<p>Ольга Шерстобитова</p> <p>Вкус проклятья</p>

Я снова заблудилась в замке. И все бы ничего, но я в нем живу уже двадцать лет, поэтому не найти нужный коридор – это как минимум смешно. Ринарий, мой брат-близнец, если о таком узнает, будет долго надо мной подшучивать.

Я вздохнула, печально оглядела голубоватые стены, украшенные белоснежными узорами. Они всегда напоминали мне морозные росписи, да только холодом от них не веяло. Даже наоборот! С такими необычными узорами замок казался невыносимо сказочным, уютным и самым прекрасным местом на свете. Я обожала его с детства, знала едва ли не каждый закоулок, но все равно время от времени, замечтавшись, оказывалась в местах, из которых не знала, как выбраться. Ринарий как-то заявил, будто умение заблудиться – это еще один мой проснувшийся талант, за что получил от меня снежком в лоб. Он, конечно, мой младший брат – младший, так как родился на семь минут позже, и я сильно и крепко его люблю, но иногда просто хочется Ринария придушить. За все хорошее и чудесное.

И все же… где я? Помню, шла через зал, поднималась по лестнице, желая выбраться на крышу восточной башни и оттуда полюбоваться на белоснежную равнину, а оказалась в незнакомом крыле. А времени-то совсем мало осталось, пока меня хватятся!

Конечно, можно позвать на помощь Ару, привидение, которому велено приглядывать за мной и Ринарием, но тогда родители точно заметят, что я сбежала с проклятого и выматывающего силы и душу бала. Ох и влетит тогда! Я же наследная принцесса драконов, которой, согласно пророчеству одной из древних богинь, однажды суждено стать великой королевой драконов. Нет, не подумаете, мне никто об этом не рассказывал, все держится в секрете, но подслушивать я научилась давным-давно, а тут еще эта история с проклятием… Иногда свой талант – находить древние артефакты с темной силой внутри, перетягивать проклятия на себя, я тоже ненавижу. И лишь мама меня понимает, как никто другой. Ее дар еще сильнее. Отец то и дело вытаскивает маму то с болот, полных нечисти, то из битвы с мантикорами, то с кладбища, куда ее случайно перенес портал, а потом там поднялись мертвецы, которых ни брал ни один огонь, кроме драконьего. И при этом отец маму никогда ни ругает и никому на нее не жалуется! Лишь смотрит так, будто готов весь мир к ее ногам положить. Даже порой не верится, что такая любовь существует.

Я зажмурилась, окончательно откинула идею позвать Ару, решив искать путь сама, завернула за угол и сшибла с ног Гарзанела, наследного принца темных эльфов.

– Восьмой раз за два с половиной дня! – застонал дроу. – Если уж вы, Лилея, решили меня убить, то можно это сделать не столь изощренным способом и побыстрее. Надоело мучиться, знаете ли!

Ну не гад ли? Даже посчитал, сколько раз я его за те дни, что он с другими женихами в замке гостит, с ног сшибла. Будто делаю подобное специально, и у меня к этому тоже имеется талант!

– Хам, грубиян и каменюга! – выпалила в ответ, откатываясь в сторону и пытаясь подняться.

Но платье, как назло, запуталось, а каблук зацепился за подол… кажется. Представляю, как я сейчас нелепо, смешно и жалко выгляжу. Какая из меня принцесса? А уж будущая королева драконов? Древняя богиня явно ошиблась с выбором кандидатуры на престол.

Принц, предсказуемо, поднял меня рывком, сверкнул глазами так, что в его зрачках почудилось изумрудное пламя, одернул со странным треском мое платье, и… Вот как я пойду в одной нижней юбке и корсете по замку, прикрываясь этими жалкими обрывками? А Гарзанел даже не попытался спрятать улыбку, рассматривал меня полуголую, ласкал бесстыжим взглядом. И чувствую я себя, как заяц, который попался на обед волку.

Дважды гад!

– Ваша помощь бесценна, принц, – зло процедила я.

– Всегда рад оказать вам любезность!

Он насмешливо фыркнул, отвесил легкий поклон, пропуская вперед. Несносный тип, невыносимый! Иногда этот эльф доводит меня до бешенства одним своим взглядом или жестом. И красив, зараза! Красив до безумия так, что каждый раз, когда его вижу, кажется, будто тону в зелени ненавистных глаз. Наваждение и только! Даже сейчас, когда Гарзанел откинул безупречно заплетенную черную косу, перевитую атласными лентами за спину, слегка поправил темно-зеленый камзол с вышитыми черными розами, прошел мимо, заставив невольно смотреть вслед, внутри полыхнул огонь.

Цветущие черные розы! Только не это! Только не сейчас! Стиснула зубы, заставляя так некстати проснувшуюся магию замереть.

– Может быть, вас проводить, принцесса? А то случайно оказаться в этом крыле для особых гостей… Да и одежду могу одолжить.

– Ненавижу! – прошипела я, пытаясь прикрыться остатками платья.

Как я пойду в таком виде? И если кто увидит, худо будет! Придется звать Ару, а она точно все расскажет отцу. И уж его ледяного взгляда я снова не выдержу! И так доставила им с мамой за последний месяц столько хлопот!

Как же стыдно, обидно и плохо! Гарзанел, который медленно шел по коридору, даже не оглянулся на мои слова. Привык, что ли? По сто раз на дню их слышит.

– Ледышка! – сквозь зубы процедила я, прикидывая, как же выпутаться из этой нелепой ситуации, но принц почему-то услышал, замер.

Затем спокойно развернулся, пересек быстрым шагом коридор, взял меня за подбородок, наклонился, едва не касаясь губ.

– Лед может быть опаснее огня, Лилея, вам ли не знать? Про своих родителей вспомните. Или вам требуется доказательство лично от меня?

И улыбнулся так, что мое несчастное сердце заколотилось в два раза быстрее, а потом я почувствовала, как окончательно рассердилась, и магия требует отдачи, рвется и рычит внутри, как раненый зверь. И когда я злая… прятаться от меня нужно… всем! Только отец пока что и способен помочь справиться с силой, которую не всегда получается контролировать. И зачем я спорила с Гарзанелом? Он-то, ясно дело, ничего не знает об этом моем таланте, но я-то… хороша! Сама виновата!

Ох, цветущие розы, что сейчас будет!

С трудом сделала шаг назад, стараясь спрятать руки, по которым полз иней. Но поземку под ногами уже не скрыть, так же как и порывы холодного ветра. Стыдно, унизительно, страшно до тошноты, но приходится делать то, что должна. Спасать несносного дроу!

– Беги! – прокричала я, позволяя силе ползти по стенам и понимая, что времени, пока это место не заледенеет, осталось немного.

Гарзанел удивленно приподнял брови, оглянулся, словно искал опасность, которая ему грозила, сделал несколько шагов вперед и замер. Я застонала. Глупец! Теперь не спасется. Слишком поздно. Выходы перегородила огромная стена из сине-зеленого льда. Иней все еще полз по стенам, лед сверкал по полу, метель швыряла пригоршни снега. Малая толика таланта отца, которая перешла ко мне, проявляла себя во всей красе. Убийственной, к слову сказать, потому что могла вытягивать жизнь, но мне почти не подчинялась. Я научилась ее лишь сдерживать на небольшой промежуток времени, а потом обычно появлялся отец и переносил туда, где я выпускала силу и пробовала контролировать. Получалось плохо. Но других вариантов не было. Не сидеть же взаперти?

Отец все же не был уверен, стоит ли отправлять меня учиться в Академию Магических Талантов, но мама смогла его переубедить. Да и Ринарий поддержал эту идею, встав на мою сторону. Сдается, братишка совсем не жаждал сам писать рефераты да копаться в библиотеке. У него другие таланты, не такие опасные как у меня. Меч в руках Ринария танцует да сияет, а при помощи созданных братом заклинаний на свет появляются невиданные растения.

Как же хотелось, чтобы Ринарий сейчас оказался рядом! Наверняка бы отвлек шуткой, как умел только он, дал необходимый совет. Или на худой конец опробовал бы на предмет морозостойкости новый вид лиан, изобретенный четыре дня назад. Отец тогда как увидел, что растения намертво опутали северную башню, только вздохнул. Сутки пытался избавиться от творчества братца сам, потом привлек к этому делу маму, вернувшуюся от русалок, а когда и ее таланты не помогли – призвал почти весь состав Академии Магических Талантов. Совместными усилиями лиану удалось снять и даже сжечь. Не пострадал ни так горячо любимый мной замок, никто из родных и друзей. А Ринария… тому не повезло. Или наоборот? Это как посмотреть. Брата отправили к Лилирею и Анабель совершенствовать талант. Надеюсь, эльфийский лес выдержат очередной визит члена моей семьи.

У меня дрожали руки, а спина стала мокрой от пота, но остановить силу, которая досталась от отца, все равно не получалось. Я уже сотни раз позвала его мысленно, надеясь на помощь, но он почему-то не откликнулся.

– Беги! – снова закричала я замершему Гарзанелу, а тот – идиот несносный, развернулся, уставился на меня и так спокойно, словно всю жизнь этим и занимался, пошел по льду, который покрыл пол, сокращая между нами расстояние.

Что принц творит? Да даже мама не вмешивается, когда у меня вырывается сила, хотя ей вреда она причинить не сможет. И братец не суется, только экспериментирует со своими заклинаниями, да меня отвлекает от липкого, ползущего по спине страха до прихода отца.

Гарзанел же вытащил из ножен меч, с которым никогда не расставался – подозреваю, и в постель с собой тащил, сделал замысловатый взмах, а потом еще один и… усмирил метель, бушевавшую в коридоре. Я так удивилась, что силу, по глупости, совсем отпустила, и теперь мы с принцем оказались заперты в ледяном коконе.

Сверкают стены, потолки и полы, а ледяной огонь подбирается все ближе, съедает, как невиданное чудовище, пространство, ползет ко мне.

Гарзанел посмотрел на ледяную магию, дыхание которой чувствовалось совсем близко, все так же спокойно прикрепил меч на пояс.

– Так понимаю, убирать вы это, Лилея, не умеете.

Я промолчала, сгорая от стыда и обиды, зло кусая губы и чувствуя, как внутри снова разгорается пламя. Обрушь я этот холод на дроу – у него остановится сердце. И руки опять дрожат, ком подкатывает к горлу, под ногами вновь кружится снег.

– Можешь потом ненавидеть меня, сколько душе угодно, – глухо прорычал дроу, приближаясь.

Он о чем?

– Но умирать я совсем не желаю!

Притянул к себе, прижал так, что я вспыхнула, словно факел, каждой клеточкой чувствуя его налитые после долгих тренировок мышцы.

– Вы…

Договорить я не успела, потому что моя сила оплела нас обоих, почти не давая возможности двигаться, а дроу глубоко вдохнул и накрыл мои губы своими. Жадно, страстно, жестко… Подчинял и пил, не давая возможности вдохнуть. Я горела в этом поцелуе, в болезненных объятьях, в силе, которую он излучал, стонала в его губы, не понимая происходящего. И каждое прикосновение мужчины – ожог, узором расползающийся по телу. Удар, который не вынести. Поцелуй же чувствуется, когда ты находишься на краю пропасти, особо остро и ярко.

Разве так бывает? Так хорошо и сладко… почти до крика. Особенно с тем, кого всей душой ненавидишь?

– Хорошо хоть не под аркой Ларинель, – раздался спокойный голос отца.

И я, вздрогнув, выпуталась из объятий Гарзанела. Все еще ошарашенная произошедшим, ничего не соображающая, поймала взгляд папы, который обнимал маму за плечу. Мои родители стояли в двух шагах от нас, одетые в бальные наряды алого цвета. У мамы была слегка потрепанная прическа, а у отца помялся край камзола. Кажется, понимаю, почему он сразу не откликнулся. Мама смущенно улыбнулась и тут же встревожено посмотрела на меня. Отец покачал головой, задумчиво рассматривая коридор. Ледяная мгла уже бесследно исчезла.

– Так ты поэтому хочешь выдать ее замуж? – вдруг спросил дроу, скидывая камзол и накидывая его на мои плечи. – Потому что Лилея не может контролировать собственную проснувшуюся магию?

В его голосе звучала злость и ярость, а я решительно не знала, куда деться. Отец посмотрел на накинутый на мои плечи камзол, уставился в глаза Гарзанелу, приподнял брови и хмыкнул.

Ох, как хотелось узнать, что же он прочитал в мыслях Гаразанела! Я же умру от любопытства! Но просить рассказать об этом отца бесполезно. Подобным он ни с кем не делится, считая необходимым хранить чужие тайны.

Наконец, оглядел меня с ног до головы, поймал мой виноватый взгляд.

– Прости, наша радость, но ему придется сказать правду.

– Зачем? – возмутилась я, чувствуя, как пылают щеки.

– Кое-кто жаждет вызвать меня на поединок и доказать, что я не имею право обращаться с родной дочерью так по-варварски.

– Как? – глупо переспросила я.

– Это выдать тебя замуж против воли за того, кого посчитаю подходящей кандидатурой.

– Глупость какая! – возмутилась я и вдруг поняла, что если так думают не все, кто в замке собрался, то я удивлюсь.

Со стороны ведь все выглядело именно так, как только поведал отец. Твою ж… ароматные розы! И правду рассказать мы почти никому не можем! Ее и мои родители бы не узнали, если бы отец не умел читать мысли. Проклятье – оно на то и проклятие, что о нем никому особо не расскажешь.

– Андриан, – зло прошипел Гарзанел, – мое терпение на исходе.

– У Лилеи два таланта – поиск древних проклятых артефактов и снежная магия, о которой пока что знают… не все.

Это да… Мы сказали самым близким, и не смогли оставить в стороне преподавателей Академии Магических Талантов.

– И усмирить его позволяет только огонь любви, как было в твоем случае, так?

Мама с отцом переглянулись, я нахмурилась, потому что впервые о подобном способе слышала.

– Дар можно научиться контролировать и без этого, – ответил мой папа. – Просто нужно много время, которого у нас, увы, нет. Три недели назад Лилея нашла браслет с проклятием Кары.

Гарзанел помрачнел, а потом совсем тихо уточнил, не сводя с меня глаз:

– Что за проклятие?

– Либо наша дочь…

– Отец, нет! – выпалила я, понимая, что скорее умру, чем позволю ему рассказать дроу правду.

Слишком унизительно и стыдно, слишком… горят щеки, когда он просто на меня смотрит. Да я кому угодно готова рассказать о своих неприятностях, лишь бы не несносному Гарзанелу!

И все сразу же уставились на меня, краснеющую и желающую провалиться сквозь землю.

– Я имею право решать, кому знать правду, а кому – нет.

Мама вздрогнула, и отец тут же ее прижал к себе, словно хотел защитить от любых бед, ласково коснулся открытых плеч, все еще смотря на меня и что-то решая. Я же, зная, что он слышит мои мысли, умоляла ничего не говорить Гарзанелу.

Папа молчал долго, словно к чему-то прислушивался, потом вдруг усмехнулся и спокойно так сказал:

– Лилея, тебя хочет видеть Ларинель. Одевайся, и мы с мамой перенесем тебя в один из ее храмов.

Сказать, что я окончательно растерялась, значит, ни сказать ничего. О богине Судьбы ходят самые разные слухи в нашей семье, но чтобы она изъявила желание со мной пообщаться …

– Андриан! – зло рявкнул Гарзанел.

– Я помогу тебе переодеться, – быстро сказала мама, подхватывая меня под руку. – Нужно поторопиться.

По коридорам мы шли молча, и переодевалась я тоже в тишине. Лишь когда Ара взялась за расческу, мама, до этого смотревшая в окно, повернулась, попросила привидение нас оставить. Сама заплела мне косу, накинула на плечи плащ и крепко обняла.

– Лилея, верь в свои силы и не сдавайся. Мы готовы сделать все, чтобы снять с тебя проклятие, но…

Это не тот случай. Знаю. Я должна сама. Кроме поддержки, родные ничем не смогут помочь. Никто не сможет. Это было ясно с самого начала, но разве тех, кто тебя любит, переубедишь? Три недели пытались. Устраивали в разных дворцах балы и праздники, собирая достойных представителей разных народов, надеясь, что мое сердце откликнется, я встречу того, кто снимет проклятие древней богини. И до последнего мгновения ждали чуда.

Я вздохнула, стараясь не думать о плохом.

– Когда я познакомилась с твоим отцом, он тоже оказался проклят, – совсем тихо сказала мама. – И должен был меня убить.

– Что? – поразилась я, впервые о таком услышав.

Об истории их знакомства ходили самые разные слухи, но родители пока не рассказали нам с братом, как все случилось, оберегая от чего-то непонятного. И слышали мы о них лишь урывками то от дяди Эрика, то от дедушки Свергрема. Странно, конечно. Но, возможно, им нужно время, чтобы поделиться самим со мной и Ринарием сокровенным.

– Долгая история, и когда ты вернешься, я ее расскажу. Давно пора. Ты выросла, Лилея, и повзрослела. Может, от ошибок, подобных моим, уберегу.

– Сегодня вечером? – не удержалась я.

Мама грустно улыбнулась, протянула мне походную сумку, но потом почему-то отложила ее в сторону.

– Эм…

– Ларинель, когда связалась с твоим отцом, сказала… Ты вернешься к нам, если снимешь проклятие.

А если нет… мы видимся в последний раз.

– Я никогда не умела прощаться, – совсем тихо заметила мама.

– И я даже не смогу услышать твои мысли, – добавил отец, появляясь рядом.

Прижал к себе, нежно поцеловал в макушку.

– Вы уверены, что мне стоит отправляться в храм к Ларинель?

– Да, – хором сказали родители.

– Это последний шанс на успех, – добавил отец. – Есть еще один вариант, но богиня его не одобрила. Она заглянула в клубок твоей судьбы, Лилея. Если скажу то, что знаю, все рухнет и пойдет не так. И мне… запретили вмешиваться.

Голос папы звучал грустно, мама ободряющее погладила его плечо, утешая.

Как же все сложно и запутанно! Но нельзя, значит, нельзя. Богине судьбы виднее.

Я вздохнула, еще раз обняла родителей и шагнула в воронку портала, которую создал отец, не сказав ни слова. Прощаться я тоже не умела. Это у нас, по всей видимости, семейное.

Признаться, уже пора перестать удивляться происходящему, но когда я оказалась в каких-то развалинах… Сначала даже засомневалась, туда ли меня выкинул портал.

Оглянулась. Полуразрушенный храм, насквозь продуваемый ветрами. Крыши почти нет, поэтому видно черное небо с острыми звездами. Ощущение, будто оно окружает меня со всех сторон, колдует, заставляя забыть о времени. Колонны старые, покрытые инеем, пол, который раньше покрывала наверняка замысловатая мозаика, почти весь занесен снегом.

Жуткое местечко, где безумно хочется встать на колени, склонить голову и… помолиться. Не знаю почему, но я так и поступила. И стоило это сделать, как вспыхнули свечи, которые были расставлены на полу и в нишах полуразрушенных стен. Чадили они нещадно, воск оплывал на камни, света и тепла не чувствовалось ни капли.

– Рада, что ты все же рискнула прийти! – вдруг раздался приятный женский голос. – Не оборачивайся только!

Я глубоко вдохнула, все еще не веря, что буду разговаривать с богиней. Отец, знакомый с ней лично, как-то упоминал: Ларинель не любит внимания к своей внешности, поэтому я осталась в том положении, в котором и была.

– Здравствуйте! Вы хотели меня видеть?

– Подумала, ты не откажешься со мной поговорить и что-нибудь узнать о своем будущем, – мягко заметила Ларинель. – Твой отец многое понял и знает, читая мысли, но… если вмешается, разрушит собственное счастье. Такова цена за твое спасение.

– Я не хочу, не желаю…

Моему ужасу не было предела.

– Поэтому я и позвала тебя поговорить, Лилея.

– Вы ведь знаете о моем проклятии?

– Да.

– И… я успею… его снять?

– Скорее всего, ты хочешь спросить, успеешь ли найти суженого за десять дней, которые тебе отведены, прежде чем умрешь?

М-да, щадить меня Ларинель явно не собиралась.

– Нити дорог переплетаются так, что порой не разобрать. Слишком запутаны клубки. Но я точно знаю, вам суждено встретиться и узнать друг друга, это произойдет. Вопрос в том, когда.

– У меня так мало времени!

И отчаяние вдруг накрыло с головой. Раньше я старалась не думать о будущем, отодвигала от себя плохие мысли, но теперь… Осознание, что я могу умереть, стало таким четким и ясным!

– А нельзя столкнуть наши клубки раньше? – тихо спросила я, стараясь не расплакаться.

Ларинель молчала долго.

– За это придется заплатить, – спокойно заметила она.

– Чем?

– Лилея… – грустно вздохнула Ларинель. – Ты уверена, что хочешь именно моей помощи, а не совета? Если бы дело не касалась любви, я бы назвала плату. А так… Моя сила возьмет то, что посчитает нужным и достойным цены. Сотни раз подумай, прежде чем решиться на такой шаг.

Я грустно усмехнулась, рассматривая оплывшую свечу, фитилек которой едва-едва светился. Что мне терять? Если я преодолею древнее проклятие, то чтобы не забрала сила Ларинель, оно того стоит. Да и разве в моем положении может быть хуже, чем есть?

– Я желаю вашей помощи, Ларинель. Я о ней… прошу.

И губу прикусила, позволяя слезе скатиться по щеке.

– Что ж… это твой выбор.

Храм вдруг залило ярким светом, подол белоснежного платья, расшитого фиалками, коснулся пола рядом со мной, но я не посмела взглянуть на богиню Судьбы. Да какой там! Я все еще не верила, что с ней разговариваю в этом небесами забытом месте!

В ее ладонях – хрупких и изящных, засверкал клубок разноцветных ниток. Ларинель дернула за белоснежную, бросила на пол передо мной, позволяя нитке скатываться в клубок, потом вытянула вторую – темно-зеленую, почти черную, повторив то же самое действие.

– Наверное, тебе стоит знать: вы с суженым уже встречались.

Что? То есть… мы пересеклись и не узнали друг друга? На сердце от этого стало еще горче.

– Нити уже переплетены, но на время вы разделены, – сказала богиня. – В последний раз подумай, прежде чем я сплету их вместе. Обратного пути не будет.

– Я уверена в своем решении.

– Хорошо, раз так, – в голосе Ларинель послышался смешок.

Или мне показалось?

– Чтобы проклятие окончательно исчезло, а я, увы, не могу его даже ослабить, через десять дней ты должна оказаться с суженым под аркой Судьбы и пройти обряд переплетения судеб.

О таком я слышала, папа однажды рассказал, как случайно женился на маме. И при этом так мечтательно вздыхал и улыбался, словно был не прочь пройти обряд заново.

– Готова?

– Да, – прошептала я.

Клубки покатились, слились в один, переплелись так тесно, что не распутать.

– Когда пройдете обряд соединения судеб, нить станет единой. И тогда уже – до самой смерти вместе. Навсегда.

Я кивнула, дрожа от волнения, и не в силах отвести взгляд от волшебного клубка, который мерцал в руке богини. Ведь встретить того, кого уже знаешь, но не представляешь, что это вот он… твой суженый, невыносимо страшно. И я до последнего трусила, даже когда открылся портал.

– Удачи, Лилея!

– Спасибо, Ларинель!

Всего лишь маленький шаг, на который требуется отчаянная смелость. Но отступать мне больше некуда. Я глубоко вдохнула и нырнула в воронку портала. Любовь стоит и не таких жертв.

Пахло сыростью, крашеной кожей и раскаленным металлом. Я учуяла это прежде, чем осознала, где оказалась, вглядываясь в темноту царившей вокруг ночи. Каменные мостовые – аккуратные и чистые настолько, что страшно представить. Дома ровными рядами, темно-зеленые мрачноватые ели, ветки которых спускаются так, что едва ли не касаются камня под ногами. И фонари… Они вспыхнули только сейчас, потянулись ниткой вдоль улицы, где я оказалась.

– Эй, бродяжка, зайди я тебе хоть хлеба дам! – раздался из ближайшего дома хриплый мужской голос.

Я вздрогнула, оглянулась и никого не увидела.

– Ну чего встала?

Мужчина крепкого телосложения, с собранными длинными волосами в хвост на затылке, в грязном переднике поверх черной туники, стоял на крыльце, чуть прищурившись.

– Это вы мне? – поразилась я, наконец, догадавшись, кого он назвал бродяжкой.

– Да не обижайся ты, – фыркнул незнакомец. – Или ты первый день милостыню просишь?

Видимо, выражение лица у меня было таким, что он пожал плечами, развернулся и скрылся в кузне, возле которой я и стояла. Пока чем-то там гремел и переговаривался с молодым любопытным дроу, отдавая распоряжения, я немного успокоилась, рассматривая серый невзрачный балахон, в который оказалась одета. Местами залатанный, подол чуть измазан в грязи, а уж башмаки какие… В них ногу сломать проще, чем ходить. Интересно, сила Ларинель взяла только это, или и внешность изменилась?

Подошла к ближайшему фонарю, возле которого находилась лужа, посмотрелась в отражение. Волосы остались прежними – длинные, черные, но спутанные, как у ведьмы на помеле, но лицо изменилось. На носу появились веснушки, глаза превратились в серые, а скулы и подбородок стали слишком острые. М-да, и ходить мне в таком виде… до снятия проклятия. Интересно, хоть одежду смогу поменять? Сдается, нет. Правда, моя магия, как ни странно, осталась, тлела угольком внутри.

– Вот, держи, раз уж заходить боишься. Хотя, на мой взгляд, на улице тебе ночевать тоже не стоит.

Мужчина, о котором я уже успела забыть, протянул хлеб и фляжку с водой, я тихо поблагодарила, смущаясь и краснея.

– Надумаешь, заходи внутрь, ночи сейчас холодные. Если с уборкой поможешь, то и работу получишь. Но только чтобы без глупостей!

Эм… это каких? Я в прострации жевала хлеб и пыталась прийти в себя.

– Не воровать! И мои приказы исполнять!

И грозно так сверкнул глазами.

Я оглядела темный проулок, поежилась от ветра и решительно кивнула.

Внутри было жарко, но Аридений – так звали мастера-кузнеца, опомниться мне не дал, велел подмести полы, принести из-под навеса дрова, расставить колбы для пробы металла. Я забегала, выполняя поручения и проклиная туфли. Даже попыталась их снять – не смогла! Вот же… влипла! Что теперь, и спать в них? Впрочем, жива и здорова – это главное.

Помощник мастера – Поль, пару раз на меня глянул и отвел глаза, брезгливо морщась. Оказывается, проверить, как к тебе будут относиться люди, очень просто. Нужно переодеться в нищенку. Но думать о реакции мальчишки я не стала, лишь четко и быстро выполняла распоряжения мастера Аридения, да замерла, когда он, вплетая заклинания, стал разливать металл по колбам. Добавил неспешно каких-то порошков из банок, наблюдая, как меняется цвет металла в колбах от серебряного до темно-фиолетового, сощурился. Поль замер возле горна, ожидая распоряжений и зевая, а я смотрела, как зачарованная. Наконец, мастер взял и отставил три колбы, сам себе кивнул, а потом крикнул, чтобы я несла еще дров, а Поль приготовил формы для стрел.

Часа два так я и носилась между маленьким сарайчиком, принося разные инструменты, колодцем, в котором набирала родниковую воду – другая для магического оружия, как выяснилось, не подходила, да чуланчиком, где находились редкие магические травы. Мастер Аридений шептал заклинания, когда разливал металл в формы, и добавлял на кончик стрелы порошки и травы, что подавал ему Поль. С Аридения пот лился рекой, руки были напряжены до такой степени, что едва не дрожали. Видно, колдовство ему дается непросто, много силы вкладывает, но останавливаться даже не пытался. Наконец, когда стрелы стали застывать, он устало сел на стул, выпил воды из ковша, который я ему подала, довольно хмыкнул.

– Молодцы! До рассвета два часа, надо еще оперение для стрел сделать. Заказ знатный…

Отказаться от работы, несмотря на то, что с ног валилась от усталости, я не посмела. Не знаю, как дальше повернется судьба, но раз я оказалась в этом месте в подобный час, значит, так нужно. Быстро перекусила пирогом с капустой, припасенным заботливым мастером, выпила немного травяного бодрящего настоя. И даже сдержалась – не показала язык Полю, провожавшему каждый кусок, который я ела, недовольным взглядом. И чем я ему не угодила? Неужели думает, будто мастер его выгонит, если меня взял помогать? Чудной какой!

Старательно скрывая зевок, принялась помогать с оперением. Подрезать, скручивать, закреплять на стреле. Интересно, кому понадобились заговоренные стрелы из лунного серебра? Да еще и травы какие-то неизвестные мастер Аридений добавлял. Выспросить бы о них, любопытство так и гложет. Но если начну задавать вопросы, это вызовет подозрение.

Так я и просидела с Полем и мастером Аридением почти до рассвета. Готовые стрелы мастер разложил на столе, прикрыл чистой тканью, а мне велел полы подмести, золу выгрести да принести еще воды.

Послушалась, хотя руки от непривычной работы уже ныли и болели так, как никогда раньше. Ведра поставила возле огня, который почти погас, выгребла золу, чихая и осознавая, что похожа теперь на трубочиста. И если руки и лицо я отмыла, то платье так и осталось в черных пятнах. Полы подмела, но стоило на порог ступить, чтобы метлу унести в сарайчик, как на кого-то налетела и сшибла с ног.

– Твою ж, темные силы! – выругался… Гарзанел, зло меня рассматривая. – И откуда ты взялась?

– Ваше высочество, вы целы? Помощь нужна? – поинтересовался кузнец, не давая ответить и прийти в себя.

Впрочем, это к лучшему, язык за зубами я держать умею весьма плохо.

Принц поднялся и устало вздохнул:

– Знаешь, Аридений, я начинаю подозревать, что меня преследует злой рок. Девятый раз за последние трое суток с ног сбивают.

Мастер попытался спрятать улыбку, протянул принцу кубок с вином.

– Спасибо, но тороплюсь.

Я осторожно поднялась, потирая ушибленные места. Угораздила же его принести нелегкая! И какое счастье – что моя внешность изменилась.

– Ваш заказ готов, ваше высочество.

Мастер откинул ткань, а принц Гарзанел взял стрелу. Погладил ласково, задумчиво кивнул. И так же молча положил на стол мешочек, из которого выкатились алмазы!

Это что же за стрелы мы ковали всю ночь? Для чего он их будет использовать? Какие заговоры шептал мастер?

– Благодарю, – совсем тихо сказал принц и… склонился перед мастером Аридением.

После такого, естественно, я просто жаждала узнать, что за стрелы такие особые. Ну да ничего, уйдет принц, найду способ и выспрошу у мастера.

– Аридений, а это вот, – Гарзанел показал на меня, – кто?

– Помощница моя новая. Шустрая, сноровистая, вы уж не держите обиду, что вас с ног сшибла, ваше высочество. Испугалась она, видимо. Тяжело молодым девчонкам не по известной тропе идти, а милостыню просить.

Как же много мне хотелось сказать и сделать после этих слов, но я молчала, понимая, что так будет лучше. Кусала губы, злилась и дышала через раз. Нельзя злить дроу, иначе потом всю жизнь жалеть стану. Да и суженого надо искать, сейчас не до наследного принца темных эльфов. Разберусь с ним потом, если захочется.

– Я ее с собой забираю.

– Что?

Я так завопила, что даже мастер Аридений подпрыгнул.

– Ваше высочество…

– Не бойся, не обижу, – хмыкнул дроу.

– Я не хочу, – пролепетала, жалобно пятясь в сторону распахнутой двери и надеясь сбежать.

– Ваше высочество…

Принц вдруг подошел к мастеру совсем близко, что-то ему шепнул на ухо. Тот удивленно приподнял брови, усмехнулся и кивнул.

– Отпускаю, веди себя хорошо!

Твою ж… ароматные розы! Я будто… вещь! Ненавижу! Проклятый несносный дроу! Ненавижу!

Думать я не стала, выскочила за дверь и что есть духу помчалась по полупустой улице мимо десятка вооруженных до зубов дроу, которые явно сопровождали Гарзанела. Нырнула в подворотню, перелезла через маленький забор, споткнулась о корень ели и упала. Моя неуклюжесть снова дала о себе знать так невовремя. И от боли в ноге, аж круги перед глазами идут.

Мгновения ни прошло, как рядом оказался Гарзанел, поднял привычным рывком, уставился своими неподражаемыми изумрудными глазами в мои, слегка тряхнул.

– Через десять дней назад вернешься. Я обещаю. И ничего с тобой плохого не случится. Тоже обещаю. Но посмеешь еще раз сбежать или какую глупость выкинуть, накажу! – рявкнул так, что я задрожала и даже жалобно всхлипнула.

Очень уж жутко он смотрелся в своем темно-зеленом плаще, с туго заплетенной косой, с мечом на поясе и луком с кочаном стрел за плечами.

– Не пойду! – пискнула в ответ, начиная злиться.

Тоже мне… принц темных эльфов! Мне тут проклятие надо снимать, суженого искать, а не с Гарзанелом непонятно где бродить.

– Я не спрашивал, – спокойно ответил он.

Зараза ушастая! Негодяй зеленоглазый! Проклятье мое… вечное.

Дроу, молча, перекинул меня к себе на плечо и понес так легко и просто, словно я ничего не весила. Я заколотила руками по его спине, пнула ногой, но попытка протеста затухла в зародыше, едва меня перекинули на черного единорога и… привязали к седлу.

– Будешь вопить, еще и кляп поставлю, – пообещал ехидно.

Убью гада! Придушу! Заморожу! Да чтоб ему…

– Трогаемся! – крикнул он.

И куда этот злодей направляется? Ведь еще вчера же был на балу у моих родителей. И я надеялась, что никогда его больше не увижу!

Но ответа на мой вопрос не имелось. Только мелькали мостовые, слышались приветствия, меня слегка укачивало, да ныло колено, которое я расшибла. По-хорошему, надо было пересилить свою гордость да попросить остановиться, чтобы ногу перевязать, а себя привести в относительный порядок, да я не могла и рта раскрыть. Зло кусала губы, почему-то вспоминая тот единственный поцелуй, что случился в моей жизни с этим несносным наследным принцем дроу, да молчала. Все равно ведь сбегу.

Вскоре мы оказались в долине, которая вела к мрачноватому лесу, проехали через нее по узкой тропинке, остановились. Гарзанел спрыгнул с пегаса, наклонился и поинтересовался:

– Успокоилась или дальше в связанном виде пойдешь?

Я промолчала.

– Так значит, и разговаривать мы теперь не собираемся?

А может, сделать вид, что на все согласна, и потом, когда он расслабится, действительно, сбежать?

Меня сдернули с седла, и я зашипела. Церемониться Гарзанел не стал, задрал мою юбку до колена, выругался. Я от злости ткнула его локтем в плечо, но этой каменюге, все ни по чем!

– Дар, Марий, чистой воды да целительское зелье несите!

После этого дроу развязал мне руки и, скинув свой плащ, усадил в траву. Сопротивляться было бесполезно, но мечтать о способах убийства принца, никто не запрещал. Тем временем, Гарзанел почему-то сам плеснул на рану воды, и я дернулась.

– Дар, держи. Мне только ее воплей не хватало.

– Надо полагать, с вами женщины, которые находятся рядом, издают другие звуки, – фыркнула я.

И тут же осознала, что ему сказала. Ох не стерпит он моей колкости!

– Накажу сегодня же вечером, – спокойно заметил принц.

Тоже мне… испугал! Да выпущу свою магию и… Я вдруг осознала, что с самого рассвета, силу в себе не чувствую. То есть, все мои таланты не действуют? Или мы находимся в месте, где магия не поможет? Не поэтому ли дроу взяли с собой столько оружия и целительских зелий, одним из которых Гарзанел аккуратно намазал мое колено?

– Что вам от меня надо? – выпалила я, решив не думать о наказании, иначе становилось совсем невесело.

Я чувствовала себя весьма беспомощно, а от принца дроу можно было ожидать чего угодно.

– Тебя это не касается.

– Меня не касается? – возмутилась я и… неуклюже заехала ему локтем в лоб.

Встретилась с этим извергом взглядом и… пропала, утонула в зеленом пламени его глаз, оказалась опалена огнем, который дополз до самых кончиков пальцев, разбудил во мне что-то темное и неведанное.

Мерещится. Кажется. Я схожу с ума. Нервно сглотнула, скинула его руку с колена, рана на котором затянулась, поднялась, стараясь перестать дрожать. Дроу отпускали лошадей, снимая поклажу, Гарзанел что-то шепнул на ухо своему пегасу, тот всхрапнул и медленно двинулся в сторону оставленного города.

– Вперед. И без глупостей, – напомнил принц, оказываясь рядом.

Я брезгливо поморщилась и двинулась следом за дроу.

Все равно сбегу. Пусть и не надеется на другой исход.

В общем, глупая была затея – сбежать, но я это поняла поздно, когда заблудилась и оказалась в чаще, рассматривая мрачные ряды тяжелых темно-зеленых елок. Вытянулись, раскинули мохнатые лапы, пугая так, что сердце колотилось, как у испуганного зайца. За каждым деревом теперь мерещится что-то жуткое, да и темень кругом такая – хоть глаза выколи. Ни луны на небе, ни звезд – все заволокло тучами с самого вечера. Магию использовать не могу – в заповедном эльфийском Темном Лесу, она просто не работает, спит во мне, как лисенок в норе. Да уж… сбегать надо явно с умом. А я, что греха таить, не думала. Едва дроу отвлеклись на тренировку, а Гарзанел велел в качестве наказания за неподобающее сегодня днем поведение с принцем – так и сказал, гад такой, чистить котелки, поняла: вот он, мой шанс. Нет, посуду я намыла, измазавшись в саже настолько, что напоминала теперь нечисть, встретишь – не отличишь, а потом – лесочком, перескоком и ползком, оглядываясь и стараясь не спотыкаться на месте, рванула в чащу.

Пусть Гарзанел со своими неясными целями сам движется вперед, а я вернусь и начну суженого искать да очаровывать. Времени-то всего ничего осталось, а умирать, ой, как не хочется!

Споткнулась о корень сосны, зацепилась за ветку какого-то колючего кустарника, выругалась и услышала глухой рык. Мгновение – и летит в меня огромный волк, сверкая желтыми глазами, а у меня с собой нет никакого оружия! Завизжала, закрываясь руками и понимая, насколько это бесполезно, немея от страха и неизбежности происходящего. Когда в волка попала стрела, и он упал у моих ног, подумала – мерещится. Оглянулась, разглядывая в нескольких шагах от меня Гарзанела, замершего с натянутым луком в руках.

Ох, и злющий, поди… на меня-то несчастную. Но опомниться не успела. Из-за кустов вынырнул следующий зверь, и тут же замер в прыжке, пронзенный очередной стрелой. Я уже не визжала. Дрожа и немея от ужаса, сползла под ближайшее дерево, да там и осталась сидеть, пока бой не закончился.

И в лесу вдруг стало так тихо-тихо, ни единого звука не слышно. Ветер не касается елей, сыпля хвою, не кричат птицы, не скрипит привычно лес, наполняя все вокруг особым звучанием, свойственным только ему. Гарзанел тоже подошел неслышно, спокойно и уверенно, смерил меня тяжелым взглядом с головы до ног и… промолчал. Уж лучше бы накричал да язвить начал, наказал бы… А то постоял так, заставляя дрожать от страха еще больше, а потом направился вынимать стрелы из убитых волков.

Что он теперь со мной сделает? Почему-то именно сейчас я чувствовала свою беззащитность особенно остро. Раньше, если я и сталкивалась с нечистью, то рядом находился брат или отец, всегда подсказывали, помогали, и я освоила самые простые приемы боевой магии, но сейчас все мои знания оказались ненужными и бесполезными. Я бы ни за что не выстояла против самых обычных волков. И поэтому, когда ливень хлынул внезапно, скрывая бегущие по щекам слезы, я только сжалась в комок, мечтая оказаться не здесь, в лесу, а в родном замке, где есть любящие родители и тепло огня в камине.

Утонуть в жалости к себе не позволил Гарзанел. Привычным рывком поднял, закинул меня на плечи и понес. Сначала я думала, мы идем в сторону разбитого лагеря, но ошиблась. Хлестали по щекам колючие мокрые ветки елей, царапали лицо и руки. Платье обвисло тяжелой тряпкой. На кого я стала похожа всего через сутки, как оказалась наедине с этим миром? Принцесса называется… Видел бы меня сейчас такой кто-то из женихов, что собирались на балы.

Мелькнула скала, а в ней – вход в пещеру. Потянуло холодом, сыростью и плесенью, но разглядеть ничего не получалось. Темень кромешная! Если бы я хоть разочек смогла бы обернуться, превратиться в дракона, тогда физическая сила увеличилась бы, но такое мне недоступно. Ночь с мужчиной – единственное, что разбудит в девушке дракона, а до нее… далеко еще.

И как этот эльф ориентируется в темноте? Не понимаю. Впереди что-то замерцало серебром, а потом мы вышли к берегу подземного озера. Оно было не глубоким, даже виднелось дно, устланное белыми камнями, и небольшим – пары минут хватит, чтобы доплыть до другого берега. Гарзанел опустил меня на землю, скинул стрелы, отцепил меч, не сводя взгляда с моего лица. А потом, не спрашивая и не уточняя, дернул за платье, разрывая на куски. Я охнула, попыталась удержать соскользнувшую ткань, а когда поняла – поздно, прикрылась руками.

О, боги древнего леса! Вот что он со мной сейчас сделает? И насколько хватит сил для сопротивления?

– Руки опусти, – на удивление спокойно произнес Гарзанел, но от его голоса внутри все ухнуло вниз, замерло.

Я помотала головой, упрямо кусая губы. И дроу оказался совсем близко, хотя я даже не поняла, как он умудрился это сделать – так быстро, неслышно и незаметно. Вздернул мои руки вверх, заставляя бежать по щекам злые слезы. Стыдно, горько, обидно так, что умереть хочется. Попыталась вырваться, но эльф не позволил. Рассматривал, крутил в разные стороны, а потом выдохнул и отпустил.

И вот что это сейчас было? Посмотрела в его глаза – ощущение, словно стоишь на краю пропасти, вот-вот сорвешься вниз, забьется испуганной птицей сердце, вышибет изнутри весь воздух, а он… этот несносный мужчина, который спас мне жизнь, поймает. Ведь проверял же, не ранил ли волк.

– В воду иди, вымойся. Вернусь через четверть часа, и если тебя здесь не окажется…

После этих слов страх почему-то исчез, прошел, будто его смыла волна, и появилась злость. Дикая такая, страшная… Я с трудом заставила себя молчать, сжимая ладони и смотря, как Гарзанел собирает оружие. И разорванное платье мое подхватил, с собой унес. Ну не гад ли вдвойне? Ненавижу этого ушастого! Ненавижу! За то, что умеет унижать так, как никто на свете. И за то, что показал, насколько я могу быть беспомощна. И за то, что спас от страшной смерти. За это вдвойне ненавижу!

Гад! Варвар! Каменюга! Чудище!

Развернулась, шагнула в озеро, которое оказалось теплым и приласкало, словно шелк, окунулась, надеясь смыть с себя усталость, страх и злость. Мылась долго, тщательно, борясь с собственной гордостью и мыслями. Даже не сразу заметила, как дроу вернулся, положил на берег чистую рубашку, штаны, легкие сапожки на шнуровке, плащ. И я замерла, не желая покидать озеро.

– Хочешь, чтобы к тебе присоединился? – поинтересовался он.

И я не сдержалась, выругалась.

– Ну и воспитание! – фыркнул дроу, наблюдая, как я выхожу из воды и одеваюсь, путаясь в вещах.

Сам скрестил руки на груди, усмехнулся, и бесстыжих глаз не отвел.

До места стоянки мы шли молча. Я прислушивалась к ночным шорохам леса, который, умытый ливнем, стал казаться привычным, а не самым жутким на свете. И так же, не сказав ни слова, легла возле костра, кутаясь в теплый плащ, и практически мгновенно заснула.

Открыла глаза, когда один из дроу велел подниматься. Села, привыкая к полумраку. До рассвета совсем близко, но дроу собираются, будто куда-то торопятся. Узнать бы хоть что-то о цели их путешествия, но эти угрюмые типы молчат, на меня даже не смотрят. Словно и не человек я вовсе, а так…

– Хвороста принести, воды набери, – приказал Гарзанел, скидывая плащ и доставая меч. – Ар, со мной в пару! Гвард – ты следующий на очереди.

Понятно, разминаться и тренироваться будут. Я насобирала хвороста для костра, принесла в котелке воды, а потом так и замерла возле сосны, не в силах отвести взгляда от эльфийского принца.

Пел в его руках меч, отзывался на малейшее движение, словно был живым. И обращался с оружием дроу умело. Чувствовалось мастерство, сила, ловкость, какой-то необъяснимый огонь, рожденный тренировочным боем. И меня ни с того ни с сего охватило жаром. В глубине души я давно догадывалась, что это значит, но смириться не могла. Даже сейчас, когда смотрела на покатые мышцы, тонкий шрам на плече – это какой же должна быть рана, чтобы не получилось свести ее след, на сверкающие изумрудным пламенем глаза, отнекивалась от единственного напрашивающегося вывода.

Гарзанел вдруг остановился, опустил оружие, поймал мой взгляд и отвернулся. Лучше бы нож в сердце всадил. Все легче…

Ну не могла же я влюбиться в наследного принца дроу! Придет же в голову! Фыркнула и осторожно пристроила котелок с водой на огне. Воины продолжали тренировку, а Гарзанел нырнул в чащу.

Я подумала, пересилила проклятую гордость и направилась следом. Вода в ручье была холодная, почти ледяная, и как он в ней спокойно моется? Не понимаю.

– Решила помочь? – раздался его ехидный голос.

Сам он даже не обернулся.

Давай же, Лилея, всего-то и произнести два простых предложения, в которых есть такие слова как «спасибо» и «не буду сбегать». Но видимо, смелости хватило только, чтобы прийти. Даже развернуться и уйти, сил нет.

На кого я стала похожа? Не понимаю происходящего.

– Научите меня защищаться.

Слова сорвались с губ прежде, чем я о них подумала.

– И простите, ваше высочество, за непослушание, грубость и мое отвратительное поведение, – добавил дроу, поворачиваясь и ехидно ухмыляясь.

Зачем я швырнула в него его же сапог? И почему опять злюсь?

– Хороша благодарность, – спокойно заметил принц, рассматривая пойманную обувку. Натянул, оделся, оружие подхватил.

А ведь он прав… И я это понимаю, но веду себя так, будто в меня злой шершень вселился. И не на дроу я злюсь, а на собственное бессилие.

– Спасибо, что спасли мне жизнь, – выпалила я.

Гарзанел даже не остановился, так и прошел мимо.

– Я не буду больше сбегать.

– Не сомневаюсь.

– И… и…

– Больше нечего предложить, да?

Развернулся, уставился на меня, от чего захотелось ему в очередной раз врезать, но я благоразумно промолчала.

– Ар, – крикнул спокойно, но дроу тут же выглянул из-за деревьев. – Одолжи свой короткий меч.

Тот исчез в кустах, вскоре вернулся с оружием.

– Бери, – приказал дроу, и я с опаской уставилась на него.

Что, вот так запросто взял и решил учить какую-то бродяжку владеть оружием? Ничего не понимаю!

Впрочем, вскоре я осознала весь масштаб свалившегося на меня несчастья. Мстить коварный и хитрый эльф умел. Нет, не язвил и не сыпал колкими замечаниями, отдавал четкие и уверенные команды, даже приемы пояснял, но легче от этого не было. Через два часа в синяках и ссадинах, с дрожащими руками и коленями, я прислонилась к ближайшему дереву. Гарзанел спокойно убрал оружие и пошел в сторону лагеря. Я поползла следом. Но если он надеется, что я сдамся, то ошибается.

После завтрака дроу столпились в стороне, Гарзанел достал одну из стрел, что сделал мастер Аридений, ласково погладил и пристроил на лук.

Я удивленно приподняла брови, на нас никто не нападал, зачем он достал оружие? Натянул стрелу, выпустил… Та вспыхнула, засияла, превратилась в шарик и опустилась перед ним.

Ого! Я о такой магии только слышала. Путеводная! Но куда дроу хочет прийти? Что отыскать? И главное, где добыл столь редкое звездное серебро, из которого отливались стрелы? У обычного мастера-мага его точно не могло быть!

Шар поплыл между деревьями, мы пошли следом. Эльфы передвигались бесшумно, осторожно, временами оглядываясь и прислушиваясь. Почти не разговаривали, а за день сделали только два привала. И пока готовился ужин, Гарзанел снова взялся за тренировку меня несчастной, заодно ехидно подмечая, что я сегодня своим передвижение по лесу распугала всех медведей, на которых дроу хотели поохотиться. На этот раз в моих руках оказался лук. Мучилась долго, ни разу не попала в цель, а руки стерла в кровь. Но не жаловалась, пусть и времени у меня немного, но смогу хоть отвлечься.

Когда дроу протянул целительское зелье, удивилась. Сколько себя помню, Гарзанел всегда был наглым и властным. Или казался мне таким? Надевал маску, скрывая себя настоящего, не желая показывать слабости. Не понимаю. Но почему-то в эти дни, когда мы оказались в лесу, проявил себя с весьма неожиданной стороны. Заботился, помогал, защищал… Ехидничал, правда, по-прежнему командовал и время от времени на меня рявкал. И все же… Чего я о нем еще не знаю? Что не разглядела за эти годы?

Осторожно смазала раны, посмотрела, как они затягиваются, подавила вздох и отправилась ужинать. Ни к чему мне думать о Гарзанеле, когда ждет суженый. Только где вот он? Почему не рядом и не помогает и спасает?

Рядом только наследный принц дроу…

Следующие два дня прошли тихо и спокойно, как и предыдущие. Подъем до рассвета, тренировка, завтрак, пущенная путеводная стрела – и бесконечный лес. Он все тянулся и тянулся, неторопливо открывая свои тайны – спрятанную в зарослях ежевику, которая была такой сладкой, что таяла на губах, водопад в скалах, где плескались серебряные рыбки, веселых белок, скачущих по веткам.

Я часто бывала в лесу, родных, которые любят прогулки в подобных местах у меня немало, но почему-то только сейчас ощутила смесь из разных чувств. Умиротворение и легкость, словно лес забрал все тревоги и волнения, приласкал ароматами и звуками, дал возможность подумать о том, что со мной происходит. Создалось ощущение: все идет так, как нужно. Иначе просто не может быть. Если бы я еще на Гарзанела пореже смотрела. Словно родным он за эти дни стал, но думать о принце я себе запрещала. В такие минуты переводила взгляд на других дроу, искала отблески восхищения их силой и ловкостью, да только сердце не замирало, не билось испуганной птицей.

На пятый день пути в лесу стало значительно холоднее. Под ногами по-прежнему стелился зеленый ковер мха, но пахло прелыми листьями да сыростью. Эльфы тревожно озирались, принюхивались, переглядывались, но на мои вопросы не отвечали. Лес же становился все чаще, мрачнее. И почти постоянно попадались поваленные деревья. Некоторые не успели даже толком засохнуть, лежали ничком, как сломленные великаны. Ураган тут был, что ли?

Дроу покосились на шустро пробежавшего мимо нас зайца, в очередной раз переглянулись и двинулись дальше.

Ближе к вечеру мы добрались до небольшого родника, вокруг которого цвели черные розы. Вроде бы и жутко должно смотреться, да только тянула к себе вода неведомой силой да переливами. Гарзанел скинул вещи, велел ставить лагерь, а потом подошел к источнику, зачерпнул в пустую фляжку, а у меня перед глазами будто все поплыло, задрожало от ужаса. Я не ведала, что творила, бросилась к нему, выбила из рук воду, которая растеклась под ногами.

– И как это понимать? – поинтересовался он.

Я тревожно оглянулась. Что-то здесь было не так, раз проснулась на мгновение моя магия, заставила действовать.

– Не пейте, – велела я, опускаясь на колени перед источником.

– Отравлена?

Гарзанел не сдвинулся ни на шаг, но меня послушался.

– Перед тобой источник жизни этого леса, – добавил совсем тихо. – Он не может…

Но я его почти не слышала, лишь видела, как на дне блестит черная бляшка. Вдохнула глубже, сунула руку и вытянула изогнутый полумесяцем медальон. Сверкнуло потемневшее серебро, а дроу как-то дружно шарахнулись.

– Ох и глупая…

– Сам такой!

– Ты хоть знаешь, что это?

Знаю. Вещь, на которой сильное проклятие. Артефакт, где прячется зло. И у меня талант их находить.

– Отпусти, – приказал Гарзанел.

Но я не могла. Знала, лучше уж еще одно проклятие на себя возьму, мой срок все равно истекает, чем оставлю чистое зло в этом лесу. Он был добр ко мне, как отец, и за несколько дней многому научил, поделился своей мудростью.

– О богине Каре слышала?

Еще бы! Она чуть не погубила мою семью. И моя жизнь из-за нее на волоске.

– Ее вещица, – спокойно констатировал принц дроу, не сводя глаз с меня и проклятого медальона.

Вот же повезло! Но разве будет хуже, чем уже есть, если вытяну проклятие и не позволю погубить лес?

– Ваше высочество, не смейте! Вы не можете так рисковать ради…

Я повернулась в сторону Гарзанела и увидела, как он уже скинул плащ, расстегнул рубаху, резанул ножом по груди.

– Дай! – велел так, что я вскочила и спряталась за дроу. – Не сметь мне мешать, приказываю! Ар, держи ее!

Что они могли сделать против Гарзанела? Да он их за несколько минут уложил бы. К тому же, приказу принца воины не могут не повиноваться. Клятву верности же принесли.

– Владыка будет…

– Он и так в ярости, – тихо завершил принц, выдергивая у меня из рук амулет и не слушая моих воплей.

Прижал к ране, улыбнулся, глядя в мои глаза, и стоило амулету растаять, чуть пошатнулся, пошел к воде.

– Умрет, – тихо прошептал кто-то из эльфов.

– Почему вы стоите? Почему не остановите? Забыть про приказы! И отпустите меня!

Я вырвалась, бросилась к Гарзанелу, который только что перетянул на себя проклятие, с которым не мог справиться даже этот могучий древний лес! Но не успела. Принц зачерпнул воды, сделал глоток и упал, явно сдерживаясь от боли и крика.

– Поди прочь, – прошептал, бледня на глазах, и затих.

Я зачем-то нащупала его руку, прикоснулась к почти холодной щеке, закрыла рукой кровоточащую рану.

– Ар, целительские зелья!

– Не помогут, – ответил эльф. – Проклятье забрало половину сил, а почти все остальные ушли на очищение источника.

– Да когда он успел?

– Капли крови и желания хватило, – отозвался Ар. – Мы связаны с этим лесом душой.

Оглянулась на дроу, которые стояли с безумным отчаянием в глазах, ничего не предпринимая.

– Ваш же лес! И ваш принц! Сделайте хоть что-то!

А в ответ… тишина. И этот несносный дроу, которого я вроде бы ненавижу, умирает у меня на руках, забрав проклятие, предназначенное не для него.

– Если вы так Гарзанела уважали, почему же сами не пошли на смерть?

– В нас столько силы нет. Даже если бы все умерли, ничего бы не изменилось.

Ненавижу! И смотря на Гарзанела, понимаю – надо искать выход. Попыталась призвать магию – но та не откликнулась, позвала Ларинель – пусть потом меня хоть на кусочки режет, но умереть принцу – не позволю. Но и богиня не услышала мольбы. Оставался только мой отец… Снова тишина.

– Зачем он… зачем… так…

Слезы текли по щекам, а руки дрожали.

– Это его право, – совсем тихо ответил Ар. – Право защищать то, что дорого. Еще бы пара часов – и проклятие стало бы необратимо. Умер бы лес, погибли бы эльфы, зараженные тьмой. Видимо, тебе было суждено найти проклятый амулет, а его высочеству…

– Зачем было играть в благородство? – прохрипела я, пытаясь остановить кровь, что стекала по груди дроу.

– Есть клятвы, которые не нарушаются. А принц клялся богам, что станет защищать свою землю от тьмы. До последнего вдоха.

Ненормальный, глупый, невыносимый! И как ему помочь? Я же ничего не умею. Всхлипнула и вдруг вспомнила, как мама спасала своих друзей на Ледяной пустоши. Ритуал призыва Снежного принца я знала, но… отец меня убьет. Однозначно. Только выбирать между гневом родителя и смертью принца дроу не хочется.

Достала нож, который только сегодня утром дал Гарзанел, полоснула по запястью. Вывела кровью на земле три символа и зашептала:

– Жертвую кровь, жертвую силу, жертвую жизнь!

– Что ты…

Но останавливать меня уже было поздно. Драконий язык – певучий и красивый, зазвучал привычно и легко. Легла на плечо тяжелая рука Ара, потянула назад, но тут же опустилась.

Из ниоткуда поднялась пурга, скрывая мир в белизне, а потом из нее шагнул мой отец. Интересно, каким его видела моя мама? Сейчас он был одет в простой черный костюм с серебряными пряжками. Белоснежные сверкающие волосы рассыпались по плечам, а синие глаза сияли ярко, и от этого хотелось зажмуриться.

Дроу склонились с почтением и каким-то суеверным ужасом, а я, зная, что он прочитал мои мысли, только тихо спросила:

– Гарзанелу можно помочь?

Отец не ответил, подошел ближе, наклонился и зашептал заклинания.

– Дракон спасает дроу. Впервые такое вижу, – прошептал Ар, но я не обратила на его слова внимания.

Лишь смотрела, как ледяная сила папы пробирается в рану, окутывает, вытягивает тьму. На лице от напряжения вздуваются вены, выступает пот. Если отцу будет плохо, мама меня тоже убьет.

– Кровь в рану добавь, – приказал едва слышно.

Дроу, не сговариваясь, резанули по запястьям.

– Не вы, она.

Голос отца стал совсем глухим. Я послушалась, позволяя странному колдовству течь по своим пальцам.

– Будет больно, – предупредил отец.

Больнее, если Гарзанел умрет? Нет, больнее уже не будет. Потек по венам огонь, заставляя забыть обо всем на свете, потемнело в глазах, и я закричала, забилась, а потом провалилась в никуда.

– Уверен, что справишься и не нужна помощь?

Голос отца был чуть взволнованным, но я его сразу узнала.

– Да. Спасибо за звездное серебро для стрел, Андриан.

– Ты знаешь, почему я его дал.

– Верно.

– И все же…

– Не надо напоминать мне про проклятие! – раздраженно ответил Гарзанел.

– И когда собираешься сказать…

– Сначала доберусь до Артара и добуду то, за чем шел.

– У тебя осталось два дня.

– Я помню!

Я открыла глаза, решив уточнить, о чем они говорят, но обнаружила, что нахожусь на руках у Гарзанела, а отец идет рядом, не сводя с меня глаз.

– Тебя жена-то не потеряет, Андриан? Четвертые сутки дома не показываешься.

Отец поймал мой взгляд, чуть улыбнулся, подбадривая.

– Мне и, правда, пора возвращаться. Проклятие ушло, слабость пройдет через сутки.

Я жалобно посмотрела на отца. Какая же это мука – знать, что близкий человек рядом, но не иметь права его обнять, сказать, как скучаю и люблю, как признательна за помощь! Но и Гарзанелу рассказать, кто я, не смогу. Папа, явно прочитав мои мысли и думая, как сильно я все усложняю, лишь покачал головой, ободряюще провел по плечу рукой и, молча, открыл портал, исчезая. И тут до меня дошло самое главное.

– Сколько прошло дней? – сипло уточнила я, все еще надеясь, что ослышалась.

– Нет, чтобы спросить, как я себя чувствую!

– Ты вон даже мое имя не спросил, – фыркнула я в ответ, снова утыкаясь в плечо Гарзанела. Уютное такое, привычное…

От принца пахло лесом. Хвоей, листьями, свежестью… И как за несколько дней он стал для меня едва ли не самым близким на свете?

Гарзанел почему-то промолчал, даже не стал ни в чем упрекать, хотя я перешла с ним на «ты», и не ругался за вызов Снежного принца, лишь тихо-тихо, так, что слышала только я, сказал:

– Я бы на тебе женился, незнакомка. Ты мне жизнь спасла, совсем не боишься, да и легко с тобой. Хотя дурость эта была большая, призвать Андриана и разделить со мной проклятие. Но все равно бы женился…

Я уставилась на него, от изумления открыв рот. Может, ослышалась?

– Да только суженая уже есть. Ее всем сердцем люблю. Так, что огнем внутри жжется. Не жить мне без нее.

Уж лучше бы Гарзанел всадил мне в сердце нож, так как от его слов внутри все окаменело, умерло. За эти дни, что принц находился рядом, я словно прожила новую жизнь. И пусть в ней были синяки и собственная беспомощность, страх и тревога, но ведь и хорошее тоже имелось. Нечаянная забота, от которой хотелось даже сейчас расплакаться. Ведь несет же на руках, не останавливается… Сумасшедшие взгляды, в которых тонула, как в омуте, позабыв обо всем на свете.

И только ведь, когда Гарзанел умирал, поняла, насколько стал мне дорог. Так, что и от суженого готова отказаться, променять эти два дня с принцем темных эльфов, который ответит взаимностью, на всю оставшуюся жизнь с незнакомым мужчиной. И пусть тому суждено сделать меня счастливой и спасти от проклятия. Хочется-то… ласки других горячих губ, мужчины, что так близко. Да, я знаю, она будет жадной и жесткой, опалит, дойдет до самого донышка души, растопит отчаяние… Как тогда, в том коридоре, где я даже не осознала происходящее. Но я не променяла бы ее ни на что на свете, берегла бы в памяти, как самое заветное сокровище, до последнего вздоха.

И от этого осознания хочется взвыть. Но я кусаю губы, прижимаюсь к плечу принца.

Два дня… Два дня, чтобы встретить своего суженого. Ларинель ведь обещала, мы найдем друг друга, пересекутся клубки. И как я объясню ему, что люблю другого мужчину, чье сердце никогда не откликнется?

Но подумать об этом не получалось, почему-то потянуло в сон, а шепот Гарзанела мне, наверное, почудился.

Я проснулась, когда до рассвета оставалось часа два. Дроу спали, а Гарзанел дежурил у костра. Взгляд у него был задумчивым, а руки гладили две заговоренные стрелы, что остались в полупустом колчане.

Артар… Я только слышала об этом месте, но никогда не думала, что мне посчастливится в нем побывать. Волшебный источник, подвластный только дроу, к которому нужно прийти с чистым и открытым сердцем. Ходили легенды, будто можно сунуть в него руку и вытянуть желаемое, если такого дара богов достоин. Правда, всего лишь раз за свою жизнь. Зачем к нему идет Гарзанел? Я не знала, а спросить не рискнула. Лишь смотрела на его спину да отблески огня.

– Садись рядом, если хочешь.

И окончательно разбить сердце? Или подарить себе этот день, насладиться тем, что есть? Выбирай, Лилея. Все ведь так просто.

Пробралась к огню, кутаясь в плащ, посмотрела на принца.

– Мне не велено было спрашивать твоего имени.

– В смысле?

– Кое-кто запретил. И не спрашивай почему.

Чудесный разговор!

– А зачем с собой взял? Тоже велели? – вспомнила я разговор дроу, когда принц умирал от проклятия.

Вообще, не представляю, кто посмел Гарзанелу указывать.

– Да, – коротко ответил он. – Взять с собой того, кто сшибет с ног.

Усмехнулся, нахмурился.

– Когда доберемся до нужного нам места, ты свободна. Ар и другие воины помогут вернуться в город.

Это вряд ли. У меня свой путь, своя судьба.

– Ничего не хочешь рассказать? – вдруг спросил Гарзанел.

Наши взгляды встретились, но я покачала головой. Признаться, что я принцесса Лилея? Поведать о проклятии и предстоящей встрече с суженым? Сказать, как схожу с ума по мужчине, который не будет моим?

Принц вздохнул, потянулся и подкинул веток в огонь. Так и сидели, пока не поднялись остальные, и повседневные заботы не поглотили утро, а потом отправились в путь.

На этот раз я шла медленнее, словно хотела оттянуть время. Наслаждалась случайными взглядами и прикосновениями с Гарзанелом, замирала от того, как бережно и осторожно он отводит еловые ветки перед моим лицом, и ненавидела себя за то, что чувствовала.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда мы вышли на ровную каменистую площадку, окруженную валунами и стеной вечного темно-зеленого леса. Даже удивительно, как здесь оказалось такое место. Слишком древнее – я чувствовала это каждой клеточкой, слишком подходящее для чащи, способной скрыть любые тайны.

– Артар, – спокойно сказал Гарзанел.

Скинул походную сумку и плащ, отцепил меч и отложил в стороны лук и колчан с одной-единственной путеводной стрелой.

– Никому не вмешиваться, – приказал жестко.

Я оглянулась на замерших на краю площадки дроу. Встревожены, напряжены так, что побелели костяшки пальцев, сжимающих привычное оружие, но возражать Гарзанелу не посмели.

– За нее… – кивком указал на меня, – отвечаете головой, чтобы тут не случилось.

А что может произойти в Артаре? И тут же вспомнилось. У недостойных источник забирает силу и жизнь.

– Ради чего ты так рискуешь? – не выдержала я.

Принц дроу поймал мой взгляд, позволяя тонуть в зелени, лететь в очередной раз в пропасть, гореть в невиданном огне.

Как его остановить? Как удержать? Ведь шанс, что сила, живущая в Артаре, откликнется и поможет, ничтожно мал!

– Правильнее было бы спросить, ради кого, – спокойно заметил Гарзанел, делая шаг назад и оказываясь на камнях, исписанных древними символами.

Я не успела осознать, что он сказал, как монументы вспыхнули голубым светом, создавая защитный барьер между мной и дроу. Тот прикусил губы, разорвал взгляд и отвернулся.

Сияние еще не погасло, а Гарзанел опустился на колени перед маленьким родником, длиной с локоть, приложил ладони к сердцу и что-то зашептал. Слов было не разобрать, и поначалу я думала, принц творит заклинания, позволяющие источнику пробудиться, но вскоре поняла, что это не так. Столько искренности, отчаяния и нежности скользило в его взгляде, что я… очарованная этим зрелищем, просто стояла, не в силах ему помешать. Никогда Гарзанела таким не видела!

Голубой свет мягко освещал его лицо, делая черты еще острее, чем были, а фигуру словно окружал ореол, делая какой-то неземной и легкой. Когда в воздухе перед лицом дроу вспыхнул ритуальный нож с усыпанной камнями рукояткой и исписанный теми же древними символами, что и на валунах вокруг, я бросилась вперед, желая его остановить и… не смогла. Внезапно возникший на пути защитный барьер не пустил! Закричала, едва ли не умоляя вернуться, но дроу даже не услышал. И все что мне оставалось, так это наблюдать, как скользит лезвие ножа по ладони, стекают в голубое сияние под его коленями рубиновые капли крови, воздух сгущается, рассыпается на искры и… бьется под ногами принца волшебный родник, источник, способный помочь в исполнении заветной мечты любому достойному дроу. Гарзанел, судя по всему, оказался достойным.

Принц спокойно отложил на камни ритуальный нож, который мгновенно исчез, посмотрел, как заживает на ладони порез, чему-то улыбнулся, а потом сунул руку в родник, склоняя голову и закрывая глаза, замер.

И мир тоже затих, из него разом исчезли все звуки – и пение птиц, и шорох ветра, бродившего в темных иголках елей, и голоса дроу. Осталось лишь мое быстро колотящееся сердце да сбившееся дыхание.

Я даже не могла плакать и о чем-то думать, только смотреть на замершего дроу. Смилуйтесь, боги! Пусть живет и дышит, даже с другой женщиной! Пусть будет счастлив! Подарите ему любовь, которой не видывал этот мир, наполните душу радостью.

Я, кажется, впервые молилась о том, кого еще пару дней назад так отчаянно ненавидела. И не знала, что с этим делать.

Любовь не может быть такой. Слишком остро и болезненно я ее чувствовала, будто нож прижат к самому горлу, а огонь заполняет каждую клеточку.

Наверное, даже хорошо, что осталось так мало времени на раздумья. Гарзанел никогда не узнает о том, как мне дорог, а суженому придется сказать правду. Не могу начинать отношения с обмана. И пусть решает, сохранять ли мне жизнь, снимать ли проклятие. Я буду честна и с ним, и с собой.

Источник вдруг засветился, Гарзанел открыл глаза, напрягся и резко вытянул руку, рассыпая водные брызги. В его руках сверкал, увитый рунами, меч, змейками бежали по лезвию нити магии, горели разноцветным пламенем. Ринарий бы за такое оружие отдал бы все на свете!

Но подумать об этом я не успела, потому что растаял защитный барьер, разделявший меня с принцем дроу, следом рассыпался на искры волшебный источник, исчез, а Гарзанел усмехнулся, рассматривая растерянную меня и ошарашенных дроу, явно не ожидавших подобного поворота событий.

– Рад, что вы все так в меня верили, – ехидно заметил он.

– В-ва-ше в-высоч-честв-во, – пролепетал кто-то из дроу.

– Никогда не называй то, что делаешь ради любви, безумием, Ар, – спокойно ответил Гарзанел, надевая плащ и закидывая походный мешок на плечи. – Моему отцу передай, вернусь, когда смогу.

Эльфы кивнули, развернулись и скрылись в тени леса, решив дать нам возможность попрощаться.

Дроу – несносный и невыносимый дроу, к которому сейчас до безумия хотелось прижаться так, чтобы забыть обо всем на свете, прикрепил на пояс меч, а потом достал последнюю путеводную стрелу из колчана.

Я уже понимала, сейчас он переместится к той, которую больше жизни любит. Ради нее он отправился в долгий и тяжелый путь, рискуя всем, что у него было. Ради нее не побоялся Артара и его даров. Ради нее каким-то немыслимым образом выпросил у моего отца бесценное звездное серебро. И внутри билась одна-единственная мысль: не расплакаться от боли, которая разрывала сердце. Я – наследная принцесса драконов больше не имею права на слабость. А уж показывать ее Гарзанелу точно не стану.

Я поймала взгляд принца, полный нежности и желания, вспыхнула свечой, не сразу осознав, что думает он не обо мне. Гарзанел ласково гладил стрелу, склонил голову, касаясь ее губами и что-то шепча, натянул на тетиву, выпустил. И каких усилий мне стоило не сорваться на бег, кто бы знал! Я никогда не умела прощаться, а сейчас на это уйдут последние силы и капли гордости.

В небе что-то засияло, будто стрела прорвала нависшие темные тучи, сверкнула острой иголкой молния, резко свистнул ветер и… к моим ногам упала светящаяся путеводная стрела Гарзанела. Вспыхнула и растаяла, как ни бывало. Может, мне это снится?

Тишина казалась оглушающей, высасывающей силы, но… я опять некстати вспомнила, что я – принцесса драконов. А те не бегут от неприятностей и бед, гордо держат голову.

Я встретилась взглядом с принцем дроу, тут же утонув в зеленом пламени. Это получается он… то есть я… то есть мы… Мысли путались, пока я смотрела в его глаза, пытаясь принять эту самую простую истину – Гарзанел и есть мой суженый, моя пара. И я по собственной глупости этого не разглядела.

Плечо вдруг обожгло болью, я вскрикнула, осознав, что проклятие Кары дает о себе знать. Мне осталось совсем немного. Гарзанел вдруг поднял меч, взмахнул, шепча заклинания. И с моего плеча соскользнули нити тьмы, неохотно покидая кожу, сплелись в жуткий узор между мной и Гарзанелом. Ожившее проклятие, которое добралось бы до сердца, бьется, будто в нем есть сердце и сила, все еще меня держит.

– Что ты собрался сделать? Не смей! Умрешь!

Гарзанел посмотрел в глаза, опаляя и обещая этим взглядом что-то такое, от чего стало трудно дышать. И со всей силы рубанул волшебным мечом по темному проклятью. Я закричала, закрыла лицо руками, понимая, что умру, но почему-то ничего не происходило.

– Открой глаза, Лилея, – тихо велел Гарзанел, и я вздрогнула от его голоса.

Ко мне что, вернулась внешность? Оглядела прежний наряд, поднесла к глазам тусклую прядь волос. Та же нищенка! Но вот как он догадался? Как?

– Для дроу достаточно поцелуя, чтобы узнать, кто является его парой, – пояснил он, обнажая плечо и показывая узор из черных роз, вьющийся до самого локтя. – И после того, что произошло, твой отец не посмел скрыть от меня правду. Он рассказал о проклятии.

Я смотрела на него непонимающе и растерянно. Все билась мысль: «Ну не может это быть правдой!»

– Ты – моя суженая, Лилея. И я… хотел…

Гарзанел вздохнул. Видимо, объяснения ему давались с трудом.

– Ну Ларинель… Помогла, называется! На внешность внимания не обращай, возьми с собой ту, что сшибет с ног в опасный поход… И имени не спрашивай, если сама не скажет, а о времени помни. Лилирею, что ли, на нее нажаловаться, пусть поговорит по душам с супругой!

Что? То есть, Анабель и есть древняя богиня, которая мне помогала? И судя по всему, и Гарзанелу наставления дала. Он ведь, зная, что придется платить, пошел к ней за помощью. И зачем-то отправился в Артар, хотя мог просто со мной поговорить, привести к арке… Куда бы я делась?

И от этого осознания по щекам текут горькие слезы.

Но Гарзанел всего этого не сделал. Почему? Не понимаю! Суженая – не значит, любит!

Принц снова посмотрел на меня, но не приблизился ни на шаг.

– Я снял проклятие, Лилея.

И теперь даже не надо вставать под арку, связывать с ним свою судьбу, чтобы остаться живой. А ведь дроу мог бы, не спрашивая, зная, что выхода у меня нет, перенести под волшебную арку, сделать своей парой, но…

– Теперь ты свободна в своем выборе.

Так вот зачем он отправился к Ларинель, а потом и в Артар? Чтобы снять проклятие и дать мне… свободу!

Что он творит? Что он со мной творит? У меня же сейчас просто остановится сердце.

– И я задам один-единственный вопрос, на который хотел бы получить твой ответ. Честный ответ, Лилея. И подумай, прежде чем его дать.

Гарзанел не сводил с меня глаз, а я чувствовала, как дрожат руки и подгибаются колени.

– Ты пойдешь со мной?

– Да хоть на край света, – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы, а наколдованная Ларинель внешность исчезает.

Все возвращается на круги своя.

– Я просил подумать! – возмутился Гарзанел, гневно сверкая глазами.

– Я подумала… еще тогда, когда ты умирал.

Мы снова встретились взглядами, вспыхнули, как два мотылька в огне. И я была уверена, он чувствует тоже, что и я.

– Обратного пути не будет.

– Я помню.

Гарзанел сделал шаг, остановился.

– Моя, – почти прошептал, не разрывая взгляда.

– Согласна.

– Без остатка.

Расстояние сократилось до одного шага, который никто из нас пока что не сделал. Он ведь станет последним навстречу друг другу, мы понимали это оба. Но пламя, что уже в нас жило, соединило крепкими нитями, которые не разорвешь, не сожжешь. Огонь любви уже не победить и не остановить.

– Люблю тебя так, что дышать больно, Лилея.

Гарзанел рывком притянул к себе, жадно впился поцелуем в мои губы, заставляя окончательно сойти с ума. Подчинял и ласкал, опутывая огнем любви, будто сетью, из которой мне вовек не вырваться.

– Я тебя тоже люблю… так, что страшно, – прошептала в его губы, едва мы замерли и восстановили дыхание. – Что же мы так долго к этому шли?

– Простишь… мою глупую гордость?

– А ты мою?

Он ласково погладил мои волосы, спину, от чего позвоночник окатила волна жара, запрокинул мою голову, заглянул в глаза:

– Я знаю, у эльфов предложение на брачную связь делает женщина.

– Боишься не дождаться? – не утерпела я от ехидства, прижимаясь к нему еще сильнее и тая от каждой ласки.

– Я… – легкий поцелуй в губы, – собираюсь… – еще один, почти сводящий с ума, – нарушить эту традицию. Позволишь?

Да что угодно, лишь бы смотрел на меня вот так же нежно, от чего внутри все растекается сладкой патокой.

– Ты выйдешь за меня замуж, Лилея? – спросил Гарзанел, и я почувствовала, как от волнения у него дрожат руки.

– Да.

– А подумать? – прохрипел он.

– По-моему, ты издеваешься!

Я недовольно фыркнула, отодвинулась от него, решив таким образом наказать за гадкое поведение, а потом сделала шаг и снова прижалась к Гарзанелу сильнее, чем прежде. Почему-то отпустить его сейчас я была не в состоянии.

– То есть не сбежишь, даже узнав, что до замка, где должна быть твоя первая ночь, я просто не дотерплю? – хитро поинтересовался дроу, покрывая поцелуями мои волосы.

Вот сказать ему, что это я не дотерплю?

– Тут есть одно прекрасное место, – в самое ухо заметил принц.

– Все? – уточнила я, заглядывая ему в глаза. – Больше пугать нечем? Тогда моя очередь.

– Разве кроме твоей смерти что-то может меня испугать? – прошептал в самые мои губы принц.

– Мне суждено стать королевой драконов, а значит, тебе придется отречься от трона, если пройдешь обряд переплетения судеб с наследной принцессой народа драконов.

Сказала – и поняла, что такого никогда не случится. Не сможет он от части себя отказаться, ведь всю жизнь к этому шел. Коротким наше счастье будет, словно слеза, скатившаяся по щеке.

– Отец, конечно, будет в ярости, – спокойно заметил Гарзанел.

– Что? Ты же…

– Люблю тебя, Лилея. Сколько раз говорить?

– Лучше почаще, – прошептала я, не зная, как быть.

– Вообще-то, пророчество было не о Лилеи, – раздался голос Ларинель, но когда я оглянулась, увидела перед собой Анабель в белоснежном платье, украшенном алыми розами.

– Не обо мне? – поразилась я, с трудом приходя в себя.

– Эту новость не я тебе должна сообщить, а родители, но те так переживали из-за проклятия, что решили тебя не волновать еще больше.

– Эм…

– Твоя мама ждет ребенка, девочку. И мое пророчество было о ней.

– То есть, я могу связать судьбу с Гарзанелом, и он будет правителем дроу, когда придет время?

– Разумеется.

– Если ты, конечно, не передумала, – тихо заметил дроу, который воспринял эти новости как-то легко, словно так и должно быть.

Передумать? Когда не знаю, как без него уже жить? Когда сердце бьется, стоит о принце только подумать? Когда этот несносный невыносимый дроу не просто спас мне жизнь и дал выбор, но и готов был отказаться от всего, что ему дорого, даже семьи, лишь бы остаться со мной?

– Даже не надейся сбежать! – вспылила я.

Гарзанел провокационно улыбнулся, подхватил меня на руки, понес в центр поляны и спросил Ларинель:

– Арку создашь?

Богиня хмыкнула, поляна засветилась и тут же погасла, Гарзанел осторожно поставил меня на ноги. Я с удивлением заметила над головой черные розы с сияющими каплями росы.

– Я – темный эльф, Лилея, – пояснил суженый. – У нас немного другие обычаи.

Да какое это имеет значение?

– Готовы?

Арка начала светиться, а душу вдруг заполнило ликование. Мы с Гарзанелом, утонув в глазах друг друга, потянулись навстречу. Хотелось просто слегка коснуться губ, даря нежность и ласку, но у нас не вышло. Вспыхнул пожар, затопил сознание, растекся по венам. Опалил огонь плечо, закрепляя связь, но я все еще была не в состоянии оторваться от его жадных губ.

– Вместе, – прошептал Гарзанел. – Навсегда, Лилея. До последнего вздоха, ты моя.

Ответить я не успела, снова наслаждаясь жарким поцелуем. Даже искры, которые сыпались вокруг, заметила лишь на мгновение, краем глаза.

– Я так полагаю, мне сейчас придется отправиться к правителю дроу, – неожиданно раздался голос отца. – Ты, Гарзанел, в ближайшие дни туда явно не собираешься.

– Нам отправиться, – заметила мама.

Я обернулась, смотря затуманенным взором на родителей, которые оказались рядом.

– После того, как поздравим дочь.

– Думаешь, я пущу? – возмутился отец. – Пенелопа, тебе волноваться вредно!

Мама слегка коснулась губ отца, тот нахмурился, выдохнул и обреченно кивнул, соглашаясь. А я… я вскоре оказалась в родных объятьях сначала мамы, потом отца, потом снова мамы, которая шепнула так, что слышала только я:

– Замок пустой и в полном вашем распоряжении на неделю. Мы у моих родителей на острове погостим.

Я покраснела так сильно, что не ответила.

– Береги ее, – совсем тихо сказал Гарзанелу мой отец.

– Больше жизни.

Мой муж меня обнял, коснулся губами волос, а отец взмахнул рукой, открывая для нас портал. Только оказались мы не в моей спальне, а на башне, с которой было так прекрасно любоваться светом в многочисленных окнах замка. И платье на мне оказалось белоснежное, кружевное, словно из сказки. В волосы вплетены ароматные магнолии, а Гарзанел кажется невыносимо прекрасным в лучах заходящего солнца даже в своем простом черном плаще, расшитом по подолу алыми розами. Мой принц из сказки. Только мой.

– Когда дроу женится, он исполняет заветное желание суженой, – прошептал принц, ласково касаясь моего подбородка пальцами, от чего по телу разлетаются огненные мотыльки, сводят с ума.

– И?

К чему-то же он это говорит?

– Загадывай, Лилея, я исполню.

– Никогда меня не покидай, – попросила я, боясь от переполнившего счастья расплакаться.

Прошло мгновение, прежде чем Гарзанел осознал, что я загадала.

– Будет исполнено, моя принцесса, – прошептал в ответ. – Девочка моя сладкая…

И нам уже не нужны слова, они кажутся лишними. Лишь жадные объятья и возможность тонуть в глазах друг друга. И еще пусть будет этот удивительный вечер, наполненный теплом и желанием, стены и башни родного замка, и безумный поцелуй, наполненный нежностью, любовью, страстью. Поцелуй с неизменным вкусом счастья от моего суженого. Другого заветного желания я загадать уже не смогу.