подумать.

– Безусловно, эти часы будут оплачены дополнительно.

– Да, да! Макони, пойдем в парк! – обрадовалась Самонет. Макони же не была столь рада, намереваясь пойти к себе, и как следует отдохнуть. Воспитание юной магички штука не простая.

Однако и отказать в просьбе лорду она не могла.

– Тем более, что дополнительные средства совсем не помешают одинокой девушке, – рассудила Макони и присела в реверансе.

Передав дочь воспитательнице, Кивали Сияющий повернул в свое крыло, и был таков.

Он прошел мимо своей спальни прямо в кабинет. Сел за свой стол, и попытался работать над новым манускриптом для Ковена. Однако не смог.

Кивали смотрел на разложенные перед ним свежие листы девственно белой бумаги, а видел… совсем не то, что нужно.

Эта беззащитная ее шея… Горящие щеки..

Душу лорда раздирали противоречивые чувства. Он никогда не думал, что так может быть!

Маги Огня однолюбы. Это Кивали знал точно.

Любовь. Хорошо, возможно, уже тень любви к единственной, леди Лоранс, жила в его сердце, в самой потаенной глубине.

Как Кивали не уверял себя, что испытывает к Тасе простое влечение одинокого мужчины к молодой, красивой девушке, сердце, глупое его сердце, говорило о другом.

Мужчина встал, сорвал резинку с льняных волос, собранных в конский хвост и заметался из угла в угол, как загнанный зверь.

Волосы волной упали на плечи, почти закрыв лицо, и старый шрам.

Напоминание, постоянное напоминание о ней, Лоранс.

О том, что он не успел. Не спас.

Боль утраты и чувство вины в очередной раз настигло Кивали. Душной волной захватило и потащило в глубины памяти.

Нет!

Все в прошлом, все! Прошло целых шесть лет.

Всего шесть лет…

Лорд рванул воротник камзола,

Подошёл к окну, распахнул его настежь и глубоко вдохнул бередящий душу воздух.

Пахло мёдом и летом…

Так пахли волосы девушки, похитившей его сердце.

– Тас-ся, – Кивали прошептал.

Будто звук волны, набежавшей на мелкую гладкую гальку.

Вот волна набежала ещё раз, и отхлынула, прихватив с собой самую гладкую и податливую.

Вот она набежала еще раз, еще и еще… Волны плескались и уносили гальку за галькой, гальку за галькой…

И воспоминания стали тускнеть, удаляться.

Кивали глубоко вдохнул, и медленно выдохнул. Ему удалось вернуть себе эмоциональное равновесие.

Старая проверенная веками техника работы с подсознанием, которой учили всех магов, не подвела.

День катился к концу, вечерело и того и гляди на парк опустятся синие плотные сумерки.

Лорд понял, что сегодня манускрипт его не дождётся.

– Возможно, удастся поработать ночью, – рассеянно думал Кивали.

Он так и стоял у окна, глядя на быстро сгущающуюся темноту.

Моргнули и погасли яркие зеленые огоньки, оповещающие о том, что защитный периметр перешел на ночной, усиленный режим.

Резко запахло распускающимися клериями. Они цвели только ночью, испуская одуряющий аромат. Крупные фосфоресцирующие соцветия раскрывали сверкающие белые лепестки, привлекая ночных насекомых и неосторожную мелкую живность.

Приходящие слуги покинули дом, и двери автоматически заблокировались до утра.

В этот вечер распорядок, которого придерживался Кивали еще со дня своей женитьбы на Лоранс, был нарушен первый раз за все время.

Лорд не спустился к столу, предпочев поздний ужин в своем кабинете.

Тася же, несмотря на свою боязнь здешней самозакрывающейся двери, к ужину не спустилась тоже, как не приглашала ее сети Лована.

Ей, как и лорду, требовалось побыть одной.

Слишком много событий за такое короткое время. Да и за все ее тридцать пять лет.

Она не хотела, да и толком не могла вспомнить о том, что случилось внизу. Будто темное пятно поселилось в ее душе, заслонкой закрывая от травмирующих воспоминаний.

После несчастного случая с бабулей Тася стала бояться огня. Она скрывала эту боязнь от себя и других, но вздрагивала и цепенела всякий раз, когда взрывались петарды под Новый год.

Она держалась подальше, не подходила и старалась не смотреть на великолепный костер, который вожатые зажигали в конце смены оздоровительного лагеря, куда девочка ездила каждое лето.

Но треск горящего дерева все равно доносился до нее, и тогда она затыкала уши.

Она поставила себе электроплиту, убрав газовую, предпочитая больше платить за электричество, лишь бы держаться подальше от спичек.

– Правда, этот страх в чем-то и помог – горько усмехнулась девушка. Легкие вот всегда были в порядке, да.

Верно говорят, что у всякой медали две стороны. И даже такое чувство, как страх может принести пользу.

Ведь она и курить не начала поэтому. Тогда почти все девчонки модничали, манерно держа сигаретку и, отставив пальчики, подносили ее ко рту.

Тася подошла к зеркалу. На нее смотрела юная красотка с очаровательными формами и глазами умудренной жизнью женщины.

Девушка попыталась улыбнуться своему отражению, да улыбка шла с трудом.

Однако Тася не привыкла сдаваться, и заставила себя широко улыбнуться раз, и еще раз.

Как ни странно, а на душе стало легче от этого простого действия и даже глаза посветлели и в них заиграли смешинки.

Или нет, что это?!

Глаза у Таси всегда были самые обычные. Серые, ничем не примечательные. Однако сейчас, приглядевшись поближе, девушка обратила внимание, что в них появились… искорки?!

– Да, очень похоже на искорки, зеленые и яркие! – Тася удивленно смотрела на себя, то приближая лицо к зеркалу, то удаляя.

Искорки, будто радуясь ее вниманию, засветились, замерцали еще ярче и радостнее, и вдруг неожиданно погасли.

На Тасю опять смотрела девушка с обычными серыми глазами.

– Странно, – подумала Тася – Ну да ладно. Поживем, посмотрим, понаблюдаем. Она отвернулась от зеркала и подошла к высокому окну.

За окном быстро темнело. Темнота не пугала девушку. Как ей хотелось туда, в сад, на волю! Душа тянула и звала, тихо шептала что-то о ночных росах и дивных светящихся растениях. О высокой траве и необычных ночных звуках. О мужчине с льняными волосами и шрамом на левой щеке.

Стоило Тасе только подумать о нем, как она погрузилась в недавние воспоминания.

Как же бережно он ее нес, прижимая к себе, защищая, казалось, от всего мира, от всех бед и несчастий.

Она опять почувствовала его терпкий приятный запах мускуса и вербены. Такой чувственный мужской запах…

Сердце девушки забилось с сумасшедшей частотой.

Она стояла у окна, вглядываясь в темноту, в которой то тут, то там вспыхивал белый мягкий свет клерий.

Неожиданно девушка обратила внимание, что была определенная последовательность в этой смене света.

Как будто кто-то невидимый то зажигал, то гасил белые фонарики. И эта смена сопровождала бродящего существа вспышками мягкого белого света.

– У нас в коридоре так, – вспомнила Тася. – Заходишь, темно. Только ступишь на плитку, начинает гореть. Экономия электричества.

Похоже, не только мне не спится, – подумала девушка.

И она была права.

А что же остальные домочадцы? Оставим на время нашу Тасю и мятущегося лорда, и вернемся к ним.

За столом, накрытым на двоих, чинно сидели маленькая леди Самонет и леди Макони. Девочка, одетая в розовое платьице длиной до середины икры, с аппетитом ела рагу из овощей с пленерским сыром, запивая шипучим напитком из ягод березника.

Леди Макони не отставала от своей воспитанницы, налегая на салат из мелких ракообразных и моллюсков, сбрызнутых соком лайма.

Сети Лована с удовольствием глядела на обоих.

– Ишь, проголодались как. Прямо за ушами пищит, – думала пожилая женщина.

Она готовила отменно, и очень ценила, когда от ее блюд мало что оставалось к концу трапезы.

Этим вечером, так отличающимся от привычных, никому не хотелось долго сидеть за столом. И леди Макони, и Самонет встали из-за стола почти одновременно. Девочка учтиво поблагодарила и под присмотром воспитательницы покинула столовую.

Она чинно шла к своей комнате, скрывая бурлящее в душе нетерпение. Леди Макони, достаточно хорошо знавшая свою воспитанницу, поглядывала на нее, ожидая подвоха. Однако маленькая Самонет обманула ее ожидания. Она подошла к своей комнате и сказала:

– Благодарю вас, леди Макони, за сегодняшний день. И особенно за прогулку, да! – девочка улыбнулась и сделала книксен.

– Спокойной ночи, леди Самонет, и да хранит вас Сияющая Мать! – ответила леди Макони, улыбнувшись в ответ.

Она очень надеялась, что ночь будет действительно будет спокойной.

Хотя с таким ребенком… Кто знает, кто знает.

В действительности рабочий день Макони закончился уже два часа назад, и за ночные действия маленькой непоседы она не отвечала.

Однако все равно беспокоилась. Уж больно спокойной и тихой была вечером девочка.

И конечно, леди Макони беспокоилась не зря.

Самонет, как только закрыла за собой дверь, быстро скинула розовое пышное платьице и натянула любимый комбинезончик немаркого синего цвета. Как не торопилась девочка на свой наблюдательный пост, а платьице она расправила и аккуратно повесила в шкаф.

Сети Лована говорила, что это у нее от мамы.

Леди Лоранс была по природе своей большая аккуратистка, за что прислуга еще особенно любила.

Самонет прижалась своим маленьким, но весьма чутким ухом к стенке над кроватью. Эта стенка была общей с комнатой Тасси. Пока за стенкой все было тихо. Ничего интересного.

Самонет вздохнула и задумалась.

– Эта Тасся такая непонятная особа.

– Вот что с ней сегодня случилось? – думала Самонет. Никто, конечно, девочку не посвятил в детали. Однако папа нес ее на руках, как маленькую, и все так беспокоились.

И вот что еще очень странно. Когда Самонет переместилась в ванную девушки, а потом та поила ее чаем и угощала сладким десертом, Тасся выглядела совсем по другому. Да она была как сети Лована!

Ну, может, помоложе. Ведь сети очень и очень пожилая женщина. А сейчас Тасся молодая такая и красивая! И папа так на нее смотрит…

А я как была маленькая, так и осталась. Нечестно!

Маленькая леди Самонет уж очень хотела вырасти, да побыстрее. Вот тогда никто ее не заберет в школу, которая на севере. Самонет очень любила свой дом, свой огромный парк, в котором всегда могла найти или соорудить свой тайный, уютный уголок.

А самое главное, тогда никто ее не заставит разлучиться с папочкой! Ну да, вырасту поскорее и ни какой совет Магов мне не указ будет, вот!

Уж откуда пришла к ней в милую головку с льяными кудряшками такая фантазия, кто знает. Главное, что Самонет в это верила всей своей душой.

Девочка отличалась недюжинным умом, дедушкино наследье. И талантом экспериментатора. Это уж от папочки.

Она опять прижалась ухом к стене и замерла. Посидев так с часок, и опять ничего интересного не услышав, девочка заскучала. Её непоседливая натура требовала действий. Самонет соскочила с постели и подбежала к окну.

По утрам оно было распахнуто, и девочка любовалась прекрасным садом и вдыхала свежий, пахнущий цветущими растениями воздух.

Но сейчас вечер, и довольно поздний. Вечером окно в спальне девочки система безопасности блокировала напрочь.

– Вот если бы я умела перемещаться… – уныло подумала Самонет. – Да я бы сейчас и прямо в сад.

– А что, если я вот топну как следует и перемещусь?! – пришла в голову девочки, прямо скажем, неразумная мысль.

Однако Самонет ухватилась за нее. От скуки и любопытства чего только не придет ребенку в голову, да.

Девочка надула губки, нахмурилась и со всей силы топнула левой ножкой. Босая ножка зарылась в пушистый ковер, устилавший комнату.

Ничего не произошло.

Самонет постояла с минуту, и, как следует поднапрягшись, топнула что есть силы еще раз, но уже правой. И правая ступня погрузилась в пушистый мех.

Маленькая леди Самонет была натура творческая и неуступчивая. И не привыкла отступать.

– Вот что за качество для девочки, – сетовала, бывало, леди Лоранс. И в тоже время в душе она гордилась дочерью. К сожалению, сама Лоранс Сияющая была довольна уступчива. К ее сожалению, конечно. Окружающие же были чрезвычайно ею довольны. Особенно мама.

Она сжала кучки, и, высоко подпрыгнув, ударила обеими ножками о ковер. Ковер с удовольствием принял их в свои мягкие глубины. Однако как была Самонет в своей комнате, так и осталась.

– Наверное, место не подходит. Или ковер. Вот! Ковер слишком мягкий, не дает топнуть как следует. – и девочка попыталась его сдвинуть, потянув на себя.

Бесполезно.

– Слишком уж он тяжелый да большой, а я… Маленькая… – Самонет расстроилась. Но тут ее беспокойную головку посетила очередная светлая мысль.

– А ванная? Там нет ковра! – и девочка радостно побежала в ванную.

Ковра там и правда не было. Был теплый, прочный пол, выложенный цветной плиткой, сделанный из древесины дерева солнечника.

Эта древесина отличалась мягкостью и свойством впитывать воду, как губка, при этом практически не разбухая.

Маленькая леди Самонет заняла стартовую позицию, и решительно стала топать по полу двумя ногами поочередно.

Пол мягко пружинил, никак не давая девочке нужного эффекта.

Наконец Самонет устала. Да, она не привыкла отступать. Но была неглупой девочкой, и понимала, что если ты что-то делаешь и делаешь одним способом, и ничего не выходит, значит, надо что-то менять.

– Способ? Место? Время? Может, что-то еще? – сказала она словами папочки, в свое время подслушанными. Девочка вздохнула. Однако дедушкины гены не давали покоя и звали экспериментировать дальше.

Но куда дальше? Другого способа маленький маг перемещений не знала. Место поменять не могла.

– Завтра буду пробовать, – решила девочка.

На сегодня ее запал кончился. Она зевнула, вышла из ванной и было отправилась в постель, как ее внимание привлекло необычное мигание за окном.

Самонет, откуда только силы взялись, стрелой метнулась к окну и прижалась к нему носом. К обычным зеленым всполохам она давно привыкла, и знала, что так бывает, когда папа включает на ночь защитный периметр.

Тот полыхнет зеленым светом, показывая всем, что на страже, и погаснет.

Однако сейчас в ночи зажигались белые огоньки. Зажигались и гасли, зажигались и гасли. Сначала Самонет подумала о клериях, конечно. Только вот клерии не придерживались никакого ритма. Раскрыли лепестки, засияли. Поймали добычу, закрыли. Они мерцали как звездочки в ночи, без всякой системы.

А вот тут был ритм, явный. Она забралась с ногами на широкий удобный подоконник и стала упорно вглядываться в темноту.

Но как ни вглядывалась, рассмотреть и понять, что же это, никак не могла.

В конце концов этот ритм заставил ее глазки закрыться. Головка с льняными кудряшками тихо сползла по стеклу и упала на грудь. Самонет повернулась на бок, уютно свернулась, и, сонно пробормотав:

– Я немножко только полежу…,- заснула прямо на своем наблюдательном пункте.

 Кивали Сияющий, которого мы давно уж оставили стоящим у окна, заставил наконец себя сесть за рабочий стол.

Лорд взял в руки перо, и склонился к манускрипту.

Написал заголовок. Первые два предложения дались с трудом, а дальше дело пошло по накатанной.

Он и не заметил, как документ был почти готов. Мужчина облегченно выдохнул, и откинулся на спинку стула, которая радушно приняла мага в свои объятия, практически не заскрипев.

Стул был весьма почтенного возраста, знававший еще его дедушку.

Закрыл глаза. И увидел ее, девушку с серыми глазами, опушенными темными длинными ресницами. Обычными серыми глазами.

Но только не для него.

Для него они были цвета грозового неба. Цвета горных вершин, озаренных последними лучами заходящего солнца. Цвета спокойного северного моря в летний вечер.

Когда – то давно, когда он был еще совсем маленьким мальчиком, мама отвезла его к морю. Северному, холодному морю, которое прогревалось только к концу лета, когда тени становились длиннее, и солнце садилось, казалось, прямо в бездонную морскую гладь.

Тогда лорд часто приходил на маленькую песчаную отмель, которая скрывалась в уединенной бухте недалеко от их скромного загородного дома. Он снимал сапоги. Медленно входил босыми ногами в воду, которая пахла водорослями и йодом, и долго смотрел как садится солнце.

Вода была ледяная, но холодно ему не было. Магам Огня холод не страшен.

Да, Кивали был в душе романтик.

Он решительно поднялся из-за стола, подошел опять к распахнутому окну. За окном было темно и тихо.

Только клерии фосфорицировали в глубине сада, создавая причудливый рисунок. Их белые соцветия то закрывались, проглотив голодное, привлеченное светом насекомое, то открывались снова, призывно сияя в ночи.

Лорд устал и перенервничал сегодня, однако его совсем не тянуло в постель. Наоборот, им овладела лихорадочная жажда действий. Романтик, тихо спавший в глубине его огненной магической души, неожиданно проснулся и позвал Кивали на подвиги.

Мужчина, привыкший контролировать свои чувства, во всем полагаясь на рациональность и логичность, почувствовал себя мальчишкой, снова безудержно гонявшим по ледяной воде, пугая громко кричащих недовольных чаек.

Кивали надел высокие черные сапоги, сняв удобные домашние туфли, и быстрым шагом вышел из кабинета.

Спустившись по лестнице, он подошел к двери черного входа и коснулся небольшой пластины у левого верхнего угла. Пластина плавно скользнула в сторону, обнажая утопленный в глубине стены маленький рычажок.

Лорд потянул за него медленно и аккуратно. И дверь, повинуясь нехитрому механизму, тихо щелкнув, отъехала в сторону.

Кивали Сияющий вышел в ночь. Сад, нелюбимый им сад, встретил мага тихими шорохами и слабым ветром, опять несущим запахи меда и знойного лета. Ее запахом.

– Тасся..- прошептал маг. Он медленно шел по темным аллеям, вдыхая аромат, от которого у него замирало сердце.

Клерии, встречавшиеся на пути Кивали, спешно закрывали от греха подальше свои роскошные лепестки, становясь темными и невзрачными растениями. Однако стоило магу Огня отойти на значительное расстояние, как они раскрывались снова, светясь как белые яркие шары.

Кивали Сияющий кружил и кружил по саду, переходящему с западной стороны дома в настоящий лес. Вот лес Кивали любил. В лесу он чувствовал себя привольно. Лес был естественный, и никто не приложил свою руку к посадкам. Правда, защитный периметр, переведенный в ночной режим, блокировал любую попытку выйти за его границы.

И лорд с удивлением подумал, что сегодня его, пожалуй, в лес не тянуло от слова совсем. А тянуло его к ней, этой невообразимо прелестной девушке, которая занимала все его мысли.

Он повернулся и отправился дальше. Мужчина не замечал, что ходит кругами, и только нарезав четвертый, немного пришел в себя и заметил, что вот мимо этой беседки он точно уже проходил.

Да, эта беседка…

Таящаяся в уединенном уголке парка, обвитая лозой дикого винограда, который плодоносил чуть не до зимы.

Темно-багровые его листья тихо шуршали, когда их касался легкий ветерок.

Лорд остановился как вкопанный.

– Как странно работает подсознание. Надо же было прийти именно сюда… – Кивали удивленно покачал головой.

Как раз за ней росли и открывали ранним утром свои нежные розовато-сиреневые лепестки махровые розы Пепельника, редчайшие в этих краях.

Их еще называли рассветники. Они раскрывали свои бутоны всего на пару часов, и как только солнце поднималось чуть выше горизонта, спешили собрать роскошные соцветия и спрятаться до следующего рассвета.

Розы Пепельника сажали в день свадьбы влюбленной пары магов, и они цвели, радуя пару долгое время.

Когда же кто-то из магов, связанных узами брака, покидал этот мир, куст темнел, цветы осыпались, и оставались только голые, сухие ветви, будто обсыпанные пеплом.

Мужчина долгое время не приходил сюда. Зачем? Он знал, что увидит.

Голые, обгорелые ветки. Осыпавшиеся и давно обратившиеся в пыль листья.

Кивали вошел в беседку, и лег на простую деревянную скамейку, покрытую лаком, потертую от времени, кое-где в трещинках, но от этого еще более уютную.

Мужчина закрыл глаза, и увидел тот день как наяву.

Двенадцать лет назад они пришли сюда, молодые, сияющие и взволнованные. Лоранс своими руками придерживала куст Пепепельника, стараясь, чтобы тот стоял прямо, а он небольшой садовой лопатой засыпал его свежей, удобренной землей. Как он потом аккуратно утрамбовывал ее лопатой, стараясь не повредить нежные еще побеги розы.

И скамейка, и сама беседка были новые, специально поставленные для такого случая. Скамейка блестела от свежего лака, и, казалось, в этот день все сияло вокруг.

Боль, уже привычная боль сжала сердце. Сжала, и потихоньку отпустила.

Кивали положил руки под голову и вдохнул теплый ночной воздух.

Он пах летом и медом.

Никем не тревожимые более, клерии смело расправили лепестки и приготовили свои жгучие стрекала. Ночь засияла точками мягкого белого света, который стал неожиданно блекнуть и вскоре пропал совсем.

Приближался рассвет.

В этой части Лотании рассвет, как и закат, наступал практически молниеносно.

Кивали проснулся от звонких птичьих голосов и сел, растирая затекшее тело. Деревянная скамейка определенно не тот вид постели, которую он предпочитал. Однако во времена юности молодому магу приходилось ночевать и в куда худших условиях.

Мужчина с удовольствием потянулся, будто раскрываясь навстречу новому дню, и глубоко вдохнул свежий утренний воздух.

Его ноздрей коснулся слабый нежный аромат. Такой знакомый и давно забытый.

Не может быть!

Кивали Сияющий резко поднялся и вышел из беседки. Он медленно повернул направо, и остановился, неверяще глядя.

Старый засохший куст дал тоненький зеленый побег, и на нем открывала нежные розово-сиреневые лепестки роза Пепельника.

Сети Лована, слишком долго жила в доме Кивали, и лучше всех домочадцев понимала, насколько нехарактерно поведение лорда.

С того момента, как в доме появилась девушка с серыми глазами, он был сам не свой.

Сначала Лована подумала, что Кивали Сияющего настолько потрясло происшествие с дочерью.

– Ой, и не мудрено! Без жены остался, а ну как и без ребенка… – у сети защемило сердце, она сразу забыла про девушку. На глаза навернулись слезы.

Она знала, какое это горе потерять ребенка. На пожилую женщину нахлынули воспоминания. Вот мальчишка, веселый и озорной, как довольный жизнью котенок, бежит ей навстречу. Его непокорные рыжие вихры торчат во все стороны, как не старалась Лована приладить их.

С утра, бывало, причешет сынка, намочит жесткие волосы сиропом солнечника, так хоть на ребенка похож становился.

Да надолго этакой красоты не хватало.

Мальчишки. Носятся как чумные, бои устраивают понарошные. Кто за мага Огня, кто за мага Земли, а кто и за мага Перемещений.

Перепачкаются, перемажутся, растреплются все.

Да еще и штанишки с камзольчиком, бывало, в хлам превратят.

Уж ругала она сына, ругала.

Да что там.

Мальчишки.

Дорого бы дала сейчас сети Лована за возможность стирать да чинить замараную и порванную одежду сына.

За возможность расчесывать жесткой щеткой торчащие рыжие вихры.

Она тяжело опустилась на диван.

Лована давно запретила себе эти воспоминания, которые жгли огнем и разрывали сердце.

Прошло пятнадцать лет.

– Целый пятнадцать лет! – ужаснулась сети Лована. Сердце закололо. Она прижала руки к груди и зарыдала в голос.

Пятнадцать лет с тех пор, как веселый рыжий мальчишка пропал.

Когда после игры с друзьями он не вернулся домой, Лована сначала удивилась, потом разозлилась, а потом в ее сердце закралась тревога.

Лакко всегда был послушным мальчиком, отрадой ее одиноких дней. Улыбчивый, милый ребенок. Все вокруг его любили, и даже незнакомые люди сразу чувствовали расположение к нему, только раз увидев.

Никто, никто на свете не мог бы причинить ему зла!

Тогда на ужин Лована приготовила любимое блюдо сына – пирожки с запеченным паштетом из лесных грибов и орехов.

Простое, сытное, вкусное.

Пирожки лежали на блюде, только что вытащенные из печи. Они были такие румяные, как щечки ее мальчика. Вкусный парок поднимался над блюдом и манил скорее взять пирожок в рот.

– Где же мальчик мой, где?! – сердце матери билось, предчувствуя беду.

Лована не смогла больше оставаться на месте и ждать. Она накрыла блюдо прозрачной крышкой, сохраняющей тепло и свежесть приготовленной еды.

Накинула на темные волнистые, еще без всяких признаков седины волосы, легкую шаль и быстрым шагом, почти бегом вышла из дома.

Она знала, где обычно играли дети. Уединенная поляна, за последним рядом домов, совсем рядом с лесом. Хорошее место.

Только сейчас там было пусто и тихо. Истоптанная детскими ногами трава будто отряхивалась от приставшей земли, выпрямляясь и покачиваясь на ветру.

Лована обегала всех друзей Лакко. Всех тех детей, с которыми он обычно играл. Все мальчишки были дома, уминая ужин. И никто, никто из них не помог ей.

Да, они играли с Лакко сегодня. Ничего необычного, как каждый день. Все разошлись уже с час назад. Домой, конечно.

Лакко?

И Лакко пошел. Наверное. Разбежались по домам, и все тут.

Лована вернулась на поляну. Обошла ее кругом. Трава уже выпрямилась, и ничто не напоминало о том, что здесь играли и валяли друг друга мальчишки.

Она почернела вся, опустилась в густую зелень, и сидела так до самых сумерек. Страшная тяжесть поселилась в груди. Слез не было.

Когда настали сумерки, Лована поднялась и двигаясь как деревянная, зашагала в сторону дома. Временами ее заносило. Временами она не видела, куда шла.

Темнота наступила мгновенно. Так как это бывает здесь, в этой части Лотании. Темнота была безопасна. Она покрывала все вокруг плотной пеленой, мягкой и ждущей. Темнота была опасна. Не для всех. Только для тех, кто поверит ее приглашающей мягкости и чьи глаза закроются, а дыхание станет совсем незаметным. Для тех, кто захочет прилечь в ее ждущие объятья.

Однако таких простаков давно не было. Даже малые дети знали, что как только сумерки падали на землю, нужно бежать прямым ходом домой.

Темноте оставалось только огорченно вздыхать. Тогда налетал прохладный ночной ветерок, в котором слышались ее горестные вздохи.

Такую сказку рассказывали на ночь детям Лотании, и сети Лована не была исключением.

Лакко знал ее с младенчества.

Кто первым ее рассказал и чем темнота бывает опасна, никто уже давно не помнил.

Да и знал ли?

Однако бывали случаи, очень редко, но бывали, когда пропадали люди.

В темноте.

Лована не хотела никуда больше идти. Она хотела остаться с ней, темнотой.

И только маленький огонек надежды, который еще теплился в ее измученной горем груди, не давал ей остановиться и закрыть глаза. Тихо свернуться калачиком и отдаться на милость происходящему.

Этот слабый огонек, казалось, разгорался сильнее и сильнее, придавая ей силы, толкая ее вперед и вперед.

Временами она слышала сладостный, мягкий и тихий голос темноты, и тогда она замедляла шаги, почти волоча ноги.

Но в конце концов огонек победил.

Лована дошла до дома. Она не помнила, как добралась.

Непослушными руками толкнула калитку, почти упала внутрь, и тут наваждение стало отступать.

Женщина потихоньку приходила в себя. Голова болела и кружилась. Она глубоко вздохнула, прижала руки к вискам.

– Лакко…Лакко… Сынок… – она без сил опустилась на влажную уже траву. Свернулась калачиком и дала волю слезам.

С тех пор сети Лована запретила себе слезы. Она запретила себе воспоминания.

Вот так по-разному прошла ночь у наших героев, и наступило утро. Утро, которое первым встретил лорд Кивали Сияющий. Мы оставили его у распускающегося цветка Пепельной розы. Мужчина пережил потрясение, после которого душа, обновленная и очищенная, потянула Кивали прочь из сада. Он шел, и на лице его расцветала несмелая улыбка.

Проходя мимо душистых, нежных сиреневых аниол, он остановился. Аниолы только-только раскрылись навстречу рассвету, их свежесть манила и завораживала.

Лорд смотрел на них, и видел перед собой Тасю. Девушку, свалившуюся с небес, такую же свежую и завораживающе прекрасную.

Мужчина решительно наклонился, и стал осторожно, стараясь не касаться ломких сиреневых лепестков, срывать упругие стебли. Буквально через пять минут он держал в руках огромный букет, практически опустошив зону цветника.

Когда Кивали выпрямился, прижимая к груди букет, его взору представилось на треть опустошенное пространство, где только недавно так буйно цвели нежнейшие растения.

Хорошо еще, что аниолы были цветами, несмотря на свою нежность и хрупкость, довольно неприхотливыми. И на самом деле растениям было только на пользу, когда их прореживали. Новые вырастали довольно-таки быстро, и были куда крупнее прежних, и более насыщенного, почти фиолетового оттенка.

Однако лорд всего этого не знал, далек он был от цветоводства, да и сада, как мы с вами помним, избегал, до самого недавнего времени. Поглядев на дело рук своих, Кивали почувствовал себя прямо-таки вандалом. Но это чувство промелькнуло на мгновение, и пропало. На смену ему пришло другое. Нетерпеливое, сумасшедшее желание залезть, ну прямо как мальчишка, прямо в Тасино окно.

На самом деле, и в юные годы лорд не имел обыкновения залезать в окна понравившихся девушек. С достоинством нес, так сказать, бремя своего титула.

«Герцогу не пристало, герцогу не положено, герцог должен помнить о приличиях. Герцог – не барон»!

И так далее, и тому подобное.

Кивали выбросил из головы все мысли о приличиях, кои были впитаны с молоком матери, да и всемерно поддерживались в дальнейшем бдительной сети Лованой.

Которая, вообще-то говоря, не имела на это никакого права, но вот поди ж ты…

Он быстро пошел, почти побежал, в сторону особняка, который уже потихоньку затапливался пока еще не ярким светом восходящего солнца.

Посмотрев на окно девушки, лорд понял, что его идею вряд ли возможно воплотить в жизнь.

Вот тут он пожалел, что не владеет даром левитации. Да и кто бы не пожалел на его месте?

И действительно, сложно забраться на довольно высокий второй этаж по гладкой стене. Не был Кивали и скалолазом, вот не в коей мере.

Файерболы кидать да магов сдерживать, это он мог. Но тут его дар ничем не мог помочь.

И Кивали грустно посмотрел на сорванные цветы. Роскошный букет, который мужчина так хотел просто положить на подоконник и быстро ретироваться, как поступил бы тайный поклонник.

Вот что сделала с лордом любовь.

Конечно, он знал, что стены гладкие и этаж высоковат. На что надеялся наш Кивали?

Кто знает.

Но, к счастью, этим кем-то, судя по всему, оказался наш старый знакомый, милый пухленький Амурчик.

Потому что как раз в это время Тася, которая и дома привыкла вставать рано – на работу к восьми ведь – подошла к окну.

Она зевнула, сладко потянулась и раскрыла створки. Как была, в одной ночной рубашке, целомудренно застегнутой у самого ворота, но никак не скрывающей изгибов прелестной фигурки, девушка почти до пояса высунулась из окна, вдыхая необыкновенный аромат утра.

Проказливые лучи только-только показавшегося из-за горизонта солнца пронзили тонкую ткань, практически ничего не скрывая от жаждущих глаз ошеломленного лорда.

Он зацепился за корень ивочника, не вовремя вылезшего из земли, и с шумом рухнул в кустарник.

Шикарный будет развалился, и бедные аниолы рассыпались вокруг, теряя ломкие лепестки.

Тася, увидев мага под своим окном, да с цветами в руках, ахнула, и прижала руки к щекам. Лицо ее полыхало, глаза сияли, сердце стучало как заводное, подначивая девушку: “ну что ты тут торчишь, беги, беги, беги к нему! Он твой, он твой, он твой!”

Когда же Кивали довольно не эстетично свалился в кустарник, девушка не выдержала, и бросилась вниз. Спасать его, спасать Мага с большой буквы.

Мужчину своей мечты.

Она неслась по лестнице босиком, даже не подумав одеть туфельки. Даже не подумав переодеться. Хорошо еще палантин-выручалочка висел на спинке стула, и так вовремя попался под руку.

Удачно открыв входную дверь, которую только-только разблокировала бдительная сторожевая система, Тася вылетела из дома и понеслась по утоптанной тропинке, ведущей как раз под ее окно.

Удивительно, как девушка ориентировалась в незнакомом месте. Ведь из здания она до сих пор не выходила. Тут одно из двух. Или это работа крошки Амурчика, или врожденное чувство направления.

Возможно, и оба варианта сразу.

Конечно, я уверена, и Амурчик не сидел без дела, да и Тася никогда не страдала географическим кретинизмом.

Не прошло и пары минут, как она уже стояла над поверженным магом. Девушка тяжело дышала, зато румянец уже не был таким до неприличия ярким.

Кивали почувствовал присущий только ей запах меда и знойного лета.

Он втянул носом запах, который действовал на него пуще любого афродизиака, и попытался подняться, да охнул.

Тася протянула ему руку, желая помочь, и уж было собралась подставить плечо, да вовремя поняла, что сейчас она совсем в другой весовой категории.

Вот что привычка-то делает с человеком.

Ведь пропали накаченные баулами с товаром мускулы, пропали крепкие плечи.

– Хорошо бы, чтобы вместе с ними пропала и необходимость входить в горящие избы и останавливать коней на скаку, – мгновенно пожелала себе девушка.

Наша попаданка опомнилась, и с размаху опустилась на зеленую мягкую траву, рядом со своим героем. Немного отдышавшись и придя в себя, она подобрала под себя ножки, усевшись по удобнее. Богатый жизненный опыт говорил Тасе, что у мага явно растяжение лодыжки и ему не повредит немного отдохнуть на теплой травке.

Девушка поглядывала на тихо страдавшего мужчину из-под опущенных ресниц и понимала, что пропала. Пропала навсегда.

Легкий утренний ветерок назойливо пытался приподнять подол ее рубашки. Растрепать короткие темные волосы, коснуться нежной кожи обнаженных рук.

Кивали Сияющий смотрел на нее, не отводя глаз. Как бы он хотел быть тем ветерком, которому нет преград.

Оба молчали, и только сердца стучали как одно. Похоже, что две половинки нашли друг друга. Подумать только, где-то на краю света, в другом мире, а может быть, даже в другой вселенной, у твоих ног лежит Маг с большой буквы, мужчина твоей мечты!

От подобных мыслей у Таси закружилась голова, и сидячее положение ей стало занимать затруднительно. Она тихонько вздохнула, и опустила голову на плечо полу сидящего рядом мужчины.

Кивали замер. Он лежал в неудобной позе, похоже, действительно повредив при падении лодыжку, и сейчас весь вес девушки приходился как раз на левую сторону.

Лорд едва сдержал стон, пытаясь соответствовать образу сурового мага дара Огня.

Забытые аниолы лежали, разбросанные вокруг, источая тонкий душистый аромат.

Невдалеке скрипнула калитка, и послышался тихий разговор и чьи-то смешки. Уже почти шесть утра, и приходящая прислуга спешила в дом, дабы приступить к своим нехитрым обязанностям.

Это были две смешливые разбитные девушки, похожие друг на друга как сестры. Обе с курносыми носами и веснушками на милых личиках, с курчавыми темными волосами, заплетенными в две косы, и заколотые у висков.

И лорд, и Тася замерли, посмотрев друг на друга. Вид что у Кивали, что у нее был еще тот. Хорошо, что куст ивочника, рядом с которым растянулся мужчина, был достаточно густым, и с дорожки, ведущей от калитки к дому, не просматривался.

Неожиданно обоих пробрал смех, да такой, что удержаться было невозможно. Тася закрыла рот двумя руками, ее грудь сотрясалась, а из глаз лились слезы.

Кивали не отставал, он уткнулся головой в удобную мягкую травку, и его широкие плечи мелко-мелко тряслись.

Когда девушки благополучно зашли в дом, их смех постепенно смолк, и лорд поднял голову.

Его изумрудные глаза смотрели на Тасю серьезно, хотя в их глубине еще мерцали неугомонные смешинки.

Молчание становилось невыносимым.

Когда Тася вернулась, пожилая женщина стояла, сложив руки на животе, как и положено приличной сети в ожидании госпожи. Сети Лована сразу почувствовала, да что там, поняла благодаря своему немалому опыту, что здесь, в этом доме, у мага Кивали Сияющего, у девушки статус «леди», и никак иначе.

Но откуда Тасе знать такие вещи?

Слова «леди» и «госпожа» в отношении к ней самой не звучали никоим образом.

– Леди? – выжидательно спросила сети Лована. На самом деле ее ждала кухня, где за слугами нужен глаз да глаз. Да и подносы с завтраком для домочадцев она носила только сама, только.

Привилегия.

Наша Тася была девушка догадливая, непростая жизнь в родном мире или дар предчувствия, которым, возможно она обладала, был тому виной, только она сразу поняла, что пожилой женщине пора идти.

– И так уже сколько времени она со мной, – с благодарностью подумала девушка..

Поэтому она спросила, сразу беря быка за рога:

– Сети Лована, я думаю, вы очень заняты, – тут домоправительница удовлетворенно вздохнула, качнув головой в знак согласия, и внимательно посмотрела на Тасю.

– Просто скажите мне, прошу. Этот мужчина, хозяин дома… Он Маг?! – она выпалила это слово, и, затаив дыхание, смотрела на пожилую женщину.

– Да, конечно, леди Тасся. И не просто маг. – тут сети Лована гордо выпрямилась. – А маг дара Огня первой категории!

Тасе стало нехорошо.

Она тихо прислонилась к двери в ванную.

– Огня?!.. Боже мой… – у девушки закружилась голова, но она не позволила себе тихо сползти по стенке, как того просило, прямо-таки требовало тело, а напряглась, как натянутая струна, заставив себя стоять по возможности прямо.

Сети Лована повторила:

– Да, именно стихия Огня у нашего лорда Кивали Сияющего. Весь их род такой.

Тася молчала. Кивали Сияющий… Звучно, красиво, и …страшно.

Но пора было отпускать пожилую женщину к ее обязанностям, которые, может быть, и подождали бы немного, часок – другой, да кто ж им даст?

Сети Лована не допустит. Ей было так важно чувствовать себя незаменимой.

Поэтому девушка спросила:

– И… и еще один вопрос. Сети Лована, а эта девочка… Она ведь его дочка, верно?

– Единственная. Маленькая наша герцогиня, леди Самонет Сияющая, – сети Лована ответила опять же с гордостью. Ее глаза засветились, и в них засияла любовь.

– Герцогиня…Однако попала я… – ошарашенно подумала Тася – Значит, и он герцог.

Герцог!

И маг Огня к тому же.

Ну, понятно, почему он так дернулся от меня… Мне-то далеко до герцогини.

Тут Тася опомнилась.

– А где же ее мать? Тут ведь нет больше никого, кроме вот той девушки с черными волосами.

Кто она, кстати?

Глаза сети Лованы наполнились слезами.

Она помолчала, покачав головой. На сегодня пожилой женщине хватило нервотрепки, а уж рассказывать о деталях она и вовсе была не способна. Хватит переживаний на сегодня.

– Леди Тасся… Мама малышки погибла. В доме стараются об этом не вспоминать, – и сети Лована промокнула уголки глаз своим кружевным платочком, поклонилась девушке и ушла, оставив ту в невеселых раздумьях.

Интересно устроен человек. Первая мысль, которая пришла в голову Тасе, была подленькая по сути своей. Мужчина-то свободен. Девочку жалко, конечно. Вот малышку, которую, как оказалось, звали так мило – Самонет, она понимала так, как мало кто мог понять.

Остаться без матери в раннем возрасте… Девушка, правда не знала, когда произошло это страшное по своей сути событие, но похоже, нет так и давно.

Тася же и вовсе не знала своей матери.

Только бабулю. Но хоть разница и велика, да горе одно. Бабуля ж ей была вместо мамы. Девушка вдруг только сейчас поняла, что бабуля ее на самом деле была не так и стара, чтобы реально соответствовать этому слову.

Более того. Она задумалась, почему ей пришло в голову называть единственного родного человека так. Бабуля и бабуля, по-другому она ее и не называла никогда.

Ах, да это ли важно?

Тасины мысли опять вернулись к лорду. Получается, он отец-одиночка. Надо же. На своем веку девушка частенько общалась с одиночками, воспитывающих своих чад. Да только это были матери, матери-одиночки.

А вот отцов-одиночек ей встречать не приходилось до сих пор.

Интересно, какие у них отношения? Лорд этот, верно, души не чает в дочери.

А малышка?

И Тася решила внимательно посмотреть, понаблюдать за отношениями в этой семье.

Ей, которой так хотелось замуж за мага, теперь было тяжело и думать об этом.

– Ах я, бестолковая. Хотела замуж за мага? … Вот тебе и маг, маг Огня, герцог. Вот тебе отец-одиночка.

Не так был ей страшен отец-одиночка, как то, что мужчина, покоривший ее сердце, был магом Огня.

На минуту ей представился полыхающий дом бабули.

На минуту сердце забилось и остановилось, будто к чему-то прислушиваясь.

Потом девушка почувствовала жар, жар, заливающий ее тело, ее всю, с еще запятнанных травой ног до макушки темных прямых волос.

Ее затрясло как в лихорадке. Глаза, ее глаза обычного серого цвета, цвета облачного неба, вдруг засияли изумрудным цветом.

Она закашлялась и задохнулась.

Внутри нее, где-то в самой середине груди, в районе солнечного сплетения клубился тягучий невыносимый жар, которого она никогда раньше не ощущала.

Ее губы обветрились, стали сухими как прошлогодние листья. Девушка двумя руками вцепилась в свою грудь, будто желала разорвать ее, выпустить на свободу этот невыносимый жар, опаляющий, казалось, все внутренности.

Наконец давление этого неподдающегося описанию жара начало спадать, и буквально через пять минут ничего не напоминало об этом страшном, непонятном явлении.

Тасино сердце застучало ровнее, губы увлажнились, глаза приобрели присущий им от природы глубокий серый цвет.

Вот только руки еще тряслись, и пот градом струился по ее лицу. А волосы прилипли к голове и свисали сосульками. Девушка была мокрая, как мышь. Ночная рубашка покрылась темными разводами, прилипла к телу, обрисовывая его каждый его изгиб и приятную мужскому глазу выпуклость.

Тася побрела в ванную, и едва открыв дверь. В голове у девушки не было ни единой мысли. Ни единой разумной, и ни единой не разумной.

Хотя могли бы и появиться.

Но хорошо о всяких необычностях читать в книжках, а вот когда совершенно небывалое случается в твоей жизни, тут почему-то все по-другому.

Нет никаких мыслей. Только ощущения. Только страхи, выползающие из глубин, грозящие затопить тебя, снести рекой паники.

Впрочем, не дремлют и включаются защитные механизмы, не дающие обилию чувств пойти в разнос.

И девушка просто выключилась, бессознательно отстранилась от происходящего, снимая, как сомнамбула, промокшую почти насквозь ночную рубашку. Автоматическим движением руки включила душ. Упругие струйки теплой, насыщенной местными минералами, пузырящейся воды, пролились благодатным дождем на упругую Тасину кожу.

Вода лилась и лилась. Тася стояла, запрокинула голову, ловя ее ртом, и медленно приходила в себя. Пить хотелось страшно. Вода оказалась мягкой, приятной на вкус, чуть щекочущей и с небольшой кислинкой. Нарзан, да и только. Наконец она согрелась, расслабилась и перестала дрожать.

Провела руками по волосам, желая промыть их, как следует, и тут заметила одну странность.

Ее волосы, от природы прямые и гладкие, хоть и довольно тонкие, но достаточно густые, обычно промывались быстро и легко.

А сейчас…

Сейчас это ведь черт знает что!

Девушка кинулась к зеркалу, которое здесь висело с обратной стороны двери, и, взглянув на себя, обомлела.

Ее волосы… Ее стильное боб-каре…

Волосы стояли дыбом, и на ощупь были жесткие, прямо как проволока.

Мало того, они теперь и напоминали пружинки.

Нет, Тася временами отваживалась на химию, и была у нее знакомая парикмахерша Нелька. Хорошо делала, волос был как живой.

Но тут…

– Боже мой! Да я пугало, чистое пугало… Хоть соломой набивай да в огород ставь… – девушка кинулась обратно в душ, и с удвоенной силой принялась мыть-перемывать волосы, используя все местные средства, которые стояли на полочке в ванной. Брала она не все подряд, одно за другим, а исключительно по наитию. Интуиция, которая была ей присуща от рождения, обычно не подводила. Да, собственно, наверное, как и у всех женщин.

Ведь интуиция, способность почувствовать, понять другого у нас в крови.

А уж их как эти средства пахли… Нет, какое там пахли. Они благоухали!

Но Тасе нашей было не до запахов, и даже сейчас, в эту минуту, не до лорда Кивали Сияющего и его дочери.

Хотя, по большому счету, это не совсем верно. Ведь внешний вид, девочки, так нам важен почему?

Вот не очень-то верила Тася тем, кто уверял, что хочет быть красивой только для себя, родной.

– Все для мужиков. Для них. Да, для лорда, – призналась себе Тася, наконец кончая втирать в волосы пятое по счету средство.

Смыв его под теплой водой, девушка отжала волосы как следует и, замотав голову мягким, приятно пахнущим свежестью полотенцем, выключила душ.

Очередной раз вылезла из ванной, и скорей к зеркалу. С замиранием сердца, с опаской сняла полотенце с головы, и медленно подняла глаза.

Пока еще закрытые.

– Ой, как страшно открывать-то, мамочка дорогая, – подумала девушка, – но делать нечего, надо.

И Тася открыла глаза.

– А что? Довольно миленько…,- девушку пробил нервный смех, когда она увидела результат своих непомерных усилий.

Волосы теперь не стояли колом, а легко пушились во все стороны, превратив ее голову в некое подобие одуванчика в последние дни его жизни.

Да и цвет волос, как ей показалось, тоже изменился. Он был достаточно темным, но некоторые прядки стали отливать явной рыжиной.

– Странно, как все это странно. Однако все лучше, чем было, – и Тася вышла из ванной.

Ей очень не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь, а в особенности этот несносный лорд, увидел, во что превратилась ее прическа.

Был у девушки в жизни случай, когда она покрасила сама волосы недорогой, но качественной, как уверяла продавщица, краской производства то ли Италии, то Франции.

Так там получился этакий зеленоватый цвет, вместо обещанного цвета шоколада.

И здесь нечто похожее.

Девушка тогда повязала голову косынкой, и на следующий день отправилась к Нельке.

Здесь вот нет ни косынки, ни Нельки. Зато есть он. Мужчина ее мечты.

– Ничего, найду что-нибудь. Еще в шкафу надо посмотреть, много ж одежек приносили. И шарфики они носят, вроде бы, – и девушка направилась к шкафу.

Она думала только о том, как скрыть волосы, а вот о случившимся с ней думать не хотела от слова совсем.

Однако задуматься все же пришлось.

Потому что стоило только Тасе выйти из ванной и направиться к шкафу, как ее взгляд споткнулся о четкие, гладкие, словно проплешины, следы босых ног, на некогда пушистом в этих местах ковре, устилавшем всю комнату.

Ее ног.

Ну что же.

Кивали собрался с духом, и проговорил медленно и размерено:

– Миледи Тасся, – о, это ее имя, как шипучая, медленно растворяющаяся во рту сладость, – Хмм… – маг постарался взять себя в руки и продолжил,

– Так вот, Тасся… – и понял, понял прямо вдруг и прямо сейчас, что не хочет и не может ей ничего объяснять.

Не может. Сейчас никак не может.

Осознание это факта чуть не свалило достаточно обессиленного Кивали с ног.

И он не стал противиться, а просто, повинуясь внезапному озарению, опустился на колени.

Тася смотрела на него во все глаза, ничего не понимая. Мужчина, глава местного Ковена, герцог чего-то там, стоял перед ней на коленях и молчал.

– Леди, прошу меня простить за недостойное поведение нынешним утром, – наконец проговорил он, и шрам на его лице побелел, а кулаки сжались от напряжения.

Он опустил голову на грудь, и стоял, ожидая ее решения.

Тася, перед которой стоял на коленях не сосед сверху Коля Ивакин, выпрашивая на выпивку, а герцог, мама миа, не кто-то там, а герцог, который извинялся перед ней, простой девушкой, как мальчишка…

Короче говоря, она не выдержала, и потянулась к лорду всей душой и всем сердцем, которое опять застучало как сумасшедшее.

Застучало, и потихоньку затихло. И в этой наступившей тишине

Тася услышала, как будто кто-то, ласковый, и надежный, кто-то, кого она знала всю свою жизнь, прошептал ей на ушко «Все будет хорошо, милая… Ты вот только сейчас его не касайся. Нельзя сейчас, девонька. Потерпи уж, недолго осталось».

Прошептал и пропал. Послышалось?

Но от этого голоса так на душе стало мирно и спокойно, что все вихри захвативших ее эмоций улеглись совершенно, и энергетические каналы девушки наконец пришли в равновесие.

Тася легко вздохнула, улыбка появилась на ее лице, и даже волосы, ее изменившиеся волосы, казалось, поблекли.

Во всяком случае, они уже не переливались всеми цветами солнечного спектра.

Девушка, откуда только слова взялись – да как откуда, мы-то ведь с вами знаем, какая она запойная чтица фэнтези, особенно любовного, – с чувством, уверенно произнесла:

– Я прощаю вас, милорд. Прошу, встаньте с колен.

Голос ее звучал звонко и сильно, будто серебряный колокольчик, нет, не колокольчик, а прямо колокол, настолько он был чист и полон энергии.

Кивали поднял голову, и посмотрел на девушку засиявшими глазами, смущенно и радостно..

Тася смотрела на него спокойно, и от этого ее спокойствия глаза лорда окончательно вернулись к своему первозданному цвету.

Неожиданно Кивали почувствовал гордость. Гордость за нее, эту необыкновенную девушку, которая смогла прямо здесь, и прямо сейчас справиться, удержать, отправить назад пробуждающуюся магию Огня.

Даже не зная об этом.

Он легко поднялся с колен, одернул помятый камзол и, не отрывая взора от Таси, спросил, усаживаясь на рядом стоящий стул:

– Вы разрешите?

Девушка величественно кивнула. Ей начинала нравится роль этакой королевны, леди высшего света.

Выглядела парочка при этом комично. Оба мокрые, а лорд еще и в запачканном камзоле, растрепанные донельзя и истощенные до предела. А что вы думаете, легко ли удержать прорыв неинициированного мага? А самому этому магу каково?

Одним словом, в животе у обоих заиграли трубные, переливчатые звуки. Надо пополнять энергию, ох, надо.

Хороший обед, вот что нужно было и лорду, и девушке.

Они опять посмотрели друг на друга. Тася смущенно, а Кивали весело.

Пустые желудки обоих своими неподражаемыми звуками, понятными, впрочем, любому человеку, дополнительно разрядили обстановку.

Подходящее время для объяснений, не так ли? По крайней мере, лорд решил, что вполне.

О нет, не в любви, девочки дорогие, пока нет. В более насущном. Хотя что может быть в жизни более насущного, чем любовь? Ведь не ее ли мы все хотим, в большей или меньшей степени имея или не имея совсем?

Ее, несомненно ее..

Однако пока только о магии. Непокорной, опасной магии Огня.

Девушка взглянула на лорда, сидящего на стуле с решительным видом, и, недолго думая, уселась прямо на ковер. Подальше от мага.

Вот как может влиять неожиданный шепот, невесть откуда взявшийся в ее голове. Только Тася чувствовала, да что там, ее душа знала, чей это был голос.

И я уверена, что многие из вас догадались. А если и нет, то в свое время все тайное, как всегда, станет явным.

И Тася, не дожидаясь того, что ей скажет маг, выпалила:

– Это ведь магия, правда? Во мне магия…Огня, да?

Вот как бы не нужна была эта магия девушке, ну совсем не нужна. Такие ощущения врагу не пожелаешь, а результаты, проявившиеся на ее голове в виде волос Медузы Горгоны, и даром не нужны.

– Правда, ему понравилось, – мелькнула юркая мысль, и убежала, потому что маг начал говорить.

И Тася слушала мужчину, затаив дыхание. Правда, временами ее взгляд сползал на широкие плечи мага и камзол, подчеркивающий узкую талию. А вот ниже она свой взор не опускала. Держалась до последнего.

Тут такие невероятные вещи говорят, а она все о бренном.

Оказывается, она маг. Это знание с трудом укладывалось в голове, заставляя оную кружиться от переизбытка новой информации. Но и не верить было нельзя. Опыт.

Она посмотрела влево, где на пушистом ковре зияли два прожженных следа.

Удивительно!

Следы есть, а у нее с ногами все в порядке. Стопы, отмытые от травы, белели, никаких тебе сажи или там копоти.

Одним словом, магия.

Тут она перебила лорда:

– Милорд, а мои волосы, они что, такими и останутся? – и тут же прикусила язык, потому что Кивали запнулся и посмотрел на нее недовольным взором.

– Пардон, что перебиваю, конечно. Все, что вы рассказываете совершенно потрясающе, – извинилась девушка и мысленно отругала себя.

– Вот удивительные мы все-таки существа, женщины. Тут можно сказать чуть ли не открытие века о собственной сущности, а волнует меня в первую очередь прическа.

И Тася покаянно замолчала, внимая дальнейшим пояснениям лорда.

Однако их не последовало.

Громкий стук в дверь и робкий, но тем не менее громкий голос маленькой леди Самонет заставил лорда замолчать на полуслове.

– Папочка, папочка! Уже все, можно войти, можно? – девочка за дверью изнывала от нетерпения и волнения. Вот чего не было у нее, так это страха.

Самонет всем сердцем и всей своей душой верила в отца. В его возможности как мага. Не зря же он глава Ковена, правда?

Хотя, если честно, и не будь он главой, разве она в него меньше бы верила? Вот нисколечко бы не меньше, вот. Потому что ее папочка был самым сильным магом, и все тут.

Но переживала все-равно.

Кивали Сияющий встал со стула, и сам подошел к двери, которая распахнулась ему навстречу. Самонет была девочка умная и, как мы знаем, неробкого десятка. И если папочка не сказал сразу грозное слово «нет», то значит, он просто не успел еще сказать «да».

Где ж ему успеть, если такая нетерпеливая девочка, как Самонет, ждет ответа за закрытой дверью?

Хорошо еще, что, зная мобильность своего ребенка, лорд притормозил, не доходя до двери.Благодаря такой предусмотрительности, выработанной, что и говорить, годами, лорду удалось избежать удара ее створкой. Кивали хорошо знал своего ребенка, и, по большому счету, предполагал, чего от него можно ожидать.

Личико девочки было бледным от переживаний, глаза, такие же изумрудные, как у отца, заблестели от слез. Конечно, она заплакала, как иначе?

И заплакала только сейчас, когда увидела папочку и Тассю.

Потрепанных, с кругами под глазами, но живых.

Живых…

Слезы градом катились из ее глаз на щечки, которые, казалось, даже опали и уже не были такими кругленькими и веселыми, как раньше.

Раньше…

А ведь прошло не больше получаса, никак не больше.

– Все закончилось, папочка, да? Все прошло? – девочка вытерла слезы прямо рукавом розового домашнего костюмчика, и, не дожидаясь ответа родителя, подбежала прямо к Тасе.

Подбежала, остановилась на мгновение, да и села рядом в девушкой, прижавшись к ней всем телом, и обняла Тасю своими маленькими руками, уткнувшись носом куда-то ей в подмышку.

Девочка не отдавала себе отчета, почему так поступила. Не сказать, чтобы она была особенно ласковым ребенком. Скорее, довольно самостоятельным и довольно упрямым. После гибели матери, леди Лоранс Сияющей, эти ее качества стали более яркими, что ли.

Ну, мы с вами уже имели возможность в этом убедиться, не так ли?

Самонет прижалась к девушке, которая от неожиданности не знала, что и делать. Она посмотрела на лорда, взглядом спрашивая, как ей лучше поступить.

Кивали же и сам с большим удивлением глядел на дочь, изумляясь ее поступку.

В то же время, в его душе стала расцветать светлая радость, какое-то чувство покоя и уверенности в будущем взялось, откуда не возьмись в измученном последними событиями сердце лорда.

Он смотрел на своего ребенка, прижавшегося к еще совсем казалось бы незнакомой девушке, и на душе теплело с каждой минутой.

Тася же, не дождавшись совета от лорда, в свою очередь осторожно обняла девочку, и та замерла на мгновение. Потом подняла голову, посмотрела на девушку и, вытерев еще раз рукавом мокрые глаза, сказала:

– Ой, Тасся! А твои пружинки, посмотри-ка, они прям легли, и больше не торчат в разные стороны.

Самонет вскочила на ноги, и кинулась к отцу.

– Папочка, вот скажи Тассе, скажи! Она сейчас прямо красавица, да?

Лорд, для которого девушка была красавицей независимо от цвета и качества ее волос, уткнулся дочери в макушку, и, глядя на Тасю взглядом, полным трепетного ожидания, сказал:

– Ты права, милая. Красавица, и еще какая.

Тася очередной раз смутилась, увидев, как лорд на нее смотрит.

А смотрел он так, что ее сердце замирало на мгновенье, и потом пускалось вскачь. Когда девушка была мала, она так любила кататься на качелях. Раскачается сильно-сильно, так, что сердце падает вниз, под ложечкой замирает и ощущение чего-то необычного, легкого, неизведанного наполняет ее всю.

Чувство полета. Я свободна, я свободна, я свободна – пело ее сердце. Ничто на земле не удерживает меня… Я свободна…

Он смотрел на нее так, как она мечтала, чтобы на нее смотрели. Нет, не все. А только чтобы он.

Один. Единственный.

И вот только сейчас, в это мгновение девушка поняла, что ей совершенно все равно, маг он или не маг. А вот замуж…

Даже про это «замуж» сейчас ей не думалось совсем.

На самом деле, ей вообще не думалось.

И это хорошо.

Потому что успокоившаяся, на время заснувшая магия Огня, непонятно, каким образом оказавшаяся у девушки, от подобных мыслей могла и пробудиться по новой.

А как он там сказал?

«Пробуждение магии у неинициированного мага не должно проходить спонтанно. А только под руководством и началом мага опытного, желательно не менее второго уровня, и лучше, чтобы их было двое».

Тася, несмотря на обильное чтение фэнтезийных книг, на самом деле слабо представляла себе процесс инициации. Да и немудрено.

Нет, она читала, что как правило, если нужно было инициировать потенциального мага женского пола, во многих случаях был необходим полный контакт обоих магов. Причем телесный. И причем как раз тот, о котором вы подумали.

И в книжках зачастую нужно было сливаться в экстазе с таким магом, с каким в реальной жизни несчастная будущая магиня и рядом бы сесть не захотела. Там не шел разговор о взаимных симпатиях и прочем.

Но вот в случае с лордом…

Тася опять запунцовела, уносясь далеко в своих фантазиях. В случае с ним, на такой контакт она бы согласилась с большим удовольствием. Даже с энтузиазмом.

Но то в книжках. А как оно будет на самом деле? Лорд пока ничего определенного не сказал.

Тут голодный, некормленый с утра желудок опять издал жалобную трель, и Кивали рассмеялся.

Девушка, опустив глаза, с зарумянившимися щеками неловко улыбнулась в ответ.

Кивали повернулся к дочери, и сказал:

– Леди Самонет, прошу вас спуститься к сети Ловане. Пусть принесет перекусить леди. Да, и побольше сладкого. И мне тоже. В мой кабинет.

Самонет заулыбалась, засверкала глазками и щечки ее порозовели.

– Будет исполнено, милорд! – девочка развернулась, и побежала исполнять просьбу отца.

Кивали и Тася остались вдвоем.

Наступило неловкое молчание. И тот, и другой боялись лишний раз взглянуть друг на друга. Девушка не выдержала первой:

– И все-таки, милорд. Ответьте на мой вопрос. Мои волосы…Их можно вернуть?

– И что ж я все с этими волосами-то?! – с тоской подумала Тася. Она не узнавала себя. Никакой серьезности. Тут такой мужчина, и вполне себе доволен ее внешностью, а она…

Кивали, услышав ее голос, который вдруг зазвучал с некоторой хрипотцой, понял, что долго ему тут оставаться нельзя. Техники, проверенные временем техники, позволявшие магу стабилизировать свой магический резерв, похоже, начали давать сбой.

Он откашлялся, и, убрав руки за спину, сказал как только мог твердо. А мог он сейчас немного, почему и голос лорда прозвучал несколько надтреснуто:

– Леди Тасся…

Она подняла голову и тоже взглянула ему в глаза. О Боже мой! Нет, нельзя, нельзя смотреть, иначе… А что иначе? Иначе она за себя не ручалась.

И будет прорыв, не будет. Магия там, не магия. Тасе было все равно. Потому что его глаза цвета аквамарина буквально гипнотизировали, звали к себе. И сердце начинало взлетать и падать, взлетать и падать, как тогда, на качелях.

Ах, любовь… И кто тебя придумал? И как без тебя жить?

И как я без нее жила? Без него… – поправилась Тася. – без него…

Однако девушка взяла себя в руки. Надо так надо. «Все потом, все потом» – вспомнился голос, не так давно уверявший ее в этом. Сначала процесс инициирования пройдем, а там уж и…

Подумав про это «и…» Тася опять вся запунцовела. Перед ее внутренним взором мерцали и переливались картинки одна другой краше, одна другой романтичнее и, чего греха таить, откровеннее.

Кивали Сияющий, маг первого уровня, глава Ковена, стоял столбом, больше не в силах вымолвить ни слова.

Одно только – Тасся – было у него что в мыслях, что на языке.

И он опять запинаясь, протяжно произнес: – Тас-ся – а…

Ах, любовь…Что же ты делаешь с человеком? Что же ты сделала с магом, грозой подчиненных?

Оба они знали, что нельзя приближаться друг к другу. И оба сделали шаг навстречу. И кто знает, чем бы все кончилось, но тут мощное стаккато, которое выдал желудок лорда, разрушило всю романтику.

Да и вовремя.

Кивали словно очнулся от наваждения, и резко сделал шаг назад. Тася же, как девушка ответственная и глубоко порядочная, шарахнулась в сторону.

– Маги, маги, ну почему с вами так сложно? – простонала вслух девушка.

– С нами, – хриплым голосом поправил ее Кивали, с трудом взяв себя в руки.

– С нами, – обреченно вздохнула Тася.

Маленькая леди Самонет неслась по лестнице вприпрыжку, не глядя по сторонам. Только льняные кудряшки развивались вокруг румяного личика, да каблучки стучали дробно, едва поспевая за хозяйкой.

Девочка ворвалась на кухню, где у служанок уже все было готово, и девушки, весело пересмеиваясь, тихо болтали возле окна.

На стук открывшейся двери они разом замолчали, повернулись и сложили руки перед собой. Их одинаковые аккуратные переднички были безукоризненно белы, а кружевные наколки на волосах, точь – в – точь, как у сети Лованы, только поменьше размером, вопросительно качнулись.

– Сети Лована! – крикнула запыхавшаяся девочка – Сети Лована! Папочка просит покушать, да побольше, и леди Тасся тоже!

Однако ей никто не ответил.

Самонет только тут заметила, что пожилой домоправительницы нет в помещении кухни.

Девушки разом облегченно вздохнули, но тут же с удивлением посмотрели на Самонет.

– Сети Лована еще не спускалась, леди Самонет, – она посмотрели друг на друга и пожали плечами.

Служанки были уверены, что это как раз домоправительница открывала дверь, и, увидев Самонет, были удивлены.

– А где она, где сети Лована? – не унималась девочка – Почему ее нет? Там они голодные, совсем – совсем. Завтрак не в счет.

И только сейчас Самонет почувствовала, что и сама хочет кушать, прямо вот очень-очень как хочет.

– И я голодная, тоже, – заявила маленькая леди Самонет, поглядывая на исходящие вкусным парком кастрюльки.

Девушки не знали, что и делать. До сих пор ими руководила сети Лована, которая была чрезвычайно придирчива и весьма ответственна.

Положение домоправительницы обязывало, да и характер был соответствующий.

Они растерянно посмотрели друг на друга. Кати, та, что по смешливее, да чуть побойчее подружки, сделала книксен и сказала:

– Просим прощения, миледи. Да только кто ж подносы понесет, раз сети Лованы нету?

Маленькой Самонет и в голову не приходило, что с этим могут возникнуть сложности. Была бы еда, а уж кто принесет, это дело десятое.

Конечно, девочка привыкла, что именно сети Лована разносит подносы как с завтраком, так и со вторым завтраком, считай что, обедом, но…

И тут дверь широко распахнулась, и в кухню, явно торопясь, вошла домоправительница.

Она тяжело дышала, а увидев Самонет, остановилась, глядя на девочку с тревогой. Не часто случалось, чтобы маленькая хозяйка прибегала на кухню, да еще в ее отсутствие.

Только сейчас девочка увидела, что глаза у сети Лованы красные.

Она подбежала к домоправительнице:

– Сети Лована, ты где была? Что случилось? Ты плакала, да? – засыпала девочка вопросами пожилую женщину.

Сети Лована выпрямилась было, да тут ее плечи дрогнули, и она, глотая слезы, но никак в том не признаваясь, сказала:

– Что это вы удумали, леди Самонет? Соринка в глаз попала, пока я занималась ковровой дорожкой.

А то эти вертихвостки, – тут она строго взглянула на девушек, – как следует его не вычистили.

Девушки разом покраснели, склонив головы, привыкшие к нагоняям со стороны домоправительницы.

Правда, никакой дорожки они сегодня не чистили, только вот завтрак приготовить успели, да и обед практически готов уже.

На самом деле никакая соринка вовсе не попадала ей в глаз. Просто открылась и стала кровоточить рана, которая, как думала сети Лована, давно затянулась.

Сегодняшнее утро выбило пожилую женщину из колеи. Удивительно, какие-то пятна от травы на панталонах лорда унесли ее назад на пятнадцать лет. В то время, когда ее Локко, единственный, кровиночка, был рядом.

– Ну и хорошо тогда, сети Лована, хорошо, что соринка вышла. Ты же сама мне всегда говорила, что слезы помогают, они все уносят, правда ведь? – обрадовалась маленькая леди Самонет.

– Только покушать принеси поскорее, ладно? Меня папочка послал. И Тасе, Тасе тоже. И мне, мне не забудь.

И в кабинет к папочке, сказал. Прямо туда! – девочка развернулась на каблучках и понеслась на выход.

А за это время лорд Кивали и Тася уже успели привести себя в порядок после такого убойного утра, и находились в кабинете хозяина дома. После всего случившегося мужчина никак не мог оставить девушку в одиночестве, в ее комнате. Комната-то была обычная, и, чтобы там не выдумывала Самонет, вовсе не экранированная.

Так, по мелочи. Небольшая звукоизоляция и все.

Эта комната предназначалась гостей, весьма редких в последнее время. Причем для гостей обычных, не владеющих магией. Ну, по крайней мере, магией Огня.

Хотя, на самом-то деле, обычные гости как раз были редкостью.

Поди поищи в Латонии таковых. Нет, были обычные люди, родившиеся без магии. Были. В большинстве своем они как раз и вели хозяйство, служили в домах магов. Занимались садоводством, да много чем еще.

Но вот приезжать к магу Огня и, тем более, останавливаться у него? Простые люди обычно старались не искушать судьбу.

Так что, Кивали, решил сразу поселить девушку в другие комнаты. Вот они были достаточно экранированы, и вполне подходили для нее. По крайней мере, в случае очередного неинициированного прорыва, если таковой случится, никто не пострадает.

Никто.

Комнаты находились в другом крыле здания, и в них долго, ох как долго, целых шесть лет, никто не жил.

Наверное, вы уже догадались, что это были комнаты леди Лоранс Сияющей.

Лорд не знал, как к такому переселению Таси отнесется Самонет. Не знал, и опасался ее реакции. Ведь с момента гибели жены никто в них не заходил. И даже девочка. Девочка просто их избегала.

Никто с тех пор не бывал в том крыле.

Кивали внутренне содрогнулся, принимая такое решение. Память о жене, нетронутая память, та, что в глубине души, еще противилась непрошенному вторжению в когда-то любимые Лоранс комнаты.

Но тут расцветшая роза Пепельника, как наяву, встала перед его внутренним взором.

Как прощальный дар от леди Лоранс.

Как будто она подала ему знак, отпуская измученную душу на свободу.

Даря ему надежду, надежду на возможность новых отношений, на новую жизнь, приносящую конец одиночеству.

Поэтому лорд решился

Да и что ему оставалось?

Других подобных помещений в доме не было. Не мог же он поселить девушку в своих комнатах?

О, как бы он этого хотел! Хотел, но – не мог…

Лорд сглотнул, чувствуя, как сердце падает куда-то вниз, начиная стучать все сильнее, готовя очередной выплеск адреналина.

– Слава Сияющей, мой кабинет экранирован достаточно надежно, – подумал лорд, и у него отлегло от сердца.

Но, не полагаясь на свои ощущения, Кивали – таки сделал необходимое дыхательное упражнение.

Во избежание, так сказать

Его состояние не осталось незамеченным девушкой, которая так устала после такого буйного утра, что даже близость лорда ее почти не трогала.

Ну, близость относительная, потому что, в ожидании так необходимой заморенным организмам калорий, оба сидели весьма далеко друг от друга. Но ведь сложно не обратить внимания на человека, который вдруг перестал дышать и побледнел.

Только Тася поднялась со своего и места и хотела кинуться к магу, который, похоже, был в паре мгновений от того, чтобы потерять сознание, как Кивали открыл глаза.

Его лицо уже не было таким бледным, наоборот, мужчина выглядел значительно бодрее.

– Вы меня напугали, милорд. Вы же не дышали, совсем не дышали! – не сдержала Тася испуганного крика.

Кивали Сияющий улыбнулся.

– Леди Тасся, я только что практиковал одно из дыхательных упражнений, которое пригодится и вам.

Лорд вздохнул:

– Нам с вами придется начать заниматься, и начнем мы… – маг задумался – завтра. Ведь вы не хотите, чтобы сегодняшнее утро повторилось?

Тася согласно кивнула головой.

Хотя нет, что вы, что вы.

Были сегодня такие милые, чудесные, потрясающие моменты, которые она повторила бы с удовольствием.

На ее лице появилась озорная улыбка, и Кивали не смог удержаться от ответной.

 Лицо мага разгладилось, и даже шрам, о котором Тася, было, совсем забыла, казалось, стал куда менее заметным. И мысли девушки, как, и самого лорда, потекли в известном уже обоим направлении. По крайней мере, лорд не мог отвести глаз от ее губ, вспоминая их свежесть и сладость.

– А ведь мне ее инициировать! – ужаснулся Кивали. Для инициации нужен маг в полной боевой готовности. Нет, готовность у лорда была, даже боевая. Но вот совсем не того рода, которая требовалась.

И мужчина решил, что инициация будет непременно, тут уже куда деваться. Но позже. А сегодня для него – только упражнения и медитация. И желательно побольше, и желательно подольше. Кивали верил, да что там, знал на собственном опыте, насколько такого рода подготовка повышает стабильность энергетических каналов и способность выдерживать прорывы неинициированного мага.

И только наша парочка в душе повздыхала о невозможности быть ближе и заниматься тем, к чему тянуло сердце, как тут подоспела сети Лована с целой тележкой разнообразной еды, переключив мысли обоих в действительно необходимом сейчас направлении.

Домоправительница вкатила ее в кабинет, и споро расставила многочисленные кастрюльки. Сети Лована сразу поняла, что хозяину необходимо пополнить магический резерв, и поставила на тележку все, что могла найти на кухне.

За ней вбежала маленькая леди Самонет, которая уже переоделась, и выглядела очень мило в своем любимом розовом платьице с пышной юбочкой.

И пусть сейчас еще утро, далеко не ужин, к которому обычно собирались все домочадцы, но такой редкий случай посидеть рядом с папочкой девочка пропускать не желала.

Лорд пригласил дам к столу, каковое приглашение они и приняли с превеликим удовольствием.

Сети Лована взяла пустую тележку и повезла ее к выходу из кабинета.

Однако Кивали, извинившись, встал из-за стола, и сказал ей вслед:

– Сети Лована, задержитесь на минуту.

Когда женщина с готовностью повернулась, лорд попросил:

– Скажите Кати и Лети, пусть сейчас же приготовят комнаты для леди Тасси. Те – лорд запнулся, но решительно продолжил, – пустые, бывшие покои леди Лоранс.

Кивали решил не откладывать вопрос с переселением девушки. Возможно, он выбрал неправильный момент. Даже наверняка.

Только после обильного стола магу, пусть еще и неинициированному, нужен отдых.

А значит, вот прямо сейчас нужны необходимые комнаты.

Реакция дочери последовала немедленно.

Самонет, которая с большим удовольствием ела стейк из морского линя, чуть не подавилась маленьким кусочком, который только-только положила в рот.

Она закашлялась, выплюнула его прямо, и опрометью бросилась из-за стола.

Глаза девочки застилали слезы, сердце сжималось.

Комнаты мамочки, комнаты, в которые даже она никогда не заходила, отдают Тасе!

Кивали, у которого сердце сжималось не меньше, проводил дочку взглядом, в котором любой мог увидеть, как ему тяжело, как больно.

Но поступить иначе он не мог.

Скорее не крик, а визг, и такой силы, что в доме завибрировали лестничные перила, сделанные из металла тонкого плетения.

Даже сложно было определить, кому он принадлежал. Одно можно сказать, голос определенно был женский.

Все домочадцы остолбенели.

Сети Лована немедленно прижала к себе Самонет, которая дернулась и задрожала, но с места не сошла, а прижалась к ней ещё сильнее.

Лорд резко встал, а Тася заткнула уши и пригнула голову к коленям.

Через минуту визг повторился.

Кивали Сияющий быстро проговорил:

– Леди Тасся, сидите в кабинете и никуда отсюда. Дверь я блокирую.

Тася, которая уже выпрямилась и с паникой во взоре смотрела на лорда, только закивала головой. Ее волосы, которые было улеглись, опять поднялись пушистым облаком.

Мужчина быстро вышел из кабинета. Несмотря на непредвиденные обстоятельства, лорд не забыл определенным образом щелкнуть пальцами. Полезный автоматизм в работе мага.

Дверь, послушная жесту хозяина, мгновенно выполнила приказание.

Кивали, который быстрым шагом шел по направлению источника звука, увидел стоявших в обнимку сети Ловану и маленькую леди Самонет. Обе испуганно на него смотрели, не двигаясь с места.

– Слава Сияющей, Самонет тут, – пронеслась мысль, дарующая силу. Лорд воспрял духом, и с благодарностью посмотрел на сети Ловану. Но направление движения не поменял.

Звук замер.

И маг замер, прислушиваясь.

Показалось ему или нет, но за дверью леди Макони, к которой он как раз подошел, явно кто-то двигался?

Да, движение было, а вот сейчас будто все замерло.

И Кивали, не долго думая, решительно постучал. Какое-то время за дверью было тихо, а потом она медленно-медленно открылась.

На пороге показался совершенно незнакомый человек, пол которого можно было определить только по бороде, которая покрывала игривыми завитками его лицо по самые глаза.

Одет он был как пугало. Широкие рваные штанины, бывшие когда-то панталонами, не скрывали длинных тощих ног, загорелых до черноты.

Длиной они доходили ему до колена, где расходились рваной бахромой в разные стороны этакими своеобразными юбочками.

На торсе, покрытом буйной порослью рыжеватых волос, красовалось нечто, отдаленно напоминающее одновременно жутко грязную нательную рубаху и сеточку для волос, до того одежка была ветхоя.

Волосы мужчины, рыжие и непослушные, спускались до самой талии, которую сеточка скрыть не могла.

Он протянул навстречу Кивали руки с обкусанными, грязными ногтями и хриплым басом проговорил:

– Помогите, прошу вас… Она в беспамятстве.

И, прислонившись к двери, незнакомец и сам тихо сполз прямо под ноги лорда. Кивали Сияющий, не медля ни секунды, перешагнул через потерявшего сознание мужчину, на лице которого отчего-то застыло выражение наивысшего блаженства.

Лорд ворвался в комнату леди Макони, и увидел ее, сидящую в кресле в состоянии, близкому к ступору. Однако девушка потихоньку приходила в себя, но еще не окончательно понимала, где она и что случилось.

Увидев Кивали, леди Макони с трудом сосредоточила на нем свой взгляд, который стал куда более осмысленным. Лорд здесь, значит, и она у него в доме. – Я у себя…, - подумала девушка и облегченно вздохнула.

– А что случилось, милорд? – Макони как могла выпрямилась в кресле, тревожно глядя на лорда.

Молодая девушка поняла одно: явно произошло что-то очень и очень серьезное. Потому что никогда до этого хозяин поместья к ней в комнаты не заходил, тем более без стука.

Кивали внимательно посмотрел на Макони, и увидел, что внешне с ней все в порядке, разве что лицо несколько бледно. Но, судя по ее вопросу, она ничего не знает, или, по крайней мере, не помнит, что произошло.

– Гмм… Леди Макони, это я у вас хотел спросить. Это же вы кричали? И в курсе ли, что в ваших комнатах находится посторонний мужчина? – спросил лорд, как мог мягко, глядя на ничего не понимающую леди Макони.

– Я?! Кричала? – девушка изумилась, но последние слова лорда ее поразили ее в самое сердце.

– М-мужчина?! Какой мужчина? Где?! – Макони вскочила и стала с изумленным видом озираться по сторонам.

 – Не здесь, леди. Пойдемте, я вас к нему провожу, – с некоторым недоверием глядя на девушку сказал Кивали.

Лорд был удивлен так сильно, что и выразить нельзя. До сих пор леди Макони нельзя было упрекнуть ни в чем подобном. Какие мужчины, что вы?!

Чтобы в его доме, у воспитательницы его дочери – и мужчины?

Немыслимо. Немыслимо!

Причем такие, ммм…странные.

И он подал руку Макони. Макони, вся дрожа, ее приняла, и лорд повел девушку к дверям.

Как только она увидела лежащего и, похоже, спящего спокойным сном незнакомца, девушку как громом поразило, и она вспомнила все.

– О, Сияющая Мать! – Макони вскрикнула, покачнулась и едва устояла на ногах.

– Теперь вы его вспомнили, не так ли? – холодно проговорил Кивали, кипя праведным гневом от возмущения.

– Милорд… Да… – и девушка тяжело оперлась о стену.

– Тогда позвольте объясниться, леди Макони. Я требую. Прямо сейчас. – голос лорда был настолько спокоен, что бедной Макони стало нехорошо.

Она прекрасно помнила, как подписывала контракт. Прекрасно помнила и этот, один из ключевых пунктов – никаких мужчин в доме. Нарушение ведет к немедленному его расторжению.

– Милорд. Позвольте объяснить… – начала девушка, бледнея на глазах.

Кивали, который вовсе не был монстром, заметил ее состояние и сказал:

– Будьте так любезны, леди Макони. Но вам, как я вижу, необходимо присесть. Минуту, подождите, – и он, оставив девушку стоять у стены в прихожей, быстро прошел в ее комнату

Не хотел лорд рисковать, и оставлять незнакомца в одиночестве.

Прошло куда меньше минуты, когда Кивали самолично принес стул из комнаты девушки, на который она в изнеможении и опустилась.

– Даже не знаю, с чего начать… – сказала девушка устало.

Кивали сказал:

– Давайте с самого начала. Прежде всего, почему вы так кричали?

Леди Макони передернуло от воспоминания, которое выплеснулось из ее памяти как вода из перевернутой чашки.

– Милорд, я сидела в кресле. Приводила себя в порядок перед занятиями с леди Самонет.

– Как вдруг… Этот вот…Этот человек, откуда не возьмись! Я только потянулась за щеткой для волос…

Она у зеркала лежала, милорд, на столике, – пояснила леди Макони. Как вдруг я увидела, что на моей постели, которая была пуста и давно застлана, сидит непонятно что и крутит головой во все стороны, повторяя и повторяя одно и тоже.

И…и я закричала…Наверное… – закончила свою историю леди Макони, теребя выбившиеся из прически темные пряди.

Кивали поверил девушке сразу и безоговорочно. Да, ситуация весьма и весьма странная. Однако… Однако что-то в душе лорда говорило, что именно так и обстояло дело.

Лорд вздохнул и подумал.

– Кто же этот везунчик, – он покосился на невинно спящего человека, который еще и причмокивал во сне. Еще один попаданец на мою голову? Опять Совет, опять разбирательства. Однако я не почувствовал никакого возмущения пространства… Что само по себе очень и очень странно. Одно радует, что на этот раз Самонет не причем.

Эта мысль примирила Кивали Сияющего со случившимся.

– Что ж, теперь пора разбираться с этим заросшим, и, похоже, – лорд потянул носом и поморщился – давно не принимавшим ванну существом.

Что касается леди Макони, то бедняжка, с трудом выдерживая столь близкое соседство, просто зажимала у носа надушенный платочек. Дышать через него было тяжело, но без оного ей просто становилось плохо.

Нежные существа эти девушки.

Кивали очнулся от размышлений. Он принял решение, кое и озвучил.

– Леди, я принимаю полностью ваши объяснения. Прошу вас вернуться в комнаты и привести себя в порядок. Можете не спешить, сегодня занятия с леди Самонет у вас начнутся – лорд задумался на минуту – через два часа, не раньше.

Леди Макони с великим облегчением поднялась со стула. Но тут ее взгляд опять упал на незнакомца, который всхрапнул, и повернулся на другой бок.

– Милорд… А можно его поместить куда-нибудь…в другое место, – она жалобно посмотрела на Кивали.

Хозяин поместья согласно кивнул, и ответил:

– Непременно, непременно, леди Макони. В ваших комнатах он не останется ни в коем случае.

Поняв, что разговор с лордом окончен, девушка присела в реверансе, и отправилась себя в порядок.

 Кивали, отворачивая по возможности нос, нагнулся к незнакомцу, желая рассмотреть того поближе. Однако такой подвиг дался лорду с большим трудом. И он очередной раз пожалел о том, что не владеет даром левитации.

Было бы неплохо переместить этого бедолагу в бывшую Тасину комнату, ни коем образом не касаясь его грязных обносков. Впрочем, лорд сразу отбросил эту мысль. На нет и суда нет.

Что же, раз он единственный мужчина в доме, то придется засучить рукава самому. Лорд нагнулся еще разок, и понял, что это выше его сил. Значительно выше. Однако, не будь Кивали главой Ковена, выход из создавшегося положения он нашел.

Все просто.

Маг высунулся из комнаты и крикнул сети Ловане, которая уже не стояла на месте, а мелкими переходами, с горящими от любопытства глазами, не отпуская руки Самонет, двигалась как раз к комнате леди Макони.

– Принесите покрывало, из золотой парчи, срочно!

Сети Лована, так же не отпуская Самонет, отправилась выполнять приказание хозяина. Девочка, полные любопытства глаза которой так и норовили заглянуть в комнаты леди Макони, потерпела неудачу. Она разочарованно вздохнула, но не сдалась.

Покрывало нашлось в комнате Таси, и было довольно-таки тяжелым. Однако домоправительница вернулась почти мгновенно, даже не заметив его веса.

Любопытство придавало пожилой женщине силы и подгоняло.

Самонет не отставала от нее, скорее мешая, чем помогая. Девочка старательно поддерживала край покрывала, который то и дело вырывался из рук. Ткань из золотой парчи весила-то немало.

– Прямо тут, у двери, расстелите, сети Лована, – сказал Кивали, который жаждал как можно быстрее прекратить столь близкое соседство с незнакомцем.

Домоправительница вдохнула непередаваемый аромат, которым тянуло из двери в комнаты леди Макони, и уронила покрывало на пол.

– Милорд…Кхе-кхе… – она чуть не раскашлялась. – Чем это так…ммм…разит? – не сдержалась пожилая женщина.

– Гость у нас, сети Лована. Похоже, попаданец. И, видимо, он уже попадал в определенные места, и не один раз, – ответствовал раздраженный Кивали.

Самонет же разумно стояла поодаль, потому что этот запах девочка почувствовала куда раньше домоправительницы. Только любопытные глазки сверкали изумрудами и щечки разгорелись от волнения.

Кивали одним рывком поднял спящего под мышки, и переместил на покрывало. Мужчина что-то пробормотал, но не проснулся. Лорд потянул покрывало, которое могло выдержать и не одного человека, и поволок незнакомца в бывшую комнату Таси.

Сети Лована смотрела на эту картину, открыв рот. Да и немудрено. Не часто в комнатах честных девушек обнаруживаются мужчины. По крайней мере, подобного вида и распространяющие подобные запахи.

Маленькая леди Самонет просто заходилась от любопытства. Она не могла больше стоять на месте, и потихоньку двинулась следом за отцом.

Лорд Кивали Сияющий, маг первой ступени, глава Ковена, доволок свою ношу до двери. Пинком, с одной ноги открыл ее и затащил покрывало в комнату. Оставил лежащего все в том же состоянии глубокого сна, он вышел, и заблокировал дверь.

– Позже. Сияющая Мать! Я разберусь с этим позже. У меня же Тасся. Тасся в кабинете!.. – и лорд опрометью бросился назад.

Конечно, он не забыл об этом. Иначе что это был бы за глава Ковена? Помнил Кивали, и очень хорошо.

Но – волновался.

Кабинет, принадлежащий трем поколениям магов, был той еще штучкой. Дедушка Киото постарался. Нанял, почитая за великую честь, лучшего мага-блокиратора того времени, самого маэстро Клотило! Клотило там чего-то намудрил с потоками. Кабинет стал совершенно непроницаемым даже для ударной волны магии Огня высшей силы.

Однако при этом приобрел скверную привычку считывать ауры и не терпел, когда посторонние надолго задерживались в его стенах.

Поэтому ауры всех домашних, исключая, безусловно, приходящих слуг, хранились в его своеобразной памяти.

А вот Тасину-то, Тасину ауру лорд еще не вносил. Не успел представить, так сказать, девушку многомудрому хранителю.

Маленькая леди Самонет только успела крикнуть вслед отцу:

– Папочка, а Макони, леди Макони, – поправилась девочка – К ней можно в комнату, можно?

Глаза лорда потеплели, он остановился и сказал:

– Занятия через два часа. Дорогая, побудь пока с сети Лованой, хорошо?

Самонет ничего не оставалось, как только согласно кивнуть головой. Девочка видела, как взволнован отец, и ей совсем не хотелось настаивать на своем.

Тем более, что они же с сети Лованой вместе пойдут в комнаты мамы…

– Сети Лована, да? Мы сейчас пойдем в мамины комнаты? – девочка тут же выкинула из головы незнакомца, и смотрела на пожилую женщину умоляющим взором.

Сети Лована тут же спохватилась, взяла Самонет за руку и вместе с ней поспешила давать наказ Кати и Лети. Работа предстояла не меньше, чем на половину дня.

– Комнаты леди Лоранс стояли закрытыми шесть лет, а уж что пыли там накопилось, – подумала пожилая женщина.

Однако ее мысли то и дело возвращались к незнакомцу, спящему как младенец.

 Кивали ворвался в кабинет как раз в тот момент, когда девушка уже не знала, что и делать. Не прошло и десяти минут после ухода лорда, как она почувствовала себя неуютно. У нее появилось ощущение чужого взгляда в спину.

Тася обернулась к окну, которое было закрыто тяжелыми шторами из плотной материи с серебристым орнаментом. Темные, солидные, но не мрачные, они придавали кабинету лорда определенный колорит. Сразу видно, что это кабинет серьезного человека.

Она не выдержала и встала. Несмело подошла к окну и заглянула в щелочку между шторами. Окно выходило в сад, и не было там никого, кто бы мог смотреть на нее. Ни в саду, ни – девушка уже смелее заглянула за шторы и посмотрела по сторонам – в комнате.

Тася пожала плечами, и вернулась на свое место. Неприятное чувство однако не проходило, и, казалось, давило на спину, подталкивая девушку к выходу из помещения.

– Что за чертовщина тут творится?! – подумала иномирянка, поеживаясь, как будто попала под ледяной дождь.

Даже не заметив, как это произошло, она вдруг обнаружила себя на полпути к двери. Желание убраться подальше отсюда поднималось из-под ложечки, где, как говорят, свили себе гнездо тревога и страх, и грозило затопить девушку волной паники.

– Отставить панику! – грозно сказала Тася своей напрягшейся нервной системе. – Всему есть объяснение. Ведь есть же?

И сама ответила: – Есть! Вот сейчас придет лорд Кивали, и все наладится.

Кивали… Однако даже мысли о лорде, обычно способные затмить любые другие, сейчас не особенно помогали.

Тело слушалось плохо, всеми своими клеточками пытаясь заставить непослушную хозяйку убраться подальше из этого места.

Наконец девушка почти сдалась, и приблизилась к двери вплотную. Сердце так колотилось, что Тася уже чуть не билась о преграду всем своим телом.

Слава Сияющей, дверь распахнулась и вошел он, ее спаситель.

Кивали увидел испуганные, широко открытые глаза девушки. Услышал как она тяжело дышит, задыхаясь от страха, который, что и говорить, умел насылать хранитель кабинета.

Рывком закрыв дверь, лорд шагнул к перепуганной девушке, и заключил ее в свои объятья. Она стояла, дрожа, прижавшись лицом к его широкой груди, обтянутой все тем же помятым камзолом, затаив дыхание. Руки мага нежно и бережно обнимали ее, прижимая к себе. Тася ощущала себя в его объятиях как дома. В его руках она чувствовала себя защищенной, защищенной от всего. От всех проблем, от этого непонятного страха, который вдруг сразу исчез, и даже от неожиданно открывшейся в ней магии Огня.

Ей стало тепло и уютно, и дрожь начала проходить.

А на смену страху поспешило совсем другое чувство. Кивали всем своим существом ощутил эти перемены в ней. Он коснулся рукой щеки девушки, заставляя ту поднять голову. Ее карминовые губы еще слегка дрожали, но уже скорее от предвкушения поцелуя, а вовсе не от страха.

И маг не разочаровал девушку, прильнув к ее губам со всей страстью, которой давно не ощущал.

Однако наша ответственная Тася в последний момент, как бы ей не хотелось продлить этот невероятный поцелуй, с неохотой, но отпустила губы Кивали и шепнула ему на ушко:

– Но ведь… Милорд…Нам нельзя до инициации… – и вся раскраснелась как маков цвет.

Маг, не разрывая объятий, хрипло прошептал:

– Здесь можно… – и опять накрыл ее губы своими.

Тася оказалась прямо на небесах. Ее голова кружилась, сердце пело, она почувствовала такую радость, которой не испытывала никогда. Казалось, эта радость наполняет все ее существо. Она бы, наверное, улетела прямо в кущи небесные, если бы не крепкие руки мужчины.

Блаженные мысли медленно прорывались в ее сознание. Девушка всячески препятствовала их приходу, тая и возгораясь в руках лорда.

Однако ничто не длится вечно. И почему-то это касается именно таких приятных моментов, которые так хочется продлить.

Конечно, их уединение было скоро нарушено. И никем иным, как самим Кивали, шрам которого стал наливаться жаром.

Лорд с трудом отстранился от девушки, и с удивлением произнес:

– Ваша магия, леди Тасся, столь сильна… – он было хотел пуститься в объяснения, но сказал только одно, при этом покраснев, как красна девица, – Одним словом, – он сглотнул, – придется все-таки подождать до инициации.

Девушка затрепетала, заалела в свою очередь, и опустила глаза.

Наваждение стало проходить, и к ней, как и к лорду, вернулась способность мыслить ясно.

А с ней и критическое восприятие действительности.

 Девушка сразу вспомнила о том крике, из-за которого начался весь сыр-бор.

– Милорд, что там было, этот крик? – она вопросительно посмотрела на мужчину, отводя от лица пышные разноцветные кудряшки, придававшие ей вид херувимчика, попавшего под раздачу всех цветов радуги.

Кивали сразу вспомнил о своих непосредственных обязанностях хозяина поместья. Мужчина вздохнул сквозь сжатые зубы, и его челюсти заходили желваками.

– Попаданец, – тут он улыбнулся, нежно глядя на девушку. – Еще один. У лорда чуть не вырвалось «на мою голову», но в последнюю секунду маг сдержался, за что был сам себе безмерно благодарен.

Слово-то не воробей. Разбирайся потом с нежными девушками…

– Ва-ау! – Тася не удержалась от вскрика – А откуда, откуда он?!

Лорду было по большому счету без разницы, откуда в его дом попало это незадачливое существо. Но вот еще одно объяснение с Советом… Еще один потерянный день и потерянные же нервы.

– Не знаю пока, леди, – только начал отвечать Кивали, как Тася его прервала.

– Мой лорд… – сказала девушка, задорно улыбаясь – Тася, просто Тася. Вы знаете, после всего, что у нас было…

Кивали Сияющий взглянул на нее, и не смог сдержать широкой улыбки, преобразившей его лицо. Оно стало совсем молодым, и вся его чеканность куда-то исчезла. Длинные льняные волосы, рассыпанные по плечам, делали его совсем мальчишкой, придавая этакий залихватский вид.

– Тасся… – произнес он вслух, медленно перекатывая на языке ее имя, звучащее, шорох волн, накатывающих на мелководье. Они то нахлынут, то отпрянут, унося с собой мелкую гладкую гальку.

Лорд почувствовал себя так свободно, как тогда, в детстве, на затаенном северном пляже.

Ему хотелось поднять девушку на руки и закружиться с ней вместе в чувственном танце, и чтобы глаза смотрели в глаза, сердца бились в такт, а их дыхания сливались в одно.

Опять в душе лорда взыграл романтик.

Кивали, однако, удалось сдержать свой порыв, ибо вовремя лорд вспомнил о лодыжке, которую надо бы еще поберечь.

Тася, чувствуя мужчину всем своим существом, прижалась щекой к руке мага, и с большим сожалением отпустила. Не стоит искушать судьбу, ох, не стоит. И девушка спросила:

– Милорд, а не проводите ли меня к попаданцу? Вдруг мы с ним из одного мира?

В Тасе говорило искреннее любопытство, и, чего греха таить, заняться сегодня ей было решительно нечем. Решительно. Конечно, ей страшно хотелось взглянуть на комнаты леди Лоранс, которые сейчас как раз должны готовить к ее переезду.

Пойти к себе, мы помним, ей никак невозможно.

Вот с лордом… С ним хоть куда!.. Она затаенно улыбнулась.

Остаться в кабинете вместе? Эхх… Не вариант, как ни жаль.

А одной?! Нет уж. Нет уж.

Кивали тоже размышлял над этой проблемой. По всему выходило, что проводить к попаданцу Тассю придется. И более того, придется быть рядом до тех пор, пока комнаты не будут готовы.

От такой перспективы мужчину охватил огонь, да такой, что энергетические каналы подали явный знак, что с них хватит.

Лорд выпрямился, его глаза наполнились мягким сиянием. Мужчина не знал, что и делать. Как находиться рядом с девушкой, если даже такое короткое время для него просто испытание! Испытание силы духа, силы его магии, выдержки?

Насколько его хватит?!

Вот и посмотрим, насколько, – решил лорд. В любом случае, другого решения на данный момент он не видел.

Тася, с ее растрепанными кудряшками, выглядела там мило и трогательно, что у мага екнуло сердце. Она смотрела на Кивали, ожидая ответа.

– Безусловна, леди Тасся, я буду вас сопровождать, – решительно ответил лорд. – И будь что будет, – пронеслась шальная мысль.

Кивали галантно подал девушке руку, которую она приняла с большим удовольствием. Лорд открыл перед Тасей дверь, и она с радостью покинула его негостеприимный кабинет.

Кабинет тоже воспринял ее уход с большим удовлетворением. Он слишком уж потратился на эту барышню, стараясь выдворить ее из своих стен. Казалось, плотные шторы у окна едва шевельнулись, и будто послышался чей-то облегченный вздох.

Кивали шел с девушкой, ощущая присущий только ей запах меда и знойного лета, которое уже царило за пределами дома. Он шел, глядя вперед, стараясь не коситься в ее сторону. Ведь всякой выдержке бывает предел. Он вспомнил их первый поцелуй, с момента которого прошло… да не прошло и нескольких минут.

А как за это время все переменилось! Сердце мужчины переполнилось счастьем. Счастьем, которого он не ожидал. Каналы, бедные его энергетические каналы, замученные неожиданными всплесками эмоций, предупреждающе сжались, намекая, что и до расширения совсем недалеко.

Неожиданно лорд остановился как вкопанный, и едва удержался от желания хлопнуть себя по скульптурно вылепленному лбу. Девушку, не ожидавшую такой подставы со стороны спутника, по инерции занесло вперед. Кивали опомнился, извинился, но на лице его засияла радостная улыбка.

Тася смотрела на мага своей мечты, ничего не понимая. Но ответная улыбка сразу же осветила и ее милое личико.

– Леди, – маг сбился, – Тасся. Мне необходимо вернуться в кабинет.

Девушка, которая совсем не желала подобного возвращения, несколько напряглась. Кивали сжал ее руку в своей, и сказал:

– Я знаю, знаю…И я виноват. Вы. Ты…Тасся… Пережили там неприятные моменты.

Тася удивленно на него посмотрела:

– Вы знали?! Откуда? Знали, и оставили меня там?! – девушка была на грани бешенства. Но стоило Кивали покаянно опустить голову, и начать рассказывать девушке про деда Киото и многомудрого мага, благодаря которому кабинет приобрел несвойственные помещению свойства, как гнев стал затихать.

Девушка слушала его объяснения, затаив дыхание. Надо же, какие тут чудеса творились! О таком она даже в книжках своих не читала.

Но тем не менее она грозно нахмурилась, и сказала:

– И когда же вы, милорд, представите меня этому… этому… Хранителю?

Кивали смущенно улыбнулся:

– Уже. В тот самый момент, когда мы… В общем, теперь вы внесены в его память, леди – и он озорно ухмыльнулся.

– Но… Милорд… – так же официально ответила девушка, и улыбка у нее получилась такой же озорной, – Зачем нам тогда возвращаться?

Маг смутился, но ответил сразу, глядя прямо в глаза девушке:

– Там есть одна вещь, которая очень нам поможет. Мне… – он замялся, – будет значительно легче находится рядом… Тасся.

Девушка понимающе кивнула:

– Артефакт от дедушки, да?

Кивали Сияющий, пораженный до глубины души, побледнел.

Тася, никак не ожидавшая такой реакции от мага, удивленно на него посмотрела.

Лорд взял себя в руки, но сердце, его бедное сердце сжалось и, казалось, снова начало покрываться ледяным панцирем.

Его лицо преобразилось. Стало опять суровым, а глаза прямо заледенели. Они также сверкали изумрудами, но только цвет стал холодным. Казалось, в них сияли и переливались ледяные огоньки.

– Откуда вы знаете, леди? – спросил он спокойно, и в голосе его тоже был лед.

От звука этого голоса девушка сама побледнела и душа ее покрылась изморозью. Похоже, она сказала глупость или даже…

– Это что, тайна? – не удержалась она от вопроса, и тут же поняла, что нужно было молчать, – Вечно же черт дернет за язык! – сокрушенно подумала наша попаданка.

Потому что глаза мага расширились, дыхание замерло и он посмотрел на девушку как мышь на кота.

До Таси мгновенно дошло. Да, это тайна. И да, он…

Он, кажется, очень зол и…Надо исправлять ситуацию.

– Простите, милорд…Но… Это же всем известно, – начала девушка, – Нуу… Везде, во всех книжках про магов об этом пишут. Артефакты, боевые и защитные там… Накопители. Разные.

По мере того, как она говорила, лицо мага приобретало все более удивленное выражение. При слове «накопители» мага передернуло. Потом Кивали покраснел. Ему стало стыдно. Стыдно, как мальчишке. Как он мог о ней такое подумать! Будто она…В кабинете…Грубо говоря, копалась в ящиках стола.

Да ведь это совершенно невозможно! Хранитель не допустил бы…

Надо сказать, оправдание магу найти можно. Ну откуда лорду знать, что есть такие книжки? В Латонии ничего подобного не было. Да и зачем? Зачем писать про магов и их артефакты, когда за разглашение подобных сведений от рода могут отлучить?!

Тася смотрела на мужчину, и понимала, что вот оно, столкновение разных миров и культур, налицо. Конфликт, так его растак.

Что же делать? У него было такое лицо. Чужое.

– Известно. Всем? – произнес маг севшим голосом, хрипло и обреченно.

– Нуу… Не всем, конечно. Но тем, кто фэнтези про магов читает, точно, – ответила Тася как можно более осторожно.

Кивали, который по сути своей был не столько практиком, сколько теоретиком, зацепился за фразу про книги.

– Вот как? Любопытно, миледи. И вы, как я понимаю, их читаете? – уже спокойнее произнес маг.

– Ага, люблю, – Тася потупилась. Она несколько стеснялась этой своей любви к фэнтези. Вспомнилась сразу Нелька:

«Вечно ты, Таська, с этими книжками. Ну что там? Одни выдумки. Жить надо в реальной жизни».

– Вот что бы она сказала сейчас, а? – подумала Тася. Девушка почувствовало глубокое, как говорится, удовлетворение. И не просто удовлетворение, а гордость. За себя.

Ее лицо засияло, и лорд, глядя на иномирянку, покорившую его сердце, расслабился.

– Ну что ж, леди Тасся…Похоже, книги эти на редкость правдоподобны, – он посмотрел на девушку прежним взглядом, – Вперед, за артефактом?

Тася смущенно улыбнулась. В душе девушки боролась надежда и опасение. Неужели он понял, поверил? Неужели этот конфликт, это столкновение культур так быстро разрешилось?

Она посмотрела на Кивали, который стоял рядом, на расстоянии вытянутой руки, смотрел на нее и чуть улыбался. Скорее, это был намек на улыбку, но глаза, глаза его потеплели, из них пропал этот лед.

Так странно, оказывается, у мага Огня бывают ледяные глаза.

 А еще более странно, что лорд с честью выдержал испытание. Ведь фамильного артефакта, позволяющего сдерживать собственную магию в экстремальных состояниях, при нем не было.

Испытание на прочность чувств, на доверие и на выдержку.

Дед Киото был бы очень доволен, потому что даже упоминание о фамильных артефактах в среде магов было не принято. Да, все знали, что подобные предметы имеются.

Но говорить о них вслух считалось полным невежеством и неуважением. А он вот смог выдержать. Не зря, ох, не зря Кивали единогласно выбрали главой Ковена.

Лорд, пропустив девушку вперед, вошел в кабинет и направился к рабочему столу. Сделал пасс левой рукой, и на поверхности появилось кольцо. Массивное, темного серебра, довольно широкое. Обыкновенное кольцо.

Вот только надеть его мог далеко не каждый. Точнее, только сам Кивали.

Маг уж и не помнил, когда последний раз надевал его на большой палец левой руки. Не было необходимости. Она появилась только сейчас, когда эта девушка, чьи волосы пахли медом и летом, так внезапно вошла в его жизнь.

Но теперь носить кольцо, а это был именно накопитель, стало необходимо.

– Кто знает, что еще может принести мне, – подумал лорд, – близкое общение с такой… – он запнулся, – с моей девушкой.

А его девушка стояла поодаль от стола, отвернувшись, и старательно смотрела на портрет лорда Киото, висевший в дальнем углу кабинета.

Дед Киото смотрел на нее орлиным взором, но вполне себе одобрительно.

И только наша парочка вышла из кабинета – Кивали Сияющий во всеоружии, с накопителем на пальце – как раздался противный, бьющий по нервам звук.

– Ну чисто противоугонное устройство, – скривилась Тася. Причем дешевое. У нее во дворе такие ставили счастливые обладатели подержанных авто. Устройства эти срабатывали чуть ли не от чихания прохожего, не говоря о птичках или вот сильном ветре.

Что особенно по ночам и ранним утром вызывало у остальных жильцов вполне оправданные негативные чувства и определенного рода деструктивные желания.

Кивали взглянул на мерцающий красным огонек у входной двери, который был прекрасно виден со второго этажа.

– Нет, ну что за настройка! Опять сбилась. – пробормотал лорд, тоже скривившись. Система безопасности и тут периодически сбоила. Собственно, винить ее за это было нельзя. Два попаданца чуть ли не друг за другом. Попробуй тут не сбиться, когда потоки перекрываются всплесками от перемещений!

Наконец мерзкий звук исчез.

Тася вздохнула с облегчением. А вот Кивали выглядел настороженным. И не зря.

Во входную дверь постучали. Громко, уверенно и нетерпеливо.

Дверь, вообще не привыкшая, что бы в нее стучали, а не открывали спокойно, стояла насмерть. Сети Лованы, обычно подходившей к ней в таких, весьма редких случаях, не было видно.

Пожилая женщина руководила уборкой в тех комнатах…, которые были достаточно звукоизолированы, не говоря уж о том, что полностью экранированы от любого магического воздействия.

– Леди, – опять официально он обратился к Тасе, – не проводите ли меня к дверям? – и натянуто улыбнулся. Не любил лорд непрошенных вторжений в его владения. Впрочем, как и все маги Огня в его родословной.

Тасе же, наоборот, до жути было интересно.

– Милорд, со всем моим удовольствием, – максимально официально ответила девушка, едва удерживаясь от смеха.

Они быстро сошли по лестнице, и лорд, подойдя к двери, отключил на всякий случай сбоивший оповеститель.

В тот же момент дверь открылась, и на пороге показался встрепанный и красный от волнения «мерзкий старикашка» лорд Ниоко собственной персоной. Тот, который сорвал заседание Совета, не явившись, якобы по состоянию здоровья.

Рыжие с небольшой проседью волосы лорда торчали в разные стороны, выбившись из положенного высокого хвоста. Они облепили тощие плечи, придавая ему вид медузы, вытащенной из воды. Он тяжело дышал, а маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели зло и одновременно растерянно.

Кивали Сияющий отпрянул, и потерял дар речи.

Лорд Ниоко, старый враг дедушки Киото, в его доме?! На памяти мужчины такого события не случалось никогда. Да, пожалуй, и на памяти батюшки Кивали. По крайней мере, в семье об этом никогда не упоминали.

Маги стояли и буравили друг друга глазами.

Наконец лорд Ниоко отдышался и с уверенностью, которой совершенно не чувствовал, но изображать умел превосходно, сказал:

– Разрешите войти, молодой человек?

В мозгу Кивали одна мысль пробегала, хватая за хвост другую, создавая определенный кавардак в обычно структурированном и светлом уме мага. Совершенно необычное событие выбило лорда из присущей ему по жизни уверенности.

Одно маг понимал твердо – если бы не чрезвычайное событие, каковое явно случилось, ноги лорда Ниоко в родовом гнезде Сияющих не было бы никогда.

– Что ж привело ко мне старого интригана? Попаданцы? Едва ли. Не его епархия. И в любом случае Совет соберется не раньше завтрашнего дня. Или даже позже.

Что же ему нужно?!

Однако придется впустить. Цеховая поддержка магов не пустой звук, даже несмотря на противоречия. Тем более, что причина вражды как была неизвестна, так и осталась, затаившись и спрятавшись в глубине веков.

К тому же, не подобает держать лорда на пороге. Сам возраст его требует уважения и титул, титул тоже того требует, – уговаривал себя Кивали Сияющий.

Лорд Киото не спускал глаз с Кивали, в душе сомневаясь насчет цеховой поддержки.

– Да, но Тасся! – Кивали с беспокойством взглянул на девушку, осознав, что совсем не желает, чтобы незваный гость ее увидел.

Тася же стояла сбоку, чуть поодаль, и с великим любопытством разглядывала пришельца.

По напряжению, искрившему в воздухе, она уже поняла, что пришла проблема. И, похоже, – она взглянула на напрягшегося Кивали, чьи скулы ходили желваками, – большая.

 Кивали Сияющий прочистил горло, и сказал хрипло:

– Лорд Ниоко, прошу вас, – он сделал приглашающий жест, и отступил в сторону, пропуская нежданного визитера.

– Какая неожиданность, – Кивали хмыкнул, не сдержавшись.

– Какая честь для нас! – ирония вкупе с сарказмом били из хозяина поместья прямо ключом.

– Чем, лорд, я обязан вашему визиту? – Маг подозрительно посмотрел на собрата, причем глаза его засверкали чуть более ярко.

Лорд Ниоко с достоинством, которое стоило ему немалых сил, вошел и, не отвечая на колкость Кивали, сдержанно поклонился. Он покосился на стоявшую неподалеку девушку, которая, надо сказать, его поразила что своей фигуркой, что прической. Причем, сложно сказать, чем именно больше.

Ниоко, несмотря на весьма почтенный возраст, который ему, впрочем, никто бы не дал, был еще тот ловелас. Как у нас говорится, ходок. Что интересно, привлекал он совсем молоденьких девушек. А ведь ни статью особой лорд не отличался, ни особой красотой.

Чем же он брал красоток? Похоже, умом. Ну, возможно, знал еще кое-какие секреты обхождения с дамой. Даже наверняка.

Короче, был обаятельный старый котяра. А когда он собирал свои огненные волосы в хвост, раскрывал глаза пошире и расцветал искренней улыбкой при виде девушки, пленившей его сердце, то просто преображался.

Казалось, на девушку смотрит бывалый герой, прошедший не через одну магическую войну. Его кривоватый, чуть крючком, нос, при взгляде на который некоторым знающим людям сразу вспоминалась небезызвестная Баба-Яга, придавал облику лорду некоторую таинственность и, как ни странно, законченность.

Старый ловелас задержался взглядом на Тасе, и глаза его поплыли, покрываясь поволокой.

Кивали, прекрасно знавший об этой особенности старого интригана, быстро подошел к девушке, и жестом собственника задвинул ее за спину.

Тася, до того с интересом разглядывавшая лорда Ниоко, покорилась жесту Кивали с некоторой неохотой. Но, чуть поупрямившись для порядка, она расслабилась, особенно, когда почувствовала его руку на своей талии, и сразу выглянула из-под плеча мага.

Девушке было так приятно видеть неприкрытое восхищение в глазах визитера, которого она нашла довольно…любопытным.

– Интересный тип, – подумала Тася, поглядывая на Ниоко. – Не сказать, что бы приятный мужчина, но что-то в нем есть. И кого-то он страшно мне напоминает… Взгляд, повадки…

Точно! Да вылитый Марсик, – Тася чуть не рассмеялась вслух, но сдержалась, чуть крепче обняв Кивали.

– Нелькин котяра. Такая же мордаха у него, и весь в боевых шрамах. Только у этого нос кривой, а так – ну просто вылитый. Марсик был известным гуленой, и далеко не только по весне.

Девушка не удержалась, и хихикнула, вызвав очередной заинтересованный, чисто кошачий, взгляд мага и недовольное движение Кивали Сияющего, который посмотрел на Тасю с некоторой ревностью во взоре.

Но, встретив ее взгляд, брызжущий весельем, и сам не удержался от улыбки.

Отчего-то лорда сразу перестал беспокоить визит старого врага семейства.

Глаза, Тасины глаза и биение ее сердца, которое он ощущал всем своим существом, вот что имело значение.Только это. Только она. Его Тасся. Лорд Ниоко, заметив, что внимание девушки переключилось на Кивали, недовольно хмыкнул и резким голосом проговорил:

– Милорд, не могли бы мы переговорить в кабинете? У меня неотложное дело к вам.

Хозяину поместья хочешь – не хочешь, а пришлось повернуться к незваному гостю.

– Ну что же, лорд Ниоко. Пройдемте, – сказал Кивали с холодком в голосе.

– Миледи, – он предложил Тасе руку, и, не оглядываясь на визитера, начал подниматься по лестнице.

Тому оставалось только идти следом.

Оборванец, не сводя глаз с вновь обретенной матери, обнимал ее обеими руками так крепко, будто боялся, что та того и гляди исчезнет. Так крепко, как когда-то в далеком детстве, когда совсем еще молодая сети Лована отыскала его под кроватью, куда он спрятался, обидевшись на какую-то полную ерунду, а вылезти не смог, застрял.

Сети Лована неверяще смотрела на свое вновь обретенное дитя. Ее руки задрожали, и из глаз наконец полились тихие, счастливые слезы. Полились, и вместе с ними стала уходить из груди та нестерпимая боль, вся невероятная тяжесть, которую женщина несла все эти нескончаемые пятнадцать лет. Которую она прятала как можно более глубоко, пытаясь стать совсем бесчувственной, пытаясь забыть свою утрату и в то же время надеясь.

Как такое может быть, столько чувств и желаний одновременно? Но мы-то с вами знаем, что такое бывает, верно?

Тася и сама почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Она всхлипнула и беспомощно посмотрела на мага Огня, который стоял рядом, и смотрел на нее непередаваемым взглядом. В этом взгляде слились и понимание, и невыразимая нежность, и ощутимая забота. От этого взгляда девушка почувствовала себя защищенной от любых проблем и неурядиц.

Одиноко стоящий у стены лорд Ниоко не знал, куда и деваться. Не знал, куда деть руки. Не знал, куда деть глаза. Сильно, ох как сильно досталось лорду. А ведь говаривал батюшка, мало что говаривал, а и в манускриптах описывал. Да только кто его слушал?

Однозначно, не единственный отпрыск.

Известно ведь, правда, крайне ограниченному числу посвященных магов, что может случиться, если у мага, находящегося в связи с простой смертной, рождается ребенок.

А сынок, единственный, возьми и подтверди его гипотезу. А гипотеза та, знакомая, кстати, и лорду Кивали Сияющему, гласила: в случае внебрачной связи у единственных отпрысков магического рода, в коих магия проснулась поздно, или не проснулась совсем, если у пары рождается ребенок, то весьма вероятно появление у ребенка дара отца. Причем дар тогда переходит к ребенку, оставляя неблагоразумного родителя без оного.

Вот такая вот рулетка.

В свое время магический Совет всей Латорны долго и безнадежно дискутировал на эту тему. Высказывались предположения, что подобные заклятья были изначально зашиты предками в генную структуру потомственных магических семейств, с целью сохранения и преумножения магии именно в этих слоях общества. Пугали юных магов такой перспективой. А кто хочет остаться без магии?

Хотел ли остаться без магии уже далеко не столь юный лорд Ниоко Фемини? Отнюдь. Да, к сожалению, далек был лорд от такого рода знаний. Или надеялся на авось? Сам он потом утверждал, что знал об этой гипотезе достаточно, и всегда использовал средства защиты, всегда.

Но, как известно, когда судьба играет человеком, да хоть и магом, то человек играет… Да на чем бы он не играл, но вот креативное «от судьбы не уйдешь» лорд Ниоко подтвердил очередной раз.

Появилась как-то в доме лордов Фемини веселая, улыбчивая, разбитная красотка Лована. Щедро одаренная природой что пышной грудью, что крутыми бедрами да тонкой талией, девушка покорила лорда в миг. Честно говоря, сыт он был по горло тощими, заморенными аристократками. Ловану наняли помогать на кухне, но очень быстро она сделалась незаменимой. Потому что никто другой не готовил так, как она. Лорд Ниоко был покорен дважды, попробовав ее фирменную запеканку из картофеля с трюфелями.

Однако Лована держала себя с лордом строго. Девушка была наслышана о его ветрености и любвеобильности. Ловане хотелось в жизни устойчивости, надежного мужского плеча, мужа, в конце концов.

А какой муж из лорда Ниоко? Правильно, никакой. Да и кто разрешит представителю древнего семейства жениться на ней, простой девушке совсем не магического рода?

Так что Лована как могла сдерживала напор покоренного ею мужчины, воспылавшего к ней неземной, точнее, нелаторновской, страстью. Место терять совсем не хотелось.

Но и на старуху бывает проруха.

Природа, как говорится, брала свое. Да и обаятельность лорда оказалась далеко не слухом, ага. И вот однажды чудесным летним днем, когда Лована взяла заслуженный выходной, согласилась девушка провести часок-другой с неотступным поклонником.

Ничего особенного, простая прогулка на свежем воздухе.

 Однако прогулка завершилась приятным пикником в одном чудесном местечке, куда лорд Ниоко имел обыкновение приводить своих пассий. Представьте себе уединенное лесное озеро, изумрудную мягчайшую травку, заросли лиственника с только-только распустившимися душистыми цветами.

Конечно, Лована была дамой разумной и прекрасно знала, как действует их аромат на чувствительную женскую душу. Однако когда лорд стал искренне нахваливать ее коронное блюдо, Лована размякла и посмотрела на мужчину другими глазами. А лорд Ниоко, тот еще жучара, видя, как от похвалы порозовели ее щечки и пышная грудь пришла в движение, совсем потерял голову.

Да что и говорить. Голову потеряли оба. Поэтому в дальнейшем Лована и винить особо его не могла. Себя – вот себя винила. А когда женщина узнала, что ждет ребенка… Вот тогда-то она решила рискнуть, и сообщила Ниоко о последствиях их невинной прогулки к лесному озеру.

Услышав такие новости, лорд Ниоко схватился за голову. Его страсть к Ловане к тому времени предсказуемо пошла на убыль. Но вот этаких последствий он никак не ожидал.

Странно, правда? Как гулять, так это мы можем, а как отвечать… Без комментариев.

Однако если знать, что лорд действительно предпринимал все меры предосторожности, подобное известие поразило его несказанно. Поразило и привело в смятение.

И тут в голову Ниоко пришла вполне себе здравая мысль о том, что отец будущего ребенка кто-то другой.

И мысль эту лорд не преминул сообщить шокированной женщине. Однако уж она-то знала, кто будущей отец!

Ловану охватила такая ярость, что воздух вокруг, казалось, нагрелся и готовился закипеть. Лорд Ниоко непроизвольно сделал шаг назад, но это не спасло его от хорошей пощечины.

Кипя негодованием, Лована развернулась, чуть было не наподдав паршивцу и по другой щеке напоследок, и с тех пор лорд Ниоко больше не ел свою любимую запеканку с трюфелями.

Лована в одночасье покинула поместье лордов Фемини, и больше Ниоко ее не видел.

Молодая женщина поступила так, как ей говорило сердце. На скопленные во время службы средства ей удалось купить небольшой домик на окраине герцогства, где в нужное время и появился на свет ее Локко.

Через какое-то время лорд Ниоко Фемини почувствовал, что магия, которая и так проявилась слишком поздно и была вполне себе средненькой по мощности – так, мог в хорошем расположении духа и сопутствующих оному звезд перенестись из особняка к лесному озеру к ожидавшей там очередной подружке – его магия стала слабеть, слабеть, и, в конце концов исчезла практически совсем.

Вот тут – то лорд и вспомнил о Ловане, Лави, как он ее любил назвать. Вспомнил, и понял, что ребенок родился, взрослеет, и он точно от него. Не сказать, чтобы Ниоко объяли отцовские чувства. Сам не получая от батюшки оных, откуда бы им взяться?

Но вот магия-то тю-тю.

Не сказать, чтобы это был особенно сильный удар. Честно говоря, сам Ниоко считал ее скорее бременем, мешавшим ему наслаждаться жизнью во всей ее полноте. Однако потеря есть потеря. От неожиданности он даже несколько спал с лица и целый месяц не встречался ни с кем из многочисленных леди.

Однако вот что значит ветреность и умение жить настоящим! Через месяц лорд вполне себе оправился, на его щеках появился румянец и он уже назначил первое свидание с одной из молоденьких леди могущественного семейства магов Земли.

И жил так наш лорд Ниоко не тужил вплоть до сегодняшнего дня. Правда, случались моменты, когда его обоняние будто ощущало запах любимого блюда, и тогда аппетитная фигура Лави с ее пышной грудью вставала перед его взором, и сердце начинало чуть-чуть щемить.

Вот тогда Ниоко и назначал несколько свиданий подряд, и образ женщины смазывался, уходил далеко в прошлое.

– Где ему самое место, – с облегчением вздыхал тогда лорд.

Только вдруг, сегодня, откуда не возьмись, в его душе возникло непреодолимое желание к перемене мест, а именно, как выяснилось впоследствии, к марш-броску в поместье Кивали Сияющего.

До сих пор лорд никогда не ощущал этой тянущей, ноющей боли, которая пригнала его как бычка на веревке в дом заклятого врага.

Эта дурацкая, совершенно ненужная и никчемная мысль, так и не давшая девушке уснуть.

– Леди Макони, неужели тебя правда интересует этот субъект? Ведь посмотреть не на что! И, кроме того, не забывай о контракте! – девушка грозно посмотрела на свое отражение в зеркале, внушая себе нужный настрой.

Она уже совсем проснулась, и глаза блестели как спелые маслины в обрамлении немного подпухших век. Девушка внимательно пригляделась к своему отражению, и сегодня оно ее отчего-то не устроило.

– Ресницы у меня как-то поредели и… Да, объем явно не тот, – с неудовольствием подумала Макони.

Она стала оглядывать полки в ванной, надеясь найти пару необходимых средств. Однако ничего подобного не увидела. Что и не удивительно. Их там попросту не было. Собственно, леди Макони раньше такие идеи и в голову не приходили.

Ресницы! Да не интересовалась она особенно их густотой. Вполне себе приличные, они ее устраивали полностью.

Девушка, осознав эту неприятную истину, всплеснула руками от избытка чувств. Она поняла, почему вдруг ресницы стали так важны.

– О, Сияющая Мать! – взмолилась несчастная воспитательница, – избави, прошу, от наваждения!

Она прижала руки к груди, устремив свой взгляд вверх, к линии горизонта, в точку между бровями. Туда, где, как всем известно, был вход в то неведомое пространство, где обитала Она. По крайней мере, все жители Лотании это знали, и в случае необходимости обращались со своими просьбами к Сияющей именно таким образом.

На мгновение наша леди Макони почувствовала, что в ее сердце пришел ответ. Будто бы Сияющая ласковой рукой провела по уже выглядевшим совсем по-другому волосам, ухоженным и блестящим. Будто бы легкий ветерок пронесся над ее головой, принеся с собой так необходимое сейчас девушке утешение и поддержку.

– Как странно… – подумала размягченная Макони, ощущая в сердце небывалое тепло – как хорошо…

– Однако ресницами заняться стоит, – тем не менее подумала девушка. Кому это повредит, если я прикуплю парочку необходимых зелий?

Она явно повеселела.

Вот что делает с человеком решение разрешить себе маленькую радость.

– Да, но все-таки где эти странные гости? – в голову девушки решительно пробралась предательская мысль – Они же вроде у нас остались, в гостевых комнатах.

И леди Макони опять почувствовала, что без помощи Сияющей Матери ей не обойтись. Она крепко зажмурила глаза, стараясь вернуть себе прежнее ощущение покоя.

В этот раз нужное чувство пробиралось в ее душу подольше, но все-таки пришло. Волнение улеглось, и девушка смогла думать не только об этих несчастных синих глазах и пламенеющих, как зарница в грозу, неровно обрезанных огненно-рыжих волосах молодого мужчины.

В конце концов, никто не снимал с нее обязанностей по воспитанию маленькой Самонет.

И леди Макони, еще раз оглядев себя в зеркало, и оставшись частично удовлетворенной, особенно своими роскошными, длинными, гладкими волосами, тяжелой волной лежавшими на плечах, принялась усердно готовиться к предстоящим занятиям.

Как только Кивали увидел девушку, он кинулся к ней, как жаждущий воды в пустыне.

Он не видел Ниоко, он не видел никого и ничего.

Только ее. Только Тасю. Тасю, которая вернулась. Вернулась к нему.

Он забыл о приличиях, который уже раз, забыл обо всем.

Крепко-крепко обнял девушку, прижал к себе, и прерывающимся голосом прошептал: – Никуда, никуда тебя больше не отпущу… Тасся…

Девушка, которую сегодняшнее испытание лишило последних сил, обмякла в его руках.

Но только на мгновение. Потом подняла голову, серьезно посмотрела магу в глаза и сказала:

– Не отпускай, пожалуйста…,- и счастливо улыбнулась.

Кивали не смог больше сдерживать своих чувств. Желание, которое зрело в нем все это время, его тайное намерение, которое он и себе не озвучивал, разом вынеслось из глубин на поверхность. В этот миг маг Кивали принял решение.

Но…Но как к этому отнесется Тасся?!

Пожалуй, мужчине так страшно не было никогда. Что там последняя магическая война? Она грозила только смертью.

А тут… А, что, если она…

Глава магического Ковена, маг первого уровня рода Сияющих резко выдохнул, и пошел на абордаж.

Он разжал объятия, и опустился перед девушкой на одно колено.

– Леди, вы будете моей женой? – сказал он глухо, боясь поднять глаза.

Тася вздрогнула и глаза ее непроизвольно расширились. – Вот и дождалась ты, девочка, – пронеслось у нее в голове. – Н. но… Но он, наверное, шутит?!

Тут лорд поднял голову, и она увидела его глаза. – Не шутит. Ой, не шутит, – испугалась девушка. Чего?! Чего испугалась, дуреха… – Н… но я… у меня…

Она дрожащим же голосом, но решительно сказала, хотя сердце, ее бедное сердце умоляло промолчать, умоляло ничего не говорить, умоляло скрывать до последнего.

Но сердце сердцем, а дурацкая неугомонная совесть совестью.

И совестливая Тася договорила убитым голосом -

– у меня не может быть детей…

Кивали Сияющий, который, замирая, ждал ее ответа, облегченно выдохнул.

– Тасся… Так вы принимаете мое предложение?! А дети… У меня уже есть наследница, – и он посмотрел на девушку умоляющим взглядом.

Тася, сердце которой совсем сжалось в комочек, чуть расправила плечи и, представьте, заплакала.

Лето, ах, лето… Нынешнее же лето выдалось на редкость теплым и солнечным.

– Да это не лето, а просто подарок, – думала прелестная молодая женщина, сидя в гамаке в зарослях лиственника. Ее легкое платье из заморского шелка, совсем простого кроя, в изумрудных тонах, сидело на фигурке как влитое, не скрывая заметно округлившегося животика.

Женщина счастливо улыбнулась, касаясь его рукой. Неожиданно она почувствовала несильный толчок, и улыбка исчезла с ее лица. Она чуть не выскочила из гамака, но вовремя вспомнила о своем положении, и аккуратно опустила ноги на зеленую лужайку. Аккуратно, несмотря на то, что сердце билось и пыталось заставить ее пуститься бегом.

Женщина неосознанным движением поправила сбившиеся темные волосы, которые отрасли до плеч, и быстрым шагом пошла к дому.

Поднялась на второй этаж, открыла дверь в кабинет мужа, и тут, не сдерживаясь больше, закричала:

– Кивали, Кивали, что-то с ребенком!..

Кивали Сияющий мгновенно поднял голову и отбросил в сторону древний манускрипт. Оказавшись на ногах, мужчина бросился к жене:

– Что, что случилось? – он быстро оглядел женщину, и успокоился.

– Ребенок… С ним что-то не так, – она смотрела на мужа умоляющим взором.

Маг обнял ее, нежно поцеловал в волосы, пахнущие знойным летом и медом, а женщина, прижавшись к нему, сказала:

– Знаешь, до сегодняшнего дня ему там было так хорошо… Его даже не было слышно… А сейчас он толкнулся, понимаешь? Я боюсь…

Кивали облегченно выдохнул и улыбнулся, положив жене руку на живот.

– С ним все хорошо. Просто он растет, он двигается, понимаешь? – и обнял жену, прижавшись к ее щеке.

Тася, которая мало что понимала в детях, тоже облегченно выдохнула.

Вот и заканчивается история о попаданке Тасе и лорде Кивали. Да, вы правильно поняли, у пары будет ребенок. Оказывается, когда девушка оказалась в другом мире, она не просто помолодела. Все внутренние органы пришли в нужный баланс, и вот результат.

А что же с остальными персонажами нашей истории?

Маленькая леди Самонет упорно и успешно учится, осваивая свою непокорную магию Перемещений. И знаете, кто ее наставник? Представьте себе, лорд Ниоко Фемини. К нему вернулась магия в полном объеме, потому-то он так странно себя вел тогда, на коврике. От радости и переизбытка той самой магии, которая ударила в голову не хуже известного напитка под названием «отвертка».

Известие о том, что папочка и Тасся женятся, Самонет восприняла довольно спокойно. Помните, ей как-то приснился сон, в котором лицо мамочки таяло вдалеке и перо Феникса тихо растворялось в жемчужном свете?

С того дня девочка чуть повзрослела, и будто предчувствовала перемены в своей жизни. Конечно, она не забыла мамочку, нет. Но вот и Тасю ей удалось принять.

Кто у нас еще остался?

Выдержанная и спокойная воспитательница Леди Макони. Отличная кулинарка и строгая домоправительница сети Лована. Неожиданно вернувшийся, долгожданный и любимые ее сынок Локко.