Когда я проснулась, то очень удивилась, но не тому, что быстро пришла в себя, а тому количеству нелюдей, которые столпились вокруг меня, и напряжённо ожидали моего пробуждения. У меня была всего пара секунд, чтобы придумать оправдание тому, что я сделала. Всё потому, что я всё помнила. Абсолютно всё! Начиная от зарождения в моей голове дурацкого плана проникнуть в огненную башню в компании таких же недомагов как и я, и заканчивая пробуждением башни, и перемещением ее в оазис Риша. Я всё еще помнила обиду на дракона, на его нежелание помочь возвращенке, и помнила разговор с широй, а так же собственный выброс почти всей накопленной сырой магии. Сожалела ли я о содеянном? Ни в коем случае. Но всё же мне было, в чём себя упрекнуть.

Тираель — мой непутёвый ушастый друг, я обожгла его, когда он попытался меня остановить. В тот момент, признаюсь, я плохо контролировала выплёскивающуюся из меня магию и могла убить его, как и любого другого посмевшего подойти близко. Благо Заза спасла эльфа — оттолкнула и затащила обратно в фонтан.

Но это не всё, что произошло в огненной башне. Рахридар, поняв, в каком направлении мы летим, выбежал на балкон-площадку и попытался улететь. Огненная шира схватила его за хвост, однако сил удержать дракона-овара у нее не было, и тогда случилось то, о чём я хотела поговорить с Элисом, и в чём хотела ему признаться — я призвала своего овара.

Я в действительности не помнила, как он выглядит, но в тот злополучный день, когда произошёл всплеск, я рылась в старых вещах и нашла детскую книгу. Между страниц лежал рисунок. Я нарисовала большое чёрное двухголовое существо и написала корявыми буквами: «мой секрет». В тот момент у меня произошёл спонтанный всплеск, и я сожгла книгу вместе с рисунком. Видимо именно это видели мои родители, прежде чем подать заявку на моё возвращение.

Но, когда я призвала его, я всё вспомнила. Вспомнила, что произошло в тот день много лет назад, и тогда позволила магии растворить меня в себе. Однако тени куратора крепко держали меня в реальности, и я не смогла полностью раствориться. Я видела как мой овар такой же огромный, как и дракон, набросился на Рахридара, и повалив того на пол, укусил обеими головами. Яд овара ослабил противника. Рахридар повалился на пол, и башня начала вытягивать из него силу, чтобы тот перестал сопротивляться. Рахридар стал стремительно уменьшаться в размерах.

Ненадолго я потеряла сознание и пришла в себя только тогда, когда услышала, как Элис зовёт меня. Я слышала его, слышала тревогу в его голосе, чувствовала его злость на себя, но я не могла ему ответить. Моё тело стало огнём. Я сама стала огнём. Я могла только надеяться, что он найдёт меня, прежде чем я исчезну. И он нашёл. Огненная женщина показала ему место, и он, обжигая руки, наощупь отыскал меня. Мой огонь не жёг его, но в башне была не только моя сила, поэтому Элис уже был весь в ожогах.

— Анья, вернись, — попросил он.

И я вернулась. Это было намного тяжелее, чем стать огнём, но я вернулась. Я уцепилась за его зов, как за верёвку и погасила весь огонь в зале, явившись ему обнажённой и крайне смущенной одновременно. Вернувшись, я была слаба как ребёнок, и Элису пришлось повозиться, прежде чем натянуть на меня рубашку, и я увидела, что стало с его руками — они были обожжены до локтя. Его не волновала собственная боль, но мне было больно вместо него, поэтому я закрыла глаза и сделала вид, что потеряла создание. Однако спускаясь по лестнице со мной на спине, он всё же ненадолго остановился и тихо сказал: «Хватит. Не плачь. Вернём мы твою силу. Не сразу, но вернём. Только, прошу тебя, прекрати плакать».

«И как мне не плакать, если ты даже не понял, почему я плачу», — подумала и открыла глаза. Но прежде чем открыла рот, услышала раздражённое ректорское:

— Анна Александровна, если вы вознамерились устроить нам слезливую сцену с заверением, что вы не специально, то сейчас же забудьте об этом. Слёзы на нас не подействуют.

— Говорите за себя коллега, — заговорил незнакомый мне старец в красной рубахе и нелепых портах. В одной руке он держал внушительного вида витой посох, а второй пятернёй расчёсывал седые спутанные лохмы. — Я хоть и стар, но еще не зачерствел окончательно. Девочка лишь выполняла пожелание нинеи Ришалис. Если хотите кого-то отчитывать, начните с…

Договорить он не успел.

— Ты что-то сказал внучок? — подозрительно ласковым голоском пропела появившаяся за его спиной лирдис и совершенно неожиданно ухватила мужчину за ухо: — Пойдём, поговорим в сторонке.

И она утащила упирающегося и громко возмущающегося старца глубже в лес.

— Кто он? — проводила я их совершенно ошалевшим взглядом.

— Магистр Низандр, — ответил Аеллир. — Хранитель огненной вершины.

— Он, что, на самом деле, ее внук?

— Прапрапрапра… и так далее, — усмехнулся эльф, и посмотрел на меня своим пронизывающими синими глазами, и тихо предостерегающе зашипел: — Даже не надейся, оборванка. Ты мне сейчас всё расскажешь.

— А где куратор Элис? — попыталась уйти я от разговора, ёжась под его колючим взглядом.

— Он и Тираель у источника — заживляют ожоги.

— А Заза?

Глаза у эльфа засветились. По моим наблюдениям недалеко до грома и молний, но ректора вовремя отвлекли.

— Шаракх! — вскрикнул мужчина и, гибко выгнувшись, начал подпрыгивать на одной ноге, пытаясь схватить того, кто посмел нагло вцепиться ему в голень.

Наконец, ректору удалось не только схватить, но и отцепить от себя кусачую живность. Аеллир некоторое время держал ее на вытянутой руке, видимо, пытаясь определить, к какому виду она относится, после чего скривился и с яростью швырнуть ее в мою сторону. По правде говоря, я испугалась, но поймав, признала в зверюге овара. Своего овара! Уменьшившись, он стал напоминать того самого нарисованного персонажа — василиска с телом птицы, крыльями дракона, хвостом змеи, и двумя головами.

— Держи его от меня подальше! — предупредил эльф, морщась от боли. — Демонов овар!

Василиск же, сердито зашипев, вытянул длинные шеи и плюнул в ректора сгустком огня из одной пасти, а затем зелёным сгустком из другой. Не скажу, что овар метил точно в ректора, тем не менее, эльф увернулся — плевки пролетели мимо, и после этого он столь выразительно глянул на нас с оваром, что я схватила магическую живность обеими руками и зашептала:

— Хватит! Прекрати немедленно!

Овар послушался. Он по-птичьи уселся у меня на коленях и перестал шипеть на Аеллира, который сверлил нас насторожено-напряжённым взглядом.

— Простите, — сделала я брови домиком, стараясь показать эльфу своё искреннее раскаяние.

— Можешь, когда хочешь. Хотя это ничего не меняет — пробурчал эльф, и, смягчаясь, глянул на овара: — Хороший мальчик.

Тут же одна из голов приподнялась и зашипела.

— Это девочка, — объяснила я, погладив овара по приподнятой голове с двумя небольшими мягкими гребнями с перепонками.

— Девочка? — уставился на нее Аеллир.

— И мальчик, — погладила вторую голову с жёстким роговым хохолком, которая продолжала внимательно наблюдать за эльфом: — Вася и Василиса.

— Почему вы на меня так смотрите? — не выдержал маг пристального взгляда женщины-овара, которая следила за ним с того самого момента, как он поднялся на вершину огненной башни, вошёл в зал испытаний и с ее помощью нашёл Аню ставшую живым огнём. — Вы что-то хотите у меня спросить? Вам от меня что-то нужно?

Передав поводок дракона-овара Ришалис, она так же последовала с ними к источнику. Тираеля немного обожгло, но основную проблему составляло заклинание отрешённости, которое являлось частью комплекса испытаний, и находилось непосредственно в фонтане. Оно лишило парня уверенности в себе, к тому же понемногу вытягивало из него силы, поэтому чистокровный эльф и не смог заживить собственные раны, и вниз его пришлось тащить на себе Зазе — маленькой джиннии, которая едва не убила подопечную Элиса ради своей приёмной матери, но в последний момент передумала.

Теперь же женщина-овар стояла у бассейна и буравила его немигающим взглядом, в который Элис спустился ниже второго витка, чтобы полностью восстановиться, и как можно быстрее вернуться к подопечной. Столь пристальное внимание его нервировало, хотя больше ничего женщина не делала — только смотрела.

— Ты, — окликнул Элис джиннию, затащившую Тираеля на четвёртый виток и оставившую его там, — вытаскивай его.

— Еще чуть-чуть, — сидя на бортике, задрыгала та ногами.

— Ему хватит.

Девочка недовольно поджала губы, тем не менее, спрыгнула в бассейн и вытащила Тираеля из источника.

— Мы можем тебе доверять? — неожиданно спросила женщина-овар.

— Мы? — Элис посмотрел по сторонам — Вас здесь много?

Полупрозрачный огненный образ смутился. Женщина начала нервно перебирать пряди длинных волос.

— Это не важно. Нам нужно знать, можем ли мы доверить ее тебе?

— Не можете, — не задумываясь, ответил маг. — У меня уже есть одна подопечная. И за нее я отвечаю головой. Поищите вашей родственнице другого ду…, - Элис запнулся, удивился своей эмоциональности, выдохнул и сдержанно порекомендовал: — Найдите ей другого мага.

— Ришалис! — громко позвала женщина-овар. — Ришалис! Я знаю, что ты слышишь меня!

Хозяйка оазиса и хранительница источника, появилась через несколько мгновений, явившись в виде уплотнившегося облака пыли.

— Чего раскричалась? Я занята, — ворчливо буркнула она.

— Что это значит? — Овар указала на Элиса. — Как ты могла такое допустить?!

Ришалис тяжело вздохнула.

— У меня был серьёзный разговор с внуком. Я не вслушивалась в то, о чём вы говорили. Что случилось? Чем ты недовольна?

— Он говорит, что отказывается от нее!

— От кого?

— От Моранны!

Ришалис нахмурилась и вопросительно взглянула на мага. Элис пожал плечами. Откуда ему было знать, о какой Моранне идёт речь?

— Дариса, а ты сказала ему, кто ты? — поинтересовалась хозяйка оазиса у женщины. — Он знает, с кем он говорит?

— Нет, — смутилась овар.

— И чего тогда ты от него хочешь?

— Но он…

Ришалис с прищуром взглянула на женщину-овара:

— … должен был сам догадаться? Дари, ты слишком долго спала. Сейчас мало кто узнает это лицо.

— Но эльф узнал, — встрепенулась Дариса. — Я в этом уверена.

— Эльф? — задумалась Ришалис. Овар качнула головой в сторону огненной вершины. — Ах, этот эльф! Он ректор Академии семи вершин. К тому же должник Алесэя.

Женщина удивлённо заморгала, после чего задумчиво покивала::

— Понятно. Значит, он тот самый.

— Неужели ты могла подумать, что я позволила бы светлому остаться здесь, если бы не была уверена, что он не навредит Анне?

— Какой Анне? — не поняла женщина-овар.

Ришалис глянула на Элиса и усмехнулась:

— Той самой, за которую он отвечает своей головой, и с которой у него случилась божественная почти эльфийская связь.

— Что-о?! — возопила овар.

Даже находясь на расстоянии, Элис почувствовал жар, который начал распространяться от нее.

— Дариса, — попыталась урезонить овара Риашалис, но женщина, словно оглохла.

Она начала распаляться, теряя контроль и человеческий вид. Элису стало некомфортно. Если овар нападёт на него прямо сейчас, ему придётся использовать свою силу, а это может навредить Анне, так как велика вероятность, что он, защищаясь, потянет силу из подопечной, а она сейчас не в том состоянии, чтобы ее беспокоить.

Хозяйка оазиса так же не была в восторге, она трезво оценила ситуацию, и ненавязчиво оттеснила Дарису к кромке леса, чтобы дать магу возможность покинуть источник.

— Как он это сделал? Я хочу знать, как он это сделал?! И не успокаивай меня! — взрыкнула женщина-овар. — Я хочу услышать это от него! Как и когда он создал эту демонову привязку?

— Не привязку, а связь, — поправила ее Ришалис. — И об этом тебе лучше спросить у Ахорона. Элис выходи из источника.

Мужчина и сам собирался выходить, когда кто-то схватил его за руку и несильно тряхнул.

— Не выходи.

Элис повернул голову и сквозь зубы ругнулся на эльфийском. Рядом с ним стояла полупрозрачная Аня, держала его за руку и мотала головой.

— Пережди немного, — прошептала она. — Не выходи.

— Как? — стараясь не шевелить губами, спросил Элис, отмечая, что овар Аню не видит, зато видит Ришалис, и потому делает большие глаза.

— Так получилось, — смутилась девушка.

Мужчина скосил глаза на подопечную.

— И что ты опять натворила?

— Ничего, — покачала она головой. — Мне просто надоело его слушать.

— Кого? — насторожился маг.

Девушка скуксилась и нехотя призналась:

— Магистра Аеллира.

Элис резко выдохнул, но, даже понимая, что прозвучит это грубо, постарался выразиться емко и коротко:

— Ты с ума сошла?!

— А какое ему дело, как я назвала своего овара?

Мужчина замер, смотря в одну точку, не замечая, как огненные шары пролетают в опасной близости от его головы. Овар? Какой еще овар?

— Пригнись, — ахнула Аня и дёрнула его за руку.

Маг пригнулся. Огненный шар должен был зацепить его, но сырая магия всколыхнулась и погасила огонь.

— Овар? — выпрямившись, взглянул он на подопечную.

— Ну, ты же не захотел услышать мой секрет, — язвительно и с долей обиды ответила она ему.

— Овар? — повторил маг.

Аня хотела что-то сказать, но посмотрела на взбешённую женщину и дёрнула Элиса вниз, присев на корточки. Он последовал ее примеру и вовремя, так как над бассейном пролетела целая огненная волна, которую источник погасил лишь частично.

— У тебя брови отрасли, — присмотревшись к нему, улыбнулась Аня.

— Овар, — напомнил ей Элис.

— Ага, — кивнула Аня, — Вася-Василиса.

В голове мага моментально щёлкнуло, он вспомнил, как Аня спрашивала его о редких необычных существах, о которых она вычитала в книге, и которые ей отдаленно напоминали мифических существ из ее мира. Вспомнить их название не составило труда.

— Василиск, значит.

— Так нечестно, — разочарованно надула девушка губы. — Ты слишком быстро догадался.

Элис подавился смешком. И, как тут не догадаться, если хищную флору, созданную своим ушастым другом, и похожую на лилию, Аня назвала никак иначе, как Лилианной.

«Моранна», — подумал Элис, внимательно посмотрев на подопечную, пытаясь отыскать подсказку в своей памяти. — «Где-то я уже встречал это имя. Где-то в архивах».

Под его взглядом, девушка начала ерзать и поглядывать по сторонам.

— Я больше ничего не сделала. Честно.

— Совсем ничего? — усмехнулся маг. — А башню в оазис ты зачем перенесла?

Выражение лица девушки переменилось. Она перестала строить из себя ребенка, нахмурилась, и покачала головой.

— У меня не было выбора. Дракон не хотел нам помогать.

— И ты решила не мелочиться и переместить всю башню целиком.

Ее глаза потемнели.

— Это не моя идея.

— Тираеля?

Взгляд девушки расфокусировался, она несколько секунд смотрела поверх его плеча, потом выдохнула и сухо ответила.

— Нет, — вытянула руку и показала пальцем на овара. — Ее. Она сказала, что только я могу это сделать.

Элис начал злиться. Он сам не понимал, почему, но мысль, что из-за женщины-овара, Аня могла погибнуть, пробуждала в нем гнев. Даже понимание того, что ему ни в коем случае нельзя выходить из себя, не останавливало его растущее раздражение.

— Что сделать? — ему захотелось схватить Анну за плечи и хорошенько встряхнуть. — Что ты могла сделать?

В глазах подопечной мелькнула обида, но Аня сразу отвернулась.

— Спроси их, — качнула она головой в сторону яростно спорящих женщин. — Они спланировали это задолго до моего возвращения. Ришалис, скорей всего, не помнит, но овар моей мамы сделала все, о чём они договорились. И, не спрашивай, откуда я это знаю, я потом тебе всё расскажу.

Я вернулась в своё тело опустошённая и с чувством, что меня с силой пнули в живот. Так болело и скручивалось у меня всё внутри. Василиск сразу зашевелился, его головы синхронно посмотрели на меня, вытянулись и начали тереться об мою шею и подбородок.

— Аня?

Я с удивлением посмотрела на магистра. Аеллир впервые назвал меня по имени. Думала, он рассердится, всё-таки он имел на это право, но эльф смотрел с беспокойством и совсем не сердился. В горле немного першило.

— Вам нужно пойти к источнику, — просипела я.

— Зачем? — приподнял он светлые брови.

— Спасти, — всё так же сипло ответила ему.

— Кого?

— Не знаю, — откашлялась я, чтобы не сипеть и пожала плечами. — Либо Элиса, либо Ришалис и маминого овара. Смотря как пойдёт.

На лице эльфа не дрогнул ни один мускул.

— И как мне это понимать?

Со стороны источника послышался жуткий вой и треск ломающихся деревьев.

— Вот так и понимайте, — апатично съязвила я.

— Что за тон, оборванка? — сразу же напомнили мне, кто здесь главный.

— Простите, магистр Аеллир.

Звуки повторились, однако стали разнообразнее и громче.

— Ты идёшь? — подобрался эльф и вопросительно глянул на меня.

— Нет. Мне нужно подумать.

От эльфа тут же прилетело саркастическое:

— А есть чем?

Вася-Василиса вместе сердито зашипели.

— Идите, — настойчиво попросила я Аеллира. — Тогда мне не придётся оправдываться за то, что я не делала, или за то, что было спланировано кем-то другим. Не смотрите на меня так. Я расстроена. Я теперь даже не уверена, что делала всё сама. Я благодарна Милостивой, потому что чем больше узнаю, тем больше понимаю, что вы все, включая моих родителей, уже давно всё за меня решили.

Глаза у Аеллира засветились:

— Слушай меня внимательно, оборванка: я сейчас схожу и выясню, что там происходит, а потом вернусь и мы с тобой поговорим. Серьёзно поговорим.

— Конечно, магистр Аеллир, — почтительно наклонила я голову и, выждав, когда мужчина скроется за деревьями, тихо закончила себе под нос: — нам действительно нужно будет с вами поговорить.

— Ну, что за характер? — заговорила тёмная мужская фигура, которая всё это время стояла у костра и буравила меня сердитым взглядом. — Тебе не стыдно? Женщина, ты сама всё начала, так иди, и сама это расхлябывай. Зачем эльфа к ним отправила?

— Не пойду, — упрямо поджала губы, и скопировала его манеру говорить: — Там есть другие женщины, которые начали всё это раньше меня.

— Ты…, - решил оспорить мои слова Варнар, но Ахорон меня поддержал.

— … правильно сказала, — закончил он за бога тени. Он, кстати, тоже присутствовал при моём разговоре с Аеллиром. — Они это придумали, пусть теперь и отвечают. — Затем он повернулся ко мне. — Однако ты зря расстраиваешься, всё это было спланировано ради тебя, и ради твоей безопасности.

Я начала непроизвольно гладить своего василиска по головам. Это действовало на нас успокаивающе.

— Лучше бы они мне всё сразу рассказали.

— Меньше знаешь, лучше спишь, — ввинтил Варнар.

Я посмотрела на него и постаралась не думать о том, что бог тени выглядит сейчас не столько величественно, как в своём храме. Я бы даже сказала совсем не…, впрочем, Ахорон тоже пылал неоднородно и выглядел немного потрёпанным.

— Хорошая попытка, — усмехнулся бог тени. — Но мы всё рано тебя слышим.

— Простите, — смутилась я.

Ахорон с укором посмотрел на бога тени.

— Ей теперь и не думать при тебе?

— Я этого не говорил, — раздражённо парировал Варнар.

— Хочешь, чтобы Аня слушала тебя, но мнения своего не высказывала. Так? — рассудил Ахорон.

— Это было бы идеально.

«Ничего себе! — подумала я. — Кому это может быть идеально? Тому, кто не хочет слушать? Или тому не хочет думать? Неужели есть те, кому нравится, чтобы за них всё решали?»

Оба бога повернули головы и пристально на меня посмотрели:

— Таких больше, чем ты думаешь, — как мне показалось, тяжело вздохнули оба.

— Но раз мы заговорили об этом, — продолжил Варнар, — ты должна знать, что это опасные мысли. Очень опасные. Так что постарайся не высказывать их вслух.

Лишние неприятности мне были не нужны, поэтому я кивнула. Огненный мужчина подошёл, и присев на корточки, заглянул мне в лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Странно, — нахмурилась я, недоверчиво пытаясь ощутить в себе что-то неладное, после того как излила из себя все свои накопленные силы. — Я чувствую себя нормально, — подумала и удивлённо приподняла брови. — Даже лучше чем раньше.

— Попробуй создать огненные шары.

Послушно создала несколько шаров, и радостно вскрикнула — шары получились не крупными, но стабильно держали форму и не лопались. От счастья, что у меня получилось, я готова была броситься Ахорону на шею, но тот уже отвернулся и с превосходством смотрел на притихшего Варнара.

— Я же говорил! Говорил, что это эффект перенасыщения!

— А что это такое? — тихо спросила я.

Тьма вокруг бога тени сгустилась, и он нехотя пояснил:

— Этот эффект возникает, когда маг накапливает в себе много сырой магии, но не способен ее использовать, и даже контролировать, так как является только носителем, точнее сосудом для нее.

Бог огня снова взглянул на мои висящие в воздухе огненные шарики и весело мне подмигнул.

— Видишь, твой выброс пошёл тебе на пользу.

— Ахорон, нам пора, — резко окликнул его бог тени.

Боги переглянулись и Ахорон кивнул.

— Действительно пора.

— Подождите! — встрепенулась я, так как у меня была еще куча вопросов, которую я хотела бы им задать, но боги начали исчезать.

— Спроси Ришалис, или Аеллира. Они всё тебе подробно объяснят, — услышала я в последний момент, пока еще ощущала их присутствие. — И обязательно передай Кёрну, что Заза его дочь! Не забудь!

— Ахорон, ты всерьёз считаешь, что выброс подобной силы не будет никем замечен?

Пламя бога огня приобрело ржаво-рыжий оттенок с вкраплениями синевы.

— Башня впитала в себя больший объём всей магии. К тому же Ришалис поставила заслон.

— Но на месте, где стояла вершина всё еще высокая концентрация сырой магии, и с этим нужно срочно что-то делать.

— Сделаю. У меня есть идея.

И оба переместились, не заметив появления двух богинь.

— Снова эти двое лезут в пекло. Старшая, прошу тебя…

— Тебе то что, Шиа? — мягко усмехнулась Милостивая. — Пусть лезут. Они на то и боги.

— Это глупо. Они не смогут ей помочь.

— Зато ты сможешь, — Старшая с прищуром взглянула на слегка встревоженную богиню эльфов. — Или помочь или воспользоваться моментом. Это твой шанс.

— Это большой риск, — замотала та головой.

— И когда тебя это волновало?

— Но она не такая, как остальные. Это слишком очевидно.

На губах Милостивой появилась лёгкая полуулыбка.

— Варнар прав, скрыть выброс не получится. Слишком много сырой магии. Иди, и дождись момента, когда Ахорон позовёт тебя. Чтобы он ни задумал, ему понадобится скрыть истинную природу аниной магии. Возьми столько, сколько тебе нужно и используй, чтобы разбудить таких же, как она. На время их магия станет похожей. Проследи, чтобы все они благополучно добрались до Академии Семи Вершин.

— Почему именно туда?

— Ты знаешь другое место, где им смогут помочь и защитить?

Сказав это, богиня Смерти ушла на другие слои реальности, оставив Шиа в глубокой задумчивости: было ли это задумано сестрой с самого начала, или же она решила помочь своей подопечной, дав богине эльфов еще один шанс?

Он очнулся, когда его тащили куда-то через кусты, игнорируя тот факт, что ветки постоянно цепляются за одежду, рвут ее, и, к тому же царапают кожу. Он даже обзавёлся синяком на мягком месте и потерял один ботинок, но упрямый несун, всё тащил его куда-то, пыхтя громко и ворчливо, хотя ничего не говорил.

Несколько раз земля ощутимо вздрагивала, и волны чьей-то холодной силы докатывались до них, заставляя несуна ускоряться, от чего Тираелю доставалось еще сильнее.

— Шиес-с! — громко воскликнул парень, когда очередная коряга больно вонзилась ему в бок. — Демоны тебе задери! Отпусти меня!

— Заза?! — отозвался несун.

— Заза? — запрокинул голову Тираель.

Маленькая краснокожая джинния смотрела на эльфа и по-взрослому хмурилась. Она разжала пальцы и отпустила ворот его рубашки.

— Очнулся?

Тираель фыркнул и принял сидячее положение.

— Да.

— Глупый эльф, — тут же припечатала джинния.

— Что-о?!! — опешил парень, испытав неожиданный укол обиды, объяснения которой он дать себе не мог, так как раньше обижался только на членов своей семьи, чьё мнение было ему небезразлично. — С чего вдруг я глупый? Ты на себя посмотри! Где мы? Где Аня? Зачем ты меня сюда притащила?

— Больше тащить не буду. — Заза выразительно потёрла ладошками друг об друга. — Вставай, пойдём к башне.

— Зачем? — нахмурился Тираель, всё еще недоумевая, с чего вдруг мнение какой-то рогатой бестии заставило его, что-то испытать, пусть даже и обиду.

— К Ане.

— Так бы сразу и сказала! — вскочил на ноги парень, мгновенно заживляя все полученные им ссадины и синяки. — Куда идти?

— Туда, — указала Заза направление.

— А там что? — не удержался Тираель и посмотрел в сторону, откуда, судя по примятой траве, его и притащили.

— Источник, — ответила джинния.

Парень сосредоточился, и глаза его засветились.

— Неужели?! Природный источник магии! — воодушевился он. — Тогда мне срочно нужно туда!

— Нельзя, — покачала Заза головой. — Ришалис сказала идти к Ане.

— Я быстро, — не стал слушать ее Тираель.

— Нельзя, — повторила джинния.

Однако Тираель уже бежал в том направлении, не замечая того, что природа оазиса не подчиняется его желанию.

— Глупый эльф, — вздохнула джинния, наблюдая за тем, как толстая лиана в змеином броске хватает парня за ноги и волочет назад, протаскивая мимо Зазы, и тащит дальше в лес.

Ей было забавно видеть его перекошенное красивое лицо с выражением глубочайшего недоумения, и слышать, как он витиевато ругается на своём певучем языке. Заза непроизвольно растянула губы в хищной улыбке, но подумала, что Аня, возможно, расстроится, если глупый эльф свернёт себе шею и побежала следом за лианой, которая уже начала поднимать вопящее тело наверх.

Девочка прекрасно знала, куда Ришалис стаскивает тех, с кем собирается серьёзно поговорить, поэтому побежала вперёд. Если повезёт, она успеет вытащить эльфа до того, как лиана оплетёт его тело плотным коконом, тогда им точно придётся ждать хозяйку оазиса.

Чтобы первой добраться до дерева, на котором Риашилс любила подвешивать своих непослушных «собеседников», Зазе пришлось принять огненную форму. Это позволило ей стать быстрее и проворнее. Она успела забраться на дерево раньше, чем лиана подтянула тело Тираеля на нужную ей высоту — ближе к кроне. Джинния, не раздумывая, прыгнула, и руками-лапками обхватила лиану выше оплетённых ног эльфа, направляя жгущий огонь себе в ладони. Растению это не понравилось, и оно попыталось сбросить Зазу, но при этом ослабило свой захват.

— Сейчас! — крикнула она эльфу.

Прекратив ругаться, парень напрягся и вырвался из пут. Приземлился легко, спружинил на ближайшей ветке и, уцепившись за свисающий корень, спустился по нему вниз. В тоже время он наблюдал, как Заза, разжав горящие руки, отталкивается от извивающейся, но не пострадавшей от огня лианы, делает кульбит в воздухе, затем так же ловко, цепляясь за ветки и кору дерева, стремительно спускается вниз, чтобы в следующую секунду показать на него пальцем, и с серьёзным лицом повторить:

— Глупый эльф.

Тираель насупился, но спорить не стал. И они почти готовы были пойти к башне, когда услышали голос сверху:

— Дети, подождите! Не оставляйте меня здесь! Помогите мне! Вытащите меня отсюда!

«Дети» озадаченно переглянулись и, не сговариваясь, подняли взгляды наверх. Там среди ветвей в каменном коконе в горизонтальном положении висел хранитель огненной башни.

В скором времени мне надоело ждать. Сидеть и ждать. Звуки из леса продолжали раздаваться, но они стали тише, и внутри у меня стало спокойнее. Значит, ситуация частично разрешилась.

Я начала играться своими огненными шарами, а Вася-Василиса спрыгнув с моих колен, стал нетерпеливо бегать у костра, иногда вытягивая шеи и поглядывая куда-то в лес.

— Что случилось? — наконец, спросила я, впитав огонь в свои раскрытые ладони.

Василиск нетерпеливо затопал лапами, подбежал, пристально посмотрел на меня, затем повернул обе головы, указывая направление. Он хотел, чтобы я пошла за ним, но мне не хотелось дёргать тигра за усы.

— Нет. Нам нужно дождаться магистра Аеллира.

Василису не устроил мой ответ, и она даже зашипела на меня, но Василий боднул сестрицу и овар начал хаотично бегать у костра, мельтеша и раздражая меня своим поведением.

Всё же стоит признать, что выбор образа овара дело важное и ответственное. С одной стороны мой овар напоминает курицу с двумя головами, которыми он постоянно подёргивает при ходьбе, с другой ящерицу или мини-динозавра с крыльями. И если с этой частью внешности овара я ещё могу смириться, то с его хвостом не очень. Он заставляет меня морщиться, так как не только покрыт чёрной глянцевой чешуёй, но еще и извивается, как у змеи. Интересно, о чём я в детстве думала?

Шорох в кустах заставил меня отвлечься от созерцания своего магического непоседы, и поднять голову, сосредоточив взгляд на том, кто крадучись полз к дороге, ведущей к деревне. Огненно-красно-коричневый окрас чешуи сильно выделялся на фоне бледно-зелёной травы, так что мне даже не пришлось напрягать зрение. Возможно, Рахридар и уменьшился до размеров некрупного крокодила, но выглядел так же, и, к тому же, снова пытался сбежать.

— Рахридар! — крикнула я, сильно удивившись, что запомнила его имя. — Я вижу тебя!

Дракон перестал ползти и приподнял голову над кустами.

— Опять ты, — скривился крылатый крокодил.

— Куда намылился? — вздохнула я и встала с бревна.

Ноги всё еще подрагивали от переутомления, однако я не могла позволить ему сбежать.

— Что я сделал? — не понял моего образного выражения дракон.

— Куда ползёшь? — переиначила я. — Пещера в другой стороне.

— Ты! Невежественная возвращенка! — заскрежетал зубами хранитель огненной вершины, реагируя на мой наглый тон. — Я уже сказал тебе, что не намерен тебе помогать!

— Знаешь, — в очередной раз тяжело вздохнула я, — я израсходовала много сил, чтобы переместить сюда башню вместе с тобой.

— У тебя не было на это права! — наполовину высунулся дракон из кустов. — Ты всё испортила! Башня не должна была перемещаться с того места еще много лет!

— Давай без истерики. Ришалис сказала, чтобы я привела сюда дракона, и я это сделала. И я не позволю тебе сбежать.

Зрачки у дракона сузились, и он насмешливо прошипел:

— А ты попробуй. Останови меня.

Вы когда-нибудь таскали крокодила за хвост? Нет! Вы многое потеряли! Это же такой драйв! Такой экстрим! А если «крокодил» еще и крылатый огнедышащий дракон, орущий на вес лес, чтобы я от него отвязалась, то и вовсе впечатлений на несколько поколений. Если, конечно, они у меня будут, поколения эти, после того, как чешуйчатый дезертир зигзагами протащил меня на своём хвосте по всем трудно доступным местам. Пожалуй, теперь я точно могу заявить, что являюсь самой невезучей возвращенкой на свете. Вот всё, честное слово, всё у меня через пульсирующий портал.

Однако, дракону тоже досталось, так как мой боевой овар несмотря на небольшой размер повёл себя вполне достойно, и пока Рахридар пытался стряхнуть меня со своего хвоста, в который я вцепилась мёртвой хваткой, он догнал нас, забрался «крокодилу» на спину и стал двумя головами кусать его за крылья. Вот тут-то и началось настоящее родео. Рахридар ревел, брыкался, выгибался и при этом яростно махал хвостом.

Честно, не думаю, что смогла бы продержаться настолько долго, если бы ни помощь от двух жгутов тени, которые намертво примотали мои руки к хвосту дракона, но при этом отвязаться от него я, увы, тоже не могла. О-о! У-у! Это было действительно больно. Очень больно!

И, слава богам, всё закончилось, когда на пути Рахридара возник разозлённый Тираель. Мой непутёвый ушастый друг, от вида которого, честного говоря, мне в первый момент захотелось перекреститься. Я искренне полагала, что только магистр Аеллир страшен в гневе, но куда ему до «милашки» Тираеля. У эльфика не только глаза светились, но и кожа приобрела коричнево-зелёный оттенок, а в растрёпанных волосах начали появляться длинные белые иглы, совсем как у дикобраза. К тому же земля у парня под ногами словно ожила, и Рахридар провалился в глубокую яму, но, как вы понимаете, не отдельно, а вместе со мной, так что потом меня, висящую на самом краю, с тихим «за-араза» в четыре руки еще и отцепляли от его хвоста.

— Дурная, тебе, что, жить надоело?! — шипит в ухо Элис, оттаскивая меня от ямы, и стараясь держать так, что если меня вдруг стошнит, то не на него. — Ты зачем его за хвост схватила?

— Он опять пытался сбежать, — говорю и старательно делаю губы дудочкой, так как снова начинает мутить.

Укачало меня маленько, еще и живот кочками намяло, вот и скручивает.

— Ну, и демоны с ним! Путь бежал бы! — зарычала, стоящая над ямой огненная кошка, скребя когтями землю. — Кому ты вообще нужен?! Только вылези, я тебя на лоскутки порву!.. Чего разлёгся? Вылезай, давай!

Облик овар поменяла, но голос почему-то остался человеческий.

— Дариса, ты же только что сказала, что порвёшь его на лоскутки, зачем ему вылезать? — тут же материализовалась у ямы Ришалис.

Она предпочла появиться в виде высокой эльфийки с фарфоровым лицом, цветными волосами и с бездонными глазами без зрачков, в сущности, в материальной форме лирдис.

— И порву, — рыкнула шира. — Вылезай!

— Мне очень жаль, — вздыхает магистр Низандр. — Это моя вина.

— Разумеется, твоя, — Холодный голос хозяйки оазиса режет, словно острый нож. — Я предупреждала, что Рахридар своеволен, и требует жесткой руки. Как давно ты потерял над ним контроль?

Старый маг опустил голову.

— Я не уверен.

— Низандр! — прикрикнула она на него.

— Не при детях, — встал на сторону коллеги Аеллир. — Прошу вас, нинея Ришалис, давайте поговорим об этом в более спокойной обстановке.

Его тон не понравился Ришалис, однако эльф чутко уловил момент и тут же галантно растёкся словами по длинным лирдисовым ушам:

— Признаюсь, я хотел бы принять непосредственное участие в обсуждении дальнейшего взаимодействия академии семи вершин и вашей огненной вершины, нинея Ришалис, но считаю, — и, думаю, вы меня в этом поддержите — что в данный момент нам все же следует отложить этот, разумеется, важный разговор на потом, и объединиться, с целью спасения пленённых магов. Вы же для этого направили Анну в город? Чтобы привести в оазис дракона? Не так ли, нинея Ришалис?

Улыбка лирдис была мимолётной и едва заметной, словно росчерк тонкого пера.

— Чистокровный светлый, — сказала она и, не моргнув, кивнула, соглашаясь с его словами.

— Вы правы, — так же мимолётно и почти зеркально ей улыбнулся Аеллир. — я чистокровный представитель расы эльфов, как и вы представительница самой могущественной и древней расы лирдис.

У Элиса на лице появилось вполне понятно мне выражение «ну, хватит уже», и он оттащил меня в сторонку, где нетерпеливо ждала Заза.

— Глупый эльф сбежал, — сообщила она.

— Куда? — повертела я головой в поисках Тираеля. — Он же только что был здесь.

— Решил, что ты его испугалась, и убежал в лес, — объяснил Элис, смотря в сторону ямы, из которой появились обе головы моего овара.

Вася-Василиса упрямо лезли наверх. Это заметила и Ришалис. Она помогла василиску, вытащив его с помощью ожившего корня.

— Я? Его? — отстранившись от куратора, тяжело привалилась к стволу дерева, испытывая дикое желание куда-нибудь прилечь. — С чего бы?

— Чистокровные эльфы очень чувствительны к переживаниям тех, кого приняли во второй ближний круг, — почти бесшумно подошли к нам огненная шира. — Ты испугалась, и он это почувствовал.

— Да, ладно, я же всего лишь удивилась.

Шира недовольно покачала головой.

— Значит, это было больше чем удивление.

Я покосилась на безухого «эльфа», который в данный момент был больше заинтересован в моём оваре, чем во мне, поэтому обратилась к нему с налётом официоза:

— Куратор Элис, вы как считаете, я испугалась или удивилась?

Маг вздрогнул, и его взгляд сфокусировался на моём лице, но вопроса он не услышал. Пришлось повторить.

— Я спрашиваю, вас, куратор Элис, считаете ли вы, что я испугалась?

— Кого? — не понял маг, а его внимание снова привлёк мой овар, который, наконец, добрался до нас и по-птичьи уселся у моих ног.

— Тяжёлый случай, — вздохнула я.

Наклонилась, морщась от боли, благодарно погладила овара по обеим головам и, подняв, протянула его Элису, предупредив обоих:

— Сразу говорю: чешуйки не выщипывать, яд не сцеживать, и хвост не поднимать. А вы двое потерпите немного.

И это был правильный ход, так как увлеченный куратор мгновенно забыл обо всех неприятностях, свалившихся на его голову по моей вине. Лицо его прояснилось, глаза засияли восторженно и по-детски счастливо. Элис выхватил у меня овара и начал осматривать василиска со всех сторон, мысленно взвешивая, раскрывая кожистые крылья, и заглядывая в глаза каждой голове.

«Терпи, Вася, терпи, — сделала я мысленный посыл. — Скоро его отпустит».

И всё же куда делся Тираель? Это не могло меня не беспокоить. Я вопросительно глянула на Зазу, но та скорчила рожицу и покачала головой. Плохо дело. Придётся спрашивать Ришалис. Но не успела я и рта открыть, как услышала гневного и в тоже время встревоженное рычание ширы:

— Возмутительно! Моранна! Как ты воспитала своего овара?! Если не можешь контролировать его в таком виде, что ты собираешься делать с ним в дальнейшем?!

Я озадаченно посмотрела на огненную хищницу, раздражённо подёргивающую двумя хвостами, потом подняла взгляд на Ришилис и магистра Аеллира, которые мгновенно переместились ближе к нам, и теперь напряжённо смотрели на мага, словно ожидая, что он сейчас что-то вытворит, и в конце на Элисавиеля, смотрящего на меня большими честными глазами. Даже чересчур честными. И я бы поверила, если бы не стекающая по его лицу бело-зелёная слюна.

Я подошла ближе и протянула руки, чтобы забрать своего овара.

— Я же просила, — прошипела сквозь зубы, как можно тише.

Честное и частое моргание. Причём Элис, пытался даже не дышать, чтобы слизь не попала ему в нос.

— Аня, — позвал меня магистр Аеллир, и в голосе ректора мне послышалось сдержанное беспокойство.

Однако я отмахнулась от него, как и от ширы, которая вознамерилась оттащить меня от куратора.

— Прос-сила?

Продолжила давить на мага, лучше всех, зная, что если не заставить его сейчас понять в чём он не прав, Элис так и продолжит действовать.

— Моранна! — рыкнула Дариса.

— Дариса, — предупредила ее Ришалис.

— Пожалуйста, не лезьте, — холодно попросила обеих и приторно ласково повторила: — Я просила не смотреть им под хвост?

Элис дёрнулся, и это движение я скорее почувствовала, чем заметила.

— Так и знала, — цокнула языком и отобрала у него василиска.

Огненная шира икнула и села попу, непроизвольно подтянув под себя хвосты. Ришалис издала странный звук похожий на хрюканье. Аеллир фыркнул и закатил глаза. Заза же громко захохотала. И только магистр Низандр стоял дальше всех и ничего не расслышал, а значит и не понял.

— Я тебя предупреждала, — Сердитый вздох. Я опустила возмущенно пыхтящего и шипящего овара на землю. — Теперь сам ищи, куда тебе это, — взгляд на слюну, медленно стекающую у Элиса по подбородку, — поместить. Ришалис, не подскажите мне…

Хозяйка оазиса поняла меня с полуслова, она создала рой розовых светлячков и отпустила их.

— Иди за ними.

— Моранна! — тут же зарычала шира.

— Хватит меня так называть! — рассердилась я. — Я Анна.

— Твоё имя…

— Хватит, Дариса, ты сейчас всё испортишь, — зашипела на нее Ришалис.

— Да, знаю, знаю я, что сначала меня хотели назвать Моранной. Знаю.

Все замерли, даже Элис перестал ловить капли стекающей слюны.

— Хотели, но передумали. Они отказались называть меня именем этого мира. Я Анна не потому, что моё имя сократили, а потому, что бабушка предложила деревенский способ, и имя Анюта назвал первый, вошедший в дом гость.

На морде ширы появилось выражение смятения и даже обиды. Ришалис сердито глянула на Аеллира.

— Ты знал об этом?

Эльф безмятежно пожал плечами.

— Это так важно?

— Значит, не знал, — припечатала хозяйка оазиса, даже не пожелав прочитать его мысли.

— Я и не спрашивал, — вторил ей мужчина.

Не в первый раз замечаю, что у магистра Аеллира всегда последнее слово за ним.

— Заза пойдет с Аней, — взяла меня за руку джинния.

— Нет, ты не пойдёшь! — почти хором воскликнули Элис и шира.

Ришалис поймала мой мечущийся между ними взгляд и коротко кивнула. Аеллир тоже кивнул. Этого мне было достаточно.

— Пойдём, Заза, — сжала я пальчики джиннии и пошла за светлячками. — Пусть взрослые здесь сами разбираются.

Несмотря на то, что шли мы не совсем от стоянки Артура, я почти сразу узнала тропу и направление, в котором вели нас светлячки, поэтому заторопилась, пока Тираель по незнанию не сунулся туда, куда ему не следует.

— Заза, быстрее, — ускорила я шаг, хотя всё тело ныло и болело.

— Что случилось?

— Я знаю, куда направился Тираель?

— К источнику? — предположила джинния.

— Нет. К озёрам.

— Ой!

«Вот тебе и «ой» — подумала я. Тяжело вздохнула и на секунду прикрыла глаза, из-за чего не заметила корень, споткнулась и немного пропахала носом землю.

— Аня, ты в порядке?

Заза сочувственно похлопала меня по плечу.

— Нормально, — буркнула я.

Одним синяком больше, одним меньше, главное успеть остановить Тираеля, но когда встала и отряхнулась, выяснилось, что светлячки уже улетели. Вот же… лирдис. Иди, значит, за светлячками, но если не успеешь — сама виновата. Хорошо, что Заза пошла вместе со мной.

— Заза, ты знаешь короткий путь?

— Знаю.

— Веди.

Джинния достаточно быстро вывела нас к озёрам, но вышли мы с другой стороны. Мой двухголовый овар ни разу не отстал и не потерял меня из виду, он, то шустро бежал впереди, то задерживался и потом догонял и бежал рядом со мной. Мне же трудно было придерживаться одного темпа, поэтому несколько раз я просила Зазу остановиться, и дать мне немного отдохнуть.

У озёр нас ждал небольшой сюрприз в виде невысокого, но густого белого тумана.

— Я не вижу его, — попыталась я разглядеть в нем светловолосую голову Тираеля.

Заза нахмурилась и, как в башне, начала подсвечиваться изнутри, пока полностью не превратилась в маленького огненного джинна.

— Жди здесь, я схожу, — сказала она.

— Нет, Заза, если он ушел из-за меня, значит, именно я и должна с ним поговорить. Я должна сказать ему, что не испугалась его вида.

— Жди здесь, — твёрдо повторила она, сверкнув на меня жуткими глазами. — Я быстро. Я найду и приведу его к тебе.

И не позволив сказать мне больше ни слова, убежала в туман. Остались только мы вдвоём: я и мой овар.

— Как думаешь, что это с ней? — не особо ожидая ответа, спросила я василиска.

Вася-Василиса забавно переглянулись, после чего посмотрели на меня и отдельно друг от друга покачали головами.

— Стой, и не двигайся.

Предостерегающий голос куратора раздался откуда-то сзади, и я услышала шорох его приближающихся шагов.

— Я и не двигаюсь.

Когда маг встал у меня за спиной, с тяжёлым вздохом вопросила:

— Ну, что опять не так? Я просто хочу поговорить с Тираелем.

— Заза сказала тебе ждать.

— Сказала. И что?

Элис положил руки мне на плечи и бесцеремонно повернул меня налево, еще и пальцем указал.

— Посмотри туда.

— Твою ж…! — ахнула, увидев огромного огненного джинна, стоящего в нескольких метрах от трёх озёр. — Заза?…

— Нет. Это к нам заглянула ее мама.

Воздух резко вышел у меня из лёгких.

— Но как?

— Небольшой межуровневый разрыв. Думаю, Ришалис его не заметила, так как отвлеклась на устранение бреши в барьере, которую ты сделала, перенеся башню в оазис.

Щеки предательски заалели. Чувствую, мне еще долго будут напоминать о том, что я сделала, пусть даже если спланировали это Ришалис и мамин овар.

— Откуда разрыв? Башня не могла его создать, тем более, в мир демонов.

— Шэндар, — коротко ответил Элис.

— Шэндар? Он-то тут причём?

— Шэндар нашёл меч Артура.

К сожалению, я не смогла удержать воображение от рисования весёлых картинок на тему: «Шэндар и меч в камне». И, если на первой светлый маг радостно бежал к сверкающему Экскалибуру, целуя его в стиле диснеевского Гуффи, и пытается его достать, пыхтя и обливаясь потом, то на следующей терпит сокрушительное фиаско, матерится и пинает камень — ибо не король.

— Прости, — перестала я хихикать, почувствовав, как Элис напрягся, а его пальцы сжали мои плечи чуть сильнее. — Я поняла, что он нашёл меч магистра Артура, но не понимаю, как он смог создать разрыв?

— С помощью меча и создал. Видимо, Артур, прежде чем войти в пещеру, подстраховался, и обновил заклинание.

Я перестала разглядывать огненную фигуру, всё еще парящую на одном месте, и повернула голову так, чтобы видеть лицо мага.

— Но как меч оказался за пределами пещеры?

— Хороший вопрос. Я тоже им задался, когда Ришалис сказала, что Шэндар нашёл меч недалеко от пещеры, так как до нее он не дошёл, и пока не представляю, что должно было случиться, чтобы Артур выпустил свой меч из рук.

— Кстати, — еще больше наклонила я голову к плечу, — мне показалось очень странным, что в его вещах я не нашла ничего похожего на нормально оружие. Пару ножей и горстка амулетов. Так и должно быть?

— Нет. Не должно. Это означает, что Артур не готовился к бою. Он был уверен, что Заза не нападёт на него.

— Но меч он всё-таки взял.

— Взял для того, чтобы сделать разрыв между уровнями мироздания. Думаю, он давно собирался отправить Зазу к демонам.

— Но Заза могла выбить меч из его рук.

— Аня, — вздохнул Элис, — Артур хороший мечник, выбить меч из его рук не так-то просто.

— А ты откуда знаешь? — нахмурилась, не припоминая, чтобы маг хоть раз за время своих тренировок по утрам брался за меч, чаще это были небольшие парные ножи или праща.

— До поступления в Академию, мы некоторое время тренировались вместе. Ему, как и мне, слабый спарринг-партнёр не подходит. Артур даже в обычном бою использует ветер, а я использую тень.

— Однако, — протянула удивлённо. — Я и не знала, что ты на мечах умеешь драться.

— Не так хорошо, как Артур, — без зависти к таланту магистра признался Элис. — Теневики вступают в открытый бой очень редко, мы работаем скрытно, поэтому нас больше учат пользоваться ножами, чем мечом.

Элис хотел сказать что-то еще, но замолчал и приложил палец к губам, причем к моим. Джинн начал двигаться. Он медленно полетел вперёд, на секунду завис над озёрами, после чего заменяющий ему ноги огненный смерч скрутился в тугую пружину и демон взмыл высоко в воздух. Там он развернулся и полетел к горе.

— И что нам теперь делать? — выдохнула я, так как пока джинн не поднялся в воздух, я с замиранием сердца ждала, что он заметит нас и полетит в нашу сторону.

— Тебе? — искоса глянул на меня Элис. — Ничего. Всё, что могла, ты уже сделала.

— Но…

Его мерцающие глаза мгновенно потемнели, а пальцы, сживающие моё плечо, начали причинять боль.

— Не спорь. Я отнесу тебя к башне.

— Почему к башне?

— Там сейчас безопаснее всего.

— Но я могла бы помочь!

Элис отпустил плечо, но перед этим повернул меня к себе лицом.

— Чем? — равнодушно спросил он.

— Не знаю, — часто заморгала я.

— Тогда не спорь, — повысил он голос и глаза его засветились ярче. — Просто посиди тихо.

— Я не могу, — честно призналась я.

Тяжёлый вздох должен был меня пристыдить, но я наоборот, мысленно возмутилась: «Он, что, действительно думает, что я смогу сидеть тихо? Я?! С моим «везением»?

— Теперь я вижу, — со странной интонацией заговорил Элис. — Раньше не понимал, но теперь вижу, и даже чувствую. Учитель, магистр Аеллир, и даже Ришалис, были правы — это моя вина. Уча тебя, я с самого начала требовал от тебя невозможного, то, чего требуют эльфы от своих детей, а не люди. Больше, чем следовало бы, не понимая, что ты послушно идёшь у меня на поводу. Аня, ты сейчас не просто устала, ты сейчас в любой момент можешь упасть и не встать.

Я опустила глаза, так как показалось, что он видит меня насквозь. Не признаваться же, что у меня давно начали подкашиваться ноги и, что стою я на них, как на ходулях.

— Хватит, Аня. Остановись. Магистр Аеллир уже нашёл Тираеля и всё ему объяснил.

Я обиженно надула губы. Знаю, что по-детски, но я расстроилась, и глянула на куратора исподлобья.

— Что это за выражение лица? — приподнял он брови.

Волосы у него так и не отросли, только брови и ресницы, впрочем, без ёршика на голове ему даже лучше.

— Они меня обманули.

— Тебя отпустили с Зазой только потому, что ты не могла остановиться. Магистр Аеллир очень удивился, что, несмотря на своё состояние, ты, все же доковыляла до озёр.

— Магистр Аеллир?

— После того, как ты ушла, он начал сильно беспокоится, что позволил тебе уйти. Ришалис почувствовала присутствие джинны, так что мы с ним были здесь намного раньше тебя. Это он создал туман и отправил меня к тебе.

— А Заза? Она всё знала?

Элис покачал головой. На душе стало легче, значит, они обманули и ее, но тогда я продолжила настаивать:

— Я не могу уйти. Заза пошла за Тираелем и, когда она вернётся, я должна быть здесь.

— Этот джинн ее мать. Как думаешь, она вспомнит о тебе, когда поймет, что та пришла за ней? Вспомнит, что нужно вернуться? Кто ты для нее?

— Никто, — потупилась я, признавая, что Элис прав.

Маг присел на корточки и качнул головой.

— Тогда залезай ко мне на спину, и я отнесу тебя к башне.

Смысла спорить больше не было, я закинула ему руки на плечи, залезла на спину, но только Элис начал вставать вскрикнула и сползла вниз. Маг резко обернулся. Его глаза засветились, и я увидела в них что-то новое, чего раньше не видела — живое и эмоциональное.

— Что случилось?

— Болит, — поморщилась я.

— Где? — протянул он руку к моему плечу, видимо думая, что это из-за него.

— Везде, — пожаловалась я. — Особенно грудь и живот. Эта упрямая ящерица протащила меня по всем кочкам.

Элис нахмурился, и тени вокруг него зашевелились.

— Ты чего? — забеспокоилась я.

— Не бойся, — попросил маг. — Сейчас сделаю, чтобы не было больно.

Тени тем временем начали стремительно стягиваться ко мне со всех сторон и, сгущаясь, спирально закручивались вверх по ногам, животу, груди и рукам. Через несколько мгновений стараниями мага я стала похожа на мумию в надувных чёрных бинтах. И, что самое обидное, мой вид его же и развеселил. Элис отвернуться, чтобы не засмеяться мне прямо в лицо.

— Не смешно, — пробурчала я.

— Я не смеюсь, — хрюкнул он, давясь собственным смехом.

Попробовала пошевелиться, но тени пружинили и возвращали конечности в исходное положение, таким образом, свободно двигать я могла только головой.

— Вижу, как ты не смеешься! У тебя даже плечи дрожат!

— Я не смеюсь, — бросил он через плечо, упорно сидя ко мне спиной.

— Элисавиель!

Подействовало. Мужчина вздрогнул, медленно повернулся и хмуро на меня посмотрел.

— Сколько раз просил, не называй меня этим именем, — Он резко встал с корточек, показывая мне, что я переступила невидимую черту, и, что он очень недоволен. — Если еще раз так назовёшь…

— То что?! Что ты со мной сделаешь?! — нелепо замахала я руками и ногами. — Оставишь меня здесь в таком виде?

Взгляд мага скользнул по моим обмотанным ногам, телу и рукам, и его губы растянулись в широкой улыбке, затем он отвернулся, и по звуку я определила, что маг сильно старается не захохотать в голос. Тем не менее, когда Элис повернулся, его глаза ярко светились, губы были плотно сжаты, а щеки он дул, чтобы сдержать смех.

Я попрыгала на воздушной подушке из теней, сделала попытку встать, но покатилась по земле и снова возмущенно замахала расставленными в стороны руками.

— Элис, хватит смеяться! — закричала я, начиная скатываться куда-то вниз и в бок. — Как я теперь на тебя заберусь? Элис!

Но куратора уже прорвало. Маг хохотал, сгибался пополам, почти плакал, но никак не мог остановиться, а я смотрела на него и почему-то умилялась: «Такой счастливый и беззаботный. Никогда его таким не видела».

— Ну, в самом деле, — покачала я головой, прощая ему неуместное веселье. — Тебя, что, хохотунчик по пути ко мне покусал?

— Хохо…, кто? — наконец смог внятно произнести маг.

— Хохотунчик. Так мы в детстве называли существо, которое заставляет смеяться до рези в животе. — Тут я увидела движение за спиной мага. — Василиса, нет!

Поздно. Пока куратор веселился, мой овар подобраться к нему сзади и, как и в случае с Аеллиром, тяпнул его за ногу. Точнее укусила его только Василиса, Вася в этот раз решил воздержаться.

— За что?! — с непониманием и обидой посмотрел на меня маг.

— За дело, — улыбнулась я, и с ехидством пояснила: — Нечего девочкам под юбки заглядывать.

— Когда это я?!… - начал было злиться Элис, но я глазами показала на всё еще шипящую на него голову василиска с двумя гребнями на ней.

— Вася-Василиса это девочка и мальчик в одном флаконе.

— Аня! — прикрикнул он на меня, отдёргивая ногу, на которую повторно нацелилась Василиса.

— Что, Аня?

Острые зубки громко клацнули рядом с его левой ногой, но это была уже не атака, а предупреждение. Элис тоже это понял, и хмуро глянул на меня.

— Ты о чем думала, когда создавала образ своего овара?

— Откуда я знаю! Я была маленькая и любила сказки.

— Что значит маленькая? — еще больше нахмурился маг.

— То и значит. Ты же не стал меня слушать.

Элис намёк понял и вернулся к вопросу о внешнем виде моего овара.

— А нормальный образ ты выбрать не могла?

— Нормальный это какой?

Маг глубоко задумался, причём по его лицу можно было увидеть, как он тщательно перебирает варианты.

— Забудь. Образ уже создан. Лучше извинись перед Василисой.

Элис вздрогнул и скептически глянул на шипящую, вздыбившую оба гребня голову:

— Если она такая же, как и ты, то очень сомневаюсь, что это поможет.

— А ты попробуй, — подбодрила я мага.

— Извини, — произнес он сквозь зубы.

— Слушай, — забарахталась я, не находя точки опоры, — я серьёзно! Извинись перед ней! Это важно.

— Что я, по-твоему, делаю? — вспылил маг, даже не догадываясь, почему это так важно, ведь в отличие от меня, Элис не видел василиска во всей красе.

— Перед тобой бы так извинялись, — фыркнула я. — Извинись, как следует.

— Аня, я твой куратор. Я старше тебя и я…

Мне пришлось его перебить.

— Элис, ты же понимаешь, что поступил, мягко говоря, некрасиво. Извиниться никому не зазорно, — и как бы невзначай добавила: — Даже светловолосому эльфу.

Элис раздражённо передёрнул плечами. Я видела, как ему тяжело перебороть свою чисто эльфийскую суть и признать, что он был неправ, но я очень хотела, чтобы куратор с этим справился.

— Прости, — опустился он перед оваром на одно колено, чтобы быть примерно на одном уровне с его головами. — Мне действительно жаль.

Наша связь с Элисом слегка завибрировала и я почувствовала, что эти слова дались мужчине нелегко, однако это было почти искренне. Вася понимающе покивал, поддерживая мага, и повернул голову к Василисе, молча вопросив: «Ты довольна?», она же отвернулась, сделав мордочку: «Я подумаю».

— И как мне это понимать? — поинтересовался Элис, когда Вася тяжело вздохнул, мотнул головой и овар отошел в сторонку.

— Она подумает.

— О чём?

— О твоём поведении.

— А-а-нья-а, — предупреждающе растянул мое имя куратор.

— Ну, а что ты хотел? — помахала руками вверх-вниз, от чего окончательно сползла в яму. — Для нее это было унизительно. Поэтому не торопи ее, и она сама к тебе подойдёт. И Элис…

— Что?

Я беспомощно забарахталась, дергая сразу руками и ногами.

— Вытащи меня отсюда!!

Тени осторожно вытянули меня из ямы и так же осторожно по воздуху перенесли Элису за спину, примотав мою тушку к нему так, что я не сдержалась и фыркнула ему в шею.

— Больно? — сразу же отреагировал маг.

— Нет, но я чувствую себя рюкзаком.

— Кем?

Элис настолько резко повернул голову, что я не успела среагировать и фыркнула ему прямо в ухо. Это вызвало бурную реакцию. Всё-таки уши у эльфов, пусть и не чистокровных, очень чувствительные.

— Не кем, а чем, — ответила я, когда он перестал ругаться, трясти головой и тереть своё ухо, — Это такая большая сумка с двумя лямками. Ее носят на спине.

— Предлагаешь понести тебя на руках?

Элис не ехидничал, он говорил абсолютно серьёзно, и скажи я «да», понёс бы меня на руках.

— Нет, конечно. Я буду тебе только мешать. Но, знаешь, я боюсь, что меня укачает.

Я действительно чувствовала себя не очень хорошо.

— Тогда положи голову мне на плечо и закрой глаза.

Не долго думая, я так и поступила, и, когда Элис начал пробираться сквозь лес оценила его заботу обо мне. Он шёл не быстро и не медленно, стараясь избегать резких движений, а его живые тени защищали так, что ни одна ветка, ни один случайный листик даже не коснулся моего лица.

Слушая его дыхание, я полностью успокоилась. А еще от Элиса приятно пахло. Запах был смутно знакомый, но пытаясь вспомнить, где я раньше его встречала, в голову почему-то упорно лезло болото: гнилое, топкое и опасное место. Вскоре на меня начала накатывать дрёма, тем не менее, пока ещё могла связанно мыслить, сварливо пробормотала:

— Знаешь, мне всё равно кажется, что мы поступаем неправильно. Нужно было дождаться Зазу.

— Когда будешь в этом уверена, скажи мне, и я остановлюсь, — ответил маг.

Конечно же, он знал, что ничего подобного я ему не скажу, потому что в тот момент я уже почти спала.

— Ты-ы! — лирдис материализовалась перед призраком, просочившимся через разрыв, сразу же следом за джинном.

— И тебе эльфийского блаженства, — огрызнулась эльфийка-демон, досадуя, что не удалось избежать встречи с всевидящей хозяйкой оазиса.

— Как ты посмела?! — почти прорычала Ришалис, пылая от негодования, от чего ее разноцветные волосы превратились в живое пламя, но демоницу это не испугало.

— Я ищу свою ученицу, — как ни в чем не бывало, улыбнулась она. — Она у тебя?

— Кто-о? — опешила цветная.

— Анна. Дочка Диридис и Алисэя.

— ЧТО-о-о?

Высокие частоты заставили призрака завибрировать.

— Дорогая, зачем же так кричать? — поморщилась Шэриадис, восстановив четкость образа.

Ришалис запнулась, глаза ее начали переливаться всеми оттенками красного.

— Повтори. Чья она ученица?

— Моя, — демоница растянула губы в клыкастой улыбке. — Я ее наставница.

— Я не позволю! Ты, демоническое отродье!

— Как грубо, — часто заморгала призрак, и манерно замахала на своё лицо рукой.

— Я не допущу этого!

Шэриадис закатила глаза, впрочем, она и не ждала, что Ришалис сразу согласится.

— Ришалис, дорогая, нам с тобой давно уже не пара сотен лет. Ты лучше, чем мои эльфийские родственники знаешь, кто я. Ты не можешь запретить мне взять ее себе в ученицы.

— Могу. Она моя нери.

— О-о! — округлила красивый рот эльфийка-демон. — Это очень мило. Но, дорогая, как ты предполагаешь воспитывать ее и наставлять, если носа не кажешь из своего оазиса.

— Как будто ты кажешь! — зашипела на демоницу Ришалис.

— Но-но. Я же сейчас перед тобой.

— Боги! — округлила глаза Ришалис и их цвет поменялся с ярко-красного на светло-зелёный. — Ты сбежала?

— Вот об этом я и говорю, — выразительно и громко вздохнула демоница. — Чему ты ее обучишь? Где твои манеры? Сбегают преступники, а я — бывшая третья Повелительница — всего лишь скрываюсь от своих не в меру надоедливых долгоживущих родственников.

Хозяйка оазиса на мгновение задумалась и спросила:

— Аня знает, кто ты на самом деле?

— Разумеется, знает.

— Она знает, что большинство твоих учеников плохо закончили? Что все к кому ты питаешь интерес, в конечном счете, попадают в лапы к демонам.

Перестав жеманница, Шариадис ответила лирдис с холодком:

— Это я могу сказать и о тебе, Великая Ришалис. Твои ученики так же погибали в сражениях и попадали в лапы к демонам, но ты винишь в этом меня только потому, что я демон. Однако, я думаю, не стоит ворошить прошлое. В отличие от тебя у меня нет озера забвения, поэтому я помню всё отчётливо, включая печально-несправедливую смерть той, кому ты пророчила жизнь.

— О ком ты говоришь? — нахмурилась хозяйка оазиса.

— Я знаю, что ты не можешь прочитать мои мысли, — усмехнулась демоница, — так что я дам тебе маленькую подсказку: ее имя было стёрто из воспоминаний тех, кто сражался с ней бок о бок.

Глаза Ришалис потемнели.

— Я не знаю, о ком ты говоришь.

— Значит, ёще чуть-чуть. Она любила и была любима, но когда война закончилась, никто не захотел встать на их сторону. Конечно же, ты не помнишь о них, но одно напоминание о тех событиях и забытых всеми героях может сделать жизнь твоей нери невыносимой.

Шэриадис прекрасно знала, что шантажировать Ришалис бесполезно, однако напоминание о далёком прошлом сделало свое дело, и хозяйка оазиса стала прислушиваться к ее словам.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу, чтобы ты выслушала меня и приняла правильное решение. Я хочу стать для Ани настоящей наставницей, так как только я могу научить ее правильно использовать ее силу, однако для этого мне нужно разрешение двух старших. Ее родители слишком далеко. Анрой уже согласился, и теперь мне нужно еще одно согласие — либо твоё, либо моей сестры. Однако я не хочу возвращаться в Нумирилл прямо сейчас, поэтому прошу тебя об этом. Ты согласна?

Лицо лирдис приобрело оттенок закатного неба, но прежде чем она заговорила, демоница как бы небрежно предложила:

— Ну, хорошо, взамен такой мелочи я помогу тебе с джинном. Согласна?

Просыпалась я очень медленно. Сонное состояние не уходило, и голова была тяжёлой, поэтому перевернувшись на бок, не открывая глаз, я скомкала край подушки и, повздыхав, решила поспать еще чуть-чуть, но через секунду нахмурилась: «Какая еще подушка?» Эта мысль разбудила меня почти мгновенно.

Открыв глаза, я резко села на постели. Посмотрев по сторонам, с недоумением узнала номер в гостинице. Что за фигня? Как я здесь оказалась?

— Проснулась?

Медленно повернула голову. Элис сидел за единственным общим столом в номере и смотрел на меня. На нем была чистая рубашка и штаны. Он выглядел слегка рассеянным и немного недовольным.

— Что происходит? — подтянула на себя одеяло, так как из одежды на мне была только его рубашка и артуровы штаны.

После того как Элис вынес меня из башни и я проснулась — штаны лежали рядом, так что, когда Аеллир ушёл, я не задумываясь натянула их на себя.

— Почему мы здесь?

— Прости, — произнёс он смущенно.

— За что?

— Я… — Элис замолчал, передернул плечами, но покачав головой, решил признаться: — Я не хотел… Точнее, хотел, но не ожидал, что получится. Сожалею. Я сделал это не специально.

— Не специально? — насторожилась я. — Что ты сделала не специально? Что ты со мной сделал? Элис!

— Куратор Элис, — глазами показал маг на дверь. — Куратор, Аня.

— Куратор Элис, что вы со мной сделали? — раздраженно повторила я.

— Я тебя усыпил.

— Что-о? Как?

Маг растерянно посмотрел на свои руки, и было видно, что куратор по-настоящему смущен. С чего бы это?

— С помощью запаха.

Я закашлялась, и в шоке вытаращилась на мага, но в тот момент, когда он признался, что усыпил меня с помощью запаха, я вспомнила — илдарская ночница — так назывался тот цветок. Именно его аромат я ощутила, когда Элис нёс меня на своей спине. Вот же!

— Придержи свой гнев, — не дал открыть рта маг. — Я думал, что утратил эту способность, но видимо Учитель снова оказался прав: я отказался от эльфийской крови, но она от меня — нет.

— Что ты хочешь этим сказать?

Элис отвёл взгляд. По его лицу пробежала тень, губы вытянулись в линию. Он не хотел отвечать, но наша связь передала мне, что он не просто встревожен, квартерон напуган, и теперь пытается скрыть это от самого себя.

— Что произошло в оазисе? — спросила я.

— Много чего, — сухо ответил Элис. — Слишком много, к чему я оказался не готов.

— Я про запах.

Мужчина вздрогнул и посмотрел на меня сперва рассеянно, затем с благодарностью.

— Это не моя особенность. Все эльфы способны изменять свой запах. Пока я нёс тебя, думал, что могу сделать для тебя, чтобы тебе не было больно и моё тело отреагировало на эти мысли.

В задумчивости я положила руку себе на живот, а вторую согнула и подпёрла ладонью щёку.

— Я запомню. Но почему именно илдарская ночница?

Элис пожал плечами.

— У ее запаха много свойств: он приманивает, усыпляет и обезболивает.

Я в притворном ужасе обхватила своё лицо руками и сделала испуганные глаза.

— Какой ужас!

— Аня, — на лице мага проступила обида.

— Я не о том, что ты сделал, я про илдарскую ночницу. Она же приманивает запахом всякую болотную нежить, а ты там спишь и в ус не дуешь. Это, что, получается, ты даже не почувствуешь, что тебя жрут?! У-ужас!

— Не переживай, — саркастически усмехнулся Элис, — в оазисе единственная нежить, которую я приманил, был чей-то подкопчённый скелет.

— Скелет? — звякнул колокольчик в моей голове. — А он случайно не из башни вышел?

— Из нее, — перестал ухмыляться маг.

— Вот, блин, — накатило на меня раскаяние. — Ты же не уничтожил его? Нет?

— Тебе жалко скелет?

— Этот скелет был обычным мертвяком. Я накинула на него поводок, когда он попытался придушить Тираеля.

— Ты накинула поводок на мертвяка? — Элис сощурился и посмотрел на меня с долей скепсиса во взгляде. — Ты сейчас его чувствуешь?

— Нет. Но может потому, что я не знаю, что должна чувствовать.

Элис перестал пытаться юморить и привычно нахмурился.

— Если подумать, то он сгорел до костей, но не рассыпался, — пробормотал маг. — Тем не менее, это еще не значит, что именно ты создала его. Ты же не привязывала к скелету чью-то душу?

— Не-ет, — неуверенно покачала я головой. — Я лишь сделала то, чему учил тебя дядя Анрой, а дальше выплеснула всю накопленную магию в башню и превратилась в огонь.

Маг прикрыл глаза, и о чём-то глубоко задумался.

— Элис, а долго я спала?

— Три дня.

— Что-о?! — взвыла в уже настоящем ужасе.

Вскочила с постели, но тут же опомнилась и натянула одеяло до груди, где рубашка во время сна расстегнулась сразу на несколько пуговиц — смотри не хочу.

— Тише, — Элис качнул головой в сторону. — Хочешь разбудить Самайю?

Я замерла и, повернув голову, убедилась, что вторая спит в своей постели. Прямо камень с души.

— Сама! — обрадовалась я. — Вы… вы…

— Да, мы вытащили их всех из пещеры.

— И Артура?! Артура вы тоже вытащили?!

— Да. И Артура, и Кёрна, и остальных.

Облегчение накатило на меня огромной тёплой волной.

— Слава богу! — выдохнула я. — Всё закончилось.

— Нет еще.

Мне понадобилось пара секунд, чтобы перестать радоваться и понять, что он сказал.

— В каком смысле?

— Твоя наставница помогла нам договориться с мамой Зазы, чтобы мы беспрепятственно вынесли всех магов из пещеры, однако отправить джиннов к демонам мы не смогли.

— Почему? — встревожилась я, мимоходом подумав, о какой именно наставнице говорит Элис — не о Шэриадис ли?

— Помимо барьера что-то еще удерживает джинна в пещере. Магистр Низандр не понимает что это, и ни я, ни Тираель, ни магистр Аеллир тоже ничего не видим.

Я напряжённо нахмурилась, стараясь вспомнить, что еще видела в пещере помимо джинна и коконов с пленёнными магами, когда, следуя за Самайей, вошла в нее, но в тот же момент гипнотически — затягивающие огненные глаза встали перед моим мысленным взором, и я тряхнула головой. Всё-таки это не самые приятные воспоминания. К тому же я была слишком ошарашена и напугана, а значит полностью доверять моим воспоминаниям всё же не стоит. Вот если бы мы сейчас были в оазисе…

— А Ришалис? Она, что, не может посмотреть, что это?

— Она сняла барьер с пещеры, сказала, чтобы мы дальше разбирались сами, и ушла на другой уровень реальности. На данный момент она еще не вернулась.

— А Артур? Вы ведь можете спросить об этом его? Он демонолог.

— Артур? — Элис покачал головой. — С Артуром всё сложно.

— Почему? Он ранен? — забеспокоилась я.

— Нет, но он еще не пришёл в себя. К тому же… — Элис на секунду замолк, и его глаза засветились, словно он лихорадочно придумывал, что мне ответить, но не придумал, и просто оборвал свою мысль, банально поинтересовавшись: — Как ты себя чувствуешь?

— Потрясающе, — рукой пригладила растрёпанные после сна волосы.

— Ты уверена? Дариса сказала, что в башне ты выплеснула практически всю свою накопленную магию.

— Не практически, — покачала я головой, — Всю. Я выплеснула всю наколенную мной магию. Но не мою, а сырую и бесхозную.

Элис озадаченно почесал подбородок.

— Впервые о такой слышу.

— Я тоже. Но пока спала, мне приснился очень странный сон. Не знаю, верить ему или нет, но мне снилось, что незнакомая эльфийка рассказывала мне, что из-за древней крови у меня есть два вида магии: моя собственная и магия источника. Своей собственной магией я могу пользоваться, как хочу: изменять ее или оставлять неизменной это моё личное право, но магию источника или магию древней крови я могу только накапливать.

Практически сразу обратила внимание на то, как по-особому прищурился куратор — он мне почему-то не поверил.

— Это мог быть просто сон — сказал Элис, и мне стало неловко за свою откровенность.

— Ну, не знаю… что-то в нём было… Кстати, без груза сырой магии я намного лучше управляюсь со структурой огненных шаров.

В доказательство своих слов я создала три идеально круглых огненных шара. К ним тут же метнулись тени, на лету превращаясь в иглы, но если раньше шарики сразу лопались, то в этот раз продержались намного дольше.

— Неплохо, — одобрил Элис. — Маленькие, но крепкие. И всё же тебе придётся подождать, прежде чем ты снова призовёшь овара.

— Я знаю. Дариса меня предупредила.

И только открыла рот, чтобы спросить, где она, Элис заранее начал качать головой:

— Она не смогла покинуть пределы оазиса. В отличие от Васи-Василисы, твоего материализованного овара, Дариса полноценный огненный овар, и чтобы существовать без своего мага, то есть без твоей мамы, её суть привязали к башне, так что Дарисе пришлось остаться.

— Ты хочешь сказать, что маминого овара подпитывает огненная башня?

— Именно это я и сказал.

Мне стало немного грустно.

— И что это за выражение лица? — Элис поднялся со стула. — Ты думала, что Дариса останется с тобой?

— Нет… То есть да, — начала путаться, о чем думала и что хотела, когда узнала, что шира — это овар моей мамы. — Я не знаю. Думала, что смогу с ней поговорить.

— Благодаря твоей выходке, — бесшумно вошёл в номер магистр Аеллир, — огненная вершина теперь надолго поселилась в оазисе, так что ты в любой момент сможешь с ней поговорить. К тому же, нам удалось договориться с Ришалис и вход в оазис теперь станет более свободным для магов огня.

— Магистр Аеллир, — смутилась я, подтягивая одеяло до подбородка.

Вот же! Двое мужчин в комнате, а я до сих пор не привела себя в порядок. Напряжённо посмотрела на Элиса и глазами показала на дверь. Куратор не понял. Громко кашлянула и снова показала на дверь. Он снова не понял. Я поджала губы и вытаращила на него глаза, причём отметила про себя, что Аеллир уже всё понял и просто забавляется, пряча улыбку в уголках губ. В результате Элис разозлился и выпалил:

— Вслух скажи, я тебя не понимаю!

— Выйдите! — не выдержала я и повысила голос. — Оба! Мне одеться нужно.

— А что вы тут стоите? — нахмурился парень, увидев дядю и Элиса, подпирающих стену напротив двери в номер.

— Ждем, — сухо ответил маг.

Эльф старший глянул на него, насмешливо сверкнув глазами, но заговорил не с ним, а с племянником.

— Выяснил, что я тебя просил?

— Да, по договоренности с магистром Низандром и главой стражи Шатора, всё перемещённые в камеру временного заключения студенты сегодня утром были отправлены чистить стойла.

— Стойла? — удивился Элис. — Городские стойла?

— Да, — подтвердил Тираель. — Ты там был?

— Был. Они огромные.

— Провинившихся тоже не мало. И мне их не жаль. Они нас обманули.

Элис раздражённо тряхнул головой.

— Вы двое тоже сглупили, когда им доверились.

— Неправда! Я им не доверял с самого начала.

— Успокойтесь, — вклинился Аеллир, и поделился своей головной болью: — Тут проблема гораздо серьёзнее. Если имела место быть такая договорённость, значит, это не первая попытка студентов проникнуть в зал испытаний.

— Я думаю это постоянная практика, — уверенно заявил Тираель. — Страж, с которым я говорил, даже не удивился, когда я спросил о студентах из этой гостиницы, он только сказал, что в этот раз их больше, чем обычно.

Дядя мгновенно вскипел:

— Проклятье! Это еще хуже, чем я думал!

— О чём вы думали? — выглянула из комнаты Аня.

Увидев ее, Элис окинул девушку раздражённым взглядом и откровенно скривился:

— И из-за этого нам нужно было столько ждать?

Аня одёрнула бесформенную рубашку, подвязанную тонким пояском, посмотрела на свои босые ноги и обиженно засопела.

— Что есть, — буркнула она. — Могу вообще из гостиницы не выходить! Мне всё равно не в чем.

— Как не в чем?! — удивился дядя, при чём, Тираель заметил, что старшего это на самом деле обеспокоило, что было весьма необычно.

— Я с собой много не брала, — вздохнула Аня, смущенно заливаясь краской. — Два комплекта и джинсы. Первый разорвала в оазисе, а второй сгорел в башне, так что вот.

И Аня развела руками, показывая всем, что одета в чёрную мужскую рубашку с завязками у горла и синие джинсы.

— Как-то так. Чем богаты, тому и рады, — неуверенно улыбнулась она.

Посмотрев на нее, Элис сощурился, затем громко фыркнул.

— Это моя рубашка, — заявил он.

Аня тут же вспыхнула, но не смутилась, а наоборот разозлилась:

— В кого ты такой жадина?! Я же не без спроса ее взяла — ты сам мне ее дал!

— С чего это я вдруг жадина? — в том же тоне парировал Элис, удивив Тираеля своей непривычной эмоциональностью.

— Мне одеть нечего, а ты рубашку зажал?! — подалась Аня вперёд, сверля мага возмущённым взглядом.

— Я?! Я ничего не зажал! Ты на себя посмотри! В таком виде ты никуда не пойдёшь. Я тебе как куратор и как друг говорю.

— А что не так? — в глазах Ани загорелся огонёк девичьего упрямства. — Я прилично выгляжу!

Тираель подошёл к подруге, наклонился и тихо успокаивающе зашептал:

— Анют, не злись. Ты прекрасно выглядишь даже растрёпанная, босая и в мужской рубашке, но местные стереотипы не позволяют незамужним девушкам разгуливать по городу в подобном виде.

— Я вроде бы как замужем, — ворчливо напомнила она.

Тираель продолжил шептать, хотя дядя и Элис всё прекрасно слышали, однако это создавало ощущение интимного доверия, между ним и Аней. А еще он очень хотел, чтобы подруга перестала сердиться и улыбнулась.

— Ты всё понимаешь. Просто вредничаешь.

— Я не вредничаю, мне действительно нечего надеть, — скуксившись, призналась Аня, снова опустив взгляд на свои босые ноги. — В самайины платья я не влезаю, да и обуви у меня теперь нет.

— Проблему понял, — громко объявил дядя. — Студент Элис, идите и купите Анне одежду.

Решение было простым и понятным, но на лице мага появилось выражение откровенного ужаса.

— Почему я?! Почему опять я?! Пусть Тираель сходит в лавку!

— Ни в коем случае, — резко перешёл старший на родной язык, — Студент Элис не спорьте и сходите в лавку. Счёт потом передадите магистру Анрою или моему секретарю.

Тираель последовал примеру дяди и перешёл на эльфийский.

— Дядя, ты не доверяешь моему вкусу? — вопросил он, почувствовав себя задетым, так как считал свой вкус превосходным.

— Да, не доверяю, — передёрнул Аеллир плечами.

— Это несправедливо! Дедушка отмечал, что женщинам нравятся выбранные мной наряды!

Реакция дяди была неожиданно эмоциональной, а ответ особенно хлестким.

— Мы говорим об Анне, а не об очередной любовнице моего отца, — зло прошипел старший.

— Я понял, — стушевался Тираель. И, чтобы не нервировать Аню, обратился к Элису на анталите: — Я останусь с Аней. Если нужны деньги…

Маг покачал головой и, недовольно бормоча, что его снова заставляют заниматься не пойми чем, ушёл покупать девушке одежду.

— Магистр Аеллир, — робко попыталась я завести разговор о джиннах, но эльф меня перебил, переключившись на свои профессиональные обязанности.

— Позже. Поговорим, когда вернусь. Тираель, где страж, с которым ты разговаривал?

— Внизу, — ответил приятель. — Он ждет на улице.

— Отлично! — воодушевился ректор, приподняв уголки губ в подобии улыбки. — Мне нужно проведать студентов и убедиться, что все живы и относительно здоровы.

И почти собрался уходить, как вдруг порывисто обернулся и сухо обронил:

— Надеюсь, когда я вернусь, вы, Анна Александровна, будете полностью готовы.

— К чему? — не поняла я.

— Закончить начатое — отправить джиннов к демонам. К сожалению, даже совместными усилиями нам не удалось выяснить причину, по которой полукровка-джинн не может выйти из пещеры, а единственный знакомый мне демонолог, и по совместительству ваш муж, крепко спит, и будить его, как и остальных освобожденных магов, в ближайшие дни не рекомендуется. Впрочем, убивать джиннов в Шаторе категорически запрещено. Таким образом, лучшим решением для нас я вижу… — Магистр на доли секунды замолчал, перевёл дыхание и посмотрел на меня в упор. — Вернуть вас в оазис и позвать лирдис.

Сказанное им меня слегка насторожило.

— Но почему именно я?

— Только у вас есть метка Ришалис, значит, только вы и сможете ее позвать. Времени мало. Шэриадис не будет забалтывать джинну до бесконечности. Хотя, — выражение лица эльфа изменилось, и оно стало почти весёлым, — признаю, у неё неплохо получается.

Больше задерживаться ректор не стал и, не потрудившись хотя бы примерно намекнуть к какому времени мне быть готовой, просто развернулся и ушел.

— Твой дядя…, - тяжёлый вздох вырвался у меня из груди.

— Да, он в своём репертуаре, — понял меня Тираель.

— Как думаешь, он надолго?

— Часа на три. Пока выяснит все детали, пока поговорит с каждым студентом, пока придумает каждому из них наказание, пока…

Я несильно пихнула приятеля в бок.

— Они же не все студенты.

Тир весело ухмыльнулся.

— Все, Аня, все. Не нынешние, так будущие.

— Хочешь сказать, что поблажек не будет ни тем, ни другим? И мне тоже?

По скуксившемуся лицу друга поняла, что и долгий разговор, и продуманное наказание ждут меня впереди, а пока мне стоит собраться и быть готовый в любой момент отправиться в оазис. Стараясь сильно не шуметь, я вошла в номер, и когда Тир вошёл следом, закрыла за ним дверь.

— Ты знаешь, кто меня лечил? — спросила его, проходя вглубь номера, отодвигая стул, и сгребая в охапку брошенные на него платья ушастой, которые мне даже на нос не налезли.

— Хозяйка оазиса.

— Тогда понятно, — улыбнулась, бросая все платья на постель.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоился Тираель.

— Отменно! — Обернулась, и увидела сомнение в глазах ушастика — рассмеялась: — Я серьёзно. Я прекрасно себя чувствую. Ты сам, как себя чувствуешь? Горло не болит? Ожоги не чешутся?

— Горло? — прикоснулся он к шее.

— Да, тот мертвец…

— Ты о нём! — обрадовался парень. — Нет, не болит. И ожогов у меня нет.

— Хорошо. Я переживала. Это было не специально. Я не могла себя контролировать. Не могла контролировать этот поток. Если бы не Заза…

— Не надо. Я уже всё забыл.

Мой взгляд непроизвольно остановился на постели Самайи, где полукровка спала, крепко обняв подушку и мило похрапывая. Тонкое одеяло, которым, выходя из номера, я ее укрыла, снова было сброшено на пол.

— Эльфы ничего не забывают, — смотря, как она спокойно спит, припомнила я Тиру. — Ты сам мне это говорил.

— Говорил, — не стал отрицать приятель. — Но в башне… Знаешь, ты больше так не делай. Не рискуй своей жизнью, не посоветовавшись со мной. Я ведь испугался. Я думал, что ты исчезнешь, и это было страшнее, чем обжечься.

— Прости, — смутилась я.

Тираель вяло улыбнулся.

— Это я должен попросить у тебя прощения. Я был слишком самоуверен. Ты тогда говорила правильные вещи, а я повел себя как слизняк. Самому от себя было противно. Но не пойми неправильно, это всё из-за заклинания, оно сделало меня вялым и безвольным. Звучит, конечно, жалко, словно я оправдываюсь. Так и вижу заголовки в эльфийском вестнике: «Сенсация! Сын Повелительницы не справился с простейшим испытанием для человеческих магов!» Но всё хорошо. Я вынес урок. Я буду учиться. Буду слушать учителей, и тебе больше не придётся за меня краснеть.

В душе у меня потеплело, тем не менее, я не стала спешить и хвалить Тираеля, а постаралась быть сдержанной.

— Я никогда за тебя и не краснела. Ты очень умный парень. У тебя много сил, и ты легко усваиваешь любой материал, но я уже говорила тебе это много раз: ты считаешь, что элементарные вещи для слабаков. На этом тебя и поймали. И, Тир, не сердись на меня, но я скажу, что тебе нужно было наступить на это заклинание, чтобы понять, куда может привести тебя твоя безалаберность. Так что, всё, что ни делается — всё к лучшему.

— Удивительно, — грустно улыбнулся Тир, — ты много раз повторяла при мне эту фразу, но я не понимал ее смысла, — парень присел на освободившийся стул. — Но теперь понял. В ней кроется очень глубокий смысл, потому что «лучшее» оно для каждого своё. Например, ты видишь, что урок в башне, несмотря на опасность и неожиданные последствия, поможет мне повзрослеть и стать более ответственным, потому что ты видишь открывающиеся передо мной возможности, однако с моей стороны, это «лучшее» больше похоже на смиренное принятие того, что изменить уже нельзя.

Мне захотелось крепко-крепко обнять Тираеля, чтобы выразить переполняющее меня чувство гордости за приятеля, но пришлось напомнить себе о его проклятье, и всё же сдержаться.

— Я рада, что ты меня понял. Мы не можем изменить того, что случилось в башне, но можем устранить последствия и вынести уроки, чтобы в будущем не повторять этих ошибок.

— Ты про ребят?

— Нет. Про них ты предупреждал меня с самого начала.

— Тогда о какой ошибке ты говоришь?

— Сейчас я думаю, что поспешила. Я так зациклилась на том, что нужно в кратчайшие сроки привести в оазис дракона и спасти магов, а так же вытащить оттуда Артура, Самайю, Кёрна, что даже не подумала о том, что ждёт меня в башне, и шла напролом. Таким образом, если вспомнить всё, что мы пережили, поднимаясь наверх, и основательно взвесить все риски, то приходится признать, что без тебя у меня ничего бы не получилось. Только благодаря тебе, Зазе и Церберу я смогла зайти так далеко.

Элис вошёл в номер совершенно бесшумно, и если бы не наша связь, я бы его даже не заметила, и долго бы еще не замечала, но связь завибрировала и я повернула голову.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — беззлобно поддел меня маг, пересёк комнату и скинул свёртки на свободный край постели. Ругнулся, и сразу же поправил покосившуюся на бок импровизированную пирамиду, чтобы она окончательно не развалилась, затем искоса глянул на Тираеля. — Чего сидишь? Твоя подруга четвертый день голодная, а ты сидишь. Неужели не слышишь?

Я удивлённо захлопала глазами, наклонила голову, прислушалась и накрыла живот рукой. Он не урчал, скорее тихо постанывал. Ну и ну, а я-то на Самайю грешила.

Глаза Тираеля стали как два блюдца. Он вскочил со стула и тот бы упал, наделав много шуму, но вытянувшаяся от ног Элиса тень удержала предмет мебели в нескольких сантиметрах от пола.

— Сходи в нашу гостиницу, — куратор взглядом показал эльфу на дверь, — и попроси приготовить отварного мяса. И убедись, чтобы не клали много специй.

— Понял. Я всё сделаю, — подорвался Тираель, бросился к двери, распахнул ее и почти исчез, настолько сильно он вдруг ускорился.

— Ничего себе! — хихикнула я. — Надеюсь, он входную дверь не снесёт?

— Уже, — поморщился куратор.

И, да, чуть позже я тоже услышала грохот упавшей двери, затем непонятную, но явно нецензурную брань хозяина гостиницы.

— С петлями вырвал, — сокрушенно покачал головой Элис. — Пойду, посмотрю, что можно сделать. Ты пока переодевайся.

— А что ты мне принёс? — прикоснулась я к верхнему свёртку, испытывая почти детский восторг и азарт.

Куратор с постным лицом глянул на свёртки, однако наша связь передала, что Элис нервничает — понравится мне его выбор или нет.

— В этот раз я учёл все твои пожелания.

— Какие еще пожелания? — нахмурилась, осторожно дергая за верёвочки, ища способ развязать их без ножа.

Отвечать Элис не стал, только терпеливо ждал, пока я раскрою свёртки. Наконец-то нашла узел и застонала, потому что такое макраме мне не осилить даже за день. Элис раздраженно выдохнул, отобрал у меня свёрток и разорвал верёвки голыми руками. Так он поступил и с остальными свёртками.

— Спасибо, — пробормотала и начала разворачивать ткань, в которую завернули все покупки.

Когда открылся средний свёрток, тут же его отложила, чтобы не светить им перед Элисом. Ему, возможно и всё равно, а я капельку смутилась. Скорей всего продавец положил комплект по просьбе куратора, но сам он точно его не выбирал, так как это была тонкая нижняя сорочка сплошь расшитая ажурными белыми цветами, верхняя кофточка со шнуровкой для стягивания груди и нижняя юбка-трусики с карманами из того же тонкого материала. Всё это я видела у Самайи, когда та хвасталась передо мной новыми нарядами. Можно сказать, местная мода для приличных женщин.

В малом свёртке лежали сандалии с небольшими заострёнными носами. С размером Элис угадал или запомнил — не знаю, но на мои ноги они сидели как влитые. Я походила в них по комнате и убедилась, что обувь удобная.

Настал черёд платья и накидки. Развернув свёрток, взяла платье за плечики, подняла и сразу же выронила. Я узнала его. Оно было похоже на то платье настолько, насколько это вообще возможно.

— Элис, — сиплым шёпотом произнесла я.

— Тебе не нравится?

Забывшись, передёрнула плечами и посмотрела на мага. Это не может быть случайностью. Неужели его притянуло ко мне в лабиринте тени?

— Ты видел? — прищурилась, смотря на него. — Ты там был? Вместе со мной?

Его глаза засветились, маг кивнул, но потом качнул головой.

— Я видел не всё, и был там не очень долго.

Какая же я наивная. Мне нужно было понять это с самого начала. С другой стороны всё было так внезапно и пугающе реально, что подумать о чём-то другом просто не было возможности.

— Но тогда ты понимаешь, почему я не могу надеть это платье, — прикоснулась я к нежнейшей ткани в мелкий цветочек.

— Оно тебе нравится? — спросил Элис, беря платье в районе талии, сминая ткань в ладони, и поднимая его на вытянутой руке.

Буду честной, я почувствовала себя немного несчастной из-за того, что не могу надеть это замечательное платье, напомнившее мне о моём детстве, и обо всем хорошем, что в нем было.

— Конечно, оно мне нравится.

— Тогда надевай и не думай.

— Но Тираель…

— Если ты боишься, что он вспомнит, и ему будет больно как Самайе, то не бойся — он не вспомнит. Твоё платье для него ничего не значило, поэтому он не вспомнит его.

— Но…, - заробела я.

— Ваша память запечатана, и сами вы ничего не вспомните. Ты начала вспоминать, потому что на тебя воздействовал лабиринт тени, но на эльфов он не действует. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

— Значит, он ничего не вспомнит? — неуверенно пробормотала, смотря на Элиса большими чуть испуганными глазами.

— Не могу утверждать, но по моим наблюдениям выходит, что он что-то помнит. Подспудно чувствует, что ты для него много значишь, но не понимает почему.

— Поэтому я и не хочу причинять ему боль.

— Поверь в него. Поверь в Тираеля, если ты считаешь его своим другом. — Элис повернул голову, прислушиваясь к звукам, доносящимся со двора. — Мне давно следовало обратить внимание, что между вами что-то есть. С самого начала Тираель в отношении тебя ведёт себя безупречно. Он заботлив, терпелив, доброжелателен. Всё, что касается тебя у него в приоритете. Прикасаясь к тебе, в отличие от меня и Самайи, он ни разу не оставлял на твоей коже ни одной царапины или синяка. Он не злится на тебя, и его не раздражают твои человеческие причуды. Он в любой момент готов броситься к тебе на помощь. Для него ты больше чем приближенный на второй круг человек — ты нужна ему. Ради тебя он готов принять груз ответственности и начать взрослеть.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы полностью переварить слова мага и оценить масштаб бедствия.

— Знаешь, это немного пугает, — взяла я протянутое мне платье и прижала его к своей груди. — Всё, что ты сказал — это тоже ответственность. Только моя личная.

— Ты справишься.

Кивнув, я уселась на постель, но тут же вскочила. Что-то больно укололо меня в пятую точку. Поискав в одеяле, я вытащила оттуда крупный кулон на толстой цепочке. Овальный красно-зелёный полупрозрачный камень со всех сторон обрамляли маленькие металлические коготки, а вокруг туго сплетались живые крохотные веточки с листиками.

— Что это? У меня этого не было.

— Похоже на эльфийскую работу, — подошёл ко мне Элис.

— Откуда он здесь?

— Заза положила, — раздался голос откуда-то снизу.

Я испуганно шарахнулась в сторону, но спиной натолкнулась на Элиса. Маг, не раздумывая, крепко сжал мои предплечья и придвинул к себе, чтобы его тени сплели вокруг нас тёмный кокон.

— Ты кто? — пискнула я.

Раздался шорох и с другой стороны на постель заполз огромный зелёный паук с головой знакомого нам демона.

— Архгарих? — удивились мы с Элисом.

— Нет, — поднял передние лапки паук. — Я-Архи младший.

— Вау! Ты всё-таки вылупился! — облегчённо обрадовалась я, так как Архгарих не был уверен в том, что у него получится создать себе подобного, хотя он никогда не прекращал попыток.

После того как я, Самайя и Элис поселились в доме магистра Вэлдари, у Архгариха возник значительный переизбыток запаса энергии в которую демоны подобные ему превращают поглощаемые ими эмоции. Архгарих решил попытаться снова и, когда я отправлялась в Шатор, отдал мне на хранение кокон с яйцом, которое я по привычке, назвала Архи.

— Вы очень хорошо меня кормили, вот я и вылупился. — счастливо оскалился маленький Архи. — Всем привет!

— Архи? — Элис посмотрел на меня. — Серьезно?

— Ну, а что-о?! — сразу же попыталась я оправдать свой «нелегкий» выбор имени для демона. — Архгарих большой, а Архи маленький. Смотри, они даже внешне похожи.

Элис тяжело вздохнул и выдал в духе моего папы:

— Что я могу сказать — ты безнадёжна.

В этот же момент открылась дверь, и в комнату вошёл Тираель, неся в руках огромный поднос, сплошь заставленный горшками с чем-то дымящимся, словно парень собрался накормить здесь роту голодных солдат. Увидев это, Элис закатил глаза и тихо резюмировал:

— Вы оба безнадёжны.

Убедить Тираеля, отвлечь внимание Элиса на себя, было проще простого, а вот добраться до храма в одиночку без приключений оказалось не реально. Во-первых, я плохо запомнила дорогу, во-вторых у храма богу Варнару меня перехватил тот самый молоденький страж и, не узнав в новом наряде, попытался познакомиться. Вырваться из его бульдожьей хватки удалось только благодаря Архи, который не желал больше сидеть в номере и вцепился в меня всеми шестью лапками. Увидев, выглянувшего из-под накидки зелёного демонического паука, страж в ужасе отпрянул, но от желания познакомиться не отказался, и мне пришлось спрятаться в храме бога Тени.

— Снова, здравствуй, — разнёсся голос по помещению.

Ожидая этого, я почти не испугалась.

— Печенья нет, только кусок вяленого мяса. Пойдёт? — на одном дыхании выпалила я.

— Мясо? Какое еще мясо? Я, что похож на дворового гнарса? — возмутился бог, мгновенно материализуясь из тени в облике молодого парня, причём того, кого я оставила стоять у входа в его храм.

— Простите, но мне снова нужно попасть в храм Милостивой, — затараторила, стараясь не встречаться взглядом с истинным божеством. — Проведите меня, пожалуйста.

— С чего бы? — фыркнул парень. — Ты еще прошлое обещание не выполнила.

— Я выполню его. Обещаю. Но мне нужно срочно попасть на другую улицу.

Божество скрестило руки на груди и, наклонив голову, заговорило со мной словно обиженная за любимую дитятку мамаша:

— Зачем ты так с ним? У тебя совсем сердца нет? Парень честный, ответственный, надёжный, а ты…

— Да, мне как-то не до знакомств, — пробурчала я, замечая и прикрывая торчащие из-под накидки лапки Архи.

— Я про Элисавиеля! Что он такого сделал, что бы ты с ним так поступала?

И снова Элис. Знаете, меня это начинает беспокоить.

— Элис? — удивленно захлопала я глазами. — А что с ним?

— Зачем ты попросила эльфа отвлечь его? Думаешь, ему будет приятно узнать, что ты сбежала.

— Никуда я не сбегала! — искренне возмутилась, считая, что когда сбегают уже не возвращаются, а я намеривалась вернуться и даже с хорошими новостями. По крайней мере, я на это надеюсь. — Я просто…

— Ты просто сбежала, чтобы пойти в храм Смерти одной, — припечатал бог.

Я пристыженно потупила взгляд, признавая, что поступила немного неразумно, тем не менее, всё еще считала, что другого выхода у меня не было — Элис бы меня не отпустил.

— Я боялась, что если расскажу ему, что хочу войти в лабиринт Смерти — он бы меня не отпустит.

Варнар прошёлся из стороны в сторону.

— Ты сама-то, как думаешь? — приподнял он брови. — Осилишь его?

— Я уверена, — вздёрнув голову, расправила плечи. — Я справлюсь.

Очертания молодого стража начали расплываться, и Варнар изменил внешность на внешность старшего стража.

— Мне импонирует твоё упрямство. Так и быть, я проведу тебя на другую улицу, но с одним условием.

— Слушаю.

— Ты не вернёшься в гостиницу.

«Совсем? А как же вещи?» — опешила я, но вслух ничего не сказала, однако Варнар услышал и издал мученический стон.

— Не совсем, а сейчас. После того, как поговоришь с архивариусом, попроси его показать тебе портал, которым пользовалась некромантка — он перенесёт тебя в оазис. Поняла?

— Поняла.

Прошло уже около часа. Скребя шпателем по стене, маг краем уха слушал очередную байку Тираеля, по необходимости подзывая его, чтобы зачерпнуть из ведра густой глиняный раствор. Дверь паршивец вырвал не только с петлями, но и с приличным куском лепнины, который отвалился, когда дверь ударилась об стену. Это уже потом дверь окончательно упала, и хозяин гостиницы прибежал посмотреть, что случилось. Когда Элис вышел во двор, чтобы узнать, чем он может помочь, хозяин впал в бешенство: он кричал и брызгал слюной, но быстро выдохся, лицо его покрылось красными пятнами, он схватился за сердце и начал часто дышать. Тираель подоспел вовремя. Он подсунул тому стакан с соком синии, и, когда синия подействовала, выяснилось, что лепниной хозяин гостиницы дорожил больше, чем входной дверью, так как ее делал его дед — именитый мастер, который, пока был жив, украшал дома самых влиятельных людей Шатора. Таким образом, Элису пришлось не только ставить дверь на место, но еще и собирать лепнину по кусочкам. Хозяин категорически запретил использовать магию и потребовал, чтобы Элис и Тираель сделали всё своими руками. Элису это показалось странным, впрочем, спорить он не стал — в его нынешнем пограничном состоянии физический труд был даже полезен.

Он не был уверен, сколько ему еще нужно делать вид, что он не знает, что Аня куда-то ушла, однако решил позволить девушке еще немного посвоевольничать, тем более что их связь передала ему, что Анна полностью уверена в том, что там с ней ничего плохого не произойдёт. В отличие от Ани, Элис не был в этом настолько уверен. Однако, он напомнил себе, что ему категорически нельзя впадать в крайности, иначе из человеческого мага он может превратиться в неуравновешенного и неудержимого монстра, которого много лет сдерживал блокирующий ошейник — эльфийская печать, заговорённая на крови одного из представителей древних.

Стараясь отвлечься, Элис еще раз замесил глину, чтобы заполнить трещины и сгладить сколы, и заставил Тираеля держать наготове ведро с водой, так как глина сохла очень быстро. При этом парень болтал, не замолкая, рассказывая, как он и его младший брат однажды подшутили над отцом, подлив в его утреннее питье зелье улучшающее рос волос на лице, из-за чего к ночи уважаемый всеми эльф стал обладателем нереально густых суровых бровей, девичьих ресниц, и неожиданно длинной кудрявой бороды. Последнее вызвало наибольший интерес и резонанс среди знакомых, так как известно, что все чистокровные эльфы безбороды.

— Ты просто смешал эльфийское зелье и тролье в пропорции один к трём, — не прекращая работать, обронил маг, прислушиваясь к легкой вибрации божественной связи.

— Как ты догадался?! — вспыхнул парень, который, был свято уверен, что никто такого до него раньше не делал.

— Это очень старый способ маскировки. Все знают, что у эльфов не растёт борода, а у троллей густая борода признак зрелости, поэтому зелье они варят, чтобы отрастить себе именно бороду, а эльфы варят своё зелья, чтобы уменьшить рост волос на голове. Однако если смешать эти два зелья в пропорции один к трём у эльфа появится борода и густые брови. Эффект длится не больше месяца, к тому же он неустойчив, борода и брови могут начать отпадать клоками.

Глаза у Тираеля загорелись азартом.

— Ты это на себе опробовал?

— Нет, — повеселел маг, вспоминая незадачливых лекарей: — Арон с Нароном. Захотели выглядеть солиднее, но ничего у них не получилось, через месяц всё вылезло. Выглядели как после стрегучки. Пациенты их за километр обходили, и госпожа Рэя заставила их побриться наголо.

Тираель в ужасе округлил глаза.

— Как же они без волос? Эльф без волос то же самое, что эльф без магии.

— Чистокровный эльф, да, — согласился Элис. — Но эти двое полукровки с большой долей человеческой крови.

— А ты? Как ты чувствуешь себя без волос?

Элис задумался. Он смутно припоминал те времена, когда его волосы были напитаны магией и были тем источником жизненных сил, который поддерживает каждого представителя эльфийской расы вне королевства. В то время ему не нужны были другие накопители — волосы были его накопителем, но это было еще до печати, поэтому если Элис и вспоминал о тех временах, то предпочитал сразу же о них забыть.

И всё же, несмотря на то, что его волосы лишились важного и нужного для всех эльфов свойства, инстинктивная реакция отдёргивать голову, когда кто-то тянется потрогать волосы у мага осталась. Сам Элис за собой этого почти не замечал, зато женщины, с которыми он был близок, недоумевали и считали его реакцию странной. Тем не менее, объяснять им что-либо он даже не пытался. Только раз его реакция дала сбой — к нему прикоснулись, и это вызвало в нем неожиданный и непривычный всплеск эмоций, ведь до этого он думал, что ему будет неприятно.

— Ты чего замолчал? — устал ждать ответа Тираель.

— Думаю, что тебе на это ответить, — поморщился Элис. — Я давно пользуюсь магией теней и амулетами-накопителями, и почти забыл, как это, иметь свой собственный стабильный источник магии, однако не уверен, как жил бы сейчас, родись я чистокровным эльфом, — маг поднял руку, чтобы «пригладить» несуществующие волосы, но опомнился — обе руки у него были в глине. — Мне и так пришлось отказаться практически от всего, что делало меня эльфом, чтобы жить как обычный человек.

— Обычный? Хе! — дернул длинным ухом парень. — Это точно не про тебя. Пока я сидел во дворе академии то слышал несколько интересных предположений в отношении твоей родословной: кто-то думает, что ты полукровка-звер, а кто-то считает, что ты из подгорных найдов.

Элис удивлённо приподнял брови, которые как заметила Аня, после посещения источника у него быстро отросли.

— Ну, про звера я сам слух пустил, а про найдов впервые слышу.

— Это последний и самый свежий слух, — с серьёзным видом, покивал парень. — Распространился он очень быстро, так как источником послужил разговор двух девушек с твоего факультета. Я был уверен, что это ты попросил их, но раз это не так, я пожалуй попробую выяснить, кто это сделал.

Стряхнув высохшую глину с ладоней, Элис посмотрел на Тираеля и уточнил:

— Зачем? Это вполне мог быть и Арон. Он постоянно придумывает мне новые легенды.

— Если это так, то я хочу быть в этом уверен. Когда вернемся в Брандор, обязательно спроси его об этом.

Элис насторожился. Тираель уже не выглядел тем беспечным пареньком, каким он был до огненной башни — он вырос, и не только физически.

— Почему тебя это так волнует? Думаешь, слух обо мне может навредить Анне?

Глаза у Тираеля засветились, и голос его стал напоминать голос магистра Аеллира, по крайней мере, интонации он подловил верно:

— Если ты об этом заговорил, значит, я прав, потому что это не единственный слух, который я слышал о тебе в стенах академии и, как ты понимаешь, не все эти слухи безобидны. Пойми меня правильно, сейчас ты ближе всего к Анне и всё что происходит вокруг тебя, косвенно касается и ее, так что я хотел бы знать наверняка, кто и зачем распространяет о тебе такие странные слухи.

— Так-так, — раздался голос за спинами парней, — Значит, о слухах ты беспокоишься, а о том, что твоя подруга снова куда-то запропастилась, ты и в ухо не дуешь! — рявкнул Аеллир, практически материализуясь за спиной племянника и кладя ему руку на плечо. — Где она?! Отвечай! Куда ее опять понесло?!

— А-апхи! А-апхи! А-апхи! — неожиданно расчихалась я, из-за чего пришлось даже прервать важный разговор с архивариусом и отвернуться от созданного им зеркала.

— Будь здорова! — пожелало мне полупрозрачное лицо.

— А-апхи! — выдала я вместо слов благодарности.

— Будь здорова, моя хорошая, — искренне пожелал дядя Анрой, когда появился в зеркале с толстым гроссбухом в руках.

— А-апхи! — в очередной раз чихнула и громко возмутилась: — Да, что же это такое?!!

— Если ты не заболела, значит, тебя кто-то вспоминает, — мягко усмехнулся магистр Шарс.

— Ага, — прогундосила я. — Свинюшка за углом.

— В твоём случае скорее «эльф за углом», — усмехнулся архивариус, намекая, вероятнее всего на магистра Аеллира.

Шарс очень просил рассказать ему, удалось ли спасти Артура и остальных магов, и я рассказала, что для этого нам пришлось прибегнуть к помощи эльфов, а точнее: моего друга Тираеля, ректора академии Семи Вершин — магистра Аеллира и моего куратора — квартирона (хотя я уже в этом сомневаюсь), но то же сильного мага. Все подробности и детали я постаралась упустить, так как это было не совсем безопасно и, думаю, заняло бы ни меньше часа, к тому же сам момент спасения я благодаря Элису бессовестно проспала.

Дядя развеселился и отложил гроссбух:

— Судя по количеству чихов, за углом тебя ждёт не один эльф, а целый эльфийский отряд, — поддел он меня и мягко улыбнулся. — Ну, рассказывай. Как всё прошло?

— Отвратительно, — честно призналась я.

— Рассказывай, — потребовал дядя.

Я бросила косой взгляд на призрачное лицо магистра Шарса.

— Шарс всё знает, — успокоил дядя. — Рассказывай.

Как я и предполагала подробный рассказ обо всём, что со мной произошло, занял больше часа. Больше, потому что два магистра так и норовили закидать меня уточняющими вопросами, и мне постоянно приходилось напоминать им, что время у нас не резиновое и, что у меня тоже имеется парочка крайне важных вопросов, но это, как вы понимаете, мало помогало.

— Ну-у-у…, - наконец протянул дядя Анрой.

— Могло быть и хуже, — закончил за него магистр Шарс.

— Согласен, — покивал лич и с грустью посмотрел на меня: — Однако я признаюсь, мы с твоим отцом очень надеялись, что тебе не передастся его дар, достаточно было того, что ты отмечена Милостивой.

— Какой еще дар? — непонимающе захлопала глазами.

— Скорее не дар, а особенность, — не согласилось лицо. — Видеть и слышать богов могут не все, а только жрецы высшего ранга после серьёзных тренировок, и такие, как ты с определённой врождённой особенностью.

— И чего во мне такого особенного? — нахмурилась я и посмотрела на дядю Анроя.

Дядя недовольно поморщился.

— Достоверной информации о подобной особенности скудно мало. Я знаю только то, что вы можете видеть их и слышать, но при этом не теряете сознание и не мучаетесь головной болью.

— А так же вы можете увидеть их, в чьём бы теле они ни прятались, — дополнил магистр Шарс.

— Теперь понятно, — пробурчала я.

— Что тебе понятно? — насторожился лич.

— Ну, когда они сказали мне, чтобы я привыкала. Получается, я на самом деле буду их видеть?

— Будешь, — подтвердил магистр Шарс, — к тому же постоянно.

— И не всем богам это будет по нраву, — недовольно цокнул языком дядя Анрой.

Оба магистра нахмурились и замолчали.

— Но, если подумать — ты отмечена Милостивой, — забормотал дядя, и в голосе его не было прежней уверенности, — так что будем надеяться, что мелкие божки не станут тебе вредить.

Я тяжело вздохнула. Не с моим везением говорить об этом. Впрочем, поживём — увидим.

— Насчёт некромантки, — выдержав паузу, перевела я разговор в нужное русло. — У вас есть какие-нибудь мысли? Почему Заза не может выйти из пещеры?

— Это просто, — причмокнул губами дядя Анрой. — Цепь Арно-Фера. Магистр Сарна очень любила ее использовать, когда нужно было удержать крупную нежить в замкнутом пространстве. Для того чтобы ее увидеть не нужно быть некромантом, однако если ты говоришь, что ее не увидели ни Низандр, ни Аеллир, значит, печать с клином находится не на самом видном месте, скорей всего, она либо закопана, либо завалена камнями. Нужно искать там, где джинн чаще всего проводит время в покое.

— В смысле? — не поняла я.

— Спит, — со смешком пояснил магистр Шарс.

Дядя утвердительно кивнул.

— А я смогу ее найти? — решила уточнить, поправляя длинную накидку, под которой вдруг закопошился Архи.

— Ну, конечно! — тихо рассмеялось лицо, сползшее с правого угла созданного им зеркала и застывшее чуть повыше моей головы. — Твои глаза покажут тебе вибрацию воздуха над печатью, так что для тебя, я думаю, это не составит туда. Но если печать закопана или завалена, тебе понадобится ее расчистить и возможно обезвредить.

Глаза у меня округлились и я выдохнула:

— Обезвредить? Это как? Как бомбу?

«Боги, неужели мне опять придётся геройствовать?» — мысленно застонала я.

— Магистр Сарна любила зло «пошутить», — по полупрозрачному лицу магистра Шарса пробежала волна зеленого света. — Ее ловушки всегда имели несколько уровней защиты. Я скопирую тебе несколько простых схем с пометками, уверен, они тебе пригодятся. С вашего позволения я ненадолго исчезну.

И лицо архивариуса растворилось в воздухе, однако его «зеркало» осталось на месте.

— Будь поосторожнее с Элисавиелем, — попросил дядя Анрой. — Если ты права и, вместе с силой, к нему возвращаются его эмоции, тебе стоит быть наготове — он станет вести себя иначе. Эльфы эмоциональны, хотя сразу по ним и не скажешь, особенно это касается тех, кто им близок, а вы с учеником теперь связаны божественной связью. Не позволяй ему злоупотреблять ей и сама постарайся ей не пользоваться.

— Почему?

— Как бы тебе объяснить? — задумался дядя Анрой. — Ты и он связаны друг с другом спирально скрученным жгутом из сил и эмоций, и ваша магия постоянно циркулирует по нему туда и обратно, но не конфликтует, как в случае с привязкой, а как бы растворяется друг в друге. Вы оба можете брать силу из этой связи, но из-за того, что ученик старше, опытнее и сильнее огромный перевес идёт в его сторону. — Он заметил мои нахмуренные брови и тяжело вздохнул: — Это как перетягивание каната. С одной стороны ты, с другой ученик. Если дёрнешь ты, он этого почти не заметит, если дёрнет он, вероятнее всего ты упадёшь, и он потянет тебя за собой.

— Понятно — покивала я. — А почему мне нельзя ее использовать?

— Всему нужно учиться, Аня. Пользоваться божественной или эльфийской связью не всегда просто. В этот раз тебе повезло, и твое сознание не «застряло», а могло не вернуться в тело. У эльфов, подобное случается, но в отличие от тебя их учат с детства как с этим справляться, к тому же у них много связей и им достаточно найти сознание другого сородича и попросить у него помощи. У тебя же связь всего одна, и, как бы я ни верил в способности ученика, я не уверен, что Элис сможет найти тебя, если ты вот так потеряешься не в оазисе, а например, в многолюдном городе.

— Н-да-а, — коротко и емко выразилась я, не зная, что еще сказать.

Маленькому Архи надоело прятаться и паук выбрался из-под накидки.

— О! — увидел его дядя Анрой. — Маленький Архи?

— Он самый, — улыбнулась я, так как паук, спрыгнув на пол, попытался забраться на зеркало, но его лапки заскользили и он с тихим «пи-и-и» шмякнулся на пол.

— Архгарих! — громко позвал дядя Анрой своего демона. — Иди, посмотри, кто у Ани вылупился! Поздравляю, ты теперь папаша!

По моим ощущениям храм я покинула через два часа после того, как туда вошла. Для того чтобы воспользоваться порталом Сарны магистр Шарс весьма предусмотрительно открыл короткий точечный проход в ее жилище, где меня ждала его внучка, симпатичная темноволосая женщина лет тридцати с хвостиком в белой форме местной стражи. На анталите Сири разговаривала свободно, так что худо-бедно я ее поняла. Сири сказала, что будет сопровождать меня до выхода из портала, так как портал не стабилен, но в оазис не пойдет, так как для этого ей пришлось бы просить разрешение у начальства и писать потом объяснительную.

Тем не менее, прежде чем войти в белёсо-серый туннель, расположенный в подвале дома Сарны, я попросила Сири, когда она вернётся в город, заглянуть в мою гостиницу, и передать Элису, что я буду ждать всех у пещеры. Женщина нехотя согласилась.

Не уверена, сколько времени занял переход, но серый туман вскоре начал редеть, и Сири остановилась. Она сказала, что дальше я пойду без нее, махнула рукой на прощание, развернулась и ушла в туман. Оставшись одна я, признаюсь, немного струхнула, но решила идти на свет.

— Фу-ф.

Выдохнула я, выйдя из тумана и убедившись, что попала туда, куда надо — в оазис, а еще через мгновение была в этом абсолютно уверена, так как, приняв решение не стоять на месте, а идти по протоптанной тропинке, я издалека услышала голоса. Как-то сразу узнала манерную речь своей Наставницы — бывшей повелительницы Шэриадис. Говорила она быстро и на непереводимом для барахлящего заклинания языке, однако благодаря ей и второму говорящему мне удалось быстро сориентироваться, и вскоре я вышла к пещере.

— Ученица! Сколько можно тебя ждать?! Где остальные? — жеманно всплеснула руками красавица Шэриадис, красуясь в своём новом нежно-розовом платье наподобие полупрозрачной тоги, и делая вид, что она вот только сейчас меня заметила.

Передёрнув плечами, призрак стремительно подлетела ко мне так близко, что я непроизвольно отшатнулась. А она, не замечая этого, затараторила не позволяя мне вставить и слова:

— Почему ты пришла из леса? Башня закрыта? Низандар снова заснул? Ученица, ты как-то похудела и осунулась. Выглядишь не очень. Хотя наряд одобряю.

— Спасиб, — буркнула я сквозь зубы, отцепляя от накидки мелкие колючки.

— Так, где остальные? — нетерпеливо повторила Шэриадис.

— Придут позже, — пробубнила, продолжая очищать накидку.

Всё-таки форма стражей были лучше — за нее почти ничего не цеплялось, а наряд мне жалко — лучше бы в джинсах и рубашке пошла.

— Отвлекись, — накидка была грубо выдернута из моих рук. — Где Аеллир, где Элисавиель, где на худой конец Тираель? Почему ты пришла одна?

С тяжёлым вздохом постаралась уложиться в одно емкое предложение:

— Потому что я ушла из гостиницы и пошла в храм богини Смерти, чтобы встретиться с архивариусом, а из храма попала в дом некромантки Сарны и воспользовалась ее порталом, поэтому я здесь, а магистр Аелллир, Элис и Тираель остались в городе.

— Слушай, ученица, — очень громко цокнула языком Шэриадис, меняя манеру разговор на непривычный суровый тон: — тебе после слияние со стихией совсем голову напекло?! Ты, что, решила окончательно вывести их из себя? — В ее потемневших глазах читалось осуждение. — Эти трое, пока ты спала, тряслись над тобой как над единственной почкой на каменном древе, а ты разгуливаешь по Шатору, даже не предупредив их? Я, признаюсь, люблю поиграть на нервах своих ушастых родственников, но я — это я, а у тебя могут возникнуть крупные неприятности.

— Тираель всё знает, — поспешила успокоить ее, пока Наставница не решила, что я та еще безмозглая девица, у которой ветер в голове гуляет. — Я его предупредила и попросила, чтобы через час-другой, если я не вернусь, он всё рассказал Элису, чтобы Элис уже рассказал магистру Аеллиру. На самом деле, я не хотела идти в оазис без них, я хотела вернуться и рассказать, что смогла выяснить, но мне пришлось согласить на условие Варнара, и поэтому я здесь.

— А вот с этого момента подробнее, — нахмурилась Шэриадис. — И лучше если ты вспомнишь каждое слово сказанное им.

Каждое слово я, конечно, не вспомнила, но описала ситуацию настолько подробно, насколько это было возможно.

— Сомнительную сделку ты заключила, ученица. Варнар бог двуликий, он покровительствует как стражам, так и тёмным личностям, обмануть тебя для него как у ребёнка конфетку отобрать — скучно и не интересно. Думаешь, зачем он запретил тебе возвращаться в гостиницу?

— Я не знаю.

— Чтобы ты прочувствовала весь гнев эльфов. Это только с виду они спокойные до равнодушия, а на деле мои ушастые родственники очень вспыльчивы.

Я тяжело выдохнула. О чём-то подобном я уже думала, когда покидала стены храма Варнара, еще и дядя Анрой поднял эту тему, так что в любом случае я ожидала бури и была к ней готова.

— Да, дядя меня уже предупредил. Однако я считаю, что в отношении всех знакомых мне эльфов, — подчеркнула последнее слово, намекая и на саму Шэриадис, — эпитет «спокойные» мне бы пришёл в голову в последнюю очередь.

Манера поведения Наставницы снова переменилась, и она капризно манерно округлив глаза, встряхивающими движениями замахала на меня кистями рук.

— Вы только посмотрите на нее! Эта человеческая личинка только что посмела скалить на меня зубки?! — посмотрела она себе за спину, где оставила свою пугающую темноволосую собеседницу с горящими живым огнём глазами, затем снова посмотрела на меня: — Подвесить бы тебя на самом высоком дереве, ученица, да я здесь не хозяйка. Давай, рассказывай, что ты смогла узнать в храме Милостивой. И не отвлекайся, сейчас освобождение Зазы на первом месте, а уж потом я с тобой поговорю.

Честно говоря, это был неожиданный выпад со стороны призрака, так как я даже не думала зубоскалить в ее сторону, просто сказала, что думала обо всех знакомых мне эльфах в целом, а оказалось, что оскорбила ее лично. Я готова была извиниться, но подняв голову от своих сцепленных рук, увидела, что Наставница активно семафорит мне в сторону собеседницы, которая всё это время внимательно наблюдала за нами.

— Ох, какая я забывчивая, — кончиками пальцев коснулась Наставница своего лба и повернулась к незнакомке. — Позволь представить: старшая дочь главы семьи красно-пламенных джиннов и мать Зазы, — громко заговорила Наставница, а затем тихо сквозь зубы: — Не позорь меня перед ней. Наклони голову и прояви уважение. Ниже. Ниже наклоняй. Нет, спину держи прямо. Вот так. Теперь застынь и не шевелись, даже если она к тебе прикоснётся — не двигайся. Я скажу тебе, когда можно будет говорить.

В момент, когда мать Зазы подошла и заговорила, я не поняла ни слова, только голову мою вдруг неприятно сдавило, а когда она прикоснулась ко мне, от неожиданности я вздрогнула. Ее красивые руки горели огнём, но огонь не жёг, он, словно проникал мне под кожу, и вместе с ним в мою голову проникали ее мысли. Не сразу я разобрала шёпот ее огня, но начав различать слова, услышала, как она тревожится, что снова не сможет забрать своего ребёнка домой и, что, скорей всего, придётся нарушить мирный договор с магами Шатора и призвать главу семейства, чтобы освободить Зазу если ей никто не поможет. Так же женщина-джинн была сильно раздосадована, что маленькая Заза не признала в ней маму, убежала и спряталась в башне.

Дальше слушать я ее не стала, голову начало сдавливать тисками, я застонала, так что даже не расслышала, что сказала Наставница, но женщина, наконец, отпустила мою руку.

— Ученица? Ученица, ты меня слышишь? — Шэриадис потрясла меня за плечо, холодя его ледяными пальцами.

— Да, — выдохнула облегченно, жмурясь от медленно утихающей головной боли. — Вроде был.

— Голова болит?

— Словно раскалённым обручем сдавили.

— Молодец. Долго продержалась.

— Что это было? — растирая виски, выдохнула я.

Тиски, сдавившие мою голову, начали ослабевать, и природа оазиса вновь стала радовать меня яркими красками.

— Так мы, демоны, общаемся друг с другом, когда не знаем языка.

— Но вы же только что… — с обидой посмотрела я на Наставницу. — Только что…

— И что? — сдвинула она брови к переносице. — Ты хотя бы слово из нашего разговора поняла?

— Не-ет.

— Не-ет, — передразнила она меня. — Запомни ученица, демоны не разговаривают со всеми подряд. Я рассказала ей о тебе, и сказала, что ты моя ученица, а сейчас посоветовала поделиться с тобой своими переживаниями, так как почти уверена, что ты сможешь понять ее тревогу и стремление спасти своего ребёнка.

— А вы разве не понимаете? — искренне удивилась я.

Выражение лица эльфийки стало отрешенно мрачным, и она медленно покачала головой.

— Не обо мне сейчас речь. Что ты выяснила у Анроя?

Я вытащила из мешковатой сумки два рулончика желтоватой бумаги. На двух листах размера А3 магистр Шарс подробно изобразил схемы двух печатей, к которым бисерным почерком сделал подробные пояснения практически к каждой линии и закорючке, и вручил их мне, со словами: «Держи! С этим сможет разобраться любая недоучка». На его неприкрытое подтрунивание Архгарих и дядя Анрой отреагировали дружным хихиканьем. На вопросительный взгляд магистра Шарса, дядя и демон широко улыбнулись и, подмигнув мне, выдали архивариусу самый мой позорный секрет, сообщив тому, что он зря переживает, так как даже и без инструкции, если мне надо, я любое заклинание, которое увижу, зараз сломаю.

К сожалению, это была правда — заклинания я ломала с завидной регулярностью, причём не всегда специально. Об этом знал дядя и об этом знал Арх, но они же меня и прикрывали, так что ни Элис, ни Артур, ни Самайя пока еще не догадывались о моих «выдающихся талантах». Особенно Элис, иначе давно бы вытряс из меня душу, если бы узнал, какой такой «умелец» сломал ему холодильный ящик, который он купил, чтобы хранить в нём свои бесценные ледяные ножи. Тираель, кстати, догадался и пообещал поискать похожий, но всё так быстро закрутилось, что только сейчас я об этом вспомнила.

— Что-то лицо у тебя скорбное стало, ученица. Неужели не те бумаги взяла?

— Те, — буркнула я, раскручивая листы и показывая их наставнице. — Я просто кое-что вспомнила.

— Потом вспоминать будешь, — отмахнулась Наставница, вглядываясь в микроскопический почерк магистра Шарса. — Как я понимаю, одно из них держит джинна в пещере, а другое…

— Нет, только одно, — покачала головой. — Нам нужно найти только одно заклинание.

— Тогда зачем тебе две печати?

— Ну, мы же еще не знаем, какое из них было задействовано, — стушевалась я. — Эти два ее самые любимые, когда найдем, тогда и увидим. Дядя Анрой сказал, что у них разные способы деактивации, и чтобы я сначала попробовала те, что предложил магистр Шарс.

— Что значит попробовать? — зацепилась за мою оговорку Шэриадис.

— Ну-у, — еще больше скукожилась я под ее пронизывающим взглядом, — как бы… они не были уверены, что магистр Сарна использовала именно эти заклинания-печати, по крайней мере, в их первоначальном виде. Оба сделала предположение, что она вполне могла привнести какие-нибудь изменения в своё заклинание, — продолжая бормотать, сделала несколько скользящих шагов назад — подальше от непривычно серьёзной призрачной девы. — А что?

— Ты читала, что они здесь понаписали? — ткнула она острым ногтям в низ каждого листка.

— Писал магистр Шарс, а дядя Анрой…

Договорить Шэриадис не дала, вокруг резко похолодало, и я понятливо закрыла рот.

— Нет еще.

— Я так и думала, — кивнула Шэриадис. — Ждем Аеллира. Будем вместе разбирать эти каракули.

— А что не так? — подивилась я ее сдержанности.

По правде говоря, я ее не узнавала. Еще недавно Шэриадис сама бы толкнула меня в пещеру и повеселилась бы, наблюдая за моими потугами, а тут потребовала дождаться Аеллира. Что же случилось с бывшей третье повелительницей эльфов? Какая муха ее укусила?

— Мое демоническое чутье подсказывает мне, что найдя одно, ты найдёшь и другое, — совершенно непонятно выразилась Наставница.

— И что мне теперь делать? Ждать Элиса и Аеллира?

— Уши-то прочисть, ученица! — резко вспылила Шэриадис. — Я тебе это только что и сказала!

— Не хочу, — капризно заупрямилась, так как встречаться с этими двумя в первый же момент, когда они сюда доберутся, мне очень не хотелось. — Лучше пойду, схожу к Зазе. Ребёнку выговориться надо.

Я даже вкусняшек с собой взяла. Как чувствовала.

— Не держу, — легко согласилась Наставница, как-то подозрительно ласково мне улыбнувшись. — Сходи. Успокой эту заразу вертлявую. Никто ее с собой забирать не собирается. Не выживет она там.

Мысли о странном поведении Наставницы не давали мне покоя. Предчувствие очередной подставы не отпускало, и всё время хотелось вернуться к пещере и убедиться, что демоница осталась с джинной, а не полетела вслед за мной. До башни я добралась практически на автопилоте, иногда останавливаясь, всматриваясь в просветы между густыми кронами деревьев. Само каменное сооружение видно было хорошо, однако, всё же лес это не город к которому я привыкла, поэтому сверялась по башне в разы чаще, чем в том же Шаторе. В какой-то момент мне даже начало казаться, что за мной наблюдают, и выяснилось, что не показалось.

— Вернулась, — вышла из красно-оранжевых кустов практически слившаяся с ними огненная шира.

— Вернулась, — кивнула я.

При виде нее испытала щемящее чувство грусти и тоски. Я очень скучала по своим родителям.

— Не стоило, — взрыкнула она.

— Почему?

— Здесь становится опасно. Аеллир еще не знает, но утром джинна поставила нам условие: если за сутки у нас не получится освободить полукровку, она призовёт главу своего семейства и вместе с ним разнести всю гору. — Дариса посмотрела мне за спину. — Ришалис еще не вернулась, но не сомневаюсь, что она не потерпит, чтобы какие-то джинны хозяйничали в ее доме. Она не любит вмешиваться, но свой оазис будет защищать, и если она и джинны столкнутся, всем нам придётся срочно уносить ноги.

— Что-то я не понимаю, — нахмурила брови. — Почему Наставница Шэриадис мне ничего не сказала?

— Призрачная демоница? — фыркнула шира, раздражённо дёрнув сразу двумя хвостами. — Уверена, она не восприняла слова джинны как угрозу — для нее это приемлемо.

— Н-да, — цокнула я языком. — Это на нее похоже. Времени, конечно, мало, но надеюсь, мы обойдёмся без разрушений.

Теперь я была откровенно рада, что Варнар запретил мне возвращаться в гостиницу. Я помахала свёрнутыми бумагами в воздухе.

— Я добыла нам подсказку.

— Что это?

— Заклинания. Дядя Анрой и магистр Шарс подробно всё расписали, и нужно только прочитать и найти нужное.

— В том-то и дело, — перебила Дариса. — Мы ничего не нашли. Ни заклинания, ни печати. Ни-че-го.

— Да, я знаю. Но дядя сказал, что печать может быть закопана, или завалена, или ещё чего.

— И что эти двое предлагают? Заклинание глубокого поиска? Его создание займёт не меньше суток!

— Нет, — качнула я головой. — Это не заклинание. Это мои глаза.

— Что? — затормозила тигрица и хлопнулась попой на землю. — Как глаза? Зачем глаза? Эти двое совсем из ума выжили?!

Я остановилась и удивлённо на нее посмотрела. Она еще не знает? Судя по реакции — нет.

— Нет, они не выжили из ума. У меня глаза истины, поэтому я вижу чужие заклинания, — и задумчиво: — Вроде бы только некромантов, но кажется, в башне я видела еще и огненные.

Дариса тряхнула головой.

— Зачем?

— Э-э? — протянула озадаченно, нервно дёрнув край бумаги. — Что «зачем»?

— Зачем ты их себе попросила?! — вскинулась шира, и глаза ее заполыхали.

— Я?! Себе?! — ещё больше удивилась я. — У кого? У Милостивой?!!

Шира кивнула.

— Ерунда какая. Мы еще ни разу с ней не встречались! Я ее не видела.

Хвосты ширы начал жить свое жизнью.

— Но думаешь, что увидишь? — глухо спросила она.

— Почему нет? — не замечая перемены в настроении ширы, продолжила болтать, делясь своими мыслями: — Ахорона и Варнара я видела, значит, и Милостивую увижу. Но пока я ещё ни разу ее не встречала и ничего у нее не просила, хотя Ришалис говорила, что она уже меня видела и помогла, когда Заза едва меня не утопила.

От моей болтовни челюсть у огненной тигрицы отвисла до земли. Она снова села на попу, причём хвосты у нее вытянулись вверх под прямым углом, а потом в том же положении и упали.

Пришлось остановиться, обернуться и тихо спросить:

— Неужели Ришалис тебе ничего не сказала?

Дариса посмотрела на меня и покачала головой.

— Ты видишь богов? — прохрипела она, словно эти слова давались ей с трудом.

— Вижу, — подтвердила я.

По морде ширы пробежала судорога муки.

— Не получилось, — выдохнула она, опуская голову, словно она у нее стала слишком тяжёлой. — Мы надеялись, что ты не унаследуешь его дар.

— Папин? — шира кивнула. — Дядя Анрой тоже мне это сказал, но магистр Шарс уверен, что это не дар, а особенность.

— Возможно, — вздохнула Дариса. — Но «дар» или «особенность» не будет иметь значения, когда ты будешь видеть и слышать тех, кто способен уничтожить тебя одним щелчком пальцев.

— У них не всегда есть пальцы, — поделилась я своим наблюдением. — К тому же Ахорон и Варнар не против того, чтобы я их видела.

— Есть и другие боги.

Под давящим взглядом огненного овара, я отступила и развела руками.

— Я всё понимаю. Но что я могу сделать?

Тяжёлый вздох.

— Ничего.

— И я о том же! — ободряюще улыбнулась шире, хотя думаю, что улыбка получилась несколько натянутой. — Поэтому я сейчас иду в башню и делаю всё, что могу.

Шира встала на лапы и вопросительно взглянула на меня. Я подавила желание тяжело вздохнуть.

— В первую очередь поговорю с Зазой. Ее мама по-своему переживает за нее, и-и… Большая Заза тоже. Судя по звукам из пещеры, она что-то там кидает об стену и громко рычит, а нам нужно войти туда и поискать заклинание. Я не хочу, чтобы эта огненная махина превратила меня в свой обед, так что нужно успокоить малявку и уговорить ее пойти с нами.

— Девочка очень упрямая. Она никого не хочет слушать, всё время затыкает уши, а если кто-то пытается вытащить ее из башни, верещит и плюётся огнем.

— Кого-то она мне напоминает, — хмыкнула я, и улыбка коснулась моих глаз. — Я попробую с ней поговорить.

— Думаешь, у тебя получится?

Сомнение в голосе ширы было настолько сильным, что я нахмурилась.

— Всё настолько плохо?

— Я не знаю, — стушевалась овар. — Я никогда не воспитывала детей. Ты наша единственная дочь, но… ты уже взрослая.

«Ну, хоть кто-то считает меня взрослой», — с грустью подумала я.

Выбравшись из леса на выжженную башней поляну, наш разговор как-то сам собой заглох и дальше мы с оваром шли молча. Это позволило мне мысленно выстроить схему разговора с крайне расстроенным ребёнком, а так же прислушаться к звукам, доносящимся со стороны входа в огненную вершину.

— Зза-а — заа-а! — истерично верещала маленькая джинния. — За-аа! И-и-и!

— Да, заткнись ты! — оборвал ее раздражённый мужской голос. — Какого демона ты вопишь?! Я тебя не трогал! Ты сама на меня наскочила.

— Заза! И-и-и!

Услышанное, заставило меня перейти на быстрый шаг, а увиденное, застыть с глупым выражением на лице. Как? Как он здесь оказался?

А пока приходила в себя от шока, отчаявшись отцепить от своей ноги вконец перепуганную Зазу, Элис громко и тяжело вздохнул, поднял голову и увидел нас с Дарисой.

— Ты! — впился он в меня хищным взглядом, и направился в нашу сторону легко и быстро, словно никакого груза в виде джиннии на его ноге и не было.

— Элис, я всё могу объяснить, — залепетала я, но маг резко остановился и молча указал на Зазу.

— Убери ее, — потребовал куратор. — Я не понимаю, что она говорит, и не понимаю, что она от меня хочет. Я только вошёл в портал, переместился, а тут она, прыгнула на меня, и начала верещать.

— Ты не?… — забеспокоилась я, зная каким порывистым и невнимательным бывает Элис, когда у него появляется цель.

— Я не «что»? — тут же недовольно сощурился куратор.

— Ну, ты бываешь немного того… — потупилась я, пытаясь подобрать подходящее слово.

— Того чего, Аня? — заскрежетал он зубами.

Всё-таки раньше он был гораздо сдержаннее.

— Грубый ты, — подсказала Дариса. — Ребёнка до истерики довёл.

Теперь и я заметила, что Заза цепляется за ногу Элиса, трясётся, и разве что не плачет.

— Элис, — сердито поджала губы. — Зачем ты так с ребёнком?

Глаза мужчины потемнели, и я почувствовала, что наши слова для него были обидны, ведь Элис был уверен, что он не виноват в том, что сейчас происходило с джиннией.

— Я ничего ей не делал, — буркнул он. — Она сама.

— Что сама? — надавила на него Дариса, но я ее остановила.

— Хватит. Может, Элис и не виноват. Заза уже была на взводе, так что давайте успокоимся, — и вопросительно глянула на куратора. — Как ты сюда переместился? Я думала вы придёте со стороны деревни.

— Использовал огненную вершину, — качнул он головой за спину. — Теперь их две — одна здесь, другая в городе.

— И обе функционируют? — удивилась я.

— Не совсем, — чуть расслабился Элис, настороженно и с напряжением косясь на усевшуюся рядом со мной двухвостую ширу. — Городская башня, по словам стражей, появилась на следующий день после того, как ты перенесла настоящую в оазис, и она неполноценна, так как в ней существуют всего несколько этажей, и дальше пройти нельзя. На первом этаже портал, ведущий в огненную вершину, а на втором несколько просторных залов. Мы использовали башни, чтобы перенести всех магов в город, это было намного быстрее и надёжнее, чем использовать портал в деревне.

— Тогда где Тираель?

По лицу Элиса пробежала судорога раздражения, но он с собой справился и только поджал губы.

— Твой Тираель, как и ты решил поискать приключений себе на костлявое место, — язвительно выплюнул куратор. — Ему оказалось мало вывихнутого плеча и пылающих ушей, он решил проследить за магистром Аеллиром, и выяснить, что его разозлило.

— Я? — приподняв брови, отклонилась я в сторону, чтобы видеть вход в башню, с ужасом ожидая, что эльф сейчас возьмёт и появится у куратора за спиной.

Если Аеллир узнает причину, по которой я предпочла в одиночестве пойти в храм богини Смерти — подработкой точно не отделаюсь. А самое обидное, что я зря переживала — в лабиринт меня не пустили — Шарс лично появился у входа и проводил в дальний угол храма, где стоял уже знакомый мне каменный столик. На мой вопрос: «Почему, я не вижу лабиринт?», магистр ответил, что до моего прихода его разбудили и предупредили о том, что я скоро приду, но буду слишком слаба, чтобы войти в лабиринт, поэтому Шарс был вынужден покинуть свой потусторонний архив и встретить меня в самом храме.

На вопрос, «Попаду ли я в лабиринт снова?», он утвердительно кивнул, одного оговорился, что в ближайшую неделю лучше туда не соваться, так как для стабильного поддержания божественной защиты, как ни крути, требуется значительный запас магии, который у меня восстановится не раньше, чем через месяц. Я сначала промолчала, но потом уточнила «так неделя или месяц?», на что магистр Шарс ответил, что всё зависит от милости Ришалис, позволит ли она мне подойти к ее источнику или же мне придётся восстанавливаться самой.

— Ты, — кивнул Элис, но почему-то сразу покачал головой, — и что-то еще, что вывело его из себя настолько, что он практически открутил племяннику острые уши, когда Тираель рассказал ему о вашей договорённости отвлечь меня, и пойти в храм Смерти. Он чуть ли ни пинками погнал нас в храм, выяснять там ли ты.

— Ну, вы же нашли Арихи? — нахмурилась я, так как оставила паука в храме, чтобы если что он передал сообщение Элису или Тираелю, и позже продублировала, попросив сходить в гостиницу внучку архивариуса, тем самым перестраховавшись, в случае если те по какой-то причине не станут искать меня в храме.

— Нашли, — кивнул он. — Это зелёное паукообразное до икоты перепугало посетительницу храма, когда сидя на створке дверей, заметило нас и завопило всю улицу: «Что вы так долго?! Я здесь едва не зажарился!» И, да, твой паук подтвердил, что ты была в храме и говорила с летающим лицом и Учителем, и передал, что ты будешь ждать нас в оазисе возле пещеры Зазы, на другие вопросы он наотрез отказался отвечать, и никакие уговоры и угрозы на него не подействовали.

— Умница, — улыбнулась я, облегченно выдохнув, так как не была уверена, что Архи не разболтает Элису обо всём, что с нами приключилось.

— Кто? — не понял маг.

— Архи.

— Кто такой Архи? — вклинилась Дариса.

— Демон, — хором ответили мы с Элисом.

Кончики обоих хвостов ширы начали нервно подёргиваться.

— Какой ещё демон? — выразительно посмотрела она на меня, при этом голос и интонации были точь-в-точь как у моей мамы, когда она начинала подозревать меня в очередной попытке принести в дом котёнка.

— Маленький, — пискнула, как в детстве. — Совсем. Вот такой, — и сложив руки лодочкой, широко растопырила пальцы, словно держала в руках мяч или дыню.

— У тебя руки маленькие, — сделал критичное замечание Элис, подошёл и раздвинул ладони еще на пару сантиметров в стороны, за что удостоился сердито-жалобного взгляда, которого он не понял, но руки отпустил.

— И сколько демонов ты уже приручила? Сколько в твоём подчинении?

Я озадаченно уставилась на маминого овара, не понимая к чему она клонит.

— Подчинение это не про Аню, — ответил за меня Элис и так уверенно, что я сразу поверила, что он на самом деле так считает, причём не только в отношении демонов. — Она их не приручает, — усмехнулся маг, и укоризненно посмотрел на джиннию, которая больше не держалась за его ногу, а робко дергала меня за накидку и облизывалась, принюхиваясь к съедобному содержимому моей сумки, — она их прикармливает.

Накормив Зазу, я искренне заверила джиннию, что не стану принуждать ее идти в пещеру, но при этом ненавязчиво подводила ее к нужному нам решению, говоря, что без ее помощи мы точно не справимся, что она нам очень-очень нужна. Заза слушала, вздыхала и, наконец, сдалась.

— Заза, не хочет к демонам, — призналась она.

— Ты про себя или про Большую Зазу? — поддержала я разговор, позволяя ей высказаться, пока Элис разбирался в инструкциях, а Дариса лежала рядом в траве.

— За-а… — по привычке начала полукровка, но опомнилась и уверенно заявила: — Не хочу к демонам. Я не хочу с ними.

— С мамой? — уточнила я.

— Она не моя мама, — резко качнула головой джинния.

— А чья тогда? — влезла в разговор Дариса.

Я сделала недовольное лицо, но в отличие от мамы и того же Элиса шира меня не поняла. Маг же, хоть и делал вид, что увлечённо рассматривает инструкцию, то и дело поглядывал в нашу сторону, и на удивление точно понял, что присутствие овара заставляет Зазу нервничать и замыкаться, поэтому куратор как бы невзначай оторвавшись от созерцания рисунка печати, попросил ширу:

— Уважаемая Дариса, не могли бы вы подняться к магистру Низандру? Судя по записям нам, скорей всего, понадобятся небольшие ученические лопатки и кисти. Поинтересуйтесь, если ли они в башне?

«Спасибо» — одними губами поблагодарила я его, когда Дариса недовольно ворча, всё же направилась к башне. Элис кивнул и вернулся к изучению инструкций.

— Ты не считаешь ее своей мамой, потому что она тебя бросила? — осторожно спросила я у притихшей джиннии.

— Нет, — буркнула Заза. — Она не моя мама.

— А Большая Заза, она тоже не считает ее своей мамой?

Девочка подняла голову и посмотрела на меня большими грустными глазами.

— Считает.

— Считает, не считает. Какая разница? — пробормотал Элис себе под нос.

— Большая, — громко произнесла я. — Элис, если хочешь что-то сказать — скажи.

— Я и говорю, — вскинулся он. — Какая разница, считает она ее своей мамой или нет — джинна всё равно будет ей. То, что Заза привыкла видеть своей мамой человека, не означает, что прилетевшая сюда джинна перестанет быть ее родительницей. Зазе придётся смириться с этим. Джинна тоже ее мать.

— Элис это грубо! — возмутилась я, головой понимая, что он прав.

— Это правда!

— И всё же!

— Послушай меня! — повысил голос Элис. — Я всё понимаю. Ее близкий человек умер и ей сейчас плохо! Какой бы ни была эта некромантка, для Зазы она остаётся мамой! Той, кто ее подобрал, накормил и воспитал. Чтобы магистр Сарна ни сделала с ней в своих корыстных целях в голове Зазы она всё равно остаётся ее мамой! И Заза как может, защищает воспоминания о той кто, несмотря на ее демоническое происхождение, принял ее, заботился и любил. Поэтому ей сейчас и кажется, что её предали. Ей больно, Аня!

— Предали? — выдохнула я и посмотрела на поникшую Зазу.

— Именно предали. Её предал тот, кому она больше всех доверяла — Я озадаченно захлопала глазами. Элис кивком головы показал куда-то в сторону, видимо намекая на пещеру. — Она сама.

Краснокожая полукровка задрожала, и я увидела, как по её щекам покатились слёзы.

— Заза, — охнула я и, подавшись вперёд, обняла ребёнка за плечи.

— Большая Заза выбрала другую мать, поэтому маленькой сейчас плохо. Я прав?

Прижавшись ко мне, Заза, заливаясь горькими слезами, несколько раз кивнула. Вот же. А я-то думала, она так сильно переживает из-за мамы. Как же сложно. Я посмотрела на Элиса. Он едва заметно кивнул. Наша связь передала мне, что он на самом деле понимает Зазу. Понимает, что значит быть преданным тем, кому верил безоговорочно и безоглядно.

— И всё равно это грубо, — проворчала, гладя девочку по рогатой голове.

— Пусть так. Но у нас мало времени. Если она с нами не пойдет, придётся мне…

— Не надо! — закричала Заза, резко отстраняясь, хотя Элис даже не договорил. — Не трогай ее! Я помогу!

Мы с Элисом переглянулись. Облегчения не наступило. В груди ныло от сострадания к ребенку и невыносимо тянуло стукнуть куратора по голове.

— Заза, если ты не хочешь…

— Я помогу! — сердито повторила девочка и вытерла ладошками мокрые щёки из-за чего на них остались жёлтые разводы от сладкой посыпки.

— Поросёнок, — ласково проворковала я, вытирая ее лицо своим платком.

Позже в пещере, когда Заза благодаря простенькой колыбельной успокоила свою большую половину, я еще раз спросила ее:

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Если ей плохо — мне тоже плохо, — глухо ответила Заза. — Пусть она уходит.

Было видно, как нелегко дались ей эти слова. Джиннии действительно было больно, но решение приняла она сама.

Когда Дариса вернулась, выяснилось, что в башне из инвентаря нетронутыми моим огнём остались только случайно завалявшийся у магистра в комнате скребок и веник, которыми он не пользовался, но зачем-то держал у себя. Свои кисти старик наотрез отказался выдавать, подозревая, что если даст их нам, то больше никогда их не увидит. Это вызвало у меня краткий, но бурный приступ нервного смеха. Тут джинны гору собираются снести, а он кисточки жалеет. И, что самое возмутительное, он, как и его овар, отказался нам помогать, сославшись на то, что кто-то здесь должен встретить магистра Аеллира, чтобы обо всём ему рассказать.

Говоря это, Дариса выдала парочку непечатных эпитетов в отношении Низандра, и с помпой вручила мне… веник. Элису ничего не оставалось, как взять из ее хвоста скребок. Впрочем, пока Дариса уговаривала хранителя огненной вершины, а Заза бегала посмотреть, ни объявился ли Тираель, Элис присел рядом и, указав мне на подчёркнутые строчки, вслух зачитал несколько серьёзных предупреждений от магистра Шарса. В них архивариус писал, что действовать нужно осторожно и поэтапно, так как обе печати привязаны к определенному месту и при неправильном снятии могут его разрушить, а кисть и лопатка нам понадобятся для того, чтобы выделить места наибольшего пересечения линий защиты, которые нужно изолировать первыми. Что самое удивительно, посмотрев на рисунок печати, я как-то сразу поняла, о чём речь. В голове словно рассеялся туман, и я смутно, но вспомнила, что делала нечто подобное в детстве.

Вручив инструмент, Дариса сопроводила нас до пещеры, но затормозила на полпути, извинилась и сказала, что не доверяет Низандру и хочет вернуться, чтобы дождаться магистра Аеллира, и самой всё ему объяснить. Элис был не против, да и я, если честно, тоже.

Маленькая Заза стойко вынесла серьёзный разговор с Наставницей, которая слово в слово повторила всё то, что сказала мне: что отправлять ее к демонам никто не собирается; что она там не выживет, и добавила, что Большая Заза больше не сможет жить среди магов как полукровка, так как, вмешавшись, Ришалис сделала ее полноценным джинном и теперь ей нужно покинуть эту реальность.

Элис подошёл сзади и развернул меня лицом к пещере.

— Смотри.

— Смотрю.

— Смотри внимательно.

— Куратор Элис, — возмутилась я, — прекратите на меня давить! От того, что вы мне скажите «смотри», не значит, что я сразу всё увижу. Между прочим, вибрации воздуха в темноте увидеть невозможно.

— Попросить Зазу посветить? — тут же съязвил Элис.

— Я сама, — передёрнула плечами: — Я сама могу себе посветить, — и создала пять небольших огненных шариков идеально круглой формы.

— У тебя стало получаться лучше, — похвалил Элис.

На его похвалу отозвалась раздражённым фырком, и направилась исследовать место, которое Заза назвала «постель». Это была каменная площадка с двумя большущими плоскими камнями с одной стороны, которые Большая Заза использовала, как подушку.

— Сюда! — позвала я. — Кажется это здесь! — и указала на один из камней, вокруг которого витали тёмные испарения.

Для того чтобы сдвинуть камень, Элису пришлось поднапрячься, так как булыжник был очень большим и весил немало. Я даже на мгновение устыдилась. Хотела предложить пойти в лес, чтобы поискать крепкий рычаг, чтобы потом помочь ему, но маг в очередной раз заставил меня испытать неоднозначное чувство ужаса и восторга — он его приподнял! Сначала с одного края — сдвинул в сторону, а потом с другого, чтобы сдвинуть камень полностью.

Как только камень был убран, я смогла увидеть, что небольшие камни под ним словно подсвечиваются.

— Точно здесь? — уточнил Элис.

Устремила на него светящийся детским восторгом взгляд и коротко кивнула.

— Здесь. Я вижу свечение. Нужно осторожно убрать камни. Я помогу.

— Отойди, — покачал головой Элис, и тени вокруг него ожили.

Расчистка заняла у него минут десять. Куратор не спешил, старясь не шуметь, ведь сон Большой Зазы был тревожным, и она то и дело ворочалась, но когда джинния приоткрывала глаза, полукровка начинала петь, и тогда ее демоническая половина успокаивалась и снова засыпала. К сожалению это был единственный ненасильственный способ удержать Большую Зазу на месте. В сознании она то и дело пытались на нас напасть, поэтому Маленькая Заза стала ей петь, и джинния задремала. В таком состоянии джинна была безопасна и мы с Элисом смогли войти в пещеру.

На предложение пойти с нами, Наставница наглядно показала, что печать Сарны не только не выпускает джиннию-Зазу наружу, но и не позволяет войти к ней никому кроме магов и ее второй половины. Она попыталась влететь в пещеру, но прямо у входа застряла в чём-то желеобразном и дальше полететь с нами не смогла.

— Готово! — громким шёпотом оповестил Элис. — Иди, смотри. Какая из них?

Я подошли ближе, раскрутила бумаги и начал сравнивать.

— Вроде эта, — выбрала нужный лист, хотя, как и предупреждал дядя и магистр Шарс, печать была изменена и с ходу я насчитала в ней целых пять дополнительных охранных знаков.

Теперь, когда мы очистили печать, всё стало понятно. Очень толстая магическая цепь невидимая простому глазу одним концом крепилась к большому клину, вбитому в центр печати, а другим к широкому ошейнику на шее большой Зазы. Судя по тому, как она легко перемещалась по пещере, пока бодрствовала, цепь джиннии не мешала, но при этом не позволяла ей выйти.

— Ты хмуришься?

— Что-то не так с этой печатью. Я вижу дополнительные охранные знаки, но я не вижу в них смысла. Мне нужно подойти ближе.

— Подойди, — разрешил Элис. — Я теперь тоже вижу линии печати, но знаки, о которых ты говоришь, я не вижу.

Подняла на него вопросительный взгляд. Элис слегка поморщился.

— Это долго объяснять. Лучше присмотрись к печати. Хотя нет, лучше зарисуй ее, тогда и я буду знать, с чем мы имеем дело.

— Хорошо, — согласилась я и достала из сумки тетрадь для конспектов и карандаш.

Пока, сидя на корточках, я схематично зарисовывала печать, Элис просто стоял рядом. Заза снова начала петь и я увидела, что одна из печатей замерцала.

— Элис, попроси Зазу спеть другую песню, — попросила я.

— Зачем?

До хруста запрокинув голову, ответила:

— Кажется, один из символов реагирует на ее песню. Я хочу понять связано ли это с колыбельной или с ее голосом.

Элис кивнул и бесшумно переместился за спину Зазы, наклонился и зашептал на ухо. Девочка ответила, что не знает других песен, но если надо, попробует, и запела, старательно меняя ритм и слова. Символ потемнел, а джинния распахнула глаза и зарычала, но только она это сделала, как запел Элис. Это было неожиданно. Я даже не поверила своим ушам, резко повернулась и, не удержав равновесие, села на попу. Пел Элис изумительно, он повторял колыбельную слово в слово, соблюдал правильный ритм, и символ замерцал ярко и чисто, а Заза, закрыв глаза, крепко заснула. Но куратор не стал рисковать и повторил куплет еще раз, заставив моё сердце забиться чаще.

— Довольна? — вернулся маг.

— Да-а, — дрожащим от восторга голосом, выдохнула я. — Эт-о было з-здорово.

— Концерт окончен, — грубо буркнул он, вмиг разрушив волшебство им же созданное. — Что ты выяснила?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться, как после погружения в воду, снова сесть на корточки и опустить голову, чтобы Элис не заметил, как пылают мои щёки.

— Слова песни и ритм не случайны, — глухо заговорила я. — Символ потемнел, когда Заза пела другую песню, и засветился, когда колыбельную пел ты. Теперь я знаю, что это. Если не ошибаюсь, дядя использует нечто подобное на кладбище.

— Думаешь, это усмиряющие заклинание?

Маг сдвинулся ближе к печати, наклоняясь и всматриваясь в нее. Меня окатило жаром, я проглотила ком в голе, и протянула ему тетрадь с рисунком.

— Вот.

— Очень похоже, — кивнул Элис. — Только в основе лежит ритм, а не потоки воздуха.

— И что это значит?

— Это значит, что магистр Сарна сочинила колыбельную для Зазы на основе ритма усмиряющего заклинания, чтобы постоянно, но незаметно обновлять его. Голос поющего не важен, главное ритм.

— Ага, — поддакнула, забывая, о чём мы говорили, так моё внимание снова переключилось на дополнительные символы вокруг печати.

Осталось еще четыре непонятных символа. Н-да, с такими темпами мы еще долго с ней просидим. А если…

— Аня?!!

Поздно! Я давно скатала на ладони крохотный комочек сырой магии, создала кривую огненную структуру и швырнула его в заклинание. Воздух в пещере завибрировал. С потолка посылался камни и песок. Элис схватил меня за плечи, резко поставил на ноги и, зашвырнув себе на плечо, выскочил из пещеры.

— Детки, что у вас там происходит? — заинтересованно уточнила Наставница, пока Элис размышлял, что теперь со мной делать.

Причём мысли я его ощущала как покалывание пониже поясницы. Что бы это значило?

Висеть вниз головой было неприятно, однако попросить опустить меня я не успела, так как Элис неожиданно скинул меня в траву и закричал:

— Идиотка! Ты что творишь?!

— Блин, — потёрла я ушибленное бедро. — Больно же!

— Я спрашиваю, ты… Ты что творишь?!! Убить нас захотела?!

— Нет, — буркнула я, ёжась под его бешеным взглядом. — Я просто проверяла другие символы.

— Какие символы? — глаза у призрачной Наставницы засветились, и она оттеснила Элиса, залепив куратору рот, чтобы тот не возмущался слишком громко, хотя он и с липучкой умудрялся издавать ругательные звуки.

— Дополнительные, — показала ей измятую тетрадь, в которую вцепилась обеими руками, когда пещеру только начало трясти.

— Ка-акие зна-акомые охранки, — растягивая слова, хищно промурлыкала Наставница, и посмотрела на сердито пыхтящего куратора, чуть прищурившись. — Поэтому ты пел?

Элис почему-то напрягся, но потом коротко кивнул, и Наставница с довольной улыбкой чеширского кота обратилась ко мне:

— А ты, моя ученица, заметила их, заинтересовалась и начала проверять?

Куратор закивал чаще и сверкнул на меня своими чёрными очами. Злится. Причем, так как никогда раньше. Я слабо ему улыбнулась, надеясь передать через связь, что хотела как лучше. Вроде бы что-то получилось, так как в следующий момент Элис сделал мученические глаза и посмотрел в небо, после чего сокрушённо покачал головой.

— Элисавиель, — строго посмотрела на него Шэриадис, — не строй из себя мученика. Сейчас ты смотришь на себя в зеркало.

Элис в ужасе округлил глаза.

— Да-да. Вы двое связаны, и Аня в большей степени поступает так, как поступил бы ты, если бы был на ее месте.

По лицу мага пробежала тень сомнения, и он с подозрением посмотрел на меня, а Наставница продолжила говорить:

— Аня не сделала ничего предосудительного. И, нет, Элисавиель, — моментально отреагировала Шэриадис на приглушённое ворчание мага, — не надо думать, что это связано исключительно с божественно связью — это не так. Я долго за вами наблюдала, так что могу сказать, что это ваш личный способ взаимодействовать друг с другом. Когда вы двое вместе и делаете одно дело вы постоянно провоцируете друг друга, подталкивая на какие-либо действия, и сейчас божественная связь вам в этом помогает, подкидывая нужные мысли.

— Но я…, - попыталась вставить хоть слово, но не преуспела.

— Молчи, ученица, я еще не договорила, — шикнула на меня Шэриадис. — М-м? На чём я остановилась? Ах, да! Эта ваша связь ничего за вас двоих не делает, она не думает за вас, она лишь усиливает ваш эмоциональный посыл. Таким образом, всё, что вы делаете — делаете вы сами, а значит, и за последствия вы тоже отвечаете сами. Я понятно объяснила?

Прибывая в шоке от столь глубокомысленной речи, мы с Элисом переглянулись, затем синхронно уставились на горделиво выпятившую плоскую грудь Шэриадис.

— Наставница, — осторожно начала я, — с вами всё в порядке?

— Всё прекрасно! — клыкасто улыбнулась не совсем мёртвая эльфийка-демон, откидывая назад свои роскошные призрачные волосы. — Я в ударе!

— Оно и заметно, — отклеив липучку, съязвил Элис, за что ему и прилетело, а конкретнее подлетела сама призрак и дунула ему прямо в лицо.

Лицо куратора моментально покрылось коркой льда. Однако продержалась ледяная маска недолго, так как на горячем воздухе начала таять и сначала сползла, а потом с глухим звуком упала на землю. Но, что удивительно — она не разбилась!

— Еще раз съязвишь, — хищно сощурилась Шэриадис и указала пальцем на ледяную маску, — и проходишь в ней целый день.

Глаза куратора потемнели. Мне почудилось, что внутри у Элиса начала закручиваться тугая черная спираль, и я окликнула Наставницу, чтобы отвлечь ее внимание на себя.

— А как насчёт символов? Вы расскажите нам о них?

Шэриадис тут же забыла об Элисавиеле и, тряхнув головой, снова продолжила играть роль Наставницы.

— Символы. Конечно! Это очень древние заклинания людей-магов. Ими пользовались на заре человеческих времен, когда некромантия еще не существовала как отдельное направление и магия смерти просто вплеталась в символы четырёх основных стихий: воды, воздуха, земли и огня. В те время люди еще не знали об уровнях бытия и считали, что магия способна проявляться только в их осязаемом мире, то есть в материальном проявлении того, что они видят, щупают или пробуют на вкус.

— Но их пять!

— Пятый, как вы уже выяснили, всего лишь вариант усмиряющего заклинания. Однако изолировать его придётся самым первым. Магия тени для этого идеально подходит. Все остальные деактивируются по принципу подобия.

— Подобия с чем? — уточнил Элис.

— Эти охранки созданы на основе первобытной магии. Подобное к подобному, поэтому вам понадобится элементы воды, воздуха, земли и огня.

— И где нам их взять?

На гладком призрачном лбу появилась первая неглубокая морщинка.

— Элисавиель, ты разочаровываешь меня.

— Я не силен в первобытной магии, — с неохотой признался маг. — На лекциях по истории магистр Орис за всё время моего обучения ни разу не углублялся в раскрытии этой темы дальше рассказов о ее несовершенстве, так что я не был в ней заинтересован.

— А зря, — вздёрнула носик бывшая Повелительница. — В этом ее несовершенстве кроется настоящая сила. Первобытная магия естественна, она ближе к природе, как и магия эльфов. Ты ведь не видел символов?

Элис покачал головой.

— Нет. Их видела только Аня.

— Так и должно быть, — кивнула Шэриадис, — это магия людей, она была создана для людей — для их защиты. В первую очередь от эльфов. Поэтому эльфы и не видят ее. Но и люди, отказавшиеся от использования непредсказуемой сырой маги, перестают видеть символы-охранки. Именно поэтому ни ты, ни Аеллир, ни Низандр не смогли найти печать-заклинание. Только Анины глаза и ее способности, позволили ей найти печать.

— Хорошо, я признаю, что знания первобытной магии нам бы сейчас пригодились, но у меня их нет, поэтому прошу вас объяснить: где, в каком месте нам с Аней искать эти элементы?

— В отличие от тебя, Элисавиель, Аня уже догадалась, — улыбнулась Шэриадис, видя, как я тянусь за самым крупным фиолетово-розовым листом в форме сердечка, скручиваю его в кулёк и ладонью загребаю в него землю. — Всё правильно, для символа земли вам понадобится использовать землю. Для огня — огонь, но только не созданный магией.

— А если я подожгу что-нибудь? — приподняла я брови. — Или обязательно из искры?

— Этого я не знаю. — Призрак едва заметно пожала плечами.

— А воздух, что нам делать с воздухом? — начал действовать Элис, срывая еще один фиолетовый лист в разы больше моего, скручивая его в кулёк и, помогая себе тенями, быстро наполнил его землей.

— Дуть, — буркнула Шэриадис. — Что еще можно с ним придумать?

— Как сильно?

Бывшая Повелительница театрально всплеснула руками.

— Откуда я могу это знать?! Пробуйте! И… — выражение лица эльфийки стало мрачно-серьёзным. — …поторопитесь. Терпение у джинны на исходе.

Элис помог мне подняться.

— У нас было время до утра, — напомнил он.

Шэриадис медленно покачала головой.

— Она передумала. У вас времени до полуночи. Не ждите Аеллира — действуйте сами.

Подписав символы-охранки, чтобы их не перепутать, мы с Элисом вернувшись в пещеру.

— Ты знал? — тихо спросила я.

С тяжёлым вздохом маг присел на корточки рядом с ярко сияющей кругом печати. Теперь она горела настолько ярко, что освещала половину пещеры.

— Знал что?

— Что джинна передумала. Ты даже не удивился.

Элис посмотрел в сторону двух крепко спящих Заз и кивнул.

— Я понял это, когда выбежал вместе с тобой из пещеры. Ее там не было, и она не вернулась, пока мы разговаривали с Шэриадис.

— Думаешь, у нас получится? — дернула головой в сторону печати.

Глаза Элиса по-эльфийски засветились.

— А у нас есть варианты?

— Нет. Но я боюсь. Что если мы сделаем что-то не так?

— Только что ты этого не боялась, — хмыкнул он, но усмешка быстро сбежала с лица мага, а взгляд стал тяжёлым.

Я занервничала и опустила голову.

— Я рассчитывала, что придёт Аеллир, и мы всё ему расскажем. Покажем символы и инструкции.

— И он всё за нас сделает?

— Ну-у, в общем, да.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, но наша связь передала мне, что Элису стало смешно.

— Магистр Аеллир не пришёл, — напомнил он, затем натянуто улыбнулся. — Так что, как и сказала Шэриадис, рассчитывать нам придётся только на себя.

Думаю, магу показалось абсурдным возлагать на кого-то такие надежды, когда я сама способна справиться с этой задачей, причём куратор даже не подозревал, что он сам подспудно возлагал на меня большие надежды, от чего мне становилось не по себе. Мне не хотелось его разочаровывать.

Эльф прикрыл глаза в тщетной попытке усмирить свой гнев. Происходящее напоминало бред сумасшедшего. Чувство беспомощности раздражало и заставляло Аеллира искать способы избежать участи мальчика для битья. В отличие от Ани он не был ни избранным, ни отмеченным с рождения, и неожиданное известие, что его имя назвал старший жрец храма богини Шиа Рийли, вызывало у него приступ паники.

После долгого и гнетущего разговора с отцом, Аеллир практически уничтожил зал связи вместе с переговорным кристаллом. Вырвавшиеся из-под контроля боевые молнии, резали каменные плиты как бумагу, а Аеллир стоял и смотрел на это, освобождая голову от мыслей. Немного успокоившись, ректор вышел через дыру в стене и пообещал подбежавшему к нему побелевшему служащему и горстке охраны полностью оплатить восстановление зала и сооружения, которое так же пострадало от его гнева. Стараясь держать себя в руках, он направился к гостинице.

В гостинице, ректор вытряхнул содержимое своей сумки на большой стол, нашёл рулон специально замагиченых от копирования листов, смахнул всё ненужные со стола вещи на пол, взял карандаш, и начал думать. Через десять минут его немного отпустило. Листы были исписаны вдоль и поперёк, но главное, у Аеллира появились идеи. Он оценил положительные стороны нового статуса, взвесил риски и начал мысленно накидывать новые пункты своего тщательно продуманного плана. Он не собирался отказываться от намеченных целей ни в отношении Ани, ни в отношении своего ректорства, однако в связи со сложившейся ситуацией нужно было срочно вносить коррективы.

Самой большой дырой в его плане с самого начала являлась Анина безымянность. Сколько бы ни старался Аеллир спрятать ее у всех на виду, всё равно находились те, кто начинал видеть в ней какую-то загадку и пытался ее разгадать, причём смутные подозрения начали высказывать не заядлые сплетники, которых Аеллир хорошо знал и мог с лёгкостью заткнуть им рты, а вполне достойные граждане Брандора. Одной из них оказалась сама госпожа Рэя, ищущая способ забрать Аню из дома семьи Вэлдари. Недавно ему передали, что на собрании малого совета она настаивала, что девочку обманом выдали замуж за самого ветреного некроманта Брандора и насильно заставляют жить в его мрачном доме. И это было бы смешно — Аня подписала обычный договор на год, где все прописанные обязанности жены крайне формальны и ни к чему не обязывают — если бы столь громкое заявление не сделала сама настоятельницы храма Света — всеми уважаемая особа. Это ее заявление тут же вызвало резонанс в обществе магов давно накопивших массу претензий к указу короля об обязательных договорных браках. С ее лёгкой руки немыслимые слухи разлетались по городу быстрее тысячи заклинаний, так что Анина личность начала вызывать нехороший интерес у реакционеров, а так же у любителей перчинки, и тех, кто по какой-то причине недолюбливал некромантов. К тому же, насколько бы ни была сильна защита магистра Анроя и лирдис, нечто неуловимое и до боли знакомое всё равно присутствовало в манере Ани держаться, вести разговор и выражать свои мысли. Даже если это только проскальзывало, тем не менее, это заставляло задержать на ней взгляд, остановиться и вслушаться в то, что она говорит. Так же у многих вызывал интерес ее возраст, в котором, как полагали маги-люди, магия уже не пробуждается, а у этой взяла и проснулась.

Однако обо всём этом Аня ничего не знала. Все окружающие ее мужчины старательно оберегали ее от тревог. Для этого магистр Анрой сделал всё, чтобы Ане в его доме жилось легко и свободно: приструнил прислугу; позволил читать его записи и свободно приводить в дом гостей; открыл все двери, и старался по-своему развлекать, обучая некромантии. Аеллир же перекидывал девочку с одной подработки на другую, не позволяя ей задерживаться в одной части города дольше, чем на несколько часов. Заинтересованный в благополучии своей подруги Тираель со своей тайной охраной реагировал не менее быстро, чем сам Аеллир, незаметно для девушки пресекая любые ее контакты с недоброжелателями или с теми, кто по недалёкости ума поверил словам настоятельницы храма Света. Элис так же перебрался к Учителю только с одной определённой целью — изучить поведение подопечной и выработать стратегию для ее эффективной защиты. Однако в этом случае что-то пошло не так.

Всё, что касалось Ани, превращалось для Элиса в неразрешимую головоломку. И не один Аеллир начал замечать, что рядом с Аней Элис начинал резко тупеть и превращаться в только что вышедшего из пещеры тролля. И это Элисавиель — умнейший студент, чьими заслугами с гордостью похвалялся самый несговорчивый настоятель храма бога Тени, тот, у кого за плечами был небольшой, но всё же опыт работы телохранителем, оказался неспособен уберечь непутёвые девчонку, причем ни от монстров или врагов, а от собственной непроходимой глупости.

Впрочем, после того, как Ришалис назвала Аню вестником перемен, всё встало на свои места, ведь другого от вестников ждать не приходилось. Сами они ничего вроде бы не делают — живут мирно и от обычных жителей планеты не отличаются, но стоит богам решить, что нужно что-то поменять или встряхнуть народ и напомнить о своём существовании — они тут как тут. То книгу с древним проклятьем с полки снимут, то знакомство заведут, а знакомый окажется опальным принцем, то сами голову в петлю по глупости сунут, а их потом всем миром спасают.

Аеллир об этом знал и раньше, но с вестниками ни разу не встречался. Теперь же он лично убедился в том, что любой человек и даже не человек, находясь рядом с Аней, будет прямо или либо косвенно вовлечен в водоворот, казалось бы, не связанных друг с другом событий, и чем ближе он будет к эпицентру, тем труднее ему будет.

Так «застрявший» Тираель, ухитрявшийся десятилетиями тянуть со своим назначением, отказывающийся расти и признавать тот факт, что является единственным приемником своего отца, лишь раз встретив девочку Аню, осознал, что как бы ни была привлекательна мысль навсегда остаться ребёнком — в таком виде он ей не нужен. Впрочем, как истинный эльф, Тираель всё же не собирался легко сдаваться и не стал взрослеть сразу, а покинул Землю в понимании людей незрелым подростком, и уже вторая встреча с ней открыла ему глаза на то, что взрослеть ему всё равно придётся. Что и произошло в тот момент, когда Аня в очередной раз попала в беду.

У забравшего ее с Земли студента Шэндара проклюнулась тщательно скрываемая им неприязнь к некромантам, которая грозила вскоре перерасти в ненависть, а его дружеские отношения со студентом Элисом дали глубокую трещину. Но не Аня была тому виной, а его собственное эго и тайна, которую Элис хранил от своего мнимого друга долгие годы.

Однако это мелочи по сравнению с тем, как изменилась жизнь самого студента Элиса после встречи с Аней. Аеллир припомнил, в каких немыслимых передрягах его студент уже успел побывать благодаря своей подопечной и искренне ему посочувствовал, твёрдо решив, что до последнего не станет сообщать тому, кого он охраняет, и чем ему это грозит. Неведение для него в этом случае только во благо, хотя, если подумать, он и так знает больше чем кто либо.

Кстати влюбчивому, но непостоянному супругу Ани в этом плане повезло значительно больше. Как сказала Ришалис: ветряная богиня снова его уберегла. Артур Вэлдари Рэн, которого в большей степени привлекла в девушке ее симпатичная мордашка, чем ее необычная сила, оказался заложником самоуправства верной прислуги и собственных договорённостей, и вместе с желанной женой получил в придачу еще и вторую — эльфиистую и не менее проблемную. Так что он практически сразу столкнулся с тем, что неожиданный подарок небес оказался ему не по зубам. К тому же из лабиринта Смерти вернулся его отец — магистр Анрой, которого не ждали еще как минимум лет десять.

Аеллир отложил карандаш и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Возвращение магистра Анроя заставило многих в Совете схватиться за сердце и картинно закатить глаза, тем не менее, именно с его возвращением храм богини Смерти начал «оживать». Новость о его возвращении разлетелась по королевству с немыслимой скоростью, и разбежавшиеся за время его отсутствия некроманты заспешили в Брандор: кто за советом, кто за обещанной, но не выплаченной платой за задание, а немногочисленная молодёжь на курсе некромантии воспрянула духом и начала проявлять интерес к учёбе. Это не могло не радовать Аеллира. Он как мог, поддерживал это направление, но после того как исполняющим обязанности настоятеля храма Смерти стал друг госпожи Рэи, ему стало трудно добиваться того, чтобы в академию для обучения молодёжи направляли не только некромантов ушедших на законный отдых, но и молодых опытных специалистов. В высших кругах некромантов у него не было рычагов давления, поэтому приходилось просить и ждать. К тому же, попадая в храм на распределение заданий, молодежь как-то быстро охладевала к своей силе и к специальности в целом, и Аеллир не знал, как с этим бороться. Анрой пообещал это исправить, как только удастся выйти из дома, и эти перемены эльфу по-настоящему нравились.

Что он не мог сказать о собственной избранности. Такие перемены грозили ему непрекращающейся головной болью: начиная от увеличения нагрузки на любимой работе и заканчивая нежелательным общением с самой верхушкой эльфийской элиты. Аеллир, конечно, понимал, что и без Ани ему рано или поздно пришлось бы столкнуться с тем, что интересы двух королевств: людей и эльфов однажды пересекутся и ему придётся выбирать, на чьей он стороне, однако в воображении картина будущего всегда рисовалась ему в пасмурных тонах, где от него, Аеллира, ничего не зависело и он ничего не мог изменить.

Разорвав пресловутую эльфийскую связь, и перебравшись в земли людей, он обосновался в Брандоре поближе к Академии семи вершин, и стал для эльфов практически изгоем. Только благодаря отцу, родословной и слухам, его до сих пор не забыли в высших кругах, но Аеллира это устраивало. В храм Шиа Рийлии он приходил только по праздникам. Он не боялся ее гнева. Строптивая богиня никогда не слышала его молитвы, и не брала его дары. Она не помогла ему, когда он просил вразумить отца, когда тот пожелал жениться на той женщине, поэтому давно принял решение, что не станет тратить время на ненужные ритуалы и будет приходить в ее храм только в день смерти матери.

Это было тем еще богохульством, но Аеллир был обижен на богиню, и считал, что она отвернулась от него. Но появилась Аня, и Шиа Рийли обратила на него свой взор. Как и убеждал его отец, расписывая избранность сына как истинное благословение, он должен был возрадоваться, но в душе Аеллир был слишком зол и не желал идти на поводу у взбалмошной богини.

Он настолько глубоко задумался, что со стороны могло показаться, что эльф превратился в неподвижную статую. Шевелилась только рука, рисующая на листке портрет непутёвой девчонки.

— Похоже, — спланировал с потолка на стол зеленый мохнатый паук, которому было велено наблюдать за эльфом, но маленькому демону стало скучно, и он захотел пообщаться. — Только у хозяйки нет этих точек на лице. И щеки у нее не пухлые. И губы…

Аеллир сосредоточил на нем взгляд. Паук помахал ему лапками, отобрал у эльфа карандаш и самостоятельно попытался исправить рисунок.

Ректор давно вычислил местоположение наблюдателя, и терпеливо выжидал, когда тот расслабиться, чтобы атаковать. Заготовленное заклинание уже обжигало кончики его пальцев, но маленького демона спасла его непоседливость и непрекращающаяся болтовня.

Не без удивления ректор признал в нем демона-полукровку, живущего в доме магистра Анроя. Только этот был совсем маленький.

— Нормальные губы, — расслабился Аеллир. — В детстве она постоянно так делала.

— А я не видел. Брови… Брови у нее вот так.

Паук начертил хмурые брови и попросил:

— Подними бумажку, мне плохо видно.

Губы Аеллира дернулись в улыбке, он вытащил листок из-под паука и поставил его перед ним.

— Да, да, так лучше.

— Ты знаешь, что у тебя получилось очень напряженное лицо.

— Когда она просила меня передать сообщение тому темному парню, она выглядела именно так.

— Какому темному парню? — насторожился Аеллир.

— Лысому. Совсем! У него ни одной волосинки на голове! И тени у него жуткие — живые.

Описывая студента Элиса в голосе маленького лохматого демона было море недоумения и даже ужаса. Аеллира это позабавило.

— А сообщение? Что она просила ему передать?

— Сказала, что будет ждать всех в оазисе у пещеры Зазы.

Аеллир нахмурился.

— Значит она там.

— Там, там. Где же ей ещё быть?

Ректор вытащил из внутреннего кармана накидки свиток и развернул его на столе. Это была расширенная карта Шатора и прилегающих к нему земель.

— Что это? Что это? — забегал по ней демонический паук, заметив, как некоторые точки на карте начали шевелиться.

Аеллир провёл рукой над столом и картой — изображение увеличилось, показав сверху две стоящие рядом гостиницы в разрезе.

— Мои студенты.

— Ты следишь за ними?

— Приходится, — вздохнул Аеллир.

Не отрывая взгляда от скопления точек в гостинице напротив, паук любознательно ткнут в одну из них. Над картой появился полупрозрачный образ Шэндара.

Паук поднял голову и сияющим взглядом уставился на эльфа.

— А ты совсем-совсем за ними следишь? Даже что они там делают?

— Нет, — усмехнулся Аеллир, — их личная жизнь меня не интересует.

— Тогда зачем?

— Я ответственен за их жизни. Если я отправляю студентов в другой город, я должен быть уверен, что они благополучно добрались, и с ними ничего здесь не случилось.

— А за хозяйкой? За ней ты тоже следишь?

Ректор издал долгий тяжёлый вздох.

— С некоторых пор, да.

Он заставил изображение уменьшиться, чтобы карта показывала весь город целиком, но не прилегающие к нему земли, и показал пауку на две красные точки — крупную и поменьше. Паук ткнул в каждую и получил два изображения хозяйки.

— Почему их две?

— Вот именно. Почему?

Паук еще раз ткнул в неподвижную точку лапкой.

— Она не шевелится.

— Потому что это не человек — это огненная башня.

— Хозяйка в огненной башне?

— Нет. И я пока не понимаю, как она с ней связана.

— А эта? — паук лапкой попытался поймать движущуюся точку, но она вдруг исчезла и появилась в другой части города.

— Воспользовался порталом, — объяснил Аеллир, когда паук зашипел на карту. — И это тоже не Аня. Это местный страж. Маг тени. Я столкнулся с ним, когда пытался разобраться, что показывает карта и почему меток на ней стало больше.

— Хозяйка в оазисе, — уверенно заявил паук.

— Ты уверен?

— Я видел, как она ушла туда. Зеленое лицо перенаправил ее в дом некромантки, чтобы она воспользовалась прямым порталом в оазис. Хозяйка оставила меня в храме богини Смерти, чтобы я передал темному парню сообщение, но они пришли вдвоём, и я остался с ушастым.

— С ушастым? С Тираельем?

— С ним, — закивал паук.

— Зачем?

— Он пообещал, что накормит меня чем-то вкусненьким.

Спросить чем именно Аеллир не успел, так как дверь в номер распахнулась, и на пороге появился встрёпанный и встревоженный племянник.

— Зачем ты это сделал?! — задыхаясь от волнения, подошёл он к столу и упёрся руками в столешницу.

Аеллир моргнул и сосредоточил напряженный взгляд на племеннике, тот был взвинчен и глаза у него сияли.

— Что я сделал? — приподнял он брови, переняв эту манеру у людей.

— Башня! — воскликнул парень. — Портал! Он закрыт!

— Ты уверен?

— Конечно, я уверен! Я не смог попасть в оазис!

Аеллир начал подниматься из-за стола. Паук тревожно забегал по карте.

— А хозяйка? Как же хозяйка?!

Тираель посмотрел на маленького демона, словно только сейчас его заметил и попытался стащить со стола, но паук не собирался ловиться и отбежал от него подальше.

— Ты точно не смог войти в портал через башню? — уточнил Аеллир.

— Не только в портал! — сжал кулаки Тираель. — Я не смог войти даже в башню!

— Разумеется, не смог, — раздался в помещении завораживающий, но в то же время бесстрастный голос лирдис, и через мгновение она сама появились в номере, одетая просторное белое платье, сандалии и цветастую накидку — повседневную одежду женщин Шатора. — Я заблокировала огненный портал. Никто не сможет войти и никто не сможет покинуть мой оазис.

— Нинея Ришалис, — склонил голову Аеллир, намереваясь приветствовать лирдис как полагается, но древняя его перебила.

— Не сейчас, Аеллир. Не сейчас. У нас мало времени. Срочно буди магов.

— Но как же…, - было запротестовал ректор.

— Не спорь. Я помогу им восстановиться.

— Что п-происходит? — побледнел Тираель.

— В моем оазисе завелись демоны! — неожиданно грозно рявкнула лирдис и, схватив перепуганного паука воздушной рукой, подняла его в воздух и поднесла к своему лицу. — Мелкие мерзкие демоны!

Когда Элис схватил меня в охапку, и нас затянуло в кромешную тьму, я еще ловила отголоски мыслей, что сделала что-то не так, однако полностью оформиться эти мысли не успели — пещеру начало трясти, но не как в прошлый раз, а серьезно: с глубокими трещинами и падающие с потолка булыжниками.

Нас выкинуло в лес. Тени смягчили удар, но я все же слышала, как Элис вскрикнул, после чего на секунду словно оглохла. Первым, что услышала это биение его сердца — очень тихое и от того немного пугающее.

— Элис?

Он не отозвался. Я попыталась приподняться, но Элис продолжать крепко держать, тогда я постаралась успокоиться и снова позвала его:

— Элис? Ты как?

Мужчина сделал глубокий вдох, и его пальцы чуть расслабились, а сердце стало биться чаще, как и полагается у эльфов.

— Анья? — выдохнул он мне в волосы, заставив в очередной раз задуматься на тему, почему в особо эмоциональные моменты он зовёт меня именно так — на эльфийский манер.

— Со мной всё в порядке. Сам-то как?

— Нормально, — продолжая удерживать меня, ответил куратор.

— Что вообще произошло?

— Не помнишь? — насторожился маг.

— Не понимаю, — честно ответила я.

И мне действительно было не понятно, что и в какой момент пошло не так. Войдя в пещеру и в очередной раз, изучив печать, я заметила, что от символа огня тянется тонкая нить, которой раньше совсем не было видно и, пройдя вдоль нее, встала у стены, где нить оборвалась. Прикоснувшись к камню ничего не почувствовала, кроме странной упругости, но как только начала убирать руку, увидела, что что-то чёрное потянулось вслед за ней.

— Элис! — позвала я.

— Не шевелись! — крикнул он и его тени, обмотав мою руку, осторожно стянули черноту с моих пальцев.

— Что это? Оно упругое.

— Многослойная уплотнённая тень. Ей мало кто пользуется, хотя под ней можно спрятать любую печать-заклинание, только она глушит фон, и ослабляет действие печати. — Элис едва прикоснулся к черноте. — Здесь слоёв двести, иначе твои пальцы прошли бы насквозь.

— А это можно убрать?

Элис кивнул.

— Придётся повозиться. Если под ней тоже печать, она может потянуться следом, так что лучше не спешить. Оставь мне огня и пойди почитай о той печати, которую мы нашли.

Элису понадобилось не так много времени, как он думал, или я настолько увлеклась чтением, что не заметила, как оно пролетело, однако, когда куратор окликнул меня, и я подняла голову, то увидела не печать, а то, как ее рисуют. Точнее рисовали сразу две печати: на полу пыхтела сама Сарна, а на стене повторял рисунок ее овар — полупрозрачная прямоходящая серая ящерица с зелеными глазами. Их синхронность навела на мысль, что это может быть важно, и я рассказала об этом Элису. Конечно, я умолчал, что видела это в чьих-то воспоминаниях, просто сделала предположение и куратор, изучив обе печати, согласился со мной.

Первая наша попытка действовать синхронно с треском провалилась. Элис спешил, а я, кто бы сомневался, за ним не поспевала. Это злило обоих и дело застопорилось. Тогда мне пришла в голову мысль, что мы могли бы полностью синхронизироваться, если Элис возьмет управление над моими руками через нашу связь, но когда озвучила свой вариант, куратор категорически отказался.

Я попыталась его переубедить, но куратор был непреклонен. Он был уверен, что у нас ничего получится, а если получится, то неизвестно к чему это приведёт. Так он убеждал меня ровно до тех пор, пока очередная ошибка едва не разбудила Большую Зазу — из-за сильного толчка отколовшийся булыжник должен был упасть прямо на нее, но тени мага успели перехватить камень.

После этого Элис согласился попробовать. И у нас практически получилось, но я забыла, что он не способен видеть символы древней магии и к тому же постоянно почему-то путает похожие символы, используемые в классической некромантии — не все, но некоторые. Пришлось самой брать контроль над нашими руками и действовать не так быстро, но зато без ошибок. И всё у нас начало получаться: Элис реагировал на любой мой жест, уточнял или просто просил взять свиток и подойти к нему. Мы изолировали все символы древней магии, все сложные узлы и готовы были снять печать окончательно, как в пещере появился Тираель.

Как он вошёл?! Когда он вошёл?! Я не знаю. Но этот паршивец молча взял цепь, удерживающую Большую Зазу в пещере, пробежался взглядом до печати и ка-ак дернет. Клин выскочил из земли. Печать была нарушена и земля пошла ходуном. Элис накинул на меня кольцо рук, которые сжимали что-то похожее на свитки, прижал к себе, и нас затянуло в кромешную тьму.

— Ты не помнишь? — после секундной заминки спросил Элис. — Совсем?

— Нет.

— Тогда пальцы расслабь, — попросил маг. — А лучше руки разожми — мне нужно встать.

Вот тут-то до меня дошло, что это не Элис, это я себя так крепко сжимаю, и постаралась расслабиться. Руки разжались. Что-то тяжелое покатилось по торсу мага и упало на землю. Я вытянула руку, поискала это под его спиной, нащупала нечто цилиндрическое и тяжёлое, вытащила и показала Элису. (Причём в этот момент его собственная левая рука двигалась синхронно вместе с моей, и теперь она была нелепо поднята, и сжимала в кулаке несуществующий предмет.)

— Что это?

— Клин, — поморщился Элис. — Ты его вытащила.

Ужасная догадка пронзила мой мозг.

— Нет-нет — это не я! — часто замотала головой. — Там был Тираель! Да! Это Тираель — он дернул цепь и вытащил клин! Это не я, Элис!

— Тираель? — нахмурился маг. — Никакого Тираеля в пещеры не было.

— Но я видела его! Честно!

Мужчина издал долгий тяжелый вздох.

— Элис ты мне веришь? — жалобно хныкнула, вглядываясь в его лицо.

— Тебе, да. А вот маленькой Зазе я верить больше не намерен.

— Почему? — часто заморгала, чтобы убрать слезы.

— Всё ещё не поняла? — ворчливо буркнул маг.

— Нет.

— Она загипнотизировала тебя.

— Зачем? — удивленно захлопала глазами.

— Если нам удастся её поймать, спросим. — Элис нетерпеливо заёрзал. — Слезь с меня — мне нужно сориентироваться.

— Зачем? — заведенной игрушкой повторила я.

Элис сжал руки в кулаки, и мои руки повторили его движения. Затем он разжал пальцы, взял меня за плечи и откатил в сторону. Клин снова оказался на земле.

— У этого места есть неприятная особенность — здесь трудно быть уверенным в правильном направлении. Я ориентировался на озера, но мне показалось, что нас отнесло куда-то в сторону.

— А почему не сразу в башню? — поднялась я с земли, не дождавшись помощи от куратора.

— Головой об стену? — усмехнулся он. — Да, это бы вернуло мои мозги на место, но я все же решил прежде спасти тебя.

— Значит, ты не сможешь перенести нас в башню? — забеспокоилась я, так как без Ришалис в оазисе стало пугающе тихо, а отсутствие звуков в лесу меня откровенно напрягало.

— Нет, и не мог. Там защита.

— А к стоянке? Там, вроде нет защиты.

— Я теперь никуда не могу нас перенести, — нервно одёрнул он ворот рубашки. — Без Ришалис печать снова начала поглощать мою магию.

— Тогда как ты смог нас сюда перенести?

Элис недовольно передернул плечами. Я уже знала этот жест, поэтому не удивилась, когда куратор ответил вопросом на вопрос.

— Лучше спроси, куда нам теперь идти?

— И куда?

— Не знаю.

— Вы уверены? Он на самом деле не помнит Анну? — в очередной раз уточнил эльф у лирдис.

Женщина кивнула, хотя ей и надоело повторять одно и то же.

— Он не помнит ничего, что произошло после того, как он добрался до кладбища и почувствовал гулей. На кладбище его привел дух, сам Артур собирался идти окружными путями, чтобы избежать спонтанного выброса силы. Из-за яда он был пьян.

— Но как это возможно?

— Я тебе сказала: спроси своего племянника.

— Тираель не умеет стирать память.

— Однако вода из моего озера забвения умеет.

Глаза Аеллира засветились.

— Я откручу ему уши!

— Не помешает, — согласилась Ришалис, — но напоминаю, что сделал он это не для себя.

— Не сомневаюсь. Но я бы сам разобрался с Артуром, и с его письмами, а теперь мне придется постоянно врать.

— И, что такого? — сверкнула на него переливающимися всеми цветами радуги глазами лирдис. — Тебе в любом случае пришлось бы начать врать. Это твой удел, как избранного.

Плечи Аеллира поникли.

— Не напоминайте.

— У тебя лишь одна задача: доставить пробудившихся в свое учебное заведение и защитить их.

— Но как мне это сделать?! Если все пробудившиеся, включая Анну, соберутся в одном месте — академии конец. Даже весь мой преподавательский состав не справится с атакой теневого отряда эльфов. Я подставлю под удар весь Брандор! Я на такое не согласен!

— Именно поэтому тебе придется пересилить себя и посетить храм Шиа Рийли. Она подробно тебе все объяснит. И не сомневайся, в этот раз она тебя выслушает.

Выражение лица мужчины не изменилось, но в голосе появилась горькая усмешка.

— Ей придется долго меня слушать.

— Ничего, потерпит, — отмахнулась лирдис. — Милостивая дала ей шанс реабилитироваться, но если хочешь, чтобы с Аней и остальными все прошло удачно тебе придется научиться предугадывать ее желания и направлять ее мысли в нужное русло.

— Я думал, этим занимается старший жрец храма, или хотя бы настоятель, как у людей.

— Разумеется. Но лишь в случае, если тот или другой уже родился видящими, и их изначально готовили к постоянному общению с богом. Если старшего жреца избрали в храме, для того чтобы увидеть бога ему понадобятся годы тренировок.

— Да, я слышал об этом. Но, что насчёт Анны?

Ришалис жестом потребовала эльфа умолкнуть.

— Тише! Сюда идут… двое.

Аеллир нахмурился. Он тоже услышал шаги на улице.

— Двое? Вы что-то услышали в их мыслях?

— В том-то и дело. Я не слышу их мыслей!

В номер без стука вошли двое мужчин в черных одеждах. Один остался у двери, другой пересек комнату и встал у стола, напротив сидящего в ожидании Аеллира.

Эльф непроизвольно усмехнулся. Не удивительно, что лирдис не смогла прочитать мысли этого существа — по ту сторону смерти всегда царили другие порядки.

Тем временем незваный гость рывком снял с головы глубокий капюшон, и азартно засверкал красными огоньками глаз:

— Ну, что не ждали?!

— Не, ждали, — чуть приподнял брови эльф, по привычке отмечая про себя, что любовь к театральности, свойственна обоим Вэлдари, что отцу, что сыну.

— Ты же под домашним арестом? — скривилась лирдис.

— И тебе не развеяться, Сияющая Ришалис, — поддел ее лич. — Меня оправдали. И теперь я свободен.

— Свободен? Ты не можешь быть свободен! Ты…

Глаза лича загорелись ярче, к тому же наведенная личина начала просвечивать. Аеллир обратил внимание, что лирдис сразу же подобралась, словно приготовилась к удару. Между ними разве что искры не летали.

— Я, — наконец произнес лич, и издал утробный рычащий звук, который повторил его замотанный в черное компаньон. — А, что насчет тебя? Демоны? В оазисе? Рядом с источником?

— Кто тебе рассказал?!!!

— Сама знаешь кто. Где Артур?! Где Анна?!

— Элис! Э-элис!

— Не кричи. Я тебя прекрасно слышу.

— Но не отвечаешь, — пропыхтела я, цепляясь за ветку и ища ногой хоть что-то на что можно было бы безопасно опереться.

Тени тенями — они меня поддерживают, но что-то материальное вселяет в меня больше уверенности.

— Ты отвлекаешься. Береги силы и лезь выше.

— Зачем? Ну, зачем мне лезть на дерево? Я же сказала, что не умею. И боюсь.

Элис, который забрался уже достаточно высоко, чтобы определиться в каком направлении нам идти, обмотался тенями, и как человек-паук спустился ко мне на ближайшую ветку.

— Прекрати ныть, ты почти залезла.

— Но я…

— Знаю, — перебил он меня, — не любишь высоту, но мне так спокойнее.

— А мне нет, — обиженно надула губы, наконец, забравшись на эту огромную ветку, на которой мы с Элисом могли бы легко расположились вдвоём. — Как я потом спускаться буду?

— Так и будешь.

Я обреченно посмотрела вниз. Где-то метров пять, не меньше. Голова не кружилась — паники не было, но чувство дискомфорта радости не доставляло. Я сделала глубокий вдох, затем выдох.

— Лучше бы я тебя внизу подождала.

— Не лучше, — не согласился Элис, усаживаясь на свою ветку, как и я, только не лицом к стволу, а спиной.

Накидки нам пришлось снять еще внизу и утрамбовать их в мою сумку, которую теперь нес Элис.

— Почему? В оазисе безопасно. Здесь нет животных.

— Зато есть джинны.

— Ну, в самом деле! — преувеличенно возмущенно взвыла я. — Не будет же она за нами гоняться? Ты же сам сказал, что видел, как большая Заза выносила из пещеры маленькую.

— Я сказал, что мне передали тени, что большая Заза вынесла маленькую до того как свод пещеры окончательно обрушился. Сам я этого не видел.

— Значит, у нас все получилось, и барьер был снят. Хотя…

— Что?

— Я все равно не понимаю, почему вдруг пещера начала разрушаться? С охранками мы разобрались первым делом: земля, воздух, огонь и вода. Когда я дернула цепь эти символы были уже неактивны, тогда почему… Неужели там было что-то еще?!

— Возможно, — уклончиво ответил Элис, прислушиваясь к чему-то и хмурясь.

— А мне, вот, интересно, чтобы ты делал, если бы Ришалис меня не вылечила? У меня, между прочим, все болело и крутило, и ноги я стерла до волдырей пока мы с Зазой по всему Шатору от толпы бегали, и потом…

— …и потом ты магии лишилась, потому что овар твое мамы сказала, что ты что-то там можешь, — язвительно обронил Элис, продолжая смотреть в другую сторону.

— Не правда! Магия у меня есть. Но мало.

— Слишком мало, — еще больше нахмурился куратор.

Раньше я бы подумала, что он издевается, но теперь, зная его чуточку лучше, поняла, что Элис чем-то обеспокоен и посмотрела в ту же сторону, но ничего кроме крон деревьев не увидела.

— Ты что-то видишь?

— Не вижу — покачал он головой, — слышу. Их много.

— Кого?

Взгляд мага расфокусировался и тени густыми каплями начали падать с его рук на землю.

— Я не уверен. Но лучше с дерева нам пока не слезать.

— А если они умеют лазить по деревьям? — передалось мне его напряжение.

— Тогда я сделаю ствол дерева гладким как стекло.

— Только нас в стекло не преврати, — пробурчала, начиная ёрзать.

Элис дернулся, словно я его ударила, и гневно прищурил по-эльфийски засветившиеся глаза.

— Прости, — поспешила извиниться. — Я пошутила. Честно. Я не хотела тебя обидеть.

Не уверена, что маг меня сразу простил, но грубовато попросил:

— Помолчи немного, мне нужно сосредоточиться.

И снова стал недоступен, как заблокированный номер телефона. Ушел в себя и даже перестал шевелиться.

— Ну, и тьма с тобой, — проворчала я, вспомнив его же слова.

Минут через двадцать, а возможно и больше я, наконец, поняла, почему Элис заставил меня залезть на дерево — он словно превратился в статую, и сколько бы ни звала его, не откликался. Это нервировало и беспокоило. Наша связь ничего не передавала — с ним все было в порядке, только мысли его и что-то еще бродило где-то далеко от его тела. Такого я еще не видела и поэтому немного злилась. Что если Элис не сможет вернуться? Что если я застряну на дереве и не смогу позвать на помощь? Что если…

Тряхнув головой, постиралась избавиться от этих мыслей. Всё будет хорошо. Элис вернётся, мы спустимся с дерева и пойдем к огненной вершине. В крайнем случае, вернётся Ришалис и нам поможет. Нужно только подождать.

Ректор озадаченно смотрел на свою воинственно настроенную студентку и не узнавал ее. Взлохмаченная, помятая, нетерпеливая Самайя, игнорируя его слова, суетливо утрамбовывала в сумку фляги с водой и фокусирующие амулеты, необходимые для боевых заклинаний.

— Студентка Самайя, вы слышали, что я сказал? Группа магов уже собрана.

— Слышала, — в очередной раз отмахнулась она от его слов. — Оазис большой, нам всем места хватит.

И Самайя продолжила складывать в сумку все свои дневники и Анины вещи. Новые наряды, купленные на деньги магистра Кёрна, она рано утром отправила ему в гостиницу — пусть делает с ними что захочет.

— Студентка Самайя.

— Я иду с вами, — упрямо поджала девушка губы.

Она испытывала сильное напряжение, ведь перед ней стоял её кумир, которого она практически боготворила, однако чувство долга перед Анной оказался сильнее романтических чувств. Так что Самайя не собиралась сдаваться. Насколько бы ни был упрям ректор, она тоже была эльфом, пусть и полукровкой.

— Я напоминаю, — продолжил давить Аеллир, — с нами идёт ваш муж.

— Артур? — чуть приподняла она темные брови, — Да, я знаю. Тираель мне сказал. А так же он сказал, что после пленения джинном у него проблемы с памятью и он не помнит, как на нас женился. Тогда вопрос: кого он будет спасать? Нет, — качнула она головой. — Пусть лучше занимается своими демонами, а я и Тираель поищем Анну.

— Студентка Самайя вы преувеличиваете опасность грозящую возвращенке. Она в оазисе не одна. С ней сейчас студент Элис.

— Вот именно! — чуть ли ни взвизгнула девушка, от чего мужчина поморщился.

Аеллир не понимал, что происходит с Самайей и от того не знал, как реагировать на изменения в её характере. Раньше она с ним не спорила.

— Студентка Самайя, вы не доверяете студенту Элису?

— Доверяю?! — продолжила фальцетом возмущаться полукровка, но резко замолчала, подумала и ответила спокойно: — Доверяю. Но как магу, а не как мужчине.

От понимания, куда клонит девушка, у ректора резко запершило в горле, и он нервно кашлянул, но Самайя его удивила.

— Он понятия не имеет, как обращаться с девушками! Он сам может навредить Анне! Он не знает насколько она хрупкая.

Такая характеристика Анны из уст Самайи поставила мужчину в тупик.

— Думаю, вы преувеличиваете.

— Это вы магистр Аеллир все приуменьшаете.

— Самайя! — не выдержал ректор.

— Я иду с вами, — упрямо встала она в позу.

Пребывая в не лучшем расположении духа, Аеллир готов был отправить Самайю в приказном порядке в Брандор, но вошедший в номер магистр не дал ему этого сделать.

— Мы готовы, — сообщил лич.

Увидев магистра Анроя, глаза Самайи округлились от удивления.

— Дядя Анрой?

Лич повернул голову и спокойно посмотрел на свою вторую невестку.

— Хочешь пойти с нами? — спросил он.

— Да! — воскликнула Самайя, перекидывая лямки двух сумок через голову.

Для нее это была небольшая ноша, но нести их на одном плече было бы неудобно.

— Группа уже собрана, — процедил Аеллир, выразительно глядя на лича.

— Я, Гарх и Шамир не пойдём с вами, — ответил ему лич. — Мы пойдем окружным путём. Это позволит нам увеличить площадь зачистки, к тому же Ришалис только что сообщила, что пещера была разрушена, а Элис и Анна переместились в отдалённую часть оазиса. Долго они там не протянут. С собой у них нет ни еды, ни питья.

— Пещера разрушена?! Как это произошло?

— Спроси об этом Ришалис, — пожал плечами Анрой. — Мне она отвечать не захотела.

— Элис, — недовольно поморщился Аеллир. — Опять он влез, куда не просили.

— Инструкции были подробные, значит, было что-то еще. Анна не стала бы рисковать, а Элис…

— Они должны были дождаться нас!

— Не сомневаюсь, что они бы так и поступили. Но Ришалис, как обычно, что-то недоговаривает.

— Мне всё равно, — посуровел эльф. — Мой студент подверг свою подопечную смертельной опасности — он будет наказан.

Эльфийская справедливость — непоколебимая вера в правила, которые нельзя нарушать. Сколько бы долго Аеллир не жил среди людей, некоторые черты его расы и родительского воспитания изменению не подлежали — за это его и уважали. И хотя Анрой был с ним не согласен, предпочел оставить дебаты на потом.

— Делай, как считаешь нужным. Но сначала нам нужно их найти. Моя группа пойдёт тропой торговцев. Это займет больше времени, чем прямая дорога, так что мы доберемся до дальней окраины оазиса только к утру. — Анрой с прищуром глянул на Самайю. — Всё еще хочешь пойти с нами?

Девушка упрямо поджала губы и уверенно кивнула.

— Да. Я иду с вами.

Ждать пришлось долго. Настолько долго, что прошла ночь, и практически наступило утро. Я отсидела себе всё, что могла, набралась новых впечатлений и готова была придушить Элиса, который не объяснил, что делать, если я кого-нибудь увижу, а так же если у меня возникнет необходимость срочно спуститься вниз.

— Ты! — воскликнула, когда маг часто заморгал и начал разминать шею.

Элис повернул голову с безмолвным вопросом на лице, мол, «Что надо?»

— Ты предупредить меня не мог?! — зашипела на него, морщась от боли и неудобств, о которых, залезая на дерево, не задумываешься, пока они сами о себе не напомнят: — Почему так долго?! Мне… Я тут… Я… Я беспокоилась!

— По какому поводу?

— Да, по любому! — взвыла, прожигая его яростным взглядом.

Маг уставился на меня как на больную, слегка помешенную истеричку, но решил не нарываться и тихо спросил:

— Что-то случилось?

— Спусти меня вниз! Немедленно!

— Но…

— Немедленно!

Моё поведение и тон вызвали у мужчины крайне негативную реакцию — он разозлился.

— Какого демона ты на меня кричишь!

— Я не кричу! Я хочу вниз!

— Нельзя. Там демоны.

— А мне плевать! Мне нужно! И прямо сейчас!

Тут мне стало совсем невмоготу, даже слёзы на глаза навернулись. Маг это увидел и пыл свой поубавил. Но вот же странность, если я за счет связи начала понимать его чуть лучше, то он меня и рядом не понял.

— Ань, давай обойдемся без приключений, — вздохнул он. — В оазисе действительно сейчас полно мелких демонов, поэтому… Куда? Что? Как?!

Не знаю как, но его живые тени наконец-то сжалились надо мной и, игнорируя приказы мага, подхватили и бережно спустили вниз.

— Аня, стой!

«Ага, щаз!» — мысленно фыркнула я и рванула в ближайшие густые кусты. Для этого мне пришлось еще и пробежаться.

Элис что-то кричал вдогонку, но я его, естественно, не слушала. Впрочем, вскоре он перестал кричать, а я занялась своими делами, которые требовали уединения. Справившись, не торопясь, я размотала и снова замотала стопы в два треугольных мешочка с длинными завязками, которые заменяли местным носки, — без них я давно бы натёрла ноги — поправила платье и, разглядев его, в который раз опечалилась его видом. Всё-таки следовало надеть джинсы, хотя бы под низ, но теперь поздно — оно всё мятое, грязное и местами надорванное. Не везёт мне с любимыми платьями прямо беда.

Затем засыпала символ «земли» землёй, вытащила клин и, отряхнув его, вышла из кустов, мысленно готовясь к взбучке, но натолкнулась на совершенно ошарашенный взгляд Самайи невесть как здесь оказавшейся.

— Сама? — не поверила я собственным глазам.

Разумеется, я слышала, что кто-то подошёл к кустам, но думала, что это Элис.

— Аня? — часто заморгала она.

— Я, — так же нелепо выпучившись, уставилась на нее.

Самайя покосилась на густой развесистый куст, усыпанный крупными жёлтыми цветами, пыльца с которых, как оказалось, сильно красится.

— Ты была в этих кустах?

— Да.

— А почему я тебя не слышала?

— Э-э, — замялась, не желая признаваться, что только что убедилась, что забытая магия людей может оказаться очень полезной, хотя и не точно — надо бы попробовать нарисовать символ еще раз. — Не знаю. А ты как здесь?…

— Мы пришли вас спасать, — всё еще прибывая в недоумении, пробормотала Самайя, продолжая с подозрением смотреть на куст. — Элис сказал, что ты в этих кустах.

— Была, — подтвердила я.

— Странно.

— Что странно?

Сама протянула руку к кусту и потрогала цветы. На ее руке остались крупные катышки жёлтой пыльцы.

— Очень странно. Я подошла совсем близко, но не услышала, как ты там возишься. Я даже подумала, что Элис ошибся. Почему ты от него сбежала?

— Я не сбегала, — фыркнула, поворачивая голову в сторону дерева, на котором мы с Элисом просидели всю ночь.

— Еще как сбежала! — прервал наш неспешный разговор злой голос куратора.

От неожиданности я вздрогнула. Его эмоции били через край, и он не мог с ними совладать. Это ему не нравилось, и он злился еще сильнее. Злость и раздражение не позволяли ему оценить ситуацию трезво. Но еще больше меня удивила реакция Самайи, которая вдруг заступила вперёд и закрыла меня собой.

— Не подходи, — сказала она.

Игнорируя ее, Элис решил обойти девушку, но та не пропустила его ко мне, реагируя на каждое его движение и двигаясь в том же направлении.

— Какого демона! Самайя, уйди с дороги! — рассвирепел куратор.

Глаза Элиса потемнели, и единственным его желанием стало убрать помеху с дороги. Несмотря на слабость, он, тем не менее, призвал Стража. Тот появился не сразу — размером чуть больше крупной собаки, и был какой-то непривычно вялый и не горел желанием нападать на кого бы то ни было.

— Я не позволю тебе к ней подойти, — заявила полукровка, и я увидела как вокруг Самы и меня возникает плотный водяной барьер. — Ты себя не контролируешь.

Спрятаться в водном пузыре, как по мне, было не лучшее решение — Элиса перемкнуло, и он приготовился атаковать. Страж с надеждой и мольбой кидал на меня быстрые тревожные взгляды, но я ничего не могла сделать и только разводила руками. Благо разрешилось всё быстро и почти без крови.

За спиной Элиса мелькнула тень, и тяжёлый кулак обрушился на голову куратора. Тот обмяк, но упасть ему не дали, подхватили и положили на землю. Я встревожилась, и попыталась прорваться сквозь водяной барьер. Как бы ни так, в этот раз Самайя сделала его таким, каким он и должен быть — непроницаемым.

— Выпусти меня!

— Нет, — мотнула она головой. — Дождёмся дядю Анроя. Что-то я не доверяю этому «дырявому», — и Самайя брезгливо сморщила носик.

«Дырявому»? — нахмурилась я. Ах, да, так она иногда называет нашего зомби. Повернув голову, внимательно посмотрела на того, кто так вовремя подоспел к ней на помощь. Он был одет во всё черное. Нижнюю часть лица закрывал шарф, верхнюю капюшон. Не сразу, но я признала в нем лысого воина-зомби по имени Гарх, которого случайно пробудила на семейном кладбище семьи Вэлдари. Тот, сделав свое дело, теперь неподвижно стоял у тела и смотрел в сторону. Теневой Страж так же не исчез, а сел рядом с хозяином и положил лапу ему на лоб.

— Дядя Анрой? — повернула я голову к Самайе, продолжая краем глаза наблюдать за живой тенью. — Он здесь?

— Да. Его отпустили, — буркнула Самайя, вытаскивая из сумки флягу с водой и протягивая ее мне. — Попей. Они скоро подойдут.

— Они? — уточнила я, благодарно принимая флягу.

— Я знаю только, что его зовут Шамир и, что он друг дяди Анроя. Мы с ним уже встречались. Помнишь стража, который был постарше?

— Помню, — и сразу нахмурилась, потому что помнила не только нашу первую встречу, но и другую, где на мгновение увидела его прошлое и подспудно начала беспокоиться о Зазе. — Зачем он здесь?

— Он был нашим проводником. В эту часть оазиса не легко попасть. Пришлось идти обходным путём. Только к утру добрались.

— Но почему ты здесь? И Гарх…

— Я услышала твой голос. Ты так громко кричала, что я услышала тебя издалека. Сказала, что пойду первой, так как быстрее и проворнее. Дядя согласился, но отправил со мной «дырявого».

Пока Самайя щебетала, я смотрела на нее и размышляла о том, что она немного изменились. Я больше не замечала в ней той наигранно-капризной презрительности, с которой она смотрела на меня раньше, и, хотя Самайя не стала выглядеть как-то иначе, как в случае с Тираелем, чувствовалось, что вторая повзрослела — стала чуточку сдержаннее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила ее, возвращая флягу.

— Я? — захлопала она веерами длинных ресниц. — А что со мной?

— Ну, ты какое-то время была в пещере.

— Не настолько долго, как Артур или другие маги, — дернула она плечом. — Я ничего не потеряла.

— Я рада это слышать.

— Однако, — приглушенно заговорила Самайя, — по этой причине я ничего не забыла. Я помню всё, что ты для меня сделала, и сожалею, что вела себя как глупая девчонка. Хуже! Как человечка! Вот что я тебе скажу, мой отец был чистокровным эльфом и всегда говорил мне, что на добро нужно отвечать добром. И лучше сразу, а не ждать подходящего момента. Поэтому я здесь.

Признаюсь, мне стоило бы обратить внимание на то, что она говорит, но меня тревожил Элис. Очень хотелось подойти к нему и убедиться, что он в порядке.

— Выпусти меня, — снова попросила я Самайю.

— Они близко, — качнула она головой.

— Сними барьер. — Мой голос стал жёстче. — У Элиса может быть сотрясение.

— Какое сотрясение? — усмехнулась Самайя. — Элис — парень крепкий — он же эльф.

— Сама, — поджала я губы.

— Почему ты всегда переживаешь по пустякам? — засопела она. — Хорошо. Ты можешь выйти. Но если дырявый дернется сразу беги внутрь.

— Договорились.

Я вышла наружу. Оказавшись за пределами водного барьера, сразу же ощутила присутствие мёртвого. Гарх так же почувствовал меня.

— Здравствуй, Гарх, — поприветствовала его.

Разум у Граха сохранился, хотя и был притуплён заклинанием, тем не менее, говорить он не мог и только рычал. При жизни у мужчины произошёл разрыв или защемление какого-то нерва, так что головой он мог крутить только из стороны в сторону, а наклонять не мог, поэтому приветствие мертвеца каждый раз вызывало у меня улыбку — он мотал головой.

После приветствия Харх снова уставился в ту сторону, откуда должны были появиться дядя с его знакомым, а я подошла к Элису и Стражу.

— Ты был не прав, — пожурила тень шестилапого медведя. — Ты должен был его защитить.

Страж опустил морду, стыдливо пряча взгляд. Все же удивительно, что с живыми тенями Элиса мне всегда легко удавалось найти общий язык: они не сердились на меня, не давили и не пытались добиться невозможно. Всю ночь тени удерживали меня на дереве, однако, они не превращались в жёсткие веревки, а мягко притягивали к стволу, даже когда я проверяла их на прочность.

— Что же на тебя нашло? — положив руку магу на лоб, я провела по голове и ощупала его затылок, но ничего не обнаружила: ни ссадины, ни даже шишки. Самайя права — он эльф, хотя и выглядит как человек. — Что думаешь? — обратилась я к Стражу.

Разумная тень развела лапами, но потом постучала Элису по голове.

— Думаешь это в его голове?

Страж кивнул.

— Убедилась, — ехидно поддела Самайя, бесшумно встав у меня за спиной.

Я повернула голову, но не придумала, что сказать ей в ответ.

— Идут.

Сама дернула подбородком. Я посмотрела в ту сторону. Две темные фигуры выделились на фоне пестрого кустарника и направились в нашу сторону, однако понять, кто из них кто, я смогла только тогда, когда они приблизились. Замотанные во всё черное мужчины были примерно одного роста и комплекции.

— Вот, — указала на меня Самайя, — Я ее нашла.

Дядя стянул шарф с лица и вопросительно глянула на лежащего на земле Элиса.

— С ним что?

— Гарх, — хором ответили мы с Самайей.

Лич подозрительно сощурился.

— Я приказал Гарху охранять. Вы что-то недоговариваете.

Пришлось рассказать дяде, сколько времени я провела на дереве, и как сильно мне хотелось спуститься вниз, а тени не пускали.

— Где он был? — на чистейшем анталите заговорил страж, снимая капюшон и стягивая белый шарф с лица.

— Не знаю, — коротко пожала плечами, так как в тот момент, когда Элис вернулся, у меня не было ни сил, ни желания спрашивать его об этом.

— Спросим, — буркнул дядя и, положив руку мне на плечо, качнул головой. — Отойдём?

Я послушно встала и пошла за ним, но прежде чем создать звуконепроницаемый купол, дядя крикнул своему другу, чтобы тот расчищал место для отдыха и, просвечивающими сквозь личину, красными огоньками глаз пристально посмотрел на меня.

— Он тебя не ранил? — встревоженно вопросил дядя.

— Кто? — захлопала я глазами, не понимая о ком речь.

— Элис. Он тебя не тронул?

— Элис? — удивилась я. — С чего бы?

— Я спрашиваю, — натужно начал подбирать слова дядя, — потому что Элис… он…

— Нет, дядя, нет, — перебила его, не желая услышать о кураторе что-то, что изменит мое к нему отношение — у нас и так всё сложно. — Элис ничего мне не сделал. И не сделал бы. Самайя зря вмешалась, мы бы просто поругали, а она его только раздразнила.

— Уверена?

— На все сто.

Лич помолчал, после чего коротко кивнул.

— Я рад, что с тобой всё в порядке.

— И я, — улыбнулась ему в ответ. — Но как ты здесь оказался, я думала, что заключение продлится до конца года.

— Меня оправдали.

— Оправдали? Правда?

По застывшему лицу дяди, я поняла, что в Барндоре произошло что-то нехорошее, о чем он не желает со мной говорить.

— Полностью, — глухо ответил лич. — Хотя я всё еще под надзором Охора.

— Что-то случилось? — задала вопрос, заранее зная, что дядя на него не ответит.

Глаза лича засветились ярче.

— Поговорим об этом, когда вернёмся в Брандор.

И на этом наш разговор был закончен. Лич убрал купол и подвёл меня к Самайе, которая зачем-то потребовала сделать для нас отдельный костер, но я не придала этому значения. После слов дяди в душе поселилась тревога. Если дядю оправдали, значит, в Бандоре кто-то снова начал убивать.

— Где она?

Первое, что спросил маг, когда полностью пришёл в себя, хотя лучше сказать — проснулся, так как после удара не только погрузился во тьму, но и заснул. А пока маг спал, мужчины не таясь, разговаривая между собой, поэтому Элис точно знал, кто пришёл к ним на помощь.

— С Самайей, — ответил учитель, сверкнув красными огоньками глаз.

Элис повернул голову и в пяти метрах от того места, где расположились мужчины, увидел сидящих у небольшого костра девушек. В данный момент они о чем-то спорили.

— Почему у них отдельный костёр?

— Самайя, — ответил учитель. — Ей тяжело в моей компании.

— Тогда какого демона она за вами увязалась?!

Злое восклицание вырвалось у мага непроизвольно. Элис не смог сдержаться, так как эмоции, овладевшие им, когда его тени спустили Аню с дерева, и она убежала в кусты, а потом исчезла, все еще бурлили в нем и рвались наружу.

Магистр хмыкнул и почти натурально поцокал языком.

— Вот тут ты не прав, ученик. Чтобы только пойти с нами Самайе пришлось пересилить себя и поспорить со своим драгоценным ректором и почти подраться с Тираелем.

— Самайя подралась с Тираелем?

Маг изумленно уставился на Учителя.

— Нет, — покачал тот головой. — Аеллир разнял их.

— Вставай, парень, — Шамир постучал ложкой по краю котелка. — Обещание, обещанием, но мы зря теряем время.

— Обещание? — Элис стряхнул налипшую грязь с одежды. — Какое еще обещание?

— Что мы дадим тебе выспаться.

Маг мгновенно вскипел.

— Что? Выспаться? Я, что, похож на старую развалину? Какого демона?!!

— Элис, успокойся.

— Но, Учитель…

— Успокойся, я сказал!

— Ну и ну, а ты был прав, — усмехнулся Шамир, переглянувшись с личем. — Эмоции у парня появились, а мозгов не прибавилось. Сядь парень и прекрати сверкать глазами.

— Не соглашусь с тобой, Шамир. — Лич весело сверкнул красными огоньками вместо глаз и подмигнул Элису. — Мозгов у него много, просто в некоторых вопросах, мой ученик всё еще как чистый лист.

— Не скажи, — нахмурился Шамир. — Если бы он был чистым листом, сейчас бы не возмущался. Он у кого-то это перенял.

— У кого же? — заинтересованно приподнял брови лич, возвращая личину на своё место.

Элис привычный к тому, что его постоянно обсуждают, не испытал ни какого дискомфорта. Ничего темного не всколыхнулось в нем, даже наоборот, Элис отметил для себя, что начал успокаиваться. Он сел у костра прямо на землю. Магистр Шамир протянул ему миску с дымящейся жёлтой жижей, которую все местные ели по утрам по причине простоты и скорости приготовления. Перетёртое мелкое зерно готовилось быстро, и по вкусу блюдо напоминало сладкий кисель. Элис терпеть его не мог, но отказаться значило оскорбить магистра.

Шамир в задумчивости потёр костяшками пальцев подбородок.

— Не у тебя и твоего сына, это точно. Его отец тем более отреагировал бы иначе.

— И кто у тебя на уме? — ехидно сощурился лич.

Элис постарался вспомнить, какое выражение лица нужно сделать, чтобы выразить своё недовольство или хотя бы протест, но отвлекся на громкое восклицание Ани, которое не смог разобрать и нахмурился. Он внимательно посмотрел по сторонам, взглянул на учителя и уловил легкий кивок, только тогда заметил двойной зеленоватый блик и понял, что вокруг стоянки лич создал два купольных воздушных барьера, которые настолько сильно искажали звуки, что даже с эльфийским слухом разобрать, о чем говорят девушки, было невозможно. И маг сам себе не смог объяснить, почему ему вдруг настолько это не понравилось, что он приподнялся, чтобы увидеть лицо подопечной.

Аня подняла голову и, увидев его, энергично замахала обеими руками. Маг непроизвольно махнул свободной рукой, что вызвало у девушки улыбку, однако на Элиса накатило беспричинное раздражение и, чтобы все не испортить, он невнятно кивнул, отвернулся и тут же сел на своё место.

Магистры загадочно переглянулись. У каждого на лице появилась легкая понимающая полуулыбка.

— Что? — напрягся маг.

— Ничего, — синхронно качнули они головами.

Это «ничего» могло означать, что угодно: от «ты всё сделал правильно, парнишка», до «ты провалился, парень», поэтому Элиса такой ответ не устроил. К тому же очень захотелось настоять на своём.

— Я ничего не сделал.

— Не скажи, — улыбнулся магистр Шамир.

Элис поджал губы и сжал кулаки, чтобы не начать спорить. Магистр Шамир был хорошим другом отца и не раз помогал им, поэтому маг сдержался.

— Я не понимаю, — заговорил он, — Если вы хотите меня отругать, вам придётся мне все объяснить, что я сделал не правильно?

— Помню-помню, — по-доброму усмехнулся Шамир. — Всё подробно и по пунктам. Твой отец был весьма терпелив к тебе. Анрой тоже, несмотря на свой вспыльчивый нрав, нашел подход к твоему обучению. Да и я в последнюю нашу встречу в Старде определил в вашу команду Герна лишь для того, чтобы он каждый раз объяснял тебе последствия твоих «правильных» решений.

— Герна хороший командир.

— Так считал только ты. Остальные называли его — «Каменный зануда».

— Но с задания мы вернулись без единой потери.

Шамир утвердительно кивнул и поморщился.

— Однако Каменной занудой он так и остался.

— Этим вы хотите сказать, что я совсем не изменился?

— Наоборот. Изменился. Очень изменился. Поэтому в подробных объяснениях ты больше не нуждаешься.

Элис вопросительно посмотрел на учителя.

— Ты стал эмоционален, — подтвердил лич, — а значит, ошибаешься чаще, чем обычно, но тем ценнее опыт, который ты получаешь.

— Так я ошибся или нет?

Магистры переглянулись, и на их лицах отразилась задумчивость вперемешку с беспокойством.

— А ты сам не замечаешь разницы? — уточнил магистр Шамир.

— В чем именно?

— Между твоей реакцией и той, что ты воспроизвёл.

Элис задумался. Сейчас, когда ему указали на это, он попытался проанализировать, чем же эти две реакции отличались друг от друга. Магистр Шамир терпением не отличался.

— Ты скопировал реакцию Охора. Не так ли?

— Охор! — воскликнул учитель, чему-то обрадовавшись. — Действительно! Охор. Что ж я сразу-то не узнал?

— Тебя долго не было, — усмехнулся Шамир и с прищуром глянул на мага. — Только Охор настолько задёрган своей женой, что звереет, когда кто-то замечает его слабости. Рэя жесткая женщина. Она сильный воин. Ее проявление заботы это не мягкость и теплота, а постоянное поддержание своего мужа в тонусе.

— Бывшего, — подправил учитель.

Магистр Шамир хотел что-то сказать, но запнулся.

— Бывшего? Опять? Когда успели?!

— Сразу после того, как меня отправили в пустоту.

— Я не знал, — лицо магистра помрачнело. — Мы встречались два года назад, но Охор и словом не обмолвился, что они с ней снова развелись.

— Мне он тоже об этом не сразу рассказал.

— Совсем Рейка его не жалеет.

— Ты знаешь причину.

— Знаю, — тяжело вздохнул магистр Шамир, и по его лицу пробежала тень душевной боли. — Но прошлого не изменить. Их сын сделал свой выбор.

После его слов оба магистра захандрили. Каждый глубоко ушёл в свои мысли. Молчание начало затягиваться. Элис терпеливо ждал, но так и не дождался ответа на свой вопрос. Вспомнив рекомендацию Ришалис, мужчина поставил пустую миску на землю, беспрепятственно вышел из полога, а войдя во второй, схватил Анну за руку и потащить за собой.

— А-а! — испугалась я, когда Элис неожиданно оказался рядом, схватил за предплечье, резко заставил подняться и потащил куда-то, ничего не объясняя. — Чего? Чего случилось? Элис?!

— Нужно поговорить, — буркнул он, останавливаясь и смотря на меня взглядом, который я уже хорошо знала.

Этот взгляд и это выражение лица означали, что он что-то не понимает, но готов сделать всё возможное, чтобы это понять.

Внутри всё сжалось, но я сделала глубокий вдох и выдох, и приготовилась ему отвечать. Элис так же не спешил начать диалог, а дожидался моей полной готовности, что, признаюсь, было приятно, так как разговоры на нужную ему тему могли длиться невыносимо долго.

— Готова. Я слушаю.

— Зачем ты попросила магистров дать мне выспаться?

На секунду я опешила, даже не зная, что ему ответить, так как была практически уверена, что он заговорит о том, что я от него сбежала, хотя я не сбегала.

— Ты устал. Тебе нужно было выспаться.

— Ты считаешь меня слабым?

Еще один вопрос, который я совсем не ожидала услышать, тем более от него. Считаю ли я его слабым? Я внимательно посмотрела в лицо куратора, пробежалась взглядом по шее, плечам, груди под черной рубашкой. Вспомнила, как он поднимал огромный камень в пещере, и у меня снова перехватило дыхание. Как ему вообще могло прийти такое в голову?!

— Нет, — сипло кашлянула я. — Я не считаю тебе слабым.

— Тогда почему ты попросила меня не будить?

С некоторым запозданием я начала улавливать суть. Элис пытается понять причину, по которой я надавила на дядю и потребовала дать ему отдохнуть.

— Когда ты вернулся, ты выглядел усталым.

— Ты не могла этого видеть, — нахмурился он.

— Ну, ты был осунувшимся и у тебя глаза… То есть радужка была больше чем обычно.

— Ты не могла этого видеть, — уперся Элис.

Я едва не вспылила. Вот же упрямый!

— Я не буду с тобой спорить. Не знаю, где ты всю ночь был, но вернулся ты уставшим.

После заминки Элис ответил:

— Я укрывал источник теневым щитом, чтобы демоны не смогли до него добраться.

— Круто, — буркнула я. — А обо мне ты не забыл?

— Я помнил о тебе. Ты была в безопасности.

С этим утверждением я бы поспорила, но не стала.

— Была. Но что толку, если без тебя я не могла спуститься вниз!

— Зачем тебе нужно было вниз? — снова начал закипать Элис, причем по моим ощущениям он сам не понимал, почему злится. — Что такого было внизу, что не могло подождать до утра?

Вот тут я не выдержала. Это был крик души и искреннего недоумения:

— Элис, ты серьезно?! Ты серьезно меня спрашиваешь об этом? Ты до сих пор не понял?!

— Нет! — рявкнул он.

— Я в туалет хотела! Доволен?

Мой честный ответ ввел Элиса в небольшой ступор, а меня, наоборот, прорвало как гнилую плотину:

— Пока ты там геройствовал, я сидела на этом чертовом дереве и мучилась! Ты мог бы позаботиться о том, чтобы я могла спуститься вниз хотя бы ненадолго, но нет, ты заставил меня забраться на это чёртово дерево, привязал к нему тенями и оставил на всю ночь одну. Знаешь, мне было очень неудобно, но я, блин, терпела. Я терпела, когда натерла кожу и получила парочку крупных заноз. Я не могла заснуть, но это было ожидаемо. Но, блин! Я девочка, Элис! Девочка! Я не могу сделать свои дела, сидя на ветке!

Элис проследил за направлением моего пальца, подумал и спросил:

— Какие еще дела?

Я застонала в голос, а подошедшие к нам магистры, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех, подхватили его под мышки и утащили к костру, бубня тому, что нельзя приставать к девушкам с подобными вопросами.

— Ну, хорошо, — раздался справа голос Самайи, — я признаю, что зря вмешалась. Но, Аня, разве тебе не страшно, когда он так на тебя злится?

Я с удивлением посмотрела на Самайю.

— Когда?

— Сейчас.

— Сейчас он не злился.

Темные брови второй поднялись красивой дугой.

— Нет?

— Нет, — мотнула головой, недоумевая с чего Самайя решила, что Элис злился.

— А тени?

— Какие тени? — не поняла я ее.

— Тени, — показала она пальцем на землю. — Когда вы остановились вот тут, вокруг вас словно черная вода разлилась, и мы с магистрами даже близко подойти не смогли. Они вздымались, словно огромные морские волны. Только, когда ты громко сказала, что хотела в туалет, они пропали.

«Вот же позорище! — мысленно застонала я. — Всё Элис виноват! Почему, ну почему порой он ведёт себя как нормальный, а иногда, как ребёнок, оторванный от жизни, и не понимает элементарных вещей»?

— Забудь, — вслух буркнула я, подталкивая Самайю к стоянке. — Он просто понял причину и успокоился. Поверь мне на слово, ты еще не видела, какой он, когда на самом деле злится.

Усадив мага у костра, Шамир в отличие от лича, который видел похожие сцены между Аней и Элисом по несколько раз за вечер, и уже привык, что разрешаются они мирно, сразу же начал ворчать.

— Вот поэтому я в свое время и рекомендовал брату не ставить тебя в паре с женщиной, — выразил он своё недовольство, стараясь скрыть то беспокойство, которое вызвало у него поведение сына его лучшего друга, — и даже настаивал на представителе любой другой расы, но не людской. Ты зачем ей допрос устроил?

— Я хотел выяснить причину, — ответил ученик.

— Причину? Какую причину? Она девушка, Элис, девушка — и этим всё сказано.

Ученик непонимающе уставился на Шамира.

— Я знаю, что она девушка.

— Ты «знаешь» или на самом деле знаешь? — вопросил Шамир, внимательно вглядываясь в его лицо, которое снова ничего не выражало.

— Знаю, — кивнул ученик и добавил, качнув головой: — Она достаточно часто это повторяет.

Анрой затрясся от смеха, но не издал ни звука. Что правда, то правда, дома Анна частенько пеняла ученику, напоминая ему, что она девушка, когда в наказание Элис заставлял её проходить собственноручно сделанную им полосу препятствий, или требовал выучить наизусть очередную схему структурного заклинания. Один раз Анрою даже пришлось вмешиваться и умерить пыл ученика, чтобы спасти Аню от «выгорания». После долгой разъяснительной беседы, Элис нехотя снизил нагрузку, но методы не поменял.

У Шамира удивленно приподнялись брови. Он тихо и неуверенно поинтересовался:

— Элис, у тебя была девушка?

Лицо ученика потемнело.

— И вы туда же, — пробормотал он, и глаза у мага засветились: — Я уже не мальчик — я взрослый мужчина.

Магистры быстро переглянулись, и лич кивнул, позволяя Шамиру и дальше вести разговор.

— Мы в этом не сомневаемся.

— Тогда причем тут «была или не была» у меня девушка? — глаза ученика засветились ярче. — Почему вас всех так это интересует? Учитель? — взгляд ученика был полон укора. — Магистр Шамир?

Шамир качнул головой в сторону костра, где сидели девушки.

— Потому что это важно. И я спрошу тебя иначе: встречался ли ты с женщиной не только в горизонтальной плоскости, но и ради общения? Просто потому что тебе приятно находиться в ее обществе. Приглашал ли кого-нибудь на свидание не ради удовлетворения физической потребности, а ради мимолётной улыбки?

Элис нахмурился, делая вид, что всерьёз размышляет над этим. Лич хмыкнул, так как с трудом представлял себе ученика дарящего девушкам цветы и вздыхающего от вида робкой девичей улыбки.

— Дарил ей подарки? — продолжил Шамир, увлекшийся своими собственными юношескими воспоминаниями. — Услаждал слух ее пением? Совершал с ней вечерние прогулки? Стоял у ее дома и ждал, когда зажжется свет в её окне, чтобы увидеть еще раз её чудный профиль?

Анрой кашлянул, привлекая внимания Шамира, и качнул головой, намекая тому, что он зашел слишком далеко в описание романтических отношений, о которых Элис мог только читать или наблюдать со стороны, воспринимая их как инструмент для достижения своей цели, потому что необходимые для этого эмоции до недавнего времени были ему недоступны.

— Так вот что она имела в виду, — пробормотал Элис и поднял на них взгляд темных глаз. — Нет, ничего из перечисленного я не делал. В последние десять лет я был занят только учёбой.

Анрой натянул капюшон на глаза и расправил рукава, чтобы полностью скрыть кисти рук. Палящее солнце не щадило его иссохшую кожу. Кристаллы все еще были полные, но лич предпочитал не расходовать энергию на защиту мертвого тела. За счет незримых нитей ветра он незаметно контролировал периметр и следил за каждым членом своей группы. Сейчас все было спокойно, не считая, пожалуй, неутихающих воплей Самайи.

— Уберите! Уберите их от меня! Хватит на меня лезть — я не буду вас гладить! — визжала девчонка, истерично бегая кругами, пытаясь сбросить с себя попискивающих мохнатых прилипал. — Дядя Анрой, помогите мне!

— Самайя, прекрати истерику, — отмахнулся от нее лич. — Посмотри на Аню, она практически с ними подружилась.

— Я не хочу дружить с демонами! — обиженно возмутилась полукровка.

— И не надо, — буркнул Шамир, с недоверием косясь на нежно тискающую низшего демона Аню. Его как никого другого из группы беспокоило странное отношение Ани к существам, как в прочем и их к ней. — Нам нужно собрать их всех вместе и отправить на нижний слой реальности, а не гладить и играть.

Когда все были готовы покинуть стоянку, Аня довольно точно указала направление, в котором убежал замеченный ей ночью с дерева горящий скелет и группа «мохнатых кочек на ножках». От этой новости Элис, оценив глубину своего провала как защитника, в очередной раз вспылил, но Самайя грубо поставила его на место и Шамир ее поддержал. Ученику ничего не оставалось, как смириться и держаться от всех подальше, а за своей подопечной наблюдать издалека. Аня, что и следовало ожидать, несколько раз порывалась подойти к нему и поговорить, но Самайя не отпускала ее от себя ни на шаг. Анрой этого не понимал, но Шамир объяснил, что подобное поведение свойственно всем эльфам, если они решили принять кого-то в один из личных кругов близости. Чрезмерная опека и назойливость на первой стадии принятия, затем «прощупывание» близкого круга общения, выбранного ими объекта, на второй.

— Нам очень повезло — это ширвари, — сказал он, найдя отпечаток следа скелета и следовавшей за ним группы мелких демонов.

— Кто они? — тут же заинтересовалась Аня. — Они опасны?

— Ширвари — это низшие демоны. Группами следуют за высшими, и питаются тем, что остаётся после их трапезы. Их можно назвать «травоядными» мира демонов. Сами по себе не опасны, но их нельзя калечить или убивать.

— Почему? — включилась в разговор Самайя.

— Убиваешь одного — его сразу же поглощают ближайшие ширвари и вся группа становятся злее и агрессивнее. Убиваешь второго, и он так же поглощается теми, кто поглотил первого. Так создается парочка крупных экземпляров, которые в случае опасности могут поглотить остальных ширвари и стать еще сильнее. С ними справиться без боевых заклинаний уже не получится.

— Но если их нельзя убивать, что мы будем с ними делать? — последовал закономерный вопрос от Самайи.

— Мы соберём их всех вместе и отправим кучей через разрыв домой.

— И как мы это сделаем?

Шамир хитро улыбнулся и с полунамеком обратился к Самайе:

— Ты недавно хвасталась, что у тебя хороший слух?

— Конечно, — кичливо выпятила девочка грудь.

— Тогда прислушайся. Ширвари издают тихий писк. Иди на звук.

Девочка сурово свела брови и показательно взяла Аню за руку.

— Она пойдет со мной.

— Анрой?

— Пусть идут, — согласился лич.

Зная Шамира, тот заранее все спланировал и решил сделать из девочек приманку, но благодаря Анне весь его план кувырком полетел к демонам в бездну.

Несмотря на всю Самайину осторожность и предупредительность, воздушным потокам лича и присмотру со стороны Элиса, Аня всё равно умудрилась оступиться, скатиться с песчаной горки и свалиться прямо в гущу этих существ, причем на самого крупного из них. Побарахтавшись и рассмотрев окруживших ее со всех сторон ширвари, отреагировала Анна неожиданно радостно и громко:

— Какие няшки! Дай почешу, — потянулась она к ближайшей мохнатой сущности и зарылась пальцами в бесчисленные зеленые отростки. — Ой! Ты такой мягонький. Урчишь. У ти хороший. И тебя поглажу. И тебя. И тебя. Такие лапочки!

— Только не это, — непроизвольно вырвалось у лича, и он громко с посылом обозначил Анне свою позицию: — Аня, даже не думай! У нас дома уже живут два демона.

— Ну, почему-у? — капризно заныла она, приласкав всех ширвари до которых смогла дотянуться — судя по затишью те прибывали в полном недоумении и не сопротивлялись. — Они же такие ми-ми-ленькие.

— Я сказал, нет.

— Бука, — пробурчала она себе под нос, но ветер донес ее слова до деформированных ушей лича.

И не только до его.

— Кто такой «бука?» — вышел из тени ученик.

— Это очень вредный и нехороший человек, Элис, — вспомнил лич объяснение пятилетней Ани.

— Из-за того, что вы не хотите взять ширвари домой?

Лич посмотрел на ученика, тот смотрел вниз, где Аня встала со спины крупной особи и продолжила гладить остальных ширвари. Анрой давно заметил этот встревоженно-рассеянный взгляд мага, обращенный на Аню, но предпочитал не вмешиваться — только наблюдал.

— Да.

Элис едва заметно вздрогнул и заморгал, после чего тяжело вздохнул.

— Тогда я тоже «бука». Я не хочу ходить по дому и спотыкаться об невидимую мохнатую няшку.

— Отлично! — порывисто воскликнул Анрой. — Будем отправлять ширвари домой, напомни сказать Анне, что вне оазиса Ришалис они невидимы, — и чуть тише: — Это ее немного успокоит.

Несмотря на недовольство магистра Шамира и Самайи, мне удалось убедить их, что с малышами нужно вести себя по-доброму и только тогда они не разбегутся, и нам не придётся вылавливать их по всему оазису. К сожалению, я не могла объяснить им всего того, что ощутила, когда свалилась в самую гущу ширвари. Сначала это был страх, а потом в мои руки, под кожу просочилось что-то, что позволило если не услышать, то хотя бы понять беспокойство большого ширвари. Это было почти так же, как с джинной, только в мою голову вошли не определенные образы, а хаотичные и обрывочные, в которых нужно было еще разобраться. Так я узнала, что крупная особь совсем не агрессор, а нянька для малышей и что, последовав за скелетом, они заблудились и им нужна наша помощь, чтобы вернуться к разрыву.

Магистр Шамир согласился, что будет намного проще, если ширвари сами последуют за нами, но только благодаря дяде, он не стал требовать от меня ответа. Что нельзя сказать о моём кураторе.

На привале Элис подошёл со спины, заставив меня вздрогнуть от его бесшумного появления, и пройдя еще немного, присел в шаге от кучки копошившихся и пищащих мелких ширвари. Наша божественная связь чуть завибрировала, подсказывая, что он хочет о чем-то меня спросить.

— Что? — опередила я мага, успокаивающе погладив привалившегося к моему боку большого ширвари.

— Ничего, — ответил Элис, но при этом вокруг нас уже появился темный купол.

— Я чувствую, что ты хочешь меня о чем-то спросить.

— Ты уверена, что хочешь взять одного из них домой?

— Нет, не уверена — улыбнулась я, пальцами зарываясь в мягкие зеленые букли «меха» ширвари.

— Они демоны, — наполнил мне Элис.

— Я знаю. Но они милые.

Одна из мелких расхрабрившихся ширвари попыталась забраться Элису на коленку. Маг замер, внимательно наблюдая за ней. Он не пошевелился, чтобы помочь, но и не стал сбрасывать, что воодушевило еще одну ширвари на покорение второй его коленки.

— Что еще?

— Я не…

— Спрашивай. Я чувствую, что ты спросил не то, что хотел.

— Я хочу понять, то, что ты сделала… Попросила за меня магистров… Как это называется?

Я попыталась всмотреться в его лицо, но, к сожалению, оно снова ничего не выражало, только наша связь продолжала вибрировать.

— Забота. Это называется забота.

Элис снял обеих ширвари с колен и положил их к остальным, затем посмотрел на меня. Его глаза едва заметно мерцали.

— Как мне на нее реагировать?

— Сложный вопрос, — пожала я плечами. — Если подумать, то все зависит от того, что ты чувствуешь к тому человеку, который ее к тебе проявляет.

— Например?

Мне понадобилась пара секунд на подбор правильных слов.

— Ну, забота это искреннее желание поддержать, облегчить, помочь, сделать все возможное, чтобы близкому тебе человеку было комфортно. Например, несмотря на все наши разногласия, мне всегда была приятна забота моих родителей. Я люблю их, и они любят меня. Я так же принимаю заботу дядя Анроя, и точно знаю, что он никогда не сделает мне ничего плохого, но при этом я чувствую, что должна для него что-то сделать. Тираель тоже искренне заботится обо мне, однако его проявление заботы, — я поморщилась, припоминая быстрое лечение разрядом тока, — бывает крайне экстремальным. А теперь еще и Самайя — ее забота, честно говоря, меня беспокоит. Она какая-то неожиданная. И это меня тревожит.

— Забота может тревожить?

— Конечно, может. Например, забота от людей, от которых ты ее не ждешь.

— Настоятельница Рэя? — точно угадал Элис.

— Верно, — кивнула я. — Ее забота меня не просто беспокоит — она настораживает. Все время кажется, что за ее навязчивым желанием забрать меня из дома дяди Анроя кроется что-то нехорошее. Ну, или я просто себя накручиваю.

— На что накручиваешь? — не понял Элис.

— Не на что, — тяжело вздохнула я. — Это выражение такое. Я, вроде как, саму себя запугиваю, постоянно думая, что за ее заботой что-то скрывается.

Поняв, что я начала уставать от его вопросов, Элис вернулся к тому, с чего начал:

— Как мне нужно было на это реагировать?

— Не злиться.

— Совсем?

Мне понадобилась пауза на то, чтобы выдохнуть и привести мысли в порядок.

— Вот скажи, тебе неприятно, когда о тебе заботятся? — спросила я его, недоумевая, почему он не понимает.

— Я не знаю, как на это реагировать, — ответил Элис.

— Ну, а просто принять это ты не можешь?

— Могу.

— Тогда прими.

— Но тогда я не буду знать, как мне реагировать в следующий раз.

— Да, что с тобой не так, Элис?! — не выдержала я. — Что я такого сделала, чтобы заслужить подобную пытку?

— Ты расстроена. Почему?

— Потому что я хотела сделать как лучше для тебя, а теперь жалею об этом! Убери свой полог и катись отсюда, куда угодно! Забудь, что я сделала! Я больше не буду заботиться о твоём сне, даже если ты будешь падать с ног от усталости!

— Всё, это последний! — громко оповестил коллег ректор, отправляя обездвиженный зеленый ком в дальний полет к мохнатым собратьям в кучу возле башни, где Тираель и провинившийся внук хранительницы оазиса слаженно переправляли их через небольшой разрыв, созданный специально для этой цели.

Магистры так же давно подтянулись к башне, испытывая смешанные чувства облегчения и досады. Те, кто рвались в бой, были сильно разочарованы, когда Артур, признав в демонах каким-то боком миролюбивых низших демонов, объявил, что убивать их нельзя. Пришлось действовать иначе.

Впрочем, целью поставленной перед ними Ришалис было не уничтожение демонов, а сделать все возможное, чтобы демоны не добрались до источника магии, но и тут их ждал сюрприз, когда Аеллир и магистры нашли источник — он уже был наглухо укрыт черным непроницаемым куполом, через который не то что пройти — просочиться не представлялось возможным. Оставалось только вылавливать низших демонов и ждать других указаний.

И все же два агрессивных длинноногих демона с серой коже и красными глазами им на пути попались. Артур расправился с ними профессионально быстро и жестко. Магистры пытались помочь, но больше мешались под ногами, чем в очередной раз навели ректора к мысли, что его академии срочно нужен хотя бы один преподаватель по демонологии.

Артур вышел из себя и обозвал двоих особенно бесполезных «неуклюжими девочками на бальных танцах». Он отправил их ловить самых мелких и вертких ширвари, остальным пришлось охотиться за крупными зелеными кочками, которых в первую очередь нужно было отыскать среди кустов, обездвижить и доставить к башне.

Лучше всех с этой задачей справлялся Тираель, но, что и следовало ожидать, мальчишка попытался сбежать, чтобы найти Аню, и Аеллиру пришлось в наказание поставить его у башни вместе с кряхтящим и жалующимся на свою больную спину магистром Низандром. Вскоре Артур нашел им дело — переправлять ширвари через небольшой, созванный им разрыв.

— Хорошая работа, — ехидно промурлыкала хозяйка оазиса, сплетаясь из ветвей высоких зеленых кустов, тем самым лишая спрятавшегося в них ширвари укрытия.

Аеллир кинул в зеленую кочку заготовленное с запасом заклинание обездвиживания. Ширвари замер. Ректор с прищуром посмотрел на частично оформившееся древесное тело.

— Мы закончили? — спросил он.

— Почти, — уклончиво передернула плечами лирдис, открывая карман в пространстве и отправляя ширвари к собратьям у башни.

— Что с группой Анроя? Они нашли Аню?

— Разумеется.

— Где они?

— На пути к башне, — глухо ответила она, и ветви куста выпрямились.

Ришалис материализовалась в шаге от него, принимая соблазнительный вид беловолосой эльфийки с радужными глазами без зрачков в белой воздушной накидке, скрывающей ее обнаженное тело. Аеллир приподнял брови. Он уже обратил внимание, что хозяйка оазиса постоянно демонстрирует ему свою силу, словно подчеркивая превосходство лирдис над расой эльфов, тем не менее, именно она пришла к нему, когда ей понадобилась помощь.

Услышав его мысли Ришалис зашипела и увеличилась в размерах.

— Я не демонстрирую свою силу, эльф, — неприятно заскрежетала она, а лицо ее стало бледнеть и мерцать, подсветившись изнутри, при этом, не теряя своей привлекательности. — Как ты смеешь так обо мне думать! Я — это я, и мое могущество часть моей сущности.

Ректор приготовился витиевато извиняться, но не успел.

— Что-о?!! — возопила она, услышав его мысли о ее одиночестве и отсутствии публики, перед которой она могла бы покрасоваться. — Я перед тобой красуюсь?! Я-а-а?!… Я изнываю от одиночества?!

Впервые Аеллир пожалел, что принципиально не носит человеческие амулеты, искажающие мысли — сейчас бы они очень пригодились.

Из беловолосой эльфийки лирдис превратилась в дряхлеющую древесную деву с редкими корявыми веточками вместо волос, коричневой кожей, покрытой многочисленными желто-зелеными наростами, болотно-зелеными глазами без зраков и ресниц, большим ртом и мелким черными зубами.

— Следуй за мной, — противным голосом проскрипела она. — У меня для тебя новости. Ты должен подготовиться.

— К чему? — мгновенно напрягся эльф.

— Иди молча, — зло глянула она на него. — Я все расскажу.

— Мы пришли. Можешь говорить, — остановилась хозяйка оазиса.

— Мне действительно можно говорить, нинея Ришалис? — не удержался от колкости Аеллир, испытывая чувство, приближенное к глухой злости, которое чаще всего возникало у него в моменты, когда отец требовал выполнить поручение первого Повелителя, игнорируя тот факт, что сын давно отказался от его подданства и стал вольным изгнанником. — Вы в этом уверены?

— Аеллир! Не язви, — поменяла тон Ришалис, возвращая свой полубожественный облик. — Понимаю, со мной не просто. Но и ты поставь себя на моё место. Мне тоже нелегко. Я отвыкла от общения. Слишком много слов и много мыслей. Неприятно признаваться, но за последние дни, я сильно устала и хочу забыться, однако мне все еще нужно сколько сделать! Я действительно отвыкла от этого. Еще досаднее, что демоница оказалась права, — я не могу взять Аню под свою опеку — девочку должен обучать кто-то другой. Разумеется, доверия Шэриадис у меня нет. Я знаю, что она такое, и без сомнения демоница что-то скрывает. Знает, что я не слышу её мыслей и пользуется этим. Зачем ей брать ответственность за Анну? Что она задумала?

Аеллира так же беспокоил странный интерес призрака бывшей третьей Повелительницы, но причин его появления он не знал. Будь она обычным эльфом, пусть даже мертвым, пожалуй, он бы мог попытаться понять ход ее мыслей, но Шэриадис не была эльфом, и Аеллир в очередной раз огорчился, что в его академии нет ни одного специалиста, к которому он мог бы обратиться. Артур, к сожалению, категорически отказался брать на себя ответственность и вести занятия у старших курсов, хотя поссорились они все же не только по этой причине.

— К сожалению, этого я не знаю. Но могу поговорить с той, кто может ее спросить, и она ответит.

— Третья Повелительница?

Аеллир утвердительно кивнул.

— Пожалуй, — задумчиво согласилась лирдис. — Она все ещё может на нее надавить. Но тогда мы снова возвращаемся к эльфам. А я тебе уже сказала, что вернуться домой ты должен только с одной единственной целью — признать свою избранность и подписать договор о ненападении на твою драгоценную академию. Третья Повелительница не должна узнать о существовании Анны, по крайней мере, не от тебя. Это обязательное условие.

— Хорошо. Как насчет Анроя? Мне показалось или вы ему не доверяете?

— Этому личу? — лирдис задумалась. — Я не то, чтобы ему не доверяю. Я точно знаю, что Анна с ним в безопасности.

— И все же…

Лирдис покачала головой:

— Анрой зависим.

— Я не совсем понимаю, что это значит?

— Вэлдари жив только по тому, что Милостивая дала согласие на эксперимент. Он не такой, как остальные немертвые. Его жизнь ему не принадлежит. Он зависим, и это делает его более человечным и сдержанным, даже вопреки его сущности. Раньше Анрой был привязан к сыну, но эту связь оборвали и теперь он полностью принадлежит Анне. Она его якорь и она же его надежда.

— Надежда на что?

— На смерть.

Аеллир испытал некое тревожно чувство, когда разговор с лирдис зашел о некой тонкой грани между жизнью и смертью. Он и раньше догадывался, что родители девочки неспроста выбрали ей в первые учителя именно магистра Анроя, но только после общения с Ришалис осознал, что все сложнее, чем он думал, и девочку с самого детства готовили к чему-то серьезному.

— Анна об этом знает?

— Нет, — Ришалис качнула головой, однако сразу же ее глаза засветились. — Но она придет к этому. Поймет, что Анрой хочет от нее. И, главное, что хочет от нее Милостивая.

— Тогда кто будет ее учить?

— В первую очередь это будешь ты, — склонив голову к плечу, ответила хозяйка оазиса. — магистр Аеллир, ректор Академии Семи Вершин. Ты и твои преподаватели, которых ты для нее найдешь. Лич научит ее тому, что она захочет сама, а Шэриадис, если она действительно серьезна, научит её тому, чему не научит ни один человечески магистр, и даже эльф. К тому же — ты и сам это заметил — Анна не пустой сосуд, ее родители хорошо потрудились и много в нее вложили, нужно только помочь ей всё вспомнить.

Аеллир прекрасно понял ее намек. Пока они шли к озерам, Ришалис сообщила досадную, но вполне ожидаемую новость: в Брандоре их ждет неприятный сюрприз, поэтому Ане нужно срочно вернуть им заблокированные воспоминания, чтобы восстановить контроль над своей силой и перестать бояться использовать огонь.

— Я не уверен, что она готова к этому.

— Не сомневайся — она справится. Я могла бы сама снять твой блок, но решила подождать. Если тебя настолько беспокоит, что она будет испытывать, когда все вспомнит, я могу сделать так, что она увидеть все произошедшее с ней со стороны. Однако для этого придется восстановить вашу с ней связь.

Эльф сделал шаг и остановился.

— Я думал, мне удалось ее скрыть.

— Удалось, — усмехнулась лирдис. — Но не от меня. Я вижу ее обрывки, хотя ты их тщательно замаскировал.

— Вы предлагаете обременить Анну еще одной связью?

— Связь с тобой ее не обременит.

У Аеллира на это счет было другое мнение.

— Я понимаю, что Анна ваша нери и ваше стремление связать девочку с наибольшим количеством защитников вполне логично, и, не живи я среди людей достаточно долго, я бы поступил так же. Но, нинея Ришалис, Аня не лирдис, и не эльф — люди, особенно такие, как она, испытывают сильнейший дискомфорт и даже гнев, когда чувствуют, что кто-то предположительно может управлять ими вопреки их желанию.

— Это в корне неверное суждение, — нахмурилась хозяйка оазиса, взмахом руки заставляя кусты уйти с ее дороги, — Эльфийская связь была создана не для того, чтобы контролировать, а для того чтобы соединять, поддерживать и приумножать. По крайней мере, так было раньше.

— Разумеется. Но люди другие и связи у них другие.

— Да, людские связи они другие, — остановилась лирдис и, повернув голову, посмотрела в сторону башни, — едва заметные и легко рвущиеся. Все потому что люди в большинстве своем слишком эмоциональны и порывисты, их личные желания возвышаются над желаниями их семьи и даже народа, что не позволяет им увидеть всю важность этой связи.

— Зато они способны разорвать любые связи, причиняющие им боль и ведущие к гибели. Это не сломает их, и не убивает. Это даже может сделать их сильнее.

Ришалис холодно взглянула на Аеллира, который от напряжения, возникшего между ними, ощутил, как заискрились его волосы.

— Да, ты знаешь, о чем говоришь, — после короткой заминки, холодно произнесла она. — И, да, с этим трудно не согласиться, у вашей связи есть недостатки, но создавали мы ее такой не без причины.

— Я и не спорю о необходимости этих связей, тем не менее….

— Хватит! — жёстко оборвала Аеллира хозяйка оазиса, впервые повысив голос. От ее гнева у мужчины словно вышел весь воздух из легких, и он начал кашлять и задыхаться. — Эльфийские связи это уже не моя забота! Если тебя что-то не устраивает, обратись к Шиа Рийли! Теперь ты ее Избранный, тебе с ней и говорить! И, будь по твоему, я не стану восстанавливать вашу с Анной связь. Только на время, и только для того, чтобы передать ей твои воспоминания.

Аеллир расслабился и сосредоточился на дыхании. Это было важнее, чем подыскивать аргументы, убедившие бы древнюю в необходимости поучаствовать в изменении эльфийской связи, тем более, что ректор вроде бы добился того, чего хотел — Ришалис не станет восстанавливать их с Анной связь без ее желания.

— Неужели, опять?! — воскликнула лирдис, посмотрев радужными глазами куда-то вдаль.

Дышать стало легче. Древняя быстро вскипала, но так же быстро и успокаивалась. Аеллир расправил плечи.

— Демоны?

— Нет. Анна с Элисавиелем снова поссорились.

Мужчина озадаченно моргнул.

— И что?

— Это третий раз подряд! — не добившись нужной реакции, сердито глянула на него хозяйка оазиса. — Тебе всё равно?

Не зная, что ответить, Аеллир непроизвольно по-человечески пожал плечами.

— Это их личное дело.

— Личное? — начала злиться Ришалис. — Личное?! Ты совсем не переживаешь, что он может навредить Анне?

— Он не навредит ей.

— Ты в этом настолько уверен? Аеллир, — в голосе хозяйки оазиса ему послышалась тщательно скрываемая тревога, — ты же сам видел, на что он способен! Во что он превращается, когда злится!

— Видел, — утвердительно качнул головой мужчина, не понимая причины ее беспокойства. — Но так же я видел, как он относится к своим обязанностям. Он эльф и, каким бы человеком ни делали его внешность и отсутствие эльфийских связей, Элисавиель связан клятвами, которые он дал мне, своему учителю и даже бывшей третьей Повелительнице Шэриадис. Он не навредит Анне.

Глаза Ришалис сощурились. Она что-то недоговаривала, и Аеллир это понимал, но укорить хозяйку оазиса в неискренности было бы как минимум не вежливо, как максиму — оскорбительно и опасно. Поэтому, эльф молчал, стараясь думать о чем угодно, только не о её недомолвках — например, об успокоительном чае, который он литрами станет пить у себя в кабинете, когда вернется в стены своей Академии.

— А что насчет другого? — приторно-сладким голосом вопросила лирдис. — Того, кто спит в его тени? Ты не застал тех времен, его не зря боялись — он был весьма хорош в наказаниях. И он не связан с вами никакими клятвами. Ты думаешь, он будет так же лоялен к Анне?

— Насчет него, не знаю, — ответил Аеллир, делая мысленную заметку без определенной темы, чтобы лирдис лишний раз не беспокоилась, — но у меня есть предположение, что в их ссоры он вмешиваться не будет. Не его это забота.

— Откуда такая уверенность?

— Я делаю выводы из реакции тени Элисавиеля на Анну. — Воспоминания о беспокойной ночи в его доме, заставили Аеллира передернуть плечами. — Раньше я не замечал, чтобы она с кем-то шла на контакт.

Глаза лирдис стали тревожного красно-оранжевого цвета.

— Даже так. Как быстро пролетело время. Аеллир, предупреждаю, если хотя бы одна тень этого мальчика сможет отделиться и стать самостоятельной, это будет означать, что Тальсиар проснулся, и время студента Элиса подошло к концу.

— Это не обязательно. Тальсиар может передумать.

— Никто не способен сказать этого наверняка. Даже я. Тальсиар всегда был скрытным и необщительным лирдисом.

— Тем не менее, он создал свое каменное древо, свою семью и у него был тот, которому он доверял и с кем хотел породниться.

Хозяйка оазиса замерла, затем резко откинула голову и громко расхохоталась, от чего мощные потоки магии хлынули от нее в разные стороны. Они омыли Аеллира, заставив испытать горько-приятные ощущения.

— Действительно, — отсмеявшись, заговорила она, — Тальсиар создал свое древо, и у него была эльфийская семья, которая столетиями не позволяла ему переродиться обычным эльфом, как он того желал, и, в конечном счете, начала увядать, лишившись источника своей силы, смешалась с человеческой кровью, изменилась и зачахла.

Аеллир задумался.

— Но древо его семьи все еще живо. Как это возможно?

— Не знаю как, но Элисавиель последний и единственный представитель его семьи и только потому, что в его тени спит сам Тальсиар.

— Так вот почему мальчишку пытались похитить!! — воскликнул эльф, которого давно мучил вопрос почему, когда в Брандор приезжала мать Элисавиеля, с парнем постоянно что-то случалось: то его выслеживали, то нападали, а то и вовсе пытались похитить.

— И попытаются снова, — закончила ректорскую мысль Ришалис. — Вы должны быть к этому готовы.

— Раньше мы с этим как-то справлялись.

— Раньше это была подготовка. Для ритуала перерождения лирдис нужен особый момент — время, когда лирдис теряет материальную оболочку и становится облаком силы. Я могу почувствовать наступление этого момента, как у себя, так и у другого лирдиса. Твоим сородичам приходится вычислять наугад. Поэтому Элисавиеля и оставляли в покое. Время еще не пришло.

У Аеллира появилась масса вопросов относительно перерождения лирдис, но Ришалис очередным взмахом руки открыла прекрасный вид на озера и трех демонов: двух джиннов и, увеличившейся до их размера, призрака бывшей третьей Повелительницы Шэриадис.

— Наш разговор окончен. Я не стану требовать от тебя забыть о нем. Ты вправе искать ответы на свои вопросы, но делай это осторожно. Береги Анну и… Элисавиеля. Когда придет время, я подам тебе знак.

— Не думаешь, что нам нужно вмешаться? — подошел к личу Шамир и его напряжение частично передалось Анрою, хотя он и не видел в поведении своих подопечных ничего критичного, требующего его внимания.

Что такого в том, что эти двое снова ссорятся? Не без причины же! «Причина» есть и она серьезная. Мелкая джинна-полукровка, о которой Анрой знал только со слов Анны, сама нашла их и устроила настоящее светопреставление со вспышками огня, слезами, и истеричными выкриками. А так как успокаиваться она не собиралась, эта вспыльчивая особа требовала особого внимания, а дилемма, что с ней делать, немедленного решения, тем более что ученик выбрал для себя позицию карателя, а Аня защитника. Оба были правы, но конфликт заключался в том, что Аня продолжала воспринимать своего куратора как человека, и не понимала, как, на самом деле, рос и воспитывался Элис, и требовала от него невозможного — понять и простить. С другой стороны Элис, рожденный эльфом, живший среди эльфов, но воспитанный человеком, крайне увлеченным, и, следовательно, не совсем адекватным, не мог понять Анну, которая, укрытая родительской заботой и любовью, никогда не подвергалась физическому насилию, и её наказание никогда не было суровым, а серьезные провинности разбирались и проговаривались. В результате этого возник спор, который грозил перерасти в серьезную ссору, чему способствовали слезы джинны и вопли, что она ни в чем не виновата.

Самайя практически сразу хотела вмешаться и прекратить спор, но джинния не подпустила ее к Анне, метко плюнув в девушку огнем. Вторую невестку превосходно защитили ее эльфийские рефлексы и мгновенно выставленный водный барьер. Поведение рогатой полукровки девушке не понравилось, однако нарываться она не стала, тем более что Анна позволила рогатой безобразнице спрятаться себе за спину, она по-эльфийски разумно решила дождаться нужного момента и отомстить, тем более что ни Анне, ни Элису маленькая джинния вредить не намеревалась. А вот с ширвари у джинны ничего получилось. Как бы ни старалась девчонка отогнать их от Ани, мохнатые демоны-кочки как губки впитывали ее огонь, и разбегались лишь тогда, когда девочка подходила к ним слишком близко и пыталась их схватить, но только джинна отвлекалась, ширвари кольцом снова собирались вокруг спорящей пары.

— Да, пожалуй, они что-то разошлись, — согласился Анрой, замечая, как начинают волноваться тени вокруг Элиса, и заколыхался воздух за спиной Ани.

— Что будем делать?

— Утихомирим виновницу, пока она нам всех демонов не распугала, — флегматично ответил Анрой, зачерпывая магию из кристалла и создавая прочную воздушную сеть.

— Будь с ней помягче, — попросил его Шамир, чем сильно удивил лича.

— С чего вдруг?

— Она совсем ребенок.

— И когда тебя это останавливало?

— Я прошу тебя как друга.

Анрой посмотрел на него с недоумением. Тот действительно переживал за полукровку-джинну, и это не могло скрыться от его проницательного взгляда.

— Я чего-то не знаю, Шамир?

Мужчина тяжело вздохнул, взгляд его помрачнел.

— Я никому этого не рассказывал.

— Самое время, — буркнул Анрой, испытывая только одно чувство — раздражение.

— Она моя внучка.

— Что-о??!

Анрой и в мыслях не хотел пугать Шамира, но приятель от его крика резко отпрянул в сторону и призвал овара — барханного прыгуна — крупную жёлтую ящерицу, передвигающуюся по пустыне длинными прыжками. Секунду другую мужчины молча смотрели друг на друга, пока Шамир не расслабился.

— Напугал, нежить бестолковая, — выдохнул он. — Что у тебя за реакция? Да, она моя внучка. Зачем так кричать?

— А как бы ты отреагировал на моём месте?! Ты всю жизнь охотился на джиннов…

— Неправда! — громко возмутился Шамир, словно испугался того, что мог ненароком сказать о нем лич. — Я защищал Шатор и его окрестности. Я никогда не охотился на джиннов без причины. И даже если это случалось, я всегда соблюдал условия договора.

— Но твоя внучка — джинн-полукровка. Как ты это объяснишь, друг мой?

— Я не обязан никому ничего объяснять! — жестко ответил Шамир, но смутился свое грубости, и поспешил смягчить ответ. — Мне трудно об этом говорить, Анрой. Это кровоточащая рана, которая никогда не заживет. Мне больно даже думать об этом.

Громкое восклицание ученика отвлекло мужчин от разговора. Лицо Анны сильно побледнело, она пошатнулась, однако поддержать ее Элис не смог так, как споткнулся об одного из мохнатых малышей, и ему самому пришлось восстанавливать равновесие. Рогатая полукровка так же не помогала, вися на девушке лишним грузом, поэтому Аню повело в сторону. Одной рукой она держалась за голову, другой продолжала держать девочку за плечо, ноги у нее подкосились, и Аня начала падать. И упала бы, если бы старший ширвари, разгоняя молодняк, не поспешил к ней на помощь, подставляя девушке свою широкую мохнатую спину.

Почувствовав упадок сил и резкую головную боль, я попыталась сесть на корточки, но у меня не получилось. Заза не понимала, что со мной происходит и вместо того, чтобы отпустить, крепко вцепилась в мои ноги. Элис рванулся ко мне, но неожиданно для себя споткнулся и зло ругнулся сквозь зубы, упомянув бездну и трыклятых демонов. Голова начала болеть еще сильнее, а в виски словно забивали гвозди, одной рукой я схватилась за плечо Зазы, другой за голову, дальше меня повело, ноги подкосились и я упала. На несколько секунд моё сознание поглотил мрак, затем там, где кожа соприкасалась с чем-то ворсисто-мягким, появилось ощущение покалывания, и тьма отступила, а в теле появилась приятная лёгкость.

— Заза?! Заза?! — услышала я испуганный лепет рогатой паникёрши, которая немилостиво трясла меня за грудки.

— Ты. Слезь с нее! — потребовал Элис, но его тут же хлопнул по плечу дядя Анрой, и заставил отойти в сторонку.

— Девочка, отпусти Аню, мне нужно на нее взглянуть, — мягко попросил дядя, придавая голосу заботы и теплоты.

— Заза, — буркнула полукровка.

— Что ты сказала? — склонился над нами дядя Анрой. — Я, к сожалению, не понимаю твоего языка.

— Ее зовут, Заза, — ответила я за ребенка.

— А-а! — улыбнулся дядя, — Зазочка, — и заговорил с ребенком, как когда-то со мной, когда я капризничала и отказывалась выполнять упражнения. — Ты такая хорошая девочка. Такая красавица. Отпусти Аню. Дай, дяде Анрою, посмотреть на нее.

— Я не уйду, — надула губы маленькая джинна, а ее пальчики сжали мою одежду в кулаки.

— А ты не уходи, — в том же тоне продолжил лич. — Просто постой рядом.

Уверенности во взгляде рогатого ребенка поубавилось.

— Ты его знаешь? — спросила она у меня.

— Знаю, — уверенно кивнула и затихла, дожидаясь, когда смогу встать.

— Ладно, — буркнула Заза, и медленно разжала кулачки.

Она позволила дяде помочь себе, сползла с моих колен, и встала рядом с ним. Но не успела я сориентироваться и подняться со спины ширвари, как мне прилетел болезненный щелбан, от которого я вскрикнула, и схватилась за лоб.

— За что-о?! — обиженно взвыла, морщась от боли.

— Сама знаешь за что, — припечатал дядя.

Я опустила руки и посмотрела на него с недоумением, за что мне снова прилетел щелбан.

— Больно! — жалобно воскликнула, потирая ноющий лоб.

— А ты не строй из себя дурочку.

Глаза дяди начали подсвечиваться красным. Я пару раз моргнула и поняла, что от него ничего не скроешь. Мне стало стыдно, и я опустила взгляд.

— Вижу, ты поняла свою ошибку.

Кивнула, тем не менее, из упрямства буркнула:

— Но я же не специально.

Третий щелбан был в разы больнее, чем первые два.

— Ай! Дядя, хватит!

Видимо моя боль передалась Элису без искажений. Он тоже схватился за лоб и слегка поморщился.

— Учитель, прошу вас, прекратите — ей больно.

— Знаю, — сверкнул на него глазами лич, — А ты терпи. Это ты виноват в ее боли, так что дождись свое очереди.

Н-да, дядя в этот раз не шутил. В голосе не было игривости, он действительно был нами недоволен. Я посмотрела на лича, на Зазу, взвесила последствия, и с неохотой выдавила из себя:

— Прости. Это было рискованно. Я больше так не буду.

— О-о! — с сарказмом протянул дядя Анрой, и погладил Зазу по голове. — Смотри и запоминай, Зазочка, вот так должны вести себя хорошие дети, когда взрослые на них сердятся. Не спорить, не доказывать свою правоту, а извиниться и заверить, что этого больше не повторится.

— Но Аня ни в чем не виновата, — попыталась защитить меня джинна.

— Она виновата в том, что готова была рискнуть своим здоровьем, — смотря на меня, произнес лич, потом нагнулся, и посмотрел Зазе прямо в глаза. — Все ради тебя. А ты? Что сделала ты? Ты действительно ничего не знала… или знала, но позволила своей второй половине одурманить Аню?

— Не-ет, я не…, - запротестовала джинна, но глаза лича начали краснеть, а лицо просвечивать сквозь наведенную личину.

— Не спорь.

Заза испуганно округлила глаза и закрыла рот ладошками.

— Теперь ты, ученик, — выпрямился дядя Анрой, подошел к Элису и отвесил затрещину, от которой у мужчины мотнулась голова. Тут явно не обошлось без магии. — Даже если к тебе вернулись эмоции, я не стану стоять в стороне, и смотреть, как ты запугиваешь Анну.

— Я не…

— Молчи! То, что она сейчас попыталась сделать, было вызвано единственным желанием — спрятать от тебя ребенка. И знаешь, что это значит?

— Нет, учитель.

— Это значит, что в глубине души, Аня почувствовала страх. Она перестала доверять твоему самообладанию и решила действовать вопреки здравому смыслу, пока ты не вышел из себя окончательно, — и дядя неожиданно повысил голос: — И я громко объявляю хозяйке оазиса свою благодарность за то, что она не позволила Анне совершить эту глупость.

— Всегда, пожалуйста, — раздался шелестящий голос со всех сторон. — Когда закончите, ждем вас у озер.

Голос затих, деревья зашевелились, зашуршали и расступились. Перед нами открылась широкая тропа, ведущая прямо к цели.

«Могла бы и пораньше так сделать», — мелькнула мысль, на которую сразу получила ответ.

— Не могла бы, — прошептал голос хозяйки оазиса у меня над ухом. — Гостей много. Не успеваю.

— А-а! — тихо протянула я. — Понятно, — и пока ощущение ее присутствие не исчезло, тихо попросила: — А Гарха можно сюда привести? Он где-то потерялся.

— Не потерялся. Он выполнят приказ Анроя — ловит скелет. Когда поймает, перемещу обоих.

— Спасибо, — слабо шевеля губами, поблагодарила хозяйку оазиса.

— Анрой поступил правильно, что наказал тебя. Ты могла погибнуть. В твоем состоянии открывать вход в лабиринт смерти смертельно опасно.

Хотела бы я испытать угрызения совести, но дядя не ошибся, я действительно испытала страх. Когда глаза Элиса полностью почернели, скулы заострились, а движения стали резкими и порывистыми, моим неосознанным желанием стало — сбежать, прихватив с собой Зазу, и переждать пока маг не успокоится. Я достаточно хорошо прочувствовала тот момент, когда Элис изменился, словно стал другим человеком, наша связь заледенела, и я перестала улавливать его эмоции.

— Я расскажу тебе, — совсем тихо шепнула Ришалис. — Ты должна знать это.

— Что? Что я должна знать? — я повернула голову, чтобы расслышать, о чем она будет говорить, но ощущение присутствия стало едва заметным, так что не уверена, что расслышала ее правильно: — Скоро?… Что скоро?

Я поднялась с большого ширвари, не забыв при этом погладить его по спине. Сразу ощутила отклик — легкое покалывание в кончиках пальцев. Малыши ширвари столпились вокруг нас, но вели себя тихо. Подошла Самайя.

— Больно? — спросила она.

— Где? — не поняла я.

Она показала мне на лоб.

— Немного, — смущенно призналась, так лоб все еще болел.

Неожиданно, но Самайя решила меня полечить. Она создала крохотный водяной шарик, ввела в него жёлтый листик и приложила к моему лбу. Сначала было ощущение прохлады, затем тепла и снова прохлады.

— О! — с улыбкой, потрогала свой лоб, когда Самайя убрала руку. — Спасибо!

— Не думала, что увижу, как тебя наказывают, — сказала она, нахмурив брови, и покачала головой. — Я не считаю, что ты в чем-то виновата. Если кто и виноват, то это Элис. Не нужно было затевать этот спор. Он с самого начала должен был предвидеть, что ты будешь против наказания хулиганки.

— Я не хулиганка, — вякнула джинния. — Я — Заза.

— Я с тобой не разговаривала, — отвернулась от неё длинноухая мисс Обида.

— А я с тобой, — тут же вздернула подбородок рогатая бестия. — Ты мне не нравишься.

— Девочки, — с тяжелым вздохом обратилась я к ним, — давайте не будем ссориться. Пожалуйста.

Молчание было напряженным, но спорить они не стали. Не из-за меня, конечно. В метре от нас дядя продолжал отчитывать Элиса, и к нему присоединился магистр Шамир, к ноге которого прижималась крупная ящерица с приплюснутой бугристой головой и весьма примечательными задними лапами. Овар магистра был полностью создан из тени, но внутри ящера горел светло-голубой огонь.

— Овар, — сказала я вслух, ни к кому не обращаясь.

— Что овар? — откликнулась Самайя, и тоже посмотрела на ящера.

— Это третий овар, которого я увидела, — пояснила свой интерес.

Самайя снисходительно фыркнула, мило сморщив носик.

— Ничего особенного. В Академии во время зачётов и экзаменов ты будешь видеть их на каждом шагу. К тому же без них не обходится ни одна практика.

— А ты? Ты тоже создаешь овара для практики?

— Упрощённый вид, чтобы не нервировать студентов-людей. Они такие глупые, — хихикнула Самайя, — верят, что облик их овара что-то значит.

Я вспомнила давний разговор с Рого, когда тролля морозило от одной мысли о том, что он выберет не тот образ своего овара, и вопросительно взглянула на Самайю.

— Ты не считаешь образ овара чем-то важным?

— Нет, не считаю. Какой бы образ не выбрал маг, если он талантлив и магически одарен у него и насекомое может превратиться в свирепого монстра, а у бездарности даже страшный дракон будет плеваться мыльными пузырями.

— Не знаю, что сказать, — рассеянно пробормотала я. — Возможно, ты права.

— Я права, — Самайя вздернула подбородок, подумала о чём-то, и, глянув в сторону Элиса, туманно улыбнулась. — Но это не значит, что я предлагаю тебе выбрать образ какого-нибудь безобидного пушистого зверька, тебе подойдет образ хищного зверя, от вида которого у любой отпадет желание с тобой знакомиться.

— И за что ты меня так «любишь»? — хмыкнула я, представив реакцию Самайи на моего овара.

— Я тебя не люблю, — не поняла сарказма Самайя. — Я тебя предупреждаю.

— О ком?

— О нас, — сверкнула она глазами на Элиса, — о тех в ком течет кровь эльфов. Мы собственники во всем: в дружбе, в общении, в деловых отношениях, в любви, в самых незначительных мелочах. Даже в обычных вещах — мы собственники.

О-о! Это я хорошо знаю. Когда мы с Элисом выплатим долг за любимый стол магистра Аеллира, он точно будет сниться мне в страшных снах, как напоминание. И это несмотря на то, что к своим носочкам, ожившим из-за заклинания Тираеля, я питаю искреннюю симпатию.

— Люди этого не понимают, — продолжила рассуждать Самайя, — они делятся на тех, кто считает нас просто навязчивыми, и тех, кто верит, что нами движет любовь — безумная, непонятная, но такая притягательная и недостижимая, что представители других рас её просто недостойны.

В который раз я задумалась на эту тему. Первые по ходу реалисты, а вторые, скорей всего, фанатики, точнее фанатки магистра Аеллира, начитавшиеся любовных романов, так как мой приятель из-за своего проклятья фанатками пока еще не обзавёлся и слава богам. Себя я не смогла причислить ни к одним, ни ко вторым — я что-то среднее. Не то, чтобы я считала эльфов слишком навязчивыми или питала к магистру Аеллиру романтические чувства, — тем более к его племяннику — но когда живёшь под одной крышей с эльфийской полукровкой и квартероном — или кто он там на самом деле — начинаешь соглашаться с первыми и искренне сопереживать вторым. Все потому что понять, о чем думает, а главное чувствует эльф крайне сложно, так как мы разные. И если раньше я питала какие-то иллюзии, то после разговора с Ришалис пришла к выводу, что рассчитывать на любовь чистокровного эльфа то же самое, что ждать дождя в пустыне. Да-да, вы скажите, что дождь в пустыне всё же идёт, крайне редко, но такое случатся, но будем честны — вы ведь можете и не дождаться этого дождя.

— Ой! — пискнула Заза. — Дождь пошёл!

Я моргнула, запрокинула голову и посмотрела в небо. Небо было чистым, но глаза мои округлились, так как над нами под кронами деревьев висела туча. Небольшая такая черная тучка и из нее шел дождь. Возник закономерный вопрос, который я не успела озвучить.

— Это не я, — пискнула Самайя, — единственная водница среди нас — и с не меньшим недоумением уставилась на тучу. — Я ее не призывала.

На мой нос упала крупная капля воды, я скосила глаза и усмехнулась.

— Понятно.

Это был тонкий намек, и я его оценила. Зазе и мохнатым демонам дождь понравился, они начали бегать вокруг нас, попискивать и вовсю веселиться. Самайя делала надменный вид, тем не менее, тоже заразилась духом веселья. Она собрала из капель небольшие комочки воды и начла запускать их в Зазу. После первого попадания девочка вскрикнула, но не разозлилась, а пыталась вычислить появление следующего мокрого «снежка», чтобы либо поймать его, либо увернуться. Благодаря ей я так же не избежала всеобщего веселья, так как Заза постоянно пряталась за мою спину.

— Дети, — по-стариковски с улыбкой проскрипел дядя, когда увидел, чем мы занимаемся.

Смотреть на нее играющую с Зазой и Самайей, смеющуюся и довольную было намного приятнее, чем видеть ее взвинченной и раздраженной. Ее светлая радость, щедро передавалась ему через их связь, напоминая о чем-то далеком и забытом. На мгновение Элису самому захотелось улыбнуться, хотя он и не имел на это право. Он потерял себя. Перестал владеть собой и его мысли заполнились образами, которых он раньше не видел. Элис точно знал, как можно наказать джинна, смотрел в лицо своей подопечной, спорил с ней, но мыслями находился где-то в другом месте. Тот, кто стоял перед ней — это был не он, а кто-то другой. Для него наказание было важнее, чем разговоры, и он не собирался спускать Зазе ее выходку. Он едва успел растянуть тень по своду пещеры и открыть вход в теневой лабиринт, прежде чем отколовшийся от потолка камень разбил бы девушке голову. Он жаждал видеть мучения маленькой полукровки и, возможно даже смерти, и только вмешательство учителя вернуло мага-Элиса назад.

Боль Ани передалась ему по связи и маг испытал ее как свою собственную. Он услышал, что говорит Анне Ришалис, о её попытке открыть вход в лабиринт смерти, и это основательно встряхнуло его, избавив от непреодолимого желания наказать Зазу.

— Дети, — улыбнулся учитель, проследив за его взглядом.

Элис не стал отвечать. Он смотрел на Аню и думал о том, что за двадцать лет своей «человеческой» жизни он впервые задумался о том, кто в действительности спит в его тени, и кем ему суждено стать, если ничего не предпринимать. Утраченные эмоции, а с ними и память о эльфийском детстве спрятали от него необходимые знания о Тальсиаре. Все мамины предостережения, невнятные намёки отца, рассказы настоятеля храма Тени, откровения Шэриадис оказались недостаточны, чтобы понять, что произошло в пещере, перед обрушением свода и сейчас, когда он спорил с Анной. Элис помнил, что демоница-Шэриадис говорила, что настоящая третья Повелительница боялась повелителя болот, хотя вреда он ей не причинял. Значит, была другая причина. Это возвратило его в момент очередной вспышки гнева и к словам Ришалис, что Элис ведет себя как Тальсиар. Верно! Кому, как ни лирдис знать о характере своего собрата! Вопрос в другом, станет ли она говорить с ним об этом?

— Сколько еще ждать? — нетерпеливо вопросил Аеллир.

— У них произошла небольшая заминка, — долетел до него ответ Ришалис. — Скоро будут.

— Ришалис, дорогая, — пропела призрак. — Мы слышали это уже несколько раз. Нельзя ли поторопить их?

Бывшая третья Повелительница Шэриадис так же испытывала зуд нетерпения, но ей приходилось скрывать его. В присутствии джинны она была сдержанна и надменна, однако чувствовалось, что терпение у нее на исходе.

Аеллир стряхнул белый песок с ладоней. Всё что хотел, он уже увидел. Ректор не смог скрыть свой интерес от Ришалис, и она позволила ему подойти к озёрам и изучить их. Аеллира взволновало состояние Артура ещё в Шаторе, и он захотел выяснить способ воздействия воды из озера забвения на память того, кто ее пьёт. Проснувшийся Артур вёл себя так, словно его не беспокоило отсутствие воспоминаний. Он был таким же, как и раньше. Он не тревожился и не паниковал. И даже спустя некоторое время, Артур не проявлял признаков беспокойства, что было весьма любопытно, так как по наблюдениям Аеллира магическое извлечение части воспоминаний всегда вело к изменению в поведении мага. Об этом он знал из опыта, проведенного им самим над магами, преступившими закон, и группой троллей, а так же одним, подосланным к нему отцом, эльфом. О том же писали в своих работах весьма незаурядные люди-маги, но информация об этих экспериментах была засекречена, и Аеллиру пришлось уговаривать настоятеля храма Тени дать ему их для изучения.

Для понимания феномена озера, созданного лирдис, нужно было изучить саму структуру воды, и ректору было позволено изучить все три и даже взять немного воды на пробу. Озеро памяти вызвало у Аеллира сильную мигрень и упадок сил, как, впрочем, и мёртвое озеро. Ришалис появилась перед ним в виде обрывка тумана и рекомендовала не задерживаться рядом с ними, напомнив ректору прописную истину, что чистокровные эльфы крайне плохо реагируют на магию Смерти.

— Еще немного и я сама полечу их искать, — подлетела к нему Шэриадис, уменьшившись в размере.

— Будьте терпеливы, бывшая третья Повелительница Шэриадис, — ответил он ей. — Где ваша эльфийская сдержанность?

— «Эльфийская сдержанность» говоришь?

В широкой улыбке демоница показала ему клыки.

— Если вас не оскорбит, — деликатно начал Аеллир, — я всегда думал, что демоны намного терпеливее, чем эльфы.

— Аеллир, — усмехнулась Шэриадис, — напомни мне, как много высших демонов ты знал или хотя бы встречал за свои годы?

— Троих, — не задумываясь, ответил Аеллир, — Вас, того, кто убил мою мать и того, с которым мы сражались бок о бок с Артуром у границ Брандора.

Глаза призрака потемнели, она убрала выбившийся из пышной причёски локон обратно и пристально на него посмотрела.

— И, как ты думаешь, это много или мало, чтобы судить, насколько мы терпеливы?

— Не знаю. Это было моё предположение.

Губы демоницы растянулись в недоброй улыбке.

— Ты такой предположительный, Аеллир, что однажды предположил, что твой отец изменял своей жене, пока она проходила военную службу на границе эльфийских земель, и их связь по какой-то причине была нарушена. У тебя не было доказательств, но это тебя не остановило, и ты предположил, что он был влюблён в ненавистную тебе третью сестру Первого Повелителя, которая предположительно была виновата в гибели твое матери.

Руки Аеллира сжались в кулаки, волосы заискрились молниями.

— Всё не так, — процедил он. — Это не предположение. Я сам видел переписку между отцом и этой женщиной! Я точно знаю, что она была виновата в смерти моей матери! Я был там!

— Если был, то помнишь, что на отряд напал высший демон. Твоя мать и ее подчинённые приняли решение принять бой, а эта женщина по приказу твоей матери покинула поле битвы вместе с тобой. Это официальные записи.

— Было то, что не было в документах, — скрипнула зубами Аеллир.

— Возможно, — осклабилась призрачная демоница, воистину наслаждаясь тем, как его трясёт от нахлынувших на него воспоминаний. — Но ты не можешь отрицать того, что твои предположения, озвученные тобой в приступе сыновьего гнева, привели к тому, что твоего отца едва не отстранили от занимаемой им должности.

— Всё это было сказано не на публику. Она сделала это специально. Она передала Первому Повелителю мои слова.

— Без сомнения. И это привело к их разрыву. Как ты и хотел. Но было расследование. И если бы хотя бы одно из твоих громких заявлений подтвердилось, твоего отца немедленно бы лишили всех привилегий и отправили в ссылку. Это был бы мощный удар по его гордости. А ты, несмотря на ваши серьезные разногласия и разрыв эльфийской связи, ни разу не отрёкся от него, и всё ещё считаешь его своим отцом.

Аеллир посмотрел на Шэриадис и увидел нечто необычное на ее призрачном лице — каплю сопереживания. Хотя это маловероятно, скорее уж имитацию этого чувства. Говоря об отце, она не пыталась разозлить его, скорее, напомнить о чем-то или к чему-то подтолкнуть. Таким приёмом пользовались все эльфийские Повелители.

— Не думал, что вы столько знаете обо мне.

Призрак скосила глаза на джинну, которая начала меняться, значительно уменьшаясь в размере и превращаясь в смуглую темноволосую девушку в пёстрых одеждах танцовщицы.

— Я знаю много, — рассеянно ответила Шэриадис, смотря в туже сторону, что и джинна, — но скоро моих знаний будет недостаточно.

Аеллир услышал голоса, повернул голову и, хотя группу Анроя еще не было видно из-за деревьев, облегченно выдохнул:

— Долго же они, — и пошёл навстречу, чтобы поприветствовать, и выяснить, что же заставило группу задержаться.

Когда тучка рассеялась, мы в приподнятом настроении направились к озёрам. И почти добрались, если бы кто-то — не будем показывать на него пальцем — не увидел парящую над лесом джинну. Он сперва застыл как вкопанный, затем развернулся и пошёл в обратную сторону. Элис остановил его, но мужчина больше не хотел с нами идти. Он что-то бормотал, дергался, а его овар, бегал вокруг и, как мне показалось, пытался его утешить.

Дяде Анрою и Элису вдвоём пришлось уговаривать стража объяснить, что с ним происходит. Но магистр Шамир не желал отвечать, только, когда рогатая проказница громко сказала: «Мама», показав пальцем на джинну, мужчина вздрогнул и побледнел.

— Я не готов, — сказала он на своем языке, но я поняла его благодаря восстановленному Ришалис заклинанию-переводчику.

— К чему, друг мой? — дядя положил руку мужчине на плечо. — К чему ты не готов?

— Она… Я не готов с ней встретиться.

— Тебе придётся это сделать, — зашуршали листья, и перед нами предстала, сплетенная из лоз, лирдис, чьё лицо было похоже на деревянную маску. — Она больше не вернётся.

Шамир поджал губы и с болью посмотрел на полукровку.

— А она? Что будет с ней?

Девочка сморщила нос, и спряталась за мою спину. К дедушке она подходить не хотела. Эту интересную новость сообщила мне Самайя, которая в отличие от нас с Элисом не была занята спором.

— Дочь джинны уходит. Заза остаётся, — громко огласила она из-за моей спины.

— Верно, — улыбнулась Ришалис, но улыбка ее очень быстро растаяла. — Нет, Шамир, Заза, не твоя забота. Этот ребенок должен расти в любви, а не быть напоминанием о смерти твоей дочери. Ты сделал всё что мог. Твое решение оставить ее на торговой дороге, не было правильным, но именно ты направил к ней Сарну, и она воспитала ее. Тебе есть в чём себя винить, однако Заза не должна стать твоим наказанием.

— Но…

— Хватит! Кроме тебя о ней есть кому позаботиться.

— Кому же?!

— У Зазы есть отец.

— Я не знаю, кто ее отец. Этого никто не знает, моя дочь… она…, - забормотал мужчина, пытаясь подобрать слова и затравленно смотря на непреклонную хозяйку оазиса, ища понимания и сострадания, которого в Ришалис не было, по крайней мере, к нему.

— Я знаю, кто ее отец, — прервала его невнятную речь Ришалис. — Он сейчас здесь, в моём оазисе.

Глаза магистра Шамира загорелись. Он резко выпрямился и напрягся, как если бы приготовился к драке. И, если подумать, это не исключено — он же отец — однако Ришалис не была бы собой, если бы позволила случиться этому прямо сейчас.

— Нет, Шамир, я не скажу тебе, кто он. Ты встретишься с ним только после того, как поговоришь с джинной.

Лицо мужчины стало напряжённым, он поджал губы и тихо пробормотал.

— Мне не о чем с ней говорить.

— Это не так, — в голосе лиртис послышался укор. — У тебя есть вопросы, а у нее есть ответы.

— Я не хочу слышать ее ответы.

— Шамир, — заговорил с ним дядя Анрой, убирая руку с его плеча, — Это на тебя не похоже. Ты никогда не боялся услышать правду, какой бы горькой она ни была.

— Я не хочу слышать ее от джинна, Анрой. Не хочу.

— Лжёшь! — всерьёз разозлилась лирдис, и метнулась к мужчине, громко зашелестев листьями: — Только ради нее ты и пришёл сюда! Ради джинны! Ради своей дочери! Ты не хочешь услышать правду? Кого ты обманываешь? Ты хочешь, и хотел этого раньше, но страх оказался сильнее. Страх — он глубоко в твоем сердце, Шамир. Но я помогу тебе, и помогу ей, чтобы она смогла уйти.

Меня окатило жаром, и я поняла, что Ришалис переместила нас ближе к озёрам. Всплеск магии заметили все, кроме Шамира, злого и пристыженного словами Ришалис. Самайя и Элис начали беспокойно смотреть по сторонам, Заза чихнула, а малыши-ширвари вдруг запищали, и бросилась в разные стороны.

— Аня! — окликнула меня Самайя, так как я застыла, с улыбкой изучая полученные от ширвари-старшего яркие живые образы.

Через прикосновение к нему, я узнала, что разноцветные капельки, зависшие в воздухе, это то, что сейчас видят малыши — крохотные крупицы магии лирдис. Они привлекли их внимание, а так же пробудили аппетит.

— Ловите их! — закричал Шамир.

— Не надо! — перекричала я его, пока никто не рыпнулся и не напугал малышей. — Они далеко не убегут.

Подозрительность просочилась во взгляде магистра. Думаю, он давно задался вопросом, откуда я столько знаю, но вразумительного ответа у меня пока не было.

— Шамир, — пришла на помощь хозяйка оазиса, — забудь о ширвари — джинна ждёт тебя.

Практически в этот же момент на созданную лирдис тропу вышел магистр Аеллир в темно-зелёной мантии, на фоне которой, его заплетённые в тугую замысловатую косу волосы, просто светились изнутри, но чем ближе он подходил, тем отчётливее я видела, что волосы у эльфа не светятся, а искрятся разрядами молний. Это было плохим признаком. Ректор либо злился, либо был в плохом настроении.

— Элис, Анна, Самайя! Сколько вас можно ждать? — прикрикнул магистр, и голос у него был раздражённый. — Что вы здесь застряли? Магистр Анрой, вам нужна помощь в поимке демонов?

— Нет, Аеллир. Всё под контролем.

Несмотря на позитивный ответ, Аеллир подошёл и схватил, бегущего к нему самого мелкого ширвари. Старшему это не понравилось, но нападать он не захотел, а передал мне свое пожелание. Пришлось идти, забирать мелкого.

— Что вам нужно, Анна Александровна? — вопросительно взглянул на мои протянутые руки Аеллир.

— Ширвари. — ответила я. — Опустите его на землю. Не нужно держать на руках.

Светлые брови эльфа чуть приподнялись, и на его губах появилась ехидная улыбка, которую он позволял себе только в случаях, когда мы были наедине. Я пару раз моргнула и посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что Аеллир снова воспользовался своей уникальной способностью фиксировать чужое сознание на себе. Вспомнила, что для лучшего контакта нужно смотреть прямо на него и перестал вертеть головой.

— Оборванка, — чуть более расслабленно заговорил многоуважаемый ректор, — с каких пор ты стала экспертом по демонам?

— Ни с каких, — поморщилась я. — Это Наставница. Она что-то сделала, когда мы говорили с джинной, и теперь я могу считывать образы этих низших демонов.

Проговорив это, я в ужасе поняла, что проболталась, но Аеллир не заметил или сделал вид, что не заметил, он нахмурился и уточнил:

— Ты уверена, что это сделала Шэриадис?

Возникло секундное замешательство: «откуда ректор знает, как зовут мою Наставницу?», тем не менее, ответила:

— Если это не она, то я не знаю кто. — Мой обеспокоенный взгляд метнулся в сторону медленно жестикулирующего старшего стража. — Магистр Шамир меня в чём-то подозревает, но я не ничего не могу объяснить.

— Ты не должна ему ничего объяснять, — коротко и грубо выразился магистр. — Только мне или своему дяде. Все разговоры с посторонними мы берем на себя. Анрой ему доверяет?

— Вроде бы, да.

— «Вроде бы» или «да»?

— После того, как дядя узнал о том, что Заза его внучка… скорее «вроде бы».

— Эта, — Аеллир качнул головой, указывая на девочку с рожками, которая осталась стоять у большого ширвари в обществе, замершей при виде ректора в стойке охотничий собаки, Самайи, — его внучка?

— Да, она его внучка и дочь магистра Кёрна.

Аеллир непроизвольно провёл рукой по косе, которая почти перестала искрить, значит, можно было рассчитывать, что настроение ректора вскоре улучшится.

— Только что я видел, как джинна превратилась в человеческую девушку, — о чём-то размышляя, заговорил он. — Если это мать девочки, то я видел ее раньше.

— И? — издала я вопросительный звук, но не была уверена, что на него ответят.

— Я уже видел ее, — снизошел эльф. — Она танцевала в гостинице, в которой мы остановились. Это было чуть больше двадцати пяти лет назад, еще до… Нет. Подожди. Тогда я посещал Шатор, чтобы посоветоваться с магистром Низандром, а в гостинице я был с Кёрном и еще одним молодым преподавателем, значит, это было чуть больше двадцати лет назад.

Я представила себе Аеллира в компании двух преподавателей, старательно делающих вид, что слушают пламенную речь ректора о внедрении новых методов образования, а в действительности глазеющих на полуобнажённую красотку, страстно извивающуюся в жарком танце. Тряхнула головой, но картинка не изменилась. Н-да, не получается у меня представить его расслабляющимся в компании друзей и женщин лёгкого поведения. Не по статусу что-ли.

— Потому что они мне не друзья, — резко посуровел эльф, — И я никогда не расслабляюсь в компании женщин лёгкого поведения.

— Почему? — тут же вырвалось у меня, но при этом я густо покраснела.

— Неизвестно, что у них на уме, — ответил Аеллир, — и сколько мужчин у них было до меня.

— Извините, — прошептала я.

Лицо эльфа расслабилось, и он едва заметно улыбнулся.

— Я сам поднял эту тему.

Думала на этом наш приватный разговор и закончится, но возникло странное ощущение, похожее на дуновение ветерка с ароматом экзотических цветов и к нам присоединилась Ришалис, появившись в виде полупрозрачной фигуры.

— Не помешала? — улыбнулась она. — Я отправила всех к озёрам. Они не поймут, что вы двое задержались, — затем она посмотрела на ректора, и хотя лицо ее осталось неизменным, у меня возникло ощущение, что она им недовольна. — Аеллир, что ты делаешь? Совсем недавно ты размышлял о том, что для меня, как для бессмертной, время ничего не значит, и поэтому я не понимаю, как время важно для людей, как оно меняется, и как меняются они вместе с ним. Тогда почему ты считаешь, что вправе тянуть его и, не позволять Анне узнать правду о том, что произошло на Земле и почему она боится своего огня.

Аеллир с тревогой посмотрел на меня, и на его лице появилось выражение похожее на раскаяние. Ришалис взяла меня за правую руку и на моём запястье засветилась большая белая точка. Раньше ее там не было. Она протянула свободную руку эльфу.

— Мне непонятна твоя нерешительность. Анне нужно знать правду.

— Правду? — заинтересовалась я, и тут же передо мой, как на широком экране начали всплывать обрывки недавних событий, точнее разговоров Ришалис.

Сначала это была моя Наставница, просящая дать ей официальное разрешение обучать меня. Потом нечто тёмное и бесформенное, говорящее, что меня и так слишком долго ждали, и его (её?) терпению пришёл конец, но Ришалис его (её?) уговаривает и та смягчается, говорит, что ждет еще двадцать дней от момента моего возвращения в Брандор и вплетает мою судьбу в канву этого мира. Затем разговор с богом огня, который хвастается, что у него получилось скрыть выплеск сырой магии. Он очень горд собой, однако, словно очнувшись, признаётся, что, на самом деле, ему помогла богиня эльфов, которая предложила использовать оставшуюся магию, чтобы разбудить еще десять похожих на меня и создать новые договора, что позволит ей ввести новые правила и запреты для эльфов, ищущих древнюю кровь. А так же занятный разговор с магистром Аеллиром, из которого я узнала, что пока бегала по Шатору в поисках помощи магам, в Брандоре моя кровная родственница — читайте бабушка — начала бурную деятельность в поиске «своей кровиночки». Поиск этот вёлся полузаконными методами среди всех вернувшихся с Земли. Подкупив кого-то или же наняв, она незаметно похищала цель с занятий и возвращала обратно уже поздно вечером. На данный момент из непроверенных осталось всего пять человек. Было еще что-то про чью-то избранность и вестника перемен, но этот мысленный монолог был подозрительно быстро оборван, перенаправив моё внимание на самого Аеллира, который искренне не желал восстанавливать нашу связь, чтобы не отягощать меня еще одной эльфийской обузой. Как оказалось, эльфийская связь была создана им между нами еще на Земле по причине того, что неоплаченный долг жизни перед моим отцом висел над Аеллиром как острый меч и требовал вернуть его в виде спасения жизни папы или спасения моей жизни, как самой ценной для родителя. Так же на Земле связь была им оборвана и спрятана, чтобы Аеллир мог позже восстановить ее в тот момент, когда мне понадобится реальная помощь.

Эти образы и мысли передавались в мою голову самой хозяйкой оазиса, подталкивая меня принять осознанное решение.

— Ну, э-э… м-м, — невразумительно промычала, стараясь определиться, как мне теперь реагировать.

В большей степени ответа ждал Аеллир, Ришалис знала, о чём я думаю, но не торопила. Мне понадобилось чуть больше времени, чем пара секунд, чтобы понять, что нужно отделить всё, что связано с богами и эльфами от всего того, что связано со мной лично. Это позволило успокоиться и уточнить:

— Магистр Аеллир, так вы давно знакомы с моим папой?

Эльф с недоумением посмотрел на Ришалис и её протянутую руку.

— Я передала ей наш с тобой разговор, — объяснила хозяйка оазиса. — Теперь она знает.

Лицо ректора стало напряжённым, но, как и я, он пришёл к тому же заключению — мы сейчас на её территории и придётся играть по её правилам. А правило одно — решайте свои проблемы как можно быстрее и катитесь из моего оазиса — я устала.

— Да, я знаком с твоими родителями, — ответил эльф. — Особенно с твоим отцом.

— Вы задолжали ему свою жизнь?

Это была не моя формулировка, а самого ректора, но мне было легче повторить её, чем пытаться перефразировать ее как-то иначе.

— Да. Однако с некоторых пор мой долг перенесён на тебя.

У меня были и другие вопросы на эту тему, много вопросов, но я себя остановила. Из разговора Аеллира с Ришалис я выделила два важных момента. Первый, что бабушка меня ищет и, когда найдёт, мне это не понравится. Второй, что эльфийская связь должна помочь мне вспомнить момент, когда я сделала что-то, что меня шокировало и заставило бояться своего огня, но не так как это произошло в лабиринте тени, а смотря на всё происходящее со стороны. Воспоминания волновали меня чуточку больше.

— А точно нужно вспомнить всё прямо сейчас?

Улыбка Ришалис была обращена к ректору, и была она немного злорадной.

— Я говорила тебе, Аеллир. Моя нэри сильнее, чем кажется. Нет, девочка, вспоминать ты будешь постепенно, для этого я и восстановлю вашу связь с ним.

И белая точка на моём запястье начала пульсировать.

— Секундочку, — забеспокоилась я. — Не то, чтобы я против. Просто не понимаю. Зачем такие сложности? Если магистр Аеллир не желает восстанавливать нашу с ним связь, значит, у него есть на это причины. Почему бы ему просто мне всё не рассказать?

— Нет, Аня, — принял окончательное решение Аеллир. — Этого будет недостаточно. Нужно снять блок, который я поставил на твою память, иначе ты продолжишь избегать учиться магии огня.

— Но я не избегаю! — запротестовала я.

Что эльф, что лирдис, не сговариваясь, внимательно посмотрели на меня и улыбнулись уголками губ, заставив почувствовать себя шкодливым ребенком, пытающимся убедить родителей, что «домашку» проверять не надо.

— Ну, может, чуть-чуть, — пробормотала, подозревая, что на это они и рассчитывали.

— Аеллир, — обратилась Ришалис к ректору, — если ты не поторопишься, боюсь, она попытается выдернуть руку.

— Аня, — сурово свёл брови эльф, — с этим не шутят. Ты готова или…

— Да, готова она, готова. Но ей любопытно, как пройдёт встреча джинны и магистра Шамира.

Аеллир посмотрел вбок на тропинку и сознался:

— Признаюсь, мне тоже любопытно.

— Тогда отложим! — обрадовалась я, но не тут-то было, лирдис с очаровательной улыбкой схватила мужчину за руку и белёсая нить похожая на полую трубочку появилась из его запястья.

— Боги, Аеллир, что это?! Твоя связь выглядит совсем вялой!

Она укоризненно покачала головой, и нить, сделав виток, прикрепилась к метке на моей руке. В месте прикрепления я почувствовала жжение и дёрнула руку на себя, нить дёрнулась вместе с рукой, передав смущение и искреннее возмущение Аеллира по поводу методов лирдис.

— Не возмущайся, — опередила его Ришалис, — теперь вы оба сможете утолить своё любопытство. К тому же Ане необходимо передать Кёрну, что Заза его дочь, и будет весьма уместно, чтобы ты, Аеллир, присутствовал при этом.

— Зачем? — раздраженно сверкнул глазами ректор. — Я могу сам с ним поговорить.

— Не можешь. Так захотел Ахорон, — ответила лирдис и посмотрела на меня.

— Я помню, — кивнула, мысленно ликуя, что буду в тот момент не одна, и Кёрн не испепелит меня, как только я представлю ему его рогатую дочурку.

— Не посмеет, — тряхнул рукавами мантии Аеллир, и по нашей связи, исчезнувшей после того, как лирдис отпустила наши руки, пришла волна непоколебимой уверенности и поддержки.

Это было неожиданно приятно.

— Спасибо, — робко улыбнулась и сделала шаг в сторону озёр, разрывая ментальную связь с эльфом, и выходя из слепой зоны, созданной для нас лирдис.

Тут же ко мне со всех сторон бросились мелкие ширвари.

— Вы чего? — удивилась я, ловя на лету двух самых прыгучих.

В голове замельтешили образы. Они шли за старшим, но в какой-то момент заметили, что я отсутствую среди других магов, которых ширвари видели как сгустки чего-либо с вполне узнаваемыми лицами. Например, Заза виделась им живым огнём, что было вполне логично. Самайя, как водный элемент, внутри которого мерцали мелкие звёздочки. Дядя виделся фигурой вращающегося пепла и зеленых нитей, а магистр Шамир был чёрным пятном с синей огненной сердцевиной. Но страннее всех выглядел Элис. Он был больше чем все остальные. Чёрные тени в основной своей массе лежали на земле, они тянулись вверх, уплотнялись и создавали очертания человека, у которого не было лица. Иногда форма пыталась измениться, но мешала эльфийская печать, которую ширвари видели как рой золотых светлячков, и в тот момент, они тонкой сетью окутывали форму и стягивали её, не позволяя живым теням стать чем-то пугающе большим и сильным.

Когда малыши заметили, что меня нет, они забеспокоились и обратились к своему старшему и тот передал им, что я осталась со «сверкающим облаком» и «цветным туманом». Почти в тот же момент моё отсутствие заметил и куратор. Его тени словно щупальца спрута расползлись по озёрам, вытягиваясь и расщепляясь. Поняв что так ему меня не найти, Элис обратился к старшему ширвари, прямо задав вопрос «Где я?». Сташий его понял, но передать ответ не смог, так как помешала печать, поэтому он отправил ко мне малышей.

Я поблагодарила их, погладила и опустила на землю.

— Ты, ш-ш-и!… - прошипела у меня над ухом лирдис, заставив подпрыгнуть от неожиданности.

Причём если бы она не транслировала в это момент, что её злость обращена не на меня, а на мою Наставницу, я бы серьёзно испугалась, так как лирдис была в настоящем бешенстве.

Легчащая тень с земли накрыла малышей от «гнева» хозяйки оазиса.

— Не трогай их. Это я их попросил, — громко озвучил куратор и вышел на тропу.

— Не лезь, — рыкнула она на него.

Она была близко и я ощутила, что Ришалис ищет мою Наставницу, которая в данный момент пыталась улизнуть через затягивающийся разрыв наружу.

— Не так быстро, — проскрипела лирдис и, сделав крохотную дыру в пространстве исчезла.

Дышать сразу стало легче.

— Что случилось? — спросил Элис.

— Наставница, — ответила я, посмотрела на него и поняла, что спрашивал он не об этом. — А, ну это…, - замялась, не зная теперь, что можно сказать, а что нельзя.

— Идёмте, — подошёл Аеллир, глянул на Элиса и коротко кивнул: — Позже я объясню.

И направился к озёрам с таким видом, словно не сомневался, что мы беспрекословно последуем за ним.

— Что случилось?

Тень скользнула по ширвари, вытянулась и добралась до моего запястья, обвила его, и подняло руку меткой вверх.

— Ришалис, — пожала я плечами, испытывая легкий эмоциональный дисбаланс, после того, что увидела глазами ширвари. — Сказала, что время поджимает.

— Они хотят вернуть тебе твои воспоминания?

— Ты знаешь? — удивилась я.

Элис кивнул.

— И ты мочал?!

— А когда я должен был тебе это сказать?

— Студент Элис, Анна! — резко дернулась моя рука, а вместе с ней и я.

Меня бы так и поволокло, если бы ни малыши ширвари, которые, несмотря на свою пушистую милашность, все вместе весили вполне прилично. Они навалились на меня сверху и удержали мою тушку на месте.

— Твою ж ушастую…, - вырвалось у меня непроизвольно, когда руку натянул невидимый поводок. — Я на такое не соглашалась!

В лице куратора что-то изменилось. Он присел на корточки и положил руку поверх моей ладони. Концентрация тени вокруг запястья увеличилось и мне даже показалось, что его тень обрела форму еще одной руки, после чего маг перенаправил импульс обратно, увеличив его в несколько раз. Случилось неожиданное.

— Граха-ах! — со сдавленным восклицанием, эльф красиво перелетел через кусты и приземлился на тропинке, но ничего себе не повредил, так как умудрился упасть не плашмя, а одним боком и локтем в траву.

Сориентировавшись, ошеломленный ректор поднял голову и с недоумением посмотрел на меня, потом на Элиса и осторожно спросил:

— Что это было?!

Элис отпустил мою руку, развернулся к ректору, и заговорил совсем другим голосом:

— Приятно, конечно, знать, что не я один разучился пользоваться эльфийской связью, — произнёс он, — но учись себя контролировать, Аеллир. Я буду внимательно следить за тобой. Я буду следить за вами обоими.

Придя в себя от шока, магистр Аеллир не стал вести себя по-ректорски, наоборот, с напряжённой миной он проглотил оскорбление, и через нашу связь порекомендовал мне никак не реагировать на выступление Элиса, тем более что куратор через мгновение очнулся, и даже не вспомнил, что он делал и говорил.

Подняв меня с земли, куратор спросил: «Что случилось? Почему ты лежишь на земле?», однако ректор продолжал смотреть на меня и качать головой, поэтому я слабо улыбнулась и поспешила отстраниться. Мне не было страшно, но я не понимала, что с ним происходит и это тревожило.

Эльф очень быстро привёл себя в порядок и, как если бы, ничего не произошло, решил подождать нас и вместе пойти к озёрам. Что я могу сказать, в этот раз задерживаться я не рискнула. К тому же успели мы вовремя, магистр Шамир, встретившись с джинной, повёл себя крайне неадекватно, он встал перед девушкой в пёстрых одеждах на колени, и начал завывать, покачиваясь и иногда выдирая волосы у себя на голове.

Дядя Анрой пытался его успокоить, но судя по витиеватым ругательствам ничего у него не получалось. Перепуганная Заза спряталась за Самайю, которая, как и джинна, не понимала, что происходит.

Увидев всё это, я впала в ступор. Стояла и смотрела на девушку и её отца и мысли мои метались, потому что я хотела понять, но не понимала. Вдруг из двух связей в меня потекла магия, реальность исказилась, и знания вспышками начали появляться в моём мозгу.

Эта девушка не родная дочь, она дочь его соратника, который спас командира в битве с джинном, но при этом оставил своего ребенка сиротой, и хотя у Шамира уже было три дочери, девочку он взял к себе. Она легко прижилась. Семья приняла ее как родную. Тем не менее, ещё с девства за ней начали замечать некоторые странности: она то была весела и радостна: прыгала, крутилась, танцевала, заражая своим весельем всех окружающих, то резко начинала грустить: много плакала, била посуду и винила каждого, что ее не любят. Чем старше она становилась, тем чаще и продолжительнее случались эти инциденты. Наконец, во время очередного приступа «меня никто не любит», девочка сбежала из дома и присоединилась к бродячему театру, где она стала танцовщицей. И началось… Пестрые одежды, красивые мужчины, дорогие украшения, безумные зажигательные танцы, истерики, слёзы и снова танцы. Одни лица сменяли другие. Она любила и горела, но приходила в себя и начинала ненавидеть себя, особенно когда встречала своего приёмного отца. Как по мне, Шамир был с ней слишком добр, он никогда не кричал на неё, не тянул назад, только просил приходить домой, но от этого ей становилось только хуже — она впадала в уныние.

Последнее воспоминание — девушка, идущая по шею в воде. Её бросил мужчина, которого она хотела получить себе и для себя, но он выбрал другую. В отместку девушка переспала с приезжим магом. У неё случился очередной приступ депрессии. Девушка хочет покончить жизнь самоубийством. Она идёт и идёт, а вода накрывает ее с головой, девушка барахтается, ей нечем дышать, и тогда появляется джинна, как голос в голове, она предлагает снова стать весёлой и беззаботной, но взамен она поглотит её тело и душу, чтобы родить себе ребенка. В момент просветления, девушка соглашается, ведь она знает — она уже беременна.

С часто бьющимся сердцем, выныриваю из чужих воспоминаний, которые, к сожалению нельзя выключить как телевизор, и кашляю, словно только что сама захлёбывалась холодной мутной водой. Слёзы покатились у меня по щекам.

— Ты тоже это видел? — спросил Аеллир сипло, видимо обращаясь к куратору.

— Да, я это видел, — эхом ответил Элис. — Она хотела убить себя и ребенка.

— И что нам это даёт?

Аеллир как и я был под большим впечатлением. В нем был и гнев, и жалось, и сопереживание, что нельзя было сказать об Элисе. У куратора после увиденного возник исключительно холодный интерес и глухое раздражение — он не понимал, почему я плачу.

— Ничего, — ответила я, стараясь перестать плакать. — Прошлого не изменить. Но теперь я знаю, что ему сказать. Магистр Шамир должен знать, что джинна не убивала его дочь. На самом деле, я думаю, она спасла её, и позволила еще немного пожить без страха, танцуя и радуясь.

Элис посмотрел на меня пустым взглядом, и наша связь передала мне, что он в недоумении.

— Думаешь, она заслужила это? Она хотела убить своего ребёнка.

— Я знаю. И я не оправдываю ее. Но судя по тому, что мы видела — она была больна. Очень больна.

— Больна? — брови куратора чуть приподнялись, и выражение его лица изменилось, что означало, что прямо сейчас на мою голову посыпятся вопросы, на которые я, скорей всего, не знаю ответа.

— Да, студент Элис, это людская болезнь, — подозрительно громко заговорил Аеллир, как мне показалось, спасая меня от необходимости отвечать. — Если вас заинтересовала эта тема, попросите ваших знакомых: студента Арона и Нарона, рассказать вам о душевных болезнях человеческой расы. Уверен, что их ответ будет более чем исчерпывающим. Если нет, сообщите мне об этом, и я посоветую вам учебное пособие.

Всё это было немного странно, тем не менее, я была благодарна ректору, что он отвлёк Элиса, и я смогла собраться с мыслями. Разговор предстоял неприятный, и, четно говоря, я не знала с чего начать, пока не разобрала стенания магистра Шамира. Он умолял джинну не уходить, не забирать у него дочь. Он считал, что девушка внутри джинны всё еще жива, но это был самообман, перед ним стояла именно джинна, принявшая облик человека. Это позволяло ей дольше, чем другим демонам находиться на этом уровне реальности и наблюдать за тем как взрослеет ее ребёнок. Она никогда не бросала Зазу. Она оставила полукровку здесь с ним, потому что не могла забрать ее с собой, но возвращалась снова и снова. Думаю, она ждала, когда демонический огонь возьмёт верх над человеческой кровью.

— Что будешь делать? — спросил меня Аеллир. — Как собираешься рассказать ему о том, что ты увидела? Велика вероятность, что он тебе не поверит, и эта девушка перед ним, она…

— Джинна, — поморщилась я. — Это не его дочь. Только джинна. Думаю, в глубине души он и сам это понимает, но слишком увяз в своём горе, чтобы признать очевидное. Так что вы правы, магистр Аеллир, даже если я расскажу ему всё в мельчайших подробностях, а джинна подтвердит, что его дочь сама согласилась на её условия, он не поверит ни мне, ни джинне.

— Тогда как мы его переубедим? — озадачился ректор.

— Ей нужно прекратить претворяться, — вырвалось у меня, и хотя это не было идеей, а лишь эмоцией, куратор счёл эту мысль разумной.

— Как ей это сделать? — нахмурился Элис. — Ты сама слышишь — он просит её остаться.

— Не её, а свою дочь, которую он видит перед собой, — не согласилась я, чтобы в ту же секунду удивиться свой недогадливости. — О!

— Ты что-то придумала?

— Не знаю, получится ли, но надо попросить Самайю нарисовать её портрет и тогда образ его дочери навсегда останется с магистром. Что думаете?

Мужчины ничего не думали, от слова «совсем», но когда я привела Самайю, приняли активное участие в объяснении того, что и зачем ей нужно сделать. Самайя согласилась, тем более что всё необходимое было у нее с собой.

— Что вы делаете? — заинтересовался нашими странными манипуляциями дядя Анрой, когда мы с самодельным мольбертом и холстом небольшого формата начали ходить вокруг джинны, ища нужный ракурс. Или нужный свет? Короче, я не знаю, что было нужно, но мне пришлось работать носильщиком этих палок.

— Рисуем портрет, — хором ответили мы.

Дядя заметно растерялся и дальше обратился к магистру Аеллиру, который подробно ему всё объяснил. Лич сделал осторожное предположение, что это может сработать и оттащил своего безутешно-упирающегося приятеля в сторонку. Это позволило нам с Самайей подойти к джинне и объяснить ей, что мы хотим сделать. Как и предупреждала Наставница, всем подряд джинна отвечать не стала. Не вымолвив ни слова, она прикоснулась ко мне и передала через огонь, что она согласна.

Первые наброски были неудачными. Мы видели одну девушку, Самайя видела другую, поэтому к написанию портрета присоединился сам ректор. У Самайи это вызвало приступ любовного помутнения, который ей не удалось скрыть, впрочем, она не сильно старалась. Я же откровенно восхитилась его талантом. Вместе у них получилось настолько пугающе похожий портрет, что посмотрев в него, я отпрянула, так как показалось, что девушка, изображённая на нём — живая. Она смотрела на меня бездонными глазами, в которых скрывалось мрачное безумие и неприкрытое желание жить, танцевать и гореть, как самое яркое пламя. И это нельзя было увидеть, это можно было только почувствовать, поэтому у Самайи не получалось изобразить танцовщицу, а Аеллир несколькими штрихами передал то, что увидел в ней когда-то давно и сейчас, в переданных мне богиней воспоминаниях.

Портрет одобрили все, даже джинна, осталось только презентовать его магистру, и дело сделано, но тут дядя и ректор посмотрели на меня и вразнобой сказали почти одно и то же: «кто придумал, тот и отдувается». Что ж, взяла высушенный дядей портрет и понесла магистру Шамиру, увидев его, мужчина перестал плакать, взял холст в руки и тихо прошептал:

— Она. Это она. Моя девочка.

После чего ему удалось взять себя в руки и поговорить с джинной. Она рассказала ему, что натолкнулась на его дочь случайно. Ее сломленный, ослабленный мрачными мыслями дух приманил ее. Он нужен был джинне, чтобы без труда проникнуть в тело человека, зачать ребенка, выносить, а затем родить, поглотив сосуд вместе с душой. Ничего незаконного, всё по договорённости между магами Шатора и её семьей. Джинна предложила девушке сделку, не зная, что та собиралась убить не только себя, но и своего ребёнка. Сделка была совершена и джинне ничего не оставалось, как принять ребенка как данность и выносить джинна-полукровку.

Благодаря портрету магистр Шамир с болью, но принял ее объяснение, и джинна решила не задерживаться, но ее остановила Ришалис, материализовавшись вместе с магистром Кёрном.

— Что-то он не в духе, — пробормотала я, увидев взлохмаченного и сердитого мужчину.

Посмотрела на маленькую Зазу, подгоняющую Самайю с портретом для нее, на недовольного Кёрна и совсем скисла. Я точно должна их знакомить? Это обязательно? Но тут почувствовала, что кто-то толкает меня в спину.

— Идём. Быстрее с этим покончим, быстрее займёмся твоими воспоминаниями… И не бойся, я не позволю ему на тебе кричать.

«Сижу на кушетке в темнице сырой. Не кормят, не любят и кличут сестрой»… Ну, как-то так. А если серьёзно, то это краткое описание того, что произошло со мной через месяц после того как я вернулась в Брандор.

Что там говорила божественная сущность: «Даю ей месяц»? Дала. Ровно месяц, и не днём больше. Однако и за этот месяц мне и моей разношёрстной команде удалось много чего натворить, начиная от ловли артурова овара в стенах дядиного дома и заканчивая попыткой уломать куратора использовать мою кровь, чтобы снять блокирующую печать. И если первая грандиозная затея у нас удалась, и Артур наконец-то воссоединился со своим «пони», простите, оваром, формой которого оказался злобный горный плотоядный грыш, очень похожий на пони-единорога, то вторая вышла мне боком, так как куратор не понял моих искренних намерений, почему-то обиделся и ушёл жить в общагу.

Артур, если честно, тоже от счастья не прыгал, хотя мы с Самой, Тираелем и Архгарихом умотались так, что готовы были придушить магическую зверюгу голыми руками, после того, как она целую неделю водила нас за нос, виртуозно обходя все наши ловушки, но попалась на раздражающе наглой порче моего платья любовно восстановленного «тётушкой» Ришалис. Это, кстати, его и сгубило. Магия хозяйки оазиса материализовала невидимого овара и спеленала так, что когда мы прибежали на шум, пони только жалобно мычал и беспомощно скрёб по полу раздвоенными копытами. Встреча овара и Артура была напряжённой. Артур мялся, и не желал признавать его своим, — всё из-за детской обиды, которая всплыла у меня в мозгу и заставила сперва улыбнуться, а потом задуматься, какие, казалось бы, мелочи могут травмировать нас на всю жизнь, — тем не менее, быть обессиленным «муж» тоже не желал и под громкие аплодисменты всех домашних магистр помирился с Гиремом.

Ослабленного Цербера перебросили из Шатора в Брандор и привязали его сущность к сердцу дома, и он теперь охраняет территорию вместе с Архгарихом, Троицей и Лилианной, которая так сильно соскучилась, что не купилась на подарки, которые я в изобилии привезла ей из оазиса, и весь месяц таскалась за мной тенью. Зато Отрава от вида листочков, корешков и веточек, оттаяла и увеличила мне норму мяса.

Ну, и, конечно, поздравьте меня! А лучше помолитесь за меня Ахорону и Милостивой. Месяц как я официально считаюсь ученицей Шэриадис, и это несмотря на то, что благодаря Зазе был найден (читайте, украден) артефакт, который она искала много лет, и который позволил бы ей помахать ручкой эльфийскому семейству и снова стать демоницей, однако волевым усилием она использовала его, чтобы зафиксировать на нём наш договор. Сейчас колючий артефакт невидимо висит у меня на шее и скрывает мой уровень магии, хотя его — уровень — мне так и не восстановили, и Аеллир на этом даже настоял, аргументируя это тем, что при встрече с «многоуважаемой бабулей», мне моими талантами лучше не светить. Поэтому я всё так же слаба, но не безнадёжна.

А вот с учёбой у меня как-то не задалось. Вернувшись в Брандор, мы узнали, что из-за «похищения возвращенцев», всех школьников на полтора месяца посадили на домашнее обучение, выдав невероятное количество домашней работы. Необходимые учебники принесли мне на следующий день после того, как я отметилась в храме огня. Их принесли и оставили у ворот, но думаю, посыльный просто испугался ухмыляющейся рожи Архгариха, бросил книги и убежал, а демон забрал их и перенёс в дом. Вскоре помочь мне разобраться с домашкой оказалось некому: с Шэндаром у нас случилась размолвка еще в Шаторе, а с Элисом через неделю мы поссорились, и я осталась один на один с кучей непонятных терминов и формул. Самайя, несмотря на своё обещание, однажды спасти меня, спасать от домашки категорически отказалась, а дядя и рад бы помочь, но был по макушку завален разбором храмовой бухгалтерии, так что ему было не до меня. Единственная надежда — Тираель, он то и помогал мне… когда не хандрил. А хандрил он из-за того, что материнское проклятье было нейтрализовано, и у Пикачу закончился заряд, так что плюшевый электрический малыш снова стал безмолвной игрушкой. Когда мне вконец надоело смотреть на поникшего ушастика, я предложила ему сходить к дяде и попросить его «зарядить» игрушку. Удивительно, что сам Тираель до этого не додумался, потому что на следующий день приятель прибежал к нам ни свет, ни заря и громко сообщил радостную новость — Аеллир согласился! «Великий и ужасный» согласился посмотреть Пикачу, и, хотя эльф старший не был уверен, что сможет это сделать, тем не менее, пообещал племяннику попробовать оживить полезную игрушку.

Помимо радостной новости Тираель так же принёс мне письмо… с подвохом. Открыв его, я несколько раз перечитала строчки, выведенные красивым ректорским почерком, чтобы убедиться, что глаза меня не подводят. В письме магистр Аеллир сообщал мне, что он ни на мгновение не сомневается, что его племянник попытается прочитать письмо, прежде чем оно попадёт ко мне в руки, поэтому текст письма будет меняться, а настоящее письмо я получу только когда останусь одна. Услышав это Тираель жутко обиделся, и в запале пообещал отомстить дяде, но под моим осуждающим взглядом сдулся, буркнув, что если не отомстить, то хотя бы напакостит — иначе нельзя — не по эльфийски это. И когда я осталась одна, то открыв письмо, прочитала совсем другой текст, в нём говорилось, что Ришалис прислала ему весточку, в которой сообщала, что в ближайшие дни у меня произойдёт встреча с бабулей и мне нужно быть морально к этому готовой. Она предупреждала, чтобы я не брала своих вещей — оставила их в доме магистра Вэлдари — исключение — эльфийская подвеска и мелкий паукообразный демон. Как именно произойдёт встреча, она не написала, но намекнула, что за мной зайдёт светлый маг и отведёт меня туда, куда ему скажут, а мне лучше сделать вид, что я ничего не знаю, и, следовательно, пойти за ним, ну, прямо как Алиса за белым кроликом. В конце письма отдельной строчкой Аеллир всё же рекомендовал мне написать короткую записку и оставить её на виду, чтобы те, кто не в курсе происходящего не волновались, так как он не уверен, что сможет вырваться с занятий пораньше и разобраться с бардаком, который непременно возникнет, когда я исчезну. Это было мило с его стороны и в тоже время раздражающе высокомерно, так как письмо сразу же приобретало налёт этакой покровительственной благожелательности, мол, куда бы я ни направлялась, главное, чтобы он, магистр Аеллир, об этом знал, а остальным об этом знать не обязательно. Поэтому я написала дяде, Элису и Тираелю подробнейшее письмо, которые ввело бы их в курс дела и объяснило бы им, куда, зачем и почему я ушла.

Однако этому письму не суждено было быть прочитанным. Ни днём, ни вечером, ни даже в полночь, когда Аеллир уже освободился и посетил дом Вэлдари. Только на следующий день и совсем не в первозданном виде огрызок письма был выплюнут обиженной на меня Лилией в руки крайне рассерженного дяди.

Признаюсь, в этом была и моя вина. В то злополучное утро я проснулась в хозяйской комнате, и, если я ещё не упомянула, то после примирения с оваром, «муж», на следующий же день получил очередное задание от госпожи Рэи, на которое и отправился, поэтому переносить вещи из комнаты в комнату мне не пришлось — я осталась у него. Архгариха в то утро в доме не было — он спустился на уровень демонов, Обглоданные Кости ушёл со списком на рынок, дядя с вечера заперся в подвале, а Самайя еще не проснулась. Я выглянула в окно, но не увидела Лилианну. Ни её, ни её горшка, которой я с вечера выставила на балкон, чтобы та, наконец, уяснила, где ее место, и больше не пыталась забраться ко мне с грязными корнями под одеяло. Уже тогда я подумала, что она, возможно, на меня обиделась и решила поискать ее. Когда спустилась, Отрава кошеварила у плиты, так что не заметила, как я вышла на улицу. Там я увидела стоящего у ворот Шэндара, он дёргал за невидимый колокольчик, но никто ему не открывал. «Вот и мой кролик», — подумала я и подошла к воротам.

— Аня, где ваш демон?

— У него выходной, — ответила я. — Вчера отпросился.

— У демона есть выходной? — искренне удивился светлый маг.

— У каждого может быть выходной. Даже у демона. Зачем ты пришёл? Решил помочь мне с домашкой?

— Я больше не твой куратор, — сурово свёл он брови.

Я сделала вид, что удивилась.

— Нет?

— У меня будет другой подопечный, а тебе вписали в список Элиса. Где он?

— А ты не знаешь?

По лицу Шэндара пробежала тень беспокойства пополам с облегчение.

— Вы поссорились?

О-о! Сколько радости было в единственном вопросе, сколько неприкрытого злорадства, но я бы не была я, если бы ответила «да».

— Нет. Просто возникло небольшое недопонимание. Но ты ведь не к нему пришёл?

— Я пришёл по просьбе госпожи Рэи.

Я постаралась фыркать как можно тише, надеясь, что стоя за воротами Шэндар этого не услышит. Впрочем, он и не услышал, так как заговорил быстро и, как мне показалось, заучено, словно зачитывал по бумажке:

— Оля жалуется, что ты совсем о ней не вспоминаешь: писем не пишешь, в гости не заходишь. Госпожа Рэя волнуется, и начинает думать, что обидела тебя чем-то.

Это была неправда. Писем я действительно не писала, но каждый раз, когда к нам приходили Нарон и Арон, спрашивала у их, как у нее дела и передавала через них устные приветы. Встречаться с пророчицей оба лекаря мне категорически не рекомендовали, так как Оля всё еще плохо контролировала свой дар и могла напророчить мне что-нибудь неожиданное и неприятное в стиле материнского проклятья Тираеля. Так Арону она пообещала быстрый путь с мокрыми последствиями, а через неделю язвительный красавчик поскользнулся на вымытом полу, покатился, сбил с ног служанку, и был облит грязной водой из таза. Нарону тоже досталось. Оля напророчила ему весёлые выходные с мыльными пузырями, и ровно через два дня, перепутав ингредиенты, лекарь вместо свежего дыхания, получил весёленькие розовые пузырьки, которые появлялись из его рта, как только он начинал говорить. Длилось это веселье все выходные, и это не было бы настолько неприятно, если бы Нарон не встречался со своей мамой, которая проездом заглянула в Брандор, чтобы поболтать с сыном. С ней лекарь всё же встретился, и она как истинная эльфийка держала себя в руках и не смеялась, даже когда во время разговора сын то и дело выплёвывал в воздух большие розовые пузыри. Тем не менее, уезжая она призналась, что давно так не веселилась и полушутливо попросила сохранить рецептик для нее лично.

Еще несколько минут Шендар говорил что-то о моей непробудно спящей совести, однако его слова пролетали у меня мимо ушей. Не сразу до него дошло, что я его не слушаю, а когда дошло, он сухо спросил, не найдётся ли у меня свободного часа, посетить дом госпожи Рэи? Идти не хотелось, и всё же, оставив Шэндара за воротами, я попросила мага подождать, пробормотав, что сегодня свободна и могу сходить в гости, после чего вернулась в дом.

Одевшись как бедная родственница в школьное платье, я накинула на плечи теплый плащ, скрывший это безобразие, и, как рекомендовала Ришалис, взяла с собой только артефакт и сумку, в которую легко уместился уже готовый к приключения Архи, спустилась вниз, и прежде чем уйти, позвала Отраву, но та была слишком занята так что, не оборачиваясь, буркнула: «Что надо?» Положив письмо на стол, попросила отдать его дяде, если не вернуть до полудня.

Выйдя к Шэндару, постаралась выглядеть как можно беспечнее, но маг всё же заметил, что я переживаю и предложил по дороге к дому госпожи Рэи заглянуть в булочную, так как на нервной почве у меня вдруг заурчало в животе. Что ж мы действительно заглянули в булочную и в ней мы столкнулись с магистром Кёрном. Мужчина покупал сладкие пироги и судя по трём сумкам не для себя одного. К отцовству он отнёсся вполне серьёзно. Огненное плоское зеркало, появившийся перед нами, когда я представляла ему его дочь, визуально показало магу, что рогатая девочка действительно его кровь и плоть, после чего превратилось в свиток, а точнее в документ, подтверждающий их родство. Кёрн был в шоке, но сильно не отпирался, особенно когда увидел джинну. В тот момент по его лицу пробежала тень узнавания, и на этом моя миссия была завершена, потому что магистр Аеллир быстро задвинул меня себе за спину, а магистр Шамир наоборот выскочил вперед и отвесил Кёрну такую оплеуху, что мужчина упал на землю. Дальше началась полнейшая неразбериха. Кёрн вскочил и ударил магистр Шамира — страж упал. Джинна попыталась встать между мужчинами, но ее удержала Ришалис. Шамир поднялся и бросился на Кёрна, началась жёсткая драка, причём без всякой магии. Аеллир повернул голову и попросил мне отойти подальше, а сам встал между ними и развёл руки в стороны. Свободное пространство вокруг дерущихся магов начало заволакивать густым как вата туманом. В него вошёл дядя Анрой, за ним проскользнула рогатая хулиганка, а когда туман рассеялся, оба драчуна были надёжно связаны и заморожены по пояс, а Заза бегала вокруг и радостно хлопала в ладоши.

Бывший куратор хотел пройти мимо Кёрна незамеченным, но я громко поздоровалась с ним, так что Шэндару пришлось тоже буркнуть магистру приветствие. Увидев нас вместе, Кёрн нахмурился. Шэндар ему не нравился, и магистр этого особо не скрывал. Он нехотя поздоровался, но когда я спросила как Заза, Кёрн как-то странно посмотрел на моего сопровождающего, и спросил, дома ли Самайя? Я ответила, что дома, но, увы, в доме нет никого, кто бы разбудил ее и открыл ему ворота. Кёрн расстроился. После возвращения в Брандор они с Самайей начали частенько видеться. Кёрн не умел воспитывать детей, особенно девочек, но быстро уловил, что между Зазой и Самайей есть что-то общее и решил в случае чего консультироваться у второй. Самайе это льстило, и она старалась, как могла.

Пока Шэндар покупал завтрак, Кёрн тихо спросил, почему я с ним, на что я ответила, что иду в гости. Тут же глаза магистра заблестели и забегали из стороны в сторону, он засуетился, начал рыться в карманах, но дёрнулся, когда Шэндар громко на весь зал спросил, буду ли я завтракать сладкой сдобой или тоже буду пирог с рыбой. После моего ответа «бери пирог с рыбой», магистр, наконец, нашёл то, что искал, и быстро сунул это в мою сумку, затем наклонившись к самому уху, шепнул, что расскажет об этом Аеллиру. Позже Архи отдал мне крохотный накопительный кристалл, на одну треть наполненный сырой магией.

Пирог был очень вкусный, я наелась, поэтому к дому госпожи Рэйи подходила в хорошем настроении, и даже когда меня сбили с ног, подняли, отряхнули и сжали в медвежьих объятьях, я практически не отреагировала, пока не повернула голову и не поняла, что это сама хозяйка дома выбежала меня встречать. Причину подобного поведения, я разгадал, когда вихрь по имени госпожа Рэйя, подхватил под руку и быстро, не давая опомниться, потащил куда-то, безостановочно щебеча, что она очень рада меня видеть, но сегодня так занята, так занята, что я просто обязана пойти с ней, тем более что портал уже создан.

Вихрь пронёсся по двору роскошного особняка, волоча меня за собой. Несмотря на это краем глаза я успела заметить спешащего нам наперерез магистра Охора, которого за прошедший месяц узнала чуть лучше, и перестала каждый раз вздрагивать, когда он неожиданно и стремительно врывался в наш дом, рыча что-то о языкастых демонах, которым стоило бы уменьшить количество лап. Официально Глава городской стражи заходил, чтобы проверить дядю-лича, но на самом деле нагло заваливался к нему в кабинет, растягивался в мягком кресле, и мгновенно засыпал ровно на два часа, после чего просыпался, пил чай с лепёшкой и разговаривал с дядей. Одни раз он даже помог мне с домашкой, когда я в очередной раз заглянула в кабинет, не зная, что он там, чтобы пожаловаться, что не понимаю, что от меня хотят, после этого бывший муж госпожи Рэи перестал казаться мне жутким, хотя некоторые рваные шрамы всё же не красили мужчину. К тому же его специальность откладывала свой отпечаток на личность, и он постоянно пытался всех «прощупать», ровно до тех пор, пока дядя не напоминал ему, что он не на работе.

Охор двигался быстро, но не успевал всего на мгновение, которого госпоже Рэйе хватило для того, чтобы впихнуть меня в световой портал вперёд себя. Однако я услышала его: «Рейя, остановись! Не вмешивайся в их дела! — прокричал мужчина. — Ты пожалеешь об этом!» Но женщина предпочла проигнорировать слова своего бывшего мужа, и ее личный световой портал перебросил нас к закрытым воротам, которые мгновенно распахнулись, как только в них постучали.

Нас ждали и встречали всем домашним составом. Все семь слуг бесшумно выползли из своих углов, чтобы посмотреть на гостей, и не хватало только хозяйки мрачного особняка. Он действительно был мрачный, даже в сравнении с домом семьи некромантов Вэлдари. Причина была во внешней заброшенности, запустении и ощущении, что внутри, кроме призраков никто не живёт. Это тревожное чувство усиливалось глухим эхом, разносившимся по всем помещениям, когда мы шли в сопровождении опрятного одетого молодого дворецкого, который открыл нам ворота. Его привлекательная внешность и дорогая одежда, прямо скажем, неприятно резали глаз, так как остальные слуги, идущие с нами в одном направлении, в своих пыльно-серых одеждах больше напоминали ожившие элементы интерьера.

Нас привели в большой обеденный зал. В нём было мало света, но даже мельтешащий свет магических огоньков, летающих над столом, не смог скрыть обветшалость когда-то роскошной мебели. Во главе длинного стола сидела пожилая женщина со стянутыми на затылке в объёмный пучок волосами, в глухом бордовом платье с высоким воротничком, застёгнутым на мелкие пуговицы. Она делала вид, что ест, и по морщинистому лицу трудно было разобрать, о чём она думает, однако, когда женщина подняла голову, по горящему взгляду я поняла, что она в нетерпении. Поэтому ничего удивительного, что завидев вошедших, «бабуля» вскочила со своего места и, не дождавшись, когда дворецкий громко объявит о гостях, направилась к нам.

Как мне показалось, это было не совсем по плану, так как дворецкий почему-то занервничал и даже сбился с шага, а госпожа Рэйя ухватила меня за руку, но тут же отпустила, так как артефакт не позволил ей заглянуть в мои мысли. Мне же было тревожно и любопытно. Я смотрела на свою родственницу и не понимала, как эта женщина могла так поступить со своей дочерью, как она могла обмануть и заставить подписать договор с эльфами, из-за которого мои родители сбежали не только из города, но и из мира. Никакая генетическая память не сработала при виде этой болезненно худой, порывистой и жесткой женщины. Ни лицо треугольной формы с острым птичьим носом и глубоко посаженными глазами, ни манера двигаться резко и дёргано, словно она шла не по полу, а по полосе препятствий, ни высокий голос, который, несмотря на старушечью внешность, слышался вполне молодо, ничто не напоминало в ней мою бабушку. Впрочем, вскоре я узнала, почему, а в наше первое знакомство эта женщина подняла руку и указала на меня пальцем.

— Ты, — произнесли она, и как в фантастическом фильме, светлячки, которые до этого мирно кружили вокруг стола, сгруппировались и полетели на нас с госпожой Рэйей, и пока я морщилась от яркого света, она продолжила: — дочь Диридис и того наглого Верховного жреца — Алисэя? Ты ведь ИХ дочь?!

В этот момент что-то изменилось. Звук был, словно треснула яичная скорлупа. Больше ничего я не почувствовала, зато всем смотревшим на меня резко поплохело, их челюсти отвисли, глаза повылезали из орбит, а бабуля вовсе посерела и схватилась за сердце. «Сестра?» — просипела она, закатила глаза и грохнулась в обморок. «Моранна!» — ахнула госпожа Рэйя и тоже повалилась на пол. «Мора?», — как эхо повторил дворецкий и его странные интонации заставили посмотреть на него с интересом. На мгновение внешность дворецкого словно потекла. Думаю, я успела бы увидеть, кто за ней скрывается, но столкнувшись с его горящим взглядом, испугалась и не рискнула смотреть дальше. К слову, он быстро сориентировался, но вместо того, чтобы привести в чувство хозяйку, схватил меня за руку и поволок за собой. Сопротивляться было бесполезно, поэтому я стойко терпела боль в запястье, когда он тащил меня на второй этаж. «Жди здесь», — сказал он, впихивая меня в комнату, и закрывая дверь на ключ.

Но можно было и не закрывать — замок был сломан, и в проворачивании ключа в нем было мало смысла, хотя об этом я узнала не сразу. Некоторое время я стояла на одном месте, растирая занемевшую руку, и с интересом изучала комнату, точнее апартаменты, в которые меня привели. Из сумки вылез Архи. Посовещавшись, мы решили, что осмотром дома маленький демон займётся ближе к вечеру, а сейчас изучит комнаты, которых было целых четыре и сообщит мне, есть ли в стенах магическая прослушка или другая какая гадость. Обыскав все комнаты, Архи уверенно заявил, что прослушки нет, а другой гадости предостаточно — например, на стене рядом с каждой дверью заклинание отслеживания открывания и закрывания, у окон заклинание очень похожее на него, но изменённое на отталкивающее, вроде как хочешь окно открыть, а тебя от него отталкивает, у шкафов и другой мебели с ящиками — заклинание фиксирующее и блокирующее их, на постели вовсе фиксирующее по определённым параметрам, то есть, обмануть бабулю подушкой укрытой одеялом у меня не получится. А так же Архи нашёл старую охранку — символ земли, который был вписан в круг из заклинаний магии огня и некромантии, так что мне было чем заняться.

Ближе к вечеру обо мне вспомнили и пригласили на ужин. Госпожа Рэйя через дворецкого передала, что у нее вдруг возникли неотложные дела, и она срочно уезжает, а потому сожалеет, что не может сказать мне об этом лично, но теперь она спокойна — я «дома» и мне не нужно возвращаться в дом Вэлдари. Это было возмутительно! Однако слушать меня никто не стал. Вслед за дворецким в комнату вошла служанка — она принесла платье, передав, что бабуля потребовала, чтобы она переодела меня и привела в порядок безобразие у меня на голове. Я послала ее лесом. Так и сказала, чтобы она и эта женщина шли лесом, а я останусь в своей одежде и к волосам прикоснуться не позволю — мало ли какие у них дурные намерения. И начала наступать на нее, давя если не силой, которой у меня не было, то уверенностью в своей правоте. На испуганное восклицание дворецкий попросил служанку выйти. Он не стал переубеждать или уговаривать меня только сказал, что зайдёт через десять минут и за это время мне лучше освежиться и переодеться или к столу он поведет меня прямо так — с перепачканным лицом и грязными руками.

Вернулся дворецкий ровно через десять минут, и ни слова не сказал о том, что я осталась в том же платье, а сообщил, что сопроводит меня в зал. Он вёл себя отстранённо, тем не менее, я то и дело ловила на себе его взгляды, от которых у меня мурашки бегали по коже. В зале горели светляки, за столом сидела сама хозяйка поместья и с напряжением ждала нашего появления.

Женщина так и не представилась, была крайне не довольна моим видом и сперва попыталась накричать на служанку, что она не выполнила ее приказ, но я заступилась за девушку, и это вызвало странную реакцию — «бабуля» резко дернулась, побледнела и второй раз за день схватилась за сердце. «Уведи ее», — прошептала она. Тем ужин и закончился — меня увели. И я бы совсем расстроилась, — поесть-то мне не дали — если бы нечто не всколыхнулось во мне, и не показало момент из прошлого, где две девушки стояли друг напротив друга и о чём-то яростно спорили. И если в одной я с трудом, но узнала хозяйку поместья — настолько сильно она изменилась — то вторая, будь у меня длинные медно-красные волосы и веснушки на носу, была бы моей точной копией.

Не знаю, как удержалась, чтобы не воскликнуть «ни фига се мы похожи!», но в результате ушла из обеденного зала в состоянии полной прострации. Дворецкий проводил меня в мои временные покои, и сказал, что принесёт ужин позже, но я его не дождалась. Не в том смысле, что устала и легла спать голодная — я ждала. Долго ждала. А он не принёс! Даже Отрава себе такого не позволяла!

Разбудив успевшего задремать Архи, я выпустила его в коридор, попросив принести мне хотя бы горбушку хлеба, а так же горсть земли, а сама уселась изучать последнюю печать, которую не рискнула сломать сразу, ту самую с охранкой. С остальными я разобралась достаточно быстро и всё благодаря эльфу старшему, который еще в оазисе рассказал мне о таких вещах, как следящая и охранная бытовая магия. От серьёзной слежки она отличалась тем, что была крайне проста и в большей степени ориентировалась на детей, чем на взрослых. Аеллир разъяснил и наглядно показал, как обойти такие заклинания. В этом ему помогла Ришалис — наглядно демонстрируя то, что он подробно описывал и зарисовывал, а так же дав совет перестать думать, что у меня есть только одно направление, которое нужно развивать, и начать комбинировать силы, чтобы компенсировать уровень неразвитой — огненной за счёт развитой — некромантии. Ну-ну. Легче сказать, чем сделать. Я пыхтела целый день и только после двадцатой попытки худо-бедно стабилизировала небольшой огненный шар, горящий бледным мертвенно-зелёным светом, затем под удовлетворительное фырканье эльфа превратить шар в жгут. Однако это было еще не всё. Следующий день я провела за тем, что отчаянно пыталась соединить жгут в кольцо, и думала, что лопну от напряжения и злости. Мне разрешили отвлечься и я пошла искать ширу, которая на мои жалобы и стенания, объяснила, что сила огня сама по себе невероятно пластична и податлива, но вплетённая в неё некромантия делает огонь «ломким» и мне нужно сначала создать кольцо из огня и только потом вплетать в него некромантию. Я сделала так, как она сказала и у меня получилось. Воодушевлённая результатом, я показала кольцо Аеллиру. Эльф кивнул, скупо буркнув «неплохо», и сунул в руки изрисованный лист бумаги. На вопрос: «что это?» ректор сказал выучить это наизусть. На листе эльф изобразил структуру огненной линзы, которая позволила бы мне усилить моё зрение истины и увидеть элементы структуры магии воздуха. Таким образом, моё экспресс-обучение заняло три с половиной дня. И это не считая практики, которую Аеллир провёл для меня в огненной башне в зале с фонтаном, где вместо фонтана теперь стояло большое каменное яйцо. Ректор сам создавал заклинания и показывал, как их заглушить или на время блокировать, однако с моими талантами в шести случаях из десяти я просто их ломала, но вникать в тонкости времени у нас не было, так что магистр Аеллир и Ришалис решили, что и так сойдёт.

Когда Архи вернулся я уже попробовала взломать печать, но, увы, у меня не получилось. Демон принёс засохшую булочку в салфетке и крохотный мешочек с землёй. Выглядел демон-паук крайне возбужденным и на мой вопрос «Что случилось?», ответил, что выходить из комнаты не безопасно — как только стемнело по коридорам начало бродит нечто похожее на большую тень, которая медленно двигалась и ощупывала всё вокруг себя. Он видел, как слуги бросают свою работу и бегут в свои комнаты, чтобы запереться изнутри. Архи сам едва не попался, но успел убежать. Возможно, по этой причине мне и не принесли ужин. Отдышавшись, демон рассказал, что дом очень старый и под завязку напичкан разными следилками и охранными заклинаниями, но практически все они не работают, так как основной поток магической подпитки идёт в одном направлении — в покои хозяйки, и туда без подготовки лучше не соваться.

Мы занялись охранкой, но земля, попав на символ, моментально высохла и превратилась в пыль. Это было неожиданно, однако Архи предположил, что того количества земли, что он принёс слишком мало и нужно принести больше. Признаюсь, мне было стрёмно выходить из покоев, тем более что в коридоре, возможно, ждала тень, однако желание сломать охранку оказалось сильнее страха и я, прихватив с собой наволочку, сжав в кулаке эльфийский артефакт, вышла в коридор.

Архи бежал впереди и показывал мне путь, я же создав небольшой шарик огня, позволила себе использовать зрение истины, которое теперь проявлялось не только зеленоватым бликом на радужке глаза, но и слабым зеленоватым свечением, поэтому незаметно использовать его стало невозможно. К счастью, ни с кем не столкнувшись, мы спустились вниз, и вышли на улицу. Было темно и плохо видно, но на улице шёл дождь, и сильно пахло лесом. Накидав земли в наволочку, я ожидала, что мы с Архи так же без приключений вернёмся назад, но на подходе к лестнице везение нас покинуло. Поначалу тень нас не заметила и продолжила ощупывать стены и перила, затем замерла и как охотничья собака начала принюхиваться, а когда я в страхе шагнула назад, выпустила вперёд два толстых плотных жгута, которые должны были схватить меня. Архи крикнул «Беги!» и я побежала — вбок за пауком к другой лестнице. Сущность последовала за нами. Мы от нее — она за нами, мы от нее — она за нами. И если бы не наволочка с землей было бы гораздо легче. Смешно сказать, но испугавшись, я забыла ее бросить.

Спасло нас, как ни странно, приведение. Оно вдруг выплыло из стены и остановилось напротив тени. «Что ты здесь делаешь? — приятным женским голосом сказало оно — Иди на место», — и тень, скукожившись, потрусила назад к лестнице. Приведением оказалась пожилая женщина лет пятидесяти в простом зеленом платье со связкой ключей на поясе. «Мора, — прошептала она, и глаза у нее увлажнились, — девочка, ты вернулась»! Но мне пришлось её расстроить и признаться, что я не Мора, а внучка хозяйки дома, и зовут меня Анна. Женщина очень удивилась, а потом медленно покачала головой и сказала, что этого не может быть. На вопрос, «Почему?», она с грустью ответила, что Салнара не может иметь детей. Известие должно было меня удивить… наверное… но я не удивилась.

Женщина представилась Вирной. При жизни она была обычным человеком и служила у моего прадедушки экономкой. Моранну и Салнару она знала лет с пятнадцати, так как именно в этом юном возрасте девочки лишились матери, которая долго болела, и никто ей не мог помочь. Большому дому понадобилась уверенная женская рука. Вирна не была магом, но всегда хотела служить в доме мага и поэтому согласилась на работу, на которую не соглашались другие — к некромантам вообще не хотели идти — слишком боялись, но не она.

Я спросила Вирну, что это за чудовище, которое преследовало нас с Архи, на что она грустно улыбнулась и сказала, что это вовсе не чудовище, а хранитель дома, точнее то, что от него осталось. На вопрос, почему он такой и почему она отправила его «на место», женщина смущенно ответила, что теперь он понимает только приказы, а раньше он был другим и выглядел совсем иначе. По словам приведения это был импозантный призрачный мужчина с седыми волосами, и он не только охранял дом, но и помогал хозяину в воспитании дочерей. По сути, он их и воспитывал, так как настоятелю храма Смерти это не всегда удавалось.

Вирна была приятным собеседником, но по-стариковски отвлекалась на разные пустяки, и пока она провожала нас с Архи до моих комнат, болтала без умолку. Так я узнала, как, когда и по какой цене она приобрела те или иные обои, портьеры, гобелены и ковровые дорожки чтобы украсить дом хозяина, которого она откровенно обожала. Дочерей его она тоже полюбила и никогда строжила — строгости, как она утверждала, им и без нее хватало — тем не менее, Вирна выделяла Моранну, как самую жизнерадостную, непоседливую и шкодливую девочку. На фоне яркой Моры Салнара выглядела бледной и невзрачной, однако хулиганили девчонки на пару и старались делать всё вместе. Моранна с энтузиазмом втягивала сестру во всякие озорные авантюры и никогда не отрицала свою вину, что нельзя было сказать о Салнаре.

Наша беседа закончилась на самом интересном, когда Архи громко предупредил нас: «Аня, он здесь. Он снова что-то ищет». Тень хранителя дома действительно снова бродила по коридору второго этажа и ощупывала всё вокруг себя. Я спросила Вирну: «Что он ищет?», но женщина была не в курсе, так как «проснулась» всего несколько месяцев назад, когда в поместье началось движение, и в гости к Салнаре начали приходить разные люди. Приведению стало любопытно, что происходит, тогда-то Вирна и узнала, что в доме появился новый дворецкий, и увидела, что стало с хранителем дома.

На нас тень никак не отреагировала, она продолжила рыскать дальше по коридору, а Вирна, заметив моё беспокойство, заверила, что в закрытую дверь хранитель не войдёт. Посмотрев на меня, она нахмурилась и сказала, что вид у меня усталый и мне нужно отдохнуть, после чего исчезла, шепнув, что заглянет завтра. Я еще немного понаблюдала за тенью и вернулась в комнаты. Болело и ныло всё тело, но я подошла к печати и высыпала на нее всю землю, которую таскала в наволочке всё это время — не пропадать же добру. Хорошо, что печать-охранку закрывал заслон от камина, которого в моих покоях не было, так что я не переживала, что утром, когда в спальню войдут, первым делом увидят эту гору земли. К нашему общему с Архи разочарованию ничего не произошло — земля не высохла и даже не пошевелилась, поэтому я решила, что пора спать.

Утром дворецкий, как я и предполагала, нагло заявился прямо в мою спальню, игнорируя все правила этикета, чем бы взбесил Обглоданные Кости, который, несмотря на свой сленг а ля «я старый морской волк» как дворецкий был безупречен и мог часами ждать у двери, изредка напоминая о своём присутствии. К слову после того как мы с Самайей вернулись в Брандор, Костявый начал ежедневно капать дяде на мозги, чтобы тот не скупился и нанял невесткам живую горничную, для начала хотя бы одну на двоих, так как он хоть и мёртвый, но всё же мужчина.

На поведение дворецкого я даже не знала, как реагировать, тем не менее, возмутилась, по какому праву он без стука врывается в мою спальню, на что он ответил, что я слишком долго сплю и если не потороплюсь, то останусь без завтрака. Я резонно задала вопрос: «Я, что, пленница?». «Нет» — ответили мне, и дворецкий вышел из спальни. Переодеться пришлось в платье, которое принесли с вечера — моё школьное за ночь приключений слишком измялось. К тому же я не хотела привлекать внимание к грязному подолу. Заглянув за ширму, удивлённо приподняла брови — горка земли с печати куда-то испарилась, но печать осталась на месте. Архи вылез из укрытия под кроватью и сказал, что к утру вся земля высохла, и он по чуть-чуть разнес грязь по углам. Облегченно выдохнув, предупредила, чтобы, пока меня нет, он вёл себя тихо, и вышла к дворецкому, но этот подозрительный тип даже не взглянул на меня.

Меня привели в зал, а в небольшую столовую. За окном виднелся чахлый садик, высокая стена и густой лес за ней. «Бабуля» изволила завтракать странной размазанной по тарелке жижей оранжевого цвета с вкраплениями зеленых листочков. Подняв взгляд, она отложила ложку, и холодно поинтересовалась, обращаясь к дворецкому: «Почему так поздно? Я почти закончила завтракать». На что дворецкий ответил, что я слишком крепко сплю. Мне бы промолчать, но не удержалась и ответила, что я здесь совсем ни при чём, просто в их доме по ночам слишком шумно и мне не заснуть на голодный желудок, и выразительно взглянула на дворецкого. Отреагировала бабуля крайне сухо, и ответила, смотря при этом на слугу, а не на меня: «Есть на ночь вредно. Девушки из порядочных семей знают об этом с пеленок». Я услышала в этом намёк на моих родителей и разозлилась. «А не есть совсем может привести к голодному обмороку и нервному истощению. Нервам, кстати, тоже, кушать хочется, если вы не знали», — ответила я ей. И тут она вскрикнула и отшатнулась от стола — жижа в тарелке зацвела и дурно запахла, словно пролежала там несколько дней. «Ты!» — закричала она и уставилась на меня таким злым взглядом, что я отпрянула и непроизвольно сдвинулась за спину дворецкого. Тот вытащил из кармана брюк прозрачный кристалл кубической формы на цепочке и не глядя поводил им у меня перед носом. Я ничего не поняла, пока дворецкий не показал кристалл «бабуле», сказав: «не она», тогда я вспомнила, что у магистра Охора есть такой же, и он вроде как меняет цвет в зависимости от силы, в которую попадает, то есть может показать, кто использовал заклинание.

Увидев прозрачный кристалл, женщина разозлилась еще больше. «Я позавтракала», — сдавленно произнесла она и встала, выпрямившись так, словно палку проглотила: — «Убери со стола» — обронила «бабуля», вылетая из столовой, словно за ней гнались собаки.

«Ну, и ладненько, ни очень-то и хотелось, — подумалось мне. — Я и в одиночестве позавтракаю». Но не ту-то было, дворецкий, поводив кристаллом по большому круглому столу, ругнулся на смеси анталита и эльфийского, схватил за руку и поволок меня из столовой. В этот раз я не молчала — я сопротивлялась: «Отпусти меня! Какого демона! Я хочу позавтракать!» «Время завтрака вышло», — ответил он мне, и я сорвалась, оттолкнула мужчину, громко крикнув, что пока не позавтракаю, отсюда не уйду.

Я не использовала магию, но на мой крик последовал потусторонний ответ. Стол затрясся, тарелка допрыгала до его края и упала, перевернувшись в воздухе, расплескав по полу заплесневевшую кашу, за ней последовала ложка, она звонко брякнулось об тарелку. Подуло холодом, хотя все окна были закрыты. Мужчина занервничал. Потустороннее его определенно пугало, но не на столько, чтобы бежать сломя голову не разбирая дороги. Он оправился, когда почувствовал, что всё затихло. Смотря на меня, он указал на стол. «Видите, что происходит, когда вы кричите? Ведите себя тише». И я бы ответила ему, что причина вовсе не в крике, а в гневе хранителя дома на него и хозяйку поместья, но сдержалась, и это стало моим основным козырем.

Дворецкий сделал попытку уговорить меня уйти из столовой по-хорошему, я же в ответ поинтересовалась, завтракал ли он сегодня. Это было неожиданно, и он ответил «да». Так что пока дворецкий соображал, как ему выкрутиться и по-тихому отвести меня в покои, я села за стол, и пригрозила начать громко кричать, если мне сейчас же не принесут завтрак… и… чуть не завопила от страха, когда передо мной возникла служанка в серых одеждах с подносом в руках, которая, как оказалось, всё это время тихо стояла в уголке и ждала приказа от хозяйки.

Сидя на неудобной кушетке у крохотного письменного стола, я поглядывала в небольшое окно, через которое можно было увидеть разве что кочки травы, припорошённые первым снегом, так низко к земле оно располагалось, и размышляла о том, где еще не искала. Я уже облазила весь второй этаж, добралась до столовой, кухни и подвала, который больше напоминал склеп или тюрьму. Впрочем, тюрьма в доме тоже была — небольшая, всего шесть камер: три обычные и три для уникальных «гостей». Я тщательно изучила все шесть и особенно три спец-камеры с магическими печатями на потолке, полу и стенах, в которых, по словам Вирны при жизни прадедушки запирались дикие немёртвые, нежить и даже демоны, но и там не было ни единого намёка на тайную дверь, ведущую в его личную лабораторию. Экономка однажды вскользь упомянула о ней, но сразу пояснила, что сама в ней ни разу не была, и даже дверь в неё не видела, но часто слышала о ней в разговорах.

Я начала искать лабораторию еще на прошлой неделе, когда Элису удалось прорваться в дом Салнары, напросившись на показательно-образцовый обед, чтобы убедиться, что с его подопечной всё в порядке, и куда он пришёл в компании Шэндара, и вёл себя крайне подозрительно. Даже наша связь не объясняла его неуместного веселья и отросшие волосы, к тому же показалось, что со связью была какая-то неполадка, однако подойти и спросить его, шанса у меня не было — бабуля предусмотрительно после обеда увела обоих магов к себе в кабинет. Но я была к этому готова, так как о предстоящем обеде узнала от Архи, который подслушал разговор Салнары с дворецким, и заранее подготовила записку, которую он должен был незаметно подкинуть магу ровно в тот момент, когда он будет уходить.

Серьёзнее я занялась поисками немного позже, когда Салнаре зачем-то понадобились устроить мне унизительную экзекуцию, после которой я впала в настоящее бешенство и долго, громко орала, что привело к разрушению нескольких стен в новых покоях, и меня снова перевели в старые уже обжитые комнаты. Просто в одно самое отвратительное утро меня вдруг завернули в одеяло, стащили с постели, и закинули себе на плечо. Я брыкалась и пыталась освободиться, но силы изначально были не равны. В тот момент я почувствовала себя особенно беспомощной и хрупкой. Меня принесли в комнату и поставили на ноги. С силой отняли одеяло, в которое я вцепилась дрожащими руками, и раздели догола, одним движением сорвав с меня платье, в котором я спала. Приказав не двигаться, измерили всё, что хотели: вес, рост, обхват груди, талии, бёдер, размер стопы, количество зубов и, конечно же, магический потенциал. Все эти измерения делал дворецкий с видом, как будто делает мне одолжение. Мужчина отрешенно осматривал меня с ног до головы и делал записи в свою маленькую записную книжечку — чёрную, как его сердце. Это было выше моих сил. Я впервые почувствовала себя рабыней на невольничьем рынке! Товаром на продажу! Это было мерзко и унизительно! Со мной еще никто так не обращался! Никто! Я смотрела на дворецкого, и внутри меня разгорался пожар, и когда он сказал, что закончил и эти покои теперь мои — я орала. Я орала, ругалась и материлась, а под ногами пол ходил ходуном. Как на зов в открытую дверь вплыла тень хранителя дома, схватила дворецкого и швырнула его об стену, по которой побежала глубокая трещина, а потом еще несколько раз. Вся мебель в комнатах прыгала и шаталась, дребезжали стёкла, падали на пол мелкие предметы, но всё это было ерундой, хуже было у меня внутри, когда начало появляться чувство, словно я кричу, а мне не хватает воздуха, машу руками, а мне не хватает сил, чтобы закончить удар. Это потом, успокоившись, я осознала, что так действовал на меня артефакт, не позволяя мне использовать магию, прямо как печать на шее Элиса.

На шум прибежала Салнара, шипя как разозленная змея, но увидев меня голую, у «бабули» от удивления округлились глаза. «Как это понимать?» — тихо спросила она. Я посмотрела на, лежащего на полу, дворецкого, который, несмотря на то, что его сильно приложило об стены, уже пытался подняться. «Как это понимать?» — громче повторила «бабуля».

Словно из ниоткуда появилась серая неприметная прислуга и что-то тихо зашептала хозяйке дома, но я не прислушивалась, так как спешно заматывалась в одеяло. Меня трясло и хотелось убежать и хорошенько поплакать.

«Встань. Встань, я сказала. Я вижу, что ты не пострадал, — голос бабули был холоднее льдов северного моря. — Кто тебе позволил? Она тебе побрадяжка какая, что бы так с ней обращался?!» «Но вы же…» — попробовал заговорить дворецкий. «Молчать!» — от звука ее голоса у меня зазвенело в ушах, а тень хранителя заволновалась и случайно опрокинула на пол тумбу вместе с ее содержимым. Это отрезвило всех, включая меня. Я плотнее закуталась в одеяло и засеменила к двери, стараясь не наступить босыми ногами на осколки. Дворецкий попытался остановить, но был снова размазан по стенке. На этот раз стена не выдержала и проломилась в соседнюю комнату. «Только посмей ко мне ещё раз притронуться, — прошипела я в образовавшуюся дыру, — я тебе руку по локоть сожгу и в ж-у запихаю. Понял?!» «Уровнем не вышла, пустышка», — очень тихо сказал он, причём на чистейшем эльфийском. «Чего?» — тут же сделала вид, что не поняла ни слова. «Слюнями не подавись, подделка под Мору», — сквозь зубы ответил он на эльфийском, и поднял взгляд. На секунду удалось увидеть его настоящие глаза — светло-голубые, холодные с прищуром превосходства над всем нами. Не буду кривить душой — его слова меня задели. Меня просто распирало от желания ответить ему на «пустышку» и на «подделку», но я до боли прикусила себе язык, чтобы ничего не сказать. Это был мой первый настоящий конфликт с кем-то из этого мира, после которого у меня осталось ощущение, что я вляпалась во что-то очень скверное.

В этот же день мне принесли еще одно платье, и оно было намного хуже того, что я надевала на обед, потому что по его виду можно было предположить, что его вытащили из сундука с театральным реквизитом. Чтобы его надеть мне бы пришлось переломать себе все рёбра, а в груди помимо своей пришлось бы запихать еще две подушки. Это была та еще подстава. Моё школьное платье я использовала как камуфляжный костюм. В нем я ходила по дому и иногда выходила во двор. Нижнее платье, которое мне порвали, я использовала как ночнушку, и теперь мне нечего было надеть! Тем не менее, напяливать на себя клоунский костюм я тоже не собиралась, и когда одна из серых служанок пришла меня проводить к столу, она увидела меня в необычной комбинации из школьного платья и оторванной юбки, которую я для фиксации приколола к платью булавками и примотала к талии поясом. Даже ножницы не понадобились — нитки одно гнильё — юбка оторвалась легко.

Впрочем, мой дизайнерский подход в одежде не очень-то оценили, ну или я ожидала большего. «Бабуля» была не в настроении и к тому же не одна, так что, рассмотрев меня, скривилась, но выгонять не стала, наоборот попросила подойти и неожиданно представила меня своей внучкой. Я открыла рот, но тут же его закрыла. Бабуля шикнула на меня и приказала проявить уважение. Не зная, что это значит у людей, я просто сказала «Здравствуйте». Видели бы вы ее выражение лица — словно лимон проглотила. Ну, а что она хотела? Объяснять нужно заранее, а не бегать от меня как от чумы. С демонами и магистрами, например, я уже обучена проявлять уважение, а с неизвестными людьми как-то не очень.

Увидев мой наряд, незнакомый мужчина приподнял брови, и чуть улыбнувшись, обронил «это что-то новенькое», а «бабуля» затараторила, что это такое новое веяние в моде, чтобы платья не залёживались в гардеробах, а мне со скрипом приказала занять своё место. И это была вторая ее оплошность — я не знала, где оно, а дворецкий предпочёл претвориться ветошью. Тогда решила, что выберу место сама и уселась напротив мужчины. Разумеется, не угадала, но мужчине понравилось, и он улыбнулся… а потом я узнала, что это учитель, которого «бабуля» выбрала обучать меня на дому.

Мне даже орать не пришлось. Дуновение ветерка и весь стол вместе с тарелками покрылся плесенью. Запах гнилого, затхлого подвала наполнил зал, испортив гостю настроение и аппетит, хотя он и не сразу понял, откуда запах, но когда опустил взгляд и увидел свою тарелку, побледнел, бросил вилку, и пулей вылетел из зала. Даже не извинился.

«Моранна! — вскричала «бабуля» и на ее лице начали проступать красные пятна. «Я — Анна, — напомнила ей, заподозрив женщину в склерозе. «Сколько можно! — вскочила она. — Анна. Анна. Кто такая Анна?» У меня от удивления отпала челюсть. Что значит кто? Но «бабуля» не успокоилась, словно её давно распирало, и, наконец, прорвало. Она кричала, что я должна прекратить называть себя Анной — я Моранна Дарнот Салистис и это записано в семейной книге (увидеть мне ее хотя бы разочек). Что она моя бабушка, и она знает лучше, как меня зовут, и что я обязана выглядеть и вести себя подобающе в присутствии её гостей, а это значит: не опаздывать, не сквернословить, не дерзить, и не кричать. Так же она заявила, что теперь она мой полновластный опекун до моего совершеннолетия, и значит, имеет право решать, в каких покоях мне жить, что есть, как одеваться и где учиться. Она не потерпит своеволия, и за каждую выходку я буду наказана. Этого ей показалось мало, и она громко объявила, что за каждую выходку хранителя дома я так же буду наказана. «Вот же, зараза! Чтоб тебе пурген с валидолом перепутать!» — подумала я тогда.

После тирады дворецкий со злорадным удовольствием вывел меня из зала, но повел не наверх в мои покои, а запер в маленькой комнатушке для слуг, приказав тем не кормить меня до вечера. Я была в ярости, и хотела разнести комнатушку в туже секунду, как меня в нее привели, но напомнила себе, зачем я здесь и успокоилась. Пусть истерт, кричит, наказывает, но я всё равно найду то, зачем пришла в этот дом.

Ближе к ночи из комнаты меня выпустила Вирна, точнее она заглянула в мои покои и узнала, что я ушла на обед и не вернулась, начала искать меня по всем этажам, своим появлением довела до истерики двух служанок, наконец, нашла, попричитала по-стариковски, после чего, вернулась к Архи и показала ему, где висят запасные ключи от комнат на первом этаже. Отперев дверь, демон рассказал о подслушанном им разговоре «бабули» с дворецким, о чём, признаюсь, посидев взаперти, я уже сама начала догадываться. У Салнары возникли трудности. Что именно произошло Архи не услышал, но понял, что из-за этого «бабуля» начала торопиться и отдавать невнятные приказы, не вдаваясь в подробности, так что унизительная процедура, которую я прошла утром полнейшая самодеятельность, потому что дворецкому поручили отправить ко мне служанку, чтобы узнать у меня мои параметры, но та меня не добудилась и сообщила об этом дворецкому, который и решил сделать всё по-своему. Кстати, уровень магии должен был замерить тот самый мужчина, имени которого от «бабули» я не услышала.

В поисках лаборатории и нужной мне информации, я и оказалась здесь — в комнатке охраны домашней тюрьмы, и нет, меня сюда не привели, я сама пришла, а точнее проникла, так как ключи от этого места мне никто не давал. Впрочем, я уже всё посмотрела и собиралась уходить, но пришлось задержаться. Я забыла закрыть дверь в погреб, через который, пройдя насквозь, можно попасть в тюрьму, и теперь по нему рыскал хранитель дома, с которым я стараюсь не сталкиваться — реагирует хранитель всегда по-разному, может пропустить, а может и щупки свои опять выпустить. Выглянув из-за двери, убедилась, что хранитель покинул погреб и начала выходить, но услышала странный звук. Остановилась и прислушалась — звук повторился. Показалось, что в одной из камер кто-то скребётся или ёрзает. Но этого не может быть! Я всё обследовала, даже зрение истины использовала — там никого! Предположила, что это ветер елозит ветками кустов по стеклу, установленному в простых камерах, но посмотрела в окошко в комнатке охраны и нахмурилась — в него с трудом попадал свет, а со стороны улицы дополнительно стояли редкие, но толстые железные трубы, значит, звук должен быть другим. Ну, или не должен, но сердце в моей груди затрепыхалось, словно птичка в клетке. Та-ак, отставить страх! Надо посмотреть и понять, что это за звук, иначе я всю оставшуюся ночь буду вздрагивать от каждого шороха, а мне обязательно нужно выспаться.

Как уже говорила, все камеры были пустыми и пыльными — в них давно никого не держали, однако петли почти не скрипели, иначе пришлось бы несладко — резкие звуки привлекали внимание хранителя, а особо громкие и вовсе делали его агрессивным. Обратив на это внимание, я старалась не шуметь и по ночам ходить в одних носках.

Дверь в камеру, откуда доносился звук, была приоткрыта. Нет, я не открывала их, так как, когда пришла сюда, они уже были открыты. Звуки из камеры становились всё разнообразнее и громче: скрежет, скрип, шелест. Я создала еще два дополнительных огненных светляка и резко распахнула дверь.

— Кто здесь? — совершенно нелепое восклицание, тем не менее, оно прозвучало, и даже было услышано.

Высокая черная тень, застывшая у стены с раскуроченным окном, вздрогнула от звука моего голоса и посмотрела на меня светящимися глазами. Убегать было поздно и бессмысленно.

— Илльмалор рэшш! — раздраженно выразилась тень.

«Эльф? — похолодело у меня внутри, — Живой или…»

— Кто ты?

Тёмная фигура знакомо передёрнула плечами и начала выходить на свет, но что-то с ней было не так.

— Элис? — спросила я и быстро поняла, что ошиблась.

Черной тенью незнакомца делала его одежда и чёрные волосы, но не живые тени. Когда светляки осветили его всего, я поняла, что эльф материальный, то есть живой, и это меня не порадовало. Сильно захотелось убежать, что я и сделала. Создала горсть мелких огоньков-вспышек, которым меня научила огненная шира, и швырнул их в незнакомца, надеясь, что это его дезориентирует, и немного задержит, так что я успею добежать до выхода. Ну-ну, губу-то раскатала — убежать от эльфа, который быстрее, сильнее, и хорошо видит в темноте даже без магии.

Меня поймали у двери — до нее я успела добежать — схватили в охапку, крепко зажали рот и потащили назад. Что за чёрт?! Неужели меня так и похитят из дома «бабули»?!

— М-м-м! — замычала, яростно дёргая головой.

— Ш'а ли (тише)! Наиш ра иль (Чего расшумелась?)

Чего-чего, не хочу быть похищенной! Не хочу! Блин! Да, куда он меня тащит?! Я удвоила усилия, и артефакт, наконец, отозвался. Похититель вскрикнул, так как в его руку вонзились острые шипы.

— Оборванка, ты чего? Успокойся! Я это, я! — зашептал в ухо знакомый голос.

Я не поверила своим ушам. Я грежу? Или брежу? Или это правда ОН?!

— М-м-м????

— Не узнала?

Конечно, я не узнала, но вслух удалось только промычать, а звучало бы это: «Нет! Каким образом?»

— Ты успокоилась? Могу убрать руку?

Сделав пару вдохов-выдохов, я кивнула. Руку убрали, а как только отпустили, я резко крутанулась, чтобы заглянуть в его лицо.

— Магистр Аеллир? ВЫ?!

— Я.

Подняв руку, создала огненный шарик и присмотрелась к нему внимательнее, особенно к его волосам — они были чёрные!

— Ш-што у вас с волосами? — в шоке от увиденного зашипела я, так как язык меня не слушался.

— Перекрасил, — буркнул Аеллир. — Не думал, что ты так на это отреагируешь.

Я открыла и закрыла рот. Брови у эльфа старшего тоже были чёрные, и одежда…

— А-а? — затянула я с вопросом, думая, как тактично спросить у мужчины безопасно ли это для него и для эльфов в целом, но ректор отвернулся и пошёл к окну.

— Всё для маскировки, — бросил он через плечо, ухватился за край окна, подтянулся и, схватив что-то оставшееся на улице, втянул в камеру увесистый мешок.

— Но как же иллюзия? — засомневалась я в необходимости столько кардинального преображения красавца-блондина, в таинственного и опасного брюнета.

— Одной иллюзии недостаточно, — отмахнулся от меня эльф.

Моё любопытство это не утолило, так что я продолжила распрашивать:

— Почему?

— Вспомни обед, который устроила нам твоя многоуважаемая родственница.

— Обед? — не зразу сообразила я, но когда сообразила, удивлённо воскликнула: — Так это были вы?! Не Элис?

— Нет, — подтвердил Аеллир, протягивая мне лист бумаги. — Это то, что ты просила. Пришлось хорошенько тряхнуть Ламара. Знал бы раньше, что он так пренебрежительно относиться к своему предмету, не нанимал бы, а знал бы, что Анрой спросит Настоятеля… Ладно, главное, нашли.

— Подождите, — забормотала я, беря листок за один край, — а Элис. Где он был? Он всё еще обижен на меня?

— Элис, — Аеллир снова проявил недовольство и сухо поправил: — Куратор Элис, Аня… Хотя это уже не важно. На что ему на тебя обижаться?

— Ну, я…

— Захотела сломать печать своей кровью, героиня? — едко уточнил мужчина. — А головой своей подумала, чем это может закончиться?

— А что в этом такого?! Я же могу…

— …помочь? — перебил Аеллир. — А о себе ты подумала? Думаешь, выживешь, если отдашь ему свою кровь?!

— Я предлагала понемногу… в пробирку, но он меня и слушать не стал. Еще из дома сбежал.

Аеллир нахмурился, продолжая держать другой край листа.

— В пробирку не получится — нужна живая кровь, — заговорил он и глаза его засветились, — Но делать этого не смей! Открытие силы — это не шутки! Ты можешь погибнуть. Для таких вещей в эльфийских землях давно был построен храм в горе, стены которого способны удержать самые сильные потоки чистой магии.

Я почувствовала, как вспыхивают у меня щёки.

— Он мог бы объяснить. Я же не знала. Хотела как лучше.

— Верю. Но не расстраивайся, однажды он уже пробовал взломать печать — у него не получилось. И к лучшему, студент Элис не способен себя контролировать и его трудно угомонить.

— Неправда!

— Правда. Сейчас, когда тебя нет рядом, и ты не наполняешь вашу связь положительными эмоциями — в нём просыпается гнев. Поэтому мне пришлось изменить внешность и пойти на встречу вместо него.

— Это из-за меня?

— Мир не вертится только вокруг тебя, оборванка. Предательство Шэндара сильно ударило по Элисавиелю и нам с твоим дядей с большим трудом удалось угомонить его. Тем не менее, ты права, в той ситуации виноваты два фактора: твоё исчезновение и предательство того, кого он считал другом. Слишком для того, кто только начал возвращать свои эмоции.

— Но как же?! Я же всё расписала!

Аеллир хмыкнул и рассказал, что случилось с моей запиской, и как нелегко пришлось дяде, когда о моём исчезновении узнал Элис, а потом и Тираель. Ученик полностью вышел из-под контроля и рвался «поговорить» с Шэндаром. Настолько сильно рвался, что личу пришлось пробудить сразу шесть мертвых, чтобы только удержать его, пока в гости не заглянул Тираель и не спеленал Элиса лианами. Узнав, что я пропала, Тираель не слушая разумные доводы магистра Анроя, что нужно дождаться Аеллира, побежал меня искать, но — О! Ужас! — не смог найти. К нему присоединилась Самайя, но многоуровневый защитный купол над домом «бабули» скрыл меня от всех.

— Я здесь как в тюрьме? — ничуть не удивилась, давно подозревая, что легко убежать не получится.

— Я бы не сказал. Но сюда действительно трудно попасть. Эти высокие стены, вокруг особняка — раньше их здесь не было. Через равное расстояние на них установлены кристаллы, которые создают сильные барьер. Но барьер и стены это полбеды, если бы не подробный план здания, который нарисовал настоятель Рейнхар, я бы сам не нашёл лазейку, так как мне бы и в голову не пришло искать ее в тюрьме. Поэтому я и не ожидал увидеть тебя здесь. Что ты здесь делала?

— Искала лабораторию, — не таясь, ответила я.

— Лабораторию?

— Да. Лабораторию прадедушки. Вирна сказала, что она у него была, но где именно, она не знает. И это очень странно.

— Кто такая Вирна?

— Экономка.

— У Салнары нет экономки — только дворецкий.

Я поёжилась. Даже упоминание этого злобного типа заставляло меня чувствовать себя неуютно.

— Вирна приведение. Она поступила на службу к прадедушке, когда умерла его жена. Она знала Салнару и Моранну еще подростками. Вирна единственная, с кем я могу поговорить здесь.

— Здесь есть и живые слуги, — напомнил Аеллир.

— Они пугают меня больше, чем мёртвые, — призналась я. — Друг с другом они почти не разговаривают, двигаются по дому совершенно бесшумно и незаметно. Я почти их не вижу. Днём кажется, что дом мёртвый. Служанки приносят еду в комнаты наверху, но мне ни разу не удалось поговорить с ними. И этот дворецкий…

На глаза навернулись слёзы. Я не хотела плакать, поэтому часто заморгала, но слишком громко хлюпнула носом.

— Что случилось? — встревожился эльф, а глаза его засветились еще ярче. — Он что-то сделал тебе?

Я еще раз хлюпнула носом.

— Ничего.

— Анна, — продолжил настаивать ректор, но лучше бы он не называл меня по имени, — Аня…

Ну, зачем он так?! Зачем?! Я же держалась, а после его «Аня» потоки слёз было уже не остановить. Я разревелась громко и некрасиво.

Аеллир отпустил листок и неожиданно бережно обнял, даже несмотря на то, что я пыталась оттолкнуть его.

— Шаи… Прости, — произнёс он, поглаживая меня по голове, — не думал, что тебе здесь настолько плохо. Не плачь, девочка. Мы со всем разберёмся. Не плачь.

Когда удалось успокоиться, он всё же попросил рассказать ему, что меня так расстроило и я, запинаясь, начала бормотать, стараясь не вдаваться в мелкие подробности, так как воспоминания об унижении были ещё очень свежи, и я могла наговорить много лишнего. Закончив, испуганно вскрикнула, так как Аеллир, отойдя к окну, и встав ко мне спиной, со всей силы ударил по стене, от чего крупный камень в кладке разлетелся на мелкие кусочки, затем электрический разряд зигзагами рассёк кладку на три части.

Такого я от него не ожидала. Никогда не видела ректора в бешенстве, и не как не думала, что это вообще возможно. Однако вспомнила все предупреждения об эмоциональности эльфов и признала поражение, так как не поверила дяде Анрою, что Аеллир в гневе разрушил центр связи и здание в Шаторе, из-за чего нас так быстро оттуда выперли, хотя ректор и пообещал восстановить всё за свой счёт.

Изуродовав стену Аеллир минут пять самозабвенно ругался на эльфийском и еще на двух языках, один из которых я услышала впервые. Не подумайте, несмотря на заряженный символ-переводчик, я не поняла ни слова, слишком быстро всё было сказано, но эмоциональный посыл был столь явный, что перевод не понадобился.

— Тише, — запоздало заволновалась я, — он может вернуться! Магистр Аеллир, пожалуйста.

— Кто? — застыл ректор, словно кто-то вдруг нажал кнопку стоп-кадр. — Кто может вернуться?

— Хранитель дома. Он не любит сильных эмоций и громких звуков.

Лицо эльфа было скрыто от меня тенью, так как он стоял ко мне вполоборота, но мне показалось, что мужчина приподнял брови, и я рассказала ректору о хранителе, его выходках, и последней реакции «бабули» на заплесневевший стол.

— Ты хочешь сказать, что всё это время она называла тебя именем своей сестры?

— Да, она звала меня Моранной, хотя я поправляла ее.

Выражение лица эльфа стало задумчивым и даже немного смущённым, по крайней мере, мне так показалось.

— Признаюсь, я тоже был удивлён, когда увидел тебя такой. Но всё же…

— Вы? Почему? — удивилась я. — Шендар даже не удивился.

— Потому что он видел тебя такой всегда. Я не был знаком с Моранной Огненный Ветер лично, но видел её портреты, и поэтому защита искажала моё зрение.

Мне стало любопытно.

— Какой же вы меня видели?

Аеллир пожал плечами.

— Мне ты больше напоминала своего отца.

Его ответ вызвал у меня улыбку. Оба моих родителя, что мама, что папа считались людьми красивыми, но лицо отца было настолько выразительным, что гуляя по городу, встречные художники часто останавливали его и просили разрешение нарисовать его портрет. Предлагали большие деньги, но он отказывался. Запечатлеть отца удалось только одному мастеру — он предложил нарисовать нас всех вместе. Когда семейный портрет был закончен и одобрен, мы его с радостью подарили бабушке, а неизвестный художник как-то неожиданно стал очень популярным.

— Ты расстроена? — иначе истолковал моё молчание магистр.

— Нет-нет, — замотала головой. — Я просто вспомнила родителей. Моя внешность меня устраивает, хотя она и заставляет некоторых думать, что я кто-то другой.

— Ты не Моранна, — спокойно и уверенно сказал ректор, от чего сомнение, закравшееся в мою голову благодаря речи «бабули», не успев укорениться, исчезло без следа. — Ты, это ты, и не позволяй им убедить тебя в обратном.

— Ни за что! — запальчиво выдохнула, но услышав смешок, смутилась: — Я постараюсь. Но тогда я не понимаю, кто такая Моранна Дарнот Салистис? И, что за семейная книга, в которой это написано?

— Ты всё еще ничего не выяснила?

— Нет.

Аеллир спрятал руки в рукава чёрного плаща и могу поклясться потеребил манжеты рубашки.

— Хорошо. Защита сломана, так что я могу тебе рассказать всё, что знаю сам. Салистис — это имя семьи. Твой прадед архимаг Рейнхар Салистис или как его еще называли Генерал Смерть. Непобедимый некромант избранный Милостивой, участник множества воин с эльфами, демонами, и троллями, настоятель храма богини Смерти, член большого совета магов, правая рука покойного короля Брандора — Дарго Ледяная Буря, отец двух дочерей Моранны и Салнары. Именно он встретил тебя в лабиринте смерти и вернул, когда ты заблудилась.

— Дедушка? — изумлённо воззрилась я на эльфа.

— Прадедушка.

— Он просил называть его «дедушка», — сразу вспомнилось мне. — Так он действительно мой дедушка?!

— Пра… — начал было поправлять эльф, но передумал, — впрочем, да, он твой дедушка. Второе имя Дарнот скорей всего создано из имени Делани Арнот — жены Рейнхара, хотя я не уверен. Он очень ее любил, но не смог спасти, в чём винит себя и, думаю, поэтому всё ещё остаётся настоятелем храма Смерти, даже несмотря на то, что практически не выходит из лабиринта.

— Почему?

— Его силы смерти стали настолько велики, что он не в состоянии их контролировать, по крайней мере, на этом слое реальности. Лабиринт же поглощает все спонтанные выбросы, и излишки, что не способны сделать известные нам накопители, так как некромантия единственная сила, которую невозможно безопасно сохранить в неживой материи. Несмотря на это он пристально наблюдает за тем, что происходит в храме и обсуждает дела со своим заместителем — с магистром Анроем.

— А со своей дочерью? Он видится с Салнарой?

— Нет, он с ней не видится. И давно не виделся, хотя знает, что с ней происходит.

В смятении я смотрела на ректора, а он, словно читая мои мысли, покачал головой.

— Нет, Аня, он не может тебе помочь напрямую. Знаю, что прозвучит это как оправдание, но он не может вмешиваться в жизнь своих детей, и в твою жизнь тоже. Это обещание, которое он дал Милостивой.

— Но это неправильно!

— Это проклятье всех истинных Избранных, Аня. Они рождаются с силой и знаниями лишь для того, чтобы выполнить свою миссию. Вся их жизнь посвящена только этому. Жёны или мужья для избранного — это божественный подарок, но дети… Дети у них рождаются редко, только если избранный что-то пообещают божеству. Рейнхар пообещал не вмешиваться в жизнь своих потомков, и как бы он ни хотел помочь тебе, всё, что он может это наблюдать за тобой.

— Ну, ладно, я, но как же его дочери и моя мама?! Неужели и с ними он?..

Аеллир снова качнул головой.

— Всё так же. Салнара Арнот Салистис и Моранна Арнот Салистис его дочери, а твоя мать Диридис Арнот Салистис дочь Салнары…

— Нет, магистр Аеллир, — перебила я его. — Моя мать не дочь этой женщины.

Длинное эльфийское ухо дёрнулось, а рукава зашевелились — Аеллир снова начал поглаживать манжеты.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Моя мама только подозревала об этом и искала правду, а дедушка, думаю, он должен был вам это сказать.

— Что именно?

— Салнара не могла иметь детей.

— Ты уверена в этом?

Я утвердительно кивнула, тем не менее, выразила сомнение:

— Но сможет ли мы это доказать?

Поразмыслив, эльф покачал головой.

— В этом нет необходимости. Если бы Салнара действовала открыто, это одно дело, но твоя родственница пошла другим путём: воровство, похищение, шантаж, подделка документов.

— О-ох, — вздохнула я долго и тяжело. — Если честно, скажите вы мне это неделю назад, я бы засомневалась, что эта женщина способна на подобное, но чем больше узнаю ее, тем сильнее моё желание сбежать отсюда как можно быстрее.

— Понимаю, — усмехнулся Аеллир, — когда я впервые встретился с магистресс Салнарой, мне представили её как графиню Гриани, и у меня тоже были весьма противоречивые чувства в отношении неё. Мне тогда тоже не верилось, что эта женщина может быть настолько изворотливой и коварной, какой мне её описали, однако довольно скоро я изменил своё мнение. В стремлении получить то, чего хочет, Салнара не гнушается ничего, даже пойти на преступление. Ты ведь помнишь, что произошло в моём доме, когда Шириалис обезумила и напала на тебя?

— Да, я хорошо это помню. Если бы не ваша мантия она бы мне все рёбра переломала.

Напоминание об этом, заставило Аеллира передёрнуть плечами.

— Так вот это Салнара отравила Шири и выкрала из моего тайника семь кристаллов с чистой эльфийской магией. Когда мы обсуждали это с Шэриадис и твоим дядей, то думали, что это для того, чтобы подпитать овара, но оказалось, что кристаллы ей нужны были для создания барьера.

— Она кого-то боится?

— Никого она не боится. Это для того, чтобы ты не смогла отсюда сбежать.

— Но я и так не могу!

— Ты думаешь как человек, Аня. Салнара мыслит как маг. Она знала о тебе, точнее о ребёнке Диридис и Алисэя, и была уверена, что рано или поздно ты вернёшься, так что через своих должников следила за каждой группой возвращенцев, но когда эльфийский договор проснулся, имени и пола в нём не появилось. Я знаю это, потому что мне об этом рассказал отец, когда попросил найти тебя, и я согласился, чтобы выиграть для тебя время. Салнара так же пришла ко мне, но не получив желаемого, заплатила целой группе наёмников, чтобы те следили и похищали для нее возвращенцев, а так же шантажировала Кёрна игровым долгом, чтобы он проверил для неё всех зачисленных в этом году огненных магов. Теперь же она использует Настоятельницу Рейю и ее связи в городском совете, чтобы скорректировать мнение в отношении меня и твоего дяди.

— А причём тут вы?! Она же не знает, что вы задолжали моему отцу! Или знает?

— Я не уверен, однако не трудно предугадать какие еще важные фигуры она припрятала в своих рукавах, ведь эта женщина умышленно не представила тебя как родственницу ни Большому Совету магов, ни королю, тем самым позволяя обществу интерпретировать происходящее как личную неприязнь к семейству Вэлдари.

— Как это?

— Она просто украла невестку у семьи Вэлдари и держит ее в заложницах, чтобы доказать что магистр Анрой опасный преступник — лич.

Я нервно закашлялась. Он это серьёзно? Это же полная чушь!

— Да-да, звучит как сюжет бульварного романа, но людям почему-то больше нравится верить в нелепости, чем в здравый смысл. И всё бы у неё и Настоятельницы Рэйи получилось, если бы магистр Анрой не выступил на малом Совете с признанием, что он твой нэст и несёт ответственность за тебя перед твоими родителями. Он предъявил доказательство в виде магического договора и договора на материальное возмещение ущерба в виде половины его дома.

— Чего? — опешила я. — Какая еще половина дома?! Я ничего не понимаю!

— Твоя половина, — весело усмехнулся Аеллир. — Половина дома семьи Вэлдари по праву возмещения ущерба принадлежит тебе.

— Но я ничего об этом не знаю!

— Теперь знаешь, — Аеллир показал на мешок. — Куда это нести?

В мешке определёно было что-то тяжёлое.

— Что это?

— Вулканическая земля.

Я снова уставилась на мешок. Аеллир ждал моего ответа, а я недоумевала и не понимала, зачем мне целый мешок вулканической земли.

— Аня, — окликнул меня эльф.

— И что мне с ней делать? — тихо спросила я.

— Печать, Аня, печать. Посмотри в листок.

Подозвав всех светляков, заглянула в листок и внимательно вчиталась в убористый текст.

— Ага! Так вот в чём дело! Нужна была мёртвая земля!

— Куда нести?

— Наверх. На второй этаж. Только тихо.

Мужчина взял мешок и бесшумно проскользнул мимо меня. Я была впечатлена и капельку ошаршена.

— Ну, что встала? Показывай дорогу, — так же бесшумно вернулся Аеллир в камеру.

Мне пришло в голову, что если бы эльфы хотели меня похитить, вероятнее всего я бы не застукала их за вытаскиванием железных труб из проёма окна и разбиванием стекол, я бы их даже не услышала.

До моих покоев мы дошли быстро и без лишних звуков.

— Ты уверена, что…

— Уверена. Ночью здесь все прячутся по комнатам. Очень боятся хранителя дома.

Подперев дверь плечом, затем надавив на замок, я услышала характерный щелчок и отступила, чтобы открыть дверь.

— Сломан, — ответила я на удивленное восклицание Аеллира. — Никакой магии, просто механизм разболтался.

Ректор прошёл в гостиную, поставил мешок в центре и начал осматривать каждое помещение, включая спальню. Я же прикрыла дверь так, чтобы не открывать ее снова. Насмотревшись, Аеллир вернулся в гостиную.

— Не думал, что скажу это, но я приятно удивлён.

— Чем? — не поняла я.

— Пять из двенадцати, — непонятно ответил мужчина, — ты улучшила свой результат.

— Ах, это, — смущенно потупилась, наконец поняв, что эльф не просто так осматривал комнаты, а искал следилки, и нашёл, кстати, быстрее, чем Архи, а потом ещё и посчитал, сколько из них я заблокировала, а сколько сломала.

— Где Архи?

— Где-то, — пожала плечами. — По ночам Архи бегает по дому, подслушивает разговоры, и лакомится страхами, мои страхи, говорит, не вкусные.

Сказала и захихикала, так как только сейчас в присутствии взрослого мужчины мне показалось смешным, что страхи бывают вкусными и не очень. Аеллир по-эльфийски резко наклонил голову к плечу, что я уже однажды видела, но, как и тогда, испытала внутренний дискомфорт — люди так не делают и к этому нужно привыкнуть.

— Демон признал тебя хозяйкой, и твои страхи больше не доставляют ему удовольствия. Где печать?

— В спальне.

— Покажи мне точное место.

Я показала место за каминным экраном, и когда Аеллир начал ссыпать землю, поняла, что он не видит её, в смысле печать, и попросила сместиться.

— Надеюсь, всё получится, — улыбнулась я, убедившись, что комковато-оплавленная земля покрыла всё изображение.

Когда земля зашевелилась, Аеллир схватил меня за плечи и прижал к себе. Практически держа мою тушку на весу, оттащил от разгоревшейся печати. Мужчина мог видеть только сине-красный огонь, я же видела, как печать увеличивается в размере и занимает практически всю комнату.

— Уходим! — сдавленно прошептала я. — В другою комнату! Быстрее!

Аеллир услышал, но то, что он сделал, заставило моё сердце ухнуть куда-то в район желудка. Он развернул меня к себе лицом, по-хозяйски положил руку на затылок, прижал голову к своей груди, затем, укрыв плащом, подтолкнул к дверному проёму. Зачем ректор это сделал, я поняла, когда воздушной волной нас жёстко швырнуло на пол. Благодаря ему я лишь ударилась боком, придавив руку и никак больше не пострадала. Ректору же досталось намного сильнее, так как он закрыл меня от летящих во все стороны камней. Причём сначала они летели из комнаты, затем воздух начал всасываться обратно в комнату — вместе с мебелью и камнями. Аеллир предупредил, что сейчас перекатимся и мне нужно потерпеть, так я оказалась сверху.

Когда всё стихло, Аеллир расслабился и отпустил мою голову. Я готова была увидеть дыру вместо стены и раскуроченную спальню, но ничего подобного — стена не пострадала, как и спальня, разве что мебель стояла не на своих местах.

— Магистр Аеллир, — прошептала неуверенно.

— Ты цела? — перебил ректор, ощупывая мою спину. — Сильно ударилась? Не зацепило?

— Не-ет…. то есть да… всё нормально, — заробела я. — Магистр Аеллир п…п..

— Сам виноват, — снова не дослушал мужчина. — Читал же, что нужно действовать осторожно. Поспешил. Ты ведь что-то видела?

— Да. Печать увеличилась. Она стала очень большой.

— Ясно.

— Мне очень жаль, магистр Аеллир. Я виновата, — наконец смогла сказать, что хотела.

— Оборванка, — вздохнул эльф, — тебе нужно научиться думать о последствиях, — и вдруг усмехнулся. — Но я был рядом и тоже не подумал, так что мы оба виноваты.

Признание эльфом своей ошибки стало для меня сюрпризом, мне то казалось, что он терпеть не может быть неправым. Я начала сползать с Аеллира, но запуталась в плаще и испуганно затихла. Вдруг ему неприятно.

— Простите. Я сейчас встану.

По правде говоря, я сильно разнервничалась, боясь, лишний раз к нему притронуться, поэтому и заметалась, как пойманный в силки зверёк.

— Не торопись, — расслабленно отозвался ректор. — Лучше попробуй с другой стороны, — и Аеллир откинул край плаща.

Повозившись еще немного, я смогла встать. Следом за мной встал и ректор. Сделал он это легко и непринуждённо, еще и меня поддержал, когда неожиданно закружилась голова.

— Что случилось? Где болит? — тут же отреагировал Аеллир, вызвав вместо умиления приступ параной.

Что на него нашло? С чего он такой заботливый?

— Нет-нет, я просто…

Залепетала, мгновенно сгорбившись и пряча взгляд, но договорить не успела, так как в животе громко заурчало.

— Аня?

— …проголодалась.

Ну, да, я проголодалась. А вы что подумали?

— Проголодалась? — переспросил эльф.

Я смущенно улыбнулась. Не рассказывать же ему, что сегодня меня в очередной раз лишили ужина. Разозлится же, а мы и так шумиху устроили. Однако эльф не стал спрашивать, а зачем-то снял плащ и отвязал широкий пояс.

— Тираель очень настаивал. Однако я забыл о нём, и теперь не уверен, что это будет выглядеть аппетитно.

И мужчина протянул свёрток, немного сплющенный, но пахнущий так вкусно, что у меня потекли слюнки, и громко заурчало в животе.

— Ты поешь, а я поставлю мебель на место, — и первым делом поднял с пола опрокинутый на бок столик и отряхнул кресло.

Сев в него, я развернула свёрток, и, не стесняясь, отломила кусок яблочного пирога. Н-да, выглядел он не очень — совсем расплющенный, но на его вкусе это никак не отразилось. М-м-м! Вкуснятина! Спасибо тебе, мой лучший друг — ты точно знал, чем меня приободрить!

Я едва не поперхнулась, когда в дверь деликатно постучали. Ректор, показавшись из комнаты, качнул головой, указывая на дверь, мол, узнай кто это, и снова скрылся в спальне. Я же точно знала, что дверь открыта и напряглась.

Спрятав кусок пирога на кресле под подушкой, подошла к двери и тихо спросила:

— Кто там?

— Мальфор, юная госпожа, — прошелестел голос за дверью. — Прошу вас откройте, сам я не могу войти.

Услышав имя, я распахнула дверь настежь, но в коридоре была сплошная тьма.

— У вас мало времени, юная госпожа — заговорила она тем же приятным голосом, но каким-то далёким и слишком тихим. — Зовите вашего эльфа, сейчас начнутся всплески магии и это позволит вам пройти в библиотеку на третьем этаже. Там вы найдет то, что ищете. Быстрее!

— Магистр Аеллир! — позвала я, стараясь если не закричать, то хотя бы позвать его громко.

Эльф вышел из комнаты, во взгляде читался вопрос «Что происходит»?

— Он говрит, что нам нужно попасть в библиотеку на третьем этаже, и у нас мало времени, — повторила я слова Мальфора.

Ретор взял плащ с подлокотника кресла.

— Быстрее эльф! — обратился к нему голос, став более реальным, — Я скрою следы твоего присутствия. Всплески вот-вот начнутся. Вам нужно попасть в самую защищённую часть зала. Ты почувствуешь её, она скрыта от посторонних глаз, но это магия хозяина — магия чистой смерти. Держи хозяйку за руку, иначе получишь язвы по всему телу — она твоя защита.

— Кто ты?

— Мальфор, — тьма сгустилась и вошла в комнату, приобретя объёмную форму мужчины. — Защитник и хранитель дома семьи Салистис.

Аеллир подошёл ко мне и взял за руку.

— Ты ему доверяешь?

— Мама написала мне, чтобы я нашла Мальфора, — посмотрела я на ректора, — но я понятия не имела, что он хранитель дома.

— Тогда идём.

— Но Архи…

— Я знаю, где он, — ответил тёмный силуэт. — Демон-паук в безопасности.

Я хотела спросить по поводу слуг, но пол под ногами начал мелко вибрировать, и появилось знакомое ощущение, как в тот раз с Артуром.

— Это началось. Идите! — отступил в сторону силуэт, пропуская нас с Аеллиром.

Но прежде чем мы побежали к лестнице, увидели, как силуэт разделился и один из них превратился в… Меня?!

— Не переживай, маленькая хозяйка — сказала я себе, — никто из людей не пострадает.

Сначала Аеллир тянул меня за руку, но когда мы спустились, у мужчины начались головные боли, и уже мне пришлось тянуть его к лестнице ведущей наверх.

— Быстрее! — шептала я, испытывая неприятные ощущения, когда магические выбросы отдалённым эхом проходили сквозь меня.

— Демонов зад! — рыкнул Аеллир. — В глазах темнеет. Что же это за сила такая?

— Не знаю, — выдохнула, словив очередную волну. — Потерпите. Мы почти пришли.

На третьем этаже было относительно тихо, и волны почти не ощущались. Я использовала своё зрение истины, чтобы увидеть потоки магии. Здесь они были везде, но самые толстые огненные жгуты направлялись в покои «бабули».

— Вот же! — притормозила, увидев минное поле из многочисленных следилок.

— Что? — криво усмехнулся Аеллир. — Досюда ты еще не добралась?

— Нет. Я не рискнула.

— И правильно, тут кроме следилок с десяток воздушных ловушек, но разбираться с ними некогда, — буркнул он и скомандовал. — Обними меня за шею.

Я с немым вопросом уставилась на мужчину.

— Отнесу тебя к дверям, — объяснил он, и, наклонившись, подхватил на руки.

Пришлось обнять ректора сначала за плечи, а потом скользящим движением за шею. Всё потому, что прямого разрешения прикасаться к своим волосам Аеллир не давал, а, значит, меня в любой момент могло ударить током. Впрочем, ректор тоже почему-то напрягся и скосил на меня взгляд светящихся глаз.

— Я держусь, — оправдалась я, краснее как помидор.

Расстояние до дверей в библиотеку было всего метров пять-шесть, и не заняло бы много времени, но ректору пришлось двигаться медленно и осторожно, и даже остановиться, чтобы создать вокруг нас щит, об который два раза что-то ударилось.

— Что это было? — шепотом спросила я, когда Аеллир опустил меня на пол.

— Парализующие воздушные иглы и оглушающий удар.

— Это смертельно?

Эльф фыркнул.

— Самые элементарные структурные заклинания. Воздушники проходят их на первом курсе.

— Что-то я не понимаю, — нахмурив брови, осторожно взялась за ручки двухстворчатых дверей, на которых имелось рыхлое плетение из подсвеченных зеленоватых нитей, — Салнара же маг огня, откуда здесь ловушки воздушников?

— Заплатила. Сама она их точно не делала.

Ладони начало покалывать и кисти рук покрала ювелирная вязь из магии смерти. Присмотревшись внимательнее, стянула плетение с ручек, и начала открывать правую створку, как Аеллир вдруг втолкнул меня внутрь и закрыл двери с нашей стороны.

— Что? — пискнула я, но мужчина зажал мне рот.

— Ш'а ли! (Тише) Я слышу шаги, — и начал уводить меня подальше от дверей, за которыми теперь и я услышала звук торопливых шагов. — Медленно отступаем. Кивни, если поняла.

Кивнула. Аеллир убрал руку, и тут снизу вверх пошла самая сильная волна магического выброса. У меня скрутило кишки, и подкосились ноги, а эльфа вовсе согнуло пополам.

— Вот отстой! — высказалась за нас обоих, отдышавшись и пытаясь сориентироваться в пространстве. — Я не могу создать светляк!

— Это из-за колебаний внешних магических полей и внутренней дестабилизации. Выброс сбивает фокус восприятия магии как материально-фиксированного объекта, на который ты можешь воздействовать. Создание структуры усложняется отсутствием опыта и практики, а так же…

— Короче мне не сосредоточиться, — грубо пресекла дальнейшее объяснение ректора академии.

— Если говорить бытовым языком… то да.

У меня вырвался короткий смешок. Вот, теперь узнаю магистра Аеллира — последнее слово всегда за ним.

В зале совсем не было света. Плотные шторы задёрнули наглухо. Можно было бы ориентироваться на слух, но из комнаты я выбежала в носках и единственный звук который теперь слышала — это шорох ткани и частое дыхание — моё дыхание.

— Я почти ничего не вижу, — пожаловалась ректору, слепо хлопая глазами. — Для меня здесь слишком темно.

Шорох и мою руку сжали сильные мужские пальцы.

— Идём. Здесь я буду нашими глазами, — уверенно заявил эльф.

— Мальфор сказал нам нужно попасть в самую защищённую часть зала.

— Я его услышал. Здесь даже у дверей большая концентрация магии смерти.

Я подёргала руку, чтобы Аеллир отпустил меня, и когда он это сделал, переплела наши пальцы, затем притиснулась к нему так, чтобы предплечьем чувствовать его руку.

— Испугалась?

— За вас, — честно ответила я. — Магия смерти мне не повредит, но вам может быть плохо. Не отпускайте мою руку, я буду держать вас сколько смогу.

— Нию ри, — с улыбкой сказал он, по-эльфийски назвав меня маленькой храброй птичкой.

Что ж постараюсь оставаться ей как можно дольше, несмотря на грызущий изнутри страх и крайне слабую уверенность в собственных силах. Но если есть цель и я в силах до нее дойти — я больше не буду стоять на месте. Пусть Наставница Шэриадис после того как передала мне эльфийский артефакт, выразила своё сомнение, что у меня получится избежать печальной участи моей родственницы, — не уточнив какой именно — зато с фирменной клыкастой улыбкой пообещала придумать что-нибудь особенное, чтобы на этот раз досталось каждому.

Ну, а в данный момент мы шли рука об руку с магистром Аеллиром, прислушиваясь к крикам из коридора, и думали каждый о своём, я, например, думала, как бы не споткнуться.

Когда глаза немного привыкли к темноте, смогла различить силуэты. Библиотека была завалена книгами. Где бы мы ни шли, они стопками стояли на полу, а где-то были небрежно побросаны в кучу.

— Кажется, здесь что-то искали, — предположила я.

— Но не нашли, — коротко обронил мужчина.

— Почему вы так думаете?

— Ты бы стала ставить ловушки и закрывать двери на глухую защиту, если бы нашла то, что искала?

— Не знаю. Но если бы я была у себя дома — я бы убралась.

— Разумный аргумент, — поддержал магистр. — Поэтому делаем вывод, что искомое всё ещё не найдено.

— А-пчхи! — не удержалась я.

— Анна!

— Нигего не гогу поделась, — смущенно прогундосила в ответ на его восклицание. — Здесь очень пыльно. На следилки «бабуля» не скупилась, а на заклинание чистоты видимо ни монетки не выделила.

— Бабуля?

— Это сарказм. Я мысленно её так называю. Не подумайте, я не считаю ее бабушкой. Бабушка у меня была на Земле.

— Была? — эльф встал как вкопанный, поражённый этой новостью. — Она умерла?!

— Да. Естественная смерть.

— Соболезную, — выдохнул мужчина. — Очень жаль. Меня искренне восхищала эта мудрая женщина.

Это было неожиданно. Я нахмурилась.

— Вы были с ней знакомы?

— Ты еще не вспомнила? — вопросом на вопрос ответил Аеллир.

— А-а… это…не совсем.

— Странно, — в голосе ректора появилась неуверенность. — Разве тебе не снятся сны?

— Нет. Здесь — нет. Сплошная чернота.

— Понятно.

— А мне не очень, — со вздохом, произнесла я, но не для того, чтобы услышать ответ, а чтобы не молчать.

— Мы на месте, — сообщил Аеллир. — Но мне понадобятся обе руки, чтобы сдвинуть этот стеллаж.

Задумавшись, смущённо предложила:

— Давайте я обниму вас за талию. Тогда у вас будут свободны обе руки. Только не бейте меня током, пожалуйста.

— Т…током, — запнулся магистр, и его глаза, которые до этого мерцали, как у кошки — засветились, а тон мужчины стал сердитым: — Оборванка, с чего ты решила, что я буду бить тебя током?

— Ну, вы же никому не разрешаете прикасаться к вашим волосам. Тираель мне всё объяснил. Я теперь знаю и не на что не намекаю — это ваша расовая особенность. Но, пожалуйста, прекратите называть меня «оборванкой»! Ришалис же сказала, что вы ошиблись, и «ла иши» это эльф с оборванными эльфийскими связями, а не оборванка. Оборванка это…

— Как хочу, так и называю, — громко фыркнул мужчина.

— Но…

— Тебе напомнить, в каком виде я тебя увидел во дворе моей академии, сидящей на моём столе?

— Но…

— А так же на тренировочной площадке в четыре часа утра, когда тебя засосало в свиток-портал.

— Но…

— И в доме магистра Анроя.

— Но…

— И, почкой на древе, в оазисе, когда студент Элис выносил тебя из огненной башни на своей спине.

— Магистр Аеллир!!

Получилось громче, чем я того хотела, но напоминание ректора о том, в каком виде Элис выносил меня из башни — это было уже слишком. Эльф, полагаю, тоже это понял.

— Прости. Увлёкся. Забудь, что я сказал.

— Не забуду. И напомню… когда-нибудь. Я не эльф, но тоже могу быть злопамятной.

Эльф тихо рассмеялся. Дёрнул руку, приобнял за талию и наклонился так, что я смогла рассмотреть черты его лица. В глазах ректора вспыхивали весёлые искорки.

— Ты угрожаешь мне? Но что ты сможешь мне сделать?

— Пожалуюсь Тираелю, — в лоб заявила я, испытывая одновременно и азарт и смущение. — Он свяжется с вашим отцом, а тот пришлёт к вам очередную пассию, от которой вам придётся долго избавляться, так как вы категорически не хотите жениться.

— Хорошая попытка, — шкодливая улыбка магистра Аеллира заставила сердце забиться чаще. — Но, по крайней мере, это лучше, чем то, что ты пообещала лже-дворецкому. Запомни, когда угрожаешь эльфу, угроза должна быть реальной. Сейчас самая действенная угроза — это отпустить мою руку.

Мужчина поднял наши руки на уровень глаз и начал разжимать пальцы. Я испуганно вскрикнула, вцепилась в его ладонь и замотала головой.

— Но ты не хочешь этого делать, — резюмировал эльф.

— Нет.

— Тогда как ты собираешься меня обнять?

Из горла вырвался изумленно-возмущенный стон. Да, он издевается надо мной!

«Отвык я от таких встрясок», — в очередной раз подумал мужчина, разглядывая личико спящей девушки, рука которой даже во сне крепко держала его за запястье, а вязь из сырой магии оплетала всё его предплечье и плечо, удерживая его рядом и слабо подпитывая, так как делиться большим Аеллир запретил.

Мужчина ни в чём её не обвинял. Вестник перемен — это не её выбор, и то, что случилось с ними, и между ними в этом месте, не её вина. К тому же, не согласись Аеллир на эту авантюру, всё не зашло бы так далеко. Однако если вспомнить с чего всё началось, выбора у него особо не было. Элисавиель полностью потерял контроль над гневом и качественно разворотил стену в доме учителя, прежде чем лич его урезонил, но если бы не заглянул Тираель, Анрою пришлось бы спустить на ученика Троицу. Когда Аеллир освободился, он уже получил весточку от Анроя и был готов применить силу. Заклинание усмирения он мог использовать только в крайнем случае, но и в этот раз, всё обошлось. До его прихода Тираель подсказал личу снять с ученика миссию дружбы с Шэндаром и Элисавиель немного успокоился. Аеллир так же снял миссию поддержки мага света, но следующей причиной гнева парня стало известие, что Анна не была похищена — она была предупреждена, и предупредил ее именно он, Аеллир. В отличие от лича, которого лирдис завуалированно предупредила, что встреча Анны и Салнары неизбежна, Элис ничего об этом не знал, и, разорвав путы, набросился на Аеллира, при этом Страж на его зов не пришёл, что мгновенно отрезвило парня. Когда эмоции утихли, он выслушал обоих: и учителя, и Аеллира. Он согласился, что вмешайся они в похищение Анны, то привлекли бы к себе много внимания, и у них бы не было возможности вызволить девушку по-тихому, но при этом законно, так как для этого требовалось найти несколько важных документов и предоставить их как доказательство на совете магов. Свои договора лич искал с момента, как вернулся домой и, наконец, нашёл, осталась только запись о рождении, но с ней вышла заминка. Чтобы запутать преследователей — в первую очередь эльфов — родители Анны вписали ее в книгу жизни храма света в Шаторе, но не как мага, а как обычного человека, поэтому требовалось время, чтобы найти эту запись. Поисками занялся друг магистра Анроя и должник Анны — магистр Шамир, так как только у него были нужные связи, чтобы ускорить этот процесс. Парень поинтересовался, каким образом магистр Шамир найдёт эту запись, если имя ребёнка было изменено, на что Аеллир с усмешкой напомнил, что им помогает Ришалис. Элис заговорил о том, что всё ещё является куратором Анны и чтобы не вызвать подозрений, ему нужно поговорить с Шэндаром и проведать подопечную, но он не уверен, что справится со своим желанием наказать «друга». Пообещав разобраться с этим и оставив парня у Вэлдари, Аеллир вернулся в академию, чтобы связаться с Ришалис и узнать, как дела у тех магов, кого она лично отправила за пробудившимися.

Так же он хотел обдумать, кто реально способен сыграть роль Элисавиеля, хотя бы на время. Было несколько кандидатур, которые, не являясь сильными магами, тем не менее, умели быстро перевоплощаться, используя только наведённую личину и врождённый талант. Стоимость услуг напрямую завесила от личности, которую нужно было сыграть, и необходимости использования особых амулетов, способных зафиксировать на них силовой отпечаток мага. Это и останавливало Аеллира. Личность студента Элиса была многим известна, особенно этим магам, так как все трое были его однокурсниками и знали его лично, так что отпечаток силы Элисавиеля мог вызвать очередной всплеск неправдоподобных слухов, а их вокруг парня и так ходило слишком много, поэтому эльф решил не подливать масла в огонь. Остался только преподаватель-воздушник, с которым у Аеллира были весьма натянутые отношения, из-за недоразумения с его женой, которая, забирая у портного заказ, перепутала свёртки и домой принесла не мантию мужа, а две сорочки Аеллира. С заказами быстро разобрались, эльф сам пришёл к портному, принеся свёрток с чужой мантией, однако воздушник оказался тем еще ревнивцем, и ректору пришлось заступиться за женщину, которая, в отличие от мужа, была простым человеком.

В момент глубоких размышлений в кабинет ворвался племянник. Вот у кого Аня стояла на первом месте, без каких либо но. Тираель устроил ему настоящую головную боль, требуя немедленно найти и освободить Анну. Он не слушал никаких объяснений, обвиняя Аеллира в бездействии, чем вывел эльфа из себя. Сгоряча Аяллир обронил фразу, за которую паршивец и зацепился: «Не обнаглел ли ты, племянник? Говоришь, я бездействую?! Ты, что, предлагаешь мне самому пойти к Салнаре вместо Элисавиеля»!? Ответ племянника поставил ректора в тупик: «А кого ещё ты собрался к ней отправить?! Тенивика в его личине или воздушника? Не смеши меня. Рты ты им потом чем затыкать будешь? Деньгами? Или магией? Я знаю о твоих способностях, дядя, но сейчас не время их показывать. Тебе как никому удалось убедить людей, что эльфы не чудовища, пусть так и остаётся». «Я ректор академии, — напомнил племяннику Аеллир. — Я не могу просто взять и исчезнуть». «Исчезать не обязательно», — усмехнулся паршивец. — «Я создам морок или иллюзию, и никто не догадается, что тебя нет на месте». «Работа догадается, — парировал ректор. — Сама по себе она не делается». И был уверен, что Тираель откажется, но парень неожиданно упрямо вздёрнул подбородок и сообщил, что заменить Аеллира на время, которое ему нужно, но с условием, что рядом с ним будет кто-то, кто ему поможет.

Эльф всё еще мог отказаться, сославшись на его безалаберность и чрезмерную импульсивность, но неожиданно в кабинет вошёл Шамир, громко объявив, что нашёл запись. Тираель воспользовавшись моментом, предложил взаимовыгодный договор, озвучив предложение при свидетеле, и Аеллиру ничего не оставалось, как согласиться, обсудив условия. Шамир, услышав, что вместо Элиса пойдёт Аеллир облегчённо выдохнул, сказав, что он сам хотел предложить подобную замену, так как перед приходом в академию заглянул к Анрою, у которого в тот момент гостил Охор. Они говорили о том, что, даже с его помощью, у Анроя остаётся мало времени, чтобы официально представить совету доказательства, что он нэст Ани, и что нужно любыми способами не позволить Салнаре узнать, что Анрой выступит на малом Совете магов. По крайней мере, потянуть время, чтобы лич смог начать говорить. Архгарих и Обглоданные Кости хором предложили напасть на особняк, но Анрой напомнил им, что без него далеко они не уйдут, а особняк находится у западной границы города, где начинаются Варданские леса. Тогда появилось разумное решение отправить к Салнаре кураторов, так как заботиться о благополучии подопечной их прямая обязанность, значит их появление у особняка не вызовет у женщины подозрений.

Аеллира развеселила их вера в то, что явившиеся к поместью маги не вызовут у хозяйки подозрений. Тираеля это возмутило. Аеллир объяснил, что Анну похитили тайно и чтобы кураторам заявиться к воротам поместья Салнары и не вызвать у нее подозрений, утром им троим придётся сначала найти всех свидетелей похищения, чтобы надавить на Госпожу Рейю и Шэндара, затем написать официальную жалобу и запрос на посещение.

Шамир вызвался заняться поиском свидетелей, тем более что к магистру Кёрну он и так рано утром собирался завалиться без приглашения. Тираель с тяжёлым вздохом уселся писать жалобу и запрос. Только поэтому им удалось быстро организовать время и возможность для двух дел: выступления магистра Анроя на малом Совете и преображение Аеллира в студента Элиса. Со вторым вышло проще, чем Аеллир ожидал. Благодаря тому, что Тираель по возвращению в Брандор настоял, чтобы куратор Ани перестал выглядеть как бандит из тёмной подворотни, Элис согласился на эксперимент, и воспользовался зельем Тираеля. О чём, вскоре сильно пожалел. Зелье племянника оказалось действенным и волосы у Элисавиеля начали расти, однако стоп-эффекта у зелья не было и за три дня парень обзавёлся роскошной шевелюрой тёмно-зелёных почти чёрных волос, концы которых висели ниже поясницы, но волосы расти не прекращали. Элису пришлось обратиться за помощью к Аеллиру. Раз десять эльф подрезал ему волосы своими нейдарскими ножницами, чтобы замедлить рост и в своей домашней лаборатории выяснить, какие компоненты использовал племянник в своём зелье, так как Тираель на несколько дней отбыл к маме, и спрашивать его через переговорник было не то чтобы бессмысленно, просто неэффективно. Тираель не варил зелья, он их творил, а, значит, не запоминал, что и в каких количествах кидал в колбу, он мог только приблизительно сказать, что использовал, и какое заклинание стало активатором. Наконец, рост волос удалось приостановить, а длину Элис оставил себе удобную — по пояс, так что, преображаясь в него, Аеллиру не понадобилось усложнять иллюзию, а только скорректировать.

Идя на обед к Салнаре вместе с Шэндаром, мужчина думал, что одной иллюзии будет достаточно, но его самоуверенность едва всё не испортила. Иллюзия начала разваливаться, как только он вступил на порог дома. Многослойное искажение действительности, которым воспользовалась хозяйка, чтобы пустить пыль в глаза гостям, частично скрыло тот факт, что выходил он в дом худощавым темноглазым брюнетом, а вышел из поместья уже синеглазым с белыми прядями у висков.

Ко второму походу в поместье Аеллир подготовился в разы лучше. Рабочий костюм теневого стража у ректора был свой собственный — висел в шкафу в кабинете, но использовал его эльф не часто, тем не менее, готов был переодеться в любой момент. Попросив у Отравы сварить краску для волос, договорился с Анроем связаться с Настоятелем храма Смерти и узнать, как незаметно проникнуть в его дом, не потревожив слуг и Салнару. Всё это заняло некоторое время, за которое Анрой получил официальное подтверждение Малого Совета, что он нэст Анны и, что лич вправе забрать её из дома Салнары, однако Госпожа Рэйя настояла, чтобы ей дали время, чтобы собрать неопровержимые доказательства, что Анне не место в доме Вэлдари. Это всё, что она могла сделать, так как графиня Гриани не присутствовала на Совете лично, и Рейя не смогла предоставить никаких доказательств, что Анна ее внучка. Точнее, она попыталась это сделать, но, начиная говорить, что девушка копия сестры Салнары, женщина ни разу не смогла закончить эту фразу до конца — у нее немел язык. Больше всего это походило на божественный запрет, поэтому Совет дал Рейе всего пять дней, чтобы представить им свои доказательства.

Пять дней было вполне достаточно, чтобы двум женщинам придумать, как сломать Анну и подчинить ее своей воле, поэтому Аеллир решил лично встретиться с архимагом Рейнахаром. К сожалению эльфийская сущность стала непреодолимым препятствием для общения двух мужчин. Эльф выдержал всего несколько минут, после чего Архгарих вынес его из дома Вэлдари подышать свежим воздухом. Обратно его не пустили. Пока Рейнхар не ушёл, Аеллир ожидал у входной двери, раздражённо приминая снег на каменных ступенях. Карту с пометками старик оставил личу, предупредив, что барьер над поместьем создан из кристаллов с эльфийской силой, но ни словом не обмолвился о хранителе Мальфоре.

Несколько дней Аеллиру понадобилось, чтобы создать амулет для прохождения через барьер без разрушения его структуры. Обратиться к преподавателю и выяснить, как сломать печать, которую нарисовала Анна в записке, и ещё день, чтобы незаметно обежать поместье, точнее стены вокруг него, закрепить зацепы, чтобы перебраться через стену без магии и убедиться, что амулет работает правильно без искажений.

Так же пришлось отвлечься на пятёрку прибывших в Брандор пробудившихся и разговор с отцом, который закончился взаимными претензиями и гневным обещанием прислать Аеллиру очередную девицу эльфийских кровей. Так что Анна не ошиблась со своей угрозой, разве что опоздала на три дня, а зная характер отца скорей всего на целый месяц.

Сборы осложнялись еще и тем, что Тираель не мог спокойно сидеть на месте и делать то, что ему сказали. Мальчишке быстро всё надоедало и только Шамир с Кёрном отвлекались на свои дела, Тир начинал бродить по академии. Он заглядывал в аудитории и интересовался у преподавателей, как идёт учебный процесс, чем ставил часть из них в тупик, так как они не знали, что ему ответить, но женщины и более опытные преподаватели предлагали зайти и убедиться, что они справляются с возложенной на них задачей — обучают будущих магов. Но только Аеллир появлялся в стенах академии, племянник тут же переключался на него и донимал единственным вопросом: «Когда?»

Тираель не понимал, почему Аеллир тянет, а не идёт спасать его бесценную подругу прямо сейчас, ему было не интересно, что первым делом нужно было отвлечь Госпожу Рейю, чтобы она не смогла встретиться с Салнарой, а лучше вовсе покинула Брандор на несколько дней. Это удалось осуществить только благодаря Элису и его двум приятелям-обормотам, которые с письменного разрешения Охора полу-тайно вывезли внучку Рэйи в роскошный охотничий дом отца Арона на самой границе человеческих земель, куда и поспешила разгневанная Настоятельница, отложив встречу с Салнарой.

Тут выяснилось, что для взлома печати с необычной охранкой, которую нарисовала Анна, нужна не просто земля, а умерщвлённая потоком лавы. Аеллир схватился за голову. Вулканов в Брандере не было. Где её искать? У кого спрашивать? Ректор направился в дом Вэлдари, где отсиживался Элисавиель, чтобы узнать у него адреса артифакторов-природников, намереваясь посетить их в поисках вулканической земли. Лич был у себя и, услышав разговор Аеллира с Элисом, вышел из кабинета. Ознакомившись с запиской, он нахмурился, попросил подождать его в доме и ушёл в храм. К вечеру Анрой положил перед ректором листок бумаги с инструкцией, и поставил у его ног мешок с мёртвой землёй.

У ворот Аеллира перехватил Тираель и странным сдавленным голосом попросил передать Анне свёрток. На вопрос «Что это?» племенник ответил: «Я чувствую, что ей плохо, дядя. Очень плохо. Это поддержит её и не позволит сдаться». Аеллиру следовало прислушаться к его словам, и, наконец, понять, что Тираеля и Анну давно связываю далеко не обычные дружеские узы, а частично восстановившаяся эльфийская связь, так же разорванная Аеллиром на Земле. Но ему было не до того, и эльф направился к поместью Салнары, даже не подозревая, что долг «беречь и защищать» из навязанного превратиться в его собственный.

Аеллир был готов ко всему. К тому, что его поймают, как только он перелезет через стену. К тому, что за годы спокойного ректорства он в значительной степени растерял свои навыки, и, возможно, не сможет бесшумно проникнуть в дом. К тому, что у него не получится открыть дверь, ведущую из тюрьмы в погреб с первого раза, и что придётся искать Анну по всему дому, таким образом, рискуя столкнуться с кем-нибудь из слуг или с самой Салнарой. Но он не был готов к тому, что тем, кто поймает его в неловкий момент влезания в узкое окно, окажется именно Анна!

Вырвавшееся в тот момент ругательство свидетельствовало о том, насколько он был смущён. По этой причине и не заговорил сразу — был слишком взволнован, к тому же подзабытые инстинкты придворного следящего требовали устранить свидетеля, а привычки ректора требовали отругать «студента», оказавшегося не в том месте, а главное не в тот момент.

Снова способности вестника перемен заставили девочку заняться бессмысленными поисками скрытой лаборатории Рейнхара, которая, скорей всего, существовала на другом уровне реальности или даже в лабиринте Смерти, но именно эти поиски привели ее туда, где он меньше всего ожидал её увидеть. Впрочем, как и она его. К тому же Анна его не узнала, бросила в лицо сноп искр и вспыхивающих огненных шариков, и побежала к закрытой двери.

Со стороны опытного мага, тем более эльфа, смотрелось это неуклюже и нелепо, но для Анны и такая детская атака сейчас была прогрессом. Аеллир поймал её, напугав ещё сильнее, и ему очень повезло, что Элис и Тираель обучили девочку понимать эльфийский хотя бы на элементарном уровне, так как он забылся и заговорил с ней на родном языке, не сразу перейдя на анталит, который она знала лучше.

Продолжая испытывать непривычное для него чувство смущения, Аеллир постарался вести себя так, как если бы всё шло по плану, но вспоминая сейчас, с каким раздражением он отвечал на её вопросы, ректор не мог не признаться себе в том, что был груб, особенно когда зашёл разговор о студенте Элисе. Её слёзы стали для него хлёсткой пощёчиной, напомнившей, что, прежде всего, перед ним хрупкая девушка, которой находится в сложной ситуации, и которой не нужны его едкие замечания, а нужна его поддержка. И пусть не Аеллир был причиной её слёз, сердце мужчины сжалось от сострадания, и руки сами потянулись обнять поникшие плечи.

Тут же всколыхнулись воспоминания, которые Аеллир спрятал настолько глубоко в своём сердце, что практически забыл о них. Он держал девушку в объятьях, а яркие образы плыли перед его мысленным взором, зарождая в нём беспокойство и даже страх. Что если…

Но Анна быстро успокоилась. Как и говорил о ней Тираель, его подруга не любит показывать свои слабости, и она так же осторожно подбирала слова, когда рассказывала, что с ней произошло, зато Аеллир не смог сдержать своего гнева. Удар и… Под укоризненно-испуганное: «Тише, он может вернуться», снова сделал вид, что ничего не произошло.

В стенах тюрьмы их разговор о родственных связях не был уместен, но он помог сосредоточиться на главном, наконец, сдёрнув занавесу тайны, почему Салнара не стала действовать открыто — она не мать Диридис. Об этом ему не раз намекал Алисей, но сама Дира называла Салнару мамой, и отказывалась говорить правду. Аеллиру всегда казалось это странным, и он пытался выяснить детали у отца, но всё что касалось семьи Салистис у тайного советника Первого Повелителя было под грифом — совершенно секретно, поэтому Аеллир ничего не узнал.

Когда Аня привела его в свои покои, первым делом мужчина перепроверил все следилки, но ей удалось удивить его. Вместе с Архи, они нашли все скрытые заклинания, так что необычная печать, которую эльф не мог увидеть из-за своей отторгающей смерть сущности, осталась последней, но и тут не обошлось без сюрприза. Аеллир увидел огонь и сразу почувствовал, что с печатью что-то происходит, поэтому среагировал быстрее, чем подумал, перенося Анну в безопасное место.

Позже, когда магические волны из комнаты прекратились, он, перекатываясь вместе с Анной на спину, отстранённо подумал, что для её защиты им с Анроем либо придётся её серьёзно учить, либо кому-то приплачивать. Всё потому что Аеллир, вернувшись в Брандор, принял неверное решение, настояв на том, чтобы Элис отказался от своей затеи стать некромантом и стал магистром теней. Именно по этой причине он спешно покинул дом Вэлдари, переселившись в преподавательское крыло, чтобы не поползли слухи, что он живёт под одной крышей со своей студенткой.

У ректора был расчёт на то, что он последит за парнем, особенно за его тенями, а Элисавиель возьмёт на себя обязанность курировать очень необычную группу магов, которая вскоре должна была собраться в стенах академии Семи Вершин. В неё должна была войти и его подопечная, но Аеллиру даже в голову не приходило, что Анну ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра. Это был его промах.

Появление Мальфора и беспечная уверенность Анны в нём, встревожили Аеллира, и его не успокоило даже то, что в словах хранителя не было лжи, они действительно нашли закрытую часть библиотеки. Однако откаты необычной силы повлияли на эльфа и, поначалу, Аеллир почувствовал жжение и боль, затем накатившую на него эйфорию, из-за которой мужчина стал вести себя развязано — его потянуло на флирт.

В комнате Анна нашла то, зачем пришла в дом Салнары — мамин дневник. Она хотела взять его, но Аеллир указал ей на красивый пейзаж над столом, и попросил подойти поближе, так как изображённая местность показалась ему знакомой. Анна согласилась и создала огненный шарик, чтобы осветить картину. «Красиво», — сказала она. «Это эльфийские земли» — узнал место Аеллир, хотя видел его всего раз в жизни. «Вы уверены?» — нахмурилась девочка, рассматривая водопад и две крохотные фигуры у костра. «Да. Это неподалёку от гор, где спрятан каменный сад» «Смотрите! Здесь в углу что-то написано». Уже тогда нужно было насторожиться, но Аеллир всё ещё прибывал в эйфории и без запинки прочёт надпись, которая в переводе с эльфийского не раскрывала даже крохотной части заложенного в ней смысла. Однако перевести её Анне мужчина не успел — яркий свет ослепил их, и когда оба смогли нормально видеть, то оказались в самом красивейшем, но жутком месте, где неприятная правда о сестрах Салистис открылась Аеллиру и Анне в самой отвратительной форме — они прочувствовали её на себе.

Их перенесло на узкую извилистую тропу, ведущую вниз к водопаду, чуть ближе, чем было изображено на картине. Анна удивлённо хлопала глазами, но на вопрос Аеллира «Испугалась?», ответила со смешком: «Если только немного». Начав спуск, эльфу показалось, что он услышал в лесу шорохи чьих-то шагов и остановился. «Что там?» — прижалась девушка к его руке, чуть ли не встав на цыпочки, чтобы рассмотреть, что он увидел в кустах. «Ничего. Показалось», — отозвался мужчина, так как звук не повторился, но позже сообразил, что это был не звук, а ощущение на уровне инстинктов. О том, что заклинание демонической ловушки превратило его в магического инвалида, Аеллир понял не сразу. Его сила и острый слух осталась при нём, но когда они с Анной вышли к стоянке, он попытался создать ищущее заклинание… и не смог. Аеллир очень не хотел пугать девушку напрасно, но, чтобы он ни делал, магия не отзывалась. Это было невозможно — эльф без магии практически труп! И, тем не менее, магия жизни, которая являлась сутью всех эльфов, здесь просто испарилась. Чем не серьёзная причина, чтобы начать паниковать, но когда Анна сжала его пальцы и взглянула ему в глаза, эльф беспощадно задавил в себе зарождающееся чувство тревоги. Он не может её подвести, поэтому ни слова не сказал о своём состоянии.

Они направились к потухшему костру, и чем ближе подходили, тем настороженнее выглядела Анна. Она хмурилась и недовольно поджимала губы, пока не остановилась, смотря на что-то у горки прогоревшего костра. «Здесь что-то не так», — заговорила она глухо. — «Я слышу треск костра и чувствую запах еды, но ничего из этого не вижу, как будто это…» И замолчав на полуслове, посмотрела в сторону леса. Аеллир прислушался, но отражённый звук падающей воды поглощал другие звуки. «Я проверю» — сказал он, разжимая пальцы. «Нет, — встревожилась Анна, — Мальфор сказал…» «Ты всё еще веришь ему?! — раздражённо перебил её Аеллир. — Картина была ловушкой, Аня! И мы в ней заперты». «Всё равно я думаю, что нам лучше не разделяться!» Прокричала она ему в спину.

И как же она была права. Вернувшись из леса, где он безуспешно пытался призвать силу, Аеллир увидел как Анна, переходя с одной стороны потухшего костра на другую, громко разговаривала сама с собой. Прислушавшись, эльф в недоумении не признал её голос. Он настолько менялся в зависимости от места, где она стояла, что возникало ощущение, что это не Анна вовсе. Впрочем, когда мужчина услышал разговор, утвердился в этом — спор шёл между Моранной и Салнарой.

Он медленно подходил, чтобы запомнить детали разговора, но диалог резко оборвался и Анна, испуганно заморгав, посмотрела на него. Глаза её округлились, она хотела его о чём-то предупредить, но не успела. За то, что произошло в следующие провалы памяти, Аеллиру будет стыдно до скончания эльфийского века. Пусть даже всё это делал не он, а вселившиеся в мужчину чужие воспоминания, последствия всегда будут стоять перед его мысленным взором, мукой отзываясь в его сердце.

Как и этот тихий всхлипывающий вздох, с которым девочка проснулась и, открыв заплаканные глаза, с беспокойством посмотрела на него.

— Магистр Аеллир? — выдохнула она, ища в его лице признаки вселения.

— Я, — подтвердил Аеллир. — Это я.

Липкий, мучительный сон никак не хотел отпускать меня, — первый за время, проведенное в дома «бабули» — но почувствовав, как рука эльфа дёрнулась, я тут же открыла глаза. Крупная слеза скатилась у меня по щеке, за ней вторая. Эти слёзы никак не относились к тому, что произошло в этом месте, а были отголоском сна, точнее воспоминания, печального и тревожного, где магистр Аеллир выглядел не лучше чем сейчас — он лежал на постели, его тело покрывали сильные ожоги, а бабушка и отец колдовали над ним. Я же пряталась под столом в другой комнате, и видела всё в приоткрытую дверь, испытывая стыд и боль, из-за того, что знала — это моя вина.

Затем накатило осознание, и я настороженно всмотрелась в лицо эльфа — не вселилось ли в него что-нибудь, пока я спала? Прозрачной маски вроде не видно, но лучше спросить:

— Магистр Аеллир?

— Я, — хрипло подтвердил магистр. — Это я.

«Ну, слава богам!» — мысленно простонала, и не мысленно тоже, но не так громко: — Наконец-то это безумие закончилось». Несмотря на побитый вид эльфа и свою прямую причастность к этому, я сурово свела брови и пожурила мужчину:

— Вам следовало меня послушаться.

— Ты была права. Я сожалею об этом.

Во взгляде эльфа прочла глубокое раскаянье, но именно в том, о чём Аеллир сейчас сожалел — я его не винила. Не ректор был моральным уродом, а другой эльф, чья маска воспоминаний завладела мужчиной. К тому же артефакт остановил Аеллира прежде, чем случилось непоправимое, оставив напоминание о мужской жестокости в виде треснутой кровоточащей губы, синяков и крайне болезненного укуса у основания шеи.

От долгого лежания в напряжённом состоянии правая рука немного занемела и я застонала, когда начала приподниматься, чтобы изменить позу. Это движение отозвалось резкой болью в шее. Как бы снова кровь не потекла.

— Аня! — встревожился Аеллир.

— Всё в порядке, — соврала я, но не смогла сдержаться и вскрикнула, когда резко поменяла руку, и боль в шее стала просто невыносимой. — Вот чёрт!

Громкий всплеск и Аеллир выскочил из воды, как есть в одних штанах, так как его сапоги остались у костра, а плащ и рубашка были на мне.

— Ты позволишь мне посмотреть?

В его голосе было море горечи, хотя он сам выглядел так, как будто побывал в мясорубке. Хотя почему как будто?! Сначала в мясорубке эмоциональной и физической, а потом его словно немецкую сосиску ещё и пожарили местами на решётке. Смотреть на его раны и ожоги было жутко и больно. Как в детстве, честное слово! И снова я в этом виновата, хотя и частично. Ненавижу это место!

— Позволишь? — повторил магистр.

Я кивнула, всё равно самой укус мне не увидеть, а наклоняться над водой не хотелось — вдруг голова закружится. Аеллир убрал ткань плаща, потом медленно отогнул край рубашки, отклеивая её от раны. Послышался свистящий звук — мужчина втянул воздух сквозь зубы, чтобы не начать материться.

— Нужно промыть.

— Но ваши…

— Аня, эльфы выносливее, чем люди. Раны уже не болят.

Я едва заметно качнула головой. Если говорить о физической выносливости тут без вопросов, а с эмоциональной нагрузкой, как я уже выяснила, в одиночку они не справляются. Поэтому очень переживала за Аеллира, хотя и себя не обделяла — себя мне было тоже жалко.

— Можешь подойти ближе к воде? Я помогу.

— Могу, — буркнула я и привстала, косясь по сторонам — не видать ли поблизости масок.

Эти прозрачные субстанции напоминали медуз плавающих в воздухе. Они имели форму маски и нападали настолько стремительно, что уклониться не было возможности. По крайней мере, у меня это ни разу не получилось, магистр же их вовсе не видел. Так что когда к одному из нас прилипала маска и вселялось воспоминание — я могла точно сказать, что говорит со мной не Аеллир, а эльфу приходилось угадывать — кто перед ним на этот раз — Моранна или Салнара?

Первое слияние произошло, когда магистр ушёл в лес и оставил меня у прогоревшего костра, как ему показалось, одну. Мне, кстати, тоже так казалось. Но две маски парили над местом стоянки, и я их не замечала, пока они не повернулись ко мне лицом. Не зная как реагировать, я замерла, но тут же накатило воспоминание, которое принадлежало кому-то, кто был мал ростом и наблюдал за детьми со стороны. Девочки лет семи сидели за столом и ели пирожки из плетёной корзинки. Они полушёпотом строили планы на завтрашний день, когда родители надолго уйдут в город по делам, а гостиничные слуги не будут так внимательны как домашний хранитель, чтобы заметить подмену, так что у них будет пять часов, чтобы собраться и пойти посмотреть кладку крылатого клисса, который обосновался в местных горах. Две малолетние авантюристки не собирались предупреждать родителей, или оставлять записку, наивно веря, что благополучно доберутся до места гнездования клисса и вернутся обратно. Сборы были пропущены и меня перекинуло сразу в заснеженные горы, где девочки нашли кладку с вылупившимся клиссом точь в точь похожим на моего овара только с одной головой. Девочки уже собирались уходить, как второе яйцо начало проклёвываться и дети решили ему помочь, но вернувшиеся родители малышей не были рады непрошеным гостям, и напали на них. Огромные птице-ящеры гнали детей по горной дороге. Они жутко кричали и кидались на детей. Девочки были напуганы, но побежали к лесу, помня, что туда клиссы за ними не последуют. У самой кромки Моранна споткнулась. На нее налетела самка, и, почуяв в ней мага, открыла клюв, чтобы начать поглощать магию, но Салнара спасла сестру, кинув в самку ускоренный магией камень. Когда клисса замотала головой, девочка призвала своего небольшого крылатого овара и огненной цепью закрыла ей клюв, чтобы та не могла поглотить магию сестры. Однако на Салнару напал подоспевший на подмогу своей подруге самец клиссы, и, подняв высоко-высоко, разжал лапы, выдохнув на девочку ядовитое облако. Салнара упала в снег. Магия защитила ребёнка от удара, но яд клисса уже проник в дыхательные пути, и девочка застыла, как каменная изваяние. Детей спас маг-лесничий. Отравленная ядом клисса, Салнара заболела. Год девочка пролежала в постели в бреду, а поправившись, больше не могла иметь детей. Но больнее ей было не из-за потери этой способности, а из-за того, что Моранна всё забыла, и вела себя как раньше.

После этих воспоминания на меня и напала прозрачная маска у костра, окунув в эмоциональный мир сестёр, где было всё: и грусть, и любовь, и затаённая обида, которая со временем превратилась почти в ненависть. Маски у костра вели гневный диалог Моранны и Салнары, когда им исполнилось четырнадцать лет. В нём было много упрёков и обвинений, но суть заключалась в том, что Моранна действительно забыла о том, что произошло в горах, и не понимала Салнару, которая после болезни стала замкнутой, и не хотела с ней веселиться. Салнара же наоборот всё отчётливо помнила, и не верила, что Моранна всё забыла. Оно и понятно, я бы тоже не поверила, однако эмоции и мысли моей настоящей бабушки говорили о том, что это чистая правда, на месте тех воспоминаний у нее не было ничего, даже размытой дымки. Для Моранны в горы они с сестрой не пошли, а на вопрос Салнары, что же они делали, девушка только разводила руками — она не помнила.

Не успела отдышаться, как со стороны леса прилетели еще две маски. Эти Салнара и Моранна были немного старше и спорили о том, кто из них виноват в том, что эльфы-пленники сбежали, и которую из них накажет отец, когда он об этом узнает. Пока они спорили, меня утянуло в домашнюю тюрьму дома Салистис. Мужчины сидели в защищённых магией камерах. Блондин и жгучий брюнет. Первый мне не понравился сразу, несмотря на привлекательные черты лица, было в нём что-то неприятное, злобное, к тому же он презрительно сверкал синими глазами и поджимал губы, кого-то мне смутно напоминая, от чего я мысленно съежилась. Второй мужчина был не так красив, слишком бледен, болезненно худ, с острыми скулами и впалыми глазами, словно он неделю не спал. Тем не менее, длинноухий брюнет к себе располагал, в нём чувствовался внутренний стержень, он был сдержан, уверен в себе, терпелив и в его тёмно-синих глазах то и дело появлялись зелёные блики. Неужели?! Эльф-некромант?

Моя догадка оказалась верной, именно его желал поймать мой прадед, а второго эльфа поймал случайно. Оба шпионили для эльфийских повелителей, но попались на глаза скучающему Архимагу, который давно мечтал вникнуть в тонкости эльфийской-некромантии, поэтому не сдал шпионов городским магам, а спрятал их у себя в домашней тюрьме. Девочки знали об этом и по ночам тайно, переодевшись в простые платья, подкармливали обоих, и, как результат, обе влюбились — в темноволосого. У эльфа-некроманта и мысли не было соблазнять девчонок, но выбираться из плена надо было, и он сдружился с Моранной. Только Салнаре он тоже понравился, хотя она и сделала вид, что благоволит другому. Светловолосому не нравился никто — ни девочки, ни раздражающий темноволосый собрат, ни тюрьма, но его задело, что обе предпочли ему — красавцу — этого невзрачного поклонника магии смерти.

В отличие от сестёр у меня было больше опыта общения с эльфами, так что я могла уверенно сказать, что только влюблённая девчонка могла посчитать ту вялую улыбку и дружеское прикосновение к предплечью проявлением внимания к ней ушастого некроманта, и только вторая влюблённая могла глупо приревновать к этому. На чувствах Салнары и сыграл блондин, пообещав девушке обучить ее эльфийским хитростям, которые позволят ей обойти сестру, но на деле эльф воспользовался её наивностью, чтобы выбраться из камеры. Эльфы покинули дом семьи Салистис под покровом ночи. Некромант возвращаться не собирался — он сразу направился в эльфийские земли. Блондин, просидев пару месяцев в магическом коконе в ближайшем лесу, изменил внешность, и вернулся. Он узнал, что за ними ухаживали не просто служанки, а дочери Архимага. Тогда он снова сблизился с Салнарой. Она не узнала его, но мужчина, как и обещал, научил её эльфийским хитростям, при этом продолжая шпионить для Первого Повелителя.

У него всё шло по плану, если бы не Моранна. Яркая, жизнерадостная, сильная девушка с горящими глазами и огромным огненным сердцем. Она как живая стихия носилась по Брандору, придумывая разные шалости, чтобы Салнара снова стала прежней, и совсем не расстраивалась, когда не получалось. Всю вину за побег эльфов она взяла на себя и стойко выдержала гнев отца. Это восхитило эльфа, хотя он и не присутствовал при магической порке — об этом ему рассказала Саланара.

Возомнив себя верхом мечтаний любой человеческой женщины, — после трансформации он стал выглядеть именно как человек, — эльф решил сблизиться со второй сестрой, и потерпел поражение. Моранне слащаво-красивый, сладкоречивый мужчина был не интересен. Она согласна была дружить, но не более того. В отличие от сестры, которой окончательно вскружил голову белокурый «учитель иностранных языков», Моранна продолжала грезить о темноволосом эльфе-некроманте.

Осознав, что его чары на девушку не действуют, мужчина, обладая крайне скверным к тому же непреклонным характером, не отказался от намеченной цели, а осторожно выпытав у Салнары, по кому чахнет её сестра, предложил Моранне узнать для неё имя темноволосого эльфа. Обосновывал он свою уверенность тем, что для него узнать имя эльфа с тёмными волосами ничего не стоит, так как в эльфийских землях все темноволосые сплошь некроманты, а их среди эльфов крайне мало.

Я бы на месте бабушки насторожилась, но влюблённая девушка думать забыла об осторожности. Имя ненавистного собрата эльф, разумеется, знал, но сразу не сказал — месяц он мучил Моранну, пока не убедился, что рыбка полностью проглотила наживку и срываться с крючка не собирается.

Темноволосый оказался вторым сыном могущественной семьи Мэйсанэль — Дариалис Элродан Аладис Мэйсанэль. Талантливый некромант, любимец отца и как полагали некоторые его главный преемник, хотя в семье были и более талантливые дети, например, старшая дочь — Эллиадис. Семья Мэйсанэль к слову была необычной, так как среди эльфов только Повелители могли иметь большое количество детей, остальные эльфийские пары рады были и одному ребёнку, а у них было три дочери и два сына — все некроманты. По этой причине даже упоминание семьи Мэйсанэль вызывало у светловолосых сородичей глухое раздражение.

Моранна захотела написать письмо Дариалису и рассказать ему о своих чувствах, и, кто бы сомневался, что почтовым голубем, вызвался поработать всё тот же «учитель иностранных языков» — эльф под прикрытием. Он заверил глупую влюблённую девушку, что передаст письмо проверенным людям и те переправят его в эльфийские земли. На самом же деле мужчина прочёл письмо Моранны, где девушка не только признавалась в чувствах Дариалису, но и назначила ему встречу в тайном месте у эльфийской границы. Особое место, куда Повелитель Эльдарских болот — Тальсиар позволял приходить всем некромантам, чтобы отдохнуть и набраться сил, так как это была его территория и перед другими эльфийскими Повелителями он не отчитывался. Причём относилось это не только к эльфам-некромантам, но и к некромантам остальных рас, они так же могли прийти к скрытому водопаду, чтобы освежиться.

Эльф написал Моранне ответное письмо, в котором, подражая Дариалису, выражал сдержанную заинтересованность, и согласие на встречу. Получив ответ, девушка была на седьмом небе от счастья. Салнара же начала замечать, что интерес «учителя» к ней начал угасать, и хотя выходить замуж за блондина девушка не собиралась, увидев сестру и «учителя» вместе, сильно разозлилась и устроила Моранне скандал. Сёстры разругались в пух и прах, — это и услышал вернувшийся из леса Аеллир — поэтому отправившись на встречу с Дариалисом, Моранна ни кому ничего не сказала.

В назначенное время девушка была на месте. Проблема заключалась в том, что, в отличие от своей сестры, Моранна всё еще была наивным ребёнком, и её первая любовь даже не рассматривала физический контакт, как следующий этап отношений с эльфом. Она грезила о совместных прогулках, беседах, чтении магических книг, походах на нежить, упокоении немёртвых… нет-нет, вы не ослышались, Моранна страстно желала стать магом-некромантом, но отец был против, и у него были на это причины. Моранна же отличалась невероятным упрямством, и в моменты их долгих споров у неё появились мечты о мужчине, который поймёт её стремление стать некромантом, возьмётся обучать, поддержит, будет внешне привлекателен — не обязательно, но хотелось бы — и, главное, сможет противостоять её отцу, то есть Архимагу. И с этой точки зрения Дариалис был почти идеален. Но её идеалу суждено было разбиться на куски, встретившись с жестокой реальностью. У водопада её ждал эльф — мужчина, и у него были свои планы на эту встречу.

Маска отпустила меня в момент, когда Аеллир был в нескольких метрах от стоянки, и я открыла рот, чтобы предупредить его, но не успела — им завладело чужое воспоминание. Несмотря на то, что маска говорила на эльфийском, я понимала каждое слово, от чего волосы у меня на голове зашевелились. Момент был выхвачен в промежуток времени, когда Моранна уже отказала эльфу, бросив мужчине в лицо, что он не тот, за кого себя выдаёт, а эльф начал наступать, ухмыляясь и убеждая, что это она сама не знает, чего хочет, и он докажет ей это. Я начала пятиться от мужчины, но Аеллир был быстрее и сильнее меня. Он схватил за руки, до боли сдавив запястья, от чего я вскрикнула, затем поцеловал так, что у меня возникло ощущение, что он собирается сломать мне челюсть. Во рту появился привкус крови. Прибывая в состоянии глубокого шока, я практически не шевелилась, слушая его сбивчивое бормотание о том, что я сама этого хотела, но очнулась, когда «маска» уложил меня на песок. Удерживая одной рукой запястья, мужчина начал рвать на мне одежду. Этого я вынести уже не смогла, и начала сопротивляться. Я громко звала Аеллира и просила его очнуться. Не держи эльф мои руки, я бы вцепилась ему в лицо, чтобы содрать эту мерзкую маску. Грубые ищущие прикосновения вызывали отторжение и рвотный позыв. Мне было больно и противно. В какой-то момент мужчина отпустил одну мою руку и вдруг, дернулся, словно его ударили в челюсть. Он, отшатнувшись, с удивлением уставился на меня — из носа маски текла прозрачная кровь.

«Хороший удар, бабушка. Молодец!», — подумала я. Но это разозлило «маску» до зелёных искр в глазах и она сначала ударила меня по щеке — не слишком сильно, иначе бы без зубов осталась, но в ушах, тем не менее, зазвенело. Дождавшись, когда смогу его видеть, мужчина процедил сквозь зубы что-то вроде «кровь за кровь» и резко наклонился к моему правому плечу.

Укус в основании шеи был неожиданным и крайне болезненным. Я закричала. В унисон со мной закричал Аеллир, так как соизволивший пробудиться артефакт, не разделяя маску и магистра на своего и чужого, вогнал в щёку ректора шесть острых железных шипов, после чего мужчину с меня сдуло магическим ветром. Маска слетела с его лица, и Аеллир очнулся. На этом мои ужасы закончились. Но не для Моранны — её, к сожалению, не кому было спасти.

Позже Аеллир рассказал, что оставшийся безымянным блондин, пока они мирно болтали, напоил Моранну зельем из фляги, которое на время заглушило её дар, лишив концентрации, что не позволило девушке призвать овара. Таким не хитрым образом мужчина решил «уравнять» их с Моранной позиции, так как место, где проходила их встреча, имело неприятное свойство вытягивать магию из того, кто вёл себя агрессивно или имел недобрые намерения. К тому же в непосредственной близости от водопада эльф не мог воздействовать на Моранну запахом, что было бы эффективнее, чем забалтывать её и рассчитывать на невнимательность влюблённой девчонки. Так же ректор отметил, что собираясь на встречу, блондин до конца не определился чего желал больше: отомстить семье Салистис, или же доказать себе и Моранне, что он лучше Дариалиса, что на него девушки должны были обратить внимание в первую очередь. Вот такой вот самовлюблённый павлин.

Однако рассказал мне об этом Аеллир намного позже, когда он только очнулся и увидел, что натворил — он был в ужасе, так как, несмотря на провал в памяти после маски оставался эмоциональный отпечаток, из-за которого каждый из нас точно знал, о чём думал и, что делал его «персонаж».

Впрочем, не только ректор медленно приходил в себя, я так же была в растрёпанных чувствах, и хотя головой понимала, что это не его вина, рефлекторно съёжилась и отшатнулась, когда мужчина снял с себя плащ и рубашку, чтобы отдать их мне.

Этого мгновения хватило, чтобы маска Салнары завладела моим телом. Последовал гневный монолог, где девушка обвиняла блондина в обмане, показывая ему письма Дариалиса, которое она нашла в комнате сестры. Она была в ярости и даже напала на него. Огненная цепь слегка зацепила плечо «учителя», но его быстрая регенерация и жёлто-зеленое свечение эльфийской магии, не ускользнули от взгляда, наблюдавшего за их разговором, отца девочек. Оценив ситуацию, эльфу удалось сбежать, но не далеко. Арихимаг и его умертвия вскоре выследили его, и блондин снова оказался в тюрьме, но уже в другой. Что прадед с ним делал — не известно, однако, когда к нему пришли и предложили выкупить эльфа или обменять его на другого пленного — он в грубой форме послал переговорщиков в экзотическо-эротический тур к демонам. И послал бы еще раз, если бы не случилось следующее…

Не успела выдохнуть и увидеть, как на плече эльфа вздуваются ожоговые пузыри, и удивиться, что ему каким-то образом удалось накинуть на меня плащ, как сверху спикировала маска Моранны.

Снова память девушки подверглась изменению, а у меня возникло стойкое ощущение, что кто-то намеренно стерает её воспонинания, в этот раз связанные с событиями у водопада. Осталось только самое начало и письмо, которое Салнара отдала сестре, чтобы доказать ей, что не обманывает, что Моранна действительно ходила к водопаду и вернулась домой в ужасном состоянии. Несмотря на то, что девушка ничего не вспомнила, эмоции от пережитого у нее остались, и они требовали объяснений, но больше выхода, который вскоре нашли — у Моранны появилось желание отомстить. Кому? Дариалису конечно! Моранна была слишком прямолинейна и бесхитростна, поэтому никаких сомнений, с кем она встретилась у водопада, у нее не возникло. Писала Дариалису — возненавидела Дариалиса. Но как отомстить эльфу?

Впервые за долгое время сестры Салистис объединились. В поисках самых больных мест светловолосых они перерыли кучу рукописей, говорили с теми, кто хоть немного контактировал с этой расой, и вскоре выяснили, что это их чувства, сильные эмоции, которые контролируются эльфийскими связями, так как могут не просто причинить им боль в сотни раз сильнее любой физической, но и убить.

Так как я выросла на Земле, мне бы и в голову не пришло то, что придумали сёстры Салистис, а у девочек, точнее у девушек, возникла безумная идея, поймать богиню любви и потребовать у нее влюбить в них Дариалиса. Причём обе знали, что это может серьёзно аукнуться божественным проклятьем, но это их не остановило.

Воспоминания о поимке богини были обрывочны. На празднике Божественной благодати сёстры Салистис вычислили, в кого вселилась Алуна — богиня любви и фортуны, и запечатали её в теле смертной. Они похитили девушку и спрятали её в доме без окон и дверей. После праздника, когда богиня должна была немедленно покинуть живую оболочку, она не смогла этого сделать и испытала весь спектор неудобств смертного тела.

Однако, ни просьбы, ни уговоры, на Алуну не действовали, богиня была непреклонна — она не станет помогать сёстрам, тем более, что Алуна не отвечает за чувства эльфов — этим занимается Шиа Рийли. Тогда Салнара схитрила, сказав, что разочарована в ней, что, оказывается, не так она и могущественна, раз не способна влюбить в них одного единственно эльфа. Подобное заявление могло показаться смехотворным, если бы богиня в тот момент не соседствовала с душой своей любимицы, которая после праздника вернулась в своё тело, а оказалась задвинута на задворки созания, тем не менее, прекрасно всё слышала.

Алуна была очень недовольна. С большой неохотой она согласилась помочь сёстрам Салистис и дала каждой из них по две карамельки. Два красных глянцевых кругляшка со светящейся серединкой. На вопрос Моранны: «Как это действует?», богиня потребовала освободить её, только тогда она расскажет, что нужно делать с даром. Салнара попыталась остановить сестру, но Моранна решила, что получила, что хотела и больше не намеревалась держать богиню в теле девушки — она сняла печать. В тот же миг Алуна покинула тело девушки и сёстры испытали сильнейшую головную боль. Через боль сёстры едва разобрали слова богини: «Одна конфета подарит неземную любовь, другая — невероятную удачу. Но вы скверно со мной поступили, и поэтому ни то, ни другое не принесёт вам удовлетворения. Вы уже прокляты. Вы встали на пути друг у друга и сами, своими руками разрушаете то, что создаёте». Тем не менее, сёстры добились своего — орудие мести было у них в руках, осталось только скормить кофеты Дариалису.

К несчастью для эльфа, он вызвался вести переговоры с Архимагом и направился в Брандор, не подозревая, что его ждёт. Дальше последовала карусель образов, как в анонсе сериала, где я видела споры и ссоры сестёр друг с другом, а так же со своим отцом, и я, конечно, слышала, что они говорят, но не понимала, слишком быстро видения проносились перед моими глазами. Я увидела, как Моранна подкараулила Дариалиса у гостиницы, и попросила встретиться, но немного позже это сделала и Салнара, причём Я — Моранна это видела и потребовала, чтобы сестра не вмешивалась. Салнара напомнила, что их план заключался в том, чтобы Дариалис влюбился в них обеих. Одним словом, они снова поссорились.

Дариалис согласился встретиться только с Моранной, и он сам выбрал место и время, но девушка подготовилась и магией оглушила эльфа сзади. Мужчина оказался в уже знакомом месте — в доме без окон и дверей. Так как бабушка с удовлетворением смотрела на пол, я смогла рассмотреть узор и символы, нарисованные на нём, и откровенно ужаснулась — это была та самая печать на высшую нежить или демона, что держала Большую Зазу в пещере.

Эльф наконец-то очнулся и посмотрел на Моранну. Он совсем не был напуган, или, по крайней мере, делал вид, что ничего особенного не произошло. Однако, нечто в его поведении показалось мне подозрительно знакомым, это напомнило мне то чувство, когда я точно знала, что за мной придут и поведут в дом «бабули», поэтому ничему не удивлялась, и с крайне вялым интересом наблюдала за происходящим вокруг себя. Так же и Дариалис, эльф будто предвидел, что его похитят. Он хотел заговорить с Моранной, но при взгляде на него, внутри у девушки всё вскипело, и она, прошипев что-то на эльфийском, швырнула ему то злополучное письмо. Естественно, Дариалис сказал, что ничего о нём не знает, но Моранну это разозлило ещё сильнее. Она сплела огненную сеть и…

«Нет, нет, нет! Только не это!» — мысленно закричала я, помня ожог на плече Аеллира, и попробовала вырваться из плена чужих воспоминаний. Не сразу, но мне это удалось, вот только заклинание уже сорвалась с моих пальцев и всё, что я могла предпринять, это дёрнуть рукой в сторону, чтобы направить сеть в бок, а не прямо на ректора.

Аеллира знатно бы зацепило, если бы я была в форме, и всё же его обожгло моей тонкой огненной паутиной, мужчина вскрикнул и упал на колени. Я не понимала, почему ректор не поставил щит, или хотя бы не развеял заклинание, но начала подозревать, что с ним что-то не так.

Зарывшись в песок, маска поджидала его, отряхнувшись, она легко завладела им. Аеллир поднял голову, и я услышала голос Дариалиса, который, несмотря на ожоги спокойно и рассудительно объяснял Моранне, в чём она не права. Он успокаивал её, втолковывал, что её обманули, что никаких писем он не получал, и сам ничего не писал, но девушка его не слушала и магистра Аеллира то и дело кидало на песок как от «огненных ударов», а я со слезами на глазах смотрела, как его мучают.

Дариалис же это совсем не волновало, его не беспокоила физическая боль, он как будто её не чувствовал, и спокойно говорил с Моранной, спрашивая её снова и снова, что она от него хочет, но девушка продолжала истязать эльфа, добиваясь своего ответа. Уверена, она не понимала, что с ней происходит, что её злость и ярость это последствие пережитого кошмара, который стёрли из её головы, но не из её сердца.

Наконец, Дариалису удалось получить ответ на свой вопрос, и в моей голове всплыли образы прошлого. «Я хочу причинить тебе боль, — сказала Моранна, смотря на израненного пленника, на котором не осталось ни одного живого места: — такую же, которую, испытываю я прямо сейчас, просто смотря на тебя. Я хочу, чтобы ты почувствовал, что меня переполняет и осознал, что значила для меня наша встреча». «Ты хочешь, чтобы я почувствовал?», — заинтересованно поднял голову Дариалис. — «Как»? «Что значит «как»? — удивилась Моранна, и это сбило её с мысли. «Я родился в необычной семье. Я только выгляжу как эльф, но во мне есть сила высших демонов, она преобладает над силой эльфов, поэтому я не понимаю, что тебя так расстроило и как мне на это реагировать. Всё, что я чувствую, это чувства моих родителей, сестёр и брата, только через эти связи я могу анализировать и интерпретировать то, что испытывают другие. Сам я на это не способен».

Моранна была обескуражена и смущена, как, впрочем, и я. Очень сомневаюсь, что она понимала насколько серьёзно это признание. У меня, например, от него волосы на голове зашевелились, Получается, не родись Дариалис эльфом, и не имей крепких духовно-магических связей со своей семьёй, которые позволяли ему «понимать» чувства других, на этой планете было бы на одного темноволосого маньяка больше.

Моранна же решила сделать перерыв и сказала, что ей нужно подумать, хотя думала она не больше минуты, девушка, покинула дом, оставив пленнику только воду. Утром она собиралась вернуться, но что-то её отвлекло, и к пленнику заглянула Салнара, она принесла хорошей еды и вина, но Дариалис сидя на полу скрестив ноги словно дремал, он даже не пошевелился, но только девушка начала пододвигать тарелки, открыл глаза и сказал: «Она скоро вернётся. Говори, что хотела или уходи». Странное поведение эльфа напугало Салнару, планируя проникнуть в дом и поговорить с ним, пока Моранна занята, девушка ожидала, что он будет рад её обществу, но глаза Дариалиса были холодны, а слова резки. Она попыталась убедить эльфа, что пришла помочь ему, однако быстро поняла, что это бесполезно и начала убеждать Дариалиса, что Моранна обезумела от мысли, что он не полюбит её, и задумала использовать дары Алуны, чтобы привязать мужчину к себе. На вопрос: «Что это за дары?», Салнара замямлила, что это может заставить полюбить даже его, но Дариалас отметил, что это очень обтекаемая форма ответа, а он хотел бы услышать что-то конкретное, например, как это выглядит. Девушка не придумала ничего умнее как сделать вид, что ей нужно уходить пока её не поймали. Этим она не только хотела уйти от ответа, но и вызвать у мужчины интерес. Расчёт был неверный, Дариалис не окликнул её, тогда Салнара протянула ему конфету, сказав, что она восстановит его силы, но нужно действовать прямо сейчас, пока Моранна не пришла и всё не испортила.

Дариалис поднялся с пола и оказался у границы печати быстрее, чем Салнара испугалась и отдёрнула руку. Посмотрев ей в глаза, он до боли сжал её пальцы и дёрнул на себя, показывая девушке, что барьер печати ему не преграда, после чего забрал леденец. «Если не хочешь встретиться со своей сестрой прямо сейчас — уходи», — сказал он и вернулся на место — в центр печати. Позже Аеллир рассказал, что Дариалис мог выбраться из неё в любой момент, так как импульсивная Моранна рисуя внутреннюю структуру, сделала в ней несколько грубых ошибок — кстати, я тоже это заметила — и удержал его от убийства девушки только холодный интерес, зачем его похитили и как с этим связан его беловолосый собрат.

Моранна вернулась, разминувшись с сестрой на какие-то жалкие секунды, принеся пленнику миску с ярко-зелёной жижей в жёлтую крапинку, которую Самайя с нежностью называет укрепляющий супчик. Как по мне, на вкус он напоминает щавелевый суп. После него действительно быстро восстанавливаешься, и появляется чувство бодрости. В нём много ингредиентов, но в основном это травы, которые растут только в эльфийских землях, а в нашем случае в дядином подвале.

Девушка презрительно посмотрела на нетронутую еду, что могло значить одно из двух: либо она сообразила, кто её принёс, либо сестра и была причиной её задержки. Хотя это неточно, ведь видела я всё со стороны, как в оазисе. Озадычивала только та подробность, с которой раскрывалось воспоминание. Видимо это неспроста.

Сквозь образы я видела, как Аеллир в маске Дариалиса снова поднялся и подошёл близко-близко, от чего моё сердце трусливо ухнуло в желудок, но я не отступила, заворожённая его холодным пронизывающим взглядом. «Ты вернулась», — сказал он голосом другого эльфа. Дариалис обращался к Моранне. «Я подумала», — сказала она и в этот раз интонации в её голосе были другие, более вдумчивые. — «Не прошло и половины дня, а ты уже восстановился. Я могу отрезать тебе волосы, и начать морить тебя голодом, истязая день за днём, но, как и любой эльф, ты и без накопленной магии невероятно вынослив, а может даже выносливее, чем другие, однако я не настолько терпелива. Ты сказал, что сам ничего не испытываешь, значит, говорить с тобой о том, что я чувствую бессмысленно, поэтому у меня есть к тебе предложение». Моранна поставила миску на пол и достала из кармана куртки два одинаковых леденца. «Вот, — продолжила она, — Это дары богини любви. Одна конфета дарует любовь, другая удачу, но они одинаковые, поэтому я не знаю, какая из них может заставить тебя полюбить. Моя сестра уже использовала одну, — да у нее тоже они есть — и теперь она невероятно удачлива, иначе бы она никогда не смогла выиграть в керг столько денег, и ей бы не удалось найти то место, где отец держал твоего светловолосого друга и освободить его». «Я не люблю неточностей. Он не мой друг, — сказал эльф и продемонстрировал Моранне отобранную у Самайи конфету. Задумчиво покатал её на ладони: — Если твоя сестра получила удачу, значит, у неё осталась «любовь» Но если я сейчас съем эту конфету, какова вероятность, что я полюблю именно тебя?»

Хороший вопрос. Очень хороший. Если бы Моранна умела немного слушать. Мать моя женщина, о чём она думала?! Она просто взяла одну из конфет и кинула себе в рот. Послышался хруст ломающейся карамели. Девушка попыталась проглатить её, но подавилась. В результате огненный овар в виде несформировавшегося сгустка появился, чтобы спасти непутёвую хозяйку, но из-за неправельной структуры печати резко притянулся к барьеру, а потом отскочил и начал бешено скакать по комнате, как чёкнутый мячик, расплавляя своим жаром многочисленные свечи и оставляя подкопчёные следы по полу и стенах.

Моранне становилось всё хуже, и в любой момент она могла умереть от удушья, однако случилось чудо, и Дариалис бросился к девушке на помощь. Он действовал спокойно, даже отстранённо, но при этом эльф действительно спасал её! Как объяснил потом Аеллир вся ситуация с конфетой была настолько нелепой, и в то же время обыденной для старшего брата, что в нём включилась программа заботы о младших сёстрах, которую родители искусственно внедрили в его голову. Он не видел перед собой Моранну, он видел одну из своих сестёр.

Кстати, мне тоже пришлось побыть сестричкой Дариалиса, так как я не успела отскочить, и частично непереваренный пирог покинул мой желудок быстрее, чем туда попал. Не эстетично, да, болезненно, да, неловко — ещё как, но вырваться из захвата эльфа было нереально. Впрочем, длилось это недолго. После меня как маленького ребёнка погладили и похлопали по спине, заботливо вытерли рот.

Отдышавшись, Моранна смотрела на мужчину во все глаза. Она была испугана и крайне смущена, и я могла её понять, так как испытывала тоже самое. Тем временем Дариалис, зажав конфету между зубами, и, ухватив нас за подбородок, поцеловал, пропихнув в приоткрытые губы раскушенную половинку леденца. И в этот момент я потерялась. Меня словно затянуло в водоворот вспыхнувших между ними эмоций, обжигающих и практически причиняющих им физическую боль. Мир вокруг исчез, и не осталось ничего, кроме громкого биения двух сердец.

Запястье стянуло и появилось лёгкое покалывание, только тогда реальность начала возвращаться ко мне. Первая мысль была: «Как же хорошо». И эта мысль словно дублировалась и прозвучала эхом в моей голове. Вторая: Кто я? Моранна, которую жадно целует Дариалис, или Анна, которую, о боги, целует магистр Аеллир?! Ответ пришёл с тихим стоном, сорвавшимся с моих губ.