© Р. Шторм, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Не хватало света, слишком сильно чадили факелы, забирая последнее. Дышать с каждой минутой становилось тяжелее, но фигуру в плаще не волновали такие мелочи, потому что ритуал был в самом разгаре.

Скоро. Совсем скоро осуществится замысел, и Он наконец обретет могущество.

Кровь виверны, сдобренная специальными ингредиентами, мерно кипела в чане. Существо вдыхало аромат будущего эликсира вечной Мощи и вслух отсчитывало время.

Пройдет еще несколько секунд, и состав поменяет цвет, означая готовность. Останется лишь снять чан с огня, перелить бесценную жидкость в бокал и испить. А после с армией единомышленников, только и ждущих сигнала, обрушить ярость на Владыку. Стереть с лица Торгона его семью и занять причитающееся по праву место.

Вторя мыслям существа, алый цвет начинал темнеть. Вначале до бордового, а потом и вовсе превратился в черный.

Пора.

Руки существа тряслись от нетерпения, ноздри трепетали, втягивая сладчайший запах власти, красные глаза горели, лаская матовую, будто бы бархатную поверхность эликсира.

Первый глоток обжег горло. Второй вызвал чудовищную боль. Третий вырвал душу из тела. Вместе с кровью крылатой ящерицы в существо входила сила. Фигура в плаще начала корчиться, упала на колени, роняя пустой бокал. Сильнейшие судороги сотрясали, вырывали из сведенного горла вой. А потом боль резко ушла, оставляя после себя лишь слабость.

Вот только валяться на полу существо не могло. Собирая себя по кусочкам, оно медленно ползло к столу. Каждое движение давалось с трудом, но цель была близка. Оставалось лишь протянуть руку, схватить кристалл, прокусить кожу зубами и окропить его кровью.

Секунды ожидания превращались в вечность. И вот, наконец, кристалл начал светиться. Но вместо того чтобы вспыхнуть молнией, лишь слабо мерцал.

– Гадкая ящерица! Крылатая недоделка! Подделка! – завопило существо.

Она не только не наделила его могуществом, она лишила его доброй половины сил.

Новый вопль, на этот раз ярости, огласил пространство.

– Это еще не конец!!! – кричала фигура в плаще. – Только начало!!!

Секундная стрелка магочасов мерно отсчитывала время моего заточения в лазарете. Вот уже седьмой день я безвылазно сидела в плену у лекарей, которые, казалось, решили испробовать на мне всевозможные способы мучений. Ежедневно – утром, днем и вечером – я поглощала всяческие микстуры и эликсиры. Терпела натирания вонючей мазью и позволяла всем нуждающимся брать кровь на анализы. Что уж лечили адепты магии жизни, было непонятно. Обследовав себя на наличие телесных ран сразу же по приходе в академию, я с удивлением ничего не обнаружила. Ни единой царапинки.

А где же миллион порезов, оставленных на моей шкурке ненормальным садистом ду Враном? Где ожоги от жгучего жмына? Где, наконец, последствия быстрой потери крови? Даже слабость, которая присутствовала в пещере, и та бесследно испарилась, будто это не меня едва живую тащил на руках принц.

Кстати, насчет принца.

Альдамир делил тяготы заточения вместе со мной. Ну как делил. Он целыми днями, да и ночами тоже, спал, завернутый в какие-то целебные простыни. Лишь изредка приходил в себя, дабы поесть и посетить комнату задумчивости. В периоды бодрствования почти не говорил и не обращал на меня внимания. Хотя каюсь, я пыталась его расшевелить, но, наткнувшись на страдающие желтые глаза, решила повременить с вопросами.

Состояние близнеца настораживало. Чем уж таким его зацепил хамелеон, если он так плохо себя чувствовал. Решив узнать у лекарей, наткнулась на стену отчуждения. На мои вопросы не отвечали, смотреть в глаза избегали и вообще вели себя тише воды, ниже травы. Только быстро делали свое дело и убегали. Попытка обратиться с вопросом к Солнышко тоже провалилась. Виверна не показалась, но издала такой душераздирающий вопль, что я поняла: лучше пока не лезть.

Так что приходилось, маясь от безделья, валяться на кровати или же почитывать конспекты Коры. Валькирия с боем прорвалась сквозь кордон лекарей и едва не задушила меня в объятьях. Расцеловав в обе щеки, попросила ни о чем не беспокоиться и тщательно следовать рекомендациям. А еще она сказала, что все сильно соскучились и только и ждали, когда мы с близнецом выйдем на свободу. После того как ее с криками выдворили из лазарета, я открыла блокнот и чуть не расплакалась от умиления. В нем нашлись записки от всех друзей. Меня ждали и любили.

В общем, я с трудом сдерживала себя, чтобы не послать лекарей куда подальше и не совершить побег из лазарета. Останавливал только близнец. Даже недолгое время, когда он удалялся по надобностям, мне почему-то было невыносимо находиться одной.

Думать о причине столь странных ощущений совершенно не хотелось.

Страшно.

Вот честное слово.

Но еще ужаснее было осознавать то, что я не испытывала никаких чувств по поводу кончины ду Врана. Пусть он и показал себя монстром, живодером и вообще весьма мерзким существом, отсутствие мук совести настораживало. Если бы не еженощные кошмары с ним в главной роли, подумала бы, произошедшее в пещере мне привиделось.

Спустя еще пять дней я озверела вконец. Недомолвки обслуживающего персонала выводили из себя. Потому, недолго думая, прижала молоденькую лекарку к стене и стала пытать. Первое время девушка держалась молодцом: молчала и бочком-бочком кралась к выходу. Поняв ее маневр, я кинулась наперерез и не позволила скрыться, коварно пообещав, что выпущу только в том случае, если она мне все расскажет.

Еще бы пара минут, и лекарка раскололась, как миленькая, но зашедший в палату более зрелый коллега мигом просек ситуацию и вмешался. Отцепив от хламиды девицы мои скрюченные пальцы, он вытолкал ее за дверь и со вздохом принялся объяснять:

– Агриппина, поймите, мы не просто так держим вас в неведении. На это есть веские причины.

– Какие? – Зацепившись, словно репейник, я решила выпытать тайны уже из него. В конце концов, он пришел сюда сам.

– Пока вам знать не положено, – ответил тот.

– А когда будет положено?

– Когда ректор позволит.

– А когда он позволит?

– Когда придет время.

– А когда придет…

– Груша!!! – возмутился лекарь. – Успокойтесь!!!

– Ладно, но расскажите хоть, что с Альдамиром. Ему лучше?

– Лучше. Но большего сказать я вам не могу. Извините, нельзя.

Нет, ну что за нелюди! Я тут, понимаешь ли, от безделья и тоски по белому свету сохну, а они тайны мадридского двора развели. Это нельзя, то нельзя.

Безобразие! Требую освобождения!!!

О чем я и заявила лекарю. Тот лишь покачал головой да погрозил пальцем.

– Соблюдайте режим, Агриппина. Хотя бы ради своего близнеца. Ему нужно завершить лечение. Еще несколько дней, и вы вместе выйдете на свободу. Если, конечно, не будете запугивать моих помощниц.

И, хохотнув, этот долговязый мучитель сбежал, оставив переваривать информацию.

Вот интересно, почему это многоуважаемый господин ректор запер меня здесь вдали от всех? Да еще и рассказывать запретил. Да друзей пускать не велел. Что он опять скрывает?

Так за размышлениями не заметила, как уснула. То ли это безделье так действовало, а возможно, и лекарь поспособствовал. Усыпил, чтоб не буйствовала и на бедных девушек не набрасывалась.

Посчитав урок пройденным, дальше я вела себя прилично. На персонал не кидалась, с вопросами не лезла, но с удовольствием доводила их до белого каления отсутствующим видом.

А спустя еще два дня была вознаграждена: Альдамир полностью пришел в себя, и нас торжественно выставили вон из лазарета. И видимо, для пущего эффекта, чтоб наверняка не вернулись, сдали с рук на руки непривычно хмурому Палиано. Декан молча кивнул, приветствуя, и повел в неизвестном направлении.

Впрочем, вскоре стало ясно куда. Бывший, а может, уже и настоящий куратор доставил нас прямо в кабинет ректора. Переступив порог, я с удивлением увидела всех участников побоища в пещере: Кору с Изольдой, Диниоса с Лаурой, Сонора с Дайаной, Лиопольдину с Максимильяно. Даже троица жертвенных элементалей, и та настороженно жалась к стене. Кроме студентов, здесь находились знакомые по совету спасения нас с Изольдой шестеро молодцов в одинаковой форме, ну и оставшиеся деканы, куда без них.

Хозяин кабинета с непроницаемым лицом восседал за столом. Но судя по тому, как быстро мелькал в его пальцах карандаш, душевное равновесие Эдуардо Соло ду Помпео не грозило.

Услышав хлопок двери, народ дружно развернулся и заметил нас. Друзья заулыбались, драная лисица, наоборот, скорчила недовольную мину. Шестерка неизвестных мне мужчин глядела с интересом, а вот деканы и ректор с плохо скрываемым раздражением. Оно, впрочем, и понятно. Вряд ли у них в каждом потоке встречались проблемные иномирянки.

Подтолкнув нас к кучке однокурсников, Палиано уселся на пустовавшее кресло. Ректор тем временем отложил несчастный карандаш, прочистил горло и заговорил:

– Рад видеть всех вас в добром здравии, господа студенты.

Господа вразнобой заверили ду Помпео во взаимности.

– Итак, я собрал вас здесь по одной причине, вы, думаю, догадываетесь, по какой именно. – Дождавшись подтверждения, он продолжил: – Гавар ду Вран и его злодеяния. Сразу хочу извиниться, моя вина: недосмотрел, позволив предателю занять высокую должность в академии. Понесу наказание в полной мере, но главное сейчас не это.

Ректор оглядел нас внимательным взглядом.

– Последние недели вы пребывали в изоляции по моему приказу. На то была веская причина: расследование, проводимое уважаемыми господами следователями высокого рода ду Свивт.

– Вороны, – подсказала Солнышко.

«Шестерка из ларца» едва заметно склонила головы в знак приветствия. Я же бессовестно стала на них пялиться. Интересно ведь.

Вот это да! Значит, вот они какие представители личной гвардии Владыки, которым он доверил жизнь своего наследника. Хороши, ничего не скажешь. Рослые, симпатичные, с хитринкой во взглядах.

– Нам не нужна паника в академии, толпы взбудораженных родственников, требующих отправить студентов по домам. Да мы и не сможем этого сделать, без особых причин клятва не позволит, вот только они-то не в курсе и будут жаловаться. Что весьма некстати. Дабы исключить случайную передачу сведений, было принято решение разделить участников дела. Некоторые из вас провели эти дни в лазарете, кое-кто посещал занятия под контролем преподавателей. Отдельные существа самостоятельно изучали теорию в своих комнатах.

Некоторые – это мы с Альдамиром? Или были еще счастливчики?

– Магический запрет пришлось отбросить сразу, – продолжал ду Помпео. – Время поджимало, а лекари категорически запретили вмешательство раньше, чем через две недели. Все-таки досталось вам хорошо. Пришлось выкручиваться.

Ага, выкрутились они! Едва с ума меня не свели!!!

– Но, – он выделил интонацией слово, – вам все-таки придется пройти процедуру прямо сейчас, иначе я не разрешу продолжить учебный процесс на общих условиях. Операция быстрая и практически безболезненная. Господа следователи совместно с деканами проведут ее за несколько минут.

Практически безболезненная?! Что-то мне уже не нравится такая формулировка. Куда бы спрятаться?

Впрочем, времени на размышления нам не дали. Как и обещал ректор, великие господа справились быстро. Искололи пальцы иголками, пошептали над каплями крови и отпустили.

– На этом, пожалуй, все, – довольно потерев руки, подытожил ректор. – Результаты расследования по понятной причине я открыть не могу. Но вы можете быть уверенными, академия вновь стала безопасна. Больше вас не задерживаю.

Народ недоверчиво глянул на ду Помпео, но он продолжал участливо улыбаться. Тогда студенты переглянулись и нестройной колонной потянулись к выходу.

– Ах да, – голос ректора догнал у порога. – Из-за расследования пришлось перенести время отдыха, так что вы сможете спокойно повидать родственников уже завтра.

Студенты моментально повеселели и шумной толпой вырвались на свободу. Все. Кроме нас с Альдамиром.

Аккуратно оттеснив от друзей, вредный Палиано велел задержаться. Усадив на кресла, он остался рядом, всем видом показывая, что глаз с нас не сведет.

– Агриппина, Альдамир, у меня есть для вас новость, не предназначенная для других, – едва за последним студентом закрылась дверь, сказал ректор.

– И? – спросила против воли.

– Мы в курсе, Груша, зачем вас похитил ду Вран, – не стал церемониться ду Помпео.

– И? – Я сглотнула ком в горле.

Память услужливо подкинула картинку. Тело само собой сжалось, ожидая боль.

– Ду Вран выкачивал вашу кровь.

– Да, – проговорила едва слышно.

Но тут близнец взял меня за руку и сжал ладонь. Приятное тепло мгновенно рассеяло пелену воспоминаний.

– Так вот. Сосуд с кровью пропал.

Я вздрогнула всем телом.

– Как пропал?! – воскликнул принц, стискивая мои пальцы. – Не может такого быть. Мы ушли последними, сосуд находился там, где его бросил ду Вран.

– Увы, – опустил глаза ректор. – Господа следователи обыскали каждый сантиметр, но ничего не нашли. Даже на полу капель не осталось. Если бы не специфичные ранения Агриппины и остаточные магические возмущения, эту причину мы бы заподозрили не сразу.

– Слезы Непроизносимой, не понимаю, куда он мог деться?! – взволнованно вопрошал Альдамир. – Может, закатился куда? В яму или расщелину.

Ректор лишь качал головой.

– А потайные ходы? Обследовали пещеру на наличие потайных ходов?

– Увы. Ничего нет.

Пока близнец пытал ду Помпео, я, содрогаясь от пережитого страха, опускалась в пучину воспоминаний, восстанавливая тот день: склад, нападение шверка, попахивавший безумством монолог ду Врана, перелет в голову Альдамира, затем обратно в виверну. Ритуал и боль. Короткая передышка с пришедшими на помощь друзьями и снова боль.

Много-много боли, от которой не спрятаться и не скрыться. Не заглушить болеутоляющим, не перетерпеть и не привыкнуть. Боль опутывала, связывала меня алыми лентами, навечно выжигая следы в памяти. Я плыла в кровавом мареве, лишь на миг выныривая на белый свет.

А потом… а потом, кажется, умерла.

Предопределение! Я только сейчас поняла, что подлый ду Вран добил тогда меня. Уничтожил.

Но тогда почему я жива? Продолжаю двигаться, разговаривать, думать? Дышать?!

Почему?

«…связываю луной и солнцем… связываю водой и огнем, воздухом и землей, нитями силы, оплетающими все вокруг… связываю теплом жизни и холодом смерти… связываю во имя Предопределения, запечатываю словом Непроизносимой…»

Фразы возникли в голове сами собой. Я бессознательно прошептала их и начала понимать.

Альдамир! Это он! Это его голос я слышала в пустоте, за его силу хваталась, как за канат. Это он вновь связал нас, забрал боль телесную, спас от боли душевной. Это он вырвал меня из лап смерти!

Слезы Непроизносимой!

А потом я очнулась в его объятьях целая и невредимая. Заставила близнеца говорить, рассказывать о друзьях, не зная, не подозревая, как ему плохо. Повисла безвольной куклой, позволяя тащить себя на руках…

Стоп!

В пещере произошло еще что-то. Что-то важное.

Интуиция царапала кошачьими коготками, а я все никак не могла понять. Прокручивала сцену раз за разом и, наконец, вспомнила.

– Я знаю!

Предопределение, неужели этот хрип принадлежит мне?!

– Я знаю, кто украл сосуд. Видела.

Альдамир на миг замер, а потом дернул меня на себя. От неожиданности я ахнула и послушно влетела в его объятья.

– Кто, Груша?

Желтые глаза смотрели не мигая. Они требовали, нет, просили. Просто жаждали получить ответ.

– Кто, Агриппина?

– Высокое существо в темном плаще, – находясь в плену его взгляда, пробормотала еле слышно. – Лицо похитителя было скрыто под капюшоном.

Принц, наконец, моргнул. Я сумела выдохнуть и опустила голову.

– Жаль, – протянул он. – Это нам ничего не дает.

– Я и видела-то его от силы секунды две, – ощущая вину, стала оправдываться. – Думала, глюки после всего случившегося. Кто же знал, что он настоящий, а не мой персональный бред.

– Понимаю, – погладил мои пальцы Альдамир. – Не переживай.

И он осторожно прикоснулся рукой к лицу. Я невольно потерлась щекой о его ладонь.

– Кхм, кхм, – рядом кто-то выразительно закашлял.

Вздрогнув, резко отскочила от принца.

Вот брон! Совсем забыла, что в кабинете мы не одни.

А он? Что ж он-то делает? Мы же друзья. А друзья так не поступают. Не прикасаются нежно друг к другу, отчего по коже бегут мурашки. Ведь так? Да?!

– Господа студенты, – насмешливо протянул один из шестерки следователей, симпатичный сероглазый брюнет с родинкой над губой. – Я все понимаю, совместные трудности сближают. Но давайте все-таки вернемся к незнакомцу в плаще?

Мои щеки опалил румянец.

– Агриппина, будьте добры, расскажите обо всем, что видели. Цвет плаща? Может, какие-то особенности кроя? Отделки? Украшения? Возможно, вы слышали голос похитителя или видели его походку, движения?

Взяв себя в руки, честно попыталась вспомнить. Но, к сожалению, не сумела.

– Я только очнулась и сразу же его заметила, – пожала я плечами. – Потом моргнула, незнакомец исчез, как не бывало.

– Ммм, интересно, – задумчиво произнес следователь. – Вы, случайно, не заметили, его исчезновение сопровождалось каким-нибудь звуком, цветовым эффектом или запахом?

Я помотала головой.

– Понятно. Что ж, Агриппина, благодарю за помощь. Ваши сведения нам, несомненно, пригодятся.

– Рада стараться.

– И еще, Агриппина. Я бы настоятельно вам рекомендовал в ближайшее время обзавестись амулетом, блокирующим воздействия извне через кровь. Ну, и с большим вниманием отнестись к своему самочувствию.

– Спасибо, обязательно подумаю над вашим советом, – только и смогла ответить я.

– На этом, пожалуй, мы с вами прощаемся, – поднялся с кресла сероглазый. – До встречи, господа студенты. Жду вас во вторник, господин ду Помпео.

Дождавшись, когда остальные оторвут форменные штаны с кресел, так и не назвавший своего имени брюнет нажал на круглую бляху на груди и испарился вместе с подчиненными.

– Господин ду Свивт прав, – после того как следователи телепортировались, подал голос ректор. – Амулет вам просто необходим.

Он открыл ящик стола, вытащил желтый кругляш на веревочке, напоминавший монету и одновременно глаза Шторма. А потом протянул его мне.

– О защите я подумал в тот момент, когда узнал о причине вашего пленения, Груша. Две недели, пока вы находились в лазарете, было предостаточно, чтобы соорудить вот это.

Я взглянула на Альдамира. Тот одобряющее улыбнулся. Подойдя к столу ректора, взяла из его рук амулет и покрутила в пальцах.

– Активизируйте его своей кровью и наденьте на шею, – проинструктировал ду Помпео. – И пока похититель не найден, пожалуйста, не снимайте.

– Хорошо, – пробормотала я, продолжая оглядывать кругляш.

– Прямо сейчас, Груша, – поторопил ректор. – Мы не знаем, когда вор решится воспользоваться украденным.

– Нечем колоть, – буркнула я.

– Возьмите. – На столешнице замерцала игла.

С неохотой взяв инструмент, глубоко вздохнула. Колоть палец вновь не особо хотелось. И так прошлая ранка не затянулась.

Вот что за мир такой, только и знают, что кровь проливать. Никакого покоя!

– Давай помогу. – Альдамир решительно забрал у меня иголку. – Я аккуратно.

Зажмурившись, подала ему ладонь. Тихонько ойкнув от короткой боли, открыла глаза. Принц уже избавился от магической колючки и внимательно на меня смотрел.

– Приложи амулет к ранке, – попросил он.

Я послушно окровавила «глаз», а после надела на шею.

– Вот и отлично! – раздался радостный голос ду Помпео. – Теперь никто не сможет снять его с вас, Груша, без вашего разрешения. Также исключена возможность потери. Спокойно пользуйтесь и ни о чем страшном не думайте. Раз уж в дело вступили следователи Владыки, беспокоиться не стоит.

– Спасибо, – поблагодарила я ректора, машинально наглаживая кругляш.

Он был теплый и гладкий. Рука так и тянулась его потрогать.

– Да. Еще момент. Возможны некоторые побочные эффекты из-за настройки амулета на вас. Но не волнуйтесь, они кратковременны.

– Какие именно эффекты? – тут же задал вопрос принц. – Чем они грозят Груше?

– Всегда индивидуально, – ответил ректор. – Но точно ничего болезненного или страшного. Возможно легкое головокружение, перепады настроения, и так по мелочи.

– Ясно. Нам можно идти, господин ду Помпео?

– Да, конечно, идите, – отозвался ректор. – Если что-то покажется вам странным, пожалуйста, сообщите мне.

Вновь взяв меня за руку, Альдамир потянул к выходу. Но стоило нам выйти в коридор, я тут же вырвала ладошку и, прижав принца к стене, потребовала:

– Расскажи, чем мне грозит украденная кровь?

Он опешил и первое время недоуменно хлопал глазами. Потом попытался вырваться, но я не позволила.

– Обманывать не советую, – предостерегла хитреца. – Все равно узнаю.

– Я и не собирался.

Альдамир прищурился и нахально заявил:

– Раз не желаешь жить спокойно в неведении, так и быть, провожу тебя в библиотеку, помогу найти учебник по магии крови. Возможно, даже объясню некоторые непонятные моменты.

– Правда? – честно, удивилась.

Я была готова к длительной осаде и сопротивлению. А тут полная капитуляция. Неспроста. Ой, неспроста. Принц явно что-то задумал.

– Хорошо. – Я сделала вид, что поверила в честные намерения близнеца. – Когда пойдем искать?

– Скоро, – не моргнув глазом, сказал он.

– А скоро – это когда?

– В ближайшее время.

Подозрительно глянув на него, была вынуждена отпустить. Но напоследок грозно предупредила:

– Смотри у меня!

Альдамир высокомерно задрал нос. Проделал он это так профессионально, что я на мгновение подумала: вернулся «прынц». Видимо, мой вид дал понять, что он переиграл, потому как близнец тут же вернул лицу благожелательное выражение и улыбнулся.

– Пошли давай, Груша. Иначе твои друзья объявят на меня охоту.

Фыркнув, я поспешила вперед по коридору.

Друзья и вправду обнаружились за поворотом. Возбужденно переговариваясь, они то и дело поглядывали на угол. Первой меня заметила Лаура. Взвизгнув, элементаль на мгновение выпустила радужные крылья и побежала навстречу. За ней все остальные.

Как я не припустила обратно, не знаю. Наверное, если бы не Альдамир, шедший позади, понеслась бы, не разбирая дороги. На лицах друзей читалось явное желание раздавить в объятьях. Так и произошло. Шесть пар рук ощупывали и сжимали, шесть пар глаз осматривали, в шесть ртов меня расспрашивали о самочувствии.

Когда эмоции немного улеглись, вперед вышел Сонор. Огладив бородку, гном лукаво улыбнулся и сказал:

– Грушенька, от лица всех нас прошу понять, простить и вновь принять в друзья. Мы раскаялись и признаем свою вину.

Народ дружно закивал.

– Мы очень скучали и винили себя в случившемся. Поэтому и готовы на все, чтобы вернуть твое расположение.

– На все готовы? – спросила я. – Вот прям на все, на все?

– На все в меру, – поспешила вставить Кора. – И вообще, Грушенция, хватит друзей мучить. Мы и так сами себя замучили.

– Ладно уж, страдальцы. Я тоже скучала. Сильно-сильно.

Друзья весело загудели, отчего мой рот сам собой расплылся в улыбке.

– Признаю, я тоже была не права, скорее, повела себя как последняя дура и… и еще я вас всех люблю!!!

Меня вновь сжали в двенадцать рук, да так сильно, что едва не расплющили. С трудом отбившись, спряталась за спиной посмеивавшегося Альдамира.

Вот ведь фрукт, мог бы и догадаться, что близнец в помощи нуждается. Радостные друзья – это страшная неуправляемая сила.

– Вот и замечательно! Вот и славно! – ликовал Сонор. – А сейчас, господа студенты, пройдемте в нашу с Дайаночкой комнату. Мамина наливка заждалась.

Альдамир Скай дэ Роушен, наследник Владыки мономорфов, тяжело прислонился спиной к двери. Вот уже который месяц он не находил покоя. Разнообразные мысли лишали сна и заставляли чувствовать себя неуверенно. А началось все с ритуала призыва магического близнеца.

Первая встреча с Агриппиной пошатнула привычный мир, перевернула его с ног на голову. Мелкая, костлявая, вечно растрепанная, не в меру любопытная и активная. Кроме того, вредная, наглая, бесцеремонная, непослушная и своенравная. Не женщина – сплошное недоразумение. После красивейших представительниц его расы иномирянка казалась ощипанным воробьем по сравнению с прекрасными лебедушками.

И вот с «этим» Альдамиру предстояло просуществовать всю оставшуюся жизнь.

Естественно, он вначале расстроился. Да что там расстроился, пришел в ужас от перспективы назвать пигалицу невестой, а потом и женой. Затем, конечно же, разъярился, пообещав себе избавиться от близнеца как можно быстрее. И упрямо, словно брон в гоне, принялся искать способ разорвать связь.

Но не зря во время ритуала существа обращались за помощью к Предопределению, видимо, у Бога была причина соединить их, таких непохожих и чуждых друг другу. Только Альдамир в красках представлял, как станет свободным, так что-нибудь случалось: будь то взрыв в аудитории или другая пакость. Близнец, будто назло, лезла своим любопытным носом, куда не надо. Одна картина-портал чего стоила.

И даже трудности раздражали его не так, как то, что чем сильнее они ссорились, грызлись, пытались отдалиться друг от друга и сопротивлялись действию связи, тем крепче эта самая связь сковывала их по рукам и ногам.

Первой жертвой стал Шторм. Не просто вторая ипостась, а верный друг, брат, лучшая часть Альдамира. Грифон вдруг поддался чарам не только хитрюги-виверны, носящей нелепое имя Солнышко, но и принял саму Агриппину. Крылатый брат был готов не только есть из ее рук, но и, не дай услышать Непроизносимой, покатать близнеца на спине. Столько невидимых чужому глазу ссор произошло за эти дни между ними, сколько, наверное, не происходило за всю жизнь.

Время шло. То ли под действием связи, а может, и поддавшись уговорам Шторма, Альдамир стал более внимательно присматриваться к Агриппине. Оказалось, за ее внешней ершистостью прятались доброта, чуткость к проблемам других и легкий нрав. Девушка носилась, словно скоростной магический вестник, грея своим теплом находившихся рядом существ. Грозная валькирия, неуверенные в себе элементали, шалопай гном, запуганная гаргулья и даже суровый страж мономорф грелись в лучах дружеского расположения, с удовольствием проводя с ней время.

И только он один осознанно отказывался принять ее сердечность, прячась за многочасовыми разговорами с Лиопольдиной и мечтами о свободе. Давил в себе зародыши тех чувств, которые дала им связь. Но иногда желание ощутить ее рядом побеждало здравый смысл, и тогда Агриппина оказывалась в его объятьях.

Без сомнения, так дальше продолжаться не могло. Предопределение или же сама Непроизносимая вмешались, и все еще больше усложнилось. Произошло нападение шверка. Сцена, когда когтистая лапа чудовища опускалась на голову близнеца, навечно останется в его памяти. Как и вид истерзанной мерзким предателем ду Враном Солнышка. До сих пор Альдамир не мог понять, чем тогда руководствовался: долгом жизни или чувствами.

А то, что он решился на ритуал Интери, чтобы вытащить Агриппину из лап смерти, вообще можно было считать умопомрачением. Альдамир по собственной воле еще больше затянул путы связи.

Мысли проносились в голове, пока, наконец, дверь за спиной не открылась, отчего он едва не упал. Но быстро сумел восстановить равновесие и остаться на ногах.

– Получилось? – с сомнением спросил у переступившей порог гаргульи.

Дайана кивнула.

– Мне можно войти?

Гаргулья пожала плечами.

– Спасибо.

Девушка улыбнулась и, помахав на прощание, побежала к себе. А он, тихонько затворив дверь, вошел в комнату.

Близнец спала. Разметавшись по кровати, она улыбалась во сне. Альдамир приблизился и всмотрелся в ее лицо. Бледное, от ресниц падала темная тень, что делало Агриппину похожей на куклу. Только губы, алые, сочные и такие манящие, говорили, что девушка живая.

Он против воли склонился над ней и осторожно поцеловал в приоткрытый рот. Груша вдруг вздрогнула, но не проснулась, а стала отвечать. Робко, неумело, сладко.

Сладко?! Неужели?! С каких пор поцелуи с ней стали сладкими?

Испугавшись собственных мыслей и желаний, Альдамир отпрянул. Резко развернулся и в два шага оказался возле своей кровати. Куда, не раздеваясь, рухнул, а потом и вовсе спрятал голову под подушку.

Предопределение, как же все запуталось. Но он обязательно во всем разберется. Нужно только немного времени.

Наступило утро. Кровать заходила ходуном, намекая, что пора вставать. Я потянулась, зевнула и, не открывая глаз, села. И тут же была бесцеремонно скинута на пол.

Вот ведь мебель самостоятельная. За две недели, проведенные в лазарете, совсем забыла про ее противный характер и желание освободиться от наших бренных тел.

Поднявшись, снова потянулась и прислушалась к себе. Спать и вправду не хотелось. За ночь я прекрасно отдохнула. Настроение было отличным, вчерашние чувства больше не одолевали. Зато изнутри пришли эмоции. Не мои.

Солнышко!

– Милая, ты как?! – засюсюкала я. – С тобой все в порядке? Ты поправилась? Тебе не больно? Ты покажешься?

Виверна нежно зарычала, говоря, что да, она уже в порядке, ей не больно и вообще она хорошо себя чувствует. Я была бы рада поверить, вот только показаться на глаза хитрюга так и не захотела. Пророкотала что-то успокаивающее и вновь исчезла, оставив после себя ощущение теплоты.

– Здравствуй, Груша, – голос принца раздался рядом с ухом.

Я вздрогнула и резко подпрыгнула, при этом чуть не снеся Альдамира с ног. Он отскочил, а я запнулась, точнехонько приземлившись ему в объятья.

– Привет, – только и смогла сказать в ответ.

Принц ругаться не стал, наоборот, как будто бы нехотя позволил мне отстраниться.

– Как ты себя чувствуешь? – спустя секунды безмолвия спросил он.

Под взглядом внимательных желтых глаз я вдруг занервничала. Затеребила край рубахи.

– Отлично.

Альдамир взял мою руку и, предварительно отцепив пальцы от рубашки, осторожно сжал ладонь.

– Я рад.

– Спасибо.

Щеки опалил жар, и я робко опустила глаза в пол.

Вот брон! Что это со мной делается?! Неужели я стесняюсь?!

Ответа в голове так и не нашла, только услышала смешок виверны да далекий отзвук радостного курлыканья Шторма.

– Груша, я собирался тебе напомнить, – начал близнец в тот момент, когда от смущения мне хотелось провалиться сквозь землю. – В течение двух недель, начиная с сегодняшнего дня, мы на каникулах.

– Да помню, – проблеяла я. – И?

– И я с удовольствием приглашаю тебя к себе в гости. Знакомиться с родителями.

– О! Круто! Спасибо… Что?!

Честно, не сразу допетрила, куда зазывал близнец. Но когда поняла, судорожно выдрала ладошку из его рук.

Меня в гости к мономорфам? Во дворец?! Знакомить с папой Владыкой и мамой великой леди?! К напыщенным придворным, этикету и правилам?!

Ооо, нет! Я не готова! Я не хочу! Я боюсь!!!

– А можно, я останусь тут? – пролепетала с надеждой, одновременно пятясь к двери. – Позанимаюсь, наверстаю упущенное. Деканам помогу, что ли. Да хоть полы буду в академии мыть.

Принц покачал головой, делая большой шаг в моем направлении.

– Тогда… э… О, меня Кора в гости приглашала! Вот!

– В гости к валькирии ты поедешь в другой раз.

Я уперлась спиной в дверь, дальше отступать было некуда. Альдамир остановился в нескольких сантиметрах от меня и лукаво улыбнулся.

– Почему это! – показательно возмутилась. – Это мой выбор! И вообще…

Вместо того чтобы спорить, этот товарищ хитро прищурился и с вызовом проговорил:

– Груша, неужели ты испугалась?

– Что?! – невольно вскинулась я. – Нет, конечно, с чего ты взял?

– Да так, – протянул он. – Наверное, показалось. А я уже и маму предупредил. Она тебя очень ждет.

Маму!!! О боже!

Перед глазами почему-то встало видение прекрасной леди со скалкой в руках, неодобрительно глядевшей на меня.

– Может, не надо мамы? – пропищала я.

– А еще Альфред и Далина с мужем и, возможно, сыном, – продолжил перечислять близнец, сделав вид, что не услышал. – Ну и отец, естественно.

Представив встречу с «семьей», чудом не упала в обморок. Только задышала часто-часто, чтобы побороть головокружение. Даже глаза закрыла, чтобы, не дай брон, не рухнуть на пол.

– Груша.

– Ммм, – промычала, не в силах больше ничего сказать.

– Посмотри на меня.

Я с неохотой подняла веки и потерялась в его взгляде.

– Запомни, близнец, – произнес он. – Никто и никогда из моих родных не обидит тебя. Потому что ты – часть меня. Поняла?

Оставалось только кивнуть.

А тихая фраза «ты – моя жизнь», наверное, мне просто послышалась.

Долго размышлять над словами принца мне не дали. Быстренько сопроводили умываться, завтракать, а потом потащили в сторону выхода из общежития. На вопрос «А вещи взять?» лишь отмахнулись, сказав, что это барахло во дворце не понадобится. И вообще «мама» уже все подготовила. На что я воинственно напыжилась и заявила во всеуслышание: всякие там корсеты и кринолины не надену. Ни за что на свете!

В ответ мне вновь коварно усмехнулись и еще быстрее поволокли прочь из здания. Я, естественно, вырвалась и в мгновение ока оказалась в комнате. Где принялась скидывать вещи в сумку под ехидные замечания вернувшегося следом близнеца, хихиканье Солнышка и успокаивающее курлыканье Шторма. Старательно игнорируя парочку вредин, шепнула «спасибо» грифону.

Нет, ну а что он хотел, собственно? Принц-то. Чтобы я с бухты-барахты переместилась непонятно куда без ничего? Пусть даже и во дворец? Так, что ли? Спасибо. Это пройденный этап. Больше не хочу. Наперемещалась уже. Все свое, ну или почти свое, ношу с собой. Одежда пусть и великовата, зато удобная и привычная. Расческа, опять же, зубная щетка. Куда я без них?

Снова пугала неизвестность. Вот что там приготовила Альдамирова матушка? Как представлю, аж страшно становится. Приеду, а там одни платья пышные да неподъемные, и куда я в них? Лиопольдина вроде подобными не баловалась, но кто знает моду мономорфов.

Размышляя таким образом, набила сумку под завязку. Удовлетворенно оглядела результат трудов своих и покосилась на близнеца. Он невозмутимо возлежал на кровати, с интересом наблюдая за моими действиями.

– Я готова.

– Правда? – вопросительно изогнулась полосатая бровь. – Мне кажется, ты забыла десятый по счету носовой платок.

– Да?

Точно!

И я тут же зарылась в шкаф, ища украшенную кружевами тряпочку.

– Конечно, – пробурчал себе под нос Альдамир. – А вдруг во всем дворце Владыки не найдется столь необходимой тебе мелочи.

Отвечать на подколку не стала, только показательно засунула платок в карман сумки. А потом подбоченилась и нагло заявила:

– Ну-с, я готова. Кого ждем-с?

Принц выпад проигнорировал с поистине царским высокомерием, а затем с не меньшим подхватил мой раздутый баульчик и покинул комнату. Я, естественно, поскакала за ним.

Как и предполагал Альдамир, очередь возле портала уже образовалась. Впрочем, двигалась она быстро, потому как народ спешил по домам в гости к родственникам. А поэтому действовал четко и продуктивно: без толчеи и споров. Вот и мы, спустя всего несколько минут ожидания, оказались у цели.

Арка представляла собой каменное кольцо огромных размеров, вросшее в землю. Ободок был испещрен незнакомыми мне символами, которые слабо мерцали даже днем. Но стоило войти в арку существу, как они вспыхивали желтым светом.

Засмотревшись на эти самые символы и, не буду скрывать, поколупав их ноготком, я, естественно, все на свете забыла. Если бы не деликатное покашливание Лауры и не совсем деликатный тычок ее близнеца, я наверняка еще бы долго загораживала проход.

Придя в себя, скорчила Диниосу злобную рожицу и шагнула в темноту вслед за принцем. Никаких неприятных ощущений переход не вызвал. Просто хоп, и я очутилась с другой стороны. И тут же едва не оглохла от дивных звуков. Казалось, одновременно вопила недорезанная свинья, орал кот, квакали лягушки, рычала собака. И что самое страшное, весь этот концерт доносился из пасти одного создания.

– Слезы Непроизносимой! – воскликнула я, вцепившись в близнеца. – Кто это?

– Брон.

– Вот это брон?! Знаешь, я представляла его себе иначе.

Принц улыбнулся, покачал головой, но мешать мне глазеть на зверюгу не стал, только за ручку отвел в сторону, дабы не путалась под ногами у выходящего из арки народа.

Брон напоминал земных броненосцев, только вот размером животинка была со слона. А еще его лапы визуально казались длиннее и толще по отношению к туловищу, чем у земных собратьев. Кроме того, если судить по забитой кормушке, прикрепленной возле морды, лопали они все подряд в отличие от броненосцев.

Так вот непосредственно этот верещавший экземпляр явно был чем-то недоволен. Возможно, размером телеги, которую приходилось тащить, а может, и весом хозяина, с видом императора восседавшего на загривке.

Только после того как брон скрылся за поворотом, я сумела рассмотреть место, в которое мы перенеслись. Арка находилась в центре небольшой площади, огороженной со всех сторон символическим резным забором с широкими воротами. К ним вели несколько хм… дорог.

Обычная. Ну как обычная, скажем так: условно обычная для экипажей, карет, верховых на лошадях и бронах. А еще непонятных устройств типа земных тачек, скорее всего, магического характера. По-другому объяснить, как передвигались эти штукенции на двух колесах, с ручкой вместо руля, я не могла.

Вторая – явно для пешеходов, потому как по ней чинно передвигались прохожие как в человекоподобном, так и зверином обличьях. Честно, я обомлела, когда перед тонкой гадюкой остановился здоровенный брон, дабы пропустить ту на аналоге пешеходного перехода.

Следующий путь, ведущий к арке, был водным. Явно рукотворный, или же, скорее, маготворный, канал соединял площадь с целой сетью подобных, уходящих в разные стороны, опутывавших страну, словно кровеносные сосуды. Вот прямо сейчас на пятачок перед воротами выбросилось неведомое создание с плавниками, спустя мгновение принявшее вид рослого широкоплечего мужчины. Мономорф в иллюзии одежды снял с шеи мешок, вытащил оттуда одежду настоящую и, как ни в чем не бывало, принялся ее натягивать.

Четвертая дорога принадлежала плотам, летающим на расстоянии примерно метров четырех от земли. Этаким плоским деревянным конструкциям, опять же, магического происхождения. Управлял плотом «пилот», восседавший в передней части на высоком стуле и державшийся за блестящий поручень. Позади него находились четыре ряда скамеек для пассажиров. Судя по тому, что никто из них не вываливался на головы пешеходов, плоты были защищены невидимым глазу экраном.

Выше, над крышами многочисленных зданий, лениво взмахивая крыльями, парили пегасы. Открыв рот, я с умилением смотрела на воздушных лошадок и безмерно завидовала их владельцам. Так происходило до тех пор, пока в голову не пришла мысль: насколько разумны эти создания, чтобы не справлять нужду на лету. Тотчас прикрыв рот, я судорожно заозиралась, ища следы преступлений, но, к моему счастью, специфических кучек видно не было. Улица радовала чистотой и ухоженностью.

И, наконец, последняя воздушная, самая удаленная от земли дорога принадлежала мономорфам в обличье птиц и летающих животных. Кого в небе только не было, я не успевала толком рассмотреть одного, как появлялось еще с десяток. Знакомые на вид и не очень. Симпатичные и те, кого и в страшном сне не хотелось бы увидеть. Пестрые и разноцветные, маленькие и большие. В общем, на любой вкус и фантазию.

Воздушные ряды не смешивались, существа летели точно по светящимся разметкам, снижаясь в отведенном для этого месте. Конечно, я могла и ошибаться, но парочка мономорфов в обличье орлов восседали на высокой жерди явно для того, чтобы контролировать передвижение транспортных средств и не только. Представив пернатых в одежке земных гаишников, да еще с главным полосатым атрибутом в лапах, я чуть не упала от смеха. Отсмеявшись, посмотрела на близнеца и протянула восторженно:

– Круто тут у вас! И очень необычно.

Альдамир снисходительно улыбнулся, попутно заметив, что это только начало, а потом предложил забраться в карету. Оказывается, пока я любовалась окрестностями, за нами успели приехать из дворца. И сейчас экипаж в окружении нескольких суровых молодцов на лошадях ждал только меня.

Попрощавшись с Лаурой и Диниосом, отправившимися в другую сторону, я с громко бьющимся сердцем ступила на подножку.

Что ж, в путь! И пусть мне поможет Предопределение пережить встречу с родственниками принца.

Карета неспешно везла нас по мостовой, я же жадно оглядывала достопримечательности. Дома невысокие, этажа на четыре максимум, зеленые садики, разбитые почти возле каждого строения, яркие пятна клумб и не менее броские вывески магазинов. Вот что-что, а реклама в любом из миров привлекала внимание.

– Как я и обещал, мы обязательно посетим лучшие салоны столицы, – заметив мой интерес, заверил близнец. – Не беспокойся.

– Ни капли не волнуюсь, – ответила я и нисколько не покривила душой. Несмотря на наши разногласия, Альдамир всегда держал слово.

На улицах города было многолюдно, вернее, многоморфно. Попадались и представители других рас, но они терялись в общей массе аборигенов. Я смотрела на хозяев столицы, отмечая то, во что они были одеты. Дамы элегантно и женственно, мужчины подчеркнуто строго. И с затаенной грустью отмечала, что в своих широких, не по размеру штанах, рубашке с чужого плеча и ботинках на толстой подошве смотрелась бы рядом с ними как чучело огородное.

Да, похоже, я произведу совсем иное впечатление на родственников принца, нежели хотела. Нищая оборванка вряд ли придется ко двору. Уж если близнецу, находившемуся под действием связи, я была неприятна, то что говорить о членах его семьи.

Глубоко вздохнув, отвернулась от окошка и глянула на Альдамира. Он сидел прямо, гордо держа подбородок, но, судя по задумчивому виду, находился отсюда далеко-далеко. Возможно, тоже переживал.

Эх… Как же мне страшно. Наверное, в лапах маньяка ду Врана я чувствовала себя спокойнее, чем сейчас.

Чтобы не надумать всякого, вновь уставилась в окно. Вскоре дорога вильнула направо, а после пошла в гору. Постепенно городской пейзаж менялся на сельский. Практически исчез транспорт, дорога сузилась. Домики превратились в милые взгляду деревянные одноэтажки, народу поуменьшилось, зато появились вполне узнаваемые домашние животные: овцы, козы, коровы, лошади. Неизменными оставались чистота улочек и водные каналы, в которых плескались мономорфы во вторых ипостасях.

Вопреки моим ожиданиям дворец Владыки находился не в центре, а в предместье, на живописном холме у озера. Он, казалось, возвышался над городом, словно король-лев из одноименного мультфильма, с высокого утеса взиравший на свои владения.

И озеро, и декоративные деревца, а еще красиво оформленные заросли незнакомых мне кустов с крупными цветами, а также ухоженные дорожки, беседки, ажурные фонари и резные скамеечки я увидела только тогда, когда мы въехали в ворота. До того все это великолепие было припрятано за высоким, неприступным на вид забором. У ворот дежурили стражники в черной форме, зорко оглядевшие нашу карету. Не заметив ничего подозрительного, они поклонились близнецу и пропустили внутрь.

Чем ближе мы подъезжали к высокому крыльцу, тем быстрее билось мое сердце. Наконец, наше транспортное средство остановилось. Я беспомощно посмотрела на Альдамира и невольно вжалась в спинку кресла. Он кривовато улыбнулся в ответ и протянул руку. Ладошки тут же вспотели, вынуждая меня сжать их в кулаки.

– Не бойся, Груша, – в который раз за сегодняшний день сказал он и выразительно посмотрел на руки. – Позволь мне тебе помочь, с подножки можно упасть.

Едва сдержав тоскливый вздох, разрешила близнецу вывести себя из кареты и только потом вытащила ладонь из его пальцев. Но тут же была вынуждена вновь вцепиться в них со всей силы, потому что на крыльце нас уже ждали. Двое: представительный мужчина в годах и очень красивая статная женщина средних лет.

Честно, если бы не Альдамир, я так и стояла бы возле кареты, застыв каменным истуканом. Вот только принц ждать, когда отомру, не стал, вместо этого потащил меня за руку прямиком к паре.

– Отец, мама, здравствуйте, – склонил он голову, остановившись, не дойдя до родителей несколько ступеней. – Позвольте представить вам своего близнеца: Полайкина Агриппина Андреевна, человек.

Я повторила движение принца, а потом осторожно подняла глаза и робко проговорила:

– Приветствую вас, Ваше Величество. Леди Катарина ду Милау.

Мономорфы молчали, внимательно разглядывая мое лицо. Чудом заставив себя стоять на месте, а не чесануть обратно в карету, я ждала их вердикта.

– Добро пожаловать в семью, дитя, – наконец, сказал Владыка. – Мы рады тебя приветствовать во дворце.

Затем он спустился по ступенькам вниз, оказываясь на одной с нами. Протянул руку и положил ладонь на мой лоб. Вот прямо туда, где чернела «подаренная» принцем звездочка. От неожиданности я невольно присела под дланью, хотела было удрать, да только близнец не позволил, придержал. Впрочем, долго меня напрягать не стали, Владыка нараспев произнес фразу:

– Драгонидум митте.

Его глаза вдруг широко раскрылись, однако за этим проявлением удивления ничего не последовало. Отец Альдамира убрал руку. А потом широко улыбнулся, совсем как сын, и более душевным тоном добавил:

– Агриппина, я вправду рад нашему знакомству.

Не успела я сказать и слова, как оказалась в объятьях леди Катарины ду Милау. Матушка Альдамира на мгновение прижала меня к груди, а потом, отстранившись, лукаво повела черными глазами.

– Дорогая Грушенька, пойдемте, вы наверняка устали с дороги. Я покажу вашу комнату.

И гораздо тише, изогнув при этом идеально выщипанную бровь:

– А мужчины найдут нас позже, сейчас им поговорить не помешает.

Оставалось только кивнуть и последовать за женщиной. От волнения я почти ничего не успела рассмотреть, скажу одно: дворец был огромен. Высоченные потолки, широченные коридоры и гостиные, гигантские блестящие люстры, лестницы, ведущие в небеса. В общем, потерялась во всем этом великолепии и пришибленно бежала за матушкой Альдамира, боясь отстать и заблудиться. А она, надо заметить, неслась на каблуках по скользкому паркету гораздо увереннее, чем я в своих ботинках.

Остальных родственников, о которых говорил принц, придворных, да вообще других мономорфов видно не было. То ли прятались, подглядывая из-за углов, чтобы не смущать гостью, а может, высокая семейка решила не травмировать их тонкую душевную организацию показом непонятной землянки, по воле Предопределения ставшей близнецом наследника.

Впрочем, в любом случае я была благодарна Владыке и леди ду Милау, работать клоуном для кучи разряженных придворных мне не хотелось. Да и психика бы не вынесла. А это чревато срывом. Виверна внутри поддакивала, тревожно рыча. Кроме того, она пыталась меня приободрить, посылая волны любви и уверенности в себе. Помогало, скажу честно, не очень. Сердце все так же молотом отдавалось в висках, а ладони потели.

Наконец мы куда-то дошли. Матушка Альдамира остановилась возле вычурной резной двери, покрытой, ну, наверное, позолотой, и решительно ее отворила.

– Ооо! – не сумела я сдержать возгласа.

– Проходите, Груша, – посторонилась леди. – Надеюсь, комнаты будут вам по нраву.

– Ооо! – как заведенная, повторила я. – Леди ду Милау, вы уверены, что мы пришли по адресу?

– Просто Катарина, дорогая. И, конечно же, эти комнаты отныне ваши. Но неужели я не сумела вам угодить? Выбрала не ту отделку или…

– Нет-нет, что вы! Все просто великолепно! – поспешила заверить я, видя, как потемнело от расстройства ее лицо. – Только несколько непривычно.

Совсем-совсем немного непривычно. Так немного, что мне боязно ступить грязными ботинками на произведение искусства, которое по недоразумению превратили в ковер.

Катарина тут же повеселела и гостеприимно взмахнула рукой.

– Тогда проходите же, Грушенька. Сейчас я вам все-все покажу!

Пришлось невозмутимо улыбнуться и, внутренне содрогаясь, перешагнуть порог.

– Гостиная, – кратко характеризовала первую комнату леди ду Милау и замолчала, давая мне возможность все самой осмотреть.

А глядеть тут было на что: стены обтянуты песочного цвета тканью, с крупными вставками более темного коричневого. В тон им портьера до самого пола. На полу лежал ковер с мелким ворсом. Еще более темный по цвету, с бежевым растительным принтом, наподобие того, что украшал вставки на стенах.

В центре комнаты стояли бежевые диванчики на гнутых ножках, а еще столик, наподобие земных журнальных, украшенный живыми цветами в вазе и блюдом с фруктами. Чуть поодаль, у стены притулился комод, выполненный в том же стиле, что и стол с креслами. А еще здесь было очень светло: ажурные маголампы висели на стенах, красовались на комоде, ниспадали с потолка.

– Пойдемте дальше, Грушенька, – поторопила меня матушка Альдамира. – Нам еще нужно успеть подготовить вас к торжественному ужину.

О нет, торжественный ужин! Может, обойдемся скромной трапезой на кухне?

– Ну что вы, дорогая, – звонко рассмеялась Катарина, услышав озвученный вопрос. – Все просто сгорают от нетерпения и ждут знакомства с вами.

Да, похоже, играть роль местного клоуна мне все-таки придется. Вот брон!

Из гостиной вели две двери. Одна в спальню, другая в кабинет. Решили начать с первой.

Здесь преобладали иные цвета: бордовый, белый и золотой.

Бордовые стены, белый потолок с золотой люстрой маголампы. Шикарная кровать кипельно-белого цвета с золотой резьбой. В том же стиле прикроватные тумбы, кресла и туалетный столик, уставленный разнообразными баночками. А еще белоснежный мохнатый ковер на всю ширину комнаты.

– А вот здесь, Грушенька, гардеробная, – с таинственным видом заявила Катарина. – Я имела смелость заказать вам платье на сегодняшний вечер. Надеюсь, оно вам понравится.

С видом фокусника она распахнула очередную дверь, а я вновь ахнула, в который раз за сегодняшний день, не сумев сдержать эмоций. Чего там только не было: костюмы повседневные и парадные, для верховой езды и пикника, платья, юбки, блузы. Манто и пелерины, пуловеры и кардиганы. Не говоря уже о чулках, нижнем белье, умопомрачительных комплектах, на которые мне и смотреть-то было стыдно, не то чтобы примерить. И много другого, чему я не сумела присвоить название земных видов одежды. Такое ощущение, матушка Альдамира просчитала всевозможные ситуации, в которые я могла попасть.

Глаза рябило от ярких расцветок, пальчики ощущали гладкость атласа и шелка, мягкость шерсти, грубоватый ворс бархата, легкую нежность батиста, приятную прохладу кожи и теплоту меха. Я проходила между рядами вешалок с открытым ртом, с трудом понимая, что все это великолепие находилось не в каком-нибудь модном бутике, а моей комнате.

Лишь одного вида не нашлось в царстве одежды: брюк, штанов, шорт, лосин, в общем, того, без чего я не представляла нормальной жизни. Даже для сна предполагались всевозможные ночные рубашки: от закрытых в пол до полупрозрачных, едва прикрывавших попу. И только нежно любимых мной мягких фланелевых пижамок не было.

Но и на этом сюрпризы не закончились. Стена напротив входа была забита обувью и аксессуарами. На многочисленных полочках стояли туфельки на каблуке, легкие балетки и босоножки, сабо и мокасины, сапоги и ботинки. Какие-то штуки с загнутыми носами и отсутствием задников, причисленные мной в силу скудности знаний к обуви мультяшных шахов. Домашние мягкие тапочки с помпонами и нечто наподобие разукрашенных в яркие цвета валенок.

Выше полок с обувью хранились шляпки, шарфы, шали, какие-то обручи с газовой отделкой, ремешки, банты, перчатки и другие штуки, которым как ни хотела, но не могла придумать применения. Похоже, без помощницы со всем этим добром я ни за что самостоятельно не разберусь.

– Грушенька, взгляните, – отвлекла меня Катарина. – Вот здесь можно будет хранить драгоценности.

Она нажала на рычажок, замаскированный под одну из полок, и открылась незаметная дверца, укрывавшая вместительную нишу в углу. Там в несколько ярусов покоились обшитые черным бархатом пустые подложки, призванные хранить милые женскому сердечку блестящие безделушки. И лишь на одной из них лежал золотой гарнитур с белым жемчугом: кулон, серьги и кольцо.

Я протянула руку и дотронулась до белых капелек, тонюсенькой ажурной цепочки, удерживавшей довольно-таки крупную жемчужину.

– Как вам, дорогая? – с затаенной тревогой спросила матушка Альдамира. – К сожалению, я не могла полностью полагаться на свой вкус в выборе украшений, потому остановилась на этом комплекте. Подобные у нас носят незамужние девушки. Надеюсь, сумела угодить?

– Он великолепен! – честно ответила я. – Я бесконечно благодарна вам, Катарина!

И, подавшись порыву, схватила ее за ладонь и крепко сжала пальцы.

– Вы не представляете, как мне приятно!

– Правда?

– Конечно же, да!!!

– Спасибо, Грушенька! Вы просто сняли камень с моей души. У меня ведь никогда не было дочери, и я просто не представляю, что может заинтересовать юную особу. Вот и набрала всего понемногу.

– Что вы, это вам спасибо. За встречу, за беспокойство, за внимание. За все это, – описала я круг руками.

Матушка Альдамира раскраснелась, в ее глазах заблестели слезы. Испугавшись всплеска неконтролируемых эмоций, все-таки встреча со мной для Катарины так же волнительна, как для меня с ней, я затараторила:

– Ой, мы, кажется, забыли о времени. И о платье. Помните, вы хотели показать мне его. Боюсь, я сама ни за что не отыщу среди других. Здесь столько красоты, что я потеряюсь до конца каникул, не то что до вечера.

– Конечно-конечно! – всплеснула руками женщина. – Вы правы, нам стоит поспешить. Пойдемте!

Добравшись до ширмы возле одной из стен, я, наконец, увидела наряд для торжественного ужина.

Длинное, до самого пола, приталенное атласное платье с вышитой розовой U-образной вставкой на груди и разрезными верхними рукавами, сквозь которые виднелись нижние. С длинным, тоже розовым, украшенным белым жемчугом бархатным кушаком. К платью прилагались остроносые белые туфельки на низком устойчивом каблуке и газовая накидка, крепившаяся на обшитом белой тканью обруче.

Глядя на это великолепие, я никак не могла представить себя в нем. Вот совсем никак. Платье было сшито для принцессы, а не странной землянки, привыкшей везде и всегда ходить в брюках.

Ну как я облачусь в подобную красоту?

Зеркало на стене подтверждало мои опасения, без прикрас показывая и взлохмаченные волосы с отросшей челкой, и испуганные глаза, и тощую шею, выглядывавшую из ворота большеватой мне рубахи. А еще измазанные синим карандашом пальцы и искусанные от волнения губы.

Не уверена, что из этого гадкого утенка можно сделать прекрасного лебедя.

Уловив смену настроения, Катарина подошла ближе.

– Не знаю, Грушенька, что случилось в академии, из-за чего мой сын не сумел обеспечить вас всем необходимым. Но я уверена, сегодня на ужине вы затмите всех. И Альдамир влюбится в вас снова.

Вздрогнув, опустила глаза. Полыхнувшие жаром щеки дали понять, что кожа опять стала красной. Слова Катарины вдруг заставили сердце биться быстрее и породили мысли и желания, которые я скрывала от самой себя.

– Вы мне поможете? – подглядывая, робко спросила у нее.

Матушка Альдамира мягко улыбнулась и проговорила:

– Конечно, Грушенька.

А потом вдруг лукаво сощурила глаза и добавила:

– Только обещайте, что не будете сопротивляться и сделаете все, что я скажу.

Мне оставалось только со вздохом согласиться.

Альдамир сосредоточенно смотрел на отца. Владыка мономорфов Сошелиар Скай дэ Роушен молчал, глядя вдаль. Он был спокоен и, казалось, доволен происходящим. Вот только принц знал, покоем здесь и не пахло. Мягко говоря, отец нервничал. А уж если быть точным, не находил места от беспокойства.

Пауза затягивалась. Волнение родителя передавалось и сыну. Поймав себя на очередной малоприятной мысли, Альдамир понял, что начал выдумывать всякие ужасы. Мысленно встряхнувшись, он кашлянул, привлекая внимание. Открывать рот без позволения отца он мог, Владыки – нет. Разрешения не получено, а кто сейчас стоял напротив него, пока было непонятно.

Уловка помогла. Родитель отвлекся от разглядывания клумбы возле лестницы и, наконец, заговорил:

– Что ж, сын, можно тебя поздравить. Ритуал прошел успешно. Ты все-таки вызвал магического близнеца.

Принц облегченно выдохнул: отец, а не Владыка.

Тем временем тот продолжил:

– Милая девочка. Добрая, симпатичная. Сильная. Больше, к сожалению, ничего хорошего о твоем близнеце я сказать не могу.

– Отец! – против воли воскликнул Альдамир, но родитель только отмахнулся.

– Вот в силе-то и проблема, сын. Драгонидум принял ее мгновенно, я не успел мысленно произнести вторую фразу Разрешения. Ты понимаешь, что это значит?

– Да, отец, – ответил принц. – Потенциально она вторая по силе после тебя. Это значит, что Дух Дракона выбрал нового наследника, вернее, наследницу. А мне придется ночевать в саду, ежели ты решишь не давать мне разрешения на вход.

– Не ерничай! – строго одернул родитель. – Все слишком серьезно.

Альдамир недоуменно посмотрел на него.

– Прости, отец, я не понимаю. Такого ведь не может быть. Женщины не входят в огонь Преобразования. Тем более те, которые не являются нам кровными родственницами. Я прав?

Владыка молчал.

– Отец, не молчи! Ответь, я прав?

– Хотел бы ответить «да», – спустя долгие секунды тишины проговорил он. – Вот только не могу.

– Отец! Но как?

Строго на него взглянув, будто бы коря за чрезмерную эмоциональность, родитель принялся объяснять:

– Еще до восстания Фениксов, до первого вызова магического близнеца на престол мономорфов входили и мужчины, и женщины. Драгонидум был волен выбирать из детей властвующего Владыки наследника, невзирая на пол. Все изменилось после того, как наш предок Димитрий выкрал свиток из замка врагов и обзавелся близнецом, могучим гаргулом Серфилом. Победив предателей, принц вернулся домой героем. Он купался в лучах славы и всеобщей любви. Народ падал ниц, стоило юному Димитрию выйти на улицу. И лишь одно существо снисходительно смотрело на него сверху вниз: старшая сестра-наследница Гиофа. Самая сильная, самая достойная, выбранная Духом Дракона.

Альдамир слушал и не мог поверить своим ушам. Никто и никогда не рассказывал ему эту историю.

– Серфил по праву считался не только могучим воином, но и прекрасным стратегом. Постепенно внушая принцу мысль, что быть Владыкой намного приятнее, нежели братом Владычицы, вскоре он добился того, чего хотел. Связь близнецов тоже сделала свое дело, Димитрий стал равен по силе великой сестре. Драгонидум не мог выбрать, дав обоим детям Владыки шанс стать преемниками. Вновь повторилась история многовековой давности, приведшая к войне: брат и сестра вместе претендовали на власть.

Отец устало сгорбился, будто давняя вражда предков давила на его плечи, но все равно говорил:

– Новой войны не случилось, отряды Серфила хитростью обезоружили приспешников принцессы. Гиофа проиграла. Убивать сестру Димитрий не стал, поддавшись мольбам матери. Он только быстро выдал замуж за бесплодного представителя рода ду Норин, вынудив добровольно произнести брачную клятву, и сослал в глушь, где спустя годы она умерла от старости. Произнеся клятву, Гиофа тут же потеряла возможность быть наследницей. После смерти отца и вступления на престол Владыка Димитрий создал закон, по которому девушки рода Скай дэ Роушен сразу же после совершеннолетия выдавались замуж. Вскоре народ забыл причину, считая столь ранний брак традицией правящей семьи.

Закончив фразу, отец внимательно посмотрел на Альдамира.

– Ты понимаешь, почему твой близнец стала опасна?

– Не совсем, отец, – покачал головой принц. – Ведь Агриппина мне не сестра. Как ее может выбрать Дух Дракона?

Владыка усмехнулся.

– Все непросто, сын. Не зря связь подстраивает разнополых близнецов друг под друга, стирает расовые различия, даруя им возможность иметь детей. Из-за этого для Драгонидума вы теперь словно кровные родичи. Брат и сестра. Даже если бы существовал способ разорвать вашу связь, для Духа Дракона ничего не изменилось. Только после произнесения брачной клятвы, причем добровольного произнесения клятвы, Агриппина перестанет быть наследницей.

– Отец, я не вижу причины для паники, – хмуро сказал Альдамир. – После завершения обучения мы все равно поженимся. А к тому времени связь сделает свое дело. Брачная клятва будет добровольной.

– В том-то и вопрос, сын, времени нет. Я умираю. Полгода, в лучшем случае год, и меня не станет.

– Что?! – воскликнул принц. – Умираешь? Но почему?

– Неважно, – вновь отмахнулся Владыка. – Главное, твоя иномирянка не может войти в огонь Преобразования, иначе Сердце Торгона может остановиться.

Альдамир смотрел на родителя и не мог понять, неужели то, что он слышал, – правда. Странная болезнь, которая, по словам отца, должна была привести к смерти. Но как? Близнецы, в силу особенностей, практически не болели. Умирали от ран, несовместимых с жизнью, и то если рядом не находилось лекаря, способного хоть немного помочь. От чрезмерного магического истощения. От старости, но и старость отодвигалась на некоторое время, давая чувствовать себя отлично и быть полными сил почти до конца. Оставшийся в одиночестве близнец мог уйти за грань сам, не вынеся потери. Но чтобы от болезни – никогда. По крайней мере, принц такого не знал.

Следующие пункты, вызывавшие сомнения, – женщины-Владыки и едва не случившаяся новая война. Нет, он, безусловно, доверял отцу, особенно в вопросах, касавшихся безопасности страны и мира. Но капля сомнения все-таки закрадывалась в душу, мешая полностью принять рассказ Владыки как должное. Впрочем, проверить, на самом ли деле имели место такие события, он мог. Диниос Круговор навряд ли откажет ему в посещении архива клана Белых тигров.

Дальше Агриппина, которая вдруг ни с того ни с сего стала наследницей вместо него, и возможная остановка Сердца Торгона, если она войдет в огонь Преобразования. Вот уж это вообще событие из ряда вон выходящее. И как реагировать на него, Альдамир пока не знал. Только-только они сошли с тропы войны, как судьба вновь пыталась столкнуть их лбами.

Уехать из Академии Магических близнецов домой, чтобы скопом получить пугающие сведения. Не так, совсем не так он представлял нынешние каникулы.

И пусть простит Предопределение, но кому-то явно не хочется, чтобы он, Альдамир Скай дэ Роушен жил спокойно?

– Твои мысли, сын, – напомнил о себе родитель, в нетерпении постукивая кончиками пальцев о резные перила. – Что ты будешь делать?

– Прости, отец, я пока в раздумьях.

– Понятно. Что ж, время у тебя есть. Просто имей в виду, если после моей смерти вы с Агриппиной не будете состоять в браке и ее потянет к Сердцу, мои люди уничтожат твоего близнеца. Приказ я отдам сегодня же.

– Отец!

Альдамир в ужасе воззрился на родителя.

– Отец, ты готов не только убить собственного сына, но и саморучно обезглавить мономорфов из-за гипотетической возможности того, что Сердце может остановиться?!

– Не драматизируй, сын. Я в курсе твоих непростых отношений с Агриппиной. Знаю, что ваша связь едва теплится. Знаю, что она тебе не нужна и что ты ищешь способ разорвать ее. За свою жизнь не беспокойся, Лиопольдина Дэр ду Милош и ее близнец помогут пережить разрыв.

– Лиопольдина! Вот слезы Непроизносимой!!! – не стерпел Альдамир.

– Так и быть, прощу твою несдержанность, ненаследный принц, – жестко прервал ругательства родитель, а Альдамир понял, что на место отца пришел Владыка. – И даже подтвержу, да, леди Дэр ду Милош передавала некоторые сведения о тебе своему отцу, а значит, и мне. Так что я в курсе всего.

– Простите, Ваше Величество, – склонил голову принц. – Но это не отменяет того факта, что со смертью Агриппины трон мономорфов занять будет некому.

– Временно. Твоя мать беременна, и уже сейчас признаки показывают, что младенец мужского пола родится магически одаренным. Сразу же после совершеннолетия он отправится на Призыв. До того времени твоя мать, герцог Дэр ду Милош и Альфред помогут сохранить порядок в стране.

– Вы так уверены, что еще не рожденный ребенок сумеет спустя годы вызвать близнеца?

– Нет, Альдамир, не уверен. Даже если у него не получится, есть вероятность, что это сделают дети Альфреда. Как ты знаешь, магический дар ребенка не зависит от того, владеет ли им родитель. Альфред молод, полон сил и способен к зачатию. За будущей женой дело не станет. В любом случае род Грифона не заглохнет.

– Хорошо, Ваше Величество, вы все продумали, кроме одного, – дерзко поднял подбородок Альдамир. – Уверены ли вы в том, что после вашей смерти не начнется борьба за трон между моей матерью, нерожденным братом и Альфредом, чьи дети теоретически могут занять престол? Не ввергнете ли вы смертью моего близнеца страну в пучину гражданской войны?

Владыка хищно прищурился, превратившись из добродушного старика в воина.

– Уверен. Почему? А вот это я могу обсуждать лишь с наследником. Так что, принц, время у тебя есть, дерзай. Могу предоставить помощь и сам обговорю с Агриппиной все тонкости. Она девушка умная, поймет сразу и даст согласие на обряд.

– Благодарю, Ваше Величество, я справлюсь своими силами.

– Как знаешь. А теперь подойди, дам разрешение на вход.

Альдамир покорно шагнул ближе и склонил голову, ожидая прикосновения. Хотя он был готов спать и в саду, лишь бы отец до него не дотрагивался. Останавливала Груша. Проговорив фразу, Владыка убрал руку и отпустил его на все четыре стороны, чем принц и воспользовался, ретировавшись за дверь. Но едва он перешагнул порог, как фраза родителя заставила его на миг замереть:

– Прости, сын. Возможно, когда-нибудь ты поймешь, что важно лишь Сердце, а не его стражи. А теперь ступай.

Пожалеть о том, что я связалась с матушкой Альдамира, мне пришлось уже спустя несколько минут. Как только она получила согласие, действие закрутилось.

– Бронни, Донни! – вдруг оглушительно вскричала Катарина. – Живо сюда!!!

Не успела я и глазом моргнуть, как в гардеробную вбежали две дородные девицы с простоватыми деревенскими лицами. Почтительно поклонившись женщине, они вытянулись по струнке, словно солдаты на параде, и преданно уставились на нее.

– Так, девушки! – скомандовала леди ду Милау. – Нам нужно из этого милого воробышка сделать прекрасную кайрави.

Девицы как по команде перевели взгляды на меня и, будто рентгеном просветили лицо и тело. Я аж попятилась от чрезмерного внимания.

– И времени на это всего пять часов, – добавила Катарина.

Бронни и Донни слаженно ахнули и прижали ладони к сердцу.

– Всего пять часов, – с нажимом повторила матушка Альдамира. – Потому отставить оханья и живо за дело! Чтобы через десять минут все было готово.

Девиц словно ветром сдуло. Взмахнув длинными юбками, они прыснули в разные стороны.

Затем Катарина повернулась ко мне и, ласково улыбаясь, произнесла:

– Пока девушки все готовят, не пойти ли нам, Грушенька, подкрепиться? На обед мы с вами вряд ли успеем, но, думаю, немножко восполнить энергию перед делом сумеем.

Честно, я слегка оробела, а еще испугалась. Воображения не хватало, чтобы представить то самое дело и «все», что должны были подготовить расторопные служанки.

Впрочем, леди ду Милау ответа не ждала. Лишь подхватила под локоток и повела в гостиную. А я поняла, от кого у Альдамира замашки таскать меня за собой без разрешения.

В гостиной уже ждал легкий перекус: овощные салатики, малюсенькие тарталетки с кусочками мяса, нечто типа батончиков мюсли, неведомые мне ягоды и фрукты. А еще зеленая жижа в высоких бокалах.

Откушав и того и другого, а также третьего и четвертого, я осталась довольна незапланированным обедом. Не скажу, что наелась досыта, но чувство голода притупилось. Тарталетки оказались с курицей, нежной, чуть подсоленной, посыпанной пряностями. Овощи в салате напоминали земные помидоры, капусту и красный перец. Мюсли имели вкус мюсли, зеленая жижа была похожа на яблочный сок, в который добавили мятную конфету. Непривычно, но освежающе.

Закончив трапезу, матушка Альдамира повела меня в ванную комнату.

Да!!! Я сильно ошибалась, клича ее так по-простецки. Владельцы земных салонов красоты обзавидовались бы, если бы увидели такую роскошную функциональность.

Помещение было разделено на сектора: едва войдя в дверь, мы попали в комнатушечку с несколькими мутировавшими кресло-кушетками, очередной ширмой, огромным зеркалом и столиком с напитками. На одной из кушеток и устроилась Катарина, дабы контролировать процесс приведения возможной невестки в достойный вид.

Мне же предложили пройти за ширму, снять одежду и облачиться в любой из выбранных халатов, что в достаточном количестве висели в шкафу. Выполнив требование, я вышла «в люди», смущенно теребя рукав.

– Ну-с, дорогая, давайте начнем. Девушки уже все подготовили.

Матушка Альдамира хлопнула в ладоши, тут же открылась дверь справа, откуда вывалилась раскрасневшаяся, взмыленная служанка.

– Леди, прошу, – зычно пророкотала то ли Бронни, то ли Донни, почтительно пропуская вперед.

Мне не оставалось больше ничего другого, как глубоко вздохнуть и переступить порог. За дверью оказалась именно ванная комната в привычном виде. А точнее, непосредственно ванна, широкая, большая. Я бы даже сказала огромная. Отдельно душ за прозрачной преградой. Стойка с множеством полок, на которых стояли разнообразные бутылочки и баночки, лежали мешочки, коробочки и прочее, мной неопознанное. Кроме того, почти у стены находилась длинная лавка, обитая тканью, по виду напоминавшая массажный стол.

Вначале меня попросили снять халат, предварительно вежливо узнав, а не нужно ли мне посетить комнату для раздумий, дабы потом не прерывать процесс. Услышав такой же вежливый отказ, стянули-таки халат, нацепили на голову шапочку и засунули в душ. Затем, прикрыв стратегические места полотенцем, повели дальше.

За очередной дверью обнаружился дворцовый филиал бани, куда меня втолкнули, предварительно поменяв шапочку на войлочную шляпу, и посадили на верхнюю полку. А потом, плеснув на раскаленные камни жидкости из флакона, велели отдыхать.

Потела я недолго. Та же служанка вскоре вынула меня из горячего чрева. В ванной она обмазала кожу приятно пахнувшей лесом мазью и вновь завела в парилку. Видимо, для допекания.

Раза после шестого последовательности действий: пожарить – обмазать – пожарить – смыть – чувствовала себя праздничной уткой в духовке и не сопротивлялась. Вскоре девица все-таки решила, что я хорошо пропеклась, и мучения кончились. Ну, это мне так казалось.

Появилась вторая. Я поняла, что неправильно сделала вывод: все только начиналось. Так и оказалось. В четыре руки они растерли тело жесткими мочалками, раз пятьсот вымыли голову всевозможными пахучими средствами, а потом бросили на массажный стол. Где меня мяли, мазали ароматными маслами, вновь мяли и так до бесконечности. И лишь тогда, когда я перестала соображать, осторожно погрузили в теплую воду, оставив в одиночестве отмокать блаженные минут тридцать.

Затем выудили, окатили прохладной водой в душе, обтерли полотенцем, чем-то снова обмазали. Накинули чистый халат и вывели на глаза скучавшей за книжечкой леди ду Милау, которая тут же подала мне стакан с теплым чаем. Выхлебав в три глотка живительную влагу, я без сил рухнула на кушетку.

Да, не зря говорят: красота требует жертв! До этого дня я просто не представляла каких.

Впрочем, долго отдыхать не дали. Бронни и Донни выскочили из двери и напали коршунами. Подхватили под белы рученьки и вывели из ванной в спальню. Там, вооружившись всяческими колюще-режущими инструментами, сделали маникюр, педикюр. Соорудили прическу, «нарисовали лицо», и все это под аккомпанемент щебетания матушки Альдамира. Промежуточные стадии, естественно, не показывали. Впрочем, я и не стремилась увидеть, желая лишь одного: чтобы меня положили вон на ту замечательную кроватищу и оставили в покое. Но, увы, мечта оставалась лишь мечтой. Впереди ждал торжественный ужин и неизвестность.

Наконец пытки красотой закончились. Оставалось лишь одеться. На кровати обнаружилось заблаговременно выложенное служанками белье: трусики-шортики из гладкой тонкой ткани и нечто похожее на земное бюстье, которое застегивалось спереди на крючки. Затем мне велели обуться в выбранные Катариной туфельки. А потом пришло время платья.

Бронни и Донни вдвоем с величайшей осторожностью водрузили его на меня, чтобы, не дай Предопределение, не испортить прическу. После долго поправляли юбку, укладывая складочка к складочке. Мне же предписывалось стоять не шевелясь и лишь по распоряжению поднимать или опускать руки, дабы девицы могли красиво уложить ниспадавшие разрезные рукава. Закончив с одеждой, служанки вновь устремили взгляды на леди ду Милау и, получив разрешение уйти, испарились из комнаты.

Тем временем матушка Альдамира протянула мне подложку с драгоценностями.

– Позволь тебе помочь, дорогая, – едва я справилась с серьгами и кольцом, предложила Катарина. – На цепочке коварный замочек, не так-то просто его застегнуть.

Кивнув, позволила ей закрепить кулон.

– Что ж, Агриппинушка, вы готовы! – отойдя на пару метров от меня, чтобы издалека полюбоваться на получившееся «произведение искусства», женщина удовлетворенно вздохнула.

Я машинально погладила крупную жемчужинку на кольце, не зная, куда себя деть. Столь неприкрытое любование читалось в ее взгляде, что стало неловко, а еще у меня появилось желание посмотреть на себя в зеркало.

Интересно ведь, как теперь выгляжу.

Словно прочитав вопрос по глазам, Катарина ослепительно улыбнулась и проговорила:

– Вы выглядите прекрасно, дорогая! Уверена, затмите всех на сегодняшнем ужине.

– Спасибо, – вспыхнула я.

– Не за что, Грушенька. А теперь, пожалуй, я пойду. Думаю, и мне пора готовиться к ужину. А вы посидите, отдохните. За вами скоро придут.

И, послав еще одну очаровательную улыбку, леди упорхнула из комнаты.

Как только за ней захлопнулась дверь, я первым делом понеслась к зеркалу. Но, не дойдя до него совсем чуть-чуть, остановилась. Сердце громко билось, грудь, приподнятая бюстье, выпрыгивала из выреза платья.

Страшно! А если вкус леди ду Милау слишком сильно отличается от моего или, не приведи Непроизносимая, то, что превосходно смотрится на девушках-мономорфах, для землянок подобно мешку картошки? Что я буду делать?! Бронни и Донни испарились, Катарина тоже ушла…

Вот брон, с этим ужином я становлюсь похожа на гламурную истеричку!

Мысленно попросив Солнышко дать мне затрещину, немножко успокоилась, увидев когтистый кулак возле носа, и решительно шагнула к зеркалу. А потом, больше не думая, подняла голову.

Из зеркала смотрела чужачка. Я даже на всякий случай развернулась, вдруг в спальне еще кто-то был. Никого не обнаружила. Дотронулась до зеркала, ощутила его прохладную гладь. Затем опять вгляделась в отражение, ища знакомые черты, и, слава Предопределению, нашла. Вот эти карие глаза с черными пушистыми ресницами вроде мои, только умело подкрашенные, отчего казались бездонными. Нос тоже родной: маленький и острый. Правда, лишившийся украшения в виде намечавшегося прыщика. Из-под глаз пропали синяки, цвет кожи выровнялся. Губы будто бы припухли, став более выразительными и яркими. Прикоснулась к ним пальцами, подушечки остались чистыми.

Да, магия!

Усмирили умелицы и мои вечно растрепанные волосы. Сейчас пряди мягко обволакивали лицо, придавая ему правильную овальную форму. От широкого белого ободка, предложенного Катариной, мастерицы отказались, заменив тонкой жемчужной ниткой. Что вкупе с полосатыми волосами смотрелось весьма, хм, интересно. И что скрывать, мне нравилось.

Привыкнув видеть в зеркале цыплячью шейку, была приятно удивлена. Оказалось, она вовсе и не цыплячья, а длинная и изящная. Как бы сказала баба Нюра, одна из дедовых приятельниц, лебединая. Крой платья волшебным образом перекроил фигуру: за счет выреза плечи стали чуть шире, как и бедра, зато талию, казалось, можно было обхватить двумя ладонями. А еще я вроде бы даже выглядела выше. Цвет тоже радовал: белый придавал облику воздушности, розовый оттенял кожу, дабы она не выглядела безжизненно-бледной.

В общем, пацанка Грушка куда-то исчезла, на ее место пришла леди. И все было хорошо, но, честно говоря, глядя на себя в зеркало, я испытывала диссонанс. Внешняя обертка не соответствовала моему внутреннему состоянию. Ну не могла принцесса в отражении быть мной. Не могла.

Вздохнув, скорчила зеркалу рожицу, зеркало ответило тем же. Внутри заворочалась Солнышко, намекая, что тоже не прочь взглянуть на труд мастериц, а то и примерить платьице. Представив процесс примеривания, я почувствовала себя дурно. Виверна мерзко захихикала, а потом показала картинку. Эта вредина нацепила на свое чешуйчатое тело блестящую полупрозрачную тряпку, едва прикрывавшую стратегически важные места. Вернее, прикрывавшую бы, ежели одна скалящаяся хулиганка была бы человеком. Затем она покачала из стороны в сторону попой, а потом и вовсе подцепила коготком бретельку и с томным видом начала стягивать. Где только подсмотрела, безобразница! Неужели и на Торгоне есть стриптиз?!

Не стерпев, я захохотала как ненормальная. Даже слезы выступили, благо чудо-косметика выдержала. Лицо не украсилось внеплановыми черными разводами. Со смехом спало напряжение. Волнение, державшее за глотку, ушло. Вернулось хорошее настроение, приправленное щепоткой бесшабашности.

И пусть сегодня выгляжу сказочной принцессой, в душе я все та же Груша.

Вновь улыбнувшись зеркалу, вдруг поняла. Чего-то не хватало. Но чего?

Точно! Вспомнила!

Кругляш, подаренный ректором, исчез! Как так, ведь Соло ду Помпео сказал, что потерять его невозможно? Жалко, он мне нравился. Да и чревато, однако. Вдруг похититель крови решит сегодня активизироваться. Тут же, словно отозвавшись на мысленный призыв, на шее заблестел амулет. Я моргнула, он пропал. Представила, появился опять.

Вот это да! Какая толковая штучка. Умеет исчезать!

Устав играться в прятки с кругляшкой, решила пройтись по новым владениям. Конечно, Катарина обещала провожатого на ужин, но что-то он не торопился с приходом, а посему можно было совместить приятное с полезным: и отдохнуть, и разведать обстановку. Главное, платье ни обо что не зацепить, все остальное поправимо.

Время шло, я вновь заглянула в ванную, все-таки посетила комнатку задумчивости, а вдруг. Потом поглазела на наряды в гардеробной, залезла на кровать, дабы проверить ее на мягкость. От греха подальше, чтобы не уснуть, покинула спальню и забрела в кабинет, его-то мне матушка Альдамира показать не успела.

Кабинет разительно отличался от других комнат: мебель темного дерева, более громоздкая и функциональная, чем везде. И что главное, ее здесь был необходимый минимум: стол, кресло и стеллажи на всю ширину стен. Никаких финтифлюшек и ненужных украшений.

Здесь мне почему-то было комфортнее.

Написав в блокноте, лежавшем на столе: «Тут была Груша», я покинула кабинет. В гостиной на столике обнаружила фрукты и с удовольствием подкрепилась. Перекус перекусом, а кушать уже хотелось. Больше делать особо было нечего. Присев на диванчик, открыла забытую Катариной книгу и попыталась читать. Но видимо, волнение и усталость сыграли роль, я расслабилась и незаметно для себя уснула.

Проснулась от чувства, что меня разглядывали. Распахнув веки, убедилась, интуиция не подвела. В кресле напротив сидел Альдамир и, не моргая, смотрел. Да что там, буквально пожирал глазами.

Смутившись, быстренько приняла вертикальное положение, то есть уселась прямо. Мимоходом поправила платье.

– Привет, – пробормотала, тоже начав его рассматривать.

Принц уже успел сменить привычную мне одежду на, как сказала Кора, приличествующую статусу и положению в обществе. А именно: черную рубаху с воротом-стойкой. Поверх нее был надет темно-бордовый запахнутый, хм, ну назову кафтан с разрезными рукавами, опоясанный толстым кожаным ремнем. Вместо широких штанов на нем красовались черные брюки, заправленные в высокие сапоги. Кроме того, на груди Альдамира висела крупная золотая бляха, наверное, какая-нибудь специальная штука, показывавшая статус.

Пока я без стеснения разглядывала его наряд, принц успел отмереть и все-таки ответил:

– Здравствуй, Груша. Как себя чувствуешь?

– Отлично, как ты?

– Неплохо.

Да, занимательный разговор у нас выходит.

Поерзав, уселась удобнее.

– Ммм, и давно ты здесь?

– Не особо, – подумав, ответил он.

– А почему не постучался? – прищурилась я.

– Стучался, ты не отозвалась. Я забеспокоился.

– Понятно.

Волнение Альдамира приятно удивило.

– Спасибо.

– За что? – изумился он.

– Ну, – протянула я. – За беспокойство.

Принц не ответил, только улыбнулся. Правда, улыбка затронула лишь губы, взгляд оставался сосредоточенным и внимательным. Лоб хмурился, отчего галка выглядела кривовато.

– Что-то случилось? – участливо поинтересовалась я.

– Нет, – слишком быстро ответил он. – С чего ты взяла?

– Не знаю, ты выглядишь напряженным.

– Просто устал.

– Уверен? А может, с отцом поссорился?

Альдамир скривился, а я поняла, что попала в точку.

– Расскажешь? Вдруг, чем смогу, помогу.

– Нет, легкое недоразумение, – помотал он головой. – Тут и рассказывать не о чем. Обычное недопонимание. Я справлюсь самостоятельно.

Принц проговорил это так легко, что я сделала вид, будто поверила. Вот только на самом деле была уверена, все не так просто. Что-то, а может, кто-то (даже кандидатка на роль имелась) явно встал между отцом и сыном. И я буду не я, если не вытащу из него эти сведения. Но это потом, сейчас пора на ужин.

– Ладно, не хочешь говорить – не говори. Твое право. – Я показательно приняла его версию. – Так понимаю, ты пришел сюда не просто так. Пора идти сдаваться?

Альдамир вопросительно поднял бровь.

– В смысле, пора идти на ужин?

– Да, ты права, Груша. Пора.

Он поднялся с кресла и подал мне руку.

– Пойдем.

Уцепилась за протянутую длань и… осталась на месте. Меня будто током ударило. Перед глазами на мгновение потемнело. Впрочем, легкая потеря ориентации прошла, и я увидела саму себя, сидевшую на диване.

Что за фигня?!

Удивленно заморгала, картинка не поменялась.

– Вот брон! – вылетело изо рта второй меня.

– И не говори, – невольно ответила я и услышала мужской голос. Не веря собственным ушам, подняла руку к лицу. Увидела широкую ладонь. Провела по шее, вместо кожи ощутила гладкую ткань рубахи. Тронула ниже – отличительные женские признаки пропали.

Во дела, похоже, мы поменялись телами. Но как?

Не успела додумать мысль, как новый разряд пронзил тело, и спустя секунду я возвратилась обратно.

Уф!!!

– И что это было? – спросила, вытирая свободной рукой испарину.

– Не совсем уверен, но, похоже, связь усилилась, – пробормотал Альдамир, выглядевший весьма растерянным.

– Мдя, вот что-нибудь да случается! Не могла она усилиться после ужина. Весь настрой потеряла с этими перемещениями!

Придется опять просить виверну помочь. Впрочем, и от нее шли волны неуверенности. Бедолага тоже ничего не поняла и пребывала в замешательстве. Да уж, вот это номер!

Принц на мою реплику не ответил, лишь крепче сжал пальцы. А потом резко потянул на себя, вынуждая сделать шаг вперед. Не успела возразить, как оказалась в его объятьях. Он меня не неволил, руки лишь чуть поддерживали за талию, и в любой момент я могла отстраниться. Вот только хотела ли, сложный вопрос. Рядом с ним было на удивление хорошо. Будто бы Альдамир одним своим присутствием отгонял все тревоги.

Странное, надо сказать, ощущение.

А еще, вдыхая знакомый запах, я вдруг вспомнила, что не только тело принца на несколько секунд принадлежало мне, но и еще что-то. Может быть, восприятие. И оно показывало меня совсем другой, не такой, какой я сама себя представляла, или такой, какой видела в зеркале. Не безбашенной пацанкой, не принцессой из Зазеркалья, а хрупкой, нежной, словно цветок, беззащитной и ранимой леди. Этакой Дюймовочкой, которую хотелось оберегать и лелеять.

Разрушил чудесное мгновение стук в дверь. Встрепенувшись, я выскользнула из объятий Альдамира. Отвернулась, поправляя платье. Принц так и не заговорил, только выдохнул отчего-то с шумом и отправился встречать гостя. Гостем оказался его личный слуга Персеваль, прибывший предупредить высочество и его близнеца о времени. Поблагодарив, Альдамир вновь подал мне руку, я, естественно, ее приняла. На этот раз обошлось без разрядов тока.

А потом нас повели в Большую столовую, где и должно было состояться торжественное мероприятие. Перед распахнутыми дверями пришлось остановиться, дабы церемониймейстер, или как тут называлась сия достойная должность, громко объявил наши имена:

– Его Высочество наследный принц Владений мономорфов, избранный Духом Дракона Альдамир Скай дэ Роушен с магическим близнецом, высокой леди Агриппиной Андреевной Полайкиной.

И шмякнул украшенной драгоценными камнями палкой по полу, да так сильно, что я подпрыгнула от испуга. Благо принц стоял рядом и поддержал, иначе, как пить дать, опозорилась бы перед гостями. А гостей было много, и они все, как один, перестали шептаться и принялись пялиться на дверь, ну и на нас, естественно.

Мне резко поплохело: голова закружилась, в горле образовался ком, который я никак не могла проглотить. Тонкое бюстье вдруг превратилось в жесткий корсет и стало сдавливать грудь.

Активизировалась Солнышко, посылая мегатонны спокойствия и уверенности, забирая страх. Издалека слышалось подбадривающее курлыканье Шторма. Альдамир тоже помог, чуть сильнее сжимая пальцы, даря уверенность. Я глубоко вздохнула и, нацепив благочестивую улыбку, позволила ввести себя в зал.

Мы проходили рядом со столами, за которыми восседали придворные, направляясь к возвышению в дальней части зала, где уже находились четверо мономорфов: матушка Альдамира леди Катарина ду Милау, прекрасная и величественная в своем темно-синем бархатном платье. Еще одна молодая миловидная женщина и двое мужчин. Судя по белым волосам и внешнему сходству, незнакомка была сестрой близнеца, принцессой Далиной. Один из мужчин тоже беловолосый с надменным выражением лица и выправкой военного – брат Альфред. Ну и методом исключения в смуглом синеглазом мономорфе я признала возможного мужа Далины.

За U-образным столом пустовали три места: во главе, первое по правую руку и самое дальнее слева, рядом с Катариной. Именно туда меня и усадил близнец, любезно отставив стул. Сам же уселся возле сестры на первое правое.

Проконтролировав процесс усаживания наследного принца со спутницей, народ вновь зашептался, но нет-нет, да бросал заинтересованные взгляды на наш столик. Семейка Владыки молчала, демонстративно не смотря в мою сторону, только Катарина мягко улыбнулась и подмигнула.

У меня немного отлегло от души. Все-таки еще одно существо, кроме Альдамира, относилось ко мне хорошо.

Впрочем, расслабляться долго мне не позволили. Церемониймейстер вновь шибанул посохом о пол и громогласно объявил:

– Его Величество Владыка Материи, Великий огненный Дракон Сошелиар Скай дэ Роушен.

Точно так же, как пару минут назад смотрели на меня придворные, я уставилась на Владыку. Он был одет наподобие сына, разве что распашной кафтан радовал не бордовым, а красным цветом. И бляха на груди раза в два точно превышала украшение Альдамира.

Кивком позволив поднявшимся придворным сесть (вот дела, даже не заметила, как соскочила со стула), он прошел вдоль рядов и взобрался на возвышенность. Скупо поздоровался с нами, замершими, словно мышки под веником, и уселся во главе стола.

Откуда-то сверху полилась тихая музыка.

Усевшись обратно на стул, спряталась от внимательного взгляда Владыки за Катариной. По сути, уж очень удобно меня посадили: чуть-чуть наклонишься назад, и мужественного лица, покрытого сеточкой морщин, не видно. Еще бы от гостей кто спрятал, было бы совсем здорово.

Не успела мысленно посетовать на отсутствие загородки, как бокал, стоявший рядом, вдруг наполнился темно-красной, будто кровь, жидкостью. Сам собой. Вытаращившись на волшебный сосуд, пропустила момент, когда Его Величество вновь поднялся. Лишь многозначительное покашливание матушки Альдамира спасло положение, я тут же подскочила. Остальные гости, естественно, тоже оторвали наряженные зады от сидений.

Хорошая, однако, зарядка. Туда-сюда сел-встал, калорий как не бывало. Можно спокойно набивать живот.

Скосив глаза на народ за столом, сделала в точности, как они. Взяла подозрительный бокал в руку и изобразила благочестивое выражение лица.

Тем временем Владыка держал паузу, дабы желающие (читай: все) могли встать, чтобы выразить уважение к правящему мужу. Затем приподнял бокал чуть выше и заговорил:

– Приветствую вас, господа, леди. Сегодня я собрал вас здесь для того, чтобы засвидетельствовать: призыв магического близнеца прошел удачно. Само Предопределение отозвалось на слова древнего ритуала и даровало моему сыну и наследнику Альдамиру Скай дэ Роушен свою милость. А также хочу познакомить вас с будущим новым членом семьи Скай дэ Роушен: леди Агриппиной Андреевной Полайкиной, близнецом и невестой наследника.

Высокая леди в моем лице вспыхнула, ощутив, как не один десяток пар глаз сфокусировался на ней. Тут же захотелось провалиться сквозь землю, но вместо этого я чуть растянула губы в улыбке, немного повернула корпус и слегка склонила голову в приветствии. Еще и на придворных взглянула этак свысока. Ага, с высоты подиума, на котором находился столик.

– Молодец! – услышала я шепот Катарины и тут же почувствовала себя увереннее.

Взгляды мгновенно изменились. Если до этого момента они были скорее любопытные, то теперь разделились на липкие, откровенно раздевающие и пренебрежительно-презирающие. Если от первых хотелось помыться, то обладателям, вернее, обладательницам вторых запустить в лицо тем самым бокалом, который что было силы сжимала в руке. Особенно вон той рыжей владелице шикарного изумрудного колье и умопомрачительного декольте.

Кстати, уж больно мне ее лицо знакомо: высокомерно задранный подбородок, синие глаза прищурены, алые губки сжаты. Кого же она напоминала?

О! Точно! Лиопольдину! Дамочка за ближайшим столиком была похожа на драную лисицу. Скорее не так, это Лио являлась более молодой копией женщины. Неужто мать? Тогда вон тот бородатый и лысый здоровяк рядом с ней ее муж, а по совместительству магический близнец Владыки герцог Дэр ду Милош.

Теперь понятна ненависть дамы, поди, привыкла сидеть за одним столом с Владыкой, а тут их скромно попросили пересесть, освободить местечко для возможной будущей жены наследника.

Е-мое! Неужели все члены этого рода будут неровно ко мне дышать? Хотя батька Лиопольдины стрелы из глаз не метал, смотрел прямо и вроде как даже подмигивал.

Я моргнула и вновь бросила взгляд на герцога. Да нет, показалось.

Фух! С этим ужином скоро паранойя начнется. Защити Предопределение! Не хочу сбрендить.

В то время, пока в моей голове проносились всяческие мысли, Владыка вещал о том, какая я хорошая и замечательная. Добрая и красивая. И магичка-то сильная, и другими талантами не обделена. В общем, не женщина – находка. А еще он как отец и Владыка только и жаждет того момента, когда я окончательно войду в семью.

Вот!

И как реагировать на этот монолог, непонятно.

Наконец он закруглился, напоследок велев всем выпить за здоровье будущей жены наследника, и уселся на кресло. Подданные, естественно, отказываться не стали, залпом осушив бокалы. И со вздохами облегчения попадали на стулья.

Я тоже примостилась на своем месте, но следовать их примеру поостереглась. Тост тостом, а пьяная Груша далеко не хорошая и замечательная. Потому, пригубив вино, а в волшебном сосуде оказалось именно оно, аккуратно отставила. Впрочем, никто и не заметил, что не допила, потому как пустые бокалы тут же вновь наполнились.

Вот это сервис! С таким и в алкоголика превратиться недолго.

Дальше из ниоткуда стали появляться тарелки с яствами. Вначале закуски, нарезки всякие, которыми господа гости заморили червячка. Я тоже пожевала мясца, посматривая на Катарину и близнеца. Не хотелось бы сделать что-то не так, дабы не опозориться.

Дивный предмет – этикет рас в расписании занятий был, и не то чтобы я не слушала. Скажем так, делала это не с должным старанием, о чем теперь сожалела. Потому как не знала, чем можно подцепить вон ту восхитительно пахнувшую штуку с общего блюда.

После закусок пришло время первых блюд. Предлагалось выбрать: вкушать ли бульон с мясными шариками или рискнуть здоровьем и отведать странноватый на вид суп с желтыми кусками непонятно чего. Я, естественно, выбрала бульон, о чем не пожалела.

Когда гости утолили первый голод, им предложили пройтись до соседнего зала, чтобы растрясти животы. А еще дать возможность лакеям прибрать столы для дальнейшего пиршества.

Вот интересно: появлялась еда сама, а убирать пустые тарелки приходилось ручками. Занимательно, однако.

Удалялись из столовой таким же макаром, как и садились. То есть вначале освободились дальние столы, потом ближние. Затем пришел черед родственников Альдамира, после поднялись и мы. Владыка покинул трапезную последним.

В соседнем зале уже играла музыка. Только пока никто не танцевал. То ли количество съеденного мешало активно шевелиться, то ли народ стеснялся начинать без Владыки. Я отнесла себя к первой категории гостей. Поев, меньше всего хотелось танцевать (да и не умелось, если честно), предпочтительнее было сесть вон на те замечательные скамеечки, а еще лучше удалиться в покои и поспать.

Впрочем, второе предположение оказалось вернее. Ждали разрешения Владыки. Как только он закружил в танце Катарину, придворные тут же включились в веселье. Слава Предопределению, близнец не потащил на паркет меня, скорее всего, увидел унылое выражение лица и пожалел.

Вот только радовалась его проницательности я недолго. За первым танцем последовал второй. Специально предназначенный для жениха и невесты, то есть нас. О чем было громко сообщено господином церемониймейстером.

Струхнув в первый момент, машинально спрятала руки за спину.

– Я не умею танцевать ваши танцы, – прошептала Альдамиру. – Нас еще не учили.

– Доверься, – только и ответил он, подавая ладонь.

Пришлось, скрипя зубами, браться за предложенную длань и выходить в центр зала. Народ будто специально окружил нас, действуя на нервы пристальными взглядами. Вон и маманя Лиопольдины скрестила руки на груди и презрительно заухмылялась. Ждала, поди, нехорошая женщина моего позора.

Показательно ей улыбнувшись, я перевела взгляд и сосредоточилась только на принце. Заиграла музыка, он нежно привлек меня к себе и, поддерживая за талию, повел. Танец, как и мелодия, напоминал земной вальс. Разве что двигались мы медленнее.

Невольно я поддавалась очарованию танца и перестала думать о зрителях. Смотрела только на близнеца, теряясь в его желтых звериных глазах. Альдамир тоже не обращал внимания ни на кого, кроме меня. Жадно вглядывался в лицо, будто запоминая каждую черточку, каждую родинку. Так, словно смотрел не на навязанную богом невесту, а…

– Ха-ха! – не успев додумать мысль, явственно услышала я. – Глупая девка!

Встрепенулась, выныривая из плена очей близнеца. Даже с ритма сбилась слегка, благо принц не позволил упасть, увлекая за собой.

И что это было? Глюки или опять связь балуется?

Мысленно спросила Солнышко, вдруг она безобразничала. Виверна, позевывая, сообщила, что нет. Тогда я решила узнать у принца.

– Ты ничего сейчас не слышал? И не говорил? – шепнула ему на ухо.

Альдамир покачал головой и вопросительно поднял бровь.

– А что слышала ты?

– Да так, показалось, видимо, – постаралась улыбнуться я. – Усталость берет свое. Когда там окончание дискотеки?

– Если ты имеешь в виду завершение ужина, то еще не скоро, – «обрадовал» принц. – До полуночи гости вряд ли разойдутся.

Я не сумела сдержать разочарованного стона.

– Но нам можно будет сбежать раньше. После подачи десерта, – тут же успокоил он.

– Замечательно, так и поступим! Ты, надеюсь, не против?

– Я только за.

– Вот и отлично. А когда у нас там мелодия заканчивается?

Едва я спросила, как музыка начала стихать, а потом и вовсе замолкла. Жениху и невесте можно было вздохнуть свободно: показательное выступление завершилось.

Улизнув к скамейкам, мы, словно парочка попугайчиков-неразлучников, уселись рядышком. Альдамир выпускать мою ладонь не спешил, я вырываться тоже не хотела. Так и провели время. Никто к нам особо не подходил, лишь поглядывали издалека да кивали некоторые. Гости еще кое-какое время покружились на паркете, а потом музыкальная пауза закончилась, все направились обратно в столовую.

На второе нам предложили отведать дичь: здоровенные зажаренные тушки местных птиц, от которых следовало отрезать кусок специально предназначенным для этого ножом. Мясо пташек оказалось жестким, но весьма и весьма вкусным. Кроме того, на столах появились блюда с запеченными поросятами, которые подавались вместе с овощами. Попробовав и это угощение, осталась довольна. Готовили здешние повара просто превосходно.

Время шло. Я все чаще принялась зевать в ладошку, боясь в один прекрасный момент рухнуть лицом в салат. Десерта все не подавали, гости чинно расправлялись с новыми блюдами. И как только в них столько влезало-то. Та же маманя Лиопольдины уплетала за обе щеки, и ведь не скажешь по ней, что дамочка – любительница поесть. Стройная, как тростиночка.

Впрочем, если по-честному, я и сама не отставала. Усталость усталостью, а челюстями работала исправно.

– Оборот, – вынырнула Солнышко. – Надо энергию.

И вновь пропала с внутреннего радара.

Наконец, пришла пора десерта, точнее, фруктового мороженого, а после него и очередной музыкальной паузы, во время которой сиятельный господин-наследник и не менее сиятельная высокая леди покинули гостей под громогласный голос церемониймейстера.

Едва мы удалились от столовой на достаточное расстояние, я остановилась. Огляделась по сторонам и, не заметив лишних глаз, со вздохом облегчения скинула туфли. Вроде и не ходила долго, а мозоль новой обувкой натерла.

Эх и где мои любимые «берцы»?!

Ступни приятно холодил пол, даже болезненные ощущения от мозолей уменьшились. Я с удовольствием пошевелила пальчиками. А затем наклонилась и подняла туфли. Обуваться в орудия пыток желания не было.

– Тебе помочь? – спросил молчавший до этого Альдамир.

– Помоги, – легкомысленно ответила я, подавая обувь.

Вот только вместо того, чтобы забрать туфли, принц подхватил на руки меня.

– Ммм, – протянула шокированно. – Вообще-то я имела в виду вот это.

– Мужчины не носят туфли, разве ты не знала? – выдал близнец и как ни в чем не бывало пошел дальше.

– Правда? – только и сумела спросить.

– Конечно. А в общем-то мне так удобнее. Так что сиди и наслаждайся.

Зависнув над фразой, до самых покоев доехала молча. Переваривала. Но когда Альдамир, вместо того чтобы остановиться возле двери и поставить меня на ноги, бесцеремонно прошел внутрь, я была вынуждена открыть рот.

– Большое спасибо, конечно. Но дальше я справлюсь сама.

И аккуратненько так стала выкручиваться с рук.

Ну а что? Раз уж есть возможность спать в комнате одной, я ей воспользуюсь. Понимаю, в академии все вернется на круги своя и привыкать чревато, но…

Да просто хочу, и все. И вообще подумать бы не помешало, в том числе и о близнеце, его странном поведении, моей реакции на это самое ненормальное поведение. О его, опять же, недопонимании с отцом. А также необычной фразе, которую услышала во время танца.

Этого я ему, естественно, не сказала. Сослалась на усталость. Альдамир с загадочным видом кивнул и осторожно поставил меня на ковер.

– Как скажешь, Груша. Отдыхай.

И, поцеловав меня в висок, пошел. Вот только не обратно в коридор, а прямым ходом в спальню.

– Эээ, куда это ты? – догнала его на пороге.

– К себе, – невозмутимо ответил принц.

– Мне кажется или ты немного ошибся направлением? Может, перепил слегонца?

Он еще более таинственно улыбнулся и сдвинул драпировку, украшавшую одну из стен. Затем нажал на чуть заметный прямоугольник, выгравированный на «обоях», а я раскрыла рот от удивления.

В стене щелкнуло, едва слышно заскрипел механизм, и часть плиты отъехала, открывая черневший проход.

– Ух ты!!! – воскликнула, не сдержав эмоций. – Вот это да! А что там есть? Потайной ход? Тайное убежище?

– Нет. Всего лишь мои покои.

– Интересно-интересно. Можно, посмотрю? – и, не дожидаясь разрешения, полезла внутрь.

– Осторожно, там высокий порожек! – крикнул Альдамир, впрочем, я уже это поняла сама, перелетев через него в комнату.

– Уй-ю-юй! – взвыла сиреной, баюкая ушибленный палец на ноге. – Мог бы и пораньше предупредить!

– Извини, не думал, что ты сразу же полезешь, – принялся оправдываться принц, переступая коварный порожек. – Хотел вначале сам зайти.

– То есть это я, что ли, виновата?! – искренне возмутилась я. – Весь из себя такой Копперфильда изображаешь, честных девушек поражаешь в самое сердце загадочными дырами в стенах. И хочешь, чтобы они тихо ахали в сторонке и стояли как вкопанные?! Вот уж нет!

– Вообще-то да. На такое поведение я и рассчитывал. Ладно-ладно. – Увидев, что я набрала побольше воздуха для новой тирады, принц быстренько пошел на попятную. – Повел себя как брон. Прости.

– Ладно уж, – смилостивилась я. – Прощаю. Вот только пальчик болит, никаких сил терпеть нет.

Вот кто меня дернул за язык, а еще заставил мордашку жалостливую скорчить. Может, вино, бокал которого я все-таки опустошила за ужином. А возможно, атмосфера происходящего: таинственный ход, появившийся ниоткуда, полумрак комнаты, я в платье прекрасной леди и принц рядом. Красивый, сильный и даже добрый. Захотелось вдруг по-настоящему почувствовать себя принцессой. Стать слабой и хрупкой, такой, какой меня увидел сегодня вечером близнец.

Альдамир присел рядом, прикоснулся к травмированной конечности. Осторожно провел по лодыжке, спустился ниже, задевая чуть ноющий большой палец.

– Здесь болит?

– Да, – промямлила я, ощущая, как теплая волна от его рук бежит куда-то к животу.

– Сильно?

– Ну… сильно.

– Сейчас пройдет.

И вправду, боль уходила, вместо нее появлялось нечто другое.

– О! – выдохнула я. – Ты владеешь магией жизни?

– Почти, – улыбнулся он, убирая ладонь с моей ноги. – Давай помогу встать.

Поднявшись, он протянул руку, за которую я тут же схватилась. А потом дернул на себя, отчего вновь запрыгнула в его объятья. Наши губы оказались вдруг так близко-близко, что пододвинься я хоть на чуть-чуть вперед, они бы соединились.

Вот прямо так, как сейчас.

Ммм, сладко!

– Глупая! – опять прозвучало в голове. – Ты ему не нужна.

Я резко отстранилась, почти отпрыгнула от Альдамира. Он непонимающе посмотрел на меня. Сделал шаг вперед, но был остановлен истеричным:

– Прости! Мне вправду нужен отдых.

Незнакомый голос был отчетливо слышен, как будто бы говоривший стоял совсем близко. Вот только никого рядом с нами не было.

– Я пойду к себе, увидимся завтра.

И, развернувшись, нырнула в проход.

– Если что, зови, – услышала принца. – И заглядывай в любое время, со своей стороны дверь я закрывать не буду. А к тебе без разрешения не войду.

– Хорошо. Спасибо, – крикнула в пустоту и нажала на прямоугольник.

Стена вернулась в изначальное положение, а я в изнеможении прижалась к ней спиной.

Предопределение, неужели начинаю сходить с ума?

Этой ночью я так и не уснула, провалялась на мягкой кровати без сна. Видимо, волнение из-за встречи с родственниками Альдамира наложилось на все остальное: случайный поцелуй и галлюцинации.

Но вначале я честно пыталась сделать все, чтобы хорошенько отдохнуть: отлепилась от стены, стянула платье, оставив его на полу в гардеробной. А затем нырнула в ванную, где провела достаточно длительное время, чтобы не только освежиться после ужина, но и подумать. Вот именно последнее и было моей главной ошибкой.

Всяческие предположения заполонили голову, не давая мне продыху. То одна мысль становилась главенствующей, то другая, то третья. Они толкались в мозгах, боролись за внимание. В итоге смысла от моих размышлений не было. Лишь себя извела, да еще больше разволновалась. Из-за нервного возбуждения вначале бегала туда-сюда по спальне, потом, заставив себя лечь, крутилась с боку на бок, целую медвежью берлогу навертела. Едва распуталась, откинула одеяло, продолжив начатое уже без него. Кровать огромная, так что места для маневров было достаточно.

Уснула или, вернее сказать, задремала под утро, когда небо начало розоветь. Впрочем, проснулась всего через несколько часов. Деятельная Катарина решила навестить будущую невестку, чтобы поделиться программой развлечений на ближайшие десять дней. Постучаться матушка Альдамира, естественно, позабыла. Потому я предстала перед ней во всем великолепии невыспавшегося чуда-юда: то есть лохматая, неумытая и злая.

Оценив мой помятый вид, леди ду Милау многозначительно заулыбалась (с чего это), а потом быстро ретировалась, пообещав, что зайдет позже. Минут через тридцать. Что я могу, не торопясь, привести себя в порядок.

Круто!

Сколь ни манила меня подушка, ни затягивало в омут теплой мягкости одеяло, пришлось соскребаться с кровати и топать в ванную комнату. Сегодня решила ограничиться душем. Ага, холодненьким. Дабы наверняка проснуться. Дальше мне предстояло самостоятельно облачиться, а перед этим выбрать из предложенных вариантов что-нибудь мало-мальски подходящее.

Нет, Катарина проделала огромную работу, чтобы у близняшки ее сына все было, но мне, к сожалению, не особо хотелось одевать все эти платьишки, юбочки. Моя вредная душонка жаждала штанов.

Брюк, как я уже говорила, в гардеробе не было. Не сумела я отыскать и те штаны, в которых приехала из академии, да и рубашку, впрочем, тоже. Неужели выкинули за ненадобностью? Рррр… Безобразие!

Пришлось закапываться с головой в горы одежды и выуживать что-нибудь более или менее удобное. Остановилась на простеньком льняном платье светло-зеленого цвета. В таком не будет жарко, да и мяться оно сильно не должно. К тому же меня подкупил подол до колен и классический вырез лодочкой. Щеголять огромным декольте а-ля маманя Лиопольдины совсем не хотелось.

Оделась, обулась в удобные балетки, завязала волосы найденной в гардеробе лентой и бодро потопала на выход. В дверях остановилась, а собственно, куда мне идти? Дворца не знаю, так что буду ждать Катарину. Она же меня разбудила, вот пусть и водит везде. И вообще, от завтрака я бы тоже не отказалась.

Как и обещала, леди ду Милау вернулась спустя полчаса. Окинула меня удовлетворенным взглядом и улыбнулась.

– Дорогая, вы готовы. Как я рада!

Кивнув, выдавила ответную улыбку.

– Как вы смотрите, Грушенька, а не перекусить ли нам перед делом?

Я, конечно же, ответила согласием. Живот пока еще тихо, но напоминал о себе, да и Солнышко порыкивала, намекая, что тоже не прочь подкрепиться.

Кормили на этот раз в малой столовой. Кроме нас там больше никого не было. Как объяснила Катарина, Владыка с сыновьями позавтракали пару часов назад и теперь заперлись в кабинете, решая государственные дела. Гости разъехались еще ночью, убыла восвояси и Далина, отказавшись ночевать во дворце, скучая по малышу Зимару, которого из-за легкой простуды последнего была вынуждена оставить со свекровью.

Перекусывали, я бы сказала, плотненько так перекусывали, яичницей с мясом, блинчиками с вареньем, запивая все это дело наивкуснейшим чаем. И болтали. Ни о чем. Вернее, матушка Альдамира рассказывала мне последние мировые новости, будь то повышение цен на гномские самоцветы или же уменьшение поголовья пушного зверя в северном княжестве гаргулов. Я усердно кивала и с умным видом поддакивала, хотя ничегошеньки в этом не понимала. Но ведь нужно же было поддерживать разговор, да и знания полезны не книжные, а что ни на есть настоящие.

Опустошив тарелки, стали решать, куда нам податься. Пока мужчины были заняты, девочкам следовало развлекаться самостоятельно. Катарина предлагала на выбор: посетить знаменитые во всем мире сады Митона, наведаться в парк диковинок Торгона (если по-земному – зоопарк), располагавшийся в пригороде, или же прокатиться по лучшим магазинам столицы. На этом месте матушка Альдамира воодушевилась, вот только я коварно сделала вид, что не заметила ее энтузиазма. Бегать по лавкам сегодня мне хотелось меньше всего.

Раздумывая, выбрать ли сад или же почтить своим вниманием зоопарк, все-таки остановилась на последнем. Всегда питала слабость к братьям нашим меньшим, а тут столько новых, ранее невиданных.

Ух! Красота!!!

Озвучив свой выбор, полюбовалась на поникшие плечи Катарины, стоически проигнорировала разочарованный выдох, пообещав, что завтра мы обязательно прогуляемся по ее самым любимым местам. Повеселев, леди ду Милау вновь защебетала птичкой и потащила меня обратно в покои, захватить шляпку. А потом быстро на улицу.

Возле крыльца уже ждали экипаж и знакомые по прошлой поездке молодцы в форме, окружившие карету, как только мы забрались внутрь. Ехали недолго, буквально минут через пятнадцать оказались возле высокого, плотно заросшего зеленью забора.

Один из охранников открыл дверцу, помогая выбраться. Катарина тут же подошла к небольшому окошечку, будто бы вырезанному в заборе. Сунув туда монеты, взяла два кристалла. Один дала мне, второй приложила к специальному углублению, находившемуся немного правее окошка. Как только камень оказался в углублении, его всосало внутрь, а перед леди ду Милау открылась дверь. Едва она переступила порог, дверь вновь исчезла. Повторив манипуляции, и я оказалась на территории зоопарка. Двое молодцов в форме тоже поспешили преодолеть препятствие, дабы мать и близнец наследника не потерялись в одиночестве.

В зоопарке пробыли часов до четырех дня. Находились до изнеможения. Бедные стражи бродили за нами.

Заглянули мы во все вольеры. Ну как вольеры, внешне никаких заграждений не наблюдалось. Казалось, звери бродили там, где хотели. На самом деле, конечно же, нет, но тем не менее смотрелось это именно так.

Итак, мы сходили к хищникам, как пернатым, так и мохнатым; прошлись возле пруда с водоплавающими птицами и животными. Заглянули к копытным и рогатым, клыкастым и саблезубым. Стараясь не содрогаться от отвращения, я прикоснулась к странному зверю уйрюку, который очень походил на земной урюк: рыжий сморщенный оладушек с четырьмя лапками и лысой мордочкой.

Возле страшилки по кличке Чемик столпилось множество желающих его потрогать. Надо сказать, контингент в основном состоял из женщин, девушек и девочек. И что они в нем находили? Даже Катарина поддалась на очарование лысой морды и простояла целых полчаса в ожидании возможности потрогать ужастика. Ну и меня, естественно, за собой потащила.

Я же потерялась для общества в павильоне с рептилиями: ящерками, черепашками, змейками, крокодильчиками. Ага, родственные души нашла. Солнышко тоже захотела посмотреть одним глазком. Посмотрела.

Скажу вам, незабываемые ощущения, когда один глаз тебя слушается и видит, а второй нет.

Да и выглядела я, мягко говоря, ненормально. Матушка Альдамира аж за грудь схватилась, когда на меня взглянула. Благо сразу сообразила, отчего будущая невестка вдруг косоглазие заработала. Иначе еще за ее сердечный приступ перед Владыкой отвечать бы пришлось.

В общем, выводила она меня из павильона за ручку, чтобы, не дай Предопределение, не сбежала обратно, подталкиваемая виверной. После мы лопали в кафе мороженое и пили кислинку – напиток вкусный, но, исходя из названия, очень кислый. Аж скулы сводило. А еще болтали. Выяснилось, что вторая ипостась Катарины – косуля. Как называл мой дед, дикая коза.

Матушка Альдамира свою внутреннюю подружку очень любила и готова была говорить о ней часами. Я тоже с разрешения виверны рассказала пару смешных историй. В итоге договорились в ближайшее время выпустить ипостаси на волю и дружно порезвиться в одном замечательном местечке.

На осторожный вопрос о том, а не испугается ли ее тонконогая Искра моей зубастой Солнышко, Катарина звонко расхохоталась.

– Не беспокойтесь, Грушенька. Уж если она крутит хвостиком перед носом огненного дракона Сошелиара, то и твою не испугается! Какая бы она ни была.

Толстый намек я предпочла не заметить.

Обиженная таким пренебрежением к собственной персоне, виверна мысленно пообещала проучить нахалок. Вот только дальнейшие слова леди ду Милау заставили Солнышко резко поменять мнение.

– Обязательно нужно обернуться сегодня-завтра. Малышу полезны такие встряски, крепче будет.

– Ооо! Так вы это самое…

– Да, дорогая, – порозовела матушка Альдамира. – У твоего близнеца скоро родится братик.

– Как здорово!!! Поздравляю, Катариночка! – пожала ее ладошку. – Ваш муж, наверное, счастлив!

И только договорив, поняла, какую бестактность совершила. Владыка и леди ду Милау не были женаты.

– Упс… – только и сумела пробормотать, испуганно смотря в глаза матушке Альдамира. – Извините.

Но она, вместо того чтобы оскорбиться, покачала головой.

– Не стоит переживать, Грушенька. Я давно смирилась с мыслью, что женой Сошелиара мне не стать. У Владыки может быть только одна официальная супруга, делящая с ним бремя власти. Остальные женщины, принявшие любовь главы рода Скай дэ Роушен, – фаворитки. Так уж повелось.

Я удивленно хлопала глазами.

– Если жена еще и близнец, тут выбора и нет, – принялась объяснять Катарина. – Но и те, кто вызвал близнеца своего пола, входят в храм единожды. Впрочем, мне и нужды нет желать чего-то большего. Моя семья в почете, я купаюсь в любви Сошелиара. Он и так одарил меня вначале Альдамиром, теперь вот и вторым ребенком. А что для счастья надо: дети и любимый рядом. Все остальное неважно.

А после, лукаво улыбнувшись, она добавила:

– Да и каждый день посещать советы да смотреть на постные мины министров то еще развлечение, скажу тебе. Не дай Предопределение такой радости.

Потеря ориентации, когда мы менялись местами, быстро прошла. Я вновь оказалась в глубине сознания виверны. Превратилась в наблюдателя, способного видеть, слышать, чувствовать ее эмоции, но не управлять изменившимся телом.

Долго на земле Солнышко не пробыла. Сделала несколько пробных шагов, потянулась, а потом, взмахнув крыльями, взлетела. Восторг на грани сумасшествия тут же затопил здравый смысл. Я полностью отдалась инстинктам виверны, забыв обо всем, что волновало еще совсем недавно.

Мы кружили над лугом, купались в солнечных лучах, пугая счастливым рычанием мелких пичуг. Парили в потоках воздуха, позволяя ветру ласкать разгоряченное тело. Крутили в небе вензеля, наслаждаясь дивным ощущением свободы.

Как только первые, самые сильные эмоции поулеглись, я смогла наконец-то как следует осмотреться. И лишь сейчас поняла, что глаза Солнышка воспринимали мир иначе. Яркие краски природы полиняли, приняв оттенки серого. Только красный остался красным, став одним из основных цветов.

Вот это да!

То-то в пещере ду Врана, да и в ритуальном зале, когда я впервые обернулась, нечто, постоянно ускользавшее от восприятия, казалось необычным. Вот только будучи несколько возбужденной, да что там, ужасно испуганной, не могла понять что. Теперь сообразила.

На фоне сероватого неба темно-серое с красными вспышками солнце смотрелось просто отпадно. Я взглянула на луг. Он обратился неспокойным стальным морем, в котором огненными всполохами распускались красные цветы и крылья диковинных бабочек.

Но вот взгляд вырвал из серой массы еще что-то, вернее, кого-то. Длинноногая изящная олениха, перевитая алыми ниточками кровеносных сосудов, беспечно петляла по лугу, даже мысли не допуская, что с неба на нее могла рухнуть зубастая опасность. Опьяненный свободой разум Солнышка мгновенно идентифицировал создание, включив его в разряд добычи. Жажда охоты тут же подмяла под себя мое человеческое я, заставив вожделеть того же самого. Виверна, недолго думая, круто перекувырнулась в воздухе и коршуном бросилась вниз.

Лишь миг, и на тонкой шейке сомкнутся клыки, доля секунды, и рот наполнится вкуснейшей солоноватой жидкостью.

Ммм, мням!

Мы уже предвкушали этот момент, когда олениха заметила раззявленную пасть. Но вместо того чтобы испуганно понестись вперед, подогревая охотничий инстинкт, отскочила на полметра в сторону. Да еще и взбрыкнула задними ногами, угодив копытами прямо в чувствительный нос.

– Совсем ополоумели, дурынды чешуйчатые! – услышала я возмущенный голосок. – Вот и гуляй с этими дикошарыми! Сожрут и не заметят! Катарина, и как ты с ними возишься?!

На морде оленихи крупными буквами было написано возмущение пополам с удивлением. Непередаваемое, надо сказать, зрелище.

– Полагала, побегаем вместе, поиграем, – продолжала негодовать Искра. – А они ишь чего надумали, хулиганки! На беременную набросились.

И вправду, брюшко оленихи было подозрительно округлым, хотя у Катарины признаки будущего материнства не просматривались совсем.

Солнышко очумело потрясла головой, а потом меня вдруг затопил стыд и запоздалый страх возможного развития событий. Однако появились и мысли: ни виверна, ни грифон не могли говорить целыми предложениями, а Искра запросто. Да и слышала я ее отлично, хотя мы не были связаны.

– Старшая, – пришел благоговейный ответ подруги. – Мудрая, неприкосновенная.

Ух ты, не знала, что у вторых ипостасей бывает табель о рангах! Надо будет поспрашивать некоторых молчуний.

– А как вы думали, сумасбродные! Олень, и все, жрешь, не хочу! А не получится! Я за свою Катариночку и малыша любому пасть порву, а потом и Симу пожалуюсь. Он знаете, какой у нас. И как звать, не спросит, тут же в пепел превратит!

– А Сим – это кто? – послала я новую мысль виверне.

И тут же получила ответ: дракон Владыки.

Ууу! Похоже, мы попали!

Интересно, батюшка Альдамира предпочитает слабо прожаренных виверн или сильно?

– Прежде чем рот открывать, думать надо! Тебе все понятно, малявка саблезубая? – грозно вопросила Искра.

– Да, – прорычала подруга.

– Вот и отлично. И девчонке своей фруктовой передай. Хотя она и так нас слышит.

Виверна покаянно облизнула морду оленихи шершавым языком.

– Фу!!! Ты когда в последний раз зубы чистила, мелкая? – рассвирепела Искра. – А ну-ка иди, траву пожуй, а потом уже целоваться лезь!

Солнышко покорно опустила голову и принялась рвать зелень. Морщилась, кривилась, жаловалась мне на «старшую», но жевала.

– Ну-ка дыхни! – спустя время скомандовала олениха.

Виверна раскрыла пасть и подула. Искра безбоязненно засунула морду нам в рот, разве что носом в зубы не тыкалась, а потом вынесла вердикт:

– Трава три раза в неделю. Обязательно! И морду не криви! Хочешь без зубов остаться?! И так довела себя. Не зубы, пеньки черные!

Мы, естественно, не хотели. Вряд ли бы нашелся стоматолог, решивший сделать Солнышку вставные зубки.

– Так, Солнце, – вновь привлекла к себе внимание Искра. – Почему давно не гуляла? Отлынивала?

Мы с виверной совсем по-человечески развели крыльями, будто руками, да еще и вздохнули печально.

– Молчим, значит? Темним? – покачала головкой «старшая». – Ладно, можете не рассказывать, сама узнаю. Только помните, девочки, так нельзя. Не будете оборачиваться, не сможете управлять гневом. А это чревато последствиями. Вам ясно?

Мы кивнули.

– Так что оборот каждый день, лучше два раза в день. Пока вы здесь, мы с Катариночкой проследим. Дальше Шторму накажу, пусть смотрит за вами, хулиганками ленивыми.

Продолжая бурчать, Искра подкрепила силы и нервы пучком травы, а затем поскакала резвиться дальше. Мы с Солнышком дружно выдохнули от облегчения. Как оказалось, рано обрадовались.

– Ладно уж, горемычные, на первый раз прощаю, ничего Симу не скажу, – обернулась олениха. – Но чтобы больше ни-ни! И вообще, что встали? Время – оно, знаете ли, не резиновое. А ну-ка поднялись и вперед! Пока глазами хлопаете, вон та жирная кивинка улетит. Останетесь голодными до утра, ужин-то мы пропустили.

Пришлось подчиниться и расправить крылья. Впрочем, уже спустя несколько секунд охотничий инстинкт вновь возобладал над остальными, и мы с удовольствием принялись гоняться за птичкой. И в конце концов слопали беднягу.

Они появились неожиданно. Солнышко как раз совершала очередной вираж, когда в небе над лугом замерцали окна порталов. Шесть коротких вспышек оставили после себя шесть странных существ. Чем-то они напоминали виверн: чешуйчатые, с длинными шеями, мощными задними лапами, зубастыми ртами и крыльями вместо передних лап. Разве что их тела были изломанными, словно существа перенесли не один перелом, а еще угольно-черными. Я даже в первый момент обрадовалась их появлению, пока не услышала приказ Искры:

– Крылья сложить, тироны. Сесть, и ни шагу ближе. Активируете портал и уматываете на все четыре стороны. Иначе пеняйте на себя.

Олениха говорила громко и четко, однако отличнейший слух Солнышка сумел выделить главное: голос Искры едва заметно дрожал.

И что же это значит?

Пока я размышляла, Солнышко начала действовать. Постепенно сужая круги, стала снижаться, чтобы в случае чего резко нырнуть вниз. Вот только незнакомцы поступили иначе. Но вначале, как и сказала Искра, сложили крылья, сделав вид, что снижаются. Вместо этого двое рванули вниз, а остальные – мне наперерез.

Олениха взвизгнула от неожиданности, едва успев отскочить от клацнувших челюстей. Мне с виверной пришлось хуже: эти ненормальные решили подзакусить нами прямо в воздухе, как совсем недавно мы кивинкой. Чудом сумели протащить кончик хвоста между зубами одной из тварей. А потом судорожно набрали высоту, уходя почти вертикально, чтобы сбросить с этого самого хвоста преследователей. Аж крылья едва не сломали, до того чудовищное давление на них легло.

Выровнявшись, глянули вниз и чуть не сверзились туда же. На бедную Искру наседали уже трое, стремясь выковырять ее из-под полупрозрачной преграды, по которой уже шли волны, намекая, что вот-вот она рассеется.

Не переставая уворачиваться от трех оставшихся преследователей, ринулись на выручку. Прямо на ходу я потянулась к магии, окутывая тело виверны огненным щитом. Не снижая скорости, врезались в тиронов, опаливая тем неосмотрительно выставленные зады. Мы с Солнышком чудом пролетели мимо, едва не задев Искру крыльями. Вот только сесть удачно не сумели, вспахав землю мордой. Но и преследователям пришлось несладко. Со всего маху животами о твердую поверхность – это вам не игрушки.

С трудом встав на лапы, мы поковыляли к Искре.

– Солнышко, зови Шторма! – мысленно кричала виверне. – Боюсь одним не справиться!

– Меняться! – зарычала подруга, выталкивая меня вперед.

Приняв контроль над телом, первым делом влила магию в щит, потом быстро преодолела разделявшее нас с Искрой расстояние и встала перед ней, распахнув горящие крылья. Обнять не могла, боясь зажарить олениху. Приходилось бродить рядом, защищая от поползновений очухавшихся тиронов. Они поднялись с земли, скаля зубастые пасти, и принялись кружить, ища слабое место.

– Зови стражу! – заорала я что было силы.

– Уже! – послышался взволнованный голос Катарины, видимо, тоже сделала Искру «связисткой». – Сразу же позвали. Вот только кто-то блокирует действие амулетов, они не могут к нам пробраться!

– Вашу ж Непроизносимую! – выругалась невольно. – Что делать?

– Ждать, – ответила женщина. – Договориться не получится. Если тироны напали, значит, у них приказ – убить.

Чужаки магией не владели, а огня боялись. Правда, от этого мне было ни тепло, ни холодно. Обладая способностью создавать внутреннюю секрецию, по действию напоминавшую кислоту, эти гадины ей благополучно пользовались, обстреливая нас с безопасного расстояния. И даже огонь не помогал.

Плевки, попадая на тело, начинали растворять чешуйки. Повторное попадание в то же место на голую кожу, как сказала Катарина, было бы очень болезненно. Впрочем, спустя несколько минут я убедилась в правдивости ее слов, заревев раненой буйволицей.

Судорожно сжав крылья, чуть было не пропустила одного из тиронов. Благо испуганный крик Катарины вернул способность соображать. Я сразу же расправила их, опалив гаду незащищенные глаза. Его громогласный вопль даже на мгновение уменьшил боль.

Лишившись зрения, тирон завертелся волчком, открываясь для следующих ударов. Вскоре он вообще обезумел от боли, попав мне в объятья, где и сгорел дотла.

Остальные не спешили ему на помощь, отойдя на несколько шагов назад. Начали выжидать, твари, выматывая нас плевками и временем. Катарина едва держала преграду, я судорожно думала, как ее защитить, при этом не угробив своей магией. Мыслей не было, едкая боль от тиронской кислоты туманила разум.

– Груша! Все!!! – закричала она, отскакивая дальше от горящей меня, открываясь плевкам.

В тот же миг произошли сразу три вещи: двое тиронов толкнули одного из своих сородичей прямо на меня, вынуждая зажать его крыльями. Одновременно двое других устремились к Катарине, едва стоящей на ногах от истощения.

Не успела я крикнуть ей, чтобы убегала, как рядом с нами засветилась арка портала. Еще миг – и из нее вынесся огромный красный дракон, на полном ходу врезаясь в чужаков, спешивших к Катарине. За драконом появился Шторм, сбивая воздушной волной других двоих, решивших заняться мной. Последним из арки вышел Альфред с мечом наперевес, тут же бросившийся к оленихе. Он кинул на землю кристалл, активируя щит, отрезая обоих от творившегося беспредела.

А происходило, я вам скажу, страшное.

Казалось, Сим обезумел (а это был именно он, вряд ли на Торгоне есть еще один дракон). Так вот, он мгновенно избавился от двух тиронов, превратив тех в факелы, а потом принялся гонять третьего, наседавшего на Шторма. Играл с чужаком, позволяя тому вырваться вперед только для того, чтобы продлить агонию.

Сам Шторм уничтожил врага быстро и не менее беспощадно. Соединив огонь и воздух, запустил в несчастного пылающий смерч, который самоустранился, стоило жертве попасть в ужасную воронку.

Я периодически прятала морду под крылом. Уж больно сильная магия сопровождала действо. Даже будучи защищенной собственным огнем, ощущала невыносимый жар, когда эти двое пролетали рядом.

Вот только оказалось, все страшное впереди.

Едва развеялся пепел от чужаков, мужчины обернулись. Зажмурившись, отвернула голову, дабы не смущать и не смущаться. Но смущаться никто и не подумал.

– Оборачивайтесь, – прогремел наполненный гневом голос Владыки. – И быстро во дворец. Лекари ждут.

Я испуганно открыла глаза, натыкаясь взглядом на разозленного отца Альдамира.

– Имейте в виду, глупые женщины, из-за вашей игры восьмерка стражей завтра будет казнена.

Больше не обращая на нас внимания, обнаженный Владыка вступил в арку перехода и скрылся из виду. Мой близнец «глупыми женщинами» не обошелся. Досталось обеим по первое число. Мы с Катариной жались друг к другу и боялись вставить хоть слово.

– Живо к лекарям, пустоголовые курицы! – напоследок заявил он и тоже покинул наше общество.

Остался только Альфред.

– Ладно уж, кумушки, – проговорил старший брат Альдамира. – Ругать я вас не буду, не бойтесь, оборачивайтесь.

И, отвернувшись, позволил без стеснения возвратить себе человеческий облик. Одежда, естественно, сгорела, так что возвращались мы во дворец голыми. Благо Катарина владела магией иллюзий, наспех соорудив нам видимость платьев.

В саду, куда мы переместились, нас уже ждали и быстренько сопроводили в лазарет (да-да, и во дворце имелся такой же), где продержали до утра. Проконтролировали, значит, чтобы фаворитка Владыки не скинула плод от истощения, а близнец наследника не отбросила лапы от ран.

То ли по приказу руководства, то ли ради своего удобства положили нас с Катариной рядом. Уж лучше бы развезли по разным частям дворца, честное слово. Чуток придя в себя, мы принялись делиться соображениями. И договорились до того, что еще больше перепугали друг друга. Вдвоем надумали такого, что буквально тряслись от страха. Пришедший с проверкой лекарь едва не поседел, увидев, как нас колошматило. Тут же с помощью магии погрузил обеих в лечебный сон.

А утром, когда тот же самый лекарь подтвердил, что мы обе здоровы, появился Владыка. Не глядя ни на кого, с выражением великой скуки на лице он сообщил:

– Из комнат ни на шаг обе. Вечером, так и быть, сопровожу вас на казнь бывших стражников. Думаю, зрелище поможет впредь быть умнее.

– Сашенька! – воскликнула Катарина, бросаясь к Владыке. – Помилуй несчастных! Ты же знаешь, они не виноваты! Я хитростью убежала, еще и Грушеньку за собой потащила. Накажи меня!

Вот только отец Альдамира лишь поморщился и отступил от взволнованной женщины.

– Я все сказал.

И вышел из комнаты, оставив нас вдвоем. Ненадолго. Едва я восстановила сбившееся дыхание, дверь снова отворилась.

– Леди, прошу за нами, – раздался учтивый мужской голос.

Очередная восьмерка стражей ждала в коридоре, дабы проводить нас до покоев. Естественно, каждую в свои. Катарина слезно попросила провожатых вначале доставить меня, чтобы она убедилась в безопасности близнеца сына, а потом уж и ее.

Стражники артачиться не стали, возможно, имели указания на этот счет. Доведя первую провинившуюся дамочку, то есть меня, четверо осталось бдеть возле двери, остальные повели Катарину.

Но перед этим матушка Альдамира крепко меня обняла и зашептала в ухо:

– Не волнуйся, нам с тобой ничего не будет. Позлятся и перестанут. С казнью я что-нибудь придумаю.

А потом, поцеловав в лоб, отстранилась, напоследок сказав:

– Спасибо, милая! Я в долгу перед тобой.

И, гордо подняв подбородок, зашагала прочь, уводя вторую четверку за собой.

Я горестно вздохнула, перевела взгляд на лица закованных в броню мужчин, но, не найдя и доли сопереживания, была вынуждена скрыться за дверью.

Да уж, неплохо начала знакомство со столицей мономорфов близнец наследника. Подвела под плаху восемь парней. Чьих-то мужей, сыновей и отцов. Пусть Катарина и попыталась меня приободрить, но интуиция шептала: так просто нам стражников не отмазать.

Несмотря на все треволнения и в особенности слова Владыки, вместо того чтобы мучительно думать и страдать о безвинно загубленных душах, я прошла в спальню с намерением одеться. Вот только случайно остановилась возле кровати, а потом и вовсе прилегла, да и уснула на подлете к подушке, проспав до самого обеда. Даже оскаленные морды напавших чужаков и, о ужас, лица несчастных стражников не помешали давить подушку. То ли совесть атрофировалась, а возможно, прогулка Солнышка поспособствовала.

Разбудил меня возмущенный птичий клекот. Без особого желания приоткрыв один глаз, увидела нарушителя покоя. Им оказалась желтопузая кивинка, похожая на ту, которую мы с виверной слопали. После этой мысли проснулась и Солнышко, заинтересовавшись глупой птичкой, бесстрашно бродившей по моей груди и животу.

Решив согнать нахалку, дабы спасти от гастрономических планов виверны, была удивлена ее поведением. Кивинка не улетела прочь, как полагалось, а, наоборот, далась в руки, подставляя под ладонь серую спинку. Машинально погладив перышки, наткнулась на твердую пластинку между крыльями. Птичка тут же усилила громкость, кроме того, начала тереться клювом о мою руку. Мне не оставалось ничего другого, как снять пластину, которая непонятным образом крепилась к перьям.

Впрочем, утруждаться не пришлось. Едва я подумала, что неплохо бы заполучить прямоугольник, как он сразу же скользнул мне в ладонь. Покрутив и так и сяк деревянную штуковину, но не найдя ничего интересного, вопросительно уставилась на кивинку. Та наклонила головку и выдала очередную порцию чириканья. Ее ответ я, естественно, не поняла.

– Письмо читать, капать кровь, – снисходительно выдала виверна, высунув из своей «норки» любопытный нос, чтобы спустя мгновение опять пропасть с внутреннего радара.

– Опять кровь! – вслух возмутилась я. – Сколько можно?! Неужели нельзя по-простому на листе бумаги в конверте с маркой?

Однако слезла с кровати и потащилась в кабинет. Вдруг там отыщется какой-нибудь острый предмет, чем я бы смогла покромсать палец. Нашелся. В ящике стола обнаружился футляр, в котором лежали лекарские самоочищающиеся иголки, как говорится, на любой вкус и цвет.

Выбрав ту, что поменьше, уколола указательный палец и приложила ранку к пластинке. Деревянный прямоугольник вспыхнул белым и расправился в руках бумажным листом, на котором чернели строчки, написанные округлым ясным почерком:

Спустя минуту тягостного молчания, когда я судорожно пыталась придумать причину прибытия, вернее, прилета кивинки, Альдамир начал говорить первым.

– Раз ты не желаешь рассказывать, додумаю сам и восстановлю цепочку событий. Ну, или попробую.

Нехотя взглянула на близнеца. Он демонстративно скрестил руки на груди, положил ногу на ногу, сжал губы и грозно нахмурил брови. Вот только насмешливо блестящие глаза показывали, что ситуация весьма и весьма забавляла принца.

Ну естественно, это ведь так весело – издеваться над Грушей! Просто восхитительно!

Ууу, нелюдь желтоглазая! Но ничего, и на моей улице будет праздник!

Пока я мысленно показывала ему язык и строила рожи, Альдамир начал размышлять вслух:

– Если вспомнить события вчерашнего вечера, нашу с отцом реакцию на них и его последние слова, напрашивается вывод. Очень интересный вывод…

Он поднял бровь, намекая, что продолжение мне нужно озвучить самой. Я же из вредности молчала, как партизан.

Вот еще! Раз уж решил сам «восстанавливать цепочку событий», пусть и восстанавливает. Мешать не буду.

– Напрашивается вывод, – не дождавшись ответа, проговорил Альдамир. – Что некие дамочки, не станем называть вслух их имена, едва-едва придя в себя после столкновения с тиронами, решили спасти от виселицы несчастную восьмерку, которую сами же и подставили своими неумными действиями. Но так как эти дамочки ограничены в передвижениях, то из сундучка одной из них был вынут магический посыльный и направлен на дело. Так?

Я сделала вид, что не поняла сути вопроса.

Ну а что, я девушка не местная. С особенностями магических игрушек семьи Владыки незнакомая. Ведь так? Так. Значит, можно косить под незнайку.

– Дальше, – продолжал близнец. – Судя по остаточному заряду, птичка успела сгонять туда-сюда несколько раз. Исходя из этого, можно сделать вывод: дамы вели переписку, то есть беседовали. Отсюда вытекает вопрос: о чем сумели договориться дамочки? И чем грозит этот договор или, правильнее сказать, заговор остальным обитателям дворца?

Я, конечно же, не ответила. Изобразила на лице выражение вселенской печали из-за столь нелепых подозрений. И даже носом шмыгнула, показывая, как глубоко меня задело такое недоверие. Надо было бы еще слезинку выдавить, дабы усилить эффект, доказывая, что мы с Катариной добрые и пушистые и ничего-ничего не замышляющие, но, увы, актерское мастерство в этот раз меня подвело. Наверное, его совесть съела.

Принц, разумеется, не поверил, хотя я надеялась на лучшее до последнего. Вдруг бы возвратил птичку и благополучно ушел к себе. Однако следующие его слова и действия дали понять, что даже начни я вырывать волосы от отчаяния, Альдамир лишь посмеялся бы над такой показательной экспрессией.

– Позволишь? – спросил он, вот только моего разрешения ждать не стал. Потянулся и бесстыдно снял с плеча кивинку.

Птичка попыталась вырваться, даже клюнула нахала за палец, но все равно была схвачена и зажата в ладони. Погладив малышку по спинке, Альдамир, естественно, наткнулся на деревянный прямоугольник. Многообещающе хмыкнул и вновь взглянул на меня.

– Напрашивается следующий вопрос: как мне поступить? Воспользоваться мастерами отдела безопасности и вскрыть послание, а потом сдать сообщниц отцу со всеми доказательствами преступного заговора или же, – выделил он окончание фразы, – или же…

– Или же примкнуть к тем бесстрашным леди, ступив на скользкий путь защитника справедливости, и помочь им вызволить осужденных стражников из петли, – закончила я, вызывающе вскинув подбородок.

Ну а что? Сопротивляться и уходить в несознанку больше смысла я не видела. Если захочет, Альдамир все равно разузнает. Вскроет письмо и сделает по-своему. А это чревато. Самыми непредсказуемыми последствиями. Но вот воспользоваться тем, что Его Высочество имеет привилегированное положение и возможность спокойно передвигаться по дворцу, очень кстати. Все-таки, сидя у себя в покоях, провернуть дельце будет сложновато. Даже несмотря на влияние Катарины.

– А ты хитра, Агриппина Полайкина! – восхитился близнец. – У меня просто слов нет!

– А как ты думал, – делано пожала я плечами. – Скромность еще никому не помогала. Скорее вредила. Так как, ты согласен с моим предложением?

Альдамир задумчиво перевел взгляд на стену. Некоторое время рассматривал обивку, а потом повернулся и, хитро прищурившись, заявил:

– Согласен, но с одним условием.

– Каким? – едва сдержав радостный вопль, спросила я.

– В нужный момент, когда попрошу, ты ответишь на мой вопрос «да».

– Ммм… странное условие, – протянула неуверенно. – Может, что-нибудь другое, более конкретное?

Чего-то мне оно не нравится. Вот совсем-совсем. Так и попасть в ситуацию малоприятную можно. Пообещай то, не зная что.

– Нет, – резковато ответил принц. – Только такое. Но если ты не согласна, я никоим образом не навязываю свою помощь. Дело, как говорится, ваше.

Поднявшись с кресла, он манерно кивнул, а потом направился к двери, при этом так и не отдав мне птичку.

Вот брон! Шантажист желтоглазый! Вынудил, нехороший!

– Ладно! – крикнула вдогонку. – Я согласна!

Альдамир тут же развернулся на сто восемьдесят градусов и мгновенно оказался рядом.

– Вот и отлично! – широко улыбаясь, проговорил он. – Закрепим сделку магически.

Пришлось, тяжко вздохнув, согласиться и на это.

После того как наша сделка была закреплена магией, принц отдал мне кивинку и велел открыть письмо. Я решила пока не спорить и сделала то, что он просил. Пробежав глазами по строчкам, удовлетворенно хмыкнула, пока все шло по плану. Затем передала листок близнецу. Тот вчитался, а потом недоуменно взглянул на меня.

– Признаки божественного умысла? И все? Не понимаю.

– Сейчас поймешь, – пообещала я, вынуждая его сесть обратно на кресло. – Слушай внимательно…

Пододвинувшись, принялась делиться задумкой, попутно задавая вопросы и уточняя некоторые моменты. Постепенно план начинал обрастать конкретными действиями и, в конце концов, вырисовался во всей своей красе.

– Да, Груша, только у тебя в голове могла созреть такая идея, – подытожил Альдамир, смотря на меня с каким-то особым блеском в глазах. – И теперь я, кажется, понимаю, почему матушка так быстро приняла тебя.

Комментировать его слова я не стала, вместо этого перевела разговор на нашу авантюру. Пока не стоило забивать голову посторонними мыслями. Все потом. После того как стражники будут спасены.

– Ну, так как тебе план?

– В целом хорошо, но есть мелочи, которые меня смущают. – Принц уменьшил расстояние между нами.

– Говори. Я открыта к диалогу, – пробормотала, смущенная его близостью.

– Вот смотри. – Альдамир пододвинулся и зашептал, обдувая теплым дыханием ухо: – Если представить, что все произойдет так, как хочешь ты, то…

Впрочем, вскоре мне стало не до смущения. Мы так рьяно стали обсуждать план, что даже едва не поссорились, отстаивая собственные точки зрения. В итоге все-таки договорились и принялись осуществлять операцию под кодовым названием «Божественная воля».

Первым делом к Катарине была отправлена кивинка, дабы предупредить и успокоить. А то мало ли, как она отреагирует на мое длительное молчание. Вдруг решится на необдуманные действия. Такой радости нам не нужно.

Дальше уже сам Альдамир под благовидным предлогом посетил матушку и поделился соображениями, а также рассказал о роли, которую ей придется играть. Затем он вновь пробрался ко мне через дверь в спальне, и мы еще раз все повторили. Затем принцу пришлось идти на очередной совет, после этого ему предстояло выполнять главные приготовления, без которых наш план пошел бы брону под хвост.

Мне же оставалось лишь ждать вечера. И вечер наступил. Слишком быстро, чтобы я смогла настроиться, но и невероятно долго, ибо успела навоображать всяких ужасов. Поэтому, когда часы преодолели половину восьмого, я уже нарезала круги по гостиной. Одетая, обутая, готовая идти.

Наконец, в дверь постучали, и один из теперешних стражников пригласил следовать за ним. В коридоре меня сцапал принц. Многозначительно улыбнувшись, он подхватил под локоть и повел дальше. «Торжественное мероприятие» должно было проводиться на площади в центре города, куда мы добирались с помощью портальной арки.

Сердце быстро забилось, стоило мне взойти на специально оборудованную для семьи Владыки трибуну. Судорожно цепляясь за рукав близнеца, я уселась в кресло рядом с Альфредом. Посмотрела вперед и против воли похолодела: отсюда открывался «великолепный» вид на устрашающую конструкцию. Уставившись на деревянную платформу с горизонтальной рейкой, на которой висело восемь петель, я почти не видела, что творилось на площади. Существа вокруг огороженного пятачка выглядели разноцветной массой. Шуршащей, переговаривающейся, волнующейся массой.

Сошелиар с Катариной появились на трибуне спустя несколько минут. Когда отец Альдамира занял кресло, прозвучал сигнал. Гулкий протяжный звук, от которого волосы на голове встали дыбом. Затем вновь вспыхнула арка портала, и на площади показались восемь осужденных. Предсмертная милость Владыки – им позволили появиться последними.

Существа расступились, разрешая бывшим стражам пройти к месту казни. Никто их не конвоировал, этого и не требовалось. Долг и клятва Великому Дракону не позволяли мономорфам сделать и шага в другом направлении. Под тихое перешептывание народа осужденные поднялись на платформу и встали каждый возле своей петли.

Какой ужас! Только бы все получилось, иначе эта картина навечно запечалится в моей памяти.

– Правом казнить и миловать, данным мне Предопределением и Сердцем Торгона, объявляю свою волю, – усиленный магией голос Владыки прозвучал особенно впечатляюще. – Горден Сорк, Малок Дали, Келин Паранис, Петроу Силини, Тори Сон, Колино Марит, Прат Мир и Элиот ду Нарис объявляются виновными в преступной халатности, едва не приведшей к смерти нерожденного Скай дэ Роушена, а также магического близнеца наследника Альдамира Скай дэ Роушена.

Я задержала дыхание и, казалось, даже моргать перестала.

– Учитывая прошлые заслуги, помощь в спасении пострадавших, а также полное признание вины, я, Сошелиар Скай дэ Роушен, Владыка мономорфов, обещаю: честь ваших семей не пострадает, вина не падет на потомков.

Осужденные поклонились, а потом дружно сунули головы в петли.

Я едва не лишилась чувств.

– Слово мое последнее, и только Предопределение может его оспорить, – закончил речь Владыка.

На площади вдруг стало тихо-тихо. Тем пронзительнее зазвучала негромкая мелодия. Но стоило музыке замолкнуть, как резкий хлопок ознаменовал открытие люков под ногами осужденных. Народ ахнул и подался вперед. Вот только вместо того, чтобы задергаться в агонии, бывшие стражники спелыми фруктами попадали вниз. Веревки волшебным образом оборвались.

Началось столпотворение. Зрители вытягивали шеи, толкались, пихались и влезали на ограждение, дабы все увидеть собственными глазами. В толчее кого-то придавили, раздались возмущенные крики и вопли боли. К месту казни со всех сторон стали стекаться патрульные.

Рядом со мной всхлипнула Катарина и, схватившись за сердце, тихим голоском пролепетала:

– Предопределение!

Вскоре беспорядочное метание масс было остановлено. Народ потеснили за ограждение, оперативно пришли на помощь пострадавшим. Затем вытащили из люков осужденных, поменяли веревки на новые, и все началось снова. Владыка опять произнес речь, заиграла прощальная мелодия, и люки открылись. Вот только бывшие стражи опять избежали участи быть повешенными. Веревки вдруг таинственным образом начали расплетаться. Недодушенные осужденные вновь попадали в люки.

– Предопределение! – чуть громче воскликнула Катарина и возвела глаза к небу.

Однако ее крик был услышан, и, спустя несколько секунд давящей тишины, то там, то здесь в толпе начали звучать единичные выкрики:

– Предопределение! Предопределение отозвалось! Предопределение против…

Владыка с непроницаемым лицом отдал приказ повторить процедуру. Патрульные снова восстановили порядок, подняли из люков помятых осужденных и заменили веревки, проверив узлы несколько раз. Отходить от бывших стражей они не стали, зорко контролируя каждое их действие. Однако те и не пытались сопротивляться, смиренно принимая муки.

Владыка вновь произнес речь, на этот раз поднявшись с кресла. И сам взмахнул рукой, давая сигнал. Вновь прозвучал хлопок, знаменующий раскрытие люков. Вот только люки не распахнулись, а веревки, болтавшиеся на шее осужденных, разлетелись на волокна, осыпав стоящих рядом патрульных.

Народ несколько мгновений соображал, а потом разразился криками:

– Предопределение! Это воля Бога! Воля Предопределения!!! Милости! Мы просим помилования! Воля Бога! Предопределение…

Владыка потемнел лицом, но лишь смотрел вперед и молчал. Катарина громко рыдала, вытирая глаза платочком. При этом она успевала шептать все те же слова, которые скандировал народ:

– Воля Предопределения! Нельзя ослушаться воли Бога! Нельзяяя!!!

Наконец Владыка решился. Взмахнул рукой, единственным жестом заставляя подданных подавиться криками и замолчать.

– Правом казнить и миловать, данным мне Предопределением и Сердцем Торгона, объявляю свою волю. Горден Сорк, Малок Дали, Келин Паранис, Петроу Силини, Тори Сон, Колино Марит, Прат Мир и Элиот ду Нарис объявляются невиновными. Они восстанавливаются во всех правах и должностях. По этому делу больше не преследуются. Слово мое последнее, и только Предопределение может его оспорить.

Божественного вмешательства, естественно, на этот раз не последовало.

Что там происходило на площади дальше, я, увы, не увидела. Владыка, подхватив под руку все еще рыдающую Катарину, чинно отправился к арке портала. Поравнявшись, он на секундочку остановился и, смерив нас с Альдамиром цепким взглядом, сквозь зубы проговорил:

– Жду у себя в кабинете. Надеюсь, стража для того, чтобы вас туда сопроводить, не нужна.

Альдамир кивнул. Я же едва вновь не рухнула в обморок, благо близнец находился рядом и поддержал мое ослабевшее тельце.

Не дожидаясь ответа, Владыка вошел в арку. А нам ничего не оставалось, как последовать за ним. Портал перенес туда, откуда вышли. Потому топать до кабинета Сошелиара пришлось ножками. Ножки идти оказывались, цепляясь носками туфель за все выступающие части. Я, как могла, им помогала. Альдамир был вынужден тащить меня, можно сказать, волоком.

Бредя «на ковер», впервые оценила протяженность коридоров. Вот только даже они не могли быть бесконечными. Вскоре показалось крыло Владыки, а потом и стражники, охранявшие дверь. Расступившись, закованные в броню мужчины позволили нам войти.

В кабинете оказались все те же: Катарина, Альфред, ну и Владыка собственной персоной. Матушка Альдамира скрючилась в кресле, старший брат занял позицию у окна. А отец успел усесться за широким столом и теперь внимательно смотрел на вошедших нас. Я невольно спряталась за спину близнеца.

Дверь с хлопком закрылась, отрезая от спасительного коридора.

– Что ж, могу вас поздравить, – спустя несколько долгих минут молчания произнес Сошелиар. – Устроенное вами представление превзошло все виденное мной.

Отец Альдамира говорил спокойно, но у меня почему-то создалось впечатление, что он вот-вот взорвется. Способствовало этому чувству и то, что близнец вдруг отодвинулся на шаг, вынуждая и меня поступить так же. Леди ду Милау перестала всхлипывать и испуганно воззрилась на любимого, а Альфред дернул кристалл на шее, закрывая и себя, и Катарину непроницаемым куполом.

Владыка обвел тяжелым взглядом всех находившихся в комнате и остановился на леди ду Милау.

– Катарина, душа моя, как ты могла? – покачал он головой. – Вот от кого-кого, а от тебя не ожидал удара в спину. Признаться, я разочарован.

– Дорогой, прости! – Матушка Альдамира горестно вздохнула и потянулась к нему. Но, не найдя отклика в глазах, потупила взор и еще больше сжалась в кресле.

– Альфред, – повернулся Владыка к старшему сыну. – Боюсь, в свое время я поспешил, назначив тебя на должность главы отдела безопасности. Ты не справляешься с возложенными обязанностями. В твоем ведомстве, прямо у тебя под носом происходит непонятно что, а ты и в ус не дуешь.

– Отец, я виноват, – сухо подтвердил Альфред, склонив голову. – Готов принять любое наказание, а также сию же минуту сложить полномочия.

– Конечно, готов! – вызверился Владыка. – Ведь это так просто – сложить проблемы на чужие плечи, а самому преспокойно жить дальше.

Старший брат Альдамира еще ниже опустил голову.

– Тебя учили быть правой рукой будущего Владыки. Быть защитой не только от внешних опасностей, но и от внутренних страстей, периодически туманящих голову всех, в чьих жилах бежит огонь. Последнее, как ты знаешь, намного хуже. И вот что я вижу?! Халатность, попустительство… Да, сын, ты не оправдал моих надежд.

– Отец, прости, что вмешиваюсь, – раздался рядом со мной голос принца. – Альфред не знал, что я…

– Молчать! – отрезал Владыка. – С тобой, щенок, я буду говорить позже. С тобой и твоим близнецом.

Ой! Предопределение, помоги!!! И сделай так, чтобы молнии в глазах Сошелиара мне только привиделись!

Пока я мысленно составляла завещание, отец Альдамира продолжал песочить старшего сына.

– Все он знал, не так ли, Альфред?

Распекаемая личность порывисто кивнула, не глядя ни на кого.

– Сколько ты получил рапортов от заместителя? Три, насколько я знаю. В первом говорится о том, что между покоями леди ду Милош и леди Полайкиной курсирует магический посыльный. Во втором, что в комнатах этой самой последней леди произошел всплеск магии, закреплявший некую сделку. И, наконец, третий: наследник под личиной стража пробрался к виселице и внес некоторые изменения в структуру конструкции. Непроизносимая, да его магией за версту воняло! – под конец Сошелиар не вынес и повысил голос.

– Все правильно, отец, – подтвердил Альфред. – Твои осведомители едят хлеб не зря.

– Естественно, не зря, – рыкнул Владыка. – То есть ты согласен, что по собственной воле закрыл глаза на странное поведение наследника, позволив тому совершить задуманное?

– Да, отец.

– И понимаешь, что, не будь ты рода Скай дэ Роушен, давно болтался бы в петле, как должны были те восемь несчастных?

Альфред молчал, сжав зубы до того сильно, что я услышала их скрежет.

– Уйди с глаз долой! – прошипел Владыка. – И леди ду Милау захвати. Проводишь ее до покоев. Надеюсь, на это твоих способностей хватит?

– Да, отец, – хмуро ответил брат Альдамира.

Он тут же вновь дотронулся до кристалла на шее, снимая защиту. Подал руку грустной Катарине и повел ее в сторону выхода из кабинета.

– Ах, да, господин глава отдела безопасности, – догнал их пороге голос Владыки. – Предупреди невесту, что сегодня она вместе с матушкой отправляется поправлять здоровье в провинцию Геби. Ей просто необходим покой и лечебные грязи озера По. Надеюсь, леди Милара месяц перед свадьбой проведет время с толком. Впрочем, как и ты.

– Да, отец, – хрипло ответил Альфред.

– А ты, душа моя, Катариночка, – едко добавил Сошелиар. – Готовься, до самых родов многоуважаемая леди Присцилла неотлучно будет находиться при тебе. Я распорядился подготовить ей смежные покои.

Матушка Альдамира горестно вздохнула, но даже не попыталась ничего сказать против. Так они и ушли, подавленные и унылые.

А Владыка, проводив их взглядом, направил все свое внимание и гнев на нас с Альдамиром.

Вот брон! Вот бы стать невидимкой!

– Что ж, наследничек, – прорычал он, больше не сдерживаясь. – Говори, теперь я готов тебя слушать.

Близнец с силой сдавил мою ладонь, заставив запищать от боли. Но, услышав писк, тут же ослабил давление.

– Прости, отец, – наконец выдал он. – Виноват. Признаю, моя идея безумна. Я повел себя неподобающе, едва не подставив тебя. Готов к любому наказанию.

«Спасибо, милый! Ты опять защищаешь меня!» – умилилась я. Впрочем, радовалась недолго.

– Так уж и твоя идея? – оскалился Владыка. – А по моему разумению, идея возникла в другой полосатой головке.

И глянул на меня так многообещающе.

Что-то мне поплохело! В голове опять чужой голос прорезался. Смеявшийся, называвший меня полной идиоткой. А еще перед глазами красные круги поплыли. Вернее, не круги, а волны – это лицо Сошелиара, оказалось, стало видоизменяться. Человеческая голова исчезла, на ее месте появилась драконья морда. Не такая огромная, как при полном обороте, но тоже весьма впечатляющая. И донельзя злобная.

Вон, аж пар из ноздрей идет.

Я даже голос перестала слышать, испугалась до чертиков.

Ааа! Деда, спаси! Сейчас из твоей внучки сделают жаркое!

– Пустоголовые, безответственные шалопаи! И вот на вас я должен буду оставить народ! – рычала драконья башка. – Мало вас в детстве пороли. Мало! И этот пробел я, пожалуй, сейчас восполню!

Владыка сделал несколько шагов вперед и еще более грозно пророкотал:

– Солнце, запрет на оборот. Поняла?

Внутри быстро-быстро закивала виверна, испуганно зажав хвост между лап.

– Будет твоей урок. А ты, – приказал он уже мне, – смотреть и не сметь отворачиваться!

Я закивала не менее быстро.

– Шторм, выходи, – предвкушающе протянул Владыка. – Будешь отдуваться за всех.

Тут же Альдамира окутал туман, и, спустя несколько секунд, рядом со мной появился грифон.

Дальше Владыка открыл портал и церемонно пригласил войти. Мы, естественно, не смели отказать. А потом началось форменное избиение младенца. Сошелиар в обличье дракона гонял Шторма, опаливая тому перья огненными выдохами. Периодически лупил крыльями, дергал за хвост и гриву, в общем, всячески издевался.

Мне приходилось смотреть на это безобразие, сдерживая ярость и желание как следует взгреть дракона и тоже приласкать его магией. Я едва себя контролировала: руки сжимались в кулаки, из горла вырывался рык не хуже того, что издавал Сим. А еще с пальцев слетали огненные всплески, которые приходилось тут же гасить, дабы не сжечь поле. На все попытки обернуться Солнышко отвечала категорическим отказом, еще больше выводя меня из себя.

Наконец, когда Шторм превратился в ощипанного петуха, экзекуция закончилась. Его Величество соизволил нас отпустить. Зализывать раны и восстанавливать душевное равновесие. Напоследок велев из покоев никуда не отлучаться во избежание, так сказать.

Нам ничего не оставалось, как исполнить его приказ.

Пришла в себя я мгновенно, будто кто-то кнопку «вкл» нажал. Раз, и как огурчик. Мысли четкие, органы восприятия работали отлично. Лежала я на чем-то мягком и широком, скорее всего, на кровати. Но точно не на полу в примерочной и не на диванчике в магазине. Пахло здесь знакомо, так что наверняка в своей комнате.

Показывать, что проснулась, и открывать глаза сразу не стала, потому как услышала весьма занимательную фразу.

– Что-что? – произнес Владыка, видимо, от волнения переходя на шипение. – Что ты провел?

Да, мне тоже интересно, кто и что опять успел натворить.

Собеседник Сошелиара вначале молчал, то ли с мыслями собирался, то ли с силами, но все-таки спустя несколько секунд проговорил:

– Провел ритуал Интери.

Голос принадлежал принцу.

Что и следовало доказать. Вот с кем еще мог Владыка разговаривать в подобном тоне? Только с моим близнецом.

– Предопределение… – тем временем витиевато выругался Владыка. – И я узнаю обо всем последним! Разве не было другого способа самоубиться без вреда для рода?

Чего сделать? Не поняла? По-моему, батюшка Альдамира несколько не в себе.

– Отец… – начал было близнец, но рассерженное ворчание быстренько заткнуло ему рот.

– Что отец?! Разве ты не в курсе, почему этот ритуал проводят только после того, как женщина вошла в род, то есть после брачного обряда? А никак не раньше. Да даже твою мать я не могу защитить таким способом, не подставив под удар остальных членов рода. Шла бы речь только обо мне, воспользовался бы и, не задумываясь, связал наши жизни. А так не могу!

– Я прекрасно помню о последствиях, отец. Просто в тот момент это был единственный способ вытащить ее из лап Непроизносимой.

Раздалось до того грозное рычание, что мне с трудом удалось не вздрогнуть.

– А ритуал Клера? А способ Минера?! А отсроченный удар Лабинала?!! Пусть тоже имеют малоприятные последствия, но, по крайней мере, они обратимы.

– Отец, ты забыл одну незначительную деталь, – в голосе принца послышалось раздражение.

– Говори.

– Не меня готовили в наследники с рождения. И с перечисленными способами я не знаком.

– Непроизносимая тебя дери! – вновь разразился ругательствами Владыка.

И что он ругается, аж уши вянут. Вот, правда, как есть сантехник из моей школы, а не глава государства. И вообще, не обо мне ли они говорят? Насколько знаю, только я удостоилась чести попасть в те самые лапы Непроизносимой.

– Моя ошибка, признаю, – успокоившись, не стал отпираться Сошелиар. – Но даже если и так, то все равно ты должен обезопасить род. Ведь если она, не дай Предопределение, умрет до того, как вступит в род, твой моментальный уход в небытие вслед за ней будет самым легким последствием. Проклятие несдержанного слова повлияет на членов семьи непредсказуемо. Ты осознаешь?

– Осознаю, отец, – ответил Альдамир. – И все сделаю как надо.

Чего-чего? Сделаю как надо? Это как, интересненько? Что-то мне все это не нравится.

– Надеюсь на твое благоразумие, сын. А теперь отдыхай, я, пожалуй, пойду.

Едва слышный скрип двери подтвердил, Владыка ушел. Замечательно. Можно и подумать. Вот только подумать мне не дали, буквально через пару минут кое-кто уселся на кровать, подняв на матрасе волны.

– Открывай глаза, Груша, – устало сказал близнец. – Я знаю, что ты пришла в себя. Солнышко успела поздороваться со Штормом.

Вот партизанка! А мне почему не сказала?

Виверна лишь вытащила длинный язык и поводила им из стороны в сторону.

Нахалка!

Как бы я ни обижалась на хвостатую хулиганку, пришлось открывать глаза и сдаваться. Как и думала, находились мы в моих покоях, в спальне. Меня раздели до нижнего белья и завернули по самый подбородок в одеяло. Не совсем одетый принц полулежал на высокой подушке, задумчиво рассматривая пейзаж за окном.

– Ну, привет. И давно знаешь? – нарочно грубовато, чтобы в голосе не чувствовалась вина, спросила у него.

– Пару минут.

– Хорошо, – постаралась сделать вид, что мне в общем-то все равно. Хотя мысленно ликовала. Он не в курсе того, что я подслушивала.

Фух!

– Который час?

– Скоро девять вечера.

Хорошо меня приложило, однако! Качественно.

– Ммм, и как ты здесь оказался?

– Принесли, наверное, – пожал плечами. – Точно не знаю.

Ничего себе! Как так не знает?!

– А я? Последнее, что помню, упала в примерочной, а дальше пустота.

– Тебя, скорее всего, тоже принесли. Я не видел.

Так, стоп. Что-то я совсем ничего не понимаю. То есть мы рухнули в обморок дружно?

Озвучив вопрос, получила еще одно пожатие плеч, на этот раз неуверенное.

– Судя по показаниям свидетелей, практически да.

– А почему?

– Связь близнецов балуется. – Альдамир потянулся за стаканом, стоявшим на тумбе возле кровати, и сделал пару глотков. – Тебе плохо стало, и мне за компанию.

Угу, связь близнецов, как же! По-моему, кто-то, мягко говоря, недоговаривает.

– Ты уверен? – прищурилась я.

Принц отвел взгляд.

– Конечно, – твердо ответил он, а потом внимательно посмотрел в глаза, будто пытаясь понять, поверила ли я ему или нет.

Естественно, сделала вид, что удовлетворилась ответом.

Повеселев, близнец поставил-таки стакан на место и поинтересовался:

– Расскажешь, почему тебе стало плохо?

Я немного помолчала, собираясь с ответом, а затем выдала уверенное:

– Честно, не помню. Случайно сняла кругляш ду Помпео и упала.

Что заставило меня сказать неправду, не знаю. То ли странная уверенность, внутренний голос, интуиция. А может, обида, что кое-кто тоже не спешил открывать карты.

– Понятно, – кивнул Альдамир. – Так и подумал. Скорее всего, из-за этого сбилась настройка амулета, потому нас и приложило. А когда его вернули на место, нам сразу же стало лучше. Служба безопасности и лекари проверили, воздействия извне не было. Так что тебе ничего не угрожает.

– Спасибо, успокоил, – растянула губы в улыбке. – А теперь не мог бы ты меня оставить? Хочу еще немного поспать.

– Как скажешь, – согласился близнец, поднимаясь. – Отдыхай.

И, поцеловав на прощание в щеку, ушел к себе.

А я выбралась из-под одеяла и, раскинув руки в стороны, принялась думать. О словах Владыки, недоверии близнеца, странных голосах и обмороке. Ничего умного, правда, так и не надумала. Лишь извела себя предположениями, а потом, спустя несколько часов, уснула. И проснулась только тогда, когда одна из служанок решительно раздвинула шторы в спальне, впуская в комнату свет.

Утро прошло хлопотно. Катарина, допущенная до сборов сумки в академию, попыталась затолкнуть в оную половину дворцового гардероба. Если бы не Альдамир, я так и уехала бы с кипой ненужных платьев. Благо он вовремя пресек безобразие, попросив матушку положить одежду удобную и не требующую особого внимания.

Разочарованно повздыхав, леди ду Милау приказала служанке вытрясти платья и положить только то, что я выбрала вчера в магазинах, а именно: кучу разнообразных штанов и рубашек, побольше белья, носков и другие милые моей душеньке предметы. Но Катарина не была бы собой, если бы не всунула (на всякий случай) самое простенькое (угу, как же) платьишко.

В общем, часам к двум мы с близнецом были готовы к дороге. Уже послезавтра начинались занятия, а нам еще предстояло встретиться с друзьями в той самой разрекламированной Сонором таверне.

Обнявшись с Катариной, торжественно пожелав Владыке всего хорошего, уселась в карету. И по правде говоря, я была счастлива покинуть дворец. Несмотря на благожелательность леди ду Милау, дольше положенного находиться здесь не хотелось. Наверное, потому, что приезд сюда принес еще больше вопросов, на которые у меня не было ответов.

Из-за стола выдуло всех. Народ задвинул стулья, увеличивая площадь для маневров, освобождая место, где безумца можно будет раскатать, словно тесто.

Рядом с рычащим Диниосом плечом к плечу встали Сонор с Альдамиром. Гном многообещающе оглаживал рукоять топора, мой близнец последовал примеру собрата по расе и частично обернулся, обзаведясь острейшими когтями. Донельзя угрюмая Кора непонятно откуда выудила короткий меч и теперь неспешно обходила непрошеных гостей справа. Дайана, вооружившись кинжалом, загородила крыльями рыдавшую элементаль. С другой стороны Лауру закрывала Изольда, сжимавшая в ладонях пузырьки с красной жидкостью. Зелье явно обладало малоприятными последствиями для тех, в чью морду лица оно бы попало.

Я, естественно, тоже приготовилась к драке, выпустив на ладони огненный цветок. Внутри бесновалась Солнышко: мало того что подругу обидели, так еще румяный поросенок остывал на блюде, как тут не возмутиться. С трудом удерживая виверну от оборота, стала медленно обходить дурную пятерку слева.

Впрочем, наше показательное выступление гостей не впечатлило особо. Воздушный элементаль с видом обиженного героя просочился между здоровяками, оказавшись посередине. И вновь принялся трепать языком:

– Я выказал тебе честь, выбрав из миллиона женщин, умолявших обратить на них внимание. И вместо того чтобы дожидаться меня в условленном месте, ты отправилась на призыв. Как ты могла?!

– Отец! – вдруг закричала Лаура. – Он приказал мне, я не могла противиться!

– Старый придурок Сильвана вмешался, конечно. Этого и следовало ожидать. Почуял неладное, хитрый грын. Ну да ладно, поменять одну безобразную девку с хорошей родословной на другую проблемы не будет.

Элементаль мерзко усмехнулся. Окинул Диниоса взглядом и, будто для того, чтобы позлить мономорфа, проговорил:

– Прощай, маленькая глупая шлюшка. Я никогда тебя не любил, знай это.

И сразу же рухнул, сбитый полностью обернувшимся Диниосом. Белый тигр раскидал мощными боками громил, нависнув над их клиентом.

Я невольно попятилась назад: милашка тигрик, тершийся о ноги Лауры, совсем не был похож на эту машину смерти, в которую превратился бывший патрульный. И даже радужные крылья не портили картину, бритвенными лезвиями защищая его спину.

– Повторить! Червь! – прорычал мономорф, скаля клыки перед лицом элементаля, раздраженно лупя себя по ногам хвостом.

Тот побелел от страха, но все равно сдавленно выдал:

– Скажу, и что ты мне сделаешь? А ничего! Убить не убьешь, даже не покалечишь, так, попугаешь, и только.

А потом, специально растягивая слова, произнес:

– Маленькая тупая шлюшка любит кувыркаться в постели. Уж мне-то это хорошо известно.

Под когтями тигра лопнула кожаная куртка. Голубоволосый дебил надсадно заорал.

– Диниос, отставить, – голос Альдамира перекрыл вопли элементаля.

Тигр заворчал, но вдавливать когти в элементальскую грудь не перестал.

– Приказываю, Диниос Круговор, отпусти.

И столько уверенности сквозило в тоне, что даже я впитала обратно огонь, а Сонор убрал топор. Так и Диниос был вынужден слезть с ненормального. Вот только оставить все как есть мономорф не мог. Повернувшись к жертве задом, он задрал хвост и обильно того пометил. А затем, возвратив человеческий облик, едко добавил:

– Убирайся отсюда и шавок забери. И знай, я тебя запомнил.

Смеялись почти все, даже пришедшие в себя громилы. Только «ароматный» элементаль, подталкиваемый телохранителями к выходу, изрыгал ругательства и клятвы отомстить да бедная Лаура продолжала плакать в сторонке.

Валькирии в комнате не обнаружилось. Только полусонная Изольда, которая расчесывала шикарные волосы, стоя возле зеркала.

– Изи, привет! – устроившись на стуле, проговорила я. – Где Кора?

Элементаль пожала покатыми плечиками и, не прекращая своего занятия, ответила:

– Не могу знать. Ушла до того, как я проснулась.

Интересненько! Она – и не знает. Вот уж странно так странно. Похоже, мое предположение о ссоре подруг не беспочвенно.

– Можно подождать ее здесь? – поинтересовалась так, между прочим.

Вдруг получится разговорить обычно молчаливую Изольду.

– Как хочешь, – царственно кивнув, разрешила та. – Ты мне не мешаешь.

Понаблюдав некоторое время за процессом расчесывания, я осторожно начала допрос:

– Как отдохнули?

– Отлично! – любовно приглаживая пряди, ответила элементаль.

– Изи, ты ведь впервые гостила у валькирий?

– Совершенно верно, – улыбнулась своему отражению Изольда. – Я вообще почти нигде не была. Путешествовать оказалось так волнительно. Так волнительно! Ммм, ты даже не представляешь.

Я невольно потерла глаза. Вот никак не могла узнать в томной кокетке напротив стеснительную и даже немного неуверенную в себе приятельницу. Девушку будто бы подменили.

– А поподробнее расскажешь? – протянула растерянно, уже не зная, что от нее ожидать.

– Не-а, – покачала головой Изольда. – Пусть это останется моим маленьким секретом.

– Понятненько. А Кора, чем она занималась?

– Спроси у нее, я не интересовалась. Мы развлекались по отдельности.

Вот так номер! Точно разругались!

– Возможно, это не мое дело, – начала я осторожно. – Но мне почему-то кажется, что между вами проскакала тира немаленьких размеров и повлияла на взаимопонимание.

Изольда перестала любоваться своим отражением и повернулась ко мне:

– Ты права, Агриппина. Тебя наши с Корой взаимоотношения не должны волновать. Но пожалуй, я все-таки отвечу: ты ошибаешься. У нас все отлично. Мы просто решили дать друг другу побольше свободы. И все.

Пока я хлопала глазами, она продолжила:

– Можно дать тебе совет?

– Ну да, конечно.

– Не ищи того, чего нет.

Высказавшись, элементаль вновь занялась волосами.

А я молча переваривала ответ, привыкала к обновленной Изольде. И, честно говоря, старая мне нравилась больше.

Время шло, валькирия возвращаться в комнату не спешила. Даже элементаль, и та успела сходить в душ и вернуться. Подумав, я решила не злоупотреблять гостеприимством косо посматривавшей на меня Изольды.

Дойду, пожалуй, до комнаты Сонора с Дайаной, да и к Лауре с Диниосом заскочу тоже. Возможно, у кого-то из них пропажа и найдется.

Пожелав элементали удачного дня, удалилась из ее апартаментов. Та вроде бы даже выдохнула с облегчением. Или мне это только показалось. Мдя.

Заглянув поочередно и к тем и к другим, Кору так и не встретила, пришлось на завтрак топать без нее. Впрочем, в столовой мы с приятелями ее тоже не увидели: или разошлись, или валькирия решила сегодня с едой повременить. Обеспокоенные исчезновением подруги, разделились и принялись ее искать. Диниос с Лаурой отправились в одну сторону, Сонор с Дайаной в другую, я пошла туда, куда глаза глядели. Набрела на библиотеку. Именно там мне и посчастливилось отыскать Кору.

Странно, ведь правда: хранилище знаний притягивает мятущиеся души. Помнится, и я там зализывала сердечные раны.

– Привет, подруга, – присела рядом на кресло. – От кого прячешься?

Валькирия оторвалась от чтения и наигранно удивилась:

– О, Грушенция, здравствуй. Я и не заметила, как ты пришла.

Угу, не слышала. Так и поверила. С ее-то слухом. Еще и вопрос проигнорировала. Ай-я-яй!

– Овладела искусством перемещения в пространстве, – изобразила я улыбку. – А вдобавок научилась искать некоторых по запаху.

– Разве от меня так ужасно пахнет?! – делано возмутилась валькирия. – Что аж через двери вонь просачивается?

Некоторое время гипнотизировала ее взглядом, а потом все-таки сказала:

– Да нет, ты пахнешь приятно, но вот душок разочарования и обиды витает.

Кора не сдержала изумления. Я тем временем продолжала развивать тему:

– Предполагаю, точнее, уверена на девяносто девять процентов, что вы с Изольдой поссорились.

– Грушенция, ты ошибаешься… – начала было подруга, но я остановила ее взмахом руки:

– Не надо отрицать. И ты, и Изольда ведете себя очень странно. Особенно она. Ну, совсем на себя не похожа.

– Ты тоже это заметила? – вырвалось у валькирии против воли.

Она резко замолчала, но и без продолжения мне стало понятно: я права.

– Говори уж, – вздохнула устало. – Все равно изменения не утаишь. Сегодня я заметила, завтра кто-нибудь еще.

Кора внимательно на меня посмотрела, а затем начала рассказывать:

– Начну с самого начала: Изи нашли в той пещере, причем нашли не сразу, можно сказать, наткнулись в последний момент. Словно кто-то сдернул покров, дав нам возможность ее увидеть. Остальных элементалей обнаружили без труда в правом ответвлении пещеры, она же лежала почти на выходе. Затем несколько дней в лазарете, когда Изольда была еще слаба и едва двигалась, все вроде бы было нормально. Только реагировала она с опозданием. Странности лекари списали на большую кровопотерю и волнение.

Валькирия пододвинулась ближе.

– После того как нас выставили из лазарета, тоже ничего особенного не происходило. Легкая заторможенность сохранилась, иногда тряслись руки и ноги, она плохо спала. Но обо всем этом меня предупреждал главный лекарь, так что я не волновалась. Помогала, по мере возможности поддерживала, успокаивала. Началось все в первый день каникул.

Я невольно поежилась, видя, как затравленно заозиралась Кора, прежде чем продолжить рассказ.

– Ночью ее вновь затрясло, да так сильно, что я была вынуждена вызвать лекаря. Но та успела только к завершению приступа и ничего, понимаешь, ничего не обнаружила. Судя по диагностическим заклинаниям, Изольда здорова. Мне пришлось принять на веру заключение Мирисы. Она лекарь опытный, проверенный, служит нашей семье уже не один десяток лет. Но что-то не давало мне покоя, и я решила понаблюдать за Изольдой.

– И? – не выдержала я. – Что ты заметила?

– Не знаю, поймешь ли ты меня, – с сомнением произнесла Кора. – Постараюсь объяснить: Изи смотрит на все, будто бы впервые это видит.

– Ну, в гости к тебе она приехала первый раз. Новые лица, особенности местности, города, иная цветовая гамма и прочее. Я тоже у мономорфов рот от удивления закрывать забывала.

– Нет же! – воскликнула валькирия. – Ты – это ты, иномирянка. Тебе все в новинку, но Изольда все-таки дочь Торгона. Школу и мировую историю никто не отменял. Она же на обычную вилку смотрит так, будто бы ее впервые видит! На миг зависает, словно вспоминает, что это такое, а потом как ни в чем не бывало действует. Понимаешь?!

– Кажется, да, – протянула я неуверенно. – Но не до конца.

– А еще изменился ее характер, – словно не заметив моей оговорки, продолжала Кора. – Ты ведь помнишь, какая она была? Из нее и слова не вытянешь. Без надобности Изи не говорила, только тогда, когда это было нужно. Всегда сдержанна, добродушна, тактична. Уперта. Ты не знаешь, но Изольда обожала возиться с артефактами, мы с трудом упросили декана записать ее на факультатив. У нее плохо получалось, способностей маловато, но она сидела до рези в глазах и делала. И побеждала. А сейчас…

– Что? Что сейчас?

– Сейчас все наоборот. Да она даже на мужчин по-другому смотрит. Помнишь Акваля Нила?

– Конечно!

Такое не забывается.

– Так вот, влюбившись в гада по уши, Изи не позволяла ему ничего, даже руку не каждый раз подержать давала. И это при довольно-таки свободных нравах элементалей. Понимаешь, сидят рядышком, молчат, переглядываются. И все.

– И?! – Я едва не подпрыгивала от волнения.

– В нашей стране женщинам не принято публично выказывать эмоции по отношению к мужчинам. Если мужчина нравится, разрешение на ухаживание вначале нужно получить у его матери или сестры, в общем, женщины, которая за него отвечает. Только после этого можно говорить с ним, показывать интерес. Дотрагиваться до мужчины можно только после официального объявления о свадьбе. В случае опасности все иначе, но на официальных церемониях только так. Понимаешь?

– В целом да.

– Так вот, Изольда знала об этом правиле. Мы специально оговорили все еще до каникул. Знала, но все равно полезла обниматься с моим младшим братом. Она, по сути, опозорила и его, и меня, и нашу мать. Благо на встрече чужих не было, ситуацию удалось замять, но осадок остался. А еще она смотрит на моего Лалика, когда думает, что я не вижу. Будто примеривается к чему-то. Я даже раньше срока отослала его домой на всякий случай.

– Ты уверена, подруга? – спросила я. – Ты понимаешь, что можешь ошибаться? И подозрения твои связаны с ревностью.

– Честно, я уже ни в чем не уверена, – хмуро ответила Кора. – Но это не главное, главное другое.

– Говори же!

– Связь.

– Что со связью?

– Связь между нами я перестала ощущать сразу же после исчезновения Изи. И до сих пор не чувствую. Как будто Изольда крепко-крепко спит или без сознания.

Я удивленно открыла рот. Вот что-что, а связь с Альдамиром последнее время ощущала всегда.

Непонятное чувство, когда наверняка знаешь, что твой близнец существует, находится где-то рядом.

– Может, что-то повредилось во время того ритуала? – спросила неуверенно. – Нужно обязательно узнать у преподавателей.

– Узнавала еще тогда, после лазарета. Внешне связь наличествует и работает без перебоев. Лекари говорят, что, скорее всего, моя «слепота» связана с перенесенными переживаниями и ранением.

– А вы сами взаимодействовать пробовали? Картинки там передавать, и все такое.

– Пока нет.

– Попробуй! Хочешь, я помогу. Да все наши с удовольствием вас поддержат! Если что, договоримся с Торони.

– В вас я не сомневаюсь, – криво улыбнулась валькирия. – Вот в себе – да. Эта бронова связь меняет меня. Я словно превратилась в девчонку, впервые переступившую порог воинской школы. Малоприятное ощущение.

Промолчала, не зная, что сказать. Впрочем, Кора и не ждала ответа. Она просто делилась наболевшим.

Посидев еще некоторое время, я предложила пойти к нашим. Скорее всего, те на уши подняли все академию, потеряв еще и меня. Нужно сообщить друзьям, что мы живы и здоровы.

Валькирия с неохотой, но согласилась.

И я вновь оказалась права. Взбудораженные приятели уже планировали штурм кабинета Палиано, дабы тот помог им нас разыскать. И уже почти справились, благо глазастая Дайана успела увидеть нас раньше, чем Диниос опустил свой немаленький кулак на дверь.

– И где это вы обе пропадали? – нахмурил брови Сонор. – Груша, мы договорились о чем?

– Увидеть, сообщить, а потом уже ловить, – потупившись, созналась я.

– А ты?!

– Немного поменяла порядок действий. Совершенно случайно, – увидев, как нехорошо блеснули глаза у самой миролюбивой из нас Лауры, поспешила вставить я. – Так уж получилось! Не бейте меня!!! Кору же я отыскала!

– И не собирались, – фыркнул Диниос и, подхватив близнеца под ручку, пошел вперед. – Не стойте, господа. Хватит изображать уличных артистов, некоторые из студентов уже места заняли, чтобы представление посмотреть.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ними.

Слова Альдамира ошарашили и поставили в тупик. Я замерла, не в состоянии пошевелиться. Даже, кажется, дышать стала через раз.

«Ты все еще хочешь вернуться на Землю?»

Близнец задал вопрос, который я гнала от себя последнее время, оттого что не могла с уверенностью ответить «да». Почему? Потому что там, дома, у меня не осталось никого родного. Мать и отцом погибли давно, дед умер. Дядька Федор хоть и относился ко мне хорошо, но скорее из памяти к умершему другу. Вот только на Земле я представляла свою дальнейшую жизнь: учеба в университете, работа, дом. Когда-нибудь потом замужество и дети. Понятное, привычное существование.

Здесь же, на Торгоне, я обрела друзей, крылатую частичку себя – Солнышко. Близнеца, чьи чувства и настроения подобны маятнику, отчего каждую встречу подспудно ожидала плохого. Одновременно с этим я получила магию, приключения, опасности, тайных врагов и недоброжелателей. Загадки, новые впечатления и… неуверенность в завтрашнем дне.

Прошедшие полгода мне приходилось ступать по тончайшему канату высоко над землей, постоянно балансировать, чтобы не сорваться в пропасть. Шаг влево или вправо пугал падением. Никто не давал гарантии, что, останься я здесь, буду счастлива. Да что там, никто не обещал, что просто выживу. Ведь будущее покрыто мраком.

И тот и другой миры манили, цепляли невидимыми щупальцами, и каждый из них тащил на себя. Пока с одинаковой силой. Такое ощущение, будто бы я застыла посредине: уже не там, но еще и не здесь.

Странное состояние.

Так что же мне ответить Альдамиру? Можно, конечно, возмущенно встать и бросить ему в лицо: «Естественно, да». Одной фразой разорвать ниточку взаимопонимания, растоптать росточки еще неясного чувства. Дать Земле преимущество в борьбе с Торгоном. Но почему-то я не могла это сделать. А возможно, не хотела.

Была не в состоянии расставить все точки над i.

– Спасибо, – разорвав, наконец, гнетущую тишину, проговорил близнец.

– За что? – вскинулась я. – Ведь я ничего тебе не ответила.

– Спасибо за то, что сразу не сказала да.

А потом он осторожно, будто боясь спугнуть, тронул мою щеку. Прикоснулся пальцами к губам: мягко очертил верхнюю, чуть надавив, провел по нижней. Я задрожала от этого прикосновения, приоткрыла рот, жадно хватая воздух, и невольно подалась вперед.

Альдамир словно того и ждал. Наклонившись, прикоснулся языком к уголкам губ, повторил движение пальцев, обведя их контур. Затем, осмелев, накрыл мой рот своим. Забыв обо всем на свете, я начала отвечать.

Голова кружилась, эйфория наполнила мое существо. Я позволяла языку близнеца бесчинствовать во рту. Сама тоже, обезумев, ласкала его губы, прикусывала их, посасывала. Ловила отголоски стонов и жадно выпивала.

А потом вдруг оказалась на коленях принца, прижатая к груди. Он гладил меня по спине, сминая рубаху, пробираясь жаркими ладонями к телу. Я не отставала: запустив пальцы в волосы, притягивала его лицо еще ближе. Хотя ближе быть уже не могло.

– Груша… Грушенька… – шептал он мне в рот. – Сладкая моя… вкусная… родная…

Я упивалась близостью. Слова близнеца, как и его поцелуи, волновали, будили пожар в теле, заставляли отдавать всю себя без остатка.

– Грушенция, почему дверь не закрыва… ешь? – Громкий голос валькирии раздался в тот момент, когда Альдамир оставил мои губы и начал ласкать шею. – Прошу прощения, – уже намного тише. – Кажется, зашла не вовремя. Вы не останавливайтесь, считайте, что я вам привиделась. Все, ухожу.

В последний раз обдав мою шею горячим дыханием, близнец отстранился.

– Здравствуй, Кора, – хрипло проговорил он.

Поправил мою рубаху, потому что я сама пока была не в состоянии. Только и могла, что затуманенным взором глядеть на подругу.

– Проходи, присаживайся. Не стой в дверях. Мы уже… закончили.

– Ты уверен? – косясь на находившуюся в нирване меня, переспросила Кора. – В случае чего я могу и за дверью вас дождаться.

Кажется, кто-то зарычал.

– Поняла, – тут же ускорилась валькирия, за мгновение преодолев расстояние до стула.

Тем временем я потихоньку приходила в себя. И чем быстрее это выходило, тем сильнее начинали гореть щеки.

Е-мое! Вот это поговорили! Выяснили волновавший нас вопрос!

– Ты что-то хотела, Кор? – машинально смахнув рукавом влагу со лба, спросила у подруги.

– В общем-то да. Но если ты… вы заняты, мы справимся одни.

Я помотала головой.

– С чем справитесь? Извини, что-то я плохо понимаю. Черепушка совсем не работает… почему-то.

Валькирия хохотнула, но быстро вернула серьезное выражение лица и растолковала:

– Изольда вернулась. Мы с ребятами решили не ждать вечера и выяснить все сейчас. Пока они ее отвлекают, я побежала за вами. Так вы с нами?

– С вами. Сейчас, подожди минуточку, приведу себя в порядок. А то растрепалась немного… почему-то.

Замявшись под насмешливым взглядом Коры, схватила с тумбы расческу и провела ею пару раз по спутанным волосам. Полюбовалась на свое помятое лицо в отражении и со вздохом положила расческу обратно. Что-то мне подсказывало, что «за минуточку» сеновал на голове я не приберу.

Да и ладно, народ давно привык к моему «стилю».

Успокоив себя, повернулась к подруге. Мило ей улыбнулась и махнула в сторону двери:

– Пойдем, я готова.

Валькирия кивнула и первой покинула комнату. Я последовала за ней. Но потом, вспомнив, развернулась на сто восемьдесят градусов:

– Пойдешь со мной… с нами?

Альдамир так и сидел на кровати. Взъерошенный, в перекошенной рубахе, с красными припухшими губами и усталыми глазами. Он смотрел на меня и, казалось, жалел о случившемся. По-другому объяснить его отсутствующий вид я не могла.

В сердце кольнуло обидой, но прежде, чем я успела полностью разочароваться и напридумывать себе всякого, близнец поднялся и подошел ко мне. Близко-близко. Провел пальцами по моментально вспыхнувшей щеке и тихо произнес:

– Я пойду с тобой хоть в гости к Непроизносимой, Груша. Помни об этом, пожалуйста.

И, взяв меня за руку, повел прочь из комнаты.

Весь короткий путь до апартаментов валькирии и элементали мы провели в молчании. Я в тот момент хотела, чтобы коридор был бесконечным.

Успели вовремя, Изольда никуда не исчезла, продолжая мирно беседовать с друзьями. Вот только разговор тут же закончился, стоило нам войти внутрь. Приятели резко замолчали и стали коситься на Кору.

– Все в сборе, – проговорила она. – Давайте начнем.

И, не теряя времени на расшаркивания, обратилась к близняшке:

– Понимаешь, Изи, мне нужно кое-что тебе сказать.

– Слушаю, – кивнула элементаль, усмехнувшись. – А остальные здесь зачем? Для того, чтобы я не убежала?

Сделав вид, что не услышала ее ехидного замечания, валькирия продолжила:

– Дорогая, я прекрасно понимаю, что тебе пришлось пережить, и верю, что вместе мы со всем справимся. Тебе сложно, но позволь нам тебе помочь.

– Помочь? – переспросила Изольда. – Я не нуждаюсь в помощи. С чего ты вообще это взяла?

Кора сбилась на полуслове и умоляюще посмотрела на нас.

– Изи, мы не будем ходить вокруг да около, – вступил донельзя серьезный Сонор. – И спросим без обиняков. Что с тобой происходит?

Элементаль положила круглое зеркальце, в которое до этого периодически посматривала. Полностью развернулась к нам и стала переводить взгляд с одного на другого. Я бы сказала, далекий от благодушного взгляд.

– Ты очень изменилась, Изольда, – принял эстафету Диниос. – Очень. И мы не уверены, что это идет тебе на пользу.

– Разве это плохо? – с вызовом спросила она. – Меняться, становиться другой? Я всегда считала, что стоять на месте – это плохо.

– Иногда перемены несут больше зла, чем постоянство, – твердо ответил мономорф.

– И что вы думаете со мной делать? Как заставите стать прежней?

– Мы не хотим тебя заставлять. Мы лишь хотим понять и помочь.

– Понять?! – взвизгнула Изольда. – Как вы сможете мне помочь?! Это не вас обманом украли, не вас держали взаперти! Не из вас цедили кровь, а потом бросили умирать одну! Не вас! Не вас! Не вас!!! Вам никогда не понять меня и не помочь мне! Никто не сможет мне помочь! Никто! Никто! Никто!!!

И тут произошло следующее: элементаль рухнула на колени, а затем и вовсе завалилась на бок. Выгнула туловище, запрокинула голову, забрыкалась, заколотила руками по полу. Ее глаза широко раскрылись, зрачки стали «плавать». Рот скривился, и она завыла, словно раненое животное.

Вначале мы дружно впали в ступор. Первой очнулась Кора. Подлетев к близнецу, схватила ее и прижала к груди.

– Ну же, Изи, перестань! – испуганно лепетала всегда уверенная в себе валькирия. – Прошу!

Изольда вырывалась, царапая удерживавшие ее руки. Цеплялась близнецу за косу, лягалась, как буйная кобылица. Но Кора и не думала ее отпускать, прижимая к себе.

У меня от ужаса волосы встали дыбом и начался нервный тик. Остальные неловко бегали вокруг, не зная, как помочь. Кричали, ругались на разные голоса, хлопали крыльями, рычали и шептали молитвы Предопределению.

– Придержите ее! – сквозь вопли услышала я голос Альдамира. – Сонор, не спи, включай магию, Изольду нужно успокоить. Я за лекарем.

Гном спрятал проявившийся топор и подбежал к девушкам. Упал на колени, наклонился, схватил Изольду за голову и прислонил свой лоб к ее. А потом закрыл глаза и начал что-то сосредоточенно шептать. Что он говорил, я не могла разобрать, но то, что Сонору приходилось несладко, видела ясно. Он побледнел, морщился, будто терпел боль. Рядом с ним опустилась Дайана. Обхватила близнеца руками и крыльями, поддерживая, давая ему силу. С другой стороны сел Диниос, прижав своими огромными ручищами ноги Изольды.

Элементаль медленно успокаивалась. Она перестала кричать без умолку, но периодически душераздирающе вскрикивала. Все еще иногда подергивалась в руках друзей, хотя и не так активно. К тому времени, когда прибыли лекари, Изольда обмякла в объятьях Коры.

Эскулапы мгновенно оценили положение и без слов переместились в лазарет вместе с элементалью и валькирией, которая категорически отказалась выпускать ту из рук. Мы, потерянные и расстроенные, остались в комнате девушек.

– Вот так дела! – протянул Сонор, поднимаясь с колен. – Почему-то я не так представлял нашу помощь.

– Помогли так помогли, – согласился Диниос, разминая затекшие пальцы. – Ничего не скажешь.

Рядом с ним всхлипнула, а потом и заплакала Лаура. По расстроенной мордашке Дайаны бежали слезы. Честно говоря, мне тоже хотелось разрыдаться от жалости к бедняжке, но я стоически заставляла себя держаться.

– Что будем делать дальше? – глухо спросила у всех вместе и каждого по отдельности.

Народ отвечать не спешил.

– Ждать, – все-таки решился мой близнец. – В любом случае пока Кора не вернется из лазарета и не сообщит новости, предпринимать ничего не нужно.

Друзья закивали.

– Кстати, расскажите, уважаемые, – продолжил Альдамир. – Зачем и о чем разговор затеяли-то? Я не особо понял.

Поведал ему о ситуации Сонор. В красках пересказал последние новости и причину волнения валькирии. Я, естественно, помогала.

– Что ж, понятно, – резюмировал близнец. – Вы решили грязными сапогами залезть в душу девочке и там потоптаться. Молодцы!

Мы переглянулись и покаянно опустили глаза.

– Для таких случаев есть специально обученные существа. Вот уж кому-кому, а тебе, Сонор, это должно быть известно.

– Да я… – начал гном.

– Ты не прав, Сонор, – отрезал Альдамир. – Прими это, смирись и думай, как потом будешь извиняться перед Изольдой. Да вы все должны приготовиться к этому. А сейчас пойдемте. Смысла стоять здесь и ждать я не вижу. Лучше спокойно поужинать, на всякий случай взять порцию Коре и приготовиться к завтрашнему дню. Только от нас будет зависеть, как быстро девушки нагонят программу.

Я подняла глаза и посмотрела на него. Близнец был хмур и с раздражением взирал на всех провинившихся. Точь-в-точь как его отец, когда смотрел на нас с Катариной после боя с тиронами.

Да уж, кровь, как говорится, не водица.

– Пойдемте! – поторопил он.

Народ, конечно же, подчинился и стал выходить из комнаты девушек. Но прежде чем уйти, я быстренько черкнула Коре записку:

«Мы ждем, каждый у себя. Если что, приходи. Накормим».

В столовой мы появились под конец ужина. Быстренько забили животы едой, я почти не ощутила ее вкуса. Взяли тарелки для валькирии и поторопились к себе.

Ждать и надеяться, что все будет хорошо.

Укладываться спать снова смысла не было. Прошло бы максимум час-полтора, и безжалостная кровать все равно спихнула бы меня на пол. Возможно, стоило сходить принять душ, пока отвыкшие от режима студенты не образовали перед душевыми километровые очереди.

А то, что большинство встанет в самый последний момент, я была уверена. Если бы не происшествие с Изольдой, тоже валялась бы до последнего.

Сказано – сделано.

Вдоволь намывшись, вернулась в комнату к началу завтрака. Быстренько переоделась и, вцепившись в протянутую руку близнеца, отправилась в столовую. Друзья обнаружились за любимым столиком рядом у окна. Даже Максимильяно с Лиопольдиной, по невыясненной причине приехавшие только сегодня, и те расположились за соседним. Лисица привычно скорчила лицо, увидев меня, но проделала это как-то вяло, без огонька. Да и на моего близнеца она стала смотреть проще. Без неприкрытого желания съесть. Привыкла, наверное. И смирилась.

Ну и правильно. Давно пора. Не быть нам с ней соперницами, связь не позволит.

Ответив приветственной улыбкой, устроилась на своем месте, рядом уселся Альдамир. Стоять в очереди нам не пришлось, друзья-товарищи позаботились не только о себе.

Не было видно лишь Коры с Изольдой. Но и валькирия примчалась спустя несколько минут.

– Доброе утро, – проговорила она, приземляясь на стул. – Прошу прощения, опоздала. Только что от Изольды. После Груши быстренько приняла душ и опять к ней сбегала. Ждала, когда проснется.

– Как она?! – всплеснула руками Лаура. – Ей лучше?! Бедная Изи…

Глаза элементали вновь наполнились слезами, и если бы не Диниос, наша Мальвина снова расплакалась бы.

– Все хорошо, – широко улыбнулась Кора. – Проснулась, покушала и опять уснула.

Народ за столом дружно выдохнул.

– Она сильно на нас обижена? – спросил Сонор, вертя в руках ложку.

Валькирия немного его помучила, очень вовремя засунув в рот кусок яичницы, но все-таки ответила:

– Обижена.

Гном потемнел лицом. Заботливая Дайана тут же накрыла его ладонь своей. Ее маленькая ручка с длинными тонкими пальчиками на лопатоподобной лапище Сонора смотрелась детской.

– Но готова простить, – сверкнув глазами, добавила Кора. – Если мы будем хоть изредка наведываться к ней.

– Правда?! – не сразу поверил Сонор.

Валькирия кивнула.

– Да я… да я! – вскинулся тот, возбужденно встопорщив бороду. – Дак я прям сейчас и побегу. Дайаночка, родная, ты закончила?!

Вскочив, он подхватил под руку гаргулью, не успевшую дожевать кусочек булочки, и потащил из столовой.

– А ну стоять! – остановила безумца Кора. – Как брон в гоне, честное слово! Ну, куда ты понесся, Сонор?

Гном резко затормозил, отчего Дайана, волочившаяся за ним как нитка за иголкой, впечаталась в его твердый бок. Возмущенно взмахнула крыльями, вырвала руку и обиженно уселась обратно.

– Я же сказала, – продолжила валькирия. – Изи поела и снова уснула. Ходить к ней и будить не стоит. Что здесь непонятного? Пусть отдыхает, набирается сил. Кроме того, кое-кому уже через десять минут нужно быть в кабинете Торони. Общее взаимодействие близнецов никто не отменял.

– Точно, – уныло согласился Сонор. – Что-то я не подумал.

Он угрюмо уселся рядом с гаргульей допивать остывший чай.

– Не переживай, – успокоила его Кора. – В обед времени будет больше, вот все вместе и сходим.

Закончив с трапезой, поспешили в указанном валькирией направлении. Пусть за прошедшие полгода в моей голове подсказки так и не появились, зато я выучила месторасположение кабинетов лучше всех. Чем и пользовалась, ведя друзей короткой дорогой.

В этот раз госпожа Торони встречала нас у двери, хотя обычно приходила чуточку позже, чем самый припозднившийся из студентов. То ли обладала развитым чувством времени, а может, поставила следилку в кабинете. Я склонялась к последнему варианту.

Внешне гаргулья не изменилась: все та же прекрасная, соблазнительная и уверенная в себе женщина. Такая, какой мы привыкли ее видеть. Распорядок занятий тоже не изменился: вначале Торони провела перекличку, отметив присутствующих в кожаном блокноте, затем стала подводить к теме занятий. Вот только у меня по спине побежали мурашки, а внутренний голос вкупе с Солнышком подсказывали: гаргулья взволнована. Причем очень сильно.

Странное такое ощущение, будто воздух сгустился и давил на меня сверху. Если бы не виверна, о причине этого я и не догадалась бы. Молча терпела пару, а потом принялась допытываться об ощущениях у друзей. И опять навела панику.

– Итак, у нас сегодня сдвоенная пара, – покачивая ножкой, проговорила Торони. – Времени предостаточно, чтобы разобрать две важные темы. «Перемещение к близнецу через усиление связи» и «Перемещение к маяку силы по связи близнецов». А кое-что даже попробовать.

Она обвела нас задумчивым взглядом, остановившись почему-то на мне.

– Обычно я рассказываю об этом на третьем курсе, но, как показала практика, вашему набору знания могут пригодиться и раньше.

Камень в наш с Альдамиром огород. Как-то же мы сумели открыть портал в пещеру к ду Врану. Действовали по наитию, но справились.

– Вначале я расскажу, что это такое и с чем едят, затем мы переместимся в зал для практических занятий. Порядок действий понятен?

Народ согласно замычал и затряс головами.

– Будем разбирать последовательно, потому как если справитесь с первым, без проблем поймете и второе. Но сначала давайте обратимся к связи. Будьте добры, все закройте глаза.

Мы, естественно, повиновались и опустили веки.

– Теперь расслабьтесь и постарайтесь не думать ни о чем, кроме вашей связи. Вы должны увидеть ее.

Я погрузилась в себя, старательно игнорируя попытки виверны начать игру под названием «отвлеки Грушу». Даже щелкнула той по лбу, дабы хулиганка исчезла во тьме, перестав надо мной издеваться. Впрочем, вредности Солнышку было не занимать. Типа спрятавшись, она принялась подглядывать за мной. Интерес был велик, концентрация уменьшилась, отчего в темноте появлялись то один глаз, то другой, то широкие раздувающиеся ноздри.

Смотрелось это впечатляюще, а еще сильно отвлекало. Так и хотелось крикнуть безобразнице: «Я тебя вижу!»

– За прошедшие с ритуала призыва полгода связь укрепилась, – продолжала вещать Торони. – Если раньше вы знали, что она есть, но не могли ее видеть, то теперь пришло время посмотреть, как она выглядит. У кого-то связь представляет собой нить, у других – ленту, у третьих – тонкую веревку. К концу обучения она превратится в канат, у некоторых даже в цепь. У разнополых близнецов связь априори крепче.

Не знаю, каким уж чудом, но разглядеть связь мне удалось. И, честно говоря, на ленту и тем более нить она не была похожа. Первое, что пришло в голову, когда я ее увидела, – трос. Синтетический буксировочный трос для автомобилей приятного красно-голубого цвета. Он уходил в темноту и, казалось, не имел конца.

Затронув полосатый канат, ощутила его шершавую поверхность. Осторожно качнула – по тросу будто волна прошла. Спустя пару секунд я почувствовала ответное колебание.

– Надеюсь, всем удалось справиться с заданием, – тем временем проговорила Торони. – Если нет, поднимите руку, но глаз не открывайте и пробуйте снова. Ваша задача – сегодня обязательно увидеть связь.

Возможно, все сумели, потому как продолжила она практически сразу:

– Пока близнецы живы, связь между ними будет существовать всегда. Как бы далеко они друг от друга ни находились, толщина и ее сила не изменятся. Попробуйте прикоснуться к связи, покачать ее, потянуть.

Схватив трос, я тут же потянула его на себя. Правда, без результата, словно пыталась сдвинуть автобус. Поднапряглась, то же самое. Странно, однако.

– Попробовали? Замечательно. Открывайте глаза.

Торони так и сидела в кресле, с любопытством поглядывая на нас. Когда все были готовы продолжать, она улыбнулась и задала каверзный вопрос:

– Господа первокурсники, расскажите, что интересного вы заметили?

Народ вначале молчал. По сосредоточенным мордашкам некоторых можно было догадаться, существа судорожно копались в памяти и искали ответ.

– Неужели ничего? – прищурила глаза гаргулья. – Жаль-жаль…

– Госпожа Торони, – встала с места Кора. – Позволите рассказать?

– Конечно же, студентка Тир. Мы все вас внимательно слушаем.

Валькирия кивнула и начала говорить:

– Связь между мной и студенткой Тверд напоминает веревку. Сама веревка сплетена из синих и коричневых волокон. Как вы велели, я дотронулась до связи и покачала ее, она поддалась. Все.

– Больше ничего? Ответного покачивания вы не ощутили? – подавшись вперед, спросила Торони.

– Нет, больше ничего, я только вижу ее, но не ощущаю, – подтвердила валькирия.

– Подозрительно-подозрительно, – протянула гаргулья, а затем, вспомнив, добавила: – Ах да, ваш близнец в лазарете и наверняка спит, потому и не отвечает. Однако ваш пример, студентка Тир, как раз нам и иллюстрирует тот факт, что даже будучи далеко друг от друга близнецы все равно будут видеть связь. Что ж, присаживайтесь, Кора. Спасибо.

Торони ободряюще ей улыбнулась, а затем проговорила, обращаясь уже ко всем:

– Кто еще готов рассказать о собственном опыте?

Я оглядела аудиторию и, не увидев желающих, подняла руку.

– Буду рада, если вы поделитесь с нами вашими наблюдениями, студентка Полайкина, – воодушевилась гаргулья. – Ваш близнец бодрствует. Уверена, вы расскажете нам что-нибудь интересное.

– После того как качнула связь, – рассказывать, что напоминает эта самая связь, я не стала, – мне пришел ответ. Ощущение похоже на то, когда вдвоем крутишь скакалку…

Увидев непонимание в глазах народа, пояснила:

– Или тонкую веревку, через которую можно прыгать.

Студенты тут же загалдели, дружно подтверждая мои слова.

– Студент Скай дэ Роушен, вы согласны? – обратилась Торони к Альдамиру.

Близнец кивнул.

– Замечательно! – Она одарила нас еще одной улыбкой, однако, вопли велела прекратить. – Что-то еще вы заметили?

– Да. Как вы сказали, я попыталась потянуть канат связи. И не сумела этого сделать, хотя старалась. Как будто нагруженного брона с места пыталась сдвинуть.

– Правильно, – согласилась Торони. – Вы и не должны были, иначе близнецы перелетали бы туда-сюда без всякого напряжения. А это вряд ли бы кому понравилось.

Народ покумекал-покумекал да пришел к тому же выводу, что и гаргулья. Я тоже призадумалась, представив сей процесс.

– Но! – подняла гаргулья указательный палец вверх. – В случае нужды близнец может благодаря связи открыть арку перехода и перенестись к партнеру. Нужно лишь произвести некоторые действия.

– Какие? – невольно вырвалось у меня.

Все-таки интересно, как Альдамиру удалось вовремя оказаться в той пещере.

– Вначале концентрация. Во-вторых, зов. С первым понятно: существо должно настроиться на партнера, представить его, увидеть связь, причем с открытыми глазами. Взяться за нее и потянуть. В общем, сделать так, как мы с вами совсем недавно пробовали. Конечно, в пылу боя или же при внезапной опасности настроиться проблематично, поэтому мы с вами будем учиться делать это машинально. Чтобы в любом состоянии вы могли в случае чего спастись.

Что-то не нравится мне настрой Торони. Бой, внезапная опасность, любое состояние (это какое, интересно), повышенная нервозность самой гаргульи. Неужели не все так просто в Датском королевстве?

Тем временем Торони продолжала:

– Зов. Исходя из значения слова, вам нужно будет просто позвать партнера. На самом деле все гораздо интереснее. То есть если связь нужно увидеть в настоящем мире, том, в котором мы с вами находимся, можем общаться и взаимодействовать. А звать необходимо в мире внутреннем. Проще говоря, одновременно быть и здесь и там. Научиться входить в такое состояние достаточно трудно. Проще всего мономорфам. Благодаря наличию второй ипостаси они с рождения обладают этим навыком, кроме того, внутренняя сущность чаще всего берет на себя зов.

Попытавшись проанализировать свои действия в пещере, я не могла не согласиться с гаргульей. Солнышко и вправду звала тогда Шторма. Не помню, представляла ли я нашу связь, но точно хотела, чтобы он меня спас.

Так что все сходится!

– В тот момент, когда натяжение связи и зов соединяются, открывается портал, куда может войти как один, так и второй близнец.

Полюбовавшись на наши соображающие физиономии, Торони покачала головой.

– Пугаться не следует. Это на словах звучит страшно, на самом деле вы интуитивно все поймете. Главное, попробовать. Чем мы с вами и займемся немного позже. Пока же разберем вторую тему: «Перемещение к маяку силы по связи близнецов».

Мысленно повторив фразу, я так и не смогла понять ее суть. Если по отдельности слова были знакомы, то вместе они складывались в нечто невообразимое.

– Метод используется тогда, когда оба партнера находятся в опасности и не имеют возможности переместиться с помощью амулета или же личных способностей. Для этого заранее выбирается условно безопасное место: дом, какой-нибудь тайный схрон, здание службы магических близнецов в одном из городов мира. Некоторые выбирают академию, особо одаренные свой кабинет в академии.

Это она о себе, что ли? Интересненько!

– Так вот, в безопасном месте кладется предмет, обмотанный канатом связи. Внешне это никак не проявляется: допустим, статуэтка танцовщицы так и останется статуэткой танцовщицы. Однако если посмотреть на нее внутренним взором, вы увидите иное. Статуэтку будто бы пронзает канатом.

Сидевший невдалеке Максимильяно поднялся, но не успел сказать и слова, как Торони попросила его усесться обратно.

– Предвосхищая ваши вопросы, оговорюсь сразу: как обматывать предмет, расскажу чуть позже. Вернемся к последовательности действий. Итак, вы нашли безопасное место, маяк – это та самая статуэтка танцовщицы в нашем примере. Кстати, насчет выбора маяка: он должен гармонично вписываться в интерьер того места, куда вы планируете его пристроить. Ритуальные столпы гномов в общественной библиотеке явно будут бросаться всем в глаза. Что чревато потерей маяка или же переносом его в другое, неподходящее или даже небезопасное место.

Представив ситуацию, пообещала себе, что все сделаю по правилам. Оказаться по собственной дурости где-нибудь на дне океана мне совсем не хотелось.

– Дальше, – продолжила Торони. – Обматываете маяк связью, укрепляете и можете забыть о нем. Периодически вспоминаете и проверяете его наличие и целостность. В случае нужды действуете точно так же, как будто хотите переместиться к близнецу. Представляете связь и зовете. Все. Просто и, надеюсь, понятно.

Ну, кому-то, может, и понятно. Но не мне точно. Судя по ошарашенным мордочкам однокурсников, зависла над способами не я одна.

– Вернемся к обматыванию маяка.

Горестные вздохи наполнили аудиторию. Народ дружно чесал затылки и сердито поглядывал на Максимильяно.

Торони проказливо усмехнулась и спросила:

– Так как, рассказывать об обматывании?

Даже я невольно помотала головой.

– Как хотите, тогда, думаю, стоит сегодня ограничиться перемещением близнеца к близнецу. Вы согласны?

Мы, естественно, согласились.

– Тогда прошу за мной. Здесь, к сожалению, места для практических занятий не хватит.

Грациозно поднявшись, она направилась к двери. Мы, словно утята за уткой, следом.

Шли недолго. Из здания на улицу не выходили, лишь спустились на первый этаж. Зал для практических занятий представлял собой обычный спортивный зал, который можно было увидеть в любой школе на Земле. Разве что вместо стоек с баскетбольными корзинами здесь находились неизвестные мне штуковины. А взамен волейбольной сетки было натянуто серое непрозрачное полотно. Занавес делил помещение на две примерно равные части.

– Так, господа студенты, прошу близнецам из одной пары встать по разные стороны экрана.

Когда все определились с месторасположением, Торони удовлетворенно кивнула:

– Что ж, давайте начнем.

– А начнем, пожалуй, с близнецов, стоящих слева, – проговорила гаргулья. – Правые могут отдохнуть. Студентка Тир, прошу ко мне, поработаете наблюдателем, пока не поправится ваш близнец.

Кора кивнула и приблизилась к преподавательнице. Не скрывая любопытства, принялась нас разглядывать.

Мы с Лаурой тихонько выдохнули: повезло. Первыми будут отдуваться наши партнеры. В любом случае вторым проще. Даже если не видишь, что там вытворяли товарищи. А подсмотреть я не сумела, полотно мешало, а еще, едва близнецы оказались по разные стороны, оно стало расти, полностью укрыв левую часть зала. Получилась этакая серая коробка огромных размеров.

Думаю, даже гаргулья, и та не видела, что происходило внутри.

– Итак, уважаемые левые близнецы, вспомните, о чем я говорила не так давно, а также верните свои ощущения при работе со связью.

Что уж там делал народ, не знаю. Видимо, вспоминал. Казалось, в тишине я слышала скрежет шестеренок, вращавшихся в их мозгах. А возможно, это были мои зубы, которыми скрипела от волнения?

Закрыла глаза, постаралась представить связь и тут же почувствовала легкое колебание троса. Ответила, осторожно дотронувшись. А потом подняла веки. Как бы мне ни было любопытно, сейчас его очередь и мешать не следовало.

– Господа студенты, напоминаю, не нужно пытаться переместиться с закрытыми глазами. От этой привычки избавиться трудно, лучше и не начинать, – прозвучал голос гаргульи. – Хоть я и не вижу ваших глаз, но представляю, что творится в ваших головах. Не пытайтесь навредить сами себе. Во время боя закрытые глаза будут означать одно – смерть. Быструю и вряд ли легкую.

По рядам студентов прошел шепоток. Стоявшая поблизости Лаура приглушенно ахнула, обхватив плечи руками. Я же невольно вздрогнула, по коже пробежала толпа мурашек, оставив после себя ужасное ощущение.

Как говорили в старых иностранных фильмах: будто кто-то прошелся по моей могиле.

Неприятно, однако.

Вот зачем нас так пугать, спрашивается? Мы и так все пуганые-перепуганые!

Заметив наши перекошенные лица, Сонор подошел ближе. Заговорщически улыбнулся и басовито прошептал:

– Девочки, бояться не следует. Госпожа Торони нас только пугает. Для лучшего усвоения материала, так сказать. Мой батюшка так же любил делать…

– Даже не собиралась. – У вышеупомянутой госпожи оказался на редкость хороший слух. – Моя задача иная – научить вас взаимодействовать и не теряться в сложной ситуации. Не больше. А напугают вас и без меня. Желающих полно. Даже слишком.

Говоря это, она как-то подобралась, посерьезнела. Вместо красивой, увлеченной делом женщины стоял воин. Опытный, знающий то, о чем говорит, причем не только в теории.

И это пугало сильнее любых слов.

– А теперь, студент Гром, будьте добры, помолчите. Дайте своему близнецу возможность попробовать.

Сонор моментально стер с лица улыбку и сосредоточенно кивнул. А потом отошел на свое место. Видимо, и его проняло, притом не одного его. Студенты перестали шушукаться и замерли истуканами, ожидая своей очереди.

Я гипнотизировала серое полотно, когда рядом прозвучал слаженный «ах». Медленно повернула голову, ожидая увидеть как минимум малума собственной персоной. Но вместо этого уперлась взглядом в мерцающее окно перехода.

Правые близнецы окружили чудо, с любопытством вытягивая шеи. Уверена, каждый из них, как и я, впрочем, ждал, кто выйдет оттуда. Гадали, чей партнер сумел настроиться и все сделать правильно.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем в окне показалась неуверенная физиономия, а после и вся нескладная долговязая фигура мономорфа Васая, чей близнец Сото удивленно хлопал ресницами, не веря своим глазам.

– Вас, это ты? – с недоверием в голосе спросил элементаль.

Мономорф некоторое время молчал, то ли соображал, а вправду ли это он, то ли переваривал вопрос. Наконец, придя в гармонию с самим собой, кивнул и важно произнес:

– Конечно же, я. А кого ты хотел увидеть, Сот?

Ответ его близнеца утонул в радостном гомоне однокурсников. Народ разом поздравлял первопроходца и расспрашивал подробности. Васай, ошалев от всеобщего внимания, пытался ответить всем и сразу. Что у него не слишком-то и получалось. Закрыть за собой окно перехода Васай, естественно, позабыл.

Чем и воспользовался кто-то еще.

Вначале в переходе появился массивный клюв, а после и орлиная голова.

Неужели Альдамир тоже справился?! Какой молодец!!! Вот только зачем он обернулся? И почему вошел в чужой портал?

– Штормушка! – тем не менее обрадованно воскликнула я. – Выходи давай! Рассказывай, как это было. Очень любопытно!

Однокурсники тоже заметили второго справившегося и теперь с интересом поглядывали на голову. Васай посторонился, давая возможность будущему Владыке зайти.

Тем временем голова осмотрелась, раскрыла рот и заорала. Стоящего рядом долговязого мономорфа сдуло звуковой волной к остальным. А я вдруг засомневалась. Ведь, Непроизносимая побери, мой Шторм так никогда не кричал.

Пока судорожно соображала, почему он изображал раненую курицу, грифон полностью вышел из окна, а я поняла: никакой это не грифон. Их роднило только строение головы, не более. Туловище гостя было птичьим. А еще длинная шея, вытянутое тело, тонкие, как стилеты, перья.

– Все на пол!!!

Среагировала прежде, чем осознала приказ. И вовремя, над головой пронеслась волна воздуха, снося вдруг вспыхнувшую огромную птицу к стене. Следом метнулась темная тень, в которой я с трудом узнала Торони. Гаргулья обрушила непонятно откуда взявшийся меч на чужака, но тот оказался ловчее, уйдя из-под удара. Потеряв равновесие, женщина едва не напоролась на огненное крыло, лишь чудом перекатилась под горящими перьями. Потом ее тело задрожало, а кожа начала меняться, превращаясь в каменную.

Большего я не увидела, испуганная Лаура загородила обзор. Пока мы с однокурсниками соскребали друг друга с пола, открылось новое окно, из которого вывалился Палиано. Мгновенно оценив ситуацию, он начал действовать. Портальная арка появилась всего спустя несколько секунд.

– Живо отсюда! – скомандовал декан, выпихивая сразу троих оказавшихся рядом студентов. – Сообщите о прорыве! Магда, занавес!

Вот только Торони, как ни хотела, не могла отвлечься от противника.

Следующей в арку нырнула Лиопольдина, дальше Лаура, Дара, Кора, Сото. Едва водный элементаль растворился в темноте, арка пропала, а Палиано ринулся к все еще открытому окну, из которого выходила очередная птица. Декан на бегу укрыл себя огненным щитом и проявил плеть, которой принялся стегать птицу. Пылающий монстр с крыльями застопорил выход еще одному желающему прорваться в академию.

Мы с Сонором остались в зале.

– Кто это? – едва слышно пробормотала я, но друг меня понял.

– Фениксы.

– Те самые?

– Да.

– Предопределение!

Мифические птицы превратились в реальных чудовищ и теперь пытались уничтожить наших преподавателей. А мы не знали, что делать.

Внезапно я ощутила едкий запах. Закашлявшись, закрыла нос рукавом. Рядом гном отрывал полу от рубахи. Последовав его примеру, рванула свою и намотала импровизированную повязку на лицо. Дышать сразу же стало чуточку свободнее.

Осмотрелась. Тлевший серый занавес заходил ходуном. Однокурсники пытались вырваться, но не могли.

– Сонор, топор, – заорала я. – Нужно помочь!

Гном кивнул и, пригнувшись, стал пробираться к преграде, лавируя между сражавшимися. Я за ним.

В воздухе летали огненные перья, которые, попадая на тело, жалили не хуже ос. Отвлекая, мешая, заставляя остервенело тереть кожу.

– Давай! Руби! Режь! – закричала я.

Сонор проявил топор, схватился за древко и рубанул по полотнищу. Вот только оно не поддалось. Даже маленькой дырки не образовалось. Внешне напоминавший ткань занавес оказался крепче камня.

– Вот брон! – выругался гном. – Оно адроировое! Да мы сдохнем от запаха быстрее, чем до нас доберутся фениксы.

– Это еще что за дрянь?!

– Суперпрочный материал. Был разработан водными элементалями. Устойчив к влиянию: не рвется, не промокает. Из минусов – при воздействии огня начинает тлеть, выделяя при этом ядовитые вещества.

– Предопределение! Почему его используют здесь?!

– А я почем знаю! – взорвался Сонор.

– Что же делать?! – чуть не плача, кричала я. – Как их вытащить оттуда?!

– Что-что, рубить, пока могу… Вот брон, еще один прорвался!

Я резко развернулась, успев заметить, как Палиано отлетел от окна перехода, сбив собой Торони. Второй феникс победно заклекотал и, отодвинувшись, дал возможность выйти следующему. За третьим выбрался четвертый. А потом и пятый.

Ужас, целый отряд огненных чудовищ!

– Оборачивайся! – орал Сонор. – Ну же, оборачивайся!

Пока я в шоке рассматривала чужаков, четверка теснила преподавателей к выходу из зала, а пятый решил наведаться к нам.

– Зови Солнце, Груша!!! – надрывался гном, отчаянно рубя неподдающийся занавес. – Не медли!

– Родная, вперед! – очнулась я. – Быстрее!!!

Ускоренный оборот болезненной судорогой прошелся по телу, лавой растекся по крови. На миг я перестала видеть, а потом, очухавшись в сознании виверны, едва не заскулила от ужаса. Феникс был близко.

Какое счастье, что Солнышко рядом.

Виверна пришла в себя быстрее меня и уже полностью взяла наше изменившееся тело под контроль. Зарычав, она встопорщила гребни. Раскрыла крылья, закрывая гнома, как когда-то Катарину.

Увидев Солнышко, феникс издал еще один душераздирающий вопль. В его оранжевых глазах заплескалась настоящая ненависть, будь я снаружи, наверное, умерла бы от страха. Виверна же злорадно оскалила пасть.

– Паленая курица! – услышала я. – Убирайся!

Предложение свалить в неведомые дали предназначалось не мне, и до адресата оно дошло. Чужак вдруг нестерпимо ярко вспыхнул и, растопырив крылья, ломанулся на нас. Солнышко, защитив себя огнем, навстречу.

Не успела я открыть рот, чтобы заорать, как виверна чуть сдвинула корпус, пропуская крылатого врага. Но, не дав добраться до Сонора, резко раскрутила гада на сто восемьдесят градусов, отправляя обратно, попутно полосонув когтями.

Феникс заверещал, Солнышко ответила воинственным ревом.

– Груша, попробуй портал! – закричал из-за спины гном. – Топор бесполезен, адроир не поддается! Сделай так, как тогда, в пещере!

Мы с Солнышком отвлеклись на Сонора, едва не пропустив нового броска феникса. Эта горящая курица решила напасть сверху. Резко подпрыгнула и, вытянув вперед ноги со скрюченными когтями, обрушилась на нас. Виверна в последний момент метнулась в сторону, но феникс зацепил крыло, утягивая ее на пол. Тонкая кость руки-крыла, приняв на себя вес громилы, хрустнула.

Пришел отголосок боли.

Солнышко взвыла, дернулась. Со всей мощи наподдала птице задними лапами, сбросив ее с крыла. Помогая себе здоровым крылом и шеей, поднялась.

– Родная, меняемся, – закричала я. – Ты зовешь Шторма!

Едва успела закончить мысль, как кубарем полетела «за штурвал». Руку, или, правильнее, крыло тут же опалило болью. А вернувший себе вертикальное положение феникс вновь готовился к атаке, как и один из его сородичей, обходивший нас справа.

Слезы Непроизносимой, как хочется завизжать и сбежать! Но нельзя. За спиной беззащитный гном.

Мысленно дав себе затрещину и обругав всяческими нехорошими словами, подняла здоровое крыло, загораживая Сонора, и приготовилась к очередной атаке. Вот только фениксы, шипигу им под хвост, яростно бросаться на меня не спешили. Поняли, что нахрапом не взять, решили схитрить. Выжидали, аккуратно меняя месторасположение, переговаривались каркающими голосами. В общем, действовали мне на нервы.

Солнышко тем временем звала Шторма.

Стараясь не пропустить ни единого движения огненных куриц, я попыталась представить Альдамира так, как рассказывала Торони. И едва это у меня получилось, как фениксы решили напасть. Первый, с подранной когтями грудью, закрутился волчком, превратившись в огненный сгусток. И этот сгусток поплыл ко мне.

От преобразовавшегося феникса шли волны невыносимого жара. Даже нам с виверной приходилось несладко, несмотря на крепкую чешую и дружбу с огнем. Что испытывал бедный Сонор, я даже не представляла.

– Груша, поспеши! – прокричал тот. – Еще немного, и я зажарюсь. Держать долго каменную кожу не могу!

Невольно оглянувшись, присвистнула. Продолжавший рубить неподдававшийся адроир Сонор и вправду изменился. Его кожа больше не напоминала человеческую, скорее была похожа на гранит: светлая, почти белая, с розовыми прожилками.

Неужели Дайана одарила?

Впрочем, размышлять некогда. Заставив себя развернуться, вновь представила близнеца и что было силы пожелала увидеть его рядом. Аж глаза на миг закрыла, за что и поплатилась, пропустив мощный удар другого феникса, подкравшегося незаметно.

Второе крыло повисло плетью, а я взревела от боли, чудом устояв на ногах. Боюсь, в противном случае подняться уже вряд ли бы сумела.

Однако страдания были не напрасны, воздух зазвенел, открывая очередное окно перехода. В ту же секунду оттуда вынырнул Шторм, сталкивая волной воздуха феникса, вознамерившегося добить плохо сопротивлявшуюся жертву. То есть меня.

Вражина врезался прямо в собратьев, атаковавших преподавателей, дав тем возможность перегруппироваться и вырваться из неудобного места.

Следом за грифоном попытались выбираться остальные. И тут же, едва высунув нос, с криками возвращались обратно. Воздух в аудитории раскалился. Даже Сонору пришлось спрятаться за адроир. Хоть там и была опасность отравиться, но, по крайней мере, не сразу, а вот вспыхнуть спичкой здесь – запросто. Все набиравший обороты первый феникс с каждой секундой лишь увеличивал температуру. Будь мы в обычном кабинете, давно начался бы пожар. Тут стены, да и пол с потолком держались. Видимо, специально были покрыты чем-то стойким.

Настроившись на встречу с раскаленным шаром, сжала зубы. Глубоко вздохнула, приготовилась к боли. Но боли не последовало, а мне удалось увидеть, как действует отряд обученных магических близнецов. И слава всем богам, я была на их стороне.

Вначале раздался сильный гул, потом двери в аудиторию распахнулись от мощного напора воды. Следом ворвался незнакомый мне преподаватель, повелевавший стихией. Первым он окатил вращавшегося феникса, заставив того прекратить безумную пляску. В зале моментально посвежело.

За водником, направляющим потоки воды то в одного, то в другого нападавшего, прорвались еще двое: декан Маар и преподаватель старших курсов, чье имя я не помнила. Пока декан с помощником плели заклинания, водник и мигом сориентировавшиеся Палиано и Торони сбивали горелых куриц в кучу. Альдамир вернулся ко мне, загораживая собой от летящих во все стороны струй.

Когда растерявшие боевой пыл фениксы оказались в окружении, с рук Маара сорвалось заклятье, прямо в воздухе превратившееся в сеть. Попав на врагов, оно тут же их крепко спеленало. Лишь одному из них, тому самому, с которым мы с виверной сражались, удалось уйти. Он, яростно заклекотав, кинулся к нам. Но не сумел приблизиться, напоровшись на черный луч. Заверещал и разорвался на миллиарды крошечных серых частиц.

Появившийся из ниоткуда ректор Соло ду Помпео воспользовался даром и призвал магию смерти.

Пока я в ужасе пялилась на останки феникса, его сородичи начали действовать. Не знаю, что уж они там провернули, но все как один безжизненными тушами повисли в путах.

– Шварк бесхвостый! – услышала, как выругался водник. – И кого теперь допрашивать? Эти идиоты самоубились!

Впрочем, дослушать излияния преподавателя я не смогла. Силы моментально меня покинули, как и любопытство. Обернувшись в человека против воли, стала заваливаться назад. Так и рухнула бы на пол, если бы не подоспевший Альдамир. Он прижал к груди мою едва живую тушку, помогая держаться на ногах.

Дальше началась кутерьма. Кашлявших студентов высвободили из-под занавеса и отправили к лекарям, как и израненных Палиано с Торони. Наставников помяли знатно: бедная гаргулья едва дышала от усталости, ее близнец был похож на несвежего зомби.

Нас с Альдамиром тоже отправили в лазарет, так что я не знала, чем дальше занялись оставшиеся преподаватели. Скорее всего, избавлялись от птичьих тел.

В лазарете пострадавших быстренько подлатали: избавили от кашля, ввели противоядие от веществ, выделяемых адроиром, по максимуму накачали лечебной магией и сразу направили на ковер к ректору. Мрачный Соло ду Помпео в компании таких же нерадостных деканов что-то обсуждал на повышенных тонах, когда мы с Альдамиром и компанией вошли в кабинет, разговор мгновенно завершился. Судя по лицам присутствующих, к общему мнению они так и не пришли.

– Дня, хотел бы сказать доброго, но не могу, – разрушил повисшую тишину ректор. – Рассаживайтесь, господа, разговор будет долгим. Мест должно хватить всем.

И вправду, кабинет Соло ду Помпео обзавелся дополнительными стульями.

Едва мы прижали зады, он продолжил:

– Ситуация из ряда вон выходящая, господа студенты. Времени мало, нужно успеть отследить путь, по которому пришли фениксы. А также рассмотреть все нюансы случившегося. Поэтому мне придется воспользоваться процедурой считывания памяти. Процедура малоприятная, но вам придется потерпеть. По-другому, к сожалению, не получится. Дорога каждая минута.

Меня бросило в дрожь.

Вот брон! Прошлый раз от этой радости мы отмахались, нынче, похоже, не получится.

Не хочу!

Впрочем, нашего разрешения Соло ду Помпео не требовалось, он лишь уведомлял о своем решении.

– Господин, ректор, – поднялся Альдамир, а в моей душе забрезжила надежда. – Возможно, стоило бы…

– Понимаю ваше возмущение, студент Скай дэ Роушен, но предложить иного не могу. Стань я расспрашивать каждого по отдельности, можно будет даже не начинать расследование. Просто знайте, глубже необходимого я считывать не стану.

Надежда, что близнец сумеет избавить нас от процедуры, скончалась в страшных муках.

– Коллеги, будьте добры, выдайте подопечным все необходимое, – тем временем обратился к деканам ректор. – Пора начинать.

По спине скользнула капелька пота. Взглянув на приятелей, я еще больше испугалась. Сонор был непривычно хмур и серьезен, Диниос вообще едва сдерживал оборот. Лаура и Дайана жались к своим близнецам, их потрясывало. Кора прожигала взглядом ду Помпео. Ее губы были сжаты, превратившись в тонкую линию. Альдамир, казалось, стал памятником самому себе. Остальные тоже явно не пребывали в восторге.

Глядя то на одного, то на другого, я приуныла. Похоже, товарищи прекрасно знали об особенностях процедуры и совсем не хотели ее проходить.

А деканы не медлили. Вот из недр ректорского шкафа были вынуты странные приспособления, похожие на широкие ободки с тремя дырочками посередине. Проконтролировав раздачу аппаратов, Соло ду Помпео велел каждому водрузить их на голову. Оказалось, надевались они не так, как земные ободки, а как корона или тиара. Чуток сдавливая лоб, концы крепились на висках.

Когда студенты да и Торони с Палиано обзавелись считывателями, ректор лично вручил каждому кристалл, к которому была непонятным образом приделана тонкая веревка. Второй конец веревки Соло ду Помпео присоединил к дыркам на ободке.

– А теперь, господа, приложите руку к острому краю кристалла и постарайтесь расслабиться.

Нам ничего не оставалось, как выполнить его приказ.

Едва я коснулась подушечкой указательного пальца нужного места, кожа на ней лопнула. Кристалл тут же выпил выступившую каплю. Дальше перед глазами стало темно, а голову резко сдавило. Пришла боль. Показалось, что концы ободка продырявили виски. И с каждым мгновением входили все глубже под кожу.

Я закричала, задергалась, потянулась было снять причиняющую боль штуковину, вот только ладони так и остались на коленях. Магия преподавателей или же сам считыватель не давали совершить желаемое. Внутри заволновалась Солнышко. Но и она ничего не могла поделать, ректор, так или иначе, желал получить информацию.

Когда сил терпеть больше не осталось, боль вдруг утихла. Моментально, словно ее никогда не было. В голове сделалось пусто. Но радовалась я недолго, вслед за пустотой пришло неприятное тянущее чувство, будто кто-то пытался вытащить мозги через уши. Последние тут же заложило, заныли зубы, в глаза словно песку бросили.

Я не знала, сколько продолжалась пытка: казалось, она была бесконечна.

А затем все кончилось.

Зрение восстановилось, неприятные ощущения ушли. О том, что я совсем недавно чувствовала боль, намекали только мокрые щеки.

Огляделась. Сокурсники представляли собой жалкое зрелище: девушки в слезах, с красными искусанными губами, мужчины бледны, их кулаки судорожно сжаты.

– Благодарю за содействие. Ваши воспоминания записаны и отправлены магу-аналитику, – глухо проговорил ректор. – Теперь господа студенты могут быть свободны. До комнат вас проводят старшекурсники, они же временно поживут вместе с вами. Имейте в виду. Не нужно бурно на это реагировать, лучше отдыхайте. Господин Палиано, госпожа Торони, вас я прошу еще немного задержаться.

Получив разрешение уйти, я поднялась. Колени тут же подогнулись, отчего пришлось вновь опуститься на стул. Судя по беспомощным трепыханиям однокурсниц, не только у меня имелись проблемы с конечностями. Самостоятельно подняться сумела лишь Кора.

– Давай помогу, – хриплым голосом предложил близнец.

Я, естественно, согласилась.

Как добирались до комнат – отдельная песня. Мы не шли, ползли, будто черепахи, едва передвигая ногами. Меньше всего напоминая студентов, вернее уж, завсегдатаев дома престарелых. И даже раздраженное хмыканье старшекурсников не помогало увеличить скорость. На них мы почти не обращали внимания, занятые только собой.

Старшекурсники, а именно десять пар близнецов, обнаружились за дверями ректорского кабинета, как и обещал Соло ду Помпео. Окружив группу, они, тихонько ворча, повели нас в общежитие.

Наконец, показалась родная дверь. Мы с Альдамиром ввалились внутрь. Аккуратно сгрузив меня на кровать, он рухнул на свою. На наличие еще парочки коек никто из нас не обратил внимания. Оказавшись в постели, я некоторое время лежала с закрытыми глазами. Хоть и устала безмерно, но уснуть так и не могла. Тяжелые мысли не покидали голову, отчего сон не шел.

Отчаявшись забыться, подняла веки. А потом и вовсе уселась на кровати. Принц тоже не спал, как и парочка старшекурсников, тихонько переговаривавшихся между собой. Они вольготно устроились на одной из дополнительных коек и, казалось, не обращали на невольных соседей никакого внимания.

Я принялась рассматривать незнакомцев. Нам в защитники-надзиратели достались тоже разнополые близнецы. Девушка-мономорф с каштановыми волосами, стянутыми в хвост на затылке, и темными, почти черными узкими глазами. Девица обладала шикарными формами, отчего партнер, щуплый шатен, элементаль земли, то и дело забывал глаза в ее низком декольте.

Увидев, что я поднялась, дамочка нахмурилась, хотела возмутиться, но была остановлена партнером.

– Не стоит, Сел, – сказал элементаль. – Все равно ведь не уснут после такого.

А потом, переведя взгляд на меня, дружелюбно поинтересовался:

– Кушать хочешь?

– Хочу, – не стала скрывать я.

Пытки пытками, а живот вкупе с виверной уже давно намекали об обеде.

– Хорошо. Пару минут, надеюсь, вы продержитесь.

Поднявшись с кровати, он послал воздушный поцелуй партнерше и исчез в личном портале. А спустя некоторое время вернулся, нагруженный подносами.

– Бродить по академии вам пока запрещено, – извиняющимся тоном проговорил он. – Так что кушать станете здесь. Без нас из комнаты не выходить, порталы не строить, магических вестников не отправлять и не принимать. По всем вопросам и пожеланиям обращаться к нам. Ясно?

– Куда уж яснее, – пробурчал Альдамир. – В туалет тоже поведешь?

– Придется, – поморщился элементаль, а потом хмыкнул и уже на порядок веселее сказал: – Кстати, я Лосо Камили. Рад познакомиться. Мой близнец – Селия Мар ду Салион.

Заверив, что бесконечно счастливы их видеть, и назвав собственные имена, принялись за обед. Поглощая пищу, одновременно слушали болтовню Камили, сопровождаемую редкими высказываниями его близнеца. Вот тогда-то и выяснилось, что не только нашей группе повезло обзавестись надзирателями, но и всем студентам младших курсов.

Как сказал Лосо, восьмой курс присматривал за первым, седьмой – за вторым, шестой, соответственно, за третьим. Выпускники помогали преподавателям, четвертый и пятый приглядывали друг за другом. Надзиратели им были не нужны, но и особой помощи от них не ждали. Главная задача средних курсов – не мешать, не ввязываться в авантюры и с вниманием относиться к странностям.

После нападения фениксов академия стояла на ушах. Были отменены занятия, в коридорах бродили студенческие патрули, усиленные преподавателями и аспирантами. Проводились проверки всех и вся, дабы выяснить виновников и сообщников происшествия. Потому как просто так, без помощи, фениксы не могли проникнуть на территорию академического городка. А это значило, что в стенах затаился еще один предатель. И его требовалось срочно найти, пока отступник не замел следы.

Владыке мономорфов было отправлено официальное письмо с просьбой о помощи, на которое тот откликнулся, прислав своих дознавателей. Кроме того, по миру дали клич: более-менее свободные выпускники приглашались если не на защиту родной альма-матер, то на помощь в расследовании. Судя по постоянно работавшим стационарным телепортам, проблемой прониклись многие и спешили оказать содействие.

Просидели практически взаперти (походы в туалет не считаются) мы дня три. От нечего делать резались в местный аналог карт. Пара на пару. Побеждали, естественно, более опытные игроки Лосо и Сел. Они же рассказывали нам байки из собственного прошлого, отвлекая от тяжелых мыслей. Веселый элементаль и язвительная мономорфа справлялись с делом хорошо, но нет-нет да я замечала их короткие переглядывания. Иногда Сел замирала в неестественной позе с закрытыми глазами, а после становилась еще более молчаливой и напряженной. В такие моменты Лосо старательно переключал внимание на себя.

Не знаю, удалось ли вычислить и поймать предателя, но нас все-таки выпустили на волю. Надзиратели никуда не делись, но их присмотр стал менее ощутим. Они посещали собственные занятия и лишь на ночь оставались в нашей комнате.

Возобновилась учеба и у нас. Но прежде на курсовом собрании появился ректор. Еще раз поблагодарив за помощь, он приказал всем надеть выданные чуть ранее маячки и под страхом наказания велел никому их не снимать.

Расписание изменилось: исчезли лекционные занятия, осталась только практика, в том числе физическая подготовка. Плюс добавился такой предмет, как взаимодействие с живыми магическими и немагическими животными. А именно лошадьми, пегасами и бронами. Знакомиться со зверюшками мы отправились сразу же после собрания. И не только знакомиться, но и выбирать друга и товарища. Вернее, не так, именно свободным животинкам предстояло выбрать себе приятеля, который потом влезет им на шею.

Честно, я даже обрадовалась. После заточения – и такая удача!

Ууу!!! Лошадки! Пегасики! Ждите! Я уже иду! Бегу! Лечу на крыльях любви!!!

Но как оказалось, радовалась я преждевременно. Со мной не стал взаимодействовать ни один пегас. Да что там говорить, даже лошади обходили стороной. Возможно, этому поспособствовала Солнышко, в красках описывавшая изумительный вкус копытных. Пришлось идти в загон к бронам.

Вспомните, кто такой брон? Это ездовая зверюга, напоминавшая земных броненосцев, только вот размером со слона. Лапы брона визуально длиннее и толще по отношению к туловищу, чем у земных собратьев. А еще они в отличие от броненосцев ели все подряд. Могли закусить сеном, своровав у лошадей, фруктами и травой, будто пегасы, и не побрезговали бы мясом. А уж падаль вообще была вне конкуренции. Зверюги топали гораздо медленнее лошадей, не имели крыльев пегасов, зато оказались намного выносливее и тех и других, вместе взятых. Кроме того, были способны поднимать тяжелые грузы.

Выбрал меня, вернее, не так: не шарахнулся, как остальные, меланхоличного вида зеленоватый брон со светлым пятном в форме звездочки на чешуйках морды. Как бы смешно ни звучало, но очень похожим на знак, сияющий на моем лбу. Зверюга уныло опустила морду и дыхнула в лицо, а после потеряла интерес.

Решив не изощряться, назвала его Вася.

Прежде всего бронатор, или бронодрессировщик, или бронопогонщик, короче, существо, которое присматривало за этими милыми зверюгами, велел счастливчикам, а их, кроме меня, оказалось еще двое, вызубрить правила поведения. Немного, всего-то три листа мелким почерком. Сдать ему без запинки, и только после этого разрешил познакомиться с новообретенным другом поближе.

К концу пары я наловчилась ездить на Васе. Брон обладал характером миролюбивым, спокойным, можно сказать, ему было на все плевать. Лишь бы еда находилась в шаговой доступности. Так мы и занимались: я подвешивала к его шее корзину с фруктами, он шел, куда мне было нужно, выполнял команды и ел. Но стоило корзине опустеть, разворачивался и шел к загону.

Нерадостно, однако.

Друзьям и знакомым повезло больше: Сонора, Лиопольдину и гному Дару выбрали пегасы, остальные пытались наладить взаимоотношения с лошадьми. Альдамиру достался здоровый гнедой жеребец. Диниос едва справлялся с коренастым бурым представителем лошадиного племени. Кора подружилась с вороной покладистой кобылкой, а Лаура, Дайана и Максимильяно гарцевали на жеребцах мышастого цвета.

Честно, я даже немного завидовала им. Глядя на то, как рыжая лисица гордо восседала на таком же рыжем пегасе, хотелось плакать от несправедливости. Но, плачь не плачь, другого выбора у меня не было. Только Вася.

Вот брон, какие еще схроны? Ничего не понимаю. И судя по дружному сопению, не я одна. Похоже, кое-кого огневолосого скоро завалят вопросами. У меня к декану имелось множество.

Вот только поднимусь с травки, так сразу и задам. Пока же не разбуженный организм отказывался повиноваться: руки-ноги онемели, голова гудела, словно колокол, вдобавок ко всему во рту было сухо, как в пустыне, и безумно хотелось пить.

– Пить! – озвучила я свое желание. – Помираю!!!

Спустя короткое время в пределах видимости показалась рука с фляжкой. Схватив подношение, сразу же отвинтила крышку и кое-как влила воду в рот. В положении лежа пить было трудновато.

– Спасибо! – от души поблагодарила спасителя, которым был не кто иной, как Светлик Палиано. Элементаль ходил вдоль рядов валявшихся студентов и одаривал всех желающих спасительными бутылями.

Утолив первую жажду, смогла-таки сесть. Смена положения, разумеется, отозвалась в голове: в висок будто прутом ткнули. Зажмурившись, переждала боль. Когда неприятные ощущения сошли на нет, вновь открыла глаза.

Народ, а именно моя группа, находившийся в той или иной степени помятости, постепенно приходил в себя. Пока я опустошала фляжку, пыталась осмотреться. Очутились мы на поляне, со всех сторон окруженной черными стволами деревьев. Их кроны терялись где-то высоко, сливаясь с не менее черным небом. Увидеть больше не позволяло ночное время суток. Даже несмотря на костры, разведенные заботливым Палиано, темнота отступала плохо.

Чуть поодаль от студентов были привязаны животные. Нераспряженные лошади нервно прядали ушами и нюхали воздух, периодически косились в сторону деревьев. Пегасы жались к бокам друг друга, пофыркивали, неспокойно переступая с ноги на ногу, да иногда подергивали крыльями. Только броны невозмутимо поедали траву. Этих бронированных великанов не смущали ни темнота, ни звуки леса.

– Груш, ты как? – Альдамир обнаружился рядом.

Такой же всклокоченный, как и все остальные. Он уже успел сесть и теперь ошалело хлопал глазами.

– Пока не поняла, – проговорила я. – Но, честно сказать, бывало и лучше.

– Согласен, – поморщился он, потирая виски. – Интересно, чем это нас так приложило?

Пожала плечами. Ответа на этот вопрос у меня не было. Но я знала, у кого его можно потребовать.

Тем временем большая часть одногруппников приняла вертикальное положение или была на полпути к этому. Сонор что-то едва слышно говорил на ухо Дайане, Максимильяно обнимал непривычно тихую Лиопольдину. Гнома Дара еле слышно хныкала в руках своего близнеца. Остальные приводили себя в порядок, попутно осматриваясь.

Проследив, как Диниос поднял с травы Лауру, решила тоже встать. Близнец успел первым, а потом подал мне руку. От помощи я, конечно же, не отказалась.

Проконтролировав, чтобы каждый из студентов попил воды, Палиано принялся раздавать толстенькие серые хлебцы, этакие маленькие колобки, густо посыпанные желтоватыми семенами. Закончив с процедурой, велел обязательно съесть кусок полностью. Я с удовольствием принялась за свой, потому что кушать хотелось сильно.

На вкус хлебец напоминал зерновой хлеб, такой же духмяный и кисловатый. Внутри тоже обнаружились зерна, которые приятно хрустели на зубах.

Когда с очередным подношением декана было покончено, элементаль устало уселся на травку.

– Надеюсь, всем полегчало? – спросил он. – Если нет, пожалуйста, дайте мне знать.

Я прислушалась к себе. И вправду, мышцы налились силой, в голове прояснилось, исчезла боль. Даже настроение немного улучшилось. Но как оказалось, некоторым все еще было плохо.

– Господин Палиано, – подала голос Кора. – Изольда что-то совсем себя неважно чувствует.

Только сейчас я заметила, что близнец валькирии тоже была на поляне. Бледная, в свете костров почти желтая Изи то и дело подносила руку ко рту. Судя по ее гримасам, элементаль тошнило. Пришлось декану подниматься и одаривать девушку еще одной порцией волшебного хлебца.

Подействовало «лекарство» не сразу. Лишь умяв еще парочку колобков, Изольда перестала чувствовать позывы и успокоилась. Счастливо улыбнулась, а потом начала благодарить мужчину. Выслушав слова признательности, Палиано вернулся на облюбованное место в центре поляны.

– Спрашиваю еще раз, все ли в порядке?

Народ дружно закивал, замычал и задакал. В общем, стал уверять, что у всех все в порядке.

– Рад. – Декан растянул губы в подобие улыбки. – Раз уж вы проснулись немного раньше, чем я рассчитывал, давайте поговорим о том, что случилось. Уверен, у каждого из вас появились вопросы.

Кивание, мычание и даканье повторилось.

– Но прежде чем начать говорить, спрошу у вас: есть ли у кого мысли по поводу того, почему мы оказались вне стен академии?

– Думаю, это связано с нападением фениксов? – как всегда, первой нашлась Кора.

– Не совсем так, студентка Тир. Хотя и огненные твари поспособствовали тому, что нам пришлось бежать из академии.

Произнеся фразу, вечно улыбчивый и уверенный в себе Палиано помрачнел. Народ же стал взволнованно переговариваться.

– Что произошло? Что произошло? – слышалось отовсюду. – Господин Палиано, расскажите!

Элементаль глубоко вздохнул и произнес:

– Первый курс вместе с куратором, то есть мной, отправлен за пределы академии и проследует в направлении схронов, специально оборудованных убежищ. Нам предстоит добраться до них, не используя магии, дабы не привлекать чрезмерного внимания. Почему, спросите вы? Отвечу. Потому что академия перестала быть безопасной.

– Опасно, опасно, опасно, – пронеслось от существа к существу. – Опасно!

– После нападения фениксов вначале ничего не происходило, – тем временем продолжал Палиано. – Как вы, наверное, знаете, из Материи прибыла группа, дабы расследовать это происшествие. И ничего не нашла. След обрывался буквально в воздухе. Едва группа убыла восвояси, начались странности: стационарные порталы одновременно вышли из строя. Последнее прибывшее существо чудом уцелело, избежав участи быть раздробленным. Его близнец не успел войти и остался с другой стороны. Благодаря их связи мы знаем о случившемся. Остальные способы передачи информации также не действуют. Но и это еще не все.

Однокурсники замерли, напряженно глядя на преподавателя. Признаюсь, и мне было как-то не по себе. В воздухе витало напряжение, мешавшее дышать.

– Все вы знаете, что перемещаться в пространстве можно с помощью личных способностей или же специальных приспособлений. Так вот, любой портал, открываемый на территории академии, вместо того чтобы перенести желающего в нужное место, переносит это существо к разнообразным тварям. И скажу вам, пустынные волки и дикие тироны – это наименее опасные из перечня. Мы потеряли многих, пока это стало известно, еще больше пропало. Но главное – академия окружена непроницаемым барьером неизвестной природы, который не поддается нашей магии. Академия оказалась отрезана от остального мира. Вместе со студентами, преподавателями и прибывшими на помощь магическими близнецами.

– Но как?! Как?! – всплеснув руками, воскликнула Лаура. – Почему?! Так не может быть!

– Я не могу пока ответить на этот вопрос, студентка Сильвана. Слишком мало данных для анализа. Могу сказать одно: если не удастся найти способ убрать барьер, оставшиеся в заточении умрут от голода. Потому что передать продукты извне им никто не может. Те, кто все-таки успел выбраться, разбросаны по миру, разобщены, я не уверен, живы ли. Слишком много выпускников откликнулось на призыв ректора, тем самым угодив в ловушку. В портах и крепостях, конечно, остались дежурные существа, но без руководства, не имея безопасного тыла, в случае крупномасштабного нападения…

Декан не договорил, но и без того всем стало страшно. Лаура испуганно прижалась к Диниосу. А я задумалась: кое-что в объяснениях декана не сходилось.

– То есть через этот самый барьер не перейти и не переместиться? – опередил меня Альдамир. – Я правильно вас понимаю, господин Палиано?

– Совершенно верно, студент Скай дэ Роушен, – подтвердил элементаль. – Переместиться магическим образом или же перейти собственными силами сквозь барьер в данный момент невозможно. Ни с той, ни с другой стороны.

– Тогда позвольте узнать, как же нам удалось оказаться за пределами академии? И почему остальные не могут воспользоваться тем же способом? – принц задал вопрос, который зрел у меня в голове.

Декан обвел всех внимательным взглядом и только после этого произнес:

– Мне запрещено открывать правду. Но вы ведь не успокоитесь, пока не узнаете?

Говорил он это всем, но мне почему-то казалось, что обращался именно к моему близнецу.

– Вы правы, господин Палиано, – как я и думала, Альдамир ответил за всех.

– Хорошо. Степень доверия в нашем случае важна, поэтому я расскажу то, что мне известно. – Он отхлебнул из собственной фляжки воды и, проглотив, начал рассказ: – Когда стены академии только воздвигались, главным архитектором вкупе с первым ректором был разработан способ, благодаря которому можно оказаться за пределами академии без использования магии. На всякий случай. Применялся метод крайне редко, но устройство поддерживалось в образцовом порядке. И не зря. – Он снова сделал глоток. – Под землей вырыли туннель. Достаточно длинный, чтобы без труда попасть далеко за ее территорию. Где его начало, не знаю. Этими сведениями владеют лишь несколько существ, я не в их числе. Рядом с концом туннеля мы изволим отдыхать. По туннелю передвигается специальная платформа. Как происходит процесс перемещения, мне, опять же, неизвестно. Знаю одно, скорость передвижения платформы из академии очень велика, потому желающих приходится усыплять, лучше не магическим способом, чтобы не нанести ощутимого вреда организму. Назад платформа, наоборот, движется очень медленно. Обратный путь занимает несколько дней. Именно на одной из двух таких платформ мы с вами и переместились, на другой – вторая половина вашего курса…

– Я знаю, что это за платформа, – звонкий голос Дары вклинился в объяснения Палиано. – Вернее, мне кажется, я знаю. Слышала о подобной. Папа рассказывал.

Студенты дружно обернулись к говорившей. Гнома немного смутилась, о чем намекали заалевшие щеки, но все равно продолжила:

– Я из Крокской общины. Ну, вы знаете, где это?

– Знаем, Дара, рассказывайте дальше, – подбодрил ее декан.

– Так вот, мой отец – помощник главы рудокопов. Шахта – его дом родной. О ней он может говорить часами. Раньше, до того как я оказалась в академии, мы по вечерам вместе с братьями слушали его рассказы. Думала, небылицы, а оказалось…

– Ну и! – поторопил ее Сонор. – Давай к сути, Дарушка!

– Хорошо, – быстро закивала Дара. – Так вот, в прошлом, чтобы ускорить процесс подъема добытых материалов, в шахте использовалось приспособление. Названия уже не помню. Суть его работы вот в чем: на специальную перекладину наматывался трос, превращаясь в пружину. Затем трос закреплялся. Когда партия руды была уложена в корзину, соединявшуюся с этим тросом, нажимался рычаг, приводивший приспособление в действие. Корзина на большой скорости вылетала вверх, останавливаясь в точно выверенном месте. Чтобы вернуть корзину обратно, требовалось вновь намотать трос на перекладину. Дело достаточно трудоемкое и долгое. Конечно, не несколько дней, но и расстояние, на которое она спускалась, было несоизмеримо меньше. Возможно, подобный принцип использовался и в платформе.

– Может быть, – согласился с ней Палиано. – Очень похоже. Как и то, что в платформу, как и в корзину, помещается ограниченное количество пассажиров.

– Почему выбрали именно нас? – полюбопытствовал со своего места Максимильяно. – Почему не выпускников, которые могут передать знания другим?

– Есть причина: вы пока ничего не умеете и в случае нужды не сможете эффективно противостоять опасности, однако вас необходимо кормить. Что в условиях экономии, как вы понимаете, нецелесообразно. Выпускники, по тем соображениям, которые вы нам озвучили, студент Жар, отправятся следующим рейсом.

Закончив фразу, Палиано замолчал. Тем громче в тишине прозвучал голос Лауры:

– А как же остальные?! Что будет с остальными?

Декан пронзил ее взглядом, но все-таки ответил:

– Если Предопределению будет угодно, постепенно вывезут всех. По порядку: второй курс, следом восьмой, третий, седьмой, четвертый, потом шестой, последним отправится малочисленный пятый вместе с оставшимися преподавателями и обслуживающим персоналом. Прибывших на помощь выпускников прошлых лет разделят по группам. Опережая вопрос, те пары, что прибыли с нами, уже, наверное, на своих боевых постах.

– А если они не успеют? – допытывалась Лаура. – Что тогда?

– У меня нет ответа на ваш вопрос, студентка Сильвана.

Опешившие от полученных знаний, однокурсники молчали. Молчал и Палиано, бездумно глядя на светлеющее небо.

– Почему нельзя было вместо животных отправить еще одну группу студентов? – спросила я. – В конце концов, копытных можно использовать в пищу.

– Потому что платформа считывает только количество разумных существ. С чем это связано, не знаю. Кроме того, в целях безопасности вас нельзя было оставить без средств к передвижению. Не говоря о том, что насильственная смерть пегасов может привести к гибели самого убийцы и взрыву.

– Господин Палиано, – не знаю, кто потянул меня за язык. – Госпожа Торони, она отправилась в безопасное место на другой платформе?

– Нет, – глухо ответил элементаль. – Она куратор пятого курса.

И добавил уже намного тише:

– Она не могла оставить подопечных одних.

А я не знала, что сказать в ответ. Да и кто знает, что ответить близнецу, чей партнер последний в очереди на спасение.

Помолчав некоторое время, Палиано поднялся с земли и принялся раздавать указания. Светлело, потому засиживаться дальше здесь не было смысла. Народ согласился. Студенты все еще находились под впечатлением от случившегося и потому шевелились неохотно. Однако декан развил бурную деятельность, дабы подопечные не забыли прицепить седельные сумки, посетить кусты (по надобности), набрать воды из рядом пробегавшего ручья, а потом влезть на животных. Кушать после «волшебных» хлебцев не хотелось.

Когда народ устроился в седлах, Палиано подал сигнал выступать. Ехать предстояло далеко. Пусть декана и снабдили подробнейшей картой, сам он в схронах еще ни разу не был, о чем нам чистосердечно поведал.

Поохав и поахав, однокурсники пообещали не разбредаться, моментально реагировать на приказы и нестройной колонной поехали следом. Замыкали шествие самые приспособленные к переходу Диниос и Васай. Последний в прошлой, доакадемной жизни числился охотником.

Светлело здесь быстро, сумерек практически не было. И если после побудки я мерзла, то теперь, спустя всего три часа пути, умирала от жары. Солнце грело невыносимо, а еще брон был горяч, словно печка. Хотелось стянуть с себя темную рубашку, выпрыгнуть из брюк, подставив сопревшее тело ветру. Вот только я прекрасно понимала, что загни хоть рукава у рубахи, спустя полчаса обгорю до красноты. Приходилось терпеть.

Наконец, Палиано скомандовал привал. Не сдержав радостного вопля, приказала Васе остановиться. Тот, заинтересовавшись молоденькой яблонькой, послушался. Скатившись с его твердого панциря, села на травку. А потом и вовсе легла, растягивая мышцы. Тело жутко устало в неудобной позе. Избавившись от дополнительного веса в моем лице, брон растянулся рядом и принялся за обед.

– Глядите, озеро! – услышала я ликующий возглас Лауры. – Взгляните, прямо за кустами блестит вода!

Живительное слово «вода» подействовало не хуже пинка под зад. Мигом вскочив, я понеслась вперед. Прямо к манящей голубой глади озера. Подбежав к берегу, первым делом разулась, закатала брючины и, пища от удовольствия, вошла.

Большинство студентов, радостно гомоня, последовали за мной. И теперь в разной степени раздетости бродили рядом. И все было бы замечательно, если бы от озера вдруг не пошел странный туман. Вначале практически незаметный, с каждой минутой он все густел и густел, пока не превратился в белесое нечто, которое двинулось к берегу.

– Смотрите, как красиво! Туман переливается! – крикнула Изольда.

И вправду, атмосферное явление стало окрашиваться разными цветами, будто подманивая глупых первокурсников ближе к себе.

Студенты, раскрыв рты от удивления, беспечно рассматривали туман. Особо одаренные товарищи, такие как я, зашли по колено в воду и оттуда наблюдали за представлением.

Пока мы с однокурсниками следили за необычным явлением, из-за кустов появился Палиано. Декан мирно переговаривался с Альдамиром, но вдруг на мгновение замолчал.

«Тоже проникся!» – не оборачиваясь, подумала я.

Но, как потом оказалось, Палиано опешил вовсе не из-за красоты происходящего, а из-за глупости некоторых персон.

– Живо назад! – заорал он, приблизившись. – Быстрее! Кому говорю!!!

Послышалось шлепанье босых ног по воде, скорее всего, элементаль выталкивал зевак на берег. А еще послышались возмущенные крики. Видимо, декан не довольствовался словами, раздавая воспитательные оплеухи направо и налево.

Мне бы тоже отойти, последовать примеру однокурсников и не доводить до плохого, но оторваться от чудесного зрелища я почему-то не могла. Взгляд словно приклеился к разноцветному туману. Да что там, переливы манили, влекли и притягивали. Хотелось бесконечно любоваться на это чудо, прикоснуться к нему, дать капелькам воды окропить кожу.

Я даже несколько шагов вперед сделала, разом промочив штаны до самой попы. Туман, будто живое существо, сформировал призрачное щупальце, которая поплыла в моем направлении. Мысленно возликовав, протянула руку, чтобы туман быстрее добрался до пальцев.

Любопытно ведь! Знаю, что это только мельчайшие частички водяного пара, а все равно интересно.

Где-то на краю сознания зарычала Солнышко, предупреждая об опасности. Я, завороженная зрелищем, отмахнулась. И, не успев моргнуть, полетела назад. Кто-то нехороший со всей дури дернул за вторую руку, не позволив мне дотронуться до тумана.

Летела я недалеко и недолго, но с воплями, оглушившими даже меня саму. Врезалась во что-то твердое, которое после осмотра оказалось грудью Альдамира. Близнец сцапал не сопротивлявшееся тело и метнулся к берегу. Декан следом.

– Агриппина, ну нельзя же быть такой беспечной! – возмущался на бегу Палиано. – Это в высшей степени безалаберно! Своим поведением вы едва не подставили остальных. Щуче только дай возможность насытиться, тут же на берег выйдет.

– Щуче? – промямлила, испугавшись словосочетания «возможность насытиться».

Надеюсь, это не то, что я думаю.

– Щуча, или речная охотница, – редкий вид магического животного, – пояснил Палиано, последним выйдя из воды. – Хищник способен подманивать добычу при помощи тумана, выделяющего дурманящие разум вещества. После того как жертва попадает под действие испарений, ему остается лишь утащить ее на дно и съесть. Не думал, что вы, Агриппина, так подвержены воздействию. Обычно у мономорфов большая сопротивляемость. Представители других рас, бывает, поддаются, но быстро отходят, заметив опасность. И щуче остается довольствоваться рыбой. Разве вы не видите в тумане саму охотницу?

– Эээ… – только и смогла ответить я, внимательно вглядываясь в переливы. – Нет.

– Странно.

Декан задумчиво осмотрел мою персону, а потом залез в сумку, откуда спустя время вынул маленький бутылек.

– Выпейте, пожалуйста, – протянул его мне. – Корень черени должен ослабить действие дурмана.

Я с опаской приняла бутылочку. Открыла, не удержалась и понюхала содержимое.

– Фу!!! – не сдержала отвращения. – Какая гадость!!!

– Выпей, Груша, – раздался голос Альдамира, так и продолжавшего меня удерживать, будто я только и ждала возможности сбежать. Хотя взгляд нет-нет, да возвращался к туману. – Иначе я воспользуюсь другим методом, он тебе понравится еще меньше.

Показательно обидевшись, заткнула нос и в один присест высосала содержимое бутылька. Мерзкая горечь свела рот, будто плод недозрелой хурмы. Судорожно сглотнув, едва не выплюнула снадобье обратно. Отдышавшись, запила отраву водой и только потом поняла: туман больше не манил.

К тому времени озерная охотница, видимо, осознала тщетность своих надежд, потому как туман, дошедший практически до самого берега, начал отступать. И тут я увидела щучу, вернее всего, лишь ее часть, но этого было достаточно, чтобы запоздало перепугаться. Голова плиозавра, мелькнувшая сквозь клубы, сказала мне намного больше, чем вынужденная лекция Палиано.

Сегодня к озеру я не подходила.

Когда ситуация с волшебным туманом прояснилась, народ уныло поплелся обратно к животным. Искупаться в освежающей прохладной воде никому больше не хотелось. Подкрепившись в молчании очередной порцией питательных колобков, студенты вновь уселись в седла. Отдохнувшие транспортные средства бодро понесли нас подальше от гостеприимной щучи.

– Прости, – заговорил Альдамир, перебравшись на своем великане, по недоразумению названном конем, ближе к нам с Васей. – Не думал, что еще где-то водятся такие древности. Ты сильно испугалась?

– Не успела, – пожав плечами, улыбнулась как можно беспечнее. – Все в порядке, я в норме.

– Рад. Но если что…

– Конечно, – прервала его, потому как думать о твари и возможном развитии событий не хотелось. И без того зубастая образина явно еще долгое время будет являться ко мне в кошмарах.

Поняв, что разговаривать я пока не хочу, Альдамир замолчал. Чуть придержал коня, позволяя Васе вырваться вперед. Но отстал совсем ненамного, безмолвной тенью следуя по пятам.

Не знаю, где мы находились, судя по оговоркам декана, где-то на территории Материи. То ли маршрут был специально проложен так, чтобы огибать населенные пункты, но ни одного местного жителя за весь день мы так и не встретили. Хорошо хоть пейзаж радовал разнообразием, иначе со скуки я бы тихонечко свихнулась.

Альдамир Скай дэ Роушен, бывший наследник Владыки мономорфов, с трудом заглушил в себе желание разорвать Палиано в клочья. Декан вовремя убрался восвояси, видимо, почуял неладное. И даже задернул за собой полог, закрывая их от остального мира. Вот только им и вправду следовало остановиться, но, Предопределение, как же ему этого не хотелось.

Что это – полное сумасшествие, временное помешательство или действие связи, – уже не было важно. Только шальной взгляд Агриппины, ее губы, алые, припухшие, манящие. То, как она доверительно льнула к нему, цеплялась тонкими пальчиками за рубаху, звала его по имени, срываясь на стон.

Ради этого можно и умереть.

Но мир ждал. Звал голосами однокурсников, требовал вернуться беспокойными птичьими криками. Альдамир медленно оторвался от Груши, ощущая, как болезненно сжалось сердце, чувствуя, что комок встал в горле. Близнец протестующе захныкала, потянулась следом, и принц не смог сдержаться. Ответил, растворяясь в невыносимой нежности.

И когда он успел превратиться в тряпку? Впрочем, неважно. Неважно! Пусть все идут к Непроизносимой! Он больше не может сопротивляться.

Вот только что это за тонкий писк над ухом? Кто-то зудит, словно мелкий кровосос.

Как ни пытался Альдамир отстраниться от досадной помехи, но не сумел. Писк становился сильнее с каждой секундой, а потом и вовсе превратился в возмущенное чириканье. Пришлось принцу вновь отвлечься от Агриппины.

Оказалось, возле плеча зависла в воздухе посланница матери. Кивинка едва держалась, видно было, что истратила почти всю энергию и оказалась на грани развоплощения. Пришлось взять ее на руки и влить немного силы. Скорее всего, ей еще лететь обратно.

– Что случилось? – Груша тоже заметила гостью и теперь с любопытством на нее глядела.

– Не знаю, – ответил Альдамир, поглаживая птичку, заодно нашаривая сообщение. – Но скоро узнаю.

В том, что послание от матери и оно важное, принц не сомневался. Не зря же кивинка пролетела неведомое расстояние, нашла его непонятно где, едва не умерев по дороге.

Прямоугольник письма обнаружился там, куда обычно его прикрепляла матушка, между крыльями. Вестница зачирикала громче, повернулась спинкой, чтобы Альдамиру было удобнее его снять.

Едва прямоугольник оказался у него в руках, принц отдал кивинку Груше и, пока близнец, сюсюкая, гладила птичку, быстро проколол мгновенно отросшим когтем палец и приложил ранку к деревянной поверхности. Прямоугольник вспыхнул белым и расправился бумажным листом. Строчки, написанные почерком матери, скакали. Некоторые буквы размазались, будто на них капнули водой или слезами.

Ругалась я долго и со вкусом, поминая не только малумов, фениксов, хамелеонов, щуч, но и других гадов, когда бы то ни было встретившихся мне на пути. А их, как оказалось, набралось немало.

Однако все хорошее рано или поздно заканчивалось. Так и тут. Запал иссяк, горло запершило от воплей, пришлось завершать представление. Судя по тому, как близнец старательно прятал от меня взгляд, при этом сосредоточенно прислушиваясь к воплям, они со Штормом запоминали выражения для будущего использования. Признаюсь, некоторые перлы и я подслушала у завсегдатаев деревенского «кафе», каждое утро громко выяснявших отношения.

Не думала, что когда-нибудь они мне пригодятся. А вот нет же, пошли в дело.

– Ну, – нахохлившись, спросила у Альдамира. – И где это мы?

– Без понятия. Скорее всего, где-то в Гиланских горах. Точно не скажу, никогда не забирался так высоко.

– И что будем делать? – нервно прикусила я губу.

Вот ведь безобразие. Забросило непонятно куда, теперь сиди решай, что делать дальше. Что за жизнь?!

Принц ответил не сразу, видимо, проводил военный совет с грифоном. Потом все-таки соизволил сказать:

– Вначале найдем место для стоянки, затем поужинаем, а утром решим. Смысла шастать по темноте я не вижу, быстрее проблем на разные места нагребем, нежели выберемся.

– Может, как-то подать сигнал, что живы и здоровы? Магический вестник соорудить. Ты ведь умеешь?

– Умею, но это лишняя трата силы, – помотал головой Альдамир. – Палиано и без того в курсе. Не забывай про маячки, не зря же их на нас нацепили. По-хорошему, следовало бы сидеть прямо тут и ждать помощи, но боюсь, останься мы на открытом воздухе, некоторые местные хищники посчитают это приглашением к трапезе. Не хотелось бы сражаться в кромешной тьме.

И правда, солнце практически скрылось за склоном, темнота разливалась чернильной кляксой, завоевывая все больше и больше территорий. Еще чуть-чуть, и сидевшего рядом принца разглядеть не сумею.

Страшненько. Особенно если прислушиваться к многообещающим звукам из-за деревьев.

Ууу!!! Надо срочно разводить костер, чтобы разогнать мрачные тени.

О чем я тут же сообщила принцу. Но он опять со мной не согласился, велев поскорее подниматься. Следовало попытаться за то время, пока не стало совсем темно, отыскать мало-мальски подходящее укрытие. И что самое важное – необитаемое.

Не знаю, то ли принц какое поисковое заклинание запустил, то ли удача решила повернуться лицом, подходящую «норку» мы нашли быстро. Небольшой грот со сводчатым потолком и достаточно просторным входом, чтобы широкоплечий близнец мог туда протиснуться.

Проверяли наличие постояльцев, как и дополнительных ходов, с помощью магии. На наше счастье, внутри никто не жил и подозрительных «левых» туннелей не обнаружилось. Я вступила под своды с тщательно скрываемым вздохом облегчения. Возможно, этому способствовали красные мигающие точки глаз, подозрительно быстро двигавшиеся в нашу сторону.

Едва мы оба оказались внутри, Альдамир тут же прикрыл проход защитным заклинанием, чтобы ни одна косматая тень (в которые превратились точки), рыскавшая сейчас на том месте, куда нас перенесла буря, не проникла следом.

– Фух! – вытерев рукавом пот со лба, я устало присела на пол. – Вроде успели.

Едва закончила фразу, солнце село. Пещерка погрузилась во мрак.

В противоположном от выхода углу кто-то зашуршал.

– Альдамир! – пропищала я, обхватывая себя руками. – Это ты там скребешься?

– Нет, – тут же последовал ответ. – Я рядом с тобой.

Подтверждая слово действием, близнец дотронулся до меня.

– Раз ты здесь, то кто там?

– По идее, никого не должно быть. Я проверял не один раз. Сейчас посвечу.

Вспыхнул магический светляк, заставив невольно зажмуриться. Как только глаза привыкли к яркому свету, я поднялась на ноги и поспешила за принцем, который рассматривал подозрительный угол. Свод там спускался, отчего Альдамиру, да и мне тоже приходилось наклоняться.

– Ну, – подойдя к нему вплотную, зашептала на ухо. – Что-нибудь видишь?

– Ничего, – пожал тот плечами. – Скорее всего, камни посыпались. В горах всегда неспокойно.

– Наверно, – протянула неуверенно. – Но все равно проверь еще раз.

Глубоко вздохнув, близнец в цатый раз запустил магическую проверку, которая опять ничего не показала. В пещере, кроме нас, никого не было.

– Ты удовлетворена? – чуточку насмешливо спросил он. – Или еще разик?

– Ладно уж, – буркнула я. – Будем считать, что меня глючит.

Принц покачал головой, так ничего и не ответив.

Вернулись в широкую часть пещеры. Убирать светляки он не стал, наоборот, добавил еще парочку шариков. Один специально отправил в подозрительный угол, дабы я могла спать спокойно.

– Кстати, что у нас на ужин? – немного приободрившись, поинтересовалась я.

Ну а что, приключения приключениями, а кушать уже хотелось.

– Одна надежда на твою сумку, моя осталась на Васе.

Рюкзак близнеца не подвел. На дне обнаружилось вяленое мясо, мешки с крупой, хлеб, надкушенный колобок Палиано. И, о чудо, практически полная фляга. Готовить не стали, воды маловато, а искать ее по темноте означало встретиться с мохнатыми тварями лицом к лицу. Подзакусили остатками мяса с хлебом и стали готовиться ко сну.

Вот тут-то и выяснилось, что спать нам не на чем. И палатки, и спальные мешки остались притороченными к седлам. Я внимательно оглядела близнеца, примериваясь снять его куртку и постелить на полу, а укрылись бы моей. Не особо удобно, но другого варианта придумать не получалось.

Вспомнилась ночь и сегодняшнее утро, идея укладываться на одной куртке сразу же показалась мне не очень здравой. Вдвоем в темноте, близко-близко. Это, знаете ли, чревато.

И так после случившегося отойти не могу.

Принц, видимо, без труда прочитал мысли, пронесшиеся в моей голове. Хмыкнул, криво улыбнулся, а потом все-таки вынес решение:

– Я обернусь. Так и теплее, и удобнее будет. Шторм помельче Солнышка, так что, думаю, влезет.

– Согласна, – протянула неуверенно, почему-то ощущая некоторое разочарование. – Ты прав, наверное.

– Угу. Ты отойди на всякий случай в угол и отвернись. Не хочу одежду рвать, запасной мало.

Послушно отошла к стене, присела спиной ко входу, стоять из-за низкого свода стало проблематично. Некоторое время было тихо, потом зашуршала снимаемая одежда. Я прикусила губу, стараясь болью изгнать дурь из головы, но получалось не особо хорошо. Перед глазами стояло затуманенное страстью лицо Альдамира. Пальцы чувствовали тепло его тела. Хотелось повернуться, подойти как можно ближе, прижаться грудью к спине и…

Вот брон, еще чуть-чуть, и точно развернусь. Тогда я ни за себя, ни за него не ручаюсь.

Пока предавалась фантазиям, близнец успел поменять ипостась. Легкое дуновение воздуха, нежный клекот, а потом и приветственное рычание Солнышка дали понять: Шторм возвратился.

Я тут же развернулась, помахала ладонью приятелю, тот неловко переступал с лапы на лапу. Грифон был явно великоват для маленькой пещерки, впрочем, он быстро сориентировался. Поджал задние лапы и, словно большой кот, улегся на бочок.

– Груша, иди. Тепло.

Отказываться от предложения я, конечно же, не стала. Юркнула мышкой под гостеприимно распахнутое крыло и прижалась к мягкому животу. Крыло сразу же опустилось сверху, укрывая меня от ночной прохлады и возмущенного ворчания, доносящегося снаружи.

Шторм чуть слышно замурчал, когда я потерлась о него щекой. От грифона терпко пахло мускусом и немного шерстью. Никогда бы не подумала, что такое сочетание могло мне понравиться. Ан нет, этот запах ассоциировался с домом. Поддавшись эмоциям, я чуть приподнялась и поцеловала его в массивный клюв.

– Ты такой красивый! – шепнула на ухо. – Очень-очень!!!

Грифон закурлыкал громче и ответил на поцелуй, аккуратно задев клювом мой лоб. А потом вдруг слегка отстранился и недовольным голосом заявил:

– Брат сказать спать. Целоваться завтра.

И закрыл глаза.

Мысленно улыбнувшись, я смежила веки. Затем осторожно задела канат связи и немного раскачала, одновременно посылая волны тепла. И с затаенным удовольствием услышала ответ:

– И я тебя тоже, Груша. А теперь спи.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться, улетев в царство сновидений. Но лучше бы даже не пробовала засыпать, честное слово. Если вначале приятное тепло успокаивало и навевало светлые мысли, то спустя некоторое время я чувствовала себя как уж на сковородке. Горячее тело грифона буквально пылало огнем.

Извертевшись, не вынесла медленного поджаривания и вылезла из-под крыла. Шторм не то чтобы глаз не приоткрыл, даже храпеть не перестал. Поглядев на спящего приятеля, решила размять тело. Я потянулась, зевнула, едва не вывихнув челюсти, а потом уселась рядом, опираясь на крыло. Так, по крайней мере, стало прохладнее.

До утра было еще далеко, темнота и не думала отступать. Как и мохнатые твари, которые, видимо, решили нести вахту возле входа в пещеру. Внешне монстры смахивали на помесь волка и медведя и, если память мне не изменяла, назывались скальными волками. Надо сказать, практически истребленными местными охотниками. Но нам повезло их встретить. И почему-то удачей сей факт я не считала.

Полюбовавшись на страшенные хари за прозрачной преградой, решила вновь попробовать уснуть. Завтра силы мне понадобятся, так что пренебрегать отдыхом не хотелось. Вот только стоило закрыть глаза, как послышалось знакомое шебуршание в углу.

Резко подскочив, прислушалась. Ничего, только мерное дыхание грифона разрывало тишину грота. Постаралась взять себя в руки и вновь опустила веки. Едва успокоилась, как шебуршание повторилось.

– Вот гадство! – выругалась вполголоса. – Кто бы там ни был, сейчас ему не поздоровится!

Решительно поднявшись на ноги, поспешила к злополучному углу. Добравшись, встала на карачки, чтобы было удобнее передвигаться, и доползла до самой стены. Мысленно позвала светлячок, который тут же спустился ниже, освещая пространство напротив меня.

И, как и предполагалось, ничего не обнаружила.

– Что за брон?! – возмущенно вопросила я. – Не понимаю!

Протянув руку, принялась щупать стену и пол. Под пальцы попадали камешки и мелкий мусор. Каменная плита приятно холодила руку. Уже отчаявшись хоть что-то найти, я вдруг замерла. В ладонь скользнуло нечто гладкое и твердое.

Помогая обеими руками, принялась очищать находку от мусора. И едва не присвистнула от удивления, увидев толстое желтое кольцо, вмурованное в пол.

Вот это да!

– Груша, спать, – тем временем проснулся Шторм и начал ворчливо бурчать. – Иди.

– Какой спать! – возбужденно ответила ему. – Давай-ка, Альдамира зови, пусть полюбуется!

Иначе я одна начну расследование. Ведь любопытство вкупе с нетерпением уже проснулись.

Пока примеривалась, как бы ловчее схватиться за кольцо, чтобы потянуть, грифон с близнецом успели поменяться местами. Кроме того, Альдамир оделся и даже подполз ко мне, угрюмо вздыхая.

– Что за переполох? Клад нашла?

– Не-а, – обернулась я. – Круче!!!

– И-и-и… – зевнул он. – Останки малума отрыла?

– Фу!!! Нет, конечно. К такой гадости я бы не притронулась! – возмущенно взмахнула я руками. – Смотри сам!

С трудом отодвинувшись, чтобы принцу стало видно мою находку, нетерпеливо ждала его вердикта.

– Ну и?

– Что ну и? – нарочито медленно поднял бровь Альдамир.

– Что скажешь? Как тебе штуковина?

Близнец поколупал пальцем кольцо, наклонил его туда-сюда, пригнулся к полу, принюхался, разве что не лизнул желтый металл. А потом принялся ворошить мусор, как совсем недавно и я сама. Под слоем камней, земли и занесенной снаружи сухой листвы обнаружилась прямоугольная плита размером примерно метр на метр, немного выдававшаяся выше уровня пола.

Пока он занимался очисткой двери, я ждала его ответа.

– Ммм, ручка, желтая. Хм… выполненная из твердого металла. Плита…

– Это я и без тебя вижу! – едва не взорвалась я. – Как тебе она?!

– Никак.

– Разве тебе не интересно, что скрывается под ней?

– Честно говоря, не очень, – пожал плечами принц.

Я надула нижнюю губу и отвернулась.

Вот что за нелюдь! Разве можно так спокойно ко всему относиться?! Меня уже любопытство доедает.

– Груш, – спустя время, позвал он меня. – Хватит дуться. Перестань вести себя как ребенок.

Я показательно скрестила руки на груди и задрала подбородок, всем видом демонстрируя, насколько обижена его пренебрежением.

– Груш, ну что ты хочешь? – в голосе принца сквозила усталость и какая-то обреченность.

Мне бы извиниться и перестать давить, вместо этого странная, неодолимая тяга буквально заставляла упираться рогом и не отступать. Требовала схватиться за кольцо и поднять крышку. Из последних сил я сдерживала себя, не позволяя этого. Какой-то частью сознания надеясь, что Альдамир проявит твердость и не разрешит совершить необдуманный поступок. Ведь сейчас важно другое, нужно найти путь ко дворцу.

– Я хочу узнать, что под землей, – проговорила сквозь зубы, удивляясь собственным словам. – Сильно-сильно. Прям очень!

Вместо того чтобы высмеять мое желание и силком увести от дверцы, близнец вдруг согласился:

– Хорошо. Давай хотя бы подождем до утра. Эта дверь лежала без движения непонятно сколько времени. Полежит еще пару часов. Прежде чем соваться в неизвестность, нужно отдохнуть.

– Нет, – помотала я головой. – Прямо сейчас. Все равно не сомкну глаз.

От нетерпения дрожали руки. Взгляд так и приклеился к «золотому» кольцу. Я силой заставила себя смотреть на близнеца. Тот глядел на меня. А потом, будто увидев в глазах что-то важное, понуро кивнул и схватился за ручку.

– Как скажешь.

Крышка поддалась не сразу. Альдамиру пришлось частично трансформировать тело, дабы увеличить силу. И только после этого она с хлопком открылась. Я тут же расчихалась. Пыль, собиравшаяся, кажется, тысячелетия, вырвалась на свободу, обдав нас с ног до головы.

– Насмотрелась? Довольна? – спросил близнец, заглядывая в темный провал под ногами. – Может, уже вернем дверь на место? Ничего интересного там все равно нет.

– Ни за что! – Я возмущенно отодвинула его от лаза. – Мы еще ничего не рассмотрели как следует. В такой-то темноте!

– Вот именно, – ворчливо ответил принц, но послушно запустил в яму огонька, а затем и еще одного.

Яркости магических огоньков хватало, чтобы осветить дыру, больше похожую на колодец. Явно рукотворный или, правильнее сказать, маготворный. Примерно в полуметре от верхнего конца начиналась лестница, ведущая вниз параллельно стенам.

Светляки спускались все ниже, пока, наконец, не достигли дна. Как ни приглядывалась, увидеть, что там было, я не могла.

– Ну, пойдем же! – поторопила Альдамира. Саму меня буквально потрясывало от нетерпения и еще какого-то непонятного чувства.

– Ты уверена? – с сомнением спросил он. – Мне что-то совсем не хочется лезть в эту дыру.

– Ты можешь остаться здесь. – Я решительно засунула ноги в яму, развернулась и, цепляясь руками за выступы, полезла внутрь.

– Нет, спасибо, – засуетился близнец. – Чтобы потом вытаскивать тебя из передряг? Лучше уж рядом буду. Подожди, сумку захвачу и полезу первым.

– Опоздал, – улыбнулась я. – Я первая.

И, больше не обращая внимания на ворчание Альдамира, стала спускаться. Призванные из пещеры светляки летели рядом, давая возможность видеть перекладину, прежде чем на нее встать. Крепко держась за поручни, я осторожно передвигала ноги, заодно осматриваясь.

Кое-где виднелась паутина, ее громадные обитатели, которых я старалась не задевать, в остальном колодец был чист и сух. Никаких грунтовых вод или подозрительных отложений.

Вскоре под ногами оказалась земля. Тихонько выдохнув от облегчения (все-таки спуск в никуда несколько нервировал), дождалась близнеца. Едва тот спустился, потопала дальше по каменному коридору. Альдамир следом. Магические светляки летели чуть впереди, освещая путь. Пока ничего интересного или загадочного видно не было.

Постепенно коридор ширился. Стены раздвигались, потолок поднимался. На каменных плитах то тут, то там виднелся красноватый в свете огоньков мох. Появились темные махины колонн, испещренных не знакомыми ни мне, ни принцу символами.

– По-моему, мы зря затеяли это путешествие, – спустя час блуждания заметил близнец. – Нам жизни не хватит, чтобы обойти здесь все. А продукты, между прочим, заканчиваются. И вода тоже. Да и вообще…

Я отмахнулась, продолжая, как танк, переть вперед. Нечто, мной еще не идентифицированное, толкало на поиски, не давая отступить. Не разрешая бросить затею и вернуться в пещеру.

Внезапно разом погасли светляки. Я по инерции шагнула дальше. Раздалось шипение, будто водой капнули на раскаленную сковороду. Неожиданный толчок, и я, не успев испугаться, полетела вперед. Сзади тело обдало горячим. Стало светло, как днем.

Я резко обернулась. В каком-то метре от нас из земли выходило пламя, которое постепенно затухало. Если бы не реакция Альдамира, быть нам обжаренными до хрустящей корочки.

– Все. Дальше не пойдем, – развернув меня к себе, заявил близнец. – Хватит на сегодня приключений.

Я хлопала глазами, испытывая запоздалый страх.

– Сейчас огонь потухнет, и вернемся, как пришли.

Помотала головой.

– Я должна идти дальше. Понимаешь, должна! Я не могу вернуться, не найдя…

Что мне надо было отыскать, я не сумела объяснить даже самой себе. Но была уверена на сто процентов: нужно продолжать путь.

Альдамир, казалось, хотел пробуравить во мне дырку, слишком уж внимательно смотрел в лицо. Как могла, держала его взгляд.

Знала, отведу глаза – проиграю. Он тут же забросит меня на плечо и поволочет обратно. И ничье заступничество, даже виверны, не поможет.

– Прошу, – пролепетала едва слышно. – Мне правда очень нужно идти. Не хочешь – останься здесь и подожди, только не мешай.

Он молчал.

Пламя практически погасло, лишь жалкие языки еще лизали пол. Света почти не стало, темнота скрывала лицо Альдамира, только отблески огня в глазах говорили, что он так и продолжал смотреть на меня.

– Я пойду с тобой хоть к Непроизносимой, – когда ждать больше не было сил, жестко сказал близнец. – Не забывай об этом.

Из груди вырвался вздох облегчения.

– Спасибо, – прошептала я, порывисто его обнимая. – Спасибо.

Альдамир только кивнул. А потом, задвинув меня за спину, поглядел вдаль.

– Шаг в шаг. Поняла? Неизвестно, что там понатыкано.

Я судорожно замотала головой:

– Да. Да. Да.

Принц вновь запустил магических светляков, на этот раз целую дюжину, и послал их вперед. Сам, осторожно переступая с пятки на носок, за ними. Я, словно ниточка за иголкой, по его следам.

Вскоре коридор перестал расширяться, но оттого менее пугающим не сделался. Эхо наших шагов отражалось от каменных стен, отчего я невольно вздрагивала и втягивала голову в плечи. Тревога не уменьшала желания идти, наоборот, лишь подстегивала его. Мысленно я подгоняла близнеца, хотя вслух не сказала ни единого слова.

Пока что новых препятствий видно не было. Вот только расслабляться не стоило. Прав Альдамир, мы не знали, что нас ждало впереди. Интуиция шептала: огонь, вырывавшийся из пола, – это только начало.

Так и получилось.

Мы прошли всего-то ничего, минут десять, не больше, как прямо на пути будто из ниоткуда появились ледяные глыбы. Толстые основания сталагмитов прочно вросли в каменный пол, верхушки задевали потолок.

«Произрастали» ледышки как Непроизносимая на душу положит. Какой-то системности или последовательности я пока не видела. Самым логичным решением в этой ситуации было просто тихонько обходить сталагмиты, вот только Альдамир, вместо того чтобы идти, не сбавляя скорости, остановился. Задумчиво оглядывая препятствие, вынул из сумки ложку. И, протянув руку, задел столовым прибором лед. Ложка тут же почернела и погнулась. А потом и вовсе разломилась на две части.

Вот брон, как есть кислота! И что делать? Как обойти эти махины? Неужели придется возвращаться?

Едва в голове появилась трусливая мыслишка, позади что-то заскрежетало. Круто развернувшись, я увидела, как в каких-то трех метрах от нас из пола выходила каменная плита, отрезая путь к отступлению.

Я было дернулась назад, но близнец не позволил.

– Хочешь, чтобы тебя расплющило?! – прикрикнул он. – Эту махину не выдержит и дракон.

Сглотнув комок, помотала головой:

– Нет, не хочу. Но что теперь делать?!

– Думать, – жестко отрезал принц. – И пробовать. Сидеть на месте нельзя, иначе точно умрем от голода.

Представив ужасную смерть, я схватилась за голову и застонала от бессилия. Вот только Альдамир не позволил истерике начаться. Как следует встряхнув меня, он заставил посмотреть себе в глаза.

– Успокойся, Груша. Поняла?

Пришлось кивнуть.

– Теперь попей воды.

Послушно отвинтила крышку поданной мне фляги и отхлебнула из горлышка. Покатала во рту прохладную жидкость, прежде чем проглотить. Сделав еще несколько глотков, почувствовала себя лучше.

– Спасибо, – поблагодарила я принца. – Ты прав, не время для истерики.

А потом, помолчав немного, спросила:

– У тебя есть мысли?

– Да, – ответил близнец. – Смотри, просто так идти, не задев ледышки, мы не сумеем. Но ведь можем растопить их. Солнышко за один раз огнем расчистит нам путь. Все просто. Оборачивайся.

Я не торопилась соглашаться. Что-то подсказывало, не все так просто.

– Погоди, – начала размышлять. – Если мы растопим часть сталагмитов, то жидкость польется прямо нам под ноги. И станет еще хуже.

– Обернемся оба. Продержимся некоторое время в воздухе, а то и преодолеем весь путь на крыльях.

Я с сомнением оглядела коридор. Да, потолок высок, стены широки. Но именно что для нас в человеческом обличье. Боюсь, что в виде виверны и грифона мы просто поломаем себе крылья. Да и новая стена мешала.

О чем и поведала Альдамиру. Тот почесал затылок, а затем выдал:

– Тогда обернусь я. Ты влезешь Шторму на спину и самостоятельно протопишь нам путь.

– Не знаю, – покачала я головой. – Сомневаюсь, что мне хватит энергии. Этим ледышкам счета нет! А если…

– Придется пробовать, пока есть сила и возможность, – прервал мои размышления близнец. – Держи сумку, я раздеваюсь.

Он тут же, больше не раздумывая, принялся претворять план в жизнь. Я была вынуждена развернуться, дабы не смущаться его обнаженным видом.

Оборот, как всегда, прошел быстро. Не успела я потушить пламя на щеках, как Шторм уже осторожно прикасался мощным клювом к моему плечу.

– Привет, Штормушка! – погладила его перышки. – Ты готов?

– Готов! – потерся об меня грифон. – Груша садится. Шторм везти.

– Как скажешь, родной, – уверенно улыбнулась я. Хотя внутри все трепетало от страха. – Присядь, пожалуйста. Ты очень высокий.

Грифон послушно опустился на живот, давая возможность на него взобраться.

Уселась я ему на шею, прямо туда, где заканчивались перья и начиналась шерсть. Держаться было не за что, поэтому пришлось коленями сжать бока и опустить ниже корпус. Как только устроилась, Шторм вначале встал на ноги, а потом и вовсе взлетел. Мощные крылья за моей спиной подняли ветер, отчего я едва не сверзилась обратно.

– Готовь огонь, – напомнил о предстоящей операции грифон. – Быстро. Места мало.

И правда, Шторм с трудом держался в воздухе, пытаясь вместе с тем избегать прикосновения к сталагмитам и в то же время не сломать крылья о каменные стены.

Вновь стало страшно, но я постаралась абстрагироваться. Трястись от ужаса буду потом, когда выберемся отсюда. Сосредоточилась, потянулась к силе, мысленно сформировала заклинание и бросила полученную конструкцию.

Огненный шар сорвался с ладоней и врезался прямо в ближайший сталагмит. Вот только вместо того, чтобы начать таять, ледышка взорвалась миллионами осколков. Шторм резко развернулся спиной, защищая меня крыльями.

– Вот брон! – заорала я, судорожно укрывая обоих огненным щитом.

Другой делать не умела, так что приходилось рассчитывать только на этот. Помогал он, видимо, не очень. Грифон яростно зашипел, все же частички льда посыпались на него. В том месте, куда попали капли, перья и шерсть почернели.

– Так не пойдет! – крикнула я.

– Брат сказать, он сдувать капли магией, – ответил Шторм. – Давай опять.

А что, может и получиться. Я буду взрывать, Альдамир воздушным потоком начнет сбивать капли, а грифон потихоньку передвигаться.

– Начинаю, – предупредила обоих, формируя в ладонях новый заряд. – Давай!

На этот раз эксперимент удался. Сталагмит взорвался, но ни единой капли на нас не попало. Так и передвигались дальше, пока я не поняла, что следующий огненный шар будет последним. Магия магией, вот только пользовалась я ей как первокурсница, неумело распределяя количество силы.

– Больше не могу, – озвучила проблему. – Вот брон, чуть-чуть не хватило!

И вправду, «поле» сталагмитов заканчивалось буквально метров через пять. Вот только эти метры нужно было как-то преодолеть. И желательно не приземляясь. Потому что на полу разлились реки кислоты. Моя сила на исходе, Шторм с Альдамиром могли использовать огонь, вот только тогда я бы превратилась в уголек. Концентрировать силу в одном месте грифон пока еще не умел.

– Что делать?! – чуть не плача от расстройства, спросила я.

Стыдно. Заварила кашу, а расхлебывать обоим.

– Подожди, брат думать, – ответил грифон и замолчал, быстро махая крыльями.

Он летал туда-сюда и уже начал выбиваться из сил.

Успев перенервничать, я, наконец, снова услышала его голос:

– Брат придумать. Ты бросать огонь, брат кидать внутрь воздух. Получится большой бабах. Я лететь.

Большой бабах?! Простите, мальчики, но что-то мне не хочется большого бабаха. Вот только делать нечего.

– Хорошо, давай, – пришлось согласиться мне. – На счет три. Один, два, три.

Моментально формирую заряд, бросаю его вперед и чуть вновь не падаю с грифона. Воздушная волна, вырываясь из Шторма, достигает огненного сгустка.

– Щит! – ревет грифон.

Я послушно скрываю и его, и себя.

Взрыв. Шар, увеличившийся за счет воздуха, разрывает оставшиеся сталагмиты на куски. Шторм резко повышает скорость, пулей пролетая под падающими каплями. Но падают не только капли. Под действием взрывной волны с потолка начинают сыпаться и камни.

– Быстрей! – ору что есть силы. – Быстрей!!!

Страшно, потому что булыжники мой щит точно не выдержит.

Тело грифона подо мной напряглось. Сжалось. Мышцы так и двигались, унося нас дальше от взрыва.

Наконец камнепад закончился. Шторм устало приземлился, я быстренько с него слезла. Затем его окутал туман, чтобы спустя мгновение развеяться, оставив на полу едва дышащего Альдамира. Он даже не дернулся, когда я уселась рядом. Только попросил пить.

Достав из сумки флягу, осторожно поднесла к его рту. Принц приподнялся на локтях и сделал несколько глотков. А потом в изнеможении упал обратно. Я нашла волшебный колобок и силой заставила близнеца его съесть. Сама ограничилась водой. После легкого перекуса к Альдамиру вернулись краски. Он самостоятельно оделся и только потом заговорил:

– Молодец, Груша. Идем дальше.

Мне оставалось только кивнуть.

Коридоры подземелья и не думали заканчиваться. Я не знала, сколько мы бродили по ним, встречая одну ловушку за другой. Зыбучие пески и ядовитый газ, вылетающие из стен ножи и хищные насекомые. Фантомы и неведомые даже Альдамиру магические животные. Головоломки, открывавшие проемы в стенах, и дурманившие разум зеркальные преграды.

В какой-то момент я перестала считать препятствия, впав в некоторое подобие транса. Просто на автомате включала магию, прыгала, если было нужно, бежала, падала на пол, выполняла приказы Альдамира, короче, действовала на автопилоте.

Вот только повернуть обратно, если бы и могла, не хотела. Я чувствовала: еще немного, и мы будем на месте. Возможно, сбрендила от переутомления, кто его знает. Только желание идти вперед лишь усиливалось с каждым метром. Но не я одна жаждала добраться до цели. Близнец тоже, словно охотничья собака, взял след и шел, не сворачивая. То ли связь заставляла, то ли мое сумасшествие передалось и ему.

В общем, шли мы дальше, не жалея себя. Не ели, почти не отдыхали, лишь изредка позволяли друг другу сделать глоток воды. Мои силы давно были на исходе, если бы ругавшаяся матом виверна щедро не делилась энергией, я бы давно упала или же повисла мешком на плечах принца. По виду Альдамира было сложно понять, насколько сильно он устал.

Показалась очередная преграда. Ровная стена без единой трещинки или зазубринки. За спиной раздался привычный уже скрежет, значит, прошлый сектор кончился. И либо мы откроем проход, либо… О том, что будет в противном случае, я старалась не думать.

Устало вгляделась в стену. Пусто. Хотя нет, чуть выше уровня моих глаз виднелась надпись. Как ни пытала память вместе с Солнышком, понять ее я так и не сумела.

– Ты можешь это прочесть? – спросила у Альдамира.

Он гипнотизировал взглядом преграду и ответил не сразу.

– Уже.

– И?

– Вставшие на путь, ваша цель близка, – глухим голосом начал он. – Осталась малость – жертва. Существо, добровольно отдавшее себя духам подземелья, откроет остальным путь в обитель Древних.

Едва близнец закончил читать, прозвучал хлопок, будто совсем близко кто-то открыл бутылку с шампанским. По ладоням прошел холодок. Я дернулась от неожиданности и вцепилась в рукав Альдамира. Заморгала от пыли, попавшей в глаза, зажмурилась. И лишь тогда, когда снова смогла поднять веки, увидела в стене загадочное отверстие.

Плохо соображая, что творю, я отцепилась от принца и сделала шаг вперед. Протянула руку и практически засунула в дыру, как вдруг полетела обратно.

– Ты разве не слышала?! – прошипел близнец. – Не слышала?!

Я как ненормальная мотала головой, совсем не понимая, что он взбеленился. В ушах стоял гул, мешая соображать, не давая думать.

– Предопределение, Груша! Ты сведешь меня с ума!

И резко прижал меня к груди.

– Глупая женщина! – шептал в волосы, гладя, лаская спину руками. – Я едва не умер, когда ты полезла к этой дыре. Ты разве не поняла, нужна добровольная жертва. Добровольная! И ты едва не стала ею, понимаешь?

У меня внутри все похолодело.

– Тебе нельзя! Никак нельзя. Мы придумаем, как быть дальше. Только прошу, не трогай. Ничего не трогай!

Я задрожала. Альдамир поднял мой подбородок, вынуждая смотреть на него.

– Глупышка, не бойся. Я рядом. Все будет хорошо.

А потом дотронулся губами до моих, одним прикосновением заставляя забыть обо всем. Я застонала от какого-то болезненного удовольствия, пронзившего тело. Вжалась в близнеца, отдавая с поцелуем всю себя без остатка. Угар страсти опьянил не хуже гномьей наливки, толкая на безрассудство. Я смеялась и плакала, лаская лицо… любимого. Любимого существа. И едва не упала в обморок, осознав значение случайно услышанного слова.

– …сам…

В голове что-то щелкнуло. Понимание пронзило кинжалом сердце.

Не позволю! Не дам!!!

Отдираю с нервами себя от него и, резко повернувшись, с разбегу сую руку в дыру по плечо.

– Готова, забирайте! – кричу во весь голос. – Забирайте!!!

Вот только я не единственная, кто произносит эту фразу.

– Готов, забирайте.

Спаси, Предопределение!

Принц близко. Я ощущаю его руку рядом с моей. Против воли хватаю пальцами его и сжимаю, что есть силы.

– Зачем?! – шепчу едва слышно.

– Зачем?! – вторит он, обнимая меня свободной рукой.

Отверстие сужалось, еще немного, и нам расплющит кости. Страшно. Но я больше не кричу, лишь смотрю сквозь слезы в его глаза.

– Прости.

– Прости…

Время. Дайте мне время, духи. Немного. Совсем чуть-чуть. Я лишь запомню его таким.

Боль приходит внезапно. Как на нее ни настраивайся, все равно готов никогда не будешь. Боль пронзает не только руку, все тело горит в огне. Кажется, я слышу хруст.

– Люблю, – срывается с его губ.

– Люблю, – отвечаю, больше не скрывая ни от него, ни от себя.

А потом вдруг приходит облегчение. И я, закричав от неожиданности, падаю в его объятья.

Вначале я услышала голоса.

– Новые стражи… новые стражи… новые… стражи.

Голоса тихие, шелестящие, какие-то потусторонние. Словно говорили не живые существа, а призраки.

Потом ощутила собственное тело. Судя по всему, Альдамир так и продолжал стискивать меня в объятьях, чему, честно говоря, я была безумно рада. Открывать глаза не хотелось. Чужие голоса в непосредственной близости от нас пугали.

Неужели обещанные надписью духи пожаловали? Или же мы сами превратились в призраков? Но тогда, по идее, я не должна чувствовать тепло близнеца, слышать биение его сердца, ощущать кожей жаркое дыхание.

Нет, больше терпеть силы нет. Нужно открывать глаза. Иначе сама себя изведу предположениями.

Сказано – сделано. Я подняла веки, увидела знакомую рубаху близнеца. Перевела взгляд выше, наткнулась на внимательный прищур желтых глаз. Невольно улыбнулась, чувствуя, как горят щеки. А потом вынужденно отстранилась, заметив странное шевеление за правым плечом Альдамира. И тут же едва не закричала, увидев призрачное нечто, парящее невдалеке.

– Тшш, не бойся, – тихо сказал он. – Они нам ничего не сделают.

Как же, не сделают! А та идиотская надпись о добровольной жертве? Или это шутка такая дурацкая?!

Злость вкупе с пережитым страхом заставила выбраться из объятий близнеца. С трудом сдерживая разгневанную виверну от оборота, я шагнула к призрачным фигурам. Их, кстати, наличествовало две штуки. Полупрозрачный мужик в доспехах и столь же просвечивающая дама в длинном платье.

– И! – возмущенно всплеснула я руками. – Как это понимать?!

Привидения переглянулись. Затем вперед вышел-вылетел мужчина.

– Мы рады приветствовать вас, новые стражи.

Какие такие стражи? Лично я в стражи не записывалась. О чем тут же и поведала странным субъектам.

– Вы ощутили зов и вступили на путь испытаний. Вы прошли дорогу и достигли цели. Вы отдали добровольную жертву. Вы – новые стражи обители Древних. Берите ключ.

Я потрясла головой в надежде хоть что-нибудь понять. Тем временем на сцену вступил Альдамир.

– Простите моего близнеца, досточтимые, – проговорил он, чуть склонив голову в поклоне. – Слишком необычно было наше попадание сюда. Не могли бы вы объяснить, куда мы попали? И главное, что нас ждет дальше?

Да, меня это тоже очень сильно волновало. Не хочу в виде призрака болтаться неизвестно где. А где, кстати? Надо хоть осмотреться.

Библиотека?!

Твою ж Непроизносимую!

Интересные глюки. Из подземного коридора попасть в библиотеку. По-другому назвать то место, в котором мы находились, я не могла. Огромное округлое помещение с высоким сводчатым потолком, на котором изображена батальная сцена. Арки-переходы, узорные окна. Бесчисленное количество стеллажей, простиравшихся от пола до потолка, паутина из лестниц, позволявших добраться до самых труднодоступных уголков. И миллиарды книг, стоявших корешками к нам.

– Обитель Древних, – проговорил между тем призрак. – Великое собрание. Ворота в разные страны, в другие миры и измерения.

Что?! Помоги, Предопределение, неужели я не ослышалась?!

– Другие миры?! – мой голос дрожал.

Да я сама дрожала от охватившего меня чувства.

– Ты не ослышалась, дитя, – наконец подала голос женщина. – Здесь хранятся ворота. Вы их называете порталами.

Не вынеся напряжения, подбежала к ближайшему стеллажу и схватила первую попавшуюся книгу. И едва не ахнула, вытащив вместо толстого тома картину. На полотне было изображено бескрайнее море. В воде пестрела чешуей рыба, а в лучах заходящего солнца резвились неведомые птицы.

Я зажмурилась, досчитала до десяти, прежде чем снова открыть глаза. Опять взглянула на картину – ничего не изменилось. Существа на полотне жили.

– Наберись терпения, дитя, – пожурила женщина. – У тебя будет достаточно времени, чтобы изучить здесь все.

Трясущимися руками я положила картину обратно и подошла к Альдамиру. Не глядя на него, встала рядом, больше всего на свете желая сорваться с места и начать поиски. Ведь где-то здесь есть портал домой. На Землю!

– Мы должны будем жить здесь? – каким-то неживым голосом спросил близнец. – До конца жизни?

– Нет. Пока не закончено ваше телесное существование, вы вольны жить где угодно, – ответил мужчина. – Ключ поможет возвратиться сюда в любое время. Ваша задача оберегать его. Но после смерти он вернет вас сюда и не отпустит, пока не придет смена.

– Оберегать от кого? – задал новый вопрос Альдамир.

– От тех, кто жаждет использовать врата во зло.

– Но кто это? – вмешалась я.

– Мы рассказали все, что нам было позволено, – покачал головой призрак. – Остальные знания вы должны искать сами. А теперь возьмите ключ. Наше время давно истекло, но он не позволял уйти. Мы слишком долго ждали смену.

– Слишком долго, – эхом повторила женщина.

Мы против воли сделали шаг.

– Свобода… свобода… свобода, – шептали губы призрачных существ. – Возьми новых носителей. Возьми новых носителей. Возьми новых носителей.

Их голоса становились все громче и громче, пока вдруг не наступила тишина, закладывавшая уши. Призраки соединили ладони, на которых появился ключ. Резная штуковина, инкрустированная драгоценными камнями.

«Как мы будем его прятать, такой заметный», – пришла мысль.

Но не успела я додумать, как ключ разделился на две части. Стержень полетел к близнецу, а ободок ко мне. Рука сама собой вытянулась вперед. Едва ободок коснулся кожи, вспышка ослепила глаза. А когда вернулось зрение, то ни ключа, ни привидений я больше не видела.

И только стихающий шепот повторял:

– Ключ… ключ… ключ…

Наконец шепот смолк. Стало тихо, только прерывистое дыхание Альдамира и громкий стук его сердца доказывал, что я в хранилище не одна.

– Груша, – позвал он меня. – Ты в порядке?

Прислушалась к себе.

– Да, все в норме. Устала только. Сильно.

– Ясно. Что ж, тогда нужно быстрее найти портал, который вынесет нас поближе к дворцу. Надеюсь, сумею его отыскать. А ты, пожалуй, присядь вон туда на кресло, отдохни. Я постараюсь быстро.

Близнец махнул рукой в сторону удобных на вид креслиц, что стояли возле стен хранилища. Я машинально кивнула, однако с места не сдвинулась. Одна мысль не давала покоя.

– Ну, я пошел? – вопросительно сказал Альдамир.

Подняла на него глаза.

– Да, конечно, иди ищи.

– Ты уверена? – спросил он. – Я могу подождать. Отдохнешь, пойдем вместе.

– Нет, – помотала головой. – Побуду тут.

И уже гораздо тише и неуверенней:

– Наверное.

– Как скажешь, тогда я пошел, – произнес он, но так и стоял рядом, не сводя с меня взгляда.

Под прицелом желтых глаз было неуютно. Казалось, принц проникал в голову, чувствуя мое душевное смятение. Не вынеся, опустила ресницы. Спрятала от него мысли.

– Хорошо, – в голосе близнеца прозвучала горечь. – Это твое решение.

Горячая ладонь прикоснулась к щеке. На долю секунды задержалась на коже, а потом исчезла, оставив после себя ощущение потери. Когда подняла веки, Альдамира уже не было.

Что ж, теперь и мне пора на поиски. Вздохнув, я снова зажмурилась. Знание, как действовать, возможно, переданное вместе с частью ключа, билось в висках. Требовалось не так много, лишь мысленно представить себе то место, куда хотела бы попасть с помощью портала, и сказать вслух название.

– Земля!

Поток воздуха ударил в лицо. Короткая потеря ориентации, чувство парения и укол в висок. Когда неприятные ощущения прошли, рискнула открыть глаза. Мельком осмотревшись, поняла, я все там же в хранилище, только перенеслась в другой зал. Поменьше и потемнее. Он точно так же, как и главный, был уставлен стеллажами с картинами-порталами. Возле одной из секций меня и выкинуло.

Значит, нужная где-то здесь.

В глазах на миг потемнело, я пошатнулась, но устояла. Сердце бешено забилось, тело от макушки до пяток вдруг окатило жаркой волной. В горле встал ком, который никак не удавалось сглотнуть.

Я протянула дрожащую руку вперед, точно зная, какую картину нужно взять. И не медля схватилась за раму. Потянула на себя, развернула и чуть не закричала от распирающих чувств.

Дом.

Мой новый старый дом. Моя спальня с допотопной кроватью, комодом и древним телевизором на нем. И пластмассовая фигурка белочки на самом телевизоре, которую я невесть зачем купила в магазине после переезда. А вон плюшевый мишутка, давнейший подарок деда, лежит на подушке. Точно в том месте, куда я его положила, укладываясь спать в последний раз.

Носки на полу, тапка выглядывает из-под кровати, постельное белье с ромашками, домашние штаны и футболка висят на стуле, забытая чашка с водой стоит на комоде. Из окна виден сад, малина – неужели опять разрослась? Птички летают, а вон самый наглый воробышек уселся прямо на подоконник, подглядывает, безобразник…

Я смотрела на картину, а она почему-то размывалась.

Неужели плачу?! И правда. Щеки-то мокрые.

Вот бы хоть на часок, на минуточку перенестись туда. Выйти во двор, вдохнуть полной грудью родной воздух, положить в рот красную ягодку, чтобы в памяти вкус остался. Полюбоваться на небо, облака кучерявые посчитать, как в детстве. Хотя сегодня, наверное, и облаков-то нет, солнечно. Вон как зайчики играют на стене, проникли сквозь занавеску и балуются.

Мне больше ничего и не надо. Только это да дядьке Федору позвонить, сообщить, что жива и здорова. Чтобы не волновался, бедный, он ведь деду обещал, что за мной неразумной присмотрит, от несчастий защитит. А вон как вышло. Не уследил.

Попрощалась бы, а потом обратно вернулась через картину с грифоном, никуда бы не делась. Потому что проиграла Земля Торгону. Приковала я сама себя цепями к Альдамиру, и никакой связи не нужно. Влюбилась, ни разорвать, ни разрубить, ни жить теперь без него не смогу.

А может, слетать быстренько, пока близнец портал ищет? Позволить себе последнюю слабость…

– Отдай мне! – голос Альдамира прозвучал неожиданно. – Немедленно. Прошу.

Я невольно вздрогнула и отвела взгляд от картины. Принц в одно движение оказался рядом и с превеликой осторожностью вытащил портал из моих пальцев. На вытянутых руках донес до стены и поставил на пол, развернув полотном от себя. Затем возвратился ко мне.

– Я не позволю тебе активизировать этот портал. Никогда, – категорично заявил он.

– Что?! – воскликнула я. – Почему?! Я вернусь!

– Нет.

– Почему ты не веришь?! Почему не отпускаешь?!

Его глаза прожигали во мне дыру. Ноздри хищно раздувались, на лице ходили желваки. Я явственно видела, он едва сдерживался от оборота. На краю сознания слышала гневный клекот Шторма.

– Я… мы… – почти рычал Альдамир. – Мы не позволим тебе уйти.

– Но я… – Сказать мне не дали, взмахом руки велев молчать.

– Мы заключили договор. Так вот я требую от тебя выполнения обязательства прямо сейчас. Ты должна сказать «да» на вопрос, который я тебе задам. И знай, магия не позволит тебе уклониться от того, на что ты согласишься.

Я глядела на близнеца и не узнавала его в этом звере напротив.

За что он так со мной? Зачем все портит? Почему не дает все объяснить? Почему не верит?! Не доверяет. Но разве любовь не предполагает доверия? Или это – не любовь, а лишь действие связи?!

Помоги Предопределение, я ничего не понимаю.

– Ну же, Груша!

– Помню, – сказала глухо. – Задавай.

– Ты выйдешь за меня замуж, Агриппина Полайкина, в тот же день, как мы попадем во дворец? – незамедлительно последовал вопрос.

Я дернулась, как от удара.

Какая ирония. Мне сделал предложение мужчина, которого люблю. Вот только почему-то хочется бежать от него подальше, вместо того чтобы радостно заключить в объятья. Но делать нечего, магическая клятва достанет везде.

Эх! Не так, совсем не так представляла себе этот момент.

– Да, – слово сорвалось с языка, отрезая последние мосты. – Согласна.

Близнец шумно выдохнул. Привлек к себе, обнимая. Я же словно одеревенела. Внутри появилось странное чувство, которое не могли изгнать ни Солнышко, окатывавшая мегатоннами любви, ни Альдамир, шепчущий извинения мне в волосы.

– Почему ты уверен, что после свадьбы не сбегу от тебя на Землю? – отстранилась я и с вызовом посмотрела на него. – Или привяжешь кандалами к кровати?

Он вновь помрачнел.

– Когда пройдем все церемонии, убежать без спроса ты уже не сможешь.

Чудесно! Это еще хуже, чем кандалы. Их хоть перепилить можно.

– Понятно, – пробормотала еле слышно. – Все ясно.

Некоторое время стояли молча. Я смотрела куда угодно, только не на принца, он, казалось, протирал взглядом во мне дыру.

– Ну, что стоим? – не вынесла разглядывания. – Нашел, что искал? Так вперед, папенька ждать долго не сможет.

Грубила нарочно, только бы не показать, как мне больно и обидно.

– Нашел, – ответил он. – Сейчас активизирую.

Как можно беспечнее пожала плечами.

– Жди здесь. – Близнец метнулся в соседний зал, то ли боялся, что я сбегу, то ли и вправду вспомнил об отце. Вернулся быстро, неся очередную картину-портал.

– Готова? – спросил он, установив ее на специальную подставку.

– Естественно, – ответила пренебрежительно.

– Тогда давай руку.

Говорил Альдамир со мной как с ребенком: спокойно, ровно, будто бы не замечая выпадов. От этого задеть его хотелось еще больше.

– Зачем, сама справлюсь. Чай не первый раз перемещаться буду.

– Я никоим образом не принижаю твой опыт, – мягко заметил он. – Вот только не уверен, что при переносе нас не разбросает по разным сторонам.

Что ж, придется подать. Оказаться непонятно где в гордом одиночестве – это не есть хорошо. Хотя я буду не я, если не сделаю напоследок какую-нибудь пакость.

– Так, погоди-ка, я кое-что забыла, – выдернув ладонь, поспешила совершить задуманное.

Вначале забрала у принца сумку, вытащила оттуда его сменную рубаху. Затем добежала до стены и схватила картину с порталом на Землю. Завернула ее в экспроприированную тряпку и как ни в чем не бывало подошла к близнецу.

– Все. Я готова, – протянула руку.

Альдамир сверкнул глазами, но ладошку не взял.

– Оставь картину на месте.

Я насмешливо приподняла бровь. Он нахмурился. Я растянула губы в хищной улыбке. Он гневно сжал рот.

– Прошу, оставь портал в хранилище, – в голосе близнеца появилась ярость.

– И не подумаю, – прижала обеими руками картину к груди.

– Агриппина, приказываю.

– Пфф, – фыркнула я. – Шанс приказывать ты уже истратил. Все, дорогой близнец, я решила. Картина едет с нами! Буду любоваться ею долгими томными вечерами.

Он мог, конечно, силой заставить меня оставить портал. Я даже убегать приготовилась, прятаться. В хранилище явно много укромных местечек, было, где притаиться. Но почему-то принц этого не сделал. То ли понадеялся на магический договор, а может, стыдно стало.

Я льстила себе надеждой, что последнее.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему, – кивнул он. – Давай поторопимся.

Активизация прошла успешно, и спустя мгновение портал заработал. Альдамир вцепился в мою руку, как клещ, еще и за талию обнял второй. Я же стиснула картину. Знакомое ощущение всасывания, головокружительный рывок, парение в невесомости. А потом и совсем не мягкое приземление сказало, что мы прибыли на место.

– Твою ж Непроизносимую! – не успела толком прийти в себя, как услышала возмущенный возглас. – Ну, вы, ребята, даете!

– И тебе здравствуй, Сонор, – ответил Альдамир.

Судя по всему, он, как всегда, очухался первым.

Затем в меня вцепились несколько пар рук, подняли на ноги и принялись ощупывать. Несколько существ одновременно выкрикивали приветствия, спрашивали о том, где мы пропадали, и интересовались самочувствием. Некоторые, особо одаренные, поминали бронов, крылатых ящериц и других специфических созданий.

Наконец, зрение вернулось. Радостные физиономии друзей пролились бальзамом на мою израненную недоверием близнеца душу. Ответив на улыбки, у всех и сразу попросила прощения за волнение и только после этого сумела осмотреться.

Портал не подвел, выбросил у подножия холма, на котором возвышался дворец Владыки. Стоило пройти еще совсем немного, и мы окажемся прямо в саду.

Впрочем, попали мы во дворец не сразу. Вначале Палиано устроил допрос с пристрастием, выведывая, где же нас носило и что случилось. Близнец отделывался общими фразами, ни словом, ни полсловом не намекнув о хранилище порталов. Интуиция шептала, что и мне не следовало даже заикаться об этом. Так я и поступила, силой воли заставив себя молчать о библиотеке и таинственных стражах. Картину пришлось спрятать в сумках, нацепленных на броне. Вася выжил в передряге и даже был рад меня видеть.

Мы рассказали о горах, скальных волках, пещере, ночевке в ней. О дыре в полу скромно промолчали. На вопрос, как же нас перенесло к владениям отца Альдамира, пожали плечами. Неизвестно. Возможно, грозовая аномалия выкинула обратно к тем, у кого украла, то есть поближе к остальной группе.

Да, объяснения были шиты белыми нитками, но доказать иного никто не мог, да и не хотел. Друзья радовались нашему возвращению, декан вздохнул с облегчением. Ведь иначе ему бы пришлось, оставив студентов на попечение советников Владыки, отправляться на наши поиски. Тащить первокурсников в непонятные дали Палиано просто не мог. Именно поэтому группа и оказалась здесь, ведомая короткими тропами охотником Васаем.

Когда эмоции улеглись, народ поспешил преодолеть оставшееся расстояние. Все устали, изжарились под палящим солнцем и проголодались. Да и я в общем-то тоже жаждала принять ванну и перекусить. А еще больше спрятаться где-нибудь и посидеть в тишине и покое.

Впрочем, покой мне даже не снился.

Еще на вынужденном привале Альдамир отправил во дворец магического вестника, птичка должна была предупредить Катарину о гостях. Не знаю, какой шухер подняла леди ду Милау, но успела она вовремя. Уставших студентов во главе с деканом встречали. И все бы ничего, но возле крыльца случилось столпотворение. Новоприбывшие ни в какую не могли преодолеть порог.

– Груша, подойди на пару слов, – позвал меня близнец.

Я скривилась. Увидев мое недовольное лицо, он добавил:

– Это важно.

Пришлось подчиниться. Устраивать сцены при большом скоплении существ не больно-то и хотелось.

– Что надо? – отступив подальше от основной компании, спросила я.

– Твое содействие. Для того чтобы Дух Дракона пропустил группу во дворец, мы должны дать разрешение.

– И?

– Тебе нужно делать то же, что и я.

– А конкретно?

– Кладешь руку на лоб существу и произносишь: «Драгонидум митте». А потом про себя добавляешь: «Драго тур мино», – пояснил принц. – Это одноразовый пропуск во дворец. Есть и постоянный, но пока он нам не нужен.

– Делать это нужно обязательно вместе? Один не сумеешь? – подозрительно спросила у него. – Насколько помню, Владыка справился самостоятельно.

– Насколько помню, – тон в тон ответил близнец, – ни ты, ни я Владыками не являемся.

Не нашлась, что сказать.

– Ты все поняла? Попробуй на мне, пожалуйста.

Я тяжело вздохнула, но все-таки выполнила требуемое. Прижала ладонь ко лбу мономорфа и сказала:

– Драгонидум митте.

А после мысленно добавила: «Драго тур мино».

– Замечательно! – просиял Альдамир. – Можно начинать.

Мы вернулись к остальным членам группы и принялись раздавать «разрешения». Вскоре умаявшиеся однокурсники попали в руки слугам и были отправлены в гостевые комнаты. Нам же с близнецом предстояло перво-наперво посетить Владыку.

Покои Сошелиара Скай дэ Роушена находились возле апартаментов Катарины, так что я примерно представляла, куда нам идти. Впрочем, встретившийся на полпути хмурый Альфред доставил нас под ясные очи Владыки гораздо быстрее, используя сеть потайных ходов.

В спальне отца Альдамира было темно и тихо. Плотные шторы не давали солнечным лучам проникнуть в комнату и помешать больному. Маголампы тоже не работали, только свечи на туалетном столике с трудом разгоняли полумрак. В воздухе пахло благовониями и… болью. Я явственно ощущала тяжелый запах болезни, который не могли скрыть никакие другие ароматы.

– Спасибо Предопределению, – в неестественной тишине шепот прозвучал как громкий крик. – Дети! Как я рада, что вы успели!

К нам метнулась тень, которая при дальнейшем осмотре оказалась Катариной. Матушка Альдамира поцеловала сына, а потом бросилась ко мне на грудь.

– Грушенька, дорогая, я так счастлива вас видеть! Мне очень-очень страшно! Я ужасно боялась, что вы не успеете. Спасибо, милая! Спасибо!!!

Всхлипнув, она горько заплакала. Я машинально стала гладить ее по спине и шептать всякие, подобающие случаю, глупости. Говорила, что все будет хорошо, Сошелиар поправится, хотя в глубине души осознавала: вряд ли. Если только случится чудо.

– Сын, – дрожащий голос Владыки прозвучал внезапно. – Подойди.

Близнец, не мешкая, выполнил приказ.

– Ниже.

Что уж говорил сыну Владыка, я не разобрала. Да и не хотела, если честно. Слова умирающего отца должны предназначаться только Альдамиру. Тем неожиданней было услышать другое.

– Агриппина, ты тоже.

Я отстранилась от мгновенно переставшей плакать Катарины и на негнувшихся ногах подошла ближе к кровати. Невольно глянула на Сошелиара и с трудом удержала крик: на подушках лежал мертвец. Бледное восковое лицо, синюшные губы, впалые щеки. От некогда цветущего мужчины остались только яркие желтые глаза. Точно такие же, как у сына.

– Дай руку.

Я послушно протянула ладонь. Холодные пальцы тут же вцепились в мои и сжали. Второй рукой Владыка держал Альдамира.

– Я, Сошелиар Скай дэ Роушен, Владыка Материи, Великий огненный Дракон, избранный Сердцем Торгона, разрешаю своему сыну Альдамиру Скай дэ Роушену взять в жены Агриппину Андреевну Полайкину, человека.

Едва произнеся ритуальную фразу, Владыка закатил глаза и бессильно уронил руки. Пребывая под впечатлением от всего происходящего, я невольно ахнула, подумав, что он отдал Предопределению душу. Но нет, грудь Сошелиара тяжело вздымалась.

Тут из ниоткуда появился герцог Дэр ду Милош, он живо отстранил нас от кровати, сам же склонился над близнецом, щедро делясь с тем энергией. «Лечение» помогло, на лицо Владыки вернулись краски, он задышал ровнее. Вот только донор выглядел, мягко говоря, не очень. Мешки под глазами, испарина, дрожащие ладони. Судя по всему, болезнь Сошелиара ударила по обоим сразу.

– Идите, дети, – устало сказал Дэр ду Милош. – Владыке нужно отдохнуть. Да и вам вечером понадобятся силы.

А затем он потерял к нам интерес, устроившись в кресле подле близнеца.

– Да-да, – подоспела Катарина, беря меня под локоток. – Пойдемте, дорогие мои. У нас мало времени.

Теми же окольными путями добрались до покоев. Близнец удалился к себе через потайную дверь в спальне. Как только мы с леди ду Милау остались вдвоем, она вновь заключила меня в объятья.

– Милая девочка, – прошептала она. – Мне жаль, что все происходит вот так второпях. Без подготовки, без окончательного укрепления связи. Если бы не болезнь Сошелиара, я бы ни за что не позволила так рано заключать ваш с сыном брак.

Я молча кивнула, потому что не могла ничего сказать в ответ.

– Сошелиар мне все рассказал, дорогая, – отстранившись, она посмотрела мне в глаза. – Объяснил причину спешки. Не держите на него зла, мы все заложники долга. И Владыка больше, чем кто бы то ни было. Вы же понимаете, Сердце Торгона не может остановиться. Но если вас потянет к нему, вы просто не сможете сопротивляться.

Я от удивления хлопала глазами. Ничего не понимаю. С чего вдруг меня должно потянуть к Сердцу? Брон, да что такое это Сердце вообще? И почему оно может остановиться? И откуда Катарина знает о нашем с принцем договоре?

– Вы не волнуйтесь, Грушенька, – не замечая моего обалдевшего вида, продолжала частить матушка Альдамира. – Я помогу, расскажу все-все, что знаю, что говорила мне когда-то мама. Пусть и не пригодилось, но я помню каждую мелочь. Помогу подготовиться к церемонии и…

– Погодите, Катарина, – прервала ее. – Я ничегошеньки не понимаю! О чем вы говорите? О Сердце? О браке? Откуда вы узнали, ведь мы с Альдамиром договорились об этом только сегодня.

Леди ду Милау застыла с приоткрытым ртом. Некоторое время она с недоумением смотрела на меня, а потом выдала:

– Грушенька, разве вы ничего не знаете?

– Нет, – помотала я головой.

– Слезы Непроизносимой!!! – всплеснула она руками. – Бедное дитя!!!

Честно говоря, эмоциональная реакция Катарины насторожила. Да что там, напугала. Что такого я не знала, отчего матушка Альдамира теперь смотрит на меня глазами, полными слез?

– Расскажите, мне важно знать, – дав себе мгновение, чтобы собраться, попросила у нее. – Я хочу понять, почему все так жаждут выдать меня замуж.

– Хорошо, – кивнула она. – Только прошу, не перебивай.

– Как скажете, Катарина.

Леди ду Милау глубоко вздохнула и начала повествование:

– Что такое Сердце Торгона, в общем-то, может рассказать только Владыка или наследник, который удостоился чести быть рядом с ним на ритуале. Все остальные знают о нем постольку поскольку. Мне тоже известно немного больше, чем обычным существам, ведь моя Искра – старшая. Та, которая выходила в мир не одну сотню раз. Так вот Сердце – это энергетическая… пусть будет сфера, в которой ждут своего часа наши ипостаси. Новорожденные не обращаются, способность менять облик приходит только после того, как ребенка представят Предопределению, но не только ему. Малыша приносят к Сердцу, и одна из сущностей его избирает. Мальчиков – сущность рода, девочек – любая.

Я внимательно слушала, даже моргать боялась, не желая пропустить ни слова.

– Если, не приведи Предопределение, Сердце останавливается, процесс нарушается. Сущности не могут выходить из сферы, мономорфы не получают вторую ипостась. Они просто-напросто перестают быть мономорфами, превращаются…

– В человека, – не вынесла я. – Они превращаются в человека!

– Не важно, – грустно улыбнулась Катарина. – Как ни назови получившееся существо, одно остается неизменным, оно не может делать то, ради чего создано. Поймите, Грушенька, даже остановившись, Сердце еще живо, оно наполняет мир особой… назовем это, магией. Магия пронизывает Торгон и позволяет ему быть живым. Дает почве быть плодородной, деревьям расти, существам дышать и размножаться. Но если сфера истончится, эта магия иссякнет, мы вымрем. Все до единого и в очень короткое время. Но прежде чем это случится, я даже боюсь представить, что будет твориться в мире: государства пойдут войной друг на друга, только бы получить оставшиеся ресурсы. Да что там, брат пойдет на брата, лишь бы продлить агонию.

– Разве может сфера истончиться?

– Может, Грушенька. Как ты думаешь, зачем малумы вот уже сколько тысячелетий пытаются прорваться в столицу Материи? Чтобы уничтожить наше Сердце. Им не нужны рабы, им нужен только наш мир. Думаешь, история с отражениями – это первая попытка? Нет. Лишь документально дошедшая до нас с вами. Зачем малумам безжизненная земля – не знаю.

Я с трудом сглотнула ком в горле. Рассказанное леди ду Милау не укладывалось в голове.

– Вот и, получается, – продолжила она. – Что мономорфы не могут без Сердца, но и Сердце не может без мономорфов. Мы стражи или хранители, называй как хочешь.

Стражи. Опять стражи! Это уже даже не смешно.

– Хорошо, – выдохнула я. – Но при чем здесь мое замужество?

– Владыка умирает. После его смерти принимать Великого Дракона должен наследник. Грушенька, наследник – это вы.

– Я?!

– Да, – схватила мои руки Катарина, удерживая на месте. – Связь близнецов изменила вас. Для Сердца – вы сестра Альдамира, притом потенциально более сильная. Сами того не ведая, вы сместили моего сына. Но это было бы не страшно, будь вы рожденной на Торгоне. Но вы чужачка, Грушенька. Пусть и связанная с одним из нас. Основа иная, понимаете, вы семя другого мира. Никто не знает, что произойдет, если вы откликнетесь на зов.

Я в шоке смотрела на ее разгоревшееся лицо.

– Если бы не странная болезнь Владыки, все шло бы своим чередом. Вы бы доучились, узнали с Альдамиром друг друга получше, привыкли. Полностью укрепили связь и спокойно прошли свадебную церемонию, после которой перестали бы быть угрозой. Но случилось иначе. Теперь, чтобы предотвратить возможную опасность, нужно провести обряд до того, как Сошелиара не станет. Понимаете? И я боюсь, что ему осталось совсем немного.

Вывалив на меня сведения, Катарина замолчала. Сгорбилась, даже будто постарела. Она устало сидела рядом, то и дело прикасаясь к чуть заметно выпиравшему животику. А я впервые увидела не радостную, любящую жизнь фаворитку Владыки, а страдающую мать и жену. Да-да, жену, ведь для Сошелиара она являлась спутницей жизни, делившей с ним все трудности. И это было страшно.

– Я поняла, – выдохнула едва слышно. – Но почему он не сказал? Альдамир? Он ведь все знал.

– Знал, – подтвердила Катарина. – И раз не сказал с самого начала, значит, не скажет и теперь.

– Но почему?

– Потому что любит. – Она улыбнулась уголками губ.

– Не понимаю! – вскричала я. – Разве любовь и доверие не идут рядом?

Леди ду Милау покачала головой.

– Вы слишком плохо еще знаете мономорфов. Наши мужчины до последнего оберегают любимых. И изо всех сил стараются уберечь их от проблем.

– Даже если их при этом приходится обманывать? – горько спросила я.

– Даже так.

Прости, Предопределение, мне никогда этого не понять.

Наступившую тишину прервал стук в дверь. Катарина встрепенулась, словно сбросила с себя дремоту.

– Войдите.

Принесли обед. Служанки споро накрыли столик в гостиной, а после удалились.

– Пойдемте кушать, Грушенька, – протянула ладонь леди ду Милау. – Вам нужно обязательно поесть.

Мне оставалось лишь кивнуть и переместиться к столу. Вкуса блюд я, к сожалению, не распробовала. Ела только потому, что было нужно. Больше с Катариной мы не говорили, матушка Альдамира уткнулась в свою тарелку, не поднимая глаз. Впрочем, я была за это ей благодарна. Как бы переработать уже полученную информацию.

После обеда леди ду Милау ушла, пообещав, что зайдет часа через два, чтобы помочь подготовиться к церемонии. Мне же было рекомендовано поспать. Что я и сделала, едва приняв душ. Свежее постельное белье благоухало травами, шторы Катарина заботливо задернула. Скинув полотенце, как была обнаженной, я скользнула под одеяло. Сон пришел моментально. Не знаю, кто помог, Предопределение ли, Дух Дракона или капелька магии моей будущей свекрови, да это и неважно. Важно то, что эти два часа я проспала, не думая, не сожалея, не плача. А проснувшись от легкого прикосновения к щеке, чувствовала себя отдохнувшей и готовой ко всему.

Раз уж от этой свадьбы зависит благополучие мира, то кто я такая, чтобы противиться. А Альдамир…

Как дальше быть с принцем, я решу позже.

– Грушенька, дорогая, пора вставать.

Катарина, как и обещала, вернулась, чтобы помочь. Я попотягивалась на кровати, а потом уже открыла глаза. Взглянула на гостью. Матушка Альдамира, видимо, тоже успела поспать, потому как выглядела свежей и отдохнувшей.

– Да, конечно, – улыбнулась ей.

Будущая свекровь, до того серьезная и настороженная, расцвела в ответной улыбке. Переживала, поди, бедная, что, вывалив на меня кучу сведений, потеряла расположение. Конечно же, нет. Уж она-то явно узнала обо всем совсем недавно. Да и кто в своем уме будет обижать беременную женщину? Не я точно.

– Расскажите, что меня ждет, – попросила, завернувшись в простынку и опустив ноги на пол. – А то что-то мне страшновато. Немного.

– Обязательно, Грушенька, но говорить буду в процессе подготовки. Иначе мы ничего не успеем.

– Как скажете.

Дальше я испытала дежавю.

– Бронни, Донни! – крикнула Катарина. – Живо сюда!!!

Не успела удивиться, как в комнату вбежали знакомые по прошлому посещению дворца дородные девицы. Они преданно уставились на леди ду Милау, разве что в рот к той не заглядывали.

– Что делать, вы знаете, приступайте, – скомандовала она. – Вот только времени у нас еще меньше. На все про все два часа.

Бедные жрицы красоты едва не лишились чувств, но, подстегнутые новой командой Катарины, принялись за дело. И перво-наперво потащили меня в ванную. Отмачивать многолетний слой грязи, наверное.

– Вообще брачные церемонии растянуты по времени. – Пока дамы занимались приведением несчастной невесты, то есть меня, в порядок, матушка Альдамира начала рассказывать.

Она устроилась в предбаннике, на той же самой скамеечке, и, усилив громкость голоса с помощью магии, говорила.

– Но раз уж так сложилось, вы пройдете их за один день. Вначале жених и невеста испрашивают дозволения самого старшего в роду. Этот этап вы с Альдамиром прошли совсем недавно.

Это, наверное, потому нас и потащили сразу к Владыке. Подтверждая мои мысли, Катарина продолжила:

– После того как Сошелиар официально дал разрешение на брак, можно отправляться в храм к Сердцу. В храме, кроме вас, никого не будет, но вы не бойтесь, Грушенька, так и должно быть. Родственники и гости жениха и невесты всегда ждут их снаружи. Затем обычно проводится торжественный ужин в честь Благословенных, после чего они отправляются к себе, чтобы провести следующий и последний обязательный этап церемонии. Скрепить союз близостью.

Мне враз стало жарко. Вот о чем, а об этой стороне брака я не подумала. Вернее, гнала мысли о близости изо всех сил.

Не дав мне времени на размышления, леди ду Милау заговорила вновь:

– В нашем случае было решено ужин перенести на завтра. Так что вас лишь встретят у храма и проводят до покоев, а потом оставят одних.

Ооо! Это еще хуже. Словно собак на случку поведут. На ужине я бы хоть успокоилась немного, приготовилась, а тут…

Стало до того себя жалко, да еще и Донни неаккуратно провела мочалкой по спине, что я расплакалась. Плакала беззвучно, только слезы стекали по щекам и падали в мыльную воду.

– Последний этап проводится не всеми. Только теми, кто желает. Ритуал Интери. Мужчина еще больше связывает себя с любимой женщиной, беря часть ее боли, как физической, так и эмоциональной. Перед богами и стихиями обещает быть защитником. И не только…

Ритуал Интери! Я даже плакать перестала, услышав знакомое название. Так вот что провернул Альдамир, вытаскивая меня из лап смерти.

– Свидетели во время проведения Интери нежелательны, – не видя моего лица, продолжала Катарина. – Так что обычно он проводится после брачной ночи в покоях. Пару некоторое время стараются не тревожить, чтобы ритуал прошел удачно и без спешки. Как я уже говорила, не все мужья решаются на такой шаг. Некоторые лишь через много лет. Внешне в обыденной жизни признаки проведенного ритуала не видны. Спрашивать об этом считается неэтичным, так что решение связывать или не связывать себя еще сильнее остается за парой. И выбор каждого считается священным.

Так, не поняла. Это матушка Альдамира так тонко ведет к тому, чтобы я не расстраивалась, если будущий муженек зажмет Интери? Хм, интересненько, а как она отреагирует на то, что он уже все сделал?

– Катарина, будьте добры, подойдите на минуточку! – закричала я из ванны. – Мне очень нужно кое-что спросить!

Леди ду Милау пытать меня ожиданием не стала, появилась почти сразу же.

– Что вы хотели спросить, Грушенька?

– Ммм, хотела, – затрепетала я ресницами, – наедине.

– Дамы, приготовьте парильню, – тут же распорядилась Катарина. – Живо.

Едва девицы исчезли из поля видимости, я поманила ее подойти чуть ближе.

– Скажите, а порядок проведения церемоний неизменен?

Леди ду Милау непонимающе округлила глаза.

– Ну, – протянула неуверенно. – Можно ли поменять местами этапы? Например, вначале провести Интери, а уже потом все остальное?

– Теоретически мож… – начала было будущая свекровь.

Но, посмотрев на меня, видимо, что-то этакое прочитала в глазах, потому как вдруг замолчала на полуслове, побледнела и судорожно схватилась за живот. Я аж чуть из ванны не выскочила, испугавшись и за нее, и за малыша. Однако Катарина справилась с эмоциями и нашла в себе силы продолжить. Вот только ее голос дрожал.

– Грушенька, дорогая, прошу вас, признайтесь… Скажите, не нужно скрывать, как мать я обязана знать, мой сын… Альдамир… Он уже провел этот ритуал? Интери?

– Да. Этим он мне спас жизнь, – потупила я глаза, внезапно ощутив неловкость. Сижу голая в ванне, признаюсь матери будущего мужа, что ее сын из-за меня подверг опасности весь род. По крайней мере, так Владыка говорил. И судя по реакции Катарины, говорил правду.

– Предопределение, помоги! – зашептала она с чувством. – Спаси семью от злобных помыслов, защити от врагов, укрой от взглядов завистливых!

А затем уже в голос:

– Грушенька, смывайте мыло. Бронни! Донни! Да где носит этих клуш неповоротливых?! А, сама помогу! Простите, дорогая, но замужней дамой вы станете чуточку раньше.

И, больше не медля, окунула меня с головой в воду. Как я не наглоталась, ума не приложу. Не иначе Предопределение помогло.

Вернулись вызванные «клуши». В шесть рук женщины по-быстрому меня домыли, а затем выдернули из ванны. Обернули в огромное полотенце и, словно куклу, донесли до спальни.

– Грушенька, я сейчас вернусь! – крикнула Катарина, скрываясь за дверью. – Только вашего будущего мужа предупрежу о том, что церемония будет раньше! И кое-кому уши надеру! – гораздо тише, но во много раз эмоциональнее.

Тем временем девицы занялись мной. Я думала, сейчас наскоро нарисуют лицо, сделают прическу и упакуют в какое-нибудь заранее выбранное пышное платье.

Как бы не так!

Эти ненормальные принялись меня раскрашивать. Ну, не всю полностью, конечно. А вот узоры по спине в районе лопатки и левому плечу пустили. Еще и подсмотреть не позволили, велев стоять прямо и не шевелиться. Я, естественно, краем глаза на плечико-то взглянула. Увидела виноградную лозу. Задумалась.

И что бы это значило?

Когда с разрисовыванием неподвижного объекта было покончено, некоторое время меня обмахивали веерами. Чтоб, значит, высохла побыстрее. Хорошо хоть в печь не засунули для лучшего, так сказать, эффекта.

Пока девицы работали опахалами, вернулась леди ду Милау. Принесла небольшой кувшинчик. Налила красную жидкость в высокий бокал и подала мне.

– Выпейте, Грушенька, – ласково улыбаясь, произнесла она.

Я подозрительно уставилась на содержимое, как есть будущая свекровь крови плеснула.

– Вы уверены, что это мне нужно пить? – покосилась на Катарину.

– Обязательно, – строго ответила та. – Прямо сейчас.

Пришлось нехотя взять бокал. Прежде чем пригубить жидкость, я ее понюхала, поболтала, посмотрела сквозь нее на свет. Но сколько ни тяни, пить пришлось.

В кувшинчике оказалось вино. Густое, терпкое и очень сладкое. Аж на языке привкус остался, и пить жутко захотелось.

Озвучив проблему, была ошарашена новостью – больше ничего съестного, а также воду до того, как выйду из храма, брать в рот мне нельзя.

Вот так раз!

Тем временем Бронни и Донни вынули из гардеробной… хм… мелкоячеистую сетку алого цвета. И это, гм, великолепие принялись натягивать на меня. Сетка пришлась впору, укрыв с шеи до пяток. Вот только «платьице» совершенно не скрывало того факта, что под ним на мне больше ничего не было.

Теперь я понимаю, почему в храм никого, кроме жениха и невесты, не приглашают. Это ж стыд и срам какой-то!

Ладно, скрепя сердце можно даже признать некоторую правоту, зачем это нужно. Показать, так сказать, товар лицом. Но ведь до храма как-то добраться надо. Или будущую новобрачную ведут туда окольными путями?

Однако не успела я открыть рот, чтобы возмутиться, как одна из девиц накинула сверху плащ.

– Грушенька, дорогая, – прижала меня к груди Катарина. – Вы готовы. Пойдемте же! Сердце ждет!!!

Вот брон!

Я не готова! Совсем не готова! И ни к какому Сердцу идти не хочу!

Внезапно накатила паника, оглушая, лишая возможности к сопротивлению. Я безмолвно открывала и закрывала рот, пока Катарина, превратившаяся в бульдозер, волокла меня в неизвестном направлении. Позади топали Бронни и Донни, то ли для моральной поддержки волочимого индивида, то ли затем, чтобы этого самого индивида поймать, реши он сбежать с церемонии.

– Ничего не бойтесь, Грушенька, – ворковала леди ду Милау. – Я уверена, все пройдет просто великолепно! И уже совсем скоро вы станете членом нашей семьи.

От ее слов по спине прошел холодок. Неужели еще один кровавый ритуал?! Да я Слияние забыть не в силах, а они уже новый придумали, изверги!

Деда! Дедулечка!!! Помоги!

Коридоры сменялись залами, залы – коридорами. А мы все куда-то бежали, постепенно наращивая скорость. Или это мне лишь казалось, потому как от страха картинка перед глазами расплывалась, а в висках стучала кровь. Наконец путешествие подошло к концу. Катарина остановилась возле очередной двери. Проделала над ней какие-то пассы, а потом отворила и, посторонившись, взмахом руки предложила туда войти.

Ни за какие коврижки! Я не сунусь в дверь, за которой пляшут по стенам зловещие тени. Вон справа как есть бука из детской книжки, а слева щупальца из ужастика обвили волосатое чудовище, а дальше… брр. Не пойду!

О чем я имела неосторожность прошептать.

– Грушенька! – возмущенно всплеснула руками леди ду Милау. – Что за детские капризы! Это тени от факелов, чудовищ там нет. Вы же взрослая женщина, должны понимать.

А я, вместо того чтобы раскаяться и жертвенной овцой войти внутрь, решила воспользоваться-таки случаем и удрать. Вот только успела лишь попятиться, как наткнулась на препятствие.

Брон, совсем забыла о жрицах красоты! Те бдительными церберами стерегли жертву сзади.

– Ну-ка, дамы, помогите-ка Грушеньке, – скомандовала матушка Альдамира и посторонилась. – Бедняжка, как и все невесты, испереживалась, переволновалась. Ее нужно поддержать.

Ооо, Катарина! Я так тебе верила! А ты решила примерить маску вредной свекрови так быстро. Ууу!

Тем временем эти гренадеры в юбках аккуратненько так теснили меня к двери. И, не позволив зацепиться за косяк, втолкнули внутрь. Еще и ускорение придали, дабы в проеме не застряла. Дверь, конечно же, захлопнулась сразу за моей спиной.

Внутри заволновалась виверна. Видимо, решила взглянуть одним глазком, почему ее вторая половина от страха трясется.

– Похоже, попали мы с тобой, родная, – простонала я. – Что будем делать? А? Как сбежать с собственной свадьбы, знаешь?

Солнышко протестующее зарычала, даже пальцем у виска покрутила, мол, совсем я у нее плохая, раз со свадьбы улизнуть захотела. Еще и пригрозила, поганка, мол, возьмет тело под свой контроль, ежели я что учудить решу. Это ведь так замечательно, после церемонии их со Штормом гулять каждый день выпускать будут, так что мне следовало бежать быстрее, дабы это произошло как можно скорее.

Вот и как реагировать?!

Некоторое время я еще постояла возле двери, надеясь, что та волшебным образом откроется. Увы, чуда не произошло. А вот ноги стали мерзнуть на каменном полу. Только сейчас я заметила, что весь путь проделала босиком. Вот ведь Катарина, поторопилась и даже обувку зажала! Или это так задумано?

Пришлось топать дальше. Спустя двадцать шагов я набрела на лестницу, ведущую вниз.

Ммм, храм в подвале?! Вот странность!

Немного потопталась рядом, прежде чем ступить на первую ступень, но все-таки решилась. И чем ниже спускалась, тем теплее становились плиты под ногами. А к концу стали вообще обжигающими. Ступни едва терпели жар, отчего я передвигалась мелкими перебежками, мысленно костеря и Альдамира с матушкой, и Владыку вместе с его паранойей.

Ну какой из меня наследник?! Правильно, никакой. Магию обнаружила в себе лишь полгода назад, владеть ею толком не научилась. Разве можно представить, что такая, как я, может погубить весь мир?! Конечно, нет.

Наконец, лестница закончилась. Чуть дальше от нее я увидела новую дверь. Рык из горла вырвался сам собой.

Сколько можно?

В душе разгоралась злость. Появилась безудержная жажда крушить и ломать. Потому дверь я открыла с ноги, как в ковбойских фильмах. И тут же оказалась внесена внутрь потоком горячего воздуха. Но не успела как следует испугаться, как была поставлена на ноги возле каменного… хм… алтаря.

Подобающих случаю выражений сдержать не получилось.

– Ты опять ругаешься, – раздался рядом мужской голос. – Груша-Груша…

Я замерла испуганным сусликом, а потом осторожно повернула голову. Альдамир. Хотя кого, собственно, еще можно было здесь встретить. Близнец сидел на полу, прислонившись спиной к алтарю. На его губах блуждала улыбка, взгляд был прикован ко мне.

– Здравствуй, – вновь заговорил он. – Рад, что ты пришла.

– А разве у меня был выбор? – Я воинственно вздернула подбородок.

Он не ответил. Зато решил подняться, показывая себя во всей красе практически обнаженного тела. Черная майка-сетка почти ничего не закрывала. Узкие, тоже черные шорты скрывали больше, имея более мелкую ячейку. Но и того, что увидела, хватило. Невольно залюбовавшись, я пожирала глазами широкие плечи, рельефную грудь, тонкие бедра и длинные ноги. Близнец не был мощным, как, например, Диниос, скорее жилистым, гибким. Вот только обманываться не стоило, физической силой так и веяло от него. И этой силе хотелось покориться. Подойти ближе, прижаться, ощутить кожей кожу.

С трудом избавившись от наваждения, зажмурилась. Отступила на шаг, увеличивая дистанцию, но все равно чувствовала волны, исходящие от Альдамира.

– Ты прекрасно выглядишь, Агриппина, – в голосе близнеца сквозили странные нотки.

Да?! Ему нравятся девушки в черных плащах?!

Я машинально распахнула веки, взглянула в его потемневшие от страсти глаза и снова попятилась. В последний раз он так смотрел на меня, когда ласкал, когда целовал в той палатке, когда шептал, что любит.

Но почему он так смотрит? Ведь плащ скрывает все самое интересное. Или…

Предопределение, плащ испарился, и я стояла почти голой под его горячим взглядом.

– Пора, родная, – протянул Альдамир ладонь. – Нам нужно взойти на подножие.

И, показывая пример, первым вступил на каменный алтарь. Сил сопротивляться у меня не осталось. Безвольно протянув руку, шагнула на постамент и только тогда увидела это. Сердце!

И как я могла не заметить, такое просто нельзя пропустить! Огромная, искрящаяся синим сфера, которая будто бы дышала. По ней шли волны, края не были ровными. Иногда она вспыхивала, а в следующий миг затухала. Сердце и правда билось, жило, по крайней мере, тогда я была в том уверена.

– Это наше Сердце! – благоговейно опускаясь на колени, произнес Альдамир. – Не правда ли, оно прекрасно?!

– Да! – только и смогла сказать в ответ, не отрывая взгляда от чуда.

Сколько мы любовались дыханием Сердца, сложно сказать. В какой-то момент время просто остановилось. А потом я услышала звуки. Казалось, будто одновременно шелестела листва, журчал ручей, скрипели половицы дома. Затем вклинилось рычание животных, сочные голоса птиц, стрекот кузнечиков. Словно где-то далеко переговаривались дельфины, звучал прибой, громыхали раскаты грома.

Звуки не оглушали, наоборот, ласкали слух. И вскоре превратились в песню. Самую прекрасную песню, которую когда-либо слышала. На глазах вновь появились слезы, вот только на этот раз я плакала от радости, от невероятного ощущения счастья.

– Именем четырех стихий, именем Жизни и Смерти, – зашептал вдруг близнец, органично вплетая голос в песню. – Со словом Предопределения в умах, помня слово Непроизносимой, прошу благословить. Соединить жизни в одну, сплести судьбы в одну, связать тела в одно.

Поддавшись порыву, преклонила колени и зашептала те же самые слова:

– Именем четырех стихий, именем Жизни и Смерти. Со словом Предопределения в умах, помня слово Непроизносимой, прошу благословить. Соединить жизни в одну, сплести судьбы в одну, связать тела в одно.

Альдамир мягко сжал пальцы подбадривая.

– Именем четырех стихий, именем Жизни и Смерти. Со словом Предопределения в умах, помня слово Непроизносимой, прошу благословить, – просили вместе, вкладывая в слова душу. – Соединить жизни в одну, сплести судьбы в одну, связать тела в одно.

И Сердце откликнулось. Как-то по-особенному вздохнуло и вобрало нас в себя. Я едва не закричала от пронзившего тело разряда. Боль и наслаждение смешались, заставляя извиваться от неведомых до того ощущений.

Мы купались в волнах света, и свет проходил сквозь нас, лаская теплом кожу. Сеточное платье не мешало, позволяя волшебной энергии оглаживать тело. Потом полыхнули огнем спина и плечо, все-таки срывая с губ крик. Я повернула голову, успев заметить, как ярко вспыхнула и погасла виноградная лоза, а после и вовсе впиталась в кожу.

– Благословляю. Благословляю. Благословляю, – зашептало миллионами голосов. – Благословляю!

А потом все стихло. Голоса исчезли, Сердце вернуло себе прежние размеры. И только мы с Альдамиром остались стоять на коленях на каменном алтаре. Странное ощущение наполненности заставляло улыбаться. Хотелось петь и танцевать, энергия, щедро отданная Сердцем, жаждала выхода.

– Любимая, свершилось! – сграбастал меня в объятья близнец. – Не могу поверить!!!

Я, честно говоря, еще тоже не верила, что вот так просто, даже толком не посопротивлявшись, выскочила замуж. Чудеса, и только.

Тем временем Альдамир прекратил попытки превратить меня в блин и отстранился, заглядывая в глаза. Я даже растерялась, увидев неприкрытую радость на некогда высокомерном лице. Щеки тотчас заалели, а рот сам собой понес всякую ерунду.

– Эх, вот и замужем, а ни тебе платья белого, фаты до пола, даже колечка завалявшегося, и того нет.

– Как только смогу, куплю тебе все, что пожелаешь, – клятвенно пообещал новоявленный муж.

– Не надо всего, – заканючила жалобно. – Я обручальное хочу.

– Обручальное?

– Ну да, тоненькое такое, золотое, символ брака на Земле. Здесь-то даже перед подругами похвастаться нечем.

– Посмотри, – попросил он. – Вот символ. Хвастайся сколько хочешь.

Близнец повернулся, показывая спину. Вначале ничего не происходило, а затем на его коже прямо на левой лопатке стал проявляться рисунок: маленькая копия Солнышка, которая, воинственно расправив крылья, глядела на меня. Сетчатая майка не мешала, позволяя рассмотреть виверну во всех подробностях.

– Твоя частичка теперь всегда со мной.

Ух ты!

Я прикоснулась пальцем к крылышку, затем и вовсе обвела весь рисунок. Близнец еще немного позволил себя пощупать, а потом скрыл татушку.

Какая прелесть!

– А у меня? У меня тоже есть? Шторм?

– Да, на твоей лопатке поселился грифон, – подтвердил Альдамир, поворачиваясь. – Кроме того, на плече должен быть рисунок. Покажешь? А то я, признаться, не успел его рассмотреть.

Угу, не успел. И куда это он, интересно, пялился?

– Я не знаю как, – просопела смущенно, представив, куда именно был направлен взгляд принца.

– Нужно просто захотеть, чтобы его увидели. И все. Ничего сложного.

Ага, как же. Может, кому-то это и просто. Мне вот не очень.

Зажмурившись, мысленно разрешила тату проявиться. Интересно, появилась или нет?

Судя по тому, как кое-кто нежно провел по лопатке, появилась.

– Виноградная лоза, – дотронулся он до второй картинки. – Любопытно.

– А поподробнее, – открыв глаза, поинтересовалась я.

– Второй рисунок – это подарок невесте, – начал объяснять близнец. – Обычно символ она выбирает сама, но раз уж наша свадьба прошла так спешно, мама не стала пугать тебя еще и этим. И выбрала сама.

– Так что же это значит? – напряглась я.

– Мир и достаток, а еще плодородие.

Мир и достаток – полезно. Хм, а плодородие…

– Что подразумевается под словом «плодородие»?

Альдамир неожиданно отвел глаза и даже, кажется, покраснел.

– Ну! – поторопила я.

– То и означает, – пробурчал он. – Ты же не маленькая уже, Груша, должна понимать.

Я вопросительно подняла бровь.

– Дети. Это означает много детей.

Вот так вот! Хорош подарочек!

И судя по тому, какой взгляд мельком бросил на меня муженек, он не прочь заняться созданием детишек прямо сейчас.

– Ммм, муж, – покатала я на языке это слово. – Нас ведь, наверное, ждут.

Альдамир с трудом оторвался от разглядывания… хм… верхней части моего платья и осознанно посмотрел в глаза.

– Увы, родная, ты права. Пойдем, нужно показать всем, что мы живы-здоровы. – И, схватив за ладонь, потащил куда-то.

Я же зависла над «живы-здоровы».

А могло быть иначе? Нет, не нужно об этом сейчас думать! Надо переключиться. Переключиться, я сказала. О, придумала!

– Так, погоди-ка, – остановила полосатоволосый таран по имени Альдамир. – То есть ты сейчас меня ведешь в люди, точнее, в существа в таком виде?

Близнец вопросительно на меня уставился:

– А что тебя не устраивает?

– Вообще-то все. Я же почти голая, да и ты не особо одет.

– А, это! – улыбнулся он. – Не волнуйся. Чуточку терпения, и ты все увидишь сама.

И снова поволок меня в неизвестном направлении.

Что ж, придется поверить на слово.

К слову, прошли мы совсем немного, прежде чем очередная дверь (ууу, ненавижу) предстала перед нами.

– Готова? – остановившись перед ней, спросил Альдамир.

– Готова, – протяжно выдохнула я.

– Тогда вперед!

Близнец схватился за ручку, дернул дверь, шагнул, увлекая меня за собой. Короткая вспышка на миг ослепила, а когда я проморгалась, то увидела, что мы стоим на ступенях храма. Сам храм находится в саду. Напротив замерли Катарина с Альфредом, чуть поодаль подпирали деревья мои друзья и однокурсники вместе с деканом Палиано. Еще дальше бродили придворные и стражи.

Вот брон, столько народу, а я голая!

Судорожно вырвала ладошку и прижала руки груди, вот только вместо сетчатого платья обнаружила нечто другое. Наклонилась и со стоном облегчения увидела настоящее платье принцессы. Алое, как и та сетка, длинное до самых пяток. Без рукавов, с низким декольте, стыдливо прикрытым кружевами, зауженной талией и пышными юбками. Перевела взгляд на принца. Его свадебный наряд тоже претерпел изменения. Вместо сетчатого безобразия муж предстал перед гостями в черном костюме и белой рубахе. Правда, ни у него, ни у меня обуви так и не появилось.

– Обувайтесь, Грушенька, – подскочила леди ду Милау.

Опустив перед ногами туфельки, матушка Альдамира сжала мою ладонь и эмоционально прошептала:

– Простите, милая. Я никогда не желала вам зла.

– Я знаю, – серьезно ответила ей.

Женщина расцвела в улыбке и, поддержав, помогла обуться. Альфред тем временем подал ботинки близнецу.

Пока мы обувались, подошли гости. Не успела я толком прийти в себя, как попала в крепкие объятья Коры.

– Грушенция! Ну, ты даешь!!! – воскликнула валькирия. – Поздравляю, подруга!!!

Она расцеловала меня в обе щеки и отпустила, дав остальным возможность помять мне ребра. Но едва я оказалась прижата к широкой груди Сонора, как в воздухе раздался тягучий звук. Сад раскрасило всеми цветами радуги, а рядом с деревьями, где еще совсем недавно стояли друзья, открылось окно перехода. Спустя миг оттуда вышел беловолосый статный мономорф.

– Как я, оказывается, вовремя вернулся домой, – протянул он и многозначительно ухмыльнулся.

Звенящая тишина упала на поляну. Больше не было слышно торжественных пожеланий счастливой семейной жизни, оборвались на полуслове ехидные советы и необидные подколы друзей-приятелей касательно брачной ночи. Народ пожирал глазами вновь прибывшего.

Выбравшись из объятий Сонора, я повернулась к близнецу. Альдамир жадно рассматривал мужчину. Поглядела на Альфреда – та же самая картина. Уже зная, что увижу, обернулась к Катарине. Леди ду Милау, прижав руки к груди, глядела на пришельца. На ее лице бушевали эмоции: замешательство и радость, изумление и восторг, смятение и ликование, а еще капелька сожаления.

Кто же это?

Но не успела я озвучить вопрос, как чей-то восторженный женский голос возопил:

– Жив! Его Высочество наследный принц Филипп вернулись!!! Слава Предопределению!!!

Первый крик подействовал, словно катализатор. Со всех сторон зазвучало одно и то же:

– Наследник вернулся… Живой… Слава Предопределению…

Голоса, вначале нерешительные, постепенно становились громче и громче. Обрадованные подданные, позабыв обо всем на свете, в том числе и о нашей с Альдамиром свадьбе, поспешили окружить, очевидно, любимого сына Владыки. Но не дойдя до того пары метров, были вынуждены повременить с лобзанием монаршей ручки.

– Я тоже рад всех вас видеть, – кивнуло некогда потерянное высочество. – Обещаю торжественный ужин, а сейчас, к сожалению, нужно заняться делом.

И Филипп направился к замершим возле храма родственникам. Народ расступался, позволяя наследнику беспрепятственно идти к нам. Тем временем портальное окно выпустило новых существ. Не меньше двух десятков молодцов в темно-синей форме, которыми командовал длинный, как жердь, и лохматый, будто лев, гаргул. Молодцы тут же рассредоточились по территории, аккуратно потеснив гостей. Жердь держался за спиной Филиппа.

– Альфред, Альдамир, дорогие мои братья, разве вы не рады меня видеть? – остановившись возле вышеназванных, беловолосая потеряшка распахнула руки для объятий.

– Филипп, это точно ты? – все еще не веря глазам своим, спросил средний из братьев.

– Конечно, редька горькая, это я, твой филин лесной, – лукаво усмехнулся «филин». – Присмотрись.

Присматриваться Альфред не стал, сдавив наследника в тисках.

Пока братья мяли друг другу бока, я во все глаза рассматривала Филиппа. Высокий, выше обоих родственников, крепкий, не такой мускулистый, как средний брат, но более рельефный, нежели младший. Симпатичный, как все Скай дэ Роушены, беловолосый, желтоглазый и высокомерный.

– Дамир, неужели не рад? – оставив осчастливленного Альфреда в сторонке, осматриваемая персона повернулась к моему мужу. – Примерил бляху наследника и о брате забыл?

Близнец дрогнул и, больше не скрывая чувств, обнял Филиппа.

– Брон ты глупый, – шептал Альдамир. – Я так рад, Фил, безмерно!

Когда братья оставили попытки поломать друг другу ребра, внимания удостоилась и Катарина.

– Леди ду Милау, – склонил голову наследник. – Счастлив вновь вас видеть в здравии.

Матушка Альдамира подала руку, которую Филипп тут же поцеловал.

– Предопределение сделало этот день поистине великим, – улыбнулась она. – Возвращение потерянного сына, сва…

– А где же Владыка? – невежливо перебил ее собеседник. – Где отец?

Катарина помрачнела и отвела взгляд.

– Владыка болен. Он у себя.

Филипп немедленно выпустил руку женщины.

– Так-так, – сердито протянул он. – Владыка нездоров, а вы тут торжество устроили. Альфред, Альдамир, на каком основании?

– Но ведь свадьба! – воскликнула леди ду Милау, вот только Филипп сделал вид, что не услышал.

– Твой младший брат сегодня женился, – помолчав, ответил-таки на вопрос Альфред. – По воле Владыки.

– Женился, значит. И кто невеста?

Все повернулись ко мне, а я вдруг опять ощутила себя голой.

– Позволь тебе представить, брат, – заговорил растерявшийся было Альдамир. – Леди Агриппина Андреевна Полайкина, моя супруга.

После его слов взгляд наследничка вперился в мою персону. Честно, я немного оробела. Невольно спрятала руки за спиной и опустила глаза в пол.

– Леди Агриппина Андреевна Полайкина, – растягивая гласные, произнес Филипп. – Да-а-а. Неужели отец настолько плох, что выбрал тебе в жены вот это, брат?

Вот это?! Ну ничего себе заявочки! Еще один с претензиями на мою голову!

Я тут же вскинула подбородок, с вызовом уставившись в наглые желтые глаза.

– Филипп, ты забываешься, – услышала звенящий от ярости голос мужа. – Никто не давал тебе права оскорблять моего близнеца.

– Близнеца, говоришь, братец, – нехорошо усмехнулся этот… наследник. – Разве?

В одно движение приблизившись ко мне, он безошибочно схватился за цепочку и сдернул подарок ректора. Не напрягаясь, сорвал не снимаемый кругляш! А потом с улыбкой победителя отошел к братьям.

Вначале ничего не происходило. Затем присутствующие гости слаженно отступили. Не понимая, я переводила взгляд с одного на другого, но у каждого в глазах видела только ужас.

А после кто-то громко крикнул:

– Малум!!! Спаси Предопределение, малум!!!

И народ единой волной понесся прочь из парка. Остались лишь друзья, на чьих лицах застыло изумление. Бледная Катарина, которую силой пытался увести Альфред, но пока не преуспел. Филипп, стража и мой муж.

Альдамир замер каменным истуканом и, не моргая, глядел на меня. Потом вдруг сделал шаг вперед, еще один и еще. Но, не дойдя полпути, остановился.

– Груша. – И столько муки было в его голосе, что я вздрогнула. – Как?! Ты отражение?

Но не успела я сказать и слова, активизировался Филипп.

– Стража, уничтожить! – гаркнуло высочество и указало на цель.

Все еще не веря в происходящее, протягиваю руки мужу, но вместо того чтобы принять ладони, Альдамир что есть силы стискивает свои пальцы в кулаки.

Темно-синие молодцы в одно мгновение оказываются рядом с занесенными для удара смертельными заклинаниями. Малейшее попадание, и от меня не останется даже воспоминания. Я в панике пячусь, путаюсь в длинной юбке, но и за спиной нет спасения, стража везде. Окружила меня, словно дикое животное.

– Солнышко, помоги! – кричу во все горло.

Вот только так необходимый оборот не происходит. Виверна рычит, бьет себя крыльями, пытаясь помочь, но не может, оставаясь лишь сторонним наблюдателем.

– Слаженный усиленный! – командует Филипп. – Пли!

А я зажмуриваюсь, не в состоянии смотреть, как заклинания сорвутся с ладоней преследователей.

– Нет! – кричит близнец.

– Нет! – вторит ему Шторм.

– Нет!!! – вопит Катарина.

Болезненный удар, и я лечу на землю, ударяясь спиной. С трудом поднявшись, озираюсь и, заорав от ужаса, совсем рядом вижу распластанную фигуру грифона.

– Нет!!!

Ползу, сдирая ладони, утыкаюсь лицом в жесткую шерсть, боясь даже взглянуть на развороченную заклинаниями спину. Слезы градом бегут по щекам. Но вот чье-то дыхание согревает лицо.

– Наша, – слышу я Шторма. – Навсегда…

И тишина следом, от которой хочется выть.

А потом в меня вселяется неведомая сила. Ярость и боль сплетаются в неконтролируемую жажду убивать. Осторожно огладив клюв Шторма, я поднимаюсь. Одно движение, капелька силы, и длинные юбки падают горящими тряпками на пол. Больше ничего не мешает мстить.

Шаг, еще один, срываюсь на бег. Наследник рядом, я ощущаю запах его страха. Клыки обнажаются в оскале, чутье точно определяет цель: незащищенная шея, которую так славно рвать клыками, выдирая жизнь из тела.

Рычу, теперь я и вправду животное, которому нечего терять.

Филипп мешкает, спотыкается и падает на траву. Еще немного, рот уже сводит от жажды. Вот только кто это перед ним?

Изольда!

Что она делает глупая? Зачем мешает?!

Пытаюсь анализировать, а тело продолжает действовать. Бегу, не чувствуя ног, в последний момент понимая, что элементаль держит в руках.

Картина. Портал! Портал на Землю!!!

Пытаюсь затормозить, но инерция протаскивает дальше.

– Нельзя!!! – успеваю услышать рев Шторма, прежде чем вспыхнувший белым портал уносит меня прочь.

Ослепленная вспышкой, видеть смогла не сразу. Но, едва прозрев, пожелала навсегда ослепнуть. Картина с башнями и грифоном была объята пламенем. И даже вылитая вода из кружки не спасла, от портала осталась одна обгорелая рама. Я смотрела на почерневшие деревяшки, а глаза были сухими. Слез больше не осталось, лишь в груди поселилась пустота, которая с каждым мгновением только разрасталась.

Еще не так давно я бы все отдала за возможность попасть домой. Теперь же, попав на Землю, продала бы душу Непроизносимой за шанс вернуться на Торгон.

Существо в плаще медленно потягивало вино из бокала и удовлетворенно кивало, слушая отчет исполнителя. Все прошло просто великолепно.

Марионетки вступили в игру и сумели осуществить задачу. Мерзкая девчонка-виверна пусть и не уничтожена, но убралась в свой мир без возможности вернуться. Владыка при смерти. Наследник мало чем от него отличался, одной ногой находясь в могиле. Мономорфы в панике и готовы на все, лишь бы сохранить хотя бы видимость порядка. Агенты проникли в академию близнецов и успешно плели свои сети.

Ему же остается только набраться терпения и дождаться удобного момента.