Тайрон Грэм — заместитель главы Королевской службы безопасности, лучший менталист и боевик во всем Агавийском королевстве впился убийственным взглядом в мужчину, сидящего напротив.

— Может, ты все-таки объяснишь? Какого дарха я должен переезжать в твою дархову академию, занимать должность дархова декана и нянчиться с этими дарховыми студентами?!

Негодование Тайрона усиливалось при виде довольной улыбки, расползающейся но лицу собеседника. Арос Лосгар — бывший придворный маг, давний друг, а по совместительству — ректор Академии пяти стихий выглядел совершенно невозмутимым и, казалось, не обращал ни малейшего внимания на злость Тайрона.

— Раз ты так настаиваешь, объясняю по порядку, — ответил Арос, не сводя с друга внимательного взгляда. — Во-первых, переезжать ты должен, потому как всем преподавателям по условиям договора предписано проживать на территории академии. Во-вторых, думаю, тебе известно, что прошлой весной достопочтенный магистр Энрод покинул наш грешный мир, оставив меня без декана факультета квинтэссенции. Сам понимаешь, найти хорошего мага, подходящего на эту должность, крайне нелегко. Ну а в-третьих, от тебя никто и не требует нянчиться со студентами. Более того, зная твой скверный характер, я буду крайне признателен, если, выходя… прошу прощения… выползая из твоего кабинета, они хотя бы будут в состоянии добраться до общежития.

Последняя фраза была сказана в шутку, но, как известно, в каждой шутке есть доля правды. Тайрона Грэма боялись и уважали не просто так. Его знали как хладнокровного и расчетливого менталиста, как сильнейшего боевика квинтэссенции и как человека с взрывным характером, не приемлющего полумер. Несмотря на заслуженное уважение, находилось немало тех, кто сторонился опасного мага. И только самые близкие люди, которых можно было сосчитать по пальцам, принимали его таким, какой он есть. Арос Лосгар входил в их число и потому нисколько не сомневался, что друг ему не откажет.

И оказался прав.

Первая злость прошла, оставив после себя лишь легкое раздражение, и Тайрон, сложив руки на груди и сузив глаза, проговорил уже более спокойно:

— Вот только не надо делать из меня безжалостного изверга. И ходить вокруг да около тоже не надо. Скажи прямо: тебе просто нужен кто-то, способный расследовать убийство магистра Энрода. Прошлой весной дело замяли, чтобы не сеять панику в стенах академии. Помимо Энрода, пострадали еще двое студентов, ведь так?

— Вот что мне в тебе всегда нравилось, так это умение выделять суть. — Арос усмехнулся, но уже в следующее мгновение стал серьезным. — Ты прав. Оба студента — маги с большим нераскрытым потенциалом. Первокурсники. Судя по признакам, их смерть вызвана иссушением.

— Энрод?

— И его — тоже, это и вызывает больше всего вопросов. Он был магистром, сильным магом. Чтобы совершить подобное, нужно как минимум обладать резервом, столь же мощным, как у него.

— Подозрения есть?

Ректор развел руками:

— Именно поэтому я прошу о помощи именно тебя. По старой дружбе, так сказать. Расследование, которое по моей просьбе проводил знакомый следователь, не дало никаких результатов.

Тайрон откинулся на спинку кресла и обреченно поинтересовался:

— Ты знаешь, что лишаешь меня законного отпуска? Первого за последние десять лет, дарх тебя побери!

— Знаю. — Арос вновь выглядел до неприличия довольным. — И готов загладить свою вину, выбив у совета для тебя звание професс… хотя нет, ты же магистратуру окончил. Магистр Грэм… Звучит, правда?

— Да иди ты…

— Уже ухожу.

Арос поднялся и направился к выходу.

— Ты ведь понимаешь, что твои студенты действительно крупно попали? — иронично донеслось ему вслед.

Ответа на этот вопрос не последовало.

Теплые солнечные блики неспешно скользили по просторной светлой комнате. Мягкими трепещущими пятнышками они ложились на фарфоровые статуэтки, стоящие на резном комоде, на гладкий паркет, на атласные простыни оттенка взбитых сливок. Они заставляли переливаться бриллианты в фамильном гарнитуре, оставленном хозяйкой на туалетном столике.

В спальне витал сладкий, едва уловимый аромат духов, стоимость которых для многих равнялась целому состоянию.

Один особо наглый солнечный зайчик упал на сомкнутые веки лежащей на кровати девушки. Она отмахнулась от незваного гостя и отвернулась, но сон уже не шел. Джолетта приподнялась на кровати и дотянулась до маленького серебряного колокольчика, треньканье которого в следующую секунду нарушило хрупкое умиротворение утра.

Дверь комнаты моментально отворилась, пропуская внутрь трех горничных.

— Доброе утро, леди. — Все три девушки синхронно присели в реверансе и, дождавшись позволительного кивка хозяйки, поспешили приступить к своим обязанностям.

Одна из них опустила на постель поднос из розового хрусталя, на котором дымился свежеприготовленный завтрак, другая отправилась набирать горячую ванну с душистыми маслами, а третья отворила створки гардероба, извлекая из него платье персикового цвета, украшенное многочисленными рюшами и оборками.

Сидящая на постели девушка выглядела сущим ангелом: шелковые белоснежные локоны, слегка растрепавшиеся после сна, ясные голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, ровная нежно-кремовая кожа и аккуратные розовые губки.

— Я не надену это убожество! — с негодованием воскликнула Джолетта, вмиг разрушив совершенный образ «ангела».

Горничная нервно дернулась и поспешила исправить неудачный выбор. Вся прислуга знала, что с молодой леди лучше не спорить. Если вначале ее совершенная кукольная внешность подкупала и заставляла умиляться, то при близком контакте обнаруживался взбалмошный характер, который с лихвой перекрывал обманчивое очарование.

Нет, разумеется, Джолетта могла быть милой. Она давно научилась использовать щедрый подарок природы себе во благо. Иногда, когда было необходимо уговорить отца купить новую безделушку или предстояло произвести нужное впечатление на светском приеме, Джолетта была сама кротость и невинность. Ей не составляло особого труда очаровывать толпы поклонников, раздавать направо и налево многочисленные авансы, а после, когда состоятельные юноши и мужчины приходили к герцогу просить руки его дочери, вежливо, но с затаенной издевкой им отказывать. Это тешило ее самолюбие и еще больше убеждало в собственной неотразимости и значимости. Джолетте нравилось манипулировать людьми, вновь и вновь примеряя на себя «ангельскую» маску. Нравилось вызывать восхищение мужчин и слышать завистливые вздохи женщин.

Пожалуй, во всем Агавийском королевстве не нашлось бы более завидной невесты, чем Джолетта де Лэйр.

— А это еще что?! — возмущенно крикнула она, заставив горничную, принесшую завтрак, втянуть голову в плечи и боязливо попятиться.

Сдобная булочка с клубничной помадкой оказалась посыпана поджаренным арахисом.

Это была катастрофа. Катастрофа для несчастных горничных и новой поварихи, которая не успела узнать вкусовые пристрастия молодой леди. К слову, предыдущая была уволена за то, что приготовила обед на десять секунд раньше положенного, и он «успел остыть».

— Я не ем арахис! — чеканя каждое слово, произнесла Джолетта. — Никогда и ни при каких обстоятельствах я не ем этот дархов арахис!

Услышав ругательство, какое не пристало произносить леди, горничные ничуть не удивились. Давно привыкли.

Меньше чем через минуту неудачное блюдо было заменено на новое, но к тому моменту Джолетта напрочь лишилась аппетита. Заявив, что ее окружают одни идиоты и бестолочи, которых давно пора уволить, она в сопровождении горничной, которую две другие проводили сочувствующими взглядами, отправилась в ванную.

К счастью прочих обитателей герцогского замка, горячая вода, облако нежной пены и восхитительный аромат жасминового масла сумели вернуть леди благостное расположение духа — по крайней мере настолько, насколько это вообще было возможно.

Герцог, который, помимо прочего, являлся дипломатом, отбыл из столицы по каким-то срочным делам. По каким именно, Джолетта не считала нужным выяснять, в настоящий момент ее вообще мало что занимало, кроме собственной персоны. Самое главное — в ближайшее время родовой замок будет в ее полном распоряжении. То, что за ней приставлена присматривать компаньонка, сущий пустяк. Уж с кем с кем, а с этой глупой пугливой курицей она сумеет справиться.

Перед тем как выйти из комнаты, Джолетта в последний раз бросила взгляд на свое отражение. Из зеркала на нее смотрела изящная девушка, облаченная в бледно-голубое платье, подчеркивающее ясные большие глаза. Волосы уложили в аккуратную прическу, скрепив часть локонов на затылке, а остальным позволив спадать до самого пояса. На алебастровых щеках розовел естественный румянец, который появился от предвкушения прекрасного дня. Да, этот день будет поистине замечательным!

Оставшись довольной своим безупречным внешним видом, Джолетта улыбнулась отражению и поспешила спуститься вниз. Она собиралась глотнуть воздух свободы, отправившись на ежегодную ярмарку, проводимую на Малой площади. Будь здесь герцог, вряд ли бы он позволил Джолетте осуществить этот план. Нет, разумеется, посещать ярмарку леди не запрещалось, но только в экипаже и в сопровождении компаньонки и личной охраны.

Однако любимого папочки сейчас нет, а это значит, что никто не помешает ей прогуляться по городу пешком. Конечно, идти в полном одиночестве было бы неразумно, поэтому Джолетта решила взять с собой пару охранников. Так, на всякий случай.

Отделаться от компаньонки труда не составило. Не поскупившись на выражения, Джолетта во всех красках расписала ей опасности предстоящей прогулки — большое расстояние, которое предстоит преодолеть на своих двоих, темные подворотни с криминальными элементами и толпы простолюдинов, снующих по Малой площади. Причем, кажется, последних почтенная матрона испугалась гораздо сильней воображаемых преступников.

Как бы то ни было, от назойливой опеки Джолетте удалось избавиться. В город с хозяйкой отправились двое самых верных телохранителей, которые последовали бы за ней даже без ее согласия. Они подчинялись только прямым приказам герцога, что в свое время сильно выводило Джолетту из себя. Эти двое следовали за ней молчаливой тенью столько, сколько она себя помнила, так что дочь герцога уже давно стала относиться к охранникам как к чему-то само собой разумеющемуся.

На улицах пахло августом — поздним, но по-прежнему теплым. А еще спелыми яблоками, коих в этом году уродилось очень много. Город походил на оживленный пчелиный улей, а снующие повсюду горожане представлялись Джолетте суетливыми пчелами.

Она уже и не помнила, когда в последний раз вот так просто шла по мощеным улицам, ощущая себя больше простым человеком, чем титулованной особой. Да и вообще, было ли когда-то такое? Может, в глубоком детстве, так давно, что она уже и не помнит?

Леди. Единственная дочь и наследница древнего рода. От нее ждали и требовали определенного поведения, и с давних пор она научилась оправдывать ожидания. Или делать вид, что оправдывает.

Чем ближе они подходили к площади, тем оживленнее становилось вокруг. Джолетта накинула темный плащ, скрыв лицо под глубоким капюшоном. Не хватало, чтобы ее кто-нибудь узнал — такой скандал разгорится, что отец даже на милое личико не поведется! В телохранителях девушка была уверена — эти не станут болтать без надобности и по собственной инициативе. А у отца просто мысли не возникнет спросить, нарушала ли Джолетта правила, предписанные истинным леди.

В небе раздался громкий лязгающий звук, и воздух вмиг наполнился запахом железа. На площадь набежала гигантская тень, и Джолетта, как и прочие горожане, запрокинула голову вверх.

Так и есть — над площадью пролетал новый эксперимент техномагов. Несмотря на то что идея соединить механику с магией квинтэссенции пришла в светлые головы местных ученых еще несколько веков назад, реализовываться она начала лишь недавно.

По мнению Джолетты, эти новейшие разработки были полнейшим уродством. Куча металлолома, лязгающая и громыхающая так, что хочется закрыть уши, кривые железные трубы, из которых валит серый дым… И на кой дарх королевству эти отвратные штуковины, в простонародье прозванные «свалками»? До транспорта им — как Джолетте до посудомойки! И чем местным властям экипажи с порталами не угодили?

Джолетта отвела взгляд от пролетающей груды металлолома и заметила, что охранники тоже отвлеклись и сейчас с интересом смотрели в небо. Она мысленно фыркнула — и эти туда же, дети прогресса…

— Доченька, не подашь ли на пропитание? — неожиданно прозвучал позади скрипучий старушечий голос.

Джолетта и не подумала обернуться. Да ей даже в голову не пришло, что обращаются к ней!

— Доченька, не подашь ли на пропитание? — вновь повторился вопрос, и тонкие сухие пальцы тронули ее за плечо.

От неожиданности Джолетта вздрогнула и на этот раз обернулась. Перед ней стояла древняя как мир сгорбленная старуха с запавшими щеками и испещренным морщинами лицом. Из-под капюшона выбивались редкие пряди седых волос, а пытливый взгляд был направлен прямо на растерявшуюся дочь герцога.

Впрочем, эта растерянность длилась не дольше пары секунд. Поняв, что перед ней стоит обыкновенная нищенка, Джолетта брезгливо отряхнула ткань платья, где ее коснулась старческая рука.

— Нет у меня ничего! — сухо ответила она, желая поскорей избавиться от неприятного общества.

— Врешь, — тихо, но уверенно возразила нищенка, смотря Джолетте прямо в глаза. — У тебя в кошельке лежит тридцать семь золотых монет.

Не то чтобы Джолетта была жадной, но отдавать какой-то оборванке целый золотой?! Да это просто смешно! Когда нужно было изобразить щедрую благотворительницу, Джолетта раздавала нищим медяки и свежий хлеб. Конечно, это происходило лишь в том случае, если у представления имелись достойные зрители. Например, горячо любимый папочка, или подруги, или даже толпа простых горожан, взирающих на Джолетту с неподдельным восхищением.

А сейчас? Сейчас все заняты созерцанием пролетающей «свалки», и на щедрость Джолетты никто не обратит внимания — это раз. Нищенка могла узнать о количестве монет в кошельке, только заглянув туда, а это почти то же самое, что украсть, — это два. Ну и, наконец, целый золотой в качестве милостыни — это и впрямь слишком много!

Мысленно насчитав целых три пункта, Джолетта пренебрежительно бросила:

— Нужно самой зарабатывать себе на жизнь, а не приставать к прохожим с неприличными вопросами!

Ей подумалось, что, помимо прочего, эта нищенка ужасно некрасива. Длинный крючковатый нос, бородавки на выступающем остром подбородке… до чего же мерзко!

Лицо старухи исказилось понимающей усмешкой, словно она заглянула в самые потаенные мысли Джолетты. Нищенка продолжала неотрывно смотреть ей в глаза, и внезапно от этого взгляда дочери герцога стало не по себе. Она хотела развернуться и уйти, но ноги словно приросли к земле. Хотела позвать охранников, но язык будто распух и отказывался слушаться. Джолетта не понимала, что происходит, но видела, что воздух вокруг сгущается и темнеет, в нем отчетливо ощущается запах озона.

Последнее, что она успела увидеть, прежде чем потерять сознание, — это насмешливые голубые глаза…

— Эй, чего расселась?! — раздался хрипловатый мужской голос, и на плечо легла тяжелая рука.

Джолетта с трудом заставила себя разомкнуть слипающиеся веки и подняла глаза.

Рядом, покачиваясь, стоял здоровенный мужлан, от которого за версту тянуло перегаром и дешевым табаком.

— Вставай давай! Дорогу загораживаешь! — продолжал вопить этот субъект, буравя тяжелым взглядом из-под заплывших век.

Джолетта несколько раз непонимающе моргнула и попыталась понять, что происходит. В голове была полнейшая каша, и леди никак не могла взять в толк, чего от нее хотят.

— Ишь ты, непонятливая какая! Малахольная, что ль?

От возмущения Джолетта буквально лишилась дара речи и даже не нашла, что ответить на такую вопиющую наглость.

Прошло не более пары секунд, прежде чем мужчина не выдержал — он протянул свои огромные ручищи к девушке и, обхватив ее за талию, перенес на несколько метров в сторону.

— Да что вы себе позволяете?! — в полнейшем негодовании воскликнула Джолетта, к которой наконец вернулся дар речи.

— А нечего проход загораживать! — рявкнул мужик. — Усядутся тут, понимаешь! Житья от вас, попрошаек, нет!

Джолетта только и могла, что открывать и закрывать рот от переизбытка самых красноречивых чувств, пока мужик шагал прочь по узкому переулку. Как только он скрылся из виду, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь усмирить клокочущую внутри злость.

Она осмотрелась по сторонам и с изумлением обнаружила, что находится в Северном районе, который еще называли Старым городом. Эти места пользовались дурной славой, здесь обитали преступники, нищие и женщины определенной профессии. Неудивительно, что этот район не посещали не то что аристократы, но и простые добропорядочные горожане.

В воздухе повис запах тухлятины и плесени, доносившийся с соседней помойки. Невдалеке слышались крики и громкий смех — некоторые из местных кабаков работали не только ночью, но и днем. От ужасной вони и липкого страха, проползшего по позвоночнику, к горлу подступила тошнота. Джолетта продолжала в оцепенении стоять на том же месте, куда ее переставил недавний прохожий.

Что вообще происходит? Как она здесь оказалась?!

Похищение? Неужели на площади ее каким-то образом усыпили и перенесли сюда? Но где в таком случае этот предполагаемый похититель, и куда в тот момент смотрела охрана? Она ничего не понимала. Только одно было ясно — отсюда нужно выбираться, и чем скорее, тем лучше. Если в светлое время суток в Северном районе было относительно спокойно, то ближе к вечеру начиналась нездоровая активность.

Пытаясь сдержать нарастающую панику, Джолетта быстрым шагом пошла по переулку. Этот район отличался от всех прочих еще и тем, что здесь были очень узкие улочки, переплетающиеся между собой и напоминающие лабиринт.

Спустя несколько минут она наткнулась на тупик. От быстрой ходьбы участилось дыхание, а выбившиеся из прически пряди волос липли к лицу. Не позволяя себе раскиснуть от первой неудачи, Джолетта развернулась и направилась в противоположную сторону.

— Эй, малышка! Не составишь нам компанию? — донеслось в спину, когда она миновала находящуюся за углом таверну.

Проигнорировав столь «заманчивое» предложение, Джолетта только сильней натянула капюшон плаща и ускорила шаг. Вслед полетело несколько фривольных высказываний и донесся хриплый прокуренный смех, но никто из компании не предпринял попытки ее преследовать.

Когда Джолетта в очередной раз уперлась в тупик, то почувствовала, что окончательно выдохлась. Она полностью потеряла счет времени и не могла даже приблизительно сказать, сколько его прошло с тех пор, как очнулась в переулке.

— Дарх! И почему я не надела амулет? — вслух укорила себя Джолетта, вспомнив о последнем отцовском подарке, позволяющем мгновенно переноситься на небольшие расстояния.

Сейчас ей казалось верхом глупости то, что она отказалась от амулета лишь потому, что тот не подходил под выбранное на сегодня платье. В конце концов, крупный фиолетовый кристалл под плащом все равно был бы незаметен.

Еще одним неприятным и в то же время необъяснимым обстоятельством оказалось то, что на левом запястье отсутствовал браслет, являющийся своеобразным маячком. Джолетта носила его, не снимая, и именно благодаря ему охранники всегда могли определить ее местоположение. Джолетта точно помнила: когда выходила в город, браслет был на ней.

Значит, получается, ее еще и обокрали?!

Джолетта торопливо осмотрела свои руки и с ужасом убедилась в том, что также исчезли и многочисленные кольца, которые, как и браслет, являлись амулетами. В основном они были призваны защищать от любых проявлений внешней агрессии — опять же, полезные подарки заботливого папочки. Джолетта всегда относилась к ним легкомысленно, а сейчас, оставшись без них, почувствовала себя абсолютно беззащитной.

Единственной драгоценностью, оставшейся при ней, были миниатюрные сережки с россыпью бриллиантов — вещица красивая, но в свете теперешних событий абсолютно бесполезная, поскольку в ней не было ни капли магии.

Мысленно проклиная этот день, который вместо того, чтобы быть замечательным, оказался просто отвратительным, Джолетта опустилась на землю и обхватила колени руками. На глаза навернулись слезы, и стоило немалых сил их сдерживать. Она Джолетта де Лэйр, первая красавица королевства, гордая аристократка. И она не станет плакать!

Когда бешеное сердцебиение немного успокоилось, а дыхание выровнялось, Джолетта поднялась и, отряхнув плащ от приставшей грязи, вновь принялась искать выход из лабиринта улиц. Пока петляла по темным закоулкам, ей вспомнился недавний эпизод, связанный со старой нищенкой. Сейчас, когда Джолетта восстановила в памяти их разговор, она нисколько не сомневалась в том, что в ее нынешнем положении виновата та старуха. Именно она была последней, с кем говорила Джолетта, и именно в момент разговора леди потеряла сознание.

— Больше ни одного медяка никому не подам! — сквозь зубы прошипела Джолетта, обвиняя всех нищих, вместе взятых, во всех смертных грехах.

Она проходила мимо полуразваленных старых домов, многочисленных таверн и зловонных помоек, по которым, громко пища, ползали громадные крысы. От вида последних бросало в дрожь, и Джолетта едва сдерживалась, чтобы не закричать. Заброшенные кварталы и мощенные камнем улочки казались бесконечными. Прежде Джолетта даже не предполагала, что Северный район настолько огромен.

Погрузившись в собственные далеко не радужные мысли, она свернула в очередную подворотню и внезапно столкнулась с идущим навстречу человеком. От резкого толчка Джолетта отшатнулась назад и тут же машинально подняла глаза на незнакомца. Впрочем, когда ей удалось рассмотреть черты его лица, оказалось, что это далеко не незнакомец. Перед нею предстал Дамиан Крэсбор — известная в высоких кругах персона. Его отец являлся членом верховного совета магов, а весь род Крэсборов славился солидным капиталом и древней родословной.

Дамиан был для Джолетты не просто хорошим знакомым, но и негласным женихом. Сколько она себя помнила, отец всегда тешил себя надеждой породниться с Крэсборами. Сама Джолетта относилась к этой идее прохладно, хотя за последние пару месяцев успела пересмотреть свое мнение. Дамиан был хорош собой — платиновый блондин с длинными волосами, изумрудным оттенком глаз и прекрасно сложенной фигурой. Богат и знатен. К тому же в последнее время он сам искал общества Джолетты, оказывал ей знаки внимания и был готов сделать предложение.

Что еще нужно, чтобы составить хорошую партию? Джолетта всерьез подумывала ответить согласием и наконец-то объявить о помолвке.

Но… что он делает в Северном районе?! Вот уж кого она меньше всего ожидала здесь увидеть! Хотя его лицо, так же, как и ее, скрывалось в тени глубокого капюшона, она была уверена, что не обозналась.

— Дамиан? — проговорила Джолетта, окидывая «жениха» ошарашенным взглядом.

— Мы знакомы? — удивился тот, несколько нервно озираясь по сторонам.

Поколебавшись лишь доли секунды, Джолетта откинула капюшон. Смысла прятаться больше не было — раз Дамиан здесь, он поможет выбраться из этих трущоб и проводит до дома. А уж там можно и разобраться, как она здесь оказалась, а заодно уволить к дарху проворонивших ее исчезновение охранников.

Когда Дамиан, вместо того чтобы выразить удивление, сочувствие и готовность помочь, равнодушно пожал плечами и направился прочь, Джолетта испытала потрясение даже большее, чем когда очнулась в переулке.

Что он себе позволяет?! Как может делать вид, что не узнал ее?!

Недюжинным усилием задвинув гордость подальше, Джолетта зашагала следом и вновь окликнула:

— Дамиан!

Тот не ответил и, продолжая нервно смотреть по сторонам, ускорил шаг.

— Дамиан! — Джолетта сорвалась на крик и уже почти бежала.

Он резко остановился и, круто развернувшись, раздраженно бросил:

— Послушай! Я понятия не имею, откуда ты знаешь мое имя — вероятно, видела портрет в газете, но мы не знакомы! Так что отвяжись и прекращай орать, пока сюда не сбежался весь обитающий здесь сброд!

Да… а ведь казалось, что уже ничто не сможет ее поразить еще сильнее. В этот момент Джолетте показалось, что она либо сходит с ума, либо видит дурной сон. Ну ведь не может такой бред происходить на самом деле!

Больше не обращая на нее ни малейшего внимания, Дамиан вновь развернулся, чтобы продолжить путь, как вдруг из-за угла вывернули трое внушительной комплекции мужчин. Прежде чем Джолетта успела ощутить исходящую от них опасность, Дамиан громко крикнул:

— Беги!

Ей не нужно было повторять дважды. Тело отреагировало быстрее сознания, и ноги сами понесли прочь. Позади послышался грохот, и, обернувшись на бегу, Джолетта увидела, как Дамиан запустил в преследователей огненный пульсар. Один из мужчин отлетел в сторону, но двое других ловко увернулись и, в свою очередь, атаковали воздушными сферами.

Отлично, лучше не придумаешь! Они еще и боевые маги! Причем, судя по всплеску энергии, далеко не самые слабые воздушники!

То, что Дамиан владел стихией огня, не было секретом, он даже обучался в Академии пяти стихий на соответствующем факультете. А вот Джолетта тщательно скрывала ото всех тот факт, что она сама — неплохой водник. Для леди ее положения обучение в академии и тем более дальнейшая работа были просто неприемлемы. Конечно, никто не запрещал осваивать самые азы и развивать дар в скромных рамках бытовой магии, однако Джолетта на этом не остановилась. Втайне ото всех она перечитала горы книг по магии, какие только смогла отыскать, и надеялась когда-нибудь найти себе по-настоящему хорошего учителя.

В момент, когда Дамиана зацепило воздушной волной, а от преследователей ее отделяла лишь жалкая пара метров, Джолетте стало абсолютно наплевать, увидит Дамиан ее способности или нет. Уж лучше пусть в высшем свете разразится скандал из-за ее дара, чем будут ходить слухи о ее же скоропостижной смерти.

Не замедляя бега, Джолетта сконцентрировалась, и уже в следующую секунду на боевиков хлынул мощный поток ледяной воды. Не ожидая атаки с этой стороны, маги не успели среагировать и выставить воздушный щит, за что и поплатились. Их обоих сбило с ног и отнесло на несколько метров назад. Краем глаза Джолетта успела заметить, как Дамиан нырнул в подворотню. Вот дарх! Как у него совести хватило сбежать и бросить ее?! А она еще всерьез раздумывала над тем, чтобы выйти за него замуж!

Вспышка злости неожиданно прибавила сил, и в магов полетела пара водных сфер. Правда, толку от этого было мало, на этот раз воздушники успели среагировать и вовремя увернуться.

Воспользовавшись тем, что преследователи все же немного отстали, Джолетта резко свернула за угол и, увидев там громадную свалку, спряталась за ней. От быстрого бега ужасно кололо в боку, а бешеный стук сердца, казалось, раздавался на всю округу.

— Ну и где она? — спросил один из магов, когда они поравнялись с ее «укрытием».

— Да на кой дарх она нам вообще сдалась? — резонно заметил другой. — Чего мы за ней бегаем? Вон и огневика из виду упустили!

— За ним Лекс погнался, от него не уйдет!

Сидя среди мусора, Джолетта боялась даже дышать — и не только из-за страха быть узнанной. Вонь стояла просто жуткая.

Постепенно голоса мужчин становились все тише, а шаги известили, что они уходят. Не до конца веря в нежданное везение, она просидела, не шевелясь, еще несколько минут. Использование дара стоило ей немалых сил, и сейчас Джолетта ощущала себя полностью опустошенной.

Оцепенение спало лишь тогда, когда совсем рядом пробежала жирная крыса с длинным облезлым хвостом. Именно эта крыса стала последней каплей, чтобы расшатавшиеся нервы сдали окончательно. Не выдержав, Джолетта разрыдалась.

Вечерело. Небо, освещенное лучами заходящего солнца, окрасилось в розоватые оттенки. Джолетта шла домой. Кто бы мог подумать, что именно преследование магов поможет ей отыскать верную дорогу, ведущую прочь из Северного района? Позволив себе слабость в виде слез, она немного успокоилась, и мысли стали как никогда ясными.

Идя по вечернему городу, Джолетта мечтала лишь о том, чтобы поскорее оказаться в родных стенах и наконец почувствовать себя в безопасности. Еще издали она заметила, что на всех этажах замка горит свет, а в окнах, не завешанных шторами, суетливо мелькают силуэты. Джолетта мысленно хмыкнула: небось извелись за время ее отсутствия. Еще бы! Отец вернется, головы им всем открутит, в особенности нерадивым телохранителям! И не важно, что за долгие годы службы это была их первая оплошность. Джолетта позаботится, чтобы она же стала для них последней! Кстати, нужно будет разобраться еще и с Дамианом. Уж что-что, а его бесчестный поступок она прощать точно не собирается!

Расправив плечи и гордо вздернув подбородок, Джолетта уверенно приблизилась к воротам замка, у которых дежурило четверо стражей.

— Чего надо? — недружелюбно бросил один из них.

Джолетта никогда не утруждала себя тем, чтобы запоминать работающую в доме прислугу, но тем не менее была уверена, что заговоривший с ней служит у отца не первый год.

— Ты не узнаешь свою госпожу? — спросила она обманчиво спокойным голосом, в то время как внутри закипало бешенство.

Ладно Дамиан — он аристократ, и его наглость хоть и с трудом, но можно понять… но охранники?! Это уже слишком!

— Это ты-то госпожа? — с ухмылкой переспросил все тот же тип. — Ребята, слышали? — Он выразительно посмотрел на товарищей, и те негромко засмеялись.

— Девочка, шла бы ты отсюда, — обратился к Джолетте другой. — Вся прислуга, конечно, вздохнула с облегчением, когда леди пропала, но все же не стоит так открыто иронизировать. Вдруг кто кроме нас услышит…

— Да что ты несешь?! — вне себя от ярости перебила его Джолетта. — Как ты смеешь надо мной издеваться?! Я… — Джолетта попыталась сказать, что она леди Джолетта де Лэйр, но язык словно прирос к небу, и из горла вырвалось лишь непонятное хриплое мычание.

— Ну все, пошутила, и хватит. — В голосе стражника прорезались угрожающие нотки. — Ступай отсюда, пока силу не применили.

Однако отступать Джолетта не собиралась. Почувствовав, что вновь может говорить, она громко закричала, позвав сначала свою компаньонку, а потом — с трудом вспомнив имя — главную экономку. Понабирают же на службу болванов, которые даже свою леди в глаза не знают!

В тот момент, когда «болваны» угрожающе двинулись на нее с явным намерением вышвырнуть куда подальше, на крыльце парадного входа появилась экономка. Ну наконец-то!

— Что здесь за шум? — приблизившись, спросила женщина.

— Аравелла, немедленно скажите этим идиотам, чтобы пустили меня внутрь! — потребовала Джолетта, подавшись вперед.

— Это еще кто? — поинтересовалась экономка, окинув хозяйку взглядом, полным… брезгливости.

Джолетте показалось, что весь мир сошел с ума. Она не могла ее не узнать, это просто невозможно!

— Да вот… — Стражник замялся, подыскивая слова для внятного ответа.

— Говорит, что она наша госпожа, — пришел ему на помощь другой.

Брови экономки удивленно поползли вверх:

— Это она-то? Кстати… а откуда девчонка знает мое имя?

Женщина прищурилась и тоном, каким обычно отчитывала провинившихся горничных, потребовала:

— А ну отвечай: ты знаешь, куда пропала леди? Может, ты причастна к ее исчезновению?!

Угрюмые физиономии стражников красноречиво свидетельствовали о том, что они всецело поддерживают такое предположение.

Джолетта хотела крикнуть, что она и есть их леди, но язык вновь перестал слушаться.

Не в силах больше вынести творящийся абсурд, она медленно развернулась и, ничего не видя перед собой, побрела прочь. Ей вслед донеслись обрывки фраз, среди которых она расслышала предложение позвать городскую стражу, но Джолетта не обратила на них никакого внимания.

Город окончательно погрузился в вечерние сумерки. Сами собой один за другим зажглись фонари, осветив улицы желтоватым светом. Прохожие бросали на Джолетту косые взгляды, но ее впервые в жизни не волновало мнение окружающих. Она чувствовала себя как никогда разбитой и опустошенной. Сначала Дамиан сделал вид, что с ней не знаком, затем стражники и экономка, которая знала Джолетту чуть ли не с пеленок… Как так?

Очнулась она лишь тогда, когда на улице совсем стемнело, а дневное тепло внезапно сменилось ночной прохладой. Зябко поежившись, леди Джолетта почувствовала, что, ко всему прочему, сильно проголодалась. И неудивительно — она ничего не ела с самого утра. Рассудив, что ей в любом случае придется искать ночлег, она решила переночевать на постоялом дворе, который находился недалеко от площади. Деньги пропали вместе с амулетами, но Джолетта решила, что в качестве оплаты вполне подойдет одна из бриллиантовых сережек. Конечно, стоимости этого украшения хватило бы, чтобы снять комнату на несколько лет вперед, но Джолетту это нисколько не волновало. Она была твердо уверена, что к утру все образуется, а произошедшее с ней сегодня останется лишь кошмарным воспоминанием.

Постоялый двор Джолетта выбрала не самый дорогой, но и не совсем убогий. На первом этаже находилась таверна, из которой доносились аппетитные запахи жареного мяса, а на втором — спальные номера. Расплатившись с хозяйкой, Джолетта поднялась в комнату, куда тут же принесли горячий ужин. Наплевав на вдолбленный с детства этикет, она буквально вгрызлась в зажаренную куриную ножку, уничтожила значительную порцию тушеных овощей и запила все это сладким чаем с куском сдобной булки. Непритязательные блюда показались Джолетте лучшим, что ей доводилось пробовать.

После дня утомительной ходьбы и лазанья по помойкам она чувствовала себя непривычно грязной. Поэтому, покончив с ужином, избавилась от пыльного плаща и платья, после чего отправилась в ванную. В маленькой комнатушке теснились душ, унитаз и крошечный умывальник, а прямо напротив двери висело ростовое зеркало.

Вначале Джолетта не поняла, кто перед ней стоит. Ей показалось, что она видит не свое отражение, а постороннего человека.

В комнате тикали часы, отмеряя минуту… вторую… третью… а Джолетта все продолжала неотрывно смотреть в зеркало.

Она неуверенно провела рукой по растрепанным русым волосам, едва достающим до плеч — незнакомка в зеркале повторила это движение. В недоумении дотронулась до широкого носа, по форме напоминающего картошку, — отражение двигалось вместе с ней. В полнейшем ужасе провела руками по плоской груди и бесформенной талии, моргнула маленькими глазками, коснулась бородавки на подбородке… и медленно осела на холодный пол.

Она хотела закричать, но не смогла сделать даже этого, находясь в состоянии, близком к обморочному. Горло перехватило, и Джолетта почувствовала, что буквально задыхается от ужаса. Это не она! Уродина из зеркала не может быть ею!

— Не я, не я, — лихорадочно бормотала Джолетта, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Только сейчас она заметила, что голос тоже изменился, став более низким.

Спустя некоторое время паника немного улеглась, и, поднявшись с пола, Джолетта опасливо приблизилась к зеркалу. Может, все дело в нем? Или это чья-то неудачная шутка? Что, если кто-то решил ее разыграть, устроив такой безумный день?

Джолетта коснулась кончиками пальцев прохладного стекла и впилась взглядом в лицо незнакомки. Еще этим утром встреть она подобную девушку на улице — скривилась бы от отвращения. С такой непривлекательной внешностью еще нужно постараться родиться. Ужаснее всего выглядели нос, который занимал чуть ли не пол-лица, и отвратительная гигантская бородавка. А еще — жиденькие прядки волос мышиного цвета и словно выцветшие серые глаза.

Судорожно вздохнув, Джолетта отошла от зеркала и опустила взгляд на руки. И как она раньше не заметила, что кожа на них стала грубой, а пальцы — короткими? Стало быть, дело все-таки не в зеркале, и тешить себя иллюзиями насчет глупого розыгрыша не стоит. Ее внешность действительно изменилась. Вот только как? И что ей с этим делать?!

Зато теперь стало понятно, почему ее никто не узнавал. Да кому вообще придет в голову, что под этой уродливой личиной прячется первая красавица королевства?! Ее сейчас даже родной отец не узнает!

Джолетта попыталась утихомирить рвущиеся наружу чувства и мыслить здраво. Во-первых, при попытке сказать страже, что она Джолетта де Дэйр, язык по каким-то причинам отказался ей повиноваться. То есть рассказать кому-либо о своей беде она не может. А если бы и могла, то вряд ли бы ей кто-то поверил без веских доказательств, коих у нее не было. Вариант предъявить оставшуюся сережку отпадал сразу. Отец (даже если удастся с ним встретиться) украшение, конечно, узнает. Вот только, скорее всего, вместо теплых родительских объятий Джолетта получит кучу обвинений, а то и загремит в тюрьму. Можно попробовать рассказать ему о таких вещах, о каких знают только она и он, но где гарантии, что отец вообще захочет ее выслушать?

Во-вторых, каким-никаким плюсом является то, что дар водника остался при ней. Пускай ее знания больше теоретические, но в случае чего постоять за себя она сможет, ситуация с преследовавшими ее магами — тому пример. К слову о магии… Она на миг задумалась, а после ее осенило. Академия пяти стихий — вот что ей нужно! Насколько Джолетта помнила, еще как минимум пару дней туда будут набирать студентов, а значит, у нее есть все шансы поступить! Учиться в академии она мечтала с самого детства, и, как ни парадоксально, ситуация с внезапным превращением могла сыграть ей на руку.

Джолетта вышла из ванной и принялась мерить шагами комнату. В голове моментально созрел план, а все внутри бурлило от возбуждения. Она сможет по-настоящему обучаться магии, а заодно получит доступ к огромной магической библиотеке! Возможно, именно там она сумеет найти способ, как избавиться от заклятия и вернуться в свой прежний облик. То, что это именно заклятие, не вызывало никаких сомнений, как и то, что во всем случившемся виновата та старая нищенка. Вот только кто она такая и что за странную магию применила? Пока ответов на эти вопросы Джолетта не знала, но была уверена, что со временем их найдет.

Как, оказывается, сложно обходиться без горничных! Ни тебе помощи с надеванием платья, ни завтрака в постель, ни горячей ванны по первому требованию!

Покидая постоялый двор, Джолетта находилась в отвратительном настроении. Проснувшись утром, она даже не сразу сообразила, где находится. Ей подумалось, что все произошедшее накануне было только сном. Однако отражение в зеркале показало то же, что и вчера, окончательно убедив, что новый облик более чем реален.

Единственное, что позволяло снова не впасть в истерику, это предстоящее поступление в академию. Джолетта шла по главной улице, мысленно гадая, какие испытания предложат пройти абитуриентам в этом году. Каждый раз задания менялись, и какими они будут, поступающие узнавали непосредственно на месте.

Академия находилась в черте города, но Фейран был немалых размеров, и добираться до учебного заведения пришлось долго. Ввиду отсутствия денег Джолетта не могла нанять экипаж и потому шла пешком. Вначале она собиралась продать оставшуюся сережку, но после передумала. Пускай лучше эта драгоценность останется на самый крайний случай.

Хотя Джолетта встала ранним утром, до места добралась лишь к полудню. Ей уже доводилось видеть академию, но величественный вид все равно вызвал непередаваемый восторг. Своими огромными размерами, множеством этажей и многочисленными башенками это здание напоминало замок — особенный, не сравнимый ни с королевским, ни с тем, в котором жила она.

Внешние ворота сейчас были широко распахнуты, гостеприимно пропуская толпу на территорию академии. Желающих поступить было очень много, а возможность попытать удачу предоставлялась каждому обладающему даром, независимо от социального положения. В академию принимали как простолюдинов, так и аристократов, в основном парней и не слишком знатных девушек. Леди такого высокого происхождения, как Джолетта, в академии были скорее исключением, чем правилом.

Вспомнив, как с самого детства ей внушали: все, что от нее требуется, — это удачно выйти замуж, Джолетта только укрепилась в намерении во что бы то ни стало поступить и развить свой дар. Она докажет всем, и в первую очередь — самой себе, что может добиться чего-то и без громкого титула!

Преисполненная решимости, она вместе с толпой таких же возбужденных абитуриентов вошла через парадный вход и очутилась во дворе академии. У каждого из корпусов стояло по двое магов, облаченных в длинные мантии. С помощью заряженного кристалла они проводили тестирование, проверяя потенциальных студентов на наличие магического дара. Если дар соответствовал факультету и обладал достаточным потенциалом, поступающего впускали внутрь корпуса, где он проходил дальнейшие испытания. Джолетта была наслышана о том, что большая часть абитуриентов отсеивается еще на этом примитивном тесте именно из-за нехватки способностей. К набору студентов подходили очень строго, поэтому из стен академии выходили только высококлассные маги.

Джолетта отстояла длинную очередь к корпусу факультета воды и, когда подошел ее черед проходить тест, почувствовала, как ладони становятся влажными от волнения. Сейчас в прямом смысле решалась ее судьба. Если кристалл покажет недостаточный потенциал, с мечтой построить карьеру мага можно распрощаться. К тому же нервозности добавлял тот факт, что стоящий перед ней парень тест провалил.

Один из проверяющих магов протянул вперед руку, и Джолетту охватило серебристое сияние. По телу распространилась приятная прохлада, отозвавшаяся в каждой клеточке тела легким покалыванием.

До этого тусклый кристалл ярко засиял, и Джолетта даже заметить не успела, как оказалась внутри здания. С губ сорвался вздох облегчения — первый этап пройден!

Всех прошедших сразу разделяли на небольшие группы, и Джолетта в окружении еще одиннадцати магов проследовала за сопровождающей их водницей. Вскоре они оказались в просторной светлой аудитории и, заняв места за столами, вперились внимательными взглядами в женщину, сидящую за кафедрой. На вид ей можно было дать лет тридцать, но при этом взгляд выдавал в ней человека, умудренного жизненным опытом. Ее голубые волосы были собраны на затылке, подчеркивая идеальный овал лица и открывая слегка заостренные уши.

— Абитуриенты, поздравляю вас с успешным прохождением первого теста, — заговорила она приятным обволакивающим голосом. — Меня зовут Айрин Трайвол, и, если кто-то не знает, я занимаю должность декана факультета воды.

По аудитории прокатилась волна удивленных вздохов. Вступительный экзамен у их группы будет принимать декан?

— Можете считать: вам повезло, — правильно истолковала всеобщее замешательство магистр.

— Скорее уж наоборот, — негромко возразил кто-то с задних рядов, но его слова были услышаны всеми.

Водница улыбнулась одними уголками губ:

— Молодой человек, если вас пугают трудности, то прошу покинуть эту аудиторию сразу же.

Парень активно замотал головой и затих, после чего Айрин Трайвол продолжила:

— В этом году вступительный экзамен как никогда прост. Сперва вы ответите на билеты с теоретическими вопросами, а затем пройдете практическое испытание, которое для каждого из вас я подберу индивидуально. Если ваши знания меня удовлетворяют, вы зачислены. Если нет — что ж, вы можете испытать свои силы в следующем году. Сейчас я не знаю о вас ровным счетом ничего, кроме того, что вы обладаете водным даром. В нашей академии определяющим фактором являются способности, а не социальные статусы. Поэтому, чтобы экзамен был максимально честным, ваши документы я буду смотреть только в случае зачисления. Вопросы есть?

— Магистр Трайвол! — послышался с трибуны самодовольный женский голос. — А как же быть со мной? Вы ведь не можете не знать, кто я такая!

Этот голос Джолетта узнала сразу, как и его обладательницу. Катрина Верн была дочерью успешного предпринимателя, которому за заслуги перед королевским двором даровали мелкий дворянский титул. Верны из кожи вон лезли, чтобы их приняли в высшем обществе, и были смешны тем, что пытались компенсировать низкое происхождение дорогими вещами и украшениями. Та же Катрина была просто увешана многочисленными тяжеловесными серьгами, кольцами и браслетами. Как ее шея не переламывается от обилия цепей и колье, для многих оставалось загадкой.

— Если бы я и знала ваше имя, то поверьте, забыла бы его на время экзамена, — прохладно отозвалась магистр и тут же добавила: — Раз больше вопросов нет, то попрошу вас по очереди подойти ко мне и вытянуть билет.

Пока Джолетта сидела, ожидая своей очереди, ее мысли занимало только одно — документы. Дарх! Как она могла об этом забыть?! Это ведь так естественно, что их требуют при поступлении! Вытянув билет, она скользнула взглядом по предложенным вопросам, и все посторонние мысли тут же выветрились. Самое главное — поступить. Возможно, ей повезет, и вопрос документов не станет такой уж большой проблемой.

Отвечая на билет, Джолетта с радостью обнаружила, что знает практически все. Вот не зря она столько времени тратила на изучение теории! Единственной загвоздкой стал вопрос о нарушении природного круговорота воды. Предлагалось рассчитать потенциал силы, требуемой от водников для его восстановления. Джолетту никогда не волновала точная сторона магии, поэтому пришлось поднапрячься.

— Поймите, при всем желании я не могу вас зачислить, — в который раз повторила магистр Трайвол.

— Но ведь я прошла ваш экзамен! — Джолетта чуть ли не плакала, а ее выдержка практически летела в тартарары. — И что у меня талант, вы тоже признали!

Было до жути обидно. Она блестяще ответила на все теоретические вопросы билета, сумела создать водную сферу и вызвать в помещении дождь, тем самым сдав практическую часть экзамена. И что теперь? Все ее старания перечеркнет отсутствие дарховых документов?!

Джолетта специально дождалась, когда аудитория опустеет, и пошла отвечать самой последней. Когда дело дошло до оформления, она рассказала слезную историю о том, что приехала в Фейран из провинции, а по дороге на нее напали разбойники. Вместе с вещами они украли документы, а ведь она так мечтала о поступлении в академию!

— Увы, ничем не могу помочь, — пожала плечами декан факультета воды. — Единственное, могу посоветовать поговорить с ректором, но сомневаюсь, что в этом будет какой-то толк. Мы тщательно подходим к отбору студентов и следим за репутацией академии.

Джолетта шла по широкому, залитому солнечными лучами коридору, направляясь в ректорат. Что бы там ни говорила магистр Трайвол, она обязательно убедит ректора закрыть глаза на отсутствие документов!

Даже несмотря на возникшие трудности, Джолетта была очень горда собой. Впервые в жизни она смогла чего-то добиться с помощью знаний и способностей, а не благодаря громкому титулу и идеальной внешности. Ведь, как ни крути, вступительные экзамены она прошла, и если бы не досадное недоразумение, уже бы официально числилась студенткой!

Подходя к ректорату, Джолетта досадовала на свой новый облик. Будь она сейчас так же прекрасна, как раньше, договориться с ректором стало бы в разы проще. Хотя…

Арос Лосгар всегда был человеком бесстрастным, честным и абсолютно равнодушным к ее очарованию. Прежде чем стать ректором академии, он занимал пост придворного королевского мага и до сих пор часто появлялся при дворе. Джолетте неоднократно доводилось пересекаться с ним на всевозможных светских раутах, и при этом он ни разу не обратил на нее внимания. Это было просто возмутительно! Нет, разумеется, он был учтив и вежлив, но в его поведении проскальзывало снисхождение. Джолетту, привыкшую вызывать восхищение у мужчин, это просто выводило из себя. Равнодушие Лосгара она воспринимала как личное оскорбление, и обратить на себя его внимание стало делом принципа.

Буквально на днях во дворце должен был состояться очередной бал, на который Джолетта возлагала большие надежды. Она рассчитывала произвести фурор и покорить этого бесчувственного мага, но случилось то, что случилось. Еще вчера утром скажи ей кто-нибудь, что она будет вынуждена унижаться и просить Лосгара о помощи, Джолетта бы только рассмеялась.

Мысленно помянув своих учителей по этикету добрым словом, она привычно расправила плечи, высоко подняла голову и, постучавшись, переступила порог ректората. В приемной сидела секретарша — грузная невысокая тетка, на остром носу которой поблескивали большие круглые очки. Седые волосы были собраны в пучок, на плечи накинута выцветшая от времени шаль.

«И как только такое недоразумение в секретари к ректору престижной академии взяли?!»

— Добрый день, могу ли я видеть ректора? — Джолетта одарила секретаршу широкой улыбкой, ничем не выдав своих истинных мыслей.

— Магистр Лосгар занят, — не поднимая взгляд от бумаг, пробасила та.

«Вот мымра!»

— А когда он освободится? — Ее улыбка стала еще шире.

— Да что ж вам всем неймется-то?! — по-прежнему уткнувшись в письменный стол, вопросила женщина. — Что за девки нынче пошли — табунами сюда таскаетесь, проходу магистру не даете! Хорошо хоть в этом году декан новый появился, может, на него половина вас, дурех, переключится…

Выпалив обличительную тираду, секретарша подняла взгляд от бумаг и на несколько секунд оторопела. Она осмотрела Джолетту цепким внимательным взглядом, задержавшись на лице, после чего внезапно подобрела. Из ее глаз исчезла всякая враждебность, а голос прозвучал на удивление дружелюбно:

— Милочка, а ты по какому вопросу?

Внешне никак не выразив своего изумления по поводу странных перепадов настроения, Джолетта театрально вздохнула и, заломив руки, принялась вещать. Вообще-то это представление было заготовлено непосредственно для ректора, но раз уж «мымра» внезапно воспылала к ней дружелюбием, почему бы не посвятить в свою проблему и ее? Вдруг проникнется?

И прониклась ведь.

Анна родом из провинции и всегда мечтала поступить в академию? Что ж, достойная мечта! По дороге напали разбойники? Ой-ой, страсти какие! Обокрали, оставив без документов и без денег? Ай-ай-ай, бедная девочка!

В итоге «Анна» входила в кабинет ректора вместе с неустанно причитающей секретаршей. Джолетта ожидала, что Лосгар выставит их прямо с порога, но ректор этих ожиданий не оправдал.

— Магистр Лосгар, можно к вам? — поинтересовалась секретарша таким тоном, что сразу стало понятно — наедине она обращается к нему куда менее формально.

Даже интересно, что их связывает? Она же ему в матери, если не в бабушки годится!

— Входите, — кивнул ректор, прервав размышления Джолетты.

Выглядел Арос Лосгар как всегда безупречно. Пшеничные волосы тщательно уложены, синие глаза излучают уверенность и спокойствие, на белом костюме нет ни одной складочки — такая идеальность во всем, что Джолетта едва не скривилась. Кто-кто, а этот тип никогда не нарушает правила. Чурбан бесчувственный!

— Чем обязан? — меж тем поинтересовался ректор, даже не подозревая о мыслях, витающих в голове посетительницы.

— Магистр Лосгар… Арос, — вместо Джолетты ласково проговорила секретарша. — Девочке нужна помощь.

Выслушав выдуманную историю, ректор задумчиво произнес:

— Я, конечно, могу закрыть глаза на отсутствие у вас документов, но не лучше ли обратиться к стражам порядка и попытаться найти грабителей?

Призвав на помощь все свое актерское мастерство, Джолетта яростно замотала головой и впала в образ запуганной жертвы.

— Ни в коем случае! Они… они грозились, что убьют меня, если я посмею обратиться к стражам. — Посылая жалобный взгляд из-под опущенных ресниц, Джолетта надеялась, что даже в уродливом обличье выглядит убедительно. — Прошу вас, магистр Лосгар, позвольте мне учиться в академии!

Ректор задумался на несколько мгновений, после чего обратился к секретарше:

— Миссис Рудольф, будьте так любезны, вызовите ко мне магистра Трайвол.

Секретарша поспешила выполнить поручение, а Джолетта, оставшись наедине с Лосгаром, внезапно почувствовала себя не в своей тарелке. Этот человек всегда производил на нее подавляющее впечатление. Сила и спокойная уверенность, исходящие от него, подчас вызывали странное ощущение собственной слабости, и Джолетта ненавидела это чувство.

Некоторое время в кабинете висела гнетущая тишина, и внезапно прозвучавший голос заставил Джолетту вздрогнуть.

— Могу я узнать, из какого города вы приехали в столицу? — спросил ректор, внимательно смотря на просительницу. — Как ваша фамилия?

— Прошу прощения, магистр Лосгар, что не представилась раньше. Я Анна Тьери. Родом из небольшой деревушки, располагающейся на окраине Бриджины.

Ректор удивился:

— А говорите вы так, словно всю жизнь прожили если не в столице, то, по крайней мере, в большом городе.

— По-вашему, простолюдинка, вышедшая из деревни, должна отличаться косноязычием? — Она мысленно усмехнулась, в целом соглашаясь с этим утверждением, и потупила глаза. — Видите ли, моя матушка преподавала в деревенской школе и обучила меня грамотности.

Джолетту так и подмывало добавить, что родители были обедневшими аристократами, но она понимала, что это будет чересчур. Такие данные при желании легко проверить, а вот простые сельские жители не вызовут никакого подозрения. По всему Агавийскому королевству, включая область Бриджины, было разбросано множество деревень, жители которых предпочитали сельскую жизнь городской.

Ректор собрался что-то ответить, но в этот момент дверь отворилась, и в кабинет вошла секретарша вместе с магистром Трайвол. Некоторое время ушло на обсуждение ситуации, после чего было решено зачислить просительницу в академию. Добившись своего, новоявленная Анна Тьери внутренне возликовала, но внешне проявила эмоции гораздо сдержаннее. Еще одно правило, привитое с детства, — никогда нельзя открыто демонстрировать свои чувства.

— И что ты мне предлагаешь? — скептически осведомился Тайрон, в упор смотря на друга. — Воздействовать ментально на каждого, живущего в академии? Ты не хуже меня знаешь, что без согласия вторгаться в чьи-то мысли крайне сложно, не говоря уже о том, что это незаконно.

Арос усмехнулся:

— Вот только не надо мне рассказывать о трудоемкости процесса. Мы оба прекрасно знаем, что для тебя это не проблема. А что касается законности, то я вовсе не предлагаю лезть в мозги… ко всем. Хватит и главных подозреваемых.

— Кстати, об этом. Я просмотрел списки прошлогодних выпускников, за некоторыми из них сейчас наблюдают мои люди. После убийств уволились трое — две уборщицы и один лаборант. Ни у одного из них нет магического дара, так что особого интереса они не представляют. По сути, из живущих в академии прибегнуть к иссушению мог любой. Сильнодействующий амулет, пара толковых блоков — и даже самый мощный дар будет надежно скрыт. Нужно время, чтобы сделать хоть какие-то выводы.

— Сегодня в ваше общежитие поселили водницу, — внезапно сменил тему Арос. — Анна Тьери, первокурсница. Поведала мне трогательную историю об ограблении и утерянных документах. Вряд ли она имеет какое-то отношение к нашему делу, но хочу попросить тебя за ней присмотреть. То, что девушка врала, не вызывает никаких сомнений.

Грэм коротко кивнул, принимая информацию к сведению, и вновь посетовал на безнадежно испорченный отпуск.

Анна Тьери обнаружилась в библиотеке главного корпуса, куда она, так же как и Ника с Дариной, пришла получать оставшиеся учебники. Причем выглядела она такой раздраженной и взвинченной, что Ника не сразу решилась с ней заговорить. Улучив момент, она отозвала соседку в сторону и поставила ее в известность по поводу того, что их комната время от времени будет превращаться в мини-салон. На это сообщение Анна отреагировала на удивление спокойно и даже не стала возражать. Напротив, казалось, новость ее в некоторой мере заинтересовала.

— И что, ты в самом деле надеешься на этом заработать? — с любопытством спросила она.

Ника пожала плечами и философски заметила:

— Хочешь жить — умей вертеться. Мне деньги нужны.

— Мне тоже, — пробормотала Анна, но стоящие рядом девушки ее расслышали.

— Так в чем проблема? — удивилась Дарина. — Найди работу. Вон к Нике в помощники иди, будете вместе лица разрисовывать. — Староста хихикнула и поправила съехавшие набок очки.

— Э нет, — тут же возразила Ника и со смехом добавила: — Перефразировав нашу новую повариху, скажу так: я к своей косметике неумех и близко не подпущу!

Анна юмора не оценила и презрительно сощурилась.

— Чтоб ты знала, я в красоте понимаю гораздо больше твоего.

— Да? А по тебе и не скажешь, — не сдержалась Дарина, окинув водницу пристальным взглядом.

Анна вспыхнула и, не проронив больше ни слова, зашагала прочь. При этом ее спина была такой ровной, будто она проглотила кол, а гордо поднятый подбородок, казалось, мог зацепиться за раскачивающуюся под потолком люстру.

— И что я такого сказала? — недоуменно спросила староста саму себя, и они с Никой тоже не стали дольше задерживаться в библиотеке.

Остаток дня девушки провели за написанием объявлений и развешиванием их по академии. В который раз переписывая один и тот же текст, Ника впервые за все время пребывания в этом мире посетовала на отсутствие здесь электроники — ксерокс пришелся бы как нельзя кстати!

Когда последний лист был наклеен на стенд родного общежития, студентки заметили, что рядом красуется новенькое объявление о том, что на кухню срочно требуются помощники.

— Вот это да! — только и смогла потрясенно выдохнуть Ника, даже не подозревавшая, что госпожа Лили прислушается к ее вскользь брошенным словам.

Из-за суматошного дня обед они с Дариной пропустили, зато на ужин успели как раз вовремя. К вечерней трапезе собралось гораздо больше народа, чем к завтраку — к этому времени в общежитие после летних каникул вернулись абсолютно все студенты и преподаватели. К столу на этот раз подавали мясное рагу, отварной картофель, свежие овощи и фрукты. Позаботились повара и о любителях сладкого, предложив на десерт шоколадное суфле и черносмородиновый пирог.

Чем больше Ника погружалась в реалии Дагории, тем больше влюблялась в этот мир. Хотя она подозревала, что во многом ей просто невероятно везло. Сомнительно, что во всех прочих столовых академии подают такую же потрясающе вкусную еду, которой самое место в дорогом «мишленовском» ресторане.

Ужиная и попутно болтая с Дариной, Ника украдкой бросала взгляд на лорда Грэма, восседающего во главе преподавательского стола. К счастью, он этих взглядов не замечал или просто делал вид, что не замечает. Вообще интересно, он уже в курсе, что она зачислена на его факультет, или еще нет? Ника подумала, что если нет, то будет забавно увидеть его лицо, когда она придет к нему на занятия. Да, именно на занятия — хотя расписание должны были выдать только завтра на общем собрании, Дарина уже успела рассказать, что, помимо выполнения обязанностей декана, лорд Грэм будет вести у всех пяти курсов боевку. Что такое боевка, Ника не знала, но уточнять не стала — придет время, узнает.

Покончив с ужином, студенты постепенно расползлись по своим комнатам. Все первокурсники уже успели разбиться на небольшие группы или на пары, и Ника с неудовольствием отметила, что она одна со всего курса еще ни с кем не успела познакомиться. Дарина была третьекурсницей, Каин учился на факультете земли, а соседка по комнате, которая, по всем законам жанра, должна была стать подругой, и вовсе оказалась недружелюбной водницей.

Обессилев за долгий день, Ника заснула мгновенно, даже не успев по привычке прокрутить в голове произошедшие за последнее время события.

Ректор опустился в кресло и, подперев подбородок рукой, устремил задумчивый взгляд в окно. Анна Тьери сумела его заинтересовать. Она определенно что-то скрывала, и он был намерен выяснить, что именно. Откуда при таком низком происхождении и, мягко говоря, непривлекательной внешности взялись такие амбиции? Лосгар не мог не признать, что актриса из девушки вышла бы отменная. По его просьбе Тайрон Грэм наблюдал за этой студенткой, и до сих пор ничего странного за ней замечено не было. Возможно, если бы не ее внезапный срыв, он бы счел свои подозрения беспочвенными и поверил в ее историю.

Ректора по-прежнему волновал вопрос, из-за которого он и пригласил друга занять должность декана пятого элемента. Его расследование уже дало некоторые результаты — пока в главных подозреваемых ходила некая Алита Эрристон, работающая в деканате факультета квинтэссенции секретаршей. Она занимала эту должность и при магистре Энроде. В характеристике у Алиты значились минимальные способности к магии пятого элемента, но Грэм обнаружил у нее амулет, блокирующий дар. Это обозначало, что она намеренно скрывала собственные возможности, и наталкивало на определенные выводы. Однако, чтобы выдвигать обвинения, требовались более существенные доказательства, и в этом вопросе Лосгар полностью полагался на давнего друга.

То, что на их импровизированную вечеринку заявился сам ректор, было чем-то из ряда вон выходящим. Хотя официально в академии запрещалось распивать спиртные напитки, все преподаватели, деканы и магистр Лосгар прекрасно знали, что время от времени студенты собираются в общежитии, и особо на это не реагировали. Разве что в тех случаях, когда вечеринки были слишком громкими или страдало казенное имущество. Даже в прошлом году, когда разгулявшиеся огневики чуть было не устроили в общежитии пожар, ректор не вмешивался, поручив это дело декану с комендантом.

— Отмечаем начало учебного года, — как ни в чем не бывало заявила Ника, которая даже не думала отпираться. Зачем отрицать очевидное?

— Отмечаете, значит, — констатировал ректор, в упор посмотрев на заговорившую девушку. — Что ж, я рад, что вы, по крайней мере, не стали врать. Впрочем, в настоящий момент это не важно, я здесь по другому поводу.

Студенты недоуменно переглянулись, а ректор ошарашил их следующим вопросом:

— Дарина Ферр была с вами?

— Да, — на этот раз ответил Леон на правах старшего и хозяина комнаты.

— Как долго ее нет?

Адепты вновь растерянно переглянулись, только сейчас заметив, что староста, ушедшая в общежитие квинтов за телефоном Ники, так до сих пор и не вернулась.

— Около часа, — подумав, предположил Каин. — Может, чуть больше… или меньше…

— Все ясно. Значит, так. — Магистр Лосгар вновь обвел студентов тяжелым взглядом. — Сейчас вы сворачиваете этот балаган и расходитесь по своим комнатам. Если вдруг по дороге решите свернуть в другую сторону, можете быть уверены — узнаю и отчислю. До утра никуда не высовываетесь, а после завтрака жду всех у себя в кабинете. От первых пар у вас освобождение.

Не успели студенты обрадоваться такому невероятному везению, как магистр Лосгар развернулся и стремительно покинул комнату. Все находились в смятении и растерянности, недоумевая, что произошло и почему ректор спрашивал про старосту общежития факультета пятого элемента. Смирившись с тем, что до утра все равно ничего не узнают, студенты постепенно стали расходиться. Ника взяла под руку плохо соображающую Анну, на которую подействовала настойка, и отправилась с ней в общежитие. Памятуя о предостережении ректора, соседки шли, никуда не сворачивая, а мысленно Ника продолжала гадать, что же все-таки случилось с Дариной.

Корпус пятого элемента при свете повисшей в небе пузатой луны выглядел жутковато. Готический налет добавлял зданию какой-то утонченной мрачности, а под покровом ночи впечатление лишь усиливалось. В холле горели настенные светильники, магический огонь на которых подрагивал от гуляющих по коридорам легких сквозняков. Привыкнув жить одна, Ника давно перестала бояться темноты и пустых помещений, но сейчас даже ей стало не по себе. Моральную поддержку могла оказать только Анна, только вот она молча шла рядом, погрузившись в себя.

Когда они подходили к лестнице, ведущей на второй этаж, позади неожиданно послышался какой-то шорох. Студентки синхронно вздрогнули и резко обернулись. Рядом, словно из ниоткуда, появился Рик, который на фоне ночного готического общежития производил просто неизгладимое впечатление. Облаченный в черный смокинг, с иссиня-черными волосами и отсутствующим взглядом, сейчас он как никогда походил на персонажа из фильма ужасов. Ника едва подавила готовый сорваться с губ крик, а Анна то ли из-за настойки, то ли из-за личностных качеств выглядела не менее спокойной, чем сам дворецкий.

— Двери общежития закрываются в полночь, — бесстрастно произнес комендант, лицо которого освещал неровный свет горящих на светильниках огней. — Это первый и последний раз, когда я впускаю опоздавших внутрь.

Не дожидаясь ответа, Рик бесшумно растворился в воздухе, оставив после себя едва заметные клубы темно-фиолетового дыма. Осознав услышанное и уняв участившееся от испуга сердцебиение, Ника опрометью бросилась вверх по лестнице и пришла в себя лишь тогда, когда за ней с Анной закрылась дверь их комнаты.

Второй парой у Ники стояла теория магии квинтэссенции, на которую она шла сытой и довольной. Причем второе обстоятельство в большей степени порождалось первым. К тому же она чувствовала себя уверенно — прошлый вечер провела за учебниками по этому предмету. И хотя она не запомнила даже трети того, что читала, кое-какие сведения в памяти все-таки отложились.

На этот раз лекция проходила в небольшой аудитории, рассчитанной как раз на то количество студентов, какое обучалось на их курсе. Когда Ника вошла, половина столов еще была свободна, но она не стала занимать место ни за одним из них. Вместо этого она уверенно подошла к сидящей на первом ряду девушке и, кивнув на пустой стул, спросила:

— Можно?

Пора было заводить приятелей среди сокурсников, уж с чем с чем, а с налаживанием контактов у Ники проблем никогда не возникало. Девушку, рядом с которой она села, звали Эми, и она тоже до сих пор держалась от остальных особняком. Эми была счастливой обладательницей больших синих глаз, длинных ресниц, пухлых губок и при всем этом яро придерживалась так называемого свободного стиля. Коротко стриженные черные волосы, мешковатое платье и тяжелая обувь с кучей заклепок были проявлением ее индивидуальности. Подобное могли себе позволить лишь выходцы из простого люда, аристократам такое не дозволялось. Родители новой знакомой занимались техническими разработками, и Эми собиралась пойти по их стопам, выучившись на техномага. Она была не слишком общительной, но вместе с тем держалась уверенно и свободно, чем и привлекла внимание Ники. Однокурсницы быстро нашли общий язык, но в то же время не докучали друг другу бессмысленными разговорами.

А вот другие студенты как раз этим и занимались, обсуждая магистра Твиль — преподавательницу менталистики и по совместительству теории магии. Об этой гениальной во всех отношениях личности ходили легенды, а в области ментальной магии она уступала разве что лорду Грэму.

Как только началась пара и в аудиторию вошла преподавательница, все первокурсники, включая Нику с Эми, ахнули. Они буквально застыли с открытыми ртами и не сводили глаз с магистра Твиль.

— Вас не учили, что так глазеть невежливо? — укорила их преподавательница, в голосе которой, однако, не прозвучало ни намека на обиду.

Адепты и рады были бы отвести взгляд, но сделать это у них не получалось. Магистр, привычная к подобной реакции на свою персону, тяжело вздохнула, мило и несколько виновато улыбнулась и стала ждать, пока первокурсники оправятся от потрясения.

Их изумление было вполне оправданно, ведь магистру Твиль, которой, по слухам, давно перевалило за триста, от силы можно было дать лет двенадцать. Она выглядела как миниатюрная девочка-подросток — невысокая, очень худенькая, облаченная в свободное белое платье, доходящее до колен. Длинные волосы ниспадали ниже пояса белоснежными волнами, на щеках — ямочки. Завершением образа являлись туфельки с милыми бантиками.

— Ну-с, приступим! — крутанувшись вокруг своей оси на низеньких каблучках, сказала магистр. — Как вы, наверное, уже знаете, меня зовут магистр Твиль, и, помимо теории магии, я буду вести у вас менталистику. Требования у меня простые: учите — получаете зачеты и отличные отметки на экзаменах. Не учите — уж извиняйте, тянуть вас за уши не буду. Но! — Она с торжественным видом подняла указательный палец. — Каждую пятницу для отстающих будут проводиться дополнительные занятия, а для очень способных и желающих знать больше, если таковые среди вас имеются, — по вторникам.

Началась лекция, и адепты и думать забыли о том, что ее ведет магистр с внешностью ребенка. Теория магии, преподаваемая в академии, была сложной не только для Ники, но и для остальных. Каждый подвид магии пятого элемента требовал особенных знаний и умений. Если во всех прочих стихиях теория по большей части заключалась в зазубривании формул, словосочетаний и жестов, то квинтэссенция основывалась на интуиции и ощущениях. Единственным исключением являлась боевка, требующая от магов хорошей физической подготовки, и техномагия.

Ника думала, что переутомилась из-за чтения книг прошлым вечером, но, как оказалось, то были мелочи по сравнению с этой парой. От обилия информации, которую магистр Твиль вещала с воодушевленным выражением лица и безмятежной улыбкой, мозг был готов взорваться. Помимо голоса преподавательницы, в аудитории слышался лишь скрежет пишущих ручек. У адептов не было даже времени оторвать взгляд от тетрадей, а уж о том, чтобы перекинуться парой слов, и вовсе речи не шло.

Теория магии длилась две пары, а последним занятием сегодня стояли легенды и мифы Дагории. На этот предмет все шли, ожидая отдохнуть и послушать ничего не значащие сказки, и в целом эти ожидания оправдались. Лекцию читал старичок, облаченный в длинную фиолетовую мантию и бесконечно поправляющий на носу круглые очки. Он говорил, вернее, бубнил себе под нос, и его путаная сбивчивая речь была слышна разве что на первых рядах. Ника, намеревающаяся серьезно заниматься учебой, честно пыталась записывать за профессором Люциусом (за глаза называемым Лютиком), но выходило плохо.

Из лекции она усвоила только то, что некогда Дагорию населяло множество рас, которые со временем мельчали. Сейчас в этом мире они встречались редко, а некоторые вовсе остались лишь в легендах и были забыты. В Триальской империи — соседнем государстве, помимо людей, проживало изрядное количество гномов, которые, по сути, отличались от обычного человека лишь низким ростом да ужасно сварливым характером. Гномы были отличными мастеровыми, поэтому в основном они так же, как и их предки, работали на каменоломнях, занимались ювелирным ремеслом, а самые предприимчивые зарабатывали торговлей. Среди жителей Агавийского королевства гномов было не так много, но иногда они все же встречались. В качестве примера профессор Люциус привел нового шеф-повара в столовой факультета квинтэссенции. Узнав, что госпожа Лили — гномиха, Ника ничуть не удивилась — старушка как нельзя лучше подходила под описание этих существ.

В качестве домашнего задания Лютик задал прочесть пару параграфов учебника и назубок выучить законспектированную лекцию, и это плюс к тому, что задала магистр Твиль, а уж она не поскупилась, велела выучить столько теории, что адептам предстояло провести над книгами не один вечер.

— Ну и как тебе учеба? — спросила Эми, когда однокурсницы выходили с занятий.

Ника на миг задумалась, после чего уверенно произнесла:

— Нравится. Всегда мечтала учиться в высшем учебном заведении.

— Слушай. — Однокурсница резко остановилась и с интересом на нее посмотрела. — А это правда, что ты иномирянка?

— Правда. — Ника улыбнулась. — Только давай поговорим об этом в другой раз. Если честно, мне уже надоело рассказывать о своем мире по сто раз за день.

Эми настаивать не стала, и они вновь вернулись к теме учебы. Оказалось, что новая приятельница знала об академии много такого, о чем не ведали даже старшекурсники. Она поделилась с Никой историей о магистре Твиль, которую ей, в свою очередь, рассказывала бабушка. Выяснилось, что эта самая бабушка была аристократкой и даже имела графский титул. Но, влюбившись в простого механика, мать Эми сбежала из дома, тайно с ним обвенчалась и порвала всяческие связи с родственниками. А вот сама Эми часто общалась с бабушкой и слышала различные занимательные истории, происходящие при дворе.

Так вот, магистр Твиль, при всей ее детской внешности, в прошлом месяце справила свой трехсотдвадцатилетний юбилей. С самого рождения у нее был невероятно сильный дар пятого элемента, и особенно он проявлялся в области менталистики. Уже в три года девочка часто содействовала службе безопасности, ставя мощные ментальные блоки на стражей правопорядка, дипломатов и, говорят, даже на членов королевской семьи. Этот ребенок был по-настоящему гениален, и маги, уже тогда предпринимающие первые попытки соединить магию с механикой, решили использовать дар девочки для экспериментов.

Ее родители были людьми жадными и жаждущими получить хорошую наживу, поэтому без сомнений подписали договор. Первое время все шло хорошо, девочку пытались изучать и раскрывать возможности ее дара. Но когда дело перешло от теории к практике, все стало гораздо сложнее. Тогдашние маги не обладали нужными знаниями, чтобы правильно совместить технические разработки с менталистикой, и на одном из экспериментов все вышло из-под контроля. Сила девочки, которой к тому времени исполнилось двенадцать лет, выплеснулась наружу, создав огромный взрыв. От здания и находившихся в нем людей не осталось даже пепла, а частички эфира, наполняющие воздух магией, оказались выжжены на протяжении нескольких километров.

Эксперименты проводились в Северном районе города, и в то время все люди, населявшие его, перебрались в центр из-за нестабильного магического фона, который и по сей день до конца не восстановился. Всплеск магии не мог не повлиять на носительницу дара, но, к счастью, девочка осталась жива, хотя и сильно пострадала. У каждого проявления стихийной магии есть обратная сторона, а у самой сильной — цена, которую нужно заплатить. Шли годы и десятилетия, а Миали Твиль так и оставалась двенадцатилетним ребенком.

После того случая служба безопасности некоторое время держала ее в изоляции, дожидаясь, когда сила стабилизируется. Спустя несколько лет девочка поступила в Академию пяти стихий и, окончив ее, пошла учиться дальше. За ее плечами остались магистратура и долгие годы работы в академии, куда она вернулась в роли преподавателя.

Королевская чета, заинтересовавшись могущественным даром, хотела сделать ее первым магом при дворе, но магистр Твиль отказалась. Она нашла себя в работе со студентами, хотя те, наравне с другими профессорами, поначалу относились к ней с большим подозрением и долей скептицизма. Однако магистр не раз демонстрировала свои невероятные возможности, и весь скептицизм сменился на уважение, граничащее с благоговением. Миали Твиль полюбилась всем еще и за то, что такой сильный дар сочетался в ней с легким и веселым нравом, ведь ей по-прежнему не было чуждо ребячество.

От рассказа Эми Ника находилась под большим впечатлением. Каких только незаурядных личностей не водится в стенах этой академии! Все-таки недаром ее считают лучшей не только в Агавийском королевстве, но и во всей Дагории.

С такими мыслями Ника шла по коридорам общежития, направляясь к своей комнате, где ее поджидал сюрприз. У дверей стояли три девушки, две из которых Нике были знакомы — они присутствовали на вчерашней вечеринке.

— Мы на макияж, — сообщила одна из них, когда Ника приблизилась. — Мне нужен вечерний, для свидания, а моим подругам — повседневный, просто чтобы посмотреть, как им можно улучшить внешность.

К этому моменту Ника уже успела забыть про свою затею с визажем и сейчас жутко обрадовалась. Она проводила девушек внутрь и поочередно поработала с каждой из них. Ника старалась сделать все как можно лучше, ведь от ее теперешней работы зависело, станут ходить к ней другие клиенты или нет. К счастью, студентки не только остались довольны, но и пришли в такой восторг, что даже заплатили сверх установленной цены. Все трое дружно признали, что косметика из другого мира — это отменная вещь, и пообещали рекомендовать услуги Ники своим друзьям.

Когда они ушли, Ника обессиленно рухнула на кровать, при этом чувствуя себя донельзя довольной. Ее накопления пополнились новыми монетами, и теперь она могла вернуть долг Каину. Ника чувствовала себя уставшей и радовалась, что завтра нет ни одной пары из тех, что уже были, а значит, к завтрашнему дню учить ничего не надо. Немного полежав, она собралась идти в ванную, как вдруг в дверь негромко постучали. Подумав, что, вероятно, пожаловали очередные клиенты, Ника отворила вечернему визитеру и с удивлением обнаружила на пороге Алиту — секретаршу декана пятого факультета.

— Прошу прощения за беспокойство, но лорд Грэм настоятельно просил вас зайти в деканат, — с ходу огорошила она. — Сейчас.

— Сейчас? — переспросила Ника, скосив глаза в сторону окна, за которым уже смеркалось. — И что лорду Грэму от меня понадобилось в такое время? Может, я все-таки могу прийти утром?

— Сейчас, — повторила секретарша и виновато улыбнулась. — Он сказал: «Срочно».

Продолжая удивляться причудам декана, который мало того, что посылает за студенткой свою секретаршу, так еще и делает это в позднее время, Ника пошла вслед за Алитой.

По дороге она заметила, что секретарша выглядит очень усталой и ведет себя несколько заторможенно. Под глазами у нее пролегли темные тени, и при ходьбе она слегка пошатывалась. Ну, лорд Грэм! Это же как нужно загрузить человека работой, чтобы довести до подобного состояния!

В кабинете царил легкий полумрак, на столе были разбросаны многочисленные бумаги и книги. Войдя, Ника невольно сравнила эту обстановку с той, что видела сегодня в кабинете ректора. Здесь все было совсем иначе — каждая небрежно брошенная вещь буквально дышала импульсивностью и резкостью хозяина. Все отдавало мрачностью, но вместе с тем не было пугающим. Ника даже не знала, почему вдруг стала так остро чувствовать посторонние состояния, и постаралась больше не обращать на это внимания.

Лорд Грэм неподвижной статуей стоял лицом к окну, никак не среагировав на ее появление. Пауза затягивалась, и Ника не выдержала:

— Зачем я вам так срочно понадобилась?

Спустя пару секунд декан все же соизволил обернуться. Он медленно прошел к своему столу и, опустившись в кресло, молча кивнул на место напротив, чем вызвал у Ники ощущение дежавю. Утром — ректор, вечером — декан, а ведь еще пару дней назад она об учебе даже не помышляла!

— Ника, давайте начистоту, — произнес лорд Грэм вполне миролюбивым тоном. — Наше знакомство началось, мягко сказать, не слишком удачно. Кроме этого, ваше появление совпало с некоторыми обстоятельствами, вызвав у меня на ваш счет определенные подозрения.

— Вы думали, что я причастна к нападению на Дарину? — догадалась Ника.

В глазах декана промелькнуло удивление, и она пояснила:

— Магистр Лосгар мне рассказал. Он так же, как и вы, до сегодняшнего утра подозревал меня в случившемся, но после нашего разговора его мнение обо мне изменилось. А что повлияло на ваше?

— Всего лишь проверка информации. — Декан усмехнулся. — Я давно разучился доверять людям и предпочитаю иметь дело только с неоднократно проверенными. В день вашего появления на окраине Фейрана действительно открывался портал из нематического мира. Вот только вопрос. Каким образом вы оказались прямо у меня во дворе?

— Вы прекрасно знаете, что я об этом не знаю, простите за тавтологию. Свою историю я рассказывала вам неоднократно и не имею ни малейшего желания снова ее повторять.

— Вы злитесь на меня за отказ помочь? — неожиданно спросил лорд Грэм, с интересом вглядываясь Нике в лицо.

— Скажем так… — Она выдержала взгляд, и только пальцы рук сжались в кулаки, выдавая волнение. — Мне было неприятно выслушивать ваше нежелание помочь в такой грубой форме, но сейчас это не важно. Я принимаю ваши извинения.

— Извинения? — Декан скептически выгнул бровь. — Разве я просил меня извинить?

— А разве не это вы пытались сделать в самом начале нашего разговора? — в свою очередь, удивилась Ника. — К чему тогда вообще было поднимать эту тему и вызывать меня к себе в кабинет поздним вечером?

— Что за вещь, попавшая с вами в Дагорию? — вопросом на вопрос ответил лорд Грэм, перейдя к сути. — Лосгар говорил, у вас есть какой-то технический прибор.

Ника не сразу сообразила, о чем идет речь, а когда поняла, то не могла не съязвить:

— Ах, вот в чем дело! Помнится, вы говорили, что вас не интересуют люди, пришедшие из немагических миров, так что же изменилось?

— Я говорил, что они не интересуют службу безопасности, а не меня лично, — раздраженно бросил декан. — Тем более сейчас речь идет не о вашей персоне, а о конкретной вещи.

— И зачем, позвольте узнать, вам нужен мой телефон?

Лорд Грэм подался вперед и вкрадчиво произнес:

— Затем, что любая техника может пригодиться в разработках по техномагии. Ваш прибор разберут по запчастям, соберут, накачают магией квинтэссенции и посмотрят, что получится. Еще вопросы будут?

— Только один. — Ника сложила руки на груди и не менее вкрадчиво поинтересовалась: — С какой стати я должна вам помогать?

— С такой, что вам, милая леди, необходимо обеспечить себе достойное место в этом мире, потому как домой вы вернетесь ой как нескоро, если вообще вернетесь, — это раз. Стоит мне захотеть — и вы сейчас же покинете стены этой академии, — это два. Ну и третье — этот телефон, как вы его назвали, вам ведь все равно не нужен, так почему бы не проявить благоразумие и не создавать себе лишних проблем?

Хотя Ника от природы обладала упрямством, дурой она не была. Признав, что спорить лишь из вредности не имеет смысла, она согласилась пожертвовать свой мобильник на развитие местной науки.

— Это все? Я могу идти?

— Разумеется, — кивнул лорд Грэм и поднялся с места. — Только вместе со мной. Прибор отдадите сейчас.

Возражать Ника не стала, и они отправились в ее комнату. Пока они шли по учебному корпусу, она чувствовала себя относительно спокойно, а вот когда вошли в общежитие, ее уверенность начала таять. Идя рядом с деканом, она то и дело ловила на себе любопытные взгляды адептов, не сулившие ничего хорошего. По дороге им встретилась Вивиан Сойледж — первокурсница, мнящая себя королевой и отчаянно пытающаяся привлечь внимание лорда Грэма. Увидев предмет своего обожания рядом с Никой, она споткнулась, побледнела, затем покраснела и бросилась прочь по коридору. Ника мысленно сделала отметку, что в ближайшие дни лишняя осторожность не помешает — кто знает, что творится у однокурсницы в голове и что она подумала об их с деканом вечернем гулянье по общежитию?

— Как он работает? — спросил лорд Грэм, бесцеремонно присев на стул и с интересом рассматривая телефон.

Чувствуя себя продавцом-консультантом в отделе электроники, Ника нажала на боковую кнопку и принялась рассказывать о назначении и принципе работы устройства. Объяснила она и то, что зарядки в нем едва ли хватит на пару часов, а затем он отключится.

— Можете перевести, что здесь написано? — Декан указал на надпись внизу экрана.

— Разве вы не понимаете? — Ника удивилась, и только спустя несколько мгновений до нее дошло, что текст написан на русском языке. — Постойте, но почему же я понимаю местное наречие?!

— А я-то все гадал, когда ты наконец об этом спросишь, — хмыкнул лорд, неожиданно перейдя на «ты». — После прохода межмирового портала мозг перестраивается под реалии того мира, куда человек попадает. Но вот с обычными порталами этот трюк не пройдет. Если вдруг ты пожелаешь попасть таким способом в Порстонию — государство, граничащее с нами на юге, то их язык останется для тебя непонятен.

— А если перейти с Дагории в какой-нибудь другой магический мир, а из него — снова в Дагорию, но уже в Порстонию, то я стану говорить на их наречии, а вот агавийский понимать перестану?

— Хорошо соображаешь, — неожиданно похвалил лорд Грэм и вернулся к предыдущей теме: — Так что здесь написано?

Ника склонилась к дисплею телефона, оказавшись лицом к лицу с сидящим на стуле деканом. Только она собралась озвучить надписи меню и настроек, как вдруг позади резко открылась входная дверь. Ника инстинктивно отпрянула от лорда и обернулась, надеясь увидеть на пороге Анну. Но вместо невзрачной соседки в дверях стояла сногсшибательная утонченная блондинка, которую Нике уже доводилось видеть.

— Эльза? — Казалось, лорд Грэм был удивлен не меньше нее самой. — Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? — гневно переспросила блондинка, вихрем влетая в комнату. — Это что ты здесь делаешь?! Я решаю устроить тебе сюрприз, прихожу в кабинет, а секретарша сообщает, что ты в комнате у студентки! — Она бросила в сторону Ники уничтожающий и вместе с тем изучающий взгляд, и увиденное явно ее не порадовало. — Как ты мне это объяснишь?!

— Я должен тебе что-то объяснять? — Лорд неторопливо поднялся с места.

Под его обманчиво спокойным тоном скрывалась такая ярость, что, ощутив ее, Ника невольно попятилась. Эльза же этого не заметила и продолжила возмущаться:

— Тайрон, как ты можешь так со мной поступать?! Ты ведь обещал, что с твоим отъездом в наших отношениях ничего не изменится!

— До этого момента я собирался сдержать обещание, — по-прежнему холодно произнес лорд. — Но ты сама виновата в том, что я его нарушу. Можешь считать, что сюрприз удался.

Не говоря больше ни слова, он вышел из комнаты, а блондинка, наконец сообразив, что происходит что-то не то, запоздало бросилась за ним, напоследок одарив Нику ненавидящим взглядом. Закрыв за ними дверь, Ника устало прислонилась спиной к стене и подумала, что всего за несколько дней в этом мире успела обзавестись столькими друзьями и недоброжелателями, скольких у нее не было за всю предыдущую жизнь.

Второй день учебы выдался насыщенным и утомительным. Водников, которых в этом году набрали сверх норматива, не жалели и загружали по самое не могу. У всех факультетов в первую неделю стояли по две-три пары в день, а у водного — целых пять. Всем преподавалась теория — водников отправляли еще и на практику.

Мечась как белка в колесе, бегая из одной аудитории в другую, пачкая руки в чернилах при конспектировании нового материала, Джолетта чувствовала себя как никогда хорошо. Внезапно ей стало казаться, что до этого она вела скучную и серую жизнь, которая являлась лишь блеклой тенью того, что происходило сейчас. Разве можно сравнивать однотипные балы и приемы с многогранностью предметов в Академии пяти стихий? Вопрос риторический. Джолетта, дорвавшись до знаний и получив в преподаватели лучших магов королевства, была намерена каждую секунду проводить с пользой. Наконец-то ей выпал шанс доказать, прежде всего самой себе, что она чего-то стоит! Что обладает не только изумительной красотой, но и хорошим магическим потенциалом, который, при должном усердии, расцветет в сильный дар.

Но даже такая суматоха, какая царила сегодня, не могла заглушить одно неприятное ощущение, что за ней постоянно следят. Джолетта не знала, откуда взялось это чувство, но она буквально физически ощущала на себе пристальный, наблюдающий взгляд. От этого чувства она избавилась лишь тогда, когда вышла из учебного корпуса водников — во дворе наваждение исчезло. Хотя в Дагории считалось, что водные маги обладают гибким складом ума и повышенной чувствительностью, Джолетта в большей степени была прагматиком и потому решила не обращать внимания на подобную ерунду, списав свое состояние на переутомление и недавний стресс.

К завтрашнему дню ей предстояло выполнить уйму заданий, из которых особенно трудным было написание реферата по системе орошения сельских хозяйств. Да, дар водного мага зачастую эксплуатировали и в такой скучной работе. Всем студентам предстояло сделать выбор в пользу определенного профиля, и у водников это были геодезия, сельское хозяйство и боевка. Из этого узкого спектра специальностей Джолетта уже давно выбрала, что ей близко, — боевка и ничто другое. Целыми днями орошать всходы на полях или предсказывать погоду? Нет уж, увольте. Вообще девушка считала, что водных магов несправедливо недооценивают, и при хорошей фантазии их дару можно найти куда более разнообразное применение.

После занятий идти в общежитие совершенно не хотелось, и Джолетта решила совместить приятное с полезным — подышать свежим воздухом и написать заданный реферат. Все скамейки у дуба, куда Джолетта пришла, надеясь побыть в тишине и спокойствии, были заняты, и ей не осталось ничего другого, кроме как пойти искать более уединенное место. Адепты сновали по двору словно муравьи, и казалось, что территория академии вот-вот лопнет от их переизбытка. Всем, как и Джолетте, хотелось последние погожие и теплые дни провести на свежем воздухе, наслаждаясь прощальными красками уже ушедшего лета.

На заднем дворе академии располагался небольшой сад с фруктовыми деревьями и россыпью ягодных кустов. Рядом с калиткой росла сгорбившаяся старая яблоня, на которую кто-то давным-давно повесил деревянные качели. Адепты это место не жаловали из-за того, что оно хорошо просматривалось из окон ректората, и редко сюда заглядывали. Зато Джолетте, жаждущей отдохнуть от нескончаемого шума, оно как раз подходило. Сюда она забрела совершенно случайно и была крайне довольна своим маленьким открытием. То обстоятельство, что ее могут из окна увидеть магистр Лосгар или миссис Рудольф, Джолетту нисколько не смущало.

Немного посидев на качелях и насладившись царящим вокруг умиротворением, она опустилась прямо на траву, прислонилась спиной к стволу яблони и положила на колени тетрадь. Вокруг она разложила несколько учебников и, громко хрустнув сорванным с дерева яблоком, принялась за реферат.

Джолетта так увлеклась процессом, что даже не сразу заметила, как в сад кто-то вошел. Рядом раздались шаги, и, подняв голову, она увидела перед собой Мика. Подросток дружелюбно ей улыбнулся и принялся срывать с деревьев созревшие фрукты, которые затем складывал в большую плетеную корзину. До поваренка Джолетте дела не было, и она, удостоив его лишь коротким взглядом, вернулась к своему прежнему занятию.

Три часа, проведенные за учебой, пролетели незаметно. Оторвав глаза от бумаги, Джолетта с удивлением обнаружила, что уже наступил поздний вечер. С заднего двора открывался красивый вид на луг и виднеющийся за ним лес, за который сейчас плавно опускался красный шар солнца.

— Ты закончила? — обратился к ней Мик, который, как оказалось, тоже до сих пор находился здесь.

Джолетта демонстративно его проигнорировала, принявшись складывать в сумку книги с тетрадями. Даже несмотря на свое нынешнее положение, она по-прежнему ощущала себя знатной аристократкой и опускаться до общения с каким-то поваром, даже не имеющим магического дара, считала ниже своего достоинства.

— Эх… была бы у меня хоть крупица магии, я бы тоже сюда поступил учиться, — горестно вздохнул Мик, словно прочитав ее мысли. — Я был бы рад родиться огневиком. Захотел себе яичницу поджарить, щелкнул пальцами — раз, и готово! Здорово, правда?

— Будь у тебя хоть крупица мозгов, ты бы знал, что говорить с водником о даре огня не совсем корректно, — грубо отозвалась Джолетта, внезапно разозлившись.

Злость ее объяснялась тем, что в глубине души Джолетта была согласна с поваром — разумеется, не относительно яичницы, а относительно других сторон огненной стихии. Еще в детстве она всегда мечтала быть огневиком, чья боевая магия считалась самой сильной наравне с квинтэссенцией. Иногда бывали случаи, что у одного мага проявлялись способности сразу нескольких стихий, но иметь прямо противоположные — такие, как огонь и вода, было невозможно. Точно так же исключалась возможность обладания дополнительной стихией, если ты был рожден с даром квинтэссенции. Из круга знакомых Джолетта могла назвать лишь двоих магов, обладающих несколькими стихиями, — это племянница короля и магистр Лосгар, которому были подвластны огонь, воздух и земля.

— Извини, — прервал размышления Джолетты поваренок. — Я ведь не маг и не знаю всех тонкостей вашего общения.

— Теперь будешь знать, — буркнула она, разом растеряв весь боевой запал.

Мик даже не думал обижаться на ее грубость, и такая реакция оказалась для нее непривычна. Было видно, что она вызвана не боязнью или неумением постоять за себя, а уравновешенностью и природной дружелюбностью. В который раз Джолетта поразилась тому, как, оказывается, много людей, обладающих качествами, которых никогда не было у нее самой. Сначала она обнаружила их у Ники, теперь вот у повара…

— Ты сейчас на кухню? — меж тем поинтересовался паренек, поднимая с земли доверху наполненные корзины. — Я, пока фрукты туда таскал, слышал, как госпожа Лили ругается, что ты в первый же рабочий день опаздываешь. Пойдем?

Джолетта коротко кивнула и, подхватив с земли сумку, отправилась вместе с Миком к корпусу факультета квинтэссенции.

— Я там для тебя ужин оставил, — шепнул поваренок, когда они вошли на кухню. — Не знал, что ты больше любишь, но надеюсь, тушеное мясо и овощной салат тебе понравятся. И еще эта… как там ее… пицца, кажется. Сегодня в первый раз готовили.

Ответить Джолетте не дал крик шеф-повара, разнесшийся по кухне подобно раскату грома:

— Явилась-таки! И где это ты шастала?! Я за что тебе деньги плачу, а?!

— А вы мне еще ничего не заплатили! — не менее громко крикнула Джолетта, пристроив на табурет сумку с книгами и пройдя вглубь кухни. — И вообще, нечего на меня орать! Плевать мне на вашу расовую принадлежность и особенности характера! Повышать на себя голос я никому не позволю, тем более я опоздала всего на пять минут!

— Время — деньги! — сбавив тон, произнесла гномиха и гадливо улыбнулась. — Минус пять процентов от зарплаты.

— Что?!

— Минус семь.

— Да катитесь вы к дарху! — вспылила Джолетта, стягивая с себя только что надетый фартук. — Сами драйте полы за такие гроши!

Госпожа Лили тут же замахала на нее руками — мол, чего горячиться-то? — и согласилась на первый раз простить опоздание.

— Но чтобы больше мне такого не было! — рявкнула она напоследок, собравшись уходить. — Чтобы завтра утром, когда приду, ни крошечки здесь не осталось!

Раздался громкий хлопок двери, от которого завибрировали стены, и гномиха покинула кухню. В помещении сразу стало тихо и спокойно, но в то же время несколько странно — словно гигантская машина внезапно лишилась своего главного механизма.

— Сперва поужинай, — вслед за сыном предложил Феофан. — Нужно подкрепиться, а то здесь убирать и убирать.

Спорить Джолетта не стала и принялась за еду. Мысленно она в который раз признала, что, при всей скверности характера, готовила госпожа Лили отменно. Говорят, что любовь, вложенная в блюда, придает им просто потрясающий вкус, а вот в случае с гномихой создавалось ощущение, что остроту вкуса им придает сварливость.

Работы действительно предстояло немало. В раковине скопилась гора посуды, на плите виднелся налет гари, а столешницы покрывал слой жира. Глядя на это безобразие, Джолетта брезгливо поморщилась и про себя отметила, что в учебниках по расам Дагории пишут чистую правду — чем-чем, а аккуратностью гномы явно не отличаются.

— Раньше этим занимался ты? — обратилась она к Феофану, не сочтя нужным, говорить ему «вы». И что, что он старше? В конце концов, аристократка она или кто?

— Я, — кивнул старший повар, подходя к раковине и засучивая рукава. — Сегодня помогу тебе с работой, а то с непривычки сама не справишься.

Джолетта хотела было возразить, что прекрасно справится и своими силами, но сдержалась — ни к чему из-за одной только гордости отказываться от бескорыстной помощи.

Благодаря водному дару с уборкой она справилась гораздо быстрее, чем было бы без него, но в комнату вернулась все равно за полночь. Заснула мгновенно, едва голова коснулась подушки. Спала Джолетта крепко и без сновидений, обессилев за долгий и трудный день.

Утро повторило два предыдущих — оглушающий будильник, тяжелое пробуждение и желание забраться обратно под одеяло. За завтраком Джолетта самой себе напоминала сомнамбулу и с недовольством замечала, что остальные держатся относительно бодро. Она подумала, что, должно быть, квинтов пока нагружают не так сильно, как водников, и в первую неделю дают им адаптироваться. Единственной из них, кто выглядел уставшей и несколько рассеянной, была Ника. Ночью сквозь сон Джолетта слышала, как соседка громко ворочалась на кровати.

Бессонница или какие-то проблемы? Может, это как-то связано с разговором в кабинете ректора? Впрочем, это не ее заботы, нужно заниматься своими проблемами и меньше думать о других.

К слову, это утро началось для Джолетты с приятного сюрприза. Смыв с себя слой вчерашней косметики, она с радостным изумлением обнаружила, что ужасные пятна исчезли без следа. Она никак не могла понять, с чем это связано. Может, превращение здесь ни при чем, и это была какая-то аллергическая реакция?

Первая половина дня прошла спокойно, в чем была значительная заслуга самой Джолетты. К занятиям она подготовилась на совесть и блеснула своим выступлением с рефератом. Профессор, ведущий предмет, именуемый «Роль водной магии в сельскохозяйственной отрасли», долго хвалил ее за хорошую работу и прочил блестящее будущее, если она выберет его предмет в качестве профильного. Джолетта отнеслась к такому заявлению со скептицизмом, подумав, что, скорее, предпочтет участь безработной замужней леди, чем будет живой системой орошения.

В обеденный перерыв, вместо того чтобы идти в столовую, она отправилась в главную библиотеку. В прошлый раз поиски литературы, способной пролить свет на ее превращение, не дали никаких результатов, и сейчас Джолетта намеревалась их продолжить.

В обеденное время в библиотеке почти никого не было, и оттого огромное помещение казалось просто необъятным. Длинные книжные стеллажи, подпирающие потолок, было невозможно даже охватить взглядом, не говоря уже о том, чтобы прочитать все хранящиеся здесь книги. Для удобства библиотека была разбита на зоны, каждая из которых отводилась одной из стихий. Также были отделы, где размещались книги, посвященные всем магиям вместе, художественная, документальная и много другой литературы.

Джолетта подошла к стеллажам, над которыми полыхающими в воздухе буквами было выведено: «Заклятия и проклятия. Магия пяти стихий». Большинство книг из этого отдела были древними и раритетными, поэтому выносить их из библиотеки строго воспрещалось. Библиотекари, которых здесь было целых десять, зорко следили за приходящими и уходящими посетителями, к тому же входные двери были опечатаны защитным заклинанием. Так что Джолетта, взяв с полок несколько самых больших фолиантов, разместилась в читальном зале. Здесь было тихо, и к аромату алых роз, расставленных на столах, примешивался ни с чем не сравнимый запах бумажных страниц.

Девушка открыла первый талмуд, обложка которого была в буквальном смысле затерта до дыр, и принялась просматривать содержание. Здесь шла речь о видах проклятий, в частности, о тех, что меняют облик, и о магах, способных их наложить. В большей степени это относилось к темной стороне магии квинтэссенции и особенной магии различных рас. В последнем случае речь шла об эльфах, которых, кстати, в настоящее время существовало не так уж много, и ведьмах, чьи проклятия были самыми распространенными.

То есть вариантов, кто наложил заклятие, было всего три: маг квинтэссенции, эльф или ведьма. Из них Джолетта в большей степени склонялась к первому и третьему — все-таки, как ни крути, а на эльфа та нищенка ну никак не походила.

В какой-то момент Джолетта так же, как и вчера, почувствовала на себе пристальный взгляд, явно не принадлежащий к находящимся поблизости библиотекарям. Джолетте казалось, что за ней вновь кто-то наблюдает, и от этого стало неуютно. Вновь списывать возникшее ощущение на переутомление было бы странно, и на этот раз она решила прислушаться к своей интуиции. Делая вид, что продолжает читать, медленно обвела взглядом зал, особенно тщательно всматриваясь в темные ряды между стеллажами. Среди присутствующих она заметила пять студентов и пару профессоров. Никого подозрительного среди них не обнаружилось, и все они были заняты поиском книг, не обращая на Джолетту никакого внимания. Меж тем странное ощущение никуда не делось, и вновь сосредоточиться на изучении информации было трудно.

К тому времени как прозвенел звонок на пару, Джолетта сделала для себя вывод, что заклятие на нее наложила ведьма. Во-первых, именно ведьмы черпали силу из темных прорывов и соответственно их магия была такой же темной. А во-вторых, маги квинтэссенции не могли накладывать проклятия, полностью меняющие внешний облик. Ведьмы были существами злобными и крайне мстительными, поэтому нищенка вполне могла выместить свою обиду на Джолетте, наложив на нее проклятие, уродующее внешность. Во всем это не сходилось только одно — ни в одной книге не указывалось, что проклятый не может рассказать о своем проклятии другим. Тот факт, что она не могла вымолвить ни слова, едва только собиралась сообщить о том, что она леди Джолетта де Лэйр, ставил ее в тупик.

Из библиотеки она выходила озадаченной. Погрузившись в свои мысли, на выходе она столкнулась со спешащей на занятия магистром Трайвол.

— Извините, — произнесла Джолетта, поднимая с пола выпавший из рук учебник.

— Посещение библиотеки — это, конечно, похвально, но вот опаздывать на пары все равно не стоит, — заметила декан факультета воды. — Тем более на мои.

По расписанию у группы, в которой училась Джолетта, сейчас стояла пара но контролю и управлению водным даром, которую вела как раз магистр Трайвол, поэтому до аудитории пришлось идти в сопровождении преподавательницы.

Она и сама не знала, зачем пришла сюда. Что надеялась здесь увидеть?

Джолетта стояла перед роскошным герцогским дворцом, в котором прожила всю свою жизнь. Эти стены помнили ее ребенком, когда она, громко смеясь и широко распахнув для объятий руки, бежала навстречу гуляющей по саду маме. Как они втроем вместе с отцом, который в такие моменты бросал все дела, сидели на траве и смотрели на плывущие по небу облака. Мама любила искать в их очертаниях знакомые формы и фигуры, часто повторяя, что самые прекрасные на свете вещи кроются в неприметных мелочах.

В те времена замок — пусть и не сравнимый по размерам с королевским, казался неприступной крепостью, надежно защищающей от всех невзгод и неприятностей. И даже это убеждение оказалось ошибочным. Таким же, как и многие другие в ее жизни.

В мерное течение мыслей внезапно вторгся знакомый лязг железа, и, запрокинув голову, Джолетта горестно усмехнулась. Прошла всего неделя с того момента, как она стояла на площади и точно так же смотрела в небо, а кажется, с тех пор минула целая вечность. Тогда Джолетте подумалось, что летающим громадинам до транспорта — как ей до посудомойки… что ж, учитывая ее теперешнее положение, «свалки» с твердой уверенностью можно причислять к транспорту.

Судя по всему, отец по-прежнему находился с дипломатической миссией в Триальской империи, и замок был вверен главному управляющему с экономкой. Последняя сейчас стояла посреди двора и отчитывала в чем-то провинившегося садовника, который нервно переминался с ноги на ногу и отводил взгляд в сторону.

Джолетта вплотную подошла к кованому ограждению и, смотря на эту сцену, до боли впилась пальцами в железные прутья. Подобную картину она наблюдала чуть ли не ежедневно, когда после завтрака выходила почитать в своей любимой беседке. Было так странно видеть это сейчас, находясь по другую сторону. Железное ограждение словно разделило ее жизнь на «до» и «после», и Джолетте казалось, что от того, прежнего мира ее отделают тысячи и тысячи километров.

Джолетта простояла у ограждения замка вплоть до тех пор, пока на нее не обратил внимания один из стражей. Поймав на себе его взгляд, она поспешила уйти, хотя это и далось ей с большим трудом. Привлекать к себе лишнее внимание было ни к чему, и Джолетта мысленно дала себе зарок, что больше не придет сюда, пока проклятие не будет снято. В ней по-прежнему боролись два противоречивых чувства — с одной стороны, хотелось немедленно вернуть себе прежний облик и вновь оказаться в той жизни, к какой она привыкла, а с другой — она не желала покидать академию. Хотя под глазами от недосыпания пролегли темные тени, кожа рук стерлась от постоянной работы на кухне, а жалкие аристократишки, которые ни по титулу, ни по внешности ей и в подметки не годились, смотрели на нее с презрением, Джолетта все равно хотела учиться.

Некоторое время бесцельно бродя по городу, она ощущала себя невидимкой, которую если и замечают, то одаривают в лучшем случае сочувствием, а в худшем — презрением. Но, наблюдая такое отношение, она, как и прежде, продолжала смотреть на окружающих свысока. Ну и пусть думают, что хотят! Ей нет до них никакого дела!

Вернувшись в академию, Джолетта собралась было в очередной раз наведаться в библиотеку, где ее уже принимали как родную, но передумала. Хотелось побыть в полном одиночестве и привести в порядок растрепанные чувства.

Еще в тот день, когда она впервые увидела академию, ее привлекла возвышающаяся над пятым корпусом башня. До сих пор Джолетта так и не выяснила, что там находится, и сейчас решила наверстать упущенное. Она миновала жилые этажи, к своему облегчению, ни с кем не столкнувшись, и поднялась на самый последний, откуда вверх уходила каменная винтовая лестница. Судя по слою пыли на ступенях, по ним поднимались нечасто, да и сам пятый этаж больше всего походил на чердак. Под потолком болтались нити паутины, у стен сгрудились ящики со старым хламом и пришедшими в негодность учебниками.

Чихнув от обилия витающей в воздухе пыли, Джолетта стала подниматься на башню. Лестничный проем был узким, а ей не была чужда боязнь замкнутого пространства, поэтому Джолетта почувствовала себя несколько неуютно. Ступени все тянулись и тянулись вверх, создавая ощущение того, что эта лестница либо бесконечна, либо, по крайней мере, ведет до самого неба. Здесь не горело ни одного светильника, и единственным источником освещения служили редкие маленькие оконца, выбитые в стене.

Джолетте показалось, что прошла целая вечность перед тем, как она преодолела последнюю ступень и очутилась в маленькой необставленной комнатушке — голые каменные стены, такой же пол и вытянутое арочное окно, с которого открывался вид на луг и простирающийся за ним лес.

Увидев, куда привела лестница, Джолетта испытала разочарование. Она предположила, что, вероятнее всего, башня служит лишь внешним украшением, этим и объясняется тот факт, что сюда редко кто заглядывает. Пожалуй, единственное, ради чего стоило сюда подняться, был как раз тот самый вид, открывающийся из окна.

Джолетта высунула голову наружу, подставив лицо теплому ветру. Здесь, на огромной высоте, создавалось непередаваемое ощущение полета. На миг она ощутила себя парящей под облаками птицей, и у нее захватило дух. Живописная местность, которую, казалось бы, Джолетта видела всю свою жизнь, сейчас поражала воображение своей первозданной красотой. С изумрудного луга, пестрящего бесчисленными, еще не увядшими цветами, доносились кружащие голову сладковатые ароматы. С ясного неба цвета глубокого ультрамарина на землю спускались солнечные лучи, окутывающие природу золотистым сиянием. Появились ощущение свободы и вера в то, что все обязательно будет хорошо. Да… ради этого определенно стоило преодолеть бесчисленное количество ступенек.

Для себя Джолетта решила, что это место станет ее личным источником вдохновения, и она будет приходить сюда в те моменты, когда ей будет особенно тяжело. Все-таки как порой бывает важно знать, что у тебя есть то место, куда ты можешь вернуться. Где можешь отдохнуть, почувствовать себя защищенным и подумать обо всем на свете. Во времена, когда жизненная ситуация кажется безнадежной, тебя спасает осознание того, что где-то существует твой личный островок счастья, маленький мир, скрытый от посторонних глаз.

Приведя в порядок мысли и восстановив душевное равновесие, Джолетта нехотя отошла от окна, развернулась, собираясь уходить, да так и замерла на месте. Широко распахнутыми глазами она смотрела на ту, кого так тщетно пыталась отыскать.

У входа в комнатку, загораживая собой проход, стояла нищенка. Она выглядела точно так же, как и в прошлый раз. Старые рваные лохмотья, жидкие пряди седых волос, уродливые черты лица и, самое главное, проницательные голубые глаза, заглядывающие в самую душу.

— Ты! — потрясенно выдохнула Джолетта, от неожиданности отшатнувшись.

Старуха усмехнулась, обнажив местами почерневшие зубы, и произнесла:

— По-прежнему смотришь на меня с пренебрежением? Разве сама сейчас выглядишь лучше?

— Ты! — вновь повторила Джолетта, в душе которой потрясение уступило место гневу. — Это ты сделала меня такой! Ты, ведьма, сейчас же верни мне мой прежний облик!

Нищенка, даже не пытаясь сдержаться, громко расхохоталась:

— Ведьма, говоришь? Вот, значит, к какому выводу ты пришла? Что ж, разубеждать не стану, я здесь не за этим. — Ее улыбка исчезла, и следующие слова она произнесла уже без тени усмешки: — Только от тебя зависит, как скоро придет время заклятию исчезнуть. Я же здесь затем, чтобы предупредить — остерегайся. Не хочу быть причиной твоей погибели, а она ходит совсем близко.

— Как это — исчезновение проклятия зависит от меня? — проигнорировав предупреждение, воскликнула Джолетта. — Да кто ты вообще такая?!

Старуха вновь усмехнулась, и в ее глазах, как показалось Джолетте, сверкнули задорные огоньки:

— Ну уж нет, дорогая, я не стану облегчать тебе задачу. Это очень занятно — смотреть, как ты пытаешься меня отыскать. Единственное, что я готова тебе сказать, так это то, что я всегда нахожусь рядом с тобой.

— Ты живешь в академии? — Джолетта так изумилась, что даже забыла про свой недавний гнев. — Почему же мы никогда не встречались?!

— Да ну? — ехидно переспросила старуха. — Неужели ты думаешь, что тот, кто способен изменить облик другого, не может того же сделать с собой?

Осознав услышанное, Джолетта уточнила:

— То есть ты действительно живешь в академии? И ты следила за мной всю эту неделю?

Старуха покачала головой:

— Следила… Зачем же так грубо? Я наблюдала. И, к слову, буду наблюдать впредь.

План в голове Джолетты созрел мгновенно, и, не тратя драгоценные секунды разговора попусту, она предложила:

— Давай договоримся. Если я угадаю, кто ты такая, ты вернешь мне мой прежний облик. Согласна?

Старуха некоторое время молчала, неотрывно глядя на собеседницу и что-то прикидывая в уме. Затем она кивнула каким-то своим мыслям и наконец выдала:

— Вообще-то это так не работает, но ты знаешь — идея мне нравится. Никогда не заключала подобных сделок, но, кажется, это будет интересно. Хотя я не могу гарантировать выполнения своей части уговора. Повторю — преображение зависит только от тебя самой.

— Скажи хотя бы, мы с тобой уже встречались? — потребовала Джолетта, решительно глядя прямо в насмешливые голубые глаза.

Старуха хитро прищурилась и, потомив несколькими секундами молчания, сказала:

— Да.

Джолетта тут же почувствовала облегчение — все-таки круг поисков значительно сужался.

— Или нет, — ехидно улыбнувшись, разбила ее надежды псевдонищенка.

Не успела Джолетта возмутиться, как старуха щелкнула пальцами и, послав напоследок очередную издевательскую улыбку, в мгновение ока исчезла. Джолетта так и осталась стоять с открытым ртом, недоуменно смотря в пространство.

— Как так? — спросила она саму себя и, отойдя от которого но счету потрясения, громко крикнула в пустоту. — Да кто ты, дарх возьми, такая?!

Мгновенно растворяться в воздухе могли разве что только элементали. Магам даже для перемещений в пределах одного мира требовалось открывать портал.

«Неужели она дух? — промелькнуло у Джолетты в мыслях, но она тут же себя одернула: — Бред, такого не может быть!»

Старуха действительно никоим образом не походила на элементаля, но в то же время стало понятно, что и ведьмой она не была. Так кто же она? А еще важнее — почему сказала, что не может снять свое же собственное заклятие? И каким образом его снятие зависит от самой Джолетты? После этого разговора она совсем запуталась. Еще и странное предупреждение, что стоит остерегаться неясной опасности…

Весь остаток дня Джолетта ходила задумчивой и то и дело ловила себя на том, что пристально рассматривает блуждающих по академии адептов, примеряя на них роль старухи. Она бродила по общежитию, затем по двору и, в конце концов, устав от собственных предположений, вернулась в свою комнату. Весь вечер просидев за учебниками, Джолетта даже не заметила, как пришло время ужина, а затем — работы на кухне. Да, свои обязанности ей предстояло выполнять даже в выходной. Накануне госпожа Лили сказала, что увеличит зарплату, если Джолетта согласится работать семь дней в неделю. И она согласилась. Только теперь она в полной мере осознала, каких трудов стоит простым людям зарабатывать себе на жизнь и как нелегко достается даже один захудалый медяк.

— Какая-то ты сегодня невеселая, — заметил Мик, когда Джолетта пришла отрабатывать свою смену.

— А ты вообще хотя бы раз видел, чтобы наша Анна веселилась? — хмыкнул Феофан, вытирая руки полотенцем после разделанной к завтрашнему дню рыбы.

Джолетта, не обращая внимания на поваров, прошествовала к своему рабочему месту — то есть к раковине, и принялась отмывать грязную посуду. Она уже давно пришла к выводу, что проще делать это вручную, чем тратить на такую ерунду драгоценную магическую энергию, которой на занятиях и так расходовалось слишком много. Что до ее отношений с работниками кухни, то Мик и Феофан были настроены к Джолетте доброжелательно, даже несмотря на ее крутой нрав и нежелание с ними общаться.

Младший поваренок и вовсе испытывал к ней своего рода симпатию, выражающуюся в скромных букетиках полевых цветов и специально оставленном ужине. Джолетта находила это странным не столько из-за возраста мальчишки, сколько из-за своей теперешней внешности. Конечно, она привыкла к повышенному вниманию, но сейчас совершенно не могла понять, что привлекло подростка в невзрачной, если не сказать уродливой посудомойке. Разве что его симпатия была вызвана жалостью и сочувствием. Когда Джолетта это осознала, то вышла из себя и вовсе перестала обращать на Мика внимание — в жалости она не нуждалась.

— Фенька, мелкий, на сегодня свободны! — гаркнула госпожа Лили поварам, продолжающим делать заготовки на завтра.

— Но как же… — попытался было возразить Феофан, но, взглянув на выражение лица шеф-поварихи, вмиг передумал. Они с сыном послушно отложили в сторону ножи, сняли с себя фартуки, аккуратно повесили их на стул и, попрощавшись, незамедлительно покинули кухню.

Когда за ними захлопнулась дверь, госпожа Лили повернулась в сторону Джолетты и, кивнув в сторону табурета, потребовала:

— Оставляй свои тарелки и садись. Разговор есть.

Джолетта хоть и удивилась, но виду не подала. Не став лишний раз спорить, она села на предложенное место и молча воззрилась на гномиху. Она предполагала, что речь пойдет о ее работе, и уже морально приготовилась давать отпор. Небось опять эта старая карга будет сетовать на то, что она плохо выполняет свои обязанности, часто опаздывает и накануне умудрилась разбить целых две кружки.

Однако госпожа Лили, сев напротив и громко хрустнув стеблем свежего сельдерея, завела разговор совсем о другом, чем окончательно выбила Джолетту из колеи:

— Скажи-ка мне, дорогуша, что в тебе такого, а?

— Вы это о чем? — не поняла Джолетта.

— Я хоть и слепая, а все ж таки многое вижу. — Гномиха отправила в рот очередную порцию сельдерея и как-то странно улыбнулась. — Мудреное на тебе заклятие, дорогуша, ой какое мудреное. Так просто и не снять. Даже квинты с их знаменитой интуицией и внутренним чутьем распознать не сумеют.

После ее слов Джолетта вздрогнула и, преодолевая внутреннее волнение, хрипло спросила:

— Как вы узнали?

— Нам, слепым, дано видеть гораздо больше зрячих, — непривычно спокойным, даже миролюбивым тоном произнесла госпожа Лили. — Ты как в первый раз вошла ко мне на кухню, так я сразу и ощутила на тебе чужую магию.

— А чья она, эта магия, вы сказать можете? — в нетерпении спросила Джолетта, перед которой забрезжил робкий лучик надежды.

— Увы и ах, — не оправдала надежд повариха. — Сколько живу на свете, подобного не встречала. Хотя, пожалуй, я поспрашиваю среди сородичей, может, кто чего и знает. Вы, стихийные маги, вообще в этой самой магии мало что смыслите. То ли дело гномы, эльфы и прочие создания, в которых сохранились крупицы древнего эфира. Наша магия черпается из других источников, о которых простым людям и знать-то не положено. Хотя… чего уж греха таить, мы и сами давным-давно утратили почти все свои знания. Измельчали за последние столетия наши расы. — Госпожа Лили покачала головой и, задумавшись, как эхо повторила: — Измельчали…

Старая гномиха погрузилась в свои мысли, и на кухне воцарилась тишина. Джолетта сидела в полнейшем оцепенении, не зная, как реагировать на произнесенные слова. Возникшая было мысль о том, что повариха и есть та самая нищенка, была тут же отброшена. Не похоже на то, чтобы она притворялась, да и не стала бы заколдовавшая ее особа заводить с ней разговор второй раз за день.

— Так, ладно! — вынырнув из размышлений, внезапно крикнула госпожа Лили и резво подскочила с места. — Хватит лясы точить — марш работать!

Переменам настроения гномихи оставалось только удивляться, но Джолетта начала догадываться, что показные сварливость и вредность — это всего лишь маска, за которой скрывается доброе сердце. Иначе зачем ей предлагать свою помощь?

С работы, как и всегда, Джолетта возвращалась поздно. Но на этот раз, учитывая всеобщий выходной и благостное расположение духа, госпожа Лили сжалилась и отпустила пораньше.

Часы показывали без пяти минут десять, когда Джолетта выходила с кухни. Миновав коридор и холл, она уже собралась подниматься по лестнице, как вдруг заметила спускающегося на первый этаж человека. На нем был длинный темный плащ, капюшон которого скрывал черты лица, но, несмотря на это, Джолетта могла бы поклясться, что это Дамиан Крэсбор. То, что в такое позднее время огневик оказался в общежитии факультета пятого элемента, удивления не вызывало — мало ли к кому из многочисленных знакомых он приходил? А вот то обстоятельство, что Крэсбор явно нервничал и был облачен в подобную одежду, заставило Джолетту насторожиться.

Тело отреагировало на его появление быстрее сознания, и она быстро отскочила в сторону, скрывшись в тени лестницы. Дамиан спустился вниз и спешно направился к выходу.

Не до конца понимая, зачем это делает, Джолетта незаметно пошла следом за ним. Крэсбор стремительно пересек двор и двинулся в сторону выхода из академии. Поняв, куда он направляется, Джолетта изумилась еще больше — их ведь предупреждали, что с этого года в десять часов на всю территорию опускается защитный купол, и выходить наружу запрещено! Как же он собирается возвращаться и куда так спешит? Хотя с некоторых пор Джолетте до Крэсбора не было никакого дела, недавние события, произошедшие в ее жизни, научили быть внимательной ко всему. В ее памяти живо всплыл разговор со старухой, которая предупреждала о какой-то опасности.

Постоянно оглядываясь по сторонам, Дамиан подошел к воротам. Как назло, поблизости никого не было, и никто, кроме Джолетты, не видел, что он собирается покинуть академию. Здравый смысл буквально кричал девушке, что Крэсбор может идти куда угодно — домой, к друзьям, на свидание, в конце концов, а на правила знатному аристократу просто плевать. Но Джолетта не могла не сопоставить в голове две ситуации: первая — когда они столкнулись в Северном районе, где Дамиана преследовали боевые маги, и вторая — происходящая сейчас.

Тем временем Крэсбор беспрепятственно прошел через ворота и направился вперед по дороге, ведущей в центр города. Увлекшись наблюдением, Джолетта сделала несколько шагов вперед и даже не заметила, что оказалась за пределами территории академии. Свою ошибку она осознала лишь в тот момент, когда за ее спиной раздался тихий шелестящий звук, и воздух наполнился мощной энергией. Девушка резко обернулась и увидела тончайшую переливающуюся пленку, покрывшую собой всю академию, — защитный купол активировался, а она оказалась снаружи.

После долгих дискуссий и нескольких опустошенных кружек травяного чая мастер предложил устроить Нике небольшую экскурсию по институту, и она, убедившись, что лорд не против, с радостью согласились. На том же лифте, на котором поднимались сюда, они втроем спустились на первый этаж. Пройдя многочисленными, переплетающимися между собой коридорами, вышли к большой железной двери, которая была увешана кучей разнокалиберных замков. Один из них был похож на кодовый, и, когда Дик ввел нужную комбинацию цифр, громко щелкнув, открылся. После того как мастер покрутил несколько колес, надавил на рычаги и повернул в замочных скважинах ключи, дверь наконец распахнулась.

Место, в котором они оказались, было самым настоящим рабочим цехом, где собирались пробные модели техномагов. У рабочих сегодня был законный выходной, и потому внутри царила тишина. Зал оказался огромным, с высокими потолками, чтобы вместить любого размера технику. Сейчас здесь стояла пара нерабочих «свалок» и возвышалось несколько груд металлолома, из которых рабочие в любое время могли взять нужные детали.

Ника осматривалась по сторонам с живым интересом и в какой-то момент поймала себя на том, что детища техномагии больше не кажутся ей такими уродливыми, как вначале. Все-таки была в них своя особенная прелесть и своя изюминка.

Под потолком на толстых веревках висело в буквальном смысле железное чудовище — разработка летательного аппарата, напоминающего дракона. На вопрос Ники о том, существуют ли реальные драконы в Дагории, лорд Грэм ответил, что почти все они вымерли много лет назад, а те, которые живут в настоящее время, совсем измельчали, превратившись из гигантских хищников в крошечных дышащих огнем ящерок.

В цеху настал черед Дика быть рассказчиком, а Нике — слушателем. Гостья воспринимала поступающую от мастера информацию с неменьшим энтузиазмом, чем он — ее. Она была рада узнать что-то новое, к тому же услышанное могло здорово пригодиться ей в учебе. Занятий по техномагии у первого курса еще не было, и Ника радовалась тому, что придет туда с какими-никакими знаниями.

Спустя некоторое время рассказ мастера прервал лорд Грэм, сообщив, что ему нужно с ним переговорить. Ника понятливо отошла в сторону, сказав, что вполне может рассмотреть оставшиеся конструкции в одиночестве.

Из-за большой площади зала здесь было очень громкое эхо, и каждый шаг, равно как и каждое произнесенное слово, звонко разносился по всему помещению. Благодаря этому обстоятельству Ника невольно услышала обрывки происходящего неподалеку разговора, хотя и отошла на значительное расстояние.

— Тайрон, пойми, я не могу показывать аппарат даже тебе! — виновато оправдывался Дик. — Это последняя разработка нашего института, и ее придумал не я. Если бы он стоял в моей мастерской, тогда другое дело, но его хранят в подземном складе, куда вход — только по специальным пропускам!

Пыл собеседника лорда ничуть не впечатлил:

— Не вижу проблемы. Институт курирует король, а я заместитель главы его службы безопасности и на этом основании не только могу, но и обязан следить за всеми новыми разработками.

— В том-то и дело, что именно король настоял на подобных охранных мерах, — возразил мастер. — Иссушитель пока находится на стадии эксперимента, и в настоящее время его запрещено на ком-то проверять.

— Вот как? — В голосе лорда Грэма промелькнуло удивление. — Что ж, если дело обстоит именно так, как ты говоришь, то я спокоен. Вот только абсолютно ли ты уверен, что никто из разработчиков не захочет воспользоваться возможностью крупно заработать и не станет продавать иссушители на сторону?

— Да ты что?! — тут же вскинулся Дик. — У нас здесь работают только тысячу раз проверенные, между прочим, тобой же люди! В этих стенах все делается только во имя науки, а не ради корыстных целей!

Что ответил лорд, Ника не расслышала, да и сам разговор ее не особо заинтересовал. Речь шла о какой-то уникальной разработке, которая, раз в ней был заинтересован сам король, имела государственную важность, но Нике до таких глобальных вопросов дела не было. В настоящий момент ее куда больше заботили собственные насущные проблемы, как бы эгоистично это ни звучало.

Хотя пока для нее все складывалось относительно хорошо, в постоянную удачу Ника не верила и была намерена приложить все силы, чтобы как можно надежнее закрепиться в этом мире. В этом отношении она была очень довольна сегодняшним посещением научного института и знакомством с Диком, которое в дальнейшем могло перерасти в полноценное сотрудничество. Конечно, знаниями о конструировании самолетов и принципах работы двигателей она не блистала, но все-таки, как оказалось, даже ее скупые сведения могли быть полезны для местных ученых. Ведь главное — это идея, а прочее — дело техники и работы сведущих в этом умов.

— Буду очень-очень рад видеть вас снова! — обратился к Нике мастер, когда они с лордом вышли из цеха и собрались уходить. Вслед за этим Дик бросил хмурый взгляд на друга и пригрозил: — Только попробуй завалить девочку бесполезными занятиями и не отпустить ко мне в мастерскую на чашечку чая!

— Кофе, Дик, — улыбнувшись одними уголками губ, сыронизировал лорд. — Если желаешь видеть «девочку» у себя в гостях, запасись вначале кофе.

На позитивной ноте расставшись с пышущим энтузиазмом профессором, Ника и лорд Грэм покинули научный институт. Время, проведенное в его стенах, ускользнуло словно сквозь пальцы, и на город легла тень подступающей ночи. Она подкралась бесшумно, незаметно, мягкой поступью идя по многочисленным улочкам и бескрылой тенью опускаясь на крыши домов. Часы на городской ратуше пробили десять, и Фейран, уставший за долгий день, медленно засыпал, убаюканный зазвучавшей ночной колыбельной. На мостовых зажглись фонари, у которых трепыхались сверкающие крохотные мотыльки.

Воздух был свежим, пропитанным нотками осенней прохлады и ароматом последних цветов. Выйдя из здания, Ника вдохнула его полной грудью и на миг прикрыла глаза. Неожиданно поймав волшебный момент, она хотела задержаться в нем как можно дольше. Так иногда бывает — казалось бы, совершенно обычное, ничем не примечательное мгновение внезапно превращается в нечто удивительно прекрасное.

Любуясь сумеречным городским пейзажем, Ника заметила, что лорд Грэм, так же как и она, уловил его красоту. Девушке было странно видеть его таким — спокойным, задумчивым, серьезным… это никак не вязалось с его привычным образом. В который раз она убедилась в том, что первое впечатление бывает обманчивым, а характер человека имеет множество граней, зачастую скрытых под наслоением масок.

— Волшебно, — негромко проговорила Ника, подняв глаза на засыпающее небо.

— В этом и есть магия жизни, — все так же задумчиво проговорил лорд и тут же, словно опомнившись, усмехнулся: — Впрочем, это всего лишь обычный вечер. А вам, адептка Зорина, кажется волшебным все, что для жителей Дагории является скучной реальностью.

За то время, что они ждали извозчика, совсем стемнело. Лорд Грэм снова выглядел отстраненным, и Нике начинало казаться, что его минутное проявление светлых чувств ей всего лишь привиделось.

— Пройдемся пешком, — нетерпящим возражений тоном произнес он, после того как мимо них проехала очередная занятая повозка. — Проще заново родиться, чем вечером выходного найти свободного извозчика.

Возражать Ника даже не думала и с удовольствием приняла предложение. Она и в родном мире питала глубокую любовь к ночным городам, что уж говорить про Фейран. Столица Агавийского королевства жила своей собственной жизнью, бурление которой не прекращалось ни на миг. Только что казавшийся сонным город внезапно предстал в совершенно ином свете, полном ярких красок и огней. Повсюду прогуливались молодые пары, торопливые повозки аристократов спешили на приемы, а простые горожане — в гости, на поздние воскресные ужины.

Внезапно из подворотни, мимо которой они проходили, раздались громкие крики, сопровождаемые мощным всплеском магической энергии. Ника ощутила ее не сразу, а вот лорд Грэм отреагировал моментально.

— Стой здесь и не высовывайся! — на ходу бросил он, стремительно двигаясь в ту сторону, откуда доносился шум.

Он вошел в проход, образованный двумя зданиями, и скрылся из виду. В это же время раздались оглушительные взрывы и, привлеченные звуками, рядом с Никой постепенно собирались любопытные прохожие.

— Что там происходит? — поправляя съехавшее пенсне, спросил мужчина в элегантном черном костюме.

— Наверное, маги сцепились, — предположил грузный толстяк, потирая руки в предвкушении зрелища. — Вечно они чего-то поделить не могут!

— Ну что вы такое говорите?! — эмоционально воскликнула женщина, держащая под руку своего спутника. — Если бы не стихийные маги, наше королевство уже давно сровнял бы с землей какой-нибудь тайфун!

— Если бы не стихийные маги, то не происходило бы аномальных природных явлений, вроде того наводнения, какое было около пятнадцати лет назад!

Вглядываясь в темноту, Ника едва ли слышала выкрикиваемые людьми реплики. Она отчетливо ощущала идущие из переулка страх, боль и гнев. Их энергия была подобна толстым черным нитям, тянущимся прямо по воздуху. Повинуясь какому-то внутреннему чутью, Ника пошла в том направлении, откуда они исходили. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что ею движет проявление эмпатии и разумнее всего было бы послушать лорда Грэма вместо того, чтобы идти на поводу у чужих чувств. Однако противостоять соблазну подойти ближе Ника не могла. Миновав проход между домами, она оказалась на квадратной площадке, замкнутой стенами зданий. Здесь коктейль из разнообразных негативных эмоций буквально захлестнул ее, и от их переизбытка закружилась голова. Постороннюю агрессию и ненависть она ощущала как свои, и это было невыносимо ужасно.

Меж тем пока она пыталась вынырнуть из обрушившейся на нее негативной волны, в подворотне разворачивалось нешуточное противостояние, в эпицентре которого оказался лорд Грэм. По одну сторону от него находились трое воздушников, в руках которых светились огромные белые вихри, а по другую — огневик, который явно уступал тем троим по силе.

— Ты еще кто такой?! — рявкнул один из взбешенных воздушников, обращаясь к встрявшему в драку лорду.

— Господа маги, разве вам неизвестно, что устраивать бесчинства и драки в городе запрещено законом? — проигнорировав вопрос, произнес Грэм с совершенно невозмутимым и даже каким-то довольным видом. — Что вы предпочитаете — двухнедельный арест или штраф в размере пяти золотых?

Не тратя времени на слова, воздушник бросился вперед и один за другим послал в Грэма два огромных пульсара. Его примеру тут же последовали остальные, одновременно обрушив на лорда с десяток ударов.

— Значит, и то и другое, — констатировал Грэм, которого ничуть не взволновали летящие в него сферы.

Маг стоял, не шевеля даже пальцем, но пульсары растворились в полуметре от него, оставив после себя лишь едва заметное колебание воздуха. За этими последовали другие, еще более мощные, но они повторили судьбу своих предшественников.

— Еще десять золотых за нападение на представителя аристократии, — все так же невозмутимо произнес лорд Грэм. — И три года тюрьмы за агрессию с применением магии, проявленную по отношению к представителю Королевской службы безопасности.

Воздушники, наконец сообразившие, что их атаки не приводят ни к каким результатам, несколько умерили свой пыл. В это время Ника сквозь темную пелену, застилающую глаза, заметила, как стоящий за спиной лорда огневик медленно пятится к выходу из подворотни. Лорд тоже заметил его телодвижения, и в следующее мгновение мага окружило светящееся энергетическое кольцо, не позволяющее огневику выйти за его пределы.

— Послушай, ну шумнули мы немного, подумаешь, с кем не бывает! — пошел на попятный воздушник, который в этой тройке явно был за главного. — Давай договоримся?

Не успел Грэм ответить, как в подворотне показалось пятеро стражей, патрулирующих город в эту ночь.

— Что здесь происходит? — осматривая главных действующих лиц, спросил тот, который шел впереди остальных. В следующий момент он заметил стоящего посреди площадки квинта, и в его глазах отразилось узнавание: — Лорд Грэм?

Остальные стражи нервно сглотнули, а лица воздушников стали такими же белыми, как недавно запускаемые ими пульсары.

— Уильсон — капитан стражи? — полувопросительно-полуприветственно произнес маг, после чего кивнул в сторону нарушителей спокойствия: — Драка в общественном месте, агрессия по отношению к лицу правопорядка. Огневик не в счет, он, скорее, пострадавшее лицо и заодно свидетель.

— Вас понял, — по-армейски отчеканил капитан и, дав знак своему патрулю подойти к воздушникам, заверил: — Заместитель главы Королевской службы безопасности, не извольте беспокоиться. Займемся ими лично. Благодарю за оказанную помощь. Девушка с вами?

Взгляды всех присутствующих обратились в сторону Ники, которая стояла рядом с проходом, едва держась на ногах. Лорд Грэм утвердительно кивнул и, стремительно преодолев разделяющее их расстояние, подхватил Нику под руку и двинулся с ней прочь. В его дальнейшем присутствии здесь не было необходимости — патрульные на то и патрульные, чтобы следить за порядком и разбираться в подобных ситуациях.

— Лорд! — крикнул капитан ему вслед. — Кольцо!

Не оборачиваясь, Грэм взмахнул рукой, и окружающее огневика энергетическое поле спало, позволяя стражам беспрепятственно приблизиться к магу.

Ника чувствовала себя тряпичной куклой, словно из нее выкачали все жизненные силы. Она едва могла двигаться и держалась на ногах только благодаря поддерживающему ее лорду. Скопление чужих эмоций она чувствовала буквально на физическом уровне, и как подавить в себе эти ощущения, не знала.

Когда они вышли из подворотни, то оказалось, что за это время здесь собралась внушительного размера толпа, жаждущая зрелищ, которая не прорвалась к месту событий только благодаря стараниям подоспевших стражей. На появившихся из прохода Нику и лорда Грэма тут же обрушился ворох вопросов касательно того, что же там происходит, но они оба их проигнорировали — Ника была не в силах произнести ни слова, а лорд не считал нужным что-либо объяснять. Миновав возбужденную толпу и пройдя небольшое расстояние по улице, они свернули в сквер, где находились фонтан и несколько скамеек.

Лорд помог Нике опуститься на одну из них и не без недовольства спросил:

— Ну и зачем туда полезла? Ты хоть понимаешь, что агрессивно настроенные боевые маги представляют серьезную опасность?

В ответ Ника только и смогла, что вымученно кивнуть. Мысли были рассеянными, все тело сковала слабость. Хотя они и отошли от места происшествия на значительное расстояние, Ника по-прежнему чувствовала в себе отголоски чужой негативной энергии.

— Теперь, по крайней мере, понятно, что у тебя неплохие склонности к эмпатии — хоть какой-то плюс, — хмыкнул Грэм.

— Это всегда так… ужасно? — нашла в себе силы выговорить Ника, поднимая на него затуманенные глаза.

— Только в первый раз. Сейчас твои способности проходят нечто вроде инициации, которая никогда не бывает безболезненной. Правда, обычно эта сторона дара проявляется несколько раз до самой инициации. Ты чувствовала нечто подобное прежде?

Сконцентрировавшись, Ника вспомнила, что действительно некоторое время назад испытывала схожие ощущения. В кабинете ректора, в деканате пятого факультета и в столовой, когда разговаривала с Риком. Значит, это все было только начало?

— Так я и думал, — произнес лорд, уловив ход мыслей спутницы по ее лицу. — Согласен, ощущения не слишком приятные, но придется потерпеть. К утру станет легче.

— К утру? — переспросила бледная Ника непослушными губами.

Она чувствовала энергетику сидящего рядом с ней мага, в которой было намешано столько всего, что не удавалось отделить одно чувство от другого. Понять его эмоции было крайне сложно, казалось, что он намеренно держит их под контролем.

Помимо этого сквозь Нику проходили сотни других энергий. Она словно наяву видела, как в соседнем доме маленький мальчик боится темноты и, не в силах преодолеть свой страх, прячется под одеяло; как двое влюбленных, страстно целующихся на крыльце, не хотят расставаться друг с другом; как тоскует одинокая старушка, смотря на полыхающий в камине огонь. Но эти ее видения, эти образы были подобны неуловимым призракам, за которыми сложно уследить. Правильнее сказать — она не видела их, а чувствовала, пропускала через себя. Словно она сама была одновременно и мальчиком, и влюбленной парой, и одинокой старой женщиной.

— Что-то ты мне совсем не нравишься, — произнес лорд Грэм, всматриваясь в бледное лицо студентки. Он на некоторое время задумался, после чего предложил: — Если совсем плохо, то могу поставить на твое сознание несложный блок, чтобы ограничить часть поступающей энергии. Только предупреждаю сразу — для этого мне придется коснуться твоих мыслей.

Ника чувствовала себя настолько ужасно, что ей было абсолютно все равно, прочитает кто-то ее мысли или нет. Поэтому на предложение она отреагировала согласным кивком и тут же прерывисто вздохнула — всего в нескольких метрах от нее под повозку попала бездомная собака. Боже, неужели она улавливает даже чувства животных?! Так ведь можно сойти с ума! Она обхватила голову руками и закрыла глаза, но так стало только хуже. Теперь она поняла, что фраза: «Слепые чувствуют лучше зрячих», — истинная правда.

— Э, нет, адептка Зорина, так дело не пойдет. — Сказав это, лорд приподнял голову Ники за подбородок и заставил на себя посмотреть. — Я должен видеть твои глаза.

Казалось, что это «глаза в глаза» длилось целую вечность. Ника совершенно потеряла счет времени и уже не знала, где начинается чужое мировосприятие и где заканчивается ее собственное. Странным было то, что, несмотря на свое состояние, она отчетливо видела, как радужка смотрящих на нее глаз начинает сиять приглушенным фиолетовым цветом. Всегда абсолютно черные, сейчас они неожиданно приобрели цветной оттенок и оттого стали еще более глубокими.

Время шло, но ничего не происходило. Абсолютно ничего.

Так и должно быть? Блок уже поставлен? Вероятно, нет — ведь терзающие душу и сознание чужие эмоции никуда не исчезли. Даже не приглушились…

Наконец, лорд Грэм отстранился. Радужка перестала светиться, однако его взгляд был по-прежнему направлен на Нику. Декан выглядел озадаченным — такой вид бывает у того, кто, будучи абсолютно уверен в своих силах, не может справиться с элементарной задачей.

— Интересно… — задумчиво проговорил он, не отрываясь от лица Ники.

— Ч-что такое? — с запинкой спросила она, чувствуя, что еще немного — и от переизбытка ощущений она впервые в жизни потеряет сознание.

С минуту лорд молча продолжал изучать ее словно какое-то диковинное существо, после чего резко поднялся с места и, не спрашивая согласия, подхватил на руки.

— Что вы… — попыталась было возразить Ника, но сил не оставалось даже на то, чтобы внятно сформулировать предложение.

— Мы идем ко мне, — безапелляционно заявил лорд Грэм, удерживая ее на руках, словно пушинку. — Уж извини, но тащить тебя до академии я не собираюсь, а мой дом находится отсюда в двух шагах. И да, — видя, что Ника все еще пытается возражать, он добавил: — Если вдруг ты все же хочешь идти в академию на своих двоих, то пожалуйста — препятствовать не стану.

Больше не в силах сопротивляться, Ника расслабилась и доверилась магу, держащему ее на руках. Выбор был очевиден. А точнее, выбора не было.

Отперев дверь, Грэм вошел внутрь своего дома. С переездом госпожи Лили и Рика в академию особняк словно утратил свою душу и сейчас казался пустым и унылым. Эльза тоже собрала свои вещи и, насколько было известно Тайрону, переехала жить к графу Стинсону, который давно с интересом поглядывал в ее сторону. Конечно, его состояние и положение в обществе были не такими значительными, как у Грэма, но Эльзе выбирать не приходилось.

Вспоминать о бывшей любовнице было крайне неприятно. Только недавно Тайрон стал осознавать, что бесконечно устал от подобных отношений. Все, что было нужно от него женщинам, — это титул и богатство, ради которых они были готовы терпеть его непростой характер. После трагической гибели родителей и долгих лет, проведенных в стенах детского приюта, Грэм научился всего добиваться сам — сам поступил в академию, сам сделал карьеру и сам заработал дворянский титул. Эти же события сделали его таким, каким он был сейчас, — резким и закрытым, привыкшим решать проблемы в одиночку. Пара близких друзей, включающих Ароса Лосгара, знали его и с другой стороны, но даже им он никогда до конца не открывал свою душу.

Тайрон поднялся на второй этаж и, войдя в одну из гостевых комнат, аккуратно опустил на кровать измученную проявлением дара студентку. Сейчас Ника выглядела как никогда беззащитно — веки сомкнуты, бледные губы слегка приоткрыты, а каштановые кудри растрепались, окружив их обладательницу шелковистым ореолом.

Некоторое время Тайрон неподвижно стоял у изголовья кровати, не сводя с Ники задумчивого взгляда. В ней определенно что-то было. Когда он попытался коснуться ее мыслей, чтобы блокировать потоки энергий, то обнаружил, что не может не то что углубиться, а даже прочитать верхние слои ее сознания. При этом никакого видимого блока на них не стояло. Это было более чем странно, и Грэм, которому за время долгих лет практики доводилось сталкиваться с разными ситуациями, такое видел впервые.

Все так же задумчиво он отошел от кровати и разжег в камине огонь, пламя которого услужливо обласкало спальню теплыми ярко-оранжевыми бликами. В это время Ника приоткрыла глаза и тяжело вздохнула, чем вновь привлекла внимание Тайрона. Увидев, что она очнулась, лорд Грэм спустился на первый этаж и вскоре вернулся, держа в руках бутылку крепкого вина.

— Выпей, — скомандовал он, плеснув в бокал гранатового цвета жидкость. — Станет легче.

Ника попыталась приподняться, но у нее не хватило сил, и лорд, вздохнув не менее тяжело, чем она, осторожно придержал ее за голову, помогая сделать несколько глотков.

— Вот же навязалась. — За показным раздражением скрывалась обеспокоенность, и Ника, остро ощущающая чужие эмоции, это почувствовала.

Она сфокусировала на лорде туманный взгляд и с трудом заставила себя произнести:

— Спас-с-сибо…

— Утром благодарить будешь, — хмыкнул он, поправляя съехавшую подушку, и тоном, каким обычно обращался к студентам, добавил: — И учтите, адептка Зорина, инициация эмпатии, даже проходящая в такой тяжелой форме, не повод пропускать занятия. Так что даже не надейтесь прогулять завтрашние пары и только попробуйте не явиться ко мне на боевку!

После выпитого Нике несколько полегчало, и, улыбнувшись одними уголками губ, она тихо спросила:

— А вашу теперешнюю заботу можно считать платой за консультацию в мастерской?

— Именно, — кивнул Грэм. — А теперь постарайся заснуть. Предупреждаю: если не оклемаешься к утру, все равно выгоню, мой особняк тебе не постоялый двор!

Ника постепенно погружалась в спасительное небытие, и на ее губах вновь промелькнула легкая полуулыбка. Находясь на грани сна и реальности, она возразила:

— Врешь. Никуда ты меня не выгонишь. Я тебя чувствую…

До начала первой пары оставалось не более пятнадцати минут, и Джолетта, вихрем влетев в комнату, поняла, что сильно опаздывает. Наспех побросав в сумку учебники и кое-как приведя себя в порядок, она бегом отправилась в корпус водников. Наверное, это был первый случай за всю ее жизнь, когда перед уходом она не рассматривала себя в зеркале, посчитав это бесполезной тратой драгоценного времени.

Как бы Джолетта ни спешила, на занятие, проходящее в просторном танцевальном зале, все равно опоздала. Когда она, широко распахнув дверь, ворвалась внутрь, к ней обратилось множество пар глаз, в том числе и преподавателя. Это было первое занятие по этикету и искусству танца, о котором упоминал ректор в начале учебного года.

Увидев опоздавшую студентку, преподаватель — высокий худощавый мужчина с чрезмерно бледным вытянутым лицом недовольно скривил губы и произнес:

— Вы считаете мой предмет настолько незначительным, что позволяете себе на него опаздывать?

Джолетта, которую за это утро достали всяческие обвинения и допросы, не выдержала:

— Напротив, танцы я считаю важными, но если захочу — могу вообще сюда не приходить, так как знаю о них побольше вашего!

После ее заявления в зале послышались сдавленные смешки, и все присутствующие адепты с интересом стали прислушиваться к разворачивающемуся разговору.

— Адептка! Как вас там… — гневно воскликнул профессор и смерил студентку уничтожающим взглядом. — Вы что себе позволяете?! Хотите сказать, что, не посещая мои занятия, сможете сдать экзамен?!

На гневные восклицания Джолетта и бровью не повела:

— Смогу.

И она нисколько не врала. Что касается искусства танца, то лучшими специалистами в этой области считались триальцы, и именно из Триальской империи герцог приглашал учителей для обучения Джолетты. Иногда ей казалось, что танцевать она начала раньше, чем говорить, и потому ее теперешнее заявление не было беспочвенным.

— Может, в таком случае, вы продемонстрируете нам свои умения? — язвительно предложил профессор, уверенный, что самонадеянная адептка, обладающая такой неказистой внешностью, танцует не лучше дарха.

В Джолетте в этот момент боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, желание заткнуть всех за пояс и блеснуть навыками, а с другой — понимание, что подобным действием привлечет к себе дополнительное внимание. Ректор с деканом пятого факультета и так прямым текстом указали на то, что ни на миг не верят в выдуманную ею историю, а уж если окажется, что она блестяще владеет придворными танцами, то вопросов к ней станет еще больше. Джолетта давно для себя решила, что учеба в академии сейчас для нее в приоритете, а значит, вызывать лишние подозрения ей ни к чему.

Мысленно взвесив все «за» и «против» и недюжинным усилием воли усмирив гордость, она холодно произнесла:

— Как-нибудь в другой раз. А сегодня я предпочту заниматься наравне со всеми.

В глазах профессора блеснули торжество и превосходство, и эти чувства затмили недавнее желание вообще не допускать опоздавшую адептку к занятию. Он величественно кивнул Джолетте на место среди однокурсников, и она, под летящие со всех сторон шпильки и смешки, села за стол.

Занятие носило в большей степени лекционный характер, где профессор рассказывал теоретическую часть предмета. Джолетта чуть ли не зевала, слушая названия шагов и движений, которые были вызубрены еще в далеком детстве и отложились буквально на уровне подсознания. Когда же преподаватель предложил одной из студенток выйти в центр зала для того, чтобы вместе с ней показать очередное движение, и добровольцем стала Катрина Верн, Джолетта и вовсе не смогла сдержать негромкого смеха. Конечно, двигалась рыжая лучше многих присутствующих, но Джолетта знала, что этой выскочке никогда не сравниться с ней, равно как никогда не стать настоящей леди. Как бы Верн ни лезла из кожи вон, ей не хватало грации и изящества, а громоздкие украшения, звенящие при каждом ее шаге, и вовсе смотрелись нелепо.

Занятия по танцам и этикету у огневиков и водников проводились одновременно, причем старшие курсы объединялись с младшими. Это было сделано для того, чтобы сэкономить время преподавателя, тем более что в отношении придворных танцев не существовало разницы — учишься ты на пятом курсе или поступил лишь недавно.

Краем глаза Джолетта заметила, как стоящий поблизости Дамиан тоже наблюдает за танцем нынешней пассии со снисхождением и насмешкой, и это потешило ее самолюбие.

Во второй части пары учитель танцев откланялся, и его место заняла профессор Феоне, преподающая этикет. Иссиня-черные волосы были собраны в замысловатую прическу, приталенное платье лавандового оттенка подчеркивало по-прежнему стройную фигуру, а проницательные голубые глаза выдавали большой жизненный опыт.

Все без исключения адепты слушали лекцию внимательно, не смея прервать профессора неосторожным словом, хотя многие из них относились к предмету этикета скептически. Даже Джолетта поймала себя на том, что с интересом прислушивается к сказанному, хотя и так знает все назубок. Вместе с этим она мысленно примеряла на профессора Феоне роль старой нищенки. Конечно, представлять эту прекрасную во всех отношениях женщину в образе уродливой старухи было сложно, но чем больше Джолетта это делала, тем больше понимала, что нет ничего невозможного. Ведь наложившая на нее заклятие и сама признала, что кардинально меняет свой облик, а значит, под личиной нищенки может оказаться кто угодно. Почему бы не преподавательница этикета? Ее глаза полны мудрости и проницательности, она держит себя с достоинством, а ее голос буквально завораживает.

Главная сложность состояла в том, что Джолетта так до сих пор и не узнала, кем все-таки является старуха. Вариант с эльфийкой она отмела сразу, маг квинтэссенции тоже не совсем подходил, а на то, что она не ведьма, непрозрачно намекнула сама нищенка. Хотя… она ведь могла и соврать…

Остаток пары прошел незаметно, как и следующие за ней история и практикум по водной магии. Когда время приблизилось к обеду и все адепты разбрелись по столовым, идущую по двору Джолетту окликнул Каин.

— Анна, привет! — улыбнулся он, пребывая в своем неизменно лучезарном настроении. — Ты Нику не видела?

— С утра — нет, — отозвалась Джолетта. — Но, кажется, у первого курса квинтов сейчас практика по боевке.

Звуки, доносящиеся со стороны луга, который являлся еще и полигоном для тренировок, подтверждали сказанное. В воздухе то и дело раздавались раскаты грома, а потемневшее небо над академией периодически освещали вспышки молний.

Каин вздохнул:

— Жаль. С боевки ее так просто не вытянешь…

— Ты что-то хотел? — поинтересовалась Джолетта больше из вежливости, чем из желания узнать.

— Да понимаешь… — Каин взъерошил рыжие вихры и бросил взгляд в сторону лекарского корпуса. — В общем, я хотел предложить ей навестить Дарину.

— Разве на ее посещение не наложен запрет? — удивилась Джолетта, которая, как и все в академии, знала, что палата старосты охраняется.

На ее вопрос Каин только отмахнулся:

— Как будто это проблема! У меня там одна медсестра в должниках ходит, она как раз сейчас дежурит. Просто Ника как-то упоминала, что хотела бы удостовериться, все ли с Дариной в порядке, вот я и подумал…

— Пойдем со мной, — неожиданно предложила Джолетта, чем вызвала у Каина искреннее изумление.

До самочувствия старосты ей действительно дела не было, но вот кое-что проверить хотелось. По официальной версии считалось, что Дарине внезапно стало плохо и она потеряла сознание в коридоре. Однако Джолетта, как и все, кто присутствовал на посиделках в общежитии факультета земли, понимала, что на старосту было совершено нападение. Иначе зачем ректор устраивал им допрос и просил не распространяться о случившемся?

Недавно Джолетта вспомнила, что когда у них закончилась закуска, за ней послали Крэсбора, и он отсутствовал именно в момент нападения. Это был еще один факт в копилку подозрений относительно Дамиана, и Джолетта намеревалась прояснить этот вопрос у Дарины.

Пока никому не сообщали, пришла ли она в себя, но, если повезет, староста сумеет рассказать, кто на нее напал. Вдобавок в последнее время Джолетта стала подозревать, что появление в академии лорда Грэма, скорее всего, тоже как-то с этим связано. Еще прошлой весной она случайно подслушала разговор между отцом и зашедшим к нему знакомым, в котором они обсуждали нападения, совершенные в Академии пяти стихий. Тогда Джолетта не придала этому значения, а сейчас услышанное приобрело новый смысл.

Сложив два и два, она пришла к выводу, что ректор пригласил в академию лорда Грэма для того, чтобы расследовать дело о нападениях, совершенных прошлой весной. А сейчас произошел идентичный случай, и именно поэтому происшествие с Дариной тщательно замалчивается и вызывает столько вопросов.

Каин хотя и удивился предложению Джолетты, возражать не стал. Они вошли в лазарет и обнаружили, что у палаты старосты по-прежнему стоит охрана, что, впрочем, было вполне ожидаемо.

— Каин? — вопросительно приветствовала его дежурная медсестра, вышедшая им навстречу. — У тебя что-то случилось?

— Дело есть, — отозвался тот и, взяв ее под руку, отвел в сторону.

Джолетта осталась стоять одна в пропахшем травяными снадобьями коридоре, надеясь, что хваленая должница сможет помочь им попасть внутрь палаты.

Когда эти двое вернулись, Каин был недоволен, а медсестра озадачена, и это не предвещало ничего хорошего. Так и оказалось. Медсестра сказала, что к Дарине заходят только ректор, декан пятого факультета, главный лекарь и его личная помощница, а простым медсестрам туда хода нет, не говоря уже о посторонних.

Как раз в этот момент в конце коридоре показалась фигура магистра Трайвол. Не обращая внимания на стоящих поблизости адептов, водница направилась прямиком к той палате, куда они так стремились попасть.

— Только декана пятого факультета, говоришь, пускают? — переспросил Каин, не сводя взгляда со спины магистра. — А что в таком случае здесь делает она?

Медсестра выглядела растерянной:

— Не знаю… никогда раньше магистр Трайвол здесь не появлялась. Да и охрана внутрь ее все равно не пропустит…

Подходя к дверям палаты, декан факультета воды внезапно остановилась, но это было вызвано отнюдь не тем, что на ее пути стояли охранники. Повернув голову в сторону стоящей поблизости троицы, магистр мазнула взглядом по Каину с Джолеттой и бросила:

— Адепты, вы себя плохо чувствуете?

Посетители молча переглянулись, медсестра нервно смяла халат, предчувствуя неприятности, а Айрин Трайвол сама ответила на свой вопрос:

— Вижу, что нет. В таком случае в лазарете вам делать нечего. До начала пары осталось десять минут, так что советую вам поторопиться.

— А у меня сейчас окно, — не растерявшись, заявил Каин. — И вот медсестра подтвердит — все утро страдаю от боли в животе. Наверное, съел что-нибудь не то.

Магистр поморщилась:

— Будьте добры, избавьте меня от подробностей. А что касается вас, Анна, то профессор уже поставил меня в известность, что сегодня вы опоздали на пару по танцам. И я как ваш декан предупреждаю — если подобное повторится, у вас начнутся проблемы.

Даже без этого предупреждения Джолетта собиралась уходить. Дольше здесь оставаться смысла не было. В палату к Дарине все равно никого не пускали, поэтому она, кивнув напоследок Каину, покинула лазарет.

Пока шла к корпусу водников, мысли крутились вокруг одной детали, заставившей насторожиться. Было понятно, что магистр Трайвол приходила не к кому-нибудь, а к Дарине. Вот только зачем? Из праздного желания навестить пострадавшую адептку? Вряд ли. По просьбе ректора? Опять же маловероятно. Если верить словам медсестры, то в палату к старосте заходили строго обозначенные ею люди, и в таком случае непонятно, зачем в лазарет заявилась декан факультета воды и как она намеревалась попасть непосредственно в палату. Магистр выбрала как раз такое время, когда в лекарском корпусе почти никого не было, и Джолетта не сомневалась — не заметь Айрин Трайвол ее с Каином, она бы вошла к Дарине. Каким образом миновала бы охрану — это другой вопрос.

Сразу после занятий Джолетта отправилась на кухню. И вовсе не для того, чтобы работать — время еще было раннее — а затем, чтобы взять немного еды для своего нового четвероногого друга. Хотя нет, друг — слишком громкое слово. Для своего… в общем, для кота, с которым просидела под воротами академии всю ночь. Она не могла объяснить даже самой себе, с чего вдруг ей взбрело в голову заботиться об этой зверюшке. Но при мысли о том, что существо, так доверчиво прижимающееся к ней ночью, сейчас мерзнет под холодным дождем, у нее в душе что-то переворачивалось.

Завернув в салфетку пару куриных ножек, позаимствованных у разделывающего птицу Феофана, она поспешила за ворота. Она боялась, что бродячий кот уже давно ушел, но, к ее облегчению, мокрый зверюга сидел там же, где и утром.

— Эй, блохастый! — окликнула его Джолетта, внешне стараясь ничем не выдать внезапно охватившей ее радости. — Я вот тебе поесть принесла.

Кот неверяще смотрел на то, как перед ним на землю опускают свежее мясо, а после его взгляд поднялся вверх. На Джолетту вновь уставились большие разноцветные глаза, в которых застыла такая гамма разнообразных чувств, что было непонятно, чего там больше — восхищения или недоверия. Как бы то ни было, голод оказался сильнее всего прочего, и кот буквально набросился на предложенное угощение. Когда с едой было покончено, он вновь уставился на Джолетту, явно прося добавки.

— Ну уж извини, — развела та руками. — Больше ничего нет.

С неба продолжал литься дождь. Было видно, что кот продрог, кончики его ушей подрагивали, с длинной свалявшейся шерсти капала вода. Внезапно он издал какой-то хрипящий звук, лишь издали напоминающий мяуканье. Не в силах больше вынести этого жалкого зрелища, Джолетта пошла прочь.

— Мя-а-ау, — раздался ей вдогонку вновь повторившийся хрип.

Она ускорила шаг.

Вошла в ворота академии, повернула к пятому корпусу и… резко остановилась. Глубоко вдохнула. Сосчитала до пяти. Развернулась и решительно зашагала обратно.

— И навязался же на мою голову! — недовольно проговорила она, беря кота на руки. — Вот почему ты оказался здесь этой ночью, а? Возись теперь с тобой!

Несмотря на изможденный вид, кот оказался тяжелым. К счастью, вырываться он не пытался и в этом смысле лишних проблем не добавлял. Джолетта не знала, разрешено ли адептам держать в академии животных, но этот вопрос ее мало заботил. Когда она вошла в общежитие, как раз наступило время ужина, и в коридоре почти никого не было. А те, кто все-таки встречался на пути, не обращали на нее никакого внимания.

Но как только она подошла к лестнице, намереваясь подняться наверх, перед ней материализовался комендант. От неожиданности Джолетта пошатнулась и едва не уронила свою мокрую ношу на пол.

— Держать в общежитии животных запрещено, — ничего не выражающим тоном произнес Рик, смотря словно сквозь нее. — Прошу вас сейчас же отнести его обратно на улицу.

Джолетта посмотрела на элементаля, затем на кота и снова на элементаля.

— Нет! — твердо произнесла она. — Этот зверь будет жить со мной!

— Верните его за ворота академии, — снова повторил комендант, не меняя тона.

— Я сказала: он будет жить со мной! — в свою очередь, повторила Джолетта, намеренная до последнего стоять на своем. Она понимала, что спорить с элементалем и уж тем более выводить его из себя чревато последствиями, но отступать не собиралась.

Хотя считалось, что элементали не способны на какие-либо эмоции, Джолетта заметила, как на лице Рика на долю секунды отразилось удивление. Вероятно, раньше никто, кроме хозяина, не осмеливался ему возражать.

Неизвестно, к чему бы привел этот разговор, если бы внезапно Рика не призвал лорд Грэм. Дворецкий наградил Джолетту долгим, пробирающим до мурашек взглядом и бесшумно растворился в воздухе. Опасаясь, что он может вернуться в любой момент, она опрометью бросилась вверх по лестнице.

Благополучно поднявшись в свою комнату, Джолетта плотно закрыла дверь и, не раздумывая, потащила кота в ванную.

— Грязный комок шерсти! — припечатала она его, набирая горячую воду. — Если хочешь жить со мной, придется мыться!

Кот был явно не согласен. Когда Джолетта попыталась засунуть его в ванну, до этого безучастный к происходящему, он стал резко вырываться, царапаться и даже цапнул ее за палец.

— Вот же… блохастый! — выкрикнула она, потрясая в воздухе укушенной кистью, но все же не переставая окунать кота в воду.

В этой битве выдохлись оба, но победила Джолетта. Она намылила кота жасминовым шампунем, купленным на аванс в счет стипендии, и принялась тщательно растирать животное. Справиться со спутавшейся шерстью оказалось непросто, так что пришлось брать в руки Никины маникюрные ножницы, завалявшиеся в ее знаменитой сумке, и состригать особо крупные клочья. Вода после первого купания была просто черной, и Джолетта меняла ее еще несколько раз — до тех пор, пока слой налипшей грязи полностью не отмылся и под ним не обнаружилась рыжая шерсть.

Кот стоически вытерпел все «издевательства», долгое и тщательное вытирание, после чего Джолетта завернула его в свое полотенце. Выйдя с ним из ванной, она обнаружила, что в комнату уже вернулась Ника, восседающая на кровати в окружении учебников.

— Анна? — Соседка ошарашенно на нее посмотрела.

— Да, у меня кот! И мне все равно, против ты или нет, он будет жить с нами! — отрезала Джолетта, предвосхищая возможные вопросы.

— Я не против, — выдохнула Ника, совладав с собой. — Но речь не об этом…

Укладывая новообретенного питомца на свою кровать, Джолетта нахмурилась:

— Что еще?

— Твои волосы… как они…

Не успела Ника договорить, как Джолетта опрометью бросилась к настенному зеркалу. С бешено колотящимся сердцем она посмотрела на свое отражение, ожидая увидеть очередной ужас, но все обстояло совсем иначе. Да, волосы действительно изменились. Вместо тоненьких прядей, едва достающих до плеч, они тяжелыми локонами опускались до пояса, став такими, как до превращения. Не вернулся лишь цвет, который по-прежнему был неопределенного русого оттенка.

Возвращение длины волос стало еще большим потрясением, чем недавние пятна на коже. Как?! Почему это произошло?! Джолетта была настолько же потрясена, насколько счастлива. Подумать только — частичка прежней внешности вернулась!

Под не менее изумленным взглядом Ники она схватила с тумбочки заколки и принялась подкалывать волосы, пытаясь визуально сделать их короткими. Такие резкие перемены в облике обязательно кто-нибудь заметит и станет задавать вопросы. Проще придать прическе привычный для всех вид, чем путаться в новом вранье.

— Поклянись, что никому не скажешь о том, что сейчас видела! — потребовала Джолетта, вперившись в Нику цепким взглядом.

Осмыслив просьбу, соседка долго не колебалась:

— Если для тебя это так важно — хорошо, от меня никто ничего не узнает. — Джолетта продолжала неотрывно на нее смотреть, и Ника добавила: — Клянусь.

Клятвы для аристократов не были просто звуком, и хотя к этому сословию соседка не относилась, Джолетта все равно ей поверила.

— Может, ты все-таки объяснишь? — проявила настойчивость Ника, разглядывая шикарную шевелюру, которую Джолетте так и не удалось «укоротить». — Сначала — странные пятна, теперь — внезапно отросшие волосы. Еще и ночь вне стен академии, вызов в кабинет ректора…

Джолетта вмиг подобралась и, сложив руки на груди, ответила:

— А может, лучше ты объяснишь, где провела эту ночь и что тебя связывает с лордом Грэмом?

— Анна, — устало выдохнула Ника. — Хоть ты не начинай. После сегодняшнего дня меня от этого вопроса уже тошнит.

— Я не лезу с расспросами к тебе, а ты — ко мне, — подвела итог Джолетта, присев рядом с задремавшим котом и сняв с него мокрое полотенце.

— Как его хоть звать-то? — Ника кивнула на растянувшееся на кровати животное, смешно подрагивающее кончиком хвоста.

Джолетта безразлично пожала плечами:

— Да никак. Зови, как хочешь.

В следующее мгновение взгляд Джолетты упал на обложку книги, которую читала Ника, и оказалось, что это учебник по этикету.

— Проблемы?

— Совсем запуталась, — честно призналась соседка. — К завтрашнему надо выучить первые параграфы по придворному этикету, а у меня уже голова закипает от всех этих реверансов. Вот скажи, разве есть какая-то разница между реверансом «фруа» и «де фру а»? Судя по тому, что здесь написано, они исполняются совершенно одинаково!

— Исполняются одинаково, но разница — в названии и назначении, — машинально отозвалась Джолетта. — «Фруа» следует делать, когда предстаешь перед королем, а «де фруа» — когда уходишь.

Ника удивилась:

— Ты в этом разбираешься?

Джолетта кивнула и, в свою очередь, уточнила:

— Услуга за услугу? Сумеешь помочь с закалыванием волос?

Хотя Ника была визажистом, в салоне она часто помогала парикмахерам и не раз сталкивалась с самыми разными заказами, так что на предложение Джолетты согласилась с энтузиазмом. Не откладывая дела в долгий ящик, она взяла пару заколок, и через некоторое время волосы Джолетты приняли такой же вид, какой имели этим утром.

Весь следующий час первокурсницы потратили на разъяснение основных вопросов этикета, возникших у Ники. Вначале Джолетту раздражало то, что приходится объяснять настолько элементарные вещи, но после она вошла во вкус. Ученицей Ника оказалась способной, так что особых проблем во взаимопонимании у них не возникло.

Затем Джолетта пошла на работу и после того, как отдраила там пол и гору посуды, вернулась в комнату, прихватив с собой теплого молока, сметаны и ненужную коробку, которую по ее просьбе Мик наполнил песком. Все тот же поваренок по первому требованию снабдил Джолетту бинтом, при этом поинтересовавшись, зачем ей все это понадобилось. Разумеется, пояснять она ничего не стала.

Коробку Джолетта поставила в ванной и после того, как потратила уйму времени, чтобы приучить к ней кота, накормила его принесенными продуктами. Зверюга, несмотря на подранное ухо и хромую лапу, оказался вполне симпатичным, а разноцветные глаза добавляли ему особую изюминку. После того как кот наелся и расслабился, Джолетта перевязала ему пораненную лапу и порадовалась, что это не перелом, иначе пришлось бы тащить его в лазарет.

— У нее упадок сил, — констатировал пожилой лекарь, нащупав на руке Ники слабый пульс. — Ничего, полежит до утра, и все пройдет.

— Это я и без вас знаю, — раздраженно бросил Грэм и тут же, одернув себя, сбавил тон: — Просто это случилось по моей вине, и я должен убедиться, что все будет в порядке.

Поводов волноваться у Тайрона было более чем достаточно. Просто так дархи не покидали глубин леса, избегая яркого света, и при нападении вели себя более умно. Твари были хитрыми и никогда бы не стали бросаться, видя, что противник силен. В то время пока зверь лежал в отключке, Грэм внимательно изучил отпечатки на его ауре и обнаружил, что тот находился под ментальным воздействием. То есть кто-то намеренно натравил дарха на него… или на Нику. Или на них с Никой. Вероятнее — первый вариант.

Внезапно в палату лазарета, куда Грэм принес потерявшую сознание студентку, ворвалась запыхавшаяся помощница лекаря.

— Что случилось? — практически одновременно спросили мужчины.

— Там… это… я не знаю, как сказать…

— Четко и по существу, — резко оборвал ее лепет Грэм.

Помощница подняла на него испуганные заплаканные глаза и дрожащим голосом выдавила:

— В палате у Дарины Ферр лежит парень… Я не знаю, жив ли он. — Помощница закрыла рот обеими руками, подавляя рвущиеся наружу всхлипы.

— Какого дар… — Грэм поперхнулся окончанием фразы, помянув события часовой давности. — Как такое могло произойти?!

Не дожидаясь ответа, лорд на пару с лекарем, который был в курсе положения дел в академии, бросился в палату к Дарине. Охранники, стоящие у входа, выглядели растерянными, и когда Грэм вошел внутрь, проследовали за ним. Картина, открывшаяся их взору, была удручающей. На полу у кровати лежал первокурсник факультета земли, которого Грэм часто видел в компании Ники. Кажется, его звали Каин.

Главный лекарь тут же бросился к пострадавшему и, приложив два пальца к запястью студента, сказал:

— Он жив, но очень слаб. Случай, идентичный с мисс Ферр. Его пили и…

— Недопили, — мрачно заключил Грэм и обернулся к замершим на пороге охранникам.

— Клянусь, мы не впускали никого постороннего! — заверил один из них.

— Тогда как, дарх побери, он здесь оказался?! — выкрикнул лорд, выдержка которого за этот день себя исчерпала.

Ответа не последовало, и Грэм леденящим душу голосом произнес:

— Через десять минут жду подробный доклад о тех, кто за последние сутки приближался к палате. — Следующий вопрос он адресовал уже лекарю: — Когда вы заходили сюда в последний раз?

— Вчера вечером. А сегодня утром пациентку осматривала моя помощница, и все было нормально.

По всему выходило, что Каин каким-то образом сумел проникнуть в палату, где его пытались иссушить. Это был полнейший бред. Во-первых, даже если предположить, что охрана не уследила и впустила одного постороннего внутрь, то как сюда сумел попасть второй? Во-вторых, почему в таком случае нападавший не разделался с Дариной, которая, если бы очнулась, представляла бы для него угрозу? И в-третьих, почему он не иссушил Каина до конца? В случае с Дариной его спугнули, но что ему мешало в этот раз закончить начатое? Ведь известно, что если начал пить, то остановиться практически невозможно.

Заранее зная, что это бесполезно, Тайрон все же попытался залезть в мысли Каина. Как он и ожидал, ничего не вышло. Когда человек находился в бессознательном состоянии, мысли блокировались, и потому применять к нему менталистику было невозможно.

Палата, в которой лежала Дарина, была рассчитана на двоих, и студента решили оставить здесь же. Его уложили на кровать, предварительно просканировав ауру, но это опять же не дало никаких результатов.

Обстоятельства, при которых происходили нападения, казались Грэму, по меньшей мере, странными и ставили его в тупик. При иссушении происходил сильный всплеск магической энергии, почему же сейчас никто — даже он сам — этого не почувствовал? Можно предположить, что тогда он был в лесу, но каким образом всплеск миновал сотни магов, находящихся в академии?

Этим вопросом Грэм задавался с первого дня своего прибытия, ведь то же самое касалось и магистра Энрода. Как лучшие маги, находящиеся в академии, могли не ощутить ритуал иссушения, проходящий прямо у них под носом?! И почему в случае с Дариной всплеск почувствовал один Грэм, а сейчас — и вовсе никто?

Тайрона невероятно выводило из себя то, что в последнее время он не понимал слишком многого. За долгие годы службы короне он имел дело со всяким, в том числе и с незаконным иссушением, но такого в его практике еще не встречалось.

Внезапно взгляд лорда, блуждающий по палате, зацепился за приоткрытое окно. Помимо охраны у дверей, он собственноручно поставил на окна магический щит, не позволяющий попасть внутрь. Снять его можно было, лишь открыв окно изнутри, и об этом Грэм сразу же предупредил лекаря.

Лорд стремительно подошел к окну и, выглянув наружу, увидел вьющиеся зеленые стебли, тянущиеся от земли до самого третьего этажа, на котором находилась палата Дарины.

— Кто? — коротко спросил Грэм, даже не обернувшись.

В палате повисла напряженная тишина.

— Кто?!

После того как он повысил голос, помощница лекаря не выдержала и разрыдалась:

— П-простите, я думала… ничего страшного, просто с-свежий воздух… ей подышать полезно…

— Дура! — припечатал уже не Грэм, а лекарь. — Тебе же сразу сказали: не открывать в палате окна! Из-за тебя едва не убили человека!

Помощница осела на пол и затряслась в прерывистых всхлипах, но на нее больше никто не обращал внимания.

Картина несколько прояснилась. Каин — маг земли решил узнать о состоянии подруги, и поскольку у двери его не пропустила охрана, решил попасть внутрь через непредусмотрительно распахнутое окно. Воспользовавшись даром, пустил по стене лозу и забрался по ней в палату. Далее — вариантов несколько. Либо, когда Каин попал внутрь, там уже был убийца, и он его спугнул, либо тот появился после и, заметив в палате постороннего, решил избавиться от него как от свидетеля, видевшего его лицо. В обоих вариантах присутствовала все та же загадка — неясно, почему Каина и Дарину оставили в живых.

Спустя несколько минут Грэм держал в руках бумагу со списком тех, кто за последнее время приближался к палате. Первые места занимали непосредственно главный лекарь, его безалаберная помощница, сам Грэм и ректор. В лекаре Тайрон был уверен, себя самого и Ароса Лосгара, естественно, исключал, помощницу, не обладающую магическим даром, — тоже, а вот следующие имена его заинтересовали. Каин Добл в компании Анны Тьери, со слов охраны, простояли около палаты весь обеденный перерыв прошлого дня, пока их не отправила на занятия декан факультета воды. К слову, сама Айрин Трайвол так же намеревалась войти в палату, но ее, естественно, не пустили. Дальнейший список составляли в основном медсестры и уборщики, не представляющие особого интереса.

Из всех обозначенных лиц Грэма больше всего интересовали магистр Трайвол и Анна Тьери, причем начать допрос он намеревался с последней. Его уже порядком достала эта девица, с которой было связано слишком много загадок и недомолвок. Этому давно пора было положить конец.

Занятие перенесли в самую большую аудиторию пятого корпуса. Ника, как и всегда, села рядом с Эми, а с другой стороны оказалась Анна. Ника настояла на том, чтобы занять места в первых рядах, потому как на парах Лютика обычно стоял такой гомон, что с задних ничего нельзя было расслышать. Этот предмет ей, в отличие от прочих адептов, казался интересным, и она с удовольствием слушала информацию.

Как и ожидалось, когда Лютик вошел в аудиторию, шум не только не прекратился, но стал еще громче. Профессор, без конца поправляя съезжающие очки, встал за кафедрой и раскрыл толстую книгу, по которой читал лекции. Пригладив седую бороду, он на миг бросил короткий взгляд на расшумевшихся адептов, но замечания им не сделал.

Опустив глаза на пожелтевшие от времени страницы, Лютик тихо объявил:

— Нас с вами ждет объемная тема — существа, давно канувшие в Лету. Сегодня будем говорить о феях.

Те, кто расслышал сказанное, засмеялись в голос, и даже Ника не смогла сдержать улыбку. Если существование гномов, эльфов и магов еще как-то воспринималось, то феи ассоциировались лишь с персонажами из детских мультфильмов. Судя по реакции остальных адептов, в Дагории эти существа были такими же сказками, как и на Земле.

Сидящая рядом Эми демонстративно уронила голову прямо на стол и закрыла глаза, Анна подперла подбородок рукой и, устремив скучающий взгляд в окно, зевнула.

— Многие не верят в то, что феи когда-то жили среди нас, — начал вещать Лютик монотонным тихим голосом. — Это единственные создания, существование которых вызывает столько вопросов. Если вам интересно мое личное мнение, в чем я сильно сомневаюсь, то я в них верю. Согласно древней летописи, сохранившейся до наших дней, первые упоминания о феях датированы десятью тысячами лет назад. Тогда они описывались как крохотные существа, живущие в цветах и умеющие летать благодаря паре прозрачных крыльев. Если мы перенесемся на два тысячелетия позже, то увидим, что внешний облик фей описывается совсем иначе — теперь они предстают в облике молодых девушек среднего человеческого роста. При этом крылья у них по-прежнему имеются. А вот если мы вернемся на две тысячи лет назад от сегодняшнего момента, к последнему упоминанию о феях, то обнаружим, что они описываются совершенно иначе. Крыльев у них больше нет, и внешний облик может варьироваться от юной девушки до взрослой женщины.

Ника слушала Лютика, воспринимая все сказанное как интересную сказку. Она уже давно отложила тетрадь и ручку в сторону, полностью полагаясь на свою память, ведь сказки запоминать всегда легко.

— Магия фей, согласно легендам, — это нечто удивительное. Она многогранна, сильна и не подчиняется никаким законам. Не похожа она ни на стихийную, ни на мощнейшую магию элементалей. Проявляется в совершенно разных формах, и, возможно, феи даже обладают прекрасными способностями к открытию порталов и телепортации.

— Скукота, — сонно выдохнула Эми, посмотрев на Нику. — И как только ты это слушаешь?

Та лишь пожала плечами:

— По-моему, интересно.

— Ты в это веришь?

— Еще пару недель назад я не верила даже в магию. — Ника улыбнулась одними уголками губ. — Но ты права, феи — это все-таки слишком. Если даже жители Дагории воспринимают их как вымысел, то что говорить обо мне, уроженке немагического мира.

Следующие слова, сказанные Лютиком, заставили Нику вновь переключиться на лекцию и внимательно прислушаться:

— Согласно поверьям, феи могут менять облик по собственному желанию. Зачастую, изменив себя до неузнаваемости, они являются людям и устраивают им различные проверки. Если человек их проходит — благодарят, если нет — наказывают. — Профессор Люциус неожиданно оторвался от книги и, окинув взглядом аудиторию, заговорил непривычно громко и внятно: — Ваше дело — слушать меня или нет, верить легендам или не верить, но я убежден, что феи существуют и живут среди нас по сей день.

Ника замерла. По телу пробежала нервная дрожь, а в горле неожиданно пересохло. Может ли быть, что…

— Как гласят легенды, чаще всего феи являются людям в образе нищих, просящих подаяние, — продолжил Лютик. — Если человек откажет им в помощи, его ждет страшная кара, по силе ничем не уступающая проклятию, и для каждого она своя.

Сказанные слова, подобно пазлу, становились на нужное место в головоломке. Предположение, зародившееся в голове Ники, крепло с каждой секундой и превращалось в убеждение.

— Так вот кто она такая… — практически беззвучно прошептала внезапно побледневшая Анна. — Нищенка — фея!

Услышав шепот, Ника резко обернулась в ее сторону. Анна была не похожа сама на себя, и, что самое главное, она говорила о нищенке. Простое совпадение? Или…

Ника с трудом дотерпела до конца пары. За оставшуюся часть занятия Лютик больше не сообщил ничего полезного, вновь начав бубнить, уткнувшись носом в книгу. Когда наконец прозвенел звонок, Ника схватила Анну под руку и буквально силком вытащила ее из аудитории. Найдя в коридоре укромное место, она впилась в соседку горящими от волнения глазами и спросила:

— О какой нищенке ты говорила? И почему решила, что она фея?

Анна, до этого выглядевшая растерянной, внезапно подобралась и насторожилась.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Просто ответь! — потребовала Ника. — Мне крайне важно это знать!

По лицу Анны было видно, что она явно колеблется. Вот только Ника не могла догадаться, почему именно. А та просто боялась, что не сможет рассказать о старухе. Если невозможно назвать свое настоящее имя, где гарантии, что получится говорить о нищенке?

Решившись ответить, «Анна» попыталась тщательно подбирать слова, избегая упоминания своей настоящей личности:

— Пару недель назад мне довелось встретиться с нищенкой, которая просила подаяние. Я отказала ей и… скажем так, в моей жизни произошли кардинальные изменения в худшую сторону. Вначале я была уверена, что на мне проклятие, но позже стала задумываться о том, что эта магия ни на что не похожа. Сегодня, услышав о феях…

— Ты решила, что нищенка может оказаться ею, — закончила Ника, ошарашенно присев на подоконник. — Помнишь точное число, когда это с тобой произошло?

— Двадцать восьмого августа, — не задумываясь, ответила Анна.

Все сходилось. Именно в этот день Ника оказалась в Дагории. Получается, в один и тот же день им явилась странная нищенка, обладающая сильной магией и с легкостью открывающая межмировые порталы.

— Твоя очередь, — нетерпеливо оборвала ее мысли Анна. — Почему об этом спросила?

Ника рассказала все, как есть, упомянув мельчайшие подробности. После этого ошарашенная Анна дополнила сказанное тем, что старуха явилась ей в академии и что нищенка находится здесь.

После того как соседки все обсудили, они пришли к выводу, что нищенка действительно была феей, как бы нереально это ни звучало. Им обеим стало не до учебы, и вместо следующей пары они поспешили в библиотеку главного корпуса, где собирались отыскать информацию об этих существах. В отделении легенд и мифов была гора литературы, из которой Ника с Анной отобрали несколько самых больших и старых книг. Библиотекари встретили Анну как старую знакомую и даже помогли дотащить увесистые талмуды до читального зала.

Погрузившись в изучение информации, студентки полностью выпали из реальности и забыли о времени. К их удивлению и разочарованию, даже в самых увесистых и подробных книгах с легендами феи встречались нечасто, а если и встречались, то сведения о них были скудными. Практически везде было написано только то, что они уже и так узнали от Лютика, а вот о том, как распознать фею среди обычных людей и как избавиться от ее заклятия, нигде не было сказано ни слова.

— Дархова макулатура! — в конце концов взорвалась Анна, со злостью стукнув кулаком но столу. — Никакого толку! И это — самая лучшая библиотека в Агавийском королевстве!

— Не психуй. — Ника выглянула из-за высокой стопки книг. — Мы не просмотрели даже одного процента того, что здесь есть. И кстати, если ты подробнее расскажешь, что с тобой случилось, искать мне будет гораздо легче.

— Легче будет, если мы пойдем к Лютику и расспросим его, — буркнула Анна. — Может, он знает гораздо больше того, что говорил на лекции. Хотя… — Она бросила пренебрежительный взгляд в сторону дежуривших библиотекарей. — Если даже эти не прочитали и половины здешних книг, то о прочих и говорить нечего.

Они некоторое время помолчали, после чего Анна вновь заговорила:

— О заклятии я не могу рассказать, даже если захочу. А вот от тебя я просто жажду услышать подробности вчерашнего вечера. Можешь не надеяться, что я поверю, будто с тобой все было нормально. Готова поспорить — эту ночь ты провела в лазарете.

Учитывая то, что происшествие с нищенкой их в некотором роде объединило, Ника решила, что скрывать произошедшее смысла не имеет. Поэтому она поведала о вчерашнем нападении дарха, лазарете и услышанном разговоре. Про поцелуй с деканом, естественно, умолчала.

Анна восприняла рассказ спокойно, после чего огорошила Нику своим заявлением:

— Парень, о котором ты слышала, — это Каин. И раз уж у нас с тобой сегодня тяга к откровенным разговорам, пожалуй, я расскажу тебе еще вот о чем…

Речь пошла об иссушении, убийствах прошлой весной и их связи с теперешними нападениями. Анна поведала все, о чем знала сама, и сказать, что Ника была ошарашена, — это не сказать ровным счетом ничего. Однако теперь все сходилось, и ей стали понятны многие вещи. Про ритуал иссушения Ника слышала впервые, и он привел ее в полнейший ужас. Получается, что по академии спокойно разгуливает кто-то вроде энергетического вампира, которого не может вычислить даже лорд Грэм?! Кошмар!

Вдобавок студентки пришли к выводу, что опасность, о которой Анну предупреждала старуха, имеет отношение к этим событиям.

— Твое заклятие как-то связано с внешностью? — предположила Ника, когда они с Анной после безуспешных поисков покидали библиотеку.

Та кивнула.

— А волосы? Они внезапно вернули прежний вид?

После второго согласного кивка Ника развила мысль:

— Этому точно должна быть причина. Хотя я полнейший дилетант во всем, что касается магии, все-таки мне кажется, просто так заклятие спадать не может.

— Есть какие-то предположения? — Анна остановилась и вопросительно посмотрела на Нику.

— Может быть, сама подумаешь? — вопросом на вопрос ответила та. — Что ты делала в тот день, когда исчезли пятна и преобразились волосы?

Анна на миг задумалась, но внезапно прозвеневший звонок не дал ей ответить. Одна пара была уже пропущена, и прогуливать следующую было чревато последствиями. На прощанье пожелав друг другу удачи и посоветовав соблюдать осторожность, Ника и Анна разошлись по своим корпусам.

Собеседница ректора сидела ни жива ни мертва и не знала, радоваться ей или плакать.

— Как вы догадались? — практически прошептала она непослушными губами.

— Как только вы появились в академии, у меня сразу возникло ощущение, что вы мне кого-то напоминаете. Долгое время я не мог понять, кого именно, но то, что вы никакая не Анна Тьери, знал точно. На башне я заметил длинные волосы, и тогда впервые возникла ассоциация с леди Джолеттой. Но я понимал, что такого быть не может, ведь девушка находится в родовом замке, и герцог ни за что не отпустил бы ее в академию. Вместе с тем ваша манера себя держать, речь и взгляд — все напоминало ее. В какой-то момент мне даже начало казаться, что я схожу с ума. Когда сегодня Тайрон рассказал мне, что Джолетта де Лэйр пропала и герцог просил помощи в ее поисках, я почти уверился в том, что был прав. Оставалось лишь проверить это, что я и сделал. Однажды я был свидетелем тому, как на одном из королевских приемов вам стало плохо после съеденного орехового канапе. — Ректор сложил руки на груди и слегка склонил голову набок. — Единственное, что мне непонятно, это каким образом вы сумели столь кардинально изменить свою внешность и зачем вам это понадобилось?

— Мне тоже было бы интересно об этом услышать, — внезапно раздалось у входа на кухню, и, синхронно обернувшись, Лосгар и Джолетта увидели на пороге лорда Грэма, за спиной которого материализовался Рик.

Джолетта чувствовала себя отвратительно. Время перевалило за полночь, она была как эмоционально, так и физически истощена, и объяснять что-либо сейчас у нее не было ни малейшего желания.

Собрав остатки сил, Джолетта решила обернуть ситуацию себе на пользу. Она поднялась с табурета, расправила плечи и, гордо подняв голову, произнесла:

— Господа, раз уж вы узнали, кем я являюсь на самом деле, то я требую к себе соответствующего отношения. Сейчас я очень устала для ваших допросов и прошу отложить их до завтрашнего утра. К тому же я ничего не буду пояснять без Ники Зориной, которая в моей истории играет не последнюю роль.

Сохранять достоинство перед первыми лордами королевства было крайне сложно с учетом уродливого облика, запачканного передника и должности посудомойки, но Джолетта справилась.

— И здесь Ника замешана, — выдохнул лорд Грэм, который, впрочем, этому ничуть не удивился.

Сойдясь на том, что продолжат начатый разговор завтра утром, все трое покинули кухню, а Рику было поручено проводить Джолетту до комнаты — и на сей раз это было не проявлением недоверия, а необходимой мерой безопасности.

— Раз, два, три. Раз, два, три. Поворот! — отсчитывал шаги преподаватель, высокомерным взглядом скользя по танцующим адептам. — Ну что же вы как стадо слонов?!

Но когда он смотрел на представителей аристократии, его взгляд резко менялся с высокомерного на одобряющий:

— Леди Катрина, лорд Крэсбор, просто замечательно! Отлично! Ваша пара будет открывать осенний бал!

Так же как и в предыдущие разы, занятия танцами проходили одновременно у старшего курса огневиков и у первого водников. За все это время среди адептов успели сформироваться постоянные танцевальные пары, среди которых у профессора Нарвиса уже появились свои любимчики.

Джолетта, танцующая в паре с неуклюжим огневиком, мысленно фыркала и едва подавляла желание громко выругаться. Мало того что этот увалень за последний час оттоптал ей все ноги, так еще и профессор Нарвис ужасно раздражал своим нытьем! И перед дворянами лебезил — даже перед едва передвигающейся толстушкой, которую ни на одном приличном приеме Джолетта раньше и в глаза не видела!

— Адептка Тьери! — нервно взвизгнул преподаватель, когда партнер в очередной раз наступил ей на ногу. — Вам что, в детстве медведь все уши оттоптал?! Неужели вы не можете двигаться в такт музыке?!

Хотя Джолетта в открытую и не демонстрировала свои умения, все же танцевала она прилично. Поэтому в том, что их пара не попадала в такт, был виноват лишь партнер. И что самое главное — профессор Нарвис прекрасно об этом знал. Просто он невзлюбил девушку еще с того самого момента, когда она впервые опоздала к нему на занятие, и с тех пор цеплялся к ней по любому поводу.

— Нет, это вы, должно быть, ослепли, раз не видите, что я не совершила ни одной ошибки! — взорвалась Джолетта, гневно сверкнув глазами.

— Ты… да как ты смеешь… — Профессор буквально задохнулся от возмущения и еще более визгливым голосом, чем прежде, воскликнул: — Да я преподавал всем первым леди королевства! Разве что только не принцессам! Даже несравненная Джолетта де Лэйр брала у меня уроки!

Джолетта на несколько мгновений оторопела, а после громко рассмеялась, вызвав недоумение у остальных адептов. Смех ее оборвался резко, и, глядя преподавателю прямо в глаза, она отрезала:

— Лжете. Леди Джолетта де Лейр не то что не брала у вас уроки, она о вас даже не слышала!

Профессор Нарвис пошел красными пятнами и, стараясь не терять лицо перед студентами, небрежно произнес:

— Тебе-то откуда об этом знать? Впрочем, если ты имела честь работать в герцогском замке и никогда меня там не видела, это не значит, что я туда не приходил. — Он смерил студентку уничтожающим взглядом и заявил: — Адептка Тьери, я не намерен более терпеть ваше неподобающее поведение! Вы грубы, безобразны и бездарны, поэтому я заочно ставлю вам неуд за предстоящий экзамен и сейчас же отправляю к ректору!

В танцевальном зале раздался удивленный гул. Все без исключения адепты понимали, что профессор перегнул палку. Как бы то ни было, а оскорблять студентку, называя ее безобразной, он не имел никакого права, равно как и заранее не принимать экзамен.

— А ко мне не нужно отправлять, — внезапно раздался голос ректора, на котором тут же сосредоточилось всеобщее внимание. — Я уже здесь.

— Магистр Лосгар! — обрадовался профессор Нарвис. — Хорошо, что вы зашли! Надеюсь, вы видели, как возмутительно вела себя адептка Тьери? Она оклеветала меня, и я прошу — нет, требую, чтобы к ней применили соответствующее наказание или вообще отчислили!

— Да неужели? — скептически переспросил ректор, подходя ближе. — То есть за то, что вы приукрасили свои заслуги, нарушили систему обучения, поставив неудовлетворительную оценку задолго до экзамена, и оскорбили студентку, я должен наказывать кого-то помимо вас?

До этого красный, преподаватель резко побледнел и, кое-как взяв себя в руки, ухватился за единственную зацепку, которая, как он считал, его оправдывала.

— Но она совершенно не умеет танцевать! Я заочно поставил ей неуд, потому как уверен, что за месяц адептка не сможет выучить все, что необходимо для сдачи экзамена!

— Профессор Нарвис! — перебил его Лосгар, в голосе которого проскользнуло раздражение. — За месяц можно выучить основы магии всех пяти элементов, если на то есть желание. Поэтому настоятельно советую вам не ставить себя в еще более глупое положение. И да — будьте так добры, зайдите после занятий ко мне в кабинет.

В тот момент, когда магистр уже развернулся, собираясь уходить, а профессор намеревался в очередной раз что-то возразить, терпение Джолетты лопнуло. Она была благодарна ректору за заступничество, но прекрасно понимала — даже если он попытается вправить Нарвису мозги, из этого ничего не выйдет. Профессор будет доставать ее до тех пор, пока не добьется ее отчисления или пока его не уволят.

— Магистр Лосгар! — окликнула Джолетта ректора, заставив того обернуться. — Согласно уставу академии адепт может просить о досрочной сдаче экзамена. Я хочу сдать экзамен по искусству танца прямо сейчас.

Несколько секунд ректор не мигая на нее смотрел. Преподаватель танцев в это время буквально уронил челюсть, а студенты одобрительно загудели, предвкушая интересное развлечение.

— Профессор, вы готовы? — как всегда вежливо поинтересовался ректор, но в его тоне Джолетта уловила саркастические нотки.

— Я не могу принимать экзамен без профессора Феоне… — растерялся преподаватель. — Танцы и этикет объединены…

— Не вижу проблемы, — оборвал его Лосгар. — Этикет адептка Тьери сдаст в срок, а танцы — прямо сейчас. Я даже готов потратить свое время и проследить за сдачей. Если вдруг окажется, что студентка действительно не готова, то, как вы и хотели, по отношению к ней будут приняты специальные меры.

Еще некоторое время поупорствовав, профессор Нарвис все-таки сдался и, кажется, даже предвкушал грядущую расправу над наглой студенткой. Он был уверен, что ничего выдающегося она продемонстрировать не сможет, и, чтобы окончательно выставить ее в дурном свете, предложил провести экзамен в виде небольшого соревнования, поставив ей в соперницы Катрину Верн, которую считал лучшей танцовщицей со всего водного курса.

Больше сдерживать себя Джолетта не собиралась. Ректор с лордом Грэмом уже и так знали, кто она на самом деле, а до всех остальных ей дела не было.

Во взгляде Катрины, направленном на Джолетту, читались презрение и чувство превосходства. Она, так же как и профессор Нарвис, была уверена, что без труда выиграет эту своеобразную битву.

Зазвучала мелодичная музыка, которую специально для занятий поймал приглашенный воздушник, и Верн принялась демонстрировать свои умения. Сначала это были базовые движения, шаги, па — она двигалась неплохо, лучше многих других, но, по мнению Джолетты, рыжая была далека от идеала. Следом за сольным танцем шел парный, для которого партнером, естественно, был выбран Дамиан. В отличие от своей подруги, он двигался гораздо увереннее и грациознее, сразу становилось понятно, что придворным танцам его, как и всех аристократов, обучали с детства.

Вместе они смотрелись очень красиво, и многие адепты — особенно девушки — бросали на них завистливые взгляды. Катрина, делая сменяющие друг друга танцевальные элементы, не переставала лучезарно улыбаться, а когда танец закончился, ее улыбка стала еще шире. Под бурные овации адептов и хвалебные комментарии профессора Нарвиса они заняли свои места и выжидающе уставились на Джолетту. Все, кто пытался рассмотреть в ней неуверенность и скованность, вынуждены были разочароваться — студентка, к которой было обращено несколько десятков пар глаз, чувствовала себя абсолютно уверенно и спокойно.

Решительно выйдя в центр зала, она величественно кивнула ловящему музыкальные волны воздушнику и попросила:

— Найди мне музыку для ровэта.

После ее слов в зале повисла гробовая тишина. Никто не мог поверить в только что услышанное. Ровэт был не столько танцем, сколько хореографической композицией, и отличался крайней степенью сложности. Традиционно он начинался с парного тура, а после шло женское соло, безупречно исполнить которое не всегда могли даже лучшие танцовщицы.

Профессор Нарвис прокашлялся, после чего взглянул на Джолетту и не без иронии произнес:

— Кто составит танцевальную пару мисс Тьери?

Ответом ему снова была тишина. Желающих позориться, пытаясь воспроизвести сложный танец, не было, тем более в компании столь непривлекательной девушки. Нежеланию вставать с ней в пару Джолетта ничуть не удивилась и, уверенная в своих силах, уже собралась танцевать в одиночку, как вдруг в ее сторону двинулся магистр Лосгар.

Подойдя ближе, ректор сделал соответствующий случаю поклон и, протянув в приглашающем жесте руку, ровно произнес:

— Вы позволите?

Джолетта вложила пальцы в протянутую ладонь, и в это же мгновение зазвучала нежная проникновенная музыка. До этого абсолютно спокойная, Джолетта внезапно занервничала. Да… совсем не так она представляла себе этот момент несколько недель назад. Раньше она не раз воображала, как, покорив неприступного лорда Лосгара, будет блистать с ним в паре на балу. Но даже в самых невероятных фантазиях не могла предположить, что это случится на занятии в академии и что при этом она будет выглядеть настолько отвратительно.

Джолетта неотрывно ловила пробирающий насквозь взгляд, в котором скользила легкая заинтересованность. На талии ощущалось уверенное прикосновение, теплые пальцы ненавязчиво заскользили по ладони, легкими касаниями прокладывая путь до запястья.

Ровэт не зря считался танцем смелым, чувственным, балансирующим на грани приличия. На приемах редко кто из аристократов решался его исполнять, и обычно для выступления приглашали специальных танцоров, развлекающих этим танцем гостей. Увидев выступление такой пары однажды, Джолетта буквально влюбилась в эту хореографию и втайне ото всех уговорила своего преподавателя научить ее так танцевать.

Наверное, если бы сейчас она была прежней, то не решилась бы исполнять ровэт на публике. Но будучи Анной Тьери, не ограниченной рамками положения и обязанностей, она наконец-то могла дать себе волю. В этом танце Джолетта была сама собой — такой, какой прежде ее не видел никто. Она двигалась свободно и плавно, чувствуя себя водной стихией, сутью этого элемента. Движения Лосгара были прямо противоположными, резкими, напоминающими буйство пламени, роль которого ему отводилась в этом танце. В этом и состояла сущность ровэта — противостояние, две вечно соперничающие стихии, для воплощения которых в танец добавлялись элементы магии.

Сделав очередной поворот и прогнувшись назад, Джолетта выпустила дар наружу, и вокруг нее заструились две тонкие водные ленты, следующие за ее движениями. Рядом с ректором в этот момент зажглась пара ярких бликов, пышущих жаром и ярким сиянием. Две противоположности переплелись между собой, и пара закружилась по залу в прекрасном танце. В этот момент Джолетта подумала, что они с Лосгаром отличаются друг от друга как огонь и вода. Она — импульсивная, взбалмошная, взрывная, и он — всегда сохраняющий спокойствие, собранный, невозмутимый. Даже странно, что ему подвластна стихия огня. Хотя, пожалуй, именно такой человек и может укротить этот буйный элемент, подчинить его своим холодным напором.

Помимо интереса, в глазах Лосгара блестело восхищение, и от этого Джолетта на миг вновь почувствовала себя прекрасной. Словно заклятие на время отступило, обнажив ее настоящую внешность. В глубине души она понимала, что восхищение ректора вызвано ее танцевальными навыками, а отнюдь не ей самой, но предпочитала об этом не думать и наслаждаться моментом.

Когда парная часть танца подошла к концу, Лосгар незаметно отошел в сторону, оставив студентку одну в центре зала. В это же время нежная музыка плавно сменилась более динамичной, и Джолетта моментально перестроилась. Ее движения приобрели новую яркую окраску, но сохранили при этом прежнюю гибкость и грацию. Джолетта кружилась по залу, изгибаясь и одновременно управляя водными лентами, которых постепенно становилось все больше и больше. Со стороны это зрелище выглядело завораживающим и невероятным — ленты окружали ее, переплетаясь и извиваясь точно змеи, но при этом не касались друг друга. Это был высший класс. Мастерство, отточенное годами занятий.

В какой-то момент Джолетта забыла обо всем — о том, что сдает экзамен, что находится в академии, что на нее смотрят десятки человек, ожидающие ее провала. Существовали только она, музыка и движения, в которые она вкладывала всю душу.

Когда отзвучал последний аккорд и она вернулась к реальности, в зале в очередной раз повисла полнейшая тишина. Джолетте казалось, что ее ограждает непробиваемая ватная стена, поглощающая все звуки. Зато лица всех адептов были настолько красноречивыми, что никаких слов и не требовалось. Она знала, что выступила изумительно и, бросив победный взгляд на застывшего статуей профессора Нарвиса, заметила, насколько он поражен. Его растерянный и ошарашенный вид вознес самоощущение Джолетты до небес. Она посмотрела на Верн и Крэсбора — они выглядели примерно так же. А вот лицо ректора, как и всегда, отражало внутреннее спокойствие, и лишь внимательнее присмотревшись, можно было заметить на нем одобрение.

Внезапно ватную тишину нарушили несколько несмелых хлопков. За ними тут же последовали другие, и уже через пару секунд воздух сотрясли бурные аплодисменты. Сердце Джолетты бешено стучало, в голове проносилась вереница разнообразных мыслей. Это был триумф, минута славы, на короткий миг вернувшая ее в прошлую жизнь.

— Я полагаю, это «отлично»? — спросил магистр Лосгар после того, как овации смолкли. — Профессор Нарвис, как вы считаете?

— Д-да, — с запинкой произнес ошарашенный преподаватель.

Под пристальным взглядом присутствующих он неловко взял в руки журнал и подрагивающей рукой поставил напротив графы «Анна Тьери» высший балл. Вслед за этим прозвенел звонок с пары, и когда Джолетта вышла из зала, ее тут же окружили взбудораженные адепты. Все наперебой спрашивали, где она научилась так танцевать, а некоторые даже порывались взять у нее несколько уроков. Пока Джолетта пыталась отвечать на обрушившийся ворох вопросов, параллельно она заметила пробирающегося к ней сквозь толпу Дамиана. Подойдя, Крэсбор бесцеремонно растолкал стоящих поблизости магов и, подхватив Джолетту под руку, потянул ее за собой.

— Нужно поговорить, — тихо проговорил он и тут же угрожающе добавил: — Даже не думай сопротивляться и спокойно иди за мной. Иначе пожалеешь.

Вместо того чтобы внимательно слушать лекцию по этикету, Ника то и дело возвращалась мыслями к словам, сказанным гномихой. Если рассматривать померанец как символ вечной жизни, то получается, что в строчках предсказания говорится о бессмертии? Но что имеется в виду под жаждой? Жажда чего? Она сломала голову, пытаясь понять смысл, и собиралась этим же вечером рассказать о предсказании Джолетте. Возможно, вместе им удастся быстрее в этом разобраться. Конечно, не помешало бы просветить на этот счет и лорда Грэма, но сейчас это был последний человек, с кем Нике хотелось говорить. Он и так внес в ее жизнь немало сумятицы, и требовалось время, чтобы взять под контроль взбудораженные чувства и разобраться в себе.

— Когда вы угощаетесь закусками, следует помнить, что их необходимо съедать за один укус, — тем временем говорила профессор Феоне. — Делать это нужно очень аккуратно и изящно, ни в коем случае не смеясь и не разговаривая. Напитками на балу можно угощаться в любое время, но закусками — лишь до начала и во втором перерыве между танцами. Адептка Зорина, вы меня слушаете? — без перехода обратилась она к Нике.

Вынырнув из размышлений, та поспешно кивнула, и в этот момент дверь аудитории распахнулась, явив всем лорда Грэма.

«Легок на помине», — подумала Ника, чувствуя, что явился он по ее душу.

Так и оказалось.

— Профессор Феоне, могу я украсть у вас адептку Зорину? — спросил он лишь из вежливости.

— Разумеется, — отозвалась преподавательница, глаза которой при виде декана странно заблестели.

Под завистливые взгляды остальных адепток Ника молча сложила тетради в сумку и подошла к ожидающему ее лорду. Все так же молча она вышла за ним в коридор, и лишь когда они покинули пятый корпус, поинтересовалась:

— И куда мы на этот раз?

— В научный институт, — лаконично отозвался Грэм.

Больше Ника ни о чем не спрашивала. Она была рада возможности снова окунуться в неповторимую атмосферу техномагии и пообщаться с Диком. Для себя она уже решила, что эту область квинтэссенции в качестве профиля выбирать не будет, потому что, во-первых, для этого нужно хорошо знать менталистику, являющуюся сложнейшей из областей, и во-вторых, — математику и физику, к чему Ника не питала большой любви. Однако это вовсе не означало, что она не сможет сотрудничать с мастерами научного института и быть им полезной.

Погода стремительно портилась. Когда они с Грэмом покидали академию, поднялся сильный ветер, пригнавший темные грозовые тучи. Его мощные порывы сгибали кроны деревьев, срывали с них пожелтевшие листья и кружили их в воздухе. С неба доносились надрывные громовые стоны, сопровождающиеся проблесками молний.

Как только Ника с лордом доехали до научного института, начался сильный ливень, и она уже приготовилась к тому, что придется промокнуть. Но едва они вышли из повозки, к ним тут же поспешил страж, на ходу раскрывающий большой зонт. Он проводил их до самых дверей института, после чего Грэм, не глядя, сунул ему в руку чаевые.

Как и в прошлый раз, они получили пропуск у секретаря и поднялись на одиннадцатый этаж. Дик что-то увлеченно рисовал на чертежном столе. Его волосы торчали в разные стороны, очки-бинокль наполовину съехали с головы, а от усердия ученый даже высунул кончик языка.

Грэм подошел к мастеру, но тот, захваченный процессом, его даже не заметил. Лорд громко прокашлялся, привлекая внимание, но Дик никак не отреагировал.

— Может, увеличить тягу? — спросил он сам себя, задумчиво почесав затылок кончиком карандаша. — Нет, к дархам тягу, дело не в ней!

— Мы тебе не мешаем? — вкрадчиво осведомился лорд Грэм.

Мастер отмахнулся от него как от назойливой мухи:

— Мешаете!

Еще с полминуты он продолжал возиться с чертежом, а после внезапно опомнился.

— Тайрон! — воскликнул Дик, подняв глаза на усмехающегося декана. Затем его взгляд наткнулся на стоящую неподалеку Нику, и он обрадовался еще больше: — Ника! Друзья мои, как же вы вовремя!

Мастер нетерпеливо подозвал Нику к себе и торжественно ткнул пальцем в начерченную на бумаге схему:

— Вот!

Увидев чертеж, Ника была поражена. На нем изображалось нечто, отдаленно напоминающее самолет. Похоже, мастер решил взяться за поданную ею идею всерьез и за прошедшее время успел сделать некоторые наработки. По привычным меркам, самолет выглядел странно и был похож на своих местных летающих собратьев — сквозь дыры в корпусе просматривались шестеренки и сложные механизмы, на носу торчала труба, хвост загибался вниз. По всему чертежу были криво нацарапаны расчеты и мудреные вычисления.

— Ты понимаешь, застопорился на левитационном поле под углом менталистики! — запальчиво воскликнул мастер и тут же махнул на Нику рукой. — Знаю, что не понимаешь! Но что-то же делать надо! И спросить, дарх побери, не у кого! Я ж этим пираньям, которые по соседству работают, не собираюсь чертежи показывать — живо идею себе заграбастают!

— Так найди себе помощника, — хмыкнул Грэм. — Вон хотя бы в нашей академии. Среди пятого курса есть пара подходящих человек.

Внезапно Нику осенило, и она, улыбнувшись своим мыслям, возразила:

— А почему именно с пятого? Со мной учится один замечательный человек, который жить не может без техномагии и мечтает работать в научном институте. Колоссальный талант имеется, это вам даже преподающий у нас мастер подтвердит. И человек замечательный — за это уже я ручаюсь.

Естественно, Ника имела в виду Эми. Подруга не раз поражала всех своей неуемной тягой к изобретениям и нескончаемым энтузиазмом. На каждую пару техномагии она приносила все новые и новые разработки, которые они с мастером подолгу обсуждали после занятий. Эми даже другие пары прогуливала, чтобы больше времени проводить в мастерской. И хотя остальные преподаватели постоянно грозили ей исключением за непосещение, мастер в Эми души не чаял.

— Преподающий мастер, говоришь? — Дик хитро прищурился и предвкушающе потер ладони. — В академии же Фил работает! Вот смеху-то будет, когда я у этого старого дарха прямо из-под носа талантливого ученика уведу! — Он заговорщицки подмигнул Нике и заявил: — Все, решено! Веди парнишку ко мне на выходных!

— Вообще-то это девушка, — поправила его Ника и, видя, как вытягивается лицо мастера, поспешила заверить: — Очень-очень талантливая девушка!

Лорд Грэм скептически хмыкнул, чем тут же заработал недовольный Никин взгляд. И что у местных мужиков за бзик насчет женщин-техномагов? Кстати, с мужчинами-прорицателями здесь была та же история. А вот боевая магия почему-то считалась универсальной, хотя, если следовать местной логике, ее тоже следовало бы отнести к мужской.

В итоге желание утереть нос вечному сопернику победило все сомнения, и Дик окончательно решился взять Эми себе в помощники и ученики. Затем они с Никой еще некоторое время обсуждали самолеты, вертолеты и прочую летающую технику. Механизм был запущен, и Ника не сомневалась, что Эми как никто другой сумеет стать достойным помощником этому талантливейшему мастеру. Дик сообщил, что разработки он намерен выставить на ежегодный научный конкурс, победителям которого дается грант на новые изобретения. Туда уже приняли множество заявок, среди которых была и модель летающего дракона, которую Ника видела во время прошлого визита. Ее создателя Дик считал своим главным соперником и был тверд в намерении его переплюнуть.

После дискуссий подобревший и радостный мастер смел с письменного стола гору хлама и усадил гостей пить кофе, на который потратился специально для таких случаев. Сам он довольствовался зеленым чаем и, попивая его, хрустел маленькими шоколадными крекерами, к которым, как оказалось, испытывал большую слабость.

— Друг мой, ты ведь понимаешь, по какому вопросу я к тебе заглянул? — скрывая серьезность вопроса за легкой улыбкой, спросил лорд Грэм.

Мастер вытер усы от крошек и бросил на него хмурый взгляд.

— Если опять за иссушителем, то уволь — показать его, как и прежде, не могу.

Бросив быстрый взгляд на заинтересовавшуюся разговором Нику, Грэм вновь переключился на мастера:

— Только не говори, что хотя бы примерно не знаешь, что он собой представляет, все равно не поверю. — Лорд слегка подался вперед, настаивая на своем. — Я не требую, чтобы ты провел меня в закрытый цех. Просто покажи мне чертежи и объясни принцип работы. Я ведь не прошу ничего сверхъестественного.

Дик нервно пожевал губами и, указав головой на Нику, уточнил:

— Что, прямо при ней?

Подумав не дольше секунды, Грэм утвердительно кивнул. Было бы глупо выставлять Нику за дверь на время обсуждения, тем более она и так была в курсе происходящих в академии иссушений. Ну а то, что Ника умеет держать язык за зубами, она уже доказывала не раз.

— Предупреждаю: я не гарантирую полную точность, — сказал Дик, принимаясь рыться в сундуке, из которого торчали рулоны бумаги. — Это всего лишь мои домыслы, так что настоящий аппарат может выглядеть и работать несколько иначе. Хотя… нет! Я все верно подсчитал! — тут же возразил он сам себе, откидывая в сторону очередной хлам. — По-другому работать он просто не может!

Как мастер сумел что-то отыскать в такой груде вещей, и для Грэма и для Ники осталось полнейшей загадкой, но уже вскоре перед ними на столе лежал небольшой помятый чертеж, на котором изображалась странноватого вида штуковина. Она была начерчена в разных ракурсах и разрезах, так что можно было лицезреть все ее «внутренности» — сложнейшие мелкие детали (шестеренки, пружинки, мизерные колбочки, наполненные жидкостью).

— Иссушитель размером с маленький коробок, — начал рассказывать Дик, сопровождая свои слова кивком на чертеж. — Как и все прочие изобретения техномагии, он основан на соединении механики и менталистики, но сюда добавлены еще и частички других областей квинтэссенции, а также остальных четырех элементов. Благодаря этому симбиозу иссушитель является своего рода магическим резервом, который может поглотить любой вид магии. То есть здесь нет принципа несовместимости, к примеру, он может одновременно вобрать в себя и водный и огненный элемент. Но, согласно моим подсчетам, успешнее всего происходит поглощение энергии квинты, так как она положена в основу работы прибора. Еще одной особенностью является то, что при использовании иссушителя не чувствуется всплеска магической энергии, так что определить место проведения ритуала практически невозможно. И да, самое главное — как-то я уже говорил, через иссушитель привыкания не происходит.

— Каков радиус действия? — спросил Грэм, которого полученная информация явно не обрадовала.

— Приблизительно пятьсот метров, — уточнил Дик, заглянув в свои вычисления. — И если я прав, то в одном приборе может уместиться резерв трех-четырех магов.

— А если предположить, что резерв выпит не полностью? Такое вообще возможно?

Мастер на миг задумался, после чего ответил:

— Теоретически — да. Но, опять же повторюсь, эксперименты с иссушителем еще не проводились, и с точностью утверждать что-либо невозможно.

Худшие опасения Грэма подтвердились — кто-то в академии использовал иссушитель, что сильно усложняло дело. К тому же появлялось множество новых вопросов, ответы на которые было не так-то просто отыскать. Например, почему он ощутил всплеск магической энергии при нападении на Дарину Ферр, если, со слов Дика, иссушитель всплеска не вызывает? Или каким образом прибор смог вобрать в себя резерв троих магов и частично выпить еще четверых? Можно предположить, что иссушителей несколько, но зачем кому-то вообще столько энергии? Хотя, конечно, вопрос спорный. Резерв мага часто нуждается в подпитке, и, возможно, кто-то выбрал столь кардинальный способ для его восстановления.

— Дарх! Совсем забыл! — внезапно воскликнул мастер и, подбежав к шкафчику, извлек из него набор гаечных ключей. — Вот, понимаешь, одолжил у соседа и совсем забыл, что нужно отдать! А он уходит через пять минут…

— Мы еще не договорили, — перебил его лорд. — Отдашь завтра.

— Давайте я отнесу, — предложила свою помощь Ника. — Вы говорите — сосед? То есть он работает в соседней мастерской?

Дик рассыпался в благодарностях, всучил инструменты и объяснил, как найти нужного мастера. Не тратя времени даром, Ника вышла в коридор и направилась в соседнюю мастерскую. Постучав, вошла в помещение, которое оказалось несколько меньше, чем у Дика. Едва переступив порог, она ощутила в воздухе сладковатый цитрусовый запах, кажущийся неуловимо знакомым.

— Кто там еще? — прозвучал недовольный и усталый голос.

Через несколько мгновений к Нике вышел мужчина, которого смело можно было назвать полной противоположностью мастера Дика — худощавый, осунувшийся, с беспокойным бегающим взглядом.

— Вот, вам просили передать, — с этими словами Ника протянула ему набор гаечных ключей.

— Да-да. — Мужчина буквально выхватил их у нее из рук и сразу же непрозрачно намекнул на нежелание видеть у себя гостей: — Спасибо, всего доброго.

Он едва ли не вытолкал Нику за дверь, но, прежде чем уйти, она случайно наткнулась взглядом на торчащий у него из кармана маленький коробок. Вернее, так ей показалось вначале, а когда Ника вышла из мастерской, то внезапно осознала, что это был иссушитель, — точно так же он выглядел на чертеже Дика.

К тому времени как она вернулась обратно, лорд Грэм с мастером уже закончили разговор, и Ника, не откладывая дела в долгий ящик, тут же сообщила им о том, что только что увидела.

— Так это был муляж, — уверенно заявил Дик. — Томас участвовал в создании иссушителя, а сейчас занимается его совершенствованием. Естественно, у него в мастерской полно неисправных моделей.

Это звучало логично, но Ника все равно не могла отделаться от неприятных ощущений. К этому моменту она уже научилась более-менее управлять эмпатией и, когда находилась рядом с Томасом, машинально просканировала его эмоции. То, что она почувствовала, ее совсем не порадовало. Ей казалось, что она испачкалась, коснувшись чего-то неприятного. Сильнее всего от этого мастера тянуло страхом и безнадежностью, к которым примешивались раздраженье и злоба.

— Не забудь на выходных прислать ко мне свою подругу! — напутствовал Нику на прощанье Дик, когда они с Грэмом уже выходили из мастерской.

— Не забуду, — улыбнувшись, пообещала она. — Даже не сомневайтесь, вы не пожалеете о своем решении!

Когда они подошли к выходу из научного института, оказалось, что гроза только усилилась. Дождь не прекращался, и к этому времени дороги скрылись под толщей воды, из-за чего на улицах не было видно ни одной повозки. Громовые раскаты не смолкали ни на секунду, а небеса прорезали росчерки молний.

— Может, переждем внутри? — неуверенно предложила Ника, которой совсем не улыбалось выходить из института в такую бурю.

Грэм бросил беглый взгляд на небо и отрицательно покачал головой:

— Гроза продолжится до самого вечера, а к этому времени мне необходимо быть в другом месте. У меня к тебе есть заманчивое предложение…

Ника моментально напряглась, предчувствуя неприятности, и недоверчиво покосилась на собеседника.

— Идем! — велел лорд, направляясь обратно к лифту, из которого они только что вышли.

Не имея ни малейшего представления о том, что он задумал, Ника пошла следом. Грэм надавил на рычаг, и лифт стал стремительно подниматься. Они миновали пять этажей… десять… пятнадцать… а он все не останавливался. Ника уже начала терять всякое терпение и собиралась поинтересоваться, куда они вообще направляются, как вдруг лифт громко звякнул и замер. Когда двери отворились, Ника с удивлением обнаружила, что они оказались на последнем этаже, откуда вверх уходила хлипкая железная лестница, ведущая на крышу.

— Вот только не говорите, что нам нужно туда лезть…

— Именно это я и хотел сказать, — оправдал ее опасения лорд Грэм и, посторонившись, отвесил издевательский поклон. — После вас.

Ника понимала, что спорить и доказывать что-либо бесполезно, к тому же сама она не сумеет вновь привести лифт в движение, чтобы спуститься на первый этаж. Поэтому, тяжело вздохнув и одарив декана уничтожающим взглядом, стала подниматься вверх. Лестница была невысокой, и уже вскоре Ника оказалась на широкой ровной крыше, с которой как на ладони просматривался весь Фейран. Она бы даже полюбовалась таким потрясающим видом, если бы не обезумевший дождь, из-за которого она моментально вымокла до нитки.

Следом за ней быстро поднялся Грэм и, заслонив собой Нику от ветра, заявил:

— Итак, адептка Зорина, можете считать, что сейчас у нас с вами внеплановая тренировка. Будете учиться левитировать на молниях!

— То есть нападение дарха в прошлый раз вам кажется недостаточным? Теперь вы решили добить меня окончательно?

— Крепко обхвати меня за пояс и ничего не бойся, — велел Грэм, проигнорировав ее сарказм.

Магистр Лосгар решил отвести ее в свой кабинет, и как только они вошли в ректорат, к ним тут же с причитаниями бросилась миссис Рудольф.

— Бедная девочка, что с ней случилось?! — заохала секретарша, которая, так же как и ректор, обратила внимание на наливающиеся синяки. — Арос, да на ней же лица нет! Как такое могло произойти?!

— Все потом, — коротко произнес Лосгар и тут же велел: — Будьте любезны, приготовьте для мисс Тьери успокаивающий чай.

Он провел Джолетту в кабинет и, усадив на мягкую софу, накинул ей на плечи лежащий там же плед. Джолетту трясло, и, чтобы скрыть эту дрожь, она поплотнее закуталась. Она и сама не понимала, почему вдруг настолько эмоционально отреагировала на угрозы Крэсбора. Скорее всего, его действия просто стали тем самым последним толчком, спровоцировавшим выброс долго накапливаемых чувств. Джолетта ощущала себя разбитой, и внезапно ей стало до того себя жаль, что она была готова разрыдаться. Ей надоело постоянно скрывать эмоции и носить все в себе, надоело притворяться и играть.

Иногда случаются моменты, когда человека просто прорывает, он в один миг вспоминает все неприятности и обиды, какие только были в его жизни, и сейчас с Джолеттой происходило примерно то же самое.

— Кто это сделал? — спросил магистр Лосгар, присаживаясь рядом и взглядом указывая на ее запястья.

Джолетта промолчала и мгновенно убрала руки под плед — даже в таком состоянии жаловаться она не собиралась.

— Дамиан Крэсбор? — в очередной раз продемонстрировал проницательность ректор, и Джолетта ощутила, как он напрягся.

Она сидела все так же молча, но Лосгар отступать не собирался:

— Для вас же будет лучше, если вы мне все расскажете. Впрочем, настаивать на этом я не стану. Сегодня все касательно него прояснится — Грэм наведается в одно место, чтобы проверить ваши подозрения. Если они оправдаются, у Крэсбора будут крупные неприятности.

На этот раз в глазах Джолетты, поднятых на Лосгара, отразилась заинтересованность, и ректор решил закрепить успех:

— В ту ночь, когда вы видели, как Крэсбор покидал академию, лорд Грэм оказался случайным свидетелем драки, происходящей в городе. В ней участвовали трое воздушников и один огневик — предположительно Дамиан. Сегодня Тайрон допросит воздушников. Если окажется, что Дамиан действительно замешан в каких-то темных делах, он будет взят под стражу. И отец ему не поможет.

— Может, он и не причастен к иссушениям, — наконец заговорила Джолетта, вспомнив реакцию Крэсбора на ее слова о тюрьме. — Мне кажется, здесь кроется что-то другое. Возможно, вообще не имеющее отношения к убийствам. Для убийцы, практикующего темную магию, он слишком уверен в собственной неприкосновенности.

В этот момент в кабинет вошла миссис Рудольф и поставила на кофейный столик дымящуюся кружку чая и вазочку с конфетами. Немного повздыхав, она наткнулась на взгляд ректора и, понятливо кивнув, вновь исчезла за дверью.

— Угощайтесь, — предложил Лосгар, придвигая конфеты ближе к студентке.

— Надеюсь, на этот раз обойдемся без арахиса? — нашла в себе силы сыронизировать Джолетта, пригубив горячего чаю.

Ректор улыбнулся:

— Сегодня исключительно шоколад.

Развернув обертку, Джолетта поднесла лакомство ко рту, но тут же замерла и в нерешительности вернула конфету на место. Несколько секунд помолчав, она вздохнула и неожиданно для самой себя спросила:

— Ну и зачем вы это делаете?

— Делаю что? — Магистр Лосгар удивленно приподнял бровь.

— Проявляете обо мне заботу. — Джолетта демонстративно поправила плед и кивнула на предложенное угощение. — Хотя, конечно, я могла бы не спрашивать. Не знай вы, что я леди Джолетта, вряд ли стали бы возиться с безродной простолюдинкой.

Ректор несколько секунд молчал, после чего поинтересовался:

— Вы обо всех придерживаетесь такого «лестного» мнения, или это только я удостоился подобной чести?

— Обо всех, — отрезала Джолетта, но, в эту же секунду вспомнив о Нике, добавила: — Почти. Но если я не права, можете возразить. Мне даже интересно послушать о движущих вами мотивах.

— А вы не понимаете?

— Конкретно вас я вообще не понимаю! — не сдержавшись, воскликнула она.

Ректор усмехнулся ее вспышке и кивнул:

— Хорошо, я попытаюсь объяснить. Хотя и не уверен, что вы с вашим характером и складом ума будете способны понять. О человеке, леди Джолетта, судят по его поступкам, а не по внешности и положению в обществе. Не существует разницы между простолюдином и аристократом, между человеком бедным и состоятельным, и только мысли и стремления являются определяющими. Сегодня я привел вас сюда лишь потому, что видел, в каком вы состоянии. И будьте уверены, если бы на вашем месте оказался любой другой человек, не имеющий дворянского титула, я поступил бы точно так же. Если вам повезло родиться в богатой и знатной семье и при этом быть счастливой обладательницей привлекательной внешности, то это вовсе не значит, что какая-нибудь горничная или уборщица хуже вас.

Случайно упомянув горничную, Лосгар даже не подозревал, насколько болезненна для Джолетты эта тема.

— Повезло родиться в знатной семье? — перебила его Джолетта, чувствуя, как в душе раскрывается старая незажившая рана. — Да что вы вообще знаете?! Что знаете обо мне, о моей семье?! Если вы думаете, что я просто избалованная девочка, чьи капризы и желания исполняются по первому требованию, то вы сильно заблуждаетесь! К дархам все эти драгоценные побрякушки, горы нарядов и личные имения! Если бы могла, я бы все это променяла — слышите, все! — на счастливое детство с любящими родителями в полнейшей нищете!

Она даже не заметила, как но ее щекам заструились жгучие слезы долго копившейся обиды и горечи. Она не могла остановиться и говорила уже скорее не для ректора, а для себя:

— Знаете, каково это — каждый вечер приходить к отцу и натыкаться на глухую стену? Когда его личный слуга просит тебя уйти, говоря, что герцог никого не желает видеть? А та, кого ты всегда любила и считала чуть ли не старшей сестрой, на деле оказывается не более чем лицемеркой, которой на тебя плевать?! И всем плевать! Всем! Даже родному отцу, который и по сей день откупается от меня дорогими подарками! Он и ищет меня только потому, что боится за свою карьеру! Как же — у известного дипломата пропала дочь! А мои мечты и стремления для него никогда ничего не значили! Запрещая мне развивать дар, он думал лишь о себе, о том, что если я стану искусным водником, то лишний раз буду напоминать ему о трагической смерти жены! Да, моя мать была единственным человеком, которого он по-настоящему любил! А я… Я такая же лицемерка и эгоистка, как и все! Но я не хотела становиться такой…

Джолетта сорвалась на хрип и, больше не в силах сдерживать себя, судорожно разрыдалась. Внезапно магистр Лосгар одним движением притянул ее к себе и крепко обнял.

— Прости, я не знал, — выдохнул он, нежно гладя ее по спутанным волосам. — Мне не стоило затрагивать эту тему.

Джолетта плакала и не могла остановиться. Плакала о потере себя, о старых обидах и о теперешних. Весь негатив, копившийся внутри долгое время, выходил наружу потоками слез. В этот момент весь ее мир сосредоточился на обострившихся чувствах, и единственной опорой, позволяющей не потеряться в этом безумном водовороте, был человек, в чьих объятиях она находилась. Джолетта чувствовала тепло и надежность, исходящие от него. Он ничего не говорил, не пытался успокаивать, а просто был рядом. По-настоящему рядом. И этого оказалось достаточно.

— Я правда часто вела себя как самовлюбленная идиотка, — признала Джолетта, уткнувшись лицом ему в плечо и непрерывно всхлипывая.

— Ты не идиотка, — мягко возразил Лосгар. — Ты просто маленькая запутавшаяся девочка, которой в детстве никто не подсказал, как нужно поступать.

Она судорожно смяла дорогую ткань пиджака:

— До этого заклятия я даже не вспоминала о себе такой. Я забыла… жила так, словно этого никогда не было…

— Так было легче, — согласился ректор.

— Мне нравилось манипулировать людьми, нравилось вызывать зависть и восхищение, с издевкой разбивать сердца поклонникам. — Джолетта резко отстранилась и взглянула на ректора влажными заплаканными глазами. — Я не задумывалась об их чувствах! Даже твое внимание пыталась привлечь, лишь бы потешить свое самолюбие!

Фривольное обращение вырвалось машинально, да и глупо было бы говорить Лосгару «вы» при таких обстоятельствах. Сейчас она видела перед собой не лорда и не ректора, а просто человека, наедине с которым могла выговориться. Никогда и ни перед кем Джолетта настолько не обнажала душу, всегда опасаясь, что этим воспользуются и причинят боль.

Неожиданно Лосгар тяжело вздохнул и с деланой печалью произнес:

— Леди, как же вы можете настолько меня ранить? Я-то искренне считал, что понравился первой красавице королевства, а оказывается, она всего лишь тешила свое самолюбие!

Джолетта фыркнула сквозь слезы, бросив красноречивый взгляд в сторону зеркала, висящего на противоположной стене:

— Тоже мне, первая красавица. Разве что среди перезрелых помидоров!

От слез ее кожа и глаза сильно покраснели, а и без того крупный нос распух еще больше. Раньше, когда Джолетта была сама собой, она даже плакала красиво — ее глаза становились глубокого ультрамаринового цвета, а кожа приобретала красивый бархатный румянец. Сейчас же лицо действительно походило на помидор, и это было еще очень мягким сравнением.

— Но ведь мы оба прекрасно знаем, какая ты на самом деле? — улыбнувшись, резонно заметил Лосгар.

Теперь, когда все слова были сказаны, а обида, живущая в душе долгие годы, озвучена, Джолетта почувствовала, как ей стало намного легче. Внутри царило приятное опустошение, но вместе с тем она ощущала неловкость. Внезапно она осознала, что рассказала обо всем не кому-нибудь, а лорду Лосгару. При этом он обнимал ее в своем кабинете, заботливо успокаивал, а она в это время была похожа на представителя семейства томатов.

В следующий момент взгляд Лосгара вновь упал на руки Джолетты, где краснели следы, оставленные Крэсбором. Он аккуратно положил ладони на ее запястья и, прикрыв глаза, что-то негромко произнес. Через несколько мгновений Джолетта почувствовала на коже приятное тепло, которое практически моментально прогнало боль и сняло покраснения.

— Это умение было приобретено вместе с навыком снимать приступы аллергии? — пошутила Джолетта, скрывая за юмором возникшую неловкость.

Уловив перемены в ее настроении и заметив, что истерика прошла, Лосгар несколько отстранился и сменил тему:

— По поводу заклятия — вам удалось найти какую-нибудь информацию?

Джолетта отрицательно покачала головой:

— Мы с Никой пересмотрели горы книг с легендами, и феи почти нигде не упоминаются. Про заклятия там вообще ничего нет.

— Значит, не там искали, — уверенно произнес ректор, поднимаясь с места. — Если вам уже лучше, можем вместе возобновить поиски прямо сейчас.

Спустя несколько минут Лекс обессиленно свалился на пол и, тяжело дыша, хрипло спросил:

— Как? Как, дарх возьми, ты это сделал?!

Не сочтя нужным отвечать, Грэм отошел от мага и поочередно повторил те же действия с другими воздушниками. Они оба явно уступали по силе главарю и поэтому сопротивляться вторжению в свои мысли даже не пытались.

Когда с этим было покончено, лорд круто развернулся и устремился к выходу.

— Идем, — коротко сказал он Нике, пропуская ее вперед.

Пока они поднимались по лестнице, она несколько раз собиралась спросить, что Грэму удалось узнать, но каждый раз ее останавливало мрачное выражение его лица. Как только они оказались на первом этаже, лорд велел провожатому передать капитану стражи, чтобы тот не спускал с заключенных глаз и даже не думал выпускать их за недостатком улик.

Вслед за этим они с Никой вышли из здания. Оказавшись на свежем воздухе, она почувствовала несказанное облегчение. К этому времени стемнело, и дождь прекратился. Гроза все еще громыхала где-то вдалеке, то и дело озаряя горизонт ярко-лиловыми вспышками.

Когда они оказались за воротами городской тюрьмы, Грэм бросил взгляд на наручные часы и нахмурился. Некоторое время он стоял в задумчивости, после чего, наконец, обратил внимание на стоящую рядом Нику.

— Придется наведаться еще в одно место, — с раздражением, вызванным складывающимися обстоятельствами, произнес он. — Нужно разобраться с этим сегодня.

— Может, объясните, о чем идет речь? — нетерпеливо спросила Ника.

— Все потом. А сейчас слушай внимательно — в такое время добираться одной до академии я тебя не пущу, тем более наемные экипажи в этом районе появляются редко. Поблизости есть небольшое кафе, будешь ждать меня там. Я вернусь не позже чем через час. Все понятно?

Не дожидаясь ответа, он мягко подтолкнул Нику вперед и быстрым шагом направился вперед по мощеной камнем улочке. Район производил не самое благоприятное впечатление. Жилых кварталов здесь было немного, что объяснялось близостью с тюрьмой — мало кому приходилось по душе такое соседство.

Вскоре они подошли к небольшому аккуратному зданию, вывеска которого поскрипывала от гуляющего ночного ветра. У входа горел фонарь, услужливо освещающий аккуратное крыльцо с разросшимися рядом декоративными кустарниками. Когда они вошли внутрь, Грэм уверенно прошел вглубь кафе, и к нему навстречу тут же вышел симпатичный молодой мужчина, облаченный в элегантный костюм. Глядя на него, Нике сразу же подумалось, что он явно не имеет отношения к обслуживающему персоналу, и, скорее всего, является хозяином этого заведения.

— Тайрон, сколько лет, сколько зим! — радостно поприветствовал он. — Почему так давно не заглядывал? Старина, грешно забывать добрых друзей!

— Я тоже рад встрече, Дрейк, но сейчас не до разговоров. Присмотришь за девушкой, пока я ненадолго отлучусь?

Взгляд Дрейка обратился к Нике, и он моментально расплылся в улыбке.

— Новая подружка?

— Студентка, — поправил Грэм и, в который раз посмотрев на часы, добавил: — Мне пора.

Уже подходя к выходу, лорд резко обернулся и, вновь обращаясь к другу, предупредил:

— Попытаешься к ней приставать — откручу голову.

За Дрейком давно закрепилась репутация ловеласа, разбивающего женские сердца, поэтому слова Грэма имели под собой основание.

Когда лорд скрылся за дверью, Ника поймала на себе любопытный изучающий взгляд. Привыкшая иметь дело с разными людьми, она спокойно подошла к хозяину кафе и, протянув для рукопожатия руку, представилась:

— Ника.

Вместо того чтобы пожать, Дрейк мягко вложил протянутую руку в свою и галантно прикоснулся к ладони Ники губами:

— Счастлив познакомиться со столь очаровательной леди. Не обращайте внимания на слова этого зануды, временами он бывает ко мне несправедлив.

— Будьте уверены: я привыкла составлять мнение о человеке, только исходя из своих собственных наблюдений, — улыбнулась Ника и, осмотревшись по сторонам, поинтересовалась: — Могу я присесть?

— Разумеется! — моментально отреагировал Дрейк.

Он предложил ей занять место за одним из столиков и тут же подозвал официанта.

Кафе было очень уютным и светлым и чем-то напомнило Нике французские кофейни, которые в последнее время открывались во многих городах. На столике, покрытом белоснежной скатертью, стояли букет свежих роз и декоративный подсвечник. На удобных креслах лежали мягкие пледы, располагающие к отдыху и расслаблению. Это место прекрасно подходило для романтических свиданий, и было совершенно неясно, почему такое прекрасное кафе открыли именно в этом районе.

— Сеть моих кофеен располагается по всей столице и в крупных городах, — словно подсмотрел мысли Ники Дрейк. — Но такими холодными и сырыми вечерами, особенно когда нет никаких балов и приемов, я предпочитаю бывать именно здесь. В уединении.

Присев напротив, он скользил по девушке заинтересованным взглядом, и она отвечала ему тем же. Золотистые волосы Дрейка крупными завитками ниспадали до плеч и нарочито небрежно прикрывали лоб, черты лица были утонченными, равно как и телосложение, а манеры выдавали аристократа. На вид ему можно было дать лет двадцать пять, но Ника понимала, что если этот человек имеет магический дар, то внешность может не соответствовать возрасту.

Она уже успела узнать, что маги живут гораздо дольше обычных людей, и чем сильнее дар, тем больше продолжительность жизни. Поэтому среди магов заключалось множество браков с большой, по человеческим понятиям, разницей в возрасте. Двадцати-, тридцати- и даже сорокалетние маги считались практически ровесниками.

— Зачем человеку с дворянским титулом заниматься предпринимательством? — поинтересовалась Ника, отпивая принесенный официантом горячий шоколад.

— Вы проницательны, — сделал комплимент Дрейк. — Я действительно имею дворянский титул, но разве не прекрасно найти себя в любимом деле, которое к тому же приносит неплохой доход и приумножает состояние?

— Прекрасно, — согласилась Ника, поддерживая светскую беседу. — Здесь всегда можно отдохнуть от суетливых будней и встретиться с друзьями. — Она отломила кусочек фруктовой тарталетки и ненавязчиво перевела тему в интересующее ее русло. — Вы ведь давно знакомы с лордом Грэмом?

Дрейк улыбнулся одними уголками губ и слегка склонил голову набок — он разгадал уловку Ники, но охотно подыграл:

— С Тайроном мы действительно знакомы давно. Он спас меня от долговой ямы, и с тех пор я его вечный должник. Вы не поверите, прелестная Ника, но когда-то я пал настолько низко, что промотал все отцовское состояние, и был близок к тому, чтобы загреметь в тюрьму.

— Вы поэтому построили кафе в этом районе? Рядом с источником воспоминаний? — с улыбкой поддела его Ника.

Дрейк засмеялся:

— Вижу, вы не только проницательны, но еще и остроумны. Но, возвращаясь к предыдущей теме, хочу сказать, что Тайрон Грэм не только вытащил меня из неприятностей с кредиторами, но и помог начать свое дело. По сути, если бы не он, мы бы с вами сейчас не сидели в этом чудесном месте. — Он на миг замолчал, после чего спросил: — Вас с ним ведь тоже связывает нечто большее, чем просто академия?

— Ошибаетесь, — моментально возразила Ника. — Я студентка, он декан моего факультета и преподаватель боевой магии. На этом — все.

Дрейк как-то странно улыбнулся и, немного помолчав, резонно заметил:

— Если это так, то почему он посвящает вас в свои дела, берет с собой левитировать на молниях (да-да, я видел ваше феноменальное приземление) и заботится, оставляя мне на попечение? — Видя, что Ника вновь собирается что-то возразить, он поспешил добавить: — Можете не отвечать. Просто поверьте мне — Тайрон Грэм ничего не делает просто так. И если бы он действительно относился к вам лишь как к своей студентке, ничего вышеперечисленного бы не происходило.

Ника и сама часто задумывалась о мотивах, движущих Грэмом, и сейчас слова, сказанные Дрейком, вновь посеяли у нее в душе сомнения.

— Почему вы мне все это говорите? — наконец спросила она после нескольких секунд молчания.

Хозяин кафе вновь улыбался, но его глаза смотрели серьезно:

— Потому что Тайрон — мой друг, и я желаю ему добра. Он и так настрадался в своей жизни и заслуживает простого человеческого счастья. Хотя с вами, Ника, мы знакомы меньше часа, я уверен, что вы хороший человек и сильно отличаетесь от всех тех стерв, с которыми он имел дело прежде.

Ника хотела сказать, что между ней и лордом Грэмом нет и не может быть никаких отношений, но Дрейк не дал ей этого сделать. Дальнейший разговор плавно перешел на нейтральные темы и приобрел окраску легкого, ни к чему не обязывающего флирта. Дрейк был приятным собеседником, и Ника видела, что за показным легкомыслием скрывается глубина. За общением время пролетало незаметно, но Ника то и дело ловила себя на том, что теряет нить разговора, мыслями возвращаясь к Грэму.

Что имел в виду Дрейк, когда говорил, что лорд в своей жизни достаточно настрадался?

И где он сейчас, куда отправился? Что прочитал в мыслях Лекса Торентона?

Ника понимала, что вряд ли когда-нибудь получит ответ на первый из своих вопросов. Что бы там ни говорил хозяин кафе, Грэм никогда не будет ей настолько доверять, чтобы рассказывать о нелегком прошлом. В конце концов, она для него действительно только студентка, которая, может быть, лишь немного выделяется среди остальных.

А для того, чтобы получить ответы на вопросы последние, оставалось лишь набраться терпения и ждать, когда он вернется.

После некоторого времени, потраченного на обсуждения, все сошлись на том, что главной кандидаткой на роль феи является профессор Феоне. Во-первых, предмет этикета был введен в программу лишь в этом году, и соответственно только с этой осени профессор стала работать в академии. Во-вторых, Джолетте с Никой казалось, что ее манера говорить, держать себя и владеть вниманием аудитории вполне подходили под темперамент «старой нищенки». Ну и в-третьих, глаза у профессора Феоне были ярко-голубого цвета.

Разумеется, все это были лишь домыслы, ведь феей могла оказаться любая женщина или девушка, проживающая на территории академии — начиная с уборщицы и заканчивая медсестрой лазарета. Поскольку информация о феях была крайне скудной, никто не мог с уверенностью сказать, способны ли эти существа полностью скрывать свою магию или нет. Поэтому феей вполне могла быть как та, кто с виду не обладал магическим даром, так и в открытую им пользующаяся.

— Я просто жажду познакомиться с этой особой, — хмыкнул Грэм, откинувшись на спинку стула. — Так и не терпится записаться к ней на уроки конспирации и открытия межмировых порталов.

— Кстати, насчет порталов, — внезапно сменила тему Ника. — Я уже давно хотела спросить, почему этому не учат в академии.

— Это особый дар, который, как правило, является наследственным, — пояснил ректор. — Для студентов, имеющих задатки такой магии, в академии создан специальный курс, где они получают возможность развиваться. Но, надо признать, портальщики у нас еще большая редкость, чем маги квинтэссенции.

— Надо же, с каким уникумом мы сейчас сидим в одной комнате, — беззлобно сыронизировала Ника, бросив косой взгляд на Грэма.

Лосгар с Джолеттой проследили за ее взглядом и синхронно улыбнулись, а лорд в ответ на повышенное внимание к своей персоне лишь неопределенно хмыкнул.

Дальнейший разговор вновь плавно вернулся к теме иссушений, и хотя Грэм был не слишком рад тому, что приходится обсуждать это с двумя студентками, деваться было некуда. Он, как и Арос Лосгар, понимал, что адептки уже и так знают слишком много, поэтому скрывать что-либо не имеет никакого смысла.

После того как Дамиан Крэсбор лишился статуса главного подозреваемого, его место заняла магистр Трайвол. По сведениям, которые собрал Грэм, декан водного факультета занимала свою должность в академии уже двадцать лет. Семьи у нее не было, с личной жизнью не ладилось. Айрин Трайвол многим представлялась слишком холодной и расчетливой, но в то же время магом она была отличным. Однако сколько бы Грэм ни пытался найти возможные мотивы, которые могли бы побудить ее к иссушениям, — не находил. Лосгар тоже не знал, что могло бы ею двигать, а студентки — и подавно.

— Полагаю, на сегодня достаточно. Пора расходиться, — внес здравое предложение ректор, когда время стало близиться к полуночи.

— Вообще-то есть еще кое-что, о чем следовало бы упомянуть, — сказала Ника, внезапно вспомнив об одном обстоятельстве. — Вместе со мной учится одна девушка — Мира, которая преуспевает в прорицании… совсем недавно она сделала предсказание, которое может напрямую касаться совершаемых иссушений.

— Да неужели? — скептически переспросил Грэм. — Ты всерьез полагаешь, что пророчество какой-то первокурсницы может представлять интерес? Прорицание — настолько непостоянная вещь, что даже опытным магам в этой области не всегда следует верить.

В отличие от декана, магистр Лосгар отнесся к словам Ники серьезно:

— Что именно она сказала?

Ника достала из кармана джинсов уже изрядно потрепанный листок и зачитала вслух:

Она обвела присутствующих долгим взглядом и добавила:

— Практически сразу же после сделанного пророчества на кухню нашего общежития принесли корзину с плодами померанца. Конечно, это можно списать на совпадение… Возможно, прозвучит глупо, но этот же померанцевый запах я почувствовала сегодня в соседней с Диком мастерской, когда относила туда инструменты. Вам не кажется странным, что… — Ника замолчала и бросила взгляд на Грэма, как бы спрашивая, может ли она рассказать об иссушителе.

Правильно истолковав ее молчаливый посыл, лорд поколебался несколько секунд и все же поведал о последней научной разработке Лосгару и Джолетте. Он прекрасно сознавал, что сейчас фактически выдает государственную тайну, но выбора опять-таки не было. В конечном счете, как бы разработку прибора ни пытались сохранить в тайне, о нем все равно узнал по крайней мере один маг, решивший воспользоваться иссушителем по прямому назначению.

Не успели ректор с Джолеттой отойти от удивления, как Ника поспешила закончить предыдущую мысль:

— Так вот, вам не кажется странным, что померанцевый запах стоял в помещении, отведенном именно для того мастера, который участвовал в разработках иссушителя? Тем более этот самый прибор я видела в его кармане перед тем, как ушла. Дик заверил, что это всего лишь пустышка, пробный образец, но что, если это не так? Что, если именно этот мастер решил делать и продавать иссушители на сторону? Если вдруг я окажусь права, то через него можно будет выйти на совершающего нападения мага!

— Чтобы выдвигать обвинения человеку, занимающему такой высокий пост, как мастер научного института, нужны веские доказательства, — возразил Грэм. — Я не могу, действуя законными методами, устраивать ему допрос только на основании слов студентки.

— А незаконными? — зацепилась за оброненную фразу Джолетта.

Грэм одарил ее мрачным взглядом:

— К этому я готов прибегнуть только в том случае, если буду хотя бы на девяносто процентов уверен в его причастности.

Некоторое время все задумчиво молчали, а после слово вновь взяла Ника:

— Исходя из того, что я успела узнать, померанец символизирует бессмертие и вечную жизнь. Мне кажется, в контексте предсказания он может использоваться как аллегория. Или же я все-таки права в отношении мастера, и этот запах выступает своего рода указателем. Вот только это единственная строчка, смысл которой мне удалось понять хотя бы приблизительно…

— «Когда в шар обратиться светило небесное…» Думаю, речь идет о полнолунии, — предположил Лосгар, всматриваясь в написанные на помятом листке строки.

Ника едва ли не стукнула себя по лбу, оттого что сама не сумела додуматься до такого элементарного толкования.

Пока шли коллективные размышления над второй строчкой предсказания, Джолетта расслабленно откинулась на спинку стула и, прикрыв глаза, совершенно не обращала внимания на происходящее.

Через несколько мгновений ее внезапно прозвучавший вопрос поставил всех в тупик:

— Не напомните, в честь чего в академии устраивается ежегодный осенний бал?

Ректор недоуменно на нее посмотрел, но все же ответил:

— В честь учебы и последних проводов лета.

Джолетта улыбнулась и, слегка приоткрыв глаза, произнесла:

— Проводы лета, последний танец… вам это ничего не напоминает?

Наконец поняв, что она имеет в виду, все согласились с этими выводами. Осенний бал действительно лучше всего подходил под трактовку строчки «и лето станцует последний свой танец».

С остальными строками все обстояло несколько сложнее, но Грэм, который все-таки признал, что в предсказании есть доля правды, предположил, что под «пробуждением жажды» имеется в виду иссушение. В этом контексте под «поминальным эхом» следовало понимать события, произошедшие прошлой весной, а вот фраза «взрастит померанец» по-прежнему оставалась загадкой.

— Послушайте! — внезапно воскликнула Джолетта, вновь привлекая всеобщее внимание. — Некоторое время назад, когда я работала на кухне, госпожа Лили жаловалась на долгое отсутствие Феофана. Тогда Мик упомянул, что он пошел к своему другу в научный институт…

— Повар работал с плодами померанца, а затем наведался в мастерскую друга и оставил там после себя этот въедливый запах? — выстроил логическую цепочку Грэм, проследив за ходом ее мыслей.

Ника неестественно засмеялась:

— Вы ведь это несерьезно? Феофан не может быть тем, кто использует иссушитель…

Лорд Грэм скептически заломил бровь:

— Почему нет? Нужно рассматривать все варианты, и на этот раз я вынужден согласиться с нашей леди. Старший повар в настоящий момент — наиболее подходящая кандидатура.

— Равно как и магистр Трайвол, — возразила Ника, голова которой начинала закипать. — И, помнится, Крэсбора мы все тоже считали главным подозреваемым, а на деле все оказалось совсем иначе.

После долгого и утомительного дня все чувствовали себя уставшими, время перевалило за полночь, и поэтому было принято единодушное решение отложить все вопросы на потом.

Попрощавшись у выхода из библиотеки, ректор отправился в свои комнаты, а девушек в общежитие сопровождал лорд Грэм. Они шли молча, но каждый из них думал практически об одном и том же. Ближайшее полнолуние выпадало как раз на день осеннего бала, и это было еще одним доказательством того, что предсказание Миры действительно не просто стихи. А значит, именно на ежегодном празднике, когда в академию прибудут совет магов и куча аристократов, случится нечто ужасное.

Однако, невзирая на такие пессимистичные прогнозы, Грэм намеревался положить всему конец до назначенного срока. Он всегда считал, что человек волен сам строить свою судьбу и влиять на обстоятельства, а всякого рода предсказания — это лишь один из возможных вариантов будущего.

Лорд проводил студенток прямо до их комнаты, и, когда Джолетта вошла внутрь, Ника тихо прикрыла за ней дверь, оставшись в коридоре.

— Спасибо, — произнесла она, подняв глаза на Грэма.

— За что? — удивился лорд.

Несколько мгновений Ника молча изучала его лицо, а после негромко ответила:

— За сегодняшний полет. Я… этого не забуду.

Не дожидаясь ответа, она быстро прошмыгнула в комнату, и уже в тот момент, когда между ними оказалась закрытая дверь, расслышала:

— Я тоже.

— И почему я не удивлен? — хмыкнул Грэм, увидев у входа на кухню Нику.

За спиной лорда маячил один из его людей, которого она прежде видела в лазарете, и Рик, неизменно следующий за своим хозяином.

Вопрос был риторическим, и потому отвечать на него Ника не стала. Она вошла на кухню, и за ней тут же последовали остальные.

В помещении витали привычные аппетитные запахи, на плите уютно пыхтело овощное рагу, выбрасывая из-под приоткрытой крышки облака пара. Госпожа Лили трудилась над тестом для пельменей, намереваясь воплотить в жизнь иномирский рецепт, Феофан готовил десерты, а Мик, которому всегда доставалась самая скучная работа, с унылым выражением лица чистил картошку.

Глядя на такую милую и домашнюю обстановку, Ника не могла представить, что старший повар, в этот момент с такой любовью украшающий шоколадные кексы, является убийцей. За время пребывания в академии она успела по-настоящему сродниться с обитателями кухоньки, и мысль о том, что кто-то из них является не тем, за кого себя выдает, причиняла нестерпимую боль.

— Тайрон, Ника? Что-то вы зачастили! — вместо приветствия произнесла гномиха и, втянув носом воздух, подозрительно осведомилась. — Кто это там с вами?

Страж, которого вопрос касался напрямую, промолчал, да и Грэм ничего не стал пояснять. Коротко кивнув ему и Рику, лорд обратился к поварам:

— Прошу всех отложить свои дела и отойти в сторону.

— Что это вы удумали?! — уточнила шеф-повариха, ревностно загораживая собой плиту. — Никому не позволю рыскать по моей кухне!

— Госпожа Лили, дорогая моя, — вкрадчиво произнес Грэм. — При всем безмерном уважении к вам, эта кухня является частью академии. И сейчас мне необходимо провести здесь обыск.

Пока гномиха продолжала возражать, пыхтя совсем как томящееся на плите рагу, повара послушно отошли в сторону, встав рядом с Никой. Страж с элементалем приступили к обыску, начав осматривать многочисленные шкафчики и полки.

— А чего они ищут-то? — шепотом спросил у Ники Мик.

Поваренок выглядел искренне недоумевающим, и от этого Ника ощутила ужасную неловкость. Что она могла ответить? Что Грэм подозревает его с отцом в причастности к ритуалам иссушения и, как следствие, к убийствам?

— Один предмет, — уклонилась от прямого ответа она.

— Предмет? — Поваренок удивился еще больше. — Им что, чугунная сковородка понадобилась?

Ника вымученно улыбнулась и пожала плечами. Да… было бы просто чудесно, если бы во время обыска они натыкались только на кухонную утварь.

Пока проходил обыск, Ника осторожно выпустила на волю дар эмпатии. Из присутствующих это заметил только Грэм, когда она слегка коснулась его чувств. Лорд бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал, и Ника приняла это за разрешение действовать дальше.

В общей ауре помещения висело напряжение, которое из всех эмоций улавливалось лучше всего. От стоящего поблизости Мика шли волны удивления и любопытства, от госпожи Лили — раздражение и недовольство, а вот от Феофана… страх. Казалось, сейчас это чувство целиком и полностью завладело поваром, вытеснив все остальные. Вместе с тем заметить, насколько старший повар напуган, не прибегая к эмпатии, было практически невозможно. Внешне он ничем не выдавал своих эмоций — при виде Феофана создавалось ощущение, что он абсолютно безразличен к происходящему.

То, что почувствовала Ника, ее серьезно встревожило. До этого она была практически уверена в том, что Грэм с Джолеттой ошибаются, считая старшего повара причастным к иссушениям. Сейчас же эта уверенность сильно пошатнулась. Человеку, которому нечего скрывать, нечего и бояться. А страх Феофана был ощутим настолько, что Ника и сама начала погружаться в это отвратительное чувство. Поняв, что больше не сможет контролировать дар, она резко его «выключила» и тут же испытала облегчение. Все-таки пропускать через себя чужие эмоции было, мягко говоря, неприятно.

На обыск кухни ушло не более получаса, и за это время элементаль со стражем исхитрились проверить каждый шкафчик и заглянуть в каждую из многочисленных баночек, стоящих на полках. При этом Рик проделывал манипуляции с такой ловкостью, что ни разу ничего не упало и не просыпалось. После его вмешательства кухонная утварь выглядела так, словно к ней и не притрагивались.

— Здесь все, — резюмировал лорд Грэм после того, как поиски не привели ни к каким результатам.

Старшему повару было велено взять ключи от своей комнаты и идти с ними. Мика же решили оставить под присмотром госпожи Лили, предупредив поваренка, чтобы он не покидал пределы кухни.

Пока пересекали столовую и поднимались по лестнице, Феофан по-прежнему казался невозмутимым, но как только они оказались на третьем этаже и стали приближаться к комнате, он заметно занервничал.

— И почему я снова не удивлен? — покачал головой Грэм, увидев у дверей Джолетту, которая подпирала стену и, судя по всему, стояла здесь уже долго.

Когда Феофан вставил ключ в замочную скважину, все заметили, что его рука нервно подрагивает. Студентки переглянулись, и Джолетта одними губами прошептала:

— Я же говорила…

Однако в душе Ники все еще жила призрачная надежда на то, что повар волнуется по какой-нибудь другой причине, хотя она и понимала, что вероятность подобного минимальна.

Комната, в которую они вошли, была небольшой и совершенно обычной. Две кровати, шкаф и письменный стол, на котором стоял букет из сухих осенних листьев — его, вероятно, принес Мик, который подолгу проводил время в саду, собирая то поздние цветы, то гербарии. Рядом с букетом, обрамленный в скромную деревянную рамку, стоял женский портрет, нарисованный простым карандашом. Здесь же находилось несколько книг и записных книжек, сложенных аккуратной стопочкой.

Когда Рик подошел к столу и принялся поочередно открывать ящички, Феофан даже не стал возражать. Ника думала, что он, по крайней мере, спросит о причине, по которой без спроса роются в его вещах, но повар молчал. Молчал он и тогда, когда страж открыл шкаф и принялся тщательно проверять каждую лежащую в нем вещь.

Чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего, Ника принялась изучать обстановку. Из скучного интерьера выбивался только яркий осенний гербарий и стоящий рядом портрет, который и привлек ее внимание. На нем изображалась молодая привлекательная женщина с открытым взглядом и выразительными чертами лица. Уголки губ были слегка приподняты, и казалось, что женщина вот-вот улыбнется. Художник сумел тонко поймать настроение, неуловимую радость и блеск, которым искрились большие глаза. Мудрость соседствовала с легкостью и беззаботностью, и это сочетание невольно завораживало.

Внезапно Ника услышала позади себя какой-то странный звук — не то вздох, не то стон. Обернувшись, она увидела, что Феофан осел в кресло и обхватил голову руками.

— Я так больше не могу, — надрывно проговорил он, не поднимая взгляд от пола. — Под ковром. Возле левой кровати…

Ника даже не успела сообразить, что происходит, а Рик уже откидывал край вышеупомянутого ковра. В следующее мгновение в его руках оказался маленький железный коробок, мерцающий едва заметным фиолетовым светом.

— Я не хотел! Клянусь, не хотел… — раскачиваясь из стороны в сторону, простонал Феофан.

Взгляды всех присутствующих устремились на него в ожидании продолжения.

— Это вышло случайно… Томас, мастер… он мой давний знакомый. Когда-то мы дружили, потом его карьера пошла в гору, он устроился в научный институт. Что могло быть общего у талантливого ученого со мной, простым поваром? Столько времени прошло… а потом моя жена… моя милая Джейн заболела. — Его взгляд устремился на тот самый портрет, который только что изучала Ника. — Думали: ничего серьезного, но ей становилось все хуже. Она слабела на глазах, перестала вставать с кровати. Обращались к целителям, но без толку, лекарства не помогали… я просил помощи у всех, кого только знал. Пошел к Томасу… думал, одолжу у него денег на дорогой препарат, который рекомендовали лекари. Он вроде как посочувствовал, согласился помочь. Мы сидели в баре, и как-то случайно вышло, что речь зашла о магах. Разве это справедливо? — Повар поднял покрасневшие глаза на лорда Грэма. — Разве справедливо, что вам дается такая долгая жизнь? А мы, простые люди, мрем в самом расцвете сил?! Почему кому-то от рождения принадлежит дар, а кто-то заведомо обречен на скорую гибель?!

Феофан на миг замолчал, беря под контроль чувства, и, справившись с ними, продолжил:

— В тот день мы с Томасом напились в стельку. Тогда-то он и сболтнул, что занимается разработками какого-то техномагического устройства, позволяющего качать магическую энергию. Я запомнил эти слова, и на следующий день пришел к нему в научный институт с требованием дать мне хотя бы пробный образец. С давних времен Томас задолжал мне услугу, поэтому после долгих возражений все-таки согласился. Понятия не имею как, — Феофан кивнул на иссушитель, который по-прежнему находился в руках у Рика, — но этот аппарат работает. Он высасывает магию, а после передает любому существу. Даже простому человеку. Энергия стихии поддерживает жизнь Джейн, хотя и не может исцелить ее полностью…

— То есть ты решил за жизнь жены платить жизнями магов? — резко оборвал его лорд Грэм. — Считаешь себя вправе решать, кому жить, а кому умирать?

— Ум-мирать? — запнувшись, переспросил Феофан. — Ваша секретарша… мисс Эрристон и преподаватель с водного факультета, они что…

— Нет, не умерли. — Голос лорда звучал жестко. — Но это не отменяет того, что весной были убиты магистр Энрод и двое первокурсников, а совсем недавно доведены до грани еще двое студентов.

Повар выглядел потрясенным. Дрожащей рукой он отер влажный лоб и не своим голосом произнес:

— Я не знал, я… я не имею к этому никакого отношения! Для поддержания Джейн действительно нужна постоянная подпитка, но для этого незачем иссушать целый резерв! Я выбрал нескольких магов и тянул из них силы по крупицам…

— И я должен в это поверить? — холодно спросил Грэм.

— Клянусь жизнью жены, что никого не убивал! — в отчаянии воскликнул Феофан, подрываясь с места. — А что касается совершенного мной, то я ни о чем не жалею! Вот вы неужели не использовали бы любой шанс, чтобы спасти жизнь любимого человека?!

— Если бы для этого требовалось убивать других, ни в чем не виновных людей, — нет, — отрезал Грэм.

— Да не убивал я их! Не убивал! — Взгляд Феофана оторвался от лорда и с мольбой направился на стоящих неподалеку студенток.

Направляясь сюда, Ника думала, что сумеет справиться с собой и принять правду, какой бы она ни была. Однако сейчас она понимала, что переоценила свои возможности. Она никогда не отличалась излишней сентиментальностью, но сейчас у нее внутри все переворачивалось. Даже без эмпатии она видела, что повар говорит искренне, без капли лжи. Клятва, тем более жизнью любимой жены, — это не пустой звук. Но даже если его слова были правдивы, это не меняло того, что он незаконно использовал изобретение и с его помощью качал чужую энергию.

— Ты хотя бы осведомлен о том, что прибор, тобой используемый, является секретной разработкой, которую курирует король? — спросил Грэм, сверля его взглядом, от которого хотелось немедленно сорваться с места и бежать без оглядки. — Осознаешь, чем тебе это грозит?

Судя по безнадежности, исказившей его лицо, Феофан прекрасно об этом знал. И понимал, что такое не прощают. Если бы ему назначили пожизненное заключение в Даароне — это можно было бы считать милостью. Преступления против короны всегда карались смертью, а совершенные им действия можно было расценивать именно так.

— Только Мик и Джейн… они здесь ни при чем, — выдавил из себя повар, захлебываясь отчаянием. — Это все я, они не знали…

Грэм некоторое время молчал, не сводя с него тяжелого взгляда. Элементаль и страж бесшумными тенями стояли поблизости, готовые в любой момент исполнить указания лорда. Ника с Джолеттой тоже не издавали ни звука, и в комнате повисла вязкая, напряженная тишина. Она длилась не дольше пары минут, но, казалось, что за это время Феофан успел превратиться из пышущего здоровьем мужчины в дряблого старика. Он ждал оглашения своего приговора, и каждая секунда становилась для него убийственно долгими годами.

— Томас кому-нибудь продавал иссушители? — наконец спросил лорд, прервав гнетущее молчание.

От его голоса Феофан нервно дернулся и, в который раз совладав с эмоциями, ответил, что не имеет об этом ни малейшего представления. В этот момент Ника не выдержала и решила вмешаться, посчитав, что ее сведения могут оказаться полезными.

— Когда я была в его мастерской, то проверила чувства Томаса при помощи эмпатии. Я не знаю, как это выразить словами, но… от него исходило столько негатива, что это ощущалось буквально физически. Страх, обреченность и самое главное — желание выгоды. Понимаю, что я всего лишь первокурсница, да к тому же иномирянка, узнавшая о магии меньше месяца назад, но на этот раз я уверена в том, что говорю.

— И иссушитель, который ты у него видела, был вовсе не муляжом, — кивнул Грэм, на удивление серьезно восприняв сказанное.

Затем он приблизился к Феофану и велел посмотреть ему в глаза. Без лишних слов было понятно, что лорд собрался делать, но повар даже не думал возражать. В следующую секунду он сильно напрягся и побледнел, хотя, казалось бы, бледнеть уже просто некуда. Феофан не проронил ни звука, и лишь с силой сжатые кулаки свидетельствовали об испытываемой им боли.

После того как лорд заглянул в его сознание, он отошел на шаг назад и задумчиво произнес:

— Значит, не врал… что ж, это несколько облегчит твою участь. Я не стану давать делу ход, пока не найду настоящего убийцу. До этого времени тебе запрещено покидать пределы не только академии, но и общежития. Рик, проследи. Станешь работать как обычно и делать вид, что ничего не случилось. Когда виновный будет найден, вами обоими займутся соответствующие службы.

— Но… как же Джейн? — осмелился возразить повар. — Как она там будет, если я перестану ее навещать…

Взглядом Грэма можно было резать без ножа, и, наткнувшись на него, Феофан моментально смолк. Не проронив больше ни слова, лорд круто развернулся и покинул комнату. Студентки и страж пошли следом за ним, а элементаль остался с поваром, исполняя данное ему указание.

— Что, если кто-то захочет прочитать его мысли? — спросила Джолетта, когда они оказались в коридоре.

— Поставил блок, — сухо ответил Грэм, которому в этот момент было не до глупых расспросов.

Всем было о чем подумать, и студентки, вернувшись в свою комнату, некоторое время сидели молча, погрузившись в себя. Ника не оправдывала действий Феофана, но ей было искренне его жаль. Жаль Джейн, которая цеплялась за жизнь, даже не подозревая, какой ценой достается это лечение. И больше всего жаль Мика — всегда такого добродушного и веселого. Что с ним станет после всего этого? Если мать умрет, а отца отправят в Даарон, как он будет жить?

— В одном я его хорошо понимаю, — внезапно произнесла Джолетта, смотря куда-то вдаль. — Если бы у меня была хоть какая-то возможность удержать близкого человека — я бы сделала все. Абсолютно все.

Говоря это, Джолетта думала о матери. Она действительно была готова пойти на любой отчаянный шаг, лишь бы ее вернуть. Вновь почувствовать себя любимой, нужной и окруженной заботой. Слышать ее ласковый голос, рассказывать о своих победах, неудачах и всегда находить понимание.

Ника промолчала.

В этот момент ей тоже вспомнилась мама, с которой сейчас их разделяла целая вселенная. Как она там? Вспоминает ли о ней? Увидятся они еще когда-нибудь? Нике было больно, но, в отличие от того же Феофана, она знала, что ее мама сейчас жива и здорова. Пускай где-то там, в другом мире, но она есть.

После только что случившегося на душе остался неприятный осадок. Барабанящий по стеклам дождь нагонял тоску и еще больше погружал в состояние меланхолии. Нужно было идти на последнюю пару, но на это не было никакого желания. У Ники сейчас стояло прорицание, и этот предмет был последним в списке тех, какие ей хотелось бы посетить.

— А у меня — новые изменения, — вновь заговорила Джолетта, сменив тему. — Бородавки исчезли.

Ника переместилась со своей кровати на соседнюю и, оказавшись рядом с соседкой, внимательно всмотрелась ей в лицо. Кожа стала ровной и бархатистой, на щеках появился приятный розоватый румянец, а бородавки действительно исчезли.

— Когда? — задала Ника вопрос, которым Джолетта мучилась уже несколько часов.

— Понятия не имею, — признала соседка. — Заметила только сегодня днем.

— Давай думать. Вспоминай, что ты делала в последнее время такого, что не было свойственно тебе раньше?

Джолетта в который раз принялась прокручивать в уме события, происходящие с ней в последнее время. И начала с того момента, когда у нее на лице появились, а затем исчезли странные пятна. Она напрягла память, пытаясь восстановить мельчайшие подробности, но, как назло, тот день помнился смутно. Единственное, что Джолетта помнила точно, — это то, что пятна появились ранним утром, когда она только проснулась. Смотрела в зеркало, приводя себя в порядок, а после того, как на мгновение отвернулась, Ника сообщила о появившихся на лице «украшениях». Исчезли пятна ровно по прошествии суток, и это означало, что именно за тот единственный день она сделала что-то, этому способствовавшее.

— Слушай! — внезапно воскликнула Ника, осененная пришедшей идеей. — Фея ведь наложила заклятие из-за того, что ты отказалась подавать ей милостыню?

Дождавшись утвердительного кивка, она продолжила:

— Что, если в этом и кроется главная загадка? Ты говорила, что, по словам феи, снятие заклятия зависит от тебя самой. Может, тебе просто нужно измениться? Поменять отношение к людям? Вспомни, о чем ты думала в то утро, когда появились пятна?

— Кажется, тогда я была не в духе, — задумчиво протянула Джолетта, пытаясь вспомнить детали. — Злилась из-за того, что по милости нищенки оказалась в такой ситуации… думаешь, из-за этого?

— А волосы? Они изменились как раз в тот день, когда ты подобрала на улице кота! — проигнорировав вопрос, развила мысль Ника. — Я точно помню, что заметила перемены в прическе как раз в тот момент, когда ты выходила с ним из ванной!

Барсик, словно почувствовавший, что речь идет о нем, важной походкой приблизился к кровати и запрыгнул Джолетте на колени. Она принялась рассеянно его поглаживать, думая в это время над словами Ники. В них определенно был смысл. Судя по информации, которой они располагали, феи устраивали людям различные проверки, и если те их проходили — получали благодарность, нет — наказание. В этом отношении было вполне логично, что снятие заклятия зависело от исправления человека и переосмысления им своих взглядов на жизнь.

— А сейчас изменения произошли после разговора с Лосгаром… — все так же задумчиво проговорила Джолетта, обращаясь больше к самой себе. Затем, в полной мере это осознав, она перевела недоуменный взгляд на Нику. — Получается, что исчезновение заклятия зависит от моих поступков? От того, насколько быстро я исправлюсь?

— Вероятно — да, — кивнула Ника, обрадованная тем, что хотя бы одной загадкой стало меньше.

Джолетта ее радости не разделяла:

— И что мне теперь с этим делать? Бегать по улицам и раздавать нищим подаяние? Облагодетельствовать всех немощных и ущербных? Да кто вообще дал этой фее право решать, как мне жить?! Выходит, если я вдруг решу поступить не так, как она считает правильным, то так на всю жизнь и останусь в этом безобразном теле?!

— Не думаю, что дело — во мнении феи, — спокойно возразила Ника, не обратив внимания на ее вспышку. — Мне кажется, в твоем случае речь идет о каких-то ключевых моментах. Если следовать логике, то ты проявила чрезмерную гордость и высокомерие, не подав милостыню нищенке. Соответственно, если станешь проявлять по отношению к кому-то сострадание и умеришь эгоизм, то заклятие будет спадать.

— Глупость какая-то! — запальчиво проговорила Джолетта, мысленно соглашаясь с озвученными доводами.

В этот момент прозвенел звонок, ознаменовавший начало пары, и Джолетта поднялась с кровати. Идти никуда не хотелось, но непосещение теории магии было чревато последствиями. Магистр Трайвол и так уже несколько раз отчитывала ее за опоздания, и усугублять ситуацию было ни к чему.

— Ты не идешь? — спросила Джолетта у Ники, видя, что та даже не думает собираться.

— Могу я хоть раз в жизни прогулять? — усмехнулась соседка, почесывая за ухом Барсика, который сегодня особенно жаждал ласки и внимания и сейчас переместился на Никину кровать. — Лучше побуду в одиночестве и обо всем подумаю. Может, что-нибудь умное в голову придет.

Оставшись в одиночестве, Ника тяжело вздохнула и откинулась на подушку, распластавшись на кровати в форме звезды. На душе по-прежнему было скверно, и ситуация с поваром никак не хотела отпускать. Особенно угнетало то, что настоящий убийца до сих пор спокойно разгуливал по академии, а Феофан, который пошел на отчаянный шаг ради жены, вынужден был страдать. Да, он поступил ужасно, воспользовавшись прибором и подвергнув жизни двоих магов опасности. Но ведь все остались живы. И если оценивать ситуацию трезво, то большая часть вины лежит на мастере Томасе, который решил наживаться на изобретениях. Ко всему прочему, было совершенно неясно, использовал ли настоящий виновник иссушитель, или прибегал к привычному ритуалу.

Ника долгое время пролежала на кровати, предаваясь размышлениям, и в какой-то момент ощутила, что начинает засыпать. Когда она уже балансировала на грани сна и реальности, в дверь комнаты внезапно постучали.

Очнувшись от дремы, Ника снова издала тяжелый вздох, чувствуя себя при этом пенсионеркой со стажем, которая не может подняться с постели. Усилием воли заставив себя встать, проковыляла к двери, но когда открыла, никого за ней не обнаружила. Ника высунулась в коридор и осмотрелась по сторонам — поблизости не наблюдалось ни души.

В следующий момент ее взгляд опустился вниз, и она увидела прямо под дверью серебристый поднос с дымящейся свежеприготовленной едой. Ника улыбнулась — похоже, Рику было поручено снабжать ее не только завтраком, но и обедом.

Она взяла поднос и, вернувшись с ним в комнату, внезапно осознала, что действительно проголодалась. В фарфоровой тарелочке красовалось блюдо, с щедрой подачи декана названное иномирскими деликатесами. Это были пельмени — те самые, над которыми некоторое время назад трудилась госпожа Лили. У Ники они ассоциировались с чем-то домашним и очень-очень уютным, поэтому настроение ее несколько поднялось. Кроме пельмешек на подносе присутствовали фрукты, маленький шоколадный кекс и зеленый чай, наличие которого вызвало у нее удивление. Впрочем, долго задумываться над этим Ника не стала и, устроившись поудобнее, приступила к обеду.

Когда она обмакнула пельмень в сметанный соус и приготовилась откусить кусочек, неожиданно зашипел Барсик. Да, именно зашипел. Он как-то странно ощетинился и, выгнув дугой спину, выпустил когти.

— Ты чего? — недоуменно спросила Ника, глядя на взбесившегося кота.

Тот вновь зашипел и прыгнул к ней на руки, при этом едва не выбив из рук вилку.

— Опять начинается? Хочешь, чтобы снова пришлось за тобой убирать?

Ника спихнула его с колен, но кот, словно обезумев, вновь издал какие-то утробные звуки, на этот раз похожие на тихое рычание.

— Да что с тобой сегодня?! — не выдержав, Ника взяла зверя за шкирку и отнесла его в ванную.

Барсик продолжал вырываться, кусаться и царапаться, так что запереть его удалось с трудом. Ника подумала, что всему виной — дрянная погода, к которой, как известно, коты имеют особую чувствительность. Она включила в ванной свет и, решив, что выпустит Барсика, как только пообедает, вернулась за стол.

В общежитии было не то чтобы холодно, но и далеко не тепло, поэтому Нике хотелось съесть что-нибудь горячее. К сожалению, пока она воевала со сбрендившей зверюгой, еда успела остыть. Да и чай стал едва теплым, однако привередничать не приходилось.

Ника сделала несколько глотков и только собралась в конце концов нормально пообедать, как вдруг прямо посреди комнаты, словно из ниоткуда, появилась темно-фиолетовая воронка. Ника не успела понять, что происходит, а перед ней уже стоял лорд Грэм, имевший при этом такой вид, словно только что побил все рекорды в марафоне по бегу. Одним резким движением он выбил у нее из рук вилку с несчастным пельменем, и та с глухим стуком упала на пол.

— Ты успела что-нибудь съесть?! — обрушился на Нику лорд, с силой тряхнув ее за плечи.

Опешив от такого напора, она не сразу нашлась с ответом, лишь ошарашенно смотрела на декана несколько долгих мгновений, пока тот снова не повторил свой вопрос.

— Ч-чай пила, — с запинкой проговорила Ника, чувствуя, что язык почему-то едва ворочается.

— Рик, где тебя дархи носят?! — крикнул Грэм, в это же время беря Нику на руки.

Ника совсем ничего не понимала, но и сил спросить, что происходит, почему-то не было. Откинув одеяло, лорд уложил ее на кровать и принялся растирать внезапно окоченевшие пальцы. Затем он положил руку ей на лоб, и Ника ощутила приятное тепло от этого прикосновения. Словно в тумане она наблюдала за тем, как рядом появляется элементаль и протягивает Грэму какой-то флакончик.

— Лекарь велел давать по две капли каждые десять минут в течение часа, — как всегда бесстрастно произнес Рик.

Грэм придержал Нику за голову и заставил ее приоткрыть рот. Он влил несколько капель вязкой жидкости, и Ника закашлялась от внезапного жжения — создавалось ощущение, что ее за один раз заставили проглотить ложку красного перца.

— Потерпи, скоро все пройдет, — мягко проговорил лорд, вытирая выступившие у нее на глазах слезы. Следующие слова он адресовал уже Рику, и его голос стал жестким: — Запри ее в комнате, а через час приведи сюда!

Элементаль почтительно кивнул и в мгновение ока растворился в воздухе. Ника хотела спросить, о ком идет речь, но горло сдавило спазмом, и она не смогла проронить ни звука.

— Это побочный эффект от первого приема нейтрализатора, через несколько минут пройдет, — пояснил Грэм, поправляя съехавшее одеяло.

Его лицо по-прежнему выражало беспокойство, и глаза, направленные на нее, смотрели с тревогой. Ника ждала дальнейших объяснений, но лорд с этим не спешил. Он молча изучал студентку несколько долгих минут, пока та не почувствовала себя лучше.

Когда Ника вновь попыталась заговорить, ей это удалось, но голос так до конца и не вернулся, поэтому она смогла выдавить из себя лишь хриплый шепот:

— Что случилось? Что со мной?

— Т-ш-ш-ш, — оборвал ее Грэм. — Чтобы нейтрализатор действовал быстрее, надо молчать и не двигаться.

— Если хотите, чтобы я молчала, не заставляйте вытягивать из вас информацию клещами, — возмутилась Ника, ощущая себя ужасно беспомощной из-за невозможности даже повысить голос.

На этот раз ответ не заставил себя ждать. Когда лорд заговорил, его интонация была спокойной, но Ника чувствовала, что он едва сдерживает внутреннюю злость:

— В еду, которую тебе подсунули, был добавлен яд. Предвосхищая следующий вопрос — нет, естественно, это был не Рик. Ему я велел приносить вам с Джолеттой только завтрак. Он был занят с Феофаном, но все равно успел предупредить меня. Нам повезло, что ты выпила только несколько глотков, иначе последствия могли стать необратимыми. Рик взял у лекаря нейтрализатор, и через час он должен полностью подействовать.

— А как вы узнали, какой именно яд добавлен в еду? — В голове Ники была полнейшая каша.

Грэм криво усмехнулся:

— Я думал, ты первым делом спросишь, кто именно пытался тебя отравить. Но если тебя интересуют мелочи, то существует универсальный нейтрализатор, способный растворять любой яд. Правда, действует он только в том случае, если дать его в первые минуты после отравления. Ну и еще условие — доза яда в крови должна быть минимальной.

— А…

— Вивиан Сойлежд, — угадал ее вопрос Грэм.

— А…

— А теперь мы принимаем нейтрализатор. — С этими словами Грэм взял с тумбочки флакон.

Ника попыталась сказать, что она и сама в состоянии выпить противоядие, но лорд даже слушать не стал. В очередной раз Ника ощутила себя так, словно только что проглотила огонь. Горло обожгло, и на глазах против воли снова выступили слезы.

Переждав, пока волна жара пройдет, Ника переспросила:

— Вивиан Сойледж? Она хотела меня отравить… но зачем?!

Даже в самой буйной фантазии она не могла представить, что кто-то захочет ее убить. Чтобы пойти на такой шаг, нужны как минимум веские причины, а как максимум — всепоглощающая ненависть. Ника не верила, что однокурсница могла настолько сойти с ума лишь из-за глупой ревности к декану и личной неприязни.

— А вот это мы спросим у нее самой, — жестко произнес Грэм, глаза которого ярко заблестели.

Нике не требовалось применять эмпатию, чтобы понять, насколько он зол. Единственное, чего она не знала наверняка, — что послужило тому причиной — очередное покушение на студентку или угроза именно ее жизни. Ника всегда старалась быть честной хотя бы по отношению к себе и вынуждена была признать, что больше склоняется ко второму варианту. Сомнительно, что лорд стал бы проявлять такую заботу о каком-то другом адепте — отпаивать противоядием и тем более тратить уйму энергии на мгновенный телепорт. Хотя Ника не знала, как выглядят порталы, она догадалась, что фиолетовая воронка, из которой появился Грэм, — одна из их разновидностей.

Через некоторое время ей стало намного лучше, голосовые связки пришли в норму, а пальцы рук перестали неметь. В то же время она ощутила неловкость из-за того, что лорду приходится с ней возиться, и, чтобы отвлечься, решила сменить тему:

— Что будет с женой Феофана?

Если до этого Грэма обуревала злость, то сейчас его охватило не меньшее по силе недоумение.

— Я все понять не могу, — проговорил он, изучая Нику долгим немигающим взглядом. — Ты обладательница железной психики, или до тебя просто не доходит, что меньше получаса назад ты могла умереть?

Ника, которая и сама поражалась собственному спокойствию, резонно заметила:

— Будет лучше, если я начну с причитаниями биться в истерике?

— Не выношу истерик, — моментально согласился Грэм. — Что касается твоего предыдущего вопроса, то с Джейн все останется по-прежнему. Разумеется, кроме незаконной подпитки чужой энергией.

— Но… она умрет? — Ника неуверенно посмотрела на лорда. — Что, если это произойдет совсем скоро? Мне кажется жестоким не дать Феофану с ней увидеться…

— Если я начну всех жалеть, то ничем хорошим это не кончится! — резко перебил ее Грэм. — И не надо на меня так смотреть, мне тоже эта ситуация не доставляет большого удовольствия. Мик может навещать мать в любое время, и этого более чем достаточно. К тому же я отправил к ней хорошего лекаря.

— А почему не дать Феофану навестить жену в сопровождении стражей?

— Пусть скажет спасибо, что сразу не отправил его в Даарон, — отрезал лорд, всем своим видом показывая, что не желает продолжать этот разговор.

— Но ведь это несправедливо! — не хотела сдаваться Ника. — Почему его действия должны рассматриваться как измена короне? Он никого не убил и ничего не украл, а к иссушению прибег не ради себя, а ради жизни близкого человека!

Все-таки не сумев сдержаться, Грэм вышел из себя:

— То, что он качал энергию для жены, его не оправдывает! Иссушитель — это всего лишь экспериментальная разработка, и то, что его действия не имели трагических последствий, является большой удачей! Ты пытаешься защищать этого повара, но, видимо, не осознаешь, что по его вине могли погибнуть двое магов! — В следующее мгновение лорд усмирил эмоции и сбавил тон: — Это дело будет передано соответствующим службам, которые примут окончательное решение. И я не вижу никакого смысла обсуждать это сейчас, тем более с тобой.

Спорить дальше Ника не стала, хотя Грэм и не сумел убедить ее до конца. Заметив, что она несколько сникла, декан примирительно добавил:

— Поверь, я прекрасно знаю, что такое потеря близких. И даже где-то ему сочувствую. Но жалости на всех не хватит. Кому-то надо быть жестким и даже жестоким. Если проявишь слабость по отношению к одному, будешь поступать так и с остальными. А при моей должности это неприемлемо.

На последние фразы Ника не обратила внимания, зацепившись за первое предложение. В этот момент ей вспомнился разговор с Дрейком, когда тот сказал, что Грэму в своей жизни пришлось настрадаться.

Даже не надеясь получить ответ, она осторожно поинтересовалась:

— Вам доводилось кого-то терять?

Грэм безразлично пожал плечами.

— Дела давно минувших дней. И вряд ли эта тема является интересным предметом для обсуждения.

— Мне было бы интересно, — все так же осторожно произнесла Ника. — Но я не настаиваю.

Ника и сама не понимала, откуда вдруг в ней возникло это желание — знать о нем больше. Оно появилось давно, еще в тот момент, когда они возвращались из научного института и любовались сумеречным городским пейзажем. Раз за разом Ника замечала, что в Грэме есть то, что он никому не показывает и прячет глубоко внутри.

— Пора принимать нейтрализатор, — уклонился от ответа лорд. — Десять минут прошли.

Его нежеланию рассказывать о своем прошлом Ника ничуть не удивилась. С одного взгляда на Грэма становилось ясно, что это не тот человек, который будет показывать кому-то свою слабость. Она понимала, что, вероятно, когда-то ему довелось пережить нечто такое, о чем сейчас больно вспоминать, пусть он в этом никогда и не признается.

Час пролетел незаметно. Практически все это время они молчали, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Не обращая внимания на Никины возражения, Грэм упорно продолжал собственноручно давать ей противоядие, твердя при этом, что ей необходим полный покой. Хотя она возмущалась и чувствовала себя при этом неловко, глубоко в душе ей было приятно. Она уже и не помнила, когда в последний раз кто-то о ней так заботился.

В последние годы, когда Ника болела, ей даже некого было попросить сходить в аптеку за лекарствами, а уж о том, чтобы кто-то с нею сидел, и речи не шло. Друзья обычно были заняты на работе или на учебе, а мать пропадала в вечных командировках.

В момент, когда Ника выпила последнюю дозу нейтрализатора, из ванной комнаты донеслись какие-то странные звуки. Грэм с Никой синхронно посмотрели в ту сторону, и в эту же секунду звук повторился — кто-то громко и настойчиво скребся в дверь с той стороны.

— Барсик! — воскликнула Ника, внезапно вспомнив, что так и не выпустила бедное животное.

Она резко подскочила с кровати, но тут же была возвращена лордом Грэмом обратно.

— Тебе еще десять минут спокойно лежать! — недовольно произнес тот, сам идя к источнику шума.

Он открыл дверь, и из ванной тут же выскочил рыжий котяра, моментально бросившийся к Нике.

— Это и есть тот самый кот, за которого так радела наша леди? — спросил лорд, сопровождая Барсика заинтересованным взглядом.

Ника кивнула, а зверь в это время, подойдя к кровати, на которой она сидела, вновь ощетинился. Девушка перевела взгляд с Барсика на валяющийся рядом пельмень, а затем снова посмотрела на кота.

— Ты знал… — потрясенно выдохнула она, не в силах в это поверить. — Ты знал, что еда отравлена!

Заметив недоумение, промелькнувшее на лице Грэма, Ника рассказала ему о странном поведении питомца, когда она внесла в комнату поднос с обедом. Она всегда знала, что животные гораздо более чувствительны к запахам, чем люди, но даже не представляла насколько. Больше всего ее поражало то, что Барсик пытался выбить еду у нее из рук. Он что, настолько разумен?

— У животных хорошо развита интуиция, и они очень чувствительны, — практически дословно повторил мысли Ники Грэм.

Неожиданно для Ники он взял Барсика на руки и почесал его за ухом. Вначале кот напрягся и выпустил когти, но после, ощутив, что от лорда не исходит никакой опасности, расслабился и довольно замурлыкал.

Ника от этой картины едва не уронила челюсть. Грэм, гладящий кота и при этом довольно улыбающийся, казался чем-то нереальным. Даже не верилось, что это тот самый человек, который буквально несколько часов назад проводил на кухне и в комнате обыск.

— Молодец… как его там?

— Барсик, — подсказала Ника.

— Молодец, Барсик, — похвалил Грэм, продолжая гладить разомлевшую от восторга животину.

Только теперь Ника до конца осознала, что, по сути, кот действительно спас ей жизнь, как бы невероятно это ни звучало. Если бы не его выходка, до появления декана она бы успела выпить не только чай, но и съесть целую тарелку пельменей.

Когда Грэм опустил донельзя довольного кота на пол, дверь в комнату резко распахнулась и в проеме показалась Вивиан Сойледж, за спиной которой стоял Рик. Элементаль, не изменяя себе, оставался абсолютно бесстрастным, а вот студентка выглядела до того напуганной и потерянной, что казалось — она вот-вот упадет в обморок. На ее заплаканном лице блестели влажные припухшие глаза, щеки раскраснелись, а нижняя губа нервно подрагивала — Сойледж едва сдерживалась от того, чтобы снова не разрыдаться.

Увидев вошедших, декан моментально переменился, став похожим на того лорда Грэма, которого все знали и боялись. Рик подтолкнул Вивиан вперед, и она, сделав несколько неловких шагов, нерешительно замерла посреди комнаты.

Взглядом лорд буквально пригвоздил ее к полу, и Сойледж, боязливо втянув голову в плечи, громко всхлипнула. Всегда собранная, надменная и даже стервозная, сейчас она была абсолютно раздавлена, и видеть ее в таком состоянии было непривычно.

— Ты добавила в еду яд, собираясь отравить однокурсницу, — с леденящим душу спокойствием констатировал Грэм. — На что ты рассчитывала? Остаться незамеченной элементалем?

Ответа не последовало, и обманчивое спокойствие лорда сменилось ничем не прикрытой яростью:

— Зачем, дарх возьми, ты это сделала?! Ты понимаешь, что теперь можешь отправиться прямиком в тюрьму?!

Вивиан еще раз громко всхлипнула, затем на секунду замолкла, а после упала на пол и затряслась в громких рыданиях.

— Я-а не хотела! Это все она-а… — сквозь слезы произнесла адептка. — Не з-знаю, почему я на это согласилась!

Сойледж подняла на Нику безумные глаза и судорожно проговорила:

— Н-ненавижу тебя! Ненавижу! Но убивать не хотела… клянусь!

Она вновь разразилась рыданиями, и из ее сумбурной речи больше не удалось разобрать ни слова. Не выдержав, Грэм подошел к Вивиан, одним рывком поднял с пола и, поймав ее взгляд, принялся считывать мысли. Да, это было незаконно, но в сложившихся обстоятельствах церемониться с ней лорд не собирался. От вторжения в сознание Сойледж испытала боль и попыталась вырваться, но Грэм собирался довести начатое до конца. Это был неприятный, но единственно действенный способ узнать всю правду.

С каждой секундой Грэм становился все мрачнее и мрачнее, а когда считал всю нужную информацию, выражение его лица и вовсе не поддавалось никакому описанию. Казалось, лорд был готов метать гром и молнии и сейчас сдерживался из последних сил.

— Отведи ее в лазарет, — велел он Рику, кивнув на вновь осевшую на пол Вивиан.

Не став ничего уточнять, элементаль кивнул и помог ей подняться. Через несколько мгновений они ушли, и когда за ними захлопнулась дверь, в комнате повисла гробовая тишина. Видя, что Грэм находится на грани бешенства, расспрашивать его Ника не спешила.

Лорд подошел к окну, оказавшись к Нике спиной, и несколько раз глубоко вздохнул. С минуту он стоял, не шелохнувшись, и Ника чувствовала, что в это время он пытался совладать с захлестнувшими его эмоциями.

Когда ему это удалось, Грэм обернулся и с расстановкой произнес:

— Сойледж подвергалась ментальному воздействию. Ее неприязнью к тебе воспользовались и сделали внушение. Менталисты, да и эмпаты, неплохо поработали.

Сказать, что Ника была поражена, — это не сказать ровным счетом ничего:

— Но зачем? Зачем кому-то внушать ей меня убить? Кому я могу мешать?!

Грэм ответил не сразу. Его взгляд, направленный на Нику, выражал множество чувств, среди которых неожиданно промелькнула… вина.

— Мне следовало раньше об этом догадаться, — сокрушенно произнес он. — Но я даже предположить не мог, что она на это способна!

Только сейчас в памяти Грэма всплыли слова бывшей любовницы, брошенные в последнюю их встречу.

«Клянусь, ты об этом еще пожалеешь!» — сказала она тогда, но он не обратил на угрозу никакого внимания. Как оказалось, зря.

— За этим стоит Эльза? — догадалась Ника. — Я права?

— И не только за этим, — мрачно подтвердил лорд. — Когда я сканировал ауру напавшего на нас дарха, то также обнаружил следы ментального воздействия.

Внезапно Грэм с силой стукнул кулаком по стене и, не сдержавшись, выругался. Он был зол на Сойледж, ставшую пешкой в руках опытных квинтов, на Эльзу, решившую таким диким способом избавиться от потенциальной соперницы, но больше всего — на себя. За то, что не сумел вовремя это предотвратить.

Лорд вплотную подошел к Нике и, глядя ей прямо в глаза, уверенно произнес:

— Можешь не сомневаться: больше она не посмеет тебя тронуть. Обещаю.

И без его слов Ника это знала. Знала, что он защитит ее — не важно, по каким причинам, но Грэм не позволит Эльзе вновь посягнуть на Никину жизнь. Нике было совершенно не важно, каким образом он решит эту проблему — прибегнет к закону, обвинив Эльзу в нападении, или пригрозит при личной встрече. В этот вопрос Ника вмешиваться не собиралась и впервые в жизни не проявляла к кому-то сочувствия. Дальнейшая судьба Эльзы ее не интересовала, и Ника надеялась лишь на то, что она получит по заслугам.

А вот Сойледж ей было жаль. Пускай Вивиан испытывала к ней неприязнь и даже ненависть, но ее жестоко использовали, вмешавшись в психику и подтолкнув к совершению ужасного поступка. На лекциях Ника уже успела узнать, что в некоторых случаях эмпаты могли оказывать на человека влияние похлеще менталистов. Если последние могли воздействовать на сознание и иногда внушали мысли, то сильные эмпаты были способны на более страшное — внушение чувств. Они могли выявить в человеке те или иные эмоции и усилить их в несколько раз, что зачастую приводило к психическим расстройствам. Разумеется, подобные действия, так же как и несанкционированное чтение мыслей, были запрещены законом, но, как известно, всегда находятся те, кто ради хорошей прибыли готов преступить закон и забыть о моральных принципах.

— Может, теперь я наконец дождусь от вас извинений? — желая сгладить напряженную ситуацию, пошутила Ника. — Между прочим, по вашей милости меня дважды чуть не угробили.

— Ключевое слово — «чуть», — послав ей ироничную улыбку, заметил Грэм. — Извинений можешь не ждать. Кстати, — он бросил красноречивый взгляд на давно остывшую отравленную еду, стоящую на столе, — ты сегодня так и не пообедала. Голодна?

Ника хотела соврать, что совсем не хочет есть, но в этот момент желудок предательски заурчал. Не спрашивая согласия, Грэм второй раз за день открыл портал и потащил ее в фиолетовую воронку.

Переход произошел настолько быстро, что Ника даже не успела ничего почувствовать. Казалось, только-только они стояли в комнате, как вдруг раз — и очутились на кухне.

Было около девяти часов вечера, и в это время на кухне уже работала Джолетта. Облачившись в старый потрепанный передник и не обращая внимания на свой внешний вид, она драила гору посуды, оставшуюся после ужина. Мик с Феофаном заготавливали овощи к завтрашнему дню, и старший повар при этом ни на секунду не выдавал своего внутреннего состояния. Он вел себя как обычно, и не знай Ника, что произошло днем, она бы ни за что не догадалась, насколько Феофан подавлен.

Госпожа Лили восседала на порядком расшатанном деревянном табурете и с ехидцей поглядывала на вкалывающих работников кухни.

— Поживее, поживее! — подгоняла она поваров и Джолетту. — Свекла сама себя не почистит, а посуда — не помоет!

Когда Ника с Грэмом вышли из воронки, гномиха мгновенно это заметила и обернулась в их сторону с непередаваемым выражением лица:

— Опять приперлись?! Что ж вам еще надо-то, окаянные?! Всю кухню мне разворотили, запахов посторонних понанесли!

Декан лучезарно улыбнулся:

— Госпожа Лили, дорогая моя, ты ведь не откажешь умирающим от голода квинтам в хорошем ужине?

— Ишь ты, ужин им подавай! — недовольно пробубнила шеф-повариха.

Впрочем, ворчала она лишь для приличия, и уже вскоре Ника и лорд Грэм сидели за столом, за обе щеки уплетая предложенные кушанья. Как оказалось, голодна была не одна Ника. Декан с таким аппетитом поглощал стейк, соус и поджаренный картофель, что становилось понятно — не ел с самого утра.

— Вот не зря я тебя на работу взял, — насытившись, довольно произнес Грэм. — Ума не приложу, как можно так вкусно готовить?

Гномиха снова что-то прокряхтела, но ее лицо буквально засияло от похвалы, выдавая истинные эмоции. Ника же в это время во все глаза смотрела на лорда и не переставала удивляться тому, насколько он может быть разным. Совсем недавно являл собой устрашающее зрелище, готовый рвать и метать, а сейчас снова выглядел, как в тот момент, когда гладил Барсика. Ника подозревала, что далеко не каждому он позволял видеть себя таким, и ценила это доверие.

— Еще б ты меня не взял, — пробубнила шеф-повариха. — Сердце-то доброе, хоть и умело это скрываешь. Пожалел старую.

Грэм улыбнулся одними уголками губ:

— Госпожа Лили, ну какая же ты старая? Всего-то одно столетие разменяла.

Тонкое игнорирование фразы про «доброе сердце» Ника оценила, но не смогла сдержать вспыхнувшего интереса.

— Пожалел вас? — переспросила она у гномихи.

— Пожалел, — подтвердила та и, не обращая внимания на недовольство лорда, принялась рассказывать: — В те времена я осталась без крова над головой и без надежды его когда-нибудь обрести. Мы, гномы, живем родовыми общинами, каждая из которых занимается определенным делом. Наша вот ювелирным мастерством славилась. Это я не в сородичей пошла — в каменюках этих ни дарха не понимала. Мне всегда куда ближе были травки всякие, кастрюли, ложки-поварешки. Работала себе на кухне и была всем довольна. Однажды у нашего главного ювелира пропали изумруды, которые он для особо важного заказа отбирал. Я тогда еще и комнаты убирала — вот и сказали, что я взяла. Старейшина собрал весь род. Общим решением меня обвинили в краже и изгнали. Вот так-то и оказалась я на улице без гроша за душой… эти ж сородичи проклятущие даже вещи забрать не дали! Вот уж точно — законы наши, гномьи, дархи писали!

Пока госпожа Лили говорила, не только Ника, но и Джолетта с интересом слушали ее рассказ. А вот Грэм был явно недоволен происходящим, но перебивать все же не пытался.

— На работу меня брать никто не хотел — безродные гномы, знаешь ли, доверия большого не вызывают. Нас и так за характер не особо жалуют, а тут еще и изгнание да слепота сверху. Единственным человеком, не обратившим внимания на мои, мягко сказать, непривлекательные рекомендации, оказался наш Тайрон. Как сейчас помню, так и сказал: «Плевать мне, многоуважаемая гномиха, на ваши родовые разборки. Умеете готовить — добро пожаловать в мой дом и на кухню. Не умеете — дверь там».

После этих слов Ника невольно улыбнулась — подобное было как раз в духе лорда Грэма.

— А он еще и за дело мое взялся, — с довольным видом похвасталась госпожа Лили. — Имя мое обелил. Оказалось, что это дочь старейшины нашего изумрудики умыкнула. Вишь ли, продать их задешево хотела! Денег ей мало было! И ее-то из рода не изгнали. — Гномиха досадливо поморщилась, а после вновь разулыбалась. — Меня, конечно, обратно вернули. Вот только жить с ними я не захотела. Так и осталась у Тайрона работать. Да… добрый он, в душе-то.

Грэм показательно хмыкнул:

— Может, перестанешь говорить обо мне в третьем лице? Я вообще-то здесь, если ты не заметила.

Госпожа Лили смерила его снисходительным взглядом:

— Кто ж тебя похвалит-то, если не я?

Лорд хотел что-то ответить, но отчего-то передумал. Спорить с ней было себе дороже, а сегодняшний день и так изрядно потрепал всем нервы. Ника же после слов шеф-поварихи только в очередной раз убедилась в правильности своих выводов относительно Грэма.

После позднего ужина в комнату Ника возвращалась в сопровождении Джолетты и попутно рассказывала ей о недавнем покушении. Не забыла она упомянуть и о странном поведении Барсика, сыгравшем ключевую роль в ее спасении. Узнав о том, что новоиспеченную подругу пытались отравить, Джолетта пришла в ужас. Она даже отчитала ее за легкомысленное отношение к собственной безопасности.

— Вот поэтому и нужны дегустаторы! — заявила Джолетта, когда они ложились спать.

Ника невесело усмехнулась:

— То есть дегустаторы, по-твоему, не люди, и их можно не жалеть?

С ответом Джолетта не нашлась. Она сграбастала в охапку Барсика, который стал прямо-таки героем дня, и постаралась скорее заснуть.

День выдался на удивление ясным и был словно свежий глоток среди долгой дождливой серости. Прохладный воздух пронизывали золотые лучи осеннего солнца, они же касались побагровевших крон деревьев, делая их еще ярче. Джолетта села на деревянные качели, подвешенные под старой яблоней, и принялась неспешно раскачиваться, смотря на прозрачное голубое небо.

— Не помешаю? — внезапно раздалось позади нее.

Не требовалось оборачиваться, чтобы узнать обладателя этого голоса. За последнее время присутствие этого человека она научилась практически чувствовать.

— Не помешаете.

Магистр Лосгар обошел качели и, прислонившись спиной к стволу дерева, спокойно произнес:

— Герцог возвращается из Триальской империи через два дня.

— Отец?! — невольно вскрикнула Джолетта, взбудораженная этой новостью. — Подождите… Через два дня? Это же день бала!

Ректор кивнул:

— Так и есть. Герцог числится среди приглашенных.

Джолетта была обескуражена. Конечно, она всегда знала, что когда-нибудь ей придется с ним встретиться, но весть о том, что это произойдет так скоро, выбила ее из колеи. День осеннего бала и так обещал быть не из легких, а теперь еще и это. Правда, Джолетта понимала, что, даже встретившись с ней лицом к лицу, отец ее не узнает. После исчезновения бородавок никаких изменений в облике больше не было, и Джолетта уже перестала переживать по этому поводу. Она решила просто отпустить ситуацию и вместо бесполезных размышлений о внешности сосредоточиться на учебе.

— Если заклятие спадет, вы уверены, что герцог заберет вас из академии? — спросил магистр Лосгар, внимательно посмотрев на собеседницу.

Джолетта невесело усмехнулась:

— Уверена. Он даже слушать ничего не станет. Этот вопрос обсуждать с ним бесполезно, поэтому, как ни странно прозвучит, я бы предпочла ближайшие пять лет прожить никому не известной уродиной.

— Со своей стороны могу пообещать, что в любом случае сделаю все возможное, чтобы вы продолжали учебу, — серьезно произнес ректор.

Джолетта никогда не предполагала, что будет завидовать простым людям, не обладающим высоким положением в обществе. Если бы она родилась в семье простолюдинов или хотя бы аристократов, не имеющих такой высокий титул, все было бы иначе — отец не смог бы запретить ей учиться в академии. Но, будучи знатной леди, на такую роскошь рассчитывать не приходилось. Даже ректор, при всем желании, ничего не сможет сделать, если вдруг заклятие спадет и отец обнаружит, где она находится.

— Давайте решать проблемы по мере их поступления, — предложил магистр Лосгар, заметив, что настроение собеседницы упало. — Иногда лучше просто наслаждаться настоящим моментом и не задумываться над тем, что будет завтра.

Неожиданно он подошел к Джолетте и, взявшись за качели, принялся их раскачивать. Сначала медленно, неспешно, а затем — все быстрее и быстрее.

Джолетта едва ли поверила себе, когда увидела, как на лице этого неприступного, всегда сдержанного человека расцветает практически мальчишеская беззаботная улыбка. С каждым разом Джолетта взлетала все выше, в ушах свистел ветер, а мир перед глазами мелькал, словно сменяющие друг друга разноцветные картинки. Срываемые с веток рыжие листья взлетали вместе с ней, и казалось: стоит лишь протянуть руку — и достанешь до самого неба. В какой-то момент Джолетта громко засмеялась, и ее смех подхватил все тот же ветер, унося его куда-то далеко-далеко, в самые разные уголки миров.

Когда этот маленький полет прекратился, студентка подняла глаза на Лосгара и обнаружила, что он по-прежнему улыбается. Его лицо освещали солнечные блики, а в глазах плескались задор и веселье. Сейчас он походил не на ректора, а скорее на студента — причем совершившего какую-то шалость.

— А я и не знала, что вы способны веселиться, — с ответной улыбкой поддела его Джолетта. — Раньше мне вообще казалось, что вы как холодная и очень вежливая статуя.

Лосгар рассмеялся, а после с иронией переспросил:

— Вежливая статуя? Должен признать, так меня еще не называли. Но и вы, знаете ли, некоторое время назад тоже производили впечатление бесчувственной самовлюбленной кокетки.

— Не только производила, но и была, — ничуть не обидевшись, фыркнула Джолетта. — А вот вы, лорд Лосгар, прекрасно справляетесь с выбранной ролью.

Джолетта намеренно обратилась к нему, используя титул, так как сочла это более уместным в настоящий момент.

Лосгар слегка наклонился и не без смеха произнес:

— Посмотрел бы я на вас, леди Джолетта де Лэйр, если бы вам каждый день с завидной настойчивостью напоминали о необходимости вступить в брак. Поверьте, вся родня просто жаждет моей женитьбы, и мне не остается ничего другого, кроме как игнорировать проявление внимания со стороны потенциальных невест.

— Вы не хотите жениться? — поинтересовалась Джолетта, чувствуя, что разговор сворачивает в знакомое ей русло легкого флирта.

— На каждом приеме чувствую себя желанной добычей, — признался Лосгар. — И это чувство вряд ли можно назвать приятным. Сложно найти настоящее среди множества красивых подделок.

— Значит, хотите жениться по любви? — Джолетта удивилась вполне искренне. — Серьезно полагаете, что это возможно при вашем положении?

Ректор усмехнулся и, глядя ей в глаза, заметил:

— Все мы верим в лучшее, разве не так?

Джолетта не ответила. Внезапно тема разговора отошла на второй план, равно как и весь окружающий мир. Лосгар склонился к ней, и от его внимательного изучающего взгляда по коже пробежала дрожь. Джолетта ощущала, как сильно бьется ее сердце, и не могла поверить, что испытывает подобное. Неужели она — та, чьих поклонников просто не сосчитать, та, кто привык к постоянному вниманию мужчин, сейчас млеет от одного только взгляда?

Где-то на задворках сознания промелькнула мысль: разве может она с нынешним обликом вызывать какие-то чувства, кроме жалости и отвращения? Разве способен человек смотреть сквозь внешнюю оболочку и видеть то, что спрятано глубоко внутри? Впрочем, эта мысль была столь мимолетной, что Джолетта практически не обратила на нее внимания. Весь ее мир сосредоточился на глазах — глубоких и проницательных. На собственных чувствах — новых, сильных и таких непривычно искренних.

Неожиданно откуда-то сверху донесся шум, нарушивший очарование момента. Они одновременно запрокинули головы и увидели, что из окна приемной ректората высунулась миссис Рудольф. Секретарша жестами показывала Лосгару, что срочно требуется его присутствие.

— Вас ждут, — негромко проговорила Джолетта, ощущая одновременно и неловкость и злость на секретаршу, так не вовремя решившую напомнить о делах.

Лосгар взъерошил волосы и усмехнулся.

— Видите? А вы говорите — веселье. И кто только дернул меня согласиться на эту должность?

Когда ректор ушел, Джолетта еще долго смотрела в пространство, размышляя над тем, что только что узнала. Сегодня он позволил себе быть самим собой, на миг отбросив ворох забот, проблем и забыв о привычной роли, которую постоянно играл. Джолетта вновь убедилась в том, что всем свойственно носить маски. Вот только, как оказалось, не все маски фальшивые. У каждого есть несколько лиц, несколько граней, и в зависимости от ситуации мы выбираем, что именно использовать. Роль ректора, роль аристократа… а под ними скрыт человек, которому не чужды простые эмоции и которому, так же как и всем, иногда хочется ни о чем не думать и просто наслаждаться жизнью.

Свои же чувства Джолетта анализировать боялась. Всю жизнь она жила с мыслью, что когда-нибудь ей придется выйти замуж, и это обязательно будет брак по расчету. В любовь она никогда не верила, да и сама мысль о том, что может быть как-то иначе, не приходила ей в голову. Сейчас же то, что происходило у нее в душе, ставило ее в тупик. Все взгляды, принципы, убеждения уже давно разрушились и вывернулись наизнанку, а сейчас, кажется, начали формироваться новые…

Солнце уже почти спряталось за лесом, и сад окутал полумрак. Из просто прохладного воздух стал по-настоящему холодным, и Джолетта почувствовала, что замерзла. Она поднялась с качелей и сделала несколько шагов в сторону поскрипывающей на ветру калитки, как вдруг ощутила позади себя чье-то присутствие.

— Глянь-ка, и впрямь изменилась! — прорезал тишину знакомый голос.

— Ну и чего ты хочешь на этот раз? — На появление феи Джолетта отреагировала спокойно.

Старуха вкрадчиво произнесла:

— Вопрос в том, чего хочешь ты. Я отменяю нашу сделку — даже если догадаешься, кем в академии являюсь, заклятие все равно не спадет.

— Я уже и так догадалась, что все зависит от моих поступков! — обернувшись, бросила Джолетта.

— Вот в этом-то и проблема. — «Нищенка» поцокала языком. — Видишь ли, драгоценная моя леди, дело в том, что раз ты поняла принцип работы заклятия, то этот самый принцип становится бесполезен. Твоя внешность менялась, потому что ты раскаивалась и совершала добрые поступки спонтанно. А сейчас волей-неволей станешь задумываться о движущих тобой мотивах.

Заметив, что собеседница собирается что-то возразить, фея не дала ей этого сделать:

— В общем, так. Я решила пойти другим путем. Так получилось, что я невольно способствовала сплетению вашей с Никой судеб. Каждая из вас получила свое, но настало время кое-что изменить. Только от тебя, Джолетта, зависит, как сложится дальнейшая жизнь вас обеих.

— Может, хватит говорить загадками? — не выдержав, перебила ее Джолетта. — Или говори прямо, что тебе нужно, или я ухожу!

Старуха хрипло засмеялась:

— Да… хоть что-то в тебе не меняется. Впрочем, ты права, оставим пустые разговоры. Итак, мое условие — чтобы была счастлива одна из вас, другая должна страдать. Если Ника будет жить в Дагории рядом с теми, к кому успела привязаться, то ты навсегда останешься такой, как сейчас. Но если я отправлю ее в родной мир — твое заклятие спадет. Но вернуться сюда она больше не сможет.

Фея пристально, с издевкой посмотрела Джолетте в глаза и потребовала:

— Выбирай.

Та стояла, не в силах пошевелиться. Впервые за все время ей стало по-настоящему страшно, и этот страх был настолько сильным, что парализовал все остальные чувства. Навсегда остаться такой уродиной? Навсегда?! Еще днем Джолетта была уверена, что хочет продолжать учиться в академии и готова ради этого пожертвовать своей красотой… но, дарх возьми, на пять лет, а не на всю жизнь!

— Почему ты спрашиваешь у меня? — севшим от волнения голосом уточнила Джолетта. — Почему бы не дать право выбора Нике? Может, она и не против вернуться в свой мир!

Старуха криво усмехнулась:

— Потому что я хочу, чтобы выбирала именно ты. Таково мое условие.

Некоторое время Джолетта молчала, чувствуя себя неуютно под взглядом насмешливых голубых глаз. Казалось, фея прекрасно знала о сомнениях и противоречиях, рождающихся у нее в душе. Она была ошарашена и не знала, какое решение принять.

— Мне нужно подумать, — наконец произнесла Джолетта.

Фея вновь ухмыльнулась и понятливо кивнула:

— Даю тебе срок до завтрашнего вечера. Придешь на это же место.

Больше не став ничего говорить, Джолетта круто развернулась и практически выбежала из сада. Ее нервы были взвинчены, а в голове проносилось столько мыслей, что, казалось, та вот-вот взорвется.

— И еще! — донесся ей вдогонку ироничный голос. — Учти: рассказать кому бы то ни было о нашем разговоре ты не сможешь.

«Кто бы сомневался!» — подумала Джолетта, ускоряя шаг.

Двор, холл общежития, лестничные пролеты, длинный коридор… все мелькало перед глазами, словно наваждение, когда Джолетта бежала в комнату. Лишь перед дверью она остановилась, пытаясь отдышаться и унять сумасшедшее сердцебиение. Слова старухи настолько въелись в сознание, что казалось, будто она слышит их до сих пор.

Взяв себя в руки и затолкав эмоции подальше, Джолетта придала лицу выражение спокойствия и уверенно толкнула дверь. Войдя в комнату, она увидела занимательную картину — Ника, положив на голову несколько учебников, пыталась ровно держать спину, улыбаться и при этом кружить по комнате, повторяя движения бальных танцев. Получалось не очень.

— Тренируешься? — приблизившись, непринужденно осведомилась Джолетта.

Ника, не заметив ее прихода, от неожиданности оступилась, и стопка книг повалилась на пол, наделав при этом немало шума.

— Хочешь, чтобы я заикой стала? Нельзя же так пугать! — возмутилась соседка и без перехода ответила: — Тренироваться пытаюсь. Но, боюсь, на балу меня ждет полный провал.

Джолетта присела на краешек кровати и внимательно на нее посмотрела:

— А ты вообще хочешь туда идти?

— Как будто у меня есть выбор. — Ника подняла учебники и пристроила их на столе. — По-моему, на недавнем общем собрании ректор доходчиво объяснил, что присутствие всех обязательно хотя бы на официальной части.

Джолетта нервно закусила губу, немного помолчала, после чего аккуратно поинтересовалась:

— А как насчет твоего мира? Все еще хочешь вернуться домой?

— Лучше не спрашивай, — устало выдохнула Ника, присев рядом. — В последнее время все так запуталось, что я уже сама не знаю, чего хочу. — Она на мгновение задумалась, а после уверенно произнесла: — Нет. Все-таки сейчас возвращаться в свой мир мне бы не хотелось. Знаешь… кроме мамы, меня там ничего не держит. Но мы и так редко виделись, так что я воспринимаю это, словно мы просто живем в разных странах. Здесь я могу учиться, получить образование, да и вообще Дагория мне нравится. В идеале я хочу закончить академию, найти хорошо оплачиваемую работу и накопить денег на услуги сильного мага-портальщика, чтобы иметь возможность хотя бы ненадолго отправиться домой.

Джолетта старалась ничем не выдавать обуревающих ее чувств и непринужденно заметила:

— А зачем платить портальщику? Просто попроси лорда Грэма… я ведь правильно понимаю, что это из-за него ты не хочешь возвращаться в свой мир?

— Не только из-за него. — Ника даже не пыталась отрицать очевидное. — В Дагории я чувствую себя действительно нужной. Вначале мне было сложно смириться и принять новую реальность, но сейчас я даже благодарна фее за то, что она для меня сделала. А что до лорда — нет, больше просить его открыть для меня портал я не стану. Двух отказов для меня более чем достаточно.

Джолетта узнала все, что хотела, но легче ей от этого не стало. Остаток вечера она потратила на то, чтобы помочь Нике разобраться в сложных танцевальных движениях. На осеннем балу планировалось целое танцевальное шествие, где должны были участвовать абсолютно все адепты. Для их обучения в академию прибыло еще несколько учителей танцев, потому как справиться с постановкой в одиночку профессору Нарвису было просто не под силу.

— Кстати, что ты наденешь? — неожиданно поинтересовалась Ника во время их импровизированного урока.

— Всем парам, участвующим в открытии бала, выдадут платья и костюмы, — отозвалась Джолетта и, заметив, что Ника ошиблась, нахмурилась. — Неправильно! Левую ногу назад, а не вперед!

Ника мгновенно исправилась и вздохнула:

— А мне придется завтра тащиться в город, искать что-нибудь подходящее. Так до сих пор и не смогла на свои сбережения подобрать что-нибудь приличное. Цены у вас просто зашкаливают!

Джолетта усмехнулась:

— Ну а что ты хотела? Это столица.

Впервые в жизни Джолетта так безответственно подходила к подготовке к приему. Обычно она заказывала себе платье еще за месяц до бала, потом долго и тщательно подбирала под него украшения и рассматривала разные варианты причесок. Сейчас же она собиралась обходиться без изысков и не выделяться.

Вот только получится ли… если она решит принять условия феи?

Ника поднялась рано. Как это всегда бывает перед каким-нибудь важным событием, всю ночь она ворочалась и долго не могла заснуть. Ей удалось задремать лишь под утро. Встав с постели, она первым делом посмотрела на спящую Джолетту, вчерашнее состояние которой ее сильно встревожило. Соседка еще спала, отвернувшись лицом к стене и натянув одеяло до самой макушки.

Стараясь ее не разбудить, Ника тихо вошла в ванную и стала приводить себя в порядок. К счастью, бессонная ночь не слишком отразилась на внешности, и Ника порадовалась, что не придется маскировать следы недосыпа слоями косметики. Добрых полчаса она наслаждалась, стоя под струями горячего душа, и когда возвратилась в комнату, на улице уже светало.

Выйдя из ванной, Ника широко зевнула, поправила съезжающее с мокрых волос полотенце и внезапно замерла. Ее взгляд наткнулся на незнакомую девушку, сидящую на кровати Джолетты. В первое мгновение Ника подумала, что у них в комнате появился ангел — незнакомка была сказочно, нереально прекрасна. Такой идеальной внешности Нике прежде видеть не приходилось ни у знаменитых моделей, ни у победительниц конкурсов красоты. Правильные, несколько кукольные черты лица, ясные голубые глаза, длинные белоснежные локоны, которые даже после сна казались идеально уложенными.

Девушка сидела, свесив ноги с кровати, и, судя по выражению лица, пыталась окончательно проснуться.

Заметив оторопевшую Нику, блондинка кисло произнесла:

— Доброе утро.

Возникшее предположение было таким невероятным, что Ника ошарашенно и несколько неуверенно уточнила:

— Джо?

— Нет, первородный элементаль. — Блондинка поморщилась и вяло добавила: — Только не надо говорить, что у меня выпали ресницы и увеличился нос. И так тошно.

Отмерев, Ника стремительно бросилась к соседке и, не обращая внимания на сопротивление, потащила ее к зеркалу.

— Да чего ты хоче… — Джолетта не договорила, увидев свое отражение.

Она так и замерла с открытым ртом, точь-в-точь повторяя мимику Ники минуту назад. В первое мгновение от потрясения у нее помутнело в глазах — она просто не могла поверить в то, что видела. Джолетта поднесла подрагивающую от волнения руку к лицу и неуверенно коснулась маленького аккуратного носика — девушка в зеркале повторила это движение. Пальцы очертили высокие скулы, спустились к губам, затем обвели овал лица. Осмелев, Джолетта судорожно провела руками по талии — фигура тоже изменилась.

Неожиданно ноги перестали слушаться, и она осела на пол, при этом неотрывно смотря в настенное зеркало. Как такое могло произойти? Как?! Она ведь должна была оставаться уродливой!

— Кхм… — внезапно раздалось за их спинами негромкое покашливание.

Студентки одновременно обернулись и увидели восседающую на стуле старуху. Она расслабленно откинулась на спинку и неспешно барабанила пальцами по крышке стола.

— Должна признать, так тебе идет больше, — усмехнулась фея, взглядом изучив Джолетту с ног до головы.

Для Ники, которая сталкивалась с «нищенкой» всего один раз, это утро стало утром потрясений. Она никак не ожидала, что та явится им обеим, да еще и прямо в комнате. Ни одна из соседок не могла подобрать нужных слов, и пауза затягивалась.

— Вижу, вы мне рады, — вновь заговорила фея, довольно ухмыльнувшись. Следующую фразу она адресовала Джолетте: — Можешь не волноваться, обратно не превратишься. Да и подруга твоя останется в Дагории.

Ника, которая не понимала ровным счетом ничего, обвела обеих ошарашенным взглядом:

— Мне хоть кто-нибудь потрудится объяснить, что здесь происходит?

В этот момент до Джолетты дошла суть произошедшего.

— Так это была проверка?! — воскликнула она, не дав фее ответить на Никин вопрос. — Ты специально поставила меня в такие условия?!

Не стирая с лица довольную ухмылку, фея утвердительно кивнула:

— Именно. Если бы ты проявила эгоизм и сделала выбор в пользу себя, то осталась бы… хм… непривлекательной. Ты изменилась, дорогая, и многому научилась, поэтому заклятие постепенно слабело. Я же поставила тебя перед выбором лишь для того, чтобы это ускорить.

— Ты знала, какое решение я приму? — удивилась Джолетта.

— Скажем так — предполагала и была почти в этом уверена. Но я здесь не затем, чтобы это обсуждать.

Она подняла руку в предупредительном жесте, не давая возобновить расспросы. Когда фея вновь заговорила, ее голос прозвучал серьезно, а во взгляде не осталось ни намека на усмешку:

— Я уже предупреждала одну из вас, но сейчас говорю обеим — остерегайтесь. Даже я не могу предугадать, кого из вас этим вечером коснется рука смерти. Поэтому просто будьте осторожны. Обе. В пророчестве кроется истина, и померанец еще не исполнил главную роль.

— Почему ты всегда говоришь загадками? — возмущенно спросила Джолетта, у которой по коже пробежал мороз. — Неужели нельзя сказать прямо? И вообще, если ты знаешь об иссушениях, то почему, при своей силе, никак это не остановишь?!

— Это не в моей власти, — спокойно отозвалась фея. — Я могу видеть нити судеб, подталкивать к нужному шагу и давать советы. Не более.

— То есть просить милостыню и уродовать людей — это хобби? — съязвила Джолетта.

— Скорее — профессиональная обязанность, — ничуть не обидевшись, засмеялась фея и тут же снова стала серьезной. — Я вас предупредила.

Не успели студентки опомниться, как она в своей излюбленной манере щелкнула пальцами и в мгновение ока исчезла.

Некоторое время соседки молчали, переваривая услышанное. Фраза о руке смерти, мягко говоря, настораживала. И только сейчас Ника осознала, что от удивления даже не спросила, сможет ли фея хотя бы на короткое время вернуть ее домой.

— Что она имела в виду, когда говорила о твоей внешности и о том, что я останусь в Дагории? — спросила она. — О чем вы вообще разговаривали?

Поскольку заклятие было снято, Джолетта смогла свободно обо всем рассказать. И об условиях, выдвинутых старухой, и о сделанном накануне выборе. Говорила она лаконично и по существу, стараясь не акцентировать внимание на своих переживаниях. Когда Ника узнала, на что пошла Джолетта, то не смогла сдержаться и, едва не расплакавшись, порывисто ее обняла.

— Вот только давай без сентиментальностей, — недовольно проговорила Джолетта, пряча улыбку.

Ника поверить не могла, что Джолетта, всегда кажущаяся такой заносчивой, гордой и эгоистичной, была готова пожертвовать своей красотой ради нее. Этот поступок дорогого стоил, и Ника не знала, сумеет ли когда-нибудь ее отблагодарить. Пускай фея не собиралась навсегда отправлять ее обратно в родной мир, но Джолетта ведь об этом не знала, и в тот момент искренне считала, что подписывает себе приговор — на всю жизнь оставаться уродливой.

Сама Джолетта в это время находилась в настолько смешанных чувствах, что не понимала, радоваться ей или отчаиваться. С одной стороны, ее переполняли восторг и счастье от того, что она вновь стала сама собой, а с другой — это обстоятельство добавляло новых проблем. Как ей теперь показаться на балу, где будет отец? Как танцевать на виду у всей знати в роли адептки академии? Как, в конце концов, объяснить всем, что Анна Тьери и Джолетта де Лэйр — одно лицо? А еще важнее — стоит ли объяснять? Эти вопросы волновали не меньше предостережения феи, а в довершение ко всему она внезапно поняла, что на бал ей совершенно нечего надеть. То платье, которое ей выдали для открытия бала, было подогнано под ее превращенную фигуру, не отличающуюся особым изяществом.

Впрочем, это проблема была быстро решена Никой, которая являлась счастливой обладательницей золотых рук. Она сбегала на кухню, попросила у госпожи Лили булавки с нитками, и через полчаса платье сидело на Джолетте как влитое.

Сразу же после этого в комнату постучали, и когда Ника открыла дверь, то за ней обнаружилась толпа адепток, до этого записавшихся на макияж. Вначале Джолетта хотела незаметно уйти, чтобы не попадаться никому на глаза, но после передумала. Она решила, что пойдет на бал как ни в чем не бывало. Будь, что будет. Теперь, когда внешность стала прежней, отец в любом случае узнает, что она учится в академии, и пусть лучше это произойдет сразу.

Клиентки Ники в изумлении смотрели на ее соседку и все как одна уточняли, не она ли та самая знаменитая леди Джолетта де Лэйр, портреты которой часто мелькают в прессе. Смысла отрицать очевидное Джолетта не видела, поэтому согласно кивала и надеялась лишь на то, что слухи не успеют расползтись по академии до бала. В этот день все будут заняты предстоящим торжеством и самими собой, так что вряд ли кто-то станет заострять внимание на ее персоне.

Первая половина дня прошла в полнейшей суматохе. Казалось, поток девушек, желающих навести марафет, неиссякаем. Помимо тех, кто записывался заранее, приходили и другие, и когда Ника поняла, что не успеет справиться с таким объемом работы в нужные сроки, ей на помощь пришла Джолетта. Она обладала хорошим вкусом и умела обращаться с косметикой, так что ее помощь оказалась просто неоценимой. Конечно, в искусстве визажиста до Ники ей было далеко, но все клиентки пребывали на грани восторга от того, что макияж им делала сама леди Джолетта де Лэйр.

— Смотри, уже завтра от фанатов отбоя не будет, — пошутила Ника, закрывая дверь за последней посетительницей. — В академии будешь новой знаменитостью!

Джолетта фыркнула:

— Если задержусь в этой самой академии до завтрашнего дня. Или если этим вечером меня «не коснется рука смерти».

Джолетта иронизировала, но они обе прекрасно понимали, что за этим кроется. Вечер предстоял во всех отношениях трудным и напряженным, и было совершенно неизвестно, каких сюрпризов от него можно ожидать.

Когда часы пробили пять, подруги стали собираться. Бал начинался ровно в девять, и до этого времени Джолетте еще нужно было зайти к профессору Нарвису, чтобы в последний раз прорепетировать церемониальный танец. Открывать бал считалось очень почетным, и все участвующие в этом пары чувствовали на себе большую ответственность.

В партнеры Джолетте достался огневик, который, в отличие от предыдущего, искусно владел мастерством танца. Его звали Бранном, и в последние недели у них сложились вполне дружеские отношения. Самое примечательное — огневик спокойно отнесся к тому, что ему выпало открывать бал с настолько непривлекательной партнершей, и ни разу не выказал недовольство по этому поводу. Браин был из высшей аристократии, и раньше Джолетта несколько раз пересекалась с ним на приемах. Кажется, когда-то он пытался за ней ухаживать, но был отвергнут, как и многие другие. Она не могла припомнить всех подробностей, но сейчас ей было неловко с ним встречаться. Кто знает, как он отреагирует на ее преображение?

Мысль о Браине промелькнула и тут же растворилась в других, более важных в настоящий момент.

Платье, выданное Джолетте для танцев, было нежно-голубого оттенка, приталенное и с изящным струящимся подолом. На корсаж были нашиты полудрагоценные камни, они же украшали рукава и вырез на спине. Фасоны платьев у девушек, открывающих был, были одинаковыми, а вот цвет отличался, и Джолетта была довольна тем, что ей досталось голубое, под цвет глаз. На проведение праздника администрация академии не скупилась, и потому наряды для привилегированных танцоров были соответствующими. Конечно, с теми платьями, какие для Джолетты шили на заказ знаменитые кутюрье, они сравниться не могли, но все же смотрелись дорого и достойно.

С прической Джолетта возиться не стала и оставила волосы распущенными, лишь немного поколдовав над укладкой. Ника наложила ей вечерний макияж, который сделал и без того красивые черты лица еще выразительнее. Глядя на свое отражение, Джолетта испытывала настоящий восторг — она уже и забыла, что может быть такой.

Себя Ника тоже не обидела. Она подчеркнула глаза, сделав взгляд более глубоким, подвела губы и коснулась щек персиковыми румянами, которые хорошо подходили к тону ее кожи и выгодно контрастировали с цветом платья. Буйные кудри она собрала в высокую прическу, оставив несколько завитков нарочито небрежно обрамлять лицо.

Когда стрелки часов приблизились к восьми вечера и Джолетта собралась на репетицию, Ника решила, что пойдет с ней. После слов феи тревога, возникшая в ожидании этого вечера, усилилась, и подруги пришли к выводу, что безопаснее будет держаться вместе.

Выйдя из комнаты, они обнаружили за дверью двоих стражей, один из которых сообщил, что лорд Грэм велел им их сопровождать. Студентки понимали необходимость таких мер и не имели ничего против.

— Ника-Ника… — Староста укоризненно покачала головой. — Зачем же ты все испортила? Я планировала провести ритуал со всем комфортом, в комнате на третьем этаже. А теперь придется довольствоваться холлом.

Ника стояла, не в силах пошевелиться. Не в силах поверить своим глазам. В руках Дарина держала маленький коробок, окруженный фиолетовым сиянием. Он втягивал нити энергии, идущие от стражей, и чем больше их поглощал, тем ярче становилось сияние.

Ника понимала, что надо что-то делать, что надо бежать, но не могла. Она привыкла видеть в людях только хорошее и закрывать глаза на плохое. Иногда ошибалась, считая человека лучше, чем он есть на самом деле. Но такого потрясения, как сейчас, еще не испытывала.

Где-то в сознании промелькнула мысль, что померанец действительно исполнил свою роль. Вот только она не смогла правильно истолковать этот знак. Думала, что следует бежать из лазарета, а бежать следовало от человека, находящегося там.

Но разве могла она хотя бы предположить, что девушка, которая подверглась нападению, сама является убийцей? Та, которая с самого начала была такой милой и во всем ей помогала? Как такое вообще возможно?!

Все эти мысли пронеслись в голове за считаные секунды, и Ника продолжала стоять, в упор смотря на старосту. Сейчас с Дарины словно сползла маска, обнажив кроющуюся под ней сущность. На фоне ночного общежития староста выглядела ужасающе. Облаченная в длинную свободную сорочку, бледная, с распущенными, слегка взлохмаченными волосами и сумасшедшим взглядом темных глаз.

— Вижу, ты удивлена? — улыбнулась Дарина, спускаясь на ступеньку вниз. — Наверное, задаешься вопросом, как я могу быть убийцей?

Ника не ответила, отступая на шаг назад. Потрясение прошло, и она принялась лихорадочно искать выход из положения. До двери далеко, с боевой магией у нее сложности, а уж против третьекурсницы она и подавно не выстоит.

— Время у нас есть, поэтому я расскажу. Давно хотела с тобой поделиться.

Ника ощущала себя героиней дешевого триллера. Преступник делится с жертвой мотивами своих поступков… так бывает в кино, но не в реальной жизни.

Легко сдаваться Ника не собиралась, и хотя не была уверена в своих силах, резко запустила вперед пульсар, вложив в него максимум, на который была способна в этот момент. Как только ее шаровая молния подлетела к Дарине, та выбросила вперед руку с иссушителем, и пульсар просто растворился, впитавшись в него.

Ника сделала еще шаг назад и собралась сорваться на бег, но внезапно ощутила ужасную слабость. Голова закружилась, и перед тем как осесть на пол, Ника заметила, что сейчас иссушитель направлен на нее.

Ритуал иссушения. Ника сотни раз слышала это словосочетание, но никогда не вникала в его смысл. Не представляла, что придется испытать это на себе.

Дарина присела на нижнюю ступень лестницы и, окинув Нику пытливым взглядом, вновь заговорила:

— Я знала, что лорд Грэм занял пост декана не просто так. Нетрудно было догадаться, что магистр Лосгар попросил давнего друга провести расследование. Знала и то, что рано или поздно он меня вычислит. Единственным способом отвести от себя подозрения стала роль жертвы. Забавно, не находишь?

Ника слабела и чувствовала, как из нее по крупицам вытекает магия, вместе с которой уходят и жизненные силы.

— Ты иссушила сама себя? — спросила она хриплым голосом.

Дарина покачала головой:

— Вывод неверный. Я в академии не одна. Но не будем останавливаться на подробностях. Просто хочу, чтобы ты знала — твоя смерть, как и смерть всех остальных, будет ненапрасной. Она послужит великой цели — Его возрождению.

Мысли Ники путались, и она совсем ничего не понимала.

— О ком ты? Чье возрождение?

— Его! — торжественно произнесла Дарина, как будто это что-то объясняло. Она подалась вперед и, склонившись над Никой, вкрадчиво поинтересовалась: — Думаешь, я отбирала силы для себя? Ни тебе, ни даже лорду Грэму и в голову не пришло, что мне они не нужны. Хотя… должна признать, я не устояла перед соблазном, и когда ко мне в палату влез Каин, не смогла сдержаться. Пока он лежал рядом, я пила его энергию — по крупицам, чтобы никто ничего не почувствовал. Нет, без иссушителя, сама… Ко мне приставили стражей, меня охраняли, и никто не догадался, что защищать надо не меня, а от меня! — Дарина негромко засмеялась.

— Ты… — выдохнула Ника, пытаясь встать. — Ты сумасшедшая!

— Сумасшедшая, разве? — Староста удивленно вскинула брови. — Нет, просто я готова пойти на все ради того, во что верю. Он дал мне частицу своих угасающих сил. Он поставил на сознание и чувства такой блок, который не сможет взломать ни один менталист. Благодаря этому никто не понял, что мое бессознательное состояние — всего лишь игра. А все это — ради того, чтобы я, как и другие, собрала для Него как можно больше магии. Твоя магия, Ника, очень привлекательна. Признаю, вначале я хотела иссушить резерв твоей подруги, чей потенциал — один из самых сильных среди водников. Но потом я почувствовала тебя. Твоя боевая магия, завязанная на эмпатии, — это просто нечто. Ему понравится.

Последних слов Ника не расслышала из-за внезапной боли. Она хотела закричать, но не могла и буквально физически чувствовала, как из нее вытягивает силы. Магия — неотъемлемая часть любого мага. Уходит она, уходит и жизнь, оставляя лишь пустую оболочку.

Дарина продолжала что-то говорить, но Ника всем своим существом сосредоточилась на разрастающейся внутри пустоте. Как все-таки глупо… Разве она заслуживает того, чтобы вот так умереть? Никто не придет, и помощи ждать неоткуда. Существование фей не превращает реальность в сказку, а человек, который ей дорог, далек от образа прекрасного принца. Лорд Грэм думает, что она в безопасности, ожидая нападения на балу, и даже не предполагает, что происходит совсем рядом…

Бал… как нелепо в таких обстоятельствах звучит это слово. Первый бал — еще нелепее…

— Лорд Грэм не придет, — словно издалека донесся голос Дарины, которая угадала ее мысли. — На балу тоже будет весело. Хотя надеюсь, что никто ничего не заметит. Когда твоя магия иссякнет, я вернусь в лазарет. Никто никогда не узнает, кто стал причиной твоего иссушения.

Глаза Ники начали закрываться, и она была готова провалиться в небытие, но внезапно заметила рядом какое-то движение. Ника с трудом сфокусировала взгляд и увидела, что сзади на Дарину набросился Феофан. Повар появился словно из ниоткуда и выбил иссушитель у нее из рук. Тот с глухим стуком упал на пол, но начатого не прекратил — он по-прежнему тянул энергию.

Последней, о ком успела подумать Ника, прежде чем потерять сознание, была мама, с которой она так и не встретилась. Последним, за что успел зацепиться ее затуманенный взгляд, была стоящая у окна женщина с длинными белоснежными волосами и мерцающей при лунном свете кожей…

Мира одиноко сидела в своей комнате. На ней по-прежнему было надето жемчужное платье, не отличающееся особой изысканностью, светло-русые волосы струились по плечам. Рядом на полу валялись небрежно брошенные туфли. Мира сама не знала, зачем пробыла на празднике до самого конца. Бал длился до утра, и все это время она надеялась, что хоть кто-нибудь обратит на нее внимание.

Какая же она глупая! С чего решила, что что-то изменится? Зря она тратила последние деньги на наряд, укладывала волосы и записывалась к Нике на макияж. Ее никто никогда не замечает. Так было, есть и будет всегда.

Никто не приглашал на танец, и весь праздник пришлось стоять в стороне, делая вид, что ей нравится быть в одиночестве. И снова глупо! Можно подумать, кому-то есть до нее дело. Она ведь как невидимка — тихая и неприметная.

Впервые в жизни Мира завидовала. Она ненавидела себя за это чувство, но завидовала. Когда на балу появилась знаменитая леди Джолетта де Лэйр, внутри все отозвалось ноющей болью. Первая красавица королевства, аристократка, наследница — она была словно из другого мира, из какой-то волшебной сказки. Все смотрели на дочь герцога с восхищением. На нее, Миру, так никогда не посмотрят.

Она вытерла бегущие слезы, размазав по щекам растекшуюся тушь.

Только в одном ей повезло — родиться магом квинтэссенции. Но какой в этом толк, если она не сильна ни в менталистике, ни в техномагии, ни тем более в боевке, на которой не в состоянии толком пробежать даже один круг?

Мира хлюпнула носом и, прерывисто вздохнув, обхватила колени руками. Прорицание. Она даже собственные пророчества расшифровать не в силах! У других однокурсников они простые и понятные. Вот Амина, например, два дня назад сумела предсказать погоду. А она что? Какие-то стишки непонятные пишет… да и то — только один раз.

Внезапно внимание ее рассеялось, и она буквально выпала из реальности. В сознании промелькнули неясные образы, которые сами собой стали складываться в строки.

Ничего не видя перед собой, Мира поднялась и подошла к письменному столу. Все так же не глядя, она взяла карандаш, и рука, словно подчиняясь какой-то неведомой силе, стала выводить на листке кривые буквы. Постепенно они складывались в слова. Слова — в предложения.

Казалось, время остановилось… застыло… исчезло.

Когда Мира очнулась от наваждения, она несколько раз моргнула и опустила глаза на бумагу.

По коже пробежал мороз…