Движимый яростной силой бога внутри себя, Горец Йен Керр поклялся защищать землю, которую любил и брата, которого потерял. Но когда он попадает, в будущее на четыре века вперед, он вынужден бороться с собственным желаниями, центром которых стала красивая, завораживающая женщина, которая смогла очаровать воина…

Четырнадцать лет назад…

Четырнадцать лет спустя.

Инвернесс.

Канун Нового года.

Где-то в горах.

Йен открыл глаза, он лежал совершенно неподвижно внутри темной и сырой пещеры, называя её домом уже несколько… месяцев. Он не был уверен, сколько времени прошло.

Его это не волновало.

Он не шевелился, он даже не моргал, он только слушал. Единственный звук, который доносился до его ушей, был шум завывающего ветра. Но были моменты, когда он был готов поклясться, что слышал голос своего брата.

Снова и снова Дункан звал его покинуть гору.

Йен вытер лицо рукой и присел, выдыхая белый пар перед своим лицом. Взглянув на вход пещеры, Йен увидел восход солнца. Сколько времени он потерял, находясь здесь? Могли быть часы, дни или недели когда его бог Фармир, не был под контролем. Как бы ужасно это не было, Йен боялся того, что Фармир мог сделать, взяв верх над ним. Это была одна из причин, по которой Йен выбрал свой дом в таком отдаленном месте. Кроме того, его бог хотел пойти и успокоить свою жажду крови и смерти, тем меньше вероятность, что Йен причинит кому-то вред. По крайней мере, он на это надеялся. Йен откинул свою голову назад и закрыл глаза. Ради всего Святого, он никогда не чувствовал себя таким несчастным, никогда не был таким одиноким за все свои двести с лишним лет.

И это было только начало, будет еще хуже.

Йен подумал о замке Маклауд и о людях, которые стали его семьей. Он скучал по звуку волн, разбивающихся о скалы, по запаху свежеиспеченного хлеба, и смеху, когда они все сидели в большом зале за обедом.

Он скучал по другим Воителям. Но больше всего, он скучал по своему брату.

Йен встал и подошел к выходу из пещеры, выглянув наружу. Всё было покрыто толстой пеленой белого, слепящего снега. Ему пришлось сощуриться, чтобы осмотреться. Не было никаких следов ведущих к пещере или из неё потому, что шел снег, Йен не решился выйти из своего укрытия. Если бы только он мог вспомнить…Но каждый раз, когда его Бог овладевает им, Йен забывал, что с ним происходило. Он пытался управлять своим богом, но Фармир был слишком силён. К тому же, Йен был сломлен потерей своего брата близнеца, что позволило Фармиру впервые одержать победу.

Дункан.

Никто не догадывался, какая тесная связь между Йеном и Дунканом. Как близнецы, они делили всё. Если Дункан был ранен, Йен чувствовал его боль. Если Йену был нужен Дункан, он приходил, хотя Йен его не звал. То, что они делили одного Бога на двоих, только укрепило их связь.

Йен вспомнил, когда бог был освобожден. Это была Дейдре, злой друид или драу, которая поймала их и освободила бога. Боль была ужасная, невообразимо мучительной, его кости трещали, мышцы рвались на куски, потому что бог обретал силу внутри него. Но это было ничто, по сравнению с той силой, с которой бог ревел внутри Йена сейчас. Не было возможности сдержать жадный и ненасытный голод Фармира, ради мести за Дункана. Теперь, Йену приходилось бороться с самим собой.

И он проиграл.

Йен вспомнил, как он и Дункан нашли способ контролировать своего бога. Это было нелегко, но они поддерживали друг друга. Даже заключенные глубоко в недрах горы, в тюрьме Дейдре, они научились встречаться совсем, что возникало на их пути. Вместе.

Дейдре забрала жизнь Дункана. Это она, забрала брата у Йена.

И это она, поставила Йена в такое затруднительное положение, в котором он был сейчас. Драу точно знала, что будет, если она убьет Дункана. Она знала, что Йен получит полную силу своего бога и полную ярость. Многие Воители так и не научились контролировать своих богов и тогда боги брали над ними вверх. Это и требовалось Дейдре, для её стремлений править миром.

Йен был гордым мужчиной, занимающий высокое положение в своем клане. Он также был великолепным Воином, несмотря на первобытного бога внутри него. Теперь, он прятался от мира, потому что не может управлять своим богом. Он размышлял, что бы Дункан подумал о нем. Презирал бы его? Жалел бы его?

Йен почесал голову и почувствовал длинные, грязные пряди своих волос. Длинные волосы столь несвойственные ему. Начиная с тех пор, когда они стали молодыми парнями, Йен стригся очень коротко чтобы помочь другим отличать их с Дунканом. В последний раз, он стриг свои волосы, когда Дункан с Логаном ушли на задание, чтобы найти артефакт, который помог бы им уничтожить Дейдре раз и навсегда. Они убили однажды Дейдре, когда спасали младшего из братьев Маклауда, Куинна, из её цепких когтей. Хоть они и уничтожили её тело, они не убили её душу.

— К сожалению, — пробормотал Йен.

Йен думал о Друидах и о ключевой роли, которую они сыграли в жизни каждого Британца тысячи лет назад. Друиды были единственными правителями острова, но не королями и не лидерами кланов.

Существовали два направления Друидов. Маи — добрые Друиды, которые получили свою силу из земли и стихий. И Драу те, что продали свои души в восемнадцать лет, а взамен получили силу черной магии. Это были Драу, что вызвали первобытных богов из Ада, чтобы помочь Кельтам отправить Римлян от своих берегов. Боги поселились в сильнейших воинах из каждой семьи, становясь бессмертными Войнами с силой и мощью, поселившегося в них Бога. Когда Драу не смогли загнать Богов обратно в ад со своей магией самостоятельно, они обратились к Маи и связали Богов с Воителями. С тех пор Дейдре охотилась и убивала Драу и Маи для того чтобы украсть их магию и увеличить свою, здесь осталось мало Друидов в левой части Британии. Только те, кто прятался.

Йен никогда не испытывал враждебность, никогда не позволял ненавидеть, как он это испытывал к Дейдре. Его ненависть росла с каждым днем, его бог брал вверх над ним. Поскольку Йен знал, что если Фармир одержит над ним вверх, Дейдре будет повелевать Йеном.

— Я убью себя первый, — заявил Йен, сжав руки в кулак.

"Нет, брат. Тебе нужно жить".

Йен не признал голос брата, хотя это звучало, как будто он стоял рядом с ним. Это было лишь подтверждением того, что он сходит с ума. По крайней мере, он был один, и его друзья из замка Маклауд не увидят, как Фармир медленно тянет его вниз.

Но, Йен подвел других Воителей.

Он подвел Фэллона Маклауда — спокойного предводителя. Он подвел эрудированного — Рамзи, стремящегося в бой — Хэйдэна, и Аррана — настоящего друга. Он скучал по безрассудству Куинна Маклауда, непринужденному смеху Лукана Маклауда, постоянно голодному Галену, молчаливому взгляду Брока и тихому присутствию Камдина. Была также Ларена, единственная женщина — Воитель и жена Фэллона.

Были и Друиды. Маклауды были рады всем Воителям в своем замке в борьбе с Дейдре, но они сделали его и убежищем для Друидов. Маклауды возвели на руинах замка дом заново. Это было место, где неважно кем ты был, ты садился за их стол и разделял с ними еду.

Помогло то, что Йен, Дункан и Арран находились рядом с Куинном, в ловушке горы Дейдре. Йен сразу понял, когда увидел Куинна, что этот Воин был кем-то значимым. Йен вспомнил, как он впервые встретился с Куинном. Куинн боролся со своим богом тогда. Однажды он признался, что чуть не поддался своему богу. Очень жаль, что Куинна не было сейчас рядом, чтобы помочь Йену победить в этой непрерывной борьбе с Фармиром. Даже если бы Йена не переместили из замка Маклауд, он знал, что всё равно бы ушел. Только дурак смог бы остаться и поставить под угрозу всё, что они сделали для защиты.

И Йен не был дураком.

"Брат, ты должен поесть. Тебе нужна сила для борьбы с Фармиром. Чем слабее ты будешь, тем сильнее власть у него".

Йен знал, что Дункан был прав, но чтобы найти еду нужно было выйти из пещеры. Но голос в голове Йена, его брата или нет, был прав. Ему нужно поддерживать силы для борьбы с Фармиром. Йен не думал, что у него есть шанс на обретение контроля над своим богом, но он не собирался сдаваться без борьбы. Он посмотрел на свой килт и красно-зеленый плед покрытый грязью и мусором. Ему нужна была ванна. В такой холод, поход будет изматывающим. Мороз не убьет его, потому что он бессмертен, но это может помочь удержать своего бога на некоторое время.

Впервые усмехнувшись за эти дни, Йен вышел из пещеры.

Даниэль сжала руль обеими руками. Она едва успела выехать из Инвернесса, как ее Мини фыркнул, а затем взял и заглох. Потребовался час и двести фунтов ее денег, чтобы механик починил машину. По крайней мере, автомобиль заработал, но из-за ветра и снегопада она не могла ехать быстрее, наверстывая упущенное время. В этот момент ее машина наехала на кусок льда и ее занесло. С сердцем, стучащим в горле, Даниель смогла справиться с управлением. Возможно, ей следовало прислушаться к совету механика, когда он предложил ей приобрести новые шины до поездки. В любом случае, было уже поздно. Ее больше волновало, сможет ли она найти место для ночлега. По радио передавали о надвигающемся шторме на ее пути, о котором предупреждала ее Уитни. Даниэль не хотела застрять на дороге поздно ночью в такую метель. Да еще и в канун Нового Года. Большинство мест могло быть уже занято. Последний раз она ночевала в своей машине около года назад, и это было не самое лучшее время. Даниэль не хотелось бы повторить ту ночь. Только у неё, видимо, не осталось выбора. Тикали минуты, напоминая Даниэль, что она могла бы иметь приличный ужин, а потом танцевать всю ночь напролет, пока часы не пробили бы полночь. Быстро откусив бутерброд, она ощутила отвратительный вкус, поэтому съела только половину. Теперь она была ужасно голодна, но выбирать не приходилось.

Последняя песня закончилась, и она прибавила громкость, когда диктор начал говорить:

"Последние Новости Инвернесса! Видео из YouTube о маленьких, желтых зверьках, которые попали в интернет почти четыре месяца назад не подделка. Похоже, что эти маленькие зверьки действительно существуют. Они были замечены по всей Шотландии за последние несколько дней и верите вы или нет, одного поймали сегодня. Это маленькие злые уродцы, поэтому если приблизиться к ним, они разорвут тебя в два счета своими когтями и острыми зубами".

— Превосходно, — сказала Даниэль, убавляя громкость, — с каждым днем все мрачнее прогнозы и объявления. Неудивительно, что каждый думает, что наступит конец света.

Внезапно, автомобиль перед ней затормозил. Даниэль сразу отпустила педаль газа, надеясь снизить скорость, но она спускалась с горы, и это не помогло. Из-за снега и льда, она не решилась нажать на тормоза. Однако когда она приближалась машине всё ближе и ближе, у неё не оставалось выбора. Даниэль медленно нажала на тормоз. Автомобиль за ней, однако, этого не сделала. Он врезался в неё, толкнув в впереди ехавшую машину. Она повернула руль, чтобы попытаться пропустить машину, но скрежет металла и удар об её бампер, подсказало ей, что это не помогло. Прежде чем она смогла осознать, что столкнулась с автомобилем, она закричала, когда ее Мини начал вращаться, продолжая спуск вниз по склону. Все что Даниэль могла сделать — это удерживать руль и молиться, чтобы больше никто не врезался в нее. Было такое чувство, что она вращается вечность. Она закрыла глаза, её подташнивало от сильного кружения. Даниэль понятия не имела, была ли она всё ещё на дороге или нет. Наконец, Мини остановился. Даниэль открыла глаза вовремя, чтобы увидеть фары приближающиеся к ней очень быстро.

Она подняла руки за мгновения до того, как машина врезалась в неё.

Йен сидел, опираясь спиной к стене пещеры, руками обхватив колени. Он думал о прошедшем дне, наблюдая, как медленно готовиться олень. Он вышел из пещеры и направился к озеру, слева внизу у подножья горы. Он был уверен, что никого не встретит, из-за погоды, вероятность была минимальной. Озеро замерзло. Ему пришлось пробить лед, чтобы искупаться. Вода помогла ему оставить чувство тревоги и мысли, в которых он думал, что могло стать причиной его помутнения несколькими минутами ранее.

Хороший день, подумал он. Не считая временной потери памяти. Это случилось сразу после того как он убил оленя и начал снимать с него шкуру. Вид крови привел его бога в неистовство. Как только он почувствовал, что теряет контроль над Фармиром, Йен начал злиться. Он боролся и бился, чтобы сохранить контроль над своим разумом и телом. Он выиграл, с трудом. Каждый раз бороться с Фармиром становилось всё труднее, каждый раз был более изнурительным, и помутнение длилось всё дольше. Сколько времени он провел, прежде чем очнутся? Прежде чем Фармир овладел им полностью? Йен не хотел бы об этом думать, но это происходило в настоящий момент, и ему нужно смотреть в лицо обстоятельствам. У него осталось мало времени, он это знал. Так или иначе, в этот день он был собой больше, чем в остальные месяцы. Его бог вернется с удвоенной силой, и хотя Йен знал, что его время было ограничено, и он не сдастся без боя. Он должен быть в себе, по крайней мере, ради брата. Если это означало, что Йену необходимо окунаться в холодное озеро каждый день, он будет это делать.

Он поднял руку и наблюдал, как бледно-голубой коготь удлиняется на пальце. Использовал его, чтобы отрезать мясо и начал есть. Йен жевал долго и пока не брал следующий кусок. Он не мог припомнить, когда в последний раз был настолько сыт, он не имел представления, как долго провел без еды. Он почувствовал, что его силы возвращаются, а вместе с ними прояснялся и его разум. Он повернул голову в сторону входа в пещеру, жалея, что не слышно воя волка. Йен не мог припомнить, с тех пор как он был перемещен из замка Маклауд, чтобы видел или слышал волка.

"Ты всегда любил опасных животных, Йен".

Йен фыркнул. Он всегда любил волков. Они были величественные, сильные, не прирученные и свирепые, похожие на Воителей. И, так же как и Воители, волков не понимали. Люди боялись и охотились на них, когда стая решалась подойти слишком близко к их землям. Волки делали только то, что было в их природе.

— Как и я, — пробормотал Йен.

Может быть, всем Воителям было суждено, попасть под власть своих богов.

Йен подумал о Маклаудах, сколько несчастья они пережили. Вспомнив Куинна, он потерял жену и сына, когда Дейдре убила весь их клан. Хотя Куинн был на грани подчиниться своему Богу, он преодолел это. Любовь Маркейл имела непосредственное отношение к этому, Йен был уверен, но так же было кое-что еще. В душе Куинн не поддавался, чтобы не стать тем, кем хотела видеть его Дейдре. Куинн часто рассказывал о своих братьях, пока они были в тюрьме. Он знал, что Лукан и Фэллон придут за ним. Сколько бы времени не прошло, он всегда в это верил. Йен понимал Куинна. Всегда они с Дунканом были рядом друг с другом. Любые испытания в их жизни, он и Дункан переживали вместе.

«Не в этот раз, брат. Сейчас, ты должен сделать всё самостоятельно».

Йен не был уверен, что справиться. Ему хотелось бы в это верить, но правда была в том, что его бог был гораздо сильнее, чем когда-либо. Он не имел полную силу и ярость Фармира, половина бога была возрождена в Дункане. Йену было жаль, что это не он умер, вместо Дункана. Нет, он не хотел, чтобы Дункан в одиночку боролся с Фармиром, но осознание того, что никогда снова не увидит своего близнеца, заставляло болеть в груди Йена с такой яростью, которая никогда не пройдет. Страдание, которое он испытывал, было так же сильным, как и в тот момент, когда Йен почувствовал, что связь с его братом исчезла. Йен понял, что Дункана не стало, прежде чем власть и гнев Фармира обрушились на Йена. Он был в большом зале замка Маклауд, когда это случилось. Он не помнил, что было после этого. Только ярость и желание убивать. Теперь единственными звуками, которые слышал Йен, были падающий снег, ветер и глубокая тишина. Ни смеха, ни разговоров, ни дружбы.

"Тебе нужно большее".

Когда-то, Йен задумался бы над этим, но не сейчас. Освещенные луной, заснеженные горны были теперь его домом.

"А, Маклауды? Другие Воители? Что с ними и их борьбой с Дейдре? Я не могу поверить, что ты не хочешь отомстить ей за мою смерть".

Йен медленно покачал головой.

— Я хочу помочь Маклаудам, Дункан. Ты это знаешь. Но я представляю опасность для друидов в таком состоянии.

"Тогда борись с Фармиром."

— Я пытаюсь.

"Не достаточно сильно, брат".

Раньше, Йен не разговаривал бы с собой, как он делал это сейчас. Хотя голос был похож на Дункана, он знал, что это было его воображение, с которым он говорил.

— Если я окажусь рядом с Дейдре в таком состоянии, я думаю не смогу остановить своего бога, и он возьмет верх.

"Ты сможешь. Ты всегда был сильным, Йен. То, что ты скрываешься в пещере вдали от друзей не похоже на тебя".

— Эх, но это так, брат. И тот факт, что я веду этот разговор, говорит мне, что это хорошая идея, быть одному.

"Ты думаешь, что я это ты?"

Йен закатил глаза, повернулся и лег на спину.

— Я знаю, что не так. Я становлюсь сумасшедшим.

"Нет, Йен. Это я. Я не знаю, как и почему, но это я."

Как Йену хотелось верить голосу, очень хотелось. Он видел, какие впечатляющие вещи, может сделать магия, но не было не одного способа, чтобы Дункан мог разговаривать с ним, нет, это невозможно.

Не имеет значения, как сильно Йен хотел этого, это невозможно.

Даниэль очнулась и застонала. Она отодвинулась от руля и откинулась на сиденье. Осторожно, потрогала голову и поморщилась, когда почувствовала большую шишку на лбу. Потом она увидела кровь на своих пальцах и простонала. Превозмогая боль, она посмотрела по сторонам, осматривая свой Мини, увидела окно, которое было всё в трещинах, но не разбито. С дверью дело обстояло хуже. Внедорожник, который протаранил ее, вогнул дверь внутрь. Когда Даниэль попыталась пошевелить ногой, она не двигалась. На мгновение, страх заставил её забеспокоиться, что её нога сломана, но пошевелив пальцами на ногах, она вздохнула.

Следующие несколько минут, она освобождала свои ноги, чтобы выбраться с сидения. Платье было порвано и каким-то образом, она умудрилась потерять свои перчатки. Так как не было возможности выйти через свою дверь, Даниэль пересела на пассажирское сиденье. Но это, оказалось, сделать сложнее, чем она думала. При каждом движении, её тело кричало в агонии. Она не знала, что именно повредила при ударе. Все, что она знала, что ей хотелось лечь и спать в течение следующих двадцати лет. Но на морозе, Даниэль не могла сделать это. Она заставила себя продолжать двигаться, медленно, как только могла. Когда она добралась до пассажирского сиденья, дверь не открывалась. Она сглотнула и толкнула её плечом. И была вознаграждена приступом боли, который пронзил её. Глубоко вздохнув, Даниэль вытерла вспотевшее окно. И нашла причину, из-за которой не открывалась дверь.

Снег.

— Это просто не моя ночь, — пробормотала она.

Не имея другого выхода, она опустила стекло. Ворвавшийся в машину порыв ветра, заставил её зубы застучать. Даниэль просунула плечи в открытое окно и повернулась, сев на дверь. Пытаясь вытащить одну ногу из машины, чтобы поставить на землю, она зацепилась шпилькой за сиденье и упала назад. К счастью, плотный слой снега смягчил её падение. Хотя пальто быстро намокало, Даниэль не хотелось двигаться. Она взглянула вверх, на небо и увидела, что облака закрыли все звезды и луну. Все, что она смогла увидеть падающий снег. Даниэль заставила себя встать. Опираясь на свою машину, она подошла к внедорожнику, чтобы убедиться, что никто не пострадал.

— Эй, — позвала Даниэль, подойдя к машине. — Вы в порядке?

Она постучала в водительское окно, всматриваясь сквозь тонированные стекла. Ответа не последовало, и Даниэль попыталась открыть дверь, но та была заблокирована. Даниэль обошла джип к пассажирскому сидению. И застыла.

— О, Боже мой!

Она закрыла рот рукой, когда увидела мёртвую женщину, лежащую в снегу с осколком стекла, торчащим из ее шеи. Снег вокруг женщины был красным от её крови. Даниэль отступила назад, ее сердце бешено колотилось. Она подняла глаза и увидела, что окно пассажирской двери полностью разрушено. Всюду было стекло. Неохотно. Даниэль наклонилась, заглянув в джип. Глаза водителя были пусты, смотря на нее.

— Я должна кому-то позвонить, — сказала Даниэль, споткнувшись на пути назад к пассажирской стороне своего Мини.

Сумочка была выброшена на панель управления, и большая часть его содержимого вывалилась. Даниэль схватила всё, что смогла увидеть и достать, когда она наклонилась через окно.

— Нет-нет-нет! — найдя свой телефон, она заплакала.

Еще один взгляд на треснувшее стекло, и она думала, будет ли он работать. Неважно, как сильно она старалась, телефон не сработал. Она не могла выбрать направление, Сомневаясь, идти ли той дорогой, откуда приехала, или всё-таки идти на восток. Обычно она не очень хорошо ориентировалась, но после удара головой, она была дезориентирована еще больше.

— Где другой автомобиль? — спросила она, прижав руку к ушибленной голове. Сзади врезалась в машину. Она была в этом уверена.

Был там кто-то ранен? Или же они уехали?

Даниэль посмотрела на часы, три часа прошло с момента аварии. И никто не приехал, чтобы помочь им. Это был не очень хороший знак. Ветер усилился, и снег начал падать сильнее, нужно было найти укрытие от непогоды. Она замерзнет до смерти, если останется в своей машине. Нехотя, Даниэль осмотрела джип, с целью найти другой мобильный телефон. Она старалась не обращать внимания на двух умерших людей, но после десяти минут поиска, она поняла, что это слишком жутко и сдалась.

Даниель засунула руку в карман и дотронулась ключа.

— Куда? В какую сторону идти?

Как это ни странно, ключ не ответил.

Она всегда доверяла своей интуиции, и сейчас у неё не было другого выбора. Её телефон не работал, и не было возможности дозвониться кому-либо. Она должна была бы идти. Даниэль огляделась, пока не нашла дорогу. Было трудно её найти, из-за выпавшего снега. Она пошла по ней. Рано или поздно, она должна встретиться с кем-нибудь или каким-нибудь городом.

По крайней мере, она надеялась, что так будет.

Даниэль поправила шарф под пальто и поплелась по снегу. Понятия не имея, как далеко она ушла и по какой дороге идет. Она остановилась, слезы жгли её глаза. Выдохнула белое облако перед собой, и внимательно оглядела окружающий пейзаж. Не умея ориентироваться, она понятия не имела, куда шла. Даниэль сжала ключ в руке.

— Куда? — в двадцатый раз спросила его.

Предмет молчал. Она не понимала его. В прошлом предметы всегда были настойчивы к тому, куда она должна пойти и как быстро добраться туда. Предмет замолкал только тогда, когда она достигала место назначения. Даниэль истерический засмеялась.

— Замок Маклауд не может быть здесь. Где этот чёртов замок?! — кричала она в ночь.

Оглянувшись через плечо, она подумала вернуться к машине, но снег замел все следы. Можно было остаться и замерзнуть или идти вперед, надеясь, на чью-нибудь помощь.

— Значит вперед, — пробормотала она.

Она сделала несколько шагов, прежде чем, жуткий вопль пронзил воздух. Даниэль замерла на месте, волосы на затылке от страха встали.

Каждая клеточка в её теле закричала " Беги. Быстро".

Не задумываясь, она проигнорировала густой снег и подъем в гору, когда побежала.

Сколько прошло дней? Сколько походов на озеро? Йен потерял счет им. Он стоял в темной, холодной глубине озера и почувствовал, как его Бог зашевелился.

— Нет, — проворчал он.

Ледяная вода помогала. Он сдерживал Фармира. Но казалось, что его Бог становился сильнее, вместо того, чтобы слабеть.

— Нет, — снова сказал Иен.

Он посмотрел в воду и наблюдал, как его отражение изменяется перед его глазами. Его загорелая кожа поблекла, становясь бледно-голубой — цвета его бога. Смертоносные синие когти, выросли из его пальцев, раздвинув губы, он увидел клыки, что заполняли его рот. Он мог только покачать головой от стыда, а его карие глаза угасли и бледно-голубой цвет наполнил их полностью, в том числе и белки. Он видел Дункана в его боевой форме, но Иен никогда не видел себя. Он смотрел… страшный. Злой. Мстительный. Он был таким и даже больше. Голос Фармира был настойчив и требователен, когда призывал к крови, к смерти. Иен всегда отказывал ему, но его бог становился громче и сильнее. Иен не думал, сколько дней или недель потребуется, чтобы подавить Фармира полностью. Он должен сделать это как можно быстрее. Это единственная возможность. Ни при каких обстоятельствах он не будет подчиняться Дейдре снова.

«Борись, Иен! — голос Дункана завопил в голове. — Ты достаточно силен, чтобы противостоять нашему богу. Я знаю, ты можешь».

Йен зажмурился. Сумасшедший или нет, лучше слушать голос Дункана, чем Фармира. Не задумываясь, он нырнул. Он плыл с быстрыми, уверенными движениями на середину озера, пробираясь сквозь лед. Добравшись до середины, Йен покачивался на воде. Он не выйдет, пока не усмирит своего бога. Вода убила бы смертного, и хотя Йен мог чувствовать холод, его бессмертие не позволит ему умереть. Только когда он смог заставить исчезнуть когти и клыки, Йен направился к берегу. К тому времени, когда он уже стоял на мелководье, синяя кожа его бога поблекла.

«Ты сделал это брат. Я знал, что ты сможешь».

— Надолго ли?

«Так долго, как потребуется».

Иен фыркнул. — У меня много времени.

«Тебе надо что-то для мотивации, чтобы удерживать Фармира, как ты делал это раньше».

— Разве не достаточно мотивации — борьба с Дейдре, месть за твою смерть.

«Не вини Малькольма в моей смерти. Он был под влиянием Дейдре. И в моей смерти Логан не виновен. Все знают, как опасна борьба с Дейдре. Мы все рискуем нашими жизнями, каждый раз, когда сталкиваемся с ней».

Йен знал, что это правда, но ему это не нравилось.

— Я скучаю по тебе, Дункан.

"Я не оставлю тебя. Я буду с тобой до тех пор, пока ты нуждаешься во мне".

Иен глубоко вдохнул холодный воздух и почувствовал удовлетворение, зная, что Дункан всегда будет с ним, потому что никогда не придет время, чтобы он не нуждался в брате.

«Ты должен вернуться в замок Маклауд, чтобы они помогли тебе».

— Я опасен для Друидов. Жажда крови и смерти Фармира растет с каждым днем. Иногда, я думаю о том, чтобы сдаться. Я скучаю по удовольствию от убийства вирранов и войне с Дейдре.

«Тогда иди и найди виррана. Если тебе необходимо облегчить жажду битвы, они будут отличной мишенью».

Иен ухмыльнулся и начал свой длинный путь обратно в пещеру. Ничто, даже его мокрый килт, покрытый льдом, не могли помешать ему.

— Эх, соблазнительная идея. Вирры, действительно заманчиво.

«Это может быть вариантом. Ты не хуже меня знаешь, что боги нуждаются в боях. Это поможет контролировать его жажду смерти».

Бог Иена, Фармир, был порождением ярости. Его жажда борьбы, конец чьей-то жизни, была очень сильной и росла все сильнее с каждым днем, Иен пытался подавить ее.

«Внутри Керн Тул мы могли драться с Воинами Дейдре. К замку Маклауд приходили вирраны и те, кто был на стороне Дейдре».

— Да, — пробормотал Иен.

Все, что говорил Дункан, было правдой. Может ему надо найти виррана для боя, но это позволит Дейдре понять, что он не с Маклаудами. В довершении всего, он знал, что она затащила его в будущее.

Но зачем? И где она сама? Почему все еще не пришла за ним?

Иен замолчал, достигнув вершины предгорья, и посмотрел на пейзаж. Единственное, что разбивало белизну снега, были валуны, торчащие из земли и высокие, гордые сосны. Вдалеке, над одной из гор, где все затянуто серыми, мрачными тучами, луч солнца прорезал небо. Надвигающиеся облака обещали больше снега, но Иена это не волновало. Он был в горах, и имел впечатляющий вид, чтобы смотреть каждый день, независимо от погоды. Он взглянул вниз, на узкую долину и озеро. Горы возвышались крутые и массивные по обе стороны. Толстый покров снега спрятал коварные скалы и обрыв, но Иен никогда не видел ничего, что могло бы сравниться с красотой Шотландии.

Неохотно, Иен развернулся и продолжил свой путь в пещеру. Его разум был чист, и это позволило ему задуматься над словами Дункана.

Должен ли он отправиться на поиски виррана?

Иен знал, что нет ничего лучше, чем убивать маленьких, желтых, лысых уродцев, созданных Дейдре. Они беспрекословно выполняли указания Дейдре, и редко появлялись по одному. Перемещались группами. Многое могло измениться, с тех пор как он был в замке Маклауд. Он давно не знал местонахождение Дейдре или каков ее следующий план для атаки. Так же, он не знал, как жили его друзья — Воители. Единственное в чем был уверен Иен — Дейдре, по-прежнему будет охотиться на Друидов. Друиды, поставляемые Дейдре, позволяли ее черной магии расти. И чем сильнее была Дейдре, тем сложнее ее было убить. Именно поэтому, Иен и другие в замке поклялись защищать всех Друидов, Маи и Драу.

Вся Шотландии пропитана магией, и единственные кто мог ее чувствовать и использовать, были Друиды. Без Друидов магия погибнет. И Иен не хотел даже думать, как это отразиться на его любимой земле. Он подошел к своей пещере и пошел вниз по узкому проходу, пока не оказался на огромном пространстве. Иен взглянул на свои руки, вспоминая время, когда отрывал головы от тел вирранам. Он чувствовал себя отлично, чтобы уничтожить какое-нибудь зло. Понимая, что это правильно.

Даниэль завязла в снегу. Она несколько часов боролась, стараясь удержаться на ногах, но сдалась. Развернувшись, она упала и лежала на спине в снегу. Когда солнце осветило вершины гор, утром, она, наконец, увидела, где находиться. И это напугало её. Она была глубоко в горах. В поле зрения не было ни дорог, не города. Она говорила себе, что найдет что-нибудь за следующим холмом, но каждый раз там ничего не было

Только больше снега. Больше гор. Тепло было далеким воспоминанием.

Влага проникла сквозь пальто, заставляя ее дрожать еще сильнее. Она была голодна, и было огромное желание, свернуться калачиком на диване и включить телик, потягивая горячий чай. К её ужасу, несколько часов спустя ключ заговорил с ней. Он убеждал её идти глубже в горы. Возможно, она шла на восток все это время и не знала этого. В одном она была уверенна, теперь у неё есть компас. Сказывалась усталость, и холод затруднял движение. Требовалось много усилий, чем она могла предположить, только чтобы заставить себя сделать шаг. Дважды ей приходилось отступать, найти другую тропу, обходя утес или валун. Поскольку она одна, нужно быть бдительной. Если она не будет осторожна, то её найдут замершей до смерти или упавшей с обрыва. И не один из вариантов её не привлекал. Даниэль громко вздохнув и устало встала. Оглядевшись вокруг, удивляясь, почему не слышит нечеловеческие вопли, которые были прошлой ночью. В желудке заурчало. Она подняла горстку снега и пожевала её, как делала на протяжения дня. Это помогало утолить жажду, но не помогало утолить голод.

— За следующим холмом, — сказала она себе. — Я найду дорогу или деревню, за следующим холмом.

Во всяком случае, она надеялась на это, так как солнце уже садилось. Даниэль шла без остановки со дня аварии. Ноги её болели бы, если она могла их чувствовать. Это было, наверно, к лучшему, потому что раньше ей не приходилось так долго ходить на каблуках. Ей нужно отдохнуть и поесть горячей еды. Но это будет не скоро.

— Они собираются найти меня весной. Я замерзну до смерти, или моя магия не работает или дурацкий ключ нарочно меня путает.

Сделала ещё один шаг и пошла дальше.

— Я надеюсь, что Маклауды будут дружелюбными, — сказала она себе. — Если я переживу всё это и обнаружу, что это не так, то я буду кричать. Громко. И долго.

К такому выводу она пришла в разговоре с собой. Тишина начала давить на неё. Никого вокруг. Она фыркнула, потом вытерла нос.

— По крайней мере, ничего плохого нет в том, что я разговариваю сама с собой. Кто знает, буду ли я вменяемой, когда выйду из гор.

Даниэль почесала щеку и замерла. Она могла бы поклясться, что увидела движение краем глаза. Деревья были большие, и снег скрывал шаги, но она была уверена, что видела тень, которая перебегала быстро и бесшумно. Она повернулась, всматриваясь в деревья. Снегопад затих, хлопья кружились в воздухе в танце. Стало устрашающе тихо в горах. Как будто лес знал, что рядом хищник. Снова, краем глаза она уловила движение. Даниэль обернулась, и в этот раз она увидела бледно-желтое пятно.

Сердце заколотилось в груди. Желтый?

Она вспомнила, как диктор на радио говорил о желтых существах, до аварии. Он говорил, что они опасны. С зубами и когтями — сказал он. Глубоко вздохнув, Даниэль начала вспоминать всё, что тетя Джози рассказывала о Друидах. Она никогда не использовала свою магию для защиты раньше, но собиралась попробовать. Она обратилась к своей магии. Мгновенно, почувствовав, как она движется и растет в ней. И удивилась, что она так быстро откликнулась. Удивлена и рада. Она пошла в обход, глазами высматривая существ. Всегда, они держались вне поля её зрения. Казалось, как будто играют с ней.

— Найдите другую добычу, — приказала она, и позволила небольшому количеству своей магией выйти из рук.

Ее магия заполнила тишину, но не было никакого шипения от боли или другого звука, чтобы дать ей понять, что она попала в цель. Неужели она так устала, что начались галлюцинации? Или её голова играет с ней злую шутку, как это было в детстве?

Даниэль опустила руки и поправила сумочку на плече. Она была рада, что никто не видел её дурацкого поступка. Вздохнув, она продолжила путь. Сделав два шага, она услышала вопль. Такой неестественный, что заставил волосы на руках и голове встать дыбом. Как и прошлым вечером, Даниэль, не колеблясь, побежала. Неважно, что она понятия не имела, кто произвел этот звук. Все, что она знала, что это было странно и зловеще. Снег по колена не позволял ей двигаться быстрее, как она хотела. Хуже этого, вопли становились громче и дольше. И стали ближе.

Какое существо издавало этот звук? И сколько их было? Двое? Трое? Или больше?

Все, о чем она могла думать, это были желтые существа, о которых все говорили.

Она продолжала бежать, двигаясь вперед. Возможность посмотреть через плечо показала ей, что кошмар реален. Маленькие желтые твари прыгали с дерева на дерево, преследуя ее. В ушах стоял только стук бешено колотящегося в груди сердца. Она хваталась за деревья и камни, чтобы добраться до вершины горы, несколько раз соскальзывая по льду. Холодный воздух обжигал легкие, Даниэль начала спускаться вниз по другой стороне горы, лишь мельком взглянув на неё. Она заметила, расположенную внизу долину с замерзшим озером. Может, она сможет найти место там, чтобы спрятаться. Колени подкашивались, когда она начала спускаться с горы, из-за чего она скатывалась пару раз по снегу. Правда, ей удавалось встать на ноги и продолжить путь. Споткнувшись ногой о кусок льда и снова упала. Рука Даниэль ударилась в валун, скрытый под снегом. Боль отозвалась по всему телу. Она обхватила руками голову и попыталась скатиться с горы ногами вперед. Однако снег и лёд не замедлял желтых тварей. Они продолжали преследовать ее, а их вопли звенели в ушах жутким звуком. Снег был уплотнен так сильно, что резал ей руки и лицо всякий раз, когда прикасалась к нему. Она предпочла бы спуститься вниз ногами, но, по крайней мере, так она двигалась быстрее. Это могло дать ей преимущество перед тварями. Из-за быстрого скольжения, она не смогла остановиться, когда заметила край обрыва, приближающийся к ней. Даниэль не успела вскрикнуть, когда соскользнула с утеса и повисла в воздухе на мгновение, прежде чем упасть. Ногами и руками она искала, за что ухватиться. Едва успела ухватиться до падения и приземлилась в сугроб. У Даниэль не было времени, убедиться, что она цела и невредима, когда выбралась из снега и побежала. Вопли продолжались, и если она выживет после этого, будет помнить эти звуки, до самой смерти.

Она добралась до озера, ее легкие прихватило, а тело протестовало такому обращению. На полпути к озеру один желтый уродец преградил ей путь. Даниэль вскрикнула и остановилась, один каблук подкосился, и она подвернула лодыжку. Огромные желтые глаза твари, злобно посмотрели на неё, он оскалился, показывая полный рот зубов. Из-за зубов он не мог закрыть свои губы, которые придавали ему угрожающий, уродливый вид.

А затем её окружили ещё больше желтых тварей.

Даниэль направила волну своей магии на них. Она заставила существ, упасть назад и качать головой, как будто стряхивая её, но они поднялись и вновь двинулись на нее. Если ее магия не может помочь ей, тогда она обречена. Но Даниэль не собиралась сдаваться без боя. Посылая еще одну, более мощную волну на них. На этот раз все, кроме одного встали. С каждым шагом они окружали её, Даниэль отступила.

Их длинные когти полоснули воздух, как если бы они хотели напасть. По одному, они побежали на нее, чтобы узнать, насколько близко смогут подобраться к ней. Долгое время она не пользовалась своей магией, и была очень довольна тем, как быстро получала ее отклик. Но, она не могла удержать тварей достаточно далеко. Один оказался рядом, ухватил ремешок её сумки и откинул на землю в десяти шагах от неё. Даниэль попыталась дотянуться к сумочке, но твари продолжали наступать, не оставляя ей выбора, кроме как использовать свою магию.

Громкий и ужасный рев, эхом прокатился по долине.

Твари притихли и подняли головы, озираясь по сторонам. Даниэль почувствовала их тревогу. Один только чей-то рёв, заставил тварей замереть. Вопрос только в том, поможет ли он Даниэль или пришел за ней? Воспользовавшись заминкой, Даниэль, попыталась ускользнуть. Ей почти удалось, но одна тварь развернула свои дьявольские глаза и издала ужасный вопль, занося когти над ее лицом.

Иен проснулся от воплей виррана. Он выследил и убил четырех днем ранее. Возможно, они сами придут к нему на этот раз. Он чувствовал себя превосходно, чтобы снова убивать и использовать способности Воина, только так он мог помочь тем, кто остался в замке Маклауд. Затем он почувствовал магию. Он никогда не чувствовал ничего столь… восхитительного и потрясающего в своей жизни. Через мгновение он осознал, что вирраны преследуют Друида. Иен отпустил своего бога, прежде чем достиг выхода из пещеры. Он использовал свою скорость, следуя за магией Друида. На бегу он увидел следы на снегу и отпечатки лап вирранов. Он достиг вершины холма и увидел, как вирраны окружили ее, Иен запрокинул голову и взревел. Двинулся в их сторону, желая, нуждаясь… стремясь убивать вирранов.

Один из них ранил Друида. Ее крик от боли заставил его накинуться на виррана. Он обезглавил одного, пробегая мимо. Других он насаживал на свои когти и подбрасывал в воздух, вставая между Друидом и вирранами. Иен повернулся к оставшимся семи вирранам. Он оскалился, встал в стойку, перебирая когтями. Фармир одобрительно зашевелился внутри него.

Это все, что Иену сейчас необходимо. Битва. Смерть. Кровь.

Он хотел, чтобы кровь вирранов покрывала землю, пока снег не перестанет быть белым. Стремился стереть с лица земли всех тварей, так же, как желал уничтожить любые признаки существования Дейдре. Иен был наготове, когда вирраны напали все сразу. Даже убивая вирранов и уклоняясь от их когтей, он заметил, что двое направились к Друиду, подталкивая ближе к озеру.

— Нет, — взревел Иэн, пытаясь остановить ее.

Она не могла знать, что лед местами был очень тонким, потому что он ломал его каждый день, и она была близка к месту, где он был накануне. Иен оторвал голову виррану, хватая еще две головы вместе. Используя свои когти, вырвал двум другим вирранам сердца. Затем он повернулся к Друиду.

— Не двигайся! — крикнул он.

Но она была слишком отвлечена на виррана, что подходил к ней. Она смотрела на виррана, а одна ее рука была в кармане куртки, в которую была одета.

Йен встал на лед, но он начал трещать под тяжестью его веса. Обычно, он не волновался насчет этого, потому что всегда охотно входил в воду, но Друид не выживет в холодной воде.

— Лед слишком тонкий, — снова сказал он.

Глаза Друида встретились с его. Иен смотрел в её яркие глаза, как изумруды, когда раздался громкий хруст и под её ногами треснул лед.

Лед треснул, Иен побежал в сторону, где Друид и вирраны упали в озеро, лед ломался под его весом. Но скорость Воина позволяла ему двигаться так быстро, что он не проваливался. Он был удивлен, обнаружив, беспокойство и тревогу, наполнявшие его, хотя прежде он не чувствовал ничего, кроме ярости и отчаяния. Ярость, возросла в нем, когда он увидел двух вирранов накинувшихся на Друида и толкающих ее под воду, когда она пыталась выбраться. На мгновение глаза Друида встретились с его, пока она не ушла под воду. И долго не всплывала. Иен оторвал вирранам головы и, добравшись до Друида, прыгнул в воду. Он нырнул и ухватил за край ее одежды, когда ее уносило течением.

Девушка не двигалась. Её длинные серебристо-белокурые волосы разметались по плечам, когда он вытаскивал её на поверхность. Йен поднял её над водой и положил на лед. Потом поднялся сам, аккуратно, чтобы не сломать хрупкий лед. Взяв на руки обмякшее тело Друида, он использовал свою невероятную скорость, чтобы добраться до берега. Он прошел было мимо ее сумки, но потом вспомнил, как она отчаянно пыталась добраться до нее. С проклятием, Иен положил девушку и засунул разбросанное содержимое обратно в сумку, прежде чем повесить её на шею. Йен взял на руки девушку и нахмурился, какая холодная она была. Он не останавливался, пока не добрался до своей пещеры.

Рычание вырвалось из горла, когда он оглядел пещеру. Не было ни одного мягкого места, чтобы уложить ее, это не место для женщины, среди раскинувшихся, суровых скал. Но если она не окажется в тепле, она может умереть. Иен соорудил постель, используя шкуры животных, которых убил, прежде чем положить Друида на них. Он отложил ее сумку в сторону и достал другую шкуру, накрыв ее дрожащее тело. Затем добавил дров в огонь. Как только это было сделано, он сел и стал ждать.

Длинные пряди ее серебристо-светлые волосы прилипли к ее шее и лицу. Ее кожа была бледной, как ее волосы, а губы были слабого оттенка синего. Ещё хуже было то, что Йен чувствовал, как её магия угасает, забирая жизненные силы.

— Нет, — прорычал Иен, и звук разнесся по пещере.

Он спас её из ледяного озера. Она была перед огнем и укрыта. Что ещё он должен сделать?

— Черт, — сказал он и резко повернулся к ней.

Он сбросил с нее меха, чтобы снять с нее обувь. Странный вид обуви, на ее ногах, заставил его нахмуриться. Он никогда не видел ничего подобного, так же как и её одежду. Его коготь коснулся маленькой серебряной штучки в верхней части ее сапога. После минутного колебания, он потянул вниз. К своему удивлению, молния раскрылась, и он смог снять её сапоги. Она носила что-то черное под ними. Это не было похоже на шерстяные чулки, которые он привык видеть на женщинах, они имели такое же предназначение, подозревал он. Когда он снял оба сапога и чулки, прикрывающие ее ноги, он осмотрел ее одежду. Она промокла, но он смог снять с нее пальто. И затем уставился на черное платье, которое подчеркивало каждый изгиб ее аппетитного тела.

Иен сглотнул, совершенно не готовый к такому зрелищу. Или, как его кровь прилила к его паху.

Чтобы заставить свои руки двигаться, он напомнил себе, что ей необходимо тепло. Это не заняло много времени — расстегнуть ряд крошечных пуговиц, которые шли от ее груди и заканчивались над ее коленями. Иен покачал головой, озадаченно смотря на изменения в одежде. Но ему понравилось.

— О чем это я?

Когда он снял платье и увидел темно-красные кружева, которые покрывали ее прекрасную грудь и обернуты вокруг ее бедра, Иен забыл как дышать.

— Боже…, - прошептал он, и благоговейно провел пальцем по ткани на ее бедре.

Он зашипел, когда его руки коснулись ее обнаженной кожи, и он ощутил дрожь. Его светло-голубые когти сверкали в свете костра. Иен призвал его Бог обратно, но Фармир не послушался. Иен сконцентрировался, требуя. И к своему удивлению, Фармир отступил. Как только его когти исчезли, Иен растирал руками, вверх и вниз, ее ноги и руки, чтобы согреть ее. Этого было не достаточно. Ему нужно ещё, чем единственное одеяло и огонь. Нужно что-то ещё.

Стиснув рот, Йен снял спорран[1], сапоги, килт[2] и рубашку и лег рядом с Друидом. Прошло уже много лун, когда он в последний раз прикасался к женщине. Как замечательно, когда её податливое тело соприкасается с его, Йен отодвинул в сторону эти мысли, кроме одной — согреть её.

Он не обращал внимания на мягкость ее кожи, отказывался смотреть на нежные изгибы ее бедер, груди и тонкую талию. Но, все-таки заметил многочисленные порезы и синяки на ее теле. Он подтянул одеяло, чтобы не видеть бледно-розовые кончики ее сосков, через красное кружево и пышную грудь. Повернув ее на бок, Йен обнял её. Она прекрасно подошла, по отношению к его большому телу, как если бы была создана для него. Он поднял голову, когда отодвинул её распущенные пряди волос, прилипшие к шее и лицу. Не удержавшись, провел кончиками пальцев вдоль ее шеи, рту и высоким скулам.

Его член болел, когда он прижимался к ее мягкой попке. Страстно хотелось, поднять ее ноги и нежно войти в неё. Желание, было настолько сильным, что он почти сдался. Каким-то образом, ему удавалось держать себя под контролем. Но, это не остановило возбуждения, от осознания того, как её мягкая кожа соприкасается с его. Или, как она стремилась к его теплоте, прижимаясь своим теплом. Он хотел, откинуть меха и опять посмотреть на ее длинные ноги и кружева, что прикрывали её тело. Он никогда не видел ничего настолько эротичного, а бикини, соблазняли его, только заставляя жаждать большего. Кем бы ни была этот Друид, она была потрясающей. Он просто молился, чтобы она выжила.

Он опустил голову вниз, пристально смотря на стену пещеры. Тепло, которое не имело ничего общего с огнем, прикоснулось к его коже. Это была магия Друида. Она ласкала его, как любовника, узнавая и исследуя. Её магия была опьяняющей. Вдохновляющей. Чарующей.

Страстное желание охватило Йена, и покой. Его душа успокоилась, и его Бог затих, и на этот раз его разум замолчал. Когда магия Друида окутала его, Йен закрыл глаза. Не засыпая, просто отдыхая. Он не спал, уже несколько месяцев. Но спокойствие, окружившее его, было слишком прекрасно, чтобы игнорировать.

Как давно это было, когда он спал больше, чем несколько минут? Неожиданно, он не смог открыть глаза, просто не захотел. Йен сделал глубокий, медленный вдох и услышал потрескивание огня, как будто вдалеке.

Йен просыпался из темных глубин сна, ощущая шелковистую кожу и мягкое, соблазнительное тело. Осознание приходило к нему медленно, бессознательно ещё борясь против бодрствования. Но, открыв глаза, он застыл на месте. Боясь пошевелиться. Он лежал на спине, а великолепные изгибы тела девушки прижимались к немое, обнаженная нога была закинута на его бедра. Его жезл затвердел и болел.

Ее глубокое, размеренное дыхание обдувало его грудь, когда она прижалась ближе к нему. Ее голова расположилась на его плече, а одна рука лежала на его груди. Йен обнаружил, что одной рукой обнимает ее, крепко прижимая к себе, в то время как другой рукой ухватился за концы ее серебристо-белокурых волос.

Его возбуждение выросло и увеличилось, когда её нога задела его. Он закрыл глаза и почувствовал, как затвердели её соски от прикосновения к нему. До боли хотелось взять в руки её груди и ласкать соски, пока они не станут твердыми как камушки. Он отодвинул бедра, чтобы ослабить боль своего члена, но это только заставило его прикоснуться к ее ноге еще раз. Йен задержал дыхание, когда она потерлась об его бедра. Потребность, чистая и светлая, пронзили его. Отчаянное желание. Неистовая тоска. Дикий голод.

Он почувствовал… что это правильно… что происходило с ними. Но Йен знал, что это далеко не правильно. Он не думал, что потеряет контроль над своим Богом, когда пытался спасти ее. Но, он должен иметь в виду. Что может ранить ее ночью. У него может случиться провал в памяти снова, и он может убить ее.

Йен должен установить дистанцию между ними, прежде чем он уступит своему желанию и возьмет ее. Снова и снова. Его дыхание оборвалось, когда он вспомнил ее прекрасные изумрудные глаза. Ее нежное лицо и потрясающее тело, будут отпечатаны в его памяти на века. Медленно, стараясь больше не прикасаться к ней, больше чем нужно, Йен вылез. Она тихо застонала, когда шкура откинулась. Йен быстро прикрыл её, но позволил своим пальцам задеть её плечо.

Потом он остановился, глядя на нее сверху вниз.

Серебристые волосы лежали волнами вокруг нее, один локон лежал около его ног. Йен был очарован ею. Ее молочно-белая кожа была безупречна. Брови, темнее, чем ее светлые волосы, царственно изогнуты над её глазами. Губы были большие и полные. Привлекательные. Соблазнительные. Эротичные.

Кто она? И что делала в горах, одна?

Йен почесал подбородок. Он был удивлен, что наступил новый день. Неужели он проспал вчера весь вечер и ночь? Он не мог припомнить, когда в последний раз спал так крепко.

Может магия Друида повлияла на это? Йен пожал плечами, полагая, что так оно и было.

Он посмотрел снова на Друида. Пока они спали, огонь погас. Нужно что-то делать, Йен оделся и взялся за разведением огня. Затем, взял ее одежду и развесил, чтобы просохла. Ему было интересно узнать ее. О ее странной одежде. И о том, как вирраны нашли ее. Он хотел разбудить ее, чтобы получить ответы, которые искал, но мысль, что его Бог возьмет над ним контроль, остановила его. Он метался по пещере, когда ждал, обдумывая любые способы, чтобы уберечь её.

От него. И от вирранов.

Йен сидел у огня, напротив нее. Привлекая ее внимание снова и снова. Он хотел увидеть ее глаза еще раз. Он хотел услышать ее голос и узнать, как ее зовут. Но в тоже время, он боялся всего этого. Борясь со своим богом за контроль, который он мог захватить в любой момент. Как он может защитить Друида, если Фармир был в нем? Тем не менее, он не может оставить Друида одну. Кто знает, когда она проснется? По крайней мере, опасность её смерти миновала. Ее магия была такой же сильной, как и тот момент, когда он впервые почувствовал её. Когда она проснется, он заставит её признаться, куда она шла.

"А если ей нужна твоя помощь, брат?"

Йен провел рукой по своему лицу и хотел бы, не слышать вопроса Дункана, потому что у него не было ответа. Йен поклялся защищать Друидов. Если ей нужна его помощь, он не сможет ей отказать. Но быть рядом с ней в его положении, это подвергать ее еще большей опасности. Йен поднялся и вышел из пещеры. Ему нужно поохотиться. Как ни странно, его Бог молчал, с тех пор, как он встретил Друида. Будет много времени для того, чтобы проверить свой контроль позднее. Йен заглянул в пещеру, прежде чем освободить своего Бога и шагнуть в снег.

Даниэль не могла припомнить, когда в последний раз ей было так тепло. Она укуталась глубже в меха.

Меха?

Ее глаза распахнулись, но она лежала совершенно неподвижно. Перед ней горел огонь, но никого рядом с ней не было. Странно, она могла бы поклясться, что кто-то был рядом с ней, согревая ее, прижимая к себе. И это восхитительное ощущение. Несмотря на то, что её тело болело.

Потребовалось пол удара сердца для того, чтобы ей понять, она лежит под мехами только в бюстгальтере и трусиках. Перевернувшись на спину, она осмотрела скалу вокруг неё. Она в пещере? Облизнув губы, она попыталась вспомнить, что произошло накануне. Вспомнила, как бежала. От этих ужасных желтых тварей. Образ высокого мужчины, с волнистыми волосами до плеч и бледно-голубой кожей, мелькнул у нее в голове. Она видела темно-синие когти и клыки, когда он рычал. Он сражался с маленькими тварями. Даниэль ещё вспомнила звук раскалывающегося льда под её ногами, мгновение до того как ледяная вода, поглотила ее. После этого, все исчезло во тьме. Она была уверена, что умрет. Кто её спас? Человек, который не человек вовсе?

Огонь затрещал, и через минуту, Даниэль почувствовала запах мяса. Придерживая мех у своей груди руками, она медленно села.

— Эй? — крикнула Даниэль. — Здесь есть кто-нибудь?

Когда ей никто не ответил, она вздохнула и села на колени. Заметив, что ее пальто, платье, носки и сапоги, раскинуты среди скал.

Кто-то вытащил её из воды. Кто-то принес в пещеру. И кто-то раздел её.

Где он?

В пещере был полумрак. Огонь был большим, и свет танцевал на стенах и потолке, где она смогла увидеть глубокие выбоины в скале, как будто их били какими-то лезвиями. Она сглотнула и обвела взглядом пещеру. Площадь была большая, с огнем, устроенным в середине. В нескольких шагах, она увидела, что пещера сужается так, что только один человек мог бы подойти к входу, где она мельком заметила потемневшее небо. И ещё падающий снег.

Сколько дней прошло с тех пор, как она упала в озеро? Один? Два? Больше?

— Если я выберусь отсюда. Я возьму отпуск. Где-то в тропических странах, как Ямайка или на Багамские острова. Нет. Таити. На месяц, — сказала она, осторожно прикоснувшись рукой к ране на голове после аварии.

Она села прямо и вытянула спину. Мгновенная боль пробежала по ней, заставив вздрогнуть. Она посмотрела на свои руки и плечи, чтобы увидеть синяки повсюду.

— Боже мой, как я выгляжу. И я все еще разговариваю сама с собой. — Она закатила глаза. — Я сошла с ума. Это единственное объяснение. Я бродила по горам слишком долго. Отсутствие еды и тепла сделали меня такой.

Она засмеялась, подумав о том, что Уитни и Клер могли бы сказать на это заявление. Как она жалела, что была одинока. Она хотела бы остаться дома и праздновать Новый Год. Тогда бы она не нашла ключ, не сделала бы больно Митчеллу, не попала бы в аварию, и, конечно, не потерялась. Ее желудок издал долгое, низкое урчание. Даниэль рассмеялся, покачав головой. Запах мяса был слишком заманчив, чтобы сопротивляться. Она осторожно пододвинулась к огню, и потянулась за мясом. И поняла, что у неё нет ничего, чем можно было отрезать кусок.

— Я никогда не была одна на кемпинге, — сказала Даниэль со вздохом. — Я должна была ходить с тетей Софи и дядей Генри чаще. Может, тогда я бы знала, что мне делать в этой ситуации.

Но ее голод был слишком велик, чтобы проигнорировать его. Она потянулась за мясом и попыталась стащить кусок, но тепло от огня и само мясо, только обожгло пальцы.

— Вот чёрт, — сказала она, взвизгнув, и засунула обожжённый палец в рот.

Что-то двинулось в пещере, и она поняла, что не одна. Даниэль внимательно посмотрела вокруг, отмечая несколько мест, где кто-то мог спрятаться в глубокой тени.

— Ты тот, кто спас меня? — спросила она. — Спасибо тебе.

Ей было интересно, почему человек скрывался. Разве он не хочет показать себя ей? Или, он не хочет, чтобы она узнала, кто он был?

Долгие минуты прошли без ответа. Затем тень сместилась вправо, передвинувшись. И подошла к ней. Даниэль сразу узнала мужчину. Он был тем, кто сражался с тварями. Но кожа его больше не была бледно-голубой. Она была загорелой, темно-бронзовой, оттеняя его глаза цвета хереса. Она была поражена, онемев от суровой и дикой красоты этого мужчины. Он был высок и держался натянуто, как если бы был на страже. Через рваную шафрановую рубашку, она увидела стальные мышцы рук, груди и плеч. Его светло-каштановые волосы были длинными и спадали до плеч. Было очень темно вокруг мужчины, но энергия силы, казалось, готова была взорваться в любой момент. Хотя его лицо было скрыто густой щетиной, она смогла разглядеть жесткие черты его лица тонкие губы, и впалые, угловатые скулы. У него были глубоко посаженные глаза, которые проникали в душу, и орлиный нос.

— Привет, — сказала она, улыбнувшись.

Он не ответил, только взглянул на нее. Изучая, как насекомое, которое он раньше никогда не видел. Даниэль стало неуютно от тишины. Она снова пододвинулась, расположившись на мехах, и старалась смотреть куда угодно, только не на мужчину со слишком соблазнительными глазами. Она не смогла отвести взгляд от него. Он был невероятно красив. Даже если он действительно носил килт, которому наверно было несколько сотен лет и нужно было давно выбросить.

— Вот… черт.

Она резко перевела взгляд на него и улыбнулась.

— Так значит, ты разговариваешь. Я уже начала беспокоиться.

Он нахмурился, как если бы он изо всех сил старался понять ее. Даниэль начала задумываться, что если он был идиотом, который выбрал жизнь в горах.

Несмотря на это, он спас ей жизнь, и она обязана ему жизнью.

Мужчина опустился на колени перед огнем одним плавным движением. Она была очарована тем, как свет от костра танцевал на его лице, и подчеркивал его светло-каштановые волосы, не осознавая, что он делает до тех пор, пока он протянул кусок мяса ей.

— Спасибо, — сказала она, когда взяла его. Она откусила мясо и закрыла глаза со стоном. — Это восхитительно.

Она старалась быть изящной и откусывать помаленьку, но она была изголодавшейся. В тот момент, когда она засунула последний кусок в рот, он протянул ей еще один. Даниэль ела и ела. И ела. Она пропускала обед или два раньше, но она никогда не пропускала по дню или больше. Когда он предложил еще один кусок, Даниэль отказалась и вытерла рот тыльной стороной своей руки.

— Я не думаю, что смогу съесть еще один кусочек в ближайшее время. — Она усмехнулся своей собственной шутке.

Когда он ничего не сказал, Даниэль посмотрела на свою одежду. Она устала сидеть полуголая перед ним. Ей нужно что-то большее, чем мех между ними. Она поднялась на колени, осторожно, прижимая мех к себе, и закусила губу, чтобы не закричать. Ее колено, должно быть, ударилось обо что-то, когда она падала вниз с горы. Превозмогая боль, Даниэль поднялась на ноги, но пришлось схватиться за стену позади нее, чтобы сохранять равновесие. Краем глаза, она увидела, как он поднялся и протянул ей руку. Она повернула голову к нему и увидела беспокойство в его глазах. Даниэль одарила его мягкой улыбкой.

— Я в порядке.

Он приподнял брови, как будто говоря, что он сомневается в ее словах. Даниэль не стала его винить. Она подвергла сомнению саму себя. Лежать или сидеть, это одно. А стоять и ходить, это было совершенно другое. Ей понадобилось несколько минут, чтобы они подошли к её одежде. К облегчению, они были сухими. Она подняла платье и посмотрела на своего спасителя.

— Может быть, ты и раздел меня, но ты не будешь смотреть, как я одеваюсь. Отвернись.

Когда он только хмуро посмотрел на нее, Даниэль вздохнула и покачала головой. Ей пришлось одной рукой держать платье, а второй удерживать меха. Подняла руку, пальцем вниз, и повертела им. Его осенило, и он повернулся к ней спиной. Но не раньше, чем она увидела его усмешку.

— Мужчины, — проворчала Даниэль.

Она уронила мех и засунула руки в платье. Ей пришлось опереться о стену, чтобы застегнуть пуговицы, но когда она закончила, почувствовала себя намного лучше.

— Хорошо. Ты можешь повернуться.

Мужчина оглянулся через плечо, потом повернулся к ней полностью.

— Ты говоришь вообще?

Он склонил голову набок. Даниэль закатила глаза и схватила свои носки и сапоги. Она пошла обратно к постели из меха. Жар от огня отгонял холод, а длинные рукава ее платья помогали удерживать тепло. Она опустилась на шкуры и начала надевать носки. Когда она увидела, как он странно смотрит на её носки, она приподняла один.

— Носки. Они бывают разного цвета и длины. Я люблю короткие, до моих лодыжек. — Она поглядела на его затасканные ботинки, ботинки, будто из средневековья. Ботинки, которые выглядели аутентично.

— Носки, — повторил он.

Даниэль рассмеялась, одев второй носок.

— Точно. Я бы хотела несколько пар надеть. Мои ноги всё ещё замерзшие.

Мужчина показал на её сапоги. Даниэль взяла один и одела на ногу.

— Это сапоги. Они отличаются от твоей обуви. У моих есть каблук, — сказала она и показала. — Они называются шпильками. Очень модные. Я люблю их, но они причиняют адскую боль.

Она схватила за молнию и остановилась. Почему вопросы? Было очевидно, что он понятия не имел, что это за предметы, но почему? Как мог кто-либо, живший в двадцать первом веке не знать этого?

— Это молния, — сказала она. — Она используются на сапогах, брюках, пальто, платье,… на чем угодно.

Она медленно потянул молнию вверх и вниз, показывая ему, как она работает. Было очевидно, что он смог, расстегнуть её сапоги, чтобы снять их. Но его пристальное внимание, подсказало ей, что он не знал, что это такое. После того, как она застегнула второй сапог, Даниэль отодвинула ноги в сторону и посмотрела на него. Она прикоснулась к платью.

— Это платье. Они бывают разной длины. У некоторых длинные рукава, как у этого. Другие с короткими рукавами, а некоторые вообще без рукавов или даже без бретелек — мои любимые.

— Без бретелек.

Она показала на свое пальто.

— Это пальто. Опять же, разной длины, разного цвета кожи, разной толщины. Это довольно толстое шерстяное пальто.

Он кивнул, как будто все понял. Потом, он показал на ее руку. Даниэль посмотрел вниз, удивившись, обнаружив, что пара ее браслетов по-прежнему на ее запястье.

— Мои браслеты.

— Браслеты.

То, как он это произнес, как будто слова были иностранными, как если бы он изучал, как шевелить губами правильно, заставило Даниэль поднять на него взгляд.

— Кто ты?

Он опустил на мгновение взгляд на пламя. Когда он снова взглянул на нее, выражение его лица ожесточилось.

— Йен Керр.

— Иен, — повторила Даниэль. Оно ему подходило. Сильное шотландское имя для сильного горца. — Я Даниэль Бьюкенен.

— Здравствуй, Даниэль.

Звук ее имени на его губах послал трепет, несущийся сквозь нее. Его голос был глубоким и ровным, и звучал сексуально.

— Почему ты не говорил раньше?

Он пожал плечами, слегка нахмурился. — Я учился твоей речи.

— Учился…? Прости. Я удивлена. Что это значит?

— Ты говоришь по-другому. Я учился этому.

Даниэль видела, что он говорит правду. В его пристальном взгляде был интеллект. Нет, ни какой слабоумный, не смог бы осуществить это.

— Откуда ты, если мы говорим по-разному?

Он напрягся, с оскорбленным видом на лице — Из Шотландии, конечно.

— Конечно, — сказала она, с тяжелым сарказмом. — Каждый человек в Шотландии говорит, как и я. Ты прячешься здесь?

— Некоторое время, да.

— Это не объясняет все это, хотя, — сказала она.

Йен почесал подбородок. — Какой сейчас год?

Что-то было в его голосе, останавливая её. Подсказывая ей что, когда она ответит ему, все изменится.

— Сейчас 2012 год.

— Черт, — сказал он и хлопнул рукой по колену. — Четыреста лет.

Даниэль моргнула.

— Ты только что сказал четыреста лет? Что значит четыреста лет?

— Да, девушка.

— Что это значит? Ты путешествовал во времени? — сказала она с нервным смехом.

Когда пристальный взгляд Йена встретился с ее, попытка посмеяться отпала. Она пыталась пошутить, но, похоже, это была не шутка.

— Это невозможно?

Иен пожал плечами. — Ты Друид. Ты знаешь, не хуже меня, что нет ничего невозможного.

Она изумленно уставилась на него. — Как ты узнал, что я Друид?

— Я чувствую твою магию.

Даниэль открыла было рот, чтобы сказать ему, что это невозможно, но она передумала.

— Что ты? Я видела твою кожу у озера. Она была бледно-голубой. И когти. Я точно видела их.

— Ты уверена, что хочешь знать? — спросил он, проводя рукой по своим волосам.

— Я уверена.

Иен не хотел рассказывать ей об этом. Он был еще слишком потрясен, узнав, что был переброшен в будущее. На четыре столетия!

Вместо того чтобы выйти, как он и намеревался сделать, до того как она проснется, оказалось, что он хотел поговорить с ней. Ее речь не составило труда выучить. То, что она продолжала говорить сама с собой, помогло понять её еще быстрее благодаря силе своего Бога.

— Иен, — позвала Даниэль.

— Где тебя воспитали как Друида? Тебя учили, как пользоваться твоей магией?

Она кивнула. — Да. Моя тетя.

— Она рассказывала тебе что-нибудь об истории Друидов?

— Она сказала мне, что магия в земле.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

Даниэль пожала плечами. — Она сказала мне, что я происхожу из древнего рода Друидов, относящихся к кельтам.

— Она не упоминала ничего о кельтах и римлянах?

— Нет.

Иен потер рукой лицо. Ему было неловко сидеть рядом с Даниэль, как если бы он был обычным человеком. Но он им не был. Фармир мог в любой момент дать о себе знать.

Не было никаких сомнений, Иен знал, что должен оставить Даниэль. Он не мог вынести мысли, что, может причинить вред Друиду. Но она была ранена. Погода мешала ей идти самостоятельно, особенно в тех сапогах, которые она носила. Он посмотрел на Даниэль, наблюдающую за ним.

— Ты знаешь, почему Рим покинул наши берега?

— Конечно. Саксы вторглись, и Рим устал удерживать земли на окраинах империи. Хотя Рим завоевал Англию, они так и не смогли покорить Стену Адриана[4].

Иен усмехнулся. — Кто рассказал тебе такую ерунду?

— Нас учили этому в школе, — сказала она, приподняв подбородок. — А что? Чему учили тебя?

— Правде.

— Какой именно?

Иену понравился ее интерес. Вероятно, даже слишком.

— Ты была права в том, что Рим ничего не завоевывал дальше стены. Кельты держали в страхе римлян. И Друиды.

Даниэль выпрямилась. — Расскажи мне еще.

— Хотя кельты выиграли большинство своих боев, они не могли заставить римлян уйти. Поэтому они обратились к Друидам.

— Римляне считали Друидов язычниками, приносящих в жертву женщин и детей.

Йен пожал плечами. — Если Рим писал эту часть истории, то они контролировали её.

— Верно.

— В прежние времена, у Друидов были свои порядки. Магия появлялась у них, естественно. Те, кто был удовлетворен, чтобы получать свою магию из природы назывались Маи. Те, кто жаждал больше власти, сильнее магию, нашел другой способ получить её. Они обратились к сатане и предложили свою кровь и душу. В обмен они получали очень мощную магию.

— И как этих Друидов называли?

— Драу. Это были драу, они помогли Кельтам в проблеме с Римом. Выбрав самых сильных воинов из каждой семьи, Драу призвали первобытных богов, запертых в аду. Эти боги поселились в воинах, занимая их тела.

Даниэль сглотнула и провела большим пальцем по одному из браслетов.

— Эти люди стали Воителями. Они атаковали римлян. И Рим не смог им противостоять. В течение недели Рим покинул Британию. Но, Боги не прекращали воевать. Они нападали на любого, кто попадался на их пути. Драу пытались вернуть их обратно, но Боги отказались покинуть своих хозяев. Это объединило магию. Драу и Маи, чтобы связать Богов внутри мужчин.

— Связать? Как именно?

— Боги оставались внутри мужчин, но они этого не знали. Каждый раз Боги переходили по родословной к самому сильному и могучему воину. Друиды знали, что они не решили проблему, таким образом, они оставались рядом с этими семьями, на тот случай если боги освободятся.

— Кем были эти … Воители по точней? — спросила Даниэль

Иэн глубоко вздохнул, и позволил себе утонуть в изумрудных глубинах ее глаз.

— Они приобретали особенности своего бога. У каждого бога был свои способности и цвет, который они приобретали. Кожа и глаза Воителей изменялась. У них появлялись когти и клыки. И обладали их силой.

— Ты один из этих Воителей?

Иен надеялся уйти от темы, но она задала прямой вопрос. Он кивнул.

— Я не из тех Воителей. Когда Друиды связали богов, они сожгли все заклинания, которые использовали. Или говорили, что сожгли. Они были спрятаны. Могущественная Драу нашла свитки. Ее зовут Дейдре и она хочет править миром.

— Ты говоришь так, как будто она все еще жива.

— Потому что она жива. В списке был выделен один клан. Маклауды. Дейдре нашла трех братьев клана, упомянутых Провидцем. Дейдре уничтожила за один день весь клан и загнала в ловушку братьев. Она выпустила бога, которого делили три брата. И освободила Воителей еще раз.

— Маклауд, — пробормотала Даниэль. Она встала и подошла к своему пальто, в котором порылась в кармане. Она что-то оттуда достала и вернулась на свое место. — Ничего, о чем ты мне рассказываешь, нет в нашей истории.

— Нет. Дейдре нашла столько Воителей, сколько смогла. Маклауды сбежали и вернулись к себе в замок, где прятались в течение трех столетий. Другие, подобные мне, были обнаружены Дейдре и отведены в ее гору.

Даниэль наклонилась вперед. — К какой горе?

— Гора Керн Тул. Ее магия управляет камнями, внутри горы ее замок. Она держала его полным заключенных. Друиды, которых она убивала и использовала их магию, делали ее более могущественной. И мужчины, которых она захватывала в надежде, что они станут Воителями.

— Как ты.

— Как я и мой брат близнец Дункан. Мы делили одного бога. Мы провели внутри горы слишком много времени, но не перешли на строну Дейдре. Но многие Воители перешли.

— Я не понимаю. Зачем они это делали?

— Бог внутри нас, Даниэль. Это зло. Его ярость… подавляет иногда. Слабые люди не могут бороться за контроль над собственным телом.

Даниэль улыбнулась. — Но это явно не ты.

Иен не смог встретиться с ней глазами.

— Так как ты прошел сквозь время?

— Я не знаю, — ответил он. — Было девять Воителей, собравшихся в замке с братьями Маклауд для борьбы с Дейдре. У нас было несколько Друидов, которые были в безопасности на территории замка. В процессе спасения Друидов мы узнали, что Дейдре искала артефакты, которые могли бы сделать ее сильнее.

Даниэль фыркнула. — И почему же я не удивлена?

Иен улыбнулся. — Одним артефактом оказалась Друид, которая рассказала нам, что артефакты могут пробудить сестру-близнеца Дейдре, она единственная может уничтожить Дейдре раз и навсегда.

— Ты нашел все артефакты?

— Логан и мой брат Дункан, отправились на остров Эгг в поисках артефакта. Тогда Дейдре и убила Дункана. Я почувствовал тот момент, когда он умирал. С уходом Дункана, наш бог, которого мы делили, больше не был разделен. Он был весь во мне. Я погрузился в страдания и тоску. И вот в один момент я был в замке, а в другой я оказался в горах.

— О, Боже, Иен. Я сожалению о Дункане.

Иен бросил палку в огонь. — Он будет отомщен.

— Так ты не знаешь, как попал в это время?

— Я предполагаю, что это была Дейдре. Она знала, что я буду уязвим со смертью Дункана. Я бы боролся со своим богов за контроль. Идеальная возможность для нее, чтобы захватить меня.

Изумрудные глаза Даниэль сузились. — Ты можешь контролировать своего бога?

Иен посмотрел на нее. — Нет.

Задержав дыхание, Даниэль вздохнула.

— Почему ты сказал мне правду? Ты мог мне солгать?

— Мог бы, но ты должна понять, кто я. Я останусь с тобой сейчас, но позже я должен буду уйти.

— Из-за этих желтых тварей?

— Это вирраны, — сказал он и подался вперед, опираясь на руки. — Их создала Дейдре. Главная их цель — делать все, что сможет сделать ее счастливой.

Даниэль потерла руки. — Они отвратительные, и я почувствовала в них зло.

— Ты Друид — это возможно. Они охотятся за Друидами для Дейдре. Если вирраны здесь, она значит тоже.

— Зачем она перенеслась во времени? Это бессмысленно.

— Всё что делает Дейдре бессмысленно, — фыркнул Йен. — Ты должна избегать её, любой ценой.

Даниэль посмотрела на килт Йена. — Всё что ты рассказал мне, кажется выдумкой. Я не должна верить этому, и не поверила бы. Если бы меня не преследовали те вирраны. И я видела тебя.

— Ты боишься меня?

Его голос был мягким, но его взгляд пригвоздил ее. Даниэль медленно покачала головой.

— Ты вытащили меня из воды и спас мне жизнь. У тебя было много возможностей, чтобы навредить мне, пока я спала. Ты этого не сделал.

— Я по-прежнему могу.

— Возможно. Ты понятия не имеешь, сколько магии во мне.

— О, но я знаю, — показалось, что его глаза потемнели, когда он сделал вдох. — Воители могут ощущать магию Друидов. Мы чувствуем, сколько магии у Друида. У тебя, она… сильная. Я никогда не чувствовал, такую магию раньше.

Даниэль потянулась к ключу, который она спрятала под бедром, и взяла в руки.

— Ты говорил, что находился в замке Маклаудов?

— Да.

— Ты можешь отвести меня туда?

Несколько напряженных минут. Йен просто смотрел на неё. Было очень жаль, что она не могла узнать, о чем он думает.

— Это важно, — сказала она.

— Почему?

Она дотронулась до ключа, интересно говорить ли ему. — Я должна доставить кое-что Маклаудам.

— Что кое-что? Те люди моя семья. И я не хочу увидеть, как им причинят вред.

— Если они твоя семья, почему ты не с ними?

Йен отвернулся, сжимая кулаки на коленях. — Я никогда не подверг бы их опасности.

— Ты имеешь в виду, борьбу со своим богом?

Он посмотрел на неё и кивнул.

— До этого времени, ты прекрасно справлялся.

Он нахмурился от её слов. — Я не понимаю, почему. До того как я почувствовал твою магию, мой бог часто брал надо мной контроль.

Даниэль хотелось поверить, что она может защититься с помощью своей магии. Но она так мало знала о Воителях, не было уверенности, что магия может остановить их.

— Пожалуйста, Йен. Мне нужно добраться до замка Маклауд. Ты знаешь дорогу. Я не хочу замерзать больше.

— Хорошо, — сказал он после длительной паузы. — Я сделаю это.

Даниэль улыбнулась и сжала ключ. — Спасибо.

— Рано благодарить меня, — предупредил он. — Мы должны будем идти быстро и при плохой погоде.

— Я не буду отставать.

С сомнением посмотрев на неё, дав ей понять, что он думает иначе.

— Выходим на рассвете. К тому времени буря должна закончиться.

— Я буду готова.

Он посмотрел на её обувь. — Не в этом.

— Мы должны найти город. Чтобы я смогла купить подходящую одежду и арендовать машину.

— Что?

Даниэль улыбнулась. — О, Йен. Столько всего изменилось за четыреста лет в мире.

— Что именно? — спросил он и наклонился вперед.

— Машины, о которых я говорю, мы используем, чтобы добраться из одного места в другое.

— Нет лошадей?

Она обдумала этот момент. — Лошадей содержат для удовольствия, но не как средство передвижения. Есть ещё самолеты, они летают по небу.

— Что-то мне не верится.

Даниэль рассмеялась. Она получала огромное удовольствие, шокируя его.

— Твой акцент. Я слышу небольшой акцент и что-то ещё.

Даниэль перестала улыбаться. — Мой отец был шотландцем. Он отправился в США на работу и влюбился в мою маму.

— США? Что это?

— Другая страна. Соединенные Штаты Америки. Великобритания контролировала её какое-то время, но в США произошла революцию в 1776 и выгнала британцев обратно домой.

— Англичане всегда думали, что они будут править всем, — пробормотал Йен.

— Они контролировали много стран.

— Интересно, как такое могло произойти. Я предпочел бы больше узнать о тебе.

Даниэль расправила свое платье. — Во мне нет ничего особенного, Йен.

— Ты Друид. Это делает тебя особенной.

Она никогда не признается, как много значили его слова для неё. Никогда, она не считала себя уникальной.

— Сколько Друидов ты знаешь? — спросил он.

— Я знала только тетю Джози. У ее сестры, тети Софии не было магии в этом я уверенна.

— Итак, твой отец был шотландцем, а твоя мать…?

— Американка. — Даниель замолчала, вспомнив, как они смеялись вместе с родителями. — Мой отец предпочел остаться в США, после того, как они поженились. Появилась я, и мы жили вполне счастливо.

— До сих пор?

Она посмотрела на Йена и покачала головой. — Мои родители погибли в аварии ночью. Они оба погибли. Потом приехала тетя София, собрала все мои вещи и привезла в Шотландию.

— Сколько тебе было лет?

— Двенадцать.

— Такая маленькая, для такой страшной трагедии.

Она кивнула. — Мои тети были добры ко мне. Теперь мой дом здесь. Так сказала однажды тетя София мне.

— Расскажи мне о своей магии.

Даниэль предпочла сменить тему. — Мне бы хотелось узнать больше о тебе. Расскажи мне о своем Боге.

Йен расслабился на камне. — Что ты хочешь знать?

— Всё.

Его смешок был мягким и хриплым. — Моего Бога зовут Фармир. Он прародитель битвы.-

— Что это значит?

— Это значит, он любит сражения. Я слышу его в своей голове, как он зовет присоединиться к битве. Или создать её.

— Так значит, когда ты сражался с вирранами, он был счастлив.

— Очень даже.

— Какая у тебя сила?

— У меня есть способность забирать силу у Воителя и использовать её, как свою некоторое время. Дункан использовал свою, чтобы погасить силы другого Воителя.

Даниэль заметила печаль в глазах Йена, когда он говорил о своем брате.

— У тебя теперь обе силы?

— Не знаю. Я не пробовал использовать их.

— Дункан умер, следовательно, если ты получил ярость вашего бога, то и получил полную силу.

Йен пожал плечами. — Возможно.

— Каково это — обладать такой силой?

— Когда я борюсь с Дейдре, вирранами или защищаю других от нее, он чувствует себя великолепно. Понимание того, что я могу поддаться Фармиру, заставляет меня желать, что бы я никогда не знал всего этого.

— Как долго ты был Воителем?

— Я был Воителем двести лет до того, как меня перенесли во времени.

Даниэль поперхнулась и закашляла. — Значит тебе шестьсот лет? Ты ничего не говорил о бессмертии?

— Ещё о повышенной скорости, слухе и других способностях.

— Например?

— Мы привыкли прыгать со скалы замка Маклауд вниз и вверх.

Даниэль могла только представить, какие высокие были те скалы. Бессмертие. Путешествие во времени. Сила. Воители. Дейдре. Слишком много всего.

— Ты не веришь тому, что я тебе рассказал? — Йен изучал её своими глазами.

— Это не так. Так много всего, чтобы сразу поверить и принять.

— К сожалению, у меня такое ощущение, что я буду доказывать многое из этого по пути к замку Маклауд.

— Что если Дейдре уже напала на них?

Иен покачал головой, прежде чем она закончила фразу.

— Мы боролись с Дейдре несколько раз в замке, и каждый раз побеждали ее. Мы атаковали ее в горе, чтобы освободить младшего Маклауда и нам удалось убить ее. Только мы не знали, что обезглавив ее, мы не уничтожим ее навсегда.

— Вы обезглавили ее?

— Да.

Он сказал это так, как само собой разумеющееся, как если бы они говорили о погоде.

— И она не умерла?

— Ее тело погибло, но не ее душа. Она была в состоянии создать другое тело.

— Мне действительно, начинает, не нравится эта женщина.

— Она не женщина, Даниэль. Она монстр.

— Я могла пройти мимо нее на улице и никогда не узнать об этом.

— Исключено. Если только Дейдре не ощутила твою магию, но ты бы точно узнала ее, если бы увидела. Ее длинные белые волосы, достигают земли. Она использует их как орудие убийства и пыток. И ее глаза, такие же белые, как и волосы.

— Белые? Она такой родилась?

— Использование черной магии сделало ее глаза и волосы белыми. Поверь мне, когда ты увидишь Дейдре, сразу поймешь кто и что она.

Даниэль вздрогнула при мысли о встрече с таким злом. Она надеялась, что встреча никогда не произойдет, но если Иен сказал правду, и Дейдре закинула его в будущее с ней, то встреча неизбежна, Дейдре найдет его.

Когда этот момент наступит — большой вопрос.

Сложив руки на груди и подперев подбородок кулаком, Деклан Уоллес уставился в пустую камеру, которая удерживала его главный приз-Шафран. Он не верил своей удаче, когда нашел Провидца.

Шафран боролась с ним. Она не хотела признавать себя его пленницей. Поэтому, он забрал у неё зрение. Это обуздало ее желание — пытаться убежать каждые десять минут.

Но это не останавливало её, она продолжала бороться.

Деклан понимал, что никогда не ударит женщину. Поэтому это делает за него его кузен, и капитан, Робби. Неважно сколько раз он ударил её, она продолжала сопротивляться.

У него не было другого выбора, и Деклан приковал её в подземелье. У неё было бы богатство, и она была бы усыпана драгоценностями, если бы согласилась помочь ему.

Но вмешались Маклауды, каким-то образом обнаружив и освободив Шафран.

Ярость, захлестнула Деклана, залила кровью глаза. Он отомстит Маклаудам. Он сотрет их с лица земли, но сначала заставит страдать. Ужасно.

— Деклан.

Он немного повернул голову и приподнял брови на Робби. — В чем дело?

— Было замечено больше вирранов.

Деклан опустил руки и вздохнул. У него было дело важнее, чем Шафран и Маклауды. Это была Дейдре.

— Я так и знал, она вернулась в Керн Тул.

— Мы пойдем за ней?

— Нет. Мы заманим её к нам. Ей нужны были Маклауды с самого начала. Я собираюсь схватить их, тогда Дейдре сама придет ко мне.

Робби опустил взгляд и крепко сжал челюсть, когда засунул руки в карманы черного камуфляжа.

— В чем дело? — потребовал Деклан.

Робби сжал губы, прежде чем ответить. — Деклан, я видел твою силу и знаю, на что ты способен. Но я также знаю и магию Дейдре.

— Ты слышал о силе Дейдре, — исправил Деклан.

— Какая разница. Ты знаешь, что она сильная.

Деклан закатил глаза. — К чему ты клонишь, Робби?

— Если она нападала на Маклаудов и никогда не побеждала, с чего ты решил, что это получиться у тебя?

Деклан подошел к кузену и хлопнул по плечу. — Так это тебя беспокоит?

— Да. Мы потеряли несколько человек, когда вирраны и Воители Дейдре освобождали ее отсюда. Мы потеряли больше, когда ты пытался схватить Гвинн и Воителя Логана. Были ещё потери, когда на нас напали.

— Ты боишься Маклаудов?

Робби сузил глаза. — Я никого не боюсь.

— Ты должен бояться меня, — сказал Деклан, шагнув вперед. — Я могу уничтожить тебя, кузен. Ты может и состоянии найти ещё наемников, потому что есть из чего выбирать, но я один такой. Я захватил Провидца. Я перенес Дейдре сквозь время. Я могу сделать всё.

— Тогда, как мы попадем в замок Маклауд?

Деклан улыбнулся. — С помощью Друида, конечно.

— Почему не с Воителем?

— Во-первых, мы должны найти хоть одного и я подозреваю, что это будет довольно трудно, тем более я не имею представления, освободить богов. Во-вторых, Маклауды не ожидают, что их предаст Друид.

Робби усмехнулся. — Мне нравится этот план, Деклан. Как скоро ты найдешь Друида?

— Очень скоро.

Деклан бросил последний взгляд на камеру Шафран и последовал за Робби из подземелья. Необходимо сосредоточить свое внимание на поиске Друида.

И он точно знал, кого будет искать. Того, кто понятия не имел о своей магии. Кого будет легко формировать и манипулировать, чтобы делать в точности то, что он хочет.

Она не выживет, но опять же, Деклана это не волновало. Всё что ей нужно попасть в замок Маклаудов, а он сделает всё остальное.

Йен смотрел на толстый слой выпавшего за ночь снега перед входом в пещеру. Это ещё больше затруднит их путешествие.

— Ого, — сказала Даниэль, подойдя к нему сзади. — Глубокий снег.

— Наверное, слишком глубокий. Нужно подождать ещё один день.

— Нет, — её глаза округлились, и в них застыла тревога. — Я должна пойти сегодня.

Что-то было в её голосе, что заставило Йена обернуться. Внимательно смотря на неё, он отметил, как побледнело её лицо.

— Ты в порядке? Тебя беспокоят твои ушибы?

Он увидел, как на лбу появилась морщинка, она уверяла, что всё в порядке. Но он не был в этом уверен.

— Я….Я в порядке, — ответила Даниэль. — Мне необходимо попасть к Маклаудам.

— Я никуда тебя не поведу, пока не скажешь мне, что происходит. Я не идиот. Я вижу, что тебе больно.

— Мне будет больно, пока я не доберусь до Маклаудов. Это часть моей магии, Йен.

Тогда он понял, что она не собиралась рассказывать ему о своей магии.

— Ты можешь мне доверять.

Даниэль вздохнула и прислонилась к каменной стене.

— Если бы я не доверяла тебе, не просила отвести меня в замок.

— Не просила бы, если бы знала сама дорогу.

— Почему ты хочешь знать, какая у меня магия?

— Потому что люди в замке Маклаудов моя семья. В любом случае, я не собираюсь смотреть, как им причиняют вред.

— О-о, — сказала она тихо. — Ты хочешь убедиться, что я не собираюсь предавать их.

— Да.

Даниэль глубоко вздохнула и посмотрела на снег. Когда она перевела свой взгляд на него, её изумрудные глаза были открыты и честны.

— Я расскажу тебе, мне наплевать на силу, которая дает мне моя магия.

— Она причиняет тебе вред?

— Когда я не делаю, что она просит.

Йен был смущен, чем когда-либо.

— Объясни.

Она вздрогнула, перекатив пальцами что-то в кармане пальто.

— Найдя что-нибудь — платок, деньги, медальон, бумажник, что угодно. Он сообщает мне, кто его владелец. Пока я не верну предмет, ощущаю сильную боль по всему телу. Так что, я обязана следовать указаниям, который дает мне предмет. Пока иду к его владельцу, я не чувствую никакой боли.

— У тебя есть что-то, что говорит тебе идти к Маклаудам?

— Так и есть, — ответила она.

— Ты не можешь мне рассказать что это?

Он понимал, что выспрашивает слишком много. Он не имел права спрашивать об этом, и ему хотелось знать не только, чтобы сохранить безопасность тем, кто в замке, но и потому, что желал, чтобы она доверяла ему полностью. Это было важно для него. Важнее, чем все, что было в течение долгого, долгого времени. Прошло несколько минут, пока Даниэль просто смотрела на него. Йену показалось, что она не скажет ему, но она вытащила руку из кармана. Держа её, кулаком вверх, она медленно разжала пальцы. Йен пристально смотрел на неё, пока она слегка не улыбнулась. Только тогда он посмотрел вниз, чтобы увидеть ключ, лежавший на ее ладони.

— Я нашла его однажды ночью. Иногда, я могу подождать, чтобы вернуть предмет хозяину. На этот раз, он заставил идти меня посреди бури.

Йен положил одну руку снизу, а вторую сверху.

— Спасибо, что показала мне. Это должно быть очень важно, раз тебе нужно попасть туда быстрее.

Она сделала шаг вперед, их руки были между их телами.

— Я хотела, чтобы ты знал, что я доверяю тебе, — сказала она.

Тело Йена ожило, от её близости. Как будто она тоже испытывала желание, подавляя необходимость подойти ближе, ее изумрудные глаза потемнели и губы раскрылись.

Он хотел припасть своим ртом к её, чтобы провести своим языком по её сочным губам и вкусить их сладость. Потребность была такой большой, и такой сильной, Йен даже наклонил голову.

Даниэль приподнялась к нему, пульс на её шее был прерывистым, как и дыхание.

Как легко было бы сократить небольшое расстояния и впервые попробовать её вкус. Как было бы просто принять то, что она свободно предлагала.

Но, он вспомнил, почему был один в пещере.

Йен отвел взгляд первым. Когда он снова посмотрел на Даниэль, она опустила голову и отступила назад. Неохотно, Йен выпустил её руку.

— Я пойду впереди, чтобы помочь тебе пройти через снег, — сказал он и вышел из пещеры.

Он не стал дожидаться, чтобы увидеть, пошла ли она за ним. Он знал, она пойдет. Снег доходил до его бедер, настолько он был глубоким. Сделав несколько шагов, он обернулся через плечо, выискивая Даниэль, идущую протоптанной им тропой.

Солнце поднималось всё выше, а Йен шел вперед. Он оглядывался, сделав несколько шагов, чтобы убедиться, Даниэль была рядом.

Она встречалась каждый раз с его взглядом своим. Обхватив свои плечи, и высоко подняв голову. Как ей удавалось идти по снегу на таких каблуках, он никогда не узнает, но она делала это с изяществом и умением, которым он не мог не восхититься.

Она спотыкалась несколько раз, но ни разу не упала. Ее изумрудные глаза сияли, а ее нос и щеки стали красными, но шла в ногу с ним, рассказывая ему о новом времени, в котором он очутился, и про все чудеса. И множества войн.

Они остановились в полдень, чтобы съесть остатки вечернего мяса и чтобы отдохнула Даниэль. Она уверяла его, что всё в порядке, но он заметил усталость, во время разговора в пути.

Йен хотел, сделать привал дольше, но Даниэль не захотела. Они пошли дальше. Когда день приближался к вечеру, Йен был благодарен, что буря, которая сеяла хаос в горах в течение нескольких дней или недель до этого, исчезла. По крайней мере, пока.

Было яркое солнце, небо ярко-голубое с проплывающими густыми облаками. Но, с его развитым зрением, он отметил, как вдалеке собирается ещё одна буря. Если им повезет, они дойдут до Maклаудов, прежде чем она начнется.

— Солнце великолепно, — сказала Даниэль.

Они прошли большую часть дня в тишине. Йен молчал, потому что не мог перестать думать об их поцелуе и близости, когда ее соблазнительное тело прижималось к нему.

Проведя довольно долгое время без женщины, он нуждался в ней и сильно желал схватить ее в свои объятия, желание отвлекало, и его невозможно было игнорировать.

Казалось, все его мысли занимала девушка, которая идеально подходила Йену, воспоминание о её мягкой коже и стройной фигуре, были приятны. И как здорово было ощущать её рядом с собой.

— Да, — ответил он

Она захихикала. — Я думаю, ты провел слишком много времени в одиночестве. И забыл, как разговаривать.

Йен улыбнулся, смотря прямо перед собой. — Да, но ты говоришь за нас двоих.

— О. Вот тут ты ошибаешься, — сказала она в притворном ужасе. — Так, где мы находимся?

— Мы находимся на «серых горах».[5]

— Интересно, есть по близости деревня?

— Раньше была одна не далеко отсюда. Я направляюсь туда сейчас, надеюсь, что мы сможем найти ночлег и кое-что из одежды для тебя.

— Зачем? Разве мое коктейльное платье не достаточно необычно для экскурсии через горы в середине зимы? — ласково спросила она.

Йен покачал головой. Ему понравился ее сарказм и способ, которым она его дразнила. Несмотря на их ситуацию, она улыбалась и продолжала идти. Черта, которая сделала людей с горной Шотландии, теми, кем они были. У неё была ещё и мужественность подобающая самому храброму воину.

— Что такое коктейльное платье? — спросил он.

— Платье, предназначенное для вечеринки, но не для официальной встречи. Его, обычно, одевают по вечерам.

— А, я понял, — даже слишком хорошо. — С каким мужчиной у тебя была встреча?

Даниэль расхохоталась. — Йен, я не хотела рассказывать тебе, но знакомства в двадцать первом веке действительно смешные. Мужчины не знают, как быть мужчинами, и у нас есть те, кто просто не понимает намеков и отказов.

— И кем он был для тебя?

— Тем, кто не воспринимал намеки. Я и мои соседи по квартире, Уитни и Клер, должны были пойти и встретить Новый Год вместе.

Он остановился, обернулся и посмотрел на нее. — Что?

Она рассмеялась, улыбка осветила ее лицо.

— Обычно люди собираются вместе, когда заканчивается год и начинается другой. Это называется встречать Новый Год. Я собиралась на такую вечеринку!

— Хм, — сказал Йен и снова пошел. — И что произошло?

— Разве, ты не догадываешься, бойфренды моих соседок, одумались и повели себя как джентльмены. Так как собиралась большая компания, я планировала провести вечер с другими. Потом один за другим люди начали отказываться до тех пор, пока мы с Митчеллом не расстались.

Йену уже не нравился этот Митчелл. — Что он натворил?

— Ничего. Я знала, что он хотел больше, чем дружбу. Прошло уже больше года, и он давал понять мне это неоднократно.

— Что-то было с ним не так?

— Нет, на самом деле, он хороший парень, с хорошей работой.

— Работой? — спросил Йен хмуро. Нужно было так много узнать о новом времени.

— Это — то, что делает каждый, чтобы заработать деньги.

У Иена были немного монет, но они были в замке.

— Митчелл был красив с хорошей работой. Что было не так с ним?

— Не было искры, — сказала она со вздохом. — Я пыталась год, уговорить себя встречаться с ним. Но Митчелл тот парень, который не захотел бы просто встречаться. Он из тех парней, который захотел бы жениться, и я знала об этом, я бы не вышла за него замуж. Поэтому, никогда не позволяла выйти за пределы дружбы.

Йен внимательно слушал. Он узнал много нового о Даниэль, что не знал, раньше.

— Как же Митчелл отреагировал?

— Плохо. Так как мы должны были пойти вдвоем, он запланировал отличный ужин. Я знала, что должна была сказать ему "нет" до начала вечера, иначе он никогда бы не сдался. Он был разочарован и немного зол. Я отреагировала бы так же.

Иен достиг вершины горы и остановился, чтобы помочь Даниэль, идущей рядом с ним.

— Ух ты, — сказала она с восхищением. — Это потрясающе.

Иен посмотрел на пейзаж и улыбнулся. — На земле больше нет такого места. Думаю, я не смог бы жить где-то еще.

Своим обостренным зрением он мельком увидел город. Иен продолжил путь, и Даниэль остановилась на мгновение, прежде чем пойти за ним.

Иен знал, что должен сконцентрироваться и держать Фармира в узде. Несколько раз в этот день, он чувствовал шевеление Фармира внутри себя и его громкий голос в сознании. Но, Иен сосредоточился на Даниэль и на том, что должен сделать. Это сдерживало Фармира. Временно.

Это не должно произойти.

Безопасность Даниэль была превыше всего. Иен никогда бы не простил себе, если бы причинил ей вред, потому что был слишком слаб, чтобы контролировать своего Бога.

Каким-то образом она позволила ему придержать силу Фармира. Как долго его бог допустит, чтобы так продолжалось, Иен не знал. Фармир прочно обосновался в сознании и не будет удовлетворен, пока Иен не сдастся ему.

Иен поднял голову вверх и заметил, что начало темнеть.

— Ты провела вечер с Митчеллом? — Было глупо спрашивать, но он должен был знать.

— Нет. Он сказал, что не может пойти, если я хочу, чтобы мы были только друзьями. Я ушла из его квартиры и почти дошла машины, когда упала и нашла ключ.

— Ты не вернулась в свою… квартиру… и не переоделась?

— Ключ не позволил мне, помнишь? Я понимала только, что должна следовать на восток, чтобы найти замок Маклауд.

— Как ты попала в горы?

Она вздохнула и подошла к нему, когда снег стал плотнее.

— Была авария. Вот как я получила рану на голове. Люди в машине, столкнувшейся с моей, погибли. А мой телефон сломался. Я надеялась, что ключ подскажет мне куда идти, но как не странно он молчал.

— Так ты просто шла?

— Нет, — сказала она с коротким смешком. — Я ужасно ориентируюсь, да и после несчастного случая я не была уверена, где нахожусь. Когда я ударилась головой, я потеряла сознание, а снег покрыл все. Я думала, что направлялась по правильному пути, но, видимо, нет, вот так я и оказалась в горах.

— Хорошо, что я нашел тебя. Те вирраны забрали бы тебя к Дейдре.

Она передернула плечами и вздохнула.

— Как будто это судьба.

Иен кивнул, не зная, верит ли во что-нибудь, как судьба. Он всегда верил, что каждый человек сам проходит свой путь в этом мире, но возможно, он ошибался все эти годы. Вероятно, существует такое понятие, как судьба.

— Посмотри, — сказала Даниэль, указывая. — Я вижу огни деревни.

— Будем там к ночи.

Йен улыбнулся, когда Даниэль ускорила шаг. Он знал, что она замерзла и, несмотря на то, что она не сказала ни слова, он знал, у нее болели ноги.

Сапоги не только плохо согревали, но, к тому же, на каблуках было трудно карабкаться по каменистым склонам гор. Он знал, что она уже несколько раз подворачивала лодыжку, пока они шли.

Он не мог дождаться, чтобы выбросить ее сапоги, как только будет возможность. Если она продолжит носить их, то, скорее всего, сломает лодыжку.

Хотя, он должен признаться, ему нравилось, как ее ноги смотрелись на высоких каблуках. Сапоги на шпильке, так она называла их. Неудивительно, что женщины носили их. Они, конечно же, привлекали внимание мужчин.

Они достигли небольшой деревни почти через час после того, как зашло солнце.

— Гостиница, — сказала Даниэль с усталой улыбкой. — Давай сначала найдем нам номера.

Йен пошел за ней в гостиницу, которая выглядела так, словно ей действительно было около четырехсот лет. Были следы обновления кое-чего, но хозяин приложил много усилий, чтобы сохранить первозданный вид.

Когда они вошли в гостиницу, Йен осмотрел главную комнату и часть столовой. Он не нашел ничего, что могло бы угрожать Даниэль.

— Нам нужны две комнаты, — сказала Даниэль женщине за стойкой.

— Одна, — сказал Йен, не глядя на нее.

Даниэль отстранилась от стойки, чтобы поймать его взгляд.

— Одна? — спросила она, поднимая блондинистые брови.

— Одна.

Она вздохнула и сказала:

— Нам нужна одна комната.

— Просто заполните это, — сказала женщина.

Йен выглянул в окно и исследовал все вокруг. Ему нужно выйти на улицу и осмотреться.

— Йен? Ты готов?

Он обернулся на голос Даниэль, и нашел ее стоящей около лестницы. Кивнув женщине за прилавком, он последовал за Даниэль.

— У меня есть монеты.

Она покачала головой.

— Я боюсь спрашивать, что у тебя за монеты. Не беспокойся. У меня достаточно денег.

— Мне не нравится, когда женщина платит за меня.

Она вставила ключ и засмеялась прежде, чем повернуть его.

— Добро пожаловать в мое время, Йен. Привыкай к этому, потому что кое-что изменилось.

Он не был уверен, что ему приятно это слышать, но что он мог с этим сделать, когда они уже входили в комнату. Дверь закрылась за ним, а он наблюдал, как Даниэль дошла до кровати и упала на нее спиной.

— Нам надо достать тебе одежду и еду.

Даниэль поднялась на локтях.

— Мы, наверное, должны достать тебекакую-нибудь одежду получше.

Иен бросил взгляд на свой килт.

— Он немного грязный, но это мой килт.

— Я знаю, — она говорила мягко, садясь. — Есть много людей, которые до сих пор носят килты. Это Шотландия, в конце концов.

Йен сделал шаг к ней и остановился, когда заметил краем глаза, как что-то сверкнуло. Это был свет, что сиял над ним без огня, и, как бы удивительно это ни было, это было ничто по сравнению с огромным зеркалом, в которое он смотрел.

И то, что он увидел, заставило его поморщиться. Может быть, Даниэль была права. Возможно, он нуждался в новой одежде. Он мельком увидел, во что были одеты люди в столовой. Это было не совсем то, что он хотел носить, но одежда ему нужна.

— Есть ли место, где мы можем получить новую одежду?

Даниэль подняла брови от его слов. Она и не надеялась, что он согласиться, и по выражению его лица, когда она упомянула это, даже не планировала спорить по этому поводу.

— Да. Администратор сказала мне, что есть магазин вверх по дороге.

— Хочешь зайти позже?

Она поднялась с кровати и схватила сумочку.

— Пойдем сейчас.

Как только они покинули комнату, она взяла его под руку, чем сильно его удивила. Она забыла, насколько старомоден он был.

— Извини, — сказала она и опустила руку.

— Нет, — сказал Йен, взяв ее за руку и вновь обернув вокруг своей. — Я просто не ожидал твоего прикосновения.

Ощущение его большой, теплой руки, вызвало мурашки на ее коже. Как могло такое простое прикосновение превратить ее внутренности в желе?

Шагая рядом с ним, она поняла, что хочет и нуждается в его тепле. Не потому что замерзла. Из-за него. Было что-то очаровательное в Йене Керре. И ей это нравилось.

Отчасти, потому что он был бессмертным воителем, который прошел сквозь время.

Но она подозревала, что в основном, из-за того, какой Йен человек. Он излучал уверенность, которую она никогда прежде не видела. Не был дерзким или погруженным в себя. Он знал, что он может сделать, без вопросов.

Другие мужчины замечали это.

Она заметила взгляды, устремленные на него, пока они шли в гостиницу. Он был выше других мужчин, и они моментально понимали, что лучше не сталкиваться с Йеном.

В то время как женщины начинали пускать слюни, глядя на его комплекцию.

Не то чтобы она не могла их винить. Она смотрела на его прекрасную задницу весь путь от пещеры. По этой причине она спотыкалась много раз.

Йен притягивал внимание. Бросая на неё искушающие взгляды, своих страстных глаз цвета хереса, что согревали ее изнутри.

Если бы он знал, что делал с ней, она была полностью в его власти. Она не могла, да и не хотела отрицать, что ее влечет к нему.

Она ждала так долго, чтобы почувствовать что-то к мужчине. Теперь, когда она почувствовала, возможно, она никогда не испытает этого снова. По крайней мере, она знает, что может что-то чувствовать. Она не была холодна с Митчеллом и другими мужчинами, хотя они думали иначе.

— Ты в порядке? — спросил Иен.

Даниэль кивнула, стараясь не смотреть на его мускулистые руки.

— Просто немного устала.

Они вышли из гостиницы, и пошли направо, куда указала администратор. Как Даниэль и ожидала, это был магазин спортивных товаров.

Тем не менее, здесь продается именно то, что ей нужно.

— Готов к этому? — с улыбкой спросила она.

— Это не может быть ужаснее, чем борьба с Дейдре, так ведь?

Даниэль засмеялась, приоткрыла дверь и вошла внутрь. Она видела, как Йен осматривал все, наморщив лоб от смятения или растерянности. Или от того и другого сразу.

Йен остановился рядом, когда она доставала джинсы для нее и для него.

— Зачем так много? — спросил он, смотря на ворох джинсов в своих руках.

— Ты шутишь? Все джинсы разные. Я знаю, свой размер, но в зависимости от того, как они сшиты, все сидят по-разному. По этой причине я ненавижу покупать джинсы. Не говоря уже о том, что могу взять пять пар одинаковых джинсов, и все будут сидеть по-разному.

— В мое время было проще, — пробормотал Йен.

Даниэль усмехнулась, вытащив последнюю пару, и протянула ему в руки. Потом они пошли к свитерам. Она нашла синий вязаный джемпер, который ей понравился, но когда просматривала мужские свитера для Йена, он остановил ее.

— Мне не нужны теплые вещи.

Она отвернулась от него и выглянула наружу.

— Снег идет. Разве тебе не холодно?

Он покачал головой.

— Я Воитель, помнишь.

Она остановилась на фланелевой рубашке на кнопках, в цвет его килта. Однако, когда они направились к примерочной, она заметила как Йен стиснул зубы.

Она положила руку на его локоть, останавливая его.

— Что случилось?

— Помнишь, я говорил тебе, что не могу контролировать своего бога? — ответил он сквозь зубы.

Даниэль опустила руку.

— Да.

— Он хочет освободиться.

— О-о, — что еще можно сказать на это? — Чем я могу помочь?

Он торопливо огляделся вокруг.

— Мне нужно уйти отсюда. В какое-нибудь безопасное место.

— Здесь нет такого места, Йен. Ты в центре города. Как думаешь, ты успеешь вернуться обратно в пещеру?

— Нет.

— Значит, ты должен научиться контролировать своего бога, — Даниэль не могла поверить, что эти слова слетели с её губ. Она видела, как губы Йена сжались от явного огорчения.

Его взгляд метнулся к ней.

— Думаешь, я пошутил?

— Нет. Я знаю, кем ты можешь стать. Так же я знаю, что ты пришел защитить меня. Ты не сможешь это делать, если позволишь своему богу взять вверх.

Даниэль вздрогнула от резкости собственных слов. Она не была уверена, что ее уловка сработает, но она должна была попытаться. Йен мог взять контроль над своим богом раньше. И сможет сделать это снова.

— Даниэль, ты не представляешь, о чем просишь меня.

— Я прошу как Друид. Я прошу не потому что беспокоюсь, что Дейдре наблюдает с гор или нас заметит какой-нибудь вирран. Я прошу, потому что должна добраться до Маклаудов.

Он тихо выругался и зарычал.

Даниэль должна была испугаться или насторожиться при звуке его рыка, но она знала, что Йен не причинит ей вреда. Подозревая, что ключ привел ее к нему неслучайно.

— Ты можешь примерить одежду там, — сказала она, указывая на примерочную.

Йен повернулся и вошел в небольшую комнату. Он потянулся к застежке, над сердцем и расстегнул килт, и как бы Даниэль ни хотела полюбоваться его прекрасными мускулами сама, она не желала, чтобы продавщица тоже наблюдала. Даниэль быстро задернула занавеску между ними, покачав головой, и улыбнулась.

Улыбка померкла, когда она поняла, что может произойти, если Йен потеряет контроль над богом.

— Я не позволю этому случиться, — прошептала она сама себе. — Я сделаю все, что потребуется.

— С кем ты разговариваешь? — спросил Йен из-за занавески.

— Сама с собой. Ты знаешь, как я люблю разговаривать сама с собой.

Он фыркнул в ответ.

Даниэль увидела, как его сапоги падают на пол один за другим, когда он снял их. Она ожидала, что за ними последует его килт, но заметила, что Йен аккуратно сложил его и бережно положил на пол.

Слезы жгли ей глаза. Его килт был всем для него. Это, должно быть, была его связь с кланом, которому он когда-то принадлежал. И с его семьей.

Шафрановая рубашка не получила должного внимания. Ее он небрежно швырнул на пол. Вот тогда Даниэль поняла, что не взяла Йену никакого нижнего белья.

— Оу… Йен?

— Да?

— Я… эмм… я не принесла тебе белье.

— Белье? — повторил он. Занавеска отодвинулась, и он высунул голову. — О чем ты говоришь?

— Нижнее белье. Мужчины и женщины носят их под одеждой. Мужчины могут носить трусы, они… эм… облегают тело. А ещё есть боксеры.

Даниэль подбежала к стойке и схватила упаковку, чтобы показать ему. Глаза Йена расширились, когда он увидел изображение голого мужчины в одних облегающих трусах.

— Я предпочту обойтись без них, — сказал Йен.

Мысль о Йене, обнаженном под килтом или под другой одеждой, которую ему купят, отозвалась теплом во всем теле и заставила сердце биться быстрее.

— Даниэль?

Она дернулась, не ожидая услышать голос Йена, так близко. И уронила упаковку трусов, когда подняла свой взгляд на него. Он схватил коробочку прежде, чем она упала, и положил обратно ей в руки.

— Ну, как тебе эти? — спросил он.

Взгляд Даниэль блуждал по фланелевой рубашке, которая идеально сидела на его широкой, мускулистой груди. Он не заправил рубашку в джинсы, но это не отвлекало внимания от его длинных ног, одетых в черные джинсы.

— Так плохо?

Она покачала головой.

— Не плохо. Мне потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть, что на тебе что-то, кроме килта. Повернись и дай мне посмотреть, как джинсы смотрятся сзади.

— Не думаю, что мне нравятся эти джинсы, — сказал он. Повернувшись, как она и просила, переминаясь с ноги на ногу. — Я не смогу пользоваться ногами, когда они так затянуты.

Но Даниэль, конечно, могла бы использовать эти ноги, обтянутые джинсами.

— Примерь меньший размер.

— Меньший? — спросил Йен, посмотрев на нее через плечо. — Девушка, я могу не влезть в них.

— Доверься мне, Йен.

Он вернулся за занавеску, и минуту спустя вернулся в других джинсах. Это была другая пара черных джинсов, и они идеально подходили ему.

— Вау. Девушки будут слюни по тебе пускать.

Он поднял бровь.

— Я так понимаю эти лучше?

— Это то, что надо. Я пойду, возьму еще несколько джинсов и рубашек. Хочешь выбрать обувь?

— Я думаю, достаточно изменений для одного дня, — пробормотал он.

Даниэль улыбнулась, когда он повернулся, чтобы зайти в примерочную.

— О-о, Иен? Кстати, как продвигается контроль над твоим богом?

Йен моргнул и понял, что сумел сохранить контроль над Фармиром, когда примерял одежду. Он хотел знать, как это получилось, чтобы сделать это снова, но было достаточно и того, что он смог контролировать его прямо сейчас.

Он схватил сапоги и сел на ближайший стул, чтобы надеть их. Понадобиться некоторое время, чтобы привыкнуть к джинсам. Ему не очень нравилось, как они терлись о его ноги. Но куда бы он ни взглянул, мужчины, женщины и даже дети были одеты в эти брюки.

Обувшись, он взял свой килт и рубашку, развернулся и обнаружил Даниэль, стоящую перед ним.

— Ты можешь оставить это на прилавке с другими вещами, которые я подобрала для тебя. Я буду через минуту.

Он кивнул и, подойдя к прилавку, увидел, что молодая брюнетка подняла взгляд и ослепительно улыбнулась. Йен положил свои вещи на прилавок, а девушка продолжала строить ему глазки.

— Я положу это в отдельный пакет, — сказала она, все еще улыбаясь.

Йен повернулся спиной к девушке и не сводил глаз с примерочной, за которой скрылась Даниэль. Это была крошечная комната. Слишком мала для кого-то, чтобы пробраться к ней.

Тем не менее, она была там некоторое время.

— Это занимает у женщин больше времени, — сказала девушка, словно прочитав его мысли.

Йен повернулся так, чтобы видеть ее.

— Почему?

— Потому что мы хотим выглядеть хорошо для наших мужчин. Ваша девушка взяла много одежды с собой. Это займет у нее некоторое время, чтобы все перемерить. Я также принесла ботинки, она спрашивала о них.

Йен не мог поверить, насколько мир изменился. Никогда, в самых смелых своих мечтах, он не представлял себе место, куда человек смог бы прийти и купить одежду, уже сшитую в разных размерах.

Это поражало его.

Прошло пятнадцать минут, и Даниэль появилась в своем же платье и сапогах.

— Ты ничего не нашла? — спросил Йен.

Она засмеялась и выложила несколько вещей на прилавок.

— Я нашла, но после нашего маленького приключения, я хочу принять ванну, прежде чем одеть новую одежду.

Он не успел произнести ни слова, как Даниэль направилась туда, где продавщица отложила ей несколько пар сапог для примерки.

Йен вздохнул и положил руку на прилавок. Его палец зацепил что-то, и он, посмотрев вниз, увидел белый бюстгальтер и несколько трусиков, скрытых под одеждой.

Образ молочной кожи Даниель в темно-красном кружеве бюстгальтера и трусиков, в свете пламени, мелькнул в его голове. Он мгновенно затвердел, охваченный желанием.

Даниэль посмотрела вверх, их взгляды встретились. Йен хотел подойти к ней, сжать в объятиях и целовать до тех пор, пока ничто, кроме них, не будет иметь значения.

Она встала и, не отводя взгляда, подошла к нему. Когда она остановилась рядом, положила свою руку поверх его на прилавке.

— Вы такие страстные друг с другом, — выпалила продавщица.

Даниэль застенчиво улыбнулась и отвернулась. Йен повернул голову к девушке, обнаружив, что она хихикает. Он не обращал на нее внимания, пока она рассчитывала их покупки.

Как только Даниэль вытащила что-то из сумочки, он наклонился к ее уху и сказал:

— Мне не нравится, что ты платишь.

— Привыкай к этому, — прошептала она в ответ. — Пока у тебя не появятся деньги, я буду расплачиваться.

Он нахмурился и посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты наслаждаешься этим, не так ли?

— Вообще-то, да, — сказала она, с удивленным выражением лица. — Ты нужен мне, чтобы попасть в замок. Я нужна тебе, чтобы осуществить это. То, что мы нужны друг другу, кажется справедливым.

Но Йен нуждался в ней гораздо больше. Желание, жажда стали нестерпимыми, и он не знал, сколько времени сможет продержаться, не касаясь ее.

"Тогда коснись ее, брат", — сказал Дункан . "Возьми ее. Ты же видишь желание в ее глазах".

Йен видел желание, но посмеет ли прикоснуться к ней? Мог ли он?

— Готов? — сказала Даниэль и потянулась за пакетами.

Йен поспешил взять их, до того, как это сделает Даниэль, и направился к двери. Он открыл перед ней дверь и ждал пока она выйдет.

Она улыбнулась ему. На обратном пути в отель, они молчали. Оказавшись в комнате, Йен положил пакеты на кровать и наблюдал, как Даниэль снимает свои сапоги на высоких каблуках и пальто. Затем два серебряных браслета.

Когда ее пальцы остановились на верхних пуговицах платья, она подняла свой взгляд на него:

— Хочешь принять душ первым?

Йен понятия не имел, что такое душ, но зная, что Даниэль хотела пойти, покачал головой:

— Ты иди.

— Спасибо, — она взяла кое-какие вещи из пакета и скрылась в маленькой комнате.

Дверь закрылась, и через минуту он услышал звук льющейся воды. Йен расхаживал по небольшой комнате, пока Даниэль принимала душ.

Йен понял, что она купается. Было бы интересно посмотреть, как лилась вода, а еще интереснее увидеть Даниэль в душе.

Его, и без того, возбужденный член, увеличился в размере.

Стиснув зубы, Йен прижался лбом к прохладному стеклу окна. Нужно приложить немало усилий, чтобы держать свои руки подальше от Даниэль.

Если б он мог.

Он не хотел этого. Он желал ее, всю. Хотел прикоснуться к ней, попробовать ее, почувствовать. И чем дольше он находился с ней, тем больше он желал ее.

Йен понятия не имел, сколько прошло времени, прежде чем открылась дверь и Даниэль вышла из комнаты. Ее волосы были влажными, и на ней была белая хлопковая ночная рубашка без рукавов, доходящая до колен.

— Душ весь твой. Ох, — сказала она и прикусила губу. — Мне нужно показать тебе.

В течении следующих пяти минут Йен слушал её объяснения о душе, раковине и туалете. Он собирался прервать ее, когда она показала ему бритву. Чтобы побриться, он всегда использовал свои когти, но чем дольше он смотрел на бритву, тем больше она заинтересовывала.

Йена ожидал ещё один сюрприз, когда она показала ему мыло и шампунь для мытья волос. Он начал снимать с себя одежду, прежде чем она вышла из ванной.

Он услышал ее тихий смех, когда включил воду, и теплая струя попала на его руку. Йен шагнул под душ и закрыл глаза, когда на него полилась горячая вода.

Он вымыл свое тело четыре раза и шесть раз волосы. Нехотя, Йен выключил воду и вышел из душа, укутавшись в мягкое полотенце.

Потребовалось несколько попыток, чтобы привыкнуть к бритве и сбрить бороду. Посмотрев в зеркало, на свои длинные волосы, он решил не обрезать их.

Он больше никогда не подстрижется коротко. Оставит их длинными, как напоминание о Дункане.

Йен надел джинсы и вышел из ванной. Даниэль рассматривала ключ в руках, когда подняла на него свой взгляд.

Её глаза расширились, а рот приоткрылся.

Йен не мог припомнить времени, когда нервничал перед женщиной так, как сейчас. Он откашлялся и потер свое лицо.

— Не то, что ты ожидала.

— Нет. Это именно то, что я ожидала и даже больше, — сказала она. — Ты очень красивый мужчина, Йен.

Йен надел рубашку и застегнул пуговицы. Он сел на единственный стул в комнате и стал надевать сапоги.

— Куда-то уходишь? — спросила Даниэль

— Хочу осмотреться вокруг. Я не знаю эту местность. — Он закончил и встал. — Я ненадолго. Не выходи из этой комнаты.

— Ты думаешь, Дейдре может найти меня здесь?

— Не сомневаюсь.

Йену не хотелось оставлять Даниэль, но ему нужно несколько раз обойти деревню. Он должен найти места отступления, если они попадут в ловушку, и важнее всего найти места возможного нападения.

Первым делом, нужно осмотреться вокруг гостиницы.

Представьте его удивление, когда, возвращаясь в гостиницу, он столкнулся лицом к лицу с Хароном, Воителем, который был заключен в тюрьму вместе с ним в горе Дейдре.

— Так-так. Что привело тебя в мою деревню? — лукаво спросил Харон.

Йену хотелось ударом кулака стереть ухмылку с лица Харона. Когда-то Харон помог им убить Дейдре и сбежать с горы Керн Тул, Йен тогда думал, что он пойдет с ними к замку Маклаудов.

Вместо этого, Харон исчез. Больше никто не слышал о нем. Хоть Йену не очень нравился этот Воитель, Харон был сильным бойцом, а чем больше их против Дейдре, тем лучше.

— Что, не отвечаешь? — сказал Харон, усмехнувшись. Затем, его темные глаза сузились. — Ты не Дункан.

Йен в душе поморщился, при напоминании о том, что они с Дунканом внешне были одинаковыми.

— Нет, — продолжил Харон. — Ты не Дункан. Но Йен всегда коротко стригся.

Йен сжал кулаки, желая уйти от Харона и вернуться к поставленной задаче и Даниэль. Улыбка постепенно сползла с лица Харона. Взгляд стал острее, понимая, когда он произнес:

— Йен.

Йен кивнул, соглашаясь.

— Харон.

— Ты выглядишь… по-другому. Ты выглядишь… — его голос затих, когда его озарило. — Дункан мертв, его больше нет?

— Да.

— Когда?

Йен пожал плечами:

— Я не знаю.

— Как это ты не знаешь?

— Меня как-то перенесли из семнадцатого века в этот.

Ноздри Харона раздулись, когда он отвел взгляд.

— Мне очень жаль. Я знаю, как близки вы были с Дунканом. Я видел связь между вами. Когда Дейдре мучила тебя, и Дункан испытывал всю боль, которую ты переносил. Как я понимаю, это Дейдре виновата в смерти Дункана?

— Она.

— И перенесла тебя в это время?

Йен кивнул.

— И до того как ты спросишь, я не знаю причину. Я много недель скрывался от нее и ото всех.

— Ты не можешь полностью контролировать своего бога, не так ли? — спросил Харон, пронзая его жестким и требовательным взглядом.

— Не могу, — Йен сглотнул и огляделся. — Насколько я понимаю, это твоя деревня?

— В некотором роде. Лэрд был стар и умирал, когда я приехал сюда четыреста лет назад. Теперь это мой дом, я покидаю его, когда мне нужно уйти и разобраться в себе.

— Так ты все контролируешь?

Харон усмехнулся.

— Я вырос здесь, Йен. Мой отец проводил время в таверне каждую ночь, напиваясь. Эта деревня была процветающей, но так много изменилось к тому времени, как я вернулся. Я навел порядок и обещал, что если вирраны нападут, то не причинят много ущерба.

Йен и мечтать не мог, чтобы вернуться в свой клан, и мысль о том, что Харон не только сделал это, но и решил осесть, привела Йена в трепет.

— Ты уверен, что это разумно?

— Из-за Дейдре? Определенно. Несколько веков не было никаких признаков её или вирранов. А теперь, три месяца назад, снова были замечены вирраны.

— Да, они вернулись. Как и Дейдре. Я думаю, она переместилась во времени вместе со мной.

— Интересно.

Йен обратил свое внимание на гостиницу, в надежде, что Харон не узнает о Даниэль.

— Извини, мне нужно вернуться в гостиницу.

— К Друиду торопишься, — сказал Харон. Он сложил руки на груди и поднял брови на сердитый взгляд Йена. — Мои люди предупредили меня о двух посетителях. Это не имело значения, пока я не почувствовал магию Друида, когда шел сюда.

— Я помогаю ей, — сказал Йен. — На нее напали вирраны, когда мы встретились

Харон нахмурился:

— Ты ведешь ее в замок Маклаудов?

— Там ее место, и она хочет туда попасть.

Харон, махнул рукой, и шесть мужчин прошли мимо них к гостинице.

— Моя охрана будет присматривать за ней, пока мы разговариваем. Они знают, про вирранов и Дейдре. Если заметят виррана, то предупредят.

— Они знают, кто ты? — шепотом спросил Йен, глядя, как мужчины встают на охрану гостиницы. — Знают о других Друидах?

— Я рассказал им о Друидах, да. Что насчет нас? Нет. Они чувствуют, что я чем-то отличаюсь от них. Тоже самое они почувствовали в тебе. Эти люди умны, Йен.

Йен провел рукой по лицу.

— Ты играешь в опасную игру.

— Нет, — выдавил Харон, — Я уравниваю шансы. Пришло время смертным узнать о Дейдре, время понять опасность всего происходящего. У них нет магии, но чем больше людей противостоит Дейдре, тем лучше.

— Если ты решил бороться, то почему не пошел к Маклаудам? — спросил Йен.

Харон отвернулся и пожал плечами:

— Я всегда был одиночкой, еще до того, как моего бога освободили. Однажды Дейдре поймала меня и шантажировала, чтобы я шпионил для нее, это разрушило все шансы поселиться с Маклаудами.

— Тебе бы нашлось место.

С потемневшим взглядом Харон шагнул к нему:

— Я думаю, ты веришь в это, но я знаю правду. Я чувствую, как ты борешься с собой, Йен. Твой бог побеждает.

— Так и есть. Медленно, но это так.

— Поэтому ты не пошел к Маклаудам раньше?

Йен вздохнул:

— Я бы и сейчас не пошел, если бы не Даниэль.

— Из-за Друида в гостинице? Ты уверен, что не причинишь ей боль?

Йен посмотрел на окна гостиницы, туда, где была комната Даниэль.

— Рядом с ней я могу лучше контролировать своего бога. Есть что-то в ее магии.

— Ты и твой Друид будете здесь в безопасности, — немного помолчав, сказал Харон. — Я и мои люди будем патрулировать деревню и окружающие ее горы. Если заметим виррана или какого-нибудь Воителя, который нападет, я сообщу тебе, чтобы ты мог увести Друида.

Йен взглянул на Харона и увидел тоже одиночество, что царило и в нем.

— Ты хороший человек.

Харон фыркнул:

— Ну, уж вряд ли. Возвращайся к своему Друиду. Кстати… — сказал он, прежде чем Йен сделал шаг к гостинице. — Просто, чтоб ты знал, Дейдре собирает новых Воителей.

Йена охватила ярость, как и всегда, когда он думал о Дейдре, голос Фармира требовал боя. Йен старался удержать контроль, но Фармир сопротивлялся. Он почувствовал, как удлиняются когти на пальцах и растут клыки во рту.

— Йен, — заметил Харон. — Держи себя в руках.

Йен сильно зажмурился, отчаянно думая, чем может удержать Фармира. Он представил Даниэль, ее улыбку, изумрудные глаза и белокурые волосы.

И, словно откликнувшись на его мысленный зов, ее магия запульсировала и увеличилась, как будто приближаясь. Резко открыв глаза, Йен заметил, как она выбегает из гостиницы в своей белой ночной рубашке, вставая между ним и Хароном.

— Отойди от него, — приказала Даниэль. — Я не позволю причинить ему вред.

Харон поднял брови:

— Навредить ему? Он — Воитель, Друид. Есть только два способа, чтобы его убить. Обезглавить и кровь драу. Если бы я хотел причинить ему вред, не стоял бы здесь и не разговаривал с ним.

— Даниэль, — выдохнул Йен, положив руки ей на плечи. Мгновенно ярость Фармира утихла, и он смог взять его под контроль. — Харон…

— Друг? — подсказала она.

— Знакомый, — закончил Йен. — Мы вместе были в заключении, в горе Керн Тул.

Даниэль посмотрела через плечо на Йена, а потом на Харона.

— Значит ты Воитель? — спросила Харона.

Харон кивнул:

— Это так.

— Ты борешься против Дейдре?

— Да.

Она нахмурилась:

— Тогда, почему ты не в замке Маклаудов?

Йен потянул ее к себе, обняв за плечи.

— Харон по-своему ведет дела. Это его деревня.

— И я обещал охранять вас, пока вы здесь. Я и мои люди будем бдительны, чтобы вирраны или Дейдре не приблизились к вам.

Даниэль расслабила плечи.

— Спасибо. А как же ты? Если вирраны нападут на тебя?

— Они могут, конечно, попробовать, — сказал Харон со злобным блеском в глазах. — Я бы с удовольствием сразился.

Йен точно знал, что чувствовал Воитель.

— Как давно ты слышал о Маклаудах?

— Не слишком интересовался, — сказал Харон, пожимая плечами. — Не было необходимости.

— Тогда я скажу тебе, что знаю. Фэллон женился на Воительнице.

Глаза Харона округлились:

— Женщина-Воитель? Это та, кого я видел в бою? Она была радужного цвета?

— Это она. У нее есть двоюродный брат, который помогал ей скрываться от Дейдре. Дейдре напала на Малкольма, но Броку удалось спасти его, прежде чем Воители убили бы его. Малкольм должен был стать лэрдом клана, но был искалечен и получил множество шрамов.

Харон тяжело вздохнул:

— Его там больше нет?

— Малкольм ушел из замка Маклаудов. Его поймала Дейдре и освободила его бога.

— Он — Воитель? — спросил Харон шокировано.

— Видимо Ларена и Маклауды знали, что в нем был бог. Сейчас он с Дейдре. Он предводитель Воителей. И он — тот, кто убил Дункана.

Харон опустил руки по бокам, крепко сжав челюсти.

— Я чувствовал другую магию, кроме Дейдре, Йен. Сильная магия драу. Я не знаю, кому она принадлежит, но подозреваю, что скоро мы это узнаем.

— Из-за нас.

Может Харон и не присоединился к Маклаудам, но он и не вернулся к Дейдре. Что само по себе говорило Йену все, что нужно знать о намерениях Харона.

— Существуют артефакты, Харон. Маклауды собирают их для того, чтобы найти мощное оружие, которое сможет убить Дейдре раз и навсегда.

Темные глаза Харона внимательно изучали Йена:

— Маклауды нашли артефакты?

— Да. Дункан и Логан ушли на поиски одного из них, когда Дункана убили. Я оказался здесь сразу после того, как умер мой брат, поэтому не знаю, нашли ли они что-нибудь ещё.

— Ты должен вернуться к Маклаудам, — сказал Харон. — Ты нужен им.

Йен посмотрел на свои руки и когти, которые начали удлиняться, когда думал о Дейдре. Даниэль положила свою руку на его, и он сразу успокоился.

— Пока я не контролирую своего бога, я — обуза.

— Значит, ты хочешь привести к ним Друида и уйти?

— Нет, — сказала Даниэль, прежде чем Йен смог ответить. — Он собирается научиться управлять своим богом, потому что, как ты и сказал, Харон, он нужен Маклаудам.

Харон улыбнулся и покачал головой.

— Она нравиться мне, Йен.

Йен прищурился, глядя на него.

Харон похлопал его по плечу:

— Если случиться так, что ты не сможешь остаться с Маклаудами, возвращайся сюда. Нет причин, бороться с богом в одиночку, Йен. Мне нужен Воитель на моей стороне, и я постараюсь помочь тебе в борьбе с твоим богом.

— А если мой бог победит? — спросил Йен.

Харон смотрел на него, обдумывая ответ, пока, наконец, не сказал:

— Тогда я лично убью тебя.

Это было всё, о чем Йен мог попросить. И когда Харон протянул руку, Йен не колеблясь, ответил на рукопожатие. — Я бы хотел, чтобы ты передумал и присоединился к Маклаудам. Им нужны такие Воители, как ты.

— Береги Даниэль, — сказал Харон, вместо ответа на комментарий Йена.

Йен выпустил его руку и, повернувшись, пошел к гостинице, Даниэль шла слева от него. Харон шел в ногу с ним справа.

— Мы выдвигаемся на рассвете, — сказал Йен. — Даниэль необходимо добраться до Маклаудов как можно скорее.

Харон посмотрел на Даниэль.

— Какая у тебя магия?

Даниэль взглянула на Йена, прежде чем ответить Харону:

— Йен, возможно, доверяет тебе, но я тебя не знаю. Просто знай, что добраться до замка очень важно.

— Достаточно справедливо, — сказал Харон, когда они достигли дверей гостиницы. — До встречи.

— До встречи, — повторил Йен и смотрел вслед уходящему Харону.

— Он тебе нравится, — сказала Даниэль.

Йен нахмурился.

— Он мог быть другом, но он решил держаться в стороне. Пока мы были в Яме, "на курорте", который Дейдре использовала, чтобы склонить Воителей на свою сторону, мы подозревали, что Харон шпионил для Дейдре. Маркейл, жена Куинна заставила его признаться в этом.

Но никто не знал, что Дейдре использовала против него. Глаза Харона горели ненавистью каждый раз, когда он говорил о ней.

Что бы Дейдре ни использовала, чтобы заставить его шпионить, это должно было быть очень важным. Йен не сомневался, Харон поможет Маклаудам, когда придет время битвы с Дейдре.

Этого было достаточно, чтобы Воитель боролся с Дейдре. Если он собрал мужчин в деревне и научил их бороться с вирранами для предстоящего сражения, тогда, что бы у Дейдре ни было на него, это уже не работает.

Волна магии захлестнула Йена. Он глубоко вдохнул, ощущая успокаивающую, умиротворяющую, соблазнительную магию Даниэль.

И Йену это понравилось. Слишком сильно понравилось.

Он посмотрел на Даниэль, когда они вошли в гостиницу и направились к их номеру. Войдя в комнату, он запер дверь и вздохнул.

Йен прислонился головой к двери и просто прислушивался к девушке, позволяя ее магии обволакивать его. С каждым вдохом он чувствовал, что Фармир успокаивается и жажда битвы и крови покидает его.

Он положил ладони на дверь, вспоминая обнаженное тело Даниэль рядом с ним, когда он согревал ее. Он вспомнил, как она прижималась к нему. Он вспомнил прикосновение ее кожи и то, как его тело реагировало на это.

Даже сейчас он всем сердцем жаждал прикоснуться к ней. Жаждал ощутить ее рядом с ним. Желал почувствовать вкус ее губ.

И он сделает все это, если сможет совладать со своим богом.

Йен закрыл глаза и вздохнул. Он никогда не хотел чего-то так отчаянно, как хотел Даниэль.

Камдин облокотился на стену в большом зале, скрестив руки на груди и наблюдая, как Чарли разговаривает с Друидами. Рядом с ним пристально следила Риган.

Только она со своей магией может определить, когда кто-то лжет. Несколько раз друиды хмурились на то, что им рассказывал Чарли. Но для того, чтобы Риган могла использовать свою магию в полную силу, ей нужно было заглянуть человеку в глаза.

Чарли удавалось смотреть куда угодно, только не в глаза Риган. Будто он знал, какой магией она обладает.

— Все-таки думаешь с ним что-то не так? — спросил Хейден, подходя ближе и становясь рядом с Камдином.

— Я знаю, что нет доказательств. Но у меня плохое предчувствие насчет него.

— Ну, если Друиды подтвердят это, то я поверю тебе, — сказал Хейден со смешком. — Но у нас нет такой силы. А у тебя?

Камдин закатил глаза и посмотрел на Хейдена. Большой белокурый Воитель оперся одной рукой на стену и смотрел на Камдина смеющимися черными глазами.

— Нет, у моего бога нет такой силы. Только способность двигать землю, если мне это нужно.

Хейден запрокинул голову и расхохотался.

— А все думали, что у тебя нет чувства юмора, ведь ты всегда такой хмурый.

— Я не всегда хмурый, — Камдина ошеломили его слова.

Хейден поднял белокурые брови:

— Да, мой друг, всегда. Когда-то и я был таким как ты, — Хейден перевел взгляд на свою черноволосую и голубоглазую жену. — До тех пор, пока я не нашел кое-что, что заставило меня улыбаться.

— Ты счастливчик, что встретил Айлу.

— Да. Так и есть. Я чуть не потерял ее, потому что был очень упрям. Смысл того, что я тебе все это говорю, Камдин, в том, что в подозрительности нет ничего плохого. Мы несколько месяцев ждали от Дейдре каких-нибудь действий, а она исчезла. Это довело нас до предела.

Камдин сжал губы, понимая истинное значение слов Хейдена.

— И у нас еще один Воитель для нашей борьбы. Ты должен радоваться. По крайней мере, ты должен познакомиться с Чарли, — сказал Хейден, и похлопал Камдина по плечу, прежде чем уйти.

Камдин потер шею и оттолкнулся от стены. Хейден прав. Он должен познакомиться с Чарли. Если он скрывает что-нибудь, что может навредить жителям замка, Камдин это выяснит.

Он не успел сделать и пары шагов в сторону Чарли, остановившись как вкопанный и посмотрев на лестницу. Магия, нежная, но могущественная, мягкая, но сильная, загадочная, но незащищенная окутала его.

Шафран.

Меньше чем за удар сердца, она появилась на верхней ступеньке лестницы. Если бы он не знал, что она слепая, никогда бы не догадался, глядя на нее.

Она медленно спускалась по лестнице, с одной стороны держась за каменную стену. Ее волосы цвета ореха, были собраны у висков, но были распущенны, прямые и блестящие, доходившие до лопаток.

Камдин был одним из тех, кто освободил ее из подземелья Деклана. И первым, кто услышал ее крики посреди ночи.

Как ни старался, он не смог остаться в стороне от нее. Ночью он пришел в ее комнату, до того как раздались ее крики из-за кошмаров, слушать их было выше его сил. Ее тело было в поту, дрожа от мучившего кошмара.

Когда Камдин прикоснулся к ее плечу, она начала успокаиваться. Только тогда, когда ее сон стал крепче, он ушел из комнаты.

К счастью, его никто не заметил в ее комнате. Зная, как Кара и другие любили играть в сватовство, Камдин не хотел стать их целью.

Кроме того, он стал бы не лучшим мужем. У него были собственные демоны, которые беспокоили его в жизни, а не в ночных кошмарах.

Внутри Даниэль все дрогнуло, когда она увидела голодный взгляд Йена, и он не имел ничего общего с едой. Когда его веки открылись и его глаза взглянули на нее, Даниэль забыла, как дышать.

Она никогда раньше не видела такого желания и такой жажды. Это заставило ее чувствовать себя живой. Желанной. Трепещущей.

Как будто она всю свою жизнь ждала Йена для того, чтобы стать той, кем она должна была быть. Это не имело смысла, но он и не был нужен. Не для нее.

То, что она чувствовала, когда была рядом с Йеном, было именно тем, что она искала. Она думала, что такое может быть только в мечтах.

Вместо этого, он стоял перед ней, как мифический воин, храбрый и сильный и полный тоски, такой глубокой, что она чувствовала это в своей душе.

— Ты не должна была покидать гостиницу, — сказал Йен.

Даниэль пожала плечами и шагнула к нему.

— Я видела, как ты борешься со своим богом, и я не знала, кем был Харон.

— Ты хотела защитить меня?

— Да.

— Даже если зло внутри меня? Даже если мой бог мог взять верх надо мной?

— Даже тогда.

Йен отвернулся и сглотнул.

— Почему?

То, что он не мог смотреть ей в глаза и задал этот вопрос, чуть не разбило Даниэль сердце. Она сократила расстояние между ними и положила руку на его сердце.

— Из-за этого.

Его взгляд обратился к ней.

— Почему?

— Из-за твоего сердца, Йен. Ты можешь иметь зло внутри себя, но сам ты не зло. Несмотря на борьбу со своим богом, ты обещал отвести меня в замок Маклаудов. Ты поставил мои запросы и чьи-то еще выше своих собственных.

— Я делаю то, что считаю правильным.

Она улыбнулась.

— Точно.

— Харон мог убить тебя, — сказал Йен, его лоб наморщился, когда он нахмурился.

— Он мог бы попробовать. Ты не позволил бы ему сделать это.

Тепло распространилось по телу Даниэль, когда ладони Йена поднялись, слегка сжав ее руки. Она никогда не чувствовала искушение рядом с мужчиной раньше. Ох, никогда раньше она так никого не желала, никогда мужчина не заставлял ее так… гореть… как это делал Йен.

И никогда не сгорала от страсти.

Йен обвел ее взглядом, пылающим такой темной силой, что перехватывало дыхание. Казалось, время остановилось, их сердца бились в унисон. Даниэль учащенно задышала, когда он наклонил свою голову в ее сторону, медленно, очень медленно.

Ее губы раскрылись, а сердце бешено заколотилось, когда его взгляд опустился к ее губам. Непроизвольно ее глаза закрылись, в ожидании поцелуя.

Его щека прикоснулась к ее, гладкая от недавнего бритья. Она подняла лицо, желая почувствовать его, узнать Йена так близко, как только возможно.

Наконец, его губы нашли ее.

Даниэль наклонилась к нему, когда его ладони скользнули по ее спине, его руки держали ее в крепких объятьях, пока его губы прикоснулись к ее губам раз, другой.

Она затаила дыхание в ожидании большего. И он не разочаровал.

Йен наклонил голову и захватил ее рот в поцелуе, смакуя, исследуя. Поцелуй, который сначала был мягким, нетерпеливым, а затем превратился в голодный и требовательный. Ненасытный.

Дрожь глубокого, неподдельного удовольствия пронзила ее и поселилась между ее ног. Никто и никогда не целовал ее так основательно, и с такой жаждой.

Он углубил поцелуй, пока их языки продолжали поединок. Подстегивая ее желание, заставляя ее тело открыться ему. У Даниэль даже мысли не было оттолкнуть его. Она хотела Йена целиком и полностью.

Стон сорвался с ее губ, когда Йен повернул их так, что Даниэль оказалась у двери, а твердые мускулы его тела прижались к ней спереди.

Ее груди набухли, соски затвердели, когда его рука двинулась по ее боку, и палец задел нижнюю часть ее груди. Даниэль гладила его по рубашке на груди, но затем ее руки скользнули вверх и обернулись вокруг его шеи.

Он застонал, когда ее ноготки нежно царапнули его кожу. Даниэль была поглощена его неистовым поцелуем, полным чувственности и нужды, которые совпадали с ее собственными.

Когда его рука сместилась к чаше ее груди, обжигая сквозь тонкий хлопок ее сорочки, Даниэль простонала Йену в рот. Но стон перешел во всхлип, когда его большой палец потерся вокруг ее соска.

— Ради всего Святого, я хочу большего, — сказал Йен, целуя ее щеку и переходя на шею.

Даниэль склонила голову назад, закрыв глаза, пока его рот и язык прокладывали дорожку поцелуев от шеи до ее ключицы. Она крепче ухватила его за плечо, когда он отстранил ее от двери и обхватил спину рукой.

Она открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней, его рот навис над ее грудью.

— Да, — сказала она хриплым низким голосом. — Пожалуйста.

Медленная, типично мужская улыбка украсила его рот за секунду до того, как его губы сжали ее сосок.

Даниэль закричала от изысканного удовольствия. Его язык увлажнил ткань, но даже тонкий материал не мог отнять того восторга, который он дарил ей.

Ее бедра терлись о его, пока желание тлело в ее животе, и постепенно выросло до пожара, который поглощал ее. Пожирал.

Захлестнул ее.

Йен знал, что он должен отпустить Даниэль, но он не мог. После того, как он познал ее вкус, в нем не осталось сил уйти. Он должен взять ее сейчас. Она была в его крови, в его душе.

Ее пальцы дергали пуговицы на его рубашке, пока она изо всех сил пыталась избавиться от нее. Йен улыбнулся тому, что ее руки дрожали, потому что он заставил их дрожать.

Затем ее нежные руки коснулись его голой груди. Йен застонал и стал сосать ее темные соски еще сильнее. Ее вздохи стали чаще, стоны удовольствия громче.

Йен поднял голову для еще одного поцелуя, приподнимая ее на руках. Он застонал в муках, когда ее ноги обернулись вокруг него так, что ее жар прижался к его ноющему возбуждению.

Он подошел к кровати, пораженный тем, что такая красивая, особенная женщина находится в его объятиях. Женщина, которая открыла для него новый мир. Женщина, которая вытащила его из добровольной изоляции, из его пещеры, в новое время.

Йен остановился, когда его колени уперлись в кровать. Даниэль опустила ноги так, чтобы встать на колени на матрасе.

Она прекратила поцелуй, позволяя своим рукам ласкать его широкую грудь в распахнутой рубашке. Нужда и похоть, захватили мысли Йена с такой скоростью, что он едва мог стоять.

Но желание, затуманившее ее изумрудные глаза, заставило его сердце биться быстрее.

Он не знал, как смог удержать руки подальше от нее, когда она стянула его рубашку с плеч и бросила на пол. Йен закрыл глаза и чуть отклонился, застонав, когда пальцы Даниель ухватились за пояс его джинсов и расстегнули их.

Йен схватился за свои штаны, чтобы стянуть их самому, но она остановила его. Его глаза распахнулись и нашли ее соблазнительную улыбку.

— Позволь мне, — сказала она, прежде чем запечатлеть поцелуй над его сердцем и подняться с постели.

Она повернула его и легонько толкнула, чтобы он опустился на матрас. Затем она начала снимать с него сапоги. Когда второй ударился о пол, она взяла его за руки и потянула вверх, чтобы поставить на ноги.

Даниэль никогда не устанет наблюдать за ним. Йен был совершенством во всех смыслах этого слова. Каждый мускул его тела был отточенным, скульптурным. Он был произведением искусства. Люди проводят множество часов в день в тренажерных залах, пытаясь добиться того, что было естественным для Йена.

Она встала на цыпочки и прижалась губами к его губам, а ее руки ухватились за пояс его джинсов. Прервав поцелуй, она опустилась и потянула его брюки вниз за собой.

Он скинул джинсы, прежде чем это сделала она и Даниэль, улыбнувшись, провела руками по его мускулистым ногам. Его грудь резко сужалась к талии и, позволив взгляду блуждать по его телу, она открыла для себя великолепный вид на то, что пряталось в паре джинсов.

Мускулы на его руках соответствовали остальной его части, загорелой и мощной. Он сделал глубокий вдох и, глядя на нее, его глаза цвета виски темнели от желания. Его большие руки нежно ласкали ее поясницу, крошечная улыбка играла на его широких губах.

Йен мог только наблюдать за ней в изумлении. Женщина никогда раньше не ухаживала за ним с такой заботой и вниманием. Каждое прикосновение ее плоти к его только заставляло его жаждать ее все больше, голод усиливался, пока это не стало причинять боль от необходимости настолько большой, что он задрожал.

Йен не мог больше сдерживаться. Он сжал Даниэль в объятиях для нового жесткого, требовательного поцелуя. Она открылась ему, приветствовала его. Когда он попросил еще, она дала это охотно, как будто она была также готова, как он. Как будто ее желание было также велико, как его.

Йен схватил подол ее сорочки и принялся собирать материал в руках. Он оборвал поцелуй только для того, чтобы стащить ночную рубашку через её голову и бросить на пол вместе со своей собственной одеждой.

Он видел ее, одетую лишь в лифчик и трусики и раньше, но теперь она стояла перед ним обнаженной и прекрасной. На мгновение он не мог найти слов, чтобы выразить то, что он думал о потрясающей женщине перед ним.

— Боже, ты самая прекрасная, кого я когда-либо видел.

Застенчивая улыбка Даниэль сказала ему, что он сделал хороший комплимент. Он толкнул ее к кровати, пока она не упала на спину с удивленным смехом, ее колени свесились с края.

Он просто поместил ее туда, где хотел ее взять. Йен смотрел на нее сверху вниз, на ее серебряные волосы, разметавшиеся вокруг нее, и ее тело, пылающее от желания.

Его руки ласкали ее ноги до самых бедер, а затем поднялись до груди. Он ласкал ее соски, щипал и перекатывал темные вершины до тех пор, пока ее бедра не начали приподниматься с кровати, в поисках его тела.

— Йен, пожалуйста, — умоляла Даниэль.

Прошло много времени с тех пор, как у него была женщина, и, хотя потребность овладеть ей горела в нем адским пламенем, ему не хотелось торопиться. Он хотел смаковать каждое мгновение, продлить экстаз, который, он знал, захватит их обоих.

Но больше того, он хотел выжечь образ Даниэль в своем сознании. Каждую ее улыбку, каждый взгляд, каждый звук.

Йен опустился на колени между ее ног. Мягко потянув, он развел ее бедра шире, так, чтобы он мог видеть ее сердцевину. Ноги Даниэль открылись, показывая серебристые локоны, и член Йена дернулся, когда он увидел, насколько влажной она была для него.

Он застонал, нуждаясь в том, чтобы попробовать ее суть, услышать ее крики наслаждения. Йен сжал ее бедра и прижал губы к ее нежному местечку.

Руки Даниэль сжали покрывало в кулаках, когда она почувствовала язык Йена на своих складочках. Она едва могла втянуть в легкие воздух до того, как его порочный язык начал дразнить ее клитор.

Он был беспощадным, безжалостным, когда лизал, сосал и возбуждал ее. Желание гудело в теле Даниэль, превращаясь в бушующее адское пламя, что разгоралось ярче и горячее. Ее нервы были натянуты до предела, ее тело содрогалось от сладкой муки.

Удовольствие было необыкновенным. Йен отправил ее за черту бесконечного удовольствия. Блаженства было слишком много, чтобы принять, но ей никогда не приходило в голову повернуть назад.

Это… это чудесное, невероятное желание было тем, что она всегда надеялась испытать. То, что она всегда думала, будет для нее недоступно.

Йен приподнял ее бедра и провел своим языком вверх и вниз по клитору. Даниэль застонала от нарастающего желания, напряжение становилось все сильнее и сильнее, пока она не начала думать, что взорвется.

Одним движением языка Йен довел ее до предела.

Даниэль закричала от охватившего ее удовольствия, окутавшего… поглотившего ее. Она плыла по волнам экстаза, утонув в пламени своего желания.

Она едва ощутила, как кровать прогнулась под Йеном. Открыв глаза, Даниэль увидела его мускулистое тело над собой. В его карих глазах горел огонь желания, его возбуждение было огромным и твердым между ними.

Потянувшись к нему, с довольной улыбкой на лице, она осознала, что раньше никогда не испытывала подобного. Йен прижался к ее губам и лег между ее бедер. Она глубоко вздохнула, поражаясь тому, как превосходно сочетались их тела. Он приподнял рукой ее колено, перед тем как наклониться вниз.

Стон сорвался с ее губ, когда его грудь потерлась о ее ноющие соски. В тоже время головка его члена прикоснулась к ней.

Она хотела почувствовать его внутри себя целиком, с нетерпением ожидая момента, когда он наполнит ее. Она приподняла свои бедра вверх, моля его войти в нее до конца.

Но он не торопился. Открыв глаза, она увидела, как он наклонился и сомкнул губы вокруг ее соска, на этот раз без ночнушки. Его язык покружил вокруг сладкого пика, до того как втянул глубже.

Её спина выгнулась, крик застрял в горле. Его язык дразнил и мучил, посасывая и полизывая. Каждое движение его горячего языка ощущалось так, словно он касался ее лона, подталкивая ее все выше, призывая отдать ему больше.

Она подняла бедра, пытаясь найти его, любую его часть, о которую можно потереться. Прикоснувшись к его члену, она остановилась, его имя шепотом сорвалось с ее губ.

Даниэль потерлась об него снова, ногтями впиваясь в его бок, умоляя его, чтоб он вошел в нее.

С тихим проклятием Йен поднял голову и взглянул на нее. От желания и страсти, которые Даниэль увидела в его глазах, перехватывало дыхание.

— Йен, — прошептала она.

Устроившись поудобнее, он медленно вошел в нее. Даниэль прикусила губу, когда он растягивал ее, входя все глубже и глубже. И это было великолепно.

Полностью погрузившись в нее, он медленно вышел до тех пор, пока не осталась одна головка. Только для того, чтобы войти снова жестким быстрым толчком.

Даниэль впилась ногтями в его спину и закричала от великолепного ощущения наполненности и тяжести его тела.

То, как он держал ее ноги, помогало ему входить глубже, вторгаться жестче снова и снова. Даниэль была не в силах что-то сделать, перед упорством Йена, он имел власть над ее телом, владея ее желаниями и вознося их всё выше.

Девушка закрыла глаза, почувствовав приближение оргазма. Ее тело откликалось на каждый его вздох и каждый стук сердца. Прижавшись к нему, она дарила ему всю себя без остатка.

И всю свою страсть.

Она отвечала ему толчком на толчок, их тела скользили и блестели от пота. Она почувствовала, как снова напряглось ее тело, а нервы доведены до предела. Он вторгался в нее жестко, сотрясая ее.

Оргазм резко настиг ее. Он был сильнее, чем первый. И она поддалась, уплывая в океан блаженства настолько глубокого и настолько изумительного, что Даниэль поняла — она никогда не станет прежней.

Йен продолжал входить в нее, продлевая ее удовольствие, Даже когда его тело напряглось, он сдерживал свой оргазм.

Даниэль обхватила ногами его за талию. Он посмотрел на нее, их взгляды встретились. Ее тело сжалось вокруг его члена, призывая к освобождению.

Он стал входить сильнее и быстрее, застыв над ней с последним толчком. Он запрокинул голову, мускулы на его шее напряглись.

Даниэль обняла его, когда он изливал свое семя в нее, его тело дрожало. Удовольствие окутало их, унося к вершинам блаженства и удовлетворения.

Йен держал Даниэль в своих объятиях после занятий любовью. Их дыхание успокоилось, но он знал, что уже не будет прежним. Даниэль изменила его. Он чувствовал это, хотя не мог понять как или почему. Он знал только то, что теперь он не тот, кем был раньше. Она лежала, положив голову ему на плечо, а руку на его грудь. Их ноги были переплетены вместе, словно ни один из них не хотел отпускать другого.

— Когда мы уходим? — спросила она, пальцем проводя по его животу.

— На рассвете.

Она подняла голову и вздохнула.

— Это всего через шесть часов.

— Ах, часы, — сказал он через мгновение. — Мне понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к вещам в этом времени.

— Ты быстро учишься, что хорошо. Ты волнуешься перед встречей с друзьями?

— И да, и нет.

Ее пальцы слегка погладили его по груди.

— Думаю, что я чувствовала бы то же самое. Ты назвал их своей семьей. Они будут рады тебе.

— Ты уверена? Они даже не ищут меня.

Он не понимал, как это его беспокоило, пока она не заговорила об этом.

— Шотландия не маленькая страна, Йен.

— У Брока есть способность находить кого угодно и где угодно. Почему они не искали меня?

— Может быть, они не могли. Не дай Бог, но может быть, с Броком что-то случилось.

Йен покачал головой.

— Мы скоро это выясним.

— Как думаешь, ты сможешь убедить Харона пойти с нами?

— Нет, — сказал Йен, нахмурившись. Он схватил прядь волос, которая упала ей на лицо и заправил ей за ухо. — Я рад, что он здесь, хотя, это странно звучит. Я никогда не доверял Харону, пока мы были в Яме.

— Люди меняются. У него было четыре столетия.

— Надо полагать.

Она отвела глаза, и это заставило его нахмуриться.

— Что случилось? Ты переживаешь из-за встречи с Маклаудами?

— Замок, переполненный Воителями и Друидами? С чего бы мне нервничать?

Йен рассмеялся на ее сарказм и поцеловал ее.

— Пройдет еще несколько дней, прежде чем ты встретишься с ними.

— Несколько дней? — сказала она, приподнимая бровь. — Я не пойду в замок пешком. Я разговаривала с владельцем гостиницы и арендовала для нас автомобиль.

Настала очередь Йена поднять бровь от удивления. Она на самом деле хотела, что бы он ехал в одном из этих… автомобилей. Он доставит ее быстрее, и она будет в тепле. Также вирранам будет труднее выследить их, если автомобиль поедет так быстро, как сказала Даниэль.

— Хорошо. Мы возьмем этот автомобиль, о котором ты мне рассказывала. Но скажи мне, Даниэль, тебя что-то еще беспокоит?

Она вздохнула и пожала плечами.

— Я забыла сказать тебе, чтобы ты надел презерватив.

— Что? — тихо спросил он. Очевидно, это было важно для нее, но он понятия не имел, о чем она говорит.

— Это защита от болезней и чтобы я не забеременела.

О-о. Теперь он понял.

— Я могу тебе точно сказать, что болезней у меня нет или того, что я мог бы тебе передать. Мой бог контролирует это. А что касается беременности, я об этом не подумал.

— Со мной никогда не было такого, чтоб я забыла о такой важной вещи.

— Я знаю, что Друиды в замке Маклаудов используют отвар каждый месяц, чтобы не забеременеть. Когда мы придем туда, попроси показать тебе, как это делается.

Никто не упомянул о том, что его семя уже могло дать плоды. Эта мысль взволновала, но Йен знал, что не в состоянии быть отцом, пока ведет борьбу за контроль со своим богом.

— В магазине я хочу купить нам мобильные телефоны, на случай если мы разделимся, — сказала Даниэль в тишине.

Мобильные телефоны, машины, гостиницы, джинсы. Мир, который он знал и любил, резко изменился. Некоторые вещи, которые он очень любил, стали другими. Но он был в этом времени, хотел он этого или нет.

По крайней мере, он был с Даниэль.

— Ты ведь не согласишься на предложение Харона вернуться в деревню, не так ли?

Йен смотрел в потолок, обдумывая ее слова.

— Я завидую тому, что он смог вернуться. Но я не думаю, что это было правильно.

— Ты когда-нибудь возвращался в свой клан?

— Нет. Ни Дункан, ни я никогда не думали, что это правильное решение. Мы хотели этого. Но никогда не возвращались.

Даниэль помолчала, прежде чем спросила:

— Кто-нибудь знает, что Харон Воитель?

— Не уверен, — Йен выдохнул и прижал Даниэль ближе. Ему нравилось, когда она была рядом, он наслаждался ощущением ее голой кожи. — Это всего лишь вопрос времени, однако. Я наблюдал за его людьми. Они верны, поэтому они могут поддержать его, даже узнав, что он такое.

— Но ты не уверен в этом.

— Некоторые будут слишком напуганы. Они забудут, что знают его много лет, как только увидят монстра, которым мы становимся.

— Монстр? — сказала Даниэль, она села так чтобы видеть его лицо. — Ты считаешь себя монстром?

— Да, Считаю. Ты видела меня, Даниэль. Ты отрицаешь это?

Она посмотрела на его грудь, где лежала ее рука.

— Я видела лишь на мгновение. Я хочу увидеть все.

Йен нахмурился, поняв, что она просит его преобразиться для нее.

— Ты не можешь просить об этом.

— Я прошу.

— Даниэль, нет.

— Ты не причинишь мне боль. Я хочу увидеть тебя Воителем.

Он знал, что это плохая идея, но когда ее изумрудные глаза умоляюще посмотрели на него, он засомневался.

— Пожалуйста, Йен. Я хочу увидеть тебя.

Йен медленно приподнялся и сел спиной в изголовье кровати.

— Я не рассержусь, если ты убежишь.

— Я не убегу.

И каким-то образом он знал, что она не сделает этого. Ее храбрость была поразительна. Йен молился о том, чтобы ему хватило сил сдержать своего бога, когда потребуется. Если нет, возникнут проблемы. Он глубоко вздохнул и выпустил Фармира. Даниэль, затаив дыхание, смотрела, как солнечно-бронзовая кожа Йена исчезла, становясь холодной, бледно-голубой. Длинные темно-синие когти, выросли из его пальцев. Она провела пальцем по тыльной стороне его ладони, вниз по пальцам к когтям.

— Осторожно, — сказал Йен, и отдернул руку, прежде чем она коснулась когтя.

Затем Даниэль взглянула на его лицо. Она наклонилась вперед и подобрала ноги под себя.

— Я не понимаю, твои глаза так изменились.

— Как они выглядят?

— Они бездонные. Бледно-голубые, как вода в бассейне. Я бы смогла утонуть в них.

— Это не вызывает у тебя… отвращение?

Она сморгнула слезы, когда услышала беспокойство в его голосе.

— Нет. Вовсе нет, Йен. Непривычно не видеть зрачок, окруженный белым. Вместо этого, голубой цвет заполняет все глазное яблоко. Ты видишь как-то по-другому?

— Нет, — сказал он и покачал головой. — Мое зрение обостряется, когда Фармир освобожден.

— Удивительно.

И она реально была удивлена. По-настоящему.

— Я помню, что видела клыки, — сказала она. — Мне это привиделось?

Йен покачал головой и раскрыл губы, чтобы она смогла увидеть устрашающие зубы.

— Из тебя получился бы отличный вампир.

— Вампир? — повторил Йен, слегка нахмурившись. — Что это?

— Монстр, который пьёт человеческую кровь, чтобы выжить. Они используют свои клыки, чтобы проколоть кожу и пить.

Лицо Йена сморщилось от отвращения.

— Это определенно монстр. Он существует?

— Некоторые считают, что да. Другие считают, что это не более чем сказки. Еще, говорят, вампиры бессмертны. Так что, кто знает?

— Я никогда не сталкивался с ними, — сказал Йен.

Даниэль положила ладонь ему на щеку и улыбнулась.

— Спасибо, что показал мне.

Он накрыл ее руку своей, его облик Воителя исчезал.

— Ты должна поспать. Скоро рассвет.

Даниэль, не колеблясь, легла рядом с ним, и он накрыл ее одеялом. Ее голова лежала на сильном плече Йена, а его руки крепко обнимали ее. Она будет спокойно спать, зная, что Йен рядом с ней, охраняет ее сон.

Гора Керн Тул.

Дейдре провела пальцами по любимым камням своей горы. Они успокаивали ее, как ничто другое. Так же, они подпитывали ее черную магию, и она никогда не могла понять каким образом. Но она была частью их, также как и они были частью ее. Связанные. Объединенные. Навечно.

Отвернувшись от камней, она посмотрела на своего раба, Тоби. Он был нескладным человеком, с огромными накачанными мышцами и очень маленьким мозгом. Она надеялась, что внутри него был бог, но, к ее разочарованию, это было не так. Вместо того чтобы убить его, она использовала свою магию, чтобы вторгнуться в его разум. Теперь он принадлежал ей, выполняя все приказы, как и ее вирраны. И, так же, как виранны, Тоби, не осмелится предать ее. Тоби стоял рядом с ней, рассматривая огромную пещеру, которая используется как дом для множества Воителей.

— Что ты видишь? — спросила она своего раба.

— Я вижу пустую гору, — ответил он, его голос был пустым и отрешенным. — Не считая вирранов.

Она подняла бровь и усмехнулась.

— Это ненадолго. На этот раз, я не буду собирать Воителей самостоятельно. Нет, на этот раз я все сделаю по-другому.

— Как скажете, госпожа.

Дейдре закатила глаза от кротости Тоби. Это было то, что она требовала от него, но она поняла, что скучает по решительному взгляду и бескомпромиссным высказываниям Малкольма.

Но она отправила его на задание, задание, которое гарантирует, что он будет принадлежать ей. Она чувствовала борьбу внутри Малкольма, хотя он хорошо это скрывал. Если бы не его кузина Ларена, которая была замужем за Маклаудом, то Дейдре подумала бы дважды о преданности Малкольма.

Предательство Брока изменило все.

Недостаточно одного слова Воителя, что он подчиняется ей. Теперь, они должны не только поклясться, но и доказать свою преданность.

Чарли, ее новый Воитель, уже был в замке Маклаудов. Она не выпустила его бога полностью, как делала с другими Воителями, это позволит ему думать, что он контролирует своего бога лучше, чем на самом деле. Но это потому, что он понадобился ей слишком рано, она не могла дать ему больше времени, чтобы обрести реальный контроль. Он должен завоевать доверие тех, кто находится в замке, а затем уничтожить их. В это время Малкольм убьет детей в школе, и найдет скрывающегося Друида.

Люди снова должны ее бояться. Время стерло власть, которую она имела над всеми. Зло, которое когда-то чувствовалось, исчезло. Пришло ее время. И она не проиграет. Когда-то Дейдре хотела убить Маклаудов сама. Она мечтала положить конец их жалким, никчемным жизням раз и навсегда.

Но Деклан Уоллес все изменил, переместив ее во времени. Деклан хотел объединить их силы и разделить власть. Но Дейдре не делилась властью ни с кем. Деклан не только выдернул ее из своего времени, но и держал пленницей в своем особняке несколько месяцев, прежде чем Малкольм и вирраны освободили ее. Теперь не только на Маклаудов, падет ее гнев. Деклан тоже удостоен этой чести, и, напав, она убьет его, неважно, сколько черной магии в его распоряжении. Или кто помогает ему.

Дейдре была ненавистна мысль о том, что меч, который она забрала из древнего кельтского кургана, теперь принадлежал Маклаудам. Они нашли его, когда ее перенесли во времени. У них были артефакты, которые могли пробудить Ларию, ее сестру-близнеца, чтобы убить ее.

Но Дейдре не будет сидеть сложа руки, ничего не предпринимая. Даже если у Чарли не получиться убить Маклаудов, она не позволит им пробудить Ларию. Она узнает, где спрятана Лария, и будет ждать там, чтобы остановить Маклаудов. У нее было преимущество, потому что ни один из Воителей не согласится сражаться с Малкольмом. Они считали его своим другом, а для Ларены он — член семьи.

В отличие от остальных, кто служил ей раньше, Малькольм не показывал своего страха или желания переспать с ней. Нет, Малькольм не показывал ничего. Но, зная чем можно задеть его душу, она может вызвать в нем ярость, если захочет. Раньше не возникало такой необходимости. Она может превратить его в монстра, если будет нужно.

До тех пор, она позволит ему остаться на своей должности. Отсутствие у него эмоций означало, что он не замышляет убить ее, или пытается вернуться к тому, о ком он волновался. Отчасти, это было вызвано обещанием Дейдре позволить Ларене, кузине Малкольма и единственной Воительнице, жить до тех пор, пока Малкольм служит ей. Пока он придерживался их сделки. За тысячу лет ее правления, у нее никогда не было Воителя столь преданного и верного, как Малкольм.

Он был совершенным Воителем. Ее идеальный Воитель.

Она предполагала, что он потеряет контроль над своим богом из-за ненависти к ней. Дейдре думала, что он сломается через несколько месяцев или даже лет. Но Малькольм сделал все самостоятельно.

Она глубоко втянула в себя воздух и еще раз посмотрела на пещеру, которая служила ей большим залом. В ее горе было тихо сейчас, за исключением одинокого крика Друида, которого нашел Чарли, прежде чем отправиться к Маклаудам.

Совсем скоро Керн Тул вновь будет полна Воителей и вирранов. Крики будут доноситься из подземелья. Кровь Друидов, убитых ради магии, будет литься рекой.

А Маклаудов больше не будет.

Дейдре улыбнулась. Все, кто помогал Маклаудам, умрут ужасной, мучительной смертью. От ее рук.

Ее план уже был в действии. Она была нетерпеливой прежде. Но она училась на прежних ошибках. Теперь она будет ждать до тех пор, пока ее план не сработает. Потому что, когда все сработает, у нее будет все, чего она так хотела.

— И тогда я буду править на этой земле.

Она упала на колени и закрыла глаза, пока ее магия возрастала в ней. Ей нужно было знать, обрел ли Йен контроль над своим богом, потому что, если нет, он будет принадлежать ей.

Пламя перед ней вырывалось из камней оранжевыми и светло-желтыми языками. Она начала читать заклинание, которое найдет Йена, чтобы она могла привести его обратно в гору, которой он принадлежал.

Ответ не заставил себя долго ждать, показывая образы в пламени. Дейдре улыбнулась, вставая на ноги, и посмотрела на ожидающих ее вирранов.

— Я хочу, чтобы вы доставили мне Йена Керра!

Йен не позволял себе уснуть. Он не доверял Харону защиту жизни Даниэль. Йен подремал всего час после того, как Даниэль заснула. Как бы ему ни хотелось оставаться рядом с ней, он встал с постели, старясь не разбудить ее. Она вздохнула и перевернулась на другой бок, укутываясь тяжелым одеялом. Йен укрыл одеялом ее плечи и посмотрел на нее. Он все еще не мог поверить, что она хотела увидеть его в облике Воителя. Она не убежала от него, не было никакого страха в ее глазах. Изумление, да, но не страх. Она прикасалась к нему с интересом во взгляде, заставившим его посмотреть на себя по-другому.

Он всегда считал себя монстром. Но Даниэль увидела нечто совсем другое. Даже если она не боялась Фармира, Йен знал, какой он мог причинить вред. Фармир испытывал жажду битвы, его потребность в смерти и крови, была безмерной. И в этом ему было отказано очень долго. Потеря контроля над богом могла стоить ей жизни.

— Дункан? — прошептал Йен.

Он давно не слышал голос брата. Он был обеспокоен, когда услышал его впервые, но теперь, когда Дункана не было, Йен не знал что делать.

"Да, брат. Я здесь".

— Где ты был?

"Ты не нуждался во мне".

Но Йен знал, что это не правда. Он нуждался в Дункане. Он никогда не жил отдельно от своего брата-близнеца, пока Малкольм не убил Дункана.

“Следуй за своим сердцем, брат”.

Йен поднял пальцами прядь серебристо-светлых волос Даниэль. Она была прохладной на ощупь и гладкой, как шелк. Он знал, что сон пойдет ей на пользу. Его член запульсировал, стоило только вспомнить, какой тугой и влажный она была, когда он скользнул в нее. Она была несдержанной и страстной когда они занимались любовью. Йен опустил прядь волос и вздохнул. Хотел он или нет, но теперь он связан с жизнью Даниэль. И как оказалось, он не против этого.

Вероятно, он был бы вне себя от радости, если бы не воевал со свои богом или не скрывался от вирранов. Подумав об этих тварях, Йен подошел к окну. С его превосходным зрением, он мог увидеть в темноте трех человек Харона.

Фармир начал овладевать его разумом медленно и уверенно. Обычно это происходило перед сражением. Ночь казалась тихой и спокойной, но Йен что-то почувствовал.

Кровь похолодела. Близился бой. Фармир взревел в его голове, соглашаясь.

Йен развернулся на каблуках и посмотрел на кровать, где спала Даниэль. Вирраны не получат ее. Он об этом позаботится. Он прошагал к двери и бесшумно открыл ее. Затем поспешил к выходу из гостиницы и схватил одного из людей Харона за рубашку.

— Стой на страже около двери Даниэль. И никого не впускай внутрь, кроме меня.

Мужчина прищурился, но кивнул.

— Мы кого-то ожидаем?

— Да, — Йен развернулся ко второму мужчине. — Предупреди остальных. Что-то приближается.

Йен прошел к заднему входу гостиницы и увидел открытые просторы долины перед ним. Не было видно никакого движения, но он знал, что-то было там.

— Ну, что там? — спросил Харон, подходя к нему.

Йен пожал плечами.

— Предчувствие.

— Я научился доверять своим чувствам. Ты хочешь попытаться увести отсюда Друида, прежде чем здесь что-то произойдет?

Йен был удивлен предложением Харона, и, хотя он думал об этом, покачал головой.

— Этот город и его людей будет проще отстоять с двумя Воителями.

Харон улыбнулся, его темные глаза наполнились волнением.

— Я надеялся, что ты так скажешь. А Даниэль?

— Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Даниэль была не уверена, что ее разбудило. Она села в постели и, посмотрев на сторону Йена, обнаружила, что одна. Она прикоснулась к кровати и поняла, что она прохладная. Он ушел некоторое время назад, но куда? Йен не оставил бы ее, в этом она уверена. Он мог быть с Хароном.

Даниэль откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Она вздрогнула, когда ее босые ноги коснулись ледяного, деревянного пола. Игнорируя холод и скрипучие половицы, Даниэль укуталась в одеяло и поспешила к окну, чтобы выглянуть на улицу.

На мгновение, страх шипами пронзил ее изнутри. Но затем, она вспомнила слова Йена, обещание не покидать ее, которое она видела в его прекрасных глазах. Она заметила Йена и Харона, отправлявших мужчин в город. Мужчины передвигались в тени, на согнутых ногах и пригнувшись.

Что-то происходило.

Даниэль отчаянно захотелось бежать к Йену, но, возможно, ей будет безопаснее в гостинице. Она догадывалась, что за всем происходящим стоит Дейдре.

Затем она вспомнила, что она — Друид. Она обладала магией, которую могла использовать. Она могла помочь Йену, даже на расстоянии. Словно почувствовав ее взгляд, Йен повернулся и посмотрел на нее. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, прежде чем Харон сказал что-то на ухо Йену.

Йен отвел взгляд и направился в гостиницу. Даниэль отбросила одеяло и потянулась за новой одеждой. У нее был новый бюстгальтер, трусики и носки, и у нее было несколько минут, что бы все это надеть. Она сорвала бирки с джинсов и запрыгнула в них за доли секунды. Едва она успела их застегнуть, как дверь комнаты открылась, и вошел Йен. Даниэль надела облегающую рубашку с длинным рукавом, а затем натянула плотный джемпер через голову.

— Что происходит? — спросила она, когда он не заговорил.

Йен тихо закрыл дверь и прислонился к ней спиной, наблюдая за ней. Даниэль закончила надевать походные ботинки.

— Скажи мне, — настаивала она, собирая волосы на затылке, и ловко закрепила их заколкой.

Когда она закончила, хлопнула руками по коленям и вопросительно подняла бровь.

— Я чувствую, что-то приближается. Но не знаю что, — ответил он.

— Я предполагала это, когда увидела, как вы с Хароном инструктируете его людей. Я хочу помочь. Я могу помочь своей магией.

Йен опустил подбородок на грудь и тяжело вздохнул.

— Даниэль, я видел, как вирраны уничтожают деревни за считанные мгновения. Они никого не оставляют в живых, сжигая все на своем пути.

— Это еще одна причина позволить мне помочь вам.

Он поднял на нее взгляд и слегка улыбнулся.

— Харон сказал, что ты так скажешь.

— Значит, он очень умный человек. И мудрый человек позволил бы мне помочь.

Даниэль посмотрела на человека, стоявшего перед ней. Йен изменился. Перед ней стоял не только защитник, но воин. Эта его мужественность. Настоящая мужественность, что обещала удовольствие, удовлетворение.

И грех.

Она знала, какая сила заключена в его руках. Знала и нежность, которую он мог проявить. Но она также видела его в сражении с вирранами. Он был безжалостным, и именно этот мужчина хотел защитить ее.

— Ты позволишь помочь вам? — спросила она.

Йен оттолкнулся от двери и направился к ней уверенными шагами. Остановившись перед ней, он взял ее руки в свои:

— Неужели нет ничего, что я могу сказать, чтобы удержать тебя в этой комнате?

— Ничего.

— Этого я и боялся, — опустив ее руки, Йен провел рукой по своим русым волосам. — Ты когда-нибудь сражалась при помощи своей магии?

— Только когда напали вирраны.

— Значит, ты не знаешь, как долго твоя магия может действовать.

Даниэль вздернула подбородок:

— Моя магия будет действовать столько, сколько я захочу.

— Я знаю, что ты так думаешь, но ты никогда не участвовала в битвах, Даниэль. Ты даже не представляешь, как участиться твое сердцебиение и как быстро кровь побежит по твоим венам. Страх может захватить тебя и магия не откликнется.

Она взяла его руки в свои.

— Моя магия отозвалась, когда меня преследовали твари, когда кровь бежала по венам, и сердце колотилось, а страх поглотил меня, я знаю, я смогу сделать это.

— Пообещай мне одну вещь.

— Хорошо. Что именно?

— Если твоя магия ослабнет, спрячься. Не жди меня. Вернись сюда и сделай все возможное, чтобы уберечься от вирранов, пока я не смогу присоединиться к тебе.

Даниэль видела во взгляде его внимательных карих глаз, как важно для него это обещание.

— Я обещаю, Йен.

— Хорошо, — сказал он, и ненадолго закрыл глаза. — Я хочу, чтобы ты надела больше теплых вещей.

— Ты даже не знаешь, откуда нападут виранны или когда.

— Вот именно. Я хочу, чтобы ты стояла на крыше.

Даниэль моргнула. В этом есть смысл. Будет хороший обзор, независимо от того откуда они нападут и это будет ее преимуществом. Это позволит ей держаться подальше от сражения.

— Один из людей Харона будет с тобой, — продолжил Йен. — Он будет вооружен. Харон показал мне винтовку.

Даниэль кивнула:

— Они эффективны. Из них можно стрелять на большом расстоянии.

— Хорошо. Теперь пойдем. Я отведу тебя на крышу.

Улыбка осветила ее лицо, когда он взял ее за руку. Они вышли из комнаты после того, как она надела куртку и шарф, и направились на крышу. Ночь была холодной, светила луна и начинал завывать ветер. Они были одни на крыше, и Даниэль поняла, что это подходящий момент, чтобы высказать свои опасения.

— Ты говорил, что люди Харона могут разделиться во мнении, когда поймут, кто он. Как думаешь, какая у них будет реакция, когда они увидят вас?

— Я надеюсь, они будут слишком заняты в бою, чтобы обратить на это внимание, — сказал Йен, стоя неподвижно, как статуя.

Даниэль знала, что он говорит это, чтобы успокоить ее. И ему это удалось в значительной степени. Тот факт, что он не полностью доверяет Харону, заставил ее замереть. Йен повернулся к ней и приподнял руками ее лицо.

— Если кто-нибудь, неважно кто, нападет на тебя, используй свою магию. Обещай мне.

— Я обещаю, — сказала она, дрожа, не только от холода.

Йен наклонился и быстро, требовательно поцеловал ее. Затем отстранился и отошел в сторону.

— Помни своё обещание.

— Я не забуду, но ещё одна просьба.

Он склонил голову набок.

— О чем ты хотела меня попросить?

— Не умирай и не попадись в плен.

На мгновение, его лицо смягчилось.

— Даю слово, что буду осторожен, но я так же обещаю, что не позволю Дейдре добраться до тебя.

Не успела она сказать что-то еще, как Йен спрыгнул с крыши. Перегнувшись через перила, она увидела, как он мягко приземлился на согнутые ноги, потом выпрямился и подошел к Харону. Не прошло и минуты, как Даниэль заметила невысокого, коренастого мужчину. Он кивнул ей, прежде чем слиться с тенью, в ожидании нападения.

Даниэль засунула руки в пальто и взялась за ключ.

"Маклауд"

— Я знаю, — прошептала она. — Сейчас я немного занята, пытаюсь выжить.

"Замок Маклауд. Восток!"

Даниэль закатила глаза и выпустила ключ, молясь, чтобы не почувствовать никакой боли. Она несла ключ в замок, не так быстро, как он хотел. Она не может помочь ему на данный момент. Если Йен прав, нападение будет сегодня ночью.

Не успев додумать эту мысль, она услышала глубокий, грозный рык Воителя. Даниэль подбежала к краю и, посмотрев вниз, увидела, как Харон схватил за горло виранна. Вирран царапал медного цвета кожу Харона. Голову Харона украшали рога, выросшие по обеим ее сторонам, они закручивались по бокам и заострялись вверх. С отвратительным треском, Харон сломал виррану шею и отбросил существо на землю.

И сражение началось.

Вирраны заполонили маленький городок с пронзительным визгом. Харон и Йен в виде Воителей сражались с несколькими вирранами сразу, в это время люди Харона использовали пистолеты и мечи, убивая эти создания.

Около нее раздался выстрел, когда мужчина открыл огонь из винтовки. Это подтолкнуло Даниэль к действиям. Она вызвала свою магию, почувствовав, как она возрастает и кружится в ней. Сила ее была крепкой и опьяняющей. Она собрала ее внутри себя и выпустила через руки в виррана, когда тот бежал в сторону одного из домов. Ее магия отбросила зверя назад и прежде чем он смог подняться, мужчина выстрелил ему в голову.

Мужчина поднял голову от своей винтовки и улыбнулся ей.

— Продолжай в том же духе.

Ей не надо было говорить дважды. Даниэль использовала свою магию снова и снова, отбрасывая вирранов от домов и учреждений. Шум разбудил всех, но, к счастью, лишь немногие отважились выглянуть наружу. Только один взгляд на все это, заставлял всех оставаться в стороне.

Даниэль взглянула туда, где в последний раз видела Йена. Он и Харон оставляли за собой тропу из мертвых вирранов, но их оставалось еще очень много. Слишком много. Она бросила взгляд вперед и обнаружила виррана, пробиравшегося вверх и достигающего крыши. Даниэль подняла руки и с усилием послала магию прямо в него. Когда она посмотрела через край крыши, вирран лежал на земле, его руки и ноги были вывернуты под невообразимым углом. И он не двигался.

Она больше не могла позволить себе высматривать Йена. Было слишком много вирранов. Куда ни глянь — везде вирран.

Раздался удушающий крик, когда одного из людей Харона схватили три виррана. Даниэль почувствовала отвращение к тварям, разрывающим человека на куски. Она вложила больше силы ее магии и рванула вперед, выпуская магию из рук.

Ее магия ударила в трех вирранов, оставляя двух мертвыми. Но ничего уже нельзя было изменить. Человек Харона был мертв. Время замедлилось, когда Даниэль посылала свою магию в вирранов. Рядом с ней, винтовка стреляла почти так же часто, как она использовала магию. Смутно она слышала рев Воителей и молилась, чтобы Йен был невредим. Наконец, количество живых вирранов сократилось. Даниэль заметила Харона бежавшего за одним вирраном, когда тот убегал из деревни. Но, как бы она ни старалась, она не могла найти Йена.

— Даниэль.

Ее плечи поникли, когда она услышала его голос. Она повернулась и нашла его, идущего к ней с обнаженным торсом, с огромными ранами на обеих руках и на груди. Она знала, что будут другие на спине.

Посмотрев вниз, она поняла, что его джинсы так же не избежали жуткой участи. Они все были растерзаны.

— С тобой все в порядке? — спросил Йен, подойдя к ней.

Она кивнула, из последних сил стараясь держать глаза открытыми, невероятно устав после использования магии.

— Все закончилось?

— Почти.

— Ты ранен.

Он покачал головой.

— Посмотри еще раз.

Когда она посмотрела, то увидела, что его раны исцелились прямо у нее на глазах.

— Черт возьми, — раздался голос за ее спиной.

Даниэль и Йен повернулись к мужчине, который стоял, перекинув винтовку через плечо.

— Что ты такое? — спросил он Йена.

— Я — Воитель. Такие люди, как я и Харон здесь для того, чтобы защитить невинных людей от существ, с которыми мы сражались сегодня вечером.

— Ну, тогда, — сказал мужчина и шмыгнул носом. — Я полагаю, что все в порядке.

— А я Друид, — сказала Даниэль.

Он улыбнулся.

— Я так и думал. Расскажу жене, что встретил Воителя и Друида. Она никогда этому не поверит. Бьюсь об заклад, она проспала весь бой.

Он продолжал говорить сам с собой, уходя. Даниэль повернулась к Йену.

— Вирраны приходили за мной?

— Они приходили за мной, а это значит, что Дейдре узнала, где я нахожусь. Мы должны уходить. Сейчас.

Йен повернулся к Даниэль, почувствовав, как она дрожит рядом с ним. Ее трясло, а руки были холодны как лед. Он осмотрел ее: лицо было белым, как снег.

— Даниэль?

— Я так устала, — прошептала она.

Не говоря ни слова, Йен поднял ее на руки и шагнул с крыши. Он добрался до их комнаты, но, прежде чем он вошел внутрь, человек Харона выбежал с их вещами.

— Пойдем, — сказал он Йену.

Йен последовал за ним к машине, припаркованной у входа. Мужчина бросил вещи на заднее сидение, затем захлопнул багажник. Он открыл дверь и сдвинул сидение, чтобы Йен смог сесть. Кивнув, мужчина ушел. Проклиная все, Йен смотрел на автомобиль. Он понятия не имел, как им управлять, а Даниэль была не в состоянии это делать. Но они не могли оставаться в деревне. Им необходимо уехать отсюда.

— Садись, — крикнул Харон, подбегая к автомобилю.

Йен положил Даниэль на спину и, толкнув спинку кресла обратно, скользнул внутрь, Харон сел за руль. Йен едва успел закрыть дверь, как Харон рванул со скоростью, которую Йен даже не мог измерить.

— Прости Йен. Я не смог поймать несколько вирранов. Четыре ублюдка разбежались в разные стороны.

Йен облокотился на дверь и провел рукой по лицу.

— Дейдре скоро узнает обо всем.

— Блять, — выругался Харон и ударил рукой по рулю.

— Я не виню тебя, — сказал ему Йен. — Мы сохраним твой город и людей.

— Ты уверен? — губы Харона скривились от отвращения. — Дейдре будет мстить. Я не сомневаюсь в этом.

— Тогда почему ты едешь со мной? Ты не должен быть с ними?

Харон посмотрел на заднее сиденье, затем поднял темные брови.

— Ты умеешь водить, приятель?

Йен почувствовал дуновение теплого воздуха из печки. Он указал назад, на Даниэль.

— Она использовала слишком много магии.

— Она помогла спасти всех, я знал, что она сделает это. Ее магия сильна. Я не чувствовал такой магии как у нее уже несколько веков.

— Ты встречал многих Друидов?

Харон покачал головой.

— Несколько. Но они вскоре исчезли. Лишь немногие все еще практикуют. Я подозреваю, что Дейдре обнаружит их в ближайшее время.

— А остальные?

— Они не знают, что обладают магией. Многое изменилось с тех пор, как ты пропал.

— Я вижу, — пробормотал Йен. Он повернулся к Харону. — Почему ты помогаешь мне?

Харон так крепко сжал руль, что костяшки его пальцев побелели.

— Я знаю, что ты не доверяешь мне, и ты имеешь на это полное право. Я никогда не служил Дейдре добровольно.

— Я предполагал это, когда ты сломал ей шею.

Харон улыбнулся.

— Боже, это было здорово. Я хочу сделать это снова. Я хочу, чтобы она ушла навсегда, Йен. — Харон посмотрел на него. — Жизнь была прекрасна в эти последние четыреста лет без нее. Я не знаю, зачем Даниэль необходимо добраться до Маклаудов. Это не имеет значение для меня. Если это поможет прикончить Дейдре, этого достаточно.

Йен глубоко вздохнул.

— Спасибо.

— Поблагодаришь, когда приедем в замок.

Деклан застегнул пальто, выходя из машины. Он не потрудился поблагодарить водителя, открывшего дверь. Он использовал простейшее заклинание и помощь Сатаны, чтобы узнать, где поблизости находится друид. Через несколько минут он был на месте. Всё, что Деклану оставалось сделать — это убедить ее поступить так, как ему нужно. И, если он не сможет убедить ее, у него есть много способов заставить ее делать так, как он прикажет.

Деклан вошел в крошечное кафе и, миновав стойку, сразу вошел в кухню.

— Извините, — грузная женщина за кассой позвала его.

Но Деклан проигнорировал ее, он искал Кирстен. Она была высокой, со спортивным телосложением. Ее короткие темно-русые волосы едва касались мочек ушей. Она обернулась и ахнула, обнаружив его позади себя.

— Я могу вам помочь? — спросила Кирстен.

— Кирстен Максвелл?

— Да. Это я. Что вы хотели? — спросила она, стараясь пройти мимо него.

Деклан шагнул в сторону и остановил ее.

— Я здесь из-за вас.

— Из-за меня?

— Да. У меня есть для вас работа, думаю, вы не откажетесь.

Она оглядела его с головы до ног, а потом покачала головой.

— Извините, мистер. Я вас не знаю.

На этот раз Деклан схватил ее за руку, когда она попыталась пройти.

— О-о, но ты узнаешь. Я знаю, что ты пробовала себя в оккультных науках. Я знаю, что ты отправилась с небольшой группой предполагаемых Друидов в каменный круг и танцевала обнаженной в лунном свете.

Ее карие глаза расширились.

— Как вы узнали?

Деклан улыбнулся.

— Я обладаю магией, Кирстен. Я здесь, чтобы сообщить тебе, что ты тоже ей обладаешь. Пойдем со мной, и все что ты хочешь, будет твоим.

— Я — Друид? — прошептала она.

— Да. С настоящей магией.

— Черт. Я всегда знала, но…

— Пойдем, — призвал Деклан и послал в нее немного магии, чтобы сделать ее более послушной. — Мы должны уйти. Сейчас.

Кирстен позволила ему вывести себя из кафе к его машине.

— Куда мы поедем?

— Ко мне домой.

— Я даже не знаю вашего имени, — возразила она, но все же села в машину.

— Деклан Уоллес.

Она вздохнула.

— Деклан Уоллес? О-о, мой Бог. Я в раю.

Деклан улыбнулся. Это оказалось легче, чем он думал.

Когда они расположились на заднем сидении его ягуара, он повернулся к Кирстен и сказал:

— Слушай внимательно. Я расскажу тебе о Друидах, Воителях и римлянах. Историю о том, откуда ты пришла. И куда ты отправишься.

— Я вся внимание, — сказала она, наклоняясь к нему.

К тому моменту, как Деклан завершил свой рассказ, Кирстен готова была есть из его рук. Конечно, он немного изменил историю. Маклауды не были хорошими парнями, они прикидывались ими, а Дейдре была не так плоха, как все считали. А что на счет него, Деклан убедил ее, что пытается всех их спасти.

— Так мне нужно попасть в замок Маклауд, — задумчиво сказала Кирстен. — Там есть и другие Друиды? И те, кого ты называешь Воителями?

— Да. Есть только один способ узнать, что они Воители — когда они выпускают своего бога.

— Но я никогда не использовала свою магию.

— Это не важно. Воители могут чувствовать магию в Друидах. Этого будет достаточно, чтобы попасть к ним. Как только это будет сделано, я хочу, чтобы ты подружилась с Друидами. Они покажут тебе артефакты, которые они собираются использовать для уничтожения Дейдре. Я хочу получить эти артефакты.

Кирстен нахмурилась.

— Какие артефакты?

— Друиды покажут тебе.

— Но…

— Достаточно, — сказал Деклан, его нервы были на пределе, от ее бесконечных вопросов. — Я все продумал. В том числе, как отправить тебя в замок. Если ты сделаешь то, что я тебе скажу, все будет хорошо.

В течение следующих двух часов они проговаривали каждую деталь снова и снова до тех пор, пока Кирстен была в состоянии повторить все без колебаний. Ее голос звучал убедительно, даже для его собственных ушей.

Деклан был более чем доволен своей работой.

— Ты все сделаешь правильно, Кирстен.

— Спасибо вам, — сказал она, отворачиваясь от окна. — Когда я научусь магии?

— Никогда, — Деклан поднял руки, его магия заморозила ее на месте, когда он начал проговаривать заклинание, что бы усыпить ее. И заставить забыть о нем.

— Мы почти на месте, сэр, — сказал ему водитель.

— Отлично. Я готов вытащить ее из машины.

В считанные мгновения водитель повернул машину к обочине дороги. Деклан нетерпеливо дышал, когда его водитель вытащил бессознательную Кирстен из машины и наполовину понес, наполовину потащил ее в сторону от дороги, где ее было не видно.

— Сделано, — сказал водитель, садясь за руль.

Деклан барабанил пальцами по колену. Много времени не потребуется, чтобы его план начал работать, и, как только все будет сделано, у него будут Маклауды, артефакты, а затем он получит и Дейдре.

Кирстен очнулась с пульсирующей головой. Она села и осмотрелась вокруг. Где она? Она вспомнила, как бросила свою работу в кафе и отправилась найти… что-то. Она знала, что ее что-то ожидало, но она не знала, что это было.

Взглянув на свои часы, она увидела, что было только около восьми утра, и, если она не найдет укрытие, то будет погребена под снегом. Кирстен огляделась в поисках своей сумочки, но так и не смогла найти ее. Оставила где-то? Или ее кто-то украл? Без денег на еду или проживание все обретало не радужные перспективы.

— Великолепно. Это именно то, о чем меня мама предупреждала, — сказала Кирстен, поднимаясь на ноги. По крайней мере, ее пальто укрывало ее от снега.

Что нельзя было сказать о ее джинсах. Кирстен посмотрела сначала в одну сторону, затем в другую, пытаясь решить куда идти. Что-то тянуло ее влево, и она отправилась туда. Несколько машин пронеслись мимо нее, но она не потрудилась остановить их. До тех пор, пока очередной автомобиль, проехав мимо нее, резко не остановился на обочине. Огни черного Рэндж Ровера зажглись, и он сдал назад к ней. Он свернул с дороги, и со стороны водителя открылась дверь. Кирстен могла только моргать, глядя на человека, который появился. Он был великолепен со своими черными волосами и серебряными глазами.

— Привет, — Он говорил спокойно, его голос оказался глубоким и насыщенным. — Ты потерялась?

Кирстен покачала головой. Она знала, лучше не разговаривать с посторонними мужчинами.

— Нет.

— Меня зовут Рамзи МакДональд, — он медленно сделал несколько шагов в ее сторону. — Я не хочу напугать тебя, но когда я почувствовал твою магию, я остановился.

— Почувствовал мою магию? — повторила Кирстен, в ушах звенело от недоверия. — Ты можешь чувствовать ее?

— Так ты знаешь, что ты Друид?

— Я всегда хотела быть им. Я надеялась.

Рамзи улыбнулся и протянул ей руку.

— Я могу отвезти тебя к другим Друидам, если ты доверишься мне.

Он остановился, приподняв брови. Кирстен рассмеялась.

— Извините. Я Кирстен Максвелл.

— Привет, Кирстен.

Она посмотрела на предложенную им руку. Это шло вразрез со всем, что она знала — садиться в его джип, но она отчаянно хотела быть Друидом. Он сказал, что почувствовал ее магию.

Воители чувствовали магию Друидов.

Откуда она знала это? И откуда она знает о Воителях?

— Кирстен? — позвал Рамзи, волнение исказило его сильное, угловатое лицо. Лицо, на которое она могла бы смотреть вечно.

В голову приходили мысли, о которых она раньше не знала. Она не понимала, откуда узнала сейчас, и это ее пугало. Каждая клеточка ее существа кричала ей о том, что она не должна садиться в джип, но сильное шестое чувство убеждало быстрее забраться в машину.

Но почему? Что происходит?

— Я не причиню тебе вреда, — терпеливо ответил Рамзи, — Мы защищаем друидов.

Независимо от того, как сильно она хотела убежать, Кирстен нашла свою руку в его ладони, не понимая как это произошло.

— Ты дрожишь, — сказал Рамзи, подводя ее к Рэндж Роверу.

— Я напугана.

— Не бойся. Теперь все будет хорошо. Ты будешь с теми, кто поможет тебе с твоей магией.

И все-таки, даже когда они уехали, Кирстен чувствовала, что ей не нужно было уходить с ним. Не потому что она боялась, что он причинит ей боль, а потому что неведомая сила останавливала ее. Она сглотнула, ее страх возрастал по мере того, как шины съедали мили.

Дейдре смотрела на четырех вирранов, стоящих перед ней. Из всех, кого она послала найти Йена Керра, вернулись только четверо. Она закипала, но старалась сдерживать ярость и гнев. На данный момент.

— Что случилось? — потребовала она ответа.

— Воииители, — прошипел один.

Воители? Это невозможно.

— Там должен был быть только один. Йен. Вас было пятьдесят. У вас не должно было возникнуть проблем — подчинить и привести его ко мне.

— Друииид, — ответил другой.

Воители и Друид. Дейдре медленно, размеренно дышала.

— Кто был другим Воителем?

Вирран, ближе всего стоящий к ней, прищурил свои желтые глаза на нее.

— Харррооон.

Дейдре обернулась и послала волну магии в скалу, которая разбилась вдребезги при ударе. Камень закричал от причиненного вреда, и Дейдре поспешила успокоить его.

Она посмотрела на вирранов.

— Харон заплатит за вмешательство. Мне нужен Йен. Если он еще не приобрел контроль над своим богом, он легко станет моим. Сила его бога легко поглотит силу другого Воителя или сведет на нет, что понадобится мне, когда Маклауды попытаются пробудить Ларию. Найти Йена!

Затем она вспомнила про Друида.

— Подождите, — крикнула она им в след. — Доставьте Друида вместе с Йеном. Мне всегда требуется больше магии, — сказала она с улыбкой.

Вирраны ухмыльнулись; слюна капала из их ртов, так как они не могли закрыть их из-за огромного количества зубов. Как только вирраны ушли, Дейдре опустилась на колени и погладила камень. Она знала, что не должна вымещать гнев на камнях. Они были всем, что она имела, и ей нужно помнить это в будущем.

Даниэль открыла глаза и поняла, что лежит в машине. В очень дорогой машине, судя по черным кожаным сиденьям. Взглянув на приборную панель, она заметила хорошо известную эмблему Мерседеса. Она перевела свой взгляд на передние сиденья и улыбнулась, увидев Йена. Он обернулся в ее сторону, и его карие глаза стали теплее, когда он заметил, что она не спит.

— Я волновался, — сказал он.

Даниэль села и зевнула.

— Я не знаю, почему потеряла сознание.

— Это из-за использования магии. Я предупреждал, что она истощит тебя.

— Но я не подвела тебя.

— Нет, — сказал Йен с улыбкой. — Ты была великолепна.

— Да, он прав, — сказал Харон, со своего места. — Я благодарен за оказанную помощь.

Даниэль наклонилась, чтобы посмотреть на него.

— Всегда, пожалуйста. Я не ожидала, что ты поедешь с нами.

— Кто-то должен быть за рулем, — сказал Харон, ухмыляясь Йену.

Даниэль улыбнулась и села на свое место.

— Мы уничтожили всех вирранов?

Улыбка исчезла с мужских губ.

— Нет, — сказал Йен. — Нескольким удалось сбежать.

— Они расскажут Дейдре, что обнаружили не только Йена, но и Друида, — закончил Харон.

— Прекрасно, — пробормотала Даниэль.

Йен подался назад и взял ее за руку.

— Все будет в порядке. Скоро мы будем у Маклаудов. Дейдре может попытаться достать нас, но потерпит неудачу, как и прежде.

Даниэль сжала ключ в своем кармане.

— Смогут ли Дейдре и вирраны добраться до замка?

— Да, — сказал Йен, но его улыбка была уверенной и живой. — Но она не получит тебя, Даниэль. Друиды и Воители остановят ее.

— Ее Воители убиты, — сказал Харон. — Это дает нам преимущество.

— Не все Воители, — поправил его Йен. — Там был один, она заперла его глубоко внизу горы. Его зовут Фелан.

— И он не на стороне Маклаудов?

Йен покачал головой.

— Айла обманула его, заманив в гору, когда он был ребенком. Дейдре держала его там до тех пор, пока он не достиг двадцати лет.

— Затем она выпустила его бога, — сказал Харон с проклятьями. — Кто освободил его?

— Айла. Фелан помог Броку и Соне противостоять Дейдре, но, насколько я знаю, он не примкнул к Маклаудам.

Харон фыркнул.

— Все что угодно, могло случиться за четыреста лет. Может быть, он сейчас там.

— Где мог быть и ты, — сказала ему Даниэль.

Харон посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Она пожала плечами.

— Я говорю только правду. Ты знаешь, что нужен им. И, как ты сказал, четыре века — это много. Пусть прошлое уйдет, Харон. Помоги нам покончить с Дейдре.

Он нахмурился, но не ответил. Йен сжал ее руку. Слегка кивнул ей.

Даниэль все еще чувствовала себя ослабленной, но уже не было ощущения, что она может потерять сознание, как было на крыше. Она хотела сказать об этом Йену, но не было подходящего момента. Когда он сказал ей, что магия может ослабить ее, она не поверила ему. Теперь она точно знала, что он имел в виду. И это было не очень приятное ощущение.

Она могла чувствовать, как магия кружится внутри нее. И этого было достаточно, чтобы успокоиться.

— Мы на месте, — сказал Харон, сбросив скорость и сворачивая с главной дороги.

Он проехал по сырой земле около пятнадцати минут, прежде чем остановить машину в парке. Без лишних слов они с Йеном вылезли из машины. Йен отодвинул кресло, чтобы она смогла выйти. Даниэль пролезла вперед к темно-серым дверям Мерседеса, где уже стоял Харон. Харон повернулся к океану со странным выражением лица, как будто не был уверен, хочет быть здесь или нет.

— Ты знаешь, они будут рады тебе, — сказал Йен.

Харон посмотрел вниз, с легкой усмешкой.

— Будут ли? После того, что я сделал? Думаю, что нет.

— Они будут рады, и ты знаешь это.

Харон проигнорировал Йена и повернулся к Даниэль.

— Береги себя, Друид. Если Дейдре почувствует силу твоей магии, она не остановиться ни перед чем, чтобы схватить тебя.

— Я не планирую встречаться с ней, — ответила Даниэль. Она подошла к Харону и обняла его. — Спасибо. За всё.

Неловко похлопав ее по спине, он быстро отошел в сторону. Откашлявшись, он снова взглянул в сторону моря.

— Я должен вернуться в свою деревню.

Йен протянул руку и Харон, поколебавшись секунду, ответил рукопожатием.

— Ты хороший человек, — сказал Йен. — Помни об этом.

— Будь осторожен. И бдителен, — ответил Харон. — Если Дейдре перенесла тебя во времени, значит, у нее есть на тебя планы. Планы, частью которых ты быть не захочешь.

Они отпустили друг друга и, когда Харон ушел, Даниэль подошла ближе к Йену.

— Харон, — окликнул Йен. — Что Дейдре сделала, чтобы ты шпионил для нее?

Харон опустил глаза, но Даниэль успела заметить муку в их темной глубине.

— Ты помнишь, как обезумел, когда впервые выпустили твоего бога? Всю ярость и силу? Этого было слишком много, чтобы сразу обуздать.

— Да, — тихо ответил Йен.

— Несмотря на все это, я отрекся от Дейдре. Во время особенно сильной борьбы с моим богом, она привела моего отца ко мне в подземелье. Я не узнал его, Йен. Я подумал, что он один из мужчин Дейдре. Было уже слишком поздно, когда я понял, кем он был на самом деле.

Даниэль повернула голову и уткнулась лицом в плечо Йена.

— Ты убил его, — сказал Йен. И это не был вопрос.

Харон кивнул.

— Она захватила всю мою семью. Она угрожала, что с остальными поступит так же, если я не соглашусь.

— Но ты контролировал своего бога.

Наконец, Харон поднял глаза на Йена.

— С трудом. Дейдре знала, что сказать, чтобы разбудить во мне гнев. Я боялся, что она будет делать это просто для того, чтобы заставить меня страдать.

— Если бы я был в такой же ситуации, то поступил бы так же, — сказал Йен. — Я бы сделал всё ради своей семьи.

Харон сглотнул и заставил себя улыбнуться.

— Удачи вам обоим.

Даниэль помахала Харону, когда он сел в машину и уехал. Сначала она опасалась его, но сердце ее сжалось, когда она услышала боль в его голосе.

— Я хотел узнать, что Дейдре сделала ему, когда мы были в Яме, — сказал Йен.

— Это в прошлом. Отпусти это.

Он взглянул на нее своими карими глазами:

— Как Харон?

— Харон должен смириться с тем, что сделал. Пока он не простит себя, это будет преследовать его всегда.

Йен дождался, когда машина Харона скроется из виду. Возвращение на земли Маклаудов вызвало странное ощущение, особенно тот факт, что Дункана нет.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Даниэль.

— Трудно сказать.

— А как твой бог? Ты контролируешь его?

Йен потер подбородок.

— Он все еще борется со мной, но я в своем уме с тех пор, как встретил тебя.

— Это хорошо.

— Так ли это? Или это из-за того, что я сражался с вираннами. Он чувствовал себя прекрасно, убивая их, Даниэль. Он был удовлетворен.

— Так было нужно. Они — зло, и они убили бы невинных людей. И отвели бы тебя к Дейдре.

Он покачал головой.

— Я никогда не попаду в ее руки снова.

Фармир был силен и он продолжал попытки прорваться, но все же Йену удавалось сохранить контроль. В основном. Он все еще не понимал как, но этого было достаточно, чтобы держать себя в руках. Он подозревал, что все дело в магии Даниэль, потому что когда он рядом с ней, его хаотичный мир, полный страданий и горя, становится лучше.

Все обретает смысл, как было до смерти Дункана.

— Йен?

Он повернулся и показал пейзаж перед ним и море за ним.

— Ты сейчас на земле Маклаудов. Уже в течение некоторого времени, представь себе.

— Где же замок?

Йен усмехнулся.

— Скрыт щитом Айлы. Это держит остальных подальше от него, создавая ощущение, что они должны покинуть это место.

— А те, кто должен быть здесь?

— Они чувствуют магию щита, — сказал Йен, посмотрев на нее. — Ты чувствуешь ее?

— Я чувствую… что-то. Это трудно выразить словами.

Йен взял ее за руку и провёл сквозь деревья, где когда-то был густой лес. Когда они достигли другой стороны деревьев, он остановился. Глаза Даниэль были закрыты, а улыбка озаряла лицо.

— Я чувствую это, — прошептала она. — Это прекрасно. Как пульсация глубоко в моей душе, призывающая мою магию и ожидающая моего ответа.

— Иди вперед, — призвал Йен.

Даниэль не пришлось просить дважды. Она открыла глаза и подняла руку, пока не дотронулась до щита. Несколько мгновений она просто стояла, ощущая его магию.

И затем она прошла через него.

Йен наблюдал, как она исчезает за щитом. Его улыбка померкла, когда он подумал о встрече с другими. Кажется, прошло всего несколько недель с того момента, как он в последний раз сидел за общим столом, но для них прошли столетия.

Они изменились, когда он остался прежним.

Тем не менее, он хотел увидеть замок, который стал его домом, с тоской, которая началось по дороге к замку. Чем больше он думал о своих друзьях Воителях, тем больше становилась боль, пока он не понял, что принял правильное решение — отвести Даниэль к ним. Йен сделал глубокий вдох и прошел за щит. Последовал магический толчок, и щит поглотил его. Магия окружила его, в голове зазвенело. И тогда он переступил через черту.

Перед ним была деревня, разрушенная Дейдре несколько раз. Дальше, на краю обрыва, находился замок Маклаудов. Даниэль не шевелилась, после того как прошла сквозь щит. Она оглянулась по сторонам, словно была в тумане.

— Это невероятно. Щит Айлы скрывает все это?

Йен улыбнулся, заметив удивление в ее голосе.

— Да.

— Коттеджи выглядят так, как будто они пришли прямо из средневековья. И, Боже мой, замок.

Йен позволил себе насладиться видом серых камней. Солнце прорывалось сквозь густые облака над замком, как будто ожидая появления Йена.

— Я видела замки до этого, — продолжала говорить Даниэль, не замечая его смятения. — Но это… я не могу найти слов.

Йен чувствовал себя так же, когда увидел замок впервые.

— Это магия, в пределах земель и замка, делает его другим.

— Магия очень сильная. Нигде я не чувствовала себя настолько связанной с магией раньше.

Йен положил руку ей на спину.

— Пойдем в замок?

— Я не знаю. Я думаю, мне нужна неделя или около того, чтобы просто любоваться всем этим.

Йен рассмеялся от ее бесхитростной прямоты.

— Тебе нечего бояться.

— Так же как и тебе, — сказала Даниэль, глядя ему в глаза.

Ее изумрудные глубины были такими чистыми и яркими, когда она смотрела на него. Серебристые волосы выбивались из хвоста, собранного на затылке.

Йен прикоснулся к пряди волос, которую развевал мягкий морской бриз.

— Ты думаешь, я боюсь?

— Я думаю, ты хочешь быть здесь, но боишься. Потому что Дункана здесь нет.

Йен опустил руку и вздохнул.

— Все будет другим без моего брата.

— Никогда не бывает как прежде, когда теряешь семью.

Йен услышал печаль в ее словах. Она тоже потеряла семью, и все это было ей знакомо, когда она вынуждена была переехать из Флориды в Шотландию.

— Мы пара, не так ли? — спросила Даниэль с усмешкой.

Он взял ее за руку и пошел вперед, когда что-то пролетело над ними. Даниэль подавила крик и ухватилась за его руку.

— Все в порядке, — сказал Йен, когда заметил, как Брок подлетает к ним, — Это Брок.

— У него крылья, — зашипела Даниэль.

На этот раз, когда Йен рассмеялся, он прочувствовал это всем телом. И подумал, что защита его сердца дала трещину.

Даниэль была так удивлена, увидев Йена смеющимся, что забыла про Воителя с крыльями. Но только ненадолго.

— Ты должен смеяться больше, — сказала она, когда ей удалось найти свой голос.

Тело Йена напряглось на мгновение.

— Я забыл как.

Она хотела поцеловать его, чтобы облегчить муку, которую увидела в его глазах. Она хотела обнять его и забрать все его горе, всю его боль себе. И она сделает это, когда они останутся наедине.

Не отрывая взгляда от Даниэль, Йен сказал:

— Здравствуй, Брок.

Даниэль сжала пальцы, давая знать, что с ней все в порядке. Только тогда, когда Йен повернул голову к Броку, она посмотрела на Воителя. Кожа Воителя Брока была удивительного оттенка индиго. И его крылья. Даниэль никогда не видела столь огромных крыльев. Они возвышались над светловолосой головой Брока, когда он сложил их за спиной. Стоило Даниэль моргнуть, как бог Брока исчез. Он стоял перед ними голый по пояс, и улыбался.

— Рад видеть тебя, Йен, — сказал Брок.

Губы Йена сжались, он стиснул зубы.

— Рад?

Даниэль вздрогнула, увидев, что улыбка Брока померкла.

— Что это значит? — потребовал Брок. — Мы ждали твоего возвращения четыре столетия.

Йен не ответил. Вместо этого он повернулся к Даниэль.

— Даниэль, это Брок. Брок, Даниэль.

Даниэль нерешительно улыбнулась Броку.

— Привет.

— Друид в замке — это хорошо, — сказал Брок, склонив голову. — Другие с нетерпением ждут вас обоих.

Она была рада, когда Йен переплел свои пальцы с ее. Она нервничала, перед встречей с Маклаудами и остальными в замке. Даниэль хотела расспросить Йена обо всех, но времени было недостаточно. Быстрый взгляд на Йена показал, что мужчина, который улыбался ослепительной улыбкой, озаряющей его лицо минуту назад, был серьезен. Рядом с ней находился человек с сердцем тяжелым как свинец, и демоны которого слишком многочисленны, чтобы избавиться от них. Брок шел по другую сторону от нее и, казалось, совсем не воспринимал холод. Его темно-карие глаза встретились с ее, прежде чем он посмотрел на Йена.

Она хотела рассказать Броку… что? Что Йену стало лучше?

Даниэль подумала, что возвращение в замок поможет Йену. Теперь, когда она увидела его реакцию, она не была так уж уверена.

Она отвлеклась от мыслей о Йене, когда они шли через деревню. Она увидела руины, заросшие травой и обветшавшие со временем.

— Это было аббатство, где воспитывались дети-сироты, — сказал Брок, когда увидел, куда она смотрит.

— Что произошло с ним?

— Дейдре.

Одно слово Йена, было сказано с такой ненавистью, что у Даниэль защипало глаза от слез.

Брок кивнул.

— Она убила всех внутри, когда искала Кару. Дейдре не знала, что Лукан уже встречался с Карой и защищал в замке.

Даниэль снова посмотрела на замок. Это был не просто замок. Это был замок, который предоставлял защиту и будущее тем, кто жил в нем. Это был замок, который давал Маклаудам надежду.

Подарит ли он надежду Йену?

Чем ближе они подходили к замку, тем больше она приходила в восторг. Он был огромен. Она насчитала шесть башен, круглых и поднимающихся к облакам, как древние каменные руки.

— Он прекрасен, — прошептала Даниэль.

— Да, — сказали Брок и Йен одновременно.

Они были недалеко от ворот замка, когда двое мужчин появились в поле зрения. Еще раз Даниэль почувствовала напряжение Йена, а затем он и вовсе остановился. Даниэль подошла ближе к Йену, стараясь поддержать. Она не знала, что происходит, но она поняла, что Йену не комфортно здесь.

— Йен? Святой Ад, это ты? — сказал мужчина со светло-коричневыми волосами и бледно-зелеными глазами. Он был одет в темные джинсы и тонкую футболку с длинным рукавом, не скрывающим его широкие плечи и мускулистые руки. Ее глаза уловили блеск золота, и она увидела кельтский торк[6] вокруг его шеи.

Второй мужчина широко улыбнулся, явно взволнованный встречей с Йеном.

— Я не могу поверить, что ты, наконец, вернулся.

Мужчины не обращали на нее внимания, так что она коротала время за разглядыванием второго мужчины с каштановыми волосами, настолько темными, почти черными, и с глазами медового цвета. Он был одет в брюки и темно-красную футболку с красивым кельтским рисунком на левом плече и спине. Обе улыбки мужчин померкли, когда Йен не ответил. Даниэль облизнула губы и выпустила руку Йена. Она удерживала ключ в кармане потому, что с того момента, как они приехали на место, он нагрелся; тогда она посмотрела на мужчину, который обратился первым.

— Я — Даниэль Бьюкенен, — сказала она. — Йен спас меня и любезно согласился привести меня сюда.

Взгляд бледно-зеленых глаз мужчины стал печальным, когда он посмотрел на Йена, затем на нее.

— Я Куинн Маклауд. Давно уже в наш замок не приходили Друиды.

— Маклауд, — повторила она. — Я все-таки нашла вас.

Куинн кивнул.

— Нашла.

— Я — Арран МакКаррик, — сказал второй мужчина и протянул ей руку.

Даниэль улыбнулась и пожала ее.

— Приятно познакомиться, Арран.

— Проходи, — позвал Куинн. — Моя жена и другие Друиды хотят познакомиться с тобой.

— Как они узнали, что я приду?

Арран усмехнулся.

— Шафран сказала нам. Она увидела неделю назад, поэтому мы знали, что ты придешь, и что тебе кто-то помогает, но мы не думали, что это Йен.

Мужчины, включая Брока, направились к замку, но Йен не двигался. Даниэль посмотрела на него и положила руку на его руку.

— Йен?

— Я хотел бы быть здесь, но… я не думаю, что могу остаться.

— Почему?

Ветер развевал его длинные светло-русые волосы с золотыми нитями.

— Они не искали меня.

— Ты не знаешь почему. Прибереги свой гнев, пока можешь.

— Они были моей семьей, Даниэль, — сказал он, когда его глаза смотрели на нее. — Я доверил им свою жизнь.

Она болела за него.

— Ты доверял им достаточно, чтобы привести меня сюда. Доверься им сейчас.

Мышцы задвигались на его челюсти, но он кивнул головой. Даниэль повернулась на каблуках и направилась к воротам, где их ждал Куинн. В два прыжка Йен догнал ее. Достигнув ворот, Даниэль замедлилась, когда увидела людей, толпящихся возле дверей замка.

— Они нетерпеливы, — сказал Куинн со смешком.

Даниэль не была застенчивым человеком, но она была не из тех, кто легко открывался. Она всегда списывала это на рану, оставшуюся после смерти родителей, и переезд в Шотландию.

Но, видя доброжелательные и радушные улыбки, Даниэль поняла, почему Йен с такой нежностью говорил про замок и людей, которых считал своей семьей. Был еще один мужчина, похожий на Куинна, который пригласил всех пройти внутрь. У него было ожерелье на шее, выполненное как у Куинна, и две маленькие косички по вискам, отличающие его от других. Как и его аквамариновые глаза. Йен шел рядом с ней, в замок их ввел Куинн, а Брок, Арран и еще один мужчина шли позади.

Даниэль очень хотелось повернуться и посмотреть на Йена. Она не могла представить себе, как ему трудно было вернуться, особенно после смерти Дункана. Она помнила, так четко, как будто это случилось вчера, как вернулась в свой дом во Флориде после смерти ее родителей. Это было труднее, чем она могла себе представить. Ее переполняли воспоминания, но еще хуже было осознавать, что родителей больше нет, это делало дом более пустым и незнакомым. Даже холодным.

— Йен! — миниатюрная женщина с волнистыми, соболиного цвета волосами, и множеством маленьких косичек на голове, подошла к нему и обняла.

Даниэль оставалось только наблюдать, как Йен замер, не подняв рук. Прошло несколько минут, прежде чем он медленно, неуклюже поднял руки и слабо ответил на ее объятия.

Женщина отступила назад, со слезами на глазах.

— Мы думали, что потеряли тебя. Ты не представляешь, как мы переживали.

— Подготовь его комнату, моя дорогая, — сказал Куинн, обнимая девушку за плечи и привлекая к себе. — Даниэль, это моя жена Маркейл.

Маркейл засмеялась и вытерла глаза.

— Прости меня. Я веду себя так грубо. Я рада встретиться с тобой, это просто… Йен и Арран были с нами в Яме.

— Ты была в Яме? — спросила Даниэль, ее рот открылся от удивления.

Куинн зарычал.

— Благодаря Дейдре. Это длинная история, и мы будем рады рассказать тебе, как только ты познакомишься со всеми и устроишься.

— Друид, Куинн. Это было так давно, — прошептала Маркейл.

Внимание Даниэль было приковано к паре, когда мужчина с косами подошел к ней.

— Я — средний брат Маклаудов, Лукан. А это, — он жестом показал на женщину с длинными каштановыми волосами рядом с ним, — моя жена, Кара.

— О, я слышала немного о ваших приключениях, когда мы проходили монастырь, — сказала Даниэль.

Кара улыбнулась.

— Мы рады, что ты здесь, Даниэль.

— А я — Фэллон, старший из Маклаудов, — сказал другой мужчина, стоявший за Карой. У него были светло-каштановые волосы и темно-зеленые глаза.

Она узнала брата Лукана и Куинна не только по улыбке, но и по торку вокруг шеи.

— Я его жена, Ларена.

Даниэль застыла, рассматривая изысканную красоту Ларены. Прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, Хейден и Айла подошли к ним. Затем Гален и Риган, Брок и Соня, Логан и Гвинн, Камдин, Фиона, Брайден, и Чарли.

Она была удивлена, узнав, что у Куина и Maркейл был взрослый сын, Эйден. И ещё была Шафран. Она держалась поодаль одна, и когда Фэллон представил ее по имени, она улыбнулась в направлении Даниэль.

Именно тогда Даниэль поняла, что Шафран слепа.

Ее разум был в смятении от всего увиденного, Даниэль не была уверена, должна ли она отдать им ключ сейчас или нет. Ключстал холодным, как лед, в окружении такого количества людей.

" Не сейчас", — прошептал он ей.

— Почему бы мне не показать вам вашу комнату? — сказала Гвинн.

Даниэль посмотрела на Йена.

— Иди, — призвал он, передавая Гвинн сумку с вещами Даниэль.

Но Даниэль не хотела покидать его. Она знала, что он с трудом справляется со всем этим. Он может нуждаться в ней. И она чувствовала себя более комфортно рядом с ним. Когда Гвинн и Кара повели ее сквозь толпу к лестнице, неприятное ощущение пробежало вниз по ее позвоночнику. Она оглянулась, пытаясь понять, кто вызвал его, но никто не смотрел на нее. Все взгляды были направлены на Йена.

— Подожди, — сказала она, когда поднялась на две ступеньки. — Я не покину Йена.

— Не покинешь, — сказала Маркейл.

Оглянувшись, Даниэль увидела всех женщин рядом с собой. Только мужчины остались. Йен поднял взор на нее и слегка кивнул.

— Он никуда не уйдет, — сказал Ларена. — Фэллон не позволит ему, теперь это его дом. Кроме того, позволь Соне исцелить твои раны.

Даниэль только и осталось, что идти за женщинами вверх по лестнице.

Йен смотрел, как Даниэль уходит, и хотел позвать ее обратно, чтобы взять ее за руку и удержать рядом с собой. Он защищал бы ее, держал подальше от опасности. И хотя он знал, что она в безопасности в замке, ему будет не по себе, если он не сможет видеть ее.

" Будешь ли ты когда-нибудь в порядке?" — спросил Дункан.

Только когда женщины поднялись по лестнице, Йен посмотрел на мужчин, стоящих перед ним. Он знал всех, кроме двух. Чарли и Эйден.

Он был слегка удивлен, увидев Брайдена уже взрослым, но он видел все того же умного парня, которого помнил.

— Эйден, ты, Брайден и Чарли можете наловить рыбы на ужин, — сказал Куинн сыну.

Сын. Йен с нетерпением ожидал рождения ребенка Куинна и Маркейл. Когда он в последний раз видел их, Маркейл была еще беременной. Теперь, Эйден был взрослым мужчиной.

Было столько всего, что Йен пропустил, столько всего, что он не пережил со своими братьями. Он чувствовал себя аутсайдером. Раньше он никогда не чувствовал себя так в замке.

— Где ты пропадал? — Камдин задал вопрос, и Йен знал, это интересовало всех.

— Прятался.

Ему в руку дали стакан. Йен посмотрел вниз и увидел янтарную жидкость и запах виски. Он выпил его одним глотком, затем растолкав всех, прошел к столу.

Он остановился и уставился на то место, где сидел, когда почувствовал, что Дункан умер. До сих пор он помнил ту боль от потери их связи и всплеск ярости, когда сила Фармира усилилась.

— Мы поставили каменный крест для Дункана — тихо сказал Куинн, вставая рядом с ним. — Это в том месте, где он был убит, возле острова Эгг.

— Айла и другие, защищали его магией, — продолжил Хейден. — Никто и никогда не прикасался к нему.

— Дань уважения хорошему человеку и заслуженная братом, — сказал Йен.

Он прикоснулся к столу, прежде чем сесть на скамейку. Воспоминания о нем и Дункане, когда они смеялись и спорили, захлестнули его, то, как его успокаивало желание Дункана отомстить Дейдре, что так ярко пылало внутри его брата. Если он начинал говорить, Дункан заканчивал. Они всегда знали, что думает другой. Когда Дейдре мучила Йена, Дункан чувствовал на себе, каждый удар, который получал Йен. Связь, которая была у близнецов, была только усилена, когда освободили Фармира. И сделала смерть Дункана еще болезненней.

— Как давно ты в этом времени? — спросил Арран.

Йен не был уверен, поблагодарить ли его за то, что он вырвал из воспоминаний.

— Я не знаю.

Остальные заняли свои места вокруг стола, и Йен почувствовал их взгляды на себе. Он хотел закричать и попросить их уйти, но они не оставят его в покое, пока не получат все ответы на свои вопросы.

— Пожалуйста, Йен, — начал Фэллон. — Мы все хотим знать, что произошло.

— Вы хотите знать? — поднялся Йен, и грохнул стаканом по столу. Он разбился в его в руке, порезав его, но он ничего не почувствовал. — В один момент я сидел здесь, а затем я разрывался на куски, почувствовав смерть Дункана. В следующий момент, я очнулся в горах, где мой бог пытался взять надо мной контроль!

Он встал и запустил руку в свои волосы. Это было уже слишком. Воспоминания, вопросы. Он не мог это вынести. Он должен уйти. Йен направился к двери, но Хейден блокировал ему путь.

— Отойди.

Хейден покачал головой, скрестив руки на своей мускулистой груди.

— Позволь нам помочь тебе.

— Помочь мне? — фыркнув, спросил Йен. — Почему вы не помогли мне, когда я нуждался в этом больше всего? Почему ни один из вас не вернул меня домой, когда я замерзал в одиночестве в этой чертовой пещере?

— Потому что мы не могли найти тебя, — раздался у двери голос Рамзи.

Йен резко закрыл глаза и отвернулся от Хейдена и Рамзи. Подойдя к стене, он прислонился к ней с тяжелым сердцем. Хотелось поверить им, каждой клеточкой своего тела, но он знал, что Брок мог найти кого угодно и где угодно.

Они могли найти его.

— Мы не могли найти тебя, — повторил Гален. — Мы все время искали.

Лицо Брока выражало смирение, когда он кивнул.

— Я старался больше чем кто-либо, понимаешь, Йен. Что-то мешало найти тебя, как и Дейдре.

Не было сомнений, что они говорили правду. Йен был свидетелем того, как они все освобождали Куинна от Дейдре. Они сделают всё возможное, чтоб спасти одного из них. В этом он не сомневался.

Не успев додумать эту мысль, он почувствовал новую магию. Она была слабой, едва уловимой, но все же была.

Рамзи закрыл дверь и подошел к ним в сопровождении молодой женщины с темно-русыми короткими волосами.

— Я нашел Друида, — сказал Рамзи.

— Двое в один день? — сказал Лукан. — Каковы шансы?

— Ничтожные, — ответил Йен с тревогой.

Логан кивнул:

— Да, не велики.

Новый Воитель и, теперь, новый Друид. Что происходит? — подумал Йен.

— Кирстен, это — Воители, о которых я говорил, — сказал Рамзи.

Фэллон позвал Ларену, и через минуту она появилась на вверху лестницы. Она быстро подошла к Кирстен и остальным.

И тогда Йен обнаружил, что Рамзи стоит рядом с ним.

— И ты привел Друида?

Йен кивнул:

— Даниэль. У нее есть кое-что, что может помочь нам.

— И что это?

— Это она сама передаст. Думаю, ей решать, когда всем об этом рассказать.

Рамзи всегда был немногословен, но своими серебристыми глазами, казалось, видел так много.

— Мы волновались, что потеряли тебя навсегда. Было ужасно потерять Дункана, а потом и тебя. Брок догадался, что тебя перенесли во времени.

Йен посмотрел в ту сторону, где сидел Брок, и встретился с ним взглядом.

— Это был ад, — признался Брок. — Но я не собирался сдаваться, когда искал тебя.

Йен сглотнул и отвел взгляд, борясь с нахлынувшими эмоциями.

Заерзав на стуле, Логан оперся локтями на стол.

— Рамзи, Камдин, Арран и я с помощью Друидов, смогли переместиться во времени. Мы отправились на поиски через несколько часов, после твоего исчезновения.

— Мы делали это, чтобы найти тебя, — сказал Камдин.

Йен почувствовал себя дураком. Он опустил голову на грудь и покачал головой.

— Я не знал.

— Как ты мог? — спросил Рамзи.

Хейден вздохнул.

— Мы знали, что вся сила бога перешла к тебе, и понимали, как это трудно. Мы боялись…

— Что я мог сдаться, — закончил Йен за него. Он посмотрел на всех мужчин, присутствующих в большом зале. — Я не могу контролировать его. Еще не могу.

— Поэтому ты прятался, — сказал Куинн.

Фэллон потер подбородок.

— Как ты нашел Даниэль?

— Это она нашла меня, — Йен вздохнул и рассказал им как познакомился с Даниэль, как спас от вирранов, про озеро, про Харона и нападение.

— Харон? — сказал Арран, присвистнув. — Ты доверился ему?

— Он предложил защиту, Арран. Он оставил свою деревню без охраны, чтобы отвести меня и Даниэль сюда. Да. Я ему доверял. Я ему доверяю. Он также рассказал мне, почему шпионил за нами. На его месте, я поступил бы так же.

— Почему он делал это? — спросил Куин.

Йен не был уверен, рассказывать ли им. Харон неохотно делился своей историей с ним. Но Йен подозревал, что может настать время, когда понадобится помощь Харона. Если другие поймут, почему Харон поступал так, то смогут обратиться к нему за поддержкой.

— Когда освободили его бога, и он боролся за контроль, даже тогда он отказался перейти на сторону Дейдре. Тогда она привела к нему в камеру его отца. Харон, в бешенстве, убил его.

— Дерьмо, — сказал Рамзи, сжав губы.

— Дейдре угрожала поступить так со всеми членами его семьи, пока он не согласился сделать то, что она хотела.

— Нужно было шпионить за нами, — пробормотал Арран.

Йен кивнул.

— Он сделал то, что сделал бы каждый из нас, чтобы защитить свою семью.

— Он должен был рассказать нам, — сказал Куинн. — Мы бы помогли ему.

— Я просил его пойти вместе с нами в замок, но он отказался, — ответил Йен.

— Проклятье, — сказал Фэллон. — На нашей стороне был бы ещё один Воитель, который воевал с Дейдре.

— Особенно теперь, когда она нашла Йена, — заявил Лукан.

Йен оттолкнулся от стены.

— Она не схватит меня снова.

— Она убила Дункана, чтобы добраться до тебя, — сказал Логан, поднявшись. — Я видел злость в ее глазах, намерение убить. Она точно знала, что делает.

— Тогда зачем перенесла меня в будущее? — спросил Йен.

Гален громко вздохнул:

— Не она. Деклан Уолесс перенес ее в будущее, но она была связанна с тобой после того, как убила Дункана. И ты был перемещен вместе с ней.

— Деклан Уолесс? — повторил Йен. — Кто он?

— Драу, такое же зло, как и Дейдре, — ответил Логан. — Я сражался с ним и чуть не погиб.

Йен видел Логана в бою. Он думал, что не что не может этого Воителя повергнуть.

— Невозможно.

— Не совсем, когда его пули наполнены кровью Драу.

Йен видел, что пули делали с вирранами. Если их заполнить кровью Драу, то легко можно забрать у Воителя жизнь.

— Как ты выжил? — спросил Йен.

Логан пожал плечами:

— Я сам не знаю. Гвинн привезла меня сюда, и Соня исцелила меня.

— Он был чертовски близок к смерти, — устало заметил Хейден.

Гален потер глаза.

— Мы думали, что потеряем Логана.

— Скоро все это закончится, — сказал Рамзи.

Йен повернулся к самому тихому в коллективе. Рамзи не был болтуном, но когда он что-то говорил, все, как правило, его слушали.

— Что ты предлагаешь? — спросил Йен.

— Нам нужно открыть Скрижаль Орна, сделав это, мы сможем найти Ларию и разбудить ее.

Фэллон откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Мне жаль, но это не так просто, Рамзи, не забывай. Нам нужно найти Друида из леса Торричилти.

Было что-то такое в позе Рамзи, что привлекло внимание Йена. Он стоял неподвижно, маска спокойствия на его лице исчезла на минуту. И в этот момент, Йен увидел смирение в его серебряных глазах.

— Это не будет проблемой, — сказал Рамзи.

— Не будет… — Арран недоверчиво покачал головой. — Мы несколько столетий искали в лесу Друида. И не нашли ни одного. Почему ты уверен, что сможешь?

— Вы мне доверяете? — вместо ответа спросил Рамзи.

Раздался хор голосов:

— Да.

— Тогда оставим это. У вас будет Друид, который поможет разбудить Ларию.

— Разве нам не нужен меч, который забрала Дейдре из кургана? — спросил Йен.

Лукан улыбнулся, а все остальные рассмеялись.

— Ее не было четыреста лет, Йен. Мы каждую неделю приходили в эту проклятую гору в поисках меча.

— Так вы нашли его?

— Мы нашли его, — ответил Фэллон.

Йен оттолкнулся от стены и скрестил руки на груди. Они никогда раньше не были так близко к пробуждению Ларии.

— Так чего же мы ждем?

— Мы не уверенны, где искать еще один артефакт, — сказал Логан. — Гвинн нашла скрижаль Орна на острове Эгг, но он закрыт. Мы понятия не имеем, что находиться внутри.

Закрыт. Йен сразу же подумал о Даниэль и ее ключе. Вот для чего нужен был ключ. Они смогут открыть скрижаль и узнать, что находиться внутри.

И, возможно, дни Дейдре сочтены.

Нетерпение наполнило его, но он держал его в узде. Йен не лгал Рамзи. Даниэль должна сама рассказать причину, которая привела ее в замок. Но Йен собирался попросить ее сделать это побыстрее. Мысль о том, что они избавятся от Дейдре раз и навсегда была очень соблазнительной. Тот факт, что есть еще один Драу, с которым им придется сразиться, заставлял быстрее расправиться с Дейдре. Если Деклан и Дейдре объединят свои силы, Йен не был уверен, что он и остальные смогут их победить.

Фармир взревел внутри Йена. Он сжал кулаки, отчаянно пытаясь сохранить контроль. Йену становилось лучше, пока он находился рядом с Даниэль. Он понадеялся, что смог взять верх над своим богом, но надежда умерла быстро и болезненно. Йен не продвинулся вперед. Это сражение, просто было отложено на несколько дней. Это означает, что Даниэль в опасности. Этого он поклялся не допустить.

Ему нужно уйти, и сделать это как можно быстрее. Но он, наконец, вернулся к своим братьям. Как он может оставить их теперь, когда близится битва с Дейдре?

Йен смотрел на потолок, желая провести еще одну ночь в сладких объятиях Даниэль, почувствовать тепло ее тела, страсть ее поцелуев. Услышать, как она выкрикивает его имя, достигнув пика наслаждения.

Это были лучшие несколько дней в его жизни. И он не мог поверить, что все закончилось.

Где-то в Шотландии.

Малкольм Монро всегда считал себя порядочным человеком. Он был порядочным человеком. Когда еще был смертным. Он сделал то, что считал правильным и покинул свой клан, чтобы быть со своей кузиной Лареной, после того как выяснил, что она не обычная женщина.

Воительница.

Он все еще помнил тот момент, когда ему было девять лет, и он увидел ее превращение. Малкольм был в ужасе. Но, в тоже время, он был заинтригован и очарован. Однажды Ларена обнаружила его, когда он шпионил за ней, навещая ее каждый день. И они стали близки, как брат и сестра. Когда он повзрослел и узнал, что она покидает клан. И уезжает в Эдинбургский Замок, чтобы попытаться найти печально известных Маклаудов, он без колебаний вызвался сопровождать ее.

Малкольм не только встретился со старшим Маклаудом, Фэллоном, но и наблюдал, как его кузина искренне улыбается, впервые увидев Фэллона. Малкольм был рад за нее.

И тут случилась катастрофа, когда Дейдре послала вирранов и Воителей за Лареной. Они использовали кровь Драу, и Ларена была на грани смерти. Только Фэллон смог спасти ее.

Но Малкольм не знал этого, когда увидел, как Феллон исчезает с Лареной на руках. Малкольм обещал Ларене, что вернется в клан, и возглавит его. Он поклялся забыть о ней и Воителях, и, самое главное о Дейдре. Но как бы сильно он ни старался, он не смог. Он должен был знать, что Ларена в безопасности.

Малкольм хотел лично убедиться, что с ней все в порядке. Он планировал вернуться в свой клан сразу после этого. Но Дейдре послала за ним своих Воителей. Он до сих пор чувствует их когти, рвущие его кожу, мышцы, суставы. Он по-прежнему чувствовал ту легкость, с которой Воители ломали кость за костью в его теле. Боль была невыносимой. Несмотря на очевидное преимущество Воителей, Малкольм был сыном Лэрда, горцем. И он сражался с ними.

В какой-то момент он осознал, что смерть близка, а в другой — он находился в замке Маклаудов рядом с Лареной. Друиды сделали все что могли, но Воителями Дейдре уже был нанесен непоправимый ущерб. Они, может, и не убили его, как приказала Дейдре, но они разрушили его, сломали его. Больше не было даже мысли о возвращении в клан или иллюзии стать лэрдом. Какой человек в здравом уме будет следовать за лэрдом с одной здоровой рукой и шрамами, настолько ужасными, что могли заставить плакать детей?

Никто.

Малкольм остался в замке Маклауд, пытаясь понять, что принесет ему будущее. Он был бесполезен в замке. Он не был Воителем и не мог сражаться в битвах. Он не был Друидом, его не будут лелеять и оберегать.

Он был… бесполезным.

Хотя он знал, что это было неправильно, Малкольм ушел из замка во время одной из атак Дейдре. Он должен был как-то найти свой путь в этом мире. Где-то. Каким-то образом.

Он даже не ожидал, что будет с Дейдре.

Она не предоставила ему выбора, когда оказалась перед ним. Второй раз в жизни он оказался на коленях, крича от боли. На этот раз это было не потому, что Воители пытались убить его. А потому, что Дейдре освободила его бога, о котором Ларене было известно, но она не сказала ему. Малкольм хотел бежать от Дейдре так быстро и так далеко, как только мог, но слишком сильным и неуправляемым было ощущение его бога, ярости и мощной силы, пробегавшей по пальцам. Дейдре была гораздо умнее, чем Малкольм считал.

— Оставайся со мной. Ты будешь лидером моих Воителей, и я позволю Ларене жить, — обещала она ему.

Малкольм не мог напасть на нее. Она была слишком сильна, и после всего, что Ларена сделала для него, он хотел защитить ее, если бы мог. Поэтому он согласился на условия Дейдре.

И стал монстром, за которым Ларена и другие в Замке Маклауд охотились. Дейдре сделала больше, чем просто освободила его бога. Его шрамы от нападения исчезли, а его правая рука была исцелена, и он снова мог ею пользоваться. Однако когда он увидел свое отражение в озере, он не был тем же человеком, кем был годом ранее. Он был чем-то другим, чем-то холодным.

Чем-то злым.

Машины сигналили, проезжая мимо него, пока он неторопливо шел вдоль обочины. Теперь он не просто зло, он — зло, переместившееся во времени на сотни лет в будущее.

Это был мир, который поразил его. Так много всего изменилось. Он должен был, не теряя времени, погрузиться в новую культуру и язык. Благодаря богу в себе, он воспринимал все очень быстро.

Малкольм мог представить себя в своей собственной квартире, сидящим на диване, смотрящим телевизор по вечерам. Он мог видеть себя, исчезающим в толпах людей в большом городе.

Часть его испытывала соблазн сбежать и заняться всем этим. Если появится возможность сделать это, он сделает. Но он знал, что Дейдре найдет его. Благодаря черной магии, было не так много того, что ей не под силу.

Малкольм напрягся, почувствовав, как машина замедляется, приближаясь к нему. Он оглянулся через плечо, обнаружив красный спортивный автомобиль. Женщина с потрясающими черными волосами и такими насыщенными зелеными глазами, каких он никогда не видел раньше.

До того как он стал Воителем или до того как его тело было изуродовано, он встречался с женщинами. Он уже забыл, каково это, когда женщина улыбается тебе с интересом.

— Привет, — промурлыкала она.

Мальком не отреагировал, зная, что будет лучше, если женщина не знакомиться с ним. Это означало бы верную смерть для нее. Он мог быть злом, он мог быть на стороне зла, но он никогда не сможет убить невинного.

Дети — самые невинные существа.

Малкольм мысленно покачал головой, чтобы она прояснилась.

— Привет, — ответил он.

— Ты заблудился? — спросила женщина.

Он покачал головой, продолжая идти. Он надеялся, что женщина поймет намек и уйдет, но она продолжала медленно ехать рядом с ним.

— Тебя подвести? Здесь достаточно холодно.

Малкольм посмотрел на небо. Скоро опять пойдет снег, возможно ночью.

— Я наслаждаюсь погодой.

Она улыбнулась.

— Не думаю, что встречала такого как ты. В тебе что-то есть.

Малкольм остановился и оперся руками на дверь ее машины.

— Ты очень красивая женщина. Ты не должна разговаривать с незнакомыми мужчинами.

— Это — угроза? — спросила она, настороженно смотря на него.

— Нет. Просто наблюдение. Спасибо за предложение, но мне нравится гулять.

Он выпрямился, и женщина уехала без единого слова. Малкольм вздохнул. Он был бы не против пообщаться с ней. Или с ее телом.

Но, если он возьмет машину, то прибудет в Эдинбург быстрее.

Он все еще не мог поверить, что собирается выполнить приказ Дейдре и уничтожить школу полную детей, чтобы найти Друида. Стоит ли жизнь Ларены множества детей?

Малкольм продолжил идти. Не было никаких сомнений, что жизнь Ларены не стоит, даже одного ребенка, но если он не выполнит приказ Дейдре, она отправит кого-нибудь другого. По крайней мере, Малкольм убедится, что ни один ребенок не страдал.

Этого недостаточно, но хоть что-то. Если бы он был таким как раньше, человеком который рисковал навлечь гнев семьи из-за помощи Ларене, он бы отправился в Эдинбург и попытался спасти детей и Друида.

Но этот человек давно умер. На его месте стоял хладнокровный человек. Человек без эмоций. Человек без души.

Раздув щеки и выпустив измученный вздох, Даниэль остановилась на одной из башен с видом на море. День начался с битвы с вирранами, затем прибытие в замок Маклауд.

Но когда она оказалась в замке, женщины просто атаковали. Они называли свои имена и рассказывали свои истории, о том, как познакомились со своими Воителями и попали в замок. Даже сейчас, вспоминая рассказы об их приключениях, ее глаза расширялись от удивления.

Затем прошла экскурсия по замку и окрестным землям.

— Мне было интересно, когда я смогу увидеть тебя снова.

Улыбнувшись, она обернулась и увидела Йена, небрежно облокотившегося о дверной проем, но даже небрежная поза не могла скрыть беспокойства в его красивых глазах цвета хереса.

— Они не дают мне скучать. Я думаю, это потому, что они знали, что мужчины захотят пообщаться с тобой, и не хотели, чтобы я чувствовала себя покинутой.

— Они хотели поговорить со мной, — сказал он и оттолкнулся от двери. Его светло-коричневые волосы были растрепаны, как будто он несколько раз провел по ним пальцами.

Даниэль повернулась спиной к стене, ей было любопытно узнать, что произошло.

— Что случилось? Обстановка была напряженной когда я ушла.

— Они не пришли за мной, потому что не могли найти. Что-то блокировало Брока, когда он использовал свою силу, пытаясь отыскать меня. Или Дейдре. Что-то помешало ему.

— Ты чувствуешь себя лучше, узнав, что они не бросили тебя?

Йен кивнул.

— Четверо Воителей с помощью Друидов отправились сквозь время. Чтобы найти меня.

— Очевидно, что эти люди заботятся о тебе.

— Я не должен был сомневаться в этом.

Даниэль сократила дистанцию между ними.

— Йен, ты может и бессмертный с могущественным богом внутри, но ты все же остаешься человеком. У тебя есть чувства и эмоции, которые свойственны всем.

— Я не должен был сомневаться в них, — повторил он, в его глазах вспыхнула вина и такая мольба об утешении, что у нее подкосились ноги.

Даниэль встала на цыпочки и обняла его за шею. Как только она прикоснулась к нему, он смял ее в сокрушительных объятиях.

— Я тоже не должна была сомневаться, — прошептала она.

Йен зарылся лицом в ее шею и просто держал ее.

— Ты дома, Йен. Ты дома, — сказала она.

Прошло несколько минут, прежде чем он поднял голову и глубоко вздохнул. Он отстранился, но не выпустил ее из объятий.

— Это еще не все. Я был перемещен во времени не Дейдре.

— Тогда кем?

— Другим Драу. Человеком по имени Деклан Уоллес

Даниэль подняла брови, потом рассмеялась.

— Деклан Уоллес? Деклан Уоллес? Он плейбой, Йен. Все что его интересует — это быстрые автомобили, быстрые деньги и легкомысленные женщины.

— Не обманывайся, Даниэль. Это тот, о ком мне рассказали. Другие дрались с ним и освободили Шафран из его плена.

— Оу, — пробормотала Даниэль. — Теперь все сходится.

— Что именно?

— Шафран. Она держится в стороне ото всех. Я думала, это потому что она слепая, но сейчас я понимаю, это из-за Деклана. Кто-нибудь знает, что он с ней сделал?

— Он ослепил ее и держал закованной в подземелье.

— Дерьмо, — Даниэль потерла лоб и начала вышагивать по башне. — А я еще считала свою жизнь плохой. Чего Деклан хотел от нее?

— Как оказалось, Дейдре. Он тот, кто пронес ее сквозь время. Они так же считают, что Деклан удерживал Дейдре некоторое время, ее никто не видел, только вирранов.

Даниэль остановилась.

— Если вирраны разгуливают свободно, значит, Дейдре освободилась от Деклана.

— Да. Я не знаю, работают они вместе или нет.

— И единственный способ узнать это — подобраться ближе.

— Даже не думай об этом, — заявил Йен и взял ее за руку, прежде чем она смогла сделать шаг. — Кара сказала, что ты звонила сегодня?

Даниэль кивнула, не удивляясь, что Йен сменил тему.

— Я звонила соседкам по квартире, чтобы сообщить, что со мной все нормально. И чтобы они забрали мою машину. Уитни сказала мне, что она помолвлена. Мы должны были праздновать вместе, но я отпустила ее в последний момент. У них было много вопросов, на которые я ответила так честно, как могла.

— Тебя это беспокоит?

— Не это беспокоит меня, Йен, это другое.

Он нахмурился.

— Я не понимаю.

— Уитни сказала, что звонил мой босс. Она нашла моему крупному клиенту другого парня для работы. А также сказала, что если я не появлюсь завтра, меня уволят.

— Уволят?

— Я могу потерять работу. Чтобы получить ее, я работала много лет.

Она увидела, как напряглось лицо Йена, когда он отпустил ее руку.

— Фэллон может отправить тебя домой в одно мгновение.

— Вот именно, — сказала она с улыбкой. — Мне плевать на эту дурацкую работу. То, что происходит, то, с чем мы боремся, гораздо важнее моей работы в архитектурном бюро.

— Ты… остаешься?

— Я остаюсь.

Улыбка озарила его лицо, оживляя даже его глаза.

— Это то, что я хотел услышать, — сказал он, прижав ее к своей груди, и поцеловал.

Даниэль заканчивала сушить волосы, вспоминая поцелуй в башне. Поцелуи Йена были намного приятней, чем она помнила. Ей нравилось чувствовать его напор, его страсть. И она безумно желала его. Они остановились, потому что пришло время ужина, и, пока все ели, она не могла оторвать глаз от Йена. Он сидел напротив и их взгляды постоянно встречались.

Когда она заметила легкую улыбку на его губах, появилось ощущение, будто в животе порхают бабочки. А желание в его глазах заставило ее сдвинуть ноги. Он ушел, когда она и другие женщины убирали со стола. Ей хотелось пойти за ним, но ему требовалось время, чтобы побыть одному в замке, в котором он проводил все свое время с братом-близнецом.

Даниэль выключила фен и посмотрела на себя в зеркало, которое висело в небольшой ванной, пристроенной к комнате. Она восхитилась, обнаружив что Maклауды совершенствовали замок на протяжении многих лет. Ванная комната не была большой или экстравагантной, но это было все, что ей нужно. Этого было достаточно. Даниель открыла дверцу комода, где были распакованы ее вещи. Одежду, которую для нее перенесли Ларена и Фэллон из ее квартиры.

Уитни и Клэр не хотели упаковывать некоторые из ее вещей, но Даниэль сумела убедить их. С помощью способности Фэллона к телепортации, они называли это "прыгать", уходило меньше секунды, чтобы переместиться из одного места в другое. Даниэль прикоснулась к белой ночной рубашке, которая была на ней ночью, когда они с Йеном занимались любовью. Это была единственная в магазине вещь из фланели, с высоким воротником и длинными рукавами, длинной до пола. В замке немного сквозило, в отличие от гостиницы, поэтому Даниэль выбрала одну из своих любимых пижам. Она взяла красную рубашку с короткими рукавами и длинные черные брюки с красными, розовыми и белыми сердечками.

Закончив чистить зубы и расчесывать волосы, она услышала звук, похожий на крик. В замке было тихо, поэтому она не боялась нападения, но что-то явно происходило.

Снова услышав слабый крик, Даниэль приоткрыла дверь и выглянула. Она вышла в длинный коридор и посмотрела по сторонам. Снова услышав вскрик, она обернулась на звук. Девушка направилась к комнате Шафран, подозревая, что друиду было намного труднее, чем она рассказывала. Она была всего в нескольких шагах, когда чья-то рука зажала ей рот и потащила в тень, прижав к твердой, теплой груди, которую она знала слишком хорошо.

— Тшшш, — прошептал Йен, показывая в сторону двери комнаты Шафран.

Даниэль схватила его за руку и отодвинула ее от своего рта, когда увидела мужчину, появившегося из ниоткуда и молча вошедшего в комнату Шафран. Она посмотрела на Йена. Не успела она задать вопрос, как он приложил палец к ее губам:

— Пошли.

Они медленно шли по коридору. Даниэль наклонила голову, чтобы посмотреть через щель в двери Шафран, и с удивлением наблюдала, как Камдин погладил девушке лоб, прогоняя кошмары.

Несколько томительных минут они с Йеном наблюдали за Камдином. Он не произнес ни слова, просто положил одну руку на Шафран, как будто действительно не хотел прикасаться к ней, но не мог сдержаться. Его тело напряглось, когда он повернулся и отошел от кровати, словно больше не мог стоять и смотреть на нее. Однако это одно простое прикосновение смогло успокоить Шафран. Даже когда она погрузилась в спокойный сон, и Камдин убрал руку с ее лба, он не ушел. Что-то было в том, как он по-прежнему стоял около ее постели как статуя, тихий как ночь, и это кольнуло Даниэль в самое сердце. Ей не хотелось уходить, когда Йен потянул ее от двери, но она достаточно пошпионила за ними. Они не сказали друг другу ни слова, пока Даниэль не закрыла дверь и, повернувшись, не посмотрела на Йена.

— Как ты узнал, что Камдин придет к ней?

— Я не знал, — признался Йен. — Я услышал что-то и испугался, что это была ты. Когда приблизился к твоей комнате, я заметил его. Поэтому ждал.

— Он не хочет быть с ней.

Йен вздохнул и медленно покачал головой:

— Он ни разу не прикоснулся к ней больше, чем необходимо. И держался подальше от кровати.

— Если он не хочет находиться там, почему помогает?

— Хороший вопрос, не так ли? — спросил Йен — Но я уверен, что мы скоро узнаем ответ.

— Его глаза. Они казались такими обеспокоенными.

— Лукан сказал мне, что это Камдин вынес Шафран из подземелья Деклана. Может в этом причина того, что он помогает ей.

— Нет, — Даниэль покачала головой. — Я немного знаю о мужчинах, но здесь что-то большее. И кто-нибудь из женщин мог бы успокоить Шафран.

— Вот, что ты собиралась сделать?

— Да. Она была немногословна сегодня, но мне сказали, что она из Америки. У нас есть кое-что общее.

— А ее семья?

— Риган пытается выяснить, где они находятся. Видимо Шафран из богатой семьи, которая любит путешествовать.

Йен оглядел комнату.

— Тебе удобно здесь?

— Да. Сегодня вечером я послала сообщение своему боссу, Изабелле. Я уволилась с работы.

— Ты сможешь найти другую?

Даниэль пожала плечами и подошла к кровати. Поправила покрывало и взбила подушку.

— Мне уже все равно. У меня есть немного сэкономленных денег, если понадобится. Но мне нужно увидеть, что привело меня сюда. Не просто передать ключ, но и увидеть смерть Дейдры. И Деклана.

Йен подошел к ней сзади, и погладил ее по руке. Даниэль закрыла глаза, позволяя его теплу окутать ее. Она почувствовала, как становится влажной от его прикосновений. Ее грудь набухла, а соски затвердели.

Все потому что он коснулся ее.

— Ты собираешься отдать Маклаудам ключ? — прошептал Йен, его теплое дыхание прошлось лаской по ее шее.

— Н-нет, — успела она вымолвить, и мурашки побежали по ее руке.

Йен переместился губами к ее уху, покусывая чувствительную, нежную кожу.

— Почему нет?

— Я не знаю. Он не позволяет мне.

Он развернул ее к себе лицом. Его лоб был нахмурен, и, пытаясь встретиться с ней взглядом, он спросил:

— А почему нет?

— Это странно, на самом деле, — она опустилась на кровать и пожала плечами. — Ключ торопил меня, чтобы добраться сюда. Он даже не позволил мне переждать бурю, когда я нашла его. Даже когда мы достигли земель Маклаудов, он был в восторге оказаться здесь.

— А потом? — призвал Йен.

— Как только мы оказались внутри замка, он остановился. Он продолжает говорить мне: "Не сейчас".

— Что бы это значило?

— Он не хочет, чтобы я отдавала его сейчас.

Йен потер рукой лоб и скривил губы.

— Это потому, что я здесь?

— Нет. Есть нечто странное в замке, Йен. Как подводное течение… что-то. Я не могу назвать это, но оно есть.

Он кивнул.

— Я думал это только из-за меня, потому что я борюсь с Фармиром за контроль.

— Нет, я думаю, это что-то другое. Я чувствую это иначе. Кто-нибудь из других Воителей упоминал подобное?

— Нет. Друиды?

Она покачала головой.

— Ни слова. Чем дольше я нахожусь в замке, тем сильнее чувствую.

— Я поговорю с Маклаудами завтра, — он наклонился над ней, заставив ее откинуться назад на кровать. — Сейчас я хочу попробовать тебя.

— Только попробовать? — поддразнивала она.

Он снова улыбнулся, слабая, нерешительная, но все-таки улыбка. Даниэль порадовалась и скользнула руками вверх по его мускулистым рукам к плечам.

— Гораздо больше, чем попробовать, — прошептал он, его голос был низким и соблазнительным.

Он поцеловал ее нежно, очень медленно, как будто пытался запечатлеть этот поцелуй в памяти. Даниэль запустила свои пальцы в его светло-каштановые волосы, и почувствовала, что они вымытые и немного влажные Ее тело растаяло от его опытного рта. Этот мужчина всегда знает, как целовать! Углубив свой поцелуй, он медленно опустился на нее сверху. Даниэль нравилось ощущать тяжесть его тела. Она провела руками по его плечам, нежно поглаживая по мускулам и передвигаясь к его спине.

Рельефной. Крепкой. Напряженной.

Настойчивость его поцелуя заставила ее застонать. Своей горячей и твердой эрекцией он прижался к низу ее живота, напоминая, как хорошо чувствовать его внутри. Даниэль провела оголенными ногами по его лодыжкам в джинсах и обхватила его колени, прося о большем, требуя большего. Будто почувствовав, как выросло ее желание, Йен потерся бедрами об ее мягкость.

Она прервала поцелуй, закричав от нахлынувшего удовольствия, которое получила от простого прикосновения. Даниэль вцепилась ногтями в его футболку. В одно мгновение Йен стащил ее и бросил на пол. Даниэль застонала от ощущения его голой кожи под своими пальцами.

— У тебя прекрасное тело.

Он покачал головой, но улыбка играла на его губах.

— Нет. Это твое тело оставляет меня без слов.

Слезы навернулись Даниэль на глаза.

— Никто никогда не говорил мне ничего столь милого.

— Они были дураками, — прошептал он, целуя ее вдоль челюсти и вниз по шее. — Полными дураками.

Даниэль не могла предположить, что к вечеру будет так измотана, но с каждым прикосновением, с каждой лаской, с каждым нежным и чувственным поцелуем, Йен дарил ей что-то большее. Он дарил ей новый мир, открывая ей новое место, которое принадлежало только им двоим. Место, где никто и ничто не могло причинить им вреда. Даниэль потерлась бедрами об его эрекцию, прижавшись сильнее. Йен впился в ее рот горячим, требовательным поцелуем, который послал все ее чувства вскачь, захватив дух. Когда он обхватил ее грудь и сжал сосок межу пальцев, через тонкую рубашку, ее дыхание участилось. Тепло мгновенно наполнило ее тело. Когда он ущипнул за сосок, она почувствовала влагу между ног.

— Раздевайся, — пробормотал Йен.

Даниэль попыталась ухватиться за свою рубашку, чтобы снять ее, но прежде чем успела сделать это, заметила, как удлинился на его пальце синий коготь. Она не предала этому значения, пока он не разрезал ее рубашку. Голова пошла кругом от всего этого, когда его рот нашел ее сосок и начал посасывать, в то время как другая рука прижималась и перекатывала другой.

— Йен, — прошептала она, прижавшись к нему, тело уже не слушалось ее.

Пот блестел на ее коже, в то время как он продолжал дразнить и посасывать ее грудь. Даниэль сжала простынь и сильнее прижалась к нему бедрами. Она почувствовала приближение оргазма.

Ей всегда было трудно достигнуть оргазма с мужчиной, то, что Йен мог так легко доставить ей удовольствие, ошеломляло, всё ее тело дрожало и, ох, как нуждалось.

Снова простонав, она почувствовала, как прохладный воздух коснулся ее разгоряченной плоти, когда он снял с нее брюки. Даниэль захотелось обхватить Йена ногами, но он не отпускал ее, придерживая одной рукой за бедра. Она всхлипнула, стараясь придвинуться ближе к нему. Даниэль забыла как дышать, когда его пальцы прошлись по ее кудряшкам, прикоснувшись к возбужденной плоти. Он провел пальцем вверх и вниз, распределяя влагу. Она терлась об его руку, приближаясь к оргазму, все внутри нее напряглось в ожидании. Он просунул в нее палец, заполняя. Толкнулся раз, другой, потом убрал руку.

Даниэль застонала, замотав головой, прося о большем. Его палец кружил вокруг ее клитора, заставляя ее кричать. Снова и снова, он кружил по возбужденной плоти, пока она не задрожала от желания. В тоже время, он не переставал ласкать ее соски своим языком, настойчиво и стремительно приближая к вершине. Каждая клеточка в ее теле трепетала и содрогалась. Она стояла на краю обрыва, в ожидании, что ее, наконец, выбросит в бездну, но Йен удерживал ее, заставляя сильнее кричать от удовольствия. Даниэль застонала, когда один палец, потом второй наполнили ее, пока его большой палец массировал клитор. Его пальцы начали двигаться внутри нее, поднимая все выше к новым вершинам.

— Кончи для меня, — прошептал он.

Даниэль откинула голову и закричала, когда оргазм накрыл ее, унося в бездну удовольствия, настолько глубокого, настолько прекрасного, что она осознала — она никогда не станет прежней.

Йен наблюдал за эмоциями на лице Даниэль, когда ее лоно стиснуло его пальцы, и она достигла оргазма. Она была великолепна, ее лицо порозовело, губы припухли от их поцелуев, а тело открылось для него.

Он был в восторге. Очарован. Полностью загипнотизирован.

Женщиной с улыбкой, которая дарила радость, серебристыми волосами и самыми удивительными изумрудными глазами, которые он когда-либо видел. Йен понял, что пропал, в тот момент когда держал ее почти обнаженное тело в своих объятиях, после того как вытащил ее из озера. И чем дольше он находился с ней, тем сильнее привязывался. Она заставила его снова почувствовать себя мужчиной. Она заставила его… чувствовать.

Это было опасно для любого человека, особенно для Воителя. Дейдре была все еще здесь, а теперь еще и Деклан. Йен должен оставаться Воителем, ему нужно им быть, чтобы убить их, а как после этого спокойно смотреть в лицо Даниэль?

Он поднялся над ней, дрожь ее кульминации по-прежнему сотрясала ее прекрасное тело. Она открыла глаза и довольно улыбнулась, подняв на него глаза. Догадывается она или нет, но именно Даниэль помогает сдерживать Фармира. Когда он находиться рядом с ней, это успокаивает его, он не понимал, как и не беспокоился, если так будет всегда. Йен смотрел на ее полные груди и розовые соски, на ее тонкую талию и пышные бедра, остановив взгляд на треугольнике серебристых завитках между ее ног. Он наклонился и смял ее губы в поцелуе, полном тоски и надежды, желания и потребности такой яркой, такой глубокой, что Йен подумал, что может утонуть в ней. Он застонал, когда Даниэль обняла его руками и резко притянула к себе. Он потерся об нее и улыбнулся, когда она ахнула и вцепилась ногтями в его спину. Йен перекатился на спину, увлекая Даниэль за собой, пока она не оказалась сверху. Она прервала поцелуй и игриво улыбнулась.

— Всю свою жизнь я думала, что не могу ничего чувствовать во время секса.

Йен нахмурился. Мысль о другом мужчине будоражила кровь. Она была его. Только его. И он докажет ей этой ночью.

— Что ты имеешь в виду?

— Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя настолько живой, настолько свободной, — сказала она, последнее слово шепотом. Ее взгляд поймал и удерживал его. — Я думала, что со мной что-то не так.

— Ничего плохого нет в тебе, — Йен хотел найти того мужчину, что посмел прикоснуться к ней, кто посмел позволить ей усомниться в себе, и избить его до полусмерти. — Ты — совершенство.

Она взяла его лицо своими руками и поцеловала медленно и нежно.

— Нет, Йен Керр. Это ты совершенство.

Йен мог бы поспорить, но вместо этого он хотел показать ей, как сильно желал, как отчаянно жаждал ее. Он запустил свои пальцы в ее длинные, густые волосы и, откинув ее голову назад, поцеловал. Грубо. Требовательно. Безжалостно. И она ответила ему, их языки переплелись в танце, старом как мир. Руки Йена скользили по ее атласной коже, остановившись на бедрах. Он не двинулся дальше, пока она не приподняла их и не потерлась своей мягкой, возбужденной плотью. Ее стон сильнее разжег огонь, который бушевал в нем.

Тогда она села и посмотрела на него глазами, потемневшими от желания, в ответ его яйца сжались. Он никогда не видел, чтобы женщина была так прекрасна, была так полна жизни и страсти. Он не знал, почему она была в его объятьях, но он знал одно — он хотел, чтобы она осталась.

Навсегда.

Эта мысль встревожила его, но он не успел ее обдумать, так как Даниэль села на него, приглашая войти в нее. Йен заметил, как его толстая, возбужденная головка задела ее плоть. Она была очень мокрой, это заставило его член дернуться в предвкушении. Он затаил дыхание, когда она стала опускаться на него мучительно медленно, дюйм за дюймом. Его пальцы впились в ее плоть, пока он пытался не войти в нее так глубоко, как только мог, когда опускал ее на всю длину.

Он застонал, когда вошел до конца, ощутив, насколько она была тугой. Когда он снова взглянул на нее, она откинула голову назад и закрыла глаза. И это было все, что он мог сделать, чтобы не сорваться. У Йена захватило дух, когда он полностью оказался в ней. Он старался не двигаться, чтобы Даниэль взяла инициативу, но это удавалось ему с трудом. Она привстала на коленях, чтобы присесть на него еще раз. Снова и снова, она опускалась на его ноющий член каждый раз всё быстрее и сильнее. Ее крики заполнили комнату, в то время как его дыхание участилось.

Он был сосредоточен, когда она двигала бедрами, а ее груди подпрыгивали. Он упивался удовольствием на ее лице. И был очарован, наблюдая, как его член входит и выходит из ее теплых глубин. Йен обхватил ее груди и сжал соски. Даниэль вскрикнула, двигая бедрами взад и вперед. Он играл с ее сосками, затвердевшими еще больше, когда ее губы приоткрылись, и мягкий крик эхом разнесся по комнате. Он сел и крепко прижал ее к себе и поцеловал. Она обхватила его руками, в то время как их тела продолжали двигаться, чувственно, восхитительно. Ее ноготки впились в его спину, когда она вдруг напряглась в его объятьях. Йену нравилось чувствовать, как она сжималась вокруг него, ощущать, как волны оргазма проносятся по ее телу. Но сам сдерживался.

Йен положил Даниэль на спину. Вышел из нее и перевернул на живот. Сжав челюсти, он приподнял ее бедра и снова вошел в нее одним мощным толчком. Она застонала в одеяло, сжав кулаки. Йен начал двигаться, входя в нее быстрее и жестче. Чем быстрее становились его толчки, тем громче становились ее стоны. Йен придерживал ее за бедра, двигаясь в установленном ритме. Всё быстрее и сильнее входя в нее. И, когда он услышал, как она выкрикнула его имя, прежде чем снова достигла кульминации, сам перестал сдерживаться. С последним толчком, он запрокинул голову и закричал, когда изливался в нее. Удовольствие волна за волной накатывало на них, укутывая, вознося еще выше, чем когда-либо прежде.

Йен обнял Даниэль, увлекая за собой, ложась на бок. Она лежала спиной к нему, тишину комнаты прерывало лишь их частое дыхание. Постепенно их сердцебиение и дыхание успокоилось. Они переплелись ногами и руками, так и лежа в безопасности, обнимая друг друга.

Дейдре бесстрастно посмотрела на Друида, которого захватил Тоби.

— Ты все сделал великолепно, Тоби, — похвалила Дейдре своего раба. Он был готов служить ей, как служили вирраны. Некоторые мужчины были невероятно сильны духом, но большинство, такие как Тоби, были слабы, что позволяло Дейдре управлять их разумом.

— Друид. Как вы и просили, госпожа.

Друид побледнела, когда Дейдре приблизилась. Дейдре пришлось отдать должное Друиду, она хорошо скрывала свой страх, который отчетливо чувствовался в ней.

— Я не Друид, — сказала она.

Дейдре посмотрела на мягкие каштановые волосы Друида.

— Ты можешь быть невзрачной, но я чувствую твою магию. Нет никакого смысла врать мне.

Тем не менее, Друид высоко подняла голову. Ярость буквально светилась в ее светло-карих глазах, ярость и… смерть. Ах, так Друид хотела ее смерти. Дейдре мысленно улыбнулась.

Дейдре рассмотрела Друида в свое удовольствие, прежде чем сказала:

— Ты даже не представляешь, что я пережила, чтобы найти тебя.

Друид плюнула в нее.

— Надеюсь, ты сгниешь в аду.

Дейдре вытер плевок с лица.

— Зачем мне гнить, если я выполняю Его поручения? — спросила она. — Ты права, что боишься меня, Друид. Может быть, я и отсутствовала несколько столетий, но я вернулась. И мне нужна твоя магия.

— Я не отдам ее тебе, — сказала Друид сквозь стиснутые зубы.

Дейдре улыбнулась.

— Все говорят так. Будь хоть ты оригинальной. Отреагируй по-другому.

— Каждый человек отказывается, потому что они знают, что внутри тебя зло. И неважно, насколько ты считаешь себя сильной. Ты будешь побеждена.

— Ты знаешь, кто я, так ведь? — спросила Дейдре.

Друид отказалась отвечать, но Дейдре увидела вспышку страха в глазах женщины.

— Я убила много Друидов из-за их магии. Я живу более тысячи лет. Ничто меня не остановит, ничего ты не сможешь сделать, чтобы выжить.

И чтобы доказать это, Дейдре дернул подбородком в сторону огромной скалы позади нее. Друид начала кричать, когда Тоби бросил ее прямо на скалу. Тоби может и обыкновенный человек, а Друид отчаянно пыталась освободиться, но Дейдре наделила его дополнительной силой, когда воздействовала на его разум. У Друида не было возможности уйти, Дейдре не отпустит ее.

— Закончил, — сказал Тоби и сделал шаг назад.

Дейдре повернулась, увидев Друида привязанной к столу за запястья и лодыжки.

— Прекрасно, — сказала Дейдре и потянулась за ножом.

Она проводила эту церемонию много раз, на протяжении тысячелетия, убивая Друидов и забирая их магию. Каждый раз захватывало дух, прилив сил был настолько опьяняющим, что заставил ее покачнуться.

Дейдре полоснула Друиду запястья и смотрела, как темно-красная, густая кровь сочится из порезов в выемки на столе. Эти бороздки заполнялись кровью в четырех углах стола, где она была собрана в кубки. В то время как стекала кровь, Дейдре начала скандировать древнее заклинание, которым вызывала Сатану и все его зло. Черная туча поднялась из-под каменной плиты и зависла над Друидом. Друид пыталась кричать, но потеряв много крови, смогла только плакать. Дейдре наблюдала как облако, злой дух из ада, опустился на Друида. Друид металась на столе, ее полные страха крики разносились по комнате с высокими потолками, когда дух забирал ее душу.

— Я твоя! — закричала Дейдре и воткнула кинжал в душу и тело Друида.

Паразит исчез, и безжизненные глаза девушки уставились на нее. Но церемония была далека от завершения. Когда-то слуги Дейдре протягивали ей кубок с кровью. Но сейчас, это делал Тоби неловкими и неуклюжими движениями.

Дейдре осушила каждый кубок, и когда последняя капля последнего кубка коснулась ее губ, она раскинула руки, позволяя ветру завывать и кружиться вокруг нее. Когда новая магия, смешалась с ее, она откинула голову назад, а ее длинные белые волосы взметнулись вверх и вокруг нее.

Сила, которая наполнила ее, была не так велика, как она привыкла получать, но это по-прежнему была магия.

Когда ветер затих, Дейдре повернулась к Тоби.

— Избавиться от тела и прибери здесь.

— Да, госпожа.

Даниэль нигде так хорошо не спала, как в объятиях Йена. Единственное, что могло быть еще лучше, так это проснуться, пока он еще был в постели. Медленная, чувственная улыбка, озарившая его лицо, когда она спустилась по лестнице в большой зал, заставила все внутри перевернуться.

— Я надеюсь, ты хорошо спала, — спросила Маркейл, проходя мимо Даниэль.

— Да, — ответила Даниэль.

Маркейл подмигнула ей и сказала:

— Я рада, что ты спросила про заклинание вчера. У меня было ощущение, что тебе оно понадобится в ближайшее время.

Даниэль облизнула губы, чтобы скрыть улыбку.

— Это настолько очевидно, что я была с Йеном?

— Да, но я думаю, это потрясающе. Заклинание будет предохранять тебя от беременности.

— А если он уже зачат?

Маркейл нахмурилась.

— Ребенку оно не повредит.

Даниэль закусила губу, прикидывая, могла ли она забеременеть. У нее были месячные за несколько дней до встречи с Йеном, поэтому она в безопасности. Она оглядела зал и поняла, что не хватает несколько человек.

— А где Кирстин?

Друид была молчаливой и замкнутой с тех пор, как Рамзи привез ее в замок после приезда Йена и Даниэль.

— Она в комнате, — ответила Риган, заходя в кухню.

Даниэль начала идти за ней, пока она заметила Шафран, сидящую за столом. Даниэль вспомнила предыдущую ночь и ночной кошмар Шафран. Ее заинтересовало, помнит ли Шафран все это или знает ли, что Воитель приходит к ней, чтобы успокоить ее.

— Она не разговорчива, — прошептала Кара, подойдя к Даниэль. — Мы знаем, что она многое перенесла от рук Деклана, но она не хочет говорить об этом.

— Иногда проще забыть, чем об этом рассказывать.

Кара пожала плечами.

— Мы хотим помочь ей, но она не позволяет нам этого.

— Она боится.

— У нее есть на то причины, учитывая то, что я рассказала о Деклане.

Даниэль потерла свои плечи.

— Сначала Дейдре, теперь Деклан. Думаешь, будет кто-то еще?

Кара вздохнула.

— Вполне вероятно.

— Что-то известно о семье Шафран? Йен сказал мне, что она хотела вернуться домой и что ее семью пытаются найти.

Кара сжала губы и отвела взгляд.

— Гвинн сегодня утром получила информацию о них.

— Я так понимаю, новости неприятные.

— Нет, — прошептала Кара, уходя прочь.

Даниэль сделал глубокий вдох, и подошла к Шафран. Она была в нескольких шагах, когда Шафран повернула голову в ее сторону.

— Привет, Даниэль.

Даниэль остановилась. Шафран улыбнулась.

— Извини меня. Мое зрение забрали, но другие чувства обострились. У тебя очень тихие шаги.

— Ах, — произнесла Даниэль, не зная, что сказать.

Шафран склонила голову набок.

— Я слышала его вчера, и сегодня снова. Твой акцент, это смесь, не так ли?

— Да. Я провела первые двенадцать лет своей жизни во Флориде.

Шафран улыбнулась и указала жестом на место рядом с ней на скамье.

— Пожалуйста, присядь. Расскажи мне больше.

— Особо нечего рассказывать. Мой отец шотландец, мама — американка. Он переехал в США из-за работы и влюбился.

— Почему ты в итоге вернулась в Шотландию?

— Мои родители погибли в автокатастрофе. Из семьи осталась только сестра отца, она забрала меня сюда.

Рука Шафран потянулась к ней, и, после недолгих поисков, она положила ее на руку Даниэль.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже.

— Ты скучаешь по Флориде?

— Немного. А ты откуда?

— Колорадо Спрингс, — ответила Шафран улыбаясь. — Я всегда любила его. А Гвинн из Техаса.

Даниэль усмехнулась.

— Я знаю. Я могу узнать этот акцент где угодно.

Они засмеялись. Даниэль заметила, как все в зале, особенно Камдин, посмотрели на Шафран. Шафран наклонила голову и провела пальцем вверх по своим выцветшим голубым джинсам.

— Моя мать ненавидела, когда я носила джинсы. Она говорила, что они для низшего класса.

— Что ты о них думаешь?

— Сначала я носила их, чтобы позлить ее. Теперь я ношу их, потому что они мне нравятся. Не пойми меня неправильно, я все еще люблю носить платья и каблуки, но они такие…

— Удобные? — предположила Даниэль.

— Да, — ответила Шафран с улыбкой. — Определенно, джинсы очень удобные. Скажи мне, какой ты обладаешь магией?

Даниэль посмотрела вокруг, но только Йен, наблюдал за ней. Она поспешно придвинулась поближе к Шафран, поскольку помнила, как хорошо Воители могли слышать.

— Объекты находят меня и дают мне знать, кому они принадлежат.

— Объекты? Как кольца к примеру?

— Любые. Я как-то нашла деньги, и они сказали мне, кому принадлежат.

— Что происходит, если ты не возвращаешь их владельцам?

Даниэль вздохнула и заправила прядь волос за ухо.

— У меня нет выбора. Если я отказываюсь или сомневаюсь — меня охватывает невыносимая боль.

— Что привело тебя в замок?

Даниэль не хотела говорить об этом ей, так как ключ просил пока не рассказывать о нем.

— Забудь, — сказала Шафран. — Я не должна была спрашивать.

— Твоя магия работает в другом направлении? — спросила Айла.

Даниэль вздрогнула и, повернувшись, обнаружила Айлу рядом с собой.

— Ты слышала?

— Да, — сказала Айла с неуверенной улыбкой. — Я сожалею. Я не хотела подслушивать.

— Все нормально, — ответила ей Даниэль.

— Так ты можешь работать в другом направлении? — снова спросила Айла. — Можешь найти что-нибудь?

Даниэль поняла, что все в зале смотрят на нее. Ее взгляд встретился с Йеном, и он слегка кивнул в ободрении.

— Я не знаю. Я никогда не пробовала, — ответила она, наконец.

— О чем ты хочешь попросить ее? — спросил Хейден Айлу.

Айла облизнула губы.

— Я подумала, что Даниэль могла бы обнаружить заклинание Деклана, забравшее зрение Шафран и исправить все.

У Даниэль было чувство, что она получила удар кулаком в живот. Она хотела помочь Шафран, но то о чем они просили, казалось невозможным. Она никогда не пробовала ничего подобного.

— Пожалуйста, — сказала Шафран. — Только попробуй.

Даниэль сглотнула и взяла руки Шафран в свои.

— Я не думаю, что это сработает, но я постараюсь.

Все разговоры прекратились, когда Даниэль сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Она понятия не имела, с чего начать. Она не распространяла свою магию далеко, но у нее все равно уходило на это много сил.

— Позволь своей магии окружить тебя, — сказала Айла. — Почувствуй биение внутри себя.

Как будто она ждала ее, магия Даниэль возрастала в ней. Она позволила наполнить себя, впитывая ее каждой клеточкой своего существа.

— Прислушайся к ее пению, — прошептала Риган ей на ухо.

Даниэль была слишком занята, воспаряя со своей магией, чтобы заинтересоваться пением. Она раньше никогда его не слышала, так почему должна слышать сейчас?

Время словно остановилось, а магия продолжала расти. Она была вокруг нее, в ней, проходила сквозь нее. А затем, отдаленно, она что-то услышала. Она напряглась, умоляя ее магию позволить услышать это. И потом… пение.

Даниэль улыбнулась, услышав напев. Он был настолько слабый, что она не могла понять слов, но она знала, что это было. Она хотела приблизиться к нему, чтобы узнать, о чем они говорят.

— Теперь ищи заклинание Шафран, — призвала Айла. — Забудь о пении сейчас. Ищи заклинание Деклана.

Даниэль не хотела оставлять пение, но настойчивый голос Айлы не позволил ей приблизиться к нему. Даниэль вспомнила о Шафран, нежной, милой, несчастной Шафран. Неожиданно, руки Даниэль начали теплеть. Длинные, тонкие пальцы сжимали ее руки.

Шафран. Я держала Шафран.

Даниэль использовала только очень простые заклинания, и только однажды более сильное, после смерти тети Джози. Как она должна узнать, какое заклинание использовал Деклан? Несмотря на то, что она не имела представления что искать, Даниэль продолжала окутывать своей магией Шафран, разыскивая, испытывая. Когда она приблизилась к чему-то неправильному, ее магия ослабла. Даниэль наклонилась вперед, разыскивая это снова. И когда облако зла окутало ее, она выпустила Шафран и упала со скамьи, ослабев.

— Даниэль? — прошептал Йен, обнимая ее.

Она прижалась к нему и открыла глаза, чтобы взглянуть на Шафран. Шафран медленно поднялась. Когда она уверенно встала около стола, Даниэль увидела, что ее рука дрожит.

— Ты почувствовала его, не так ли? — спросила Шафран.

Даниэль не надо спрашивать, что имела в виду Шафран.

— Я почувствовала.

— Почувствовала что? — поинтересовался Йен.

Шафран повернула голову на звук голоса Йена.

— Деклана. Она почувствовала коварство Деклана, его зло. Он использовал свою магию на мне, и поэтому, часть его находится внутри меня.

Даниэль подняла голову от груди Йена.

— Да, я чувствовала его.

Шафран ушла, и Даниэль заметила боль в ее взгляде. Она хотела помочь Шафран, но совершенно не была готова столкнуться с таким злом.

— Что произошло? — спросила Риган.

Даниэль пожала плечами.

— Я не знаю. Минуту назад я искала, и почти нашла, если бы меня не окружили тучи, тьма настолько глубокая и подавляющая, что способна поглотить меня. Я не смогла с этим справиться

— Черт, — сказала Айла. Она провела пальцем по виску и медленно покачала головой. — Я думала, что это может сработать.

Хейден притянул жену в свои объятия и погладил ее спину своей большой рукой.

— Стоило попробовать, дорогая.

— Я попробую снова, — Даниэль посмотрела на Йена, изучающего ее. — Я теперь знаю чего ожидать, заклинание должно быть отменено. Она страдает, Йен.

— Да, я знаю, — сказал Йен, вздыхая. — Я просто не хочу, чтобы ты не пострадала.

Риган сложила руки перед собой и улыбнулась.

— Вот почему Айла и я здесь. Мы не допустим, чтобы она погрузилась в пение или зло Деклана.

— Пение? — повторил Йен. — Она может затеряться в нем?

Риган пожала плечами, а Айла ничего не ответила. Даниэль почувствовала взгляд Йена на себе.

— Ты доверяешь Айле и Риган? — спросила Даниэль.

Йен утвердительно кивнул.

— Конечно.

— Тогда и я доверяю.

— Моя семья, — сказала Шафран. Ее голос звучал ясно и громко в большом зале, когда она встала у очага. — Ты нашла ее?

Даниэль с Йеном повернулись, когда Гвинн поднялась со своего места за столом.

— Шафран, мы можем сделать это позже.

— Сейчас, — потребовала Шафран.

Гвинн переплела пальцы с Логаном и глубоко вздохнула, прежде чем сказать:

— Я не могу отследить твою мать и отчима. Они были в Швейцарии на прошлой неделе, катались на лыжах, но в их планах были и Багамы.

Хотя выражение лица Шафран не изменилось, Даниэль видела, как сбилось ее дыхание.

— Что еще? — спросила Шафран.

Гвинн взглянула на Фэллона, который стоял, скрестив руки на груди. Фэллон кивнул и Гвинн прочистила горло.

— Я, эмм… я нашла место, что твоя мать объявила местом твоей смерти.

Даниэль могла бы услышать, как пролетает муха, такая гробовая тишина стояла в большом зале. Она хотела помочь Шафран. Даниэль вспомнила, каково ощущать себя одинокой в целом мире. Словно она оказалась посреди океана, во время шторма и без корабля на горизонте. Это было ужасно. Даже спустя столько лет, Даниэль по-прежнему чувствовала этот ужас, это щемящее чувство одиночества, осевшее холодным грузом у нее внутри. Даниэль освободилась от руки Йена и направилась к Шафран. Она попытается найти заклинание внутри Шафран снова. Даниэль может быть единственным Друидом, который может помочь, и она не успокоится, пока не найдет его. Она была всего в нескольких шагах от Шафран, когда та сделала шаг назад и столкнулась с массивным очагом. В мгновение ока, Камдин оказался рядом с ней.

— Успокойся, — услышала его шепот Даниэль.

Даниэль взяла руки Шафран и потянула ее на один из пустых стульев, расположенных около очага.

— Я не хотела делать этого, — прошептала Шафран, ее лицо побледнело.

Даниэль присела на корточки рядом с ее стулом.

— Что я могу сделать для тебя?

— Сними заклинание, ослепившее меня, чтобы я могла убить Деклана.

Слова Шафран были сказаны тихо, как подобает леди из общества, но она произнесла их с таким пылом и яростью, что Даниэль отпрянула от нее.

— Я буду продолжать пытаться, — поклялась Даниэль. — Я буду продолжать поиски, пока не найду его.

Шафран улыбнулась, и одинокая слеза скатилась по щеке.

— Тебе следует держаться подальше от меня, Даниэль. Чем больше ты прикасаешься к его злу, тем больше оно проникает в тебя. Все вы должны…

Голос ее затих. Даниэль смотрела, как ее глаза стали молочно-белыми. В одно мгновение все были вокруг нее, но Камдин поймал ее, прежде чем она упала со стула. Грудь Шафран вздымалась, когда она моргнула, и ее медового цвета глаза уставились невидяще на всех, кто окружал ее.

— Дети, — прошептала она, слезы текли по ее щекам. — Он собирается убить детей.

— Какие дети? — спросила Даниэль. — Шафран, скажи нам. Какие дети? Где они?

— Эдинбург. Дейдре отправила его убить детей.

— Помоги нам Бог, — сказала Соня и вышла.

Ларена покачала головой.

— Нет. Я не позволю ему.

Даниэль не убрала руку Йена, когда он помог ей подняться.

— Малкольм, — прошептал он ей на ухо. — Кузен Ларены. Дейдре нашла его и освободила его бога. Теперь он на стороне Дейдре.

Малкольм.

Даниэль слышала это имя раньше. Она повернулась и посмотрела на Йена.

— Он — тот, кто убил Дункана.

— Это он.

Йен удивился, почувствовав небольшую злость на Малкольма. Малкольм хоть и был тем, кто убил Дункана, но в этом была виновата Дейдре. Дейдре была той, кого хотел убить Йен.

— Я хочу увидеть Шафран, — сказала Даниэль, освобождаясь от его объятий.

Йен не хотел ее отпускать. Он нехотя выпустил ее из рук. В зале разразился хаос, когда Шафран поведала им о своем видении. Фэллон пытался успокоить Ларену, пока Куинн, Маркейл, Лукан и Кара были готовы помочь в случае необходимости. Остальные обсуждали произошедшее. Все, кроме двоих. Кирстин и Чарли.

Йен взглянул на нового Воителя. Он спрашивал Куинна о Чарли, но Куинн не смог рассказать о нем ничего конкретного. Было очевидно, однако, что остальных Воителей не интересовало то, что Чарли был сам по себе.

Еще была Кирстин, она выглядела больной. Она напоминала Йенау кролика в западне. Он знал, что это ловушка, но он хотел морковь. Кирстин вела себя точно так же.

Даниэль сказала, что здесь что-то не так, потому что ключ отказался быть отданным Маклаудам. Это могло быть из-за Кирстин или Чарли? Или из-за обоих? Маклауды всегда были рады Друидам и Воителям в своем жилище. Их предали только один раз, но это была не вина Друида. Дейдре проникла в ее разум и контролировала ее. Это неудивительно, ведь Маклауды были доверчивы. Но Йен подозревал, что удача может подвести Маклаудов. Вопрос был в том, кто это был? Кирстин или Чарли? Единственным способом для Йена обнаружить нарушителя спокойствия в замке было наблюдение за обоими. Это будет нелегко, но когда дело доходило до обитателей замка и, особенно, Даниэль, он делал все, что мог. Он не смог помочь Дункану. Но он здесь сейчас и он сможет что-то предпринять.

— Что случилось? — пробормотал Камдин, подходя к нему.

— Что ты знаешь о Чарли?

Камдин фыркнул.

— Он мне не нравится. Он всегда рядом, но ничего не делает.

— Ты его в чем-то подозреваешь? — спросил Йен, посмотрев на Камдина.

Камдин пожал плечами и скрестил руки на груди.

— Я наблюдал за ним. Он не делает ничего подозрительного. Или, по крайней мере, ничего, что я мог бы рассказать Фэллону. А что? В чем дело?

Если он собирался выяснить, что же неладно в замке, ему понадобится помощь.

— Даниэль сказала что-то не так.

Камдин нахмурился.

— Не так в каком смысле? Она же не бывала в замке раньше.

— Кое что привело ее сюда. И потребовало, чтобы она попала сюда, как можно быстрее, но как только она оказалась здесь, этоне захотело быть на виду.

Камдин глубоко вздохнул.

— Для меня это прозвучало так, будто проблема в ней. Она случайно не с Дейдре?

— Я видел, что она принесла в замок, Камдин. Я знаю, почему этоздесь. Это не имеет ничего общего с Дейдре. Она должна была отдать этоМаклаудам, как только приехала, но она сказала… вещь отказалась оставить ее. Онсказал ей подождать.

— Интересно, — сказал Камдин, потирая подбородок. — Ты говорил с Маклаудами?

— Нет. Только с тобой. Присматривай за Чарли и Кирстин. Все пытаются помочь вернуть зрение Шафран, кроме этих двоих.

— Может быть потому, что они аутсайдеры.

— Ты же понимаешь, это ложь. Посмотри, как легко освоились Друиды, приехав сюда.

Камдин выдохнул.

— Я признаю, кажется, что-то не в порядке с Кирстин. Словно она не может решить, хочет она быть здесь или нет.

— Я тоже так думаю.

— Что ты собираешься делать?

Йен поднял взгляд, посмотрев на Айлу и Даниэль, ведущих дрожащую Шафран вверх по лестнице, в ее комнату.

— Я собираюсь больше узнать о Чарли.

— Я не смогу быть рядом с ним, лучше это сделать тебе. А я проведу некоторое время с Кирстин.

— Будь осторожен. Их могли послать Дейдре или Деклан.

— Или оба.

Йен надеялся, что это не так, но не нужно было этого исключать. В зале стало спокойнее, и он направился к Чарли, сидящему за столом.

— Здесь всегда так, приятель? — спросил Чарли, широко улыбаясь.

Что-то было в его улыбке, что заставило Йена насторожиться. Это не связано с внешностью Чарли или его самоуверенностью. Это было нечто гораздо глубже.

— Мы разбираемся с проблемами мгновенно.

— Ты кажешься спокойным.

Йен сел на стул напротив Чарли и уперся локтями о стол.

— Я слышал ты убежал от Дейдре.

— Я убежал. Она сумасшедшая сука, — сказал Чарли со смехом.

— Как ты сбежал от нее?

Чарли пожал плечами, продолжая есть свой завтрак — тосты и яичницу.

— Я не знаю. Я понял, что не могу там больше оставаться и сбежал. Как я уже говорил Фэллону, там остались только несколько вирранов и ни одного Воителя.

— И магия Дейдре не остановила тебя?

— Я застал ее врасплох, — Чарли перестал жевать и проглотил еду. — Я думал, ее волосы захватят меня, но мне удалось отбиться.

Нескольким удалось сбежать от Дейдре, но не с такой легкостью, как описывает Чарли. Дейдре возможно не имеет столько вирранов или воителей как раньше, но она все еще могущественна. И сейчас она в ярости, которая будет лишь способствовать ее силе.

— Не думаю, что верю тебе.

Чарли перестал жевать и медленно опустил вилку.

— А мне плевать, веришь ты мне или нет, приятель. Маклауды верят, и только они принимают здесь решения.

Чарли отодвинул тарелку и встал из-за стола, чтобы уйти. Йен встал, и когда собрался проследить за Чарли, Арран блокировал ему путь.

— Что это было? — спросил Арран.

Йен пожал плечами.

— Предчувствие.

— Будь осторожен.

— Ты это говоришь, потому что я не могу контролировать своего бога? — спросил его Йен.

Арран посмотрел в сторону, прежде чем встретиться со взглядом Йена.

— Да. Ты сказал, что не можешь контролировать его, но выглядишь так, будто можешь это делать.

— Я хорошо это скрываю, Арран.

Йен ушел, удивляясь тому, что Фармир не пытался взять контроль, как это было в пещере. Это происходит, потому что он с людьми, о которых заботится? Или это нечто большее?

Даниэль.

Это было первой мыслью Йена. Как только Даниэль вошла в его жизнь, все изменилось. Фармир несколько раз пытался взять верх, но Йену удалось сохранить контроль оба раза. В последнее время он не переживал как это было возможно, но сейчас задумался. А что, если он позволил себе расслабиться и Фармир воспользуется моментом, чтобы одержать вверх? Йен перепрыгивал через три ступеньки по лестнице, догоняя Чарли. Он был настолько занят своими мыслями, что не заметил Чарли, пока не достиг его.

Но там была Даниэль, а Чарли положил руку на стену на уровне ее головы, это вывело Йена из себя. Он зарычал, и в следующую секунду освободил своего бога. Даниэль встретилась с ним взглядом. Йен не заметил страха, но это не уменьшило его ярости.

— Спокойно, — сказал Чарли, взглянув на Йена. Чарли поднял руки вверх и отошел в сторону от Даниэль. — Я просто хотел узнать, все ли в порядке с Шафран.

Йен сжал кулаки, ему не терпелось почувствовать кровь Чарли на своих когтях.

— Я поговорю с тобой позже, Дани, — сказал Чарли, прежде чем повернулся и пошел прочь.

Только когда Чарли исчез за углом, Йен попытался обуздать своего бога. Фармир отказывался подчиняться с первой и второй попытки. Он требовал пустить кровь Чарли, и, только потому, что рядом была Даниэль, он сосредоточился на ней и взял бога под контроль. Он повернулся к ней, и увидел, что она наблюдает за ним, подняв бровь.

— Дани? — повторил он.

Она пожала плечами.

— Это всегда было моим прозвищем. Так что это было?

Йен открыл рот, чтобы сказать ей, но он не хотел беспокоить ее, пока не будет доказательств.

— Ничего.

— Я не люблю, когда мне лгут, — сказала она и потянулась к ручке двери рядом с ней.

Йен использовал свою скорость, чтобы добраться до нее, прежде чем ее рука коснулась двери.

— Подожди.

— Черт побери, Йен, — крикнула она. — Не пугай меня так.

— Прости, — он все испортил. — Чего хотел Чарли?

— Интересовался как Шафран. Он беспокоится. Я думаю, она ему нравится.

Йен не заметил, как кто-то прошел.

— Это все чего он хотел?

— Да. Почему такой интерес к Чарли?

— Я не доверяю ему, — прошептал Йен, обнимая Даниэль. Он вдохнул ее запах. — Будь с ним осторожнее.

Даниэль отстранилась.

— Ты пугаешь меня.

Она понизила голос, когда сказала Йену, что знает, это не просто беспокойство по поводу Чарли.

— Пожалуйста, — сказал он. — Просто будь осторожна. Не оставайся с ним наедине.

— Йен, просто скажи мне, о чем ты думаешь.

— Я хочу, для начала найти доказательства, Даниэль. Если я пойду к ним сейчас, они будут думать, это потому, что я не могу контролировать своего бога.

Ее пальцы играли с подолом свитера.

— Ты уверен, что причина не в этом?

— Нет. Не уверен. Поэтому я хочу знать, плод ли это моей фантазии, или нечто большее.

Даниэль улыбнулась и быстро поцеловала его.

— Тогда я буду осторожнее.

Йен задержал дыхание, пока она не вошла в комнату Шафран. Он снова отправился за Чарли. Его беспокоило, что Даниэль сомневалась в его мотивах, но он заметил тревогу в ее глазах. Она заметила его борьбу за сохранение контроля над богом. Он был благодарен, что не терял самообладание рядом с ней, или еще хуже, убил ее, в тех случаях, когда Фармир вырывался наружу.

Йен остановился, когда не смог понять пошел Чарли по коридору или к одной из башен. Йен прислушался и услышал шаги по винтовой лестнице башни. Не раздумывая, он последовал за Чарли, осторожно, стараясь держаться на расстоянии и быть как можно тише. К тому моменту, как Йен достиг вершины башни, дверь была приоткрыта. В последний раз Йен был в этой башне, когда им пришлось сдерживать Хейдена, когда он, проснувшись утром, обнаружил, что Айла ушла, и рассвирепел. Пришлось всем Воителям в замке прижать Хейдена к земле. Но печаль в голосе Хейдена, когда он сообщил, что Айла покинула его, застигла его врасплох. Йен знал, что-то происходит между Хейденом и Айлой. Он даже подозревал, что это любовь. Но те немногие слова, что вылетели из уст Хейдена с отчаянием и тоской, подтвердили, что это была любовь. Любовь, что пронзила его душу.

Медленно, Йен наклонился вперед, чтобы заглянуть в башню. Он не видел никаких признаков Чарли, но он все еще ждал, слушая все, что угодно. Минуты тикали до тех пор, пока, наконец, Йен не шагнул в башню.

Она оказалась пустой.

Чарли ждал на вершине башни, когда Йен последует за ним. Он знал, что Воитель начал задавать вопросы, которые могут ему все испортить.

Чарли не мог подвести Дейдре.

Но теперь у Чарли был превосходный план. Подслушав разговор Даниэль и Йена, Чарли понял, что обеспечит себе место в замке Маклауд, если Йена попросят уйти или, возможно, убьют.

Чарли потер руки. Ему не терпелось привести свой план в действие. Жаль, что никто в замке не соизволил проверить, какой силой он обладает. Если бы они сделали это, то они бы узнали, что он солгал, сказав, что может контролировать ветер. У него вырвался смешок, стоило ему представить выражение их лиц, когда он начнет их убивать. Чарли не мог дождаться, когда выполнит свое задание и вернется к Дейдре с триумфом. Чарли стоял на вершине башни, изо всех сил сопротивляясь нарастающему ветру. Он не потрудился заглянуть в башню, когда прыгнул и приземлился на пляже. Он взглянул на замок и отправил волну своей силы в Йена, когда Воитель выглянул в окно.

— Мы должны идти, — в третий раз сказала Ларена, когда все собрались в зале.

Даниэль чувствовала себя неловко, будучи вовлеченной в обсуждение, но Фэллон сказал ей, что она теперь часть этого, а значит должна участвовать в принятии решений. Ей было приятно, и странно, как легко они ей доверились, также как Чарли и Кирстин. Даниэль попыталась поговорить с Кирстин ранее, но получила только односложные ответы, прежде чем Кирстин ушла. Определенно, с Киртин было что-то не так.

— Мы понятия не имеем когдапроизойдет увиденное Шафран, — сказал Фэллон в ответ на требование Ларены.

Ларена стукнула рукой по столу.

— Он мой кузен.

— И наш друг, — добавил Лукан.

Ларена положила голову на руки. Даниэль прочистила горло.

— В Эдинбурге несколько школ. Шафран, ты видела что-нибудь около школы?

— Нет, — тихо сказала Шафран. — Только смерть. Много смерти.

Брок покачал головой.

— Я не понимаю, зачем Малкольму убивать детей. Какое отношение это имеет к Дейдре?

— Может, никакое, — сказал Рамзи.

— Может быть, он полностью потерял контроль над своим богом, — сказал Гален.

— Почему тогда он не убивает всех на своем пути в Эдинбург? — спросил Хейден.

— Он прав, — добавил Йен. — Если бог контролирует Малкольма, тогда будет бойня в каждый деревне, где он побывает.

— К чему это нас подводит? — спросил Лукан.

Фэллон выдохнул и протянул руку Ларене.

— К тому, что моя жена давно знала. Малкольм идет в эту школу по приказу Дейдре.

— Опять же, зачем? — спросил Камдин.

Логан поставил локоть на стол и огляделся.

— Что Дейдре хочет больше всего?

— Друидов, — одновременно сказали Воители.

— Черт возьми, — пробормотал Куинн и запустил руку в свои волосы.

Ларена подняла голову.

— Так мы и найдем школу. Мы будем искать до тех пор, пока не почувствуем магию Друида.

— Что произойдет, когда мы спасем Друида и детей? Что мы сделаем с Малкольмом? — спросил Рамзи.

Ларена медленно встала.

— Ничего. Он мой кузен. Моя семья.

— И моя, — добавил Фэллон.

Лукан поцеловал руку Кары.

— Он часть нашей семьи, Ларена. Но более того, он часть этого замка.

— Вы не можете надеяться, что он охотно вернется, — сказал Чарли. — Он под влиянием Дейдре все это время.

Даниэль почувствовал, как застыл Йен рядом с ней. Она потянулась под стол и положила свою руку на ногу Йена, пытаясь успокоить его. Он напрягся на мгновение, затем вновь расслабился.

— Скажи мне, Чарли, где был Малкольм, когда ты сбежал от Дейдре? — спросил Йен.

Чарли слегка рассмеялся и пожал плечами.

— Я не знаю, Йен. Я не смотрел по сторонам, чтобы искать его.

Даниэль заметила, как Камдин и Арран внимательно наблюдали за Чарли. Из вопроса Йена было очевидно, что он ему не доверяет.

— Что нам делать с Малкольмом? — спросила Даниэль, отводя тему от Чарли.

Дело было не в том, что она не хочет знать, что происходит, но спасение детей и неизвестного Друида казалось более важным на данный момент.

— Брок, — сказал Фэллон. — Посмотри, можешь ли ты найти Малкольма. Но не разговаривай с ним. Я просто хочу знать, как близко он от Эдинбурга.

Брок кивнул, затем наклонился, чтобы поцеловать Соню, прежде чем поднялся на ноги. Когда он направился к двери, он снял с себя рубашку и швырнул ее на ближайший стул. Он сделал еще два шага, прежде чем его кожа стала темно-синего цвета, и огромные крылья проросли за спиной. В мгновение он исчез.

— Брок найдет Малкольма, — сказал Фэллон достаточно громко, чтобы его услышали все в зале, но его взгляд был прикован к Ларене.

— Я должна спасти его, — сказала Ларена.

Фэллон ненадолго закрыл глаза.

— Тебе, возможно, придется столкнуться с тем фактом, что ты не сможешь спасти его.

Гвинн вдруг встала.

— Я собираюсь сделать некоторые исследования о том, сколько школ в Эдинбурге. Дани? Ты поможешь мне?

— Конечно, — Даниэль взглянула на Йена, отчаянно желая, обнять его за шею и поцеловать.

Йен подмигнул ей и сжал ее руку. Этого было достаточно. Она поднялась из-за стола и поспешила вслед за Гвинн, которая была уже на лестнице.

В течение следующих нескольких часов Гвинн и Даниэль без устали искали все школы, записывая их название и местоположение.

— По крайней мере, Брок сможет найти Малкольма, — сказала Гвинн.

Даниэль отложила карандаш.

— Но достаточно ли скоро? Я имею в виду, все будут в нужном месте, когда это произойдет?

— Черт. Я не подумала об этом, — Гвинн заправила свои темные волосы за уши и откинулась на изголовье кровати, скрестив ноги. — Я видела Малкольма.

— Когда?

— На острове Эгг, когда мы с Логаном искали там артефакт.

Даниэль кивнула. Она была в курсе на счет артефактов, но никто из них не верил ей достаточно, чтобы сказать какие это были артефакты или где они хранились. Не то чтобы она винила их. Она была также осторожна.

— И что произошло? — спросила Даниэль.

— Они пытались поговорить с ним. Ларена хотела вернуть его в замок, но он сказал, что не может. Он недолго разговаривал. В один момент он был там, а в другой исчез.

— Так он может телепортироваться, как Фэллон?

Гвинн покачала головой.

— Нет, я так не думаю. За нами сверкнула молния, так что я думаю, это его рук дело. Мы все посмотрели на нее, а когда повернулись обратно, он ушел.

— Неужели Ларена действительно думает, что сможет убедить Малкольма вернуться в замок?

Гвинн посмотрела вниз, на ее руки и пожала плечами.

— Логан так не думает, но Ларена уверена. Малкольм винит ее, в том, что он с Дейдре.

— Я не понимаю.

Гвинн села и положила локти на ноги.

— Ларена обнаружила свиток, в котором указаны все фамилии тех, кто может стать воителем. Она увидела фамилию Малкольма.

— Почему они не сказали ему?

— Логан сказал, что если бы предоставлялся выбор, то он не сказал бы Малкольму. Он сказал, что Малкольм был израненным и сломленным человеком и все хотели, что бы он чувствовал здесь себя как дома.

Даниэль глубоко вздохнула, когда она поняла происходящее.

— Ларена хотела защитить его.

— Да, но, поступая так, она не сообщила ему то, что могло удержать его в замке, подальше от рук Дейдре. Она захватила его, Дани. Взяла его в плен и освободила его бога.

Даниэль взяла карандаш в руки и стала перекатывать между пальцами.

— Что ты знаешь о Чарли?

— Не много. Он дружелюбен и всегда улыбается. А что?

— Кажется, некоторые воители недолюбливают его.

Гвинн усмехнулась.

— Я здесь недавно. Несколько дней спустя появился Чарли, затем ты и Йен и потом Кирстин. Это большие перемены. Я вижу, что другие могут быть недоверчивыми.

— Точно. Но что я действительно хочу узнать, какого рода… вибрацию… ты ощущаешь от Чарли?

Улыбка Гвинн померкла.

— Ты что-то чувствуешь, Дани? Он тебя беспокоит?

— Нет, — поспешно ответила она. — Мне просто любопытно узнать, почему другие не доверяют ему.

— Фэллон не позволил бы ему остаться в замке, если бы не доверял или не верил его объяснениям.

Даниэль кивнула, когда поняла, что Гвинн не даст ей ответ.

— Хотя признаю, у меня иногда странное ощущение, — сказала Гвинн.

Даниэль подняла голову.

— Какое ощущение?

— Я не могу объяснить это. Оно приходит и уходит, так что мне кажется, будто я схожу с ума.

— Ты знаешь, откуда оно исходит?

Гвинн покачала головой, ее черные волосы заскользили по ее плечам.

— Оно появилось после твоего приезда.

Даниэль моргнула.

— Ох, — ей никогда не приходило в голову, что она могла быть причиной тому, что чувствовала в замке.

— Я не думаю, что это из-за тебя, — поспешила успокоить ее Гвинн. — Но это началось именно тогда.

— Когда я, Йен и затем Кирстин появились здесь.

Гвинн закусила губу.

Даниэль постучала блокнотом перед ней.

— Я не чувствовала это, пока не добралась до замка, так что я не думаю, что это Йен.

— Ты уверена?

Даниэль подумала о том, как провела с Йеном первую ночь, когда они занимались любовью. О том, как его страсть только заставляла ее гореть жарче. Она вспоминала, как его поцелуй мог заставить ее забыть собственное имя и все вокруг нее.

— Да.

Гвинн улыбнулась.

— Может это из-за того, что он все еще борется за контроль со своим богом. Логан сказал, что выглядит так, будто он справляется с этим.

— Он борется с ним постоянно.

— Не постоянно, — сказал Гвинн, понимающе смотря ей в глаза. — Я видела, как он смотрит на тебя. Нет смысла отрицать, я вижу желание в его глазах, или в твоих.

Даниэль смущенно заерзала на кровати.

— Так много изменилось в моей жизни в течение всего нескольких дней. Я знаю, что Йен опасен. Я видела это своими глазами, когда он спас меня от вирранов, и затем снова, когда вирраны напали на деревню Харона.

— Но? — призвала продолжить Гвинн.

Даниэль улыбнулась.

— Но в тоже время, когда я с ним, это как…

— Магия.

— Да. Магия, — сказала Даниэль и кивнула. — Йен мог не помогать мне, добраться до замка. Он мог оставить умирать там. Он мог убить меня несколько раз с того момента, как я встретила его. Он уверен, что я знаю каким смертоносным он может быть. Но когда я вижу его здесь, со всеми, кого он считает семьей, я вижу, что никакое зло внутри него не возьмет над ним верх.

Гвинн положила свою руку поверх Даниель.

— Логан сказал мне, что ярость и сила, которая приходит с освобождением бога — это головокружительное переживание. Йен не только переживает борьбу с его богом, но и смерть своего брата-близнеца. Эта комбинация может быть для него слишком сильна.

— Нет, — Даниэль встала с постели. — Я не допущу, чтобы Йен сдался.

— Дани…

— Нет, — повторила она. — Я знаю Йена. Он никогда не причинит мне зла.

Чарли улыбнулся, когда прислонился к стене комнаты Гвинн. То, что он только что услышал, укрепило его планы. К концу дня Йен будет либо устранен, либо изгнан.

И Маклаудам придет конец.

Чарли потер руки в предвкушении и ушел, его разум обдумывал план. Когда он вернется к Дейдре, она похвалит его за все, что он сделал. Он хотел быть единственным, кого она назначит на место Малкольма. Он должен быть тем, кто поведет ее Воителей в битву за покорение мира. Как мог он быть таким глупцом и бояться ее? Ее магия была мощной. Никто не смог устоять перед ней. Они не должны даже пытаться. Он боролся, но она показала ему путь к бессмертию и будущее, где он стоял на вершине мира.

Это было только началом.

Даниэль покинула комнату Гвинн еще более расстроенной, чем была. Кто-то мог подумать, что Йен не может контролировать своего бога и может причинить ей боль. Она знала, что Гвинн беспокоится, но Даниэль не могла ничего с собой поделать. Йен показал ей свою истинную сущность, и она знала, что он никогда бы не причинил ей никакого вреда. Она не останется в стороне и не позволит Фармиру забрать его. Она будет бороться за Йена, даже если он сам не будет за себя бороться.

Даниэль убрала волосы с лица, собрала их за спиной и связала в конский хвост. Она потерла руки, ее браслеты зазвенели на руке. Необходимость найти Йена, чтобы почувствовать его объятия, заставила ее идти быстрее.

Однако, когда она вошла в большой зал, Йена там не было. Никого не было. Зал был пуст, только огонь трещал в камине. Даниэль потерла лоб и коснулась ключа в переднем кармане джинсов. Она брала его всегда, просто потому что он мог сказать, что пришло время передать его. И потому, что ключ отказывался оставаться один. Она даже спала с ним, пряча его под подушку, что было не так легко сделать. Особенно из-за того, что Йен спал с ней.

Даниэль улыбнулась, устроившись в одном из кресел у огня и вспомнив ночь, проведенную с Йеном. Каждый раз, когда они были вместе, был более насыщенным, более страстным. С каждым прикосновением, с каждым поцелуем, она хотела его еще больше, нуждаясь в нем еще сильнее. Хотя она так долго искала кого-то, похожего на Йена, ее пугало то, как сильно она привязалась к нему за такое короткое время. Но, то, что она была в опасности и он спас ее, несомненно, ускорило развитие их отношений.

Раньше жизни Даниэль никогда не грозила опасность. В течение нескольких дней, вирраны приходили за ней дважды. Это было страшно, но это ничто по сравнению с тем, что Дейдре убила Дункана, чтобы заполучить Йена. Если она зашла так далеко, чтобы получить Йена, тогда она не остановиться ни перед чем. Даниэль была рада, что никогда не сталкивались с Дейдре, но как она может сражаться с тем, о ком мала знала? Йен рассказывал ей истории. Но рассказы — совершенно не то же самое, что встреча с реальным человеком.

Вздохнув, она сосредоточилась на оранжевых и желтых языках пламени. Всего несколько дней назад она отчаялась когда-нибудь стать по-настоящему счастливой. Она скучала по друзьям и своей квартире, но находясь в замке Маклаудов, среди магии, окружающей стены, Даниэль чувствовала, будто нашла свое место.

Послышался звук шагов позади нее, а через минуту появился Чарли и остановился около очага. Взяв кочергу, он подтолкнул тлеющие бревна, прежде чем подложить сверху парочку новых. Он поставил кочергу и повернулся в ее сторону. Чарли замер, увидев ее.

— Извини. Я не знал, что ты здесь.

— В замке тихо, когда в зале никого нет, — Она заставила себя улыбнуться, и попыталась расслабиться. Йен не верит Чарли, а если Йен не доверял ему, то она тоже не будет. Но, может быть, если она поговорит с Чарли, то сможет узнать что-то для Йена. Чарли протянул руки к камину и улыбнулся ей в ответ.

— Где все?

— Не знаю. Они показали мне все здесь, но боюсь, если я пойду искать, то могу потеряться.

Он от души рассмеялся, в уголках глаз появились морщинки.

— Я слышал историю о том, как Йен пришел к тебе на помощь и спас тебя от вирранов. Они противные маленькие ублюдки.

— Согласна. Мне очень повезло, что Йен оказался рядом.

— Где это произошло?

Даниэль пожала плечами, хотя его вопрос заставил все внутри напрячься.

— Была буря, и я просто пыталась выжить, я не могу точно сказать. Йен вывел нас оттуда. Может быть, тебе лучше спросить у него.

— Может и лучше.

То, как Чарли произнес это, заставило ее спину покрыться мурашками. В то же мгновение, Даниэль поняла, что Чарли уже спрашивал Йена, и Йен отказался отвечать ему.

Почему для Чарли так важно узнать, где находится пещера Йена?

Что, если Чарли шпионит для Дейдре. Или Деклана.

Даниэль молча выругалась. Слишком много зла, с которым им приходится сталкиваться. Как можно победить, если не знаешь кто на твоей стороне?

— Честно говоря, я рад, что застал тебя одну, — сказал Чарли, выпрямившись и шагнув в ее сторону.

— Почему?

— У остальных есть опасения по поводу Йена. Они беспокоятся за тебя.

— За меня? — повторила Даниэль. — Йен спас меня. Дважды. Зачем ему делать это, если он собирается измениться и причинить мне боль сейчас?

Чарли пожал плечами.

— Я не знаю, о чем он думает. Если внутри тебя нет бога, ты не сможешь понять, как трудно держать его под контролем.

Чем дольше она разговаривала с Чарли, тем больше она соглашалась с Йеном.

— Йен не причинит мне вреда.

— Кого из нас ты пытаешься успокоить?

Даниэль ахнула, когда Чарли схватил ее за руки и рывком поднял на ноги. Его пальцы болезненно впились в ее плечи, когда он слегка встряхнул ее.

— Скажи мне, Дани, — сказал Чарли, в глазах его зажегся враждебный огонек. — Ты боишься Йена?

— Нет.

Чарли рассмеялся:

— О, но скоро будешь.

Йен с Арраном, Куинном, и Хейденом стояли посреди деревни. Несмотря на то, что Рамзи, Арран, и Камдин жили в домах, свободные все равно держали в чистоте и регулярно ремонтировали. После снегопада, они очищали крыши как могли.

— Напомни, где Рамзи? — спросил Хейден, сбросив насыпь снега с одной из крыш, которая приземлилась рядом с Куинном.

Куинн быстро отпрыгнул и рассмеялся.

— Он с Фэллоном, разговаривает о Toрричилтском лесе и о живущих там друидах.

— Фэллон пытается узнать у Рамзи имя Друида, не так ли? — спросил Арран.

Куинн кивнул.

— Мой брат ничего, когда не упрямится.

— Просто Фэллон? — спросил Йен, перепрыгнув с одной крыши на другую и начиная сбрасывать снег.

— О, шутка, — сказал Арран со смехом.

Йен спрятал улыбку, увернувшись от снежка, брошенного Арраном.

Он попал Йену в грудь. Чтобы не остаться в долгу, Йен скомкал свой снежок и бросил. Он пролетел по воздуху и попал Аррану в голову с такой силой, что сбил его с ног. Куинн рассмеялся так сильно, что наклонился и сложил руки на коленях. Йен заметил, что тоже посмеивается. Смешок превратился в полноценный смех, когда Хейден тоже бросил снежок в Аррана.

— Вам смешно, — сказал Арран, увернувшись от нескольких снежков брошенных Йеном и Хейденом.

Йен лепил новый снежок, когда магия Даниэль накрыла его. Улыбка померкла у него на губах, когда ее беспокойство и паника окружили его, призывая найти ее. Ничего не сказав остальным, он спрыгнул с крыши и побежал в сторону замка.

— Йен! — окликнул его Хейден.

Но у Йена не было времени остановиться. Страх за Даниэль пронзил его словно острый клинок. Он должен найти ее, должен защитить. Йен перепрыгнул через стену замка, и приземлился во дворе. Он не останавливался, продолжая бежать вверх по лестнице и через главные двери замка. Двери ударились о стену, когда он прибежал в большой зал, и обнаружил руки Чарли на Даниэль. Контроль Йена лопнул как мыльный пузырь. Он взревел от ярости, выпуская своего бога. Фармир требовал смерти, требовал крови. И Йен был счастлив пролить кровь Чарли. Йен размял руки, когти были наготове и жаждали крови. Он открыл рот и зарычал на Чарли.

— Отпусти ее, — потребовал Йен.

Чарли лишь улыбнулся:

— Нет.

Обещание Йена барабанило в его голове снова и снова. Он говорил Даниэль, что это единственное безопасное место. Он знал, что должен дождаться остальных, но, когда Чарли прижал Даниэль и Йен услышал ее вздох, он не смог ждать. Йен взревел и бросился на Чарли. Он схватил его, прижав Воителя к полу. Смутно, Йен услышал крик Даниэль. Но сейчас, держа Чарли за горло, все, о чем Йен мог думать — убийство ублюдка. Снова и снова Йен наносил удары когтями по груди Чарли. Бил его кулаками в нос, пока не услышал хруст костей. Йен замахнулся, целясь в голову Чарли, когда несколько пар рук схватили его и стащили с Чарли. Йен ревел и боролся, отчаянно пытаясь вернуться к Чарли, и забрать его жалкую жизнь за причиненный Даниэль вред.

— Йен! Хватит! — кричал Арран.

Йену услышал его, но ярость была слишком велика. Одна мысль, что жизнь Даниэль была в руках Чарли, вызвала в Йене очередную волну ярости.

— Кровавый ад, — сказал Хейден, продолжая удерживать Йена.

— Черт возьми, Йен. Успокойся! — заорал Куинн.

Йен не успокоился до тех пор, пока взглядом не нашел Даниэль, присевшую возле огня, тогда ему удалось подавить гнев и усмирить своего бога. Остальные все еще удерживали его.

— Что это было? — спросил Хейден.

Йен больше не боролся со своими друзьями, но это было непросто. Они удерживали его вдали от Даниэль.

— Чарли схватил Даниэль, — выдавил Йен. — Он встряхнул ее. Причинил боль.

— Что? — спросил Куинн, повернув голову к Чарли, который приподнялся на локтях на полу.

Чарли вытер кровь из носа, который уже зажил.

— Йен увидел меня и Дани вместе. Мы целовались.

— Нет, — сказал Йен, зарычав.

Куинн посмотрел на Йена.

— Всё под контролем?

Йен кивнул и с яростью посмотрел на Чарли. Хейден и Арран отпустили его руки, а Куинн подошел к Даниэль. Йен сжал челюсти, увидев, как Куинн осторожно помогает ей подняться. Когда Йен увидел капающую с ее рук кровь и пять длинных, косых полос на ее свитере и коже под ним, он почувствовал тошноту. Он снова посмотрел на Чарли. Он убьет его. Медленно. Болезненно.

— Что случилось? — спросил Куинн у Даниэль.

Она подняла взгляд, все еще полный страха и отражавший беспокойство за Чарли, прежде чем посмотрела на Йена.

— Я… я помню, как разговаривала с Чарли.

— Кто поранил тебя?

Она посмотрела на свою руку, побледнев.

— Я не знаю.

— Я не освобождал своего бога, — сказал Чарли. Медленно он поднялся на ноги. — Я не делал этого, в отличие от Йена.

Йен почувствовал, что все взгляды в зале обратились к нему. Он не мог отвести взгляда от пораненной руки Даниэль. Конечно, это не он сделал. Неужели он? В ярости, пытаясь заставить Чарли выпустить Даниэль, он мог случайно порезать ее. Но, конечно, он этого не сделал. Он был так осторожен с ней. Йен зажмурился, прежде чем посмотреть на Даниэль.

— Мне очень жаль.

Он вышел из зала, прежде чем смог навредить ей ещё больше.

Даниэль почувствовала, как ее сердце разрывается, когда Йен покинул замок. Она следила за ним взглядом, желая сказать ему, что все будет в порядке. Но не могла. Она вспомнила страх, ощущение когтей, разрывающих ее плоть. Невыносимую боль. Все это время она уверяла всех, что Йен никогда не обидит ее. Как она могла так ошибиться в нем?

— Дани, — сказал Хейден, подходя к ней. — Расскажи, что произошло?

Она покачала головой.

— Я пытаюсь вспомнить. Все так размыто.

— Размыто? — переспросил Арран.

— Да. Как я уже говорила, я помню, как была с Чарли. Помню, как он стащил меня со стула, а затем… рев.

— Вы с Чарли целовались? — спросил Хейден.

Даниэль уставилась на него, не уверенная, ослышалась ли она.

— Поцелуй? Нет!

— Это то, что он говорил, — сказал Арран.

Даниэль посмотрела через зал, туда, где Куинн держал Чарли. Даже в разорванной и окровавленной одежде Чарли выглядел спокойным и невозмутимым.

— Нет. Я бы не поцеловала Чарли. Йен не доверяет ему.

Хейден провел рукой по своему лицу.

— Кто ранил тебя?

Она пожала плечами, желая дать ответы, потому что она и сама хотела знать.

— Что-то здесь не так, — сказал Арран. — Я знаю Йена. Он бы не обидел ее.

— Нет, не намеренно, — признал Хейден.

— Но он был в ярости.

Хейден кивнул.

— Как только я услышал его рев, я помчался в замок, и нашел его выбивающим дерьмо из Чарли.

Даниэль сглотнула и почувствовала, как ее желудок свело. Она дышала через рот и опустилась в кресло между Хейденом и Арраном.

— Я найду Соню, — сказал Хейден и вышел.

Арран присел на корточки рядом с Даниэль.

— Для Йена это не очень хорошо.

— Я знаю, — сказала она, обхватив себя руками. Она знала слишком хорошо. — Что он будет делать?

— Мне нужно его найти.

— Иди. И скажите ему, что я его не виню.

Арран грустно улыбнулся, прежде чем встал и отправился на поиски Йена.

Даниэль хотела найти Йена сама, но не была уверена, что он захочет ее слушать теперь. А через минуту это не имело значения, потому что Соня и Айла стояли перед ней.

Когда Соня исцеляла ее, Даниэль пыталась восстановить в своей памяти те пару секунд, которые не могла вспомнить. Раньше с ней такого никогда не происходило. Не потому ли, что именно Йен поранил ее, а она не хотела в это верить?

Или это было что-то еще?

Если Чарли солгал, что они почти поцеловались, о чем еще он мог солгать? И, что более важно, почему?

Даниэль должна во всем разобраться ради Йена. Она знала, как отчаянно он хотел вернуться в замок. И насколько боялся этого.

Если бы у Йена были какие-нибудь сомнения по поводу контроля над богом среди остальных, Дани знала, он ушел бы. Без оглядки и, не сказав ей ни слова.

— Тебе необходим покой, — сказала ей Соня.

Даниэль схватила Айлу за руку.

— Мне нужна ваша помощь.

Соня и Айла обменялись взглядами, прежде чем янтарные глаза Сони сосредоточились на Даниэль.

— Что тебе нужно?

— Помогите с Йеном. Я не верю, что он сделал это со мной.

Айла вздохнула и похлопала Даниэль по руке.

— Когда я впервые приехала в замок, Хейден боролся со своим богом. Годами злость, из-за убийства семьи, грызла его изнутри. Когда он терял контроль и позволял гневу захватить себя, он забывался и не узнавал никого вокруг себя.

— Ты думаешь, это произошло с Йеном, — сказала Даниэль.

Соня пожала плечами.

— Это теория. Тот факт, что ты не можешь вспомнить, а версии Чарли и Йена расходятся, ставит все под сомнение.

— Версию Йена, — Дани покачала головой. — Почему не ставят под сомнение слова Чарли?

Айла бросила взгляд на Чарли и сжала губы.

— Очень хороший вопрос.

Даниэль взяла руку каждой девушки в свои.

— Я знаю, что было много перемен в замке в последнее время. Вы не знаете меня, но я должна задать вам вопрос: вы чувствуете что-нибудь… необычное?

— Необычное? — спросила Соня.

— Да. Необычное? Странное? Что-нибудь?

Айла слегка кивнула.

— Я не чувствую это постоянно, но иногда, есть намек на что-то. Я чувствую это через щит, окружающий замок.

Соня накрутила прядь своих рыжих волос на палец.

— А почему ты не сказала ничего?

— Я не была уверена, — сказал Айла. Затем она взглянула на Дани. — Йен сказал Хейдену, что тебя прислали сюда? Кто?

Даниэль знала, что если она собирается завоевать их доверие, надо сказать им правду.

— Не кто, а что.

Соня подняла Даниэль на ноги.

— Пошли. У меня такое чувство, что это потребует уединения.

Даниэль не упустила из виду взгляд между Айлой и Хейденом, когда они втроем выходили из зала.

— Хейден задержит Чарли, пока я не вернусь, — сказала Айла.

Вскоре они оказались в комнате Сони. Айла закрыла и заперла дверь и повернулась к Дани.

Даниэль скрестила руки и начала ходить по комнате.

— Помните, я рассказала Шафран в чем моя магия?

— Да, объекты говорят тебе, кому принадлежат, — сказала Соня.

— Именно. Ну, это и произошло. Я нашла объект, и онпопросил меня принести его в замок Маклауд как можно быстрее.

Айла сделала шаг к ней.

— Что это?

— Это просто он, — с недоверием сказала Даниэль. — Онне хочет, чтобы я отдала его Маклаудам, пока что. Как только я вошла в замок, онпопросил не отдавать его Маклаудам, умолял меня подождать.

— Я не понимаю, — сказала Соня.

Даниэль пожала плечами.

— Когда… объект… стал уговаривать меня, чтобы я скрыла и обезопасила его, я начала чувствовать что-то неправильное в замке.

— Этот объект — зло? — спросила Айла.

Соня покачала головой.

— Риган смотрела в глаза Дани и увидела истину в том, что она пришла, чтобы быть с Йеном.

Даниэль по-прежнему не могла поверить, что здесь была Друид, способная распознать правду.

— Риган заглядывала в Чарли или Кирстин?

— Она не смогла прочитать Кирстин, а с Чарли не смогла держать зрительный контакт, — сказала Соня.

— Это не означает, что он лжет, — отметила Айла.

Даниэль подняла бровь.

— Это, несомненно, подозрительно.

— Ты покажешь нам объект, что принесла в замок? — спросила Соня.

Даниэль засунула руку в передний карман джинсов и обхватила пальцами ключ.

— Я хочу показать вам всем. Я хочу отдать его вам сейчас.

— Но он не позволяет тебе.

— Что, если ты просто скажешь нам? — предложила Айла.

Дани глубоко вздохнула. Йен доверял этим людям, и она должна. Медленно, Даниэль вынула руку из кармана и протянула руку перед ними.

Она повернула кулак и, раскрыв ладонь, показала лежащий на ней ключ.

— Святые угодники, — прошептала Соня.

Айла протянула палец и провела по внешней стороне ключа.

— Мы так долго искали этот ключ.

— Я знаю. Он вписывается в форму цилиндрического объекта с кельтским узором.

— Как…, - начала Соня.

— Ключ показал мне, — ответила Даниэль.

Айла опустила руку.

— Другим надо знать.

— Нет, — сказала Дани громче, чем намеревалась. Она аккуратно положила ключ в свой карман. — Здесь есть кто-то, кому не надо знать о нем. Пока мы не узнаем кто это, я должна хранить его у себя.

— Тогда зачем рассказала нам? — спросила Айла.

Дани вспомнила улыбку Йена, его глаза цвета хереса, когда он смотрел на нее, прежде чем поцеловал.

— Потому что Йен доверяет вам.

— Ты думаешь, Чарли причастен к твоему ранению, не так ли? — спросила Соня.

Даниэль кивнула.

— Я не могу доказать это, но я чувствую это нутром. Дважды Йен был в гуще сражения и спасал меня, и ни разу он не поранил меня.

Айла иронично улыбнулась:

— Да, но Воители могут быть безумными, защищая своих женщин. Йен, возможно, потерял контроль, потому что решил, что Чарли причиняет тебе боль или хочет воспользоваться тобой.

Страх. Даниэль вспомнила, что чувствовала страх, когда Чарли держал ее.

— Какая сила у Чарли?

— Он может контролировать ветер, а что? — ответила Соня.

— Мог он солгать об этом?

Голубые глаза Айлы сузились.

— Мы поверили ему на слово.

— Будьте бдительны рядом с ним, — сказала Дани. — Это мне говорил Йен, а я не послушала его. Сейчас, мне надо найти Йена и разобраться во всем, пока он не натворил что-нибудь такое же глупое, как уход из замка.

— Этого как раз и ждет Дейдре, — сказала Айла.

Они втроем вышли из комнаты. Дани отправилась искать Йена, а Соня и Айла — своих мужей, чтобы рассказать им, что узнали.

Йен стоял перед сырой каменной стеной. На земле не было ничего, кроме грязи и камней, отвердевших из-за холода.

— Йен, ты это серьезно? — спросил Фэллон, подходя к нему.

Йен знал, что Фэллон будет против того, что он задумал, но это был единственный выход.

— Я не могу подвергать жизнь Даниэль, или любого из вас, опасности. Закрой дверь, Фэллон.

— Нет, — сказал Куинн, забегая в подземелье, — Йен, выходи.

Йен повернулся к Куинну, стоящему рядом со своими братьями. Лукан был не рад просьбе Йена, но из всей троицы только он понимал, почему Йен решил быть запертым в подземелье.

— После всего того времени, проведенного в тюрьме Дейдре, ты готов добровольно оказаться еще в одной? — спросил Куинн.

Йен глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Ради Даниэль, да.

— Ты заботишься о ней, — заявил Лукан.

— Она… такой женщины, как она я не встречал за все свои двести…, - он остановился и пересчитал. — …шестьсот лет существования.

— Посадив себя за решетку, ты не поможешь ей, — сказал Куинн.

Йен и Куинн провели несколько месяцев в горе Дейдре. Вместе с Арраном и Дунканом, они были связаны и доверяли друг другу безоговорочно.

— Я поклялся никого не обидеть, пока пытаюсь контролировать Фармира, — сказал Йен. — И я навредил человеку, которого поклялся защищать.

— Должен быть другой способ, — сказал Фэллон.

Йен схватился за железные прутья двери и захлопнул ее. Он посмотрел на братьев Маклауд.

— Я прошу вас позаботиться о Даниэль, пока я нахожусь здесь. Как только я обрету контроль, я попрошу вас освободить меня. Но, если Фармир возьмет верх…

Куинн кивнул, его взгляд был полон печали и сожаления.

— Я сделаю это. Я не позволю Дейдре забрать тебя.

Йен схватился за решетку, когда братья ушли, и опустил голову на холодный металл. Последнее, чего он хотел — быть запертым снова, но ради Даниэль, он сделает это.

Ради безопасности Даниэль, он все выдержит.

— Где Йен? — потребовала Дани. Она уже теряла терпение, когда Маклауды в который раз уклонились от ответа.

— С ним все в порядке, — ответил Фэллон

Даниэль глубоко вздохнула и постаралась досчитать до десяти. Но смогла только до трех.

— Я не спрашивала в порядке ли он. Я спросила, ГДЕ ОН?

Они проходили это уже в сотый раз в течение пятнадцати минут, Дани уже готова была рвать на себе волосы. Когда ни Айла, ни Соня не произнесли ни слова, Даниэль начала ощущать щемящее чувство в животе. Она знала, что Йен был близок с Куинном, потому что был заключен с ним в горе Керн Тул, и она повернулась к младшему Маклауду.

— Пожалуйста. Мне надо знать, где Йен.

Куинн провел рукой по волосам и пробормотал.

— Святой ад.

— Не говори ничего, — предупредил Лукан.

Даниэль взглянула на Лукана, а затем повернулась к Куинну.

— Йен и я дали обещания друг другу. Он поклялся, что привезет меня сюда, а я поклялась, что помогу ему получить контроль над его богом.

— Он все еще здесь, — наконец ответил Куинн.

— Но где? Я обыскала все. Мне надо поговорить с ним.

Лукан покачал головой.

— Это не очень хорошая идея.

— Черт побери, — закричала Дани, и закрыла лицо руками. Почему они не говорят ей где он? Мысль о том, что она не увидит Йена, не прикоснется к нему, заставляла ее чувствовать… холод. Она только-только начала чувствовать. Она не хотела становиться бесчувственным, одиноким человеком снова. Даниэль подняла голову и зажмурилась от слез, а затем посмотрела на братьев.

— Если вы причинили ему боль…

— Причинили ему боль? — сказал Фэллон и фыркнул. — Йен сделал это ради тебя.

— Дерьмо, Фэллон, — сказал Лукан и пнул ножку стола.

Дани нахмурилась и повернулась к Куинну.

— Где он?

Куинн сглотнул, мышцы его челюсти задвигались, когда он сжал зубы вместе.

— Пойми, это была идея Йена. Он сделал это ради тебя.

— Сделал что? — она подошла ближе к Куинну, молча умоляя его дать ей то, в чем она так отчаянно нуждалась.

— Он заперся в подземелье.

Комната поплыла у нее перед глазами, и Даниэль попыталась схватиться за что-нибудь, чтобы не упасть. Айла подхватила ее.

— Нет, — прошептала Дани.

Айла выдохнула.

— Зачем? Зачем он добровольно закрыл себя пол замок, после всего, что он пережил в горе Дейдре?

— Ты действительно хочешь услышать от нас ответ? — спросил Лукан.

Даниэль взглянула на Айлу.

— Что он имеет в виду?

— Он имеет в виду, что Йен очень заботится о тебе, — тихо ответила Айла.

Дани покачала головой.

— Он едва знает меня. Я знаю, как сильно он ненавидел то, что его заперли. Ему не следовало запирать себя в камере снова. Это не правильно. Мы должны вытащить его оттуда, — сказала она, вскочила и направилась к двери, которая вела вниз, в подземелье.

Рука Куинна перехватила ее прежде, чем она смогла пронестись мимо него.

— Нет, — сказал Куинн, удерживая ее.

Дани продолжала бороться, когда образы заключенного в камеру Йена мелькнули у нее в голове.

— Нет, — снова сказал Куинн. — Он не хочет, чтобы ты видела его таким.

Даниэль прекратила сопротивляться Куинну, когда его слова дошли до нее.

— Он не хочет меня видеть?

— Я не сомневаюсь, что он хочет тебя видеть, — сказал Фэллон. — Он не хочет, чтобы ты видела его запертым в камере.

— Тогда выпустите его.

Лукан взглянул на пол, прежде чем сказал.

— Мы обещали ему, что мы не выпустим его, пока он не сможет контролировать своего бога.

Дани освободилась от рук Куинна и посмотрела на братьев с яростью, смешанной со страданием.

— Разве никому из вас не кажется, что если Йен будет в заточении, это даст Фармиру преимущество, чтобы взять верх над Йеном?

Тишина, которая последовала за ее вопросом, была достаточным ответом.

— Поскольку вы не позволяете мне увидеть Йена, я скажу вам, что мы обнаружили. Йен не доверял Чарли.

Фэллон пожал плечами.

— Это не новость. Так же как и Камдин.

Айла вздохнула, положив руки на стол.

— Фэллон, ты всегда был хорошим лидером. Мы всегда тебе верили, но, думаю, ты упускаешь две важные вещи.

— Какие же? — спросил Фэллон.

— Двое твоих Воителей не доверяют Чарли, — ответила Соня.

Лукан сжал переносицу между большим и указательным пальцами.

— И Куинн был непреклонен, когда Хейден, Рамзи, и Логан пришли в замок, потому что он не доверял им.

— Почему Йен не доверял Чарли? — спросил Куинн.

Даниэль пожала плечами.

— Я не знаю, но я знаю, что-то не так в замке. Когда я впервые почувствовала его магию, она была сильной и чистой. Но сейчас она… колеблется, за неимением лучшего слова, время от времени.

Зеленые глаза Лукана сузились

— Колеблется?

— Может, это неправильное слово, — сказала Айла. — Это как будто подводное течение, которого не было раньше. Так же как и Дани, я не чувствую это постоянно. Просто иногда и не долго.

— Соня? Ты тоже это чувствуешь? — спросил Фэллон

Соня переминалась с ноги на ногу.

— Я не ощущала, пока Дани не упомянула об этом. С тех пор, я прощупываю магию и с ней что-то не так.

— Я думаю, это Чарли, — сказала Даниэль.

Куинн скрестил руки на груди.

— Почему? Потому что так думает Йен?

— Отчасти поэтому. Другая причина в том, что я не помню, что случилось ранее. Я помню, что Чарли схватил меня, и я знаю, что я была не в восторге от этого. Я помню рев Йена. А затем, провал и потом я вижу себя с раненой рукой.

— Возможно, это из-за травмы. Йен причинил тебе боль, — предположил Лукан.

Даниэль покачала головой.

— Как я уже говорила Айле и Соне, у Йена было много возможностей причинить мне вред, когда мы были вдвоем. Но он никогда этого не делал. Да, я видела его борьбу с богом, но ему всегда удавалось подчинить его. Это было нелегко, но Йен делал это.

Фэллон вздохнул, его бледно-зеленые глаза пристально смотрели на Даниэль.

— У нас было несколько новых людей, пришедших в замок.

— Да. И я одна из них, — сказала Дани.

Лукан нахмурил брови.

— Не думаешь ли ты, что мы сомневаемся в тебе?

— Я бы не ожидала меньшего. Вы защищаете свою семью. Я понимаю, что вы приветствуете Друидов и Воителей в стенах замка, но с Декланом и Дейдре вы должны быть осторожны со всеми.

— Она говорит как Кара, — пробормотал Лукан.

Фэллон кивнул.

— Ларена говорит тоже самое.

Даниэль хотела рассказать им о ключе, она так отчаянно хотела вручить им его, но как только она сунула руку в карман, чтобы достать ключ, он закричал "НЕТ!" снова и снова в ее голове. Она не могла отдать им ключ, но она могла рассказать братьям немного о том, почему она была здесь.

— Я пришла сюда, потому что я был послана, чтобы помочь вам.

— Как? — спросил Куинн.

— Я пока не могу сказать, — Даниэль ждала, что Айла или Соня что-то скажут, но оба Друида хранили молчание.

— Как мы можем доверять тебе, если ты не рассказываешь нам всего? — спросил Фэллон.

— Ты не можешь. Но и я не могу рассказать, потому что в замке что-то происходит.

Лукан начал ходить.

— Это не то, что нам сейчас нужно, Фэллон. Мы получили Дейдре и Деклана, и вот теперь — это.

— Список подозрительных людей может быть сужен до нескольких, — сказала Соня.

Айла взглянула на Дани и кивнула.

— Да. Чарли, Кирстин, Дани и Йен.

— Не Йен, — произнес тихо Куинн, но его голос был уверенным.

Фэллон повернулся к брату.

— Йена не было долгое время. Мы не знаем, добралась до него Дейдре или нет.

— Это, я считаю, еще одна причина, по которой он закрылся в подземелье, — заключил Лукан.

— И куда вы должны посадить меня, — сказала Даниэль.

Фэллон покачал головой.

— Ни за что. Йен оторвет мне голову, если я сделаю это.

— Вы меня не знаете, — возразила она. — Необходимо принять меры предосторожности.

Айла встала рядом с Даниэль.

— Что насчет Чарли? Он сказал нам, что контролирует ветер, но мы никогда не проверяли это.

— Самое время начать, — сказал Куинн.

Соня подошла с другой стороны к Даниэль.

— Между тем, мы будем держать Дани и Кирстин с нами. С помощью всех Друидов, мы сможем определить, являются ли они угрозой.

Казалось, все было улажено, но Даниэль еще не получила то, что хотела.

— Сначала, я хочу увидеть Йена.

Лукан прекратил свою беготню и провел рукой по лицу, когда повернулся к ней спиной. Куинн не встретился с ней глазами, но по тому, как он сжал и разжал кулаки, Дани поняла, что он не знал, как реагировать. В итоге Фэллон ответил.

— Не сейчас. Я позволю тебе увидеть его завтра.

Завтра. Даниэль будет ждать до тех пор, даже если это убьет ее. И она не могла представить себе, что там переживал Йен. Он никогда подробно не рассказывал о его пребывании в Керн Тул, но Маркейл рассказывала Даниэль историю о том, как она, и Куинн встретились. Слова Маркейл рисовали яркие, страшные картины того, какой была жизнь Йена в Яме. Описания пыток Йена по приказу Дейдре и того, как Дункан чувствовал каждый удар плетью до тех пор, пока Маркейл не забрала боль, заставило сжаться сердце Дани. Находясь в одиночестве в темном подземелье, Йен может быть захвачен этими воспоминаниями. Даниэль осознавала это также как и свою причастность к этому новому миру магии и Воителей.

— Не позволяйте ему быть в одиночестве, — сказала Дани.

Куинн встретил ее взгляд.

— Не позволю.

— Спасибо.

Соня потянула Даниэль, и, не произнеся ни слова, она согласилась, чтобы Соня и Айла отвели ее обратно, вверх по лестнице, в комнату, которую она делила с Йеном. Дверь закрылась за Даниэль с мягким стуком, но ей показалось, что это прозвучало также громко, как звон церковных колоколов в Инвернессе.

— Куинн присмотрит за Йеном, — сказала Айла.

Дани оглянулась через плечо, и увидела, что в комнате были только она и Айла.

— Ты не возражаешь, если Хейден будет находиться поблизости?

— Вовсе нет. Однако я знаю, что он сделает все от него зависящее, чтобы я не смогла его увидеть.

Даниэль подошла к камину и подбросила дров в давно погасший огонь. Она попыталась разжечь его снова, обдумывая все случившееся с ней. Когда огонь затрещал и разгорелся, Даниэль придвинула поближе кресло и постучала пальцами по дереву.

— Я не могу просто сидеть и ждать.

— Я не думаю, что тебе придется долго ждать, — сказала Айла. — Соня пошла рассказать другим женщинам, за исключением Кирстин, что происходит. Мы все очень близки, Дани. Мы найдем, того кто несет ответственность за беспорядки в замке.

Даниэль потрогала ключс внешней стороны кармана джинсов.

— А что, если это я?

— Это дело рук Дейдре, — сказала Ларена, пока вышагивала взад-вперед по маленькой кухне, где Фэллон, Куинн, Маркейл, Лукан и Кара наблюдали, как она злилась из-за Малкольма.

— Несомненно, — пробормотала Кара.

Ларена остановилась перед Фэллоном.

— Мы должны найти Малкольма и остановить его, прежде чем он убьет этих детей. Если он убьет этих невинных…

— Я знаю, — сказал Фэллон и обнял ее.

Ларена прижалась к нему. С тех пор, как она увидела имя Монро в свитке, она поняла, что в Малкольме находится бог. Она должна была сказать ему, но решила защитить его. Все это привело к тому, что он ушел из замка прямо в руки Дейдре. Слезы навернулись на глаза, когда Ларена вспомнила Малкольма на острове Эгг. Она почти не узнала своего любимого кузена. И не потому что он был в обличье Воителя с темно-бордовой кожей его бога. А потому что мертвые голубые глаза Малкольма пугали ее.

— Если мы отправимся искать Малкольма, то нам придется оставить замок, — сказал Куинн.

Ларена подняла голову.

— Нам надо позаботиться обо всем. Если то, что сказала Дани правда, тогда один из вновь прибывших виновен в колебаниях, как они это назвали.

Маркейл потерла плечи.

— Дани повторила все Риган несколько минут назад. Она не обманывает нас ни в чем.

— Таким образом, мы можем исключить ее из подозреваемых, да? — спросил Лукан.

Фэллон пожал плечами, все еще обнимая Ларену.

— Я хотел бы сказать да, но пока мы не знаем наверняка, мы продолжим наблюдать за всеми новичками.

— Ты же не думаешь, что это Йен, так ведь? — спросил Куинн Фэллона.

Лукан наклонился над большим столом.

— Он отсутствовал долгое время и, после убийства Дункана, между Йеном и Дейдре появилась связь, которая перенесла его в будущее.

— Так позвольте Риган посмотреть, говорит ли он правду, — предложила Кара.

Фэллон покачал головой.

— Я не сделаю этого с тем, кого считаю братом. Мне не нравится, что он заперт в подземелье, но возможно сейчас это именно то место, где он должен быть.

— А если на Дани снова нападут? — спросила Ларена.

— Йен перевернет небо и землю, чтобы добраться до нее, — ответил Куинн.

Кара подняла брови.

— Ты думаешь, он настолько заботиться о ней?

— Маркейл, это единственная причина, по которой он запер себя в подземелье.

Почесав подбородок, Лукан посмотрел на каждого из них.

— Мы должны не сводить глаз с Дани, раз Йен не может в данный момент.

— Но кто? — спросила Ларена. — Мы должны отправиться за Малкольмом.

Фэллон поцеловал ее в лоб и обнял крепче.

— И мы отправимся, как только Брок вернется с информацией о его местонахождении.

— До этого, мы должны больше узнать о Кирстин и Чарли, — заявила Маркейл.

Куинн подмигнул жене.

— Кто сейчас с Дани?

— Айла, — ответила Ларена.

— А с Кирстин?

Кара вздохнула и сказала:

— Риган. Она пытается хоть что-то получить от Кирстин, но девушка, кажется, в замешательстве. Риган было очень тяжело, но она не сдается.

— Гален и Брайден так же остаются с Риган, — добавил Лукан. — мне кажется, Брайден заинтересовался Кирстин.

Фэллон посмотрел на кухонную дверь в большой зал и сказал:

— Пришло время и Брайдену найти жену. Камдин и Арран с Чарли, как я просил.

— Отлично, — с улыбкой сказал Куинн.

Ларена сделала глубокий вдох и расправила плечи.

— Теперь мы ждем возвращения Брока.

Она надеялась, что у них будет достаточно времени подготовиться к нападениям, которые происходят. Все знали — то, что Кирстин, Чарли и Даниэль появились в замке практически одновременно, вовсе не совпадение. Кого в этом винить? Дейдре? Деклана? Или обоих? Ларене нравилась Дани, но это не остановит ее от убийства, если Дани станет угрозой для всех, кто дорог Ларене. Что на счет Кирстин, то Ларена чувствовала то же, что и остальные — замешательство.

Кирстин была робкой и застенчивой, а затем вдруг становилась агрессивной и настойчивой. Кто же настоящая Кирстин?

Чарли показался Ларене очень милым вначале, но чем дольше он был в замке, тем сильнее действовал ей на нервы.

Кто из них был причиной колебаний магии внутри замка?

— Фэллон, — обратилась к мужу Ларена, когда все покинули кухню. — Это может быть уловка Дейдре или Деклана или их обоих, чтобы выманить нас из замка.

Фэллон кивнул, позволяя ей увидеть, как он взволнован.

— Куинн, Лукан и я уже думали об этом. Лишь несколько из нас пойдут за Малкольмом.

— Эти "несколько" включают меня, — сказала она с предупреждением в голосе.

— Как бы мне ни хотелось оставить тебя здесь, но я думаю, что Малкольм будет лучше реагировать на тебя.

— Кто пойдет с нами?

— Брок и Айла, потому что долгое время были под влиянием Дейдре. Может быть, они смогут убедить его вернуться с нами, если ты не сможешь.

Ларена судорожно вздохнула.

— Я привыкла к миру. Четыре столетия не оглядываться по сторонам и не сомневаться, что кто-то заманит нас в ловушку.

Фэллон скользнул руками по ее золотистым волосам и обхватил ее лицо ладонями.

— Мы собираемся положить этому конец, Ларена. Скоро. Мы уже близко. Все что нам нужно — это ключ, чтобы открыть Скрижаль Орна, которая, будем надеяться, приведет нас туда, где скрыта Лария. И с Дейдре будет покончено.

— Это не будет так просто.

— Нет, и мы также будем присматривать за Декланом, но мы как никогда близки к этому, любовь моя. Я отказываюсь признавать свое поражение.

Она закрыла глаза, когда его губы нашли ее. Фэллон наклонил голову и углубил поцелуй. Ларена прижалась к нему, растаяв от его тепла и надежды на счастливое будущее.

Даниэль наблюдала, как тикает минутная стрелка на часах, свернувшись в кресле возле камина. Она ненадолго отвлеклась от мыслей о Йене, когда снова попыталась добраться до заклинания в голове Шафран. Она смогла глубже пробраться в сознание Шафран, но удушающее зло заставило Дани отступить. Это было более часа назад, и стоило ей выйти из комнаты Шафран, как она мысленно вернулась к Йену. Она не могла перестать думать, как он и как справляется с тем, что снова заперт.

— Они не будут вечно держать вас раздельно, — сказала Айла.

Даниэль подняла глаза и посмотрела на Айлу, улыбающуюся ей поверх своего ноутбука. Дани была, мягко говоря, удивлена тем, как все в замке оставались в курсе новейших технологий и стилей. Казалось, что бессмертная жизнь и щит, не позволяющий миру узнать о них, не отстранил их от современной жизни.

— Надеюсь, нет, потому что, если это произойдет, я прокрадусь туда сама.

Айла улыбнулась.

— Любой из нас сделал бы тоже самое. Фэллон просто делает то, что просил Йен, но я думаю, что Йен должен тебя увидеть. Может быть, ты сможешь вразумить его.

Впервые, после случившегося с Йеном, Даниэль улыбнулась.

— Спасибо.

— Есть одна вещь, которую ты быстро здесь усвоишь — мы держимся вместе. Мы можем драться и ссориться, но, в конце концов, мы — семья и мы умрем друг за друга.

Даниэль вспомнила рассказ Айлы о том, как она попала в замок и встретилась с Хейденом.

— Трудно ли быть бессмертным?

Айла отложила ноутбук и сцепила руки на коленях.

— Когда меня контролировала Дейдре, это был настоящий Ад. Каждый час был похож на вечность. Я беспомощно наблюдала, как держала свою сестру в черном пламени, не позволяя ей вернуться к жизни, чтобы Дейрдре постоянно могла использовать ее видения.

— Там была моя милая, дорогая племянница. Она была для меня всем. Дейдре убивает все хорошее. Когда Маклауды пришли за Куинном и все напали на Дейдре, я подумала, что у меня появился шанс освободиться. Я не смогу объяснить тебе, насколько я была зла, проснувшись в этом замке. Но магия, что обитает здесь, любовь, они меняют человека. Я больше не чувствую как летит время, как это было раньше.

— Тем не менее, ты не знаешь, останешься ли ты бессмертной за пределами твоего щита.

Айла покачала головой.

— Это благодаря магии Дейдре, я оставалась бессмертной все эти столетия. Когда я порвала с ней связь, думаю, я снова стала смертной.

— Как долго ты жила нормальной жизнью?

— Дольше, чем ты можешь себе представить, — прошептала она и посмотрела вниз на свои руки.

Даниэль заметила, как голубые глаза Айлы заблестели от подступивших слез.

— Извини. Я не хотела навязываться.

— Дело не в тебе, — поспешила ответить Айла. — Мы с Хейденом часто разговариваем о детях. Но этого не может произойти, пока Дейдре, а теперь и Деклан не умрут. Мы боремся, чтобы остаться в живых и сдерживать зло. Я отказываюсь родить ребенка, когда он может оказаться в руках Дейдре.

Несколько долгих минут они сидели молча. Даниэль поднялась с кресла и подошла к кровати, где расположилась Айла. Дани села, скрестив ноги.

— Мне хотелось кое-что узнать о щите, с тех пор как я про него услышала.

— Что же?

— Щит не может ослабнуть. Ведь никто не знает про этот замок. А сегодня, в век технологий и мгновенных новостей, замок не может вдруг появиться.

Улыбка Айлы стала немного грустной.

— Нет. Замок должен навсегда остаться незамеченным.

— Но это неправильно. После всего, что произошло здесь, мне кажется, мир обязан увидеть его. А Маклауды должны иметь право жить в нем.

— Земля принадлежит им. Они сохранили все документы, чтобы доказать, что она принадлежит им.

— Сохранив их через столетия, — сказала Дани, когда ее вдруг осенило.

Айла кивнула.

— Я слышала, как они говорили о строительстве дома на своей земле.

— Неужели никто и никогда не задумывался о том, чтобы опустить щит, в течение всех этих веков пока не было Дейдре?

— Всегда, — призналась Айла. — Не проходило и недели, чтобы мы не обсуждали этот вопрос. Но я также использовала щит, чтобы все, кто находится в нем оставались бессмертными.

— Можешь ли ты сделать это так, чтобы замок или деревня не были скрыты?

— Конечно. Дейдре знает, где находиться замок, но мы и не старались скрыть его от нее. Мы хотели скрыться от другого зла, которое бы попыталось проникнуть сюда.

— Я недавно вовлечена в эту битву, и мне уже не терпится покончить с Дейдре раз и навсегда.

Айла усмехнулась, перекинув волосы через плечо, и заплетая их в косу.

— Мы все этого хотим. Скоро, Дани, думаю очень скоро, это произойдет. Тебе повезло, что ты лично не повстречалась с Дейдре.

Даниэль вздрогнула, представив стоящую перед ней Дейдре. Но, также сильно как она хотела покончить с Дейдре, Даниэль чувствовала, что она еще встретиться с драу перед тем как все это закончится.

И Дани ждала этого с нетерпением.

Йен услышал шевеление в большом зале над собой. Ему не терпелось ринуться вверх по лестнице и выяснить, что это было, но потом он вспомнил о пяти ранах на руке Даниэль и решил, что должен остаться там, где был. Звук шагов, раздавшийся вниз по лестнице, заставил Йена наклониться к двери и заглянуть сквозь железные прутья, чтобы посмотреть, кто пришел. Он вздохнул с облегчением, когда увидел, что это был Арран, а не Даниэль.

— Что происходит? — спросил он.

Арран запустил руку в свои волосы и откинулся на стену напротив Йена.

— Брок нашел Малкольма. Малкольм в полутора днях пути от Эдинбруга.

— Полтора дня, — повторил Йен и нахмурился. — Почему ему понадобилось столько времени, чтобы добраться?

— Он идет пешком.

— Пешком? Почему он, во имя богов, делает это?

Арран пожал плечами.

— Я понятия не имею. Брок не говорил с ним, но он сказал, что Малкольм похоже не особо спешит.

— Должно быть это хорошая новость. Как думаешь, Малкольм хотя бы на секунду задумался о том, чтобы не убивать детей?

— Даже не представляю. Он мог отправиться в Эдинбург на поезде или автобусе. Он мог нанять кого-нибудь, кто отвезет его, но он пошел пешком. На это есть причина, но я не знаю какая.

Йен потер подбородок, обдумывая возможные варианты.

— Когда Ларена отправиться за ним?

— Она хочет оправиться немедленно, но Фэллон велел ей подождать.

— Скажи мне, что он не оставит замок без защиты.

Арран закатил глаза.

— Ты же знаешь, что не оставит. Чарли вызвался быть одним из Воителей, кто останется, и будет защищать Друидов и замок.

— Мне неприятно слышать об этом.

— Так же как и всем нам. Фэллон согласился, но Йен, тебе не стоит волноваться. Мы все будем наблюдать за ним.

— Наблюдайте не только за ним. Не своди глаз и с Кирстин тоже. У меня плохое предчувствие на счет всего этого.

Арран поднял руку и позволил длинным белым когтям вырасти из его пальцев.

— Прошло много времени с тех пор, как я видел битву. Я более чем готов к этому.

— Мы не знаем, работают ли Дейдре и Деклан сообща. Будь бдителен, друг мой.

Когти Аррана исчезли, и он опустил руку, и посмотрел на Йена.

— Буду. Я слишком долго ждал возможности убить Дейдре, чтобы теперь совершить ошибку.

— Кто остается здесь?

Аран прислонился к стене и опустил взгляд в пол.

— Фэллон просил не говорить тебе.

Йен схватил прутья решетки и сжал. Ему хотелось откинуть голову назад и закричать от разочарования. Вместо этого, он пристально смотрел на Аррана.

— Фэллон не доверяет мне.

Это был не вопрос.

Арран сдвинул брови и взглянуд на Йена.

— Ты же знаешь, что это не так.

Йен не понимал такого отношения, но, с другой стороны, он не мог винить Фэллона за нежелание информировать его. Йен закрылся в темнице из-за своего бога.

— Я вернусь, как только смогу, — сказал Арран, поднимаясь по лестнице.

Йен вздохнул и повернулся спиной к решетке. Медленно он опустился на холодную, влажную землю. Он подумал, что подземелье снова будет сводить его с ума, но мысль о том, что его друзья были рядом с ним, помогла успокоить тревогу.

Долгое время было тихо и ничего не происходило, снова он был окружен темнотой, это было самым невыносимым.

" Ты можешь это сделать Йен", — голос Дункана прозвучал в его голове.

Йен закрыл глаза и мгновенно успокоился, услышав голос Дункана, хотя и не хотел этого признавать. Это лишний раз доказывало, как близко он был к безумию.

— Дункан. Я думал, ты покинул меня.

" Скоро покину, когда ты не будешь нуждаться во мне".

— Ты всегда будешь нужен мне, брат.

«Здесь есть другие, кто будут тебе братьями. Они уже братья».

— Да, но они не ты.

Дункан усмехнулся: "Из-за моего угрюмого нрава ты так много пропустил".

Было так много того, что Йен не мог облечь в слова.

— Я не знаю, как получить контроль над Фармиром.

«Да. Ты знаешь. Слушай свое сердце. Ты совладал с ним один раз, ты можешь сделать это снова».

— Я совладал только с половиной его. Другой частью владел ты.

«Именно. Мы владели им. Ты всегда был спокоен, Йен, единственный, кто смотрел логически на все проблемы. Существует способ решить эту проблему. Найди его».

— Как?

"Ты знаешь как".

— Я был бы признателен за небольшую помощь.

Ответом Йену была тишина.

— За все месяцы, что я провел в своей пещере, я никогда не говорил сам с собой. Я говорил с Дунканом, как бы это плохо не было, но никогда не сам с собой. Кажется, Даниэль повлияла на меня.

Мысль о серебристых волосах Даниэль, о ее изумрудных глазах заставила его яйца напрячься. Йену хотелось обнимать ее, целовать, ласкать. Любить ее. Ночи с ней заставляли его терять голову. Она страстная, открытая и такая заботливая. Даниэль — все, чего он когда-либо хотел в женщине и даже больше. Он не заслуживает ее, но хочет больше всего на свете. Йен откинул голову, привалился спиной к железной решеткой, и устало вздохнул. Может быть, это было не такое уж и хорошее решение — запереть себя в подземелье. Он зажмурился, когда рана Даниэль мелькнула у него перед глазами. Он поклялся оберегать ее от любого зла. От мысли, что он обидел ее, у него внутри все сжалось. Йен обхватил руками голову, когда Фармир стал требовать от него передать ему контроль, требуя драки, крови и резни.

— Нет, — сказал Йен. — Нет! НЕТ!

Он кричал снова и снова, пока его голос не охрип. Только тогда он понял, что Фармир затих.

Надолго ли?

Прошло уже больше суток с тех пор, как Йен запер себя в подземелье. И это были самые долгие и трудные двадцать четыре часа, которые пережила Даниэль, с тех пор как умерли ее родители. Она перестала настаивать на том, чтобы увидеть Йена. Фэллон пообещал, что позволит встретиться с Йеном, когда вернется. Но Даниэль, не намерена ждать так долго. Пока Фэллон, Ларена, Брок, и Соня готовились к отъезду, чтобы попытаться остановить Малкольма от убийства невинных детей, Дани стояла в большом зале вместе со всеми. Кирстин подружилась с Риган. Высокую, с каштановыми волосами, друида редко видели без Кирстин. Даниэль была рада этому. Возможно Риган сможет понять, представляла ли Kирстин угрозу или они были неправы насчет девушки. Даниэль не оставляли одну, за исключением сна. Отчасти из-за Йена, отчасти потому, что они ей не полностью доверяли.

— Удачи, — сказал Хейден, провожая четверку. Он обнял Айлу и наградил ее долгим, страстным поцелуем, прежде чем они прошептали несколько слов друг к другу.

Брок и Хейден обменялись взглядами, что не осталось незамеченным Даниэль. Интересно, что бы это значило. Она отвлеклась, когда Ларена положила руку на плечо Айлы, которая положила руку на Брока, который, в свою очередь, положил руку на плечо Фэллона.

— Готовы? — спросил их Фэллон.

— Готовы, — хором ответили трое.

Кивнув, Фэллон положил руку на плечо Ларены и они исчезли. Даниэль несколько минут смотрела на то место, где они только что были. Она не знала чего ожидать, когда узнала, что Фэллон может телепортироваться, но она не думала, что это произойдет так тихо.

— Могу поспорить, у меня был такой же взгляд, — сказала Гвинн со смехом.

Даниэль усмехнулась и медленно покачала головой.

— Все, что мы видим в фильмах, никогда не ожидаем увидеть в реальности.

— Ты имеешь в виду магию? И друидов?

— Да, — согласилась Даниэль с улыбкой.

Гвинн взяла Дани за руку и отвела от остальных.

— Как долго ты собираешься ждать? — прошептала она.

— Ждать? — повторила Даниэль, коротко глянув на нее

— Чтобы увидеть Йена.

Даниэль вздохнула:

— Пока не перестанут следить.

— Никто не следит, — когда Даниэль посмотрела на нее, Гвинн улыбнулась и кивнула. — Вперед.

Дани не нужно было повторять дважды. Она мысленно засмеялась, осознав, что Гвинн подошла с ней к двери, ведущей в подземелье. Сжав в благодарности руку Гвинн, она поторопилась к двери. Та немного скрипнула, когда она открыла ее и проскользнула внутрь. Когда тяжелая, дубовая дверь закрылась, Даниэль оказалась в темноте. Она думала, что по прошествии стольких лет Воители запомнят, что друиды не могут видеть в темноте. Потом Дани заметила слабый отблеск света в нижней части лестницы.

Медленно, она начала спускаться, осторожно делая каждый шаг. Руками держась за перила. Чем ближе она подходила к нижней ступеньке, тем ярче становился свет, пока она не смогла пойти уверенней. Когда ее ноги коснулись земли, Даниэль остановилась. Подземелье было гораздо больше, чем она думала. Посмотрев налево, она обнаружила ряд открытых дверей камер. Справа она увидела, отсеки с зарешеченными с обеих сторон камерами. Даниэль повернула направо и пошла по центру. Пока шла, она вспомнила, как Кара рассказывала, что пряталась здесь, когда впервые напала Дейдре, и как Кару чуть не убил Воитель пепельного цвета. Проходя мимо камер, Даниэль заглядывала внутрь, они были пусты. Она не удивилась, обнаружив Йена в последней камере слева. Он сидел в углу напротив каменной стены, вытянув ноги на земле и положив руки на колени.

— Йен?

Она облизнула губы, когда он отказался отвечать.

— Пожалуйста, Йен. Поговори со мной.

— Ты не должна быть здесь.

Даниэль вздохнула, обрадовавшись, что слышит его голос.

— Нет. Ты не должен быть здесь. Как ты мог подумать, что ты обидел меня? Ты бы никогда не сделал мне больно.

— Я видел твои раны.

— Я думаю, раны нанес Чарли, — она схватилась за железную решетку и сжала прутья.

— Ты думаешь.

Даниэль закатила глаза. Голос Йена был спокоен, без всяких эмоций, и он отказывался смотреть на нее, его внимание было сосредоточено на другом месте.

— Да, я так думаю. Я прокручивала в голове все снова и снова. Но только эта часть всего дня была нечеткой. Почему она так туманна?

— Потому что я ранил тебя.

— Нет! — закричала она. — Черт побери, Йен. Послушай меня, пожалуйста. Чарли рассказал другим, что он повелевает ветром, но никто не проверял это. Что, если он солгал? Что, если он был в состоянии запутать меня, и он был тем, кто ранил меня?

Йен тяжело вздохнул.

— Слишком много "если".

— Ты нужен мне, Йен, — прошептала она и прислонилась к решетке.

Слезы катились по ее щекам, и она поспешила стереть их. Он не ответил, но она не расстроилась. Может, он не хочет слышать, что она скажет, но она собиралась сказать это, невзирая ни на что.

— Я скучала по тебе в нашей кровати прошлой ночью. Как такое возможно? Мы провели всего две ночи вместе, но такое ощущение, будто я знаю тебя всю свою жизнь. Я доверяю тебе, хотя поклялась себе, что никогда не сделаю этого снова. Я не хочу чувствовать боль от потери кого-то снова, но в то же время, ты заставил меня чувствовать такие вещи, которые, я думала, чувствовать не смогу.

Даниэль открыла глаза, надеясь, что Йен смотрит на нее. Но он сидел, откинув голову назад и закрыв глаза. Она вытерла глаза и выпрямилась.

— Я не сомневаюсь в том, что это не ты ранил меня. Ты запер себя здесь, Йен. Кто будет защищать меня от Чарли?

Йену потребовалось приложить усилия, чтобы не ответить Даниэль. Он почувствовал ее восхитительную, удивительную магию, как только она вошла в подземелье. Его потрясли до глубины души те волнение и нетерпение, что охватили его. Он надеялся, что она придет к нему и молился, чтобы этого не произошло. Он хотел обнять ее сладкое тело, но не хотел, чтобы она видела его взаперти. Когда она остановилась возле его камеры, ее слова эхом отдались в его голове. Он отказывался смотреть на нее, потому что, если бы повернулся, он бы подошел к ней. Пока он точно не узнает, что взял своего бога под контроль, он не хотел находиться рядом с ней.

Ее слова резали острее любого лезвия. Он хотел ей поверить, желал этого. Но у него было слишком много сомнений. Йен чувствовал, как сдается и ощущал решимость в ее магии. Он никогда не ожидал найти кого-то, кто верил бы в него так сильно, как верила она. Вне зависимости от того, какую опасность он представлял для нее. Он не хотел поддерживать образ безразличного ублюдка. Каждая клеточка в его теле требовала, подойти к ней, обнять и пообещать, что все будет в порядке. Вместо этого, он сидел, закрыв глаза и откинув голову назад на чертовы камни. Прошла целая вечность, прежде чем он услышал вздох Даниэль и ее уход. Она задала правильный вопрос. Что он сможет сделать из подземелья, если Чарли нападет на нее? Йен открыл глаза и, встав на ноги, начал ходить по камере.

Его единственным вариантом было попытаться получить контроль над Фармиром. Быстро.

Йен остановился в центре камеры и призвал своего бога. Фармир мгновенно ответил. Йен взглянул вниз на свою кожу, чтобы найти ее бледно-голубой. Фармир всегда отзывался на его призыв с поспешностью, но, поскольку теперь Йен владел полной властью, заставить Фармира отступить было труднее, чем раньше. Что доказывало, насколько Фармир боролся с ним. Йен отозвал своего бога обратно и, как он и ожидал, Фармир сопротивлялся. Снова и снова Йен боролся за контроль. Пот выступил на его коже, а дрожь сотрясала тело, но все же Фармир сдался и отступил. Отдохнув всего несколько минут, Йен проделал это еще раз. Все его мысли были о Даниэль, ее объятиях, ее поцелуях, о его ночах рядом с ней.

Он сделает это ради Даниэль, ради Дункана и ради всех, кого считает своей семьей.

Это была его последняя мысль, за мгновение до того как он отключился, и Фармир полностью завладел им.

Деклан закружил темно-красное вино в своем бокале. Он поднес стакан к носу и вдохнул аромат дуба, черешни, с легким цитрусовым акцентом. Держа кончиками пальцев бокал, он отпил дорогое вино и закрыл глаза, когда богатый вкус взорвался у него во рту множеством оттенков. Его жизнь была прекрасна, но недостаточно. Пока. Ему еще предстояло получить Дейдре, но он знал, что это всего лишь вопрос времени. Звук открывающейся двери его кабинета, заставил Деклана открыть глаза.

— А, Робби. Не желаешь бокал вина?

— Я предпочитаю виски, ты же знаешь.

— Я знаю, но нет ничего страшного в том, чтобы немного разнообразить свои вкусы.

Робби сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Что случилось? — устало спросил Деклан.

Робби положил руку на рукоять кинжала, который носил на поясе.

— Прошло уже два дня. Есть новости от твоего маленького Друида?

— Кирстин? — улыбаясь, спросил Деклан. — Нет, кузен. Она послана туда не для быстрой работы. Она проникнет в их сердца и даст мне все, что я хочу.

— А что, если Дейдре предпримет что-то раньше?

Деклан выпрямился и опустил свой бокал на стол. Мгновение он молча смотрел на кузена.

— Я не сомневаюсь, что у Дейдре действительно что-то запланировано. Но не в ее характере сидеть и ждать. Я, однако, имею больше терпения. Кирстин предупредит, если Дейдре предпримет что-то против Маклаудов.

Медленная улыбка озарила лицо Робби.

— Очень умно.

— Я — мозг этой операции.

— Как скоро мы услышим что-нибудь от Кирстин?

Деклан пожал плечами и провел пальцем по краю своего бокала.

— Это зависит от того, как скоро они начнут ей доверять. А до тех пор, мы будем сидеть и ждать.

— Я предпочел бы действовать.

— Тогда скажи мне, есть ли движение в Керн Тул?

Робби скрестил руки на груди.

— Было несколько появлений в горе, о которых я тебе уже говорил ранее.

— А-а, мускулистый паренек, взятый в плен Дейдре. Он не Воитель.

— Нет. Он просто выполняет ее приказы. Бордовый Воитель пока не возвращался.

Деклан потер подбородок.

— Интересно. Дейдре отправила бы его далеко на такой долгий срок, только если бы у нее было для него задание. Я не сомневаюсь, что мы услышим об этом в ближайшее время. Я хотел бы видеть лицо Дейдре, когда она узнает, что Друидов не так много, как раньше. Это может испортить ее планы.

— Она должна была знать, что в один прекрасный день не останется ни одного.

— Я не сомневаюсь, что она знает, но она надеется, что у нее будет больше магии.

Робби подошел к буфету и потянулся за хрустальным графином с виски. Плеснув напиток себе в стакан, и вернувшись к Деклану, он запрокинул голову и залпом осушил его в один глоток.

— Скажи мне, Деклан, каково это — продать душу Сатане?

Деклан улыбнулся.

— Ты хотел бы узнать?

— Он уже получил мою душу после того, что я сделал. Но он дал тебе магию.

— И он дает мне информацию, — добавил Деклан. — Он больше не доверит Дейдре захватить власть над миром так, как он планировал. Вот почему он позволил мне вступить в ряды его помощников.

— Ты получил работу, — Робби сказал со смешком.

Деклан сделал еще один глоток вина.

— Конечно. Я не допущу провала. Дейдре была неплоха, но она отвлеклась от главной цели. Ее больше беспокоят артефакты.

— А ты не ищешь эти артефакты для нее?

— Да. Мужчины любят делать женщин счастливыми.

Робби поставил свой стакан и направился к двери.

— Осторожнее, кузен. Помни на кого ты сейчас работаешь.

Деклан фыркнул. Как будто он нуждался в напоминании, что Дьявол владеет его душой. Однажды Деклану придется заплатить за свои грехи, но это случится через тысячи лет, в будущем. До тех пор, он будет жить в роскоши, как бог.

Ужин не проходил в шумной беседе, как это было несколько дней назад. Даниэль, как и другие, поддерживала разговор, но, без сомнений, замок наполняли беспокойство и страх. Она рассказала Гвинн и Соне о разговоре с Йеном, но они не считали его поведение странным. Они твердили ей, что другой Воитель на его месте поступил бы так же. Даниэль, однако, не поверила в это. Она всегда была реалисткой. Если бы Йен действительно беспокоился за нее, он бы показал это, когда она пришла к нему. Она знала, он переживал из-за того, что его бог не был под контролем. Она видела его удивление и ужас, когда он заметил ее раны. Поэтому она понимала, зачем Йен заперся в подземелье.

Но, не разговаривать с ней? Не слушать то, что она говорит?

Несколько минут, Дани ковырялась в тарелке с запеченными морскими гребешками, прежде чем встала и понесла свою тарелку на кухню. Ей нужно что-то делать, как-то занять свои руки и мысли. Она увидела раковину и сразу же начала перемывать все кастрюли и сковородки после еды. Маркейл вытирала посуду, а Кара убирала ее. Очень скоро все было вымыто, но Даниэль не хотела уходить. Она нашла другие предметы, которые нужно помыть, а остальные убеждали ее пойти в большой зал вместе с ними. Руки Даниэль стали сморщенными, когда она, домыв последнюю тарелку, поставила ее сушиться. Потом она начала протирать все, что намыла. Все еще не в настроении уходить, она оставила посуду в покое. Только тогда Дани прислонилась к мойке спиной и закрыла глаза. Ей предстоит провести еще одну ночь в одиночестве. Это не должно было ее волновать, после стольких лет одиночества, но, так или иначе, ее это волновало. Из-за Йена.

Они, возможно, оказались в центре самой опасной ситуации, которую только можно представить, но она чувствовала себя живой. Впервые в жизни она почувствовала, что живет, а не просто существует.

И тот, кто разбудил ее, тот, кто показал ей страсть, радость и экстаз был Йен.

Йен.

Может, он и не хочет, чтобы она была рядом с ним, но она нужна ему. Ей нужно увидеть его, услышать его. Даниэль вышла из кухни и направилась прямо к двери в подземелье. Разговоры в зале стихли, но ее никто не остановил. На этот раз, когда она шла вниз по лестнице, она не боялась.

Она подошла к камере Йена и, заглянув внутрь, обнаружила его лежащим на спине, раскинувшим руки в стороны. Это выглядело так, словно он рухнул без сознания.

— Йен? — позвала Даниэль, садясь на корточки. — Йен, ты слышишь меня?

Она протянула руку сквозь решетку, чтобы прикоснуться к нему. Она затаила дыхание и постаралась просунуть плечо сквозь прутья, чтобы дотянуться. Даниэль вздохнула и попыталась снова, перевернувшись на бок. На этот раз, кончиком пальца она смогла дотянуться до его рубашки, но не более. Она поднялась и позвала его снова.

— Йен. Давай. Поговори со мной. Скажи мне, что ты в порядке.

Он застонал.

Даниэль схватилась за решетку и поднялась с колен.

— Йен?

— Даниэль?

Она улыбнулась и крепче сжала решетку.

— Это я. Открой глаза. Позволь посмотреть на тебя.

Он перевернулся на бок лицом к ней и открыл глаза. Ее сердце замерло, когда он посмотрел на нее своими глазами цвета хереса, прежде чем поднялся на колени и отполз в угол, где она нашла его ранее.

— Что случилось? — спросила она.

Он покачал головой и уткнулся в ладони.

— А как ты думаешь?

Его голос был приглушенным, но она услышала гнев в его словах.

— Все время, что ты была со мной, Фармир никогда не брал надо мной верх. Я боролся, Даниэль. Я находил вирранов, чтобы убивать. Это сдерживало Фармира.

Она села боком к двери и оперлась головой о железо.

— Он пытался получить контроль, когда мы ходили по магазинам, помнишь? Ты не позволил ему. Я знаю, что у тебя есть сила воли, чтобы остановить его.

— Есть ли она? — спросил Йен и, подняв голову, уставился на нее. — Смогу ли я? Я запутался, Даниэль. Я больше не знаю, кто я.

— Я знаю, — прошептала она. — Ты — человек, который спас меня от существ, которых я не знала. Ты — человек, который вытащил меня из замерзшего озера и согревал меня, чтобы я не умерла. Ты — человек, который обещал привезти меня к Маклаудам, вопреки своему желанию. Ты — человек, который противостоял десяткам вирранов вместе с Хароном, чтобы не допустить смерти невинных людей. Ты — человек, который боролся, хотя и знал, что Дейдре могла забрать тебя. Ты — человек, который меня оберегал несмотря ни на что. И ты — человек, который нежно любил меня и обнимал холодными, темными ночами.

— Возможно, этого человека больше нет.

Дани улыбнулась.

— Нет. Я смотрю на него. Я верю в тебя, Йен. Поверь и ты в себя.

Йен хотел ей верить. Ему очень хотелось верить ей. Было время в его жизни, когда он точно знал, кем является. Но теперь это время прошло. Он знал, чего хотел и знал, как хотел жить. Но проблема была в том, как этого достичь. Его молчание не помешало Даниэль. Она стала говорить, рассказывать ему истории своих родителей до их смерти, как весело они жили и путешествовали втроем. Она рассказала о том, как ужасно было оставить свой дом и переехать в Шотландию. Она говорила, не переставая, но Йен заметил, как дрожал ее голос. Прошло столько лет, а прошлое все равно оказывало на нее влияние. Но она справлялась с этим.

Йен понял, что улыбается, слушая истории ее школьных лет, когда они с друзьями проделывали различные шалости над учителями. Она была отличницей и, в основном, послушной девочкой. Всю свою жизнь она избегала опасных ситуаций. Йен начал представлять все в картинках, слушая рассказы из ее жизни.

Его сердце болело за женщину, которая сидела по другую сторону железной решетки. Эта женщина мечтала найти любовь, желала принадлежать кому-то. Но, в то же время, она боялась потерять этого человека, как она потеряла родителей. Йен слышал любовь в ее голосе, когда она заговорила о своих тетях, особенно к Джози, которая помогла ей раскрыть свою магию.

Даниэль могла прожить в безопасности всю свою жизнь, но все изменилось, когда она встретила его. Йен подумал о том, сколько раз она была в опасности, с тех пор, как он обнаружил, что ее преследуют вирраны. Она казалась хрупкой, но внутри она словно была сделана из стали. Она понесла страшные потери, но вместо того, чтобы закрыться от мира, смотрела на него другими глазами. Йен был так занят своими мыслями, перебирая все истории Даниэль, которые она рассказала ему, что потребовалось несколько секунд, чтобы он понял, она замолчала.

Он увидел, что ее голова прислонилась к решетке, а одна рука свисала внутри его клетки. Ее глаза были закрыты, а губы слегка приоткрылись. Она спала. Йен больше не мог оставаться в стороне ни минуты. Для него было мучением держаться от нее в стороне, когда больше всего на свете он хотел обнять ее. Он осторожно подполз к ней. Она не пошевелилась и не издала ни звука, когда он сел рядом с ней. Единственное, что разделяло их — железная решетка. Йен переплел их пальцы и нежно поцеловал ее руку. Она не должна быть здесь, в холодном, влажном подземелье. Она могла заболеть. Холодный озноб пробежал по его телу, когда он почувствовал, какой ледяной была кожа Даниэль. Он ни за что не позволит ей заболеть. Она может умереть. От этой мысли его сердце заболело так, словно его пронзили тысячи кинжалов.

Звук открывающейся двери, заставил Йена встать на ноги и за один удар сердца отойти от Даниэль. Он оставался в тени и наблюдал за тем, как Логан и Гвинн остановились рядом с Даниэль.

— Отнеси ее в комнату, — попросил Йен Логана.

Логан вздохнул.

— Я бы рад, но Гвинн не позволит сделать это.

— Ты хочешь чтобы Даниэль заболела? — спросил Йен у Гвинн.

Гвинн закатила глаза и раскрыла одеяло, которое держала в своих руках.

— Разумеется, нет. Она нуждается в тебе, и, хочешь ты в это верить или нет, ты нужен ей.

— Она здесь не в безопасности.

Логан положил руку на решетку.

— Я не в курсе, что происходит в замке, но я точно знаю, что это не нормально. Дани хочет быть с тобой. Я не вижу причин удерживать ее от тебя.

Йен был рад, что Даниэль легко поладила со всеми в замке. Они даже называли ее Дани, так как ее называли родители. Он сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Расстели одеяло на земле и положи ее сверху, — попросил Йен. — Но не буди ее.

Логан улыбнулся, когда Гвинн расстелила одеяло, и он смог бережно отцепить руку Даниэль от решетки и положить на толстое одеяло.

Йен наблюдал, как Гвинн накрыла Даниэль вторым одеялом.

— Спасибо, — сказал Йен им обоим.

Гвинн укутала Даниэль одеялом и встала.

— Она удивительная женщина, Йен. Ты — дурак, если не видишь, кто рядом с тобой.

— Даниэль не моя.

— А могла бы быть, — уходя, сказала Гвинн.

Логан посмотрел на свою женщину за мгновение до того, как перевел взгляд на Йена.

— Прислушайся, к Гвинн, мой друг. Какая женщина добровольно осталась бы в этом месте, если бы не заботилась о тебе?

— Я единственный, кого она знает.

— Ты пытаешься убедить в этом меня или себя? Ты — тот, кто ее нашел, кто ее спас. Ты привел ее сюда и поклялся защищать. Как ты сможешь делать это, сидя за решеткой?

Йен сжал кулаки. То, что озвучил Логан, он повторял себе не раз. Но это ничего не меняет.

— Что, если это я ранил ее?

Логан усмехнулся.

— Я не верю в это. Тот факт, что она не помнит всего, заставляет меня верить ей все больше и больше.

— Я должен быть уверен, — сказал Йен.

— Я знаю, что бы почувствовал, если бы Гвинн ушла из моей жизни навсегда. Это чувство… — Логан остановился и сглотнул. — Ты потерял Дункана, но ты снова нашел нас. И ты нашел женщину, которая встала на твою сторону. Такие как она — большая редкость, Йен, и не только потому, что она друид.

Бросив прощальный взгляд, Логан пошел прочь.

Йен приблизился к решетке, чтобы быть рядом с Даниэль. У нее были темные круги под глазами, что говорило о переутомлении. Сев на землю, он просунул руку сквозь прутья и под одеяло, чтобы прикоснуться к ней. Только тогда он расслабился и закрыл глаза.

Какая женщина осталась бы с человеком, который мог ее обидеть?

Только особенная.

Йен всегда хотел жениться, иметь детей. Когда его бог был освобожден, и он оказался в тюрьме в Керн Тул, мысли о жене и семье были вытеснены из его головы. Потом он пришел в замок Маклаудов. Он видел любовь Лукана и Фэллона по отношению к своим женам. Он наблюдал, как в Керн Тул влюбился Куинн. А потом он увидел как Хэйден, Гален и Брок нашли свою любовь. Мысли о жене не были больше нереальными. Ненадолго, пока он не подумал о том, что Дейдре еще ​​жива.

Он знал не понаслышке, как его братья беспокоятся о своих смертных женах. Мысль о том, что они могут быть схвачены Дейдре, подарила Воителям не одну бессонную ночь. Йен посмотрел на Даниэль. Тем не менее, это было заманчиво. Держать женщину в своих объятиях, засыпать и просыпаться рядом с ней каждое утро. Пройти через испытания жизни вместе, видеть ее улыбку и слышать ее смех.

Да, это было очень заманчиво.

Если бы он был таким человеком, каким был прежде. Сейчас, все свое время он будет переживать о том, что он — тот, кто обидел Даниэль. Что это за жизнь получиться?

"Борись с Фармиром!" крикнул Дункан в его голове.

От неожиданного крика, Йен дернулся.

— Дункан, — прошептал он. — Я стараюсь.

"Этого недостаточно".

— Что еще я могу сделать?

"Вспомни, Йен. Вспомни, что мы делали…"

— Дункан, — позвал Йен. но ответа не последовало.

Йен старался вспомнить, что они с Дунканом делали, когда впервые был освобожден Фармир. Сколько бы он ни старался, Йен не мог вспомнить ничего, что могло бы помочь. Они были в Керн Тул, одинокие, замерзшие и голодные. И более чем напуганные. Но они были друг у друга, тогда как другие были одни. Дейдре разделила их, держала в разных камерах вдали друг от друга. Но она не знала, что независимо от расстояния, Йен и Дункан всегда могли общаться друг с другом.

Каждый знал, что думает и делает другой.

Йен покачал головой и сжал руку Даниэль. К его удивлению, она сжала в ответ. Йен посмотрел на нее, но она все еще спала. Он слегка погладил ее щеку кончиками пальцев, изо всех сил желая поцеловать ее. У нее были самые удивительные губы. Они делали его горячим. Твердым. Голодным.

Его яйца напряглись, когда он вспомнил, как ее соблазнительная грудь помещалась в руке, как ее бледно-розовые соски твердели от прикосновения его рук и рта. Йен заерзал, его член возбудился лишь от мысли попробовать ее сладкий нектар, ласкать языком ее киску, а затем уделить внимание ее клитору. Он жаждал услышать ее стоны наслаждения, ее крики во время оргазма. Он хотел, чтобы она обернула свои ноги вокруг него, когда он войдет в нее. Он желал притронуться к ней еще раз, еще раз поцеловать. Больше всего. Он никогда не сможет насытиться Даниэль. Она говорила, что он "разбудил" ее, но на самом деле, она была той, кто "разбудил" его. Она помогла ему вспомнить, что значит быть человеком.

Человеком, глядя в зеркало на которого, он испытывал гордость. Он хотел стать человеком снова. Не только для Даниэль, но и для остальных в замке. Для Дункана. Для себя.

Закрыв глаза, Йен боролся со свирепствующим в нем желанием. Он не позволит себе больше, чем просто держать Даниэль за руку, возможно даже этого было слишком много. Он резко открыл глаза, почувствовав прикосновение руки к своему возбужденному члену. Оторопев, он уставился в лицо Даниэль. Она сжала его член сквозь джинсы, от чего он застонал. Ощущение грубого материала, лишь усилило его возбуждение.

— Даниэль, — прошептал он.

Она положила палец к его губам.

— Ни слова больше.

Он не мог описать, как ее прикосновения влияли на него. Йен не слышал как она проснулась, не почувствовал ничего, пока она не прикоснулась к его члену. Он должен был услышать. Он должен был почувствовать ее движение.

Почему он не почувствовал? Был ли он настолько погружен в мысли, что ничего не осознавал?

Вдруг, это перестало иметь значение, когда Даниэль расстегнула джинсы и медленно потянула за молнию. Йен вздохнул, когда его член был освобожден. Он с шумом выдохнул, когда ее рука обвилась вокруг его плоти. Йен приподнял бедра. Все, что он мог сделать, это расслабиться и поддаться Даниэль и охватившему его огню. Йен застонал, когда она использовала обе руки, умело двигая вверх и вниз по всей длине с правильным нажимом. А когда она размазала капельку влаги над его головкой, пальцы Йена впились в твердую землю. Она обхватила его яйца, что заставило его с шипением выпустить воздух. Но после того как она начала нежно массировать его, двигаясь вверх и вниз по его напряженному члену, он наклонился к ней. Йен забыл о решетке, забыл о том, что пытался держаться подальше от нее. Все, чего он хотел — ощутить вкус ее губ. Он прижал ее голову к себе и завладел ее ртом в настойчивом, требовательном поцелуе. Поцелуе, выражавшем все, о чем он мечтал.

Даниэль не ослабила свою хватку, пока Йен целовал ее. И какой это был поцелуй. Он увлек ее, поглотил. И она наслаждалась каждой минутой. Когда она, проснувшись, обнаружила рядом Йена, державшего ее за руку под одеялом, она не раздумывала. Она просто действовала. Она захотела его настолько безумно, что это должно было напугать ее. Но это лишь добавило ей мужества. Придало ей сил.

— Ты нужна мне, — сказал Йен между поцелуями.

Не так сильно, как она нуждалась в нем. Но она понимала то желание, что управляло им, ту страсть, что воспламеняла его кровь. Она убрала одеяло и присела на колени, чтобы была возможность быть ближе к нему. Он углубил поцелуй, его язык нежно атаковал ее. Даниэль застонала, ее груди налились и соски заныли, ожидая его прикосновения. Умоляя его о прикосновении. Даниэль выгнулась, когда его рука заскользила от ее шеи вниз по спине, остановившись на талии. Потом, наконец-то, он накрыл ее изнывающие груди. Она застонала ему в губы и прижалась грудью к его руке. Большим пальцем он потер ее чувствительный сосок.

Даниэль была сосредоточена на движении своей руки вверх и вниз по его толстой эрекции, когда почувствовала дуновение прохладного воздуха около живота. Йен приподнял ее свитер, пытаясь дотянуться до ее груди. Она услышала его рычание за мгновение до того как он прервал поцелуй. Она приготовилась поспорить с ним, ожидая, что Йен скажет ей вернуться в свою комнату. Вместо этого, он вытянул руку перед собой и удлинил свои когти. После этого, легким движением, он разрезал ее свитер посередине и вниз, и заставил свои когти исчезнуть.

Даниэль пожала плечами и с нетерпением вновь вернулась в его объятия. Когда она попыталась снять с него рубашку, он ускользал от ее рук, пока у нее не осталось выбора, кроме как снова взять в руку его член. Ей понравился стон, вырвавшийся из его груди, когда она сжала его сильнее, проведя рукой от кончика члена к его основанию. Вдруг, он поставил ее на ноги, целуя ее и возясь с молнией на ее джинсах. Даниэль сняла обувь и джинсы, не прерывая поцелуй. Они обменялись улыбками, когда он обнял ее и привлек к себе. Она вздрогнула, ощутив, как холодный металл коснулся ее кожи. И напомнив им только тогда, где они находились.

— Нет, — сказала она, когда увидела, что он собирался отступить. — Не смей отдаляться от меня.

На какой-то момент она подумала, что потеряет его, но потом он снова поцеловал ее. Он обхватил ее голову, глубоко и напористо целуя ее, в то время как другой рукой он сорвал с нее трусики. Накрыв ее киску, он прижался ладонью к ее клитору. Даниэль почувствовала, как еще больше увлажнилась от его прикосновения. Пальцами он пробежался по ее кудряшкам к бутону и медленно провел вверх и вниз, лаская ее клитор легкими, дразнящими движениями, все время целуя ее.

Как и он, она начала дразнить его, лаская член одной рукой, а яички другой. Она сжимала и гладила, пока он тяжело не задышал, толкнувшись в ее руку. Даниэль собиралась взять его в рот и сосать, пока он не кончит. Но она знала, что у Йена были другие планы.

Он прервал поцелуй и повернул ее, прижав спиной к решетке. Он обхватил своими руками обе ее груди, а ртом прикоснулся к шее, когда прижался своим возбуждением к ее ягодицам. Даниэль вскрикнула, когда он сжал ее соски, прикусив мочку уха. Она потянулась к нему, и ухватилась за решетку, чтобы удержаться на ногах. Ее тело было охвачено огнем, каждая клеточка была натянута, словно лук, готовая к прикосновениям Йена. С нажимом, решительно он провел пальцами вокруг соска один раз, второй. Потом, провел по ложбинке меж грудей и медленно, извиваясь вниз по ее животу, вокруг пупка, над бедрами, перед тем как задержаться на несколько секунд от прикосновения к ее киске. Даниэль вскрикнула и покрутила бедрами, надеясь, что он переместит свою руку, чтобы приласкать ее. Он усмехнулся, перекатывая сосок между пальцами другой руки, которая по-прежнему не передвинулась. Йен любил мучить ее, любил наблюдать, как откликается ее тело на него ласки. Она была возбуждена и готова ко всему, что бы он ни хотел сделать с ней. И это доверие заставило его опуститься на колени. Такая женщина, как Даниэль была особенной и бесценной. Эта женщина словно самый дорогой драгоценный камень. Такая женщина, как Даниэль могла заставить мир сиять от простой улыбки. Йен сжал ее бедра, чтобы успокоиться и не войти в нее тугую киску, потеряв себя в мире, который принадлежал только им двоим. Это был мир, которого Йен отчаянно хотел, мир в котором он хотел быть. Он передвинул свою руку на ее живот. Она задрожала под ним. Пульс на ее шее стал неустойчивым, как и ее дыхание. И это только больше подстегнуло желание Йена. Намеренно медленно он опустил свою руку к ее кудряшкам. Он не удержался от стона, когда почувствовал, какой она была мокрой и готовой для него.

— Йен, — прошептала она, выгнув спину дугой, когда он снова ущипнул ее сосок.

Он опустил пальцы ниже и растер ее влагу. Медленно, и слегка проведя по ее клитору вверх и вниз. Она двигала бедрами вместе с ним, задерживая дыхание, когда он прикасался к ее изнывающему клитору. Йен улыбнулся, когда услышал, как она задерживает дыхание. Он наслаждался этим, заставляя ее сгорать.

Как горел и сам.

Йен опустил палец ниже и проник в нее. Она застонала, откинув голову назад так, что ее великолепные серебряные локоны упали на его грудь. Он хотел увидеть ее волосы на своей коже, но для того, чтобы снять рубашку, он должен убрать от нее руки. А этого не случиться. Он вытащил палец и добавил второй, когда вошел ими в нее. Капельки пота блестели на ее разгоряченной коже. Йен никогда не видел более прекрасного зрелища, чем Даниэль в его объятиях, дрожащая от удовольствия. Йен хотел, чтобы она достигла оргазма, он хотел увидеть, как она кричит, как оргазм накрывает ее. Но его собственное желание, было слишком велико. Он потерся свои членом о ее киску и застонал от прикосновения ее кожи к своей.

Он потер ее клитор, продолжая проникать пальцами в ее лоно. Ее крики участились и стали громче. Он знал, что она была близка к кульминации, когда ее тело начало пульсировать вокруг его пальцев.

Йен ввел третий палец, проникая в нее, в то же время он прижимался к ней возбужденным членом. Даниэль выкрикнула его имя, когда ее тело стиснуло его пальцы. Другой рукой он придерживал ее, продолжая двигаться внутри нее, продлевая оргазм. Ее тело все еще дергалась от охватившего оргазма, когда Йен медленно опустил ее на колени. Неохотно, он выпустил ее, чтобы избавиться от своей одежды. Когда он повернулся к ней спиной, оказалось, Даниэль смотрела на него с нежной, довольной улыбкой на лице.

— Это было здорово, но было бы гораздо удобнее, если между нами не было решетки.

Он покачал головой.

— Только не сегодня. Я хочу быть уверен в себе до того, как смогу снова подвергнуть тебя опасности.

Даниэль наклонилась в сторону, грива блестящих серебряных волос свисала через ее плечо. Йен потянулся между прутьями и схватил пряди и потянул Даниэль к себе. Он пропустил локоны между пальцев.

— У тебя очень мягкие волосы.

— А у тебя самые красивые глаза, — прошептала она, положив ладони на его грудь. — Они цвета хереса. Иногда мне кажется, что я смогу заглянуть тебе в душу, когда смотрю на тебя.

Его сердце екнуло от ее слов.

— И что ты видишь?

Медленная улыбка появилась на ее распухших от поцелуев губах.

— Хорошего человека. Я горжусь тем, что знаю этого человека.

Йен поцеловал ее, ненавидя, что железные прутья не дают быть слишком близко к ней. Ее руки скользнула вверх по его шее, по плечам, по его спине. Он схватил ее за ягодицы и притянул к себе, тогда он уперся пульсирующим членом к ее киске, все еще припухшей от его прикосновений. Он почувствовал, как она загорается, становясь влажной. Йен двинул бедрами вперед и потерся об нее.

— Да, — пробормотала она.

Они оба стояли на коленях, и он приподнял ее, пока она не просунула ноги сквозь решетку и не обхватила его за талию. Даниэль посмотрела в глаза Йена и увидела желание и страсть в его прекрасных глазах. Она запустила пальцы в его светло-коричневые волосы, удерживая его, когда он опустил ее. Она почувствовала толстую головку его члена, входящую в ее плоть, и задрожала. Чувствовать его пальцы, было здорово, но это не то же самое, по сравнению с ощущением реального проникновения.

Йен наблюдал, как спит Даниэль весь остаток ночи, не выпуская ее руку. Было не правильно позволить ей остаться здесь ночевать, но ее было бы не убедить отправиться спать в ее постель. Он не должен был удивляться. Даниэль была на удивление сильной и упрямой, когда хотела. Йен знал, что он не должен был заниматься с ней любовью в подземелье, но он сильно нуждался в ней, и его желание было слишком велико.

Оно всегда было таким, когда дело касалось Даниэль.

Он задался вопросом, что его в ней привлекало. Она была прекрасна, но дело было не только в этом. Ее магия была сильна, но опять же, это было больше, чем магия. Может быть, сила, которую он чувствовал в ней? Или ее способность смотреть вперед в свое будущее, не оглядываясь на прошлое? Это не имело значения. Йен никогда не сможет найти женщину похожую на нее. Йен понял, что рассвело, когда услышал движение наверху, в большом зале. Ему не хотелось будить Даниэль. Она крепко спала и темные круги у нее под глазами почти исчезли. Но наступил новый день. И с ним, новая угроза, что их обнаружат.

— Даниэль, — позвал Йен, убирая прядь ее шелковистых серебряные волос от ее лица.

Она застонала и открыла глаза.

— Уже утро?

— Да, боюсь что так.

— Черт, — пробормотала она и повернулась на спину, вытягивая руки над головой.

Одеяло съехало вниз, открывая взору одну соблазнительную грудь. Йену мгновенно стало трудно дышать. Даниэль усмехнулась и села, позволяя одеяло спуститься до талии.

— Я вся твоя, но тебе придется покинуть эту тюрьму, если ты хочешь большего.

В этот момент Йен готов был предложить ей Солнце и Луну, если б мог.

— Неужели ты еще не поняла, что нехорошо искушать Воителя?

— Оу, но мне нравится искушать тебя, — соблазнительно прошептала она.

От охватившего желания, член Йена запульсировал от боли. Рукой он поправил возбуждение под джинсами.

— Это несерьезно, то, что ты остаешься здесь, — сказала Даниэль, и начала собирать свою разорванную одежду в кучу.

— Ты знаешь причины.

— И как долго ты будешь держать себя здесь? Ты не представляешь, сколько времени потребуется, чтобы взять контроль над ним.

— Нет, я не знаю. Но если это будет держать тебя в безопасности, то я с радостью сделаю это.

Даниэль бросила свою обувь, пристально посмотрев на него и уперев руки в бока. Йен пробежался оценивающим взглядом по ее обнажённому телу, несмотря на ее разгневанный вид.

— Ты невыносим, — заявила Даниэль.

— Я получу контроль и тогда, я запру нас в твоей комнате на целый месяц. И я собираюсь заняться с тобой любовью всеми возможными способами. Дважды. И буду держать тебя там, пока ты сама не захочешь покинуть кровать.

Даниэль завернулась в одеяло и подошла к решетке, разделяющей их.

— Разве ты не понимаешь, ты глупец, что ты уже держишь меня?

Йен недоумевал, пока она уходила, забыв свою порванную одежду. Он думал, что его слова успокоят ее, пока он не может быть с ней так, как ему хотелось бы. Но она удивила его. Чего не должно было произойти. Он уже знал, что Даниэль была непредсказуема и от нее можно ожидать чего угодно. Йен расхаживал по камере, осмысливая все, что ему говорила Даниэль и Дункан. Он знал, как важно взять Фармира под контроль, и быстро. Без сомнения, что-то должно было произойти, может Фэллон вернет Малкольма в замок или Дейдре, или Деклан сделают очередной ход.

Неважно, Йен должен быть рядом с Даниэль, чтобы защитить ее.

Йен попытался представить свою жизнь без нее и не смог. Она стала важна ему, как воздух. Охранять и оберегать ее, было для него важнее всего. Потребовалось несколько секунд, чтобы он понял, как его приоритеты изменились. Всего несколько недель назад главной целью для него было убить Дейдре. Когда Даниэль вошла в его жизнь, и он почувствовал ее магию, прикоснулся к ней, все изменилось. Он не признавал этого раньше, но теперь, когда он все осознал, это казалось правильным.

Сделав глубокий вдох, Йен призвал своего бога. Потом он попытался усмирить Фармира. К удивлению Йена, Фармир не стал сопротивляться. Снова и снова Йен повторял свои действия, и каждый раз Фармир проявлял сопротивление лишь на минуту. Йен улыбнулся, наблюдая, как исчезает бледно-голубой цвет на его коже. Он получил контроль.

Брок посмотрел за угол здания.

— Я его вижу, — сказал он тем, кто стоял позади него.

— Он один? — спросил Фэллон.

Брок кивнул.

— Пока да. Он выглядит, как если бы он…

— Как? — спросила Ларена.

Брок пожал плечами.

— Это выглядит так, как будто он осматривает достопримечательности.

Рядом с ним Айла чуть не рассмеялась.

— Конечно, нет.

Брок медленно отступил обратно в тень и посмотрел на трех товарищей.

— Я не шучу. Он ходит вокруг, разглядывая все. Я даже видел листовку в его руках.

— Позволь мне пойти к нему, — умоляла Ларена Фэллона.

Фэллон покачал головой.

— Не сейчас, милая. Мы должны узнать, куда он едет и зачем. Если Дейдре послала его, а Малкольм не выполнит ее приказ, она отправит кого-нибудь еще.

— Фэллон прав, — согласился Брок. — Мы должны ждать.

— Я не могу, — покачала головой Ларена и отвернулась.

Брок сжал губы.

— Позволь мне проследить за ним одному, Фэллон. Я посмотрю, куда он пойдет. Он не узнает что я здесь.

— Хорошо, — сказал Фэллон. — Мы будем ждать в отеле.

— Будь осторожен, — сказала Айла.

Брок достал бейсболку из заднего кармана и надел ее.

— Всегда.

Он вышел на людную улицу, полную туристов и легко заметил Малкольма в ста ярдах перед собой. Брок сохранял дистанцию, чтобы Малкольм не заметил его. Несколько раз Малкольм взглянул мимо него, он не узнал Брока из-за бейсболки, которую он надел низко на голову. Несколько часов они блуждали по городу, с остановками на еду и осмотром церквей и памятников. Малкольм даже дошел до Эдинбургского Замка, но не зашел внутрь.

Брок подумал, помнит ли Малкольм, когда последний раз был в замке. Это было когда Фэллон встретил Ларену. Дейдре послала Брока и другого Воителя, чтобы принести Ларену к ней, но другому Воителю не понравилась идея о том, что женщина может хранить в себе бога. Он использовал кровь Драу на своих когтях и вонзился ими в Ларену. Брок все еще шпионил для Дейдре, поэтому он не мог помочь Ларене, кроме как рассказать ей, что кровь Драу убьет ее. Как Брок и ожидал, Фэллон перенес Ларену в замок Маклауд. Спустя некоторое время Дейдре отправила Воителей напасть на Малкольма, когда он ехал в замок Маклауд.

Брок нахмурился, когда вспомнил обезображенное, кровавое месиво, в которое превратили Малкольма Воители. Он не ожидал, что Малкольм выживет, и единственным человеком, который мог помочь ему, была Соня.

Она спасла тело Малкольма, но не его душу. Брок подумал, что было бы, если б он позволил Малкольму умереть в тот день. Он не ожидал, что Малькольм окажется воителем, вставшим на сторону Дейдре. Брок видел, как больно было Ларене, каждый раз при упоминании имени Малкольма. Все знали, что именно он убил Дункана. А сейчас Малкольм был отправлен в школу, чтобы убить детей.

Хотя Брок думал о нем, как о друге, он не позволит ему убить кого-то ещё.

Это случилось после полудня, когда скитающийся Мальком привел его в начальную школу. Брок продолжал скрываться, пока Малкольмом наблюдал, как дети бегали и играли, их крики и смех перекрывали шум города.

Не тратя ни минуты, Брок побежал обратно к отелю, который находился в другой части города. Быстрее было бы полететь, но он не думал, что туристы будут в восторге, увидев, как он превращается и взлетает над ними.

Когда он добрался до отеля, Фэллон был снаружи.

— Приведи девочек, — сказал Брок.

Фэллон телепортировался и, спустя одно лишь биение сердца, он стоял перед Броком, Лареной и Айлой.

— Ты нашел школу, — сказала Ларена.

Брок кивнул.

— Нам надо отправиться туда сейчас.

Фэллон повернулся и пошел по аллее за отелем. Было тихо и безлюдно. Идеальное место для телепортации Фэллона в школу.

— Какая школа? — спросил Фэллон.

Он изучил их все и их расположение за день до этого, так как не мог телепортироваться в место, где не был раньше.

— Около старого театра, — ответил Брок.

Когда все дотронулись друг друга, Фэллон перенес их на аллею возле школы.

— Здесь, — сказал Брок, дернув подбородком в сторону, где по-прежнему стоял Малкольм.

Айла сощурилась от солнца.

— Что он делает?

— Наблюдает за детьми, — тихо сказала Ларена. — Он всегда находил подход к детям. Я всегда дразнила его, что они его так любят, потому что он сам еще большой ребенок.

Фэллон взял ее за руку.

— Мы не позволим ему убить детей.

— Кровавый ад, — сказала Айла, дрожащим голосом.

— Что такое? — спросил Брок и огляделся.

— Фелан.

Айла тихо произнесла его имя, пока Брок сканировал людей, чтобы найти воителя которого Айла обманом заманила в гору Керн Тул.

— Я его не вижу, — сказал Брок.

Фэллон зарычал.

— Я не знаю, как он выглядит.

Айла шагнула вперед. Брок шел в ту сторону, куда она смотрела на темноволосого мужчину, смотрящего на Айлу. Брок мгновенно узнал в нем Воителя.

— Это Фелан.

— Мне надо поговорить с ним, — сказала Айла, но Фэллон остановил ее.

— Не сейчас. Разберемся сначала с Малкольмом.

Брок посмотрел туда, где стоял Воитель, но он уже исчез.

— Я найду его позже, Айла. Я обещаю.

Айла кивнула и сделала глубокий вдох, поворачиваясь туда, где стоял Малькольм.

Ларена посмотрела на Фэллона.

— Я пойду к Малкольму. Будь готов перенести его в замок.

Брок беспокоился за их план. Он хотел удивить Малкольма, не предоставив ему выбора, кроме как вернуться в замок. Но Ларена хотела сначала поговорить с ним.

Они наблюдали, как Ларена подошла к Малкольму. Она была в двадцати шагах от него, когда он внезапно повернулся и посмотрел на нее. Тело Малкольма вздрогнуло от неожиданности.

— Он собирается сбежать, — пробормотал Брок.

Но на удивление, Малкольм вздохнул и ждал пока Ларена подойдет к нему. Малкольм не был особо удивлен, увидев Ларену в Эдинбурге. Он посмотрел на узкие черные джинсы, которые она носила, заправленные в черные сапоги, которые достигали колен. В них ее ноги казались еще длиннее, но она начала носить штаны как Воитель, задолго до того как это было приемлемо для женщин. Он всегда восхищался ее бесстрашным взглядом на жизнь, то какой упрямой и смелой она была в делах.

— Отлично выглядишь, — сказал он, когда она подошла. Ее золотистые локоны свободно струились по плечам. Кремовый пиджак был застегнут, и подпоясан, подчеркивая ее превосходные формы, заставляя мужчин оборачиваться ей в след.

Она посмотрела на него.

— Как и ты.

Малкольм взглянул на выцветшие джинсы, бежевый джемпер и потертые сапоги, что он украл у какого-то человека. Это было проще, чем он ожидал — избавиться от килта. По крайней мере, он выглядел лучше, чем тогда, когда его изгнали из клана.

Он пожал плечами.

— Я пытаюсь вписаться.

— Что ты здесь делаешь?

Малкольм огляделся. Он знал, что Ларена пришла не одна. вопрос в том, как много воителей пришли с ней?

— Я отдыхаю в Эдинбурге. Удивительно, как все изменилось за четыре столетия, пока меня не было.

— Многое меняется.

— Но многое нет.

— Ты не должен быть с Дейдре.

Малкольм засмеялся.

— О-о, но я с ней. Ты не представляешь, насколько убедительной она может быть, кузина.

— Пожалуйста, не убивай детей, — умоляла Ларена.

Малкольм замер и прищурился на нее.

— Почему ты думаешь, что я собираюсь сделать что-то подобное?

— У нас в замке есть провидица. Она увидела это. Дети невинны. Посмотри на них. Услышь их милый смех, посмотри в их доверчивые глаза. Пожалуйста. Я умоляю тебя. Не делай этого.

— Если я не сделаю этого, Дейдре отправит другого.

Было бесполезно лгать Ларене, тем более что провидица видела, как он убивает.

Это заставляло его задуматься обо всех тех, кого придется убить. Он искал способ, найти Друида не убивая детей. Именно поэтому он стоял за пределами школы.

— Если ты сделаешь это, ты будешь потерян для меня навсегда.

Малкольм посмотрел на нее. Как же он скучал по ней, по всем в замке. Но их пути разошлись. Он никогда не вернется туда.

— Я уже потерян для тебя.

На следующее утро, после продолжительного горячего душа, Даниэль высушила волосы и накрасилась. Она хотела выглядеть хорошо для Йена, когда спуститься вниз, чтобы увидеть его. После их страстной ночи вместе, больше нет смысла отрицать, что ей плохо без него.

Очень плохо.

За всю свою жизнь, знакомясь с мужчиной, она не встречала человека такого загадочного, опасного и соблазнительного, как Йен. Она таяла от его поцелуев и умопомрачительной внешности. Он был упрям, неисправим, но смелее и преданней любого мужчины, которого она знала.

Сейчас было опасное время. Беспощадное. Война вскоре распространиться на весь мир, если не остановить Дейдре. Даниэль знала, что пожертвует собой, чтобы остановить ее от господства над миром. Дани так же поняла, что готова рискнуть всем, чтобы остаться рядом с Йеном. Она была знакома с ним несколько дней, но за эти дни узнала о нем и о себе больше, чем за год знакомства с Митчеллом.

Глупо или нет, она понимала, что ее растущее чувство к Йену было сильнее, чем все, что она испытывала раньше. У нее не было большого опыта в любви. Дважды в ее жизни были отношения, когда она думала, что сможет полюбить, и оба с треском провалились. В этих отношениях она не испытывала ничего настолько сильного, как с Йеном. С ним она не боялась заглянуть в прошлое и пересмотреть воспоминания о родителях. Теперь она не боялась встретиться лицом к лицу с Дейдре или Декланом, или с чем-нибудь еще, потому что она знала, что Иен будет рядом с ней.

Было ли то, что она чувствовала по отношению к Йену любовью?

Улыбаясь, она вышла из своей комнаты и направилась в большой зал. Остальные уже позавтракали, на кухне Даниэль нашла бублик и стакан апельсинового сока. Чтобы не намусорить, она села за кухонный стол и начала есть. Она трижды укусила бублик, когда Гвинн вошла с подносом грязной посуды.

Она улыбнулась Даниэль.

— У Йена появился аппетит.

— Угу, — пробормотала Даниэль, заканчивая жевать, и внезапно смутилась. Она оставила свою одежду в подземелье, когда стремительно убежала в гневе. Видела ли ее Гвинн?

— Оу, — сказала Гвинн, начав мыть посуду. — Твой свитер и лифчик были уничтожены, но я постирала твои джинсы и почистила ботинки, они в холле.

Даниэль подавилась бубликом.

— Спасибо, — сказала она, когда смогла говорить.

— Тебе было тепло под одеялами?

Даниэль нахмурилась.

— Это ты принесла одеяла?

— Да. Я видела, как ты спускалась вниз и боялась, что ты простудишься. Ты спала, когда мы с Логаном принесли одеяла, — Она вытерла руки и повернулась лицом к Даниэль. — Я рада, что ты осталась с Йеном. Он нуждается в этом.

— Он упрямый.

Гвинн громко рассмеялась.

— О-о, но Дани, они все такие. Воители самые упрямые личности. То, что ты видела, только начало.

— Я пыталась убедить его выйти из этой камеры.

— Он там ради тебя.

— Я знаю, и это глупо.

— Нет, — тихо сказала Гвинн. — Это показывает, насколько ты ему небезразлична.

Даниэль вздохнула, зная, что Гвинн права. Из-за этого по телу распространилось тепло.

— Это сумасшествие, то, что моя жизнь изменилась так радикально. Возможно, ты подумаешь, что это меня расстраивает, но это не так. Я взволнована и напугана. Пока я проходила через все это, Йен всегда был рядом, поддерживая меня.

— Он возьмет под контроль своего бога. Он сделает это ради тебя, Дани. И мы все в огромном долгу перед тобой. Мы думали, что потеряли Йена.

Даниэль возвращалась в мыслях к этому разговору в течение всего дня, пока помогала убираться в замке. Риган находилась рядом с Кирстин, которая была тихой и более замкнутой, чем обычно. Брайден также не отходил от нее слишком далеко.

Даниэль была обеспокоена, она не могла сидеть и ждать. Поэтому, когда Кара упомянула, об уборке, Даниэль была первой, кто принялся за работу. Замок был огромным, поэтому чтобы содержать его в чистоте, принимали участие все. Помогали даже мужчины, также Даниэль отметила, что Куинн и Арран никогда не выпускали из виду Чарли. Даниэль была рада этому, когда несколько раз замечала, что Чарли наблюдает за ней. Ей казалась, что в его взгляде был проблеск злорадства, но он исчезал прежде, чем она могла бы в этом убедиться. Как только Чарли появлялся в помещении, она уходила.

Даниэль выпрямила спину, стирая пыль в башне. В течение дня она протирала пыль и успела убрать только около десяти комнат. Она подняла тряпку и развернулась, чтобы уйти, обнаружив Чарли, стоящего в дверях. От страха у нее в животе похолодело.

— Привет, Дани, — сказал он, его улыбка была слишком яркой.

— Чарли. Башня очищена. Возможно, твоя помощь понадобиться Каре.

— О-о, никто не будет смотреть на меня в течение некоторого времени.

Даниэль подняла подбородок, не показывая страха.

— Почему?

— Тебе нечего бояться, — он оттолкнулся от двери и направился к ней. — Скажи мне, Дани, ты боишься?

— Тебя? Нет.

— А должна, — прошептал он. Его глаза светились злобой, его улыбка обещала боль, когда он начал обходить ее. — Ты думаешь, ты такая умная, да? Ты думаешь, разоблачила меня?

Даниэль старалась спокойно держаться перед ним, отслеживая каждый его шаг.

— Ты имеешь в виду, потому что я знаю — это ты поранил меня? Потому что я знаю, что твоя сила не ветер, как ты сказал другим?

— Ты и Йен помогли мне в этом. Я думал, будет труднее получить доверие Маклаудов, но ты дала мне все что нужно.

— Другие уже знают. Я рассказала им.

— Когда я разберусь с этим, они и не вспомнят о твоем существовании.

От этих слов, Даниэль охватило беспокойство. Дверь была прямо за ней. Если она будет достаточно быстра, то сможет выбраться из башни, но сможет ли она добраться до винтовой лестницы? Все будет лучше, чем стоять в башне с Чарли.

— Йен будет помнить, и ты не сможешь убить его.

— Убить его? — спросил Чарли улыбаясь. — Он будет у Дейдре до наступления ночи.

Нет, кричал разум Даниэль. Она не позволит этому случиться. Прежде чем она смогла поразмыслить над этим подольше, она метнулась к двери. Как она и боялась, Чарли, опередил ее, дернув дверь. Даниэль вскрикнула, когда оказалась зажата между дверью и каменной стеной. Он отпустил дверь, и она упала на маленькую площадку на лестнице.

Она не заметила, как Чарли замахнулся ногой, пока он не ударил ее по ребрам. Она закричала, мысленно призывая Йена.

Йен резко проснулся, почувствовав, громкий крик в своей голове, крик, который принадлежал Даниэль. Он сделал глубокий вдох и почувствовал ее магию. Его накрыла ледяная волна страха и страданий, которая заставила его вскочить на ноги и метнуться к двери камеры.

Он дернул металл.

— Хейден! Куинн! Выпустите меня! — проревел он.

Подземелье было сделано так, чтобы никто в замке не мог слышать крики тех, кто внутри, но Воители обладали чутким слухом. Он молился, чтобы кто-нибудь был достаточно близко, чтобы услышать его.

Чем больше он боролся с железом и его неспособностью добраться до Даниэль, тем сильнее возрастала его ярость, пока он не впал в бешенство. Что только помогало Фармиру, кричавшему в его голове.

Йен знал, что он очень близко к потере контроля. Чего он всегда боялся.

Даниэль значила для него слишком много, и тот факт, что он не мог помочь ей так же, как он не был в состоянии помочь Дункану до его смерти, оставил Йену чувство беспомощности и бессилия. Он ненавидел это чувство.

А Фармир кормился его яростью и потребностью в мести.

Йен откинул голову и взревел, когда клыки появились во рту. Его когти скребли по металлу. С его силой, он должен легко согнуть решетку, но слишком поздно он понял, что она была пропитана магией.

— Даниэль! — взревел он.

Сквозь боль и затрудненное дыхание, Даниэль вызвала свои силы и направила поток магии в сторону Чарли. Он отлетел в сторону башни.

Даниэль поднялась на ноги, держась за ребра, и попыталась бежать, удерживаясь за лестницу. Она должна добраться до Йена.

— Потребуется гораздо больше, чем этот крошечный кусочек магии, чтобы удержать меня, — угрожающе сказал Чарли за ее спиной.

Даниэль не оборачивалась назад. Лестница казалась бесконечной, и она слышала, как Чарли настигает ее. Она сумела увернуться от его первой попытки схватить ее, но во второй раз, он все же схватил ее за волосы и дернул.

Она попятилась назад, стараясь уменьшить боль, так как он продолжал дергать ее.

— Ты такая жалкая. Завтра все в замке будут мертвы. У меня будут артефакты, а Дейдре получит Йена.

— Нет! — закричала Даниэль и толкнула локтем Чарли в живот, одновременно послав в него магию. Она услышала металлический лязг на лестнице, но не смогла посмотреть, что это было.

Он хрюкнул от удара, но не отпускал, удерживая ее.

— Когда они нас найдут, ты будешь еле жива, но только для того, чтобы сказать им, что это с тобой сделал Йен.

Йен бил когтями по камням и решетке, пытаясь сделать хоть что-то, что помогло бы ему выбраться из подземелья и попасть к Даниэль.

Фармир призывал его сдаться, его слова становились более убедительными. Фармир обещал Йену выбраться из подземелья, если он потеряет контроль.

Мысль о том, что Даниэль в опасности, практически убедила его сдаться, но затем Йен осознал, что даже если Фармир поможет ему выбраться отсюда, он не сможет помочь Даниэль.

— Нет, — взревел Йен, и сильно ударил когтями по камням.

Он рвал когтями себя, и эта боль была ничем, в сравнении с глубокой, вибрирующей болью от чувства беспомощности, которое охватило его. Оно пожирало его. Уничтожало его.

Его безумие бушевало, его ярость росла, и все это время Фармир выл от удовольствия.

Йен проигрывал эту битву. Он чувствовал это телом, чувствовал всей душой. Дункана больше нет, а теперь и Даниэль, и Йен не мог найти причин, чтобы бороться.

Видение улыбающейся Даниэль мелькнуло в голове Йена. Ее изумрудные глаза смотрели на него, потемневшие от желания, прямо перед тем, как она вскрикнула от удовольствия, когда он входил в нее.

Он видел ее смеющейся, представлял себе ее в своих объятиях. Это было единственное, что удерживало его в сознании, помогая прийти в себя.

Арран завернул за угол коридора и увидел, как Чарли сжимает руку на горле Даниэль. Менее чем за один удар сердца, Арран призвал своего бога и помчался в сторону Чарли. Позади него, Арран услышал, как быстро приближаются Куинн и Хейден. Но когти Аррана уже оторвали голову Чарли от тела. Глаза Чарли расширились за секунду до того, как Арран обезглавил его с улыбкой на лице.

Голова Чарли отскочила и покатилась по коридору, когда его тело рухнуло к ногам Аррана.

— Твою мать, — сказал Куинн, подбегая к Аррану.

Хейден подхватил бессознательное тело Даниэль, прежде чем она упала на пол.

— Я хотел, чтобы ты позволил мне разобраться с ним, Арран, — сказал Хейден.

Арран посмотрел на тело Чарли, затем на Куинна и Хейдена.

— Это моя вина.

— Нет, моя, — кивнул Хейден. — Я видел, как Чарли подошел к Куину. И подумал, что он продолжит наблюдение.

— А я подумал, что Чарли возвратился, чтобы помочь Аррану, как и сказал, — заявил Куинн. — Вина не лежит только на одном человеке.

Арран взглянул на Даниэль и синяки, появившиеся на ее горле.

— Блять.

— Йен, — сказал Хейден, нахмурившись.

Куинн медленно выдохнул.

— Если у него связь с Дани, а я думаю так и есть, то он чувствовал ее страх.

— Я расскажу ему, — вызвался Арран.

Хейден хмыкнул.

— Считаю, как бы неприятно это ни было, но надо идти всем.

— Я боюсь, что он не захочет нас слушать, — добавил Куинн.

Хейден кивнул и сказал:

— Он захочет увидеть Дани лично, но сначала мы отнесем ее к Соне.

— Он спрашивал Дани об артефактах, сказал Арран, когда схватив за волосы голову Чарли, поднял ее с пола. — Этот подонок, был здесь только из-за артефактов.

— Йен и Дани все это время знали об этом. Пытались нам рассказать, — сказал Куинн.

— Они были не единственные. Камдин и Арран тоже высказывали опасения насчет него, — сказал Хейден.

— Сейчас это уже не важно, — сказал Арран. — Отнесите Дани к Соне, а я уберу этот бардак.

— Я помогу тебе, — предложил Куинн.

Арран и Куинн работали молча, убирая все следы пребывания Чарли в замке, но никакая уборка не заставит Аррана забыть то, что он чуть не стал причиной смерти Дани. Он нашел ключ на нижней ступени, ведущей в башню. Арран никогда не видел ничего подобного раньше, так что он положил его в карман, он спросит о нем позже. Арран будет винить себя, если Йен сдастся своему богу. Он хотел сразу пойти к Йену, но как только они вошли в большой зал и услышали его рев, страх за друга захватил разум Аррана.

— Он силен, — сказал Куинн. — Он так просто не сдастся Фармиру.

Арран сглотнул и направился к выходу из замка, рев Йена стоял в ушах.

— Я молю Бога, чтоб ты оказался прав, Куинн.

Куинн взглянул на дверь, ведущую вниз, в подземелье, и ненадолго закрыл глаза.

— Так же как и я, — прошептал он.

Ларена стояла рядом с Малкольмом, отказываясь верить, что он уже совсем не тот заботливый, внимательный человек, которым был до того, как попал в руки Дейдре.

— Мне жаль, — сказала Ларена. — Я должна была сказать, что имя Монро в свитке, который я ношу. Я хотела защитить тебя.

Малкольм пожал плечами.

— Если бы я сказал тебе, что ухожу, ты бы дала мне знать, что оно было в свитке и что бог внутри меня.

— Мы все знали, что он у тебя внутри, Малкольм. Ни один воитель не хотел тебе той же участи что у них. Мы думали, пока ты будешь в замке, сможешь избежать этого. Я догадывалась, что ты был несчастен. Но даже не представляла насколько.

Он посмотрел на свою правую руку и поднес к ней.

— Дейдре исцелила меня. Шрамы исчезли. Их больше нет снаружи, но они все еще внутри меня, Ларена. Они всегда будут там.

Она положила руку на его щеку и улыбнулась в его голубые глаза. Улыбка исчезла, когда прядь его светлых волос упала ему на глаза.

— Я ужасно скучала по тебе. Я сделаю все, что ты хочешь, но пожалуйста, возвращайся с нами. Будь с нами против Дейдре.

— Я бы очень хотел, но не стану лгать. Я потерян для тебя. Побереги слова, Ларена, потому что я не передумаю.

— Почему? — спросила она и опустила руку. — Я знаю тебя, черт побери. Я знаю, что ты хороший человек. Нет ничего, кроме семьи, что могло заставить тебя остаться с Дейдре.

И тогда она поняла.

— О Боже, — пробормотала она и прикрыла рот рукой. Слезы навернулись на ее глаза, когда она покачала головой. Она опустила руку и сказала: — Это из-за меня, не так ли? Ты остался с ней, чтобы защитить меня.

Малкольм отвел от нее взгляд, и это было ответом, который она хотела услышать.

— Я могу о себе позаботиться. Ты знаешь это, — утверждает Ларена.

Малкольм фыркнул.

— Кажется, припоминаю, как ты умирала у меня на руках от крови Драу в твоей ране.

— Теперь я сильнее. Я также более подготовлена. Воители в замке готовы и ожидают атаку Дейдре.

— И собираются пробудить ее близнеца, Ларию, — Малкольм взглянул на нее и кивнул. — Дейдре знает. К ней приходит Дьявол, ты можешь в это поверить. Он рассказал ей об артефактах, и то, что они могут делать. Он также сказал ей забыть о них, но она одержима. Она не остановится ни перед чем, чтобы удержать вас от пробуждения ее сестры.

— Она отправила тебя убить детей.

Малкольм заерзал на месте.

— Я здесь, чтобы найти Друида, но я уверен, ты уже знаешь об этом.

Ларена не видела никакого смысла скрывать это от него.

— Мы знаем. Мы так же знаем, что тебя послала Дейдре, а не Деклан.

При упоминании Деклана, Малкольм усмехнулся.

— Этот отвратительный тип? Он удерживал Дейдре в своем особняке в течение месяца. Он возомнил, что сможет обладать ею и править с ней. Но ты же знаешь, что она никогда не делится ни с кем.

Ларена поглощала информацию, стараясь не упустить ничего.

— Дейдре скоро падет, Малкольм. Я не хочу сражаться с тобой.

— Тогда держись подальше, — он развернулся к ней. — Пусть один из вас убьет меня и быстро. Даже если я вернусь с тобой, моя душа теперь черная. И мертвая.

Она смотрела, как он идет в сторону школы. Ларена знала, что должна последовать за ним, но его слова глубоко ранили ее.

— Ларена? — позвал Фэллон, сжимая ее в объятиях. — Мы были недалеко и слышали все, о чем он говорил.

— Нам надо идти за ним, — сказал Брок.

Ларена освободилась от рук Фэлонна и вытерла глаза.

— Нет. Я видела его глаза. Где-то глубоко внутри, он все еще тот человек, которого я знала. Он не хочет убивать детей.

— Но он сделает это, чтобы защитить тебя, — сказала Айла.

Они все повернулись к школе, дети выстраивались в ряды, чтобы вернуться в классы. Большинство преподавателей были вместе, но три женщины стояли отдельно.

— Друид там, — сказал Брок, указывая на трех женщин.

Фэллон кивнул в знак согласия.

— Да, и Малкольм видел ее.

— Мы не всерьез собираемся позволить ему взять Друида, не так ли? — спросила Айла.

Прежде чем Ларена ответила, Малкольм скрылся за одним из зданий. Спустя мгновение, раздался взрыв. Наступил хаос, когда все закричали и попытались бежать. Ларена побежала к Друиду, Фэллон следовал рядом с ней. Они перемахнули через высокий забор, который отделял школу от улицы, лавируя между убегающими детьми и взрослыми. Когда они огляделись, друида уже не было.

— Сюда, позвал Брок, указывая им дорогу.

Ларена и Фэллон протолкнулись через еще большее количество людей, пока, наконец, не нашли узкий дверной проем, где должно быть скрылась Друид. Пригнувшись, они прошли через него и оказались в небольшом дворике, где столкнулись Малкольм и рыжеволосая девушка.

— Малкольм, остановись, — скомандовал Фэллон.

— Ты же знаешь, я не могу.

Друид взглянула голубыми глазами на Малкольма, затем на Фэллона. Краем глаза Ларена заметила Айлу и Брока, подходивших с другой стороны.

Айла сделала шаг к Друиду, но та подняла руку и магия закружилась вокруг нее.

— Не подходи, — сказала Друид.

— Мы здесь, чтобы помочь, — медленно заговорила Ларена. — Мы знаем, что ты — Друид. Мы можем чувствовать твою магию.

Друид приподняла бровь.

— Я без промедления убью вас всех, если кто-то сделает еще хоть один шаг.

Малкольм усмехнулся.

— Твоя магия сильна, Друид. Но тебе потребуется гораздо больше магии, чтобы убить меня.

— Нет, — сказала Друид, покачав головой, ее короткие рыжеватые волосы хлестнули ее по подбородку. — Только однажды я не смогла убить Воителя.

Малкольм медленно захлопал в ладоши.

— Друид знает свою историю.

— Прекрати, Малкольм, — сказала Ларена и направилась к нему.

Мгновение и Малкольм выпустил своего бога, его кожа стала темно-бордовой.

— Я просил тебя не сражаться со мной, кузина.

— А я прошу тебя вспомнить того мальчика, который нашел меня в лесу, мальчика, который приносил мне еду и помогал мне, когда собственный клан изгнал меня. Я прошу вспомнить, что этот мальчик стал мужчиной и, ослушавшись приказа своего отца, остался со мной даже тогда, когда был смертным.

Малкольм сжал челюсть, стиснув зубы. Он закрыл глаза.

— Ларена.

Его голос был полон отчаяния и безысходности от вида ее слез. Она сделала шаг в его сторону, но прежде чем она достигла его, он открыл глаза и бросился к Друиду.

— Нет! — закричала Ларена и в этот момент Друид бросила свою магию в Малкольма.

Малкольма отшвырнуло назад, он покатился кубарем и, ударившись о кирпичное здание позади себя, потерял сознание.

Фэллон поднял руки, когда Друид повернулась к нему.

— Я Фэллон Маклауд. Если ты знаешь, кто такие воители, тогда тебе должно быть известно мое имя.

— Этого не может быть. О тебе не было слышно ни слова…

— Века, — закончил он. — Я знаю, но это я. Мы можем защитить тебя от Дейдре, если ты отправишься с нами в замок.

Она покачала головой.

— Нет.

— Он снова найдет тебя, — сказал Брок. — Дейдре послала Малкольма, потому что ей нужны Друиды. Он должен был убить всех детей, чтобы выманить тебя. В следующий раз, тебе может не повезти.

Друид посмотрел за ней в школе.

— Я справлюсь сама.

Звук приближающейся сирены привлек внимание друида. В то же мгновение она исчезла.

— Я могу найти ее, — предложил Брок. — Она не могла далеко уйти.

— Мы не должны спускать с нее глаз, но сейчас нам надо уходить, — сказал Фэллон.

Ларена поспешила к Малкольму. Он лежал неподвижно, но был жив, его бог был видим.

— Мы не можем оставить его.

Фэллон тяжело вздохнул и взвалил Малкольма на плечи, прежде чем телепортироваться. Затем он вернулся за остальными, забрав их обратно в замок Маклауд.

В замке все были взволнованы.

Первое, о чем подумала Даниэль, открыв глаза, был Йен.

— Полегче, — сказала Шафран, положив руку ей на плечо. — Тебя только что исцелили.

Даниэль смахнула руку Шафран и откинула одеяло.

— Мне надо увидеть Йена.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Даниэль повернула голову и увидела, стоящего возле двери Рамзи. Внутри у нее все перевернулось, когда она поняла смысл сказанных им слов.

— Я смогу добраться до него, Рамзи. Я знаю, я смогу.

Рамзи прошел в комнату.

— Арран и Куинн были с ним в течение нескольких часов. Он даже не понял, что они были там, Дани.

Даниэль встала на ноги, дрожащие под ее весом.

— Я иду к нему.

Она проскользнула мимо Рамзи и вышла из комнаты. Холод от каменного пола проникал сквозь ее шерстяные носки, когда она тихонько прошла по коридору и спустилась по лестнице.

В большом зале присутствовали все, кто жил в замке. Она остановилась, когда увидела что все сидят неподвижно, словно камни, а Воители морщились, время от времени. Никто не произнес ни слова. Не было слышно ни звука, только шум морского ветра.

Даниэль спустилась в подземелье и остановилась, услышав слабый звук, доносившийся снизу. Когда она открыла дверь, то услышала рев Йена и ее колени подогнулись.

Она схватилась за дверь, чтобы удержаться на ногах. Затем, сделав глубокий вдох, прошла за дверь и закрыла ее за собой.

Каждый шаг вниз, в подземелье, был словно нож в сердце, когда она слышала рев Йена и скрежет когтей по камням. Ее ноги стали тяжелыми как камни, когда она подходила ближе к камере Йена. Остановившись рядом, она увидела его и отступила на шаг, прикрыв рукой рот.

— О-о, Йен, — прошептала она, слезы застилали ей глаза.

Он разорвал на себе рубашку, обрывки ее висели на его плечах. Грудь была вся в крови от ран, которые он сам себе нанес, но она уже исцелилась. Камни за его спиной были изуродованы его когтями, как показатель того, насколько сильно он был безумен.

Она вздрогнула, когда он пробил стену, и она услышала звук ломающихся костей.

— Йен! — крикнула она и подошла к решетке. — Йен, прекрати!

Он продолжал, как будто не слышал ее. Даниэль вытерла слезы. Йен не должен видеть ее слезы. Он нуждался в силе. Она боялась больше, чем тогда, когда умерли ее родители, но для Йена она готова была найти в себе силы.

Ради него, она готова была отправиться в ад, чтобы вернуть его обратно.

Потому что она любила его.

Даниэль закусила губу, когда истина наполнила ее. Она любила его всем сердцем, и она будет бороться за него.

— Йен, я здесь, — спокойно сказала она. — Взгляни на меня, Йен. Услышь меня.

Его глаза были безумными, а его рев был оглушительным, но она старалась спокойно произносить слова. Она понятия не имела, сколько прошло времени. Когда ее ноги устали стоять, она присела рядом с решеткой, продолжая говорить.

Потихоньку, она начала замечать изменения в Йене. Его рев начал утихать. Некоторое время спустя он перестал бить и царапать камни. Наконец, он рухнул на колени, опустив подбородок на грудь и вздохнул.

— Йен?

Он сидел спиной к ней, но по-прежнему не подавал признаков того, что услышал ее.

То, что он притих, немного успокоило ее. Даниэль попыталась достучаться до него словами. Она встала на колени, когда его кожа начала меняться с бледно голубой на его загорелую кожу.

Он дернулся, его мускулы на шее напряглись, и он вел себя так, словно ему очень больно. Он откинул голову и взревел.

А затем рухнул.

— О Боже, — воскликнула Даниэль, когда поднялась на ноги. Она схватилась за прутья. — Йен? Йен, милый, проснись. Проснись и посмотри на меня. Йен?

Она дернула железные прутья, но если Йен не мог выбраться из камеры, то она, конечно, не могла войти. И она знала, что Фэллон не дал бы ей ключ, опасаясь за ее жизнь. Должен быть другой способ. Она должна добраться до Йена. Он нуждался в ней, и ей нужно было прикоснуться к нему. Даниэль закрыла глаза и вызвала свою магию. Она никогда раньше не пыталась использовать свою магию, чтобы найти что-то, но поиск заклинания в голове Шафран натолкнул ее на мысль, что возможно у нее получится. Она сконцентрировалась на том, чтобы найти ключ от камеры Йена. Сквозь ритм барабанов она услышала, как в ее сознании усилилось пение, которое могли слышать только друиды. Было легко заблудиться в нем, но Даниэль сдерживала себя. Она думала о Йене, о том, как хочет быть с ним, и это помогло ей сконцентрироваться на ключе. Вскоре ее разум показал ей все в замке: башни, комнаты и даже подземелье. Затем ее мысли перенеслись за стены замка, в деревню. После осмотра каждого коттеджа, ее разум привел ее к руинам аббатства. Но ключ так и не нашелся. Неожиданно, она почувствовала что-то холодное и металлическое сквозь грязь и снег. Что-то странное, необычное потянуло ее за собой, пока она не оказалась около кухни в саду Кары. Даниэль резко открыла глаза, улыбка появилась на ее губах. Она нашла ключ.

Она встала и посмотрела на Йена. Он не шевелился, и это заставило ее вылететь из темницы, как если бы сама Дейдре пришла за ней. Дани остановилась, когда добралась до двери, ведущей в большой зал. Она тихо открыла ее, и, когда никто не смотрел, выскользнула и поспешила на кухню.

Она выбежала на снег без обуви, но ее это не волновало. Ее единственной целью было найти ключ и вернуться к Йену. Она ходила кругами, пока не нашла точное место. Затем, встав на четвереньки, она начала копать. Ледяной снег разрезал ее руки, мерзлая земля стирала ногти до крови. Но она не чувствовала ничего. Кровь сочилась между ее пальцев, и она натянула рукава пальто, чтобы продолжить раскапывать жесткий грунт. Восторг охватил ее, когда она разглядела что-то металлическое в почве. Несколько быстрых движений и Даниэль держала ключ в руке.

Ее зубы начали стучать, и она поспешила обратно на кухню.

— Дани? — позвала Кара. — Что ты делала на улице?

— Вышла подышать воздухом, — ответила Даниэль и продолжала идти.

— Это кровь на твоих руках?

Даниэль не хотела игнорировать ее, но не знала, что на это ответить. Она вошла в большой зал и встретилась взглядом с Фэллоном.

— Йен упал. Ты позволишь мне увидеть его?

Фэллон покачал головой, не отрывая глаз от стола.

— Я не могу, Дани. Мы не знаем, каким он будет, когда проснется, а я не позволю подвергать твою жизнь опасности. Йен никогда не простит меня.

Даниэль хотела дать ему шанс. Она кивнула и поспешила к Йену. Ее руки дрожали так, что она едва могла попасть ключом в замок. Услышав щелчок, она открыла дверь настежь и подбежала к Йену. Она вытерла руки о свою рубашку, стирая кровь, прежде чем прикоснутся к нему.

Его кожа горела, словно в огне, а сердце билось слишком часто, но он по-прежнему не шевелился. Даже когда она прислонилась к решетке и положила его так, чтобы его голова лежала на ее коленях. Она гладила его по волосам и груди, все время звала по имени, умоляя открыть глаза. Даниэль закрыла глаза, когда усталость накрыла ее. Даже Дейдре не смогла бы забрать у Даниэль Йена, не сейчас. Не тогда, когда он был в ее руках.

Даже если его бог взял над ним контроль, Даниэль нашла бы какой-нибудь способ вернуть Йена назад. Он смог сохранить контроль однажды, сможет сделать это снова.

— Ты совершаешь огромную ошибку, — сказал мужской голос.

Он вытащил Даниэль из ее мыслей, и, открыв глаза, она увидела Лукана в дверях камеры.

— Я делаю, то, что должна делать.

— А если он проснется под влиянием Фармира и убьет тебя?

Даниэль сглотнула.

— Он не сделает этого.

— Ты говоришь это неуверенно. Дани, ты должна уйти отсюда до того как он проснется.

Она покачала головой.

— Нет, Лукан. Я… Я люблю его. Я сказала ему, что помогу бороться с Фармиром, и я помогу. Он не ревет и не ломает камни больше.

— Откуда он у тебя? — спросил Лукан и повертел ключ в двери. — Фэллон отказался дать его тебе.

— Я нашла еще один.

Она гордилась собой. Это доказывало, что ее магия возрастала. Она становилась Друидом, как тетя Джози и говорила ей.

Все потому, что у нее сломалась машина, она заблудилась и встретила Йена.

— Закрой дверь, — сказала Даниэль. — Возьми ключ. Что бы ни случилось… случиться. Если Фармир возьмет контроль…

— Мы уже обещали Йену, мы закончим это.

Она глубоко вздохнула.

— Ты был добр к нему. Ты его семья. Вы все.

— Так же как и твоя.

— Я знаю. Пожалуйста, скажи другим, чтобы не приходили сюда. Я хочу побыть наедине с Йеном.

Лукан посмотрел на Йена и, отступив в сторону, закрыл дверь камеры и забрал ключ.

— Даже если Фармир подчинил его, Йен узнает, что сделал. Он никогда не простит себя.

— Йен сильный. Он справится.

— Для твоего же блага, я надеюсь, ты права.

Даниэль снова закрыла глаза, когда Лукан ушел. Она положила свою руку на сердце Йена и почувствовала устойчивый ритм. Йен однажды сказал, что любит чувствовать ее магию.

Она вызвала свою магию, заполняя камеру, надеясь, что он признает ее и вернется к ней обратно.

Йен чувствовал сильную, уверенную магию сквозь темноту. Он знал эту магию.

Даниэль.

Он боролся против тьмы, ужасающей бездны, которая затягивала его глубже и глубже в пропасть, из которой, он знал, никогда не вернется. Чем больше он боролся с мраком, тем больше Фармир поглощал его. Обволакивая Йена ежеминутно. Все время окружая. Мучая бесконечно. Магия Даниэль была словно маяк во тьме. Он потянулся к ней, ради нее. Она была вне его досягаемости, так близко, что он мог почувствовать, как магия коснулась его лица. Но Фармир не хотел сдаваться без боя. Власть Фармира была абсолютной. Он хотел доказать Йену свое превосходство раз и навсегда.

"Борись с ним".

Голос Дункана шептал в голове Йена, как будто исходил откуда-то издалека.

Йен изо всех сил боролся с Фармиром. Он думал о Даниэль, о том, что она сделала для него. Он думал о человеке, которым хотел быть в будущем.

Сила Фармира дрогнула.

" Да, брат. Ты можешь это сделать", — призывал Дункан.

Йен цеплялся за голос Дункана и магию Даниэль. Без них, он знал, он будет потерян. Чем больше он восставал против Фармира и одерживал верх, тем сильнее он становился. До тех пор, пока, наконец, он не взял Фармира под контроль.

"Иди к ней”, - сказал Дункан. “ Живи так, как я не смог жить. Забудь прошлое и смело смотри в будущее. Принеси любовь и смех в свою жизнь, брат".

Йен не хотел отпускать Дункана. Он всегда будет в нем нуждаться.

"Нет. Больше нет. У тебя есть она. Слушай…"

Йен услышал голос Даниэль в голове, словно мягкое прикосновение. Как и просил Дункан он последовал за магией Даниэль сквозь тьму.

Когда Йен открыл глаза, он насладился лицом Даниэль. Она сидела, склонив голову к решетке, ее глаза были закрыты, а ее рука лежала на его сердце.

Он так много хотел сказать ей, о многом ей нужно было рассказать. Но слова застряли в его горле, пока он упивался ее красотой. Он накрыл ее руку своей. Мгновение спустя она вздохнула и открыла свои изумрудные глаза.

— Ты вернулся ко мне, — сказала она, улыбаясь.

— Я вернулся ради тебя.

Очнувшись, Малкольм обнаружил, что находится в поле, и две овцы внимательно смотрели на него, пока другие паслись, не замечая его присутствия. Одна из овец проблеяла и затрусила прочь, в то время как вторая отвернулась и принялась жевать траву.

Малкольм сел и потер затылок. Конечно, он не был в Эдинбурге или, хотя бы, в его окрестностях. Это, должно быть, Фэллон, перенес его подальше от города. Но почему?

Даже после того как он задал себе этот вопрос, он знал на него ответ. Независимо от того, что он сделал или кем он был, Фэллон был его семьей.

Второй раз, в течение нескольких недель, Малкольм говорил с Лареной. Он скучал по ее шуткам и легкому характеру. Он мог увидеть, как с течением времени она изменилась и только в лучшую сторону. Она была сильнее, чем раньше.

Ее слова, ее мольбы вернуться с ней в замок было тяжело слушать, потому что он хотел этого. С тех пор как Дейдре нашла его, он желал никогда не покидать замок.

Но никакие желания не изменят того, во что он превратился.

Малкольм поднялся на ноги и усмирил своего бога. Он огляделся вокруг, заметив недалеко на холме двухэтажный дом.

Для начала необходимо выяснить, где он находится. Дейдре ожидает его и если он вскоре не вернется, неизвестно что она сделает с Лареной.

Эти мысли заставили Малкольма двигаться вперед. Он ускорил шаг, а затем побежал, так, что земля комьями вылетала у него из-под ног.

Йен встал на колени и подхватил Даниэль в свои объятия. Он поцеловал ее так, как будто завтра никогда не наступит, как если ее заберут у него в любой момент.

Его поцелуй был полон тоски, желания и… любви.

Он прервал поцелуй и взял ее лицо в свои руки. Дункан знал, что было в сердце Йена до того, как сам Йен понял это. Но сейчас он понял, и его переполняли невероятно сильные и чистые эмоции.

— Йен, я так боялась тебя потерять, — сказала Даниэль.

— Ты не должна была приходить сюда. Я мог причинить тебе боль. О чем только Фэллон думал, давая тебе ключ?

Даниэль взглянула на него, прежде чем сказать:

— Он не давал мне его. Я использовала свою магию и нашла другой.

— Я же говорил тебе, что твоя магия сильна.

Она засмеялась и крепко обняла его.

— Мне еще никогда в жизни не было так страшно, когда я увидела тебя.

Йен посмотрел на камни позади Даниэль и увидел следы. Он мог только представить себе, как, должно быть, выглядел для нее.

— Я сожалею, что напугал тебя.

— Ты не напугал, — сказала она. Она откинулась назад, нахмурив брови. — Мысль о том, что Фармир подчинит тебя пугала меня. Но ты бы не допустил этого.

Было уже далеко за полночь, когда Даниэль и Йен поели и выслушали все о Чарли и о том, что произошло в Эдинбурге, про Фелана, Малкольма и Друида.

— Вы так и не узнали ее имя? — спросил Йен.

Брок покачал головой.

— Нет. Она исчезла, прежде чем мы могли бы спросить, но я могу найти ее достаточно легко.

— Когда придет время, — сказал Фэллон. — Сейчас я просто хочу быть уверен, что она в безопасности. Она испугалась и сбежала. Пусть скрывается, пока может.

— Но как долго? — спросила Айла. — Дейдре нашла ее с помощью черной магии. Она может сделать это снова.

Хейден поднял бровь.

— Моя жена говорит верно. Самым безопасным для Друида будет, если она придет в замок.

— Самым безопасным, но, может быть, не самым мудрым, — сказал Рамзи, он уставился в свой стакан с вином.

Даниэль переглянулась с Йеном.

— И что это должно означать?

Рамзи поднял голову.

— Ничего.

Но Даниэль подозревала, что в словах Рамзи было нечто большее.

— Я хотел бы извиниться за то, что не верил вам относительно Чарли, — сказал Фэллон Йену.

Йен пожал плечами.

— Твой замок открыт для всех, кто борется против Дейдре. Как мы можем это делать как команда, если не будем доверять друг другу? Ты доверял ему.

— И совершил ошибку, — сказал Фэллон. — В следующий раз я буду слушать тебя.

Йен подмигнул Даниэль и взял еще один кусок хлеба Кары.

— Я просто хочу, чтобы Чарли был здесь, чтобы убить его самому.

— Поверьте мне, Арран сделал это мастерски, — сказал Куинн и поднял бокал для Аррана.

Арран кивнул.

— Я с радостью убил этого ублюдка, признаю.

— Так, он работал на Дейдре, — сказала Даниэль. — Правда?

— Мы так предполагаем, — ответил Лукан.

Кара пожала плечами.

— Мы действительно не можем знать наверняка, правда? Я имею в виду, что Деклан и Дейдре все еще здесь.

Фэллон наклонился вперед в своем кресле во главе стола и положил нечто маленькое и сияющее на поверхность стола. Все внутри перевернулось, когда Даниэль узнала ключ, который привезла сюда в замок Маклауд.

Она посмотрела на Йена, наблюдавшего за ней.

— Я думаю, что это твое, — сказал Фэллон, указывая на ключ. — Арран нашел его после того, как Чарли был… устранен.

Даниэль поднялась из-за стола и подошла к Фэллону. Она остановилась рядом с ним и потянулась за ключом. Как только она дотронулась до него, ключ застонал.

Это был способ ключа сказать ей, что он нашел свой дом. Даниэль взяла его в ладонь и повернулась, отдавая его Фэллону.

— Это то, что привело меня в замок Маклауд. Он просил меня не отдавать его тебе из-за Чарли, хотя в тот момент я не знала, что причина была в нем. Это ключ, открывающий Скрижаль Орна.

Фэллон принял ключ с легким кивком головы.

— Ты держала его в безопасности.

Это был не вопрос, но Даниэль почувствовала, что ей необходимо объясниться.

— Я хотела отдать его вам, как только попала сюда. Я ненавижу секреты.

— Ты поступила правильно, — сказал Лукан.

Остальные кивнули в знак согласия. Даниэль выдохнула и вернулась на свое место. Йен протянул руку над столом.

Даниэль не раздумывая приняла ее. Ей казалось, что огромный груз спал с ее плеч, потому что ключ был у Маклаудов.

Но как только Гвинн положила что-то на стол, Даниэль отвернулась от Йена. И ахнула, увидев цилиндр с плетеным узором, который она видела в видении, что показал ключ.

— Скрижаль Орна, — с улыбкой сказала Гвинн

Фэллон покачал головой, когда Гвинн пытался передать цилиндр к нему.

— Ты и Логан нашли Скрижаль Орна, Гвинн. Вы вдвоем должны открыть ее.

Даниэль сжала руку Йена, когда увидела, как дрожат руки Гвинн. Логан взял ключ у Фэллона, вставил в замок и повернул. Раздался щелчок, и крышка цилиндра раскрылась.

— О, Боже, — прошептала Гвинн затаив дыхание, когда она вытащила что-то из цилиндра.

Все смотрели на цилиндр с многочисленными деревянными деталями, движущимися вокруг оси. Все, кроме Йена.

Он сидел неподвижно, как камень, увидев символы на цилиндре. Как будто это было вчера, он вспомнил своих родителей, вырезающих похожие символы снова и снова по всему их коттеджу.

— Кто-нибудь знает шифр? — спросил Логан, нахмурившись.

Гвинн покачала головой.

— Я никогда не видела ничего подобного. Я должна знать его, не так ли? Я хранитель Скрижали все-таки.

— Не обязательно, — сказал Гален, взяв цилиндр и осмотрев его. Он передвигал детали снова и снова.

— Замечательно, — сказал Брок с громким вздохом. — Снова ожидание. Я надеялся, что это укажет местонахождение Ларии.

Цилиндр был пущен по кругу, чтобы все смогли рассмотреть символы. Разговоры начали вращаться вокруг того, какая у символов должна быть последовательность, и немного погодя, они начали пробовать различные комбинации, но все безрезультатно.

Чем больше Йен смотрел на него, тем больше понимал, что каким-то образом знает расположение.

Йен откашлялся.

— Позвольте мне посмотреть.

Все посмотрели на него с удивлением, но Камдин передал ему цилиндр без комментариев.

Йен выпустил руку Даниэль и сунул большие пальцы в квадратные отверстия в дереве с прекрасным узором.

— Я уже видел это раньше, — сказал он, его сердце колотилось в предвкушении.

— Где? — спросила Даниэль.

— В доме своих родителей. Эти символы, все восемь были вырезаны повсюду: в нашем коттедже, в нашем сарае, на каждом куске дерева, который у нас был, — он остановился и повернул первый ряд до первого символа. — Они заставили меня и Дункана выучить порядок. Когда мы спросили, зачем, они сказали, что в один прекрасный день это может быть важно.

Он поставил второй, затем третий ряд на место.

— Я и забыл об этом, пока не увидел цилиндр, — прошептал он, и переставил четвертый ряд.

Йен защелкнул пятый рядна место.

— Как могли мои родители знать, что мне это понадобиться? — Шестой ряд встал на место. — Это просто невозможно.

Даниэль наклонилась над столом и коснулась его руки.

— Нет ничего невозможного.

Он посмотрел в ее изумрудные глаза и на локоны цвета серебра, что спадали ей на плечо.

— Ничего, — повторил он, и переставил седьмой и восьмой символы на их места.

В конце, цилиндр выскочил, вытолкнув свернутый кусок пергамента. Йен осторожно опустил цилиндр на стол и вытащил свиток.

— Это карта? — Спросил Арран.

Йен осторожно развернул пергамент и уставился на карту.

— Черт. Мы действительно можем пробудить близнеца Дейдре.

Зал разразился овациями, когда Йен поспешил передать Фэллону свиток. Йен и Даниэль молча смотрели друг на друга, улыбаясь, осознавая, что скоро все закончится.

И впервые, Йен поймал себя на мысли о будущем без Дейдре и ее зла.

Даниэль держала его руки в своих, цилиндр был между ними.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — сказал он в ответ. Он отставил цилиндр в сторону и потянул Дани через стол в свои объятия.

Он встал и крепко удерживал ее, когда она обвила руками его шею. Им не нужны были никакие слова. Желание и страсть были видны в их взглядах.

— Не хотите отпраздновать это? — крикнула Гвинн над шумом в зале.

Даниэль посмотрела через плечо Йена, когда он поднимался по лестнице, и улыбнулась Гвинн и ее техасскому акценту.

— Это именно то, чем мы собираемся заняться.

Два дня спустя…

Даниэль потерла руки, разглядывая Шафран. Она выдохнула и подняла руки над головой девушки.

— Ты не обязана делать это, — сказала Шафран.

Даниэль потерла руки.

— Нет, не обязана, но я знаю, что смогу сейчас.

— Зло…, - начала Шафран.

— Управляемо, — прервала ее Даниэль.

Несколько прядей волос Шафран выбились из хвоста и падали ей на лицо. Ее мягкие карие глаза смотрели вперед, но на самом деле она не видела ничего.

— Я жила слепой в течение многих лет. Я предпочту остаться такой, чем причиню тебе зло, Дани.

— Я не буду одна, — сказала Даниэль.

Шафран наклонила голову на бок.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что остальные объединят их магию с моей.

Айла положила руку на плечо Шафран

— Это означает, что Дани будет искать заклинание в твоей голове, а мы будем поддерживать ее.

— Так всем вам будет нанесен вред, — сказала Шафран.

— Нет, — сказала Риган, — Зло не затронет нас.

Шафран глубоко вздохнула и слегка кивнула.

— Ну, хорошо.

Даниэль осмотрела других друидов, стоящих вокруг нее с улыбкой. Она увидела Кирстин рядом с Брайденом, и улыбнулась друиду. Кирстин отказалась помогать, потому что у нее не было много магии.

Кивнув, Даниэль закрыла глаза и призвала свою магию. Справа от себя, она ощутила, как Йен присел рядом, и почувствовала себя комфортней.

Даниэль проникла в голову Шафран, поморщившись от ощущения зла, которое было повсюду у нее в голове. Даниэль не понимала, как Шафран справлялась с таким натиском.

И она была удивлена тем, как много зла пропустила через себя.

Зло цеплялось к Даниэль, но, игнорируя его и концентрируясь на своей магии, она искала заклинание, чтобы вернуть зрение Шафран.

Она проникла глубже в разум Шафран, и чем глубже она заходила, тем больше было зла. Но до того как зло стало догонять Даниэль, она выцепила заклинание.

Даниэль выпустила магию, чтобы она следовала за ним, пока не получила его. Это была гнойная масса из тьмы, которая двигалась в голове Шафран, затрагивая всё.

Дани впустила заклинание в себя, прежде чем огласить его для всех.

— Пока, не отпускай ее, — шепнула Риган в ухо Даниэль. — Мы должны найти заклинание, чтобы убрать его.

Даниэль хотела соскрести это зло и грязь со своей кожи, но она переживала за Шафран. Она почувствовала, как будто они перебираются через сцепленные руки с Шафран в голову Даниэль.

Она попыталась отвернуться, ее дыхание участилось, когда зло ощутило ее страх.

— Нет, любимая. Оно не притронется к тебе, — сказал Йен, его глубокий голос ее успокоил.

Даниэль выровняла дыхание, глубоко вдыхая и со смелостью отстраняясь от зла.

Она слышала, как другие друиды вокруг нее начали петь. Шафран отшатнулась, ее крик, заполнил зал.

— Держите ее, — крикнул кто-то.

Даниэль сильнее схватила Шафран, потому что пение начало действовать, изменяя заклинание Деклана. Вновь и вновь они повторяли пение, с каждым разом их магия крепла.

Облако мрака начало исчезать в уме Шафран, но Даниэль могла видеть, как оно цеплялось, пытаясь удержаться в Шафран.

Чем сильнее оно сопротивлялось, тем сильнее кричала Шафран.

Даниэль присоединилась к пению, посылая свою магию бороться против облака, до тех пор, пока вдруг, после последней попытки остаться, оно не исчезло.

Открыв глаза, Даниэль увидела, как Камдин берет на руки Шафран.

Это сработало? — спросила Даниэль.

— Да, — ответила она.

Камдин развернулся и пошел вверх по лестнице, не говоря ни слова.

— Вы сделали это, — сказал Йен, привлекая Даниэль в свои объятия.

Она облокотилась на него, нуждаясь в его силе и тепле.

— Оно было таким сильным, — сказала она. — Я никогда не чувствовала такого зла. Оно было повсюду в ее голове.

— Повсюду? — спросил Гален.

Даниэль кивнула.

— Абсолютно. Оно цеплялось ко мне. Это было подавляюще и жестоко. Как она могла это выдержать?

Мы не узнаем этого, пока она не проснется, — сказал Логан. — Хорошая новость, Брок узнал камни, нарисованные на карте.

Даниэль взглянула на лестницу, прежде чем обратиться к карте, как и остальные. Это было очень волнительно и страшно узнать, что они отправятся в путешествие, которое могло их всех убить, если они не разбудят Ларию до того, как Дейдре их найдет.

— Здесь, — сказал Брок и указал на карту. — Лария на Оркнейских островах. Каменный круг называется Круг Бродгара[7].

Фэллон кивнул, скрестив руки на груди, он смотрел на карту.

— Кто-то из нас должен осмотреть окрестности, до того как мы перенесемся туда.

— Да, — сказала Ларена. — Тем более, Малкольм сказал мне, что Дейдре знает, что мы собираемся пробудить Ларию. Это может быть ловушка.

— Я пойду, — сказал Камдин, спускаясь по лестнице.

Лукан кивнул.

— Хорошая идея. Его способность, передвигать землю может пригодиться. Я тоже пойду.

— Включите и меня в эту авантюру, — заявил Арран.

Фэллон осмотрел зал и улыбнулся.

— Джентльмены, мы выдвигаемся с первыми лучами солнца.

Даниэль откинулась назад к Йену, когда он обнял ее за талию.

— Ты не хочешь пойти с ними?

— О-о, я буду там, — сказал Йен, — Но не сейчас.

Она повернула голову, чтобы взглянуть на него, положив локоть на стол, и оперлась подбородком на руку.

— Что бы это значило?

— Это значит, у меня есть и другие дела, с которыми мне надо разобраться.

— И что же это может быть?

Он взял ее за руки и повернул лицом к себе.

— Ты моя половинка, Даниэль Бьюкенен. Мое сердце, моя кровь. Моя душа. Я хочу, чтобы ты была со мной всегда. Я не знаю, что случится с этой схватке с Дейдре, но я знаю, что я хочу называть тебя женой. Ты выйдешь за меня замуж?

Даниэль заморгала, чтобы удержать слезы и сглотнула.

— Йен Керр, нет ничего лучше, чем стать твоей женой.

— Даже если я останусь бессмертным?

— Даже если ты останешься бессмертным.

Улыбка тронула его глаза цвета хереса, когда он притянул ее в свои объятия.

Тара Кинкейд схватила несколько вещей, которые она смогла запихнуть в свою сумку, и бросила их в свою машину. Она привыкла быть в бегах, переезжая с места на место. Но после четырех лет в Эдинбурге, она думала, что, наконец нашла место, где она могла бы остаться.

Но затем пришли Воители и заговорили о магии. Ее бабушка научила ее магии, до того как пьяная мать Тары не убила бабушку. А затем попыталась убить Тару.

Она покачала головой, проясняя ее от воспоминаний и запрыгнув в машину, выехала на заснеженную дорогу. Она понятия не имела, куда едет. За эти годы она исколесила всю Шотландию, даже пару раз была в Англии. И может быть, пришло время покинуть Британию навсегда.

Потому что, если Воители здесь, они придут за ней.

Спорран (англ. sporran, на гэльском sporan) — поясная сумка-кошель, чаще всего кожаная, носимая на поясе, на ремне килта или на отдельном узком ремешке или цепочке. Исторически использовалась для хранения всяких мелких вещей или в качестве кошелька, поскольку у килта или большого пледа отсутствуют карманы.

Килт (англ. Kilt) — предмет мужской национальной шотландской одежды, традиционная одежда горцев Шотландии. Килт представляет собой кусок ткани, обёрнутый вокруг талии, плиссированный (собранный складками) сзади и закреплённый с помощью 2–3 пряжек и ремешков; обычно килт носится вместе со специальной сумочкой для мелких вещей, называемой спорран.

Айла/Исла — Isla — в разных переводах серии книг используется два варианта имени.

Вал Адриана («Стена Адриана»; англ. Hadrian's Wall, лат. Vallum Hadriani) — оборонительное укрепление длиною 120 км, построенное римлянами при императоре Адриане в 122–126 годы для предотвращения набегов пиктов и бригантов с севера.

The Monadhliath Mountains /ˌmoʊnəˈliːə/, или Monadh Liath, горы в Шотландии. Monadh Liath на гэльском означает "Серые горы".

Торк(лат., букв. - ожерелье, гирлянда) - популярное кельтское украшение из золота или бронзы, вошедшее в моду в середине V в. до н. э., которое носили на шее. Представляет собой согнутые дугой незамкнутые полые трубки или прутья из гибкого металла.

Круг Бродгара или Брогара — кромлех эпохи неолита на Мейнленде, самом большом острове в архипелаге Оркнейских островов, Шотландия. Расположен на узком перешейке между озерами Лох-оф-Стеннес и Лох-оф-Харрей, называемом иногда «мостом Бродгара». Вероятно был построен между 2500 и 2000 годами до н. э., но точный возраст этого масштабного мегалитического сооружения неизвестен, так как его еще не исследовали археологи. Ранее по кругу площадки диаметром 104 м стояло 60 мегалитов. До наших дней сохранилось только 27 из них. Круг Бродгара — третий по величине кромлех Британских островов.

Известны некоторые подробности ритуала, который исполнялся на этом кромлехе в дохристианскую и частично христианскую эпоху. Возможно, он не имеет никакого отношения к строителям кромлеха. Согласно сборнику легенд от G. F. Black (1903 г.) этот мегалитический монумент назывался храмом Солнца. В нем совершалась мужская (вторая) часть трехэтапного обряда обручения.