Я огляделась — похоже, что меня перенесли куда-то на юг, возможно, даже в Крым. Надо мной безлунное небо и россыпь фиолетово-серебряных звезд. Природа кругом цветет и пахнет. Никакого намека на осень, даже одуванчики ещё покачивают белыми пушистыми головками.

Почему я подумала про Крым? Потому что там по телевизору видела такой большой дворец. Как же его называли-то?.. Воронцовский! В Алупке! Да и летели мы недолго, всего лишь закрыла глаза и тут же их открыла.

Хотя нет, судя по размерам стен и башенкам, которые щекотали небо, это был явно не Воронцовский дворец. А ворота в стене были такими огромными, что в них спокойно пролезут пять слонов, даже если встанут друг на друга.

— Куда вы меня занесли? А ну не смейте молчать и не подавать признаков жизни! — топнула я ногой и едва не завопила от боли, когда пяткой в кроссовке попала на выступающий булыжник.

Мужчины молчали и выказывали полное пренебрежение к моим страданиям. Смотрели куда-то вдаль и думали о вечном. Вот прямо как мой бывший муж, когда я просила его прибить полочку. Воспоминания об этом пробудили во мне злость.

Ну, держитесь!

Хоть на вас отыграюсь за испуг и всё остальное.

На самом деле мне грех жаловаться — я не успела отбить ноги и руки о каменных истуканов, как ко мне из открывшихся ворот вышел самый красивый мужчина на свете. От его вида я прямо-таки застыла с занесенным кулаком, и даже в очередной раз не треснула каменного похитителя по башке.

Казалось, что сердце у меня тоже остановилось, а потом пару раз несмело стукнуло и заколотилось с бешенной скоростью. Такое может быть только в индийском кино, когда главная героиня видит главного героя и тут же начинает петь о своих чувствах, либо о последнем посещении стилиста, либо о покупке шубы. Мне даже станцевать захотелось под ту музыку, которая зазвучала в ушах. Конечно, никакой музыки не было, но при взгляде на этого мужчину внутри меня невольно заиграл марш Мендельсона.

Это был породистый самец из тех, которых выводят в секретных лабораториях для разбивания женских сердец. Такие чаще всего мелькнут пару раз на экранах и оставят глубокие раны в душах обычных женщин. Прямой нос, высокие скулы, пронзительно-голубые глаза и черная короткая стрижка. У меня даже колени задрожали, когда он начал приближаться.

— Добрый вечер.

Ох, плюшки-ватрушки, всего два слова, а у меня внутри лопнула какая-то струнка, и я забыла, что на свете есть другие мужчины. Такой бархатистый голос я слышала только от сотрудника Сбербанка, когда он пытался уговорить меня взять кредит. Но в тот момент я удержалась, хотя, если сотрудник был хотя бы чуточку похож на этого мужчину….

— Добрый вечер? — мужчина приподнял бровь.

— Угу, — только и смогла я произнести.

— Немая? — снова спросил мужчина.

— Да, — ответила я и густо покраснела.

— Не совсем немая и это хорошо. Молчаливая жена — находка для мужа. Я так понимаю, ты последняя в наборе?

Я не сразу поняла, что он закончил говорить и ждал моего ответа, так как пялилась на его губы и еле сдерживала себя от поцелуя. Есть такие мужчины, к которым тянет, как магнитом, этот был самым ярким образцом из подобных магнитиков. Так бы и прижала его к холодильнику…

— Ты меня слышишь?

Вот теперь его слова дошли до меня.

— Да, — промямлила я.

— Хорошо. Я ректор Академии попаданок, обращаться ко мне можешь так, — мужчина чуть приосанился, выставил вперед ногу и стал похож на одного из памятников вождю мирового пролетариата, — барон Симпатир Чернокудр.

— А меня зовут… — выдавила я.

— Неважно! — поднял он ладонь, и я тут же замолчала. — Иди за мной. Тебе нужно попасть в комнату до наступления комендантского часа.

Мужчина повернулся и пошел к воротам. Похоже, что я поторопилась со своими восторгами — он мог бы быть и полюбезнее. Неужели он один из тех нарциссов, которые влюблены только в себя, а остальных считают упавшей листвой под ногами? Я всё-таки стукнула пару раз по башкам каменных истуканов, на что они отреагировали меланхоличностью кремлевской стены и поторопилась за уходящим мужчиной.

Замок был огромен! Он таким показался мне снаружи, и ещё более огромным он оказался внутри. Мы очутились в зале, размером с футбольное поле, который был уставлен кадками с танцующими драценами, кактусами и пальмами…

Я протерла глаза, но мне не почудилось — растения действительно двигались. Они жили собственной жизнью и шатались из стороны в сторону без малейшего присутствия ветерка.

Мужчина двигался к широкой лестнице, выстланной алой дорожкой. Его прямая спина выражала недовольство. Вот не знаю — как спина что-то может выражать, но у барона это получалось. Я плелась за ним, как побитая собачонка и оглядывалась по сторонам.

За танцующими растениями возвышались колонны, расписанные причудливыми рисунками. Если в церквях, храмах и других подобных заведениях на стенах были картины святых, мучеников или даже адских мук, то тут были рисунки глажки, стирки, готовки. Я сама не поверила глазам, когда увидела крупную женщину в фартуке и поварском колпаке возле большого котла, а перед ней с десяток молоденьких девушек. Похоже, что там обучались поварскому искусству.

Подобные мозаичные изображения можно и по сей день увидеть в старых зданиях советских времен. Когда было миру мир и труду труд.

Мы подошли к лестнице, и возле неё, словно из-под мраморных плит пола, вынырнул невысокий плешивый мужчина в красной ливрее и почтительно поклонился. Такие мужчины пасутся возле метро и сшибают мелочь на проезд, но он отличался тем, что от него не пахло застарелым перегаром. Возле обутых в начищенные ботинки ног терлась дрожащая такса, её блестящие глазки неотрывно смотрели так, будто животинка пыталась загипнотизировать меня. Слюнявые брыла чуть подергивались и иногда обнажали кипенно-белые зубки.

— Уважаемый Глазун, проводите последнюю из землянок в её комнату и проследите, чтобы до обряда посвящения она не шлялась по коридорам, — скомандовал мой потрясающе красивый провожатый и отвернулся от нас.

Он повернул налево и пошел в коридор, который освещался странным красноватым светом. Перед его приближением ветви растущей акации раздвинулись в стороны, а после того, как он прошел, тут же сдвинулись обратно.

Закрыли колючками от меня Симпатира…

— Пойдем, — проскрипел Глазун и мотнул головой в сторону лестницы.

— У вас симпатичная собачка. Можно её погладить? — я попыталась наладить контакт со своим провожающим.

— Нет.

Понятно, контакт наладить не получается. Но я не я, если сдамся так легко.

— Меня Мариной зовут. А у меня такая же собачка была в детстве. Мы с ней вместе по утрам гуляли и по вечерам тоже. Я её Зюзей называла и постоянно кормила косточками, — я подмигнула таксе, а она в ответ вильнула хвостом. Похоже, что с собакой контакт наладить легче, чем с её хозяином. — А как вы свою называете?

— Титаном, — буркнул провожатый, потом посмотрел на меня. — А меня зовут Глазун Доносович.

Мы к этому времени поднялись на второй этаж. В две стороны убегали коридоры, устланные всё той же красной ковровой дорожкой. Мы двинулись влево. На стенах красовались картины, изображающие мужчин и женщин в дорогих одеждах. Судя по коронам на их головах — это были супружеские королевские пары. Вряд ли королева приедет к чужому королю, чтобы чисто попозировать перед художником.

— А кто это? — спросила я, когда мы проходили мимо очередной картины, где черноволосая девушка положила руку на плечо худощавого паренька. Одеты оба были так, как будто сейчас выйдут из картины и пойдут сниматься на киноплощадку исторического фильма.

— Это всё выпускницы нашей Академии. Они выпустились с отличием и вышли замуж за королей, — пробурчал Глазун, а Титан согласно тявкнул.

Голос у Титана был сообразен его виду, такой же мелкий и тонкий. Я подмигнула собакену, он подмигнул в ответ и помахал хвостиком. Тогда я решилась задать главный, волнующий меня вопрос:

— А меня зачем похитили? Я же не молоденькая уже, а на картинах вон какие…

— Твой возраст — твоё преимущество, — ответил после паузы провожатый. — Не спрашивай меня — почему? Я всё равно не скажу, но поверь, что это сыграет тебе на руку.

— А как я могу вернуться обратно? — на всякий случай спросила я у Глазуна.

— Ты вернешься обратно в том случае, если тебя отчислят, — после непродолжительной паузы ответил Глазун.

Что же, прикольно. Вернуться я всегда успею. Я решила сегодня осмотреться (всё-таки не каждый день воруют в чужие миры), а после устроить местным обывателям райскую жизнь. Думаю, что опыт выживания в коммуналке мне очень сильно пригодится.

Когда мы подошли к двери, я успела заметить, что лампы на стенах загорелись без какого-либо постороннего вмешательства. То есть никаких проводов и выключателей на стенах. Либо они включались из-за датчиков движения, либо…

Я не должна ничему удивляться! Я же читала! Я верила, что магия существует, верила, что приключения приключаются! И вот я сама шурую по коридору Академии за хмурым дворецким, а по спине пробегает такая щекочущая волна мурашек, что хочется поежиться. Такса поглядывает на меня и иногда подмигивает. Похоже, что у неё всё-таки нервный тик.

Мимо нас проплывали однотипные двери, будто их всех заказали из мастерской через дорогу от моего ларька — одинаково коричневые и мрачные. Даже в позолоченных ручках не было ни капли веселья.

Перед одной из таких дверей мы остановились. Цифра десять над дверью упрямо доказывала, что она самая большая. Что её должны уважать, а вовсе не говорить, что она всего лишь последняя в нумерации дверей.

— Вот твоя комната. Внутри всё необходимое, — буркнул провожатый и развернулся, чтобы идти обратно. — Утром не опаздывай!

— Куда? — спросила я.

Он не ответил.

— Куда? — спросила я у таксы, но та лишь пожала плечами и дружески подмигнула.

Мне ничего другого не оставалось, кроме как толкнуть дверь в неизвестность. Неизвестность оказалась солидных размеров комнатой, моя однушка легко бы уместилась здесь. Комнату освещали лампы с желтыми расписными абажурами, и в их тусклом свете я смогла рассмотреть три кровати. На двух из них лежали симпатичные девушки в длинных ночнушках, а третья была пустой.

Как раз на третьей кровати я и увидела комплект постельного белья и рядом сверток из плотной бумаги. Похоже, что эта кровать ждала меня. В спальне всё выдержано в розовато-желтоватом цвете, будто здесь недавно бурно стошнило нетрезвого единорога. Меня даже передернуло. С детства не любила этот признак гламура. Но об этом как-нибудь расскажу позднее.

— Это что за кобыла в наш цветник заперлась? — приветствовала меня блондинка с непрокрашенными корнями волос.

— Кобылу ты в зеркале увидишь, на пятые сутки, когда фингалы спадут, — вежливо улыбнулась я в ответ.

Вежливость — залог успеха при знакомстве, поэтому я и постаралась так улыбнуться. А что слова… Это тоже залог добрососедских отношений, ведь надо с ходу показать — кто в доме штаны носит. Пусть чужие штаны и на толкучку, но всё же носит!

Кстати, я так и не сняла куртку и теплые джинсы, потому взмокла и хотела принять душ. А когда женщина хочет принять душ, то на её пути боятся вставать даже бульдозер с экскаватором. По отдельности боятся, вместе им уже не так страшно.

— Ты чего наглеешь, подруга? Или хочешь, чтобы я тебе волосы повыдергивала? — соскочила с кровати крашеная сучка.

Девушка подходила мне по весовой категории, её нахальные глаза оценивали каждое моё движение, а из пухлых губ вырывались клубы запаха мятной жвачки. Что же, я уже размялась на каменных истуканах, могу провести ещё пару раундов, чтобы показать… Впрочем, про штаны я уже говорила.

— Девочки, не ссорьтесь, — пискнула с другой кровати миловидная русоволосая девушка.

— Тихо, Агапа! — прикрикнула крашеная.

— Но, Джулия…

— Я сказала — тихо! Или я тихо сказала?

— Слышь, ты, выдра отмороженная, я сюда пришла с мирными целями, но могу и повоевать слегонца. Ты никогда не видела летающую ватрушку Шаолиня? Тогда иди сюда, я из твоих непрокрашенных патл швабру сделаю, а шишку такую на лбу поставлю, что будешь на единорога походить. Чтобы ещё какие-то прошмандовки на меня пасть разевали! — эта белобрысая меня не на шутку завела. — Да я таких за сережки вертела и ресницы по одной выдергивала.

Девчонка зашипела как ошпаренная кошка и выставила вперед расставленные пальцы. Я тоже выставила палец. Один. Думаю, что не стоит пояснять — какой именно. Девчонке повезло, что между нами был стол и, пока мы его обходили, позади раздался грозный оклик.

— А ну разошлись по углам! Разошлись!!!

И такая власть звучала в этом голосе, как у нашего начальника полиции, когда он на утреннем разводе распекал подопечных. Полицейское отделение находилось недалеко от моего дома, поэтому утром мне не нужен был звон будильника — ор Бориса Максимовича Свистулькина проникал в самые отдаленные уголки подсознания.

Вот и сейчас у меня почему-то сжались поджилки, и я смахнула со лба испарину. Нельзя же так кричать в спину — так и описаться недолго.

Я развернулась, чтобы увидеть женщину, которая умеет так грозно взрыкивать. Развернулась, а перед глазами уже набрасывались строчки матерного уточнения куда идти непрошеной гостье…

Скажу честно — строчки пропали сразу же, а глаза у меня полезли на лоб сами по себе, я их не заставляла. Да и было отчего — передо мной стоял орк. Вернее, орчиха… Или как там называть женщину орка?

Она была похожа на женщину-борца сумо, которую облили зеленкой и нарядили в веселенький цветастый халатик. Нижние клыки выпирали из огромной челюсти, как зубья медвежьего капкана. Маленькие злые глазки уперлись в меня и старались прожечь две аккуратненькие дырочки. Сама орчиха по комплекции была в два раза больше, поэтому желание возражать и спорить отпало как-то само собой.

— Миледи Чистара Метловира, новенькая первая начала, — тут же заныла ненатуральная блонди.

— Джулия, я не хочу знать, кто начал первым. Я знаю только то, что я это закончу. Ложитесь спать и не поднимайте шум. Утром будет общее собрание, поэтому вам нужно выспаться, чтобы запомнить всё, что там будут говорить. А говорить будут важные вещи. Поэтому всем спать!

От последней фразы сразу же захотелось бухнуться в кроватку и закрыть глазки. С щелчком. Я кивнула и прошла к свободному месту. Джулия показала пальцами сперва на свои глаза, а потом на меня. Я снова показала прежний палец.

А что? Не я же первая начала.

— Всем спать! Услышу хотя бы звук — отправлю в изолятор, — буркнула орчиха и закрыла дверь.

— В изолятор? А можно сразу в монастырь? В мужской! — вырвалось у меня, но в ответ послышался только удар в дверь.

Мощный такой удар. Попади он мне по лбу — никакой бы изолятор не понадобился.

Мы с Джулией ещё пару минут показывали друг другу страшные рожи и на пальцах объясняли — кто и откуда взялся и куда должен пойти, чтобы во всём мире наступило всеобщее счастье. Так продолжалось до тех пор, пока русоволосая девушка не слезла с кровати и не взялась за край простыни.

— Я помогу заправить, — шепнула она.

— Спасибо… Агапа?

Девушка кивнула и помогла мне приготовить постель. Белобрысая тем временем уткнулась в какую-то книжку и, казалось, потеряла к нам всякий интерес. Хотя я чувствовала её царапающий взгляд, словно по спине водили березовой веточкой.

— А меня зовут Марина, — шепнула я, когда подушка обрела одежду из наволочки.

Постельное белье, кстати, мне понравилось. Похожее на поплин, но мягче.

— Так ты русская? — улыбнулась Агапа. — А я из Минска.

— Вот это здорово, — кивнула я в ответ. — А я из Ярославля. А эта кикимора откуда? — кивнула я на лежащую Джулию.

— Эта «кикимора» из Остина, штат Техас, — вместо Агапы ответила Джулия. — И я всё-таки надеру тебе задницу, вот только окажемся на соревнованиях.

— Каких соревнованиях? — спросила я.

— Я сказала: «Всем спать!» — прогремел в комнате голос Чистары.

Мы тут же замолчали, а я на всякий случай оглянулась — где спряталась эта зеленокожая?

Ну, не в шкафу для одежды? Хотя, кто его знает, какие тут порядки? Вдруг ночью вылезет и начнет осматривать как мы спим. На всякий случай я переложила документы из внутреннего кармана под подушку и уснула.

Если вам тридцать пять лет, то жажда приключений вряд ли стихла в пятой точке. Вот и у меня она тоже всколыхнулась с утренним криком:

— Подъём, первокурсницы!!!

Рев был так силен, что нас просто смело с кроватей, а Агапа даже попыталась заползти под мою кровать. Увы, я уже была там, а места хватало только для одного человека. Я с горестным видом развела руками и храбро толкнула Агапу под её кровать. Увы, как и всякая запасливая белорусская девушка, Агапа успела забить своё подкроватное пространство пятью мешками с картошкой. И почему я не догадалась с собой пару батонов взять?

Агапа тяжело вздохнула, ойкнула и закрыла голову руками, как при команде «Воздух!» Чем там занималась Джулия, было не ясно, но, судя по долетевшему запаху, она очень сильно испугалась.

— Вылезайте и умывайтесь! Вас ждут в Большом зале! — снова прогрохотал мужской голос.

По моей спине начали бегать мурашки. Эти паразитирующие пупырышки настолько офонарели от голоса, что взяли и вынесли меня наружу. Вот как так у них получилось — даже не спрашивайте. А я оказалась перед обладателем звучного баса. И в этот момент поняла, почему так пахло со стороны Джулии — перед нами висел призрак! Да-да, самый настоящий призрак, то есть не фигня в простыне, которой мальчишки пугали нас в пионерлагере, а полупрозрачный детина в стиле Конана-варвара.

И даже меч у него торчал!

Вернее, не у него, а из него. Прямо из мощной груди, из того места, где у обычных людей находится сердце. Я не знаю, что на этом самом месте находится у призраков, но думаю, что тоже какое-то подобие сердца. Хотя, судя по тому, как этот мускулистый призрак набирает в полупрозрачную грудь воздух, чтобы снова разораться в нашей комнате — нет у него сердца.

Нет и никогда не было!

— Ты чего орёшь, голограмма неадекватная? — задала я первый вопрос, который пришел мне в голову.

— Как ты меня назвала? — опешил призрак.

— Голограмма неадекватная. А что? Ты думаешь, что в наш век продвинутых технологий мы будем пугаться орущую картинку? Да ты не видела… Не видел… В общем, ты не видело моего соседа дядю Витю, когда он возвращается с получки. Вот там был голосина… Он ростиком от горшка два вершка, а когда запевает песню, то кажется, что орет великан, которому дверью прищемили… Нос!

С каждым словом я становилась храбрее. А что? И в самом деле это всего лишь синеватое изображение. А динамик где-нибудь спрятали и теперь развлекаются. И вообще — за ночь я всё переосмыслила и надумала, что меня разыгрывают.

Ну да. Были два амбала, они вкололи мне какую-то фигню и мне приглючилось. Ага, и замок не настоящий, и орчиха всего лишь актриса… Скорее всего, я попала в программу «Розыгрыш» и теперь кто-то за экранами мониторов здорово развлекается, наблюдая за нами. Ну вот фигушки я дам над собой развлекаться.

— Так, чувырло полупрозрачное, а ну-ка свали из комнаты и дай девчонкам нормально одеться!

Я даже притопнула в конце, чтобы показать всю важность своих слов.

Похоже, что голограмма растерялась. Ну да, «Конан» покрутил полупрозрачной головой по сторонам и посмотрел на моих соседок по комнате. Те в ответ пожали плечами, мол, одеться бы не мешало.

— Дык я это… должен навести на вас страх и ужас. Чтобы вы прочувствовали всю серьезность своего положения, — неуверенно проговорил призрак.

— А мы почувствовали. Вон Джулия даже поседела от страха, правда, корни так и остались непрокрашенными, но она очень сильно испугалась. Я тоже едва не описалась, а Агапа теперь будет заикаться три месяца. Так что свою миссию ты выполнил. Проваливай, — ласково напутствовала я его.

— Ну, если испугались… Тогда я пойду других будить? — спросил призрак.

— Ага, иди-иди. И это… как тебя звать-то?

— Борзян Задира, — хвастливо выставил вперед ногу мускулистый призрак. — Убит триста лет тому назад во время войны с орками.

— Во время боя убит? — спросила осмелевшая Джулия.

— Нет, — понурился призрак, — поднял тревогу, а меня по ошибке и проткнули мечом. В общем, там запутанная история и как-нибудь я вам её расскажу.

— Ладно, Борзян. Ты это… В следующий раз к нам не приходи, а кричи погромче из соседней комнаты — у нас сон чуткий, мы сразу проснемся, — улыбнулась я как можно милее.

Он даже поклонился в ответ — вот что значит мягкая улыбка. Борзян подплыл к двери и просочился, как дымок сквозь марлю. Агапа за спиной облегченно выдохнула.

— Марина, а ты, оказывается, смелая.

— Да ладно, вы тоже повелись на это чудо технологии? Я думаю, что в люстре где-то спрятан проектор, который нам и показывал картинку качка, а где-нибудь под ковром есть динамики. Вот и вся разгадка этого волшебства, — хмыкнула я.

Девушки переглянулись. Из соседней комнаты донесся далекий рев Борзяна, а следом истошный девичий визг. Похоже, наш будильник твердо знал своё дело.

— Она до сих пор не верит… — сказала Джулия. — Впрочем, для содержимого её черепушки это слишком сложно.

— Милая, если не хочешь огрести люлей, то придержи свой язычок. Смотрите сами! — торжествующе сказала я и сдернула ковер с паркета.

Увы, кроме вощеных половиц на месте призрака ничего не оказалось. Я даже постучала по половицам, но они не поддались и вообще сделали вид, что им на меня по фиг. И на люстре не оказалось никаких технических наворотов. Сказать по правде — на люстре даже лампочек не оказалось, а то, что освещало нашу комнату, напоминало летающих ежиков, которые свернулись в клубок и пускали в разные стороны лучики света.

Я дотронулась до одного — он был холодным, но светил ярко. От моего прикосновения колючий шар покачнулся и вернулся на прежнее место.

Я икнула. Неужели моя такая удобная версия разлетается в пух и прах? Девчонки начали одеваться в широкие розовые мантии, а я всё также стояла на стуле и ощущала, как комната потихоньку плывет перед глазами.

На самом деле в магической Академии и перед нами был всамделишный призрак? У меня зашевелились волоски на шее. Малоприятное ощущение, скажу я вам. И ведь орчиха была настоящая…

Что же, где наша не пропадала. Эх, плюшки-ватрушки, надо сперва разобраться, что к чему, а после и за диверсии приниматься. Я тоже начала натягивать на себя ужасную розовую мантию.

Мы ещё пару раз поцапались с Джулией, пока одевались и красились. Ну да, не могу же я в свой первый день выйти на люди ненакрашенной. Это молодым особой раскраски не нужно, а мне уже приходится ретушировать и припудривать мелкие морщинки. Вот за место возле зеркала мы и пособачились немного.

Потом нас оторвал от этого приятного занятия дворецкий. Глазун красовался в фиолетовой ливрее и поблескивал расшитыми золотом галунами. Ещё сильнее сверкало его розовощекое лицо, он прямо-таки лучился от счастья.

— Девушки, нас уже ждут внизу. Если не поторопитесь, то начнут без нас.

— А что начнут-то? — спросила я, нанося последние штрихи боевой раскраски.

Ещё чуть-чуть голубых теней и я становлюсь похожа на Клеопатру, только расписной вазы на голову не хватает, или как там называют эту вытянутую шляпенцию? Смущает розовый цвет мантии. В ней я похожа на веселый помпон, который болтается на зимней шапке и везде привлекает внимание.

— Начнут праздничный завтрак и знакомство с новичками. Если мы не успеем на распитие кубка Поступления, то некоторые могут сразу же отправиться домой, — Глазун остановил на мне многозначительный взгляд.

— Что так? Это что за кубок такой? — не могла я удержаться от вопроса.

— Собирайся быстрее. Правду сказал Черчилль, что русские долго запрягают, — проворчала Джулия.

— Зато быстро ездят, — парировала я второй половиной известного афоризма. — Кстати, откуда ты так хорошо знаешь русский?

— Это же магическая Академия. Тут все разговаривают на одном языке. Собирайтесь же! — прикрикнул Глазун.

Джулия что-то пробурчала себе под нос, но я демонстративно размяла пальцы (ого, вот это хруст), и спор пропал сам собой. Я вышла первой, оттеснив плечиком Джулию. Та злобно прошипела в ответ и собралась плюнуть мне на спину, но я вовремя обернулась и прищурилась. Джулия передумала делать своё мокрое дело и сглотнула. Агапа только покачивала головой, глядя на нас.

В коридоре у своих дверей стояли другие розовые «помпоны», которые ожидали провожатого в фиолетовой ливрее. Я всего насчитала десять групп, значит, нас было тридцать.

— Идем все за мной и ничему стараемся не удивляться. Всё потом, а сейчас просто примите тот факт, что вы находитесь в магической Академии. Следуйте за мной и старайтесь не отставать! — скомандовал Глазун.

Он легкой подпрыгивающей походкой пронесся по коридору, а остальные абитуриентки устремились за ним розовой волной. Мы плыли за Глазуном, и почему-то мне казалось, что все эти красивые девушки и не очень красивые мужчины на портретах наблюдают за нами. Вот возникает такое чувство, когда идешь по пустынному парку ночью и кажется, что из кустов за тобой наблюдает какой-нибудь маньяк. И сжимаешь в руке банку с баклажанной икрой, чтобы в случае чего можно было шарахнуть его по башке и убежать. Вот такое же чувство было у меня сейчас, только не было под рукой банки…

Мы покинули коридор, и Глазун остановился на верхней площадке лестницы с красной дорожкой. Внизу всё также шевелились и переплетались живые растения. Акация выставила колючки длиной с палец и явно намекала, что мы не пойдем во второй коридор. Мы окружили провожатого, а он вытащил из рукава пожелтевший платок, помахал им в сторону потолка и прокричал:

— Вира!

Вы не поверите, но площадка, на которой мы стояли, едва ощутимо дернулась и… поползла вверх.

Прямо в потолок, расписанный сценами из женского быта!

Девчонки завизжали что есть мочи. Я тоже поддержала их нестройный хор, так как очень не хотелось быть расплющенной в самом начале путешествия по магической Академии. Две девушки даже попытались спрыгнуть, но вокруг площадки оказалась прозрачная стена, которая отшвыривала обратно.

Как незыблемый айсберг на пути крадущегося «Титаника» в центре хаоса стоял Глазун и с удовольствием наблюдал за кутерьмой.

Мы всё ближе подъезжали к потолку, и я даже могла различить прыщики на щеках Купидонов, которые парили над детскими колыбелями и натягивали свои маленькие луки. На кого они там охотились? Хотя, этот вопрос волновал меня в тот момент меньше всего. Сейчас надо было думать о выживании. Агапа вцепилась мне в плечо и что-то шептала. То ли молилась, то ли материлась.

А когда между потолком и площадкой осталось меньше двух метров, все присели. Кроме Глазуна.

Он так и остался стоять, и его улыбающаяся физиономия погрузилась в потолок!

Как раз в люльку к спящему младенцу. Надо сказать — младенец так и не проснулся. А я испуганно икнула, потом ещё раз, когда остальное тело Глазуна прошло сквозь потолок, как наш утренний «будильник» сквозь дверь.

Неужели потолок тоже голограмма?

Я продолжала цепляться умом за разумное технологичное решение, и никак не хотела верить в магию. Хотя, наша площадка поднималась безо всяких приспособлений, но мой рациональный мозг выдал и тут подсказку — суперсильные магниты.

Пару раз перекинув мысли из одного уголка сознания в другой, я успокоилась и тоже поднялась в полный рост.

Ага! Это всё-таки иллюзия и я прошла сквозь твердый на вид потолок, как сквозь утренний туман.

— Ты храбрая, — услышала я голос Глазуна. — Самая первая решилась.

— А куда деваться с подводной лодки? — пожала я плечами.

Девичий визг стих, как только площадка поднялась полностью вверх. Сидящие на корточках и зажимающие головы девушки понемногу распрямлялись и вставали в полный рост. Тридцать человек начали оглядываться по сторонам. А я что? Я тоже начала делать тоже самое.

Плюшки-ватрушки, кругом красотища такая же, как в залах Эрмитажа. Нет, даже красивее и богаче. Стены и колонны украшены затейливой золотой вязью. С расписного потолка спускались хрустальные люстры с таким количеством висюлек, что я невольно посочувствовала тем, кто протирал с них пыль.

На сверкающем мраморной крошкой полу расположился массивный стол, за которым сидели пятнадцать девушек в пурпурных мантиях. Чуть дальше выглядывали семь красавиц в фиолетовых одеждах и замыкали девичьи посиделки три девушки в ослепительно белых мантиях.

На постаменте находился другой стол. За ним сидели уже не девушки, а мужчины и женщины. У меня радостно подпрыгнуло сердце, когда я увидела в центре Симпатира Чернокудра. Ох, плюшки-ватрушки, как же ему шла эта золотая мантия. Рядом со мной восхищенно выдохнула Агапа. Судя по всему, она тоже влюбилась в начальника Академии.

Почему тоже? Неужели и я влюбилась? Ой, а чтобы и не помечтать? Пусть скрашивает женские сны по ночам — я не против. А что у меня практически нет шансов по сравнению с другими молоденькими девушками — так это наплевать. Буду брать нахрапом!

— Добро пожаловать на праздничный завтрак! — громко сказал Симпатир и улыбнулся.

Раздавшийся хор женских вздохов подсказал мне, что битва за сердце Симпатира развернется нешуточная.

— Проходите и занимайте ваши места, — повелительным жестом Симпатир указал на свободные стулья у стола.

Ровно тридцать штук. А что — Глазун с нами не сядет?

Так и есть, дворецкий прошел дальше и занял место за столом. Самый крайний справа, но всё же за учительским столом. И ещё там оставалось крайнее левое место, где находились приборы, но не было человека… Или волшебного создания.

Да-да, именно волшебного создания, потому что за учительским столом находился не только Симпатир и Глазун. Кроме них там ещё были… Но, впрочем, всё по порядку, а то скачу как горная козочка с эпизода на эпизод. Поймите меня правильно — я просто порядком струхнула.

— Вы попали в Академию неслучайно, — сказал Симпатир, когда мы расселись по местам.

Передо мной оказалась пустая тарелка, пустой бокал и пустые вилка, ложка и нож. Пустота такая же, как в желудке. В моем мире я уже заточила бы яичницу с сосисками и пару тостов под кофе, а тут мой желудок начинает недовольно взревывать, как голодный тигр перед козлом Тимуром. Сейчас внутри меня раздалось бурление, как будто в горах Урала произошел небольшой обвал.

Симпатир невольно посмотрел в мою сторону, а я как можно милее улыбнулась. А что мне оставалось делать? Остальные девчонки вряд ли достигли двадцатипятилетнего рубежа, и по сравнению с ними я даже в боевой раскраске выглядела перезрелой теткой. Так что терять нечего, а вот приобрести пару приятных бонусов я бы не отказалась. Если уж попала сюда, так надо поразвлекаться от души.

— Так вот, вы попали в Академию неслучайно, — продолжил Симпатир, когда отголоски обвала в моем желудке утихли. — За каждой из вас наблюдали и следили помощницы-рекрутеры, которые не один день…

— Уарррра! — снова раздалось в моем желудке.

Милая улыбка на этот раз мало помогла, поэтому я покраснела, как помидор на грядке под жарким южным солнцем. А что? У меня желудок не с наперсток — он жрать хочет!

Теперь на меня с укоризной взглянули все, кто находился в зале. Я краснела, улыбалась, и пыталась выглядеть так, будто ничего не произошло. Увы, мне это слабо удавалось, так как бурление внутри ещё давало о себе знать.

— Которые не один день ставили вам плюсы и минусы. Вы все собраны здесь для того, чтобы в будущем стать спутницей одного из монархов нашего мира. Это крайне почетная долж…

— Турум-бум-бум, ту-ту-ру-бу-ру-бум! — пропел мой желудок.

Я едва не сорвалась с низкого старта, чтобы подбежать к площадке и провалиться сквозь пол. Было одновременно и стыдно за свой организм, и весело. Такое веселье появляется, когда выпьешь пару бокалов шампанского и пускаешься в отчаянный пляс на безмной вечеринке «кому за тридцать».

Симпатир укоризненно покачал головой и взмахнул платком. Красивым, алым платком. Вроде бы даже шелковым, хотя из-за расстояния плохо разбиралась ткань. Почему все они махали платками, может, это у них фишка такая?

На моей пустой тарелке появился банан. Желтый такой, упругий на первый взгляд, на ощупь такой же.

— Съешьте банан, пожалуйста, а то из-за вашего грохота я собственных мыслей не слышу, — мягко улыбнулся Симпатир.

В этот момент я была готова не только провалиться сквозь пол, а ещё и умереть со стыда. На меня уставились все студентки и весь педагогический состав. Даже такса Титан выглядывала из-под стола и издевательски подмигивала.

И в то же время веселая злость тоже присутствовала, как будто на вечеринке махнула ещё два бокала и теперь оглядывала зал в поисках жертвы на ночь. Ой, не смотрите с такой укоризной — я свободная женщина и выбираюсь на такие вечеринки раз в полгода.

А между тем, внимание ко мне не ослабевало, а рыки из желудка походили на рев реактивного самолета. Я демонстративно взяла банан, очистила от кожуры и тут же его схрямкала. С удовлетворением заметила, как Джулия сглотнула слюну. Видимо, тоже голодная, но её-то не угостили. Мелочь, а приятно.

— Я могу продолжать? — осведомился Симпатир.

Я кивнула. Меня уже распирало от смеха, когда заметила недовольство на лицах присутствующих. Стыд пропал вместе с урчанием желудка. Внутри зрела мысль: «А что? Не виноватая я — вы сами меня похитили!» Уголки рта Агапы подергивались от смеха. Я подмигнула ей в ответ, и она не смогла удержаться от улыбки. Хоть кто-то меня понимает.

Прорвемся!

— Дорогие новички, сейчас объясняю исключительно для вас. Так вот, это крайне почетная должность — быть женой монарха. Из трех выпускниц только одна будет удостоена такого звания. Мы здесь обучаем женщин искусству быть королевой. Это нелегкая работа и вам предстоит много узнать. Ведь каждая королева должна суметь заменить собой кухарку на кухне во время военных действий, но мало какая кухарка сможет заменить королеву на троне.

Плюшки-ватрушки, такого пафоса я не слышала со времен предвыборной компании на должность президента. В то время кандидаты прямо-таки соревновались в высокопарности слога и умении красиво перекричать друг друга.

— У нас четыре курса. Сначала вы носите розовые мантии, на втором курсе для вас будут созданы пурпурные, на третьем — фиолетовые, а на самом последнем курсе вы будете обязаны носить белые, как символ чистоты и непорочности, — говорил Симпатир.

У меня невольно вырвался смешок. Да уж, я-то реально символ чистоты и непорочности. Не скажу, что такая уж матерщинница, но умею всего за минуту объяснить грузчикам, что от них требуется, используя из нормальных слов только союзы. Ну, а посиделки с подругами хоть и проходят редко, но зато какие мы там песни душевные поем… С мужем не сложилось, это да, но и непорочной себя считать после неудачного замужества как-то не с руки.

Симпатир сверкнул в мою сторону глазами, мол, сейчас-то что? Я сделала вид, что подавилась, закашлялась и показала Джулии, которая сидела рядом, похлопать меня по спине. Эта зараза не упустила своего шанса и от сильного шлепка я едва не выплюнула недавно съеденный банан. Наградив её хмурым взглядом, я повернулась обратно к Симпатиру. Кивнула.

— Чтобы вы оказались в одинаковом положении, то есть начали своё обучение с белого листа, мы приготовили для вас лимонад в кубках поступления. Выпейте по глотку и с этого момента вы будете считаться официально поступившими, — Симпатир снова взмахнул платком.

Кубки перед первокурсницами наполнились зеленоватой жидкостью. Ого, эта жидкость даже пахла «Тархуном». Неужели опять фокусы? Я храбро взяла кубок и сделала глоток.

Пузырьки газа ударили в нос, и появилось такое сногсшибательное ощущение, будто я… Плюшки-ватрушки, что со мной происходит?

Я взмахнула рукой, и она поднялась с такой легкостью, будто ничего не весила. Даже привычного хруста в плече не было слышно.

А ещё исчез шрам на тыльной стороне ладони, возникший девятого мая позапрошлого года, когда мы с девчонками гей-парад разгоняли. Я ничего не имею против любителей однополых браков, если они не выставляют свою ненормальность напоказ. В этот день размалеванные мальчишки и девчонки понесли свой радужный флаг и радужные ленточки к Вечному огню. Мужчины отводили взгляды, вроде как нельзя бить гомиков, пока они не совершали противоправных действий. Ой, не смотрите так. Подумаешь, назвала гомиков гомиками — они же у нормальных баб мужиков отбивают, так что икать я хотела на всю толерантность.

Ветераны плевались, полиция бездействовала, а мы с соседкой Ленкой Соколовой уже успели опрокинуть по сто грамм фронтовых под гречневую кашу. Ну, мы и кликнули клич, другие девчонки поддержали, и началась охота на сексменьшинства. Ветераны улюлюкали, полиция подначивала, а сломленные противники бежали со страшной скоростью даже на каблуках. Я тогда запнулась и упала на заколку одного из заводил. Это была единственная кровь с нашей стороны. Зато и победа была безоговорочная, прямо как в сорок пятом.

И кроме шрама ещё прибавилось несколько бонусов — подтянулась и посветлела кожа, грудь поднялась и заняла то самое место, где она должна быть, а уж какой упругой стала попа… И ушел жир с боков! Вы не представляете, выпила всего лишь один глоток, а помолодела лет на десять-пятнадцать. Я даже посмотрелась в блестящую поверхность тарелки — оттуда выглядывала симпатичная мордашка молоденькой девчонки.

Ой, плюшки-ватрушки, это же я! Я, которая последний раз так шикарно выглядела на выпускном в институте! Я до свадьбы и развода! Это же я, которая была уже не взрослой теткой, а молодой и очаровательной студенткой! Ух, меня сейчас прямо-таки разорвет от чувств.

А что будет, если ещё отхлебнуть этого эликсира молодости? Я потянулась за кубком, но зеленая жидкость исчезла точно также, как и появилась. Жаль, если бы получилось слямзить и узнать рецепт, то я бы озолотилась на продаже этого чудо-напитка.

Кстати, «Тархун» помог не только мне — другие девушки тоже помолодели и похорошели. Даже Джулия перестала быть похожей на грымзу… по крайней мере до тех пор, пока не открыла рот.

— Мда, глядя на тебя, могу сказать, что слухи о русских красавицах сильно преувеличены, — сказала она с язвительной усмешкой.

— Зато ты являешься прямым доказательством, подтверждающим слухи об американской беспардонности и тупизне, — очаровательно улыбнулась я в ответ.

Мы бы ещё долго шипели друг на друга, как два плевка на раскаленной полосе металла, но снова раздался голос Симпатира:

— Прекрасно, все новички сейчас перешли в тот возраст, когда им было восемнадцать лет. Это необходимое условие нашей Академии — быть молодыми и красивыми, чтобы к выпуску у монархов был самый трудный выбор. Сейчас же позвольте представить наш педагогический состав, а после приступим к еде… Пока снова у кого-то на зарычал живот.

Я с вызовом взглянула в ответ — это вполне естественные реакции, и их нечего стеснятся. В конце концов, я же не испустила газы! Всего лишь не справилась с урчанием в животе.

Первой встала…

Вы не поверите — первой встала именно та старушка, которая и спровоцировала моё попадание сюда. Только теперь она уже не горбилась, а была прямой, как спица, и такой же худой. На черной мантии поблескивали серебряные звезды, и казалось, что преподавательница надела на себя кусок ночного неба. Макушку венчала черная же шапочка, похожая на поварской колпак.

— Графиня Глистана Сухопаридзе будет отвечать за улучшение ваших поварских навыков и за обучение приготовлению колдовских зелий.

— Я рада приветствовать новичков в нашей Академии, — проскрипела старушка, и задержала взгляд на мне.

Я шмыгнула носом и покачала головой, не одобряя её поступок с пергаментом и моей подписью кровью. Слабая пародия на улыбку возникла на её губах, которые стежками морщин были пришиты к белой коже лица. Она приветственно кивнула и села на своё место, будто кусочек ночи уменьшился в объеме.

— Маркиза Ежина Колючкаускас будет обучать вас плести заклинания, которые пригодятся в домашних делах, а также отвечает за улучшение ваших швейных навыков. Вдруг у короля мантия прохудится — вряд ли кому он доверит штопку своего королевского атрибута, — проговорил Симпатир.

— Не улыбайтесь. Жизнь короля не так уж легка и безопасна — любой портной оставит отравленный кончик иглы в месте заплатки и всё… вдове можно будет заказывать шикарные похороны для безвременно ушедшего мужа, — высокомерно проговорила женщина с прической а-ля «взрыв на макаронной фабрике».

Разноцветные волосы торчали в разные стороны, из-за этого прическа напоминала ощетинившегося ежа и голову испугавшегося панка одновременно. Маркиза не была такой же худой, как предыдущая преподавательница, но и у неё была своя отличительная черта — заостренные уши сигнализировали о том, что перед нами либо поклонница Толкиена, либо настоящий эльф.

— А если королева оставит отравленный кончик? — вырвалось у меня.

А что? Любопытно же.

— Наши выпускницы не такие, — кисло улыбнулась Ежина, так ещё улыбаются, когда во рту спрятана половинка лимона. — За триста лет существования Академии ни один монарх не получил удар в спину от своей спутницы жизни.

— У вас несчастные случае на стройке были? — вспомнилась мне фраза из «Приключений Шурика». — Будут.

Лицо Ежины сморщилось, будто сейчас она проглотила спрятанную половинку лимона:

— Я думаю, что после наших занятий такое желание пропадет.

Ну да, если женихом будет какой-нибудь престарелый динозавр, то такое желание только приумножится. Агапа улыбалась во все тридцать три белых зуба, а Джулия неодобрительно покачивала головой. Другие девушки недовольно озирались на меня — я ведь уже сточила банан, а они продолжают сидеть на голодный желудок. Подумав, что так неправильно, я решила помолчать.

— Следующим вашим преподавателем будет Арифметина Дробная, — сказал Симпатир и показал на низкорослую женщину, которая по комплекции походила на тумбочку с поставленной сверху вазой.

— Я буду учить вас высшей, низшей и средней математике, а также научу вас составлять гороскопы и даже иногда видеть будущее, — веселым голосом проговорила преподавательница и почесала за ухом.

После этого движения, я поняла, что она мне симпатична. Гораздо симпатичнее, чем эльфийка или женщина в платье из ночи. А когда она ещё и шумно высморкалась в пожелтевший от времени платок, то я поняла, что мы сможем договориться. Вот есть же такие люди, которых чувствуешь душой и к которым тянешься. Именно такой для меня стала Арифметина, и чуйка меня не подвела.

— Я не опоздал? — послышался от двери громкий голос, который заставил всех вздрогнуть.

Даже я вздрогнула, хотя вроде бы привыкла ко взрывам петард, когда школьники проходили мимо моей палатки. Взгляды присутствующих воткнулись в вошедшего, как стрелы Робин Гуда в тренировочную мишень. А я успела заметить, как скривилось лицо Симпатира, будто он ударился мизинцем о ножку стола.

Прервавший знакомство мужчина оказался из разряда тех, кого с первого взгляда можно назвать ассоциальным типом и тут же постараться спрятать кошелек как можно дальше. Трехдневная щетина украшала худое скуластое лицо так же успешно, как мох в лесу украшает пенек с опятами. Если говорить о грибах, то нос мужчины напоминал крепкую ножку боровика — такая же крупная и ноздреватая блямба. Маленькие маслята выгладывали из глазниц, а полуприкрытые русыми волосами уши можно было сравнить с груздями.

Ой, не судите строго за такие аналогии — я ужасно хотела есть.

Мужчина своим телосложением напоминал карельскую березку, такой же невысокий и корявый на вид. Его руки беспрестанно что-то делали: то теребили черную мантию, не звездную, как у Ежины Колючкаускас, а беспросветную, похожую на дно глубокого колодца; либо пощипывали волоски на бородавке, которая вольготно расползлась по подбородку и размерами была не меньше пятака; или ерошили волосы, с которых, как снег из зимних туч, осыпалась перхоть.

Мда, хороший шампунь ему явно не помешал…

— А, так вы ещё знакомитесь? Пфф, глупости какие! — воскликнул мужчина. — Познакомятся на уроке! Симпатир! Я жрать хочу! И хочу так сильно, что сейчас вцеплюсь кому-нибудь в бочок и не отпущу до тех пор, пока вместо бока не предложат отлично прожаренную отбивную с чертовски обжигающим соусом! Давай же, взмахни платочком и приступим к обжираловке!

Казалось, что мужчина из той породы людей, которых называют контуженными… причем на всю голову. Он не мог говорить спокойно, а постоянно повышал голос, как будто находился в стране тугих на ухо людей.

— Крысиус Грыз, ты снова опоздал! — прикрикнул Симпатир. — Почему ты всегда нарушаешь дисциплину? Садись и не мешай!

Русоволосый нарушитель спокойствия тут же плюхнулся пятой точкой на стул и махнул рукой, мол, трынди о том, как космические корабли бороздят просторы Большого театра. Сам же он вытащил из рукава платок не первой свежести и чуть взмахнул им. В ту же секунду перед ним образовалась горка лесных орехов, и он забросил один в рот.

Симпатир неприязненно взглянул в сторону новоприбывшего и сказал:

— А с этой преподавательницей некоторые уже знакомы, — он показал на ту самую орчиху, которая помешала мне начистить хареографию Джулии, — Миледи Чистара Метловира, она будет отвечать за ваше умение наводить порядок в замке и параллельно обучит управлять слугами. Она…

Хрррряяк!

Все вздрогнули от раздавшегося сухого хруста. С таким звуком ломаются доски у каратистов, но посреди зала не было ни одного мужчины в кимоно со штабелем стройматериала. Зато с края учительского стола сидел Крысиус Гриз, который с самым невинным видом вытаскивал изо рта скорлупки расколотого ореха.

Грозная представительница зеленокожего племени метнула в сторону Крысиуса раздраженный взгляд и взвесила на руке кубок, словно собиралась метнуть его вслед за взглядом. Тот в ответ улыбнулся, подмигнул орчихе и поцеловал воздух. Мне показалось, что Чистара слишком сильно сжала кубок, и ножка погнулась. Когда же она смогла справиться с собой и поставила емкость на место, то я поняла — не показалось.

— Кхм-кхм, — откашлялся Симпатир. — Так вот, она научит вас организовывать из прислуги военно-способную армию, которая сможет защитить монарха при нападении клана Серых убийц.

— А также научит отправлять на конюшню дерзких и непокорных для наказания и… — вмешался Крысиус.

— При случае, я и сама могу наказать излишне дерзких, — буркнула Чистара.

Хррряк!

Именно такой ответ последовал от Крысиуса и снова он невинно сплюнул скорлупки. Похоже, что это местный бунтарь, который всех раздражает и тащится от этого. Мы с Агапой переглянулись и я подмигнула — держись, похоже, что учеба будет веселой.

Остальные же студентки высших курсов сидели с едва сдерживаемыми улыбками на губах. Скорее всего они уже поучились у этого преподавателя и знают, на что он способен.

— А это граф Болтуняго Скороговор, наш учитель красноречия, — покрасневший Симпатир показал на невысокого человечка с кудрявой круглой головой. — Он научит прекрасной речи и искусству очарования.

Человечек вскочил со своего места, и я невольно икнула. Он очень был похож на Мартина Фримена, но не тогда, когда играл доктора Ватсона в сериале «Шерлок Холмс», а тогда, когда бегал за гномами в фильме «Хоббит: нежданное путешествие». Увы, белая скатерть скрывала его ноги, но я не сомневаюсь, что ноги у него были волосатые. Ага, такие волосатые, что даже зимой мог по снегу шлепать, как в валенках. Он начал говорить так восторженно, будто ему только что вручили «Оскара» за самую эмоциональную роль первого плана.

— Я рад, я весьма рад оказаться в стенах этой Академии и неописуемо счастлив стать преподавателем для таких прекрасных девушек. Я абсолютно уверен, что монарх, которому выпадет удивительный шанс стать мужем одной из наших новеньких студенток, станет самым счастливым человеком во Вселенной. И, когда мы приступим к нашим занятиям…

Хрррряк!!!

Я испугалась за челюсть Крысиуса, но он всего лишь снова выплюнул скорлупки и бросил в рот следующий орешек. Вот же выдержка у мужика — на него все недовольно косятся, а ему хоть бы хны. Скорее всего у него стальные яйца, или ему просто на всех наплевать.

— И, когда мы приступим к нашим занятиям…

Хрррряк!!!

Я прыснула. Так же поступила половина моих одногруппниц. Определенно, этот некрасивый дядька мне нравится.

Хоббит нахмурился и тоже взвесил на руке бокал. Потом поставил обратно и закончил:

— Тогда мы научимся хорошо говорить и зажигать сердца своих подданных.

— А это наш последний учитель первого курса — герцог Крысиус Грыз, — сказал Симпатир. — Он будет учить вас бороться с темными силами и воспитанию детей. Порой это одно и тоже.

— Я рад… — начал говорить Крысиус и в этот момент почему-то у остальных учителей задвигались тарелки, покатились кубки, упали вилки. В общем, возник шум и звон, который заглушил слова Крысиуса. Преподаватели роняли на пол всё звонкое и гремящее, лишь бы не дать ему сказать.

Герцог улыбнулся и в наших головах раздался его голос:

— Каждый год испытываю над своими коллегами эту шутку и каждый год они пытаются меня заглушить. Я рад видеть вас. А теперь давайте нормально пожрем. Ненавижу эти представления, а они в ответ ненавидят меня.

Я не смогла удержаться от хохота — весело начинается обучение. Я решила ещё на чуть-чуть задержаться, если есть такие учителя.

Если описывать все блюда, которые возникли, когда Симпатир взмахнул рукой, то лучше не читать после шести — сразу же захочется подбежать к холодильнику. Просто так. Чтобы убедиться, что там всё в порядке.

Я остановила свой выбор на привычной пище: гороховый суп, картофельное пюре с котлетой и салат витаминный. На ужине можно было попробовать и больше, благо выбор блюд колебался от рисовой каши до жареных в собственном соку мальтийских тараканов, но я решила пока ограничиться. Вдруг у меня от всего этого кулинарного излишества диарея случится?

Вспоминая поездку в Индию, могу сказать точно — странное и немытое никогда есть не буду. Лучше перебздеть, чем недобздеть, а потом обделаться. Да, эти мысли вовсе не к столу, но нужно смотреть вперед, в светлое будущее.

Симпатир и весь учительский состав насыщались со всевозможными условностями и в соответствии с правилами этикета. То есть наблюдать за ними было одним сплошным удовольствием — булочку с изюмом нужно взять щипчиками, изюм выковырять специальной ложечкой, кусочек отрезать ножичком с зубчиками и добычу положить за левую щеку.

Ляпота!

Я так даже в детстве не заморачивалась, когда меня заставляли пользоваться вилкой и ложкой. А тут целое искусство. И ведь нужно было ни крошки не уронить, а донести всё до желудка. Плюшки-ватрушки, да они так надрываются, что после ужина им ещё дополнительный ужин нужен будет, чтобы восполнить потраченные на этикет калории.

Ужин проходил более-менее спокойно. Я всего лишь раз сыпанула здоровенную ложку молотого чили в суп Джулии, а она мне в отместку знатно посыпала пюре солью. Мы обе мило улыбнулись друг другу и пожелали скорейшего отравления.

Хруст разгрызаемых костей и треск за ушами продолжались до тех пор, пока Крысиус не поднялся с кубком в руках. Сначала на него не обратили внимания, тогда он испробовал старый испытанный метод — щелкнул орешком. Да не просто щелкнул, а с таким треском, будто сломалась мачта на корабле викингов. Я по телеку такое видела, так что знаю, о чем говорю.

Присутствующие вздрогнули, мелкий Титан вроде бы даже слегка обмочился, а глаза фигур на картинах повернулись к герцогу. Вот это был первый раз, когда я увидела, что картины не такие простые, какими стараются показаться. Впрочем, в дальнейшем они мне ещё не раз устроят пакости, так что я правильно сделала, что решила рядом с ними держать ухо востро.

— Дорогие первокурсницы, — с легким пафосом начал герцог, — я понимаю, что для вас всё в новинку и поражаюсь вашей стойкости и выдержке. Сам я уже полчаса как катался бы по полу и орал, чтобы меня вернули обратно, но вы держитесь и даже не теряете аппетит. Я же в свою очередь хочу сказать, что рад вас всех здесь видеть и прошу назвать ваши имена, чтобы разобрать вас по группам.

Мы с девчонками переглянулись. Что за группы? Куда нас хотят разбирать? Остальные студентки молчали, холодные, как огурцы в ледяной окрошке, и неприступные, как сейф Абрамовича. Даже не подмигнули, мол, не бойтесь, девчонки, всё будет нормально. Я потом уже узнала, почему они такие молчаливые, но в тот момент они мне показались ужасными зазнайками. И чем ближе к выпуску, тем ещё более зазнаистыми они казались. Три девушки в белом вообще как из мрамора выточены.

— Девушки, — повысил голос герцог, — я прошу назвать ваши имена! Вы же в мире Стратуина, а тут один язык, так что вам не удастся сделать вид, что вы меня не понимаете!

— Да, дорогие первокурсницы, назовите ваши имена, — поддержал герцога Симпатир.

Тут же вскочила Джулия. Вот почему-то ни грамма не сомневалась, что первой будет она. Мне кажется, что вы думали также. Нет? Вы думали, что первой поднимусь я? Спасибо за такое доверие, мне очень приятно, но нет — я приглядывалась, принюхивалась, прислушивалась. Если уж попала в такое место и на халяву обрела молодость, то надо вести себя тихо — вдруг удастся чего-нибудь ещё урвать…

— Джулия Ангри, Техас! — крикнула она так звонко, что у меня в ушах зазвенело.

— Ты забыла добавить «Сэр! Да, сэр!» — передразнила я её.

И вот в этот момент девчонки в пурпурных платьях прыснули. Не поверите — это было также неожиданно, как если бы Мона Лиза на картине Да Винчи показала оттопыренный средний палец. Всё-таки у них остались эмоции.

— Заткнись, дурында, — прошипела Джулия и тут же запрыгала на правой ножке, когда я удачно попала ей по левой. — Да ты… Да я…

— Не надо! — рявкнула я на неё. — Я сама представлюсь! Марина Голубева, маде ин Советский Союз!

Вот теперь эмоции проявились на лицах девушек в фиолетовых мантиях. «Белые» всё также хранили температуру снега.

Зато мои действия вызвали некоторую заинтересованность у герцога. Он махнул платком и рот Джулии накрепко сомкнулся, как у Киану Ривза в фильме «Матрица», когда он был ещё неизбранным на допросе у агента Смита.

— Дорогие коллеги, похоже, что я нашел свою первую ученицу. Надеюсь, никто не будет возражать?

Надо было видеть глаза Джулии… Видели у Киану Ривза? Так вот у Джулии были в четыре раза больше. Она стала похожа на японского покемона в крайней степени изумления. Её руки шарили по тому месту, где были губы, и не находили их. Мне даже стало чуточку жаль эту вредную американку. Вот все мы, русские, такие — отобьемся, накостыляем врагу, а потом его жалеем.

Однако, потом до меня дошел смысл слов Крысиуса — он хотел меня взять в свою группу! А я ведь мечтала попасть к Симпатиру и там очаровать его своим обаянием! Увы, все преподаватели согласно кивнули, и моя судьба была решена. Меня, как лежалый товар, отдали в руки хулиганистого герцога.

Ему же хуже!

— Агапа Дворжунская, — подала голос моя соседка.

— Маньяра Белло, — тут же откликнулась чернокожая кудрявая девушка, которая сидела неподалеку от нас.

— Илона Тойвонен! — воскликнула белокурая высокая девушка с голубыми, как волосы Мальвины из «Золотого ключика», глазами.

Остальные девушки тоже подключились к перекличке. Нас выбирали, как помидоры на рынке — осматривали, оценивали, хорошо ещё, что не ощупывали. В итоге вместе со мной к герцогу попала Агапа, Маньяра и ещё три девушки. Я облегченно выдохнула, когда Джулию забрал к себе хоббит. Всё же будем реже видеться, а после вести о том, что первокурсницы должны будут поменяться комнатами, чтобы одногруппницы были недалеко друг от друга, я и вовсе заулыбалась.

А Джулия ничего не сказала — даже когда смилостивившийся герцог взмахом платка разрешил ей разговаривать. Она просто промолчала.

После праздничного завтрака нас повели осматривать Академию. Знаю, что вы тысячи раз читали о магических Академиях в книгах и поэтому имеете представление о метлах, которые метут сами по себе, о тряпочках, которые быстрыми ласточками цвиркают по деревянным поверхностям и, иногда, натирают лица на портретах. Уверена, что вы читали и о призраках, которыми населены Академии.

Ну а что? Живут себе — тепло, светло, на улицу не выгоняют. Чем не жизнь? Если я вдруг стану призраком, то тоже хотела бы попасть в подобную Академию… Только мужскую, если вы понимаете, о чем я.

В этом же учебном заведении я насчитала около пяти привидений. Три мужских и два женских. Они были не очень общительными, скорее даже наоборот — мелькнут между колонн и исчезнут, как гастарбайтеры в строящемся дому во время ОМОНовской облавы. Но у каждого из привидений была своя функция, об этом нам любезно сообщил экскурсовод. Правда, сообщил так, что многим тут же захотелось никогда не видеть эти бестелесные создания.

Догадались, кто стал нашим экскурсоводом? Нет? Тогда даю подсказку — он герцог. Ой, похоже, что это слишком грубая подсказка — вы сразу догадались. Ну да, как же ещё не догадаться, если каждый из преподавателей взял себе по шесть человек и повел каждую группу на осмотр здания?

— Вот в этом крыле и будет проходить наше обучение, — показал наш предводитель нашей группы на оранжевый коридор с десятью дверями по обе стороны от ковровой дорожки.

На стенах висели уже не портреты королей и королев, а изображения сказочных существ. Там были тролли, гоблины, эльфы, орки, даже попалась одна Баба-Яга, но это неточно. Возможно, эта седовласая бабка в лохмотьях была всего лишь ведьмой, а я ей такое звание присвоила. И все эти существа были в темных мантиях преподавателей. Даже у бабки в лохмотьях сверху накинута мантия.

— Это те, кто преподавал раньше? — спросила я.

— Нет, конечно. Это мы в фотошопе изощряемся, — хмыкнул герцог. — На самом деле мы бессменные преподаватели. И учим уже не первую сотню лет.

— И сколько же вам сейчас?

Нет, я конечно догадывалась, что тот «Тархун» не только студенты при поступлении употребляют, но чтобы несколько сотен лет… Это же скучно. Похоже, что мои мысли отразились на лице.

— Да, это невыносимо скучно, каждый год натаскивать студенток на одно и тоже. Поэтому мы и развлекаемся как можем, увы, вам это всё только предстоит узнать, но… — герцог поднял палец вверх. — Но вам нужно уяснить первую истину — всё, что вас не убивает, делает вас сильнее. А мы уж постараемся не только развлечься, но и научить вас всему тому, что должна знать спутница короля.

Мы зашли в один из классов. Плюшки-ватрушки, да тут как будто снимали сериал «Кухня». Вот честно, я даже заглянула в холодильник — не фритюрятся ли там герои Вика и Макс. А так всё один к одному и даже часы на стенке такие же, из ложки и вилки.

— Это же… — начала я.

— Да, это одной из наших студенток не до конца стерли память, вот она и написала сценарий и воссоздала увиденное в Академии, — кивнул герцог.

— То есть как «стерли память»? — спросила Маньяра.

Негритяночка уже успела примерить длиннющий поварской колпак, который в сериале носил кондитер. Получилось забавное зрелище, как будто на розовое пирожное положили кудрявый чернослив, а сверху выдавили белый крем.

— А вот так. У нас серьезное учреждение, поэтому всем, кто не прошел соревнования, стирают память и возвращают обратно на Землю. Вам покажется, что нахождение здесь всего лишь забавный сон и через пару часов забудете о нем. Вас даже вернут обратно в тот же день. Так что, если у вас появится желание вернуться, то… — герцог обвел нашу группу многозначительным взглядом.

— А если такое желание и не пропадало? — спросила я.

Герцог хмыкнул:

— Да всё равно. До соревнования первого курса вам придется жить в Академии. Вы же подписали пергамент.

— А если я спалю Академию ко всем чертям, то мне тогда можно будет отправиться домой? — спросила я с самой очаровательной улыбкой.

— Увы, если ты вознамеришься как-нибудь навредить Академии, то будешь вынуждена до скончания веков убирать её и заниматься наведением порядка. Ты думаешь, что это обычные метелки и тряпочки? Пфф, нет, они тоже были своевольными студентками, которые не слишком внимательно читали контракт, — также очаровательно улыбнулся герцог.

— Да я вообще его не читала! — возмутилась я в ответ. — Мне просто подсунули какую-то древнюю писюльку и я, ради прикола, приложила туда палец.

— И я! И я! — послышались голоса других студенток.

— Девочки, меня вообще не интересует, как вы сюда попали. Вы попали, и это уже хорошо. Так наслаждайтесь же. У вас появилась молодость, у вас появился шанс стать женой монарха, у вас появилась возможность вырваться из своего скучного бытия и насытить жизнь балами, приемами, войнами и другими веселыми вещами. Чего же вы ноете? Этот шанс дается не каждому, так не профукайте его напрасно! — притопнул герцог.

Моя рука потянулась к крупному половнику. Да, я никогда не была так близко к мысли об убийстве. Вот если шлепнуть сейчас по этой довольной физиономии, то кем я буду? Метелкой или тряпочкой?

Половник пополз прочь. Я взвизгнула от неожиданности. А эта стальная дура ещё и поднялась на свою изогнутую ножку и покачала круглой плашкой. Вот прямо один в один бешеная кобра.

— Марина, ты не будешь ни метелкой, ни тряпочкой. Ты станешь лопаточкой для переворачивания рыбы, — улыбнулся герцог. — Да-да, я читаю ваши мысли. И на первых уроках мы будем учиться блокировать помысли, чтобы враги не могли узнать о наших планах. А врагов у монархов немало.

— Скажите, герцог, а неужели выпускницы обязательно становятся женами монархов? Где же их столько взять-то?

— Марина, это глупейший вопрос, но я на него отвечу. В мире Стратуина пятьдесят королевств и так заведено, что каждый год один из монархов берет в жены выпускницу нашей Академии. Редко, когда две выпускницы выходят замуж, такое было всего пару раз за всё время существования Академии.

— Но…

— Да. После каждого курса вы участвуете в соревнованиях, это что-то вроде экзамена на прохождение на другой курс. И в конце, из трех студенток одна получит главный приз — короля. Так что можно постараться ради такого приза.

Я недовольно покачала головой. Дожили — бабы учатся четыре года, чтобы стать женами. Добиваются мужиков. Нет, такое не по мне, но… Это треклятое «но». Но надо было всё-таки почитать тот контракт.

Следующим нашим кабинетом для осмотра стала швейная мастерская. Вот честно, я сразу вспомнила Ирку Веселову, которая была бухгалтером на швейной фабрике. Когда забегала к ней в гости, то видела такой же небольшой зал, где над машинками склонялись макушки в цветастых платках. И этот непередаваемый запах…

Запах пыльной ткани невозможно спутать ни с чем. Не верите? Тогда пройдите летним днем по городским дорогам пару километров, вернитесь домой и понюхайте. Нет, вы не морщитесь, а понюхайте ткань — именно в этот момент вы почувствуете, какой запах стоял в кабинете магической Академии.

Вот только машинки тут были вовсе не современными, небольшими и компактными, а старинными, на каких ещё работали прабабушки. Если на металлических поддонах будет выбито "Зингер", то я ни капли не удивлюсь.

— А это наша швейная мастерская. Тут Маркиза Ежина Колючкаускас будет обучать вас шитью и заклинаниям домашнего уюта. Не смотрите так, как будто увидели вместо своей "Мазератти" древний "Запорожец"! — воскликнул герцог, когда увидел наши перекошенные лица. — На самом деле это магические швейные машинки и они созданы специально для облегчения жизни королев. А вот тут у нас хранится…

Герцог показал пальцем на древний платяной шкаф, прямо на деревянный бок, где была искусно вырезана сцена охоты на единорога. Однако, он не успел осведомить нас о том, что там хранится, как дверцы шкафа распахнулись и оттуда вылетел рой…

Нет, не так — оттуда вылетел РОЙ!

И вовсе не пчел, даже не мух или комаров. Нет! Из шкафа вылетел огромный рой пискляво орущих человечков с маленькими крылышками и сморщенными рожицами. По размерам они были больше мальтийского таракана, виденного мной на завтраке, но меньше домашней мыши. И каждый из человечков в руках держал либо нитку, либо иголку.

Судя по их злобным мордочкам, эти летающие портные явно не были рады нашему приходу.

— Ой, а что это за милахи? — вырывалось у меня.

Извините, это было нервное.

— Иглотыки! — крикнул герцог. — Все назад!

Увы! Дверь за нашими спинами с грохотом захлопнулась, возле неё ощетинились иглами не меньше сотни мельтешащих созданий. Отступать некуда. А эти угрюмые человечки начали сжимать круг, сбивая нас в одну визжащую кучу.

Признаюсь, я сама пару раз взвизгнула. Так, для проформы, чтобы не выделяться из общей толпы. Я не боялась, принимала это за своеобразное приключение. Ведь с нами был герцог, а этот циничный дядька может со всем справиться. Так мне казалось ровно до того момента, пока он не вытащил платок, чтобы взмахом разогнать писклявых надоед, а какой-то шустрый иглотык на бреющем полете не вырвал кусок ткани из его руки. Вот тут уже я завизжала от души.

Летающие мальки окружили нас и мы оказались внутри игольчатого кокона — куда ни ткнись, отовсюду торчали острия длинных игл. Они пока ничего не предпринимали, но я увидела, как иглотыки начали просовывать свои иглы в иглы. Готовилось что-то нехорошее.

Мда, как будто до этого было что-то хорошее… Ну, кроме Симпатира, конечно.

— Не паниковать! — прикрикнул герцок. — Иглотыки редко нападают просто так. Скажите, что вам нужно?

Вперед вылетел человечек в красной мантии. Его седая шевелюра спускалась на спину, а борода доходила до пояса. Он так походил на миниатюрного Деда Мороза, что мне невольно захотелось взять его и повесить на елку. А ещё и булавка в руках очень напоминала пресловутый дедушкин посох.

— Плюшки-ватрушки, какая же он прелесть, — снова вырвалось у меня.

Миниатюрный Дед Мороз стрельнул в мою сторону глазами, и я постаралась скорчить самую глупую рожицу, мол, что с дурочки взять? Иглотык откашлялся и писклявым, но до невозможности пафосным голосом начал говорить:

— Великий осквернитель земель и сотрясатель гор, могущественный и непобедимый, великолепный и неповторимый маг Похотун Писюкастый требует к себе в услужение одну из студенток.

Я не могла удержаться. Вот как хотите, но смех начал разбирать с самого первого слова. Если вы вдохнете гелий из воздушного шарика, а после начнете цитировать обращение Ленина к партсобранию, то тоже покатитесь со смеху на втором предложении. А имя мага меня добило звучанием. Сначала я думала, что ошиблась, но растянутые губы остальных студенток подтвердили услышанное.

В этот момент я поняла, что это преподаватели нас разыгрывают. Ну да, герцог же говорил, что им скучно жить бессмертными, вот они и развлекаются, как могут. Стало быть, не надо бояться, а можно всего лишь подыграть, а потом сделать всему преподавательскому составу "козью рожу".

— А чего же сам не явился этот осквернитель воздуха и трясун своим великолепием? Почему он мотыльков присылает? — выступила я вперед. — Нет, я понимаю, что получилось прикольно, вот только как-то скучно, без огонька. Подумаешь, мелкие эльфы с иголками… Вот если бы тролль с копьем, то я бы впечатлилась, но вы…

— Замолчи! Мы не эльфы! Не смей сравнивать нас с этими подлизами! Мы свободные иглотыки, летаем, где захотим… — перебил меня дедочек.

— Вот и летали бы в другом месте, — перебила я его в ответ. Он не знал, что я умею осаживать назойливых покупательниц, которым не нравится свежесть вчерашнего хлеба и сухость залежавшейся слойки. — А мы тут между прочим в жены королям готовимся. Так что нечего своими иголками размахивать.

— Потише, Марина, — прошептал герцог.

— А чего потише? Они тут летают, как шмели-беспредельщики, и угрожают своими иголками. А ну убрали оружие, извинились и раскаялись. Быстро! Пока я "Дихлофос" не достала!

Я даже притопнула ногой. Правой. Увы, это было моим последним движением, так как одновременно со стуком вся летающая братия кинулась на нас…

Крики, визги, даже мат (мой) наполнили швейную мастерскую. Иглотыки пошли в атаку — они кидались толпой на каждого человека и в одно мгновение ока обездвиживали жертву.

Кто сказал, что мантия удобна для ношения? Враки! Она удобна только для того, чтобы за несколько секунд сделать мешок для похищения. Эти мелкие создания воспользовались кутерьмой и пришили сначала мои рукава к мантии, а после и саму мантию по низу и поверху. Даже накинули капюшон и я оказалась в непроницаемом коконе.

Рот они мне не сшили, так что я поливала их самыми отборными ругательствами, которые слышала, когда неподалеку от моего ларька рабочие ремонтировали прохудившийся водопровод. И поверьте, даже когда меня подняли в воздух и понесли в сторону от остального народа, я не высказала ещё и пятой части богатого словарного запаса.

Судя по отдаляющимся голосам, мы залетели внутрь шкафа, а потом появилась голубая вспышка, свет которой проник даже сквозь ткань мантии. Вспыхнуло ярко-ярко и крики стихли.

Тащили меня недолго. Вскоре я была поставлена на ноги и едва не упала на пятую точку, когда меня мотнуло назад. Эти мелкие засранцы так лихо сшили полы мантии, что они стали походить на казацкие шаровары.

— И кого же вы мне принесли, дети мои? — раздался противный голос.

Вот с таким голосом удобно в туалете кричать: "Занято!" Скрипучий, как несмазанная калитка, и громкий, как рев фанатов на концерте Пугачевой.

— Смерть твою притащили! — рявкнула я в ответ. — Так что шуруй быстренько мыться, надень всё чистое и ложись в гробик — меньше хлопот доставишь родным и близким.

— Дерзкая девчонка! — проскрипел голос. — Мне такие нравятся. Покажите мне её!

С моей головы сдернули капюшон и я целую минуту пыталась проморгаться. Медленно, очень медленно зрение возвращалось в привычное состояние и перед глазами возникал белокурый мужчина в самом расцвете лет.

Признаюсь честно, что сердечко моё слегка ёкнуло. Вот имею слабость к блондинчикам, а этот был похож на короля эльфов из фильма про хоббита. Его ещё частенько на обложки к самиздатовским книгам пихают. Нос прямой, брови черные, губы мужественные. Телом тоже не подкачал…

Этот маг возвышался надо мной на десяток сантиметров, вместо мантии носил добротный черный костюм, белую, как первый снег, рубашку и посверкивал заколкой в виде черепа на шелковом галстуке. Прямо успешный бизнесмен, да и только. Если бы такой мужчина меня просто пригласил на ужин, то я вряд ли бы смогла отказаться, но вот у меня почему-то аллергия на похищения, поэтому я была злой.

— Ну что, посмотрел? Теперь вели своим малькам нести меня обратно, — я как могла дерзко шмыгнула носом.

Вы умеете дерзко шмыгать? Нет? Тогда вам определенно нужно научиться, если собираетесь перемещаться в другой мир. Ну да, без этого тут никуда. Как ещё можно вывести из себя мага, если вовремя не шмыгануть?

К сожалению, моей дерзости он не оценил, не покаялся и даже не извинился. Этот тип всего лишь улыбнулся и подмигнул мне в ответ. И так дерзко, что сразу стало понятно — он стреляный воробей.

— Дитя, похоже, что ты не понимаешь, куда попала?

Я огляделась по сторонам. Мда, порядочек тут навести явно не мешало. Такой огромный и запущенный зал сделал бы честь Кощею Бессмертному, но никак не отутюженному типу с копной белоснежных волос. В мрачном помещении всюду были раскиданы сломанные стулья, порванные книги, какие-то тряпки и даже грязная посуда. По этим "трофеям" скакали отблески огня от факелов на стенах.

Мда, словно орду пятиклашек оставили в музее на полчаса. И это только одно из помещений. Вряд ли у такого "могущественного и непобедимого" под началом всего один зал.

— Я попала на помойку в Бирюлево? Судя по запаху тут очень давно не убирались. А вон там даже дохлая мышь валя… а нет, не дохлая, просто спит. Что??? МЫШЬ??? А-а-а-а-а!!!

Я завопила так громко, что потолок зала едва не треснул от звука. На факелах задрожало пламя, гобелены шевельнулись, словно собрались скрутиться в трубочку и уползти прочь. Мотыльков с иголками отнесло на добрых два метра, и они затрясли маленькими головками, стараясь отделаться от контузии.

Сам белобрысый маг едва устоял на ногах, а потом ухмыльнулся. Он взглянул на человечков и негромко проговорил:

— Оставьте нас одних.

Сказал он негромко, но уверяю — его услышали даже самые контуженные. Иглотыки мельтешащей ордой рванули в сторону выхода и вскоре в грязном зале остались только мы двое.

— Я знаю, что ты не боишься мышей. Я вижу это по твоим глазам, — улыбнулся маг.

Ну да, не боюсь. В своё время так храбро отбивалась от их нашествия французскими багетами, что заслужила у них прозвище «Бешеная самка Марина». Судя по их организованным нашествиям у мышей по любому был свой стратегический штаб и даже свои карты наступления. Хорошо ещё, что «языка» у них так ни разу не получилось взять — я всегда отбивалась.

Так что сказка про Щелкунчика была всегда для меня прозой жизни. И я никогда не боялась мышей, но от возможности повизжать вволю не смогла удержаться.

— И что? Зато прочистила голосовые связки. Для здоровья полезно иногда выплеснуть эмоции в крике. Так ещё Дейл Карнеги говорил.

— Кому говорил? — не понял маг.

— Мышам, кому же ещё. У него их столько водилось, что он только с ними и разговаривал. Не верите? Спросите у мышей.

— Каких мышей? — нахмурился маг. — Чего ты мне голову дуришь?

— Он и о голове тоже говорил. Поймает главную голову и давай в неё говорить. Если не поседеет, то записывал в книгу и потом даже опубликовал. Они были в восторге.

— Кто они? Какую главную голову? О чем ты вообще? — маг начал наливаться краской.

Так прикольно, скажу я вам. Эх, я любила иногда потроллить тупоголовых самцов на сайтах знакомств, так что навыки сарказма и издевки мне сейчас пригодятся.

— В главную голову поголовно озаглавленного главаря. Если чего-то непонятно, то спросите у мышей, они ещё не то могут рассказать о возглавляющем главбухе главенствующего златоглавого главка.

— Чего? Куда?

— Не куда, а кому! — убежденно сказала я. — Конечно же семиглавый в природе не встречается, но вот трехглавого главаря можно обезглавить на две головы. И причем одна из них будет главной.

Ох, видели бы вы, как у этого белобрысого глазки сошлись на переносице. Я услышала, как в его голове катаются шарики и звонко бьются о ролики. Рожа стала краснее запрещающего сигнала светофора — ещё немного и из ушей повалит дым. Я даже немного испугалась — вдруг он кони двинет, а мне придется потом выход искать и перед иглотыками за их «великого трясуна» отчитываться.

Но нет, он справился с собой и снова постарался улыбнуться. Правда, на этот раз улыбка вышла какая-то кривоватая, сползшая на ухо.

— Не понял? Тогда я поясню ещё раз. На чем я остановилась? Итак…

— Не надо, — вылетевший из рукава платок закрыл мне рот.

Вернее, не сам платок, а его взмах. Я оказалась в том же положении, что и Джулия на завтраке, когда её заставили замолчать. Губы слиплись, словно я только что целовалась с тюбиком клея «Момент». И ведь этот засранец сам меня похитил, а теперь ещё и рот закрыл.

Свободу всем Маринкам!

Увы, у меня получилось только промычать, и так жалобно, что мышка подняла голову, смахнула кончиком хвоста слезинку и умчалась по своим делам. Думаю, что она сейчас телепортируется на Землю, чтобы рассказать о пленении «Бешеной самки Марины». Ох, какой же пир устроят эти хвостатые…

— Слушай меня, девочка! — пафосно начал маг. — Ты попала к самому могущественному и…

И он начал повторять то, что рассказывали мальки с иголками. Но если тот крылатый Дед Мороз уложился всего лишь за две минуты, то Похотун распинался полчаса. И красивый-то он, и умный, а уж сильный какой — одной рукой слона поборет и хобот на бигуди накрутит.

Мне ничего не оставалось, как стоять и ждать финала его словесного водопада. Даже перекатывалась с носка на пятку и пыталась носом насвистеть что-либо из «Рамштайна». У меня был выработан иммунитет на такое словоизлияние. Во времена моей студенческой юности я жила в одной комнате с самой великой болтушкой на свете. Светка могла часами говорить о чем угодно, она сводила любого парня с ума своей болтовней.

Поначалу от её разговоров взрывался мозг, я выбегала в коридор и билась головой о стены. Но потом как-то случилось так, что я перестала её слышать. Вернее, я слышала, но отсеивала всю словесную шелуху и вычленяла только нужные вещи. Как говорится — я познала дзен. Вот сейчас этот опыт мне и пригодился.

Интересно, а что сейчас творится в моем мире? Меня уволят за прогулы, или эти придурочные волшебники всё-таки вернут меня в тот же самый миг, что и утащили?

Я слишком задумалась и не заметила, как воцарилась тишина. Я продолжала молчать и посвистывать носом. Теперь шел репертуар группы «Блестящие».

— Эмм, я тебе не мешаю? — тактично поинтересовался Похотун.

Я помотала головой и продолжала насвистывать «Там, только там».

— Девочка, ты вообще меня слышала?

Я кивнула и продолжила песню.

— Перестань свистеть, когда с тобой разговаривает хозяин! — повысил голос белоголовый.

Я опять кивнула и снова продолжила посвистывать.

Маг огорченно вздохнул и махнул платком. Мой рот разлепился. Никогда не думала, что так буду рада возможности дышать.

— Так зачем меня похитили? — спросила я с самым невинным видом.

— Да что же это такое? — жалобно спросил маг. — Ничего не слышит, мышей не боится, чушь несет… Наберут кого попало в такую Академию и мучайся потом. Ты хотя бы готовить умеешь?

Да что у них тут всех — бзик на готовке? Неужели так все любят пожрать, что ради этого даже похищают девушек?

— Умею, конечно же умею. Я всё умею — убирать пылесосом, ставить пиццу в микроволновку, закидывать белье в стиральную машинку. Если чего-то из названного у вас нет, то наше сотрудничество не состоится. Возвращайте меня обратно, — я снова дерзко шмыгнула.

Маг пожевал губами, словно только что съел ложку меда. Потом вздохнул и отошел на пару шагов назад.

— Знаешь, девочка, я понятия не имею, о каких вещах ты говоришь. А сотрудничество… Слово-то какое интересное! Так вот, наше сотрудничество состоится при любом варианте развития событий. Ты видела в Академии метелки и тряпочки? Так вот, если я ещё раз спрошу и не услышу правильного ответа, то обращу тебя в метелку и будешь ты убираться здесь до тех пор, пока все прутики не выпадут.

— Эм, а если я откажусь? Упаду и буду валяться? — улыбнулась я.

— Тогда я скормлю тебя мышам, — такой же улыбкой ответил Похотун.

Не очень хорошая перспективка. Я не хочу быть съеденной мышами. Я вообще не хочу быть съеденной никем.

— Итак, я спрашиваю последний раз — готова ты подчиниться мне? Будешь готовить, убирать, стирать и рассказывать мне сказки в те ночи, когда я почувствую скуку?

Платок покачивался в руке мага. Всего один взмах и я могу стать метлой. Мда, не очень хорошее завершение карьеры.

— Я…

Как всё-таки хорошо, что я не успела согласиться. Нет, конечно же это ничего не значило бы, но вот удар по психике нанесла бы себе необратимый — из кандидаток в королевы переквалифицироваться в Золушки. И не в простую Золушку, а из тех, у кого нет крестных фей, а есть феи с иглами.

Мне повезло.

Да, всего двумя словами можно описать то, что произошло дальше — мне повезло.

— А ну опусти платок и толкни его ногой в мою сторону. Руки вверх, подлый фокусник! — раздался позади меня голос Симпатира.

Я едва не взвизгнула от радости, когда услышала его голос. Я обернулась и обомлела — ректор выходил из синеватого круга и держал платок нацеленным на Похотуна. Глаза мага расширились и стали размером с колеса от детского велосипеда. Белокурые волосы встали дыбом, будто сквозь него пропустили разряд в пару сотен вольт, и он стал похож на одуванчик. Я даже прыснула от смеха. Действительно, получилась забавная картина.

— Ты снова портишь мои планы, — прошипел маг.

— И не только он! — за моей спиной раздался ещё один голос, а следом хруст раскусываемого орешка.

— И ты здесь?

— И я тоже! — послышался ещё старческий голос.

Я не успевала вертеться по сторонам — то тут, то там появлялись синие круги порталов и из них выходили преподаватели Академии. Платки нацелены на хмурого мага, который медленно положил платок на пол и сделал шаг назад.

Кругом платки. Мне это напомнило хоровод, того и гляди, сейчас маг достанет из кармана мантии гармонь, залихватски притопнет каблуком, и все пустятся в пляс. Герцог обязательно будет петь матные частушки.

— Стоять! Иначе вы все сгорите, как мотыльки на косте! — рявкнул Болтуняго Скороговор, когда из соседнего зала с писком вылетели иголотыки.

Человечки замерли. Они переводили взгляды с мага на врагов и злобно скалились на пришедших. Похотун тоже оглядывал незваных гостей. Воцарилось молчание и только стрекот крылышек нарушал тишину. Я решила вмешаться, а то надоело стоять, да ещё и песни из репертуара «Блестящих» закончились.

— А можно я пойду? Мне бы в туалет — носик попудрить, а то стою тут такая вся неприпудренная и смущаюсь.

— Мы ещё встретимся, — зловеще прошипел Похотун Писюкатый.

— Обязательно, — кивнула я. — Будете проходить мимо — проходите. Будут деньги — присылайте, если вознамеритесь ещё раз похитить, то я буду готова.

Мы смерили друг друга прищуренными взглядами, как ковбои, чью дуэль прервали, и они договорились перенести смертоубийство на более удобное время. Да, трусила, но вида не подавала — вдруг он передумает похищать такую вредную и борзую, а стибрит более покладистую?

— Девочка, зайди в портал и жди нас там.

Симпатир показал мне на синеватый круг, который завихрялся красками на стене. Я прошла к порталу и сделала шаг внутрь. Честно, думала, что меня разыгрывают и сейчас я влеплюсь в стену, но нога провалилась внутрь и в глазах вспыхнуло также, как при моем похищении.

Сказать, что Агапа обрадовалась моему появлению — это ничего не сказать. Она так высоко запрыгала от радости, что я даже испугалась за её голову, вдруг ударится о потолок? Кто же её тогда дурочкой-то замуж возьмет? Хотя, если вспомнить ту девчулю, к которой ушел мой муж, то становится понятна истина, что "джентльмены предпочитают тех, рядом с которыми они выглядят умнее".

Мой вообще был рядом с новой пассией профессором самых замудреных наук.

Ладно, не думаю о плохом, думаю о хорошем!

Остальные четыре девушки тоже запрыгали и завизжали от радости. Я не могла удержаться и запрыгала вместе с ними. Это было прикольно! Не верите? Вот возьмите запрыгайте и завизжите прямо сейчас! Ага, не можете? Потому что вы степенные и умные, а вокруг вас скучные и угрюмые люди. А если бы вы попрыгали и повизжали, то смогли бы вызвать на их лицах улыбки.

Ну, или люди вызвали бы бригаду "Скорой помощи" с плечистыми молодцами и немодной рубашечкой в руках. Зато вы познакомились бы с новыми людьми.

— Мы так переживали, так переживали, — скороговоркой произнесла Агапа. — Я даже начала оду по тебе складывать. Правда, получилось только название и первая строчка. "Песнь о похищенной красавице". Начиналось так: "Стыбзили иглотыки подругу…"

— У тебя явно талант, — похвалила я.

А что? Всем приятно быть красавицей. Ну и пусть преувеличение, зато преувеличение в нужную сторону.

— Что там было? — подскочила черная, как уголек, Маньяра.

Я оглянулась на портал — вроде пока никто не показался. Тогда я дала своему воображению волю. А что? Когда всё позади, можно и приврать немного.

— Ой, девчонки, попала я в такое место страшное… — само собой, тут я сделала паузу, чтобы они прочувствовали весь трагизм ситуации. — Там скелеты на каждом шагу висят, души неприкаянные ручонки призрачные тянут и стонут так жалобно, аж сердце разрывается. Кругом темно как в одном месте у… — тут мой взгляд упал на Маньяру, и я вспомнила о политкорректности, — у индейца.

— А что там было? — ахнула Агапа.

— Как что? Сразу целоваться полез, на колени встал и начал умолять о женитьбе. Мол, влюбился и жизнь готов отдать безвозвратно. А я такая холодная стояла и все мольбы отвергала…

— А он страшный?

— Конечно страшный! Зубищи в пол, ручищи в потолок, глазищи сикось-накось. Волосики жиденькие и опадают, как листья по весне. А мне и задарма не надо такого сокровища, не для того маманя ягодку растила. Вот и начал он угрожать, что запрет в самой высокой башне и приставит для охраны дракона.

— А ты?

— А я ему в глазенки плюнула, ногой по паху добавила и выругалась от души. Эх, если бы не появились преподаватели, то кранты пришли бы колдунишке, — я улыбнулась и сдула прядку со лба.

Да уж, надо было видеть ошарашенные лица моих одногруппниц — в их глазах я стала помесью былинного богатыря, черепашки-ниндзя и супергерл. Странное сочетание, но именно оно отражалось в восхищенно распахнутых глазах.

А между тем начали появляться преподаватели. Они были вспотевшими, испачканными гарью и с прожжеными проплешинами на мантиях. На щеке Симпатира появилась длинная царапина, что, впрочем, лишь украсило его.

Все как один посмотрели на нашу группу и вышли вон, оставив после себя запах горелых тряпок. Последним появился герцог. Бедный, похоже, что ему досталось больше всего, так как цветом кожи он сравнялся с Маньярой. Только белки глаз яростно сверкают.

— Девочки, ввиду непредвиденных обстоятельств, на сегодня экскурсия закончена. Внизу вы можете увидеть расписание, не забудьте номер кабинета. Обеда и ужина сегодня не будет, еда прилетит к вам в комнаты. В целях вашей безопасности, комнаты покидать не рекомендуется. Если кому нужно, то для справления физиологических нужд мы можем принести ночные горшки.

Мои сокурсницы поморщились. Я тоже решила, что лучше прогуляться до туалета, чем терпеть в комнате горшок с фекалиями. Это только высокородные особы могли себе позволить такую фигную под кроватью, а мы пока ещё только готовимся ими стать, поэтому пока сходим по скромному.

В уборную, а не так, как вы подумали… Ой, в общем, вы поняли.

— Скажите, а что там с магом? — решила я блеснуть осведомленностью. — Он остался жив после вашей атаки?

— Да, и почему-то он теперь зол именно на тебя, дитя, — вздохнул герцог. — Прежде чем сбежать, он прокричал, что вернется за тобой и тогда тебе точно не поздоровится. Бедное дитя…

Улыбки на личиках девушек будто сдуло налетевшим ветерком. А у меня шевельнулись волоски на шее — таким печальным тоном это было сказано, словно Крысиус произносил эпитафии на моих похоронах.

— И что? Вы же снова окажетесь рядом и наваляете ему по первое число? — я постаралась улыбнуться, но улыбка почему-то сползла вниз, изображая мину грустного клоуна.

Герцог вздохнул и развел руками. Почему-то этот вздох показался мне приговором. Я почувствовала, как по спине прошлась рука смерти и вздрогнула. Сзади ойкнули. Я обернулась и увидела, что это вовсе никакая не смерть, а Агапа, которой вздумалось меня утешить.

Эх, плюшки-ватрушки, от такого утешения недолго и инфаркт Миокарда заработать. Мне срочно требовалось утешение. Литр! Нет, это вовсе не вода, и не водка. Я всегда утешаюсь чаем с малиновым вареньем. Как раз его-то мне сейчас и не хватало.

— Я не могу всегда находиться рядом, но… — с этими словами герцог полез в карман обгорелой мантии, — но я могу дать тебе вот это.

Он протянул мне небольшой кругляшок на веревочке. Обычный кругляшок, не больше пяти рублей. Даже без рисунка, гладкий и… и чуть теплый, будто его только что сняли с осенней батареи центрального отопления.

— Как только почувствуешь, что он становится ледяным — тут же бери его в руки и думай обо мне. Медальон будет предупреждать об опасности, — сказал герцог.

— А почему он теплый? Что у него внутри? Уголёк? — постаралась улыбнуться я.

Ну надо же было как-нибудь разрядить обстановку.

— Нет, там нос любопытной Варвары, — с серьезным видом ответил герцог. — Она тоже хотела заглянуть — что внутри.

— Ой, да ладно, — отмахнулась я, но желание проверить как-то отпало.

— Идите по комнатам, девочки, — тяжело вздохнул герцог. — Я тут пока кабинет приведу в порядок.

Мы потихоньку вышли и потянулись к комнатам. На душе было неспокойно и… как-то мерзко. От этого мага, что ли?

Стоило только двери за нами закрыться, как с другой стороны послышался звук падения, будто уронили свернутый в трубу персидский ковер. Я попробовала дернуться, но дверь была крепко заперта, когда же прислонила ухо к деревянной поверхности, то услышала сдержанный стон.

Я сидела возле окна и смотрела на солнечную улицу. Какая же там ляпота — люди гуляют и радуются теплым денькам, собаки машут хвостами и радостно поднимают лапы возле деревьев, голуби радостно оставляют пожелания денег на шляпках и плечах. А мне приходилось сидеть на экзамене и изредка подглядывать в телефон.

Я пошла на заочное экономическое отделение не просто так — мне нужно было отвлечься от мыслей о разводе. И я углубилась в учёбу с головой. Вот только на экзамен по бухучету я взяла с собой телефон, чтобы уж наверняка можно было получить хорошую оценку.

Списала хорошо, незаметно и быстро. Вот только спрятать телефон было некуда — я надела легкую юбку и полупрозрачную блузку. Пришлось его спрятать в бюстгальтер. Как умная девочка Маша я выключила телефон, сняла его с вибрации. В общем, обезопасила себя целиком и полностью.

Единственное, что я забыла — выключить вспышку. Когда я перевела взгляд с улицы на преподавателя, то оказалось, что уже несколько минут подмигиваю ему правой грудью. В его очках отражались редкие вспышки. И почему-то преподаватель напоминал мне мага Похотуна. Он скривился, открыл мою зачетку и…

— Подъем, первокурсницы! — донеслось из соседней комнаты.

Я открыла глаза и улыбнулась. Это всего лишь сон, всего лишь дурной сон.

Хотя, может, я и хотела бы вернуться обратно. Вернуться туда, где всё понятно, где платочками машут лишь на полустанке, и редко когда можно увидеть настоящего иглотыка. Мой папа, царствие ему Небесное, иногда видел их, и даже гонял, особенно когда на заводе происходила получка, и он забегал с коллегами в рюмочную «Второе дыхание».

А с другой стороны — тут скучать не приходится. Вечером мы подружились с девчонками ещё больше. Джулия к нам больше не вернулась и её заменила Маньяра. Оказалось, что её похитили с выступления Энрико Иглесиаса, когда она в перерыве вышла в туалет. До сих пор не могла простить похитителям пропуска заявленных хитов.

Мы ещё немножко поболтали, пока к нам не прилетел обед на блестящих подносах. Очень удобно — подносы прилетели, встали на столик, а после того, как мы поели — подносы умчались прочь. Вот это сервис, мне даже захотелось оставить чаевые, вот только официантов нигде не было видно.

Когда мы выходили в коридор, то видели наших преподавателей, которые ходили вдоль стен, помахивали платками и бормотали под нос заклинания. Я ничего не разобрала, но, судя по серьезному выражению лица Симпатира, дело приняло серьезный оборот. Я даже загордилась от осознания того факта, что причастна к этой суете.

Фрейлина Арифметина шепнула нам по секрету, что до этого дня магу всегда удавалось украсть первокурсницу, а вот со мной у него вышла загвоздка — он не успел закрыть магический портал и остальные преподаватели нашли его замок. Похотун страшно рассвирепел, когда добыча ускользнула из его рук. Преподаватели тогда еле справились с его гневом, но маг в ярости вытурил их из своего замка и закрыл ведущие к нему порталы.

— Ты крутая девчонка, Марина, — сказала тогда Маньяра, но почему-то от этой похвалы не захотелось загордиться и расправить плечи.

Я знала, что за зверь — обиженный мужчина. А уж если мужчина всегда привык получать то, что хочет, он просто сходит с ума, желая получить недоступное. Но это было вчера, а сегодня утро началось с выкриков из соседней комнаты. Студентки прогоняли громкоголосое привидение прочь, а он продолжал настаивать на всеобщем подъеме.

— Девчонки, сегодня новый день! — воскликнула я и поспешила к зеркалу, чтобы успеть навести красоту. — Вставайте и пойдем учиться охмурять королей.

— Эх, а мне приснилось, что я на свидании с Энрико, — потянулась на кровати Маньяра. — И только я потянулась поцеловать его, как он разорался, что пора подниматься. Вредный Энрико… то есть вредный Борзян — такой сон обломал.

Я улыбнулась в ответ. Агапа принялась расчесываться и продолжала это делать вплоть до стука в дверь.

— Девушки, напоминаю, что через час у вас занятия у маркизи Ежины. Завтракайте и выдвигайтесь, — раздался голос Глазуна. — Кто останется в комнате, должен иметь на это объективную причину.

Объективных причин для прогуливания у нас не нашлось, поэтому, после легкого завтрака, мы вышли в коридор. Джулия со своими новыми соседками оказалась в пяти комнатах от нас. Она поприветствовала меня похвальбой маникюра на среднем пальце. Я же показала, какой длины рыбу однажды поймала на пруду, то есть согнула руку в локте и ладонью левой похлопала по тому месту, где у мужчин должен быть бицепс.

Глазун только покачал головой, глядя на наши действия, и что-то записал в небольшую книжечку, которую потом спрятал в карман. Эх, сколько же неприятностей доставила нам эта книжица, но, не буду забегать вперед.

Дружной стайкой веселых помпонов мы покинули крыло общежития и покатились в сторону аудиторий. Деревья всё также приплясывали на местах, а портреты следили за нами и делали вид, что просто висят и никого трогать не собираются.

Когда же мы вошли в кабинет по шитью, то я невольно поежилась — так и почудилось, что сейчас из шкафа вылетят маленькие создания и снова утащат меня в грязный замок. А там…

Брр! Нет, надо думать о хорошем! Надо настраивать себя на позитив!

Вот только не получилось настроиться — в настройки влезла Джулия.

— Надеюсь, сегодня никакую корову не будут похищать? — громко спросила она.

Две здоровенные девушки по бокам Джулии захихикали. Обе блондинки и обе похожи на варваров в мантиях. Судя по внешнему виду, их своровали из Скандинавии, и они были сестрами-близнецами. Маньяра от их хихиканья съежилась и постаралась сделаться меньше. Мда, троица собралась как на подбор — одна задира и две огроменные подхихикивалки.

— Иглотыки сообщили, что они увидели козу с тощим выменем и разочаровались в этом бренном мире. От разочарования мальки собрались покончить жизнь самоубийством, но я уговорила их заколоть предмет страданий. Перефразируя одного известного человека: «Нет козы — нет проблемы!» — под общий хохот закончила я.

— Да уж, если бы они увидели, что коза гуляет в компании слонов, то даже твои уговоры не помогли бы, — поддержала Агапа.

Надо было видеть, как личико Джулии налилось краской, и она собралась выдать ещё что-то ядовитое. Её словесному поносу помешало появление маркизы Ежины.

Женщина возникла за преподавательским столом из воздуха и тактично откашлялась. Все девушки повернулись к ней.

— Доброе утро, студенточки, — проговорила маркиза и широким жестом обвела столы со стоящими на них швейными машинками. — Прошу вас занимать места, и мы начнем урок. Если хотите ещё поговорить, то советую сделать это за дверью или в кабинете ректора. Вам выбирать.

Я показала, что застегнула рот на невидимую молнию, и уселась за столом с древней машинкой. Агапа и Маньяра сели за соседние парты.

— Кто скажет, чем мы сейчас будем заниматься? — маркиза Ежина обвела взглядом нашу группу.

Я вернулась обратно в аудиторию. Не могу сказать, что мне там сильно обрадовались, но, по крайней мере, драться не кинулись и то ладно.

Я отдала намоченную тряпку преподавательнице и уселась на место. Про ехидную ухмылочку Джулии даже упоминать не хочется. Так бы и дала ей подзатрещину, но нельзя! Тогда могли услать гораздо дальше, чем намочить тряпку, а я ещё не разобралась со странной второкурсницей.

— Итак, сейчас мы будем делать с вами первый в вашей жизни волшебный платок. Это не так трудно, как кажется на первый взгляд и более сложно, чем может показаться на второй. Если углубиться в историю волшебных платков, то окажется, что мы многое о них знаем. Знаем, но как-то упускаем из виду — это одно из побочных эффектов нашего волшебства! Да-да, побочным эффектом является забывание об увиденных магических вещах и превращениях.

— Круто! — вырвалось у меня. — Значит, волшебники могут творить что хотят, а люди всё забывают, будто на них направили вспышку-стиралку памяти из фильма «Люди в черном»?

— Девочка моя, — ласково улыбнулась преподавательница. — Я вижу, что тряпка катастрофически быстро высыхает. Могу снова попросить намочить её, если тебе это так понравилось.

— Извините, — насупилась я.

Да-да, насупилась. А чего она? Я же просто спросила.

С мордочки Джулии можно было рисовать картину вселенского счастья. Её соседки тоже старательно растягивали губы в стороны и зарабатывали морщины на лице. Ух, злыдни какие.

— Вот и хорошо. Прощаю. Но лучше всё-таки не выкрикивать с места, а поднимать руку, если хочешь ответить или вдруг захотелось в туалет, — кивнула преподавательница.

Я кивнула в ответ. Агапа вздохнула, и я была очень благодарна за такой жест сочувствия. Подмигнула ей, мол, не бзди — прорвемся. Соседка тихонько улыбнулась.

— Так вот, я остановилась на том, что побочным эффектом является забывание магических вещей и превращений. Однако! — на этом слове преподавательница сделала паузу и оглядела аудиторию. — Однако, среди людей Земли порой попадаются сильные медиумы, и они запоминают увиденное. Правда, эффект всё-таки присутствует, и люди видят не то, что нужно, а нечто иное, и после воображение уже дорисовывает остальное и трансформирует в причудливые формы. Допустим, многим из вас известны такие упоминания о волшебной ткани, как ковер-самолет, скатерть-самобранка, шапка-невидимка. Всё это трансформация волшебного платка в то, что воображение дорисовывает людям.

Маньяра подняла руку, и маркиза Ежина милостиво кивнула.

— То есть, не было огромных персидских ковров, а были всего лишь платки?

— Да, дитя моё. Были всего лишь волшебные платки. На них вставали и летели туда, куда хотелось. На них появлялись самые изысканные яства. Под ними можно скрываться от вражеских глаз и проникать в самые охраняемые здания. Это великие и чудесные по своему могуществу вещи. Не верите? Тогда смотрите сами!

Маркиза Ежина вытащила из рукава накрахмаленный платок с красной окаемочкой и причудливо вышитым вензелем в углу прямоугольника. Она взмахнула им и…

Вот если вы когда-нибудь надевали очки виртуальной реальности, то можете понять, что я испытала — мы с девчонками оказались не в мрачной аудитории, а посреди девственных джунглей!

С поросших мхом огромных ветвей свисали лианы и парочка обалдевших змей, которые во все глаза пялились на неожиданных гостей. По деревьям прыгали макаки, показывали, что у них есть из красного, а одна, самая наглая и отвязная, начала целиться в меня бананом. Ещё немного и желтый бумеранг полетел бы в меня, если бы я храбро не спряталась за швейной машинкой.

Но вот от местных комаров за такой малостью не спрячешься и вскоре то тут, то там начали раздаваться шлепки. Похоже, что шлепки послужили сигналом к атаке этих мелких созданий и вскоре над нами заклубился целый рой, из которого армадами пикировали жужжащие кровопийцы. Таких больших комаров я никогда не видела — мне они показались размером с воробьев, а их жала походили на остро заточенные карандаши.

Девчонки визжали, пытались убежать, но наши подошвы оказались приклеенными ко мху!

А маркиза Ежина стояла возле висящей в воздухе доски и тихонько улыбалась. Её-то комары не трогали! Улыбалась до тех пор, пока со стороны наглой обезьяны не послышался трубный рев, как будто сумасшедший нашел тромбон и начал что есть силы дуть в него.

Когда же следом послышался ужасающей силы треск, словно через джунгли ломилась стая бульдозеров, то на лице маркизы даже появилась озабоченность. Обезьяны с криками помчались в противоположную сторону, за ними устремились комары, словно кровососы тоже испугались приближения неизвестного врага.

Я начала лихорадочно вспоминать молитвы, девчонки же с прежним упоением визжали и старались оторвать подошвы, чтобы рвануть вслед за комарами.

Треск приближался, и я даже успела увидеть огромные серые уши, которые грязными парусами возвышались над деревьями.

Я вспомнила молитву, но не успела произнести: «Отче наш…», как мы тут же оказались опять в кабинете.

Никаких комаров, макак и огромных слонов не предвиделось. Лишь возле доски стояла улыбающаяся маркиза Ежина и ласково смотрела на нас.

Девчонки ощупывали себя на предмет укусов, но их не было. Зеркальца не подтвердили того, что недавно на носы и щеки бросались озверевшие комары. Я первым делом попробовала оторвать ноги от пола, и они легко поднялись в воздух.

Фух, ну и демонстрация силы платка. Я тоже себе такой хочу — припрется ко мне пьяный покупатель, начнет куражиться, а я его фигак! — и в джунгли. Моментом протрезвеет и начнет звать полицию.

— Вы видели, что может платок, и это только малая толика его возможностей. В русской сказке царевна-лягушка махала отнюдь не рукавами, а двумя платками — это была могущественная волшебница и она могла творить великие дела. Правда и попался ей великий враг, но всё-таки она с принцем смогла справиться. Какие ещё волшебные вещи вы можете вспомнить? — спросила Ежина.

Девушки молчали и переглядывались между собой. После той встряски, которую мы только что ощутили, все мысли покинули нас и требовалось хотя бы какое-то время, чтобы прийти в себя. Преподавательница терпеливо ждала, и я решила ответить.

— Сапоги-скороходы?

— Почему? — брови маркизы удивленно поползли вверх.

— Ну, платки могли использовать вместо портянок, — высказала я своё предположение.

Маркиза пожевала губами, слыша, как в аудитории потихоньку нарастает смех. Девчонки сбрасывали с себя оцепенение и им нужен был выплеск эмоций, а я как раз очень кстати ляпнула про портянки.

Хихиканье перерастало в истерический хохот, когда маркиза взмахнула платком и шум в кабинете стих.

— Девочка моя, пока мы путешествовали, тряпка успела высохнуть. Будь добра — намочи её ещё раз, — и преподавательница с милой улыбкой протянула мне абсолютно сухую тряпку.

Сдалась ей эта тряпка? Всё равно же ничего не пишет и не рисует! Но, делать нечего, и я опять поплелась мочить ткань.

Только я вырулила в коридор, как мне навстречу попался Глазун. Его такса посмотрела на меня слезящимися глазами и грустно вздохнула. Я ответила ей тем же.

— Что ты делаешь в это время в коридоре, дитя? — подозрительно уставился на меня Глазун.

— Хожу-брожу, мочу тряпку, — голосом булгаковского кота Бегемота ответила я.

— Тебя выставили в коридор развеяться и подумать над своим поведением! — догадался Глазун. — Неужели ты успела насолить преподавательнице?

— Второй раз иду, — и я с невинным видом опустила глаза.

Такса щерилась во все свои двадцать зубов.

— Зря! — крякнул Глазун. — Чем больше ты гуляешь по коридорам, тем меньше будешь знаний обретешь. Пока ты ходишь с тряпкой, твои сокурсницы учатся и обретают магическую мощь.

Я вздохнула. А что поделать? Я же не виновата, что слова сами срываются с моих губ. Я их пытаюсь удержать, но они срываются и срываются. Прямо как яблоки по осени падают с деревьев.

— Мы сейчас там изучаем волшебный платок. Да, я осознаю свою несдержанность и впредь постараюсь вести себя тише воды, ниже травы, — говорю я и делаю лицо её невиннее.

Боюсь, теперь моя физиономия напоминает купленную наволочку, которую только что достали из пакета. Большей невинности я не знаю. Или можно сравнить с первым выпавшим снегом, когда на него не вступил ещё ни один человеческий сапог. Что-то меня на поэзию потянуло…

— Ладно, поверю на первый раз, — протянул Глазун и взмахнул вытащенным из рукава платком.

Вы не поверите, но тряпка в моей руке тут же стала сырой, как будто она резко вспотела. Не знаю — видели ли вы когда-нибудь потные тряпки, но именно такое ощущение возникло в моей руке.

— Возвращайся в аудиторию и постарайся больше не вылетать из неё, — улыбнулся Глазун.

Мелкий шибздик с пафосным прозвищем Титан подмигнул мне и даже чуточку улыбнулся. Честно-честно, мне не показалось.

— Спасибо вам за помощь, — кивнула я в ответ и у меня почему-то возникло желание присесть в реверансе.

Глазун только кивнул в ответ и отправился дальше по коридору.

— А вот и я! Цветов не надо! — с такими словами я возникла на пороге.

Сказать, что маркиза была счастлива меня видеть — это означало бы жестко соврать. Вам врать мне никакого смысла нет, поэтому признаюсь честно, Ежину немного перекосило. Джулия с улыбкой следила за моими перемещениями и даже выставила в проход ножку.

Наивная!

Я же училась в советской школе и мальчишки не упускали случая выказать мне своё внимание. И я научилась наступать на подставленные ножки. Вот и сейчас вскрик Джулии заставил всех вздрогнуть.

— Ой, прости, я не хотела так слабо, — самым сахарным голосом пропела я.

— Тебе конец, — прошипела Джулия, со стоном потирая отдавленную лодыжку.

— Пыжилась лягушка, да лопнула, — с глубокомысленным видом изрекла я первое, что пришло на ум.

Джулия открыла было рот, чтобы ответить мне очередной колкостью, но хлопок со стороны маркизы помешал осуществлению её планов.

— Девочки, я вижу, что у вас взаимная любовь. Так может быть мне посадить вас вместе?

Я тут же представила, как сжимаю в руках пряди белых волос с непрокрашенными корнями и помотала головой. Я не любительница драк со смертельным исходом.

— Не думаю, что это хорошая идея. Во-первых, у меня аллергия на задавак, а во-вторых…

Эта маркиза даже не удосужилась выслушать, что у меня было во-вторых. А ведь у меня ещё около десяти пунктов наклевывалось. Ух, как бы я расписала возможный апокалипсис, который обязательно бы произошел, если бы меня посадили вместе с Джулией.

— Дитя, я поняла, что ты ничего не знаешь о выдержке и такте. Будь добра, сходи ещё раз намочи тряпку.

Ежина взмахнула платком, и я огорченно вздохнула. Однако, через секунду я расплылась в широкой улыбке и протянула ей всё ещё мокрую тряпку.

Надо было видеть, как маркиза нахмурилась — будто два кустика сошлись на переносице и получилась мохнатая сойка. Вы никогда не видели мохнатую сойку? Значит, вам никогда не приходилось видеть сердитую маркизу. Она снова взмахнула платком, но тряпка осталась всё той мокрой тканью. Преподавательский эффект умер в зародыше.

— Кто тебе помог? — три слова с трудом процедились сквозь плотно сомкнутые губы.

— Глазун, — тихо прошептала я.

— Понятно. Не знаю, чем ты понравилась нашему дворецкому, если он сделал для тебя вечно влажную тряпку, но сделанного не воротишь. Ладно, садись на место и чтобы я не слышала ни звука с твоего места.

Я кивнула, положила тряпку возле доски и продефелировала на место. Там подмигнула Агапе с Маньярой и сложила руки в позе самой прилежной ученицы со времен Аристотеля и Платона. Девчонки прыснули было, но, под строгим взглядом Ежины, тут же выпрямились, как будто проглотили по лому, и точно также сложили ручки.

Мы три самых прилежных ученицы!

Остальные студентки едва сдерживали улыбки, глядя на наши каменные физиономии. Маркиза покачала головой, прицокнула языком, собралась сделать движение "рука-лицо", но после передумала и только глубоко вздохнула. Потом она взмахнула платком и дверцы шкафа распахнулись.

Я невольно сжалась. Честное слово — я ждала появления иглотыков, но потом расслабилась, когда наружу бешенными чайками вылетели белоснежные прямоугольники. Они затрепетали в воздухе, а после спикировали вниз, как осенние листья.

Перед каждой студенткой лег прямоугольник. Даже передо мной, что не могло не радовать.

— Девушки, внимание, перед вами лежат волшебные платки. Они девственно чистые и пока ещё не подчиняются никому. Чтобы сделать их вашими, и только вашими, — на последних словах Ежина сделала особенный упор, — нужно уколоть указательные пальцы и сцедить каплю крови на уголок платка. Да, наша магия замешана на крови, зато потом вашим платком никто не сможет воспользоваться. Это своего рода защита от воров.

Я недоверчиво покачала головой, но когда увидела, что Джулия со своими подругами бесстрашно укололи пальцы, то кивнула своим девчонкам и мы сделали то же самое. Девчонки ойкнули, я же мужественно закусила губу и выдавила небольшую толику алой крови.

Вы не поверите… Да я и сама не поверила, когда капля красной жидкости упала на ткань, и, вместо того, чтобы застыть уродливой кляксой, она начала расплываться и растекаться по ткани. Красные капельки пробежали по основе, проскакали по утку и вернулись обратно, соединившись в виде затейливого вензеля, в центре которого красовалась большая буква "М".

Восхищенные ахи послышались с соседних столов. Похоже, что там тоже возникли вензеля и буквы.

Студенты получили волшебные платки. Эх, поторопились преподаватели давать нам такое сильное оружие в руки. Но, сами виноваты. Я же видела, как Джулия коварно улыбнулась.

Если вы думаете, что один взмах волшебного платка может решить любую проблему, то вы крупно ошибаетесь. Да-да, я это знаю точно!

Стоило только монограмме занять место в углу платка, как мы с Джулией превратились в ковбоев Дикого запада. Вот только музыки Морриконе не хватало для полноты ощущений. Мы тут же наставили платки друг на друга, храбро отвернулись и… взмахнули!

Я всего лишь желала, чтобы Джулия превратилась в лягушку, мерзкую и поганую, а об её желании я так и не узнала до конца обучения. Увы, ни она ни я не знали точно, что именно нужно говорить и как правильно махать. В итоге у нас обеих из платков вырвался звук, какой издает человек, объевшийся гороховым супом. Справедливости ради хочу заметить, что у меня звук получился громче.

— Мда, девочки, вас явно нужно сажать друг с другом, — хмыкнула маркиза и в этот момент издалека донесся слабый колокольный перезвон. — Что же урок закончен. На следующем занятии мы начнем плести кружева и изучим парочку заклинаний. Девочки, я за вами наблюдаю.

А «девочки» тем временем попытались ещё пару раз взмахнуть платками. Результат тот же, но к звуку прибавился и запах, поэтому пришлось прекратить эксперименты, а то глаза начали слезиться.

Другие студентки поспешили прочь, чтобы не дышать ароматами войны, а мы же взглядами пообещали друг другу «при случае надрать задницу».

Следующим уроком шло «поварское мастерство и изготовление зелий». Я приготовилась к тому, что нас отведут в темный подвал, где преподавательница в темной мантии и обязательно с сальными волосами будет обучать нас всяческим премудростям. Да, я насмотрелась Гарри Поттера, ну и что? Пусть первым бросит в меня камень тот человек, который никогда не слышал об этом очкастом волшебнике.

Эй, тихо-тихо-тихо, хватит выковыривать булыжники из мостовой, я пошутила!

Тем временем мы перешли по красной ковровой дорожке в новую аудиторию. Вы должны помнить её, она ещё напоминала кухню ресторана из сериала «Кухня». Помните? Ну и прекрасно.

За центральным столом стояла строгая старушка, которая помогла мне оказаться в этом мире. Глистана Сухопаридзе. Графиня. Вот нечем тут больше графиням заниматься, как обучать студенток варить борщи и лепить пельмени! Я даже хихикнула своим мыслям в ответ.

Грозный взгляд из-под бровей никак не напоминал тот умоляюще-слезливый взор побитого щенка, которым старушка смотрела на меня в хлебном ларьке. Теперь это была не просительница, а преподавательница. И теперь я должна буду ей подчиниться.

— Здравствуйте, девочки, — проскрипела старуха Шапок… то есть графиня Глистана Сухопаридзе.

Мне вовсе не хотелось желать ей здоровья, но, повинуясь стадному инстинкту я промямлила что-то вроде «и вам не крякнуть». Вот могла бы предупредить о перемещении, я бы белье не замачивала…

— У вас не совсем стройно получается. Давайте ещё раз и дружно! — скомандовала графиня.

— Здрав-ствуй-те! — хором проскандировали студентки, а я влилась в общий хор.

Пусть ей чуть здоровья прибавится. Я же не злопамятная — отомщу, а потом забуду, что отомстила, и отомщу снова.

— Занимайте любое удобное для вас место, — провела преподавательница рукой по направлению столов для готовки.

На столах красовались глубокие миски, возле них белел творог, по пачке муки, яйца и какие-то шевелящиеся мешочки. Как будто тараканов в носки напихали и теперь они стараются выбраться наружу. Меня даже передернуло от такой фантазии.

— Сегодня мы будем готовить пышные сырники с пищащим изюмом, — улыбнулась Глистана.

Я не выдержала и подняла руку.

Да! Я научилась поднимать руку!

Мне просто надоело бегать в туалет для увлажнения ткани. Хотя, та плачущая второкурсница не выходила у меня из головы. Надо будет обязательно после занятий найти её и устроить детальный расспрос.

— Что ты хотела, дитя?

— А почему изюм пищит? — спросила я.

— Жить хочет, — пожала плечами преподавательница.

Вот это было для меня как удар веслом по затылку. Я даже оглянулась — не подобралась ли ко мне сзади Джулия? Но нет, эта ехидна со своей свитой стояла в нескольких метрах от меня и брезгливо тыкала шевелящийся мешочек вилкой.

— Так изюм живой?

— Да, кругом всё живое, но это не повод королю оставаться голодным, — флегматично ответила преподавательница и обратилась к группе. — Выкладывайте творог в миски, разбивайте два яйца и добавляйте три ложки муки. Пару щепоток соли и две ложки сахара, в самую последнюю очередь добавляйте пищащий изюм и тут же начинайте перемешивать, пока он не сбежал. Я пока отлучусь на пару минут, — с этими словами преподавательница вышла из кухни.

Я представила себе бегающий изюм и на всякий случай вооружилась лопаткой — вдруг они тут тараканов изюмом называют. Признаюсь честно: я никогда раньше не делала сырников, поэтому сам процесс показался мне странным — замешивать, размешивать и так далее.

Агапа лихо трясла над белой массой мучной пылью, когда мне пришла в голову забавная идея. Пока Глистана не вернулась, я могу позабавиться. Я выпрямилась и три раза хлопнула в ладоши.

— А спорим, что у американских девушек очень слабо развита сила духа?

Джулия тут же вскинулась, что мне и было нужно.

— Да у нас самая сильная в мире сила духа! Мы избранная нация и всегда и во всем мир равняется исключительно…

— А докажи! — прервала я пафосно-словесный понос. — Если сможешь передуть яйцо на другой край стола у… — тут я картинно осмотрелась и остановила взгляд на подруге Джулии. — у своей соседки по комнате, то тогда я встану и провозглашу, что американцы самые духовно сильные люди в мире.

— Легко! — подмигнула Джулия здоровенной блондинке, а та согласно кивнула. — Давай своё яйцо и мы как можно быстрее с этим покончим. Мне не терпится услышать от тебя слова поражения.

Я взяла из картонного лотка яйцо, повертела его в руках.

— Я видела, как вы перемигивались. Поэтому, для чистоты эксперимента я хочу, чтобы вам завязали глаза и всё было честно.

Джулия фыркнула. Она взяла со столешницы полотенце и протянула другой соседке, та повязала ей на глаза. То же самое случилось и со второй участницей шоу. Притом её завели за стол и получилось, что Джулия и скандинавка очутились друг напротив друга. Я дала каждой пощупать яйцо и дождалась согласных кивков.

— Отлично! Теперь осталось всего ничего. На мой счет три, вы должны будете начать дуть как можно сильнее! Итак, раз! Два! Три!

Как они начали дуть… Казалось, что по всей Академии пронесся тайфун от задорно дующих девушек.

Надо ли говорить, что я вместо яйца поставила тарелку с мукой?

Зато надо было видеть белесый туман и лица девчонок, когда они закашлялись и стянули с себя повязки. Старый пионерский розыгрыш. Всё-таки жаль, что в Америке не распространены пионерские лагеря.

— Я убью тебя! — взревела Джулия и бросилась ко мне под общий хохот студенток.

Я изобразила испуг и начала стремительной ланью скакать по кухне, по пути скидывая на пол миски, творог, муку и прочную утварь. Пару раз я довольно-таки метко запулила в лоб Джулии яйцами, правда, самой тоже досталось изрядно. Всё это происходило под ободряющие крики и смех. Веселье было в полном разгаре, и я даже заметила, как глаза Джулии пару раз скашивались на поварской нож. Мда, это пора было прекращать, и я пнула назад табурет.

Мне повезло лишь отчасти — Джулия навернулась, но я влетела ровно в объятия вернувшейся преподавательницы.

— А мы тут плюшками балуемся, — ничего другого мне не пришло на ум.

Глистана нахмурилась и осмотрела поле битвы, которое осталось после наших гонок. По полу белой пылью была рассыпана мука, снежками лежали комки творога и между ними коричневыми пятнышками сновали изюминки, которые издавали едва слышимый писк. Видимо, у кого-то всё-таки развязался мешочек, и пленники вырвались на свободу.

Это были не тараканы, но ощущение похожее, некоторые студентки взвизгнули и постарались запрыгнуть на столы. Правда, на столах тоже попискивали сморщенные комочки, поэтому студентки отбежали в угол и застыли там с испуганными лицами.

— Она первая начала! — обиженно протянула Джулия.

Она успела встать и теперь поглаживала ушибленную коленку.

— Вы возможные жены короля, а это уже что-нибудь да значит. Мне всё равно — кто из вас первым начал! Я это первая закончу! — скомандовала старушка и взмахнула платком.

Тут же с пола поднялся белый ураган, который подхватил пищащие изюмины вместе с комками творога и увлек их в мусорный бак. Вилки, ножи, поварешки запрыгнули на свои места и как давай там висеть, будто не принимали участия в веселой погоне. Во мгновение ока на кухне воцарилась чистота и порядок. Наши мантии тоже очистились и приняли прежний идеально розовый вид.

Ух ты, вот бы мне так, а то приходится каждый субботний день начинать с уборки и заканчивать ею же. А тут пришла, помахала платочком и всё само убралось. Красота, да и только.

Подождите, но если обитатели Академии так лихо убирают помещения, то зачем им метелки и кисточки для пыли, которые скачут сами по себе? Что-то непонятно.

— Займите свои места и продолжайте делать сырники с пищащим изюмом! — скомандовала Глистана таким голосом, как будто посылала воинов в бой.

На столах снова появился творог, яйца, мука. Я с некоторой опаской сделала всё, что от меня требовалось и высыпала из мешочка пищащий изюм. Он сразу постарался смыться из миски, но я была начеку. Тут же ложкой размешала массу, и чтобы вы думали — изюм перестал пищать и начал вести себя точно также, как его родственник с Земли.

В некотором роде почувствовала себя убийцей пищащего изюма. Мелочь, а неприятно.

— Как только масса позволит себя скатывать в шарики, тут же разминаете в небольшие кругляши и кладете на сковороду. Не забывайте подливать масла. Вот так, а после взмахните платком и скажите волшебное слово: «Вкусницио!»

То тут, то там начали раздаваться подобные возгласы, я тоже так воскликнула. Ничего не произошло. Сырники оставались сырниками, у меня даже четыре штуки подгорели. Но потом, когда с опаской начали снимать пробу…

Ммм…

Таких вкусных сырников я не пробовала никогда! Неужели это я сама состряпала?

В этот день больше ничего не происходило, а так как мы пообедали собственными творениями, то нам разрешено было отдохнуть до ужина, а после собраться в главном зале.

Конечно же мы с девчонками обсудили ту второкурсницу, которую я увидела в туалете. Вот как только вернулись с учебы, как только сняли эти надоедливые мантии и привели себя в порядок, так сразу же и обсудили. Да-да, ещё чуть-чуть поигрались с новым приобретением в виде платков, а потом без промедления кинулись обсуждать.

— Ой, она была такая грустная и зареванная, — рассказывала я, — что у меня едва сердце не разорвалось. Вот если бы не нужно было мочить тряпку, то я сразу же и померла на месте от горя.

— Она так тебе ничего и не сказала — почему нам надо уйти? — спросила Маньяра.

Я пожала плечами. Я только что три раза повторила наш незатейливый разговор в туалете, а Маньяра продолжала спрашивать, как будто пыталась найти хотя бы крупицы тайны в нашей беседы.

— А может быть у неё закончилась косметика, или же она из дома недостаточно припасов взяла? — сказала Агапа.

— Кстати, Агапа, а откуда у тебя под кроватью картошка? И почему так много? — ответила я вопросом на вопрос.

— Так меня перенесли сюда сразу же с овощебазы, я даже и глазом не успела моргнуть, как стояла посреди комнаты с мешками картошки.

— Ну вот, одну тайну мы раскрыли. Теперь давайте сходим в крыло второкурсниц и попытаемся найти ту самую плаксу, — предложила я.

Девушки согласились, и мы отправились в крыло второго курса. Узнать, где оно располагается было не так уж трудно. Мы всего лишь похвалили вездесущего Борзяна, а он прямо расцвел на глазах, если призраки умеют расцветать. Всё-таки хороший он парень, хоть и призрак.

— Конечно же покажу, мне несложно. Правда, я не в ладу с тамошним призраком, но показать-то я могу. А если Хлипарь Зануд нападет первым, то вы расскажете, что я храбро сражался и не менее храбро отступил, — говорил Борзян, пока летел впереди.

— Расскажем-расскажем! — подмигнула я. — Да мы такой эпичности наведем, что о вашей битве будут слагать легенды. И наши правнуки будут рассказывать своим внукам, как Борзян накостылял Хлипарю. Ведь это такое событие один раз в сто лет происходит.

Борзян приободрился и даже выставил вперед мускулистую грудь. Эх, мужчины, всегда ведутся на женскую лесть. Стоит только чуточку похвалить и можно из них вить веревки. Правда, иногда веревки оказываются гнилыми и непрочными, но это уже результат совместно прожитого времени.

А мы тем временем прошли два пустых коридора и свернули в третий, в конце его виднелась фиолетовая дверь. К этой-то двери мы и направились под пристальным вниманием королей и королев, смотрящих со стен.

Ведь какие хитренькие — стоит только отвернуться и сразу же портреты начинают пялиться, а смотришь на них в упор, то делают вид, что нарисованы давно и даже не думали шевелиться. Под такое наблюдение мы и прошли до двери.

Эх, не зря я внизу видела чудные растения — тут возле двери стояли в горшках двадцать кустов шиповника. При нашем приближении их ветви тут же переплелись между собой и образовали колючий забор, через который невозможно было пройти. Нет, можно попытаться, но почему-то мне кажется, что до конца дойдут только уши. Похоже, тут специальное ограждение между курсами, чтобы более опытные не просвещали неопытных.

Жаль, конечно, а то я уже собиралась уговорить Борзяна показать нам последний курс. Там бы я узнала парочку нужных заклинаний и ух, тогда берегись, Джулия!

— Борзян, а ты не можешь позвать нам одну студентку? Она такая из себя вся… — я в нескольких словах описала незнакомку из туалета.

Вы бы видели, как перекосило рожу призрака. Ну да, одно дело — храбриться перед тремя девушками, и совсем другое — сунуться на рожон к заклятому врагу.

— Может, мы вместе постоим и покричим ту незнакомку? — предложил несчастный призрак. — Не, я могу поорать во всю мощь своих проткнутых легких.

Он тут же принял позу оперного певца Лучано Паваротти и приготовился исполнить арию вызова туалетной незнакомки. Я вовремя закашлялась, а то мы могли бы оглохнуть в замкнутом пространстве.

— А какой смысл от твоего ора? — сообщила я призраку, когда он с сомнением уставился на то, как Агапа и Маньяра участливо дубасят меня по спине.

— Так я могу…

— Так ты вызовешь своего врага гораздо быстрее, чем если незримой тенью скользнешь по комнатам и вызовешь нам ту второкурсницу, — я не дала ему докончить мысль.

Пусть лучше и в самом деле пролетит, а то выскочит наружу целая орда второкурсниц… Объясняй потом.

— Ну, какое-то здравое зерно в твоих словах есть, — протянул призрак. — Что же, я так и сделаю. Скоро увидимся.

Он пролетел над кустами шиповника, и не обратил никакого внимания на выставленные колючки. А кусты постарались зацепить его всем, чем только можно. Один куст даже выметнул корень, но призрак не обратил на него ровно никакого внимания.

Борзян просочился сквозь стену, и мы стали ждать. Я начала играть с портретами в гляделки. Увы, у них опыта было больше, и я постоянно проигрывала.

Маньяра с Агапой обсуждали последние тенденции в мире моды, мне же это было неинтересно. Сами подумайте — какая польза от моды, если мы тусуемся в закрытом здании и на уроки надеваем розовые мантии? Тут хоть обложись журналы с ног до головы, но всё равно толка не будет. Поэтому я молчала. Вот стану королевой, тогда буду дефилировать каждый день в новом наряде, а…

Так, стоп! Я уже начала думать о том, как стану королевой. Мне уже стало интересно дойти до конца и посмотреть на того мужчинку, которого выпускнице хотят подсунуть. И я почему-то решила, что стану именно той, которой достанется главный приз с короной на голове.

Мы ждали целых пять минут, а после раздались истошные крики и вскоре из стены вылетел Борзян, который закрывал уши руками и орал громче, чем на утренней побудке.

Следом за ним высунулась на свет очень интересная физиономия…

Если вы видели Фрунзика Мкртчана (вредного дядю-водителя из фильма «Кавказская пленница»), то можете представить ту физиономию, которая высунулась из стены. Тот же вытянутый нос, грустные глаза и мохнатые брови. И я совсем не удивилась, когда он заговорил точно таким же голосом:

— Э, дарагой, куда спишишь? Пагавари с дядей Хлипарем, я тибя нэ абижу.

— Он обещал меня кинжалом зарезать! — выкрикнул Борзян и улетел в сторону нашего коридора.

Призрак второго курса огорченно почесал большой нос и посмотрел на нас.

— Ви чито здэсь забыли? Ваш курс в другом крылэ.

Я набралась храбрости и выступила вперед. Если с Борзяном прошла лесть, то, может быть и с этим призраком получится?

— Многоуважаемый Хлипарь, просим прощения, что отвлекаем вас от весьма важных дел своим появлением, но у нас очень большая проблема и решить её может только такой мужественный призрак, как вы.

Ого, вот это я завернула фразочку. Маньяра с восхищением посмотрела на меня и даже пошевелила губами, пытаясь запомнить обороты.

— Ви чито здэсь забыли? — более грозным тоном спросил Хлипарь.

Мда, на лесть не купился. Похоже, что не все призраки одинаково полезны. Этот может и навредить своими криками. Тогда я решила сказать всё как есть.

Я рассказала о плачущей второкурснице и попросила призрака помочь в её поисках. Хлипарь пощипал кончик большого носа и отрицательно помотал головой.

— Втарой курс нэ должэн гаварить с пэрвым.

Вот что бы мы не говорили, всегда наталкивались на эту фразу. Не должны мы говорить со вторым курсом и всё тут. Мне надоела эта носатая башка и я ляпнула в сердцах:

— Значит, прав был Борзян, когда сказал, что Хлипарь трус и обыкновенная зануда.

— Чито? — взревел призрак и тут целиком вылетел из стены. — Эта отрыжка шакала так сказала?

Он оказался тощим мужичком, который нес на худеньких плечах огромную голову. Так вот почему его назвали Хлипарь. Кстати, я догадалась, почему его ещё прозвали и Зануд. Тощий мужчина в набедренной повязке — прямо таки бери и изучай по нему анатомию.

— Да, а ещё он назвал тебя земляным червяком, — подлила я масла в огонь. — И сказал, что ты ни за что не сможешь найти эту девушку.

— Я? Нэ смагу? Да это Вирджиния Кламанс! Она жывэт в сорок пятой комнатэ! Сэйчас я иё привэду и вы расскажыте Борзяну, что он ослиная сапля! — с этими словами призрак исчез в стене.

Вот ослиную соплю у меня никак не получалось представить, поэтому я просто запомнила это выражение, чтобы при случае использовать в разговоре с неприятным собеседником.

Мы ждали минут двадцать, пока наружу не высунулась печальная физиономия Хлипаря.

— Прастыте, но я нэ магу иё найти. Иё ныкто ужэ полдиня нэ выдел!

Мы вернулись обратно в своё крыло, где из-за угла выглядывал Борзян.

— Где эта призрачная неадекватность? — тихим голосом произнес он.

— Остался на месте и приглашал тебя в гости, — ответила я.

— Ага, если мне ещё раз захочется ему навалять, то я обязательно слетаю. Видели бы вы, как я схватил его за нос и пару раз влепил хорошую оплеуху… — Борзян выгнул грудь колесом.

Торчащий из груди меч воинственно задрался к потолку. Маньяра и Агапа постарались сохранить серьезные выражения лиц. Я же показала за спину призрака:

— Ой, вот же Хлипарь! Покажешь ещё раз, как ты ему влепил?

Скорость, с которой призрак нырнул сквозь пол вряд ли уступала скорости света. Только что он был, и тут же исчез. Тут у нас троих вырвался сдерживаемый смех и через пару секунд из ковра возникло обиженное лицо Борзяна.

— Обманули? Так нельзя, я же… Я хотел обойти Хлипаря сзади, чтобы… А ну вас, противные девчонки.

После этих слов призрак обиженно растаял. А мы отсмеялись и вернулись в комнату.

Вечером мы не разговаривали, но каждая думала о своём. Я думала о пропавшей девушке, Агапа о картошке под кроватью, а Маньяра пыталась в уме перемножить семнадцать тысяч триста двенадцать и сорок миллионов восемьсот пятьдесят две тысячи тридцать два. В итоге мы так ни до чего нормального и не додумались. Хотя, нет — Агапа всё-таки отнесла картошку на кухню.

Что-то мне подсказывало, что не всё так просто с отправкой назад. Какой-то червячок сомнения ел изнутри. Да что там ел — прямо-таки жрал огромными кусками. Непонятная тайна довлела над всей этой Академией, так как на утреннем завтраке не оказалось той самой второкурсницы, а когда я дернула парочку её сокурсниц, то они отводили взгляды и отмалчивались.

На следующий день у нас преподавала Арифметина Дробная. Урок обещал быть веселым, так как она сходу сообщила нам, что в конце года от нашей группы останется лишь половина. Заглянула в будущее, так сказать, как будто нам это и так не было ясно. А остальные отправятся обратно на Землю…

Мы сидели в новом кабинете, где стены украшались плакатами с изображением уравнений, математических формул и странных изображений звездного неба. Как не искала глазами, я не смогла найти Большую Медведицу.

Арифметина же влетела небольшим снарядом и сразу угнездилась на преподавательском возвышении. Она приняла картинную позу вещателя истины, только балахона не хватало для полного сходства и чугунных вериг.

Она вообще поразила нас своим провидением, сначала сказала, что одна из нас точно станет королевой и она даже предвидит, кто именно эта счастливица. Но пока не скажет, чтобы не испортить обучение и соревновательный эффект.

Почему-то Джулия сразу выставила вперед те пупырышки, которые пафосно именовала грудью. Вроде как — не должно возникнуть сомнений в той, на чью голову наденут корону. Я же едва не прыснула от напыщенной физиономии, от её же гневного взгляда должна была сгореть, но по всей видимости мама и папа создали меня огнеупорной.

— Да-да, так и будет. Королей на всех не хватит, но на счастливице лежит особенная печать. И я знаю, что вы все родите крепких, здоровых детей…

Я тут же подняла руку, так как не хотелось снова идти мочить тряпку из-за выкриков с места.

— Да, дитя, — Арифметина обратила на меня свой благосклонный взор, полный тайны и мистицизма.

— Скажите, а если я не смогу родить?

— Сможешь-сможешь. Выпитый вами напиток излечил вас от всевозможных болезней и недостатков. Теперь вы самые здоровые существа в нашем мире и сможете рожать хоть каждый год.

— Не, каждый год я не согласна, — насупилась я. — Я же не инкубатор какой.

— Дитя моё, если на то будет королевская воля, то придется.

— Всё равно не буду рожать каждый год, — пробурчала я. — Пусть король сам рожает.

Тут же подняла руку Джулия. Арифметина чуть нахмурилась, но кивнула.

— Мэм, я согласна рожать королю каждый год! — отчеканила подскочившая Джулия. — Прошу записать это в моем личном деле.

Арифметина благосклонно кивнула. Она подошла к Джулии и погладила ту по голове. Из-за разницы в росте фрейлине Арифметине пришлось залезть на стул. Если бы у Джулии был хвост, то она завиляла бы с такой силой, что поднявшийся ураган вынес нас всех из аудитории.

— Милое дитя, у тебя есть все шансы стать супругой короля, так что старайся и твоё усердие не останется без оплаты. Я думаю, что другие могут равняться на тебя.

— Да, мэм, так точно, мэм! — вырвалось у Джулии, и наша троица покатилась со смеху.

Фрейлина Арифметина тоже попыталась обжечь нас гневным взглядом, но мои соседки по комнате даже не задымились.

— А вот кто-то останется в стороне, — проговорила Арифметина. — И если не будут вести себя прилично, то рискуют не дотянуть даже до второго курса.

— Ну, так и я могу видеть будущее, — протянула Маньяра. — В этом нет ничего сложного.

— Ничего сложного? — спросила Арифметина. — Может, ты продемонстрируешь нам?

Мои брови удивленно взлетели, когда Маньяра пожала плечами и вышла на центр кабинета. Она закатила глаза так, что остались видны одни белки, оскалила зубы и медленно пошла вперед. Признаться, у меня мурашки побежали по спине. Сначала табун промчался вниз, потом поскакал вверх — малоприятные ощущения.

— Я ви-и-ижу, — протянула Маньяра, когда указала на Листрату Жевчуг. — Ты женщина.

Потом она указала на Стояну Стратон:

— Я ви-и-ижу, ты утром пила чай, а скоро будешь пить воду.

Потом пришла очередь Джулии:

— У тебя скоро будет выплеск злости. Вот когда я скажу, что ты ненатуральная блондинка.

— Да что ты такое говоришь? — взвилась Джулия. — Это я специально корни в русый цвет подкрашиваю…

— Я ви-и-ижу, что все мы сегодня пойдем на обед, а завтра будет новый день, — замогильным голосом протянула Маньяра.

Я перевела взгляд на фрейлину Арифметину и удивилась ещё больше — гномиха беззвучно смеялась. Она махнула рукой и Маньяра остановила своё шоу предсказаний

— Достаточно. Ты повеселила меня, дитя. Теперь сходи, намочи тряпку, и мы продолжим.

Намочи тряпку? Снова мочить тряпку? Да что у преподавателей за бзик-то такой — посылать всех в туалет? Они же могут одним заклинанием сделать тряпку вечно мокрой, так почему же посылают? Наказание такое? Вроде как — сходи, проветрись, потом вернешься.

Маньяра не стала возражать, лишь блеснула белыми зубами и отправилась на мокрое дело.

— Дети мои, — снова картинно воздела руки Арифметина. — Мне абсолютно наплевать на то, кем вы были в прошлой жизни. Абсолютно наплевать на то, какие у вас всех характеры и в какой степени у вас развито собственное эго. Мне нужен результат, а если в процессе достижения результата у нас возникнет недопонимание, то вы отправитесь зарабатывать баллы к Отражалке.

— Снова Отражалка, — шепнула мне на ухо Агапа. — На прошлом занятии я думала, что это преподавательница пытается нас запугать, когда ты выходила, но Арифметина тоже упоминает Отражалку…

— А кто это? — шепнула я в ответ.

— Не знаю, но если идешь мочить тряпку, то зарабатываешь баллы у Отражалки.

Арифметина кашлянула, привлекая наше внимание.

— Дети мои, для того, чтобы пошептаться, у вас будет время. А сейчас, доставайте свои платки, дождемся возвращения девушки с тряпкой и приступим.

Маньяра вернулась с таким задумчивым видом, будто думала, когда лучше сажать помидоры — до того, как облетит яблоня или после? Она молча отдала мокрую тряпку Арифметине и села на своё место.

— Что с тобой случилось? — шепнула я.

— Кто-то ещё хочет увлажнить тряпку? — вопрос Арифметины заставил меня замолчать.

Надо было видеть лицо Джулии, которое прямо-таки сияло от счастья, словно она утром вместо полотенца вытиралась блинами. Её подхалимки тоже старательно тянули уголки губ к ушам. Ну ничего — пусть зарабатывают морщины, будут брутальными красотками.

— Вот и хорошо, — кивнула Арифметина. — Тогда расправьте свои платки так, чтобы уголок с монограммой смотрел на север. На всякий случай уточню — север у нас там, — и она ткнула пальцем себе за спину.

Мы молча распрямили платки и уложили их так, как сказала преподавательница. Теперь перед каждой студенткой лежало по платку, вот только тарелки с борщом не хватало сверху. Ну и хлебушка… мягкого, «Бородинского»… Такого, чтобы корочка хрустела, а внутри была ещё теплая мякоть… Нам такой изредка привозили и я не могла удержаться от детского желания — откусить от хлеба краюшку, пока несешь домой. Я невольно сглотнула.

Мда, тут такого нет. Тут больше черствый или на подходе к нему.

— Вот и молодцы, а теперь посмотрите прямо в центр платка. Посмотрите так, будто за ним скрывается самое драгоценное сокровище изо всех возможных. Вот так, хорошо! Теперь произнесите волшебное слово: «Будущногадалюкус!»

Казалось, что весь кабинет хором гаркнул:

— Будущногадалюкус!

И что бы вы думали произошло?

А вот ни фига!

Я старательно пялилась в центр платка, но ничего не происходило. Всё те же нити, всё то же переплетение. Я недоуменно покосилась на Агапу, та в ответ пожала плечами. Маньяра повторила её жест.

Я оглянулась на Джулию с подпевалами — они пытались прожечь взглядами платки, даже жилки на лбу выступили.

— Ну что, дети мои, видите ваше будущее? Скажите, какое оно? — медоточивым голосом пропела Арифметина.

Тут же взлетела вверх рука Джулии, прямо как ракета «Томагавк» с авианосца. Арифметина кивнула, и Джулия вскочила с места.

— Мэм, я вижу пышный бал! Вижу рядом с собой красивого мужчину и на его голове сверкает золотая корона. Мы кружимся вместе по огромному залу, а все присутствующие замерли в восхищении! Вот что я вижу, мэм!

Мы снова переглянулись с девчонками. Неужели это мы настолько тупые, что не видим ничего, кроме обычного платка? Другие сокурсницы тоже недоуменно переглядывались.

— Скажите, а другие что-либо подобное увидели? — спросила Арифметина.

Аудитория покачала головами.

— Мэм, это означает, что я избранная? — отчеканила Джулия. — Я стану женой короля?

— Дитя моё, — расплылась в улыбке Арифметина. — Мне очень радостно, что ты увидела это всё в простом переплетении нитей. На самом же деле я только что придумала этот набор букв, и он был призван выявить среди вас тех, кто… — Арифметина замялась, подбирая слово, — кто излишне любит выдумывать. Сядь и впредь постарайся не обманывать преподавательницу.

Аудитория грохнула от смеха. Люди всегда любят наблюдать за тем, как кого-то возгордившегося опускают с небес на землю. То есть за падением князя в грязь.

— Но я на самом деле это увидела, — пыталась протестовать покрасневшая Джулия.

— Да? Тогда я сообщу нашему ректору, что среди наших студенток затесалась сумасшедшая первокурсница и пусть он принимает меры по ограждению её от остальных, — сурово сказала Арифметина.

— Ой, теперь я вижу, что мне это показалось, — тут же смешалась Джулия. — Да, тут всего лишь переплетение нитей.

Я не могла удержаться и снова прыснула. Надо же, как быстро Джулия умеет переобуваться. Прямо-таки на лету меняет направление.

А преподавательница — молодец! Зря про неё плохо подумала. Похоже, что на её занятиях скучно не будет.

— Вот и хорошо, — кивнула Арифметина. — Тогда сейчас прекратим смех и налепим серьезность на наши лица. Мы действительно займемся гаданием, но, так как вы ещё слабы в магии, то сможете заглянуть только в завтрашний день. И запомните сразу, что будущее зыбко и никогда не предрешено — вы сможете увидеть только один из возможных вариантов развития событий.

Я тут же подняла руку.

— Да, дитя моё.

— А что вы имеете ввиду, говоря о зыбком будущем?

— То, что оно никогда не предопределено до конца. Ты можешь увидеть сегодня завтрашний пир, а с утра может приключиться понос, потому что вечером поела селедки с молоком, и пир пройдет без тебя. Так что всё наше будущее опирается на наше настоящее.

— То есть, всё зависит от нас?

— Всегда всё зависит от вас, — серьёзно сказала Арифметина. — Так что думайте, прежде чем что-либо сделать.

Эх, такие же слова мне говорила мама. Я вздохнула — как она там сейчас без меня?

— Не нужно вздыхать. Всё у вас получится, главное — нужно в это верить. Сейчас же проведите рукой над тканью. Вот так! — ладонь Арифметины проплыла в нескольких сантиметрах над тканью. — И произнесите: «Окулипостерум!»

Рука Джулии взлетела в воздух.

— Это снова проверка, мэм?

— Нет, это уже упражнение. Делайте, как я сказала. Окулипостерум!

Теперь уже студентки без опаски провели ладошками над платками и произнесли заклинание.

Ух! Я словно коснулась планшета, и экран загорелся роликом из Ютуба. Я увидела незнакомый кабинет, девчонок, прижавшихся к стенам и себя в центре комнаты.

И на меня нападала метла, а я отбивалась от неё стулом!

От неожиданности я моргнула и на месте планшета снова появилась ткань платка. Я выдохнула. Другие девушки тоже выдыхали и отрывали взгляды от платков.

Что это было? Что за фокусы?

Я снова провела рукой над платком, произнесла заклинание, но ничего не случилось. Платок оставался платком. Я тут же подняла руку.

— Фрейлина Арифметина, а почему у меня платок не работает? Может, его требуется отнести в ремонт, он вроде бы ещё должен быть на гарантии?

— Дитя моё, заклинание «Окулипостерум» работает всего раз в сутки, чтобы не было соблазна досконально узнавать будущее и готовиться к нему. Теперь, ты можешь испытать его только завтра. Кто что увидел? — обратилась Арифметина к аудитории.

— Я увидела, что на завтрак будет овсяная каша! — отчеканила Джулия.

— Я видела, что завтра воспользуюсь синими тенями, — сказала Агапа.

Последовали другие ответы, но никто и близко не сказал о том, что видела я.

— А ты что видела, дитя моё? — спросила Арифметина.

— Увидела, что сра… — тут я подумала, что меня засмеют, если нашей битвы с метлой не будет. — Увидела, что с раннего утра к нам в комнату залетал Борзян и громко голосил о начале дня.

— И больше ничего? — прищурилась преподавательница.

— Больше ничего, — ответила я и постаралась сделать взгляд наиболее невинным.

— Ну-ну.

Арифметина покивала и отошла. Эх, если бы я знала, чем закончится завтрашний день, то наплевала бы на чужой смех и рассказала бы всё без утайки.

После такой демонстрации у всех загорелись глазки. Мои сокурсницы жаждали продолжений магии и волшебства. Да что там мои сокурсницы — я сама хотела увидеть ещё что-нибудь этакое, вычурное и волшебное.

Увы, коварная Арифметина в этот раз заставила нас заниматься математикой. То есть разожгла интерес, а после на этой волне начала подпихивать скучные формулы.

Логарифмы, неизвестные, синусоидные графики…

Интерес потух ровно к окончанию занятия, зато после него остались какие-то знания, а не так как в школе — вышла на перемену и забыла, что только что говорил учитель. Хотя Арифметина и осталась недовольна нашим уровнем знаний — сказала, что раньше были более подготовленные попаданки.

Мы молча стерпели. Даже Джулия.

Как раз подошло время обеда, и я снова выглядывала ту самую второкурсницу, которая плакала в туалете. И снова её не было. Тогда я приступила к допросу с пристрастием к своим соседкам по комнате.

— Давайте, колитесь — кто такая эта Отражалка и почему её надо бояться?

— Как нам рассказывала Ежина… — начала Агапа, пока накладывала картофельное пюре.

— Как мне рассказывала Ежина! — поправила её Маньяра, ломая хлеб. — Я же хотела помочь Марине и вместе с ней намочить тряпку.

Агапа с белорусской беззлобностью кивнула и шмякнула ещё одну ложку:

— Да, как Маньяре рассказывала Ежина… Отражалка является духом наказания в Академии попаданок. Живет она в основном в туалете и ставит для себя галочки, когда одна из студенток мочит тряпку. Своего рода это призрачный надзиратель, жесткий и беспощадный.

— Она была самой первой студенткой, которую отчислили. С горя она пошла и утопилась в пруду Забвения, — подхватила Маньяра. — Она так хотела выбиться в люди, что не могла вернуться обратно на Землю. А после её увидели местные призраки и начали отгонять от Академии, но она так и не смогла уйти. Ходила вокруг Академии и горестно вздыхала. Даже Хлипарь не в силах её прогнать.

— Тогда-то Симпатир и придумал для неё работу — следить за студентками и считать их промахи, а после…

— А после наказывать за нерадивость и несознательность, — трагическим шепотом закончила Маньяра. — Вроде как студентки добровольно отказываются от того, за что Отражалка умерла.

Я почувствовала, как волоски на шее встали дыбом, а в горле застрял кусок курицы. Я закашлялась. Добрая Маньяра хлопнула меня от души по спине, кусок перелетел на другую сторону стола и плюхнулся в бокал Джулии.

Блондинка ничего не заметила — она увлеченно щебетала со своими подпевалами о будущей невесте короля. Мы стали наблюдать за ней, ждали реакции, когда она увидит плавающий кусок, но Джулия так до самого окончания обеда и не притронулась к напитку. Мы даже облегченно выдохнули, что всё обошлось без скандалов.

Отражалка…

Я весь обед думала о ней — что это за странное создание и чем оно так страшно? Подумаешь, призрак. Ха! Да у нас один Борзян чего стоит…

Точно! Борзян!

Вот кого стоит расспросить о наказывающем призраке. Я кивнула своим мыслям и перевела взгляд на Симпатира. Вот уж о ком более приятно думать, чем о мертвой девчонке.

Ректор сидел с серьезным видом и ковырялся в тарелке, слушая красноречивого хоббита, который без умолку что-то рассказывал. Я даже посочувствовала Симпатиру — вряд ли произошло что-либо важное, чтобы так долго выслушивать невысокого краснобая.

Эх, как же Симпатир очарователен, прямо-таки милаха в квадрате. Так бы и съела его. Ну, или использовала по назначению.

У нас же после обеда было занятие у Чистары Метловиры. Я видела, как за обеденным столом она поглядывала на нас и изредка ухмылка пробегала по зеленой роже.

Вот прямо Шрек в женском обличье… И вовсе не принцесса Фиона, а гораздо хуже. У меня снова мурашки пробежались пару раз по коже. Похоже, что Агапа чувствовала примерно тоже самое. Маньяре было по барабану, но она закаленная шаманами и прочими страхолюдинами, так что ей всё нравилось.

Эх, если бы меня за руку держал Симпатир, то было бы не так страшно. Но он всё также продолжал слушать хоббита, хотя глазки уже начали съезжаться в кучу.

На занятие мы словно пришли в отдел хозяйственного магазина. Аудитория размером с половину футбольного поля, и вся она была наполнена различными запахами бытовой химии. Стены увешаны швабрами, вениками, метелками, пипидастрами всех мастей.

Сама миледи Чистара стояла посреди аудитории и имела вид голодного гоблина, который вот-вот кинется на испуганных жертв и каждую пожует не меньше пяти минут. На мощном теле помимо платья крепился веселенький фартучек в цветочек, на голове лихо заломлен синий беретик, а на руках желтели резиновые перчатки. Почему-то именно так я всегда и представляла работников скотобойни…

— Добро пожаловать, первокурсницы на вводный инструктаж и первое занятие по моему очень важному предмету «Чистота дома и управление персоналом». Вы научитесь не только следить за порядком в замке, но и вовремя реагировать на недовольство слуг и стирать все возникающие разногласия. В вашем мире этот предмет назвали бы «Менеджмент клининговых услуг».

Джулия тут же подняла руку.

Ну да, куда же без неё-то?

Чистара кивнула.

— Я дома изучала основы менеджмента и управления. Не сомневаюсь, что некоторые мои наработки пригодятся в учебе и я хотела бы их предложить… — затараторила Джулия, но Чистара остановила её взмахом руки.

— Нет. Мне ничего не надо предлагать. То, что было у вас вне Стратуина пусть и останется вне Стратуина. Тут у нас совсем иные порядки и законы. Каждая кухарка может стать королевой… Хм, после прохождения определенных курсов, конечно.

— Но я могу… — начала было Джулия.

— Пока что ты можешь сесть за стол и разложить перед собой платок. Дети, если у вас есть какие-то вопросы, то задавайте их. Все предложения можете написать на бумаге в трех экземплярах, потом как следует помять бумажки и использовать по назначению. Сейчас я вас обучаю, и от результатов вашей внимательности будет зависеть замужество. Если же вы будете недостаточно хорошо слушать, то вас ждет Отражалка, — сказала Чистара.

Тут уже не выдержала я:

— Скажите, а кто такая эта Отражалка и почему её следует бояться?

Чистара шумно выдохнула воздух, покачала головой и ответила:

— Лучше вам с ней не сталкиваться. Поверьте, наказание будет не из веселых. А сейчас садитесь за столы и раскрывайте ваши волшебные платки.

Мы уселись и раскрыли платки. А что нам оставалось делать? Против грозной орчихи не попрешь, поэтому даже Джулия приняла вид умной девочки и уставилась на платок.

— Чтобы в замке навести порядок и дисциплину, нужно в первую очередь начать с себя. Смотрите в центр и старайтесь представить себя самой чистой и самой элегантной вещью из окружения. Проговаривайте про себя заклинание: «Блескуриустарелкос». Как только вы ощутили, что ваше состояние изменилось, тут же осмотритесь кругом и вы сразу увидите непорядок. А уже дать команду это исправить под силу каждой вещи, если у неё есть голос, конечно. Я буду рядом и первый, кто угадает, где в комнате самое грязное место, получит от меня хороший балл.

Пока Чистара это говорила, я пыталась прожечь взглядом дыру в платке. Потом и орчиха тоже уткнулась в свой платок. Видимо, она собиралась показать на личном примере действие заклинания.

Вот не представляла я себя никакой чистой и элегантной вещью, даже статуэткой себя представить не получалось. Я это я, и не фиг менять то, что и так самое чистое и элегантное. То есть мою душу.

Другие же пялились в центр платка, а после поднимали остекленевшие глаза и недоуменно смотрели по сторонам. Даже Чистара оторвалась от своего платка, а её глаза напомнили мне два стеклянных шарика с «хрустальной» люстры.

— Марина, подойдите к шкафу! — сказала преподавательница.

Таким голосом может разговаривать кофеварка, но никак не живое существо. Естественно, я не сдвинулась с места, а посмотрела на своих подруг. Их глаза тоже походили на бусины папуасов с Новой Гвинеи.

— Эй, вы чего? — шепнула я им.

— Марина, ты должна подойти к шкафу! — в один голос ответили мои подруги.

— Да не хочу я подходить туда. Чего с вами?

— Подойди к шкафу, дылда! — раздался крик Джулии.

Я обернулась и как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушки начали собираться возле моего врага. У всех глаза стеклянно поблескивали, и мне почему-то вспомнились фильмы про зомби, у них также было расслаблено лицо и напряжены крючковатые пальцы. Я отскочила и от своих подруг, когда ощутила касание плеча.

Плюшки-ватрушки, да вся группа оказалась словно заколдованной. Что за фигня здесь творится? Я удачно увернулась от лапищ Чистары и подхватила стул, чтобы подороже продать свою жизнь.

— Какая смелая девчонка, — раздался позади скрежещущий голос, который я угадала с двух нот. — Да-да, это я, Похотун Писюкатый, собственной персоной. Я пришел за тобой.

— Ой, а я не готова, — обернулась я к магу и выставила перед собой стул. — У меня ещё готовка намечается, гости придут, да и белье я замочила…

— Идем со мной, девчонка! Ты нужна мне в замке, — нахмурился маг.

— Я тут нужнее. Я уже тряпку научилась мочить. И вообще, я на втором свидании к мужчинам домой не езжу.

Маг нахмурился и махнул черным платком. Тут же от стены отделилась самая большая метла и полетела в мою сторону. Я с визгом храбро начала отбиваться.

Блин!

Да я же эту ситуацию видела в платке! Только думала, что это будет завтра, а не сегодня. И ведь не увидела, что будет в финале!

Метла нападала очень активно, а я уже на второй минуте выдохлась и стул начал казаться неподъемным. Мои сокурсницы и Чистара встали по стенкам соляными столбиками и пялились на мою битву стеклянными глазами. На мои призывы о помощи даже не моргнули.

— Девчонка, не сопротивляйся! Ты всё равно будешь моей! — воскликнул маг, дирижируя черным платком.

Я от бессилия приготовилась завыть, зареветь и кинуться на мага врукопашную, когда из стены вылетел дико орущий Борзян и врезался в руку Похотуна, вырвав черный платок. Маг ошалел от такой наглости и приготовился высказать всё, что он думает о наглом призраке, когда следом за Борзяном выскочил Хлипарь с огромным тесаком в руке.

Тесак просвистел в нескольких сантиметрах от носа мага, отчего тот испуганно икнул. Хлипарь зыркнул на меня глазами, приветственно кивнул и бросился дальше за Борзяном с криком:

— Пастой, э! Я тэбэ нэ больно рэзать буду. Чик и всэ!

Без магической поддержки метла бессильно упала на пол, и я тут же подхватила её за древко. О, сейчас я вычешу всех вшей из мантии этого засранца.

— Похотун? Ты снова здесь? — взревело за моей спиной гневное создание с таким хорошим именем Чистара. — Это ты заколдовал наши платки?

— Я… Я… Я уже ухожу. Зашел поинтересоваться — не видели моего маленького пуделя Мими? — растерянно ответил Похотун и посмотрел на противоположную стену, возле которой валялся его черный платок. — Мими, Мими, фьюить-фьюить.

Борзян растворился в стене, но платок пройти не смог, и теперь валялся обрывком траурного крепа между щеток и веников. Маг дернулся было к нему, но я хоккейным ударом метлы отправила его обратно.

Вот тебе за мои мучения!

Чистара улыбнулась, подмигнула мне и подняла свой платок вверх. Маг взвизгнул, сделал кувырок вперед и прокатился под метлой. Потом он молнией метнулся к шкафу, и дверца с хлопком закрылась за ним.

Вышедшие из гипноза девушки удивленно переглянулись. Зачем маг спрятался в шкафу? Я-то знала, что не просто так он туда нырнул, да и другие упорно меня туда зазывали. Скорее всего у него там портал в его замок, и сейчас он успешно скрылся от возмездия в моем лице.

Чистара тоже так подумала, она взмахнула платком и дверцы шкафа распахнулись. Увы, вместо мага там оказались швабры и ведра. Похотун снова удачно смылся.

Хотя, у нас же остался его черный платок!

Увы, когда мы повернулись к стене, то на месте платка мага лежала черная роза.

— Опять сбежал, — со вздохом констатировала я и подняла с пола черную розу.

— Не нюхай! — крикнула Чистара, но было уже поздно.

Черная пыльца протянулась от лепестков и коснулась моих ноздрей. Я бы не сказала, что аромат был таким уж свежим и вкусным, скорее он напоминал запах свернувшейся крови на скотобойне. И это почему-то начало меня раздражать. Вот как раздражало бы сверление перфоратором за стенкой в пять утра воскресным днем.

— Почему это не нюхать? Я что, уже и понюхать ничего не могу? — почему-то вскинулась я на Чистару. — Чего вы все на меня уставились?

— Ты… ты… — промямлила Агапа.

— Ну да, я это я. Чего не так то? Или бульбы обожралась и теперь не знаешь на кого рыгнуть? — вскипела я, потом повернулась к Маньяре. — А ты чего вылупилась, сильнозагорелая? Или тоже хочешь «тыкнуть»? Тогда тыкни собачку под срачку, а меня не смей!

Чистара взмахнула платком и мои губы сомкнулись. Это взбесило меня ещё больше — я тут их от мага спасаю, а они мне рот закрывают?

Да как так можно? Это же полнейшее неуважение. Чего это белобрысая Джулия на меня уставилась? Её взгляд меня взбесил больше всего. Надо ей по кумполу настучать, а то давно нарывалась…

Увы, второй взмах платка Чиставиры лишил мои ноги и руки подвижности. Я прямо-таки вся окоченела, словно меня загипнотизировали и собирались положить между двумя стульями, чтобы показать какой гипнотизер классный парень и как на мне могут усесться трое.

Я могла только бешено вращать глазами и хлопать ресницами. Если бы мои сокурсницы обладали хотя бы зачатками знаний об азбуке Морзе, то они очень сильно удивились бы, когда узнали правду о себе и своих родственниках. В выражениях я не стеснялась, но все усилия пропали даром — никто азбуку не знал.

— Герцог Крысиус Грыз, явись передо мной! — воскликнула Чистара и взмахнула платком.

«Как лист перед травой» — проморгала я издевательски, но меня снова никто не понял.

В центре комнаты возник синий овал и из него резво выпрыгнул наш преподаватель. Он дожевывал жареную куриную ногу и жирные капли стекали по подбородку.

Как же в этот момент он был омерзителен!

Если раньше он мне хотя бы чуть-чуть нравился, то теперь с его вида тошнило и хотелось завесить жующую морду каким-нибудь покрывалом. Хотя, такое же чувство я испытывала и по отношению к остальным сокурсницам.

Какие же они все противные и мерзкие! Бррр…

— Фто тут у фас? — прошамкал набитым ртом герцог.

— У нас тут Марина и она вдохнула аромат черной розы, — трагическим голосом произнесла Чистара.

— Ну и фура! — в сердцах выругался герцог.

Увы, надавать этому наглецу по щам мне помешало заклинание Чистары, но я запомнила эту фразу и при случае обязательно расцарапаю рожу преподавателя. Вот не быть мне Мариной Голубевой!

А этот подлец тем временем отбросил в сторону недожеванную ногу и жирными пальцами полез меня щупать!

Я задохнулась от возмущения, ещё чуть-чуть и меня хватила бы Кондрашка, но отдаленный уголок сознания всё-таки слабо пискнул, что действия герцога направлены не на оценку моих прелестей. И тот же самый уголок пропищал, что герцог давит на одному ему известные точки, а моё настроение понемногу улучшается. Раздражение спадает и нервы потихоньку успокаиваются.

— Плохи дела, — хмыкнул герцог. — На сей раз Похотун использовал неизвестное мне заклинание и если не принять меры, то вскоре мы лишимся одной из кандидаток на роль королевы. Быстро в мою лабораторию и призовите графиню Глистану!

Чистара кивнула и резвым зеленым поросенком метнулась к двери. Я же почувствовала, как поднимаюсь в воздух и начинаю двигаться по направлению к синему овалу.

И это тоже взбесило меня!

Я влетела в синий овал, как ракета в черную дыру. Только что была в царстве чистоты и королевстве опрятности, и тут же оказалась в темной пещере, где на стенах висят пучки засушенных растений, шкурки непонятных зверьков и какие-то похожие на сопли слизистые комки.

Герцог одним движением смахнул с дубового стола пробирки и мензурки. Всё это богатство безумного химика слабо звякнуло на полу, оттуда поднялся пахнущий серой дымок и слабо пшикнуло. Моя же парализованная особа развалилась на чистой поверхности, и я оказалась в положении девственницы, которую вот-вот должны будут принести в жертву какому-нибудь офигевшему богу.

— Не бойся, Марина, сейчас я постараюсь всё исправить… Зачем было трогать то, что оставил черный маг? Ну неужели вам с детства не привили элементарные правила поведения: не разговаривать с незнакомцами, переходить улицу в положенном месте и никогда не нюхать подарки черных магов? Это же так просто…

Герцог бубнил себе под нос, а сам доставал из старинного шкафа различные пузырьки и флакончики. Блин, да у него коллекция гораздо богаче, чем у меня на туалетном столике, меня аж завидки взяли.

И это тоже раздражало!

Из синего овала вывалились две фигуры. Скосив глаза, я узнала графиню Глистану и миледи Чистару. Если сможете представить себе бледного орка женского пола, то вы поймете, как выглядела миледи. Её мордочка напоминала мою ночнушку, которая осталась дома, такая же светло-салатовая и поблескивала при свете ламп.

Я взгрустнула о доме и это тоже начало бесить!

Похитители хреновы, чего они удумали?

— Снова черная роза? — графиня задала риторический вопрос, так как уже ухватила из угла комнаты большой котел и потащила его к камину.

При её приближении огонь вспыхнул в черном жерле и весело затрещал под обугленным днищем. Поленья оставались такими же целыми, как и до вспыхивания пламени, похоже, что это был особый сорт дерева, которому фиолетово на потуги огня. А может, эти поленья были из мрамора?

Это непонимание раздражало ещё больше! Ещё чуть-чуть и меня разорвет от злости. Так бы и завизжала, но рот склеен…

— Да, он снова использовал старый прием. Какое-то новое заклинание вплелось в обычный аромат, и мне не удается его угадать. Чистара, что девушка делала до остолбенения? — спросил герцог, выудив из разбитой посуды целую колбочку. Уверенными движениями он открывал флакончики и добавлял по капле разноцветные жидкости.

— Она… Она будто бы взбесилась.

— Ругалась?

— Азбукой Морзе крыла всех так, что у меня даже ногти на ногах задымились, — призналась миледи.

Ага, значит, она всё-таки понимала азбуку! Хлопаньем глаз я добавила парочку крепких выражений прежде, чем герцог закрыл мои глаза непроницаемой повязкой. Со стороны могло показаться, что он просто бросил на мое лицо замызганное полотенце.

— Вероятно, маг вплел заклинание раздражения, — донесся голос Глистаны. — Это надо три пера феникса использовать.

— А может, оставить её просто так? — предложила Чистара. — Зачем нам тратить на первокурсницу перья?

— Нельзя. Она нам ещё пригодится, — сказал герцог. — Делаем обычную смесь и добавляем перья. Не надо мотать головой, Чистара, это необходимая мера. Маг придет за Мариной и в третий раз, а уж нашей задачей будет схватить его и обезвредить. Навсегда!

А меня они спросили? А я хочу быть приманкой? Плюшки-ватрушки, как же это бесило!

Я бесилась под полотенцем, но ничего не могла сделать. Слушала, как вполголоса переговаривались трое преподавателей и как булькало в котле. Воняло так, как будто бы мы оказались в туалете у драконов, причем в самом эпицентре. Потом три раза пшикнуло и всё стихло. На время.

— Вот, выпей, дите! — раздался голос герцога и мой рот неожиданно распахнулся.

Ругательства вырвались такие, что Чистара закашлялась от удивления. А потом закашлялась я, когда зелье, по вкусу напоминающее настойку полыни, полилось щедрой рекой.

Как я не захлебнулась — до сих пор ума не приложу. Однако, раздражение начало отступать, а на смену ему пришло веселое настроение. Такое бывает, когда на шашлыках чуть превысишь норму коньяка и душе захочется танцев. Вот и сейчас мне захотелось танцевать, веселиться и петь. И вместо ругательств вырвалось:

Ах, ты, Ваня, милый Ваня,

Весь вечер из меня перли частушки и прибаутки. Девчонки сидели с красными, как лепестки роз, ушами и пытались запомнить особенно выдающиеся четверостишия. Миледи Чистара строго-настрого наказала им не выпускать меня из комнаты и следить, чтобы ничего не произошло. После этого она махнула платком, и чары оцепенения спали.

Зря она это, конечно. Я ведь к частушкам ещё и танцы прибавила. Такое хорошее настроение было, что мне хотелось обнять весь мир, но пришлось довольствоваться лишь соседками.

Маньяра после получаса моих выходов вприсядку из-за печки предложила меня связать, но Агапа не позволила ей этого сделать. Милая Агапа, сколько же ей пришлось вынести, прежде чем она влила в меня чашку крепкого чая, чтобы отпустило желание танцевать…

Хорошие у меня всё-таки соседки! И даже не упрекнули, когда я под конец своего выступления начала рассказывать им о симпатии к ректору Академии. Дали мне выговориться, уложили и укрыли одеялом. Мне давно никто не подтыкал одеяло под ноги, я даже расчувствовалась и от бескрайних чувств выдала им забористую матерную частушку, которую не буду приводить здесь, так как нас читают дети.

На утро мне даже было неловко смотреть соседкам в глаза, но они подмигивали и говорили, что всё нормально.

На сей раз нас разбудил всё тот же призрачный мускулистый будильник по имени Борзян. Теперь его мускулистую спину украшал ещё и длинный тесак, в котором можно было узнать оружие Хлипаря.

Мда, если мы ещё на третий и четвертый курс попробуем зайти, то Борзян рискует превратиться в подушечку для иголок. Увы, голосистости ему это не убавило.

— Как я вчера этого колдунишку приструнил? А? — выкрикнул Борзян, когда сквозь него пролетели три подушки. — Я вообще-то герой, а вы меня подушками…

— Мы же сказали, что в другой комнате твой голос любят больше, — простонала я, когда сон с участием Симпатира неожиданно прервался на самом интересном месте.

— Так там уже не спали. Они сидят у окна и смотрят на улицу, — обиженно проговорил Борзян.

— А что там? — подняла голову Агапа.

— Так вы что, ещё не в курсе? Так бегите же быстрее! — рявкнул Борзян. — Такое можно раз в месяц увидеть! Драконий монарх со свитой выбрался на охоту — это то ещё зрелище.

Нас как будто тайфуном сдуло с кроватей. Мы едва не по пояс высунулись наружу и уставились во все глаза на необычное зрелище. И посмотреть было на что!

Вдали, словно косяк перелетных уток, летели драконы. Я сначала протерла глаза себе, потом Агапе, которая почему-то начала креститься и ронять челюсть на пол. Соседку ущипнула в ответ и вот тут-то я точно поняла, что не сплю.

Над далекими параболами скал летели величественные ящеры. Их крылья поднимались и опускались настолько красиво, что я на минуту забыла, как нужно правильно дышать. Потом тело возмутилось столь наплевательским отношением к себе и заставило легкие закашлять, чтобы я снова вернулась к процессу вдоха-выдоха.

Драконы словно сошли с фантастических картин Бориса Веладжо, такие же огромные, красивые и завораживающе необычные. Я прикинула на глазок, что самому большому я буду на один зубок. Схрямкает скотина зеленая и не поморщится.

С соседних окон послышались восхищенные ахи и охи. Акеми Токато, девушка из страны Восходящего Солнца, едва не сиганула вслед за драконами. Хорошо ещё, что соседки успели поймать за кимоно и затащили ахающую самоубийцу обратно.

Я взглянула вниз: навернулась бы Акеми знатно — под нашими окнами чернела пропасть, из которой выглядывали осколки скалистых зубов.

— Драконы, милые драконы, возьмите меня с собой! — вопила Акеми, пока соседки старались не дать ей покончить с жизнью в расцвете лет.

Драконы даже не повернули рогатые головы. Они продолжали величаво взмахивать крыльями и удаляться навстречу поднимающемуся солнцу. Завораживающая картина, прямо как из фильма «Неуловимые мстители», когда четверка на конях уходила в красное небо. Похоже, что вчерашнее снадобье ещё не до конца отпустило меня, поскольку невольно вырвался куплет:

И над степью зловещей

— Девушки, у вас всё в порядке? — раздался знакомый голос, а следом послышался громкий щелчок, какой может быть только при раскусывании ореха.

Борзян тут же схватился за нос и нырнул в ковер, как купальщик ныряет в воду, перед тем как выйти на сушу. Только мы его и видели.

— Да-да, герцог, мы уже выходим! — откликнулась я и посмотрела на соседок, они пожали плечами в ответ и кивнули.

А что нам оставалось делать? Не обманывать же преподавателя, да к тому же безо всякой на то причины. Мы прошли к выходу, причем я постаралась хорошенько наступить на то самое место, куда нырнул Борзян. Ни звука в ответ, похоже что болтливый призрак уже умчался по одному ему известным делам.

Когда я открыла дверь, то герцог сидел на воздухе и щелкал орешки. Да-да, прямо так и было — он сидел на воздухе, как будто в невидимом кресле, ещё и ногу на ногу закинул. Скорлупу от орехов герцог бросал прямо на пол, но в полете она превращалась в крупные снежинки. А уж на красном ковре эти снежинки таяли за секунду и исчезали навсегда, даже мокрых пятен не оставляли.

Герцог невозмутимо посмотрел на нас, легко встал на ноги и неожиданно для всех подмигнул Агапе. Соседка тут же зарделась, отчего её личико похорошело ещё больше.

Интересно, а если бы он подмигнул мне, то как бы я среагировала? Наверное, подмигнула бы в ответ. А может ещё и частушку какую выдала, от такого великого счастья.

— Как прошла ночь? — спросил герцог и бросил в рот ещё один орешек.

— Всё нормально! — отрапортовала я, взяв на себя роль лидера в нашей небольшой команде. — За время сна никаких происшествий не произошло. Борзян разбудил вовремя, драконов увидели все. Настроение боевое и учебоспособное.

— Хорошо быть с таким настроением, — улыбнулся герцог. — Хорошо потому, что сегодня вы будете обучаться у меня, а это вам не пищащий изюм в творог закатывать.

В коридор выглянула Джулия. Ну ещё бы, куда уж без неё!

— Сэр герцог, я готова хоть сейчас начать обучение! Я буду одной из ваших лучших учениц, вот увидите, сэр герцог! — Джулия сверкнула голливудской улыбкой и постаралась принять самую соблазнительную позу, которую можно принять возле дверного косяка. — Я тут вообще самая лучшая, пусть даже некоторые русские глупышки этого не признают из-за врожденной туполобости.

— А я бы чего-нибудь схрямкала, а то голодное брюхо к учению глухо. Настолько глухо, что воблы вяленые с непрокрашенными корнями уже мерещатся, — зевнула я в ответ на выходку Джулии.

Та стрельнула в меня глазами, словно шмальнула из револьвера и открыла было рот, но герцог её опередил:

— О! У нас тут конфликт? Ссора-драка? Чудесненько! Вы и будете демонстрировать защиту и нападение на моем первом занятии. А сейчас и в самом деле пора подкрепиться.

Он потер руки, словно предвкушал удивительное зрелище, потом махнул рукой, приглашая следовать за собой. Из других дверей выходили девушки в розовых мантиях и вскоре весь курс потянулся за герцогом.

Когда Джулия поравнялась со мной, то прошипела змеюкой подколодной:

— Я тебя размажу по полу…

— Да я тебя сама угандошу! — как можно очаровательнее улыбнулась я в ответ.

Герцог оглянулся на нас и подмигнул мне. И точно — я не удержалась и подмигнула в ответ. Всё-таки что-то есть такое в этом мужичке, что заставляло чувствовать к нему симпатию.

Подружки Джулии хмуро поглядывали на нашу троицу и у меня невольно закралась мысль, что если наша вражда с американкой доведет до побоища стенка на стенку, то мои соседки могут здорово пострадать. Что же, надо будет разобраться с Джулией без посторонних глаз и без привлечения помощи со стороны.

Легкий завтрак не принес ничего нового. Мы с Джулией специально сели по разные стороны стола и молча умяли овсяную кашу с ягодами вприкуску. На этот раз других курсов не было видно. Они или выйдут позже, или же поедят в комнате. Да и фиг с ними, вот только думы о той второкурснице, Вирджинии Кламанс, не давали мне покоя — куда же она подевалась?

После завтрака мы прошли в подвал, где оборудовал свою лабораторию герцог Крысиус Грыз. Я только вчера была здесь, поэтому узнала и стол, и котел, и запах, который так и не выветрился из помещения. Тени от горящих факелов выводили неторопливую пляску на камнях пола и казалось, будто под нашими ногами происходит дискотека призраков.

— Дамы, тут мы будем разбираться позже, а сейчас пройдем в мой дуэльный зал, — герцог толкнул ещё одну дверь, которую я вчера даже не заметила.

— А там нет пауков? — спросила с дрожью в голосе Маньяра.

— Нет, там стерильно как в кабинете зубного врача, — подмигнул герцог и мотнул головой в сторону прохода. — Не бойтесь, я смогу защитить вас от любого паука, пусть он будет даже в человеческом обличье.

Он нырнул туда первым, а особо храбрая студентка полезла за ним следом. Приятно осознавать, что являешься особо храброй, ведь если себя не похвалишь, то другие даже не догадаются. Я не опасалась получить пенделя, ведь мою спину прикрывала Агапа, а её Джулия почему-то не трогала. Может, из-за того, что они очутились вместе до того, как меня подселили и Джулия ещё надеялась переманить мою соседку на свою сторону.

Ого!

Вот уж не подозревала, что за такой маленькой дверцей будет скрываться такой большой зал. По мановению платка герцога в зале зажглись факелы и осветили высокие потолки и мрачные колонны, между которыми свободно мог уместиться небольшой цыганский табор. Стены были увешаны оружием различных мастей и форм. Я всё равно в нем не разбираюсь и для меня сабля будет саблей, даже если её назовут катаной или ятаганом. Так что описаний этих смертельных игрушек от меня не дождетесь.

В центре зала возвышалась длинная каменная площадка, на её концах краснели два ровных красных круга диаметром с человеческий рост. Я прямо таки наяву увидела, как по этой площадке движутся навстречу друг другу два фехтовальщика, только в руках у них вместо рапир будут шелковые платки…

И этими платками они потом задорно лупят друг друга по щам!

— Джулия, Марина, залезайте на площадки и доставайте ваши платки. Сейчас мы будем изучать заклинание нападения! — скомандовал герцог.

Когда Джулия первый раз попробовала метнуть в меня заклинание нападения, то я испытала тот самый стыд, который зовут испанским. Его ещё называют «рука-лицо». Не поняли? Это то самое чувство, когда чужой человек делает что-то не так, но стыдно именно тебе.

Скажу вам по секрету, такое жгучее чувство я впервые испытала на игре матча «Кожаный мяч». Что я там делала? Я там сидела на трибуне и усиленно болела за своего парня, который на тот момент являлся подающим надежды вратарем. Команда из соседней школы оказалась слабенькой, и основная игра велась на её половине поля. Именно поэтому я искренне удивилась, когда увидела судью, который бежал к моему тогдашнему парню Сережке и показывал красную карточку.

Сережка в ответ показал каких лещей он таскал летом, то есть согнул руку в локте и постучал ладонью другой руки по бицепсу. После этого исполненного величия жеста он удалился и присоединился ко мне на трибуне.

— Что случилось, Серый? — облепили его друзья.

— Да фигня. Из-за такой фигни даже не стоило краснуху лепить, — процедил мой парень и сплюнул.

Он всегда ловко умел сплевывать и почти всегда попадал на кончик своего кроссовка. Я прижалась к нему плечом и чмокнула в щеку:

— Ну скажи, Сереж, мы же не видели! Мы на другую сторону смотрели.

— Да чего говорить-то? Помочился я в воротах, не бежать же из-за такой фигни за заменой, — просто ответил неудачливый вратарь. — Всё равно все пасутся у других ворот, а я думал, что не заметят…

Его друзья на десять секунд остолбенели, а потом от хохота содрогнулся стадион. А я в этот миг почувствовала тот самый «испанский стыд».

Конечно, многие слова из подростковой речи я заменила на литературные, всё-таки меня могут читать дети, но основную мысль и состояние вы поняли.

Герцог сначала показал нам что нужно делать. Он встал в горделивую позу, взмахнул платком и на другом конце платформы возникла красная фигура. Фигура напоминала кардинала из «Трех мушкетеров», если тому надеть капюшон на голову, так как лица не было видно.

— Вот это будет мой противник. Не пугайтесь, это всего лишь манекен для обучения, на нем мы и будем тренироваться, если под рукой не окажется хорошего врага, — герцог подмигнул нам с Джулией. — Дети, достаточно взмахнуть кистью вот так, — герцог помотал кистью, как будто ввинчивал лампочку, — и сказать заклинание «Шандарахус»!

После этого из платка вылетела зеленая световая комета и с огромной скоростью понеслась в красную фигуру…

Фейерверк был таким, что я на секунду ослепла и на две секунды оглохла. Похоже, что остальные тоже пребывали в подобном состоянии, поскольку спустя три секунды начали визжать хором.

Признаюсь, я тоже завизжала.

Сильно.

От души.

От красной фигуры осталось только одно воспоминание и легкий дымок. Жуткое зрелище, скажу я вам. А если бы на его месте оказалась я? Меня даже передернуло от такой мысли. Но, как известно, мыслям свойственно сбываться.

— Джулия, Марина, добро пожаловать на пьедестал, — широко улыбнулся герцог. — Если спросите — зачем это нужно будущей королеве, то я отвечу, что венценосные жены также являются телохранителями короля и являются последней чертой защиты. Всё понятно? Ну и хорошо. Первой будет стрелять Джулия.

— Есть, сэр! Спасибо, сэр! Я не подведу, сэр! — отрапортовала Джулия и легкой козочкой запрыгнула на красную площадку.

Я же со скоростью беременной улитки поплелась на другую сторону. Ой, как жить-то хотелось…

— Не бойся, Марина, я не позволю вам навредить друг другу, — шепнул герцог, когда я проползала мимо него.

И вот я залезла на красную площадку, окинула взглядом примолкшую розовую толпу и начала вспоминать слова молитвы. Да хоть какой-нибудь молитвы, надеюсь, после фейерверка мне это зачтется, и я окажусь среди призраков.

Вот тогда я оторвусь на Джулии! Мы на пару с Борзуном будем над её ухом распевать гимн России, чтобы жизнь раем не казалась. Я ещё его частушкам научу…

— Джулия, начинай! Представь, что ты ненавидишь Марину и швыряй в её сторону заклинание, — скомандовал герцог.

Чувствую, что ей и представлять не нужно. Ох, я уже настолько смирилась со своей грядущей смертью, что когда Джулия подняла платок, то даже выставила вперед ногу и с решимостью Мальчиша-Кибальчиша взглянула ей в лицо.

— Шандарахус! — прозвенел в притихшем зале звонкий девичий голос.

Из платка вылетел зеленый светящийся шарик, повертелся в воздухе пьяным мотыльком, потом обиженно пшикнул и потух. Даже до половины пути не долетел.

Салага!

Я видела, как улыбки расцветают на лицах моих соседок, и сама почувствовала, как уголки губ ползут к ушам. Вот тебе и самая лучшая ученица. Вот тебе и испанский стыд.

Хихиканье расползлось по залу розовым туманом. Щеки Джулии заалели маковым цветом и чем-то напомнили мне Борзяна, который увидел наше переодевание. Её лицо сморщилось от злобы, и она попробовала ещё раз выстрелить. На сей раз шарик выпал из платка и покатился по каменному пьедесталу, потом жалобно хлюпнул и распался на мелкие кусочки.

Хохот стал громче.

— Джулия, молодец! — поддержал герцог красную от гнева Джулию. — У многих даже такого не получается сделать. Теперь очередь Марины. Разозлись, дитя, как следует!

Ух, вот этого мне не надо было говорить. Я была на взводе, я была уже почти готова принять смертушку лютую, я уже почти вспомнила все слова «Отче наш»…

Я была зла!

С ухмылкой, которой позавидовали бы киношные маньяки, я посмотрела на Джулию и подняла вверх платок. Пару раз крутнула невидимую лампочку и почувствовала как в руке возникла приятная теплота. А если ещё раз крутнуть? Я крутнула ещё пару раз и в руке появилось нестерпимое жжение, словно попыталась достать из мангала упавший кусочек шашлыка.

Пора!

— Шандарахус! — прокричала я и взмахнула рукой.

Меня едва не отбросило отдачей — выскочивший метеор понесся к закрывшей голову руками Джулии. Я сама порядком струхнула от такого оборота.

— Блокиратос! — воскликнул герцог и перед Джулией возник прозрачный щит, о который и разбился мой зеленый метеор.

Капли жидкого зеленого пламени сползли с еле мерцающего щита и вскоре о моей атаке напоминало только жалкое икание Джулии. Эта заносчивая американка действительно испугалась и никак не могла успокоить свою диафрагму. Я тоже пару раз икнула из солидарности, но потом сделала вид, что так и было нужно.

Потом икнула ещё раз, контрольный, когда за спинами остолбеневших студенток раздались неторопливые аплодисменты.

— Браво! Действительно, браво! — сказал мужской голос и из темноты угла выступил ректор Академии.

— Барон Симпатир, — коротко поклонился герцог, — чему обязан вашим появлением?

Симпатир смотрел на меня, чуть прищурив глаза, и мне почему-то стало неловко от этого взгляда. Может, он хочет прожечь дыру во мне? Тогда я не согласна — с лишней дыркой я вряд ли сгожусь в королевы.

— Всего лишь хотел понаблюдать за вашими тренировками, герцог Крысиус, — ответил Симпатир, когда наконец оторвал взгляд томных глаз от меня (у меня по коже мурашки носились табунами, как мустанги по прерии), — и вижу, что у вас появились хорошие ученицы.

— Да, у Марины потрясающий результат, но это может быть результатом негативного отношения к Джулии. Сейчас попробую встать на место этого икающего чуда, у которого появились несколько седых волосков, и попробуем ещё раз. Марина, ты сможешь возненавидеть меня также, как ненавидела Джулию? — спросил герцог, помогая моей сопернице спуститься на пол.

— Да как два перста оросить, — хмыкнула я.

Ну да, храбрилась. Старалась показать себя с лучшей стороны — всё-таки Симпатир смотрит. А это чего-нибудь да стоит!

— Вот и хорошо. Девушки, успокойте Джулию. Ты, — узловатый палец показал на одну из подруг американки, — отведи её в зал и дай понюхать сиреневый флакон, он стоит возле камина с левой стороны. Всего один вздох, не больше.

Когда Джулию увели, то герцог встал в позу фехтовальщика и подмигнул мне:

— Атакуй!

Я подмигнула в ответ и снова покрутила кистью до нестерпимого жжения. Расстаралась для показа Симпатиру…

— Шандарахус! — выкрикнула я как можно громче, когда боль почти вырывала платок из пальцев.

На этот раз зеленый метеорит напоминал зеленый баскетбольный мяч, и он со скоростью пушечного ядра полетел в сторону застывшего герцога. Меня же отдачей отбросило назад, и я удачно разбила губу, приземлившись лицом на постамент.

Звезды вспыхнули перед глазами. К ним добавился фейерверк, который устроил мой мячик. Я видела, что герцога тоже снесло с постамента, несмотря на блокаду, и теперь он выглядывал с другой стороны. Так мы и таращились друг на друга, пока другие девчонки стояли с упавшими на пол челюстями.

— Неплохо, очень даже неплохо, — прозвучал голос Симпатира. — Герцог, зайдите ко мне после занятий.

— Хорошо, — кивнул Крысиус и выпрямился, придерживая ладонью бок.

Бедный, вот это ему прилетело. Я даже почувствовала стыд. Простой, обычный. Не испанский.

Симпатир ещё раз скользнул по мне взглядом и прошел в появившийся синий овал.

После нашей дуэли дни потекли медовой струей, медленно и тягуче. Нас обучали каждый день готовке, уборке, шитью, воспитанию детей и противостоянию темным силам. Мы записывали, запоминали, использовали на практике.

Я выучила с десяток заклинаний, которые здорово облегчали жизнь. Конечно, в нашем мире вместо заклинаний стоят холодильники, телевизоры, стиральные машины и посудомойки, но в этом мире подобного не наблюдается, поэтому приходится призывать магию. Зато теперь я понимаю, откуда взялись скатерть-самобранка, блюдечко с яблочком, иголочка-рукодельница и тряпочка-помывальщица — всё это проскользнуло в наш мир из этого, магического.

Каждое утро начиналось с приветственной речевки Борзуна, а заканчивалось страшными рассказами Маньяры. Как оказалось, наша соседка знает много рассказов, которые она выучила, будучи не только скаутом, но и главной помощницей шамана. Агапа тоже пыталась наводить ужас, но куда там страшной закрутке до слона-людоеда или суслика-зомби… Так и засыпали, боясь спустить ноги на пол, чтобы оттуда не выполз скользкий хобот и не обвил пятку.

Джулия немного подутихла, скорее всего задумала какую-нибудь пакость, поскольку постоянно зыркала выпученными глазищами и перешептывалась с соседками явно по нашему поводу. Ну, пока она не лезла к нам, мы тоже на неё не обращали внимания.

Скажу честно — мы искали информацию об Отражалке, но никто больше о ней не говорил, словно на все рты наложили запреты молчания. Как только мы заговаривали, так преподаватели и призраки тут же старались перевести тему разговора. А если мы были настойчивыми, то грозились отправить мочить тряпку. Я уже не боялась этого наказания, так как из-за заклинания Глазуна тряпка становилась мокрой в тот момент, когда я выходила из аудитории. Поэтому я не ходила в туалет ради получения баллов наказания.

Да, признаюсь, что я беззастенчиво этим пользовалась и порой задавала очень неудобные вопросы, типа — как правильно применить заклинание готовки, чтобы наверняка присушить к себе короля. Или какое нижнее белье нужно сшить королю, чтобы он не изменил в дальнем походе своей благоверной женушке. Однокурсницы хихикали над такими вопросами и над краснеющими лицами преподавателей, которые тут же выгоняли меня в коридор. Ну а я что? Я получала паузу и гуляла минут пять с мокрой тряпкой в руке.

Снующие туда-сюда метелочки-пюпитры не отвлекали меня от мыслей о великом, поэтому я вскоре перестала обращать на них внимания. Убираются? Ну и пусть себе убираются, зато в Академии чисто и светло.

Мы открыли для себя библиотеку. Нет, не так — БИБЛИОТЕКУ. Она располагалась почти под самой крышей Академии и поэтому там всегда было свежо и прохладно. На резных балкончиках всегда курлыкали голуби, словно обсуждали прочитанное и делились мнениями, отзывами и критикой. Это были очень тактичные голуби, поскольку я никогда не видела следов их пребывания на корешках книг. Даже падающие перья они умудрялись подхватить у пола и унести в окно, чтобы не пачкать пол.

Зато у них можно было поинтересоваться о нужной книге — тут же с балкончика срывался сизарь и учтиво показывал путь к необходимому манускрипту. И вы даже не можете себе представить, какое это всё-таки блаженство — просто сидеть и читать книгу у камина, под тихое воркование тактичных голубей. А если ещё рядом стояла кружка горячего чая…

Так продолжалось целый месяц. Целый месяц ежедневных учений, тренировок, зубрежки. И я почти не встречалась с Симпатиром. Он был вечно занят и почти не показывался из кабинета. За этот месяц и маг Похотун ни разу не совершил попытки напасть и народ почти успокоился, когда однажды утром не произошло непредвиденное обстоятельство.

— Вы чего тут ляхи развалили? Лежите и ничего себе не знаете! Вставайте! Марысю Шиманскую отчислили!

Вот с такого милого утреннего приветствия и начался наш день. Конечно, мы подскочили не сразу — уже привыкли к панике Борзяна и к его громкому голосу. Но потом осознание вести заставило спрыгнуть с кроватей и подбежать к двери, за которой уже раздавались возбужденные голоса.

В коридоре уже собралась добрая половина нашего курса. Заспанные девчонки пытались понять, что же на самом деле произошло и куда за одну ночь подевалась польская панночка со всеми вещами?

— Мы не знаем, — всхлипывающим голосом проговорила Люсинда Брох. — Мы… мы проснулись утром, а её нет… Даже заколки не осталось, которую она подарила мне. Ы-ы-ы, где же Марыся? И заколку тоже жалко…

Не скажу, что мне особенно жалко было вечно задирающую нос панночку, но сам факт её бесшумной пропажи из комнаты, где спали ещё две девушки заставил задуматься. Как такое могло произойти? Хотя, если набросить на девчонок спящие чары, то их самих можно было похитить, они бы даже и не проснулись.

— Кандидаток на место возле короля стало меньше, — с ехидцей сказала Джулия. — Так не грустить надо, а радоваться, что нас не отчислили.

Ну да, куда же без её ехидства…

— Нужно узнать у преподавателя, отвечающего за вашу группу, куда подевалась Марыся. Возможно, всё не так уж и плохо, — попробовала я воззвать к голосу разума.

— Ну да, у миледи Чистары разве узнаешь, — всхлипнула вторая соседка Марыси, Лин Ян. — Она у нас строгая.

— А что узнавать-то? Марыся часто мочила тряпку? — спросил голос миледи Чистары за нашими спинами.

Орчиха стояла, прислонясь к косяку и поигрывая новым пюпитром в руках. Такой красно-белой метелочки я пока ещё не видела в коридорах Академии, а я их почти всех уже выучила наизусть.

— Ну… Ну да, — со вздохом сказала Люсинда. — Мы её предупреждали, чтобы она не встревала в перепалки с преподавателями, а она… Она кивала на Марину и говорила, что раз с этой русской ничего не происходит, то и она может немного побаловаться.

— Нашла с кого пример брать! — прошипела Джулия и повернулась ко мне. — Ну что, рада, что из-за тебя выгнали беззащитную девчонку?

Во как! Оказывается, что я ещё и виновата. Так, стоп!

— Ты же сама только что радовалась её исключению, а теперь пытаешься перевести стрелки на меня? Вот же ты подлюка какая! — вырвалось у меня.

— Да я тебя… — Джулия выхватила платок.

— Да ты можешь только себя! — крикнула я и храбро шмыгнула в свою комнату за платком.

Когда же я выскочила наружу, то миледи Чистара уже нависала над Джулией и гневно отчитывала ту за невоздержанность. Прямо бальзам на душу, хотя я и хотела использовать на американке новое заклинание, вызывающее головастиков из ушей. Прочитала недавно в библиотеке, но пока не представилась возможность ни на ком испытать.

— И дуэли в коридорах запрещены, вы можете поранить других. За угрозу я назначаю вам наказание в виде намачивания тряпки. И это последнее предупреждение в ваш адрес. Это обоих касается! — повысила голос орчиха. — Если вам так неймется доказать превосходство друг над другом, то можете сойтись в соревновании хулахупиус.

— Да я её во что угодно сделаю, хоть в шахматы, хоть в подкидного дурачка. А хулахупиус… это что такое?

Лучше бы я не спрашивала…

Миледи Чистара объяснила маркизе и фрейлине, что две студентки желают сойтись в соревновании хулахупиус, на что те ответили радостными улыбками и едва не запрыгали от счастья.

Ох, что-то мне подсказывало, что эти улыбки возникли не спроста. А уж когда к нам присоединился герцог, граф и даже дворецкий, то по моей спине пробежал холодок, какой бывает, когда повернешься спиной к вентилятору.

— Веселье-веселье-веселье! — приговаривал герцог и потирал ладони.

Мне почему-то не было весело. Моим подругам тоже.

По дороге мы выяснили, что Марысю всё-таки исключили из Академии за непослушание и неподобающее поведение. После этих слов Джулия очень нехорошо на меня посмотрела. Да что там Джулия — остальные девушки тоже с недоумением уставились на меня. Ещё бы, ведь я нарушала порядок чаще Марыси, но оставалась в Академии, а вот польку исключили. Странно…

Мне-то это не было странно, ведь заклинание дворецкого спасало от посещений туалета с намачиванием тряпка, но впредь я поклялась вести себя поспокойнее. Чтобы не привлекать лишнего внимания, и чтобы не возникало ненужных вопросов.

Дружной толпой мы прошлись по коридорам Академии под неусыпными взорами портретов и вскоре подошли к стене, на которой были нарисованы кольца. Не олимпийский символ, конечно, но очень близко к нему — разноцветных колец было шесть.

Миледи взмахнула платком и по стене пробежала трещина, которая начала расширяться, расти и вскоре перед нами открылся проход в ярко освещенный зал.

Признаться, я видела раньше эти кольца на стене, но как-то не придавала значения — нарисованы и нарисованы, если нарисовали, значит, кому-то это нужно. Я даже не могла представить себе, что стена за кольцами скрывает такой большой зал с идеально ровным полом. Зал был величиной со стадион в Олимпийском, на стенах виднелись небольшие выступы, там выступали скамеечки и кресла.

— Девочки, в хулахупиус играют две команды по три человека. Вы как раз можете сразиться комната на комнату. Если не испугались, конечно, — подмигнул герцог, взявший на себя роль судьи и конферансье в одном лице.

— Мы не боимся, сэр! — храбро ляпнула Джулия.

Две её соседки переглянулись, но всё-таки кивнули. Я же повернулась к своим девчонкам:

— Родные, я вас не заставляю. Это наше с Джулией дело и если…

— И если ты закроешь рот, то мы побыстрее уроем эту крашеную козу и её тупоголовых соседок, — кровожадно закончила Маньяра.

Агапа кивнула с самым серьезным видом и размяла шею. Так разминают шею выходящие на ринг боксеры, перед тем как навалять люлей сопернику.

Я не знала, как мне благодарить девчонок и поэтому просто их обняла, пока они не увидели блеснувших в уголках глаз слезинок. Какие же они у меня всё-таки хорошие — даже не знают, в какую передрягу лезут, но раз лезу я, то и они со мной. Даже комок в горле встал, пришлось его проглатывать.

— Правила соревнований просты как медная монета! — вышел на середину зала герцог. — Выигрывает команда, которая набросит десять колец на колышки другой команды, или…

Тут герцог сделал небольшую паузу и взмахнул платком. С обеих сторон зала из пола вырвались чурбачки высотой по пояс и в диаметре не больше пялец для вышивания. Подобные столбики обычно вкапывают во дворах, чтобы особо ленивые автолюбители не бросали машин возле подъездов.

— Или вам нужно поймать платиновый обруч, и надеть его на столбик чужой команде. Он появляется всего на двадцать секунд, поэтому нужно поторопиться, ведь он появляется рандомно и в следующий миг может возникнуть под носом капитана соседней команды. Это правило номер раз. Второе правило тоже не блещет искусом…

Герцог в его манере «растекания мыслию по древу» поведал нам об остальных правилах. Как оказалось, игра «хулахупиус» представляет собой извращенный эквивалент игры «Серсо». Возле столбиков появляются три небольших сундучка в которых хранятся разноцветные обручи, каждые сундучок для своего цвета. Всего было три вида обручей: красный — атакующий, синий — защитный и зеленый — задерживающий.

Всё бы ничего, но за каждый подход к сундучкам можно было ухватить только девять обручей, десятый становился неподъемным, а об одиннадцатом и говорить нечего. И только от студентки зависело какие обручи она схватит, так как на месте убранных тут же появляются новые. Кстати, пока их не бросишь, то они похожи на браслетики на руку, такие же небольшие. Но вот стоило кисти выпрямиться и отправить их в путешествие, как они тут же увеличивались до размера стандартного хулахупа.

Красными обручами полагалось накидывать на столбик, синими отбивать красные, а зелеными сдерживать противников. Бежит такая студентка к столбику противника, а на неё раз! и налетает зеленый обруч, который тут же пеленает по рукам и ногам. Он держит до выигранного очка, а потом отпускает. Малоприятное ощущение, скажу я вам. И к тому же, коварные преподаватели заколдовали зеленые кольца так, что невозможно угадать — каким следующим способом он остановит игрока.

Если вкратце, то берет хорошая девочка Марина красный обруч и фигачит его в сторону столбика противника. Нехорошая девочка Джулия может отбить снаряд синим обручем, а потом метнуть в сторону Марины зеленый, чтобы та споткнулась и в самом лучшем варианте расквасила нос. Тогда нехорошую девочку Джулию ничто не остановит, чтобы насадить свой красный обруч на столбик Марины.

Мда, последняя фраза какая-то очень двусмысленная получилась. Но так оно и было!

И надо ещё пояснить про платиновый обруч. Это такое скользкое чудо, которое то появляется, то исчезает. Если успеть его схватить и водрузить на вражеский столбик, то игра будет выигранной. Вот и все простые правила.

Рассказ герцога затянулся же на добрых двадцать минут, к концу которых многие откровенно зевали. Я уже позаглядывала во все сундучки и подбросила пару раз обручи в воздух. Прикольная штука, скажу я вам — когда в руке, то небольшое кольцо, а стоит оказаться подброшенным — тут же превращается в полноразмерный хулахуп.

— Таким образом потенциальные спутницы короля приобретают ещё один нужный навык — окольцевать предмет мужского пола. Это вам пригодится в будущем, а у нас является видом Академической забавы и игры. Все правила ясны? Тогда не буду вам мешать, вот только необходимые преграды возведу и можно начинать!

Герцог взмахнул платком и на поле появились мужские фигуры…

Плюшки-ватрушки, для молодых девчонок, которые уже месяц почти не общались с лицами противоположного пола (преподаватели и призраки не в счет), появление полуобнаженных фигур походило на новогодний подарок. Атлетически сложенные модели демонстрировали кубики, шарики и остальной рельеф настолько эротично, что мы даже забыли — зачем сюда пришли.

Впрочем, забыли не только мы — вся наша группа разом уронила челюсти на пол и от обилия пускаемых слюней образовался небольшой водоем.

Двадцать мускулистых моделей стояли на небольших постаментах, которые медленно передвигались по одной им известной траектории. Со стороны казалось, что мужчины танцевали брачный танец и вон тот светленький имел большие шансы на завоевание моего сердца.

Прости, Симпатир, но ты недоступен, а тут можно пощупать!

— Вставайте на свои места! — донесся голос герцога и до меня начало доходить весь смысл моего пребывания в этом зале.

Я должна была выиграть у Джулии!!!

Да, должна! Именно такую мысль я постоянно возвращала на место, когда шла по каемке поля к своему столбику. Мысль упорно старалась смыться и никак не хотела становиться основной в моей голове.

Не будем винить её, ведь вряд ли у вас получиться думать о победе, когда перед лицом маячат двадцать накачанных парней и принимают различные фривольные позы. Когда же мы дошли до столбика, то из-за парней тройку Джулии даже не было видно.

— Платки оставить! — скомандовал герцог и мы положили их в специальном углублении в поле, которое тут же сомкнулось крокодильей пастью, стоило краешку последнего платка шевельнуться в последний раз.

— Взять обручи! — снова прозвучала команда и мы схватили кто сколько смог.

Конечно же мы не поверили герцогу, что можно взять только девять и едва не надорвали пупки, пытаясь подхватить сразу по двадцать штук. Увы, пришлось довольствоваться девятью.

— Я в нападении, — обозначила я себя и схватила красные кольца.

— Я в защите, — Агапа подхватила синие.

— А я и умница и красавица! Что же мне — разорваться, что ли? — белозубо улыбнулась Маньяра.

Мы шутку оценили, проезжающие рядом парни тоже хохотнули. Маньяра подмигнула и схватила зеленые кольца.

— Я буду всех задерживать.

Три девушки в розовых мантиях на одной стороне поля, три девушки в розовых мантиях на другой стороне, а между ними скользят мускулистые очаровашки. Мда, и как тут играть?

За телами я заметила недоуменные глаза Джулии — похоже, что наши мысли были одинаковыми.

— Три! Два! Один! Начали! — герцог дирижировал хором наших одногруппниц и на последнем слове выпустил в потолок красный фейерверк, который взорвался над нами и осыпал всё блестками.

Это был сигнал, и я помчалась вперед…

Не скажу, что это было так просто — ведь впереди скользили неизвестные мальчишки, а я девушка вежливая и мне до жути захотелось познакомиться. Бежать между полуобнаженными телами, думать о победе и уворачиваться от зеленых колец — это почти невозможная вещь для восемнадцатилетней девушки, если она, конечно, не терминатор.

Я терминатором не была и прозевала тот момент, когда одна из подруг Джулии, Юханна Сьёберг, метнула в меня зеленый обруч. Мне как раз на пути повстречался тот самый светленький паренёк, на которого я положила глаз…

Всего три секунды заняло пеленание меня зеленым обручем. Широкие полосы вырвались из кольца и накинулись на меня голодными удавами. Всего три секунды, и я уже нахожусь в положении новорожденного младенца, только соски-пустышки во рту не хватает. По инерции я пролетела дальше и обязательно влепилась бы лбом в проезжающую мимо платформу, если бы не твердые руки подхватившего меня молодого человека.

— Заметался пожар голубой, позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить, — проворковал незнакомый блондин баритоном оперного певца Хворостовского.

Надо же, он ещё и моего любимого поэта продекламировал… Вот как у меня не выпрыгнуло сердце из пеленок — я даже не знаю. Настолько очарователен был этот блондин, настолько по-гречески красив, словно сошел с античной вазы, перед этим накинув джинсовые шорты на голое тело. Он аккуратно уложил меня на пол, белозубо сверкнул обаятельной улыбкой и умчался дальше, ловить падающих и мешать бегущим.

Я же осталась лежать и наблюдать, как Джулия один за другим посылает красные обручи в сторону нашего столбика, а Маньяра с ловкостью черной пантеры отражает удары и даже успевает посылать зеленые кольца в ответ.

Увы, Агапу постигла моя участь, а после и Маньяра оказалась спеленутой широкими полосами. У трех мумий на полу бешено вращались глаза, пока Джулия летящей походкой подошла к нашему столбику и с издевательской улыбкой набросила первое кольцо.

Как только красный хулахуп успокоился, наши путы сразу же ослабли и растаяли. Мы выскользнули из полос тающей ткани и вернулись к нашему столбику. Обручи в наших руках растаяли вместе с тканью и пришлось брать новые.

— Один-ноль, Мариночка! — пропела Джулия, когда проходила мимо меня. — И это только начало, бэби!

Ух, так хотелось влепить ей пенделя в горделиво вихляющийся зад…

— Вам конец, детифки, — прошепелявила третья подруга Джулии, Кристина Стрёмберг.

— Чего-то нынче болванчики разболтались, никак град должен пойти, — заметила я.

— Ага, с лягушками, — согласно кивнула Агапа. — Вам просто повезло, я видела, как Марина споткнулась.

— Делай это почаще, правда, красавчик? — Джулия помахала рукой одному из молодых людей на платформе. Тот в ответ подмигнул и сделал танцевальное движение бедрами, как Майкл Джексон, только руку не положил на пах.

Мои сокурсницы разделились на два лагеря и одни болели за Джулию, а другие скандировали: «Ма-ри-на! Ма-ри-на!»

Давненько я не участвовала в спортивных состязаниях, а уж в магических никогда. От пропущенного гола возникла суровость во взгляде (я прямо чувствовала это) и веселая злость. Я кивнула соседкам, они кивнули в ответ. Просто кивнули. По-дружески. Но этот самый кивок заставил почувствовать, что мы сплачиваемся и готовы играть в одной команде.

Второе очко тоже выхватила Джулия. Она победно выкинула руки вверх и заплясала от радости, пока мы снова поднимались с пола.

Как это произошло? Да снова взяли обручи одного цвета и в итоге оказались закованы в камень. Да, на этот раз вместо полос ткани из зеленых обручей выскочили каменные языки, словно растение-мухоловка раскрыло лепестки и сомкнулось возле наших тел. Неприятное зрелище, впрочем, это никаких ушибов мы не получили, кроме болезненных уколов обиды и досады.

Тела молодых людей уже не так привлекали взгляд, как это было сначала — либидо потихоньку уступало место азарту.

— Девчонки, меняем тактику. Так у нас будут хотя бы какие-нибудь шансы. Вы видели, что Кристина и Юханна выскакивают вперед с кольцами обездвиживания, а потом выходила Джулия? Агапа, нам с тобой нужно сначала отбить все кольца, а потом уже выскочит Маньяра и всех обездвижит, тогда мы сможем беспрепятственно добраться до их столбика. На мальчишек не засматриваемся, и, Агапа, не стараемся ущипнуть их за попу. Все понятно? — проговорила я, пока мы набирали кольца у сундучков.

— Всё! — коротко кивнули девчонки.

Снова прозвучала команда герцога и Юханна с Кристиной привычно бросились вперед. Какое же было изумление на их лицах, когда все зеленые обручи оказались отбиты синими, а в ответ прилетели два обездвиживающих кольца. Они оказались закованы в ледяные мантии, которые не позволили им шевелиться.

Маньяра начала охоту на Джулию в лучших традициях африканских охотников, легко скользя между извивающимися парнями. Мы же с Агапой схватили красные кольца и вскоре размочили счет.

Как только моё кольцо коснулось столбика, то я заметила краем глаза в стороне платиновый обруч. Он висел в воздухе на высоте четырех метров и допрыгнуть до него не представлялось возможным — Маньяра попробовала и с чертыханьем отступила, когда он также неожиданно пропал.

Когда мы возвращались обратно, то я заметила, как блондин показал мне поднятый вверх большой палец. Это придало сил и подняло настроение.

Мы сравняли счет и наш дух вырос ещё больше. Джулия с подругами начала менять тактику, но мы словно предугадывали их продвижение, и я даже пару раз крикнула в их сторону известное выражение Задорнова: «Ну-у-у, тупы-ы-ые!»

Счет уже был шесть-три в нашу пользу.

Мы бы выиграли. Я не сомневаюсь, что мы бы выиграли, если бы в игру не вмешалась очередная неприятность…

Уже два раза мы ловили платиновый обруч и один раз его схватила Юханна. Все три раза он пропадал по дороге к столбику, но мы не оставляли надежды и упорно его высматривали. Для команды Джулии платиновый обруч походил на спасательный круг, ведь мы медленно, но верно подбирались к победе.

Да, на голодный желудок. Да, с нечищеными зубами и ненакрашенные! Да, уже изрядно вспотевшие, но мы двигались к заветной цели — щелкнуть заносчивую американку по носу.

Заодно хотели сбросить охвативший нас испуг по поводу пропажи Марыси. На время отвлечься от такой неожиданной вести. Раз и нет девчонки. Тут поневоле задумаешься — а может ты следующая?

Вот чтобы справиться с этими волнующими моментами, мы и отрывались вовсю. Не скрою, что когда бежали от надетого на столбик обруча обратно, то не могли отказать себе в удовольствии и щипали спортивные попы проезжающих мимо парней.

Они так умильно вскрикивали и потом призывно улыбались…

Я старалась ущипнуть белокурого красавчика. Вот почему-то тянуло меня к нему как сувенир-магнитик к стальной дверце холодильника. Он в ответ старался всегда оказаться поближе, когда три противницы пытались закидать меня зелеными обручами.

И вот настал десятый раунд. Тактика у девиц поменялась в пятый раз, теперь вперед выскакивала Юханна и старательно отбивала наши снаряды синими обручами, принимая тут же новые от Кристины. Вторая неслась обратно и прибегала уже с зелеными, чтобы атаковать нас.

Но у нас была я, а это уже являлось половиной успеха. Я в это время переключилась на Кристину, бросила зеленый обруч, и рослую блондинку поймал один из пролетавших парней. Она стала похожа на куколку тутового шелкопряда, только глаза гневно блестели из-под коричневой корки. Юханна оглянулась на подругу, но у меня и на неё хватило зеленых обручей. Девушка моментально покрылась корой и стала похожей на ствол столетнего дуба.

Где же Джулия?

Я оглянулась по сторонам и обнаружила, что Маньяру ловит один из парней на нашем краю поля. Пока Юханна и Кристина отвлекали нас с Агапой, Джулия пробралась по кромке поля и захватила нашу соседку врасплох. И как по закону подлости недалеко от нашего столбика замаячил в воздухе платиновый обруч.

Мы уже не успевали…

Надо было видеть — какой же радостью загорелись глаза Джулии, когда она в прыжке схватила обруч и оказалась всего в трех метрах от нашего столба.

Мы с Агапой не сговариваясь метнули обручи…

Они полетели…

Медленно. Очень медленно.

Джулия успевала допрыгнуть до столба и платиновый обруч уже начал зависать над нашим столбиком.

Миллиметр за миллиметром летели зеленые кольца и также миллиметр за миллиметром приближалось наше поражение.

Мелькнула мысль, и я схватилась за неё, как утопающий хватается за спасательный круг.

Я бросилась к Джулии и во всё горло затараторила американский гимн:

— О, скажи, видишь ты в первых солнца лучах,

Вы никогда не просыпались на кровати, куда все приглашенные гости складывали свою верхнюю одежду? В центре горы из ткани с торчащими рукавами, воротниками, поблескивающими пуговицами и зубастенькими дорожками молний?

Я однажды побывала в такой ситуации, когда пришла на вечеринку после бессонной ночи. В тот вечер меня сморило несмотря на гремящую музыку и веселых друзей. Я отпросилась на полчасика поспать до основного начала веселья, чтобы «сбросить сон», а после не могла понять — почему я оказалась заживо погребенной? Когда смогла выйти из комнаты, то напоминала самое модное пугало в мире, так как на мне были пять курток, семь шапок и даже чьи-то лыжи.

Лыжи оказались хозяйскими, они успешно упали на меня и запутались в одежде, пока я, как проснувшийся медведь из берлоги, выбиралась из спальни.

Вот и сейчас мне не просто так вспомнилась та история — я очнулась посреди разбросанной одежды и нестиранных простыней. Комната была большая, по размерам не меньше моей однушки, но такая захламленная, что из трех окон только одно было видно в полной мере. Под потолком комнаты лепнина, заросшая паутиной. Пыльную люстру давно никто не трогал тряпкой, и она уныло озирает бардак сверху. С хрустальных висюлек на меня посматривали хмурые пауки. На стенах повешены портреты плачущих девушек в королевских одеждах, но их лица настолько засижены мухами, что просто не разобрать — где глаза, а где рот.

Ворохи, ворохи одежды. Если бы вместо одежды и белья тут были драгоценные камни и золото, то комнату запросто можно было бы назвать пещерой сорока разбойников. А меня Али-Бабой…

Да, али бабой, али девчонкой. Сама не пойму — кто я сейчас, где я сейчас и зачем я сейчас нахожусь здесь?

Хотя, мутные воспоминания стали наплывать в девственно-чистый мозг нефтяными волнами из пробоины танкера. Я вспомнила! И наше поражение вспомнила и, что немаловажно, моё похищение.

Я нахожусь в замке Похотуна! И мы с ним целовались! Бррр… хотя не скажу, что было настолько уж неприятно.

Теперь и бардак встал на свои места, и паутина, и хмуро косящиеся пауки. Массивная дверь в конце комнаты вряд ли была открытой. Ну да, мои подергивания привели только к ехидным смешкам со стороны пауков. Владелец замка не настолько глуп, чтобы оставлять пленницу с открытой дверью.

Тогда остается окно!

Я всё равно собралась смыться, так что рассматривать нужно все варианты. Перебравшись через завалы камзолов, платьев и потертых мантий, я подползла к подоконнику и выглянула наружу.

Плюшки-ватрушки!

Я тут же отпрянула обратно. Мало того, что в десятке метров под окном клубилось серое облако, так за ним проступали острые пики скал. И эти скалы двигались!

Хотя, вряд ли это скалы двигались, скорее, это замок летел над скалами. Желание смыться чуть приутихло, но не покинуло меня окончательно. Вдали показалась синяя полоска воды, вот если сигануть с окошка вниз головой и прямо в воду, то… То вряд ли Марина Голубева выживет после такого падения. Нужно придумать что-то другое.

Вот как назло ничего не лезло в голову и я решила поступить как всякая оскорбленная пленница — я решила постучать в дверь. Сначала вежливо, потом ногами. Потом начала орать.

Спустя десять минут снаружи раздался скрипучий голос:

— Проснулась, моя ненаглядная?

От такого названия я даже оглянулась по сторонам — может, кроме меня в комнате ещё кто-нибудь был. С надеждой посмотрела на пауков, вдруг между ними затесалась паучиха, которую бы Похотун называл «ненаглядной»? Пауки сразу же открестились и спрятались за висюльками. Трусы.

— Открой и выпусти меня! — крикнула я в ответ.

— А ты драться не будешь?

Признаюсь честно, такого вопроса я не ожидала. Да, я свернула одну старую мантию на манер булавы Ильи Муромца, но чтобы так… Или он видел сквозь стены? Пришлось откинуть «булаву» в сторону.

На такое расстояние, чтобы в случае чего можно было дотянуться.

— Не буду, честное-пионерское! — ответила я. — Открывай, а то мне крайне нужно попудрить носик.

— А у меня пудры нет, — раздался задумчивый голос мага. — Мука есть, будешь?

— Да мне в туалет нужно! Экий же ты непонятливый!

Да уж, мужчины порой бывают такими недалекими, приходится по сто раз объяснять банальные вещи. Зато мнят себя мировыми пупками. Или пупами, как им будет угодно. Мы-то с вами знаем, что женщины могут управлять не хуже, Екатерина Великая и Елизавета Вторая с легкостью это доказали.

Дверь заклацала с тем лязгом, с которым соприкасаются друг с другом железные полосы капкана. Я успела даже втайне помечтать, что это Похотун ошибся и теперь он попался в собственную ловушку. Увы, это оказались всего лишь замки. Очень много замков. Я даже почувствовала себя узницей замка Иф, этакой графиней Монте-Кристо.

Пауки так и не выглядывали, похоже, что у них с Похотуном тоже не лады.

— Выходи медленно, руки держи на виду, ноги высоко не вскидывай. Шаг влево, шаг вправо — считаю побегом, прыжок на месте — провокацией, — сказал маг, отходя назад и держа наготове платок.

В лучших традициях американских фильмов про тюрьму, я заложила руки за спину, сгорбилась, и, насвистывая «Мурку», вышла наружу. Мне не было страшно, так как я увидела мелкое дрожание платка — маг сам побаивался меня.

— Куда пылить-то, вертухаюшко? — по блатному растягивая слова, спросила я у мага.

— Зачем пылить? Ты мне вообще-то для уборки нужна. Нет, пылить не нужно. И не вертушка я вовсе, а самый что ни на есть настоящий маг, — обиженно проворчал Похотун.

— Туалет где? — пожалела я его извилины.

— Прямо по коридору и налево. Потом третья дверь направо.

Я кивнула и пошла вперед, выигрывая время на размышление о дальнейшем поведении и заодно осматриваясь по сторонам.

Плюшки-ватрушки, да тут бардачина не хуже, чем в той комнате, в которой я очнулась. Возле стен ворохи ношеной одежды, на стенах всё те же заляпанные картины неизвестных девушек, а тускло светящиеся люстры прямо-таки взывали к помывке.

— Можно я схожу одна? — спросила я у мага, который задумчиво шагнул следом за мной.

— А? — словно очнулся он и осмотрелся по сторонам. — Да-да, конечно. Всё равно убежать ты не сможешь, а навредить себе там не получится.

Он остался снаружи, а я гордо захлопнула обшарпанную дверь перед его носом. Вот и пусть остается на страже, а я пока приведу себя в порядок и подумаю, как быть дальше.

Про туалет я промолчу — пощажу ваши нервы. Скажу лишь, что в девяностые года в привокзальных туалетах было чище.

— У тебя так много мелких слуг, почему же ты не прикажешь им убраться? — спросила я, когда вышла в коридор, отряхивая руки после мытья над ржавой раковиной.

— Они у меня только шить умеют. Во всём остальном… Эй, ты, унеси отсюда тряпьё! — громко скомандовал маг, когда в конце коридора мелькнула трепещущая крылышками фигурка.

Иглотык сразу же подскочил к указанной куче, попытался схватиться за воротник лежащей мантии и поднять её, но та оказалась сильнее и потянула его вниз. После трех минут безуспешной борьбы безоговорочная победа оказалась за мантией, а иглотык стал похож на куколку гусеницы, которая приготовилась стать бабочкой.

Маг вздохнул и махнул платком. Иглотыка тут же вырвало из цепких рукавов и унесло в соседний коридор.

— Видишь, они ничего толком сделать не могут. Поэтому я так и живу.

— Так сам уберись, не переломишься.

— Не могу, — развел руками маг. — На мне лежит проклятие и снять его может только прекрасная дева.

Я тут же подумала, что прекрасная дева это я. Даже зарделась чуточку. Совсем немного, как краешек солнца, показавшийся из-за горизонта. Нет, ну приятно же слышать такие вещи.

Прекрасная дева…

Как звучит, а?

Вас часто так называли? Вот и я не могу вспомнить, чтобы баловали таким эпитетом.

Правда, черный маг тут же оправдал свою черноту, когда добавил:

— Жаль, что ты не подходишь под это определение…

Вот тут красное солнышко зашло за тучку и вряд ли показалось бы в ближайшие полчаса. Я обиделась! А потому что нельзя быть на свете черным таким. Мог бы ещё пять минут порассыпаться в комплиментах, я полюбила бы ушами и помогла бы ему, а теперь…

— Почему это я не подхожу? У меня и стать есть, и сесть найдется, даже лечь обнаружится! Чего тебе ещё, собаке, надобно-то?

Колдун опешил от моего напора. Ну да, непривычно ему с такой как я разговаривать, судя по всему, ему попадались в основном те, кто плакал, просился к маме или вовсе уходил в глухую депрессию. Я же улыбалась, пританцовывала и иногда подмигивала. А что мне оставалось делать? Только вводить предполагаемого противника в состояние удивления и изумления. Пусть поволнуется и подумает на будущее, как похищать землянок.

— Ты мне нужна для жертвоприношения, — хмуро ответил маг, когда налюбовался на мои ужимки и прыжки.

Вот тут уже пришла моя очередь икать от удивления и думать — сколько седых волосков вылезло от его слов? В детстве я была нужна для партии в домино, когда соседские старики выползали летним вечером. В девичестве была незаменимой для похода в кино или в компанию к мальчишкам. В молодости была нужна для создания полноценной семейной ячейки, а вот сейчас…

Нет, для жертвоприношения я ещё никогда не была нужна. Не то чтобы меня это как-то обижало — не нужна и не нужна, не больно-то и хотелось. Хотя, если учесть, что жертвоприношения всегда оборачивались спасением жертвы каким-нибудь киношным красавчиком, то я не прочь была чуточку побыть на месте блондинки для Джеймса Бонда.

Увы, в этом замке Джеймсом Бондом и не пахло. Сказала бы я, чем пахнет, но пощажу ваш желудок, ведь вы можете в этот момент поглощать пищу, а описываемый запах крайне негативно скажется на пищеварении. А уж когда маг с простой, человеческой улыбкой Владимира Ильича Ленина распахнул дверь в темный зал, то ещё один запах прибавился к остальной когорте.

Я про запах страха, а вовсе не про то, что вы подумали!

Мне действительно в первый раз после перемещения стало страшно. До этого всё воспринималось как крайне увлекательное приключение с возможным дополнительным бонусом в финале, а сейчас у меня даже волоски на бровях встали дыбом. Я всё ждала, что появятся освободители с платками наперевес, но шли минуты, а вот освободители-то как раз идти и не торопились.

— Не озирайся, никто тебе не поможет, — проскрипел маг и толкнул меня в спину.

От этого толчка я влетела в темный зал, и он тут же осветился мертвенным зеленым светом, как будто в каждую глазницу десятка черепов, что стояли на комодах у стены, вставили по горящей дискотечной неоновой палочке. Подсветились пучки гнилушек под потолком зала, пустили лучики сабли и кинжалы на стенах, даже щели половых досок загорелись зеленым, словно под полом включили мощный прожектор.

С потолочных балок свисали коконы спящих летучих мышей. Или иглотыков в плащах. Я не разобрала на расстоянии, да и не очень-то хотелось выяснять. Вот они не светились, зато мертвенным светом подсвечивались балки и от мелких телец на пол падали огромные тени.

А в центре этого светового шоу находился покрытый алой тканью стол с четырьмя зажимами для рук и ног. А может быть ткань была и белой, вот только она покрасилась от жертвоприношений?

А может это я сама себе нагоняла страха…

— Что это? Ты же сначала говорил, что я буду убираться, готовить и стирать. А это зачем? Какое жертвоприношение? — я постаралась чтобы голос не дрогнул, но вряд ли у меня это получилось.

— Тогда я лишь смотрел на твоих защитников и латал дыры в своей обороне. Теперь мы наедине и… — маг взмахнул платком. — И я могу наконец снова попытаться освободить свою любимую. И снять проклятье…

Я не могла пошевелиться. Вот даже моргнуть не удавалось. И как назло зачесался нос. Вот раньше он даже не думал чесаться, а сейчас заныл так, что если я его не почешу, то тут же спрыгнет с лица и помчится в уголок чесаться о что попало.

На фоне представленной картины слова мага показались мне не настолько страшными. Даже скорее наоборот — при жертвоприношении он может задеть нос рукавом и тот немного успокоится. Кстати, а как это самое приношение бедной меня будет происходить? И кому меня будут жертвовать? Вроде бы никаких рогатых созданий поблизости не было, никаких пентаграмм и тому подобных знаков не виднелось… Только стол с алой тканью чуть приподнялся в воздухе и начал поворачиваться…

— Теперь ко мне никто не сможет проникнуть. Нам никто не помешает. Я обрету свою любовь! — начал повышать голос маг, помахивая платочком, как девчонка на перроне вслед уходящему поезду.

— Кхе-кхе, — многозначительно выдавила я.

— Ты хочешь знать, что будет? Тебе явно не понравится! Зато черные силы вернут мне Ярославу.

Нет, я была не против того, чтобы черные силы вернули ему Ярославу. Пусть подавится на здоровье, но я-то тут при чем? Может, я вовсе не хотела чтобы мне не понравилось? Может, у меня на этот счет были другие планы?

Увы, я могла только кряхтеть и таращить глаза, чувствуя, как меня приподнимает в воздух неведомая сила и тащит к столу, который начал приподниматься одной стороной вверх. Ой, что-то мне этот стол начал напоминать средневековую дыбу, а спасительным Джеймсом Бондом так и не запахло. К тому же я явственно увидела, как один из черепов оскалился ещё шире и подмигнул мне пустой глазницей.

Поджилки затряслись, холодок пробежал по спине, мурашки табунами начали носиться по всему телу. В общем, я почувствовала себя точно также, как при знакомстве с будущими свекром и свекровью. Но если в тот день я могла бы смыться, то сейчас же такой возможности меня лишили. И это мне очень сильно не нравилось.

Плюшки-ватрушки, и как назло ни одной нормальной мысли по поводу спасения мне не приходило. Вот даже самой завалящей мыслишки.

А тем временем стол встал на попа, и меня шваркнуло спиной о столешницу, только ткань колыхнулась алым всполохом. Руки взлетели к зажимам, а ноги решили не отставать от предательских верхних конечностей. Мягкие кожаные ремни стянули кожу кольцами удава, а после оцепенение спало.

Я тут же попыталась вырваться и начала дергаться, как пчела в паутине. Увы, как и в случае с пчелой, у меня ни фига не получилось.

Маг же укоризненно покачал головой, глядя на мои ужимки, а после взмахнул платком.

Вот только военного марша не хватило, чтобы создать торжественную атмосферу происходящего. Раздался знакомый стрекот и вскоре около сотни иглотыков занесли полотно. Вот честное слово, не соврала ни словечка — иглотыки занесли холст. Я сначала подумала, что это простыня, но после пригляделась и поняла, что это приготовленная для рисования ткань, с нанесенной грунтовкой. У меня знакомая такие же делала, перед тем как рисовать черные овалы, красные квадраты и желтые треугольники. Поклонница Малевича.

Он что, меня рисовать будет?

На память почему-то пришли картины в коридорах замка — девушки с непрорисованными лицами. И что — моя картина будет висеть среди них? И тоже непрорисованная?

И тут я поняла, что могу не только изображать червяка под электрическими разрядами, но ещё и способна издавать звуки. Ух, какие звуки я начала издавать…

Я даже сама не подозревала, что умею так материться. Нет, про объяснение грузчикам я уже упоминала, но сейчас я могла бы промотивировать целую строительную бригаду. Да что там промотивировать, после моих слов строители носились бы как электровеники и сдавали годовые планы за два дня.

Иглотыки оказались благодарными слушателями. Тот, который был похож на игрушечного деда Мороза, даже подпер кулачком щеку, и крошечная слезинка блеснула на его щеке прежде, чем спрятаться в волосках бороды.

Если попытаться передать словами, но вместо мата поставить точки, то получилось бы следующее:

— Ты… … … В … три раза … … … … А если … … … … … … то … … … … … … … … … … … …

И так три минуты. Я могла бы и больше, но маг не иглотык. Его народное творчество не заинтересовало, поэтому взмах платка снова лишил меня красноречия. Эх, а ведь граф Болтуняго Скороговор никогда не затыкал мне рот, и даже иногда одерживал победу в споре. Ну, как иногда — два раза всего было, и то я в эти дни была невыспавшейся.

— Перестань разливаться грязью, девица. Ты можешь и дальше злиться, но это никак не помешает моему творчеству. Сейчас я буду рисовать… Это и будет моим жертвоприношением. И я даже посвящу тебя в таинство моего творчества. Хочешь? Не хочешь? Чего ты плюешься — ты нормально моргни. Да не плюйся ты, всё равно жертвоприношению этим не поможешь. Давай договоримся, если ты согласна, то киваешь один раз, если не согласна… Вот же зараза, прямо в глаз попала. Да, если не согласна, то можешь плюнуть. Лучше в иглотыка.

Как вы уже успели догадаться, я начала изображать верблюда. Причем крайне недовольного. А чего он стоит такой весь в черном и черным же платком передо мной помахивает. Если был бы платок красным, то я могла бы и андалузского быка изобразить, даже глаза выпучила бы и постаралась ножкой шаркнуть, как эта тореадорская мечта копытом.

Между тем, маг движением фокусника вытащил из-за пазухи небольшой флакончик с янтарной жидкостью. Грешным делом я подумала, что маг в нашем мире побывал и стибрил бутылочку виски в каком-нибудь самолете, поскольку такие мелкие емкости только там подаются. Но нет, этот флакончик открылся с чпоканьем бутылки шампанского, и из него выплеснулся золотистый дымок.

Я не смогла учуять запах, но пахло явно чем-то сказочным. Иначе я не берусь объяснить того, что маг окунул кончик платка во флакончик и со злобной улыбкой поднес мокрый уголок к холсту. Иглотыки тут же разлетелись в стороны, как мотыльки от костра, который туристы начали тушить по-пионерски. Они разлетелись, а холст остался висеть в воздухе, как у циркового фокусника. Того и гляди, маг крикнет «Ап!», дернет за конец ткани, а там окажется слон в дорогих побрякушках.

Увы, это всего лишь моя буйная фантазия, а на деле маг провел всего лишь по краю, и то место, которого коснулась влажная ткань, начала краснеть. Над моей головой раздалось легкое потрескивание, как будто кто-то невидимый начал медленно рвать бумагу. Да-да, именно медленно, с чувством, толком, расстановкой.

— Вот и появился первый штришок, можешь посмотреть, что творится над твоей головой, — скрипнул маг.

Я чуть отстранилась от алой ткани и вытянула шею, аки лебедь белая, когда булку в зоопарке суют через прутья вольера. Увиденное заставило меня икнуть. Причем я икнула два раза, второй раз — контрольный.

И было отчего икать — над моей головой пропала полоса алой ткани. На её месте была неровная черная линия столешницы, а сама ткань каким-то образом переместилась на холст!

— Вот-вот, удивлена моей магией? Ошарашена? Хе-хе. А ведь я только-только начал. Да-да, ты всё правильно поняла — я буду тебя вместе с алой тканью переносить на портрет. Дело трудоемкое, поэтому прошу тебя не мешать.

Маг ещё раз окунул кончик платка во флакончик и провел новую линию. Надо мной ещё раз затрещало, и новая полоса алой ткани исчезла. Я невольно втянула голову в плечи.

— Вот это и есть моё жертвоприношение. Удобно, без крови и без криков. Видишь ли в чем дело — я не помню лицо своей возлюбленной, поэтому рисую тех, кого смогу украсть. Но если я ошибаюсь, то… Впрочем, ты сама видела неудачные портреты. А когда-нибудь я смогу нарисовать девушку, похожую на мою любимую Отражалочку, и она перейдет из зеркал туалетных комнат Академии в нарисованный портрет. Ты чем-то напоминаешь её, поэтому я надеюсь, что сегодня меня ожидает удача. Да что ты делаешь, во имя темных сил?!!

Пока он говорил, я набирала слюну, а как только сделал паузу, то в него полетел такой плевок несогласия… Да так удачно, что флакончик моментально наполнился, жидкость там смешалась с моей слюной и за секунду стала зеленой.

Мелочь, а приятно.

— Вот не гадина ты, а? Как с такими можно работать? Я перед ней душу изливаю, а она… Она изливает внутренние соки. Ну-ка, — маг попробовал нанести ещё мазок на свой холст, но на этот раз у него ничего не получилось.

Полоса алой ткани не пропала!

— Вот взяла и испортила волшебную краску. Эх, придется за новой идти. Ну что ты за студентка такая, а? Рыдала бы себе, как остальные, нет, она плеваться вздумала. Чего глаза таращишь? Сказать чего-то хочешь? Вон с иглотыками пока поболтай, а я за новой краской схожу.

Маг взмахнул платком, и я снова посыпала в его сторону ругательствами, на что он лишь горестно вздохнул и вышел из своей ненормальной студии.

Я осталась одна с сотней иглотыков.

— Марина, а ты не можешь ещё немного поругаться? — спросил «дед Мороз» после того, как бурчание мага стихло за дверью.

Я с недоумением посмотрела на него. Нет, ладно я извергала проклятия и слюни на голову блондинистого мага, но эти-то… Они всего лишь исполнители его черной воли, и они же спрашивают меня о ругани?

— Вам это зачем?

Бородатый иглотык почесал макушку и несколько растерянно оглянулся на своих собратьев.

— Да как тебе сказать… Ностальгия это, что ли. Мы в прошлом частенько такое слышали, когда Отражалка ругалась с Похотуном. Даже на сердце потеплело, когда ты начала ругаться. Давай ещё чего-нибудь загнешь?

Он попросил с такой затаенной надеждой в голосе, что я не смогла отказать мелкому бородачу. Покопавшись в памяти, извлекла на свет пару любимых выражений моего незабвенного отца, пусть земля ему будет пухом. Он всегда пускал их в ход, когда мужики за карточным столом уличали его в жульничестве. После этих идиом мужской запал немного утихал и у отца появлялся шанс исправить своё пошатнувшееся положение в обществе. Обычно он всегда справлялся, или же убегал.

Бедная мама, она всегда переживала за отца, когда тот уходил играть. А уж известие, что однажды он не смог убежать, и вовсе подкосило её. Я вспомнила своих родителей, расчувствовалась и добавила иглотыкам ещё от чистого сердца. К концу моего коротенького выступления они уже плакали навзрыд.

— Чего это с вами? — удивилась я.

Конечно же удивилась — впервые вижу, что забористым ругательствам рады, как глотку воды в жаркой пустыне. Мотыльки порхали в воздухе и утирали блестящие от слезок глазки. Я бы поняла, если они о моем жертвоприношении так плакали, но они же от выплеска эмоций ревут. Мне почему-то показалось, что их жизнь настолько пресна и убога, что даже мат вызывает тихую грусть.

— Спасибо, Марина. А чего-нибудь ещё? На память? — спросил бородач, а остальные согласно загомонили:

— Да-да, на память. Позабористее.

— Скажи ещё что-нибудь, милая девочка.

— Мы такого очень давно не слышали…

Я покачала головой. Если иглотыки так ущербны в плане эмоций, то их можно использовать. И на горизонте забрезжил шанс…

— Скажите, а почему вы так радуетесь ругательствам? Неужели у вас нет других развлечений?

— Нет у нас никаких развлечений, — хмуро пробурчал бородач. — Маг всегда молчит, а если и говорит, то только приказы. А нам бы хотелось снова слушать ругательства, как раньше, когда мы жили в Академии…

— Вы жили в Академии? — тут снова пришла моя очередь удивляться.

— Ну да, жили, пока нас вместе с Похотуном не выперли в его замок. Вредничали вредным и были добры с добрыми. Были как маленькие эльфы, только с иглами. И всегда острые шпильки в разговорах были нашим слабым местом. А как тогда ругалась Отражалка… Эх, золотые были деньки.

Остальные иглотыки согласно закивали, мне показалось, что черепа на полках тоже пару раз кивнули. Возможно, это всего лишь игра света.

— А почему вы не вернетесь обратно?

— Нам запретили показываться там. Сказали, что мы должны быть всегда рядом со своим создателем, — пробурчал бородач.

— Так это он вас создал? — ахнула я.

— Ну да, ему сначала было скучно, и он создал нас для развлечения студентов. А потом появилась Отражалка и он про нас совсем забыл. Совсем нас забросил, — всхлипнул один из иглотыков.

Вот на этой волне и надо сыграть! Надо поймать искру обиды и раздуть её в костер возмущения. Я даже улыбнулась своим мыслям.

— Так почему же он тогда вами помыкает? Мы же в ответе за тех, кого приручили… то есть создали. Мы, маги, должны всегда заботиться о существах, созданных нами. Вы же как дети для нас. Хорошие, добрые дети.

От удивления иглотыки перестали всхлипывать. Вся сотня дружно уставилась на привязанную к столу ораторшу, а я включила все те навыки дипломатии, которыми обладала. Вспомнила, как выступал на броневике незабвенный Владимир Ильич, вспомнила уроки ораторства от Болтуняго Скороговора и выдала горячую, обжигающую речь об ущемлении прав иглотыков и гнилом капиталистическом строе мага Похотуна.

Удивление, изумление, неприятие, непонимание, осмысление, угрюмость, приятие и решимость — вот какие эмоции скакали по лицам иглотыков, пока они слушали мою пламенную речь. А я торопилась — ведь маг мог вернуться в любой момент, а становиться портретом мне никак не хотелось.

После моей проникновенной речи в глазках иглотыков зажегся непримиримый огонь ненависти к молчаливому эксплуататору. Я решила ковать железо, не отходя от кассы, и тут же кинула клич:

— Мы должны всё изменить! Мы не рабы! Рабы немы!

— Чего-о? — не совсем поняли иглотыки

— Рабы должны молчать, а мы молчать не будем! — тут же поправилась я. — У меня есть план по освобождению вольного племени иглотыков, но необходима ваша небольшая помощь. Вместе мы сила! Вместе мы мощь! Вместе мы… вообще вселенная!

— Да-а-а-а!!! — хором закричали мотыльки. — Мы вместе! Мы вместе!

Я была привязана к столбу, но никогда ещё не ощущала себя такой свободной. Это моя первая революция, это мой первый бунтарский заход! Если бы я знала, что произойдет дальше… Но пока что я оставалась в счастливом неведении и готовила операцию по освобождению драгоценной меня из лап мерзопакостного художника.

Варианты были просчитаны, возражения отметены, и мы приготовились к приходу Похотуна. Я ощущала себя полководцем Жуковым в битве под Москвой… Ну, или девушкой, которая решилась на депиляцию воском после затяжной зимы. В общем, я была храброй, когда дверь распахнулась и в зал для жертвоприношений вошел маг.

Блондин в черном балахоне не знал о готовящейся диверсии и даже улыбался каким-то своим мыслям. В одной руке он нес флакончик с новой жидкостью, а в другой неизменный черный платок. Как раз платок-то мне был и нужен.

— Эх ты, Похотун неадекватный, зря ты флакончик принес. Ой зря. Я же тебя сейчас так поносить буду, что ты вовек нерасчихаешься, а уж как оплюю с головы до ног, то и вовсе всю оставшуюся жизнь будешь мокрым ходить! Чего ты вылупился? Или сказать чего хочешь?

— Закрой свой поганый рот, — процедил маг и поднял вверх руку с платком.

Момент истины настал, или сейчас, или никогда.

— В атаку! Вперед, мои летающие бестии! — гаркнула я. — Вали его на пол, ломай ему чувство собственного достоинства!

Обозленные на новоявленного тирана и узурпатора иглотыки тут же кинулись пищаще-мельтешащим роем на фигуру в черном. На моё счастье Похотун так и не успел махнуть платком. Мелкий «дед Мороз» принес мне кусок волшебной ткани, пока остальные иглотыки пришивали рукава мага к бокам мантии.

Да, мой план был основан на внезапности и именно внезапность принесла ему успех. Да, чужим платком воспользоваться нельзя, но… На каждое нельзя есть своё маленькое «можно». Когда я однажды вывела из себя Ежину Колючкаускас нытьем о том, зачем нам нужно шитье, если можно нанять слуг, то она нам продемонстрировала одну занятную штуку… Как известно, королей могут свергнуть, могут заключить под стражу, могут вообще заковать в колодки и поставить с голой… спиной на всеобщее обозрение. Так вот, чтобы освободить коронованного мужа у королев есть потайное заклинание, которое может выручить в трудную минуту. И заклинание это действует на любой платок, вот только не все о нем знают.

Маркиза повелела тогда её связать и положить на пол, а возле неё оставить только чей-нибудь платок. Догадайтесь — кто пожертвовал волшебной тканью? Я? Фигушки! Первой выскочила Джулия и положила возле закутанной в кокон преподавательницей. Тогда Ежина перекатилась, коснулась кончиком ногтя платка и воскликнула…

— Либертатэм! — крикнула я точно то же самое слово, какое тогда использовала Маркиза. И также, как и она, я оказалась на свободе.

У маркизы на уроке слетели полосы ткани, а у меня разжались зажимы на руках.

— Я свободна, братья! — крикнула я в толпу иглотыков, которые жужжали над телом мага. — Наше дело правое!

Легкой птичкой страусом я полетела к выходу…

Ещё три шага, и я окажусь на свободе!

А там…

А что будет «там», мне так и не удалось узнать, так как массивная дверь с грохотом захлопнулась, едва не шаркнув меня по носу. Я едва успела затормозить, хотя и вмазалась плашмя в обитую металлическими полосами деревянную загородку.

— Не всё так просто, девочка моя, — проскрипел за спиной ехидный голос.

Если вы подумали, что я не попыталась выскочить наружу, а развернулась и с гордой миной на лице кинулась добивать погребенного под роем иглотыков мага, то вы ошибаетесь. Я дергала за ручку, царапала косяки и даже пару раз ударилась лбом о верхнюю металлическую полосу. Увы, дверь осталась холодна к моим поползновениям, как айсберг к объятиям «Титаника».

— Успокоилась? — снова раздался голос мага.

— Нет, мне бы ещё чайку с мятой, вот тогда бы я успокоилась, — пробурчала я в ответ и только в этот момент обернулась.

То, что я увидела, не могло порадовать. Увы, запала у иглотыков хватило только на пятисекундное сдерживание мага, сейчас же они висели в воздухе, поникшие и раскаивающиеся в своём минутном помутнении рассудка.

Даже «дед Мороз» висел в воздухе, как обиженная кукла. К нему-то и повернулся маг:

— Дримтиматин, что это было?

«Дед Мороз» шмыгнул носом. Если бы у него под ногами был пол, то он бы обязательно поковырял его кончиком ботинка, а так ему пришлось просто болтать ногой в воздухе.

— Я задал вопрос, — мягко спросил маг.

— Это я их подбила на восстание, — я взяла слово вместо иглотыков. — Они ни в чем не виноваты.

Мне показалось, или мальки взглянули на меня с благодарностью? Нет, скорее всего это была игра света, так как в следующее мгновение иглотыки наперебой кинулись меня сдавать. И такая-то я плохая, и зачаровала их словами, и глаза пучила, а потом и вовсе угрожала крылышки оторвать и пешком ходить заставить.

Вот что за подлый народец? Никакой благодарности. Я нахмурилась, но моих хмурых бровей иглотыки не испугались, продолжая вкладывать меня своему создателю. Один даже поднял упавший флакончик с жидкостью и, мелко трепеща крылышками, поднес магу, пока другие отшивали рукава от мантии.

Я стояла, прислонившись спиной к деревянной поверхности и понимала, что моей попытки организовать восстание хватило только на выстрел с иллюзорной «Авроры». Маг ехидненько улыбался. Вот ни чуточки не удивлюсь, если узнаю, что он стоял под дверью и всё слышал. Да-да, слушал, ржал себе в тихомолку, а потом эффектно появился, чтобы разрушить последние девичьи мечты.

— Мда-а-а, — протянул маг, пока с укоризной осматривал поникших слуг. — Я не ожидал такой подлости от вас, мои верные творения. Я ли не заботился о вас, не делил с вами тягот изгнания, не оберегал от хищников замка. Да-да, я имею ввиду крыс, Дримтиматин. Сколько раз я вытаскивал иглотыков из их оскаленных пастей? А что я получил взамен?

Раздавшиеся рыдания и обилие слез с лихвой перекрыли мои ругательства. Иглотыки плакали так, что шум падающих капелек начал напоминать гул небольшого водопада. Они ломали маленькие ручки, признавались в вечной любви и верности, а также предлагали зашить меня в мешок и сбросить на фиг с балкона, чтобы я больше не смела смущать их доверчивые умы своими грязными речами.

— Я прощу вас, прощу…

Надо было видеть, какой радостью вспыхнули лица иглотыков, они даже заслонили сиянием свет из глазниц черепов. У-у-у, подхалимы крылатые!

— Но прощу с одним условием — вы всегда будете слушаться только меня. Вы же дети мои, мы же с вами вместе через столько прошли… Мы же всегда были вместе…

Маг простер к ним руки, словно новоявленный папа Римский перед собравшейся паствой. Иглотыки дружной толпой кинулись в его объятия. Зазвучали страстные рыдания и выкрики:

— Да! Вместе мы сила! Вместе мы мощь! Вместе мы… вообще вселенная!

Так, стоп! Вообще-то это мои слова. Эти крылатые плагиаторы не только свистнули слова из моей пламенной речи, но и использовали их против меня же! Вот теперь я начала реально злиться.

— А теперь, дитя мое, — с этими словами маг протянул ко мне руку, — отдай мне платок и мы завершим начатое. Не противься судьбе, она всего лишь поводырь в сумраке жизни.

Я ничего не поняла из его аллегории, но мне чертовски захотелось отдать ему платок. Даже подняла вверх руку. И только когда наши глаза соединились, я вздрогнула.

Да этот черный маг манипулирует мной! Он включил банальный гипноз и начал подталкивать мою руку к себе взглядом. И это что? И это будет конец? И он меня нарисует и Марина Голубева выйдет из гонки за сердцем очередного монарха?

Ну уж фигушки!

— Ты красиво говоришь, но легко так говорить, имея за спиной толпу из человечков с иглами. А если мы с тобой схлестнемся в поединке? — внезапно вспыхнувшая мысль превратилась в последнюю соломинку.

Вдруг маг как и все мужчины азартен? Тогда у меня появится маленький шанс на освобождение. Конечно, против такого крутого плохиша я вряд ли выстою, но… В конце концов — что я теряю? А при благополучном исходе могу получить свободу.

Я помахивала черным платком с таким грозным видом, будто могла им воспользоваться. На это маг лишь усмехнулся и коротко бросил, будто гавкнул:

— Рэйди!

Платок тут же вырвался у меня из руки и черной галкой бросился к прежнему владельцу. Я осталась безоружной, спиной к двери, против мага и его приспешников. Всё вернулось на круги своя и вот сейчас я должна буду подняться в воздух и снова приклеиться к алой ткани стола…

Мерзкое ощущение беспомощности липкой тряпкой облепило мои внутренности, которые начали слегка подрагивать от возмущения. Неужели всё напрасно и маг оказался не мужчиной в том смысле, в котором я понимала это слово?

— Хорошо, я дам тебе шанс вызвать меня на дуэль. Вот прямо сейчас мы обменяемся ударами, а потом, дитя, ты окажешься на холсте. Неужели ты в самом деле думаешь, что сможешь справиться с великим магом? — Похотун криво усмехнулся.

Иглотыки словно ждали этой усмешки и тут же рассыпались бисером издевательского смеха. Мои недавние сподвижники угодливо заглядывали в глаза хозяина и чем-то мне напоминали шакала Табаки из мультика про Маугли. От бородача не хватало только возгласа: «Отдайте нам человеческого детеныша!»

— Я думаю, что на дуэли мы выясним, кто великий маг, а кто грязь из-под ногтей, — подбоченилась я.

Нет, всё-таки Похотун оказался азартным игроком и не упустил случая потешить чувство собственного величия. Он снова скривился в презрительной усмешке и легонько пошевелил платком. Тут же на полу вспыхнуло зеленое пламя, ослепив на миг яркой вспышкой.

Когда пламя погасло, то я увидела свой платок. Да-да, даже вензель на нем состоял из двух букв «М.Г.» Мой родненький!

— Возьми его и сразимся. Я даже позволю нанести тебе первый удар!

Я тут же подскочила к платку, сграбастала его в горсть и увидела под ним… Ого, да дуэль обещает стать веселой!

— Ну, что ты копаешься, или уже испугалась и передумала выступать против моего могущества? — голос Похотуна заставил меня выпрямиться.

Ладно, увиденное меня приободрило, даже придало сил. Сражаться? Будем сражаться.

— Маг Похотун, я вызываю тебя на дуэль. Надеюсь, что она пройдет по всем правилам и ты не допустишь коварства и хитрости по отношению к честной магии, — вот так пафосно я ещё никогда не говорила. Но в этот момент я вспомнила Джулию, как она выступала перед учителями. — Дуэль между мной и тобой. Ты согласен?

— Давай уже, начинай, — поморщился маг.

Иглотыки разлетелись по стенам и уселись прямо на черепа, помахивая ногами. Предатели! Ну да ладно, не до них сейчас.

Маг отошел к стене напротив и, повинуясь мановению его руки, стол с алой тканью отлетел в сторону. Между нами образовалось свободное пространство. Он даже не принял защитной стойки — настолько был уверен в своих силах. Хм, он явно не видел нашу с Джулией дуэль… Что же, ему хуже.

Я собрала в руку всю свою ненависть, злобы добавила от души и даже приперчила вредностью. Руку зажгло немилосердно.

— Шандарахус!!! — что есть силы прокричала я и выпустила в сторону мага волшебный заряд.

Да, он попытался блокировать…

Он попытался блокировать удар неумелой студентки, но вы же помните, что у меня был редкий дар к подобному заклинанию, поэтому блок разлетелся вдребезги, а сам маг приложился спиной к очередному комоду. Под его весом полки с громким хрустом сломались, черепа с горящими глазницами посыпались на мага вместе с щепками и непонятными флакончиками. Но это было не всё — когда он со злой физиономией попытался вскочить на ноги, то со стены сорвалась булава…

Я не знаю, чем заслужила сегодняшнее везение, возможно, когда-нибудь в прошлой жизни бабушек через дорогу переводила, или голубей подкармливала зимой хлебными крошками, но повезло мне очень сильно. Маг закатил глаза и аккуратно улегся между обломками и черепами, при этом крепко обняв ударившую его по макушке булаву. Наступила минута молчания, которую я неловко нарушила восклицанием:

— Плюшки-ватрушки, похоже я перестаралась…

От моего восклицания иглотыки сбросили с себя оцепенение и маленькими истребителями взвились в воздух. Острия вынутых иголок засверкали крошечными звездочками и вскоре должны были воткнуться в меня, если бы не вылезло то, что я увидела под платком.

— А ну разбежались! Крылья вверх, иглы на пол! Работает Борзян!!! — из пола белесым взрывом выскочил мой знакомый призрак.

Он одним движением вырвал из груди призрачный меч и раскрутил его наподобие лопастей у самолета. Иглотыков просто сдуло напором ветра. Борзян повернулся ко мне и подмигнул.

— Чего ты так долго? — буркнула я и вытерла пот рукавом мантии.

— Слышал о твоей дуэли с Джулией, вот и хотел посмотреть воочию.

— А как ты здесь очутился?

— Я был возле твоего платка, когда преподаватели пытались найти ваш след в магическом инфополе. А когда увидел, что платок начал таять, то ухватился за него и…

— Каком инфополе? — подняла я бровь.

— Магическом. Ну, чтобы перемещаться в пространстве, волшебники используют эти самые, как их… коридоры. Ну, ты видела такие синие овалы. Вот. А когда ныряешь с одного места и возникаешь в другом, то в магическом инфополе виден след, как будто дымок от костра. Но он почему-то уходил вверх и маги не могли разобрать — куда вы подевались, — наставительно закончил Борзян.

— Это потому, что Похотун сделал замок летающим, — хвастливо подал голос бородач-иглотык. — Нас теперь почти никому нельзя найти.

— А ну молчать! — гаркнул Борзян так, что черепушки на полках испуганно щелкнули челюстями, а иглотыки вжались в стены, как я недавно вжималась в дверь. — Будете говорить только тогда, когда я вам разрешу!

— Значит, ты тихо сидел и наблюдал, пока я тут сражалась, как Гарри Поттер в юбке? — я почему-то ощутила такую усталость, словно только что разгрузила вагон с углем. Одна.

— А кто это? — обернулся призрак.

— Это знаменитый мальчик из нашего мира.

— И чем же он знаменит? — не успокаивался любопытный призрак.

— Ну-у-у, он был магом, он выжил и… и потом семь книг подряд лысого гонял, — зевнула я.

— Хм, сомнительная известность. Странный у вас мир, если от этого становятся известными.

Я вздохнула. Сама поняла, что прозвучало очень двусмысленно, но рассказывать призраку о мальчике-волшебнике сейчас очень не хотелось. Хотелось лечь и поспать. Желательно часиков десять-двадцать.

Маг пока ещё лежал на полу, но надолго ли хватило местной анестезии в виде булавы? Вряд ли. Скоро он очнется и тогда… Тогда я вряд ли смогу ещё раз использовать дуэльное заклинание.

— Эй, Дримтиматин, — позвала я, и бородач тут же согнулся в угодливом поклоне.

— Я тут, молодая госпожа. Чего изволите?

Вот в этом весь род иглотыков — только что они меня ненавидели, а теперь готовы лететь за мной на край света. Ух, прямо как одна моя знакомая из прошлой жизни, тоже в глаза улыбалась, но не упускала шанса плюнуть на спину. Думаю, что и у вас есть такие знакомые. Но суть сейчас не в этом.

— Скажи, как маг попал в Академию?

— Ну… — замялся иглотык.

— А ну говори! Иначе я сейчас… — нахмурился Борзян.

— У нас есть колодец перемещений. Достаточно представить место, куда хочешь отправиться и прыгнуть в него, — затараторил бородач.

— Колодец? — я удивленно посмотрела на Борзяна.

— Ну да, у нас тоже такой в замке есть, правда, студенток к нему не подпускают. Представляешь, прыгаешь, и оказываешься в нужном месте.

Я сразу же представила себе зияющий в полу провал, в котором виднеется далекая земля, и себя, летящую розовым комочком в твердые объятия гостеприимной тверди. Бррр! Нет, не для этого я магу заклинанием зафигачила, чтобы потом остаться розовым пятнышком на зеленом лужке.

— А другими способами никак? — умоляющим голосом спросила я.

— А вот другими способами никак. Маг перекрыл все доступы, чтобы его не обнаружили, — снова согнулся в поклоне бородач.

Я посмотрела на Борзуна, тот лишь пожал плечами — ему-то что, он и так уже давно умер. Потом перевела взгляд на иглотыков — эти умеют летать. Следующим предметом моего внимания оказался маг… и флакончик возле его ног.

Флакончик!

Посмотрела вправо…

Полотно!

Вот же плюшки-ватрушки! Я же сейчас смогу сделать так, что маг больше не будет меня доставать!

Дримтиматин проследил за моим взглядом и с писком бросился грудью на флакончик. Вот в чем, в чем, но в сообразительности ему вряд ли можно было отказать. Как там говорил маг?

— Рэйди! — крикнула я, и флакончик взлетел в воздух.

Другие иглотыки возмущенно запищали, но Борзян нахмурился и рявкнул на них точно также, как на студенток, когда утром является их будить. Иглотыки снова вжались в стены.

Я же подхватила флакончик и макнула кончик своего платка в жидкость. Что же, Похотун, пришла пора ощутить на себе все те злодеяния, которые ты совершил с другими девушками.

— Ты в самом деле?.. — удивленно вскинул брови Борзян.

— А что мне остается? Если не я его, то он меня. А это очень неприятно, когда ты исчезаешь и ничего не можешь сделать.

— Не надо, добрая девочка! Пожалуйста, не надо! — взмолились иглотыки, но я лишь упрямо покачала головой.

Я не злая, но… Мне на ум пришли все те девушки, которые были нарисованы на портретах в коридорах замка. Бедные, они не заслужили такую участь. Да и сам маг вряд ли отступится от меня, вряд ли прекратит попытки похитить, поэтому нужно нанести упреждающий удар.

Проведенная полоса на холсте приняла вид черной ночи. Алая ткань исчезла, а на её месте проявлялась тьма. Иглотыки жалобно стонали и умоляли не трогать их хозяина. Борзян был настороже и покрикивал на самых смелых, а одному даже отвесил щелбана, отчего тот отлетел к остальным и застрял в глазнице вечноулыбающегося черепа.

Вторая полоса не отличалась от первой. Она тоже была чернее ночи. Я уже подумала, что это жидкость испортилась, когда третья полоса захватила собой белесую макушку. Я едва не закричала от увиденного — волосы на темечке мага исчезли, а их место заняла ровная площадка. Будто маг рос в бочке и его череп неправильно сформировался.

Да, я едва не отбросила флакончик с платком, но всё-таки заставила себя провести ещё одну полосу. На этот раз исчез лоб и часть бровей, зато они появились на холсте.

От рыданий иглотыков сердце разрывалось на куски, но я провела ещё одну полосу.

— Ярослава, — прошептал исчезающий рот и на холсте появилось лицо мага.

Он смотрел на меня!

Смотрел, как я продолжаю макать кончик платка и проводить по холсту. Смотрел на плачущих иглотыков и хмурого Борзяна. Смотрел на то, как радостно скалились черепа, глядя на его экзекуцию. Маг потихоньку исчезал с пола, зато появлялся на картине. Как живой, вроде застывшей навек фотографии.

Всё-таки мне было его немного жаль, он же столько времени провел один, в окружении иглотыков, мечтая только о возлюбленной… А сейчас я прервала его страдания и мечты. Нет, я не жестокая. Я практичная.

Когда исчез кончик ботинка, и появился на холсте, то меня отвлек скрип от любования своей работой. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что это скрипит дверь и я отпрыгнула прочь, выставив на всякий случай платок.

— А что у вас здесь происходит? — раздался знакомый женский голос.

Я резко обернулась и ахнула. Вот уж кого не ожидала увидеть, так это её — второкурсницу Вирджинию Кламанс. Та самая плакса, которая будоражила своей пропажей меня около месяца. Она заглядывала в зал, а за ней виднелись макушки других девушек. Больше десятка любопытных глаз взирали на нашу компанию и особенно на холст, с которого хмуро взирал Похотун.

— Это ты? — только и смогла я проговорить.

— Ну да, я. А ты… Ты победила мага? — Вирджиния кивнула на портрет.

— Она-она! — подали голос иглотыки. — Надо было видеть, как Марина храбро сражалась. Она вообще прирожденная воительница и ругаться умеет так, что заслушаешься.

Я кивнула Борзяну и тот снова прикрикнул на иглотыков. Они смешались, но всё-таки замолчали.

А девушки входили в зал и разглядывали моё художество. Они щупали холст и улыбки расцветали на бледных лицах. Девушки были одеты в различные одежды: розовые, пурпурные, несколько фиолетовых и даже одна в белой мантии. Конечно, розовых было больше всего — всё-таки сказывалось большее число первокурсниц. Ну да, с ними-то легче справиться, чем с тем же четвертым курсом.

— Это маг? Ух ты, как живой, — сказала одна из носительниц фиолетовых мантий. — Неужели первокурсница смогла справиться? Вот это да-а-а! Поздравляю, ты умница!

— Ну, я не сразу смогла. Да и привидение мне тоже помогло, — покраснела я.

Почему покраснела? Может, из-за необычной похвалы, а может из-за того, что поднялось давление и я еле держалась на ногах? Я прислонилась к столу, чтобы не упасть. Девушки всё оглядывали портрет Похотуна и радовались своему освобождению.

Неужели они все были в заключении? Я бросила взгляд за дверь и увидела…

Плюшки-ватрушки, да портреты на стенах стали пустыми. Я отшатнулась от поддерживающего стола и выглянула наружу. Так и есть, все портреты стали ровными, ничего не выражающими плоскостями в рамках. Этакие черные прямоугольники… Но там же были девушки!

— Вы… — начала было я, но Вирджиния не дала мне закончить.

— Да, последнее, что мы помним, это то, как маг перерисовывал нас на холсты. А потом я очнулась на полу в коридоре и пошла на мужской крик.

Борзян приосанился:

— Да, я люблю поорать. Да ты сама не раз меня выгоняла из комнаты, когда была на первом курсе.

Я вздохнула. Неужели я освободила пленниц? Вот это да. Да я прямо-таки героиня! Но что-то меня смущало и я задала вопрос:

— Скажите, а зачем он вас рисовал?

— Он не помнил лицо Отражалки, а по заклятию он должен был нарисовать именно Ярославу, чтобы та вышла из зеркального заточения, — пояснила красивая девушка в белой мантии. — Она живет в зеркалах женского туалета и фиксирует наказание студенток. Я имею ввиду намачивание тряпки.

— Но я ни разу не видела никого в зеркалах, — подумав, ответила я.

— Она появляется всего лишь раз, чтобы исключить особенно провинившуюся особу, — сказала третьекурсница. — До этого можно увидеть лишь краешек её фиолетовой мантии.

— Круто, — восхитилась я и в этот момент ноги перестали меня держать. Я тихо сползла по стенке.

— Что с тобой? — подскочила Вирджиния.

— Устала. Я чертовски устала. Мне бы обратно, в Академию, в кроватку, — вздохнула я. — Проводите до колодца перемещений? Мы отправимся вместе…

Девушки выпрямились так резко, словно им всем в спины вместо позвоночника вставили стальные ломы. Радость на лицах сменилась хмурыми выражениями, как будто я их только что записала на строительные работы по улучшению ландшафта в Сахаре.

— Мы… Мы не хотим обратно в Академию, — наконец проговорила Вирджиния.

— Но почему? — теперь снова настала моя очередь удивляться.

— Потому что там мы не принадлежим себе. С нами обращаются, как с товаром… А мы не товар. И мы не хотим быть супругами королей. У меня дома Джим остался, любимый молодой человек.

Со стороны девушек тут же послышались возгласы.

— А у меня Тойво, и два маленьких сына.

— Я тоже не хочу туда. Я хочу в обычную жизнь. К Миллеру и его скучным докладам.

— И я не хочу. Меня мама ждет.

— А я вообще плавала в бассейне, когда меня похитили. Я домой хочу, к Синко.

— В общем, мы не хотим в Академию. Мы отправимся домой, — подвела итог Вирджиния.

Я посмотрела на них. Неужели Академия не так хороша, как её малюют преподаватели? И девчонки отрицательно к ней относятся явно неспроста.

— Но там же возможность стать королевой…

— У одной. А остальные отправятся домой. Так почему бы не отправиться сразу и не выбрать себе того, кого захочется, а не ложиться под какого-то коронованного придурка? — спросила Вирджиния. — Нет, у нас есть гордость! И только больные дурочки будут стремиться соревноваться между собой за обладание золотой клеткой. К тому же, второй курс проходит в городах этого мира, а это вовсе не такая уж большая сказка, какой может показаться на первый взгляд. Мы хотим домой.

Я вспомнила глаза Агапы, Маньяры. Подумала — как же они там будут без меня? Сожрет ведь их Джулия с подругами. Нет, нельзя им там оставаться одним. К тому же, дома меня никто не ждал, возвращаться мне не к кому, поэтому я не разделяла мысли девушек.

— Эй, Дримтиматин, покажи нам колодец перемещений, — позвала я предводителя иглотыков, и он с радостью вылетел вперед.

— Да-да, конечно, вот сюда, пожалуйста. Проходите, не толпитесь.

— Борзян, а ты сверни холст — мы подарим его Симпатиру. Пусть порадуется, старичок, — велела я призраку.

— Оставьте нам, пожалуйста! — взмолился Дримтиматин, но я была непреклонна.

Я вообще хотела только одного — чтобы всё это поскорее закончилось, и чтобы все от меня отстали. Я прикрикнула на иглотыка, и тот только всхлипывал всю дорогу до колодца перемещений.

Колодец нашелся в подвалах замка. Этакая дырка в полу, обложенная неотесанными булыжниками, словно труба для сброса мусора на каком-нибудь заводе. Где-то вдали внизу виднелись зеленые верхушки деревьев. Девушки столпились вокруг колодца, как будто собрались водить хоровод и улыбки озарили их лица.

— Спасибо, Марина, за освобождение. Без тебя мы бы ещё долго висели на стенах… — после минутного молчания сказала Вирджиния. — Прощайте, девочки! Может, встретимся на Земле! Я живу в Джорджии…

С этими словам второкурсница перемахнула через ограду колодца и прыгнула вниз. Я даже зажмурилась.

И получилось, что сделала правильно, так как мелькнула вспышка зеленоватого цвета и раздался треск, как будто сломали ветку дерева. Когда же я распахнула глаза, то от Вирджинии не осталось и следа.

Девушка отправилась домой.

— Ух ты, она исчезла, — сказала носительница белой мантии и повернулась ко мне. — Спасибо за освобождение, Марина! Если будешь на Гавайях, то заскакивай в гости!

Белой совой она метнулась к колодцу и исчезла в зеленой вспышке. Снова послышался хруст, и белая мантия пропала.

Остальные девушки тоже подходили к колодцу, благодарили меня и прыгали в яму. В конце концов остались только мы с Борзяном. Иглотыка я не считала, так как он сидел на ступеньке и сокрушался по поводу исчезновения хозяина.

— Ну что, мы будем тоже прыгать? — спросила я у привидения.

— Ага, сиганем прямо в кабинет Симпатира. Вот он обрадуется, — хохотнул Борзян.

— Нет, сейчас я хочу к себе в комнату. Я слишком устала…

Борзян понимающе кивнул, взялся за конец свернутого холста и протянул его мне. Я взялась за другой конец, представила себе комнату в Академии и села на край колодца. Крепко зажмурилась и прыгнула…

Вам никогда не приходилось наступать на кота в темной комнате? Помните эти ощущения — что-то теплое и лохматое под ногой тут же превращается в комок из когтей и зубов? Да ещё и дикий мяв возвещает, что ваша жизнь прожита напрасно и сейчас вы присутствуете при превращении пушистого Пусика в смертельно опасного убийцу.

Вот и я сейчас попала на что-то теплое и мягкое. Это теплое и мягкое взвизгнуло диким голосом, потом заорало не менее диким матом, а в конце ещё попыталось меня задушить.

Конечно же я ответила тем же. Просто так, из чувства солидарности.

Нашу партерную борьбу с немузыкальным сопровождением прервал взлетевший вверх светящийся шар и грозный окрик:

— А ну перестаньте драться, пока я вас обеих копьем не пронзила!

Перспектива после всех приключений оказаться пришпиленной к чужой кровати, как бабочка к картонке энтомолога, показалась мне малопривлекательной. К тому же в нежно-аквамариновом свете я увидела знакомую мордашку и удивленно распахнутые глаза.

— Марина? Ты?

— Марина. Я, — согласилась я с предположением Агапы.

А что мне оставалось делать? Обманывать подругу и соседку по комнате? Вовсе я не собиралась этого делать, вот ещё.

— Опаньки, а мы прибыли по адресу! — радостно гаркнул вылезающий из-под кровати Борзян. — Удачненько.

— Маринка! — взвизгнула Агапа и кинулась меня обнимать.

Маньяра тоже соскочила со своей кровати и, сверкая желтой ночнушкой под неровным светом висящего шара, присоединилась к процессу крайнего выражения радости. Я тоже была рада видеть своих девчонок, поэтому визги, обнимашки и подпрыгивания на месте затянулись на целых пять минут.

Я сама не понимала, как успела соскучиться по своей кроватке и своим соседкам. Вроде бы недавно расстались, но в свете произошедших событий мне почему-то казалось, что прошла вечность.

— Ой, где ты была? — наконец смогла оторваться Агапа. — Мы так испугались, когда ты с тем блондином исчезли в слепящей вспышке.

— С блондином, с этим, что ли? — я вальяжно развернула полотно и явственно увидела, как волосы соседок устремились к потолку.

Маньяра с опаской подошла к портрету и потрогала пальцем холст. Глаза Похотуна недовольно уставились на мою соседку, и она испуганно отпрянула. Если бы Похотун в таком состоянии мог метать молнии, то мы все трое превратились бы в небольшие горки пепла, а от Борзяна остался бы легкий дымок.

Маг выглядел как живой. Вот честное слово, будто я сорвала со стены кусок фотообоев, где презрительно щурился вредный блондин.

— Не бойтесь, он попал в свою же ловушку. Теперь он не опасен. А ещё я освободила кучу девчонок, которых он похитил, — я не смогла не похвастаться.

— Так это он похищал? Ух, какой дрянной мужчина! Вот я тебе! — замахнулась на портрет Агапа, но Похотун сверкнул глазами в её сторону, и соседка не смогла удержаться от вздрагивания.

Чтобы больше не пугать подруг, я свернула портрет и убрала его в угол. Пусть постоит там — он наказан.

— А ты всех освободила? — спросила Маньяра, всё ещё с опаской посматривая в угол. — А то двоих из нашей группы мы не смогли досчитаться, когда немного успокоились после твоего исчезновения.

— Двоих из нашей группы? — правая бровь поднялась у меня против воли. — Я видела всех пленниц, среди них не было никого знакомых… Хотя нет, я обнаружила там Вирджинию. Помните, ту пропавшую второкурсницу?

— Ух ты, неужели это Похотун её украл? А Марысю Шиманскую? Тоже он? — спросила Агапа.

— Нет, вот Марысю я не видела. Там было…

В этот момент дверь в спальню распахнулась, девчонки с визгом кинулись под одеяла, а я же выпрямилась перед влетевшим Симпатиром.

— Марина, с тобой всё в порядке?

Глаза его сверкали, как два кусочка апрельского неба, а жесткие пальцы, которыми он схватил меня за плечи, нервно подрагивали. За его спиной маячил Борзян и я поняла — куда

Я даже растерялась. Нет, конечно мне было приятно получить такую заботу и такое внимание, но с другой стороны — почему?

— Да со мной всё в порядке. Я победила Похотуна, а можно задать ответный вопрос — куда подевались две девочки с моего курса?

— Фух, я так рад. Ты видела там остальных?

— Да, там было много девушек, но они решили отправиться на Землю. А где две девочки с моего курса?

Симпатир вытер испарину со лба. Он словно не слышал моего вопроса и чуть покусал губы, как будто раздумывая — задать ли ещё один вопрос или сдержаться?

— Вы что-то ещё хотели узнать? Кстати, вы так и не ответили на мой вопрос…

— Да с ними всё нормально, их просто отчислили, — отмахнулся Симпатир. — Скажи, а там… Там была девушка в белой мантии? Такая красивая, похожая на первый лучик утренней зари?

Вот так меня никогда не называли… Эх, хотелось бы услышать такое из уст Симпатира, но увы, слова сказаны о другой. А ведь она приглашала меня на Гавайи…

— Была. Она… — я споткнулась, когда увидела надежду в глазах Симпатира.

Плюшки-ватрушки, такую надежду я видела только у бездомных собак, когда они в лютые заморозки подходили к моей палатке и заглядывали в витрину слезящимися глазами. Я не выдерживала и бросала им пару кусков, поддерживала жизнь в этих несчастных лохматых комках… А сейчас? Сейчас как мне сказать, что та «похожая на первый лучик утренней зари» красавица даже не вспомнила о Симпатире, а усвистала на Гавайи, сказав мне забегать в случае чего?

Я решила поступить, как врач — не говорить полной правды, а завуалировать и чуть изменить суть.

— Она очень сильно хотела попасть в Академию, но у неё дома осталась больная мама и эта девушка… Она прыгнула в колодец для перемещений только после того, как убедилась, что я передам вам эти слова: «Нет судьбы, кроме той, которую делаем мы сами.

Три месяца спустя я сидела на подоконнике и смотрела на парящего над скалой орла. Величественный полет гордой птицы проходил под прихлебывание горячего чая и редкое высмаркивание в носовой платок. Сопли в основном выходили черные, с неприятными оранжевыми вкраплениями. Вы простите за такие подробности, но кому я ещё могу пожаловаться на коварную Джулию, которая подсунула мне таки в суп корешок сопледава. Неприметная белая ниточка была похожа на волокнистый кусочек куриного мяса…

Теперь я сижу в изоляторе, чтобы не распространить заболевание на остальных студенток и с угрюмым настроением пытаюсь придумать месть для этой зазнайки и задаваки. Подсыпать ей под дверь порошка жгучего траволиста? Чтобы она потом весь день пританцовывала? Или же наслать заклятие влюбленности, чтобы она волочилась за Глазуном Доносовичем? Нет, лучше сделать у неё ступни а-ля слонопотам, чтобы Джулия стала похожа на пловца с надетыми ластами…

Всё это лирика, всё это уже было, а повторяться мне не хочется. Наша война продолжалась уже четыре месяца с попеременным успехом, а на настоящий момент удача повернулась ко мне попой. Но ничего, я настойчивая — я разверну ещё удачу правильной стороной и выскажу всё, что накипело прямо в лицо!

За прошедшие четыре месяца в Академии я научилась без утюга гладить вещи так, что они даже новыми не были такими безупречно гладкими, а о стрелки можно было пораниться. Я наконец-то научилась готовить не только пельмени, но ещё с двадцать блюд, которые сделают любой московский ресторан на двести процентов более посещаемым. И конечно же — я научилась справляться не только с иглотыками, но ещё с троллями, орками, гоблинами, хоббитами. Из-за блестящих успехов в сражении с последними, Болтуняго Скороговор обходит меня стороной и ставит исключительно хорошие отметки.

Ах да! Чего-то я разболталась, а вам, наверное, очень интересно — что же случилось с Симпатиром и Похотуном?

Не буду больше томить и рассыпаться в пространных рассказах о своей жизни в Академии, а прервусь на изложении истории о Симпатире. Она будет короткая — ректор спятил.

Да-да, этот чернобровый красавец с голубыми глазами очнулся в тот день от моего визга и первое, что он сделал — попросил сводить его «а-а». Сначала мы подумали, что это у него такой шок от случившегося, но после в нашу комнату влетел весь преподавательский состав и Симпатира вскоре увели прочь. На прощание он пообещал вернуться и научить нас свистеть носом. Увы, его обещание осталось невыполненным.

Герцог подверг меня самому тщательному допросу, но я настолько сильно устала, что весь процесс расспрашивания помнила с трудом. В конце концов надо мной сжалились и позволили немного поспать. И я помню, как сейчас, тот сон, который мне приснился…

— Марина, ты в порядке? — мои размышления и воспоминания были прерваны голосом Агапы.

Моя соседка стояла возле белой, как и все предметы в изоляторе, двери и с неуверенной улыбкой смотрела на меня. Розовая мантия, белое оснащение комнаты — она казалась ангелом, а мои любимые апельсинокиви в пакетике были как милость сверху. Я кивнула и едва успела поймать небольшую кляксу из носа на ватный тампон. Беглянка присоединилась в мусорном ведре к своим соратницам по побегу.

— Да, Агапушка, всё норм. Сижу, пью чай и чищу чакры, — я криво улыбнулась.

— Ну и как чакры?

— Черные, как душа Джулии.

— А у меня новости… — Агапа замялась.

Если вы видели фильм Роу "Морозко" и можете вспомнить эпизод, где Настенька смущенно опускает глазки, то сможете представить вид Агапы. Но я не Морозко, не буду спрашивать: "Отморозила ли ты себе чего, красавица?" Я сразу рубанула с плеча:

— Не томи! Говори как есть!

— Из нашей группы снова пропали девушки. Сомата Пруст и Тралия Гупенькова зашли в туалет и больше их не видели.

— Может, они смылись?

Мда, похоже, что вместе с соплями из меня вышло чувство юмора, или также почернело, поскольку взгляд Агапы ничуть не стал веселее. Даже не хмыкнула, как-будто не поняла соль шутки. Она вытащила платок, прислонила его ко рту и села на больничную кровать.

— Марин, я после них зашла… Вот почти сразу же. Представляешь — они шли, смеялись, а я загляделась на то, как Борзян снова удирал от Хлипаря, и потом зашла следом. И я увидела только краешек мантии в зеркале…

Я уже говорила, что в изоляторе преобладал белый цвет? Так вот теперь в изоляторе этого самого цвета стало ещё больше, когда с лица Агапы сошел румянец. Такой бледной я её ещё ни разу не видела.

— Успокойся, не нервничай, — я постаралась сказать как можно более ровным и мягким тоном. — Этому всему есть объяснение… Наверно. Может быть они тебя разыграли? А что — выучили заклинание перемещения и скакнули через стенку, или навели морок, а сейчас ржут в своей комнате. Потешаются, как обманули дурочку с переулочка.

— Нет, краешек фиолетовой мантии точно был! Не надо меня разубеждать! Этого не получилось у Маньяры и у тебя вряд ли получится, — подбородок Агапы начал по-детски подрагивать.

Вот только слез мне сейчас не хватало. Я нахмурилась и постаралась сделать вид угрюмой совы:

— А ну возьми себя в руки. Всё не так плохо, как кажется. Победили один раз Похотуна, победим и вновь! Вот дай только прийти в себя и накостылять Джулии — вот тогда сразу же отправимся к черному магу и сделаем его розовым в зеленую крапинку. Не робей, Агапа, со мной не пропадешь!

Не успела улыбка расцвести на лице соседки, как в изолятор ворвалась Маньяра.

— Чего вы тут расселись? А, да, Марина же сопливится, — Маньяра тут же закрыла рот платком. — А ты, Агапа? Бежим, там нового ректора встречают.

— Ой, точно, я совсем забыла. Марин, там же сегодня ректора прислали. Ой, мы потом обязательно забежим и расскажем, кто это приехал. Говорят, что он даже красивее Симпатира, — улыбнулась Агапа.

Вот же досада. А я тут вынуждена куковать. Ну и ладно, я махнула девчонкам рукой. Пусть бегут себе. Они и помчались, как две сумасшедшие крольчихи в клетку к новому самцу. Я только вздохнула. Везет же некоторым, а я?

А я осталась сидеть на подоконнике и смотреть на орла, который, кажется, начал строить мне глазки. Эх, какой будет дальнейшая учеба под руководством нового ректора? А что будет с Похотуном и Ярославой-Отражалкой? Какую месть придумать Джулии? Эх, если бы на все эти вопросы был ясный ответ, то я бы не соревновалась с орлом в гляделки. Но пока что будущее непредсказуемо, а к прошлому если и есть возврат, то нет никакого желания возвращаться — здесь гораздо интереснее.

Я ещё раз высморкалась и улыбнулась себе — план мести Джулии был намечен…