— Дэвушки-кырасавыци! Па-а-адъём! Пора-пора вставать и укирашать мир сваей кирасатой! — пробился сквозь сон гортанный голос.

— Борзян, иди на фиг! Дай поспать! — привычно промычала я сквозь сон и метнула в сторону голоса подушку.

Подушка привычно сгруппировалась в воздухе, ударилась о стену и флегматично шлепнулась на пол — ей уже не привыкать, поэтому она нейтрально относится к утренним полетам. Знаю, что это бесполезно, но какой-то выплеск у меня должен же быть?

— Я нэ этот пазорный сын пазорного шакала! — загремел голос и в мою голову ударила улетевшая подушка. — Нэ смэй мэня так называть, врэдная дэвчонка!

Ого! Да это уже походило на атаку живых мертвецов, поэтому я заинтересованно отрыла левый глаз. Он обозрел картину происходящего и заставил распахнуться второй глаз. Посреди небольшой комнаты, где умещались две кровати, две прикроватные тумбочки, два шкафчика и два комода с зеркалом, краснело лицо призрака.

Да-да-да, им положено быть бледно-голубыми, но сейчас физиономия Хлипаря Зануда, очень похожая на лицо актера Фрунзика Мкртчана, алела ярким кумачом. Можно даже как флаг вывешивать, или вместо запрещающего сигнала светофора выставлять. И всё это потому, что у Хлипаря Зануда и Борзяна Задиры была давняя, прочувствованная и нежно лелеемая вражда. Ну, а я, назвав нашего нового будильника вражеским именем, только сковырнула корку со старой раны и явно вызвала кучу неприязни к собственной персоне.

Ну и ладно. Запомним его слабое место и при случае обязательно на нем поиграем. У всех мужчин есть слабое место, нужно просто найти его, а в драке ещё и правильно попасть.

— Агапа, просыпайся! Наша лафа закончилось, — перекинула я подушку на соседнюю кровать. — Этот призрак переходит к действиям.

— Что? Уже? А ведь каникулы только начались, — простонало из-под одеяла, а после оттуда вынырнула взъерошенная голова. — Хлипарь? Теперь ты будешь нас будить?

— Ага, я, — кивнул призрак. — А нэ будите вставать — зарэжу.

Он всегда так говорил. "Нэ будите эсть пахлаву — зарэжу!", "Нэ будите умыватся — зарэжу!", "Нэ будите спать — зарэжу". Говорил, но не резал. Он вообще был миролюбивым… пока не видел и не слышал Борзяна.

Второй курс должен был начаться с праздничного завтрака. Конечно, сегодня же мы увидим первокурсниц. Плюшки-ватрушки, а ведь всего год назад я очнулась у ворот Академии и окунулась в эту полную событий жизнь.

Меня воровали, меня пытались унизить, даже пытались опоить зельем Правды и вообще — нарисовать на волшебном холсте, но я через всё прошла с гордо поднятой головой и нахально выставленной грудью. Теперь же пришла очередь первокурсниц так ходить и испытывать то же самое.

Мы с Агапой прихорошились, надели пурпурные мантии — отличительный знак второго курса, и направились в сторону обеденного зала. Мы вышли пораньше, чтобы успеть занять места и посмотреть традиционное представление. Перед нами должны появиться перепуганные первокурсницы.

Я помню, как нас тогда подняла к потолку платформа…, было страшно, но получилось справиться с собой. Не за тем нас похищали, чтобы расплющивать о потолок, а вот новеньким девушкам это только предстоит выяснить.

Я оглянулась на преподавательский стол — там не хватало Симпатира, Крысиуса и Чистары. Зато там восседал ректор Фендюлятор Угрюмонский и два новых преподавателя — похожий на гиену-переростка Дровень Гнилозуб и огромная троллиха Дробинда Молотон. Оба преподавателя оказались нанятыми в Академию по настоятельной рекомендации Фендюлятора, что автоматом заставляло причислить их к числу предполагаемых врагов.

Мда, второй курс явно обещает быть похуже первого, хотя и первый был не сахар. Вон, поодаль уселась моя давняя соперница Джулия Ангри, девица скверного характера, выскочка и карьеристка. Возле неё постоянно ошиваются две скандинавки, которые могут запросто согнуть в бараний рог прут арматуры, но по интеллекту недалеко ушли от того же самого прута. Приходится постоянно быть настороже, чтобы от этой троицы не получить очередную пакость.

С другими девчонками я более-менее в нормальных отношениях, поэтому приветливо моргнула каждой, как бы намекая — сейчас посмотрим на нас, какими мы были год назад.

— Студентки, не скажу, что рад видеть вас всех в добром здравии и хорошем настроении, но что поделать, приходится вас терпеть вплоть до выпуска, — такими словами начал свою приветственную речь вставший Фендюлятор.

Студентки молчали, только Джулия вскочила и захлопала что есть силы, как будто открыла дверь шкафа, а оттуда вылетела стая моли. Её подруги Юханна и Кристина поддержали жидкими аплодисментами. Больше никто не дернулся.

— Прежде, чем мы увидим новых студенток, я хотел бы познакомить вас с Дровнем Гнилозубом, который будет замещать герцога Крысиуса Грыза и обучать вас борьбе с темными силами, — при словах Фендюлятора гиена-переросток встала на задние лапы и кивнула мордой. То есть новый преподаватель поздоровался с нами. — А вторым преподавателем у нас будет Дробинда Молотон, она вместо Чистары Метловиры ознакомит вас с принципами домашнего быта.

Усеянное бородавками лицо троллихи безучастно парило над тарелкой. Она даже ресничкой не пошевелила, чтобы изобразить заинтересованность в происходящем. Крупная, зеленоватая, похожая на сложенный из замшелых камней холм, Дробинда бесстрастно смотрела на студенток.

Третьи и четвертые курсы молчали. Видимо, у них было выдержки побольше, а я не смогла удержаться от шепота:

— Агапа, какие же они страшные. Чистара и Крысиус были на порядок симпатичнее.

— Что ты там шепчешь, девчонка?! — ладонь Фендюлятора ударила по столешнице с такой силой, что светящиеся шары под потолком испуганно шарахнулись в сторону.

Он никогда не отличался особенной любовью ко мне, а после того, как я посмела выступить против него и заступиться за герцога, и вовсе воспылал яростной ненавистью. Но почему-то не отчислял… И это было странно.

— Я говорю, что мы находимся в недоумении — куда подевался герцог и миледи? — ответила я как можно более миролюбиво.

Даже улыбнулась своей самой сладкой улыбкой — обожаю троллить вредных и неприятных людей, а уж когда они закипают и начинают булькать…

— Их участь сейчас решает Магический ковен. Они содержатся в комфортных условиях в подвале Академии, под надзором грустников. Так что дальнейшая судьба этих предателей тебя не должна волновать! — с нажимом проговорил Фендюлятор.

— Они не предатели! — вырвалось у меня. — Похотун специально всё так устроил!

— Похозе, сто этой девоцкой завладели темные силы, — просюсюкал Дровень, с хрустом разминая пальцы. — Ницего-ницего, я смогу изгнать эти силы из девоцки. Я и не из таких изгонял злых духов и противные запахи.

При всём этом сюсюкании я услышала явную угрозу. У меня пару раз дернулись желваки, но я смогла сдержаться. Не стоит пока что лезть на рожон. Пока не стоит…

— Вот и хорошо, — скривился Фендюлятор. — Когда все разногласия разрешены, мы сможем приветствовать наших первокурсниц. Всё внимание на подъемник!

Я не сразу повернулась и успела заметить, как за спиной Фендюлятора показались два призрака. Хлипарь держался в стороне от Борзяна и явно сдерживался, чтобы не кинуться в драку. Борзян же дрожал, но храбрился, показывая себя самым независимым и смелым из всех присутствующих призраков.

В том месте, где должна была возникнуть платформа, раздались женские голоса и лай таксы по кличке Титан. Терпеливый баритон Глазуна пытался успокоить новоприбывших, когда раздался шум поднимающейся платформы.

Четыре-три-два-один…

Сначала одна, а потом тридцать глоток визгом приветствовало начало обучения в Академии. Ещё бы им не завизжать. Да любая тут завизжит, когда пол стремится встретиться с потолком, а рядом стоит невозмутимый мужчина и уговаривает сохранять спокойствие.

Из пола показалась довольная физиономия Глазуна Доносовича, а следом макушки присевших женщин. Брошенки-блондинки, вдовы-брюнетки, разведенки-шатенки… Всех их объединяла одна общая черта — на момент рекрутства в Академию они были одинокими.

Испуганные девушки и женщины поднимались сквозь пол с первого этажа и видели нас, сидящих за столами и наблюдающими в ответ. Это была своего рода традиция, обряд крещения. И мой курс год назад проходил то же самое.

Глаза…

У них у всех были глазищи как у героев японского аниме, такие же огромные и удивленные. Ну что же, это не первое чудо, которое им предстоит увидеть в этой Академии. Тут прохождение через потолок считается самым маленьким из чудес. Ух, как мои сокурсницы тогда визжали… Да что там скрывать — я тогда решила не отставать от других.

Вот только мой проход через потолок закончился усаживанием за свободный стол и знакомством с преподавательским составом, а вовсе не тем, что произошло дальше.

Стоило только Фендюлятору открыть рот, чтобы поприветствовать новеньких в своей брезгливо-ворчливой манере, как тут же грянул гром. Все присутствующие вздрогнули, а новенькие опять начали визжать.

Ну, новенькие они… Ну, нравится им визжать, что тут поделать…

А вот как раз повод для визга был и у второго курса, и у третьего, и у четвертого — посреди зала возник столб густого дыма и из него, как из маньяк из кустов ночного парка выступил черный маг Похотун. Обаятельный блондин в безупречно чистой мантии и со сверкающими злобой глазами.

Он кинул беглый взгляд на присутствующих, оскалился злорадной улыбкой и взмахнул платком. Непроглядный дым, как от горящих покрышек, послушным псом бросился на новоприбывших.

— Ищите подруг в Друмирии. А тебя, — черный маг показал на меня, — ещё ждут сюрпризы, дорогая моя.

И Похотун легким прыжком скрылся в облаке дыма.

— Шандарахус!!! — атакующее заклинание бросила не только я, но и некоторые мои сокурсницы.

Остальные курсы метнули что-то посерьезнее, позлее. Заклинания огненными шарами разных размеров и цветов пронзили то место, где стоял Похотун, но всего лишь разорвали дым в клочья… Сам маг успел испариться. За ним захлопнулся синий портал перемещения.

В портал втянулся и остальной дым, словно нашкодивший джин прятался в свою лампу. Втянулся и… и оказалось, что ряды новоприбывших поредели. Да ещё как — вместо тридцати студенток на площадке находилось всего около двух десятков.

Ого, да Похотун начал воровать студенток не поодиночке, а пачками? Прогресс налицо.

Но почему молчали преподаватели, которые могли сообща раскатать Похотуна по полу мелким слоем? Я кинула на них недоуменный взгляд, и он наткнулся на не менее удивленные — у всех преподавателей во рту виднелись кляпы, от которых они старались избавиться. Плюшки-ватрушки, да сейчас они походили на группу БДСМщиков на выгуле или же на заложников в обворованном банке.

— Встрэчу — зарэжу! — прозвучал в тишине голос призрака Хлипаря, который с мрачным видом пощипывал кончик огромного носа.

Первый шок прошел быстро, также быстро кляпы шлепнулись на пол. Возмущенные голоса раздались со стороны преподавательского стола. И это возмущение было направлено не на исчезнувшего Похотуна, а на хмурого Фендюлятора.

— Зачем вы накинули на нас заклинание Безмолвия? Это что — помощь Похотуну? — сурово спросила Ежина Колючкаускас.

Её тонкие брови подрагивали, а острые ушки покраснели и приняли вид острых листьев пуансеттии.

— Что это было, Фендюлятор? Надеюсь, у вас найдется объяснение такому поведению? — приподнялась Глистана.

— Да-да, объясните, почему вы заткнули нам рты? — отчеканил Болтуняго Скороговор.

— И я не смогла метнуть в Похотуна атакующее заклинание, — пожаловалась Арифметина.

Фендюлятор поднялся. Угрюмый, сдвинувший брови и метающий глазами молнии. Он выдержал театральную паузу и начал говорить:

— Коллеги, если бы я вам не закрыл рты, то вы обязательно начали атаковать Похотуна…

— Да! Ему нельзя было отдавать девушек!

— Конечно атаковать! Чтобы он забыл сюда дорогу.

— Тише-тише, — поднял Фендюлятор ладонь, она по размерам мало уступала снежной лопате, поэтому такой знак привлечения внимания трудно было не заметить. — Я в первую очередь беспокоился о судьбе девушек-первокурсниц. С нашего места можно было как раз попасть в них, а смертей нам в Академии только не хватало… Нет, вы видели, что студентки выпалили в мага боевыми заклинаниями, а они прошили дым насквозь. И это у них ещё не смертельные заклинания. А если бы вы попали в дым…

— Но Похотун же сбежал, — неуверенно начала Арифметина. — А его можно было остановить.

— Он снова вернется. Или мы его найдем. Какое место он назвал? Друмирию? Вот туда мы и отправим грустников. Пусть его отыщут, а заодно и наших первокурсниц вернут, — кивнул своим мыслям Фендюлятор.

— Кхм, а что здесь, собственно, происходит? — раздался строгий голос со стороны первокурсниц.

Я тоже бы хотела это узнать — почему такое произошло и почему преподавателям заткнули рты. Оправдания Фендюлятора меня не убедили… Да и вряд ли кого они могли убедить. Слишком уж всё притянуто за уши. Скорее, тут идет такое наглое покрывательство своего… напарника? Или это неизвестная Хозяйка дала такое задание?

— Проходите, садитесь. Вы будете обучаться в Академии попаданок, в том самом месте, где короли Стратуина обретают жен. Обычно выпускница точно становится королевой одного из королевств, но случаются и исключения — в прошлом году такой чести удостоились две девушки. Причем одна из них с первого курса. Так что обучайтесь лучше, не хамите и не показывайте свою вредную натуру и тогда у вас всё будет хорошо, — с важным видом проговорил Фендюлятор.

Плюшки-ватрушки, и ведь сказал это таким тоном, будто замужество нашей подруги Маньяры было его рук делом! А ведь это она сама нашла на свою… То есть нашла на свой палец кольцо от короля цвергов. И я по ней скучаю, честное слово.

— Но как же Похотун… — начала было Арифметина, но была остановлена взмахом ладони.

— Об этом можете не беспокоиться. Грустники будут направлены в Друмирию, они обязательно отыщут и девушек и Похотуна. Сейчас же не будем такой мелочью портить первый день наших первокурсниц, — отрезал Фендюлятор.

Я долго сдерживалась, я… я цеплялась пальцами за край стола… я сжимала зубы что есть сил, но последние слова были той самой соломинкой, которая сломала спину перегруженному верблюду. Я не помнила, как заорала матом, как вскочила на ноги и как запустила в его физиономию пустым кубком. Помнила только его удивленные глаза.

Помнила, как повернула Драконью слезу в кармане и подскочила к этому мерзкому ректору. Помнила, как ударила его стулом, пару раз пнула по каменному заду и заехала в ухо. Потом помнила, как с моих глаз спала пелена и я вернулась на своё место. Меня трясло, когда я повернула Драконью слезу обратно. Трясло так, как будто схватилась руками за два конца оголенного провода, а по нему пустили ток…

Помнила, что Фендюлятор вскрикнул и перелетел через преподавательский стол, зацепив по дороге красную скатерть. Щепки от разбитого стула взлетели в воздух и дождем застучали по поплу. Мои удары не прошли даром. Меня ещё не до конца отпустило и когда он, ревя, как раненный медведь, начал подниматься, я хотела ещё запустить и тарелкой, но в этот момент в меня полетело заклинание.

— Столбнякиус! — вскрикнула Джулия и я застыла в виде статуи с прозаическим названием «Дискобол».

Мерзкое ощущение, скажу я вам. Почти что паралич, тело не двигается и только веками могу выщелкивать азбуку Морзе. Рядом ахнула Агапа, но что она может сделать, если на меня уже нацелен платок Фендюлятора? Поднять восстание не в её слабых силах, но вилку она спрятала в рукав — даже парализованная я смогла увидеть это «незаметное» действие.

— Ты… Ты… Ты надоела со своим камнем! — наконец смог подобрать нематерное слово Фендюлятор. — А ну давай его сюда.

— Она не может, сэр! Она мной обездвижена, сэр! — бодро отрапортовала Джулия. — Позвольте, я сама вытащу этот камень?

Мой камень? Мою Драконью слезу? А ведь он мне нужен для зелья Чудесного Воспоминания, чтобы привести в чувство Симпатира! Я не хочу его отдавать!

Рвануться! Вырваться из плена заклинания! Накостылять всем этим противным рожам, надавать им по щам и отобрать ключи от подвала, где томятся герцог с миледи. Вернуть память Симпатиру, прогнать прочь всех этих злыдней…

Только слезы из глаз. Только безуспешное хлопанье глаз, а рука Джулии уже лезет в карман моей мантии.

Какая же она мерзкая. Как же я сейчас её ненавижу! Вцепилась бы в волосы и показала, как дрались у нас в коммуналках, когда заставали соседей за воровством пельменей из кипящей кастрюли… Ух, я бы ей… Но остается только наблюдать и чувствовать, как рука гнилой сокурсницы скользит по моему боку.

— Вот он! — Джулия довольно подняла мешочек с Драконьей слезой.

Сссссс… сволочь!

Агапа дернулась к мешочку, но Кристина и Юханна уже схватили её за руки. Первокурсницы смотрели на всё широко открытыми глазами, но мне было не до них. Меня едва не разрывало на куски от несправедливости и бешенства.

Да как они могут?

Да куда смотрят преподаватели?

Да сколько это будет продолжаться?

Люди, столы, скамейки, цветные витражи — всё расплывалось перед глазами, когда на них выступили жгучие слезы. Я ожидала подлости от Джулии, но не такой.

— Так-так-так, — Фендюлятор подошел и взял из руки сокурсницы мой мешочек. — Прелестно-прелестно. Не вращай так глазами, я тоже знаю, что Драконья слеза не будет служить тому, кто взял её силой. Мне и не надо, главное, что ты останешься без козырей и не сможешь ничем отличаться от остальных.

— А можно её тоже посадить вместе с герцогом? Она же напала на ректора, — вкрадчивым голосом произнесла Джулия.

— Да что же вы делаете? У девочки просто не выдержали нервы! — вступилась за меня Арифметина, но Дровень надавил на её плечо волосатой рукой, и она, ойкнув, тут же замолчала.

— Ректор сам в силах разобраться со скодливой девцонкой, — улыбнулся Дровень.

Какая же у него была противная улыбка… Если бы могла, то и ему бы заехала кубком по мордасам.

Руки и ноги не двигались. Всё кругом расплывалось. Студентки молчали. Давно я не чувствовала себя такой беспомощной, с тех самых пор, как старшеклассники в школе отобрали шапку и забросили её на растущую неподалеку от входа липу. Я тогда прыгала, кидала в шапку снежки, но даже не добрасывала… Тогда я тоже плакала, как сейчас.

Это несправедливо!

Это всё неправильно!

— Да, Дровень Гнилозуб верно говорит! Я могу сам назначить наказание этой вредной девчонке! И я наказываю — верни студенток, украденных Похотуном, и я тогда разрешу тебе перейти в четвертый семестр. А если не вернешь, то можешь не возвращаться! Такое будет тебе задание. И это я ещё мягко поступил. Хочешь что-то сказать? Нет? Ну и ладно. Девочки, отпустите её подругу, пусть они отправляются вместе, — последнюю фразу Фендюлятор произнес, обращаясь к подпевалам Джулии.

Агапа тут же подбежала ко мне, обняла за шею, а я только смотрела на ректора, на его противную, заросшую жестким волосом рожу и чувствовала, что ненавижу его. Ненавижу до самых кончиков ногтей на пальцах ног.

Убила бы… Впервые в своей жизни я кого-то захотела убить, а это уже что-то. Я даже перед мухами извиняюсь, прежде чем их прихлопнуть, а тут…

Нет, не убила бы, кишка всё-таки тонковата, но напинала бы от души.

— Вот и хорошо, тогда отправляйтесь сейчас же, а курировать вас будет… — Фендюлятор на миг замялся. — А курировать вас будет фрейлина Арифметина. Не подведите её, ведь от ваших усилий зависит — хорошо ли она вас учила, или только питалась дармовыми харчами.

— То есть как? — опешила фрейлина.

— А вот так! На этой парочке и проверим ваши профессиональные навыки. Либо вы помогаете им вернуться с первокурсницами, либо остаетесь жить с ними в Друмирии. На этом у меня почти всё, давайте отправим девчонок в короткое путешествие и наконец-то поедим, — сказал Фендюлятор.

Со стороны студенток и преподавателей всё-таки послышалась волна ропота, но она тут же стихла, когда ректор грозно зыркнул на них. Синий обруч портала возник всего в двух шагах от меня, но пройти их я не могла, как ни старалась. Да и вряд ли я туда стремилась…

— Не переживай, Маринка, я спер у них камень, — раздался тихий шепот невидимого суслягуха. — Мы ещё покажем этим баранам — кто здесь пастух.

Я ощутила, как по моей мантии скользнула холодная ручка фамильяра. Ух, вот в этот момент я готова была расцеловать этого пройдоху. Вот только обрести бы подвижность…

— Девочки, помогите Агапе донести Марину до портала, — приказал Фендюлятор и пошел к преподавательскому столу.

Юханна и Кристина тут же подхватили меня подмышки и потащили к синему обручу. Я хотела сказать, что они засранки несправедливые, замухрышки облезлые и тупорылые дуболомки, но они не понимали азбуку Морзе. Меня подтащили к обручу и, как веселые ребята своего друга возле речки, раскачали меня на «раз-два-три» и метнули в яркую синеву.

— А мы приступим к завтраку, — послышался вслед голос Фендюлятора.

Мда, как началось утро не очень хорошо, так оно и продолжилось. Мало того, что выспаться не дали, так ещё и зашвырнули неведомо куда.

Короткий синий блеск в глазах и вот уже обеденная зала с расписными стенами и потолком сменилась диким лесом.

Почему он дикий? Да потому что заяц, сидевший на пеньке неподалеку от того места, где мы с Агапой шлепнулись на траву, не прыгнул испуганно прочь, а спокойно продолжил наблюдать за непрошенными гостями.

У нас в Ярославской области по данным было порядка двадцати пяти тысяч зайцев. Охотники с радостью гоняли косых, поэтому они остерегались даже малейшего шума и смывались при малейшем непонятном шуме, а этот сидел на пеньке и только самокрутку не смолил в пасти.

— Где мы, Марина? — спросила Агапа, оглядываясь по сторонам.

У меня едва не вырвался ответ в рифму, но я сдержалась — всё-таки нервный выплеск не стоит делать на подруг и друзей. А в самом деле — где мы?

Высоченные сосны бросали тень на худосочные березки, темно-синие ели скрывали под своими широкими лапами муравьиные царства. Трава не то, что высокая, но редкая и тонкая, как будто тут прошлась сумасшедшая огородница, которая задалась целью повыдергать все растения, кроме мятлика и пырея. Поваленные стволы деревьев успели обрасти мхом до такой степени, что сейчас напоминали тела загорающих крокодилов.

— В лесу, Агапушка, в лесу, — ответила я. — И нам неплохо бы из него выбраться.

О как! Я могу разговаривать!

А двигаться?

Попытки увенчались успехом, все суставы работали как надо. Видимо, при перемещении заклинание паралича спало и теперь я могу снова прыгать и скакать. Вот только скакать не очень хочется…

— С прибытием! — раздался голос и из пустоты возник суслягух.

Вот только что его не было и пфук! — он появился. Именно с таким звуком — пфук!

Я думала, что у зайца железобетонная смелость, но при появлении суслягуха он повторил звук и припустил со световой скоростью прочь. Только мятлики и прошлогодняя листва взметнулись вверх.

— Ага, прибытие прошло успешно, — проворчала я, осматривая себя. — Во время пути никаких эксцессов не произошло, персонал и пассажиры чувствуют себя хорошо.

— Чего? — удивился суслягух.

— Не обращай внимания, это мне на ум цитата из какого-то фильма пришла.

— Ну, как я — лихо камень стянул? — подмигнул мне суслягух.

— Да, это ты молодец. Прямо как будто договорился с Фендюлятором, что он будет смотреть в другую сторону, а ты слямзишь Драконью слезу, — поморщилась я.

Суслягух театрально вздохнул и скорчил мину оскорбленной невинности:

— За что ты меня так? Я же за ради общего дела стараюсь, а ты…

Вот же какой, теперь и на чувство вины нажимает. Манипулятор этакий. Даже Агапа повелась у него на поводу:

— В самом деле, Марина, чего ты к нему придираешься? Он же хотел как лучше…

Даже по голове погладила. Суслягух сначала удивленно на неё посмотрел, отпрянул, а потом и сам подставил голову. Я только хмыкнула.

— Ой, застыдили. Ладно, это нервное. Извини, дорогой фамильяр, ты и в самом деле молодец. А сейчас расскажи нам, куда мы попали и где наши вещи?

Агапа погладила суслягуха ещё пару раз, тот или муркнул, или простонал, а после вырвался из-под ласк и отлетел на пенек, где недавно восседал смелый заяц. Он уселся на ровный срез и закинул ногу на ногу. Ему ещё пенсне не хватало, чтобы окончательно принять профессорский вид. Тело и голова суслика, а руки и ноги лягушечьи — офигительный бы вышел профессор.

— Вы находитесь в государстве Друмирия. Самое обычное государство Стратуина. Люди в основном хорошие, но добро тут имеет свои понятия. Студенток Академии привечают очень хорошо — тут же мешок на голову и на невольничий рынок. Не делайте такие удивленные глаза, вам уже говорили, что считается престижным иметь в рабынях кандидатку на престол. Поэтому вам вряд ли нужно щеголять в своих пурпурных мантиях, а необходимо как можно быстрее переодеться.

Я почесала то, что осталось от утренней прически. Рациональное зерно в словах суслягуха имелось, так что пора было использовать те крохи знаний, которые нам преподавались на уроках в Академии.

— Агапа, как правильно произносится то заклинание изменения одежды — Фасониус Модерартусиус или Фасониус Модератус?

— Фасониус Модератус. Надо было слушать внимательнее.

— Меня как раз послали намочить тряпку, так что я прослушала.

— Но, ты же не мочила.

— Ну да, но погулять во время урока никому не помешает. Заодно и голову освежала.

Я вытащила платок и уже хотела направить на себя, когда Агапа взвизгнула:

— Ай! Ты что собралась делать?

Визга я не ожидала и поэтому вздрогнула. Вздрогнул и суслягух, причем так успешно, что навернулся с пенька.

— Как что? Я собралась изменить свою одежду.

— На себе?

Вот ненавижу чувствовать себя круглой дурой, но похоже, что сейчас именно это мне и предстоит.

— Да, на себе. Что тут такого?

Ещё ненавижу, когда на меня смотрят, как на круглую дуру. Ненавижу с тех пор, как ко мне зашел недавно переехавший в наш район Ярославля профессор математики Жевунов. Этот интеллигентного вида тип был страшной занудой и обожал всех поправлять. Я слышала о нем от сменщицы, но мне он как-то не попадался. А когда попался, да ещё обсчитался со сдачей, а я посмела его поправить…

Он мне полчаса доказывал, что не права я, не прав калькулятор, не права вся система образования. А меня зацепило, и я настаивала на своём. Плюшки-ватрушки, видели бы вы, каким взглядом профессор математики, светило и гений, смотрел на простую продавщицу хлеба, которая посмела указать ему на то, что он обсчитался. В конце концов, он всё-таки отдал недостающие три рубля и ушел, даже не извинившись. А у меня на душе не было радости, а была печаль, как у человека, который победил, но ему эта победа и на фиг не нужна.

И вот сейчас взгляд Агапы немного напоминал мне Жевунова. Она хмыкнула и начала стягивать с себя мантию:

— Нельзя заниматься трансформацией одежды, пока она на тебе. Иначе заклинание примет твою кожу как элемент платья, и ты рискуешь остаться без кожного покрова…

Сказала она это таким нравоучительным тоном, что я не могла удержаться от сарказма, пока снимала свою мантию:

— Это твои слова или Ежины?

— Ежины, конечно… Но мне не хочется проверять их правдивость, — ответила Агапа.

Я тоже не хотела проверять слова преподавателя. Если сказала, то не просто так, не с целью запугать, а только предупредить. В тот день меня действительно отправили мочить тряпку — наказание такое в Академии. Вроде как мочишь тряпку и попадаешь на глаза призраку Академии Отражалке, а уже та подсчитывает разы и «отчисляет» провинившуюся студентку. Вот только мне помог удержаться Глазун Доносович, когда наложил заклинание, которое мочило тряпку без захода в туалет. Зато мне это не мешало погулять по коридорам, пока остальные корпели в кабинете.

— А вам очень идет нижнее белье, — сказал облокотившийся на пенек суслягух. — Кружавчики разные, бретельки.

По всей видимости, он не собирался садиться обратно, чтобы не упасть в очередной раз.

— Глазки не сломай, — ответила я. — И язык не проглоти вместе со слюнками.

— Я-то не сломаю, но если ваше белье увидят местные мужики, то примут либо за нищенок, которые носят рваные лохмотья, либо за ведьм, которым трусики прядут пауки. Вам бы и их изменить…

Нам бельё выдавалось несколько комплектов в месяц, и мы могли заказывать различные марки из нашего мира, поэтому комплектом от Виктории Сикрет никого нельзя было удивить. Хотя, сейчас до меня стало доходить — каким образом Ежина Колючкаускас доставала нам такие женские изыски. Она просто трансформировала обычное белье по нашим запросам. Мы приходили, находили в журналах из нашего мира понравившиеся комплекты, а на утро получали тонкие кружева или прочные стринги. Всё так просто…

Если бы я могла делать это дома…

Но сейчас мы не дома, а в диком лесу. К тому же местные комары справились со своим удивлением от нашего появления и устремились потоптаться по обнаженным участкам тела. Я уже прихлопнула пару кровососов, но на место убитого тут же прилетал десяток новых.

— А он прав, Агапа. Скажи, какое белье тут носят местные модницы? Только не выдумывай ничего сверхъестественного, а то можешь получить, — погрозила я кулаком ухмыляющемуся суслягуху.

— Эх, а ведь мог спокойно спать себе где-нибудь на теплом песочке у моря… И чего Мартильда меня к тебе привязала? — задал суслягух риторический вопрос, потом подождал ответа и, не дождавшись, сказал: — В общем, тут большинство ходит без белья, но если вы без этого не можете, то сделайте себе повязки. Две полосы ткани, вот и всё, что в нашем мире похож на аналог вашего белья.

— Просто две полоски? — спросила Агапа.

— Да. Именно две — такие себе делали бегуньи, и, хотя вы мало похожи на бегуний, все равно носить вам это не возбраняется.

— Отвернись, — потребовала я, когда начала расстегивать бюстгальтер.

— Да больно надо, — фыркнул суслягух, но всё-таки отвернулся.

Видимо, жизнь ему дороже зрелища. Мы быстренько разложили на траве белье и, взмахнув платками и произнеся заклинание, превратили их в полосы ткани шириной с ладонь. Надеюсь, что вам не нужно описывать, как натягивают дикое подобие бюстгальтера на грудь и как делают повязку «а-ля сумоист»?

— Эй, друг, а какие одежды сейчас носят ваши модницы? — спросила Агапа у суслягуха.

Тот повернулся несколько обескураженный:

— Друг… Давно меня так не называли… Если не знаешь, как ко мне обращаться, то называй Бордуном. Это имя я ещё помню. И да, наши модницы не путешествуют одни, так ходят только крестьянки, либо небогатые горожанки. Однотонные платья из льна или конопли, передник с карманом для мелочей, белый чепец с батистовым платком и грубоватые башмаки. Вот и всё обмундирование.

Я покопалась в голове на предмет моды средневековья и снова взмахнула платком с криком:

— Фасониус Модератус!

Пурпурная мантия на траве потемнела, потом и вовсе приобрела темно-синий цвет, как будто затянутое тучами небо перед наступлением ночи. От рукавов оторвались несколько полосок ткани и преобразились в чепец, платок и передник. Для пущей достоверности я сделала их пожелтевшими от времени. Вряд ли тут стирали «Пемолюксом». Удобные туфли скукожились и покрылись морщинами, превратившись в башмаки.

У Агапы получилось сделать более изящное платье темно-красного цвета. Ну и ладно, зато у меня теплее.

Мы быстренько оделись и осмотрели друг друга — парад исторических личностей в составе двух девушек был готов к праздничному выходу.

— Вот и молодцы. Быстро справились, — похвалил нас суслягух, но тут же добавил. — Хотя, недостаточно быстро, так как парень в кустах сидел со времени снятия вами мантий…

Он не успел договорить, как я метнула в заросли березняка заклинание:

— Столбнякиус!

Из кустов послышался мужской вскрик.

Когда я вытащила из кустов молодого человека, то он вращал и хлопал глазами с такой скоростью, что мне показалось, будто у него началась эпилепсия. Понятное дело, испугался мальчишка. Хотя, мы не такие уж и страшные, а можно даже сказать симпатичные. Или нет? Конечно же красивые! Иначе и быть не может! Я списала все на испуг от паралича.

Ну да, мало кому понравится, когда руки и ноги превращаются в деревяшки. Мне вот недавно не понравилось…

Чумазый парень походил на актера Александра Петрова, такой же скуластый и голубоглазый, вот только спутанные соломенные волосы доставали до плеч и явно были обрезаны ножом, а не ножницами стилиста. На теле худощавого и жилистого незнакомца трепетали непонятного цвета лохмотья, одна нога согнута в колене и подвязана так, что со стороны могло показаться, будто он одноногий инвалид.

— Сдается мне, что мы встретили одного из тех добропочтенных жителей Друмирии, который хочет вкусно есть и мягко спать, но при этом не прикладывать никаких усилий. Аферист, одним словом, — констатировал суслягух.

— У нас тоже такие попадались, в основном у церквей. Просили там милостыньку, а после на иномарках домой уезжали, — хмыкнула я. — Эй, дружок, насмотрелся на бесплатный стриптиз? Или ещё нет? Чего глазами хлопаешь?

— Марин, он же под заклинанием, — напомнила Агапа.

— Да всё равно. Глазами хлопать может, так и поболтаем, — я сдвинула брови, вспомнила всех киношных бандитов и выдала с хрипотцой Высоцкого. — В общем, слушай сюда, сявка беспонтовая, я говорю, а ты отвечаешь. Один раз глазами хлопаешь — это будет "да". Два раза — "нет". И старайся моргать отчетливо, с чувством, с толком, с расстановкой. Пока есть, чем моргать… Всё понял, шибздик фраернутый?

Парень тут же моргнул один раз.

— Ух, Марин, ты прямо как Пушок заговорила, — заметила Агапа.

Ну да, как же тут не заговорить — на лицо криминальный элемент, а они другой разговор редко понимают. Ох, послушали бы вы, как разговаривают полицейские, когда выходят из отделения, которое расслаблено расположилось неподалеку от нашего дома. Вот тут я бы категорически посоветовала мамашам купить беруши для детей, поскольку те могут передать в саду, а там эти «блатные» словечки расползутся по умам детишек и будут вызывать инфаркты у бабушек и дедушек.

— А ты чего молчал? — напустилась я на суслягуха. — Он же все наши разговоры слышал. Мог бы и предупредить о посторонних ушах.

— Ну, я… — замялся суслягух, а после обозлился. — Я вам не нянька! И вообще, чем быстрее привыкнете в этом мире оглядываться по сторонам, тем у вас меньше шансов оказаться в рабынях. Вот!

После эпического «Вот!» суслягух топнул ногой по пеньку и исчез.

Обиделся…

Ну а чего он? Видел этого шустрика с подвязанной ногой и ничего нам не сказал. Я не то, чтобы стыдилась своего тела, к тому же оно у меня помолодело с начала занятий в Академии на пятнадцать лет, но досада точила меня сильнее бешеных комаров. Так же бывает, когда ваш друг видит, как вам на кресло подкладывают острую кнопку, но не говорит, а после смеется вместе с «шутником». Это своего рода маленькое предательство, которое почему-то запоминается сильнее, чем доброе дело.

— Марин, ну чего ты в самом деле? — спросила Агапа.

— Агапа, ой всё. Он видел и ничего не сказал. Это сегодня. А что будет завтра? Пока не прощу его, пусть на глаза не попадается, — нахмурилась я.

— Это чего мне — всё время в невидимках лазить? — спросил воздух голосом суслягуха.

— Ты ещё здесь? А ну брысь отсюда! — я кинула шишку в то место, откуда слышался голос и, судя по недовольному шипению, попала.

Ну и фиг с ним. Вот успокоюсь и прощу. Я отходчивая. А пока не отошла окончательно, надо провести допрос. Я повернулась к парню, который так и не смог сдвинуться с места, но, глядя в его глаза, можно сказать, что дико об этом мечтал.

— Итак, вернемся к нашим баранам. Ты уже понял, что мы студентки Академии попаданок?

Одно моргание глаз.

Что же с ним делать? Заклинание со временем пройдет, а он вряд ли будет молчать. Скорее всего, он расскажет в первой же забегаловке и тогда на нас начнется охота. Похоже, что придется взять его с собой и пообещать неплохое вознаграждение за помощь. Ну да, это идея.

Уж чего-чего, а обещать-то я умею, недаром в молодости с подругой мотались по клубам, но никогда не платили за коктейли. А что? Мы никогда с Иркой не навязывались, молодые люди сами жаждали нас угостить, а мы только могли обещать потом съездить «послушать музыку». В один прекрасный миг мы отходили попудрить носик и делали ноги от своих кавалеров. И так продолжалось до тех пор, пока слава о нас, как о паре «динамо» не пролетела по всем клубам Ярославля.

— Отлично. И нам в новом мире нужен провожатый. Так как наш слинял и не скоро появится…

Снова раздалось шипение около пенька.

— Да-да, не скоро появится, а будет шипеть — и вовсе пропадет. Так вот, нам нужен провожатый в этом государстве. Ты же местный?

Два моргания. Какие-то они быстрые, неубедительные.

— Будешь врать — накажу. Спрошу ещё раз — ты местный?

Одно моргание, с явной неохотой.

— Хорошо, ты поможешь нам в одном деле, а мы взамен вознаградим тебя по-королевски. Каков будет твой положительный ответ.

Как и ожидалось — одно моргание. Ну вот и хорошо.

— Агапа, отойди в сторону, а то я сейчас сниму с него парализующее заклинание. Чего ты смотришь? Вдруг он непривитый? Укусит ненароком, после него ещё уколы делать придется. Тебе же не делали прививок? — последний вопрос адресовался парню.

Он моргнул один раз. Потом два. Потом заморгал так часто, словно ему в лицо бросили горсть песка.

— Похоже, что он ничего не знает про прививки, — сказала Агапа, но всё-таки в сторону отошла.

Это правильно. Кто его знает — нового человека из иного мира? Да и в кустах он скрывался не напрасно — добрый человек сразу бы вышел и поздоровался… Хотя, я вряд ли вышла, если вдруг в лесу обнаружила бы двух голых мужиков…

Я взмахнула платком:

— Инанис!

Молодой человек перестал изображать фигуру из игры «Море волнуется раз…» и упал ничком. Тут же его лохматая голова оторвалась от прошлогодней листвы и иголок, он дико огляделся по сторонам и сделал тоже самое, что недавно сделал заяц — дал стрекача. Прямо с самого низкого старта так сиганул, что только шишки в воздух взметнулись.

Агапа только рот открыла и едва успела отшатнуться, как этот вихрь из лохмотьев, слюней и неземного очарования лосем промчался мимо.

Хм, но мимо меня так просто не пройти — я подставила ножку.

Конечно же у меня не такая длинная ножка, чтобы протянуться за парнем и сбить его стремительный бег. Я не героиня Эластика из мультика «Суперсемейка». Нет, у меня нормальные ноги, но есть маленький туз в рукаве в виде камня Драконья слеза. Вот камень-то мне в очередной раз и пригодился. Надо было видеть глаза молодого человека, когда он в падении увидел — кто ему сделал пакость. Вроде оставалась позади, а тут выросла из ниоткуда, ещё и ноги подставляет…

— Ещё раз рыпнешься — в свеклу превращу! — быстро пригрозила я, когда парень собрался ползти в неведомые дали.

— Не надо! Госпожа академичка, не надо меня в свеклу! Я больше не буду рып… роп… в общем, лежу смирно и милостью богов заклинаю вас сжалиться и не колдовать. А я никому не скажу, что видел вас, да ещё что вы голыми задами по поляне сверкали, сотворяя свои ритуалы нечестивые, — затараторил молодой человек, за что получил шишкой в лоб.

Я тоже удивленно посмотрела на Агапу. А та потянулась за второй шишкой:

— И ничего мы не сверкали, мы одежду меняли, чтобы на местных походить. И ритуалов никаких не делали…

— Вот я тоже самое говорю, и ритуалов не делали, и голыми грудями по перегною не мели… Ай! — вторая шишка заставила парня замолчать.

Агапа с самым серьезным видом взялась за третью шишку.

— В общем, слушай сюда и постарайся забыть, что видел раньше. Иначе я за Агапу не отвечаю. Понял?

— Понял, я же не дурак. Это я просто выгляжу так, для работы нужно, — буркнул молодой человек. — Ладно, давайте награду, и я пойду.

Вот от такой наглости даже я оторопела. Нет, раньше я выпроваживала из ларька хабалистых цыганок, которые так и норовили спрятать под юбками пару батонов, а заодно пожелать счастья, здоровья и попросить позолотить ручку, но чтобы так…

— К-какую награду, ты же не сделал ничего? — проговорила я.

— Ты просила помочь в одном деле. Так? Обещала вознаградить по-королевски, так? Потом просила забыть о том, что вы… — парень с опаской покосился на Агапу, а та кровожадно улыбнулась и подкинула шишку на ладони. — Забыть про вас. Так? Вот, я уже забыл и помог вам в этом деле. Теперь давай, награждай.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Уголки губ Агапы тоже потянулись к мочкам ушей.

— Вот же ты какой пройдоха…

— Откуда вы знаете моё имя? — молодой человек вскинул брови едва ли не к самым корням волос.

«К слову пришлось». Я бы так и ляпнула, но потом вовремя спохватилась — если я и в самом деле угадала, то надо было это использовать. Я присела на корточки возле парня и, как завзятая стерва с многолетним стажем, провела ему пальцем ото лба до носа. По крайней мере, мне так показалось, что я сделала это движение как стерва, Агапа же потом скажет, что глупее моего лица в тот момент она ничего не видела.

— Мы многое знаем, многое видим, но в некоторых вопросах нам требуется помощь, — промурлыкала я. — Нам нужно освободить своих… знакомых из лап одного черного мага. Вот в этом и заключается дело. Ты же будешь хорошим мальчиком и поможешь двум студенткам? А, Пройдоха?

Парень сглотнул и кивнул. Он следил за движением моего пальца и едва не окосел, когда я уперла ноготь в кончик носа.

— Вообще-то Пройдоха это прозвище, а знакомые меня называют по имени.

— Отлично. Меня зовут Марина, а ту, которая так метко бросается шишками, зовут Агапа. Мы знаем твоё имя, но можешь его ещё раз назвать, чтобы мы научились правильно его произносить.

Легкая хитрость, но она сработала.

— Агапа, Марина, — произнес Пройдоха, словно пробуя наши имена на вкус. — Странные имена. То ли дело моё — Шмур.

— Ну, Шмур так Шмур. Пойдем, Шмур Пройдоха, покажешь нам местные достопримечательности, — я протянула лежащему человеку руку.

Мы недолго блуждали по лесу. Разговорчивый Шмур вывел нас на опушку, где заканчивали красоваться высокие сосны и начиналось бескрайнее море полевых трав. Ромашки вытягивали белые венчики, чтобы лучше рассмотреть нашу троицу, васильки приветственно помахивали растрепанными головками, колокольчики же остались понуро наблюдать за жизнью у корней.

За полем виднелась небольшая, в двадцать дворов деревушка. Почти над каждым домиком клубился дымок и оттуда явственно несло едой. Мой желудок тихо проурчал, напоминая, что неплохо бы его чем-нибудь набить, и лучше не подножным кормом, а хорошим шматом мяса или, на худой конец, овощным салатиком.

— Это деревня Спятка. Тут могут покормить, а могут отвесить неплохих тумаков, если вы вздумаете у них украсть гуся, — Шмур задумчиво почесал поясницу.

— Судя по твоему виду, ты тут остался голодным, — подковырнула я его.

— Ну да, они почему-то не очень хорошо относятся к жалостивцам, — ответил Шмур.

— К кому?

— К жалостивцам, — с некоторой гордостью ответил Шмур. — Не понимаете? Это же те, кто должен вызывать жалость и получать за это плату. Чего непонятного? Я — жалостивец.

— В нашем мире таких называли попрошайками, — ответила я.

— А у нас их называли жабраками, — поддержала Агапа.

— Как ни назови, но суть одна, — глубокомысленно заметил Шмур, а мы не смогли ему противоречить.

Мы не успели сделать и одного шага, как позади раздался треск рвущейся материи, а в следующую минуту наш провожатый превратился в камень. Вот только что он улыбался желтоватыми зубами, а теперь взял и окаменел.

Мы с Агапой выхватили платки и повернулись на треск. Возле синего овала портала стояла суровая графиня Глистана Сухопаридзе. Стояла с таким видом, словно уже пару раз спасла мир и теперь ей снова предстояло отправиться на третье спасение. Её рука с платком была направлена на Шмура.

— Зачем? — спросили мы с Агапой одновременно.

— А я-то думала, что вы сначала скажете: «здрасте», — улыбнулась графиня. — А потом ещё добавите: «рады вас видеть».

— Рады вас видеть и это… Здрасте, — поправилась я. — Так зачем вы Шмура в булыжник?

— А чтобы не подслушал. Девочки, я вырвалась ненадолго. Увы, Арифметина Дробная не может появиться, чтобы дать вам первый урок. У неё… У неё неприятности с ректором. Да не беспокойтесь вы об этом мальчишке, ничего с ним не случится, он даже не вспомнит о случившемся.

Мы с Агапой с сожалением посмотрели на Шмура, он вроде бы ни в чем не виноват, а его в статую превратили. Но, если это временно, то ладно.

— А что у Арифметины с Фендюлятором случилось? — робко спросила Агапа.

— Я же говорю — неприятности… Небольшие разногласия. Надеюсь, что в следующий раз уже она будет вести у вас урок. О! Да вас к Спятке забросило? Аккуратнее в этой деревне…

— А то там могут покормить, а могут и тумаками угостить, — глубокомысленно заметила я.

Графиня кивнула и, поправив мантию, уселась прямо на траву. Мы последовали её примеру и вскоре из травы торчали только наши верхушки голов. Если не приглядываться, то нас и с комбайна не сразу увидишь.

— Всё верно, и так везде в Друмирии. Народ тут справедливый, но скорый на расправу, поэтому старайтесь не высовываться особенно. Особенно это тебя касается, Марина.

Я смущенно кашлянула, но потом снова состроила внимательную мордашку.

— Про жизнь в Друмирии вам расскажет жалостивец… Только не особо доверяйте ему, скверный они народец, так и норовят обмануть, так что все рассказы просеивайте через сито недоверия. Ладно, с этим разобрались, теперь давайте научимся работать с водой.

Графиня снова приняла вид строгой преподавательницы, у которой не забалуешь. Она вытянула вперед руку без платка и взмахнула кистью так, как это делал человек-паук в фильмах, когда стрелял своей паутиной. Увы, паутины не вылетело, даже жалкой ниточки не показалось. Она взглянула на нас и повторила движение. Результат тот же.

В третий раз она спросила:

— Вы можете повторить?

— А зачем? — задала я невинный вопрос.

Нет, если она хочет просто поприкалываться, то я пойму, но если это что-то серьезное…

— Вы читали в сказках, как Василиса Премудрая махнула рукавом и стало озеро? Махнула другой и поплыли лебеди? Вот мы как раз сейчас и выучим одно заклинание, которое позволит вам не умереть от жажды в пустыне. Итак, повторяйте движение, которое я показала.

Мы полчаса честно разучивали это движение, сидя в высокой траве. Мимо проползали муравьи, негодующе тряся усиками на трех великанш, которые перегородили тушами дорогу к муравейнику. Стрекозы уставились фасетчатыми зыркалками, трепеща прозрачными крыльями неподалеку от нас, и вроде тоже пытались повторить движение заклинание. Басовитые шмели перелетали с цветка на цветок и перетаскивали бочкообразные тела из одной кормушки с пыльцой в другую.

— Это движение требует отточенности, поэтому не забывайте про мизинец и про вытянутый большой палец. Теперь, зажмите средним пальцем и безымянным платок, сделайте движение и скажите: «Инундатио!»

Графиня взмахнула платком, и из её платка вырвалась небольшая струйка воды. Напиться вряд ли можно, но вот лицо со сна можно протереть. Мы попробовали сделать также — у меня из платка вырвался небольшой плевок, у Агапы в два раза больше. Струйки пока не получилось.

— На первых порах неплохо, но нужно тренироваться. Тренируйтесь, а я мне пора отправляться обратно.

Портал перехода открылся неподалеку, и графиня устремилась туда. Я едва успела крикнуть:

— А как же Шмур?

Графиня, не глядя, показала на него рукой и крикнула:

— Инанис!

Потом портал с легким треском схлопнулся. О присутствии графини напоминала только примятая трава.

— … и там и там люди зарабатывают на жизнь жалостливыми историями, — сказал оживший Шмур.

Он посмотрел на нас, сидящих на траве и удивленно спросил:

— А когда это вы бухнуться уже успели?

Мы не стали открывать ему подробности нашего приземления — отошел от окаменения и на этом спасибо. Я мотнула головой, мол, веди, Сусанин.

И Сусанин повел…

Всё ближе становилась деревня и всё реже полевые травы. Причина уменьшения травы паслась в полукилометре от нас, но запах от неё доносился такой, как будто минизаводы по производству молока испражнялись рядом.

Плетеные заборы возле домов служили скорее не для ограждения участков земли, а для размещения горшков и прочей глинянной тары на вбитых в землю кольях. Сами дома походили на загулявших матросов, которые вернулись после месячного плавания в порт и дорвались до винных погребков в местных трактирчиках. Они стояли кто как, покосившиеся, замшелые, но вместе с тем какие-то уютные и домашние. Такими бывают старые растоптанные тапочки, в которых даже мусор выносить стыдно, но их жалко выбросить, ведь в них так удобно сидеть перед телевизором с кружкой чая и баранками…

— Шмур, расскажи вкратце, кто в деревне главный и у кого мы сможем узнать по поводу летающего замка? — спросила я, когда до первого забора оставалось меньше сотни метров.

— Главным в деревне всегда является староста. Вон, видишь дом повыше остальных? Там он и обитает. А что за летающий замок? Тот самый, в котором живет колдун? — спросил Шмур.

— Да, тот самый. А что нам сказать этому самому старосте, чтобы он нам помог? — спросила я, вспомнив, как выглядывала из окна Похотуна и видела проплывающие под замком горы.

— Ой, об этом не беспокойтесь. У меня, конечно, были проблемы с местным населением, но мы всё решили и теперь я смогу быть вашим провожатым. Мы же договорились, — улыбнулся Шмур.

Почему-то мне не понравилась его улыбка… В тот момент я не понимала почему, но у меня зашевелились волоски на шее, которые были ниже затылка. Это был явный сигнал опасности, но в тот момент я как-то не придала этому значения. А зря! Последующее приключение научило больше доверять своим инстинктам и меньше — человеческим улыбкам.

Высунувшиеся из домиков любопытные женские лица наблюдали за нашей процессией, а мы старались быть не очень красивыми, чтобы не вызывать лишний повод переживать за мужей. Мы опускали головы и пылили по дорожке. В опускании головы был ещё и свой особенный подтекст — коровы не стеснялись облегчаться, где ни попадя, поэтому порой приходилось прыгать, как по минному полю.

Дверь в дом старосты была обита ржавыми железными полосами, которые когда-то претендовали своими завитушками на придание стиля и красоты дубовым доскам. Но это было так давно… Сейчас же они смотрелись как поддерживающие элементы для того, чтобы подгнившие доски не рассыпались прахом.

Шмур постучал в дверь ногой, на громкий стук тут же раздалась не менее грубая брань. Я даже заслушалась, когда мужской голос перечислил, что он думает о родне Шмура, о нем самом и о том, как Шмур появился на свет.

Наконец брань стихла и дверь открылась. На порог высунулось одутловатое лицо в обрамлении седых кудряшек. Впереди несся такой ядреный запах перегара, что у нас с Агапой невольно заслезились глаза.

— Чего надо? Мало прошлый раз показалось? Могу сейчас ещё добавить, — пробурчало лицо.

— Не, меня не за что бить. Лучше порадуйся, я академичек нашел! — радостно завопил Шмур и ловким движением вырвал у нас платки.

Вот так и началось наше знакомство с деревней Спятки.

Да, не лучшее знакомство, скажу я вам, поскольку нас тут же обступила огромная толпа. Человек десять и все с вилами. Агапа задрожала и прижалась ко мне, как будто я могла чем-то помочь. А ведь я могла…

Пока Агапа рассматривала оскаленные рожи наших новых знакомцев, я повернула Драконью слезу. Всё кругом замерло. Прямо как в песне: "Снова замерло всё до рассвета, дверь не скрипнет не вспыхнет огонь. Только слышно — на улице где-то одинокая бродит…"

Маринка одинокая там бродит!

В тишине и полной недвижимости я аккуратно выбралась из-под острых вил и отступила к Шмуру. Поганец сиял злорадной ухмылкой и меня так и подмывало сунуть ему в личико пару коровьих мин. А что? Месть хорошая, он ещё не скоро отмоется, а мы хотя бы улыбнуться успеем.

Но нет, мы должны напугать его. И напугать конкретно, чтобы впредь зарекся нас сдавать. Я вытащила из его руки наши платки. Необходимая предосторожность, чтобы не поранился сдуру. А взамен засунула парочку тряпок, которые висели на плетне. Возможно, они планировались на заплатки, но пока послужат заменой нашим волшебным артефактам.

Я скользнула обратно в веселый кружок и засунула платок Агапы ей в карман. Пусть потом порадуется, подруга. Так, а теперь нужно было вернуться к нашим баранам… То есть к нашим селянам. Убить себя я им не позволю, но вот какую-нибудь информацию разузнать можно.

Поворот камня запустил жизнь по новому кругу.

— Академички! Сами пожаловали! Вот же не вполне адекватные личности, хотя и красивые на внешность, — сказал староста, целиком показавшись на улице. — Я знал, что ненапрасно прервал свой философский диспут с бутылкой божественного кагора. Такой приз выпадает раз… Да шанс его выпадения вообще стремится к отрицательной бесконечности.

Если медведя нарядить в выцветшую рубаху, сальные штаны и за компанию побрить, то получится как раз вид старосты. Его слова резко констатировали с внешним обликом, хотя…

Однажды я была в гостях у Светки Куравлевой в Москве. Она мне устроила экскурсию по музеям и паркам столицы, прокатились на корабле по Москве-реке и приложились к мощам Матронушки. И всё это за три дня — от впечатлений кружилась голова, а глаза сами собой пытались разбежаться в разные стороны и всё увидеть, всё запомнить. Но больше всего мне запомнился один момент: мы были уже около её дома, когда она на английском языке поздоровалась с бомжеватого вида мужчиной, а тот без запинки ответил ей и продолжил разговор.

Сама я дальше "ду ю спик инглиш" и "май нейм из Марина" не продвинулась, поэтому мне было в диковинку слышать такую беглую речь не то что от Светки, а от этого бродяги. Они болтали минут десять, а потом она вытащила пятьсот рублей и протянула мужчине. Надо было видеть, как он взял деньги — достоинство сквозило в каждом движении, а после он отвернулся от нас и, подхватив две стеклянно звякнувшие сумки "мечта оккупанта", бодрой трусцой помчался к ближайшему магазину.

На мой немой вопрос подруга пояснила, что это профессор Килиманджарский. У него все родные умерли, и он на этой почве немного свихнулся. Продал все апартаменты, дачу, машину, перевел деньги в благотворительные фонды, а сам теперь живет жизнью бездомного. А Светка у него берет уроки английского, за что и платит иногда деньгами, а иногда продуктами. Потом я ещё пару раз встречала этого профессора, и он всегда был безукоризненно вежлив и вел умные речи, из которых я половину слов не понимала.

Вот и сейчас я испытала то же самое удивление, как тогда. Ведь во всех фэнтезийных книгах деревенские жители были описаны как туповатые люди со своеобразным языком и простецкими словечками. А староста шпарил как по писаному, словно месяц учил свою короткую речь, произнесенную настолько чистым языком, что многие дикторы выстроились бы в очередь к нему за уроками чистоговорения.

— Добрый день, — приветствовала я его с самой милой из своих улыбок. — Нам нужна ваша помощь…

— Да что с ними дискутировать? Сотворить сотрясение мозгов средней тяжести, связать веревкой местного производства, да и отправить на транспортном средстве, именуемом телегой, в город на продажу! — воскликнул один из держащих нас под прицелом вил.

— Мы можем заплатить больше, чем за нас дадут, — попыталась я поторговаться.

— Назовите вашу сумму, мы произведем экономические подсчеты, сведем баланс, сальдо, дебет-кредит, узнаем, какая прибыль нам останется после уплаты налогов и тогда, вот только тогда, мы сможем решить — помогать вам или нет, — с крокодильей улыбкой сказал староста. — Если маржа покажется нам достаточной, то вам будет предоставлен карт-бланш.

Надо было видеть глаза Агапы, когда она услышала такие речи от помятого мужчины медвежьего вида. Плюшки-ватрушки, да ему надо было срочно похмеляться, надевать деловой костюм и идти выступать на трибуны, либо в офисный кабинет у графиков… Надо же, как порой бывает обманчива внешность.

— Ребят, а вы точно деревенские жители? Так похоже на какой-то розыгрыш, — попыталась я найти хотя бы какое-то оправдание их речам.

Мужчины презрительно хмыкнули.

— Академички… Почему женщины молодого возраста из вашего мира все поголовно уверены, что жители деревень должны быть ущербнее по умственному развитию?

— Ну-у-у, в основном потому, что жителям деревень некогда заниматься учебой. С утра до вечера дела и заботы, — постаралась я сгладить углы.

Мужчины снова презрительно хмыкнули, а в голосе старосты послышались ещё и скептические нотки.

— Так-то оно так, но нашу деревню недаром называют Спятки — остальной мир думает, что мы спятили, раз вместо хозяйства ведем разумные беседы и читаем философские книги. Да, в ущерб хозяйству мы рождаем великие мысли, дома разваливаются, но оно того стоит, а остальной мир рано или поздно придет к пониманию нашей гениальности и сделает соответствующие выводы. А сейчас, ознакомьте нас с цифрой за ваши жизни?

Из-за спин мужчин я видела довольного Шмура. Вот же засранец! Сдал нас и улыбается. В этот момент я поняла, что забыла спросить у него самое главное — какие деньги ходят в Друмирии? Как называются и какова их ценность…

В Академии мы не думали о деньгах, так как нам сразу было сказано, что финансовая часть вопроса всегда лежит на короле и его жена ни в коем случае не должна эту самую часть теребить. Чертов патриархат, вот теперь ломай голову над тем, что пообещать деревенским… Придется импровизировать.

— Ага, мы тоже не пальцем деланные. Скажем одну цену, а она в пять раз больше. Сначала вы называйте! — я опасалась, что мужчинам надоест вести с нами диалог, но отступать было некуда. — А если она покажется нам достаточной, то и за помощь щедро отсыпем. Мы бы осыпали наградами вон того паренька, — я показала на Шмура, и с некоторой злорадностью заметила, что его лицо перекосило, — но он решил, что лучше будет если мы вам всё отдадим.

Староста окинул взглядом нашего провожатого и благодарно кивнул ему.

— Он показал себя разумным человеком, хотя сначала и совершил акт кражи. За это наша деревня прощает его и впредь не будет столь неблагосклонна, если у него снова проявится приступ клептомании. А сейчас… Я думаю, что мы удовлетворимся двумя миллионами часандров, и даже дадим в дорогу несколько хлебов.

— Вот ещё! Да за такую цену можно весь первый курс скупить! — воскликнула я. — Пятьсот тысяч часандров и ни часандром больше!

Я не знала, что это такое и с чем его едят, но привычка ходить на рынок и торговаться с местными гостями с солнечного Закавказья дала о себе знать. Увы, я снова недооценила интеллектуальную мощь деревенских умов.

— Принято! Это всё равно в пять раз больше того, что могли бы заплатить за вас на невольничьем рынке, — радостно потер руки староста. — Платите!

Платить? А чем? Что это такое и где взять такую сумму? Опять надо включать импровизацию, и я уже было открыла рот, но в дело решила вмешаться Агапа.

— Мы не будем ничего платить вымогателям! Мы говорим нет терроризму и этому самому… как его… кинднеппингу. Да и вообще, сейчас не средневековье, чтобы делать такие вещи! Это… Это стыдно! И вообще — у нас нет денег!

Мне захотелось сделать тот самый жест, который был так популярен в моем мире и назывался «рука-лицо». Вся торговля пошла прахом, когда староста улыбнулся ещё шире, кивнул своим соседям и сказал:

— Академички… Что с них взять? Заприте их в бане, а завтра отвезем в Кардамош.

Я бы могла повернуть камень, взять Агапу в охапку и попытаться дать стрекача, но увы, я никогда не занималась бодибилдингом, чтобы протащить на себе мою честную подругу хотя бы сто метров. Мы могли бы дать бой, но в таком случае без ран, а то и смертоубийства не обошлось. Мы могли бы попытаться продолжить разговор и в конце концов договорились бы о взаимовыгодных условиях, но тут влез Шмур.

— Староста, я думаю, что неплохо бы их постеречь. Я могу! Всю ночь глаз смыкать не буду, а утром ещё и сопровожу в Кардамош. Обещаю привезти всю сумму, даже за услуги ничего себе не возьму…

Староста почесал голову, снова хмыкнул, посмотрел на Шмура тем самым взглядом, который обозначает: «Неужели и ты во мне дурака увидел?» А после всех произведенных процедур сказал:

— Так я и поверил в сказку. Заприте этого молодого человека вместе с академичками. Пусть охраняет их изнутри.

— Но, староста, я же привел их! — воскликнул Шмур.

— Да, за это тебе наш почет и уважение. В общем, закрывайте всех и до завтра меня не будить, — староста зевнул и отправился обратно в дом.

Мы же под конвоем поплелись к небольшой приземистой халупе, которую почему-то обозвали баней.

То, что в деревне называлось баней, у нас хорошие хозяева постесняются назвать конурой. Весь зеленый от мха сарайчик смотрел на нас укоризненно светлым бельмом на глазу-окне. Дощатая дверь являлась мечтой для любителей подглядеть за розовым распаренным телом. Вот в этот «дворец» и завели нас троих. Хорошо ещё пониже спины вилами не ткнули.

Пока нас вели, Шмур попытался рассказать пленителям, какого он мнения об их действиях, но внезапно расцветший под глазом синяк моментально прервал поток красноречия. Парень угрюмо подошел к почерневшей от времени стене и, смахнув на пол грязноватое мочало, уселся на скамью. Мы же остались оглядываться по сторонам, опасаясь чего-либо коснуться.

А посмотреть было на что — буржуйка с чаном порыжели настолько, что ржавые хлопья свисали кусками коры на мертвом дереве. Деревянные бадейки и тазы были покрыты таким толстым слоем ила, что мне даже показалось, будто в нем появилась своя жизнь. Свет от тусклой лампы дрожал, как грозный той-терьер на ладошке хозяйки. Тени от света прыгали по стенам, словно панки на концерте любимой рок-группы.

— Доживите до утра, многоуважаемые посетители, — хрипло проговорил нам в спину один из провожатых. — Постарайтесь забыться хотя бы коротким сном, если приснится белый единорог, то это к богатству.

— Нет, ты что — много навоза, вот что снится к богатству, — поправил его другой.

— Да ладно, эти кучи мне то и дело снятся, но пока что богатства я не обрел, — сказал первый.

— Ты богат умом, а это то, чего не купишь ни за какие часандры, — миролюбиво ответил второй.

Рассуждая о снах и их играющей роли на судьбы людей, спятковцы завалили дверь внушительным чурбаком и пошли обратно, ни на миг не прерывая свой занимательный диалог. Если бы меня интересовали сновидения, то я могла бы сейчас многое подчерпнуть, но меня в этот момент интересовало другое:

— Скажи, Шмур, какого…

— Марина, не ругайся, пожалуйста, — взмолилась Агапа. — Мы и так в грязном месте, так что не стоит его ещё больше пачкать.

— Угу, — пробурчала я, — не буду. Постараюсь попикать.

— Это как? — не поняла Агапа.

— А вот так, — ответила я и снова обратилась к Шмуру. — Какого пи-и-ипа, ты, пи-и-ип разпи-и-ипистый нас этим пи-и-ипам сдал? Или у тебя в башке вместо мозгов пи-и-ип бултыхается? Нам нужно было наших девчонок из лап одного пи-и-па вырвать, а вместо этого мы сами к другому пи-и-ипу в плен попали. И завтра нас эти пи-и-ипы другим пи-и-ипам поедут продавать. Ну прямо полный пи-и-ип!

Для верности я ещё пять раз пикнула, а потом смогла выдохнуть. Вроде бы полегчало. Шмур непонимающе смотрел на меня, пришлось переходить на обычный язык.

— Да я чего? Я же для нас старался. Мы завтра отправимся в город, а там уже всё и разузнаем. Мы там ляпнем чего-нибудь этим спятившим мудрилам, да и быстренько убежим, пока они заведут свои извечные споры о смысле сказанного. А уж в городе и народу больше и жалостивцев хватает, вот у них-то мы и разузнаем по поводу вашей пропажи. Всё же спланировано, чего вы так на меня смотрите? Хотите, я вам платки ваши верну…

Шмур полез в карман и оторопело уставился на те заплатки, которые я ему подсунула вместо наших платков. Я с ухмылкой достала свой платок и направила на него.

— Ещё раз такое коленце выкинешь без нашего разрешения — будешь себя ложечкой со стены соскребать! Понял?

— Ага, — нервно сглотнул Шмур. — Всё понял.

— Вижу, что вы нашли общий язык, — раздался насмешливый голос суслягуха, — а чего вы сюда заперлись? Или переночевать негде было?

— Вот только тебя для полного счастья не хватало, — устало выдохнула я. — Где тебя носило, пока в нас тут вилами тыкали?

— По делам летал. А мои дела вас явно не касаются, — показал язык суслягух.

Мне почему-то очень сильно захотелось шлепнуть ему по челюсти, чтобы он прикусил язычок и больше не высовывал его наружу. Некрасиво это. Так бы и шлепнула, но побоялась не рассчитать силу удара. Вдруг откусит кончик — кто же тогда нас будет развлекать своими бреднями?

— Всё хотел спросить, а что это за зверек такой? Чего он за вами таскается? — подал голос Шмур.

— Это суслягух, — ответила Агапа, — и он фамильяр Марины.

— Суслягу-у-ух, — протянул Шмур. — Тот самый?

— Не тот самый, а единственный и неповторимый! — подбоченился суслягух.

— Много слышал, но видеть не видел. Да ещё и фамильяр… А у тебя тоже фамильяр есть? — спросил Шмур у Агапы

Та кивнула в ответ.

— Да, у меня зубр.

— Зубр? Ух ты, а чего же мы тогда тут просто так сидим? Покажи его. Ну, пожалуйста. Никогда живых зубров не видел.

— Но… — Агапа неуверенно посмотрела на меня.

— Никаких "но", покажи на минутку, а потом убери. Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — заканючил Шмур.

Агапа взмахнула платком и мне неожиданно стало нечем дышать, а сама я оказалась прижатой к стене волосатой тушей.

Агапа не рассчитала размеров бани и её фамильяр заполнил всё свободное пространство. Где-то внизу, под копной шерсти раздался приглушенный писк, похоже, что зубр сел на суслягуха. Или на Шмура…

— Агапа-а-а, убери его, — просипела я умоляюще.

Каким-то чудом Агапа меня услышала и полосатая туша перестала перекрывать мне доступ к воздуху.

— Ого, — выдохнул Шмур. — Такая огромная туша… Я только один глаз смог рассмотреть и тот показался больше блюдца. Потом как-нибудь покажешь на улице?

Я с ним согласилась. Действительно, не надо было Агапе вытаскивать своего фамильяра сейчас, когда мы находились в этой конурке.

Чтобы скоротать время, я начала расспрашивать Шмура о его мире. Из разговоров я поняла, что мы оказались в мире фэнтезийных книжек, где не знают, что такое нефть, но никого это не смущает, ведь почти в каждом городе есть свои маги, и они не стесняются пользоваться магией.

Зато мне понравились названия местной валюты — по всему Стратуину ходили одни и те же монеты, что лишало возможности существования валютных бирж, зато упрощало торговлю. Так как на Стратуине все поголовно ели хлеб, то за аналог нашей копейки была взята секунда работы пекаря и называлась секундарем. Секундари складывались в минутари, а те уже сходились в часандеры. То есть полная замена меди, серебра и золота. В этом мире ценилось время.

Мужчины не гнушались многоженством, но эта старая традиция уже отходила в прошлое и многие семьи состояли в основном из двух супругов. На ряду с обычными людьми сосуществовали орки, эльфы, гномы, хоббиты, тролли и прочие существа, о которых в нашем мире только ходят сказки. Драконов мы видели и раньше, как и великана с цваргами, но вот тролли мне пока ещё не попадались.

Суслягух вставлял свои едкие комментарии, поддразнивал рассказчика и всё-таки добился своего — Шмур в конце своей речи начал гоняться за изворотливым фамильяром с угрозами оторвать… руки и ноги. Потом успокаивался, но ненадолго — суслягух снова начинал издеваться над парнем.

Так продолжалось до самого вечера, пока деревенские философы не принесли нам кувшин молока и пару караваев хлеба. Голод не тетка и даже не дядька, он вообще не человек — мы вгрызлись в черствые караваи с такой же охотой, как умирающие от жажды приникают к ледяному ключу в оазисе. Мой фамильяр притащил ещё крупный кус вяленого мяса и мелкие огурцы, поэтому ужин можно назвать более-менее нормальным.

Шмур и суслягух после ужина вяло переругивались, а мы с Агапой думали — что делать дальше? И как-то ничего не придумывалось. Да, мы можем выйти из заточения, но что мы будем делать дальше? Где искать Похотуна и девчонок? Как достать недостающие ингредиенты для исцеления Симпатира? Как победить Фендюлятора и его банду?

Солнце красными лучами пожаловалось, что ему пора уходить и скрылось за горизонтом. Под потолком раздалось шуршание, и я увидела, как побледнела Агапа. Похоже, моя подруга боялась мышей. Я их тоже слегка опасалась. Не то, чтобы они нас сожрали с потрохами, но маленькие серые комочки с голыми хвостами заставляли мурашки гонять по коже дружной толпой.

Но не мыши заставили меня насторожиться. Нет. Я услышала неподалеку голос старосты и невольно прислушалась. А уж то, что он сказал, вызвало ещё одну порцию мурашек.

— Всемилостивейшая госпожа Хозяйка, но это категорически невозможно. Да мало сказать — это нерентабельно!

В ответ раздался приглушенный голос, который показался мне знакомым, и я не могу сказать, что это знакомство было приятным:

— Они не должны выйти из деревни. Решай сам, как это сделать.

— Но как? Они же стоят невероятную сумму денег. У нас появился шанс посибаритствовать целую декаду на вырученные деньги. И мы должны сами отказаться от такого куша?

— Раб, не забывайся. Или ваши жизни дешевле жизней этих академичек?

В воздухе зависла пауза. Я обратила внимание на то, что мои пальцы нервно подрагивают. Что там происходит на улице? К сожалению, ночная темнота скрыла под своим пологом разговаривающих.

— Хозяйка, я всё осознал, но часандры…

— Презренные деньги… Ты получишь их. Но они не должны выйти из деревни.

— Я всё исполню, — еле слышно прошелестел голос старосты.

Я взглянула на Агапу. Вряд ли можно стать ещё бледнее, но у неё это получилось — лицо стало белее простыни из рекламы "Тайд". Она тоже слышала голоса.

— Что будем делать? — спросила она одними губами.

— Подождем, я думаю, что жадность его сильнее, чем любовь к Хозяйке. Он ничего нам не сделает…

Как же я ошибалась… Но поняла это только тогда, когда услышала копошение возле двери, а после раздался стук камня о камень. И всё бы ничего, пусть стучат камушками, но после этих стуков вспыхивали небольшие искорки. А после и вовсе наше место пленения осветилось разгорающимся пламенем, и едкий дым пополз по полу…

Первым делом у нас появилась паника.

А что?

Вы бы не запаниковали?

Ага, так я и поверила — в крохотной баньке, с заваленной дверью, в кромешной темноте вы бы оставались спокойными и невозмутимыми. Ещё бы и кофе с козинаками начали бы пить.

Нет, ни за что не поверю, что такое может быть!

Конечно же, как истинные леди вперед мы пустили мужчин. Их не жалко, зато об их подвиге в случае чего будет кому рассказать. Шмур попытался мотнуть головой, но я пригрозила ему платком и он понуро поплелся выбивать дверь. Его попытки не увенчались успехом — дверь издевательски гнулась, но ломаться отказывалась и даже в ответ насажала ему заноз, о чем Шмур известил нас жалобным стоном.

— Заставь дурака дверь выбивать, он и сам разобьется и заноз наберет. Эх вы, девочки-акадЕмочки, — прицокнул языком суслягух. — Учитесь, как нужно делать!

Он исчез, а через несколько мгновений с улицы раздался его вопль, звук удара и шмякание, как будто на землю уронили школьный ранец.

— Вот же какой зверек диковинный. Видимо, родился там, где радиационное облучение зашкаливает. Ну, пусть полежит, потом оклемается, — глубокомысленно произнес староста, потом прокашлялся и обратился к двери. — Прошу прощения, академички и воришка-жалостивец. Я честное слово не хотел так поступать. Если вам удастся попасть в астральные миры, то можете отблагодарить меня за хлеб и молоко информацией. Можете присниться, если вам не захочется вставать из земли…

После такой прочувствованной речи послышались удаляющиеся шаги. Мы остались предоставленные сами себе и огню. Огонь, кстати, разгорался очень медленно. Похоже, что бревенчатые стены промокли настолько, что пройдет немало времени, прежде чем мы превратимся в "академичек-гриль".

Конечно же я повернула Драконью слезу. Мне нужно было время для того, чтобы подумать. Снова всё замерло, даже дым перестал клубиться, а яркий язык пламени завис в воздухе.

Что можно сделать? Ударить "шандарахусом"? Поможет или нет?

Взмах платка… я еле успела присесть, когда зеленый шар отскочил от двери, промчался в нескольких миллиметрах от виска Агапы, влетел в дверцу печурки и умчался вверх по трубе.

Больше я пулять заклинаниями не решилась. Но что-то надо было делать, иначе я снова поверну камень, и мы задохнемся прежде, чем нас поджарит огонь.

И в это время на ум пришло то самое заклинание, которому нас обучила Глистана. Но если отразился "шандарахус", то может отразиться и это заклинание. Надо было проделать его в реальном времени и к тому же у меня появилась одна мыслишка…

Поворот камня привел огонь в движение, и он снова заплясал на стенах бани. Хорошо ещё, что пока снаружи, а дым вытягивался через то самое отверстие, куда умчался зеленый шар. Пора действовать.

— Агапа, заливай дверь заклинанием Глистаны, а я ещё кое-что сделаю…

Агапа недоуменно посмотрела на меня, потом закашлялась и вытащила платок.

— Я не знаю, чем это поможет…

— На раз-два-три, — я тоже подняла платок.

— Девушки, сделайте, пожалуйста, что-нибудь, а то я скоро упаду и буду тут в грязи валяться, — взмолился Шмур. — Вон суслягух уже валяется, так почему бы мне не последовать его примеру?

— Эх, мужчины, вам бы лишь поваляться, пока женщины занимаются основной работой. Агапа, раз! Два! Три!

— Инундатио! — воскликнула Агапа и с её платка сорвалась тонкая струйка.

— Боссинио! — выкрикнула я то самое заклинание, которым Фендюлятор во время второго семестра увеличил вуглускра.

Тонкая струйка из платка Агапы превратилась в струю из брандспойта, мощную, с руку толщиной. Агапу отнесло назад, она здорово приложилась спиной о стенку, но не опустила руку. Струя начала заливать огонь с нашей стороны, но снаружи всё ещё горело и, судя по звукам, веселое пламя решило зайти с крыши.

Я толкнула дверь, рука скользнула по мокрым доскам, но бревно снаружи держало крепко. Что же, помирать не хочется, придется демонстрировать, чему мы обучились на первом курсе.

— Швырдикус! — крикнула я, направив платок на дверь.

Бревно отлетело в сторону и, судя по деревянному стуку, встретилось с каким-то другим бревном.

Дверь открылась!

— Давайте мухой! Меньше всего хочется попасть под поехавшую крышу! — я показала пример, выскочив наружу резвым тушканчиком.

Пожар весело разгорался, отбрасывая в стороны причудливые тени. В этих тенях лежали и мирно посапывали два субчика. Один был суслягухом, а второй старостой. Причем второй лежал в обнимку с бревном и с красивой шишкой на лбу. Вот надо будет запомнить цвет его синяка и потом попросить у нашей Глистаны такой же ультрапигментированный оттенок теней для век.

— Эй, суслягух! Хватит щеки плющить! Нам пора уходить! — я ласково потрясла суслягуха за лапу.

Потом потрясла за две, но он назло мне так и не пришел в себя, зато со стороны домов послышались возмущенные возгласы. Замелькали фигуры, и между домов загорелись факелы. Мне почему-то вспомнилась средневековая охота на ведьм.

И ведь охотится будут на нас!

Ещё немного и они будут рядом! А у нас тут горящая баня, а у нас тут староста без сознания, а у нас тут мы на свободе.

— Бежим в лес, а то эти "философы" могут и не разобраться сходу что к чему, — быстро проговорил Шмур. — Вот очень не хочется потом дырки на одном месте штопать!

Повторять второй раз не пришлось. Мы дернули с высокого старта с такой скоростью, что ветер по-разбойничьи свистнул нам по разу в каждое ухо. Шмур не забыл прихватить с собой суслягуха, который промычал:

— Аккуратнеее…

Горящая баня осталась позади, а впереди нас с распростертыми объятиями ждал черный лес. Позади остались выкрики, а впереди ждал тихий шум листвы и уханье потревоженных сов.

Мы ломились как возбужденные лоси к самке, не разбирая дороги и ежесекундно рискуя разбить себе лбы. Если вы когда-нибудь бегали по ночному лесу, то можете себе представить наше состояние. Мало того, что ни черта не видно, так ещё и еловые лапы жаждут вмазать от души и почему-то именно по лицу. Пеньки и поваленные стволы словно специально бросаются под ноги, чтобы задержать вас, а кусты цепляются за одежду всевозможными крючками и зацепками.

Шум погони позади усиливался, такими темпами нас скоро догонят.

И в тоже время меня глодала какая-то томительная мысль, как будто я что-то упускаю… Что-то важное, что-то жизненно важное.

— Ай! — воскликнула Агапа.

В темноте это «ай» могло означать что угодно, начиная от паутины на ухе и заканчивая… Да чем угодно это может закончиться. В темноте. В лесу. Во время бега.

— Что случилось? — спросил тяжело дышащий Шмур.

Бедный, ему ещё приходилось тащить на своих плечах суслягуха, который при этом напевал что-то вроде «мы едем-едем-едем в далекие края».

— Локтем на сук напоролась, — пожаловалась Агапа.

— Ого, привет, девочки, — заржал суслягух.

— Да я на ветку, — разрушила его мечты подруга.

— Стойте! — окрикнула я убегающих.

Я поняла, что именно я упускаю. Поняла и мне стало тошно от того, что я сейчас сделаю.

— Да сейчас-то что? — остановился запыхавшийся Шмур.

— Нам надо вернуться…

— Что-о-о? — в один голос спросили все трое.

Даже суслягух забыл притвориться больным и слабым.

— Ты тоже на ветку напоролась, или головой об неё ударилась? — спросил Шмур.

Преследователи уже показались между стволами деревьев. Ещё немного и они увидят нас, поэтому я быстро проговорила:

— Верьте мне, нам надо вернуться. Я… Я не могу иначе.

После этих слов я повернула обратно и побежала по широкой дуге, обходя преследователей справа. Вскоре позади послышались шаги.

— Если мы погибнем, то… то я в раю те… тебе буду отвешивать пе… пенделей, — проговорила на бегу Агапа.

— Я не знаю, о чем вы говорите, но тоже напинаю после смерти, — в тон ей прошипел Шмур.

Суслягух дипломатично промолчал, а может снова потерял сознание и теперь болтался волосатым рюкзаком за спиной Шмура.

Со стороны бегущей толпы слышались выкрики, которые не вызывали никакого желания присоединиться к общему веселью:

— Догоним и перегоним!

— Даешь пять километров за десять минут!

— Территориальное расположение для нас не преграда, а временное неудобство!

— Нас не дого-о-онят!

Насчет последнего выкрика я не была уверена, возможно, это всего лишь мой возбужденный мозг подсунул ассоциацию.

Каким-то чудом мы смогли обойти преследователей, и они бодрой ордой скрылись в глухой чащобе леса. Топот, свист, гикание и мудреные возгласы ещё долго раздавались над лесом, пока мы выбирались к Спяткам.

Мы вернулись к горящей бане. Сердце меня не подвело — баня угрожающе накренилась над сладко посапывающим старостой и счет пошел на секунды.

— Помоги его вытащить! — крикнула я Шмуру.

Тот в ответ недоуменно посмотрел на меня:

— Но он же…

— Помоги!

Я едва удержалась от визга, но видимо в моем голосе всё-таки прорезались истерические нотки, когда Шмур свалил ойкнувшего суслягуха в кучу опилок и потянул старосту за ногу. Я потянула Шмура за пояс, так как вторая нога старосты находилась под чурбаком. Мы сейчас походили на деда с бабкой из сказки «Репка» и так же тянули-потянули, а вытянуть не могли. Слишком большой вес для молоденькой девушки и тощего парня.

Баня опасно накренилась. Ещё немного и староста попадет в свою же ловушку. Сам испытает судьбу, которую он уготовил для нас. Нас тоже могло зацепить, но мы не сдавались, хотя волосы начали опасно потрескивать, а близость огня разгорячило кожу.

— Тяни! — изо всех сил дергала я за пояс Шмура.

— Никак! — отвечал мне жалостивец.

Последнее бревно, которое ещё держало постройку, сдалось на милость огня-победителя и отказалось быть прямым. Раздался оглушительный треск, сарайчик с гордым именем БАНЯ рухнул на его создателя…

— Швырдикус! — прозвучало в последний момент, и староста как пробка из шампанского вылетел из-под горящих обломков.

Шмур не удержался и отлетел назад, по пути счастливо придавив меня. Не сказать, что я была в восторге от такого положения, потому что сразу же начала спихивать молодого человека на грешную землю. Мне показалось, что Шмур излишне долго встает и очень долго ищет опору для рук, натыкаясь по пути… В общем, с горем пополам ему удалось подняться.

Возле старосты стояла Агапа и снова пыталась вызвать заклинание воды. На сей раз у неё почему-то это не выходило также эффективно, как в бане — на лоб старосты падали небольшие шлепки, вместо струи. Зато заклинание перемещения сработало на славу. Староста был спасен и моё сердце успокоилось.

Не то, чтобы он мне был сильно нужен, но не могла я оставить человека погибать такой страшной смертью. Пусть даже он сам желал нам такую же. Я не ждала фанфар за свои действия, но и никак не ожидала того потока вычурной ругани, который сорвался с губ старосты, когда он открыл глаза. Ругался он минуты три и ни разу не повторился — вот что значит начитанный человек.

— Вы… Вы меня спасли? — наконец, проговорил он, когда поток словесных изысков чуть ослаб.

— Ну да, не хотели, но вон Марина настояла, — пробурчал Шмур.

Староста вперил в меня красные глазки. На долгую минуту повисла напряженная тишина, потом староста откашлялся и сказал:

— Благодарю вас, добродетельная студентка Академии попаданок. Я бесконечно ошибался, когда послушался Хозяйку и теперь я ваш вечный должник. Могу ли я искупить свою вину перед вами? Просите, что хотите, в меру своих скромных возможностей я это сделаю.

— Да ладно, ничего не надо. Я просто не могла иначе.

— Ещё и скромная, — выдохнул староста и снял с шеи небольшой мешочек. Из мешочка на свет от огня показался голубой камешек, похожий на шарик жевательной резинки, какие продаются в моем мире в автоматах. — Вот, возьми его. Как будет нужна моя помощь, так ударь его о землю и я приду.

— Это что? — спросила Агапа.

— Разовый портал, его подарили мне волшебники, которые проходили мимо нашей деревни. Он как раз откроется возле меня, и я приду на помощь. А сейчас… — староста метнул взгляд в сторону леса. — А сейчас бегите. Я отвлеку их, направлю в другую сторону.

Я тоже оглянулась. Скорее всего, преследователям надоело бегать по лесу, и они решили вернуться обратно, а может нашли наши следы. В любом случае, выяснять это не хотелось, и мы снова перешли на рысь, не забыв прихватить суслягуха, который болтался на спине Шмура и время от времени улыбался.

Во время бега мне на ум пришел образ Мартильды, чьи безжизненные губы прошептали:

«…и эта девушка пройдет огонь…»

Всё-таки мы смогли оторваться от философов из деревни Спятка. Бежали долго, потом ещё дольше шли, а уже под первыми лучами солнца мы решили просто полежать.

Хотя, если говорить точнее, то это вовсе не мы решили, но об этом будет известно позднее. Сначала мы остановились на привал у маленького родничка, чтобы попить ледяной воды и осмотреться.

Вода была настолько холодная, что заломило зубы. Последний раз так ломило, когда я хлебнула забытую в машине минералку. Тогда был мороз, но вода в пластиковом отделении двери не успела окончательно замерзнуть. Я отвернула крышечку, запрокинула бутылку и… словно сделала глоток жидкого азота. Сейчас было точно такое же ощущение.

— Ох, какая же холодрыга! — я отпрянула от родничка, который брал начало у корней большого старого дуба.

— Да уж, так и горло недолго застудить, — кивнула Агапа, когда тоже попробовала глоток воды.

Шмур сначала смотрел на нас с недоумением, мол, о какой холодрыге можете говорить, когда в лесу тепло и земля не успела за ночь замерзнуть? От этого ещё забавнее стало наблюдать за его ужимками и прыжками, когда он окунул в родничок голову.

— А ты не верил, — улыбнулась я.

— Я никому не верю. Даже себе, — потряс головой Шмур.

— А давайте пять-десять минут здесь отдохнем? — предложила Агапа. — Если пить маленькими глотками, то можно и напиться вдосталь.

Мне тоже тут понравилось. Край горизонта уже пожелтел с оттенками бордо, что означало скорый восход светила, поэтому света хватало, чтобы осмотреть миленькую лужайку, окруженную кустами орешника и дубовыми стволами. Кроны деревьев образовывали арку над головой и мелкие пичуги уже вовсю скакали по ветвям, осматривая непрошенных гостей. Суслягух спал. Он всю дорогу провисел за спиной Шмура и, судя по виду, явно не собирался просыпаться в ближайшую неделю.

Шума погони не было слышно уже давно, поэтому мы без опаски уселись возле родничка. Я не могу точно назвать время, когда наступил момент смыкания глаз. Я просто моргнула, а когда проснулась, то увидела перед своим носом острие стрелы.

И знаете — я ни капли не удивилась. Да-да, приняла это как должное. Если раньше я по утрам видела задорную рожу Борзяна, и привыкла к нему, то сейчас начала привыкать к разного вида приключениям. Даже если бы я открыла глаза, а на лужайке слон в гавайской юбочке танцевал джигу-дрыгу, то и тогда не сильно удивилась, так, слегка поаплодировала бы, чтобы поддержать артиста.

Сейчас же за острием стрелы обнаружилась вполне симпатичная мордашка светловолосого парня с такими зелеными глазами, что я даже пошарила вокруг взглядом — не валяется ли где опорожненный флакончик с зеленкой? Флакончика не было, зато вместо него на поляне обнаружились ещё пять блондинов, которые с луками наизготовку стояли возле моих спящих друзей.

Плюшки-ватрушки, блондинчики как будто сбежали со съемок фильма о хоббитах и волшебных кольцах. Даже острые ушки у всех имелись, вот хоть прямо сейчас бери и дергай. А может, именно поэтому у эльфов такие длинные уши? Ну да, они же долго живут, и на праздновании дня рождения каждый из друзей дергал от души, вот поэтому уши и вытянулись.

— Ого, Марин, да тут засада! — воскликнул Шмур, когда тоже открыл глаза.

Ну надо же, какая прозорливость. Засада здесь, а то я не догадалась.

— Здрасте, а мы тут мимо проходили, — как можно более миролюбиво сказала я.

Банда блондинов застыла с таким видом, что мне даже захотелось повернуть камень — вдруг они застыли, когда я нечаянно коснулась его во сне? О том, что мы хорошенько поспали, приятельски сообщило солнце, которое застыло в зените и смотрело на нашу полянку. Ни капли не сомневаюсь — если бы у солнца было ведерко с попкорном, то оно бы лопало его за обе щеки, наблюдая за нами.

Блондины молчали.

Наставили на нас луки и молчали. Больные что ли?

— Эй, ребята, вы хотя бы моргните, а то выпучили зенки и стоят как тополи на Плющихе. Чего вам надо от нас?

Увы, мои слова остались без ответа, лишь тихо пискнула проснувшаяся Агапа. А где суслягух? Где его носит? Или его взяли в заложники, а теперь будут требовать с нас выкуп.

— А я слыхал, что эльфы появились из-за того, что один раз человек поймал в лесу зайчиху и, в качестве эксперимента, сделал с ней непотребство. А потом зайчиха разродилась целым выводком человечков с длинными уша… Тихо-тихо-тихо! Я же пошутил, вы чего, шуток не понимаете?

Все пять лучников повернулись к Шмуру и натянули луки так, что тетива затрещала. Того и гляди, сорвется палец и дошутился Шмур.

— Ребята, не надо в него стрелять, — умоляющим голосом попросила Агапа. — Он нас ещё из леса не вывел.

— Я могу вас вывести нарузу, — раздался сюсюкающий голос. — Мне это не слозно сделать.

Вот уж кого я не ожидала тут встретить, так это нашего нового преподавателя. Дровень Гнилозуб сидел на стволе упавшего дерева и в своей зеленоватой мантии почти сливался с лесной листвой. Острые зубки ощерились в довольной ухмылке.

— Дровень? А что вы здесь делаете? — вырвалось у меня.

— Для тебя — господин Дровень! — скривился наш преподаватель по противостоянию темным силам. — А что я здесь делаю? Хм, глупый вопрос, девчонка! Я присол, цтобы узнать о пророчестве Мартильды. Цто она тебе сказала?

И этот тоже хочет узнать… И чего им сдалось это пророчество? Подумаешь, ожила утопленница и произнесла какую-то чушь. Хотя, с другой стороны, нельзя сказать, что эта чушь не происходит со мной. И на черной свадьбе погуляла, и в огне не сгорела. Что там будет дальше по плану?

— Матильда сказала, что я выиграю отбор и стану женой короля, — устало произнесла заготовленную ложь. — И всё будет хорошо и все будут счастливы… А если не стану, то всему Стратуину придет один большой кирдык…

— Это неправда, — заявил Дровень. — Ты снова лзесь! Я цувствую лозь и меня невозмозно обмануть. А ты все пытаесься… Но это поправимо. Дорогой друг Разнараз, прострели жалостивцу колено.

Блондин, который навис надо мной, чуть больше натянул тетиву и направил стрелу в колено нашего спутника. Мгновение и Шмур станет инвалидом!

Что же делать?

— Стой! — вскрикнула Агапа.

Это слово сыграло свою роль. Молчаливые эльфы снова замерли, а гаденькая улыбочка на губах Дровня расплылась до самых ушей.

— Я скажу! Я всё скажу, только отпустите нас!

Губы Агапы дрожали, вот-вот на глазах должны появиться слезы. Что она хочет сказать? Нет, не так — что она может сказать?

— Прости, Марина, ты разговаривала во сне…

— Агапа…

— Молодец, девоцка. Говори, не слусай свою подругу.

Агапа поднялась с травы. Она встала с тем самым горделивым видом и очень бледным лицом, с каким вставали девушки-партизанки на расстрел. Ни шагу назад, ни грамма молока врагу! Вот только сейчас она собиралась сдать меня с потрохами, а это явно шло в разрез с образом партизанок, которые не сдавали своих.

— Агапа, — прошептала я.

— Марина много раз повторяла одну и ту же речь, — медленно начала Агапа. — Я запомнила её, хотя вовсе не собиралась подслушивать…

— Не томи зе, девоцка.

— Ночью я слышала это… — Агапа подняла голову к солнцу и начала:

— Стены, черные как ночь,

Весь последующий день мы топали за Шмуром. Последствия от снотворного прошли, но в голове ощущалась какая-то легкость, как будто вышла после задымленного тамбура пригородной электрички на конечной станции.

Птицы наблюдали за нами с веток точно также, как компьютер Похотуна следил глазами портретов за студентками. Мне даже пришло на ум — а не очередная ли это волшебная следилка. Ну а что? Перемещаемся мы с места на место, а кто-то далекий сидит сейчас в комнате с кружкой какао и прихлебывает, следя за нами, как за героями реалити-шоу.

Конечно же, комары вряд ли были чьими-то глазами, так как по дороге эти орды потерпели большие потери, но и мы почти с ног до головы оказались исследованы кровопийцами. Особенно неудобно и больно было на привалах, когда приходилось вместо уборной пользоваться кустиками. Если вы были на природе с ночевкой, то можете представить всю прелесть лесной прогулки без репеллента.

За то время, пока не прозвучал приказ Шмура остановиться на ночлег, мы с Агапой на двоих семьдесят три раза упали, восемнадцать раз провалились по колено в скрытые подо мхом овражки, сорок два раза увернулись от еловых лап, которые старались хлестнуть по лицу шишками, тридцать шесть раз выдирали волосы из сухих березовых веток и семьсот восемьдесят четыре раза прокляли Шмура за то, что не мог выбрать дорогу поровнее.

— Да чтобы тебе по телевизору одна реклама шла, — со стоном упала на мох Агапа. — Неужели не мог раньше остановиться? У меня ноги почти по колено стерлись.

Вот, представляете как устала моя сдержанная подруга, если позволяет себе такие проклятия. Надо ли говорить, что употребляла я, когда идти было уже невмоготу?

— Девушки, да что вы такие слабые? Для нас это всего лишь прогулка по лесу. Я даже специально не торопился, чтобы вы могли за мной успеть, — хмыкнул Шмур.

Так он ещё и не торопился? Несся как конь от пожара, да ещё и подпрыгивал. Я хотела кинуть в него шишкой, но это действие было слишком энергозатратным. Хотелось просто лежать в позе морской звезды и смотреть на темнеющее небо.

Агапа тоже развалилась неподалеку и стоном дала отказ двигаться куда-либо. Даже комаров она убивала через силу, словно раздумывала — шлепнуть гада, или пусть напьется и сам лопнет от жадносит? Кстати, точно такие же мысли приходили и мне в голову…

Шмуру пришлось одному собирать хворост и рвать лапник. Мы его только благодарили измученными взглядами.

Сколько же в нем было энергии…

Да уж, на нем пахать можно было, а он милостыней побирался.

Именно так я ему и сказала, когда он вывалил перед нами свою добычу. Среди лесных орехов затесалось несколько неплохих белых грибов и штук пять подосиновиков. Ещё там были два мухомора, но я их откинула подальше, на что поймала удивленный взгляд Шмура и вполне естественный вопрос:

— Зачем отбрасываешь? А вдруг у нас гости будут, а нам их и угостить нечем.

— Ты гостей мухоморами собрался угощать?

— Да, мы-то будем знать, с какого конца ветки можно есть грибы, а незваные гости не будут, вот и угостим нахлебников, — расплылся в улыбке Шмур. — А если повезет, то на наш костерок какие-нибудь купцы набредут. Мне папа рассказывал, что один раз ему так повезло и он оказался обладателем трех неплохих кошелей.

— Нет! Мы же не Дровни какие-то, мы не будем специально убивать людей, — категорически отрезала я.

— А если не специально?

— И не специально тоже не будем, — подала голос Агапа.

— Нет? — я удивленно подняла бровь.

— Нет, — помотала головой Агапа.

— И даже если нас снова попытаются сдать местным властям?

Я постаралась незаметно подмигнуть Агапе, но та уже с половины фразы всё поняла.

— Это исключение. В этом случае сразу же ножиком по горлу и в колодец, — просипела Агапа, пародируя актера Леонова из «Джентльменов удачи».

Даже в тусклом свете заходящего солнца было видно, как побледнело лицо Шмура. Он тут же отвернулся и принялся складывать дрова в костер. Казалось, что для него сейчас нет в мире занятия важнее правильного сложения сломанных веток и рационального размещения щепочек под ними.

Мы с Агапой подмигнули друг другу и улыбнулись. Если бы не болело всё тело, то могли бы и пожать руки. Увы, отвыкшее от физических упражнений тело ощущало себя пропущенным через мясорубку, поэтому ограничились улыбками.

— Смотрю, вам тут весело? — раздался голос Глистаны.

Она вышла из-за куста бузины с таким видом, словно на балу отошла попудрить носик и теперь вернулась обратно. Плюшки-ватрушки, надо же быть настолько элегантной и это в лесу! Как ей это удается?

По всей видимости, комары тоже оценили её осанку и манеру поведения, поскольку ни одна падла не полетела в её сторону, а продолжали роиться возле нас. Мы вяло хлопали по нашим многострадальным телам и чуточку завидовали Шмуру, который снова превратился в камень по взмаху платка Глистаны.

— А мы вас и не ждали. Думали, что придет Дровень…

— Марина, а что не так с Дровнем? — вскинула бровь Глистана. — Он ходил сегодня по Академии такой веселый, словно зефира наелся.

Я заметила, как губы Агапы начали дрожать и скорчила хмурую рожицу. К счастью, у меня это получилось почти без напряжения.

— Он устроил нам знакомство с Серыми эльфами, а после слинял, даже не попрощавшись…

— Ну да, мне тоже не понравились его манеры. Грубиян какой-то, на приветствия не отзывается, дверь перед дамами не открывает, даже зевает, не прикрывая рта. Брр, противный человек, — поежилась Глистана.

Вот и ей он не понравился. Я решила открыть душу нараспашку и рассказать целиком о нашей встрече. Глистана только ахала, всплескивала руками, а к концу моего рассказа, приправленного яркими деталями, у неё был такой вид, словно она собиралась прямо сейчас отправиться и настучать Дровню по щам. Даже пальцы подергивались так, будто она по одному волоску выдирала густые брови преподавателя.

— Я сейчас же вернусь и подам на него жалобу в магический ковен! Такие оборотни не должны учить наших студенток!

От крика Глистаны из кустов взвилась сорока и полетела по лесу доносить до всех встречных важную новость. Две белки пострекотали и спрятались в дупло на ночлег. Ну да, на ночь такие решения не принимаются, с ними нужно переспать.

— А он оборотень? — подняла я бровь.

— Да, старый волколак. Терпеть его не могу и даже не представляла, что такого примут на работу в Академию… Нет, я так этого дела не оставлю.

Глистана взмахнула платком и с её руки сорвался оранжевый шар огня. Он пролетел со скоростью эльфийской стрелы до сложенных Шмуром дров. Пламя взметнулось вверх испуганной пантерой, а ринулось вниз уже разозленным тигром. За мгновение костер занялся веселым огнем и сумрачные тени отшатнулись к толстым сосновым стволам.

— Ого! Да это почти как Шандарахусом фигакнуть, — вырвалось у меня.

— Да, только если твоё заклинание разметало бы дрова по всей поляне, то моё поджигает любую вещь и горит не хуже напалма из вашего мира, — ответила Глистана. — Давайте-ка я как раз этому заклинанию вас и научу. Повторяйте движение и произносите: «Пануй!»

На сей раз движение рукой было простое — всего лишь сложить два пальца, большой и указательный как будто собираешься дать щелбана, а потом «даешь щелбан» и с кончика пальца срывается огонь. Прикольно, скажу я вам. Мы быстро научились этому заклинанию и движению…

Когда Глистана затушила двадцать второй пожар, то грозно прикрикнула на нас и быстренько прыгнула в портал. Видимо, поспешила разбираться с Дровнем. По крайней мере, мне так хотелось думать. Конечно же, перед уходом она метнула в Шмура размораживающее заклинание.

— О как! Да вы костер развели? Умницы, девочки, — поднялся с колен Шмур. — Хотя, я и сам бы смог. А чего это как вдруг потемнело? Был же вечер, а теперь… — он посмотрел на площадку черного неба, которая в ответ взирала на него серебряными глазками звезд, — а теперь уже почти полночь. Что случилось? И почему вокруг так много горелых деревьев?

— Василиск пролетал, — нашлась я. — Ты ему в глаза взглянул и застыл, а нам пришлось расхлебывать. Вот, еле-еле справились, а потом и тебя откачали. Спасибо можешь сказать приготовлением грибов.

Агапа тоже подхватила мою незатейливую ложь.

— Да уж, битва была что надо. Мы устали тебя из-под пламени вытаскивать… Я вон даже ноготь сломала. Чего ты ждешь? Готовь ужин, мы без сил…

Шмур переводил взгляд с меня на Агапу, а мы смотрели в ответ самыми честными глазами. Я бы сама нам поверила, такими убедительными мы были.

— А какой василиск был на вид? — решил проверить нас Шмур.

— Походил на петуха с хвостом змеи, клювом орла и крыльями дракона, — отчеканила Агапа. — Ты бы ужином занялся.

Ну да, она-то внимательно слушала герцога, когда тот рассказывал о существах, населяющих Стратуин. Мы же с Маньярой тогда играли в «Морской бой» и я почти всегда выигрывала. До уроков ли нам было?

— Правильно, а почему вы не окаменели? Почему я не видел василиска?

— У нас защита есть. Академическая. А ты лишь взглянул в его зеленые глаза и тут же окаменел, — ответила я. — А ты чего ужин не готовишь?

— А как вы меня…

— Жрать давай! — в один голос гаркнули мы с Агапой и испуганные птицы, которые не смылись от вида пожаров, возмущенно зачирикали в ответ.

Шмур обиженно повернулся к нам спиной и начал возиться с грибами. Мы пока угощали своих внутренних червячков орехами.

За то, что мы «доблестно сражались и прогнали василиска», Шмур вызвался охранять нас всю ночь. Сказал, что даже если задремлет, то от малейшего шума проснется и разбудит нас при приближении опасности.

Несмотря ни на что, ужин из грибов оказался весьма недурен. Шмур подсыпал каких-то травок, и обычные жареные на огне белые смогли дать фору блюдам из дорогих ресторанов. Даже удивилась, когда грибы неожиданно закончились. Вроде бы вот только что были, и сразу их нет. Ну, нет и нет, мы с Агапой облизали пальцы и пошли к костру укладываться.

На папоротниковых постелях вряд ли кому удавалось хорошо выспаться, поэтому я не очень надеялась на добротный сон. К тому же мешал дымок от костра, хотя, с другой стороны, он прогонял неугомонных комаров. Шмур помешивал угли и подкидывал свежую еду для костра. В ответ тот пощелкивал и постреливал.

Под это пощелкивание и постреливание я уснула. Вернее, забылась всего на несколько минут, а когда открыла глаза, то уже наступало утро.

По чахлой, обожженной траве ползли космы тумана. Они походили на сигаретный дым из легких великана. Ну да, если бы Пушок курил, то у него как раз из легких выходил такой туман. Белесые клубы наползали друг на друга, словно ленивые черепахи в зоопарке, которые спешили на водопой.

Шмур дремал, свесив голову на грудь. Агапа тоже посапывала, лежа спиной к костру. Птицы пока ещё не проснулись и лишь ветер в кронах создавал небольшой шум.

Я села и с хрустом потянулась. Тут же туман устремился ко мне, как пес, которому давно было пора гулять, бежит к двери на улицу. Липкие лохмы тут же покрыли меня по пояс, и я оказалась похожа на зайца из «Ну, погоди!» в тот самый момент, когда он собрался петь песню про одинокий айсберг.

Я лишь улыбнулась и собралась встать, но туман не дал этого сделать!

Кисельные волны держали меня крепко. Не сжимали, но подняться не давали, как будто я села в зыбучие пески и теперь не могла выбраться. Я хлопнула по туману ладонью и тут же рука пролетела сквозь воздух, а вот обратно она отказалась возвращаться.

Я оказалась в ловушке!

И тут же из тумана вылетел язык белого дыма и намертво сомкнул мне губы.

Эх, а ведь я только-только собралась как следует разораться, чтобы предупредить своих друзей.

Я попыталась оторвать кляп свободной рукой, но следующий туманный язык обвил ладонь и потянул её вниз, в компанию к другой руке. Плюшки-ватрушки, я превратилась в пенек. Да-да, в самый настоящий пенек, так как ничего не могла сделать, только сидеть и хлопать глазами.

И уже тогда, когда я собралась вдумчиво и размеренно удариться в панику, я заметила краем глаза движение…

Из-за стволов сосен выплыла моя давняя знакомая. Та самая девушка, которую я спасла в замке Похотуна и которая была изображена на картине в кабинете Симпатира.

Славояра!

Что она здесь делает?

Она двигалась в своей белой мантии точно также, как уверенные в себе призраки шуруют по коридорам старинных замков. Славояра плыла по туману. По крайней мере, я не видела, как её ноги передвигаются под мантией. Когда-то давно мне знакомый режиссер-постановщик народных танцев говорил, что эта походочка, когда не видно передвижений ног, тщательно оберегаемый секрет и его никому нельзя говорить под страхом самых ужасных кар. Я не поверила, но всегда смотрела на народные танцы с огромным уважением.

Славояра выплыла на середину полянки и остановилась, смотря на меня. Мне ничего не оставалось, как попытаться подергаться и приветственно промычать. Светлояра же вытащила из рукава белоснежный платок, взмахнула им и запела чистым, звонким голосом:

— Черный-черный город, белые-белые огни,

Я очнулась…

Нет, не так — Я ОЧНУЛАСЬ!!!

Да я вскочила с диким воплем, от которого Шмур потом три часа заикался, а Агапа попыталась зарыться в листья папоротника, служившие постелью. У неё это не вполне получилось, и она стала похожа на неряшливого снайпера, поджидающего жертву и поленившегося замаскироваться как следует.

Я же проснулась ещё до того, как врезалась в сосну, убегая со своей лежанки. Увы, сила земного тяготения и сила инерции заставили меня слиться в страстных объятиях со смолистым стволом. Шишка вышла знатная, а у меня до вечера гудела голова. Вечером она забилась другими заботами, но сейчас в ней словно прогудел Царь-колокол. Казалось, что гул пошел по всему лесу.

— Ма-ма-ма… — начал Шмур.

— Нет тут твоей мамы, — буркнула я, потирая лоб.

— Ма-марина, ты че-чего?

А в самом деле — чего это я? Подумаешь, кошмар приснился, как будто раньше ничего подобного не снилось…

А вот не снилось! Ни разу мне попса не приходила на ум, даже когда я работала в ларьке и круглыми сутками небольшой радиоприемник играл радио "Дача" и "Юмор ФМ". Если снились сны, то все какие-то немузыкальные, а кошмары и вовсе почти беззвучные. А тут на тебе — девушка Симпатира исполнила песню Киркорова… Как я не поседела?

— Кошмар мне приснился, — пробурчала я, возвращаясь обратно к костру. — Приснилось, что ты нас проводил к городу, и ничего не взял в награду.

— Да-да, де-действительно, ко-кошмар, — кивнул Шмур.

— А на самом деле? — спросила Агапа.

Я вкратце рассказала о тумане и явлении Славояры. Особенный акцент постаралась сделать на фальшивом исполнении попсовой песни.

— Да уж, приснится же такое, никакими трусами не отмашешься, — кивнула Агапа.

Шмур только пожал плечами, мол, я и хуже во сне чудовищ видел.

Я хмыкнула, но не стала расспрашивать о том, кого это видел он, чтобы так говорить? Да и каких ещё чудовищ можно увидеть в этом мире?

Солнце к этому времени поднялось достаточно высоко, птицы горланили так, будто у каждой было кафе в Турции, и они зазывали к себе клиентов. Даже роса успела высохнуть. Мы быстро перекусили остатками орехов и отправились в путь.

Шмур шел впереди с таким видом, словно являлся воплощением Сусанина в этом мире. Ещё бы знать, куда он нас заведет?

Эльфийские жилища вынырнули неожиданно, как "КаМАЗ" из-за поворота. Шли по лесу, а деревья становились всё больше и гуще. В один из шагов я подняла голову и увидела вдалеке небольшой дом, который прилип к стволу большого дуба, как чайный гриб. Я даже не поняла сперва, что это дом. Если бы не блеснули на солнце стекла, то так бы и прошла мимо. И только я заметила дом, как тут же обнаружила, что мы не одни.

Вроде бы шли, никого не трогали, мечтали выбраться из леса и ни с того ни с сего в нас снова оказались нацелены стрелы. Опять блондины, но на сей раз их было четверо и среди них выделялась одна эльфийка. Что это именно женщина, я догадалась по характерным выпуклостям на куртке.

Все четверо выпрыгнули чертиками из табакерки и опять неподвижно застыли, словно красовались перед нами и давали лучше рассмотреть себя.

Плюшки-ватрушки, эти эльфы тоже походили на виденных ранее красотой манекенов, но эти хотя бы были более разговорчивы.

Я попробовала повернуть Драконью слезу, но камень никак не среагировал!

Я в шоке попробовала ещё раз и снова с тем же результатом…

— Проваливайте, дети людей, — проговорила мелодичным голоском эльфийка, — вам не место в Эльхауроне!

— Конечно не место, — подхватила я. — А что это за фигня такая? Мы куда-то наступили?

Мы тут же обозрели свои ноги, но под ними был только мох и пожелтевшие сосновые иголки. Никаких других инородних предметов не наблюдалось.

— Эльхаурон — это наш город, — процедила эльфийка. — Уходите отсюда!

Вот как у неё так получалось? Вроде и выражала презрение, а всё равно мелодично и музыкально.

— Шму-у-ур, — протянула я. — Мы ведь не пойдем дальше?

Он закашлялся. Вот этот кашель мне очень не понравился. Ненатуральный он какой-то, ненастоящий. Таким кашлем обычно заполняют время, чтобы придумать ответ или наоборот — уйти от него.

— Шму-у-ур? — протянула Агапа.

— Я думал… — замялся наш провожатый.

Мне не понравилась ещё и пауза.

— Ты думал? И как? Тебе понравилось? — склонила я голову на плечо.

Шмур зыркнул на меня недовольно.

— Я думал, что получится проскользнуть мимо эльфов, так как слева будут Непроходимые горы, а справа Непроплываемое озеро. Чтобы попасть в Кардамош, нам придется ещё неделю идти в обход, а вы и так устали…

— Так ты для нас так старался? А почему же спятковцы говорили, что мы быстро дойдем? — попыталась я поймать Шмура на лжи.

Увы, попытка не удалась, так как вместо нашего провожатого ответила эльфийка.

— Дети людей, вам было сказано — проваливайте! Что непонятного в этом простом слове?

Ой, а мы едва не забыли про эльфов. А они ведь не забыли про нас — стояли, терпеливо слушали наши препирания. Мне стало даже как-то неудобно.

— Ребят, а может, вы быстренько проведете нас через свой город? А? Ну что вам стоит? — спросила я, мало надеясь на положительный ответ.

Попытка не пытка, хотя и жаль, что она провалилась, когда эльфийка покачала головой. Я уже собралась повернуть Драконью слезу и устроить маленькую диверсию, когда вперед выступила Агапа.

— Простите, но что у вас с ногтями?

Я редко видела Агапу такой удивленной. Её брови подскочили почти к самой линии волос и едва выглядывали из-под челки. Она неотрывно смотрела на ногти эльфийки, я тоже обратила на них внимание. Ногти как ногти, с черной каемочкой и на двух видны синяки.

— А что у меня с ногтями? — эльфийка подняла одну бровь.

— Да как что? У вас кутикула на кутикуле кутикулой погоняет. Вы что — могилы руками роете? Да если из-под ваших ногтей вычистить всю землю, то получится гора высотой с эту сосну! — Агапа показала на сосну неподалеку.

Я тоже оценила размеры дерева, как и эльфийка, брезгливо сморщившая носик.

— Вы можете морщиться сколько угодно, но ваша ногтевая слоистость заставляет задуматься. Вы же в первую очередь женщина, а уже потом эльф! Нельзя так запускать ногти, смотрите — у вас и ногтевая пластина слишком тонкая, а это значит, что в организме не хватает кальция и фосфора. Кушайте больше рыбы и жуйте мел, голубушка, — Агапа бесстрашно подошла к эльфийке и взяла её за правую руку.

Той невольно пришлось опустить лук и уставиться на собственные ногти, как будто она их впервые видит.

— Что ты несешь, дочь людей? Ты накладываешь на нашу сестру Алюлею проклятие? — нахмурился высокий эльф, который тоже посмотрел на ногти эльфийки.

— Вам бы самим люлей навешать за то, что превращаете женщину в чудовище, — нахмурилась Агапа. — У вас, небось, и ноги волосатые?

— Я не хоббитица! — возмущенно воскликнула эльфийка.

— То есть, вы можете похвастаться вот таким состоянием ножек? — Агапа задрала подол платья до колена и провела рукой по идеальной розовой икре.

Я никогда не видела, как эльфы краснеют, и сейчас сполна насладилась этим зрелищем. Лицо эльфийки приобрело цвет спелого помидора, а белые волосы особенно подчеркнули её смущение.

— Дочь людей, у нас ценят внутреннюю красоту, — неуверенно проговорила эльфийка.

— Ах, внутреннюю красоту? Тогда пришло самое время поговорить про зону бикини и такое понятие, как депиляция.

— Что это? — взметнулись брови эльфийки.

Агапа взяла прекрасную лучницу под локоток и повлекла её к виднеющемуся домику. Во время увлечения она что-то нашептывала на ухо Алюлее, а та не только ещё больше зарделась, но и начала икать.

— Алюлея? — неуверенно позвал один из осиротевших эльфов.

— Ве-ведите их следом, — оглянулась эльфийка. — Нам ещё нужно других дев соб… то есть, нужно подумать, что с ними делать.

Эльфы переглянулись, но не посмели перечить начальственному тону. Мы двинулись вперед, к эльфийскому городу.

Надо бы упомянуть, что Агапа не просто так завела эту речь. На первом курсе она была для нас с Маньярой мастером по маникюру, так что мы постоянно красовались с новыми ногтями и вызывали зависть у однокурсниц. До того счастливого мига, как Агапу похитили, она подрабатывала в маникюрном салоне и не понаслышке была знакома с ножничками, пилкой, шабером и триммером.

Видимо, настала пора применить знания на практике.

Эльфийские жилища мало походили на те, которые я видела в фильме «Властелин колец». Тут пол дома начинался на высоте пяти-шести метров над землей. Они имели странное строение — вроде беседок, где вместо стен были заросли вьюнка и другого какого-то растения с широкими листьями и алыми цветами. Круглые, небольшие, жилища вообще никак не походили на те замки, которые изображались в фильмах.

Между домами были перекинуты деревянные переходные мостки, по которым легко перебегали белки, бурундуки и эльфы. Пожилые эльфы сидели с выражением полного познания дзена на лице — в нашем мире ещё такое выражение называется «рожа кирпичом». Молодые же эльфы соревновались в стрельбе из лука на небольшом стрельбище, метали топорики или же гонялись друг за другом.

На нас смотрели без любопытства, как на ведомое по деревне стадо коров. Я сначала пыталась здороваться, кивать, а потом плюнула, попала Шмуру на лодыжку, и перестала заниматься этим неблагодарным делом. Всё равно мне никто не отвечал. Шмур попытался возмутиться, но я только махнула рукой, мол, не до тебя сейчас.

По пути нам встретился старый знакомый, Разнараз. Он чуть округлил глаза, когда снова увидел нашу тройку. По всей видимости, это у него выражало состояние крайнего изумления.

— А что здесь делают дети людей? Мы же отпустили их.

— Серейший, они пришли к нам с миром, а вот эта дочь людей ещё и с великими знаниями. Прошу тебя дать им возможность познать гостеприимство Серых эльфов. А взамен дочь людей поделится своими знаниями, чтобы эльфийки нашего племени стали красивее остальных племен. Слава о нашей красоте выйдет далеко за пределы Друмирии и разлетится по всему Стратуину. А ещё мы узнаем о тайнах шугаринга и микро… Микроблейдинга! — просящим тоном проговорила Алюлея.

— Да? — поднял бровь Разнараз.

— Да! — кивнула Алюлей.

— Да наплевать, — Разнараз повернулся к нам спиной и собрался уже уходить по своим эльфячьим делам, когда я его окликнула.

— А на что вам не наплевать?

Он повернулся.

— На погоду и остроту моих стрел, дочь людей. Если будешь ещё задавать дурацкие вопросы, то можешь познакомиться со вторым пунктом моих интересов.

— А если вы будете дальше так себя вести, то у вас и вовсе никаких интересов может не остаться, — я показала ему язык.

Взбесил он меня. Вот терпеть не могу таких напыщенных му… чудаков. Строят из себя не пойми кого, а на деле оказываются обычными балаболами. Был в нашем дворе сосед Артем Берушев. Отсидел по малолетке за хулиганство и начал перед всеми пальцы гнуть, мол, и в тюрьме он в авторитете был, и знакомых у него целая куча, и человека пырнуть ему как два пальца об асфальт ударить. Сам худой, вечно взъерошенный и чуть поддавший. Мужики посмеивались, называли его «ватной палочкой в законе», но не трогали чудика. Он ходил, расстопырив пальцы до тех пор, пока не нарвался на провожавшего меня Серегу. Мой будущий муж тогда не знал Артемку, ну и наподдал тому как следует — он ведь ещё и меня защищал. От меня он заработал поцелуй, а от Артемки угрозы. Но с той поры «ватную палочку в законе» словно подменили — он стал спокойным, без завихрений и растопыренных пальцев.

Так что я уверена — если как следует наподдать Разнаразу, то он тоже успокоится и забудет свои пафосные замашки. Но эльф был об этом другого мнения. Его нос поморщился, как будто он ехал в переполненном лифте, и кто-то испортил воздух.

— Алюлея, я даю вам сутки, а потом дети людей отправятся на прогулку в Проклятое болото. Не спорь, я и так должен был их убить раньше. Я уже давал им шанс уйти живыми, но эти несчастные не желают понимать своего счастья. Что же, пусть будет так!

После этого эльф быстрыми шагами устремился к ближайшему дереву.

— Вот надо было тебе его выводить из себя? — укоризненно спросила Алюлея.

Я в ответ только пожала плечами.

Уже сгустились сумерки, когда последние эльфийки получили косметологические услуги и консультации по уходу за ногтями. Так уж получилось, что в большом доме на дереве собрались только женщины. Почти у всех на лице поблескивает куриный белок, который аккуратно отделили от белка и нанесли на кожу, избегая зон возле глаз. Ногти вычищены, подпилены и отполированы. Я не буду рассказывать о криках, которые раздавались с дерева, пока шел шугаринг, но трое эльфиек упорно отгоняли обеспокоенных мужчин, мужей и сыновей. В итоге теперь все тридцать две эльфийки могли похвастать гладкостью ножек и готовились сегодня ночью удивить своих мужей необычностью ещё некоторых мест…

Шмур под удобным предлогом смылся из импровизированного салона красоты и теперь в одиночку сидел у костерка. Мужчины его к себе не подпустили, своим бурчанием живота он распугал всех окрестных соловьев и теперь что-то тихонько мурлыкал себе под нос, поджаривая на пламени кусочки мяса. Этим куском нас угостила Алюлея, ну а мы отдали его Шмуру. Пусть хоть чем-то займется.

Женщины-эльфийки только на вид были неприступными и суровыми, но когда Агапа своими советами и рекомендациями растопила серый лед в отношениях, то они стали напоминать обычных девчонок, которые собрались в одном салоне и теперь делятся сплетнями. Я же запоминала имена, события, факты. Потихоньку удалось вызнать и о Проклятом болоте — как оказалось, там жили странные существа, которые стремились всех убить. Они напоминали соединение людей и грязи, то есть такие грязолюди, или людогрязюки. В общем, непонятное что-то.

И в это непонятное что-то мы завтра отправимся…

Я пыталась найти хоть какой-то выход, но эльфийки сразу пресекли мои попытки. Слишком уж сильно я обидела Разнараза, который к нашему несчастью являлся не только эльфом-наемником, но ещё был сыном короля Серых эльфов. В отсутствие Валерионурия именно Разнараз выполнял обязанности предводителя и его слово являлось законом.

Странные у них понятия о действиях сына короля — в нашем мире такой «золотой ребенок» вряд ли будет исполнять чьи-либо поручения. В основном такие дети успешно проедают «заработанное» отцами и бесятся с жиру.

Но где наша не пропадала — утро вечера мудренее, тогда и будем бояться Проклятого болота, а пока вместе со всеми наводила красоту.

Заодно я попыталась узнать что-либо про летающий замок Похотуна. Эльфы видели эту пролетавшую громаду несколько дней назад, она как раз направлялась в Кардамош. А уж там ли он приземлился или не там — этого эльфийки сказать не могли, так как были Серыми и не интересовались делами людей.

— Нет, девчонки, что вы не говорите, но ваши эльфы это что-то с чем-то, — сказала я, прихлебывая ароматное вино из серебряного кубка.

Вином нас угостила самая взрослая из эльфиек с чудным именем Галантерея. Не сказала бы, что она старая, так как старой вряд ли её можно было назвать, хотя она и призналась, что ей уже больше пятисот лет. На вид не более сорока — вот что жизнь на свежем воздухе и натуральные продукты делают! Правда, эльфы живут гораздо дольше людей, но не так же…

— Наши эльфы привыкли к женскому вниманию, потому и ведут себя соответственно, — чуть поморщилась Алюлея. — Если бы им приходилось бороться за женские сердца, то они были бы посговорчивее.

— Девчонки, а не кажется ли вам, что мужчины в вашем племени слишком сильно выпендриваются? — аккуратно закинула я удочку.

— В смысле? — выпрямилась Алюлея. — Они у нас самые красивые, элегантные и грациозные существа на Стратуине.

Ага, игру надо вести тоньше…

— Я согласна с этим высказыванием, полностью и целиком согласна — женщины всех рас пускают на них слюни. Вам, наверное, тяжеловато отбивать атаки влюбленных самок? — подмигнула я по-дружески.

— Это да, нельзя с мужем пройти по городу, чтобы не нацеплять восхищенных взглядов, как репьев на диком поле. Зато от нас мужики глаз отвести не могут, слюнями едва потопы не устраивают, — потянулась синеглазая эльфийка Маланиэль.

Есть зацепочка, теперь надо дальше провести свою интригу.

— Вот-вот, вы же обалденные красавицы, а мужчины обращаются с вами, как будто вы всего лишь приложение к кровати. Вот вы для них красоту наводите, а будет ли с этого толк? Всего лишь пять-десять минут пыхтения и всё? А вы три часа тут маникюритесь…

— Нет, ты не права, — нахмурилась Алюлея. — Наши мужчины не такие! Возможно, такими являются дети людей, но эльфы…

— Да перестань, Алюлея, — нахмурилась Галантерея. — Мой Козлоруэль в некоторых вопросах даже хуже детей людей. Извините, Марина и Агапа за сравнение.

Мы с Агапой только отмахнулись, мол, плавали-знаем. У каждой был печальный опыт первой любви, а у кого-то даже развод за плечами.

— А сколько раз я стаскивала с него дочерей людей? — продолжала Галантерея. — А сколько раз он не приносил домой часть добычи?

Я подливала вино в серебряные кубки и подготавливала революцию. Женскую, суровую и беспощадную, где мужчинам если не оторвут самое дорогое, то гладкие волосы точно проредят. Видимо, у эльфиек накопились к представителям сильного пола давние обиды и пришло самое время выплеснуть эту волну гнева. Заодно и мы постараемся проскользнуть в Кардамош, минуя нежелательную прогулку по Проклятым болотам.

— А я своего Драндануила уже устала просить прибить полочку. Двести лет прошло со времени моей первой просьбы, — пожаловалась Маланиэль.

— А мой Ситроэль на-напрочь отказывается сидеть с детьми. Ему ва-важнее походы и сражения, чем воспитание дочерей, — подхватила худенькая эльфийка, у которой началась первая стадия опьянения в виде заикания.

— Да что тут говорить! Лопухорэль вообще мою маму знать не желает и на эльфийские блины никогда не приходит, — сказала ещё одна.

— И мой тоже не сахар — каждые выходные вытаскиваю его из трактира, где он с закадычным другом гномом Фигли надирается до состояния мокрого дубового листа, — подала голос ещё одна из угла.

— Вот-вот, я и говорю, что воспринимают вас, как приложение к постели, которое ещё и поесть приготовит, — подлила я масла в огонь.

Алюлея пыталась что-то сказать, но её жалкий лепет потонул в жалобах, упреках и досадах на ленивых мужей, которые только войной занимаются, а на эльфиек, как на женщин вообще внимания обращать не желают. И слезы в подушку в одинокой кровати вспомнились, и выговоры от наставников детей, к которым не приходят отцы для серьезного разговора, и старый гардероб, которые давно требует обновления…

Теперь важно не пропустить точку кипения и использовать её в свою пользу. И я подогрела ещё чуть-чуть, добавив всем вина и рассказав историю о том, как меня бросил муж, когда узнал, что я не могу рожать. Вот тут всех эльфиек реально зацепило. Мне сразу набросали кучу советов, а моего бывшего мужа закидали заковыристыми оскорблениями. И в этот момент я воскликнула:

— Да если бы я могла ему все ваши слова сказать! Вам везет — вы-то можете…

— А ведь и точно! Можем! — подхватила раскрасневшаяся Алюлея. — Вот пряяямо сейчас… да, вот токо допью… Ик! Всё, я го-готва пыйти и выскзать всё-всё-всё. Встану пред ним такая вся красивввая и фсё…

— И я! И я! А я свому ещё дубинкой дбавлю, чтобы плочку прбил! — раздалось с разных концов комнаты.

Я вскочила с криком:

— Вперёд! Мы докажем, что можем не только кровати согревать!

Бедные эльфийки, они никогда не пили с женщинами из нашего мира… Слабенькие они… Мне даже было немного стыдно за то, что приходилось их использовать, но потом вспоминала, что они без сожаления отпустили бы нас в Проклятые болота и стыд проходил.

— Вперё-ик-ёд!!!

Именно с таким криком толпа эльфиек расплескалась по деревянным дорожкам, ведущим к соседним домам.

Эх, надо было видеть следы от моей диверсии…

Среди деревьев мерцали волшебные огни, они давали немного света, но этого было достаточно, чтобы увидеть разъяренных эльфиек, которые дорвались до выплеска чувств. Не все смыли маски или убрали порубленные веточки с волос, которые заменяли бигуди, так что нападение напоминало атаку африканских туземцев. Это было феерично, сексуально и дико…

Я залюбовалась творением языка своего.

Плюшки-ватрушки, жаль, что вам не удалось увидеть, как светловолосая эльфийка метелила мужа большим черпаком, а тот пытался увернуться и прикрыть острые уши, чтобы их не поломали. Или как две размалеванные подруги стреляли из лука по изменщику, а тот белочкой прыгал с дерева на дерево и едва успевал перепрыгнуть, как в прежнее место втыкались две стрелы. Или как пожилая эльфийка учила эльфа прибивать полочки, а чтобы ему было лучше видно — прибила его самого к дереву и рассказывала за какое место держать молоток.

Также жаль, что рядом не было броневика, на который я могла бы залезть и координировать своих революционеров. Эльхаурон погрузился в хаос и порок. Да-да, именно в порок, так как разгоряченные эльфийки не смогли справиться с безумством страсти и набросились на своих мужей, как мартовские кошки. Стоны, ахи и охи распространились по эльфийскому городку так же быстро, как простуда по группе в детском саду. Городок потихоньку превращался в подобие Содома и Гоморры.

— Агапа, нам пора бы слинять, а то девчонок хватит ненадолго, — позвала я подругу, которая перешла на другой балкончик, чтобы увидеть, как эльфийки сначала собирались сначала сжечь своих мужей, а сейчас слились с ними в страстных поцелуях.

— Согласна. После того, что мы тут устроили, нас ещё долго будут помнить, — отозвалась Агапа.

Мы спустились по лестнице вниз и тихонько подкрались к Шмуру, который обалдело глазел по сторонам и явно недоумевал по поводу творящегося. Вот сейчас я гаркну ему над ухом, и он обос… Он сильно испугается!

Я прислонила палец к губам и показала Агапе, мол, тихо. Она покачала головой и в ответ выразительно округлила глаза, показывая за спину Шмура. Я перевела взгляд, и сама едва не обос… Едва не испугалась!

В десятке метров от Шмура из кустов высовывался Разнараз и в его руках поблескивал натянутый лук. Стрела была направлена точно в лоб нашего недалекого проводника. А тот не видел и продолжал взирать на женское восстание. Ещё немного и от нашего проводника останется воспоминание и хладный труп.

— Стой! — выкрикнула я так громко, чтобы мой голос не потонул среди общего гвалта и сладострастных стонов. — Не убивай его, а то мы заблудимся!

Разнараз вздрогнул и посмотрел на нас, потом перевел стрелу на Агапу.

— И её не убивай! А то мне будет скучно!

Плюшки-ватрушки, что я несу?

Стрела перешла на меня.

— А меня вообще убивать нельзя! Я обижусь!

А что бы вы сказали, когда в холодных глазах эльфа увидели приговор — смерть?

— Я стерплю твою обиду, — возразил эльф и чуть больше натянул тетиву.

— А я… А я тогда стану призраком и буду постоянно поднимать восстание среди эльфиек! — прокричала я и выставила перед собой руки, как будто они могли защитить меня от стрелы.

— Она может! — подтвердила Агапа. — Не надо её убивать!

Желваки эльфа заиграли на щеках. Он не опустил стрелу, но мотнул головой в сторону.

— Идите вперед!

— Куда? — поднял брови Шмур. — Там же… это самое…

— Вон к тому дубу. Видите вход?

Мы и в самом деле увидели огромное дупло в стволе большого дуба. Оно больше походило на берлогу медведя, чем на домик для белочки. Хотя, внутри дупла была сухая солома, а в самом углу стояла деревянная бадья. И закрывалось эта чудо-норка железной решеткой с амбарным замком.

— Переночуете, а утром в Проклятые болота! Эльфы своё слово держат, — процедил Разнараз, кода повернул ключ в замке и спрятал его во внутреннем кармане.

Он отошел в сторону, и даже его прямая спина выражала столько же презрения, сколько было во взгляде Джулии Ангри, когда та смотрела на меня в Академии.

— Похоже, что зря мы всё это затеяли, — проговорила я, когда заметила, что огни в жилищах эльфов потихоньку затухали. — Мужьям всё-таки удалось примириться с женами.

— Ага, зря я только старалась и им красоту наводила, — согласилась со мной Агапа.

— А я даже мяса не поел, — вздохнул Шмур и бухнулся на солому. — Проклятые остроухие, чтобы им всем из одного места стрелами игольницы сделали!

Не сомневаюсь — вам тоже интересно, что же нас ожидало на Проклятых болотах. Я думала об этом ровно до того момента, пока моя голова не улеглась на руке. Потом я медленно моргнула, а когда получилось раскрыть глаза, то на дворе уже было позднее утро.

Агапа и Шмур сидели возле выхода и негромко переговаривались.

Старались не разбудить меня? Какие милахи.

Я почему-то вспомнила некоторые субботы из детства, когда я просыпалась раньше родителей, рассаживала куклы возле столика и вполголоса проводила чаепития. Детские тихие игры, которые приносили затаенную радость оттого, что я одна в целой квартире не сплю, а также не спят Машка, Кешка, Бублик и Симка. И легкая смешинка из груди, когда я шепотом рассказывала куклам о мальчишках из своей группы, а родители меня не слышали, хотя и были всего в нескольких метрах от чаепития. У вас такое было? Поздравляю — у вас было детство.

Сейчас же я напомнила себе куклу Машку, у которой сразу же закрывались глаза, стоило ей только упасть на спину. А Агапа со Шмуром были похожи на утренних заговорщиков…

Пора уведомить их о собственном пробуждении.

— Доброе утро! Вам кофе в постель или пить будете? — спросила я, потягиваясь.

— Пить будем! — в один голос откликнулись мои соседи по камере заточения.

Я улыбнулась и проделала несколько взмахов руками и ногами, разгоняя кровь по затекшим рукам и ногам. Все-таки ночевка в дупле дерева имеет плюсы в том плане, что над головой есть крыша, но зато от комаров никуда не спрячешься — даже в соломе отроют и найдут. Ох и попили они нашей кровушки за ночь…

Как только ходим ещё?

— Как будете — позовите! — тут же парировала я.

А что? Духом падать ни в коем случае нельзя. Меня уже и маг похищал, и маг рисовал, и маг вуглускра наускивал, а ещё раньше я очереди предновогодние стойко отбивала — да мне уже ничего не страшно!

Своим энтузиазмом я постаралась поделиться с сокамерниками, но они только махнули рукой, мол, поживем — увидим.

Увидеть нам пришлось вскоре, ведь не прошло и пятнадцати минут, как к месту нашего заточения подошел Разнараз с десятком поцарапанных и потрепанных эльфов. Я с удовольствием обозрела их раскрашенные физиономии — девчонки постарались на славу. Мелочь, а приятно.

— Выходите по одному с поднятыми платками. Шаг влево, назад, вправо — считается побегом. Взмах рукой — провокацией. Одно неправильное моргание глаза и вы будете напоминать дикобразов.

Всё сухо, четко и по делу. Как будто мы хотели чего-то сделать под прицелом десятка стрел. Даже если я поверну Драконью слезу и вытащу своих друзей из-под обстрела, то нас всё равно догонят и нашпигуют деревом, как праздничного поросенка гречкой с потрошками. От этой аллегории я даже сглотнула. Так есть хотелось…

— Поверните налево и идите вперед! — снова скомандовал Разнараз.

— А как же последний завтрак и звонок другу? — попыталась я показать себя храброй.

Попытка не удалась, так как пальцы мелко подрагивали. И что самое плохое — эльф это заметил. Его тонкие губы скривила презрительная улыбка.

— Жителям Проклятых болот будет без разницы — поели вы или нет. А мы, за вчерашнее, хотели вам ещё ноги поломать и языки вырвать, но потом решили, что с криками и бегом вы развлечете нас сильнее.

— Жестокий ты, Разнараз.

— Я не жестокий. Я справедливый. Вам был дан шанс, вы им не воспользовались. Идите!

Нас провожали заспанные лица эльфиек. Вчерашние воительницы выглядывали из окон и отводили глаза, когда я пыталась найти в них хотя бы чуточку сочувствия. Увы, легче было отыскать иголку в стоге сена величиной с Джомолунгму. Вчера они были готовы порвать своих мужей на тонкие лоскутки, а сейчас снова превратились в послушных хранительниц домашнего очага.

Мда, ненадолго хватило их запала.

Эльфийский город провожал нас молчанием. Мы подошли к огромной стене, за которой были видны верхушки гор. На стене была балконная площадка, на которую уже забирались самые нетерпеливые эльфы и устраивались возле проделанных в стене окон. Похоже, что для кого-то будет устроено веселое представление. Им только попкорна не хватало.

— Это Непроходимые горы, — пояснил Шмур, заметив, что я смотрю поверх забора. — У их подножия и лежат Проклятые болота. А нам надо вон в те ворота.

Он показал на украшенные резьбой ворота, которые располагались в ста метрах от нас.

Но мы-то остановились у других ворот!

Этот выход был закрыт уже металлическими створками, украшенными шипами и колючей проволокой по верху. Если те ворота радовали глаз, то эти могли порадовать разве что металлистов-сатанистов. Меня же они ни чуточку не вдохновляли.

— А может, мы пройдем вон в те ворота? Мы быстренько проскользнем и всё. Мы будем как мышки…

Увы, Разнараз был непоколебим. Он помотал головой и показал на открывающиеся ворота. По пути я заметила, как на балкончик начали забираться вчерашние «революционерки». Им тоже стало интересно, что произойдет с нами на Проклятых болотах?

Вот и верь после этого эльфам.

Хорошо ещё, что платки не отобрали. У нас появился хоть какой-то шанс выжить там, куда нас провожали. Там нас ждала неизвестность, а ведь нет ничего более пугающего, чем непонятный враг.

Ворота со скрипом распахнулись и перед нами показалось большое болото. Оно начиналось почти что сразу за стеной и упиралось в отвесные стены гор. Почему это огромное вместилище зловонной грязи и мутной жижи называлось болотами я поняла только тогда, когда увидела тонкие перегородки.

Целое поле было разделено на прямоугольные водоемы, а границами служили небольшие дорожки. Чуть ли не шахматная доска природного происхождения. Хотя что-то говорило мне, что к дорожкам немало приложили руку эльфы.

Справа стена продолжалась вдаль и уходила за горизонт. Слева виднелись горы. Впереди было болото. Не скажу, что так уж тут и страшно — в свете дня вода играла солнечными бликами и казалась даже приветливой, если бы не ряска и торчащие осклизлые стебли камышей.

— Проходите! Нам ещё нужно занять места, — подтолкнул меня Разнараз.

— Знаешь, я вернусь и лично побрею тебя наголо, — пообещала я эльфу. — И мне всё равно, как ты относишься к людям, из-за вас я начала об эльфах думать плохо.

— Я как-нибудь это переживу, — хмыкнул эльф.

Шмур попробовал что-то возразить, но с мужчиной эльфы церемониться не стали. От мощного пинка наш провожатый влетел в лужу за стеной и проехался лицом по грязи. Встал он крайне недовольный и с боевой раскраской на лице.

— Если Марина тебя обреет, то я обрежу уши на подметки, — проворчал Шмур.

Эльф только кивнул и велел закрыть ворота. С нашей стороны они были украшены огромными торчащими лезвиями. Такие же проржавевшие от времени лезвия темнели на всей стене.

От кого же они так упорно защищались? И зачем жить в такой близости от опасных соседей?

Я видела, как в окнах появлялись любопытные лица эльфов. Плюшки-ватрушки, почему-то мне это напомнило соревнование в хулахупиус, когда мы продули Джулии и её подпевалам. Правда, тогда не стояла на кону наша жизнь и меня тогда спас от позора Похотун, когда похитил прямо с игры.

Мы замерли перед клетями Проклятых болот. Что там, внутри? Почему мы должны этого бояться?

— Марин, может попробуем пройтись по дорожкам?

Разумное предложение. Конечно же мне не хотелось с головой ухнуться в темно-зеленую жижу, а потом сохнуть под солнышком. Ещё меньше мне хотелось идти туда, где пахло протухшими яйцами и иногда на поверхности воды показывались пузыри, как будто в глубине кто-то тихо пукал.

— Назад нас вряд ли пустят… Ай! — отпрыгнула я, когда возле ног вонзилась стрела.

— Идите, дети людей! — крикнул со стены Разнараз. — Если вы дойдете до конца Проклятых болот, то вас там ожидает сюрприз.

Так и подмывало запустить в него боевым заклинанием, но количество стрел, высунутых в другие окна, заставило передумать. С таким количеством недружелюбных эльфов наши заклинания вряд ли справятся.

— Пойдем, — буркнула я. — И это, Агапа, держи платок наготове. Шмур, постарайся не мешаться под ногами.

— Я с радостью. Да я вообще третьим могу пойти…

— Ага, и в случае чего получишь стрелу в зад, — усмехнулась я, когда вступила на дорожку.

— Да? Тогда я пойду вторым, — тут же подпрыгнул Шмур.

— Вот и здорово, в случае чего будешь нас спасать, если вдруг упадем в воду, — сказала Агапа.

— Обязательно спасу, вы же мне ещё не заплатили, — дрожащим голосом проговорил Шмур.

Я только хмыкнула. Разговаривать не хотелось, петь песни тоже. Чуть-чуть хотелось приготовить плов, но я как-то с этим желанием могла смириться, так как это ничем нам помочь не могло.

Шаг за шагом мы продвигались по первой дорожке. Она была не шире метра, а длиной около десяти. Она упиралась в другую дорожку, перпендикулярную первой, а через пару метров в сторону снова продолжала идти вперед. Заросшие прямоугольники воды начали потихоньку испускать пузырьки, как будто это было вовсе не болото, а гейзерные источники и вот-вот из них вырвется мощная струя воды.

— Чего-то я очкую, — выговорила я, когда увидела, как впереди нас вырос огромный пузырь и лопнул с громким звуком.

— А м-мне вот не с-страшно, — дрожащим голосом проговорила Агапа.

Я прямо-таки спиной ощущала заинтересованные взгляды эльфов. Как они провожали нас и ждали…

Чего они ждали?

Явно не фейерверков и выступления группы «Серебро»…

Пузырьки выходящего газа усилились, они появились почти во всех прямоугольниках воды. Я не скажу за дальние, но ближайшая поверхность закипела, как вода в чайнике.

Что же такое там вылезало наружу?

Ответ пришел почти сразу же за вопросом — в десяти метрах от нас из пузырьков высунулась огромная коричневая рука. С неё стекали потоки воды вместе с грязью, но очертания она каким-то образом не меняла. А уж по размерам ладошку можно было сравнить с капотом легковой машины…

Раздался дикий визг. Он резанул по барабанным перепонкам с такой силой, что я едва не свалилась в ближайший водоем. Когда же оглянулась, то увидела, что визжала вовсе не Агапа. Нет. Громким голосом на сей раз отличился Шмур. Он вопил от души, даже пузырьки на несколько мгновений притихли, как будто задумались — выползать ли на такой звук или ну его к лешему?

Рука тоже застыла, потом повернулась и ухватилась за дорожку. Из водоема показалась ещё одна рука.

— Кто это? — спросила я у Шмура, когда заставила его замолчать хорошей оплеухой.

А что? Хорошее средство, всегда так поступала, когда мои подруги начинали впадать в панику. Действовало безотказно. Так же получилось и на сей раз.

— Г-г-грязевые големы, — пролепетал Шмур и попытался отпихнуть Агапу, чтобы кинуться обратно.

Новая стрела не дала ему этого сделать. Какой-то эльф с ювелирной точностью попал как раз в самый кончик башмака Шмура, стрела по самое оперение вошла в мягкую почву. Это подействовало на Шмура сильнее, чем моя оплеуха.

— Прикольный выстрел! — показала я эльфу большой палец.

— Я промазал, — пробурчал тот, накладывая на тетиву новую стрелу.

— Ма-ма-марина-а, — подергала меня за рукав Агапа.

— Не мама я, Господь не дал, — пробурчала я про себя, но обернулась.

Плюшки-ватрушки, да что же это за образина?

Из болотной грязи выползало непонятное человекообразное существо гигантских размеров. Если вы видели памятник Петру Первому на Москве-реке, то можете понять, что за высоченная дура вылезала из прямоугольника болотца. Это существо выпрямилось в полный рост и его лысая голова в ошметках коричневой глины заслонила солнце.

— Ва-а-а-а!!! — прорычало существо и воздело руки к небу.

— И-и-и-и!!! — тоненько ответил Шмур, закатил глаза и успешно бухнулся в обморок.

Этот содержательный диалог поддержали мы с Агапой. Мы не стали терять сознание, хотя и очень хотелось, а вместе взмахнули платками и выпустили в голема два зеленых шара "Шандарахуса".

Результат?

Обратили на себя внимание и только. Голем даже не сдвинулся с места, хотя и посмотрел на нас тяжелым взглядом. Надо было видеть эти два каменных голыша вместо глаз, которые тупо уставились на нас… Бррр, даже мороз по коже.

Я попробовала повернуть Драконью слезу, но камень снова не отозвался на мою просьбу остановить время.

— Агапа, есть в запасе ещё чего-нибудь? — спросила я у подруги, когда грязевой голем сделал к нам шаг.

— Только бег, — пролепетала девушка.

Но не могли же мы оставить Шмура, лежащего без сознания. Пусть он и редкий пройдоха, но отдавать его голему как-то не с руки. Вот только если тот его взамен нас…

Нет, вряд ли на такое чудо можно было надеяться. Но и вытащить его с дорожки не представлялось возможным — в окнах-бойницах виднелись не только довольные улыбки эльфов, но и острые стрелы. Остается идти только вперед, на врага.

Ещё два "Шандарахуса" тоже не произвели никакого эффекта — голем продолжил движение. Агапа стиснула мое предплечье. Я взглянула на неё, а она кивнула в другую сторону, где из болотной тины тоже показались руки големов.

Плюшки-ватрушки, да сколько же их?

Просто лес рук возник из мутноватой жижи. Големы вылезали с упорством колорадского жука, который напал на неопрысканную картошку.

— Марин, я рада, что познакомилась с тобой. Было весело, — слабым голосом проговорила Агапа.

— Ты чего это? Ты попрощаться хочешь? Да вот фигушки я от тебя так просто отстану! Шандарахус! — снова метнула я бесполезный шар в подходящего голема.

— Развлекаетесь? — раздался над ухом ехидный голос Суслягуха.

Вот уж кого не ожидала здесь увидеть, так это его. Фамильяр парил в воздухе и корчил големам потешные рожицы.

Фамильяр!

— Агапа, у нас есть ещё одно средство… — начала я.

— Суслягух? — подняла бровь Агапа.

— Нет! Твой фамильяр! Да он же у тебя всех големов на рога намотает!

Агапа поднатужилась, её лицо покраснело, как будто суслягух рассказал пошлую шутку, а потом перед нами возник зубр.

Нет, не так — ЗУБР!!!

Это было огромное животное и как оно тогда поместилось в маленькой бане — для меня остается загадкой и по сей день. Если вы сможете представить себе лохматого быка величиной со слона, то вам не составит труда представить зубра Агапы в полтора раза больше. В холке он превосходил големов на целый метр, в груди был как три грязевых существа вместе взятых. Каждая нога толщиной с тело големов.

Превосходный самец, много мяса, много шерсти и… много брызг.

Да-да, много брызг он поднял, когда пошатнулся на узкой дорожке и завалился в левый прямоугольник. Как-то я этого не ожидала. Похоже, что зубр тоже, так как начал протяжно мычать и пытаться выбраться. Чтобы не попасться под рога и копыта пришлось прыгнуть далеко вперед и вытащить за ноги Шмура, который самым наглым образом отказывался приходить в сознание.

Единственно, чего зубр добился — внимание големов переключилось на него. Из водоемов протянулись руки, ухватились за шерсть зубра и потянули вниз. Огромное животное испуганно забилось, попыталось вырваться, но дамба, которая разделяла два болотца, раскрошилась под его весом. Возникали всё новые и новые руки, которые упорно тянули зубра в болото.

Подоспевший великан схватил зубра за рога и начал притискивать к воде. Зубр утробно мычал и дергался, в попытках освободиться.

Я бросила взгляд на Агапу. Бедная девочка. Она стискивала кулачки до белых костяшек, слезы лились по её щекам. Слезы бессилия, так как нельзя было что-либо сделать. Она пыталась отозвать фамильяра, но грязевые руки не давали этого сделать.

— Да они же утопят лохматую корову! Чего вы стоите? — раздался крик суслягуха, а после мы увидели, как маленькая фигурка метнулась в сторону общей свалки.

Он заметался перед глазами-голышами грязевого голема, и тот был вынужден отпустить зубра, чтобы отогнать назойливую мушку. Суслягух со смехом уворачивался, подлетал к самой голове голема и шлепал того по лысой голове. Шлепки звонко раздавались над Проклятыми болотами.

Мы ещё раз попытались сразить врага заклинаниями и снова впустую. Зубр тем временем всё глубже погружался в болотную пучину. Он косился на нас налитым кровью глазом, но чем мы могли помочь?

— Как нам с ними справиться, Марина? — спросила Агапа.

Голос жалостливый. От такого самой расплакаться впору. Жаль быка, но…

— А что мы можем сделать? Мы же не боги, чтобы справиться с этими глиняными уродами. Да и боги горшки не обжи…

Молния!

Вот что это такое, а не мысль — молния.

Озарение!

Мне даже захотелось себя погладить по макушке — ведь грязевые големы наполовину сделаны из глины, а у нас в запасе есть заклинание вызова огня! Марина — умница! Марина — молодец!

Вот ведь, себя не похвалишь — другие хрен догадаются.

— Марина, я кажется поняла, что ты имеешь ввиду, — слабо улыбнулась Агапа.

Мы не сговариваясь вскинули платки и гаркнули:

— Пануй!

Два огненных шара ударили грязевого голема по ушам…

Его рыку могла позавидовать добрая сотня львов — так они даже вместе не прорычали бы.

Голем схватился за уши, запрыгал на месте, а когда отнял руки, то в его ладонях остались две ушные раковины, похожие на причудливые глиняные миски. Он с ревом швырнул эти миски в сторону забора, и я не могла не порадоваться, когда увидела, что одного эльфа унесло с балкона от прямого попадания в лоб.

— Умницы! Но это не то! — проорал нам суслягух.

— Почему? — спросила я, когда приготовилась запулить в голема ещё одним шаром огня.

— Потому! — суслягух показал на вылезающие из головы голема новые отростки.

Спустя три секунды большие шишки раскрылись, как бутоны цветов ранним утром, и на голове голема появились новые уши.

— Агапа, он черпает новые части тела из грязи. Надо что-то другое.

— А что? У нас кроме этих боевых заклинаний остались только академические, готовка там, очистка одежды, а из новых только вода…

«И огонь, и вода!»

Плюшки-ватрушки, да это же слова из песни Киркорова. А не за тем ли приходила Славояра? Решение пришло точно также, как воспоминание о заклинании вызова огня.

Голем был уже в пяти метрах от нас, когда я использовала связку заклинаний на его поднятой руке.

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Вода плеснула на плечо великана, потом от заклинания очищения целый кусок грязи упал в болото, а жаркий огонь опалил культю. Голем снова зарычал, но через обожженную корку глины уже не смогла пробраться новая партия грязи, чтобы появилась новая рука.

— Агапа! Танцуем! И огонь, и вода!!!

Плюшки-ватрушки, что это был за танец…

Агапа без лишних слов поняла мою задачу. Мы превратились в две машины по уничтожению грязи, прямо клининговая фирма в количестве двух академичек. Сперва мы обожгли руки тем существам, которые тянули зубра вниз, а после забрались на его мокрую шерсть и там, как на палубе плывущего корабля начали свою очищающую работу…

Зубр смог-таки подняться на ноги и двинуться вперед. Он ревел, качался, идя по узкой дорожке, и бодро отбрыкивался от тянущихся из водоемов рук. Со стороны его можно было принять за очень взрослую версию того самого бычка, который шел по доске и боялся, что сейчас навернется. Между нами лежал Шмур, а впереди летал суслягух и шлепал восстающих из прямоугольников големов по щекам.

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Голем с моей стороны пошатнулся и рухнул ничком в воду, когда остался без второй ноги. Он стал похож на того самого робота-терминатора, который в фильме пытался дотянуться до Сары Коннор даже без ног. Пришлось отсекать ему и голову, после этого груда грязи начала расползаться по дорожке.

Агапа тоже не уступала мне в криках и выпускаемых заклинаниях. Големы с её стороны бухались в воду, чтобы распасться на мелкие катышки. Они пытались восстать позади прошедшего зубра, но это были всего лишь мелкие пародии на великанов. Им хватало Шандарахуса, чтобы отлететь на добрый десяток метров и напрочь отбить всё желание лезть дальше.

— И огонь, и вода! Агапа! — кричала я.

— И огонь, и вода! Марина! — отвечала Агапа.

Мы плыли по Проклятым болотам…

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Мы десятками крушили грязевых големов…

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Впереди показалась ещё одна стена с похожими на первые воротами…

— Инундатио! Арсуминте! Пануй!

Мы соскользнули с мокрой шерсти зубра, когда почти уперлись в эти самые ворота. Ноги дрожали, как будто я только что пробежала по всем магазинам во время «Черной пятницы». Руки повисли двумя плетьми и отказывались подниматься, как только я им не приказывала. Даже голос охрип и сейчас больше походил на рев Никиты Джигурды, чем на мелодичный колокольчиковый голосок.

— Мы прошли, — таким же сипло-хриплым голосом сказала Агапа, когда кивком головы заставила исчезнуть зубра.

Сейчас, когда животинку не держали ничьи руки, это было легко сделать. Где-то вдалеке остались бродить мелкие фигурки грязевых големов, но близко к нам они подходить не решались, опасливо поглядывая издалека.

— Вы… Вы прошли Проклятые болота! — донесся со стены восхищенный голос незнакомого эльфа.

— Открывайте, а то мы и через вас пройдем, — устало ответила я.

Сейчас мне больше всего хотелось упасть и уснуть. Не хотелось больше ничего. Вообще ничего. На всё было глубоко наплевать: на эльфов, на магов, на академию. На всё. Только упасть. Только уснуть.

Ворота со скрипом начали открываться. Рядом с нами тяжело бухнулся суслягух. Его грудь бурно поднималась и опускалась — он отвлекал големов, пока мы делали зачистку. Судя по подпалинам на шерсти, он несколько раз попадал под наши выстрелы.

— Ого, вот это я поспал, — сладко потянулся лежащий Шмур. — А что произошло? Чего вы такие взъерошенные?

Мы с Агапой переглянулись и дружно вынесли его за ворота заклинанием, которое оказалось бессильно против големов.

Мы уже довольно далеко отошли от Проклятых ворот, когда Шмур осмелился догнать нас. Он выглядел как мокрый спаниэль после хорошей взбучки, смотрел на нас виновато, но в глазах всё равно плясали чертенята.

— Агап, скажи, а что тебе дала Алюлея? — наконец осмелился он задать вопрос.

— Недостоин ты такой информации, — нахмурилась я. — Вдруг ещё раз в обморок упадешь? А то и вовсе — помрешь тут и будешь плохо пахнуть.

— Да я чего? Я ничего! Эльфы вон чего и им ничего, а я чего? — начал оправдываться Шмур.

Мы с Агапой переглянулись и только махнули руками, мол, горбатого могила исправит.

Он ещё полтора километра плелся и ныл, пока доброе сердце Агапы не сжалилось над ним, и она не рассказала о том, как нас провожали.

Как оказалось, балкончики с внутренней стороны тянулись по всему периметру стены, отсекающей Проклятые болота от остального мира. Пока мы двигались на зубре по тонким дамбам-дорожкам, Алюлея переходила по балкону от окна к окну.

И встретила она нас внизу сразу же, как только в моей голове прозвучал голос утопленницы Мартильды: «…и эта девушка пройдет огонь, воду…»

Я даже в тот момент подумала, что это эльфийка произнесла, но та подошла с такой серьезной миной, словно только что похоронила любимого хомячка. В руках у неё был темно-зеленый походный мешок, который мы тут же сплавили на плечи Шмура, а в глазах вина и уважение.

Как эти два чувства сочетались, я так и не поняла, но тем не менее они там были. Шмур отошел подальше, чтобы не смущать наше прощание и поэтому не видел, что произошло.

— Простите нас, дети людей… Мы не должны были так себя вести… Взамен… Мы с подругами посовещались и решили вам дать это, — Алюлея протянула Агапе зеленый камешек. — Когда будем нужны — только брось его оземь и мы придем на помощь. Твои маски просто чудесны…

Агапа поблагодарила от души Алюлею. Всё-таки они женщины и не виноваты, что мужчины применили к ним запретное оружие — обаяние и любовь. Зато вчера ночью эльфийки были счастливы, а это дорогого стоит.

— Спасибо, Алюлея, — улыбнулась Агапа. — Не забывайте мои советы и Разнаразу передавай привет.

— Он передавал вам, что дочери людей гораздо храбрее сыновей и ещё, что он вас уважает. У Серых эльфов это очень много значит, — кивнула Алюлея и пошла прочь.

Теперь же мы шли по пояс в луговых травах и смотрели, как впереди появляется город Кардамош.

Если вы хотя бы раз в жизни видели город Плес, то примерно можете представить себе Кардамош. Вот только вместо церковных куполов там были остроконечные шпили, да и привычных глазу крестов нигде не наблюдалось — вместо них ветерок играл с выцветшими на солнце флагами.

Высокая стена широким поясом обхватывала городское пузо, по низу стены поблескивала водяная ниточка рва. Прямо за стеной виднелись одноэтажные домики, они жались друг к другу, как замерзшие на морозе котята. Дальше уже начинались дома побогаче, и этажей было побольше. А в центре возвышался огромный замок, похожий на фантастический космический корабль, только собранный из кирпичей. Прямо как в фильме про рыцарей, вот только самих рыцарей не хватало, чтобы на конях гарцевали и мчались навстречу друг другу с пиками. Хотя, у арки ворот наблюдалась парочка муравьев в светло-ржавом панцире.

— Город Кардамош, — с придыханием сказал Шмур. — Вот я вас и довел. Давайте награду!

— Подожди, друг! — возмутилась я. — Ты же нам ещё не помог, а за то, что мы твою жизнь спасли, ещё и должен по гроб. Помоги нам найти замок Похотуна, помоги освободить первокурсниц и уже потом…

— Но я же договаривался с вами только о доставке в город… — проныл Шмур. — А дальше вы сами…

— Не ной! — фыркнул летящий рядом суслягух. — Ты мужчина или где? Тебе же сказали, что поможешь и тогда получишь всё сполна.

Суслягух всё это время летел рядом с Агапой и о чем-то тихонько ей нашептывал на ухо. Моя подруга изредка хихикала, а потом что-то шептала в ответ. Нет, я не ревновала, просто было интересно — о чем мог болтать мой фамильяр моей подруге?

— Да ты чего фыркаешь? — нахмурился Шмур. — Я с тобой не договаривался.

— Вообще-то я тоже спасал твой ободранный зад. Пока ты валялся, как мешок с дерьмом, я рисковал жизнью и здоровьем, чтобы отвлечь големов от девчонок.

— Я не виноват, что мне от вида насилия становится плохо, — замахал руками Шмур. — Если бы я мог…

— Если бы ты мог, то сразил их всех в одиночку, — кивнула я головой. — Но ты не смог, поэтому разговор завершен.

Нет, на самом деле мы не злые, но согласитесь — это верх наглости быть таким. Мало того, что провалялся всю битву на спине зубра, так ещё и возмущается… Ух, правду говорят, что наглость — второе счастье.

— Ладно, когда подойдем к воротам, то молчите, а ты, — Шмур показал на суслягуха, — вообще скройся с глаз моих. Помните, академички, что вы лакомая добыча для горожан. Поэтому ни звука.

— Да поняли мы, поняли. Будем изображать двух глухонемых дурочек, только если снова завопишь о том, что мы из Академии… Сожжем на фиг, — демонстративно зевнула я. — Нам после големов уже ничего не страшно.

Шмур зыркнул на меня, как Ленин на буржуазию, я мило улыбнулась в ответ и помахала платком. Суслягух попросил нас не шалить без него и с тихим хлопком испарился.

Интересно — где его носит, пока мы упорно стремимся к цели? Появится, пропадет, снова появится… Никакой стабильности.

Город приближался, неумолимый как старость. И как старость серый и безрадостный. Казалось, что однажды над городом пролетел огромный самолет и осыпал его ржаной мукой. Горожане посмотрели на новый цвет и пофигистически махнули рукой, мол, пусть так и будет.

Если в Стратуине все города такие, то вряд ли я хотела бы ими править… Только если с целью разукрасить и расцветить унылые камни.

Унылыми были не только камни — два стражника лениво скрестили алебарды перед нашими носами и с той же ленцой окинули нас с ног до головы безразличными взглядами. Для полноты эмоций им не хватало гробового голоса и вопля: "Клю-ю-юч!", как в фильме о королевстве зазеркалья.

— Доблестные стражи, смиренные путники просят вас пропустить в Кардамош, дабы там они смогли утолить потребность в еде и отдыхе, — с поклоном произнес Шмур.

— Пошли прочь, — приветливо процедил один из стражей, лицом и фигурой похожий на подгнившую картошку. — В городе и без вас хватает бродяг.

Ну да, поистрепались немного по дороге. Но если вспомнить, где и что мы делали, то вряд ли нас можно было так назвать. После того, как мы ушли от эльфов, наши платья подверглись обстоятельной обработке, хотя и не все дыры удалось залатать. Однако, бродягами нас вряд ли можно назвать, скорее — путешественники, которые очень долго шкандыбали по пересеченной местности.

— Мы не бродяги, — сказал Шмур. — Мы еле-еле вырвались из лап Серых эльфов. Пропустите нас, доблестные стражи славного города. Мы дойдем до моего дяди Сигизмунда Хитрого и тогда оденем хорошее платье. Вот тогда вы увидите — каких людей вы держали под городскими стенами.

— Да и наплевать, — ответил второй стражник, лицом и телом уже походивший на свеклу. — Проходите мимо, Кардамош не резиновый.

Вот что за люди? Мы переглянулись с Агапой — не пора ли вынимать платки?

Шмур правильно понял наши взгляды, поскольку тут же выступил вперед и рухнул на колени перед стражниками.

— Милостивые государи-стражники-и-и, не покиньте своей заботой трех путнико-о-ов, сами мы не местные-е-е, от каравана отстали-и-и-и, дом наш сгоре-е-ел, пожитки потеряли-и-ись. Войдите в положение-е-е, подавите раздражение-е-е, пойдите на сближение-е-е, сделайте одолжение-е-е, заслужите уважение-е-е и войдите в хорошего духа расположение-е-е…

Не поверите — я даже начала немного пританцовывать под его репперский речитатив. Шмур произносил всё гнусавым голосом, который резал по нервам не хуже того звука, когда трут мокрым пальцем по стеклу. Стражники тоже поморщились, но видимо, такие выступления для них не впервой, потому что алебарды не разомкнули.

— Проваливайте, бродяги, — снова произнес стражник-картошка. — На нас песни жалостивца не действуют.

Пора доставать платки?

Шмур покачал головой в ответ на наш немой вопрос. Он зачерпнул дорожной пыли, аккуратно посыпал ею голову, рванул на груди рубаху и заголосил так отчаянно, что мы с Агапой невольно отшатнулись:

По прямой извилистой дороге,

Конечно же перед нами не стали распахивать ворота. Вот ещё — много чести. Нам открыли небольшую калиточку рядом со стеной, и мы вошли в город.

Здравствуй, Кардамош, непонятный город с незнакомыми людьми. Мы оказались на небольшой площадке, за которой развалилась мощеная булыжниками улица. Ещё две узкие улочки уходили вправо и влево. Давным-давно, когда ещё Советский Союз только готовился развалиться, родители взяли меня в путешествие. Мы поехали в сказочный Таллин, гуляли по его старинным улочкам и мамины каблучки цокали по древним камням. Мне почему-то казалось, что сейчас из какой-нибудь двери выйдет куча рыцарей с принцессами в охапку, а над головой пролетит громадный дракон.

Вот и сейчас у меня возникло такое же чувство, когда я увидела серые камни домов и глиняную черепицу на скатах крыш. Чувство, что я вернулась в детство, и сейчас из-за угла выйдут смеющиеся мама и папа…

Люди ходили невеселые, угрюмые, на лицах печать заботы о завтрашнем дне. Такие лица можно увидеть в Москве ранним утром в метро. На нас кидали взгляды, не находили ничего интересного и отводили глаза. Вот одежды у людей были такими, словно они сошли с исторической кинокартины про жизнь средневековых горожан. Цвета тоже не радовали глаз своей неординарностью, в основном рубахи, накидки, штаны и платья были серых, черных или коричневых оттенков.

— Сигизмунд Хитрый живет в той стороне, — махнул рукой Шмур. — У него мы переночуем, заодно и узнаем о вашем колдуне.

Если большая улица хотя и была серой, но всё-таки светлой, то та улочка, на которую он махнул рукой, была гораздо темнее, словно камни туда подбирали специально для поглощения солнечного света. Да и люди там почему-то казались злее и угрюмее, чем на большой. Будто их привлекала царящая тут тень и неприятный запах.

Пахло протухшими яйцами.

Я сначала даже отшатнулась назад и осмотрелась — где сдох кто-то большой и вонючий. Но как оказалось, этот запах впитался намертво в стены и теперь даже если мне придет в голову стырить один из камней, то он всегда будет пахнуть Кардамошем, в какой бы марганцовке я его не замачивала.

— Чего тут так воняет-то? — поморщилась Агапа. — Или где канализация засорилась?

— Чего засорилось? — с удивлением спросил Шмур.

— Ну, куда вы воду сливаете и бяку разную?

— Так тут на улицы выплескивается и всё. Ой! — как раз в подтверждение его слов из второго этажа выплеснулось целое ведро помоев.

Шмур изящным пируэтом постарался уйти из-под водопада, но его всё-таки зацепило яблочной кожурой. Красно-белая стружка повисла на буйных кудрях новогодним серпантином.

— Ходят тут бродяжки всякие, — раздался следом бурчащий голос из окна.

Мда, очень приветливый город. Прямо так и порывало сказать — радушный.

— Агапа, вот поэтому мушкетеры и носили такие долгополые шляпы, чтобы зонтик руки не занимал. Плеснули помоями, тут же стряхнул с шляпы, вытер грязь пером и поскакал скрипеть протертым седллом дальше. Красивенько, практичненько и прагматичненько, — усмехнулась я.

Агапа улыбнулась в ответ, но отошла на середину улочки. На всякий случай, чтобы из окон не выплеснулся какой-нибудь ещё сюрприз.

Каменная улочка вела нас дальше, мимо деревянных ставней и облупленных дверей, мимо облезлых котов и спящих нищих. Запах становился сильнее, казалось, что он проникал в каждую клеточку и занимал там место навсегда. Мне явно нужна ароматическая ванная. На неделю!

— Шмур, нам ещё долго идти? — проворчала я, когда очередной дурнопахнущий водопад увлажнил мостовую перед нами.

— Да почти пришли. Вон за тем поворотом будет его таверна.

Шмур неопределенно махнул рукой вперед. Мы прошли ещё около пятидесяти метров и завернули в какой-то закоулок. У нас в таких местах любят скрываться те, кому вдруг неожиданно приспичило в туалет, а до ближайшего санузла ещё идти и идти. Тут, видимо, проходили те же люди, так как пришлось ступать как по минному полю, чтобы не упасть лицом в… В общем, мы старались не упасть.

Неожиданно улочка взяла и уперлась в старый сарай, на котором болтался выцветший рекламный баннер, изображавший собой пивную кружку и вяленую рыбу. Что это была за рыба, я так и не смогла узнать, но по красным плавничкам предположила плотву.

— Вот они, царские хоромы старины Сигизмунда Хитрого! — торжественно провозгласил Шмур и махнул рукой в сторону сарая.

— Я лучше тут постою, — отозвалась Агапа.

— Да-а-а, — прошамкало какое-то существо, лежащее у стены и почти полностью скрытое под лохмотьями, — пусть дифчононька здеся остатнеся. Мы с нею поразвлекаимси…

Агапа взвизгнула от неожиданности и отскочила от болтающей кучи мусора. Я на всякий случай достала платок — мало ли что придет в голову этому скучающему незнакомцу.

— Лежи ровно, дыши в тряпочку, — властно процедил Шмур. — Иначе я на твоих кишках тебя же и повешу.

— Шмур Пройдоха, ты чтоль? Не признал, никак богатым бушь… Притарань-ка мне пинту эля, а то я от проклятого холода ног не чую, — просипела куча.

— Мисраль Бегун, ты ещё не сдох? — сплюнул Шмур. — Рассказывай кому другому байки про свои ноги. Я-то знаю, что ты их отморозил в Великих льдах Самураилла.

— Тем более, малыш, помоги старому воину, который потерял свои ноги в боях за твоё будущее, — из лохмотьев показалась сморщенная плешивая голова. Грязное лицо и мешки под глазами выдавали в нем любителя уснуть в любом месте, где его настигнет алкогольное опьянение. Такие лица можно увидеть у завсегдатаев катакомб и линий тепловых магистралей.

— Пойдемте, дамы, — обратился Шмур к нам, галантно беря под локотки. — Оставим этого старого забулдыгу, который умудрился пьяным уснуть на льдине и спал так крепко, что его ноги вмерзли в айсберг.

— Тьфу! — сплюнул бомж по имени Мисраль. — Каким ты был дерьмом, таким остался. Жаль, что твоя мать не увидит, какого жесткого сына мы произвели на свет…

Шмур только хмыкнул и потянул нас к сараю.

Перед дверью я спросила:

— Это что — твой отец?

Шмур снова хмыкнул:

— Это один из тех, кто залез на мою пьяную мать в один из сумрачных дней запоя. А отцом себя называет, чтобы я сжалился. Но на то я и жалостивец, чтобы не испытывать жалости, а самому её вызывать.

Я вспомнила своего отца… Мда, лучше бы не вспоминала. Картежник, бабник, гуляка. В редкие дни, когда у него водились деньги, он был едва ли не королем, а в остальные дни… Из хороших воспоминаний только и осталась поездка в Таллин.

Шмур не оглянулся на бурчащую кучу мусора и толкнул дверь. Мы вошли туда, где пахло уже не тухлыми яйцами, но свинарником, в котором какому-то извращенцу вздумалось готовить еду. Шесть столов с блестящими, будто отлакированными скамейками, подпирали закопченные стены. В центре красовался небольшой круглый постамент, где сейчас одиноко грустила кривоногая табуретка.

У противоположной от входа стены притулился барменский стол, столешницу которого меланхолично протирал грузный тролль.

Да-да, вы правильно прочитали — тролль. Здоровенный, зеленокожий, с выпирающими наружу желтыми клыками и маленькими красными глазками. Бугристую черепушку венчал торчащий кустик грязно-серых волос, такие же заросли выглядывали из торчащих ушей. Жирные руки выглядывали из лохматой заляпанной безрукавки, а на запястьях виднелись ржавые наручи. Как мне показалось, это были разорванные невероятной силой кандалы, но мне это всего лишь показалось. Не будут же кандалы разукрашивать изящной чеканкой.

— Пошли прочь, бродяги, если у вас нет ни одного секундаря, — прорычал тролль, даже не взглянув в нашу сторону.

— Сигизмунд Хитрый, ты всё толстеешь и толстеешь, скоро тебя будут боком выкатывать, старый ты мерзавец! — весело воскликнул Шмур. — Как дела, дружище?

От звука голоса Шмура тролля едва не подбросило в воздух. По крайней мере, он очень быстро выпрямился и что-то бросил в нашу сторону.

— Ой, — только и сказал Шмур, когда в двери, рядом с его ухом, возник здоровенный нож.

— Опять не попал, — прорычал тролль. — Надо завязывать с элем…

— Похоже, что тут нам не рады, — сказала я, нащупывая ручку двери.

— Сейчас всё будет нормально, — шепнул Шмур. — Сигизмунд всегда такой веселый.

Тролль тем временем окинул нас взглядом и выложил на столешницу ещё три ножа. Здоровенные такие ножи, у нас бы их назвали помесью бритвы с сантоку. С бритвой их роднила острота — Сигизмунд легонько задел доску, а щепка вылетела такая, как если бы он шарахнул со всей дури топором.

— Сигизмунд! Это же я, Шмур Пройдоха! Или ты не узнал?

— Узнал. Не дергайся, ты мне мешаешь.

Тролль поднял ещё один нож и прицелился. Его глазки почему-то уставились на меня. Я невольно нащупала в кармане платок.

Нет, увернуться я вряд ли смогу, но вот защиту перед собой выставлю, а после отправлю это чудовище в нокаут боевым заклинанием…

— Сигизмунд! Я же к тебе пришел отдать долги! — взвизгнул присевший Шмур, когда над его макушкой задрожал ещё один вонзившийся нож.

Тролль только крякнул и взял со стола третий нож.

— А у вас там что-то подгорает, — тактично заметила Агапа, показав пальцем на клубы белого дыма, показавшиеся из проема рядом со столом.

— Вот жеж… — и тролль выругался так витиевато, что я даже заслушалась.

Он не успел завершить свою речь, как скрылся в проеме. Там раздалось шипение, ойканье, снова ругань и падение посуды. Судя по звуку — чугунной.

— Давайте, пока присядем и подождем возвращения хозяина, — сказал Шмур.

Я бы предпочла вместо этого оказаться на улице, и желательно как можно дальше от этого места, но Шмур умел иногда быть убедительным. Да и показываться без него в трущобах Кармадоша было как-то не с руки. Я ещё помнила предупреждение Глистаны о том, что тут студенток Академии предпочитают видеть в качестве рабынь.

— Он порой бывает недоволен и ворчлив… — сказал Шмур, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Да, жалко, что попали под его ворчливое настроения, — заметила Агапа, брезгливо смахивая крошки со стола.

— Э-э-э, нет. Сейчас нам повезло и он в самом добром расположении духа.

Я прыснула. Вот это он выдал — повезло. Да нас едва не убили, а его самого едва не лишили ушей, а он — повезло… Глядя на меня, расплылась в улыбке и Агапа, а уже следом расхохотался Шмур. Напряжение начало пропадать, испаряться вместе с клубами дыма из кухни.

— Чего вы тут? — наконец из кухни выглянул Сигизмунд.

Вид его хмурой рожи заставил наши улыбки спрятаться поглубже. На лица вернулись прежние постные выражения.

— Мы к тебе с важным делом, которое принесет неплохие барыши, — многозначительно проговорил Шмур.

Сигизмунд бросил быстрый взгляд в сторону кухни и выбрался из-за трактирной стойки. Его необъятное пузо выглядывало на свет черной засаленной шерстью. Когда он сел напротив нас, то многострадальная скамейка просипела настолько жалостливо, что её захотелось пристрелить, как умирающую лошадь.

— Говори, Пройдоха, но только не забывай, что я редко промахиваюсь.

Шмур закивал с таким усердием, что я начала опасаться, как бы не отвалилась его бедовая головушка. Он наклонился вперед, положил руки на стол и заговорил таинственным шепотом, которым всегда говорят, когда доверяют какую-либо важную тайну.

— Эти две девушки ищут летающий замок мага Похотуна. Они знают вход в него, и им нужно только сопровождение. Сам знаешь, сколько золотых часандров порой скрывается в магических закромах, и я могу поделиться частичкой взамен за информацию о том, где этот черный замок сейчас скрывается. У них есть указание, что он где-то в Друмирии, поэтому я и спрашиваю тебя, о самый мудрый из троллей, чья хитрость может сравниться только с толщиной пуза — ты поможешь нам?

Тролль блеснул в нашу сторону красными глазками и выпятил нижнюю губу. Плюшки-ватрушки, меня даже передернуло, когда с губы вниз протянулась белесая ниточка слюны. Она коснулась столешницы, вобрала в себя хлебную крошку и умчалась обратно. Будто лягушка языком схватила комара…

Было тихо. Настолько тихо, что если прислушаться, то можно услышать, как под бугристой тролличьей черепушкой перекатываются мысли. Они, словно валуны в спускающейся сели, постукивали друг о друга и ворочались с глухим урчанием.

Мы с Агапой сидели каменными истуканами. Ждали решения от тролля.

— Я слышал о черном летающем замке. И даже знаю, где его можно найти. Но также слышал и о трех кругах защиты перед ним. Пройти до входа будет крайне непросто, Шмур Пройдоха…

После этих слов Сигизмунд замолчал и снова раздалось глухое урчание мыслей-валунов. Мы с Агапой переглянулись. Насколько я помню прошлое пребывание в плену Похотуна, там не было никакой защиты. Да, порхали иглотыки и висели на стенах непонятные портреты со стертыми лицами, но никаких трех кругов не наблюдалось.

— Расскажи, Сигизмунд, — спустя пять минут тишины простонал Шмур. — Ну что же ты постоянно тянешь дракона за хвост?

— Я жду предложений в виде полновесных часандров. У меня есть чем с вами поделиться, а также я знаю, где именно стоит замок, но…

Что именно скрывалось за этим самым пресловутым «но», нам так и не суждено было услышать, так как хлипкая дверь таверны разлетелась от мощного удара снаружи. Не успели мы вскочить, как в маленький зал ворвались трое огромных бритых наголо мужчин в черных балахонах. Они были похожи как трое из ларца одинаковых с лица, но в руках у них трепыхались пожелтевшие от времени платки. И эти платки нацелились нам в лица.

— Встать! Руки держать на виду. Если кто дернется и нам это не понравится, то последние мгновения жизни не понравятся вам, — прохрипел мужчина в центре.

— В чем дело, защитники? — проворчал тролль.

— Заткнись, Сигизмунд! — рявкнул правый мужчина. — Академички, на выход.

— Мы не академички, доблестные защитники. Мы всего лишь зашли пообедать, — я попыталась сыграть дурочку, но увы, мои актерские навыки сегодня почему-то решили взять выходной.

— Академички они, как есть академички. Ишь, как гляделками лупают, сразу видать, шо не здешние, — раздался от двери голос Мисраля. — Забирайте-ко их, милостивые защитники, а мне отсыпьте положенное, а то со вчерашнего утра во рту крошки не каталось…

Вот же мерзавец! И ведь догадался как-то…

Я перевела взгляд на Шмура, но тот тоже был ошарашен происходящим. Он держал руки поднятыми вверх, а в бледном лице не было ни кровинки.

— Выходите, академички! Я больше повторять не буду! — опять прокричал правый мужчина.

Может, он контуженный и поэтому орет?

Сигизмунд и Шмур заступаться за нас явно не спешили, поэтому пришлось кивнуть растерянной Агапе и потихоньку выбираться наружу. По пути мы были самым наглым образом облапаны и лишены волшебных платков. Лишены последней надежды на освобождение…

Даже эльфы себе такого не позволяли!

В дверях я взглядом пообещала доносчику самый большой кабздец из всех возможных, на что он только ощерился беззубым ртом. Похоже, что с папой Шмуру не повезло также, как и мне.

— Вы держитесь там! — раздался за спиной голос Шмура. — Мы как-нибудь вас…

— Ещё одно слово и мы тут всё разнесем, — прохрипел первый мужчина.

Шмуру ничего не оставалось, как бессильно смотреть нам вслед. Мы шли по вонючей улочке Кардамоша и в моей голове почему-то крутился припев старой песни Васи Обломова:

— Еду-у-у в Магадан!

Если вы никогда не бывали в подземельях каменного замка, то откройте любой канализационный люк, залезьте туда целиком и попросите, чтобы вас закрыли и наехали на крышку машиной.

Вонь, сырость, слизистые стены и полное отсутствие света — всё один к одному, чтобы сломить узника и заставить его умолять хотя бы о свечке в темной комнатушке. Нас завели в это дурнопахнущее место и оставили наедине друг с другом и своими мыслями.

— Марин, что это? Почему? — спросила Агапа.

Я не видела её глаз, но подозревала, что сейчас они были расширены от испуга. Да и спросила она лишь для того, чтобы хотя бы на миг заглушить шорох в углу и тонкое попискивание.

Как вы помните — я крыс не боялась, даже храбро сражалась с ними во времена работы продавцом хлеба, но вот моя подруга… Я прямо-таки представила себе бледное лицо Агапы и её расширенные глаза. Представила только потому, что в темноте вонючего подземелья не было видно ни зги. Хоть глаз коли, а всё равно без толку.

— Агапа, не бойся. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — ответила я как можно более ободряюще.

— Марин, я знаю, ты умная, ты придумаешь, — ответила Агапа. — Можно я сяду у двери?

— Садись, конечно.

Шурша прелой соломой, Агапа притиснулась ко мне. Как бы сделала щит между собой и копошащимися в углу крысами. Плечом я чувствовала, как моя подруга дрожит. Боится. Что же, есть чего бояться — мы остались одни, без волшебных платков и какой-либо возможности выбраться наружу.

Откуда-то издалека доносились хриплые стоны, как будто мужчине без заморозки тащили зуб. Медленно.

Шуршание, попискивание, вонь и темнота делали своё дело. А ещё от камней начал струиться холод. Замогильный холод, как будто нас уже поместили в гробы и положили на глубину трех метров.

Я твердила себе: «Не поддавайся панике! Думай! Думай!!! Придумай же что-нибудь, плюшки-ватрушки!»

Увы, казалось, что вместе с платками у меня забрали способность трезво мыслить и рационально взвешивать происходящее. Я гладила волосы Агапы и чувствовала, что внутри всё потихоньку оплетается липкой паутиной страха.

Чтобы не попадать под паническое настроение, я решила поговорить. Да и Агапе будет легче, когда в тишине и темноте раздаются звуки голоса.

— Агап, а не возникало у тебя мысли вернуться обратно, на Землю?

Она задумалась. Судя по тяжелому вздоху, она думала об этом не раз.

— Возникала такая мысль. Прямо до жути порой хочется вернуться обратно, в привычный мир с обычными людьми. С такими людьми, от которых если и ждешь подлости, то по крайней мере её можно предугадать, а тут… Тут эти маги могут делать что захотят, и кто им слово скажет? Видела, как побледнел Сигизмунд?

Я кивнула, потом вспомнила, что мы сидим в полной темноте и мой кивок видели только крысы.

— Видела. Да и Шмур тоже испугался этих самых блюстителей. И ведь какие молчаливые — за всю дорогу хотя бы одно слово проронили, только толкали на поворотах и молча шли. А как перед ними расступались…

— Да уж, что-то мне подсказывает, что всё это просто так не кончится. Марин, давай лучше о Земле поговорим, а? Хотя бы так скрасим ожидание.

— Давай. Что ты хочешь узнать?

— Почему ты с мужем разбежалась?

Почему?

Я покусала губы. Не очень хороший вопрос, не очень легкий. Но тем не менее я рассказала Агапе о своем бесплодии, о нашей жизни до того, как врачи вынесли мне приговор. Рассказала о постепенном изменении мужа, о том, как он начал приходить домой под мухой, хотя раньше пил только по праздникам. Рассказала о взгляде. О том самом взгляде, который порой я ловила. Злой и в то же время сожалеющий.

Рассказала, как сначала делала вид, что всё нормально и всё это только временные трудности. Рассказала, как плакала, когда он уходил, чтобы не видел моих покрасневших глаз. Рассказала, как видела, что пропасть между нами становилась всё больше и глубже, а как я не пыталась перебросить через неё мостик… он не принимал.

Возможно, Сережка и любил меня когда-то, но после вынесения вердикта что-то в нем сломалось. Он продолжал по инерции приходить домой вовремя, улыбаться через силу, вести себя как обычно в компании друзей, но я видела, что муж становился другим. Холодным, отдаленным, чужим.

Я не была инициатором развода, но согласилась с его предложением. Даже на спину не плюнула, когда мы выходили из ЗАГСа с записями о расторжении брака. Нет, просто сказали друг другу: «Пока!» и разошлись в разные стороны. К моменту этой последней встречи я уже жила на квартире родителей и мне не было смысла возвращаться в его квартиру. Мы разошлись, как два человека, которые познакомились на вокзале и через полчаса разъехались по разным сторонам необъятной Родины.

Под конец повествования Агапа всхлипывала на моем плече и её окончательной резолюцией относительно моего бывшего было одно слово:

— Козел!

Может и козел, но я его не винила. Он хотел детей, а я не могла ему этого дать. Была ущербной…

— Ладно, хорош нюни разводить, подруга! Надо думать, как нам выбраться отсюда.

— А как? Как отсюда выбраться? — голос Агапы ещё дрожал от всхлипов.

— Да уж, выбраться отсюда не так просто, — раздался из темноты голос суслягуха.

Это было настолько неожиданно, что мы дружно взвизгнули. Агапа от испуга, а я от радости. Да-да, от радости, чего суслягуха-то бояться…

— Ну, и где тебя носило? И как давно ты здесь? — спросила я тоном заправской жены, которая встречает загулявшего мужа. Только скалки не хватало.

— Теперь вы серьезно влипли, даже не знаю, как вам и помочь, — задумчиво проговорил фамильяр.

— Ты же можешь проходить сквозь стены, так почему же не вытащишь нас? Делов-то, щелкнул пальцами и всё.

— Не так всё просто, я же проклятое создание, а на нас почти не распространяется волшебство задержания. Вот волшебников и обычных людей эти стены не пропустят, а я с трудом, но могу просочиться.

— И как давно ты здесь? — спросила я, чтобы понять — как много он услышал.

— Достаточно давно, — пробурчал невидимый суслягух. — Но это мелочи. У меня есть план и… Только выслушайте его до конца, не перебивайте.

— Ну? Короче, Склифосовский! — сказала я. — Не тяни кота за усы!

Суслягух откашлялся и, судя по отдалившемуся голосу, отлетел подальше. Почему он так сделал — я поняла чуть позже.

— Завтра вас выставят на продажу. Увы, это неминуемо и неотвратимо. Академичкам здесь всегда рады… как самым дорогим рабыням.

— Я не хочу быть рабыней! — воскликнула Агапа.

— Никто не хочет. Я могу ввязаться в драку за вас, но против защитников не выстою. Поэтому вам нужно показать покорность и испуг — так вас не будут «обуздывать».

— Что делать? — не поняла я.

— Присмирять с помощью кнута. Вряд ли кто на площади откажется посмотреть, как кандидаток на престол хлещут со всей силы. А щадить вас тут никто не собирается, — мрачно произнес суслягух.

— Но почему так? Что мы сделали? — спросила Агапа.

— Потому что вы можете стать их властительницами, а для людского сердца нет ничего слаще, чем увидеть втоптанное в грязь величие. Слушайте дальше… Когда вас будут продавать, то смотрите на главную башню замка. Как только там увидите меня, так сразу же примите грозный вид и потребуйте немедленно вас отпустить. Конечно же все рассмеются, но тогда вы вскиньте руки, примите грозные позы, нахмурьте брови и выкрикните какую-нибудь чушь.

— И всё? — спросила я, когда суслягух замолчал.

— Ну, ещё можете станцевать какой-нибудь танец из земного репертуара и спеть песню, — раздался язвительный голос. — Хоть развлечете меня напоследок.

Я стащила с ноги башмак и постаралась попасть по ехидному суслягуху, но тот не зря отлетел на приличное расстояние. По всей видимости он видел в темноте и оказывался в противоположном углу каждый раз, как я подходила чуть ближе. Я один раз попала по чему-то мягкому и шерстяному, но отчаянный писк убедил меня, что сильно ошибалась. Голый и холодный хвост, прочертивший по ноге, подтвердил, что в этом углу суслягуха лучше не искать.

Я запнулась об Агапу, плюнула в ту сторону, в которой мне казалось был суслягух, и уселась обратно. Немного посопев носом, я скрестила руки на груди. Ну и пусть дразнится, я не отвечу ему на подначки.

— Ладно, не злись, Марина, — раздался голос откуда-то сверху. — Я не могу сказать, что будет дальше, иначе это не будет сюрпризом, а мне очень хочется увидеть твои глаза в момент спасения. Уверяю тебя — вы будете спасены.

— Или ты поржешь над нами и снова исчезнешь?

— Нет, на сей раз я не исчезну. У меня на вас другие планы.

— И какие же? — не удержалась Агапа.

В ответ ей была тишина. Как мы не пытались докричаться до суслягуха — он не отвечал. Возможно, он снова пропал, а может и просто затаился.

— И что нам делать? — спросила Агапа.

— Будем ждать утра. Каким бы не был вредным этот засранец, но он нам здорово помог с големами. Думаю, что стоит поверить ему и сделать так, как он говорит.

— Марин, тогда можно я и спать буду около двери? Если по мне пробежит крыса, то я могу умереть от разрыва сердца.

— Ладно, но если будешь брыкаться, то я сама тебя пощекочу соломинкой по носу, — хмыкнула я и обняла подругу.

Плюшки-ватрушки, сколько же времени прошло, прежде чем мы услышали далекое звяканье ключей, а следом громыхающие шаги стражников?

В темноте мы напрочь потеряли счет времени и просидели целую вечность, до того момента, как вдали показался свет факела. Он показался мне ярче ламп стоматолога, которые светят настолько ярко, что забываешь о том, что кто-то ковыряется у тебя во рту.

Тем не менее, даже сквозь слепящий свет я разглядела четырех мужчин в черных балахонах. Плюшки-ватрушки, прямо как инквизиционный ход перед сожжением ведьм.

— Академички! — проревел грозный голос. — Ваш час настал!

Это ещё больше подтвердило моё представление. Вот же Средневековье — никакой культуры.

— А мы никуда не торопимся, — вырвалось у меня.

— Марин, помнишь, что нам говорил суслягух? — толкнула меня Агапа.

— Помню-помню, не сдержалась.

Замок лязгнул и дверь отворилась с таким скрипом, словно ножом провели по стеклу. Четыре молодца, одинаковых с лица, мотнули головами почти одновременно.

И где же их клонировали?

— Выходите! Если будете сопротивляться, то вам же будет хуже, — снова рев.

Да понятно, понятно. Сопротивления мы не выказывали, чем несказанно огорчили мужчин в балахонах. Они-то не опускали подготовленных платков, а их мрачные взгляды прожигали нам спины.

Ступеньки провожали нас печальным стуком, они-то понимали, что мы обратно уже не вернемся. Академички никогда не возвращались обратно…

Солнце тоже было не особенно милостиво, потому что сходу швырнуло в глаза пару пригоршней солнечных зайчиков и мы застыли, ослепленные и оглушенные. Оглушили нас крики, в основном мужские и в основном похабные. Хотя, попадались и восхищенные, что не могло не гладить наше самолюбие.

— Давайте-ко их сюда, мы уж из них сделаем королев!

— Миленькие какие, очаровашки!

— А мне отдайте вон ту, фигуристую. Я уж покоролевствую над ней недельку.

— А я бы и тощенькую зацелувал бы до полусмерти. Эх, держите меня семеро, а то не сдержуся.

— Эх, умеют же в академию-то набирать. Среди наших-то девок вряд ли таких красавных найдешь. Ай! Чаво ты дерешься? Я же неподумавши ляпнул. Ты же у меня самая красотуля, а на этих я даже и не взгляну больше… Вот только на пухляночку взгляну в последний разочек…

Когда мы смогли проморгаться, обнаружили, что стоим на краю центральной площади, а кругом разномастная толпа, в основном с бородатыми лицами.

— Вперед! — грубо толкнул меня один из защитников.

Я хотела обернуться и высказать ему всё, что думаю о нем, о собравшихся на площади, и о том, куда они могут засунуть свои платки. Сдержалась. Это было практически невозможно, но у меня это получилось. Я приняла самый покорный вид, на какой была способна, и запылила по грязной булыжной мостовой по направлению к круглому пьедесталу.

Пьедесталом его можно было назвать с огромной натяжкой, на деле это был собранный на скорую руку деревянный помост, на таких ещё в Ярославле выступали исполнители народных танцев на Масленницу. На этом помосте не было ни плахи, ни виселицы, что уже не могло не радовать. Зато был плотный мужчина в ярко-красном камзоле. Его лысина отбрасывала в толпу солнечные лучи не хуже зеркала.

— Подведите претенденток на престол! — зычно гаркнул лысый «камзол».

— Вперед! — снова толкнул меня мужчина.

— Да чего ты толкаешься? Я и так иду! — проворчала я, за что получила шлепок по филейной части.

Вот жеж…

Я даже задохнулась от возмущения и уже собралась оставить на щеке нахала алый след ладони, но в это время Агапа схватила меня за локоть.

— Марина, не надо, — взмолилась она.

И я снова сдержалась!

Вот честное слово, себя не узнаю. Второй раз удается удержать себя в руках. Того и гляди — стану примерной женой какому-нибудь королю… Если удастся выбраться из непреднамеренного рабства.

Судя по оскаленным рожам — вряд ли.

— Многоуважаемые жители Кардамоша, — раскланялся на помосте лысый Камзол. — Мы собрались с вами в этот счастливый день, чтобы своими глазами увидеть тех счастливчиков, которым удастся приобрести нашу находку. Само собой, все деньги пойдут в счет помощи голодающим, но доблестным защитникам.

Нас подкинули на помост и мы выпрямились перед сотнями мужчин и женщин. Все как один стояли радостные и предвкушающие потеху.

Если бы вы только знали, какую потеху вам приготовил суслягух, то бежали бы с площади со всех ног…

Но, не будем забегать вперед. Сейчас мы находились в роли живого товара и я вас скажу — отвратительнее этого чувства может быть только прикосновение темной ночью к дохлой лягушке на своей подушке.

— Вот эту прелестную академичку защитники поймали ночью в лесу, когда она собирала там колдовские травы, — Камзол показал на Агапу. — Бедняжка, неужели она не знала, что мы сами помогли бы ей собрать нужные специи для ужина хозяину? Стоило только объявиться в городе и признаться, что она академичка… Да у нас самые радушные и отзывчивые люди во всем Стратуине!

Ответом Камзолу был громкий смех. Бородатые мужчины и краснолицые женщины смешками приветствовали каждое предложение работорговца, а когда он сделал паузу, то и вовсе заржали как стадо испуганных лошадей.

Похоже, что в этом мире не так всё хорошо с юмором, если такие клоуны вызывают смех и аплодисменты.

— Такая красивая, нежная и ласковая академичка будет украшением любого дома. А если учесть, что она ещё нераспробованная мужчиной, то это увеличивает её цену втрое. Цена начнется от пятидесяти часандров…

— Пятьдесят один! — тут же выкрикнул толстый старик с лоснящимися от жира щеками.

— Пятьдесят два! — раздалось с другого конца площади.

— Кто-то дал пятьдесят два, — тоном завзятого аукционщика проговорил Камзол. — И это за обаятельную и очаровательную академичку, возможно, она стала бы хорошей королевой.

— Шестьдесят! — тут же гаркнул старик.

— Шестьдесят два! — выкрикнул одноглазый мужчина, похожий на д`Артаньяна в пожилом возрасте.

— И это за розу Академии попаданок! — возвел глаза к небу Камзол. — Да она ещё вчера сидела за партой и готовила самые изысканные явства…

— Шестьдесят три! — выкрикнул старик.

— Шестьдесят три и двадцать минутарей! — ответил ему прототип мушкетера.

Торги продолжались, накал вырастал с каждой минутой. То один, то другой поднимал цену, а иногда слышались выкрики с другого конца площади. Я не могла увидеть кричащего, но голос мне показался странно знакомым.

— Триста сорок два часандра дал великомудрый Шувалень, — Камзол показал на старика, которого по виду вот-вот должна хватить «Кондрашка». — Никто больше не даст цену? Итак, триста сорок два часандра — раз! Триста сорок два часандра — два! Триста сорок два часандра — три! Великомудрый Шувалень, забирайте свою покупку! Поздравляю вас с таким чудесным приобретением!

Моя рука давно уже пыталась выудить из кармана волшебный платок, но то и дело наталкивалась на пустоту.

Как же так?

И где суслягух? Почему его не видно на главной башне замка?

— Слазь и встань рядом, — проворчал толстый старик, дергая бледную Агапу за подол платья.

— Оставь её в покое, старый боров! — вырвалось у меня.

— А на тебя тоже деньги найдутся, злючка, — похабно подмигнул мне старик.

Соседка беспомощно оглянулась на меня. Я нахмурила брови и уже собиралась разразиться проклятиями и научить горожан обилию новых слов, как увидела нацеленные на меня руки с платками.

— Только пикни ещё раз, — одними губами проговорил защитник.

Я кинула взгляд на башню, но там не было даже тени суслягуха. Один серый камень и черные вытянутые оконца. Серые, как грядущая жизнь, и черные, как ночные часы, если я правильно поняла похабное подмигивание старика.

Что же делать?

Если буду сейчас поднимать женщин на восстание, то нарвусь только на «Шандарахусы» или ещё чего похлеще. Да и местные женщины это не поддавшие эльфийки. Этим не всё равно, что мы дальше будем делать. Эти хотят видеть возможных королев втоптанными в грязь.

А если молчать, то продадут как Агапу и всё. И перейдет Маринка из кандидаток на королевский престол в обычные рабыни.

Фиговое повышение по службе, скажу я вам.

— А эту красотку защитники нашли, когда она боролась с медведем, причем зверюга проигрывала по всем позициям. Защитники еле отбили его от академички, вылечили и отправили дальше в лес, лечиться от психологических травм. Оказывается, медведь первым нашел улей диких пчел, а эта дикарка захотела отобрать у бедного животного его законную добычу. Даже клыки и когти не смогли её устрашить. Итак, кто обуздает эту дикую кобылицу? У кого хватит смелости укротить грозу Академии попаданок? И кто сумеет не допустить данную персону на королевский престол? Начальная цена — десять часандров.

Десять?

Всего десять?

Да за Агапу давали в пять раз больше!

Я нахмурилась и открыла было рот, чтобы всё-таки научить этих олухов ценить прекрасное, но в этот момент увидела зеленовато-серое пятно на башне.

Суслягух?

Точно суслягух. И ведь машет лапками, как будто что-то показывает.

А что он там показывает?

Я прищурилась, чтобы увидеть…

— Видите, как прищуривается? Это академичка хозяина своего будущего высматривает. Ну, кто осмелится дать десять часандров за дикую страсть и невероятную нежность, пополам с ласками?

— А вот хрена вам лысого на булку с маслом не положить? — радостно завопила я. — Или вы забыли, чернь поганая, что я в королевны собралась? А ну быстренько все упали на колени и начали молить о прощении! Кто будет активно молить, тому скидку на прощение. Пользуйтесь моей добротой, пока даю шанс.

— Простите, — пискнул детский голосок из толпы, — мы больше так не будем…

Похоже, что только у одного ребенка хватило мозгов на просьбу о прощении, так как остальная собравшаяся толпа зевак разразилась хохотом. Смеялись даже вечно суровые защитники.

— Чего вы ржете, утырки неблагоразумные? Вот сейчас как воздену руки к небу, как крикну голосом богатырским, полетят ваши клочки по закоулочкам! — впала я в раж и даже притопнула ногой.

Толпа развеселилась ещё больше. Неужели они ничего не боялись? Даже меня в гневе?

Ну ладно, сейчас я вам выдам.

Суслягух тем временем обернулся, а потом начал мне показывать, мол, продолжай-продолжай.

И я продолжила…

Каюсь, не должна была употреблять многих слов при детях, но меня несло так, что прерви речь на секунду и разорвет меня на тысячу маленьких Маринок. Оставалось надеяться на то, что они не поняли многих метафор и идиом. По крайней мере многие взрослые при моей речи почесывали головы и переспрашивали у соседей — что я имела ввиду.

А ввиду я имела многое…

И про их стражников рассказала, и про бомжей, и про трактиры. Про рожи и про отношение к чужакам тоже рассказала, а в конце поведала про противных защитников.

Вот это я, конечно, зря сделала, так как лица защитников перекосило от злости и в мою сторону тут же поднялись не меньше десятков платков.

— Мортало! — прогремело над притихшей толпой.

Большая часть площади присела. Видимо, многим это заклинание было известно не понаслышке.

Я тоже присела.

На всякий случай.

А что?

Все присели, и я присела. Может, это у них приветствие такое?

Похоже, что не приветствие, так как защитники удивленно переглянулись и снова воскликнули, одновременно с красивым выбросом руки:

— Мортало!

Теперь уже переглядываться начали люди из толпы. Видимо, что-то пошло не так. Что же, этим надо воспользоваться.

— Фингало во всё хлебало! — прокричала я в ответ. — Нет у вас против меня заклятия! Ничего вы сделать не можете! А я вот сейчас стукну ногой и придет всем великий и неотвратимый кирдык! Хотите?

— Мортало! Мортало! — не поверили мне защитники.

— Дайте-кось я лучше её оглоблей перешибу! — на помост залез перепачканный сажей здоровенный мужичина с толстым посохом в руках.

А я что?

А я сделала первое, что мне пришло в голову — исполнила стойку Брюса Ли и храбро завизжала:

— И-и-и-ий-йя!!!

Причем зажмурилась почти также, как и Брюс Ли. Потом мне Агапа призналась, что я очень походила на грозного китайца.

Моя стойка произвела впечатление на здоровенного мужичину, так как он почти сразу поседел, выронил посох и бухнулся на колени. Он что-то прошептал, но я не расслышала.

— Что? — не поверила я своим глазам (ну, не может он испугаться моей стойки), но решила развить успех. — Повтори громче, пес смердящий!

— Драконы, — проговорил мужичина.

После его возгласа вся толпа рухнула на колени с одним лишь словом:

— Драконы!!!

Ну во-о-от! А я-то на секунду успела возгордиться и подумать — вон я какая крутая, даже здоровенные мужики падают ниц…

Я обернулась и обомлела — какие же они красивые! Изящные, величественные, грациозные и… огромные.

Три дракона спускались медленно, опуская и поднимая крылья так неспешно, что тут явно не обошлось без магии.

Ну а что?

Если бы такие существа были в нашем мире, то они давно бы навернулись с высоты семиэтажного дома. Навернулись и раздавили городскую стену вместе с алчными стражниками, да вдобавок и передавили бы половину народа на площади.

Драконы приземлялись на освобожденные места столь вальяжно, словно премьер-министр с президентом зашли в кафешку посмотреть финал по футболу и им сразу же освободили стулья со столом.

Плюшки-ватрушки, я восхищалась ими ещё тогда, когда впервые увидела из окна Академии попаданок. А сейчас, вблизи… Телом больше «КамАЗа», крылья как у «Боинга», а из пастей вырывались небольшие язычки пламени. Когти на чешуйчатых лапах закругленные и напоминают ковши экскаваторов. Прелесть, да и только.

— Отпустите девушек! — скомандовал средний дракон.

Его чешуя была с синевато-зеленым отливом, словно хитоновые надкрылья жука-навозника. Рога над вытянутой мордой заканчивались острыми блестящими наконечниками, как будто он таскал на голове копья. Красные и огромные, как чайные блюдца, глаза с укором смотрели на собравшихся, а особенно на лысого Камзола.

Аукционщик успел понять, что ему сегодня не заработать и попытался смыться с грустным выражением на лице, но я вовремя кинула ему под ноги уроненный мужичиной посох.

О как!

Да мне бы в городки играть — все призы забрала!

Подкошенный ловким ударом, Камзол улегся рядом с павшим ниц мужичиной и больше не делал попыток смыться.

— А я что? Я ничего! — тут же открестился от Агапы толстый старик и подтолкнул её обратно на помост.

Моя соседка поднялась и встала рядом. Её испуг я почувствовала по дрожащим доскам постамента.

— Мы забираем их! — прогрохотал левый дракон, золотисто-серый как купола на старой церкви.

— Это наша добыча, — зло проговорил защитник.

Это был тот самый защитник, который угрожал мне платком и не давал говорить!

Я хотела на него нажаловаться неожиданно возникшим спасителям, но не успела. Плюшки-ватрушки, чего я нынче такая тормозная-то — ничего не успеваю?

Правый дракон, коричневато-черный как чернозем в Тамбовщине, плюнул в небо сгустком пламени. Словно выпустил в небо огромную ракету из ракетницы. Я невольно загляделась на этот неожиданный фейерверк.

— И что, ящерица тупоголовая? Ты не сможешь нам причинить вреда, — насмешливо воскликнул защитник и крутанулся на месте, помахивая платком.

Ничего не случилось. Вот прямо ничегошеньки, только коричневато-черный чуть наклонил голову набок, как пес, который внимательно слушал хозяина.

— Дурак, при драконьей глушилке наша магия не работает, — прошипел один из его коллег.

— Говоришь, ящерица тупоголовая? — ощерился дракон.

— Я… Я не… — залепетал побледневший защитник.

Что именно он «не» мы так и не смогли дослушать, поскольку дракон метнулся черно-коричневой молнией и с лета схватил глупого защитника поперек туловища. Через три секунды дракон и его добыча скрылись за городскими стенами.

— Есть ещё кто-нибудь такой же глупый? — спросил золотистый.

Спросил почти ласково, как спрашивал бывало участковый Золотухин у хулигана Игоря Фары, перед тем, как вести его в отделение на пятнадцать суток. Таких же глупых больше не оказалось.

— Девушки, садитесь мне на спину, — нагнул шею синевато-зеленый.

— А мы не навернемся? — на всякий случай спросила я, когда тащила за руку оторопевшую Агапу.

— Если не будете болтать ногами, то не упадете, — усмехнулся дракон.

Вряд ли драконью усмешку можно назвать приятной…

Агапа дрожала как кленовый лист на ветру, когда приближалась к этому летающему существу. Окружающая постамент толпа молча смотрела, как мы уходим от их насмешек и издевательств. Кандидатки на королевский престол провели толпу! Кандидатки на королевский престол сегодня не станут рабынями!

Я видела, с какой злобной миной Камзол смотрел на нашу легкую походку, а уж как перекосило защитников…

Так вам и надо, злыдни неадекватные! Я мило улыбнулась и возле огромной драконьей лапы раскидала по сторонам воздушные поцелуи. Лица из толпы помрачнели ещё больше.

— Ты прекратишь паясничать? — прошипел с верху голос суслягуха. — Залезай! Нам ещё первокурсниц спасать.

Плюшки-ватрушки, я никогда не залезала на дракона. На лошадь, на верблюда было дело, но на дракона… Нет, никогда.

Гладкая на вид чешуя не предполагала упражнений по акробатике, я даже побоялась, что свалюсь вниз, не достигнув площадки на загривке дракона, но оказалось, всё довольно прозаично — чешуйки оттопырились. Да-да, оттопырились, как шерсть у кошки во время увлеченного шипения и образовали некое подобие лесенки шириной в ладонь.

Я полезла вверх. Как оказалось, чешуя у драконов была вовсе не холодная, как у ужа, а теплая. И откуда-то изнутри выплескивалась легкая вибрация, словно там работал мощный мотор. Ни разу не поскользнувшись, я забралась наверх и кивнула подруге. Возле острых рогов сидел суслягух и ему только шлема пилота не хватало, для пущей убедительности в его несомненной важности.

— Марин, может, я останусь внизу? — с дрожью в голосе проговорила Агапа.

— Агап, не говори глупости, — одернула я её. — Ты же не хочешь днем пахать, как проклятая, а ночью согревать постель вон той старой бочки?

Обозванный старой бочкой поднял голову и умильно улыбнулся. Агапу передернуло и она горной козочкой взлетела на дракона. Наверху могли уместиться и пять человек, а когда дракон встопорщил спинные чешуйки и расположил их под небольшим углом, то получились очаровательные кресла. И я вас скажу, что сидеть на них было не хуже, чем в кресле самолет.

— Запомните нас! — прорычал золотистый дракон на всю площадь.

Люди моментально склонились в поклоне. Я на какой-то миг ощутила себя рок-звездой, которую провожают восторженные фанаты. Хотела ещё сделать из пальцев «козу», но потом передумала. Много чести для этих людей.

Несколько взмахов крыльев, и мы поднялись в воздух. В этот момент я вспомнила о тролле и о его информации.

— Суслягух, нам надо залететь в один трактир…

— Сжечь его? — грозно спросил суслягух.

— Нет, там находится трактирщик, который знает, где сейчас замок Похотуна.

— Где он?

Спустя две минуты и три разваленные лачуги мы опустились возле трактира Сигизмунда Хитрого. На грохот высыпало всё ближайшее окружение, хромые, грязные и убогие, но протестовать развалом не посмели — драконы всего лишь выпустили в небо по струйке огня.

Только один пьяный человек выбрался из-под обломков и прокричал, потрясая грязным кулаком в сторону драконов.

— Чо же вы, чешуйчатые курицы, хулюганите? Совсем совесть потеряли? Плюхаетеся с неба и даже великому Мисралю не кланяетесь в ноги! Да ещё и дворец его вздумали разрушить, а ну гоните мзду, иначе…

Он не успел закончить свою пламенную речь. Золотистая молния унесла орущего бомжа в поднебесье. И ведь как быстро — только что дракон был рядом, а в следующую секунду уже мерцает золотой звездочкой в синем небе.

— Вот и остался я сиротой… И ведь ни чуточки не жалко, — проговорил Шмур.

Его вихрастая макушка высовывалась из окна таверны, а из другого выглядывала хмурая физиономия Сигизмунда.

— Привет работникам общепита! — весело крикнула я и выглянула из-за головы дракона.

— А! Это вы… — протянул Шмур. — И почему я ни капли не удивлен?

— Ладно, перейдем сразу к делу. Сигизмунд, расскажи нам о замке Похотуна и о его защите! — громко скомандовала я.

Если вы думаете, что командовать громко вовсе было необязательно, то сядьте на дракона и попробуйте попросить о чем-нибудь тех, кто остался внизу. Уверяю вас, что обязательно вырвется громкий рык и командный голос.

— Вот ещё, — проворчал трактирщик.

— Сожрать его? — повернул к нам голову оставшийся дракон.

— Да хоть и сожри — всё одно не узнаете, что там нужно делать и кого нужно обойти, — поморщился толстый тролль.

Я хотела его припугнуть, но как можно испугать тролля, который держал в трущобах таверну? Это всё равно, что попытаться наехать на хозяина пивнухи на окраине Ярославля — тот самое большое только почешется, а после вытащит из-под прилавка обрез.

Но как вытащить из него знания?

Судя по всему, трактирщик отлично понял моё задумчивое выражение лица, поскольку почти сразу же воскликнул:

— Триста часандров и драконья защита!

— Что-о-о? — взревел дракон, на шее которого мы сидели. — Чтобы мы охраняли какой-то сарай? Да я сейчас только плюну и от тебя с сараем ничего не останется!

— Но вы тогда ничего не узнаете! — выпятил вперед подбородок Сигизмунд.

— И что? Мы не узнаем от тебя, так узнаем от другого. Кто хочет помочь драконам? — дракон повел головой и осмотрел собравшуюся голытьбу.

— Только если ты сожжешь этого мироеда! — какой-то пропойца с подбитым глазом показал на трактир. — Я тогда даже за бесплатно всё расскажу.

— Ах ты, сопля улиточная! Да я тебе сейчас под второй глаз фингал поставлю! — рожа Сигизмунда скрылась из окна, и вскоре туша хозяина трактира появилась на пороге. — А ну иди сюда, Жмых-пропойца!

Пьяница мог бы улизнуть, но выброшенная лапа дракона поймала его за шкирку и подняла в воздух.

— Я согласен с твоими условиями, многоуважаемый Жмых. Но ты точно покажешь нам замок?

— Двести часандров и упоминание, что меня уважают драконы! — взвыл Сигизмунд.

— Конечно же покажу! Похотун особенно и не таится, — болтался в воздухе пьяница.

— Сто часандров и одну чешуйку! Можно с задней лапы. Можно с хвоста! — выл Сигизмунд.

— И достаточно всего лишь сжечь эту постройку вместе с клопами? — задумчиво проговорил дракон, не обращая никакого внимания на беснующегося тролля.

— Да! Сожги его, могучий дракон, а то этот сын каменной шлюхи подает такое дурное пойло, что от него потом голова болит и в кишках ураган веселится, — подтвердил Жмых.

Мы с Агапой смотрели на это представление распахнутыми глазами — неужели дракон сожжет таверну? Шмур бочком-бочком выбрался наружу и встал в сторонке. Расстояние было достаточным для того, чтобы при случае броситься наутек.

— Это ты поглощаешь мой эль в огромных количествах, Жмых! Если его пить умеренно, то и вовсе ничего не будет. Даже икоты не появится. Дракон, прошу вас не сжигать мою таверну. Так и быть — я бесплатно вам расскажу всё, что знаю о черном замке.

— Бесплатно мы бы приняли информацию сразу! — крикнул суслягух. — А сейчас ты нам расскажешь, пока мы обедаем, и соберешь еды в дорогу!

Мой желудок тут же отозвался урчанием на это предложение. Сигизмунд окинул нас злым взором, но потом со вздохом согласился. Мы с Агапой соскользнули со спины дракона вниз и зашли в таверну.

— Я подожду вас здесь, — рыкнул дракон и сел на задние лапы, как послушный пес.

Вот только ростом этот пес был гораздо выше местных крыш.

Мы снова оказались в трактире, где неулыбчивый хозяин притащил из кухни шкворчащую яичницу на сале и тарелку порезанных свежих овощей.

— Кстати, это ваше, — суслягух протянул мне и Агапе по свернутой трубочке.

— Платки! — ахнула Агапа. — Спасибо тебе, милый Бордун.

Да уж, вот не думала, что обрадуюсь виду своего платка. С ним как-то чувствовала себя увереннее, словно обрела старого друга и заступника.

— Да ладно, чего уж там. Когда драконы прилетели, то ваши платки оставили без охраны. А уж стащить их было делом нескольких минут, — подмигнул суслягух.

Агапа погладила его по голове, а тот заурчал, как сытый кот.

— Ешьте, — буркнул Сигизмунд и бухнулся рядом на скамью. — Могли бы и заплатить за такую ценную информацию…

— Я сейчас дракона позову, — приоткрыл один глаз суслягух.

— Мда, вот уж непонятное что-то мне ещё не указывало, — сказал Сигизмунд. — Ладно, слушайте. Черный замок находится к северу в четырех лошадиных переходах от Кардамоша. Он стоит на Лысой горе и окружен тремя стенами, как кольцами. В первом кольце тренируются деревянные воины, очень опасные и очень преданные Похотуну…

— Иглотыки? — спросила я.

— Не перебивай. Иглотыки это мелкие феи, а на первый круг Похотун нанял воинов из дерева. Деревянные руки, деревянные ноги, деревянные головы. Не знаю, где у них слабое место, поэтому врать не буду.

— А второй круг?

— Во втором круге ходит огромный великан. Он злой как тысяча одиноких лесных духов и вредный, как защитники во время налогового сбора. Если вам и удастся пройти деревянных воинов, то великан вряд ли вас пропустит дальше. А в третьем круге сидит самое страшное создание. Вот о нём ничего неизвестно.

— А об остальных откуда известно? — спросила Агапа.

— Об остальных известно от лихих людей. Они хотели пощипать Похотуна и проверить — что у него в погребах хранится. И если проскальзывали ужами между деревянными воинами и перелетали легкими кузнечиками мимо великана, то из третьего круга никто не возвращался. И что там за страх находится — никто не знает.

Сигизмунд замолчал. Оглядел нас злыми глазками и пошел в сторону кухни.

— Это всё? — подняла я бровь.

— Это всё, что я знаю. За эту информацию можно бы и подкинуть…

Мы переглянулись с Агапой. Разумеется, никто из нас не собирался платить за такое, тем более, что и платить пока что нечем. Мы пытались придумать — кого Похотун посадил на третий круг. И пока ничего не приходило в голову.

— Может, там тоже дракон? — предположила я.

— А может, там виверна? — вопросом на вопрос ответила Агапа. — Кстати, помнишь, что нам нужен ноготь криволапой виверны для напитка памяти? Ну, для Симпатира…

— Виверна, великан…

У меня что-то вертится в уме, вращается, блестит и поворачивается спиной прежде, чем я успеваю ухватить мысль за краешек. Вот что-то близко, что-то рядом, что-то совсем знакомое и родное…

— И ведь три круга, а нас всего двое, — продолжала рассуждать Агапа. — Ладно, я бы справилась с деревянными людьми — с эльфами-то я как-то справилась же. А ты уже побеждала великана, так что тебе не привыкать. Вот ещё бы Маньяру к нам…

Точно!

Вот она! Вспышка!

Мозаика сложилась в единое целое и образовала дерзкий узор. Мне стало так легко и приятно на душе. Так бывает, когда видишь знакомого человека, а потом пытаешься вспомнить его имя, которое нечаянно забыла. И ведь общаешься, а сама мучительно вспоминаешь и вот, в одну прекрасную секунду, имя приходит на память и уже можешь говорить без стеснений. И можешь называть его по имени, и можешь даже похлопать по плечу.

— Агапа, ты гений!!! — воскликнула я так громко, что Сигизмунд едва не выронил из рук мешок с продовольствием.

— Да, я знаю. Странно, что ты поняла это только сейчас, — улыбнулась в ответ Агапа. — Напомни только — почему я гений?

— У Маньяры же виверна с кривыми лапами? А ещё рядом с ней живет великан Пушок. Это же то, что нам нужно! Суслягух…

— Понял-понял, сначала летим в ущелье Неизвестности, а потом уже к замку Похотуна, — взял под козырек суслягух.

Сигизмунд только тяжело вздохнул и положил мешок на стол.

— Если вдруг вздумаете меня наградить, то вы знаете, где меня искать, — сказал толстый тролль.

Вы когда-нибудь катались на банане по морю? Или на ватрушке, привязанной к снегоходу, который мчит по заснеженному полю?

Если вы проделывали что-нибудь одно из двух, то можете прочувствовать всю прелесть полета на драконе. Да-да, это только в фильмах рисуется радость на лицах наездников, да в книгах описывается невероятная восторженность от стремительного движения.

Враки…

Всё это враки!

На самом же деле в лицо бил злой ветер и вышибал слезы, он пытался сбросить нас с чешуйчатых сидений и противно свистел в уши. Дракон то и дело проваливался в воздушные ямы, и я ощущала себя на самых диких американских горках, какие только придуманы извращенным мозгом атракционщиков.

А ещё облака…

Это только снизу они кажутся воздушными и пушистыми, а на деле они оказались колючими и противными. Мелкие капельки взвеси пытались пронзить кожу, а плотный туман пах старыми носками. Редкая гадость, скажу я вам, эти ваши кучевые облака.

— Марина-а-а! — донесся из-за спины голос Агапы. — Останови дракона, я сойду-у-у!

— Не могу-у-у! Он меня не слышит!!!

— Я всё слышу! — повернул голову дракон. — Потерпите, следующая остановка — Ущелье Неизвестности.

Я оглянулась на Агапу. Бедная девочка, её лицо то синело, то зеленело, то бледнело. Она с трудом сдерживала рвотные позывы и то и дело хваталась за живот. Глядя на неё и меня замутило.

Только суслягух чувствовал себя вольготно — он сидел на самой голове дракона, держался за два рога, как завзятый байкер и улыбался бьющему в морду ветру. Похоже, что он наслаждался полетом, как могут наслаждаться небом старые пилоты, которые давно уже не управляют самолетом, и которых из уважения пустили в кабину летящей машины.

— Скоро прилетим! — прокричал он, повернувшись к нам.

— Быстрее бы, — простонала Агапа.

Скоро сказка сказывается, да не скоро полет на драконе заканчивается. Почему-то полет на ковре-самолете проходил гораздо легче, чем на летающем ящере. Агапу всё-таки стошнило. Дракон даже не повернул голову, а лишь нырнул в грозовое облако и через минуту вынырнул обратно.

За это время мы успели вымокнуть до нитки, зато дракон сверкал чистой чешуей. Вот бы автолюбителям такой способ подсказать — забросил машину в облака и она через минуту вернулась чистой. Хотя, вряд ли воспользуются этой подсказкой.

Полет продолжался и американские горки тоже. Съеденная у Сигизмунда яичница несколько раз подступала к горлу, но сказывался опыт поездок на маршрутках, когда в переполненном салоне болтало так неимоверно, что люди боялись завтракать до поездки. Шмур летел под драконом, в когтистых лапах и вряд ли ему было лучше, чем нам, но с его стороны никаких жалоб не поступало.

Я едва не закричала от радости, когда увидела знакомые Черные горы. Вскоре показалось Ущелье Неизвестности, где к горе приткнулось небольшое королевство цвергов. Я даже почувствовала на глазах влагу. Это всё из-за того, что ветер свистел, не иначе.

Дракон остановился примерно там же, где прошлый раз останавливался Пушок.

— Да-да-дальше мы са-сами дойдем, — с трудом получилось выговорить, когда ощутила под ногами твердую землю.

Земля почему-то качалась и норовила уронить меня. Так же себя ощущала и Агапа, когда с трудом сползла с драконьего бока.

— Спасибо, Зыдровыр! — похлопал по носу дракона суслягух. — Ты можешь быть свободен.

— Не за что, повелитель, — кивнул дракон и взмахнул крыльями.

Когда он поднялся, то оказалось, что на каменистой площадке мирно посапывал Шмур. Неужели Пройдоха весь путь проспал?

Хотя, этот вопрос занимал меня сейчас чуть меньше, чем другой.

— Повелитель? — подняла я бровь, когда оглянулась на суслягуха.

— Да ну, тебе послышалось, — отмахнулся тот. — Он имел ввиду посрамитель. Посрамитель големов, я же успел рассказать им о прошлом нашем приключении.

— Я тоже слышала про повелителя, — слабым голосом сказала Агапа.

Она сидела на поросшем мхом камне и пыталась прийти в себя.

— Вот и тебе показалось, — самоуверенно сказал суслягух. — Ну, какой из меня повелитель? Обычный фамильяр, хотя и со связями.

— Да? И драконы это твои связи? — спросила я.

— Ну да, как-то помог им спасти кладку яиц из-под обвала, вот и остались должны услугу. А сейчас Зыдровыр полностью отплатил. Так что пришлось ради вас использовать такую нужную вещь, как драконья услуга, а вы даже спасибо до сих пор не сказали, — пробурчал суслягух.

— Спасибо тебе, Бордун, — проговорила Агапа и погладила фамильяра по макушке.

— Да, спасибо. Что ни говори, а ты неплохо нам помог, — кивнула я. — Как-нибудь верну должок.

— Должок? Хотите вернуть мне должок? — тут же вскинулся спящий Шмур.

Его заспанная физиономия была в мелких камешках, похоже, что он их даже не замечал.

— Ты проспал весь полет? — спросила его Агапа.

— А что? Меня постоянно укачивает в воздухе, — развел руками Шмур. — Так что там насчет долга?

— Отстань, — отмахнулась я от него. — Нам ещё надо с Маньярой и Пушком увидеться.

Ворота городской стены раскрылись и к нам вышел муж Маньяры вместе со своей свитой.

Дримли Березомеч сразу узнал нас и сграбастал обеих в охапку. На суслягуха и Шмура он даже не обратил внимание, а вот его слуги взяли наших мужчин в кольцо и обнажили мечи.

— Чего же вы без предупреждения-то? — прогудел Дримли. — Я бы стол накрыл, как полагается, а так… Хотя, так даже лучше — сюрприз для Маньяры будет.

— Сюрприз это хорошо, — полузадушено ответила я. — Но нам бы ещё Пушка увидеть.

— Пушка? — удивился Дримли. — Зачем вам этот увалень? Ай ладно, сейчас всё расскажете за столом, — он обернулся к своим молчаливым слугам. — Свигли, ты быстренько в замок и организуй встречу дорогих гостей, а ты, Жигли, беги за Пушком. Я не знаю, как ты его уговоришь, но чтобы завтра он был здесь!

И мы дружною толпой, не выходя из тени горы, отправились в город цвергов.

Черный город черных существ. И ведь тут жила наша темнокожая подруга…

И тут я впервые увидела Ярославу, девушку, которую звали в нашей Академии Отражалкой…

Замок располагался недалеко от ворот, поэтому мы с Агапой почти ничего не успели рассмотреть. Да и что было рассматривать в городе существ, которые от солнечного света могли стать камнем? Черные дома, черные улицы, черные узкие окна. Словно по всему городу недавно жгли покрышки.

В замке короля цвергов не было лишней помпезности и вычурности, какая была присуща королям в нашем мире. Каменные стены, каменные полы, каменные потолки. Порой казалось, что нас проглотил какой-то каменный кит и теперь мы пробираемся по его кишкам, адаптированным для проживания людей.

Правда, почти все предметы были украшены либо искусной резьбой, либо вычурной ковкой. Чуть меньше по размерам, чем человеческие, скорее напоминающие вещи для пятиклассников, стулья, столы, кресла и пуфики могли украсить собой любой магазин антиквариата. Каменные стены то тут, то там украшали вышитые гобелены, каждый из который в нашем мире мог запросто быть променян на дорогой автомобиль. И почти на всех гобеленах были показаны побеждающие цверги. Они побеждали людей, зверей, птиц, зеленых гоблинов, орков, даже кололи огромную пятку копьями, что могло прояснить их «добрососедские» отношения с Пушком.

— Маньяра, а догадайся, милая, кто к нам прибыл? — радостно завопил Дримли, как только перед ним распахнули кованые двери в женскую комнату.

Ответом ему был дикий визг, а после к нам подлетела черная пантера и закружила в радостном урагане. Маньяра спрашивала, одновременно рассказывала, шутила, смеялась и плакала. Из всего этого сбивчивого монолога я поняла, что она страшно по нам соскучилась.

И ещё я не могла не заметить, что животик нашей подруги округлился!!!

Вот тогда завизжали от радости и мы с Агапой. Да пофиг на все неприятности, которые остались за стенами города цвергов, да пофиг на грядущие неприятности — главное, у нашей подруги будет ребенок. А судя по животику, даже два!

— Как так, когда? — спросили мы с Агапой почти в один голос, когда перестали визжать.

— У нас было время, — уклончиво ответила Маньяра.

И ведь улыбнулась так загадочно…

Но загадочности хватило только пока рядом находился Дримли. Её муж оказался из понятливых и с довольной улыбкой покинул нас:

— Я пойду узнаю по поводу приготовления пиршества. Ведь не часто к нам такие гости заглядывают.

И как только за ним закрылась дверь, как Маньяру снова прорвало. Она, не переставая говорить, потащила нас к сундуку, внутри которого скрывались пеленки и распашонки, в основном черного либо коричневых цветов:

— Уже пятый месяц пошел… Не поверите, девчонки, оказывается у королей такая насыщенная жизнь — постоянно приходится решать государственные проблемы, или с советом купцов беседовать, или в воинских учениях участвовать. Почти ни одной свободной минуточки… Вот и приходилось иногда вырывать его из тронного зала с помощью Драконьей слезы. А уж когда вырывала, то не теряли ни единой секундочки. Классная штука, согласись?

Маньяра подмигнула мне, а я только тяжело вздохнула в ответ. Маньяра удивленно подняла бровь.

— Что такое? Или твоя Драконья слеза не работает?

— Очень плохо работает. После того, как побывал в чужих руках, он почти не слушается, — проворчала я и рассказала о том, почему мы здесь очутились.

— Вот же дерьмодемон, — выругалась Маньяра. — Да я бы этого Похотуна за волосы по всем трем кольцам защиты протащила. И Фендюлятору бы такой кол в одно место вставила… В общем, девчонки, я с вами.

Теперь пришла наша очередь таращить глаза:

— Куда это с нами? Ты же беременная!

Маньяра лишь безалаберно отмахнулась:

— Да ладно, рожу ещё не скоро, успею обоим по мордам настучать. Да и мне размяться надо, а то засиделась на одном месте. Если у королей день занят, то у королев тоска смертная. Единственная радость, что взяла на себя управление замком, теперь претворяю полученные навыки в жизнь. Немного, но могу… А уж развлечений тут почти никаких, вот и хочу с вами вместе прогуляться.

— Нет! — в один голос сказали мы.

— Это вот как вы так договорились? Или вас мой муж подговорил, — нехорошо сощурилась Маньяра.

Зная взрывной характер подруги, следовало что-нибудь принять и как можно скорее, а то с неё станется поднять против Похотуна всё войско. А что там будет дальше — Маньяру не волновало. А вот нас как раз волновало. Да что там говорить — я бы и крестной стать не отказалась.

Крестная полуцверга-получеловека!

Звучит, а?

Хотя, они тут вроде бы и не крестят никого, но я бы придумала такую должность и обязательно баловала бы маленького цвергеныша.

— Нет, Маньяра, — снова сказала я. — Вот когда родишь, тогда и будем тебя брать с собой в авантюры, а до той поры… — я обвела взглядом её комнату, больше походившую на зал, — до той поры ешь витамины и постарайся не волноваться. Мы будем с тобой переписываться.

— Хорошо ещё, что не перезваниваться, — буркнула Маньяра, а потом её лицо посветлело. — Точно! Мы с вами будем перезваниваться!

Она кинулась в угол комнаты, где стоял небольшой комод и почти наполовину залезла туда. Потом с победным криком выскочила обратно. В руке она сжимала странный кожаный чехол, похожий на футляр для ракеток настольного тенниса. Из этого чехла она вытащила ручное зеркальце, какое было у королевы из сказки про Белоснежку. Я бы не удивилась, если она спросила у этой чудесной вещи — она ль на свете всех прекрасней, всех чудесней и зубастей?

— Вот, как захотите меня увидеть, так сразу же помашите над зеркальцем и произнесите: «Гладиус!» Я тут же отвечу. И это… Машите почаще…

Если вы считаете, что от попаданки, которая полгода прожила в чуждом для неё королевстве так легко избавиться, то вы ошибаетесь. Маньяра нас не отпускала вплоть до того самого момента, пока у нас с Агапой не сомкнулись веки и не смогли подняться. Нас, как сомнамбул, отвели в королевские покои, где мы и уснули на широкой, как аэропорт, кровати.

Конечно, этому способствовало ещё и пиршество, которое закатил Дримли в честь встречи таких важных гостей. Суслягух снова куда-то смылся, а вот Шмур ел от пуза. Он даже три раза выбегал в туалет, чтобы вернуться снова за стол и схватить очередной бокал с элем. Под конец пиршества он настолько утомился поднимать тяжелую вилку, что его голова тихо опустилась в тарелку с мясом и больше не поднималась.

А утром повторилось всё снова — бесконечные разговоры об Академии и Земле. О моде и новых веяниях в Стратуине. О местных королях и больном желании жителей взять академичек в рабыни. А также о новых заклинаниях, которые выучила Маньяра.

Как оказалось, не всё то, что показывали нам в Академии, подходят для жизни. Маньяра показала, как можно на камне вырастить дерево. Вроде бы ни к чему это, но, с другой стороны, если вдруг захочется в горах вырастить сад, то… Маньяра как раз и показала такой сад — кругом пальмы, агавы и баобабы. Красота неимоверная, я прямо ощутила себя в Африке.

Мы прогуливались по тенистому саду и болтали, болтали, болтали. Дримли тактично отстал от разговаривающих женщин, сославшись на королевскую занятость. Мы не стали спорить, а пошли гулять дальше. Маньяра передавала Джулии, что при встрече обязательно повыдергает ей волосы, сломает ноги и откусит нос. Мы обещали передать такой горячий привет.

— А Фендюлятора вообще надо выгнать, — сказала Маньяра, когда узнала про кражу Драконьего камня.

— Да уж, давно пора, — согласилась я с подругой. — Кстати, если говорить о Фендюляторе и иже с ними… У тебя же фамильяром является виверна?

— Да, она, но я её только пару раз вызывала. Один тогда, в комнате, а второй раз в замке, когда показывала Дримли. Ох, и большая же она у меня…

— А нам для зелья нужен коготь криволапой виверны, а кроме тебя мы и не знаем, где её искать.

— Эх, девчонки, да если дело в такой малости…

Маньяра взмахнула платком и что-то прошептала себе под нос. Тут же в воздухе возник коричневый смерч размером с двухместную палатку. Он вращался всего несколько мгновений, но почти сразу же запорошил нам глаза. Премерзкое состояние, скажу я вам.

Вот же фамильяр — появляется, когда его призовут, не то что мой суслягух…

Когда же мы смогли прочистить глаза, то обнаружили перед собой увеличенного в размерах птеродакля. Вот только вместо клювастой морды с зубастой пастью над нами возвышалась змеиная голова с огроменными зубищами.

И у неё были кривые лапы!!!

— Вот такое вот чудо мне подарила Мартильда! — проговорила Маньяра.

— Ты бы отошла в сторону, а то родишь ещё, — посоветовала я подруге.

— Можно я тоже отойду, а то ведь тоже рожу… от страха, — пролепетала Агапа.

— Ага, а я буду одна у этой страхолюдины коготь выдирать? — подняла я брови.

Маньяра только хмыкнула в ответ и подошла к своему фамильяру. Маленькие злобные глазки скосились на чернокожую королеву цвергов. Виверна чуть подалась назад, взмахнула кожистыми крыльями и тихонько зашипела.

— Милая, мне нужно от тебя всего лишь чуточку…

Виверна зашипела громче, шипастый гребень на её спине поднялся, как шерсть у кошки. Желтоватые зубы, в палец длиной, ощерились в нехорошем оскале.

— Милая, не сердись…

Я сделала шаг вперед, чтобы в случае чего успеть выдернуть Маньяру из-под оскаленной пасти чудовища. Фамильяр метнул на меня злобный взгляд и подняла когтистые крылья чуть выше.

— Марина, не лезь, — Маньяра вытащила из-за пояса кинжал и потянулась к лапе виверны.

Виверна зашипела, как проткнутая хулиганом автомобильная шина, потом вывалила толстый, в струпьях язык и отчетливо произнесла:

— Бе-бе-бе!

Если вы спросите о том, ожидали мы такого фортеля от грозной на вид виверны, то мы дружно ответим: "Нет!"

Конечно же, мы этого не ожидали. А уж того, что эта крылатая змеюка с лапами окажется на характер вредной, ехидной и шкодливой…

Следующие пятнадцать минут мы играли в догонялки с виверной. Неповоротливое на вид страшилище оказалось ловким и изворотливым, нам удавалось только касаться холодные на ощупь кожистые крылья, а вот до лап мы так и не дотянулись.

Смех Дримли и хохот остальных цвергов, которые не выходили на солнечный свет, а наблюдали за гонками по пересеченной местности, служил нам немузыкальным сопровождением. Маньяра уже несколько раз пылко рассказывала, что она думает о муже и его спутниках, но смех был ответом. Мужчины не обижались. Шмур что-то говорил Дримли, но тот по всей видимости даже не слушал его, а продолжал улыбаться жене, хотя глаза его и оставались озабоченными — не случилось бы чего с самым дорогим созданием.

Мы вспотели довольно быстро, Маньяра отошла к пальме и села в её тени, обмахиваясь веткой. Мы же с Агапой продолжали гоняться чисто из врожденного упрямства.

— Бе-бе-бе! — пела виверна и в очередной раз ускользала от нас.

Когда я подбегала на расстояние вытянутой руки, то она изящным пируэтом уклонялась и, как завзятая танцовщица танго, также уворачивалась и от Агапы. Мы пробовали зажать её с двух сторон, но результатом стали только наши с Агапой объятия. Виверна снова отскочила в сторону.

И вот только когда мы упали с высунутыми языками возле Маньяры, только тогда виверна бочком-бочком приблизилась к нашей пальме. Она вальяжно протянула лапу хозяйке, словно властвующая царица протянула руку для поцелуя важному гостю.

Маньяра сначала не поняла, а потом резво отхватила своему вредному фамильяру кусочек ногтя. Виверна только ощерилась, подмигнула нам красным глазом, а после взмахнула крыльями и взмыла в небеса. Конечно, она не дракон, но что-то схожее между ними было…

— Вот вам и ещё один ингредиент, — подмигнула Маньяра. — Девчонки, сказали бы сразу, не было бы таких гонок.

— А… — я заметила кое-что, и это кое-что возможно могло показаться только из-за усталости.

— А-а-а, — протянула Агапа и слегка округлила глаза.

Хм, значит, это не только мне показалось.

— Маньяра, а ты себя нормально чувствуешь? — спросила я, чтобы убедиться в нормальности происходящего.

— Да, а почему ты спрашиваешь? — лукаво улыбнулась подруга.

— Да у тебя вроде как животик стал чуть больше. Это погоня за змееголовом так повлияла?

— Не совсем, — уклончиво ответила Маньяра. — Ладно, не будем об этом, лучше давайте вернемся за стол, а то у меня от физических упражнений разыгрался зверский аппетит.

— Но, Маньяра… — пробовала возразить Агапа.

— Никаких "но"! Сначала поедим, а потом спать! Вам ещё надо сил набраться перед дальней дорогой.

Я даже не стала спорить — после погони и в самом деле в желудке кишка кишке начала колотить по башке. Мы вернулись в замок, где ещё на пороге нас встретил заманчивый запах жаренного мяса…

Какие же тосты не поднимались в нашу честь — куда там грузинам с их длинными и вычурными текстами, нас величали почти также, как королеву. А уж какие комплименты и восхваления доставались Маньяре…

Дримли прямо-таки светился от счастья, что у него есть такая замечательная жена, и что вскоре их семейная ячейка расширится. Он ласково поглаживал Маньяру по запястью и старался подвинуть ей самые вкусные кусочки. Маньяра же в ответ принимала эти подношения и отвечала взглядом полным нежности…

Я даже по-хорошему позавидовала своей подруге и искренне порадовалась за неё — она нашла своё счастье в этом мире, а мы… А мы с Агапой ещё пошатаемся по Стратуину в поисках нашего "Дримли".

Вечер подкатил к нам незаметно, как зима к попрыгунье-стрекозе из басни Крылова. То один, то другой цверг откланивался и покидал пиршество, оставляя наше общество. Шмур тоже откланялся и умчался в свою комнату.

— Пойдем и мы, Маньяра, а то глаза снова слипаются, — зевнула я.

— Да уж, лучше сами дойдем, а то понесут нас и завернут не туда, — хихикнула слегка опьяневшая Агапа.

— В моих землях с вами ничего не может случиться! — Дримли тут же выпятил грудь колесом. — Ни один волосок не упадет с головы ближайших подруг королевы.

— Вот и хорошо, — кивнула я ему. — Но ближайшим подругам королевы самим бы где преклонить головы и раскидать волосы по подушке…

— Пойдемте, девочки, — поднялась Маньяра, придерживая рукой поясницу.

Мне показалось или животик подруги ещё больше увеличился? Может, это из-за того, что Дримли слишком активно пичкал её вкусностями?

— Маньяра, — снова попыталась я спросить о таком надувании живота, но та лишь поманила меня рукой.

Два цверга в вороненных доспехах взяли в руки по факелу и повели нас по широким коридорам замка Дримли и Маньяры. Снова гобелены взирали на нас цвергами-победителями. В пляшущем пламени факелов картины оживали и фигурки сходились в смертельной схватке, в очередной раз доказывая друг другу превосходство.

Шли мы недолго и вскоре остановились возле дубовой двери.

— Девочки, доброй ночи. Хорошо отоспитесь, а утром, после завтрака, мы вас проводим к великану. Пушок уже дожидается вас за воротами.

Всё-таки мне показалось, что животик у Маньяры чуть увеличился. Вот прямо на глазах вырос, как будто она очень долго ела и теперь распустила поясок. Подруга толкнула дверь и перед нами открылась специально оборудованная спальня на двух человек. Резные столбики кроватей, шелковые балдахины и гобелены с неизменными победами цвергов — красота неописуемая. А уж как мягко было на этих кроватях спа-а-а-ать.

Не нужно было никуда бежать, не нужно было ни от кого спасаться. Просто растянуться и лежать, чувствуя, как усталые члены расслабляются и тихо поют от блаженства. И накатывает сладкая дрема, которая тихо смыкает веки и подсовывает красочные сны.

А утром снова плотный завтрак, шутки-прибаутки и уже потом проводы. Нас вышли провожать только Дримли и Маньяра, остальные цверги помахали на прощание и вернулись к своим обязанностям. Да, под весом двух мешков с провизией Шмура пошатывало, но он не огрызался, тащил и принюхивался к запахам.

Знакомый великан дремал у скалы и вскочил, когда мы криками смогли его добудиться.

— О! Знакомые всё рыла! Здорово, красотули, а я по вам уже заскучал. Чмокаться будем? — приветствовал нас Пушок.

— Привет, верста коломенская! А ты даже не изменился, всё такой же вежливый и культурный. Когда ты заскучать-то успел, мы же недавно виделись, — подмигнула я ему.

— Да я тут уже месяц бока отлеживаю, вот и заскучал. Вы чего там так долго валандались? — прогудел великан.

— То есть как — месяц? — ахнула я и оглянулась на Маньяру.

Та лишь развела руками.

— Девчонки, я не знаю, когда мы ещё увидимся, вот и попросила Дримли чуть подправить время…

Конечно же мы простили Маньяру. Да, она задержала нас, но только из лучших побуждений. Да и скучно нашей подруге бывает среди темного народа, цверги же не выходят под солнце и вынуждены скрываться в тени, чтобы не превратиться в камень.

Как оказалось, мы целый месяц болтали обо всём с нашей подругой, а даже не замечали, как время проходило мимо. Так бывает на вечеринке с подругами — только сели за стол в гостях у одной, а мужья уже растаскивают всех по домам из караоке-бара. В хорошей компании время летит незаметно…

Мы душевно попрощались и с королем, и с королевой. Расцеловались и обещались созваниваться по дороге — держать любопытную Маньяру в курсе событий. Она ещё долго стояла и махала нам платком вслед, пока мы уезжали на плече Пушка в сторону замка Похотуна. У меня и у Агапы слезы навернулись на глаза, но я думаю, что это последствия ветра. Это он, бродяга, выбивал влагу из глаз, а вовсе не прощание с дорогим человечком.

— Ну и что будем делать дальше? — спросил Шмур, который стоял на плече великана, как капитан Джек Воробей на рее «Черной жемчужины».

— Сначала доберемся до замка Похотуна, а потом освободим девчонок, — пожала я плечами. — Какие ещё могут быть варианты?

— А дальше?

— А дальше мы отплатим тебе звонкой монетой, и ты вернешься в свои родные места с королевской казной. У Похотуна много всяких разных вещей по замку раскидано, так что и золото там можно откопать, — улыбнулась я.

— Да не, пацанчик за другое спрашивает — как вы этого мага обламывать собрались? — не удержался от вмешательства в разговор Пушок.

— Пока не знаем, но определенно что-нибудь придумаем, — подала голос Агапа.

— Вот за чо вас уважаю — вы те ещё отмороженные оторвы, — хмыкнул Пушок.

Он как раз перелез через последнюю из Черных гор и теперь перед нами открылась холмистая равнина с небольшой синей веной речки вдалеке. Справа раскинулись зеленым ковром заросли яблонь вперемешку с грушами. Я дернула Агапу за рукав и показала на них, та в ответ лишь пожала плечами.

Яблони издалека манили красными точками яблок, а стоявшие за ними груши призывали нас желтизной крупинок груш. Хотя мы и наелись до отвала в гостях у Маньяры, но сладкое слово «халява» заставило нас попросить великана сделать небольшой привал. Шмур, как завзятый древолазец, набрал целые карманы груш и яблок. Мы их взяли на будущее — на похрумкать на привале.

— Чо, а теперь можно и припустить? — спросил великан.

— Конечно можно! Гони, Пушок! — выкрикнула я и вскоре горько пожалела о сказанных словах.

А я ещё думала, что на драконах летать плохо…

Нет, если вам предложат на выбор: полететь на драконе или поехать на бегущем великане, то без сомнения выбирайте дракона.

Да, холодно. Да, ветер. Да, трясет.

Но когда вы едете на бегущем великане, то у вас только одна мысль плещется там, где до первого прыжка был мозг:

— ПО-О-ОМО-О-ОГИ-И-ИТЕ-Е-Е!!!

Вверх-вниз, вверх-вниз.

В небо, в землю.

В небо, в землю.

Держались за шкуру безрукавки Пушка, иначе слетели бы, а он и не заметил.

В небо, в землю.

Вверх-вниз, вверх-вниз.

Шмяк!

Взиу!

Шмяк!

Взиу!

Сердце замирало, а желудок пытался вырваться на свободу. Такое ощущение особенно отчетливо возникало в тех моментах, когда Пушок взлетал вверх и желудок проваливался в пятки. А когда он опускался к грешной земле, то казалось, что желудок летит к земле, а мы мчимся следом. В общем, зря мы так плотно позавтракали.

Ветер не давал вымолвить ни слова, даже дикий крик забивал настолько глубоко, что он слышался тонюсеньким писком.

В довершение ко всем вышеописанным удовольствиям наш великан оказался неутомим и остановился лишь тогда, когда горизонт оказался усыпанным блестками звезд, а на небосклон выползла зеленая луна — Фалька.

И самое главное — впереди показался силуэт черного замка.

— Изве-е-ерг, — простонала я, когда великан остановился.

— Чой-то я изверг? Вроде бы всё в норме, вон и ваш замок выпер, как прыщ на лбу.

— Сними-и-и, — тихонько пропищала Агапа.

— Тыдыщ-тыдыщ, тыдыщ-тыдыщ, — пробормотал Шмур.

Похоже, что он всё ещё ехал, так как продолжал подпрыгивать и опускаться на плече Пушка. Глаза нашего спутника были крепко закрыты.

Я попробовала разжать пальцы, но их свело так крепко, что понадобился бы домкрат для их разжатия. Такое же состояние было и у Агапы. Шмур продолжал подпрыгивать на шкуре великанской безрукавки.

— Эх, салаги вы какие-то. Я вон торопился, ноги напрягал, а вы… сами слезете, а я спать! — с этими словами великан стащил с себя безрукавку.

Он положил нас на твердую землю, которая тут же закружилась и завертелась. По крайней мере, мне показалось именно так. Шмур продолжал подпрыгивать с зажмуренными глазами:

— Тыдыщ-тыдыщ, тыдыщ-тыдыщ.

Великан посмотрел на него, покачал головой и отошел на три шага. Его три шага это как моих сто метров. Там он разлегся на траве, подложил руку под голову и беспечно захрапел. Я даже позавидовала такой безмятежности — чтобы спать неподалеку от замка черного мага нужны стальные нервы.

— Шмур, мы приеха-а-али, — простонала я, глядя, как спутник самозабвенно скачет на шкуре.

— Я пы-пы-пытаюсь оста-ста-становиться, — проговорил Шмур, продолжая прыгать.

С горем пополам, со стонами, обильно сдобренными слезами, у нас получилось слезть с безрукавки. Агапа ещё полчаса трясла руками, чтобы вернуть кровообращение пальцам. Я тоже изображала игру на невидимых марокасах.

Надо отдать должное Шмуру — несмотря ни на что, он смог выдержать гонку и не уронить выданные Дримли дорожные мешки. Когда желудки немного поверили в то, что их больше не будут трясти, как шейкеры у барменов, то милостиво позволили наполнить их едой.

Солонина не была адекватной заменой жареному мясу, но вкупе с мягким хлебом и легким сыром она очень хорошо провалилась в многострадальные желудки. Вода из крупного меха пахла луговыми травами и утоляла жажду всего за несколько глотков.

— Может, яблочка куснуть? — спросил Шмур, когда сыто откинулся на безрукавку великана, послужившую нам подстилкой.

— Не, у меня и так полный желудок, — сказала Агапа, вытягиваясь на шкуре. — Я бы сейчас лучше поспала, а то перед глазами продолжает кружиться земля.

— Согласна, нечего яблочка кусать… — я с трудом удержалась, чтобы не добавить продолжения этой поговорки. — Утро вечера мудренее, давайте лучше спать.

С мудростью веков ни Шмур, ни Агапа спорить не захотели. Нам не помешал выспаться даже громкий храп Пушка, а уж его трели запросто можно было спутать с тракторным тарахтением.

Меня разбудил излишне наглый муравей, который выбрал моё лицо как место, чтобы срезать дорогу и не идти в обход. Этот муравей тащил за собой соломинку, и попробуйте не чихнуть, когда стебель трется у вас под носом…

Я чихнула.

От чиха распахнулись глаза и уставились на виднеющийся вдалеке замок. Черный замок отчетливо выделялся на фоне оранжевого утреннего неба. Даже высоченная стена не могла скрыть всех уродливых башенок и острых шпилей замковой архитектуры.

И за этой стеной томились десять попаданок, которые только-только попали в «гостеприимный» мир Стратуина.

И за этой стеной находился черный маг, с которым у нас постоянные пересечения и тихая вражда.

И за этой стеной находилась дорога обратно в Академию…

— С добрым утром, — проговорила-простонала Агапа. — Как же болит всё тело…

— Доброе утро! А у меня-а-а!.. — я попыталась вскочить на ноги, но первое же движение отозвалось такой резкой болью, словно у меня по всему телу за ночь выросли зубы и их нервы оказались воспалены.

Я повалилась обратно на шкуру и попутно задела Шмура по носу.

— Я не крал, оно само в карман упало! — тут же завопил наш спутник и тоже сделал попытку вскочить на ноги.

Я с некоторым злорадством посмотрела, как он повалился обратно.

Не нам же одним страдать!

— Эх, ну вы и салаги, — проговорил наблюдающий за нами Пушок.

Он сидел неподалеку от нас и настолько тщательно что-то пережевывал, что я даже не удивилась бы, если бы вдруг из его губ показался пузырь жевательной резинки. Как ни странно, но великан выглядел отдохнувшим и посвежевшим, прямо Дмитрий Нагиев из сериала «Физрук» перед тем, как в очередной раз облажаться.

— Ты уже завтракаешь? — спросила я заинтересованно. — Где же ты нашел еду, мешки вроде бы не разобраны?

— Да вон там, — махнул рукой великан в сторону от замка, — у двух лохушек половину жареного быка подрезал. О, как раз и они сами чешут!

Я посмотрела туда, куда он указывал и увидела…

Агапа икнула. Я сделала тоже самое.

Плюшки-ватрушки!

Нет, я знала, что второй курс выгоняется за пределы Академии, но чтобы Стратуин был таким маленьким и круглым…

— Ага, так вот кто своровал нашу еду! И почему я не удивлена? Не зря вам весь мир навешал санкции! — издалека прокричала та, которую я меньше всего ожидала здесь увидеть.

К нам спешила Джулия Ангри собственной персоной. Чуть поодаль её догоняла Кристина Стремберг. Не хватало ещё одной подпевалы, чтобы милая троица была в полном составе…

— Джулия! — я постаралась выдавить из себя хотя бы какое-то подобие улыбки.

Я точно знала, что когда я улыбаюсь, то у Джулии случается изжога, поэтому не могла не порадовать старую подругу. К тому же в моей голове ещё были свежи воспоминания о том, как она помогла Фендюлятору.

— Пушок, прихлопни их! — скомандовала Агапа.

Скомандовала так громко, что я даже обернулась посмотреть — что случилось с моей милой и доброй подружкой. А Агапа забыла про боль в теле и вскочила в полный рост. Её побелевшие кулачки мелко дрожали, в такт подергивались и губы.

— А что? Мы же из-за неё здесь. Или ты забыла? — нахмурилась Агапа. — Давай-давай, Пушок, не робей.

— Пушок, не смей! — взвизгнула я, когда повернулась и увидела, что великан поднял ладонь над сокурсницами.

— Да чо ты, мне не западло вам помочь, — прогудел великан, но руку не опустил.

— Агапа пошутила! Агапа, скажи ему, что ты пошутила! — кинулась я к подруге.

Я всегда знала, что в человеке борются два начала — добро и зло. Сейчас же я могла воочию это увидеть — Агапу едва ли не ломало целую минуту. Она корчила рожи и то сводила брови вместе, то разводила их в стороны. В конце концов добро победило, и она крикнула Пушку, что пошутила. Огорченный великан лишь сплюнул и отошел в сторону.

— Ты… ты… ты… — подбежала к нам Джулия.

— Я, и Агапа, и Шмур, и Пушок, — кивала я на заикания Джулии. — Вот и познакомились. Расскажешь, чего ты здесь делаешь?

Джулия сначала отдышалась, потом хмуро обозрела наше окружение и уселась на лежащую безрукавку Пушка. Молчаливая Кристина последовала её примеру. Наконец, после минутной паузы, в ходе которой Джулия бросала на нас испепеляющие взгляды, она соизволила ответить:

— Когда вы спустя месяц не вернулись, нас троих направили вытаскивать первокурсниц.

— Троих? — перебила я Джулию. — А где третья? Где Юханна Сьёберг?

Джулия тяжело вздохнула. В унисон с ней прозвучал вздох Кристины.

— Охраняющие первый круг энты обратили её в деревянный столб, — проговорила Джулия.

Вот это была новость…

Конечно же мы не поверили и потребовали доказательств. Вернее, не поверили мы с Агапой — Шмуру с Пушком было просто наплевать. Джулия позвала нас за собой и показала место своей стоянки.

Если вы видели фигуры из дерева, то сможете представить себе наше удивление, когда мы остановились перед деревянным памятником Юханне. Эта скандинавка замерла в движении, словно тянулась из очереди за последним батоном. Лицо перекошено и застыло маской страдания, будто её в этот момент скрутил приступ ревматизма.

Фигура из дерева… Выполнена настолько искусно, что казалось, будто нас разыгрывают и девчонки специально покрасили подругу в цвет дубового паркета.

Вот только Юханна не шевелилась и даже не моргала тончайшими деревянными ресницами…

— Как же это… — проговорила Агапа.

— Мы решили пробиться через первый круг защиты. Мы не ожидали, что к нам навстречу выйдут эти пеньки на ножках, — пробурчала Джулия. — Когда мы попробовали раскидать их «Шандарахусами», то они только заурчали. Это потом мы поняли, что так они смеялись. Когда же Юханна направила на них заклинание «Пануй», чтобы поджечь их кору, то один из них запустил лапу в землю, а вылезший позади нас корень коснулся Юханны и… вот.

Джулия погладила свою деревянную подругу по голове так, как будто от этого прикосновения та могла ожить. Чуда не случилось, только Агапа ахнула.

— Да уж, вообще-то энты славятся своей добротой и помощью, — задумчиво проговорил Шмур. — Если вы настырно не лезете к ним и не вырубаете лес, то можете даже рассчитывать на помощь. Правда, они очень медлительные и можно успеть умереть три раза, пока они что-то решат…

Я начала вспоминать про энтов и прикидывать, что о них знаю. По фильмам они не любили орков и могли разрушить башню. Вроде бы и всё. Как к ним подступиться и что с ними делать — непонятно.

— А как их можно увидеть? — спросила я у Джулии.

— А вон, подойди к воротам и постучись. Нет ничего проще, — Джулия махнула рукой в сторону замка.

— И что, так просто?

— Да, так просто. Они выглянут и пошлют тебя… обратно. Пока ты не стремишься проникнуть внутрь защитного круга, они тебя не тронут, — проговорила Кристина.

Мне стало интересно. Никогда не видела энтов, поэтому решила рискнуть. Я кивнула Шмуру, но тот лишь помотал головой.

— Да ладно, ты хотя бы рядом постоишь, а то вдруг меня некому будет обратно оттащить.

— Я не трус… — начал Шмур.

— Но я боюсь, — закончила я. — Ладно, ты можешь остаться, а меня пусть сделают деревянной статуей и тогда не получишь никаких денег.

— Я могу пойти с тобой, — сказала Агапа.

— И сможешь меня утащить? Если я правильно понимаю, то Юханну оттаскивала Кристина, — посмотрела я на подругу Джулии.

— Ага, семь потов сошло, — кивнула та.

— Вот видишь, а у тебя нет мускулатуры Кристины, так и придется мне куковать возле стены до тех пор, пока в меня не ударит молния, — я постаралась подпустить слезу в голос.

Шмур махнул рукой и пошел вперед. Понял, что я от своего не отступлюсь, и так просто от него не отстану. Агапа пошла вслед за ним, несмотря на мои удивленные глаза:

— Я тоже хочу посмотреть на энтов!

И мы пошли смотреть на энтов. Как в зоопарк на редких зверей, только те были в клетках и не шлепали корнями по живым людям. Максимум, какая-нибудь обезьяна метнет экскременты в излишне назойливых посетителей. Как в мою подругу, которая два года назад выбралась с детьми на выходные в Москву, а потом два месяца страдала по поводу испорченного любимого платья. Причем, рожицы строили дети, а досталось мамаше — не смогла воспитать достойную смену и научить их вести себя прилично в общественном месте.

Черные ворота приближались. Даже один взгляд на них нагонял тоску. Как мне кажется, они специально строились из камней Черных гор, чтобы впитывать солнечный свет, а обратно отдавать печаль и уныние.

С храбрым видом, но подрагивающими коленями, я подошла к воротам и громко постучала.

Ничего не произошло.

Я постучала снова, на этот раз сильнее.

Конечно, хотелось чтобы и на этот раз никто не ответил, но за воротами послышались постукивания, как будто кто-то перекатил с места на место вязанку дров, и ворота начали скрипеть. О! Если бы вы слышали, как они скрипят…

Я схватилась за уши, Агапа проделала тоже самое, лишь только Шмур остался стоять с самым невозмутимым видом, но и его лицо стало белым, как мел.

Черные ворота раскрылись, как глаза у гоголевского Вия (если бы он лежал на боку, конечно). За створками показались три создания, которые были похожи на деревянных солдат Урфина Джюса, чем на добродушных и медлительных толкиеновских увальней.

На вид энты походили на ожившие бревна, у которых ленивые лесорубы оставили крупные ветви. На верних торцах бревен росла кустистая поросль, напоминающая прическу "афро", под ними у каждого выделялся горящий алым огнем глаз, некое подобие носа и рот-дупло.

Молодая кора на локтях и коленях переходила в коричневую броню на остальных частях тела. В веточках-пальцах у каждого была суковатая дубина. Им бы ещё кокошники, полотенца и хлеб-соль на руки — делегация встречающих сказочных героев была бы укомплектована.

— Кто вы и что вам здесь надо? — промычал-проскрипел центральный энт.

— Ой, сами мы не местные, заблудились и документы потеряли-и-и… — завел было Шмур.

— Идите прочь! — отрубил энт.

Створки ворот начали закрываться.

— Эй, дубоголовые, а Похотун дома? — бросила я в створ.

— Хозяин всегда дома, — проскрипело в ответ и ворота с грохотом сомкнулись.

— Вот и поговорили, — пробурчала я, когда мы шли обратно.

Джулия сидела возле костерка, скрестив ноги по-турецки, а наши мешки с припасами валялись растребушенными, как будто внутри взорвалась небольшая граната. В руках у Кристины покачивались две веточки, на которые были насажены кусочки мяса.

Наши кусочки… Из наших мешков!

Вот что за люди? Нет бы спросить по-человечески, так нет же — взяли и вытащили самые лакомые куски. Да ещё и остальное раскидали по траве, как будто так и нужно.

И ведь ни грамма стыда и сожаления в глазах!

— Джулия, а ты у нас спросить не могла? — спросила я, чувствуя, что медленно закипаю.

Да наплевать, что позади нас замок, который черным ястребом нависает над каменными стенами. Да наплевать, что рядом находится маг Похотун, а у нас с ним взаимная неприязнь. На всё это наплевать, а вот на то, что кто-то хомячит без спроса наши продукты, да ещё и у меня к этому кому-то есть личные счеты…

— Джулия, ты слышала что-нибудь о частной собственности? Или мне ввести против тебя санкции прямо на наглую рожу? — я пока ещё сдерживалась, но голосок уже начал подрагивать.

Джулия в ответ только хмыкнула.

— Твой великан утащил у нас пищу, что нам было делать? Око за око, да и наш бык был вкуснее вашей солонины. Кристина его убила ударом в лоб, если ты хочешь спросить — как мы его добыли.

Её подпевала согнула руку в локте и продемонстрировала бицепс, круглый, как теннисный мяч. И даже голубоватая венка просматривалась. Вот только бицепсы для тех, в чьих руках есть волшебные платки, не имеют ровно никакого значения.

— Вот с великана бы и спрашивала, а нас за что наказала? — тут же выхватила я платок.

— Он был с вами, то есть один из вас. Если что-то не нравится, то все претензии к нему. Кристина, что там с нашим завтраком? — поморщилась Джулия.

— Сейчас будет готов, — отрапортовала та.

Я взглянула на Пушка. Тот мечтательно смотрел на небо и его ничуть не волновали наши проблемы. Вот же какой… И теперь страдай из-за него. Но, как сказал Маленький Принц, мы в ответе за тех, кого приручили, поэтому мы не стали его бранить.

Благоразумно рассудив, что нам лучше не находиться рядом с Джулией, дабы не подраться раньше времени, мы собрали разбросанную еду и ушли в сторону. Шмур предложил ночью обворовать наших сокурсниц и оставить их без платков, но я отмела это предложение. Нельзя было их оставлять без защиты. Какими бы вредными они не были — мы не можем поступать также.

Мы другие…

Весь день мы ломали голову — как можно пройти мимо деревянных воинов так, чтобы не стать резными статуями. Должно же быть какое-то решение, ведь не зря Сигизмунд рассказал нам о втором круге защиты — кто-то проходил энтов…

— А может, нам сделать побольше факелов и закидать их издалека? — предложил Шмур. — А что? Пока они горят и тушат друг друга, мы сможем проникнуть внутрь.

— Ага, одна уже попробовала и теперь стоит, не моргает, — хмыкнула я. — Нет, тут нужно что-то другое, кроме огня.

— Вода? — спросила Агапа. — Зальем от стены до стены, и они выплывут наружу, как лодочки. Нужные заклинания мы знаем.

Я окинула взглядом первую стену. Мда… Чуть пониже кремлевской, а по длине вряд ли уступает.

— Да мы состаримся и умрем, прежде чем им хотя бы по колено будет. Нет, надо что-то другое придумать. Вряд ли среди знакомых Сигизмунда Хитрого есть такие волшебники, которые могут затопить немаленькое расстояние. Шмур! Ты же оставался с ним, неужели трактирщик ничего не говорил про энтов? Как их проходили те воры?

Шмур посмотрел на меня, потом хлопнул себя по лбу.

— А ведь и точно, говорил. Говорил, что ножами метали деревяшкам в глаза, а пока те топтались на месте и выпускали корни, то и проходили. Я тогда не придал этому значения, сильно за вас переживал…

— Ну да, думал о том, чтобы без заслуженной награды не остаться, — хихикнула Агапа.

— Говоришь, в глаза? — задумалась я. — А ведь это идея!

Мы не стали говорить Джулии, откуда взялись эльфы. Нет, Агапа всего лишь бросила на землю зеленый камешек и из него возник зеленый обруч портала.

Сначала из волшебного зеленого пламени показалась голова Алюлеи. Так ещё может высунуться из-за двери любопытный ребенок, который утром первого января заглядывает в гостиную — не оставил ли дед Мороз под елочкой подарки и не разлегся ли сам на диване?

— Привет, дочь людей Агапа! Тебе нужна помощь?

— Нет, блин, поговорить было не с кем.

— И тебе привет, дочь людей Марина. Вижу, что всё такая же вежливая, — улыбнулась эльфийка.

— Извини, нервы подводят. Да, нам нужна помощь эльфов. У нас тут ненормальные энты бродят, — ответила я.

Красивое лицо воззрилось на черный замок, чуточку скривилось, а потом скрылось в зеленом овале. Потянулись длинные минуты. Прошло не менее десяти, прежде чем на нашей стоянке начали показываться эльфы. Небольшой отряд в двадцать персон. Суровые, сосредоточенные, в полной боевой выкладке, то есть в повседневной одежде, но с луками и колчанами стрел.

— А как же латы? Или вы обходитесь даже без кольчуг? — задал Шмур волнующий его вопрос.

— Это только вы, дети людей, как звери кидаетесь друг на друга в рукопашной. Эльфы же предпочитают героически стрелять издалека и храбро отбегать на нужное расстояние, если враги захотят познакомиться поближе, — процедил Разнараз. — И вообще, я был против затеи с помощью вам. Могу хоть сейчас развернуться и уйти.

— Да я только спросил, чего ты сразу кипятишься-то? — подмигнул Шмур эльфу, на что тот фыркнул и отвернулся к Агапе.

— Рассказывайте, что у вас тут.

Агапа за пару минут ввела эльфов в курс дела. На огромный черный замок те взирали с полнейшим равнодушием. Как будто им уже приходилось раньше его видеть. А может и приходилось, только не подавали вида. Они же Серые эльфы, им безразличны дела людей.

А мы заставили их нарушить заветы и призвали на помощь!

Мелочь, а приятно. Так приятно бывает щелкнуть по носу зарвавшуюся особу, которая очень много хвастает, а на самом деле ничего из себя не представляет. Кстати, если упоминать зарвавшихся особ, то я ни капли не удивилась, когда увидела спешащую к нам Джулию. За ней вяло плелась Кристина.

— Ого, какие красивые мужчины! — присвистнула наша одногруппница, когда подошла ближе. — Могу ли вам чем-нибудь помочь? Хотите чай, кофе, массаж?

— Можно я её пристрелю? — спросила Алюлея у Агапы, медленно вытягивая стрелу из колчана.

Агапа задумалась. Я видела борьбу на лице подруги, поэтому пришлось отвечать за неё, пока добро не победило зло.

— Нет, она у нас вместо дурочки, а что взять с глупого создания, которого природа обделила разумом?

— Тогда держите её подальше от наших мужчин, а то мы запросто исправим ошибку природы, — процедила Алюлея, но стрелу всё же убрала обратно.

Разнараз кашлянул, привлекая внимание. Возле него собрались все эльфы, как на импровизированный митинг:

— Судя по словам дочери людей, за стеной скрываются древстуны. Вы знаете, что нужно делать, братья. Вперед!

Эльфы коротко кивнули и отправились к воротам организованной группой по три в ряд. Вот это разговор. Всего несколько предложений и без лишних рассусоливаний. На моей прошлой работе грузчики без обязательного перекура даже не посмотрели бы в сторону лотков с хлебом, а тут всё четко и по-военному.

Интересно, что же они знают? Мы поспешили следом за идущими эльфами.

Не сказать, чтобы я скакала рядом, как Джулия, но какая-то радость на душе была. Эльфы шли серьезные и сосредоточенные, как рабочие на завод в утреннюю смену. Я помахала рукой Пушку, чтобы тот не отставал и присоединился к нашей процессии. Великан потопал следом.

— Великан? — хмыкнул Разнараз. — Пусть держится подальше от ворот, пока мы не дадим отмашку.

— А разве он не может вам помочь? — спросила я. — Он же такой здоровенный…

— В здоровенный пень он может обратиться, а не помочь. Злое колдовство запросто сделает из него огромного древстуна, а с таким даже нам будет справиться трудно.

— Кто такие, эти древстуны? — спросила Агапа у Алюлеи.

Я тоже навострила ушки. Всё-таки в этом мире нам ещё жить, так что будет не лишним узнать о его обитателях.

— Это злобная раса древолюдей, — помолчав, ответила Алюлея. — Они появились из углей сгоревших энтов и теперь являются полной их противоположностью.

— То есть как? — ахнула Агапа.

— А вот так — как-то на стоянку энтов ночью напали неизвестные. Тела живых деревьев облили горючей смесью и подожгли. Медлительные и неповоротливые энты не успевали сбивать пламя и сгорали в огне пожарищ. А уже утром на выжженном пепелище нашли с десяток обугленных шевелящихся обрубков. Вот из них и появились древстуны, которые затаили злобу на всех живущих в Стратуине. Ведь так и не нашли тех, кто напал той ночью на старых энтов.

— А великан…

— Его они могут обратить в дерево, а через пару месяцев из него выйдет огромный древстун, — равнодушно заметила Алюлея.

— Значит, из моей подруги Юханны тоже выйдет древстун? — влезла Джулия.

— Да, если не получится уничтожить того, кто её заколдовал, то получится древстун. Они же как вампиры, только кровь не пьют.

Джулия оглянулась на стоянку, где Юханна разевала рот в застывшей зевоте. Потом хмыкнула и отвернулась. Похоже, что она не сильно расстроена такой возможностью.

— Жесть, — прокомментировала я. — Значит, из-за кого-то неизвестного нам придется страдать? Вот почему так всегда получается? И сейчас я вон из-за Джулии страдаю… Влепить её Шандарахуса, что ли?

— Не надо было направо и налево своим Драконьим глазом хвастаться, — Джулия на всякий случай отошла чуть подальше. — Студентки должны быть во всём равны, а у тебя ещё заклинание мокрой тряпки было. Это уже неправильно.

— Вот ещё немножко поболтаешь и точно влеплю, — улыбнулась я как можно мягче.

Джулия отстала ещё на пару шагов. Видимо, какие-то зачатки благоразумия ещё остались под крашенными волосами, так как она не стала говорить гадости вслух, а что-то пробурчала себе под нос.

Мы же подходили к черной стене и чем она была ближе, тем меньше хотелось к ней идти. Я вообще не очень люблю стены, а когда за ними грозные сторожа — и подавно. Конечно, если только я нахожусь снаружи, а не внутри.

Мрачные ворота продолжали оставаться мрачными и тогда, когда мы подошли поближе. Я не ожидала, что они хотя бы на миг улыбнутся, но нельзя же быть такими грозными в такой хороший солнечный день.

— Что дальше? — шепотом спросила я у Разнараза.

Тот даже не взглянул на меня. Он поднял руку и тотчас от нашей группы отделилось восемь эльфов. Они подошли к стене по разные стороны ворот и несколько секунд изучали её, а потом одновременно подпрыгнули и ловко начали карабкаться вверх. Я видела фильмы про Человека-паука и мне было с кем сравнивать их передвижения — американский супергерой проиграл бы им в лазании на скорость.

Прошло меньше минуты, когда восемь эльфов достигли верхушки стены и повисли на руках так, как будто собрались подтягиваться. Они напоминали японских ниндзя, которые в таком положении ждали появления самураев, чтобы получить или надавать по ушам.

— А теперь что? — снова прошептала я.

— А теперь мы подойдем и аккуратно постучим, — уголками губ ответил Разнараз.

И он действительно подошел и пару раз пнул ногой ворота. Гулкий стук не разбудил бы только глухого. Древстуны глухими не были и поэтому через минуту ворота заскрипели. Трое деревянных существ показались в полной красе.

— Кто вы и что вам здесь надо? — как и прошлый раз спросил древочеловек.

— Нам нужен проход, — презрительно процедил Разнараз. — Открывай, мерзкая головешка!

— Что-о-о? — промычал древстун. — Как ты меня назва-а-ал?

Я никогда не видела, как злятся деревья, вот и сейчас было непонятно — то ли древстун обозлился, то ли не расслышал. В Ярославле, да и во многих городах России, так переспрашивают перед тем, как ударить чем-нибудь тупым и тяжелым. Возможно, в Стратуине всё иначе.

— Мерзкая головешка, — ответил эльф. — Тебе ещё раз повторить, грязный уголёк?

— Достаточно-о-о, — снова промычал древстун.

Я тогда не знала, что задумал Разнараз, но мне почему-то стало немного страшно, особенно когда ветви-руки древстуна начали удлиняться и врастать в землю.

— Врассыпную! — гаркнул эльф.

Остальные эльфы словно того и ждали — они отпрыгнули на несколько метров в сторону, а я почувствовала, как меня резко дернули за руку.

— Не стой под корнем! — бросил Разнараз и кивком головы показал на вылезший из травы змееподобный корень.

Очень странный корень, вроде бы живой и от дерева, но в то же время словно сгоревший и светящийся алыми угольками. Корень плетью хлестал из стороны в сторону, от него отлетали искры, но все эльфы были вне зоны опасности. Даже Джулию оттащили, хотя я бы предпочла её видеть как раз возле корня…

А что? Пусть бы немного побыла деревяшкой…

Да ладно вам, не надо смотреть с такой укоризной, это была всего лишь минутная слабость — эльфы бы всё равно её расколдовали.

— Стрелять по глазам! — скомандовал Разнараз и неуловимым движением сдернул с плеча лук.

Сразу три стрелы впились в красный глаз центрального древстуна. Тот замычал как лось во время весенней поры, когда подзывает самку. Он выдернул из земли одну ветвь и сбил древки стрел. Наконечники остались в светящемся глазу, как занозы в руке неловкого дровосека. Огненный корень втянулся обратно в землю.

— Эльфы-ы-ы! — промычали остальные древостуны. — На нас напали эльфы-ы-ы!

Их ветви тоже начали удлиняться, чтобы врасти в землю, но в этот момент сверху свалились те восемь стенолазов, которые до сей поры изображали воблу на веревке. В руках эльфов сверкнули небольшие топорики, которыми за несколько секунд оказались перерублены ветви-руки возле деревянных ладоней.

Так сноровисто это проделано — им бы на лесоповале цены не было. Потом восемь эльфов живо откатились назад, пока древостуны беспорядочно махали обрубленными ветвями-руками. Эльфы только на несколько минут задержали проникновение ветвей в землю, так как на месте отрубленных ладоней тут же выросли новые.

— На нас напали эльфы-ы-ы!!! — замычали уже трое древостунов.

Стрелы продолжали свистеть в воздухе и впиваться в алые мишени. Они вряд ли причиняли ощутимый вред древостунам, но вот обзору точно мешали, так как корни вылезали из земли совсем в других местах, а не там, где мы стояли.

— Эльфы-ы-ы!!! — раздалось с обеих сторон ворот. — Нас атакуют эльфы-ы-ы!

— Ой, мама! — взвизгнула Джулия и со всех ног помчалась прочь.

Между стенами начали появляться остальные стражи-древостуны. Они шли неторопливо, тяжело переступая ногами-чурбачками. Шли уверенные в своей правоте и своей неуязвимости.

Сколько их пришло?

Десять, двадцать?

Я почувствовала, как на шее начали шевелиться мелкие волоски. Да, я слабая женщина и я испугалась. Чего тут стыдиться? Если бы на вас перли ожившие дрова, то я больше, чем уверена, что и у вас добавится седых волосков на макушке.

— Рассредоточиться. Соединяемся в пары и стреляем в одного древстуна. Их немного. Вызывайте корни! — скомандовал Разнараз и подал пример, подхватив Алюлею под локоток и в последний миг выдернул из-под удара тлеющей плети.

Эльфы шустро разбежались по полю, как тараканы на кухне при включении света. Каждая пара выбрала свою цель и вскоре воздух заполнился свистом стрел и глухим стуком впивающихся наконечников.

— Есть! — прокричала одна из эльфиек и показала на застывшего древстуна.

Деревянный человек застыл в движении, а возле него хлестал во все стороны чей-то корень. Похоже, что корень коснулся своего же и тот застыл памятником деревянному зодчеству, как до этого застыла Юханна. Корень тут же втянулся обратно, но пострадавший древостун не сдвинулся с места.

— Переключайтесь на другого! — крикнул Разнараз и выпустил ещё одну стрелу в глаз древостуна.

Мы с Агапой последовали за Джулией и отбежали на приличное расстояние, чтобы не попасть под хлещущие плети ослепляемых древостунов.

Увы, у эльфов тоже не обошлось без потерь и двое мужчин застыли в немом крике, превратившись в деревянные истуканы. Эльфийки не стали поднимать рев, а с удвоенными усилиями принялись мстить за мужей.

Древостуны мычали, погружали руки-ветви в землю и выпускали корни-плети. Ещё один древостун застыл, когда его коснулся корень. Потом ещё один и ещё…

Ослепленные древолюди начали ориентироваться на слух, но бесшумные эльфы легко ускользали с того места, где они только что были. А вот грузные сородичи… До древостунов ещё не доходило, что они сами выводят друг друга из строя.

Эльфы скользили легкими бабочками между редеющими плетьми-корнями и продолжали свою методичную работу. Когда у одного эльфа заканчивались стрелы, то он запросто подскакивал к застывшему древостуну и выдергивал из потухшего глаза пучок.

Нам только оставалось восхищенно присвистывать, а Джулия ещё закатывала глаза и всплескивала руками, когда лицо Разнара поворачивалось к нам. Судя по всему, после боя нам придется сдерживать влюбленную американку, а то Алюлея может запросто использовать её глаз вместо мишени.

Вскоре всё было закончено. Осталось всего два шевелящихся древостуна среди застывших столбами сородичей. Эльфы криками подвели древостунов друг к другу и те успешно хлобыстнули по товарищу.

Защитники первого круга были нейтрализованы!

Как-то неожиданно стало тихо. Вот только что раздавались крики эльфов, бурчание древостунов, стоны Джулии… И вдруг стало тихо.

Так тишину можно прочуствовать в школе, в начальных классах. Помните, как в галдящий, деруще-смеюще-прыгающий класс заходила самая строгая учительница? Помните, как тут же воцарялась гудящая тишина?

Я только спустя какой-то период времени поняла, что это гудение происходило от электропроводов — так тихо было в классе. Если вы не помните, то вам повезло с учителями.

Сейчас гудения не было, так как рядом никто не удосужился разместить лампы дневного освещения.

— Проход открыт, дети людей! — мрачно сказал Разнараз. — Мы выполнили просьбу Алюлеи — больше мы вам ничего не должны.

— Спасибо вам, Серые эльфы, — в один голос сказали мы с Агапой. — Ваша помощь была неоценима.

— Мы Серые эльфы, нам наплевать на дела людей, — Разнараз снова перевел регулятор высокомерности на максимум. — Мы отдали глупый долг Алюлеи, мы можем идти.

— А как же ваши… — я запнулась, когда увидела, как одеревеневшие эльфы стряхивают с себя кору и снова возвращаются к нормальной жизни.

Другие эльфы выдергивали стрелы из потухших глаз древостунов и аккуратно убирали их в колчаны. Запасливые, как хомяки по осени.

— А-а-а-а!!! — раздался крик со стоянки и перед нашим взором появилась вопящая Юханна.

Похоже, что одногруппница очень долго простояла в одном положении, поскольку не могла двинуть ни рукой, ни ногой, а только вопила на одной ноте, как гудок летящего поезда.

— Юханна очнулась, — уведомила нас Джулия.

Мы не стали комментировать её заявление, так как прощались с эльфами, вернее, с женской её частью. Агапа давала последние наставления, как заниматься ногтями и какой воск лучше использовать для эпиляции. Алюлея клятвенно заверяла, что если мы ещё раз появимся в их городе, то несмотря на негатив мужчин, женщины нам всегда предоставят и кров и еду.

Кроме Джулии. Эту «стерву» Алюлея обещала пристрелить, как только та появится на достаточном расстоянии для уверенного выстрела. Джулия тут же отскочила от Разнараза, которому она безуспешно пыталась построить глазки. Хотела было что-то сказать, но Алюлея сделала вид, что вытаскивает стрелу из колчана. Джулия оглянулась по сторонам и ей вдруг срочно стало нужно порадоваться возвращению подруги из древесного состояния. Она побежала к Юханне.

— А как же древостуны? Почему они не оживают? — задала я вполне резонный вопрос. — Вдруг вы уйдете, а они как очнутся, как начнут гоняться за нами.

— В этом и беда древстунов, что собственная магия на них действует гораздо сильнее, чем на остальных существ. У нас в жилах течет быстрая кровь, которая быстро разгоняется до прежней скорости, а у них древесный сок, и он гораздо медленнее движется. У вас есть сутки на то, что задумали. Потом они очнутся и вряд ли будут с вами любезничать.

— Нам суток хватит за глаза!

— Удачи вам, дети людей, — проговорил Разнараз и, помолчав, добавил: — А впрочем, нам плевать.

— И тебя тем же концом по тому же месту, — улыбнулась я в ответ, но всё же продолжила: — Спасибо за помощь, Серые эльфы.

В ответ мне были обычные кивки, каким утром приветствуешь малознакомого соседа при выходе на улицу.

Разнараз взмахнул рукой, что-то проворчал про себя и кинул на землю зеленый листок, похожий на лист клена. Тут же на поверхности земли появился зеленый портал, куда и начали заходить один за другим Серые эльфы. Они шли с такой прямотой, словно заглотили каждый по лому, или же обучались осанке у лучших английских дворецких.

Но шедшая последней Алюлея всё-таки не выдержала и подмигнула нам. Я подмигнула тоже, не сомневаюсь, что и Агапа проделала этот знак единства и сговора.

Всё-таки женщины у эльфов более открыты и добродушны, чем мужчины. Хотя, в битве они им ничем не уступали. И даже отогнали Джулию от собственных мужчин, как чумную крысу от заповедника.

— И что дальше? — спросила упомянутая сокурсница. — Мы можем просто пройти к Похотуну и забрать наших первокурсниц?

Они с Кристиной разминали скулящей Юханне ноги и руки. Представляю, как у бедной девчонки всё затекло…

— Там дальше будет тот, для кого мы привели Пушка, — ответила я и посмотрела на человека-гору, который безучастно ковырялся в носу.

Интересно, какой там будет великан? Такой же, как Пушок, или другой? Больше? Вот как-то не удосужилась спросить об этом Сигизмунда.

— Пушок! Эй, Пушок! — прокричала я нашему огромному спутнику. — Дело есть!

— Чо за делюга? — лениво откликнулся тот. — Деревяшки в костер побросать? Да это как два пальца обо…

— Нет! Там за второй стеной тоже есть великан. Нужно его победить. Сможешь?

— Легко, давай его сюда, — размял руки великан.

— Тогда пошли.

Скажу вам честно — идти через строй застывших древстунов было ещё тем удовольствием. Мне казалось, что сейчас кто-то из них обязательно оживет и хлестнет нас по затылкам тлеющим корнем. Да-да, хлестнет и мы останемся здесь стоять, как наглядное подтверждение опасности. Как знак: «Осторожно, во дворе злые древстуны».

Ни один не шелохнулся, пока мы шли. Правда, Пушку пришлось переставить добрый десяток с места на место, чтобы не раздавить. В огромных ладонях древстуны казались деревянными солдатиками. Он их предлагал вообще смести в одну кучу и всех поджечь, но мы от такой идеи отказались — дыма будет много.

Джулия со своими подругами последовали за нами. Не рядом, а на отдалении, чтобы в случае чего успеть победоносно отступить.

Мы же остановились возле вторых ворот. Не могу сказать, что они были красивее или эпичнее первых, скорее они были точно такими же мрачными и неприступными. Шмур постарался найти в них хотя бы щелочку, чтобы заглянуть внутрь, но ему это не удалось. Тогда Пушок протянул руку и трижды бухнул в створ.

Изнутри раздалось ворчание разбуженного человека. Такое можно услышать, если позвонить в три часа ночи в домофон к знакомым и попросить прикурить. Хотя мата не было слышно.

— Открывай, фраер! — крякнул Пушок в ответ. — Открывай, а то хуже будет.

— Хуже тебе будет, если я ворота открою, — раздалось изнутри. — Проваливай, а то я встану, и ты ляжешь!

Голос изнутри был зычным, как будто говорящий произносил слова в большую трубу.

— Открывай, а то вынесу ворота и тебе их вместо ушей приделаю! — рявкнул Пушок.

Я никогда не видела, как злятся великаны, но вряд ли когда захотела бы это увидеть второй раз — лицо Пушка покраснело и сморщилось, как будто он вот-вот расплачется. Руки великана задрожали. Он начал притоптывать, как бойцовский петух на арене, только-только ногой не шаркал. Мы разом прижались к стенам — чтобы не попасть при случае под раздачу.

— Я тебе сейчас сам в одном месте кое-что выдеру, а в другом месте приделаю! — раздалось изнутри.

Я честно пожалела, что мы не остались снаружи, среди милых и невозмутимых древстунов. Судя по накалу страстей и по виду Пушка, нас запросто могли не заметить. Переходить в разряд случайных жертв у нас не было никакого желания, поэтому мы дружно попятились в стороны. Лишь бы подальше от открываемых ворот и от намечающейся драки.

Ворота скрипели также сильно, как и при открытии древстунами. Возможно, это так и задумывалось, вроде психической атаки на нервы. Я вытащила Драконью слезу и попробовала остановить время, чтобы увести своих друзей подальше. Увы, камень снова не отозвался на мои усилия.

Да что с ним такое? Почему он не хочет работать? Неужели окончательно сели магические батарейки?

Мы пятились и смотрели, как перед нами открываются ворота. Из-за черных створок показалась огромная нога.

Я обману вас, если скажу, что нога была верхом очарования. Нет, это была заросшая жестким волосом нога, которая знакома с ногтевым грибком непонаслышке. Следом показался и сам обладатель данного сокровища.

Агапа испуганно икнула. Я поддержала её в столь невинном начинании — сложно не икнуть, когда перед тобой оказываются два Пушка. Да, у второго более приличная одежда, но в целом это был огромный детина, похожий на Дмитрия Нагиева в роли физрука. И теперь два «физрука» стояли друг напротив друга и явно жаждали набить противнику лицо.

Это продолжалось ровно три секунды, а потом ярость на лицах великанов сменилась недоумением.

— Комар? — недоверчиво спросил Пушок.

— Пушок? — таким же голосом ответил второй великан.

Вот если бы сейчас заиграла пронзительная мелодия из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», то я бы ни чуточки не удивилась — так бы органично она вплелась в объятия этих двух гигантов. Пушок и второй великан явно задались целью задушить друг друга. Только потом я услышала полузадушенные голоса:

— Да мы же с тобой…

— Да где ты пропадал?

— Я тут ваще…

— А я там в натуре…

— А как там маманя?

— До сих пор лупит и бегает по мужикам…

— А я там один…

— Да и я подался на хода…

Попадаться под ноги двум топчущимся колоссам не хотелось даже сейчас, поэтому мы все терпеливо ждали, пока страсти поутихнут.

Похоже, что ждать нам пришлось бы долго, так как Пушок задал первый сакраментальный вопрос, который предваряет долгую задушевную беседу:

— А ты помнишь, братан, как мы голозадыми пацанами тырили яблоки у старого Лютика?

— Эй! — не выдержала я. — Ребята-а-а!

Великаны вздрогнули и разом вспомнили о нас. Пушок посмотрел с извиняющимся выражением лица, а вот Комар взглянул с неприкрытой неприязнью.

— Извини, братан, сейчас я эту мелюзгу по-бырому раздавлю, и мы продолжим базар за жизнь.

Его огромная нога поднялась на высоту третьего этажа. Некрасивая такая нога, грязноватая.

— Не, это мои кореша. Их нельзя давить, — вступился за нас Пушок.

Фух, прямо камень с души снял. Я уже успела мысленно попрощаться и с жизнью, и с надеждой, и с верой, и с любовью. Даже успела Джулии крашеные лохмы повыдергать напоследок. Тоже мысленно.

— Братан, но это моя работа, — развел руками Комар.

— Не, братан, всё равно нельзя, — покачал головой Пушок.

— Да-да, нас нельзя давить, мы полезные! — крикнула я в подтверждение слов нашего великана.

— А чо же делать? Мне по-любасу нельзя их пропускать — маг рассердится. Я всё-таки на работе…

— Братан, может, тогда помашемся? Я тебя одолею и всё — ты не при делах, и службу свою нес до последнего. А они пусть себе идут…

— Да пускай идут, Пушок. Всё равно третий круг защиты им ни за что не одолеть. Его ещё никто не проходил, — оскалился Комар.

— А что там? — спросила я.

— А вот увидите. Сюрприз будет, — заржал Комар.

— Пойдем, братан, на волю выйдем, а то поломаем ещё тут всё, — Пушок хлопнул по плечу Комара с такой силой, что тот даже слегка присел.

— А давай, давненько я тебе бока не наминал, — не остался тот в долгу.

Двое огромных мужчин вышли за пределы черных стен. Комар с удивлением посмотрел на застывших древостунов, но Пушок махнул рукой, мол, потом всё объясню. Они вышли в поле и остановились друг напротив друга, как два айсберга в бескрайнем море.

— Ну чо, понеслась? — спросил Пушок.

— Давай, только по яйцам не бей, — сказал Комар.

— Братан, заметано! — после этих слов Пушок сунул кулаком в лоб друга.

Гул пошел такой, как будто ударили в Царь-колокол. Комар покачнулся, но устоял и сделал ответный удар…

Вы никогда не видели, как дерутся великаны? Уверяю вас — эпичное зрелище. Если встретите ненароком двух великанов, то обязательно попросите их подраться между собой, не пожалеете. Или можно сделать более облегченный вариант — увидите, как дерутся мужчины и упадите возле них на землю, взирая снизу вверх. Так вы получите примерное представление о том, что за зрелище развернулось перед нами.

Не буду утомлять вас деталями сражения, оно ничем не отличалось от любого купленного боя, где исход известен заранее. После десяти минут пыхтения, сопения и обменов мощными ударами, Пушок оказался на Комаре и тот похлопал по земле, сдаваясь.

Вот и всё. Эпическая возня закончилась полной и предсказуемой победой Пушка. Великан кивнул нам, мол, идите, а сам начал тихонько переговариваться с побежденным противником. Похоже, что им было что сказать друг другу.

А мы прошли второе кольцо защиты и оказались перед третьими воротами. За ними возвышался черный замок. Огромный, мрачный, близкий. Холодок пробежался по спине, но я его прогнала и вежливо постучала в последние ворота.

Страшно ли было мне? Конечно, страшно. Я даже покрылась холодным потом. Противное чувство, скажу я вам.

Мои спутники тоже побледнели, но отступать не собирались. Явно собрались идти со мной до конца. Не могу сказать такого же о Джулии и её подругах, они были готовы сбежать при малейшей опасности. Ну, не прогонишь же их?

За воротами послышалось кряхтение и жалобные поскрипывания. Такое можно услышать, когда мимо прокатывается старая тележка с… с удобрением.

Ворота торжественно распахнулись, не хватало только фанфар. Перед нами возник человек в сером деловом костюме. Большие залысины, сморщенное лицо и безукоризненные стрелки на штанах, такие острые, что о них можно порезаться.

— Добрый день, многоуважаемые посетители сего злачного места, я категорически приветствую вас и очень рад лицезреть ваше присутствие перед сотворением человеческого гения по имени Похотун. Проходите и располагайтесь на удобных креслах, а я сейчас приготовлю горячий чай с кардамоном. Нет-нет, не смейте отказываться, я не приму отказа от таких очаровательных людей.

Вот кого-то он мне напомнил. Кого-то недавнего и такого же велеречивого. И чего его все боятся? Вроде бы вежливый человек и культурно разговаривает. Хотя, Чикотило тоже долго не могли поймать, потому что был вежливым и культурным…

— Здравствуйте, дяденька, — я тоже решила быть вежливой.

— Ой, да мы же ещё не познакомились, — улыбнулся мужчина. — Меня зовут Гербариус Фиолетикус, я местный философ, интеллектуальный обозреватель творящегося в мире и по совместительству охранник. Проходите, проходите, а я пока накрою на стол.

Он чуть отступил в сторону и сделал приглашающий жест, как радушный хозяин. Вот только хозяин находился за его стеной, в черном замке, а сам Гербариус Фиолетикус показался мне очень странным. Вот таким странным может показаться человек в магазине, который покупает только кефир, соленые огурцы и селедку.

— Ой, я так рада нашему знакомству, — вылезла вперед Джулия. — Вот уж не думала, что смогу встретить здесь интересного мужчину, который умеет так изысканно выражать свои мысли. Это так круто! Мы с подругами так соскучились по интеллигентному общению… приходится общаться со всяким быдлом.

На последних словах она так выразительно показала на нас глазами, что только древостуны не поняли, что она имела ввиду. Шмур даже отстал на пару шагов от меня с Агапой, хотя вряд ли знал значение слова "быдло".

— Марина, не злись, — шепнула мне Агапа.

— Я не злюсь, — шепнула я в ответ.

— У тебя лицо покраснело, и ты тянешь из кармана платок, — сказала Агапа.

Ой, а ведь и точно. Сама не заметила, как ухватила кончик волшебного платка и начала его вытягивать. Заметила это не только я, поскольку Гербариус Фиолетикус расплылся в наисладчайшей улыбке.

— Так вы студентки Академии? Какая прелесть. Вот это очень хороший сюрприз. Вы даже себе представить не можете, как я вас ждал. Все диоптрии испортил, пока высматривал со стены — не идут ли где очень красивые и умные девушки?

— Вот, мы дошли, — я тоже постаралась изобразить патоку, но вряд ли у меня это получилось также хорошо, как у последнего стража Похотуна.

— Я в высшей степени очарован и всё-таки настаиваю на чашечке чая перед отправкой к моему хозяину. Вам же нужно подкрепить силы после всего того, что вы прошли, — Гербариус окинул взглядом застывших древостунов и лежащего на пригорке Комара. — Вы неплохо подготовились. Я аплодирую вам стоя! Добро пожаловать в беседку и присаживайтесь на кресла. Покорнейше прошу прощения за то, что они не кожаные, мы же все-таки на свежем воздухе, а из-за этого кожа имеет свойство терять свой вид и блеск.

Мы и сами не заметили, как прошли в белую, словно с романтической картинки, беседку. Довольно-таки необычно было видеть её посередине между черными стенами, но тягучий говорок Гербариуса заставил забыть об этом.

Голос обволакивал, дурманил и у меня почему-то в голове высвечивалось одно только слово: «Гипноз!» Потом это слово отдалилось, и голова стала пустая-пустая, как утром, после хороших ночных посиделок. По телу пробежалась теплая волна неги, расслабляющая мышцы. Я уже с трудом передвигала ноги и была даже рада упасть в плетеное кресло.

В изумительной беседке чарующе пахло чабрецом и розмарином. Огромный самовар пускал солнечные зайчики на стоящие в подстаканниках ребристые стаканы. Плюшки, конфеты, пряники, пахлава и халва прямо-таки сами просились в рот.

И почему же Похотун поставил его третьим стражем? Милый человек, помогает нам снять напряжение и усталость. Джулия сразу же потянулась со стаканом к самовару.

— Превосходно. Как же всё-таки превосходно встретить таких умных, красивых и общительных девушек. А также их спутника, — поклонился Гербариус Шмуру. — Пожалуйста, угощайтесь и расслабляйтесь. Жизнь настолько быстра и нетерпима к отстающим, что кажется порой, как будто мы упали в детстве на колено, а поднимаемся уже стариками. Время летит настолько незаметно, что за одно моргание глаза может промчаться вся жизнь. А ведь ещё говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, так может быть мы сейчас и находимся в той, второй проносящейся жизни? Кто знает? Поэтому и надо иногда остановиться и расслабленно осмотреться по сторонам. Ну, да вы угощайтесь-угощайтесь. Всё свежее и очень вкусное.

Мне было так хорошо, так спокойно, что не хотелось никуда уходить. Так бы и просидела тут всю жизнь, слушая велеречивого хозяина беседки. И плевать, что за спиной черный замок, а рядом несносная Джулия — я могла расслабиться и наслаждаться минутой покоя…

— Спасибо, дорогой вы наш человек, — вымолвила Агапа. — Везде нас только шпыняют и норовят продать в рабство, а вы вон как встретили. Мне даже хочется чуть-чуть всплакнуть.

— А ты плачь, дитя, плачь, — мягко улыбнулся Гербариус. — Конечно же плачь. От меня ещё никто не уходил и никогда не уйдет, а в рабство… Нет, в рабство вас никто не продаст. Я здесь не для этого поставлен. Вот в стену вас вживить — это другое дело, это мне по душе, а в рабство… Фи, это моветон.

Я слушала с полуоткрытым ртом. Кажется, у меня даже струйка слюны протянулась из уголка губ на воротник. И в то же время до меня с трудом доходил смысл сказанного.

Вживить в стену?..

Наверное, этот милый человек так шутит?

Почему же его глаза остаются серьезными, хотя губы разъехались в улыбке?

— То есть как? — выдавил из себя Шмур.

— А вот так, — хихикнул Гербариус и подошел к стене напротив беседки.

Он стукнул три раза по выступающему камню и поверхность стены зашевелилась. Она забурлила, как закипающая вода в чайнике, и начала подаваться назад. Сквозь имитацию камня проступали человеческие очертания…

Несколько секунд спустя, когда камень успокоился и принял своё естественное положение, перед нами предстали семь мужчин, наполовину утопленных в стену. Их можно было бы назвать статуями, но они вращали глазами и скалились нам контуженными улыбками.

Они были живые!

Я попыталась вскочить с кресла, но не смогла — ноги словно парализовало, и они не отвечали на приказы мозга. Глаза остальных моих спутников красноречиво выдавали их попытки сдернуть отсюда, но все попытки были обречены.

— Это те самые проходимчики, которые смогли проскользнуть мимо древостунов и раззявы-великана. Мимо меня ни одна мышь не проскочит, видите? — палец гордого Гербариуса показал на застывшую в стене пятерку мышей.

Грызуны тоже улыбались. Не знаю, как мыши могли улыбаться, но они старательно демонстрировали мелкие зубки. До половины погруженные в камень на высоте метра, они подергивали лапками, как будто плыли в невидимой воде. И это было так… прекрасно…

Мне почему-то тоже захотелось присоединиться к ним.

Захотелось встать рядом с этими людьми и улыбаться новоприбывшим гостям, которые ещё не знают, как это чудесно — находиться около Гербариуса Фиолетикуса и слушать его чарующий голос. Внимать ему и всегда расслабляться.

Врастать в камень и расслабляться…

Я даже не заметила, как встала с кресла и сделала шаг навстречу заветной стенке. Всего несколько шагов… Повернуться и прислониться… стать счастливой… всегда быть счастливой…

— Я так рад, что вы посетили меня. Мне нужно сказать вам о многом. Я люблю читать умные книги, и буду просто счастлив, если вы тоже почитаете их со мной. Это так здорово, я потрясен и очарован вами. Вы просто предел мечтаний для утомленного жизнью философа, — слышался мягкий голос Гербариуса.

— Очнись, корова толстая!

Я вздрогнула.

Что это?

Кто смеет нарушать мой неторопливый ход к счастью?

— Очнись, а то в ухо дам! — ещё раз прозвучал в голове резкий голос.

Знакомый голос…

Откуда-то я его знала, но вот откуда? И кто это говорит, ведь рядом только медленно бредущие мои друзья. Как приятно идти с ними, мои губы расплылись в улыбке.

Так кто же меня звал?

Будет время подумать об этом, когда я прислонюсь к стене и расслаблюсь полностью. Я тогда обязательно вспомню… Я тогда…

— Дыщ!

Моё ухо взорвалось вспышкой боли, когда маленький невидимый кулачок вонзился точно в мочку. Плюшки-ватрушки, больно-то как!

Зато я сразу вспомнила кем был невидимый собеседник.

Суслягух!

Милый и обаятельный гибрид суслика и лягушки. Я сначала от боли думала о нем по-другому, и мысли в основном крутились около четырех матерных слов и их производных, но потом поняла, что таким нехитрым, но действенным образом он спас меня.

Да и не только меня. Я тут же двинула в ухо Агапе, и та закончила пускать слюни.

— Ай, больно же! Ты чего? — воскликнула она, держась за ухо.

Гербариус с озадаченным выражением на лице подскочил к нам, но тут же расплылся в слащавой улыбке.

— В самом деле, что с вами, моя очаровательная гостья? Хотя, я не буду настаивать на вашем ответе, ведь если вы сделали это, то по велению сердца. Значит, так подсказывал ваш разум, и вы с вполне объяснимой позиции можете улыбнуться своей подруге и сказать, что сделали это ненарочно, а лишь споткнулись и…

Я снова почувствовала, как мои руки и ноги наливаются приятной тяжестью, а в спину подталкивала какая-то неведомая сила. Снова к стене, снова в неё и расслабиться…

Расслабиться и погрузиться в счастье…

— Ещё раз в ухо хочешь? — прошептал мне на ухо невидимый суслягух.

— Нет! — громко выкрикнула я.

От моего выкрика Гербариус вздрогнул и запнулся на полуслове. Сокурсницы и Шмур остановились в паре шагов от стены. Эх, надо было дать Джулии коснуться камня…

Сейчас некогда было сожалеть о неслучившемся и я сделала то единственное, о чем вспомнила — сорвала с шеи мешочек и трясущимися пальцами вытащила синеватый камешек. Гербариус открыл было рот, но я зажмурилась и швырнула камень на землю.

Тут же возник голубоватый портал, а из него вывалился староста из деревни с чудным названием Спятки. Нельзя сказать, что он был очень доволен перемещением. Он бухнулся на спину и опрокинул на себя содержимое глиняной кружки, которую продолжал держать в руке. Судя по запаху, пиво было так себе.

Или староста готовился отойти ко сну, или затеял большую постирушку, но вывалился из портала он не в парадном костюме, а босой, в бежевых портах и свободной рубашке. И та и другая части одежды были заляпаны и темнели заплатками.

Мужчина ошалело огляделся по сторонам, побултыхал остатки в кружке и одним махом опустошил её до конца.

— Вот уж чего не ожидал, так не ожидал. Судя по всему, моё присутствие понадобилось двум очаровательным барышням, которые имели честь спасти из-под огня моё бренное тело в минуту слабости и душевного расстройства, — проговорил староста, встав на ноги.

— Я рад приветствовать вас, многоуважаемый мужчина. Вы даже не представляете себе, насколько вы сделали меня счастливым своим появлением. Прошу вас присесть за стол и отведать молочного улуна, я как раз заварил свежий, — тут же рассыпался в любезностях Гербариус Фиолетикус.

Староста внимательно посмотрел на него, потом почесал макушку и крякнул:

— Мда, умеете же вы находить себе великомудрых врагов. Где же вы откопали сие сокровище?

— Какое сокровище? — спросила я.

— Да вы ценитель, мой новообретенный друг. Не знал, что ваш глаз будет столь наметан, — улыбнулся Гербрариус.

На этот раз он улыбнулся как-то странно, словно у него увеличились зубы и перестали помещаться во рту.

— Вы нарвались на мужчину-сирена, — хмыкнул староста. — Их осталось в Стратуине всего несколько сотен. Вот уж не думал, что смогу обнаружить их вдали от водоема.

— А тут есть водоем, — хмыкнул Гербариус. — Вот как раз за стенкой и стоит. Когда людишки пройдут сквозь камень, то мои дети получат достаточно пищи, дабы возродиться в полной красе и расплодиться в полной мере. И на Стратуине снова воцарится царство сирен!!

Последнее предложение Гербариус воскликнул с таким пафосом, что у меня даже скулы свело.

— А кто они такие? — спросила Агапа у спокойно стоящего старосты.

— Это полулюди-полурыбы. Они могут кого угодно заболтать до полного подчинения и потом сожрать, а жертвы при этом будут улыбаться и чувствовать счастье. Да ещё пропускают сквозь неплотно сложенные камни, чтобы пища была нежнее и кости не были такими твердыми. На спятковцев их магия не действует, так как мы достаточно интеллектуально развиты, чтобы воспротивиться гипнозу и атаковать в свою очередь…

— Не сожрать, а употребить! Имейте всё-таки уважение в вымирающему виду, — оскорбился Гербариус.

— Зря вы так, я в полной мере уважаю ваш вид и могу сказать, что если ваша популяция восстановится, то на Стратуине станет гораздо интереснее жить, — медоточивым голосом ответил староста.

— Вот и нет, жить станет гораздо проще, ведь мы можем управлять людьми, а они собой нет, — таким же голосом ответил Гербариус.

— Вы занимаетесь софистикой. Как же люди не могут управлять собой, если я уже много лет являюсь старостой деревни Спятки, и у меня всё под контролем? Могут люди управлять собой. Да вдобавок ещё и другими командовать могут.

— Нет, это вы мне пытаетесь доказать, что мягкое и теплое это одно и тоже. В этом философском диспуте у нас с вами различные точки мнений. Я точно знаю, что люди не могут управлять собой…

— Да как же не могут? Вот! Я захотел, и моя рука поднялась, я захотел, и моя нога почесала другую. Я вполне самоуправляемая личность, а могут ли сирены так?

— Могут, даже если вы не поверите мне, но я также смогу и поднять руки и ноги.

— Кхм, уважаемые, — кашлянула я, привлекая внимание двух мирно беседующих людей.

— Ты иди, девочка, иди, — махнул рукой староста. — У тебя своих дел куча, а мы тут ещё пообщаемся на тему самоуправления и ответвлений, которые могут возникнуть при сопутствующих разногласиях.

— А как же мой хозяин? — спросил Гербариус.

— Его может утешить Хозяйка, — сказал староста. — Не переживайте, многоуважаемый, мы продолжим наш диспут в самых лучших условиях. Не изволите ли присесть?

Двое мужчин удалились в беседку и сели друг напротив друга. Если между ними поставить шахматную доску, то они сыграли бы лучшую партию в мире. Но сейчас у них не было доски, лишь изысканные обороты речи и медоточивый голос начитанных людей, которые пытались перебороть друг друга.

— А кто этот человек в немодных штанах, — спросила Джулия, когда мы проверенным способом сняли с неё гипноз (я приложилась от души, но объяснила, что так надо).

— Это наш старый знакомый. Ладно, не будем их отвлекать, а то превратимся вон в этих, — я кивнула на застывших в камне людей.

Вряд ли мы могли бы им помочь сейчас, а вот потом, если вернемся…

Мы застыли возле огромных дворцовых ворот. За ними скрывался черный маг Похотун Писюкастый и его иглотыки. А также десяток испуганных первокурсниц.

И им наша помощь была нужнее!

Мой самый страшный кошмар начал сбываться — я сама лезла в пасть чудовища. Я стояла возле ворот замка и набиралась смелости. Так получилось, что вперед выдвинули именно меня, видимо, как самую менее ценную. Джулия вообще стояла самой последней и в такой позе, что в случае чего была готова отпрыгнуть.

Я не могла удержаться от последней хохмы — я сделала вид, что резко чихнула. Сама же краем глаза наблюдала за моей крашено-блондинистой соперницей. Она скакнула прочь, как воришка, которому ночной сторож попал в одно место солью из ружья!

Мелочь, а приятно…

— Будь здорова, — шепнула Агапа.

— Спасибо. Здоровье мне сейчас ох как пригодится, — протянула я. — И почему наши маги, которые сами не могли справиться с Похотуном, отправили второкурсниц для освобождения девчонок? Это же нелепо!

— Так было нужно, — протянула Джулия. — Они затеяли маневр отвлечения, где мы сыграем немаловажную роль. Как только маг отвлечется на нас, так они тут же появятся и нейтрализуют его.

— Как-то слабо в это верится, — прошипела я в ответ.

Джулия только пожала плечами, мол, не хочешь — не верь. Препираться дальше не было смысла, и я подняла руку для стука в дверь.

Надо сказать, что дверь замка представляла собой две деревянные створки, украшенные коваными металлическими розами. Их шипастые стебли настолько плотно переплетались друг с другом, что невозможно было дотронуться до дерева, не поранив палец. Я долго выбирала место, куда можно культурно ботнуть, но в итоге такого места не нашлось.

— Отойдите, — попросила я спутников.

Те моментально выполнили мою просьбу, отскочив на пару метров.

— Шандарахус! — выкрикнула я и взмахнула платком.

Зеленый шар ударил в переплетение шипов и розочек с быстротой пикирующего сокола. Раздался гул, какой возникает при ударе по большому колоколу. Я зажала уши и тоже отпрыгнула от дверей.

Зеленые ручейки от заклинания растеклись по стеблям, на миг сделав их живыми, а розочки подсветив красным. Получилось, что черное дерево оплели живые алые розы. Так красиво и в то же время почему-то печально… Заметила, что мирно беседующие Гербариус посмотрели в нашу сторону, а после махнули руками и вернулись к диалогу.

И куда мы лезем? И зачем нам это надо?

Я уже успела две тысячи раз пожалеть о собственных действиях, прежде чем ворота скрипнули и начали открываться. На порог вырвался красноватый свет, как будто за дверью была комната для проявки фотографий. Открывшаяся щель была как раз того размера, чтобы проскользнул один человек.

— Ну что, пойдем? — шепнула я за спину.

— Нет, тут постоим, — ответил Шмур. — Пусть лучше он сам выйдет и отдаст нам сокровища.

Я сначала подумала, что он издевается, но, когда повернулась, то обнаружила совершенно серьезное лицо. Неужели жалостивец и в самом деле думал, что Фортуна будет настолько к нему благосклонна?

И суслягуха нет под рукой, я пару раз даже позвала его, но он не откликался. Вот же фамильяр нашелся — как он нужен, так…

Зря это я, он всегда нам помогал. Ни одна тяжелая ситуация не обходилась без его участия. Я мысленно попросила у суслягуха прощения, надеюсь, что он не обиделся на мои мысли.

— Пойдем! — твердо решила я и подала пример, шагнув на порог замка.

Что нас там ожидает? Попадание на картины или победа?

Я не знала. Надеялась, что Джулия сказала правду и в нужный момент преподаватели придут на помощь. Какой же я была наивной…

— Проходите! — от замогильного голоса по спине пробежали мурашки.

Если Похотун хотел нас напугать, то пока что у него все отлично получалось. Я заметила, что на лице Агапы проявилась бледность. Неужели я тоже побледнела? Если и так, то явно не от страха, а от лютой ненависти к Похотуну!

Уже второй год портит мне жизнь в Академии! Нет бы спокойно сдаться и вышивать крестиком в подземелье Академии… Нет, он будет строить возни, воровать студенток и вообще вести себя неподобающе для мага.

Почему-то мне раньше казалось, что маги днями напролет колдуют в своих башнях, проводят опыты и неразгибаются от манускриптов. Почему же этот не такой?

А вот сейчас и выясним.

Я шагнула в открытую щель, держа наготове платок — в случае чего хотя бы "Шандарахуса" запущу. Внутри было… чисто.

Если вы помните по моим прошлым приключениям — у Похотуна была в замке такая разруха, словно по замку прошелся ураган. Сейчас же прихожая зала сверкала чистотой и порядком. Вы не поверите, как и я не поверила своим глазам — перед нами в воздухе зависли шесть иглотыков с тапочками в руках.

— Проходите! — сказал седьмой иглотык в устройство, напоминающее трубу от патефона на колесиках.

Из-за этой трубы его писклявый голос и приобрел замогильность. Не скажу, что сильно обрадовалась лицезрению их мельтешащих крылышек, скорее, чуточку расстроилась. Ну да, знала, что они находятся здесь, но всё-таки как-то думалось, что Похотун их всех отправил куда подальше.

— Великий маг ждет вас, дорогие гости, — согнулся в поклоне встречающий иглотык.

Маленькие создания, напоминающие эльфов из Питера Пена, разом улыбнулись, как будто репетировали это долго и упорно. Не могу сказать, что улыбнулась им в ответ. Мои спутники тоже остались хмурыми и серьезными.

— Надевайте тапочки и проходите, — ещё раз поклонился иглотык.

Да что с ними такое случилось? Эти летающие мальки были ещё теми грубиянами, и радовались, когда я в своё прошлое посещение обложила их трехэтажными матюками, а теперь… Вот прямо английские дворецкие в миниатюре.

— А если мы не хотим надевать тапочки? — спросил Шмур.

— Тогда тапочки сами наденутся на вас, — мягко улыбнулся иглотык. — Не гневайтесь, наш повелитель слишком долго жил в грязи, чтобы позволить ей снова завладеть пространством замка.

Я не могла не признать правоту его слов. Прошлый раз весь замок был завален кучами одежды, кусками отколовшихся стен, завешан пыльными занавесками паутины и по полам носились толпы деловых тараканов. Сейчас же всё было чисто убрано, приведено в порядок, как будто отсюда по меньшей мере две недели не вылезала компания по уборке помещений.

— С него снялось проклятие? — спросила я, надевая тапочки.

Лучше сделать это самой, прежде чем это сделает Похотун. Агапа последовала моему примеру. Глядя на нас, надел тапочки и Шмур. Джулия же с подругами воздержались от этого жеста.

— Мы привыкли ходить в обуви и не разуваемся даже дома, — презрительно процедила Джулия и притопнула ногой. — Позови хозяина! Мы торопимся!

Зря она это, конечно. Всё-таки правила хорошего тона ещё никто не отменял. Иглотык поклонился и хлопнул в ладоши. В тот же миг Джулия и её визжащие подруги оказались перевернуты вверх ногами, а неведомые силы освободили их ноги от туфель. Тапочки с пола неторопливо поднялись и угнездились на болтающихся ногах.

Шмур с любопытством смотрел, как на трех девушках задрался подол. Я даже не стала одергивать его и говорить, что это невежливо. Пусть полюбуется.

— Я же говорил, что тапочки наденутся сами? — снова поклонился иглотык. — Вы не послушали, впредь прошу вас хотя бы отчасти прислушиваться к моим словам, чтобы не получилось аналогичной ситуации.

— Отпусти нас! — провизжала Джулия и мешком рухнула на чистый пол. — Ой, черт побери!

Две её подруги рухнули рядом. Хорошо ещё, что на головы упали, а то так ведь и сломать чего-нибудь недолго.

— Не ругайтесь и ведите себя прилично. Маг Похотун не любит ругательств, — всё с той же нарочитой нравоучительностью проговорил иглотык.

Я вообще не узнавала иглотыков.

Туда ли мы попали? Похотун не любит ругательств? В замке чисто?

— Агапа, не выпускай из рук платок. Тут творится нечто невообразимое. Всё не так, как должно быть, — шепнула я, пока троица с кряхтением поднималась с пола.

— Хорошо. Я всегда готова, — шепнула Агапа в ответ.

— А где моя награда? — также шепотом спросил Шмур. — Где мои часандры? Ведь я привел вас к замку, так что пора бы рассчитаться…

— Вот победим Похотуна и рассчитаемся, — шепнула я в ответ.

— Нет, мы так не договаривались. Наш договор был доставить вас сюда, и я это сделал. Так что пора вознаградить меня по-королевски…

— А вот и нет, — прошипела Агапа. — Ты обещал помочь нам одолеть черного мага и освободить пленниц. Ты этого ещё не сделал, так что…

— Кхм-кхм, не надо шептаться. Вы можете говорить и в полный голос, так как у иглотыков идеальный слух и мы можем даже услышать, как чешется вошь за левым ухом молодого человека, — проговорил иглотык, а мы с Агапой невольно отшагнули в сторону от Шмура.

— Да вы чего? Нет у меня вшей, — пробурчал тот.

— Это я образно, — улыбнулся иглотык. — Прошу вас проследовать за мной.

В этот раз ни у кого не возникло желания пререкаться.

Мы шли по начищенным полам, переступая так аккуратно, чтобы не поскользнуться. Мы оглядывались по сторонам — всюду висели картины, но не те, какие были раньше. Сейчас на стенах висели веселенькие изображения природы, а вовсе не женские портреты с замазанными лицами. Мы шли и прислушивались к доносящимся звукам, а там звенел женский смех и играла похожая на джаз музыка.

Да уж, совершенно противоположное мнение складывалось тому, что я увидела в первый, а потом и во второй раз. Теперь это был уже не грозный замок, а увеселительное заведение, в которое не грех было и прийти отдохнуть со всей семьей. Каково же было моё удивление, когда иглотыки распахнули перед нами инструктированные блестящими камнями белые двери в зал…

Перед нами открылась самая что ни на есть идиллическая картина — десять первокурсниц сидели за длинным столом, во главе которого восседал маг Похотун и рассказывал какую-то смешную историю. Стол уставлен всевозможными яствами, в бокалах краснел явно не гранатовый сок. В углу большого зала виднелись музыкальные инструменты, которые сами по себе играли что-то похожее на джаз.

Аж зубы свело от подобной милоты. Что-то тут не так!

— Они в плену? — спросила меня Агапа. — Может, и не стоило их выручать? Гляди, какие веселые…

— Может, он их заставляет?

— Проходите, дорогие гости, — воскликнул Похотун, вскакивая из-за стола. — Алишер, принесите гостям дополнительные приборы и стулья.

Иглотык вежливо поклонился, и стайка радостно пищащих мальков умчалась вглубь замка.

Я сама не заметила, как подошла к столу. Возможно, всё дело было в тапках, которые подняли нас в воздух и поднесли к общему празднованию. Десять девушек с неподдельным интересом уставились на нас. Розовые мантии, розовые щечки, веселые улыбки. Явно они тут не гнобились по-черному.

Похотун с улыбкой следил за нами. Смотрел за нашей реакцией. Явно наслаждался удивлением, написанным на наших лицах.

Конечно, было чему удивляться — мы же спешили выручить первокурсниц из беды, думали, что тут творится беспредел и жестокое унижение человеческого достоинства. А тут прямо сценка из повседневной жизни гарема, когда любимый муж заскочил на полчасика пообедать с милыми женами.

— Похотун, ты знаешь — зачем мы здесь? — спросила я, когда села на принесенный иглотыками стул.

Мои спутники тоже заняли место за столом. Лучше уж за столом поговорить, оно как-то спокойнее. Да и метнуть атакующее заклинание можно сидя…

— Да, Марина, знаю. И я могу вам вернуть первокурсниц. Запросто. Вот только… Девочки, вы хотите уйти от меня? — Похотун взглянул на десять похищенных девушек.

— Не-е-ет! — хором ответили они. — Нам и здесь хорошо.

Вот те и на те…

Приехали, здравствуйте, девочки…

Как же так-то? Мы топали по Стратуину, боролись с големами и просвещали эльфиек в феминизме, побывали на работорговле и летали на драконах, выплевывали внутренности при поездке на великане и едва на стали статуями при знакомстве с древостунами, чуть-чуть не сгорели в сарае-бане и всё зря? Девочкам и здесь хорошо?

— Похотун, ты их заколдовал! — твердым голосом сказала я. — Расколдуй и отдай их обратно!

— Да, отдавайте, а то нас не примут обратно в Академию, — сказала Джулия.

Вот же… Взяла и вложила козыри в руки магу.

Нельзя было такого говорить! Нельзя!

На лице мага расцвела довольная улыбка.

— Так вот почему вы здесь. Я-то думал, что вы и в самом деле хотите спасти своих первокурсниц, а вы преследуете меркантильный интерес… Знаете, а у меня появилась отличная идея!

— Не верь ему, не верь ни одному слову, — прошептал у меня над ухом невидимый суслягух.

Маг дернулся, как будто ему сзади неожиданно ударили по плечу.

— Ой, а кто это у нас здесь? Почему я не вижу? А ну, невидимое существо, покажись! Столбнякиус! Проявиндо!

Черный платок взлетел в воздух, и в следующую секунду над столом появился суслягух. Он даже не трепыхался, лишь бешено вращал глазами.

— Ты? Ты здесь? — удивился маг. — А ну прочь из моего замка, и чтобы я больше никогда тебя здесь не видел, иначе в следующий раз ты станешь одним из камней стены. Навсегда!

Суслягух пытался что-то сказать, но парализующее заклинание не дало этого сделать. Он лишь посмотрел на меня и быстро-быстро проморгал азбукой Морзе: «Не верь ему!»

В следующую секунду витражное окно распахнулось и суслягуха вынесло прочь, как пушинку выносит ветер. Я проводила взглядом своего фамильяра. Вроде бы никакого вреда ему не нанесли, только выкинули, как провинившегося щенка на улицу.

— Почему? — только и спросила я.

— Да у нас с ним давние счеты, — через силу улыбнулся Похотун. — Да не волнуйся, я всего лишь запретил ему возвращаться. Итак, вернемся к нашей идее — я предлагаю вам поставить девчонок как главный приз!

— Что? — хором спросили мы.

Вот честное слово, мы не сговаривались. У нас просто одновременно вырвалось это слово.

— Да-да, как главный приз. Я знаю, что вы с Джулией давно соревнуетесь и поэтому предлагаю вам сыграть в хула-хупиус! Победители забирают первокурсниц, а проигравшие остаются в моем замке на пару месяцев.

— На пару месяцев? — подняла брови Джулия.

— Да, на пару месяцев. Я думаю, что моим девчоночкам хватит этого срока, чтобы добраться от Академии до замка, — улыбнулся маг. Потом он обратил свой благодушный взор на «пленниц»: — Дорогие мои, это ненадолго. Поймите, что без вас студенток могут отчислить из обожаемой ими Академии. Мы же не хотим этого, правда?

— Да пусть их отчисляют, нам-то что с этого? — сказала одна из первокурсниц, миловидная девушка с черными волосами. — Мы хотим остаться рядом с любимым магом.

— Девочки, мои хорошие, так надо. Мы расстанемся ненадолго. Вы посмотрите Академию и вернетесь обратно. Это будет для вас небольшим приключением, а когда вернетесь, то мы все вместе попрощаемся с оставшейся троицей и будем жить долго и счастливо.

— Ну, раз так надо… — неуверенно произнесла другая девушка. — То мы согласны, правда, девочки?

Первокурсницы покивали. Было видно, что они не в восторге от такой затеи. Мы тоже не радовались. Я посмотрела на Джулию, та сморщила нос.

— А если… — начала я.

— Никаких «если»! — отрезал маг. — Либо вы играете по моим правилам, либо окно открыто, и вы проследуете за… за суслягухом!

Вот сейчас я начинаю узнавать того холодного красавчика-блондинчика, который украл меня в первый раз. Неужели его сущность прорывается сквозь налет пафосности и любезности?

Он поймал мой взгляд и тут же улыбнулся. Улыбка была такой же фальшивой, как обещания политиков до вхождения на желанный пост.

— Так что, вы согласны? Всего лишь два месяца в гостях у меня и победное возвращение одной группы вместе с пленницами? Это же такая малость…

— Зачем тебе это, маг? — спросила я.

— Для развлечения. У магов так мало развлечений, — сказал Похотун. — Я не слышу ответа…

— Мы согласны, сэр! — вскочила со стула Джулия.

Что я могла сказать в ответ?

Правильно: плюшки-ватрушки.

И что это Джулии взбрело в голову?

— Прекрасно! Чудесно, девочка моя! — захлопал в ладоши маг. — Тогда не будем откладывать в долгий ящик, а завтра с утра и устроим турнир. Сейчас же кушайте, набирайтесь сил. Мне кажется, что вы очень сильно устали с дороги. А я со своими девочками не буду вам мешать.

Он кивнул первокурсницам и те так одновременно поднялись со стульев, как будто репетировали это синхронное движение месяцами. Шелестящие платья удалились из зала, их процессию замыкала черная мантия мага. Похотун остановился на пороге и лучезарно нам улыбнулся. Но его глаза оставались такими холодными, как будто живую плоть заменил на льдинки.

— До завтра, мои хорошие.

В дверь влетели иглотыки. Забавные создания были одеты в кукольные смокинги, а в руках несли огромные подносы с едой. Я ощутила, как мой живот заурчал при виде жареной курицы и нарезанных овощей. Следом шла парящая картошка с бараньими ребрышками и обжигающе-острым соусом. Замыкали процессию кубки с вином и восточные сладости — щербет и пахлава.

— Ой, наконец-то нормально поедим, — потерла ладони Джулия.

— Поедим, потом… Сначала ответь — что сейчас было? — я постаралась, чтобы мой взгляд стал настолько тяжелым, чтобы сломал ей всё наигранное настроение.

— А что мы можем сделать? — вопросом на вопрос ответила Джулия.

— Мы могли бы тут устроить бучу, могли бы вызвать наших преподавателей, могли бы отказаться и уйти, — загибала я пальцы. — Вариантов куча, зачем же было соглашаться?

— Да? — подняла брови Джулия. — Я как-то об этом не подумала. Ну и ладно, я выбрала самое меньшее из зол, заботилась о своих подругах.

Кристина и Юханна что-то благодарно промычали, впиваясь зубами в нежнейшее мясо. Агапа же смачно хрустела огурцом и тоже принимала эту ситуацию, как само собой разумеющееся. Про Шмура я вообще молчу — наш провожатый уминал за обе щеки, даже за ушами трещало. Похоже, что это неправильное соглашение волновало только меня.

Ну нельзя же быть такими равнодушными!

В знак протеста я навалила себе на тарелку картошки с горкой и ухватила самую аппетитную куриную ножку. Надо отдать должное Похотуну — еда у него была отличной. Мы отвалились от стола уже сытые, как коты у богатой старушки. От выпитого вина чуть шумело в голове и предстоящий завтрашний день не казался таким уж страшным.

Будет хула-хупиус? Ничего страшного, он уже был у нас и пусть в тот раз мы проиграли, но сейчас удача может повернуться к нам лицом.

Джулия согласилась на условия Похотуна? Я улыбнусь, когда он оставит её у себя… Хотя, в этой ситуации я даже пожалею мага.

Девчонки вернутся обратно? Да, вернемся все вместе и там уже преподаватели снимут заклинание гипноза с этих дам.

Вроде бы всё шло как нельзя лучше. Всё оборачивалось хорошей стороной.

— Ой, девчонки, завтра выиграем Маринку и отправимся в Академию, — потянулась Джулия. — Как же здорово жить на свете. Теперь бы ещё поспать до утра…

— Просим вас проследовать за нами, — тут же поклонился иглотык.

Какие же они милые, эти мальки… Прямо миниатюрные дворецкие. Такие предупредительные, что слезы на глаза наворачиваются.

И в то же время, пока наши шаги отпечатывались по начищенному мрамору коридоров, меня не покидала мысль, что всё это неправильно. Всё должно быть не так! И две мысли, что «всё нормально» и «всё не так» лупцевали друг друга в моей голове почем зря и не могли взять верх, чтобы окончательно утвердиться и завладеть подконтрольной территорией.

Комнаты нам достались чистенькие, опрятные, ничего похожего на ту, в которой я очнулась в первом семестре. Я честное слово была удивлена. И уже падая в сон меня толкнула мысль, что это неправильно. Я отмахнулась и уснула.

Одно приятно было утром — нас не будили горлопанящие призраки. Удалось относительно спокойно выспаться.

Предупредительные иглотыки проводили нас на завтрак, где уже вовсю хрустели овощами наши противницы по хула-хупиусу. Джулия встретила нас ехидной улыбкой. Не сомневаюсь, что уже успела плюнуть в наши бокалы с соком, поэтому попросила заменить свой бокал на другой. Улыбка Джулии померкла.

Как только мы начали завтракать, вошел довольный собой Похотун. Его симпатичное лицо светилось такой радостью, что даже захотелось размазать по нему тарелочку-другую картофельного пюре.

— Приятного аппетита, мои дорогие гостьи. Зал для игры уже готов, зрители уже на местах. Как только покушаете, так можете выступить на бис. Уверяю вас — вы станете звездами замка. О вашем соревновании будут слагать легенды…

— После завтрака полагается поспать, а не играть с обручами, — хмыкнула я.

— А я наоборот, полна сил и готова надрать пару русских задниц и одну стратуинскую попку, — проговорила Джулия.

— Я из Белоруссии, — сказала Агапа.

— Для нас это всё равно, — отмахнулась Джулия.

— Девочки, не ссортесь раньше времени, выплесните свою агрессию на поле. Вы же хотите разобраться друг с другом раз и навсегда? — примиряюще поднял руки Похотун.

— Почему навсегда? Мы же потом ещё можем встретиться, — подала голос Кристина.

— Да это, к слову, пришлось, — сказал Похотун и настолько фальшиво улыбнулся, что мне тут же захотелось выбежать из замка.

— Хорошо! Мы согласны! — бодро выкрикнула Джулия. — Всё равно мы ничем не рискуем.

Меня эта уверенность здорово покоробила. Нельзя же быть такой самоуверенной. Пусть у нас не хватает третьего игрока, но мне в тот момент казалось, что Шмур заменит Маньяру.

— Это вы ничем не рискуете? Да это мы ничем не рискуем, — хмыкнула я.

Джулия хмыкнула в ответ. Мы ещё пару раз похмыкали, а после отвернулись друг от друга. Похотун только потирал руки и улыбался. Похоже, что он был доволен сложившейся ситуацией.

— Позавтракали? Тогда прошу вас проследовать в игровой зал. Иглотыки, проводите дам на поле.

Прозрачные крылышки иглотыков тут же угодливо затрепетали и трое тут же поманили нас за собой. Коридоры снова поразили нас чистотой и… На стенах висели обычные картины, природа, море, корабли и зимние закаты. Никаких женщин с размазанными лицами…

И в то же время я ощущала тревогу, что-то тут не так.

Когда же перед нами угодливо открылась дверь, то я снова ощутила неприятный холодок, промчавшийся по спине. Мы вышли в игровой зал, который донельзя напоминал зал в Академии, вот только у него не было крыши, а за стеной маячили две огромные головы.

Пушок и его друг Комар захлопали в ладоши при нашем появлении. Я заметила, что и у того, и у другого под рукой находилось по здоровенной бочке. Не приходилось сомневаться в содержимом — стоило только посмотреть на довольные рожи друзей.

— Маринка, давай, завали эту корову крашеную! — гаркнул Пушок.

Я улыбнулась, а вот Джулии почему-то было не до веселья, она показала великану средний палец, на что тот снова хохотнул:

— Да мне наплевать, что ты вместо туалетной бумаги используешь!

Джулия фыркнула, но не стала отвечать.

Так же я заметила и сидящих старосту с Гербариусом. Они что-то вполголоса обсуждали, не давая друг другу ни минуты покоя. Скорее всего философствовали о природе игры, о погоде и новых веяниях в высших сферах.

На первых местах сидели десять девушек-первокурсниц, а остальные сиденья занимали иглотыки. Плюшки-ватрушки, сколько же их тут было? Как будто оказались внутри пчелиного улья, где иглотыки сидели едва ли не на головах друг друга. Шелестящие крылышки создавали негромкий гул, словно здесь работало около тысячи вентиляторов. Хорошо ещё, что ветер такой же не поднимали.

В центр зала вышел Похотун и воздел руки, прося тишины. Даже философы остановили свой затянувшийся спор, когда маг грозно зыркнул на них.

— Дорогие мои соседи, гости и прочие, прочие, прочие. Я рад приветствовать вас на самой веселой и азартной игре в хула-хупиус! Наши милые академички решили порадовать нас своим самоотверженным подвигом! Мы заключили пари на десять моих дорогих студенточек, которых нужно вернуть под светлые глазки преподавательского состава! Если одна из троек выиграет, то она забирает всю группу с собой! Я даже портал открою для перемещения! А если проиграет, то останется на три месяца в гостях у великого черного мага Похотуна.

Иглотыки разразились свистом и улюлюканием настолько дружно, словно репетировали это не меньше месяца. А может и репетировали? Вон как радуются. Чего нельзя сказать десяти студентках — на их мордашках отразилось недовольство таким раскладом. Похотун тоже это заметил и ласково улыбнулся:

— Милые мои первокурсницы, не переживайте так! Надо же помогать более старшим коллегам по образованию! Но как только вы изъявите желание вернуться обратно, вас тут же отпустят! Уверяю вас, что обратный путь покажется увеселительной прогулкой! И мы снова будем вместе! Ведь мы уже полюбили друг друга…

Вот теперь уже и девчонки подпрыгнули на местах и начали так радостно улюлюкать и хлопать в ладоши, что я даже собралась заглянуть им за спины — вдруг там выросли крылышки, как у иглотыков?

— Все помнят правила игры? Есть два столбика у команд, под ними по три сундучка с волшебными хулахупами. Команды, покажите, какие столбики вы выбрали!

Мы подняли руки у своего столбика. Шмуру уже успели объяснить правила игры, поэтому он краснел, бледнел и мечтал смыться из этой затеи. Джулия со своими подругами подняли руки у противоположной стороны. Джулия даже провела большим пальцем у себя по подбородку, явно не намекая на то, что мне очень бы пошло бриллиантовое колье.

— Красные кольца — атакующие, синие — защитные, зеленые — задерживающие. Надо накинуть десять красных колец на столбик другой команды, либо поймать платиновый хулахуп и надеть со всевозможной скоростью.

Пока Похотун говорил, Шмур вытащил кольца из кованых сундучков и подкинул их в воздух. В руке оно было не больше круглого браслета на запястье, а как только оказывалось подброшенным, то тут же увеличивалось в размерах до хорошего хулахупа. В центре зала завис платиновый хулахуп. Завис с тем, чтобы через десять секунд пропасть.

— Как только наберется десять очков, либо один платиновый хулахуп, так игра тут же останавливается. И, как вы помните, между играющими студентками скользят молодые соблазнители… У нас же будут скользить древостуны!

Я открыла рот, когда на круглых платформах важно выехали бойцы первого защитного круга. Они едва ли не раскланивались по сторонам, приветствуя собравшуюся публику. Двадцать чурбанов на ножках…

И как им удалось разморозиться?

— Так как древостуны превращают своих врагов в деревянные статуи надолго, то я решил убавить срок действия до пяти секунд. Если корень древостуна попадет в игрока, тот становится деревянным на озвученный срок. Это раскрасит нашу игру. Игроки, готовы?

Команда Джулии тут же кивнула. Мы решили не отставать от них.

— Что же, тогда начнется наша игра. Три! Два! Один!

Как и прошлый раз я выбрала для себя роль нападающего. Агапа на этот раз согласилась не подпускать девчонок на расстояние уверенного броска и подхватила зеленые кольца. Шмуру же строго-настрого было велено защищать нас с помощью синих колец. Он покивал головой, но я видела, как он озирался по сторонам в поисках лазейки, чтобы улизнуть.

На что я надеялась, когда согласилась играть на таких идиотских условиях? Вероятно, мне захотелось отыграться у Джулии за прошлое поражение, а может, её самоуверенность в очередной раз вывела из себя. В любом случае, я отогнала от себя эти мысли и бросилась вперед.

В прошлый раз между двумя столбиками скользили симпатичные мальчишки, что здорово отвлекало от игры. Сейчас древостунов вряд ли можно было назвать симпатичными в сексуальном плане, хотя, у них были другие способы отвлечь от игры.

Как только Похотун воскликнул: «Начали!» я помчалась вперед с быстротой наскипидаренной кошки. Два или три корня выскочили передо мной тлеющим заборчиком, но я на скорости просто перемахнула через них.

Два зеленых кольца промчались в считанных сантиметрах от носа, а после я врезалась в очередного древостуна и это помогло спастись ещё от одного кольца. Древостун постарался уцепить меня за платье, но куда там этому увальню против легконогой лани, которой я себя считала в тот момент…

— Вон она! — услышала я крик Джулии, которая бежала по краю поля и показывала древостунам на меня. — Хватайте её!

Непонятно почему пять древостунов её послушались, а ещё три нет. В результате на меня началась охота. Впрочем, Джулию тоже не избежала корней — один из древостунов успел выставить корень как раз на месте её приземления. На пол упала уже деревянная модель студентки из Америки. Грохнулась так, что я даже успела испугаться — не отвалилось бы у неё чего.

Впрочем, волноваться за неё мне было некогда — самой понадобилось срочно уворачиваться не только от летящих колец, но и от возникающих из земли корней. Куда там герою Киану Ривза из фильма «Матрица» — я уклонялась так, что он обзавидовался черной завистью.

Вот над головой промчалось зеленое кольцо, и я присела. Даже успела заметить, как Шмур лихо перехватил его синим обручем.

В следующий момент перескочила через хлещущий по полу корень и снова присела, уже под вторым. Ещё один удар раздался сзади, а после я выскочила на двух подруг.

Кристина и Юханна как раз вытаскивали руки из сундучков, когда я со всего маха надела красное кольцо на столбик!

— Ура-а-а! — вырвалось у меня, когда колечко коснулось пола.

— Ура-а-а! — поддержала меня Агапа.

— Чего-о-о? — не понял Шмур, но завопил вместе с нами.

— Браво! Первый обруч нашел своё пристанище! — раздался громкий голос Похотуна. — Теперь возвращайтесь на свои позиции и начинайте второй раунд!

Древостуны расступились передо мной и дали пройти, хотя по их глазам было заметно, что они с радостью превратили бы меня в деревяшку. Джулия успела к тому времени отойти от одеревенения и теперь потирала ушибленный локоть. Я подмигнула ей, она только нахмурилась в ответ.

— Все на местах? Тогда три-два-один! Начали.

Снова я бросилась вперед, но на этот раз со мной устремился и Шмур. Он посмотрел, что к чему и решил стать моим защитником на проход. Три защитных кольца кончились очень быстро, когда Кристина с Юханной запустили свои зеленые кольца едва ли не через всё поле.

— Я возвращ…

Договорить Шмур не успел — четвертый обруч наделся на него, как обручальное кольцо на пальчик невесты. Тут же он покрылся коричневой жижей, которая замедляла движения, когда рядом выскочил тлеющий корень, то и вовсе превратился в памятник деревянному зодчеству. Деревянное окоченение через пять секунд спало, но этих секунд хватило, чтобы Джулия прошла мимо меня по флангу и успешно увернулась от колец Агапы.

Я хотела подставить подножку, но вместо живой ноги наткнулась на деревянный корень. Сама напоролась на задержку!

— Один-один! Прекрасная игра! — послышался голос Похотуна, когда красное кольцо успокоилось на нашем столбике.

Не могу сказать, что мне это очень сильно понравилось. Игра до десяти очков, но каждый балл как серпом по… нервам. Очень не хочется проигрывать.

— Шмур, ты в нападении! Агапа, защищаешь столбик! Я буду рядом.

Мои команды были услышаны. Шмур кивнул и подхватил красные кольца. Я же схватила зеленые, такие же взяла и Агапа.

Снова послышался счет от Похотуна и Шмур кинулся в атаку. Надо было видеть, как он летел…

Это был бег испуганного зайца, который петляет и запутывает следы… Это был бег хитрой лисицы, которая могла остановиться и повернуть совсем в другую сторону… Это был бег гепарда, который наплевал на всё и ломится к своей цели…

Шмур приседал, уклонялся от хлещущих корней, изгибался едва ли не до гимнастического мостика, чтобы уклониться от летящего обруча, перекатывался и издевательски хохотал. Древостуны и команда Джулии в один голос проклинали изворотливого бегуна.

Я залюбовалась его демаршем, даже едва не пропустила подлетающий красный обруч, который через всё поле метнула Джулия.

— Два-один! Чудесно, превосходно, потрясающе! — потряс кулаками Похотун.

Обратно Шмур возвращался с видом победителя. Он уже не хотел смыться от грозных древостунов и улыбался зрителям, даже пару раз поклонился. Артист, блин. Похоже, что игра захватила его и теперь вряд ли отпустит вплоть до последнего очка.

Недалеко от нас появился платиновый обруч, но Похотун ещё не дал отсчет, поэтому он тут же пропал, стоило Агапе коснуться его округлого бока.

— Я вижу, что вам неймется снова сойтись в схватке! Три, два, один!

На этот раз мы со Шмуром использовали тактику отвлечения — он побежал по правому краю стадиона, а я рванула по центру, маша руками и завывая, как сумасшедшая автомобильная сигнализация. Конечно же, на меня не обратили внимания, так как начали охотиться за Шмуром. А я успешно пробежала до вражеского столбика и, уклонившись от кольца Кристины, сделала счет «три-один».

А ведь задумка и была в том, что я якобы отвлекала внимание на себя, но на самом деле я и была главной фигурой в этом идеальном плане. Видели бы вы лицо Джулии, которая возвращалась к столбику с осознанием, что её нагло и жестоко обманули.

Мне в этот момент даже танцевать захотелось…

Снова восторженные выкрики Похотуна и снова вперед!

Снова уклонения и повороты…

Снова приложилась лбом о твердый ствол древостуна, а тот в качестве ответной любезности хлестнул меня корнем. Ох, если бы вы знали, каково это — становиться деревянной, пусть и на небольшой срок…

Вот положите под себя ладонь правой руки и посидите на ней минут двадцать, не двигаясь. Потом возьмите карандаш и постарайтесь написать любимое стихотворение… Если у вас получится сомкнуть непослушные пальцы на карандаше, то это уже будет великое дело. Так вот и я себя ощущала, когда деревенела — становилась похожей на отсиженную руку…

Когда же поднялась с пола, то на нашем столбике уже крутился красный обруч. Досадно.

— Три-два! — провозгласил Похотун. — Отлично, почти догнали. Поднажмите, девочки, ведь вы же хотите попасть в Академию вместе с моими очаровательными гостьями? Три-два-один!

И снова в бой!

Стало три-три, когда меня поймали на броске и я завязла в отвратительно розовом желе, а Шмур стал подобием деревянной колотушки. Агапа ничего не смогла сделать против Кристины и Джулии.

Опять бросок и мы уже отстаем на очко.

Агапа начала грызть ногти, пришлось отнимать руки ото рта. Шмур раскраснелся, взгляд злой, но на губах играет улыбка. Похоже, что ему это действительно нравилось.

В следующем раунде мы отстали ещё на одно очко, хотя в этот раз бежали Агапа со Шмуром. Я же осталась защищать столбик. Увы, Кристина удачным броском вывела Шмура из игры, а возле Агапы столпились три древостуна и приятельски похлопывали корнями её по заду, когда она выходила из одеревенения.

— Пять-три! Чудесная игра, а вы видели бег Джулии? Мне казалось, что лань спасалась от гепарда. Три-два-один.

Зато надо было видеть мою довольную улыбку, когда я не только отобрала очко у противников, но и заставила их поволноваться, когда поймала платиновое кольцо и почти добежала до столбика. Увы, платиновый мерзавец пропал раньше, чем я водрузила его на столбик. Зато красное кольцо пришлось деревянному возвышению как раз впору.

Похотун так бурно встречал каждый успешный проход к столбику, что я иногда боялась — вдруг свалится с постамента и придется тогда его водружать обратно.

Счет стал восемь-восемь, когда силы почти полностью покинули нас. Не только мы, но и команда Джулии держали языки на плечах.

И пот заливал глаза, а ноги отказывались перепрыгивать корни. Лишь силой воли заставляла себя бежать. Шмур выглядел посвежее нас с Агапой — сказывались усердные тренировки в убегании от обворованных сельчан.

— Крутая развлекуха! Я бы тоже сыгранул! — в восторге кричал Пушок, а Комар ему вторил тем же.

Даже друзья-философы прекратили свой извечный диалог, чтобы свистеть и топать ногами. Вся аудитория оказалась втянутой в наше противостояние. Иглотыки вообще пищали и перелетали с места на место так часто, что порой казалось — у зала текуче-пищащие стены. Девчонки-первокурсницы тоже визжали от каждого удачно брошенного кольца.

Творилось безумие и в центре этого безумия довольно улыбался Похотун. Ему нравился управляемый хаос. Я втихаря пыталась пару раз метнуть в него зеленый обруч, но он был начеку и легким взмахом черного платка отправлял его обратно.

— Восемь-восемь! С каждым брошенным обручем мы приближаемся к развязке! Кто останется с нами? Джулия с подругами, или Марина со своими друзьями? Эх, я вижу, что уже делают ставки. Увы, я как судья должен быть беспристрастен. Поэтому, на старт! Три-два-один!

Ноги переставлялись с таким трудом, будто на них висело по меньшей мере килограммов двадцать. Вот это упражнения, скажу я вам.

Воздух влетал в раскаленные легкие и вырывался обратно уже с жаром огнедышащего дракона. Капли пота разъедали глаза, а челка уже не отдиралась ото лба. Руки тоже стремились оторваться, чтобы расслабленно валяться на полу.

Обручи казались неимоверной тяжестью. Но надо! Надо!

Я бежала справа по арене, а Шмур решил рвануть по центру. Усталость сказывалась и первый же корень заставил растянуться на полу. Когда одеревенение спало, то я побежала дальше, к заветному столбику.

Надо мной пролетело зеленое кольцо, но усталость сказалась и на Юханне — она промахнулась. Я перепрыгнула через очередной корень, и оказалась недалеко от вожделенного столбика.

Ещё несколько шагов и я вырву очередное очко у наших противников!

Но почему все затихли на миг, а после от криков едва не лопнули барабанные перепонки!

Почему все кричат?

Я же ещё не достигла столбика.

Меня подбадривают?

Я сделала ещё три прыжка, но даже стоящая возле столбика Юханна не обратила на меня внимания — она смотрела в сторону нашей половины поля.

Трибуны выли от радости!

Это была непередаваемая какофония криков, визгов, свиста и топания.

Неужели радовались моему триумфу?

Я с размаха надела кольцо на столбик!

Я радостно воздела руки к небу. Да! Ещё одно очко в копилке нашей команды.

Вот только…

Смех стал мне наградой, и я поняла его причину, когда повернулась к своим…

Возле нашего края арены стояла довольная, как черт, Джулия, а на нашем столбике поблескивал платиновый обруч.

Я в жизни несколько раз испытывала горькое разочарование: когда не поступила в институт из-за того, что сынку мэра нужно было бюджетное место, когда не приняли на хорошую работу, из-за того, что отказалась спать с начальником и когда мой муж сказал, что нам надо подавать на развод.

Четвертый раз я испытала это чувство, когда увидела довольную донельзя Джулию возле нашего столбика. Захотелось вцепиться ей в патлы, вырвать несколько лохматых наград и от души врезать в глаз.

Ну почему она?

Даже из-за Юханны я бы меньше расстроилась, чем из-за Джулии.

Так не должно быть. Это всё неправильно!

И в то же время это было так. Видели бы вы полные слез глаза Агапы, а уж бледное лицо Шмура… Да-а, моей команде дали хорошую подзатрещину. И ведь кто?

Самое ненавистное существо на этой планете…

— Я даже не сомневалась, что победа будет за нами! — прокричала Джулия, потрясая в воздухе кулачишками.

Иглотыки радостно вопили и перелетали с места на место, десять первокурсниц хлопали раскланивающейся команде Джулии, древостуны с кривыми улыбками отползали в распахнутые ворота. А Похотун с лицом, лучащимся счастьем, убирал в карман свой черный платок.

Убирал в карман свой платок?

Плюшки-ватрушки, так платиновый обруч появился возле Джулии неспроста? Почему-то у нас он пропал из рук, а у неё появился?

Сложить одно к одному не составляло труда.

— Похотун, так нечестно! — завопила я, бросая на пол уже ненужные обручи. — Ты лгун и обманщик!

Видимо, от избытка чувств я выкрикнула это очень громко, так как перекрыла и гомон, и смех, и поздравления. Все существа, которые были при нашей игре, замерли в недоумении.

Похотун продолжал улыбаться. Он наслаждался сложившейся ситуацией, как можно наслаждаться ледяным мороженым в жаркий июльский полдень. С видом святой невинности он начал спускаться на поле. Молчание сопровождало весь его путь. Великан Пушок и те люди, которые были за меня, напряглись, но Похотун улыбался и шел.

Он подошел ко мне вплотную и шепнул на ухо:

— Я знаю.

— Любая на месте Марины будет кричать, что я лгун и обманщик, ведь она проиграла! — воскликнул Похотун, когда отступил от меня на шаг. — Это в ней играет обиженная гордость, Марина до сих пор не может принять своё поражение! Но я её не виню, ведь ей ещё нужно будет несколько месяцев пожить у нас в гостях, так что надо показать себя радушным хозяином!

— Да-да, она всегда протестует и всегда недовольна! — вякнула Джулия, а мне в очередной раз захотелось проредить ей волосы… Ну и зубы заодно…

Видимо, она почувствовала моё настроение, поскольку похвасталась белизной зубов и облупившемся лаком на среднем пальце. Шмур с Агапой едва успели поймать меня, когда я рванулась к Джулии.

Какие же они сильные…

— Мои милые гостьи, я буду вынужден отпустить вас… ненадолго. Вы отправитесь в Академию Попаданок и посмотрите на местные порядки. Когда же вернетесь обратно, то ваши комнаты будут в том самом состоянии, в каком вы их оставили. Вы самые чудесные создания, которые посещали меня за всю мою жизнь, — подпустил слезу в голос Похотун.

— Мы не хотим…

— Пусть академички валят домой, а мы останемся…

— Я не хочу!!!

— Похотунчик, не прогоняй нас…

— Я уже ненавижу эту Академию!

Возгласы один другого краше раздавались со стороны похищенных первокурсниц с нарастающей волной децибелов. Десять человек явно отказывались возвращаться, а хотели остаться с черным магом.

Вот я не хотела! И Агапа не хотела! Шмур вряд ли тоже желал задерживаться в гостеприимном замке…

Я уже думала предложить остаться троим из девчонок взамен нас, но Похотун притопнул ногой и жалостливые возгласы тут же стихли.

— Я обещал! А я всегда держу обещание. Джулия с подругами, я поздравляю вас с победой и желаю хорошего пути! Девочки мои ненаглядные, отправляйтесь следом за победительницей. Обязательно расскажите там, как я к вам хорошо относился, а то в Академии обо мне осталось предвзятое мнение…

Десять плачущих девушек вышли в центр арены, где уже стояла довольная Джулия со своими подругами. Похотун взмахнул платком и перед ними открылся синий овал портала.

— Мы расстаемся не навсегда, а на время, мои дорогие. Секунды без вас покажутся вечностью, но я справлюсь с этим. Вы тоже должны быть сильными, чтобы вернуться как можно скорее. Забирай свой приз, победительница, и до встречи!

Джулия ещё раз показала мне оттопыренный средний палец и с величественным видом прошла в овал портала. Кристина и Юханна проследовали за ней. Следом, как вереница «свободных восточных женщин» из фильма «Белое солнце пустыни», гуськом пошли десять освобожденных первокурсниц с заплаканными лицами.

Стоило последней первокурснице скрыться в овале, как он тут же исчез. Так же исчезла с лица Похотуна и радостная улыбка. Привычное недовольство вернулось на место, а злость в глазах вспыхнула даже с большей яркостью.

— Вот и всё, Марина. Вот и всё. Ты опять в моих руках.

— И что? Это всё было организовано для того, чтобы меня захватить в очередной плен? Так я и прошлые разы уходила, неужели в этот раз не уйду?

— Нет, на сей раз ты всего лишь приятный бонус, а на самом деле моей целью было отправить в Академию десять очаровательных дам, которые дамами вовсе и не являются…

Иглотыки застыли на своих местах, испуганно взирая на Похотуна. Агапа тоже подняла брови вверх, почти к самой линии волос.

— О чем они базарят? — спросил Пушок у Комара.

— Походу, черный маг всех красиво развел и бабу заполучил, — ответил его товарищ.

— Вы знаете, я не сторонник негативного высказывания собственных мыслей в отношении посторонних индивидуумов, но в данном контексте происходящего я наблюдаю очень неприглядное поведение многоуважаемого мага, — сказал староста.

— Дяденька, отпустите нас, пожа-а-алуйста, — заныл Шмур. — А я вам за это песенку спою.

— Да успокойся, ты, Колобок неадекватный, — одернула я спутника. — Тут мы не так важны, как нечто другое.

— Да-да, — кивнул маг. — Вы всё прекрасно понимаете.

Агапа выступила вперед. Её кулачки сжимались с такой силой, что костяшки пальцев становились белее снега.

— Мы отправили первокурсниц домой, а это самое главное. И не важно, что будет с нами! Главное — первокурсницы!

Маг усмехнулся со своего места и взмахнул платком. Тут же из-за угла вылетели швабры, метелки и пипидастры. Они живо начали убирать арену от щепочек, песка и пыли. Все эти предметы уборки были разных цветов и оттенков.

— Вот твои первокурсницы, милое создание, — усмехнулся Похотун. — Все десять, в полном составе. Я взял за опыт Академии, которая превращает своих отчисленных студенток в уборочные машины. Так что теперь замок в чистоте и порядке.

— А… — начала Агапа.

— А в Академию отправились заколдованные иглотыки. Я подумал, что сейчас в Академии Симпатир без памяти, герцог арестован, а другие преподаватели вряд ли смогут отличить моих заколдованных слуг от настоящих девиц. Зачем я это сделал? Всё просто — мои «выпускницы» станут женами королей Стратуина, а через них я смогу управлять всем миром. Это безграничная власть, дорогие мои, а вы мне помогли её заполучить.

— Чо-то мне это не по кайфу, — сказал Пушок. — Походу, тут всех развели.

Староста тоже хотел что-то добавить, но Похотун взмахнул платком и из камней рядом с нашими мужчинами-защитниками вырвались тлеющие корни. Всего одно прикосновение и на арене стало на три деревянных статуи больше. Причем одна статуя была столь огромна, что в ней запросто можно устроить дом.

— Мужчины мне тут ни к чему, — скривился Похотун, потом кивнул Комару и Гербариусу Фиолетикусу. — Вы тоже можете возвращаться к службе. Будьте бдительны и на этот раз никого не пропускайте.

— Ну-у-у, — протянул Комар, поглядывая на своего друга.

— Хочешь стать таким же? — тут же оборвал его маг.

— Я всё понял. Покеда.

Гербариус испарился без слов. Просто сидел, а потом втянулся в камень и исчез.

Шмура, Пушка, старосту облепили иглотыки и вскоре утащили их куда-то вдаль. Причем, особенно много иглотыков были на Пушке — ещё бы, такую махину поднять.

Похотун проводил их взглядом и обернулся к нам с Агапой.

— Ну что же, милые дамы, рад вам сообщить, что с сегодняшнего дня для вас начинается новая жизнь. И не скажу, что она будет очень приятной. Марина, помнишь, где твоя комната?

— Помню, — буркнула я.

— Тогда валите туда. Вечером вас ждет ужин, а завтра я придумаю, что с вами делать.

— Похотун, а ты не думаешь, что мы сможем здорово попортить тебе жизнь? — спросила я.

— Нет, я думаю другое, но об этом скажу позже. Пока же, до встречи.

Летящей походкой он скрылся с арены, а мы с Агапой остались на опустевшей арене, где также деловито сновали десять превращенных студенток. Впереди неизвестное будущее — что на уме у черного мага? Да не пойми что и с боку бантик.

Помните, что я говорила о горьком разочаровании? Так вот сейчас я снова его испытала, когда до меня дошел весь смысл происходящего — нас никто не будет спасать и мы находимся в руках ненавидящего меня мага. Прелесть, а не жизнь. Прямо так и хочется плюнуть на всё, сесть на ступени арены и расплакаться.

Ой, Агапа так и поступила. Она начала тихонько подвывать, а крупные слезы покатились из глаз. Она даже не вытирала их и вскоре две дорожки прочертились на запыленном личике.

Глядя на неё, я поняла, что нельзя опускать руки. Проплакаться мы всегда успеем, а сейчас…

— Агапа! Прекрати плакать! Похотун думает, что победил? Так давай ему докажем, что его победа Пиррова, что он ещё сто раз покается о том, что оставил нас в своём замке! Вместе мы сила! Так вставай, вытирай слезы и пойдем обсуждать, как отомстим этому вредине.

— А мы сможем отомстить?

— Да как два пальца об асфальт! Вставай-вставай. Нас ждет ужин и полная развлечений жизнь. Мы ещё покажем этому засранцу, почем тонна лиха.

Агапа вытерла рукавом слезы и улыбнулась. К нам подлетел бело-сине-красный пипидастр и завертелся около ног. Я протянула руку и погладила мягкий волос метелочки.

— И вас освободим… Потерпите немного. Вы же нам поможете?

Остальные метелочки подлетели ближе и наклонились. Я так поняла, что они были со мной согласны.

Ну что же, держись, Похотун. Ты сам нарвался на неприятности!

Я улыбнулась сумеркам, которые ложились на ступени арены.