© Фирсанова Ю. А., 2017

В назначенный час после первого дня занятий Яна Донская, второкурсница Академии пророчеств и предсказаний, топталась перед закрытой дверью аудитории номер пять в третьем корпусе в ожидании факультатива. С одной стороны, солдат спит – служба идет. Время, отведенное на занятия, не резиновое. С другой – урок был нужен самой девушке. Это ведь она, а не кто-то другой, крупно влипла со странным даром приговорщицы, неожиданно прорезавшимся в начале первого курса.

Потому-то второй курс и начался для студентки, как обещал декан Гаделикарне… Гадерикали… Тьфу, выговорить имя руководителя факультета блюстителей пророчеств без пол-литра или специализации на скороговорках было решительно невозможно даже после года обучения в АПП. Короче, декан Гад, как и обещал, прямо в первый день занятий отправил девушку к учителю, способному посвятить ее в тонкости обращения с открывшимся талантом. Вообще-то Донская еще и в «толстостях» ничего не понимала, потому покорно отправилась на индивидуальный факультатив.

Предстояло серьезно потрудиться. А почему? Из-за странной способности: у Янки стали сбываться сказанные в сердцах пожелания. Правда, к счастью, пока сбылось всего одно. Дальше уже было не до вольных или невольных экспериментов. Весь курс студентка головы от учебников не поднимала – была загружена выше крыши лекциями, семинарами, контрольными, рефератами, практическими работами и тренировками с друзьями-напарниками, а также прочими «прелестями» жизни первокурсника.

Девушке не то что кого-то проклинать, лениться толком некогда было! Программа в Академии пророчеств и предсказаний оказалась весьма насыщенной, да и дару, как говорил Гад, полагалось устояться. Из-за этого визит к будущему наставнику декан, смилостивившийся над студенткой, страдавшей от непомерной нагрузки, великодушно отложил до второго курса.

Вот потому теперь Яна стояла под дверью и ждала. На всякий случай она подергала ручку еще разок, признала невозможность проникнуть внутрь и на этом успокоилась. Вскрывать замки их все равно не учили. Наверное, мастер где-то задержался. Не забаррикадировался же он изнутри?

Девушка сняла плащик, убрала беретку в рукав и положила вещи на скамейку. Присела и откинулась на спинку, с удовольствием вытянув ноющие после физкультуры ноги. Жаль, нельзя было еще и руки вытянуть или вообще раскинуться звездочкой на полу.

Очередная полоса препятствий, изобретенная вдохновенным супружеским тандемом тренеров (эльфа Теобаля и горгоны Леоры), заскучавшим за каникулы без работы и студентов, вытянула из девушки все соки. Даже при помощи энергичных напарников – тролля Хагорсона и дракона Машьелиса – Янка одолела ее с трудом, словно и не занималась весь прошлый год дополнительно. А уж справиться с такой нагрузкой в одиночку и вовсе казалось непосильной задачкой. Да, расслабилась студентка на каникулах, снова начала кое-где жирком обрастать! Или хитрые мастера нарочно сложность полосы завысили, чтобы спесь со второкурсников сбить и подвигнуть их к новым подвигам на ниве тренировок?

Как же хорошо, что Прялка Судьбы, запущенная деканом и ректором, притащила в АПП не одну Янку, а сразу трех будущих товарищей. Вдобавок лист Игиды со знаком ОГАС помог зарождению крепкой дружбы. Янка успела здорово привязаться к напарникам. Каникулы, конечно, Донская с удовольствием провела в родном поселке вместе с семьей, считавшей ее студенткой очень секретного метеорологического вуза, но по друзьям успела изрядно истосковаться! И, вот странно, по занятиям!

Неожиданно Яне пришлась по вкусу жизнь в академии. И не только из-за уютной комнаты в общежитии и замечательного меню в столовой, где царствовал повар-силаторх, мастер Вархимарх. Синий летающий осьминог готовил так, что пальчики оближешь. К своему удивлению, Донская мало-помалу начала получать удовольствие от учебы, чего с ней не случалось за всю ученическую и студенческую жизнь на родной Земле.

Ясное дело, даже в АПП все учебные предметы нравиться не могли. Вот, скажем, основы Мироздания на первом курсе ничего, кроме головной боли, не принесли, хотя староста факультета Стефаль и расписывал дикую полезность чудовищных лекций. Зато лекарское дело, читаемое мастером Лесариусом, или знаки Игиды, преподаваемые деканом Гадом, девушку заинтересовали всерьез.

И основы предсказаний в общем-то оказались предметом интересным, если бы не странные отношения с преподавателем. На первом занятии из-за шалости студента обычный гадальный ритуал, проводимый мастером, превратился в обряд, сделавший из Янки и Сейата Фэро, лорда Леоци, невесту и жениха. Никаких последствий, о которых предостерегал мастер, вроде способности чувствовать учителя на расстоянии или чего похуже, у жертвы так и не проявилось, поэтому происшествие удалось сохранить в тайне. Теперь девушка вообще полагала, что случайная связь развеялась. Ничего уточнять у мастера Янка не рвалась. Если бы тот хотел, сам рассказал бы. А молчит, так, может, о конфузе вспоминать не хочет, потому не стоит нервы мужику трепать.

– Ты ко мне? – неожиданно прозвучал над головой задумавшейся Яны голос того самого мастера Сейата Фэро, которого теперь вся академия иначе чем Сатаной Феррумом и не называла.

– Похоже на то, – мрачно согласилась девушка. Коль к аудитории подошел именно Фэро, значит, именно он и должен стать ее наставником.

– Я сейчас не могу уделить тебе времени, – неодобрительно нахмурился мастер, прищелкивая темными когтями на руках. – У меня назначено занятие.

– Ладно, – легко и спокойно согласилась Яна, к некоторому удивлению Сейата Фэро. – Тогда я передам декану, что вам некогда со мной заниматься, да?

– С тобой? – насторожился преподаватель. – Стоп, так это ты та самая приговорщица, которая нуждается в факультативных занятиях?

– Я, – поневоле признала девушка, сообразившая по интонации, что расклад изменился и легко отделаться от Сатаны все-таки не удастся.

– Проходи, – мрачно, будто звал студентку на собственную казнь, разрешил мастер и открыл дверь, приложив к замку перстень-печатку.

Створка распахнулась бесшумно и столь же неслышно закрылась, оставив Янку наедине с мужчиной. Преподаватель основ предсказаний выглядел откровенно измученным. Смуглая кожа приобрела какой-то песочный оттенок, не спасала даже бордовая мантия, а яркие рожки, проблескивающие в темно-баклажановых волосах, утратили прежний роскошный блеск.

– Я могу в другой раз прийти, – пожалела беднягу, перетрудившегося на первых лекциях, сердобольная девушка. – Вы только скажите, когда удобнее.

– Не имеет значения, – отмахнулся мастер и, указав студентке на ее обычное место за партой, опустился на соседний стул. Потер устало лоб, уточнил: – Когда у тебя открылся талант приговорщицы?

– В начале первого семестра первого курса, – добросовестно (а чего обманывать-то?) отчиталась Яна, доставая из сумки чистую тетрадь и ручку для конспектирования предстоящего занятия.

– Что? – буквально взвился над полом мастер, теперь его глаза метали молнии, а когти едва не оставили на парте неизгладимую метку – свидетельство ярого возмущения.

«Все-таки устал, бедненький», – еще разок сочувственно вздохнула Яна и объяснила мастеру, как и при каких обстоятельствах проявился странный дар:

– В моем мире магии нет. Цветом на шэ-даре этот талант не выделяется, потому узнали, только когда я ребятам-пророкам, занявшим мое место у заводи, в сердцах пожелала провалиться. Они тогда вместе с деревом в ручей ухнули.

– И с тех пор ты никого другого не приговорила? – недоверчиво уточнил учитель.

– Нет, – практически извинилась девушка, пожав плечами. – Мне проще, если рассердилась, сразу в глаз дать, чем целенаправленно желать гадостей. Учиться раньше декан Гад не советовал, нужно было подождать, чтобы сформировались какие-то каналы силы.

Сатана негромко рассмеялся и прищелкнул когтями:

– Мастер Гадерикалинерос был абсолютно прав. Что ж, у тебя нетипичный для девушки, но идеальный для приговорщика склад характера. Можно работать с даром, не торопясь. В таких условиях шанс бесконтрольных приговоров минимален, а опыт применения окажется полезным для дальнейшего совершенствования.

– Скажите, а чего-нибудь хорошее я могу «приговорить» друзьям? – первым делом уточнила Янка.

– Увы, талант приговорщика – это дар, курируемый Силами Правосудия из Двадцати и Одной, он предназначен исключительно для наказания. То есть твое пожелание благ друзьям может осуществиться лишь в том случае, если сами друзья и Силы Правосудия одновременно сочтут его карой.

– Понятно, – понурилась девушка. Не выгорело! А так хотелось помочь напарникам!

– Что ж, давай для начала поговорим о том, как ты ощущаешь в себе действие силы приговора.

Девушка непонимающе нахмурилась. Преподаватель вздохнул, возвел черные очи к потолку, изучил плафон вполне заурядной лампы-артефакта и почти миролюбиво предложил:

– Опиши свои ощущения до момента формулировки проклятия.

– Такие же, как при заполнении энергией листа Игиды. Только ручеек щекочущийся не в лист, а просто через руку тек. Потом, когда меня с полянки для медитации гнать стали, я рассердилась, сказала, и они упали. – Янка смутилась, поскольку до сих пор чувствовала неловкость от того, что искупала в прохладной осенней водичке безобидных грубиянов-пророков.

– Гм, – покивал Сейата Фэро и, подавшись к ученице, с воодушевлением принялся объяснять тонкости владения редким талантом:

– Главные составляющие хорошего приговора – точность и краткость формулировки. Еще одна важная деталь – законченность. Последняя позволяет минимизировать объем подаваемой для приговора энергии. Приговор – это не лист Игиды, для активации которого необходим строго определенный объем силы. Удаленность объекта приговора и его наличие в зоне видимости – два дополнительных фактора, от которых зависит требуемый приговором объем энергии. Заимствование силы для приговора из внешних источников – это прекрасно. Зачастую неопытные приговорщики используют только личную энергию и, поскольку любое проклятие сопровождается эмоциональным выбросом, испытывают сильную слабость, вплоть до длительных обмороков. Подход к накоплению силы извне наиболее продуктивен и безопасен. Конечно, стоит для начала освоить базовые жесты, способствующие максимальной концентрации силы и ее удержанию на пике до мига приговора.

– Ой, а я вроде никаких жестов тогда не делала! – выдала девушка, отчаянно конспектирующая речь мастера. Обдумать ее и после можно будет.

– Сознательно – нет, – согласился Сейата. – Однако положение пальцев при добавлении звуковой составляющей приговора вполне могло совпасть с простейшей позицией для посыла.

– А-а, – только и осталось протянуть неопытной приговорщице, мысленно взвывшей: «Еще и какое-то положение пальцев!»

Яна, хоть режь, через год точно не могла припомнить мелких деталей происшествия. Вдобавок казавшаяся странной и даже немного страшной, но простой, способность на глазах обрастала все более сложными деталями.

– Лучше будет, если мы станем отрабатывать жесты и параллельно конспектировать, – сжалился Сейата и указал глазами на тетрадь студентки. – Рисовать умеешь?

– Очень плохо, – честно призналась Яна.

– М-да. Ладно, не важно, главное, чтобы сама смогла разобраться в том, что изобразишь, – решил мастер и сложил руки перед грудью в почти молитвенной позе, то есть пальцы соединил, а ладони держал на расстоянии. – Позиция номер один – Стрела Пожеланий – чаще всего используется для приговора, состоящего из одной короткой фразы или слова.

Студентка добросовестно записала название и зарисовала стрелку. Причем плечики стрелки были сплошными линиями с надписями по бокам «Л.Р.» и «П.Р.», а древко изображалось пунктиром.

– Это что? – удивился лектор, ткнув в конспект.

– Позиция номер один – Стрела Пожеланий, – добросовестно зачитала преподавателю Янка, удивленная внезапной забывчивостью учителя.

– Вот это что? – уточнил вопрос Сатана, постучав острым бордовым ногтем по стрелке.

– Она и есть, позиция, – в свою очередь терпеливо объяснила очевидное девушка.

– Да… – протянул педагог, почесал рог и признал очевидное: – Ты действительно совсем не умеешь рисовать.

– Я же говорила, – пожала плечами студентка, не претендующая на лавры Рубенса или Микеланджело, чего уж там, она даже на Пикассо не замахивалась. Разве что квадрат, как Малевич, смогла бы изобразить, да и то лишь по линейке.

– Хорошо, – еще раз вздохнул Сатана, потом отобрал у Янки тетрадь и заодно ручку. Он буквально несколькими чрезвычайно четкими штрихами зарисовал различные позиции, сделав между рисунками отступы для конспекта.

Ручка летала по белому полю. Студентка наблюдала, полуоткрыв рот. Мастер действительно был мастером, и не только в предсказаниях. Так Янка не смогла бы нарисовать никогда, даже если бы угробила всю жизнь, пытаясь научиться.

– Иной раз внешняя разница в положении пальцев минимальна, а смысл позиции кардинально меняется, – объяснил преподаватель значение благотворительной акции и, вернув девушке тетрадь, продолжил объяснения.

Яна слушала. Из уважения к индивидуальной лекции и в благодарность за помощь с рисунками – особенно внимательно. Она так старательно строчила конспект, что звук ударившейся о косяк двери, нарушивший мирное течение лекции, прозвучал для студентки громче пушечного выстрела. А уж крик: «Где же она? Я хочу познакомиться!» и вовсе едва не лишил девушку слуха.

– Кто? – выпалил Сейата, чуть ли не с ужасом взирая на возникшую в дверях эффектную рогатую женщину с волосами кардинально малинового оттенка и коготками аналогичной расцветки. В глазах визитерши горел фанатичный огонек, вернее, там плясал целый костер безумия. Грудь в обширном декольте бурно вздымалась, грозя покинуть провокационно тесный корсаж.

– Твоя невеста, сынок! – провозгласила эффектная красотка, устремляясь к мастеру на всех парусах широких ярких юбок всевозможных оттенков красного.

На юбках, кстати, имелись откровенные разрезы, демонстрирующие стройную бесконечность ног в кроваво-красных туфельках на высоченных шпильках. Потому движения женщины вполне можно было приравнять к акробатическому номеру средней сложности. Приблизившись, красавица так стиснула бедолагу Сейата в объятиях, что едва не придушила его.

– У меня факультативное занятие, я сейчас не могу разговаривать с тобой, мама, – попытался отмазаться преподаватель, изо всех сил пытаясь пополнить запас кислорода в легких. Когти, сжимавшие карандаш, медленно превращали предмет в щепу для растопки костерка лилипутов.

– Ничего, девочка подождет. Ты только скажи, когда представишь невесту семье! – отпустив потрепанного сыночка, беспечно махнула когтистой лапкой дамочка. Конечность со свистом разрезала воздух в опасной близости от щеки Янки, и студентка с готовностью закивала. Дескать, скажите этой странной женщине все, что она хочет услышать, и пусть уйдет побыстрее.

– Ты ошиблась, мама, никакой невесты нет, – торопливо забормотал мастер.

– Ой ли?! Лилия в семейном пруду выбросила бутон рядом с твоим цветком! – недоверчиво прищурилась красавица, уперев руки в бока.

– Я могу поклясться в том, что ни одна женщина не завоевала моего сердца, – приложил руку к груди замордованный допросом Сатана.

– И девушка? – испытующе уточнила дама.

– Ни девушка, ни парень, ни иное создание любого пола, – от всей души поклялся Сейата Фэро.

– Хм, странно, – цокнула языком маниакально жаждущая пополнения семейства красавица. – Ты не врешь. Ладно, стоит проконсультироваться с Хранителем Рода, когда он очнется от дремы. Возможно, пруд показывает грядущие перемены.

– Все возможно, мама, – смиренно согласился мастер и облегченно выдохнул, стоило только экстравагантной родительнице удалиться.

Едва за ней закрылась дверь, как от томной безнадежности замордованного нелепыми предположениями и жаждущего продолжить обучение усердной студентки преподавателя не осталось и следа. Теперь перед Янкой сидел очень встревоженный мужчина. С минуту он что-то напряженно обдумывал, а потом стукнул кулаком по столу и воскликнул:

– Невозможно! Откуда цветок в пруду? Эта нелепая помолвка должна была развеяться за пару циклад, а минул почти год. Мы не проводили ритуалов подтверждения!

– Это все из-за того неправильного гадания? – опасливо уточнила Янка, сообразив-таки, откуда дует ветер.

– Да, – поморщился Фэро и так ожесточенно вцепился в волосы когтями, что рисковал остаться если не лысым, то «клочковатым».

Донская сочувственно вздохнула и несмело спросила:

– Может, это как с гаданием – чьи-то шутки или какие-то обычные дела посчитались за ритуал? У вас тут так все сложно. Вон я никого приговаривать не хотела, а ребята в воду бултыхнулись.

– Нет, чушь, – мотнул головой мастер и принялся педантично что-то цитировать: – «Ритуальными действиями считаются регулярные свидания между женихом и невестой, обмен приветствиями, передача посланий и подарков…»

– Так занятия у нас на первом курсе каждую цикладу были, вы с курсом каждый раз здоровались и прощались, раздавали пособия, а мы к семинарам индивидуальные задания готовили, сдавали вам на проверку работы. Вдруг это засчиталось? – осторожно сказала девушка, нервно поглаживая страницу с красивыми рисунками. – В книгах по вашим ритуалам нигде небось не написано, что свидания должны быть исключительно романтическими и проходить тет-а-тет.

– Драные демоны, – простонал преподаватель, которого прошиб холодный пот от того, насколько ладно немудреные рассуждения Янки легли на строгий регламент ритуальных брачных ухаживаний. – Все пропало, все совпадает! Она все каникулы пыталась меня с кем-то свести, замучила, а теперь и вовсе житья не даст.

Сейата Фэро со стуком уронил голову на парту. Загибающиеся вперед рожки глубоко вошли в несчастную и уж точно ни в чем не виноватую деревянную столешницу. Янка хотела было в утешение потрепать педагога по плечу, но вовремя отдернула руку. Вдруг этот странный регламент сочтет простую заботу окончательным подтверждением ритуала и сделает из них с Фэро супружескую пару? Не то чтобы мастер был девушке совсем уж противен. Мужчина видный, умный, при должности. Но рогатеньких и когтистых деток совсем не хотелось. Хотелось обычных розовеньких карапузиков, пахнущих молочком, с нежной кожей и пушком волосиков. Как малышка у соседки, с которой Янка нянчилась на каникулах.

Полежав несколько секунд головой на парте, собеседник вскинулся и уставился на девушку с вновь вспыхнувшей надеждой.

– Все-таки мать могла что-то напутать! На нас нет меток будущей пары! У тебя ведь тело не чесалось? Никаких картинок не появлялось? – торопливо спросил мастер.

– Картинка – это такой маленький цветочек, похожий на кувшинку? – осторожно уточнила Янка.

Фэро снова боднул рогами многострадальную парту и жалобно попросил:

– Показывай.

– Не могу, – покраснела девушка, разглядевшая нынче в туалете странную татуировку на левой ягодице. – Цветок в таком неприличном месте, что я сегодня вечером хотела отругать напарника за дурацкие шутки. Вы лучше себя осмотрите. Вдруг у вас тоже что-то зудело там, где проверить не стыдно.

При слове «зудело» Фэро чертыхнулся, вскочил со стула и, запрыгнув на соседнюю парту, принялся торопливо стягивать с ноги черный с алыми искрами кожаный ботинок и длинный красный носок. Когти на ногах тоже были темно-красные и острые, хотя почему-то дырок ни в ткани, ни в обуви не делали. Но куда интереснее вопроса сохранности обуви оказался маленький рисунок на правой пятке учителя. Уже знакомый Янке по собственной ягодице черный контур кувшинки.

Сейата задрал ногу чуть ли не к самому носу, изучил татушку, ожесточенно поскреб ее когтем, даже послюнявил в безумной надежде смыть и обреченно чертыхнулся, вернее, вновь помянул демонов. При наличии рогов на голове и когтей проклятие звучало почти комично, если бы не отчаяние в голосе мужчины.

– И что делать? Как эти рисунки свести? – деловито спросила Яна. – Есть какой-нибудь выход?

– Только один, если не убивать никого из нас. Ты должна найти себе жениха. Хотя бы на время! Только так можно нарушить течение ритуала и разорвать узы! – потребовал мастер.

– Так, может, лучше вам невесту подыскать? – практично предложила Донская. – Вы вон мужчина видный, девушки таких любят.

– Я проводил ритуал помолвки. Мне нельзя, – с сожалением констатировал Сейата Фэро, пошевелил пальцами ноги и принялся натягивать носок.

– Да я как-то в кандидатах в женихи, тем паче в фиктивные женихи, не купаюсь, – озадаченно принялась накручивать кудряшку на палец помрачневшая Янка.

– Это в наших общих интересах! Постарайся! – теперь уже не приказал, даже не попросил, а практически взмолился учитель. – Если моя мать пронюхает о помолвке, она сделает все, чтобы меня женить. Вбила себе в голову, что хочет внуков, и нипочем не отвяжется. Поищи кандидата! Я даже готов заплатить твоему жениху.

– Если заплатить, то может что-то и получиться, – задумчиво кивнула девушка. – У нас поговорка есть: «Если проблему можно решить за деньги, это не проблема, а расходы».

– Сто пятьдесят золотых добровольцу-жениху, если попробуете управиться за цикладу. Если метка пропадет, еще пятьсот, – выпалил Сейата, с дикой надеждой взирая на невесту по недоразумению.

– Я попробую поговорить с друзьями, – согласилась Яна.

– Попробуй, только, пожалуйста, будь предельно осторожна с объяснением причин. Если до моей матери дойдет хоть тень слуха, мы и оглянуться не успеем, как окажемся спеленатыми супружескими обетами в храме Творца и у семейного алтаря, – простонал Сейата Фэро и обреченно глянул на открытый конспект. Совершенно очевидно, что продолжать занятие несчастный был не в состоянии. Все мысли крутились вокруг злополучных цветков, оккупировавших пятки, «неприличные места» и пруд. Он тщетно ломал голову над другим способом избавления от нежелательных украшений.

– Дайте мне пока список литературы, я в библиотеке возьму и почитаю в общежитии, а на следующем занятии все обсудим, – сжалилась над несчастным добрая Янка, подкинув самый простой совет.

Сейата рассеянно кивнул, столь же задумчиво пододвинул к себе тетрадь девушки и быстро набросал уцелевшей ручкой (карандаш восстановлению из щепок не подлежал) список в три пункта: «Искусство приговора как часть малефиции» Габоро Грабо, «Тонкости жеста судии» Валентайн Ловарски, «Энергозависимости: вина и кара» Кайра Люкцебург.

– Ясного вечера, мастер, – попрощалась студентка, когда ей удалось выдернуть тетрадь из задумчиво сжавшихся когтей отчаявшегося преподавателя.

Кажется, где-то в глубине своего сознания он уже прощался с драгоценной свободой и не знал, кого жалеть больше: себя самого или девушку, не в добрый час оказавшуюся ближе других к гадательному зеркалу. Хотя… если судить по свойственной всем живым эгоистической повадке, себя Сейата Фэро, лорду Леоци, было жальче, да и темпераментной матушки он опасался не без оснований.

Янка вышла из корпуса провидцев и в легком сомнении остановилась. С одной стороны, неплохо было бы зайти в библиотеку, взять рекомендованные для изучения книги, потом подняться в общежитие и оставить там вещи. С другой – больше, чем к пище интеллектуальной, студентку тянуло к пище насущной, то есть к блюдам мастера силаторха. Потому она двинулась в сторону столовой. Все равно никому другому литература по специфическому разделу проклятий – искусству приговора – срочно в первый день занятий не понадобится. Не разберут!

Девушка шла по дорожке, прислушиваясь к голодному бурчанию в животе и веселому гомону студиозов, соскучившихся друг по другу за время разлуки. Ребята и девчата вовсю делились впечатлениями от каникул.

Со своими друзьями Янка точно так же болтала вчера. Она-то ничем особенным летом не занималась, ударный труд на даче и купание в речке – вот и все. Другое дело Лис, которого в качестве студента АПП, наследника и надежды рода, гордая бабуля протащила по всем, даже самым дальним, родственникам. Как чуял Машьелис, с целью найти достойную партию для дорогого внука. Внук времени тоже зря не терял и потрудился славно. Он тишком демонстрировал свои уникальные дарования по части проказ – так, что ни одной дамы сердца или жаждущих заполучить в зятья юного о Либеларо среди знакомых не отыскалось.

Хагу и Стефалю с каникулами повезло больше. Первый вообще большую часть времени провел где-то в горах, охотясь, и на побережье, рыбача, вместе с парой братьев постарше. Эльф же общался с Великим Лесом родного Эльвидара и тем был бесконечно счастлив.

А вот Иоле и Йорд, немного смущаясь, признались, что гостили у родственников сначала василиска, затем ифринг. Как истинную пару их везде принимали с радостью.

Воспоминание о счастливых влюбленных вновь вернуло мысли девушки к картинке на попе и поиску средства избавления от оной. Один раз Янку, погрузившуюся в раздумья, чувствительно толкнул в бок какой-то ретивый или особо оголодавший тощий летописец, но сила разгона оказалась ничем пред массой. Задумчивая девушка даже не замедлила хода. Лишь чуть заметно покачнулась, поведя плечом, а вот хлипкий парень отлетел в ближайшие колючие кусты, что придало посадке незадачливого бегуна особый колорит.

Столовая гостеприимно распахнула двери всем голодным обитателям АПП. Теплый воздух обдал прошедшую в помещение девушку. Знакомый звонкий голос, позвавший: «Янка, иди скорей!» – подсказал, что с очередностью действий и маршрутом Донская не ошиблась.

Махнув напарникам рукой, девушка подошла к раздаче и облизнулась. Сейчас ей хотелось всего, и побольше, но в первую очередь мяса. Физическая нагрузка давала о себе знать.

– Что будешь? – доброжелательно буркнул силаторх.

Янка начала тыкать пальцами.

На ее поднос шлепнулись горшочек тушенного с грибами и травами мяса, похожего по вкусу на нежную свинину, тушка запеченной в сметане рыбы, лоханка салатика и толстенный ломоть ягодного пирога. В дополнение девушка выбрала кувшин с горячим травяным настоем и, поблагодарив замечательного повара, поспешила присоединиться к приканчивающим ужин ребятам.

– Чего такая хмурая? Очень голодная или занятие не понравилось? – с ходу принялся расспрашивать любопытный Машьелис.

Он выдал бы на-гора еще пяток-другой вопросов, да только ручища Хага, тяжелая и серая, похожая на камень, взметнулась и прихлопнула говорливый рот.

– Дай поесть, не видишь, Яна кушать хочет, – велел тролль.

– Вижу, молчу, а я почти сытый, и только это спасло твою руку от знакомства с моими зубами, – проворчал Лис.

– Если тебе твои зубы не нужны, кусай, – великодушно разрешил напарник, намекая на каменную твердость кожи троллей, которую не каждый меч в состоянии разрубить.

– Не буду, передумал! Вот такой я внезапный и непредсказуемый! – фыркнул юный дракончик и чуть ли не с рычанием впился зубами в отбивную с кровью, подцепленную с тарелки.

Янка благодарно кивнула обоим парням. Одному за то, что позаботился о спокойном ужине, второму за то, что интересовался ее делами. Вооружившись вилкой, девушка энергично принялась за еду. Тем временем Машьелис расправился с куском мяса – последним из своей немаленькой порции – и задумчиво уставился на ягодный пирог напарницы. На левом бочке сдобы выглядывала соблазнительная ягодка и запекся сладкий сок. Яна великодушно толкнула тарелку в сторону друга.

– Не надо, схожу себе возьму, – все-таки поимел совесть дракончик, а может, решил, что таким крохотным куском все равно не наестся, и умотал к раздаче. Вернулся он не с одной, а с двумя порциями пирога.

Как раз к тому времени, как прожорливый растущий организм Машьелиса о Либеларо закончил изничтожение последних крох, Яна отодвинула в сторону опустевшую тарелку. Допила успевший остыть напиток и констатировала:

– Кажется, у меня проблема.

– Рассказывай, – разрешил Лис, довольно похлопав себя по тощему (и куда только ужин влез?) животу.

– Лучше об этом в комнате поговорить, – осторожно пояснила девушка.

– Н-да, мы такие пологи, как Стефаль, плести не умеем. Тонкая работа, – завистливо согласился посерьезневший дракончик и подскочил с места. – Пошли, в общаге расскажешь. Все равно твоя соседка у дружка допоздна заниматься будет. И ведь что самое удивительное, действительно заниматься! Все-таки ифринги и василиски – это какие-то слишком особенные расы!

– Они просто порядочные и учиться любят, – немедленно встала на защиту Иоле и Йорда собеседница.

– Вот и я о том же, – покивал с ухмылкой Лис.

Хаг отвесил напарнику легкий подзатыльник и принялся молча сгребать на поднос тарелки. Чего трепаться, если все уже и так сказано?

Трое друзей вернули грязную посуду, одарили повара-силаторха дежурными, но от того не ставшими менее искренними, комплиментами. Янка еще и жалобно попросила кашки на завтрак. В ответ компания получила неопределенный взмах половника, истолкованный как согласие, и отправилась в общежитие. Попутно, правда, Донская прихватила с подноса несколько пирожков на завтрак и сунула в сумку. Чего добру пропадать-то? Студенты точно все, приготовленное мастером, не съедят!

У дверей Лапы, как прозывалось общежитие, где проживали студенты Академии пророчеств и предсказаний, компания чуть не столкнулась со старостой факультета и по совместительству своим хорошим другом. Эльф брел куда-то с таким озадаченно-растерянным видом, какого друзья у него сроду не видели даже перед итоговым собранием старост факультетов. У деловито-спокойного юноши и волосы, обыкновенно лежащие на голове волосок к волоску – две косицы по бокам и золотой водопад посередине, – казались растрепанными.

Увидав друзей, староста приостановился и поздоровался:

– Ясного вечера. Яна, Хаг, Машьелис.

– Чего случилось, у тебя тоже проблема, Стеф? – вместо приветствия выкрикнул вопрос дракончик.

– У меня? Нет, – качнул головой эльф и дернул ухом. – Случилось кое-что очень странное. Но почему ты сказал – тоже проблема?

– Пойдем в общагу, – подтолкнул Хагорсон могучей рукой уже начавшего раскрывать рот напарника, уловив беспокойный взгляд Янки.

Увеличившаяся в размерах компания потопала на второй этаж здания, в общежитие блюстителей пророчеств. Озадаченный Стеф, почти машинально отбиваясь от желающих пообщаться студентов, привел друзей к своей комнате. Там хоть и не было замечательного, почти всегда горячего чайника и заначек с печеньками, зато имелось уникальное живое дерево, заменяющее удобную мебель. Попривыкнув и привязавшись к друзьям хозяина, оно стало даже мягче диванов с креслами! Да и шанс того, что кто-то ворвется в самый неподходящий момент разговора, был минимален. Умное растение не только умело ставить заглушку, препятствующую подслушиванию, но и мастерски блокировало веткой дверь. Выучилось за несколько лет, защищая честь хозяина от возжелавших горячей эльфийской любви юниц и даже юнцов.

Когда все расселись на удобных подушках в изгибах большого дерева, Стефаль, чуть сдвинув тонкие брови цвета спелой пшеницы, начал расспросы:

– Что у вас случилось?

– У Янки, – беспечно подпрыгнул на сиденье Лис.

Девушка вздохнула и первым делом предупредила друзей:

– Это тайна, и не только моя.

– Ясное дело, – махнул рукой дракончик. – Ты давай рассказывай. Здесь трепачей нет.

– Да ну? – натурально удивился тролль, сморщив лоб серой гармошкой.

– Таких, чтобы о тайнах друзей, выйдя за порог, болтать стали, – поправился блондинчик и озорно ухмыльнулся.

– На первом курсе на вводной лекции у мастера Сейата гадание не очень удачно прошло, помните? – уточнила Яна.

– Это когда из зеркала тварь полезла, потому что балбес-студент из предсказателей подсунул испорченную смесь Сатане? Ты тогда мастера столом долбанула, чтобы разорвать зеркальный контакт с монстром? – уточнил памятливый на казусные ситуации Лис.

– Да, – снова горестно вздохнула девушка. – Я вам не все тогда рассказала, потому что меня попросил молчать Сейата Фэро. Из-за той вредительской смеси гадание случайно превратилось в ритуал помолвки.

– Кого с кем? – тут же не преминул жадно вопросить блондинчик.

– Его со мной.

Стефаль, опровергая мнение о сдержанности эльфов, сдавленно охнул и округлил без того большие глаза.

– Так ты замуж собираешься? – крякнул Хаг, почесав пятерней затылок.

– Никуда я не собираюсь. Все случайно вышло и должно было само рассосаться, – отмахнулась Янка. – Да только этот идиотский ритуал счел наши лекции и семинары чем-то вроде ухаживаний. Сегодня явилась мама мастера с требованием представить ей невесту. У них где-то в пруду какой-то цветок появился.

– Ничего себе, родовой водоем зацвел! – присвистнул Лис, в отличие от напарницы явно сообразивший, о чем говорила мама Сейата Фэро.

– Мастеру едва удалось убедить ее в ошибке. Вот только. – Девушка в сердцах дернула себя за косу и насупилась. – Из-за этого ритуала не только в пруду, а и у нас на коже цветки-метки появились. Если быстро ничего не предпринять, мы станем по-настоящему считаться женихом и невестой. Мама мастера Фэро – это всесокрушающий таран в платье. Она мечтает женить сына все равно на ком.

– Какая нужна помощь? – пылко спросил Стеф, ради своей прекрасной дамы готовый на любые подвиги.

– Я так понимаю, ты замуж не хочешь? – практично уточнил тролль одновременно с эльфом.

– Метку покажешь? – заинтересовался дракончик, подавшись к напарнице.

– Не хочу. По воле дурацкого ритуала и уж тем более за Сейта. Я сама хочу выбирать и решать, – энергично кивнула девушка. – А помощь… В общем, мастер Фэро думает, что если я стану на время невестой кого-нибудь другого, то это нарушит ход ритуала и метки исчезнут. Нет, Лис, я не буду тебе показывать метку.

– Почему? – обиделся и как-то по-детски насупился Машьелис.

– Потому что раздеваться догола «на посмотреть» я буду только перед врачом или мужем, – сложив под грудью руки, отрезала Янка под одобрительное хмыканье Хага.

– Значит, тебе надо найти жениха, – подвел итог тролль.

– Да, мастер готов заплатить за это золотом, – объяснила девушка, поморщившись. Все-таки предлагать деньги, пусть и не свои, за то, чтобы кто-то сыграл роль жениха, было неприятно.

– Прости, Яна, я бы никогда не взял за такое денег у тебя или у кого-то другого, но наши ритуалы соединения не могут проводиться понарошку или на время. Слишком серьезно эльфы относятся к выбору спутника судьбы, – отчаянно розовея ушами, признался Стефаль, обеими ладонями вцепившись в живые подлокотники кресла.

Те с готовностью стали мяться, как пластилин. Бедное дерево не в силах было понять, чего желает хозяин, а если бы и поняло, то якорем в мире сомнительных выборов стать все равно не смогло бы.

– У нас вообще помолвок не бывает. Сразу женятся. На родовом валуне семейным топором ладони расхватят да кровь смешают, всего-то дел, – громыхнул Хаг и великодушно предложил: – Если ты хочешь, я тебе хоть сейчас предложение сделаю. Из тебя жена хорошая выйдет, только оно тебе надобно?

– Не-эт. – Яна энергично замотала головой и замахала руками. – Это же все равно что за брата замуж выйти. Ты уж извини.

– Да чего там, сам так же подумал, – хмыкнул тролль и почесал затылок.

– Сколько, говоришь, Сатана заплатить обещался? – деловито уточнил до сих пор молчавший и чего-то прикидывавший на пальцах Машьелис.

– Сто пятьдесят за попытку, если уложимся в цикладу, и пятьсот, если метка исчезнет, – с некоторым трудом припомнила финансовые подробности девушка. Цифры у нее в голове обычно надолго не задерживались.

– Тогда я согласен, – провозгласил дракончик. – Все равно на выходных в город собирались. Вот и зайдем в храм Ветров, браслетки нацепим.

– А бабушка ругаться не будет? – осторожно спросила Яна.

– Нет, конечно, – задорно ухмыльнулся Машьелис. – Я же ей ничего не скажу. А прудов с предательскими цветочками у нас в окрестностях замка нет.

– Храм Ветров?.. Может сработать, – поразмыслив, согласился Хаг. – Место-то относится к храмам Сил, демоническую помолвку перешибет, если благословение получите. Да и не неволят Силы никого никогда, значит, и расторгнуть такую помолвку сможете.

– Короче, уговор! А что у тебя случилось, Стеф? – оживленно потребовал ответа на новый вопрос Лис, сразу перебросив решенный вопрос в дальний угол шальной головы.

– У меня? – машинально переспросил эльф, явно находясь где-то не в «здесь и сейчас».

– О какой проблеме ты хотел поговорить? – напомнил тролль другу.

Янка, решившаяся было спросить про храм, название которого услышала сегодня впервые в жизни, и про то, как Лис собрался играть роль жениха, закрыла рот. В конце концов, ее беду обсудили и быстро нашли выход, значит, надо и о других подумать. Стефаль выглядел таким несчастным, замотанным, небось еще и не ужинал. Девушка залезла в сумку и сунула в тонкие пальцы эльфа еще теплый пирожок. Юноша машинально откусил, пожевал без всякого удовольствия, не замечая вкуса, моргнул и сказал:

– Деревья Игиды.

– И? – подтолкнул тормозящего длинноухого друга Лис.

– Вы же знаете, я по приглашению хранителей раз в цикладу работаю в Садах Игиды. Это честь для любого студента. Сегодня там упала большая ветвь одного из деревьев, – на диво кратко сообщил староста.

– Придавило или зашибло кого? – встревоженно охнула Янка.

– Не-э-эт, – как в замедленной съемке, покачал головой Стефаль. – Она просто рухнула. Потомок Игидрейгсиль, ее дитя, почти бессмертное, как само великое древо, сбросил ветвь! Ты не понимаешь?

– Нам только в этом семестре лекции по истории Игиды читать будут, – напомнил нахмурившийся тролль эльфу. – Ты же знаешь, из каких краев Яна, она совсем не понимает.

– Дети Игидрейгсиль не болеют, они почти столь же вечны, как их вечная мать. Во всяком случае, куда более вечны, чем живые создания. Ни одно из деревьев на памяти хранителей сада никогда не страдало никаким недугом, – попытался объяснить староста и нервно сжал тонкие пальцы так, что пирожок превратился во фруктово-хлебную лепешку работы повара-абстракциониста.

– Так, может, оно от старости ветку скинуло, пожило-пожило, да и срок пришел, – предположил Лис.

– Хранители ничего не сказали, но я… Я знаю это дерево, ухаживал за ним. Оно было зрелым, сильным, ни на что не жаловалось. Сегодня же… молчит, а ветвь на поляне. Она стала похожа на камень, такая же мертвая, и кора, и листья, и цветы… Цвет не светлый, как обычно, серый с грязными разводами. – Стефаль совершенно натурально всхлипнул.

Янка разом позабыла про свои проблемы, вскочила, пересела в просторное кресло, с готовностью раздвинувшее сиденье для утешительницы хозяина. Девушка сгребла тонко-звонкого эльфа в сердечные объятия и тихонько шепнула:

– Поплачь, если хочешь.

Стефаль ткнулся носом в волосы Яны и судорожно вздохнул. Рыдать на плече у сердобольной подруги не стал, но, кажется, ему действительно полегчало от такого немудреного сочувствия.

– Будем расследовать? – азартно потер руки Машьелис.

– Ты знаешь что-то такое о болезнях растений, чего не знает Стефаль? – скептически хмыкнул Хаг и задумчиво пошевелил ушами.

– Не-а! Но если у детей Игидрейгсиль ветки ни с того ни с сего никогда не падали, а сейчас упали, то интересно было бы покопаться в этом деле, а, Стеф? – подмигнул печальному эльфу Лис.

– Не знаю, – с явной неохотой высвободившись из объятий Яны, признался эльф. – Я работал сегодня в другой части сада и не должен был видеть этого дерева, меня словно что-то притянуло. Киерама, дриада-предсказательница с пятого курса, трудившаяся там, выглядела очень встревоженной, когда беседовала с хранителем Тэйвом, мастером Байоном и ректором Шаортан. Я не слышал всей беседы, но одно уловил четко: с нее взяли обещание никому о случившемся не сообщать. Возможно, Лис прав: с детьми Игиды происходит нечто плохое, и это не естественный ход событий, а злой умысел.

– Вот и разберемся! – чуть ли не подпрыгнул на подушках дракончик, словно ему всадили в седалище шило, провоцирующее на поиск приключений.

– В прошлом году мы уже влипли в одно расследование, – буркнул Хаг.

– И что, скажешь, плохо вышло? – запальчиво налетел на напарника Лис. – Да если бы мы в это не влезли, да если бы Янка там в нужный момент не оказалась, может, вообще бы в академии уже не было Прялки Судьбы, а то и самой Башни Судеб.

– Нам повезло, – констатировал тролль.

– Стефаль, ты тревожишься из-за деревьев и хочешь во всем осторожно разобраться? – участливо спросила у друга Яна.

– Да, только я не думал, что вы тоже захотите вмешаться. Рассчитывал рассказать и посоветоваться. Глупо, да? Я староста факультета, а вы второкурсники.

– В первую очередь мы – твои друзья. А с кем о проблемах говорить, если не с друзьями? Для чего они тогда нужны? Винище в кабаках хлебать да девок лапать? – сурово припечатал Хаг, как-то разом прекратив искать поводы для невмешательства.

– Вы – самые лучшие друзья, какие у меня были и есть, – светло улыбнулся растроганный эльф. – И я сам хотел осторожно во всем разобраться. С вами обсудить, если что-то узнаю.

– Одна голова хорошо, а четыре лучше, – объявила Янка, чуток переврав старую поговорку.

– Это ты никогда с гидрой не сражалась, – хихикнул Лис, в очередной раз увернулся от воспитательного подзатыльника напарника и констатировал: – Но мы поняли, что ты имела в виду, и согласны. Так что, Стеф, даже не думай без нас в это лезть, а то мы начнем лезть без тебя, чего-нибудь наворотим, и тебе, старшему, мудрому и вообще старосте, будет глубоко за нас стыдно, а еще больно из-за подзатыльников от преподавателей.

Стефаль впервые за весь разговор по-настоящему улыбнулся. Ему действительно стало легче. Выговорился и нашел сообщников или соратников. Все зависит от того, с какой стороны и кто будет трактовать деятельность свежесозданной следственной группы студентов.

– Иоле с ее парнем посвятим в проблему? – задумчиво уточнил у компании Хаг, побарабанив по обиженно отодвинувшемуся от вандала подлокотнику.

– Думаю, да, – согласился староста. – Пусть все идет как в прошлый раз. На удачу.

– Удача она такая, любит странные ритуалы и странных типов, – весело согласился Машьелис.

– Вот оно что, а я-то все думаю, почему мы до сих пор не отчислены и не убились, – протянул тролль и ухмыльнулся.

– Так, что у нас завтра? – Лис не полез за расписанием в сумку, а просто выжидательно уставился на напарников.

– Знаки, расоведение, лекарское дело, практическая в теплицах и история Игиды – сводная лекция мастера Ясмера у трех факультетов, – не тратя времени на проверку по записям, просветил друзей тролль, скривившись при упоминании последнего предмета и имени лектора.

– Значит, первым делом попробуем пристать в теплицах к мастеру Байону, спросим про болезни Игиды, – потер ладони дракончик.

– Может быть, у Ясмера что-то спросить получится? – неуверенно предположила Яна.

– Спросить-то можно, да только я как его «Основы Мироздания» вспомню, так и от будущей «Истории Игиды» в дрожь бросает, – мрачно обронил Хаг.

Ему каждая лекция мастера в прошлом семестре давалась тяжело. Головные боли, отродясь не преследовавшие тролля, буквально замучили парня, терзая до занятий, во время и после них. Несколько раз у него даже кровь носом шла, как у какой-нибудь слабосильной девицы. Так что аллергическая реакция на мастера и его предмет у страдальца выработалась стойкая. Янке и Лису лекции дались немного полегче.

– «История Игиды» более доступна для понимания, – вставил Стефаль с искренним сочувствием. Эльф тоже помнил яркую палитру неприятных ощущений, сопровождавших тщетные попытки постичь непостижимое.

– Ну-ну, поглядим, – без особой веры кивнул Хагорсон.

– Я бы попробовал поговорить с Киерамой, но, коль она дала мастерам слово молчать, ничего не выйдет… – задумался о линии расследования эльф.

– Интересно, а наш декан в курсе всего? – Лис рукой вывел в воздухе неопределенную загогулину.

– Наш декан всегда в курсе всего. С таким-то носом, – ухмыльнулся Хаг и прибавил: – Да и с ректором они добрые друзья. Ты хотел декана расспросить?

– Я? Расспросить? – удивился Лис и даже руками замахал. – Не, не, не! Это я к тому, что за Гадом стоило бы приглядывать. Вдруг чего увидим и услышим? Вот как раз Йорда и Иоле попросим. Василиск-то наш талантливый и прилежная Иоле на факультатив по артефакторике ходят.

– Имеет смысл, – согласился Стефаль и смущенно добавил: – Но мне не нравится мысль, что ребятам придется подслушивать.

– Какое «подслушивать», Стеф? Не подслушивать, но на всякий случай иметь в виду нас, жаждущих спасти деревья Игиды практически любой ценой, – возмутился дракончик и практично поправился: – Исключая собственные жизни и здоровье, разумеется.

Янка хихикнула. Все-таки ее первое впечатление о некоторой трусоватости друга оказалось верным. Машьелис о Либеларо не был паникером и трусом в полном смысле этих слов. Однако психологическая травма, старая по меркам людей и совсем свежая по меркам почти бесконечного драконьего века, давала о себе знать. Лис то бросался с головой в омут приключений, будто хотел перечеркнуть все свои страхи, то отступал, словно вспоминал о них. Друзья понимали состояние напарника и давить на него или тем паче издеваться, никогда не пробовали. Зато, похоже, во многом благодаря именно тем давним страхам у Машьелиса выработалось уникальное чутье на неприятности. Он как будто заранее знал, куда можно лезть, не особенно рискуя, а с чем или с кем лучше и вовсе не связываться во избежание проблем.

Стефаль улыбнулся ехидной речи дракончика и махнул рукой, давая добро. Но тут же нахмурился. Рука оказалась какой-то липкой из-за раздавленного пирожка с ягодами. Эльф растерянно осмотрелся, крошки от почившей смертью храбрых сдобы, рассыпанные по дереву-диванчику, уже почти успели впитаться. Буквально на глазах хозяина исчез самый последний крупный кусок пирога, провалившийся сквозь моховую подушку. Может, свидетелям и показалось, но дерево причмокнуло. Пошевелив грязными пальцами, Стеф опустил их на подлокотник и через несколько мгновений поднял совершенно чистую руку. Дерево слизнуло остатки.

– Я и не знал, что у тебя дерево сладкоежка, – удивился Хаг.

Запасливая Янка молча слазила в сумку и вручила эльфу еще парочку прихваченных из столовой пирожков.

– Я тоже не знал, – признался Стеф и задумчиво прибавил: – Оно само не знало, что любит сладкое. Теперь знает.

– Значит, будешь поливать его компотом, – хихикнула девушка, припоминая книгу Булычева, и прибавила: – Теперь главное, чтобы оно за тобой не начало ходить по коридорам, клянча добавку.

– И пирожки из столовой не научилось тягать, – прибавил Машьелис, поднимаясь и потягиваясь всем гибким телом.

Эльфу осталось только согласиться с насущной необходимостью лично удовлетворять новые потребности древесного питомца и надеяться на то, что тот не будет преследовать его вне стен комнаты, выпрашивая добавку, и действительно не пойдет грабить столовую.

На этой продуктово-растительной ноте первое совещание юных заговорщиков из Клуба любителей овсянки, посвященное спасению Игиды, было закончено. Янка направилась в библиотеку, а уже оттуда, получив все три книги по списку Сейата Фэро, в общежитие. Ноша была не тяжелой, но разнокалиберной и несколько громоздкой, в сумку литература не влезла, и пришлось нести ее в руках. Навстречу девушке шел Пит Цицелир, столь же синеволосый, сколь и капризный сирен. Он подкидывал в левой руке и перебирал пальцами какие-то мелкие фиолетовые мячики. Завидев однокурсницу, парень отвлекся от своего занятия и хотел что-то сказать. Вот только лавры Юлия Цезаря студенту стяжать не удалось. Попытка говорить и жонглировать одновременно привела к тому, что один мяч выскользнул из пальцев, скакнул на пол, спружинил, отскочил к Янке и пребольно саданул по голени. Будто не мелкий мячик ударил, а чугунное ядрышко. Выносливая и в общем-то терпеливая девушка невольно взвыла.

Быстро сунув в карман два оставшихся мячика, разиня кинулся ловить сбежавший, изливая на пострадавшую поток оправданий:

– О, неудача! Яна, надеюсь, ты не слишком пострадала? На каникулах я сильно повредил руку, когда нырял в пучину у Штормовой гряды за жемчугом золотой луны ради подарка матери на глубинные торжества. Наши целители запели мою рану, но былую подвижность пальцы пока не обрели. Я упражняюсь…

И вместо того, чтобы выяснить, насколько же серьезно пострадала однокурсница, Цицелир затеял драматический рассказ о своих героических деяниях и всех перипетиях лечения. «Я… я… мне… мое… я…» – так и сыпалось изо рта сирена. Впрочем, парень был в своем репертуаре, ничего другого Яна от него и не ждала. Если и удивилась, то лишь тому, что об «ужасной трагедии» еще не знал весь факультет. Как ему сегодня удалось сдержаться на занятиях и не вывалить на ребят подробности, неизвестно. Наверное, приберегал свою драму на завтра, чтобы стать героем дня. Сегодня студенты, занятые первыми лекциями и общением после каникул, не уделили бы «несчастному герою» должного внимания.

– Пит, я пойду ногу намажу, пока синяк не налился, – мужественно послушав минут пять и растеряв остатки терпения, вклинилась Яна в хвастливый рассказ.

– А? О? Да… – насупился вдохновенно вещавший сирен, но тут же оживился и почти побежал навстречу следующей жертве. В коридор в недобрый для себя час угораздило выйти Еремилу.

Янка невольно улыбнулась, представив, как болтливый сирен будет вылавливать однокурсников по одному и каждому живописать в красках великую травму и личную стойкость, позволившую ему выжить. До ночи треть курса точно успеет обработать, а остальных, наверное, на всю цикладу растянет для удовольствия.

В комнате девушка сгрузила книги на стол и пошла в ванную. Именно там стояла заветная, полная больше чем наполовину баночка с мазью от доктора Лесариуса. Склянка осталась со времен лечения последствий головокружительного полета сильного, но легкого Машьелиса, ухитрившегося всего парой фраз настолько достать местную королеву красоты, что та натравила на паренька своего поклонника. Поскольку Яна из троих друзей оказалась самой успешной собирательницей синяков и шишек, дракончик великодушно презентовал мазь напарнице, оставив за собой право пользования продуктом. Правда, за весь минувший год лишь пару раз приходил за лекарством. На Лисе и так все заживало, нет, не как на собаке, а как на драконе.

Намазанный зеленой мазью синяк практически сразу перестал ныть. С удовольствием принюхавшись к целебному средству, Яна плотно завернула крышку. Она как раз ставила баночку на полку, когда хлопнула дверь и раздались негромкие голоса. Потом Иоле, обнаружившая у порога туфли подруги, позвала:

– Яна, ты вернулась?

– Да, – откликнулась та и вышла к друзьям. – Хорошо позанимались и погуляли?

– Чудесно. – Мечтательная улыбка девушки стала наградой галантному кавалеру.

Василиск улыбнулся в ответ любимой и вскинул бровь.

– Как каникулы, Яна?

– Здорово! Хорошо родных повидать. Соскучилась жутко, отсюда-то даже не позвонить. Хотя в АПП есть один большой плюс…

– Учиться интересно?

– Ну да… Учиться, наверное, во многих вузах интересно, – вяловато согласилась девушка и ткнула пальцем в окно. – Зато здесь все еще тепло, плащик или кофту накинул – и беги, а у нас дома сентябрь холодный и слякотный, жуть. После осени зима нагрянет, снег полгода лежать будет.

– Ого! Хорошо, что в мире Игиды таких морозов никогда не бывает, – кивнул Йорд, передернув плечами. Холодов василиск, пусть и был теплокровным, в отличие от своих неразумных сородичей не любил. Наверное, сказывалась родовая память.

Иоле привычно принялась хлопотать по хозяйству, ставить чайник. Янка, спохватившись, выложила на блюдо остатки пирожков из столовой и сразу, пока не отвлеклась на что-нибудь, сказала:

– Мы сегодня расстроенного Стефа встретили. В Садах Игиды, кажется, что-то случилось с деревом. Машьелис предлагает разобраться.

– Рассказывай, – заполучив чашку с травяным отваром, попросил Йорд. Он прихлебывал, полуприкрыв веки, и всеми силами пытался не демонстрировать авантюрный огонек в глазах. За год общения с тройкой друзей степенный василиск-летописец умудрился подхватить неизлечимый вирус – тягу к приключениям.

Янка рассказала все как есть. Об уже известном, о том, что и как компания собиралась делать дальше и какую роль заочно отвели отсутствовавшей парочке.

– Интересно, – подвел итоги Йорд. – И не кажется чем-то опасным. Но действительно интересно. Кстати, вы про письменные источники забыли. Мы с Иоле библиотеку навестим.

– Огурчиков для библиотекаря Холоротха возьмите. Я из дома еще баночек привезла, – предложила Яна.

– Варенье крыжовниковое? – умильно захлопал ресничками василиск, распробовавший иномирный сладкий продукт до такой степени, что за выставленную на стол банку никто с ним конкурировать не решался.

– Крыжовниковое тебе, земляничное декану, вишневое Стефалю, смородиновое Машьелису, аджику и лечо Хагу, – перечислила девушка.

На этот раз она тащила в академию не пять, а шесть сумок с продуктами. На семейство Донских произвел сильное впечатление рассказ Яны об обеспечении быта и потребностей студентов. Потому, узнав о том, каким успехом пользуются их домашние заготовки, родные, очарованные Гадом, нагрузили кровиночку вареньями-соленьями по полной программе. Шутка ли, их девочка так хорошо занимается, что ее на каникулы – с каникул сам декан доставить не брезгует!

С преподавателем студентка честно рассчиталась сразу после переноса себя и груза в АПП. Выделила из НЗ целых три банки. Судя по томно-хищному взгляду, которым декан ласкал лакомство, варенью недолго оставалось пребывать в неприкосновенности. Максимум до вечера первого учебного дня.

Наскоро посвятив друзей в план расследования, Янка оставила парочку чаевничать, а сама сбежала в ванную. После физкультуры она не рискнула принимать душ. Ветерок сегодня казался слишком прохладным. Зато сейчас поплескаться можно было не торопясь, чтобы дать влюбленным возможность побыть тет-а-тет, а себе позволить расслабить в горячей воде уставшие мышцы и смыть пот с тела. Дополнением к общим планам стало привычное упражнение-пятиминутка на заполнение энергией листочка Игиды. Лампочкой он по-прежнему ни в какую сиять не желал, но некоторые подвижки все-таки были заметны. Изначально узенькая каемка по краю пустого листа расширилась с нескольких миллиметров почти до трехсантиметровой ширины и пошла неровными волнами. На горбике эти «волны» были аж на две трети листа. Чтобы заполнить энергией весь лист, девушка тратила минут семь – десять, не меньше, да и это пока получалось через раз. Но она не очень-то расстраивалась. Пробовала, тренировалась, пыталась… Что ж, Москва не сразу строилась, мало-помалу станет и у нее получаться так, чтобы знаки Игиды можно было применять! Время до второго семестра второго курса еще есть.

Утро началось не с успевшей довести до бешенства на первом курсе гнусавой и пронзительной дудки, а с привычного звона колокола. Нет, звучал он, конечно, для ушей меломанов гораздо приятнее, вот только эта приятность никак не перекрывала громкость. Если проклятая дудка, казалось, дудела прямо в уши, то колокол, по первому впечатлению, и вовсе бил внутри головы. Попытки спрятать оную под подушку не помогали. Зато, когда Янка наконец продрала глаза и села на кровати, звук каким-то образом перестал быть раздражающе громким и всеохватывающим. Наверное, так работала артефактная магия АПП.

Мысль не успела оформиться окончательно, колокол замолк. Похоже, перебудил всех студентов. После расслабляющей каникулярной жизни входить в ритм не хотелось. Янка, позевывая, умылась. Расчесалась замечательной расческой – подарком Стефа. Волосы стали немного более послушными и куда более густыми, чем раньше. Таков оказался результат почти годового использования шампуня, изготовленного кентаврами. Супруга Быстрого Ветра, мастера расоведения, польщенная похвалами девушки в адрес шевелюры мужа, взялась регулярно снабжать студентку составами собственного изготовления. Яна была очень благодарна Ясной Заре, шампуни замечательно пахли, легко мылились, и волосы после них совсем не путались, правда, из-за того, что стали втрое гуще, возиться с прической меньше, чем раньше, у девушки все равно не получалось.

Приведя себя в порядок, соседки потопали из общежития. По пути они здоровались с немногочисленными в ранний час приятелями и знакомыми. Проходя мимо двери в комнату напарников, Яна привычно стукнула по ней кулаком. Столь же привычно в ответ хлопнули ладонью по стене и заорали:

– Сейчас!

Девушки не замедлили хода, все равно Хаг и Лис догнали компанию в считаные секунды и азартно забарабанили по двери Стефаля. Кавалер Иоле ждал внизу в холле. Там же нагнал друзей и староста. Дракончик самым внимательным образом изучил сумку напарницы и уточнил:

– Варенье к каше взяла?

– Взяла, – согласилась Янка.

– Какое? – вытянул шею Машьелис, будто хотел пронзить ношу девушки рентгеновским лучом.

– Вишневое, для Стефа.

– Почему? – Парень насупился, точно обиженный карапуз. Длинные реснички часто затрепетали, будто голубоглазая «деточка» смаргивала навернувшиеся слезы. – Значит, вот ты как с ж…

Договорить он не успел, потому что губы прихлопнула массивная ладонь Хага.

– Муха, – невинно пожал плечами тролль, пользуясь старой как мир отмазкой.

– Где? – взвился Лис.

– Улетела, болтливый ты наш, – буркнул тролль, многозначительно нахмурившись.

– Для Стефа, чтобы ему настроение поднять, – спокойно объяснила Яна, глянула на часы и предложила: – Хочешь смородиновое, давай вернемся, я еще баночку прихвачу.

– Хочу! – энергично согласился дракончик и, подхватив под локоток напарницу, поволок ее в обратную сторону под смешки всей компании и проходивших мимо студентов. Кто-то даже поинтересовался, насколько у парня зачесалось и успеет ли он почесать все до занятий или решил чесаться вместо оных.

– Завидуйте! – огрызнулся, гордо задрав нос, Машьелис и, дождавшись, когда Янка откроет дверь, быстро спросил: Так ты им не рассказывала про Сейата?

– Нет, конечно, Йорд все равно ничем мне не поможет. А Иоле я зачем буду волновать? Как-нибудь справимся, – вытаскивая с нижней полупустой полочки небольшую баночку смородинового варенья, отозвалась Яна.

Большую часть домашне-сумочного запаса Янка вчера сдала коменданту Олхрокху. Так повелось еще с первого курса. Когда в первом семестре через пару циклад занятий землянка озаботилась поддержанием съедобного состояния продуктов, она по совету радеющего за сохранность любимого варенья Гада договорилась с силаторхом. После очередной взятки маринованными огурчиками у деловитого силаторха нашлось место для негабаритных запасов студентки.

– Хм, пожалуй, Хаг был прав, когда за мухой погнался, – смущенно фыркнул Лис.

Чувствовать себя дураком он не любил, но ошибки признавать умел. Впрочем, долго себя винить тоже не был способен, потому шустро поинтересовался, заглядывая Янке через плечо: – Чего баночка такая маленькая?

– Чтоб не слиплось, – добродушно усмехнулась девушка, застегивая сумку и захлопывая дверцу шкафа. – Пошли!

Машьелис задумался на пару-тройку секунд, потом выдал:

– Это технически невозможно. От варенья.

– Ты имеешь шанс стать первым, но, чур, не по моей вине, – рассмеялась Янка, подталкивая друга к двери.

Варенье-то было при них. А каши в столовой. Их с легкой руки, вернее, после молитвенной просьбы Янки, стал в ассортименте варить повар-силаторх. Блюда неожиданно пришлись студентам по вкусу. Потому кастрюльки расхватывались первой партией ранних «пташек». Соням и опозданцам этаких «червячков» не доставалось.

Друзей парочка нагнала уже у дверей столовой. Всей гурьбой ребята ввалились в помещение и оккупировали раздачу. Растущие организмы нуждались в завтраке! Каша сегодня была рисовая! Ну и что, что местный рис оказался чуть зеленоватым? На вкус он все равно оставался рисом, и молочная каша оставалась молочной кашей. Загрузив себе на поднос еще тарелку с воздушным омлетом и булочку, Янка потопала к столу. Шустрый Машьелис уже вооружился ложкой и жадно ждал сумку подруги, вернее, вожделенное варенье из нее. Свободную от ложки левую руку прожорливый дракон занял вилкой с наколотой на нее отбивной. Вернее, тем, что он нее осталось. К тому времени, когда девушка присела и выставила банки на стол, Лис управился с двумя немаленькими кусманами мяса и готов был посвятить всего себя каше с вареньем. Или варенью с кашей. Второе с точки зрения употребления дракончиком любимого продукта звучало более верно.

Остальные питались более скромно. Хотя на фоне аппетита щуплого напарника даже прожорливость тролля выглядела всего лишь как легкий перекус. Наверное, подумалось Янке, все дело в специфическом метаболизме, отвечающем за необходимость питать не только человеческий организм, но и драконий облик.

– О чем задумалась? – подмигнул напарнице Лис.

– Почему ты так много ешь, – честно отозвалась Яна и, прежде чем Машьелис успел обидеться, поделилась своими соображениями по поводу двух форм.

– Ну да, – пожал плечами парень, извлекая из баночки смородинового варенья последние капли и облизывая палец.

– Интересно было посмотреть, – бесхитростно улыбнулась девушка. – Как-нибудь покажешь, какой ты дракон?

– Как-нибудь, – почему-то поспешил замять тему Машьелис.

Хаг, вдруг проявив неслыханную тактичность, переключил внимание компании:

– Я вчера в лесу нашего Авзугара видел во второй форме. Здоровый, чистый горный великан, а не медведище. Может, какая горная разновидность? Мех густой, серый с черными разводами, воротник на груди белый. Красавец!

– А как ты его узнал, если он был медведем? – удивилась Яна.

– Он обернулся при мне, – ухмыльнулся тролль. – Попугать чуток хотел, да я его за шкирку поймал, а второй рукой гортань пробить собирался. Тролльи пальцы, сами знаете, коли уж вцепились, не разожмешь.

– Это могло быть опасно, – неодобрительно покачал головой Стефаль, задумчиво перебиравший вилкой салат.

– Не-эт, он шутковал, да и я не всерьез на бой нацелился, чуял, что дело нечистое, – беспечно отмахнулся Хаг.

– Как ты весело провел первый день в академии, – иронично подметил Йорд.

– А то ж, – усмехнулся Хаг, за разговором не забывая наворачивать какую-то разновидность плова. – Прибыл рановато, друзей нет, заскучал, вот и пошел прогуляться.

Янка доела кашу и глянула на шар-часы под потолком столовой. Как-то очень быстро летело время в приятной компании за вкусной едой! Жаль только расписания занятий из-за прихоти студентов никто перекраивать не собирался. Первыми ушли Йорд и Иоле, чуть позже, не удержавшись от соблазна стрескать добрую половину банки вишневого варенья, Стефаль.

Янкина тройка уже собиралась на лекцию по знакам, когда над головами ребят пророкотало:

– Где варенье на раздаче брали?

– Где брали, там уж нет, – оповестил Машьелис, нахально запрокидывая голову и встречаясь с озадаченным взглядом здоровенного, похожего на великана детины.

Кажется, Янка видела его в прошлом году на первой общей лекции ректора Шаортан, но издалека. Потому студент и не произвел на нее тогда столь подавляющего впечатления.

После слов дракончика кустистые брови вопрошавшего задвигались, он явно пытался осмыслить сказанное. Грубое, точно вырубленное топором лицо приняло озадаченное выражение.

– Я из дома варенье привезла, – поспешила вмешаться Янка, пока озадаченность все еще миролюбиво настроенного бугая не переросла в агрессию, чреватую для Лиса очередным полетом на длинную дистанцию и травмоопасным приземлением. Старичок-то с молотком, то есть лекарь Лесариус, все вылечит, но, во-первых, напарника жалко, а во-вторых, полновластный повелитель половников – мастер Вархимарх – мог разгневаться и отлучить нарушителей мирной процедуры питания от деликатесов.

Явственное разочарование проступило на физиономии великана. Добрая девушка подвинула к нему ополовиненную баночку вишневого варенья.

– Возьми, если хочешь. Мне все равно початую банку таскать в сумке неудобно, еще крышка соскочит, тетради зальет, – предложила Яна.

– Благодарствую, – громыхнул в ответ здоровяк, порылся в кармане, хлопнул на стол какой-то булыжник, сграбастал баночку, казавшуюся в его лапе детской игрушкой, и двинулся прочь.

– Это чего он нам на стол кинул-то? – озадаченно хмыкнул тролль, изучая приличный, с куриное яйцо, сероватый камень.

– Ух ты! – Ноздри Машьелиса жадно раздулись. – Янка, да ты на своем варенье так заработаешь, что всю жизнь отдыхать сможешь! Это ж алмаз! Крупный! Чистой воды будет, как огранят! Коготь даю!

– Может, он его случайно обронил? Спросить надо бы, – неуверенно предположила девушка, собираясь вернуть потерю владельцу.

– Заплатил он тебе так! И не вздумай возвращать, за оскорбление примет! – взвился дракончик и, не дожидаясь от напарницы разумного решения, сам схватил камень и запихал его Янке во внутренний карман сумки.

За препирательствами и выяснением вопроса собственности на драгоценные камни время на завтрак практически вышло. Компании пришлось чуть ли не бежать в корпус.

Декан Гад, длинноносый тип с темной шевелюрой, больше похожей на иголки ежа, за дверь опоздавших не выгонял. Но лучше бы поступал именно это. Нет, он отыгрывался на проштрафившихся студентах со всем богатством фантазии. И отработки с мытьем лестниц в Башне Судеб являлись самым обыденным и легким из пестрого и постоянно видоизменяющегося набора кар склонного к творчеству педагога. Так что даже самые безалаберные студиозы, не следящие за временем, старались являться в лекторий пред декановы очи вовремя.

Привычно усевшись за второй стол, Янка, Хаг и Машьелис внимали мастеру. Третировать расслабившихся за каникулы ребят он не стал. Читал обычную лекцию по знакам, ненавязчиво включая расхолодившийся за лето коллектив в процесс повторения. Приводил примеры взаимодействия новых символов Игиды с уже изученными.

– Знак ЛИГОР олицетворяет воду во всех ее проявлениях. В сочетании со знаком ИРИ чаще всего… – вещал Гад. Резко прервался, заметив отвлекшегося от лекции Картена, бросил вопрос. – Студент Рос, не напомните нам значение знака ИРИ?

– Э-э-э, – начал мычать что-то невнятное голубокожий хулиган, отчаянно шаря глазами по аудитории в ожидании подсказки.

Добрая толстушка-хоббит Таата шепнула ему одними губами: «Воздух». Парень бойко озвучил ответ. Но Гад не был бы Гадом, если бы на этом воспитательный допрос завершился. Подсказку он заметил и девчушке простил, а вот Картена вызвал к доске и потребовал запечатлеть знак ИРИ рядом со знаком ЛИГОР.

Парень взял магическую указку, игравшую в академии одновременно роль карандаша и указующего перста регулируемой длины, чуток помялся и вывел загогулину, чем-то напоминавшую барашка, нарисованного трехлеткой, или моток проволоки, запутанной любителем головоломок.

– Сколько, по-вашему, витков в знаке, студент Рос? – выгнул бровь Гад, намеренно загораживая допрашиваемому вид на аудиторию.

– Э-э-э, три, – с апломбом выдвинул предположение нахал.

– Три, значит. Что ж, на следующем семинаре вас ждет персональная контрольная по знакам, а сегодня после лекций будете тренироваться в искусстве счета. Поручаю вам пересчитать плиты на площади Башни Судеб. И, Картен, если это число не сойдется с реальным, завтра вы будете не только пересчитывать, но и мыть количество плит, равное разнице между действительным и подсчитанным. Садитесь!

Ставший синим вместо голубого студент вернулся за парту, удостоился страдальческого вздоха Максимуса, по долгу дружбы собиравшегося присоединиться к арифметической отработке, и взялся за ручку, а заодно и за ум. Гад, свершив возмездие, как ни в чем не бывало возобновил лекцию.

Янка, по обыкновению, усердно писала, старалась понять и в итоге столь же привычно отключилась от попыток постижения сути. Правда, сейчас отключение у девушки произошло не во второй половине лекционного часа, как в начале первого курса, а ближе к последней трети.

Но из аудитории студентка выходила с чувством облегчения и мысленной галочкой о необходимости перечитать лекцию если не сегодня вечером, то на выходных обязательно.

– Идите, я на пару слов к декану подойду и нагоню, – попросил Машьелис.

Хаг и Янка спорить не стали – надо так надо. В чужие секреты они, в отличие от своего напарника, совать нос никогда не стремились. Захочет – расскажет сам.

– Чего тебе, о Либеларо? – деловито поинтересовался Гад, бегло просматривавший заметки, а может, и штрафную контрольную какого-то первого «счастливчика».

– Пропуск в город в день библиотечной работы на меня и Янку, – бодро отрапортовал дракончик, пожирая декана верноподданническим взором, или попросту нагло таращась.

– А в хранилище главного городского банка тебе пропуск не выписать? – язвительно уточнил дэор.

– Хорошо бы. – Машьелис мечтательно зажмурился и аж причмокнул губами, представляя груды золота, серебра, драгоценных камней. Ох и повалялся бы на них юный дракончик, почесал шкурку. – Но вы ведь все равно не дадите.

– Не дам, – согласился Гад. – Так зачем тебе пропуск? Библиотека академии вполне способна удовлетворить запросы второкурсников.

– Способна, но нам надо в город. По личной надобности. Очень надо. И именно в этот день, а не в выходной, когда в город рванет вся академия, – проникновенно пояснил парень без привычного паясничанья, даже ладошки с аккуратным маникюром сложил перед грудью чашечкой в просительном жесте.

– Хм, если так надо, – задумчиво дернул носом-сосиской декан, будто измерял им не только степень правдивости слов студента, но и величину нужды, – подпишу. Если влипнете в неприятности, до конца года даже в выходной за ворота шагу не сделаете.

– Как можно о нас так плохо думать? – обиделся Лис.

– Я о вас правильно думаю, о Либеларо, потому и предупреждаю, – огрызнулся декан, заполняя пропуска.

Дождавшись, пока Гадерикалинерос выведет имена студентов и дату разрешенного выхода за врата АПП на двух пластинках – пустых листочках Игиды, – дракончик цапнул их со стола и расцвел благодарной улыбкой:

– Спасибо, мастер.

– Ступай, – отмахнулся декан и только что не прибавил, как какой-нибудь священник: «И не греши, чадо мое».

Машьелиса как ветром сдуло. Он нагнал друзей и, насвистывая нечто веселое, вприпрыжку зашагал рядом. Хаг покосился на радующегося жизни напарника и только головой тряхнул.

Следующая лекция, по расоведению, была хоть и более трудным упражнением в скорописи, зато куда более понятным и интересным. Какую бы тему для рассказа ни выбирал Быстрый Ветер, рассказывать скучно кентавр просто не умел.

Возле закрытой аудитории (вот что за моду взяли запирать учебные помещения?) скопился весь второй курс блюстителей пророчеств. Ребята гомонили и строили версии-объяснения запертым дверям, одну абсурднее другой. По части нелепости лидировали три предположения в исполнении Картена, Цицелира и веселящегося Авзугара: кентавр сломал правую заднюю ногу, правую переднюю или обе руки разом.

Но вот ударил колокол, и дверь в лекторий распахнулась. Только это был вовсе не лекторий, а пещера, заполненная зеленоватым светом, тенями, шебаршением, скрежетом камней и далекой капелью сочащейся со сталактитов воды.

– Кто назовет тему урока? – бодро вопросил здоровый на все четыре ноги и обе руки лектор, неслышно, как индейский охотник, выступая из сумерек.

– Пещерники? – не особо раздумывая, выпалил Картен, покосившись на Титу Елбаст.

– Наги, – попытал удачи Еремил.

– Дроу, – тихонько предположила Таата, опасливо округлив глаза.

– Гоблины, – спокойно пискнул свою версию староста, расправив уши-локаторы и зубасто улыбаясь. Ему модернизированный кабинет точно пришелся по нраву.

– Разумеется, кому как не гоблинам знать, как выглядит самая уютная пещера, – по-доброму усмехнулся Быстрый Ветер и притопнул передним правым копытом, регулируя интенсивность иллюзии и уровень освещения, чтобы дать студентам возможность пробраться за парты.

– Кто может обосновать, почему иным расам этот замечательный уголок не придется по вкусу? Ольса, есть версии? – не дожидаясь, пока ребята рассядутся, продолжил бомбардировку вопросами Быстрый Ветер. Сам он отошел к плоскому куску скалы в половину своего роста. Именно так сегодня выглядела кафедра.

– Тут сыровато, наги же, по сути, разумные сухопутные пресмыкающиеся, предпочитают сухие пещеры, – отметила дриада.

– У кого есть другие версии? Юнина?

Эльфийка покусала губку и продолжила рассуждения подруги:

– У левой стены расположена грибница фиолетовой мрянки. Пещерники не только не едят ее, но и стараются извести в местах своего обитания. Споры этого гриба – сильнейший аллерген для большинства разумных. Насколько мне известно, из жителей неглубоких пещер мрянку употребляют в пищу лишь гоблины и дроу. Но дроу, как и наги, не любят сырых мест, и флуоресцентный мох в их обиталищах имеет голубоватый, а не зеленый оттенок.

– Неплохо, – оценил кентавр. – Твои познания выходят за рамки изученных тем. Как насчет того, чтобы рассказать нам о значении мрянки в жизни гоблинов на следующем занятии?

– Буду рада, мастер, – вежливо склонила головку Юнина. И ведь не из вежливости, она и впрямь была рада заданию. Подбирать материал по растениям эльфийке всегда нравилось почти так же сильно, как Ольсе.

Напарница Юнины, вампирша Ириаль, лишь пренебрежительно фыркнула. Она бы, пожалуй, предпочла поискать что-нибудь о паучьих ритуалах жриц Ллос. Кроваво, мрачно и захватывающе! Но сегодня студенты проходили каких-то жалких гоблинов!

– Нерушимых сводов, студенты! – озвучил новое приветствие по теме урока Быстрый Ветер, оглядел группу, пришедшую в относительно рабочее состояние, и начал лекцию. Кивком головы указав на старосту, кентавр сказал: – Внешность студента Кайрая Рахода является типичной для представителей народа гоблинов. Зеленоватая или буроватая плотная кожа служит для защиты и маскировки. Крепкие заостренные ногти и тонкие пальцы делают руку способной к манипуляциям как с тяжелыми орудиями, так и с хрупкими предметами. Невысокий рост дает возможность передвигаться в тесноте подземных пещер. Там, где более высокие или массивные глубинные жители неизбежно застрянут, гоблин пройдет, не сгибаясь. Глаза с узким зрачком, чутко реагирующим на свет, позволяют гоблинам ориентироваться при скудном освещении, чуткие уши облегчают эту задачу и заменяют зрение там, где свет отсутствует. Скажи, Кайрай, что написано в левом верхнем углу пещеры.

– «Домашнее задание – фольклор гоблинов, – быстро прочитал староста. – Одно произведение на выбор».

Янка же, даже прищурившись, смогла различить в дальнем мрачном углу лишь тени. Народ восхищенно зашумел. Еремил даже присвистнул.

– Кроме того, гоблины отличаются… – продолжил Быстрый Ветер и замолчал. Во всяком случае, большей части студентов показалось, что замолчал секунд на пятнадцать. И потом продолжил: – Озвучь окончание моей речи, Кайрай.

– Чрезвычайно острым слухом, – пискнул староста, поведя своими лопушками. Пожалуй, он был слегка удивлен тем, что никто другой кентавра не слышал.

– Верно, – просиял лошадиной улыбкой лектор и продолжил рассказ, перейдя к истории и основным занятиям расы, как то: горное дело, целительство, алхимия и артефакторика…

За два лекционных часа он умудрился надиктовать более десяти страниц и список дополнительной литературы для желающих еще на страницу. И это Янка еще кое-что слушала, а не записывала, щадя уставшую руку. Хорошо было Машьелису. Вредный дракончик являлся амбидекстером и с равным успехом использовал для конспектирования обе руки. Причем завидовала о Либеларо не только напарница. Даже прилежные Юнина с Ольсой частенько поглядывали на парня с откровенной завистью.

Из пещеры студенты выползали, полностью проникнувшись гоблинской атмосферой, со сведенными пальцами и бурчащими от голода животами.

– Обед! – мечтательно, таким тоном впору произносить имя возлюбленной, протянул Хагорсон, потягиваясь всем мощным телом.

– И не говори, я готов силаторха вместе с половником сожрать, – поддакнул Картен.

– Они ядовитые, – с насмешливым фырком бросила через плечо Ириаль.

– Половники? – испугался Машьелис.

– Силаторхи, – процедила вампирша, сморщив хорошенький, хоть и хищный носик. После конфликта с комендантом девица сочла необходимым изучить потенциального врага и была неприятно поражена его мощью – фактически неубиваемостью и несъедобностью. О чем сейчас, чуть замедлив шаг королевы, и поведала внимающим массам.

– Вот так карты Привратник кинул, – искренне удивился дракончик.

– Такие несуразные внешне и такие опасные, – согласно рыкнул Авзугар. Оборотень оценил рассказ вампирши по достоинству.

А Янка упрямо подумала, что силаторхи очень хорошие, а грозным и опасным любой стать может, если его обидеть. За весь прошлый год от сухопутных осьминогов девушка видела только пользу, в отличие от кое-каких вполне гуманоидных с виду студентов.

Блюстители толпой валили в сторону столовой. Вот только замешкались на несколько секунд, когда стремительно несшийся в первых рядах Пит горестно вскрикнул и стал столбом.

– Ты чего? – озаботилась Тита, насупив и без того густоватые брови.

– Шарик один потерял. В сумке дыра, – горестно воскликнул сирен. И такая боль потери была в его голосе, что Авзугар, вероятно успевший вчера попасть на лекцию о «героическом нырянии и поврежденной руке», пренебрежительно рыкнул:

– И чего вопить? Невелика потеря. Новый купишь. Сумку зашьешь, или вон девчонок попроси, коль сам с иглой не дружишь.

– Ты ничего не понимаешь, – издал еще более страдальческий стон Цицелир, тряхнув длинными синими волосами и воздев свободную от ноши тонкопалую руку со складками перепонок. – Это не просто шарики, это дар прекрасной леди, чьи тайну и дар я поклялся хранить…

– А-а, так бы сразу и сказал: подружка подарила и зашибет, коль о потере прознает, – пожал широкими плечами равнодушный к чужому горю оборотень. Нет, все-таки не совсем равнодушный, потому что прибавил: – Как на свиданку к ней побежишь, купи цветов, сластей, а лучше побрякушку с камешками. Девицы это страсть как любят. Враз помягчеет и простит.

Сирен в ответ издал серию многозначительных страдальческих стенаний и замолк. Компания обогнула его скорбящую фигуру и двинулась дальше к столовой. Янке однокурсника было жаль, но очень-очень хотелось есть. Она сейчас ничем говорливому и напыщенному парню помочь не могла, да и Лис, чувствуя настроение сердобольной подруги, решительно подхватил ее под руку и потянул за собой. Как у сильного, но легкого получалось тащить за собой девушку вдвое толще его и выше почти на голову, оставалось большой драконьей тайной. Наверное, Машьелису тоже очень хотелось кушать, причем кушать непременно в обществе Янки и Хага.

Обед был хорош всем, кроме пары моментов. Он слишком быстро закончился – раз, и наедаться от пуза перед работой в теплицах студентам настоятельно не рекомендовалось – два.

Впрочем, большая часть вечно голодной братии (особенно парни) все равно метала харчи, рассчитывая на то, что по дороге до теплиц у лекарского корпуса еда в животе утрясется.

За желтым зданием, вмещавшим лазарет и аудитории для лекций и занятий, стояло несколько парников и три гигантские теплицы. Именно они предназначались для практической работы студентов. Теплицы с оранжереями, где выращивались растения для нужд столовой академии, располагались значительно дальше, правее от лесопарка.

Мастер Байон не любил лекций, предоставляя право вбивать сухую теорию в головы студиозов своему коллеге и другу – целителю Лесариусу. Сам же всем иным видам работ предпочитал возню с растениями и землей.

Он ждал второкурсников у второй теплицы, но времени зря не терял. Щелкал секатором, подправляя крону куста с очень полезными, хоть и кислыми, как смерть от лимона, синими ягодами. Ягоды, правда, уже давно собрали, и теперь мастер укорачивал слишком разросшиеся ветви, мешающие свободному проходу по дорожке. Кожаный фартук, повязанный поверх толстого брюшка и груди Байона, не давал колючкам разодрать рубашку. Руки с толстыми, как хорошая сарделька, пальцами двигались так ловко, что у куста не имелось ни одного шанса поквитаться с обидчиком. Срезанные ветки мастер складывал в аккуратную вязанку. Как чувствовали студенты, им еще придется ощипывать с них листья или кору для приготовления чего-нибудь этакого – не сейчас, так попозже. Просто так мастер Байон не делал ничего и никогда.

Возможно, он занимался преступным ничегонеделанием где-то за пределами академии или в укромном местечке АПП, куда не заглядывали глазастые студенты. Вот только никто очевидцем шоу «Мастер бьет баклуши» до сих пор не стал.

– Ясного дня, студенты, – гулко поприветствовал молодежь толстяк и убрал секатор в крепление на поясе. Пояс у мастера по числу помещенных на него инструментов, приспособлений и странных штуковин, названия которых Янка не знала, конкурировал с поясом мастера Лесариуса. А если считать параметром соревнования массу, легко выигрывал.

Студенты поздоровались с учителем и стали, не дожидаясь подсказки, разбирать фартуки и перчатки со стойки у входа в теплицу.

– Вот, решил на досуге крушевицу к сезону отдохновения приготовить, – поделился с ребятами толстяк. – И кусту и вам, коль живот прихватит, польза немалая. Про отвар вам мастер Лесариус поведает, а я так скажу, что кору пожевать можно, если припечет. Только норму свою вам еще высчитать предстоит. Пока по веточке припасите.

Янка без споров достала полотняный мешочек и, так же как и другие, убрала в него небольшую ветку колючего кустарника.

– Ой, мастер, глядите, а что это на листе-то? – выпалил удивленный Машьелис, ткнув пальцем в беловатую пузырящуюся кучку, больше всего напоминающую плевок.

– Харкнул кто-то на куст, – хохотнул Картен. – А ты вляпался, ага?

– Странно, от пузырянки мы участок обрабатывали. Неужто такая пакость завелась, какую взвесь иора не берет? – озабоченно нахмурился толстяк и заквохтал вокруг куста, как у ложа любимой деточки с внезапно подскочившей температурой. В считаные секунды он повторно осмотрел все листики и кору растения и с облегчением выдохнул: – Нет, всего одна кладка. Наверное, кто-то из студентов на подошве паразита принес. Говорили вам, говорили – вытирайте ноги перед опытным участком! Да вы, лентяи, вперед не глядя несетесь! Нет чтобы задержаться чуток, подолждать, пока мох всю пакость соберет.

«Так вот зачем перед теплицами дорожки из мха», – запоздало сообразила Янка.

– Вы же не говорили, мастер, зачем ноги вытирать, – пискнула Таата откуда-то из-за спины напарника Еремила.

– Сложно спросить? А про сагфарум почитать в библиотеке, коль сами его не признали? – возмущенно запыхтел толстяк, всплескивая руками. – Стало быть, так, к следующему занятию все мне по пятистраничному реферату напишут про мхи полезные, что в академии растут. Чтоб не меньше семи видов описали и сагфарум обязательно упомянули!

Не в добрый час пискнувшую про «не говорили» малявку однокурсники одарили очень благодарными взглядами. Машьелис, проявляя то ли благородство, то ли странное любопытство, продолжил расспросы:

– Что за пузырянка такая, мастер, чем она опасна?

– Червь такой, мелкий, буро-зеленый, не больше пальца моего, толщиной с дождевого червя будет. Траву, почитай, любую лопает. Ну да один червяк не страшен, а вот перед смертью он яйца откладывает. – Байон уличающе ткнул пальцем в «обслюнявленный лист». Из одной такой кладки более пятидесяти личинок народиться может. Давай, глазастый, сорви да в чан с жидким иором брось.

Машьелис подцепил пострадавший листок двумя пальцами, стараясь не перепачкаться в «слюне», и отнес к металлическому баку с левой стороны от теплицы. Поднял плотно пригнанную крышку за дужку ручки и бросил добычу. Крышка с глухим «банг» встала на место. Байон одобрительно кивнул.

– Мастер. – Внезапно дракончик вскинул голову, осененный ужасной мыслью. Голубые глаза расширились, и даже локоны чуть ли не дыбом встали. – А студенты-то не могли такой пакости в подземный лес детей Игидрейгсиль на первой экскурсии занести ненароком? Мы же ноги ничем не вытирали!

– Нет, – покачал головой учитель и знаток природы со снисходительной, но поощрительной улыбкой, адресованной радетелю за Игиду. – Деревья Игиды, выросшие на корнях вечной Игидрейгсиль, неуязвимы для недугов, свойственных как обычным, так и волшебным растениям. Не тревожься!

Какая-то тень беспокойства, впрочем, все-таки мелькнула на челе мастера.

Упрямый Машьелис между тем не унимался и настойчиво продолжал расспросы с искренней надеждой на положительный ответ:

– Совсем-совсем неуязвимы? Правда, мастер?

– Мне неведом такой недуг, какой мог бы одолеть деревья Игиды, – ответил Байон, и, как это ни странно, Янка поверила, что учитель говорит чистую правду.

Это что же выходит? Если он видел и знает о случившемся с деревом Игиды, у которого почернела и оторвалась ветка, то все равно не знает, чем оно заболело? Нехорошо. Значит, прав Стефаль, что так беспокоится.

– Теперь вас ждут сбор пасерики и увлекательный рассказ о полезных свойствах этого замечательного растения, – скомандовал мастер Байон, хлопнув в ладоши.

Студенты дружным табунчиком устремились в недра теплицы, пышущей ароматом влажной земли и листьев. Будь такая «маленькая» тепличка у Янкиных родных, урожаем огурчиков можно было бы кормить не всю семью и соседей, а, пожалуй, половину поселка.

Чем ближе к корпусу подходили ребята, тем медленнее становился их шаг. Подсознательно никому не хотелось на лекцию по истории Игиды. Надо-то надо, но жуть до чего неохота. И все-таки второкурсники всех трех факультетов собирались в лектории. Том самом, где состоялась первая вводная лекция ректора Шаортан, и откуда студентам открылся проход, ведущий в подземный сад Игиды.

Мешкавшие до последнего ребята валили в аудиторию толпой. Ни один тунеядец не хотел опоздать и нарваться на индивидуальное занятие и самостоятельное изучение темы вкупе с последующим пересказом усвоенного.

Ириаль, плавно покачивая бедрами, шла впереди Янкиной тройки. Вдруг она споткнулась и дернулась. Высокий тонкий каблук сапожка вампирши застрял между плитами пола и от слишком сильного рывка с хрустом надломился. Упасть красотка, разумеется, не упала. Тем паче что вперед метнулся Еремил и предупредительно подхватил девушку под локоток.

– Это знак! – патетически провозгласил Машьелис. – Дарованный близостью сада Игиды знак!

Студенты, спешащие на лекцию, особенно предсказатели, насторожили уши.

– Ириаль, пора переходить на спортивные тапки! Только в них тебе не грозит опасность остаться без ног! – завывая, выдал дракончик.

Слушатели грохнули. Вампирша злобно оскалилась, вырвала локоть у Еремила и пронеслась вверх по ступеням. Со сломанным каблуком бегать было не слишком удобно, потому приземлилась Шойтарэль на втором ряду и завозилась, снимая обувь. Наверное, собиралась оценить нанесенный ущерб.

Юнина, явно не одобряющая выходку Машьелиса, поспешила вслед за напарницей. Еремил досадливо упрекнул парня:

– Зачем ты так?

– С нашей красотки лишнюю спесь сбить никогда не вредно, – пожал плечами остроумец и, прищурившись, заметил: – Тебе, Ерем, лучше девицу попроще подыскать. Наша фифа на тебя если и сподобится глянуть, то только в качестве закуски. Неужто за год не понял?

– Я сам разберусь, – неожиданно резко огрызнулся обыкновенно бодрый и не унывающий студент, тряхнув челкой светло-русых волос. Впрочем, на разборки времени уже не оставалось. Ударил колокол. Янка, Хаг и Машьелис едва успели занять места на первом ряду. Садиться сюда после лекций по основам Мироздания находилось немного охотников.

Быстрым шагом в аудиторию вошел кареглазый симпатяга-лектор. Правда, симпатичным его почти никто из девушек, намучившихся с непонятными конспектами, не считал. Если только самые отъявленные мазохистки, да и те, наученные горьким опытом, нежные чувства выказывать не стремились. Стоило один раз намеренно пропустить занятия, и потом приходилось сидеть на дополнительных занятиях Ясмера, раз за разом пытаясь сдать материал. Слезы, страдания и боль фирма с каштановыми локонами и пробивающимися над сочными губами усиками гарантировала!

– Ясного дня, студенты, – деловито приветствовал аудиторию лектор. Положил папку на стол и, как обычно, без конспекта обратился к слушателям: – Сегодня мы начинаем краткий курс лекций по истории Игиды. По результатам курса в этом семестре вам предстоит сдать зачет. Как обычно, явка на лекции и ведение конспекта обязательны. Если пропускаете тему, отчитываетесь мне по ней в индивидуальном порядке. Тема для понимания доступна, потому жалоб на самочувствие быть не долж…

– А-а-а-а, – раздался вопль, плавно переходящий в истошный визг с порыкиванием.

Звуки исходили от вампирши. Девушка не просто вопила, она босыми ногами взобралась прямо на стол. (Похоже, обуться до начала занятий вампирша не успела.)

– Ириаль, что случилось? – Надалик вскочил, собираясь рвануть к перепуганной красавице, но был остановлен резким движением руки лектора, применившего какую-то магию.

– И подобные выходки тоже недопустимы, – отчеканил Ясмер и скомандовал: – Слезьте, студентка!

– Не-э-эт, – наотрез отказалась Ириаль, постукивая клыками от страха.

Лектор перестал сурово хмуриться. Красивое лицо приобрело озадаченное выражение. Он спокойно и почти заботливо, так врач обращался бы к пациенту из палаты с мягкими стенами, уточнил:

– Что вас напугало?

– Он полз и кусался! – выпалила подрагивающая и кривящаяся от брезгливого ужаса Ириаль, продолжая сидеть на столе. – Ненавижу!

– Кто полз? – по-прежнему вкрадчиво уточнил Ясмер, осторожно приближаясь к психованной девице.

Ближайшие соседи студентки, напротив, постарались отодвинуться от нее подальше.

– Червяк! Фиолетовый червяк! Ненавижу червяков! – взвизгнула вампирша. Бледное лицо ее пошло красными пятнами. Причем странный румянец затронул не только скулы, но и лоб, подбородок, лебединую шею.

– Где же сейчас ваш червяк? – поинтересовался мастер и почему-то бросил взгляд в сторону двери. Может, собрался выйти в холл и вызвать студентке доктора?

– Не знаю, уполз! – отмахнулась от дурацкого вопроса пострадавшая. – Укусил меня и уполз!

В подтверждение своих слов Ириаль выгнула ногу и показала багровый, как от ожога, след на лодыжке. От этого места тонкими лучиками по ноге расползалась краснота. Похоже, шутка Лиса обернулась правдой: ходить в чем-то, кроме спортивных тапок, красавице-вампирше было строго противопоказано.

– Сделайте же что-нибудь, мастер! Ей плохо! – воскликнул Еремил, бессильно сжимая кулаки.

Ясмер цепким взглядом впился в ногу девушки и отдал приказ:

– Всем студентам залезть на столы, подобрать ноги. Никто не покидает аудиторию.

Обрадованные странным поворотом лекции, перепуганные и увлеченные происходящим второкурсники шустро принялись штурмовать парты. В считаные секунды деловитый вид аудитории, готовой к ответственной лекции, изменился.

Тем временем лектор залез в кошель на поясе и достал пластину. Сломал ее, вызвав облачко зеленой пыли, и четко проговорил:

– Целитель Лесариус. Срочно нужна помощь студентке, отравленной при контакте с неизвестным созданием, предположительно неким червяком. Ректор Шаортан, тварь до сих пор не найдена. Прошу прибыть!

– Я отравлена? – взвизгнула Ириаль, схватилась за пострадавшую ногу и принялась щупать ее так, словно хотела исцелить массажем.

– Возможно, но я не исключаю обычную аллергическую реакцию, – педантично ответил Ясмер и деловито посоветовал: – Постарайтесь до прибытия помощи поменьше двигаться и не волноваться. Статичная поза и размеренное дыхание способствуют замедлению кровообращения, а следовательно, и распространению яда с током крови.

Выдав инструкцию, сам мастер Ясмер следовать примеру студентов и забираться с ногами на кафедру не стал, но отступил вверх, на ступеньку лекционного подиума, и очень внимательно шарил глазами по сторонам, особенно по полу.

Подмога прибыла незамедлительно. Первым в портал шагнул старичок-молоток, следом за ним явилась ректор Шаортан. Каким-то чутьем профессионального целителя среди кучи возбужденных и перепуганных ребят Лесариус мигом вычленил пострадавшую. Не бежал, а все равно как-то в один миг оказался рядом и ухватил подвывающую девицу за шкирку. Переглянулся с напряженно принюхивающейся дракессой, дождался ее кивка и сломал новую пластинку Игиды. В раскрывшемся портале лекарь исчез вместе с всхлипывающей то ли от боли, то ли от страха пациенткой. Воцарилась звенящая тишина. Теперь уже все студенты поняли: у них проблемы. И хорошо, если не смертельные.

Ректор Шаортан стояла рядом со столом, откуда сняли Ириаль, и продолжала задумчиво принюхиваться. Спустя несколько секунд дракесса нагнулась и вытащила из-под стола сапожок вампирши со сломанным каблуком. Вот только теперь каблук выглядел не столько сломанным, сколько изгрызанным или разъеденным и обмазанным какой-то лиловой слизью.

– Ого! – восхитился шепотом Лис, которому с первой парты открывался замечательный вид. – Так Шойтарэль себе не просто каблук сломала, а еще и вымазала в чем-то едком?

– Где она его сломала? – резко нависла дракесса над болтуном.

– Там, у нее каблук там застрял, – вжал голову в плечи Машьелис и ткнул пальцем в нужную сторону.

Ректор одним летящим прыжком преодолела расстояние и склонилась над полом, продолжая принюхиваться. Выбросила вниз руку с удлинившимся до состояния тонкого клинка ногтем на указательном пальце и извлекла из-под плит пола нечто небольшое, примерно с сосиску, фиолетовое и явно дохлое, раздавленное невезучей Ириаль.

Держа объект на весу, дракесса еще раз принюхалась и решительно зашагала назад, вверх и вдоль второго ряда столов. Снова нагнувшись, мастер вынырнула из-за столов с каким-то фиолетовым крошевом в свободной руке. Казалось, коса Шаортан, как хвост дракона, жила своей жизнью и, выдавая нервозное состояние, хлестала женщину по бокам. Задумчиво хмурясь, дракесса переложила крошево в руку с насаженной на коготь фиолетовой «сосиской» и слазила в сумочку за листом Игиды. Через образовавшееся зеленое облачко, точно такое же, какое создавал Ясмер для переговоров с несколькими абонентами, ректор позвала:

– Мастер Байон, мастер Анита, нужна ваша консультация!

Через считаные секунды в аудитории стало на двух преподавателей больше. Если Байона, знатока растительного мира, второкурсники-блюстители уже знали, то женщину в мантии цвета свернувшейся крови, с короткими пепельными волосами, смуглой кожей, лиловыми глазами и надменным видом королевы, снизошедшей к ничтожнейшему из подданных, видели впервые. В столовую учителя предпочитали проходить через двери для преподавательского состава и пользоваться магической картой заказа, чтобы лишний раз не толкаться среди студентов. Однако имя показалось Яне знакомым. Машьелис тут же зашептал напарникам, сидящим на парте в одной куче:

– Анита? Коготь даю, эта дроу и есть Анита Клиог ап Рас, наш мастер по созданиям, существам и сущностям.

Поприветствовав коротким кивком явившихся на зов учителей, Шаортан продемонстрировала им фиолетовое крошево и дохлое нечто.

Байон озадаченно нахмурился, явно не зная, что и думать. Анита же вытащила стилет и наколола на него дохлятину. Цепко осмотрела мертвую тварь, стряхнула на пустой стол. Пересыпала себе на ладонь скорлупу, найденную Шаортан, подцепила двумя пальцами один из осколков и медленно растерла его, понюхала и процедила:

– Червь нидхёг и скорлупа его личинки. Откуда?

– Тварь вылупилась здесь. Укусила или ужалила ученицу, – вступил в разговор Ясмер, приблизившийся к коллегам.

– Значит, нидхёг, – помрачнела Шаортан и констатировала: – Этот мертв, раздавлен, но я чую слабый след второй твари, уводящий прочь.

– Девушка пострадала, случайно коснувшись слизи, покрывающей тело червя. Червь не жалит и не кусается, он не питается плотью. Ему нужны сила и магия, – качнула головой лиловоглазая женщина. – Он попытается добраться до пищи любой ценой, пройдет сквозь любую преграду, дерево, камень…

Прислушивающихся к откровениям студентов явственно передернуло. Большинство, особенно пророки, обладавшие живым воображением, нарисовали себе живописную картинку «пронзания» собственной драгоценной плоти никем, кроме Ириаль, не виданным фиолетовым червяком, и устрашились. В фантазиях ребят загадочный червь обретал пропорции гигантской змеи и зубы дракона. Да что студенты, после слов Аниты резко вскинулись и обменялись встревоженными взглядами даже ректор и мастер Байон.

– Как же тогда Ириаль такого червя раздавить умудрилась? – не утерпев, вылез с вопросом любопытный Лис и тут же втянул голову в плечи, ожидая нагоняя.

Анита подцепила со стола пострадавший в борьбе со страшным червяком сапожок и внимательно изучила:

– Хм, набойки из когтя железного грифона. Нам повезло, одним существом меньше.

Отбросив сапог назад на стол, к червяку, женщина деловито предложила ректору:

– Ищите. Твоего чутья, Шаортан, хватит, чтобы отыскать червя. Когти дракессы сработают не хуже грифоньих. А я займусь выяснением того, кто пронес личинку в лекторий.

Ректор и толстяк-учитель сорвались с места, как выпущенные пули. Спроси Янку, кто был быстрее, она не смогла бы ответить. Внешне неповоротливый пухлик Байон двигался необычайно проворно.

Ясмер же, оставшись с коллегой среди второкурсников, невозмутимо поинтересовался:

– Мы можем разрешить студентам сесть или до сих пор существует угроза?

Высокомерная дама с короткой стрижкой повела головой, то ли принюхиваясь, то ли раздумывая, покачала рукой с остатками скорлупы, позаимствованной у ректора, и согласно кивнула:

– Пусть садятся. Но с лекцией, мастер, еще немного подождите.

Когда ребята снова расселись и чуток успокоились, Анита заговорила. Голос ее чеканил каждое слово, не как монету, как клинок:

– Кто-то принес яйцо в лекторий. Я жду признания!

Студенты подавленно молчали. Может, среди них не было виноватого, а может, как подумала Янка, виноватый испугался не меньше пострадавшей и теперь банально боялся признаться. Так же, как тогда, на первом курсе, не решились признать свою вину Максимус и Картен, сорвавшие печать со свежего свитка пророчества.

– Значит, нет? – презрительно проронила Анита, гневно раздув ноздри. Глаза ее, напротив, опасно прищурились. – Трусость и малодушие – качества, позорные для любого из студентов АПП! Что ж, молчите, я сама найду виновного!

Анита тряхнула волосами и, сотворив рукой какой-то загадочный символ, вспыхнувший сиреневым, решительно зашагала вверх по проходу. Остановилась грозная леди как раз напротив подрагивающего от ужаса Цицелира и прошипела:

– Зачем ты это сделал?

– Что? – взвизгнул сирен.

– Принес яйцо опасного червя в лекторий, – рыкнула Анита, нависнув над парнем.

– Я ничего не приносил! Ничего! – затрясся сирен, пытаясь отшатнуться от суровой обвинительницы, вот только сзади находился другой стол и далеко уползти никак не получалось.

– Эй, а скорлупа-то пахнет, как твои тренировочные мячики, – ляпнул сидящий за соседней партой и принюхивающийся Авзугар.

– Мои шарики? – так растерянно и удивленно ляпнул сирен, что Анита лишь досадливо скрипнула зубами. Студент, какое бы безобразие ни сотворил, понятия не имел об опасности своих игрушек. Оставалось только набрать в грудь воздуха, с шумом выдохнуть и процедить команду:

– С вещами на выход! За мной!

Огорошенный обвинениями и зловещим видом преподавательницы Цицелир, не прекословя, выполз из-за стола, машинально цапнул сумку и, подволакивая ноги, побрел за суровой преподавательницей. Лектор же, дождавшись, когда за парочкой закроется дверь, вернулся на рабочее место и невозмутимо провозгласил:

– Продолжаем лекцию!

Небо могло упасть на землю, но, дождавшись завершения процесса, мастер Ясмер стряхнул бы обломки небосвода с кафедры и снова стал излагать материал. Спорить было бесполезно! Студенты покорно зашуршали тетрадями. Цицелир в аудиторию так и не вернулся – ни на первый лекционный час, ни на второй. Лис на краткой переменке пошутил, что кровожадная Анита после допроса прикопала его в саду Игиды в качестве удобрения. Однако шуточка вышла какая-то совсем не смешная, ибо те, кто видел сердитую дроу, легко могли поверить в реальность предположения. И никакие головоломные лекции мастера Ясмера о тождественности великой Игидрейгсиль и совокупности множества миров, составляющих бесконечность Уровней, не могли выбить из студенческих голов эти страшные мысли.

Ректор Шаортан и все вызванные ею мастера тоже в аудиторию больше не заглядывали. Но второкурсникам и одного визита хватило для пересудов и догадок. Машьелис издергался и извертелся. Ему хотелось вот прямо сейчас вскочить и бежать в общежитие, чтобы подкараулить там Цицелира и хорошенько расспросить его. Побывав под антиболтушкой в первом семестре и послушав жертвы этого заклинания, дракончик много думал, как его обойти, и ужасно хотел провести полевые, вернее, общежитские испытания на сирене. Увы и ах, отпускать дракончика с уроков ради развлечения никто не стал бы!

После удара колокола, возвестившего об окончании лекции, второй курс блюстителей почти в полном составе, исключая одну занемогшую и одного допрашиваемого, столпился у дверей корпуса. Юнина очень беспокоилась за свою напарницу и предложила всей группе навестить лекарский корпус, чтобы узнать о состоянии вампирши.

– Отличная идея! Она загрызет половину из нас, сбросит агрессию и сразу успокоится, – сострил Картен, вовсе не горевший желанием навещать сварливую и опасную девицу.

Эльфийка, обычно миролюбивая, уступчивая и спокойная, напружинилась с явным намерением если не загрызть, то покусать остроумца немедленно. Вот как раз сейчас, если бы кто вздумал строить предположения касательно отца девицы, то точно исключил бы из числа вероятных родителей студентки представителей миролюбивых рас.

– Мне кажется, всей группой идти не следует. – Писк старосты Кайрая пресек не успевший разгореться конфликт. Забавно подпрыгивая на месте, то ли чтобы казаться больше и значительнее, то ли намеренно создавая комичное впечатление, чтобы снизить градус напряжения, маленький гоблин продолжил: – Лекарский корпус для пациентов, а не для толп посетителей. Давай, Юнина, мы с тобой и Ольсой зайдем. Конспект занесем, передадим пожелания скорейшего выздоровления от всех сокурсников и поинтересуемся самочувствием Ириаль.

Такой выбор добровольцев понравился всем. Как избранным счастливчикам, так и не попавшим в число кандидатов и оттого не менее счастливым студентам. Успокоилась и красавица-эльфийка.

– Я с вами пойду, – решительно объявил Еремил.

– И правильно, вдруг Ириаль свежей кровушки прямо из вены для поправки здоровья потребуется, – поддакнул Лис и хотел еще что-то добавить, но напарник предусмотрительно прихлопнул рот говорливого дракончика широкой лапой.

Из компании «навещателей» Еремила никто гнать не стал. Охота парню послушать, как его по всем кочкам будет нести Ириаль, – пускай идет. Особой вежливостью-то и здоровая вампирша не отличалась, а уж в больном состоянии от ее учтивости и вовсе ничего не оставалось.

Четверка добровольцев отправилась в сторону лечебного корпуса, а основная масса студиозов потянулась в столовую. На ужин Янка взяла себе горшочек тушеных овощей с мясом, салат и кекс. Ела в обычном темпе, но почему-то парни, традиционно набиравшие побольше еды, чем напарница, справились быстрее. А все из-за Машьелиса, тот, кажется, вообще метал в рот нежеваное, чтобы побыстрее разделаться с ужином. Хаг, посматривающий на дракончика, по инерции подхватил его темп.

После быстрого ужина тройка второкурсников вернулась в общежитие и первым делом заглянула к Стефалю. На счастье любопытного Лиса староста уже был в комнате. Дракончик, распираемый информацией, буквально с порога набросился на бедного эльфа:

– Стеф, у нас офигительные новости! А насколько они офигительные, ты нам сейчас сам расскажешь!

– Э-э-э, ясного вечера, – приветствовал друзей растерявшийся от такого напора эльф.

– Ясного, ясного, давай его еще яснее делай! Ты знаешь, что за тварь такая червяк нидхёг?

– Нет, – моргнул Стефаль. – Но могу узнать. У меня есть большая энциклопедия «Создания, существа и сущности» в двадцати томах.

– Сколько? Ты чего, всю стипендию на нее бухнул? – поразился тролль.

– Не совсем. Две, – скромно поправился эльф-книголюб и полез в застекленный шкаф, занимающий всю левую стену комнаты.

А Янка втихую принялась крошить ягодный пирожок на широкую ветку зеленого питомца старосты. Дерево благодарно принимало подачку, а что не урчало, так исключительно из-за отсутствия урчательного аппарата, зато листиками шелестело донельзя благодарно и ластилось к подруге хозяина.

Стефаль не замечал «кормильной диверсии». Он вытащил толстый, высотой от кончиков пальцев по локоть и шириной в две ладони том в плотном кожаном переплете и положил его на предупредительно образованный деревом пюпитр. Шурша страницами, юноша поинтересовался:

– Зачем вам знать о нидхёге?

– Он сегодня Ириаль то ли укусил, то ли обжег и совершенно точно напугал до визгу. Шум поднялся знатный! Ясмер лекаря и ректора вызвал, а Шаортан – Байона и Аниту, – начал рассказывать Машьелис.

Староста рассеянно кивал, показывая заинтересованность рассказом. Спустя пяток минут борьбы со сложной системой поиска он оповестил компанию:

– Нашел. Нидхёг – червь разрушения. Кольчатая структура, фиолетовый цвет покрова. Вырастает до трех метров в длину и двадцати сантиметров в диаметре.

– Блин, да это уже не червяк, а змея получается, – почесал затылок Хаг и передернул ушами.

– «Питается сутью растений, при поглощении растворяет их части, лишившиеся энергии. Пищу черви нидхёг чуют через любые преграды на значительном расстоянии и способны прогрызть камень на пути к цели. Жизненный цикл от личинки до взрослой особи длится не более столетия. Ядовиты. Размножаются, откладывая не более пяти личинок, формой напоминающих пружинящие шарики густо-фиолетового цвета диаметром два сантиметра. В состоянии покоя личинка способна переносить как высокие, так и низкие температуры. В состоянии комфорта вылупиться может в течение трех суток.

Меры борьбы: обработка растений иором и ручной сбор червей в защитных перчатках. Противоядием при контакте с нидхёг является настойка коры торского дуба».

Стефаль закончил чтение справки и развернул книгу таким образом, чтобы все слушатели узрели портрет взрослого червяка. Янке он показался препротивной смесью дождевого червя, зубастой змеи и слизня.

– Экая пакость, – символически сплюнул Лис, поудобнее умостившись среди ветвей. – Теперь понятно, отчего мастера так забегали. Лекция-то в аудитории аккурат над садом Игиды проходила. Значит, так, у Цицелира было три шарика. Одного червяка Ириаль раздавила в лектории, второго ищут Шаортан и Байон. Третий, наверное, из сумки Пита Анита вытащит…

– Ой, а та ветка, из-за которой ты вчера переживал, Стеф, не из-за червяков рухнула? – прервал математические подсчеты напарника испуганный вопрос Янки.

– Здесь написано, что нидхёг растворяет растение, а не вызывает эффект окаменения, – ткнул пальцем в сторону замечательно содержательного и замечательно дорогого справочника дракончик. – Но все пакости могут быть звеньями одной цепи! Или не могут? Как ты думаешь, Стеф?

Эльф бережно убрал книгу в шкаф, прикрыл створку, помолчал и тяжело вздохнул:

– Знать точно не могу, но тут, – юноша приложил тонкие пальцы к груди, зеленые глаза его потемнели от тревоги, – чувствую недоброе. Что-то опять затевается вокруг академии.

– Как сказала нам когда-то пророчица Циреция, вокруг АПП все время что-нибудь затевается. Это традиция, – припомнила Яна, с удобством устроившаяся в древесном кресле. Накормленное дерево оказалось уютнее самой мягкой мебели.

– Ах да, – прищелкнул пальцами Машьелис. – Ты случайно никаких пророчеств на этот семестр не слыхал?

– Не-э-эт, – медленно, как настоящий эстонец, протянул эльф, вероятно что-то все-таки перебирая в памяти и отметая как неподходящее. – Но я поспрашиваю. У меня есть хорошие знакомые на факультете пророков. Друзья, мы упустили вчера этот важный момент.

– Может, еще Йорда зарядить? Пусть в свежих каталогах летописцев в Хранилище свитков глянет? – предложил сообразительный дракончик.

– Прекрасная мысль, – согласился Стефаль с парнем.

Те пророчества, которым предстояло сбыться в ближайшее время, очерченное рамками нового года, перемещались в соответствии с маркировкой в Зале свитков корпуса летописцев, близ Зала жребия, из которого, собственно, студенты-блюстители пророчеств и отправлялись через порталы на свои задания по «блюдению». Традиционно зал этот, из которого открывались порталы в иные миры, находился в корпусе летописцев. Наверное, и правильно, потому что именно им предстояло дежурить, наблюдая за исполнителями, и заносить сведения о воплощении пророчества в пояснительную записку к свитку.

– Стефаль, а ты можешь Пита к себе зазвать? – жадно поинтересовался Машьелис.

– Могу, но парню сегодня и так наверняка досталось, – с сомнением протянул староста. С одной стороны, ему хотелось поучаствовать в расспросах и узнать, откуда у обычного студента-второкурсника оказались личинки опаснейшего червя, с другой – совесть не позволяла мучить беднягу.

– Не знаю я ничего, отвалите! – словно в ответ на слова дракончика, раздался из коридора полный досады вопль.

– О, на охотника и добыча! – взвился с древесного кресла любопытный блондинчик, одним кувырком оказался у двери, распахнул ее, выбросил руку и втянул в комнату Пита. Прежде чем захлопнуть дверь, Машьелис еще и рявкнул на местную публику: – Все свободны! Староста разберется!

Янка с невольным сочувствием осматривала Цицелира. Юноша выглядел откровенно худо: замотанным и каким-то взлохмаченным. Хотя обычно все волосы на голове у него лежали красивой волной, из которой если и выбивалась какая-то прядь, то исключительно по воле и желанию сирена-метросексуала.

Пит тяжело привалился к дверям, практически подпер их своим телом, будто опасался, что со студентов станется взять комнату Стефаля штурмом, и выдохнул:

– Спасибо!

– Спасибом сыт не будешь, – мгновенно намекнул надоедливый блондинчик.

Но Яна, добрая душа, уже встала на защиту обиженного и захлопотала:

– Конечно, не будет. Пит, ты сегодня вообще ужинал?

Тот, вопреки обычной болтливости, лишь мотнул головой.

– Садись, держи кекс. Стефаль, у тебя чайку не найдется?

– Только сок, – признался эльф.

– Давай, – скомандовала девушка.

И вот уже через пару минут Цицелир сидел в кресле со стаканом вишневого сока в руке – обложенный всеми пирожками и кексами, которые складировались запасливой Янкой в сумке. Растроганный такой материнской заботой однокурсницы, парень одарил девушку благодарным взглядом влажных очей и впился острыми зубами в сдобный бочок выпечки. Лис собрался было возразить, но, присмотревшись, отступился.

Видно, сирен, замордованный допросами и изрядно понервничавший за день, и впрямь был голоден. Он заглотил предложенные пирожки, практически не жуя, и выпил весь сок из запасов старосты. Тщетно дерево, вкусившее прелести кухни двуногих, ждало подачек. Ему досталось лишь несколько крошек и одна случайная вишневая капля.

Сыто рыгнув в аккуратно подставленную перепончатую ладошку, расчувствовавшийся Цицелир поерзал в кресле и, как того ожидал расчетливый Машьелис, заговорил:

– Яночка, свет очей моих, жемчужина из жемчужин сокровищницы Владыки Глубин, ты спасла меня от голодной смерти! После всех мук, коим меня подвергли, я опасался переступить порог столовой, дабы не быть атакованным жестокими в своем любопытстве студентами.

– Кушай на здоровье, – пожелала цветисто разглагольствующему сирену девушка. – Мы же знаем, что ты никому не желал зла. Ты – хороший парень, и все, что случилось, какое-то недоразумение.

Лис вытаращился на напарницу в немом восхищении, Цицелир же всхлипнул и принялся исповедоваться.

Из рассказа, уснащенного метафорами, красочными эпитетами и прочими завитушками, призванными делать четкую и понятную речь трудной для восприятия, компания все-таки выловила суть.

Самовлюбленному красавчику банально не повезло. Позавчера он, погруженный в переживания о своей травмированной лапке, возвращался в академию. Жалеть самого себя Цицелир умел долго, с чувством, с толком и расстановкой. Он был так поглощен сим увлекательным процессом, что столкнулся на бульваре Гиацинтов с очаровательной незнакомкой и сшиб ее на газон. Девушка, оказавшаяся красавицей-дриадой, не обиделась. Напротив, она обвиняла в столкновении себя, да и свою несчастную лапку Пит выставлял напоказ очень уж явно. Слово за слово, и виноватая особа в качестве компенсации – а как тогда показалось самолюбивому сирену, увлекшись его неземной красотой, – пригласила незнакомца на обед.

Разумеется, хвастун Цицелир распустил хвост и всю трапезу, оплаченную дриадой, разливался соловьем о своей исключительности и постигшем его несчастье. Проникшаяся собеседница напропалую стреляла глазками, охала, ахала и кокетничала. Кончилось тем, что Пит практически поверил в неслучайность встречи со столь понимающей и тонкой особой и принял ее за дар Судьбы. Он даже пригласил красавицу на свидание в день отдыха первой циклады. Незнакомка, назвавшаяся Дрэей, подарила ему на прощанье те самые злополучные мячики для восстановления подвижности руки. Разумеется, ни о каких червяках речь не шла, дриада уверяла парня, что «мячики» являются семенами одного редкого растения, чьи живительные токи помогут руке Пита побыстрее восстановиться. Цицелир с благодарностью принял дар заботливой девушки и усиленно упражнялся аккурат до сегодняшнего дня, когда опасная начинка «шариков» проявила себя во всей красе.

Мастера, поднятые на уши Ясмером, нашли и изъяли из сумки Цицелира лишь последний шарик. Пит ничего не ведал о судьбе червяка, уползшего с лекции по истории Игиды. Вернее, он знал лишь то, что эта тварь как-то ранила вампиршу (какое счастье, что не его самого!). Так же сирен слышал, как преподаватели ругались на дрянь, ухитрившуюся прогрызть в каменном полу две дыры. Мастера считали, что затоптанный Ириаль экземпляр был червяком, вылупившимся из шарика, потерянного на расоведении. Так что догадки Машьелиса подтвердились!

По итогам сегодняшнего дня исстрадавшийся парень обрушивал на злостно подставившую его дриаду громы и молнии. Он как раз начал обещать вероломной особе «приятное времяпрепровождение» на грядущих выходных, но вдруг резко захлопнул рот, а потом выдал сакраментальное:

– Болтун болтунью болтал!

Выпалив шедевр из области скороговорок, сирен с ужасом уставился на слушателей. Те разочарованно переглянулись. Все-таки антиболтушку на однокурсника повесили. И пусть она пока касалась лишь планов сирена и педагогов на выходные, все равно обидно было узнать столько всего и не услышать, как именно собрались ловить преступницу. На живца Цицелира или как-то иначе? В общем, было ясно только одно: кого-то ждет «веселье».

– Ты не переживай. – Яна поспешила утешить сирена, до дрожи перепуганного невозможностью связно выражать свои мысли. – Это тебя кто-то из учителей знаком Игиды приложил. Наверное, чтобы никто не вызнал, как будут искать дриаду.

– Или просто ты слишком много болтал, – тихонько прокомментировал Машьелис, подмигнув Янке.

– А… – принахмурился Пит и тут же расплылся в самодовольной улыбке, размышляя о том, к событиям какой важности он невольно оказался причастен. Пожалуй, к утру сирен вполне мог додуматься до того, что именно он встал на защиту академии грудью и спас АПП и весь мир Игиды впридачу, не говоря уже о самой Игидрейгсиль!

Вздумай враги академии прояснить ситуацию методом захвата языка, лучшее орудие дезинформации, чем говорливый сирен, сложно было бы придумать.

– Она хоть красивая была, та подставившая тебя дриада? – ненавязчиво подбросил вопросик Машьелис.

Сирен согласно пропел:

– Глаза, как море в шторм, зубки жемчужины, губки светлый коралл, волосы, правда, не зеленые, а цвета дубовой коры, длиннее водорослей ливитты, в косу дважды вкруг головы уложены…

– Ну надо же, – натурально удивился отчего-то сделавший стойку Лис. – Прямо дважды?

– Да, я еще думал, если свои волосы заплету, у меня один оборот будет, и то не полный, – недовольно нахмурился Цицелир.

Перекусивший и отошедший от шока юноша ощутимо расслабился. Он привычно собрался откинуть с глаз прядь и в шоке замер, когда пятерня застряла среди спутанных волос.

Сирен подскочил с древесной скамьи как ошпаренный, торопливо пробормотал какие-то вяло-цветистые благодарности и умчался на поиски расчески. Теперь самой большой трагедией для Цицелира являлся вид собственной шевелюры. О состоянии Ириаль, пострадавшей по его вине, Пит ничего не спросил. В его эгоистичной картине мира для сварливой однокурсницы сейчас не было места.

– Кое-что проясняется, – бодро констатировал довольный допросом дракончик.

– А по мне, так запуталось еще больше. Чем этой дриаде наша академия не угодила? – задумчиво почесал щеку Хаг.

– Неясно, она ли стоит за первым случаем болезни дерева, сама ли действует или ею кто-то управляет, – добавил Стефаль. – Все-таки дриада скорее причинит вред любому созданию, нежели растению. Но дриада, объявившая войну…

– Почему сразу войну? – недопоняла Яна.

– Волосы, Ян. Прическа. Коса, уложенная вокруг головы, означает, что дриада объявила кому-то войну и не успокоится, пока корни ее дерева не прорастут на трупе врага.

– Ой, – явственно вздрогнула девушка от столь живописной картины.

– Вот и «ой», а наш недалекий красавчик девушку разглядел, однако же ничего не понял. Не все и не всё знают про зеленушек, – скорчил забавную физиономию дракончик.

– Я вот тоже не знал, – вставил тролль, спокойно признавшись в отсутствии информации.

– Тебе можно, ты же не красавчик и не недалекий, – отмахнулся Лис.

– Что же теперь делать? – растерялась Янка.

– Нам пока все, что собирались, а преподаватели пускай ищут третьего червяка и воительницу. Может, и впрямь за всем этим она стоит, а виновата наша ректор, случайно чихнувшая огнем над лесом дриады, – пожал плечами дракончик и, будто только что припомнил, прищелкнул пальцами. – Так, Яна, на послезавтра никаких планов не строй, мы пойдем в город.

– Зачем? Ты все-таки собрался искать дриаду? – насторожилась девушка.

– Нет, мы пойдем решать твою проблему с помолвкой, – пояснил Лис и подмигнул напарнице.

– Спасибо! – расчувствовалась Янка от такой заботы.

– Да ладно, когда я от шанса заполучить золотишко отказывался? – ухмыльнулся парень, разом понизив градус патетики.

После этого заявления разговор как-то сам собой увял, да и пирожков, чтобы заесть паузу, не осталось. Почему-то еще и Стефаль впал в состояние задумчивого уныния. Наверное, как ответственный староста и эльф, он вдвойне переживал за сохранность детей Игидрейгсиль.

В комнате у Янки опять никого не было. Скорее всего, Иоле и Йорд снова где-то гуляли и любезничали. Нет, девушка не завидовала счастью подруги, хоть и не отказалась бы от ее общества и болтовни ни о чем. Однако повода отлынивать от занятий не нашлось. Потому второкурсница издала тяжелый вздох и засела за тренировки с пустышкой Игиды и распальцовкой для приговоров по схемам мастера Сейата. Помучавшись эдак с час-полтора, Яна выдохлась окончательно и, решительно умывшись, отправилась на поиски старосты-гоблина. Номер своей комнаты, где обитал с Авзугаром, тот еще в первой цикладе первого семестра объявил группе и предложил в случае нужды заходить в любое время.

Зеленокожий Кайрай открыл дверь после второго стука, и Янка не удержалась от смешка. Гоблин был одет в серенький халатик, подпоясанный коричневым пояском. В этой одежде парень удивительно походил на мастера Йоду из «Звездных войн».

Уши старосты шевельнулись, «безбровые дуги» приподнялись в молчаливом вопросе. Дескать, чего тебе надобно, однокурсница. Сама пришла, сама смеешься.

– Прости, Кайрай, ты в этом симпатичном халатике ужасно похож на одного героя.

– У вас же людской мир? – недоверчиво протянул гоблин, поводя ушами.

– Да. Я говорю про героя выдуманной истории, – поправилась Янка и снова улыбнулась, вспоминая занятную речь мастера Йоды.

– Надеюсь, он не злодей? – чуть заметно усмехнувшись, пискнул Раход, отступая от двери, чтобы девушка могла войти, не перешагивая через него.

– Нет, он учитель самых положительных героев в одной очень популярной длинной кин… э-э, истории, – помотала головой собеседница. – Я чего пришла-то. Песню хочу у тебя спросить подушевнее. Подскажи чего-нибудь для расоведения!

– Подскажу, – согласился Кайрай, всегда ответственно подходивший как к своей учебе, так и к желанию других научиться чему-то. Да и лестно было для гоблина, что к нему обращается не однокланник, а сокурсница другой расы. Тут еще Янка невольно польстила ему, сравнив с учителем героев. – Тебе про любовь, приключения, историческую балладу или что другое?

– Хм, – задумалась девушка, подготавливая блокнот для записи, и махнула рукой. – Давай на твой вкус. Только не очень длинное.

– Договорились, – показал в улыбке острые зубы гоблин, приглашая Янку пройти.

Внутри у Кайрая с Авзугаром было довольно уютно не только по меркам обитающих под землей зеленых недомерков и оборотней. Разве что несколько темновато, но ничуть не сыро. На полу лежал темно-зеленый пушистый ковер, похожий на мох, стены, покрашенные в сероватый цвет, напоминали своды пещеры. Штора редкостного буроватого оттенка плотно закрывала окно, не пропуская в него яркий, не слишком приятный гоблину свет. Того же цвета были покрывало на кровати и чехлы на мебели. У кровати и на кровати Авзугара лежала пара разных шкур с длинным мехом. В остальном же обиталище парней оставалось типовой студенческой комнатой в общежитии блюстителей пророчеств.

– Перекусить хочешь? – вежливо утончил староста, поведя ушами в сторону дивана, куда предлагал опуститься гостье.

– Нет, я в столовой хорошо поужинала, – помотала головой Янка и поспешно поправилась: – Это если я никаких твоих обычаев не нарушаю. Если положено, я, конечно, чего-нибудь поем.

– Даже улиток? – пискнул староста вроде бы серьезно, вот только в его глазенках плясали такие бесенята, что простодушная Янка сообразила, что ее подкалывают, и ответила соответствующе, воспользовавшись информацией из области общих знаний:

– И что? Тоже еда. Во французской кухне моего мира они считаются деликатесом. А еще лягушачьи лапки.

– У нас лягушек целиком едят, – раздумчиво заметил гоблин, заскакивая в кресло и болтая ножками. – Наверное, твои французы похожи на гоблинов.

– Э-э, не уверена, наверное, все-таки не очень, – призадумалась Яна, мысленно сравнивая типичного француза и зелененького гоблина. Ни портретного, ни какого-то другого очевидного сходства не наблюдалось.

Кайрай захихикал, поерзал в кресле и, зажмурив глаза, запел. У мелкого выходило на удивление неплохо. Он не фальшивил, даже не пищал, потому что исполнение больше походило на напевную декламацию или на что-то вроде странноватой частушки. Янка сначала просто слушала, подперев кулаком щеку, потом начала улыбаться, спустя минуту-другую подхихикивать, а потом уже от всей души хохотать.

Староста выбрал не героическую балладу, хотя начало чем-то и было похоже на оную. Он пел шутливую песню про горе-охотника, в пещеру к которому повадились ходить незваные гости.

Закончил Кайрай под стоны обессилевшей от смеха девушки. Янка утирала слезы и причитала:

– Классно! Я давно уж так не смеялась! Чуть живот не надорвала! Пожалуйста, надиктуй мне эту песню или скажи, где в библиотеке поискать!

– Я тебе ее сам запишу, в книжках не найдешь, оставь блокнот, – оскалил в улыбке острые зубы парень, очень довольный произведенным эффектом. – Завтра перед занятиями отдам.

– Спасибо!

В порыве чувств Янка чмокнула гоблина в щеку, и тот покрылся густо-зеленым румянцем смущения. Все-таки щупленького и низкорослого даже по гоблинским меркам паренька девушки не часто баловали вниманием. Видать, еще не сообразили, что высокий и сильный – это не всегда самый лучший. При его основательности и мозгах Кайрай наверняка уже сейчас смог бы заткнуть за пояс многих своих сверстников.

Уходила Донская от старосты очень довольной. Вечер определенно удался! Оставалось только почистить зубы, принять душ и отрубиться до очередного удара колокола.

С утра на медитацию Лис спешил, как в столовую после полосы препятствий или в общежитие с тренировки по двану, на которой беспощадный Рольд выжал из игрока все силы.

Зря блюстители втихую надеялись избавиться от въедливого капитана-пятикурсника. АПП-то он закончил, зато остался в академии на должности помощника Теобаля по спортивным играм и теперь гонял и в хвост и в гриву не только родной факультет, а еще и два других.

Напарники поглядывали на дракончика с явственным подозрением и даже пытались вывести блондинчика на разговор. Однако тот уже видел цель и верил в себя настолько, что совершенно не замечал препятствий, к каковым сейчас относились и беседы на отвлекающие темы.

Машьелис только отмахнулся и объявил:

– Хочу кое-что выяснить у мастера Тайсы. Давно собирался, а теперь, думаю, пора!

Вопреки обыкновению о Либеларо не стал пояснять, что именно он хочет выяснить. И напарники, сдавшись, оставили упрямца в покое. На медитацию примерно с половины прошлого года Яна стала ходить со всем курсом. Это поначалу у нее никак не получалось сосредотачиваться на работе с пустышкой Игиды в зале, результаты появлялись лишь при тренировках в заветном уголке лесопарка или ванной, при полном отсутствии или минимуме наблюдателей. Но потом потихоньку наметился прогресс. И тогда неумолимая, но справедливая Тайса сменила график. Сначала Яна ходила на общие занятия через раз, а потом окончательно присоединилась к группе. Если мастер и не была довольна успехами девушки, то, наверное, решила, что выше головы не прыгнешь, и смирилась или же готовила очередной набор упражнений, отпустив студентке время для моральной и физической подготовки к ним.

В зале народа уже было достаточно. Ребята слонялись по помещению, валялись на своих ковриках и болтали. После прихода в зал Янкиной тройки оставалось подтянуться всего паре ребят. В частности, Цицелиру. О том, что Ириаль придется полежать в больничке пару дней, и о коварных шариках сирена народ уже успел вдоволь почесать языками. Студенты знали только, что дураку Цицелиру кто-то в шутку или по злобе вместо шариков для разминки подсунул яйца какого-то сиреневого то ли глиста, то ли змея, отравившего Ириаль своим укусом. Ясное дело, мастера «глистов» переловили и всех спасли. Потому на длинноволосого болтуна особенно никто не сердился до той самой минуты, когда он, возникнув на пороге, с царственной снисходительностью поприветствовал группу и ляпнул, присаживаясь на свой коврик:

– Везет Ириаль, нам на листья два часа пялиться, а она в кроватке поваляется.

Яна, услышав такую несусветную глупость, только вздохнула: «Ну что за ерунду сморозил сирен? Сам же знает, почему нет однокурсницы, а такое несет. Вот и корми его после этого пирожками да жалей. Сейчас впору не лакомство подсовывать, а в ухо стукнуть, чтобы в голове шестеренки на место встали». Словно отвечая невысказанному пожеланию девушки, к болтливому сирену метнулся Надалик и зарычал:

– Ах ты, урод! Везет? Да тебя за такое везение…

Сейчас он мало походил на себя обычного – рослого, симпатичного и чуть неловкого парня. Глаза Еремила явственно отсвечивали инфернальной зеленью, рот щерился набором острых как ножи зубов, даже вся фигура как-то разом стала массивнее и тяжелее. Не выдержав испытания, треснули по швам рубашка и брюки, чудом уцелели распахнутый жилет и нижнее белье. Ногти обернулись длинными лиловыми когтями, на коже выступили мелкие красные чешуйки. На руках, сграбаставших Пита за грудки и как пушинку державших на весу, бугрились тугие жгуты мускулов.

Цицелир расширенными от страха глазами взирал на эту метаморфозу, произошедшую из-за его невинных слов. А потом обмяк, распахнул рот, закатил глазки и пронзительно, тонко заверещал.

– Достаточно, Еремил. Отпусти студента Цицелира. Он раскаивается, – прежде чем кто-то из студентов решился броситься на защиту трепача, раздался из центра помещения невозмутимый голос Тайсы.

Он вывел Надалика из состояния яростного безумства. Парень разжал руки, давая сирену возможность упасть на коврик и трусливо отползти в сторонку. Сам же Еремил остался стоять, с недоумением рассматривая собственные руки в лохмотьях разодранной рубашки. Когти на пальцах неторопливо, будто в замедленной съемке, сменялись обычными плоскими ногтевыми пластинами. Гасли глаза, а чешуйки блекли, уступая место хорошему загару.

– Ненормальный, ты мне рубашку порвал! – взвизгнул Пит, сообразивший, что разбрасываться обвинениями лучше из-за спины преподавателя. Сирен вскочил, отбежал к Тайсе и теперь вопил оттуда.

– Следует заметить, вам очень повезло, студент Цицелир, – невозмутимо высказалась мастер. – Не каждому вызвавшему гнев и первую трансформацию демона удается пережить ее без травмирующих и опасных для жизни последствий.

– Он мне рубашку порвал, – заныл сирен, до которого так и не успел дойти смысл слов Тайсы.

Зато он дошел до Еремила. Парень потряс головой, будто пытался вернуть себе ясность мыслей, и вопросительно пробормотал:

– Я же человек. Всегда был…

– Вы полукровка, Еремил, – спокойно объяснила преподаватель. – Обучение владению внутренней силой дало возможность проснуться спящей крови, а вспышка ярости ее спровоцировала. Не переживайте, при должном самоконтроле все пойдет вам на пользу, как в плане магическом, так и в физическом. Но сегодня ваше душевное равновесие нарушено, потому от занятий толку не будет. Я вас освобождаю, отработаете позднее в индивидуальном порядке. Думаю, сейчас вам стоит зайти к коменданту Олхрокху и попросить заменить комплект стандартной формы блюстителя на модель для трансформов. Когда переоденетесь, рекомендую посетить библиотеку и взять для изучения труд Катерга Обрамида, исследовавшего потомков демонов са-варжи, затем дойти до лекарского корпуса и получить консультацию по особенностям переходного периода у мастера Лесариуса. Также советую побеседовать на тему свежеобретенной силы с деканом Гадерикалинеросом. Он хорошо разбирается в наследии крови. Я же только скажу, что вам необычайно повезло: унаследовав дар предков, вы не взяли их пустого безумства. Ступайте же!

Еремил заторможенно кивнул, показывая, что слышит слова учителя, однако, реагировать на них как-то еще или тем паче формулировать вопросы парень был не в силах. Он признательно кивнул, сгреб с коврика сумку и вышел из зала. Тайса же решительно хлопнула в ладоши, призывая аудиторию к порядку, и объявила:

– Теперь стоит прислушаться к колоколу. – Будто дождавшись ее команды, по просторам АПП разнеслось долгое «бо-о-о-мм!» – Занимаем места и начинаем занятие.

Пит, то и дело зыркавший на грозного демона под личиной мирного человеческого парня, вздохнул с облегчением, когда за Еремилом закрылась дверь. Сирен чуть ли не на цыпочках прокрался к своему коврику и осторожно сел. Занимался, правда, из рук вон плохо, то и дело косился на дверь и вздрагивал. Наверное, боялся, что грозный демон вернется, распахнет пасть и откусит ему голову. Еремил возвращаться на урок и что-то откусывать не спешил.

Извертелся и Машьелис. Пусть и не от избыточного участия, скорее, парню было жуть до чего интересно, с чего это вдруг Еремил обернулся полудемоном. Но инстинкт самосохранения уберег дракончика от неуместных вопросов на занятии. В отличие от Еремила сильфида Тайса такого любопытства точно не поняла бы.

Со звоном колокола, возвестившем о завершении занятий, Машьелис схватил друзей за руки и потянул за собой к преподавательнице, громко окликая готовую исчезнуть из поля зрения сильфиду:

– Мастер Тайса! Можно обратиться?

Другие студенты, куда больше заинтересовавшиеся преображением Надалика, чем переговорами с сильфидой, задерживаться в помещении не стали. Всем хотелось заловить Еремила до начала следующей пары и подкинуть внезапному демону хоть парочку вопросов.

Тайса полуобернулась, дожидаясь Янкину тройку, и чуть приподняла темную тонкую бровь, обозначая если не готовность ответить, то хотя бы согласие выслушать вопрос.

– Скажите, мастер, а можно ли провести дополнительную проверку шэ-даром на напарника для нашей тройки?

Вот теперь сильфида повернулась к Машьелису целиком, и на ее вечно спокойном и одновременно прохладно-доброжелательном лице проскользнул намек на интерес.

– В правилах академии подобный запрет не оговаривается, – отмерла наконец Тайса, всесторонне обдумав как вопрос, так и ответ. – У вас чисто теоретический интерес, о Либеларо, или имеется конкретный кандидат?

– Не теоретический, имеется, – подтвердил дракончик очень-очень серьезно, сопроводив слова вежливым полупоклоном в лучших придворных традициях. – Стефаль Лаэрон.

– И чем же вызвано желание получить его в напарники? Хотите выезжать во время занятий и исполнения пророчеств на горбу отличника-старшекурсника? – нахмурилась сильфида, за ее плечами затрепетал призрак крыльев.

Янка почему-то вдруг подумала, что Тайса лишь играет в подозрительность и ничего плохого про нее и ее напарников не думает, просто хочет досконально разобраться в мотивах. Девушка уже поняла, почему Машьелис заговорил о Стефале. Она бы, наверное, и сама об этом попросила, если бы сообразила, как это сделать, и задумалась о такой возможности. Дракончик же не думал и не сомневался, он взял и сделал. То есть он спросил про Стефаля, а теперь вдруг дернул Янку за руку и практически потребовал:

– Ян, объясни!

– Стефалю плохо. Он все еще считает себя во всем виноватым из-за бросившего академию напарника и все пытается делать один. Мы еще на первом курсе подружились и считаем, что это неправильно. Поэтому и подумали… Если бы шэ-дар указал ему на нас, было бы здорово. На других-то курсах уже все успели сработаться, а мы только начинаем, никаких миссий еще не было. Вдруг шар включит к нам в команду Стефа? – Янка говорила торопливо, не очень складно, но от чистого сердца, то теребя юбку, то дергая себя за косу.

– Вы понимаете, что ваша группа, если в нее войдет Стефаль, еще до начала следующего семестра окажется в числе подвластных жребию? – уточнила Тайса. – Вам уже завтра, коль сегодня шэ-дар соединит вас лучами выбора, может выпасть право блюсти пророчество!

– Вот здорово, – не испугался, а обрадовался Машьелис.

Хаг сдержанно кивнул, зато Янке как-то вдруг стало немножко не по себе. Но девушка вспомнила все, что слышала о пророчествах и жеребьевке, и робко заметила:

– Но ведь непосильный жребий никогда не выпадет?

– Не выпадет. Но порой на таких дорогах идти приходится по самой грани. Хорошо ли вы подумали, прежде чем просить о новом, старшем члене группы?

Троица переглянулась. Машьелис выглядел серьезным и азартным одновременно, весь его вид буквально кричал: «Давайте же попробуем! Жуть до чего интересно, и пускай будет не только интересно, а и по-настоящему жутко!» Янка вспоминала боль в зеленых глазах друга и очень хотела если не убрать, то хотя бы смягчить ее. Хаг просто понимал: так надо. В итоге второкурсники ответили учителю решительным согласием.

– В таком случае попросите вашего товарища подойти сегодня к четырем часам в зал медитаций. Я призову шэ-дар, – резюмировала Тайса с полуулыбкой. И непонятно было, смеется она над детишками или над ситуацией, или над самой собой, опытной и мудрой, которой решение, предложенное ими, до сих пор не приходило в голову.

На лекцию по существам, созданиям и сущностям, которая значилась в расписании второй по счету, троица явилась чуть ли не самой последней. Хорошо еще, в другой корпус добираться не пришлось. Компания всего лишь спустилась на этаж ниже, в кабинет, расположенный в том же коридоре, что и аудитория расоведения.

Любительница слухов Тита, увидев в припозднившихся однокурсниках благодарную аудиторию, подсела к троице и тихо зашептала, забавно выпучив голубенькие глазки:

– Ой, ребята, матушка-то да и отец у Еремила из людей, ни о каких демонах он не знал, не ведал, всегда себя человеком считал, ни о чем ином и не помышлял, а оно вот как обернулось! У матери теперь небось дознаваться правды будет!..

Сам объект сплетен – Надалик, переодетый в новый комплект формы – сидел за столом, склонив голову, и листал какую-то толстую книгу в черном переплете. Пальцы студента не то массировали голову, не то пытались выдрать из светлой шевелюры клок волос. Еремил нервничал настолько явственно, что добрая Таата то и дело беспокойно вздрагивала да сочувственно вздыхала. Ей совершенно не нравилось состояние напарника. Она пристроилась рядом и что-то лопотала. Остальные, узнав главное, предпочли не нагнетать обстановку и пока сделать вид, что ничего экстраординарного не случилось. Демон? И что? Мало ли кто в академии учится? И из этих тоже студенты встречаются, всей разницы, что наш – полукровка и о себе всего не знал. Так полукровок в АПП тоже вдосталь и опасных чистокровок – тоже. Ничего, все относительно мирно уживаются. А о себе Еремил скоро все узнает, никуда не денется, узнает и другим расскажет.

Один Цицелир все никак не мог уняться и бухтел, бухтел что-то про свою психологическую травму и порванную рубашку. Наконец это надоело даже терпеливому и миролюбивому, а для гоблина так и вообще супермегамиролюбивому старосте. Кайрай подошел к сирену и пронзительно пропищал:

– Я возмещу тебе из кассы курса затраты на покупку новой рубашки и успокоительной настойки, если комендант откажется заменить вещь, а целитель Лесариус не пожелает лечить даром после того, как ты принес в АПП червей.

– Я разве виноват? – взвился Цицелир. – Меня обманули!

– Вот и Еремил не может отвечать за вспышку крови, – вставила Юнина.

– Тебе бы его поблагодарить! Сдержался, на бой не вызвал, не ударил, а ты все верещишь! – хмыкнул со своего места Авзугар, прекрасно знавший, как трудно стерпеть, когда ярость застилает взор. Потом оборотень встал, прошелся по аудитории, попутно подбадривающе хлопнул Еремила по плечу и, наклонившись к сирену, ласково сказал:

– Счастливчик! Если бы из-за тебя девушка, которая мне по нраву, пострадала, я бы точно – если бы не пришиб, то помял наверняка.

Пит только возмущенно открывал и закрывал рот, шокированный таким равнодушием к его душевным страданиям. Дальнейшему обсуждению темы помешали удар колокола и явление в аудитории мастера Аниты Клиог ап Рас.

Сухопарая женщина-дроу неопределенного возраста с осанкой королевы вплыла на кафедру и обратилась к студентам:

– Ясного дня. Лекции и практические для посещения необязательны, если вы твердо намерены покончить жизнь самоубийством, выполняя задания блюстителей пророчеств. В иных случаях явка неизбежна. Зачеты и экзамен у вас будут практическими. Если не желаете поселиться у мастера Лесариуса, учитесь.

Этим жизнеутверждающим обращением дроу ограничила административную часть лекции, и началось собственно занятие.

– Кто объяснит разницу между существами, созданиями и сущностями? – огласила первый вопрос лектор.

– Это точно не синонимы? – задумчиво пробормотал под нос Хаг.

В тишине аудитории его риторический вопрос прозвучал слишком громко и проигнорирован дроу не был. Она прохладно усмехнулась и осведомилась:

– Есть другие версии?

Народ озадаченно молчал. Порассуждать вслух, конечно, могли многие, только с мастером Анитой такой метод наработки авторитета вряд ли проскочил бы. Идиотом же никто себя выставлять не желал. Потому студенты ограничились внимающим молчанием. Лектор сочла решение аудитории правильным, потому коротко кивнула и с места в карьер начала объяснение. Определения ее были четки и коротки, хотя от этого их понятность для Янки не слишком возросла.

– Созданием является то, что обладает оболочкой плоти и проявляет хотя бы минимальные зачатки интеллекта. Существо есть не наделенное разумом создание. Сущность – есть то, что не обладает оболочкой из плоти, но наделено магической структурой.

Народ старательно записывал формулировки. Судя по озадаченным физиономиям, затруднения с процессом понимания испытывала не одна Янка. К счастью, суровый педагог глупой не была и без дополнительных вопросов поняла проблемы студентов. Дружным вздохом облегчения были встречены ее слова:

– Теперь для иллюстрации определения рассмотрим несколько примеров каждого вида. Думаю, наилучшей иллюстрацией существа для всех присутствующих стал вчера червь нидхёг. Тварь столь же тупая, сколь опасная, одержимая лишь одним чувством – голодом.

Последовавший далее рассказ о фиолетовом червяке лишь немногим отличался от зачитанной Стефалем статьи из многотомной энциклопедии.

– Среди созданий наибольший интерес для изучения представляют так называемые волшебные звери. Грифоны, мантикоры, кицеларисы, единороги. Перечень можете продолжить сами.

«Сами? – грустно усмехнулась земная девушка Яна, не особенно увлекавшаяся сказками. Я только если по учебнику смогу или если у Стефаля его энциклопедию одолжу».

Неумолимая дроу в позе статуи повелительницы Вселенной завершала между тем толкование определения:

– Сущности. Прежде всех прочих стоит упомянуть привидения (они же призраки) и духи.

– Это что, тоже разные существа? – выкрикнул с места озадаченный Картен.

– Сущности, – сурово поправила Анита нерадивого студента, допустившего ошибку в только что разъясненной классификации, и смерила голубокожего недоросля «ласковым» взглядом, обещающим частые встречи на бесконечных пересдачах зачета.

– Ну да, сущности, – поправился безбашенный парень, не понимая, за что ему только что заехал локтем в бок лучший друг. Максимус молча прикрыл пятерней лицо, умывая руки. Дескать, «Картен мне друг, но зачет дороже».

– Привидения, они же призраки, и духи – это две разновидности сущностей. Первые являются частичным отпечатком эмоций, памяти умершего создания, вторые – собственно то, что остается после смерти тела, если душа по какой-либо причине не последовала по сужденному ей пути.

– Вы, мастер, имеете в виду дорогу перерождений? – почему-то оживившись, спросил Еремил. Неужто после предыдущего урока решил, что эта его жизнь кончена и надо строить планы на следующую? Хотя мог ведь парень просто интересоваться актуальной для большинства темой: «Есть ли жизнь после смерти, а если есть, то какая?»

– И ее тоже, – спокойно ответила Анита. – Каждому сужден свой путь. Есть и похожие, но нет и не будет двух одинаковых.

– И зачем нам все это? – очень тихо буркнул себе под нос мгновенно затосковавший Картен. Уж он-то сроду никакой философией не интересовался, предпочитал жить мгновением здесь и сейчас. Что тоже, как уже сказала Анита, являлось его собственным сужденным путем, который в настоящий момент суровая дроу собиралась подкорректировать.

– Зачем вам, блюстителям пророчеств, знания о существах, созданиях и сущностях? – Тонкая серая бровь иронично изогнулась. Преподаватель усмехнулась одними губами и обратилась к аудитории: – Есть желающие просветить вашего товарища?

Руку подняли Ольса, Юнина и, помешкав, Таата. Остальные, если и знали, не торопились светиться перед новым преподавателем прежде, чем хорошенько разберутся, чего именно от нее стоит ждать.

Дроу еще раз усмехнулась. На сей раз снисходительно. «Эх вы, герои, за спины девушек спрятались!», и благосклонно кивнула хоббитянке.

Таата, нервно перебирая толстенькими пальчиками, чуть зарозовела яблочками щечек и попыталась ответить:

– Я думаю, любое… из этих… о ком вы, мастер, говорили, может встретиться нам при наблюдении за исполнением пророчеств. Вот и должны мы знать, чего ждать от них и как себя вести.

– Ответ принимается, – объявила дроу и потребовала: – Назовись!

– Таата Голвин из Тол, – вытянувшись во фрунт, выпалила девчушка.

Дроу открыла маленькую книжечку, которая лежала на ее столе рядом с журналом группы, и что-то там пометила. Обвела взглядом студентов и продолжила лекцию:

– Верно. С любым из созданий, существ и сущностей вы, блюстители пророчеств, в отличие от пророков и летописцев, можете столкнуться лицом к лицу. Если пророк или летописец, не опознавший или исказивший объект пророчеств, ничем не рискует, то вы за свою оплошность можете расплатиться здоровьем или жизнью. В мирах хватает опасных тварей, и никто не поручится, что вам, блюстителям, никогда не придется повстречаться с чем-то или кем-то настолько серьезным, что единственным выходом будет не сражение, а отступление.

Янка, что уж греха таить, порой слушавшая лекции с середины на половину, резко помрачнела. Вспомнился ей горький рассказ Стефаля о демоне, с которым пришлось сражаться эльфу и его бывшему напарнику. Да, Анита Клиог ап Рас права. Ее лекции не то что прогуливать не стоит, их вообще, наверное, надо заучивать наизусть, чтобы не попасть впросак и не заплатить кровью.

В достаточной мере напугав студентов, лекторша вполне мирно продолжила:

– Порой создания, существа и сущности бывают сопутствующими объектами пророчеств. В отдельных случаях они обозначаются как их субъекты. Чаще всего второстепенные, но в архиве Академии пророчеств и предсказаний хранятся любопытные свитки. Случалось, что создания и сущности являлись главными субъектами пророчеств. По существам подобных прецедентов не зафиксировано. Желающие могут поработать с информацией и подготовить доклад к первому семинару. Для этого достаточно подойти ко мне после лекции и отметиться. Есть соображения, почему существа не могут быть субъектами пророчеств?

– Они тупые, – задумчиво хмыкнул Лис.

– Представьтесь, – кивнула дракончику дроу.

Машьелис подскочил из-за стола и отрекомендовался полным именем. Сие действо еще и сопроводил каким-то изысканным не то поклоном, не то танцевальным па.

– Суть ответа верна, а вот над формулировкой стоит поработать, – что-то черкнула в тетрадочке Анита с саркастичной полуулыбочкой. – Существа не разумны в такой степени, чтобы из категории объектов перейти в категорию субъектов…

– Мы-то все тогда кто? Создания, что ли? – задумчиво протянул Цицелир.

– Вы? Может, и создание, а все остальные, полагаю, находятся вне категорий, рассматриваемых в рамках курса, – съязвила дроу, недовольная тем, что ее перебили.

Пит заткнул варежку и скроил самую невинно-виноватую из возможных физиономий, а Анита продолжила:

– Давайте рассмотрим один из типичных случаев упоминания в пророчестве сущностей категории «призрак», их особенностей и возможных опасностей, с ними связанных…

Прекрасная дроу с короткой стрижкой одарила студентов длиннющей лекцией с бесконечными классификациями и таблицами. Быстрый Ветер с его жалкими десятью страницами был посрамлен.

Мастер ухитрялась не только диктовать, чертить, демонстрировать наглядные «призрачные» пособия из богатой коллекции артефактного хранилища аудитории, но и следить за дисциплиной. Причем пользовалась коварная женщина не обычными замечаниями, назначением отработок или банальными угрозами вечного незачета. Когда подуставший Картен возжелал отложить ручку и поделиться своими горестями с Максимусом, над ухом лентяя взвыл беспорядочно слонявшийся по аудитории и доселе безмолвный призрак-пособие. Голубокожий неуч побледнел настолько, что по цвету практически сравнялся с вампирами, подпрыгнул с места минимум на полметра и с грохотом опрокинул собственный стул. Вместе с Картеном невольно вздрогнули все, а Лис так и вовсе картинно схватился за сердце. Тита же стала серой и задрожала совсем не картинно.

Дроу лишь погрозила нарушителю дисциплины пальчиком, скупо улыбнулась и спросила у пещерницы:

– Студентка, судя по вашей реакции, вам знаком звук?

– Д-да, – стукнула зубами Тита, трясясь мелкой дрожью вместе со своими кудряшками.

– Не поведаете своим сокурсникам подробности?

– Так воет в шахте стукач, перед тем как подпорки обрушить или сразу после этого, – шепнула девушка, хлюпнув носом. На ресницах повисли крупные слезы, Тита, и без того невысокая, но плотная, как-то разом сгорбилась, сжалась жалким комочком. – Нас с батюшкой и братом тогда почти сутки откапывали, а дядю сразу придавило.

– Довольно, мастер, что же вы творите-то? Ей же больно о таком вспоминать! – первым, буквально сорвав у Янки с языка готовую вылететь фразу, почти зарычал Авзугар.

– Вижу, – невозмутимо согласилась жестокосердная лектор, ничуть не устыдившись содеянного. – Но лучше пусть девушке будет больно сейчас, чем она проявит слабость позже, когда ей доведется столкнуться с таким призраком. Уязвимые точки врага надо знать! Знать, куда бить, знать, как и когда отступить. Записывайте, студенты! «Стукачами» пещерники именуют подвид привязанных к определенному ареалу, как правило, не более нескольких километров, враждебно настроенных ко всему живому призраков. Они не могут причинить прямого физического вреда живым созданиям. Но стукачи воздействуют на материальные предметы. В частности, они не в силах кинуть камнем в живое существо, но способны вызвать обвал или сломать балку перекрытия. Такой вред считается опосредованным. Методы защиты от стукачей. Самым действенным, как и для любого другого призрака, является временное или окончательное развеивание. Но подобные меры допустимы лишь в том случае, если призрак не является объектом пророчества. В иных ситуациях, запрещающих воздействие на объект, самым безопасным будет покинуть ареал влияния стукача. Если это по какой-либо причине невозможно, требуется истощить запас его энергии, используя любой из щитов Игиды или иные магические и физические методы, заменяющие щит. Способы определения присутствия стукача. Внезапные монотонно повторяющиеся звуки, исходящие, как кажется, из нескольких мест одновременно. У пещерного стукача – собственно стук, у близких по сути призраков это может быть звук капающей воды, катящихся предметов, шорох или царапанье…

– Ой, мамочки, страшно-то как, – невольно пролепетала Таата, с характерным шорохом почесав одну косматую ножку о другую.

– Хм, у вас, я полагаю, есть напарник? – прервала лекцию Анита, уловившая писк хоббитянки, и, отследив ее взгляд, метнувшийся к Еремилу, констатировала: – Тогда вы можете выбрать: замереть и бояться или помочь ему в работе.

Отчаянно робеющая девушка покосилась на Надалика. Тот, вынырнув их своих свежедемонских переживаний, попытался подбодрить напарницу хотя бы кривоватой ухмылкой и сжатой в кулак ладонью: дескать, не робей, прорвемся.

Таата ответила парню неуверенной улыбкой и энергично затрясла головой, соглашаясь с преподавателем. Страшно-то страшно, а своих бросать нельзя! Девушка схватилась за ручку, настраиваясь на качественное конспектирование.

Лектор диктовала, Таата кусала губы, подрагивала и писала. Тита, кстати выслушав отповедь, данную однокурснице, очень быстро перестала всхлипывать и застрочила в тетрадке с чуть ли не мстительной ожесточенностью. Кажется, у юной пещерницы появился план развлечений на ближайшие каникулы, куда первым пунктом входил поиск и развеивание стукачей.

Яна задумчиво почесала нос ручкой. Вот вроде бы жестоко поступила Анита с Титой и Таатой, а вроде и правильно. Они же теперь не переживать будут, а попытаются действовать. Вот Янка, вздумай такая пакость ее двое суток где-то взаперти продержать, да еще и родича уморить, точно не успокоилась бы, пока до конца не разобралась. До конца пакости, ясное дело.

Звон колокола, возвестивший окончание занятий, не заставил студентов вихрем подхватиться с места. Они еще несколько минут продолжали записывать и зарисовывать материал, данный Анитой. Та же, дождавшись трех добровольцев, вызвавшихся сделать доклады, неслышной тенью исчезла из аудитории.

– Сколько запоминать, – горько простонал Лис, на ходу пролистывая заданные неумолимой дроу параграфы.

– Ты же дракон, и память у тебя драконья. – Напарника ничуть не тронули страдания блондинчика.

– И что? Теперь ее чем попало загромождать прикажешь? – буркнул Лис, с силой захлопывая книгу. – Я бы вот лучше про правила огранки камешков почитал.

– Ты главное про «чем попало» Аните не скажи, – ухмыльнулся жестокий тролль. – Или, напротив, говори, тогда на наши головы меньше кар обрушится.

– Злой ты, – укорил друга дракончик и метнул неожиданно острый для записного раздолбая взгляд на напарницу. Та почему-то почти не прислушивалась к обычной пикировке друзей и даже не улыбалась.

В общежитие после занятий Янка плелась какой-то непривычно хмурой. И сразу становилось понятно, что дело не в физической усталости. Лис, крутящий свои обычные фортели, не выдержал и полюбопытствовал:

– О чем молчишь?

– Думаю, – односложно отозвалась девушка. Вздохнула, понимая, что напарник не отвяжется, и постаралась объяснить, откинув ногой одинокий желтый листик, залетевший на дорожку у корпуса: – Вот ректор нам на первой лекции ребят и пророчество про Золушку, то есть про потерянную туфлю, показывала. И выходило все так просто, весело. Казалось, ничего сложного в работе блюстителя нет, и не страшно, не опасно ничуточки. А Анита сегодня всяких жуткостей понарассказывала…

– Тебе страшно стало? Так мы с Хагом рядом! Верно я говорю, парень-скала? – постарался подбодрить подружку Машьелис.

– Верно, – усмехнулся тролль.

– Я не о том, – мотнула головой Янка и постаралась корявенько объяснить ход своих мыслей: – Я о Стефале. Если он в нашей команде окажется, не получится ли так, как мастер Тайса говорила, что он нас, неучей-второкурсников, ото всего прикрывать станет? Тогда еще хуже выйдет, чем если бы он один пророчества блюсти отправился.

– Мм, проблема, – согласился Лис, почесав ухо, и тут же предложил выход: – Во-первых, для начала нам Стефа надо до Тайсы дотащить и проверить, годимся ли мы ему в команду, а то, может, и переживать не о чем. Во-вторых, коль годимся, так мы с мастером Теобалем договоримся, и эльфа нашего первым делом на полосу препятствий потащим, а потом к мастеру Брэдоку на боевку. Пусть друг сам проверит, кто чего стоит. Мы же хоть и второкурсники, но далеко не беззащитные слабаки.

Янка чуть приободрилась после слов дракончика и благодарно улыбнулась другу, не отмахнувшемуся от ее соображений. В общежитие Машьелис поволок друзей сразу, минуя столовую. И принялся долбиться в дверь Стефаля. У пятикурсников лекционных и практических занятий было примерно столько же, сколько у второкурсников, только потом после небольшого перерыва шло время индивидуальной работы и факультативов. Оно, кажется, вовсе не регламентировалось. То есть меньше положенного заниматься было никак нельзя, а больше – сколько душеньке угодно.

Так что Стефаль оказался у себя и на стук в дверь открыл почти сразу. Даже начал улыбаться. Правда, улыбка эта застыла на лице, когда бесцеремонный дракончик фактически ворвался в комнату старосты и вопросил:

– Стеф, ты нам друг или погулять вышел?

– Да, друг, – просто ответил эльф, тревожно свел брови и нервно заправил за острое ухо прядь волос, выскользнувшую из-под сдерживающей косички.

– Тогда ты сейчас, не задавая никаких вопросов, пойдешь с нами к Тайсе. Очень надо! – выпалил Лис.

– Хорошо, – коротко согласился Стефаль, снял с вешалки-веточки куртку, аккуратно переобулся и вышел в коридор.

Как и уславливались, он ничего не спросил у друзей, только косился на них с легкой подозрительностью. Признаков надвигающейся беды в настроении троицы эльф не улавливал, потому был скорее заинтригован, чем встревожен.

Мастер Тайса находилась в зале медитаций. Парила на невидимых крыльях в метре над полом, медленно вращаясь вокруг своей оси. Длинные волосы слегка колыхались от не ощущаемого никем посторонним ветра. Глаза были полузакрыты. Выражение отрешенного спокойствия лежало на лице.

При появлении визитеров женщина приостановила вращение и кивком головы указала компании на коврики. Молчащая четверка расселась рядком.

Тайса вытянула руку, и на ладони у нее материализовался шэ-дар. Как в начале первого семестра первого курса, мастер подкинула шар в воздух и резко скомандовала:

– Нефтехим!

Яна уже примерно знала, чего ожидать, и все равно удивилась, когда шар бешено закрутился и выбросил лучи насыщенно-фиолетового света, соединившие Стефаля, Хага, Машьелиса и ее, Янку, в неровную цепь.

Эльф замер, будто попал под парализующий взгляд василиска. Лишь зеленущие и ставшие по-совиному круглыми глаза неверяще уставились на фиолетовое свечение, связавшее его и троих друзей.

– Хм, поздравляю, ваши догадки подтвердились, – промолвила мастер. Не отзывая шарик, сильфида залезла в сумочку на поясе, сломала листочек Игиды, рассыпавшийся светящейся пылью, и позвала: – Декан Гадерикалинерос, не могли бы вы посетить зал медитаций?

Мог ли Гад в настоящий момент или не мог, неизвестно, но, если сильфида просит таким тоном, наверное, стоит послушаться даже декану. Мужчина с отливающим фиолетовым ежиком волос объявился в зале немедленно. Уставившись на четверку, связанную идеальными узами шэ-дара, он скрестил руки на груди и констатировал почти без удивления:

– Ага, опять вы.

– Ага, опять мы, – в тон мастеру согласился Машьелис.

Вот уж кого-кого, а своего декана дракончик не боялся совершенно и, чего греха таить, был не прочь похвастаться перед ним способностью влипать в интересные ситуации.

– И что мне с вами делать? – вздохнул Гад, задумчиво подергав себя за нос-сосиску.

– Похвалить? – предложил наглый блондинчик и добавил уже серьезно: – И переговорить с мастерами, чтобы нам подобрали режим тренировок. Не хотим становиться обузой для Стефа.

– Как они тебя на это уговорили? – Декан перевел усталый взгляд на ошарашенного старосту.

Тот, прикрывая друзей, предпочел отмолчаться, но Гад все понял верно и констатировал почти удовлетворенно:

– Завлекли обманом.

– Мы же как лучше хотели, – невинно затрепетал ресничками голубоглазый дракончик. И вдруг, резко посерьезнев, добавил: – Расскажи мы ему все как есть, еще семестр уговаривали бы попробовать. Вы на цвет нашей связи гляньте, декан, я ведь правильно сделал!

– Фиолетовый, – спокойно согласился дэор. – Правильно ли, нет ли – пророчества покажут. Так что, Стефаль, ты согласен считать этих обманщиков своей командой? Мне вносить изменения в расписание жребия блюстителей после ваших совместных тренировок, скажем, через пяток циклад?

Вопреки запугиванию Тайсы никто не собирался сразу и пинком отправлять свежеиспеченную команду на дело.

– Но они же второкурсники! А я заканчиваю АПП в этом году! – в отчаянии воскликнул Стефаль, всплеснув руками.

– И что? Не ты ли собирался оставаться и писать под моим руководством работу по толкованию знаков Игиды третьего круга? – выгнул бровь дэор, заложив старосту с потрохами.

– Да, но напарники… Я… я не могу. Это может быть слишком опасно! – продолжал упрямиться благородный эльф.

Декан лишь вскинул бровь и кивнул тройке студентов. Сами заварили, сами и расхлебывайте.

– Ты нас совсем за детишек-то не держи, друг, – прогудел Хаг. – Я топор в руки не вчера взял и не всегда им дрова колол, к тому же не каждым враждебным заклятием кожу мою прошибить можно. Он, – тролль кивнул на Машьелиса, скромно ожидающего своей минуты восхвалений, – любую угрозу лучше, чем бифштекс в столовой, чует и тоже кое-что в магии кумекает, не говоря уж о том, что дракон, хоть пока и мелкий. Вот Яна… да, девушка… и биться ей ни с кем покуда не доводилось и, надеюсь, не доведется. Только ведь и она не простая клушка из курятника. Коль припечет, так и врезать может, нет, я не про кулаки, – по-доброму усмехнулся парень. – Знаешь ведь, приговорщица она. Пусть и учится только, а все одно над эдакой силой власть иметь – дорогого стоит. Не отказывайся, подумай. Не до́лжно тебе одному оставаться, коль с кем-то вместе быть можешь. Четверо – вчетверо больше, чем один, сделать могут.

Взгляд эльфа метался от Хага к Лису, от дракончика к спокойно улыбающейся Янке, от второкурсников к непрошибаемому декану и невозмутимой Тайсе. Если бы преподаватели воспротивились затее Машьелиса, Стефаль с легкой душой отказался бы от предложенной авантюры, но они молчали, а он так устал в одиночку отправляться по жребию пророчества.

Юноша вздохнул и робко промолвил, машинально поглаживая тонкими пальцами жесткий коврик:

– Я хочу попробовать, однако безмерно опасаюсь за благополучие своих будущих напарников.

– Их подстрахуют, – спокойно пообещал Гад, и это решило дело.

– Спасибо, – поблагодарил всех разом Стефаль и неожиданно всхлипнул.

«Никогда еще не видела эльфа с красными глазами и сопливым носом», – растрогалась Янка. Она бы с удовольствием сейчас обняла бедолагу, да вроде как при преподавателях не полагалось. Зато Машьелис о Либеларо никакими мыслями о возможной неловкости не заморачивался. Он просто кинулся к эльфу и хлопнул его по спине, облапил старосту и Хаг. Тогда уж и Янка махнула рукой на все приличия и, потянувшись, звонко чмокнула парня в щеку, а потом потрепала по волосам.

– Как вы знаете, мои дорогие студенты, – коварно усмехнулся декан, – ни одно доброе дело, впрочем, как и ни одна авантюра, не остается безнаказанным.

– Опять Башню Судеб мыть или плитки на площади? – нарочито страдальчески застонал Машьелис.

– Нет, с этого дня у вас начинаются не только тренировки, о которых просили, но и дополнительные занятия по нанесению рун на листы Игиды. Жду вас в день самоподготовки. Подходите к часу дня в лабораторию номер пять. Вопросы?

– Пока нет, но точно будут, – широко улыбнулся дракончик, никогда не бегавший от возможности научиться чему-нибудь интересному, а если еще и в обход стандартного расписания…

Янка только страдальчески поморщилась и промолчала. Она лишний раз напрягать мозги не особо стремилась, вот только искренняя улыбка и свет в глазах Стефаля стоили любых трудов.

– В таком случае покиньте зал медитации, вы, думаю, мастеру Тайсе уже успели надоесть, – распорядился Гад, и компания поспешно поднялась с ковриков.

Сильфида, молча созерцавшая разыгрывающееся представление и, казалось, забавлявшаяся им, обронила:

– Яна, задержись.

Возражать милой, улыбчивой и жесткой как кремень женщине, понятное дело, не стал никто – ни студенты, ни Гад, ни тем паче сама Янка. Она вновь опустилась на коврик и приготовилась слушать мастера.

Когда за последним из ребят закрылась дверь, Тайса опустилась на пол и, подойдя к студентке, промолвила:

– Тебе еще рано блюсти пророчества. Ты не способна быстро напитать энергией лист Игиды. Зачет в прошлом семестре был сдан за счет упорства, но не силы.

– Я знаю, – согласилась с очевидным девушка, даже не пытаясь разыгрывать из себя обиженную и оскорбленную. Это Лис с Хагом супермены, то есть супердракон и супертролль, особенно по сравнению с ней, лишь разок сбросившей в воду нескольких студентов.

– Тогда почему ты промолчала? Надеешься, что напарники все будут делать за тебя? – испытующе вопросила сильфида.

– Нет, – помотала головой Янка и, шмыгнув носом, честно ответила: – Стефаля жалко. Он такой одинокий и все на себе везет. Вину за струсившего напарника, все факультетские дела и все стоически терпит, никому даже грубого слова не сказал. Может, как-нибудь, пока я не научусь, все обойдется. Вы же сами говорили, непосильного задания не выпадет.

– Есть один небезопасный способ обрести контроль над энергией, – прослушав путаный монолог студентки, неохотно промолвила мастер Тайса. – Я могу сбрызнуть тебя пыльцой сильфиды, расширяющей каналы, по которым в теле течет сила. Я почти никогда не предлагаю такого, потому что, чем корыстнее желание жаждущего обрести силу, тем большие мучения он испытывает. Боль может оказаться настолько сильной, что смерть покажется благом, вот только выбравший силу не умрет, а лишится рассудка.

– То есть если я хочу силы ради выгоды, то получу боль, и, чем больше хочу, тем больнее будет? – задумчиво уточнила Яна, проверяя, насколько правильно поняла учительницу.

– Да.

– Давайте, сыпьте вашу пыльцу, авось не больнее, чем при месячных, мне этих ваших сил и наф… то есть… совсем бы не надо было бы, если бы для учебы не требовалось, – пожала плечами девушка и спросила: – Мне что делать-то надо?

– Ложись, достань тетрадку и возьми в рот корешком, чтобы не прикусить язык, – дала жизнеутверждающие рекомендации Тайса.

Яна выбрала тетрадочку потолще с жестким корешком и в точности выполнила инструкцию мастера. Чувствовала она себе при этом почему-то не испуганной, хоть и обещали боль, а донельзя глупой. Как собачка, которой кинули ветку и скомандовали: «Апорт!» Сильфида дождалась, пока ее повеление исполнится, и взмахнула радужным веером проявившихся крыл, заслонивших зал. Вот тогда и пришла она. Дикая… щекотка!

Поначалу студентка пыталась терпеть с серьезной миной, но щекотка не унималась. Казалось, по всему телу водят тоненькими перышками или бегают мелкие паучки на длинных лапках. В итоге Янка, ждавшая обещанной жуткой боли, начала кривить рот в улыбке, а потом, выплюнув тетрадку на коврик, свернулась клубочком и всласть захихикала. Щекотка не ослабевала. Тихое хихиканье перешло в повизгивания, а следом и в громкий смех. Кончилось все неожиданно резко как раз тогда, когда девушка поняла, что уже не щекотно, а почти неприятно.

Усевшись на коврике и утирая ладонью выступившие от смеха слезы, Яна сдула со лба несколько прядок волос и наткнулась на острый взгляд Тайсы. Та осматривала и чуть ли не ощупывала девушку, и, наверное, подозревала, что самоуверенная студентка лишилась рассудка от невыносимой боли, как и было сказано.

– Со мной все в порядке, – поспешила отчитаться Янка. – Только щекотно очень было.

– Щеко-о-отно? – неверяще протянула сильфида.

– Ага, – подтвердила Яна и для усиления эффекта энергично кивнула. – Больно совсем не было. Вы ведь меня, наверное, специально напугали? Испытать хотели, да?

– Нет, – покачала головой Тайса и провела над головой невиданно бескорыстной девушки рукой, что-то то ли проверяя, то ли перепроверяя. Усмехнулась уголком рта, словно сыскалось в мирах нечто, способное ее неожиданно и приятно удивить, потом сказала: – Энергетические каналы в твоем теле расширены до нужного объема. Давай проверим! Достань пустышку Игиды.

Яна вытащила из сумки лист, который постоянно таскала с собой как напоминание о необходимости регулярных занятий. Покрутила в пальцах, сосредоточилась и привычно представила, как вливается в руку и течет к ладони ручеек силы. На этот раз ощущение не походило на щекотку и едва уловимое, на грани восприятия, тепло. Девушка по-настоящему ощутила энергию, прытко бегущую по телу к листку. Вот обычным белым светом засветился край пустышки, а сила все лилась и лилась, заполняя пространство листа до тех пор, пока не заполнила весь объем. Тогда Янка испугалась и представила закрывающийся кран. Лист Игиды сиял целиком, пусть он был заполнен не очень равномерно и верхний кончик светился несколько слабее, чем низ, а по краям шли волнообразные сполохи. Но по сравнению с той узкой полоской, какую прежде была способна сотворить студентка за минимальный отведенный срок – прогресс впечатлял.

– Хорошо, очень хорошо, – констатировала Тайса, пока Яна зачарованно смотрела, как рассеивается накопленная сила и гаснет сияние листа.

– Скажите, мастер, а если бы вы меня пыльцой не посыпали, когда бы я смогла вот так заполнить лист? – испытующе посмотрела девушка.

– При упорных занятиях в лучшем случае к концу этого курса, – прикинула Тайса.

– Поэтому вы мне и помогли? – догадалась Яна.

– Именно, но контроль будешь осваивать самостоятельно. Теперь все зависит от прилежания и тренировок с листом Игиды.

– А Таата? У нее получится быстрее? – спохватившись, заволновалась Янка об однокурснице, точно так же маявшейся с наполнением пустышки энергией.

– Да, у нее прогресс более значительный. К концу семестра, до начала практических занятий в мирах, пустышку станет заполнять в срок, – отметила мастер.

– Если нет, вы ей пыльцой поможете?

– Это крайнее средство. Посмотрю по ситуации, но лучше ей об этом не знать, будет прилежнее заниматься, – объяснила Тайса и неожиданно подмигнула Янке, будто делала ее соучастником или хранителем общей тайны. Убедившись, что девушка ее поняла, мастер закончила разговор: – Теперь ступай. На лабораторных декан покажет вам, как наносить знаки на пустышку.

– Спасибо, – поблагодарила Янка мастера и поднялась.

Внутренне она все еще продолжала прислушиваться к себе. Никаких изменений в теле пока не чувствовалось, но, наверное, и не должно было чувствоваться. Не нога же у нее лишняя отросла. То, что Тайса с ней сделала, в зеркале или на рентгене не увидишь.

У корпуса привычно роились студенты, спешащие на занятия, уходящие с них, просто бездельничающие. Среди таковых Янка увидела у клумбы и трех напарников. Ребята о чем-то тихо переговаривались и разглядывали цветы.

Девушка подошла к друзьям и спросила:

– Чего вы здесь делаете?

– Да вот Стеф цветок незнакомый углядел, думаем, выкопать или мастера Байона сюда позвать? – хмыкнул Хаг.

– Что, правда? – простодушно распахнула глаза Янка, ничего, кроме поздних ирисов и мелких роз, не опознавшая.

– Врем, – фыркнул Лис. – За тебя волновались. Теперь успокоились и можем все идти ужинать.

– Ужин – это хорошо, – согласились проголодавшаяся девушка и ее бурчащий живот.

– Чего Тайса-то хотела? – продолжил по дороге расспросы дракончик.

– Помочь, – смущенная тем, что о ней беспокоились, призналась Яна. – Расширила мне каналы для перекачки энергии, чтобы я теперь весь лист Игиды заполнить могла и вам не стала обузой. Только это секрет!

– Здорово, – выпалил Машьелис, давно уже не испытывавший проблем с наполнением листа силой. Трудности дракончика касались лишь контроля за характером энергии. Он вечно отвлекался и раскрашивал лист Игиды в посторонние яркие цвета. – О, – прервав речь, парень резко развернулся на девяносто градусов и сделал стойку: – Мастер Байон! Он-то нам и нужен!

– Зачем? – удивилась Янка.

– Кто еще нам про червяков нидхёг расскажет? – удивился блондинчик и рванул наперехват к задумчиво пыхтящему колобку. Учителя парень, дождавшийся, когда тот завернет за угол корпуса, взял в оборот столь же ловко, как недавно Стефаля. – Мастер Байон! Всех нидхёг вы с ректором вчера поймали? – заступая преподавателю дорогу, атаковал Машьелис вопросом озабоченного толстяка.

Мужчина приостановился и с достоинством кивнул:

– Всех, можешь не тревожиться.

– Ведь один оставался? Шариков-то у Пита три было. Да? Не успел вылупившийся червь до сада Игиды добраться, а последний вылупиться? – продолжил неугомонный дракончик.

– Верно, не успели, – коротко согласился Байон, не спеша раскрывать секреты ловли опасных тварей.

– Как АПП будет с Ириаль за ловлю червяков расплачиваться? – задал новый провокационный вопрос Лис, сообразив, что мастер к откровенности не склонен.

– За что? – удивился толстячок, развернулся к говорливому студенту и даже поставил на место занесенную для очередного шага ногу.

– Ну как же? – чуть ли не всплеснул руками Машьелис. – Она одного червя своим каблуком проткнула, из-за того и сапог испортила. Потому и сняла обувь. А за голую ногу Шойтарэль другая тварь тяпнула, и только благодаря визгу Ириаль и следам на коже эту гадину стали искать! Наша Ириаль второй день в лекарском корпусе лежит, страдает, а ей еще новые сапоги покупать! Вы-то того второго червя тоже сапогами били или ректор когтями рвала? Мы в справочнике вчера смотрели. На этих вредителей никакой яд и заклятия не действуют, только вручную собирать, а растения для лечения и профилактики иором обрабатывать.

Может, Лис и еще чего-нибудь добавил, вываливая на притормозившего педагога груду нужных, очень нужных и совершенно бестолковых сведений, но мастер не дал. Взмахом руки остановил речь студента и, глядя на него эдак по-доброму, с просверком фанатизма, вкрадчиво предложил:

– Про вспомоществование студентке вы со старостой поговорите, а лучше петицию декану от всего курса направьте. Что же до остального… – Мастер Байон лукаво усмехнулся и предложил: – Идите-ка ко мне курсовую по вредителям писать в следующем семестре, студент о Либеларо! Я чувствую в вас тягу к предмету и жажду познания, пылающую в душе неугасимым огнем! Как раз за полгода материала изрядно наберется. Раньше начнете, лучше сделаете! Два экзотических объекта у вас уже есть.

– А и пойду, – неожиданно для напарников согласился дракончик. – Мне когда на консультацию подходить?

– Чудненько! – Мастер потер пухлые ладошки. – Вот сегодня вечерком, часикам к шести, жду у больших теплиц лекарского корпуса после факультатива с природниками. Сможешь?

– Приду, мастер, обязательно, – пообещал парень.

– Давай, думаю, для первой консультации нам хватит часа, – усмехнулся Байон и, раздав ценные указания, покатился дальше.

А Машьелис нарочито манерно выставил вперед ногу, вскинул голову, словом, приняв самую героическую позу, объявил:

– Все ради вас, друзья! Жертва ради знаний принесена великая! Теперь-то мастер от меня не отвертится, все про вредителей расскажет!

– Ни демона драного ни жертва! – скептически хмыкнул тролль, не поведшийся на уловку друга. – Место у мастера и тему курсовой заранее застолбил – и трагическими вздохами прикрывается!

– Может, я хотел у нашего декана по знакам курсовую писать, – заупрямился дракончик, озорно подмигнув Янке.

– Я схожу и сейчас ему прямо об этом скажу! Вот, даже Стефаля и Яну с собой возьму для поддержки. Мы все очень попросим, чтобы тебе, дорогой друг, разрешили написать две курсовые, – великодушно и нарочито простодушно предложил Хаг. – Думаю, декан сделает для тебя исключение.

– Да уж, ради меня точно сделает, – хмыкнул о Либеларо и изящно выкрутился: – Но просить не надо, о мой верный друг, у нашего декана и так немало забот. Не будем обременять его еще и курсовой.

Парни беззаботно трепались, а Янка и Стефаль слушали их веселую болтовню. При этом эльф еще и мечтательно улыбался. Кажется, староста не только окончательно смирился с тем, что отныне он член команды, но и начал получать от этого факта удовольствие.

В столовой, правда, лишь Яна и эльф сполна отдали должное ужину. Парням еще предстояла тренировка по двану, после которой, собственно, Машьелису и нужно было завернуть к мастеру Байону. На дван не ходил лишь Стефаль. У старосты помимо игр имелось предостаточно дел. В соревнованиях за факультет он, правда, все равно принимал участие в качестве запасного игрока, но от систематических тренировок под оком требовательного Рольда был великодушно избавлен.

Потому после ужина Янка и Стефаль пошли в общежитие вдвоем. Галантный эльф перехватил сумку девушки и, привычно зарозовев кончиками ушей, предложил ей руку. Янка положила ладонь на предплечье друга.

– Здорово, что теперь ты в нашей команде, – улыбнулась девушка спутнику и получила в ответ одну смущенную улыбку от него и пяток убийственных косых взглядов от поклонниц старосты. Правда, после прошлогоднего случая с парочкой выдумщиц, целый семестр не вылезавших с отработок в теплице йиражжи, желающих серьезно напакостить Янке больше не попадалось. Да и вообще, подличать и пакостить в АПП не было принято. Те, кто не понимал и не принимал духа академии и не желал менять свое поведение, вылетали быстрее ураганного ветра. Игидрейгсиль лишало недостойных своего покровительства. Цветной браслет студента просто исчезал с запястья, и листик-знак факультета на жилете рассыпался в труху. К счастью, на Янкином курсе таких индивидуумов не оказалось. Даже Пит и Ириаль, самые вредные второкурсники, палки не перегибали.

– Мы тебя так и не спросили сегодня, ты что-нибудь про пострадавшее дерево узнал? – спохватилась девушка уже рядом с дверью в свою комнату, до которой ее сопроводил староста.

– Нет, я парням уже сказал, – сожалея, тихо признался эльф. – По пророчествам ничего выяснить не успел. Мне с кем-то из дежурных летописцев переговорить надо.

– Йорд точно не сможет? Он все-таки тоже летописец, – предположила Яна.

– Нет, у него полномочий нет. Я как староста факультета блюстителей могу проверять в архиве свитки пророчеств, назначенных к исполнению в семестре. Не читать их, срывая печать, но все же изучить дату и место исполнения пророчества вправе. А возможно, получится переговорить с летописцем, фиксировавшим пророчество, если на него мастера не наложили печать молчания, – вполголоса пояснил Стефаль.

– Ой, а что, пророчества кто-то выбирает? – заинтересовалась девушка и, спохватившись, предложила: – Давай зайдем, я чайку поставлю. Варенье вишневое открою!

– Если ты считаешь это уместным, – неожиданно застеснялся эльф.

– Конечно. – Яна повела плечами и открыла дверь ключиком. – Ты нас к себе в гости постоянно приглашаешь, угощаешь, а сам чего-то вдруг заскромничал! Посидим, поболтаем, а там, глядишь, и Йорд с Иоле вернутся.

– Хорошо.

При таком раскладе стеснительность у Стефа как-то разом прошла, а что появилось нечто вроде легкого недовольства невозможностью провести вечер тет-а-тет с Янкой, так о том староста задумываться себе не позволил. Опять же, вишневым вареньем его не каждый день потчевали даже дома, в лесах! Эльфы вообще предпочитали естественный вкус, и варенье у сородичей никогда не выходило по-настоящему сладким, таким, как любил остроухий лакомка. То ли дело яства из баночек Яниной бабушки!

– Пророчества не выбирают, я несколько неверно выразился, – принялся объяснять Стеф после второй сноровисто подчищенной розетки с вареньем. – Из общего архива пророчеств академии летописцы извлекают те, которые хронологически, если, конечно, судить по меткам на печатях, приближаются к поре исполнения, и переносят их из Хранилища в Зал свитков рядом с Залом жребия. В Зале свитков всегда дежурит один из студентов. Он следит за печатями и выделяет те свитки, которые пришел час блюсти. Интенсивность свечения их печатей резко возрастает. Именно эти свитки и отбирают для исполнения по жребию.

– Это как? – заинтересовалась собеседница системой, с которой была знакома лишь в общих чертах. На лекциях первокурсникам такого в деталях не рассказывали. Наверное, мастера предпочитали «подгружать» информацию постепенно, по мере необходимости. Но вот теперь, когда совсем скоро Янкиной команде могло выпасть блюсти пророчество, девушка решила расспросить друга.

– Листья Игиды с нанесенными на них символами помещаются в два шара жребия и встряхиваются. Из щели в шаре всегда выпадает лишь один лист. Цифра, начертанная на первом шаре, означает номер курса, на втором – номер команды. Определенная жребием группа вызывается в Зал порталов для исполнения пророчества в назначенный час, чаще всего в четвертый учебный день циклады, или, если случается хронологический сбой пророчества, в любой из дней. Браслет на руке – знак студента – начинает сильно чесаться. Это ощущение ни с чем не спутаешь.

– Как-то странно, – поболтала ложкой в чашке Янка. – Неужели все пророчества по графику сбываются, словно и для них, как для уроков, расписание есть?

Стефаль качнул головой и удивленно вскинул красиво изогнутые брови.

– Нет, конечно, если бы Силы Времени не хранили баланс, помогая Игидрейгсиль в ее миссии, ни мы, ни Институт пророчеств Игиды не справились бы. Ты же слушала основы Мироздания у Ясмера?!

– Ну да, – понуро согласилась Яна. – Слушать слушала, только мало что поняла и почти все забыла. А Силы Времени это те, которые в разных мирах время регулируют, да?

– Упрощенно – да, они контролируют временные потоки Мироздания и помогают нам контролировать исполнение пророчеств и предсказаний в мирах, – согласился Стефаль, почти с умилением взирая на собеседницу. Почему-то ему очень нравилось объяснять девушке даже самые элементарные вещи, не говоря уж о том, что, попроси Яна, он с удовольствием стал бы заниматься с ней дополнительно и все равно чем.

Зачарованный открывающимися перспективами, эльф позволил себе несколько секунд помечтать, потом как-то резко помрачнел. Вспомнилась грядущая фиктивная помолвка Янки с Машьелисом. Замысловато переплетая пальцы, Стефаль помялся, помялся и вдруг выпалил:

– Яна, как ты считаешь, я красив?

– Конечно, – машинально ответила девушка, искренне удивившись возможным сомнениям эльфа. (Чего думать-то, когда в зеркале ответ каждый день видишь?) – Очень красив, как и все эльфы и эльфийки.

– Ты в самом деле так считаешь? – продолжал допытываться Стефаль. Он протянул руку и робко коснулся ладони девушки.

– Считаю, – охотно подтвердила Яна и, внезапно догадавшись, куда клонит стеснительный друг, с горячим сочувствием уточнила: – Тебе какая-то девушка нравится и ты не уверен, понравишься ли ей?

– Именно, – потупился Стефаль, кончики ушей у него снова заалели.

– Не переживай, ты очень-очень красивый, умный, добрый и ответственный, – стараясь, чтобы ее голос звучал как можно убедительнее, заговорила Янка, наклоняясь к собеседнику. – Ты не можешь не нравиться! Если стесняешься, хочешь, я сама с той девушкой, которая тебе приглянулась, поговорю. Уверена, у вас все получится!

Стефаль почему-то покраснел еще сильнее и закашлялся. Наверное, подавился вареньем. Сладкое-то, если не в то горло попадет, так изнутри дерет, хуже перца! Янка захлопотала, доливая эльфу воды в чашку. Заботясь о госте, хозяюшка все продолжала чирикать: – Ты замечательный, Стеф! Все девчонки на факультете на тебя заглядываются! Как зовут твою девушку? Давай я прямо сегодня к ней подойду!

Вообще-то временами Яна бывала очень стеснительной, но если речь шла о благополучии друзей, то пробивной способности и упорству Донской могли позавидовать таран, осадная башня и знаменитый однофамилец вместе взятые. Вот сейчас она решила позаботиться о старосте, и ничто уже не могло остановить землянку, вознамерившуюся сделать добро. Ничто, кроме тихих слов самого объекта предполагаемого благодеяния:

– Спасибо большое, Яна. Только ни к кому подходить не надо, – тихо прошептал Стефаль.

– Стесняешься? – притормозила девушка. – Тебе время нужно, чтобы обо всем подумать?

– Да-да, надобно, – охотно закивал староста, не поднимая на собеседницу глаз. – Я обязательно поведаю тебе, когда все обдумаю.

– Ладно, – пожала плечами Яна. Иной раз даже самые бойкие парни бывали стеснительнее девушек. Вот Степка, ее приятель, когда влюбился в Ленку с соседней улицы, первое время с бойкой девчонкой общался только через Янку и везде ее с собой звал. Это уж потом Ленка все в свои руки взяла и из Степки дурь вместе со смущением повыбила. Стефаль… он такой тонкий, интеллигентный, сразу видно, чувствительная натура. Вот и смущается, бедняжечка!

К счастью, долго переживать смущение эльфу не пришлось. В комнату со смехом и поцелуйчиками вломились Йорд и Иоле. Заметив чаевничающую парочку, они, конечно, миловаться перестали, только держались за руки и улыбались друг другу так, словно целовались взглядами. Янке снова на секундочку стало завидно. Какая же у подруги настоящая любовь! Какая же она счастливая!

– Ясного вечера, – поздоровалась ифринг с соседкой и старостой.

– Ясного! – кивнул и Йорд.

– Вы с артефакторики у декана? – уточнил Стефаль, обменявшись приветствиями с ребятами.

– Да. И нет, ничего интересного мы не услышали, – поморщился василиск, не особенно любивший сплетни.

– Ректор Шаортан к декану заходила. – Иоле как девушка относилась к такому виду передачи и распространения сведений поспокойнее и сочла нужным поделиться с компанией добытой по случаю информацией: – Ректор жаловалась, что городской совет и комиссия по расходованию ассигнований в этом году особо зверствуют. Наверное, проверяющих в этом семестре пришлют. Вроде как советник Ширьлу сам к нам с инспекцией явится. А Гад утешал, предлагал ему какую-нибудь очень нужную редкость из теплиц сунуть, чтобы резко подобрел, интерес к проверке потерял и домой засобирался. Еще Шаортан сказала, что мастер Гиракх спешно отбывает к дочери. Она плохо переносит беременность. Близость к матери в родном гнезде должна помочь горгулье выносить двойню. Поэтому неясно, кто станет преподавать в АПП этикет. Кто-то из мастеров замещать станет или нового преподавателя придется подыскивать.

– Надеюсь, у мамы и малышей все хорошо будет, – от души пожелала Яна и, чувствуя неловкость, призналась: – Вообще-то я рада. Я мастера Гиракх чуток побаиваюсь, очень уж она суровая. Вроде и делаешь все, как она говорит, стараешься, а спиной чуешь – не одобряет.

– Горгульи – они такие. Камень есть камень, пусть и живой, – пожал плечами Йорд. – Никого, кроме членов своей семьи, не признают. Зато справедливые, не любят всех одинаково, но учат на совесть.

Стефаль с задумчивой полуулыбкой кивнул, подтверждая слова василиска. Пришедшие налили себе чаю, и мирный разговор о тяготах студенческой жизни потек дальше.

Этикет рас преподавали не всем курсам АПП, а лишь избранным «счастливчикам», в число которых входили первокурсники и второкурсники блюстители пророчеств. Пророки и летописцы в полноценных лекциях и занятиях по предмету не нуждались, если только в разовых консультациях или факультативе в качестве хобби. Другое дело блюстители. Они могли провалить какое-нибудь пророчество, неверно истолковав поведение субъектов пророчества, или нарушить его ход своим неподобающим поступком. К примеру, уже на первой лекции грозной горгульи Гиракх студенты узнали, как опасно в присутствии оборотней улыбаться во весь рот, обнажая десны, или носить платья с декольте и приветствовать низким реверансом вампиров. Горгулья была столь же щедра на жуткие примеры глупых недоразумений, оборачивавшихся провалом миссии или травмами, как и мастер Анита. На ее занятиях даже у Лиса не возникало желания позубоскалить.

Потому весть о смене преподавателя распространилась среди студентов быстрее ветра и вызвала небывалое оживление. Большая часть ребят полагала, что, какую бы замену им ни сыскало начальство АПП, хуже, чем было, точно не будет.

Большое помещение, где занимались второкурсники-блюстители, спроектировали весьма своеобразно. Сам класс был задуман весьма хитро и состоял из двух помещений. В первом полукругом стояли столы, впереди сбоку находилась кафедра преподавателя, вместо боковой стены висел экран для демонстрации идеальных образцов движений, поз, мимики. За экраном, который являлся одновременно и поднимающейся перегородкой, находился демонстрационный и тренировочный зал с зеркальными стенами. Там студенты чуть ли не до посинения отрабатывали движения, позы и гримасы, то есть «репетировали» до тех пор, пока «представление» не удовлетворяло мастера. В случае с Картеном, к примеру, синева кожи и положительный результат занятия редко совпадали.

У Янки, для которой этикет рас был абсолютно новым предметом, тоже все получалось отнюдь не сразу, и уж, конечно, не получалось идеально. Девушке оставалось только благодарить друзей. Если бы не Хаг с Лисом, тренировавшие напарницу, вряд ли студентка Донская смогла бы сдавать сессии с первого раза. Да, звезд Яна с неба не хватала, но при помощи напарников и друзей, готовых раз за разом объяснять непонятное, пока до девушки не дойдет смысл, землянке удавалось учиться нормально, а не хватать бесконечные пересдачи, как лоботряс Картен или невнимательная болтушка Тита.

Он оглядел честную компанию, постаравшуюся принять максимально невинный вид балующихся печеньками и гоняющих чаи студентов. Вышло откровенно плохо. Если Лис, Хаг и Йорд притворяться умели с разной степенью достоверности – от гениально до неплохо, Стеф был способен держать лицо, то пугливая Иоле и простодушная Янка немедленно выдали заговорщиков с головой.

– Ишь ты, собрание затеяли. Уже успел все разболтать? – строго и устало обратился декан к дракончику.

Тот открыл рот, чтобы все отрицать, оценил выражение лица начальства, передумал и кивнул, с показательной жалобностью заныв:

– Антиболтушку ставить будете?

– Хотел, – не стал отпираться Гад. Сложив руки на груди, мужчина оглядел группу «заговорщиков». – Теперь придется на всех ставить.

– Мы хотим знать, что происходит, – тяжело уронил набычившийся Хаг, всем своим видом являя намерение сопротивляться применению знака Игиды без должного пояснения мотивов.

Янка только подивилась храбрости напарника и чуть опустила плечи, ожидая от декана разноса. Тот почти никогда не повышал голос на студентов, но даже шепотом мог устроить такой нагоняй, что мало никому не казалось. По сравнению с деканом Янкин военрук из школы, от командного голоса которого дрожали оконные стекла и директор, представлялся милым и слабохарактерным мямлей.

Декан еще раз смерил заговорщиков взглядом, утомленно вздохнул и, оправив мантию, шлепнулся на диван рядом с взбунтовавшимся троллем. Откинулся на спинку и неожиданно согласился:

– Имеете право. Только чаю налейте.

Янка и Иоле подскочили (одна с кресла, вторая с дивана) так рьяно, что столкнулись лбами. Звон заполнил комнату. Ифринг отлетела назад и шлепнулась на колени жениха, Янка устояла, только поморщилась и потерла голову.

– Ох, Латте, Донская, польщен вашим рвением, но не надо таких жертв, – хмыкнул Гад, извлек из хранилища на поясе лист Игиды и надломил его.

Голубой с зелеными вкраплениями туман потянулся к девушкам, чтобы исцелить повреждения. Подлеченные студентки возобновили движение к посуде, только теперь действовали с куда большей осторожностью. Одно дело лбами столкнуться, другое горячий чай на декана вылить. Он, конечно, добрый (бывает) и простит (в итоге), но только сначала хорошенько отругает.

Пригубив чай и отправив в рот три ложки «взятки» свежеоткрытым земляничным вареньем, Гад резюмировал:

– То, о чем я вам расскажу, тайна. Антиболтушку навешу обязательно, но между собой обсудить сможете. Только будьте осторожны. Вы действительно имеете право знать, ребята. Я в курсе того, что Стефаль озаботился штудиями пророчеств, перемещенных в Зал свитков. Значит, направление для поиска вы выбрали почти верное. Почти. Нужное пророчество уже осуществляется и потому в зале находиться не может. Его создатель и летописец-дежурный под знаком Игиды. Они никому ничего не расскажут.

– Вы расскажете? – Лис навострил уши и подался к декану. Про печеньки, варенье и чай дракончик позабыл. Куда важнее сейчас для него была информация. Именно знания являлись единственным интересом Машьелиса, способным конкурировать с его тягой к драгоценным камням и металлам.

– Расскажу. Как я уже обмолвился, вы имеете право знать. – Декан сделал глоток, с вожделением покосился на баночку с вареньем и начал цитировать очередное кособокое творение прорицателя, чей талант к прозреванию грядущего совершенно не дополнялся даром стихосложения:

– Вроде у пророков стихосложение и риторика с первого курса предметы экзаменационные, – буркнул Хаг, у которого аж уши завернулись штопором от изысканности виршей, зачитанных по памяти деканом.

– Экзаменационные, – согласился Гад. – Но пророческий дар и талант литературный, увы, редко хотят рука об руку. Утешься мыслью о том, как бы это звучало, если бы автор не занимался и не сдавал предметы мастерам.

– Постараюсь, – скривился чувствительный тролль.

– Значит, вы полагаете, господин декан, что пророчество уже сбывается? – осторожно уточнил Стефаль.

– Именно так, – подтвердил Гад.

– Кто избран блюстителем? – заинтересованно склонил голову набок Лис.

– Увы, до сегодняшнего дня я не имел ответа на этот вопрос, – почесал нос декан. – Дело в том, что дежурный летописец не смог вытянуть жребий и назначить блюстителя. Ни один не дался ему в руки, пророчество начало осуществляться прежде, чем девушка успела поднять тревогу. Срок цветовой маркировки субъектов пророчества в непосредственной близости от сердца Игидрейгсиль удручающе мал. В иных мирах до исполнения пророчества свечение не затухает, на Игиде же, в непосредственной близости от академии, приходится довольствоваться получасом. Чем ближе к сердцу АПП пророчество, чем плотнее его касается, тем короче время сияния фигур пророчества. В данном случае мы смогли сделать лишь один вывод: блюстителем его должен был стать кто-то из второкурсников или первокурсников, чьи жребии участия в жеребьевке не принимали. Сузить круг из трех десятков студентов до минимума не так уж сложно. Стоит лишь вспомнить начало прошлого года и принять во внимание слово «вновь». Раз я здесь, вывод сделаете сами…

– Ясно, стало быть, мы – блюстители пророчества, – продолжил рассуждать вслух Машьелис.

– Все? – удивилась Янка, не чувствовавшая в себе никаких небывалых сил для борьбы с каким-то недоброжелателем, угрожающим академии. То ли дело Стефаль, Йорд, Хаг или даже Лис. Что она-то, глупая девчонка, только-только перешедшая на второй курс, сделать может? В глаз злодею дать?

– Собирателя уже знаете? И почему его так именуют в пророчестве? – перехватил эстафету расспросов Йорд.

– Увы, нет, как нет и догадок, – поморщился декан и заел свое огорчение парой ложек любимого варенья. – Выяснить личность возможным не представляется.

– Вот невезуха, – досадливо крякнул Хаг.

– Вы нам расскажете, что известно? – осторожно вставила Иоле.

– Расскажу, – согласился Гад и осушил до дна чашку. Задумчиво покосился на дно, перевел взгляд на печенье в вазочке.

Пантомима выглядела столь выразительно, что Янка снова захлопотала. Налила декану новую чашку и выложила припрятанные к завтрашнему утру пирожки. Похоже, дэор с этими диверсиями в академии и пророчеством совсем замотался и забыл перекусить, не говоря уже о полноценном ужине.

– Так почему лиана у хранителя пеплом осыпалась? – не утерпев, вылез с вопросом Машьелис.

– Хранитель невольно пронес в стены АПП семя праха. Оно активируется при соприкосновении с живым растением, – мрачно объяснил Гад. Новость настолько портила ему настроение, что никакое варенье и пирожки не помогали.

Дракончик присвистнул:

– Это нам, выходит, повезло! Если бы мастер Байон не позвал хранителя к заболевшей лиане, то прахом могло осыпаться дерево Игиды? Или его хворь не взяла бы?

– Не исключено, сила детей Игидрейгсиль велика, но могла ли она противостоять семени – нам неведомо, – проронил декан и устало потер колоритный нос.

– А хранитель? Он же дриадан, чувствующий все живое, как же мог прошляпить такую пакость? – удивился Хаг.

– Семя праха настолько мало, что его не увидишь глазами. Оно до такой степени неживое, что хранитель не смог ощутить его своим даром, – поморщился дэор. – Край Пепла – очень странный и страшный мир, где ничто живое в нашем с вами понимании существовать не способно. К счастью, преодолеть границы мира создания, его… хм… населяющие, и объекты, в нем произрастающие, не могут.

– Значит, этому семени кто-то помог, – тяжело уронил тролль.

– Может, случайно получилось? Мало ли безголовых авантюристов, – вставила Янка. – Сунулся из любопытства, живым выбрался, а семечко случайно пристало к одежде или обуви. У нас в Америке подорожник индейцы называли «следом белого человека». С другого континента на подошвах обуви мореплаватели семечки привезли. Один случай – случай, два – совпадение, три – закономерность. Сколько уже случаев, мастер Гад?

– Уже три, – задумчиво почесывая нос, откликнулся декан.

– Это если с веткой считать? – деловито справился Йорд, болтая в чае ложечкой и едва слышно постукивая ею по стенкам, будто перебрасывал костяшки на счетах.

Декан сухо кивнул и пояснил:

– Черная джечь, нидхёг и семя праха. Три. Первая выглядит как клякса липкой смолы. Является отходами жизнедеятельности амебообразного паразита. При попадании в растительную среду из отходов выделяется новая тварь. Саду до определенной степени повезло. Добравшийся до живой ветви паразит был заточен в окаменевшую ветвь магией древа Игиды. Из такой ловушки черная джечь выбраться не в силах. Древо спаслось.

– Где же такая пакость водится и как в академию попала? – выпалила Янка, а Стеф, так и вовсе содрогнулся, наверное, живо представил, как Сад Игиды или его Великий Лес превращается в черное г… грязное нечто, являющееся отходами живучего паразита.

– Где водилось, там ныне уже нет… Ничего и никого, – сухо и мрачно проронил Гад. – Как на подошве сапога хранителя оказалась эта дрянь – другой вопрос. Увы, пока на него не имеется точного ответа.

– Эй, но в подземном саду Игиды чувствуется мощнейший охранный слой, – спохватился Машьелис. – Туда же ни одно вредоносное создание, существо и сущность, – дракончик не упустил случая щегольнуть свежевызубренными понятиями, – не должны просочиться.

– Не должны, – философски согласился декан. – Но, видишь ли, абсолютную защиту сотворить невозможно, это противоречит законам бытия. Уязвимое место отыщется всегда. В нашем случае Сад Игиды защищен самой своей сутью детей Игидрейгсиль. Иную дополнительную защиту – магическую, ритуальную или другого рода – на него наложить невозможно, так же как невозможно создать защиту знаками. Естественная защита деревьев не подпустит к ним никого, несущего угрозу существованию, однако своих хранителей-дриаданов эта защита пропускает всегда. Они считаются частью сада, потому ни на джечь, ни на семя праха купол Игиды не отреагировал бы.

– А на нидхёг? – вставил Машьелис.

– Червей бы не пропустил, – согласился Гад.

– Чего же их тогда чуть ли не в панике ловили и из Пита душу вытряхивали? – изумился Хаг и наморщил лоб.

– Потому, Фагард, что черви, размножающиеся с ужасающей скоростью, способны были, выбравшись из зданий АПП, поглощая силу, в кратчайшие сроки уничтожить все посадки на территории, – язвительно пояснил декан, воздев вверх ложечку от варенья. – Не говоря уж о том, сколько разрушений они принесли бы, разрушая все препятствия на пути к пище.

– Значит, дриаданы могут случайно занести в сад любую дрянь, и защита их пропустит, – резюмировал Йорд. – Осталось выяснить, где они эту гадость подцепили. А затем, как Янка сказала, узнать: это несчастливые совпадения или закономерные действия неизвестного врага, на которого указывает озвученное вами пророчество.

– С хранителями беседовали. Они во время своих прогулок по городу не заметили ничего необычного. Посещение парка и таверны «Последний дуб» – их обычный маршрут.

– Чего их в таверну скопом тянет, неужто в нашей столовой плохо кормят? – удивился Лис.

– Лишь там готовят любимый хранителями желудевый суп по особому рецепту, – с добродушной усмешкой объяснил Гад. Невольно улыбнулась и Янка, припомнив характерные, похожие на свиные пятачки, носы хранителей леса. – Таверна эта в Дрейгальте стоит столько, сколько я себя помню. Ее хозяин тоже дриадан.

– Так я никого и не подозреваю, – округлил глаза Машьелис и аж руками на декана замахал. – Я о том говорю, что если все знают, где застать гуляющего дриадана, то подбросить ему какую-нибудь пакость становится плевым делом.

– Никто ничего не заметил, даже знаки Игиды никаких следов не выявили. То ли их не было вовсе, то ли мы не смогли правильно применить знаки, – досадливо поморщился Гад. – Мы все внимательно осмотрели. Никаких чужаков на кухне там не было, а если кто-либо в зале успел нашим дриаданам пакость подбросить, то был столь искусен, что его никто не заметил.

– Что ж теперь, всю академию барьером из знаков окружить, чтобы вредителей не пропускала? – задумчиво предложил Хаг.

– Тогда из АПП и вовсе никто не выйдет и внутрь не войдет. Очень сложно откалибровать чувствительность артефакта и радиус его воздействия. Мысли, чувства… мало ли что у кого в головах носится. Вы вот тоже местами вредители, – едко усмехнулся декан.

– М-да, – крякнул Фагард и сделал вид, что смутился. Ну сломал он в прошлом году кое-что из мебели, так не со зла же. Не рассчитана она на тролля, впавшего на экзаменационной работе в раздумья о сложностях знаков.

– Господин декан, а с личинками нидхёг – даром дриады – ситуация аналогичная? – справился Стефаль.

Гаду оставалось лишь кивнуть:

– Студент Цицелир нарисовал нам ее портрет, есть малый шанс, что дриада явится на назначенное на выходной свидание, – декан вытащил из потайного кармана сложенный вчетверо лист бумаги и передал студентам для осмотра, – но я бы на это не рассчитывал. Слишком подозрительно все выглядит. Никто дриаду, угостившую сирена обедом, раньше в ресторане не видел, и куда она ушла, посетители и обслуживающий персонал не заметили.

– Вы в дриаданском трактире фоторобот подозреваемой показывали? – брякнула Янка, ввергнув Гада и магический переводчик академии в ступор.

Хаг и Лис синхронно нахмурились, пытаясь уловить суть вопроса.

– То есть… картинку с физиономией дриады в «Последнем дубе» показывали? – адаптировала вопрос под реалии мира Игиды и Дрейгальта любительница детективов.

– Нет, но сделаем, – уловив суть предложения, серьезно заверил студентку дэор.

Наверное, девушке показалось, но даже нос у Гада зашевелился, чуя возможность получения важной информации.

– Так, может, вы нам картинку дадите и мы сами до трактира в выходной прогуляемся? – намекнул дракончик, храброй стороной своей натуры обожавший опасные развлечения и столь же истово боявшийся их своей трусоватой частью.

– Не дам, нечего вам там делать, да и не любят в «Дубе» магов и драконов, – с усмешкой отрезал Гад.

– Это еще почему? – начал было возмущаться Лис.

– Огнеопасные вы, – коротко объяснил декан и спрятал картинку. – Спасибо за идею, Яна. Не уверен, что будет толк, но проверим. А вас, мои дорогие студенты, еще раз прошу никуда не лезть без предварительного обсуждения ситуации со мной или с мастером Шаортан.

Гад выскреб до донышка банку с вареньем, допил чай и удалился, не забыв, впрочем, активировать антиболтушку. Оставил декан после себя озадаченное молчание и крошки от пирогов.

– Эй, а ведь это нам сейчас карт-бланш на расследование дали?! – возбужденно засверкал глазами Лис.

– Походу так, – пребывая в легком удивлении, крякнул тролль. – Эк их пророчество приперло. Не все же можно объяснить тем, что Машьелис у декана и ректора в любимчиках ходит.

После ухода дэора разговор еще минут десять вертелся вокруг загадочного пророчества, паразитов, атаковавших академию, странной дриады, но мало-помалу увял. Печенье было съедено, чай выпит, варенье выскоблено из баночек и розеток подчистую, и ребята стали прощаться.

Янка уступила Иоле очередь в душ, поскольку подруге оставалось лишь умыться перед сном, и занялась волосами. Слава волшебному гребешку Стефаля и шампуню Ясной Зари! Девушка больше не мучилась с расчесыванием, а получала удовольствие от процедуры. Пока она неторопливо водила гребнем по кудряшкам, в дверь робко поскреблись.

На пороге переминалась с ножки на ножку, что выглядело особенно умилительно с пушистыми лапками и домашними тапочками-зайками на них, хоббит Таата. Девушка подняла заплаканную мордочку и выпалила:

– Он пьет!

– Кто? – выдала закономерный вопрос Янка.

– Ереми-и-и-л, – провыла однокурсница, утирая лицо всей пятерней. – Я за конспектом зашла, а он сидит, покачивается и прямо из бутылки пьет, а под креслом уже три пусты-ы-ых валяются-а-а!

– Сходить с тобой за конспектом? – предложила Янка чуду в тапках.

– Хнык, – выдала Таата вместо ответа.

– Пошли, – вздохнула Донская, наскоро скрутив волосы в хвост.

Все-таки маленькая студентка стала для землянки хорошей приятельницей. С Таатой всегда было о чем поболтать, она не умничала, была простой, веселой и доброй девчушкой. Правда, больше общалась с соседкой Титой, а Янки немного стеснялась из-за постоянного присутствия подле девушки здоровенного тролля и насмешника Машьелиса. Но вот сейчас побежала не к подружке-сплетнице, а к человеческой девушке. Наверное, не хотела подставлять напарника и давать пищу язычку пещерницы.

Стучать и просить разрешения войти не пришлось, похоже, Еремил не сподобился закрыть двери после визита Тааты. Янка осторожно приоткрыла створку и вошла. Общаться с пьяными она не любила, но умела. В поселке были и крепко пьющие мужики, и выпивающие от случая к случаю, и гудящие лишь по праздникам. В общем, ничего нового Яна увидеть не рассчитывала. Войдя, она первым делом принюхалась и удивленно нахмурилась: в комнате пахло не алкоголем, а какими-то травами. Такой запах бывал в фитоаптеке или во дворе дома на газоне, у копенки скошенной и успевшей подсохнуть травы.

– Еремил? – позвала Янка.

– А? Это вы? – очнулся от каких-то тяжких раздумий сидящий в кресле парень и глянул на вошедших девушек совершенно трезвыми глазами. Вздохнул, приложился к бутылке с коричневой жидкостью. Сделав глоток, юноша поморщился и спросил:

– Ты за конспектом, Таата? Он там, на углу стола вверху стопки, можешь взять.

Хоббит хлюпнула носом, а Янка спросила:

– Ерем, ты чего какую-то гадость пьешь?

– А? – Парень неприязненно покосился на бутылку. – Это я, как мастер Тайса советовала, к Лесариусу сходил. Старичок-молоток всего обстучал и велел для стабилизации проявлений демонической формы и дара пить настойку. На вкус – как мои нестиранные цикладу носки и отрыжка гиены. Но я ведь не хочу никого покалечить, потому глотаю эту мерзость. У Пита, кажется, на этот запах аллергия, он расчихался и смылся. Сказал, вернется не раньше, чем я эту дрянь допью и выброшу тару. И знаете, что самое поганое, девчата, добавлять в питье ничего нельзя и заедать тоже. Рры-хг. Ты что-то хотела, Ян?

После рассказа Еремила девушка тихо обалдевала от непосредственной самовлюбленности сирена. Она была настолько велика, что Пит не боялся практически ничего и никого. Парень, очевидно, всерьез полагал, что с ним, великолепным, ничего плохого (пара дырочек на рубашке не в счет), произойти в принципе не может. Вселенная не переживет такой потери! Вот и сейчас Цицелир, казалось бы, должен был перед соседом по струночке ходить, бояться рассердить, а он капризничал и условия ставил! Янка хмыкнула и ответила на вопрос одемонившегося однокурсника после небольшой паузы:

– Я с Таатой за компанию пришла. Ты ее своим грозным видом напугал. Сидишь мрачнее тучи, бутылка в руках, две под креслом. Вот она и решила, что ты топишь проблемы в выпивке, и позвала меня на помощь.

Еремил представил, как выглядит со стороны, подавился очередным глотком прописанной Лесариусом мерзости и, откашлявшись, захохотал.

– Ну… я ведь видела, – виновато хлюпнула носом Таата.

– И ни словом мне не соврала, – подхватила смех Еремила Янка, обвиняюще ткнув пальцем в однокурсника: – Пьет? Пьет! Бутылки валяются? Валяются! А что пьет, о том речь не шла!

Когда смеются двое, третьему трудно удержаться хотя бы от улыбки. Так что вскоре хихикала уже и добродушная Таата, а отсмеявшись, утерла выступившие слезы и смущенно попросила:

– Я о тебе такого напридумывала! Испугалась очень и к Янке побежала. Ты же мне ничего не сказал, а еще напарник! Ерем, прости меня, пожалуйста!

– Я тебе еще и спасибо скажу, что не к Тите, – хмыкнул парень, одним махом допивая сегодняшнюю норму лекарства. – С утра вся академия знала бы, что Еремил Надалик не только полудемон, но и буйный пьяница.

«Да уж, такую болтушку, как Тита, еще поискать!» – мысленно согласилась с выводами Донская и посоветовала парню:

– Ты через трубочку попробуй пить! Когда моему другу лекарство мерзкое от анемии прописывали, он, чтоб вкус меньше чувствовать и зубы сберечь, его так пил. Немножко помогало.

– Спасибо за идею! – ухватился за предложение приободренный Еремил. – Мне еще пять циклад за этой отравой в лекарский корпус ходить. Специально для меня ежедневно готовить будут. Правда, так много только в первую цикладу, потом поменьше. И, Таата, ты права, что сердишься, я должен был тебе рассказать, но столько всего навалилось. Откуда мне было знать, что родной папаша из демонов? Я ведь и правда всегда себя человеком считал. А мамка с папкой… Они мне о том, что папка не родной, только после совершеннолетия случайно обмолвились, да и тогда о демонах речь не шла. На каникулы вот вернусь, попробую разобраться, а сейчас даже писать не рискну, чтобы не тревожить. Мамка сестренку ждет, ей волноваться вредно.

– Зато теперь Ириаль на тебя с интересом стала посматривать, – попыталась найти позитивный момент в происходящем Янка.

– Это да, – мрачно хмыкнул Еремил и стряхнул в рот последние капли мерзкой жидкости. – Она уже спарринг предложила, раньше, чем я ее на свидание позвать набрался наглости.

– Сначала спарринг, потом, глядишь, и до свидания дойдет, если ты ее одолеешь, – предположила Таата, от всей души переживавшая сердечные неудачи напарника.

– Глядишь… Если… Ладно, девчата, спасибо за поддержку, пойду я хоть рот после этой дряни сполосну. – Еремил собрал опустевшие бутылки в матерчатую сумку с печатью лекарского корпуса и встал.

То, что Надалику уже второй год нравилась вреднющая и скандальная Ириаль Шойтарэль, не заметил бы разве что глухой и слепой. Вся группа была в курсе сердечных страданий парня, которого вампирша в упор не замечала. Попытки поухаживать за красоткой, пригласить ее куда-нибудь или даже просто поговорить до сегодняшнего дня решительно пресекались грубиянкой-вампиршей. Неужели сейчас что-то поменялось? И почему? Потому, что Ерема оказался полудемоном, или нет?

Янка попрощалась с однокурсниками и вернулась в свою комнату, где с удовольствием пересказала соседке историю о «запойном пьянице» Еремиле. Иоле стонала от смеха и жевала подушку. Может, и не была байка настолько смешной, но она помогла сбросить напряжение и мрачный отпечаток, оставшийся после разговоров о неясной угрозе, нависшей над АПП. Так с улыбками девушки и уснули.

Удар колокола показался Янке каким-то странным. Он почему-то не только звенел, как обычно, над самым ухом, а барабанил откуда-то слева, со стороны двери. Сев на кровати, девушка продрала глаза и запоздало сообразила: никаких аномалий в работе колокола нет, просто какая-то зараза долбится в дверь.

Нащупав тапочки и халат, студентка побрела открывать. Даже спросонья было ясно: колотить в дверь спозаранку ни напарник Иоле – весьма сдержанный и воспитанный метаморф, ни жених-василиск не стали бы, зато Хаг или уж тем более Машьелис – запросто!

Конечно, в дверях стоял сияющий, как новенькая золотая монетка, дракончик. Стоило Янке открыть, как он просочился внутрь и с нетерпеливым возмущением воскликнул:

– Ты еще не готова?!

– Я еще сплю, – честно ответила Яна и от души зевнула.

– Нет, я так не играю, – возмутился Лис, притоптывая ногой. – Нам идти в храм Ветров, а ты спишь! Сейчас же просыпайся! Помолвку со спящими только в древних легендах разрешали, да и то в исключительных случаях – ради снятия с рода темных проклятий.

– А завтрак? – зевнула «невестушка» чуть более бодро. Все-таки не каждый день с утра пораньше тебе в двух словах объясняют подноготную «Спящей красавицы».

– Завтрак после храма! – безжалостно отрезал Машьелис.

– Чего вчера-то не предупредил? – простонала Янка, принимаясь расчесывать волосы, я бы хоть бутербродов запасла.

– Чтобы не расстраивать еще и тебя, – вздохнул дракончик и пояснил: – Любые важные ритуалы лучше проводить на пустой желудок. Считается, что так легче откликаются высшие силы.

– Точно, голодные галлюцинации быстрее приходят, – выдвинула свою трезвую версию Янка. Еще раз зевнув, жертва драконьего энтузиазма убрела в ванную одеваться и умываться. Лис уже весело болтал с Иоле, проснувшейся и восседавшей на кровати.

Теплый свитер и штаны еще с вечера были приготовлены к походу. Надевать что-то более изысканное, непрактично-невестное Янка не собиралась и, как показало будущее, поступила разумно. Сам Машьелис, кстати, оделся аналогично, не считая того, что вместо шапочки на кудри нацепил широкий берет с вызывающе ярким зеленым пером.

Вот таким образом Яна Ивановна Донская и Машьелис о Либеларо спустя полчаса оказались на площади перед воротами. Плиты даже в рассветной серости утра имели тот ярко-желтый оттенок, который был им присущ изначально и несколько веков скрывался под наслоениями грязи, не замечаемой ни преподавателями, ни студентами АПП.

Если бы не усердие, проявленное Янкой на отработке, никто бы и не узнал о настоящем цвете площади у Башни Судеб. Но истории неведомо сослагательное наклонение: теперь истинный цвет плит и их чистота поддерживались студентами на регулярных отработках. Магическими методами чистка поверхностей близ столь могущественных артефактов, как Прялка Судьбы и ее более могущественная версия в виде ткацкого станка, не представлялась возможной. Зато провинившихся студентов всегда хватало для мытья лестниц в башне и плит площади перед ней. Трудотерапия служила залогом чистоты исторических мест, а строгий демон-дейсор, надзирающий за отработками, не давал студентам лениться. Он действовал под девизом: «Не хочешь мыть хорошо с первого раза, будешь мыть до тех пор, пока не отчистишь». Увы, увы, Янкины навыки уборки сыграли со штрафниками дурную шутку! Теперь-то демон знал, как надо чистить, и требовал идеального исполнения работы. Студенты выли, а мыли. Даже декан как-то обмолвился, что шкодить стали поменьше. Никто не хотел осваивать профессию идеального уборщика.

Миновав отмытую площадь, парочка второкурсников предъявила на КПП-светофоре пластинки Игиды – пропуск в город, заверенный подписью декана. Заспанный парень-летописец (дежурных на КПП назначали начиная с четвертого курса, из штрафников, и бдение на пропускном пункте не избавляло нарушителей от необходимости наверстывать пропущенный материал) глянул на пропуска и вяло махнул рукой. Что дергаться-то? Безнаказанно выбраться за ворота с подделкой все равно никто не сможет. Знак контроля сигнализировал о подделках мощной звуковой волной. Правда, поговаривали, что декан блюстителей из года в год обещал пятикурсникам высшую оценку за экзамен по самостоятельному творению знаков тому, у кого получится подделать пропуск. Но пока преступные таланты не заработали ничего, кроме наказаний.

Вообще-то в Дрейгальте – столице Игиды – Янка уже бывала не раз. Ходила гулять с напарниками, и с соседкой, и даже со всеми однокурсниками, когда отмечали конец первой сессии, а потом и всего учебного года.

Нормальный такой город, чем-то напоминающий земные прибалтийские городки: аккуратные домики, черепичные крыши, брусчатая мостовая, извилистые улочки, разномастные флюгера, запахи цветов и сдобы, витающие в воздухе. Симпатично, в меру уютно, но ничуть не удивительно. Вернее как, самым причудливым в Дрейгальте было его население, однако оно значительно уступало в своем затейливом многообразии разномастному составу преподавателей и студентов Академии пророчеств и предсказаний. Кормили в столовой академии, как правильно сказал Стефаль, проводя для первокурсников экскурсию, куда лучше, чем во многих не слишком пафосных заведениях города. Спиртного, правда, не наливали. Так за кружкой пива можно и до ближайшей таверны в выходной дойти, если уж организм жидких дрожжей потребовал.

На площади перед воротами АПП обычной толпы жаждущих вырваться за врата академии студиозов не наблюдалось. Во-первых, даже по четвергам и с пропусками находилось не так много желающих податься в городские хранилища знаний, во-вторых, эти самые желающие точно не стремились покинуть гостеприимный кров альма-матер до завтрака. Потому Лис и Янка оказались единственными выходцами за ворота.

Город и сам только-только просыпался. Где-то шаркала метла дворника, то тут, то там изредка хлопали створки окон или поскрипывали калитки, тихонько позванивал колокольчик на шее у сонной лошади, везущей телегу молочника. Лишь местные воробьи с затейливыми фиолетовыми полосками на хвосте яростно делили горбушку хлеба.

Янка втянула в себя прохладный утренний воздух, передернула плечами под теплым свитером и зевнула. Машьелис, повинуясь подражательному инстинкту, повторил ее зевок, встряхнулся и, ухватив подругу за руку, шустро потянул ее с площади куда-то в левый проулок. Нарочно, что ли, выбрал самый узкий?

– Мы куда? – едва поспевая за стремительным напарником, выпалила девушка.

– Туда, – дал исчерпывающий ответ друг, указав подбородком вперед.

– Зачем нам туда? – внесла уточнение в вопрос Янка, мазнув взглядом по табличке с названием «Переулок Бриза».

– Потому что ты не умеешь летать! Нет, я тебя, конечно, левитацией унести смогу, но, боюсь, такой трюк нам не засчитают, – выпалил Машьелис, разведя руки. – Тут такая метафизика мудреная, стремление и усилия к достижению цели должны быть приложены каждым.

– Ничего не понимаю, – искренне призналась Яна.

– Нам с тобой надо в храм? Так? – снова вцепившись в запястье напарницы и не прекращая ее тянуть, вопросил Лис.

– Так, – покорно призналась та.

– Тогда слушайся! Совершенно точно к храму Ветров короткой дорогой можно попасть только ранним утром, пройдя переулком Бриза, – растолковал дракончик. – Или прилететь в любое время дня и ночи, но я уже объяснил насчет перелета.

– Почему только утром? Заклятие какое-то? – привычно удивилась магическим вывертам мира Донская, перестав изображать из себя прицеп. Теперь девушка изо всех сил старалась успеть за другом.

– Потом бриз меняет направление, и переулок выводит куда угодно, но не к храму Ветров, – объяснил необъяснимое Машьелис и успокоил нахмурившуюся напарницу: – Вообще-то Дрейгальт простой город, в нем магических заморочек почти нет, всю силу АПП притягивает. Только храм этот непростой, ну и еще пяток мест, потому и чудят. Ты не беспокойся, я парочку местных ребят заранее расспросил.

– Я не волнуюсь, но хотела бы заранее знать, что ты задумал, – буркнула Янка.

– Заранее все знать скучно, – не согласился шебутной дракончик. – Давай лучше поднажмем, мы уже почти пришли.

– Скорее прибежали, – поправила девушка быстроногого спутника, добавив мысленно: «Чувствую себя Алисой из мультика, главное, чтобы Машьелис сухарики мне в рот совать не стал, а то подавлюсь».

– Чем медленнее идешь, тем дольше будешь идти, – хлопнул ресницами Лис и, метнув взгляд на свирепеющую напарницу, протараторил объяснение: – Нет, в самом деле, тем, кто торопится, храм открывается быстрее.

– Ладно, веди, изверг, – смирилась с утренней пробежкой Янка. В конце концов, как бы Лис ни чудил, он затеял все это ради нее, и вредничать было некрасиво.

– Веду, веду, у меня большие планы на сто пятьдесят и еще пятьсот золотых, – блаженно зажмурился дракончик, опровергая мысль о своем исключительном бескорыстии, и еще прибавил ходу. Ветерок, мягко подталкивающий ребят в спины, усилился и стал чуть ли не пинать путников, заставляя быстрее перебирать ногами.

К крепости, буквально зажатой со всех сторон тыльными стенами домов, парочка студентов вылетела через несколько секунд как пробка из бутылки. Нет, не к крепости, а к строению совсем другого назначения. Да, высокие стены взмывали к небу подобно крепостным, но где-то примерно посередине кладка теряла строгость. Арки, окна, декоративные ниши начинали громоздиться самым причудливым образом, и в них гулял ветер. Он даже не свистел, что предполагало некоторую однообразность действия, а выводил затейливую мелодию, в которой, казалось, еще чуть-чуть, и уловишь смысл. Стоило студентам сделать несколько шагов по направлению к храму Ветров, как к свисту добавился еще и нежный перезвон колокольчиков, колеблющихся от дуновений.

– Уф! – выдохнула запыхавшаяся Янка. – Пришли?

– Почти, – гордо (а что же не гордиться: взял на себя обязательство привести к храму – и привел!) объявил Лис. – Осталось войти.

– Куда? – запоздало закрутилась в поисках двери напарница и тут же успокоилась. – А, вот сюда!

Дверь, по сути обычный проем в кладке, открылась взгляду. То ли всегда там была, то ли специально образовалась для посетителей – поди угадай. Студенты не стали играть в угадайку. Они снова прибавили ходу и юркнули под своды храма. Ну как под своды? Крыши в храме Ветров не было вовсе. Только причудливые нагромождения камней под ногами, стены со щелями, окнами и проходами, где гулял вездесущий ветер, и небо над головой. Странное, между прочим, небо. Не обычное серовато-голубоватое с редкими клочками облаков, свойственное нынешнему сезону, а почему-то синее-пресинее, подсвеченное краешком не то всходящего, не то заходящего солнышка. С определением сторон света Янка сейчас тоже запуталась.

– Ага, – довольно ухмыльнулся Лис, словно все шло именно так, как он и задумывал. Или действительно шло? Янке даже захотелось дать другу подзатыльник, каковым заигравшегося дракончика периодически награждал Хаг, дабы возвратить Машьелиса на бренную землю. Лишь чудом удержавшись от применения телесных наказаний, девушка подчеркнуто спокойно уточнила:

– И что нам теперь делать?

– Искать колокольчики! – радостно объявил парень и полез по камням, заглядывая во все щели.

Напарнице не оставалось ничего другого, как, чертыхаясь, лезть за юрким негодником. К счастью, долго лазить не пришлось, уже через несколько минут азартный свист Лиса оборвался очередным довольным «Ага!» Блондинчик запрыгнул за метровый обелиск с полустертыми ветром письменами и потряс парой извлеченных из-под очередного булыжника низок колокольчиков. Первая низка была из голубоватого металла, с пузатенькими, похожими на цветочки, колокольчиками, вторая желтенькая, и бубенцы больше напоминали бочоночки. Сравнив находки, Машьелис оторвал от сердца и протянул голубенькие подруге:

– Бери и повесь, где хочешь!

– Машьелис о Либеларо, – строго позвала Янка, принимая «подарочек». – Если ты думаешь, что я хоть что-нибудь понимаю, то ты ошибаешься. Я не понимаю ни… как вы там выражаетесь, драного демона, и пусть тебе твой покровитель Привратник на маковку плюнет за издевательства над подругой!

– Эй, Ян, не сердись, я чего-то увлекся, – повинился Лис и сиганул к девушке с импровизированного постамента аки птичка – с вызывающей зависть грациозностью. Янка, как ни старалась, до сих пор при прыжках напоминала себе мешок с соломой, хотя высоты бояться перестала, привыкла. – Сама же знаешь, меня порой заносит, пока совершеннолетие не справлю, особенно до первого оборота, вне дома силу трудно под контролем держать.

– Знаю, говорил, – уже спокойнее буркнула девушка, не способная долго сердиться на кого бы то ни было и на друга в особенности.

– Сейчас все объясню! Такие храмы есть во многих мирах. Они стихии воздуха посвящены, ее еще Силой Ветра именуют, и Силам Судьбы одновременно. Желающие обрести власть над воздухом или те, которые жаждут свободы, в храм дорогу ищут.

– Мы с какого бока тут? – нахмурилась Яна, скрестив руки. Колокольчики вопросительно звякнули.

– С того самого! – Машьелис воздел свою низку колокольчиков вверх и затрезвонил ими от всей души. – Тебе же надо метку обручения снять, то есть – обрести свободу! Снять одну метку можно, заменив ее другой. Потому мы и попросим у Ветра и Судьбы принять нашу помолвку. Такой союз путами не станет, и снять браслеты пары, дарованные храмом, по взаимному желанию несложно! Надо будет лишь еще разок зайти в храм. Поняла?

– Кое-что поняла. А колокольчики зачем? – продолжила выяснение подробностей невеста.

– Их звон означает обращение к Силам Ветра и Судьбы. Принести с собой колокольчики нельзя, надо в самом храме найти. Коли нашел, значит, просьбу твою услышат, можешь звать. Чтобы позвать, надо повесить колокольчики где-нибудь здесь.

– Все равно где?

– Нет, только там, где хочется, – широко улыбнулся Машьелис и принялся карабкаться куда-то на верхотуру по камням, грозящим вот-вот обвалиться.

Янка скалолазкой не только никогда не была, но даже не стремилась ею стать и горным адреналиновым маньякам не завидовала. Потому она предоставила дракончику право свернуть себе шею именно там, где хочется, а сама огляделась и повесила низку колокольчиков на словно специально созданный для этого каменный выступ барельефа чуть выше собственной головы. Прежде чем девушка толкнула низку, та закачалась сама, и переливчатый задорный звон вплелся в звон многих других колокольчиков. Желтенькие колокольчики Лиса, размещенные где-то наверху, присоединились к мелодии.

А спутник уже ринулся куда-то влево и принялся азартно копаться в стенной нише, чихая от каменной крошки, норовящей забить ноздри. Наконец довольный дракончик вытащил из ниши здоровенный деревянный ящик с круглой прорезью, напоминающий лотерейный, и, весело посверкивая глазами, сунул внутрь правую руку.

Осмотрительная Янка даже охнуть не успела, как напарник издал жуткий крик, и его лицо исказилось от боли. Впрочем, в следующую секунду негодник перестал гримасничать, вытащил руку и продемонстрировал болтающийся на запястье узкий браслет в виде китайского, то есть змееобразного с маленькими лапками и крылышками, дракончика.

– Твоя очередь! – Парень галантно посторонился, пропуская напарницу к емкости.

Янка не удержалась и все-таки отвесила Лису подзатыльник, выдохнув с чувством:

– Балбес! Я за тебя жуть как испугалась!

– Балбес, – беспечно согласился напарник и велел: – Давай, опусти руку, нужный браслет сам наденется. Это не больно, правда-правда! Бабушкой клянусь!

– Ну, если только бабушкой, – проворчала Янка и выполнила инструкцию. Не без опаски девушка опустила руку в ящик и почувствовала, как холодный металл касается запястья под свитером.

Браслет на запястье у Яны оказался точным подобием украшения, доставшегося Машьелису, с той лишь разницей, что дракончик Лиса был золотистым и задорно разевал пасть, демонстрируя длинный язык, а напарнице достался голубой, как низка ее колокольчиков, и длинноусый.

– Великоват, – осмотрев браслет, констатировала Яна почти с сожалением. Украшение выглядело симпатично, потерять такое было бы обидно.

– Это пока, – ответил Лис и, набрав в грудь побольше воздуха для храбрости, выпалил: – Как только завершим ритуал, браслеты лягут по руке.

– Опять где-то лазить и чего-то искать? – опасливо поинтересовалась девушка. Физических упражнений ей с лихвой хватало на полосе препятствий, на тренировках с рогаткой и на занятиях у мастера Брэдока.

– Проще, нам надо поцеловаться, – нарочито беспечно объявил дракончик.

Янка вздохнула и уточнила:

– В щеку не прокатит?

– Не-а, – хмыкнул Машьелис, подобрался к напарнице вплотную и обхватил ее за талию.

– У тебя руки подрагивают. Ты чего боишься-то? – почувствовав состояние Лиса, удивилась Янка.

– Никогда с девушками не целовался, – чистосердечно признался дракончик, зажмурив один глаз.

– Как это? Ты же нам рассказывал, как ходил с телохранителем в бордель? – еще сильнее удивилась девушка.

– Мало ли чего я рассказывал. Ходить и пользоваться – разные разницы, – хмуро объяснил Лис. – Это же дом развлечений, там не только девицы для услад, куча других забав есть. Вот я и умолчал кое о чем.

– Слушай, – Янка неожиданно вспомнила пересказ книжки про драконов, как-то выданный Санькой. Вроде Быстрый Ветер ничего подобного на лекциях не говорил, но мало ли? – Тебе случайно до совершеннолетия эту, как ее, девственность хранить не нужно, чтобы в дракона потом везде легко обращаться, а не только дома?

– Чего-о? – вытаращился на подругу Машьелис, поперхнувшись воздухом.

– Мне Санька рассказывал, – смутилась собеседница, пытаясь припомнить подробности старого разговора, – историю про драконов-оборотней, которым, чтобы вырастить дракона, нужно было много медитировать и хранить девственность до превращения.

Машьелис согнулся от хохота и минут пять не мог успокоиться. Подвизгивал, фыркал и похрюкивал совсем не как дракончик, а точно как натуральный поросенок. Наконец парень угомонился, отдышался, вытер выступившие на глазах слезы и попросил:

– Привезешь мне этот шедевр с каникул, а?

– Ладно, попрошу у друга, – согласилась девушка. – Санька говорил, книжка интересная.

– М-да, еще бы, – снова хохотнул парень и уже спокойнее объяснил: – Дракон – это такая же часть меня, как вот это человеческое обличье. На родовых землях, где все пронизано нашей силой, я могу обернуться хоть сейчас, и превращался не раз. В АПП не буду рисковать. До первого совершеннолетия моих магических сил может не хватить, чтобы сохранить при обороте разум. И дело тут не в тренировках или медитациях, хотя от них вреда никакого не будет, одна польза. Как саженцу нужно время, чтобы стать деревом, так и дракону нужен срок, чтобы войти в полную силу. Единственное, чего мне пока нельзя, – Лис смутился, – это спиртного. Самоконтроль даже от малой дозы слетает, и может случиться неконтролируемый оборот. Что до девственности, ты только не смейся, я же действительно по нашим меркам еще пацан. Мне и не хочется ничего такого-эдакого. Вот и не пробовал.

– Понятно. – Янка ласково взъерошила кудряшки напарника. – У меня тоже опыт не особо велик и удачен, но давай поцелуемся. Неохота мне замуж за нашего предсказателя. Он еще ничего, хоть и с когтями, а вот его мама – тихий ужас.

Девушка приоткрыла рот и склонила голову к отчаянно смущающемуся парню. Тот резко вскинулся навстречу, и их зубы с лязгом столкнулись.

– Эм, прости, – окончательно засмущался Машьелис.

– Да ладно, бывает, мне в первый раз парень вообще зубом губу разбил, – утешила напарника Янка. Сейчас нахальный Лис казался до ужаса молоденьким и робким, и это вызывало у Яны прилив теплых чувств к напарнику.

Действуя с утроенной опаской, парочка соприкоснулась-таки губами и осторожно поцеловалась. Кажется, в момент поцелуя стихли, а потом с утроенной силой зазвонили все колокольчики храма. Звякнули соприкоснувшиеся браслеты помолвки. Они сжались до размеров запястий и перестали обдавать владельцев металлическим холодом. Теперь подарок храма был практически неощутим.

Янка неожиданно ойкнула и подпрыгнула, разрывая объятия, заключенные для ритуального поцелуя помолвки.

– Ты чего? – испугался Машьелис.

– Метку как будто иголкой укололо. Может, снялась? – понадеялась Янка, потирая ягодицу под веселый смешок дракончика и его шепоток: «Так вот куда тебе ее поставили!»

– Будешь ехидничать, стукну, – честно предупредила девушка.

– Что? Ты зверски изобьешь жениха за невинную шутку? – возмутился Лис и, шустро отпрыгнув от «невестушки», рванул куда-то за груду камней.

– Догоню и отлуплю! – пригрозила, смеясь, Янка и поспешила следом. Оставаться одной в волшебном храме среди нагромождений разнокалиберных камней и сквозняков, чтобы вечно слушать в одиночестве странную мелодию, вызваниваемую ветром на колокольчиках, ей совершенно не улыбалось.

Свернув за груду серых валунов, между которыми позвякивали три низки стеклянных палочек и изогнутых до состояния штопора металлических спиц, напарники остановились как вкопанные. Они снова оказались за стенами храма, и никаких проходов внутрь в пределах видимости не наблюдалось.

– Все! Вот теперь и позавтракать стоит! – объявил бесконечно довольный удавшейся авантюрой Машьелис. – Давай во «Всё на стол» заглянем, а, невеста?

– Давай, женишок, – согласились Янка и ее живот. А девушка еще уточнила: – Когда помолвку расторгать будем?

– Предлагаю на следующей цикладе в выходной день в храм заглянуть, – беспечно отмахнулся Лис, покрутил головой и, цапнув напарницу за руку, снова потянул ее за собой. На сей раз куда-то направо, в очередной узкий проулок.

– Как ты тут ориентируешься? – удивленно пропыхтела жертва драконьего энтузиазма, едва успевая поворачиваться за несущимся, как корабль под всеми парусами, пареньком.

Редкие утренние прохожие своевременно уступали целеустремленной молодежи дорогу да еще и провожали парочку понимающими усмешками.

– По запаху, – машинально отозвался Лис и встал как вкопанный, с изумлением распахнув глаза. – Кстати, действительно, как? Вот здорово! Я чую, как пахнут пироги с грибами и специями во «Всё на стол» и тебя туда тащу. Неужто ветер мне такой подарок сделал? Ай да спасибо Силам Ветра! С меня большущая низка колокольчиков!

Неизвестно откуда взявшийся порыв ветра взъерошил кудряшки Машьелиса, будто потрепал по голове шкодливого, но любимого ребенка, а потом еще и подтолкнул его в место пониже спины для придания ускорения. В самом деле, обрадовавшийся волшебному подарку, как малыш, который обнаружил под елочкой коробку с вожделенной машинкой, дракончик с утроенным энтузиазмом сорвался с места. Он снова тянул Янку за собой по улочке и весело балагурил еще минут пять, но вдруг вздрогнул всем телом и замер, шумно втянув носом воздух. Потом Лис нахмурился и, бросив руку подруги, ринулся в темный проулок слева.

Ничего не понимающая девушка куда менее ретиво побежала за напарником. И успела, хотя лучше бы все-таки опоздала. Зрелище было не для слабонервных.

В полутемном из-за нависающих и будто сдвигающихся стен домов проулке Янке удалось разглядеть, как падает на мостовую тонкая фигура златовласого эльфа, до жути напоминающего строгого папу Стефаля. Из-за его спины просматривался какой-то тип в сером, сжимавший в перчатке крупный камень. Двое других серых типов без плащей, но с шапками, надвинутыми на лицо, загораживали дорогу Машьелису. Мечи в их руках казались черными тенями. Но дракончик, практически безоружный (не считать же оружием какой-то кинжал на поясе?), не думал бросаться в бой очертя голову. Впрочем, не собирался он и отступать. Резко выдохнув, Лис встряхнул руками, будто выбивал пыль их невидимого полотнища, и вот уже к парочке серых колпаков понеслись сорвавшиеся с ладоней юного мага фаерболы.

От страха перед огнем независимо от его формы в череде бесконечных тренировок, проводившихся мастерами АПП, Машьелис как-то незаметно для себя избавился к середине первого курса. Сначала терпел, потом притерпелся и привык. Сложно постоянно бояться того, чем столь же постоянно пользуешься, да еще и зачеты на меткость, дальность и прочие параметры сдаешь.

Огненные шары врезались в людей, и те беззвучно исчезли в яркой вспышке. Лишь два темных пятна остались на камнях. Напавший на эльфа человек в сером колпаке, впечатленный оперативностью расправы с подельниками, кинул булыжник в дракончика, сорвал с пояса какую-то бутылочку и бросил ее на мостовую. Все вокруг заволокло серой дымкой. Под ее прикрытием нападавший устремился прочь.

– Побудь с Лаэроном, я попробую догнать гада и приведу лекаря! – успела услыхать Янка и осталась в сером тумане без друга, наедине с раненым или мертвым эльфом.

Через несколько секунд плотная пелена рассеялась настолько, что девушка смогла различить темный куль, очертаниями напоминающий валяющегося на мостовой человека, то есть пострадавшего эльфа. Он не двигался. Рассуждать о том, труп перед нею или не труп, Яна не стала, чтобы не напугать саму себя еще сильнее. Подошла и опустилась на колени, откинула полу темно-зеленого плаща. Кажется, в проулке стало чуть светлее, во всяком случае, бледное лицо мастера Айриэльда Лаэрона просматривалось четко, как и легчайшее трепетание длинных ресниц.

«Живой! – У Янки отлегло от сердца. – Живой!»

Это казалось сейчас самым главным. И пусть надменный эльф никогда не посмотрит на нее как на девушку, в конце концов, Янка и не питала подобных надежд. Куда ей, толстушке-простушке, до изящного красавца. Пусть не посмотрит, но пускай он просто смотрит на мир, просто живет! А она, дуреха, издалека полюбуется на эти невозможно синие глаза с длинными-предлинными ресницами.

Дернув себя за прядку волос, Янка постаралась прогнать налетевший невесть откуда табун глупых мыслей и страхов. Сжав кулаки, девушка ругнулась под нос на сбежавшего типа в сером: «Чтоб ты провалился, убивец!» – и, тряхнув головой, дабы серые мошки резко накатившей дурноты перестали мельтешить перед глазами, решительно взялась за обследование пребывающего в бессознательном состоянии эльфа. Правила оказания первой помощи школьный преподаватель ОБЖ, бывший военный, в своих учеников вбивал намертво. Разбуди ночью, встанешь и расскажешь, не открывая глаз.

Понадеявшись, что позвоночник не пострадал, Янка осторожно приподняла и ощупала голову мастера. Крови не было, только на затылке наливалась здоровенная, с два кулака, шишка. Череп эльфу не проломили. Спасли густые золотистые волосы, свернутые в месте удара в хитроумный узел. Не раскрывая глаз, Лаэрон сдавленно застонал. Девушка села прямо на мостовую и бережно переложила голову пострадавшего себе на колени, приобняла за плечи, пытаясь повернуть мужчину на бок в соответствии с правилами первой помощи при сотрясении мозга. При этом Янка напряженно соображала, где бы взять лед, и тихонько бормотала больше для себя, чем для больного:

– Все хорошо, мастер Лаэрон, вы в безопасности. Сейчас Машьелис лекаря приведет…

Эльф стонать перестал и резко распахнул глаза. Он лежал, не делая попыток подняться, и рассматривал девушку, а потом чуть хрипловато, что при обычной эльфийской мелодичности выходило до ужаса интимно, спросил:

– Вам известно мое имя, прекрасная незнакомка? И почему вы зовете меня мастером?

Ни малейших признаков притворства на дивном эльфийском лике не просматривалось, да и не стал бы преподаватель АПП так прикалываться над глупой ученицей. Потому у Янки оставалась лишь одна печальная версия – у папаши Стефаля от удара по голове отшибло память. Вернее, ее часть. Ученицу он не вспомнил, зато на свое имя отреагировал.

– Известно, – коротко призналась Яна и выдала краткую биографическую справку: – Вы – Айриэльд Лаэрон, мастер по этикету рас в Академии пророчеств и предсказаний Дрейгальта. Мы с напарником шли по улице, увидели, как вас атаковали трое. По голове успели ударить, прежде чем Машьелис вмешался. Двух нападающих он фаерболами долбанул, за третьим погнался. Вам обещал привести лекаря. Наверное, из-за удара у вас сотрясение мозга и что-то с памятью. Скажите, голова болит? Кружится? Тошнит?

– На все вопросы – да, прекрасная дева, чье имя мне пока неведомо, – шепнул эльф, слабо улыбнулся Янке и попытался поймать ее руку в воздухе, дабы запечатлеть на ней поцелуй. Промахнулся и поцеловал воздух в нескольких сантиметрах от пальцев.

– Координация движений тоже плохая, – согласилась смущенная девушка, пряча пальцы в кулак, и посетовала: – Лежите, пожалуйста, тихо. Я – Яна Донская, студентка второго курса факультета блюстителей пророчеств АПП. Вам бы, мастер, холод к ушибу приложить. Да нет у меня ничего подходящего.

– У меня на поясе фляга, снимите ее, прелестнейшая Яна, и трижды поверните крышку влево, содержимое станет холодным, – предложил Лаэрон, несмотря на потерю памяти и скверное самочувствие, не утративший способности соображать и, вероятно, сохранивший память не только о собственном имени, но и о личном имуществе.

Студентка педантично выполнила инструкции, одобрительно цокнула языком, дотронувшись до в мгновение запотевшего бока плоской емкости, и, прикрыв «холодную грелку» полой плаща, подложила бочком под ушибленную златовласую голову.

– Расскажите обо мне, – тихо попросил Лаэрон и поморщился. – В памяти обрывки каких-то образов, никак не могу их поймать и…

– Не надо напрягаться, – испугалась за эльфа Янка. – Вам может стать хуже! Вот подлечитесь, само все вспомнится. Вы вчера начали преподавать у нас этикет рас. Кажется, приходили только поговорить с сыном, а…

– У меня есть сын? И жена? – поперхнулся воздухом эльф.

– Насчет жены не знаю, а ваш сын, Стефаль, учится на пятом курсе. Он староста факультета блюстителей, – дала справку заботливая сиделка и торопливо заговорила, пока Лаэрон не начал пытаться вспоминать самостоятельно, напрягая пострадавшую голову: – Вы и раньше в академии этикет рас вели, а у нас преподаватель к беременной дочери срочно уехала, поэтому вас попросили помочь, заменить ее временно.

– Все так странно. Почему вы меня боитесь, прекрасная Яна? Я вас чем-то напугал? – с какой-то обидой вопросил Лаэрон и в очередной раз сделал попытку приподнять голову с колен девушки.

– Лежите же, мастер, – сердито шикнула на непонятливого пациента студентка и объяснила: – Я не боюсь вас, просто вы… ну… строгий преподаватель и вчера почему-то сердились из-за того, что Стефаль стал нашим напарником. То есть у нас раньше была синяя тройка, а со Стефалем получился фиолетовый квадрат, и пусть мы – второкурсники, а он на пятом. Но, наверное, вам это не понравилось…

Договорить Янка не успела, послышался нарастающий топот, в проулок выбежали запыхавшийся Машьелис и еще четверо мужчин. Трое – в форме городских стражников с характерной эмблемой древа Игидрейгсиль на левой половине куртки, с арбалетами и мечами в руках, один – в серой мантии с той же эмблемой, но вовсе безоружный.

– Живой? – обрадовался дракончик. – Вот, господин лекарь, эльф, которого по голове тюкнули.

– Кости черепа предположительно целы, только шишка, холодный компресс я сделала. Есть жалобы на головокружение и тошноту, скорее всего, сотрясение мозга, – отчиталась Яна, решившая не распространяться о потере памяти у пациента.

Одобрительно кивнув сиделке, лекарь приступил к осмотру, взмахом руки отметая предложение стражи куда-нибудь перенести стукнутого. Машьелис тем временем коротко и с явным сожалением поведал напарнице:

– Третьего взять живым не удалось. Мы с ним на утренний патруль напоролись. Я только успел вякнуть: «Держи убийцу мастера АПП!» – как он какой-то хитроумный артефакт использовал, прямо в мостовую стал погружаться, как в воду. Стража из двух арбалетов выпалила. Так он концы и отдал.

– Что с колпаками разговаривать? – крякнул один из суровых стражей, тот, что выглядел старшим в группе. – Это ж убийцы из Серой Смерти, той самой, что в Тэдра Номус входит. Ты, парень, сам видел, на запястье у той дохлой сволочи татушка – ласточка, а в поясе футляр с травлеными иглами. Счастье, замок на нем переклинило, достать да метнуть не успел. Серых живыми не берут, да если и возьмут, язык все одно не развяжешь. Давненько в Дрейгальт их, тварей, не заносило. Кому же ваш мастер АПП ногу отдавил?

– Мне-то откуда знать? Мы с напарницей на прогулку шли, а тут это… – попытался отвертеться от допроса дракончик.

– Повезло, в сорочке родился, – параллельно довольным голосом бормотал над ухом у Янки суетящийся лекарь. Чуткие пальцы тощего небритого мужика с красноватыми то ли от недосыпа, то ли от вчерашнего злоупотребления горячительными напитками (в пользу последнего говорил слишком сильный запах мяты изо рта) щупали голову эльфа. Тот покорно терпел все манипуляции. Обследовав Лаэрона, лекарь довольно хрюкнул и вытащил из-под мантии странную круглую штуку с вычеканенными закорючками, подозрительно напоминавшими знаки Игиды.

Она состояла из двух металлических блинов: один, поменьше, с конусообразной прорезью, накладывался на второй, диаметром на полсантиметра больше, а сверху имелся рычажок. Лекарь повернул верхнюю часть так, чтобы в прорези просматривался один знак, напоминающий тощий воздушный шарик, и, приложив к голове пациента, щелкнул тумблером.

Заметив интерес студентов к своим манипуляциям, целитель почти хвастливо подбодрил ребят:

– Хороший артефакт! Жаль только, наполнять силой долго и не все болезни лечит, но если лечит – о том недуге сразу забудешь. Городская коллегия артефакторов, ваших бывших выпускников, изобрела! Поначалу только в больницах были, а с прошлой осени и патрульным лекарям выдавать стали.

Оправдывая похвальбу лекаря, Лаэрон, терпеливо сносящий все процедуры, зашевелился, сел и объявил:

– Премного благодарен за своевременную помощь.

В теплых синих глазах опять стали просверкивать льдинки.

«И впрямь вылечился», – с облегчением, но не без тщательно скрываемого даже от самой себя сожаления, признала Янка. Отвернувшись, девушка встала и принялась отряхивать теплые брючки. Они с честью выдержали испытание сидением на холодной мостовой и не позволили хозяйке отморозить себе что-нибудь важное.

– Здоровы, мастер? – обрадовалась стража и тут же пристала к жертве с вопросами: – За что же вас серые порешить хотели? Да еще эдак странно – камнем вместо отравы!

– Не знаю, – спокойно ответил Лаэрон.

– И догадок нет. Неужто врагов нажить не успели? – прищурился старший стражник, почесывая шрам на щеке.

– Недоброжелатели есть, способных нанять убийц – нет. Подобного рода разногласия мы решили бы в поединке чести, – прохладно объяснил эльф с истинным высокомерием высшей расы. Стражник-то явно был человеком, а его спутники полукровками. Судя по выпирающим клыкам и массивным челюстям, в их родословной потоптались орки, возможно, тролли.

– Стало быть, и в участок вас вести незачем, – с облегчением решил стражник. – Если что уточнить понадобится, мы вас в академии найдем. Только вы пока ребятишек попросите о нападении не болтать.

– Попрошу. Ясного дня, – с поистине королевским величием кивнул мастер Лаэрон и скомандовал: – Студенты, за мной! Возвращаемся в академию!

Янка, невольно подчинившись категоричному тону, двинулась следом, как телочка на веревочке. Зато Машьелис, равно возмущенный необходимостью молчать о происшедшем и разрушением собственных планов, запыхтел и выпалил:

– Мы вообще-то в трактире позавтракать собирались!

– Позавтракаете в столовой, – спокойно распорядился эльф, не поворачивая головы к бунтарю.

– Там таких пирогов с грибами и ягодами, как во «Всё на стол», не пекут! – продолжал упорствовать дракончик.

– Хорошо, попросим пирогов на вынос, – сделал уступку Лаэрон таким тоном, что сразу стало ясно: эта уступка единственная и теперь упрямым студентам стоит захлопнуть рты и молча следовать за мастером.

Янка и молчала, переваривая все, приключившееся за утро: стремительную помолвку с дракончиком в странном храме, вероятное избавление от метки невесты преподавателя, столкновение с какими-то киллерами и стремительную расправу с ними Машьелиса… Раз – шарики пролетели – и нет врагов. Это произошло так быстро, что девушка не успела ни испугаться, ни осознать чужой смерти. А потом все внимание заняла забота о раненом и обеспамятевшем отце Стефаля. Вообще-то не обремененный воспоминаниями синеглазый красавец нравился Янке куда больше надменного варианта без травм, но этим он и пугал сильнее. Обаянию такого эльфа хотелось поддаться, высокомерное же поведение мастера Айриэльда помогало держать сердце в кулаке и голову в относительном порядке. Топая под руку с Лисом, Янка еще раз задумалась о том, почему не переживает из-за убитых, а потом поняла: они хотели убить их учителя, не задумываясь, убили бы Машьелиса, потому и страдать об убийцах девушка не была способна. Ей всегда казалась совершенно справедливой старая русская поговорка: «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет». Сейчас оставалось только порадоваться системе правосудия в Дрейгальте: коль напавшие оказались наемниками-убийцами, то студентов АПП даже допрашивать не стали, ни в чем не обвиняли и никаких протоколов не составляли. Все-таки странно, кто и почему их нанял для нападения на эльфа?

Так, пытаясь что-то понять, Янка с компанией добралась до «Всё на стол». Двухэтажный трактир из красно-белого камня стоял в начале улочки, выходившей на площадь перед АПП, и был любим студентами за демократичные цены и обширный ассортимент не столько блюд, сколько закусок.

Стоило мастеру Лаэрону ступить на порог и сделать заказ, дебелая рыжая хозяйка мгновенно выставила перед ним корзину с еще теплой сдобой. Что странно, расплатиться за пироги эльф студентам не дал. Вежливо поблагодарил мастерицу, положил на прилавок серебряную монету и, всучив корзину Машьелису, вышел.

Дракончик вопить о своем намерении оплатить выпечку не стал. В конце концов, корзина сдобы за спасение жизни – не самая большая плата. Откинув полотенце, парень выбрал самый большой пирог и передал его Янке, себе выбрал поменьше, но два, и, повесив корзину на локоть, принялся за еду. Откусывая поочередно сразу от двух пирожков, Лис довольно жмурился и комментировал каждый укус:

– С брусникой, калиной и… мм… смородиной! Умм! С грибами, печенкой и яйцом! У тебя с чем?

Янка, соблазнившись тем, как вкусно ест напарник, отхватила кусок сдобного теста с начинкой и возвестила:

– У меня с вишней! Жаль, уже надкусила, надо было Стефалю оставить!

Мастер, в молчании шествовавший чуть впереди ребят, скосил на них взгляд и задумчиво хмыкнул. Внутри АПП помянутый девушкой напарник мерил шагами почти пустую площадь. То ли считал плиты, то ли надеялся вызвать в неурочный час арку и пройти повторное распределение, то ли почему-то волновался за друзей. Увидев их входящими в сопровождении отца, Стефаль удивленно вскинулся, но не отступил, а храбро зашагал навстречу:

– Ясного дня! Отец! Лис, Яна!

– Ясного, – сглотнув последний кусок грибного пирога, чавкнул Машьелис. – Ты чего тут топчешься? Опять в архив с бумагами бегал?

– Нет… почему-то тревожно на душе стало. Сны серые, мутные ночью кружились, как птицы осенние. Как рассвело, к вам с Хагом в комнату поспешил, а тролль сказал, что вы уже ушли в город, в храм. Вот я и… – помялся Стефаль.

– С нами все в порядке! – улыбнулась Яна и, чуть запнувшись, подобрала слова так, чтобы не выдать тайну утреннего происшествия: – Вот отца твоего в городе встретили, он нас до АПП проводил. Хочешь пирожок с вишней? Только я кончик откусила.

– Хочу, – заулыбался староста и принял из рук девушки угощение.

Сама же Янка немедленно обзавелась другим пирожком, который ей всучил Машьелис.

Лаэрон-старший взирал на троицу со странным, непереводимым выражением лица. Потом буркнул, указав кивком на вразвалочку двигающегося к напарникам Хагорсона:

– Вашему четвертому пирогов оставьте. Яна, отойдем на пару слов.

Девушка поспешно проглотила кусок и последовала за учителем. Он остановился, отступил на несколько шагов и хитро повел пальцами, создавая уже знакомую эльфийскую сферу, защищающую от прослушивания:

– Я благодарен тебе за помощь. И найду возможность расплатиться. С Машьелисом о Либеларо я еще побеседую. Ты же подумай, чего бы тебе хотелось в награду: украшение, артефакты, протекцию…

– Не надо мне платить, я же помогала потому, что так нужно было. – Яна удивилась настолько, что даже не обиделась.

– Наивная девочка. Ты знаешь, что Стефаль – второй сын Слушающего и Говорящего с Великим Древом? И что у него есть долг перед родом и невестой? – резко сменив тему, задал неожиданный вопрос Лаэрон.

– Нет, – качнула головой Яна, любуясь чистыми плитами площади. – Он не рассказывал. Теперь понятно, почему он временами такой печальный. Наверное, плохо жить все время в долг, а не для того, чтобы быть счастливым.

– Такова его судьба, его счастье в том, чтобы служить Великому Лесу, – объявил неумолимый отец.

– Плохо, когда счастье нельзя для себя выбрать самому, – пожалела друга сердобольная девушка.

– Старшие мудрее. Нам лучше знать, – наставительно изрек эльф.

– И вы счастливы своей мудростью? – удивилась Яна.

– Я делаю то, что велит долг, – отрезал Лаэрон, яростно сверкнув синющими глазищами, и резко отвернулся. Только взвился золотой водопад тяжелых волос.

Стремительным шагом Айриэльд направился к преподавательскому корпусу. Янка же вернулась к друзьям, уже успевшим с комфортом расположиться на длинной скамейке у стены архива. Вытянув ноги, ребята наперегонки опустошали корзину с пирогами.

– Кажется, мы не нравимся твоему папане, Стеф, – беспечно объявил Лис, наслаждаясь еще теплым грибным пирогом, цапнутым с самого донышка.

– Напротив, кажется, нравитесь. – Тонкая улыбка мелькнула на перемазанных красным ягодным соком губах старосты.

– Янку он и вовсе терпеть не может, – резюмировал дракончик.

– И Яна ему, кажется, тоже нравится, – робко возразил юноша.

– Чего он от тебя хотел-то? – запросто, не дожидаясь признаний, брякнул тролль, копавшийся в корзине в поисках самого вкусного, то есть мясного, пирога.

– О долге говорили, – расплывчато отозвалась Яна, не готовая пересказывать содержание разговора со старшим эльфом. – Ты извини, Стеф, кажется, твой папа немного сдвинут на этой теме.

– Не кажется, – печально вздохнул Стефаль и, обведя трагическим взглядом друзей, откровенно поведал: – Вы его простите. Он раньше другой был. Не всегда такой серьезный и холодный. Я его еще веселым помню, и… он маму очень любил. Женился вопреки воле рода и Великого Древа, оставил нареченную невесту. А мама… Оказалось, она за него только из-за титула вышла, а потом по-настоящему влюбилась в орка, телохранителя из посольства Кра-Тахеш, и сбежала с ним из Леса. Тот орк был старинным товарищем отца по АПП.

– Да-а, скверная история. Предали друг и любимая. Нам жаль твоего отца, Стеф, но ты-то почему за его ошибку платить должен? – крякнул Хаг, наморщив серый лоб.

– Я все еще надеюсь, что он сможет их забыть и смягчится, может быть, в АПП ему легче станет? – поник Стефаль, печально созерцая остатки пирожка.

– Сейчас твой отец опасается и пытается оградить тебя от нас, чтобы мы тебя, бедняжку, не подвели и не предали, – хмыкнул Лис и метко предположил: – Небось еще и Янку охотницей за мужем считает, а она уже чужая невеста.

Янка подавилась пирожком от такого нелепого предположения, а пока она сипела, и Хаг энергично стучал по спине жертвы драконьего красноречия, Машьелис встряхнул вскинутой вверх рукой. Рукав куртки съехал вниз и открыл браслет – свидетельство успешной миссии по спасению напарницы от загребущих ручек мамаши мастера Фэро. Посеревший лицом Стефаль, до последнего в глубине души надеявшийся, что ничего у дракончика из его затеи с храмом не получится, поник. К счастью, Янка, не ведающая о страданиях юного эльфа, утешила его всего одной фразой:

– Ничья я не невеста, это же понарошку, – умиротворенно пережевывая пирожок, прочавкала девушка. – А когда нашу фиктивную помолвку на следующей цикладе расторгнем, совсем замечательно будет. От этих камней, сквозняков и звона колокольчиков мурашки по спине табунами бегают. Как представлю, что снова в храм Ветров идти, неуютно становится.

– Тебе там страшно было? – удивился дракончик, не ощущавший ни малейшего дискомфорта.

– Не страшно – чуждо, неуютно. Это как рядом с травоядным динозавром стоять. Вроде и не обидит нарочно, а ну как повернется да хвостом махнет – костей не соберешь, – передернула плечами Янка, а Лис уже сделал стойку на новое слово и занялся допросом напарницы (может, нарочно отвлекал ее от неприятных мыслей):

– Кто такие динозавры?

– Ящеры такие гигантские, на Земле у нас водились миллионы лет назад. На драконов эти звери немножко походили, только глупыми были и вымерли то ли от холода, то ли от метеорита, – наморщив лоб, припомнила девушка.

– Я сейчас. – Стефаль вдруг резко взвился с места и дернул к выходящему из преподавательского корпуса отцу.

Друзья видели, как староста подбежал к родителю и заговорил. Но, увы, слышать ничего не могли. Между эльфами состоялся немаловажный разговор.

Юный потомок Дивного Народа решительно объявил:

– Отец, молю тебя, услышь и пойми, я верю своим друзьям! Они мои напарники и никогда не предадут! Я помню о долге перед Древом и родом, но от друзей отказываться не собираюсь! Я не хочу платить отказом от своей радости за твои прошлые ошибки.

– Глупый ребенок, твоя доверчивость умрет с первым предательством, – покачал головой Айриэльд, положив пальцы на плечо сына.

– Нет, отец, меня уже предавали, я помню свои разочарование и боль, – печально улыбнулся Стефаль и твердо продолжил: – Но им, моим напарникам, я верю больше, чем себе. И Яне верю. Ничего ей от меня не надо и ни на что я не рассчитываю. Яна столь светлая душа! Мне просто хорошо, когда она рядом, и с ребятами хорошо.

– Я услышал тебя, – промолвил Айриэльд, краем глаза наблюдая за тройкой друзей сына.

Они делали вид, что увлечены едой и разговором, но взгляды их то и дело обращались к Стефалю. Ребята беспокоились о члене своей команды, возможно, даже о друге. Эльф помедлил и проронил, решаясь:

– Я думаю, стоит представить твоих друзей Великому Древу и испросить у него благословения для них.

– Спасибо, спасибо огромное, отец! – просиял улыбкой Стефаль.

Эльф вернулся к друзьям переполненным счастьем, как готовый лопнуть мыльный пузырь, и тут же вывалил им на головы папино предложение о представлении, означавшее, что Лаэрон-старший решил не только закончить холодную войну против напарников сына, а еще и сделать им щедрый подарок. Во всяком случае, именно так поняла Янка. Судя по довольным физиономиям напарников, мастер Айриэльд придумал что-то очень хорошее, но уточнить Яна решила попозже, опасаясь, что подробная лекция об эльфийских обычаях окончательно свернет набекрень мозги, которым сегодня изрядно досталось в храме Ветров. Кажется, если припомнить лекции Быстрого Ветра, представление самому главному эльфийскому дереву служило для чужаков пропуском в заповедные края Дивного Народа и чуть ли не давало титул Друга Лесов.

Но все равно, если их команду приглашают в гости к эльфам, то раньше каникул дело с мертвой точки не сдвинется. Пока суд да дело, пока декана упросят. Все-таки именно декан перемещал Яну между мирами, так что пока идут занятия, вряд ли у Гада найдется охота и время мотаться туда-сюда-обратно. Человеком, то есть дэором, Гад был хорошим, вот только очень загруженным преподаванием и факультетскими делами, даже уникальная расовая способность находиться и действовать в нескольких местах одновременно не помогала. Потому обременять декана просьбой девушке казалось неудобным.

То же касалось и путешествия в гости к Стефалю при помощи самого друга или его отца. Сейчас оба эльфа были сильно заняты: один учебой, второй преподаванием. Так что время в запасе для уточнений и выяснений имелось. Перестав тревожиться, Янка переключилась на дела насущные. Она тряхнула пустой корзиной и внесла на рассмотрение команды самое актуальное предложение:

– Пойдемте обедать, а то до занятий у декана не успеем.

Силаторх недобро нахмурился, увидев корзинку в руках Машьелиса. Выбросить, как мусор, годную тару дракончику не позволила природная скаредность. Судя по всему, повар ревниво относился к стремлению студиозов перехватывать пищу где-либо вне столовой академии. Что удивительно, парень мигом определил, откуда дует ветер, и провозгласил:

– Без завтрака АПП по делам покинули, как закончили, с голодухи просто помирали, в столовую понеслись. По дороге пирогов перехватили, чтоб доползти. Но разве ж они сравнятся с вашими, почтенный мастер?!

– Во «Всё на стол» брали-то? – уже более благосклонно буркнул голубой осьминог, оценив характерное плетение фирменной корзинки трактира, хозяйку которого он признавал условно соответствующей славному званию повара.

– Ага.

– Там хоть не отравят, – уже спокойнее хмыкнул силаторх и оделил «помирающих» и таки доползших до столовой студентов выбранными блюдами.

Те, подлизываясь к повелителю яств, показательно взяли еще и пирожков с подносов выпечки.

Обедали с аппетитом. Лис словно отбросил все утренние события в дальний угол памяти и ничуть не тревожился ни из-за помолвки, ни из-за стычки с убийцами. Янка решила взять с напарника пример. Пусть потом декану придется обо всем рассказать, да, наверное, и друзьям тоже, потому что сейчас любая мелочь может быть связана с тем злополучным пророчеством, но здесь и сейчас надо хорошенько покушать. Чтобы силами перед занятиями запастись!

Мало Янке декана, так сегодня еще на танцы надо и заглянуть к Сейата Фэро, порадовать педагога и напомнить про награду для Машьелиса. Уговор был на сто пятьдесят золотых и пятьсот в придачу при снятии метки! Что бы ни случилось в жизни дракончика, об оплате он точно не забудет! Деньги – они ж те же сокровища, а сокровища для драконов – святое. За год общения с напарником Янка усвоила это твердо. Нет, откровенно жадным парень не был, но склонность к накопительству и любованию богатствами имел явную.

Из столовой ребята выходили сытые и готовые к новым свершениям на ниве познания знаков в назначенной Гадом лаборатории. Пришли точно по времени и даже не удивились, когда тяжелая, явно дополнительно укрепленная дверь содрогнулась от взрыва, раздавшегося внутри. Вообще-то у декана часто в лабораториях чего-то грохало, взрывалось, издавало подозрительные звуки и исходило разноцветным паром. Правда, никто из студентов при этих экспериментах ни разу не пострадал. Технику безопасности декан соблюдал строжайшую, потому так и вызверился в прошлом году на двух студенток, воспользовавшихся раствором йиражжи для жестокой шутки.

Через несколько секунд после грохота дверь отворилась, и Гад в своей безупречно-фиолетовой мантии, со столь же безупречно черным пятном на длинном носу, появился на пороге.

– Пришли? Заходите, располагайтесь, – велел он второкурсникам, а Стефа остановил словами и пальцем, упертым в грудь: – Тебе на занятиях присутствовать не обязательно. Темой владеешь, а временем лишним точно не располагаешь.

– Я бы хотел помочь друзьям, – спокойно и твердо попросил эльф.

– И потом до середины ночи собственные дела делать? – хмыкнул Гад, сморщив нос-сосиску.

– Это не важно, мастер, – покачав головой, мягко улыбнулся староста.

Снова хмыкнув, на сей раз уважительно и понимающе, декан уступил юноше дорогу и промолвил:

– Проходи. Покажешь им методику творения знаков на личном примере.

Столы в лаборатории были рассчитаны на индивидуальную работу и стояли полукругом на некотором отдалении от стола мастера. На их пустой поверхности лежало по одинокой пустышке Игиды да стоял металлический поднос с парой небольших пузырьков под плотными крышками. (Один с чем-то темным, второй с бесцветной жидкостью.) В держателе, помещенном в правый верхний угол крышки стола, висела небольшая, со средний карандаш длиной, тонкая палочка, оканчивающаяся не грифелем, а чем-то больше похожим на спонжи из косметического набора для нанесения теней. С одной стороны палочки маленький и светлый, со второй побольше, темного цвета.

Все переоделись в защитные зеленые мантии для лабораторных работ и заняли указанные мастером места. Дождавшись, пока студенты рассядутся, Гад вышел вперед. Он обратился к маленькой аудитории с короткой речью:

– Значит, так, студенты, начинать работу над созданием знаков вы должны были бы лишь к концу семестра, но выбор шэ-дара поставил нас перед необходимостью внесения изменений в программу. Чем раньше вы начнете осваивать создание знаков, тем скорее сможете включиться в работу блюстителей пророчеств. Как вы уже знаете, листья со знаками, наполненные силой Игиды, слишком ценны и используются в исключительных случаях. Потому в работе студентов – блюстителей пророчеств – применяются пустые листья, на которые предварительно наносятся знаки. Каждый блюститель сам создает и пополняет личный набор. Нанести на лист знак обычной краской или любым иным средством невозможно. Лишь особый состав, рецепт которого подбирался некогда Хранителями Игиды, позволяет нам поместить нужный знак на лист. Процесс нанесения знака таков: вначале с помощью раствора йиражжи наносится контур знака. Он вытравляется на поверхности листа, не повреждая его.

– Ой, а если на руку случайно капнуть? – осторожно уточнила Яна, вспоминая жуткие язвы и крики Ириаль, угодившей ногой в раствор йиражжи. Год прошел, а до сих пор перед глазами вставала такая яркая картинка пережитого ужаса, будто все случилось вчера.

– Постарайтесь не капать, – посоветовал декан, однако, сжалившись над студенткой, объяснил: – Случайно не покалечитесь. В малых дозах едкое соединение очень быстро улетучивается, образуя безвредный газ. В крайнем случае на руке останется небольшое пятнышко раздраженной кожи. Поэтому и стиж – палочку для написания знаков – промывать после работы не надо, раствор с него испаряется сам. То же касается и чернил, которыми, собственно, идет прорисовка знака после того, как он нанесен на лист раствором йиражжи. Чернила индивидуальны для каждого блюстителя. Их состав – тайна АПП, не подлежащая разглашению.

– Это вы сейчас бахнули, когда запас «тайны» пополняли? – не удержался от вопроса неугомонный Машьелис.

– Именно, – согласился декан и закончил короткое выступление:

– Вам достаточно знать, что в состав чернил помимо прочих индивидуально подобранных компонентов обязательно входит несколько капель крови того, кто будет использовать знак. Потому для начала, студенты, мы будем завершать создание состава.

В руках у дэора появился новый предмет, напомнивший Янке самое обычное перышко, каким прокалывали палец медсестры, берущие кровь в поликлинике. Покосившись на серокожего тролля, декан проверил остроту перышка пальцем и задумчиво хмыкнул.

Хаг сразу просек причину и посоветовал:

– Лучше моим кинжалом колоть, перышко сломаться может.

– Я острых предметов боюсь, – выпалил дракончик, показательно содрогнувшись всем телом. Он то и дело принимался трепаться без умолку и чудить от возбуждения.

– Ничего, ты зажмурься и сосчитай до пяти, – ласково посоветовал наставник.

Валяя дурака, Машьелис демонстративно зажмурился и даже прикрыл глаза ладошками, громко считая вслух:

– Один, два, три…

Не успел закончить счет, как Гад проворно отогнул от лица большой палец, ткнул в него перышком и выдавил две капли драконьей крови в пузатенькую темную баночку, очень похожую на стандартную банку для гуаши, только с металлической крышкой.

– Вы меня обманули, – по-детски обидевшись, объявил Машьелис, не ожидавший от декана такой простой подлянки.

– Зато ты не успел испугаться, малыш, – ядовито ответил декан и, поставив «чернильницу» перед первой жертвой, перешел к Янке.

Та никогда уколов и прочих больничных процедур не боялась, поэтому спокойно подала руку мастеру. Гад задумчиво принюхался и уронил в темную баночку пять капель крови. Что удивительно, сразу, как только декан отпустил руку девушки, ранка перестала кровоточить и затянулась. Наверное, перышко было непростой железкой.

– А почему у Лиса две взяли, а у Янки пять капель? – заинтересовался Хаг.

– Зависит о расы, личного уровня силы, пластичности этой силы… – рассеянно пояснил декан, приближаясь к троллю.

Тот, порывшись в сумке, выудил оттуда кинжал и подал преподавателю рукоятью вперед. За что несколькими секундами позднее был награжден уколом в большой палец.

Кровь у Фагарда оказалась красной, но оттенок имела скорее фиолетовый, чем рубиновый, и не текла, а скатывалась в банку с чернилами, как вязкое тесто. У тролля из системы кровообращения было изъято три капли.

Пока ребята разглядывали оборудование и любовались личными чернилами, Стефаль времени не терял. Поглядывая на друзей, он достал из шкафчика рядом с кафедрой свой «набор для индивидуального творчества» и принялся создавать знаки. Неторопливо и показательно, чтобы товарищи могли рассмотреть все в деталях.

Одобрив задумку старосты, Гад закруглился с изложением теории и жестом велел ребятам встать неподалеку от стола старшего напарника, дабы наблюдать. Пока эльф не начал работы, декан не преминул отметить:

– Сумочки возьмете у меня после окончания занятия. Они именные артефакты. Только вы сможете положить внутрь и достать листья Игиды, а также всегда будете знать, какой знак где у вас лежит.

«А я-то гадала, почему они не ошибаются, когда пластинки вытаскивают!» – удовлетворилась очередным волшебным объяснением фокуса Яна и приготовилась было наблюдать за новым чудом сотворения листа со знаком Игиды, да спохватилась:

– Стеф, а мы тебе не мешаем тем, что над душой висим? Может, нам отойти подальше?

– Нет, – тепло улыбнулся эльф. – Вы – моя команда, и ваше общество меня не стесняет. Скорее, наоборот, вдохновляет.

– Тогда давай твори, покажи нам, как из пустышки новый знак изваять, – нетерпеливо поторопил дракончик старосту.

Тот только чуть склонил голову, на миг отвлекся, чтобы связать длинные волосы с высокий пучок, и взялся за инструмент. Палочку из держателя Стефаль развернул светлым концом вниз, открыл баночку с прозрачной жидкостью, положил прямо перед собой чистый лист Игиды и начал, как выразился Лис, творить.

Кончик стижа с маленьким спонжем из неизвестного, но, наверное, очень стойкого материала, коль его не растворял раствор йиражжи, нырнул в прозрачную жидкость. Он обмакнулся, как в чернила, и прочертил на листе непрерывную загогулину. При соприкосновении с пустышкой Игиды бесцветная жидкость приобрела глубокий синий цвет. Янка запоздало опознала знак ОГАС, символизирующий дружбу. Тот самый знак, с которого началось знакомство тройки будущих студентов с АПП.

Закончив травление, Стеф закупорил баночку и отвернул крышку пузырька с чернилами. Развернув палочку другим концом, эльф обмакнул темный спонж. Вытравленный йиражжи и уже начинающий выцветать узор староста словно прописал заново, используя черные чернила. Попадая точь-в-точь, не отклоняясь от наброска ни на миллиметр.

Действовал юный творец так изящно, что со стороны весь процесс казался детской забавой. Янке Стеф неожиданно напомнил китайского каллиграфа, выписывающего иероглифы на каком-нибудь свитке для украшения комнаты. Спонж веселой бабочкой порхал по листку Игиды, а девушка мрачнела, упрямо сжимая зубы. Теперь она была уверена на сто процентов: повторить действия эльфа с такой же легкостью и небрежным изяществом у нее не получится никогда. Да, она сможет рисовать знаки Игиды на пустышках, но, увы, это будет так же трудно, как черчение, которое в школе Янка вытянула на четверку с превеликим трудом, взяв учительницу буквально измором и бесконечным перечерчиванием ненавистных проекций предметов. Лень было ужасно, но тройку в аттестат совсем не хотелось.

Закончив наносить на пластину знак ОГАС, Стеф помахал ею в воздухе для просушки, заботливо убрал готовый продукт в сумку на поясе и взялся за прописывание нового знака.

Ребята уже шумно восхищались знаком ИД, сотворенным Стефалем, а Янка все еще мрачно предвкушала горы и горы работы. Кажется, вместо того, чтобы уменьшиться, на втором курсе эти горы с каждым днем становились все выше и выше. Такой тектонический процесс Донской совершенно не нравился.

– Тебе что-то непонятно, Яна? – озаботился мрачностью девушки чуткий эльф.

– Нет, спасибо, что показал, это было потрясающе, – отодвинув в уголок души противные мысли о собственных неприятностях, похвалила Яна друга.

– Боишься, что так же не получится? – догадался и не преминул сразу озвучить свое предположение Машьелис.

– Чего бояться? Я просто это знаю, – мрачно призналась девушка. – Рисовать не умею, чертить тоже. На занятиях, когда знаки маленькие чертить надо было, еще как-то справлялась, а тут сразу краской да по контуру. Я ж не рисовать, ляпать буду. Только пустышки зазря переведу!

– Не все так плохо, – подбодрил студентку декан и в утешение добавил немного теории: – Ложный знак на лист не ляжет, выцветут вместе и краска, и йиражжи. Будешь рисовать столько, сколько нужно, до тех пор, пока не получится.

Яна вздохнула, сама не понимая до конца, чего в ее вздохе больше: облегчения или обреченной уверенности во многих часах неизбежных рисовальных тренировок.

– Но, – декан многозначительно воздел вверх палец и коварно ухмыльнулся: – Тот знак, который желаешь нарисовать, и тот, который может лечь на лист, не всегда совпадают. В случае ошибки результат будет отличаться от задуманного. Даже сотворенный знак следует перепроверять прежде, чем помещать в кошель для применения.

– Понимаю, – обреченно согласилась девушка и потопала на свое место, предвкушая час-другой истинных мучений.

Вязать, шить, даже плести макраме или бисер она умела неплохо, но рисование оставалось для Янки не взятой вершиной. И, как чувствовала девушка, на эту Джомолунгму ей не вскарабкаться никогда. Что ж, значит, придется брать сотворение знаков измором. Не впервой. Неохота, конечно, но придется.

– Тебе помочь? – сочувственно вздохнул рядом Стефаль.

Хаг и Лис, знакомые с «уникальным творческим» стилем напарницы по урокам рисования прошлого года, даже не предлагали помощи. Их собственных талантов было явно недостаточно, чтобы одолеть Янкину рисовальную бесталанность. Все, что ребята могли сделать, это промолчать, наградить девушку сочувственными взглядами, разбрестись по рабочим местам и заняться изготовлением своих знаков, а не соваться под руку с глупыми советами.

– Как? – уныло протянула девушка. – Свои руки мне не пришьешь и голову не приставишь.

– Не пришью, но начальный навык можно привить, – подбодрил подругу Стеф. – Я могу водить твоей рукой до тех пор, пока ты не освоишь технику рисования знаков. Когда научишься уверенно держать стиж, – эльф взял в пальцы палочку со спонжем, показывая, что именно он имеет в виду, – создавать знаки станет легче.

– Но если ты будешь водить моей рукой, то и знаки будут считаться твоими или как? – запуталась Яна.

– Интересный эксперимент! – оживился Гад. – Надо проверить! Поскольку вы являетесь членами одной команды, да еще фиолетовой градации, то принадлежность сотворенного можно проверить лишь экспериментально.

– Каким образом? – сразу насторожилась Яна, припоминая предыдущий «эксперимент» руководства академии, отправившего ее в одиночку в Башню Судеб сражаться с отчаявшейся горгоной. Пусть все закончилось хорошо и сама Янка даже не успела испугаться, но мало ли…

– Рисуйте знак, потом по очереди попробуйте наполнить его энергией. У кого получится, тот и будет считаться создателем, – менторским тоном пояснил декан.

Янка облегченно выдохнула и мстительно заметила:

– А у вас на носу черное пятно!

– Пятно я сейчас вытру, – наплевательски отнесся к внешнему облику дэор, – а вы давайте, студенты, не отлынивайте, рисуйте! Занятие только началось!

Одарив подопытных кроликов цу, мастер уселся за кафедру с пачкой студенческих работ и занялся проверкой, демонстративно отстранившись от процесса наблюдения и миссии советчика.

Стефаль подтащил к столу напарницы стул и, опершись на него коленом, наклонился над девушкой, вцепившейся в стиж, как утопающий в спасательный круг. Бережно обвил ее пальцы своими и шепнул, отчаянно краснея:

– Какой знак будем рисовать?

– Давай чего попроще и что часто нужно бывает, – жалобно попросила Яна. – Может, тот же ИД?

– Знак ПУТИ? Хорошо, – кашлянув, согласился эльф и обмакнул кончик палочки в раствор йиражжи.

«Первый блин» напарники перерисовывали трижды, пока наконец на листочке Игиды не запечатлелась волнистая линия, не выцветающая в считаные секунды, а сохраняющая вид и цвет.

– Получилось, – неверяще выдохнула Янка, любуясь совместным творением – четкой и плавной линией на листе Игиды.

– Не спим на лабораторной, чертим, проверяем, – подтолкнул студентов к действиям декан довольно равнодушным тоном, который совершенно не вязался с фанатичным огоньком экспериментатора в глазах и азартным протиранием носа. Все черные пятна на нем уже давно исчезли.

Разумеется, эльф, как галантный кавалер, великодушно уступил право первой пробы напарнице. Мысленно поблагодарив сильфиду Тайсу, так вовремя посыпавшую ее волшебной пыльцой, Янка взяла пластинку в руку и сосредоточилась на заполнении знака энергией. Несколько мгновений, и вот она не увидела, но четко ощутила – готово! Стоит лишь ее сломать, задавая цель, и магия сработает.

– Получилось! – Медленно выдохнув, девушка осторожно-осторожно, словно выдергивала ниточку наметки, потянула силу назад, как учили на медитации. Освободив знак, Яна передала его эльфу:

– Теперь ты попробуй, Стеф.

Тот удивился просьбе, но пластинку взял и в свою очередь почти машинально наполнил ее силой. Зеленые глаза удивленно расширились:

– У меня тоже получилось! – поразился эльф. – Как же так, мастер?

– Работали вдвоем, значит, знак годен для обоих, – констатировал чрезвычайно довольный поставленным опытом Гад и прошелся по лаборатории, проверяя творения Лиса и Хага.

Парни успели сделать по несколько знаков. И если дракончику самые мудреные загогулины давались играючи, то с тролля сошло семь потов. Рисовать-то он умел, но большие пальцы и мелкий масштаб – что ему крошечный листок в пятую часть ладони – заставили парня потрудиться.

Декан дал ребятам возможность попрактиковаться еще с полчаса, назначив для создания один обязательный и несколько произвольных знаков, а потом возвестил с хлопком в ладоши:

– Занятие закончено! Подойдите ко мне и получите поясные сумки. Сложите туда свои знаки. Пока наличие сумок лучше не афишировать, я использовал знак ЗЕР, никто, кроме вас самих, сумки на поясе не разглядит. В следующую цикладу в то же время жду на практическое занятие. Яна, попроси Стефа о помощи и тренируйся рисовать знаки как можно больше.

Гад выдал второкурсникам три маленьких сумки-кошеля. Стоило им оказаться на поясах владельцев, как сумки стали невидимы посторонним. Янка даже заулыбалась, наблюдая за Машьелисом и Хагом, опускавшими свои знаки Игиды в никуда, и в очередной раз загордилась деканом. Вот как умно придумал: никто посторонний о новых возможностях ребят не узнает, да и сокурсники завидовать не станут. Хотя чему уж тут завидовать, разве что лишней работе?

Замечательный декан между тем прекратил расхаживать по лаборатории и, остановившись строго в центре, рядом с кафедрой, продолжил:

– Теперь о главном!

– Нам повысили стипендию? – обрадовался дракончик.

– Не о столь радужном, – понимающе хмыкнул дэор, побарабанив по столешнице.

– Понизили? – На глаза кудрявого «ангелочка» навернулись горькие слезы разочарования миром в целом и вестями от любимого мастера в частности.

– Нет, речь не о деньгах, – отрезал потерявший терпение декан и под скорбный шепот Лиса: «А говорили, о главном…» – обозначил проблему:

– Машьелис о Либеларо, Яна Донская, мне хотелось бы знать, во что вы влипли сегодня утром в городе?

– Они первые начали, – мрачно выпалила девушка. – И вообще, мы ничего рассказать не можем. Нас стража просила хранить молчание.

– Это вы в Дрейгальте молчать будете, а сведения о городских происшествиях, в которых участвуют студенты, ежедневно подаются ректору Шаортан. Хотите сразу к ней на ковер или все-таки для начала со мной объяснитесь? Друзья-блюстители и субъекты пророчества послушают, коли еще не в курсе.

Всю деловитую радость от удачного эксперимента с декана как корова языком слизала. Ребята переглянулись. Машьелис сдался первым. В конце концов, он никаких клятв на крови или слова чести не давал.

– Это не связано с пророчеством, – храбро начал дракончик. – И вообще, вы-то нам про дриаду расскажете? Были в дубовой таверне?

– Сначала мой вопрос, студент. Учтите, сейчас все в вашей жизни прямо или косвенно связано с пророчеством и АПП, – покачал головой Гад с задумчивым сожалением.

Дракончик наморщил нос, понимая, что из декана больше слова не вытянешь, и выдал короткий рассказ:

– Мы с Яной закончили дела и возвращались в академию, когда увидели трех типов в серых капюшонах, атакующих мастера Айриэльда Лаэрона. Мы бы мимо прошли. Кто мы и кто мастер АПП? Да только его врасплох застали, по голове тюкнули. Папа Стефа уже падал на мостовую. Пришлось вмешаться и поднять тревогу. Стража быстро подоспела, мастера подлечили, все нападавшие уничтожены. Эти трое были из Серой Смерти, опознали по татуировке. Мастер Айриэльд отконвоировал нас в академию, даже позавтракать в трактире не дал. Наверное, в качестве благодарности.

– Из академии дальше площади ни ногой, по крайней мере, до тех пор, пока пророчество не исполнится, – посуровев, велел мастер.

– Декан, вы же сами говорили, что нас пророчество ведет, а если оно нас куда-то дальше площади потянет? – возмутился Машьелис, ощущавший себя после слов мастера собакой, посаженный на цепь за забором. На пророчество ему вообще-то было наплевать, но свою свободу дракончик ценил высоко!

– Доложите о своем намерении. Знак вызова – СУАЗ – каждый из вас сегодня сделал. Коль будет нужда, воспользуетесь им и позовете меня, – внес коррективы в строгий приказ Гад.

– Господин декан, а мастеру Айриэльду теперь тоже нельзя из АПП выходить, раз на него убийцы нападают? – уточнила Яна.

– Мастер Айриэльд в своих перемещениях свободен. Во-первых, он мастер, а не студент академии, и вполне может о себе позаботиться, тем более если будет настороже. Во-вторых, у наемников Серой Смерти своеобразный кодекс. Если жертва выжила, а все нападавшие мертвы, значит, Судьба против заказанной смерти, потому иных нападений ожидать не стоит, – поделился информацией Гад и махнул рукой в сторону двери. – Теперь все. Ступайте.

– Эй, господин декан, а про трактир? – заканючил неуемный дракончик.

– Видели там пару раз похожую дриаду, хозяин Дрений ее вспомнил. Суп из черешды заказывала. Но когда точно, припомнить не смог и ничего подозрительного за ней не заметил. Теперь будет приглядывать. Я ему сигнальный артефакт связи оставил, – поведал дэор с неохотой и больше ничего насчет загадочной дриады ребятам не сказал.

Втягивать второкурсников в это мутное дело декану очень не хотелось, но правила исполнения пророчества диктовали свои условия. Чтобы их не нарушить, Гад должен был хотя бы держать студентов в курсе происходящего.

– А как вы узнали… про нас в городе? – спохватился любопытный Лис уже на пороге.

– Я и не знал, предполагал. И мои предположения подтвердились, – констатировал мастер, вновь засевший за проверку вчерашних лабораторных работ.

– Развели вас, напарники, как котят на молоке, – хохотнул Хаг, в целом поддерживавший тиранический запрет начальства.

– Свободны, – напомнил упрямым студентам мастер, указав на дверь.

Тролль сгреб за шкирку возмущенно разевающего рот напарника и поволок его к выходу. Стефаль вышел сам.

– Кто свободен, а кому на танцы и мастера Фэро искать, – сверившись с часами, пробурчала себе под нос Янка, когда дверь в лабораторию закрылась.

– Тебе составить пару? – великодушно предложил эльф.

– Не надо, – помотала головой хмурая девушка. – Чего вам всем из-за меня мучиться? Мастер Пичельэ сказал, что танцам в паре с фантомами обучаются. Он только присматривает да уровень сложности и разновидность танца настраивает.

– Может, нам с тобой в радость потанцевать было бы? – подмигнул смущенному Стефу Машьелис и подпрыгнул, в очередной раз собираясь прокатиться по перилам.

– Так чего время-то тратить? Ежели ты такой записной мазохист, я тебе прямо сейчас все ноги оттопчу, и свободен, пойдешь по курсовой у Байона материал собирать, – проворчала Яна под хаханьки «злобного» тролля, не особенно приглядываясь к сконфуженному благородному эльфу, чей порыв был бесцеремонно растоптан.

Дракончик, ловко приземлившийся на ноги внизу лестницы, хлопнул себя рукой по лбу и взвыл:

– Байон! Все, я побежал! А то ведь вечером еще одна тренировка по двану! Капитан совсем озверел!

Янка помахала напарнику и отправилась на танцы. Там, в просторном зале с зеркальными стенами, в течение двух часов довольный мастер Пичельэ, напоминающий фигурой и мантией в желто-синюю полосочку хорошо отожравшуюся пчелу-мутанта, а грациозностью, никак не вяжущейся с габаритами, – бабочку, поджидал учеников.

До начала занятий наивная девушка самоуверенно полагала, что уж местный аналог вальса – танца, продемонстрированного первой иллюзорной парой, она станцевать сумеет. Жестокая реальность исправила заблуждение. Не знающий усталости неумолимый фантом-партнер и придирчивый мастер два часа доказывали Яне обратное, пока у землянки не начало получаться хоть что-то.

В душ после занятий бедная труженица вползала более потной, чем после усовершенствованной полосы препятствий. Болело все, кроме волос. А горше всего оказалось осознание собственной ущербности и правоты строгого мастера Айриэльда Лаэрона. До плавной грациозности движений Янке было так же далеко, как черепашке из Подмосковья до Парижа. И то, что еще полутора десяткам жертв мастера Пичельэ туда тоже не добраться, Яну ничуть не утешало. Айриэльд-то будет сверкать синющими глазами не на них, а на нее, и презрительно кривить губы. Все, что могла сделать Яна, это попросить еще одно дополнительное занятие в цикладу. Больше двух, здраво оценивая свои физические возможности, пусть и возросшие после годичных тренировок по методике Леоры, без ущерба для организма девушка вынести не смогла бы.

Горячая вода смыла часть усталости, а шкафчик, пока хозяйка плескалась, привел в порядок одежду. Янка собралась было бросить полотенце в стирку и начать одеваться, когда ее осенило!

Встав перед зеркалом, студентка приспустила влажную ткань с ягодиц и извернулась, пытаясь хорошенько разглядеть свои нижние половинки. Как и следовало ожидать, ничего хорошего Янка не увидела. Чесалось там утром не зря! Вместо клятого цветочка – знака помолвки с Сейата Фэро – с левой стороны свернулся сверкающий радужной чешуей маленький дракончик.

Никогда не стремившаяся к украшению себя несводимыми татуировками, тем паче не желавшая пачкать ими места, не предназначенные для публичного осмотра, Янка хмуро изучала мирно дремлющего гада. Причем девушке казалось, что татушка не просто спит, а еще и хитро ухмыляется, точно нашкодивший Машьелис.

Кажется, именно такая улыбочка была у напарника, когда он подсунул сирену шампунь якобы от таинственной поклонницы. Мыло и пахло средство восхитительно, вот только вдобавок оно еще и надолго завивало волосы. Цикладу самовлюбленный синеволосый Цицелир напоминал чернобыльский одуванчик.

– Вай-о! Какая прелесть! Где делала? Я такую же хочу! – бесцеремонно заглянув за полотенце, которым прикрывалась несчастная обладательницы эксклюзивного украшения, выпалила какая-то девчонка-прорицательница.

– Это магический знак. Картинку по желанию выбрать нельзя, – мрачно объяснила Яна, поспешно прикрыв свои нижние прелести полотенцем и отступив к шкафчику.

– Так где делала-то? – настырно продолжала допытываться студентка, азартно сверкая красными глазками и облизывая клычки.

– В городском храме Ветров, – призналась жертва беспринципного допроса, понадеявшись, что любительница эксклюзива отстанет.

– У-у-у, – разочарованно протянула клыкастенькая и скорчила обиженную мордашку. – Туда и попасть-то невозможно, а уж что-то получить в подарок… Повезло тебе!

– Гм, – не стала отрицать собственного везения Яна.

В конце концов, дракончик на попе – это не так уж и страшно. Могло быть хуже… Наверное… Не пьяную же русалку ей там нарисовали и не череп со змеей. А вот весть о том, что попасть в храм сложно, не слишком обрадовала. Оставалось надеяться на везение Машьелиса, который ухитрился мигом дотащить напарницу до нужного места.

Приняв душ и немного отдохнув, девушка прогулочным шагом (нестись куда-то сил банально не было) направилась в корпус пророков. Аудитория, где обычно вел занятия Сейата Фэро, снова оказалась заперта. Янка почесала маковку, соображая, где еще могут обитать преподаватели. Им, кажется, полагался деканат. Вот только у блюстителей из-за очень индивидуального стиля преподавания для декана такового места не было в принципе. Лабораторные работы на младших курсах успешно проводили старшекурсники, заодно тренировались сами, а остальное падало на плечи Гада. У декана имелись целых два кабинета: один в корпусе и один в общежитии. Проверять, бывают ли они одновременно заняты начальством, одним в двух лицах, пока никто не пробовал. Пошутить-то над мастером не возбранялось, вот только отрабатывать шутку не хотелось даже Лису.

У прорицателей деканат, кажется, находился на первом этаже, рядом с Залом прорицаний. Туда Янка и поплелась. Спускаться по ступенькам было, разумеется, легче, чем подниматься, если не считать тяжести сожалений о бестолковых перемещениях.

У деканата студентка остановилась и, набрав в грудь воздуха, занесла руку, чтобы постучать. И чуть не постучала по лбу своего бывшего жениха, собиравшегося выйти за дверь.

– Студентка Донская? Что-то случилось? Хотите поговорить о корректировке графика индивидуальных занятий? – нарочито громко, напоказ, осведомился Сейата и, не дожидаясь ответа, подхватил Янку под локоть, увлекая прочь с еще более громким и деловым криком: – Пройдемте!

Уставшая девушка с трудом успевала перебирать ногами, стараясь поспеть за ретивым преподавателем. Когда за ними захлопнулась дверь первой попавшейся аудитории, мастер напустился на бедную студентку с упреками:

– Я же просил вас не афишировать наших взаимоотношений, если не желаете…

– Не желаю! – энергично согласилась Яна, проникнувшаяся нервическим состоянием бедного преподавателя (немудрено психом стать, при такой-то настырной мамочке) и попросила: – Пятку проверьте!

– А? Что? – осекся и как-то разом сдулся лорд Леоци.

– Пятку проверьте. Я сегодня с напарником в храме Ветров была, – повторила девушка. – Кажется, у нас все получилось.

Сейата буквально рухнул на стул, скинул ботинок и сорвал с левой ноги черно-лиловый носок, распространяя по аудитории аромат гвоздики и кардамона. Янка еще не успела удивиться странной отдушке талька для ног и когтей, а Сейата уже задрал стопу к самому носу для лучшего обзора и испустил протяжный вздох облегчения. Длинные когти на пальцах, каким-то чудом оставлявшие целыми носок и ботинок, по-прежнему имелись в наличии, а вот татушка-кувшинка исчезла бесследно. Кожа была девственно чистой!

– Приношу свои извинения за грубость, Яна. Я тебе безмерно благодарен, – прочувствованно признался мужчина, приложив обе руки к груди, почему-то ладонями наружу.

– Ладно, мне тоже замуж пока совсем не хочется, – отмахнулась Янка, тактично опустив продолжение фразы «тем более за такого рогатенького и когтистенького, как вы». – Но Машьелис ждет вознаграждения. Вы обещали сто пятьдесят золотых, если управимся с попыткой за цикладу, и пятьсот, если исчезнет метка.

– Да-да. Чтобы дракон да от денег отказался, – энергично закивал преподаватель, повторяя поговорку, и заверил ученицу: – Конечно, на следующее занятие я принесу награду!

Он дал обещание с такой радостью во взоре, что становилось ясно: за свою свободу Сейата Фэро отдал бы и не шестьсот пятьдесят монет, а раз в десять больше. Хорошо еще, дракончик об этом не знал, а то точно начал бы вести игру на повышение ставок не из вредности, а из чистой тяги к эксперименту и наживе.

Повеселевший мастер энергично потер руки и спросил:

– Раз уж вы зашли, студентка, не желаете ли остаться на занятие? У меня как раз окно.

«Не желаю, но останусь», – мысленно простонала Янка, а вслух поблагодарила учителя и полезла за тетрадью. За каким лядом она сегодня кинула ее в сумку вместе с зеленой мантией для лабораторных у Гада, до этого мига второкурсница не понимала. Интуиция, что ли, сработала… мирно спавшая всю жизнь? Или исподволь, как и предрекал Стефаль, на поведении студентов начали сказываться головоломные лекции мастера Ясмера?

Сейата Фэро снова мучил бедную девушку диктовкой и описанием всякого рода «позиций» приговорщика. Студентка слушала, писала и охотно предоставляла преподавателю свой конспект для зарисовки распальцовки и расстановки, а порой и раскорячки, необходимой для произнесения надлежащего приговора.

Без всяких конспектов, не готовясь предварительно, Сейата диктовал бойко, как с листа. Янка даже не выдержала и уточнила:

– Мастер, а вы ведь не приговорщик?

– Нет, Яна, я наследственный проклятийник. Но в Институте пророчеств писал большую исследовательскую работу о проклинателях и разнообразных талантах к проклятиям, поэтому свободно владею темой, – охотно пояснил Фэро. – Так что если имеются вопросы по практическому аспекту применения дара, можем в них разобраться.

– Есть, – подтвердила девушка и поспешно выпалила вопрос, неожиданно пришедший на ум в ходе разбирания вычурных поз приговорщиков: – Если сжать руки в кулаки и встряхнуть ими, проговаривая пожелание, – это тоже является позой для приговора?

– Разумеется, – чуть приподнял брови озадаченный Сейата и азартно принялся рассказывать: – Мы пока разбираем с вами позиции приговорщика для вынесения приговора в прямой видимости объекта приговора. Продемонстрированная тобой поза – это приговор объекту, скрывшемуся из поля зрения. Наложение имеет четкие условия для обеспечения безопасности приговорщика. Максимальная краткость и простота приговора – два основных условия, четкое представление о личности приговариваемого – дополнительное условие. Удаленный приговор значительно более энергоемкое деяние, нежели приговор, наложенный в зоне непосредственной визуализации объекта…

Учитель еще некоторое время распинался, в деталях повествуя об особенностях этой разновидности удаленного приговора. Янка же пробормотала себе под нос: «Поня-а-атно!» – и мысленно продолжила: «Выходит, это я того серого на улице ненароком приговором приложила. Потому и звездочки в глазах плясали, и слабость была. Значит, он в мостовой увяз не потому, что свои заклятия перепутал, а из-за моего приговора. Хорошо еще краткий приговор вышел, а то небось я и в обморок хлопнуться могла бы».

Поделиться с учителем подробностями первого успешного применения «удаленного приговора», раз уж они с Лисом обещали стражникам не распространяться о нападении бандитов на Айриэльда, Янка, к сожалению, не могла. Зато за мысль об удаленном приговоре зацепилась другая, дельная и нуждающаяся в объяснении. Девушка тут же уточнила, имея в виду пророчество про очередную угрозу для АПП, процитированное деканом:

– Мастер Сейата, а можно таким образом приговорить того, кого никогда не видел, но знаешь о его плохих делах?

– Если бы приговорщики так могли, они стали бы равны богам, – иронично заметил Фэро. – Нет, такой приговор невозможен. Он нарушает один из принципов вынесения приговора, который ты, Яна, записывала на прошлом занятии. Я об адресности. Не зная имени и лица, ни разу не увидев объект, совершить приговор невозможно.

– Жалко, я думала, достаточно знать, какие безобразия вражина натворила, чтобы хорошенько приложить, – от всей души пожалела девушка и вернулась к практической части занятия: отработке позиций. Субъектом, а скорее, даже объектом тренировки была, разумеется, Янка, как единственный подопытный кролик в аудитории. И если после занятия танцами девушка считала, что хуже чувствовать себя сегодня уже не сможет, то замечательный педагог Сейата Фэро с успехом доказал ей обратное. Ползла в общежитие бедолага на одной силе воли. Даже бурчащий живот не мог заставить ее завернуть в столовую.

Дома Янка упала на кровать и отключилась.

Сквозь сон ей слышались встревоженные голоса Лиса, Хага, Стефа, Иоле, брюзжание Гада на тему «расширенных, но ненастроенных каналов для течения силы» и короткая рекомендация-рецепт: «Оставьте ее в покое, пусть хорошенько выспится».

Эти последние слова очень понравились девушке, и она, пробурчав что-то одобрительное, перевернулась на другой бок и снова уплыла в мир сновидений. В счастливую страну, где никто не бил по голове синеглазого эльфа, а был один бесконечный лес, по которому бродила она, Янка. Цветочные поляны, звонкие ручейки, доброжелательные звери, слетающие на ладонь птицы и умиротворяющий шелест листьев.

Так она бродила по лесным просторам час за часом, наслаждаясь чудесными видами, любуясь, вдыхая полной грудью запах цветов, листьев, спелых ягод… Но мало-помалу девушку, час за часом шагавшую живописными тропками, начал заботить один вопрос: «Где грибы?» Почему-то Янке очень захотелось набрать грибов и пожарить с ними картошки.

Воображаемый аромат картошки с грибами, да под сметанкой, щекотал ноздри и заставлял сглатывать слюну, а на глаза попадались лишь ягоды. Наконец вдоволь набродившись по лесу, девушка выбралась на очередную поляну, укрытую изумрудным зеленым ковром с россыпью белых звездочек-цветов. В центре ее возвышалось величественное древо. Просто матриарх или патриарх всех деревьев, не считая, конечно, Игидрейгсиль. Дерево-основу Вселенной этому королю леса было бы не переплюнуть. Тщательно обследовав гладкую серебристо-коричневатую кору без малейших признаков опят, Яна горько вздохнула. И дальше случилось то, что должно было случиться.

– Открой свои стремления, дитя, – услышала землянка не то шелест, не то шепот чего-то или кого-то очень старого, мудрого и то ли сонного, то ли задумчивого.

– Где же у вас грибы? Картошки хочу с грибами, – выпалила девушка, похлопав гигантское дерево по серебристому стволу.

– Грибы? – Кажется, некто удивился и почти проснулся. – Тебе нужны грибы?

– Ага, – повторила Яна. – Есть очень хочется. Соберу грибов, пожарю сковородку с лучком, со сметанкой. Да побольше. Чтобы всем хватило: Хагу, Лису, Стефалю…

– Стефаль, сын Айриэльда. – Кажется, из всей речи девушки некто посчитал это самым важным. – Тебе он дорог?

– Конечно, – согласилась девушка и нетерпеливо уточнила: – Так как насчет грибов?

– Я вижу, я чувствую… Не наших кровей, не наших дорог, но и ты близка ему, сестра по духу, – прошелестело загадочное нечто, играя в динамо.

– Так что, тут не растут грибы? – окончательно разочаровалась голодная Яна в неизвестном собеседнике и красивом лесе, где нет опят, белых, сыроежек и лисичек…

Потом ударил колокол, и девушка проснулась в своей комнате в общежитии. Без грибов!

– Яна! Ты как? – Встревоженная и какая-то растрепанная Иоле подлетела к кровати подруги с кружкой чая в одной руке и блюдом вкусняшек в другой.

– Нормально, спасибо. Только грибов жутко хочу, – горько вздохнула девушка. Взяла предложенные подругой продукты, шумно отхлебнула из кружки и захрустела рассыпчатой печенькой.

– Мы так перепугались! Пришли в комнату, а ты спишь, даже не раздевшись и не разобрав кровать. Я ребят позвала. Хотели сразу к мастеру Лесариусу тебя нести, да Стеф декана сначала вызвал. Тот посмотрел и сказал, что ты вчера со слишком большим количеством разных энергий взаимодействовала и слишком много силы через каналы пропустила, а еще отвыкла за каникулы от физической нагрузки. Вот и утомилась! Поэтому тебе надо просто выспаться, а утром хорошенько поесть. Ты ведь даже ужин пропустила!

– Поесть – это замечательно, – согласилась Янка, с легким чувством вины признавая правоту декана.

Тренировки, такие, как им устраивали мастера на полосе препятствий, землянка действительно запустила. Регулярные пробежки требовали раннего подъема по утрам, чтобы не стать цирковым зрелищем для всего поселка, а к этому Яна была органически не способна. Плавание же в местной речке нужной нагрузки не давало. С другой стороны, зачем каникулы, если не для отдыха? Так что девушка ограничивалась небольшой растяжкой, дав себе обещание все наверстать в академии. Вот и наверстала…

Сейчас она пообещала себе взяться за занятия и, может быть, даже походить на дополнительные у Леоры, если мастер решит, что они нужны, а пока с аппетитом принялась уминать печеньки с тарелки.

Иоле же повествовала подружке о дне вчерашнем и тревогах друзей. Больной или усталой после ночи странных сновидений Яна себя не чувствовала, а вот голодной – да. И нескольким жалким печенькам пожара в желудке было не унять. К счастью, работавшая с утра столовая и замечательный мастер-повар запросто могли устранить проблему!

Чуток перекусив, соня быстро навела марафет и, захватив из шкафа двухлитровую банку с солеными опятами, потянула подругу на выход, мечтая вслух о завтраке с грибами. И вновь на пути девушки к вожделенным грибам встали эльфы. Вернее, один конкретный синеглазый, удивительно прекрасный и холодный, как горный ледник, мастер Айриэльд. Он или караулил бедную голодную девушку, или почуял ее появление в коридоре.

Едва Янка с сумкой на плече и в обнимку с банкой поравнялась с дверью в комнату Стефаля, та распахнулась и явила миру Лаэрона-старшего в изумрудно-зеленой мантии, придававшей его синим глазам чудный отблеск. Эльф едва заметно склонил голову, вежливо приветствуя девушек, и подчеркнуто корректно велел, почти попросил:

– Ясного дня. Студентка Донская, зайдите. Ваша подруга может подождать в коридоре, я не займу много времени.

Янка переглянулась с Иоле и зашла к Стефу. Тот сиял, как новенькая лампочка ватт на двести, а увидев бодрую подругу, и вовсе засветился весенним солнышком. Папа же Айриэльд выглядел не то чтобы хмуро, скорее, задумчиво-спокойно, почти умиротворенно.

Притворив дверь и подождав, пока отпрыск поприветствует подругу и расспросит о самочувствии, мастер промолвил:

– Яна, в качестве благодарности за спасение моей жизни я вчера просил для вас и ваших друзей благословения у Великого Древа. Оно откликнулось сразу! И не просто дало согласие на ваш визит в благословенный край, а простерло ветви и продолжило тропу в ваши сны. Должен признать, результат меня озадачил.

– Ой! – Янка припомнила свою галлюцинацию-болтовню о грибах с деревом-гигантом и покраснела до корней волос. Наверное, в глазах Великого Древа, или что там их дереву заменяет, недотепа-студентка со своими маньячными мыслями о грибах выглядела ненормальной и этих самых грибов обкурившейся.

Не замечая смущения девушки или не придавая ему значения, Айриэльд продолжил в прежнем деловитом ключе:

– Великое Древо признало тебя сестрой моего сына по духу. Очень редко создания иной расы оказываются настолько близки нам. Я приношу свои извинения. Мои подозрения были беспочвенны. В Великом Лесу Эльвидара отныне и навеки тебе и твоим друзьям будут всегда рады.

«А грибов так и не дали», – почему-то залезла в голову Янки странная, никак не вязавшаяся с торжественностью ситуации, мысль.

Но тут мастер продолжил с неожиданной усмешкой:

– В нашем лесу давным-давно не растут грибы, но Великое Древо внемлет просьбам своих детей, и теперь на лесных просторах они будут встречаться в изобилии.

– Э… Ладно, спасибо, – смутилась Яна. Вот ведь конфуз вышел: из-за своего голодного сна такую задачку эльфам и лесу подкинула.

– Тебе спасибо, – снова улыбнулся (что-то сегодня он был слишком щедр на улыбки) старший эльф, поочередно приложив правую ладонь ко лбу, губам и груди. – Я тоже люблю грибы, но после древней трагической истории, связанной со смертью первого Слушающего Великое Древо, подавившегося куском сыроежки, лес не желал их растить. Слишком велика была его скорбь по возлюбленному сыну. Со временем боль утихла, и причина стала забываться, но лишь твоя просьба побудила Лес к действию.

– Пойдемте с нами завтракать? – предложила столь же щедрая, сколь и голодная девушка, выставив перед собой в качестве наживки банку с опятами. – У меня и грибы есть!

– Думаю, Стефаль с удовольствием присоединится к вашей трапезе, я же не буду смущать юные сердца своим обществом, – вежливо отказался мастер.

С одной стороны, Янка немного огорчилась отказу, а с другой – порадовалась: она и впрямь чувствовала бы себя неловко под синим взглядом красавца-учителя, а то, чего доброго, еще и подавилась бы ненароком. Зато теперь было совершенно ясно, чем можно задобрить суровую душу папы-эльфа. Жизнь определенно налаживалась!

Вскоре вся компания, пополнившаяся еще тремя парнями – напарниками Янки и женихом Иоле, – уже усаживалась за любимый стол в столовой и расставляла тарелки, горшочки и мисочки с шедеврами, вышедшими из-под щупалец великого повара-силаторха.

Наверное, все-таки мастера уязвила вчерашняя демонстрация корзинки из-под чужих пирожков, потому как сегодня практически все блюда на раздаче выглядели и благоухали настолько упоительно, что бедным человекообразным студентам оставалось только горько сожалеть об отсутствии пары лишних желудков. Настолько хотелось попробовать все!

Нашлось в достатке и гарниров, к которым замечательно подошли солененькие грибочки Янкиной бабушки. Хаг и Лис, как увидели банку, сразу оживились, а тролль задумчиво прогудел:

– Это хорошо, когда грибочки наяву есть. Мне сегодня всю ночь лес с бесконечными тропинками снился. Я бродил, бродил, ягод неисчислимо видал, а гриба ни единого. Даже обида взяла! Ходил и думал почему грибов нет?

– А я не думал, я искал, – рассеянно прокомментировал Лис, разбиравшийся с мясом в тарелке. И тут же вскинулся.

– Так ты тоже? – выпалили дуэтом Машьелис с Янкой. Переглянулись друг с другом и столь же слаженно уточнили: – И ты?

Стефаль же, спрятав зарозовевшие кончики ушей за лоханкой с салатом, чуть нервно хихикнул и тихо промолвил:

– Я вчера говорил, отец собирался просить милости Великого Древа для всех моих напарников. Вот и попросил, а Великое Древо откликнулось. Потому вы и видели наш лес.

– Поблагодарил прогулкой? Ну-ну, – хмыкнул дракончик, более всего ценивший звенящие и блестящие монетки в качестве жеста признательность.

– И очень хорошо поблагодарил! – вступилась за синеглазого красавца девушка. – Я себя такой отдохнувшей после сна почувствовала, будто неделю на каникулах была. Каждая жилка звенит, и чего-то даже учиться хочется.

Лис потянулся и демонстративно пощупал ладошкой лоб напарницы, проверяя температуру. Та отмахнулась от шутника, как от слепня, и продолжила «хвастаться»:

– Еще меня их дерево сестрой Стефа назвало и пообещало грибы вырастить.

Машьелис же в очередной раз скептически хмыкнул, оценивая своеобразие эльфийской признательности, и с сочувствием глянул на старосту. Как он там, сильно ли страдает?

Стефаль же, пока Янка гордо делилась подробностями сна, вопреки опасениям, выглядел совершенно счастливым.

– Я всегда мечтала братика иметь, вот только мамке больше нельзя детишек заводить. Зато теперь у меня Стеф будет!

Девушка не утерпела, потянулась к эльфу и, потискав его в сестринских объятиях, чмокнула в щеку. Староста же расплылся в счастливой улыбке и смущенно объяснил друзьям:

– Я тоже всегда сестру хотел! Чувствовал неизъяснимую тягу к Яне и не мог постигнуть ее истоков. Так хотелось быть рядом, говорить, касаться, греться в ее теплом свете. Наверное, с первой встречи родственную душу ощутил, только не до конца понял…

– Это тебя облик сестры запутал… или попутал, – ухмыльнулся Лис, подмигнув романтичному эльфу, и выписал в воздухе вилкой некую кривулю. Из-за большого куска отбивной, наколотой на столовый прибор, фигура вышла совершенно сюрреалистической. Такая точно могла непоправимо запутать старательного эльфа.

– Когда сестра не эльф, сразу и не поймешь, что сестра, – бодро поддакнула Янка, не ведающая об истинной подоплеке душевных метаний несчастного романтика. И довольно улыбнулась: теперь-то она точно при случае разберется, кому симпатизирует Стефаль, и поможет братику в сердечных делах.

Не ведающий о грозящем ему счастье и оттого втройне счастливый эльф, освобожденный наконец от мучительных раздумий, смущения, скрытого стыда и странных желаний связать свою жизнь с человеческой девушкой, с аппетитом принялся уничтожать салат. Теперь все в жизни Стефа снова было светло и правильно! С сестрой по духу ни один родич, даже строгий отец, не имели права запретить общаться. Скорее, наоборот, благословленная и принятая древом сестра получила «полный пакет» эльфийских прав без неподъемного комплекта обязанностей. Ну а что юный эльф спутал тягу духовную с телесной – немного стыдно, но Янка, к счастью, об этом не узнала, да и остальные, если догадывались, то насмешничать не собирались. Вон Йорд и Иоле поглядывали на сотрапезников с любопытством и тихим умилением, так, наверное, родители взирают на резвящихся сорванцов.

– Я приношу вам, друзья мои, искренние извинения, если во сне-прогулке вы испытали неприятные ощущения. Отцу следовало бы заблаговременно предупредить вас о времени вручения подарка и его способе, – отвлекшись от мечтаний о счастье обретения сестры, спохватился Стеф.

– Эх, – отмахнулся дракончик, – папеньку мы твоего простили. Любит тебя, сразу видно, вот и чудит. Интересно прогулялись и с пользой, хотя бы вон Янку подлечили!

Стефаль снова засиял солнышком и умиротворенно во всеуслышание объявил еще разок:

– Яна – моя сестра по духу! У меня теперь так легко на сердце!

– А у нас риторика, и легко не будет, – наложил добрый половник дегтя в медовую бочку общего настроения Хаг.

– Да ладно, первый урок в семестре, даже на домашнюю отработку ничего не давали, – решил не унывать заранее Лис. – Хуже основ Мироздания точно не будет!

– Так-то оно так, но раз первый урок, значит, Кихшертп станет импровизировать, – остудил радость второкурсников василиск, прихлебывая горячий настой и уплетая кашу.

– Спасибо, приятель, на добром слове, – поперхнулся куском дракончик, взирая на Йорда с вселенской укоризной.

– Лучше знать, чем не знать, – ответил старой поговоркой тролль, успевший тихой сапой ополовинить банку с грибочками вместе с закуской из любимых камушков.

– Возможны варианты, – не согласился дракончик.

Янка, мечущая еду со стола едва ли не наперегонки с напарниками, добралась к этому времени до запеканки под ягодным соусом, попробовала и жалобно скривилась:

– Кисло.

– Ух ты, дай мне! – обрадовался Машьелис, обожающий сочетание кисленького со сладеньким, и сграбастал тарелку.

– Кушай на здоровье, – пожелала другу девушка и встала, чтобы найти на раздаче что-то творожное, но сладкое.

– И что? Совсем не жалеешь, что Янка тебе сестрой по духу оказалась? – проводив взглядом напарницу, заинтересовался Лис.

– Нет, как сестру по духу Яну не смогут не принять в Лесу, она пришлась по сердцу даже моему родителю, а все иное… – Стефаль многозначительно замолчал, давая возможность друзьям продолжить мысль, и философски прибавил: – К тому же назначенная Лесом избранница из рода Аллео, образ которой мне нынче явило в сне-встрече Первое Древо, для эльфийки имеет весьма… мм… пышные формы. Так что не волнуйся, друг, теперь все правильно. Я так чувствую!

Очередная улыбка создания, обретшего не только сестру, но и внутреннюю гармонию, подтвердила слова юного эльфа.

– Рад за тебя, – поздравил напарника дракончик, и легкий треп, совмещенный с завтраком, продолжился.

Налопавшаяся от пуза и вдохновленная напутствиями старших товарищей, троица побрела на пару по риторике. Занятия велись в корпусе блюстителей, потому как считалось, что одно из главных орудий корректировки пророчеств в арсенале настоящего профессионала – именно слово.

Правда, кое-кто из блюстителей склонялся к тому, что кулак и меч важнее, но все охотно соглашались, что и слово к этому арсеналу присовокупить стоит. Иначе как же жертва, то есть субъект или объект пророчества, сообразит, чего от него требуется?

Мастер Кихшертп уже присутствовала в аудитории. Совершенно не по-гномьи худощавая фигурка пожилой преподавательницы в больших очках, делавших обладательницу похожей на черепаху Тортиллу, у которой отобрали панцирь, «вознижалась» за кафедрой. Педагог терпеть не могла опоздавших и успешно победила стремление нескольких студентов нарушать распорядок занятия всего одним объявлением.

Маленькая, очкастая и подвижная, как заводная машинка, в которой ключ повернули до упора, старушка оповестила второкурсников на первом занятии:

– Дорогие мои деточки, я считаю опоздание одним из приемов чересчур скромного оратора, желающего без слов привлечь внимание к своей персоне. Потому каждому опоздавшему непременно предоставлю возможность быть услышанным и явить сокровища знаний перед сокурсниками или даже на межфакультетских слушаниях.

– А если я случайно? – попытался вякнуть с задней парты Картен.

– Все случайности не случайны, вам ли об этом не знать, дорогой мой студент АПП! – умилилась старушка, погрозив пальчиком, и тут же избрала голубокожего студиоза своей первой жертвой и наглядным пособием заодно.

В общем, на занятия гномки не опаздывал никто, так же как и на лекции безжалостного Ясмера. И пусть один был прохладно-вежлив со всеми, а вторая ласкова, как родная бабушка, попасть на зубок к мастерам желающих не находилось.

Неугомонная старушенция обрадовалась второкурсникам, будто и впрямь являлась всем родной бабушкой и несказанно соскучилась за каникулы. Потирая ладошки, она энергично поприветствовала ребят и с ходу, не дожидаясь удара колокола, начала разминку. Четырнадцати студентам предложили на свой вкус обыграть интонацией и жестами обычное оркское военное приветствие «Свежих потрохов!»

Авзугар пошел по проторенному пути: оскалился и прорычал, Юнина Ройзетсильм смущенно потупила глазки и выдохнула спич про потроха так трепетно, будто сознавалась в оплошности, Машьелис закатил глаза и протянул фразу с мечтательной улыбкой записного каннибала. Еремил, явно осмелевший после демонификации, опустился перед Ириаль на одно колено и, прижав руку к сердцу, выпалил сакраментальное предложение как признание в любви. Вампирша в долгу не осталась и ответила, демонстративно борясь с тошнотой, будто она те самые потрошки уже попробовала и теперь страдала от отравления, хотя, Янка не могла не отметить, глазки ее посверкивали чрезвычайно довольно. В общем, студенты развлекались кто во что горазд, а когда очередь дошла до землянки, та сыграла разбитную продавщицу с рынка. Подкидывая на одной руке нечто невидимое, девушка подмигнула однокурсникам и зычно предложила: «Свежих потрохов?»

Получилось у Янки так натурально, что впечатлительная Таата невольно сглотнула, а Тита вздрогнула и выпучила глаза.

Разминка закончилась, студенты покинули сцену – то есть площадку перед кафедрой – и расселись за партами. Лис ткнул напарницу в бок и шепнул:

– Ты, подруга, даешь! Я чуть в штаны не напрудил! Экая ты воинственная, только фаербол в руки дай!

– Какой фаербол? – не поняла Янка. Лис продемонстрировал – подкинул на ладони невидимое нечто, как это только что делала подруга. Та смутилась, обиженно засопела и пробухтела:

– Вообще-то это продавщица на рынке была.

Дракончик всхлипнул и стукнулся лбом о парту.

– Тебе плохо, деточка? – озаботилась гномка, как каждый опытный оратор, с легкостью отслеживающая состояние публики.

– Не-эт, – замотал головой парень. – Это я катарсис после выступления напарницы переживаю.

– Что ж, раз студентка Донская произвела на аудиторию столь сильное впечатление, думаю, будет справедливо предоставить ей право первого ответа в этом семестре! – расщедрилась мастер Кихшертп, вновь забираясь за кафедру.

Жертва гномьей системы обучения одарила невольно подставившего ее дракончика красноречиво-благодарным взглядом и обреченно встала.

– Итак, Яна, особенности эльфийской риторики мы уже изучали. Давайте скоренько пройдемся, повторим.

– Цветистые фразы, много метафор и эпитетов, переход к сути вопроса лишь в последней трети обращения, – выжала из памяти все, что могла, несчастная студентка.

– Как бы ты, дорогая моя, составила обращение-просьбу о лицезрении Великого Древа? – наградила щедрая гномка вторым вопросом несчастную девушку, и с первым-то справившуюся кое-как.

Яна, чувствуя, что не просто плывет, а банально тонет в теме, вспомнила какие-то обрывки сведений, слышанных от Стефа, собственные ночные блуждания по бесконечным тропинкам, и брякнула:

– Я бы не эльфов, а Лес просить стала. С ним проще. Он честнее и изгаляться не способен. Если согласится проводить по тропе к Древу, значит, я его увижу, а если нет, никакая риторика не поможет.

– Знание обычаев эльфийского ритуального оборота – зачет, по риторике, моя дорогая, такого не скажу. На дом вам, мои хорошие, задание: составить обращение к Говорящему с Первым Древом. Тема свободная.

Уяснив, что экзекуция окончена, Янка с облегчением выдохнула. Все-таки риторика не являлась ее коньком. Неустанно трепать языком девушка, вопреки распространенному представлению о болтливости женского пола, была не способна. К счастью, у нее имелся очень говорливый напарник, одаренный литературным талантом. Речи Машьелис к занятиям по риторике писал всем: себе, Хагу и Янке. Да еще умудрялся каким-то чудом сохранять «авторский стиль» каждого так, что даже проницательная бабушка-гномка до сих пор не просекла подделок.

Больше Яну на занятии не допрашивали, и она совсем успокоилась. Следующие за риторикой предметы – расоведение, лекарское дело и физкультура – никакими проблемами не грозили. Замечательную песню, исполненную старостой, девушка уже выучила наизусть и решила исполнять по-своему: в стиле бардовской песни, взяв за образец манеру Высоцкого.

Немного испортила настроение лишь присланная с четверокурсником записка от декана. Янкиной команде после физкультуры вместе с присоединившимся Стефалем следовало заняться отработкой совместных действий на специально отлаженной по этому случаю полосе препятствий. Заботливый декан подсуетился и сделал любимым студентам сюрприз – заранее договорился с мастерами Теобалем и Леорой.

По дороге на лекарское дело Янку отозвала в сторону Ириаль. Напарникам Яна махнула, чтобы шли вперед, не дожидаясь ее. Все-таки при девичьих разговорах парням делать нечего. Вампирша дожидалась собеседницу, пританцовывая на очередных тонких каблучках, хмурила темные брови и кривила полные губы, пытаясь не то выдавить из себя улыбку, не то спрятать клыки, жаждущие вкусить человеческой крови.

Впрочем, к закидонам Шойтарэль уже все привыкли и ничуть не боялись. Ну, скверный у девицы характер, и что? Не опасна ведь. Все равно своя однокурсница. Яна спокойно ожидала разговора. Ириаль похмурилась еще несколько секунд и выпалила:

– Что у тебя с Надаликом?

– У меня? – удивленно переспросила Янка, уже устав удивляться странным предположениям относительно ее сердечных склонностей, периодически выдвигаемым студентами и особенно студентками АПП. Девушка невольно фыркнула и честно ответила: – Ничего.

– Тебя видели! Ты позавчера выходила из его комнаты! – обвинила Ириаль собеседницу, наставив на нее острый коготок.

– Да, – девушка невозмутимо повела плечом. – Таата просила зайти вместе с ней к напарнику, конспект забрать.

– Что-то не больно тебе Еремил нужен был, пока демоном не оказался! – возмущенно пискнули кусты справа от собеседниц, хрустнули, ойкнули, и на дорожку вывалилась смущенная, взлохмаченная и преисполненная праведного гнева миленькая хоббит.

Она наступала на грозную вампиршу, как храбрая миниатюрная курочка, бросающаяся на лису, чтобы защитить цыплят. Грозно сверкали глазки и топотали ножки, несмотря на густую шерстку, обряженные из-за прохладной погоды в полусапожки с цокающими набойками.

– Ты совсем дура, Таата, или как? – рыкнула, тряхнув черной гривой, Ириаль. – Кто бы мне с человеком спутаться дал? Это в АПП мы все под защитой Игиды, а когда за ворота выйдем? Да он же для моих родичей только пища! Я и так числюсь полукровкой. Если бы еще проведали, что я… что он… А!.. – Вампирша только рукой махнула. Свистнул разрезаемый когтями воздух. По видимому, мама Ириаль относилась к тому типу людей, то есть вампиров, которые, оплошав, становятся потом самыми ярыми ревнителями традиций.

Яна выслушала сокурсницу и невозмутимо уточнила:

– То есть Еремил тебе нравился и раньше, но вида ты не подавала? И теперь, когда узнала о происхождении парня, перестанешь на него рычать?

Ириаль фыркнула, хмыкнула, топнула ножкой и все-таки кивнула. Легкий розовый отсвет лег на высокие скулы вредной красавицы.

– Против крови демона ни мать, ни клан возражать не станут.

– Я ему скажу! – тут же позабыв про все обиды, затараторила добродушная Таата, жуть как переживавшая за напарника, потому и в кусты забиралась, переборов смущение, чтобы подслушать Ириаль, потому и кинулась его защищать. – Сегодня Авзугар на пикник весь курс позовет, Тита слышала, как он Кайраю говорил! Ему брат половину бараньей туши в честь своей помолвки прислал. Так он с деканом договорился, разрешение выбил и к семи вечера собирает всех у лесопарка после тренировки по двану. Ты ведь придешь?

Таата старательно подмигнула вампирше и таинственным шепотом прибавила:

– Еремила я приведу!

– Приду, – смущенно буркнула Ириаль и буквально испарилась с дороги.

Девушки переглянулись и прибавили ходу, торопясь на лекарское дело.

– Как ты ловко прятаться умеешь, даже вампирша не заметила! – похвалила однокурсницу Янка, особой тишины при перемещении по лесу никогда не соблюдавшая. Нет, как слон она не топала, но корешки, палочки, листики вечно похрустывали под ногами. Это было слышно даже самой девушке, не то что окрестной живности, предпочитавшей, исключая разбалованных подачками ежей и белок, не иметь с шумным человеком ничего общего.

– Мы с отцом в лес на зайцев ходили, – надулась от гордости Таата, хоть в чем-то оказавшаяся лучше других. – Эти ушастые жуть до чего трусливы. Чуть шумнешь, без добычи останешься. Стрекача зададут, камня из пращи не метнешь толком. Только на ловушки надеяться останется. Если мамке зайчатину к обеду пообещала, то стыда не оберешься.

За неженским разговором об охоте девушки добрались до лекарского корпуса, где были осчастливлены мисками замечательного супа и громогласным объявлением Авзугара насчет пикника. Погода, хоть и стояла прохладная, дождя не ожидалось, потому однокурсники радостно поддержали намерение оборотня попотчевать их свежим жареным мясцом, а вегетарианке-дриаде пообещали овощей и фруктов.

Янка, к которой еще на первом курсе горец раза три подкатывал с предложением познакомить с братом, вздохнула с облегчением. Теперь ей сватать никого не будут! Как оказалось, рано обрадовалась. Добрый парень чутко уловил вздох девушки, но интерпретировал его самым превратным образом:

– Ты, Янка, не переживай! Гавзугар женится, но у меня еще три троюродных брата невесту себе подыскивают!

Девушка только открыла рот, посмотрела на довольного горца и закрыла его, понимая, что сейчас ничего Авзугару не докажет, зато весь курс изрядно развлечет их занимательный диалог. Лис вот не преминул ехидно подколоть:

– Упустила ты свое мохнатое счастье, Янка!

– Я лучше шубу на тот алмаз куплю, – буркнула девушка в ответ, хотела было добавить – песцовую, но почему-то глянула на светловолосого напарника с лисьим прозвищем и осеклась. В конце концов, каракулевая шуба дома есть, и хватит.

А что до ехидного замечания Машьелиса, так ничего против волосатых мужчин Донская не имела, но все-таки предпочитала умеренно волосатых, а не мохнатых. Вот синие глаза… Это да, от синих глаз Янка просто дурела и могла только порадоваться тому, что среди студентов АПП никого с очами такого изумительного оттенка, как у Айриэльда, не попадалось. А то плакал бы девичий покой. Ей и из-за мастера Лаэрона несладко приходилось. Ох уж эти девичьи грезы и красавцы-эльфы! Голова все понимает, а сердечко ноет, и воля лужицей растекается. После личных разговоров с мастером чуток полегчало, а все же не до конца.

Оглушительный стук в дверь опять выдернул несчастную девушку, мечтавшую о выходном, как о манне небесной, из утренней дремы. Тихонько сидевшая за столом с книгой Иоле укоризненно вздохнула. Понятное дело, ее Йорд никогда не стал бы столь бесцеремонно штурмовать дверь, а значит, развлекался кто-то из напарников Яны. Ифринг поставила бы на Машьелиса, да тот после внепланового оборота и перерасхода сил должен был хоть немного присмиреть.

Тем не менее Латте оказалась права в своих догадках. За порогом нетерпеливо подпрыгивал энергичный (и не скажешь, что вчера пластом лежал) дракончик. Стоило девушке приоткрыть створку, он ввинтился в комнату и принялся громогласно возмущаться:

– Чего так долго-то?

– Яна спит, – укоризненно прошипела ифринг, пытаясь заткнуть рот гостя ладошкой.

– Спала, – сонно и хмуро поправила соседка, садясь в кровати и потягиваясь. Смущаться она и не подумала: во-первых, пижама – не ночнушка, а приличная домашняя одежда, а во-вторых, Лис ей вообще сейчас как бы жених, пусть только на цикладу, в-третьих, после вчерашних обнимашек на койке в больнице стесняться пижамы и вовсе глупость несусветная.

– Вот видишь, она уже проснулась, а ты мне рот затыкаешь, – возмутился до отвращения бодрый Машьелис о Либеларо и объявил: – Практически день на улице! Вставай, Янка, пошли завтракать и гулять в город! Хаг и Стеф с нами!

– Нам же Гад за ворота запретил соваться, – брякнула девушка.

– Не-э! Он сказал: «Чтоб дальше площади я вас не видел!» – процитировал парень и заныл: – Пошли! Сегодня Пит будет свою красотку на площади ждать, может, увидим чего, а если нет, так хоть пирожков во «Всё на стол» перехватим! Я угощаю! Заодно мой первый оборот вне дома отметим! Напарники тоже идут! Я бы и Иоле с Йордом позвал, да их от заданий по артефакторике не оторвешь. Всегда с утра делают! Мы им пирогов в общагу принесем!

Закончив тараторить, парень уставился на напарницу глазами котика из мультфильма, только что слезинки не наворачивались. Добрая девушка сдалась и ответила с зевком:

– Хорошо, я сейчас умоюсь и оденусь!

– Отлично! – просиял Машьелис, тряхнул кудряшками и умчался.

Иоле возмущенно фыркнула ему вслед и призналась:

– Знаешь, временами Лис совершенно невыносим, но почему-то злиться на него не получается.

– Знаю, – обреченно согласилась Янка, медленно ползущая в ванну. – Кому, как не мне, знать.

– Тут вчера, пока вы у Гада на лабораторной были, ваш однокурсник заходил, Авзугар, кажется. Принес угощение, – сказала Иоле.

– Мясо? – предположила Донская.

– Нет, какие-то плитки. Кажется, прессованные орехи, мед и ягоды.

– Вечером с чаем продегустируем его извинения, – пообещала Яна и включила воду похолоднее, чтобы взбодриться. Тепленькая водичка, конечно, девушке нравилась больше, вот только сон смывала плоховато. Учитывая бьющий через край энтузиазм Машьелиса, полудремотное состояние категорически не рекомендовалось жертвам инициативы дракончика. Не дождавшись мгновенного отказа, он воспринимал молчание как согласие и рвался воплотить в жизнь все свои порой весьма сумасбродные прожекты.

Вот сейчас Янка не успела вовремя среагировать и как следствие – плелась умываться, а потом еще и за воротами академии преступницу выслеживать! Чего стоило сразу отказаться наотрез и объявить сегодняшний день если не выходным, то днем подготовки домашних заданий? Все проклятая сонливость! Коварный Лис небось специально с утра заявился, чтобы у Янки было меньше шансов отказаться. Хага, так и вовсе, наверное, в постели обрабатывать начал. Хотя, помня о пудовых кулаках тролля и собственной легкости, Машьелис, скорее всего, действовал с разумного расстояния, заблаговременно спрятавшись за какой-нибудь массивный предмет, дабы не прилетела по физиономии тяжелая троллья благодарность в виде ботинка или книжки. Стефаль же, как самый сочувствующий, очевидно, присоединился к обществу добровольно, чтобы составить компанию «несчастному», пострадавшему от алкогольных происков коварного оборотня дракончику. Как говорится, едут на том, кто везет. Бедняга-староста был как раз из таких, кому чрезмерно чувствительная совесть и чувство долга не позволяли отказаться. С другой стороны, пусть лучше за Лисом присматривает Стеф, заодно и сам проветрится, вместо того чтобы со своими книжками просидеть с утра до вечера.

Умывшись, расчесав волосы замечательным гребешком и мазнув по губам бесцветным блеском, чтобы не обветрились, Янка направилась к комнате напарников. Все трое были в сборе.

Скачущий резвым козликом Машьелис с энтузиазмом, достойным лучшего применения, повлек друзей за собой, не обращая никакого внимания на недоуменные взгляды редких студентов. Все-таки в выходной, как и в день самостоятельной работы, практически все предпочитали для начала выспаться, а уж потом приниматься за задания. Даже колокол по утрам не звенел.

За ворота, вопреки смутной надежде Янки на категорический запрет декана, их пропустили без проблем. Возглавлявший компанию Лис гордо глянул на напарников: «Ну, что я вам говорил!» – и сразу рванул в сторону трактира. «Всё на стол» только открылся и еще не был заполнен жаждущими перекусить посетителями, потому нужный стол у окна с видом на площадь дракончику удалось занять без проблем.

Хаг хмыкнул, махнув на любопытного парня рукой, и пошел делать заказ. Пирожки в трактире подавали знатные, да и кроме сдобы имелось немало блюд, способных утолить голод не слишком привередливого клиента. Те, кому подавай хитроумные соусы да фигурно выложенные, листочек к листочку, ломтик к ломтику, салатики, – в трактир не ходили.

Кружки с бодрящим травяным настоем, яичница с ветчиной, хлеб, сыр, неизменные пирожки в щедрейшем ассортименте лавиной обрушились на стол и едва не погребли под собой проголодавшихся студентов. Впрочем, с такими трудностями им сражаться было лишь в удовольствие. Янка сунула за щеку кусок сыра и отхлебнула чая, с почти материнским умилением следя за тем, как с урчанием откусывает сразу от двух пирожков Машьелис.

– Когда ж ты успел так изголодаться? Второй день как не в себя жрешь! – диву дался Хаг. Чувствовалось, еще немного, и тролль начал бы всерьез рассматривать необходимость покупки глистогонного препарата в ближайшей аптекарской лавке или доставку друга до лекарского корпуса под молоточек мастера.

– Когда, когда… – прочавкал Лис. – Первый да еще несвоевременный оборот в моем возрасте, в чужом мире, без пригляда старших родичей… знаешь, сколько силы это забирает?! Я ведь не только облик менял, а и магию использовал.

– Да-да, академия тот костерок, ветерок и радужный куполок на закуску надолго запомнит, – хмыкнул тролль.

– Нечего меня спаивать было, – мстительно парировал Машьелис и таки завершил объяснение вприкуску с новой партией пирожков: – Силы магические в истинном облике возрастают. Каналы для течения энергии в новом теле, что были ручьями, реками становятся. Это всем еще повезло, что вы с Янкой под рукой оказалась.

– Ну, спасибо, – буркнула девушка, малость задетая этим «под рукой».

– Не придирайся к словам, – умильно глянул на напарницу дракончик и объяснил уже серьезно: – Я к тому, что вы мне, друзья, драконий зуд сняли. Обычно при первом обороте его только применение магии снимает. Все равно какое, главное побольше. Изнутри все жутко чешется! Потом, при возвращении в тело, вообще никаких сил не остается.

– И что, все время так? – посочувствовал тролль.

– Нет, я же говорю, при первом обороте вне родного мира и без родичей. Драконы – сильные маги, только к новым потокам силы приспособиться надо, вон как Янке после пыльцы Тайсы, только масштаб побольше. Мне пока рано. Потому Яна со Стефом у моего изголовья, – Лис сделал вид, что смахивает слезы с глаз, – ночь коротали. Поэтому же теперь я второй день кушаю!

– Ешь, ешь, бедненький, – сразу начала еще сильнее сочувствовать парню сердобольная девушка и придвинула поближе корзинку в пирожками.

Уговаривать Машьелиса не пришлось, он и впрямь принялся лопать. И интенсивно жевал, кося в окошко до тех пор, пока не вскинулся с заинтересованным шепотком:

– Оп-па! Вот и наш друг Пит!

– Ты так радуешься, словно и не ожидал его встретить, – подозрительно отметил Хаг.

– Я надеялся, – подмигнул ребятам Лис, – что мастера все-таки решат его использовать как наживку. А мы поглядим, попадется ли рыбка на удочку.

Увы, все надежды и опасения оказались тщетными. К Цицелиру, без толку слоняющемуся по площади и изредка кидающему опасливые взгляды по сторонам (под томные взоры они маскировались прескверно), никто так и не подошел. Сирен проторчал на площади не меньше часа, пока к нему не приблизился тип, внешне удивительно похожий на декана Гада, и не отправил назад в академию. Это задание студент выполнил с небывалым рвением. Лис разочарованно вздохнул. Его надежды на развлечение не оправдались. Никаких воинственных дриад и иных опасных созданий второкурсник-наживка не поймал.

Выпив еще по чашке ягодного сбора, напарники засобирались в академию. Все равно идти куда-то дальше площади им запретили категорически.

Сытые и только потому не сильно расстроенные, ребята возвращались к вратам АПП, когда их окликнул скрипучий как несмазанная телега голос:

– Вы ведь из академии, студентики, не ошибся старый Клиос?

Янка, привыкшая со старшими вести себя вежливо, обернулась первой. На площади топтался синеволосый старичок. Был он безбород, однако так морщинист, что молодым его не назвал бы даже сильно близорукий свидетель. Серо-голубое нечто, среднее между плащом и тогой, окутывало худющие мослы дедульки.

– Да, дед, мы из академии, – объявил дракончик. – Ты чего хотел-то?

– Я-то к внучку приехал, а родичи мои дальние, как узнали, куда собираюсь, так попросили в АПП для своего дитенка посылочку передать со сластями, – затряс головенкой старикашка, щеря в улыбке щербатый, но при этом удивительно острозубый рот. Одна тощая, как цыплячья нога, конечность деда нырнула под плащ и продемонстрировала маленькую симпатичную шкатулку-ракушку. – Питом его, дитенка того, звать, он тоже здешний студент. Не знакомы ль вы?

– Цицелир, что ли? – пророкотал Хаг, и уши-трубочки сосредоточенно напружинились.

– Он самый, – умилился дедок и жалостливо задребезжал: – Коль знаете его, не передадите ль лакомство? Притомился я по городу шастать, мне бы до внучка добраться и прилечь в бассейне…

– Давай, обязательно передадим сегодня же, мы же с Питом на одном курсе учимся, – нарочито хвастливо объявил Машьелис и практически выхватил из руки старого сирена посылочку.

– Вот спасибо, Вечно Спящему в Глубинах жемчужину за вас в чашу опущу, – обрадовался старик и поковылял прочь со всей доступной немощному телу быстротой.

– Проследить бы за ним, – раздумчиво бухнул себе под нос Хаг.

Стеф ничего не ответил, только улыбнулся неуловимо и скользнул в толпу, с удивительной легкостью просачиваясь между людьми и нелюдью. Друзья же отправились к воротам академии.

– Интересно, какую же пакость нашему красавчику в посылке передали? – принялся азартно крутить вещицу в руках дракончик.

– Ты думаешь? – испугалась Янка, не увидевшая подвоха в подарке, и едва сдержалась, чтобы не выхватить из рук напарника потенциально опасную дрянь и не зашвырнуть ее подальше.

– Ага, иногда я еще думаю, – гордо согласился Машьелис и примолк на полминуты – ровно столько понадобилось друзьям, чтобы пройти через КПП академии. Трепло треплом, однако же, когда следовало, Лис умел держать язык за зубами.

Отойдя от ворот, дракончик констатировал:

– Странно, новая защита на лакомства для Пита не среагировала.

– Ее уже поставили? – удивилась Янка, запоздало повернувшись в сторону ворот и не найдя в них не только десяти, но даже и одного отличия от прежних. Все те же кирпичи расцветки светофора, скучающий и читающий какой-то конспект старшекурсник вкупе с одним из малознакомых преподавателей, тех, что вели факультативы или основные занятия на других факультетах. То ли внимательность студентки подкачала, то ли искать Янка не умела, то ли смотрела не там и не так.

– Вчера еще, – согласился Машьелис, скользя взглядом по самому КПП и дальше по высоким стенам АПП.

– Значит, либо подлянки нет и Цицелиру в самом деле передали лакомства, чтобы быстрее со своей лапкой на поправку шел, либо подлянка так хитро спрятана, что защита ее отследить не в силах, – выдал рабочую версию дракончик, приземляясь на любимую широкую скамью у стены архива.

– Стефа ждем? – справился Хагорсон, присаживаясь рядом и обмахивая рукавом место на скамье для Яны.

– Его, – между делом согласился Лис, продолжая крутить шкатулку, принюхиваться к ней и щурить глаза.

– Ничего не чуешь? – уточнила Янка.

– Нюхом – нет, а нутро скребет. Что-то тут не так, – поделился с друзьями Машьелис, привыкший доверять своей интуиции, и встрепенулся навстречу спешащему к друзьям старосте.

Запыхавшимся по-людски эльф не выглядел, но легкий след румянца на щеках и чуть более глубокое дыхание подсказывали – пробежаться ему пришлось.

– Упустил. Старик свернул на улицу Трех Дубов и пропал, будто телепортировался, хотя следов магии не ощущалось, – понуро признался эльф в провале миссии.

– Значит, идем к декану, – объявил почти довольный Машьелис, взвиваясь над скамьей.

Если бы старик в самом деле поковылял к дому внучка, свои подозрения дракончик мог бы счесть пустыми, но теперь, когда они получили косвенное подтверждение, сам Покровитель велел Лису и компании разыскать дорогого Гада. Наверное, он и придержал того в преподавательском корпусе, чтобы дать возможность друзьям встретиться с любимым мастером побыстрее.

– Что у вас? – устало и подозрительно вопросил дэор компанию блюстителей, зажавших его в рабочем кабинете корпуса – ближайшем из трех вероятных мест дислокации.

– Вот. – Машьелис продемонстрировал шкатулку и быстро поведал декану условия получения «суперприза» на площади.

– Хм, – протянул Гад и принялся крутить «подарочек» точно так же, как Лис несколькими минутами раньше. Нос дэора подрагивал от сосредоточенности. Даже прикрытый постоянной иллюзией, о которой как-то поведал друзьям дракончик, он, казалось, увеличился в размерах.

Повертев ракушку с угощением, декан щелкнул крышкой и явил кабинету, себе и студентам заодно нечто, на Янкин неподготовленный взгляд, напоминающее сушеное ассорти из морепродуктов. Такое продавалось в городских супермаркетах на развес как закуска к пиву. Единственное, чем отличалась передача для сирена, так это цветом продукта. Не бледным, бежево-желтоватым, а светло-розовым с интенсивным вкраплением желтых крупинок. Будто лакомство посыпали измельченным красным перцем и карри впридачу. Мастер ядов снова потянул воздух своим выдающимся носом и помрачнел.

– Таки отрава? – не удержался от вопроса Машьелис.

– Таки да, – хмуро согласился Гад. – Пища нормальная, специи для вкуса тоже, но среди приправы есть несколько компонентов, которые при одновременном попадании в желудок сирена превращают желудочный сок в яд, от которого существует лекарство. Но диагностировать отравление в срок, после которого применение противоядия даст нужный эффект, очень сложно даже мастеру-лекарю. По всей видимости, вы только что спасли своему однокурснику если не жизнь, то здоровье.

– Зачем его вообще травить? – задумался Хаг.

– Ты о чем? – заинтересовался Лис.

– Сирена использовали, чтобы доставить в АПП червяков. Он свое дело сделал. Зачем его убивать? Мы же теперь даже внешность дриады без него определить сможем, – объяснил ход своих рассуждений тролль.

– Или преступник кровожадный маньяк, или Пит знает что-то важное? – предположила Янка, обожавшая детективы.

– Не исключено, – хмуро согласился Гад, потирая переносицу. Сундучок с лакомствами декан убрал куда-то в карман темно-фиолетовой, под цвет волос, мантии. Но ничего в карманах не выпирало, не звякало и не стучало. – Что ж, вероятно, придется вплоть до разрешения проблемы с пророчеством запретить Цицелиру выходить в город. Объявлю об этом как об основном наказании за пронос на территорию академии личинок нидхёг.

– Что же такое важное мы упустили в рассказе Пита? – продолжал азартно перебирать детали истории о прекрасной дриаде Машьелис и никак не мог успокоиться, даже попросил дэора: – Мастер, а давайте попросим Пита еще разок нам все рассказать?

Гад еще несколько секунд тер свой выдающийся нос и, решившись, объявил студентам:

– Пойдемте!

Отконвоировав всю команду к гонгу, декан активировал портал в общежитие, куда отправили сирена после неудачной ловли на живца. Прикрыв компанию покровом невидимости «мейд ин знак Игиды», мастер постучал в двери комнаты Цицелира, которую тот делил с Еремилом. Надалик, скорее всего, использовал выходной день для прогулок в обществе Ириаль, а вот Пит по распоряжению декана должен был находиться на месте.

Но на стук никто не отозвался. Декан помрачнел. Тут еще вечный оптимист Машьелис шепотком предположил:

– А что, если добрый дедушка-сирен не через нас одних передачу «внучку» всучил?

Декан ощутимо напрягся и принялся стучать более энергично. Янка же шепотком уточнила:

– Может, он просто погулять вышел?

– Цицелир у себя, – хмуро отрезал Гад, и к стуку прибавил громогласное повеление отворить немедленно. Теперь уже все студенты начали тревожиться за однокурсника. А ну как Лис прав и Пит там лежит на коврике, помирает от набора экзотических ядов?

По тому, как зашарил в сумочке со знаками Игиды декан, стало ясно: он собирается вскрывать замок. Хаг сжал пудовые кулаки, способные справиться с преградой без помощи магии. Но тут дверь в комнату все-таки отворилась, и на декана воззрился испуганный, закутанный в большое лазурное полотенце и очень мокрый сирен. Он хлопнул ресницами и пробормотал:

– Извините, мастер, не сразу услышал стук. Я голову решил вымыть.

– Это правильно, – поддакнул невидимый и неслышимый абоненту дракончик. – Если внутри уже ничего не поделаешь, пусть хоть снаружи порядок будет.

– Высушите волосы и пригласите меня войти, Цицелир, нужно побеседовать.

Разнесчастный, лишенный прогулок парень, предчувствуя очередные репрессивные меры, только вздохнул и повел рукой над роскошной шевелюрой. Вода собралась струйкой и сноровисто, как живая змейка, уползла в сторону ванной комнаты. Оттуда донесся всплеск. Пит встряхнул рассыпавшимися по плечам совершенно сухими и словно только-только расчесанными до блеска синими волосами.

– И чего он раньше так не сделал, прежде чем дверь открывать? – удивленно качнул головой Хаг, а Лис многозначительно постучал по лбу, намекая на свое предыдущее заявление.

Цицелир же, не ведающий об унижающем его достоинство разговоре, поймал ближайшую прядку волос, придирчиво осмотрел и с облегчением выдохнул:

– Пока не секутся.

– Девушки говорили, что постоянное использование магической сушки ослабляет волосы, – припомнил Стефаль болтовню однокурсниц и этим объяснил поведение метросексуала-блюстителя.

Совершенно сухой и пока еще не линяющий Цицелир был немедленно обрадован деканом, озвучившим планы предстоящих перемен в жизни студента. Пока сирен, горестно стеная, переваривал предварительный приказ об изоляции в стенах АПП, въедливый Гад потребовал у студента повторного подробного пересказа истории «романтического знакомства с прекрасной преступницей» в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Делать нечего. Временно освобожденный от антиболтушки сирен был усажен в кресло и отдался воспоминаниям. Как раз после фразы «сделали заказ» Лис вскинулся и попросил декана уточнить меню.

Пит пожевал губу и дал пояснения:

– Я заказывал черепаховый суп, рыбное ассорти, салат из водорослей, а девушка какие-то свернутые в трубочку большие фиолетовые листья с зеленой пастой внутри.

– Вот оно! – аж подпрыгнул на диване возбужденный дракончик. – Теплый салат по-мерийски!

– И что? – не понял Хаг реакции друга. – Пит ел морских гадов, дриада жевала траву…

– В том то и дело, что это теплый салат в футляре из листьев. Он мясной, а зеленый цвет дает приправа! Дриады же мяса не едят совершенно, даже полукровки!

– Значит, под видом лесного создания с Цицелиром встречался кто-то иной, – резюмировал декан, одобрительно кивнув сметливому дракончику, и, вновь потирая нос, констатировал: – Придется артефакт-проявитель сути на воротах ставить.

Больше из сирена ничего ценного выжать не удалось. Декан, обрадовавший парня вестью о наказании, и компания студентов разбрелись по своим делам. Даже от очень хороших друзей-приятелей иногда требуется передохнуть, чтобы не начать их тихо ненавидеть.

Янка оделась потеплее и побрела в лесопарк, где из-за пасмурной погоды народу было немного. Отыскав местечко поукромнее и посуше, девушка постелила на землю плотный плед, специально прикупленный для таких целей еще в прошлом году в универсальной студенческой лавке у замечательной фееры, и вытащила из кармана пустышку Игиды. Мастер Тайса рекомендовала для поддержания энергетических каналов и тренировки навыков заниматься как можно чаще, а поскольку все рекомендации очаровательной сильфиды декан Гад настоятельно советовал считать приказами, то выбора у студентки все равно не было. Вернее, весь выбор ограничивался выбором времени суток для ежедневных занятий. Утешала себя девушка только одним: теперь, после душа из пыльцы сильфиды, прочистившей энергетические каналы, наполнять лист силой получалось значительно быстрее, и тренировка не походила на тщетные попытки натаскать ситом воды в ведро.

Лес был по-осеннему тих, и дело шло настолько легко, что, несмотря на вынужденность учебы в законный выходной, Янка преисполнилась благодарности к Тайсе. И была благодарна мастеру еще час или даже полтора, раз за разом заставляя листик наполняться светом и пытаясь регулировать интенсивность подачи энергии. Получалось не очень. То листок вспыхивал в серединке ярче солнышка, а по краям тускло переливался мутно-лунными бликами, то все получалось с точностью до наоборот, то лист шел пятнами, как шкура мутанта-ягуара. В общем, за полтора часа равномерного сияния, годного для полноценной активации знака Игиды, Янка добилась все пару раз, а в душе зародилось смутное желание кого-нибудь прибить. Еще через час, когда к желанию прибить присовокупилось стремление съесть кого или что угодно, не отходя от кассы, девушка поняла: пора на сегодня заканчивать с тренировками и идти обедать.

Никого из напарников и друзей в столовой не было, только сидела в одиночестве за угловым столиком и печально пялилась в окошко Таата. Впрочем, про наваристый супчик, благоухающий как гороховая похлебка с копченостями, хоббит не забывала. Еду однокурсница не пронесла бы мимо рта и с закрытыми глазами.

Янка плюхнула свой поднос с замечательным мясным супчиком и чем-то напоминающим жареные пельмени рядом и уточнила:

– Не против?

– Ой, Ян, конечно, садись, – вздохнула однокурсница и зажевала огорчение очередной ложкой супа. – Как там Машьелис?

– Оклемался. Уже здоров и скачет козликом, даром что дракон, – объявила девушка и спросила прямо: – Ты чего пригорюнилась?

– Я бездарность! – скорбно вздохнула Таата и шмыгнула носом. – Вот и у Еремы новые силы открылись, а я в прошлом семестре по медитации едва зачет сдала, а в этом, когда счет на время вестись будет, и вовсе завалю.

– Не завалишь, – решительно объявила Янка, помахав перед носом печальной собеседницы ложкой. – Я с Тайсой недавно разговаривала, она уверена, что и ты, и я до конца этого семестра с листьями управимся. Если нет, у нее имеется специальная методика помощи.

– Правда? – Глаза Тааты заискрились надеждой.

– Правда, – согласилась Донская и, нагнувшись поближе, прошептала: – Но такая зверская, что лучше самим тренировки усилить, чем по ее очень болезненной методике заниматься!

– Я боли боюсь, – опасливо вздрогнула хоббит, но теперь она уже выглядела не отчаявшейся, а немного успокоенной. Все-таки если из тупика есть выход, пусть и через колючую проволоку, он сразу перестает быть тупиком, и появляются силы для поиска альтернативных путей.

– Тогда остается только одно, – печально заключила Янка.

– Что? – попыталась еще немножко испугаться Таата.

– Тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться. Я только что два с лишком часа на это дело убила, – скорбно похвасталась землянка.

– Ага-а-а, – шмыгнула носом девушка. – Я тогда доем и тоже пойду позанимаюсь…

Утро добрым не бывает, коль оно начинается с общефакультетской лекции по истории Игиды. Несчастные студенты в ожидании садиста-преподавателя, диктующего материал невзирая на стоны и боль аудитории, развлекались как могли, пытаясь добрать позитива.

Хохотушка и сплетница Тита потряхивала кудряшками, вертелась во все стороны и громко, чтобы ее слышали все однокурсники, вещала последние новости:

– Ой, что вчера днем у ворот АПП творилось, ребята! Такой скандал, такой скандал!

Янкина тройка разом насторожилась в ожидании сведений об очередном коварном ударе неизвестного злоумышленника. Никто ведь не говорил, что Пит – его единственная цель или что удар по нему будет нанесен лишь один. Вон Машьелис, наоборот, предполагал, что до сирена попытаются добраться разными путями.

– Как пророк с четвертого курса в ворота проходить стал, так все камни – красные, желтые, зеленые, – разом начали мигать и скрежетать!

Тита сделала многозначительную паузу, любопытный Картен не выдержал и поторопил негодницу:

– И чего? Завалило кого?

– Нет, – кажется, с сожалением, признала пещерница, не без уважения глянув на голубокожего человека с богатой фантазией. – Его мастер-дежурный сразу задержал и проверять стал. Оказалось, пророк со своим братом-близнецом из летописцев жилетами поменялся, чтобы в город выйти вопреки наказанию. Так теперь небось обоих накажут.

– Все-таки пророки точно самоубийцы, – хекнул тролль, почесав затылок. – Сколько в АПП учусь, столько убеждаюсь.

– Наверное, потому, что только из вконец сдвинутых получаются стоящие предсказатели, – хихикнул дракончик, разочарованный заурядностью сплетни.

– А настоящие из самых живучих, – задумчиво вставила Яна, припоминая прошлогодние беседы.

– Я-то думал, и впрямь какого-нибудь злодея поймали новой защитой, – почти беззвучно поделился разочарованный Лис.

– Еще не вечер, – философски проронил Хаг и зашелестел конспектом.

Янка со вздохом открыла тетрадь. В аудиторию стремительным шагом входил мастер Ясмер. На лицо симпатичный, на лекции ужасный. А уж добрый он внутри или нет, ни одному студенту после двух часов мучений проверять не хотелось, если только ножом и чтобы потом не поймали.

– Ясного утра, студенты, – четко поздоровался педагог и, не тратя времени на расшаркивания, начал лекцию:

– История Игиды, как мы уже говорили, включает в себя историческую мифологию Древа Игидрейгсиль и историю самого Мира Игиды, где произрастают дети Великого Древа, именуемые детьми Игидрейгсиль, или Игиды. В чем важность Мира Игиды для нашей ячейки Мироздания, кто может сказать?

Народ безмолвствовал. В аудитории воцарилась звенящая тишина, в которой с громоподобным стуком рухнул на пол чей-то карандаш. Лектор недовольно сдвинул брови. Пауза затягивалась, наконец в воздух взметнулась растопыренная ладошка Ольсы. Комплекс отличницы переборол ужас пред мастером Ясмером, и дриада озвучила ответ, годный для упражнения по артикуляции:

– Мир Игиды был сотворен на корнях Древа Игидрейгсиль, и первые прорицатели-титаны бродили в тени Великого Древа, пока не пришла пора уйти в землю и стать ею. На костях же их и корнях Игидрейгсиль проросли деревья Игиды, дарующие мирам посредством листьев, плодов и цветов возможность воцарения гармонии путем исполнения истинных пророчеств.

Нахмуренные брови мастера разгладились, он благосклонно кивнул, одобряя ответ, и возобновил диктовку. Речь шла о зарождении Садов Игиды и первых разумных, явившихся в мир после титанов, о которых поведал Ясмер на прошлой лекции.

Все-таки историю Игиды слушать было легче. Особенно тогда, когда материал не пересекался с мозгодробительными основами Мироздания. Через два часа из аудитории выползали утомленные, однако почти здоровые студенты. Десяток особо чувствительных ребят с головной болью в расчет не брался.

На занятия к Гаду блюстители шли вполне бодрой толпой. После лабораторной работы, где каждый пытался решить ситуационную задачку-предсказание не менее чем пятью способами, выходили распаренными, словно после полосы препятствий. Зато на расоведении второкурсники почти расслабились, слушая развернутый рассказ о дриадах. Быстрый Ветер привычно начал с основных деталей мимикрии – длинных волос древесных и травянистых оттенков, глаз того же колера, особой вегетарианской диеты и симбиотических отношений с растениями. О деталях прически кентавр ничего не сказал. Пришлось Машьелису вылезать с дополнительным вопросом по теме. В награду за внимательность к деталям дракончик был поощрен коварным преподавателем, намеренно опустившим важный момент. Лис получил плюсик в журнал и личное дополнительное задание к следующему уроку: «Головные уборы и особенности прически дриад». Ольса аж вздрогнула от жадного взгляда однокурсника, обещавшего юной дриаде жаркий допрос с пристрастием.

На закуску в оставшееся до конца пары время кентавр предложил послушать что-нибудь из фольклора гоблинов в исполнении студентов. Янка с уморительной песенкой Кайрая сама вызвалась отвечать и исполнила ее под хохот однокурсников. Ржал и Быстрый Ветер. Отсмеявшись, кентавр довольно признал:

– Порадовали, Яна! Прежде я не слыхал этого шедевра в жанре проказливых песенок, широко распространенных у гоблинов.

– Это все Кайрай, ему спасибо, – заложила источник информации девушка, тот оскалился и позеленел от удовольствия.

– Не хотели бы вы продлить наше соглашение о песнях к зачету курса, несколько его видоизменив? – продолжил гнуть свою линию расовед.

Никогда не спорящая с преподавателем, предлагающим зачет и оглашающим условия его получения, девушка выжидательно замолчала. Решив, что с ним соглашаются, кентавр закончил мысль:

– Почему бы вам, Яна, не сделать небольшую подборку забавных песен по тем расам, которые мы будем изучать на лекциях и семинарах? Договорились?

Поскольку точное число необходимого для составления «небольшой» подборки мастер не озвучил, Донская единолично решила приравнять его к количеству песен в прошлогоднем сборнике и не мучиться сомнениями.

– Хорошо, мастер, – закрепила устное соглашение о зачете Янка. Чего возражать-то? Петь и смеяться Донская любила, да и народу разнорасового среди блюстителей было достаточно для составления подборки, а если кто откажет, то можно и Стефаля попросить с «отказником» побеседовать. Эльф был вежлив с каждым студентом, но как староста факультета авторитетом пользовался немалым и додавить самым любезным образом мог в легкую. Может, сказывался какой-то дар Дивного Народа из не разглашаемых чужакам. Или дело было в личных организаторских способностях юного потомка древнего славного рода, натренированного неполной пятилеткой боев с нарушителями дисциплины.

После лекций, факультативов и ужина усталая, засидевшаяся на занятиях компания решила немного размять ноги и прогуляться по академии до площади перед Башней Судеб, засиявшей новыми красками после генеральной уборки, растянувшейся в прошлом году не меньше чем на десяток циклад. Площадь не только сохранила свое значение одного из центров силы АПП, но и стала популярна не меньше сквера как место для прогулок. По словно бы светящимся уютной желтизной плиткам хотелось ступать, да и просто сидеть на лавочке и любоваться мягким свечением студентам тоже нравилось. Так что ничего удивительного не было в том, что Янкина прогуливающаяся компания забрела на площадь.

А вот там-то и случилось оно. Что именно, поначалу никто не понял. Мало ли странных типов и «типок» учится в АПП? Янка, к примеру, уже устала удивляться пестрой внешности студентов. Первым сделал стойку глазастый Машьелис. Он цапнул друзей за рукава и жадно выдохнул:

– Глядите, это она!

– Кто и где? – не сориентировался Хаг.

Янка тоже ничего не поняла – настолько, что даже какой вопрос задать, с ходу не сообразила.

– Та дриада, нашего сирена подарочком оделившая. Только, Покровитель меня долбани, если она не призрак! – Озадаченный Лис совсем неаристократично ткнул пальцем в нужном направлении.

Теперь и спутники дракончика разглядели прозрачно-белесую девушку, взирающую на весь мир в целом и на тройку блюстителей в частности с озадаченно-печальной мольбой во взоре. И ведь белую девушку никто больше не видел. Во всяком случае, студенты, гуляющие по площади, сновали сквозь нее с поразительной частотой.

Между тем дриада, будто специально дожидавшаяся, пока Янкина тройка ее заприметит, поманила их рукой, развернулась и медленно поплыла в сторону проходной. Лис рванул было за ней, однако был пойман за жилет Хагом.

– Куда? – рыкнул тролль. – Гада кто предупреждать будет? Мы обещали!

– Так уйдет же! – взвыл дракончик.

– Я за ней, вы декана зовите, – распорядился тролль и припустил, как разогнавшийся на тореро бык, на бегу выхватывая из сумки листок со знаком невидимости. Через КПП, где, разумеется, сработал артефакт-проявитель, развеивающий все наложенные студентами магические эффекты, он пронесся, высадив дверь. И, не останавливаясь, чтобы оправдаться или извиниться, помчался вперед под истошные крики дежурных:

– Куда? Где разрешение?! Стой!

В это время Янка торопливо ломала листик со знаком СУАЗ и телеграфно рапортовала «шефу»:

– Мастер! Мы нашли дриаду, она призрак и убегает. Хаг преследует, его на проходной задержать пытаются. Помогите!

Декан не заставил себя ни ждать, ни упрашивать. Мигнул распахнувшийся портал у проходной, и Гадерикалинерос всего парой слов пресек разгорающийся скандал. Янка и Лис присоединились к дэору у ворот. Машьелис с ходу потребовал:

– Мы идем с вами!

– Больше ты ничего не хочешь? – хмыкнул мужчина.

– Вам списком или как? – отреагировал дракончик.

– Пошли уж, – потерев нос, сдался Гад почти без борьбы и вывел студентов за ворота, буркнув на ходу: – Хорошо еще догадались Хагорсона вперед послать. У него, в отличие от некоторых, шансов влипнуть в переделку меньше.

– Это вы кого в виду имеете? – насупился Лис и получил вполне закономерный ответ:

– Догадайся с трех раз.

В вечернем городе найти тролля оказалось несложным. Сама Янка, конечно, нипочем не отыскала бы друга, если только с помощью знаков Игиды. Зато у дэора с его уникальным обонянием и Лиса с дарованным храмом Ветров талантом никаких трудностей с поиском следов Хага не возникло. Они шли так уверенно, словно видели Фагарда. Яна же не видела ничего, кроме прохожих на улицах и собственно самих улиц Дрейгальта. Аккуратных, чистеньких и вполне привычных. Поскольку смотреть особенно было не на что, девушка задумалась о недавнем явлении призрака, каковое дракончик не преминул в красках расписать мастеру.

– Странно, – задумчиво почесал нос дэор.

– Что? – заинтересовался Лис.

– Не могу разобраться с классификацией нашего призрака, – задумался декан.

Янка непонимающе хлопнула глазами. Нет, конечно, мастер Анита на прошлой лекции вывалила на головы бедных студентов массу нужной информации, вот только «вывалить на» не значит «вложить в». Сколько ни перечитывала Донская конспект (целых три раза, между прочим) все равно до конца не поняла. Семинаров же по созданиям, существам и сущностям у блюстителей пока не было, как и, наверное к счастью, практических. Что могла придумать для дрессировки студентов жестокая дроу, землянке не хотелось даже предполагать.

– Дриада точно не является привидением, – начал рассуждать вслух Гад. – Поскольку ранее ее ни в призрачном, ни в плотском обличье никто в стенах АПП не видел, а посещать места, где они не бывали при жизни, привидения не могут.

– А если сделана привязка к предмету? – вставил вопрос Лис.

Янка напряглась и смутно припомнила выдержку из конспекта: «Привидения в редких случаях могут менять место дислокации, если кто-то перенесет поддающийся транспортировке предмет-концентратор, к которому в силу обстоятельств привязан нематериальный объект, в иное место».

– Нет, – с ходу отмел предположение мастер. – В таком случае она все равно не смогла бы уйти за ворота и проследовать далее. Ареал привязки привидения невелик. А вот призрак более свободен в своих передвижениях. Но ваше описание реакций призрака на мир материальный слишком нетипично для сущности. У них растянуто восприятие времени. А вы говорите о живом взаимодействии. Быстрота реакции не свойственна призракам…

– Найдем – спросим, почему она такая и как померла, – беспечно заключил Машьелис. – Зато теперь понятно, почему на свиданку к Питу не явилась.

Из обсуждения разных сущностей Янка, честно сказать, уяснила о призраках и привидениях больше, чем из лекции дроу. Может, и еще что-нибудь поняла бы, но преследование завершилось у дверей трехэтажного здания, сложенного из камня цвета небесной лазури. Рядом с домом, окруженным аккуратными овальными клумбами с яркими осенними цветочками, топтался Хаг.

Увидев декана и друзей, парень вздохнул с искренним облегчением и доложил:

– Призрак довел меня до этого дома и исчез. Внутрь я не полез.

– Правильно сделали, студент Хагорсон, ибо нечего вам делать незваным в городской лечебнице, – констатировал Гад, разом втаптывая в грязь надежды студентов на то, что призрак привел их к жилищу убийцы.

– Может, все-таки зайдем и спросим про дриаду? – робко предложила Яна. – Не зря же сюда бежали?

Гадерикалинерос стряхнул с рукава фиолетовой мантии гипотетическую пылинку и согласился, указывая на вход в торце здания:

– Конечно, зайдем. Нам в ту дверь. Эта, – кивком головы декан показал на двустворчатую и широкую, способную пропустить внутрь карету с упряжкой лошадей, – для приема больных.

Преподаватели Академии пророчеств и предсказаний пользовались в Дрейгальте немалым авторитетом, каковой сейчас собирался использовать дэор, чтобы если не разобраться с загадкой дриады до конца, так хоть что-нибудь вынюхать.

Дверь с хорошо смазанными петлями распахнулась, пропуская четверых в небольшой холл больницы, к стойке. За ней, добросовестно закусив кончик языка, заполняла какие-то формуляры молоденькая худенькая девушка в голубом платье-халатике.

– Ясного вечера, – любезно поздоровался Гад.

Медсестра, как ее мысленно назвала Яна, оторвалась от бумажной работы и в свою очередь поздоровалась:

– Ясного вечера, мастер декан. Вы пришли навестить больного? Увы, час вечернего посещения уже миновал. Боюсь, придется спрашивать дозволения старшей хозяйки…

– Нет-нет, нас привело сюда пророчество, – туманно высказался дэор, заполучив этими несколькими словами внимательную слушательницу, готовую к сотрудничеству.

– Скажите, среди пациентов больницы за несколько последних циклад были дриады?

– Только одна, – даже не сверяясь с записями, мгновенно отреагировала медичка. – Привезли девушку, пострадавшую от упавшей с крыши черепицы. Глупышка решила срезать путь и полезла через закрытый для ремонта участок Звенящей улицы. Пробило голову. Рану залечили, но в себя пациентка не приходит. Мы обращались в Олейн дриад Дрейгальта, чтобы передать им несчастную. Приходила Младшая Осененная Милостью Древ и отказала в перемещении больной в леса. Что-то говорила про невозможность забрать тело без духа. Я, честно признаться, в этом ничего не понимаю…

– Хм, – задумался мастер, а Лис не утерпел и влез с новым вопросом:

– Скажите, а стариков-сиренов к вам не привозили?

– Привозили, – неожиданно, к удивлению Янки, согласилась медичка. – Циклад семь назад привезли старого сирена, потерявшего память. Он угодил под телегу. К счастью, сильно не пострадал, раны мы залечили и нашли именной медальон. По нему стражи узнали и вызвали внучку бедняги из деревни. Та дедушку домой забрала.

– Спасибо, любезная, – улыбнулся декан собеседнице из облачка, характерного (Янка сразу узнала) для знака Игиды, вызывающего у собеседника доверие. – Не могли бы мы навестить дриаду? Дело, повторюсь, касается пророчества АПП, о большем, увы, я вам поведать не могу.

– Конечно, пойдемте, – сразу же откликнулась медичка, не упоминая старшей хозяйки. Глазки у девушки заблестели от любопытства. Наверное, дэор зря использовал силу знака. Стремление медсестры прикоснуться к тайнам пророчества было сильнее рвения к соблюдению правил.

Девушка закрыла дверь для посетителей на засов, велела гостям тщательно вытереть обувь о коврик из мха – точь-в-точь такой, как в лечебнице АПП – и повела компанию по коридору налево.

Янка только завистливо вздохнула украдкой. Такой уют, обилие света, зелени и чистота без удушающего запаха хлорки не часто встречались в больницах. В пятой по левой стороне коридора трехместной палате была занята лишь одна кровать. На ней, в окружении кадок с буйно зеленеющими растениями, лежала та самая дриада, чей призрак явился нынче студентам. Остроносая, с густыми каштановыми волосами, худенькая, судя по выпростанной поверх тонкого одеяла руке. Подтверждением личности служило не только портретное сходство, но и наличие искомого призрака у ложа больной.

– Она здесь? – тихо уточнил у студентов Гад, создав круг тишины, чтобы медичка не помешала разговору.

– Ага, у изголовья стоит, – отчитался Лис, опережая напарников.

– Не вижу, – досадливо поморщился дэор и потер нос.

– Почему же мы видим? – удивилась Яна.

– Вы блюстители того пророчества, – скрипнул зубами декан, окинул взглядом палату и озадаченно нахмурился. Вот только смотрел он не в сторону кадок с растениями, как сообразила-таки землянка, играющими для дриады роль подпитывающей капельницы. Даже невидимый призрак, тревожно колышущийся у изголовья, не заинтересовал мужчину. Его внимание сконцентрировалось на табличке с информацией, висящей над кроватью.

– Скажите, девушка действительно находится в таком состоянии уже более восьми циклад? – кивком головы указав на табличку, уточнил Гад, развеивая круг.

– Совершенно точно, – горячо подтвердила медичка и затараторила: – Я вам и без журнала пациентов скажу! Никакой ошибки нет! К нам аккурат через цикладу, как ее доставили, ежегодная комиссия из городского совета пожаловала. Ой все и носились! Господин Ширьлу еще ничего, внимательный такой, участливый, господин Карбахор же каждый серебряный листик трат по учетным книгам проверял, а господин Нихлессер вообще все углы осмотрел, не только кухню, даже в чуланах для уборщиков побывал. Госпожу Ясенку тогда оштрафовали за ведро с грязной водой. Она разве виновата, что вынести не успела до осмотра этажа да в чуланчик потихоньку задвинула, а господин Нихлессер в него ногой зачем-то наступил?..

Медичка тараторила, а Янка почти не слушала ее, она смотрела на призрак, который явственно пытался что-то сказать. Да только по губам Донская читать отродясь не умела, а даже если бы умела, все равно не смогла бы. Очертания худенького личика дриады плыли и размазывались от избытка чувств, испытываемых сущностью.

– Ей кто-то заплетает косу? Или такую привезли? – улучив паузу, ввинтился с вопросом Машьелис.

– Так сестра-смотрительница и заплетала, – начала оправдываться медичка. – Для болящих послабления в укладе ритуальных причесок допустимы. За распущенными-то волосами разве уследишь? Вот заплетаем и вокруг головы оборачиваем, чтобы не спутались. Младшая Осененная Милостью Древ дозволила.

Пока декан и медсестра разговаривали, Янка окончательно убедилась в том, что призрак хочет, но не может рассказать им нечто важное, потому тихонько подошла поближе к прозрачной девушке и заговорила:

– Мы не слышим тебя, пожалуйста, вернись в тело, чтобы все рассказать!

Призрак явно услышал студентку. На лице дриады отразился столь явный ужас, что Яна торопливо зашептала:

– Не бойся, мастер Гадерикалинерос декан Академии пророчеств и предсказаний! Он поможет и защитит!

– Это точно, – тихонько прогудел Хаг, как оказалось, прислушивающийся к Янкиной речи.

Декан же просто развернулся и поклонился в указанную сторону. Было ли тому виной воздействие блюстителей пророчества или бедолаге-дриаде просто опостылело бестелесное существование, но она заметалась у кровати, хватая бессознательное тело то за ноги, то за руки, то трогая голову так стремительно, что Яна неожиданно поняла смысл бабушкиного выражения «бешеная тарашка». Лис же хмыкнул и посоветовал:

– Ляг на кровать, на саму себя, и пожелай слиться с телом, вернуться в него.

Что удивительно, призрак послушался и четко выполнил инструкции. В звенящей – замолчала даже тараторка-медичка – тишине дриада на кровати резко дернулась, распахнула глаза и зашлась кашлем. Опекающие ее зеленые кустики в кадках зашелестели, закрывая болящую листиками, сплетая из ветвей широкую подушку, на которой девушку приподняли над постелью, заботливо придавая ослабленному длительной неподвижностью телу полусидящее положение. Успевшая за время учебы с Ольсой привыкнуть к тому, как любая зелень повинуется малейшему желанию дриад, Янка все равно восхитилась расторопности присматривающих за больной растений.

– Очнулась! Очнулась-таки! – как за родную, обрадовалась медичка, заботливо подсовывая к бледным губкам дриады живую трубочку поильника от куста с особо мясистыми листьями и, наверное, очень питательным соком.

Девушка напилась и в искреннем изумлении уставилась на обступивших ее ложе, исполненных беспокойства посетителей.

– Вы кто? – нежно поскрипывающим голоском уточнила больная, взирая на студентов и декана столь прозрачно-невинным, абсолютно не узнающим взглядом, что всем захотелось взвыть. А Лису, чувствовалось, еще и постучаться головой об стенку.

Пришедшая в себя дриада не помнила ничего из происшедшего с ее призраком. Последнее воспоминание относилось к падающей на голову черепице, ослепительной вспышке боли и страху смерти. Именно он стал виновником состояния пациентки. Гад разочарованно хмыкнул и увлек студентов из палаты, оставив медичку хлопотать над очнувшейся девушкой.

– Она так ничего и не вспомнит? – почти обиженно спросила Яна у декана.

– Очевидно, нет, защитная реакция неподготовленной души, познавшей страх разлуки с плотью. В большинстве случаев память стирается полностью, а возвращать ее какими-либо способами нельзя. Можно повредить рассудку, – привычно теребя нос, ответил дэор.

– Но если она Питу шарики не давала, то как?.. – Девушка растерянно замолчала.

– Очевидно, кто-то воспользовался магией личины, – поморщился декан, любезно придерживая перед студенткой дверь. – Кто-то, видевший безнадежных пациентов в больнице и уверенный, что их обличья останутся нераспознанными. А дриада в бесплотном состоянии видела преступника, но достучаться до вас – блюстителей пророчества, к которым ее притянуло желание раскрыть истину, смогла лишь сегодня.

– Да уж, – хмыкнул Хаг. – Сюда кто угодно пройти мог, якобы чтобы знакомого больного навестить, пойди теперь найди…

– Мастер, а никаких знаков подходящих нет, чтобы проверить, поискать здесь следы? – уточнила Яна, за два года уверовавшая в могучую силу Игиды и непогрешимую мудрость декана.

– Увы, не получится, – искренне пожалел Гадерикалинерос. – В стенах лечебницы нельзя использовать магию такого рода. Почему-то она очень плохо сочетается с магическими плетениями, обеспечивающими уход за больными. Если преступник и был в больнице, то слишком давно. Даже запах его истаял…

– Это не может быть кто-то из врачей? – подозрительно насупился тролль, продолжавший коситься на нарядную дверь здания.

– Нет, – категорически отрезал дэор. – Давший клятву врачевать в храме Сил Исцеления никогда не нанесет сознательный вред ни пациенту, ни иному разумному без весомой причины, как то: защита собственной жизни или жизни иных разумных созданий.

– Значит, зря за призраком бегали, – подвел неутешительный итог эскапады Машьелис.

– Как это зря?! – возмутилась эгоистичному выводу Яна и в наказание легонько щелкнула напарника по острому кончику носа. – Больная дриада очнулась! И мы теперь знаем, что ни она, ни старенький сирен ни при чем, что кто-то их внешностью пользовался для преступлений.

– Теперь главное, чтобы настоящая дриада не столкнулась с Питом, а то как бы второй раз какой черепицей не получила, – хихикнул ничуть не смущенный упреками Лис.

– Насколько я понимаю, девушку немедленно переправят в родные леса для лечения, – едва заметно усмехнулся декан, все еще обдумывающий результаты охоты за призраком.

Потом Гад встряхнулся, полез в кошель за знаком – активатором портала. Возвращаться пешим ходом в АПП, тратя драгоценное время и рискуя потерять в городских сумерках тройку непоседливых студентов, дэор не собирался. Не найдя нужного знака, потер нос-сосиску, почесал лоб и не то махнул, не то тряхнул рукой, разрезая пространство. Образовалась дверь на дорожку перед Лапой. Туда Гад и спровадил ребят, шагнув следом за ними.

– Круто! – оценил способ Лис. – Почему вы всегда так не делаете? Зачем листья переводить?

– Студент о Либеларо, как вы думаете, сколько деревьев в Саду Игиды АПП? – ответил вопросом на вопрос Гад.

– Не знаю, не считал, – пожал плечами дракончик и вежливо предложил: – Могу у Стефаля спросить.

– Не трудитесь, – усмехнулся декан. – Он не ответит. Точного ответа не существует, ибо Сад Игиды есть изменяемое множество, как вам должен был поведать на истории Игиды мастер Ясмер.

– Он поведал, только помнить это невозможно, да и непонятно ни демона, – чистосердечно признался тролль.

– Это означает, Хагорсон, что Сад Игиды – есть живое воплощение силы Игидрейгсиль, способное к метаморфозам и меняющееся по высшей воле. Деревьев в Саду и собираемых с них листьев, плодов и цветов ровно столько, сколько необходимо.

– Удобно, – оценил Машьелис. – Так почему вы знаками пользуетесь, а не своим порталом? Чтобы сил не тратить?

– Чтобы нам пример подавать, – догадалась Яна. – Чтобы мы привыкали листья использовать по примеру мастеров.

– Вот-вот, студент о Либеларо, – топнул ногой дэор. – В АПП еще свежа память о тех незадачливых блюстителях пророчеств, которые пострадали из-за привычки использовать личные магические таланты на заданиях. В мирах фиолетового спектра, напомню, никакая иная магия, кроме магии листьев Игиды, не действует.

– Ну, это само собой… – пожал плечами Лис.

– Увы, особо одаренные личности, для которых это не очевидно, ежегодно находятся в каждом потоке. Мы делаем все, Машьелис, чтобы использование листьев Игиды стало для вас привычным, – смягчился декан.

Троица с готовностью закивала, соглашаясь с преподавателем. Устало махнув рукой в сторону общежития, Гад велел:

– Ступайте отдыхать.

Приказано – сделано! Ребята вернулись в общагу и оккупировали девичью комнату. Тройка наскоро поведала Стефалю о результатах погони за призраком. Все еще раз подосадовали на то, что ниточка расследования оборвалась, толком не размотавшись, а потом занялись более интересным делом. Стали пить чай, лопать конфеты и требовать продолжения банкета, то есть исполнения Янкой на бис саги о борьбе с вредителями в гоблинских пещерах – специально для Стефа. Йорд, получивший личное задание от декана, закопался в библиотеке за компанию с верной Иоле. Так что для них певица пообещала исполнить «на бис» как-нибудь в другой раз.

– Портянки, – раздался от двери прихожей задумчиво-воодушевленный голос, обладателя которого со скидкой на хрипотцу вечерней усталости (забег по городу не прошел даром) студенты идентифицировали как дорогого декана, с которым расстались не более часа назад. – Ну конечно! Портянки!

Дверь в комнату хлопнула, и Гад исчез.

– Зачем он приходил? Сказать что-то хотел или попросить о чем? – машинально поинтересовалась Янка, озадаченная поведением преподавателя.

– Если хотел, то потом расскажет, а если не хотел, то мы его все равно расспросим, – загорелся Машьелис, не удовлетворенный результатами городской эскапады, и предложил: – Покараулим у кабинета? Декан вечером всегда к себе заходит!

– Караулить у дверей? – поморщилась девушка, испытывая некоторую неловкость от инициативы дракончика, знакомого с тактом в лучшем случае понаслышке.

– Зачем? – расплылся в улыбке блондинчик. – У нас есть замечательный напарник Стефаль, а у него, да будет тебе известно, Яна, в ассортименте имеется несколько очень полезных и практически незаметных эльфийских заклинаний. К примеру – «паутинка»! Она даст нам знать, когда Гад откроет дверь кабинета.

Стеф, хоть и задобренный похвалой Лиса, тоже поморщился. Идея следить за деканом ему претила и почти пугала.

– Чего вы робеете? – фыркнул живчик. – Если мастер нам что-то рассказать хочет, то, когда мы явимся, расскажет. А будем сидеть по комнатам, может до другого подходящего случая отложить.

– Есть смысл, – согласился с запутанной цепочкой выводов напарника Хаг. – Подойдем, постучимся, если декан нам дверь не откроет, уйдем.

Под давлением веских аргументов Янка сдалась, и Стефаль аккуратно установил у кабинета Гада растяжку заклинаний «паутинка», отличающуюся совершенной незаметностью для любого, кроме создателя. Так, во всяком случае, объявил Машьелис, немного смыслящий в эльфийских заклинаниях, но, разумеется, не способный их создавать.

Так думали и все остальные члены компании, пока в дверь Янкиных апартаментов не постучал мастер Лаэрон-старший с выражением задумчивого неодобрения на совершенном лице и укоризной в глубине очей колдовской синевы.

– У тебя есть объяснение недостойному поступку? – прохладно поинтересовался Айриэльд у сына, игнорируя прочих присутствующих настолько демонстративно, что ребята ощутили себя предметами меблировки.

– Есть, – не дрогнул пред отцом Стефаль, а добрая Янка, отчаянно, наступив на горло собственному смущению от присутствия мастера в комнате, поспешила заступиться за друга:

– Не ругайте его, мастер Айриэльд, это мы Стефаля попросили, чтобы под дверями декана не караулить! Он сам с нами поговорить хотел, но какое-то срочное дело помешало.

– Я уточню, – оценив сведения, сменил гнев на милость эльф и, раз уж представился случай, не преминул сделать новое вполне благожелательное замечание по преподаваемому предмету: – В разговор со старшим и более высокопоставленным собеседником надлежит вступать или лидеру команды или самому взрослому ее члену. Вас, Яна, извиняет лишь статус единственной особы женского пола.

– Спасибо за урок, мастер, – подрагивающими губами прошептала девушка и часто заморгала, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Никогда особенной чувствительностью не отличалась, а тут накатило. И красавец синеглазый, и слова его злые тут, в личной комнате, где не ждешь удара ни словом ни делом, оказались равносильны хорошей пощечине. Вроде и не хочешь, а слезы сами брызжут.

– С мимических жестов из чисто женского спектра воздействия, как то: дрожание ресниц, стрельба глазами и улыбки следует начинать общение, а не завершать его, – дал очередной деловой совет красавец-мастер, щедро делясь опытом с несчастной девушкой, вовсе не жаждущей в данный момент поучений.

Донская закусила губу до боли, встала с диванчика и, промолвив совершенно деревянным тоном:

– Спасибо за ценные замечания, мастер Айриэльд, приношу свои извинения за вынужденную отлучку, – быстро шмыгнула с ванную.

Раздался шум воды, способный заглушить многие звуки, в частности, всхлипы расстроенной девушки. Три укоризненных взора уперлись в непрошибаемого учителя.

– Побеседуй с Яной, Стефаль, – торопливо велел эльф. Вроде бы у мастера был чуть-чуть сконфуженный вид (или просто так падал свет лампы?). – Девушке стоит внимательно слушать и принимать к сведению критику и советы преподавателя, но не воспринимать их как болезненное личное оскорбление.

– Побеседую, отец, но, с другой стороны, я бы попросил тебя воздержаться от профессиональных советов мастера этикета вне аудитории для занятий, – хмуро предложил младший эльф, все еще не очень понимающий, почему Яна так остро отреагировала на заурядное поучение, но однозначно готовый принять сторону обиженной сестры по духу.

Айриэльд только сухо кивнул, показывая, что услышал сына, и покинул комнату столь проворно, что, если бы не прирожденное эльфийское изящество, к способу перемещения больше всего подошло бы слово «бегство». Хаг, Лис и Стеф, мало смыслящие в утешении дев и сердечных страданиях, беспомощно переглянулись.

– Плачет? – уточнил самый плохо слышащий из троих дракончик.

– Плачет, – мрачно подтвердили тролль и эльф.

– И утешать не пойдешь, эти девичьи заморочки хуже кровного врага, – скрипнул зубами Машьелис, машинально крутя на запястье браслет помолвки.

– Кажется, раньше Яна так сильно не переживала неудачи в учебе, – осторожно заметил староста, косясь на дверь в ванную. – Может, стоит за Иоле в библиотеку сходить?

– Толку-то? Янка же сама сказала, пройдет, – почесал башку Хаг и со вздохом заложил напарницу: – Тут такое дело, Стеф, ей папашка твой поначалу шибко понравился. От синих глаз у мужиков девка дуреет, но за собой такое знает и в разум скоро войдет.

– А… О… Ой, – в конце концов выбрал Стефаль, на каком из нечленораздельных возгласов остановиться, и покосился на дверь ванной с утроенным сочувствием.

– Эх, была не была, – махнул рукой Машьелис и выпрыгнул из кресла, противореча собственному недавнему решению о невмешательстве. Отбив на двери замысловатую дробь, парень отчаянно завопил: – Янка-а-а, Янка-а-а, выручай! Беда!!!

– Что? – испугавшись за друга, мигом распахнула дверь девушка, невзирая на покрасневший и превратившийся из милого, уточкой, в смахивающий на картофелину нос.

– Ты же меня чаем поила? Поила! Три чашки наливала? Наливала! Так теперь в туалет пусти, а то лопну прямо на ковре! В прошлом году один уже меняли, неужто и у второго расцветка наскучила? – подскакивая на месте, торопливо обосновал вескую причину своей настойчивости парень.

– Заходи, – посторонилась Янка, и напарник вихрем ввинтился в санузел.

Девушка вздохнула и подняла глаза на друзей. Те выглядели немного потешно, поскольку не знали, как поступить: выказать сочувствие или, напротив, сделать вид, будто ничего такого в поведении подруги не приметили.

Хаг все-таки выбрал первый вариант и буркнул:

– Ты как, Ян?

– Уже нормально. Кажется, помогло.

– Отцу не следовало так… – начал было Стеф, но Янка лишь отмахнулась:

– Твой папа прежде всего наш учитель, и он правильно делает, что пользуется каждым случаем чему-то нас научить.

– Но ты плакала, Яна, – сочувственно отметил эльф.

– Это из меня дурь выходила, и, кажется, наконец вышла, – объявила девушка и шагнула к столу. – Зато захотелось еще чайку.

– Потому и захотелось, – высунул из ванной нос Машьелис, демонстративно оправлявший рубашку. – Природа не терпит пустоты! Дурь ушла, отыскалось место для печенья и чая! У меня, кстати, тоже.

– Так вот как из тебя дурь выходит! – удивился тролль.

– Ну да!

– Так чего же в тебе ее столько остается? – задал логичный вопрос напарник. – С харчами ты ее, что ль, заглатываешь?

– Не-а, с воздухом от прочих неучей. Дурь-то она куда заразнее, чем драконья чесотка! Избавляться не успеваю! – с апломбом заключил под смех друзей о Либеларо и многозначительно повел подбородком в сторону пустой чашки.

Янка захлопотала по хозяйству. Стефаль же попытался снова начать извиняться за отца, да землянка только рукой махнула:

– Не надо, Стеф, я на твоего папу не обижаюсь, сразу же видно, несчастный он человек, то есть эльф. Когда его по голове стукнули на улице и память чуток отшибло, он совсем другим был.

– Бабу ему надо, – очень тактично брякнул Хаг.

– О, кстати, а где его прошлая нареченная невеста? Может, она еще замуж не вышла и их свести можно? Если ты, конечно, против мачехи не возражаешь.

– Я бы не возражал, – бледно улыбнулся староста, грея тонкие пальцы о белый фарфор чашки. – Только Ильрияль, будучи отвергнута женихом, удалилась в Лес и слилась с ним душой.

– Самоубилась? – ахнула Яна, прикрыв ладошкой рот. – Ой бедна-а-я-а…

– Нет, – вздрогнул от столь ужасного предположения эльф и чуть не выронил чашку. Горячий напиток обжег пальцы, и парень с трудом удержал посудину. – Тело Ильрияль укрыл в объятиях лес, а душа блуждает средь ветвей, позабыв о скорби и боли.

– То есть ее можно позвать обратно в тело? – практично уточнил Машьелис, хрумкая печенье из вазы всухую. Пока-то Янка чайку нальет, что ж вкусняшкам лежать да пылиться?

– Если Ильрияль позовет обратно тот, кому она по-настоящему нужна и к кому хочет вернуться, то она возвратится, – объяснил особенности эльфийской метафизики Стефаль.

– Твой папа ее звать не хочет, так? – шевельнул левым ухом тролль.

– Я не знаю. Мне кажется, он многое передумал с тех пор, когда мама сбежала с орком. Он помнит Ильрияль и, возможно, хотел бы ее увидеть, только его гложут стыд и вина, – поделился с друзьями сокровенным юный эльф, оставив в покое чашку и вытирая пальцы салфеткой.

– Это непорядочно! – горячо возмутилась Янка, подливая чаю парням. – Мало того, что достойной девушке другую предпочел, так еще и упрямится, признать вину и искупить ее не хочет!

– Я не Великий Лес и не Первое Древо, я не могу решать за ушедшую, – жалобно захлопал ресницами Стефаль.

– Как нам твой отец устроил экскурсию во сне прямо из общежития? – пощелкал пальцами дракончик. – Мы ничего вроде этого сотворить не сможем? Выпихнуть бы его в лес, а ты как наследник перед деревом вашим замолвил бы словечко, чтобы этих двоих свести.

Теперь староста поперхнулся чаем. Его поразило предложение находчивого Машьелиса. Совершенно неслыханное по меркам эльфийских традиций, однако не противоречащее им напрямую. Стефаль прикусил губу и задумался, выбивая по многострадальной чашке некую мелодию с затягивающим ритмом. Напарники тоже молчали, чтобы не мешать размышлениям. Спустя пяток минут песня для чашки без оркестра замолкла, а Стеф огорченно признал:

– Мне не хватит сил, чтобы войти в сон под кроной са-орои, дотянуться через нее до Великого Древа и обратиться с просьбой. Отец – Говорящий и Слушающий Великое Древо, а я лишь второй сын, не прошедший посвящение.

– Мы, конечно, не великие говорящие и даже не наследники, так, всего лишь тролль, дракон и человек, – задумчиво протянул Хагорсон, – но зато твои напарники. Нет ли способа передать тебе чуток силы? Если листу Игиды можно и если у тебя и Янки для Машьелиса как-то потихоньку получилось в лекарском корпусе, то, наверное, и всем троим для одного напарника – можно? Или тебе тоже троллья сила не годна?

– Я не… – начал было Стефаль, осекся, помолчал и тихо объяснил: – Напрямую большой объем силы любых характеристик передать нельзя и воспользоваться артефактами преобразований тоже не получится, но есть чары цепочки сновидения. Они сработают, если делящие сон полностью доверяют друг другу.

– Не попробуешь – не узнаешь, – беспечно подмигнул эльфу Машьелис, шумно прихлебывая из чашки. Иной раз Лис проказничал нарочно, должно быть, в пику строгой бабушке, демонстрируя полное отсутствие всякого присутствия хороших манер. – Чего делать-то надо?

– Заснуть у корней са-орои в сети заклинания, – коротко объяснил эльф, явственно испытывающий чувство сильной неловкости от стремления друзей помочь его отцу. Стремления куда более настойчивого, чем то, какое проявлял все эти годы он сам, смирившись с холодностью и отчужденностью родителя. – Нити силы свяжут нас четверых, и, когда я пойду вперед по дороге сновидений к Великому Древу, вы сможете подпитывать меня силой.

– Значит, сегодня мы спим у тебя! Хорошо, что девчонкам ход на мужскую половину по вечерам не заказан, – объявил Машьелис, готовый немедленно проверить предложенный способ.

Хаг и Янка только кивнули, соглашаясь с резолюцией энергичного дракончика, а эльф совершенно не по-эльфячьи шмыгнул носом, дернул ушами и прошептал:

– Спасибо вам всем!

– Пока не за что, – отмахнулся о Либеларо от благодарности. – Зато, коль получится, глядишь, Айриэльд перестанет Янку, да и нас, бедняг, третировать, то есть поучать и воспитывать.

Распланировав действия на ночь, компания авантюристов собралась закончить чаепитие, однако не успела. Сработала паутинка у кабинета декана. Недокрошенное печенье и недопитый чай остались на столе, студенты рванули к Гаду. Мастер, задержавшийся на пороге для беседы со старостой четвертого курса, только дернул носом при виде четверки, жаждущей объяснений, и мотнул головой, веля заходить.

Студенты заняли диван и выжидающе уставились на декана, как стайка галчат на блудную мамашу, с утра улетевшую за червяками и вернувшуюся лишь к вечеру. Хмыкнув, Гад сел за рабочий стол, устало откинулся на спинку кресла и, помассировав веки, признал:

– Яна, твоя песня спасла Сад Игиды!

– Как так? – оторопела девушка, не видящая логической связи между шуточным гоблинским опусом и великими отпрысками Игидрейгсиль.

– Мы наложили дополнительную защиту на АПП, но ее оказалось недостаточно. Нынче вечером хранители обнаружили в Саду колонию белой гнили на одном из деревьев. Эта пакость разрастается с феноменальной быстротой и практически неуничтожима. Не существует заклятий или физического средства борьбы с ней, кроме огня. Мастер Байон и хранители расписались в собственном бессилии. Мы едва не приняли решение выкорчевать зараженное дерево, но Яна подала великолепную идею.

– Я? – поразилась студентка, не припоминающая за собой подобных заслуг в области борьбы с болезнями растений.

– Мы воспользовались подсказкой из песни, – растолковал Гад. – Белая гниль живуча и крайне привередлива одновременно. Она любит не только тепло, влагу и свет, но и чистый воздух. Мы окурили зараженное древо дымом из подобранных мастером Байоном пахучих трав и веществ. Гниль покинула ствол Игиды и переползла на выставленную ветку дуба в зоне чистого воздуха, там-то огненная ловушка и сработала.

– Гниль умеет ползать? – вяло удивилась Янка.

– Эта умела, – мрачно заверил декан.

– И в Сад сама приползла? – продолжил сеанс коллективного удивления тролль.

– Нет, ее принесли. Дриаданы теперь перед входом в Сад Игиды меняют одеяния и обувь. Но белую гниль принесли студенты, помогающие присматривать за деревьями. Оказалось, споры этой дряни в изобилии рассыпаны перед воротами академии. Споры, пока не попадут туда, где влажно, светло и тепло, всего лишь мельчайшие серые крупинки, не различимые на мостовой, не выявляемые охранным контуром АПП. В этом сезоне Сад Игиды оказался единственным местом в академии, где споры гнили смогли ожить, соединиться в единое целое и начать размножаться, губя деревья. До теплиц, по счастью, они добраться не успели. Занятий не было. Сейчас мастера собирают споры гнили на территории. Из-за нее пришлось переделать несколько ценных артефактов поиска.

– И мы опять не знаем, кто подкинул подарочек к воротам? – даже не спросил, а резюмировал Машьелис, между делом отметив: – Дедок-сирен, или кто там под него маскировался, точно ничего при нас не рассыпал.

– Не знаем, – мрачно признал Гад, – а повышать чувствительность сторожевого артефакта нельзя. Чтобы он на такую малость, как частица сухой гнили, реагировал, надо в ряде знаков так параметры задать, что никто в АПП не зайдет и не выйдет.

– Тупик, – скривив рот, озвучил общее мнение дракончик и тут же возмущенно принялся сыпать вопросами: – И что делать-то, мастер? Так и будем сидеть сиднем или попытаемся отыскать мерзавца?

– Ты считаешь, мастера не пытаются найти выход? – грустно и устало усмехнулся мужчина. – Знаки Игиды и артефакты, сотворенные на их основе, невозможно использовать для прямого поиска и устранения угрозы Саду Игиды и АПП. Есть границы и условия, которые нельзя преступить.

– Попробуем на живца? – продолжил пытать учителя Лис. – Как с Питом.

– Например? – поднял брови дэор.

– Янка как-то рассказывала, у них в институте устраивали день распахнутых врат, – начал дракончик.

– Открытых дверей, – машинально поправила напарника Яна, не в силах угадать, в какие дебри завела напарника неуемная фантазия.

– Не суть важно. Давайте устроим такой же пропускник, как на воротах, на лестнице, ведущей в Сады, и объявим об экскурсии для всех желающих за чисто символическую сумму. Ну там десять – двадцать золотых листиков. Кто бы та сволочь ни была, она же явно Саду навредить хочет, небось не упустит шанса явиться!

– Я вижу только одно уязвимое место в твоем гениальном плане, – мрачно вставил декан. – Если в запасе у врага есть способы навредить детям Игидрейгсиль и он пустит их в ход, как мы сможем защитить Сад?

– Кто сказал, что мы пустим его туда? – показательно удивился наивности старшего поколения Машьелис и прищелкнул пальцами. – Неужели в академии не найдется мастеров, способных сотворить подходящую иллюзию – овеществленное отражение оригинала? Лестница из лектория имеет пять ответвлений. Пусть экскурсанты там, где нужно нам, свернут и полюбуются на картинку.

– Любую иллюзию можно распознать, – покачал головой декан, с неохотой отвергая в общем-то дельное предложение сметливого студента.

Каким бы план Лиса ни был, он имел одно неоспоримое преимущество перед всеми другими – он был. А мастера-преподаватели АПП за время борьбы с бедами, обрушившимися на Сад Игиды, так и не смогли придумать ничего результативного. Все-таки они являлись превосходными учителями пророков, летописцев и блюстителей, но всего лишь учителями, а не героями из легенд и не сыщиками.

– Не любую иллюзию, мастер, можно распознать, – тихо вставил Стефаль. Он потупился и перебирал свои пальцы столь сосредоточенно, словно в результате некой травмы головы или злого заклятия позабыл их число или расположение. Метнув на друзей виноватый взгляд, эльф признался: – Мой отец – Говорящий и Слушающий Великое Древо – прежде считался совершенным мастером – творцом лесных иллюзий. Возможно, если нам удастся испросить Древо о помощи, к отцу вернется его сила.

– Так, – враз посуровел декан, слишком хорошо знавший шебутную натуру студентов своего факультета блюстителей, и потребовал ответа: – Что вы задумали?

– Ничего опасного, – на голубом глазу заверил дэора Лис, кротко похлопав ресничками.

– Я просил друзей разделить сегодня со мной ритуал Просьбы к Великому Древу, чтобы помочь отцу, – аккуратно обозначил намерения, не раскрывая при этом всей подноготной истории, Стефаль. – Мои напарники ничем не рискуют, декан, я готов принести любую клятву по вашему усмотрению.

– Опиши ритуал, – все еще неодобрительно хмурясь, приказал Гад.

– Мы ляжем под сенью са-орои и разделим сон – обращение к Древу, сила друзей будет поддерживать меня в пути по тропам лесных сновидений, – коротко поведал эльф.

– Сила эльфа в его внутренней гармонии и гармонии с Лесом, – задумчиво побарабанил по столу декан, снова откинувшись на спинку рабочего кресла. – Вы нашли способ вернуть Айриэльду радость жизни? Именно сейчас?

– Прежде я считал правильным предоставить отцу право самому выбирать свой путь, даже если он ведет в чащу. Мне напомнили о том, что решение, принятое за других, не всегда самое лучшее, но непринятое решение может оказаться стократ хуже.

– Типично эльфийское словоплетение, – невежливо резюмировал дэор и перевел: – Ты придумал, как помочь отцу, и друзья тебя поддержали. Полагаешь, если Айриэльд восстановит душевную гармонию и вернет силу, его чары, подкрепленные знаками Игиды, сделают иллюзию неотличимой от истинного Сада?

– Да, это возможно, – просто согласился второй сын Говорящего и Слушающего Великое Древо.

– Что ж, я почти верю в успех твоего замысла. Возможно, на твоего отца напали в Дрейгальте именно потому, что видели в нем угрозу планам. Возьмите. – Декан выдвинул средний ящик стола, позвенел там пузырьками и выставил на столешницу две маленькие темные бутылочки с плотными пробками и одну побольше. Янке они очень напомнили аптечные пузырьки.

– Тоник. Пить часто мастер Лесариус не рекомендует, но для быстрого восполнения потраченной энергии разово применить не грех. Тебе, Яна, большой флакон. О результатах поведаете после завтрашнего семинара.

Ребята пробормотали благодарности и забрали порции выданного стимулятора. Небось декан сам готовил. Дэоры-то, они не только ядами, а и эликсирами некогда славились. Только в памяти живых ярлык отравителей на погибшем народе держался крепче иных. Так уж заведено, почему-то лучше всего запоминается самое худшее. Гад иронично (по большей части иронизировал декан над собой) пробормотал:

– И почему я принимаю участие в этой авантюре?

– Наверное, потому, мастер, что рациональный подход уже не помогает, – с готовностью подсказал Машьелис. – Мы все-таки хоть и недоучившиеся, а почти блюстители и хоть чем-то можем помочь пророчеству сбыться.

– Вы не почти, вы и есть блюстители, – наставительно поправил дракончика Гадерикалинерос. – Лишь обладатели дара влиять на предсказанное и изреченное под сенью Игидрейгсиль попадают на мой факультет. Все остальное – так, тренировки, чтобы научить вас выживать, блюдя пророчества, и дать навыки, облегчающие работу.

– Нам такого не говорили, – удивилась Яна.

– Чтобы меньше носы задирали, – хмыкнул декан, сделав пальцами жест, будто собрался щелкнуть девушку по носу.

– Кто задирает? Мы задираем? – возмутился о Либеларо, чуть ли не пуская от возмущения дым из ноздрей. – Да никогда! У нас столько уроков, что нос от тетрадей и книг поднять некогда, не то что его задрать.

Под негодующее пыхтение дракончика ребята покинули кабинет декана. Янка зашла к себе за пижамой. Заодно думала написать записку Иоле, чтобы соседка не волновалась, не дождавшись ее к ночи. По счастью, ифринг уже вернулась с очередной прогулки. В ванной шумела вода. Большие глаза девушки, углядевшей, как Яна забирает пижаму и тапочки, расширились. Когда же деловито сопящая соседка пробормотала, что ночует нынче у Стефаля, Латте и вовсе стала розовой и закашлялась.

Только тогда Янка сообразила, как выглядят ее сборы со стороны, и поспешила успокоить подругу:

– Не волнуйся так, мы все сегодня у Стефа ночуем.

Кожа Иоле приобрела насыщенно-розовый оттенок, а першение в горле усилилось.

– Он ритуал какой-то с Великим Древом провести хочет. – Последними словами Яна практически спасла жизнь умирающей от смущения подруге.

Ифринг с облегчением выдохнула, шлепнулась на диванчик и, жалобно хлопая ресницами, попросила:

– Ян, ты меня так больше не пугай. Я невесть о чем подумала!

– Ты чего, Иоле? – прыснула Янка. – Декан в курсе, никаких оргий у нас не намечается. А то бы, конечно, мы тебя с Йордом обязательно позвали.

– А-а-а, – успокоилась девушка и ответила на шутку слабой улыбкой. – Ладно, только не забудь, если задумаете! Помощь нужна?

– Нет, мы напарники, поэтому Стефалю помогаем, у других участвовать в ритуале не получится, – благодарно улыбнулась Яна, на всякий случай бросила в мешок гребешок, зубную щетку и пошла к Стефалю.

Весть о том, что у старосты появились напарники, на сверхъестественных крыльях сплетен облетела факультет еще в первую цикладу, потому Янку и парней, вваливающихся в комнату эльфа, завистливыми взглядами не провожали. Скорей уж одобрительно улыбались. Ответственного и вежливого Стефа у блюстителей не только уважали, а и любили, потому на его напарников, читай помощников, частично распространился флер этого отношения. Каждый из студентов не раз проверил на собственной шкуре, как важно иметь подходящего напарника, потому фиолетовое свечение связи шэ-дара стало для новой команды Стефаля индульгенцией и пропуском в любой круг старшекурсников.

Напарники, как и были в форме, уже валялись у корней са-орои на густом ковре мха. Янка их оглядела, подумала, что, наверное, стоило переодеться в физкультурную форму, и растерянно призналась:

– Я пижамку принесла.

– Зачем? – вскинул в недоумении брови Лис.

– В форме не очень удобно спать, – пожала плечами предусмотрительная девушка. – Мнется.

– Э… Яна… – Эльф, явно испытывая чувство неловкости, помедлил, подбирая вежливые слова объяснения, но не успел составить нужную речь. Машьелис брякнул раньше:

– Зачем тебе пижама? Ритуал голыми проводят!

– Эх, а я Латте сказала, что оргии не будет! Может, еще не поздно позвать, – отшутилась девушка, адекватно отреагировав на шутку напарника.

Все-таки как жениха даже после неудачного поцелуя под колокольчиками в храме Ветров и временного обзаведения браслетами Янка друга не воспринимала. Худощавый Лис не только напоминал поговорку «маленькая собачка до старости щенок», а и в самом деле пока по драконьим меркам оставался подростком.

– Машьелис прав, Яна, – тихо вставил Стефаль. – Полностью, конечно, обнажаться не надо, но раздеться до нижнего белья придется. Так са-орое легче будет нас связать воедино для ритуала. Ты не смущайся, мы сначала свет потушим, а мох теплый, на нем не замерзнешь.

– Хорошо, – просто согласилась девушка и присела у корней дерева, чтобы разуться.

Все-таки даже в поселке патриархальных строгостей не было, а нижнее белье Янки, надетое для физкультуры, смотрелось вполне прилично. Если же вспомнить все то разнообразие безобразий, в какое современные девушки разоблачались на пляже, так его и вовсе можно было счесть образцом ханжества.

Очень скоро светящиеся фонарики – плоды са-орои, создающие в комнате Стефаля уютный рассеянный свет, погасли. Зашуршала одежда, от которой ощупью избавлялись студенты. Вполголоса ругнулся Лис, отбивший мизинец о сучок, когда упрямая пуговица на рубашке расстегнулась слишком резко. Следом снова начал раздавать указания староста:

– Ложитесь на мох и постарайтесь расслабиться, как на медитации. Если ритуал пойдет правильно, вы сможете меня почувствовать и протянуть нити силы так, словно переливаете ее в лист Игиды.

– Нам за тебя держаться не надо? – на всякий случай справилась Янка, еще совсем недавно испытывавшая трудности с перекачкой энергии по руке к пустышке листа.

– Нет. – Кажется, даже в голосе старосты слышалась улыбка. – Для того мы и проводим ритуал у са-орои, она соединит нас так, как если бы мы держались за руки.

– Это хорошо, – фыркнул дракончик, – А то нас-то четверо, рук у каждого только по две, пришлось бы ногами цепляться. А у Хага, я видел, там такие когти, что кожу снимет и пикнуть не успеешь.

– Ясное дело, не успеешь, – согласился тролль с истинной гордостью. – Потому как будешь громко орать.

– Пора, – пресек шутливую болтовню Стефаль и, подавая пример, замолчал.

Его дыхание не было слышно, как и Машьелиса, зато Хаг посапывал вполне отчетливо и ритмично. Янка как-то сама собой подпала под этот ритм, уплывая в расслабленное состояние на грани сна и бодрствования. Казало бы, чужое, непривычное место, но почему-то на мягком и совершенно сухом, упругом, как хороший матрас, ковре мха у корней было удивительно удобно и приятно лежать. Никакие веточки и корешки не впивались в тело, а приятное тепло, шедшее от живой постели, не давало замерзнуть. Немножко не хватало привычного кокона из одеяла, ну да не беда. Один разик ради Стефа вполне можно пережить.

Мысль о новом напарнике словно затеплила для Янки путеводный огонек. Она неожиданно полно ощутила присутствие Машьелиса, Хагорсона и Стефаля, увидела не глазами, а иным зрением, как соединяют их четверку фиолетовые лучи, по которым к эльфу бегут полноводные ручейки силы.

Стефаль поднялся с ложа, одновременно оставшись на нем лежать, и шагнул в ствол са-орои, пропустивший его, словно вода. Ручейки силы не оборвались, они тоже нырнули в дерево, следуя за эльфом к его цели.

Новое видение подарило Янке картинку, уже виденную не так давно по милости мастера Айриэльда, склонного к специфическим методам выражения благодарности. Великий Лес во всем своем многообразном великолепии деревьев, кустарников, трав, мхов, ягод и орехов, с множеством троп и совсем без грибов. Хотя сейчас, девушка могла поклясться, у одной из бессчетного множества дорожек ей привиделся пенек с щедрой россыпью коричневых шляпок опят. Похоже, Лес внял просьбам гостей и решил грибной вопрос!

Сеть тропинок, множащихся перед блюстителями, вела Стефаля к сердцу Леса – Великому Древу, Первому Древу, с которым второй сын Говорящего и Слушающего собирался побеседовать в обход упрямой отцовской воли. Сила напарников давала эльфу возможность дойти, не пользуясь поддержкой старшего родича и не испрашивая его разрешения на визит.

Вот Стефаль ступил на священную поляну, устланную ковром трав и цветов, приблизился к огромному дереву, чем-то похожему на клен, возомнивший себя родоначальником баобабов, и прижался к шероховатому стволу. Вслух не сказал ни единого слова. Молчание, вмещавшее в себя куда больше, чем множество бесед, длилось и длилось. Янка смотрела, не замечая тянущего, сосущего чувства под ложечкой. Да и никто из ребят не обращал внимания на себя. Слишком увлекательно было следить за происходящим.

Одна из ветвей древа-гиганта качнулась и по-отечески потрепала юного просителя по плечу. Перед наблюдателями явилась новая картинка без добавления звука. Кажется, ее демонстрировали Стефалю, а группа поддержки подключилась автоматически. Клен Баобабович сделал что-то волшебное со «снящейся» студентам поляной. Реальность расслоилась. На одном ее пласте остался Стефаль, на другом появился превосходно знакомый компании силуэт старшего эльфа. Похоже, вызов на ковер стал для Айриэльда неожиданностью, он вздрогнул и повернулся к Великому Древу, но не успел ни приблизиться, ни задать вопрос. Ковер густых цветущих трав у ног мастера пошел складками и отхлынул в сторону как волна, являя бездыханное тело юной «утопленницы». Задорный курносый носик, золотые косы, губки бантиком, длиннющие ресницы – девушка казалась солнечным лучиком, превратившимся в плоть. Лучиком, который по какому-то недоразумению поймали и заставили замереть на месте. Айриэльд упал на колени перед Ильрияль, выкрикнул что-то, скорее всего, имя и закрыл лицо руками. Тело его содрогнулось. Лес безжалостно явил Говорящему его же брошенную невесту, с которой тот некогда так и не смог договориться и все это время пытался избежать «разговоров». Но теперь, когда упрямого эльфа приперли к стенке, то бишь к лесному варианту «хрустального гроба», время пришло. Все, что требовалось двоим, наконец-то встретившимся после разлуки, – так это маленькое чудо.

С раскидистой ветки дерева-гиганта на грудь бездыханной девушки спланировал листок. Он сыграл роль «стартового пистолета». Закачались ветви. И Янка почему-то вдруг вспомнила деловитый лепет девочки Маруси с первого этажа. Та на полном серьезе, пусть отчаянно картавя, уверяла свою взрослую собеседницу, будто ветер дует потому, что начинают качаться ветви деревьев. Кажется, этот ветер в лесу-сновидении, наплевав на законы природы, действительно подул именно от движения могучего растительного исполина. Он не просто дул, развевая длинные волосы и одежду коленопреклоненного эльфа, он еще и принес на поляну некую серебристо-голубую, рассыпающую янтарные искорки дымку. Та облачком зависла над парой эльфов, помедлила долю секунды и ввинтилась в грудь бездыханной Ильрияль. Девушка задышала и открыла глаза. Что было дальше, студентам не показали, ладно хоть табличку «двадцать один плюс» не вывесили. Просто клен, который баобаб, схлопнул окно просмотра того слоя реальности, где двое тянули руки друг к другу. Доступным для созерцания остался только Стефаль, смирно сидящий у корней Великого Древа. Да и тот уже поднимался на ноги с широкой благодарной улыбкой на устах.

Юный эльф поклонился клену в пояс, а потом, не сдержав чувств, еще и обнял гигантский ствол, раскинув руки на всю ширину. Очередная ветка мягко взъерошила волосы Стефаля и подтолкнула его. Дескать, тебе пора, ступай!

И Стеф двинулся по очередной тропинке, проступившей в пестром ковре разнотравья прямо под его ногой. Назад, в комнату общежития и са-орои, эльф добрался куда быстрее, чем шел к цели. Возможно, его проводили.

Когда са-ороя выпустила из ствола светящийся силуэт и тот соединился с телом юноши, напарники разом очнулись от сна-видения. Хаг закашлялся, Лис свернулся клубочком и тихо шипел сквозь зубы что-то никак не могущее быть стихами или добрыми пожеланиями. Янка лежала, чувствуя себя морской звездочкой, выброшенной на берег. И суша эта вовсе не была тропическим пляжем с мягким белым песочком, скорее уж пустыней или айсбергом. Так бывает, когда невозможно понять, испытываешь ты жар или холод. Еще внутри, в том месте, куда обычно стекался тонкий ручеек силы, было пусто-препусто.

Кто-то подполз к студентке, а спустя несколько секунд ее голову приподняли, и губ коснулось горлышко флакончика с тоником. Заботливый голос Стефа попросил:

– Попей, Яна.

Почему-то только сейчас нахлынуло ощущение жажды, и девушка глотнула, о чем пожалела в первый же миг. Вязкое нечто, скользнувшее по горлу в живот, извивалось, как живая лягушка. Оно еще и внутри трепыхалось так, будто собиралось вырваться на свободу, но, слава богу, быстро затихло. По телу прокатилась волна свежести. Силы вернулись в достаточной мере, чтобы Янка смогла сесть и натянуть пижамную кофточку.

Са-ороя затеплила огоньки. В их мягком свете девушка различила высунувшего язык Лиса и перекошенную физиономию Хага. Стало быть, не ей одной не пришлось по вкусу лекарство из лаборатории любимого декана.

– Ну и мерзость, – отплевавшись, высказал общее мнение дракончик. – Интересно, тоник специально таким пакостным сделали, чтобы студенты не пристрастились, или рецептура обязывает?

– Скорей всего, верны оба варианта, – с полуулыбкой сочувственно отметил Стефаль.

– Гадость! Такое чувство, будто змею, отрастившую ноги, проглотил, – все не унимался Машьелис.

– Где это ты такие деликатесы ел? – нашел в себе силы изумиться Хаг.

– Вкус и правда мерзкий, – переборов наконец подкатывающую к горлу тошноту, с чувством согласилась Янка. – Чтоб я еще раз такое в рот взяла! Брр! Лучше уж на мху поваляться и самой потихоньку оклематься.

– Да уж, от такого напитка и от омерзения недолго сдохнуть, – продолжил возмущаться Машьелис. – Вот загнусь я такой красивый, молодой и богатый во цвете лет, так и не узнаю большой и чистой любви.

– Тогда тебе срочно разориться надо, – отдуваясь и все еще зеленея обыкновенно серым лицом, гоготнул тролль.

– Это еще почему? – вяло заинтересовался дракончик.

– Чтобы точно знать, что большой и чистой любовью воспылали к тебе, а не к твоему богатству, красавец наш, сильный, но легкий, – заржал тролль, падая назад на мох.

– Что ты обзываешься? – укорила напарника Яна. – Машьелис очень симпатичный, просто он пока молод.

– Я не обзываюсь. Прости, Лис, если обидел, это что-то в тонике деканском есть, язык раньше мелет, чем голова думает, – извинился Хаг. – Скажи лучше, Стеф, у нас получилось?

– Да, – с улыбкой следя за пикировкой приходящих в себя друзей, признался эльф. – Великое Древо вернуло отцу Ильрияль, а с ней и полную силу Говорящего. Его сердце и душа вновь пребывают в гармонии с Лесом.

– Значит, декан сможет привлечь твоего папу к сотворению нужного заклятия, если, конечно, мастер Айриэльд не устремится со всем рвением влюбленного сердца в ваши дивные леса к невесте, – рассудил вслух дракончик.

– Лес перенесет Ильрияль к отцу, сюда. Сейчас ей, пребывавшей слишком долго под сенью древа, нужно вновь вспомнить и ощутить себя эльфийкой, а не частью Леса, – объяснил Стефаль. – Спасибо вам, друзья!

– Да не за что, мы и для себя старались! Теперь-то твой папаня подобреет от любви и напарницу нашу, да и нас заодно, изводить придирками перестанет. Еще и академии поможет, – отмахнулся Машьелис.

– Он такой счастливый был, когда Ильрияль вернулась, – вздохнула Яна, вспоминая, как смотрели друг на друга двое и как они подходили друг другу, словно половинки одного листа. Кажется, сегодня Донская не только помогла отцу Стефа, но заодно и бесповоротно излечилась от своей болезненной слабости к синим эльфийским очам. Тот, кто настолько любит другую, не может тебе принадлежать даже в глупых девичьих мечтах. Впрочем, Янка себя знала, увидит синющие глаза у другого мужчины, и на колу мочало, начинай сначала. Но по крайней мере сейчас девушка чувствовала успокоение. Как-то сразу вспомнилось, что ночь на дворе и студентам пора спать. Душераздирающий зевок напарницы послужил сигналом для всей компании. Кое-как одевшись, ребята разбрелись по комнатам, ибо освобождения от завтрашних уроков по причине недосыпа из-за ритуала никто им давать не собирался.

Давно уже спала Иоле, когда Янка, стараясь двигаться как можно тише, прокралась в комнату и легла в кровать. Стоило голове коснуться подушки, и уже никакие силы во Вселенной не смогли бы заставить Янку проснуться раньше звона утреннего колокола.

От участи быть украденным и расплавленным в драконьем огне колокол академии спасло лишь одно чувство, горящее неистовым пламенем в Хаге, Янке и Машьелисе. И нет, оно не звалось чувством долга. Это был голод! Зверский тоник дэора помог друзьям восполнить большую часть потраченной энергии, но, вероятно не всю. Или у тоника наряду с тошнотой, вызываемой неповторимым вкусом, имелся еще один скрытый эффект, повышающий аппетит.

Словом, в столовую друзья примчались одними из первых и принялись так рьяно ставить на подносы блюда с раздачи, что даже привычный к проглотам-студиозам повар-силаторх покачал щупальцами и великодушно снабдил голодающих бедолаг дополнительным горшочком с особо питательной кашей.

Потому на магические практики – один из основных предметов для второкурсников, сменивший в расписании основы и многообразие магии, друзья пришли в добром расположении духа, без желания сожрать все, что не шевелится и условно-съедобно пахнет. А что двигались некоторые, не будем показывать пальцем на Янку, тяжеловато, так очень уж кушать хотелось! Хорошо хоть по лестнице в корпусе блюстителей надлежало спускаться в зал для занятий, а не подниматься наверх.

Тощий и совершенно лысый мастер Брэдок, с морщинами, напоминавшими складки коры на выдубленом тысячей ветров лице, подскакивая от едва сдерживаемого энтузиазма, ожидал своих жер… то есть учеников, и потирал от нетерпения когтистые лапки.

Мастер был гоблином, как и староста курса Кайрай. Однако ни раса, ни комплекция, ни возраст не мешали Брэдоку гонять своих подопечных в хвост и гриву. Скорее малый рост даже помогал учителю ввинчиваться туда, где его совсем не ждали, например, студенты, решившие передохнуть пару-тройку минут от практических занятий. Своей неистощимой энергией и неизменным энтузиазмом преподаватель давал фору самым энергичным юнцам.

Впрочем, теорию мастер тоже спрашивал с учеников как раз перед тем, как перейти непосредственно к практике. За несколько циклад второго курса студенты успешно усваивали: в их интересах эту самую злополучную теорию если не выучить наизусть, так хотя бы понять и начать прислушиваться к ответам тех, кто ее знает, чтобы не попасть впросак.

С неизменной улыбкой маньяка-потрошителя мастер потер сухонькие лапки и начал засыпать учеников вопросами. Даже не дал им возможности сесть на скамьи вдоль стены.

– Ясного дня! Ну-ка припомним скоренько, ребятушки, классификацию магических действий по адресности. Кто? – закрутил головой мастер.

– Индивидуальное воздействие и ареальное. Последнее можно разделить на субъектное и зональное, то есть накрывающее несколько индивидуумов или местность. В свою очередь по широте покрытия магические действия делятся на точечные, групповые и массовые! – Это, спасая однокурсников, подала голос умница Ольса – обладательница фотографической памяти.

Вообще-то, если уж на то пошло, у Машьелиса – представителя расы драконов – память и другие способности ничуть не уступали возможностям одаренной дриады и даже, как подозревали Янка и Хаг по случайным обмолвкам друга, могли дать им сто очков вперед. Вот только выслуживаться перед мастерами Лис не любил, предпочитал наблюдать за процессом из задних рядов или втихую смешить напарников ехидными комментариями по теме урока.

– Отличненько, – потер ладошки Брэдок. Глаза его фанатично свернули болотными огоньками. – Тогда к практике! Разбираем!

Худосочный гоблин вытащил из-под лавки большой прямоугольный кофр и щелкнул замочками, раскрывая. Мастер нырнул внутрь почти целиком и вынырнул обратно с охапкой деревяшек, которые напомнили Яне указки или посаженные на диету эстафетные палочки. Радостно оскалившись, Брэдок включил ускорение и пронесся вдоль ряда студентов, умудрившись сунуть в руку каждого из ребят по одной палке.

– Это чего? – Хаг крутанул в когтях всученный предмет.

– На волшебную палочку похоже, – неуверенно предположила Янка, Гарри Поттером хоть и не болевшая, но пару-тройку первых фильмов, где без ужасов и картинки поярче, смотревшая.

– Точненько! – острозубо заулыбался гоблин.

– Зачем они нам-то? – почесал палочкой спину Авзугар, найдя орудию достойное применение, и аж зажмурился от удовольствия.

– Кто напомнит, для чего нужны волшебные палочки? – снова потер освободившиеся ладошки азартный мастер.

– Они помогают выделять область действия и направлять поток силы колдуну, не способному на самостоятельные действия этого плана. Иногда выступают и как дополнительный резервуар и концентратор энергии, – подала голос Юнина.

– Слабаки, – пренебрежительно фыркнул голубокожий Картен, брезгливо разглядывая свою палочку.

– Вот это мы сейчас и проверим! – обрадовался мастер, точно ждал именно такой реакции. Может, и впрямь ждал. – Разбейтесь-ка, ребятки, на группы, мишени я вам сейчас организую! Наполнять палочку энергией следует так же, как лист Игиды, вот только ломать не нужно. Направляете на объект и используете формулу мысленного посыла. Ах да, забыл предупредить, в каждой палочке только одно заклинание, а уж какое – как кому повезет! Импровизируйте! – Очередной веселый оскал Брэдока ясно свидетельствовал о том, что «забывчивость» относительно функций палочек была не следствием старческого склероза, а злонамеренным актом. – У вас десять минут, время пошло! Кто не справится, тому не повезло.

– А если не повезло? – уныло поинтересовался Максимус, поднимаясь со скамьи и занимая место рядом со своей напарницей – Ольсой. Умница и пацифистка, дриада тоже не горела желанием участвовать в импровизированной драке-проверке.

– Того я с радостью увижу на вечернем дополнительном занятии, – щедро порадовал студента педагог и прищелкнул когтями, перемещая группы напарников в отведенные им участки зала, превратившиеся в полигон, разбитый на сектора.

– Что ж, будем пробовать, – философски резюмировал Хаг и послал из палочки заряд в сторону надвигающихся мишеней, изображавших бесформенные комки тьмы. Вообще, при моделировании боевых ситуаций, как на полигонах спортивного комплекса, так и на магических, гипотетическим противникам студентов старались придавать максимально абстрактные разноцветные формы, дабы не плодить межрасовой розни и не взращивать фобий.

Яркий зигзаг молнии прошил зал, и тролль с одобрением глянул на зажатый в когтях инструмент. Завистливо покосившись на напарника, Лис махнул своей палочкой, и друзей окружил бледно-голубой купол.

– Кажись, тебе защита досталась, – похвалил друга здоровяк и метнул новую молнию, в клочки разнесшую очередное темное нечто.

Лис только скрипнул зубами и ткнул под ребра Яну, никак не решавшуюся использовать свою палочку. Все-таки ни разу в жизни таким образом колдовать не приходилось. Девушка насупилась и, наставив палочку на дальнее чернильное пятно, «выстрелила». Мысленно землянка порадовалась тому, что Тайса раскрыла ей каналы энергии в достаточной степени, чтобы не опозориться перед парнями.

С кончика палочки сорвалась маленькая голубенькая искорка, полетевшая по параболе и спустя несколько мгновений обернувшаяся громадной глыбой льда. Сопротивляться закону тяготения предмет не смог и рухнул на комки черноты, погребая их под собой. Ледяное крошево застучало по куполу, выставленному палочкой дракончика. Когда артобстрел завершился, перед тройкой напарников предстало поле брани, где не осталось ни единого противника.

– Быстро мы, – радостно осклабился Машьелис.

– Повезло, – резюмировал тролль. – Начни Янка первой колдовать, сейчас бы в лекарский корпус шлепали.

– Везение – тоже часть дара настоящего блюстителя, – с апломбом заверил напарников дракончик и ткнул ногой один из крупных осколков льда, а Янка невольно представила, как такая махина могла шибануть ее или друзей, и непроизвольно вздрогнула.

Десять минут, отведенные мастером на тренировочную битву, истекли очень быстро. Истаяли границы секторов, и студенты вновь увидели друг друга: кто-то был чуть подкопчен или, наоборот, подмочен, кто-то потрепан. Впрочем, по-настоящему ни один блюститель не пострадал. Мастер Брэдок, хоть и выглядел порой как законченный психопат, не зря звался мастером и свое дело знал туго.

– Вот и размялись! – снова потер ладошки гоблин. – Теперь можно и подуэлировать, а, студенты?

Кое-кто из парней и Ириаль с Титой, которым, похоже, повезло с выбором палочек, поддержали учителя согласным гулом и выкриками. Янка нахмурилась. Нет, в том, что мастер Брэдок не допустит настоящих травм, девушка почти не сомневалась, но…

– Нет, я не буду бить по своим! – громко объявила Донская и пошла к кофру, из которого мастер раздавал палочки. Окончание боя застало Янкину тройку в самом дальнем углу зала.

– Я тоже. – Ольса, стоявшая рядом с кофром, опередила однокурсницу, кинув палочку внутрь.

– И я, – храбро зажмурившись, присоединилась к «протестанткам» Тита.

Максимус сделал тоже самое вслед за напарницей. Кайрай повторил действие человека, с достоинством тряхнув ушами. Пит же отбросил свою палочку торопливо, скорее, из нежелания драться и огребать неприятности вообще, чем из высоких нравственных принципов. Они, может, у сирена и были, только себя юный красавец любил и ценил больше всех принципов вместе взятых. Еремил задумчиво покусывал губу, готовясь согласиться с однокурсниками. Только вот его обоже – Ириаль – крепко держала палочку в тонких когтистых пальчиках, потому влюбленный парень мешкал.

– Да ладно, ребята, девчата, вы чего? Это ж всего лишь тренировка, – пожал плечами Картен, всегда бывший не дураком подраться, и азартно переглянулся в Авзугаром.

Оборотень любил не столько схватки, сколько любые физические упражнения и соревнования.

– Вот-вот, – с хитрой усмешкой поддержал мастер студента, явственно ожидая чего-то от блюстителей. Понять бы еще, чего именно.

– Нет! И разряженное ружье раз в год стреляет, а это артефакты! – стояла на своем Донская. Она нагнулась, чтобы аккуратно положить палочку. Бросать хреновину, которая пуляется айсбергами, показалось нарушением техники магической безопасности.

– А если придется пересдавать? – пригрозил Брэдок, оскалившись и притопывая ногой.

– Пересдадим, – прогудел Хаг и, забрав у чуток упирающегося Машьелиса новую игрушку, пошел, чтобы тоже положить обе деревяшки в кофр.

– Нельзя так! Да чтоб вас приподняло и шмякнуло, мастер, – резко выпрямившись, в сердцах тряхнула Янка рукой, в кулаке которой все еще была зажата палочка. На учителя она инструмент не направляла, но маленького гоблина приподняло так, что он чувствительно приложился лысой макушкой о потолок, и уронило на пол.

– Классная у тебя палочка! – завистливо выпалил Картен, которого ехидный гоблин особенно часто избирал жертвой для демонстрации полезных приемов на занятиях.

Густо покрасневшая девушка торопливо уложила невинную деревяшку в кофр и, причитая на ходу, кинулась к учителю, чтобы помочь подняться:

– Простите, мастер, я не хотела!

Почему-то сейчас Янку совсем не пугала мысль о возможном наказании от Сил Правосудия, обещанном деканом в случае несправедливого применения дара приговорщицы. Девушка думала лишь о хрупком с виду и стареньком учителе. Пусть вредном, но не заслуживающем того, чтобы им вытирали пол и потолок вместо тряпки.

– Верю, – снова усмехнулся чему-то своему Брэдок и потрепал студентку по руке. Демонстративно покряхтывая, встал, щелкая суставами, и тихо сказал:

– Молодцы. Даже в шутку, даже понарошку нельзя сражаться против своих, тем паче малознакомым оружием, будь то магия или клинок. Тогда тренировка может обернуться трагедией. Те, кто поняли это, молодцы. А кто нет… Что ж, время у вас еще есть, поймете. Заодно и усвоите, что не все колдуны с палочками безобидны.

– Спасибо за урок, мастер, – поклонился учителю Максимус.

Парни и девушки, даже желавшие позабавиться и не спешившие расстаться с новым инструментом, поклонились старому лысому гоблину, благодаря за урок.

– И все равно, классная у тебя палочка была, Янка, – вновь повторил и мечтательно прикрыл глаза Картен. – Вот нам бы ее сейчас к мастеру Айриэльду на урок.

– Я прям тебя не узнаю, – рассмеялся дракончик. – Когда это ты успел так измениться, что возжелал лицезреть прекрасного эльфа распростертым перед собой? Нет, я бы еще понял, будь мастер прекрасной леди…

Студенты засмеялись, а Картен беззлобно отмахнулся от остряка:

– Да иди ты, Лис, со своими шуточками.

А Янка брела нога за ногу и страдала, раз за разом прокручивая сцену на магических практиках. Второй раз за этот семестр она случайно использовала проклятие. И если за историю с убийцей стыдно ни капельки не было, то сегодняшняя выходка погрузила совестливую девушку в настоящую пучину раскаяния. Пока языкастый Машьелис вызывал огонь на себя, Хаг приотстал и шепнул напарнице:

– Ты как?

– Стыдно очень, не хотела ничего такого. Это ведь я мастера случайно приговорила. Такого жеста в позициях приговора точно не было. Ума не приложу, как и почему вышло. У меня сегодня факультатив с Фэро, поговорю, – шепотом пожаловалась Яна.

На этикет Лис с Хагом шли, изнывая от любопытства. Даже страдающая муками совести напарница невольно заразилась энтузиазмом и поглядывала на дверь с интересом. Во-первых, стоило посмотреть в синие-пресиние глаза мастера Айриэльда и проверить, избавилась ли она от их одуряющего воздействия или так только казалось вчера от недосыпа. Во-вторых, конечно, было любопытно, как изменился папа Стефаля, которому наладили личную жизнь.

Первое впечатление от явления мастера Лаэрона студентам было эффектным. Эльф сиял! Светилась его нежно-золотистая кожа, блистали золотые волосы, небрежно перехваченные в хвост, сверкали синие глаза, от мужчины мягкой волной исходила тихая радость. Напряжение, которое невольно испытывали в обществе строгого преподавателя блюстители, сменилось безотчетным душевным подъемом. Томно завздыхали очарованные девицы.

«Как хорошо, что мы провели этот ритуал ночью, – твердо решила для себя Янка. Подперев щеку кулачком, девушка с умилением взирала на счастливого учителя. – Даже если у него ничего не получится с иллюзией, хорошо!»

К счастью, версия полного излечения от синеглазого одурения подтвердилась. Теперь Донская могла спокойно смотреть на красивого папу напарника и любоваться им исключительно эстетически!

– Ясного дня, студенты! Сегодня проведем письменный опрос! – с нежной улыбкой поведал о своих планах эльф.

Слева и справа от Янки явственно заскрежетали зубами напарники. Кажется, счастливый Айриэльд по способности доведения студентов до ручки ничуть не уступал Айриэльду несчастному. И тот факт, что красавец-мастер, переполненный радостью, как воздушный шарик гелием, не был способен вести занятие, а потому решил провести письменный опрос, довольными блюстителей не сделал.

Взмах изящной руки позволил большой доске перед аудиторией покрыться златыми прекраснейшими письменами. Вопросов было вполне достаточно, чтобы провозиться с ними всю пару. Айриэльд благостно улыбнулся студентам и сел за преподавательский стол, дабы углубиться в чтение некой толстенной книги в уныло-серой обложке. Если бы мастер еще и страницы переворачивал, Яна поверила бы, что он читает. Но мысли и взор эльфа блуждали в эмпиреях, мало схожих с «Ритуалами и обычаями звероящеров».

Воистину, ни одно доброе дело не остается безнаказанным! Хорошо еще, что остальные студенты не подозревали, кому они обязаны счастьем внепланового опроса. Уныло переглянувшись, Янкина троица взялась сочинять ответы.

День открытых дверей, намеченный на седьмые сутки циклады, четверка друзей встречала за отработкой. Так уж получилось, что иного, не вызывающего ненужных подозрений и вопросов, повода оказаться близ зала, из которого открывалась дорога в Сад Игиды, у студентов не нашлось.

Если Стефаля еще можно было включить в число помощников экскурсовода из дриаданов как отличника учебы, умницу и старосту факультета, то тройка второкурсников в общество весьма высокопоставленных особ, вошедших в число лиц, пожелавших узреть Сад Игиды, никак не вписывалась.

Потому Машьелис о Либеларо совместно с деканом Гадерикалинеросом придумали обходной путь. «И на елку влезть, и попу не ободрать» получилось неплохо. Вернее, с «не ободрать» почти получилось. Заблаговременно предупрежденный кентавр Быстрый Ветер показательно разгневался на проказливого дракончика, умудрившегося за последнюю лекцию превратить парту в одно из наглядных пособий к уроку.

На столешнице у Лиса в своей естественной среде весело резвились русалки и сирены. Сирен Цицелир от художеств сокурсника пришел в буйный восторг. Преподаватель тоже демонстративно восхитился и столь же демонстративно повелел студенту и его напарникам прибыть в седьмой день циклады для совместного приведения парты в первозданный вид. Вдобавок от себя мастер назначил и предварительно не оговоренное, личное наказание для о Либеларо – перенести свои художества на холст и сдать в качестве наглядного пособия. Лис стенал и гордился попеременно! Хаг только стенал, когда напарник и сосед разложил по их общей комнате карандаши, мелки, банки и тюбики с краской, призванные послужить для воплощения на большом (метра три, не меньше) холсте сцены из жизни водного народа и тем обессмертить имя живописца.

Нахальный дракончик еще и с мастером рисования договорился, дабы его обеспечили материалами для творчества и засчитали работу как итоговую за семестр.

Вечером пятого дня к компании, привычно собравшейся в комнате Стефаля, зашел декан. Был он строг и задумчив. Оглядел ребят, как батяня комбат своих бойцов перед решающим боем, потер длинный нос, вздохнул.

– Да не переживайте вы так, мастер, – первой не выдержала Яна, с сочувствием глядевшая на задерганного и какого-то даже похудевшего декана. Обнимать не стала, хоть и хотелось.

– Вы ж еще совсем дети, – покачал головой Гад. – Если бы не пророчество, я бы вас к этому и на десять полетов стрелы не подпустил.

– Но пророчество было, а с пакостями надо кончать, – прогудел Хаг. – Вдруг у вас завтра с ловушкой все получится и мы чем пригодимся? Сами же говорили, коль в АПП поступили, так мы уже блюстители!

Гад только еще раз вздохнул и велел:

– На рожон не лезьте, ребятки. Если что почуете, сразу мне или ректору знак подавайте.

При последних словах декан особо пристально смотрел на Машьелиса. Тот столь же усердно изображал самый невинный вид. Дракончику, конечно, никто не поверил. Друзья уже успели убедиться, если Лису попадает под хвост вожжа, то плевать он хотел на свои страхи, начинал вытворять такое, что и Покровителю-Привратнику в голову не взбредет.

– Да защитит нас всех Игидрейгсиль! – осталось пожелать дэору после сухого пересказа плана.

Новый день – восьмой день циклады, выходной для студентов АПП, к сожалению, начался слишком привычно для Янки, полвечера потратившей на рассказ о пророчестве Собирателя. В дверь нахально барабанили. Личность наглеца у проснувшейся от грохота землянки и тени сомнения не вызвала. Разумеется, Машьелис о Либеларо. Стефаль для вопиющей утренней бесцеремонности был слишком тактичен, а Хаг… от удара кулака тролля дверь сломалась бы, пожалуй, после второго, максимум третьего удара. Йорд же, жених Иоле, никогда упражнений для барабанщиков в коридоре не затевал.

Как была в пижаме, Яна выбралась из кровати, доползла до двери и распахнула ее. Улыбка Лиса освещала пространство не хуже лампочки ватт на двести.

– Идем? – словно бы для проформы осведомился до отвращения бодрый и выспавшийся дракончик, вызывая у напарницы стойкое ощущение дежавю.

– Куда? – ляпнула собеседница с временно выключенными мозгами, цепляясь рукой за косяк, потому как слишком резко поднятую с подушки голову штормило.

– В храм Ветров, конечно! Деньги я с Сейата получил, метки исчезли, значит, можно от браслетов избавляться. Заодно по городу прогуляемся, в банк зайдем, тебе счет откроем, – прояснил общие планы Машьелис с честным недоумением на мордахе.

– Хорошо, сейчас оденусь, – понимая, что за ней должок, а друга надо освобождать от браслета помолвки, пока, чего доброго, о его благородной инициативе по спасению напарницы не проведала суровая бабушка. Съесть, может, горе-невесту и не съест, но поднадкусает наверняка!

Вот так и получилось, что спустя полчаса Янка с отвратительно бодрым Машьелисом вышли за ворота академии и направили свои стопы к храму Ветров. Уже почти привычно – все-таки второй раз за последнее время – девушка свернула вслед за другом в переулок, выводящий на нужную улочку, и наткнулась на вставшего столбом Лиса.

Причина стояния у напарника оказалась веской – вместо знакомого переулка Бриза перед студентами оказался незнакомый тупик. Почесав бровь, дракончик передернул плечами и беспечно объявил:

– Пойдем другой дорогой! Чуток подлиннее получится, ну да ничего.

И в самом деле, ничего. У Янки и Машьелиса ничего не вышло ни на второй дороге, ни на третьей, ни на четвертой. Казалось, вот сейчас, за поворотом, на соседней улочке покажется впечатляющая громада странного храма, но не тут-то было. Храм Ветров играл со студентами АПП в прятки и, что самое обидное, выигрывал.

В конце концов даже упрямый дракончик сдался, вняв тяжким вздохам напарницы и многозначительному бурчанию ее оставшегося без завтрака живота. Парочка, так и не расставшаяся с браслетами, была вынуждена прекратить розыск культового сооружения ради куда более низменной и простой для нахождения цели – трактира.

Лис как раз озирался по сторонам. Острый нос блондинистого дракончика подергивался, вылавливая из смеси городских ароматов наиболее съедобные, когда ребят окликнул неказистый мужичонка в форменном плаще стражника. Отливающие синевой щеки указывали на попытку побриться, оказавшуюся не слишком успешной, но хоть нос и глаза нынче краснотой не отличались.

– А, господа студенты! Чего ищем? Очередные приключения? Или опять где-то в подворотне раненого эльфа запрятали? – насмешливо окликнул парочку штатный лекарь из стражи Дрейгальта.

– Храм Ветров искали, да не нашли. Проголодались, теперь ищем таверну, чтобы позавтракать, – охотно поделилась планами простодушная Яна.

– Раз храм не нашли, знать, не нужен он вам, – почесал зудящую щеку мужчина.

– Нужен, – заспорила девушка.

– Дык тут какое дело, если вы одно думаете, а храм другое, вернее будет то, что он, а не вы в ум взяли, – растолковал ребятишкам лекарь с покровительственной интонацией, свойственной тем взрослым, которые считают себя опытными и годными для поучения молодежи.

Именно такой тон, кстати, обыкновенно и злит нуждающуюся в поучениях молодежь сильнее всего, отчего она эти поучения, сколь бы ценными они ни были, принимать и понимать отказывается наотрез.

У Машьелиса уже начали гневно подрагивать ноздри и прищурились глаза, а Яна, привыкшая уважительно относиться к старшим и их советам, наивно брякнула, не давая разгореться спору:

– Что ж нам делать, если очень надо, дяденька?

– Поищите того, студентики, кому и в самом деле в храме Ветров неотложно побывать следует и кого храм видеть хочет. К нему прицепитесь. Авось доберетесь, – снова почесал щеку и выдал на самом деле стоящий совет лекарь. – Чего-то такое я, кажись, слыхал. Таверна же хорошая «Кусок в глотку» на соседней улице стоит. Вы на название не смотрите! Папаша Жакаффрей ее держит. Изысков эльфийских не подаст, конечно, но накормит от пуза да возьмет недорого. И пиво у него… Хотя, хм, рано вам еще пиво-то, – осекся размечтавшийся о холодненьком и пенном лекарь, с тоской покосился куда-то вдаль, где, вероятно, находилась таверна, и сглотнул.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила стражника Янка.

Машьелис тоже брякнул себе под нос что-то вроде «спасиб, дядь».

– Бывайте и больше в неприятности не влипайте, пойду я, на дежурство пора, – пожелал парочке студентов лекарь и побрел куда-то в противоположную таверне сторону.

– Пошли завтракать, я плачу, а потом сразу в банк! – подхватив огорошенную предложением напарницу под локоть, Лис поволок ее к таверне с замечательно броской вывеской.

– Хорошо, – запоздало согласилась впечатленная Янка.

«Кусок в глотку» оказался вполне мирным и уютным местечком, в утренний час почти пустым. Здоровенный и могучий (с такого типа впору было какого-нибудь Конана Варвара рисовать) мужик за стойкой приветливо улыбнулся посетителям, разом утратив две трети своей грозности. Оставшейся трети, впрочем, хватало с лихвой, чтобы даже самые удалые гости в таверне вели себя тише воды ниже травы.

Студенты заказали завтрак. Яна ограничилась двойной порцией местного аналога картошки с тушеным мясом и сладким пирогом к чаю, не желая ввергать друга в дополнительные расходы.

Ели молча, чтобы не портить друг другу аппетит сомнениями и предположениями, а потом, как и обещал Машьелис, отправились в банк. Его, в отличие от храма Ветров, дракончик нашел практически сразу, то ли уже бывал, то ли ориентировался на самый любимый из ароматов – запах денег.

Кстати, банк оказался драконьим. В том смысле, что работали там именно драконы, ибо они, не в пример другим расам, как хвастливо заявил друг, лучше иных берегли и преумножали не только свои, но и чужие капиталы. Правда, не всякого клиента привечали, но того, кого привел под ручку родовитый сородич, обслужили с охотой.

Янка поначалу робела от роскоши внутри белокаменной, больше похожей на замок или дворец громады. Все эти мраморные полы, тяжелые портьеры, резная мебель, картины и статуи делали банк похожим на музей и ввергали девушку в ступор. Но Лис, вернее, сейчас он выглядел действительно Машьелисом о Либеларо, а не веселым Лисом, был совершенно невозмутим. Очень кстати оказался его статус жениха девушки, подтвержденный браслетами. Парень, как обещал заранее, взял на себя все переговоры об открытии счета, оценке камня и переводе его стоимости в звонкую монету. Камень-подарочек оказался какой-то редкостью! Никакой пластиковой карточки в Дрейгальте, разумеется, не выдавали, зато сняли отпечаток указательного пальца вместе со следом ауры для подтверждения личности.

Так что уже минут через сорок Яна Донская покинула драконий банк вполне состоятельной вкладчицей с почти двумя тысячами золотых на счету и гудящей от впечатлений головой. В академию студентка возвращалась в задумчивой оторопи из-за своего резко увеличившегося благосостояния и странностей храма Ветров. Но если первое скорее радовало, то не желавший показываться, а значит, принимать браслеты назад, храм огорчал.

– Что делать будем? – растерянно крутя неснимаемое украшение на запястье, спросила Янка.

– Попробуем поступить по совету лекаря. Следует найти того, кому надо в храм Ветров, и сесть ему на хвост, – нехотя признал ценность поданой идеи Лис. – Нам бы только туда добраться, а там уж договоримся. Может, какой обет дадим, чтобы помощь получить.

– Где бы еще такого человека найти, – вздохнула девушка.

– Да не переживай ты, найдем, – беспечно отмахнулся Лис, приободрившийся, придумав способ обойти запрет. – Ребята часто туда наведываются. Как кто соберется, я узнаю! Пару золотых за сопровождение пообещаю, так нас с радостью проводят.

– А-а, ладно, – успокоенная отношением друга к проблеме, согласилась Яна и даже предложила: – За пирожками во «Всё на стол» зайдем? Мастер Вархимарх с вишней не делает, а Стефу понравилось!

– Давай, – не стал спорить дракончик.

А в общежитии Яну уже ждали, и вовсе не ради пирожков. Не то встревоженный, не то какой-то торжественно-впечатленный Стефаль передал девушке просьбу декана зайти в кабинет. Машьелис, как будто в кабинет пригласили и его, от напарницы не отстал, так и вошли ребята втроем, да с корзинкой пирожков впридачу.

Декан и мастер Лаэрон прервали тихую беседу и сосредоточили свое внимание на посетителях. Айриэльд смотрел с легкой заинтересованностью, Гад иронично. Он и задал насмешливый вопрос:

– И кто ж из вас троих Яна, господа студенты?

– Она с утра была, – Машьелис ткнул пальцем под ребро невольно взвизгнувшей напарнице, – да только мы же ее напарники, господин декан, как же мы ее после вчерашнего без присмотра оставим? Ну как опять обморок?

– Ты считаешь, о Либеларо, что мы с мастером Айриэльдом не в состоянии позаботиться о студентке? – удивился Гад.

– Вы – в состоянии, – мигом согласился юный наглец, идя на попятный, и тут же снова пошел в наступление: – Однако же мы волноваться будем! Правда, Стефаль?

Эльф только кивнул.

– Пусть остаются, – повел пальцами мастер Айриэльд.

– У нас и пирожки есть, – заискивающе заулыбался Лис, предъявляя вкусную взятку руководству.

В торжественный момент попытки дачи взятки пирожками в дверь тяжело бухнули и, не дожидаясь разрешения, на пороге возник Хагорсон. Поводя раскрывшимися ушами-локаторами, тролль быстро обозрел кабинет, оценил обстановку и выдал:

– Мастер Гад, я пришел.

– Вижу, – иронично согласился декан, ибо не заметить присутствия крупногабаритного серокожего парня в кабинете было весьма затруднительно. – Позвольте осведомиться, Хагорсон, зачем?

– Дык, – привычно напустил на себя вид туповатого и усердного студента тролль, для поддержания имиджа почесал затылок и выдал: – Моих напарников к вам вызвали, стало быть, и меня.

– Безупречная логика, – язвительно прокомментировал Гад.

– Решил, что твои друзья влипли в неприятную историю, и ринулся на защиту? – с прохладной, но вполне доброжелательной улыбкой уточнил мастер Айриэльд.

– Если даже так, все одно, всем отвечать, – пожал плечами разоблаченный тролль и развел могучие руки.

– Уверяю вас, студенты, никто из вас перед академией или лично нами… пока, – декан особенно подчеркнул последнее слово, – не провинился. Мастер Лаэрон желал переговорить с Яной Донской, и, как я понимаю, без лишней публики, даже если оная включает в себя напарников студентки.

– У Янки от нас секретов нет! Я вообще ее, можно сказать, жених! – нахально взмахнул рукой дракончик, демонстрируя браслет из храма Ветров в доказательство тезиса.

– А можно, студент о Либеларо, и помолчать, просто помолчать, – пока девушка терялась в догадках, что происходит, предложил декан. И обратился к старшему эльфу: – Мастер Айриэльд?

– Я желал вручить вам, Яна, символ своей благодарности – плод Великого Древа. Дорогами сна навестил я священное место и с радостью откликнулось Древо на мою просьбу, – напевно обратился мастер к девушке, встал и, приблизившись к удивленной студентке, протянул ей… самую обычную желтую сливу. Нет, не совсем обычную, крупную, с тонкой кожицей, одуряюще пахнущую сладким соком. Почему-то, когда Янка приняла ее в ладонь, слива показалась ей гораздо более увесистой, нежели обычный плод. – Следует съесть мякоть, а косточку желательно посадить в плодородную почву.

– Спасибо огромное, – растроганно воскликнула девушка и тут же растерянно спросила: – Как мне сливу маме передать? Каникулы-то еще не скоро, если на хранение коменданту отнести, долежит?

– Собственно, в качестве ответа на твои вопросы я тут, – скромно откашлялся декан и продемонстрировал студентке лист со знаком портала. – Вот только твоих напарников на экскурсию я тащить не собирался. Кое-кто свою награду вчера у ректора в золотом эквиваленте выпросил.

– Так кое-кто об альтернативе и не заикнулся! – возмутился дракончик и выпалил неслыханное: – Я бы, может, от денег отказался, взял бы экскурсией и знакомством с Янкиной семьей!

– Что ж, – сдался декан, пораженный аттракционом неслыханной щедрости – отказом дракона от вознаграждения в звонкой монете. – Пусть Яна сама решает, хочет ли она навестить родных в вашей компании или предпочтет сделать это исключительно в моем обществе.

– Можно со всеми? Ребята давно хотели на мой мир посмотреть. Только они же не люди, – несмело спросила девушка, покосившись на острые уши и водопад золотых волос Стефаля и серую кожу здоровяка Хага – обладателя клыков и ушей-трубочек. Пожалуй, один Машьелис, если пристально не изучать, сошел бы за очень симпатичного человека. – Маскироваться надо.

Компания встала по стойке смирно, затаила дыхание и принялась поедать обожаемого и глубокоуважаемого декана Гадерикалинероса преданными взглядами. Старший эльф серебристо рассмеялся, от всей души наслаждаясь концертом.

И грозный с виду, но добрый внутри (точно добрый, Янка готова была спорить на что угодно) декан дрогнул. Махнул рукой и полез в кошель за листьями Игиды.

– Что с вами делать, можно. Считайте это наградой за помощь в исполнении пророчества. Знаку мимикрии все равно, одного или группу охватывать.

Компания расположилась полукольцом рядом с дэором, и тот надломил пару листьев. Теперь уже Янка точно знала, каких именно: знак портала, перемещающий в избранный мир, и знак мимикрии, придающий гостям облик, схожий с местными обывателями.

Серые и золотистые мелкие искорки обдали декана, Янку и троих ее друзей, маскируя и перенося в мир Земли, в поселок, к родной пятиэтажке. Судя по жалким ошметкам зеленой листвы на кустах сирени, изрядно припорошенной снегом, замерзшей под ногами грязи и толстому ледку на лужах, стояла поздняя осень. Потому дежурных бабушек у подъезда не наблюдалось. Из кустов, куда декан перебросил компанию, гости выбрались, не замеченные бдительным оком бабЧК.

Теплые пуховики, зимняя обувь, шапки – Янка прежде не видела ребят и Гада в такой одежде и потому пялилась во все глаза. Стефаль в ушанке выглядел невозможно мило, а Лис в вязаной лыжной шапочке, залихватски сдвинутый набок, вообще смотрелся стопроцентным человеком. Даже серокожий бугай Хаг под действием знака мимикрии стал выглядеть как обычный здоровяк.

Но больше всего поразил девушку не внешний вид друзей, замаскированных знаком, а то, что ей под иллюзией верхней одежды было по-настоящему тепло. Ребята сразу закрутили головами, изучая местность, а особенно внимательно стоящие на приколе во дворе и неспешно тарахтящие по дороге машины. Вдобавок студенты еще и принюхивались. Если Лис водил носом с жадностью, вбирая бензиновое амбре от вонючего «жигуленка», то Стефаль едва заметно, чтобы не оскорбить чувств подруги, морщился.

Янка не утерпела и пощупала рукав своего пальто. На ощупь, как и на вид, настоящий пуховик.

Гад манипуляции девушки приметил и не преминул спросить:

– Яна, что-то не так?

– Оно настоящее, – выдохнула девушка.

– Скажи-ка мне, студентка Донская, какой вид иллюзии поддерживает знак мимикрии? – как-то слишком по-доброму поинтересовался декан.

– Полный, – выпалила зазубренный материал Яна.

– Вот именно, потому и внешне, и по всем ощущениям иллюзия воспринимается как ее материальный аналог до тех пор, пока не будет развеяно действие знака, – напомнил Гад и погрозил жертве пальцем.

«Попала», – поникла Янка и приготовилась пересдавать зачет по знакам.

– Куда нам идти? Где ты живешь, Ян? – попытался отвлечь декана от бедной напарницы Лис.

– Моя квартира в этом доме, – кивком указала на торец пятиэтажки девушка. – Сейчас зайдем во двор и в первый подъезд. Только, пожалуйста, по лестнице побыстрее подниматься надо.

– Что так? – удивился Хаг.

– Бабчека, – вздохнула девушка. – Баба Клава на втором этаже живет и в окошко за всеми соседями следит. Когда нас увидит, точно на лестнице заловить постарается.

Уже знакомый с местным комитетом по встрече Гад вздрогнул, скомандовав студентам:

– Бегом! – и первым сорвался с места.

До родного подъезда Янка добежала последней, да и по ступенькам вслед за деканом и ребятами едва поспевала карабкаться. Напарники взлетели вихрем! Успели! Когда девушка трезвонила в дверь, на втором этаже щелкнул замок пятой квартиры. Опоздала баба Клава с расспросами. Ой опоздала!

Дверь открыла бабушка Люба да тут же и охнула:

– Яночка, случилось чего?

А Яна и рта раскрыть не успела в ответ, за нее декан Гадерикалинерос выступил:

– Все прекрасно, любезная бабушка! Вашу внучку с командой за успехи во внеучебной деятельности академии удостоили поощрительного приза – одной короткой поездки домой. Команда уступила право побывать у родных Яне – как единственной девушке!

– Ой, молодцы какие! Рыцари! Так что же вы на площадке-то стоите? Заходите скорее! Ой, недаром Васька гостей намывал и шарлотку мы с Настасьей пекли! – всплеснула руками бабушка и зычно позвала: – Настя-а-а, Яночка с друзьями в гости приехали!

Янка бросила взгляд на настенный календарь – суббота – и облегченно выдохнула! Когда домой собиралась, даже не подумала, что мать на работе может оказаться и к ней в школу бежать придется да на переменке вылавливать.

В коридор уже выбежала мамочка. Сжала дочку в объятиях, чмокнула в макушку. Девушка вдохнула родной запах и на миг затихла в уютном тепле самого любимого человека на свете. Да, в академии было замечательно, но по маме скучалось бы, наверное, и в раю. Конечно, вида даже самой себе Яна не подавала и раскисать не позволяла, однако за возможность навестить дом, не дожидаясь каникул, была благодарна декану и мастеру Айриэльду, как ни за что другое. А уж за бесценный дар эльфа и вовсе!

Бабушка между тем командовала гостями, указывая, куда вешать верхнюю одежду и какие тапочки брать. Насчет одежды у парней трудностей не возникло, а вот столкнувшись с необходимостью переобувания, студенты и декан ненадолго зависли. Яна припомнила, что в общежитии в тапки переобувались лишь она и Лис, а остальные предпочитали просто вытереть подошвы уличной обуви о магические коврики. Впрочем, баба Люба не зря оттрубила в школе от звонка до звонка шестьдесят лет. Ни один гость из коридора на кухню не ушел непереобутым.

С тем же, чтобы добраться до места, благоухающего свежим печевом и корицей, все справились без подсказок. Янка тихохонько шепнула бабуле просьбу напоить гостей чаем, а сама потянула маму за собой в родительскую спальню.

– Мамочка, – начала девушка, запнулась и уточнила: – Папа где?

– В город поехал, по аренде квартиры дела утрясти, – посетовала Анастасия. – Ты надолго?

– Нет, пару часов, а потом обратно отправимся, – пожалела Яна и, набравшись решимости, заговорила: – Мам, меня не только поездкой домой наградили, а еще одной вещью, вернее, не совсем вещью. Ты же, знаешь, я в очень интересном месте учусь…

На каникулах Янка пыталась объяснить родственникам, чем занимается. Оказалось сложно. Какие-то слова вообще отказывались говориться, а какие-то проговаривались совсем не так, как должны были. Намучилась девушка изрядно, пока хоть что-то смогла рассказать. В итоге родные сообразили, что Яночка в какой-то секретный метеорологический университет для людей с паранормальными способностями угодила. Особо даже не удивились. Для настоящих родителей их ребенок, каким бы он ни был, самый лучший и уникальный.

– Так вот, мне подарили один фрукт очень полезный. Когда… так получилось, я рассказала, что очень хотела бы младшего братика или сестренку… Вот. Это для тебя мне дали!

– Поздно уже, Яночка, мне же не двадцать лет, да и сама знаешь, не могу я, – с тихой грустью откликнулась мать, ласково обнимая дочь.

– Ничуточки не поздно! Тебе всего тридцать девять только-только исполнилось! Вот эта штуковина, – девушка вытащила из кармана крупную желтую сливу, – все-все болячки, какие в тебе есть, вылечит и так сделает, чтобы ты здорового малыша родить смогла!

Анастасия недоверчиво глянула на аппетитный с виду и ароматный фрукт.

– Не веришь? – понимающе улыбнулась Яна. – И не надо, мамочка, ты только съешь, а если с малышом получится, не волнуйся, все будет благополучно! Мне обещали!

– А, уговорила! Давай свое молодильное яблочко, – махнула рукой все еще ничему не верящая мать и сунула за щеку сливу целиком. Замычала от удовольствия, когда сладкая мякоть наполнила рот.

– Скорей уж, молодильное сливочко, – хихикнула Янка. Уж больно смешным был вид у матери со сливой, как у хомяка, набившего лишь один из защечных мешочков. – Только косточку не глотай, мне отдай! Я ее в академии в теплицах попрошу посадить.

– Тьфу, хорошо, – выдала мать, торжественно вернула дочери дочиста обглоданную косточку и неожиданно ойкнула.

– Чего, мам? Что-то болит? – сразу перепугалась девушка, теребя осевшую на кровать маму.

– Нет, щекотно внутри, как шарик какой-то теплый там бегает, и все жарче внизу живота, – растерянно отозвалась Анастасия и перевела на дочь широко распахнутые, полные зарождающейся надежды глаза. Она ведь в рот сливу сунула, только чтобы дочка успокоилась, ничего не ждала и не надеялась. – Неужели и впрямь лечебная слива была? Ее что, кто-то, как раньше Чумак из телевизора, зарядил?

– Что-то вроде того, – кивнула Янка, а мать уже сграбастала дочку в объятия, принялась тискать и горячо шептать:

– Ох, Яночка, а ведь ты права! Мы так хотели с отцом тебе сестренку или братишку подарить. Ты так просила, да не случилось. Вот ведь, если помогло, то сейчас-то у нас с Иваном получится. Он ведь тоже до сих пор о сынишке или о дочушке второй мечтает. Деньги какие-никакие в семье есть, ты уже подросла, вещички твои мелкие из чемоданов достанем, кроватка до сих пор в сарае стоит. Коляску только подкупить придется…

Мать тараторила, сбивалась, снова принималась мечтать, строить планы, то и дело обнимать дочь. Яна же улыбалась и слушала полный надежды голос любимой родительницы. Было девушке так хорошо на душе. Она-то в силу волшебного плода поверила сразу, боялась только, что мать откажется есть. А оно вот как все замечательно обернулось. Ведь если все получится, то на следующие каникулы Янка как раз приедет к рождению младшенького члена семьи.

Мало-помалу мама угомонилась, и Яна сбежала из спальни на кухню. Напарники, конечно, были в надежных руках бабушки и под бдительным присмотром декана, но все дело в том, что девушка слишком хорошо знала выдающиеся способности кое-кого из команды находить неприятности на свою шею и дергать за хвост опасного тигра приключений. Потому торопилась. К счастью, как оказалось, напрасно.

За кухонным столом гости с аппетитом наворачивали варенье. Розетка с вишневым стояла перед Стефалем, Лис лопал смородиновое, Хаг сливовое, а Гад уписывал обожаемое земляничное, каковое еще с первого курса после возвращения Яны с каникул традиционно переходило из раздела бабушкиных гостинцев для внучки в благотворительный фонд помощи декану. Достойных конкурентов за право обладания земляничными запасами студентки у дэора не находилось.

Пустой поднос посередине столешницы четко указывал: варенье – не первое блюдо в меню иномирных визитеров. Подпершая щеку бабуля примостилась рядом с гостями и взирала на них с тем умилением, какое только могут испытывать старушки, наблюдающие за компанией молодых людей с хорошим аппетитом.

– Как пирог? – весело спросила Янка у друзей.

– Вкусный, – расплылся в широкой улыбке Лис, обернувшись к напарнице, перевел взгляд на пустой поднос, состроил виноватую мордаху и уточнил: – Был.

– Извини, Яна, мы тебе не оставили! – испугался Стефаль, замерев с ложечкой вишневого варенья, не донесенной до рта.

– И отлично! – не стала сердиться девушка. – Бабулина шарлотка с корицей – это такая вкуснятина! Ее надо съедать до последней крошки!

– А ты? – виновато моргнул эльф.

– Яночка моих пирогов на каникулах вдоволь отведает, – объяснила за внучку баба Люба и сердечно посоветовала распереживавшемуся за всю черствую компанию Стефалю: – Ты, милый, не волнуйся, кушай вареньице!

– Точно-точно! – согласилась Яна, приметив за стеклянной дверцей кухонного шкафа вазочку с янтарным содержимым. – Я тоже лучше чаю с вареньем выпью! Бабуль, можно мне абрикосового?

– Конечно, внучка, вон на нижней полке возьми, – гордая возможностью продемонстрировать разнообразие заготовок, заулыбалась бабушка и кивнула в нужную сторону.

Декан в разговор вообще не вмешивался, предпочел все свое внимание уделить сладостям. После чаепития прошли в гостиную, где Яна начала знакомить друзей сначала с мамой, а потом с современной техникой в лице телевизора. А баба Люба приступила к перекрестному допр… то есть к «ненавязчивым» расспросам внучки и ее друзей. Как-то им учится вдали от дома? Хорошо ли кормят? Не обижает ли кто? Хорошо ли в общежитии все устроено? Не скучают ли?

Ребята крутились, как ужи на сковородке, чтобы не сболтнуть чего странного для технического мира. У них в доме подруги и без расспросов глаза разбегались, так хотелось все рассмотреть, изучить, потрогать.

Когда Янка, что называется, сдуру машинально включила в комнате телевизор, Лис вцепился в пульт намертво и принялся азартно блуждать по каналам. Два других друга и декан тоже завороженно уставились на светящееся чудо техники. Дракончик настолько увлекся, что умудрился рассеянно брякнуть на коварный вопрос бабули о качестве питания:

– Все нам дают, даже камни для Хага!

Яна поняла – надо спасать положение и затараторила:

– Баба Люба, у нас замечательно кормят! А камни – это любимые печеньки Хагорсона.

Тот, вовремя простимулированный ударом в лодыжку, торопливо закивал. По счастью, бабуля поверила и переключилась на другую тему. Она подсела поближе к внучке и шепотом (старалась тихо, но, конечно, слышали ее все чуткие нелюди) уточнила:

– Так у вас там и иностранцы учатся?

– Да, я же говорила, академия международная, – осторожно согласилась Яна.

– Мало ли что ты говорила. У нас ведь как, если пара африканцев где есть или китайцев, так уже международная академия! – пренебрежительно фыркнула бабушка. – А тут и впрямь… Хагорсон. Из скандинавов, поди, твой друг?

– Мм, – зависла внучка, не зная, как провести параллель между расами, и все-таки выкрутилась: – Я не спрашивала.

– Русский он хорошо знает, – одобрительно отметила старушка. На могучего тролля бабушка взирала несколько благосклоннее, чем на других тонких и звонких членов команды. И, неодобрительно покачав головой, задала новый вопрос: – А что ж твои друзья так к телевизору-то прикипели?

– Ты же знаешь, бабуль, у нас в академии сотовые не берут, вот с телевидением та же история. Зона такая, особая, – снова нашлась с ответом девушка, впервые радуясь тому, что групповой визит домой будет недолгим. Неизвестно, какие еще вопросы придут в голову любимой бабушке, успешно конкурирующей во въедливости и дотошности с полным комплектом бабЧК.

– Понятно, – разом успокоилась баба Люба. – Ты-то у меня никогда на экран смотреть подолгу не любила, только музыку включала, а ребятки, видать, по телевизору соскучились.

– Не то слово, – мрачно согласилась Яна, радуясь уже тому, что занятые шарлоткой и вареньем ребята не полезли на кухне изучать холодильник и микроволновку. Наверное, для идентификации хватило рассказов напарницы, слышанных еще в АПП, ее кривоватых зарисовок и фотографий, которые девушка привезла с прошлых каникул, чтобы по просьбам друзей познакомить их с особенностями мира техники. Может, и Гад вовремя придержал исследовательский энтузиазм студентов. Заливать бабуле, что ребята до смерти соскучились по виду бытовой техники и совершенно забыли, как выглядят и для чего предназначены холодильник, мультиварка, тостер и микроволновка, пришлось бы долго, и не факт, что бабушка поверила бы.

Декан уловил настроение премированной студентки и, рассыпавшись в любезных комплиментах семейному уюту и угощениям, засобирался, свертывая посиделки. Никогда Янка не думала, что будет отправляться из дома на учебу не только с грустью из-за расставания, но и с неподдельным облегчением. Кажется, еще полчаса, и бабуля всерьез принялась бы сватать ее за Хага, показавшегося пожилой женщине самым подходящим на роль жениха для внученьки.

На дорожку домовитая бабуля вознамерилась вручить гостинцы, и вялые оправдания внучки: «Ба, мы еще первую партию не доели!» – во внимание не принимались. Баба Люба точно знала: с пустыми руками от нее никто не уйдет! Она всучила гостям по паре банок с полюбившимся вареньем. Кажется, этот благородный жест в глазах дэора, заполучившего любимое лакомство, окупил все хлопоты с визитом.

По лестнице компания сбегала столь же поспешно, как поднималась. Но увы! Баба Люба, перецеловав на прощанье и потискав каждого из смущенных гостей, а не только внучку, слишком громко хлопнула дверью.

Караулящая в прихожей собственной квартиры баба Клава своего не упустила.

– Яночка! Никак, к родным приехала? – полетел в спину Донской вопрос, заставивший ее притормозить и торопливо отчитаться: – Нет, добрый день, баба Клава, только навестить. Мы проездом, на учебу возвращаемся. До свидания!

Пока старушка переваривала выданную информацию, группа вырвалась из подъезда на оперативный простор и стремительно двинулась за угол дома, чтобы уже оттуда перенестись с помощью знака Игиды назад в академию.

Они-то исчезли, а по поселку пошел гулять новый набор сплетен. В первой версии Янку-разведчицу привозили на побывку перед отправкой за границу вместе с другими агентами, во второй фигурировал некий жених Донской. Правда, с описанием жениха главная сплетница путалась: то им был высоченный стриженый парень с болотными глазами, то тонко-звонкий светловолосый красавчик. Лишь щупленький Лис в группу Янкиных женихов не попал из-за неподходящей комплекции. До многомужия богатая фантазия бабульки в силу возраста, по счастью, не добралась.

По возвращении в общежитие друзья еще долго и возбужденно обсуждали первое посещение урбанизированного мира. Под чай и печеньки напарники забрасывали подругу уточняющими вопросами, да порой такими, на которые и ответа сразу было не подобрать. Их, особенно после просмотра телевизора, интересовало все. Подтянулись Иоле с Йордом и присоединились к посиделкам.

Янка честно старалась отвечать, почему машины так невыносимо воняют, как делают иллюзии для говорящего ящика, чем лампочки отличаются от магических шаров и так далее, и тому подобное. Прервал процесс довольно сердитый, судя по громкости выбитой дроби, стук в дверь.

С криком «я открою!» Янка подорвалась с места. Кто там за дверью, ей было почти все равно, главное, получить передышку для уставшего языка.

На пороге, уперев в бок руку, стояла и раздраженно кривила губы Ириаль. Насколько студентка успела узнать за время учебы сокурсницу, это было ее обычное состояние. Янка припомнить не могла, когда вампироэльфийка выглядела счастливой и довольной жизнью. В лучшем случае та казалась спокойной. Мина надменной непричастности слетала с Шойтарэль по десять раз на дню. Она фырчала, рычала, огрызалась и язвила настолько часто, что к этому все давно привыкли и практически перестали обращать внимание, вернее, обращали не больше, чем на мелкую морось осенних циклад. Не особенно приятно, а и ладно, никто не растаял. Большинство студентов даже зонтов не носили. Ограничивались куртками с капюшонами или, если владели магией, легкими защитными куполами. Лис такой тоже ставить умел, только применял редко. Дракончику, как и Хагу, нравилось мокнуть.

Ясного дня однокурснице Ириаль желать не стала, только скривилась еще сильнее при звуках голосов, донесшихся из комнаты, и, ухватив Янку за руку, потащила за собой, буркнув на ходу:

– Надо поговорить.

Надо так надо. Все лучше, чем способствовать научно-техническому просвещению друзей, выросших в магических мирах. Объяснять не до конца понятное самой оказалось той еще пыткой. Чтобы ее отсрочить, землянка была готова даже с Шойтарэль побеседовать.

Клыкастая однокурсница протащила ее по коридору в свою комнату. Она делила ее с Юниной, терпеливо сносящей все закидоны напарницы. Ольсе, подруге эльфийки, досталась компания третьекурсницы-гномки. Вообще, как еще на первом курсе, пусть и задним числом, сообразила Янка, комендант Олхрокх оказался удивительно прозорливым при расселении новичков. На курсе у Донской никто сменить соседа и переехать в другую комнату не стремился.

Из-за двери в ванную доносились шум воды и мелодичное пение. Ройзетсильм принимала ванну. Ириаль пренебрежительно фыркнула и махнула рукой:

– Тут поговорим, Юна только залезла, меньше чем через час не выплывет.

– Чего хотела-то? – Янка устало глянула на вампиршу.

– Почему с меня не сняли долг крови? – в лоб атаковала раздраженная Шойтарэль.

– Какой долг? – хлопнула ресницами землянка.

– Этот! – рассерженная девица тряхнула перед носом собеседницы широким черным браслетом с выгравированными на нем летучей мышью, кругом, крестом и прочими занятными фигурами.

– Давно спросить хотела, а почему он у тебя не развалился, как те туфли? – задумалась Янка.

– Это родовой артефакт, он часть меня, – отмахнулась Ириаль и требовательно повторила вопрос.

– Ты не рычи, а объясни толком, чего от меня хочешь. Я не понимаю, – чистосердечно попросила землянка.

Вампирша втянула воздух сквозь острые зубы, на миг-другой прикрыла проблескивающие раздраженно-красным глаза и рыкнула:

– Ты дура или притворяешься?

– Или объясняй, или я пошла к себе, – миролюбиво проинформировала Янка, даже не обидевшись на хамку. Что взять с психической, кроме анализов?

Шойтарэль постояла с закрытыми глазками, подышала, раздувая ноздри, и все-таки снизошла до объяснений. Речь шла о случае на первом курсе. Тогда две ревнивые студентки, одурманенные зельем, задумали проучить Яну. Они полили коврик у входной двери раствором йиражжи, растворяющим живую плоть похлеще кислоты. Ириаль, зашедшая к Янке, случайно наступила в ловушку и сильно пострадала. Донская вовремя предложила обмыть раны водой, потом помогла с покупкой обуви для больной. Почему-то родовой артефакт вампирши счел ее обязанной Яне. Сейчас же, на втором курсе, после того как Шойтарэль заслонила девушку от раскаленных угольков во время неудавшегося пикника, она считала долг уплаченным. А счет не обнулился. Вот разозленная Ириаль и потребовала объяснений.

Тяжело вздохнув, Яна сказала:

– Шойтарэль, ты мне ничего не должна, и должницей я тебя никогда не считала. Я не знаю, как работает твой браслет, поэтому ничем помочь не могу. Ну хочешь, я тебе расписку дам?

– Толку-то, – фыркнула Ириаль и раздраженно тряхнула рукой, к которой намертво прирос широкий черный ободок.

– Прости, я до сих пор слишком мало знаю про магию. В моем мире о ней только сказки пишут, а я и тех раньше не читала. Как на Незнайке с волшебной палочкой закончила, так и все.

– Это что за хрень? – невольно заинтересовалась вампирша, с некоторым пиететом относившаяся к волшебным палочкам после тренировок у Брэдока.

– Поучительная история для детей о том, как безответственный хулиган, совершивший три бескорыстных добрых поступка, получил в подарок от волшебника волшебную палочку и что он с ее помощью натворил, – добросовестно припомнила Яна свой отзыв о книге, составленный во втором классе с маминой помощью.

Девушка сказала, а Ириаль уставилась на нее так, будто ей сейчас не сказку пересказывали, а очередное пророчество о судьбе АПП изрекали, даже губами пошевелила, а потом выругалась, со злостью стукнула рукой с браслетом по стенке и зарычала:

– Бескорыстных? Да ты издеваешься? Я же никогда не расплачусь! Р-р-р!

Из бессвязных и полных экспрессии воплей раздосадованной девицы Яна мало-помалу вычленила суть. Фамильный браслет – символ статуса, охранный амулет и вообще жутко ценная штуковина – подлежал обязательному ношению и вообще-то не являлся металлом. Его нацепляли на ручонку младенца, и ценная вещь росла вместе с носителем, попутно защищая от смертельных опасностей. В случае Шойтарэль над браслетом по праву второго родителя похимичил ее блудный отец, которого девушка видела за всю жизнь не более десятка раз и, честно признаться, желания свести с папашей более тесное знакомство не испытывала. Его вклад в магию артефакта якобы должен был увеличить силу браслета. Так ли это было или нет, сказать сейчас Ириаль не могла, а вот то, что эльф «испортил» своей светлой силой обычные эгоистичные установки на магической штуковине – в этом вампирша была твердо уверена! Браслет только что подтвердил нелепое предположение Янки о списании долга чести лишь при условии бескорыстной помощи.

Вот нелепое условие! Бескорыстно, как честно призналась Ириаль, она могла только стукнуть или укусить Янку, но никак не спасти. С другой стороны, теперь, когда проблема с долгом прояснилась, вампирша чуть-чуть успокоилась. В конце концов, долг чести перед человеком – это не самый страшный из долгов. Долг крови или жизни – куда страшнее.

Вампиров в конце прошлого семестра студенты изучали на расоведении, потому Яна смогла оценить состояние сокурсницы и если не посочувствовать той от души, то хотя бы понять.

– Знаешь, Ириаль, нам еще три с лишним года учиться. За это время все случиться может, в том числе и что-то такое, от чего твой долг исчезнет, – резюмировала девушка.

Вампирша скривилась и нехотя кивнула. Смело утверждать относительно чего бы то ни было «этого не может быть, потому что не может быть никогда» любой, проучившийся в АПП хоть пару циклад, не стал бы.

Пока сокурсницы беседовали, стихли мелодичное пение и шум воды, щелкнула задвижка, и в клубах пара из ванной выплыла мокрая, как русалка, и довольная Юнина.

– О, у нас гостья? Ириаль, а что ты Яну присесть не пригласила? Я сейчас сока налью и сладкие хлебцы достану, – начала соседка.

Вампирша только скривила рот и возвела глаза к потолку. Любезная мягкость эльфийки выводила ее из себя частенько, но столь же быстро умиротворяла, потому что сердиться на напарницу долго было совершенно невозможно. Настолько светлым созданием она являлась.

– Не надо, Юна, я уже к себе возвращаюсь, у меня там посиделки с напарниками, – отказалась от угощения Яна и, получив в награду почти благодарный взгляд сумрачной вампирши, покинула однокурсниц.

О том, как изрекаются, записываются и исполняются пророчества, озвученные студентами-прорицателями академии, Яна вместе со всеми студентами-первокурсниками узнала на общей вводной лекции в первый день учебы. В деталях же о том, как организовано исполнение свитков с пророчествами, хранящихся в корпусе летописцев, в специальном зале-хранилище неисполненных пророчеств, и что означают знаки на печатях летописцев, студенты-блюстители узнали во втором семестре первого курса. Оказывается, печати на свитках были не просто красивыми блямбами, отвечающими за целостность документа, а и своего рода штрих-кодом. По нему знающий специалист (летописец или блюститель) устанавливал характеристики мира пророчества, что существенно облегчало исполнение.

Для пущей наглядности, не ограничившись лекциями и рефератом по «штрих-кодам», декан Гад передал своих ребят декану летописцев – мастеру Ротамиру, и этот маленький колобок со звучным именем провел для молодежи экскурсию.

Первокурсники, успешно преодолевшие первую сессию, посетили хранилище – Зал свитков, полюбовались открытыми полками, где каждое пророчество было помещено в отдельный держатель и повернуто печатью наружу, дабы дежурные не упустили момента его близкой активации.

В тонкости работы летописцев и маркировки свитков мастер Ротамир не вдавался. Из Зала свитков группа студентов, насладившихся созерцанием громадного фронта работы, была препровождена в Зал жребия. Именно там определялось, кому именно из «счастливчиков» выпадет честь соблюсти пророчество, и там же открывался портал в мир, ждущий своего пророчества и блюстителей.

Технически процедура была несложной. Два больших полых шара на подставках-артефактах вращались рукой дежурного летописца. Выпавшие из них маленькие шарики с цифрами указывали номер курса и номер команды блюстителей, вызываемой для исполнения. Нужный свиток с пророчеством помещался дежурным на артефактный пюпитр. Явившиеся блюстители не только вскрывали печать, считывая изображенные на ней знаки, но одновременно активировали портал в нужный мир. По завершении миссии достаточно было сказать: «Пророчество исполнено». Эта кодовая фраза возвращала студентов в зал. Впрочем, одно дело досконально знать теорию, другое – практическое испытание.

– За мной, – тихо скомандовал Гад блюстителям вместо: «Поздравляю, дорогие мои, с первой успешной миссией!» – и бумкнул по гонгу-артефакту, открывая портал в свой кабинет. Подхватив сумки, ребята поспешили за дэором.

Подождав, пока студенты рассядутся традиционным рядком на диване, декан поинтересовался:

– Ничего не хотите спросить?

– Может, вы нам сразу скажете, мастер, что мы должны хотеть спросить? – не поддался на провокацию тролль. – Машьелису только волю дай, он вас вопросами по маковку засыплет и сверху добавит.

– Логично, – признал декан талант скромно потупившегося дракончика и, привычно откинувшись в рабочем кресле, пояснил: – Речь о том, почему на вас, второкурсников, пал жребий исполнить пророчество не только раньше второго семестра, но и прежде обещанных на адаптацию циклад для нового состава вашей команды.

– Эх, – невозмутимо пожал плечами Хаг и поскреб затылок, – так на нас с первого курса чего-нибудь падает. Мы, да и вы уже, к этому привычные. Чего спрашивать-то лишний раз?

– А стоило бы, – усмехнулся дэор, впрочем не оспаривая степени везучести и частоты попадания троицы друзей в неприятности, вежливо именуемые рядом наивных глупцов приключениями. – Сегодня на дежурство в Зале порталов в первый раз заступил летописец Дрий, а его старший товарищ, которому полагалось контролировать, консультировать и помогать новичку, задержался. Когда он пришел в зал, шары жребия уже были извлечены и установлены на пюпитр вызова. Жаль только, расторопность студента Дрия значительно превосходила степень его усердия и внимательности при усвоении знаний. Проще говоря, летописец перепутал ячейки для установки. Курс и команда поменялись у него местами.

– То есть, вы хотите сказать, мы чужое пророчество исполняли? – не удержавшись, перебил декана дракончик и радостным шепотком добавил: – Вот повезло!

– В тот миг, когда шары заняли свое место, чужое пророчество стало вашим и достоверно утверждать, что таковыми не был замысел Сил и воля Игидрейгсиль, не возьмется никто. Но, разумеется, наказания для нерадивого летописца и пересдачу курса теории это не исключает, – вздохнул декан и потер нос.

– Поэтому и Стефаль сегодня с нами не пошел? – догадалась Яна.

– Именно, – подтвердил дэор и объяснил подробнее: – В списках для шаров жребия команды второго курса пока отсутствуют, а в список пятого курса к команде Стефаля обновленный состав не добавлялся. Повезло вам, третья команда второго курса!

– М-да, – крякнул Хаг, – если бы мы пятой были, то и сложность пророчества повыше бы оказалась…

Договорить тролль не успел, в дверь вежливо постучали, просунулась взъерошенная голова здоровяка Рольда, он прогудел:

– К вам леди, господин декан.

Закончить объяснение до конца капитан факультетской команды по двану не успел, ибо был бесцеремонно отодвинут в сторону. В помещение, аккуратно подобрав длинный подол зеленого платья, затканного серебряной нитью и золотом, вплыла прекрасная дева с белоснежными волосами и сложным каскадом локонов, ниспадающих на плечи. Голубые глаза красавицы под черными дугами бровей метали молнии.

– Бабушка, – пискнул Машьелис, попытался с ходу освоить искусство мимикрии и слиться с обивкой дивана.

«Это бабушка?» – изумилась Яна, разглядывая невозможно молодую для звания бабушки женщину. Ни одной морщинки, глаза горят, осанка королевы. Да уж, огульно записывать в старушки старшую родственницу Лиса землянка явно поторопилась.

– Леди Левьерис, – привстал декан, приветствуя грозную даму. – Ясного дня! Мы не ждали вашего визита.

Как воспитанные студенты, Янка и парни тоже встали, чтобы попасть в голубой прицел.

– Ветра в крыльях и яркой радуги, леди бабушка, – кашлянув, все-таки решил расстаться с иллюзией личной невидимости Лис. – Позволь представить тебе моих напарников: Яну Ивановну Донскую и Фагарда Хагорсона.

– За минувшее с начала учебы время мой внук дважды перемещался из академии в иные миры, – отметив едва заметным движением брови, что услышала Машьелиса, отчеканила леди. – Позвольте уточнить, на каком основании?

– Уверяю вас, леди Левьерис, никакому риску студент о Либеларо не подвергался. Все перемещения были согласованы и тщательно контролировались, – начал дэор, пытаясь усадить грозную собеседницу в кресло. Одновременно при помощи движения брови и многозначительного взгляда декан постарался выпроводить троицу студентов за дверь.

– Меня не интересуют согласованность и контроль, я задала вопрос: почему? – рыкнула бабушка.

Форму она не меняла, а все равно ребятам почудилось, пусть на миг, что вместо хрупкой красавицы в кабинете появилась здоровенная зверюга с огромными зубами, когтями и прочими симпатичными элементами драконьей внешности. От грозного рыка не успевшую спастись бегством молодежь отнесло к стенам.

– Бабушка! – возмущенно пискнул Машьелис. – Я уже взрослый! Не надо…

– Взрослый? – пренебрежительно хмыкнула леди-защитница. – Ты и до первого оборота вне колыбели мира еще не дожил!

– Уже дожил, – вызывая огонь на себя, объявил юный о Либеларо и отважно зажмурился.

– Что-о? Когда? И почему я узнаю об этом лишь сейчас? – Второй рык дамы заставил задребезжать оконные стекла, дверцы шкафа и пузырьки с зельями в ящиках стола декана.

– Я тебе письмо написал, отправить не успел, – невинно оправдался Машьелис, подскочил к бабушке, довел ее до кресла, не прекращая хвастливую трескотню: – Столько важных занятий, такие лекции интересные, кроме того, нашу команду премировала лично ректор Шаортан за успешное усвоение материала по исполнению пророчеств, мы удостоились краткосрочной познавательной экскурсии вместе с деканом Гадерикалинеросом в техногенный мир. Как раз сегодня мы там побывали, а как вернулись, нам еще один подарок приготовили за отличную учебу – первое исполнение настоящего пророчества! И пусть оно самое простое и за нами два декана наблюдали через Зал порталов, а все равно так здорово было самим попробовать!..

Сбитая ударной порцией информации, которую вывалил на нее хитроумный внук, леди Левьерис все-таки осела в кресло. Выглядела бабушка столь же огорошенной, как и контуженные ее рыком Янка с Хагом.

Декан Гад, оказавшийся неспособным усмирить бушующую даму, покосился на дракончика с искренним уважением. Не соврав ни полусловом (драконам, превосходно чующим ложь, врать категорически не рекомендовалось), парень умудрился так исказить события, что стоящей на страже благополучия внука родственнице и придраться-то было не к чему.

– И вообще, бабушка, ты же обещала за мной не следить! – не давая противнице оправиться, перешел в атаку Лис.

– Не следила, – фыркнула леди. – Узы крови меж нами. Этого достаточно, я чувствую, где ты, внук.

Дракончик испустил вздох облегчения и обаятельно заулыбался, а декан предложил:

– Коль вы, леди Левьерис, сумели проникнуть на территорию академии, закрытой для посещения… Как, кстати, вам это удалось?

– Я просто вошла и попросила юношу-блюстителя проводить меня к декану, – пожала плечами женщина.

Гаду осталось только кивнуть, признавая неспособность всех систем защиты АПП выдержать напор целеустремленной бабушки, одержимой мыслью о неведомых опасностях, нависших над единственным внуком – надеждой рода. Лелей леди Левьерис черные мысли, охранные знаки Игиды не пустили бы ее за стены академии, но перед родственной любовью и женской настойчивостью они оказались бессильны.

– Так вот, – вернулся к своей речи декан. – Я освобождаю Машьелиса от лекционного занятия и разрешаю ему провести с вами время до обеда.

– Точно, у нас же сейчас расоведение! – Янка, увлекшаяся пророческой круговертью, совсем забыла о занятиях.

Леди Левьерис удостоила декана факультета легкого благосклонного кивка, а Лис в свою очередь украдкой бросил взгляд, исполненный укоризны. Предстоящий допрос радовал дракончика менее лекции по сложному и интересному предмету. Но спорить с бабушкой? Нет, парень еще не выжил из ума.

– Премного благодарен, – нашел в себе силы для реплики юный о Либеларо и поспешил к двери, дабы распахнуть ее перед родственницей.

В очередной раз доказывая сакраментальную истину о пользе спешки исключительно при ловле мелких кусачих насекомых, Лис зацепился за ручку двери. Рубашка задралась, обнажив запястье с красивым браслетом. Раздался рык, от которого лично у Янки заложило уши. Звон в голове не успел смолкнуть, как по спине помчался табун мурашек, спровоцированный на забег змеиным шипением бабули:

– Это то, что я думаю?

– Что ты думаешь? – попытался невинно похлопать ресничками Лис и был пришпилен к стенке нежной женской ручкой. В отличие от студентов, леди-бабушка сразу почуяла значение украшения.

– Кто эта дрянь? – процедила леди Левьерис.

– Опустите Лиса, бабуля, вы все не так поняли, – попытался вмешаться Хаг.

Янка открыла рот, чтобы покаяться и взять всю вину на себя, надеясь лишь на то, что в присутствии декана факультета леди-дракон не станет убивать негодяйку, осмелившуюся захомутать ненаглядного внука. Даже если декан решил демонстративно не вмешиваться в разговор – опустился в рабочее кресло и отгородился от мира за сакраментальным жестом «рука-лицо».

– Бабушка, не ярись прежде времени! Мы эксперимент провели – может ли связь напарников считаться связью невесты и жениха для Сил Ветра и Судьбы, – торопливо выпалил новую гениальную версию находчивый дракончик, только что хвостиком перед бабушкой не заюлил, потому как к человеческой форме сей аксессуар не прилагался. – Вот и получилось что получилось! Я сам предложил по дурости, на чем-то вроде пари заработать хотел.

– И как, много выиграл? – От мороза в голосе женщины хотелось закутаться в шубу и включить обогреватель на максимум.

– Шестьсот пятьдесят золотых, – Лис не удержался от хвастовства гонораром, полученным за помолвку. – А браслеты мы снимем, когда в следующий раз до храма доберемся. Никогда Силы Ветра никого не неволили!

Рука бабушки разжалась. Она оставила внучка в покое, переключившись на разглядывание Янки. Узкий зрачок пульсировал в гипнотическом танце. Девушке показалось, что из нее вынули душу, пристально рассмотрели, встряхнули и педантично упаковали обратно.

– Рода и состояния нет, совесть и честь имеются. Ты поклянешься, что по первому же требованию освободишь Машьелиса о Либеларо от навязанных уз помолвки и не будешь претендовать на заключение брачных уз? – осведомилась леди Левьерис, настолько многозначительно умалчивая о том, что будет, если Яна не поклянется, что лучше бы угрожала в открытую.

Даже декан неодобрительно кашлянул. Дескать, детки, конечно, виноваты, а все же не надо так строго-то.

– Конечно! Мне Лис как младший братишка, какое замужество? – удивилась Янка. – Мы уже давно собирались браслеты снять.

– Хм, – выгнула тонкую бровь леди, несколько секунд подумала и припечатала: – В таком случае, внук, до выбора той единственной, что составит твою истинную пару, эта девушка, напарница, будет считаться твоей невестой. И за тобой присмотрит, и мне спокойней, никакая вертихвостка до тебя, глупыша, не дотянется.

– Бабушка, какие вертихвостки? Мы и спать-то через ночь скоро будем, – начал жаловаться на непосильную нагрузку хитрый дракончик, чувствуя, как буря проходит стороной.

– Ничего, вам полезно, – отрезала суровая дама, поднимаясь с кресла. – В академии некогда романы крутить будет, да и не с кем. Дети вы все еще! Ступайте на лекции, а меня ваш декан до ворот проводит.

Гаду осталось только пробормотать: «Сочту за честь!» – и покорно смириться с участью спутника и объекта допроса по совместительству. На студентов он посмотрел весьма многозначительно, явно мысленно обещал им десяток-другой неприятных отработок.

Отделавшаяся легким испугом троица подхватила сумки, Хаг привычно сцапал вещи подруги и почти бегом поспешил на расоведение. На ходу тролль оскорбленно бормотал себе под нос: «Хм, дети мы…»

– Ну да, – почему-то не стал спорить с выводами старшей родственницы Машьелис, очень рьяно отстаивавший достоинства себя лично и своих напарников. – Из кого еще орудия Судьбы ковать, как не из тех, кто не успел вырасти и закостенеть? Хорошо, что мы такие. Мы же пока учимся, а не о семье да будущих мужьях-женах думаем.

– А как же Иоле с Йордом? И Стеф на девушек жаловался! – логично напомнила Янка про друзей.

– У ифринг с василиском пара образовалась, это уже не столько любовь, сколько судьба, – философски заключил Лис, умудряясь скакать, прыгать и вертеться, как на цирковой арене. Сбрасывал стресс от встречи с бабушкой. – А Стеф… Сам виноват! Нельзя быть красивым и таким любезным одновременно! Что-нибудь одно – куда ни шло. Вот у девок, даже тех, кому еще рано романтикой голову забивать, крыши и посрывало. Я же не про исключения, а в общем говорю. Я ж теперь чую! Не пахнет тут никто, кроме мастеров, по-взрослому. Потому особых скандалов сердечных почти нет. Это люди быстро взрослеют из-за короткого века, а нам спешить некуда.

– Угу. – Уткнувшись взглядом во влажную от осенней мороси дорожку, Янка даже не стала спорить с очевидным.

Расоведение давно уже избавило девушку от иллюзий. Что такое людской век по сравнению с жизнью троллей, вампиров, эльфов, а уж тем паче с тысячами лет, отпущенных драконам? Нет, она не завидовала по-черному, приняла как данность, хоть и было немножко обидно.

– Ян, ты чего? – забеспокоился Лис, каким-то сверхъестественным образом учуявший смену настроения девушки.

– Все нормально, – на ходу отмахнулась напарница.

– Ты о своих родных подумала и расстроилась? Так не переживай, время есть, мы чего-нибудь придумаем, чтобы их век продлить! – затараторил дракончик. – Есть же всякие заклинания, артефакты, на крайний случай я с ними кровью поделюсь! Драконья, конечно, на вкус мерзость редкостная, зато помогает!

Янка остановилась, словно забыв о начавшейся лекции, и, густо покраснев, прошептала:

– Нет, я не о родных, я о себе думала…

– Чего-о-о? – хором удивились напарники.

– Я же тоже человек с коротким веком, – пожала плечами девушка. – Только никакими заклинаниями, артефактами и уж тем паче твоей кровью я пользоваться не буду, неправильно это!

– Тебе-то зачем? – снова дружным хором удивились парни. – Ты ж у Первого Древа стояла, его благословение получила.

– Во сне, – уточнила Янка, не замечая мелких дождинок, покрывающих лицо.

– Какая разница? – выпалил Лис. – Тебя Первое Древо – живой эльфийский бог – благословило, другом назвало. Теперь твой век равен эльфийскому. На первое время хватит, а потом я чего-нибудь обязательно придумаю! Не хочешь крови, и не надо, подумаешь! Вы ж напарники мои, чего, хотите меня одного бросить вечность коротать? – Лис обиженно шмыгнул носом и капризно потребовал: – По-моему, самое время меня начать жалеть, обнимать и обещать не оставлять одного ни при каких обстоятельствах!

Конечно, находчивый дракончик тут же получил свою порцию обнимашек. Особенно, до хруста в ребрах, старался Хаг, а Янка, расчувствовавшись, даже расцеловала напарника в обе щеки.

– Господа студенты, мне, право, неловко размыкать ваши трепетные объятия, но хочу поинтересоваться, собираетесь ли вы почтить визитом семинар? – раздался сверху, из распахнутого в аудитории расоведения окна, голос Быстрого Ветра.

– Собираемся! – заверил кентавра Машьелис с нахальной улыбкой. – Вот прямо сейчас закончим обниматься и придем!

– Нас декан задержал после первой миссии блюстителей, простите, мастер, – прогудел оправдание тролль.

– Первая миссия? – повторил слова Хага Быстрый Ветер и согласился: – Что ж, весомый повод пообниматься у вас имеется. Жду на семинаре. Заодно расскажете о первом применении знака мимикрии.

– Конечно, мастер, – покорно согласилась троица и помчалась на занятия.

Янка бежала и улыбалась. Как же хорошо учиться в Академии пророчеств и предсказаний, как замечательно иметь таких друзей, как Хаг, Лис, Стефаль, Иоле. Как здорово, что есть возможность позаботиться о родных! Как интересно жить! И даже всякие трудности вроде грозной бабушки Левьерис не очень-то пугают. Почему-то кажется, что все обойдется!