— Агапа-а-а! — позвала я подругу, когда не обнаружила её в спальне. — Агапа-а-а! Ты где прячешься? Нам надо выйти пораньше, чтобы испортить жизнь Похотуну побольше!

Прошло уже полгода с тех пор, как мы покинули в поисках украденных первокурсниц Академию Попаданок.

Плюшки-ватрушки, целых полгода!

С ума сойти можно за такой длинный срок, когда ты заперт в каменных стенах черного замка. Но мы с подругой не сходили — наоборот, отравляли как могли жизнь нашего пленителя, мага Похотуна Писюкастого.

Фантазия у меня богатая, а вот средства к отравлению таяли с каждым днем. Иглотыки подглядывали изо всех щелей и несколько раз пресекали наши диверсии, но, в целом, мы справлялись с нашей задачей. Редко какой день обходился без скрежетания зубов белобрысого мага.

А что нам оставалось делать?

Первокурсниц маг превратил в инструменты для уборки помещений и теперь бедные девчонки в виде метелок, шваб и пипидастров днями напролет наводили порядок в черном замке. Нам было их до слез жалко, но ничего сделать не могли. Не было у нас таких ресурсов, чтобы помочь зачарованным первокурсницам.

Сначала мы ждали, что к нам на помощь примчится если не вся королевская рать, то хотя бы пара преподавателей из Академии. Ждали ровно два дня, пока Маньяра по волшебному зеркальцу не передала неутешительные новости — про нас в Академии забыли!

Вот и вся благодарность за нашу жертвенность!

А мы ведь добровольно остались, взамен на то, что черный маг запустил в Академию преображенных иглотыков. Ну да, хорошего в этом мало, поэтому мы с Агапой быстренько всплакнули и начали мстить. За обман, за пренебрежение к человеческому достоинству и за постоянное занудство.

Поверьте — Похотун не раз превращал нас в метлы, но потом не выдерживал и расколдовывал обратно. Мало чьи нервы могли выдержать постоянное шорканье прутьев под дверью и тычки древками в разные болезненные точки.

Маньяра сама порывалась нас спасти, но её муж с нашей помощью сумел отговорить подругу от столь бредового занятия. Да и к тому же — она родила! Чудесного черномазого мальчишку, который сразу же разревелся, стоило мне только показать в волшебное зеркальце козу. Так что операция по нашему спасению пока откладывалась.

Да и вряд ли бы мы ушли без девчонок-первокурсниц.

Но вот как их расколдовать?

Увы, мы этого не знали. В поисках нужного заклинания мы прорывались в библиотеку Похотуна, но она постоянно была на запоре, а наши скромные знания не могли разрушить волшебные замки.

В один из прекрасных дней, когда наши пятые точки были подняты вверх, а мы сами увлеченно ковырялись в самом нижнем из пяти замков, Похотун деликатно покашлял. Мы переглянулись, а потом с виноватым видом поднялись.

Он стоял, облокотившись на стену и укоризненно покачивал головой.

— Вот чего ты добиваешься? — спросил он меня. — Ну, неужели тебе не живется спокойно? Я же вас не трогаю! Живите и радуйтесь жизни, тем более, что всем необходимым вы обеспечены… Чего тебе ещё надо-то?

— Надо найти способ расколдовать девчонок и смыться, — честно ответила я.

— Нет, такого не будет.

— Будет, и совсем скоро, — показала я ему язык.

— Нет, не будет!

— Будет!

— Нет!

— Да!

— Я сейчас вас снова заколдую!!! — взвизгнул разъярившийся маг, когда увидел, как иглотыки покатываются от хохота в конце коридора.

Вот если бы он притопнул ногой, то и я бы не удержалась от смеха, а так… Подумаешь — сверкает глазами и дымок струится из ушей.

Нас таким не напугать!

Мы с Агапой как всегда опустили глаза вниз и начали застенчиво ковырять кончиками туфель плитки замка. Синхронно. Мы постоянно так делали, когда маг выскакивал с красным от ярости лицом и мечущими молнии глазами. Притворялись невинными, но сами потом ржали, как заведенные в своих спальнях.

— Мы больше не бу-у-удем, — также синхронно отвечали мы. — Честно-честно.

— Знаю, что будете. Ладно, давайте договоримся — я буду обучать вас магии, а вы взамен не будете делать мне гадости?

Соблазнительное предложение. Ведь как ни крути, но мы уже вешались от скуки в этих темных стенах, а тут хотя бы какое-то развлечение.

— По рукам! — сказала я, а Агапа кивком подтвердила своё согласие.

И вот как раз сегодня должны были начаться наши уроки по магическому совершенствованию. Я даже причесалась с утра, чего уже пару месяцев со мной не бывало. Нет, я причесывалась, но ближе к обеду, чтобы своим появлением испортить Похотуну аппетит за завтраком. Агапа поступала также, поэтому с черным магом обычно завтракали две лохматые кикиморы.

Сегодня же я забежала за Агапой в приподнятом настроении и с боевой раскраской на лице — пусть черный маг увидит, какую красавицу он держит в плену. Но вот подруги почему-то не оказалось ни на кровати, ни под кроватью, ни даже в шкафу. Я постояла ещё немного в спальне, а потом принялась делать то, с чего началось моё повествование — я начала звать подругу.

— Агапа, растудыть твою кочерыжку! Где же ты скрываешься, ненаглядная моя подруженция? — кричала я, пока шастала по коридорам черного замка. — Хорош играть в прятки, я сда-а-аю-у-уся-а-а!

— Госпожа Агапа ждет вас в классе для занятий, — поклонился мне встречный иглотык. — Просила вас не опаздывать и тащить туда свою очаровательную…

— Да бегу я, бегу, — отмахнулась я от стрекочущего малька.

Если вы забыли, кто такие иглотыки и с чем их едят, то напомню вам, что это созданные магом Похотуном крылатые существа, похожие на фей из Питера Пена. Вот только в замке они вредные и противные, а ещё обожают слушать, как я ругаюсь. Я редко когда оставляю их без этого удовольствия.

Вот и сейчас мне захотелось выругаться — какого лешего она меня не подождала? Увидев застывшее в умилительном ожидании лицо иглотыка, я прошипела адрес, по которому он может отправиться. Иглотык явно испытал бурный экстаз, поскольку перекувырнулся в воздухе через голову и помчался вдаль по коридору.

Надеюсь, что он не буквально принял мой посыл…

Хотя, черт их разберет этих мальков — они же вроде бы все мужского пола, а может и бесполые, как кукольный Кен, друг Барби.

Я же вприпрыжку помчалась по коридору в противоположную сторону. Мы договорились с Похотуном, что наше обучение будет проходить на арене для хула-хупиуса, где мы так позорно проиграли Джулии возможность возвращения в Академию. И это тоже являлось одним из поводов для нашей мести.

Если вы не выросли в коммуналке, то вряд ли сможете оценить все исхищрения подковерной войны между соседями, когда дверные ручки мажутся… ммм… зубной пастой. Или когда под дверь подкидывается горящий бумажный сверток, внутри которого оказывается… ммм… шоколадное масло, а выходящий Похотун начинает тушить ногой и оказывается измазан… Или когда натягивается тоненькая веревочка между входными дверями, а при падении сверху накрывает кастрюлей полной… ммм… старого чая. Вот лишь мизерная толика того, что ожидало Похотуна каждое утро.

И лишь сегодня было не так — сегодня мы заключили временное перемирие для обучения. Ну да, на что не пойдешь ради получения новых знаний? А наши мозги уже соскучились по новым ощущениям и впечатлениям. Наши мозги начали деградировать и этого нельзя было допускать, если мы хотели вернуться в Академию и снова стать кандидатками на королевский престол. Мы должны были изучить что-то новенькое.

Когда я домчалась до входа на арену, то отдышалась, оправилась, толкнула дверь и королевской походкой вошла в зал под открытым небом. Амфитеатр, похожий на Колизей, только не разрушенный, а целый, сегодня был пуст, если не считать черного мага и скачущей возле его ног белой козочки.

Похотун обернулся на скрип двери и улыбнулся, поглаживая козочку по спине:

— Вот, Агапа, и твоя спасительница пришла. Если у неё всё получится, то на обед ты отправишься на двух ногах, а не на четырех копытцах.

Я взглянула в грустные глаза козочки и поняла, что учеба у нас намечается веселой…

— Чтобы расколдовать своего друга или подругу, мало произнести «Инанис» и взмахнуть платком. Нет, в этом случае ты должна выучить совсем другое заклинание. Трансформатус! — Похотун махнул платком справа налево, словно прочертил в воздухе линию горизонта.

Козочку подняло в воздух и вокруг тощего тельца появилось серебристое сияние, будто она по уши нырнула в краску-серебрянку, а теперь на неё наставили мощный прожектор. Козочка испуганно заблеяла и начала перебирать ногами в воздухе, как будто пыталась подплыть ко мне поближе.

— Отпусти её! Ей же больно! — крикнула я, когда в результате бешенной переборки ногами козочка перевернулась пузом вверх.

— Она превращается, — хмыкнул Похотун. — Ты запомнила заклинание?

Не успела я кивнуть, как у козочки удлинились передние ноги и превратились в руки, а задние стали человеческими ногами. Спустя мгновение на каменный пол арены опустилась моя верная подруга, у которой изо рта торчал стебелек травы.

Во многих фильмах люди при превращении были нагими, поэтому я несколько удивилась, когда увидела Агапу в ночнушке. Как-то неправильно её превратили, не по-киношному.

— Марина, меня утром похитили иглотыки, а после он… Он меня превратил… И даже дал травы пучок… Кстати, никогда не думала, что свежая трава бывает такой вкусной. Тьфу, привыкну ещё, — выплюнула Агапа стебелек.

— Самое действенное обучение — наглядное. Если вы не видели и не ощутили, то вряд ли сможете отложить в памяти, поэтому — Риходикус! — маг взмахнул платком снизу вверх и на каменный пол снова опустилась беленькая козочка. — Марина, теперь пробуй ты!

Я тут же взмахнула платком в его сторону и воскликнула:

— Риходикус!

Да, я честно ожидала, что на месте мага возникнет черный козел, но моим ожиданиям не суждено было сбыться. Похотун отмахнулся платком и укоризненно покачал головой.

— Не то заклинание, Марина. Превратить меня во что-либо у вас не получится… Пока. Да и в дальнейшем я постараюсь такие заклинания вам не давать. Так что расколдовывай свою подругу, а я прослежу.

Я подумала об ещё одной попытке, но слишком самоуверенным был взгляд мага. Даже захотелось дать ему хорошего пенделя, чтобы чуточку сбросить самоуверенность.

— Трансформатус! — воскликнула я.

Плюшки-ватрушки, а вот рукой-то я взмахнуть забыла…

Бедная Агапа…

У подруги появились человеческие ноги и… всё. Получилась своеобразная пародия на суслягуха, только тот был смесью лягушки и суслика, а тут человекокозочка начала нервно притоптывать ногой. Левой.

— Марина, советую сосредоточиться и вернуть всё, как было. Вряд ли Агапе нравится находится в таком состоянии…

Из-за дверей послышалось тоненькое хихикание. Ага, похоже, что там себе устроили наблюдательный пост иглотыки. Что же, я не люблю, когда надо мной смеются.

— Шандарахус! — воскликнула я настолько громко, насколько позволили связки.

Из платка вырывался зеленый шар и со скоростью ракеты "Земля-небо" полетел в сторону двери. Больших разрушений моя магия не произвела, всё-таки мы находились в плену у черного мага, а здесь он был господином всех магических возмущений, но дверь шар смог резко распахнуть.

Целый рой иглотыков впечатался в противоположную стену. Кукольные личики сморщились, а в руках появились металлические иглы. Я лишь ухмыльнулась, встала в любимую позу Брюса Ли и поманила их к себе. Уж чего-чего, а с этими мальками я научилась справляться.

— Вон, — тихо сказал Похотун и рой тут же молча испарился.

Вот только что они были воинственными подобиями ос, а через секунду никого уже не наблюдалось. Слуги очень уважали своего хозяина.

— Марина, сосредоточься! — нахмурился маг.

— Я постараюсь, — буркнула я в ответ.

— Не надо стараться, надо делать.

— Риходикус! — воскликнула я, желая вернуть Агапе облик козочки.

У меня вроде бы получилось. Белая козочка проскакала два раза вокруг меня и даже толкнула лбом с короткими рожками в бедро, мол, давай — расколдовывай!

— Трансформатус! — воскликнула я в очередной раз и даже постаралась изобразить тот самый жест, который делал Похотун.

Раздалось шипение и легкий щелчок.

— Бе-е-е, — возмущенно проблеяла коза с человеческими ушами.

Да плюшки-ватрушки, что же не так-то?

Маг демонстративно поднял руку и начал любоваться ногтями. Ух, даже подсказку никакую не даст. Делал вид, что сейчас его больше всего на свете интересовали заусеницы…

Пришлось начинать всё по новой…

Спустя два часа и одну отсохшую руку передо мной стояла живая и здоровая Агапа. У меня получилось! Она оглядела себя и на сей раз вроде бы не нашла изъянов.

Маг откровенно зевал, глядя на нас.

— Я выполнила твоё задание! Ура, что ли?

— Почти что «ура»! — поправил маг. — Агапа, повиляй хвостиком?

Моя подруга тут же схватилась за то место, куда мужчины чаще всего кидают взгляд, когда открывают перед женщиной дверь. Она горестно вздохнула и повернулась ко мне спиной — под платьем шевелилось что-то маленькое и почти неприметное.

— Агапа, а у тебя раньше никогда этого хвостика не было? — с надеждой спросила я у подруги.

— Марина-а-а, — укоризненно протянула Агапа.

— Ну ладно, — вздохнула я и начала всё с самого начала.

Опять козочка, опять подруга… с бородкой. Опять козочка, опять подруга… с лохматыми ушами. С каждым превращением Агапа бросалась к зеркалу и возвращалась весьма недовольная тем или иным упущением.

— Похотун, да преврати ты её обратно. Сделай такой, какой она была вчера, — взмолилась я ещё через полчаса укоризненных взглядов Агапы.

Беленькая козочка нетерпеливо постукивала копытцами и гадала — с какой частью животного тела я оставлю её в следующий раз.

— Нет, если я сделаю это, то ты забудешь всё через пару месяцев. Сейчас же ты испытываешь психологическое давление, которое будет процарапано в памяти раскаленным кинжалом вины. Твоя подруга будет запоминать также. Мне некуда торопиться, так что вы тоже можете не спешить.

Я разозлилась. Ух, как во мне вскипела кровь. Очень сильно захотелось пульнуть в мага тем же «Шандарахусом» который разметал иглотыков по сторонам. А он стоял на возвышении, точно такой же веселый, каким был на нашем поражении.

— А если…

— Если не превратишь, то вина будет лежать только на тебе, — пожал плечами маг.

— Но это нечестно.

— Нечестно? Несправедливо? Не по совести? Забудь об этих вещах, девочка. Тут правлю я и лишь моё слово является определением правды и совести.

Я не выдержала. Мне и раньше было надо немного, чтобы вспыхнуть, как спичка, а сейчас и вовсе нервы стали ни к черту.

— Шандарахус! — взвизгнула я и запустила в мага зеленый шар.

Он даже не прекратил улыбаться. Просто взмахнул платком и шар потух, не долетев пару метров. Потом покачал головой и что-то прошипел. Я почувствовала слабость в ногах. Колени подкосились, и я упала на пол арены.

Руки стали такими тяжелыми, что поднять их не удавалось даже неимоверным напряжением мысли.

Нет сил даже на крик.

Похотун начал неторопливо спускаться по ступеням. Ух, как я ненавидела его в этот миг. Даже зубы сводило от ненависти…

— Всего лишь простенькое заклинание обездвижения и ты уже стоишь на коленях передо мной. Ты знаешь, что сейчас я могу сделать с тобой всё, что угодно?

Я видела, как белая козочка разбежалась и хотела боднуть Похотуна, но он взмахнул платком и Агапа легла на бок возле меня. Её большие, печальные глаза смотрели на меня так, словно спрашивали — почему я сижу и ничего не делаю?

А я не могла ничего сделать. Просто сидела и смотрела, как Похотун подходит ближе. Черный балахон струился по полу, подметая мелкие песчинки. Его глаза холодными льдинками вперились в меня. Глумливая улыбка застыла на губах.

— Молчишь? Не можешь ничего сказать? А надо ли тебе говорить? Когда ты молчишь, то выглядишь гораздо умнее. Но ладно, разрешаю тебе высказаться.

Снова взмах платка и мои губы обрели подвижность.

— Если будешь ругаться, то кричи громче — иглотыки обожают твою ругань.

Да, я хотела ругаться. Хотела завизжать, забиться в истерике, даже заплакать на самый крайний случай, но он же только этого и ждет…

А вот хрен ему на постном масле!

— Не буду я ругаться. Но и ты расколдуй Агапу.

— Нет, ты сама должна это сделать. Иначе мы не уйдем с арены.

— Плохое у тебя обучение, — буркнула я.

— Нормальное. К концу его ты станешь вполовину такая же сильная, как я. А это, поверь мне, очень и очень неплохо для нашей миссии, где ты сыграешь немаловажную роль.

Он положил мне одну руку на голову, а второй взмахнул в воздухе, где тотчас появились голубовато-белые линии. Эти линии переплетались между собой, образовывали странные узоры и снова распадались на отдельные составляющие. Это было завораживающе красиво. Настолько красиво, что я едва не забыла о чем думала…

Я и роль? Что-то я не догоняла.

— Зачем я тебе?

— Зачем? — хмыкнул маг. — В этой жизни мне нужны всего две вещи: ты и власть над миром.

Сказать, что я не была ошарашена его словами — это ничего не сказать. Маг снова хмыкнул, взмахнул платком и пошел прочь. Лишь на пороге он остановился:

— Расколдуй свою подругу. На сегодня обучение закончено.

Дверь за ним захлопнулась с таким жутким треском, что я испугалась — вдруг она пролетит внутрь и шарахнет меня по лбу? Я даже закрылась руками, слабая защита, но хотя бы что-то.

Я закрылась руками?

Да! Я снова могла двигаться.

Вот уж никогда не думала, что буду радоваться такой возможности. Плюшки-ватрушки, теперь я понимала тех людей, которые после паралича начинали ходить. И ведь как это прекрасно — просто помахать пальцем и притопнуть ногой…

— Бе-е-е, — напомнила о себе моя подруженция.

— Трансформатус! — отмахнулась я платком.

Отмахнулась небрежно, как будто прогоняла муху, вовсе не надеясь на результат. Каково же было моё удивление, когда она встала с пола нормальной Агапой. Она осмотрела свои руки, ноги, пощупала везде, куда смогла дотянуться и улыбнулась.

— Получилось, Марина!

— Да ладно? Ты везде посмотрела?

— Ну, почти везде… — смутилась Агапа. — Но вроде бы всё нормально.

— И на ногах копыт нет?

— Нет, пальцы шевелятся, показать?

— Не нужно. Блин, а ведь я даже не думала о том, чтобы сделать всё как надо.

— Может, в этом и есть смысл урока — чтобы не думать, а действовать на автомате.

— Да пофиг. Ты слышала, что маг сказал?

— Да, сама едва в обморок не упала. Зачем-то ему ты нужна…

— Вот и я думаю — зачем?

Мы с Агапой твердо решили это выяснить. Уже вечером, после ужина, на который маг так и не пришел, мы сели в моей комнате за составление плана по выведению Похотуна на чистую воду. Сначала надо было взвесить все «за» и «против», выяснить, что мы имеем и в какую сторону надо двигаться дальше, чтобы прийти к победному результату.

Итак, что у нас есть?

Да, маг Похотун ищет возможность вернуть в этот мир свою любовь — Отражалку или как её на самом деле зовут — Ярославу. Но пусть ищет без нашей помощи!

Раньше маг похищал девиц и рисовал их портреты, поскольку думал, что нарисовав девушку, похожую на Ярославу, он сможет вернуть её из зеркального плена. Но, плюшки-ватрушки, однажды ему попалась я и сама его нарисовала волшебной кистью. Это было нервно, некрасиво и чересчур аляписто.

Увы, только потом я поняла, что это был его план по лишению ректора Академии разума. И потом ещё герцога взяли под стражу… А ещё и Арифметину Дробную тоже куда-то дели.

А теперь в Академии целых десять иглотыков под личинами первокурсниц будут обучаться и стараться изжить своих соперниц со свету.

И всё это для того, чтобы безболезненно подминать под себя королевство за королевством. В следующий семестр он снова похитит десять первокурсниц, через год ещё десять, потом ещё. А их будут спасать и возвращать в Академию, где старшие курсы станут помогать продвижению своих «товарок». И они пройдут до конца и станут выпускницами. А короли будут брать в жены заколдованных иглотыков и даже не заподозрят подлог.

И в один прекрасный день…

А что будет в один прекрасный день, мы так и не смогли договориться — или верные «женушки» зарежут своих мужей в постели (моя версия) или подговорят народ на бунт и заточат мужей в темницы (версия Агапы). А после под началом мага будет несколько королевств, которыми управляют заколдованные иглотыки и он сможет завоевать весь Стратуин.

Таким образом он обретет власть над миром. Неторопливо, расчётливо, с легкой улыбкой на устах.

Но какую роль в этом грандиозном замысле играю я? И почему я нужна магу?

— Может быть, ты всё знаешь, поэтому и нужна ему? — спросила Агапа.

— Но ты тоже всё знаешь. Однако, он почему-то выделил именно меня.

Наша мозговая атака так ни к чему не привела. Мы решили сделать ночную вылазку и снова попытаться вскрыть библиотеку. Конечно, это была глупая идея, но что нам оставалось делать? Вопросы возникали один за другим, а ответов не было. На этой минорной ноте мы и решили расстаться на время с Агапой.

Сумерки за окном сгустились быстро, как будто кто-то на небе тоже торопился по делам и торопливо выключил свет. Из моего окна были видны три деревянные фигуры, которые были выставлены по приказу Похотуна для устрашения возможных воров. На ветру стоял великан Пушок, на одном его плече примостился староста из деревни Спятки, а на другом красовался Шмур Пройдоха.

Трое мужчин, которые согласились нам помочь и теперь спали деревянным сном, исполняя роль пугал. У меня даже защемило в груди от жалости к ребятам. Они же не виноваты, что у меня не вышло спасти первокурсниц.

Потерпите немного, ребята, я обязательно найду способ вернуть вам человеческий облик.

Иглотыки как обычно проверили моё наличие на кровати и унеслись по своим делам. Пришла пора выходить на дело.

Чувствовала себя по меньшей мере японским ниндзя, который пробирается в чужой дом, чтобы узнать секреты и плюнуть в чайник врага. О! Как раз такой костюм мне и подойдет для вылазки.

Я разложила платье на кровати, где уже из подушек была сформирована моя фигура (для маленьких любопытных глазок, которым вдруг вздумается подсмотреть в замочную скважину) и подняла платок:

— Фасониус Модератус!

Фиолетовое платье тут же начало темнеть, скукоживаться и усыхать. Оно любезно разделилось на две половинки, и из нижней прекрасно получились черные трико, из верхней же чудесная блузка с капюшоном и черной повязкой.

Мда, похоже, что я буду самым модным ниндзя в этом мире. Осталось зачаровать туфли, чтобы они не цокали каблучками по мраморным плитам, и я с этим отлично справилась, получив в итоге нечто среднее между бальными пуантами и домашними тапочками.

Получившийся воин Тени тихо выскользнул в коридор и почапал по направлению к комнате Агапы. Моя верная подруга ждала меня на месте и нетерпеливо похрапывала, лежа в кровати. Конечно же я сразу догадалась, что она так маскировалась для любопытных иглотыков, поэтому запаслась терпением и начала тормошить Агапу.

Если вы хотя бы раз видели, как медведи выходят из зимней спячки, то сможете представить себе вид разбуженной Агапы. Растрепанная, злая и бурчащая на весь мир она не сразу поняла, что я от неё хочу. А потом начала оправдываться, что почти не смыкала глаз, а на кровать легла лишь из вежливости и вообще не спала, а храп только из-за заложенного носа…

Спустя пять минут тихих переругиваний и наведения боевой раскраски, мы тихими мамонтами выплыли в коридор. Трепетание стрекозиных крылышек было слышно издалека, поэтому мы успевали найти нишу с тенью и скрыться в ней, ожидая пролета очередного иглотыка.

Библиотека располагалась двумя этажами ниже, поэтому лестницу мы преодолевали как два веселых крокодила, прижимаясь к ступеням грудью и стараясь не очень сильно оттопыривать зады. Фортуна была сегодня на нашей стороне, и мы благополучно выползли в библиотечный коридор. На наше счастье там никого не было.

— Агапа, у тебя есть заколка? — шепнула я, пока мы подкрадывались к дверям.

— Нет, она в шкатулке осталась. Я побоялась, что она будет греметь и отложила её в сторону.

— Молодец, а как же мы будем открывать двери? — я добавила в голос как можно больше укоризненности.

— А у тебя есть? — парировала Агапа.

— Вообще-то я тебя будила, — напомнила я в ответ. — А это уже немало. Если мне ещё и о таких мелочах вспоминать, то вообще бы никуда не смогли дойти.

— Но я…

— Тихо, смотри, — показала я пальцем на приоткрытую дверь.

Неужели нам и сейчас повезло?

Неужели маг забыл закрыть святая святых?

Мы на цыпочках подкрались к двери. Мда, зря мы так рано радовались. Далекое бормотание Похотуна показало, что мы ошибались.

— Марина, давай вернемся обратно? — дрожащим голосом прошептала Агапа.

— Ага, и пропустим самое интересное? Ну вот уж фигушки. Пусть он меня ещё раз сделает метелкой, но я ни за что не уйду, пока не узнаю — чего он там бормочет.

Агапа продолжала что-то испуганно шептать, но я уже струйкой дыма просочилась в библиотеку. Стеллажи с книгами встретили меня таинственным молчанием. Они уходили высоко, почти под самый потолок, который начинался в десяти метрах от пола. Корешки книг не отличались разнообразием — почти все черные, с беловатой махрой старинных закладок.

Сколько же мудрости тут сосредоточено?

И где тут найти заклинание для расколдовывания наших спутников?

Названия были нанесены тиснением, но в полумраке почти ничего не разобрать. К тому же впереди маячил голубой огонек и виднелась фигура черного мага. Что он там говорил?

Я по-пластунски начала подбираться ближе, скрываясь в тени стеллажей и представляя себя Матой Хари, Джеймсом Бондом и Штирлицом в одном лице.

Маг стоял в центре библиотеки, склонившись над большой каменной чашей из которой выплескивалось голубоватое свечение. Его симпатичное лицо при таком освещении казалось мертвенной маской.

Что он там видел? Что было в чаше?

Через секунду я получила ответ, когда услышала знакомый голос:

— Ты правильно сделал, что взялся за обучение. В последнем временном цикле она должна быть во всеоружии.

Я уже слышала раньше этот женский голос. И после его появления у нас всегда случались неприятности.

Хозяйка!

Кто же это?

— Почему же ты не сказала мне сразу о ней? — спросил Похотун. — Я мог бы повернуть всё иначе.

— Ты и так сделал немало для нашего спасения. А если бы я сказала, то всё могло повернуться иначе… Грядет великий излом, она должна научиться противостоять не только внешним опасностям, в первую очередь ей нужно поднатореть в сопротивлении внутренним переживаниям. Другого шанса не будет, Похотун. Учти это.

Нигде не видно ни одного иглотыка, поэтому разговор явно не для посторонних ушей. Но почему тогда была открыта дверь? И это… «грядет великий излом». Где-то я уже это слышала.

— Мама, я всё сделаю как надо. Ты только не торопи меня. И так нервы на пределе, а излишнее давление заставляет совершать ошибки…

— Я не тороплю. Торопит время. Тебе ещё нужно…

И тут, как в плохих бульварных романах, у меня засвербело в носу. Вот пока крались с Агапой по коридорам, пока ползли по лестнице, пока я просачивалась к месту наблюдения — не свербело. А тут на тебе. Так отчаянно и резко зачесалось, что я не удержалась и чихнула.

Плюшки-ватрушки, надо было видеть, как высоко подпрыгнул маг. Он едва не достал макушкой до потолка, но, пока он падал обратно, я уже успела подскочить и дать стрекача.

— Шандарахус! — донеслось мне в затылок, а за спиной ярко вспыхнуло и громыхнуло.

Пол ощутимо тряхнуло, на мраморные плиты дождем посыпались книги.

Конечно же я не стала останавливаться и оценивать принесенный ущерб. Наоборот, я припустила так, что сшибла подглядывающую Агапу с ног, а после подхватила её под грудки и потащила к лестнице.

— Бежим, — шипела я, стараясь передать в этом слове весь адреналин, который захлестнул с головой.

— Куда? — оторопело спросила Агапа.

Да, я ответила матом, но в своё оправдание могу сказать, что за нами слышался топот бегущего мага, а попадаться ему очень не хотелось. Зато эти слова возымели на Агапу волшебное воздействие — она вывернулась из моих рук и помчалась по лестнице со скоростью газели, которую преследует гепард.

— Марина-а-а!!! — раздалось нам вслед.

Ага, так я и остановилась.

Фигушки!!!

Я влетела в комнату и нырнула под одеяло. Всё, я в домике.

Зря боялась преследования и не спала полночи — в замке было тихо. Нет, я не стала выползать из комнаты, чтобы поинтересоваться самочувствием Агапы. Я пролежала, затаив дыхание и следя за зеленым квадратом света, который перемещался по полу.

Фалька, местная луна, молчаливо передвигалась по небу и ей было глубоко наплевать на наши страхи. Она величественно плыла среди звезд и мечтала только об одном — бухнуться за горизонт и нормально отоспаться, а то эти ночные смены так выматывают…

Я сама не заметила, как заснула.

То, что мне снилось, опять не лезло ни в какие рамки — я оказалась в своей комнате, а по полу полз белесый туман. Он был на вид настолько сумрачен и лохмат, что я сначала приняла его за чьи-то седые волосы, которые волшебным образом стелились по полу. Потом сама на себя удивилась — какие волосы могут быть на высоте десятого этажа?

Только если какая-нибудь сумасшедшая и пожилая Рапунцель зафигачила их так высоко.

Потом появилась и девушка. Снова та самая девушка, с портрета Симпатира. И она же была на портрете Похотуна. Славояра. Любовь сошедшего с ума ректора Академии Попаданок.

— Мне очень грустно, что в сердце пусто, все мои чувства забрал медведь, — пропела она.

— Что? — не поняла я. — Ты о чем вообще? Ты можешь нормально говорить?

— Моя судьба мне не подвластна. Любовь моя, как смерть, опасна, — продолжала она напевать.

— Да мне нафиг твоя любовь не сдалась. Ты лучше скажи, чего от меня тебе надо?

— Погаснет день, луна проснется, и снова зверь во мне очнется, — с этими словами Славояра повернулась ко мне спиной и поплыла к окну.

— Стой! Ты куда? — подпрыгнула я на кровати и кинулась к ней.

Славояра махнула платком и меня пригвоздило к простыне. Она коснулась подоконника и растаяла вместе с туманом. Не простыня растаяла, а Славояра, если вдруг вы неправильно меня поняли.

А вы бы на моем месте стали правильно формулировать предложения? Вот и я была занята тем, что отчаянно себя щипала — мало того, что девушка исполнила мне тут песню «Короля и Шута», так ещё и пропала беспардонно. Мне не до верных формулировок.

И к тому же — три покраснения на коже прозрачно мне намекнули, что если я ещё раз ущипну себя, то к ним прибавится четвертое.

Я не спала!

Когда же я смогла отлипнуть от противной простыни, то тут же подбежала к подоконнику, но за ним всё также скромно прогуливалась Фалька, а где-то далеко внизу бродили хмурые древстуны. Очертания великана Комара выдавали его крепкий и глубокий сон. Гербариуса нигде не было видно.

А вот куда подевалась Славояра?

На этот вопрос Фалька отказалась ответить, до древстунов не докричаться, об остальных и речи быть не может. Она снова загадочно исчезла, как в лесу, когда спела песню Киркорова. Неужели она перешла с попсы на панк?

Я вернулась в свою кровать и погрузилась в размышления. Моего погружения хватило всего на пять минут, а после этого наступил настоящий, хотя и беспокойный сон.

Видимо сон был настолько беспокойным, что я сразу же проснулась от скрипа двери. Комнату заливал солнечный свет, зайчики прыгали по стенам и озадаченной мордашке Агапы. Она заглядывала ко мне так осторожно, словно вот-вот собиралась умчаться без оглядки, если вдруг тут окажется Похотун и я буду в роли наказуемой.

— Привет, ты уже проснулась? — потянулась я на кровати.

— Да я почти не спала. Вздрагивала от каждого шороха, — призналась мне Агапа, которая бочком протиснулась в дверь и тут же её закрыла. — А эти проклятые иглотыки как будто нарочно устроили гонки по коридорам и стрекотали своими крыльями…

— Я не слышала.

— Да? Повезло. Небось храпела, как убитая? Может, это вовсе и не иглотыки шумели, а твой храп по всему замку разносился? — нервно хихикнула Агапа.

— Ой, да ну тебя, — я бросила в неё подушкой, и сама получила по лбу в ответ, когда подушка вернулась в родные пенаты.

— Марин, что нам теперь делать-то? — посерьезнела Агапа.

— Если бы у нас были штаны, то могли бы их снять и начать бегать…

— Ну, чего ты начинаешь?

— А что я ещё могу сказать? Не знаю — будем действовать по ситуации. Сейчас же мне нужно принять душ, выпить чашечку кофе… — попыталась я спародировать Андрея Миронова из «Бриллиантовой руки».

— Доброе утро! — раздался за дверью тонкий голосок. — Великий маг Похотун ждет вас к завтраку.

Кожа Агапы на лице стала белее снега. Я даже испугалась — вдруг она сейчас бухнется в обморок и мне придется тащить её на закорках к завтраку. Тут же подскочила с кровати и налила ей стакан воды. Всё-таки подруга справилась с собой. Она глубоко вздохнула и растерла щеки, заставив кровь вернуться обратно.

— Вот, будет тебе и кофе, и какава с чаем, — слабо улыбнулась она.

— Не дрейфь, подруга. Хуже, чем быть метелкой, нам уже не светит, так что терять нам нечего. Будем вести себя как ни в чем не бывало…

— А что бывало? Ты вчера так мне и не рассказала, — шепнула Агапа.

— Давай расскажу, — я начала натягивать платье. — Похотун вчера болтал с Хозяйкой по чаше…

— По чему? — распахнула глаза Агапа.

— В центре библиотеки есть чаша. Вот он говорил туда, а оттуда она отвечала. Вроде нашей сотовой связи или Скайпа волшебного. Вроде как что-то должно произойти, но вот что именно, я так и не поняла. И мы в этом как-то участвуем. Я не успела всё разузнать — пыль попала в нос, и я чихнула. Потом всё и началось. А ещё ко мне ночью приходила Славояра…

— Кто-о-о? — глаза Агапы стали настолько большими, что я могла даже не смотреться в зеркало — мне было достаточно посмотреть подруге в лицо.

— Любовь всей жизни Симпатира, — терпеливо пояснила я.

— И что?

Я открыла рот, чтобы пропеть ей песенку, которой огорошила меня ночью неведомая красавица, но мои певческие способности так и остались нереализованными.

— Девушки, маг долго ждать не любит! — снова послышался за дверью тонкий голосок.

— Ладно, потом расскажу, — кивнула я Агапе. — Если будет спрашивать, то мы ночью спали и ничего про библиотеку не знаем…

Мы поспешили в обеденную залу, где нас встретил мрачный маг.

Стол как обычно был сервирован на троих, возле наших наполненных тарелок стояли бокалы с красной жидкостью. Вряд ли это было вином, скорее гранатовым соком, но, вспоминая случай с Фендюлятором, когда тот почти заставил меня выпить зелье Правды, я не стала притрагиваться к бокалу. Агапа тоже присела на краешек стула и сложила руки на столе, как усердная ученица, готовая слушать преподавателя.

Если вы хотя бы раз краснели при виде того, как мужчина поедает яичницу, то вы можете оценить то состояние, в котором мы с Агапой оказались. Мы вроде бы и пытались сделать вид, что ничего не произошло, но я ощущала всю фальшивость наших движений и глупую непроницаемость лиц.

— Доброе утро, — сказал маг таким тоном, что мы сразу поняли — утро вряд ли будет когда-нибудь добрым.

— Здрасте, — хором пискнули мы.

Почему пискнули? Не знаю, так получилось. Агапа снова побледнела и цветом лица стала похожа на скатерть. Я себя не видела со стороны, но вряд ли тоже осталась розовой.

— Вчера вечером я был в библиотеке… — слова мага падали тяжеловесными гирями. Как только не разбились мраморные плиты пола?

— Поздравляю, — вырвалось у меня.

Маг одарил меня обжигающим взглядом. Я даже почувствовала, как начала поджариваться печенка, но постаралась ответить самым невинным изо всех возможных взглядов.

— Так вот, вчера я был в библиотеке и обнаружил там огромную крысу…

Это он меня так обозвал?

Я крыса?

Да я сейчас ему… покажу всю свою заинтересованность и даже слегка распахну глаза, как это делала Агапа недавно.

— К-к-крыса? — спросила Агапа, почему-то посмотрев на меня.

Мда, фиговый из неё конспиратор. Маг даже не спросил, кто ползал между стеллажей с книгами, как она меня сдала с потрохами. Похотун только усмехнулся.

Я покраснела. Вот сидела с прямой спиной и краснела так отчаянно, что моё лицо можно запросто было использовать вместо запрещающего сигнала светофора. Но я держалась, ведь русские не сдаются.

— Да, крыса. Огромная, наглая крыса, — медленно и со вкусом произнес маг.

Похоже, что он сейчас наслаждался сложившейся ситуацией. Да мало того — он был в полнейшем восторге от лицезрения наших лиц. Надо было срочно брать себя в руки, поэтому я сделала вид, что ужасно заинтересована беседой и схватила вилку, чтобы защититься от возможной «огромной и наглой крысы» если ей сейчас вздумается зайти в обеденную залу.

Да-да, ещё и начала озираться по сторонам в поисках ужасного чудовища. Думаю, что играла плохо. Известный режиссер Станиславский явно вращался в гробу со скоростью пропеллера, чтобы выбраться из ямы, появиться на нашем завтраке и указать на меня пальцем с зычным криком: «Не верю!!!»

Крысы нигде не было видно, поэтому моё внимание привлекла яичница, которую я и начала поглощать, чтобы хоть чем-то заняться, пока взгляд мага пытался прожечь во мне дыру.

— И… и что? Крысы бегают по за-замку? — спросила Агапа.

— Да, чтобы их уничтожить, нам потребуется один важный ингредиент. Вот за ним мы и отправимся в небольшое путешествие. Кушайте завтрак, а после вылетаем в Старанод.

— Куда-а-а? — снова хором спросили мы.

— В город Старанод, столицу Гиспаны. Вернее, в его пригород — деревню Светлень. Там как раз обитает тот, кто нам нужен. Как раз на месте выучим ещё одно заклинание, которое вместе с прошлым будет нам весьма полезно.

— А что нам взять с собой? А на какой срок мы летим? А будет ли там магазин с косметикой? — чтобы переключить внимание мага с размышлений о «ночной крысе» мы засыпали его вопросами.

Впрочем, он уткнулся в тарелку и больше не разговаривал с нами. Мы вынуждены были последовать его примеру.

В гранатовом соке вроде бы не оказалось никаких примесей, хотя, Агапа и так была вместо зелья правды. После завтрака Похотун мотнул головой на выход, и мы последовали за ним. Даже сама спина мага выражала такую укоризненность, что мы шли следом с виноватым видом.

И какой же ингредиент ему был нужен для уничтожения «крыс»?

Мы поднялись почти на самый верх самой высокой башни, вышли на небольшую площадку. Перед нами, насколько хватало глаз, простиралась лесистая равнина. Чуть в стороне от замка я снова увидела деревянное трио, которое с печалью в глазах смотрело вдаль.

Бедные помощники, сердце сжалось от их вида.

Ну да ничего, я всё равно найду способ их вытащить из деревянного плена!

Заметила, что кулачки Агапы тоже сжались. Мы явно разделили одну мысль на двоих.

На продуваемой всеми ветрами площадке лежала простыня-самолет. Маг встал на неё, скрестив руки на груди. Вот прямо точь-в-точь, как капитан императорского флагмана, который догонял пиратскую шхуну. Позер!

Мы несмело встали чуть поодаль, и простыня поднялась в воздух. Мы полетели навстречу приключениям.

Эх, если бы только знать, чем они закончатся — фиг бы я вышла утром из комнаты!

Полет за спиной недовольного мага напоминал катание на американских горках. Похотун словно специально заставлял простыню кидаться вниз и взмывать вверх. Вот почему-то мне это здорово напомнило бег на плечах Пушка. Очень сильно напомнило. Аж даже до зубовного скрежета.

— По-по-по-поти-ти-ти-ше-е-е-е! — пыталась докричаться Агапа до стоящего рулевого, но тот даже не оборачивался.

Мы летели вперед со скоростью выпущенной стрелы. Ветер свистел в ушах по-разбойничьи, взлохмачивал волосы по-парикмахерски, вышибал слезу по-жалостливому. Я думала только об одном:

Как бы не свалиться!

И это мучение, в процессе которого нас швыряло с одной стороны на другую продолжалось целых десять минут.

Ага, это вам кажется, что десять минут это не так уж много, но если вы проведете эти десять минут в летящей с горы бочке, то они вам покажутся вечностью. Конечно, я не призываю к тому, чтобы вы тут же затаскивали бочку на Эверест, а потом с веселыми криками отталкивались от верхушки. Вовсе нет! Я лишь пытаюсь вызвать у вас сочувствие.

Ну чего вы улыбаетесь?

А, не улыбаетесь?

Сочувствуете?

Тогда ладно…

Рано или поздно, но всё заканчивается. Вот и наш полет подошел к концу, когда милая сердцу земля вдруг с размаха шарахнула по ногам и заставила нас кубарем покатиться по свежей траве.

Плюшки-ватрушки, какое же это было блаженство… Просто катиться по твердой поверхности и плевать на всякие кочки и камешки под пятой точкой — главное, что мы приземлились!

— Когда вам наскучит валяться, то следуйте за мной, — пробурчал маг.

Он отправился как ни в чем ни бывало в сторону небольшой деревеньки, которая красовалась на большой равнине, среди возделанных пшеничных полей. Мы с Агапой покряхтели от души, пожаловались друг другу на жестокосердного блондина и, прихрамывая, отправились его догонять.

— Агапа, а ведь сейчас мы не в замке… Может, пульнем в него сдвоенным «Шандарахусом»? — задумчиво спросила я.

— Бесполезно! — крикнул в ответ маг. — Я зачаровал ваши платки так, что они не могут принести мне никакого вреда. Можете попробовать прямо сейчас.

— Я ему не верю, — шепнула я Агапе.

Вот не должен был маг нас услышать — он отошел уже на сто метров.

— Ну и напрасно не веришь! — донеслось до нас. — Я же говорю — попробуйте.

Мы с Агапой переглянулись и вытащили платки.

— Шандарахус! — прозвучало в утреннем воздухе заклинание волшебной молнии.

Два зеленых сгустка энергии устремились к магу падающими метеоритами. Он стоял и с улыбкой ждал приближения наших снарядов. Зеленые шары врезались в него с громким хлопком и…

И ничего!

Совершенно ничего. Они пропали, как будто бы их и не бывало. Маг остался стоять с той же ехидной усмешечкой.

— Вот как с ним сражаться после этого? — жалобным голосом спросила Агапа.

Я только пожала плечами.

— А не надо со мной сражаться. Со мной дружить надо! — прогремел голос Похотуна. — Тогда и желаемого можно быстрее добиться.

— О чем это он? — теперь пришла моя очередь спрашивать Агапу.

Очевидно, что мы поменялись ролями, так как сейчас уже она пожала плечами.

— Не отставайте, девушки! — окрикнул нас маг и снова продолжил путь к деревне.

— А может, попытаемся убежать? — как можно тише прошептала Агапа.

— Не получится! — донеслось до нас. — Я всё равно вас догоню и тогда рассержусь ещё больше!

— Да как он нас слышит-то? — возмутилась я.

— Потому что я маг! — долетел ответ. — А вы ещё не научились ставить кокон Беззвучия.

С этим утверждением было трудно поспорить, поэтому мы пожаловались друг другу взглядами на тяжелую жизнь и поспешили за уходящим магом.

Кузнечики прыгали вокруг как оглашенные, они то и дело норовили прыгнуть нам на платья, руки, плечи. Приходилось быть настороже, чтобы прыгуны не залетели в глаз или не попали в ухо. Мало приятного, когда живность начинает копошиться в волосах, да при этом ещё и противно попискивать.

Нас встречали…

В этих двух словах я постаралась выразить всё своё недовольство выставленными вилами. Из-за деревянной ограды высыпались и выстроились в ряд около десятка мужчин и у всех них в руках красовались эти предметы уборочной техники. Вряд ли они хвастались этим оружием крестьян с целью продажи, поэтому мы с Агапой начали притормаживать. Очень не хотелось переть на рожон, как это делал маг.

Он остановился только тогда, когда кончики вил уперлись ему в грудь.

— Слышь-ко, путник белоголовый, обошел бы ты нашу деревню. Да и красавиц своих забери-ко, покуда мои родичи их не оприходовали в ближайших кустах, — проговорил самый огромный из мужчин.

Видом они походили на питекантропов, которым кто-то рассказал о пользе огня, об иголках и способах выделки ткани. То есть на интеллигентных питекантропов, если такие имелись в природе. Серые домотканные штаны, замасленные рубахи, мозолистые руки и грубые лица, словно вырубленные топорами из стволов старой осины. Про крошки в бородах и лохматые космы упоминать излишне.

— Я прислан к вам Великим Ковеном магов, чтобы помочь справиться с досаждающим оборотнем. Но, если вы считаете, что можете справиться сами, то я умываю руки и тут же отправляюсь со своими спутницами в обратный путь. Тогда больше не жалуйтесь на похищенных детей и разорванных пополам баб…

С этим словами маг медленно развернулся и пошел к нам. Медленно пошел. Точно также неторопливо доходила информация до мозгов деревенских жителей. Похоже, что первое село Спятки в отношении мыслительных процессов могла дать десять очков форы деревне Светлень.

Светлень…

Да похоже, что кто-то прикололся и назвал так деревню, которой больше бы подошло название "Темень".

Похотун шел к нам с невозмутимым лицом, ни одна черточка не вздрагивала на его безмятежном челе.

— Эй, путник, а ну-ко погодь. Чего ты там про оборотня-то болтал? — окрикнул мага мужчина.

И снова маг медленно развернулся. Плюшки-ватрушки, он специально так делает?

По всей видимости, эта неспешность принималась за важность — ведь только важному человеку некуда торопиться. И ещё невозмутимо-надменное лицо, как будто он король и принимает неприятных послов. Возможно, даже американцев.

— Повторяю в последний раз — я прислан к вам Великим Ковеном магов, чтобы помочь справиться с досаждающим оборотнем. У кого на лбу выжечь эту надпись, чтобы вы больше не задавали глупые вопросы?

Стоило магу только достать черный платок, как вилы тут же упали в квелую траву, а следом на колени повалились недавно грозные мужчины.

— Не делай с нами ничего худого, Великий магик! — завопил лохматый мужчина, который недавно потрясал вилами. — Испуганы мы неимоверно, оттого и кидаемся на всякого путника перехожего! Ой, да ты прости нас, магик! Ой, да непутевые мы слишком! Ой, да мы боимся своей тени-и-и…

— Агапа, перестань пританцовывать, — одернула я подругу.

— А чего он так мелодично выводит-то? Прямо за душу берет, так бы и пустилась в пляс.

Похотун кинул на нас взгляд и снова повернулся к крестьянам.

— Ведите нас в самую лучшую избу и угощайте обедом. Не видите — притомились мы с дороги?

Голосом мага можно было остудить действующий вулкан. Даже у меня по спине побежали мурашки от холода, а волоски на шее встали дыбом, как будто я присела возле трансформаторной будки.

— Да-да, извольте пройти, — угодливо поклонился мужчина. — Меня Цвинкарь зовут, я местный глава. Вот в моей избе и остановитесь. Сколько надобно, чтобы извести перекидыша проклятого, столько и будете столоваться и иметь крышу над головой.

Маг даже не кивнул. Прошел мимо склонившихся мужчин с прямой спиной, словно ему в одно место кол вогнали до самого затылка. Нам с Агапой не хотелось оставаться за воротами и мы поспешили за магом.

Да, у нас была мысль сбежать, но…

Плюшки-ватрушки, вот почему всегда самые хорошие идеи упираются в это пресловутое "но"? Вот почему так получается?

Это мне напомнило о том, как я хотела после развода привести себя в форму и начала бегать.

Назло бывшему мужу стать красивой!

Да, бег — это прекрасное средство от слез и переживаний. Когда язык на плече, пот в три ручья, а ноги тяжелее каменных тумб — явно не до эмоций. Хочется добраться до дома и сдохнуть…

Для бега был выбран парк недалеко от дома и я там довольно удачно выплескивала негативные эмоции вместе с потом и слюнями. И вот в одно прекрасное утро возвращалась я после пробежки, вся в потных потеках, растрепанная и ненакрашенная. Птички радостно распевали о том, что уже поели и скоро снова проголодаются. Солнышко светило ярко и намекало, что сегодня можно и позагорать. Воздух был чист и свеж, как хрустальная люстра в Эрмитаже. И тут мне на глаза попалась куча мусора…

Эта куча портила хорошее настроение и вид окружающей красоты. А у меня было хорошее настроение и я решила быть хорошей, решила убрать кучу, благо неподалеку нашелся пакет для строительного мусора.

Справилась быстро, возможно, во мне затаился талант к дворническому делу. Шурую я к мусорным контейнерам, вся исполненная гордости за себя такую хорошую и благородную. Шурую и радуюсь солнышку, птичкам, даже хмурым людям, которые спешат на работу. Пусть я потная, пусть я с разводами на щеках, пусть взлохмаченная и не в новом трико — я была довольна собой.

И вот в это время влезает то самое ненормальное "но" — я была довольна собой, но мне навстречу попался бывший муж со своей новой пассией.

Уже солнышко не так ярко стало светить, и пение птиц скорее напоминало скрипы старой калитки, и этот долбанный мусор в грязном мешке высовывался из прорех. Бывший только кивнул мне и тут же отвел взгляд, но в его глазах я увидела фразу: "Быстро же ты скатилась без меня…"

Вот, называется, и улучшила свою физическую форму…

И сейчас тоже включилось противное "но" — мы не могли убежать. Как только мы делали шаг назад, как нас тут же неведомая сила толкала к магу на два шага вперед. Мы могли бежать назад со сверхсветовой скоростью, но в итоге оказались бы возле Похотуна.

И как он нас так заколдовал? Когда успел?

Не иначе во время полета…

Мы с Агапой пошли следом и постарались пройти мимо мужчин с тем же выражением лица, с которым прошел Похотун. Не знаю, как у меня, но у Агапы это не получалось капитально — она корчила рожицы и то ухмылялась улыбкой маньяка, то хмурилась, как разозленная Годзилла.

Похотун прошел в самую большую избу и поманил нас за собой. Мы бы и рады не послушаться, но наши ноги сами понесли нас вперед. Очередное приключение начиналось со знакомства с крестьянским бытом.

Обед был очень сытным. Вот если что говорить о нашем пребывании в деревне Светлень хорошего, то именно эти четыре слова: «Обед был очень сытным». Щи из свежей капусты с кругами жира, гречневая каша с бараньим боком, мягкий хлеб с хрустящей корочкой, сочащиеся соком ароматные куриные ножки, свежие огурцы с непередаваемым хрустом и запахом, парное молоко с пенкой сливок. Даже сейчас, когда вспоминаю об обеде в крестьянской избе, то слюнки капают на пергамент.

Мы сидели в просторной комнате, где на стенах висели связки сушеных растений, большую часть которых я даже не знала, хотя и проходили в Академии растениеводство. В углу обязательная прялка и целую стену занимала беленая печь. С печи поблескивали глазенками пятеро мальчишек, сыновей Цвинкаря. Его жена, Тулия, очень быстро нашла с нами общий язык, и мы с Агапой даже помогли ей накрывать на стол.

Цвинкарь оказался радушным хозяином, старался угодить во всём и даже достал из погреба своё достояние — мухоморовую настойку. Он предложил нам попробовать искусство местного самогоноварения, но мы дружно отказались от подобного эксперимента. Слишком уж хотелось жить.

— Дык я и талдычу, милсдарь маг, што завелась у нас тварюка поганая и рыскает по ночам округ деревни. Мы уж и забор супротив неё поставили, но токмо это не преграда для перекидыша — перемахивает одним махом, как куря через плетень. Задирала то овечу, то теля, а уж когда один раз Перепелёнок по малой нужде вышел… Семь годков мальцу было. Вот с той поры и не выходим на улицу опосля закату. Боязно. Ты уж избавь нас от этой напасти, милсдарь маг, а мы за ценой-то не постоим. Скинемся всем миром и отдадим последние… пять секундарей.

Я едва не поперхнулась молоком — секундари в этом мире были аналогом наших копеек. И это за защиту от оборотня, который уже вкусил человеческой крови? Нет, я понимаю, что мы должны сделать это бесплатно, но если уж предлагать деньги главе весьма небедной деревни, то не такие же мизерные…

— Пятьдесят, — отрезал Похотун.

— Да смилуйтесь, милсдарь маг, откель же мы возьмем пятьдесят секундарей? — округлил глаза Цвинкарь. — У нас и пшеница не уродилась, и лес заботой обделил — ни одного гриба по осени. Доедаем последнее, дальше вообще по миру пойдем. И так пять секундарей наскребли всей деревней, а вы…

— Часандров, — тем же тоном сказал Похотун.

— Што-о-о? — челюсть Цвинкаря упала на столешницу с такой силой, что миски и плошки подскочили едва ли не до потолка. — Да откель же у нас такие деньжищи-то? Энто же цельное стадо коров можно купить, да ещё и на баранки останется. Энто же нет никакой возможности, милсдарь маг… Пятьдесят часандров, да такие деньжищи токмо у короля Гиспаны и имеются, да не будет икаться ему после королевской похлебки и долгие лета ему жизни сладкой. Нет, милсдарь маг, не согласные мы.

— Ну, раз не согласны, то и говорить дальше не о чем, — поднялся маг. — Благодарю за угощение, всё было очень вкусно. Девочки, пойдем. Нам тут делать нечего. Крестьяне и сами справятся.

Снова неведомая сила подняла нас на ноги и повлекла за магом. Но если эта сила не давала нам сопротивляться, то вот язык был свободен, и я не могла удержаться от колкости:

— Я думаю, что мы сможем избавить деревню от оборотня и за пять секундарей! Ведь это такие большие деньги для нас!

Надо было видеть, как вспыхнуло радостью лицо Цвинкаря и как помрачнело лицо мага. Я лучезарно улыбнулась Похотуну в ответ.

— Дык вот и я о том же — последнее ить отдаем, от сердца отрываем, малых детушек без сосалок на палочке оставляем. Правду говорит девка красавная — пять секундарей достаточно.

— Часандров, — проворчал Похотун.

— Да ладно вам, Великий маг, — поддержала развлечение Агапа. — Мы ведь и так делаем доброе дело — могли бы и вовсе денег не брать.

— Как тебя звать-то, красавица? Я за тебя всем богам молиться буду, — расцвел Цвинкарь в самой радушной улыбке.

— Пятьдесят часандров и ни секундарем меньше! — прорычал маг и вышел из избы.

Нас потащило следом. Я успела ободряюще подмигнуть Цвиркуну, мол, не робей — мы уболтаем мага.

Уже на улице маг остановился у заросшего крапивой плетня и хмуро посмотрел на нас.

А мы что?

Мы начали ковырять носками туфель землю, как будто собрались на рыбалку и нам срочно понадобились черви. Я макушкой ощущала его огненный взгляд — ещё немного и волосы задымятся, а то и вовсе вспыхнут.

— Значит так, вы не лезете в разговор, а я продолжаю ваше обучение. Если будете вставлять палки в колеса, то отправитесь обратно в замок и будете там сидеть до скончания века.

Слова падали как капли горящей пластмассы, которую на палке держит мальчишка.

— Тебе бы палку в одно место вставить… и провернуть три раза, — прошептала я.

Агапа улыбнулась, а маг пошел красными пятнами.

— Что-о-о? — тихим голосом проговорил Похотун. — Вы будете брыкаться? В таком случае — летим обратно.

Он повернулся и пошел по пыльной дороге, поднимая обиженные облачка. Не знаю, как облачка пыли могут быть обиженными, но у мага они выглядели именно такими. Его спина снова была прямой, а кулаки сжаты. Явно он находился не в самом лучшем расположении духа.

— Мы просим прощения, — проговорила Агапа, когда невидимое что-то потащило нас за магом. — Больше не будем. Честно-честно…

— Точно не будете? — спросила спина мага.

— Точно не будем, — ответила ей Агапа.

Маг постоял посреди деревни, хмыкнул и развернулся. Он с каменным лицом прошел мимо нас и снова нырнул в избу Цвинкаря.

— Ты чего? — прошипела я, когда нас потащило следом.

— А чего? Вот отправимся обратно в замок, а ведь нам ещё нужны ингредиенты для спасения Симпатира. Или ты забыла?

— Волосок из уха оборотня… — ахнула я. — Агапа, вот ты молодчинка какая, а я напрочь про это забыла.

Подруга только улыбнулась и подмигнула мне. Хорошо иметь такую подругу — никогда не забудет главного, хотя и трусиха ужасная.

— Марина! Марина-а-а! — донеслось из кармана платья.

Я вытащила зеркальце, там маячила озабоченная мордашка Маньяры.

— Вы чего не отзываетесь? Я уже и так пищала и этак, а вы всё молчите. Что у вас там?

— Да мы прилетели в деревню Светень, тут оборотень досаждает жителям. Вот сейчас Похотун торгуется за цену освобождения от этого оборотня. Ему предлагают пять секундарей, а он хочет пятьдесят часандров.

— Ну, в принципе это нормальная цена, — кивнула Маньяра. — А тем более для Гиспаны, это небедное королевство.

— Мы с Агапой немного постарались сбить цену, так он очень сильно разозлился.

— Я бы тоже разозлилась, если честно.

— Ладно, разозлилась бы она… — отмахнулась я от укоризненного взгляда Маньяры. — Ты чего нас вызывала?

— На сердце что-то тяжеловато, тревожно стало за вас. Вот прямо что-то должно произойти, но что именно, я пока не могу сказать. Да и Шимун тоже весь день плачет, а этого за ним не замечала ни разу — твердый, как и его отец.

— Да всё нормально будет, не переживай. Шимуна чмокни за нас, Дримли тоже не забудь. Мы отчитаемся о победе над оборотнем сразу же, как только победим. Вон Агапа напомнила о волоске из уха, тоже полезная вещь будет.

— А ведь и точно, вы же собираете на лекарство для Симпатира. Ну, я жду вестей и ерзаю на месте.

— Помощницы мои верные! — донеслось из избы. — Мы договорились с уважаемым Цвинкарем, вы можете зайти.

Мы можем зайти? А если мы не хотим?

Похоже, что Похотуну было наплевать на наши желания, поскольку неведомая сила просто затащила нас внутрь и представила пред ясные очи находящихся там. Я пыталась зацепиться за косяк, но пальцы предательски разжались.

— На чем сошлись? — спросила я, чтобы скрыть своё недовольство.

— Да, на пятидесяти часандрах, — упавшим голосом проговорил Цвинкарь.

Ночь принесла с собой прохладу и далекий волчий вой. Мы обрадовались первому и не очень второму, так как вместе с наступлением сумерек умчались в неизвестность крылатые кровососы-комары.

Фалька вышла на усыпанный звездами небосклон и как начала разливать вокруг свой зеленый свет… Сегодня местная луна была полной, как будто возвращалась с каникул из деревни от бабушки. Если у вас есть бабушка в деревне, то вы поймете, о чем я говорю.

Наша троица храбро засела в кустах, неподалеку от главных ворот. Похотун застыл деревянным изваянием, а мы с Агапой всё никак не могли устроиться. Ерзали, шмыгали носами, пересаживались с места на место, в общем, вели себя совсем не так, как полагается вести себя в засаде.

— Или вы перестанете ерзать, или я на вас обеих наложу заклинание паралича, — наконец не выдержал маг.

— Да тут неудобно и крапива на шею бросается, — прошептала я в ответ.

— А у меня муравьи ползают, — плачущим голосом уведомила нас Агапа.

— Какие муравьи? Ночь на дворе, все муравьи давно спят, — отрезал маг.

— Тогда это ночные муравьи… Но ползают же, — проговорила Агапа.

Маг только вздохнул и снова превратился в статую, словно его по затылку огрел корень древостуна.

Мы ещё немного пошуршали ветками, а после прислонились друг к другу плечами и превратились в слух. Так как никаких оборотней поблизости не наблюдалось, мы даже закрыли глаза, чтобы лучше слышать, если вдруг этот перекидыш начнет подкрадываться.

Ветер трепал по-дружески вытянутые листья рябин над нашими головами и, казалось, тоже устраивался в засаде, чтобы поймать оборотня. Не знаю, какая польза была бы от ветра, если бы вдруг нам предстояло драться? Скорее всего ветер мог бы швырнуть в глаза оборотня горсть песка, а пока тот чихал и вытирался, мы бы его схомутали… наказали… выдернули из уха…

Я сама не заметила, как задремала и прозевала появление того самого, кого мы ждали. Проснулась только оттого, что маг быстро рванулся из кустов и опрокинул нас вместе с Агапой.

В своё оправдание могу сказать, что подруга тоже задремала!

Когда я открыла глаза, то сразу же увидела катающийся по траве клубок из которого высовывались руки и ноги.

— Агапа! Обходи их справа! Я их слева обойду! — крикнула я и бросилась вперед.

— А зачем их обходить? — донеслось мне вслед.

— У нас есть шанс слинять! — ответила я подруге уже на бегу.

Агапа всего пять секунд сомневалась, а потом позади раздался топот её ножек. Нас не держали никакие узы волшебства. Мы были свободны, а маг занят.

Это был наш шанс к спасению!!!

— Помогите-е-е, — послышался хрип полузадушенного голоса.

Ага, так мы и бросились на помощь — нам-то никто не помогает.

— Марина, помоги! — теперь мне в спину долетел уже голос Агапы.

Вот же заноза и надо было ей вмешаться…

Я с сожалением повернулась к битве в траве. А ведь могли и убежать, но что остановило? Помощь неизвестному незнакомцу? Ну неужели это так было необходимо?

Агапа вмешалась в схватку и через полсекунды уже летела прочь, зажимая лоб ладошкой. Непонятно, от кого она выхватила удар, то ли от незнакомца, то ли от Похотуна.

Плюшки-ватрушки, ну нельзя же лезть в чужую драку, если не хочешь быть побитой. Когда я дралась с девчонками на дискотеке во времена бурной молодости, то к нам даже крепкие мужики боялись подойти. Опасались.

Похоже, что Агапа не знала этих простых принципов выживания и кинулась спасать…

Зеленая луна Фалька осветила дерущихся. У меня вырвался нервный ик. Ещё бы ему не вырваться от увиденного.

Плюшки-ватрушки, да под магом копошился мой суслягух. Вот уж кого не ожидала увидеть в этой глуши, так это моего вредного фамильяра. Полузадушенный симбиоз суслика и лягушки тем не менее не собирался сдаваться, а дрался как лев. Он хлестал по лицу Похотуна лягушачьими лапками и даже старался прокусить черную мантию острыми зубками суслика.

Вот только силы были явно не равны — маг всё-таки побеждал и уже надавил коленом на шейку моего фамильяра.

— Ты сейчас сдохнешь, надоедливый принц, — прошипел Похотун. — Молись своим драконьим богам…

Возможно, это только показалось мне, пока я добежала обратно и прыгнула в гущу схватки, чтобы весом сбить Похотуна с моего фамильяра.

Если вам никогда не били по лбу так, чтобы звездочки добавились к ночному небу, то вы вряд ли поймете моё состояние. Похотун был в ярости и вряд ли разбирал, кто или что на него напало. Он махнул рукой и меня снесло с него волной воздуха.

«Ага, это подключился ветер» — почему-то подумалось мне в тот момент. — «Вот только почему он не на нашей стороне?»

Тем не менее я сбила мага с полумертвого фамильяра, а суслягух не был дураком — он тут же ушел в невидимость.

— Где ты, мерзкая тварь? — прорычал поднимающийся маг. — Появись и дерись как мужчина!

— А вот барабульку тебе с маслом! — донеслось из воздуха. — Когда стану мужчиной, тогда и наваляю тебе как следует, а пока что даже не подумаю.

— Появись! — выпалил маг, взмахнул платком и в сторону голоса полетел ярко-красный шар.

Я уже говорила, что суслягух не был дураком, поэтому шар беспрепятственно долетел до дальней сосны и растекся яркой кляксой по коре. Через секунду мирно дремавшее дерево дрогнуло, медленно и величаво накренилось, а после с треском и шумом рухнуло на землю. Гул от удара быстро докатился до нас, заставив деревенских собак обеспокоенно затявкать.

— Пали-пали, через пару лет может и попадешь, — насмешливо заявил воздух совсем в другой стороне.

— Великий маг, не тронь суслягуха, — взмолилась Агапа. — Он хороший.

Вообще-то это я должна была сказать, но в тот момент была очень сильно занята потряхиванием головы и ощупыванием шишки на лбу. Судя по размерам, гематома должна вылезти знатной.

— Зачем он нам? Только мешаться будет, — процедил Похотун.

— Буду-буду, вот тебе-то обязательно буду, — снова ответил воздух, но уже в третьей стороне.

Я прямо-таки представила себе суслягуха, который перебегал с места на место и высовывал язык, дразня мага. А может и что другое высовывал — с этого хулигана станется.

— Покажись, тварь, не нервируй людей! — выкрикнул маг.

— Мы крикнем — суслягух, э-ге-гей! — вырвалось у меня в ритм песни «Дискотеки Аварии».

И маг и Агапа уставились на меня. Не сомневаюсь, что и суслягух на меня уставился тоже, просто его не было видно.

— А что? Надо же мне тоже внести лепту, — улыбнулась я, поглаживая лоб. — И вообще, я контуженная — мне можно.

— Не надо было попадаться под горячую руку, — буркнул маг.

— Так это ты рукой так? — ахнула я. — Мне показалось, что ногой зарядил.

— Надо было ногой…

С этими словами маг встал на ноги и осмотрелся. Суслягух благоразумно не показывался и, по всей видимости, даже не дышал. Крестьяне тоже не высовывались из-за забора. Понятное дело, что никто не спал в деревне, я четко слышала перешептывание за заостренными бревнами. Собаки прекратили лай, сменив его на испуганное поскуливание.

— Если попадешься на глаза, то сравняю тебя с землёй, — пробурчал маг.

— Да я…

Голос суслягуха прервал близкий волчий вой.

Мурашки рванулись по спине так быстро, словно тороплись покинуть кожу и спрятаться под кустом. Даже под зеленым светом Фальки была видна бледность Агапы. Похотун напрягся и всем телом разврнулся в ту сторону, откуда раздался звук.

Неторопливой походкой, можно сказать прогулочным шагом, к нам приближался огромный черный волк. Причем шел он на задних лапах, а правой передней опирался на щегольскую тросточку.

Плюшки-ватрушки, да ему только пенсне не хватало и цилиндра с бабочкой, чтобы стать похожим на лондонского денди.

— Доброй ночи, многоуважаемые маг, студентки академии и забавный фамильяр. Прошу прощения, что своим появлением прервал вашу увлекательную беседу, но вынужден заметить, что в эту прекрасную ночь я вознамерился хорошенько поужинать, поэтому не будете ли вы столь любезны освободить дорогу?

— Ни фига себе, во чешет, как по писаному, — вырвалось у меня.

— Увы, моя природная скромность не позволяет мне ответить словами: "Сам тащусь", поэтому просто спасибо.

Похотун без лишних слов метнул в ночного гостя зеленый шар огня. Огромный волк ушел пируэтом, который сделал бы честь самой грациозной бабочке. Казалось, что махина из шерсти, клыков и когтей вовсе не имела веса.

Маг даже не удивился, а следом выпустил целую автоматную очередь из огней. Ночь осветилась яркими вспышками и на несколько мгновений ослепила нас. Судя по взрывам и воздушным толчкам, волку явно не поздоровилось. Каким бы ловким не был оборотень, он вряд ли смог бы выжить под чередой таких убийственных шаров. Магия Похотуна вызывала уважение.

Когда же слепота прошла и стали видны очертания, то на том месте, где недавно красовался огромный волк, теперь зияла глубокая яма. Оборотня не было. Его не было ни в яме, ни возле ямы, ни позади нас, ни впереди. Нигде.

— Вот и всё, — проговорил маг. — Вот и всё…

— Справился с оборотнем? — спросил воздух голосом суслягуха. — Пойду, поставлю тебе памятник, убивец.

— Ты ещё здесь? Покажись и раздели участь с оборотнем!

— Ага, нашел дурака, — ответил воздух.

— А где оборотень? — спросила Агапа.

— Соскучился и ушел чай пить, — ответила я. — Но обещал вернуться.

Словно в подтверждение моих слов с другого конца деревни раздался режущий слух женский крик, а следом детский плач. Мы переглянулись и рванули туда, благо крестьяне успели открыть ворота.

Мы бежали так быстро, словно от скорости зависела наша жизнь. Но мы всё равно опоздали — я только увидела огромную тень, которая одним махом перелетела через деревянный частокол. Возле дома Цвирканя стояла его жена, к её подолу прижимались испуганные дети и поглядывали на нас блестящими глазенками.

Агапа вскрикнула и показала на дорожку из поблескивающих клякс. Под мертвенным светом Фальки они казались чудовищными следами ушедшей смерти…

Половину ночи мы прорыскали по кустам в поисках сбежавшего оборотня. К счастью, его ночной жертвой стал не человек, а коза Цвинкарей. Клочья белой шерсти с красными каплями вели нас вглубь леса, а потом неожиданно обрывались, как будто у козы выросли крылья и она взлетела вверх.

— Вот и всё, — проговорил суслягух, когда мы в очередной раз вернулись к последнему месту. — Вот и пропала козочка.

— Тебя не спросили, — буркнул маг и метнул на голос атакующий шар.

Но фамильяр так и остался невидимым, а уж попасть в невидимого суслягуха гораздо труднее, чем в глаз комара темной ночью.

— Возвращаемся, — скомандовал маг и повернулся к нам спиной.

Словно в издевку неподалеку прозвучал волчий вой, но как мы не всматривались туда — никакого движения замечено не было. Мы снова побрели за магом, подталкиваемые неведомой силой, как собачки на поводке.

— Я могу расколдовать вас, и мы слиняем отсюда, — прошептал над моим ухом суслягух.

— А смысл? Если маг не может победить оборотня, то волчара вырежет всю деревню…

— А вы-то чем можете помочь?

— Не знаю, но что-то внутри подсказывает, что мы должны остаться. Вот есть такая фигня, называется чуечка. Вроде бы головой понимаешь, что надо уйти, а чуечка подсказывает остаться.

— И часто тебя твоя "чуечка" выручала? — спросил маг, даже не повернувшись в нашу сторону.

— Редко. В лотерею ни разу не выигрывала, зато грибы хорошо в лесу ищу, — ответила я.

Маг только вздохнул и махнул рукой. Он продолжал идти к деревне неспешной походкой и что-то бормотал себе под нос. Или матерился, или бормотал заклинания.

— Ну и дура, — ощутила я шлепок по загривку и потом голос суслягуха стих.

Раздалось ухание совы и над нами пролетело беловатое тело. Я почему-то вспомнила Гарри Поттера и его Буклю. В лесу было темно, как в одном месте у афроамериканца. Мы с Агапой зажгли над головами небольшие фонарики, которые светлячками парили перед нами и рассеивали тьму. Так хотя бы могли идти по лесу и не бояться расквасить носы.

— Марина, мне совсем здесь не нравится, — проговорила Агапа дрожащим голосом.

— Ну и зря, я вот в полном восторге, — буркнула я в ответ.

— А я платье порвала.

— Не страшно, главное, что сами живы-здоровы.

— Не отставайте! — прикрикнул маг. — Если на вас нападет оборотень, то не только платья могут быть порванными. Будете потом в полнолуние бегать в волчьем обличии.

Мы переглянулись и поторопились догнать мага. Хотя он и вредный, но рядом с ним как-то безопаснее.

Вскоре показалась деревня. В предрассветных сумерках ярко горели факелы и особенно геройски вздымались к небу вилы. Похоже, что крестьяне были готовы ко встрече с оборотнем. Вот только вряд ли оборотень был готов к встрече с крестьянами. Вряд ли он побрился и побрызгался духами. Скорее всего этот уникум уминал где-нибудь козу за обе щеки, оставив на черный день рожки да ножки.

— Милсдарь маг, ты жо обещал нас избавить от перекидыша… А что выходит-то? Ни денег, ни козы, — причитающим голосом сообщил Цвинкарь.

— Всё под контролем, — отрезал маг и хотел было пройти мимо крестьян.

— Милсдарь маг, а коза-то денег стоит, — заканючил Цвинкарь. — От победишь ты тварюку проклятущую, сожжем мы его, а пепел по ветру развеем… А кто мне Свитанку вернет? Она же почитай нас пять годков молоком да шерстью одаривала…

— Цвинкарь! — одернул его Похотун. — Я могу прямо сейчас тебе предоставить виновника всех бед. Вот прямо сейчас взмахну платком и пред вами предстанет оборотень. Голодный, злой, жестокий оборотень. Вот только кто после такого выживет, это уже меня не касается. Итак, раз! Два!..

Цифры «три» почему-то никто не стал ждать. Первой завизжала какая-то старуха с веником в руке. Она бодро выбросила свой веник и, подобрав юбки, живо потрусила к дому, как будто она неожиданно вспомнила, что забыла выключить утюг, молоко закипало на плите и поросята не кормлены.

Следом за бодрой бабулькой храбро разбежались остальные жители деревни Светень. На улице остались только мы и Цвинкарь. Мужчина почесал голову, посмотрел по сторонам и горестно вздохнул. Так может вздыхать только человек, который разочаровался в политике государства.

— Значитца, денег обратно я не получу? — с искоркой надежды в голосе спросил Цвинкарь у мага.

Тот отрицательно покачал головой и прошел в дом. Цвинкарь опустил голову вниз. Он поплелся следом, не глядя на нас, и бормоча что-то себе под нос. Он то ли проклинал жадного мага, то ли жаловался на трусливых соседей, то ли обсуждал сам с собой погоду.

— Плюшки-ватрушки, ну и скотина же этот Похотун, — вырвалось у меня. — Нас не отпускает, на деньги разводит, да ещё и угрожает деревенским. Вот же, блин, спаситель местного разлива нашелся.

— И не говори, Марина. Я сама в шоке. А бедного суслягуха вообще едва не покалечил, — поддержала меня Агапа. — Как таких только Земля носит?

На этот риторический вопрос я не могла ответить. Ещё и не таких носила Земля. Если вспомнить, кто начинал великие войны, то сердце кровью обливается, но тут другое. Тут маг, который вредничает, и вроде бы пока не начал войну. Хотя, если его заколдованные иглотыки станут женами королей, то до объявления этих разрушительных мероприятий не так уж и далеко.

— Меня обсуждаете? — выглянул Похотун. — Ну и зря, там яичница на столе стынет.

— Почему ты не победил оборотня? — спросила я в лоб. — Почему назвал суслягуха принцем? Он же бывший мельник… Что ты знаешь такого, о чем на знаем мы?

— Много чего знаю, — скривился маг. — Со временем и вы узнаете. А сейчас пошли есть. Тулия не зря старалась.

Мы уже успели узнать, что Тулией звали жену Цвинкаря, заботливую женщину, чью красоту съел тяжелый крестьянский труд. Былые отблески женской прелести ещё отражались в её редкой улыбке или в блеске глаз, когда она поглядывала на детей, но в остальном она почему-то старалась скрывать своё лицо.

Подобным поведением она мне напомнила девушек Ближнего Востока, которые вынуждены свою красоту прятать под хиджабом и показывать только мужу. Хорошо ещё, что сейчас всё больше и больше открывают лица, а то париться под мешковиной в сорокоградусную жару то ещё удовольствие.

Яичница и в самом деле была вкусной. Сколько раз я делала такой завтрак по утрам, пока собиралась на работу, и ни разу яичница не получалась такой воздушной и в то же время наполняющей желудок. Я съела всего тарелку, чуть не проглотила язык, но отстранилась от стола, сыто отдуваясь. Нет, без магии тут точно не обошлось, точно что-то подмешано в пищу.

Трое детишек уже успели поесть и веселой стайкой умчались на улицу. За столом остались одни взрослые. Маг уткнулся в свою тарелку и задумчиво уминал завтрак.

— Вкусно? Положить ещё? — блеснули на миг белые зубки Тулии, когда она посмотрела на меня.

— Спасибо, но ещё кусочек в меня вряд ли полезет, — охнула я. — Нет, всё вкусно, вы не подумайте, но я забила желудок по самое горлышко.

— Энто моя женушка шуткует так. Она всех гостей потчует до отвала, а опосля спрашивает о добавке. Никто ещё добавки не попросил, — с гордостью произнес Цвинкарь.

— А где так готовить научилась, Тулия? — спросил маг.

Он не поднимал головы, всё также ковыряя вилкой в тарелке.

— Дык в замке короля она поварихой была, — ответил за жену Цвинкарь. — Вот там и научилася.

— Из замка в деревню перебралась? Странный выбор.

— А вот захотелося ей так, милсдарь маг, — почему-то посуровел Цвинкарь. — Не всё же в клетке-то ютиться, захотелося и на воле полетать.

Тулия понуро собирала со стола. Она молчала. Мы с Агапой помогли ей донести глиняные тарелки до шайки с водой, и я заметила, как слезинка блеснула на щеке жены Цвинкаря.

Что-то тут не то происходит. Или Цвинкарь что-то недоговаривает, или Тулия что-то умалчивает. Маг же в это время мрачно допивал молоко, последнее молоко пропавшей козы.

И ведь даже не подавился ни разу! А ведь мог хотя бы поперхнуться для приличия…

Словно в ответ на наши с Агапой гневные взоры, он поднял белобрысую голову и прожег нас взглядом:

— Раз поели, то отправляемся в лес. Нам ещё нужно собрать нужные травы.

— Какие травы? — спросила я. — Для чего?

— Будем травить оборотня, — отрезал маг.

В этот миг из рук Тулии выпала тарелка и с веселым звоном разлетелась на куски. Женщина растерянно посмотрела на острые осколки, а потом опустилась на колени и начала осторожно их собирать в кучу.

— Как говорят у вас на Земле — на счастье, — проскрипел маг, а потом хрипло расхохотался.

Мы с Агапой только нахмурились, а вот с лица Тулии упало ещё две слезинки. Цвинкарь почему-то мрачно сопел и смотрел перед собой.

Мы помогли поднять осколки и выпрямились. Маг поднялся со скамьи и вышел, не проронив больше ни слова. Мы поспешили за ним.

Когда деревня скрылась за листвой, а мы погрузились в лес на добрых пару километров, на нас неожиданно обрушился птичий ор. Казалась, что птицы собрались здесь, как менеджеры в пятницу в караоке-баре, и начали кричать в микрофоны, стараясь победить в громогласности своих товарок. Причем каждая горланила свою песню, не сбиваясь и не подпевая другим.

Лес днем выглядел вовсе не таким опасным и пугающим, как это было ночью. Наоборот, он казался светлым и радостным, если таким может быть смешанный лес.

Почему-то раньше именно светлыми и радостными мне казались березовые рощи, в которых было очень приятно ходить по палой листве и выискивать прячущиеся подберезовики. Как давно это было… И вряд ли вернется обратно…

Да если честно, обратно я и не стремилась. Мне и тут нравилось, несмотря на временные трудности в виде плена и этого вредного мага.

Кстати, если говорить о маге, то он шел и бурчал себе что-то под нос, размахивал руками и иногда притоптывал ногой. В общем, вел себя как обычно, когда думал, что на него никто не смотрит.

Нас же с Агапой сначала тащило за ним как на привязи, но эта невидимая «привязь» не знала жалости и, даже когда Агапа споткнулась об корень сосны, она продолжала волочить подругу по траве. Пришлось бросить в мага шишкой, чтобы он остановился, и я смогла поднять свою несчастную подруженцию на ноги. Потом мы уже сами шли за магом, чтобы не повторялась эта нелепая ситуация.

— Куда ты так спешишь? — крикнула я магу, когда сама едва не навернулась, провалившись в скрытую нору.

— Нам нужно успеть, — процедил маг, не оборачиваясь.

— Куда успеть?

— Вернуться живыми.

— Агапа, ты хотя бы раз в жизни видела такого нелюдимого и ничего не объясняющего мага? Даже Фендюлятор и тот пытался что-то объяснить, прежде чем строить гадости.

— Фендюлятор? — спросил маг. — Этот вам наобъясняет…

— Ты его тоже знаешь? — спросила я, когда удачно увернулась от еловой лапы.

— Гораздо лучше, чем ты можешь подумать, — хихикнул маг.

Это хихиканье так не вязалось с его привычным образом, что я удивленно вскинул брови. Мда, этот маг полон сюрпризов.

— А что ты можешь рассказать о Фендюляторе?

— Ничего, — голос мага вернулся к привычной презрительно-высокомерной манере.

— А про суслягуха?

— Сволочь, — сплюнул маг.

— И всё?

— Нет, я могу долго его обзывать, но лучше попридержу колючки для оборотня.

— Правильно думаешь! — тут же отозвалась пустота голосом суслягуха.

— Ты здесь, мерзкое животное? — процедил маг.

— От мерзкого животного слышу, — парировал суслягух.

— Заткнись и не мешай работать.

— Всё, молчу — характер мягкий, — отозвался суслягух.

— Мужчины, а может вы перестанете меряться… самомнением? — не выдержала я. — Почему каждому надо поставить последнюю точку в разговоре или фингал под глазом собеседника? Почему вы просто не можете игнорировать друг друга?

Маг остановился так внезапно, словно налетел на невидимую стену. Он повернулся с величием флюгера на коньке своего замка:

— Да потому что всё из-за него…

— Неправда, ты тоже руку приложил! — взвизгнул невидимый суслягух.

— Я был бы счастлив…

— А мне страдать? Вот уж ты не угадал…

— Хватит! — вскрикнула я. — Мужчины, хватит! Давайте лучше собирать травы… Какие нужны?

Маг долгую секунду пронизал взглядом то место, откуда последний раз доносился голос суслягуха. Мне показалось, что он думал — врезать по этому месту атакующим заклинанием, или придержать его до более удобного случая?

— Ладно, идем дальше, — буркнул маг и зашагал вперед.

— А как же травы? — пискнула Агапа.

— Идем дальше, — отрезал Похотун и больше от него не слышалось ни звука.

Мы с Агапой немного поворчали, но против невидимой силы не попрешь, поэтому поплелись следом за Похотуном. Деревня всё дальше и дальше оставалась позади, а лес почему-то начал меняться. Так бывает в фильме ужасов, когда веселое настроение у героя потихоньку сменяется на мрачную депрессию и ничто его оттуда вывести не может, ни забавные зомби, ни веселые мертвецы. Вот тоже самое происходило и с лесом.

Почему-то всё гуще становилась тень, хотя листьев наоборот стало меньше на ветвях. Да и сами ветви походили на тонкие разлапистые руки скелетов, которые потемнели от времени и теперь тянулись ко всему живому, лишь бы коснуться двигающейся плоти.

Птицы смолкли ещё километр назад, а теперь пропали и редкие зайцы. Только филины скользили бесшумными тенями и зыркали на нас стеклянными плошками глаз.

— Агапа, а разве совы и филины днем летают? — поинтересовалась я у Агапы.

— Летают, но охотятся в основном по ночам, — ответил вместо неё невидимый суслягух.

— Да уж, похоже, что они перепутали день с ночью. Такое ещё у маленьких детей бывает, когда они начинают гулять ночью, а спят днем, — заметила Агапа.

— Тихо, — шепнул маг и прислонил палец к губам.

Мы недоуменно посмотрели на него, но всё-таки замолчали. Дальнейшее передвижение происходило в полнейшей тишине. Деревья окончательно расстались с листвой, но в то же время свет становился каким-то сумеречным, предзакатным. А ведь на небе ещё был полдень и по всем канонам сейчас должно быть светло и ярко.

Кора деревьев стала черной, как кожа бывшего американского президента. Трава тоже приобрела черный оттенок, словно неподалеку от неё жгли автомобильные покрышки. Унылый свет кидал на землю разнообразные тени и от их вида становилось тоскливо на душе.

Вообще, этот участок леса стал настолько тоскливым, что хотелось развернуться и бежать отсюда со всех ног. Почему-то захотелось плакать, а ещё лучше — оказаться сейчас в квартире на подоконнике, завернуться в теплый плед, взять чашку горячего кофе и смотреть, как капли дождя стекают по оконному стеклу. Хотелось погрустить и нырнуть с головой в депрессию.

— Мне здесь очень не нравится, — почти касаясь моего уха губами, прошептала Агапа.

— Я тоже от этого места не в восторге, — также ответила я.

Маг зло зыркнул в нашу сторону и начал красться по лесу также тихо, как сидящая на диете девушка темной ночью к холодильнику. Мы последовали его примеру и превратились в заядлых домушников, которые могут пройти по пупырчатой пленке и ни разу не хлопнуть пузырьком воздуха.

Как оказалось, крались мы ненапрасно. Перед нами открылась черная поляна, на которой солнечные лучи казались почему-то не веселыми, а грустно-мрачными. Даже солнечные зайчики хвастались черной шкуркой. Вот только дальнейшее увиденное потрясло нас до глубины души:

В дальнем конце полянки, на пеньке, в чем мать родила, сидел мускулистый черноволосый мужчина. Он сидел и доил белошерстную козу…

— Проходите, присаживайтесь, — раздается тот самый голос, который я слышала от оборотня этой ночью. — А я, грешным делом, успел усомниться в способностях мага. Думал, что вы не придете и снова хотел заявиться в деревню.

— Кто ты и почему начал разбойничать в деревне? — маг не стал скрываться, а поднял платок и направил его в сторону сидящего мужчины.

Плюшки-ватрушки, как же давно я не видела голого мужика…

Вот только сейчас я поняла, что соскучилась по мужской ласке, по прикосновениям и объятиям. Каким-то образом вид этого мужчины заставил дыхание потяжелеть, а рот расплыться в улыбке. Я кинула взгляд на Агапу — та тоже едва не вывалила язык наружу, как озабоченный волк в американском мультике.

Коза стояла спокойно, словно её не похищали этой ночью и не тащили по темному лесу. Похоже, что ей было абсолютно пофиг на сложившуюся ситуацию. А мужчина поднялся и повернулся к нам лицом…

Агапа зажмурилась, а вот я не стала… Постаралась удержать внимание на лице, хотя периферийное зрение уговаривало спуститься пониже.

Лицо у него было той породы, которую называют аристократической. Прямой нос, выступающие скулы, легкая щетина, чувственные губы и завораживающие зеленые глаза. Они сверкали так же ярко, как у волка прошлой ночью.

Тело же могло послужить моделью для скульпторов Древней Греции. Да-а-а, мужчина был сложен как один из богов Олимпа. На широких пластах груди запросто может улечься жеребенок. Резко очерченные бицепсы напоминали походили на возвышения в теле удава, когда тот изволил проглотить кролика, но не успел его переварить. Мышцы пресса напоминали детские кубики, я даже успела удивиться — вдруг оборотень их проглотил, а теперь они выпирают наружу?

А вот ниже, где начиналась густая черная поросль я смотреть не стала!

Да, и не ждите от меня таких подробностей — я унесу этот вид с собой в могилу.

— Я наследный принц Гиспаны Хардинг Семнадцатый, — просто и без пафоса в голосе ответил мужчина. — Регалии называть не буду, не на приеме. Молока не хотите?

— Что? — пискнула Агапа.

— Я сказал — не хотите ли молока? — улыбнулся Хардинг. — Только что подоил Свитанку. Надо сказать, что сделал это неумело, но с душой.

— Ты не ответил на вторую часть вопроса, оборотень, — процедил маг.

— Давай я отвечу за него? — спросил воздух голосом суслягуха.

— Может, ты и умрешь за него? — рявкнул маг. — Я его спрашивал не для себя, а для девчонок.

О как! Оказывается, они знакомы и даже суслягух знает, почему оборотень терроризирует деревню. Вот не люблю оказываться в таких ситуациях, когда чего-то не понимаю, а для остальных это настолько очевидно, что на меня кидают сочувственные взгляды.

Впрочем, сейчас в подобной ситуации находилась не только я — Агапа тоже хлопала глазами, посматривая, то на мягко улыбающегося оборотня, то на Похотуна.

— Ну, раз вы не хотите молока, то расскажу. Я нахожусь под проклятием… Ладно, начну с самого начала. Я наследный принц Гиспаны Хардинг Семнадцатый, любитель и любимец женщин. Я завоевывал многие сердца и влюбить в себя девушку мог также легко, как щелкнуть пальцами…

Черноволосый красавец замялся, словно окунувшись в воспоминания минувших дней. Мы терпеливо ждали около двух минут, а потом маг тактично покашлял.

— Да, простите, задумался. Так вот, я разбивал сердца и играл с чувствами самых прекрасных женщин королевского замка, а таких было немало. И однажды, когда я устроил для друзей веселую попойку, мне на глаза попалась наша новая помощница повара, Талия…

— Талия? — вырвалось у меня. — Жена Цвинкаря?

Оборотень горько усмехнулся.

— Тогда она ещё не была замужем. Она всего смущалась и так миленько краснела, что порой специально делал какую-нибудь штуку, чтобы увидеть румянец на её симпатичных щечках. Мой тогдашний друг, барон Жульберт Авассинский, чтоб на него напал чих и не мог расчихаться до седых волос, тоже заметил её и предложил пари. Если я сумею влюбить в себя эту девушку, то он подарит мне меч своих предков, великий Эмульсдар, а если я не сумею этого сделать, то должен буду почти голым, в одной волчьей шкуре, обежать вокруг замка на потеху друзьям и придворным фрейлинам.

Мы с Агапой слушали. Надо же, какой глупый спор…

Мужчины! Они спорят на женщин и даже не задумываются, как больно могут сделать своим отношением. Они считают себя завоевателями и даже не предполагают, что наши чувства — это не игрушка…

— Я стал ухаживать за Тулией и засыпать её подарками… Обычно это срабатывало и максимум через неделю я уже выпроваживал очередную победу из своей спальни, но с Тулией это почему-то не произошло. Она отнекивалась, подарки я находил под дверью спальни, а наш главный повар даже начал пересаливать мои блюда, потому что я постоянно мешался на кухне. Барон с друзьями подначивал при каждом удобном случае и открыто смеялся моим провалам. Когда же я, доведенный насмешками до приступа безумия, потребовал привести к себе Тулию в спальню и едва насильно не взял плачущую девчонку, то…

Оборотень запнулся. Последние слова он словно выталкивал из себя, старался выплеснуть вместе с ними ту горечь, какая скопилась за прошедшее время.

— Я заглянул в её глаза и… Я отпустил её, она с плачем выбежала из спальни, растрепанная, в порванном платье… Мои дружки, чтоб им всем провалиться в навозную кучу… Они подслушивали под дверью и с веселым смехом и улюлюканием устроили охоту на Тулию. Она плакала, кричала о помощи, а они… Я не бросился на её защиту. Нет. Когда они завалились ко мне после своей забавы, а барон Жульберт Авассинский протянул старинный меч своей семьи, то я разделся и накинул волчью шкуру. Надо было видеть их удивленные глаза. Они-то думали, что у нас с Тулией что-то было…

Хардинг снова замолчал, а я почувствовала, что моим глазам стало горячо-горячо. И сыро. Маг молчал. Он отстраненно смотрел поверх головы оборотня и молчал.

— Не знаю, что наговорили мои дружки Тулии, но когда я выглянул в окно, то увидел её, бегущую в темноте в том же самом платье. Я бросился за ней… почти догнал, а она…

Черноволосый красавец замолчал.

Хотя, какой он сейчас красавец? Урод! Самый настоящий избалованный урод, привыкший всё брать силой и не несущий никакой ответственности. Очарование его шикарным телом и бархатистым голосом успело улетучиться.

— А она остановилась и прокляла его, — закончил маг. — Сказала, что бегать ему в такой шкуре до тех пор, пока не познает настоящей любви.

— Так вы его знаете? — спросила я.

— Нет, просто предположил, — маг посмотрел на свои ногти так, как будто ничего интереснее в жизни не видел.

— Вы мне поможете? — с надеждой спросил Хардинг.

— Нет, мы здесь не для этого, — отрезал маг.

— А может… — начала Агапа.

— Не может! Вам нужно закрепить заклинание, которое вы выучили. Поэтому осмотрите оборотня повнимательнее и запомните его вид, пока он находится в человеческом обличии.

Мы смотрели так внимательно, насколько нам позволяла совесть. Мне она позволила чуть больше, чем Агапе, всё-таки я побывала и замужем, и вообще опыта у меня было побольше. Даже родинки на предплечьях постарались запомнить, а не только пронзительные глаза, четко очерченные губы, мощный торс и кубики пресса.

— А теперь перекинься, — произнес маг.

— Чой-то? — сощурился оборотень.

— Так надо. Девчонкам нужна тренировка, — пояснил маг.

— Вот ещё, нашли на ком тренироваться. Да и козу я ещё не подоил…

— Не будешь подопытным кроликом?

— Не, лучше буду обычным оборотнем, — зевнул Хардинг и отвернулся.

Какие же у него… блестящие волосы. Мы с Агапой прямо-таки загляделись на мускулистые… плечи.

— А если мы сумеем тебе помочь? — после паузы спросил маг.

— Правда? — с надеждой повернулся парень.

— Нет! Мы сюда тащились, чтобы шутки шутить. Несмешные и старые! — взорвался Похотун.

— Ладно-ладно, чего сразу кричать-то? Я согласен, — ответил оборотень.

Маг повернулся к нам. Надо было видеть эти сведенные к переносице брови и угрюмый взгляд… Ему явно хотелось оказаться подальше отсюда и плевать он хотел на все потуги оборотня и на помощь ему. Виноват? Пусть сам выбирается. Но ещё были вредные мы и нам необходимо было потренироваться…

Я никогда не видела, как оборотни принимают свой животный вид. Нет, конечно же я видела по телевизору, как кожу прорывает шерсть, как угловатый костяк проламывает грудную клетку, как колени выворачиваются в другую сторону. А ещё не забыть про морду, про клыки, про уши. Всё это было постановкой для вызова мурашек на коже.

Сейчас же это выглядело так, как будто Хардинг подпрыгнул в прыжке фигурного катания под названием «аксель», на миг покрылся дымкой, а приземлился уже волосатым и с клыками.

Плюшки-ватрушки, даже в дневном свете он казался страшным, как тысяча ночных кошмаров. Шерсть клочками по телу, репьи на ногах, хвост как у нашего дворового пса Шарика… И в то же время рифленая мускулатура, оскаленные белые клыки «гордость стоматолога», эбонитовые когти «мечта гота» и красные глаза дополняли картину.

— Я готов к вашим тренировкам. Будьте со мной ласковыми, — улыбнулся оборотень.

Если вам никогда не улыбался оборотень, то вы сразу же можете записывать себя в счастливчики. Это действительно жуткое зрелище — видеть оскал клыков, которые запросто могут перекусить железнодорожный рельс.

— Трансформатус! — вырвалось у меня…

Мда, это не беленькую козочку расколдовывать. Это матерый волчара, его так просто не взять…

Передо мной оказался принц с головой волка и телом мужчины. Кажется, у него даже что-то удлинилось…

— Марина, — с укоризной покачал головой маг.

— А что? Я его знаю не так хорошо, как Агапу. И то с ней пришлось помучаться, а тут вообще…

— Ты могла хотя бы лицо ему оставить.

— Ну, я не запомнила его.

Маг снова помотал головой, вернул волку привычный вид и подозвал Агапу.

Моя бледная подруга едва не теряла сознание от вида волка, но всё же подняла платок.

— Трансформатус!

Увы, её заклинание произвело эффект обратный моему — у волка появилась человечья голова, но тело осталось покрытым шерстью.

— Понятно, — вздохнул маг. — Куда смотрели, то и запомнили. Марина, я был о тебе лучшего мнения.

— Вообще-то я уже второй год на голодном пайке, — показала я в ответ язык. — Из мужских ласк только твой поцелуй, когда воровал меня на хула-хупиусе и ещё поцеловала Симпатира…

— Не смей при мне произносить это имя! — выкрикнул маг. — Не смей!

— Да ладно-ладно. Я всего лишь только хотела…

— Потренироваться в заклинании! — отрезал Похотун. — Что же, тренируйся!

По мановению его платка оборотень принял человеческую форму и полминуты вертелся передо мной, как модель перед художником. Довольно приятная для глаза модель, скажу я вам…

Конечно же у меня снова не получилось. Не получилось и у Агапы. Маг вздыхал, поднимал голову к небу и иногда даже соглашался с язвительными комментариями суслягуха, который активно принял участие в развлечении. Правда, скромный суслягух так и остался невидимкой, а то бы на этот раз я ему залепила заклинанием…

Прошло три часа воплей, криков, смешков и откровенного злобного рычания. Мы с Агапой старались как могли, но всё было тщетно. Лишь один раз у меня получилось из бедного Хардинга сделать человека, но всё равно пальцы на ногах имели орлиные когти. Агапе же даже близко не удавалось приблизиться к такому прогрессу.

— Всё, довольно! — рявкнул маг, когда его терпение исчерпалось настолько, что красное лицо могло посоперничать по яркости с солнцем. — Принц, бери козу, пошли в деревню!

— Так просто? — изумился Хардинг, который смотрел на свои руки — одну нормальную, а вторую заросшую жестким волосом.

— Конечно так просто. Лишь найди себе какую-нибудь одежду, а то придется прикрываться козой и сверкать голым…

— Но у меня нет одежды, — возразил Хардинг. — Я же в основном бегаю в волчьей шкуре.

— Что за оборотни пошли? — трагическим шепотом пожаловался маг небесам.

Небеса проигнорировали вопрос и даже плюнули чуть-чуть дождиком, чтобы он больше не смел их беспокоить по пустякам. Маг отвернулся от вредных небес и махнул платком. Тотчас с разных сторон поляны к нему пополз темно-зеленый мох. Я даже отпрыгнула, чтобы куски ползущих мокрых проплешин не коснулись кожи.

— Фасониус Модератус! — крикнул маг и собранный в кучу мох начал расползаться и разглаживаться.

Стебли переплетались между собой, сливались, костенели или же наоборот — становились мягче шелка. Всё движение происходило неторопливо, основательно, будто под грудой мха шевелились невидимые глазу пауки и ткали диковинный наряд. То там, то тут вспыхивали цветные бусинки, ложась в линии и вытягиваясь в причудливых узорах.

— Одевайся, — буркнул маг, когда на земле оказался вычурный своей пафосностью камзол.

Такой могли надевать дворяне на светские рауты, но никак не для передвижения по темному лесу.

— Мда, костюмчик бедненький, но на худой конец и это сгодится, — притворно вздохнул Хардинг.

— Могу обратно раскидать его на мох, — бесстрастно произнес маг.

— Ладно уж, — отмахнулся оборотень. — Дайте мне пять минут, потом возьму козу и догоню вас.

— Пойдем, — кивнул маг. — Но помни — тренировка ещё не закончена. Девчонки могут тебя…

— Да-да, — кивнул Хардинг. — Могут-могут… Не будем терять время.

— А мне бы такой костюмчик тоже подошел, — мечтательно произнес воздух голосом суслягуха.

— Могу сделать галстук. Пеньковый, — мрачно ответил маг.

— Мальчики, не ссорьтесь, — в очередной раз безуспешно попросила я.

Мы развернулись и пошли в сторону деревни. Мне даже стало интересно — что там будет? Как маг собрался помогать Хардингу? И что там произойдет? Пока же мы ковыляли по заросшему лесу и старались не поцарапаться.

Небеса начали темнеть…

К деревне мы дошли уже затемно.

Если честно, то ноги уже подкашивались. Прошлая ночь без сна, долгая прогулка по лесу и напряжение содержимого головы отрицательно сказывались на моем состоянии. Об Агапе я и говорить не хочу — последние несколько километров оборотень нес её на руках.

Да, я завидовала подруге. Она не только обняла красивого молодого человека за шею, но ещё и склонила голову ему на плечо. Изредка поглядывала в мою сторону из-под ресниц и тихо улыбалась. Вот же хитрюга какая — заняла самое хорошее место, а мне и приткнуться некуда. Если я упаду и буду стонать, держась за ноги, то маг может запросто схватить меня за волосы и поволочь по прошлогодней листве до тех пор, пока я не вскочу обратно. А может и не будет ничего предпринимать, если неведомая сила потащит меня следом.

Хотя, я не завидовала Агапе, ведь ей приходилось делить пространство на руках с козой Цвинкаря, а это малоприятное соседство. Я шла по чудесному лесу и с каждым шагом старалась придумать, как лучше улизнуть от черного мага. Суслягух шепотом накидывал варианты, но все они были из разряда: «вызвать армию и, пока маг дерется…», «устроить землетрясение и, пока маг шатается…», «вырастить крылья и, пока маг офигевает…»

Похотун шел с прямой спиной и даже не оборачивался, словно мы были ему безразличны. Так и хотелось отвесить ему пинка или запустить в спину атакующим заклинанием, но вряд ли это поможет.

Сам оборотень оказался словоохотливым человеком. От него мы узнали, что принцем он был давно, лет десять назад. Всё это время он шлялся по лесам и весям, пугал народ и ел то, что придется. Когда же мы спросили о пропавшем ребенке, то ответил, что этого сироту он украл специально и оттащил к одинокой вдове в соседнее королевство. Вроде как этого мальчишку обижали в деревне, а вдова была настолько доброй, что даже бабочки-капустницы без страха садились на огород, а мыши спасались у неё от соседских котов.

— Похоже, что ты нормальный чувак, — усмехнулась я, когда он закончил рассказ. — Чего же тебя все так не любят?

— Потому что я другой, — ответил оборотень. — А люди терпеть не могут других. Если не удается чужаков подчинить, то они уничтожаются.

— Слушай, а почему ты не придешь к Тулии и не скажешь, мол, так и так, я всё осознал и раскаиваюсь…

— Не получается. Сразу набегает куча народу, её успешно «спасают», а мне приходится драпать, чтобы никого случаем не покалечить.

— Кстати, пока вспомнила, — заговорщицким шепотом протянула я. — Мне очень нужен волосок из твоего уха. Ты не будешь против, если…

— Не буду. Это такая малость за вашу помощь…

Агапа тут же протянула руку к его волосам, и оборотень едва не выпустил её от неожиданности.

— Предупреждать же надо, — буркнул Хардинг, когда Агапа сорвала листочек и аккуратно завернула в него свою добычу, чтобы потом спрятать в складках платья.

— Вы всё надеетесь собрать лекарство для своего сумасшедшего ректора? — спросил Похотун.

— А ты мог бы нам в этом помочь, — упрекнула я.

— Не для того я его заколдовывал, чтобы потом помогать расколдовывать. Если сможете, то будете героинями, если не сможете, то не разочаруете меня.

В очередной раз захотелось отвесить ему пенделя. С прискорбием замечаю, что это желание уже становится моей навязчивой мечтой.

Деревня вынырнула так же легко, как и в первый раз. На этот раз встречающей вилами-косами демонстрации не было. Даже стало немного обидно — вообще-то мы тут их спасаем, а деревенские жители даже в ус не дуют. Занимаются своими привычными делами и не хотят обращать внимания на нас. Досада.

— Эй, люди! Мы вернулись! — прокричала я насколько могла громко.

— И зачем ты это сделала? — с укоризной спросил маг. — Не могла промолчать? Вот теперь ты привлекла их внимание, а могли бы и малой кровью обойтись…

Я искренне не понимала причину его недовольства. Подумаешь, позвала людей. Так я же не просто так их позвала, у меня же цель конкретная — избавить народ от нашествия оборотня.

— Кстати, а как ты собрался деревню от оборотня избавлять? — спросила я у мага.

— Хотел в тишине и спокойствии вызвать на околицу Цвинкаря с женой и поговорить… А теперь это вряд ли удастся сделать, при таком скоплении людей, — Похотун кивнул на сборище у ворот.

Собрание было без холодного оружия, но не без холодных настороженных глаз. В основном смотрели на Хардинга, так как мы на фоне его великолепной одежды смотрелись замухрышками. Женщины невольно сравнивали черноволосого красавца со своими мужьями и последние явно проигрывали.

Цвинкарь снова оказался впереди всех, то ли по долгу старосты, то ли его вытолкнули. Он озадаченно почесывал затылок и осматривал оборотня. Тот нагло пялился в ответ. За спинами собрания раздался женский крик, а потом звук падающего тела. Цвинкарь метнулся туда и вскоре послышался его успокаивающий голос.

Хардинг вздрогнул и устремил туда взгляд. Может мне показалось, но его глаза повлажнели, а может, это игра света от фонарей так сделала.

— Цвинкарь и Тулия, нам нужно с вами поговорить. Наедине, — с нажимом произнес маг последнее слово.

— А човой-то наедине, милсдарь маг? Мне от своих соотечественников скрывать-то неча. Говорите как есть, или энтот незнакомый господин стеснение како-то видит? — из-за спин послышался голос Цвинкаря.

Маг взмахнул платком, и толпа разделилась на две части, словно он был Моисеем и разводил волны моря руками. На дне, то есть за спинами, обнаружилась сидящая на земле Тулия и обнимающий её Цвинкарь.

— Я могу вытащить вас из деревни, как глупых щенят, но предлагаю вам оставаться людьми и выйти для разговора на околицу.

— Нет, милсдарь маг, дома-то и родные стены помогают, а за околицей что? Оборотень и академички? — поднялся на ноги Цвинкарь.

Остальные крестьяне взволнованно загомонили, откуда-то возникли старые знакомые косы и вилы. Вряд ли можно было назвать эту встречу радостной и светлой, скорее она была ожидаемой.

Коза Свитанка оказалась той ещё предательницей. Она счастливо взмекнула, вырвалась из рук Хардинга и, высоко подбрасывая копыта, помчалась к своим родным и близким.

Ну да, как ещё можно было назвать Цвинкаря, кроме как козлом? За что он так Хардинга-то обозвал? Нет бы на улицу вывел и разобрались как мужчина с… оборотнем.

Кстати, мне всегда нравилось, когда мужчины за меня сражались. Правда было это всего пару раз, когда мы с мужем познакомились на вечеринке, а там на меня положил глаз местный заводила, и второй раз, когда мы отдыхали в Турции и один подвыпивший отдыхающий захотел очень сильно потанцевать. Первый раз я самолично участвовала в драке и даже обломала ноготь, но победа осталась на нашей стороне, а второй раз муж просто скинул мужчину в воду, и живительная влага принесла понимание, что отдых может быть прекрасен и без танцев.

Это было в том мире, а сколько раз за меня вступались в этом…

— Люди, я предлагаю вам решить всё мирно. И это я предлагаю вовсе не потому, что мне нужно сохранить ваши жизни, а из-за обычной человеческой лени. Мне лень потом выслушивать нытье двух особ, что я мог, но ничего не сделал. Поэтому, Цвинкарь и Тулия, выйдите по-хорошему.

— Соседушки, да чой-то энто делается-то? Мага по-людски просили подмогнуть с оборотнем проклятущим, а он чо? Он припер его в нашу деревню и ещё изгаляется, миром норовит всё порешать. А вот огородный овощ ему во всё ры…

Договорить Цвинкарь не успел. Похотун взмахнул платком и губы крестьянина склеились между собой, как рот Джулии на первом курсе. Зато вытаращились глаза, как будто старались передать весь гнев и возмущение. Увы, как бы весело не хлопали реснички, ему не удалось ничего передать.

— Тулия, всё решаемо. Не нужно лишних жертв. Не нужно лишних ушей. Всего лишь выйди и поговори, — предложила я, пока тихий ропот только начал возникать среди крестьян.

— Да чого их слушать? Покрошить всех до единого и всех делов! — гаркнул лохматый мускулистый мужчина с молотом в руках.

— Кузнец дело говорит, — крикнул другой мужчина.

Где-то позади толпы завизжала женщина и это послужило сигналом к наступлению. Крестьяне двинулись вперед в виде атакующего строя под названием «свинья», то есть впереди были самые отчаянные, а уже поодаль находились те, кто был менее храбр и ближе к концу располагались люди с дрожащими коленями.

— Покажите, что вы умеете, — отступил назад Похотун и показал на крестьян с таким видом, словно они были капустными кочанами, а нам нужно было приготовить борщ. Потом он повернулся к Хардингу. — Даже не думай оборачиваться, они справятся сами.

— Маг-от слабеньким оказался, вон за девок прячется! — хохотнул кузнец. — Давай-ко, соседушки, законопатим их по самое не балуй!

Этот возглас придал остальным храбрости и в нашу сторону кинулась орда воодушевленных тружеников земли. Впереди летел Цвинкарь. Мы с Агапой переглянулись и хотели храбро дать деру, даже набрали в грудь побольше воздуха для дикого визга, но ноги оказались словно приклеенными к тому месту, где мы стояли.

— Дайте-ка я щипану грудастенькую! — крикнул кузнец, который был уже меньше, чем в десяти шагах.

— Шандарахус! — взвизгнула я и взмахнула платком.

Быть «щипанутой» мне не улыбалось, поэтому выкрикнула то, что пришло на ум.

Козе Свитанке крупно повезло отпрыгнуть в сторону, когда здоровенное тело кузнеца шлепнулось рядом. Коза спряталась за Тулию и поглядывала на битву уже из-за её спины. А посмотреть было на что.

Чуть офигевшие от зеленого шара и феерического полета кузнеца, крестьяне тем не менее решили продолжать своё наступление. Пришлось применять другие заклинания.

— Столбнякиус! Инундатио! Пануй! Боссинио! Шандарахус! — мы метали все те заклинания, которые успели выучить за время наших скитаний и учебы.

Крестьяне столбенели, другие отскакивали от фонтанов воды и струй пламени. Мы походили на двух ведьм, но никак не особ, претендующих на королевские престолы. Мы махали платками, храбро визжали и корчили страшные рожицы.

К счастью, битва продолжалась недолго. Мы не успели нанести ощутимого урона, как крестьяне побросали холодное оружие и помчались обратно, под прикрытие деревянного забора. Мы с Агапой не стали их преследовать, так как наши ноги оставались приклеенными к земле. Перед нами остались пять парализованных мужчин, кузнец, лежавший без сознания, и наша супружеская пара, причем Цвинкарь пытался что-то гневно мычать.

Небольшой костер, который я устроила, продолжал весело гореть на земле без поддержки топлива. Ну и пусть его горит, всё же светлее. Языки пламени разгоняли сумерки и я видела, как поблескивали глаза принца, который неотрывно смотрел на виновницу своего нынешнего положения.

— Тулия, подойди! — твердо сказал Похотун.

Женщина поднялась и выдернула руку из тисков мужа. Она не отрывала взгляда от земли и шла к нам так, как идут на казнь, неохотно и без прибауток. Её лицо побледнело ещё больше обычного и теперь стало красивого серебристого оттенка.

— Я знаю, зачем вы здесь, — тихо проговорила она.

— Если знаешь, то скажи — принц Хардинг получил сполна, или ему так и оставаться в волчьей шкуре? Ты прокляла его и только ты можешь снять проклятие…

— Но я…

Оборотень шагнул вперед. Его глаза полыхали ярче пламени костра. Блики играли на заостренных скулах, а по правой щеке проделала дорожку слеза. Он взял руку Тулии и прижал её к сердцу.

Цвинкарь кинулся вперед, но взмахом платка Похотун заставил замереть его на месте.

— Послушай… Ты слышишь? — тихим голосом спросил Хардинг. — Моё сердце бешено бьется, когда видит тебя. Я… Я виноват перед тобой… И вряд ли когда смогу искупить свою вину. Я был очень самонадеян и высокомерен. Я заслужил быть оборотнем, но я не хочу причинять вред людям, когда не могу себя контролировать. А с каждой полной луной становится всё труднее это делать. И я боюсь, что однажды не смогу вернуться обратно. Не смогу вернуться в королевский дворец к старику отцу. Прошу тебя… Нет, умоляю — прости меня за все жестокие слова, которые были сказаны друзьями. Прости за все те горести, что я причинил… Прости за мои приставания и мой смех… Прости. И если ты не сделаешь этого, то я уйду прочь, и ты никогда не услышишь обо мне. Я никогда не вернусь, но мне незачем будет жить, и оборотень будет нападать на людей до тех пор, пока серебряная стрела не пронзит волосатую грудь… Прости…

Талия осторожно высвободила руку из ладоней Хардинга. На её лице поблескивали слёзы, я тоже начала хлюпать носом, а об Агапе и говорить было нечего — она уже второй раз выжимала платок. Лишь маг оставался неприступно ледяным, как айсберг Титаника.

Тулия прерывисто вздохнула и произнесла:

— Я… Я любила вас, принц Хардинг. Я… я и сейчас вас люблю, но…

Она обернулась на застывшего мужа и отступила от оборотня на шаг.

— У меня есть мужчина, которого я люблю больше и который любит меня. У нас есть пять сыновей, в которых мы души не чаем, и они так же отвечают нам. Я счастлива сейчас и… и хочу, чтобы и вы тоже были счастливы. Вы получили сполна за свою прошлую жизнь. Я прощаю вас…

С небес грянул гром, и ярко-синяя молния прочертила зигзаг, конец которой уперся в костерок и разметал огонь по сторонам. Небольшой горящий уголек попал на оборотня и тот вспыхнул ярким пламенем. Это пламя было без жара, оно не обжигало, а обтекало улыбающегося Хардинга синеватым огнем.

Оборотень рассмеялся и вскинул к небу руки.

— Я свободен! Я больше не оборотень! Я возвращаюсь к отцу!

Он в огненном шаре поднялся на пару метров в воздух и с громким хлопком исчез. Если бы это был фокус, то я бы поаплодировала, но к магии уже успела привыкнуть, поэтому только тихонько ахнула.

— Вот и всё, — усталым голосом произнес маг. — Вот и всё…

— Великий маг, а как же быть с мужем и остальными? — подала голос Тулия.

— Расколдуйте их, — велел Похотун.

— Инанис! Инанис! Инанис! — начали мы махать платками.

Один за другим крестьяне оживали и пятились назад, прочь от трех людей, владеющих магией. Я ощущала себя по меньшей мере великой волшебницей Гингемой из «Волшебника Изумрудного города», а Агапу представляла Урфином Джюсом. Не могу сказать, что пугать было неприятно.

— Вот ваши монеты, милсдарь маг, — вытянул из-за пазухи кошель Цвинкарь, когда последним из крестьян снова обрел свободу передвижения.

Мы с Агапой ждали, что Похотун откажется, при этом произнесет что-либо пафосное, вроде «это вам на развитие сельского хозяйства» или «оставь себе, тебе ещё детей поднимать». Но наши ожидания не оправдались, он спокойно взял кошель и спрятал его в складках черной мантии.

После этого Похотун повернулся спиной к крестьянам и летящей походкой отправился в сторону леса.

— Пока, Тулия, пока, Цвинкарь и остальные! — выкрикнула я, когда почувствовала, как невидимая сила потащила меня за магом.

— Прощайте и… не приходите больше, — хмуро пробурчал Цвинкарь, а Тулия помахала нам рукой и потом спрятала лицо на груди мужа.

Мне показалось, что она зарыдала. Заплакала бурно, словно выпуская накопленное за годы чувство…

— Мне сейчас надо в ванную и спать, — пробурчал маг. — Мне не нужны их сантименты. Я устал…

Мы шли за ним. Шли туда, где оставалась наша простыня-самолет. Шли, а на душе оставалась светлая грусть, какая бывает после похода в кинотеатр, где показывался добрый, слезовыжимательный фильм.

— Академичка-а! Ну, академичка-а-а! — выл под дверью тонкий голосок.

Я с трудом разлепила глаза.

Ну, что там ещё? Почему не дают просто выспаться? Неужели так сложно — не трогать пленницу в течение суток?

После нашего путешествия я ощущала себя той самой девушкой-зомби, которая шатается по коридорам замка в поисках мозгов. Когда мы прилетели в черный замок Похотуна, то я еле доползла до спальни. Спящую Агапу же затаскивал целый рой иглотыков, так как мою подругу было не разбудить, даже начни я щекотать пятки.

Весь сон я пробегала по извилистым коридорам какого-то подземелья, а за мной по пятам гнался черный туман. Он протягивал мутные лапы и хотел поглотить мою нежную тушку, но в последнюю секунду я делала прыжок и вырывала драгоценное тело из клочков тумана.

Надо ли говорить, что подушка стала сырой от выступившего пота?

А тут ещё и этот заунывный голосок за дверью:

— Академичка-а-а! Вставай, академичка-а-а!

Вот прямо как привидение в Академии попаданок — точно такое же настырное и надоедливое. Пусть там их два, но они оба яркие образцы занудства.

— Улетай, пока я из тебя петарду не сделала! — крикнула я в сторону двери.

— Академичка! Вас ждет Великий маг, а ждать он очень не любит! — пропищал под дверью голосок.

— Лети, докопайся до Агапы! — повернулась я на другой бок.

— Вторая академичка куда-то пропала-а-а! — протянул голосок.

От этой новости меня подбросило на кровати.

Как пропала?

Куда?

Я вскочила и распахнула дверь. Пищащий крылатый комочек влетел в комнату, как будто его затащило порывом ветра.

— Что ты сказал?

От вида моего грозного лица иглотык стал бледным и грустным, как будто на руках у него был выигрышный лотерейный билет, и тот отличался от сорвавшего джек-пот всего одной последней цифрой.

— Я сказал, что второй академички нет на месте… — жалобно пролепетал иглотык.

— Где Похотун? — я сдвинула брови ещё сильнее, чтобы казаться ужасной в гневе.

— В обеденной зале…

Иглотык побледнел ещё больше и стал походить личиком на один из шаров в русском бильярде.

— Я сейчас приду. Мне ещё одеться надо! — рявкнула я и иглотыка вынесло силой моего рыка за дверь.

Что же за новую каверзу придумал маг? Неужели он где-то спрятал Агапу, а мне придется её отыскать?

Только бы он не нарисовал её волшебными красками…

Я помню те ужасные безликие картины, которые висели на стенах замка при моем первом пленении. И помню, как обрадовались девчонки, которые вышли из тех картин. Черный маг рисовал их тогда своими волшебными красками и вешал на стены. Жутка была галерея. Он бы и меня нарисовал, но у меня получилось отбиться. Как бы не повторился срыв и следующей жертвой не стала Агапа.

Вот в таком веселом настроении я и спустилась к завтраку.

Маг сидел, как ни в чем не бывало и вальяжно ковырял вилкой в яичнице. Вряд ли яичнице нравилось такое отношение, так как она всем своим видом выказывала недовольство и выдавала революционные настроения. Такие настроения может выдать только яичница мага — она была перемешана, перекручена и разделена на множество мелких кусочков.

— Я вижу, что ты недовольна отсутствием Агапы. Поверь мне, так надо. Следующее наше заклинание будет очень трудным и только сильный психологический всплеск даст необходимые силы для его освоения. Садись, завтракай.

Голос мага был бесстрастным, как у диктора с телевидения, который вещал о погоде. И ведь даже глаз не поднял, чтобы я могла туда заглянуть и найти хотя бы капельку совести.

— Где Агапа? — спросила я и удивилась, что мой голос даже не дрогнул, хотя внутри бурлил вулкан.

— Сегодня на удивление вкусная яичница. Повара расстарались на славу, — пробурчал Похотун.

— Я сейчас эту тарелку надену тебе на уши! Где Агапа?

— Ты же знаешь, что не получится. Лучше набирайся сил. Новое заклинание потребует много сил, как душевных, так и физических, — буркнул маг.

Я всё-таки заставила себя сесть напротив противного Похотуна. Он продолжал ковыряться в своей тарелке и я неожиданно поймала себя на мысли, что знаю фигуру, которая выкладывалась из бело-желтых кусочков…

Я видела её в фильмах про вызывателей демонов и поклонников дьявола…

Пентаграмма из яичницы — что может быть лучше для потери аппетита?

— Похотун, где Агапа? В последний раз спрашиваю. После этого надену тебе на уши тарелку…

Я постаралась подпустить в голос как можно больше угрожающих ноток. Маг продолжил ковыряться в яичнице и…

В центре пентаграммы возник небольшой огонёк, как будто под тарелкой появилась дырочка и в неё пролезло пламя китайской зажигалки. Язычок пламени начал подергиваться, приплясывать и закручиваться вокруг своей оси.

Недаром люди говорят, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как другие работают. Я же зачарованно смотрела на пламя и не могла пропустить тот момент, когда от язычка отделилась тонкая ниточка огня.

У этой ниточки появились маленькие ответвления!

Плюшки-ватрушки, да это же рука в миниатюре!

Точно такая же появилась и с другой стороны. Потом сформировались ножки, тело и голова.

Агапа?

Маленькая подруга из огня танцевала на фарфоровой поверхности тарелки, среди огромных кусочков яичницы. Она смотрела на меня, беззвучно разевала маленький ротик в немом крике и умоляюще протягивала ручки.

— Похотун, плюшки-ватрушки! Перестань! Где моя подруга?

Вот теперь я встревожилась не на шутку.

— Я отправил её к принцам Тьмы. Они обещали её неделю не трогать…

Вот теперь и холодок пробежался по моей спине, как бегун по спортивной дорожке. Что за принцы Тьмы? И что будет после окончания недели?

Похотун словно прочитал мои мысли и невесело ухмыльнулся:

— Да не волнуйся ты так. Она нам только мешает. А с принцами ей будет хорошо, вечность обслуживать трех демонов — что может быть лучше? Мы же сейчас отправимся в оранжерею и вырастим там миленький…

— Хрен себе на лбу вырасти, чтобы он стучал по глупой башке и прогонял тупые мысли. Немедленно верни Агапу обратно! — выкрикнула я и запустила вилкой в мага.

Как и ожидалось, он просто досадливо отмахнулся и моё спонтанное оружие воткнулось в столешницу. Ручка вилки негодующе задрожала, точно также дрожала и я.

Мою подругу отдали каким-то демонам! Да Похотун вконец спятил!

— Зачем выращивать хрен? Лучше морковку — она выглядит эстетичнее. Да и каротина в ней много, для глаз полезно… Вот ты хотя бы раз видела зайца в очках? — задумчиво произнес маг.

Он ещё и издевается!!!

Брошенная тарелка повторила участь вилки, правда, воткнуться не смогла, а обиженно разбилась вдребезги. Я огляделась по сторонам — чем бы ещё запулить в этого мерзавца?

Стулом? Тяжелый. Платком? Все равно отобьет. Ещё и улыбается…

Я никогда не задумывалась — смогу ли убить человека, но в эту секунду была крайне близка к этому ужасному преступлению.

А он все улыбался и чертил вилкой по тарелке. Помимо фигурки Агапы среди яичницы возникли три рогатые фигурки мускулистых мужчин, которые щерили в злорадных оскалах маленькие рты и неторопливо приближались к испуганно сжавшейся Агапе. Они протягивали к ней руки, головы и остальные части тела. Агапа жалобно посмотрела на меня, сложила руки в умоляющем жесте и в это время мужские фигуры скрыли её от меня.

Огоньки слились в один большой язык пламени. Раздалось легкое шипение и, после яркой вспышки, пламя исчезло. Тонкая струйка дыма поднялась к потолку.

— Чего ты хочешь? Чтобы я умоляла тебя? — прошептала я.

— Нет, чтобы ты хорошо выучила следующее заклинание. Кушай, а после пойдем тренироваться…

Конечно же мне кусок не лез в горло. Иглотыки притащили новое блюдо, а я смотрела на Похотуна и не верила своим глазам. Он же показал вилкой на мою тарелку и поднял брови.

— Чем быстрее ты поешь, тем быстрее мы начнем. И тем быстрее ты сможешь освободить свою подругу.

Запустить в него ещё одной тарелкой? Или всё равно бесполезно — иглотыки принесут новую порцию. Я давилась, через силу глотала и смотрела на этого мерзавца, который спокойно пережевывал свой завтрак и также спокойно наблюдал за мной.

После того, как тарелки опустели, Похотун вальяжно поднялся и пошел к выходу. Мне ничего другого не оставалось, как проследовать за ним.

Заколдованные девчонки в виде метелок и пипидастров наводили извечный порядок, выметая мельчайшие пылинки из чистого дворца. Когда я была здесь в первый раз, то дворец напоминал мусорный бак изнутри. Сейчас же, благодаря заколдованным первокурсницам, тут был порядок и чистота.

И сейчас мимо нас проскользнула одна деловая метла. Красно-белая, словно сделанная из крабовых палочек. Метла гнала перед собой небольшую тучку пыли, не позволяя пылинкам увиливать от общего хоровода. Вскоре она скрылась за поворотом.

Бедная девчонка. Вряд ли она мечтала о таком, подписывая договор для перемещения. Она-то готовилась стать избранницей короля, а вовсе не служанкой черного мага.

А между тем этот самый черный маг летел вперед по кишечнику своего дворца. Я поймала себя на мысли, что не была во многих помещениях, на дверях которых висели амбарные замки. Надо как-нибудь исправить это упущение.

Возле одной двери маг замер. Он сделал это настолько неожиданно, что я клюнула его в спину. Где-то в районе пятого грудного позвонка. Не знаю, для чего вам эти подробности, но позвонок выклевать мне не удалось. Печалька…

— Проходи, — буркнул маг и взмахнул рукой.

Передо мной нехотя открылась дверь. Деревянная плоскость двигалась так медленно, что я внутренне приготовилась к замогильной музыке и красному свету, предваряющему появление проблем.

Увы, моим ожиданиям не суждено было сбыться. Никакой музыки и красного света, всего лишь ленивая дверь и магическая лаборатория за ней.

Как я поняла, что это лаборатория?

А чего тут понимать — глухо задраенная комната, четыре длинных стола со стеклянными городками из колб, мензурок, горелок, трубок и подставок. Парящие в воздухе вонючие свечи освещали комнату и являлись единственным источником света. По низу стен стояли грубо сколоченные ящики, в которых виднелись разноцветные порошки, причудливые корешки, сушеные части тела зверей и птиц. По стенам висели связки сушеных растений.

Если вы мне скажете, что это комната для занятия балетом, то я не поверю. Вот честное слово — не поверю ни капельки.

В лаборатории всё кипело, бурлило, переливалось и даже пару раз бухнуло. Несильно. Но я вздрогнула. Среди этого веселья летали пять иглотыков, взъерошенных в прическе а-ля Эйнштейн. Трое были чумазые, как будто подрабатывали трубочистами. Но все пятеро летали в халатиках с таким важным видом, словно они завзятые доктора наук или главврачи поликлиник.

— Доброго денечка, многоуважаемый сотрясатель миров и попиратель вселенных, — подлетел к нам один из чумазых иглотыков. — Всё почти готово к вашему перемещению.

— У вас получилось вычислить путь? — сухо бросил Похотун.

— Да, как только вестник принцев Тьмы ушел с вашей гостьей, так мы сразу же кинулись к расчётам. Точность места прибытия вычислена с погрешностью в десять километров, — гордо заявил иглотык.

— Сколько? — нахмурился маг.

— Пять километров, — тут же испуганно поправился иглотык.

— Не расслышал.

— Вы пребудете в радиусе километра от того места, куда заявился вестник, — пролепетал иглотык.

Остальные четверо коллег замерли в воздухе, отчаянно мельтеша крылышками.

— В радиусе километра я и сам могу определить место их появления. Мне точно нужно, — пробурчал маг.

— К сожалению, принцы Тьмы заметают свои следы, поэтому мы не можем так точно вычислить…

— Ладно, открывайте портал. Мы должны успеть… Правда, Марина? — взглянул на меня Похотун.

Я бы успела двинуть ему по затылку, если бы не магия. Он одним взглядом остановил мою руку, и она зависла в воздухе. Мне оставалось только кивнуть, так как больше я ничего сделать не могла.

Чумазый иглотык радостно подхватил полы халатика и довольный, как новенький вертолет, полетел к рассыпанным по столу разноцветным порошкам. Там он схватил пригоршню красного порошка и метнул через плечо, потом туда же последовали синий, желтый, зеленый.

Порошки в воздухе образовали радугу, потом замкнулись в овале и внутри него появилось синее свечение.

Волшебный портал, так вот как он делается. Накидал порошков и отправился куда нужно…

Эх, на Земле такому изобретению цены бы не было.

— Марина, теперь шутки в сторону. Заклинание, которое нам предстоит выучить, является одним из самых сложных, поэтому нужно эмоциональное потрясение, чтобы оно запомнилось раз и навсегда. Сейчас же ступай за мной и ничего не бойся. Не переживай — со мной всё будет хорошо! — с этими словами маг нырнул в портал.

С ним всё будет хорошо?

Не переживай?

Да как так-то? Почему я каждый раз чувствую себя оплеванной, когда маг пытается пошутить? Что у него за натура такая?

— Может, поругаетесь напоследок? — застенчиво спросил иглотык. — Дримтиматин очень хвалил вас и рассказывал, что вы умеете так завернуть…

— Кстати, а где он сам? — нахмурилась я. — Почему не видно этого мелкого бородача?

— Вы очень удивитесь, когда узнаете, где он, — с улыбкой произнес иглотык. — Но я не могу этого сказать — маг запретил.

Маг запретил… Боялись они этого мага пуще смерти. Вряд ли иглотык признается в чем-то, даже если я буду по одному крылышку отрывать.

— Я потом поругаюсь, когда с Агапой вернусь, — сказала я в ответ на ждущие взгляды иглотыков и нырнула в портал.

Когда я вынырнула из темноты перехода, то перво-наперво зажала нос. Вокруг плавал запах тухлых яиц, как будто я выскочила на заброшенной птицеферме. Вот только вряд ли тут когда-нибудь вообще были птицы. Может, они и пролетали мимо, но тут же зажимали клювы перьями и драпали прочь.

Вот если вы сможете представить себе черную, треснувшую землю, которая из трещин светится красным, то вы увидите место, куда мы прибыли. Адская красота дикой выжженной территории угнетала. Я повернулась вокруг — сколько хватало глаз, простиралась именно эта черная с алым площадь. И небо…

Я никогда не видела сиреневое небо.

— Добро пожаловать в Черные Пределы! — воскликнул маг. — Это то самое место, где мы должны выучить новое заклинание.

— А мы не могли остаться в замке и просто создать вот такую вот атмосферу? Честное слово, я постаралась бы испугаться и запомнить заклинание. Кстати, а в чем оно заключается?

— В победе над темными силами. Ну, как в победе — ты сможешь их временно парализовать, чтобы убежать или спасти кого-нибудь. А есть и ещё одно заклинание, но мы сможем проделать его только тогда, когда найдем какого-нибудь беса…

— И для этого тебе нужно было отдавать Агапу? Да я бы…

— Если мы и дальше будем терять время на напрасные споры, то можем и не успеть спасти Агапу! — прикрикнул маг.

Я шмыгнула и пошла в сторону далеких отблесков молний. Чудно было шагать по черной земле, когда снизу подсвечивается красное зарево, необычно. Отошла ровно на десять шагов, когда маг окликнул меня:

— Марина, нам в другую сторону!

Я повернулась и с гордо поднятым носом прошествовала мимо него.

— Марина, я пошутил! — в очередной раз окрикнул маг. — Ты первый раз пошла правильно…

Я реально начала злиться. Даже вытащила платок, чтобы сделать ему какую-нибудь бяку, но он вытащил свой платок тоже и стоял, поигрывая им и зубоскаля. У меня даже волоски поднялись на шее, так я была зла на него.

Пришлось вдохнуть, досчитать про себя до десяти, представляя всевозможные муки для этого гада, и выпустить воздух. Он вышел с таким шипением, как из пробитого колеса легковой машины. Будь рядом кобры, то они бы удавились от зависти. После этого я отправилась по первоначальному маршруту.

Маг хмыкнул и пошел следом.

Если вам не приходилось гулять по поверхности просыпающегося вулкана, то вряд ли вы сможете ощутить всю прелесть нашего путешествия. Под сиреневым небом мы шлепали в сторону грозовых туч, которые имели одну неприятную особенность — они застыли над горами и шпарили в них время от времени разрядами молний.

Почему эта особенность показалась мне неприятной? А вы попробуйте идти туда, где молнии не то, чтобы дважды ударяют в одно место — они фигачат чередой выстрелов по всей каменистой территории и уже превратили её в один сплошной кусок жидкого стекла. Видимо, эти тучи родились здесь одновременно с горами и сразу же затеяли спор — кто величественнее выглядит.

На мой взгляд и тучи? и горы выглядели неприглядно. Одинаково опасно и угнетающе.

И мне очень не хотелось идти в ту сторону, но ради Агапы…

Эх, подружка, как ты там?

Верхушка горы щекотала пузико тучи. Может, поэтому та в ответ хлестала молниями?

Перед нами проявилась огромная пещера. В лучших традициях фильмов ужасов эта пещера напоминала выбеленный временем череп, у которого глазницы светились красным огнем, а жуткая пасть с клыками была приглашающе открыта.

Мурашки по коже носились дикими табунами. Не то, чтобы я сильно испугалась…

Да чего я вас обманываю?

Я едва не описалась, когда глазница черепа вдруг потухла и загорелась вновь — как будто череп подмигнул нам.

— Страшно? — спросил ехидный маг.

— Да ничуть, — насупилась я в ответ. — Ты ещё в Диснейленде не был, вот там насмотрелся бы на пещеру ужасов, вот там бы ты поседел… Хотя и так белый, как снег.

— Теперь запоминай заклинание, — сказал маг. — Нужно взмахнуть вот так рукой и проговорить "Червоторолир троль король орел".

Маг замахал рукой против часовой стрелки, как будто отгонял назойливую муху. Я попыталась повторить заклинание, но кроме "трол-трул-трал" у меня ничего не получилось. В следующей попытке троль сходил по большому на орла…

— Полегче нельзя было заклинание придумать? Чего это за скороговорки такие? — возмущенно пропыхтела я, когда в очередной раз язык завернулся крендельком в попытке выговорить заклинание.

— Если было бы можно, то сделали бы легче. На самом деле магия проста, как два медяка — запоминай и используй. Правда, если используешь не так, то последствия могут быть весьма непредсказуемыми. О, нас встречают, — показал маг на небольшую фигуру, силуэт которой нарисовался размывчатым пятном на дымной завесе.

Я невольно отступила на пару шагов назад. Фиг его знает — кто вылезет из пасти черепа? Судя по антуражу, должна вылезти какая-нибудь гадость. Вряд ли там выйдет волшебник с голубым вертолетом под мышкой и бесплатно покажет кино…

— Таки добрый день, многоуважаемые и немалодорогие гости! Если бы ви знали, какое счастье я имею при виде вас, то запрыгали бы от радости и тут же дали мне целую гору монет. Таки у вас есть гора монет? Ви же не имеете желание огорчать старого Фийму тем, что не взяли с собой этих блестящих кругляшков? Ой вэй, таки какой будет ваш положительный ответ? — послышалась скороговорка от непонятной фигуры, и я едва не села на пятую точку.

Из дымной завесы выплыл черт!

Вот самый что ни на есть черт из фильма "Вечера на хуторе близ Диканьки". Такие же блестящие глазки, торчащие рожки и пятачок и… пейсы на лохматой голове. Они начинались на висках и спускались черными пружинками. Само тело было покрыто свалявшейся шерстью, как будто он подрабатывал трубочистом на полставки, но вот пейсы были тщательно разглажены и завиты.

— Ну и чего ты ждешь? Давай, зачаровывай, — ядовито хмыкнул маг.

Ага, легко сказать — зачаровывай… А если у меня от удивления все слова из головы вылетели? Как там было?…

— Червяк-троль орет на короля орлом! — выкрикнула я и взмахнула платком.

На месте черта вспыхнуло яркое пламя, раздался громовой раскат и удивленное: "Ой, вэй, зачем меня мама сюда рожала?"

Я с гордостью посмотрела на мага, мол, видишь — с первого раза всё получилось. Маг только скептически поджал губы и кивнул на пламя. Оно как раз угасало, как китайская зажигалка, у которой заканчивался газ.

Черт никуда не исчез… Вернее, исчез тот черт, которого я видела, а на его месте возвышался здоровенный чертила! Вот если взять финалиста конкурса бодибилдеров, налепить на него клочками шерсть, приделать рога, клыки… и ещё кое-что длинного размера, то получится как раз тот самый адский элемент, возникший перед нами.

Только голос остался прежним, таким же скрипуче-противным:

— Говорила мне тетя Софа, чтобы я надевал шапочку в детстве. Но не слушал маленький Фийма умную чертовку. А вот послушал бы и ни за что не вышел сейчас перед двумя магами. Таки верните мне обратно мою прежнюю физическую форму, иначе я могу обидеться и полезть в драку! Возможно, буду бить ногами.

— Попробуешь ещё раз? — елейным голосом спросил Похотун.

— И сделаю его ещё больше? Ну, раз ты так настаиваешь… Королевский червяк троллит орла! — выкрикнула я и снова взмахнула платком.

Снова пламя, гром и "Ой, вэй!"

На этот раз черт стал металлическим. Вот был он из мяса и костей, а стал из металла. На губах мага появилась сардоническая улыбка. Металлический черт укоризненно взглянул на меня.

— Я правильно понимаю, что за это временное неудобство мне грозит немаленький гешефт? Таки я всё ещё надеюсь на кучу золота…

— Может, поможешь? — огрызнулась я на улыбку мага.

— Да-да, только попроси меня, — Похотун склонил голову на плечо.

— Пожалуйста, помоги мне, — выделяя каждое слово произнесла я.

Маг пожал плечами и пощелкал пальцами, как будто подзывал официанта. Черт недоуменно уставился на него.

— Любезный, постарайтесь не шевелиться. Червоторолир троль король орел! — и маг взмахнул рукой.

Черт взмахнул правой рукой в ответ, левой прикрывая грудь и застыл…

Сейчас он напоминал памятник Ленину. Тот самый, который указывает в светлое будущее.

— Вот так это делается. Вполне себе нормальное заклинание. Так что учись, пока я жив. Да не пинай ты его, а то ногу сломаешь! — окрикнул меня Похотун.

— Да я проверить хотела, — смущенно потупилась я.

— Проверила?

— Ну да, не шевелится. Даже пейсы застыли.

— Вот и хорошо. Следующий будет твой. И я больше не буду помогать!

Мы обошли застывшую статую и тогда Похотун снова взмахнул платком:

— Крахний!

Из тучи вылетела очередная молния и ударила в застывшего черта. Металлическая статуя взорвалась и в разные стороны полетели разноцветные… конфетти.

Черта как не бывало, а площадь вокруг напоминала день рождения предводителя готов, то есть было мрачно и страшно, но усыпано веселенькими кругляшками.

— Запомнила? Вот теперь пойдем навестим наших друзей. Думаю, что Агапа будет очень рада нас увидеть, — пожал плечами Похотун.

Мы сделали несколько шагов внутрь черепа, и я невольно поежилась — откуда-то издалека донесся мужской страдальческий вопль.

Если описывать окружающую нас пещеру, то могу сказать, что комнате страха было бы прикольнее. Тут же на стенах были наляпаны какие-то кости, черепа, старые сапоги и даже пара древних кадушек, с какими Емеля из сказки ходил за щукой.

Создавалось впечатление, что рабочим просто не хватило стройматериалов и они лепили что под руку попадется на стены. Правда, в факелах отказа не было — чадящие палки торчали из всех углов, как шипы у чахоточной розы.

Мы аккуратно ступали по грязному полу, обходя неприглядные застарелые кучки, которые могли быть как результатом чертовской жизнедеятельности, так и просто упавшими кусками еды. Сталагмиты и сталактиты все изгвазданы фосфорецирующей краской, на одном я даже заметила надпись: «Здесь был Орфей».

Не могла вспомнить, что это за дядька, но, видимо, очень храбрый, если рискнул зайти в это темное царство.

Под потолком гирляндами висели гроздья мышей. Когда мы проходили под ними, то я опасалась, что они ка-а-ак кинутся, ка-а-ак начнут сосать нашу кровь. Нет, Похотуна пусть сосут, его не жалко, а вот меня не надо. Я и обидеться могу.

— Какой план? — спросила я у мага, чтобы отвлечься от созерцания красных бусинок глаз и мелких, но острых клыков.

— Придем и попросим отдать Агапу, — пожал плечами маг.

— И всё? — я от удивления даже остановилась.

— А что ещё-то надо?

— Как что? А как же прокрасться под покровом темноты, оглушить охрану, подсыпать слабительное принцам Тьмы и потом, когда они будут крайне заняты, от души налупцевать им по рогам? А вместо этого что? Мы просто придем и просто попросим? Да будь я на месте принцев, то велела бы поднять нас на верхушку горы и оставить там на волю молний, — проворчала я.

— На это и расчет. Ты уже знаешь заклинания, поэтому нам будет легко отбить Агапу у принцев. Всего-то и надо, что прийти, вежливо попросить и уйти с твоей подругой. Всё.

Маг замолчал.

Ой, что-то мне этот план не внушал доверия. Вот от слова «совсем» не внушал. Нет, я понимала, что Похотун могущественный маг и всё такое, но я-то кто? Всего лишь академичка, которая знает с десяток заклинаний?

Хотя, говорят, что и Моська может запугать слона.

Даже знаю такой пример — одна моя знакомая переходила через пешеходный переход и едва успела отпрыгнуть, чтобы не быть сбитой крутой иномаркой. Иномарка остановилась в пятидесяти метрах от перехода, и знакомая пошла на разборки. Она потребовала извинений у вылезшего мордатого мужика, а тот в ответ послал её по известному адресу и прошел в ресторанчик напротив.

Знакомая узнала, что этот ресторан принадлежит этому самому грубияну и велела передать охранникам, что закроет ресторан, если хам не извинится за своё поведение. Через месяц этот мужчина нашел знакомую и притащил огромный букет роз. Долго извинялся и клялся, что больше так не будет делать. Она баба отходчивая — простила…

А знакомой и надо было всего-то найти трех бомжей с вокзала и пообещать бутылку водки за каждый день спецопераций. Они и рады были мазать ручки ресторана дерьмом, оставлять его на стенах, приставать к посетителям. Полицейские их гоняли, но на смену одним приходили другие. Посетители просто перестали приходить в ресторан, продукты портились, грубиян-хозяин нес убытки.

Так что и маленький человечек может победить большую проблему — стоит только приложить фантазию. Фантазии у меня было хоть отбавляй, так что я выдохнула и махнула рукой — будь что будет.

Мы шли по страшному коридору с той же беспечностью, с какой молодые бабочки гоняются по свежему капустному полю. Вот где-то на краешке сознания было страшно, даже чуточку писать хотелось, но в остальном я не боялась. Нет-нет, ни грамма не боялась. Со мной же был Похотун, а ему явно что-то от нас нужно, иначе бы давно выкинул с верхушки башни, да и зажил припеваючи со своими иглотыками.

Летучие мыши пытались нас пометить за время пути, но Похотун что-то неразборчиво крикнул и взмахнул платком. Не поверите — все мыши тут же навернулись на пол коридора, скрестили передние лапки-крылья за спиной и почапали в сторону выхода.

Я была уверена, что они все вместе сейчас исполняли марш «Прощание славянки», вот только я не воспринимала ультразвук и не могла подпеть. Как долго коридор не тянулся, сколько человеческих скелетов не развалилось на полу в позе отдыхающих на море, но всё же пришла пора заканчиваться.

Отблески огня на стенах стали ярче, запах серы ещё сильнее, а перед нами открылась огромная площадь, усеянная невысокими скалами-клыками и глубокими провалами. Вот прямо так я себе ад и представляла — тысячи чертей, миллионы костров с котлами, какие-то уродливые вороны под красным сводом, а впереди страшный замок.

— Красиво, не правда ли? — поинтересовался Похотун.

— Неправда! — буркнула я. — Чего тут красивого?

— Ну взять хотя бы архитектуру, — язвительно отозвался Похотун. — Где ещё можно увидеть такую прелесть?

— Ой, не морочь мне мозги! Какая тут архитектура? Скалы, провалы и вон та здоровенная халупа? Это и есть прелесть? Да такое может понравиться только больному мозгу…

— А кто сказал, что мой мозг здоровый? — улыбнулся Похотун. — Вот отдам тебя чертенятам и будут они тебя варить до тех пор, пока и твой мозг не заболеет.

Я подняла платок, но он только отрицательно покачал головой. Вот же вредина. А если и в самом деле отдаст? Нет, я пока не готова принимать спа-процедуры в котлах, иглоукалывание вилами и массаж копытцами. Я лучше потерплю и сделаю вид, что онемела от восторга.

Похотун довольно кивнул, празднуя победу, а я записала на его счет ещё один косяк. Ох, скоро уже позабуду, что он творил раньше, ну да ладно, буду мстить наобум. Вот только пусть предоставится случай…

К нам тем временем засеменили два толстеньких черта, похожих на актера Леонова из фильма «Обыкновенное чудо». Да-да, такие же добродушные и улыбчивые, готовые в любой момент посадить на вилы.

— Чего приперлись? — вежливо поинтересовался тот черт, который был обладателем одного рога.

— Ага, тут у нас не проходной двор. Если вы вариться, то вам нужно сначала получить документ в адском секретариате, а потом поставить подписи у трех главных чертей, заверить у одного из дьяволов и уже тогда милости просим, — быстро-быстро оттарабанил второй черт, который гордо носил два рожка.

Я для себя их так и отметила — однорогий и двурогий.

Похотун же взглянул на меня, сделал приглашающий жест рукой, мол, давай, выручай свою подруженьку… Я грозно зыркнула на него в ответ и выступила вперед:

— Нет, мы не вариться…

— А! Так вы на раскаленный кол садиться пришли? Ну, это вам придется побегать… Сейчас распределитель кольев находится в отпуске, а его зам умчался суккубов совращать, так что раньше обеда не вернется. К тому времени вам нужно будет собрать справки о состоянии здоровья, о переносимости металла в заднем проходе, об умении кривляться и орать. Ох, и всё это до обеда, а то потом фиг кого найдешь, — почесал плешивую голову однорогий.

— Да нам и на кол не нужно, — растерялась я. — Нам бы…

Черти переглянулись между собой и хлопнули друг друга в ладоши. Прямо как менеджеры в офисе, когда заключили удачную сделку по продаже снега эскимосам.

— Тогда вы по адресу! — весело воскликнул однорогий. — Мы самые лучшие сдиратели кожи в Черных Пределах. Обставим всё так, что визжать будете от радости! Вам надо всего лишь обратиться в секретариат за формой номер семь, потом собрать подписи трех врачей, которые проверят вас на наличие порезов и ран. Дырки в интимных местах не считаются — будут клянчить подношение, посылайте в одну из интимных дырок. Если всё хорошо, то приходите, милости просим. Шанцевый инструмент наточен так, что режет падающую пушинку пополам. Вы будете довольны…

Черный маг улыбался. Его явно забавляла болтовня чертей. А вот мне они начинают выносить мозг. Не знаю, сколько у них ещё припасено мучений, но мне некогда их слушать.

— Так, заткнулись оба и отошли в сторону, пока самих не затолкали в одну из интимных дырок! — рявкнула я. — Мне нужно увидеть трех принцев Тьмы или я сейчас буду бушевать по-взрослому. Не будите во мне зверя!

Черти переглянулись между собой, пожали плечами.

— Да мы вроде как хомячков не очень боимся, — улыбнулся однорогий. — Так что можем и разбудить. А вот что принцев хотите увидеть… Тогда вам нужно будет записаться на прием, подарить секретарше два килограмма шоколада, заручиться подписями семи дьяволов и четырех высших чертей. Потом надо отстоять очередь из сорока тупорылых душ и ещё…

— Мне надо срочно! — притопнула я ногой.

— Так это самое срочное, — хихикнул двурогий. — Можно ещё совершить какое-нибудь глобальное преступление, чтобы сразу, без проволочек.

— Какое глобальное преступление? — я тут же навострила ушки.

— Ага, так я вам и сказал, — замялся двурогий. — Это надо ещё умудриться…

— Да, это надо совершить такое… такое… такое… — начал махать руками однорогий.

— Ну, какое? — сдвинула я брови.

Черти тут же отвернулись от нас, схватили друг друга за плечи и начали перешептываться. Как я ни старалась, но ничего не услышала. Они явно торговались между собой за право первому назвать цену глобального преступления. А может и выдумывали на ходу…

Тут явно что-то не то. Да и морды у чертей были такими хитрыми, что торгуй они на базаре картошкой — ни за что бы у них не купила.

— Покажи нам груди! — безапелляционно потребовал однорогий черт.

— А…

— Нет, «А» покажешь потом. Сейчас только груди, — отрезал черт. — Потом мы скажем, что нужно делать для быстрого попадания в замок Черных Пределов.

Я сжала в кулаке платок и собралась показать этим наглецам кое-что другое, когда Похотун выступил вперед.

— Проводите нас к трем принцам Тьмы, — произнес он с таким нажимом, что будь его голос гвоздем, запросто вошел бы по шляпку в широкие лбы чертей.

— Нет, пусть она сначала покажет… — начал было однорогий черт.

И так ясно, что я должна была показать, поэтому Похотун не стал дослушивать, а просто взмахнул платком и что-то быстро произнес.

Надо было видеть, как с костров поднялись котлы и перевернулись в воздухе. Вода тут же плеснула на горящие угли, а из котлов радостно посыпались освобожденные мученики. Голые мужчины и женщины начали с криками счастья бегать по территории, старательно изображая игроков в американский футбол. Не все ринулись к выходу, некоторые просто бегали, чтобы размять ноги или отвесить пендаля своим мучителям. Веселая сумятица захватила территорию Черных Пределов.

Котел наших собеседников тоже перевернулся. Из него выскочили мужчина с женщиной и понеслись в нашу сторону. Черти тут же взяли вилы наизготовку, и приготовились встречать своих подопечных. Мужчина подпрыгнул в воздухе и, с криком: «Кий-я-а-а!» снес однорогому черту последний рог. Женщина же запрыгнула на второго черта и вцепилась ему в уши, по всей видимости собираясь «показать Москву».

Собеседники тут же забыли о нашем существовании, и мы оказались предоставлены сами себе.

— Пойдем, Марина. Сдается мне, что сейчас бюрократическому аппарату будет не до нас, — потянул меня за руку Похотун.

Я ещё пару секунд посмотрела, как мужчина ловко выхватил вилы у безрогого черта и теперь вовсю гонял того по площадке.

Да, мы явно лишние на этом празднике жизни.

Мы с Похотуном потопали по направлению к замку.

Черный замок скреб красный небосвод макушками, как будто ему тут тоже не нравилось, и он отчаянно мечтал смыться. Здание готического сумасшествия окружал огненный пылающий ров. У прохода на деревянный мост стояли два мускулистых черта. Здоровенные руки сжимали мощные трезубцы. Надо ли было говорить, что они не носили одежды?

Да, я слегка смутилась. Не привыкла я к таким откровениям…

Скуластые лица повернулись к нам, свинячьи пятачки дернулись, а глазки налились густущей красной кровью.

— Входа нет смертным!!! — глухо пророкотал правый черт.

— Нет смертным входа!!! — в тон ему добавил левый.

— А если мы не смертные? Если бессмертные? — спросил с ехидцей Похотун.

— Не может быть! Мы чувствуем запах смерти! — рявкнул правый.

— Быть не может! Запах смерти чувствуем мы! — дополнил левый.

— Так это у меня комар сушеный, — улыбнулся Похотун. — Вот его-то вы и чувствуете. А мы на самом деле бессмертные. Хотите удостовериться? Наколите на свои трезубцы вот эту девицу!

Я сначала не поняла, что это он показывает на меня. А когда поняла, то едва не задохнулась от злости!

Меня? Накалывать?

— Я с радостью! — оскалился правый привратник и поднял вилы.

— С радостью! Я! — возразил ему левый.

— Я убью её!

— Её убью я!

— Ты глупый дурак!

— Дурак глупый — ты!

Я успела поймать тонкую тень усмешки, скользнувшей по губам тёмного мага. Черти продолжали перебираться между собой. Накал нарастал. Они уже брызгали слюной друг другу на пятачки. Вот-вот вцепятся в глотки.

Только теперь я поняла задумку Похотуна. А поняв, решила подыграть:

— Мущщщины, я не могу выбрать, кто из вас мужественнее и кто сможет убить меня так, чтобы я потом совсем-совсем мёртвая стала. Какая у вас сила удара? Можете стукнуть друг другу по голове, чтобы я поняла — кто сильнее?

Оба черта уставились на меня так, как будто я только что нарисовала что-то непотребное на снегу. Я показала все свои тридцать три зуба в ослепительной голливудской улыбке и распахнула глаза до уровня панорамного окна.

— Я думаю, что правый сильнее, — сомневающимся тоном заявил Похотун.

— А мне кажется, что левый. Ты только посмотри на его мускулатуру, — тут же возразила я.

— Я сильнее! — грохотнул правый черт.

— Нет, я сильнее! — проворчал левый.

О как! Левый не просто повторил, а ещё и возразил. Это что-то новенькое. А если учесть, что оба черта изо всех сил напрягли мышцы и начали красоваться, как культуристы на соревновании, то вечер начинал становиться веселее.

Или уже ночь?

В этом подземелье время терялось напрочь. Я даже не была уверена, что мы здесь всего лишь день провели — возможно, мы тут уже месяц шляемся. Я бы ещё подумала о времени, но Похотун вернул меня к обсуждению привратников:

— Правый!

— Левый! — откликнулась я.

— Правый, — пробурчал правый.

— Левый, — в тон ему пробубнил левый.

Два черта встали друг напротив друга и набычились, глаза обоих налились кровью от ресничек до… до других ресничек.

— А может соревнование? — подмигнул Похотун.

— Можем и соревнование.

— Соревнование и можем.

Похотун картинно взмахнул платком и тут же камни на площадке зашевелились, расползаясь в разные стороны. Валуны сталкивались друг с другом, трещали и скрипели на песке. Через две минуты каменного движения возникла ровная арена по типу нашего восьмиугольника, где мужчины лупцуют друг друга до потери пульса на потеху толпе.

У нас толпы не было, всего лишь два зрителя. Я себе сделала подобие тех лохматых шаров, которыми трясут в группе поддержки молоденькие девчонки. Помпоны для черлиденга. Кто-то назовет их пипидастрами, но это не так — пипидастры, это метелки для уборки пыли. Уж я-то знаю — девчонки из моей академии стали такими в замке Похотуна.

— Борьба без правил — это борьба для настоящих мужчин! — с пафосом воскликнул Похотун. — Если вы хотите доказать, что сильнее, то сойдитесь в схватке и выясните это раз и навсегда!

— Да как два пальца…

— Как два пальца! Да!

Черти двинулись на импровизированный ринг, а я замахала и затрясла помпонами. Старалась делать это активно и от души. Вот так вправо, вот так влево! А вот тут вообще ласточку и немного помахать крыльями!

— Я буду вашим судьей! — воскликнул Похотун. — Начинайте борьбу на удар гонга. Как только услышите второй удар — тут же прекращайте борьбу. Всё ясно?

— Первый удар — начинаем. Второй удар — прекращаем. Ясно.

— Ясно. Начинаем — первый удар. Прекращаем — второй удар.

— Вот и хорошо, — Похотун взмахнул платком и в его руке появился золотой гонг.

Черти встали друг на против друга. Оба серьезные, как бабки в СОБЕСе. Того и гляди — взорвутся от напряжения.

Похотун размахнулся как следует и влепил кулаком по гонгу. Оглушительный звон разнесся по арене. Черти сошлись…

Плюшки-ватрушки, как же они мутузили друг друга… То за уши таскали, то по пятачку стучали, то хвосты крутили, то копытами молотили.

Загляденье, а не бойцовский поединок. Я активно бегала вокруг арены и улюлюкала:

— Левый-левый, бей-бей! Левый-левый, не жалей! Правый-правый, заряди, на меня так на гляди!

И правый, и левый старались изо всех сил. Они подняли тучу пыли. Удары были такими, как будто сумасшедший дятел вместо дерева сел на пустую бочку и начал долбить по ней.

Похотун снисходительно усмехался, глядя на моё веселье. Он подождал, пока я пробегу мимо и поймал за руку:

— Вот теперь ты можешь попрактиковать выученное заклинание.

— Какое заклинание? — вытаращилась я на него.

— Окаменение, какое же ещё?

Я ещё минут пять постояла, приходя в себя. Неужели я должна буду снова попытаться сделать ту самую пакость, какой он меня научил? А если у меня снова не получится?

— А если у меня снова не получится? — спросила я.

— Тогда тебя просто убьют, — пожал плечами Похотун.

— Но я…

— Как же ты надоела со своим вечным нытьем, — поморщился Похотун и ударил в гонг.

Снова звон прокатился по камням, оглушая и теребя за каждый нервы. Тяжело дышавшие черти остановили свою возню. Они недоуменно уставились на Похотуна.

— Победил вот этот, — палец черного мага ткнул в правого черта.

Или в левого? Я уже запуталась. Они оба были в пыли и грязи, оба потные и вонючие.

— Да!!! — взревел тот, на которого показал Похотун, и победно вскинул руки.

— А почему? — спросил другой. — Я ведь тоже хорошо боролся.

— Потому что я судья, — пожал плечами маг.

Черт не нашел, что ответить и только кивнул. Победитель же схватил трезубец и двинулся ко мне. В его ласковом оскале я прочитала свой приговор и даже просьбу помолиться, чтобы меня было приятнее убивать.

Я почувствовала, как волосы снова попытались встать дыбом. Малоприятное ощущение. Очень малоприятное. Мускулистая рука с трезубцем взлетела в небо.

— Червоторолир троль король орел!

После этого я взмахнула платком. Даже зажмурилась, чтобы не видеть свой позор.

— Ну что же, лет через сорок из тебя получится ярмарочный фокусник, — послышался ядовитый голос Похотуна. — И то, если повезет…

— Чего вы наделали? — проурчал голос черта.

Моего? Того, которого я не смогла заколдовать?

Вроде бы нет… Голос раздавался чуть дальше. Я рискнула открыть глаз, потом риску подвергся второй и теперь я уже в оба глаза могла оценить то, что натворила.

Каменный привратник занес надо мной трезубец и уже почти опустил его. Кончик трезубца почти упирался мне в лоб, разрежая челку на две части. Похоже, что я успела в последний момент. Ещё бы немного и вы бы это уже не читали. Или читали, но от лица черного мага. Страшно подумать — что он мог про меня написать.

— Расколдуй его, мерзкая девчонка! — второй черт двинулся ко мне, угрожающе поигрывая трезубцем.

— Зачем? — искренне удивилась я.

— Чтобы он мог тебя убить. Чего непонятного-то?

— Не, не буду. Так он выглядит эпичнее. А знаешь что? Эй, ты зачем трезубец поднял? Ах вот ты как… Червоторолир троль король орел!

На этот раз я даже не зажмуривалась. То есть взмахнула платком и осталась наблюдать, как окаменение касается второго черта. Уже два памятника Принцам Тьмы встали на площадке. Оба похожи друг на друга. Оба взмахнули трезубцами и одинаково оскалили пасти.

— Ну, уже лучше. Не сорок лет тебе понадобится для овладения профессией фокусника, — хмыкнул маг.

— А сколько? — невольно заинтересовалась я.

— Тридцать девять.

Вот же засранец! Вроде и похвалил, но такая похвала хуже ругани. Я подумала о том, чтобы его фигуру добавить к остальным двум, но потом прикинула, что мне придется выбираться одной, да и Агапу тоже надо спасти…

— Фи, как это некрасиво, — только и ответила я, постаравшись вложить в голос как можно больше презрения.

Похотун хмыкнул, а потом взмахнул платком. По площадке пробежался небольшой ураган, подхватил обе каменные фигуры и поставил их на место, где они стояли раньше. Получилось довольно эстетично — возле входа на мост два каменных черта с поднятыми трезубцами. Того и гляди опустят мускулистые руки и пронзят незваного гостя.

— Ну что, пошли дальше?

— Погоди, тут у них еда осталась, а я после приключений очень проголодалась. Каменным изваяниям она всё равно ни к чему. Может, помародерствуем?

Похотун пожал плечами и сгреб в карман мантии половину того, что лежало на небольшом столике. После этого он вступил на шаткую деревянную конструкцию, которая протянулась от одного края обрыва до противоположного. Мне ничего другого не оставалось, как сгрести остатки и распихать по своим карманам.

После этого я поспешила за Похотуном. Не хотелось как-то оставаться одной между двух каменных изваяний.

По шаткому мосту, на который вряд ли когда вступала нога человека, мы добрались до другого берега. Если вам никогда не приходилось гулять над огненной рекой, то поверьте на слово — это приключение не для слабонервных.

Огненная река плевалась брызгами, швырялась огненной пеной и даже пыталась накатить волну. К счастью, её смирил Похотун взмахом платка. Мы как раз были на середине, когда огненный вал застыл в трех шагах от нас. Если бы я курила, то могла бы запросто прикурить сигаретку, а так просто взвизгнула и помчалась прочь по гнилым доскам моста.

Уже после того, как мы перешли, Похотун снова взмахнул платком. Река с шипением обрушилась на мост и… И ничего не случилось. Мост не загорелся, канатные перила не задымились, доски так и остались гнилыми на вид.

— А зачем ты тогда её остановил? — задала я резонный вопрос. — Ничего же не случилось.

— Она слизнула бы нас и сделала девочку-гриль и немного загорелого мага, — пожал плечами Похотун.

— А почему немного загорелого?

— Потому что я знаю заклинание от ожогов, а вот ты пока нет. И вряд ли узнаешь, если будешь задавать дурацкие вопросы.

Мне стоило больших сил сдержаться и не толкнуть этого заносчивого мага вниз с обрыва. Хотя бы попыталась испортить ему мантию…

— А как я узнаю — какие вопросы дурацкие, а какие нет? Если для меня они важные в данный момент, то они могут быть дурацкими? А если они не так уж и важны, то зачем их задавать? Нет, это не имеет смысла: если вообще не задавать вопросы, то тогда и не узнаешь какие из них дурацкие.

— Ты хотя бы сама поняла, что сказала? — нахмурился маг.

— Конечно поняла! А тебе так сложно ответить на вопросы?

— Сложно.

— Почему?

— Они дурацкие.

Я задохнулась от негодования, а Похотун хмыкнул и прошел дальше. Вот и почему его никто не любит?

— Но…

— Ты правда хочешь поговорить об этом ЗДЕСЬ? — Похотун мотнул головой на черный замок.

Невольно проследила за его взглядом и чуть остыла. В самом деле, тут лучше молчать и не выдавать своего присутствия ни вздохом, ни криком. Замок впечатлял своими размерами, колоннами, высокими острыми шпилями и… грязью.

Везде был мусор, клочки шерсти, желтые кости, пожухлые листья и легкий пепел. Всё тут походило на заброшенный пустырь, куда выбрасывали мусор несколько поколений неандертальцев. Я не очень хорошо разбираюсь в анатомии, но утешила себя мыслью, что желтые кости не принадлежали людям. Скорее, каким-то животным вроде козлов или баранов.

— Да уж, тут нужна генеральная уборка, — покивала я. — Тут одними словами дело не исправишь.

— Вообще-то я говорил про то, что мы находимся возле жилища принцев Тьмы. А тут так же легко умереть, как щелкнуть пальцами. Вот так.

От резкого щелчка я вздрогнула. В ответ на этот сухой звук послышался скрежет. Я невольно присела и обернулась на предмет скрежетания, готовая в любой момент припустить обратно по навесному мосту.

Как оказалось, это распахнулись ворота замка. Черные шипастые створки открылись наружу и выплеснули из себя волну хмурых чертей с трезубцами наперевес. Они так походили на двоих каменных привратников, которых мы оставили на другом берегу, словно были каплями из одной струи водопроводного крана.

Толпа окружила нас и молча взяла в круг сверкающих зубцов. Выглядело это эпично, как в каком-нибудь историческом фильме, где доблестных врагов продажного государства ловят злые воины. И вот-вот враги навтыкают этим воинам или вернут их собственным красноречием на путь истинный.

— Это ты их вызвал? — спросила я шепотом.

— Снова дурацкий вопрос, — также шепотом проговорил Похотун и после этого выпрямился и постарался принять грозный вид. — Вы в самом деле бессмертные, если осмелились тыкать в гостей принцев своими железяками?

Голос его был подобен грому. В глазах сверкнули молнии. Белые волосы чуть поднялись и зашевелились подобно змеям Медузы Горгоны. Мне стало жутковато. По всей видимости черти и не такое видали, поэтому даже не шевельнули хвостами, только сдвинули трезубцы ближе к нам.

Острие одного из трезубцев почти уперлось мне в нос. Пахло оно не «Шанелью номер пять», а чем-то гнилым и вонючим, как будто им прошлогоднюю картошку в подвале ворошили.

— Стойте смирно, а то мы в вас сделаем дырочки! — проговорил один из чертей, самый толстый и мохнатый.

— Вы явно не понимаете, в кого тыкать смеете, черти, — процедил Похотун и взмахнул платком.

Из его уст скороговоркой вырвалось заклинание.

Черти не успели ни моргнуть, ни ойкнуть, как их подняло в воздух и закружило. Вот прямо сорвало с места неведомой силой, как будто под каждым была сжатая пружина и сейчас она распрямилась. В пяти метрах над нами отряд закружился с воплями, стенаниями и проклятиями.

Вниз посыпались трезубцы. Если вы ни разу не стояли под дождем из трезубцев, то даже не пытайтесь повторить этого дома. Во-первых — у вас нет столько выдержки, сколько есть у меня, а во-вторых — у вас нет Похотуна, который взмахом руки соорудил над нами сверкающий купол, отразивший все трезубцы.

— Голые черти по небу летят, в них прилетел Похотуна обряд, — прокомментировала я волшебную карусель над головой.

— Какой обряд?

— К слову пришлось. Заклинание не подходило.

— Сама придумала? — поднял бровь Похотун.

— Ага, сама. Я ещё и на машинке вышивать умею, и крестиком, — вспомнила я кота Матроскина. — А не только вопросы дурацкие задаю.

— Лучше бы ты почаще крестиком вышивала.

— Эй, люди! А ну, спустите нас! А не то… — крикнул самый толстый черт.

— А не то что? — с легкой лукавостью в голосе откликнулся Похотун. — Заплюёте нас?

— А что? Хорошая идея! Мы ещё можем и…

Похотун взмахнул платком и всю визжащую карусель отнесло в сторону пламенной реки. Вовремя, а то я уже успела пожалеть об отсутствии зонта. И вовсе не из-за трезубцев…

— Вот тут вы можете попытаться её затушить. Повертитесь пока, голуби рогатые, а мы навестим ваших хозяев, — сказал Похотун.

— А можно я вон в того, жирного, трезубцем запущу? — спросила я на всякий случай. — А то мне очень не нравится, как он смотрел на меня!

Похотун смерил меня долгим взглядом, потом вздохнул и произнес:

— Эх, Марина, лучше бы ты вышивала… крестиком…

После этого он отправился в замок. Мне ничего другого не оставалось, кроме как поспешить за ним. Ну да, не буду же я здесь оставаться и любоваться на крутящихся, матерящихся и визжащих чертей…

В замке нас встретила грязь, запустение и огромное количество костей на полу. Замок крайне нуждался в услугах хорошей клининговой компании. Вот набежали бы сейчас швабры, метелки да пипидастры, да как навели бы тут порядок…

Но это только мечты, а в реальности приходилось ступать так аккуратно, чтобы не запачкать туфли. Потом замучаешься их очищать. Интересно, а туалеты тут имеются? Судя по запаху, черти даже не знали о существовании таковых. Эта мысль заставила меня поднять выше подол мантии и внимательнее смотреть под ноги.

Черные стены были сложены словно из угля. Даже страшно прикасаться, чтобы не испачкаться. По стенам шли орнаментом сцены из такой Камасутры, что мне приходилось даже глаза опускать, чтобы не краснеть лишний раз. А ведь я повидала немало!

В углах горели ярким оранжевым пламенем широкие чаши. Держали их перевернутые люди, держали ногами, стоя на головах. То и дело из щелей в полу вырывались огненные языки. Они так и норовили лизнуть щиколотки или поджечь мантию. Порой приходилось пародировать удирающих монахов, которые подняли рясы и прыгали что было сил.

Похотун уверенно шел вперед и даже не обращал внимания на пакостников снизу. А те каким-то чудом обходили его, обращая внимание исключительно на меня. Не очень нужное внимание, скажу я вам.

— Почему они на тебя не нападают? — не выдержала я в конце концов.

— Потому что знают — я могу их затушить. Ты тоже можешь, только почему-то не пользуешься платком, — пожал плечами маг.

Да? Так просто?

— Ай! — в очередной раз взвизгнула я, когда язык пламени возник возле моей ноги и постарался проникнуть под мантию.

Туда я пускать его не собиралась и воспользовалась советом мага.

— Инундатио! — крикнула я и махнула платком.

Тут же струя воды ударила в то место, куда я целилась. Язык пламени обиженно зашипел и выплюнул тучку пара. Он попытался вырасти, чтобы обжечь меня, но…

— Инундатио!!! — крикнула я что было силы.

Целое ведро воды выплеснулось на наглое пламя, оставив только лужу на щербатом полу и воспоминание в виде белого облачка.

— Ну, кто ещё хочет тела академички? — грозно рявкнула я на отлетевших к стене языки пламени.

Они что-то прошипели неразборчиво и спрятались в расщелинах. После этого ни один шалун не выходил поиграться.

— Вот видишь, достаточно просто уничтожить одного, чтобы остальные поняли. Пламя… оно как люди, только горит жарче, — философски заметил Похотун.

Я собиралась было ответить как-нибудь поязвительнее, но мои слова спрятались обратно, когда издалека донесся женский крик. Было в этом крике что-то тревожное и тоскливое, как будто женщина пришла на светский раут и обнаружила, что билет на прием забыла дома. А до этого три часа приводила себя в порядок и наряжалась…

— Это кто? Это Агапа кричит? — спросила я.

— Может и Агапа, — пожал плечами маг. — Я в женских криках не особенно разбираюсь.

— Ага, ты больше разбираешься в способах их извлечения.

Ну не могла я сдержать язвительность. Плескала она из меня. А что? Имею право — он мог бы сразу напомнить про заклинание воды. Так ведь нет — шел и хихикал себе под нос, пока меня спалить пытались.

— Это да. Женщины от меня тоже кричат.

Я взглянула — не издевается ли? Вроде бы совершенно серьезен. Взгляд устремлен в темную даль, в глазах снова плещутся молнии. Похоже, что он готовился к чему-то необычному. Я на всякий случай тоже не стала убирать далеко свой платок. Вдруг пригодится?

Женский крик раздался снова. Плюшки-ватрушки! Да это точно Агапа! Я почувствовала, как моя кровь закипела, ноги прыгнули вперед и понесли моё стальное тело к месту крика. Судя по шагам позади меня, маг не отставал ни на сантиметр.

Мы выскочили в большой зал, освещенный всё теми же чашами с оранжевым огнем. Выскочили, а там…

Если вы можете представить себе самую зловещую пещеру изо всех зловещих пещер на свете, то вы представите себе именно тронный зал принцев Тьмы. Какой же был королевский зал, если у принцев такой?

Стены тяп-ляп сложены из почерневших костей, всюду улыбчивые черепушки и веселые коготки. С потолка сочится какая-то неприятно-зеленая слизь. Трое мускулистых демонов что-то разглядывают на круглом столе, покрытом язвами и червоточинами. Языки пламени освещают три трона и…

Пять клеток над ними. Во всех клетках были полуобнаженные девушки, а в центральной…

— Агапа, — вырвался у меня невольный шепот.

Плюшки-ватрушки! Да это же моя подруженция! Она сидела бледной канарейкой в грязной клетке и выглядела отнюдь не счастливой. На теле была набедренная повязка в стиле гавайских танцовщиц, на груди остатки от повязки. И всё это в немодном в этом сезоне желтом цвете!

— Да как ты лук режешь, пустышка бестолковая? — крикнула она демонам. — Аббадон, полукольцами надо, а не квадратиками. Ты вообще знаешь, что такое полукольцами? А ты, Марбас, как свеклу стругаешь? Надо мелкой стружкой, а не половину забрасывать. Вот отрастил ногти, а надо было мозги растить. Камлопард! Камлопард! Ты как картошку чистишь? Ты в своём уме? Надо глазки выковыривать, а не отрезать частями! Куда только ваша мама смотрела, когда вас растила?

— Наш папа её съел, когда она посмела один раз сказать слово поперек, — буркнул один из демонов. — И мы тебя также сожрем, если не перестанешь орать.

— Ага, сожрите! Сожрите, черти неправославные! Это уж куда лучше, чем смотреть, как вы продукты переводите!

— Агапа, ну чего ты над нами издеваешься? Мы первый раз борщ готовим, не знаем ещё всех тонкостей, — умоляющим голосом проговорил другой. — От того, что ты кричишь, борщ вряд ли вкуснее получится.

— Так спустите меня, и я вам приготовлю. Ну не могу я смотреть, как вы половину продуктов переводите! Сердце кровью обливается.

— Ага, тебя спустишь… Последний раз еле-еле на выходе поймали, а мы ведь уже не молодые, нам на троих тысяча лет, — ответил третий.

— Камлопард, не прибедняйся! — оборвала его Агапа. — Вы мужчины в самом соку, вам ещё готовить научиться и вообще хоть завтра под венец!

Я чувствовала, что тут происходит что-то не то. Другие девушки забились по углам своих клеток и с ужасом смотрели на мою подругу, которая вовсе не собиралась быть бедной жертвой, а покрикивала на своих пленителей.

— Слушай, а мы точно её будем освобождать от принцев Тьмы? — спросила я у Похотуна. — Может быть это их надо спасать от Агапы?

— Меня тоже навестила такая мысль, — ухмыльнулся Похотун.

После своей фразы он поднял руки вверх и между ними сверкнула ослепительно белая молния. Через миг раздался гром. Выглядело это эффектно, но я бы деликатно покашляла, чтобы обратить на себя внимание, а не вот так вот шарахнула.

— Здравствуйте, ваши темнейшества, — чуть поклонился Похотун. — Мы пришли к вам в гости, чтобы убедиться в вашем благополучии и полном здравии.

— Привет, Похотун, — повернулся к нам один из принцев. — Всё вроде бы нормально, если не считать того, что мы находимся…

— Маринка-а-а!!! — завизжала подскочившая Агапа. — Подружка моя ненаглядная! Почему же ты так долго не шла? Я здесь тебя уже месяц дожидаюсь!!!

Меня словно обухом по голове ударило. Как месяц? Похотун только вчера отправил Агапу принцам Тьмы. Я с недоумением взглянула на моего темного мага. Тот в ответ смущенно хмыкнул:

— Ой, кажется, я забыл тебе сказать, что время в Подземном мире течет совсем по-другому…

— Как забыл? Да ты… Да я… А ну тебя! — отмахнулась я от Похотуна и подскочила к тронам. — Агапа, подруженция! Как ты там? Никто тебя не обижает?

— Её обидишь, — проворчал один из демонов. — Она сама кого хочешь обидит, потом забудет про это и обидит ещё раз…

Теперь уже все трое повернулись к нам.

— Марбес, вообще-то не к тебе обращаются, — язвительно сказала Агапа. — Следовало бы помолчать и соблюсти правила вежливости! А ну сейчас же извинись и на будущее не встревай, пока тебя не спросят.

— Я принц Тьмы! — взревел демон. — Я принц, а ты меня так… при посторонних! Ладно ещё наедине, но сейчас…

— Да-да, пусть тебе будет стыдно! А станешь ещё так выражаться — заставлю рот вымыть с мылом, — назидательно проговорила Агапа. — Так я всё ещё не слышу извинений!

— Это… Как его… Извините, — проговорил Марбас.

Демон проговорил так и отвернулся к столу. Теперь я увидела, что там была вовсе не карта, а овощи для борща. Двое остальных сочувственно потрепали его по плечам. Марбас украдкой шмыгнул.

— Вот так вот, — кивнула Агапа. — И пусть это будет уроком для остальных.

Демоны что-то пробурчали. Похоже, что при виде нас, они возмущались подобным отношением пленницы к захватчикам. И в самом деле, так быть не должно. Пока мы шли сюда, мне представлялись всяческие картины унижения Агапы. Что её мучают и вообще. А оказалось, что она тут покрикивает на принцев и вовсю их учит вежливости.

Это же надо — принцев Тьмы вежливости учить…

— Марин, скажи этим молодым людям, чтобы спустили меня и открыли дверцу. Дай мне хотя бы обнять тебя! И ещё я хочу плюнуть Похотуну в нос прежде, чем залеплю туда кулаком! — крикнула Агапа.

Похотун кисло улыбнулся и развел руками:

— Ну чего ты? Я всего лишь забыл о течении времени. Чего сразу драться-то?

— Ах ты забыл… — задохнулась от возмущения Агапа. — А голову ты не забываешь, когда просыпаешься по утрам? Из тумбочки её каждый день достаешь? Да ты вообще в своём уме? Знаешь, что я тут пережила?

— Риходикус! — Похотун взмахнул платком и Агапа превратилась в козочку.

Да-да, в ту самую козочку, в которую он превращал её, когда мы учили новые заклинания. Козочка тут же заблеяла и ударила рожками в дверцу клетки. Я видела, что один прут решетки поддался удару рога. Украдкой показала Агапе выставленный большой палец. Козочка понятливо кивнула и продолжила стучать рогами по ослабленному месту.

Мне показалось или демоны чуть нахмурились?

Нет, не показалось. Тот, кого назвали Марбас сделал шаг к Похотуну:

— Слушай, темный маг, ты, конечно, человек среди нас уважаемый, но вот так делать не смей. Мы тут вообще-то делом заняты — борщ варим. А какому борщу сможет нас научить коза? Да и делать так вообще невежливо — ты же пришел в гости.

Похотун икнул. Вот прямо-таки натурально взял и икнул. Он с недоумением переводил взгляд с одного принца Тьмы на другого, но те насуплено смотрели в ответ. Они явно были недовольны превращением Агапы в подобие яростного вихря на четырех копытцах.

— Принцы Тьмы, я вас не узнаю. Не вы ли раньше могли убить человека одним движением мизинца и тут же про него забыть, переступив через мертвое тело? Не вы ли грабили города и насиловали женщин? Не вы ли уничтожали посевы и обрекали людей на голодную смерть? Какая вежливость? О чем это вы?

Сверху раздался ещё один удар по прутьям решетки. Я видела, что они изгибаются и вот-вот выйдут из пазов. Эх, а когда выйдут, то Похотуну явно не поздоровится.

— Это было раньше. До появления в нашем замке Агапы, — ответил Марбас. — Она научила нас тому, что зло только преумножает зло и что на каждую пакость найдется пакость ещё большая. Она показала нам, что если вода будет каждый день ронять одну каплю на камень, то в конце концов камень окажется дырявым. Она научила нас, что если мы зло обратим в добро, то сможем сделать гораздо больше неприятностей, чем сейчас…

— Как это? — опешил маг.

— А вот как — если мы научимся готовить борщ и доведем его до совершенства, то потом все повара-убийцы, которые попадают к нам, будут готовить это блюдо и давать нам на пробу. А ты ведь знаешь, какой у нас въедливый характер? Вот! И если повара не смогут его сделать таким же, какой он получится у нас, то отправятся обратно и будут готовить по новой. Это ли не ад для повара? Унижение и очередное приготовление блюда, которое они вскоре возненавидят…

— Это… Это жестоко.

— Да, очень жестоко, но зато без зла — мы уже научились делать мечи и теперь кузнецы изворачиваются, чтобы хотя бы чуть-чуть приблизиться к нашему искусству. Знаешь, как это греет душу? Больше пламени. И каждое новое умение, доведенное до совершенства, подарит нам ни с чем не сравнимое удовольствие от лицезрения мук других творцов. Агапа нас ещё обещала стихосложению научить — будем реперов мучить! Мы пока ещё не знаем, кто это такие, но если они вдруг появятся, то обязательно будем жечь их сердца рифмой и правильным тактом. Каждая их заработанная монета отзовется болью в иссушенном поэзией мозгу!

— Жестоко, очень жестоко, — согласился маг. — Не узнаю Агапу. Ведь у меня она была такой тихой и спокойной…

— Попадая сюда, люди меняются, — поднял палец Марбас.

В этот момент прут клетки поддался. Козочка выпрыгнула наружу и…

Ух, как же забегал Похотун, когда моя подруга атаковала его. Полы мантии поднимали тучу пыли, а из этих туч выскакивала белая молния и старалась поддеть мага.

— Уберите свою козу! — вопил маг.

— Не мы её превращали, не нам и убирать! — хохотали принцы Тьмы.

— Агапа, под дых его коли! Справа заходи, справа! — присоединилась я к общему веселью, а потом спохватилась. — Ой, чего это я? Трансформатус!

После взмаха моего платка козочка вскочила на задние копытца, вытянулась и превратилась в разъяренную фурию. Агапа припустила за бегающим магом под дружный демонический хохот.

— Каб ты здох! Каб тябе спатыкнуться и звалиться, сярун ты темный! Я ж тута…

— Агапа, Агапа! Остановись! Это было нужно для того, чтобы Марина выучила заклинание, — пыхтел маг, мастерски уворачиваясь от ударов бешеной девушки.

— Я тебе сейчас такое заклинание! Такое заклинание! Целый месяц с этими… А вы чего ржете? — напустилась Агапа на принцев Тьмы. — Дайте сюда ножи, я устрою стрельбу по бегающей мишени!

Принцы тут же протянули ножики. Ага, тут не протяни — злая Агапа может и промеж рогов зарядить.

— Ннна! — первый нож крутнулся в воздухе и завис в сантиметре от носа Похотуна.

— Ах ты так? Тогда на ещё раз!

Сейчас уже два ножа вспороли воздух, но тоже остановились, не долетев каких-то пяти сантиметров до тела мага. Тот тяжело дышал, но всё-таки смог справиться с собой.

Девушки из клеток подбадривали Агапу, а та только сжимала крепче губы. Они и так уже превратились в тонкую полоску, если так пойдет и дальше, то вовсе исчезнут с лица.

— Ещё! — Агапа требовательно протянула руку.

В неё тут же лег ещё десяток ножей. Я заметила, что принцы Тьмы сотворили их обычным щелчком пальцев. Да и ножи на этот раз были не столовые, а самые что ни на есть метательные. Агапа взвесила их в руке и злобно оскалилась.

— Агапа, я же попросил прощения! — отозвался Похотун.

— А я его не давала! На! На! На!

Следующие пять минут я наблюдала за тем, как моя дорогая подруженция швыряла ножи в мага. Тот их аккуратно останавливал в воздухе и складывал рядышком. Вскоре возле него образовалась большая куча. Демоны всё доставали и доставали, а Агапа швыряла и швыряла…

Впрочем, мне это скоро наскучило. Я подошла к Агапе и положила руку на плечо. Она с облегчением выдохнула. По вспотевшему лицу катились крупные капли пота.

— Да плюнь ты на него… Лучше расскажи, как ты тут без нас?

Не только Агапа с облегчением выдохнула. То же самое сделал и маг. Ему явно наскучила эта игра, но он не прекращал её только потому, что видел, как девушке надо выпустить пар.

— Как я тут? Да я тут… — начала было Агапа, но покашливание Марбаса прервало её эмоциональный выплеск.

— Кх-кх, девочки, а может быть вы присядете в стороне, а мужчины обговорят своё?

— Что-о-о? — протянула Агапа и её рука сжалась, как будто бы она нащупывала очередной нож.

— Да я чего? Я ничего? — тут же поднял вверх правую ладонь Марбас. — Говорю, что вам лучше присесть, вон как раз мы и кресла приготовили. Там и чай есть горячий, с козинаками…

Мы оглянулись в указанном направлении. Там действительно стояли два плюшевых кресла. Такие удобные на вид, что захотелось упасть в них и забыться послеобеденным сном. На тонкой ножке рядом возвышался столик с черным кофейником и двумя алыми чашками на блюдцах. Весьма любезно со стороны принцев… Пусть они даже и принцы Тьмы.

— Хорошо, но мы ещё не закончили наш разговор… — проговорила Агапа, потом взглянула вверх, на остальных девушек. — И этих тоже освободите. Пусть девчонки посидят с нами!

— Ну уж нет, — помотал рогатой головой Марбас. — Мои братья на это не пойдут.

— Ах не пойдут? — снова начала закипать Агапа.

— Помилуй, мы и так для тебя сделали исключение… Да если о нашей мягкотелости пойдут слухи, то конец всей репутации. Подземный мир придется залить кровью, чтобы смыть позор…

— Да ладно, Агапа, чего там. Мы всё равно освободим этих девчонок, пусть посидят ещё немножко. Сколько уже сидели — ещё пять минут пусть там побудут, — пожала я плечами.

— Но мы не собираемся их освобождать, — неуверенно произнес Марбас. — Их крики и стоны ублажают наш слух…

— А ваши стоны не смогут ублажить ваш слух?

— Агапа, не забывай, что мы всё-таки принцы Тьмы! Мы никогда не стонем!

— Ах та-а-а-ак…

Агапа почти вырвала у меня платок, но я уже имела опыт неожиданных нападений, поэтому среагировала быстро. Выхватила платок обратно и обняла подругу.

— Всё-всё-всё, пойдем, посидим и ты немного остынешь…

Напряженная Агапа сначала попробовала вырваться, но я погладила её по голове, и она неожиданно обмякла. Как будто из неё вытащили металлический стержень.

— Я же… Они же… А потом…

Недавняя железная леди расплылась медузой. Мне пришлось чуть ли не волоком тащить её и усаживать в кресло. После этого я всучила ей в руки ароматно пахнущую кружку с таким угольно-черным напитком, словно его сцедили из космической черной дыры.

— Пей!

Тем временем Похотун отдышался, взмахом платка заставил кучу ножей испариться и после этого подошел к принцам Тьмы. Он двигался по широкой дуге, обходя Агапу как можно дальше. Вскоре он присоединился к демонам, но встал так, чтобы не выпускать мою подружку из поля зрения.

— Как ты? — участливо спросила я. — Что тут произошло? Они тебя не обижали?

Агапа отпила немного кофе, поморщилась и начала рассказывать:

— Ой, Марин, даже не поверишь. Я как заснула тогда в своей кровати, а проснулась на каменной площадке посреди всего этого, — она повела рукой по залу. — Так думала, что уже сошла с ума. А что? После наших приключений другого нельзя было и ожидать.

— Страшно было?

— Ага, ещё как. Они же такие здоровенные, морды зверские и орут постоянно… Орали, — поправилась Агапа. — Хотели сначала снасильничать меня, но я поймала их на слабо. Сказала, что они втроем не справятся со мной даже в хулахупиус, а уж тем более не смогут того-самого…

— Задела мужскую гордость?

— Да, прямо-таки пнула в самое больное место. Слышала, как они стараются приготовить борщ? А ведь они хотят в этом деле стать самыми лучшими. Я же не сказала им, что когда я готовлю его, то прибавляю заклинание «Вкусницио». Они до сих пор думают, что смогут меня превзойти.

Агапа хитро подмигнула мне. А-а-а, так «Вкусницио» это же одно из первых заклинаний, которые мы выучили на уроках. Оно могло любому блюду придать незабываемый яркий вкус. И как бы не старались демоны, но достичь такого же результата, как у адептки Академии Попаданок у них не получится.

— Хитро… А что с хулахупиусом?

— А с ним всё просто. Мы же играем три на три, вот три принца и выделили мне в помощь ещё двоих могучих чертей. Чтобы уравновесить, — на этом слове Агапа хихикнула. — На самом деле они наказали этим чертям подыгрывать им. Но принцы же не знали, что я играла с самой Маринкой и знаю много уловок и хитростей. О-о-о, надо было видеть их рожи, когда я раз за разом надевала красные кольца на их столбики, а они не могли даже накинуть одного кольца. Я была в ударе.

— Лихо…

— Чего не сделаешь ради свободы… А когда я ещё поймала платиновое кольцо, то принцы и вовсе разъярились, и послали чертей охранять мост. А ведь до этого те занимали хорошие должности. Были то ли чистильщиками копыт, то ли подравнивателями ногтей…

Я вспомнила двух привратников, которые теперь застыли каменными изваяниями при входе на мост. О как… Подземный мир тесен.

— Вот. Принцы Тьмы вышли из себя и хотели меня порвать на мелкие кусочки, но я предложила им мировую. И в качестве подарка приготовила борщ. Не без «Вкусницио»… Вот его-то они и собираются превзойти. Я им ещё напела, что надо овладеть множеством профессий, чтобы мучать грешников.

— Жестоко ты с ними, — я посмотрела на принцев и Похотуна.

— А с мужчинами иначе никак. Если их не будет подталкивать к подвигам женская ручка, то они или поубивают друг друга почем зря, или же станут геями.

— Геями?

— Ага, вон в Европах и Америках женщины расслабились и начали обращать внимание только на себя и что у них получилось?

— А что получилось?

— А то и получилось, что мужчинам стало не для кого подвиги совершать, они с горя заметались и нашли утешение в объятиях других мечущихся мужчин. Нет, мужчине надо каждый день показывать, где может совершить подвиг и тогда он ради женщины горы свернет. А если не показывать, то можно и вовсе остаться одной…

— Глубокомысленно, — заметила я. — А что с девчонками в клетках?

— А что с ними? Пока я здесь, их никто не трогает. У меня получается отвлечь внимание принцев на себя. И я выторговала более-менее сносные условия для нахождения в клетках. Нас кормят, водят в туалет, ванную, но как долго это будет продолжаться? Нет, один раз я сбежала, но тогда весь Подземный мир встал на уши, чтобы меня поймать… Эх, Маринка, как я мутузила этих чертей… — Агапа мечтательно закатила глаза.

— А сейчас? Сейчас хочешь обратно? Наверх?

— Дурацкий вопрос, конечно же хочу. Нет, тут начало всё приходить в порядок, но уже нервов не хватает биться с этими остолопами. Хотя, они в чем-то даже милые…

— Милые, — фыркнула я. — Подруга, не переживай, мы тебя обязательно спасем и вытащим отсюда.

Агапа кивнула и отпила ещё. Опять сморщилась. Чего она морщится? Хороший же кофе.

Я чуть подумала, потом хлопнула ладонью по плюшевому подлокотнику:

— Решено!

— Что решено?

— А сейчас увидишь…

Я встала и подошла к столу, где неспешно разговаривали четверо мужчин:

— В общем так! Вы сейчас освобождаете Агапу и остальных девушек, а мы забываем об этом инциденте и даже мило улыбнемся на прощание.

Принцы Тьмы ошалело посмотрели друг на друга, а после громко расхохотались. Похотун же покрутил пальцем возле виска. Я что-то не то ляпнула?

— Ну спасибо, ну насмешила. Похотун, а оставь нам её тоже, будет развлекать, когда нам взгрустнется, — произнес один из принцев, кажется Камлопард.

— Как это оставь? — вспыхнула я. — Мало мне в одном месте пленения, так меня ещё в другом месте пленят? Ребят, у вас бзик на фоне пленниц?

— Марина, подожди меня в кресле, — с нажимом проговорил Похотун. — Я как раз стараюсь утрясти этот вопрос.

— Нет, я не могу оставаться в стороне, когда творятся такие дела! — топнула ногой. — А ну перестаньте смеяться, иначе всех в козлов превращу!

Хохот как рукой отрезало. Теперь принцы скорчили гневные рожи. Похотун сделал жест, обозначающий «испанский стыд».

— А вот теперь нам не до смеха. Красотка, мы хотели отпустить вас, сказала бы спасибо своему учителю, но, после твоих слов, нам стало обидно. Мы уже не хотим вас отпускать, — проговорил Марбас.

— Но мы же договорились, — подал было голос Похотун.

— Ага, договорились, но вот из-за этой выходки весь договор летит к тартарары, — пожал плечами Марбас. — Мы уже хотим обратно… разговориться.

— Эх, Марина, что же ты наделала, — с сожалением произнес Похотун.

— А что я наделала?

— Всё порушила…

— Да что всё-то?

Принцы Тьмы с изображением полного бесстрастия на бандитских рожах двинулись по направлению к своим тронам. По щелчку пальцев Марбаса Агапу выдернуло из удобного кресла и закинуло обратно в клетку. Вырванный прут встал на место и выпрямился так, как будто ни разу в жизни не искривлялся.

Агапа недоуменно смотрела на меня. Я почувствовала, как по спине пробежали противные мурашки.

— Но… — начала было я.

— Никаких «но»! Проваливайте! — скомандовал Камлопард.

Вот так вот… Взяли и сказали «проваливайте»! А если…

— Не стоит дергаться, девочка! — одернул меня Марбас. — Если не хочешь в клетку, то даже не поднимай платок. Не смотри так на мага, в Подземном мире только мы хозяева!

— Может быть мы сможем как-нибудь договориться по-другому? — вставил своё слово маг. — Может быть у вас есть враги снаружи, с которыми вы не можете справиться? Простите Марину, она не со зла, а переживает за подругу…

Принцы переглянулись, подались друг к другу так резко, что стукнулись рогами. Спустя две минуты обсуждения их противные рожи повернулись к нам:

— Да, есть такое дело. Из нашего Подземного мира ещё никто не убегал, кроме одного упыря Сталоса. Непонятно, каким образом ему удалось это проделать, но факт остается фактом. Найдите его и приведите обратно. Вот тогда мы ещё раз подумаем над вашим предложением.

Я ойкнула и в который раз мысленно оттаскала себя за волосы. Надо же быть такой несдержанной… Похотун глубоко вздохнул и кивнул.

Мы шли по Подземному миру очень быстро. Вернее, шел Похотун, а я старалась не отставать. Временами темный маг резко дергал руками, после чего их охватывало алое пламя. Пламя горело всего несколько секунд, а затем потухало.

Маг явно злился, но старался не оборачиваться на меня лишний раз.

А я чего? Я вела себя тише мыши и даже старалась не шуршать по черной поверхности. Не отставала, но и не забегала вперед.

Да, чувствовала себя виноватой… Немножко. Ну и что, что не сдержалась? Могли бы войти в моё положение, понять и простить!

Нет же, принцы Тьмы остались непреклонны к нашим увещеваниям, к угрозам Агапы и даже убедительным просьбам Похотуна. Вынь и положь им сбежавшего упыря! Правда, Похотун смог выторговать небольшое допущение — упыря необязательно было доставлять живым… Не легче, но всё-таки лучше, чем вообще ничего.

А где его искать? Где эта сволочь мотается?

На эти вопросы принцы Тьмы резонно ответили, что если бы знали сами, то наша помощь им бы не понадобилась. Не, ну так-то да. Зачем бы им понадобился темный маг с неадекватной академичкой, если можно было послать армию чертей и те запросто предоставили бы пред темные очи сбежавшего упыря.

Делать нечего — мы отправились на поиски.

Плюшки-ватрушки, да у меня сердце едва не выскочило, когда я увидела мученический взгляд Агапы. Опять моя подруженция будет томиться в золоченой клетке, пока меня будет мотать по Стратуину. Бедолага…

Мы шли мимо обгорелых каменных отростков, мимо котлов с мучениками и снующих чертей. Каким-то образом местным обитателям стало известно о нашем позоре. Черти показывали на нас пальцами и другими частями тел, откровенно ржали. Мученики злорадно улыбались — всё-таки не одним им испытывать мучения.

Так продолжалось ровно до тех пор, пока Похотун не метнул в одного из рогатых огненный шар. После этого смех срезало как бритвой. У всех тут же нашлись дела, которые требуют срочного решения.

Правильно, никто больше не захотел крутиться на камнях, стараясь сбить волшебное пламя. Мне бы пожалеть чертяку, но вот не надо было показывать тем, чем он показывал.

Я торопилась за Похотуном, а потом увидела, что он вовсе перестал передвигать ногами, а уже летел по воздуху. Да, невысоко над обожжённой землей, но всё-таки летел, а не шагал. А я едва не бежала за этим засранцем.

— Похотун! Ну Похотун же! — взмолилась я, когда он начал уходить в отрыв. — Я же не успеваю!

— Да? Неужели твой язык быстрее тебя? — презрительно бросил маг. — Проделай заклинание и встань рядом со мной.

— Какое заклинание?

— Летатиус! — маг при этом изобразил платком в воздухе тройку.

Я тут же проделала то же самое и…

И ничего не случилось. Как стояла на каменной породе, так и осталась стоять. Вот тебе и новое заклинание.

— Ты делаешь его неправильно. Скажи «Летатиус» и чуть подпрыгни. Так заклинание зафиксирует твоё положение и понесет тебя куда пожелаешь.

На второй раз я зависла в воздухе. Как будто стояла на незримой платформе. А когда чуть наклонила носки, то меня повлекло вперед так, что едва не навернулась носом. Ух ты, так просто. Через пять минут я уже вовсю порхала над землей. Невысоко, но зато летала же!

Пришла пора приносить извинения. Вот только мне очень этого не хотелось делать.

— Ну да, я не сдержалась… Но ты мог бы и сам освободить Агапу.

— Мог бы, но она мне не нужна, — пожал плечами маг.

— Да как это не нужна? А как же заложница? Она же много знает!

— И что? Принцы её не отпустят. Так что мне будет ни тепло ни холодно оттого, что она находится в Подземном мире.

— Но это же неправильно… Ой, а что этот черт нам показывает?

Я обратила внимание мага на черта, который высовывал пятачок из-за скалы и махал нам лохматой лапой.

— Трудно понять, он либо хочет сообщить нам страшную тайну, либо туалетную бумагу просит.

— Мне кажется, что он хочет сказать нам что-то. Пойдем-ка, узнаем.

Мы украдкой оглянулись — никто в нашу сторону не смотрит? После этого быстро подлетели к скале из каменного угля. Похотун спросил:

— Чего тебе?

— Здрасте, я слышал, что вы хотите освободить девушек? — пропищал черт из-за скалы.

— Тебе какое до этого дело?

— Их не выпустят так просто. Перед вашим приходом к нам прилетала Хозяйка…

— Не болтай глупости! — грубо оборвал его Похотун. — Она не могла к вам прилетать!

Руки мага снова вспыхнули жарким пламенем.

— Если вы пообещаете вывести меня наружу, то я расскажу вам ещё кое-что, — пропищал испуганный черт. — Только не убивайте!

— Что ты хочешь рассказать нам, слизняк? — процедил маг.

— А-а-а, вы сначала пообещайте, а уже потом я… А-а-а-а!!!

С диким воплем черт бросился наутек. Я бы тоже побежала, если бы в меня попал огненный шар Похотуна. Чертенка охватило такое яркое пламя, что он стал походить на летящий метеор. Этот метеор умчался от нас прочь с той же космической скоростью, как и его вселенский собрат.

— Чего ты? — опешила я. — Он же хотел нам что-то нужное рассказать.

— Ничего нужного мы бы от него не добились. Он всего лишь мелкий рогатый поганец и лжец, — процедил маг.

— Но мы могли хотя бы выслушать его.

— Могли, но не будем, — отрезал Похотун.

— Из-за Хозяйки? — спросила я. — Из-за той, которую ты называл мамой? Там, в библиотеке?

Похотун внимательно посмотрел на меня.

— Так это всё-таки были не мыши. Ну что же, в тот раз я оказался прав.

— Ты расскажешь о Хозяйке?

— Это не твоё дело. Поторопимся за упырем, а то время идет, а твоя подруга так и будет продолжать томиться в плену.

После этих слов Похотун отвернулся и помчался прочь с такой скоростью, что мне пришлось приложить все усилия, лишь бы не отстать от него.

Уже на выходе я заметила, как чуть поодаль от черного провала ползают камни. Они крупными тараканами собирались в одну большую кучу, наползали друг на друга, стукались и пересыпались.

— Что это? Очередное колдовство? — вырвалось у меня.

— Конечно, — хмыкнул Похотун. — Это же тот черт, которого разбило моё заклинание.

— Но как?

Камни тем временем начали формироваться в фигуру. Этакую каменную пародию на рогатого детину из комикса. На Хеллбоя. Встречаться с ним мне категорически не хотелось.

— А вот так… Ничто в Подземном мире не проходит бесследно. Шандарахус! — от взмаха Похотуна камни вновь разлетелись на все четыре стороны.

— И он потом снова восстановится?

— Мало того — принцы Тьмы снимут с него окаменение. Да и с тех двоих привратников у моста тоже будет снято.

— А есть такие заклинания… Такие… Такие…

— Есть, — серьезно ответил Похотун. — Но для таких заклинаний нужно ненавидеть того, кого пытаешься убить.

— Научишь? — я подняла вопросительно бровь.

— Ага, тебя научи — ты потом ночью кидаться этими заклинаниями начнешь…

— Я могу научить! — раздался из пустоты голос суслягуха.

— Пошел прочь, мерзкая тварь!

Похотун швырнул в сторону звука огненный шар. Тот пролетел сквозь пустоту и расплескался красивыми брызгами по черным камням. Пустота ответила смешком и презрительным вскриком:

— А спорим, ты ни за что не догадаешься, что я тебе сейчас показываю?

— Я тебе обещаю это оторвать, — мрачно ответил маг. — Вот только покажись…

— Ага, нашел дурака! Так я тебе и показался! Маринка, чего невеселая какая? Там тебя никто не обижал?

Я представила себе танцующего в пустоте суслягуха и его забавную мордочку. Представила то, что он мог показывать… Не смогла удержаться от прыскания.

— Нет, там всё было нормально. Вот только Агапу не смогли спасти, но это пока… Вот поймаем упыря, вернем его обратно и обязательно спасем.

— Да? — спросила пустота. — А что за упыря вы собрались ловить?

— Да какого-то Сталоса…

На полминуты воцарилась тишина, а потом пустота взорвалась возмущенным криком:

— Какого-то Сталоса? Темный маг, да ты совсем с катушек сорвался? Это же билет в один конец!

— Ты можешь с нами не ходить. Мы сами Сталоса спеленаем, — огрызнулся маг.

На это суслягух материализовался из воздуха и погрозил ему кулачком:

— Дурак-человек, ты сам можешь и не пострадать, а вот Маринка…

— Она тоже может со мной не ходить. Пусть здесь сидит и… вон "Шандарахусом" по камням стреляет. До моего прихода продержится.

Суслягух влепил лапой себе по лбу, получился довольно-таки звонкий звук. Как будто ударили по тугому баскетбольному мячу. Сказать честно — я уже успела соскучиться по его смешной мордочке и его вечной язвительности. Вот так бы и обняла его за лохматое тело, так бы и притиснула, чтобы он только смог немножечко пискнуть.

— Вот как тебе не стыдно? Мы же в ответе за тех, кого приручили. А у неё ещё миссия…

Опаньки! Я навострила ушки. Куда это меня должно занести? Что это за миссия меня ждет?

— Что за миссия меня ждет? — тут же озвучила я свои мысли.

— Отстань! Со временем узнаешь, — отмахнулся Похотун. — Сейчас нам нужно найти этого упыря. Ты, мерзость лягушачья, а ну исчезни с глаз моих.

— А вот и не исчезну! Куда ты толкаешь девчонку? Ты хотя бы подумал о том, что она может не вернуться?

— Простите, а что за миссия меня ожидает? — снова вклинилась я в их эмоциональный спор.

— Отстань! Со временем узнаешь, — махнул на меня лапой суслягух. — Вы не должны туда идти. Или… она не должна туда идти!

— Да что за миссия-то меня ожидает?!! — завопила я что было силы.

— Отстань!!! — рявкнули оба несносных существа одновременно так громко, что я едва не сделала лужу под собой. — Со временем узнаешь.

Мужчины… Вот всё бы им понукать женщинами. А ведь я и в самом деле заинтересовалась собственной судьбой. Да ещё как заинтересовалась! Прямо до зуда в одном месте.

А эти засранцы словно сговорились и молчали, только прожигали друг друга ненавидящими взглядами. Потом Похотун не выдержал и отвернулся. Он уставился на черную землю и глухо пробурчал:

— Я никого не заставляю. Это всего лишь элемент обучения…

— Марина, не соглашайся с ним никуда идти! — тут же потребовал суслягух. — Там тебя ждут большие проблемы!

Ага, не соглашайся. А как же быть с проблемами? Они же ждут…

Я топнула ногой. Тут же поднялась туча черной пыли, она забилась в нос и заставила чихнуть.

А-а-апчхи!

Вот если у вас получится чихнуть и не моргнуть, то я поставлю вам памятник. Почему памятник? А потому что британские ученые выяснили, что во время чихания возникает очень сильное воздушное давление. Если человек в этот момент не закроет глаза, под его воздействием глазные яблоки могут "вылететь" из своих орбит. А ещё удалось выяснить, что закрытие глаз и чихание находится под контролем одного и того же участка мозга. Именно поэтому спазм во время чихания вызывает спазм глазодвигательных мышц. По этой причине мы не можем чихать с открытыми глазами.

Когда же я распахнула сомкнутые веки, то перед магом синел голубой портал перемещения. Похотун терпеливо поглядывал на меня, словно ожидая реакции. А какая у меня может быть реакция? Я вытерла нос рукавом…

— Будь здорова, — проговорил суслягух.

— Будешь с вами здоровой… Так вы не скажете мне, какая миссия мне уготована?

Обе особи мужского пола покачали головами.

— А это портал к упырю?

Особь Похотун флегматично пожал плечами, как будто не знал — куда нас выкинет портал. Ага, так я и поверила…

— Вот вы странные и загадочные твари. Вас бы каждого отшлепать хорошенько, а потом в угол на колени поставить! На горох! Вот тогда бы знали, как издеваться над бедной девушкой! Я на вас жаловаться буду!

— Кому? — хором спросили мужчины.

— Хотя бы вон тому каменному черту! — показала я на вновь собирающиеся камни.

— Шандарахус! — от нового заклинания камни разлетелись ещё дальше.

— Вот, теперь и пожаловаться некому. Бедная я, несчастная… от поезда остала-а-а, дом мой сгоре-е-е-ел, документы покра-а-али, — с интонацией завзятого попрошайки начала я играть на нервах.

— Ладно, скажу тебе о миссии — ты должна спасти этот мир! — буркнул Похотун.

— Всего-то? Ну мне это как за хлебушком сходить. Плевое дело, раз-два и в дамки. А как это сделать?

Вот я бравировала, прикалывалась, а сама понимала, что темный маг не шутил. И у суслягуха был такой вид, что хоть одевай его в смокинг, да веди на похороны. Серьезный был вид, сосредоточенный.

Похотун шаркнул ногой по черной земле, отчего поднялся небольшое облачко пыли, потом вздохнул и снова пожал плечами:

— Увы, никто не знает, как это сделать.

— Вот тебе и здрасте, — вырвалось у меня. — То есть, поди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что?

— Вот, ты почти готова к спасению мира, — хихикнул суслягух.

— Ладно, проехали. Как наступит время, так всё и узнаем. А вот что там с упырем? Почему это билет в один конец? — подняла я бровь, глядя на суслягуха.

Тот сложил нижние лапки в позе лотоса, принял вид китайского мудреца и начал рассказывать:

— Давно это было… Настолько давно, что самые древние старики в ту пору ещё болтались в интимных мешочках своих отцов…

— Давай без прелюдий, — хмыкнул Похотун. — Помни, что время здесь течет быстрее, чем в Подземном мире. Агапа там скучает…

— Ладно, помню, — огрызнулся суслягух. — Так вот, жил в одном городе молодой и красивый юноша по имени Сталос. Был он умен, образован и весьма богат. Его родители владели десятком лавок и могли себе ни в чем не отказывать. Сталос вел жизнь праздную и часто предавался увеселениям. Особенно любил он шумные компании, где вино лилось рекой, а девушки раздавали поцелуи так охотно, словно за каждый платили по золотому…

— Тебе бы в сказочники податься, — буркнул Похотун. — На жизнь бы зарабатывал, пользу людям приносил.

— Не перебивай, а то он так никогда не закончит, — взмолилась я в ответ.

— Молчу.

— Вот и молчи, не перебивай. На одной из посиделок наткнулся Сталос на самую красивую девушку. Кожа белее снега, глаза чернее ночи, волосы пахли полынью. Незнакома она была ему, но сказалась, что недавно переехали с семьей и теперь ищет новых знакомых. Понравилась девушка Сталосу учтивостью речей и обходительностью манер. Весь вечер не отходил он от неё. Кроме неё других девушек и не замечал. Так было до окончания посиделок…

— А что было дальше? — спросила я, когда суслягух взял театральную паузу.

— А дальше за ней приехала карета с четверкой черных, как ночь, и быстрых, как ветер, лошадей, и умчала её в ночь. Повздыхал Сталос, но делать было нечего и отправился спать к себе домой. На другой день повторилась та же история. И снова девушка упорхнула прочь, не оставив своего адреса и даже не сказав — придет ли завтра. Так повторялось пять дней подряд. Сердце Сталоса прикипело к девушке и не мог он ни есть, ни спать, всё думал о ней. Он спрашивал в городе у всех подряд про эту девушку, но никто не мог ему дать ответа. Она была покрыта ореолом тайны. И тогда Сталос решился предложить ей руку и сердце. Он думал, что таким образом сможет познакомиться с родителями избранницы и узнать — где она живет.

— Он ляпнул с дури, даже не подумав, — добавил Похотун.

— Когда же он предложил это девушке, то та со смехом обещала подумать. Она опять провела Сталоса и не дала узнать, где живет, даже когда он побежал следом за каретой. Тогда один из друзей посоветовал ему взять моток ниток, накинуть петельку на одну из завитушек кареты и распускать нить до тех пор, пока не узнает — где живет девушка. Сталос так и сделал. На следующий вечер он снова вышел провожать свою подругу, и накинул на завитушку кареты петельку. Кони помчались, нитка рванула следом, а Сталос последовал по пути нити. Моток почти весь раскрутился, когда нить замерла. Сталос начал сматывать моток обратно и неожиданно вышел к городскому кладбищу. Его нить уходила в землю на одной из свежих могил.

— Ему бы бежать прочь из города, но он почему-то решил задержаться, — вздохнул Похотун.

— Да, ему бы бежать прочь, прихватив мать с отцом, но он задержался. Он решил, что новая знакомая разыгрывает его. Решил показать, что он храбр и не боится пустых розыгрышей. Когда же он в очередной раз пришел в таверну, где собралась шумная компания, то девушка спросила его: «Ты следовал за мной?» На это Сталос помотал головой, не сознаваясь. «Мать твоя умрет, если ты сказал неправду!» — проговорила девушка. Сталос только улыбнулся в ответ. Он думал, что девушка пробовала его стойкость. Снова вечер прошел в удовольствиях и пьянстве, а утром, когда Сталос проснулся, он услышал плач из материнской комнаты. Оказалось, что мать умерла.

— Вот тут-то ему точно надо было бежать прочь из города.

— Но Сталос решил, что это просто совпадение. Он был настолько ослеплен своей любовью, что даже в день траура пошел в компанию. Там снова была та самая ослепительная красавица, которая спросила его: «Ты следовал за мной?» И снова Сталос покачал головой. «Тогда умрет твой отец, если ты солгал». Но Сталос не поверил и в этот раз. На утро он начал скорбеть уже по мертвому отцу. Но и в этот раз он решил пойти в трактир — лишь бы увидеть ту красавицу. Все его жалели, сочувствовали, хлопали по плечам, а он смотрел только на неё. «Ты следовал за мной?» И Сталос вновь ответил отрицательно. «Тогда ты умрешь, если солгал». Сталос даже не повел бровью — он был околдован красоткой. А когда она уехала на своей четверке черных лошадей, то он решил проследовать за ней. Он решил навестить ту могилу и посмотреть на имя, которое написано на надгробном камне.

— Вот бывают же влюбленные дураками, — хмыкнул Похотун.

— Когда же он подошел к той самой могиле, то лунный луч вылетел из-за туч и упал на надгробную плиту. На ней было написано имя его избранницы. Поседел Сталос в тот же миг. Развернулся, чтобы бежать прочь, но перед ним стояла его красавица…

Суслягух замолчал, переводя дыхание.

— И что? — спросила я.

— А что? Сделала его упырем, каким была сама, да и умчалась прочь, творить свои козни в других городах. А Сталос начал убивать горожан в своём городе из-за жажды крови, которой его одарила красавица. Убивал до тех пор, пока его не поймали и не сожгли на костре. Попал он в Подземный мир, да смог отсюда смыться. Со смертью матери и отца его сердце оледенело, а когда он стал упырем, то и вовсе окаменело. Не знает он ни жалости, ни боли. Только жажда крови ведет его вперед. Вот и весь сказ, — на торжественной ноте закончил суслягух.

— Надо же… Вот что любовь с людями делает, — вздохнула я. — Эх, я бы эту красотку за кудри пощипала бы…

— Тебе ещё Сталоса надо за кудри пощипать. Отправляемся, Марина. Заодно новое заклинание выучим, — мотнул Похотун головой в сторону портала.

— Отправляемся. Нам же ещё надо Агапу выручать…

— Я с вами. Куда же вы без меня, — нахмурился суслягух.

— Никак от тебя не избавиться? — спросил Похотун.

— Я только пользу принесу. Ну и помогу советом добрым…

Мне показалось или суслягух и в самом деле начал упрашивать Похотуна?

Темный маг помолчал, пожевал губами, а потом кивнул:

— Но если ты будешь снова язвить, то…

— Обязательно буду, — со вздохом сказал суслягух. — Такая уж у меня порода. И ничего я с ней поделать не могу.

— Даже если я тебя в клетку посажу и буду парализующим заклинанием Столбнякиусом подпитывать?

— Даже так. Я буду застывать в неподобающих позах…

Пришла пора мне вмешаться:

— Да пусть его. Давай возьмем? Я уже к нему привыкла, да и помощь пару раз получала. Пусть летает рядом и скабрезные шуточки отпускает. В случае чего я его заклинанием окаменения шарахну и будет он, вон как те камешки собираться.

А камешки тем временем снова начали соединяться друг с другом.

— Демон с тобой, — пробурчал Похотун. — Но если что, то…

— Ура-а-а! — завопил суслягух и нырнул в портал.

Даже не стал дослушивать, что будет «если что».

— Он хороший… когда спит зубами к стенке, — проговорила я. — Ну что, за Агапу?

После этих слов я храбро шагнула в портал.

Всегда и всюду я была горой за подруг. И подруги попадались в основном хорошие по жизни. Нет, конечно же мир не был черным и белым, и не делился на только хороших и только плохих. Все мы люди, все мы человеки и вон, даже Похотун иногда проявляет человеческие эмоции. И у меня были подруги, которые могли смалодушничать и предать в трудную минуту. Я их прощала… два раза, на третий раз мы расставались знакомыми.

Но вот с одной подругой мы дружили с детства и она никогда меня не предавала. И Наташка, давняя подруга, очень походила в этом плане на Агапу. И если бы я опустила руки и предала Агапу, то сделала бы так и с памятью о Наташке. А я любила свою подругу. Любила именно как товарища, готового подставить плечо в трудную минуту и на которую я могла целиком и полностью положиться.

Вот с такими мыслями я и бухнулась в ледяную воду. Сразу же заорала и конечно же погрузилась с головой, а когда вынырнула наружу, то попыталась выплюнуть шуструю рыбешку, нырнувшую в неожиданно возникшую пещеру. То, что этой пещерой был мой рот, рыбеху абсолютно не волновало.

Зато ещё как волновало меня!

Мерзкое, скользкое, чешуйчатое, мелкое создание вообще не вязалось с моим представлением о счастье и спокойствии. Поэтому я хлопнула ладонями что было силы по воде, рванулась вверх и исторгла из себя фонтан вместе с незваной гостьей.

— Вот и Мариночка появилась! — раздался ехидный голос суслягуха, а потом я почувствовала, как в мой воротник впились две чешуйчатые лапы.

Бррр… Они тоже были холодными и скользкими, как и выплюнутая рыбка…

— Тащи! — завопила я. — Тащи ско… буль-буль-буль…

Суслягух от неожиданности выпустил меня, и я снова погрузилась в воду с головой. Перед глазами мелькнула ехидно улыбающаяся рыбка и оттопыренным плавником показала мне фигу. После этого она крутнулась на месте и прыснула прочь. А в меня снова вцепились лапы.

— Ты не ори и не брыкайся! — тут же послышался голос суслягуха. — А то я не смогу тебя удержать, и ты помрешь в расцвете лет. После тебя придется реку чистить, а то плывешь тут как… то, что не тонет…

— Вытащи меня, противная жаба! — отфыркивалась я, пытаясь помочь собственному спасению.

Мантия намокла и противно облепила ноги. Она отчаянно пыталась утопить меня, а я столь же отчаянно сопротивлялась этому. Не хотелось мне тонуть в расцвете лет. Вот от слова «совсем» не хотелось. Я поплыла кролем, старательно бултыхая ногами и пуская носом пузыри. За шкирку меня тащил суслягух, а рядом шел…

— Надо же, какое полное помыкание волшебством. А ведь достаточно было заколдовать свою одежду и обувь, чтобы она стала непромокаемой, а потом ещё добавить невесомости… — проговорил идущий рядом Похотун. — И зачем мы учили недавно «Летатиус»? В одно ухо влетает, а в другое вылетает…

Я возмутилась, но решила оставить полное высказывание возмущения на потом. На время, когда достигну берега. А он приближался… Медленно, неотвратимо, но приближался. Суслягух пыхтел над моей головой, но упорно помогал мне бороться с течением и водой. Он не бросал меня…

Я видела огромные сосны, видела голубое небо и… небольшой парапет среди покатых каменных стен. Вот к нему-то я и направилась. Больше всего площадка напоминала спуск к воде на московских набережных. Слева и справа зеленеющая кромка воды на высоких стенах, а в центре площадка с двумя каменными львами по бокам.

— И плавать ты не особенно хорошо умеешь, — ядовито прокомментировал Похотун. — Вот если бы ты начала использовать свой язык вместо весла, то давно бы уже доплыла до берега.

— Ты… ты… ты… — пыталась я найти хотя бы одно слово для выражения собственного недовольства.

— Я сухой? — помог мне Похотун. — Это да. Ведь я всё-таки маг и умею вовремя вспомнить нужное заклинание…

— Ты то самое слово, которое тоже начинается на «су», — выдохнула я.

— Не согласен. Но это и не важно. Мы прибыли. Прошу тебя выйти, Марина, и привести себя в порядок, — презрительно произнес Похотун. — Тут не особенно хорошо относятся к влажным академичкам, если они не королевы…

После этого Похотун взмахнул платком и единым махом перенесся на берег. Я плеснула было в него водой, но волна, которая резво устремилась к черной мантии, долетела до неё и тут же прыгнула обратно, как будто ткань была раскалена до невозможности. Так можно капнуть водой на очень горячую сковородку, и вода постарается тут же вылететь обратно.

Я же вцепилась в ребро каменной площадки и только тогда смогла полноценно вздохнуть и выдохнуть. Как оказалось, до этого момента я дышала через раз, чтобы не нахвататься воды. Да, пловец из меня тот ещё…

— Я бы высказала тебе всё, что о тебе думаю, но придержу это до иглотыков — они более благодарная публика, — фыркнула я, когда выбралась на берег.

— А и не надо ничего говорить, просто приводи себя в порядок. Так ты похожа на речную ведьму. В столице Сторгоны городе Лиргос не принято ходить мокрой по улице. Тебя могут запросто упрятать в тюрьму за нарушение вида одежды, — улыбнулся маг.

Я вытащила из кармана платок. Он намок и больше походил на жалкую тряпочку, чем на грозное оружие волшебства. Ну и ладно, зато он даже мокрый может вызывать магию.

— Арсуминте! — вызвала я заклинание очищения.

Водоросли, зеленая ряска и какая-то коричневая слизь мигом сползли с моей одежды и убрались по-добру, по-здорову. Я стояла всё такая же мокрая, но уже чистая.

— В этом городе не очень любят академичек, — хмыкнул суслягух, показывая на мою мантию.

Ну, не любят, так не любят… Хотя, во избежание ненужных расспросов и косых взглядов…

— Фасониус Модератус! — произнесла я заклинание изменения одежды.

Мантия тут же подтянулась, потом расширилась, показались оборки, рукава-фонарики и пышный подол. Я бы предпочла обычную майку и юбку, но местные жители вряд ли примут такой разврат. Поэтому пришлось нарядиться как на бал. Всё-таки столица!

Побочным эффектом изменения одежды было то, что в процессе перестройки она высохла и теперь смотрелась очень даже неплохо.

— Как я выгляжу? — спросила я у суслягуха.

— С элем потянет, — махнул тот лапой.

Я только покачала головой. Ну чего ещё ждать от суслягуха?

Когда же посмотрела на Похотуна, то увидела, как он с надеждой взирает на меня. Неужели тоже ждет вопроса? А вот хренушки ему на блюдечке с постным маслицем. Не дождется. Я прошла к воде и всмотрелась в отражение. Позади раздался разочарованный выдох. Ну и пусть себе захлебывается ядом. А я пока плюбуюсь собой — выгляжу неплохо. Да, с мокрыми волосами не то, но если забрать их в хвост и накрыть косынкой, то… Вполне себе миленькая горожаночка.

— Куда мы направляемся? — спросила в ответ на невысказанный вопрос.

— Как куда? Конечно же в самый главный сборник сплетен и новостей — в местный трактир. Кстати, надо бы желудок набить, а то давненько в нем ничего, кроме воздуха не было. Суслягух, ты можешь не исчезать.

— Ага, щас, — хмыкнул суслягух. — Я тут такая диковина, что полгорода сбежится на ловлю. Нет, я лучше рядом побуду. Невидимкой сподручнее новости собирать.

Похотун пожал плечами и двинулся мимо каменных львов к ступеням. Суслягух с пшиком испарился. Я же не собиралась тут оставаться. Пусть я и находилась в живописном месте, откуда открывался вид на сказочный город на другом берегу, но наслаждаться его видом в одиночестве не очень хотелось. Поэтому я поспешила за Похотуном.

К тому же — кто ему будет портить жизнь, как не я?

По мере моего поднимания по лестнице, из-за каменной оградки высовывали черепичные крыши нарядные домики. Больше всего они походили на классические дома в Германии, такие же беленькие, аккуратные, с коричневыми рейками, похожими на подтяжки бюргеров. Огромные сосны спокойно соседствовали с домами и чувствовали себя явно вольготно в городской суете и сутолоке.

Когда я выскочила на булыжную мостовую, то в мой нос уперся кончик стальной алебарды.

— Здрасте, девочки, я ваш новый папа, — вырвалось у меня само собой.

Угрюмый тролль, похожий на помесь каменной глыбы с замершими собачьими экскрементами, глухо гыгыкнул. Его железный шлем-шишак сполз на правое ухо и придал лучнику некоторый залихватский вид. Ему бы ещё чуб, атласную рубаху вместо ржавой кольчуги и плисовые штаны вместо рваных шорт — вообще стал бы молодец на выданье. Да ещё здоровенную алебарду заменить бы на баян…

— Скажи, что ты не ожидала такого приветствия от местных жителей? — ровным голосом осведомился Похотун.

— Ну, хлеб-соль могли бы и себе оставить, но вот чтобы стрелой в нюхальник тыкать… Уважаемый, перестань елозить острием по моему носу — вдруг ты его куда-нибудь окунал, а ко мне зараза пристанет?

— Колдун и колдунья, — прорычал тролль. — Ненавижу колдунов и колдуний.

Второй тролль, как две капли воды похожий на первого, держал на прицеле Похотуна и медленно урчал. Похоже, что он катастрофически мучился от изжоги, а его руки чуть подергивались, словно с трудом сдерживали натянутый лук. Мне даже стало его немного жаль. Была бы сода под рукой — обязательно предложила бы.

Мы стояли на городской набережной, довольно-таки ухоженной и чистой. Мимо пролетали кареты, запряженные четверками лошадей. По другой стороне улицы чинно прогуливались местные жители, похожие на лубочные картинки из старины глубокой, когда в моде были корсеты, фраки и цилиндры с чепчиками. Судя по всему, тролли представляли собой местный аналог полиции, а нам посчастливилось попасть на их честные глаза. На налитые кровью глаза…

— Вот и хорошо, тогда мы быстро-быстро пойдем по улице и ты нас не будешь видеть. Договорились? — попробовала я сыграть на хитрости.

— Нет! Вы предстанете перед судом! Вы мерзкие колдун и колдунья!

— Да поняли мы уже, — досадливо отмахнулась я от настырного зудежа. — За что нас к судье-то?

— Вы мерзкие колдун и колдунья, — снова завел свою пластинку тролль.

Вот так вот и стояли мы с Похотуном под прицелом стрелы и алебарды, как два тополя на Плющихе. Да-да, там было три, но на суслягуха почему-то не обращали никакого внимания.

— Братишки, да какие же они колдун и колдунья? — подал голос суслягух. — Это обычные путники, только странные немного. То, что девчонка взъерошена, не должно ни о чем говорить. А этот белобрысый вообще дурачок…

— Сам ты дурачок и уши у тебя зеленые, — пробурчал Похотун. — Да, мы колдун и колдунья, поэтому, если к нам не будут обращаться с должным пиететом, то…

— Можно я его чпокну? — проурчал молчавший до этого тролль. — Чего он на зверушку голос повышает?

— Нельзя. За живого колдуна больше дадут, — обрезал другой.

— Жаль.

— Не жаль. Он предстанет перед судом и за него дадут больше, чем за девчонку. А когда их скормят упырю… — тролль многозначительно замолчал.

Плюшки-ватрушки, да нас никак скармливать какому-то упырю собрались? Надеюсь, что это будет тот, на кого мы охотимся. Я посмотрела на Похотуна, а тот смотрел только на троллей. Смотрел как на маленьких собачек, которые подбежали и начали тявкать на прохожих. Да вы видели таких собачек — они трясутся и мечтают оказаться как можно дальше от страшных двуногих существ, но при хозяйке или хозяине из кожи вон лезут, чтобы доказать свою полезность и злость.

— Дяденьки, а может мы всё-таки разойдемся? Мой спутник наколдует вам кучу золота, вы сделаете вид, что не видели нас, а мы сольемся с толпой и будем вести себя тихо-тихо, как мышки, — попробовала я воззвать к чувству жадности.

— Нет. Мы не только золото, но и благодарность получим. А благодарность судей — это хорошо, — сказал самый словоохотливый тролль.

— Ведите нас к судьям, — буркнул Похотун. — Нечего воздух попусту сотрясать.

— А я бы ещё немного потрясла, — пожала я плечами.

— Можно я прострелю ей коленку? — спросил второй тролль.

— Не надо! — тут же среагировала я. — Иду вперед, дышу носом, думаю о прекрасном. Стрелять не надо, лучше дарить друг другу цветы и комплименты.

Тролли никак не среагировали на мой экспромт, кроме как качнули лысыми головами в направлении большого здания. А мы чего? Мы пошли туда. Если не в таверну, так в местную администрацию, пусть они снабдят нас информацией по поводу упыря.

Интересно, а нас живыми будут скармливать упырю? Мертвой я не согласна скармливаться. Это полное некомильфо.

Город был как город. Да, я мало видела городов этого мира, но если бы меня поместили в ту Францию, которую показывали в фильмах про Д`Артаньяна и мушекетеров, то я бы оказалась как раз в таком. Каменные стены, булыжная мостовая, редкие деревья и чарующий запах канализации. Казалось, что сейчас из ближайшей подворотни вырулят четыре бравых мушкетера с перьями на шляпах и будут шептать судьбе: «Мерси боку!»

Среди людей попадались гоблины с перекошенными злобой лицами, длинноухие эльфы, даже пара оборотней с клыкастыми мордами. Публика была разношерстной, но никто не обращал на другого внимания, словно так и должно было быть. Словно голоногие хоббиты должны были бегать с газетами и кричать о повышении налога на воздух. Словно тролли должны были охранять порядок. Словно гномы должны были яростно торговаться с покупателями на лавках со свежими овощами.

Вывески намекали на то, что в этом домике можно было починить обувь, а вон в том схомячить пару кренделей. Кареты проносились мимо, но я пару раз видела, что внутри сидели орки и люди. Такое соседство со знаком толерантности мне показалось забавным.

На нас обращали внимание по большей части из-за Похотуна и из-за того, что вели под строгим надзором стальных наконечников. Хорошо ещё, что в спину не тыкали, а то вообще была бы веселуха.

— Как ты думаешь, нас сразу убьют или немного помурыжат? — спросила я у Похотуна.

— Думаю, что за все мои заслуги, за доброту и участие, за всё то полезное, что я сделал для этого города — убьют сразу, — пожал плечами темный маг.

— А что ты сделал?

— Р-р-разговорчики! — прорычал идущий позади тролль.

— Да! — кивнул маг.

— Чего «да»? — не понял тролль.

— Они самые — р-р-разговорчики. Если нам даны рты, языки и способность облекать мыслеформы в единицы информации, называемые «словами», то мы можем использовать их для «разговорчиков». Вы правильно это заметили.

Я прямо-таки спиной почувствовала натяжение тетивы, которая вот-вот должна была спуститься у тролля. Похотун обладает редкой способностью выводить из себя людей. Впрочем, как и суслягух, который с визгом пронесся по воздуху, а следом раздался щелчок. Такой щелчок можно услышать от рогатки уличного хулигана, когда он посылает каменный гостинец в соседское окно.

— Мелкий гаденыш! — рявкнул тролль. — Ты порвал тетиву!

— От гаденыша слышу! — раздался голос суслягуха откуда-то сверху. — А будешь стараться мага убить — найду тебя и обязательно приснюсь. Эх, что я буду делать в твоем сне…

Я повернулась и увидела, что второй тролль бросает в суслягуха алебарду. Наивный. Неужели он и в самом деле думал, что сможет железной хреновиной победить моего фамильяра?

Суслягух извернулся в воздухе, поймал алебарду за древко и зашвырнул её далеко за перила в воду. Железная хреновина издала чавкающий бульк и исчезла в водной глади. Таким образом оба тролля оказались безоружными. Похотун извлек платок из кармана и мило улыбнулся:

— Ребята, а теперь вы станете чуточку вежливее?

— Всё равно вам надо к судье. Он давно вас ждет, — проговорил первый тролль и поднял руки.

Глядя на него, поднял руки и второй тролль. Похоже, они оба знали действие платка и были уже знакомы с Похотуном и его колдовством.

— А зачем же надо было в нас железяками тыкать?

— У нас без вас так было спокойно, что мы уже забыли, как это делать. Надо было потренироваться, — ответил тролль.

— А как же упырь?

— А вот из-за него всё и спокойно — никто не хочет подходить к нашему городу, приходится всё делать самим. Зато никаких врагов на горизонте.

— Но и никаких друзей?

— Это да… Скучища смертная. Даже рады, что вы тут появились, мерзкий колдун и колдунья…

— Ладно, пойдем, поздороваемся с администрацией, а то давно я тут не был, — хмыкнул Похотун.

— А можно будет сказать, что это мы вас арестовали? — с надеждой спросил второй тролль.

— Да мне плевать на это. Говорите, что хотите, — отмахнулся Похотун и направился вглубь города.

Конечно же мы как всегда поспешили за ним. Опять он командует…

Здание суда напоминало своим видом о собственной значимости и буквально заставляло вспомнить о суровых буднях заключенных. Оно словно кричало: «Здесь люди не просто так задами стулья протирают — здесь вершатся судьбы!»

Четырехэтажное здание посмотрело на нас суровыми буркалами глаз и распахнуло двери-пасть, словно приглашая в бездонный желудок. Возле дверей каменными истуканами застыли тролли, похожие на тех, что привели нас сюда. Они даже бровью не повели, когда мы прошли мимо. Как будто мы вовсе не опасные преступники, а обычные муравьи, спешащие по своим делам.

Стало даже немного обидно.

— А где фанфары? Где радостные толпы встречающих людей? — спросил Похотун у провожающих. — Почему нас никто не встречает? Прошлый раз было гораздо веселее…

Два тролля только пожали плечами в ответ.

— А что было прошлый раз? — не удержалась я от вопроса.

— Меня собрались сжечь, — флегматично ответил маг.

Во как!

— А за что?

— За нарушение формы одежды, — неохотно ответил маг. — Я первый раз тоже упал в воду, выйдя из портала, и вылез мокрым.

— У нас не любят мерзких колдунов и колдуний, — прогудел тролль.

Ну, что не любят я уже успела догадаться. Да и как любить этого высокомерного злыдня? Вон, заходит в двери суда, как в собственную спальню. Даже не почесался перед напускным величием здания.

Я прошла следом и чуть не ткнулась носом в спину мага. А вот надо было клюнуть его. Хотя бы из вредности!

Похотун застыл перед тремя троллями в ливреях, которые выставили алебарды перед собой. Что? Нас опять пытаются проткнуть? Похоже, что тут это входит в традицию.

— Это мы их поймали! — прогудели из-за наших спин тролли. — Это наша добыча!

— Это же черный маг! — ответил один из троицы. — Почему он не в цепях?

Наши тролли только шмыгнули носами, мол, сами попробуйте его сковать. Суслягух куда-то опять запропастился, а то от него можно было ожидать какого-нибудь едкого комментария. Пришлось его роль брать мне:

— У нас непереносимость металла. Мы сразу же становимся злыми и раздражительными. Вот попробуйте ткнуть его алебардами… Нет-нет, вы попробуйте и тогда увидите, каким злым он станет. А ты чего смотришь? Я же ради эксперимента…

Похотун только покачал головой в ответ. Ему явно не хотелось, чтобы его тыкали острым металлом. А вот тролли заинтересовались моим советом и реально отодвинули назад алебарды, чтобы произвести эксперимент.

Магу пришлось взмахнуть платком и что-то прошипеть, чтобы не быть продырявленным. Алебарды тут же взмыли вверх и вонзились в потолок. Зависли, как ровные лианы из джунглей. Тролли недоуменно посмотрели на свои руки и полезли за мечами на поясах. «Наши» тролли только сочувственно вздохнули.

После второго взмаха к алебардам присоединились мечи, засапожные ножи и даже два пера, которыми отмечали прибывших в здание суда. После этого Похотун чуть склонил голову на плечо:

— Вы тоже можете присоединиться к своему оружию. Хотите торчать между алебард?

Троица тут же помотала башками.

— Вот и хорошо. Пропустите нас, возможно мы те, кто поможет городу избавиться от упыря.

— А вы не будете хулиганить? — спросил один из троицы.

— Как прошлый раз? Нет. Но только если вы снова не соберетесь сжигать меня на городской площади, — ответил Похотун.

Троица расступилась. Мы прошли вперед по каменному коридору. На стенах висели картины страшных пыток и кар, которые должны были внушить преступникам ужас и страх. Мне же они внушали любопытство. Интересно — эти картины списывались с натуры, или это буйная фантазия художника так разыгралась?

«Наши» тролли забежали вперед и открыли двери. Мы важно прошествовали в большой зал. Вот таким я себе и представляла средневековый суд. Скамьи цвета спелого каштана ровными рядами выстроились вдоль стен. В центре оставалась большая площадь, заполненная пустотой. Напротив дверей на постаменте возвышается стол, на его поверхности лежала голова в парике. Нет-нет, голова лежала не отдельно от тела — её плечи были рядом. Мужчина отчетливо храпел.

Похоже, что дела у суда столицы шли не очень, если во время работы можно себе позволить вот так вот вольготно расположиться. Троллям пришлось кашлянуть, чихнуть, прочистить ещё раз горло, потом поорать немного, а лишь затем один из них осмелился подойти и потрясти судью за плечо.

— Казнить! — взвился проснувшийся судья. — Сжечь на площади! А потом четвертовать!

Судья был похож на прошлогоднюю картошку в пенсне. Косо сидящий парик придавал лихости его красному лицу. На щеке отпечатался след небольшого молотка.

— Может, сначала четвертовать, а потом сжечь? Так будет надежнее, — с улыбкой произнес Похотун.

— Ты??? — судья так сильно вытаращил глаза, что они сбили пенсне с носа и только потрясающая реакция тролля не позволила стеклышкам разлететься на тысячу мелких осколков.

— Я, — кивнул Похотун.

— Да как ты посмел явиться к нам? После того, что ты тут устроил?

Казалось, что мелко трясущийся парик судьи задымился. Только потом я поняла, что это слетала мучная пыль с щедро посыпанной поверхности. Судья явно злился на черного мага, а тот стоял и даже не чесался в ответ на суровые взгляды.

— Вы сами виноваты, — пожал плечами Похотун. — Я никого не трогал. Прибыл по делам и сразу же бы удалился, как только исполнил их. Зачем меня было арестовывать и тащить на костер? Да ещё и ваш скоропалительный суд. Вы же даже не удосужились узнать причину моего появления. Сразу, без следствия и защиты. Чего же вы хотели в ответ?

— Мы не любим колдунов и колдуний, — прогудел тролль, всё ещё державший в лапище пенсне судьи.

— Так это ваши проблемы. Надо быть толерантнее к людям, тогда и люди не будут посылать к вам упырей, — снова пожал плечами Похотун.

— Так это ты к ним послал упыря? — ахнула я. — И молчал об этом?

— А чего я должен был сказать? Мы прибыли за Сталусом — я знал, где он обитает. Всё просто, если нам не будут вставлять палки в колеса. Не будут же? — Похотун поднял бровь, глядя на судью.

— Король приказал казнить тебя, как только ты появишься в городе, — буркнул судья.

— Тогда вам вовек не избавиться от упыря. Хотите, чтобы вам вечно доставляли еду по воде? Так с моей смертью в реке появятся русалки и будут грабить все идущие к вам корабли. Передохните же с голоду. А так мы захватим с собой упыря и уберемся. Что вам лучше — исполнение приказа короля или собственная безопасность?

Судья задумался, почесал морщинистый нос и кивнул:

— Из-за твоего упыря продукты стали очень дороги. Золото заканчивается… Ладно, возьму на себя ответственность и отпущу вас. Но с условием, что ты заберешь свое чудовище.

— Нет проблем. Покажите, где он бегает?

— А вот выйдешь за город и пойдешь по главной дороге — он сам тебя встретит. В принципе, это будет даже исполнение королевского приказа. Своего рода казнь колдуна… Эх, люблю я эти юридические тонкости! — заулыбался судья. — Возможно, даже получу награду за вас…

— Это мы их поймали, — тут же напомнили о себе тролли.

— Да-да, вас я тоже не забуду, — досадливо отмахнулся судья. — Отведите их в камеру, а ночью выпустим за ворота.

— Чего же ночью? — спросил Похотун. — Мы и днем можем.

— Так вам же надо отдохнуть с дороги? — поднял бровь судья. — Или вы сразу готовы ринуться в бой?

— Да нам бы сразу, — ответила я. — А то у нас подруга томится в Подземном мире. Чем дольше мы находимся на поверхности, тем больше времени проходит там. Поэтому мы торопимся.

— Хорошо, дайте нам два часа, а потом выходите, — сказал судья.

— А зачем вам два часа?

— Чтобы собрать побольше народа на зрелище. Редко когда увидишь казнь колдуна от рук собственного творения.

— Не я сделал этого упыря, — возразил Похотун.

— Но ты привел его к нам!

— Тогда нам нужно не в камеры, а в трактир. Мы бы поесть не отказались, — сказал маг.

Я тоже почувствовала, как бурлит в животе. Поесть бы явно не мешало. Судья махнул рукой троллям:

— Отведите их в трактир и проследите, чтобы наших гостей не отравили с испуга. Они нам ещё нужны.

В трактире сразу же смолкли. Вот что было там люду, так все-все-все замолчали. Орки, тролли, гномы, люди, хоббиты — все мужчины, кроме трех страшных официанток. И все уставились в нашу сторону. Я даже присела в реверансе, когда местные завсегдатаи уставились на меня сальными глазками.

Увы, мои прелести не возымели привлекательности для местного сборища — всё внимание перетекло к беловолосому магу. А Похотун даже не помахал рукой в качестве приветствия. Он подошел к столику у окна и сообщил трем здоровенным оркам, смотрящим на него с нескрываемой злобой:

— Это моё место.

— Гхыр тебе на плешь и хрягу во всю спину, — отозвался самый здоровый орк. — Колдунишка, твоё место возле отхожего места.

Его друзья поддержали хриплым хохотом. Три огромных амбала были увешаны оружием с ног до головы. Клыки вырывались из пасти, как шпильки дырокола. Глазки маленькие, лбы покатые, волосы сальные и от всех троих шел неистребимый запах козла. Явно местные бруталы, которые кого хочешь раскатают в тонкий блин.

— Они не понимают, — повернулся к сопровождающим троллям Похотун. — Я сильно нарушу приказ короля, если убью этих тупоголовых?

— Кого ты назвал тупоголовыми, грызня из-под ногтей? — оскалился один из орков.

— Я же говорю — тупоголовые! По два раза надо повторять, — сообщил Похотун, делая вид, что орков совсем не существует.

— Ребята, это смертники. Через пару часов они пойдут за город. Пусть поедят в последний раз, — участливо сообщил один из наших сопровождающих.

Орки неохотно встали со скамеек и отошли в сторону, что-то ворча о «гхырах, марехах и хурдурме». Похоже, что они ругались по-своему, но на человеческий язык переходить не спешили. Вероятно, знали о Похотуне.

Мы же уселись на их место. Я постаралась дышать через раз, чтобы хоть как-то перебить запах дикого козла. Похотун махнул рукой официантке, и та переглянулась с товарками. Женщины сразу же сделали вид, что заняты своими клиентами и даже склонились к ним, стараясь сделаться как можно меньше. Выбранная магом официантка поцокала языком и покачала головой. Она может быть ещё чего-нибудь собралась сделать своим телом, чтобы осудить товарок, но Похотун не стал демонстрировать сдержанность:

— Любезная, принеси-ка нам лучшие блюда этого места и… и да — плевать в них не надо, а то я проверю. Если какая-нибудь посторонняя жидкость окажется в нашей еде, то ты сгоришь в ярком пламени. Нам всё равно терять нечего, а вот ты можешь обогатиться на пару золотых, если всё пройдет спокойно и с должным усердием.

Официантка кивнула в ответ и пошла в сторону кухни. Я услышала, куда она посоветовала Похотуну засунуть свои монеты. Маг сделал вид, что не расслышал. Может оно так и правильнее, меньше слышишь — крепче спишь.

Тролли сели за соседний стол, подвинув двоих возмущенно пискнувших хоббитов. Они криком заказали четыре кружки эля, потому что на службе. Интересно, а если бы они были не на службе, то сколько смогли бы выпить этого пойла?

Мне вспомнилась одна история, когда в небольшом ресторанчике праздновали две компании: полицейские и пожарные. Так как и те и другие ребята бравые и серьезные, то ссора не заставила себя ждать. Слово за слово, дубинкой по столу. Мы с моим бывшим мужем вжались в стенку, когда две стихии сошлись посреди зала.

Махались ребята от души, не зная жалости и усталости. Алкоголь разгорячил дурную кровь и теперь каждая бригада собиралась доказать, что она сильнее и круче другой. Мы было дернулись звонить в полицию, но потом передумали — полицейские уже были здесь. Звонить пожарным? Тоже не резон — и эти участвовали в общей свалке. Тогда я позвонила в «Скорую». Ничего умнее не могла придумать, да и результатом этой драки могли стать поломанные ребра, руки, головы.

«Скорая» оказалась медлительнее черепахи, поэтому, когда бравые ребята в синих комбинезонах ворвались в помещение, пожарные уже сидели в обнимку с полицейскими и ругали на чем свет стоит нерасторопную медицину. Надо ли говорить — что случилось, когда ещё трезвые, но злые медбратья услышали в свой адрес нелестные отзывы?

В общем, выползали мы тогда с мужем ползком, стараясь скрываться за столами, стульями и батареями. Хозяин ресторана в тот вечер вырвал у себя остатки волос, когда подсчитывал убытки. Если сейчас на нас нападут, то вряд ли у хозяина тоже останутся волосы.

У меня не было настроения подраться, но оно явно было у остальных посетителей таверны, которые с ненавистью поглядывали на Похотуна. Тот же чуть посвистывал и постукивал пальцем по замызганной столешнице. Я заглянула под стол. Так и есть, он даже ногу на ногу закинул и теперь покачивал носком туфли, как будто был в своем замке и ждал очередного блюда на ужин.

— Тут тебя не очень любят, — заметила я.

— Любовь — это всего лишь глупая эмоция. Она со временем стихает, переходя либо в симпатию, либо в ненависть. Сейчас это стадо ненавидит меня, но стоит только совершить подвиг, который их освободит, так они будут превозносить меня, как высшее создание. Ты это знаешь, я это знаю — мы с тобой разумные люди, которые когда-то любили и обожглись на любви. Любовь и ненависть — всего лишь эмоции, на них можно не обращать внимания.

— Глубоко копаешь.

— Нет, это всё на поверхности, — усмехнулся Похотун.

— Но ты тоже здесь не просто так. Ты всё-таки что-то испытываешь ко мне, — напомнила я недавний разговор.

— Кроме раздражения — ни-че-го. А вот и наш обед принесли, — Похотун тут же грамотно перевел стрелки на подошедшую официантку.

Та принесла большого запеченого гуся, обложенного яблоками и картошкой. На подносе рядом таяло масло на двух горках свежей гречневой каши. Мягкие лепешки ещё дымились на местах разлома. Овощи были порезаны так аккуратно, словно их измеряли по линейке и старались резать исключительно скальпелем. Венчал всё это довольство кувшин с молоком.

— Спасибо, — поблагодарила я от души. — Выглядит так вкусно.

— Надеюсь, что ваше мясо тоже понравится упырю, — с милой улыбкой произнесла официантка.

Похотун нахмурился и начал водить над подносом руками и бурчать какую-то нелепицу. Официантку как будто ветром сдуло.

— Вроде бы чистые блюда. А то знаю я местный люд, — проговорил Похотун. — В лицо улыбаются, а в спину плюют.

— Так вроде бы она не улыбалась, — возразила я, глядя на убегающую официантку.

— Да? Совсем тогда совесть потеряли. Никакого сервиса. Была бы у них жалобная книга — обязательно сделал бы запись.

После этих слов Похотун оторвал руками ножку гуся и впился зубами в хрустящую корочку. Он поглощал мясо с таким аппетитом, что мои руки сами собой потянулись к ароматному мясу. Я с трудом оторвала вторую ножку, втянула носом аромат и тоже начала отдавать должное местному поварскому искусству.

Эх, как же приятно было вкушать эту простую, но вместе с тем вкусную пищу. Мясо было хорошим, пусть немного и твердым, каша таяла на языке, а лепешка напомнила мне то время, когда я продавала хлеб и имела возможность первой снять пробу с батона. Как же тогда ломалась хрупкая оболочка белого хлеба и мякоть потом скатывалась в шарик на языке… Какие запахи дурманили голову…

— Эй, хватит жрать! Проваливайте отсюда, гхырные колдуны! — нарушил мои блаженные воспоминания грубый голос.

В запах мягкого свежего хлеба тоже вторгся аромат старого козла. Я открыла глаза — и когда успела их закрыть?

Трое согнанных недавно с места орков возвышались над нашим столом могучими дубами. На клыкастых мордах не было ни капли доброты. В лапищах чуть покачивались здоровенные топоры.

— А я уже думал, что вы не подойдете, — с мягким укором сказал Похотун. — Чего же вы так долго ждали, мальчики?

— Мальчики на городской стене смеяться будут, когда тебя упырь жрать начнет, грязный грыхон. Дожирай свою хавку и проваливай, — ухнул орк.

— А вы мне не указывайте, что нужно делать, иначе…

— Иначе что? — прорычал орк и приблизил свою страшную морду к лицу Похотуна.

Похотун, нимало не смущаясь находящейся рядом хари, промокнул губы платком и сразу же им взмахнул:

— Червоторолир троль король орел!

Надо ли говорить, что окаменение настигло орков в самой живописной позе? Троица так и осталась стоять, нависая над столом, пока Похотун шарил в карманах. Орки также стояли, когда десять золотых монет поскакали по столу. И они продолжали стоять, когда мы вышли из трактира, оставляя за собой гудящий от возмущения зал. Правда, никто больше не осмелился противоречить Похотуну и кричать ему в спину дурные слова.

— Эмоции, — глубокомысленно заметил маг. — Они только мешают жить.

Бредущие за нами тролли многозначительно покивали.

Половина города высыпала на стены, чтобы увидеть радостное зрелище, как наши жалкие тельца будет рвать опытный упырь. Я отчаянно трусила, но держала марку и с храбрым видом ковырялась в зубах отломанной по дороге веточкой, представляя из себя флегматичную головорезку. Ну да, мне упыря запинать, как два пальца в воду окунуть. Вот только внутри я так отчаянно дрожала, что эта дрожь пробивалась в пальцы и веточка постукивала по зубам в ритме "Турецкого марша".

Провожающие нас люди были если не приветливы, но насторожены. На нас взирали со страхом и опаской. Кто-то наоборот — пытался скрыть радость за веером или подставленной ладонью. В общем, равнодушных не было. Как я успела узнать у немногословного Похотуна — он уже был здесь и пытался разыскать в местных аптекарских магазинчиках нужное снадобье. Увы, его появление тоже было увидено, он взят под стражу и отведен на "справедливый суд".

На суде не стали долго разбираться и был вынесен вердикт: "Сжечь колдуна!" На все уговоры, на все попытки воззвать к разуму — вердикт остался неизменен. Похотун тогда вздохнул и вызвал страшное чудовище изо всех, которые только существовали в окружности ста километров. Так получилось, что им оказался нужный нам упырь, который только-только вырвался на свободу из Подземного мира и был готов рвать и глодать всех, кто попадется на пути. Сам же темный маг исчез среди огня и дыма.

— Мерзкие колдун и колдунья! Да будьте вы прокляты! — донеслось нам вслед.

— А теперь не отходи от меня ни на шаг, — едва слышно проговорил Похотун.

— А что будет?

— Смотри!

Я оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть летящий в меня камень, размером с яблоко. Почему-то метнули не в мага, а в его бесконечно добрую и заботливую спутницу. Я взвизгнула и инстинктивно присела. Камень должен был ударить меня в лоб, но вместо этого он шлепнулся о незримую преграду в нескольких сантиметрах от меня и благополучно грохнулся вниз. Я невольно проследила за ним взглядом.

— Дорогие друзья! — громко сказал Похотун. — Если вы намерены бросать в нас камнями, то напрасно расковыряете мостовую. Мы недоступны для них, но можем обидеться и уйти прочь, оставив вас с упырем. Вам нравится его компания?

Ответом ему была тишина. Зато никаких больше камней в нашу сторону. Угрюмое молчание недовольных жизнью людей. Странно, ведь они сами тронули колдуна, а теперь считают его виноватым. Как в сценке из "Ералаша", где два мальчика хотят отмудохать третьего, ботаника:

— А давай его поколотим?

— А если он нас?

— А нас-то за что?

Мы вышли из города. Ворота тут же с грохотом захлопнулись за нами, едва не ударив по спине бронзовой мордой льва с кольцом в пасти. Вот это гостеприимство…

И как к таким в гости приходить? Принесешь местным тортик, а они тебя за это в тюрьму на съедение крысам. Впрочем, мы хотели узнать — где находится упырь? Мы узнали, что он бегает рядом с городом. Мы хотели поесть — мы поели. Что ещё для счастья надо?

А для счастья надо вырвать клык убитого упыря. Да-да, я помню про зелье, которое должно воскресить память Симпатира. Так что я собираюсь убить двух зайцев одним походом — поймать упыря и вырвать его клык. Ух, прямо мороз по коже оттого, какая я кровожадная…

Пока что не придумала, каким образом я буду вырывать артефакт из немилого ротика, но явно сделаю это ради Симпатира и… герцога. Пусть он и вредный, а всё равно хороший. Не спрашивайте ничего про женскую душу, великие философы древности не одну плешь надергали сопернику, когда пытались её разгадать. Вот хочется мне освободить не только Симпатира, но ещё и герцога.

— Будь внимательна, — коротко произнес Похотун.

Я очнулась от воспоминаний и огляделась по сторонам. Дорога, раньше широкая и разъезженная колесами телег и карет, теперь начала зарастать вездесущим ежовником. Подорожники раскинули свои широкие ладони под солнцем без страха — уже не боялись, что их отдавят лошадиные копыта или пыльные сапоги. Полевой бодяк горделиво возвышался по краям дороги, покачивая розовыми пумпонами цветов.

— Тут давно никто не ходил? — спросила я.

— Ну, как тебе сказать… Выходили раньше… Осторожно, не наступи на черепушку!

Я едва не взвизгнула, когда он резко произнес последнюю фразу. Тут же отпрыгнула горной козой и увидела, что на самом деле едва не наступила на выбеленный солнцем череп коровы. С городских стен послышался довольный гогот. Смеялись даже дети, которых поднимали на руках, чтобы лучше видеть. У меня мелькнула злокозненная мысль шарахнуть парочкой заклинаний по зубцам стен, чтобы не высовывались, но потом я с собой справилась.

Да и силы пригодятся для будущей битвы…

— А как ты собираешься победить упыря? — спросила я мага, когда мы прошли дальше и хохот стал стихать.

— Пока не знаю, — пожал он плечами. — На месте надо будет определиться.

— И что? У тебя нет никаких идей?

— Ну почему же сразу нет? Конечно же есть. И я думаю, что мы их попробуем осуществить.

— Да нет у него ничего! Думает взять тебя в качестве приманки, а пока упырь тебя глодает, то Похотун с ним расправится! — послышался голос суслягуха и мой фамильяр материализовался в воздухе.

— Ты ещё жив, дурилка? — хмыкнул маг.

— В отличие от упыря — живее всех живых!

— И что же ты предлагаешь? Заболтать Сталоса до смерти? Рассказывать старые анекдоты до тех пор, пока он окончательно не помрет?

— Можно вбить в грудь осиновый кол, — отозвался суслягух. — Можно отрубить голову, а потом положить ему башку между ног мордой вниз. Да можно вообще завязать ему глаза, забить рот песком, а под коленками подрезать жилы и набить их щетиной. Многое можно сделать! Ты же маг, придумай что-нибудь!

Похотун только покачал головой. Он поднял голову к небу и сощурился на солнышко. Оно клонилось к горизонту и через пару часов должно было опуститься за полосой леса.

— Я не хочу его убивать… По сути, Сталос всего лишь жертва настоящего упыря. И вот её-то, настоящую упыриху, мы и будем ловить на Сталоса.

— Как так? — вырвалось у меня.

Конечно же вырвалось — мало нам одного упыря, так появится ещё один! Или одна! Не важно! Появятся сразу две машины для убийства, которые будут мечтать только закусить нами. И им вряд ли будет важна моя романтическая душа и мечтания — они скорее покусятся на моё многострадальное тело…

— А вот так, — пожал плечами Похотун. — Я мог бы переместить Сталоса обратно, в Подземный мир, как переместил его сюда, но это будет неправильным. Упырица должна навестить своего любовника и как раз завтра, в ночь Черной Луны, они встретятся.

— То есть как? — опять не поняла я. — Ты переместил сюда Сталоса, чтобы он пугал жителей, а сам… Ты всё продумал заранее?

— Вообще-то, борьба с упырями должна была стать вашим последующим уроком. Но раз так всё сложилось, то придется тебе изучать это заклинание одной. Агапа пока что занята.

— Да ты вообще обалдел? — воскликнул суслягух. — Этим же должны заниматься ведьмаки, а вовсе не претендентки на престол!

— Самые лучшие претендентки получались из ведьмачек, — хмыкнул Похотун. — Они умели справляться не только с живыми людьми, но и с мертвыми. А ты можешь постоять в сторонке и понаблюдать за действием. Марина, заклинание замедление упыря очень простое. Берешь платок, взмахиваешь вот так, слева направо и кричишь: "Стаматисей!"

— Стаматисей? — переспросила я. — Так просто?

— Ну да, просто. Видишь, какое легкое заклинание? Оно призвано замедлить упыря, а то с его сверхчеловеческой скоростью люди вряд ли могут противостоять ему. Запомнила? Вот и хорошо. Тем более, что сейчас ты испробуешь это заклинание. Вон, видишь на горизонте поднимается дымок? Это к нам спешит голодный Сталос. Чего ты так побледнела?

И он ещё спрашивает — чего я побледнела? Да я вообще едва не захотела по-маленькому от вида несущейся к нам кометы.

Да-да, скорость летящего к нам упыря была невообразимой. Стрелы летят медленнее. Я только открыла рот, чтобы как следует завизжать и нанести всем окружающим травму ушных раковин, как меня осыпало пылью с головы до ног.

Пришлось закашляться, чтобы не выглядеть дурой перед появившимся красавчиком в золоченой ливрее. А то бы завизжала и перепугала всех вокруг.

Да нет, не может быть этакий черноволосый симпатяга упырем. Вот актером, играющим героев-любовников, — может. А уж когда он улыбнулся…

Конечно, я не та восторженная девчонка-девятиклассница, которая тает от одной улыбки красавчика, но вот внутри у меня появилось какое-то теплое чувство. Это чувство заставило мои губы растянуться в улыбке. При взгляде на его осанку и фигуру можно было подумать, что он по меньшей мере морской офицер. Начищенные до блеска сапоги… И это в той куче пыли, которую он поднял?

— Приветствую вас. Это и есть ваша ученица, уважаемый маг Похотун? — с поклоном проговорил красавец мужчина.

Ух, голос пробирал до печенок и стремился дальше. Как же он так?

— Да, это Марина. Как раз она и должна была потренироваться с тобой, — кивнул маг.

Я невольно протянула руку, чтобы поздороваться, а Сталос легко коснулся губами тыльной стороны ладони. Ох, плюшки-ватрушки, у меня даже мурашки по спине побежали.

— Сожри их, чудовище!!! — долетел с крепостной стены истошный вой. — Да-да, оттяпай колдунье руку по самые пятки!!!

— Опять эти надоедливые горожане, — поморщился Сталос. — И как только они меня не обзывают…

— Так ведь ты их жрешь, — хмыкнул Похотун.

— Не всех… Только тех, кто пытается меня заколоть или убить другими способами. А так… Просто загоняю их обратно в город, ну, может щипаю слегка за пятую точку. Мы же договаривались, — последнюю фразу Сталос проговорил так, как будто бы извинялся.

— Да помню я, помню… — отмахнулся маг.

— Изглодай их кости, тварь!!! — снова донеслось со стен. — Чего же ты ждешь? Намотай им кишки на уши!!! Убей колдунов — спаси планету!!!

— Прошу прощения, но мне кажется, что нашей беседе мешают эти необразованные горожане, — чуть поклонился Сталос. — Позволено ли будет мне сопроводить вас в более спокойное место?

— В могилу? — вырвалось у меня.

— Если вам будет так угодно называть моё обиталище, — с легкой улыбкой ответил Сталос, — то пусть это будет могила.

— Я бы мог наслать на них огненный дождь, но они ещё понадобятся… — задумчиво проговорил Похотун. — Пусть королевская семья сейчас и в отъезде, но я поколебал бы верхушку власти… Ладно, Сталос, показывай нам своё обиталище.

Миг и Сталос очутился возле нас. Вроде бы только что стоял на месте, а уже подхватил нас под мышки и… меня повлекло вперед с невероятной силой и скоростью. Зелень под ногами слилась в одну сплошную полосу, кусты по краям дороги превратились в непроглядные стены. Ветер так ожесточенно засвистел в ушах, словно задался целью вдуть барабанные перепонки ещё глубже.

Я было открыла рот, чтобы заорать, но тут же пожалела об этом, когда в открытое отверстие влетел любопытный жук. Если вы никогда не пытались выплюнуть огромного жука на скорости света, то не советую вам этого делать — офигевший жук два раза залетал обратно. Вернее, его заносило встречным воздухом. В конце концов он психанул и выполз сам, чтобы тут же сорваться под напором ветра и улететь прочь, оставив после себя горькое воспоминание о колючих лапках. Надеюсь, что это был не навозник…

Ветер остановился так же неожиданно, как и возник. Мы встали, как вкопанные перед большой пещерой в невысокой скале. Вернее, как вкопанные встали маг и Сталос, а я пролетела ещё пару метров и весьма неэротично нырнула носом в стог сена.

— Вот мы и прибыли, — услышала я за спиной голос упыря.

Вот теперь я была точно уверена, что это упырь — нормальный мужчина вряд ли будет так себя вести по отношению к красивой девушке. Когда получилось выбраться наружу, то успела заметить, что Похотун с трудом сдерживает улыбку, а Сталос упорно гипнотизирует проплывающее по небу облачко.

Вот же мужчины!!!

— Ну и долго я буду вас ждать? — раздался из пещеры голос суслягуха. — Или опять Марина долго красилась?

И этот здесь?

Суслягух выплыл из глубины пещеры с подносом в руках. На нем был повязан фартучек в цветочек, на лысой голове неведомо как держался цветок лотоса. Как в старом анекдоте: " — Девочка, а как на твоей голове держится бантик? — Как-как… Как прибили, так и держится!" На подносе дымились три кружки. Я невольно втянула аромат — пахло луговым сбором.

— Ты как здесь очутился?

— Ну, как только прочитал мысли Похотуна, так сразу же и отправился к Сталосу. Надо же было его послать к вам на встречу. Берите-берите, я недавно заварил. Марина, чего ты смотришь? Остынет же, — с укоризной сказал суслягух. — Марин, пока вы шли к зданию суда, маг рассказал мне о своих приятельских отношениях с упырем. Даже рассказал, где его найти и что сказать, чтобы не сожрал…

— И мы зря ходили в таверну? Зря пыжились в суде? — повернулась я к Похотуну. — Если у вас всё продумано и всё схвачено, то зачем же было появляться возле города? Появились бы возле пещеры, попили чаю и… Сталос!

У меня в голове всё сложилось. Это очередная хитрая комбинация темного мага. Он помог сбежать Сталосу из Подземного мира для того, чтобы я смогла поймать его и привести обратно. Тогда Принцы Подземного мира освободят Агапу и мы вернемся обратно дружной компанией. Вот только почему-то рвался наружу один вопрос:

— Сталос, ты дружен с Похотуном?

— Да, мы старые знакомые. А вот друзья… Кто же в здравом уме и твердой памяти будет дружить с упырем? — грустно усмехнулся Сталос. — Это пока я сыт, а вот когда почувствую голод, то вполне могу броситься на вас. И неизвестно, что будет дальше…

— И ты освободил его? — уставилась я на Похотуна.

— Да, он мне нужен для того, чтобы поймать старую упыриху. Эта тварь до сих пор бегает по земле и убивает людей, — пожал плечами Похотун. — Как только она погибнет, так Сталос сможет стать обычным. И Принцы Подземного мира должны будут отпустить его. Всё просто, но очень весело.

— Так а город? Почему мы появились около города? Зачем он нам? — не могла я успокоиться.

— А чтобы взволновать народ, — ответил маг. — Они же ненавидят нас. Ненавидят колдунов и упырей больше всего на свете, ведь мы мешаем им нормально жить. Так вот эмоции ненависти и страха смогут сбить упыриху со следа. Они запутают её и заставят притупить бдительность. Помнишь, что я говорил о любви, как о глупой эмоции? Так вот она тоже может воздействовать на упырей, но глупые эмоции ненависти и страха добавят ещё большей сумятицы в её голове. Мы должны обрушить шквал эмоций на нашу общую соперницу. Как раз завтра время Черной Луны, когда она должна будет прийти.

— А зачем она придет?

— Чтобы испить моей крови и стать моложе, — ответил Сталос. — Она так отпивает немного у всех, кого когда-либо сделала себе подобным. В этом году пришла моя очередь. После того, как она выпьет мою кровь, она омолодится и станет снова красивой и желанной. Будет такой же очаровательной, как в тот день, когда я её встретил. Мы должны будем её обмануть и убить. Тогда я обрету свободу. Я и десятки других страдальцев по земле.

— Пока вы разговаривали, чай остыл, — печально проговорил суслягух. — Придется ставить по-новой… Эх, все беды из-за баб…

Он развернулся и полетел вглубь пещеры. Мы смотрели ему вослед.

Мы ждали Гиэриэль. Да-да, такое вот странное имя было у девушки. Впрочем, Сталос сказал, что это имя было написано на надгробной плите, а сама упыриха могла носить и другое имя. Гаэриэль была очень скрытной.

Скажу вам, что ночевка в пещере упыря то ещё удовольствие. И если вам когда-нибудь придется спать на соломе, то постарайтесь много не двигаться — жучки и червячки тут же явятся на разборки. Они будут ползать по вам, щекоча мелкими ножками. И это вряд ли может понравится. Ещё меньше мне нравилась мысль, что я могу в любой момент стать пищей для упыря.

Да, вечером Сталос был сама любезность. В его пещере было удивительно сухо и довольно-таки чисто. Нигде не валялись кости и оторванные головы. Всё было аскетично, как у отшельника, который всю свою жизнь посвятил молитвам и ночному бдению. Упырь из камней соорудил подобие стола, пару скамеек, лежанку. Лежанку милостиво отдали мне, хотя маг и ворчал, что он уже не так молод, чтобы морозить кости на полу и сквозняках.

Суслягух пообещал мне всегда быть рядом и обязательно предупредить, если вдруг упырь надумает напасть. Сталос же с самой милой улыбкой сообщил, что у него ещё есть еда, поэтому нам не стоит беспокоиться. На мой испуганный взгляд он ответил, что сегодня его пищей является оленина. Я сделала вид, что поверила.

Ночь на удивление прошла спокойно. Нет, я пыталась барахтаться, пыталась напугаться и бояться всю ночь, но тихое урчание суслягуха, примостившегося в ногах, навевало умиротворение и покой. Маг с упырем сидели возле костра за пределами пещеры и негромко о чем-то разговаривали. Большая луна заглядывала в пещеру и наполняла мертвенным светом каменное обиталище.

Один раз вдалеке завыли волки. Я видела сквозь полудрему, как возле пещеры промелькнула легкая фигура. Спустя несколько секунд раздалось грозное рычание, а через секунду жалобное поскуливание. Снова мелькнула тень и Сталос негромко произнес:

— Больше они мешать не будут.

— Убил? — спокойно спросил Похотун, как будто речь шла об убийстве надоедливого комара.

— Нет, надавал пендалей под хвосты, — ответил Сталос. — Улетели далеко.

На этом моменте я окончательно заснула. Мне снился хоровод, в котором кружились Принцы Подземного мира, Похотун, Сталос, Симпатир, герцог, суслягух и я. Было весело, все смеялись, а потом начали печь пирожки — соревновались между собой на предмет того, у кого получится вкуснее. Готовили на огне, согнав с костров грешников и отбросив прочь котлы. К стыду своему, я оказалась на последнем месте. Мои творения сгорели напрочь. Вот-вот они поднялись, подрумянились и тут же превратились в головешки. А потом язык пламени костра бросился ко мне и лизнул меня в нос.

Я невольно отпрянула, ударилась головой о каменную стену и проснулась.

— Доброе утро, Мариночка! — послышался ехидный голос суслягуха.

Голова гудела от удара, тело ломило от лежания на камнях, хотелось в туалет и кофе. Вот и доброе утро. Пусть подстилкой была солома, но за ночь она разметалась и я осталась лежать на голых камнях. Правда, меня укрывало теплое покрывало. Я посмотрела на него — неужели это Похотун наколдовал?

— Доброе утро. Я не смог удержаться, глядя на вас, и утащил в ближайшей деревне одеяло. Надеюсь, что я не оскорбил вас, — с поклоном появился Сталос.

— Ой, спасибо, — ответила я. — А мне показалось…

— Не знаю, что тебе там показалось, но пора вставать и готовить зелье для упырихи! Хватит валяться, ленивое дитя! — послышался голос Похотуна.

Вот и показалось. А я ещё успела о нем хорошо подумать…

Никогда! Никогда не нужно хорошо думать о черном маге — он всегда преследует только свою цель.

— Встаю! — пробурчала я. — Где мои кофе и круассаны?

— Вроде бы пробегали утром мимо, — растерянно произнес Сталос. — Могу поймать, если сильно нужно. Не думал, что такая красивая девушка завтракает крысами…

Я вспыхнула. Да как он мог подумать? Да что он себе позволяет? Да я… Да он…

Суслягух покатился со смеху, глядя на моё разгневанное лицо. Уголки губ Похотуна чуть дрогнули.

Мужчины… Вот возьму и обижусь на них!

— Марина, Сталос не знает, о чем ты говоришь. Он думает, что ты упоминаешь крыс, — сказал Похотун.

Я фыркнула и отвернулась от бездушных особей, которые почему-то думают, что они короли вселенной. Умываться пришлось в небольшом ручейке. Вода в нем была настолько холодная, что у меня даже заболели зубы, когда я попыталась напиться. Зато сонливость сняло как рукой.

Вернулась к костру я уже бодренькой и желающей действия. Над пламенем висел черный котелок средних размеров. В нем булькало что-то зеленое и очень неприглядное. Запах тоже оставлял желать лучшего. Не хотела бы я попробовать этот странный суп…

— Марина, времени у нас не очень много, поэтому ты должна вспомнить парализующее заклинание и выучить новое. Можешь вспомнить?

— Да, — ответила я Похотуну. — Могу даже продемонстрировать.

— Ага, вот на нем, — маг кивнул на Сталоса.

Черноволосый красавчик чуть пригнулся, оскалил острые зубы и едва слышно зарычал.

Я тут же взмахнула платком и прокричала:

— Столбнякиус!

Знакомый синий шар метнулся от платка к Сталосу и разбился о его грудь, облекая в синеватую пленку. Он должен был застыть, но, несмотря на заклинание, упырь начал двигаться!

Я не поверила своим глазам!

От заклинания впадали в ступор и стояли, или лежали, вплоть до того момента, как чары не ослабнут или не снимется заклинание. А упырь медленно, как сквозь толщу воды, продвигался ко мне.

И это было жутковатое зрелище. Вот он наступил на ромашку, вот смял лютик… И при этом он продолжал рычать!

Мурашки не то что побежали по моей спине — они поскакали бешенными конями.

— Это как? Это что?

Я на всякий случай отбежала подальше. Глаза Сталоса налились красным, зубы вытянулись вперед. Он уже не казался таким красавчиком. Теперь это был упырь, который явно жаждал моей крови.

— Это всего лишь влияние на сильного противника. Видишь, заклинание не такое уж сильное для нежити. Чтобы его окончательно нейтрализовать, нужно выкрикнуть ещё заклинание «Ледос». Перед заклинанием сделать такой жест, — Похотун изобразил попытку поймать невидимую муху.

Жест тот ещё, но почему-то он мне запомнился с первого раза. Может быть, я просто хотела помочь Агапе?

— Ледос! — выкрикнула я после жеста.

Сталос замер и с ног до головы покрылся ледяной коркой. Несмотря на жаркий день, его тело словно стало вырублено из цельного куска льда. Даже парок пошел над синеватой головой.

— А неплохо, — восхитился суслягух. — С первого раза получилось.

Он облетел застывшего упыря и отвесил щелбан в холодный лоб. Сталос не пошевелился.

— Слушай, маг, а если мы сейчас откроем портал в Подземный мир и передадим Сталоса принцам Подземного мира, то они освободят Агапу? — спросила я как бы невзначай.

— Совершенно верно. Но мы этого не будем делать, — отрезал маг. — Если мы не убьем Гиэриэль, то она создаст себе нового раба и будет снова вредить людям. Мне на них плевать, но ты же мне потом всю плешь проешь, если сейчас уйдем отсюда и ты будешь знать, что даже не попыталась остановить упырицу.

Он слишком хорошо меня знал…

— И что же мы будем делать?

— Пока Сталос размораживается, мы сделаем зелье умерщвления. Когда упырица прибудет, то Сталос должен будет заставить её выпить зелье и тогда перенесется под стены города. Гиэриэль почует неладное и рванет за ним. Тут-то мы и вызовем всех горожан на стены. Их мощные флюиды ненависти и страха должны будут сбить упырицу с толку, а мы в этот момент атакуем её заклинаниями заморозки. После этого останется только вбить осиновый кол в её черное сердце и остановить убийства в этом мире. Подземным принцам мы принесем труп упырицы, а Сталос превратится в обычного человека. Всё просто, как дважды два. Но нам нужно делать всё сообща, поэтому передай-ка мне перетертую печень куницы, — маг показал на кучку снадобий возле костра.

Утро я провела не за завтраком, валяясь в роскошной королевской постели, а рядом с замерзшим упырем, в приготовлении зелья умерщвления. Вернее, готовил Похотун, а я была только на подхвате.

Хорошо ещё, что о нас позаботился суслягух, который притащил целую охапку яблок и различных ягод. Без него мы бы явно оголодали.

Сталос разморозился к обеду, удалился на полчаса и вернулся, довольный и вытирающий красные капли у рта. На мой невысказанный вопрос он ответил, что это были волки. Я сделала вид, что поверила.

Пусть будут волки, а не я…

Приближалась ночь Черной Луны. Ночь, когда упырица приходила к своим рабам за живительной кровью. Сталос уже сказал, что они выпьют по бокалу вина. В бокал Гиэриэль он обещал ухнуть изрядную дозу зелья. Вроде бы всё было готово к хорошему исходу дела, но…

Получилось как всегда…

Если вы никогда не видели, как всходит черная луна, то можете представить себе одну точку, которая появляется, когда резко встаешь с кровати. Да, там появляются порой с сотню точек, но вы представьте себе одну. Черная внутри, с серебристым окаймлением по кругу… Луна и так порой бросает в оторопь, а черная луна вообще вызывает животный ужас.

По крайней мере, мне казалось именно так. По небу важно катилось серебристое кольцо, словно какая-то великанша расторгла помолвку и выбросила прочь предмет обожания. По моей спине также важно прокатывались мурашки. Я отчаянно трусила, но старалась не подавать вида.

— Скоро появится ваша упыриха? — спросила я у двух мужчин, сидящих возле костра и молча пялящихся в огонь.

— Скоро, — флегматично ответил Сталос. — Я уже чувствую её присутствие за сотню километров от нас…

— За сотню? Тогда нам лучше поторопиться к городу. Сталос, ты всё хорошо помнишь? — спросил Похотун.

— Да. Угощаю её вином, даю в лоб и бегу к вам. У городских стен всё и случится… — Сталос потряс запечатанной бутылкой и сказал таким бесцветным голосом, как будто диктовал завещание.

Хотя, чего он мог завещать? Пещеру, солому и старый котелок? Вряд ли кто бы на это покусился.

— Вот и хорошо, что всё запомнил. Сейчас же мы перенесемся к стенам… Эй, обед людей с Земли, ты с нами? — крикнул Похотун суслягуху.

— Чего это я обед? — сощурился тот и посмотрел на меня. — Неужели у вас кушают таких, как я?

— У нас всех кушают, — ответила я. — Было время, когда друг друга ели.

— Да? — тут же с интересом посмотрел на меня Сталос. — Так может быть ты тоже из упырей?

— Нет, я из обычных людей… Мы же по биологическому определению очень схожи со свиньями — тоже всеядны, — поделилась я знаниями, почерпнутыми из научных программ телевидения.

— Я не схож со свиньями, — отрезал Похотун. — Мне по нутру больше подходят орлы.

— А мне люди, — оскалился Сталос.

Маг недовольно взглянул на упыря. Тот тут же спрятал выпяченные было зубы. После этого Похотун махнул платком и в сгущающихся сумерках возник голубой овал телепорта.

— Мы ждем вас, — с этими словами Похотун шагнул в овал.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Нет, я хотела бы остаться и посмотреть на прибытие Гиэриэли, как она появится и что тут будет происходить, но… Жизнь как-то дороже. Вряд ли меня будут расценивать как постороннего наблюдателя, скорее как закуску перед основным блюдом. Мной закусят, Сталосом насытятся.

Суслягух нырнул следом.

Всего лишь один шаг, и мы оказались под городскими стенами. Понятно, что на стенах уже никого не было — кому охота пялиться в пустоту, когда можно найти развлечения внутри города. Похотуну даже пришлось постучаться ногой в ворота, чтобы хоть кто-нибудь среагировал.

В деревянной плоскости появилась небольшая прорезь, где возник настороженный глаз. Этот глаз зырнул на Похотуна, на меня, зацепил суслягуха.

— Вас не сожрали? — послышался хриплый голос. — Почему вы живы и здоровы?

— Помогите нам, — проговорил Похотун, как бы задыхаясь. — Нас преследуют два упыря и мы еле-еле от них спаслись… Откройте же!!!

— Колдун? Колдунья? Вы живы? — спросил глаз, а после этого скрылся за деревянной задвижкой.

За воротами послышалось перешептывание, потом присвистывание, после этого притоптывание и прихлопывание. Похотун недоуменно посмотрел на меня:

— Похоже, что они там просто радуются, а вовсе не собираются звать остальных. Как-то это неправильно… Марин, покричи, как будто ты перед иглотыками.

Покричать? Поругаться? Да ещё в тот момент, когда дрожат поджилки? Да с нашим удовольствием.

Я набрала побольше воздуха в грудь и начала:

— Плюшки-ватрушки, мамки ваши шлюшки! А ну открывайте, разъедрить вас коромыслом поперек ушей! Распахивайте ваши двери, иначе я распахну вам кое-что другое, натяну туда ваши глаза и заставлю моргать и щекотаться ресничками! Открывайте, раскудрить вашу березу через дуб и две сосны!!!

Последнюю фразу я выпалила особенно эмоционально. Аж самой понравилось. Надо будет запомнить на будущее.

— Горожане! Соседи! Друзья и недруги! — тут же послышалось с другой стороны. — Собирайтесь! Собирайтесь! Собирайтесь!!! Сейчас два упыря будут колдуна и колдунью жуткой смерти придавать!!! Кто не увидит, тот не поверит!!! Приходите все!!! Да, бабуля, внуку тоже можно посмотреть, будет правнукам рассказывать. Ну и что, что грудничок? Дай ему соску, да направь глазенки в нужное место.

— Похоже, что все скоро сбегутся, — кивнул Похотун. — Продолжай играть и молить о помощи. У тебя неплохо получается.

Меня не надо было просить дважды. Я снова завопила, заругалась, запела от души. Эх, как я материлась… Особенно моё красноречие подстегивал тот факт, что черная луна всходила всё выше и выше. На небе сверкали алмазы звезд, на стенах горели фонари и жадные глаза обывателей, а мы стояли с Похотуном, как три тополя на Плющихе и ждали появления упырей. Никогда в своей жизни я не ждала упырей, поэтому это было для меня первым опытом.

— …И всех через плетень приподнять и шмякнуть!!! — пафосно закончила я лютое словоизвержение. — Всё-таки не откроете?

— Ты хоть облайся здесь, но открывать не будем! — послышалось со стен. — Мы лучше посмотрим, как вас сожрут!

На стены высыпало такое количество народа, что задние теснили передних и грозились накидать нам в компанию пару десятков людей. Нам этого ещё не хватало, поэтому я махнула рукой и в стену ударил синий шар, разбрызгивая искры. Получилось эффектно, а главное — никто не пострадал. Даже камни. Зато толпа подалась назад, чтобы не принять следующий шар на грудь.

— Маловато, — хмыкнул Похотун.

— Слабовато, — прокомментировал суслягух.

— Да пошли вы, — ответила я.

— Нет, мы никуда не пойдем. Тем более, что упыри приближаются, — Похотун показал на темный горизонт, где появились две еле видимые точки.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Здоровенные такие, с грецкий орех величиной. Я даже поежилась. Попыталась представить себе как выглядит Гиэриэль, и всегда выходила знойная брюнетка с пятым размером груди и обжигающе яркими губами. Настоящая вампирша из фильма "От заката до рассвета".

Точки увеличивались в размерах, росли, приближаясь. Толпа тоже заметила их и сначала восторженно заулюлюкала, а потом, по мере приближения, начала смолкать.

Упыри двигались невероятно быстро и я не успела вспомнить какую-нибудь подходящую к случаю молитву, а они уже остановились возле нас. Туча пыли опустилась на стены, траву, нас. Когда же частички упали на землю или вовсе умчались прочь, подхваченные веселым ветерком, у меня получилось рассмотреть грозную упыриху.

Сказать, что Гиэриэль была невероятно красивой просто нельзя — это был образец самой бледной моли из всех насекомых, которые не отличались своей красотой. Худенькая, плоская, с кривыми зубами и всклокоченными волосами — она так разительно отличалась от образа, рожденного моим разумом, что я банально икнула. Серое платье, серые туфли, серые губы.

Только глазищи были в поллица и невероятно притягательными. Они казались черными, как сегодняшняя луна, и такими же бездонными.

— Добрый вечер, — тихо произнесла упырица. — Рада познакомиться. Я ваша смерть…

Офонарела ли я? Да не то слово! Я ожидала кого угодно, но не такое убожество с немытыми волосами и босыми ногами.

И чего мужики в таких находят? Вон и мужчины на стенах разом замолкли, а следом замолчали и женщины, пытаясь привести своих благоверных в чувства. Пока что это не удавалось.

Гиэриэль обвела верхушки стен задумчивым взглядом и облизнулась. Розоватый язычок скользнул между потрескавшихся губ, как крысиный хвост в норке.

— Как много здесь заманчивой еды… Пожалуй, я задержусь на пару месяцев… — опять негромко проговорила упырица.

Сказала-то она тихо, но её всё равно услышали. Мужчины разом ахнули, едва не зааплодировали от радости. То же самое сделал и Похотун. А суслягух? Куда подевался этот мелкий засранец?

Мой фамильяр бесследно испарился. Явно не за подмогой полетел.

Эх, а Похотун-то, Похотун. У него даже челюсть нижняя отпала, и он сделал пару шагов по направлению к упырице. Пришлось наступить ему на ногу. В чувство не привела, но зато смогла замедлить шаг.

— А ты говорил, что меня здесь ждет сюрприз, — прошелестела Гиэриэль, обращаясь к Сталосу. — А какой же здесь сюрприз? Только большой город, полный еды?

— Да нет, милая, — ответил Сталос. — Перед тобой же самый темный маг, который существует на этом свете. А рядом его ученица — они и есть мой подарок…

Только сейчас я заметила, что упырь продолжает держать в руках два бокала и бутылку вина. Судя по чистым бокалам — упырица не пила!

А это очень плохо!

Да это вообще кабздец!!!

И Похотун продолжает пялиться на эту бледную моль с тем самым дурацким выражением лица, с каким истосковавшийся по сексу мужчина будет таращиться на доступных женщин. Никогда не думала, что буду ревновать темного мага, но сейчас был как раз тот момент, чтобы начать. Вообще-то я тут рядом, а он даже слюну пустил, глядя на упырицу.

И ведь не сводит взгляда!

— Хм, а это интересно. Я никогда не пробовала кровь таких могущественных мужчин. А девчонку… Девчонку можешь забрать себе, — процедила упырица, разглядывая Похотуна. — Перед тем, как зарядиться твоей кровью, милый Сталос, я отведаю черную колдовскую кровь…

— Эй, дурында! А ну, освободи наших мужиков! — донеслось со стены.

Какая-то пухленькая женщина в заношенном платье пыталась оттащить от зубца стены дохлого мужчину. Он на удивление оказался необычайно силен и продолжал перелезать через зубец, во все глаза смотря на Гиэриэль.

— Ваши мужчины? Хм… мне они пока не нужны, — Гиэриэль взмахнула ресницами и…

Случилось чудо — мужчины на стенах словно очнулись от заколдованного сна. Они отпрянули от стен, ошарашенно переглядываясь. Они явно не ожидали того, что недавно могли стать едой для голодной упырицы.

А вот мой Похотун никак не хотел отмирать.

Хотя, почему это он мой?

Так… вырвалось…

Он продолжал пялиться на упырицу, а слюна из его рта почти коснулась земли. Сталос растерянно посмотрел на меня. Он явно был растерян. И вино в его руке подрагивало, покачиваясь темной жидкостью под колдовским светом черной луны.

Сама луна встала в зенит и теперь пялилась черным наркоманским зрачком на город, толпу на стенах и четыре фигуры у стен. Меня мурашки топтали уже давно, а когда я увидела, как упырица протянула руки к Похотуну, то и вовсе озноб пробил до печенок. Темный маг сделал ещё пару шагов к Гиэриэль.

Нет, так не годится! Колдунья я тут или кто-то кучу наложил и фигуру человека из неё состряпал?

Женская гордость землянки взыграла во мне в полной мере, а в разгоряченном мозге мелькнула догадка — упырица околдовала Похотуна. Ну да, она своим присутствием околдовала сперва мужчин на стенах, а потом её влиянию поддался и темный маг. Но я же не пальцем деланная…

— Инанис! — выпалила я, взмахивая платком.

Снятие заклинаний сработало наполовину, но всё-таки сработало! Похотун вздрогнул, офигевшим взглядом окинул стоящую перед ним упырицу и медленно, очень медленно показал ей эффектный жест. Вот прямо-таки сложил пальцы во всем известную фигуру под названием кукиш и сунул кулак под нос Гиэриэль.

Упырица едва не бухнулась на пятую точку, когда перед её носом очутился здоровенный мужской кулак, явно намекающий на полное неуважение и пару килограммов презрения.

— Добрый вечер, Гиэриэль, — проговорил Похотун, скидывая с себя остатки оцепенения. — Весьма рад познакомиться.

— Ого, колдун знает учтивую речь, — плотоядно улыбнулась упырица. — А вот совать дамам под нос дули невежливо, знаете ли…

— Знаю, но и завораживать магов тоже неэтично, — губы Похотуна скривились в похожей улыбке. — Так что мы квиты.

— Чего ты ждешь, красотка? — донеслось со стен. — Откуси им башку, а твой хахаль пусть закусит бабой!

— Да-да, долго ли нам ждать? Завтра на работу рано, так что вы поторопитесь! — вторил мужскому крику женский.

— Ой, а ведь у меня белье замочено!

— А у меня квашня!

— А у меня деверь возле бутылки уснул. Того и гляди проснется и всё выпьет! Жри колдунов, кровопийца окаянная. И ещё пусть твой хахаль к нам бутылку закинет — мы уж выпьем за помин черных душ…

— Цыц! — чуть притопнула ногой Гиэриэль, отчего крики тут же стихли. — Вот же отвлекает деревня неумытая… Так на чем мы остановились?

Похотун кинул взгляд на Сталоса, отчего тот сразу же наклонил бутылку над бокалом. Кроваво-красная жидкость хлынула в хрустальный желудок. Пузатая емкость наполнилась быстро. Ноздри упырицы дернулись, учуяв сладковатый запах. Я тоже почувствовала этот тленный аромат с налетом смердения. Так может пахнуть умершая неделю назад в лифтовой шахте крыса, которая решила усладить носы жильцов известием о собственной смерти.

— Дорогая, может выпьешь? Снимешь немного усталости, разожжешь аппетит перед основным блюдом… — несмело проговорил Сталос.

— Благодарю, любимый, — проворковала упырица, не сводя глаз с Похотуна. — Но я, пожалуй, откажусь. Что-то мне тут не нравится. Слишком уж сильно эмоции людей отвлекают — я теряю душевное равновесие. Нет! Лучше я вкушу крови темного мага… Мне никто и никогда безнаказанно не показывал отбрасывающий знак… Готовь шею, маг!

— Марина, бьем! — скомандовал Похотун.

Меня не надо упрашивать два раза!

Мы синхронно взмахнули платками и прокричали:

— Ледос!!!

На упырицу с двух сторон ударили синие шары, которые должны были сковать её в плотном коконе изо льда. Гиэриэль же прижалась по-кошачьи к земле и отпрянула в сторону, отчего мой шар пролетел мимо. Но не пролетел шар Похотуна!

Ледяная корка в мгновение ока покрыла упырицу!

Нам бы радоваться и убивать Гиэриэль, но не тут-то было. Упырица спокойно подняла ледяную руку к лицу и розовым языком лизнула синеватую поверхность ладони. Лед тут же начал таять.

— И это всё, на что вы способны? — улыбнулась упырица.

— Бабы, а ну хором показывайте ей кукиш! — крикнул Похотун. — Показывайте, а не то она заберет всех ваших мужиков!!!

Крик возымел действие — со стен тут же выставились руки с озвученным жестом. Частокол рук, как будто копья нацелились на упырицу. Та взвизгнула и отскочила прочь.

Она менялась на глазах. Кожа бледной моли начала зеленеть, покрываться язвами, морщинами. Упырица вырастала и становилась всё больше и больше. Её руки уже напоминали длинные корни деревьев с растопыренными корешками на концах, а ноги походили на согнутые посередине ходули. Зубы выдались далеко вперед и заострились. Череп удлинился, волосы превратились в болотную осоку. Балахон расползся по швам, показывая высохшее тело.

— Ой-ё, — только и вырвалось у меня, когда эта страхолюдина выпрямилась. — Как же тебя жизнь-то невзлюбила…

— Марина, ещё раз! — крикнул Похотун.

Мы повторили ещё раз, потом ещё пару раз. Я даже шарахнула Столбнякиусом и Шандарахусом, но ничего не помогало — упырица неторопливо приближалась, краснея налитыми злостью глазами.

Похотун тоже покраснел. Его рука с платком летала подобно крыльям мельницы под штормовым ветром. Заклинания одно за другим сыпались на упырицу, но та просто отмахивалась от них и продолжала подходить.

Её уже не пугали торчащие со стен кукиши, не волновали наши заклинания. Она шла прямо к Похотуну, когда путь ей преградил Сталос.

Упырь тоже преобразился. Теперь вместо красавца-мужчины высился аналог Гиэриэли, с той поправкой, что он был на пару голов ниже.

— Ты не тронешь их! — прорычал упырь. — Ты больше никого не тронешь!!!

— Ты? — рыкнуло в ответ существо, бывшее недавно просто некрасивой девушкой. — Ты предал меня? И это после всего, что я для тебя сделала?

— Она дура? — негромко поинтересовалась я у Похотуна. — Она же сделала его упырем.

— Молчать! — красные глаза повернулись ко мне. — Я сделала его бессмертным! Он увидит рождение и гибель цивилизаций! Да я вообще динозавров пережила!

— Нашла чем гордиться, — фыркнула я презрительно. — Ты бы наши девяностые пережила — вот тогда бы вякала!

— Глупая девчонка! Я тебя просто убью! Не хочу вместе с дурной кровью получить глупость…

— А ведь могла бы наоборот — нахвататься житейской мудрости и… задорных люлей отхватить! — не осталась я в долгу.

Гиэриэль задохнулась от гнева. Её глаза ещё больше налились кровью — того и гляди лопнут от напряжения.

— Мужчины! А ведь ваши жены гораздо красивее этой уродины! — Похотун поднял голову к верхушке стены. — А ну-ка, отвесьте этой страхолюдине матерка родимого, да позабористее!

Вот тут я впервые увидела, чего стоит мужская солидарность. Особенно в отношении женского пола. Через секунду со стен города полилась такая отборная грязь, что в ней можно было купаться и омоложаться, оставляя омертвевшие клетки и натоптыши.

Упырица оскалилась на стены, рыкнула, но что её рык против тысячи матерных слов и сотен выставленных кукишей? Она метнулась в одну сторону, но я бросила туда заклинание «Ледос». Метнулась в другую, но на её пути вырос факел яркого пламени. Позади частоколом ощетинились осиновые колья, выброшенные из земли острым частоколом. Впереди пригнулся к земле Сталос.

— Ты!!! — снова взревела упырица. — Я тебя уничтожу!!!

— А мне всё равно отступать некуда, — спокойно ответил Сталос. — Впереди беспроглядный мрак, позади яркие огни Подземного мира. У меня нет будущего! Но я не дам тебе в обиду моих друзей!

— Упыри не имеют друзей!

— Поэтому я и не упырь! И никогда им не был, даже когда ты заставила меня им стать… Я — человек!!!

— Ты умрешь!!! — взвыла тварь.

Она подскочила к Сталосу и когтистой лапой полоснула его наотмашь. Он же головой боднул её в подбородок. Этот удар я видела, а больше ничего не смогла разглядеть в суматошной пляске двух вихрей. Да-да, упыри превратились в сплошные вихри, состоящие из когтей и клыков. Слышалось рычание, треск, бесперебойный стук ударов.

Похотун потянул меня за рукав, вынудив отступить чуть дальше. Я и сама была не против — подальше от монстров, поближе к городским стенам.

Кто кого побеждал? Этого было непонять. Упыриные вихри крутились, звуки раздавались, мат лился со стен, перемежаясь показываемыми кукишами. И на всё это с неба взирала Черная Луна. Эпичность трагедии зашкаливала настолько, что я поддалась общему настроению и тоже начала крыть Гиэриэль на чем свет стоит. Говорила такие слова, что даже сейчас за них стыдно. Похотун шевелил губами — то ли колдовал, то ли запоминал особенно яркие эпитеты.

Вдруг…

Вот всегда влезает это пресловутое «вдруг». Какую книжку не возьми — всюду что-то случается вдруг…

Вдруг над вихрями возник мой фамильяр с большим котлом в тонких руках. Он махом вылил содержимое на дерущихся, а потом прицелился и метнул котел вниз. Раздался звучный дзиньг. Такой можно услышать рядом с огромным китайским гонгом, когда монах собирает своих братьев на обед и со всей дури бьет колотушкой прямо в центр.

Вихри распались. Теперь на месте побоища застыли друг напротив друга два мокрых упыря. Под воздействием воды они почему-то превратились в обычных людей. И на этих людей было очень жалко смотреть. Сталос шатался, покрытый кровоточащими ранами. Гиэриэль выглядела не лучшим образом. Но свет ненависти не потух в её глазах.

— Святая вода из монастыря Чаокинь… — прошелестела упырица. — Мудро… Но только она скоро высохнет и тогда меня ничем не остановить!

— Да кто тебя пытается остановить-то? Ты сейчас слаба, как новорожденный котенок, — усмехнулся Сталос. — Да тебя щелбаном можно опрокинуть. Была бы ты красоткой, я бы тебя даже полюбил пару раз… Но ты всего лишь обычная девка, которой не повезло родиться ещё и без мозгов…

Вот этого даже я бы не выдержала, что уж говорить об упырице, которая и так была дезориентирована в пространстве и времени. Со стен лился мат, показывались неприличные жесты, полыхал огонь и пролетали заклинания заморозки — никаких нервов не хватит. А тут ещё и тот, в ком была уверена, предал без зазрения совести. Конечно же Гиэриэль сорвалась с места.

Сталос чуть присел, а потом… выпрямился. Да-да, просто выпрямился и подставил шею под укус подлетевшей упырицы. И ведь как встал-то неудобно — нельзя метнуть заклинание, чтобы не задеть его.

Гиэриэль вонзила в шею удлинившиеся зубы и начала с урчанием высасывать жизнь из шеи молодого человека. Она не видела того, что смогли увидеть остальные. Сталос запрокинул голову, но не для того, чтобы упырице было удобнее его убивать — он быстро пил вино с добавлением зелья умерщвления. На стенах замолкли, глядя на трагедию, разворачивающуюся внизу. Вино быстро уменьшалось. Но если он его выпьет, то тогда…

— Не надо, Сталос! — вырвалось у меня.

— Поздно, глупая девчонка! — оторвалась от его шеи упырица и зыркнула на меня. — Он всегда был моим, всегда!

Она снова присосалась к упырю. А тот вытряхнул последние капли на язык, отбросил бутылку и оглянулся на нас. На его бледнеющих губах появилась застенчивая улыбка:

— Я слишком много сделал плохого, чтобы оставаться жить на этом свете. Я уйду навсегда, но заберу эту тварь с собой…

— Что ты бормочешь, глупец? — снова оторвалась упырица, её глаза наткнулись на отброшенную бутылку. После этого она перевела взгляд на капли вина на губах Сталоса, сощурилась и взревела: — Ты выпил зелье умерщвления?!!

— Да! И теперь мы оба отравлены, — спокойно ответил Сталос.

— Тва-а-арь! — провыла упырица и со всего маха ударила Сталоса в грудь.

Послышался хруст костей, упырь отлетел на добрый десяток метров и согнулся, как будто его тошнило. Упырица же взвыла подстреленным волком, упала на землю и начала кататься по перепаханной почве, разрывая на себе одежду, кожу. Она словно пыталась достать из себя выпитую кровь Сталоса, но всё было напрасно.

— Марина, метай в неё Ледосом! — скомандовал Похотун.

Я опомнилась и начала посылать заклинание за заклинанием. Теперь корка льда начала надежно сковывать упырицу, замедляя её метания. Через долгих полминуты на земле застыл сплошной кусок льда, внутри которого продолжали гореть ярко-красные глаза.

— Швырдикус! — крикнул Похотун.

Те осиновые колья, что не давали упырице отступить, поднялись в воздух и плотным градом устремились вниз, разбивая ледовую корку. Они пронзили Гиэриэль во многих местах, но самый главный кол Похотун вбил собственноручно.

Упырица издала протяжный вой, а после вспыхнула ослепляющим пламенем и сгорела в течение пяти секунд. От неё остался только смрадный дым и противное воспоминание.

— Вот и всё, — проговорил Похотун устало. — Вот и всё…

За его спиной простонал Сталос. Он рухнул на колени, держась за грудь. Мы подскочили к нему с двух сторон. Похотун схватил бывшего упыря за плечо. Сталос поднял голову и слабо улыбнулся:

— Спасибо… Тебе Похотун и тебе, милая девушка Марина… Спасибо вам… Я сделал много дурного в этой жизни… Надеюсь, что смерть этой твари сможет хотя бы частично искупить мою вину… Прощайте…

Он схватил меня за ладонь, выгнулся, простонал и опрокинулся навзничь. Мы с Похотуном не смогли его удержать. Но… В моей ладони остался какой-то небольшой предмет. Я автоматически сунула его в карман и склонилась над окровавленной грудью. Упырь не дышал.

Как-то так получилось, что стало больше света. Я оглянулась на небо — черная луна переставала быть черной. Вот правый бок начал увеличиваться, ещё и ещё, как живот наедающегося хомяка. Вскоре от черноты остался маленький вырез и ночное небо, усеянное мириадами звезд.

Под серебристым светом остался лежать молодой человек. Я едва не расплакалась, когда его рука бессильно упала. И ведь расплакалась, если бы сверху не спросили:

— Упырюги проклятые подохли? А чо нам с колдунами делать? Может зады оголим да покажем? А чо? Вдруг сработает? Кирала, а ну-ка, заголись!

— Я тебе сейчас заголюсь сковородой по темечку! — послышался в ответ визгливый женский голос.

Следом раздался дружный гогот. Ну да, люди сбрасывали напряжение, накопившееся от вида упырей и колдунов. Похотун недовольно покосился на горожан. Вздохнул.

— Что будем делать со Сталосом? — спросила я, чтобы отвлечься от скабрезных шуток, льющихся со стен.

— А что мы с ним можем сделать? Покажем принцам Подземного мира и заберем Агапу, — пожал плечами Похотун. — Ему-то всё равно. Мертвые позора не знают…

— Но надо бы как-то похоронить его?

— Ты заботишься о моральном долге перед малознакомым трупом или всё-таки подумаешь о своей подруге, с которой два года разделяла кров, тяготы и трудности? Учти, что если не моя просьба, то Сталос мог бы и тобой позавтракать. Причем сделал бы это без малейшего зазрения совести. Учла? Вот и хорошо, теперь можем отправляться обратно в Подземный мир.

— Эй, колдуны! — крикнул какой-то смуглый мужчина сверху. — Так что, нас теперь не будут тревожить упыри?

— Нет, не будут! — поднял голову Похотун. — Но если вы продолжите принимать волшебников без должного внимания и уважения, то к вам будет послан не один упырь, а десяток. Причем стены не будут помехой для них. Учли?

В возникшей тишине раздались несмелые крики согласия.

— Вот и хорошо, а мы теперь уйдем прочь из этого доброго места…

После этой фразы Похотун взмахнул платком и рядом с нами возник портал. Суслягух тут же нырнул туда, как в омут с разбега. Я сделала пару шагов и увидела, как Похотун взмахнул платком, отчего тело Сталоса поднялось над землей и поплыло по направлению к порталу.

— А может быть… Может…

— Никаких может. Принцы Подземного мира ничего не смогут сделать мертвецу. А его последняя жертва явно искупила все прегрешения. Не печалься, Марина, зато подумай о том, что на Стратуине несколько сотен упырей стали обычными людьми. Это должно тебя подзадорить, — оборвал мои несмелые попытки Похотун.

Я кивнула и уступила место. В портал вплыл бледный Сталос, а следом прошел Похотун. Я оглянулась на стены — с них пялились заинтересованные глаза и пара кукишей. Похоже, что кукиши нам вслед показывали на всякий случай. Я показала в ответ средний палец левой руки и прошла следом за Похотуном.

Спустя несколько мгновений мы снова очутились на треснувшей корке почвы Подземного мира. Всё также уныло, всё также неуютно, но… Я заметила, что на некотором расстоянии друг от друга поставлены клумбы, в которых пытаются выжить чахлые ромашки. Странное зрелище, особенно для такого места.

Суслягуха снова нигде не видно — опять шарахается по своим непонятным делам. Кстати…

— А откуда он взял ведро со святой водой этого монастыря… как его… Чудокинь?

— Чаокинь, — поправил меня Похотун. — Это я его послал зачерпнуть на всякий случай. Всё равно от этого существа не было никакой пользы в нашем деле, а так…

— А так он отвлек внимание Гиэриэль, — кивнула я. — Всё-таки какая-то польза есть от моего суслягуха.

— Да… Иногда он может быть полезен, — задумчиво и как-то грустно произнес Похотун. — Ладно, мы скоро придем. Постарайся на этот раз не хамить принцам.

— Да я…

— Не то что раньше. Я знаю. Но всё-таки постарайся.

Мы остановились возле пещеры, напоминающей по очертаниям череп. С двух сторон торчали высокие чаши с растущими чертополохами. Вот это растение уже подходило для Подземного мира. Правда, раньше тут никаких клумб не было…

Из глубины пещеры выскочил старый знакомый. На его лице играла довольная улыбка. Играла до тех пор, пока он не узнал нас. После этого улыбка спряталась так глубоко за страхом и ужасом, что понадобилось бы по крайней мере с десяток клоунов, чтобы выковырять её обратно.

— Ой, таки здоровьичка вам и долгих лет процветания, — проблеял черт. — Ви не будете сегодня радостно уничтожать старого Фийму? Если шо, то я быстренько сбегаю в гардеробную, чтобы начистить копытца и когти. Шо значит «зачем»? Мне почему-то кажется, шо эту нашу радостную встречу я категорически не смогу пережить.

— Спрячься и не блести копытцами, — процедил маг. — Если нас не трогать, то и мы в ответ касаться не будем.

— Ой вэй, таки отчаянно не хочу напоминать, но прошлый раз я вас даже мыслью не коснулся. Ой, шо ви так грозно на меня смотрите? Я убегаю-убегаю, не хочу разделить участь вашего друга. Таки он не дышит? Теперь вдвойне не хочу делить его участь. Пусть ваша дорога всегда будет устлана розами, — после этих слов черт с хлопком исчез.

— Вот и хорошо, — проговорил маг как будто сам себе.

Похоже, что этими словами «вот и хорошо» Похотун успокаивал себя. Я не стала ему мешать в этом. Мы молча прошли по темным коридорам, прошествовали мимо замолчавших грешников, варившихся в котлах, мимо любопытных бесов, забывших о своей работе. Я не могла не отметить, что на бесах были чистые фартучки и рукавица, а грешники как один причесаны и умыты.

Возле каждого места наказания росли розовые кусты. На них краснели, чернели и белели розы разной величины. И это тоже было странным.

Через десять минут мы оказались возле моста. Могучие стражи, которых мы недавно оставили в виде каменных изваяний, тут же потупились и начали смотреть в разные стороны, как будто там было что-то гораздо более важное, чем мужчина и женщина, перед которыми плавно летел труп молодого человека. Возможно, они пытались разглядеть плоды на цветущих персиковых деревьях, растущих по обе стороны от опор моста?

Всё меньше и меньше Подземный мир напоминал то место, которое мы недавно оставили. Тут же не было никаких растений — сплошной камень, запах серы и огня! А что теперь? Ромашки, чертополох, розы и персики?

Я с недоумением посмотрела на Похотуна, но тот лишь пожал плечами и прошествовал по мосту к замку принцев.

Надо было отметить и то, что сам замок посветлел. Теперь это было уже не нагромождение костей, шипов и пик, а вполне себе мрачный средневековый замок. Не диснеевский дворец, но уже и не то страшилище, которое было в наше первое посещение. Площадь выложена плиткой, вычищена и украшена клумбами с петуньями.

Замковые ворота беззвучно распахнулись. Я уже приготовилась к тому, что наружу снова выплеснется волна чертей с трезубцами, но к нам навстречу чинны вышли шесть чертей в… ливреях.

Плюшки-ватрушки!

Вот честное слово не вру — на чертях были ливреи, как на самых настоящих лакеях или дворецких. Ещё и парики… Я едва не расхохоталась, когда увидела бараньи кудри набекрень. Черти явно не умели носить париков, поэтому напялили их как попало.

Мы с Похотуном остановились, чтобы поглазеть на это дивное зрелище. Черти одергивали ливреи, косились друг на друга и старались изо всех сил вытянуться во фрунт. Даже их хвосты с кисточками дрожали от усердия.

Они переглядывались-переглядывались, а потом дружно выкинули кулаки, покачали их, словно играя в игру «камень-ножницы-бумага», и на третье качение выставили пальцы. Один из чертей вздохнул и вышел в центр.

— Дорогие гости, король Марбас и королева Агапа приглашают вас, — с поклоном сообщил проигравший. — Вы уж это… не хулиганьте тут…

Вот тут я не удержалась от икания.

Я уверена, что и вы икнете, если услышите, что ваша самая близкая подруга вдруг стала королевой Подземного мира. Ладно бы просто невестой или любовницей короля — нет же, именно королевой.

А где другие два брата? Неужели они так просто взяли и отдали главенство?

— Ты чего застыла? — спросил Похотун. — Пойдем, поприветствуем королеву.

— Но как же…

— Да вот так. Похоже, что мы слишком долго с тобой отсутствовали, — пожал плечами Похотун.

— То есть как?

— Передайте королю и королеве нашу благодарность. Мы с радостью принимаем приглашение, — Похотун кивнул черту.

Рогатое существо в ливрее поправило сбитый на ухо парик и живой рысью поскакало внутрь замка. Я хотела всё-таки получить ответ на свой вопрос и дернула мага за пыльную мантию. Увы, ткань как живая выскользнула у меня из пальцев. Похотун же чуть поднялся в воздух и полетел над полом, вслед за парящим Сталосом.

Что мне оставалось? Сидеть и ждать его возвращения рядом с чертями в ливреях?

Конечно же я поспешила следом.

Перед моим взором показалось довольно приятное внутреннее убранство. Уже не было тех щелей с вырывающимся огнем — полы застелены коврами, в углах торчали красиво расписанные вазы с цветами. С потолка свисали не грозные сталактиты, а украшенные разноцветными стеклами люстры. На стенах висели вышитые полотенца, картины солнечных дней на лесных полянах, натюрморты и портреты. В общем, страшный замок приобрел вполне человеческие черты.

Мы вошли в зал, где раньше над тремя тронами покачивались пять золоченых клеток. Теперь это был вполне уютный зал, украшенный шкурами зверей, парой каминов и сверкающей лаком мебелью. Это был даже не зал короля Подземного мира, а комната в царском охотничьем домике.

На одном из двух тронов сидел Марбас в строгом деловом костюме. Рога подпилены и блестят под светом огней, крылья сложены за спиной и кажутся необычным рюкзаком. Лицо бывшего принца Подземного мира ощутимо подобрело и раздалось в стороны. Даже небольшое пузико пыталось вырваться наружу, хотя король старательно втягивал его обратно.

А вот на втором троне сидела…

— Агапа! — вырвалось у меня. — Сестренка! Да как же ты изменилась…

Да-а-а-а, теперь это была уже не та Агапа, которую я оставила в клетке принцев Подземного мира. Теперь это была совсем другая Агапа — она ощутимо повзрослела и даже пополнела. Коса опоясывала голову венцом, на щеках играл румянец, в глазах светилась доброта. Платье на моей подруге было если не королевским, то точно барским. Куча шелка, бисера, жемчуга…

— Надеюсь, что только в хорошую сторону, — ответила Агапа.

— Это сколько лет нас здесь не было? — вырвалось у меня.

— Пять лет, подружка, пять лет.

А вот голос у неё совсем не изменился. Остался таким же молодым и задорным.

— Мама, мама! — раздался детский крик.

Откуда-то сбоку вылетели двое краснощеких мальчуганов и подлетели к трону Агапы, вцепились в разукрашенный бисером подол. Они спрятались за тканью, уперев в нас блестящие глазенки.

— Мама? — подняла я бровь.

— Да, подружка, мама… — кивнула Агапа и погладила мальчишек по кучерявым головкам. — Бегите, ребята, поиграйте в другом месте. Взрослым надо поговорить.

Когда она гладила мальчишек по волосам, то я заметила черные, как будто лакированные рожки. Ну да, кто ещё может родиться, если отец один из высших демонов?

Дети ещё раз глянули на нас и убежали прочь, сверкая копытцами. Я только покачала головой. Ну, любовь зла, полюбишь и… Марбаса?

Агапа посмотрела на парящего в воздухе Сталоса, взглянула на своего молчащего супруга и кивнула мне:

— Мариночка, пойдем в другую комнату. Посекретничаем… Пусть мужчины поговорят тут о своём.

Я взглянула на Похотуна, тот молча смотрел на Марбаса. Мужчины продолжали дуэль взглядов, поэтому им не стоило мешать. Я последовала за Агапой.

Она привела меня в небольшую комнату, где всё было уставлено женскими вещами. Тут была кровать под красивым одеялом, вышивка на больших пяльцах, трюмо с зеркалом и пузатыми пузырьками.

— Это моя маленькая комната для отдыха, — сказала Агапа, когда я вошла следом. — Тут я обычно отдыхаю от дел и забот.

— Красиво тут, — выдохнула я.

— Красиво? Да тут офигенно, — неожиданно улыбнулась Агапа и, резко повернувшись, заключила меня в объятия. — Как же я соскучилась…

Я невольно обняла её и почувствовала, что даже за шелком и полным телом, но это была всё-таки моя соседушка Агапа, с которой мы прошли многое. Слезы полились сами собой. Они рванули неостановимым потоком и никак не хотели иссякать.

Агапа тоже зашмыгала носом и на моем плече появилось мокрое пятно. Где-то глубоко внутри стало так жарко, так жарко, что хотелось вывернуться наизнанку и остудить свой жар. В горле застыл ком и никак не хотел сглатываться.

Минут десять мы просто стояли, обнявшись, и рыдали друг у друга на плече. Мы выплакивали всё, что с нами произошло. У меня было немного, но я плакала от души. Я держалась до этого момента, но сейчас выплескивала всё, что накопилось.

— Ну всё-всё-всё, — прошептала Агапа. — Давай-ка сядем, а то ноги не держат…

Она потянула меня на кровать, и я села. Как-то так получилось, что мы начали разговаривать, причем говорить без очереди, стараясь рассказать то, что произошло.

Я говорила и говорила, а Агапа тоже не молчала. Мы перебивали друг друга, старались рассказать больше, но вот что мне удалось выяснить. Агапа долго ждала меня, а потом всё-таки сдалась на ухаживания Марбаса. Он оказался не только нежным и заботливым, но также жестким и властным.

Его братья сначала возмутились решению жениться на обычной землянке, даже вызвали Марбаса на поединок. Однако, любовь придала ему сил, и он одолел своих братьев в борьбе за престол Подземного мира. Братья примирились с решением старшего брата и встали под его начало. Теперь Аббадон и Камлопард управляли своей частью Подземного мира, во всем советуясь со старшим братом.

Сама же Агапа взяла мужа в оборот и начала потихоньку, исподволь менять его. Это она убедила Марбаса в том, что для улучшения климата в семье нужны растения с поверхности Стратуина. Чтобы мальчишки могли лазить по деревьям, а не только по голым камням. Чтобы могли валяться на свежей траве, а не только в горящих углях.

Время шло, появились сыновья. Муж менялся и становился добрее не только по отношению к слугам, но и по отношению к грешникам. Теперь те, кто отбывал своё наказание в котлах, имели выходной час раз в неделю, когда они могли вылезти и целый час бродить по миру, разминая затекшие ноги. Часа было мало, но это уже всё лучше, чем ничего.

Черти в обязательном порядке изучили грамоту и раз в день читали грешникам тот или иной рассказ, чтобы грешники не деградировали в постоянном однообразии. Улучшения, проделанные Агапой в моё отсутствие, существенно повлияли на климат Подземного мира. Теперь тут стало меньше драк, меньше ругани, меньше агрессии.

— Но нас же не было всего два дня, — сказала я.

— Знаю, но Марбас продлил время. Помнишь останавливающий время амулет Маньяры? Так вот муж воспользовался им в полной мере. Он недавно сообщил мне об этом, но я… Я же отходчивая, — улыбнулась Агапа. — Поворчала для приличия, надавала ему по рогам и простила. Заставила запустить время обратно. И вот вы появились на пороге… Черти едва успели напялить парики.

— Ага, в париках они особенно смешны, — сказала я. — Прямо как клоуны. Зачем ты их заставила это сделать?

— Хотела показать изменения в замке, — улыбнулась Агапа. — Скажи, правда тут всё похорошело? Ну скажи, не зря же я старалась.

— Не зря, — кивнула я в ответ. — Тут и в самом деле всё изменилось. Но… Скажи, Агапушка, я… — я проглотила-таки ком в горле и смогла произнести. — Я правильно понимаю, что ты не пойдешь со мной?

Агапа немного помолчала, потом взяла пяльца и показала почти вышитую картину. На ней были изображены Марбус, Агапа и двое мальчишек, а на руках Агапы… Я сглотнула — на руках Агапы был сверток из розового одеяла, перевязанный атласной ленточкой.

— Ты…

— Да, подруженька, я третий раз беременна. И местные доктора сказали, что будет девочка, — с улыбкой сказала Агапа. — Куда я теперь от мужа и детей? Я обрела своего короля, Марина…

Я снова обняла подругу и…

Ну да, снова расплакалась.

Погостили мы всего пару дней в Подземном мире. Передохнули, так сказать, с дороги. Сталоса с почестями похоронили на королевском кладбище, где покоились все предки принцев. Даже поставили ему памятник, как первому упырю, который стал человеком. Этакий герой, разрывающий пасть страшной упырице. Про то, как было на самом деле, король просил не упоминать.

Мы вернулись обратно в замок Похотуна. Как бы я не хотела вернуть Агапу, но та уже накрепко осела в замке бывшего принца, а теперь уже короля, Подземного мира. Тремя якорями дети приковали её к трону, да она и сама не стремилась выбраться наружу.

Конечно же я порадовалась счастью подруги, но с другой стороны. По секрету она мне сообщила, что за замком сделала небольшой огородик и через пару месяцев можно будет приехать и снять пробу с подземных огурцов, помидор и картошки.

Правда, ни через пару месяцев, ни через пять у меня не получилось выбраться. Похотун накрепко запер в своём замке и огородил его по периметру десятикратным кольцом защиты. Во время путешествия мне показалось, что в маге пробудилось что-то человеческое, но нет — это мне только показалось. Снова начались трудные дни, полные разочарований мага и моих страданий.

Он пытался запихнуть в меня как можно больше заклинаний, а я честно пыталась их запомнить. Увы, ни у него, ни у меня этого не получалось в полной мере. Мы старались, но… большинство заклинаний я всё равно забывала. Похотун злился, я улыбалась в ответ, иглотыки потешались.

Кстати, иглотыки тоже огорчились тому факту, что Агапа не вернулась из плена. То и дело попадались на глаза их грустные моськи. Они уныло трепетали крылышками и улыбались только тогда, когда я выходила из себя и начинала на чем свет стоит костерить Похотуна. Правда, продолжалось это обычно недолго, так как он быстро накидывал на меня заклинание безмолвия и снова талдычил своё.

Я всеми силами искала пути выхода из замка. Если вы спросите — чего мне не хватало? Ну да, вроде бы еда есть, жилье… ну, не ах какое шикарное, но есть. Мужик к тому же рядом лазит… Но нет. Мне не хватало свободы!

Да и девчонки-первокурсницы, которые крутились рядом, то и дело стараясь попасться на глаза метелками и пипидастрами, тоже не давали вздохнуть свободно. Я просто была обязана их спасти! И себя заодно. И Симпатира…

Как оказалось, тем предметом, который мне сунул Сталос перед смертью, был клык упыря. Похоже, что он умудрился проредить зубы своей несуженой-неряженой и сделал мне посмертный подарок. Правда, откуда он об этом узнал? Я же не просила.

Однако, теперь у меня были все ингредиенты, чтобы спасти главного красавчика Академии. Осталось только выбраться и сделать зелье.

Но вот как?

Я всю голову сломала, но не смогла найти ответа. От нечего делать я начала общаться с иглотыками. С магом всё равно не поговоришь, а это хоть живые существа. Иглотыки обладали детским капризным характером и таким же любопытством. С ними я легко нашла общий язык.

Ну не с древстунами же мне беседу вести, в конце-то концов. Деревянные стражники сразу же стараются корнем превратить в статую. Я не хотела становиться статуей вроде Пушка, старосты из деревни Спятки и Шмура. Мне ещё на свободу надо было как-то выбраться.

В один из дней меня вызвал к себе Похотун. Он важно стоял в зале для занятий возле стола с какой-то скрытой под темной тканью вещью. Вещь была огромна, она занимала всю поверхность стола и вроде как даже чуточку выходила за его пределы.

— Что это? — пробурчала я.

Скорее всего, это был очередной экспонат из разряда предметов для обучения. Неужели меня ждет очередное чудо, которое должно потрясти до глубины души? Как-то немножко подзадолбалось сострясаться. Мне бы передохнуть в комнатке… Академии Попаданок.

— Так как ты постоянно забываешь заклинания, безответственно относишься к моему обучению и… и вообще, я решил сделать для тебя небольшой подарок. Не радуйся раньше времени, это не простой подарок, а созданный из трех твоих друзей. Он обладает мощью и силой одного, умом и сообразительностью второго и… к сожалению от третьего подарку достался характер. Получился не вполне удачный образец, но тебе он подойдет лучше всего.

После этих слов маг с пафосом отдернул ткань и моему вниманию предстал…

Я ахнула!

Вот в прямом смысле этого слова — взяла и ахнула. Нет, я уже приготовилась к какому-либо волшебному предмету, но чтобы это…

— Я назвал его Дамнификационный Руминаторный Агрегат Кавеилацетатного Образа Неорекуперации. А так, как у меня получились три монитора, как три головы, то коротко его можно назвать «Горыныч», — улыбнулся Похотун, похлопывая ладонью по боку процессора.

Да-да, передо мной на столе красовался компьютер с тремя мониторами — один в один как тот, из Академии. Даже на мониторе горели слова:

«Доброй день, хозяин!»

— Он пока что только меня признает за своего хозяина, но, со временем, ты сможешь тоже стать его хозяйкой, — кивнул Похотун.

— Скажи, а зачем тебе два Горыныча? — с невинным видом поинтересовалась я.

— Не понимаю — о чем ты говоришь?

Вид мага можно было назвать удивленным, но я слишком хорошо его знала, поэтому могла предположить, что он всего лишь искусно притворяется. Конечно же он знал о ДРАКОНе, которого оставил в тайной комнате. Мы с Маньярой и Агапой нашли такой же компьютер там ещё на втором семестре обучения. И ведь глазами этого компьютера была опутана вся Академия…

— Я говорю о бабочках и птичках, — мило улыбнулась я в ответ. — Так, что-то прибзделось ляпнуть невзначай. Но аппарат симпатичный. Как он работает?

— Также, как и аналог вашего земного компьютера — ты вносишь в него информацию и по прошествии времени он тебе её выдает. Это будет твоей записной книжкой. Работает на эмоциональном фоне, так как ты постоянно ругаешься, то он может работать вечно. А если вдруг заартачится, то можешь стукнуть по монитору, и он станет гораздо сговорчивее.

«Это весьма удручающее заявление, хозяин!» — появилось на экране. — «Неужели нельзя обойтись без таких кардинальных мер? Тем более со стороны такой вспыльчивой особы…»

А ведь и отвечает также, как Горыныч из Академии. Неужели это нытье…

— Ты сделал из Пушка, старосты и Шмура компьютер? — ахнула я.

— Да, всё равно они стояли без дела, а тут пусть хотя бы помогут тебе в учебе, — пожал плечами Похотун.

— Но ведь они же живые?

— Они были живыми… Когда-то… И знаешь что? Я даже позволю тебе рыться в библиотеке и переносить в Горыныча все знания и все заклинания. Там есть способ вернуть Горынычу тот облик, какой был изначально. Так что всё в твоих руках, Марина. Всё в твоих руках.

Мне показалось, или маг в самом деле чуть улыбнулся?

«Эх, какое же низкое коварство — делать из мудрейших существ всего лишь записную книжку» — возникло сообщение на экране.

Похотун тут же пристукнул по монитору и запись изменилась:

«Всегда к вашим услугам, хозяин».

— Вот видишь — в управлении очень прост. Ладно, осваивайся, а мне нужно отлучиться, — сказал Похотун.

— А что мне с ним делать? — спросила я, когда маг тронулся с места.

— Я выложил в папку «Учеба» все наши упражнения и заклинания. Ты можешь их повторить, можешь внести новые. Кроме того, я уже перенес часть волшебных умений и заклинаний в Горыныча, так что можешь поразбираться. Меня два дня не будет и у тебя будет достаточно времени, чтобы подготовиться к… ммм, как это… — Похотун пощелкал пальцами. — Вспомнил! К экзамену! Вот!

— А мне надо будет гонять в библиотеку и обратно, если вдруг захочу найти нужное заклинание?

— Нет… Иглотыки! Вы, семеро! — маг показал на стайку иглотыков, которые вились неподалеку. — Вступаете в полное распоряжение Марины. Делайте всё, что она скажет.

— Будет исполнено, хозяин, — тут же поклонились иглотыки.

— А если мне понадобится принести больше двух книг? — в голове мелькнула идея. — Надо будет больше иглотыков.

— Хорошо, будет тебе больше иглотыков, — поморщился Похотун. — Вы, семеро, передадите остальным, чтобы и они исполняли волю Марины. Всем всё ясно?

— Да! — хором пискнули коротышки.

— Занимайся, Марина, узнавай новый… как его в вашем мире называют… гаджет. После возвращения я проверю твои знания. Надеюсь, что в этот раз ты меня не разочаруешь!

— Уж поверь моему слову — я тебя не разочарую! — я постаралась в улыбке скрыть довольство и злорадство.

Похотун вздохнул, развернулся и пошел к выходу. Семь иглотыков остались в комнате. Я же уселась на стул у Горыныча и хмыкнула:

— Ну что, дружище, будем знакомиться?

Похотун пропадал то и дело. Он исчезал на несколько дней, потом возвращался, злющий, как черт, которого обманули евреи. Ходил в раздражении по коридорам и цыкал на попадающиеся метелки и веники.

В такие дни я старалась не попадаться ему на глаза — пряталась у себя в комнате и болтала с Горынычем и с иглотыками. Для установки Горыныча и последующих экспериментов я вытребовала лабораторию, откуда мы отправились за Агапой, и сделала из неё подобие той комнаты, какая была в Академии. Почти всё свободное время я пропадала там. Надо ли говорить, как я улыбалась, когда подписывала одну из бутылочек словами «Шептун благоуханный»?

Я уже давно задумала план, и теперь, постепенно входя в доверие иглотыков, начала его претворять в жизнь. Мелкие существа влюбились в меня без памяти, когда я однажды отругала их за не ту книгу. Теперь я периодически их поругивала, и они всё теплее и теплее относились ко мне. Я методично завоевывала их сердца.

Пять иглотыков в халатах сначала возмутились моим соседством, но мне удалось завоевать и их сердца.

А ещё я начала готовить зелье Чудесного Воспоминания!

В один из библиотечных заходов я обнаружила это зелье и аккуратно занесла его в Горыныча. Все ингредиенты были приготовлены и я, в тайне ото всех начала готовить это зелье. По книге магических рецептов выходило, что оно будет готово через две недели.

Две недели — это не так уж и много, если учитывать, что иглотыки должны были стать моими прямыми союзниками и совершить для меня преступление.

Да-да, именно преступление, ведь что может быть хуже предательства хозяина? Пусть этот хозяин и пропадает постоянно, а потом появляется и бродит в гневе.

Суслягуха я не видела с той поры, как мы справились с упырями — он пропал и не подавал даже признаков жизни. Надеюсь, что сейчас он где-нибудь носится и пакостит без особого вреда для своих жертв.

Спустя две недели кропотливой работы я смогла разогнуть натруженную поясницу и посмотреть на предмет своего труда. В пузатой колбочке оказалось всего-навсего десять капель алой жидкости. Неужели это и есть зелье Чудесного Воспоминания?

— Скажите, ребята, а как вы относитесь к своему хозяину? — спросила я как-то у иглотыков, корпящих над чем-то дурнопахнущим.

— Мы очень любим его и всегда ему подчиняемся, — ответил Турумантон, самый старший из пятерки ученых.

— Но не хотели бы вы найти своё призвание в другом месте? Например, производить свои опыты и делать научные работы не под строгим надзором, а в собственной лаборатории? Чтобы можно было свободно входить и выходить из комнаты, не бояться, что вас в любой момент могут заколдовать?

— Мы любим своего хозяина, — уже менее уверенно ответил Турумантон.

— А вас он любит?

— Любит… По крайней мере, он нас не превращает в чурбачки…

Я сделала вид, что задумалась. Покусывала губу, потом почесывала нос и даже пару раз пыталась пошевелить ушами. Явно заинтересованные иглотыки ждали, что же я им скажу.

— У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, — после театральной паузы произнесла я.

— Какое? — иглотыки подались вперед.

— Вы же знаете, что часть ваших друзей маг Похотун превратил в первокурсниц и отправил в Академию?

— Конечно же знаем, — хором ответили мальки.

— А вы знаете, какие хорошие лаборатории находятся в Академии и что там изучают?

— Знаем…

— Так вот, я нашла то самое заклинание, которое может превратить вас в девушек! Представляете? Вы сможете учиться в Академии, изучать новые предметы и вас никто не будет шпынять!

— А если…

— А если Похотун обнаружит вас там, то вы всегда можете сослаться на меня. Когда же один из вас займет место королевской супруги, то он даже наградит вас! Выдаст целый зал под лабораторию и кучу иглотыков в помощь! Что вы на это скажете?

— А ты точно сможешь нас превратить? — с сомнением переглянулись иглотыки.

— Риходикус хомо! — воскликнула я и взмахнула платком.

Тут же один из иглотыков удлинился, вырос и превратился в красивую девушку.

— Фасониус Модератус! — белый халат стал розовой мантией.

— Ну что? Разве не первокурсница? — спросила я у восторженно ахающих ребят.

— Да-да! Это здорово!

— Вот, а других, тех, кто в Академии, мы затащим обратно и заставим снова стать иглотыками. Вам же нужнее?

— Да-да! Нам оно нужнее… Там же наука… Там же заклинания! — заверещали наперебой потенциальные красотки.

— Тогда давайте откроем портал в Академию и приступим. Надеюсь, что мы всё сделаем до возвращения Похотуна. Вот ему сюрприз будет? Правда?

После этих моих слов иглотыки поскучнели. Похоже, что они очень сильно боялись своего хозяина и не хотели делать чего-либо без его участия.

— Ребята, да мы туда и обратно! Никто даже не чухнется. Ну же, решайтесь. А чтобы было наверняка… Риходикус хомо! Риходикус хомо! Риходикус хомо! Риходикус хомо!

Пять девушек стояли рядом со мной в небольшой лаборатории и переглядывались. Следующими заклинаниями я превратила их халаты в розовые мантии. Пять первокурсниц Академии Попаданок — все кровь с молоком, все как на подбор. Они переглядывались, растерянно улыбались друг другу.

— Ну, если только мы быстро смотаемся туда и обратно, — предположил тот, который был недавно Турумантоном.

— Да-да, мы быстро. Слетаем туда, я вас оставлю, а заберу с собой других пятерых первокурсниц — никто ничего не заметит.

— Да! Давайте! — оживленно засуетились девушки.

Я положила пузырек с зельем Чудесного Воспоминания в карман и ждала, пока бывшие иглотыки настроят портал перемещения. Наконец, одна девушка схватила пригоршню красного порошка и метнула через плечо, потом туда же последовали синий, желтый, зеленый.

Порошки в воздухе образовали радугу, потом замкнулись в овале и внутри него появилось синее свечение. Портал перемещения в Академию был готов.

Пришла пора действовать!

— Столбнякиус!!! — прогрохотала я и метнула парализующее заклинание на радостно улыбающихся девчат.

Конечно же они застыли на месте, другого и быть не могло. А я?

А я конечно же нырнула в портал! Небольшое потемнение в глазах и я вынырнула с другой стороны портала.

И вы даже не представляете — куда я попала!

Я очутилась в той самой комнате, где стоял второй Горыныч! Вот так вот! В нашей тайной комнате. И ведь тут было всё также, как и в лаборатории Похотуна! И…

И стояли в остолбенении пятеро девушек в розовых мантиях.

Неужели всё было напрасно, и я никуда не улетела? Неужели иглотыки обманули меня? Решили проверить, а я не прошла проверку?

Но нет же! Вон та самая лесенка из подвала.

Ладно, со всем остальным потом разберемся! Сейчас надо было спасти Симпатира!

Я быстро, но тихо поднялась по лестнице и… оказалась в Академии. О чудо! Как же я соскучилась по этим коридорам и этим портретам!

Но чу!

Я услышала голоса. Быстро проговорив заклинание, я приняла вид стены. Мимо меня прошли три девчонки в розовых мантиях. Возможно, это были иглотыки, а возможно и просто первокурсницы с земли.

Мне надо было добраться до больничной палаты, и я с блеском это проделала. Да, по пути отметила, что Академия начала приходить в упадок. Кое-где скопилась грязь, с потолка свисали паутинки, но в целом это была она — родная Академия Попаданок.

Кусты-охранники пытались было меня остановить на пути к белой двери, но меня сейчас не остановил бы даже танк «Т-34». Я проскользнула мимо них и оказалась в палате.

Симпатир лежал на своей кушетке и смотрел на портрет Славояры, который кто-то поместил на стену. Он не отрывал от неё взгляда и моргал в два раза реже обычного человека. Напротив разместилось большое зеркало и в нем тоже отражалась Славояра из-за спины Симпатира.

Сам декан похудел и осунулся. Он уже не выглядел тем молодцеватым красавцем, каким я его встретила в первый раз. Теперь это был больной на вид человек, который глубоко задумался.

Я извлекла из кармана пузырек и запрокинула голову. На мои губы легли капли зелья Чудесного Воспоминания. Ну и пакость же редкая… По запаху как будто кто-то сделал кучу под розовым кустом.

Так! Теперь надо поцеловать его.

— Стой! Как ты здесь оказалась? — раздался позади меня грозный голос Фендюлятора.

Если я отвечу, то капли упадут с моих губ и тогда прощай память Симпатира…

Я рискнула и прыгнула вперед. К кровати.

Симпатир увидел меня и его зрачки расширились.

— Славояра… — прошептал он.

Больше он ничего не успел прошептать, так как мои губы накрыли его.

— Не смей этого делать!!! — прогремел голос Похотуна. — Нельзя!!! Стой, Ярослава!!!

И он здесь?

Поздно! Я уже поцеловала Симпатира!

В следующий миг раздался гром, меня отбросило от койки больного, и я врезалась спиной в большое зеркало. Последнее, что я запомнила, было звоном разлетевшихся осколков.