Я стояла у огромного окна и смотрела на ночной Каир. Раскинувшийся на берегах Нила, он распростер свои крылья далеко к горизонту. После захода солнца город загорался миллионами огней. Ночью особенно выделялись трущобы. У здешних жителей часто не бывало денег даже на еду, что уж говорить об электричестве. А потому, то тут, то там темнели провалы, словно проказа, разъедающая современный мегаполис.

Подняв глаза, я посмотрела на синий бархат неба, усеянный крупными южными звездами. Даже электрическое марево не было способно заглушить их сияние. Сверкающая красавица луна уже начала извечный путь по небосклону, даря свой бледный свет водам Нила. Темная гладь покрывалась рябью сияющих бликов, то появляющихся, то исчезающих в глубинах. Сколько тысячелетий люди наблюдали эту картину и сколько еще будут наблюдать?

Сделав глоток шампанского из бокала, я едва не перевернула его на себя. Это уже который по счету? Пожалуй, с выпивкой пора заканчивать. Если испорчу платье, Джордж будет недоволен и вновь придется терпеть его нудные лекции. Мысль о женихе отозвалась знакомой ноющей болью в висках. Красивый и богатый, мечта всех охотниц за состоянием, Джордж достался именно мне, до недавних пор простой художнице из Чехии.

Всего год назад я считала монетки и гадала, удастся ли купить новый мольберт или придется отложить приобретение на следующий месяц? Подрабатывала официанткой, дружила с бедными музыкантами, начинающими литераторами, часто погрязала в долгах, но, что удивительно, была счастлива. Точнее, это сейчас я понимаю, что жила хорошо. Сегодня на моих счетах лежали миллионы, а укладка для сегодняшнего вечера стоила больше, чем месячная аренда моей крошечной мансардной квартирки.

Все поменялось в один день. Словно в сказке меня разыскали адвокаты умершего двоюродного дедушки, чтобы сообщить печальную весть о смерти оного, а заодно и осчастливить огромным наследством. С этой ветвью семьи мои родственники рассорились еще давно, но, как оказалось, дедушка отличался особенной предусмотрительностью и хотел подстраховаться на случай гибели основного наследника. Как оказалось — не зря. Буквально на следующий день после кончины старика, его племянник, которому были завещаны миллионы и солидная компания по производству бытовой химии погиб в море. Так, согласно завещанию, наследником должен был стать ближайший живой родственник, то есть я. Если бы еще знать заранее, сколько несчастья могут принести деньги!

Повернувшись спиной к окну, я взглянула на зал. Полсотни мужчин и женщин на залитом электрическим светом танцполе кружились в танце. Четкий, заученный, почти механический ритм. Вот пролетела Сара, любовница местного мэра. Дорогие украшения, платье, стоившее, наверное, как мерседес. Неужели люди готовы продаваться за подобную чепуху? И сколько из них по-настоящему счастливы? Женщины в дорогих вечерних нарядах, с бриллиантами, сияющими в свете ламп, счастливы ли они? Или так же как и я, они попали в ловушку богатства и шантажа?

— Мария, — помяни черта и он тут как тут.

— Джордж, — моя улыбка не дошла до глаз. Интересно, замечает ли он такие тонкости?

Высокий, в меру подкаченный мужчина, со светлыми волнистыми волосами, уложенными гелем, возник рядом, положив руку мне на плечо. Черный смокинг сидел на фигуре как влитой, подчеркивая достоинства и идеально скрывая недостатки. Так может выглядеть только очень дорогая одежда. Впрочем, ничего иного от Джорджа ожидать было нельзя. Как наследник семейной империи он просто не мог появиться на приеме в посольстве одетым кое-как. Как, собственно и я, официальная его невеста и негаданная наследница конкурирующей фирмы.

— Потанцуем?

— Ты же знаешь, я не умею. Да и не хочу.

— Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты весь вечер простояла у окна.

— Послушай, мне действительно здесь неуютно. Я не не знаю этих людей, не умею себя вести в таком обществе. Пожалуйста, не заставляй меня позориться у всех на глазах.

— Пусть нас увидят вместе. Один танец и можешь идти домой.

— Правда? — я подняла глаза на Джорджа.

— Обещаю. Я не такой монстр, каким кажусь на первый взгляд.

— Ты не монстр в моих глазах. Просто сын человека, который ради приобретения обоих фирм готов пойти на шантаж и угрозы.

— Пожалуйста, не надо ненависти, — в какой-то момент на лице Джорджа проявились настоящие эмоции.

— Я тебя не ненавижу, — я со вздохом протянула руку и позволила жениху увлечь себя в толпу. — Мы оба оказались в положении, из которого единственный выход — свадьба. Думаю, для тебя это тоже не слишком приятно.

Мужчина вел уверенно и оставалось лишь надеяться, что из-за длинного подола не видно, как я путаюсь в ногах и скольжу подошвами туфель по гладкому полу. От движения алкоголь забурлил в крови, вызывая легкое головокружение. Слишком много шампанского. Похоже, завтра предстоит не самое лучшее пробуждение.

— Будь моя воля, все сложилось бы иначе, — шепнул Джордж, обнимая меня за талию. На секунду даже стало его жалко. Но лишь на секунду. Нельзя забывать, что он сын своего отца и не сказал ни слова против, когда тот живописал мне все последствия моего отказа выйти за Джорджа.

— Я знаю. И от этого еще больше ненавижу твоего отца.

— Он всего лишь заботится обо мне и пытается сохранить дело всей своей жизни.

— Попутно угрожая? Если помню все правильно, то в случае отказа уважаемый Сэмюэл собирался меня похитить, накачать наркотиками, выдать за тебя замуж, а потом сдать в психушку на остаток жизни.

— Перестань. Отец может быть жесток, но в то же время, он не монстр. После свадьбы нужно будет только подписать бумаги и можешь ехать куда угодно. Замужество лишь формальность. Ты можешь строить свою жизнь так, как захочешь. А деньги в этом значительно помогут.

— Как захочу? А как же семья?

Очередное па и к горло подкатывает тошнота. Очевидно, это отразилось на моем лице, потому что Джордж аккуратно повел танец к стене, стремясь покинуть толпу. Бесконечная мелодия играла и играла, мелькающие лица сливались в бесконечный поток.

— Мари, что такое? Тебе плохо? — обеспокоенное лицо жениха склонилось надо мной и я с трудом сфокусировала взгляд. Танец был последней соломинкой.

— Кажется, перебрала шампанского.

— Сейчас вызову Мартина, он отвезет тебя домой. Постарайся не наблевать на пол и не испортить мою репутацию, — теперь Джордж выглядел рассерженным. Вот такого жениха я знала и становилось сразу легче. Когда мужчина пытался проявлять псевдочеловеческое лицо становилось сложнее его ненавидеть.

— Спасибо, буду стараться, — я попыталась вложить в эти слова как можно больше сарказма.

Джордж не удостоил ответ вниманием и исчез в толпе. Я осталась одна, стараясь дышать глубоко и спокойно. Хоть бы не опозориться на глазах всех этих людей. Сара уже посматривает ехидно в мою сторону, видимо, сразу все поняла. Ну нет, такого удовольствия я ей не доставлю!

Вечер определенно не задался. Правильно говорят, что деньгами счастья не купишь. Я бы с удовольствием отдала все, чтобы вернуться из этого золоченого ада в свою крошечную квартирку и страну, которую люблю. Но судьба распорядилась иначе и моим домом на ближайшее время стал Каир. Надеюсь, после свадьбы все будет именно так, как обещают Саммерсы. Буду свободной, богатой и смогу заниматься чем угодно.

— Мари, что случилось? — обеспокоенный мужской голос вырвал меня из раздумий.

За плечом возник Мартин, личный помощник Джорджа. Среднего роста, с короткими каштановыми волосами и глубокими карими глазами, мужчина понравился мне сразу. И как-то так случилось, что Мартин стал моим лучшим другом всего за пару недель и только этот факт помогал мне примириться с положением пленницы в роскошной клетке.

— Ничего особенного, просто шампанское в голову ударило. Отвезешь меня домой?

— Конечно, пойдем скорее. Чем ты опять разозлила шефа? Он разве что ядом не плевался, — мужчина подал мне руку, чтобы помочь подняться. От присутствия мужчины рядом разом стало спокойнее.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Видимо, он очень испугался, что привел на прием к консулу пьянчужку, которая набралась шампанского и в любой момент может наблевать на глазах всего уважаемого общества.

— Это было бы забавно. Представляешь, какой удар хватил бы Саммерса старшего, когда бы он узнал? — ухмыльнулся Мартин. Эта мальчишеская улыбка вызвала в сердце что-то особенно теплое и заставила улыбнуться в ответ.

— И стало бы на свете трупом больше.

Пробравшись через толпу, мы наконец покинули зал. В роскошно отделанных коридорах отеля царила тишина. После шума музыки и гвалта голосов это действовало получше любого лекарства, прочищая голову и вливая новые силы. Остановившись, я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прочистить голову.

— Я беспокоюсь за тебя, — друг обеспокоенно поймал мой взгляд. — Алкоголь не выход. Если не хочешь выходить за Джорджа, не делай этого.

— Спасибо за заботу, но здесь все сложнее.

— Я знаю достаточно о твоем наследстве и завещании деда, чтобы понять всю тяжесть ситуации. Но поверь, если захотеть, можно преодолеть все.

— Давай оставим эту тему, — я попыталась уйти от неприятного разговора, но Мартин был другого мнения.

— Ты можешь все изменить. Деньги — это великое подспорье в каждом деле. Просто решись на этот шаг и увидишь, как легко все окажется.

— Мартин! — я остановилась посреди коридора и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Саммерс старший… он был весьма убедителен. Не думаю, что получится тягаться с тем, у кого опыта в интригах больше, чем я на свете живу.

— Неужели ты не хочешь стать счастливой? Все эти корпоративные дрязги не для тебя, — мужчина одним шагом преодолел разделявшее нас расстояние и взял мои руки в свои.

— Хорошо, пусть бы я и поступила по-твоему, сбежала, наняла охрану. Что дальше? Может быть ты и вертишься в этих кругах долгие годы, но не я. Что делать с неожиданно свалившейся на голову компанией? Как защищаться от Саммерса? Этого всего мне не нужно.

— Я помогу тебе, только позволь это сделать, — попросил Мартин. — Поверь, мне не все равно, что с тобой происходит.

— Знаю, — печально улыбнувшись, я легко провела ладонью по щеке мужчины. Он такой хороший. Возможно, потом, после свадьбы мы могли бы попробовать что-то большее, чем дружба? Но сейчас я не хотела подвергать его опасности. — Пожалуйста, отведи меня домой. Мне как-то совсем нехорошо.

— Ох, прости. Я совсем забыл, — спохватился Мартин и отпустил запястье. — Пойдем, машина уже ждет.

Всю дорогу домой я думала о словах мужчины и все больше и больше убеждалась, что поступаю правильно. В конце концов, зачем мне нужна эта фирма? Управление это ответственность и жизнь ради бизнеса. Согласно последней воле деда я даже продать ее не могу, только завещать родственникам. Свадьба это идеальный способ, чтобы выйти из ситуации с минимальными потерями. Муж становится частью семьи и имеет право на управление. Вот только легче от этого не становилось.

Со всех сторон нас обступала разноцветная толпа. Словно живое море она находилась в непрерывном движении, унося меня все дальше и дальше за собой. Мелькали яркие лотки торговцев, а крики зазывал смешивались с гулом сотен голосов, хлопаньем тентов и завыванием ветра, пойманного в капкан узких улиц. Рынок жил собственной жизнью и мне оставалось лишь с открытым ртом впитывать в себя окружающие чудеса.

Когда Мартин предложил утром прогуляться по городу, я поначалу сомневалась. Жара и духота Каира плохо сказывались на здоровье, делая меня апатичной и нередко заканчивалась сильнейшими головными болями. Более менее комфортно было дома, под работающими кондиционерами, но даже там становилось слишком душно к полудню. Однако друг оказался настойчивым, в результате чего я оказалась в самом сердце восточной сказки и была готова расцеловать Мартина прямо здесь.

Настоящий египетский рынок похитил сердце с первого взгляда. За несколько месяцев, проведенных в Каире, я успела изучить всю официальную его часть, с бутиками, музеями и, разумеется, виллами богачей. Однако от посещения трущоб, в которые входил и известный на весь мир рынок, Джордж настоятельно советовал отказаться, мотивируя тем, что людям нашего круга не пристало ходить по таким местам. Вот только поправочка — я не человек их круга. Я — это я и теперь, впервые за много дней ощущала, как поднимается внутри волна чистой эйфории.

Хотелось увидеть и пощупать сразу все. Яркие ящички, до краев наполненные ароматными специями заставляли чихать, разноцветные платки, вывешенные прямо на стене дома привлекали взгляд. С торговцами тесно соседствовали и уличные артисты. Дивные звуки арабских песен причудливо вплетались в общий гам, создавая непередаваемое настроение. Орды чумазых ребятишек постоянно шарились в толпе, выискивая жертву подоверчивей, чтобы окружить ее галдящей стайкой и под шумок стащить кошелек.

Все это было так необычно, что я просто не могла сосредоточиться на чем-то одном, словно завороженная переходя от одного чуда к другому.

— Не хочешь зайти сюда? — Мартин потянул меня за рукав, привлекая внимание. — Думаю, тебе понравится. Я сюда часто заглядываю.

Пробившись сквозь толпу, мы внезапно оказались в сумраке лавки. После яркого солнца глаза поначалу мало что различали, так что я просто стояла на месте, пытаясь разобраться в обстановке. Здесь было сумрачно, пахло пылью, сухим тростником и ароматическими палочками. Смесь запахов была такой же экзотической, как и сам магазинчик. Постепенно я начала различать стеллажи вдоль стен, корзины на полу, наполненные непонятными предметами, картины на стенах.

— Где мы?

— Это местный ломбард, — пояснил Мартин, отпуская мою руку.

Я сделала несколько шагов вдоль полок, разглядывая содержимое. Чего тут только не было! Статуэтки, фотографии, украшения, книги… Многие из них выглядели по-настоящему старыми. Как художник я не могла пройти мимо картин на стенах. Многие из них были, мягко говоря, не шедеврами, но местами попадались и полотна поприличней. Картины иногда перемежались с папирусами, вставленными в рамочку под стеклом. Иероглифы и рисунки выглядели очень интересно, привлекая мой взгляд. Было бы хорошо узнать, что же написано на свитках? Вряд ли они настоящие, но даже подделка должна быть хотя бы отдаленной копией оригинала.

— Чем могу помочь? — мое внимание переключилось на торговца, вышедшего из проема в задней стене магазина.

Это был лысый сгорбленный старик с черной, заплетенной в косицу бородой. Он опирался на трость, едва переставляя ноги, но голос имел уверенный и говорил по-английски почти без акцента. Мужчина был одет в мешковатые штаны с рубашкой на завязках. Выглядел он довольно колоритно, как и положено владельцу магазинчика на рынке Каира.

— Это все продается? — задала я вопрос, нежно проводя кончиками пальцев по корешкам книг, небрежно разбросанных по полкам. Некоторые из них покрылись изрядным слоем пыли, в то время как другие явно были принесены недавно.

— Да. Вещи были заложены и в положенный срок не выкуплены. Что интересует мадам? Возможно, украшения?

Старик довольно ловко протиснулся между корзинами с товаром и достал с полки ящичек, доверху наполненный бижутерией. Такое предположение меня несколько задело. Раз женщина, значит, сразу побрякушки? Честно говоря, книги интересовали больше, да и те же самые картины. Бросила вопросительный взгляд на Мартина, но мужчина лишь пожал плечами.

— Посмотрите, тут много всего. Такая красивая мадам должна носить красивые вещи, — коробка почти насильно была впихнута мне в руки. — Муж оплатит.

— Если не хочешь ничего покупать, просто уйдем, — Мартин подошел ко мне и положил руку на плечо. Но мой взгляд уже уцепился за мешанину из цепочек, колечек и сережек. В конце концов, мы в Египте, а тут к женщинам самое что ни на есть традиционное отношение.

— Я посмотрю, вдруг, что-то приглянется, — обижать старика тоже не хотелось. По всей видимости, покупателей у него было не так уж и много, а мое сегодняшнее хорошее настроение требовало сувениров.

Опустив коробку на прилавок, я стала перебирать ее содержимое. Драгоценные камни и бижутерия, ручная работа и штамповка — чего тут только не было! Глаза разбегались, но выбрать что-то одно было сложно. Да и куда мне все это надевать? В последнее время я выхожу в общество в тщательно отобранных нарядах, к которым прилагались комплекты с бриллиантами. Разве позволит мне кто надеть на выход какую-нибудь безделушку вроде деревянной заколки?

Почти было смирившись с невозможностью покупки, я вдруг наткнулась на подвеску. Это была каменная пластинка, на которой был искусно вырезан жук-скарабей. Через дырочку продевался кожаный шнурок, чтобы носить украшение на груди. Камень был необычного, зеленоватого оттенка и понравился с первого взгляда. На обратной стороне пластинки было нанесено несколько иероглифов. Какая прекрасная безделушка! Небольшая, скромная и очень египетская.

— Сколько стоит эта? — поинтересовалась я старика.

— Десять.

— Беру, — я расплатилась с торговцем и тут же надела скарабея на шею.

— Зачем тебе это? Таких полно на каждом развале по фунту, — неодобрительно заметил Мартин, выходя из магазина под руку со мной.

— Захотелось. Должна же быть польза от моих проклятых миллионов? — улыбнулась я и поцеловала мужчину в щеку. Настроение было самое, что ни на есть радужное.

— Эй, ты чего? — мой сопровождающий дернулся о поцелуя, словно от удара током.

— Шалю, — довольно прикрыла я глаза. — Слушай, а тут есть где-нибудь мороженое?

Остаток дня мы провели в большом парке, сидя под сенью пальм. Я съела столько мороженого, что начало болеть горло. Надеюсь, ангину не заработаю. Но разве морожение этого не стоит? Мартин в конце концов тоже расслабился, потягивая мохито из высокого бокала, и буквально засыпал меня историями о Египте. Слушая его рассказы о фараонах, я невольно поражалась, как все это может умещаться в одной голове?

— А ты слышала легенду о проклятом фараоне?

— Проклятом? Нет, — я забралась в плетеное кресло с ногами и пробовала заказанную Маргариту. — Расскажи?

— Эта история произошла в период Среднего царства. На престол взошел новый фараон. Правил он мудро и справедливо, но через несколько лет в его земли пришла засуха. Год за годом Нил почти не разливался, люди умирали от голода, а города пустели. Фараон, как наместник бога на земле, должен был воззвать к покровителям, чтобы те ниспослали на измученное царство дожди и спасли великий народ. Но боги молчали, словно забыв о собственных детях. Лишь один бог отозвался на молитвы фараона. Это был злой и жестокий бог, требовавший кровавых жертв и покровительствовавший войнам. Сет спустился на землю и предложил фараону призвать дожди на его землю в обмен на все жизни, что дождь унесет. Фараон был мудр и понимал, что без дождя весь народ его погибнет и согласился на сделку. Сет послал на землю великий дождь, который длился семь дней и семь ночей. А когда тучи рассеялись, увидел фараон, что почти все города разрушены и смыты водой, тысячи и тысячи погибли, не сумев спастись.

Один жрец, который знал о договоре фараона с Сетом, узнал, что в потопе погибли все его родные и друзья. Он затаил большую злобу в сердце и рассказал остальным жрецам, что фараон на самом деле колдун и наслал на землю дожди из-за ненависти к людям.

Согласно легенде, фараона убили собственные люди и погребли в безымянной могиле, лишив тем самым возможности попасть в царство мертвых. Имя его было стерто из хроник и предано забвению.

— Но ведь фараон спас землю от засухи! Почему люди забыли об этом? — спросила я, делая глоток из стакана. История, как живая, развернулась перед глазами. Засуху в Египте можно представить себе легко, стоит только выйти за пределы орошаемой зоны. Там и дня не продержишься, не то несколько лет.

— Люди редко видят дальше своего носа, — вздохнул Мартин. — Хотя в этой ситуации их можно понять. Если бы ты потеряла своих близких, разве не расстроилась бы?

— У меня нет близких, — вздохнула я. — Но если бы ты умер, я бы сделала все, чтобы наказать виноватого.

— Мне считать это признанием? — рассмеялся Мартин и я запустила в него диванной подушкой.

— Какой же ты, все-таки, вредный!

— Нет, я исключительно полезный. Вот не вытащил бы тебя из дома, так бы и чахла в четырех стенах, предаваясь невеселым мыслям.

— А ты бы на моем месте пел да радовался? Ты знаешь о моем положении лучше меня.

— Я уже говорил вчера и повторю сегодня — просто откажись от замужества. Если ты это сделаешь, я брошу работу на Саммерсов и буду помогать тебе.

— Ты серьезно?

— Более чем, — мужчина пристально посмотрел в глаза. — Ты для меня важнее всего.

— В каком смысле? — я замерла на месте, чувствуя, что разговор зашел не в то русло.

— Ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. И если дашь мне шанс, я докажу, что стою твоего доверия.

— Мартин… — взяв мужчину за руку, я попыталась облечь в слова то, что чувствовала. — Саммерсы влиятельные и мстительные сволочи. Если мы пойдем против них, ничем хорошим это не закончится. Лучше будет выйти замуж за Джорджа, подписать необходимые бумаги и уехать. Это будет формальное замужество и я смогу жить так, как мне того захочется.

— Ты в это веришь? Веришь, что Джордж позволит тебе находить любовников на стороне, развлекаться в свое удовольствие? Если хоть что-то попадет в газеты, будет большой скандал, который поставит жирное пятно на репутации семьи. Саммерс старший никогда этого не позволит.

— Джордж обещал мне. А в случае моего отказа они найдут способ на меня надавить.

— Какой? Окружим тебя телохранителями, убить тебя они не посмеют, да и в этом случае все потеряет смысл. Родственников у тебя нет, шантажировать нечем.

— Во-первых, меня могут покалечить. А во-вторых… Они могут шантажировать меня тобой. Думаю, Джордж уже догадался, насколько ты мне дорог.

Это признание далось мне нелегко. Чувства всегда были моей слабой стороной и теперь, перед лицом такой сильной симпатии, я не знала, как это выразить. Мартин был чудесным, добрым, честным человеком. Что будет, если его не станет?

— Не беспокойся, я смогу о себе позаботиться, — в голосе мужчины было столько уверенности, что хватило бы и на целый взвод. Но этого мало.

— Я просто не могу бросить Джорджа, зная, что это поставит тебя под удар. Давай на этом закончим наш разговор. Уже темнеет и я хочу домой, — это было невежливо и жестоко по отношению к другу, но что я могла? Риск слишком велик.

Мартин больше не проронил ни слова. Все время по дороге домой каждый из нас был погружен в собственные мысли. Хотелось что-то сказать, подбодрить, но я понимала, что сейчас не время.

Вечером я решила принять ванную, чтобы смыть с себя накопившийся негатив. Ссора с Мартином никак не выходила из головы. С одной стороны, мужчина говорил правильные вещи. Если не решиться сейчас, то потом станет слишком поздно. С другой же, друг не мог понять единственной вещи — стоит чему-то пойти не так и с нами будет покончено. Саммерс старший не станет убивать меня, по крайней мере до свадьбы, но предавшему помощнику сына придется плохо.

Забравшись в теплую воду, я поняла, что забыла снять скарабея с шеи. Ладно, ничего ему не сделается. Камень и есть камень. Покрутив в пальцах подвеску, я вновь обратила внимание на иероглифы. Интересно, что они могут обозначать? Надо бы посмотреть в словаре.

Погрузившись в душистую пену до подбородка, я вернулась мыслями к утреннему посещению рынка. Это было волнующее переживание, первый поход в настоящий, живой Каир, а не в ту лощеную туристическую часть, которую Джордж называет нормальной. Надо будет обязательно сходить еще.

Снился мне мужчина. Высокий, смуглый, в меру мускулистый, с обритой наголо головой. Он смотрел на меня карими глазами, подведенными черной подводкой в стиле египетских фараонов и что-то пытался сказать. Губы шевелились, но я не слышала ни звука. У него были приятные черты лица, а кожа имела такой оттенок, что невольно хотелось протянуть руку и коснуться.

«Нимфес».

Слово всплыло в мыслях неожиданно, словно кто-то шептал прямо в мозгу. Странно. Никогда ничего подобного не слышала. Однако как следует подумать о такой странности не удалось — в нос попала вода. Вволю прокашлявшись и вставив несколько непечатных слов, я вылезла из давно остывшей воды и завернулась в полотенце. Интересно, сколько уже прошло времени? За окном темно и вновь сияют звезды. Судя по положению луны, уже около полуночи. Надо же было так неосторожно заснуть. Вот будет смеху, если столь ценная невеста банально захлебнется в ванной!

Найдя халат, я завернулась в него и прошла в спальню. За два месяца, проведенные на вилле Джорджа комната стала казаться родной и уютной. Огромное, не застекленное окно прикрывалось лишь несколькими слоями тюля белого и персикового цветов. Большой балкон с несколькими креслами и столиками выходил в сад. В случае редких бурь проем закрывался на большие деревянные ставни, погружавшие помещение в темноту. Обстановку спальни я не выбирала, но здесь было довольно мило. Большая кровать под балдахином, огромное зеркало напротив, трюмо с пуфиком в углу, несколько шкафов, стеллаж с книгами, телевизор в углу и пара диванов с журнальным столиком.

После пробуждения в ванной я поняла, что теперь совсем не хочу спать. Вопрос в том, чем же заняться? Остановившись перед зеркалом, вгляделась в отражение. Печальные карие глаза смотрели с бледного лица. Тонкие губы, большеватый нос. Пряди мокрых каштановых волос облепили щеки. Посмотришь и не скажешь, что перед тобой наследница миллионной корпорации. Кто же там, наверху, рассудил, что я всего этого достойна? Или это испытание, которое необходимо выдержать, чтобы быть счастливой?

Душа требовала чего-то особенного в этот вечер. Немного подумав, все же решилась достать альбом и карандаши. К ним я не прикасалась уже несколько месяцев, с тех пор, как Саммерс старший просто и четко поставил ультиматум и было объявлено о нашей с Джорджем помолвке.

На балконе я устроилась в плетеное кресло, включив небольшую лампу на столике рядом. Света получилось немного, но было бы вдохновение, а там уж разберемся. Ночной воздух был наполнен запахами трав, цветов и отдававшей накопленный за ночь жар землей. В наполненном тишиной саду, лишь стрекот цикад нарушал спокойствие, да редкие вскрики ночной птицы. Жизнь никогда не прекращала своего бега, но ночью это ощущалось особенно остро. Глядя на луну, я вдруг решила, что молитва сейчас не помешает. Вот только кому молиться и как? Наверное, это не важно. Главное, чтобы шло от сердца, а положенные боги уж услышат.

— Мне очень нужна помощь. Помогите мне справиться с этим испытанием, помогите не сломаться. Я всего лишь хочу быть счастливой.

Шепот нарушил тишину и растворился в воздухе. Еще мгновение ничего не происходило, а потом, словно в ответ на эту неумелую просьбу, по небосклону полоснула падающая звезда. Будем считать это ответом. Улыбнувшись самой себе, я еще немного посидела неподвижно, прислушиваясь к ночным звукам и всматриваясь в черный бархат неба. А затем карандаш, зажатый в пальцах, словно бы зажил собственной жизнью. Вдохновение вернулось.

Утром мне предстояло выбирать цветы для свадьбы. До торжества оставалось меньше месяца, так что приготовления шли в усиленном режиме. Джордж решил также внести свою лепту, а потому сразу после завтра удостоил меня своим визитом.

— Мари, — жених остановился в дверях, прислонившись плечом к косяку. Светлая прядь упала на безупречно выбритую щеку. Мерзавец был красив настолько, что хотелось послать все к черту, взять топор и эту самую красоту поправить, чтобы лицо хотя бы частично соответствовало уродливой душонке. — Ты уже готова?

— Почти, — я стояла у трюмо, поправляя заколку, которая никак не хотела держаться на волосах. Не позаботившись вчера об укрощении непослушных прядей, сегодня приходилось пожинать плоды подобного пренебрежения.

На мне была белая рубашка и песочного цвета шорты. После обязательных мероприятий я планировала заняться собственными делами, например, еще раз сходить на рынок или удостоить таки вниманием местные музеи. Если удастся через месяц таки покинуть эту страну, то будет грустно, если мной не будет выполнен хотя бы минимальный туристический план.

Джордж прошел в комнату и, остановившись у меня за спиной, перехватил заколку из пальцев.

— После флориста нам придется заехать к нотариусу, — мужчина на удивление сноровисто подцепил прядь волос и закрепил заколку, которая тут же начала сползать. Такое поведение со стороны жениха было настолько странным, что я даже не сразу поняла смысла произнесенной им фразы.

— Зачем? — наконец, благодаря совместным усилиям упрямая заколка заняла положенное место. Посмотрев на собственное отражение, я поняла, что непроизвольно нахмурилась. В последнее время визиты к нотариусу не приносили ничего хорошего.

— Отец приезжает. Сказал, что вскрылись какие-то подробности касательно завещания твоего деда.

— Да? — я повернулась к мужчине, тщательно скрывая, как взволновали меня его слова. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Пока не знаю. Отец не доверяет серьезные разговоры телефонам.

— Значит, скоро все узнаем прямо от него. Я готова, можем идти.

На выезде из поместья нас ждал неприятный сюрприз. Стоило воротам открыться, как машину окружила толпа журналистов. Даже через закрытые окна я слышала их вопросы.

«Мистер Саммэрс, правда ли, что сегодня приезжает Саммэрс старший?», «Мистер Саммэрс, как вы относитесь к интрижке вашей невесты с помощником?», «Мисс Воланкова, вы действительно собираетесь отменить свадьбу?»..

Люди, словно мухи, облепили машину, плотно прижимаясь лицами к стеклам и стараясь друг друга перекричать. Часть вопросов задавалась на английском, а часть на французском. Последний язык я не знала, зато Джордж на нем говорил свободно, равно как и на немецком и итальянском. Обучением сына Саммерс старший занимался серьезно.

Я с испугом смотрела на журналистов, судорожно соображая, что происходит. Один из минусов помолвки с Джорджем это пресса. Первую неделю после официального оглашения мне пришлось выдержать столько раундов этой игры, что становилось дурно при одном только воспоминаний. Потом как-то все стихло, к чему, как я полагаю, приложил руку Саммерс старший. А теперь все начинается вновь, да еще и со сплетнями. Слава богу, стекла в машине тонированные, журналисты хотя бы не видели наших лиц.

— Езжай, — скомандовал Джордж водителю и повернулся ко мне.

— Джордж…

— Успокойся. Я знаю, что вы с Мартином вчера весь день провели в городе. Журналистам только и нужно, что повод. Все, о чем я тебя попрошу, не давай им фотографий. Надеюсь, их нет? — мужчина нахмурился и я совсем потерялась под пристальным взглядом.

Чувство вины и стыда было абсолютно нелогичным. Оправдываться? Зачем? У нас брак по расчету, мы вольны выбирать себе любовников и не обязаны отчитываться друг перед другом. Почему же так и хочется, как провинившаяся школьница, опустить глаза и вымаливать прощение? Видимо, все мысли были написаны у меня на лице, потому что Джордж взял меня за руку и крепко сжал.

— До свадьбы ты обязана вести себя подобающе моей невесте. Никаких интрижек, никаких пятен на моей репутации. Поняла? — сильная ладонь сжалась, заставив зашипеть от боли.

— Ясно, — на душе стало противно, словно искупалась в помоях. Когда Джордж вот так демонстрировал свою власть, я заново осознавала, что все это лишь игра сильнейших. Пешками в партии легко жертвуют. И в этой партии мне уготована именно роль пешки.

«Нужно обратиться к наместнику, чтобы тот запретил брак».

Мысль всплыла в голове неожиданно и была определенно странной. Я нахмурилась, глядя в окно. Видимо, стресс плохо сказывается на умственном состоянии.

Наверное, вчерашние рассказы Мартина о фараонах оказали свое действие и теперь в голову лезет всякая чушь. При мысли о мужчине на душе стало теплее. Когда весь этот кошмар со свадьбой закончится можно будет уехать с Мартином куда-нибудь подальше. Конечно, брака у нас не получится. По условиям дедушкиного завещания компанией могут управлять либо прямые родственники, либо законные супруги наследников. Для этого Саммерсами и затевалась вся эта катавасия со свадьбой на безродной чешке. Развестись мне никто и никогда не позволит. А вот постоянный любовник и жизнь в тишине и довольстве, это пожалуйста.

За размышлениями о будущем дорога пролетела незаметно. Флористическая мастерская, естественно, оказалась большой, светлой и безумно дорогой. Моим делом было лишь выбрать вид цветов, тогда как цвет и расположение уже было согласовано сестрой Джорджа, Асторией.

Она тоже приехала сегодня и когда мы вошли поприветствовала Джорджа дружелюбным кивком, тут же вернувшись к каталогам оформления. Моя персона приветствия не удостоилась. К Астории я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, единокровная сестра Джорджа выступала против нашего брака, не желая, чтобы в семью входила такая вот фиктивная единица. В этом наши цели совпадали. С другой же — выступала она отчасти и оттого, что не переносила меня на дух. Лощеную красавицу и богачку черт знает в каком поколении раздражало во мне буквально все: манеры, неумение вести себя в высшем обществе, полное невежество в отношении моды. В общем, с одной стороны Асти могла быть полезной, как возможная помощь против надвигающейся свадьбы, а с другой — иногда хотелось ее утопить прямо в Ниле. Вместо этого, увы, приходилось радушно улыбаться и соглашаться с отвратительным фиолетовым декором свадьбы.

— Джорджи, папа уже приехал?

Когда с цветами было покончено, Асти подошла к нам. Женщине было двадцать пять, но выглядела она не старше восемнадцати. Природная блондинка, хрупкая, с короткой стрижкой, в легком зеленом сарафане — сестра Джорджа выглядела настолько безобидной, насколько это вообще было возможно. Но за милой внешностью скрывалась акула. Стальной блеск серых глаз выдавал характер с головой. Иногда мне казалось, что Джордж взял от отца гораздо меньше, чем сестра.

— Да, мы сейчас как раз к нему. Хочешь с нами?

— Пожалуй. Хотелось бы с ним повидаться.

Я уныло проследила взглядом за девушкой, элегантно садящейся в нашу машину. Да, никогда мне не освоить такой грации, ведь у нее фора, длиной в целую жизнь. Интересно, сравнивает ли нас Джордж? Хотя, что за глупости, конечно сравнивает, Асти просто не даст забыть о таком вопиющем различии, хоть и прекрасно понимает, что дело только в деньгах. Я опустилась в машину словно куль с картошкой, заработав неодобрительный взгляд будущей золовки.

Асти — идеальна. Вот такую жену должен был получить Джордж, безукоризненную леди. Однако судьба и жадность распорядились иначе, так что богатому семейству приходилось терпеть недостатки будущей невестки. Возможно, другая на моем месте могла бы вволю позлорадствовать над Асторией, буквально тыча той в нос плебейскими замашками, но мне хотелось только одного — чтобы меня оставили в покое.

Саммерс старший уже ожидал нас в приемной юриста. Высокий худощавый старик с серыми проницательными глазами всегда пугал меня. Казалось, этот человек вообще не умел улыбаться — сурово насупленные брови и презрительные складки у губ, казалось, родились вместе с ним. Дорогой костюм сидел идеально. Черная трость, нетерпеливо постукивающая по полу, неизменная его спутница, сегодня была украшена головой льва.

Глава семьи поприветствовал нас сухим кивком и задержал взгляд на Астории. Девушка, до этого державшаяся надменно и уверенно словно бы сжалась под отцовским взглядом и разом стала походить на маленькую девочку.

— Астория, — проговорил Саммерс старший, жестом приглашая нас пройти дальше. — Разве ты не должна быть в Париже?

— Да, папа. Просто я не могла пропустить свадьбу Джорджа и решила помочь ему с приготовлениями, — в голосе женщины проскользнула нотка неуверенности.

— Надеюсь, у вас с мужем все в порядке?

— Да, конечно, папа, — проскользнувшей тени на ее лице было достаточно, чтобы понять, что Асти лжет. Это было уже интересно. Возможно ли, что сестра Джорджа также вышла замуж не по любви? Хотя, чему тут удивляться? Их семья пойдет на все, чтобы расширить копанию и получить еще больше прибыли.

Саммерс старший кивнул и опустился в кожаное кресло. Вслед за ним мы также заняли свои места. Едва это произошло, как в комнату зашел нотариус. Кристофера я знала и уже почти перестала ненавидеть. Мужчина всего лишь делал свою работу и не был виновен в несчастьях, свалившихся на мою голову. Он был юристом моего покойного деда и именно в его ведении находились все дела, связанные с завещанием и наследством.

— Мистер Саммерс, — поздоровался Кристофер и занял место за столом. — Не буду ходить вокруг да около и тратить ваше время. Как сообщил мне ваш адвокат, после свадьбы мисс Воданкова планирует отдать компанию в управлению мужу, подписать все необходимые бумаги и фактически отказаться от участия в делах. Это правда?

Кристофер пристально взглянул на меня поверх очков.

«Расскажи ему все. Он поможет».

Вновь мысль, появившаяся из неоткуда. Обратиться к Кристоферу — почему раньше это не приходило мне в голову? Близкий к деду человек, он должен помочь. В конце концов, дорогой родственничек боялся именно объединения с Саммерсами, а если нотариус не окажется совсем уже бессердечным и продажным, то поможет. Или, хотя бы, найдет человека, которому не все равно, что произойдет с компанией дальше.

— Да, это правда. Я ничего не понимаю в бизнесе, будет лучше, если все дела возьмет на себя Джордж, — произнесла я заученную фразу. Внутри начало разливаться облегчение. Пожалуй, общение с нотариусом действительно может пойти мне на пользу. Главное, чтобы он не оказался полностью подкуплен Саммерсом и не побежал бы докладывать о моих вопросах хозяину. Вот только как это проверить?

— К сожалению, с этим могут возникнуть некоторые проблемы, — Кристофер пристально взглянул на меня поверх тонкой оправы очков.

— Какого рода проблемы? — подал голос Джордж и я почувствовала, как напряглась его рука под моими пальцами. Какое волнение! Словно о собственном ребенке волнуется. Хотя, так оно на самом деле и есть. Фирма для Саммерсов все равно что ребенок. Любимый, тщательно пестуемый и оберегаемый.

— Я тщательно изучил завещание и из него явственно выплывает, что Мари не может передать компанию в управление никому, кроме кровного родственника. Даже после свадьбы у вас не будет прав на фирму.

— Как это возможно? Муж не имеет право управлять компанией с разрешения жены?

— Именно так и прописано в завещании. Более того, здесь в примечаниях дан довольно точный список тех лиц, которые в разных ситуациях смогут взять управление на себя, но решающее решение будет в любом случае за мисс Воданковой.

— Даже если мой будущая супруга не сможет участвовать в делах фирмы по состоянию здоровья? — от Джорджа начинало веять злостью.

— В таком случае полномочия получит один из людей из одобренного списка, который также прилагается к завещанию.

— И насколько сильно Мари должна быть вовлечена в управление фирмой? Моя невеста не хочет иметь ничего общего с бизнесом и я, как будущий муж, должен принять удар на себя, — Джордж отпустил мою руку и поднялся с места.

— Успокойтесь, мистер Саммерс. Мари должна собственноручно подписывать необходимые бумаги, в то время как фактическое управление будет на вас. Думаю, между супругами в такой ситуации не возникнет проблем.

— Думаю, это не будет препятствием, — обронил Саммерс старший. — Но в этом случае я должен задать еще один вопрос, путь и не очень уместный в преддверии свадьбы. Что будет с наследством в случае смерти супруги?

— Отец, — предостерегающе воскликнул Джордж, но мужчина сделал нетерпеливый жест, призывающий к молчанию.

— В завещании по этому поводу нет специальных оговорок, так что, по всей видимости, имущество перейдет Джорджу, — несколько неуверенно произнес нотариус, глядя при этом на меня. Карие глаза смотрели изучающе и я явным сочувствием.

Мне же впервые стало по-настоящему страшно. Одно дело ощущать себя героиней любовного романа о браке по принуждению, совсем другое понимать, что люди возле тебя только что поинтересовались, что же станет с твоим имуществом после твоей же смерти. Значит, даже после свадьбы я все еще буду жить в страхе. Вот же дед, спасибо тебе большое! Надеюсь, ты жаришься в аду на самой горячей сковородке!

Распрощавшись с нотариусом, я попросила Джорджа отвезти меня в центр. В голове теснилось множество мыслей. Но самая главная и важная требовала немедленного внимания — Кристофер. Окончившийся разговор с Саммерсами не давал мне покоя. Похоже, Мартин был прав и мне нужно срочно что-то делать, если не хочу погибнуть.

Я нашла интернет-кафе в центре и, заказав кофе, села за компьютер. Нужно позвонить Кристоферу, но делать это из своего дома или с мобильного нельзя. Наверняка Саммерсы установили какую-нибудь прослушку, чтобы не упустить момент, когда я попытаюсь сбежать. Оставалось лишь надеяться, что через интернет-кафе они не смогут меня отследить.

Нотариус снял трубку скайпа на четвертом гудке.

— Кристофер, это я, Мари Воданкова.

— Мари? Что-то случилось? — голос мужчины звучал немного растерянно.

— Мне нужна ваша помощь.

В течение следующих двадцати минут я подробно описала нотариусу всю историю, начавшуюся с появления Саммерса старшего на пороге моей мансарды. Мужчина слушал внимательно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. А я все рассказывала и рассказывала, ощущая, как тяжелое бремя на душе немного слабнет. Оказывается, поделиться печалью с кем-то может значительно облегчить жизнь. А если этот кто-то еще и может тебе помочь, так это вообще замечательно.

— Мари, почему вы не рассказали мне раньше? — голос нотариуса звучал немного устало.

— Я очень боюсь Саммерсов. Они влиятельные люди и не остановятся ни перед чем.

— Помолвка уже оглашена, а значит ее отмена теперь чревата для Саммерсов нехорошими сплетнями. Вы правильно заметили, это очень влиятельная семья. Сейчас, когда дело зашло так далеко, да и доказательств у вас никаких, что-то сделать будет сложно.

— Значит, вы мне не поможете? — облегчение, было разлившееся внутри, моментально испарилось, оставив вместо себя скрученные в напряжении внутренности.

— Судьба фирмы мне небезразлична. Я неплохо знал вашего деда и понимаю, что он бы ни в кое случае не хотел объединения с Саммерсами. Более того, всю жизнь они находились по разные стороны баррикад и только несчастливое стечение обстоятельств позволило им воспользоваться ситуацией. Я попробую дернуть за ниточки и попытаюсь что-либо для вас сделать.

— Спасибо, Кристофер! — счастье, переполнявшее мою душу было почти материально.

— Пока еще не за что благодарить. Вам же нужно сидеть тихо, ничего не предпринимать и по возможности получить доказательства угроз со стороны Саммерсов. Если у вас это получится, то дело можно будет считать закрытым. Я смогу обеспечить вам защиту и поведу дело против них в суде. До этого будьте благоразумны. Стоит Джорджу что-то заподозрить, как вашей свободе придет конец и будет совсем сложно что-то сделать.

— Хорошо. Еще раз спасибо, — поблагодарила я нотариуса и отключилась.

Наконец, впереди замаячила надежда. Дело оставалось за малым — собрать доказательства.

После насыщенного событиями дня мне не спалось. Ворочаясь на огромной кровати я с новой силой ощущала собственное одиночество и страх перед будущим. Как же так получилось, что в этом мире я осталась совсем одна, пленницей денег и чужого тщеславия. Что делать дальше? Возможно, стоит согласиться с Мартином и сбежать? Эта мысль обретала некую привлекательность в свете последних событий. Однако стоило вспомнить о холодных глазах будущего свекра, как желание сопротивляться тут же пропадало. Этот человек пугал как никто другой. Без сомнения, вопрос относительно моей смерти был задан нотариусу неслучайно. Просто еще один шанс запугать и привязать к меня Джорджу. А если не послушаюсь, то Саммерсы найдут способ получить компанию, пускай и пожертвовав невестой. Да и Кристофер советовал пока что выждать. Нужно сосредоточиться на сборе доказательств, что Саммерсы угрожают и шантажируют меня. Мысли отпускать не хотели, но усталость постепенно брала свое, затягивая в пучину тревожного сна.

В какой-то момент я приоткрыла глаза и увидела, что в спальне находится человек. Откуда-то я точно знала, что это происходит во сне, а значит не представляет угрозы. Страха не было, только любопытство. Сев на кровати и натянув одеяло до самого подбородка, я наблюдала за незнакомцем, стоявшем у окна. Узнавание приходило постепенно, пока, наконец, воспоминание не всплыло на поверхность разума. Этот человек снился мне в прошлую ночь.

— Кто ты? — тихо поинтересовалась я.

— Меня зовут Нимфес, — представился незнакомец. У него был приятный баритон, из тех, какими пели некоторые джаз музыканты пятидесятых.

Фигура мужчины сияла в темноте, отчего комната наполнялась неярким, но ровным голубым светом. Лицо чуть вытянутое, с подведенными сурьмой глазами и чувственными полными губами. Этого человека я видела впервые, но не испытывала ужаса или неприятия. Скорее, наоборот. Чем дольше взгляд скользил по незнакомцу, тем сильнее разгоралось неясное ощущение внутри.

Гость был почти наг. Только бедра прикрывала странного покроя юбка. Присмотревшись, я поняла, что такие же повязки изображались на древнеегипетских рисунках, только здесь она была настоящей и украшена золотом. Кроме повязки, на запястьях мужчины было по широкому золотому браслету, инкрустированных драгоценными камнями.

Несмотря на сияние можно был понять, что незнакомец смугл. Рельефные мышцы живота переходили в развитую грудь. Бицепсы на руках выделялись, но не чересчур. В целом визитер был очень хорошо сложен, разве что высоковат. Что же, теперь все ясно. Это эротическая фантазия, вызванная стрессом и отсутствием какой бы то ни было личной жизни.

— Что тебе нужно? — как только я пришла к определенному выводу, дышать стало легче. Это всего лишь сон, а значит, можно все.

— Не знаю, — в голосе мужчины прозвучала растерянность. — За многие годы ты первая, с кем я могу поговорить.

— Почему?

— Никто, кроме тебя, не видит и не слышит меня.

— Ты призрак? — я решилась и спустила ноги с кровати. Для эротической фантазии приходилось предпринимать слишком много действий. Видимо, даже тут разум не желает облегчить мне задачу.

— Наверное, — Нимфес в растерянности потер нос. Этот беззащитный жест не ассоциировался у меня с эротикой и в голову закрались сомнения. Возможно, сон этот вовсе не эротический?

Тут мне в голову пришла неожиданная мысль, которую я сразу и озвучила.

— Я знаю, кто ты, — мой голос звучал уверенно и обличающе.

— Да?

— Ты — фараон, — палец был направлен прямо в грудь незнакомцу.

— Да, я фараон, — кажется, в голосе призрака прозвучало облегчение. Он что, стеснялся это сказать?

— Можно тебя потрогать? — задала я вопрос. Пощупать призрака хотелось очень сильно, но воспитанные люди никогда никого не трогают без разрешения, пусть даже это их собственные эротические глюки.

— Да, — с легкой усмешкой согласился мужчина и сам сделал шаг вперед.

На ощупь кожа было прохладной и какой-то странной. Слишком гладкой, слишком нежной, слишком… неживой. Я и сама не понимала, что именно заставило меня пройтись пальцами по обнаженной груди и приложить ладонь к сердцу. Там, где должно было ощущаться биение, была лишь пустота. Грудь Нимфеса также не вздымалась, а значит, он не дышал. Подняв глаза, я встретила взгляд мужчины.

— Ты неживой.

— Я мертв уже очень давно, — согласился Нимфес, прикрывая на секунду глаза.

— Думаю, я тоже скоро умру, — поделиться накипевшим с фантазией оказалось легко. Хотелось выложить как на духу все, что происходило. Вот только, раз Нимфес моя фантазия, разве он не должен быть в курсе?

— Болезнь?

— Нет, меня хотят убить будущие родственники. Ну или по крайней мере сделать все, чтобы свободы я больше не увидела, — сейчас, во сне, я поняла, что это абсолютная правда. Можно было тешить себя надеждой на лучший исход, но от этого реальней она не становилась.

— Ты в чем-то виновна? — пристальный взгляд стал серьезным.

— Только в том, что Саммерсам очень нужно мое наследство и совсем не нужна я. Поэтому, они наверняка попытаются избавиться от меня после свадьбы.

— Значит, нужно бороться, — Нимфес положил руку мне на плечо. Мы все еще стояли близко друг к другу, но это не вызывало отторжения. Наоборот, рядом с призраком появилось ощущение надежности и защищенности. Какой странный сон.

— Но как? Они сильнее, чем я. Можно лишь играть по их правилам в надежде на милость. Или попытаться сбежать, опустив глаза, я рассматривала собственные ноги, по щиколотку утопавшие в мягком ковре.

— Невозможно выиграть чужую игру. Нужно начать свою и только тогда у тебя будет шанс… — мужчина не успел договорить.

Нимфес исчез, также как и окружающая обстановка. Резкий звук, вырвавший меня из дремы оказался утренним будильником. Выключив раздражающее устройство, я вновь закопалась в одеяло, но загадочный сон уже ушел, оставив после себя лишь ощущение чуда и легкую усталость, словно ночь действительно прошла в разговорах.

Поворочавшись еще немного, я все же решила встать. Кулон со скарабеем болтался на шее и за время сна оставил след на коже. Какой странный сон! А главное, очень реалистичный. В отличие от большинства обычных снов, этот не спешил забываться. Нимфес. Красивое имя и красивый мужчина. И откуда только мой мозг откопал подобный образ? Похоже, подсознание решительно протестовало против скудной личной жизни и требовало найти себе любовника.

В свои двадцать семь я все еще оставалась девственницей. Этот факт раньше вызывал чувство гордости, а теперь… Меньше, чем через месяц я собиралась выйти замуж. А может и нет, тут уж как карта ляжет. Но в любом случае, расстаться с девичьей честью в объятиях мужа мне теперь не светит, да и не особо хочется. А значит, можно уже расслабиться и завести любовника? Или судьба все еще может мне улыбнуться и ситуация разрешится? Ох, вопросы, вопросы. Где бы только найти ответы?

День обещал быть скучным. До свадьбы все еще оставалось прилично времени, Мартина Джордж отослал в соседний город по делам. Да и не была я готова к новому разговору с другом. И что прикажете делать? Золотая клетка на поверку оказывалась на диво скучной. Можно было бы выбраться в город, но что там? Снова магазины, купить десяток шмоток, которых не увидит на мне никто, кроме Джорджа и Мартина? Или попробовать напиться и провести день в алкогольном дурмане. Вот только жених алкоголизма не одобряет, а слушать его очередную лекцию совсем не хочется. Да и здоровье мне еще понадобится.

Идея пришла внезапно. Нужно сходить в музей. Раз уж я в Египте, да еще и в самом Каире, грех не сходить на выставку. Тема Древнего Египта всегда меня интересовала. Развитая цивилизация, интересная религия, новые и новые археологические находки. Да, это определенно хорошая идея. Машинально погладив подвеску со скарабеем, я начала сборы.

Музей археологии Каира располагался в большом здании в центре города. После душной и жаркой улицы внутри было сумрачно и прохладно. Величественная тишина залов, увлеченные немногочисленные посетители. Здесь царила атмосфера загадочности. Черные драпировки на стенах и занавешенные окна только усиливали это ощущение. Я двинулась вдоль стеллажей с экспонатами, вчитываясь в таблички и подолгу задерживаясь у фрагментов статуй и предметов утвари. Меня интересовало буквально все, только зал с мумиями я обошла по широкой дуге. Стоило мне хотя бы издалека увидеть труп, как руки начинали холодеть и волоски на загривке поднимались.

Не знаю, сколько прошло времени, но, по всей видимости, немало. Ноги начали наливаться усталостью, а в животе заурчало от голода. Проходя мимо витрины с украшениями, я вдруг остановилась, зацепившись взглядом за золотой браслет с камнями. Надпись на табличке гласила, что ему около трех тысяч лет, найден на развалинах дворца, принадлежность установить не удалось. Но знание уже всплыло на поверхность и могла ручаться, что украшение принадлежало Нимфесу. Именно такие браслеты были у мужчины из моего сна.

Сердце забилось сильнее. Слишком много загадочных вещей происходит вокруг в последнее время. Сначала странные мысли, которые мои и не мои одновременно, затем непонятные сны, теперь браслет… Может ли это все быть цепью совпадений? Или здесь замешано что-то еще? Машинально потянувшись пальцами к кулону, я замерла.

Скарабей. Подвеска, купленная в лавке торговца. Ведь именно с ее появлением начались странности. Возможно ли, что вместе с украшением я приобрела еще и призрака? Эта мысль пугала и волновала одновременно.

«Нимфес?» — позвала я мысленно. Конечно, это была глупая идея, но попробовать хотелось.

«Ты слышишь меня?» — чужая мысль всплыла на поверхности разума, заставив вскрикнуть от неожиданности.

Мужчина с фотоаппаратом, разглядывавший соседнюю витрину, удивленно взглянул на меня.

— Просто очень красивый браслет, — вежливо улыбнулась я и на негнущихся ногах поспешила к выходу.

«Я не схожу с ума? Ты… Нимфес?»

«Мы виделись в твоем сне».

Мысленный голос был четким, сильным и совершенно сбивал с толку. Это шизофрения? Определенно так. Голоса в голове, раздвоение личности… Я пулей вылетела из музея и остановилась, ослепленная ярким полуденным солнцем. Ну и что теперь? Нужно успокоиться в первую очередь. А во вторую, выяснить, сошла ли я с ума или только собираюсь это сделать.

«Кто ты такой? Почему в моей голове?»

«Я — Нимфес. На тебе мой медальон. С его помощью мы можем общаться».

Медальон. Точно. Я свернула на дорожку музейного парка и сняла с себя подвеску.

«А теперь ты меня слышишь?»

Ответа не последовало. Значит, все это правда? Присев на лавочку под раскидистым платаном, я вернула скарабея на место.

«Нимфес? Ты здесь?»

«Я могу слышать тебя только когда амулет касается твоей кожи» — показалось, или в голосе призрака послышалось облегчение?

«Амулет? Эта штука волшебная?»

«Я не знаю, как это работает. Видимо, перед смертью у меня все же оставались друзья, которые были готовы помочь».

«О чем ты говоришь?»

«Это слишком долгая история. Я расскажу тебе все, что захочешь, но только ночью. Общение днем отнимает слишком много сил»

«Хорошо».

На всякий случай сняв подвеску с шеи и убрав ее в сумку, я крепко задумалась. Происходящее никак не хотело укладываться в голове. Казалось, что все это происходит во сне и стоит лишь проснуться, как чудеса исчезнут. Неужели Нимфес действительно существует? Я не схожу с ума и не сплю? Щипок за руку ничего не изменил, разве что оставил после себя противно зудящий синяк. Значит, исключаем сон. Безумие? Или все же правда? На дне сумки матово поблескивал скарабей, привлекая взгляд вновь и вновь. Если дух настоящий, то почему именно я? Почему не какой-нибудь любитель приключений, почему не местный Индиана Джонс нашел его? Я совсем не подхожу на роль человека, разгадывающего загадки и общающегося с потусторонним. Меня даже трупы пугают до икоты!

На что способен Нимфес, кроме как общаться мысленно? Может ли читать мысли, знает ли о самых сокровенных тайнах? Хочет навредить или помочь? И стоит ли с ним общаться? Вопросов было больше, чем ответов. Интуиция подсказывала, что Нимфес хороший человек, вернее, дух. Видимо, не стоит ломать голову зря. Если Нимфес придет ко мне во сне, как было обещано, то тогда и задам все вопросы. А до тех пор надо постараться забыть обо всем и сосредоточиться на текущих проблемах.

Вернувшись домой, я решила найти Джорджа. Мысль о будущем замужестве все сильнее колола нервы, равно как и утренний разговор у нотариуса. Хотелось серьезно поговорить с женихом, посмотреть ему в глаза и попробовать увидеть хотя бы тень его намерений. Собирается ли Джордж сдержать собственное слово и дать мне уехать после свадьбы? Уверенности в этом у меня не было. Возможно, стоит добавить соответствующий пункт в брачный договор?

Пробираясь по коридорам поместья, я в который раз поражалась совершенной красоте этого места. Как рассказывал Мартин, раньше дом принадлежал каким-то богатым английским колонистам, которые строили и перестраивали его десятки лет, добавляя удобства и уюта. Затем дом купили Саммерсы в качестве Каирской резиденции.

В отличие от предыдущих владельцев, Саммерсы не держали большого количества слуг, лишь самый необходимый штат плюс охрана. Последняя неизменно дежурила возле кабинетов и спальни Джорджа. Зачем нужно столько вооруженных людей в доме я не понимала. В конце концов, эта семья богата, но не является лакомым кусочком. Хотя, вполне возможно, что с их манерой вести дела, у Саммерсов есть и враги, желающие сжить конкурентов со свету.

По дороге к кабинету Джорджа я не встретила ни одного человека. Тотальная пустота. Беги я голой, никто и не увидит, кроме дежурного, следящего за камерами наблюдения. Этими чудными приборчиками были оснащены все помещения, кроме личных комнат. Правда, я была готова поставить что угодно на то, что в моей спальне точно висит как минимум одна. Саммерсы не производят впечатления людей, безалаберно относящихся к собственности.

Возле дверей в кабинет жениха дежурили неизменные амбалы в темных очках. Я никогда не могла запомнить их лиц и имен — для меня все эти мужчины были на одно лицо. Вот и сейчас, кто стоит перед дверью?

— Мне нужно поговорить с Джорджем, — произнесла я, остановившись перед дверью. Даже со статусом официальной невесты права на беконтрольный доступ к жениху у меня не было.

— Мистер Саммерс занят, никого пускать нельзя.

— Ясно. Когда освободится?

— Не могу знать.

— Спасибо, — я развернулась и побрела обратно. Если мистер Саммерс никого не велел пускать, значит за дверями происходит очередной серьезный разговор с деловыми партнерами. Будем надеяться, что ко мне этот разговор отношения не имеет.

Рассеянно спустившись на этаж ниже, я решила выйти на балкон в малой гостиной. Оттуда открывался чудесный вид на Нил и город, а сам балкон был заставлен горшками с цветами и пальмами. Устроившись в плетеном кресле, я вновь открыла сумочку. Мысли о Нимфесе засели в мозгу словно раскаленный гвоздь, требуя еще раз убедиться в его существовании. Уже взяв в руку подвеску, я вдруг услышала голоса, раздавшиеся буквально над головой.

— …к тому же, ты в курсе, что твоя невеста в последнее время проводит время с твоим помощником? За ней следят, но многие разговоры просто невозможно подслушать. Я считаю, что Мари представляет серьезную угрозу. И Мартин тоже, — раздался голос Саммерса старшего.

Разговор я слышала очень хорошо. Похоже, балкон находится прямо под балконом кабинета Джорджа. Похоже, Саммерсы обсуждали мое будущее, а значит, нужно затаиться и хорошенько послушать.

— И что ты предлагаешь? Устранить Мартина и запереть ее дома?

— Я считаю, что ты должен быть осторожнее. С Мартином решай сам. Если он тебе дорог, отправь по делам домой, чтобы не крутился и не путал тебе карты. С девочкой же придется покончить после свадьбы.

— Отец, я не считаю, что это необходимо, — голос Джорджа звучал раздраженно и вместе с тем неуверенно.

— Мне повторить все еще раз? Она — угроза. Пока девочка боится нас, она будет смирной. Но стоит ей освоиться, как Мари попробует выкинуть какой-нибудь фортель. И тогда уже ты пойдешь на ее поводу.

— Мы могли бы договориться, — с балкона надо мной потянулся тонкий шлейф сигаретного дыма.

— О чем? Ты прекрасно понимаешь, что Мари прекрасное приобретение. Наше счастье, что удалось прибрать ее к рукам так быстро. Если что-то пойдет не так, она станет просто прекрасной добычей для конкурентов.

— Почему бы не принудить ее подписать отказ от наследства, а затем просто выкупить кампанию?

— Согласно завещанию, если она откажется от фирмы, она отойдет государству. Выкупить не удастся.

— Что? Вольфганг был в своем уме, когда все это сочинял?

— Мы оба знаем, что ему было важнее, чтобы фирма не досталась нам, чем ее процветание. И если бы планируемый наследник не умер в море, то нам бы вообще ничего не светило. Удача сама пришла в наши руки и нам нужно лишь ее удержать. А если для этого придется пожертвовать девчонкой, то я не дрогну.

— Ты уверен, что нельзя придумать что-то еще? Просто дадим ей денег после свадьбы и отправим путешествовать. Ты же слышал, юрист сказал, что от нее требуются лишь формальные подписи.

— Джорджи, посмотри на меня. Я люблю тебя, ведь ты мой единственный сын. Но у Астории яйца больше, чем твои. Если ты не способен сделать все правильно, то во время медового месяца можешь и не выжить. Тогда все ваше имущество перейдет ко мне, а Асти станет единственной наследницей. Все еще считаешь, что идти против меня это хорошая идея? — от голоса старшего Саммерса веяло холодом. Этот человек действительно умел пугать.

— Хочешь устранить ее после свадьбы?

— Во время медового месяца. Вы поедете куда-нибудь вдвоем, а затем случится несчастный случай. Ты сильно пострадаешь, а она не выживет.

— Я тоже пострадаю? — с удивлением воскликнул Джордж.

— Все должно быть достоверно.

— Хорошо, отец, — проговорил жених с плохо скрываемой яростью. Вниз полетел окурок и голоса стали отдаляться. — Расскажи, что ты придумал?..

Я вскочила со своего места и подбежала к перилам балкона, в надежде услышать больше. Но мужчины уже зашли в комнату и слов уже было не разобрать. Сердце билось как бешеное, волна дурноты подступила к горлу, перебивая дыхание. Услышанное набатом отдавалось в голове. «Пожертвовать девчонкой» — как же все просто в мире богачей! Человеческая жизнь не стоит ничего.

Заметавшись по балкону, я пыталась сообразить, что же делать. Первым порывом было сбежать, скрыться как можно дальше. Но как же Мартин? Джордж знает, что мы с его помощником очень близки, а значит, исчезну я и пострадает он. С другой стороны, своя шкура дороже? Боже, что же делать? Застыв на секунду, я поняла, что совершила огромную ошибку. Поддавшись эмоциям, даже не подумала включить запись голоса на телефоне! Вот они, идеальные доказательства, были прямо две минуты назад. Какая же дура! Если бы не собственная впечатлительность, то сегодня же у Кристофера на руках было бы все необходимое, чтобы освободить меня от Саммерсов.

Ладно. Так, нужно успокоиться. Глубокий вдох. Выдох. Ничего еще не произошло. Несчастный случай запланирован на медовый месяц после свадьбы. Значит, в запасе около трех недель. Саммерсы отвели мне лишь три недели жизни, в опасении потерять дополнительные деньги и власть. Ненависть поднялась изнутри, затопив душу и вытеснив страх.

Я выскочила из малой гостиной, почти бегом направившись в сторону комнаты. И уже в коридоре внезапно столкнулась с Саммерсом старшим. Одного взгляда на мужчину было достаточно, чтобы ужас вновь заполнил разум. Постаравшись придать лицу безразличное выражение, поздоровалась с будущим свекром и, дождавшись ответного сухого кивка, таки оказалась в комнате.

Захлопнув дверь, я сползла на пол и почувствовала, как по щекам поползли горячие дорожки слез. Первая буря эмоций стихла, оставив после себя опустошающее ощущение одиночества. Я оказалась совсем одна наедине с проблемой. Кто может помочь? Кристофер? На него можно рассчитывать только имея что-то на руках. Мартина нет, да и Саммерсы теперь будут относиться к нему с особым вниманием. С другой стороны, он должен знать, что происходит. Возможно, ему грозит опасность я не прощу себе, если он пострадает.

Хотела было набрать номер друга, я остановилась. Что, если телефон прослушивается Саммерсами? Да и Джордж предупреждал, чтобы была осторожнее. Если его отец решит, что мое поведение представляет угрозу, то просто запрет меня в поместье.

Отчаяние захлестывало с головой. Хотелось сбежать, просто покинуть это проклятое место и чтобы все разрешилось само собой. Вот только как это сделать, зная, что хвостом ходят неведомые соглядатаи Саммерсов? Нет ни одного места, где бы я могла чувствовать себя в безопасности.

От неловкого движения сумочка перевернулась и из не выкатился медальон со скарабеем. Нимфес. Он точно не предаст и не связан с Саммерсами. Похоже, придется изливать душу призраку — или собственной шизофрении. На этот счет я все еще не была уверена. Надев скарабея на шею, тут же почувствовала отзыв.

«Что-то случилось?» — голос в голове был обеспокоенным. Эта забота наполнила душу чувством щемящей благодарности и от этого к глазам вновь подступили слезы.

«Меня хотят убить. Я… хочу поговорить с кем-нибудь. Если этого не сделаю, то сойду с ума»

Ответа не последовало. Я подождала еще немного. Почему Нимфес не отвечает? Что-то случилось с амулетом или с ним самим? Или он просто не хочет вмешиваться в дела живых?

«Мне тяжело разговаривать с тобой днем. Но ты можешь прийти в мой дом», — наконец прозвучала чужая мысль.

«В твой дом? Где это?..»

«Гробница, в которой я был похоронен».

Гробница. Мысль ужасала и возбуждала одновременно. С другой стороны, что я теряю? Мне отчаянно был нужен друг, человек или призрак.

«Но как я ее найду?»

«Я буду вести тебя. Нам нужен лишь ориентир. Думаю, что буду прав, если скажу, что мир сильно изменился?»

«Смотря о каком периоде ты говоришь».

«Около трех тысяч лет» — прошелестел голос Нимфеса и я невольно замерла. Пожалуй, могла бы и сама догадаться. Если мужчина являлся во снах в образе древнего египтянина, то им он и являлся.

«Может ли служить ориентиром Сфинкс?»

«Да, я смогу тебя провести от него» — подтвердил голос в голове и я улыбнулась. На горизонте замаячила надежда.

Буря начинала усиливаться. Песок, до этого просто рассыпавшийся под ногами начал подниматься в воздух. Острые песчинки, закрученные в воздухе, больно царапали кожу лица, норовя забиться в любую щель. Стоило мне покинуть окрестности Сфинкса, как поднялся сильный ветер, взметавший в воздух тонны песка. Платок у лица помогал мало, нарастала усталость, а ноги наливались свинцовой тяжестью. Я уже успела трижды пожалеть о необдуманном решении. Разве за день что-то могло измениться? Теперь же нежданная отлучка точно привлечет внимание Саммерсов, но вряд ли принесет что-то полезное. Когда же я научусь думать рационально? Но отступать уже поздно. Если поверну назад, то окончательно распишусь в собственной глупой импульсивности.

Все время по пути к Сфинксу я неосознанно высматривала слежку, но так никого и не заметила. То ли хвост отстал, то ли маскируется так хорошо, что непрофессионалу заметить не под силу. В любом случае, добравшись до памятника я постаралась забраться в гущу толпы туристов, чтобы сбить возможных преследователей со следа и только потом отправились дальше в пустыню, следуя голосу в голове.

«Еще немного. Ты почти пришла».

Голос Нимфеса звучал сильнее и уверенней, чем в городе. Видимо, наша связь становится сильнее, когда гробница рядом. Я попыталась идти быстрее, но тут же увязла в песке и чуть не упала.

«Впереди скала. Вход под ней».

Никаких скал видно не было. Впереди лишь плотная завеса из песка, не дававшая разглядеть ничего дальше метра. В какой-то момент стало страшно, что песчаная буря победит и я погибну вот таким бесславным образом. Ветер бил в грудь, мешая идти. Шаг, еще шаг. Голые руки, стискивавшие платок, уже болели от постоянных ударов песка и было страшно даже представить, как они будут выглядеть после. Наконец, мое упорство было вознаграждено. Споткнувшись о камень, я едва не упала, успев выставить вперед одну руку. Ради этого пришлось отпустить платок, который тут же улетел, подхваченный ветром.

«Ты на месте. Сразу под скалой есть вход».

Я осторожно соскользнула вдоль камней, пытаясь отыскать дырку в земле, как вдруг песок ушел из под ног и я буквально провалилась под землю. Падать оказалось недалеко, но очень больно. Тоннель, в который я свалилась, имел форму трубы, почти отвесно ведущий вниз. В самом конце труба извернулась и меня выбросило куда-то вбок. Резкий удар вышиб воздух из легких, а перед глазами заплясали красные точки.

В отличие от поверхности, в пещере оказалось очень тихо. Свист ветра едва доносился сюда, а свет и вовсе не проникал. Полежав немного на спине, я просто приходила в себя. Исцарапанные руки ныли, бока, на которые пришлись основные удары, также наливались тяжестью. Особенно сильно болело плечо. От попытки поднять руку его прострелило сильной болью, наводящей на невеселые мысли о переломе. Оставалось лишь надеяться, что это сильный вывих. Как выбираться из пещеры со сломанной рукой я себе попросту не представляла.

— Нимфес? — неуверенно позвала я вслух.

«Иди ко мне. Осталось совсем немного».

Оглядевшись, я поняла, что пещера является частью тоннеля. На песчаном полу валялись куски дерева. Должно быть, когда-то тут была лестница, развалившаяся с течением времени или убранная специально. Встав на четвереньки, я пошарила вокруг здоровой рукой и вскоре нащупала рюкзак. Вроде бы цел. Перед вылазкой мне хватило ума стащить из кладовки поместья фонарик, а также запастись бутылкой воды и пачкой печенья. Жаль, не догадалась взять веревку и запасные батарейки.

Освещая путь, я двинулась вперед. Желтый луч света освещал довольно ровную дорожку, посыпанную песком. Стены тоннеля были грубо обработаны, а конец пути терялся во мраке. Под ботинками хрустели мелкие камушки, а в абсолютной тишине можно было услышать не только дыхание, но и тревожное биение сердца. Плечо болело все сильнее, но я старалась не обращать на него внимания. Получалось плохо.

Путь занял минут пять, в течение которых внутри успела зародиться паника. Если со мной что-то случиться здесь, то никто уже не придет на помощь. Страх холодной рукой сжал сердце. Но стоило вспомнить подслушанный разговор Джорджа с отцом, как паника прошла, сменившись злостью. Лучше уж десять раз погибнуть здесь, по крайней мере Саммерсы не получат то, чего так сильно жаждут.

Постепенно пещера расширялась, пока не привела меня в комнату. Помещение кардинально отличалось от тоннеля. Здесь стены были обработаны и покрыты иероглифами от пола до потолка. Единственный проем вел дальше, в темноту. Неуверенно остановившись посреди своеобразной прихожей я посветила фонариком вокруг, пытаясь оценить обстановку. Если до этого червячок сомнения еще сверлил сердце, то теперь он бесследно исчез, сменившись трепетом и восторгом. Подумать только, настоящая гробница! Любой археолог отдал бы все, что имеет за возможность открыть подобное!

«Проходи вперед» — привычный уже голос в голове. Все-таки, это правда. Если бы я была безумна, то никакой гробницы бы не нашла. А так… Значит, в конце пути меня ждет настоящий призрак. Эта мысль заставила поежиться.

— Там нет ловушек? — собственный голос прозвучал глухо и тут же отдался эхом в стенах. Сразу вспомнились многочисленные приключенческие фильмы, где славные герои перепрыгивали через пропасти и сражались с сотнями змей, падающих неизвестно откуда.

«Ловушки нужны там, где могут побывать люди. Сюда же никто не должен был прийти до конца времен».

Мне показалось, или в голосе проскользнула горечь?

Доверившись Нимфесу, я пошла вперед. Дальше начинался еще один коридор. Его стены также испещрили иероглифы. Интересно, что здесь написано? Ход оказался коротким и закончился большими дверями, закрытыми на перекладину снаружи. Почему то именно этот брус, даже не замок, вызвал в душе ужас. Те, кто запечатывали гробницу определенно хотели, чтобы двери смогли открыть изнутри, тогда как любой, кто окажется снаружи зайдет с легкостью.

Помешкав еще секунду, я опустила фонарик на землю и взялась за перекладину. Та оказалась не такой уж и тяжелой, как показалось на первой взгляд. Определенное неудобство причиняла рука, но даже при помощи одной у меня вышло сдвинуть брус в сторону. Прислонив импровизированный замок к стене, я подняла фонарик и решительно потянула на себя створку двери. Та открылась без скрипа, словно петли смазали вчера.

Первым, что я увидела в электрическом свете фонаря, был саркофаг. Он возвышался на пьедестале, высеченный из камня. Вокруг него стояли золотые сосуды, предметы утвари, мебель. Комната была просто огромна и она вся словно сияла от обилия золота и драгоценностей. Сделав шаг вперед, я потрясенно рассматривала открывшееся богатство. Если бы кто-то мог это сейчас увидеть! В свете фонарика искрились драгоценные камни, высокий потолок терялся в темноте. Здесь стоял запах старого дерева и витали остаточные ароматы трав, смешанные с чем-то, что я не смогла определить.

— Нимфес? — вновь позвала я, обращаясь почему-то к саркофагу. Что же, он теперь восстанет из гроба? Или так и будет общаться со мной мысленно?

По коже пробежали мурашки. Как-то за всей этой кутерьмой, окружившей меря в последнее время, забылся тот факт, что я мысленно общаюсь с мертвецом. А теперь судьба привела меня в гробницу, а в саркофаге лежит его высохшее за несколько тысячелетий тело. Если учесть, что мне и от фильмов ужасов неуютно, то как же тут получилось забыть? Услужливое воображение тут же нарисовало картинку восставшей из саркофага мумии. Бинты развеваются, конечности двигаются с сухим хрустом… Ну и гадость.

«Добро пожаловать. Я здесь, рядом. Пожалуйста, только не пугайся».

— Не пугаться чего? — я прижала ладонь к сердцу.

— Меня, — раздался голос позади.

От страха из груди вырвался вскрик. Я подпрыгнула на месте и, развернувшись, бодро отбежала в сторону. На фоне темного проема стоял… призрак? От Нимфеса исходило голубое сияние, мягко заполнявшее помещение. Если приглядеться, то можно было заметить, что сквозь него просвечивали стены, а значит мужчина был нематериален. Темные глаза, подведенные сурьмой, смотрели внимательно, улавливая каждое мое движение. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка, широкие золотые браслеты и ожерелье на груди. Все так же, как и в снах. Фараон замер на месте, по всей видимости ожидая моей реакции. А я могла лишь рассматривать чудесное явление, пытаясь успокоить бешеное биение сердца. Дыхание излишне громко отдавалось под сводами гробницы.

— Нннимфес? — голос дрожал против воли. Мысли скакали, словно зайчики в брачную пору.

— Да, Мари. Не пугайся, я не причиню тебе зла.

— Ты призрак? — ничего более умного в голову не приходило. Ну и вопросы у меня. Уж не голограмма, наверное.

— Да. Я нематериален, но здесь, в гробнице, могу принимать видимую форму, — мужчина сделал несколько шагов по направлению ко мне.

Страх вновь взметнулся внутри, заставляя отступить. Увы, я не учла, что позади находилось достаточно большое количество препятствий, а потому, споткнувшись о золотую вазу, полетела на пол, больно ударившись многострадальным плечом. Зашипев, я невольно схватилась за пострадавшее место и пальцы нащупали неестественную выпуклость под кожей. Ну как есть перелом. Только этого еще не хватало!

Воспользовавшись ситуацией, Нимфес быстро преодолел разделявшее нас расстояние и, припав на одно колено, склонился надо мной. Наши взгляды встретились и весь мир вокруг исчез. Я лежала, не дыша, пристально глядя в лицо человеку, умершему тысячелетия назад. Нежданная близость внезапно перестала пугать. Стоило лишь вглядеться внимательней в глубину карих глаз, как страх тут же уходил, сменяясь безотчетным доверием.

— Пожалуйста, не бойся меня. Ты единственный человек за последние три тысячи лет, который здесь побывал. Я не причиню тебе зла и не обижу. Пожалуйста, поверь.

Голос мужчины пробирал до глубины души. Густой, низкий, он словно обволакивал разум, успокаивая и вымывая страх. В конце концов, он призрак, так какой смысл бояться? Даже если бы он захотел, то все равно не смог бы даже дотронуться.

— Что с твоей рукой? — вопрос сбил меня с мысли и вернул к реальности.

— Кажется, сломала, когда упала в пещеру, — стоило это произнести, как плечо заболело с удвоенной силой.

— Это моя вина, — мужчина на секунду прикрыл глаза. — Я помогу.

— Каким образом? — подозрительность подняла голову.

— Просто не двигайся. Думаю, что у меня получится.

Я наблюдала, как ладони Нимфеса остановились в нескольких сантиметрах от плеча. Мужчина закрыл глаза и, запрокинув голову, что-то зашептал. Слова разобрать не удавалось. Неужели он пытается заговорить рану? Ну да, чего ожидать о человека, родившегося три тысячи лет назад? Однако то, что произошло в следующую секунду смех никак не вызывало.

Вокруг рук Нимфеса зародилось синее сияние. Яркие искорки, сначала редкие, а затем все больше сгущавшиеся, окутали его ладони, а затем, словно по приказу, опустились на мое плечо. От неожиданной искристой щекотки я дернулась, но тут же замерла, чувствуя, как уходит боль. Что это? Колдовство? Или… что-то иное?

Чем бы то ни было, но спустя несколько минут боль исчезла совсем и я рискнула пошевелить рукой. Та слушалась идеально. Вихрь искр немедленно растворился в воздухе, оставив меня наедине с потрясающим ощущением полного выздоровления.

— Как ты это сделал? — опираясь на здоровую руку, я поднялась и села, прислонившись спиной к стене.

Нимфес открыл глаза и чуть улыбнулся.

— Я не смогу тебе этого объяснить.

— Это магия?

— В каком-то роде.

— Разве призраки способны на волшебство? — дурацкий вопрос сорвался с языка раньше, чем я успела подумать. Если существует призрак, значит, есть и волшебство, чего же тут непонятного?

— Выходит, что да.

На минуту между нами повисла тишина. Такое количество событий за один день требовало серьезного осмысления. Голубое сияние, исходящее от Нимфеса было ярче моего фонарика, так что я в конце концов нажала на кнопку, чтобы его выключить. Батарейки еще понадобятся, а тут и так светло.

— Значит, ты все-таки призрак? Почему так случилось? — вопросы посыпалась из меня, как из рога изобилия. В детстве я обожала сказки, а теперь, когда одна из них сидела прямо передо мной, хотелось узнать абсолютно все.

— Увы, ответ на этот вопрос я искал и сам. Тысячелетия одиночества не помогли решить загадку. Возможно, с твоим приходом что-то прояснится.

— Но как я могу тебе помочь?

— Еще не знаю. Ты единственный человек, который услышал меня. А значит, судьба связала наши пути для какой-то цели.

Подумав секунду, я задала следующий вопрос, не дававший мне покоя целый день.

— Откуда ты знаешь английский?

— Английский? Я не знаю такого языка. Но думаю, что это эффект связи.

Нимфес устроился удобнее на полу, сев по-турецки.

— Ты телепат? Умеешь читать мысли?

— Нет. Я всего лишь могу общаться с носителем медальона, то есть, с тобой. Мне доступно лишь то, что ты хочешь показать.

Это вызвало чувство облегчения. Все время, что мы общались мысленно я боялась, что Нимфес может узнать вещи гораздо более личные. Теперь же получалось, что он знает обо мне не больше, чем я о нем. А что я о нем знаю, кстати говоря?

— Расскажи мне о себе? — решила я ковать железо, пока горячо. — Кто ты такой?

— Меня зовут… звали Нимфес. Я был фараоном на этой земле, — произнес мужчина медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. Неясная тень пробежала по его лицу, но вскоре исчезла, сменившись безмятежностью. — Однажды я попытался воззвать к богам, чтобы спасти свой народ, но цена за спасение оказалось слишком высока, погибло много подданных. Люди прокляли меня и похоронили заживо здесь, вдали от остальных и навсегда вычеркнули имя из хроник.

— Заживо? — я бросила взгляд на саркофаг, а затем снова на призрака. — То есть, ты медленно умирал здесь в одиночестве, не имея возможности выбраться?

От этой мысли стало жутко. Одно дело находится в гробнице и знать, что тут лежит тело фараона и совсем другое — осознавать что человек умирал несколько дней, прямо в этой комнате. Пусть и прошло три тысячи лет, но страданиями должно было пропитаться все вокруг. Исчезнувший было страх вновь поднял голову.

— Да. Но ни к чему нам обсуждать дела такие давние, — Нимфес печально улыбнулся и прикрыл глаза.

— Боже мой, — я хотела было дотронуться до мужчины в утешающем жесте, но остановилась, вспомнив, что передо мной всего лишь призрак. — Не могу представить, каково это…

— Надеюсь, тебе не доведется понять и представить. Быть заточенным в гробнице после того, как исполнил просьбу страждущего народа… Без дождя они бы погибли все, но им было удобнее наказать меня за незначительные жертвы, чем восславить, — на лицо Нимфеса вновь набежала тень, а в глазах на мгновение проступила ярость, тут же сменившаяся печалью.

Я немного помолчала, пытаясь поймать за хвост мысль, что настойчиво крутилась на поверхности. Услышанная история что-то напоминала, но вот что? Дождь, страждущий народ… Память, наконец, сдалась, позволив вспомнить.

— Ты — проклятый фараон, который заключил сделку с Сетом, чтобы прекратить засуху в Египте? — произнеся это вслух, я поняла, что попала в точку.

— Теперь меня зовут Проклятым фараоном? Что же, это лучше, чем совсем не иметь имени, — улыбнулся мужчина.

— А легенда о Сете? Неужели это правда и ты действительно смог поговорить с богом? — задала я вопрос, чувствуя, что ответ мне понравится.

— Я же фараон, — удивился Нимфес. — Мы можем взывать к богам и слышать их ответы, если они снизойдут до смертных. Сет услышал мольбу и милостиво предложил помощь.

— Постой, — мне требовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное. Если с наличием призрака в затерянной гробнице я почти успела смириться, то появление на сцене реальных богов все еще вызывало здравый скепсис. — Значит, боги действительно существуют?

— Боги всегда были и будут. Разве вы не взываете к ним?

— Взывают, конечно, но совсем не к тем, которых помнишь ты. У нас новые боги, но, сказать честно, никто не видел их на самом деле. С научной точки зрение, это не более, чем суеверие и я никогда не верила в их существование. А теперь ты утверждаешь, что разговаривал с Сетом…

Встав с пола я помассировала виски. Столько информации! И совершенно непонятно, что из этого правда, а что нет. С другой стороны, если Нимфес существует в виде призрака, общается со мной мысленно и каким-то неведомым способом смог вылечить руку, то почему бы не допустить, что и остальное является правдой?

— Послушай, а ты и сейчас можешь воззвать к своим богам? — повернувшись к Нимфесу, я взглянула на него сверху вниз.

Нимфес вздохнул и прикрыл глаза.

— Я проклят и низвергнут. Никто не услышит моих молитв, никто не должен был найти это место. Вечность, полная одиночества должна была стать моим наказанием.

— Но появилась я. Как же так получилось?

— Не знаю. Возможно, мой верный слуга смог наложить чары на мой медальон.

— Но почему именно я? Неужели за все эти века медальон никто не носил?

— Это мне неизвестно, — Нимфес один тягучим движением поднялся с пола. На секунду я отвлеклась от разговора, рассматривая совершенное тело перед собой. Мужчина был совершенен в каждом движении, в каждом изгибе и каждой черточкой лица. — Возможно, наша встреча неслучайна. Молилась ли ты своим богам в последнее время?

Хотела было ответить «нет», но остановилась. На самом деле, одна молитва была. Вечером, глядя на звезды, я просила тех, кто вершит судьбы о помощи в ситуации с Саммерсами. Но это была всего лишь глупая шутка, не серьезнее гадания на кофейной гуще. Никакого храма, никаких жертв. Даже молитва была выдуманная, просто горячая просьба от самого сердца. Могло ли это действительно сработать?

— Знаешь, совсем недавно я просила богов о помощи. Никогда в жизни не молилась, так что это и молитвой назвать сложно. Но мне действительно было нужно чудо, — пробормотала я, машинально покусывая кончик пальца.

— Возможно, боги услышали твою просьбу.

— И послали тебя, чтобы помочь? Но как?

— Еще не знаю, но ты здесь появилась не случайно. Теперь наши судьбы связаны. Возможно, мне наконец дали шанс освободиться и он связан с тобой.

Я вновь задумалась. Призрак появился именно в тот момент, когда мне больше всего требовалась помощь.

— Просто… Ты не материален и не можешь покидать гробницу. Я не знаю, как бы ты смог мне помочь с Саммерсами…

— Расскажи мне, — попросил Нимфес, жестом приглашая присесть.

Вновь устроившись на полу, я попыталась собраться с мыслями. Жаловаться на жизнь абсолютно постороннему человеку казалось неправильным. Но, стоило начать, как словесный поток помчался сам. Уже через пять минут я забыла обо всем, погрузившись в рассказ. Нимфес оказался внимательным собеседником. Он слушал не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы.

— Я пришла к тебе и теперь не знаю, что делать дальше, — закончила я, потягиваясь.

— Определенно, тебе стоит вернуться в тот дом, — твердо произнес мужчина, чуть склонив голову. Его взгляд был внимательным и твердым. — Твой жених не причинит тебе вреда до тех пор, пока вы не поженитесь. У тебя еще достаточно времени, чтобы найти выход из ситуации.

— Но как я смогу посмотреть в глаза Джорджу после всего, что услышала? Он поймет, что мне все известно.

— Если ты сейчас исчезнешь, он тем более все поймет. У меня был наставник, с которым мы занимались политикой и дипломатией. Один из самых ценных его уроков очень прост: держи врага как можно ближе к себе. У тебя есть преимущество, воспользуйся им.

— Возможно, в этом есть смысл, — я задумалась и вновь посмотрела на Нимфеса. — Но какой выход можно найти из всей этой ситуации?

— Еще не знаю. Но сбежать ты всегда успеешь, — заключил дух. — Поговори со своим другом, выясни, можешь ли ему доверять.

— Хорошо, — вздохнула я и поднялась на ноги. — Знаешь, еще никто не давал мне таких ценных и разумных советов.

— Я все-таки был фараоном, — по-мальчишески пожал плечами Нимфес и рассмеялся. — Должна же быть хоть какая-то польза от всей этой дипломатической подготовки?

— Хорошо иметь таких друзей, — я тоже рассмеялась, чувствуя невероятное облегчение.

Стоя в гробнице настоящего египетского фараона в двух шагах от его иссохшей мумии, непринужденно болтая с его духом, я чувствовала себя на удивление комфортно. И куда только подевались страх смерти и здоровая паника? Нимфес был красив, умен и вызывал в душе неопределенно теплые чувства, которым пока даже не было названия. Возможно ли, что мы станем настоящими друзьями? Разделенные тысячелетиями и сведенные вместе судьбой ли или богами, я чувствовала, что мужчина странным образом понимает все мои поступки и мысли.

— Если бы я был жив, то придумал бы способ справиться с твоими проблемами, — неожиданно печально проговорил мужчина.

— Буду приходить к тебе почаще, — это было абсолютной правдой. — Но сейчас мне нужно уходить. Джордж наверняка уже объявил масштабные поиски. Тем более, здесь связь не ловит, — вытащив телефон, я взглянула на экранчик, который подтвердил догадку.

— Что это? — Нимфес указал на мобильный.

— Ох… это телефон. Специальный механизм, с помощью которого люди могут слышать друг друга на больших расстояниях. Потом расскажу тебе подробнее.

— Буду ждать, — Нимфес улыбнулся и я невольно залюбовалась его лицом. Улыбка преображала его черты, делая светлее и привлекательнее. — Пойдем, я покажу тебе другой выход из гробницы. К сожалению, войти через него невозможно, только выйти.

Фараон прошел вглубь помещения, а я подхватила рюкзак с фонариком и побежала следом. Вторым выходом оказался гладкий спуск наподобие горки. Бесстрашно скатившись вниз я оказалась на песчаном бархане неподалеку от Сфинкса.

Солнце уже садилось, заливая пустыню красным светом. Ветер стих, оставив после себя лишь песчаные барханы. Ничто не напоминало о том, что всего несколько часов здесь свирепствовала настоящая песчаная буря. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я поспешила к туристическим площадкам Сфинкса. Оттуда ходил общественный транспорт до центра и мне хотелось оказаться дома как можно раньше, чтобы Джордж не успел обеспокоиться моим исчезновением. После разговора с Нимфесом побег действительно казался глупым и поспешным решением. Таким образом я ничего не решу, только подтолкну этих мерзавцев к более решительным действиям.

Стоило переступить порог поместья, как меня перехватил Рэдкинс, секретарь Саммерса старшего. Начавший лысеть человек лет пятидесяти обладал внешностью, которую большинство назовет жалкой. Большие глаза, чуть дрожащий голос, вечно неряшливый костюм, лысины на пол-головы и торчащие во все стороны волосы. Кто не знал Рэдкинса, обычно жестоко ошибался, не считаясь с ним как с серьезной фигурой. На практике же это был один из самых хладнокровных и жестоких деловых людей, которых я встречала. Порой становилось даже интересно, не подсидит ли секретарь собственного босса в хитроумной партии?

— Мисс Мари, вас хотел видеть мистер Саммерс, — вежливо проговорил мужчина, заступая мне путь.

— Джордж? — уточнила я, чувствуя приступ паники. Неужели, он догадался, что мне что-то известно? Да и то, что просьбу передавал именно Рэдкинс не способствовало спокойствию. Это не простой человек на побегушках.

— Да, мисс. Вы найдете его в малой гостиной.

Волнение чуть улеглось. Свидания с Саммерсом старшим редко оканчивались чем-то хорошим. С Джорджем больше шансов притвориться абсолютной дурочкой.

— Хорошо, спасибо, Рэдкинс. Передай ему, что я переоденусь и сразу же приду.

— Мистер Саммерс дал понять, что хочет видеть вас срочно.

Плохой знак. Остается надеяться, что ничего страшного не произошло. Какой-нибудь неожиданный визит или что-то в этом роде.

— Спасибо. Я сейчас поднимусь.

Джордж сидел в гостиной перед телевизором. При моем появлении мужчина выключил передачу и встал с дивана. Сегодня жених выглядел даже шикарнее, чем обычно. Обтягивающие джинсы, свободная рубашка и никакого лака на светлых волосах — такой образ шел ему гораздо больше, чем обычные деловые костюмы.

— Привет, — улыбнулся мужчина и сделал несколько стремительных шагов мне навстречу. — Охрана передала, что ты хотела меня видеть, но я был занят с отцом. А потом не смог тебя найти. Где ты была?

— Ездила посмотреть на Сфинкса. Столько времени в Каире, а достопримечательностей почти не видела, — спокойно проговорила я, внимательно следя за реакцией мужчины. Судя по всему, ответ ему понравился. Будем надеяться, его люди не смогли меня проследить дальше, в пустыне.

— Как тебе безносый? — попытался пошутить жених.

— Внушительно. Даже не вериться, что такое могли построить наши предки.

— Да уж, действительно.

Между нами повисло неловкое молчание.

— Зачем я тебе понадобилась? Рэдкинс сказал, что это срочно.

— Да-да. Мне пришло в голову, что мы в последнее время очень мало видимся. Если учесть, что свадьба меньше, чем через месяц, то нужно срочно исправлять ситуацию.

— Ничего страшного, я не в обиде. У вас с отцом много дел.

— Обычные деловые вопросы, ничего особенного, — жених выдал улыбку похлеще голливудской и я внутренне вскипела. Ничего особенного! Значит, планирование убийства не входит в их понятие особенного? — Но я действительно уделяю слишком мало времени собственной невесте перед свадьбой, а потому решил исправиться. Как ты смотришь на ужин сегодня вечером? Ты, я, ресторан на крыше?

Смотрела я на это отрицательно. Но в памяти еще был свеж разговор с Нимфесом, а потому приходилось улыбаться и кивать.

— Звучит прекрасно.

— Тогда жду тебя через час внизу, — мужчина прикоснулся губами к моему лбу, а мне стоило огромных усилий не передернуться от отвращения.

Захлопнув дверь спальни я второй раз за день опустилась на пол и обхватила колени руками. Так много всего случилось за один день! А впереди еще вечер, во время которого придется держать благожелательную улыбку и делать все, чтобы Джордж ничего не заподозрил. Как же сложно, если учесть, что хочется просто взять и выцарапать эти голубые глаза!

«Нимфес, скажи, политикам всегда так трудно?»

«Всегда. Просто сосредоточься на своей цели».

Ничего утешающего. Что же, придется действительно сосредоточиться и идти вперед. Сегодня я должна быть великолепна, остроумна и неподражаема, чтобы Джордж не смог понять, что на самом деле творится у меня на душе. А еще не забыть включить диктофон на телефоне и проследить, чтобы работал целый вечер. Кто знает, о чем может обмолвиться Джордж! После дневного провала я не собиралась терять ни единой возможности.

Спустя час я стояла перед зеркалом и придирчиво себя осматривала. Шелковое платье бледно-зеленого цвета струилось по телу мягкой волной, поглаживая кожу при каждом движении. Выразительное декольте было обрамлено вышивкой из мелких стразиков, перемежавшихся с текстильными элементами. Волосы я забрала в высокую прическу и с помощью горничной завила тугими локонами. На груди вместо дорогих украшений покачивался каменный скарабей. Старенький кожаный шнур пришлось заменить на серебряную цепочку. Подвеска выглядела интересно, но общее впечатление от наряда не нарушала. Хотелось, чтобы на ужине рядом был друг, пусть даже и разговаривающий прямо в моей голове.

Последним делом наносился макияж. Яркая помада визуально увеличила губы, несколько взмахов кисточкой туши придали ресницам густоту. В результате, после немногочисленных манипуляций, в зеркале отражалась совершенно иная женщина. Такого рода превращения мне удалось освоить только после знакомства с Джорджем, когда нас стали наперебой приглашать на званые обеды, скучные благотворительные вечера для богатеев и прочие обязательно-увеселительные мероприятия. Джордж стремился продемонстрировать, что владеет только лучшим, а потому от меня требовалось следовать самым высоким стандартам. Хотя, конечно же, Асти и тут находила к чему придраться. Слава богу, что сегодня ее не будет.

Оставшись довольной результатом, я глубоко вздохнула и машинально коснулась скарабея. Обо всем произошедшем в гробнице подумаю потом. Незримое присутствие Нимфеса успокаивало и придавало сил. В конце концов, если даже боги ответили на мои молитвы, значит, надежда есть. А уж как все разрешится покажет только будущее.

Джордж ждал в холле. Он переоделся и теперь на нем были темные джинсы, белая рубашка и синий пиджак. Ни дать ни взять мечта каждой женщины. А уж улыбка могла, казалось, ослепить целый мир. Почему мерзавцы бывают так красивы? Мир жесток и несправедлив.

— Вау, — мужчина улыбнулся и протянул мне руку. — Ты выглядишь прекрасно.

— Спасибо. Ты тоже.

— Сегодня мы едем в Рапсодию, оттуда открывается потрясающий вид на город. Я помню, как тебе нравятся виды ночного Каира.

— Не думала, что ты помнишь такие мелочи, — Джордж помог мне сесть в машину. Его внимание начинало действительно беспокоить. Возможно, они с отцом придумали что-то еще, для чего нужно разыгрывать идеальную пару?

— Я многое запоминаю и замечаю, — мужчина устроился на сиденье рядом и сделал знак водителю. Машина мягко тронулась, шурша шинами по асфальту.

Я смотрела в окно, следя взглядом за мелькающими пальмами, витринами, спешащими прохожими. Люди на улице были обычными. Работали, откладывали, любили, дружили… Они были свободны, чего не скажешь обо мне, владеющей миллионами и не находящей в этом ни капли радости. Единственное, за что можно поблагодарить Саммерсов, так это за знакомство с Мартином. К другу я испытывала особенные чувства, большие чем просто дружба. После последней ссоры было тяжело переносить его отсутствие рядом.

— Я ведь позвал тебя сегодня не просто так. Нам нужно серьезно поговорить, — нарушил тишину Джордж и взял в руки мою ладонь, привлекая внимание. Вступление настораживало. Что же происходит?

— О чем? Что-то случилось? — нахмурилась я, пытаясь по выражению лица определить, что имеет ввиду жених. Неужели он собирается поделиться со мной планом папочки? Может, он вовсе не такой подонок, как казалось?

— Нет, не пугайся, ничего не произошло. Просто я хотел бы обсудить нашу свадьбу еще раз, — встрепенувшаяся было надежда тут же угасла. Нет, козел и в Африке остается козлом.

— Что тут обсуждать? Вроде бы твой отец расставил все точки.

— Выслушай меня.

— Хорошо, — пожала я плечами. Как тут откажешь? Сидеть рядом с мужчиной стало откровенно противно. Хотелось вырвать руку и вытереть об платье, но приходилось сдерживаться. Ничего, еще найдется способ с тобой разобраться.

— Вся эта ситуация с наследством, отцовским принуждением… Мне очень жаль, что твоя жизнь сложилась именно так. Ты не заслуживаешь роли пешки.

— Тогда избавь меня от обязательств.

— Ты же знаешь, отец не позволит. Но я бы хотел, чтобы мы попробовали узнать друг друга лучше.

— Зачем? После свадьбы я уеду. Или твое обещание ничего не стоит?

— Я не отказываюсь от своих слов. Просто… Думаю, мы бы могли попробовать настоящие отношения. С самого начала это был договорной брак, но что мешает сделать его настоящим? Ты мне нравишься, Мари. Ты совсем не такая, как сестра и другие женщины нашего круга.

— И что ты хочешь от меня? — эта беседа выбивала из колеи.

— Ничего. Просто позволь мне за тобой поухаживать. Несколько свиданий, настоящее знакомство. Если мне не удастся завоевать твое сердце, то, клянусь, наши планы останутся неизменными.

— Хорошо. Давай попробуем, — чуть помедлив, проговорила я. — Но у меня есть условия.

Это предприятие даст мне дополнительное время. Вот только зачем Джордж все это затеял? Во внезапно вспыхнувшую симпатию верится слабо.

— Какие?

— Никаких поцелуев и секса, если только я сама не захочу.

— Разумеется. Что-то еще?

— Нет, это все. Можешь действовать.

— Еще никогда мне не приходилось завоевывать женщину, так решительно настроенную против, — рассмеялся Джордж. Смех был таким искренним, что даже мои губы невольно растянулись в улыбке. Посмотрим, что из этого выйдет.

Этим вечером я немного перебрала. Должно быть напряжение наложилось на потрясающе вкусное шампанское, потому что уже с первого бокала в теле стала ощущаться легкость. В качестве живой музыки выступал джаз бэнд, игравший приятные, расслабляющие мелодии. В итоге, я расслабилась настолько, что решила хотя бы на один вечер забыть о проблемах.

Джордж вел себя безукоризненно. Непринужденная беседа, в меру остроумные шутки и больше ни одного напоминания о предстоящей свадьбе! Это было сродни чуду, ощущать такое спокойствие и умиротворение после нескольких месяцев непрерывного стресса. Кое-где, на задворках сознания, все равно мелькали мысли о грядущих бедах, но я гнала их подальше.

Домой мы вернулись уже за полночь. Прощаясь с женихом на пороге комнаты, я было подумала о поцелуе, но шампанского, все же, было не так уж много. Пусть Джордж сегодня был не так уж и плох, но это не отменяет того, что вся их семья хочет со мной покончить и прибрать к рукам дедушкино наследство. Так что мы ограничились традиционными пожеланиями доброй ночи и разошлись по своим комнатам.

Оказавшись у себя, я растянулась на кровати, чувствуя, как каждая клеточка тела звенит от необычного приступа веселья. Хотелось что-то сделать отвязное, такое, что позволит посмотреть на жизнь с иного ракурса и выбраться таки из глубин депрессии. Однако встать с кровати оказалось не так то и просто. Конечности отказывались повиноваться, так что вместо того, чтобы встать на ноги, я просто скатилась на пол и тихонько захихикала.

«Мари?» — раздался голос в голове.

«Нимфес! Все в порядке, я просто немножечко пьяная» — интересно, мой мысленный голос такой же нетрезвый, как и реальный?

«Политик должен сохранять трезвую голову» — кажется, Нимфесу не очень нравится мое состояние. Подумаешь, какая цаца!

«Какой из меня политик? Я всего лишь девочка-художница, которая в последнее время даже не рисует».

«Художница?» — кажется, Нимфес заинтересовался.

«Да. Раньше я рисовала отличные портреты, но сейчас… Знаешь, просто не хочется» — при воспоминании о любимом хобби стало грустно. Веселость быстро начала перерастать тоску и жалость к себе.

«Портреты?»

«Ой, ты же, наверное, не знаешь. У вас было совсем другое искусство. За три тысячи лет все поменялось, плоские фигурки, как у тебя в гробнице, совсем не в моде. Сначала художники научились изображать людей так, чтобы на картине можно было узнать человека, а потом прогресс шагнул дальше и в портретах стало главное изобразить что-то еще, кроме просто внешности. Мне всегда было интересно пытаться показать внутренний свет».

«Я бы хотел увидеть твои портреты».

«Они у меня в комнате. Жаль, что ты не можешь появиться в виде духа здесь и увидеть их» — в душе загорелся энтузиазм. «Но если хочешь, я приду к тебе и попробую нарисовать твой портрет».

«Это было бы интересно» — Нимфес определенно заинтересовался.

«Тогда решено. Как только смогу смыться отсюда незамеченной, приду к тебя с красками».

Почти забытое было вдохновение щекочущим облаком росло внутри. Нарисовать портрет человека, жившего три тысячи лет назад! Кто бы от такого отказался? Уж точно не я.

«Как прошел вечер?» — Нимфес сменил тему.

«Джордж внезапно захотел сделать наши отношения настоящими. После того, как он решил меня убить во время медового месяца, это выглядит по меньшей мере странно».

«Он как и всякий хороший политик принял то же решение, что и ты сегодня. Держи врагов ближе, чем друзей».

Эти слова Нимфеса заставили меня посмотреть на вечер совсем с другой стороны. Почему-то до этого в голову не приходила такая простая мысль. В какой-то момент показалось, что Джордж действительно заинтересовался мной. Однако версия духа выглядела более реалистичной. Просто жених решил, что влюбленная дурочка точно не решится бежать, в отличие от загнанной в угол угрозами. Кроме кнута должен быть еще и пряник, к каковым, по всей видимости, Джордж себя и причислял.

Нимфес заговорил вновь:

«Не кори себя. Ты еще не имела дел с подобными ситуациями и обманываться простительно. Главное теперь не забывать, кто он и чего хочет. Неосторожность стоила бы тебе жизни».

Последние слова прозвучали совсем тихо, словно шепот на краю сознания.

«Нимфес?»

«Да, Мари?»

«Скажи, а ты любил когда-нибудь?» — вопрос прозвучал сам, я даже не успела о нем хорошенько подумать.

«Да» — ответ был немногословен.

«Какая она была?»

«Она была… Совершенной. Я расскажу о ней позже, если захочешь. Но сейчас тебе нужно спать».

«Но я не хочу!»

«Утром тебе нужно быть полной сил. Каждая слабость может привести к непоправимой ошибке».

«А ты придешь ко мне во сне?»

«Не сегодня. Я хочу, чтобы ты выспалась».

Я расстроилась, но решила не спорить. Все же день был длинным. Подумать только, заговор Саммерсов, знакомство с настоящим призраком, волшебное излечение, романтическое свидание с Джорджем… Усталость накрыла внезапно, словно дожидаясь момента, когда о ней подумают. Потянувшись, я все же нашла в себе силы подняться на ноги и зашагать к ванной. Нужно было смыть макияж и надеть пижаму, чтобы не проснуться на завтра кикиморой в мятом платье.

«Спокойной ночи, Нимфес».

«Доброй ночи, Мари»

Оставшиеся дни недели утекли незаметно. На следующий день после свидания с Джорджем я встала с похмельем, но это не остановило меня перед желанием вновь посетить гробницу Нимфеса. Произошедшее вчера не казалось сном. За ночь мозг обработал информацию и теперь внутри жила твердая уверенность, что оживший фараон это мое маленькое, персональное чудо. Его советы отличались большой ценностью, а наше мысленное и не только общение приносили чувство спокойствия и защищенности.

После завтрака, состоявшего из кофе и пол-пачки аспирина самочувствие улучшилось достаточно, чтобы приступить к сбору вещей. Похоже, что в гробнице Нимфеса я проведу еще не один день, а потому нужно сделать пребывание там как можно более комфортным. В пляжную сумку полетели плед, фонарик, запасные батарейки и бутылка воды. Подумав немного, решила, что зайду по дороге в магазин и куплю каких-нибудь долго хранящихся продуктов. Кто знает, какие проблемы могут возникнуть и насколько долгим станет мое пребывание под землей?

Только под конец сборов я поняла, что готовлю собственное убежище. Пожалуй, это было логично. О подземелье никто не знает и случилось что здесь, всегда будет место, где спрятаться. Этой идеей я поделилась с Нимфесом и фараон безоговорочно поддержал проект. Было тревожно осознавать, что в жизни наступили такие времена, когда приходится думать о побеге. Оставалось только надеяться, что удача таки повернется лицом и судьба сделает реверанс в мою пользу.

Оглядев комнату, я поняла, что забыла кое-что очень важное. Выдвинув ящик стола, вынула карандаши и альбом с рисунками. Вчерашнее желание нарисовать портрет призрака сегодня превратилось в почти болезненный зуд в руках. Так всегда бывает, когда приходит вдохновение, но нет времени на творчество. Интересно, понравится ли Нимфесу портрет в современном стиле или же он признает лишь рисунки в профиль? От этой мысли стало веселее, надо будет подколоть при случае.

Фараону понравилось и даже слишком. Когда я обустроила собственный уютный уголок в гробнице и достала альбом, то мужчина был в таком восторге, что рассматривал рисунки почти полчаса, подолгу задерживаясь взглядом на каждом и сокрушаясь, что не может к ним прикоснуться.

— Почему в твое время рисовали только в профиль? — задала я вопрос, пока Нимфес изучал разложенные на полу листы.

Мужчина поднял на меня глаза. Дыхание на секунду перехватило. Ну вот как можно разговаривать с человеком, один взгляд которого будит в душе столько эмоций?

— Боги и демоны могут проникнуть через рисунок в наш мир, — произнес фараон. — Если изобразить человека не в профиль, злой дух может воспользоваться возможностью и преодолеть грань миров, — голос мужчины изменился, став глуше и тише. Его пальцы провели по воздуху над одним из портретов, словно стремясь ощутить невидимую «дверь» или поймать духа, что мог выбраться наружу. — Если голова изображена в профиль, демон не может воспользоваться дверью, ведь взгляд фигуры будет обращен на грань, а не в наш мир.

— Ты веришь в это?

— Я никогда не видел демона, которому бы удалось пробраться в этот мир сквозь портрет. Но то, что делаешь ты настолько прекрасно, что миром вполне можно рискнуть, — фараон внезапно улыбнулся и в его глазах словно засияло солнце.

Мужчина буквально излучал радость всем телом и восторгался словно ребенок новой игрушкой. Одного взгляда не него хватало, чтобы в душе разлилось щекочущее ощущение счастья. А потому не смогла долго сдерживаться и, достав чистый лист и карандаши, попросила его некоторое время не шевелиться. Набросок вышел быстро. Руки работали сами, глаза привычно улавливали черточки, а фантазия трансформировала образ, дополнив мужчину крыльями. В моем воображении картинка выглядела гораздо шикарнее, но на доведение до ума требовалось время и удобное рабочее место, в моем же распоряжении были лишь коленка да свет фонарика.

Когда Нимфес увидел результат, то впал в ступор. Почти минуту он неотрывно смотрел на бумагу, а на лице его читалось удивление пополам со страхом.

— Тебе не нравится? — я встала с пола и поморщилась, ощущая, как же затекло все тело. — Он не совсем доделан еще.

— Нравится, — наконец, произнес Нимфес и поднял глаза на меня. В его взгляде читалось слишком много эмоций, больше, чем должно было бы появиться после обычного рисунка. Что происходит? Почему он реагирует так бурно?

— Если тебе не нравятся крылья, то могу убрать, — предложила я, пытаясь хоть как-то изменить ситуация. — Или через этот рисунок может пробраться демон?

Последняя фраза вырвалась сама собой и я тут же подумала, что Нимфес может обидеться. Главное, чтобы он не решил, будто это издевательство над его религией!

— Нет, — слово сорвалось с губ фараона тяжело, словно камень. — Думаю, тебе пора домой.

Взглянув на часы, я поняла, что Нимфес прав. Совсем скоро должен был приехать Мартин и этот момент пропустить не хотелось. Вот только что происходит? Неужели я каким-то неведомым образом переступила через черту, которую нельзя было нарушать? На сердце начала расти неприятная тяжесть. По всей видимости, друг не был настроен объяснять что-либо. Вот только чувство оскорбленного художника не так то легко заглушить.

— Можно мне прийти завтра? — спросила я, только чтобы дать ему время объясниться.

— Приходи, — одно слово, все, чего мне удалось дождаться. Мужчина так и замер над рисунком со сосредоточенным и печальным выражением лица.

По дороге домой пришлось сильно сосредоточиться, чтобы не заплакать. Непонятное поведение Нимфеса затронуло меня до глубины души. Рисуя, я всегда старалась, а сегодня, казалось, вообще всю душу в рисунок вложила. Так что же не так? Так и не придя ни к каким выводам, волевым усилием запихала чувства поглубже. Нечего раскисать.

Выйдя из автобуса у станции метро я решила зайти в магазин. Ничто так хорошо не успокаивает нервы, как Кока-Кола. Одна из маленьких слабостей, вредная, но не становящееся от этого менее вкусной. В последнее время весы показывали неутешительные цифры, так что от потребления Колы приходилось отказываться, но сегодня нервы буквально требовали сладкого.

Увы, если судьба задумала сегодня поиздеваться всласть, то помешать ей не сможет ничто. Стоило мне завернуть за угол, как что-то тяжелое опустилось на затылок. Последнее, что я успела увидеть перед тем, как отключиться, это смуглое, заросшее лицо человека, подхватившего меня на руки.

Из беспамятства я выходила тяжело. Голова ужасно болела, словно после жесточайшей пьяной гулянки, а во рту оказалась какая-то тряпка. Попытавшись ее выплюнуть, я потерпела фиаско. Глаза открывались с трудом. Взгляд заметался по окружающей обстановке, но узнавание никак не приходило. Окружающая обстановка к спокойствию и вовсе не располагала. Небольшое темное помещение было заполнено различным хламом. Ведра, швабры, доски, инструменты — все это было свалено на пол и возвышалось неаккуратными кучами по сторонам от меня. Единственный свет проникал через забранное решетками окошко под самым потолком.

Поднять руки не получалось, мешало что-то на запястьях и предплечьях. Похоже, меня связали. Я лежала на грязном полу прямо напротив железной двери, с кляпом во рту. Мысли путались и страх застилал глаза. Что происходит? Последнее, что удалось вспомнить, это желание зайти в магазин, а потом… удар по голове и темнота. Попытавшись встать, я обнаружила, что ноги связаны еще и в щиколотках. С руками сведенными за спиной было практически невозможно принять какую-либо устойчивую позу. Приходилось признать, что сейчас ничего нельзя сделать, оставалось лишь думать.

Меня похитили? Кто и зачем? Первым делом на ум пришли Саммерсы, но как раз им это было не нужно. Значит, кто-то другой. Перед внутренним взором встало лицо человека, которого я увидела перед тем, как потерять сознание. Какой-то араб. Возможно ли, чтобы меня похитили как секс-рабыню? Это было бы особенно забавно, столько бояться Джорджа, готовить собственное убежище, чтобы стать жертвой торговли людьми.

Из горла вырвался нервный смешок, эхом отдавшийся под высоким потолком. Несмотря на двадцать первый век, торговля людьми в некоторых кругах процветала. Я читала о том, что в среде египетского криминала ценятся белые рабыни. Девушек ловят, отнимают документы, а затем передают хозяину. Мало кому потом удается сбежать. В таком случае, Саммерсам будет сложно меня найти.

Возможно похищение было организовано конкурентами Саммерсов? Если это случайность и я стала жертвой обыкновенных бандитов, то они потребуют выкуп, который Джордж с радостью заплатит, а значит мне ничего не будет грозить. В случае же с конкурентами еще неизвестно, чем закончится дело. Как бы то ни было, я сама вряд ли представляю ценность для неизвестных похитителей. Вопрос в том, нужна ли им корпорация деда или хватит денег?

Несмотря на логику, душой все сильнее завладевала паника. Однако сильно испугаться я попросту не успела, заслышав тяжелые шаги за дверью. Видимо, похитители поняли, что я пришла в себя. Повернулся ключ в скважине и дверь со скрежетом открылась. Свет из проема на миг ослепил. Когда глаза привыкли, я смогла разглядеть человека, шагнувшего в импровизированную камеру. Лицо оказалось знакомым — это был тот же мужчина, которого я видела перед тем, как потерять сознание.

Похититель был одет по-европейски, в синие джинсы, футболку цвета хаки и зеленую кепку. На вид ему было около пятидесяти. Щеки и подбородок покрывала густая борода с проседью. Пристальный взгляд карих глаз казалось, пронизывал насквозь. От этого человека хотелось уползти как можно дальше, вот только возможности такой у меня не было.

Склонившись надо мной, мужчина рывком поставил меня на ноги и в следующую секунду закинул на плечо, словно куль с мукой. Охнув от неожиданности, я принялась брыкаться, но получила увесистый удар по ребрам и затихла. Кляп не давал произнести ни звука, что меня изрядно нервировало.

— Не дергаться, — произнес похититель по-английски, но с сильным акцентом.

Послушно замерев, я во все глаза смотрела по сторонам. Мужчина шел легко, словно тащит не пятьдесят килограммов похищенной девушки, а надувную куклу. Коридор, по которому меня несли, был сложен из темного, поеденного временем кирпича. Кое-где попадались закрытые железные двери и небольшие зарешеченные окошки. Никаких табличек или указателей мной замечено не было, так что полезной информации почерпнуть не удалось. У меня не было ни малейшего подозрения, где мы.

Путь закончился довольно быстро. Меня принесли в просторное помещение со множеством окон. После сумрака камеры и коридора глаза заслезились. Мужчина опустил меня на что-то мягкое и я тут же попыталась сесть. Мне не мешали, так что скоро я могла наслаждаться почти комфортным положением на стареньком диванчике.

Диван стоял посреди комнаты. Обстановка выглядела запущенной. Деревянный пол посерел от пыли и мелкого мусора, некогда выкрашенные белой краской прямо поверх кирпича стены местами облупились и покрылись грязью. Сквозь огромные окна проникало много света, несмотря на поломанные, но опущенные жалюзи. Кое-где по углам притулилась немногочисленная мебель. Колченогий стул, старое трюмо, свернутый ковер. В целом, комната оставляло впечатление заброшенной, но изредка используемой.

В кладовке было довольно прохладно, так что я даже немного замерзла. Но здесь, наверху, ощущалось жаркое дыхание каирской погоды. Кондиционер вряд ли предусматривался, так что через некоторое время, как только конечности отогреются, начнется пекло.

— Выньте кляп, — раздался властный мужской голос позади. Завертев по сторонам головой я так и не увидела говорившего. Зато уже знакомый тюремщик подошел ближе и освободил меня от ненавистной уже тряпки во рту.

— Кто вы? — задала я вопрос, едва успев почувствовать свободу.

— Сейчас это не имеет значения, — будучи связанной я не могла повернуться и посмотреть на своего похитителя, что изрядно нервировало.

— Если вы не в курсе, то проясню, что вы похитили невесту Джорджа Саммерса, — я постаралась добавить в голос уверенности. Получалось плохо. — Думаю, лучше отпустить меня прежде, чем он начнет полномасштабные поиски.

На последнем слове голос предательски сорвался. Как не храбрись, а ситуация выглядит не особенно приятно. Связанная, во власти незнакомцев — кто бы на моем месте не испугался? Я попыталась затолкать панику как можно глубже, призывая на помощь все благоразумие, которое имелось в наличии. Ничего, прорвемся. Глубокой вдох и выдох. Нужно любым способом обмануть их бдительность. Пусть поверят, что я обезумела от страха и немного ослабят контроль.

— Я прекрасно знаю, кто ты, Мари, — говоривший оставался спокоен. — И Саммерсы тебе не помогут.

Голос был знаком, но мозг никак не мог его идентифицировать. Чем больше мужчина говорил, тем сильнее становилось ощущение узнавания. Определенно, среди похитителей находился человек, которого я знаю. Возможно, не очень хорошо, иначе бы уже догадалась, кто это. За последние месяцы багаж знакомств вырос настолько, что перебирать всех было бы бессмысленно. Что же, оставалось надеяться, что время покажет, кто же стоит за спиной.

— Тогда что вам нужно? — спокойно разговаривать, будучи связанной по рукам и ногам, в странном месте и с людьми, которым неизвестно, что нужно оказалось трудно. Похоже, надо мной довлеет сильное проклятье, иначе чем еще объяснить такую насильственную активность вокруг моей скромной персоны?

— То же самое, что и тебе. Чтобы свадьба с Джорджем не состоялась.

— Что? — тут уже приходилось признать, что дело приняло совершенно неожиданный оборот.

— Твое наследство, Мари. Мне совсем не нужно, чтобы ваши с Саммерсом компании объединились, — пояснил мужчина.

— Тогда зачем нужно похищение? Можно было просто связаться со мной и я бы согласилась сама, — надежда, было похороненная в глубине души, вновь восстала из мертвых.

— Так было нужно. Пока погостишь у нас.

— Что будет дальше? Как долго мне придется здесь находится?

— Всему свое время. Пока что будь хорошей девочкой и слушайся Ахмета.

— А что будет, если я буду плохой девочкой? — этот вопрос просто сам слетел с языка.

— Все равно останешься здесь. Только связанной.

Я замолчала. По всей видимости, на этом разговор был окончен, потому что позади хлопнула дверь, а Ахмет вновь приблизился.

— Не дергайся, — предупредил мужчина и принялся развязывать веревки. Разумеется, моим первым порывом было со всей силы врезать ему ногой и попытаться бежать, но здравый смысл выражал решительный протест. Неизвестно, сколько еще людей находится в здании. Если меня поймают после подобной выходки, то на лучшее рассчитывать не придется. Надо выждать, изобразить пай-девочку, все разнюхать, а потом уже дать деру. В том, что дальнейшие планы похитителей мне вряд ли понравятся, сомневаться не приходилось. Если бы у них были шансы на мое добровольное согласие, то не пришлось бы прибегать к таким решительным мерам.

— Можно мне воды? — попросила я, ощущая невероятную сухость во рту после кляпа.

— Не велено, — покачал головой Ахмет и замолчал.

В комнате становилось жарко. Судя по всему, сидеть тут мне придется не очень долго. Если бы заключение подразумевалось длительное, они бы не пытались пленницу уморить. Значит, остается только ждать.

Прикрыв глаза, я снова принялась размышлять. Собственно, больше занятий не оставалось. Кем были мои загадочные похитители? Если это кто-то знакомый, то, скорее всего, он принадлежит к окружению Саммерса. Ему невыгодна наша с Джорджем свадьба. В таком свете круг подозреваемых сжимался. Знакомых мужчин из непосредственного окружения Саммерсов было не так уж и много. Если отбросить самого Сэмюэла Саммерса, то кто остается? Джордж? Ему не очень нравится сама идея происходящего, но сложно представить, чтобы женишок набрался смелости пойти против отца. Но совсем списывать со счетов этот вариант не будем. Кто дальше? Кристофер, адвокат. Непонятно, какая выгода ему меня похищать, но в списке может остаться. Рэдкинс? Вполне вероятно. Он — темная лошадка, я бы ему не доверила и ключа от туалета. Еще есть Астория. Непонятно, какие проблемы у нее с отцом, но мое присутствие возле Джорджа ей определенно не нравится. Есть шанс, что говоривший мужчина работает на Асти и это бы хорошо объяснило, почему я не могу его опознать. Да, вариантов предостаточно и это только те, что лежат на поверхности.

Течение мыслей прервал звонок мобильного. Ахмет встрепенулся и достал телефон из кармана.

— Да? Хорошо, сэр. Сейчас сделаем.

Положив трубку, мужчина встал и кивнул мне.

— Пойдем. Тебя хотят видеть.

Вариантов было немного. Пока что я решила подчиняться, пока ситуация не станет яснее. А там посмотрим еще, чью сторону занимать.

«Мари?» — раздался знакомый голос в голове.

«Нимфес! — моей радости не было предела. Отвлекшись, я чуть было не врезалась в спину Ахмету, но вовремя притормозила. — Меня похитили».

«Кто?» — даже мысленный голос был наполнен такой тревогой, что на душе стало заметно теплее.

«Пока не знаю. Думаю, что это кто-то из окружения Саммерсов. Они сказали, что не хотят моей свадьбы с Джорджем. Сейчас буду говорить с кем-то из похитителей, возможно что-то прояснится».

«Они не навредили тебе?»

«Нет, пока что все хорошо».

«Будь осторожней. Если бы я мог что-то сделать…» — голос Нимфеса был пропитан горечью и злостью.

«Просто не пропадай» — попросила я. Было приятно, что хоть кто-то на свете заботиться обо мне так искренне и просто так. Всем остальным было нужно лишь дедушкино наследство, тогда как для Нимфеса все было наоборот.

Ахмет остановился и мне пришлось отвлечься от мысленного разговора. Мы спустились по лестнице и оказались в просторном холле. Теперь становилось понятно, что это здание бывшей больницы или чего-то подобного. Холл уцелел больше, чем верхняя часть здания и тут даже сохранились таблички-указатели отделений, продублированные на арабском и английском.

Здесь, у бывшей стойки ресепшена меня ждал человек. Мужчина стоял спиной ко мне, но заслышав наше приближение обернулся. Я, не поверив своим глазам, вначале замерла, а затем с радостным визгом кинулась ему на шею. Мартин обхватил меня за талию и крепко прижал к себе. Еще минуту мы просто обнималась. После всего, что я успела передумать, присутствие лучшего друга вызвало в душе волну неземной эйфории.

— Мартин, — выдохнула я ему в ухо. — Как ты здесь оказался?

Мужчина чуть отстранился и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был серьезным и чуть грустным.

— Я нашел способ избавить тебя от Джорджа.

— Что? Но как? — новость была мягко говоря неожиданной. Похищение, непонятные люди, теперь Мартин. Картинка складывалась сюрреалистическая. — Ты связан с похитителями?

— Просто выслушай меня, — вздохнул мужчина и жестом предложил присесть на стул. Сиденье было пыльным, но я не побрезговала, чувствуя, что точка опоры еще понадобится.

Предчувствие по поводу Рэдкинса меня не обмануло и тот таки решился играть против босса. Партия готовилась уже давно, не хватало лишь подходящего случая. Смерть дедушки и безумное завещание сделали первый ход в решающей партии. С одной стороны, Саммерсы могли выиграть вторую компанию путем обычной свадьбы. Это не требовало ни вложений, ни особенных усилий, хватало лишь держать меня в страхе. С другой стороны перед Рэдкинсом открылась долгожданная возможность уйти из под контроля Сэмюэля Саммерса и превратиться в самостоятельную силу. Получив под свое руководство компанию дедушки, а также располагая всеми секретами Саммерсов, он бы стал фактическим владельцем объединенной корпорации. Всего лишь игра, зато какая!

Сложность заключалась в том, что Рэдкинс уже был женат и разводиться не собирался. Тут то и пригодился Мартин, с которым у Рэдкинса сложились довольно теплые отношения. Подчиненный был свободен, влюблен в требуемую особу и власти не желал. Оставалось лишь переиграть ситуацию в свою пользу и дело можно было считать законченным. Все оставались в выигрыше — Рэдкинс приобретал обе компании, Мартин получал деньги и меня, я же освобождалась от Джорджа. По мнению заговорщиков, расклад был идеален и мое согласие должно быть очевидным.

— Но зачем понадобилось похищение? — задала я вопрос после непродолжительной паузы, во время которой пыталась осмыслить произошедшее.

Рассказ Мартина оставил двойственное ощущение. С одной стороны, все выглядело логично. Если я выйду замуж сейчас, то Саммерсы основательно пролетят. Защита Рэдкинса не даст им поквитаться с нами и все будут жить долго и счастливо. Вот только было одно «но». Мартин. В душе неприятно заныло от ощущения предательства. Конечно, можно было принять его заботу и стремление спасти от брака с Джорджа, но я прекрасно понимала, что стала просто пешкой. Влюбленная дурочка пойдет за любимым хоть на край света, а в данном случае — замуж. И вновь проклятое наследство!

Что самое ужасное, Мартин действительно стал мне дорог. Если бы мы встретились в нормальной жизни, то между нами бы давно завязались серьезные отношения. Вот только нормальной жизни мне не светило. Мартин просто воспользовался моим одиночеством, умело манипулируя эмоциями загнанной в угол девушки и сделал все, чтобы уговорить бежать вместе. Вот только моя нерешительность ставила крест на всех планах.

— Чтобы сбить Саммерсов со следа. Конечно, Ахмету не стоило бить тебя по голове, — в голосе Мартина зазвучало сочувствие. Мужчина протянул было руку, чтобы коснуться моих волос, но я уклонилась. — Понимаю, для тебя все это слишком неожиданно. Но поверь, другого выхода не было.

— Верю, — тихо отозвалась я, пытаясь привести мысли в порядок. — И что теперь?

— Завтра утром мы поженимся. Затем придем к Кристоферу, покажем бумаги и уедем из Египта.

— Завтра? Почему такая спешка? — известие буквально выбивало почву из-под ног.

— Каждая минута на счету. Джордж уже обнаружил твое исчезновение. Пока поиски не начались, но личная охрана уже переведена в режим повышенной готовности. Нам играет на руку твоя любовь к длительным прогулкам. Но когда до Саммерсов дойдет, что ты не появилась и к ночи, то стартует полномасштабная операция.

— А что будет после свадьбы? — задала я самый важный вопрос.

— Будет то, что ты захочешь. Можешь остаться со мной, можешь уйти. Все в твоей власти.

— Хорошо, — я поднялась со стула и сделала шаг к мужчине. Для себя я уже все решила. — Спасибо, что делаешь все это ради меня. Я буду счастлива стать твое женой.

Обхватив еще ничего не понимающего Мартина за шею, я поцеловала его. Губы мужчины оказались на удивление мягкими. Нежно проводя языком по шелку нежной кожи я добилась приглушенного стона. В следующую секунду сильные руки мягко отстранили меня.

— Мари… Если мы продолжим, я не смогу сдержаться.

— Тогда оставим все на завтра, — улыбнувшись, я посмотрела ему в глаза, пытаясь определить, сколько правды в его словах. Любовь ли это? Или все это делается ради денег?

— Пойдем, я покажу тебе комнату. Там, конечно, далеко не тот комфорт, к которому ты привыкла, но на ночь сгодится.

Комнатой оказалось небольшое помещение, явно бывшая палата. По сравнению с остальными помещениями в здании, тут по крайней мере было чисто. Старая панцирная кровать застелена свежим бельем, на тумбочке графин с водой и фрукты. Ни книг, ни телевизора, вообще ничего. Разве что под кроватью обнаружился мой рюкзак с фонариком и остальными мелочами, что меня несказанно обрадовало. В стене напротив двери небольшое окошко, забранное решеткой. Ощущение, словно в тюремной камере. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять — мне в него не протиснуться, разве что по частям.

— Пожалуйста, не выходи из комнаты. В здании есть охрана и они не всегда адекватны.

— А туалет? — оглядевшись, я поняла, что заветной дверцы действительно не видать.

— Туалет в конце коридора. Рядом будет дежурить Ахмет. Если что-то понадобится, обращайся к нему.

— Хорошо.

Мартин поцеловал меня в лоб на прощание и вышел. Наконец-то, одиночество!

Первым делом я вытряхнула рюкзак на постель и перебрала его содержимое. Фонарик, запасные батарейки, карандаши, альбом, несколько шоколадных батончиков, кошелек. На месте было все, кроме телефона.

Итак, в моем распоряжении всего одна ночь. Разумеется, замуж за Мартина я не собиралась. Да и за кого-либо еще. Происходящее словно что-то сломало внутри, пробудив до этого момента мне неведомый азарт. Жертва обстоятельств? Как бы не так! Это моя жизнь и я никому не позволю ее рушить.

Словно вынырнув из дурмана я заново взглянула на события прошлых месяцев. Как я вообще могла все это допустить? Угрозы Саммерсов? Нужно было идти в полицию и тут же звонить Кристоферу. Вместо этого было проще сложить лапки и плыть по течению, ощущая себя самой несчастной в мире. Мартин казался удобной жилеткой, но на деле и ему понадобились мои деньги.

Как бы я не ненавидела деда, приходилось признать, что он был частью семьи. Корпорация, от которой так хотелось откреститься была делом всей его жизни и самое малое, что можно сделать из уважения к его упорству, это не отдавать ее в руки первых попавшихся жуликов. Конечно, самой управлять подобной махиной не хотелось, но если выбирать между Мартином, Саммерсами и самостоятельным управлением, то я безусловно выберу последнее. Хватит быть пешкой. Моим противникам еще предстоит серьезно удивиться.

«Нимфес?» — позвала я, устроившись с ногами на кровати.

«Тебе не причинили вреда?» — беспокойство в голосе фараона можно было черпать ложкой.

«Нет, все хорошо. Меня заперли в комнате и завтра утром я выхожу замуж за Мартина».

«Твоего друга? Почему?»

«Похоже, бывшего друга. Долгая история, расскажу потом. Просто… Пожелай мне удачи. Если все получится, я сбегу из плена и приду к тебе».

«Я не стану тебя отговаривать. Просто помни, что кроме тебя у меня никого нет. Если с тобой что-то случится, я буду винить себя целую вечность».

«Не стоит. Ты же призрак и не можешь ничего сделать. На самом деле, только благодаря твоим советам я еще не сошла с ума не не наделала глупостей» — это была сущая правда. Только мысль о Нимфесе, единственном настоящем друге держала на плаву.

«Пусть боги хранят тебя» — прошелестел его голос в голове. Я не стала ничего отвечать, надеясь, что пожелание действительно сбудется.

Как такового плана у меня не было. За окном постепенно темнело. Небо, видневшееся в промежутки между железными прутьями уже отливало багровым. Через полчаса на город опустится настоящая южная ночь, под покровом которой будет удобно совершить побег.

Итак, что мы имеем? Из полезного под рукой только фонарик с кошельком. Ничего похожего на оружие или того, что можно было бы использовать как дубинку. Ясно, что нужно каким-то образом выбраться из комнаты. Выхода отсюда всего два — крошечное окошко и дверь. За дверью дежурит Ахмет, который выпустит меня только в туалет. Вывод напрашивался очевидный — пора бы сходить на экскурсию в оное заведение. По крайней мере разведаю обстановку и оценю реальные шансы на освобождение. О возможной неудаче я старалась не думать. Зачем накручивать и без того напряженные нервы?

— Эй, можно мне в туалет? — свой решительный вопль я подкрепила ударами по железной двери. Звук получился громкий, наверное, в целом здании было слышно.

Минуту ничего не происходило. Затем за дверью раздались шаги и заскрежетал замок. Судя по виду мужчины, возникшего на пороге, радости ему эта прогулка не доставила. Заросшее бородой лицо вызывало невольный страх. Если бы не уверенность, что Мартину я нужна целая и невредимая я бы никогда не решилась заговорить с тюремщиком.

— Что нужно мисс? — поинтересовался Ахмет с доброжелательностью не вовремя проснувшегося медведя. Резкий акцент вкупе с выражением лица добавляли жути. Сердце забилось сильнее. На ум пришли многочисленные истории о насилии и жестокости к пленникам, спокойствия отнюдь не добавившие.

— В туалет. И покушать, — ничего, если я им так нужна, значит ничего плохого не сделают.

— Пошли, — скомандовал Ахмет, жестом приглашая выйти.

Я оказалась в коридоре. Мы прошли несколько шагов до одной из дверей, за которой оказался другой коридор. Все это время мужчина держал одну руку на моем плече, словно опасался, что пленница растворится в воздухе, а другую на выразительной выпуклостью под футболкой. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что стоит мне дернуться, как охранник с легкостью откроет огонь. Не застрелит, но ногу прострелить вполне может.

В конце коридора виднелось высокое стеклянное окно, поросшее снаружи растениями. Если судить по ним, это означало, что мы находимся на небольшой высоте. Или большой. Это Египет, здесь при должном поливе дорастет все что угодно как угодно высоко. Возле самого окна находилось две двери с характерными буквами. Видимо, больничные туалеты.

— У тебя две минуты, — для убедительности мужчина подтолкнул меня в спину к нужному помещению.

Оказавшись внутри я первым делом щелкнула замком, оказавшись в относительной безопасности. Небольшой туалет не мог похвастать даже раковиной. Кабинка метр на два, характерный запах, облупившиеся стены и слегка журчащий трон. Единственным утешением оказалось окошко под потолком. Оно было достаточно большим, чтобы с трудом, но выбраться наружу.

Взобравшись ногами на крышку унитаза я дотянулась до ручки и осторожно потянула ее на себя. Окно открылось, впустив внутрь порцию жаркого воздуха. Теоретически, если встать еще и на бачок, есть шанс до него добраться. Вопрос в том, выдержит ли бачок. Да только как быть с Ахметом? У меня всего две минуты, вряд ли его терпения хватит на дольше. Значит, сейчас ничего не получится.

Существовали и другие опасения. Что там, снаружи? Какая высота? Вдруг внизу овраг или куча битого стекла? Нельзя забывать и об охране. Мартин говорил, что здесь есть кто-то помимо Ахмета и они будут настроены не столь дружелюбно, как он. Это внушало определенные опасения. Раз уж мой охранник дружелюбный человек, то какими же были остальные?

В дверь нетерпеливо забарабанили, оторвав от тактического планирования. Я торопливо прикрыла окно, нажала на кнопку унитаза, подняла крышку и с невозмутимым видом вышла из туалета. Сопровождающий окинул меня подозрительным взглядом, но придраться было не к чему. На секунду стало страшно, что Ахмет разгадал нехитрую уловку и теперь даже в кабинку будет заходить, но затем я взяла себя в руки. Все в порядке. Он думает, что перед ним лишь изнеженная девчонка, невеста Джорджа Саммерса, наследница огромного состояния. Вряд ли ему придет в голову, что я попытаюсь сбежать через крошечное окошко в туалете. Да и Мартин уверен в том, что завтра утром все пойдет по плану.

— Пожалуйста, не могли бы вы принести мне чего-нибудь поесть? — максимально вежливо попросила я Ахмета, уже оказавшись на пороге комнаты. — Завтра свадьба, я так волнуюсь… А от стресса аппетит только сильнее.

— Как пожелает мисс, — проговорил мрачно мужчина и тут же вышел, не забыв запереть за собой дверь.

Есть на самом деле не хотелось, но я понимала, что за целый день не брала в рот ничего серьезнее кофе. Не хватало еще в самый неподходящий момент потерять сознание или выдать себя бурчанием желудка. Со мной всегда так было, чем больше стресс, тем меньше голода. Когда Джордж и Сэмюэл обозначили условия свадебной сделки, аппетит пропал на целую неделю, к концу которой вид у меня был хуже, чем у зомби.

Растянувшись на кровати, я принялась думать. Окно в туалете было единственным выходом. Вряд можно рассчитывать на прогулку по зданию под ручку с Ахметом, так что придется придумать, как ускользнуть имеющимся путем. В теории, надо обезвредить мужчину, выпрыгнуть из окна и бежать к Нимфесу. На практике же возникало множество проблем. Но ни оружия, ни соответствующего опыта, чтобы вырубить охранника у меня нет. Потом, если за окном дежурят другие люди Рэдкинса и Мартина, то шансов незамеченной пробраться к выходу немного. С другой стороны, я еще не знаю, как выглядит территория. Возможно, все не так плохо.

Приходилось признавать, что шанс имеется всего один и тот призрачный. Но если я не попытаюсь, то перестану себя уважать. Хватит быть жертвой. Ничего не делая, ничего не добьешься. А я собиралась выйти из этой битвы победителем.

Ахмет вернулся с едой через двадцать минут и тут же вышел. Да, не особенно общительный тюремщик. Ужин состоял из сандвича на тарелке, яблока и воды в большой керамической кружке. Потянувшись за сандвичем, я на секунду замерла, чувствуя, как поднимает голову робкая надежда. Вот оно, оружие! Взвесив кружку в руке, я удовлетворенно улыбнулась. Вес был достаточным, чтобы хорошим ударом вырубить любого человека.

После ужина следовало продумать план. Ахмет зайдет внутрь, я его оглушу, а затем побегу в сторону туалета. Но как это осуществить практически? Опытом в подобных вещах я похвастаться не могла, значит, придется положиться на опыт многочисленных фильмов с надеждой, что попытка удастся. Дверь импровизированной камеры открывается в коридор. Значит, можно постучать в дверь, привлекая внимание мужчины, дождаться, когда тот войдет и со всех сил ударить его по затылку.

Оттягивать исполнение смысла не было. За окном уже стемнело, время самое подходящее. Вот только сердце билось, как сумасшедшее, а коленки подгибались, стоило мне встать на ноги. Смогу ли? Если удар будет недостаточно сильным, то кто знает, что сделает разъяренный тюремщик, невзирая на всю ценность моей шкурки?

Сделав глубокий вдох, я крепко сжала в кулаке подвеску со скарабеем. Ради Нимфеса, ради своего будущего, нужно быть сильной. Сделав несколько шагов, решительно постучала в дверь:

— Ахмет, помоги! — отчаяния в моем голосе хватило бы на десятерых.

Сжав кружку в руках, я заняла позицию у стены возле самой двери. Все внутри сжалось от страха, когда послышались уже знакомые тяжелые шаги и замок заскрежетал. Черная пелена на секунду поднялась перед глазами и я сжала кружку сильнее, до боли, чтобы прогнать нежданное беспамятство.

Дверь открылась, Ахмет сделал шаг в комнату, непонимающим взглядом окидывая пустое помещение. Все дальнейшее замедлилось, словно время потеряло однородность и решило отдохнуть. Замахнувшись, я со всей силы опустила грозное оружие на голову мужчины. Осколки брызнули прямо в лицо. Наверное, некоторые оставили царапины, но под действием адреналина боль не чувствовалась. Тюремщик пошатнулся, но устоял на ногах, развернувшись ко мне.

В этот момент что-то внутри щелкнуло и включились инстинкты, которые доселе мирно спали где-то в глубине. Сгруппировавшись, я бросилась на до конца не сориентировавшегося мужчину и повалила его на спину. Бросок вышел удачным — Ахмет ударился головой о стену. Влажный хруст в воздухе и вот передо мной обездвиженный человек. Вот только, жив ли он?

Сделав несколько шагов назад, я с ужасом смотрела на мужчину, чья шея вывернулась под неправильным углом. Ахмет не двигался, грудная клетка не шевелилась. Мертв. Еще несколько секунд назад это был живой человек. И его убила… я? Волна тошноты поднялась внутри, но я подавила ее волевым усилием. По щекам катились слезы шока и страха.

— Это случайность, — слова внезапно зазвучали вслух. — Подумаем об этом потом. Сейчас нужно бежать.

О том, что сделают коллеги Ахмета, как только обнаружат, что тот мертв, не хотелось даже думать. Подхватив рюкзак, я перешагнула через труп и вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Волна ужаса прошла, оставив после себя леденящее спокойствие. Скорее всего, за него придется расплачиваться истерикой, но это будет потом. Сейчас моя задача спастись. Об остальном заботиться рано.

Добравшись до туалета и не встретив никого по пути, я заперлась в кабинке изнутри. Встав на унитаз, открыла окно. Запах ночи коснулся ноздрей и сердце забилось быстрее. Свобода так близко! Аккуратно поставив ногу на сливной бачок, осторожно перенесла на него вес. Вроде бы держится. Подтянувшись, высунулась в окно, жадным взглядом обозревая окрестности. Мне начинало везти. Окошко располагалось в паре метров от земли, густо заросшей кустарником и травой. Территория вокруг больницы была огорожена бетонным забором, в некоторых местах зияли дыры. Расстояние от здания до забора метров сорок, совсем немного.

Прыгать из окошка вниз головой не хотелось, но извернуться по-другому не выходило. Да и каждая минута промедления могла стоить жизни.

— Пусть помогут мне боги, — повторила я благословение Нимфеса и рыбкой выскользнула из окна.

Кусты внизу оказались еще и колючими. Похоже, удача все же благоволила ко мне сегодня, так как при падении я не выколола себе глаз и даже ничего не сломала. Царапины на лице и ногах не в счет.

Ночь была наполнена звуками. Ночные насекомые начали свою извечную песнь, где-то вдалеке раздавались звуки народной песни. Неизвестный певец вел печальную мелодию, которая уносилась в небо и растворялась в вышине. Запах ночных трав и тонкий аромат цветов тревожили разум и вызывал иррациональное ощущение счастья. Свобода! Никаких посторонних звуков рядом слышно не было. Похоже, мое падение никого не встревожило. Тем лучше. Дело остается за малым — добежать до ближайшей прорехи в стене и исчезнуть. Осторожно поднявшись, я огляделась и двинулась к выходу.

С каждым шагом радость все нарастала. Но когда желанная свобода оказалась практически перед носом, сзади послышался окрик. Не оглядываясь, я сорвалась на бег и буквально пулей проскочила через провал в стене, оказавшись на улице. Похоже, мое исчезновение не прошло незамеченным.

Высокие панельные дома вокруг сияли электрическими огнями. На секунду замешкавшись, я нырнула в ближайшую улицу, сворачивая и петляя, словно бешеный заяц. Страх придавал силы уставшим ногам. Паника гнала все дальше, не давая ни думать, ни рассуждать. Через какое-то время впереди замаячила станция метро, в которую я тут же и забежала. Толпа подхватила новый элемент и через несколько минут уже втащила в вагон. Только увидев закрывшиеся двери я почувствовала облегчение. Кажется, все получилось. Теперь Мари Воланкова официально свободна!

До гробницы я добралась, когда на горизонте уже занималась заря, подсвечивая песок красноватыми лучами. Через несколько часов земля вновь раскалится, воздух станет невыносимо сухим и пыльным, затрудняя дыхание и вытягивая драгоценную влагу из тела. Но сейчас в этот ранний час, вокруг еще витали запахи цветущих кактусов и легкий аромат речной воды, добравшийся сюда от самого Нила. Кое-где по скалам пробегали юркие ящерки, а пару раз я почти наступала на темных змеек, оперативно скрывавшихся в щелях между камнями. Оставалось только уповать на удачу и не потревожить ненароком скорпиона, ядовитого властителя пустыни.

Транспорт до Сфинкса по ночам не ходил, так что пришлось идти пешком. В пути всегда хорошо думается, а в этот раз мне действительно было о чем подумать. Убийство, страшнейшее преступление, теперь грузом лежало на душе. И не важно, что Ахмет почти наверняка заслужил подобную судьбу, что почти сто процентов ему доводилось убивать и он вовсе не был невинной овечкой. Я не имела права лишать его жизни, пусть даже и не нарочно. Еще сильнее беспокоило то, что сам факт чужой смерти вызывал на удивление мало эмоций. Сожаление — да, ощущение грязи — однозначно. Но не было ни угрызений совести, ни кошмарных переживаний, которые должен испытывать каждый честный человек.

Спуск от скалы вниз, под землю, теперь не доставлял проблем. Достаточно было лишь аккуратно соскользнуть по тоннелю и постараться приземлиться на ноги. В первый раз я сюда фактически провалилась, а потому и сломала руку. Больше такого не повторялось.

Пробежав по коридору, потянула привычную уже дверь на себя и оказалась в гробнице. Полумрак погребальной залы рассеивался лучом фонарика и приглушенным светом, исходящим от Нимфеса. Мужчина стоял у саркофага, напряженно всматриваясь в двери. Стоило мне войти, как на его лице расцвела легкая улыбка, полная радости и облегчения.

— Ты в порядке? — дух сделал шаг навстречу. В душе разлилось чувство благодарности. Как же хорошо, когда хоть кто-то о тебе беспокоится!

Добравшись до цели я наконец ощутила себя в безопасности. Всего за несколько дней гробница превратилась из загадочного и мрачного места в самое надежное убежище на земле. Здесь, в дальнем углу за саркофагом я оборудовала себе жилой уголок. Плед, небольшой запас еды и воды, батарейки. Иной бездомный живет лучше, но мне и этого было достаточно. Главное, что здесь тепло и безопасно, а остальное можно перетерпеть.

— Да. Я в порядке, — уверенности в голосе хватило бы на десятерых, но в глубине души не утихал эмоциональны шторм.

Кроме мыслей об убийстве, были и другие проблемы. В первую очередь, это касалось Мартина. Друг сделал все, что мог, чтобы помочь, а я отплатила ему предательством и убийством. Если бы не мои гордость с упрямством, то Ахмет был бы жив. Утром состоялась бы свадьба, мы могли уехать и, кто знает, возможно это бы послужило началом моего персонального долго и счастливо?

— Выглядишь усталой, — мужчина сделал еще шаг навстречу и протянув руку, коснулся моей щеки. Это невинное прикосновение прошло по коже словно электрический разряд. Подняв изумленные взгляды друг на друга, мы поняли, что думаем об одном и том же.

— Что происходит? — почему-то шепотом спросила я, протягивая руку и касаясь плеча Нимфеса. На этот раз пальцы не погрузились в пустоту, но встретили ощутимую преграду. Прикосновение вызывало легкое покалывание, словно от статического электричества. Но в целом, я готова была ручаться, что касаюсь живого человека. — Ты теперь… словно живой?

— Я не знаю, — прошептал Нимфес, потрясенно разглядывая собственные руки, словно не веря собственным глазам.

Мужчина помолчал секунду, а затем прикрыл глаза и глубоко втянул воздух. Когда же они вновь открылись, в них застыло совершенно непонятное выражение. Страх, неверие и возбуждение смешались в этом взгляде, пугая и притягивая одновременно.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила я. Резкая перемена вызвала неожиданный страх. К добру ли то, что происходит?

— От тебя пахнет смертью, — почти прошептал Нимфес. Голос прозвучал совершенно иначе, глухо и напряженно, словно слова давались ему с трудом. Наши взгляды встретились и то, что читалось в глазах призрака было мне незнакомо. Словно чужая душа вынырнула в этот миг на поверхность, пристально осматривая меня сквозь омуты карих глаз. Сияние вокруг мужчины усилилось, почти ослепляя, а затем почти угасло, оставляя меня почти в полной темноте.

— Что? — я отшатнулась, чувствуя, как замирает на секунду сердце, а затем начинает биться как бешеное, грозя вырваться из груди. Неужели он знает об Ахмете? Но как? Может ли Нимфес читать мысли?..

— Смерть. Она на тебе, — вновь проговорил фараон. Его рука взметнулась и замерла в нескольких сантиметрах от моего лица, словно передумав. Спустя несколько долгих секунд мужчина моргнул и на лице его проявилось растерянное и виноватое выражение, сменившееся страхом. Очень быстро он отступил назад, словно убегая от меня.

— Нимфес, что происходит? — страх в моей душе смешался с недоумением. Поведение фараона выбивало из колеи и заставляло всерьез беспокоиться.

— Прости, — мужчина схватился за голову, словно пытаясь унять боль. — Я… не могу это контролировать.

— Что контролировать? Нимфес? — несмотря на мимолетный укол страха, я все же двинулась вперед, протянув руку.

— Нет! — Нимфес ошатнулся, так и не дав мне себя коснуться. — Не подходи!

Остановившись, я почувствовала, как на глазах закипают злые слезы. Неужели мужчина ведет себя так из-за того, что каким-то неведомым образом чует смерть? Даже есть допустить, что для призраков это нормально, то как он мог осудить меня даже не выслушав? На место обиде пришла злость. Она поднялась из глубин души, но так и не дошла до конца, разбившись о мысль, что истерика ничему не поможет. Если Нимфес прогонит меня, то это будет концом. Больше не останется никого, кому можно было бы доверять.

— Да, я убила человека сегодня. Но это была случайность! — слова с трудом выходили из сжавшегося в спазме горла. Мари, ты не будешь плакать, только не сейчас. Ты справишься. — Но ты не смеешь осуждать меня, не зная всего!

— Мари… — почти прошептал фараон и упал на колени, все еще держась за голову. Злость окончательно испарилась, уступив место беспокойству. Наплевав на запрет, я в два шага преодолела разделявшее нас расстояние и обняла мужчину.

— Нимфес, что происходит? — ужас накатывал волна за волной, лишая способности связно мыслить. Неужели друг умирает? Может ли вообще умереть призрак? Хотя, какая к черту разница? Ему плохо, а я совершенно ничем не могу ему помочь!

— Я не знаю… — проговорил мужчина, замерев в моих объятиях. — Со мной никогда такого не было. Словно что-то внутри проснулось, почуяв смерть рядом…

Это сбивчивое объяснение напугало еще больше. Я продолжала держать Нимфеса за плечи, словно боялась, что он исчезнет. В тех местах, что наша кожа соприкасалась, ощущалось легкое покалывание. Словно энергия струилась по телу фараона, переходя и на меня. Это ощущение в другое время могло бы вызвать какой-то интерес, но сейчас только благополучие призрака имело значение.

— Я могу тебе помочь?

— Думаю, нет. Уже почти все в порядке, — Нимфес осторожно выбрался из кольца моих рук и глубоко вздохнул. — Прости меня.

— За что?

— Что напугал.

— Все в порядке, — мне стоило больших усилий, чтобы улыбнуться. Страх, пустивший корни в душе не спешил уходить так просто, но я изо всех сил старалась не показать его. Нимфесу и так досталось. Вопрос в том, повторится ли это еще раз? — Что с тобой происходило?

Фараон поднялся на ноги тягучим движением. Я невольно залюбовалась слаженной работой мышц в его теле. Так мог бы двигаться гепард, проводящий всю жизнь в движении.

— Я не могу ответить на этот вопрос даже самому себе… — задумчиво и устало проговорил мужчина. По красивому лицу пробежала тень.

— Но… тебе было больно, — все еще с опаской проговорила я. — Просто расскажи. Почему ты стал осязаемым? Что это за приступ? Будет ли это происходить дальше?..

Поток вопросов был прерван теплым пальцем, прижатым к моим губам. Легкое покалывание от прикосновения вызвало неожиданный отклик в теле. Приходилось признать, что эта своеобразная энергия, пляшущая на его коже мне очень, очень нравилась.

— Не нужно больше вопросов, Мари. Мне нужно подумать, а тебе отдохнуть. Сегодня был трудный день. Если не отдохнешь, то разум потеряет ясность.

После этих слов я действительно ощутила потрясающую усталость. Словно щелкнул невидимый переключатель, прерывая поток жизненных сил. Возможно, просто кончилось действие адреналина, который позволял эту долгую ночь. Теперь же глаза закрывались сами собой, а ноги, измученные длинным путешествием налились тяжестью.

Пожалуй, Нимфес прав. Обо всем можно будет поговорить завтра Здесь ни Саммерсы, ни Мартин до меня не доберутся. А Нимфес… Об этом тоже завтра. Слишком многое требовало осмысления, так что мозг действительно нуждался в отдыхе.

— Я буду оберегать твой сон, — мужчина опустился на пол возле моего пледа. Его присутствие странным образом успокаивало и привносило спокойствие в сумятицу мыслей.

— Только не умирай, пока я сплю, — проворчала я, укладываясь. — Кроме тебя, у меня никого нет.

— Обещаю, — с усмешкой проговорил фараон и это было последним, что зафиксировалось в памяти перед тем, как мозг погрузился в сон.

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. От долгого лежания на твердом полу все тело затекло. Память восстанавливалась медленно. Похищение, план Мартина, побег, ночевка в гробнице, убийство… Резко сев на импровизированной кровати, я осмотрелась. Золотые статуэтки, расставленные по полу гробницы мерцали изумрудными глазами, словно живые. Расписные стены вырастали вокруг и длинные ряды иероглифов растворялись в темной неизвестности потолков. Постепенно до меня доходило, что это была первая ночь, проведенная по соседству с саркофагом, в котором лежит самый настоящий труп. Эта мысль заставила внутренне содрогнуться. Боязнь мертвецов в моем случае переходила в настоящую фобию. Удивительно, как я смогла об этом забыть.

Нимфес был здесь, замерев в странной коленопреклонной позе перед дверью гробницы и на мои движения никак не отреагировал. Вчера, перед сном, он стал материальным! Эта мысль молнией проскочила в мозгу, заставив окончательно проснуться. Вместе с этим пришли и остальные малоприятные воспоминания.

— Нимфес? — тихо позвала я, неуверенная, что фараон отзовется. На секунду в сердце закрался страх, что с ним что-то случилось, что приступ повторился или случилось что-то еще более ужасное.

— Ты проснулась? — к счастью, мужчина среагировал сразу, не позволив испугаться по-настоящему. В последнее время нервы ни к черту. С чего бы?

— Почти, — с наслаждением потянувшись я поняла, что организм требует утоления самых низменных потребностей, а именно сходить в туалет и поесть. Слава богу, с первым проблем не было — еще в первый визит было решено, что входная пещерка не сильно пострадает, если будет выполнять еще и эту функцию. Нимфес также не имел ничего против.

— Расскажи мне, что случилось вчера, — попросил фараон, когда я принялась за завтрак. Кофе у меня не было, так что пришлось довольствоваться водой с батончиками мюсли.

Нимфес устроился на одном из стульев, положив руки на колени. В этой позе мужчина выглядел очень по-царственному. Пожалуй, этот тот самый случай, когда воспитание не спрячешь. Я бы на этой табуретке смотрелась и вполовину не так внушительно.

Пересказ событий прошлой ночи занял не так много времени, как казалось. Вот только настроение было вновь испорчено. После того, как история прозвучало вслух, чувство вины перед Мартином и бедным Ахметом только усилилось, грозя перерасти в депрессию.

— Ты поступила правильно, — Нимфес словно прочел мысли. На его безмятежном лице появилась легкая улыбка и меня потянуло улыбнуться в ответ. Как у него это получается? — Никто не в праве решать за тебя.

— Мне кажется, что я предала Мартина. Он сделал то, что мог, чтобы помочь. Я же отплатила злом.

— Ты сама понимаешь, что он вряд ли руководствовался только благородством, — Нимфес чуть склонил голову, словно сам соглашался с этим утверждением. — В любом случае, он не имел права похищать тебя и вынуждать к браку. В мое время это каралось.

— Это и сейчас карается, — вздохнула я, поджав под себя ноги. — Вот только обратиться к закону у меня нет возможности. Саммерсы слишком влиятельны.

— И что же ты планируешь делать дальше? — этого вопроса я старалась избегать даже в собственных мыслях. Действительно, что? Скрываться всю жизнь в гробнице, выбираясь в город, чтобы купить еды? Или броситься на амбразуры в призрачной надежде, что закон восторжествует и счастливый конец таки настанет?

— Еще не знаю.

— У тебя есть друзья, к которым можно обратиться?

Сам того не зная, Нимфес попал по больному. Дома, в Чехии, друзья были. Но я не смогла бы назвать никого, кто бы мог помочь выбраться из страны так, чтобы не узнали Саммерсы. В Каире обратиться было не к кому. Разве что…

— Думаю, я могла бы попытаться связаться с Кристофером. Это нотариус, который занимается завещанием и производит впечатление неплохого человека. Он был другом деда и может помочь хотя бы ради того, чтобы оказать покойному последнюю любезность и спасти компанию.

— Тебе нужно быть осторожнее, — заметил Нимфес, соскальзывая с импровизированного трона и устраиваясь напротив меня на полу. Со скрещенными по-турецки ногами и величавым выражением лица он выглядел довольно забавно и вмиг растерял все свое напускное величие. Это выглядело настолько забавно, что мне пришлось сдерживаться, чтобы не захихикать. Фараоны такие фараоны.

— Надеюсь, все получится. Но сегодня я об этом думать не хочу. Мне нужен отдых.

После этого решения в гробнице повисла тишина. Не знаю, о чем думал Нимфес, но я вновь размышляла о произошедшем, ощущая неуверенность. Вчерашний день оставил после себя столько сожалений, сколько не наберется и на целую жизнь.

— Ночью я пытался выйти в коридор, — проговорил Нимфес тихо, прерывая вялое течение моих депрессивных мыслей. — Не могу. Какая-то сила просто не пускает дальше дверей.

— Вот черт. Но… тебя же до сих пор можно потрогать? — на миг я испугалась, что больше не смогу прикоснуться к фараону. И лучше сейчас даже не пытаться думать, почему же это так меня взволновало. Рука автоматически было потянулась к Нимфесу, но усилием воли я себя одернула. Что же это такое? Нельзя щупать людей без их разрешения.

— Да, — улыбнулся мужчина. Кажется, заметил, но комментировать, слава богу, не стал. — Однако у меня появилась мысль. Что, если этот эффект связан с тобой?

— Со мной? Каким образом?

— Ты первый человек, который меня услышал и смог войти в гробницу. Думаю, это неспроста. Не хочу загадывать вперед, но вполне возможно, что с тобой я смогу выйти на поверхность.

Мысль казалась стоящей. Действительно, раз мы можем общаться мысленно, а вчера фараон обрел возможность стать по-настоящему осязаемым, то между нами определенно есть какая-то мистическая связь. Вполне вероятно, что эта связь сработает и для выхода на поверхность.

— Тогда нечего тянуть. Давай попробуем, — встав на ноги, я протянула руку Нимфесу. — Надеюсь, что ты прав.

В глазах мужчины мелькнула неуверенность, когда он принимал руку. Возможно, он просто боялся неудачи? Фараон встал в полный рост и сейчас, стоя рядом, я внезапно осознала, что он выше почти на целую голову. От соприкосновения ладоней по коже вновь заплясало электричество, вызывая приятные мурашки по телу.

Потянув мужчину за собой, я подошла к деревянным дверям и решительно открыла створку. На лице Нимфеса отражался настоящий страх. Кто бы мог подумать, что приведение может чего-то бояться. Нерешительно и медленно он занес ногу и переступил порог. Ни громов, ни молний или других свидетельств божественной немилости. Спустя секунды, мы начали свой медленный путь по коридору. Нимфес ступал так осторожно, словно под ногами было битое стекло.

Путь до прихожей занял у нас минут двадцать и под конец напряжение на лице мужчины сменилось настоящей радостью. Глядя снизу вверх на вход, он прикрыл глаза и прислушался. Отсюда можно было расслышать редкий шепот ветра в пустыне и крики птиц.

— Я… жив? — радость и изумление в голосе мужчины можно было почти физически пощупать. — Боги, я жив!

От этого радостного внутри зародилось приятное тепло. Пусть даже волшебство случилось само по себя и усилий не потребовало, но в душе все равно расцветала гордость. Словно мать, любующаяся на первые шаги ребенка, так и я любовалась выражением внеземного восторга на лице фараона.

— Свет моей души, — мужчина повернулся ко мне и преклонил колени. — Я обязан тебе этим чудом. Теперь мой долг служить тебе.

— Встань сейчас же! — смущенно и пораженно воскликнула я. — Еще этого не хватало! Не смей думать, что чем-то мне обязан!

— Сегодня утром я обращался к богам. Они услышали мою молитву, — проговорил мужчина, не спеша пониматься. — Просто прими мое служение, иначе боги покарают нас обоих.

Логика мне не понравилась, но фараон был явно настроен серьезно.

— Хорошо, принимаю. А теперь поднимайся, — ситуация немного нервировала. Подобные проявления благодарности смущали до крайности.

Нимфес легко встал и красивое лицо оказалось совсем близко. Глубокий взгляд карих глаз встретился с моим и время словно остановилось. Его глаза завораживали, звали прикоснуться к безупречной коже, вновь ощутить необыкновенную энергию, исходившую от фараона. В какой-то момент мелькнула было мысль о том, как же должны быть прекрасны его поцелуи, как могут ощущаться руки, скользящие по всему телу… От одной только мысли краска бросилась к щекам и жгучий стыд заставил резко отступить назад.

— Я испугал тебя? — голос фараона был наполнен сожалением и печалью, прибавляя к моему смущению еще и легкое чувство вины.

Боже, как подобные мысли вообще могли прийти в голову? Да, Нимфес красивый, умный, понимающий мужчина… Но он призрак! А еще единственный друг во всем этом чертовом Египте. Ни первое, ни второе не ставят его в список подходящих людей для романтических привязанностей. Но почему тогда так бешено стучит сердце, а в животе порхают бабочки?

— Нет, все в порядке. Просто вспомнила о Джордже, — неловко соврала я, пряча взгляд. Надо бы сменить тему, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Как ты смотришь на то, чтобы попробовать выйти наружу?

— Наружу? — переспросил мужчину и на его лице вновь проявилась неуверенность. — На поверхность?

— Ну да. Надо же знать, насколько далеко ты можешь отойти от гробницы.

— Если вообще смогу.

— Ну, это то мы и проверим.

Мы воспользовались тем же выходом, которым я покидала гробницу всегда. Перед спуском по каменному желобу мужчина крепко сжал мою ладонь, словно боясь потерять. Эта ранимость вызывала в сердце горькое щемящее чувство. Как же хотелось изгнать этот страх в его глазах! С другой стороны, я могла это понять. После трех тысяч лет получить надежду на нормальную жизнь должно быть страшно. Вдруг она окажется лишь недостижимой мечтой?

После полутьмы подземелья закатное солнце просто ослепляло. Нимфес опустился на песок рядом со мной и замер, словно прислушиваясь к себе. Я внимательно следила за его лицом, ловя малейший призрак проблем. Наконец, мужчина поднялся на ноги и осмотрелся. Во взгляде было столько восторга! Сердце вновь защемило, на этот раз от нежности и радости за друга.

— Первый раз за три тысячи лет я вижу солнце, — произнес Нимфес, поворачиваясь ко мне и подавая руку, чтобы помочь подняться. — Свет моей души, ты совершила невозможное!

— Не хочешь прогуляться? — предложила я, не спеша избавляться от предложенной руки. Прикосновения Нимфеса были приятны. В конце концов, какая разница, что вытворяют взбунтовавшиеся гормоны? Он то об этом никогда не узнает. А значит, можно себе позволить несколько минут слабости.

Время до заката пролетело словно одна минута. Нимефс шагал по песчаным барханам, то и дело припадая к земле, чтобы ощутить песок под пальцами или разглядывая крошечных насекомых, не успевших сбежать при нашем приближении. Словно ребенок он радовался небу, ветру, миллионам запахов. Я же следовала за ним, проклиная песок, то и дело норовивший забиться во все возможные щели.

Восход луны мы встретили на высокой скале, словно зуб возвышавшейся посреди пустыни. У меня не было ни малейшего понятия, где мы в конце концов оказались, но Нимфес утверждал, что чувствует направление и обратную дорогу до гробницы найдет без труда. Приходилось положиться на его честное слово.

Залитая безжизненным светом пустыня казалась волшебной. Песок сиял, словно россыпь бриллиантов и вызывал желание набить им карманы. В глубоком черном небе появились первые жемчужины созвездий. Нимфес долго в них вглядывался, пытаясь угадать знакомые, но так и не смог.

— Прошло столько лет… — выдохнул он, не отрывая взгляда от неба. — Все изменилось. Даже звезды поменяли пути.

— Ты привыкнешь, — я положила руку ему на плечо в ободряющем жесте. — Сейчас для тебя все ново, но скоро все наладится. Обещаю.

— Что бы ни было дальше, я останусь чужаком в твоем мире, — голос Нимфеса был наполнен горечью и мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы исправить это.

— Не говори так. В конце концов, боги для чего-то дали тебе второй шанс.

— Думаю, мой долг помочь тебе, — мужчина повернулся ко мне и я вновь утонула в карих озерах. Одного взгляда хватало, чтобы забыть обо всем, кроме совершенного лица напротив.

— Ты уже помог, — прошептала я. — Без тебя я не решилась бы послать все к черту и сбежать.

— Это лишь передышка. Настоящее сражение нас ждет впереди. И я обязуюсь защищать тебя до конца вечности, — эти слова запали в самое сердце. На глаза навернулись невольные слезы, проторив дорожки на щеках.

Нимфес коснулся моего лица, осторожно снимая капельку влаги и поднес ко рту.

— Соленая, — чудь удивленно и вместе с тем восторженно констатировал он.

Такая реакция ужасно меня рассмешила. Смеясь и одновременно вытирая слезы с щек, я осознала, что счастлива. Еще никогда в жизни не было так легко и приятно с мужчиной, как сейчас. Вот только… Только он мертвый. Был. А теперь живой. На этом логика кончилась, уступив место чистым эмоциям. И эти самые эмоции шептали, что сейчас мы так близко друг к другу, что уже не остается места размышлениям.

Не знаю, что за мысли сейчас вертелись в голове Нимфеса, но я могла в этот момент думать только о том, как неожиданно близко оказался мужчина. Кажется, его руки уже обнимают плечи, а горячие прикосновения посылают волны жара по телу. Наши лица так близко, что хватает лишь легкого движения навстречу, чтобы губы встретились в первой неловкой ласке. Это оказалось лучше, чем можно было представить. Его язык очертил контур губ, словно исследуя и прося позволения продолжать. Приоткрыв рот я позволила экстатическому чувству усилиться, дарить незамысловатую, но чувственную ласку. От этих прикосновений на сердце расцветал безумный восторг, грозивший свалить с ног и отправить в небытие. Это был первый раз в жизни, когда во время поцелуя подгибались колени. Сильные руки с легкостью удерживали меня на месте, прижимая к мощному мужскому телу.

Энергия, плясавшая на коже, только добавляла жара, словно ласка тысяч крошечных солнц, чьи лучи касались, но не обжигали. Мир вокруг постепенно растворялся, терялся в дымке чувственного удовольствия. Губы продолжали свое движение и я отвечала на нежность со всей доступной мне силой.

Не знаю, сколько прошло времени. Да и неважно это было. Когда наши лица наконец отдалились, я глубоко вздохнула, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и пережить острое ощущение потери. Казалось, мы с Нимфесом успели слиться в единое целое и теперь в душе поселилась пустота, которую мог заполнить лишь он.

Фараон молча смотрел на меня и в глазах светилась нежность с капелькой страха. Как он может бояться после самого прекрасного в мире поцелуя? Кажется, эта мысль отразились на лице, потому что мужчина улыбнулся и обнял крепче, запечатлев невесомый поцелуй на моих волосах.

— Что же, можно считать наш эксперимент с прогулкой удачным? Мы отошли достаточно далеко от гробницы, чтобы убедиться — расстояние не помеха, — проговорила я, не спеша разрывать уютные объятия.

— Только если мы вместе. Без тебя я не могу покинуть пределы погребальной залы, — прошептал мужчина в макушку.

— Не беспокойся об этом. Я тебя не брошу, — с уверенностью произнесла я. Если еще несколько часов назад жизнь выглядела совсем неприглядно, то теперь у меня определенно появился стимул двигаться дальше.

После произошедшего на скале мы ни слова не сказали друг другу насчет поцелуя. Не знаю, как Нимфесу, а мне просто не хотелось портить возникшее ощущение волшебства банальным выяснением, кто мы теперь. Влюбленные? Друзья? В том, что отношения изменились сомнений не было. Вопрос состоял лишь в том, стоит ли это продолжать. По здравому размышлению я решила, что с решением можно и подождать. Вместо этого по возвращении в гробницу Нимфесу пришлось выдержать целый шквал вопросов.

— Так что же вчера с тобой произошло? Почему ты сказал, что я пахну смертью? — получить ответ казалось мне особенно важно. После пробуждения момента для вопроса как-то не нашлось, но теперь то мужчине уже не увильнуть.

Фараон бросил на меня пристальный взгляд и через секунду сделал приглашающий жест в сторону расстеленного пледа. Заняв позицию, я выжидающе посмотрела на призрака, вновь устроившегося на «троне». Видимо, нравилось ему смотреть на людей сверху вниз. Или просто привычка, так и не исчезнувшая за тысячи лет?

— Вчера, когда ты пришла, я почувствовал что-то внутри, — Нимфес коснулся груди, а мой взгляд невольно скользнул вдоль линии мышц. Губы до сих пор пульсировали после поцелуя, а воображение не спешило успокаиваться. Вот и говорите после этого, что девочки меньше озабочены, чем мальчики! — Это было сродни внутреннему голосу, только сильнее. Словно кто-то другой внутри меня зашептал, закричал и попытался выбраться наружу.

— Одержимость? — слово само сорвалось с языка.

— Я не знаю. Возможно, это просто последствия того, что я стал почти живым. Но то, что кричало внутри меня знало, что ты принесла смерть на руках. Я почти видел ее ауру, красную, словно кровь. Она струилась вокруг твоей фигуры. Больше всего на свете мне хотелось коснуться ее и впитать, забрать всю без остатка.

— Выпить ауру смерти?

— Что-то в этом роде. И когда ты коснулась меня, это нечто почти смогло вырваться наружу.

— Как ты смог побороть его?

— Не знаю. Думаю, сила воли помогла мне.

На минуту повисла тишина, прерываемая лишь звуком моего дыхания. Внезапно в голову пришла мысль, которой я тут же поделилась:

— Скажи, ведь это уже не в первый раз? — по выражению лица Нимфеса я поняла, что попала в точку. — Мой рисунок, тот, что с крыльями. Ты тогда тоже вел себя странно и фактически выгнал из гробницы ничего толком не объяснив.

— Да. Тогда оно подняло голову в первый раз. Я испугался и не знал, что делать. Но меньше всего на свете я бы хотел причинить тебе вред.

Что же, теперь все становилось понятнее и запутаннее одновременно. Сумасшедший призрак — что может быть хуже? Только то, что я в этого призрака влюблена. С другой стороны, безумие ли это? В конце концов, все вокруг и так мало напоминает привычный мир. Гробница, восставший из мертвых фараон, а теперь еще странная его способность чувствовать смерть. На фоне всего остального это не удивляло, но определенно пугало. Если одержимость будет прогрессировать, чем это грозит Нимфесу в будущем? Сможет ли он держать ее под контролем? Как бы то ни было, ясно одно — надо постараться больше никого не убивать, тогда и поводов для безумия у призрака не будет.

Остаток ночи мы провели за пустыми разговорами, словно сговорившись не упоминать ни о поцелуе, от которого до сих сладко замирало сердце, ни о странном вчерашнем приступе. Нимфес рассказывал о Древнем Египте. Если бы на моем месте был ученый-историк, он бы умер от радости. Конечно, фараон не сильно разбирался в повседневной жизни горожан. Действительно, откуда человеку, с младенчества воспитывавшемуся во дворце, знать как вертятся беднейшие слои? Тем не менее, беседа вышла увлекательной и только непреодолимые зевки и закрывающиеся глаза заставили меня прерваться и отправиться спать. Завтра предстояла вылазка в город, перед которой отдохнуть.

Утро началось с завтрака и споров. Нимфес настаивал, что будет сопровождать меня при поездке в город, я же категорически отказывалась. Винить его в излишнем беспокойстве было нельзя. Если бы сама просидела в подземной тюрьме три тысячелетия, то тоже опасалась бы потерять единственный шанс на свободу в моем лице. Однако доводы о том, что в своем нынешнем образе он идти не может, наконец возымели действие.

На самом деле, идти наверх было страшно. Наличных денег в кошельке оказалось меньше, чем хотелось бы, а значит, придется использовать карту. Нимфес предложил взять что-то из гробницы и продать, но по здравом размышлении я этот вариант отбросила. Снять деньги в банкомате в отдаленном районе города, а затем исчезнуть будет безопаснее, чем пытаться продать золото на рынке.

Еще одной проблемой была маскировка. Мое лицо достаточно часто мелькало в газетах, чтобы люди могли его запомнить. Если Саммерсы официально объявили об исчезновении невесты, то спрятаться будет особенно проблематично. Оставалось уповать на то, что мерзавцы попробуют справиться собственными силами и не поднимать шумихи.

Среди вещей, оставленных в гробнице, оставался платок, с которым пришла сюда в первый раз. Сложив два и два я пришла к простому решению — будем маскироваться под мусульманку. Женщину с лицом, замотанным платком, в Египте никого не удивишь. Потом в городе зайду в магазин и куплю соответствующую одежду. Полицейские точно не станут требовать снять платок, зная, как много неприятностей за этим может последовать, а об остальном можно уже не беспокоиться. Тем более, если Джордж с Сэмюэлом и обратились в полицию, то на руках у них описание типичной европейки, а значит искать будут в первую очередь белую женщину в нетрадиционной одежде и не говорящую на арабском.

Нимфес выслушал план и одобрил. Кроме переодеваний и добычи денег, мне предстояло связаться с Кристофером. Увы, его номера я не помнила, так что в список дел пришлось добавить еще и поход в интернет кафе, чтобы раздобыть контакт.

Перед выходом страх вновь сжал сердце железной рукой. Я старалась выглядеть беззаботно, тогда как в душе бушевала настоящая буря. Я достаточно знала Саммерсов, чтобы понимать, что на мои поиски брошены сейчас все силы. Стоит прибавить к этому Рэдкинса, который наверняка использует по полной как ресурсы босса, так и собственные источники. Оставалось надеяться, что сегодня звезды сегодня благосклонны к несчастным беглянкам. В противном же случае, рискую подвести Нимфеса и навсегда распрощаться со свободой, если и не с жизнью.

С такими мыслями я покинула гробницу, оказавшись в пустыне. После прохладного мрака подземелья сухой, жаркий воздух хлестнул по лицу, на секунду лишив дыхания. Глаза заслезились от света, а под одежду тут же набился песок. В очередной раз порадовавшись платку, я замотала голову и часть лица, скрываясь от солнца и случайных взглядов. Горячее светило успело взойти достаточно высоко и теперь нещадно припекало.

Пройдя привычной уже дорогой и почти не увязая в барханах, я оказалась у Сфинкса. Здесь, как всегда, было многолюдно. Какое счастье, что гробница Нимфеса располагается в таком удобном месте! Если бы она скрывалась в глубине пустыне, шансов ее найти было бы совсем немного. Проскользнув мимо припаркованных туристических автобусов, поспешила к стандартным шаттлам. Никто не обратил внимания на молодую женщину с покрытой головой — обычная туристка. Только забравшись в кондиционированное нутро автобуса, я смогла вздохнуть с облегчением. Самая сложная часть пути была еще впереди, но начало положено неплохое.

Разглядывая проносящиеся мимо пустынные пейзажи, я размышляла. В последнее время для этого дела выдалось много поводов. Прошедшие дни оказались по-настоящему безумными. Начиная с ожившего фараона и заканчивая похищением и подпольным существованием. Могла ли я себе представить год назад, что жизнь повернется именно так? У судьбы интересное чувство юмора. В то время, как меня интересовала лишь карьера художника и тихая жизнь в собственном мирке, она решила проверить мои нервы на прочность и уготовила столько испытаний, сколько не под силу снести иному искушенному человеку. А ведь все только началось и когда закончится — неизвестно. От этого осознания хотелось плакать.

Забиться в уголок и рыдать в последнее время хотелось особенно часто. Вот только стоит мне расклеиться, как все покатиться по наклонной. Вот избавлюсь ото всех претендентов на руку, сердце и компанию, тогда и поплачу. В компании Нимфеса. При мысли о мужчине на душе, как всегда, потеплело. С ним было легко, приятно и совсем не чувствовалась трехтысячелетняя разница в возрасте. Как ему это удавалось? Порой, даже со сверстниками не о чем поговорить, а тут, человек настолько далекий от нашего мира, насколько это вообще возможно…

Чувства, которые Нимфес пробуждал в сердце были непонятными и отчасти неправильными. Кроме искреннего дружеского расположения я ощущала и притяжение. Нимфес — красивый мужчина. Одного взгляда на его тело, так некстати всегда открытого, хватало, чтобы захотеть прикоснуться к гладкой коже, провести пальцами по линиями мускулов. Каково это, если сильные пальцы скользнут по груди, проникнут под одежду, очертят округлость ягодиц? Как он будет выглядеть обнаженным? И везде ли его кожа смугла?

С силой зажмурившись, я приказала себе остановиться. Невинные, казалось бы, мысли, моментально перерастали в эротическое видение. Приходилось признать, что Нимфес мне очень нравится как мужчина, однако это еще ничего не значит. Брэд Питт тоже нравится, но я же не пыталась его найти и заняться с ним любовью? Вот и древний фараон должен оставаться по ту сторону эротики. Если во всю эту ситуацию еще вольется струя сексуальных отношений, это может только навредить. Нельзя из-за мимолетной прихоти рисковать потерей единственного друга.

При мысли о друге некстати пришел на ум и Мартин. Воспоминания о нашей последней встрече оставляли на языке только горечь. Сведет ли нас судьба вновь? И что я могу ему сказать? Как объяснить, что то, что он сделал — это предательство Поймет ли? В последнем уверенности не было. Подобные люди обычно не понимают таких тонкостей, как честь и верность. В его глазах альянс с Рэдкинсом и наша свадьба выглядят прекрасным выходом из ситуации, при котором выигрываем мы оба.

За напряженными раздумьями я чуть не пропустила момент приезда. Автобус остановился у маленькой автостанции, заполненной людьми. Небольшой рынок расположился тут же, в нескольких десятках шагов от остановки. Лотки уже давно пестрели тканями, фруктами, специями и туристическими безделушками, а шумные торговцы наперебой зазывали прохожих посмотреть на товар. Меня не интересовали ни фигурки фараонов, ни пестрые шарфы, ни бусы из стекла. Магазины с одеждой находились в глубине рынка, там, куда туристы в основном не заглядывали, пойманные в ловушку блестящих вещиц и беззубых продавцов, предлагающих щедрые скидки. Выбирать времени не было, поэтому едва увидев вывеску магазина с традиционной одеждой, я тут же нырнула внутрь. Возможно, стоило все же потратить некоторое время, чтобы пройти дальше и выбрать лавку подешевле, но обладание большими деньгами определенно развратило психику, заставив отказаться от выгадывания грошей.

— Мне нужно длинное платье с рукавами и платок, — обратилась я к торговке. — Желательно серые.

По здравому размышлению я решила, что это самый лучший цвет для маскировки. Многие женщины в Каире носили одежду неброских цветов, так что после перевоплощения будет несложно затеряться среди них.

Торговка не говорила по-английски, так что пришлось вспоминать скудные знания арабского. После недолгих мучений и яростной торговли я оказалась обладательницей легких хлопковых вещей, которые надела тут же в магазинчике. Новый платок был достаточно большим, чтобы скрывать большую часть лица, а женщина, проникшись моими старательными, но неумелыми попытками, помогла его повязать. И если входила в магазин европейка, то теперь из него вышла типичная жительница Каира.

Мысленная галочка — еще одну часть плана можно считать успешно выполненной. Теперь путь лежит на другой конец города, чтобы снять деньги и немедленно исчезнуть. От одной мысли, что меня могут засечь сердце начинало биться быстрее. А что, если Саммерсы сообщили в банк о краже карты и теперь любое ее использование моментально вызовет полицию? От этого допущения стало совсем не по себе. Остается лишь надеяться, что Сэмюел решит не выносить сор из избы и не станет привлекать официальные службы к поискам. Особого выбора у меня не было. Без наличных ничего не сделать, а на покупку новой одежды ушло почти все содержимое кошелька.

Вопрос в том, где же снимать деньги? Вариантов было много. Для начала пришлось исключить район Маади, где обитали сами Саммерсы, а также прилегающие к нему места. Здесь, неподалеку от Сфинкса заниматься этим тоже не стоит. Подвергать опасности единственное свое убежище и Нимфеса определенно не хотелось. Значит, либо трущобы Булака, либо туристические мекки. И там, и там было несложно затеряться, разве что в первом случае за девушкой, снявшей деньги из банкомата может увязаться нежелательный хвост. Значит, идем к туристам.

Я спустилась в метро и отправилась в Старый Каир. Самое популярное место у иностранцев и вместе с тем самое сложное для ищеек Саммерсов и Рэдкинса. Выходя из подземки, я чувствовала, как холодеют кончики пальцев и рвано бьется сердце. Дышать становилось все сложнее, словно горло перехватило удавкой. Воображение живо рисовало картины нерадостного будущего в руках любой из борющихся за меня сторон.

В узких улочках было многолюдно. Пестрый поток экскурсантов моментально подхватил меня, стоило лишь на секунду остановиться и задуматься. Это было даже хорошо, в такой толпе не то, что сыщики, но и сам бог не найдет. Многочисленные ресторанчики по сторонам гостеприимно распахивали двери и пестрели яркими вывесками. Горячий воздух был казалось пропитан запахами готовящегося мяса, горелых лепешек и сладостей. Гомон голосов, состоявший из всех языков мира сливался в единый рокот, волнами отражающийся от стен и растворяющийся в небе. От такого обилия людей напряжение немного отпустило. Нащупав на груди подвеску со скарабеем, я сжала ее в ладони. Стало еще надежнее. Где-то там, в песках, ждет надежный и сильный Нимфес. Нужно лишь покончить с делами и вернуться к нему, рассказать о том, как же страшно было ходить в по городу одной.

Наконец, впереди замаячил банкомат. Ловко отделившись от толпы, я поспешила к желанной цели. Подозрительных личностей вокруг не наблюдалось. Ни полиции, ни охраны, только туристы и скучающие торговцы, не обращающие на меня ни малейшего внимания. И вот, спустя несколько мучительных и пугающих минут деньги отправились в рюкзак, а внутри разлилось приятное чувство облегчения.

Развернувшись, я поспешила обратно в метро и едва не в врезалась в человека, успев затормозить буквально в нескольких шагах. Мужчина передо мной был занят разговором по телефону и не удостоил меня даже взглядом. Я же ощутила, как внутренности скрутило в тугой комок ужаса. Случайным прохожим оказался Джордж!

Склонив голову еще ниже, я прошмыгнула дальше, стремясь раствориться в толпе. Мне удалось расслышать обрывок разговора:

— Нет, пока не нашли. Думаю, она все-таки попыталась сбежать…

Словно в кошмарном сне я проталкивалась сквозь толпу туристов, чувствуя, что еще немного, и сердце подведет. Шутки судьбы порой приводили в отчаяние. Слава богу, вроде обошлось. Заскочив в отъезжающий поезд, я со вздохом прислонилась к поручню, стараясь выровнять участившееся дыхание. Порядок, он меня не видел. А если бы и увидел, вряд ли узнал. Все получилось хорошо, теперь в рюкзаке лежат деньги и можно будет приступить к следующей части плана.

«Я видела Джорджа».

«Он узнал тебя?»

«Нет. Нимфес, мне очень страшно. Я боюсь, что у нотариуса меня будут ждать».

«Тогда возвращайся, придумаем что-нибудь еще. Ты купила одежду?»

«Для себя».

«Найди что-то для меня, тогда я смогу ходить с тобой».

«Хорошо».

Готовность Нимфеса помогать грела душу. Если в вылазках по городу меня будет сопровождать он, то мне станет значительно спокойнее.

За одеждой для фараона пришлось зайти на тот же рынок, где покупала утром. Немного смущало то, что размеры придется прикидывать на глаз. Но в конце концов, художник я или где? Больше, чем на размер не ошибусь. Вот только, как древний властитель воспримет нашу современную манеру одеваться? Воображение услужливо нарисовало в голове вид Нимфеса в облегающих джинсах и расстегнутой на груди рубашке. Стоп-стоп! Никаких фантазий!

Через два часа я вернулась в гробницу с комплектом вещей для мужчины. Беспокойство от нежданной встречи с Джорджем смылось предвкушением перевоплощения. Жаль, нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть лицо фараона, когда он увидит вещи! Интересно, носили ли в его времена штаны или обходились лишь повязками?

Радостное ожидание сменилось недоумением, стоило мне обнаружить, что Нимфеса в гробнице не было. Подсвечивая дорогу фонариком, я обошла комнату, но мужчина словно испарился. Его не было за саркофагом, в коридоре тоже. Куда он мог деться?

— Нимфес? — от страха сердце ухнуло куда-то глубоко и забилось часто-часто.

Какое-то время ничего не происходило и я успела испугаться еще больше. Мог ли фараон самостоятельно выйти наружу? Но как? Или случилось что-то страшное и мы никогда больше не увидимся? Испугаться окончательно мне не дало голубое сияние, родившееся у входа. Оно разрасталось, принимая форму человеческой фигуры, пока не превратилось в Нимфеса. Мужчина несколько минут стоял с закрытыми глазами, пока свечение почти не утихло и только после этого посмотрел на меня.

— Я пропустил момент, когда ты вернулась, — фараон склонил голову к плечу и чуть улыбнулся. — Все в порядке, я здесь.

— Где ты был? — прошептала я, испытывая одновременно страх и облегчение.

— Я был… в небытии, — Нимфес с трудом подобрал последнее слово. — Ты испугалась?

Испугалась ли я? Дайте подумать. Одно дело знать, что твой друг мертвый, другое — видеть, как он появляется прямо из воздуха. И если при этом он утверждает, что находился в загадочном, но мрачно звучащем «небытии», то спокойным останется лишь заядлый пофигист. Я себя к таковым не относила и имела полное право нервничать.

— Что значит, в небытии? — пальцы сжались на ручке пакета, но я не отступила. Это же Нимфес. Если и есть кто-то безопасный на этом свете, так это он. Подумаешь, появляется и исчезает. Не может же мужчина быть идеальным?

— Мир — это место, где что-то есть. А в небытии нет ничего. Пустота, одиночество и вечность, — мужчина замер в нескольких метрах от меня. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, по которой невозможно было прочесть эмоции.

— Значит, ты все еще мертв? — и с чего эта мысль стала таким откровением? С самого начала было понятно, кто и что такое Нимфес. Просто последние события немного притупили остроту знания, почти заставив поверить, что мужчина реален и расставаться с этой иллюзией оказалось больно.

— Я все еще призрак, — подтвердил мужчина. — Но благодарен богам, что вернули мне тело и ощущения.

Хотелось бы и мне быть благодарной. Но раз боги так сильны, почему не могут просто вернуть Нимфеса в мир живых? Конечно, вслух этого произносить не следует, только не тогда, когда в глазах фараона светится радость пополам с тревогой. Вместо сомнений, я улыбнулась:

— В этом есть свои плюсы. Ты материален, но кормить тебя не надо, да и убить затруднительно. Мечта любой девушки.

Нимфес сверкнул белозубой улыбкой, которая разом преобразила его лицо, сделав невыразимо привлекательным. Неужели этот секс-символ выйдет со мной в город?

— Действительно прекрасно.

Мы помолчали, глядя друг на друга. Не знаю, о чем думал Нимфес, но я размышляла о том, что преподнесет нам будущее. Способность исчезать в потусторонний мир вновь напомнила, что передо мной не совсем человек, но существо, пожившее на свете три тысячи лет, пусть и в заточении. Можно ли сохранить рассудок, прожив так долго? Пока что, кроме странных приступов, ничто не говорило о психических или эмоциональных проблемах. Передо мной был нормальный мужчина, одинокий, истосковавшийся по общению, но абсолютно адекватный. Остается лишь надеяться, что безумие больше не вернется.

По всей видимости, мысли отразились на лице, потому что призрак произнес:

— Мари, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне и никогда не причиню вреда. Никогда не забывай об этом.

Фраза отозвалась теплом на сердце. Не так много людей в этом мире могут сказать то же самое. Мужчина стоял передо мной, прекрасный, словно статуя. Каждая мышца, каждый изгиб тела выглядели совершенными, маня прикоснуться и узнать, так ли они тверды, как кажутся. Смутные мысли и ощущения вновь зашевелились в черепной коробке, грозя превратиться в возбуждение.

Надо отвлечься и перестать пожирать фараона взглядом. Пакет, который до сих пор был у меня в руках подошел как нельзя лучше. Выставив его перед собой в роли своеобразного щита, я быстро проговорила:

— Кстати, вот одежда. Надеюсь, ты разберешься.

Нимфес с любопытством повертел в руках ворох покупок. В качестве обуви предполагались обычные вьетнамки. Для похода по пескам не самая удобная модель, но брать кроссовки я уже не рискнула, опасаясь радикально ошибиться с размерами. Однако они не вызвали у фараона большого удивления, в отличие от штанов и футболки. Он с интересом разглядывал устройство ширинки и несколько раз дернул язычок молнии, внимательно следя, как сходятся и расходятся металлические язычки.

Наконец, мужчина натянул на себя футболку и попробовал джинсы. Я в этот момент отвернулась, не в силах совладать со смущением. О покупке белья в магазине мысли не возникло. Вид же Нимфеса, непринужденно скинувшего повязку оказался очень неожиданным и смущающим одновременно. Краска залила лицо, когда мозг идентифицировал мельком увиденную картину. Приходилось признать, что фараон был щедро одарен природой. Когда мужчина полностью оделся, я вновь повернулась, чтобы в буквальном смысле остолбенеть.

Белая ткань футболки плотно обхватила широкую грудь, сев словно влитая, штаны же оказались тесноваты, а потому так плотно облегали все ниже пояса, что не оставляли места воображению. Нет, в целом, фараон смотрелся очень неплохо, можно сказать даже шикарно. Но вот эта то шикарность меня и пугала. Стоит увидеть этого человека один раз на улице и уже не забудешь никогда. В положении беглянки такой спутник может оказаться проблемой. Хотя, если посмотреть на это с другой точки зрения, если все будут пожирать глазами Нимфеса, то на девушку рядом, закутанную в балахон больше одного взгляда и не бросят.

— Как тебе? — поинтересовалась я, любуясь растерянным выражением лица призрака.

— Странно, — признал Нимфес. — Я часто думал, насколько же поменялся мир, но об одежде никогда не думал. Если так сильно изменилось даже это, как как же выглядит остальное?

— Не бойся. Все будет хорошо, — я ободряюще улыбнулась. Взгляд заскользил по ставшему уже родным лицу и одна деталь вдруг особенно бросилась в глаза. Хорошо, что сейчас заметила, а не на улице. — Ты можешь стереть макияж?

— Макияж?

— Ну, краску вокруг глаз. Наши мужчины не красят глаза.

Покопавшись у своего импровизированного ложа, я достала бутылочку с водой, платок и карманное зеркальце. Нимфес несколько секунд задумчиво разглядывал собственное отражение, а затем со смущенной и печальной улыбкой вернул его.

— Что такое? — обеспокоенно спросила я.

— Я не отражаюсь в зеркале, — спокойно пояснил Нимфес.

— Но почему? Ты же материален, даже одежда держится на теле!

— Не знаю. Просто это так, — печаль в голосе мужчины можно было черпать ложкой.

— Не беда. Стой спокойно, сама сотру.

Я смочила платок водой и потянулась к лицу фараона. Ему пришлось немного наклониться, чтобы мне стало удобнее, так что наши взгляды оказались на одном уровне. Опять. Краска с век отходила легко, оставляя пятна на ткани, так что хватило нескольких движений, чтобы собрать все.

Нимфес открыл глаза и наши взгляды встретились. Пронзительные карие радужки вблизи оказались еще красивее, чем издали. Я замерла, уставившись в это прекрасное лицо, так и зовущее прикоснуться. Рука потянулась сама, чтобы коснуться теплого бархата щеки, но на пол-пути ее перехватила чужая ладонь. Фараон поднес мою кисть к губам и запечатлел на ней поцелуй, не прерывая взгляда. Это невинное прикосновение вызвало непроизвольный вздох, который определенно Нимфесу понравился. Мужчина улыбнулся и было в этом что-то порочное, полное соблазна и осознания собственной привлекательности.

Я хотела было отстраниться, но была тут же поймана в нежный, но сильный плен рук. Мужчина прижимал меня к себе так сильно, что грудь почти до боли вжалась в его, а живот ощутил плотную выпуклость джинсов. Этого оказалось достаточно, чтобы внутри взметнулась паника, смешанная со смещением.

— Тебе нечего бояться, — прошептал Нимфес, уткнувшись лицом мне в макушку. — Я буду вечно служить тебе, исполняя любое желание.

Горячие ладони скользнули вниз по спине, мягко оглаживая и лаская. В какой-то момент эти руки оказались под футболкой, заставив меня потрясенно ахнуть от ощущения обжигающих искорок на коже. Фараон тихонько засмеялся, продолжая неспешную ласку. Пальцы постепенно поднимались выше, задирая ткань и стремясь добраться до груди. Это движение немного отрезвило затуманившийся было разум. То, что происходило, было невыразимо приятно и отдавалось в низу живота тяжелой горячей волной. Вот только, что будет дальше? Останутся ли наши отношения прежними, если мы пересечем черту и окунемся в эмоции? Готова ли я к такому повороту судьбы? Всего несколько секунд мне понадобилось, чтобы прошептать:

— Остановись, пожалуйста, — голос внезапно охрип, разом растеряв всю силу.

— Почему? — фараон послушно прекратил, но ладони еще оставались на талии, путая мысли и не давая сформулировать предложение.

— Я… нам не стоит продолжать, — объяснить было трудно. Ощущение рук и близости соблазнительного тела мешали сконцентрироваться. — Сейчас не самое подходящее время.

— К тебе пришла луна? — сначала я собиралась переспросить, что значит эта загадочная фраза, но смысл неожиданно дошел до мозга. В лицо бросилась краска и прилив смущения позволил таки вырваться из рук фараона, оправляя футболку. Мужчина не сделал движения, чтобы удержать и остался неподвижно стоять.

— Нет, не в этом дело, — с трудом проговорила я, пытаясь совладать со смущением.

— Тогда в чем? Я же вижу, как ты смотришь на меня. Почему не поддашься желанию?

— Неужели ты готов заняться сексом с человеком, которого знаешь так мало? — да, объяснения определенно не давались мне легко. — Если наши отношения зайдут так далеко, разве не может это повредить тому, что сейчас есть? Я… я не хочу тебя потерять.

Мужчина стоял передо мной, прекрасный, сильный, с ничего не выражающим лицом. Погребальная маска, и на той эмоций больше. Сердце болезненно сжалось. Возможно, не сексом, но отказом от него я и потеряю Нимфеса. Было ли ему больно? Не знаю. Наверное, будучи призраком особенно больно получить отказ от единственного человека, с которым тебя свела судьба. Одной же из причин моего страха было как раз таки осознание собственной эксклюзивности. Я была не готова переводить отношения с кем-либо на новый уровень не будучи уверенной, что все серьезно и взаимно. Если учесть, что это станет моим первым опытом, а у фараона первым после трех тысячелетнего перерыва, то ситуация становилась еще сложнее.

— Мари, — тихонько позвал Нимфес, вырывая меня из глубины размышлений. — Я обязан тебе больше, чем жизнью. Неужели ты думаешь, что можешь сделать хоть что-то, что заставит меня перестать быть твоим покорным и влюбленным рабом?

Эти слова ввергали в новый эмоциональный омут. На самом деле, мне вовсе не был нужен раб, тем более покорный и влюбленный. Все, что необходимо — это дружеское участие. Возможно потом, когда опасность останется позади, мне может потребоваться мужчина в полноценном смысле, но не сейчас.

— Нимфес, я…

— Ничего не говори. Твое слово — закон. Что бы ни случилось, достаточно сказать. Просто позволь служить тебе так, как я могу.

— Спасибо, — я почувствовала, как на глазах закипают слезы. Это было пронзительно хорошо, лучше, чем любая сказка. Все-таки боги существуют. Иначе как объяснить чудесную встречу с человеком, которому не хватает до идеальности лишь отражения в зеркале?

— А теперь покажи мне этот дивный новый мир, — Нимфес широко улыбнулся и ответная улыбка невольно расцвела на моем лице.

Он протянул руку, которую, после секундного колебания, я приняла. И крепкое пожатие ладони сказало больше, чем все слова на свете. Нимфес здесь, надежный и непоколебимый. Что бы ни случилось, он всегда останется со мной. Сейчас мы пойдем знакомиться с моим миром и воевать с Саммерсами, а все остальное подождет.

Солнце уже начало свой путь к горизонту. Дневная жара чуть спала и воздух немного посвежел, постепенно наполняясь ароматами вечера. После затхлой гробницы я была счастлива вдохнуть полной грудью свежий ветер, приносящий с собой из неведомой дали ароматы цветов. Несмотря на то, что подземелье стало почти вторым домом, оно все же оставалось могилой. Это незримо давило на психику и вылилось пьянящим чувством свободы, стоило мне оказаться на поверхности.

До захода оставалось несколько часов и нам хотелось успеть в город до этого. Мы двинулись в знакомом уже направлении, преодолевая песчаные наносы. Точнее, это я их преодолевала, в то время как Нимфес шел по песку легко, словно тот менял свои свойства при его приближении, превращаясь в твердую поверхность. Эта грациозность поражала и заставляла чувствовать себя неуклюжей простушкой. С другой стороны, мое детство прошло в других местах, где большую проблему составляет жидкая грязь осенью, чем дозированные порции песка на пляжах. Но несмотря на это хотелось выглядеть перед фараоном лучше и сильнее. Так что я упорно карабкалась вслед, проклиная жару, пустыню и Саммерсов до кучи.

Сфинкс возвышался над золотой гладью пустыни стойким стражем. Изваяние выглядело величественно даже несмотря на многочисленные щербины и отбитый нос. Туристы, словно муравьи, копошились у подножья, замирая на секунду, чтобы насладиться его великолепием, а затем принимались за традиционное позирование. Вдалеке, в серой дымке на горизонте, виднелся Каир, серый и пыльный на фоне сияющих пустынных просторов.

Нимфес остановился на вершине одного из холмов, буквально впившись взглядом в статую. По красивому лицу пробежала тень и я не могла не задаться вопросом, что же мужчина испытывает, видя Сфинкса в таком состоянии. Мысль о том, что фараону может быть очень больно смотреть на остатки былого мира вызвала невольное желание защитить, отгородить от этих страданий. Интересно, что бы я ощущала, глядя на руины родного города спустя три тысячи лет? Каково было бы знать, что все друзья и родные мертвы так давно, что даже могил не сохранилось?

— Уверен, что тебе стоит идти в Каир? — я нервно поправила платок. Эта тряпка постоянно сползала с лица и мешала при ходьбе. Наверное, нужен врожденный навык, чтобы носить ее правильно. — Не думаю, что тебе понравится увиденное.

— Это новый мир, Мари. Я должен видеть его. За три тысячи лет с лица земли могло многое исчезнуть, но также и появиться. Нельзя терять шанс познакомиться с будущим и познать жизнь далеких потомков, — голос Нимфеса был подчеркнуто нейтрален. Из него словно исчезли все эмоции и краски, оставив в остатке лишь сухие звуки.

— Но я же вижу, как ты смотришь на Сфинкса, — я тронула мужчину за руку, заставляя повернуться. — Не притворяйся, что тебе все равно.

— Ты права. В моих воспоминаниях он прекрасен и величественен. Видеть его в таком жалком состоянии очень… неприятно, — Нимфес прикрыл на секунду глаза, словно пытаясь справиться с эмоциями. Мне же хотелось взять его лицо в ладони и целовать, пока печаль не исчезнет из глаз. — Неужели ваш фараон не следит за наследием предков?

— У нас нет фараона. Есть правительство, но власть больше не сосредоточена в руках одного человека. Во многих странах есть президент, но он не обладает абсолютной властью.

— То есть, страной правит группа знати? — фараон удивленно повернулся ко мне. — Как же они договариваются между собой?

— Это сложно объяснить, — в политике я была не сильна. Как объяснить древнему правителю, что монархий на земле осталось мало, и что их заменили демократические государства? Пожалуй, стоило внимательней читать скучные школьные учебники по праву, вместо того, чтобы рисовать диковинных птиц на полях. — Их много и каждый закон должен набрать большинство голосов, чтобы пройти.

— По всей видимости, современные правители забыли о величии, предпочитая набивать карманы, — взгляд фараона вновь скользнул к Сфинксу. — Иначе почему наши великие творения находятся в такое жалком состоянии?

— Это несовершенная система, — я пожала плечами. — Миллион вещей требует внимания и принятия соответствующих законов. Но правительство делает многое, чтобы сохранить памятники, потому что это хорошо для туризма.

— Туризма?

— Люди из разных стран приезжают, чтобы посмотреть на пирамиды Египта и остальные достопримечательности.

— Значит, величие нашей земли еще поражает умы людей, — с неожиданным довольством произнес Нимфес, разом расслабляясь.

Да, королевская гордость это не то, что можно потерять даже за три тысячи лет. За всеми загадочными происшествиями я постоянно забывала, что имею дело с правителем одного из мощнейших государств того времени. К чести фараона можно было сказать, что тот вел себя на удивление либерально для особы, выше которой в его понятии только боги. Но вот ощущение гипертрофированной ответственности за «свое» — к этому мне еще предстояло привыкнуть.

— Знаешь, раньше Египет казался совсем чужим. Но теперь, когда ты рядом, мне удается посмотреть на него совсем другими глазами, — сказанное было совершеннейшей правдой. Только присутствие Нимфеса позволило примириться со страной, где со мной до этого не случалось ничего хорошего. А может, так и было задумано? Карма, судьба или что там есть предопределили мне пройти через испытания и найти счастье в песках?

— Я бы хотел разделить Египет с тобой, — от пристального взгляда Нимфеса кровь прилила к щекам. Фраза прозвучала больше, чем признание в любви, больше, чем любые романтичные слова. — Если бы мы встретились три тысячи лет назад, ты бы стала моей.

— Три тысячи лет назад ты был фараоном, а я, если бы и жила на свете, оставалась бы простой девушкой. Царь и крестьянка — нереальная комбинация, — вздохнув, я отпустила руку Нимфеса. — Подожди с признаниями до тех пор, пока не начнешь общаться с другими людьми. Я — единственный человек, которого ты видишь за все это время. Очарованность лишь последствие отсутствия выбора.

От слов, произнесенных вслух, на языке появилась горечь. Неприятно осознавать, что это правда. Как только фараон начнет полноценную жизнь, он найдет кого-то поприличнее. Надеюсь только, что наша дружба при этом останется прежней.

— Свет моей жизни, — Нимфес поймал пальцами мой подбородок и заставил вновь посмотреть на него. — Ты и только ты смогла пробудить проклятого фараона к жизни. У меня есть тело и возможность жить второй раз. Это больше, чем я смел надеяться. Как же ты можешь так сомневаться в себе и считать, что мой взор падет на другую?

— Ты мне ничего не должен, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от лица мужчины. — Все получилось случайно.

— Это называется судьба. Покорись ей и не мешай, — Нимфес склонился и запечатлел целомудренный поцелуй на моем лбу. — Если ты не готова принять мою любовь, я подожду. У меня очень, очень много времени, чтобы услышать «да».

Мужчина разжал пальцы, позволяя отстраниться. Сердце билось быстро и нервно. Опять разговор о чувствах! И что самое ужасное, хотелось покориться этим сильным рукам, хотелось довериться Нимфесу, поверить его любви и раскрыть душу. Но страх, что что-то пойдет не так, как уже часто бывало, не давал сделать последнего шага и отдаться на волю чувств.

— Сейчас мы пойдем к автобусу. Это такая повозка, которая ездит без лошадей. Пожалуйста, ничему не удивляйся и делай то же самое, что и я, — я перевела тему, не желая больше разговаривать на эту тему. Слишком быстро и неожиданно все происходит. Сейчас мне нужно было время, чтобы подумать, плюс нерешенные проблемы с Саммерсами и Рэдкинсом важнее личных переживаний.

— Как пожелаешь, — в глазах мужчины мелькнула искорка веселья. Он не стал настаивать, а просто принял правила игры, за что я была ему безмерно благодарна.

Мы прошли вдоль Сфинкса, влившись в толпу людей и протискиваясь к автобусу. Нимфес с любопытством оглядывался вокруг, но на него никто не обращал внимания. Подумаешь, красивый смуглый мужчина в футболке и джинсах, таких здесь полно на каждом шагу. Разве что нечасто у них такая королевская осанка и взгляд, автоматически скользящий поверх голов. Хотелось бы видеть его в период правления. Наверное, перед таким спина прогибается автоматически, а сердце наполняется восхищением.

Расплатившись со сморщенным стариком у двери в автобус, я потянула фараона за собой. Мы устроились на паре кресел почти в самом хвосте. Нимфес занял позицию у окна, с любопытством разглядывая обстановку. Пока что первая часть плана проходила успешно. Никаких подозрительных личностей, никаких вопросов или косых взглядов. Конечно, нельзя гарантировать, что я просто не замечаю слежку, но если думать еще и об этом, то голова взорвется. Здесь, в автобусе, проявилось запоздалое волнение, вылившееся в волну дрожи. Только титаническое усилие воли позволило успокоиться и сосредоточиться на деле.

Нам предстояло добраться до центра и найти интернет-кафе. Затем ищем контакты Кристофера, созваниваемся, встречаемся. На этом продуманная часть плана заканчивалась. Нимфес в ответ на прозвучавшие опасения просто пожал плечами и заметил, что невозможно предусмотреть все наперед. Хотелось бы мне заразиться его уверенным спокойствием!

Автобус тронулся и выехал на дорогу, заставив фараона восхищенно вздохнуть. Он обратил сияющие лицо ко мне и возбужденным шепотом спросил:

— Как работает эта повозка?

Пришлось со вздохом признать, что в школе я совсем не интересовалась физикой. Нет, общие представления о двигателе и бензине у меня имелись, но вот что именно там происходит… Вот она, та самая ситуация, когда могли бы пригодиться элементарные знания! К счастью, Нимфес не стал заострять на этом внимание. Он потрогал пластик откидного столика, ткань сидений, провел пальцем по стеклу. Каждая деталь привлекала его внимание, словно ребенок, оказавшийся в магазине игрушек.

Рынок на остановке внимания Нимфеса не удостоился. За три тысячи лет мало что изменилось в этом направлении, разве что торговки болтали на других языках, да на прилавках появились современные товары. А вот метро древнего правителя поразило до глубины души. Все полчаса, что мы ехали до центра он выспрашивал об устройстве подземки и рассматривал окружающих. Это служило прекрасным отвлечением от мыслей о Саммерсах, но в то же время заставляло ощутить себя бесконечно необразованным человеком. Стоило заканчивать университет, чтобы после этого не иметь возможности объяснить принцип работы электричества и способы производства пластика!

Единственное известное мне интернет-кафе находилось на центральной станции. Это было небольшое, прокуренное заведение, полное иностранцев, так же как и я столкнувшихся с недостатком интернета. Также здесь тусовалась банда местных подростков, устраивавших здесь марафоны онлайн игр. Кажется, подобные заведения одинаковы во всем мире. Этакий полу-подпольный мир с собственными правилами и атмосферой.

Я села за компьютер, оставив фараона ждать у входа. Если бы мужчина начал спрашивать об устройстве шайтан-коробки на столе и функционировании интернета, это стало бы последней каплей в чаше моей необразованности. Хорошо, что Нимфесу хватало и других «чудес», чтобы не заострять на этом внимание.

Номер Кристофера нашелся быстро. Теперь дело оставалось лишь за новым мобильным, с которого можно было бы позвонить и договориться о встрече. Конечно, можно было прийти в офис нотариуса лично, но гарантий, что Джордж с отцом не установили там дежурство не было. Даже связываясь с Кристофером по телефону я рисковала сильнее, чем должна. С другой стороны, разве у меня был другой выход? Прожить всю жизнь прячась в гробнице не выйдет. Рано или поздно привлечет чье-нибудь внимание девушка, постоянно гуляющая возле Сфинкса и подолгу исчезающая в песках.

Телефон я купила в ближайшей палатке на рынке. Старенький, устаревшей модели, с царапинами на корпусе, аппарат продавался за гроши. В конце концов, какая мне разница? Главное, чтобы звонил. Там же удалось купить и полулегальную сим-карту, для оформления которой даже не попросили паспорт. Чем меньше следов, тем лучше.

Фараон следовал за мной по пятам, чуть умерив энтузиазм и погрузившись в размышления. Спрашивать о предмете оных я не решилась, побоявшись напороться на очередной личный разговор, к которому была совершенно не готова. Мужчина так погрузился в себя, что даже не стал спрашивать о мобильной связи и допытываться о смысле слова «позвонить».

Чтобы поговорить с Кристофером, мы свернули в небольшой переулок. Здесь ощутимо пахло следами человеческой жизнедеятельности, зато было пусто. Я набрала номер нотариуса, чувствуя, как тяжело бьется сердце и потеют ладони. Словно ощутив мой страх, Нимфес положил руку на плечо, чуть сжав его. Этот жест безмолвной поддержки успокоил и настроил на решительный лад. Либо пан, либо пропал. Нужно сделать этот шаг, а дальше будь, что будет.

— Слушаю, — сухой голос Кристофера раздался в трубке после третьего гулка. — Алло?

— Кристофер, это Мари Воланкова, — голос почти не дрожал, честь мне и хвала.

— Мария? С вами все в порядке? Ваш жених…

— Я сбежала от Джорджа, — я прервала мужчину, боясь, что решительность испарится быстрее, чем тот окончит фразу. — Все эти месяцы Саммерсы держали меня в заложниках, угрожали и принуждали к браку, чтобы завладеть компанией. После свадьбы они готовят несчастный случай, в котором я погибну и мое наследство достанется вдовцу.

— О чем вы говорите? — в голосе Кристофера слышалась крайняя растерянность. — Мари, вы пьяны? Где вы?

— Я не пьяна, — предположение нотариуса вызвало легкую панику. Конечно, на его месте логичней предположить, что собеседница сошла с ума, чем в то, что уважаемый бизнесмен пытается убить невестку. — Пожалуйста, поверьте мне. Вы были другом моего деда и прекрасно знаете, что они конкурировали с Сэмюэлом.

— Да, но…

— Если дружба с дедушкой хоть что-то для вас значила, помогите его наследнице. Сейчас на меня охотятся Саммерсы и не стоит говорить, что будет после поимки беглой невесты, — мой голос все же сорвался на конце фразы и по щекам потекли горячие слезы.

— Мари, — голос нотариуса прозвучал глухо. — Мне необходимо знать все. Вы звоните со своего телефона?

— Нет, это временный.

— Хорошо. Сможете через час быть у входа в Музей Древностей?

— Конечно, — в сердце встрепенулась надежда. — Только ни в коем случае не говорите никому о звонке. От этого действительно зависит все.

— За кого вы меня принимаете? — возмутился было мужчина на другом конце, но тут же взял себя в руки. — В первую очередь вы моя клиентка и я обязан хранить тайну. Встретимся через час.

— Спасибо, — благодарность моя была абсолютно искренней.

Кристофер повесил трубку и я обернулась к фараону. Мужчина провел ладонью по моей щеке, стирая слезы.

— Мы договорились с Кристофером о встрече, — проговорила я почему-то шепотом. Каждое его прикосновение путало мысли и эмоции. — Через час он ждет нас у музея.

— Это не может быть ловушка? — мужчина озвучил то, что вертелось у меня на языке.

— Не знаю, — я обхватила себя руками, чувствуя глубочайшую неуверенность. — Но это мой единственный шанс на спасение.

— Значит, будем осторожнее. Но нам нужно оружие, — твердо проговорил мужчина и лицо его приобрело решительное и немного жестокое выражение.

— Оружие? — я удивленно моргнула и посмотрела в лицо фараона. Но тот говорил абсолютно серьезно.

— Я никому не позволю причинить тебе вред, Мари. И если мы отправляемся на встречу с неподтвержденным союзником, нужно иметь что-то, что поможет нам себя защитить.

Слова Нимфеса имели смысл. Странно, что это не пришло мне в голову раньше. Видимо, я так увлеклась переживаниями и страданиями, что здравый смысл начал отказывать.

— Оружие так просто не достать. И если кто-то заметит нас с ним подобным, то вызовет полицию и мы попадем в тюрьму.

— Почему? — теперь настала очередь фараона удивляться. — Если ты благородного происхождения, то имеешь право носить оружие.

— Во-первых, уже нет понятия благородного и неблагородного. Во-вторых, три тысячи лет назад ты имел на это право. Теперь же нужно специальное разрешение, на ношение. Да и обращаться с оружием надо уметь.

— Я умелый воин и фехтовальщик.

— Так ты имеешь ввиду копье или мече? — до меня, наконец, дошло, что Нимфес не может знать о пистолетах. Вот же дурочка!

— Или кинжале.

— Сейчас в ходу совсем другое оружие, которое умеет убивать на расстоянии. С копьем в наше время не много навоюешь. Но хороший нож, думаю, купить не проблема, только придется его хорошо спрятать.

Идея о том, чтобы иметь хоть что-то в арсенале меня вдохновила. Ножом можно без проблем разжиться на любом рынке. Конечно, я сомневалась, что смогу применить оружие против живого человека. С другой стороны, если встанет выбор, жизнь врага или собственная, то колебаться времени не будет. В конце концов, на моих руках уже есть одно убийство, пусть даже случайное.

— Пойдем, — Нимфес легко провел пальцами по подбородку, привлекая внимание. — Нас ждет важная встреча. Нужно успеть к ней подготовиться.

Взглянув в глаза фараона я почувствовала, как негатив улетучивается, уступая место спокойствию и решительности. Ничего, мы справимся. В конце концов, когда рядом есть кто-то, кто всей душой стремиться помочь, все становится проще. Почти неосознанно я потянулась губами к губам Нимфеса, чтобы получить легкий, целомудренный поцелуй. Разве можно сопротивляться этому искушению? И пусть потом все изменится, пусть он найдет свою идеальную женщину. Сейчас мужчина хотел принадлежать мне. И кто я такая, чтобы отказываться?

Через час мы оказались на условленном месте у входа в музей. Нервозность достигла своего пика, заставляя каждую минуту проверять, на месте ли нож. Он был спрятан за пояс штанов под платьем и эта твердость вселяла толику уверенности. Нимфес стоял поодаль, изображая случайного прохожего. Мы решили не раскрывать его присутствие, пока не станет ясно, что Кристофер ведет честную игру.

Солнце уже почти ушло за горизонт. Город заиграл яркими светлячками разноцветных огней, словно дама, принарядившаяся для выхода в свет. Удушливая жара сменилась простым теплом, приятным и даже освежающим. Дома, в Чехии, я бы назвала это прохладой, но в Египте редко бывает холодно. Дневные прохожие сменялись ночными повесами, ищущих развлечений в центре и назначивших встречи на площади. Туристы, оставив в кондиционированных номерах фотоаппараты и путеводители высыпали на улицы, чтобы осесть в душных, прокуренных барах, выпить египетской водки и сыграть партию другую в покер с местными. Среди всего этого оживления я ощущала себя особенно одиноко. Где-то, среди этих беззаботных зевак скрываются люди Саммерсов и Рэдкинса, которые любой ценой хотят получить мою тушку. Который из этих парней в футболках прячет на поясе пистолет, а в телефоне держит Сэмюэла на быстром наборе?

Чтобы отвлечься от неспокойных мыслей я отвернулась к музею, рассматривая красивый фасад. Подумать только, прошло только несколько дней, как Нимфес впервые что-то прошептал в моей голове. Это казалось сумасшествием, шизофренией. Однако на поверку безумцем оказался окружающий мир, а не бедная художница, мысленно общавшаяся с давно мертвым фараоном.

Шаги, захрустевшие по гравию дорожки заставили меня обернуться. Слава богам, это оказался Кристофер. Мужчина был одет в деловой костюм и опирался на трость. Раньше я не замечала, что он хромает, но и встречались мы лишь в кабинете. Теперь же хромота была очевидной. Мужчина подровнялся со мной и кивнул:

— Добрый вечер, Мари, — его лицо было внимательным и серьезным. — Удачная маскировка. Если бы не знал, что вы должны быть тут, то не узнал бы.

— Спасибо, что пришли.

— Пойдемте в сад за музеем. Здесь слишком много наблюдателей.

Нимфес безмолвной тенью следовал за нами, но держался на достаточном расстоянии, чтобы не вызывать подозрений. После того, как мы с Кристофером устроились на скамейке, плотину с трудом обретенного спокойствия прорвало. Сбиваясь и путаясь, я рассказала мужчине все с самого начала, умолчав лишь о фараоне. Сомневаюсь, что нотариус бы поверил, да и к чему ему знать такие подробности? К Саммерсам это не имеет отношения.

Кристофер слушал не перебивая, лишь мрачнел и сильнее сжимал набалдашник трости. Его густые седые брови нахмурились так сильно, что почти скрыли темные, проницательные глаза. После окончания моего рассказа мужчина еще некоторое время молчал, глубоко задумавшись.

— Почему вы не связались со мной раньше? — наконец, спросил мужчина. В его голосе не было раздражения, лишь обреченная усталость.

— После нашей последней беседы я почти сразу оказалась без телефона. Честно говоря, даже сейчас мне страшно выходить на улицу, потому что Саммерсы или Рэдкинс наверняка предпринимают все возможное для поисков.

— Да уж, не сомневаюсь. Ввязываясь во все это, я и сам подставлюсь под удар, — проговорил нотариус и эти слова болью отозвались в сердце. — Но мы с вашим дедом были дружны и теперь это вопрос чести. Сэмюэл оказался большим подонком, чем мне думалось.

— Разве вы не удивились внезапно вспыхнувшей любви между мной и Джорджем? Вам не показалось это подозрительным?

— Мари, не обижайтесь, но вы — молодая девушка, только что получившая огромное состояние. Он — наследник не меньшей компании, красивый и обаятельный. Это слишком сильно напоминает счастливую сказку, чтобы что-то подозревать. Тем более, все эти публичные мероприятия, на которых вы выглядели счастливой парой… Я не мог себе представить, что все это происходит под принуждением. Конечно, ваш дед не был бы в восторге от такого альянса, но я всего лишь нотариус. Не в моих полномочиях выражать собственное мнением относительно чужой личной жизни.

Кристофер был прав. Со стороны все выглядело более, чем логично. Это объясняет, почему ни одна живая душа даже не предположила, что у меня могут быть неприятности. После свадьбы все бы единодушно поверили в несчастный случай во время медового месяца, безмерно сочувствуя «убитому горем» Джорджу.

— Но теперь, когда вы все знаете, поможете? — с надеждой спросила я.

— Помогу, — после непродолжительной паузы ответил мужчина. От этих слов внутри разлилось чувство облегчения. — Где вы сейчас живете?

Этот вопрос застал врасплох. Рассказать правду? Или соврать?

— Я остановилась у друга в очень безопасном месте, — осторожно проговорила я. — Простите, но сказать точнее не могу, чтобы не подставить его.

— Вы уверены, что можете доверять этому человеку? — пытливый взгляд Кристофера встретился с моим.

— На все сто. В какой-то мере, он зависит от меня больше, чем я, — это была почти правда.

— Я собираюсь предложить вам переселиться в мою квартиру на время. Поэтому хочу быть уверен, что вы осознаете весь риск, на который мне придется пойти, чтобы помочь. Под угрозой находится мои практика и репутация. Саммерсы достаточно могущественны, чтобы испортить жизнь любому.

— Кристофер, вы даже не представляете себе, как много это для меня значит, — к глазам вновь подступили слезы. — Я ручаюсь собственной жизнью, что Нимфес надежен.

— Нимфес? Египтянин?

— Да. Надеюсь, это не проблема, что он переедет со мной?

— Кем этот Нимфес вам приходится? Любовник?

— Нет-нет, — я замотала головой так интенсивно, что мир на секунду завертелся перед глазами. — Он мой охранник.

— Что ж, — Кристофер вздохнул и вновь пристально взглянул в мое лицо. — Раз вы ему доверяете, то мне ничего не остается, как поверить. Думаю, стоит ему позвонить, чтобы он собрал вещи и приехал сюда.

— На самом деле, Нимфес уже здесь. Нам ничего не нужно забирать из дома. Честно говоря, я опасаюсь лишний раз передвигаться по городу, боюсь привлечь внимание Саммерсов.

— Разумно. Что ж, тогда зовите вашего спутника. Я вызову такси и мы поедем ко мне домой.

«Нимфес. Иди к нам» — позвала я мысленно и обернулась в противоположную сторону сада, сделав взмах рукой. Жест был рассчитан на нотариуса, чтобы тот не задавал лишних вопросов.

«Все в порядке?»

«В полном. Мы едем к Кристоферу домой».

Нимфес приблизился неспешной, плавной походкой. Сейчас, в полутьме, он производил еще более величественное впечатление. Кожа его чуть мерцала, как и в гробнице. Но если не знать, то можно было не заметить, списав все на уличное освещение.

Кристофер поднялся на ноги и протянул руку для приветствия. Нифмес немного недоуменно эту руку принял.

«Люди пожимают друг другу руки, когда встречаются. Это дань вежливости» — прошептала я мысленно.

Фараон улыбнулся и уже уверенней сжал ладонь нотариуса.

— Рад с вами познакомиться, — проговорил Кристофер, с некоторым удивлением рассматривая Нимфеса.

— Эта радость взаимна, — также вежливо ответил фараон.

— Ваш охранник не говорит по-английски? — мужчина повернулся ко мне и на лице его было написано удивление. — Как же вы общаетесь?

— Что? — на секунду я впала в ступор.

Через мгновение понимание вспышкой сверкнуло в мозгу. С самого первого дня у нас с Нимфесом не было языкового барьера, в то время как фараон должен был говорить на древнеегипетском. Раньше у меня не было времени задаваться вопросом взаимопонимания, теперь же, повстречавшись с посторонним человеком, проблема языка встала ребром. Нужно было что-то ответить нотариуса, пауза и так затянулась.

— Нимфес не говорит по-английски, но прекрасно понимает, — нашлась я. — Он говорит на особом диалекте арабского. Я его понимаю, но также не говорю на этом языке.

— Хм. Хотелось бы мне знать, как вам вообще удалось познакомиться, — усмехнулся Кристофер. — Что же, не будем терять времени. Сейчас я вызову такси и поспешим уехать отсюда.

— Спасибо, — снова поблагодарила я.

«Ты понимаешь все, что говорит Кристофер?»

«Абсолютно».

«Тогда не будем выходить из легенды».

Мы двинулись вслед за нотариусом к выходу из сада. Я нашла ладонь Нимфеса и сильно сжала ее, почувствовав себя чуть уверенней. Жизнь совершила очередной виток и страх за будущее вновь поднял голову, пересиливая надежду. И только присутствие фараона рядом давало хоть какую-то опору в этом зыбком мире.

Как и полагалось отличному юристу, Кристофер занимал недешевые апартаменты в одном из престижных спальных районов Каира. Высотка находилась в окружении зелени, а на входе дежурил самый настоящий швейцар. При нашем приходе мужчина бросил мимолетный взгляд на нотариуса и вновь уткнулся в газету. Судя по всему гости многоуважаемого члена общества его заботили мало. Со слежкой же прекрасно справлялись небольшие камеры, установленные в разных местах холла.

В самой квартире было пять комнат, обставленных дорого и со вкусом. Чтобы показать состоятельность владельца совсем не обязательно выкладывать полы золотом, достаточно лишь пары штрихов. Например, картина, висевшая сразу напротив входной двери, несмотря на малые размеры, стоила явно не одну тысячу долларов. Сразу после входной двери посетители попадали в просторный коридор-прихожую, ведший в столовую и кухню. Светлые стены и зеркала визуально увеличивали пространство, создавали ощущение воздушности. В столовой первым в глаза бросался огромный обеденный стол из темного дерева. Изящный буфет с расставленным на полках фарфоровым сервизом, пушистый ковер на полу, несколько полок с книгами обстановку дополняли. Стиль комнаты можно было назвать почти классическим, если бы не огромный телевизор на стене, резко нарушавший гармонию.

Общая атмосфера квартиры оставляла ощущение уюта и тепла. Сразу становилось понятно, что люди, живущие здесь больше всего остального ценят домашнюю жизнь. От этого на душе становилось немного грустно, ведь у меня не было в мире места, которое можно было бы назвать домом.

Двери остальных комнат также выходили в столовую. Кристофер на правах радушного хозяина предоставил в наше распоряжение гостевую спальню. Комната оказалась небольшой, но очень уютной. Широкое окно занавешено голубым полупрозрачным газом, отчего свет приобретал приятный холодный оттенок. Кремового цвета стены с аккуратной лепниной под потолком гармонировали с темным, почти черным паркетным полом. Из мебели здесь находилась большая кровать, застеленная темно-синим покрывалом и с разбросанными подушками в тон. Пара кресел, шкаф с зеркалом на дверце и письменный стол у окна — здесь было все необходимое.

— К сожалению, кровать только одна. Могу поискать дополнительный матрас, но его придется положить на пол, — задумчиво проговорил Кристофер, распахивая дверь перед нами.

— Не стоит беспокойства, все в порядке, — поспешно заверила я мужчину. Гостеприимством нотариуса злоупотреблять не хотелось. — Мы разберемся.

— Если что-то понадобится, смело обращайтесь. В холодильнике должно найтись что-то съедобное. Продукты покупает приходящая домработница, так что если возникнут особые пожелания, достаточно оставить ей записку, — юрист стоял в дверях спальни, готовясь предоставить нас самим себе. — Я сделаю несколько звонков, посмотрим, что удастся предпринять с вашим делом.

— Что будет дальше? Мы будем судиться? Или сначала безопаснее покинуть страну?

Мужчина устало потер виски и на миг позволил сомнениям и усталости проявиться на лице. Однако уже через несколько секунд Кристофер взял себя в руки и проговорил:

— Еще не знаю. Не скрою, ситуация сложная и требует аккуратности. Нужно, чтобы происходящим заинтересовались силы сильнейшие, чем Саммерсы. Если это случится, то в исходе не придется сомневаться.

— Власти? — спросила я, присаживаясь на край широкой кровати. Нимфес застыл у дальней стены, внимательно прислушиваясь к разговору. Фараон вообще не проронил ни слова с момента встречи возле музея и эта молчаливость начинала беспокоить.

— Мэр Каира хороший друг Сэмюэла и имеет личный финансовый интерес. Так что любые официальные действия против Саммерсов обречены на бюрократическую пробуксовку, во время которой с вами сто раз успеют разобраться. Добраться же до высших структур власти сложнее и мэр сделает все, чтобы этого не случилось.

— Тогда к кому вы собираетесь обратиться?

Конечно, я знала, что Джордж и Сэмюел дружны с мэром, но даже не подозревала, что эта дружба может обернуться такими серьезными препятствиями для правосудия.

— Мир большого бизнеса тесен и жесток. Как юрист могу честно и с сожалением признать, что власть там большого влияния не имеет. Все решают связи и интересы. Если падение Сэмюэла будет выгодно кому-то из крупных игроков, то тогда у нас появится шанс. До тех пор придется скрываться.

— Спасибо, Кристофер, — в десятый раз за день произнесла я. — Если бы не вы, не знаю, что бы я делала.

— Поблагодарите потом, когда дело будет сделано. И кстати, раз уж я ввязался в это рисковое дело уместно упомянуть и о гонораре…

— Любая сумма, — моментально отреагировала я. — Когда речь идет о жизни, спорить о деньгах уже неуместно.

— Очень опрометчивое обещание, — покачал головой Кристофер, а затем усмехнулся. — Пока что оставим эту тему, отдыхайте. Завтра утром попробуем разобраться с тем, что имеем.

Нотариус ушел и мы с Нимфесом остались одни. В этот момент я поняла, что понятия не имею, что же делать дальше. Вроде бы вот она, безопасность, дальше проблемами будет заниматься Кристофер. Вот только на душе все равно было тревожно. Осталось только понять почему?

Фараон устроился в одном из кресел, с любопытством рассматривая обстановку. Было очень непривычно видеть его где-то помимо гробницы. Если не обращать внимания на приглушенное сияние кожи, то мужчина вполне мог сойти за обыкновенного жителя Каира, разве что космически красивого. Но это уже мнение субъективное.

— Ты доверяешь ему? — голос Нимфеса нарушил установившуюся тишину.

— Да. По крайней мере из всех, к кому я могу обратиться, Кристофер самый надежный. К тому же, он дружил с дедом, а значит его держат не только деньги, но и моральные обязательства, — произнося это я поняла, что Нимфес как раз озвучил то, что не давало мне покоя. Насколько надежен нотариус? Можно ли ему доверять на все сто процентов?

— Значит, остается ждать, — заключил фараон.

Мой взгляд раз за разом скользил по лицу мужчины. Боже, как же он красив! Мысли вновь ушли в сторону от проблем, а воображение начало посылать разнообразные картинки, от которых к щекам приливала краска, а в животе начинали порхать бабочки. С особенной остротой пришло осознание, что я нахожусь наедине с мужчиной в спальне. Здесь всего одна огромная кровать и через пару часов непременно встанет вопрос о сне…

— Пойдем, я покажу тебе главное достижение нашей цивилизации, — от непрошеных желаний стоило избавиться и перевод темы подходил для этого как нельзя лучше. — Думаю, тебе понравится.

Я потянула мужчину в сторону двери, замаскированной под цвет стены. Как и подсказывала интуиция, за ней оказалась ванная. Просторная, светлая, она сияла кафелем и зеркалами. Большая душевая кабинка соседствовала с раковиной, над которой нависали шкафчики из серой древесины. Взгляд тут же выхватил упаковки с мылом, одноразовыми зубными щетками и прочими мелочами, милыми сердцу городского человека. По всей видимости, Кристофер часто принимал гостей, ничем другим такую подготовленность не объяснить. Роскошный фаянсовый трон располагался напротив душевой и крайне заинтересовал фараона.

— Ночной горшок, — кратко пояснила я. — Нажимаешь кнопку и вода уносит нечистоты в канализацию.

— Какая тонкая работа, — Нимфес с любопытством пощупал фаянс и даже приподнял крышку бачка, чтобы увидеть устройство смыва. — Чем больше я узнаю этот век, тем сильнее мне хочется здесь остаться.

— Ты и останешься, — улыбнулась я.

— Если боги будут милостивы, — произнес Нимфес, отворачиваясь.

— Плевать на богов. Ты мне нужен здесь, — слова были искренними. За короткое время фараон стал мне очень близок и только мысль о том, что он может исчезнуть отдавалась ноющей болью внутри.

— Не стоить их гневить пренебрежением, — в голосе мужчины прозвучала тревога.

— Все будет хорошо, — я решила не развивать тему. Если Нимфес хочет во что-то верить, то у меня нет права его разубеждать. — А теперь я собираюсь искупаться. Не представляешь, как хочется смыть с себя грязь!

Заперев за мужчиной дверь я почувствовала, как нарастает внутри предвкушение прекрасного. Провести несколько дней в жарком климате, не имея возможности как следует вымыться оказалось настоящим мучением. Конечно, основные гигиенические потребности можно было выполнить и с помощью влажных салфеток, но полноценного мытья они не заменяли. Сняв с себя надоевшие шмотки, я осталась стоять посреди помещения совершенно обнаженной. На задней стороне двери оказалось зеркало, которое с готовностью отразило исхудавшую фигуру. Стресс и нерегулярное питание сделали свое черное дело. Если раньше я была просто стройненькой, то теперь выглядела откровенно тощей. Под глазами залегли глубокие тени, взгляд затравленный, кожа на лице немного покраснела от горячего пустынного солнца. В общем, та еще красавица, да еще и голова грязная. И вот к этому существу Нимфес пытается приставать? Только трехтысячелетнее одиночество может служить ему оправданием.

Решив больше не расстраиваться, я полезла под душ. Горячие струи воды омыли кожу, вызвав восторг, близкий к оргазму. Пенные гели, шампуни, скрабы — все пошло в дело. Особенную радость вызвала одноразовая бритва, обнаруженная в шкафу. Удивительно, как быстро отрастают волосы на ногах, если о них забыть.

Радости купания я предавалась почти час, пока, наконец, не решилась выключить воду и вылезти на сушу. От горячей воды кожа порозовела, стала на ощупь гладкой и очень чистой. Грязную одежду поверх одевать не хотелось, так что взгляд заскользил по сторонам, в поисках чего-то, кроме полотенца. Кристофер предусмотрел даже это — на одном из шкафчиков висел свежий банный халат. Отлично, вот в него и завернусь. Выходить перед фараоном в одном полотенце мне не хотелось — сказывалось природная скромность.

Когда я вышла из ванной в клубах ароматного пара, то Нимфеса в комнате не оказалось. Дверь, ведущая в столовую была приоткрыта. По всей видимости неугомонный фараон продолжал исследования всего, что попадалось под руку. На поверку так и оказалось. Нимфес нашелся на кухне, замерев напротив жужжащего в темноте холодильника. Нащупав выключатель на стене, я зажгла свет, отчего фараон часто и удивленно заморгал.

— Как ты это сделала?

— Даже не проси объяснить. Просто в каждом доме есть такие лампы, которые зажигаются, стоит лишь нажать кнопку.

— И странная музыка тоже есть в каждом доме?

В первый момент я не поняла, что фараон имеет ввиду. Но когда понимание пришло, то смех прорвался прорвался наружу, настолько это было неожиданно и мило.

— Это не музыка, — едва справившись с собой, пояснила я. — А холодильник. Холодный шкаф, где продукты дольше остаются свежими.

Распахнув оный, чтобы провести наглядную демонстрацию, я внезапно поняла, что ужасно голодна. С завтрака прошло много времени, но стресс надежно заглушал чувство голода. Теперь, расслабившись от горячей воды и относительной безопасности нового убежища, организм настойчиво напомнил о правах, подкрепив вышеперечисленные выразительными бурчанием.

— Не хочешь поесть? — поинтересовалась я, с любопытством уставившись на полки. И тут же спохватилась. — Ой. Мы же еще не знаем, насколько ты очеловечился.

Нимфес с легкой улыбкой покачал головой.

— Я не испытываю чувство голода.

— Ну, как хочешь, — быстро подвела итог я, чувствуя, как стенки желудка буквально прилипают друг к другу. — Мое дело предложить.

Голод — великая сила. В рекордные сроки мной был найден вместительный поднос, на который отправились несколько спелых груш, пара бутербродов с колбасой и очень аппетитное пирожное. Немного поколебавшись, я присоединила туда же бутылку красного вина, найденного в ящике в углу в компании еще одиннадцати товарок. В конце концов, если это какая-то особо дорогая бутылка, мне будет чем заплатить за нее Кристоферу.

Вернувшись с добычей в комнату, я села прямо на пол, опираясь спиной на кровать и приготовилась к поглощению. Белый халат оказался очень удобной одеждой — как в нем не сядь, а широкие полы все равно прикрывают наготу. Нимфес вновь устроился в кресле у кровати. Таким образом, привычный уклад был восстановлен. Я на полу, фараон на «троне».

— Как тебе наше безумное время? — поинтересовалась я перед тем как впиться зубами в бутерброд.

— Я не мог себе представить, что жизнь так изменилась, — честно признался фараон, прикрывая глаза. — Так много всего. Туалет, холодильник, — последнее слово Нимфес проговорил по слогам. — Удивительно. Даже не верится, что все это не магия.

— Да уж, — пришел через сражения с бутылкой. Крышка, на счастье, оказалась простой, откручивающейся и поддалась довольно быстро. — Ничего, как только все это закончится, полетим с тобой на самолете. Вот это настоящее волшебство.

На вкус вино оказалось очень неплохим. Приятным теплом оно скользнуло по пищеводу и осталось в желудке. Сегодня мне хотелось банально напиться, чтобы хотя бы на несколько часов отвлечься и забыть о проблемах.

— Для начала нужно обеспечить твою безопасность, — заметил фараон.

— Давай больше не говорить сегодня обо всем этом? — попросила я, пристально взглянув на лицо мужчины. — Мне нужно на некоторое время вырваться из плена этих мыслей, поговорить о чем-нибудь другом.

— Как пожелаешь, — проговорил фараон. — Что ты желаешь услышать?

На секунду я задумалась. Существовали миллионы вещей, о которых мне хотелось спросить мужчину. Как жили в его время? Какие страны существовали, какие памятники строились, не дожившие до наших времен? Каждое предложение, произнесенное им о тех временах могло послужить темой научной работы любого египтолога. Но как особа в некоторых смыслах приземленная, я задала совсем другой вопрос.

— Сколько жен у тебя было?

По всей видимости, Нимфес не ожидал, что разговор свернет в такую сторону, потому что на лице его отразилось удивление, смешанное с растерянностью.

— У меня была одна жена, — наконец произнес мужчина. — И наложницы, если ты спрашиваешь об этом.

— Ты любил ее? — еще глоток вина. Напиток оказался неожиданно крепким, потому что в голове уже начинала ощущаться приятная легкость.

— Она была для меня всем, — в голосе мужчины зазвучало такое тепло, что я против воли подняла взгляд, чтобы взглянуть в его лицо. — Ласковая маленькая женщина. Ее звали Харер. Мы росли во дворце и маленькими часто играли вместе. А когда я стал фараоном, то женился на ней. Харер стала главной женой и наши дети должны были унаследовать трон. К сожалению, она не успела подарить нам ребенка. Лихорадка, начавшаяся вместе с засухой унесла жизни многих, в том числе и моего нежного цветка. Без Харер краски мира поблекли и ничто больше не приносило радости.

Я смотрела на фараона и видела, как его лицо преображает печаль. Единственная слезинка сорвалась с уголка глаза и прочертила дорожку на его щеке. Что можно сказать человеку, до сих пор переживавшему потерю жены? Ни одни слова в мире не могли выразить то сочувствие, которое зародилось в моем сердце.

— По крайней мере вы наши друг друга и были счастливы, хоть и недолго, — произнесла я, в успокаивающем жесте касаясь ноги фараона. — Многие так и не встречают свою половинку. Лучше любить и потерять, чем никогда не узнать, каково это, отдать сердце другому человеку и получить взаимность.

— Ты безусловно права, свет моей души, — взгляд карих глаз обратился вниз на меня. — Любила ли ты когда-нибудь? Есть ли в мире человек, который владеет твоим сердцем?

На этот вопрос отвечать не хотелось. Отчасти в этом была виновата эмоциональная неразбериха, царившая внутри. До недавнего времени я могла с уверенностью сказать, что любовь еще никогда не захватывала мое сердце и не владела душой. В прошлом были и влюбленности, и легкие привязанности — но никогда они не доходили до чего-то более серьезного. Со временем люди либо исчезали, либо разочаровывали. Но в последние несколько дней я чувствовала, что теряю контроль. Постоянное общение с Нимфесом, его честность, открытость и несомненная красота делали свое черное дело, прогрызая дорожку к залежам нерастраченной нежности и самоотдачи. Мне не хотелось признавать факт даже перед самой собой — фараон тревожил душу сильнее, чем это положено для дружбы. Принять это означало стать уязвимой, впервые полностью открыться другому человеку, что вызывало страх сильнейший, чем все Саммерсы вместе взятые. Но я чувствовала, что с каждым днем выбора становиться все меньше.

— Я еще никогда никого не любила, — слова прозвучали тихо. — И чем старше становлюсь, тем страшнее строить отношения. Лучше провести жизнь одной, чем отдать сердце человеку, который может его разбить.

— Но разве ты не знаешь, что любовь это великая сила, способная победить любые беды? Поверь, риск того стоит.

— Не думаю, что мне суждено это испытать, — покачала я головой и сделала еще один глоток из бутылки. Разговор все сильнее уходил в сторону чувств, о которых думать вовсе не хотелось.

— Так может говорить лишь человек, не позволяющий себя любить, — заметил Нимфес.

— Но я позволяю. Просто никому это не нужно, — возмутилась я и прикусила язык. В чем-то фараон был прав. Ни одни отношения не получали шанса развиться в полноценные. Каждый раз, когда кто-то опасно приближался к тому, чтобы получить ключи от моего сердца, я находила повод его оттолкнуть, выискивая самые крошечные недостатки и раздувая их до вселенских масштабов, пока чувства, наконец, не угаснут.

— Если бы ты позволяла себя любить, то не отталкивала бы меня, — вкрадчиво произнес мужчина, вынуждая вновь поднять взгляд. От выражения его глаз по телу прокатилась волна жара.

— Но это не настоящее, — пролепетала я, чувствуя, как уходит почва из-под ног. — Ты просто слишком долго был один. Во мне нет ничего особенного. Я не красавица и характер не сахар. Эти чувства пройдут со временем.

— Откуда тебе знать? — Нимфес внезапно соскользнул с кресла и оказался на коленях на полу. Его глаза теперь были на уровне моих. — Ты — свет моей души. Нет ничего более ценного в этом мире, чем служить тебе.

Фараон протянул руку и горячие пальцы легко скользнули по линии щеки.

— Нимфес, я…

— Ничего не говори. Просто позволь себя любить. Не давай сомнениям и страху управлять собой.

Голос мужчины упал почти до шепота и потому фраза прозвучала гораздо интимнее, чем должна была. Горло перехватило от волнения и предвкушения. Пальцы Нимфеса продолжали легко, почти невесомо ласкать кожу, отчего мысли покидали голову, не успевая толком оформиться и достичь языка. Дыхание стало прерывистым, а сердце застучало быстрее, разгоняя кровь. И в конце концов я сдалась. Не знаю, что в этом виновато больше — животное притяжение или вино, успевшее основательно ударить в голову. Но вот мое тело подалось вперед, сокращая расстояние до лица фараона и наши губы соприкоснулись.

Поцелуй вышел жадным и глубоким, совсем не похожим на предыдущий. Языки сплелись в борьбе за территорию и никто из нас не хотел уступать. Электрическое покалывание никуда не делось, придавая касанию дополнительную пикантность. Губы фараона были нежнее лепестков роз, горячее тысячи солнц. Наше дыхание смешалось, а руки начали первое неловкое скольжение по плечам друг друга. Словно откуда-то со стороны я услышала собственный стон.

Мы прервались только для того, чтобы перевести дух. Не знаю, что отражалось на моем лице, но вот вид Нимфеса говорил, что это лишь начало. Очень мужская, знающая улыбка играла на его губах, а в глазах светилась нежность пополам с голодным нетерпением. Это выражение пугало и притягивало одновременно. Однако времени на раздумья оказалось очень мало — фараон взял инициативу на себя. Его руки оказались на моих предплечьях и в следующую секунду горячие губы уже оказались на шее, оставляя дорожку поцелуев. От этих прикосновений кожа, казалось, могла в любой момент загореться. Из горла вырвался новый стон, моментально заглушенный смущением.

— Моя белокожая богиня, — прошептал Нимфес и осторожно, словно изящную статуэтку уложил на спину. Теперь мужчина нависал надо мной, не давая возможности сбежать.

Я понимала, что сейчас должно случиться. К двадцати семи годам интернет и книги, несмотря на отсутствие личного опыта, не оставляют в неведении никого. Вот только уверенности в правильности происходящего все еще не было. Однако мне вновь не дали ничего сказать. Еще один умопомрачительный поцелуй разрушал любые возражения, заставлял желать большего. Внизу живота уже давно налилась болезненная тяжесть, требующая непременного внимания.

Руки Нимфеса проникли под халат, распахивая его и открывая мое тело жадному взгляду. Чувство неловкости и неуверенности подняло мерзкую голову и я машинально попыталась прикрыться. Однако это движение было остановлено мужчиной.

— Позволь мне насладиться совершенством твоей кожи, — прошептал фараон, склоняясь к моей груди.

Его губы нашли сосок и мир исчез, сменившись потрясающими ощущениями, равных которым я еще не испытывала. Горячие ладони скользили по ребрам, постепенно спускаясь к бедрам. Язык вытворял такие вещи, о которых я хоть и фантазировала, но, как показала практика, имела самое смутное представление. Однако стоило горячим поцелуям сместиться на живот, новая волна страха и смущения перекрыла удовольствие. Ухватившись пальцами за плечи Нимфеса, я прошептала:

— Не надо.

Взгляд карих глаз встретился с моим.

— Почему? Разве тебе не нравится то, что мы делаем?

— Нравится, даже слишком. Просто я… боюсь.

— Почему? Ты мне не доверяешь? — голос фараона чуть дрогнул.

— Нет-нет, дело не в этом. Я доверяю тебе, причина в другом, — я почувствовала, как к щекам прилила краска. Очень неловкий разговор, особенно если учесть мою наготу и еще не прошедшее возбуждение. — Ты станешь моим первым мужчиной.

Наконец, правда прозвучала. Конечно, это было по-детски, но ничего поделать с собой я не могла. Первый раз страшил и манил одновременно.

— Ты боишься, — прошептал мужчина, запечатлев поцелуй на груди. — Маленькая белокожая богиня. Знай, что есть много способов выразить любовь. Просто доверься мне и позволь делать то, что принесет удовольствие.

Я смотрела в карие глаза напротив. Тяжесть сильного тела прижимала к полу, вызывая вполне определенные желания. Нимфес понимал все и не настаивал. Одного слова будет достаточно, чтобы все прекратить. Вот только мне не хотелось, чтобы он останавливался.

— Хорошо, — тихо, на грани слышимости прошептала я. — Я доверяю тебе.

Мужчина счастливо улыбнулся и неторопливые ласки возобновились. Поцелуи постепенно спускались все ниже, оказываясь в опасной близости к зоне «икс». Прикрыв глаза, я полностью сосредоточилась на ощущениях. В игру включились и ладони, неторопливо очертившие контур ног и скользнувшие по нежной коже внутренней части бедра. Это почти невинное прикосновение заставило тело непроизвольно выгнуться в попытке догнать исчезнувшие пальцы. Дразнящие прикосновения оказывались везде, кроме единственного места, требовавшего внимания. Скромность утонула в предвкушении и вожделении, а губы сами зашептали:

— Пожалуйста…

И если бы Нимфес в этот момент спросил, о чем я прошу, то смущение бы вернулось с новой силой. Вот только он не спросил. В следующий момент случилось сразу две вещи: сильные руки оказались под ягодицами, а горячего местечка между ног коснулся скользкий язык. Я вскрикнула, захваченная новыми, интенсивными ощущениями, а бедра непроизвольно дернулись навстречу источнику удовольствия. Казалось, мир исчез, оставив вместо себя лишь божественное скольжение и наслаждение. Ногти тщетно пытались найти место, куда бы вонзиться, но вместо этого лишь царапали гладь паркета, пока в пальцах не оказались полы халата. Я стонала, чувствуя, как с каждой секундой нарастает между ног тяжесть, грозящая вот-вот пролиться оргазмом.

Не знаю, сколько все это продолжалось, да и неважно это было. Пик подступал все ближе, пока, наконец, мышцы живота не сократились, окрасив мир вспышкой слепящего удовольствия. Кажется, я закричала и задергалась, но мужчина твердо удерживал мои бедра на месте.

Когда волна спала, стали возвращаться и другие чувства. Открыв глаза, я встретилась со взглядом мужчины и тут же почувствовала острое смущение. Нимфес не дал мне отвернуться, запечатлев на губах нежный поцелуй. У него был вкус моей любви и это вызывало еще большую неловкость.

— Моя маленькая, чувственная женщина, — проговорил мужчина. — Почему я вижу в твоих глазах так много стыда?

— Не знаю, — призналась я, судорожно пытаясь запахнуть халат.

— Неужели этот век учит людей бояться собственного наслаждения? — голос Нимфеса звучал удивленно. — Тогда, мне есть чему тебя научить.

Внезапно, мужчина просунул под меня руки и легко поднял в воздух. От неожиданности, я вцепилась ему в плечи, а затем негромко рассмеялась. На душе стало так хорошо, как никогда еще не было. Откуда-то пришла уверенность, что все наладится. Если в мире существуют такие оргазмы, значит, все точно будет хорошо.

Мы переместились на кровать, где я уютно устроилась в кольце рук фараона. В конце концов мы избавились от его футболки, но вот джинсы остались на законном месте. Еще час мы провели в неспешных разговорах, прерываемых на легкие ласки, пока, наконец, сон не затащил меня в свое царство.

Сон выпускал из объятий неохотно. Нега постепенно уходила, оставляя после себя приятное ощущение искрящегося счастья. Я хваталась за ускользающие видения в отчаянной попытке задержать, вернуть их на место, но как и положено ночной дреме, та просочилась сквозь зарождающиеся мысли и растворилась в глубинах сознания. Очень редко мне снились хорошие сны в последнее время. Честно говоря, после переезда в Египет это было первое счастливое пробуждение.

Лицо щекотали утренние лучи солнца. За окном щебетали ранние пташки. Если вот так лежать и слушать, то можно представить, что я дома. Кажется, откроешь глаза и увидишь знаковые до каждой трещинки балки под потолком, голубое небо да верхушки елок, что росли прямо перед домом. Но это если забыться. Увы, пытливый разум, едва пробудившись, заработал в полную силу, пытаясь определить источник столь подозрительной легкости. Не бывает же хорошо просто так?

Причина счастливого пробуждения вздохнула подо мной и чуть шевельнулась. Это смело остатки сна и окончательно заставило разлепить глаза. Мой испуганный взгляд встретился со спокойным карим взглядом Нимфеса. Разом скатившись с тела мужчины, я рефлекторно сгребла простыни, прижимая их к груди. До этого момента я была совершенно обнажена и, судя по всему, всю ночь в таком вот виде проспала на груди фараона. Краска смущения немедленно разлилась по щекам и шее.

— Мари? — чуть удивленно позвал мужчина, чуть приподнимаясь на локте.

На фоне разобранной кровати он выглядел видением из грез. Отлично сложенное тело, кожа цвета кофе с молоком, выразительные глаза, обрамленные черным шелком ресниц. Джинсы, слава богам, на месте. Значит, память меня не подводит и вчера происходило лишь то, что я помню.

Из окна веял прохладный ветерок, с нежностью скользя по спине. Жара начнет править бал только через пару часов, давая животным и растениям время, чтобы насладиться остатками ночной прохлады. Однако от горячей волны смущения, затопившей душу, он помочь не мог. Последний рубеж преодолен, барьеры, так упорно мной воздвигаемые рухнули в одночасье. И что теперь? Надо же что-то сказать? Или можно промолчать? Как себя вести? Мысли теснились в голове и порождали панику.

— Доброе утро, — наконец, выдавила из себя я.

— Доброе утро, — улыбнулся мужчина.

Нимфес сел на кровати, потягиваясь, словно довольный кот. На миг мой взгляд проследил линию широких плеч, скользнул по развитой груди. Мозг услужливо подсунул воспоминание о прекрасном ощущении кожи под пальцами и горячих касаниях губ. От этого новая порция крови прилила к лицу. Интересно, я уже напоминаю цветом свеклу или пока только клубничку?

— Свет моей души, — позвал мужчина и эти слова вырвали меня из задумчивости. — Отчего на твоем лице столько смущения?

В голосе Нимфеса слышалась добродушная насмешка.

— Я… не знаю, — пришлось признаться в собственном бессилии. Действительно, чего стесняться? Все уже свершилось. Глупо. Вот только поделать с этим я ничего не могла.

— Посмотри на меня, — попросил мужчина и неуловимо быстрым движением оказался совсем рядом. — Моя Мари.

Я подняла глаза на фараона и тут же попала в ловушку его взгляда. Наверное, в этом виновато волшебство — как иначе объяснить дрожь в коленях и полное отсутствие мыслей? Его глаза — весь мир. Они выражали больше, чем могли бы передать все слова мира. И это выражение мне определенно нравилось. Нежность, тревога, забота, вожделение — все смешалось, заставив забыть о неуместном смущении.

Горячая ладонь оказалась у меня на затылке, запутавшись в волосах. Повинуясь ей, я наклонила голову вперед, пока мы с фараоном не соприкоснулись лбами. Мы застыли в этой позе, что казалась интимнее всего, что было до этого. Моя рука несмело скользнула по гладкой коже его щеки, очертила линию челюсти и замерла, чувствуя восхитительное тепло под пальцами.

— Мари, — мужчина вновь прошептал имя и от этого на коже появились мурашки. — Сегодня я видел сон.

— Сон? — переспросила я, чувствуя, как охрип голос. — Какой?

— Уже не помню. Но это мой первый сон за три тысячи лет. Я спал, Мари. По-настоящему спал, — радость в голосе мужчины была почти осязаемой. Хотелось в нее завернуться и кататься по постели, словно кошка. — Ты совершила это чудо, моя прекрасная маленькая женщина.

— Но… как? Ничего же не изменилось, — заканчивая фразу я уже понимала, что кое-что все-таки было. Неужели дело только в близости?

— Возможно, — мужчина легко провел кончиками пальцев по моей щеке. — Думаю, с каждым днем ты все больше привязываешь меня к этому миру. Возможно, когда-нибудь я стану обычным человеком.

Я не ответила, задумавшись над словами Нимфеса. Каждый раз, когда с ним происходили изменения, мы что-то совершали. Будь то поцелуй или откровенный разговор по душам. Что же будет, если наши отношения перейдут на последнюю ступень?

— Ты голодна? — неожиданно спросил мужчина, не давая додумать предыдущую мысль.

Прислушавшись к себе, я поняла, что готова съесть быка. Нимфес что, телепат? Или просто вовремя понял, что не стоит пока продолжать разговор? Пожалуй, второй вариант более вероятен.

— Да, очень, — я благодарно улыбнулась. Все-таки, с ним очень легко, даже не верится, что такое чудо принадлежит мне. Видимо таким образом Вселенная восстанавливает баланс добра и зла.

— Тогда принесу что-нибудь, — мужчина легко поднялся с кровати.

Нимфес вышел. Я воспользовалась этим моментом, чтобы проскользнуть в ванную и принять быстрый душ. Вода немного прочистила мысли, вернув их в рациональное русло. Господи, чего я так переживаю? Вечерний опыт оказался волнующим, но не настолько, чтобы полностью лишаться рассудка и краснеть. В конце концов, двадцать первый век на дворе. Даже по телевизору говорят о сексе! А я смущаюсь.

В первую очередь нужно решить проблему с Саммерсами. При мысли о последних сияющее ощущение, не покидавшее меня с самого пробуждения, немного померкло. Однако через секунду оно разгорелось вновь, подпитываемое новой эмоцией. Наконец, после темных дней отчаяния впереди забрезжил свет надежды, а в душе поселилась уверенность. Теперь я не одна, со мной Нимфес и Кристофер. Пусть еще неясно, что будет дальше, но когда рядом есть кто-то надежный, все мечты осуществимы. Остается лишь верить, а уж вселенная найдет способ вознаградить надеющихся.

В комнату я вышла уверенной в себе и вдохновленной. Хотелось широко распахнуть окно и закричать на весь город, что плохая полоса закончилась.

На постели лежал поднос со снедью. По всей видимости фараон просто взял с полок все знакомое, полностью проигнорировав продукты запакованные в пластик или стекло. Таким образом на завтрак у меня оказались фрукты, сыр, хлеб и вода. Не так уж и плохо для начала дня.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Умираю от голода.

— После хорошей ночи нужно поддержать силы, — Нимфес широко улыбнулся и от этого захотелось разулыбаться в ответ.

В рот отправилась первая виноградина с подноса, за ней вторая, третья, булочка, сыр… Казалось, внутри разверзлась черная дыра, поглощающая продукты с устрашающей скоростью. Фараон тем временем отошел к окну, пристально всматриваясь в город. Кристофер жил на десятом этаже семнадцатиэтажного здания, поэтому вид на Каир отсюда открывался просто потрясающий. Закончив с едой, я подошла к Нимфесу.

С высоты было видно, как спешат утренние прохожие. У всех были свои дела, ничтожные во вселенском масштабе. Но для каждого из этих маленьких человечков повседневные заботы и были вселенной, целым миром проблем и решений. Мне же судьба дала мне шанс увидеть мир совсем другим, нежели с ракурса дом-работа-семья. Это оказалось нелегко, но глубоко в душе уже назревала затаенная радость, сейчас поднявшаяся высоко-высоко, почти достигнув разума. Я больше не крошечный человечек в повседневной суете, но кто-то немного больший. И пусть все мои деяния ограничиваются спасением Нимфеса от одиночества и противостоянию Саммерсам, но все же… Когда все это закончится, через много-много лет я буду рассказывать детям и внукам захватывающую сказку о прекрасной принцессе, злом короле и добром духе, что стал человеком.

Размышления прервал деликатный стук в дверь. Я вздрогнула, испугавшись внезапного звука и пошла открывать. На пороге стоял Кристофер. Он был уже полностью одет — строгий костюм, неизменные очки, гладко уложенные седые волосы. Подумалось, что когда-то он был сердцеедом.

— Вы уже не спите, — взгляд мужчины устремился мимо меня за спину и секунду спустя я поняла, что там находится разворошенная постель. Краска опять начала подступать к щекам. Интересно, слышал ли Кристофер происходившее ночью?

— Доброе утро, — улыбнулась я как можно более спокойно. — Да, я рано просыпаюсь.

— Я почему-то предполагал обратное, — лукавый взгляд из-под очков подтвердил подозрения, что стены здесь тоньше, чем хотелось бы.

Возникла необходимость что-то сказать в свое оправдание, но за неимением связных и разумных мыслей в голове затея с треском провалилась.

— Ну да ладно, это пустое. Я иду в контору, попробую разобраться с вашим вопросом. Вам же настоятельно не рекомендую выбираться из квартиры. Если что-то понадобится, можете звонить мне или послать помощника. Надеюсь, он не скрывается от закона? — глаза юриста на миг стали серьезными.

— Нет, даю слово, Нимфес чист, — заверила я мужчину. Знал бы юрист, кого именно приютил в собственном доме!

— Хорошо. Вечером поговорим более обстоятельно, когда у меня будут хоть какие-то данные. Хорошего дня, молодежь, — Кристофер неожиданно подмигнул и вышел. Намек в пояснениях не нуждался.

Мы с Нимфесом вновь остались наедине. Ни компьютера, ни телефона, никаких привычных вещей. Чем же заняться? Руки машинально потянулись заправить кровать. Но не успела я поправить одеяло, как раздался звонок.

Трель исходила от входной двери. В ответ на взгляд фараона, я пояснила:

— Кто-то пришел и хочет, чтобы его впустили.

Кристофер не упоминал, что ждет визитеров. Возможно, он что-то забыл дома? С другой стороны, страх перед Саммерсами вновь поднял голову. Что, если они вышли на мой след? Или нотариус оказался совсем не таким честным человеком, как казалось? Паника, по всей видимости, отразилась на моем лице, потому что Нимфес предложил:

— Открою я.

Его лицо неуловимо изменилось, стало жестче. Передо мной стоял гордый воин, готовый принять удар на себя. Хорошо, когда кто-то готов защищать тебя от всех опасностей мира. Вот только разница в менталитете и воспитании давала повод серьезно опасаться, что Нимфес не дрогнет перед убийством нежеланного визитера, чего мне вовсе не хотелось. Я всего лишь хочу спокойной жизни, лишний же грех на душе этому не поспособствует.

— Не стоит, — покачала головой я и двинулась по коридору к двери. — Вдруг это соседи или домработница? Ты же не говоришь по-английски.

— А если это враг?

— Тогда ты будешь рядом, — улыбнулась я и щелкнула замком.

Утро оказалось щедро на чудеса и эмоции. На пороге стоял человек, о существовании которого я успела напрочь забыть. Астория выглядела шикарно, как всегда. Светлые волосы небрежно заколоты на затылке, пряди рассыпались в милом хаосе по плечам. Минимум хорошей косметики, наложенной умелой рукой подчеркивали глубину взгляда и маскировали малейшие дефекты. Впечатление воздушности подкрепляло легкое, цвета топленого молока, платье, собранное под грудью на резинку, а потом свободно струившееся до колен.

— Доброе утро, Мария, — Асти чуть склонила голову, отчего до меня донесся тонкий аромат ее духов. Голос был наполнен доброжелательностью, но выражение глаз было совсем другим. Такой взгляд бывает у диких кошек, уже заметивших добычу, но сохраняющих спокойствие перед внезапным броском.

— Что тебе нужно?

Я во все глаза смотрела на женщину перед собой. Ее явление полностью выбивало из колеи. На самом деле, Асти была последним человеком, который был бы заинтересован в моей судьбе. Однако, судьба любит странные шутки.

— Не коридорный разговор, — отрезала женщина. — Зайдем внутрь и поговорим.

— Как ты меня нашла?

— Я гораздо умнее брата, — пожала плечами собеседница. — И это не преувеличение. Расслабься, никто не знает о моем визите.

— Что-то не верится, — проговорила я, чувствуя, как раздирают душу сомнения.

— Послушай, милочка, я рискую навлечь гнев отца только за то, что утаила от него твое местонахождение. Если не хочешь говорить — дело твое. Позвонить Джорджу дело двадцати секунд, охрана здесь будет максимум через десять. Так что решай скорее.

— Заходи, — когда кто-то объясняет так доходчиво, сопротивляться трудно.

Астория уверенно прошло мимо меня и сразу направилась в гостиную. Я заперла дверь за ней, чувствуя, как обретенное было спокойствие рушится, а в душе вновь нарастает паника. Чертовы Саммерсы!

— А это что за кадр? — женщина уже стояла в столовой, пристально разглядывая Нимфеса.

Лицо фараона было спокойным и уверенным. Глядя на него я почувствовала, как частично возвращается утраченное равновесие. В конце концов, ничего плохого еще не произошло. Конечно, Асти заявилась сюда, но вроде бы и впрямь без охраны. Значит, можно немного выдохнуть и выслушать то, что она собирается предложить.

— Это мой друг и телохранитель. Можешь считать это предупреждением, — проговорила я спокойно и была вознаграждена мимолетным выражением удивления на лице несостоявшейся родственницы.

Сделав несколько шагов, я обогнула Асторию по большой дуге, пока, наконец, не оказалась возле Нимфеса. Теперь между нами и гостьей оказался обеденный стол. Небольшая защита, но пару секунд форы даст.

— А что, неплох, — взгляд женщины оценивающе скользнул по фигуре фараона. — Что ж, по крайней мере вкус на мужиков у тебя есть.

Говорите, раньше я считала Асти леди? Так вот, все ошибаются. Воспитанный человек так разговаривать не станет. Или же это игра, призванная замаскировать истинное положение вещей?

— Ты вроде бы хотела поговорить? Так говори, — я указала собеседнице на стул, но та не двинулась с места.

— Я пришла спасти твою шкуру, — просто произнесла Астория, опираясь рукой на крышку стола. Ее голос не выражал ничего, а глаза неотрывно следили за мной.

— С чего вдруг? — со скрещенными руками на груди удавалось скрывать, как сильно они дрожат.

— Мне не нужен ваш брак с Джорджем. Это сильно повредит моим планам на будущее.

— Даже так? — я старалась, чтобы в голосе звучало больше скепсиса, чем страха, но получилось плохо. — Странно, что ты вспомнила об этом только после моего побега.

Асти сделала несколько неспешных шагов и оказалась у окна. Похоже, она ни капельки нас не боялась.

— Когда я впервые услышала об истории с завещанием твоего деда и безумной затее со свадьбой, то не поверила, что что-то может получиться. Принудить к браку в наше время не так то легко, тем более если у нее есть немного мозгов и достаточно денег. Но папочка всегда был удачлив и наследницей оказалась ты. Прости, но поддаться на простейшую провокацию — это какой же дурочкой нужно быть?

Асти обернулась и бросила на меня невиннейший из взглядов. Я старалась сохранять спокойствие. И так ясно, что ничего хорошего от дочери Сэмюэла не дождешься, так к чему тратить нервные клетки? Не услышав возражений, женщина продолжила:

— Когда назначили дату, я поняла, что план отца работает. Джордж женится на тебе, получит в управление миллионы, а затем устроит несчастный случай, чтобы избавиться от возможной помехи. Думаю, о последнем пункте ты все же догадалась, иначе бы не сбежала.

— То есть, ты с самого начала знала, что брат с отцом планируют меня убить? — горечь поселилась где-то в основании языка, а внутренности скрутились в узел. — И ничего не сделала? Господи, ну ты и…

Последнее слово я не произнесла, отчасти из-за воспитания, отчасти из опасения, что стоит мне его произнести, как остальные уже остановить не удастся. Внутри нарастал гнев. Он был словно огненный шар, распирающий изнутри и требовавший немедленного выхода. Я вцепилась пальцами в спинку стула так сильно, что костяшки побелели. Спокойно, Мари. Чего ожидать от этих мерзавцев?

— Ты не понимаешь, — Астория обернулась и я увидела страх в ее глазах. — В нашей семье с отцом не спорят. Никогда.

Женщина боялась. Одна только мысль о неподчинении Сэмюэлу пугала ее до чертиков. Черт, если даже собственные дети бояться Саммерса, то что же он за монстр? Это открытие несколько смягчило мою ярость. Если она здесь в обход семьи, значит дело важное.

— Так что же послужило причиной твоего явления? Желание сохранить мою никчемную жизнь тут не при чем, как мы выяснили.

— Мы с мужем поженились по расчету. Это было выгодно обоим семьям, о любви речь не шла. О том, как все будет, я знала с детства и это меня не волновало. Главное сохранить и приумножить семейное состояние. Последние несколько лет я помогаю отцу с бизнесом, веду многие дела. Мне пришлось работать как проклятой, чтобы стать правой рукой отца, вероятной наследницей.

Джеймс же рос тюфяком. Он очень похож на мать — слабый, ведомый, без деловой жилки. Отец никогда не был им доволен, что только упрощало мою задачу. Единственное, что я упустила из виду, это то, что Джеймс мужчина, а отец тот еще шовинист. В его видении только мужчина способен возглавить семейный бизнес, а удел женщины — рождение этих самых наследников — последняя фраза полыхнула в голосе Асти настоящей злобой, которая, впрочем, тут же потухла. — Твой брак с братом только укрепит отца решении относительно наследования, если только Джордж не упустит тебя. Тогда братцу стоит держаться подальше от семьи еще лет пять, пока папа не остынет или не преставится.

— И ты собираешься помочь мне, чтобы очернить Джорджа перед отцом? — наконец дошло до меня. От этой мысли стало еще противнее. Боже, неужели ради власти люди готовы жертвовать кем и чем угодно?

— Именно, — Асти кивнула и нервно поправила выбившийся на лицо локон. Это затравленное движение на секунду вызвало отголосок жалости, тут же заглушенный злостью.

— За что ты так ненавидишь Джорджа?

— Я его не ненавижу, — уверенно проговорила женщина. — Просто он слаб и приведет компанию к краху. Если разоримся мы, то десятки тысяч людей останутся без работы.

— А ты останешься без денег и власти, — закончила я мысль.

— И это тоже, — кивнула Астория. — Слушай, неужели ты думаешь, что богатые люди думают только о том, чтобы набить собственный карман? Как ни странно, у нас есть еще и ответственность. Подумай, как бы ты себя чувствовала, когда из-за неумелого управления тысячи людей окажутся на улице без копейки? Они зависят от нас, а мы зависим от них.

— Все, что я от вас видела, это ложь, заговоры и беспринципность. Можешь даже не пытаться строить передо мной святую…

Продолжить мне не дал Нимфес. Его рука опустилась на плечо, привлекая внимание.

— Не стоит разбрасываться помощью, какой бы она не была, — негромко проговорил мужчина. — Ты расстроена, а это плохое подспорье политике. Позволь мне продолжить этот разговор.

— Хорошо, — помедлив немного, я кивнула.

Разговаривать спокойно с кем-либо из Саммерсов я была органически не способна. Пусть говорит Нимфес, ему удается лучше себя контролировать.

Асти с легким удивлением переводила взгляд с меня на фараона во время нашего маленького обмена фразами. Это только утвердило подозрение, что мужчину могу понимать только я.

— Что ты предлагаешь? — мужчина обращался к Асти и я повторила за ним фразу. Что ж, поработаю говорящей машинкой.

— Мари должна обвинить Джорджа в изнасиловании, — спокойно проговорила женщина.

— Что? — я не выдержала и ухватилась за спинку стула. — Ты в своем уме?

— Поясни, — попросил Нимфес. Его рука нашла мое плечо и успокаивающе сжала.

— Единственный способ избежать свадьбы и устроить грандиозный скандал, это устроить публичный процесс. За такую новость ухватятся все СМИ. Тут папе не помогут ни друзья, ни взятки. Ты сможешь спокойно расторгнуть помолвку и покинуть страну, Джордж же потеряет расположение отца. Все в выигрыше.

Я глубоко вдохнула, чтобы со всем доступным возмущением объяснить Асти насколько она не права, но тут заговорил Нимфес.

— Что будет, если ложь откроется?

— Она не откроется. Врач осмотрит жертву, за нужную сумму напишет любое заключение. Скажем, что инцидент произошел неделю назад, синяки уже сошли, — Астория прошлась по комнате, скользя кончиками пальцев по мебели.

Я с отчаянием взглянула на фараона.

«Не стоит отказываться от этого варианта, Мари. По крайней мере ты должна хотя бы обдумать его».

«Но Кристофер обещал помочь. Я уверена, что он придумает что-то кроме того, чтобы выставить меня жертвой изнасилования».

«Я бы никогда не позволил порочить твое имя, моя маленькая женщина. Но всегда важно иметь путь к отступлению».

«Значит, мы не будем соглашаться?»

«Политик никогда не принимает поспешных решений. Все требует раздумий и времени».

Наш мысленный разговор не занял и минуты. Вслух же я произнесла:

— А что, если дело не дойдет до суда? Если Сэмюэл поймет, чем ему это грозит, то может решить просто покончить с источником проблем, невзирая на наследство.

— Если бы ты сама на решилась на такую авантюру, так бы и было. Но дело мне выгодно, так что можешь не опасаться за свою жизнь, — Астория, наконец, выдвинула стул и села. — Для начала отцу придется найти тебя, а я, поверь, прекрасно умею заметать следы.

— Кстати об этом, — волновавший меня вопрос вновь всплыл на поверхность. — Откуда ты узнала, где искать?

— Боже мой, думаешь сложно было встать на твое место и прикинуть, где искать помощи? Кристофер единственный человек, связанный с завещанием и свадьбой и не работающий на моего отца. Остальное дело техники.

— Почему ты уверена, что Джордж с отцом не пришли к тому же выводу?

— Они немного тугодумы. Сейчас Джордж занят поисками так своевременного исчезнувшего Мартина. Он уверен, что ты сбежала, чтобы выйти замуж за помощника.

— Но ты говорила, что Мартин ничего не знает. Вы виделись? — имя друга снова вызвало чувство вины.

— Разумеется. Он даже рассказал мне о вашем несостоявшемся предприятии. Кстати, не советую попадаться на пути Рэдкинса. Опасный тип, который тоже открыл на тебя охоту. Будь аккуратнее.

Я почувствовала, как начинает кружиться голова. Паутина лжи и хитрости росла как на дрожжах, грозя поглотить свою невольную жертву. Как же все сложно!

— Так что, Мари, принимаешь предложение? — голос Астории звучал напряженно.

— Мы должны подумать, — опередил с ответом Нимфес и мне ничего не оставалось, кроме как перевести. — Как нам связаться, чтобы передать ответ?

— Сколько времени вам нужно? — на лице женщины мелькнула тень недовольства. — Я сильно рискую. С каждой минутой повышается шанс, что папа выйдет на нужный след.

— Дай нам время до вечера. Мы дадим ответ, — мужчина чуть склонил голову и это движение было настолько выразительным, что не возникало сомнений — аудиенция окончена.

— Хорошо. Я свяжусь с вами сама, — Астория поняла намек и встала. — Надеюсь, вы примете правильное решение.

Заперев за визитершей дверь я без сил сползла на пол. В воздухе витал едва уловимый аромат духов Асти. Рядом на колени опустился Нимфес. Перед глазами мелькали картины возможного судебного процесса, лица Джорджа, Рэдкинса, Саммерса. Все вместе они вызывали ощущение западни, захлопывающейся прямо на глазах.

— Что мне делать? — беспомощно спросила я, цепляясь за руку мужчины, как за последнюю соломинку. — Нимфес, мне страшно.

— Размышлять, — просто ответил мужчина. — Ни одно решение не должно приниматься на скорую руку, под действием эмоций. Постарайся успокоиться.

— Знаешь, в первую секунду эта идея с изнасилованием вызывала у меня только неприятие. Но с другой стороны, она действительно неплоха. Что значит несколько дней позора по сравнению со свободой? Вот только я не уверена, что могу доверять Астории.

— Враг моего врага — мой друг, — фараон осторожно притянул меня к себе и я не сопротивлялась. Теплые объятия успокаивали бешено стучащее сердце. — Она будет помогать, пусть даже и презирает тебя.

— А вдруг, это ловушка? Может, это лишь часть хитроумного плана?

— Именно поэтому мы подождем вечера и новостей от Кристофера, — проговорил Нимфес. — А затем, когда увидим все варианты, постараемся продумать план дальнейших действий.

Я вздохнула, плотнее прижимаясь к мужчине. Как же хорошо, когда есть кто-то с трезвой головой! Внезапно вспомнилось загаданное желание на балконе дома Джорджа. Тогда мне хотелось, чтобы появилась помощь. Сразу после этого появился Нимфес. Возможно ли, чтобы боги услышали эту просьбу и послали его? Наверное, так и есть. Надо будет помолиться при случае или что там еще делают?

Уже второй час я не могла усидеть на месте. Причиной тому была эмоциональная буря внутри, вызывавшая лихорадочное желание двигаться. Предложение Асти было бесчестным, расчетливым и таким Саммерсовским! Принять его значило опуститься на уровень этой семейки, что равносильно поражению. Конечно, обвинив Джорджа в изнасиловании и выиграв судебный процесс я разрешу все проблемы. Вот только что будет, если суд встанет на сторону Саммерсов? Что бы ни говорила несостоявшаяся золовка, связи Сэмюэла нельзя недооценивать.

Нимфес после ухода Астории стал молчаливым и мысленно отсутствовал. На лице его попеременно отражались печаль и глубокая задумчивость, словно какая-то проблема грызла фараона изнутри. Неужели визит гостьи также сильно выбил его из колеи?

Наконец, я выбилась из сил и упала на кровать. Перед глазами оказался белоснежный потолок с укрепленной посередине люстрой. В ограненных хрусталиках играли лучи солнца, отбрасывая блики на мебель. Легкий ветерок из окна чуть шевелил их, отчего на доли секунды появлялись маленькие радуги, тут же сменявшиеся яркими вспышками света, попавшего на поверхность. Завороженная этим бесконечным движением, я чувствовала, как гнев исчезает, уступая дорогу трезвому размышлению. В конце концов, если Кристоферу не найдет другой выход, придется соглашаться на предложение Асти. Свобода гораздо дороже пятен на чести и совести. К тому же, на кону стоит не только неудачное замужество, но и жизнь.

— Мари, — голос Нимфеса внезапно разорвал тишину. — Ты не могла бы нарисовать меня еще раз?

Я приподнялась на кровати, в удивлении взглянув на фараона. После всех мыслей, копошившихся в голове, просьба о рисунке немного сбивала с толку. Нимфес сидел в кресле, положив руки на подлокотники и смотрел прямо на меня. На секунду мне показалось, что в его взгляде проглядывает страх. Однако чего может бояться призрак? Наверное воображение сыграло шутку на фоне переживаний.

— Портрет? — переспросила я, задумчиво потерев переносицу. — Думаю, да. Но зачем?

— Просто нарисуй, — настойчивость в голосе Нимфеса сбивала с толку. — Пожалуйста.

— Хорошо. Только найду бумагу и карандаш.

В конце концов, делать до возвращения Кристофера все равно нечего, а рисование хорошо помогает отвлечься. Кто бы мог подумать, что фараон окажется фанатом моего творчества! Поиски подходящих материалов привели в коридор, где на полке рядом с телефоном обнаружился чистый лист бумаги и ручки. Карандаша, как я не всматривалась, обнаружить не удалось. Что ж, на безрыбье и ручка сойдет.

Вернувшись в комнату, я устроилась на кровати перед Нимфесом. Мужчина замер в кресле словно каменное изваяние. С этого ракурса было заметно сходство черт со знаменитыми египетскими статуями. И если раньше казалось, что древние скульпторы перебарщивали с фантазией, высекая величественные лица, то теперь становилось ясно, что фигуры содержат больше правды, чем угодливой лести.

— Хочешь только лицо или во весь рост?

— Как тебе будет угодно, — произнес Нимфес, чуть качнув головой.

Это движение вышло таким царственным, что на секунду защемило сердце. Рядом сидит настоящий правитель, а я постоянно умудряюсь забыть о этом. Воображение тут же заработало, посылая образы в мозг. Пальцам оставалось лишь поторапливаться, чтобы успеть зарисовать картину, буквально вставшую перед глазами. На бумаге появились очертания зала с колоннами, посреди которого стоял трон, с восседающим на нем Нимфесом.

Рисунок быстро обрастал деталями, словно воображение само руководило движениями рук, минуя мозг. На груди фараона под влиянием фантазии появилось массивное ожерелье, а глаза, подведенные сурьмой, смотрели серьезно и немного печально. Картинка полностью поглотила меня, словно перенося на три тысячи лет назад. Казалось, стоило вздохнуть, как послышится шепоток челяди, укрывшейся между колоннами, а нильский ветерок шевельнет волосы на затылке. Но что это? Позади трона копошится тень. Ее очертания смутно напоминали человека, разве что очень высокого и со странной головой. Эта тень словно положила руки на плечи ничего не замечающего фараона. Мне захотелось крикнуть, предупредить Нимфеса, но звук, вырвавшийся из горла разорвал навеянную дрему.

Я часто заморгала, приходя в себя. Никогда еще мне не приходилось так глубоко погружаться в вымышленный мир. Рисунок лежал на коленях, поражая деталями. Тень за троном получилась словно живая — кажется дотронешься и она утянет тебя за собой.

Нимфес поднялся с кресла и осторожно забрал рисунок. Я потрясла головой и глубоко вздохнула. Фараон внимательно всматривался в лист, словно пытаясь запомнить каждый штрих. На лице его отражалась странная смесь удивления, страха и обреченности.

— С тобой все в порядке? — спросила я, тронув мужчину за локоть.

— Почему ты нарисовала меня именно так? — Нимфес поднял взгляд от рисунка. В его темных глазах горела тревога, происхождение которой было непонятно.

— Просто так увидела. Я же рассказывала, что изображаю не только человека, но и то, что подсказывают ощущения. Тебе не нравится.

— Нет, все в порядке. Просто это очень необычно, — мужчина провел кончиком пальца по темной фигуре, выглядывавшей из-за трона. — Спасибо.

— Почему картинка так тебя взволновала? — я поднялась на ноги и встала совсем близко к Нимфесу. — Я же вижу, что что-то происходит.

— Свет моей души, — мужчина сделал шаг вперед, сократив расстояние между нами. Его рука обвила мои плечи и притянула к широкой груди. — Я не могу ответить на этот вопрос, ибо сам не понимаю, что происходит.

— Значит, что-то действительно происходит? — наши взгляды встретились. — Постой, это как-то связано с происходившим в гробнице? Ты снова чувствуешь чье-то присутствие внутри?

— Не совсем так. Иногда кажется, что кроме меня есть в этом теле и кто-то другой. Он крепко спит, но снятся ему кошмары. Когда это происходит, оно ворочается и я могу ощущать его присутствие, — тихо проговорил Нимфес.

Я почувствовала, как внутри зарождается страх. Он не был вызван фараоном — в мужчине можно было не сомневаться. А вот загадочная вторая личность уже пугала. Вновь вспомнилась та сцена в гробнице, когда Нимфес утверждал, что от меня пахнет смертью. Возможно ли, что три тысячи лет повредили его разум?

Словно в ответ на тревожные мысли, фараон склонился и запечатлел на моих губах нежный поцелуй, от которого на губах заплясали электрические искорки, а мысли сами собой свернули в более приземленную сторону.

— Не думай об этом, моя Мари, — мужчина чуть сильнее прижал меня к себе, а затем отпустил. — У нас еще будет время во всем разобраться. Сейчас надо сосредоточиться на твоих врагах.

— Хорошо, — ничего не оставалось, кроме как согласиться. Но зарубку на будущее надо сделать. Когда все наладится, будем разбираться с раздвоением фараоновой личности.

Следующие несколько часов прошли в утомительном ожидании. В конце концов я устроилась за кухонным столом, принявшись за чтение первой попавшейся книжки. Строчки проплывали перед глазами и смысл прочитанного проходил мимо мозга, занятого другими мыслями.

Когда история со свадьбой и наследством разрешится, как будет выглядеть моя жизнь? И останется ли в ней Нимфес? Приходилось признать, что за прошедшие дни фараон стал не просто другом и любовником, но частью души. Чувства, что рождались внутри, смущали и волновали одновременно. Мужчина несомненно относится ко мне с нежностью и почтением. Пугало одно — что будет, когда закончатся приключения и начнется обычная жизнь? Сейчас нас держала вместе общая тайна и угроза моей жизни, тогда как потом эти ниточки если и не оборвутся, то уж точно потеряют в прочности. И что же останется? Его вечная благодарность и обещание всегда быть рядом? Это, конечно, было мило и благородно, но не вписывалось в мои понятия о настоящей любви. Лучше уж быть одной, чем с человеком, что остается с тобой лишь ради долга.

Еще одна проблема заключалась в том, что я не знаю, жив ли Нимфес на самом деле. Если предположить, что фараон действительно ожил и получил второй шанс на Земле, то в скором будущем встанет проблема с документами, языком и правдоподобной историей его появления. Как он будет учить английский, если даже не понимает, когда на нем говорят? Тут наша связь может сыграть дурную шутку. Но это еще цветочки, в то время как сделать документы будет в разы сложнее. Все знают, что есть люди, готовые сделать любой паспорт, только плати деньги. На практике же все выходит сложнее. Это не сигареты, которые в любом ларьке купишь, тут места знать надо.

Как только деньги дедушки окажутся в полном моем распоряжении жизнь станет легче. Возможно, даже удастся легализовать Нимфеса. Вот только это не избавляло от проблемы взаимоотношений. От этих мыслей настроение, и так подпорченное визитом Асти, окончательно испортилось.

Печальные размышления прервало возвращение Кристофера. Погрузившись в себя я заметила его приход только когда мужчина вошел в кухню. Большие стенные часы показывали три часа пополудни.

Мужчина выглядел усталым. Тяжелая одышка и капельки пота на висках подсказывали, что снаружи очень жарко. Удивительно, как Кристофер умудряется выдерживать целый день в костюме.

— Здравствуйте, Мари, — нотариус тяжело опустился на стул у кухонного стола. — Как ваши дела?

— Здесь была Астория Саммерс, — вместо приветствия произнесла я, подбирая ноги под себя. Приход Кристофера оказался очень кстати, позволив сосредоточиться на деле, а не на переживаниях.

Мужчина удивленно уставился на меня. Изумление его было столь искренним, что я окончательно поверила — нотариус к ее визиту непричастен.

— Чего она хотела? И откуда узнала, что вы здесь?

— Предлагала помощь. Говорит, что найти меня было несложно. Джордж пока не знает, где я, но по ее словам, скоро догадается.

— Что ж, не самое приятное открытие, — Кристофер в задумчивости потер переносицу, а затем вытащил из нагрудного кармана платок, которым промокнул пот со лба. — И какого рода помощь она готова предоставить?

— Предлагала публично обвинить Джеймса в изнасиловании, провести судебный процесс и уехать из страны. Асти считает, что ее семья ничего не сможет сделать в условиях масштабной огласки, — мой голос, несмотря на попытки сохранять спокойствие, все равно выдавал неодобрение. — Она возьмется за обеспечение процесса.

— Астория идет против интересов семьи. Занятно. Вот только зачем? — мужчина поднялся и подошел к кухонной стойке.

— У нее личные счеты с Джеймсом. Если затея с браком провалится, Сэмюэл обрушит гнев на сына, а Асти станет главной наследницей.

— Очень занятно. Признаться, такого не ожидал.

Кристофер открыл шкафчик и достал бутылку. В ней плескалось что-то прозрачное и явно алкогольное. Звякнуло стекло и жидкость до половины наполнила стакан. Нотариус вернулся к столу и вновь устроился на стуле.

— Вам не предлагаю, такую гадость можно пить только на склоне лет, когда не к чему беречь здоровье, — мужчина сделал глоток и поморщился. — Знаете, сегодня я имел не менее занимательную беседу с вашим другом, Мартином.

— Мартином? — от упоминания имени друга сердце забилось быстрее. — Чего он хотел?

— Спрашивал о вас, — нотариус задумчиво провел пальцем по краю стакана. — Молодой человек утверждал, что вы совершили некое преступление и теперь нуждаетесь в хорошем адвокате.

Я на секунду задумалась, что мог иметь ввиду Кристофер, а затем почувствовала, как тревожно сжалось сердце. Единственное преступление, о котором мог говорить Мартин — это смерть Ахмета. Нотариус внимательно следил за переменами в моем лице, а затем продолжил:

— Я ответил, что не знаю ни о предполагаемом деле, ни о вашем местонахождении.

— Спасибо, — с облегчением поблагодарила я и тут же испуганно спросила: — Но почему он пришел к вам? Мартину что-то известно?

— Несомненно, — кивнул Кристофер. — Далее ваш друг попросил передать если вас увижу, что он готов к диалогу и хочет помочь. Мол недоразумение возможно уладить и без суда. И вот тут я должен спросить уже вас, Мари, о чем идет речь?

О случайном убийстве Ахмета нотариус не знал. Мне казалось постыдным и страшным признаваться в подобном. Вот только я и предположить не могла, что этот эпизод может сыграть большую роль в моих злоключениях.

— Когда я пыталась сбежать, то ударила охранника, Ахмета, по голове подносом. Он упал и свернул себе шею, — картина неподвижного тела на полу вновь встала перед глазами. Чувство вины поднялось внутри, смешавшись с тоскливым предчувствием больших неприятностей. Отвечать в суде за смерть бандита мне совсем не хотелось.

В этот тяжелый момент в кухню зашел Нимфес. Наверное, его привлекли голоса — или мужчина просто почувствовал, что мне как никогда нужно его ободряющее присутствие. Фараон замер позади Кристофера, который, казалось, появления новой фигуры не заметил.

— Почему вы не рассказали мне сразу? — голос нотариуса потяжелел и я буквально съежилась на месте под его осуждающим взглядом. — Поймите, я не могу вам помогать не зная всех деталей. Что еще может всплыть на поверхность и цапнуть нас за задницу?

— Мне казалось, что случай с Ахметом не повлияет на дело. Поверьте, кроме этого я от вас не утаила ничего, — мой голос дрожал, несмотря на попытки успокоиться. А что, если из-за Ахмета Кристофер откажется помогать?

— Боже, Мари, вы хоть понимаете, чем такое обвинение может грозить? Расскажите мне все и тогда можно будет прикинуть примерные масштабы катастрофы, — мужчина залпом опрокинул стакан, а затем налил себе еще одну порцию. Разочарование в голосе юриста было хуже всего.

Я посмотрела на Нимфеса поверх головы Кристофера и увидела ободряющую улыбку. Так, глубоко вздохнуть и оставаться спокойной. Сделанного не воротишь, а нотариус это единственный человек, способный помочь. Рассказ уместился в несколько предложений, каждое из которых только усиливало чувство вины. Ох, возможно, стоит самой сдаться властям? Пусть Ахмет и был преступником, но все же не в моей власти судить, жить ему или нет.

Кристофер минуту помолчал, обдумывая услышанное.

— Думаю, это можно квалифицировать как несчастный случай, произошедший в процессе самообороны. Вас похитили. Во время попытки побега, произошел инцидент. Думаю, в случае судебного процесса вердикт вынесут в вашу пользу, — задумчиво проговорил мужчина.

— Но? — переспросила я, чувствуя, что все не так просто.

— Но если обвинение обставит дело должным образом, то доказать вашу невиновность станет труднее. Процесс продлится не один месяц и в течение этого срока вы, Мари, будете находиться под постоянной угрозой. И в этом случае вам понадобится найти хорошего адвоката по подобным делам. Я же специализируюсь на других вещах.

— Что же делать? — я запустила руку в волосы, чувствуя, как уходит почва из-под ног. — И где искать надежного адвоката? Кристофер, вы можете кого-то посоветовать?

— Нужно принять предложение Астории, — произнес Нимфес, выходя на середину кухни.

Нотариус вопросительно посмотрел на меня и я послушно повторила предложение.

— Признаться, я также подумал об этом. Мари, вы оказались в сложной ситуации, выход из которой так или иначе лежит через семейство Саммерсов.

— Думаете, это лучший вариант?

— Не лучший, — покачал головой мужчина. — Но других пока нет.

— Хорошо, — я положила ладони на колени и задумалась. — Но если я соглашусь на ложь с изнасилованием, что помешает Мартину и Рэдкинсу заявить об убийстве Ахмета?

— Тут сложно судить, — Кристофер жестом указал Нимфесу на табурет, приглашая того присоединиться к разговору. — С одной стороны, Мартину не выгодно подставлять вас, ведь в случае публичного процесса о женитьбе не может идти и речи. С другой — нельзя недооценивать противника. Мы не знаем, какие козыри спрятаны у них в рукаве.

— Мари должна вернуться к Джеймсу, — произнес Нимфес. Я автоматически повторила фразу и только после этого поняла, что она значит.

— Что? В каком смысле? Они же меня убьют!

— Ваш друг снова прав, — внезапно поддержал фараона Кристофер. — Не думаю, что он имеет ввиду настоящее возвращение. Скорее, вам следует обыграть противников на их же поле.

«Настоящий полководец знает, что столкнуть армии противников между собой всегда выгоднее, чем воевать с обеими. Когда останется лишь один, он будет ослаблен и армия легко его уничтожит» — в голове прозвучал голос Нимфеса, а его рука в успокаивающем жесте коснулась колена.

— Кажется, поняла, — медленно проговорила я, переводя взгляд с одного лица на другое. — Можно вернуться к Саммерсам и рассказать про похищение. Они сами займутся Рэдкинсом и тем самым замнут проблему с Ахметом. Останется лишь обмануть Сэмюэла.

— А затем с помощью Астории ты объявишь об изнасиловании, — закончил мысль Кристофер. — Таким образом все противники будут нейтрализованы.

План выглядел сомнительно. С другой стороны, если все пойдет хорошо, то он имел неплохие шансы сработать. Вот только даже мысль о возвращении в тот страшный дом вызывала ужас. Как врать, глядя Сэмюэлу в глаза? Кажется, он за версту учует ложь.

— Я буду всегда рядом, — прошептал Нимфес и его ладонь нащупала мою. — Тебе не нужно бояться.

— Хорошо, предположим, мне удастся обмануть их. Но после возвращения Саммерсы запрут ценную невесту в доме и поставят везде охрану. Как я смогу подать заявление об изнасиловании?

— Астория пока что не под подозрением. Думаю, она в силах что-то придумать, чтобы вы могли выбраться.

— А вдруг, это ловушка? — я поежилась, обхватив плечи руками. — Может, Саммерсы придумали эту уловку с Асти только для того, чтобы выманить меня из убежища?

— Во-первых, это был бы довольно шаткий план, — очки Кристофера сверкнули на свету. — Во-вторых, у вас всегда остается свадьба. Саммерсы сделали все, чтобы мероприятие было публичным. Вы можете отказаться выходить замуж прямо у алтаря. На глазах прессы они ничего вам не сделают и скандал так или иначе разразится.

— Хм, — эта мысль мне раньше в голову не приходила. Действительно, если дело дойдет до свадьбы, то можно будет объявить обо всем там. — Вот только есть подозрение, что Сэмюэл подстрахуется на этот случай и начнет за неделю добавлять мне в еду транквилизаторы.

— Раз вы это знаете, то сможете избежать. В любом случае, я не думаю, что дело дойдет до алтаря. Надеюсь, все разрешится гораздо раньше.

— Ох, не нравится мне, что все зависит от Астории, — я покачала головой. — Но выхода действительно нет. Если она меня вычислила, значит Джордж вскоре сделает то же самое. Времени, чтобы обдумать новый план, не хватит.

— Значит ли это, что я могу связаться с Асторией Саммерс? — в голосе Кристофера звучала осторожность.

— Да, — чуть помедлив, я кивнула и с силой сжала ладонь Нимфеса. — Передайте ей, что я согласна. А потом обсудим мое возвращение подробно.

Наш маленький военный совет закончился вечером, после того как Кристофер нашел телефон Астории. Я предпочла не слышать разговора, оставшись на кухне наедине с Нимфесом. Возвращаться в обитель Саммерсов было страшно. Единственное, что хоть как-то примиряло с идеей, это желание освободиться. Подумать только, всего несколько месяцев прошло, а ощущение такое, будто история с наследством тянется долгие годы. Прошлая жизнь казалась далекой и нереальной.

— Я не смогу взять тебя с собой, — серьезно проговорила я, глядя в глаза фараону. — Саммерсы не примут историю с телохранителем.

— Думаю, есть и другой способ, — задумчиво произнес Нимфес. — Помнишь нашу первую встречу во сне?

— Да. Я тебя тогда за эротическую фантазию приняла, — воспоминание вызвало теплую улыбку. В какой-то мере, так оно и оказалось. Фараон вполне достоин звания ожившей мечты.

— Возможно, мы сможем повторить это наяву. В конце концов, я призрак, да еще и привязанный к тебе. Думаю, мне по силам оказаться рядом как только возникнет потребность.

— Но мы ни разу такого не делали. Вдруг не получится? — идея пришлась мне по вкусу, но вместе с тем вызывала и опасения.

— Надо попробовать. Не зная собственных сил полководец в бой не идет.

Если у меня будет возможность вызвать фараона в любой момент, то план с возвращением к Джорджу терял часть остроты. Только нельзя забывать о варианте с наркотиками. Стоит Саммерсам решить, что невменяемая невеста удобнее, весь наш план пойдет коту под хвост. Эту то мысль я и озвучила.

— Дурман? — мужчина нахмурился. — Значит, помимо всего тебе придется обмануть бдительность врагов. Нельзя допустить, чтобы в твои пищу и питье что-то подмешивали.

— Каким образом? Они же совершенно непредсказуемы.

— Здесь я тебе не помогу, — покачал головой фараон. — Ты провела с Саммерсами много времени. Подумай, что может уверить их в твоей полной лояльности.

Я задумалась. На самом деле, план действий созрел сразу. Беда в том, что мне он не нравился. Перед побегом мы с Джорджем ходили на свидание. Жених пытался всеми силами завоевать мою симпатию перед свадьбой. Конечно, я знала, что это продиктовано лишь желанием получить наследство. Но что мешает изобразить испуганную дурочку, выбравшуюся из плена и упавшую в объятия спасителя? Сложность в том, что если следовать этой роли, то играть ее придется до конца, даже если оный спаситель решит перевести отношения на иной уровень. Мысль же о любом физическом контакте с Джорджем вызывала отвращение.

— Есть еще одна вещь, о которой мы забыли, — Нимфес поднялся с табуретки и отошел к кухонной столешнице. — Даже если ты сможешь вызывать меня, то надо понять, смогу ли я тебя защитить.

— В каком смысле?

— Можно ли меня убить?

Нимфес повернулся ко мне и в руке его сверкнул большой нож. Догадка вспышкой озарила разум, но я не успела даже вскрикнуть. Словно молния лезвие сверкнуло в воздухе и прошло сквозь ладонь. Зажмурившись, я глубоко вздохнула. Когда же мне хватило храбрости вновь посмотреть на Нимфеса, то на его лице цвела широкая улыбка.

— Не бойся, свет моей души, — мужчина мягко шагнул вперед, демонстрируя чистую ладонь. — Как я и полагал, оружие не причинит вреда призраку.

Я взяла его теплую руку в свои пальцы и легко погладила кожу. Если бы пол-минуты назад не видела, как нож вспарывает плоть, не поверила бы. На безупречной ладони не осталось даже намека.

— Значит, ты все еще не человек, — проговорила я и тут же пожалела о словах, увидев тоску, мелькнувшую в глазах Нимфеса. — Не огорчайся. Все придет постепенно. В конце концов, ты уже не бестелесный дух. Возможно, пройдет еще сколько-то времени и боги подарят тебе настоящее тело.

— Моя маленькая женщина, — фараон сжал мои пальцы. — Поэтому то мы должны спешить. Никто не знает, как быстро произойдет этот процесс если вообще произойдет.

Разговор был прерван появлением Кристофера. Нотариус выглядел взволнованным. По всей видимости, особая манера общения Асти не оставила равнодушным даже его. Опустившись на стул, он потянулся за бутылкой.

— Завтра утром вы возвращаетесь к Саммерсам, — объявил мужчина и опустошил стакан.

— И что мне сказать? Просто постучать в ворота поместья? — взволнованно спросила я, чувствуя, как все внутри сжимается от страха.

— Разумеется, нет. Астория предложила легенду. Согласно ей вам удалось сбежать и по счастливой случайности встретиться на улице со мной. Я привожу вас домой, звоню Саммерсам. Думаю, что появление Джорджа это вопрос максимум получаса.

— Значит, у меня осталась одна ночь, — сердце тревожно екнуло.

— Ну, не будем пессимистами. У вас будет еще много ночей впереди. Так или иначе, ситуация разрешится.

«Тебе стоит отдохнуть» — прошептал Нимфес у меня в голове. «Завтра будет сложный день. А нам еще нужно успеть проверить, можешь ли ты меня вызвать».

Я посмотрела на безупречное лицо мужчины рядом. Как же страшно уходить от него в неизвестность! Грела лишь мысль, что фараон будет меня ждать и что бы ни случилось, сделает все, чтобы помочь.

— Кристофер, вы столько для меня сделали, — искренне произнесла я, повернувшись к нотариусу. — Даже не знаю, как благодарить.

— Ну, положим, не так уж и много. Мы с вашим дедом были довольно близки. Мой долг хоть как-то поддержать наследницу друга.

— Не преуменьшайте. Вы рискуете карьерой и даже жизнью, чтобы помочь. Если вся эта история закончится благополучно, считайте меня навеки должницей.

— Ох, деточка, не стоит разбрасываться такими словами, — рассмеялся Кристофер, опустошая очередной стакан. — Но я запомню.

— Тогда, мы пойдем спать. Во сколько вы хотите позвонить Саммерсам?

— С утра. Часиков в девять.

— Хорошо. Значит, в девять.

Мы оставили Кристофера наедине с недопитой бутылкой. Не знаю, что делал нотариус, но я провела следующие два часа в непрестанных тренировках по вызову Нимфеса. Проходило все очень просто — фараон уходил в ванную, а я изо всех сил пыталась сделать так, чтобы он оказался в этой комнате. Ситуация осложнялась двумя факторами. Во-первых, никто из нас понятия не имел, как именно должен выглядеть процесс. Во-вторых — Нимфес никак не желал сдаваться и принять, что идея провальная. В конце концов, у меня даже голова разболелась от напряжения, а результата все не было.

— Может, мы находимся слишком близко друг к другу? — предположила я, откидываясь на спинку кровати.

— Нет. Думаю, нам просто нужно найти правильное состояние души. Давай попробуем еще раз, — Нимфес запечатлел легкий поцелуй на моей щеке и снова вышел.

Вот и как это понимать? Стрелка на часах неумолимо приближалась к полуночи, глаза слипались, но фараон заставлял продолжать бесплодные попытки. В конце концов, я прикрыла глаза и, собрав всю усталость в кулак, яростно пожелала, чтобы Нимфес появился рядом. Тогда бы все закончилось и мы, наконец, ляжем спать!

— У тебя получилось, Мари, — раздался ликующий шепот рядом. Открыв глаза, я увидела лицо фараона. Его глаза буквально светились от радости, а на лице сияла безумная улыбка.

— Правда? Только я сама не поняла как, — столько попыток, чтобы не запомнить, как же в итоге получился результат!

— Просто вспомни ощущения, когда призвала меня. У нас впереди целая ночь, чтобы пробовать!

Нимфес легко поднялся с кровати и убежал в ванную. Я с недоумением смотрела ему вслед, а затем, не удержавшись, расхохоталась. Бегающий в возбуждении фараон выглядел очень забавно. Я попыталась вновь вызвать внутри страстное желание, чтобы мужчина оказался рядом и в следующую секунду воздух рядом с кроватью замерцал и вдруг явил Нимфеса.

— Ура! — я радостно захлопала в ладоши. — А теперь можно спать?

— Еще пару раз и можно, — великодушно разрешил мужчина.

На пятой успешной попытке я заявила, что больше не намерена терпеть эти издевательства и пусть Саммерсы женятся на мне в полном составе, лишь бы сейчас встретить лицом подушку. Нимфес сдался, хотя по его глазам было видно, что аттракцион ему понравился.

— Иди сюда, — позвала я фараона, сверкая глазами из-под одеяла и обмирая от собственной храбрости.

Некстати вспомнилась вчерашняя ночь, отчего к щекам прилила краска. После такого спать в одно кровати было бы логично, но иррациональная стыдливость все равно поднимала уродливую голову. Фараон скользнул под одеяло рядом со мной. Его руки легли мне на талию и притянули к себе. Лежать, ощущая горячее тело за спиной было приятно и совсем не страшно. Чужое размеренное дыхание над ухом постепенно усыпляло и я сама не заметила, как погрузилась в сон.

Утро началось с волнения, близкого к панике. Я оделась и теперь нервно комкала юбку, пытаясь справиться со стрессом. Было решено, что Нимфес останется в квартире Кристофера на несколько дней, а к моменту визита Саммерсов спрячется в спальне. Так что сейчас я сидела в столовой на стуле, поглядывая то на часы, то на входную дверь. Кристофер сидел тут же, занятый просмотром газеты. Точнее, делал видимость, потому что газета была на арабском, а нотариус, как мне было достоверно известно, этим языком почти не владел.

С момента звонка Джорджу прошло уже полчаса, мне же казалось, что год. Что-то Саммерсы не спешат забрать дорогую невесту. Наконец, когда нервозность достигла пика, раздался звонок в дверь. От этого звука, вздрогнула не только я, но и нотариус выронил газету. Кристофер пошел открывать дверь, я же осталась сидеть, не доверяя собственному телу.

«Удачи, моя маленькая женщина» — прошелестел голос Нимфеса.

Я ничего не ответила, увидев на пороге Джорджа. Он также сразу заметил меня за спиной нотариуса и, не обращая внимания на слова Кристофера, двинулся вперед. За ним почти неотступно следовали два телохранителя и еще несколько человек толпилось на лестничной площадке.

— Джордж, — я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы страха и отчаяния.

— Мари, — проговорил мужчина, останавливаясь в паре шагов и окидывая мою фигуру подозрительным взглядом, словно подозревал подделку. От этого цепкого, скептического взгляда на душе стало еще хуже и слезы потекли по щекам.

— Боже, с тобой все в порядке! — с облегчением проговорил Джордж и преодолев разделявшее нас расстояние, заключил меня в объятия. — Не плачь, все хорошо, я здесь.

От этих слов на душе стало еще горше и я заплакала совсем по-настоящему, даже не делая попытки сдержаться. Хлопок дорогой рубашки Джорджа моментально промок от слез и теперь неприятно лип к лицу.

— Успокойся, Мари. Все уже закончилось. Сейчас мы поедем домой.

— Мне кажется, вашей невесте нужен платок, — раздался голос Кристофера из-за спины Джорджа. — Держите.

Перед носом внезапно оказался платок. Наши с нотариусом взгляды встретились на секунду и мне показалось, что мужчина смотрит одобрительно. В этот момент внутри словно бы что-то щелкнуло и слезы отключились. Что это я, в самом деле? За стеной в комнате сидит Нимфес, рядом Кристофер. В любой момент можно будет позвать фараона, который поможет мне выбраться из дома Саммерсов. Нельзя расклеиваться и жалеть себя. Пара минут такого представления для Джорджа — то, что нужно. Но заигрываться не стоит.

Промакнув глаза, я отстранилась от мужчины и взглянула на его лицо. Ах, если бы можно было отвлечься от сути человека и смотреть лишь на оболочку! Саммерс был красив, словно греческая статуя, а дорогая одежда только усиливала это впечатление. По сравнению с ним я выглядела никчемной замарашкой, а сейчас тем более. Заплаканная, в сером мятом платье — та еще красавица.

— Я хочу домой, — проговорила я все еще дрожащим от слез голосом. — Можем мы поехать сейчас?

— Конечно, — с готовностью согласился Джордж. Он взял мою ладонь в свою и несильно сжал, словно проверяя, реальная ли перед ним невеста. — Ты отдохнешь, придешь в себя, а затем расскажешь нам, кто тебя похитил.

— Я могу и сейчас рассказать.

— Не стоит. Дома нас ждет отец, он лучше знает, что делать в подобных ситуациях, — голос Джорджа прозвучал тверже. Похоже, Саммерсы и сейчас были не настроены выносить сор из избы. Следующие слова жениха только утвердили меня в этом мнении.

— Кристофер, я бы вас попросил никого не ставить в известность касательно похищения. Стоит прессе прослышать об этом, как начнется гонка за эксклюзивом. Журналисты способны на все, лишь бы получить уникальный материал, а Мари не стоит больше нервничать.

Как ловко мерзавцы прикрываются заботой о моем благополучии! Если бы не знала всю правду, могла бы поверить.

— Разумеется, — нотариус кивнул. — Надеюсь, вы не оставите дело без расследования?

— Не стоит об этом волноваться. Мы сделаем все, чтобы виновники понесли законное наказание, — заверил Джордж Кристофера, а затем вновь повернулся ко мне. — Пойдем, дорогая.

Я переставляла ноги словно во сне. И только оказавшись в кондиционированном нутре машины наедине с Джорджем, поняла, что игра началась.

— Как ты себя чувствуешь? — с искренней заботой спросил Джордж, разворачиваясь ко мне. Его переживаниям я верила — думаю, самые чистые эмоции у Саммерсов вызывает угроза потери денег или власти. Я же для жениха олицетворяла и то, и другое.

— Все в порядке, только очень устала, — в этой фразе не было лжи.

— Я так рад, что ты нашлась, — Джордж вновь завладел моей ладонью, словно боялся, что я исчезну. Интересно, как сильно ему досталось от отца после моего исчезновения. — Мы очень волновались. Что было нужно похитителям?

— То же самое, что и твоему отцу, — произнесла я и тут же осеклась. Надо следить за языком! — Им нужно наследство дедушки. Вот только ты мне нравишься гораздо больше, чем всякие подонки, похищающие девушек посреди улиц.

Лесть была очень грубой, но могла быть воспринята Джорджем как особая откровенность. К счастью, судьба сегодня благоволила маленьким художницам, а потому мужчина лишь улыбнулся и крепче сжал мою ладонь.

— Теперь ты в безопасности. Вокруг дома дежурит охрана, возле спальни тоже будут стоять люди. В город без сопровождения больше ходить не будешь, — голос жениха немного поменялся, стал тверже и темнее. — До свадьбы придется пожить в таком режиме.

— Хорошо, — я безропотно согласилась, чувствуя, как в душе нарастает паника. Если рядом постоянно будет охрана, то это может означать и присутствие скрытых камер в спальне. Значит, нельзя вызывать Нимфеса без крайней необходимости. Это открытие омрачило и без того нерадостное настроение.

Машина мягко скользила по каирским улицам. Сквозь тонированное стекло почти не проникали лучи солнца, а потому внутри царил приятный полумрак. Глядя на проносящиеся здания и сады, я чувствовала, как возвращается тоскливое чувство обреченности, от которого мне удалось совсем недавно сбежать. Несмотря на четкий план, сердце тревожно сжималось каждую секунду. А что, если Астория передумает или случится какое-нибудь другое непредвиденное событие? В конце концов, все может рухнуть из-за мелочи и тогда надежда останется лишь на публичную свадьбу. Но опять-таки, Саммерсы вполне могут решить, что риск слишком велик и превратят торжество в камерное событие без прессы. Так много если! На сто процентов можно утверждать, что после свадьбы я долго не проживу и эта единственная истина мне совсем не нравилась.

Наконец, мы въехали во двор виллы Саммерсов. Джордж подал руку, чтобы помочь выбраться. Перед глазами предстал знакомый до боли сад. Сколько ночей я смотрела на него в размышлениях о жизни и любви! И вновь мне предстоит жизнь в золотой клетке.

— Пойдем в дом, тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок. А потом нас будет ждать отец.

Почему-то только сейчас мне пришло в голову, что Джордж никогда не называл Сэмюэла папой. Только отец. И это еще раз подтверждало, что Саммерс-старший — тиран. Интересно, любят ли его дети? Или видят в нем лишь вожака стаи, которого можно свергнуть, когда тот станет слишком дряхлым?

Джордж оставил меня в спальне одну, попросив не покидать комнату. Последнее было излишним — не думаю, что два здоровых амбала на входе позволят с трудом возвращенной невесте выйти без разрешения хозяев.

Комната казалась чужой. Нет, обстановка не поменялась, даже забытая на столе книжка так и была раскрыта на недочитанной странице. Другой стала я. Пройдя к окну, распахнула шторы, впустив в помещение жаркий ветер и ослепляющее солнце. На балконном столике лежало несколько карандашей и рисунок, нарисованный мной той ночью, когда внезапно вернулось вдохновение. Странно, но я почти забыла о нем, погрузившись в опасные приключения. С листа бумаги на меня смотрела темная фигура, очертаниями напоминавшая человека, но с головой птицы. Позади существа стояла женщина, из груди которой вырывалось сияние. Надо же, какой интересный сюжет. Надо бы сохранить, а потом дорисовать. Если это самое потом вообще настанет.

Вырываясь из размышлений, я бросила рисунок на кровать и прошла в ванную. Следовало как следует привести себя в порядок перед началом тяжелого разговора с Сэмюэлом. Вода хлынула в ванную, отчего в воздух взвился теплый пар. Раз уж мне приходится терпеть гостеприимство Саммерсов, то следовало хотя бы побаловать себя горячими процедурами. В воду отправилась щедрая горсть соли с запахом корицы и воздух заполнил любимый аромат. Я бросила взгляд на себя в зеркале. Да, работы предстоит много. За дни, проведенные без привычных кремов, кожа сильно загорела и обветрилась. Волосы чуть выгорели на солнце, особенно те пряди, что вечно выбивались из-под платка. Ничего, все это поправимо.

Погрузившись в воду, я почувствовала, как приходит блаженство. Да, даже в самой ужасной ситуации можно найти свою выгоду. В данном случае это ванная.

«Мари?» — голос Нимфеса внезапно прозвучал в голове, вырывая из неги.

«Со мной все в порядке, я в доме. Джордж сказал, что теперь рядом постоянно будет охрана. Скорее всего, в комнате тоже стоят скрытые камеры, так что нам не стоит пока видеться».

«Скрытые камеры?»

«Они позволяют следить за тем, что происходит в других местах».

«Саммерсы поверили твоему рассказу?»

«Мы пока не разговаривали о похищении. Но бдительность Джорджа, как мне кажется, я обмануть смогла».

«Это хорошо. Главное, чтобы враги не заподозрили тебя».

«Да уж. Я себя Троянским конем чувствую».

«Троянским конем?»

«Черт, это же было уже после тебя. Вкратце, был такой город — Троя. Никто не смог взять его штурмом, кроме одного хитрого правителя, подарившего властителям Трои огромного деревянного коня, внутри которого скрывались воины. Город пал, а имя Троянского коня стало нарицательным».

«Какой удачный ход» — я чувствовала усмешку в словах фараона.

«Не переживай из-за меня. Пока что все идет хорошо. Я расскажу тебе потом о нашем разговоре с Сэмюэлом».

«Хорошо. Я люблю тебя, моя Мари».

«И я тебя» — последние слова я прошептала и вслух. Вот и признание. И никаких фанфар, фейерверков, особенных ощущений. Просто произнести то, что уже давно знала сердцем. Оставалось только верить, что история закончится благополучно и у нас будет достаточно времени, чтобы проверить чувства.

Одевшись в легкие светлые штаны и натянув поверх футболку, я почувствовала, как вновь тяжело забилось сердце. От предстоящего разговора зависело слишком многое. Что, если Сэмюэл раскусит меня? Или они с Рэдкинсом попросту разыграли спектакль во имя собственных высоких целей? Отступившая было неуверенность вернулась с новой силой. Так, спокойнее, Мари, спокойнее. Ты справишься.

Раздавшийся стук в дверь оторвал меня от размышлений. На пороге стоял Джордж. Он тоже успел переодеться и теперь на нем были темные шорты до колен и обтягивающая футболка. В этом наряде многие мужчины смотрятся смешно, на Саммерсу удивительно повезло с фигурой. Хоть сейчас на обложу Плейгёрл.

— Ты готова? — голос мужчины выдавал волнение. — Отец ждет.

— Пойдем, — я приняла поданную руку и почувствовала себя немного увереннее. Раз Джордж так нервничает, значит сам не знает, чего ожидать от отца, так что вряд ли тут замешан тайный заговор с Рэдкинсом.

Мы прошли по прохладным коридорам поместья и поднялись на этаж выше, туда, где за обитыми деревянными панелями дверями находился кабинет Саммерса-старшего. Как и ожидалось, охраны в доме прибавилось, а под потолками засверкали стеклянные глазки камер. Держу пари, есть еще и скрытые, замаскированные в вазах с цветами и вшитые в стены. Два загорелых, мускулистых парня, стоящие на посту молчаливо посторонились, пропуская нас. Складывалось ощущение, что я иду на прием к королю, а не к отцу жениха, иначе к чему столько охраны? Хорошо еще не досмотрели.

Комната была оформлена в сдержанных тонах. Темное резное дерево стенных панелей гармонировало с темно-зелеными обоями. Стеллажи с книгами и документами ровными рядами выстроились вдоль стен. Кое-где висели картины, а в углу притаились настоящие рыцарские доспехи. Посреди кабинета находился большой письменный стол из того же тона дерева. Перед ним располагалась пара кожаных темно-зеленых кресла, предназначенных для посетителей. По другую сторону стола в таком же кресле расположился Сэмлюэл Саммерс.

Глаза мужчины неотрывно следили за мной и Джорджем, пока мы не приблизились.

— Рад вас видеть в добром здравии, Мария, — Саммерс старший улыбнулся и указал нам на кресла. — Присаживайтесь, дети.

Серые глаза главы семейства смотрели пристально и казалось смотрели в самую душу. Мне было неуютно от такого пристального внимания, но приходилось терпеть. Просто нужно помнить, что Нимфес всегда придет на помощь. От этой мысли напряжение почти отпустило. Сердце замедлило свой бешеный ритм, переставая отдаваться дрожью в кончиках пальцев.

— Итак, вас, моя дорогая, похитили. Хотелось бы узнать подробности этого досадного инцидента, — голос мужчины звучал почти дружелюбно. Если бы не знала, что этот человек способен на шантаж и убийство, то я могла бы даже поверить, что Сэмюэл искренне пытается быть другом.

— Да, — мне даже не пришлось добавлять дрожи в голос. — Мне только чудом удалось сбежать.

— Как это произошло? Вы узнали похитителей?

Сбивающимся голосом я начала рассказ с прогулки по городу. Эту историю я уже несколько раз прокручивала в голове, стараясь исключить подозрительные детали и оставить лишь то, что нужно знать Саммерсам. Голос набирал силу по мере того, как оживали в памяти воспоминания. Единственным разом, когда горло перехватило от волнения, стало упоминание о Мартине. Предательство друга все еще отдавалось болью на сердце. Упоминание имени Рэдкинса вызвало у Сэмлюэла живейший интерес. Мужчина начал задавать уточняющие вопросы, словно пытаясь выяснить, не вру ли я.

В конце концов, повествование закончилось моим побегом и случайной встречей с Кристофером. На пару минут в кабинете повисло молчание. Краткая передышка позволила восстановить дыхание. Несмотря на все попытки успокоиться, адреналин волнами выделялся в кровь, отчего ладони вспотели и похолодели, а в ногах поселилась предательская дрожь. Как же я ненавижу интриги и ложь! Скорее бы все закончилось.

— Несколько дней назад по твоей карте была совершена транзакция, — проговорил наконец Сэмюэл, чей тяжелый взгляд буквально пригвоздил меня к месту. — Сняли довольно большую сумму.

Я похолодела. За всей этой кутерьмой возможность отслеживания финансовых манипуляций с картами как-то совсем выпала из головы. Что же делать? Мысли путались, а ужас ледяной рукой сжал внутренности.

— Возможно, картой воспользовался Мартин, — проговорила я, встречая взгляд Саммерса старшего. — Правда я не знаю, откуда у него пин-код.

В этот момент все мои мысли обратились к Нимфесу. Стоило лишь вспомнить его совершенное, спокойное лицо и рассудительные речи, как на душе стало легче. Правильно, Мари. Просто представь себе, как бы себя вел фараон. Это всего лишь политика, искусство дипломатических переговоров.

По всей видимости, то, что Сэмюэл увидел в моих глазах его каким-то образом удовлетворило. Мужчина откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на сына. Облегчение захлестнуло душу и я на секунду прикрыла глаза, пытаясь справиться с непроизвольным желанием вскочить и забегать по комнате. Напряжение и волнение вызывали дикое желание двигаться, но приходилось себя сдерживать.

— Я оставлял на тебя Каир, будучи уверенным, что филиал в надежных руках. Возможно, это была моя ошибка и стоило назначить на пост управляющего Асторию, — в голосе Сэмюэла проскользнула нотка гнева.

— Отец… — попытался было ответить Джордж, но Сэмюэл остановил сына властным движением.

— Не перебивай. Как тебе удалось проморгать подобный бардак под носом? Твой личный помощник оказался предателем и чуть было не нанес вред твоей будущей жене. Чего уж таить, здесь есть и моя вина. Я позволил Рэдкинсу стать слишком значительным элементом в делах корпорации и разобраться с ним теперь исключительно моя забота. Ты же должен найти Мартина и позаботиться о том, чтобы он больше нам не помешал. Надеюсь, это понятно?

Сэмюэл так выразительно посмотрел на Джорджа, что даже мне стала ясна его мысль. Мартина планируется убрать. Я почувствовала, как подкатывает дурнота. Этого ли мне хотелось, когда мы с Кристофером обсуждали на кухне план возвращения к Саммерсам? Мартин, пусть и совершивший ошибку, связавшийся с плохими людьми, все же пытался помочь. Я же отплатила ему разоблачением и гарантированной смертью.

Перед глазами заплясали темные точки. Дальнейший диалог отца и сына прошел мимо меня. Панические мысли и огромное чувство вины давили на сердце, распирали изнутри, затрудняя дыхание. Что же делать? Нельзя допустить, чтобы Джордж убил Мартина. Взглянув на лицо жениха, я увидела лишь покорность. Неужели он так просто убьет своего помощника по приказу отца? Не взбунтуется, не откажется, не предложит другой вариант? Разумеется, Джордж не станет марать холеных рук сам, скорее отдаст приказ кому-то из прихлебателей, но так выходило даже хуже.

Я чувствовала, как внутри поднимается злость и ярость — обычные эмоции при общении с Саммерсами. Ну уж нет, нельзя им позволить убить Мартина. И раз уж мне пришлось заварить эту кашу, то мне же придется все взять в свои руки. Едва дождавшись окончания экзекуции и милостивого позволения Сэмюэла покинуть кабинет, я сразу за дверями притянула Джорджа к себе, словно для поцелуя.

— Нам нужно поговорить, — зашептала я ему на ухо. — Пожалуйста, это очень важно.

На лице Джорджа отразилось удивление. По всей видимости, он не мог даже предположить, о чем я собираюсь говорить.

— О чем? — руки мужчины скользнули мне на талию, теснее притягивая к поджарому телу. От этой близости мне стало неуютно, но тревога за друга была сильнее.

— О Мартине. Только там, где никто нас не услышит.

По лицу жениха пробежала тень.

— Пойдем ко мне, — кивнул он наконец и выпустил меня из объятий.

В спальне Джорджа я еще никогда не была. Комната оказалась небольшой, но очень светлой. Окно прикрыто бамбуковыми жалюзи, чуть постукивающими друг о друга при дуновении ветерка. Солнце проникало сквозь них и падало золотыми полосами на широкую кровать, застеленную леопардовым покрывалом. Стены спальни были выкрашены в светло-зеленый цвет, местами переходящий в песочный, создающих иллюзию отсутствия стен. Деревянная мебель в грубоватом, деревенском стиле это ощущение только усиливала. Единственными «городскими» элементами обстановки оказались письменный стол с ноутбуком на нем и большой, удобный стул на колесиках, обитый коричневой кожей. Остальная обстановка казалась вырванной из африканского бунгало. Ощущение, конечно же, обманчивое — держу пари, Саммерсы потратили достаточно денег на услуги отличного декоратора.

Мужчина закрыл за мной дверь и жестом указал на стул, а сам устроился на небольшом диванчике в углу, откинувшись на спинку и уставившись на меня. Мой взгляд скользнул по фигуре Джорджа, в который раз отмечая отличное телосложение и до боли милые, смазливые черты лице. И почему зло выглядит так привлекательно?

— Это место прослушивается? — мой голос прозвучал совсем тихо, но Джордж все равно услышал.

— Нет. Так что насчет Мартина? — в голосе жениха сквозило легкое нетерпение.

Глубоко вздохнув, я как можно увереннее проговорила:

— Он ни в чем не виноват. Единственное, чего Мартин хотел, это помочь мне. Рэдкинс лишь воспользовался его желанием.

— Помочь тебе, — мужчина повторил последние слова, словно пробуя их на вкус. — То есть, Мартин намеренно собирался расстроить нашу свадьбу, чтобы жениться на тебе самому. Это ты называешь помощью?

— Это не его план. Все придумал Рэдкинс, Мартин лишь исполнитель.

— И почему же ты отказалась от такого заманчивого предложения? Почему сбежала?

Джордж подался вперед, глядя на меня через всю комнату. От взгляда, наполненного гневом, становилось не по себе. В то же время, жених уловил самую суть и притворяться не было смысла.

— То, что он предлагал выглядело немногим лучше, чем брак с тобой. Плюс, Мартин считался моим другом, но не счел возможным даже обмолвиться о своем плане. Провести всю жизнь, уклоняясь от вашего семейства и разбираясь с Рэдкинсом не самая лучшая перспектива, но я бы ее обдумала, если бы все не было решено за меня.

Я не стала говорить Джорджу, что хочу управлять компанией самостоятельно. Никаких Саммерсов, Рэдкинсов, Мартинов. Эти перипетии настолько мне надоели, что решение созрело окончательно — как бы дальше не сложилась судьба, я не отдам дедушкиного наследства. В конце концов, сейчас не девятнадцатый век и женщина вполне может управлять корпорацией, тем более, если найдет толковых помощников. Да, придется пожертвовать парой лет в ущерб карьере художника, но это того стоило. Не хочу потом всю жизнь жалеть об упущенных возможностях или вовсе с этой самой жизнью расстаться.

— Тогда какой смысл разговаривать о Мартине? Он предал нас обоих, — Джордж вскочил со своего места и зашагал по комнате. Желваки судорожно ходили под кожей. Похоже проступок помощника сильно уязвил гордого наследника империи Саммерсов.

— Пусть Мартин и предатель, но не заслуживает смерти, — проговорила я сосредоточенно. — Я знаю, Сэмюэл хочет, чтобы он исчез, но для этого можно найти и другие способы. Пожалуйста, — наши с Джорджем взгляды встретились и мужчина остановился. На его лице на миг проступило удивление, сменившееся облегчением.

— Ты считаешь, что отец поручил мне его убить? — медленно проговорил Саммерс и внезапно рассмеялся. — С чего ты взяла?

— Мне показалось, Сэмюэл попросил тебя заняться Мартином, — уже не так уверенно проговорила я. — Разве это не подразумевает под собой убийство?

С каждым произнесенным словом на лице Джорджа расцветала улыбка, а в моей душе разрасталось ощущение ошибки. Реакция жениха была настолько искренней, что я и впрямь усомнилась в правильности сделанных выводов. Действительно, что меня навело на мысль, будто Саммерсы имеют привычку расправляться с неугодными типами? Есть же куча законных способов избавиться от человека. С другой стороны, после подслушанного разговора о планируемом убийстве меня, вывод напрашивался сам собой, пусть и оказался неверным.

— Мари, — Джордж подошел совсем близко, вынуждая поднять глаза. — Я понимаю, тебя пытались удержать в заложниках и это создало определенный эмоциональный фон. Но жизнь не криминальный боевик. Мы найдем Мартина и передадим полиции. Дальше им займутся власти.

— И что ему грозит в этом случае?

— Может сесть на несколько лет за пособничество, либо выйти под залог, если адвокат попадется толковый.

Я мысленно сделала зарубку на памяти, чтобы попросить Кристофера заняться этим делом. Как только выпутаюсь из всей это Саммерсвской паутины, займусь судьбой Мартина. Осталось лишь пережить следующую неделю.

Слова жениха успокоили взбунтовавшуюся было совесть, пусть и не на сто процентов. Во время вчерашнего общения с Асторией, я заметила, что та действительно боится отца и не сомневается в его безжалостности. Может ли Джордж ошибиться насчет намерений Саммерса старшего? Возможно он просто не понял, что именно возложил Сэмюэл на его плечи? Или у меня уже паранойя и я выдумываю ужасы на пустом месте.

Джордж сел на корточки передо мной, так что наши глаза оказались на одном уровне.

— Мари, послушай. Я понимаю, что из-за всей этой истории с наследством у тебя сложилось очень плохое мнение о нашей семье, — мужчина сжал мою ладонь в своей. Только ощутив горячее прикосновение я поняла, как сильно замерзла, даже несмотря на вечное лето за окном. — Мы совсем не такие плохие, как тебе кажется. Совсем скоро мы поженимся и я намерен выполнить условия нашего договора. Ты будешь вольна уехать и никогда не будешь ни в чем нуждаться.

— Но? — я подозревала, что эта прочувственная речь начата не просто так. На лице Джорджа читалась сосредоточенность, будто произносимые слова очень важны для него.

— Но я все еще хочу, чтобы наш брак стал настоящим. Когда ты исчезла, я осознал, насколько сильно боюсь тебя потерять. Не ради наследства или призрачной власти, за которой так охотится отец, но ради тебя самой.

Джордж говорил тихо и от этого слова только глубже проникали в душу. Глядя в голубые глаза жениха, я чувствовала, как внутри расцветает неуверенность.

— Как я могу тебе верить? — выдавила я наконец, не зная, как реагировать на подобное признание. Даже после всего, что произошло со мной в последнее время, откровенность Джорджа подействовала словно удар по голове. Было абсолютно неясно, как реагировать и чего именно добивается будущий супруг.

— Ты не можешь. Но если бы ты только дала нам шанс, мы могли бы стать парой. Помнишь то свидание перед похищением? Мне казалось, тебе понравился вечер.

Это воспоминание моментально прочистило мысли. Действительно, ужин был неплохим. Особенно если вспомнить, как живо Джордж обсуждал с отцом варианты расправы с будущей женой за несколько часов до него. Каков мерзавец! Вот только зачем ему теперь играть со мной в эти игры? Во внезапно проснувшуюся любовь верится мало. Хочет привязать ненадежный элемент к себе покрепче? Не уверен, что меня удержат отцовские угрозы?

Я посмотрела в глаза Джорджа и медленно ответила, чувствуя, как все внутри бурлит от желания отвесить жениху хорошего пинка.

— Хорошо. Я согласна, нам стоит попробовать наладить отношения. Возможно, из этого что-то и выйдет. Но обещай мне, что Мартин останется жив.

— Обещаю, — не задумываясь, проговорил Джордж. — Значит, ты согласна ходить со мной на свидания?

— Согласна, — вздохнула я, чувствуя, как все усложняется. Скорее бы на горизонте появилась Астория и вся эта ситуация двинулась к свету.

— Я сообщу, когда мы найдем Мартина, — Джордж поднялся на ноги и потянул меня за собой. — А теперь иди, отдыхай. Если что-то понадобится, сообщи охране. Сама комнату не покидай, это в твоих же интересах. Так как Рэдкинс заварил кашу с похищением, не факт, что в доме не осталось его помощников.

На прощание Джордж внезапно притянул меня к себе и поцеловал. Я в последнюю секунду отвернулась, так что поцелуй пришелся не на губы, а на щеку. Если это и разозлило жениха, то виду он не подал. Похоже, надеялся на наше скорое сближение.

Оказавшись в своей комнате, я закрыла дверь и первым делом тщательно осмотрела все углы в поисках скрытых камер. Ничего подобного не обнаружилось. Единственным подозрительным предметом в спальне казалась картина, которую я хотела было завесить полотном, но затем передумала. Мало ли, как отреагирует охрана на исчезновение картинки с предполагаемой камеры?

Растянувшись на постели, я прикрыла глаза. В голове роились мысли, порождающие неприятное напряжение внутри. Разговор с Сэмюэлом прошел на диво гладко, гораздо лучше, чем ожидалось. Настойчивое же предложение Джорджа укрепить отношения подливало масла в огонь подозрений, разгоревшийся внутри. Что, если это все ловушка? Но к чему бы она в таком случае служила? Рэдкинс и Мартин обвинены, невеста возвращена и вроде не рвется сбежать из-под венца. Возможно, им что-то известно о планах Астории? Или я просто оказалась в водовороте огромной интриги, смысл которой мне не понять?

От всех этих размышлений голова начала болеть.

«Нимфес» — мысленно позвала я и тут же почувствовала отклик.

«Мари» — в голосе фараона звучало облегчение. «Как все прошло?»

«Саммерсы мне поверили. Кажется, все в порядке. Теперь осталось только дождаться Астории, покинуть сей гостеприимный приют и заявить об изнасиловании».

Последняя часть плана сейчас вдохновляла даже меньше, чем когда Асти озвучила ее впервые. Отчаянно не хотелось опускаться на уровень Саммерсов и подставлять голову под пули прессы. Стоило лишь представить, какими грязными подробностями обрастет мое заявление на страницах газет, как сердце начинало тревожно сжиматься.

«Я чувствую твое волнение. Что случилось?» — теперь голос Нимфеса звучал мягко и успокаивающе.

Ответить я не успела. Дверь в комнату открылась, впустив Асторию. Женщина не стала размениваться на извинения или приветствия. Она сразу прошла вперед и уселась в кресло, удостоив меня лишь кивком. Такое поведение вызвало в душе резкое неприятие, сменившееся безразличием. Пусть ведет себя как хочет, лишь бы помогала.

«Пришла Астория. Потом договорим».

— Поздравляю со счастливым побегом, — проговорила женщина, поправляя выбившийся из укладки локон.

Сегодня Асти выглядела почти обыкновенной — без косметики, в простой футболке и шортах. Если бы не презрительная гримаска на холеном лице, я бы даже могла принять ее за нормального человека.

— Как прошел разговор с отцом?

— Все в порядке, — сдержанно ответила я, косясь на картину с подозреваемой в ней скрытой камерой. — Он очень рад, что все разрешилось. Джордж сказал, что везде установлено видео наблюдение, чтобы обеспечить нашу безопасность.

— Так ты поэтому все косишься? — догадалась Асти, закидывая ногу на ногу. — Успокойся, в спальнях ничего нет. Распоряжение касалось только коридоров и общих помещений. Можешь говорить спокойно.

Заявление Саммерс и впрямь вызвало облегчение.

— Когда мы начнем действовать? — раз все чисто, то и поговорить можно напрямую.

— Через пару дней, когда все уляжется. Сейчас отец будет занят поисками Рэдкинса и никуда тебя не выпустит.

— Хорошо, — каждый день, проведенный в поместье Саммерсов казался годом, но изменить что-то было не в моей власти. — Как все будет происходить? И где я буду находиться, пока длится процесс?

— Место есть, можешь не переживать. Врач тоже. Он проведет осмотр, заполнит карточку, освидетельствует насилие. Конечно, во время суда отец наверняка потребует независимую экспертизу, но это ничего не даст. Пока будет длится подготовка, любые синяки исчезнут, придется полагаться на заключение нашего специалиста. На первое слушание тебе придется прийти, потом по обстоятельствам. Через месяц-другой можешь уезжать из Каира, только перед этим я тебе рекомендую обзавестись охраной. На всякий случай, — сухо изложила Астория, глядя при этом в окно.

Я, обхватив колени руками, сидела на кровати и пыталась понять, что же меня напрягает. План Асти выглядел продуманно, по крайней мере настолько, насколько это возможно. Но что-то все равно царапало душу, не давая просто принять сказанное. Суд, осмотр, экспертиза… Внезапно, в голове щелкнуло и все встало на свои места. Независимая экспертиза. Весь наш план провалится, стоит лишь приглашенному врачу объявить, что жертва все еще девственница.

Чуть слышно застонав от собственной глупости, я в бессильной злости хлопнула ладонью по покрывалу. Этот жест не укрылся от взгляда Астории.

— Что такое? — в голосе женщины звучало явное беспокойство.

— У нас проблема, — обреченно проговорила я.

— Какая? Только не говори, что передумала.

— Нет, не в этом дело. Просто я девственница, — признание далось мне нелегко.

— Что? — Асти нахмурилась, а затем ее глаза потрясенно округлились. — Ты издеваешься сейчас?

— Я совершенно серьезно, — такие вещи совсем не хотелось обсуждать с кем-либо, тем более с сестрой ненавистного жениха, но выбора не было.

— Ты понимаешь, что чтобы кого-то обвинить в изнасиловании, нужно с девственностью расстаться? — раздельно, почти по слогам проговорила женщина. В эту минуту выражение ее глаз мне остро напомнило Сэмюэла, отчего по спине прошлись мурашки.

— Изнасилования разные бывают, — я попыталась огрызнуться, но наткнулась на взгляд Астории и замолчала.

— Чтобы суд принял дело, тебе надо избавиться от этой хрени, — Астория вскочила на ноги, но тут же села, глубоко вздохнув. Похоже, женщина была в бешенстве. — Делай что хочешь, но через два дня врач должен констатировать, что ты уже женщина.

Я ничего не ответила, вцепившись пальцами в покрывало и сцепив зубы. Хотелось швырнуть в Асти чем-то тяжелым, но приходилось сдерживаться. Она мой единственный билет отсюда, а с ценными союзниками ссориться не стоит.

— Чертова хрень! — еще раз с чувством проговорила собеседница и снова поднялась с кресла. — Мари, если ты подведешь, то поверь, моя месть окажется страшнее всего, что смогут выдумать братец с папочкой.

Астория почти шипела, а миловидное лицо оказалось искажено ненавистью и страхом. Я могла понять ее эмоции. То, что мы собирались провернуть могло сильно отразиться на ее будущем. Но в то же время, разве можно говорить людям в лицо подобные вещи? На глаза навернулись злые слезы, которые я с трудом подавила.

— Не беспокойся, я разберусь.

— Учти, никто не должен об этом знать. Так что никаких экспериментов с охранниками, — Асти чуть успокоилась и взяла себя в руки. — Могу тебе заказать посылочку из интим магазина.

— Убирайся отсюда! — мое терпение лопнуло и я вскочила на ноги. Кулаки непроизвольно сжались и больше всего на свете мне хотелось врезать Астории, попортить это красивое, надменное личико. — Я сказала, что разберусь с этим, остальное тебя волновать не должно.

— Помни, с кем разговариваешь, девочка, — злобно прошипела женщина и, развернувшись на каблуках, гневно прошла к двери.

Когда за Асти закрылась дверь, я в бессильной ярости топнула ногой, а затем зашагала по комнате. Как этой бестии удается быть такой занозой? Или дело только в моей излишней чувствительности? Намек Астории на интим магазин казался настолько оскорбительным, что при одной мысли глаза застилала пелена гнева.

Я выскочила на балкон, чувствуя, как по щекам потекли злые слезы. Все в этом доме мне было ненавистно. За что судьба раз за разом наносит мне подлые удары? Скорчившись на полу балкона я выплакивала все, что накопилась за эти месяцы, не в силах остановить истерику.

Не знаю, сколько это длилось, но в конце концов слезы банально кончились. Ну и что толку от истерики? Ничем это не поможет. В конце концов, я сама согласилась на план Астории. Теперь остается либо избавиться от девственности либо выйти замуж за Саммерса. Выбор между свободой и честью. К сожалению, в этой ситуации он был очевиден.

Взяв себя в руки, я все же встала с пола и доползла до кровати. На смену отчаянию пришла глухая апатия. Это состояние мне не нравилось — оно было слишком похоже на то, к котором я пребывала до встречи с Нимфесом. После же нашего знакомства жизнь закрутилась с такой бешеной силой, что места депрессии не осталось. Однако после повторного вселения в ненавистное поместье дух безысходности, обитавший, казалось, в этих стенах, с новой силой принялся за любимую жертву.

Необходимость расстаться с невинностью ради свободы оказалась лишь той соломинкой, что переломила спину верблюда. На самом деле мне просто надоело принимать решения. Одно тяжелее другого, они почти весомым грузом ложились на сердце и замедляли его ход. Хотелось просто забыть все и предоставить судьбе самой решить, как же сложится жизнь дальше. Вот только уверенности в счастливом исходе такой ход не давал. Так что приходится стиснуть зубы и двигаться дальше, согреваясь лишь надеждой на скорый конец.

Утомленная истерикой, утренними разговорами и размышлениями, я незаметно для себя провалилась в рваный, тревожный сон. Пробуждение вышло муторным, словно с похмелья. Голова болела, а заплаканные глаза жгло как от перца.

Часы над столом показывали половину восьмого. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, расцвечивая комнату пурпурно-оранжевым пламенем. На потемневшей части неба уже появились первые звезды, еще тусклые, но с каждой секундой разгоравшиеся все ярче. Редкие облака, подсвеченные багрянцем заката казались нарисованными. Кажется, протянешь руку и сможешь прикоснуться к шероховатой поверхности небесной тверди.

На столике напротив кровати волшебным образом появился поднос с едой, прикрытый салфеткой — по всей видимости кто-то заходил сюда, пока я спала. Под салфеткой оказались чищеные фрукты, сэндвичи и небольшой графин с вином. Подозрительно обнюхав еду, я заколебалась. Пахло аппетитно. Но откуда мне знать, что Саммерсы не подсыпали туда какого-нибудь наркотика или снотворного? Горестное завывание желудка, эхом отдавшееся в тишине комнаты все же склонило меня к ужину. Если я вообще есть не буду, Саммерсы точно что-то заподозрят. Подсыпать что-то невесте сейчас попросту не имело смысла.

Прикончив пару сэндвичей, я забралась обратно на кровать. Обхватив колени, сжалась в компактный клубочек, глядя на догорающий закат. Дневные тревоги вернулись с новой силой, заставляя вновь и вновь возвращаться мыслями к возможному провалу в планах.

«Мари» — позвал тихий голос в голове.

«Нимфес» — несмотря на грустные размышления, на моем лице немедленно расцвела улыбка, а тоска отступила, сменившись теплым ощущением счастья. «Подожди, я попробую вызвать тебя сюда».

Вспомнить вчерашние ощущения оказалось не так уж трудно. Сосредоточившись, я прикрыла глаза и очень сильно захотела, чтобы мужчина оказался рядом. В следующую минуту над ухом прозвучал родной, глубокий голос фараона:

— Свет моей души. У тебя получилось.

В душе поднялась волна чистого восторга, немедленно смывшая остатки печали. Я уткнулась носом в гладкую грудь Нимфеса и расслабилась, чувствуя, как расходятся по телу знакомые электрические мурашки. Наши касания все еще были полны таинственной магии, от которой перехватывало дух. Хотелось просто забыть обо всем и вот так просидеть целую жизнь, слушая лишь звук нашего дыхания.

Фараон осторожно поглаживал мои волосы, отчего хотелось замурлыкать, словно кошка. Счастье омрачала лишь тревога — вдруг в комнату кто-то войдет и увидит нас? Стоило представить себе эту сцену, как уютное ощущение счастья исчезло, сменившись приступом паники. Отстранившись от мужчины, я соскользнула с кровати и повернула замок на двери. Затем, оглянувшись по сторонам, нашла стул и подперла им дверь для верности. Разумеется, столь хлипкая защита вряд ли поможет от охраны, решившей вломиться внутрь, но даст пару секунд, чтобы Нимфес мог исчезнуть.

Мужчина с тревогой наблюдал за моими метаниями.

— У нас проблемы, — опередила я было прозвучавший вопрос.

Я расхаживала по комнате взад и вперед, чувствуя, как выделившийся адреналин расходится по крови. Разговор с Сэмюэлом, тревога за Мартина, визит Астории — так много всего успело произойти меньше, чем за сутки! Но волновало меня совсем иное. Перспектива заняться сексом ради свободы вызывала в душе противное ощущение грязи. Словно продаю себя, пусть не за деньги, а за возможность выжить.

— Что случилось, Мари? — Нимфес поднялся с кровати одним плавным движением и подошел ко мне. Его руки мягко прошлись по плечам, успокаивая сведенные напряжением мышцы и прерывая, наконец, мой лихорадочный кросс по комнате.

— Девственница не может заявить об изнасиловании, — произнесла я, опуская глаза. Мне было не очень комфортно говорить на подобную тему, но фараон был человеком, который имел право знать. — Мы совсем забыли об этой маленькой неприятности.

— Свет моей души, — горячие пальцы прикоснулись к подбородку, заставляя меня поднять глаза. — Разве это такая проблема?

Встретившись взглядом с Нимфесом я на секунду забыла все слова. В карих глазах отражалось столько эмоций! Любовь, желание, тревога, забота… Внезапно во рту пересохло, а в коленях появилась предательская дрожь. Воспоминание о той ночи, когда руки фараона скользили по моему телу, а губы вычерчивали замысловатые узоры на коже почти болезненной тяжестью отдалась внизу живота. Действительно, разве это проблема? Всего одно мое слово и о сорванных планах волноваться не придется. Пожалуй, Нимфес единственный мужчина в мире, которому я доверяла настолько, чтобы полностью потерять контроль. Вот только почему в душе все еще столько сомнений?

— Нимфес, — почему-то шепотом проговорила я. Протянув руку, коснулась гладкой щеки. Чужая ладонь тут же перехватила мою и прижала к губам, отчего по коже словно скользнул электрический разряд. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, моя Мари, — проговорил мужчина, с внезапной силой прижимая меня к себе. — И мне больно видеть печаль в твоих глазах. Неужели мысль разделить близость так противна тебе?

— Нет, что ты, — поспешно проговорила я. — Просто… Я никогда не думала, что все произойдет именно так. Мне всегда казалось, что первый раз произойдет после свадьбы, с человеком, которого я навсегда буду считать своим, который никогда меня не покинет и не предаст. Знаю, глупо придавать близости такое большое значение, но…

— Моя Мари, — Нимфес перебил меня и взял мои ладони в свои. — Сама великая Хатхор соединила наши судьбы. И перед ее ликом я готов поклясться, что никогда не оставлю тебя и буду почитать как богиню в своем доме.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Иди сюда, — фараон потянул меня к окну.

С внезапным удивлением я обнаружила, что уже стемнело, а на небе в полную силу засияла луна. Россыпь звезд словно свита придворных обрамляла блистательную королеву ночи. В ее свете лицо Нимфеса напоминало безупречные лица статуй в древних храмах. Глядя на мужчину рядом я с новой силой поняла, как же он прекрасен.

— Перед ликом великого Яха, что взирает на нас сквозь диск Луны, именем великой Хатхор, покровительницы любви и брака, я Нимфес, проклятый фараон, клянусь, что буду любить эту женщину и никогда не причиню боли ее сердцу. Тело мое, душу мою, дыхание мое отдаю в ее руки и клянусь почитать как богиню в своем доме.

Негромкий голос Нимфеса эхом отдавался в сердце. Мужчина обратил лицо ко мне и в его глазах выражалась лишь бесконечная нежность. Внезапно, все звуки исчезли, словно кто-то нажал на невидимую кнопку выключения звука. Весь мир перестал существовать. Оставались лишь мы да кто-то незримый, казалось наблюдавший со стороны. Возможно ли, что боги услышали призыв и пришли засвидетельствовать новый союз?

— Согласна ли ты, Мари, соединить наши жизни перед ликом богов?

Мысли безумными зайчиками скакали в голове. Неужели я сейчас выхожу замуж, призвав в свидетели древних богов? Не возникло ни малейшего сомнения, что это происходит по-настоящему. Пусть нет ни паспортов, ни штампов, но есть могучая древняя сила, чей взгляд буквально ощущается на коже. Все происходило слишком стремительно, не давая времени засомневаться в правильности принимаемых решений. Да и стоило ли колебаться? Нимфес — лучшее, что случалось со мной в жизни. Если его не станет, что останется? Только одиночество и пустота в душе, которую уже никогда не заполнить.

— Да. Согласна, — тихо проговорила я, с трудом заставив слушаться разом онемевший язык.

Слова прозвучали отчетливо в окружившей нас тишине и отдались эхом в самом сердце. Лицо фараона озарилось счастливой улыбкой, заставляющей улыбаться в ответ. Внутри поднялась волна восторга. Звенящая и чистая, она изгнала тревоги и оставила после себя лишь эйфорию. В тот же момент яркой вспышкой с неба сорвалась звезда, прочертив яркую полосу на небосклоне.

— Боги услышали нас, — проговорил Нимфес, притягивая меня к себе.

Наши губы встретились. От неторопливого, ласкового поцелуя по телу разошлись колючие искорки тепла, постепенно разрастающиеся в нестерпимый жар. На коже словно разгорался огонь, нестерпимо горячий, но не обжигающий. Колени подгибались и лишь сильные руки, поддерживающие за талию, не давали упасть.

— Моя маленькая женщина, — прошептал мужчина, когда мы прервались, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. — Перед ликом богов мы теперь супруги в этом мире и мире загробном.

— Теперь ты никогда меня не покинешь?

Вместо ответа Нимфес увлек меня на кровать.

— Ничто нас не разлучит. Я принадлежу тебе, а ты принадлежишь мне, Мари.

В этот момент я окончательно забыла о Саммерсах, Мартине, наследстве. Остался только Нимфес, заменивший собой целый мир. Его руки скользили по моей коже, а губы завладели моими, не давая шанса даже вздохнуть. Я жадно отвечала на поцелуй, чувствуя, как обостряются все ощущения. Жалобно затрещали пуговицы на рубашке, а затем груди коснулся прохладный воздух. Мужчина легко огладил нежную кожу, а поцелуи сместились к шее. Каждое касание вызывало вспышки жара, постепенно слившиеся в единый горячий шар, поселившийся внизу живота. Происходящее казалось неимоверно правильным. Тяжесть тела Нимфеса на моем порождала все большее напряжение. Я чуть слышно застонала и услышала негромкий смешок.

Фараон прекрасно осознавал, чего именно мне хочется, но намеренно дразнил. Его пальцы скользили по животу, по границе штанов, но не спускались ниже.

— Пожалуйста, — прошептала я, поражаясь собственной смелости. — Ниже.

— Моя маленькая женщина, — проговорил Нимфес. Следующий поцелуй пришелся на мой живот, отчего кожа покрылась мурашками. — Ты так прекрасна.

Наконец, руки мужчины скользнули на мои бедра и я замерла, ожидая, что же будет дальше. И только благодаря этой задержке стало слышно, что за дверью, ведущей в коридор, что-то происходит.

Топот и звук чего-то тяжелого, упавшего на пол подействовали хлеще ледяного душа.

— Нимфес! — в панике воскликнула я. — Прячься!

Рубашка с оторванными пуговицами не желала сходиться на груди, так что приходилось придерживать ее руками. Фараон же, поднявшись на ноги, не торопился уходить. Замок на двери щелкнул, придерживающий ее стул дрогнул от удара. Второй удар заставил несчастный предмет мебели отлететь. Дверь распахнулась, впустив в темную комнату электрический свет из коридора и пятерых мужчин с оружием в руках.

Я в панике оглянулась на Нимфеса. Фараон сделал шаг вперед, заслоняя меня от нежданных посетителей. Ворвавшиеся в помещение мужчины профессионально взяли нас в полукольцо. Дула пистолетов оказались нацелены прямо на нас.

В следующий момент в дверях появился еще один человек. Секунду спустя я опознала в нем Рэдкинса. В электрическом свете коридорных ламп его залысины ярко сияли. Несмотря на полумрак, царивший в комнате, было заметно, что мужчина осунулся. Похоже, время с момента моего побега далось ему нелегко. Рэдкинс ненадолго задержал взгляд на Нимфесе, словно оценивая новую фигуру, а затем бросил отрывистый приказ:

— Девчонка нужна целой.

В следующий момент все взорвалось действием. Нападающие бросились в атаку одновременно, Нимфес же с силой оттолкнул меня, так что я упала на кровать. Ближайший мужчина бросился на фараона, но тот легко пригнулся, одновременно подставив подножку. Нападавший звучно упал, увлекая за собой еще двоих. В комнате раздался выстрел, за ним еще один. Паника захлестнула сознания, заставив сползти с кровати и укрыться за ней, чтобы не получить случайную пулю в пылу схватки.

Фараон, словно Терминатор, не обращал внимания на пули и удары. Вот один из нападавших кинулся на него, но попал в твердый захват. Секунда промедления и под руками Нимфеса жалобно хрустнула шея, после чего обмякшее тело опустилось на пол. Оставшиеся бандиты сгруппировались и постепенно отступали к двери. Судя по всему, они уже поняли, что пули не причиняют фараону ни малейшего вреда.

Я выглянула из-за кровати. Рэдкинс остался на месте. В отличие от подчиненных он оставался невозмутимым.

— Дом под нашим контролем, — произнес мужчина. — Сдавайтесь.

— Удача на нашей стороне, — произнес Нимфес каким-то странным, чужим голосом. — Молите о пощаде и я подумаю о милости.

Мужчины недоуменно переглянулись, не понимая, что говорит фараон. Даже Рэдкинс нахмурился, по всей видимости пытаясь определить язык. Я несмело поднялась на ноги, стараясь оказаться за спиной Нимфеса.

— Он предлагает вам сдаться, — мой голос дрожал.

Если дом захвачен, на что надеется фараон? Даже вкупе с его неуязвимостью, нас просто задавят количеством. В таком случае, Нимфес мог бы исчезнуть и мне не останется ничего, кроме как сдаться. Оставалось только надеяться, что фараон не бросит свою свежеиспеченную жену.

— Нам нужна только Мари. Отдай ее нам и можешь быть свободен, — проговорил Рэдкинс, делая шаг вперед.

Нимфес ничего не ответил. Он чуть склонил голову, словно раздумывая над предложением врага, а в следующую минуту вокруг него начало разгораться сияние. Сначала едва заметное, оно усиливалось, пока не начало слепить, словно солнце. Наемники, стоявшие у входа, решили не ждать, чем все закончится и сновать открыли стрельбу по фараону. Я вновь пригнулась, прячась за кроватью. Рэдкинс же остался на месте, не обращая внимания на выстрелы. Мужчина смотрела на Нимфеса, словно завороженный.

Фигура Нимфеса почти целиком скрылась в сиянии, которое теперь было таким интенсивным, что в спальне стало светло как днем. Подчиненные Рэдкинса прекратили стрельбу и теперь возбужденно переговаривались между собой. Их предводитель сделал шаг назад, прикрыв глаза рукой, не в силах выдерживать сияние.

В следующий момент ситуация поменялась. Свет начал меркнуть, словно кто-то прикрутил яркость. Присмотревшись, я обнаружила причину — вокруг Нимфеса заклубилась темнота, тонкими ручейками распространявшаяся из центра. Тьма постепенно сгущалась, принимая какую-то форму. Еще несколько томительных секунд и стало очевидно, что теперь это огромные черные крылья. Воспоминание о рисунке, что так поразил фараона когда-то, тут же всплыло на поверхность разума, вызывая безотчетное опасение.

Пресловутое шестое чувство подсказывало, что дело принимает скверный оборот. Инстинкты, древние, как сама Земля, требовали бежать, прятаться от всепоглощающей темноты, исходившей от мужчины, которого я так любила. Сердце тревожно билось, норовя проломить грудную клетку и вырваться наружу. Словно зачарованная я смотрела на Нимфеса, не в силах оторвать взгляд от перемен. Что же происходит? Откуда этот свет и крылья?

Сиянием внезапно погасло и в комнате стало очень темно. Свет, что падал из коридора теперь казался слишком тусклым, едва давая рассмотреть очертания предметов. Фараон стоял посреди комнаты совершенно неподвижно. Его лица мне видно не было, зато я могла рассмотреть крылья, закрывавшие всю спину. Они не были похожи на птичьи. Сотканные из черного тумана, они иногда вспыхивали багряными искрами, тут же терявшимися в глубине.

Нимфес медленно поднял голову. Наемники, с напряжением следившие за происходившими изменениями, одновременно посмотрели на фараона. Мне было видно, как их лица исказились ужасом. Сердце тревожно сжалось и пропустило удар. Что же случилось с мужчиной, что даже бандиты, привычные к кошмарам, столь напуганы?

Первым сориентировался Рэдкинс.

— Уходим, — скомандовал мужчина и первым бросился к двери.

Нападавшие среагировали незамедлительно, со всей возможной скоростью покинув комнату. Нимфес неуловимо быстрым движением подался вперед и его руки сомкнулись на плечах недостаточно быстрого Рэдкинса. Тот не успел ничего сказать, потому что в ту же секунду его голова отделилась от тела и покатилась в сторону. Из нее хлестала кровь, также как и из тела, с мягким стуком опустившимся на пол.

Я вскрикнула и сделала несколько шагов назад. Тревога за Нимфеса сменилась настоящим ужасом. Только что фараон голыми руками оторвал голову человеку! В это было невозможно поверить. Глаза закрылись сами собой, не в силах видеть кровь, стремительно растекавшуюся по ковру. Со всей силы сжав кулаки, я почувствовала, как ногти до крови впились в кожу. Внезапная боль немного прочистила мозги.

Открывать глаза было страшно. Казалось, если не видеть, то ничего и не случится. Кровь шумела в голове, а мысли спутались в единый клубок. Набравшись, наконец, достаточно смелости, я взглянула на комнату. Мой взгляд встретился со взглядом Нимфеса, вернее того, что раньше было им.

Голова мужчины теперь выглядела как птичья. Черная, с большим клювом и красными глазами, она производила поистине устрашающее впечатление. Угольно-черные крылья сейчас были сложены за спиной, но все равно поражали собственными размерами. От шеи вниз тело осталось неизменным. Это выглядело дико, словно существо, стоящее передо мной, состояло из разных частей.

— Нимфес? — неуверенно позвала я, чувствуя, что еще чуть-чуть и как героиня мелодрамы упаду в обморок.

— Нет, — голос мужчины также изменился, став ниже и более хриплым, словно клекот. — Теперь есть я. Я так долго ждал, чтобы оказаться на свободе.

— Но кто ты?

— Разве ты еще не поняла, Мари? — существо склонило голову набок и теперь напоминало хищную птицу перед атакой. — Нимфес был проклятым фараоном.

— Да, но…

Внезапно, я все поняла. Кусочки мозаики встали на свои места, давая разглядеть картинку, что вечно ускользала от внимания. Легенда, рассказанная Мартином о Нимфесе и Сете, странная реакция фараона на рисунок, его приступы… В это было невозможно поверить, но приходилось признать — я знаю, кто сейчас занял тело мужчины.

— Ты — Сет, — тихо проговорила я. — Бог смерти.

— Я много лет был пленником гробницы, потеряв надежду на освобождение. Но ты, принесшая на себе запах убийства, пробудила меня. С той самой минуты я копил силы, чтобы высвободиться, но лишь энергия смерти способна была дать достаточно мощи, чтобы мне вновь увидеть свет, — голос бога звучал торжествующе. — Нападение на тебя заставило Нимфеса отнять жизнь и подарить ее мне.

— Что с ним стало? — комок плохого предчувствия поселился где-то в желудке.

— Теперь его черед спать внутри этого тела. Мне же пора узнать этот новый, дивный мир, — в голосе Сета проскользнуло явственное удовлетворение. — Но перед этим, в благодарность за освобождение, которое не состоялось бы, не появись ты в гробнице, я преподнесу тебе подарок.

— Мне не нужен подарок! — неожиданно громко воскликнула я. — Верни мне Нимфеса!

В следующий момент мое горло уже сжимали сильные пальцы, перекрывая доступ кислороду. Несколько ужасающих секунды я смотрела прямо в маленькие, горящие красным глаза и чувствовала, как ужас захлестывает сознание.

— О, этому миру еще предстоит узнать, как следует обращаться к богам! Запомни, девочка, от даров не отказываются. Я прощу тебя сейчас, но не забывай, с кем разговариваешь. В моей власти превратить твое тело в пыль.

Хватка Сета разжалась и я закашлялась, пытаясь вдохнуть воздуха.

— Наслаждайся своим даром, Мари, — проговорил Сет и в тот же момент исчез, оставив меня посреди залитой кровью спальни в полном одиночестве.

Я стояла в полумраке комнаты, чувствуя опустошение. Сердце, до этого бившееся как сумасшедшее, замедлило бег, отчего по телу разлился холод. Даже жаркий ветер, залетавший сквозь окно, не мог изгнать это леденящее ощущение.

«Нимфес?» — позвала я в тщетной надежде услышать шепоток родного голоса.

В ответ — тишина. Тишина и холод, почти как в могиле. Впрочем, моя душа теперь и так безнадежно мертва, оживить ее могло только возвращение Нимфеса. Слез не было, равно как и желания жить. Единственное, чего хотелось, так это взять нож, валявшийся на столе и покончить со всеми страданиями. Пол-минуты боли, а затем избавление. Вот только если я так поступлю, то жертва Нимфеса окажется напрасной.

Последняя мысль вызвала острую боль в сердце. Едва успела стать женой, как тут же овдовела. Слезы подступили к глазам и только неимоверное усилие помогло не разрыдаться. Сначала нужно отсюда выбраться, потом можно будет впадать в истерику. Оставаться в комнате с холодеющим трупом на полу не хотелось.

Сделав несколько шагов по направлению к двери, я остановилась и прислушалась. В коридоре стояла тишина. Это меня удивило, ведь Рэдкинс говорил о захвате дома. И пусть глава операции мертв, но наемники, бывшие с ним, сбежали. Неужели они не позвали на помощь? Или явление Сета так их испугало, что команда захвата покинула поместье? В таком случае, Саммерсы уже должны были связаться с подмогой и в доме были бы слышны отголоски их присутствия.

Идти дальше сквозь напряженную тишину было жутко. Однако стоило мне оглянуться и увидеть голову Рэдкинса, валявшуюся на полу, как страх исчез. Лучше уж еще раз встретиться с Сетом, чем смотреть в остекленевшие глаза мертвого врага. Я глубоко вздохнула и двинулась вперед по коридору, постоянно останавливаясь и прислушиваясь. Паника была напрасной — тишина разбавлялась лишь моим дыханием и звуком шагов, приглушенных ковром. Почему в поместье так пусто?

Ответ на этот вопрос крылся за поворотом коридора. В тонкостенных высоких вазах по бокам коридора стояли красивые композиции из цветов. На фоне изящного совершенство вид четырех трупов с оторванными головами выглядели особенно отвратительно. Глаза отказывались охватить целую картину, выхватывая попеременно то руку с судорожно сжатым пистолетом, то розовую, влажно поблескивающую кость, торчащую из шеи. Кровь еще вытекала из тел, темной лужей растекаясь по ковру. Несколько секунд я просто молча стояла, не в силах поверить в то, что вижу. Когда же осознание наконец захлестнуло разум, мне едва хватило времени, чтобы отвернуться и склониться над вазой.

Желудок охотно расставался с ужином, подстегиваемый запахом крови, буквально разлитым в воздухе. Густой, металлический, он заполнил легкие и никак не хотел исчезать. На глазах выступили слезы, которые я снова и снова утирала рукавом рубашки. Взять в себя в руки мне удалось только минут через пять.

Мысли скакали как бешеные. Взглянув на тела, я почувствовала новый приступ тошноты, но смогла сдержаться. Можно было не сомневаться, что это жуткое убийство дело рук Сета. Но зачем ему было убивать наемников? Ради силы?

На ум пришли слова бога о подарке. Сет жил в теле Нимфеса, а значит знал все, что знает фараон. Какой подарок мог преподнести бог войны? Только смерть. Сет покарал моих врагов. От мысли, что Саммерсы и их охрана мертвы в душе поселилось странное двойственное ощущение, отдававшееся неприятной щекоткой внутри живота. С одной стороны, разве не этого я хотела, чтобы проклятые интриганы поплатились за свои беспринципные действия? С другой — как теперь жить, зная, что по моей вине умерло столько людей? Пусть даже некоторые их них заслужили смерть, но только не так, без суда и следствия.

Собрав в кулак остатки воли, я перешагнула через тела и побежала в сторону спальни Джорджа. Необходимо убедиться, что теория верна. Вдруг наемники лишь случайные жертвы и все остальные в доме живы?

Еще из дальнего конца коридора было видно, что дверь в комнату жениха распахнута. Заходя внутрь я уже понимала, какая картина предстанет перед глазами. Обезглавленное тело Джорджа лежало на кровати. Мертвая охрана валялась тут же на полу. Едва убедившись в верности предположений, я тут же выскочила в коридор. Сердце билось как сумасшедшее, разгоняя адреналин по крови. Все мертвы. Можно даже не ходить дальше, тишина и так говорит сама за себя.

Неожиданно для себя я рассмеялась. Звук получился истеричный и очень пугающий. Ну что, Мари, ты хотела избавиться от Саммерсов? Получите-распишитесь! Теперь нет ни Сэмюэла, ни Рэдкинса — ты свободна, как ветер. Довольна? Все, как заказывала. Смех сменился всхлипываниями, по щекам потекли ручейки слез.

Я медленно зашагала по коридору в сторону выхода из поместья. Ноги сами вели по коридору. Всего за один час жизнь совершила такой крутой поворот! Свадьба перед ликом богов, исчезновение Нимфеса, подарок освобожденного бога войны, смерть Саммерсов…

Уже внизу, в просторном холле, уха коснулся тихий звук. Я остановилась и прислушалась. В поместье было тихо. Может, показалось? В следующую секунду звук раздался снова, усиленный эхом. Он был больше похож на всхлип, словно кто-то тихонько плакал в углу. Плакать мог только человек. Живой человек! Неужели кто-то выжил в этом аду?

Из-за эха, разносившего звуки по всему залу, определить место, где скрывался выживший было довольно трудно.

— Эй! — позвала я. — Есть кто живой?

Голос гулко отразился от стен зала и прокатился по помещению, быстро затихнув. Ответа не последовало. Я запоздала подумала о том, кем же является выживший. Либо это человек Рэдкинса, который мог быть для меня потенциально опасен, либо кто-то из подчиненных Саммерсов. Их реакцию вообще не предугадаешь. Вопрос в том, стоило ли подавать голос?

Таинственный выживший молчал, ничем не выдавая более своего присутствия. В конце концов, какое мне дело? Не хочет вылезать — его дело. Я же должна выбраться отсюда и придумать, что делать дальше. Теперь я богатая, свободная женщина с тягой к суициду и убивающаяся по фараону, что умер три тысячи лет назад, а двадцать минут назад стал окончательно мертв. Пожалуй, проблем и впрямь хватает.

Но не успела я сделать и пары шагов в сторону выхода, как из-за спины донесся приглушенный и странно знакомый голос:

— Он ушел?

Было не трудно догадаться, о ком говорит человек. Сет был здесь, а этому несчастному каким-то образом удалось спастись. Черт, теперь уже не имело значения, за какую команду он играл. Если мужчина видел, что за кровавая бойня произошла в поместье, то могу только представить, что творится в его душе. По крайней мере я знаю, что именно произошло, тогда как ему пришлось столкнуться с чем-то действительно страшным.

— Его нет в доме, — подтвердила я, медленно продвигаясь обратно.

В зале было не так много мест, где мог бы спрятаться взрослый человек, а под лестницей, насколько мне помнилось, находилась каморка охраны. Сбоку, ближе к стене, лежали трупы. Еще несколько мужчин упало прямо перед дверцей, ведущей в каморку, заблокировав ее телами. По всей видимости, они пытались защищаться, но от изголодавшегося бога войны мало что может спасти.

— Ты здесь? — тихо позвала я, пытаясь дышать неглубоко и стараясь не смотреть на тела. Выходило плохо. Тошнотворный запах свежей крови буквально въедался в кожу и просачивался в нос, вызывая новую волну тошноты.

— Я не могу выйти, — голос раздался из-за дверцы. — Что-то мешает снаружи.

— Подожди, помогу выбраться.

Уверенности в том, что мне по силам передвинуть несколько окровавленных тел не было. Вот только оставить человека запертым в крошечной комнатушке под лестницей, заблокированным трупами, я тоже не могла. Значит, сожмем зубы, засучим рукава и примемся за работу. Этим ребятам уже все равно, а несчастному по ту сторону двери — нет.

Тело оказалось тяжелым. Поднять его в воздух у меня бы не получилось, но хватило и толчка, чтобы он откатился в сторону. Брызнула кровь, осев на блузке алыми пятнами. Несколько капель попали на лицо, отчего внутри взметнулась волна отвращения. Так, один есть. Еще пару трупов и можно попытаться открыть дверь.

Через несколько минут путь был свободен, а моя некогда белая рубашка и лифчик пропитались кровью.

— Выходи, — устало проговорила я. — Теперь должно получиться.

Дверца незамедлительно открылась, выпустив на свет того, о ком я успела во всей этой суматохе забыть.

— Мари? — потрясенно проговорил Мартин, щурясь от света. — Боже, с тобой все в порядке?

— Мартин! — с трудом произнесла я, чувствуя, как сжимается сердце.

После всего произошедшего видеть друга целым и невредимым было неимоверно радостно. К глазам подступили слезы, сдержать которые уже не получалось. Помедлив секунду, я все же сделала шаг вперед и порывисто обняла мужчину, все еще не до конца веря в реальность происходящего.

— Ты вся в крови, — прошептал друг, осторожно поглаживая меня по спине. — Ранена?

— Это не моя, а вон тех несчастных.

— Господь Всемогущий, что же здесь произошло? — Мартин отстранился, взяв меня за руки. — Ты что-то видела? Как тебе удалось спастись?

Вопросы посыпались градом и я замешкалась, не зная, что ответить.

— Я не знаю. Здесь было какое-то существо… Оно убило Джорджа. Я спряталась за кроватью и оно, меня не заметило.

— Боже, — прошептал мужчина, еще сильнее стиснув меня в объятиях. — Как же я рад видеть тебя живой.

— Ты спрятался в комнате? — я бросила взгляд на убежище Мартина.

— Да. Оно меня не обнаружило. Но кто это был?

— Понятия не имею, — отстранившись, я посмотрела в глаза другу.

С каждой секундой становилось все яснее, что правду ему знать не стоит. Даже если я расскажу все о Нимфесе и Сете, Мартин в лучшем случае решит, что мой разум помутился от трагедии.

— Надо отсюда убираться, — мужчина нащупал мою ладонь и крепко сжал. — Вызовем полицию.

Следующие несколько часов слились в сплошной кошмар. Для начала нас с Мартином, как единственных выживших, под конвоем доставили в больницу. Врачи принялись за меня с энтузиазмом стервятников, почуявших свежий труп. Рентген, осмотр, допрос о самочувствии, несколько таблеток. Через два часа я уже начала сомневаться, что выжила. Несомненно, это ад и мне суждено проходить врачебные процедуры до скончания веков. Когда же, наконец, больничный кошмар закончился, начался кошмар полицейский.

Нас с Мартином отвезли в отделение полиции, где начался настоящий допрос. Мужчина находился в другой комнате, так что мне даже не на кого было взглянуть в поисках поддержки. Вопросы не отличались оригинальностью: что делала перед резней, что видела во время, как удалось спастись. Где-то посередине разговора нервы не выдержали и я расплакалась. Перед внутренним взором все еще стояло лицо Нимфеса, его губы, шепчущие слова клятвы богам. Осознание потери с новой, оглушающей силой навалилось на разум, лишая способности ясно мыслить. Вскоре после начавшейся истерики допрос прекратился.

Я сидела на жестком стуле в допросной и пыталась совладать с собой. Получалось с трудом. Мысли так или иначе возвращались к фараону, отчего слезы текли с новой силой. Переживания так захватили меня, что окружающий мир почти растворился, ушел далеко на задний план.

— Мисс? Мисс! — из пучины раздумий меня вырвал резкий голос полицейского. Подняв глаза, я увидела смуглое лицо с начавшей пробиваться бородкой. Мужчина был молод, не больше двадцати. А ведь он мог бы лежать мертвым там же в доме, выбери свободное наемничество вместо службы государству. — Вы в порядке?

— Да, все нормально. Просто задумалась, — я попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо.

— Вас хочет видеть миссис Гордон. Пойдемте со мной.

— Гордон? — удивление на секунду пересилило депрессию. — Кто это?

— Не могу знать, мисс. Шеф разрешил ей внести залог.

— А как же Мартин?

— Не могу знать. Приказ был только касательно вас.

По лицу юного служителя правопорядка было ясно, что спорить бесполезно. Я поднялась со стула, чувствуя, как дрожат колени и двинулась следом за полицейским. Кто же такая миссис Гордон? Что-то такое маячило на границе сознания, но нужное воспоминание никак не хотело отыскиваться. Ладно, еще пара минут и все встанет на свои места.

Меня вывели в просторную комнату ожидания. В отличие от допросной обстановка здесь была приятнее. Светлые стены, большое окно, забранное решеткой, мягкие стулья, между которыми стояли пальмы в кадках. Снаружи уже царила темная южная ночь, так что комната была залита мягким желтым светом.

У окна, глядя на окутанный тьмой сад, стояла женщина. Даже не видя ее лица я могла безошибочно сказать, кто находится передо мной. Астория Саммерс. В тот же момент из глубин памяти всплыло и воспоминание — Гордон это фамилия ее мужа.

— Астория? — тихо произнесла я, с неверием глядя на женщину. Почему-то в связи с трагедией в доме мне казалось, что она тоже должна быть мертва.

Дочь Саммерса стремительно обернулась. В ярком электрическом свете было отчетливо видно, что трагедия, приключившаяся с семьей не оставила ее равнодушной. Нет, Астория не выглядела заплаканной или забывшейся от горя. Ее прическа осталась безупречной, косметика, наложенная умелой рукой, не была тронута слезами. Но выражение лица… Если бы у меня был выбор, оказаться в бассейне со скорпионами или наедине с Асти, то без колебаний выбрала бы первое. Холодная ненависть горела в ее глазах, а уголки губ подрагивали в нервной улыбке.

Я оглянулась на своего конвоира, но полицейский успел исчезнуть, оставив нас наедине.

— Мари, — произнесла женщина и в следующую секунду ее лицо озарилось искренней улыбкой. Такая перемена изрядно удивила меня и даже напугала. Еще больший страх вызвало последующее крепкое объятие.

Астория первый раз дотронулась до меня! Мало того, что дотронулась, но еще и сжала так сильно, что кости хрустнули.

— Я до последнего не верила, что кто-то выжил, — проговорила женщина, отстраняясь. — Господи, Мари, ты вся в крови!

— Это не моя, — я перевела взгляд вниз и поняла, что действительно до сих пор нахожусь в окровавленной блузке. Странно, что в больнице мне не предложили другой одежды.

— Тогда чья? Неужели… Джорджа? — при этих словах голос Асти заметно дрогнул.

— Нет. Пришлось раздвигать трупы, чтобы помочь выбраться Мартину, — от воспоминания меня вновь замутило. Резко захотелось содрать с себя одежду и выкинуть куда подальше.

— Господи, какой кошмар, — прошептала женщина, опуская глаза. — Ты видела, кто это сделал?

— Да, но… я не знаю, что это было. Явно не человек.

— Не будем говорить здесь. Тебе и так досталось. Расскажешь все в отеле, — Астория потянула меня к выходу.

Я осталась на месте, не собираясь так вдруг ехать с сестрой Джорджа куда-либо. Несмотря на трагедию, мозг у меня еще остался и во внезапную доброту Асти верилось плохо. А если вспомнить выражение ее глаз пару минут назад, то такое желание вообще скатывалось к нулю.

— С чего вдруг ты решила внести залог? Ты же меня ненавидишь.

— Ненавижу? — Астория удивленно взглянула на меня, а затем внезапно улыбнулась. — Ну что ты. Ненависть это слишком сильное чувство. Ты совсем не подходила Джорджу, а отцовский план мне всегда казался сомнительным. А теперь, когда их не стало… Общество ожидает, что я проявлю заботу о несостоявшейся невестке, иначе начнутся вопросы, которые не нужны ни тебе, ни мне. Так что будь хорошей девочкой и поехали в гостиницу, если не хочешь ночевать в тюрьме.

— В тюрьме? Но почему? Я же ничего не сделала.

— В Египте сначала сажают, а потом разбираются. И можешь поверить мне на слово, женская тюрьма здесь это филиал ада на земле. Ну так что? Едешь?

Я секунду помедлила, а затем двинулась за Асторией. Она всегда умела обставить дело так, что ее предложение оказывалось единственно правильным и приемлемым. В конце концов, хуже уже не будет, а значит есть шанс, что станет лучше.

У входа в полицейский участок нас ждала машина. Асти села на заднее сидение и жестом указала на соседнее место. Забравшись в пахнущее хвойным освежителем нутро, я оказалась в жаркой полутьме. Заворчал мотор, одновременно впуская в салон прохладный кондиционированный воздух. Водителя отделяло от пассажиров толстое стекло, как в некоторых такси, так что он не мог слышать, что творится сзади.

— Так что все-таки произошло с отцом? — едва машина тронулась, Астория повернулась ко мне. — Полиция утверждает, что резню устроил человек, который двигался с безумной скоростью и с легкостью оторвал головы всем, кроме тебя и Мартина.

Голос женщины звучал ровно и спокойно, словно она говорила о каком-то фильме, но не о реальности. И если бы я не видела ненависти, горевшей в ее глазах, то могла бы поверить, что она либо бессердечная сука, либо еще не успела до конца поверить в произошедшее.

— Это может быть все, что угодно, но только не человек, — я внутренне содрогнулась.

Еще несколько часов назад Нимфес был жив. Теперь в его теле живет, безумный бог войны. Возможно ли, что мой фараон не исчез, а лишь заперт внутри, как некогда Сет?

— Ты… видела смерть Джорджа?

— Нет. Когда я выбралась из укрытия, все в доме были мертвы.

— Хорошо, — кивнула Асти и замолчала.

Что именно хорошего она увидела в этой новости было непонятно, но мне и без этого хватало переживаний. Тело била крупная дрожь, последствия жуткого стресса. Ничего, раз уж Астория взялась мне помогать, значит, хотя бы кроватью и душем обеспечит. Вряд ли ей, лощеной красавице, нравится сидеть рядом с жертвой кровавого террора.

Через несколько минут машина притормозила у здания отеля. Как и следовало ожидать, это было одно из самых роскошных заведений Каира. Едва ступив на тротуар, я вспомнила, что одежда заляпана кровью, а отсутствующие пуговицы на блузке демонстрировали миру такой же грязный лифчик. Астория, остановившаяся возле меня, по всей видимости пришла к тому же выводу.

— Возьми, накинь на себя, — женщина сняла с себя легкий палантин и набросила его на меня. — Следи, чтобы не было видно крови.

— Спасибо, — поблагодарила я, закутываясь в мягкую ткань.

На фоне великолепной башни, сияющей огнями в черном небе, я чувствовала себя Золушкой без бального платья. Астория же решительно двинулась ко входу, не проверив, следую ли я за ней. На самом деле, особого выбора у меня не было, но такая самоуверенность коробила. В фойе мы уверенно прошли мимо респшена с приветливо улыбавшимися служащими и направились к лифту.

Несмотря на поздний час в небольшом гостиничном ресторане кипела жизнь. На сцене пышногрудая женщина в платье с блестками тянула красивую песню под аккомпанемент саксофона. За столиками сидели многочисленные зрители. Блеск драгоценностей я могла заметить даже отсюда. Интересно, есть ли среди них мои знакомые? Например, вон так блондинка очень похожа на Сару, с которой мы в последний раз виделись на приеме в посольстве. Как бы она отреагировала на мое появление в окровавленной блузке?

Закончить мысль не дал лифт, приветливо распахнувший двери перед нами. Гудящая кабина привезла меня на шестой этаж. В коридор выходило лишь несколько дверей, что свидетельствовало о немалом размере апартаментов за ними. Не стоило даже думать, сколько стоит такая роскошь за ночь.

Астория остановилась у одной из дверей и, найдя в сумочке ключ, щекнула замком.

— Заходи, — женщина пригласила жестом пригласила меня внутрь. — Поспишь пока в гостиной. Душ вон там. Я подберу тебе пока что-то из своей одежды.

Я безропотно повиновалась уверенным указаниям. Номер больше напоминал квартиру. Гостиная, которая должна была стать моим временным пристанищем, была огромной. Светлые стены, куча подушек на диване и креслах. Напротив журнального столика в стене виднелся настоящий камин. Да, Асти определенно знает толк в приличном жилье. Вот только мне сейчас было не до восхищения. Усталость навалилась с огромной силой, так что ноги я умудрялась переставлять лишь из упорства и горячего желания смыть с себя чужую кровь.

Добравшись до ванной, я заперлась внутри. Перед глазами мелькали картины прошедшего дня. Неужели с одним человеком может произойти за сутки столько вещей? Еще утром я возвращалась к Саммерсам, а уже вечером заключала странную помолвку с Нимфесом. В какой-то момент внутри зародились сомнения, уж не сумасшествие ли все это? Может, Мари уже давно сошла с ума и грезит где-то в психушке? Если так, то пусть уже доктор принесет мне новых таблеток!

Одежда полетела на пол и я осталась обнаженной перед зеркалом. Смотреться в него сил не было — и так ясно, что ничего хорошего не увижу. Душ порадовал меня горячими струями воды, заскользившими по коже и придающими сил. Опустив глаза, я увидела кровь, засохшую на животе. От этого зрелища который раз за день накатила дурнота. Яростно оттирая кожу найденной мочалкой, я чуть не расцарапала себя до крови. Ощущение грязи никак не проходило, несмотря на тонны мыла и шампуня.

Лихорадочное отмывание прервал стук в дверь. Выключив воду, я быстро завернулась в полотенце и открыла Астории.

— Одежда на диване. Я иду спать, чего и тебе советую, — голос ее прозвучал сухо.

Женщина уже успела переодеться и теперь на ней был лишь большой халат. Косметика тоже исчезла, явив миру милое, чуть простоватое лицо. Как по мне, то без макияжа Асти выглядела почти человечной. Все портили лишь интонации привыкшей командовать богатой наследницы.

— Спасибо, — тепло поблагодарила я.

— Пожалуйста. Завтра утром поговорим.

Астория исчезла, а я наскоро вытерлась и, наконец, оделась в чистую пижаму. Интересно, неужели одежда принадлежит сестре Джорджа? Никогда бы не подумала, что у нее есть тяга к фланели с мишками. Погасив свет в комнате, я легла на диван и спустя минуту уже погрузилась в глубокий сон.

Мне снился сон, будто я вновь нахожусь в гробнице Нимфеса. Самого фараона нигде не было, но все внутри говорило, что он где-то рядом, просто нужно его найти. Мои ладони скользили по расписным стенам, бездумно перебирали золотые украшения, утварь, а губы шевелились, раз за разом произнося заветное имя. Я бродила по каменной комнате взад и вперед, чувствуя, как силы покидают тело, но никак не могла остановиться. Разум застыл, подчиняясь лишь одной навязчивой мысли — найти. Какое-то неведомое чувство подсказывало, что времени остается все меньше и с каждой секундой тают шансы увидеть мужчину вновь. Отчаяние заставляло искать снова и снова, невзирая на усталость.

Внезапно все изменилось. Тишину гробницы разорвал требовательный голос:

— Мари! Просыпайся, утро на дворе.

Вздрогнув, я открыла глаза. Взгляд уперся в чьи-то пижамные штаны с мишками. Сон еще не успел отпустить сознание из своих цепких объятий, так что мне потребовалось пол-минуты, чтобы понять, что происходит и почему этот знакомый и не слишком приятный женский голос звучит прямо над ухом.

— Доброе утро, — проговорила я, садясь на диване.

Астория стояла передо мной в своей смешной пижаме, но при этом умудрялась выглядеть элегантно. И как это у нее выходит? Держу пари, я сейчас выгляжу растрепанной бродяжкой с опухшим со сна лицом. Хотя, после вчерашних событий это и неудивительно.

— Ты громко разговариваешь во сне, — заявила Асти, глядя на меня сверху вниз. — В следующий раз будешь спать в ванной. Пол-ночи из-за тебя не спала.

Я потерла глаза, избавляясь от последнего налета дремоты. Смысл последнего предложения медленно доходил до мозга.

— В следующий раз? Вообще-то я не планировала оставаться у тебя так долго.

— Хочешь снять жилье? — удивилась женщина, смеривая меня оценивающим взглядом.

— Еще не знаю. Но оставаться здесь точно не собираюсь.

— Флаг тебе в руки. Думаю журналисты будут рады до чертиков. Не забывай, ты одна из двух выживших во время кошмара случившегося в нашем поместье. С утра об этом трубят по всем каналам, — голос Астории дрогнул, но женщина быстро взяла себя в руки. — Сюда они не добрались только из-за жесткой политики отеля. Пользуйся моей добротой, пока есть такая возможность.

— Добротой? Но с чего вдруг такое расположение? Свой почти родственный долг ты выполнила, забрала пострадавшую невестку к себе. На этом показуху можно прекратить. Что тебе еще нужно? — настроение стремительно портилось. Асти была права и для журналистов я могла стать отличной жертвой. Но признать это и принять помощь одного из Самерсов было серьезным ударом по гордости.

— Хочешь правду? — Астория сделала шаг назад и глаза ее загорелись недобрым огнем. — Я тебе не доверяю. Вчера все произошло так внезапно, что у меня не было времени все обдумать. Но ночью его было достаточно, чтобы понять — ты знаешь больше, чем рассказываешь.

— Я рассказала полиции все, что знала, — я сжала кулаки под одеялом, пытаясь не выдать собственное волнение. — А ты просто сходишь с ума из-за того, что выжили только я и Мартин.

Асти не глупа, а значит ее не получится водить за нос. И что теперь с этим делать? Рассказать ей про Нимфеса и Сета? Она может решить, что я издеваюсь. Злить женщину также было не лучшей идеей, но слова срывались с языка раньше, чем успевали обработаться мозгом.

— Возможно, — Астория пропустила грубое замечание мимо ушей. — Как бы там ни было, у меня на виду пока обстоятельства не прояснятся.

— И что ты сделаешь, если я сейчас встану и уйду?

— Позвоню в газеты, намекну, что эксклюзив ходит один без присмотра. Затем сообщу в полицию, что девица, выпущенная на поруки, сбежала. Веселая жизнь тебе гарантирована.

Я смотрела на женщину перед собой и чувствовала, как внутри нарастает гнев. Мне стоило огромных усилий ему не поддаться. Как земля вообще носит таких, как она? Конечно, вчера погибла большая часть ее семьи и логично, что Астория мне не доверяет. Мало того, что я с самого начала мечтала избавиться от ее брата, так еще и выжила в этой кровавой бойне. Но даже несмотря на это злость не угасала.

— Одевайся. Я нашла несколько вещей, они тебе должны подойти, — выражение лица Астории смягчилось. — Извини, но тебе действительно придется пожить здесь, пока все не прояснится.

Кивнув, я выбралась из одеяла и опустила ноги на пол. Холодные плитки приятно холодили ступни, но мысли мои были далеки от обстановки. Ссора с Асти немного отвлекла меня от мысли о вчерашнем, но теперь они стремительно возвращались. Нимфеса больше нет, вместо него в мир вышел Сет. Кровь, трупы, Мартин… Сцены стремительно проносились перед внутренним взором, окончательно изгоняя надежду.

Астория исчезла за дверями своей комнаты. На кресле лежали вещи, по всей видимости предназначенные для меня. Заперевшись в ванной, я переоделась. Спортивный топ голубого цвета, свободная белая рубашка и такие же белые брюки. Не мой стиль, но как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Злость от разговора постепенно улеглась, уступив место понимаю. Возможно, Асти не так и плоха. В конце концов, будь я на ее месте, разве не стала бы подозревать всех и каждого в смерти отца и брата? Тем более, что обстоятельства выглядят более, чем подозрительно. Пока сестра Джорджа не сделала ничего, чтобы мне реально навредить. Даже наоборот, вытащила из-под следствия, привела в собственный дом. А значит вместо того, чтобы злиться, стоило бы выйти из ванной и как следует ее поблагодарить. Последняя мысль энтузиазма не вызывала. Ничего, обойдется и без благодарности. В конце концов, эта семейка мне должна по гроб жизни.

Взглянув в зеркало, я встретила собственный взгляд. Глаза выглядели погасшими. Попытка улыбнуться ничего не изменила, разве что от улыбки четче обозначились первые морщинки в уголках рта. Раньше их не было. Похоже эти события не лучшим образом влияют на мою внешность.

Наскоро почистив зубы я вышла в гостиную и тут же столкнулась с Асторией. Женщина уже была при полном параде. Косметика легла на привычное место, подчеркивая глаза и изгиб полных губ. Волосы уложены в строгую прическу, из которой не выбивалось ни единого волоска. Эффект деловой женщины подчеркивал черный костюм, сидевший на Асти как влитой и очевидно сшитый на заказ.

— Я уезжаю. Из номера не выходить. Еду и остальное можешь заказать по телефону.

— Как прикажете, милостивая госпожа, — издевательская фраза сорвалась с языка сама собой.

Астория бросила на меня взгляд, в котором читалось явное сомнение в умственных способностях стоящей перед ней и, ничего не ответив, вышла.

Оставшись в одиночестве, я внезапно поняла, что совершенно не знаю, чем заняться. Все произошло так стремительно, что мозг, кажется, до сих пор не адаптировался к новой ситуации. Настроение было непонятным. Вроде и плохо так, что хоть волком вой, а вроде и ничего, можно жить. В конце концов, я теперь богатая женщина, свободная как ветер в поле. Конечно, некоторое время процесс со смертями в поместье Саммерсов побурлит, но вряд ли суд обвинит меня. А значит можно уже задумываться о будущем.

Вернуться в Чехию и продолжить рисовать — мечта последних месяцев. Вот только почему от этой мысли на сердце становится так тяжело? Дело было в Нимфесе. Мы были вместо так мало, но я успела влюбиться и даже выйти замуж. Теперь фараон исчез и будущее в один момент потеряло краски. Нет, о самоубийстве я не думала, хоть и смысла жить дальше тоже не видела.

Чтобы отвлечься от печальных мыслей, я включила телевизор. Среди пары сотен каналов нашлась и парочка англоязычных новостных. Первые несколько минут мне было не до диктора, так как размышления о будущем не отпускали так просто. Зато когда уверенный голос смог достучаться до разума, скорбь о собственной загубленной жизни отступила на второй план.

— По сообщениям из Хургады, до сих пор нет информации о том, кто берет на себя вину за массовые убийства на центральной площади. Полиция Хургады отказывается от комментариев. Мнения экспертов расходятся, но никто не может дать однозначного ответа, с какой целью были обезглавлены пятьдесят человек.

А теперь к другим новостям. Сразу две страны, Судан и Ливия объявили о переходе на военное положение. По вопросам мирного разрешения возникших конфликтов собирается экстренная комиссия. Подробности вам расскажет наш специальный корреспондент…

Я выключила телевизор, чувствуя, как тревожно забилось сердце. Убийства в Хургаде, внезапная война… Подозрение холодными щупальцами опутывали мозг. Возможно, это дело рук Сета? Заключенный на три тысячи лет в небытии, теперь бог войны вернулся и он явно голоден. Сет живет битвами, кровью и болью. А если нет войн, то он создаст их сам. Предположение было диким, но интуиция подсказывала, что в нем есть рациональное зерно.

Оглядевшись по сторонам, я увидела ноутбук Астории, лежавший на столике. Конечно, лазить по чужим вещам некрасиво, но мне необходимо было проверить свою мысль. Устроившись с компьютером на коленках, я бегло просмотрела сводки новостей из разных стран. Спустя полчаса стало ясно, что интуиция меня не подвела. Сет вырвался на свободу и теперь усиленными темпами наверстывал упущенное.

Несмотря на то, что в комнате было тепло, кожа покрылась мурашками от холода. Десятки, сотни жизней меньше, чем за сутки. И вряд ли бог этим удовлетворится. Настоящий маньяк родом из прошлого. Чувство вины, смешанное со страхом поселилось внизу живота. Это все из-за меня. Если бы не жажда увидеть Нимфеса в тот злосчастный вечер, все могло сложиться по-другому. Он бы никого не убил и не помог бы освободиться Сету.

На глазах вновь закипали слезы, прочертившие первые дорожки на щеках. Но как следует впасть в истерику мне не дало появление Асти. Подняв глаза на женщину я сразу поняла, что что-то случилось. Пусть ее лицо было подчеркнуло спокойно, но глаза выдавали крайнюю степень нервозности.

Несостоявшаяся золовка аккуратно прикрыла за собой дверь и сделала несколько шагов по направлению ко мне.

— Привет. Ты быстро, — проговорила я, стирая слезы тыльной стороной ладони.

— Когда знаешь что и где искать дело вообще спорится, — проговорила женщина и на секунду ее безупречное лицо исказила злобная гримаса, тут же исчезнувшая под маской спокойствия. От мимолетного проявления чувств мне стало не по себе.

— Искать? — я поднялась с дивана и отошла к окну. Почему-то не хотелось оказываться в пределах досягаемости холеных коготков Астории Саммерс.

Женщина не ответила. Устроившись на диване, она открыла сумочку и достала маленькую черную флешку. Вставив ее в ноутбук, Асти уставилась на экран, периодически постукивая пальцем по тачпаду. Я молчала, не зная, стоит ли продолжить расспросы. Однако пару минут спустя вопрос решился сам собой.

— Иди сюда, Мари. Мне бы хотелось, чтобы ты кое-что послушала, — голос женщины звучал спокойно и даже приветливо.

Я с опаской приблизилась к дивану и присела на подлокотник, не рискуя опускаться на подушки рядом с Асти. Та бросила на меня вопросительный взгляд, а затем, усмехнувшись, включила на ноутбуке звук. Первое время были слышны лишь какие-то странные шумы, вроде постукивания и шуршания. А затем я услышала голос Нимфеса и свой собственный.

Кровь резко прилила к щекам, а сердце забилось с удвоенной частотой. Все время, пока звучала запись Астория молчала. На моменте, когда Нимфес призывал богов в свидетели нашего союза на глаза вновь навернулись слезы. Слышать голос фараона оказалось очень больно. Всего шестнадцать часов назад мы были так счастливы. А затем в комнату ворвался Рэдкинс и все пошло наперекосяк. К концу записи я уже закрывала лицо ладонями, не в силах сдерживать слезы.

— Если не успокоишься, я тебе врежу, — холодный и сосредоточенный голос Астории каким-то непостижимым образом оборвал поток слез.

Подняв глаза на женщину я встретилась с ее взглядом и почувствовала, как внутри расцветает страх. Этот взгляд был наполнен такой жгучей ненавистью, что казалось мог убивать на расстоянии. Мое счастье, что это не так.

— Итак, Мари, мы убедились, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь. У тебя есть выбор — либо расскажешь все мне, либо познакомишься с отличными ребятами, которые вызывают желание поделиться знаниями у каждого.

— Откуда у тебя эта запись? — с трудом проговорила я.

— Думаешь, я такая дура, чтобы пустить все на самотек? Поставила жучок на картине, чтобы подстраховаться. Так что, будем рассказывать?

Голос Астории звучал спокойно, но я понимала, что женщина едва себя сдерживает. Она буквально приперла меня к стенке, так что не оставалось другого выхода, кроме как рассказать правду. На рассказ о Нимфесе ушло не так много времени, как казалось. Голос дрожал и сбивался, но под конец я настолько погрузилась в воспоминания, что почти забыла об Астории. Женщина слушала внимательно, не вставив ни единого комментария. Мне же, кажется, было необходимо просто выговориться. Подумать только, первым человеком, посвященным в тайну фараона оказалась дочь Сэмюэла. Пожалуй, у судьбы и впрямь специфическое чувство юмора.

— Значит, призрак фараона превратился в бога войны Сета? — проговорила наконец Асти, когда я закончила.

— Знаю, звучит дико, — проговорила я, не спуская взгляда с женщины. — Можешь не верить, но это правда. Сегодня в новостях показывали сюжет о массовых убийствах в Хургаде. Кроме этого несколько стран внезапно перешли на военное положение, а в Египте повсюду случаются непонятные стычки и происшествия. Я уверена, это дело рук Сета.

Астория молча поднялась с дивана и подошла к барному шкафчику. Достав оттуда бутылку виски, она открутила крышку и сделала глоток прямо из горлышка. По всей видимости напиток оказался качественным, так как женщина поморщилась и смахнула набежавшую слезу.

— Что ж, Мари, это либо бред сумасшедшего, либо правда, — проговорила Асти неожиданно мирно. — На шизофреничку ты не тянешь, а значит в деле и впрямь замешан восставший из мертвых фараон.

— Ты мне веришь? — пораженно спросила я, едва не скатившись от удивления с подлокотника дивана. — Но почему? Я бы сама себе не поверила.

— Как минимум потому, что твой Нимфес говорит на древнем языке, звучание которого даже лингвисты представляют с трудом.

— Ты успела показать запись лингвистам? — кажется, Асти не могла меня удивить еще больше, но, кажется, ей это удалось. — Но когда?

— Не эту, — женщина отмахнулась и вновь отвернулась к бару в поисках закуски. — Когда я приходила к Кристоферу, то записала разговор. Разум вообще вещь ненадежная, вот и появилась привычка носить диктофон. А потом я показала запись специалистам, чтобы знать точно, что говорил тот красавчик. Тогда то и выяснилось, что он говорит на древнем наречии.

Я пораженно смотрела на Асторию, понимая, что серьезно ее недооценила. Конечно, женщина могла быть жесткой, циничной и грубой, но ума ей было не занимать. И что самое удивительное, она кажется не винила меня в смерти семьи.

— Если бы я только знала, что все так повернется, — начала было я, но Асти оборвала мою сбивчивую речь.

— Все уже случилось, Мари. Да, я могла бы отыграться на тебе за смерть отца и брата. Вот только это ничего не даст. В конце концов, ты и сама выжила только чудом и частично в их смерти виноваты их собственные амбиции. Нет, ты тут не при чем. Убийство дело рук Сета, а значит, мне нужно его найти.

Астория повернулась ко мне и на ее лице расплывалась хищная улыбка. В руках женщина держала стакан с виски, который и протянула мне, сама предпочитая продолжить пить из горлышка.

— Ты собираешься мстить Сету? — переспросила я, принимая стакан. — Это безумие.

— Никто не может безнаказанно навредить моей семье. Раз в их смерти виновата не ты, а Сет, значит и отвечать ему, — женщина сделала еще один глоток. Я также пригубила свой напиток и почувствовала, как горячая жидкость скользнула по горлу, оставляя после себя приятное тепло на языке и сладкое послевкусие.

— Но как ты собираешься это сделать? Он же бог.

— Еще не знаю. Честно говоря, я еще не до конца осмыслила всю эту историю. Но я уверена в одном — никто не может быть абсолютно неуязвим. Наверняка даже у бога есть слабые места. В конце концов, кто-то же заточил его в той гробнице? Значит, способ есть.

Я сделала еще один глоток, чувствуя как быстро расходится алкоголь по телу. Не стоило пить на голодный желудок, но теперь уже поздно об этом думать. Реакция Астории на историю с Нимфесом полностью меня дезориентировала. Можно было ожидать его угодно, но только не спокойной готовности найти древнеегипетского бога войны и его уничтожить. И кто из нас двоих сумасшедший?

С другой стороны, я ощущала облегчение. Теперь в мире был еще один человек, знавший о Сете. Пусть Асти и была последней, кого хотелось бы представить в этой роли, но все сложилось именно так. Кто знает, возможно ей удастся придумать, как справиться с Сетом? А если бог исчезнет, то может появиться шанс вернуть Нимфеса. Эта мысль огнем прошлась по жилам, вызывая лихорадочное возбуждение. Если есть хоть малейшая вероятность получить фараона обратно, то я им воспользуюсь, пусть для этого и придется работать вместе с Асторией Саммерс.

— Думаю, я знаю, где искать ответы, — мой голос разорвал установившуюся тишину. — Единственное место, где может быть хоть что-то о Сете, это гробница Нимфеса.

— Значит, отправимся туда, — спокойно заключила Асти.

— Там куча иероглифов, понадобится специалист по древнеегипетской письменности.

— Разве ты не можешь их прочитать? — удивилась собеседница. — Ведь речь фараона ты понимала.

— Это другое. У нас было что-то вроде ментальной связи. Не знаю, как это объяснить. Мы понимали друг друга так, словно говорили на одном языке. Но не уверена, что этот трюк сработает с кем-то еще.

— Значит, нужен специалист по переводу, который, к тому же, не будет склонен болтать. Довольно сложно, но можно. Что еще?

— Веревка или лестница. Я уже привыкла ко входу, а вот тебе будет сложно с непривычки. Также понадобится фонарь.

— Не проблема. Как я понимаю, о находке гробницы ты никому не сообщала?

— Нет, конечно.

— Значит, нужно вдвойне позаботиться о безопасности нашего путешествия. Мы же не хотим попасть под суд, как расхитители национальных богатств Египта? — Астория усмехнулась и отставила бутылку в сторону. — Знаешь, никогда не думала, что скажу такое, но кажется я должна тебя поблагодарить.

— За что?

— Если бы не эта история, я бы просто сидела и грызла себя от горя и невозможности что-то сделать. А теперь у меня есть вполне определенный враг и цель в жизни.

Про себя я подумала, что Астория не выглядит как скорбящая дочь и сестра, но вслух не сказала ничего. Раз все повернулось таким замечательным образом, не стоит это портить.

— Что ж, тогда мы идем убивать Сета, — просто произнесла я и от этой фразы на душе разлилось внезапное спокойствие. Астория права. Горе проще переживать, когда есть цель. И еще лучше, когда есть надежда.

Пустыня встретила нас неприветливо. Впервые за долгие месяцы небо скрылось под пологом туч, стремительно пробегавших над головами. Стало гораздо темнее, словно кто-то выключил солнце. Жаркий ветер вздымал в воздух мириады песчинок, больно коловших кожу стоило платку немного соскользнуть с лица. Складывалось ощущение, будто высшие силы знали о цели нашего с Асторией путешествия и теперь всеми способами пытались помешать.

Я, как бывалая пустынница, безбоязненно шла вперед, ориентируясь на видневшуюся вдалеке скалу. Конечно, опытной меня можно было назвать лишь в сравнении с Асторией, ведь путешествия по пустыне вошли в мой обычный променад только с появлением Нимфеса.

Непогода усиливалась с каждой секундой. С тревогой покосившись на небо, готовое вот-вот пролиться полноценным дождем, я ускорила шаг. Много пользы это не принесло. Песок, пришедший в движение от ветра, осыпался под ногами и сильно замедлял ход. Асти плелась сзади. Ей дорога давалась в несколько раз сложнее. После каждого взгляда, брошенного на ее сосредоточенное, залитое потом лицо, в душе поднималось мелочное чувство удовлетворения. Красавица Астория теперь выглядела совсем обыкновенной, измученной женщиной. И когда я успела стать настолько злой?

— Нужно торопиться. Если сейчас пойдет дождь, то мы увязнем в песке, — прокричала я, стараясь перекрыть гул ветра.

— Сколько еще осталось? — в голосе спутницы не слышалось особого энтузиазма. Держу пари, она уже сто раз пожалела, что захотела двинуться немедленно, несмотря на прогнозируемую песчаную бурю.

— Вон там скала. Как только до нее доберемся, будем спускаться вниз.

Астория прищурилась и посмотрела в указанную мной сторону. Из-за песка в воздухе кусок камня, торчавший из земли, почти скрылся из виду, но у урожденной Саммерс зрение явно было острее моего. Женщина кивнула и продолжила карабкаться через барханы.

Разумеется, первые капли дождя упали на землю, когда до спуска в гробницу оставалось еще метров сто. Вначале на нос приземлилась одинокая, но крупная капля, несколько секунд спустя дополненная второй. Ветер на несколько минут стих, позволив нам ускорить движение и сократить путь вполовину. А вот последние пятьдесят метров пришлось бежать под стеной настоящего ливня, глубоко увязая в намокшем и потяжелевшем песке. Когда, наконец, я коснулась шершавой поверхности камня, то оказалась вымокшей до последней нитки. Астория, распластавшаяся рядом, выглядела не лучше.

— Давай веревку, — отрывисто проговорила я, пытаясь смахнуть песок с лица.

Женщина без возражений открыла рюкзак и подала туристический трос. Как ни удивительно, она приняла мое командование как само собой разумеющееся и ни разу не возразила. Наверное стоило насторожиться и задуматься о причинах такой покорности гордой дщери Саммерсов, но мне хватало другой пищи для размышлений.

Привязав трос к выступу камня, я проверила его на прочность и осталась довольна. Самой мне было достаточно осторожно скользнуть внутрь лаза, но у Астории не было опыта спуска в пещеры. На этой мысли я усмехнулась. Можно подумать у меня этот опыт был! Как же быстро успеваешь возгордиться даже незначительными успехами. А ведь если вспомнить, то после первого спуска сюда Нимфесу пришлось лечить мне руку.

— Можешь спускаться, — предложила я спутнице, но наткнулась на полный подозрительности взгляд. — Что? Боишься?

— Не боюсь, а не доверяю, — поправила женщина. — Ты спускаешься первой.

— Думаешь это ловушка? С чего мне тебя обманывать?

— А с чего мне тебе доверять? — возразила Астория и выражение ее лица было далеко от дружелюбного.

— Черт с тобой, — сдалась я. Спорить со своевольной миссис Гордон не было времени. В конце концов, в чем-то она права. По крайней мере я знаю, как выбраться из гробницы, а она нет. Если задаться целью, можно навеки оставить женщину под землей. На этой циничной мысли беспокойство, было поднявшееся в душе, улеглось.

Ухватившись за трос, я соскользнула в темное нутро пещеры. Звуки шторма тут же утихли, сменившись родной тишиной. Сердце защемило от грусти, а глаза защипало от подступивших слез. Казалось, стоит сделать несколько шагов по каменному коридору, распахнуть двери, как я увижу Нимфеса, родного, сияющего фараона, так неожиданно появившегося в моей жизни и также внезапно исчезнувшего.

Стоп, Мари. Сейчас не время для грусти. Ты пришла сюда, чтобы найти шанс на спасение Нимфеса. Расклеиваться от каждого воспоминания — не дело. Самовнушение помогло справиться с подступавшей истерикой, равно как и нетерпеливый оклик Астории сверху:

— Ну что?

— Спускайся, — скомандовала я.

Веревка натянулась и свет, лившийся из дырки в потолке пещеры был заслонен спускавшейся Асти. Глядя нее нее, я внезапно поняла, что начинаю проникаться уважением к этой надменной, но безусловно сильной женщине. Она потеряла отца и брата, но вместо того, чтобы впасть в отчаяние ввязалась в сомнительную авантюру с невесткой. Мы не могли друг другу доверять, но тем не менее начали действовать заодно. Что-то в этом было правильное и даже благородное. Ох, кажется, на фоне всех этих переживай я успела сойти с ума, иначе с чего бы стала проявлять симпатию к члену семейки Саммерс?

— Уф, ну и дыра, — проговорила Астория, дуя на натертые веревкой ладони. — Это и есть гробница?

— Не совсем. Сама погребальная камера дальше, — я достала из рюкзака фонарик и уверенно двинулась вперед. Луч света выхватывал из темноты уже знакомые иероглифы.

Остановившись посреди коридора, я посветила на стену, внимательно ее разглядывая. Раньше мне не было интересно, что же тут написано, но теперь от содержания этих текстов могло зависеть наше с Нимфесом будущее. Только бы он еще был жив!

— Нужно сфотографировать иероглифы, — проговорила я, доставая фотоаппарат. Еще готовясь к походу мы договорились с Асторией, что будем фиксировать на камеру все, что может иметь смысл. Кто знает, где найдется ключ к разгадке. — Послушай, ты уверена, что тот специалист по древнему Египту не заинтересуется, откуда у нас подобный материал?

— Заинтересуется. Но его молчание легко купить за определенную сумму. Деньги делают многие вещи проще, — самодовольно проговорила Астория, доставая вторую камеру.

Меня еще мучили сомнения, но выбирать не приходилось. Как же жаль, что вместе со способностью слышать мысли Нимфеса и понимать древнее наречие не появилось знание алфавита! Теперь приходилось рассчитывать лишь на пресловутого спецаилиста.

Некоторое время мы молча фотографировали каждая свою стену. Быстро справившись с работой, я замерла, ощущая странное волнение. Дальше путь лежал через большие двери в погребальную камеру. Внутри встрепенулась надежда, пополам со страхом. А вдруг фараон не исчез, а просто вернулся сюда? И стоит распахнуть двери, как его взгляд вновь встретится с моим. Более рациональная часть недовольно морщилась от тщетных надежд. Если бы Нимфес был тут, я бы чувствовала.

Астория не была скована сомнениями. Закончив с фотографиями, она прошла вперед по коридору и толкнула двери. Заскрипели петли, неохотно подчиняясь решительным действиям женщины. Луч фонаря заскользил по комнате, выхватывая роскошную обстановку из обступавшей тьмы.

— Боже, — потрясенно выдохнула женщина, делая шаг вперед. — Значит, это все правда. Ты и впрямь нашла гробницу фараона.

— А иероглифы перед этим тебя не убедили? — я наконец собралась с силами и шагнула вперед.

Астория не ответила, поглощенная изучением комнаты. Проследив за ее взглядом я словно заново увидела помещение. Раньше, когда все мое внимание было поглощено Нимфесом, окружающая роскошь не так бросалась в глаза. Находившееся здесь артефакты стоили целое состояние. Да что там состояние, они были бесценны. Любой ученый-историк с радостью отдаст любую часть тела, чтобы стать первым исследователем уникального собрания. Даже жаль, что никому так и не доведется этого увидеть.

Мой взгляд остановился на каменном саркофаге, возвышавшемся посреди комнаты. Я подошла ближе, с трудом сдерживая бьющееся сердце. Внутри гроба находятся останки Нимфеса. От этой мысли стало не по себе. Находится в одном помещении с трупом было неуютно. Не то, чтобы он мог встать и сделать что-то ужасное, просто осознание, что я стою рядом с трупом любимого человека выбивало из колеи.

— О, здесь и мумия есть, — Астория снова оторвала меня от мрачных мыслей.

Ее наигранно беззаботный голос плохо сочетался с тревожным выражением лица. Приятно осознавать, что пустая гробница действует угнетающе и на нее. Подойдя к саркофагу, женщина благоговейно провела кончиками пальцев по пыльной поверхности. От этого прикосновения очищенный камень заискрился под светом фонарика словно драгоценный.

— Его зовут Нимфес, — прошептала я.

Я протянула руку, чтобы ощутить под пальцами шершавую поверхность камня, но так и не решилась это сделать. Почему-то казалось, что стоит мне коснуться саркофага, как исчезнет последняя надежда спасти фараона.

— О, нет, это не он, — неожиданно возразила Асти, поднимая на меня взгляд. — Это всего лишь высушенный труп, а настоящий Нимфес если он конечно жив, сейчас болтается где-то с Сетом, сеет ужас и разрушения.

От этого циничного и жесткого замечания к горлу подкатила тошнота.

— И почему ты такая… — я замялась, пытаясь подобрать слово. — Жестокая?

— Жестокая? Правдивая скорее, — хмыкнула Астория. — А чего ты ожидала? Чтобы я поплакала вместе с тобой, заламывая ручки и восклицая «На кого же ты нас покинул!»?

— Хотя бы сочувствия, — уже сердито проговорила я, отворачиваясь от женщины и отходя к стене.

— Сочувствия? А как насчет сочувствия для меня?

— Что? — обернувшись, я встретилась взглядом со взглядом Саммерс.

— Сочувствия. Я, знаешь ли, потеряла отца и брата, которых знаю поболее, чем ты своего таинственного духа. И у меня нет ни единого шанса, чтобы увидеть их вновь, — голос Астории внезапно охрип.

Женщина была права. Несмотря на все, что Саммерсы мне сделали, одна из них все же мне поверила и помогает. А я, захваченная горем и самобичеванием ни разу не подумала, каково самой Астории. Она производит впечатление крепкого орешка, но даже самая твердая скорлупа рано или поздно дает трещину.

— Ты права. Извини, — тихо проговорила я.

— Не стоит. Давай займемся делом, — тон женщины вернулся к норме — резкий и насмешливый. — Ищем все, что может помочь.

Следующие полчаса прошли в молчании. Мы негласно разделили гробницу на две части и работали каждая в своей. Я осторожно касалась каждого предмета, находящегося здесь, прокручивая в голове моменты нашего с Нимфесом знакомства. Возможно ли, что фараон упоминал в наших разговорах что-то, что могло бы нам сейчас помочь? Но как я не старалась, ничего дельного на ум не приходило.

С каждой проведенной здесь секундой внутри нарастало раздражение, пришедшее на смену отчаянию. Как вообще такое могло случиться? Боги существуют и вершат судьбы, но в то же время они не должны отбирать человеческие тела и уводить мужа у жены. Последнее соображение вызвало усмешку. Жена. Надо же, не успела влюбиться, а уже обвенчалась с благословения древних богов.

— Чего улыбаешься? Нашла неприличную картинку между иероглифами? — почти дружелюбно поинтересовалась Асти. — Я закончила на той стороне. Если тут больше нет помещений, то можем уходить.

— Да, это единственная комната, — кивнула я, поворачиваясь к женщине. — Только я на твоем месте не стала бы спешить наружу, если не хочешь попасть в сердце песчаной бури.

— Прекрасно. Тогда ждем здесь, — в голосе Астории мелькнуло раздражение.

— Прошу располагаться поудобнее на моем ложе, — я жестом пригласила спутницу присесть на плед, расстеленный в углу гробницы. Однако та не оценила широкого жеста и сделала несколько шагов в сторону, направившись к золотой утвари.

Что ж, дружеской беседы у нас, по всей видимости, не выйдет. Покосившись на плед, я заметила валявшиеся там же фонарик и альбом с карандашами. Странно, мне казалось, что они остались у Кристофера. Устроившись на полу, открыла альбом на случайном рисунке. С листа бумаги на меня смотрел Нимфес. Боже, кажется что это было так давно!

Я скользила взглядом по родному лицу снова и снова, чувствуя, как защемило в сердце. Вот только почему на рисунке изображены крылья? В прошлый раз я не давала себе особого отчета в созданном, но теперь присмотрелась внимательнее. Если отбросить все несовершенства быстрого наброска, то можно почти со сто процентной вероятностью сказать, что крылья такие же, что были у Сета.

Внезапная догадка заставила сердце биться сильнее. На последнем изображении, сделанном несколько дней назад, позади Нимфеса, сидящего на троне, изображена темная фигура. Если поверить в невозможное, то я нарисовала Сета, которого еще не знала. Как это вообще возможно? Сердце забилось быстрее, а ладони взмокли от напряжения.

С другой стороны, в последнее время вокруг меня творится много странного. Боги, призраки, мифы… Возможно ли, что все это время какая-то сила пыталась предупредить меня о Сете через рисунки? Или сила здесь не при чем, но я просто обладаю даром видеть истину? Это могло бы объяснить мои своеобразные портреты.

От осознания, что я сама могу быть частью всей мистики стало страшно. Спокойно, Мари, возьми себя в руки и думай. Возможно, из этой способности можно извлечь пользу. Дрожащие пальцы нащупали первый попавшийся карандаш на полу. Я открыла альбом на новой странице и теперь задумчиво покусывала кончик карандаша, пытаясь понять, как же вызвать ту силу, что приходила через рисунки. Возможно, стоит просто начать рисовать?

Проблема заключалась в отсутствии натуры. Раньше я рисовала исключительно портреты. Теперь же мне предстояло изобразить нечто, что бы могло помочь вернуть Нимфеса. Глубоко вздохнув, я попыталась вызвать в памяти лицо фараона. Грифель скользнул по бумаге, обрисовывая первый неловкий контур. Секунду спустя пришло вдохновение и карандаш легко порхал по бумаге. Немного мешало отсутствие нормального света. Луч фонаря, лежащего на полу, конечно разгонял тьму, но вместе с тем от каждого моего движения по листу струились глубокие тени.

Остановилась я только тогда, когда сведенная от напряжения рука практически самовольно выпустила карандаш. Взгляд уперся в бумагу, теперь исчерченную вдоль и поперек. Несмотря на стремительность наброска, становилось ясно, что на новом рисунке изображены мы с Нимфесом, держащиеся за руки. Наши фигуры находились у большого окна, в котором я спустя секунду опознала окно на вилле Саммерсов. Звездное небо и луна только подтверждали зародившееся было подозрение — это момент свадьбы. Но почему я это нарисовала? Неужели это и есть пресловутое послание? Или расшалившееся воображение сыграло со мной злую шутку и рисунок ничто иное, как выражение тоски?

От размышлений голова быстро налилась тяжестью. Снова и снова разглядывая рисунок, я пыталась найти хоть какую-то подсказку. Вконец отчаявшись и почти уже решив, что затея изначально была провальной, я подняла глаза и увидела Асторию, сидящую у противоположной стены. По всей видимости женщине уже надоело рассматривать древние сокровища и теперь она просто спала, откинув голову на расписную стену.

Во сне миссис Гордон выглядела невинной, словно ребенок. Красиво очерченные губы чуть приоткрылись, на щеках алел румянец. На секунду я заколебалась, стоит ли будить пресловутое лихо, пока оно тихо, но жажда понять, действительно ли рисунок несет какую-то подсказку пересилила сомнения.

— Эй, — мой голос гулко отдался под сводами. — Ты меня слышишь?

Асти резко дернулась и сонно заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Что случилось? — голос был хриплым и недовольным. — Буря уже стихла?

— Не знаю, не проверяла. Лучше скажи, какие мысли у тебя вызывает рисунок, — я поднялась с пола и подошла к Асти, протягивая альбом.

Женщина несколько секунд рассматривала изображение и по лицу ее было ясно, что повод побудки ей совершенно не нравится.

— Знаешь, дорогая, это конечно миленько, но до профессионального художника тебе еще расти и расти, — с насмешкой проговорила Астория, поднимая на меня глаза. — С чего это тебе в голову взбрело рисовать прямо тут?

С трудом подавив раздражение от пренебрежительной критики, я пояснила:

— Это момент, когда мы с Нимфесом засвидетельствовали свой союз перед ликом богов. Вроде свадьбы. Мне нужно, чтобы ты сказала, какие мысли вызывает у тебя этот рисунок. Возможно, это поможет нам найти Сета.

— Ты тут случайно головой нигде не приложилась? — поинтересовалась Асти с напускной заботой.

— Просто сделай так, как я прошу, — сдерживаться удавалось уже с трудом. Как же сложно с этой женщиной! Неужели так трудно понять, что раз мы в одной лодке, то должны сотрудничать?

— Мысли говоришь? — взгляд Асти вновь обратился к рисунку. — Думаю, что все это глупо.

— В каком смысле?

— Свадьба. Обмен клятвами, обещание принадлежать друг другу всю жизнь — это просто не имеет смысла. Неважно, если брак заключен в магистрате или в церкви перед лицом Бога. Так или иначе клятвы нарушаются. Не существует такой любви, которую описывают в книгах и ничто не защитит твое сердце от удара.

Голос Астории был негромким, но твердым. А еще в нем звучала такая печаль, что сводило челюсти. Неужели можно так жить? Не верить в любовь, подозревать любимых в предательстве? Должно быть, это очень печально.

Я хотела было что-то ответить, но тут мозг пронзила внезапная мысль. Клятвы перед лицом богов, принадлежать друг другу…

— Боже, это же так просто! — прошептала я, забирая рисунок у Астории. — Как мне это сразу в голову не пришло? Идиотка!

— Ты о чем? — удивленно переспросила женщина, поднимаясь на ноги. — Неужели о моих откровениях?

— Нет, — я посмотрела Асти в глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна возбуждения. — Мы с Нимфесом перед ликом древних богов клялись, что будем принадлежать друг другу и боги приняли клятву! Сет тоже бог. Он забрал тело Нимфеса, а значит нарушил наши клятвы и переступил через божественное благословение!

— Звучит бредово, — Асти скривилась, словно прожевала лимон. — Но допустим. Как это поможет вернуть твоего фараона?

— Для начала нам нужно найти Сета, а затем я скажу ему все то же самое, что сказала тебе.

— И ты думаешь, что бог войны прислушается к твоем жалкому собственническому лепету и спокойно расстанется с долгожданной свободой?

— Вряд ли. Но если я права, то во время беседы с ним мне стоит воззвать к другим богам, чтобы они приняли участие в нашей беседе.

— Ты в курсе, что по тебе психушка плачет? — совершенно серьезно спросила Астория.

— Почему? — я удивленно посмотрела на лицо собеседницы.

— А ты подумай. Ты хочешь найти бога, чтобы заставить его покинуть тело трехтысячелетнего фараона, а для поддержки собираешься звать других богов. В больнице тебе бы отвели палату рядом с Иисусом и Наполеоном.

— Ты мне не веришь?

— Не то, чтобы не верю. В конце концов, мы сейчас находимся в гробнице, а моих родственников убило что-то, что умеет отрывать головы в мгновение ока. Но выглядит все так, словно мы обе наглотались таблеток и галлюцинируем.

Последнее замечание меня рассмешило. Действительно, в этом свете ситуация смотрелась довольно экстравагантно.

— Так ты поможешь мне?

— Разумеется. Кто-то же должен ответить за смерть отца, — пожала плечами Астория и на миг ее лицо исказила ярость.

— Тогда пошли посмотрим, как там буря и будем выбираться отсюда. Нужно найти Сета.

По пути домой я размышляла о том, как встретится с Сетом. Задачка не из тривиальных. Конечно, можно попытаться отследить его передвижения по новостям, но это почти не имеет шансов на успех. Нужно либо быть шаг впереди его, либо призвать к себе. Вот только как можно предугадать действия древнеегипетского бога войны? И каковы шансы привлечь его внимание и заставить явиться по первой просьбе? Приходилось признать свое полное поражение.

Погруженная в свои мысли, я не обращала внимание ни на что. Астория по всей видимости также не горела желанием общаться, измученная походом. После возвращения в отель мы молча разошлись — я в ванную, она в свою комнату и больше не нарушали покой друг друга.

Ночью мне не спалось. Дрема упорно ускользала, едва мазнув хвостом по краешку сознания. Тревожные мысли вызывали прилив адреналина, ускорявшего биение было успокоившегося сердца. Нимфес, Сет, Саммерсы, Мартин… Одни и те же образы мелькали перед внутренним взором.

Да, так мне точно не заснуть. Надо чего-нибудь выпить, чем крепче, тем лучше. Где-то тут был мини-бар. Надеюсь, Астория не будет против моего самоуправства. Свет зажигать не стала, хватало и того, что проникал с улицы. Нашарив стакан и бутылку чего-то неопознанного, я щедро плеснула в стакан и отошла к окну.

С моего места открывался шикарный вид на Каир, залитый светом луны. Ее диск сиял в глубокой синеве неба. Это зрелище напомнило мне недавнюю ночь, когда мы с Нимфесом давали друг другу брачные клятвы. А потом все исчезло, словно сметенное завистливой рукой. На глаза было навернулись слезы и я поспешно сделала глоток из бокала. Алкоголь огнем прошелся по гортани, заставив закашляться. Ух, какую забористую штуку Асти держит в баре, тут градус не меньше сорока, если не больше. Если и это меня не усыпит, то уже ничего не поможет.

По телу быстро распространялась слабость и напряжение начало отпускать. Некстати вспомнилось, что спать я ложилась без ужина, да и с обедом не вышло. Надо быть аккуратнее, не хочется потом маяться похмельем. Второй глоток пошел легче, а третий оказался даже приятным. Наблюдение за городом, окутанным темнотой, как-то незаметно успокаивало и вытесняло хандру. В конце концов, кое-что хорошее тоже произошло. Теперь мне не нужно думать о Саммерсах.

— За счастливое избавление! — тихонько отсалютовала я луне, делая очередной глоток. — И за спасение Мартина.

Последняя фраза кольнула сознание. Какая-то мысль настойчиво вертелась на задворках, не желая окончательно выкристаллизоваться. Сет обещал расправиться с моими врагами и уничтожил всех, кроме Мартина, который скрылся в подсобке. Не то, чтобы я считала бывшего друга врагом, но и приятелем его теперь не назову. Он предал меня и использовал в собственных целях. Но в поместье были люди, которые не имели ко мне прямого отношения, а Сет все равно уничтожил их.

Мысль, пришедшая вслед за этими рассуждениями заставила меня застыть на месте. Мартин выжил, а значит я могу потребовать от бога довести начатое до конца. Разумеется, смерти бывшему другу я не желала, а вот использовать в роли наживки для Сета могла.

Сжав стакан в руке, я невидящим взглядом уставилась в темноту. Предположим, Астории удастся вызволить Мартина. Тогда останется лишь воззвать к богу войны с тем, что он не выполнил собственное обещание и, когда он появится, попытаться выторговать Нимфеса обратно. Вот только как это сделать? Сет вряд ли послушает меня и согласится отдать едва обретенное тело. Но если в беседу вмешаются другие боги, шансы на успех возрастут. В конце концов, Нимфес мой муж и древние боги приняли наши клятвы.

Как же все ненадежно и сложно! Слишком много «если» и ни одного «точно». И как в такой ситуации что-либо планировать? Успокаивало одно — теперь у меня есть хоть какой-то план. Осталось только продумать детали. Правда неудачная попытка может стоить жизни Мартину, а если все обернется скверно, то и мне самой. Но приходилось признать, что я готова пойти на этот риск, ведь это единственный шанс спасти Нимфеса.

Оставив пустой стакан на подоконнике, я вернулась в постель, где усталость, наконец, взяла свое. Сон мне снился тревожный. Я стояла посреди абсолютной пустоты, где не было ничего, даже света — или просто глаза перестали видеть? Страха не возникло, но тьма все равно вызывала безотчетное опасение, словно хищный зверь за крепкой решеткой. Вроде и знаешь, что ему не вырваться, но инстинкт самосохранения расслабиться не дает.

«Мари» — от звука родного голоса сердце защемило от тоски.

«Нимфес?» — я завертела головой, пытаясь увидеть фараона. «Боже, ты жив!»

«Свет моей души, у меня мало времени» — голос мужчины звучал тревожно. «Сет не причинил тебе вреда?»

«Нет, он меня не тронул, но уничтожил Саммерсов. Где ты? Почему я не вижу тебя?»

«Я всего лишь тень. Сет спит и мне удалось ненадолго вырваться».

«Нимфес, я знаю, как тебя освободить! Но мне нужна помощь».

«Пожалуйста, Мари, не пытайся сражаться с Сетом» — в голосе фараона зазвучал страх. «Он убьет тебя».

«Я не собираюсь бороться. Мне нужно вызвать его, а затем перед ликом богов объявить, что ты мой супруг. Они должны вмешаться!»

«Боги ничего не должны смертным. Что, если они не услышат или не внемлют твоим словам?»

«Они приняли наш союз и теперь в ответе за то, что происходит. Они должны остановить Сета и вернуть тебя мне».

«Нет, Мари, это слишком опасно» — после небольшой паузы проговорил Нимфес. «Пожалуйста, не рискуй собой. У тебя впереди целая жизнь, не рискуй ею ради призрачного шанса».

«Мне не нужна жизнь без тебя» — на глаза навернулись слезы. Так хотелось протянуть руку и коснуться горячей кожи, утонуть в объятиях, которые, кажется, могут защитить от всех невзгод мира. Но приходилось довольствоваться лишь звуком родного голоса.

«Ты найдешь себе хорошего мужчину, который будет любить и почитать тебя как богиню».

«Зачем мне другой мужчина, когда есть ты? К тому же, это единственный шанс остановить Сета. Он уже начал свою кровавую жатву и вряд ли остановится. Если я ничего не сделаю, то тысячи людей погибнут».

«Сет принес много крови на эту землю» — проговорил Нимфес. «Но я не хочу, чтобы ты рисковала ради остальных. Поверь горькому опыту, это не приводит ни к чему хорошему».

«Нимфес, я так или иначе попытаюсь. А если ты поможешь, дашь хотя бы ключ к разгадке, мне будет проще. Как вызвать Сета? Как сделать так, чтобы он точно услышал?»

«Мари…» — внезапно голос Нимфеса оборвался.

Тьма вокруг слово вздрогнула и изменилась. Страх горячей волной поднялся внутри, заставив сердце биться сильнее.

«Нимфес?!»

«Сет… просыпается…» — теперь я едва слышала фараона. «Чтобы…. Сета… храм… помолись в его храме…» — последняя фраза прозвучала так тихо, что я едва услышала ее.

«Нимфес!» — позвала я отчаянно, но вместо ответа меня словно из катапульты вышвырнуло прочь из темноты.

Тяжело дыша, я села на кровати. По щекам текли слезы, а руки дрожали так сильно, что не удавалось даже ухватить одеяло за край. Неужели мы только что разговаривали с Нимфесом? Или это лишь дурной сон? Несколько секунд я просто смотрела в пространство, краем сознания отмечая, что за окном уже зажглась заря.

Нет, разговор был настоящим. Мой разум просто не мог придумать все это, а значит, что мой фараон жив. Мысль вызвала теплое ощущение в груди, изгоняя страх и тоску, поселившиеся там в последнее время. Пусть мы успели поговорить так мало, но главное я узнать успела. Нужно найти храм Сета.

Утром я поделилась новостями с Асторией. Женщина выслушала мой план не перебивая, а затем, дождавшись, когда словесный поток иссякнет, спросила:

— Значит, теперь мы руководствуемся снами? — в голосе сквозил скепсис и винить ее я не могла. Если встать на место Асти, то все происходящее казалось бредом в квадрате.

Я поднялась с дивана и отошла к столу, где стоял дымящийся кофейник. После практически бессонной ночи приходилось вливать в себя чашку за чашкой, чтобы вернуться к нормальному функционированию.

— Других вариантов все равно нет. Или ты хочешь предложить что-то еще? — всплеск эйфории от разговора с Нимфесом угас и на смену ей пришла хандра.

— Нет. Мне просто интересно, как далеко все это зайдет. Знаешь, если бы я своими глазами не видела ту гробницу, то давно бы перестала тебя слушать.

— Я уверена, что Нимфес действительно со мной разговаривал, — сжимая в руках горячие бока чашки с кофе я взглянула на Асти сквозь ароматный пар. — И это единственный наш шанс остановить Сета.

— Предположим, ты меня убедила. И что тебе нужно от меня?

— Для начала, надо вытащить Мартина. Без него у нас ничего не получится.

— Я попытаюсь, но не знаю, что из этого выйдет. Полиции нужен козел отпущения. И раз уж из двух подозреваемых им оставили только одного, то и держаться за него они будут до последнего.

— Пусть выпустят его хотя бы на пару дней, нам больше и не понадобится.

— Окей, допустим Мартина я достану. Что дальше?

— Дальше нам нужно воззвать к Сету в его храме, — продолжила я.

— Замечательно. И где этот храм находится?

Вот тут начиналось самое интересное. Все утро я провела в интернете, выискивая упоминания о святилищах и храмах Сета. Всемирная паутина оказалась бессильна помочь, но навела на несколько интересных мыслей.

— Пока что археологи ничего подобного не обнаружили. Есть упоминание о разрушенном храме Сета в Верхнем Египте, но конкретного места не указывается.

— Тогда с чего мы вообще обсуждаем вызволение твоего несостоявшегося жениха, если главный элемент плана отсутствует?

— Все не так плохо. По сути, что такое храм? Это место, в котором бога почитают и где находятся священные предметы. Теоретически, храмом может быть любое место.

— Мари, — Астория откинулась на спинку стула и одарила меня пристальным взглядом. — Ты сходишь с ума.

— Нет. Послушай, я знаю, все это звучит безумно и ненадежно. Но давай вспомним о том, что уже случилось. На землю вернулся Сет, а мы с тобой побывали в гробнице Проклятого фараона. Куда уж невероятней?

— Предположим, — вздохнула женщина, чуть успокаиваясь. — И как ты собираешься достать предметы, посвященные Сету?

— Ну, тут снова требуется твоя помощь. В Каирском музее собрана огромная коллекция древностей. Все, что нам нужно, это помещение и все предметы, которые есть у них в запасниках.

— Сложно, но можно, — Асти задумчиво прикусила губу и поняла взгляд на меня. — Это все? Или потребуешь еще жертвенную козу и сушеные глаза жаб?

— Ты о чем? — не поняла я последней фразы.

— Ни о чем, забудь. Посмотрим, что можно с этим сделать. Не буду пока ничего обещать.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я женщину.

В который раз за несколько дней в голову пришла мысль, что сестра Джорджа слишком мила со мной. Не может это быть просто так. Если вспомнить историю наших взаимоотношений, то логичным будет вопрос, что ей нужно и чем это аукнется мне. Однако как я не пыталась разгадать загадку по имени Астория Саммерс, правдоподобного ответа не находилось. Придется смириться с тем, что будущее все расставит по своим местам.

К вечеру Астория привела Мартина. Мужчина выглядел измотанным, но радость от встречи мигом преобразила уставшее лицо.

— Мари! Как хорошо, что с тобой все в порядке!

— Мартин, — я тепло улыбнулась и обняла мужчину. — Рада тебя видеть!

Отстранившись, я посмотрела в глаза бывшего друга. Как многое может измениться за пару недель! Еще совсем недавно мне казалось, что Мартин тот самый единственный, с мне суждено провести остаток жизни, но судьба распорядилась иначе. Теперь я собираюсь хладнокровно рискнуть его жизнью, чтобы спасти того, кого по-настоящему люблю.

Чувство вины, до этого не подававшее признаков жизни, внезапно заворочалось в животе и заставило отвести взгляд от лица мужчины. Стоит ли Мартину рассказать правду? Заслуживает ли он знать, что за риск его ждет? Мартин едва пережил встречу с Сетом и если я скажу, что собираюсь подвергнуть его этому испытанию снова, это вряд ли назовешь гуманным поступком. Нет, ему нельзя говорить правду.

— Какая трогательная сцена, — скучающим голосом прокомментировала наше объятие Астория. Женщина захлопнула за собой входную дверь и прошла в комнату, на ходу избавляясь от туфель. — У нас есть один день. Завтра будет допрос, на который вы оба обязаны явиться.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, отстраняясь от Мартина. — А что со вторым пунктом списка?

— После закрытия музея все будет готово, — лаконично сообщила Асти, наливая стакан воды из графина. — Но предметы тебе придется отбирать вместе с ассистентом директора. Они довольно нервно относятся к коллекции древностей.

— Отлично, — я почувствовала, как в душе разливается облегчение. Кажется, все идет так, как нужно. — Спасибо еще раз.

— Мари, что происходит? — Мартин взял меня за руку и мне вновь пришлось смотреть ему в глаза. — Зачем я здесь?

— Разве тебе нравилось в камере? Я попросила Асторию помочь тебе. В конце концов, мы оба знаем, что в произошедшем в поместье ты не виноват.

— Да, но… — Мартин бросил взгляд в сторону Асти и я сразу поняла, о чем он думает.

— Все очень сложно, Мартин. Знаю, Астория последний человек, которому ты бы мог доверять, но поверь, сейчас она на нашей стороне.

— Как скажешь, — проговорил мужчина после непродолжительного молчания. — В таком случае, спасибо.

— Пожалуйста, — я улыбнулась как можно теплее, несмотря на отвратительное ощущение внутри. Не хотелось врать Мартину, но приходится признать, что выбора у меня нет. — Если хочешь привести себя в порядок, то ванная в твоем распоряжении.

— Спасибо, не откажусь. Но ты должна пообещать, что потом мы сядем и серьезно поговорим.

— Непременно, — серьезный разговор с Мартином это то, чего мне хотелось меньше всего, но и отказать ему я не могла.

Когда за Мартином закрылась дверь, я упала на диван и закрыла лицо ладонями. Отвратительное ощущение лжи не давало расслабиться. Господи, дай мне сил все это пережить!

— Все мы используем друг друга, — голос Астории нарушил тишину. — Кто-то больше, кто-то меньше. Не стоит себя изводить из-за таких мелочей.

— Мелочей? — я отняла ладони от лица и взглянула на собеседницу. Откуда она узнала, что творится у меня на душе? — Я собираюсь рискнуть его жизнью!

— Ну и что с того? Мартин сам подверг свою жизнь опасности, когда ввязался в игры Рэдкинса. Если бы не слепая удача, он бы лежал сейчас в морге наравне с моей семьей, — тон голоса Асти изменился и теперь в нем зазвучала злость. — Так что считай, что твой дружок таким образом отрабатывает счастливое спасение.

В словах женщины была своя логика. Если руководствоваться ею, выходило, что Мартин и так живет на этом свете в кредит. Вот только кто я такая, чтобы распоряжаться его жизнью? От этой мысли мне стало еще хуже. На одной чаше весов находилась мораль, а на другой — любовь. Кажется, это самый сложный выбор, который я делала в своей жизни.

— Ненавижу все это, — с отчаянием проговорила я.

— Добро пожаловать в мир взрослых решений, детка, — отсалютовала мне Астория. — Ладно, оставлю тебя наедине с душевными терзаниями, повеселись как следует. В музее нас ждут через три часа. Советую подготовиться.

Женщина исчезла за дверями спальни, оставив меня в одиночестве. Через некоторое время шум воды в ванной стих. Дверь открылась и в клубах пара показался Мартин. Одеваться он не стал, ограничившись лишь полотенцем на бедрах. Мой взгляд невольно задержался на его широких плечах и рельефной груди. Нельзя отрицать, что мужчина был привлекателен. Стоит мне захотеть и Мартин будет моим. Может, не стоит ничего делать и попытаться начать новую жизнь? Не факт, что удастся спасти Нимфеса, в то время как Мартин уже здесь — доступный и теплый. Почему бы не удовлетвориться им?

— Почему ты хмуришься? — поинтересовался мужчина, приближаясь ко мне.

— Хмурюсь? — удивленно переспросила я. — Не знаю. Просто устала.

— Мари, — Мартин опустился на диван рядом со мной. — Что происходит?

— Ты о чем?

— О тебе, Астории Саммерс и том, что случилось в поместье.

— Если бы я могла тебе сказать, то сказала бы. Поверь, все в порядке.

— Зачем ты попросила Асторию вытащить меня из тюрьмы?

— А разве я могла тебя там оставить? — я подняла глаза и посмотрела на мужчину рядом. — Ты дорог мне.

— Даже после того, что я сделал? — вопрос Мартина застал меня врасплох.

— Ты пытался мне помочь доступным тебе способом. Все мы совершаем ошибки, — медленно проговорила я. — Я не держу зла.

— Спасибо, — мужчина осторожно коснулся моей щеки. — Я люблю тебя, Мари. И мне очень жаль, что все обернулось именно так.

От признания Мартина мне стало еще хуже. Зачем вселенная посылает еще и это испытание?

— Мартин, я…

— Ничего не говори, — не дал мне закончить мужчина. — Просто знай, что я готов сделать что угодно, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед тобой.

— Даже умереть? — с какой-то безнадежной тоской спросила я, встречаясь взглядом с другом.

— Если понадобится, — улыбнулся Мартин, но глаза его оставались серьезными.

— Не понадобится, — уверенно произнесла я. — Все будет хорошо.

— Не сомневаюсь в этом.

В здании царила тишина. Звук шагов, усиленный эхом, гулко разносился под сводами залов, пока ассистент директора вел нас с Асторией к запасникам. Я шла, погрузившись в тяжелые размышления о предстоящем вызове Сета и почти не обращала внимания на окружающую обстановку. Возможность неудачи тяжестью легла на сердце, отчего оно билось быстро, с надрывом, грозя не выдержать нагрузки и остановиться. Наверное, стоило выпить успокоительного или виски, чтобы хоть немного успокоить взбудораженное сознание.

Мистер Абинал, который должен был помочь с отбором предметов, тоже хранил молчание. Невысокий, крепко сбитый мужчина несколько за сорок смотрелся на диво органично в интерьерах музея. Темно-синие джинсы, тонкая хлопковая рубашка навыпуск, стоптанные кроссовки — на первый взгляд ничего выдающегося. Но было в Абинале нечто не оставляющее сомнений, что перед тобой настоящий ученый и более того, фанат своего дела. Может, дело в особом взгляде карих глаз, прятавшихся за толстыми линзами очков или своеобразной мимике. Так выглядят люди, погруженные в увлекательную работу, а затем вырванные из нее чем-то обыденным, а потому неожиданным.

С первых секунд знакомства становилось ясно, что сотрудник музея не одобряет предоставление доступа к бесценным экспонатам эксцентричным богачкам. Но приказ начальства прозвучал недвусмысленно — помочь с выбором артефактов, связанных с культом Сета, предоставить помещение и оказать всяческое содействие миссис Гордон, сделавшей щедрое пожертвование в фонд развития музея.

В другое время я бы с восторгом отнеслась к идее индивидуальной экскурсии по одному из лучших музеев мира, но сейчас мысли мои витали совсем в иных сферах. Потому обстановка залов, сменявшихся один за другим, в памяти не отложилась.

Запасники же оказались довольно скучным местом. Стеллажи, коробки, надписи…Если не знаешь, как все организовано, то никогда не найдешь ничего полезного. Ряды уходили далеко вглубь просторного помещения. В воздухе витал специфический запах старых вещей. Он мне напомнил наш с Мартином визит в антикварный магазин несколько недель назад. Именно в тот день я купила скарабея и впервые увидела Нимфеса. Как же много всего произошло за это время! Кажется, целая жизнь. А на деле — всего пара десятков дней, изменивших абсолютно все.

Абинал остановился, когда до полок с экспонатами оставалось несколько шагов, а затем обернулся к нам. На лице мужчины читалась обреченность, словно предстоящее действо причиняло ему ощутимые страдания. Наверное, так оно и было. Вторжение дилетантов в заповедную зону.

— Итак, что именно нужно?

Оглянувшись на Асторию, я получила одобрительный кивок и заговорила:

— Нам понадобится все, что связано с культом Сета. Предметы, которые могли бы находиться в его храме и использоваться для молитвы.

— Ритуальные предметы? — на лице Абинала мелькнула тень любопытства. — Значит, защитные амулеты вам не понадобятся?

— Нет, только то, что могло бы Сета привлечь. Подойдут и предметы для вызова других богов, — задача состояла не столько в том, чтобы привлечь бога войны, сколько заставить остальных богов принять участие в моем деле.

— В каком смысле привлечь?

— В прямом, — я без труда встретила чуть удивленный взгляд сотрудника музея. — Я хочу вызвать Сета.

— Вы из какой-то секты, не так ли? — удивление собеседника сменилось недоверием, а затем и явным неодобрением.

— Мистер Абинал, мы платим деньги не за рассуждения, а за действия. Будьте добры предоставить необходимое, — подала голос Астория и тон ее был далек от дружелюбного.

— Разумеется, — мужчина кивнул и на лице его промелькнуло раздражение. — Вам придется подождать какое-то время. Я заранее составил список вещей, которые могли бы подойти и теперь нужно их достать. Прошу за мной.

Мы минули комнату со стеллажами и оказались в другой. Здесь было почти пусто, если не считать двух столов и нескольких стульев.

— Это бывшая подсобка, мы хотели переоборудовать его под кабинет. Вам будет достаточно места?

Я сделала несколько шагов вперед, пытаясь оценить пространство. Комната была небольшой, квадратной и без окон. Здесь находились два стола и одинокий стул, без одной ножки. Все предметы были покрыты тонким слоем пыли, словно в комнату не заходили как минимум несколько месяцев.

Вопрос в том, как именно должен выглядеть храм? Хватит ли комнаты или нужно больше места? И как расположить предметы? Напряжение постепенно нарастало. Справлюсь ли я? Имеет ли смысл все происходящее или разговор с Нимфесом был лишь плодом воспаленного сознания? Мысль о фараоне вызвала болезненный спазм внутри. А что, если это и в самом деле конец и мне никогда не суждено увидеть и услышать его снова? Сердце на секунду пропустило удар, но через секунду вновь забилось ровно.

Успокойся, Мари, все будет хорошо. Только верящий в чудеса человек может преодолеть испытания и победить. Нельзя терять надежды, как бы плохо ни было. Даже если кажется, что жизнь зашла в тупик, не стоит опускать руки. Вспомни, как тоскливо тебе было в ситуации с Саммерсами. Могла ли ты себе представить, что выход найдется?

— Да, помещение подойдет, — я вынырнула из размышлений и даже смогла выдавить из себя улыбку. — Спасибо.

Абинал что-то пробормотал и вышел, оставив нас с Асторией вдвоем. Женщина сделала несколько шагов, задумчиво проведя пальцами по столу. От ее касания на поверхности остались заметные бороздки.

— Что дальше? Предметы и помещение у нас есть. Как ты собралась вызывать Сета? — Асти повернулась и наши взгляды встретились.

— Нужно привести Мартина и я попробую воззвать к богам.

— Попробуешь?

— Ну, я нашла в интернете несколько молитв. Сама понимаешь, произнести их на древнеегипетском у меня не получится, так что в нашем распоряжении только переводы. В их качестве тоже есть сомнения, но будем надеяться, что Сету больше важно содержание, чем форма.

— А что, если ничего не получится?

— Не знаю, — я покачала головой и потерла пальцами виски. Голова была тяжелой, словно мыслям, наполнявшим ее, было слишком тесно и они хотели выбраться на волю. — Если не получится, то тогда и будем думать. Пока что это единственный план.

Абинал вернулся почти что через час, неся в руках объемную коробку. За это время я успела раздобыть тряпку и вытереть пыль со всех поверхностей. Это было необязательно, но просто стоять и ждать оказалось слишком нервно. От нервов начали трястись руки, да так сильно, что удержать что-либо было проблематично.

— Здесь все, что мы можем предложить для ваших целей, — проговорил мужчина, оставляя груз на столе. — Какие-нибудь еще пожелания?

— Думаю нет, — я протянула руку к коробке. Предметов оказалось не так уж много и все они были бережно упакованы в пленку с пупырышками. — Спасибо. Дальше мы справимся сами.

— Я не могу оставить вас наедине с ценными экспонатами, — возразил Абинал, делая шаг вперед. Расстояние между нами резко сократилось и теперь я была вынуждена смотреть прямо в глаза мужчине. — Эти вещи — достояние Египта. Если с ними что-то случится, то никакие деньги мира не возместят ущерба.

Голос музейного работника был наполнен негодованием. В принципе, я разделяла его опасения, но все же не могла позволить Абиналу остаться на время проведения обряда. Если Сет и впрямь придет, то жизнь мужчины будет в опасности.

— Мистер Абинал, нам понадобится еще одна вещь. Наш коллега ждет снаружи, необходимо его впустить, — вмешалась Астория.

Я бросила взгляд на нее, чувствуя, как засосало под ложечкой. В машине был Мартин. Мужчина даже не подозревал, зачем его освободили, а потому сохранял спокойствие. Думаю, узнай он о предстоящей встрече с Сетом, нам пришлось бы нанять охрану, ведь при одном только упоминании произошедшего в поместье друг бледнел, а кулаки его яростно сжимались.

— Я не могу вас оставить наедине с ценными экспонатами, — возразил сотрудник музея.

— Думаю, что пожертвование было достаточно щедрым, чтобы вы не только соглашались со всеми требованиями, но и танцевали танец маленьких утят на столе, — перебила мужчину Асти.

— Не знаю, о чем вы договаривались с руководством… — голос мужчины переполнял едва сдерживаемый гнев.

— Сейчас вы идете со мной и впускаете нашего коллегу. Вашим экспонатам ничего не грозит.

Я поспешно закивала. Коробка, принесенная Абиналом уже полностью захватила мое воображение. Паника начала отступать, сменившись легким азартом, слегка разбавленным неуверенностью. Главное, чтобы все остались живы и Нимфес вернулся.

После непродолжительного спора с Асторией, Абинал покорился и пробормотав нечто угрожающее в мою сторону, покинул комнату. Я же наконец смогла запустить руки в принесенные экспонаты.

Вещей оказалось немного, но каждая была настоящим предметом искусства. Жаль, что обстоятельства мало располагали к подробному изучению. Мысли витали вокруг предстоящего вызова Сета. Всего в моем распоряжении оказалось тринадцать предметов. Число нехорошее, сразу вызывавшее ассоциации с проклятьем и неудачей. Среди них находилась и статуэтка самого Сета. Выточенная из камня и покрытая краской, она сверкала в свете электрических ламп. Создавалось впечатление, что стоит задержать взгляд подольше и фигурка оживет, превратившись в настоящего бога.

В деле создания алтарей меня можно смело назвать профаном. Равно как и в разговорах с богами. Хотя, если принять во внимание предыдущие события, то какой-никакой опыт у меня все же имелся. Будем надеяться, что удача окажется на моей стороне и древние боги снизойдут до беседы со странной смертной, возжелавшей справедливости.

Статуэтку я поместила в центре стола, а вокруг разложила фрагменты росписей, украшения и фигурки поменьше. Отошла на несколько шагов и критическим взглядом окинула получившуюся композицию. На алтарь сооружение походило мало. Скорее на полку коллекционера безделушек. Свечи, драпировки и благовония могли бы помочь создать необходимый антураж, но придется обойтись без них. Будем надеяться, что Сет не так уж привередлив и все же явится на мой зов.

Стоило мне закончить с обустройством эрзац-храма, как вернулась Астория, за которой следовал Мартин. По лицу мужчины становилось ясно, что эти двое успели поругаться по дороге и ситуация ему явно не нравится. Укол вины заставил меня отвести взгляд. Не было сил смотреть в лицо человека, которого я собиралась обречь на нешуточную опасность.

— Мари, что происходит? — Мартин сделал шаг вперед и остановился. Взгляд карих глаз буквально буравил меня — или это была моя совесть?

Сказать ему? Перед внутренним взором встали картины ужасающих убийств в поместье, горы трупов и реки крови, заполнившие коридоры. Неужели сейчас я и в самом деле готова вызвать существо, которое все это устроило, ради призрачного шанса получить обратно Нимфеса? Разве вправе я распоряжаться жизнью Мартина? Может, он и в самом деле не был кристально хорошим человеком, но это не значило, что я могу вот так подвергнуть его опасности.

Лицо Мартина заметно осунулось. Под глазами залегли глубокие тени, а голос приобрел специфический оттенок, который бывает у безнадежно больных, смирившихся с неизбежным диагнозом, но так и не простивших за болезнь судьбу.

Все это промчалось внутри, но тут же отступило, стоило мне вспомнить лицо любимого мужчины. Чувство вины подвинулось, уступив место уверенности. Другого выхода нет. Если я хочу увидеть Нимфеса, то придется пойти на этот риск.

— Все в порядке. Просто Асти нервничает, что ты остался один в машине, в то время как любой журналист в стране сейчас жаждет получить с тобой интервью, — неестественно рассмеялась я.

— Разве? — скепсис в голосе друга можно было черпать ложкой. — А зачем мы вообще приехали в музей?

— Чуть позже ты все узнаешь, — твердо пообещала я и повернулась к Астории. — Думаю, я могу начинать. Если хочешь, можешь остаться.

— Пожалуй, я подожду за дверью, — отказалась женщина. — Удачи, Мари.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Абинал и Астория вышли. Когда дверь за ними закрылась, я осталась наедине со статуэткой Сета, так и продолжавшей против воли притягивать мой взгляд, и с Мартином, чье присутствие вызывало неприятное ощущение внутри живота, сродни тошноте.

— Мы в музее. А здесь, — Мартин кивнул в сторону стола, — стоит фигурка Сета. Ты собираешься его вызвать?

Внезапная прямота мужчины лишила меня дара речи. И с чего я решила, что он дурак и не сможет сопоставить очевидное?

— Да, — сил что-то придумывать не было.

— Зачем? — внешне Мартин оставался спокойным, но я буквально физически ощущала ярость и страх, поднимавшиеся внутри него.

— Мне нужно это сделать. Просто дай мне пару минут и все закончится, — если мужчина взбунтуется, то все пойдет прахом. Эта мысль вызвала панику, которую я тут же подавила усилием воли.

Время для эмоций наступит потом. Сейчас нужно сосредоточиться на деле. Только ритуал имеет значение. Страх, вина, боль — все это будет позже.

— Зачем я здесь?

— Мартин, ты мне доверяешь? — я пошла ва-банк, зная, что сейчас играю на его чувствах. Обманываю друга и почти что любимого человека. Господи, как же глубоко человек может пасть… — Просто поверь мне и дай несколько минут.

— Хорошо, — друг пожал плечами, но на лице его крупными буквами читалось сомнение. — Только с условием, что ты расскажешь все позже.

— Разумеется, — кивнула я и отвернулась к алтарю.

Мартин сдался практически без боя, заставляя чувствовать себя еще большей предательницей. Ну что же, подготовка закончена. Реквизит расставлен, актеры на местах. Дело за представлением.

Текст будущего воззвания я несколько раз прокручивала в голове, но звучать менее глупо он не переставал. Увы, слишком глубокие корни пустил во мне атеизм, чтобы с комфортом и воодушевлением читать молитвы. Закрыв глаза, я попыталась вызвать в памяти образ Нимфеса и ту любовь, что омывала душу, когда он был рядом. Я вспомнила нашу свадьбу и потрясающее ощущение единения. Под напором нахлынувших чувств страхи отступили и открыли путь решимости.

— Хвала вам, великие боги! Глаза ваши всегда открыты, а суждения беспристрастны! — мой голос поначалу звучал тихо и хрипло, но постепенно набирал силу. — Услышьте мою молитву так же ясно, как каждый житель Египта слышит вас в своей душе. Я взываю к Сету, грозному богу, что карает недостойных. Ты даровал мне избавление от врагов, но не сдержал своего обещания. Вернись же и исполни обещанное!

Пока я произносила напыщенный текст, окружающий мир начинал меняться. Я не могла сказать, с чего именно это началось — с едва уловимой вибрации воздуха вокруг или простого ощущения чьего-то присутствия. Стало внезапно жутко, но я не собиралась прерывать воззвание.

— Великие боги, призываю вас, чтобы совершить справедливый суд над одним из вас. Ваше слово — закон и только ему я повинуюсь. Придите и вынесите приговор!

Последнее слово сорвалось с языка и в этот момент я поняла, что слова были услышаны. Непонятно откуда взявшийся ветер трепал волосы. Первобытный страх, взявшийся словно из неоткуда, заставил меня пасть на колени и зажмурить глаза. Хотелось свернуться калачиком и стать незаметной — какой-то древний инстинкт подсказывал, что это правильно и только так можно спастись. Но тело словно одеревенело, мышцы не слушались, так что я только и могла оставаться в коленопреклоненной позе.

Вместе с ветром приходил и звук. Это не было похоже на голос или песню, просто звук, хоть и достаточно низкий, чтобы его вибрация отзывалась глубоко внутри живота. Он нарастал и нарастал, почти физически заполняя комнату и становясь таким интенсивным, что казалось, вот-вот уничтожит меня изнутри.

С моей позиции не было видно Мартина, но я не сомневалась, что он также лежит на полу, не в силах терпеть. Внезапно звуки стихли и помещение погрузилось в тишину. Несколько томительных секунд ничего не происходило, сердце сжалось в предчувствии неудачи. Но стоило мне шевельнуться, как мир вокруг буквально взорвался. Перед глазами замельтешили цветные вспышки, быстро сменившиеся слепящим белым светом. Кажется, я закричала, но звук потерялся в глухом рокоте.

Я сжалась в комок на полу, полностью потерявшись в происходящей какофонии звуков и света. Вибрация сотрясала воздух и отдавалась внутри тела, затрудняя дыхание и наполняя разум паникой. Нельзя сказать, сколько длилось это светопреставление. Может минуту, может час. Просто в какой-то момент все внезапно прекратилось. Свет погас, отчего я слепо моргала, пытаясь разглядеть хоть что-то. Рокот также исчез, оставив после себя звон в ушах и ощущение облегчения.

— Поднимись, воззвавшая, — мелодичный женский голос прозвучал у меня над головой.

Медленно открыв глаза, я подняла голову и увидела, что в комнате появились новые лица. Мой взгляд медленно скользил по новым действующим лицам. Даже слепец не назвал бы их людьми — крылья, животные формы, сияющие ореолы вокруг. Молодец, Мари, перед тобой самые настоящие боги. Ты вызвала их.

Не знаю, какими я ожидала увидеть богов. С детства впитанные представления об ангелах порождали фантазии о сияющих фигурах с белоснежными крыльями и величественными выражениями лиц. Конечно, я знала, что египтяне изображали их в животных формах, но одно дело знать, а другое — увидеть собственным глазами.

Сомнений в чудесном происхождении существ, представших передо мной, быть не могло. Кроме характерных полуживотных черт было в них что-то еще, могучая сила, буквально наполнявшая воздух вибрацией. От нее, как от электричества, мельчайшие волоски на теле вставали дыбом, а сердце билось быстро-быстро. Если бы мне пришлось описать явившихся одним словом, то это было бы величие. Оно светилось в лицах, сквозило в каждом движении и ощущалось сладкой судорогой в низу живота. Боги сияли. От них исходило мерцание, словно от Нимфеса, когда я встретила его впервые. Только страх удерживал меня сейчас от того, чтобы подойти и прикоснуться к этим сосредоточиям волшебства.

На зов отозвалось семеро. Три женщины и четверо мужчин устремили взгляды на меня, заставляя почувствовать презренным червяком перед благородными лордами. Я скользила взглядом по великолепным лицам, пока не остановилась на том, что вызывало страх и ужас. Сет. Сияние, исходившее от остальных, теряло силу и быстро сходило на нет рядом с ним, словно пожираемое чем-то невидимым. Что можно сделать с существом, которого избегает даже божественный свет?

— Мы услышали твой зов и готовы выслушать, — проговорила женщина с кошачьим телом и искрящимися зелеными глазами. Я не была сильна в мифологии, но подозревала, что передо мной находится Бастет — хранительница дома и очага. — Говори.

Господи, это же боги! Как я могла посметь связаться с ними? А что, если ничего не получится и они просто решат избавиться от наглой девчонки, посмевшей потревожить их покой? Страх ледяной рукой сковал сердце, но мысль о Нимфесе придавала сил. Давай, Мари, это твой шанс. Слишком многое на кону, чтобы стоять немым истуканом.

— Я требую божественного суда, — пересохшие губы слушались с трудом. Голос был хриплым, но хотя бы не дрожал. — Вы благословили наш брак с Нимфесом и навсегда отдали его мне. Но Сет забрал моего мужа, использует его тело и поставил под сомнение ваше благословение и закон.

— Как ты смеешь, смертная, судить поступки бога? — голос Сета прогремел под потолком. Мужчина сделал шаг вперед и я невольно отступила, чувствуя, в какой опасности нахожусь. — Ты получила щедрый дар и сохранила жизнь в обмен на потерю.

— Твоя просьба дерзка и непочтительна, — проговорил один из богов, стоявший сразу за Сетом. У него было человеческое тело и голова птицы. Большие глаза с вертикальным зрачком смотрели пристально и зло. — С чего ты решила, что это наше дело?

— Боги не могут вмешиваться в жизнь смертных, — ответила я, чувствуя, на какую зыбкую почву ступаю. — Сет не только нарушил ваши же законы, но и сеет разрушения в мире.

— Девочка, ты не понимаешь, с какими силами играешь, — в разговор вступил мужчина, внешне вполне напоминавший человека. — Ты посмела вызвать древних богов, чтобы обвинить одного из нас?

— Вы — боги. Ваши обещания — закон. Неужели вы нарушаете вами же данное слово? — открытая враждебность высших созданий не вселяла оптимизма.

— Ты поплатишься за свою наглость, — произнес Сет и в руке его появился призрачный меч, словно сотканный из темного пламени.

Я невольно отшатнулась, чувствуя, как наливаются слабостью колени.

— Постой. В том, что говорит девочка, есть зерно истины. Она и ее фараон испросили благословения на брак и получили его. Мужчина принадлежит женщине, — в разговор вмешалась новая участница.

Вперед вышла женщина. Смуглая, высокая, обнаженная, она выглядела величественной и хрупкой одновременно. В отличие от остальных богов, у меня она вызывала иррациональное ощущение безопасности.

— Хатхор, — птицеголовый мужчина сделал шаг вперед. — Ты защищаешь эту дерзкую девчонку?

— Мы почти мертвы. Никто не поклонялся нам тысячелетия. То, что она сумела вызвать нас из небытия обязывает нас хотя бы выслушать просьбу. Тем более, смертная права. Мы дали свое благословение и брак вступил в силу перед моими глазами. Сет забрал то, что не принадлежит ему.

— Это тело было моим многие тысячелетия назад, — возразил бог войны, с яростью глядя на Хатхор.

— Мы не можем иметь смертных тел, — вмешалась Бастет, поводя плечами и бросая внимательный взгляд на остальных. — Ты знаешь это не хуже нас.

— И ты позволишь смертной девчонке так просто оспорить мое право?

— Если мы преступим наш же закон, то перестанем существовать. Равновесие будет нарушено. Гор, — Хатхор обернулась к птицеголовому богу. — Ты понимаешь это не хуже меня. Образумь его.

— Равновесие будет нарушено, когда любой смертный получит право подвергать сомнению божественную справедливость, — высказался последний из богов, до этого хранивший молчание.

— Я не сомневаюсь в справедливости великих богов, но прошу о ней! — я собрала в кулак остатки воли и обратилась прямо к Хатхор. Что-то глубоко внутри подсказывало, что эта женщина с добрыми глазами способна помочь. — Я всего лишь хочу вернуть своего мужа.

— Девочка права. Тело фараона принадлежит ей. В конце концов, она смогла к нам воззвать, а значит мы не сможем уйти просто так, — проговорила Бастет и взгляд ее темных глаз был направлен прямо на меня.

От внимания такого количества божественных созданий мне было неуютно, но в душе уже зародилась надежда. Они колеблются, а значит есть шанс получить Нимфеса обратно!

— Я не подчинюсь воле какой-то смертной. Проще убить ее и проблема исчезнет сама собой, — прогрохотал в комнате голос Сета.

Бог войны сделал несколько шагов вперед, словно намереваясь тут же претворить свою идею в жизнь. На фоне громадной фигуры я казалась сама себе такой крошечной и незначительной, что хотелось свернуться клубочком и застыть, в надежде, что все как-нибудь обойдется.

— Никто не подчиняется смертным, но все мы поклялись соблюдать законы, что были написаны на заре времен, — пророкотал Гор. Теперь жуткий взгляд птичьих глаз был прикован к Сету. — Ты преклонил колени как и каждый из нас.

— Три тысячи лет в заточении вместе с духом Проклятого фараона! Это тело принадлежит мне по праву, — яростно возразил Сет и воздух вокруг его фигуры ощутимо задрожал. — Никакие пыльные законы не вернут меня в небытие вновь! Былая сила возвращается, я чувствую ее жар в руках. Разве кто-то из вас согласится променять возрождение на постепенное угасание?

— Ты собираешься оставить себе смертное тело? — спросила Бастет и глаза ее выражали удивление, смешанное с толикой страха.

— Разве кто-то из вас, бесплотных духов, способен помешать мне?

Бастет посмотрела на остальных богов и они обменялись странными взглядами, смысла которых я не уловила. Находиться посреди ссоры божественных созданий мне не нравилось, но выбирать не приходилось.

— Значит ты, Сет, отвергаешь древние законы, чтобы возродиться? — голос Гора прозвучал абсолютно спокойно, словно речь шла о чашке чая за обедом.

— Древние законы слишком стары, чтобы удержать меня, — Сет расправил крылья и одновременно с этим вокруг его фигуры начала сгущаться тьма.

Я невольно отступила, чувствуя, как бешено колотится сердце от страха. Однако остальные боги остались спокойны, глядя друг на друга. Складывалось ощущение, будто они общались без слов. Напряжение внутри нарастало, отчего горло перехватывало. Неужели все напрасно и Нимфес никогда не вернется?

— Да будет проклят и низвергнут навечно преступивший древний закон, — проговорила Бастет, делая шаг вперед.

— Тело предателя поглотит бесконечный песок и сама память о нем исчезнет в тысячелетии, — подхватил Гор и в этот момент глаза вспыхнули голубым светом.

— Вы не посмеете, — проревел Сет, взмахивая крыльями. От поднявшегося ветра я пошатнулась, но все же осталась на ногах.

В руках бога войны появились клинки, словно сотканные из тьмы.

— Вы всего лишь жалкие тени, вам не справиться с моей мощью!

— Древний закон един для всех. Он дал нам силу и он же ее отнимает, — спокойно произнесла Хатхор, становясь в один ряд с Гором и Бастет.

Сет издал грозный рык и, замахнувшись клинком, попытался было ударить Бастет, но был отброшен назад невидимым щитом. Боги, один за другим становились в линию, произнося свои слова. Стоило последнему занять свое место, как сияние вокруг усилилось многократно, заставив меня закрыть лицо руками и упасть на пол.

Я слышала, как кричал Сет, но не могла даже на секунду приоткрыть глаза, опасаясь потерять зрение.

— Да будет исполнен древний закон, — проговорил хор божественных голосов.

И внезапно свет исчез. Звуки стихли, вместе с ощущением силы, что наполняла перед этим комнату. На секунду показалось, что я ослепла, но постепенно глаза приспособились и смогли различить очертания комнаты вновь.

Боги исчезли, словно их никогда и не было. Лишь одна фигура осталась на месте, уменьшаясь и тая на глазах. Призрачные крылья померкли и исчезли, растаял железный доспех.

— Нимфес! — воскликнула я, едва угадав лицо фараона, проявившееся из тумана.

Превращение быстро закончилось и всего через несколько секунд передо мной стоял тот, ради которого стоило ввязаться в божественные разборки.

— Мари, — прошептал Нимфес и сделал шаг вперед.

От звука родного голоса все внутри перевернулось. Я бросилась вперед, ощущая, как облегчение заполняет сердце. Миг спустя я уже обнимала своего фараона — материального, самого что ни на есть настоящего. Моего фараона. По щекам струились слезы. Абсолютное счастье наполняло тело до самых кончиков пальцев. Казалось, еще секунда и притяжение потеряет свою власть и я взлечу в небо, но крепкие объятия мужчины удерживали меня на месте.

— Как трогательно, — голос Астории разорвал тишину. — Так вот ты какой, древний фараон. Мне казалось, ты будешь выглядеть повнушительней.

Женщина стояла в дверях и в руках ее был пистолет, направленный на нас.

— Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как нарастает паника. Это же сказка со счастливым концом, злодей повержен, любовь восторжествовала. Что происходит?

— Мой отец и брат погибли из-за вас. Неужели ты думала, что я это так просто оставлю?

Асти сделала шаг вперед, не опуская оружия. Ее лицо не выражало злости, скорее спокойную уверенность в собственной правоте.

— Их убил Сет, — возразила я.

— Сет появился из-за тебя и твоего призрачного любовника. Из-за вас исчезла моя семья.

— Не делай этого, — прошептала я. — Что решит наша смерть?

Нимфес молчал, только рука его крепче сжалась на моем плече.

— Моя семья будет отомщена, — пожала плечами Асти. На лице женщины не отражалось эмоций. Пустая, безразличная маска. — Не бойся, ты умрешь мгновенно.

— Ты не сможешь убить меня, — проговорил Нимфес. — Я — призрак.

— В самом деле? — усмехнулась Астория и в следующий момент прозвучал выстрел.

Внезапно, время словно замедлилось. Вот Нимфес дернулся, когда пуля вошла в его грудь, и на его лице проступило удивленное выражение, быстро сменившееся гримасой боли. В то же время произошла неожиданная вещь — Мартин, до этого момента притворявшийся мертвым, напал на Асторию сзади, повалив соперницу на пол. Пистолет выпал из ее руки и пролетел по полу прямо ко мне.

Мое же внимание было приковано к фараону. Сестра Джорджа оказалась прекрасным стрелком и пуля вошла прямо в сердце. Я наблюдала, как резкими толчками выступает наружу кровь, как ее становилось все больше и больше. Ладонью он мужчина прикоснулся к ране, словно не в силах поверить, что произошло.

— Нимфес, — проговорила я, чувствуя, как исказился звук голоса от всепоглощающего ужаса. — Боже мой, ты…

— Я стал смертным, Мари, — проговорил мужчина и от этого напряжения из уголка его рта потекла струйка крови. Фараон опустился на колени, не в ситах стоять и я упала вслед за ним, хватаясь за широкие плечи, не в силах принять и понять то, что произошло.

— Нет, пожалуйста, нет! — повторяла я, как заведенная. По щекам текли слезы, а боль в груди была такой сильной, что, казалось, выстрел попал и в меня.

— Мари, — прошептал Нимфес, касаясь моего лица. — Моя сияющая богиня…

Глаза мужчины закрылись, а грудь, судорожно поднявшись, опала в последний раз.

— Боже, нет, нет… этого не может быть… пожалуйста, пожалуйста, не уходи, открой глаза!

В бессильной панике я скользила руками по его щекам и губам, размазывая кровь и собственные слезы. Нимфес был мертв. Уже не как призрак, но как смертный, окончательно и по-настоящему мертв.

— Мари, — голос Мартина на мгновение вырвал меня из невменяемости, заставив посмотреть на друга. — Он ушел. Ты уже ничем ему не поможешь.

— Я… я… — мне хотелось сказать хоть что-то, но губы не слушались.

— Пойдем отсюда, — Мартин протянул мне руку. — Нам нужно заявить в полицию о произошедшем.

— А что с Асторией? — я обернулась назад, на женщину, неподвижно лежавшую на полу. — Ты ее…

— Нет, — качнул головой мужчина. — Она без сознания. Давай, поднимайся.

— Мартин, я… — было невероятно сложно подобрать слова для всей той бури, что разверзлась внутри.

Боль, вина, страх — все перемешалось и разрушило остатки вменяемости. Неужели это конец? Все, за что мы боролись, кровавый ужас последних дней — и все было напрасно?

— Пойдем, Мари. Надо выбираться отсюда.

Я послушно поднялась, опираясь на сильную руку Мартина. Впереди нас ожидало много неприятных моментов, но это меня уже не волновало. Все самое важное осталось лежать на полу музея в луже крови.

Я стояла посреди Таймс Сквер и не могла понять, куда идти дальше. Я уже безбожно опаздывала на свидание, а батарейка в телефоне села. Вокруг царила суета — типично для мегаполиса в разгар пятничного вечера. Ну прекрасно, кажется, я собираюсь пропустить первое свидание за три года. Проклятая несобранность и забывчивость!

Оглядевшись по сторонам, я заметила вывеску Старбакса. Ну что же, попытаем счастья здесь. Может у кого найдется зарядка и мне не придется пропускать свидание. В кофейне оказалось многолюдно. Хотя чему я удивляюсь? Сердце Манхэттана не бывает пустым, в отличие от людей.

— Извините, можно буквально на секундочку воспользоваться вашей зарядкой? Телефон сел, а мне жизненно необходимо кое-что посмотреть, — обратилась я к симпатичной молодой девушке, сидящей за столиком.

— Конечно, — собеседница улыбнулась и полезла в сумку.

Напряжение немного отпустило. Все не так уж и плохо. Ну опоздаю, девушкам это простительно. Главное, конечно, вообще встретиться.

— Представляете, забыла зарядить телефон, а теперь без него не могу найти ресторан, где у меня сегодня первое свидание, — призналась я, вставляя штекер. — Вы меня просто спасаете.

— Да ничего страшного, я никуда не тороплюсь, — девушка вновь улыбнулась, отчего на ее щеках проявились миленькие ямочки. — Знаете, это может прозвучать странно, но вы очень похожи на Мари Воланкову, — продолжила собеседница, тряхнув светлой косой.

От этих слов сердце екнуло, но я тут же взяла себя в руки.

— Ох, не думала, что меня узнают даже после стольких лет, — невесело рассмеялась я, ожидая, когда же загрузится телефон. Три года назад моими фотографиями пестрели газеты по всему миру, чего уж тут стесняться.

— О боже, это невероятно, — воскликнула девушка. — Скажите, так что же все-таки произошло с Саммерсами? Было столько различных версий, одна нелепее другой.

Тут я нахмурилась. Обычно люди не запоминают надолго пусть и нашумевшие, но ничего в общем счете не значащие истории. Вопрос в том, почему случайная знакомая в кафе тут же начала задавать вопросы?

— Простите, но я не обсуждаю эту тему, — как можно спокойнее проговорила я.

Чертов телефон наконец загрузился и я полезла в диалоги, в поисках названия заведения, где, как я надеялась, меня все еще ждет прекрасный — или не очень — принц.

— Извините, я просто изучаю журналистику, а по вашей истории я защищала свою первую работу, — собеседница вновь улыбнулась и на лице ее проступило почти виноватое выражение.

— Все в порядке, — искомое название ресторана обнаружилось и карты показали, что я нахожусь совсем рядом, в паре блоков ходьбы. — Приятно знать, что эта канитель принесла хоть кому-то пользу. Спасибо за зарядку.

Распрощавшись со случайной знакомой, я вышла из Старбакса. На душе было неспокойно. Расспросы подняли волну привычной печали и сомнений в правильности происходящего.

Нимфеса нет уже три года. Это достаточный срок, чтобы оплакать его и начать жить дальше. Однако где-то в глубине души жило ощущение предательства. Я понимала, что ничего вернуть нельзя, да и вряд ли можно назвать серьезными отношениями трехнедельный флирт с призраком фараона, закончившийся божественной свадьбой. Но чувствам не прикажешь, так?

Увлекшись воспоминаниями, я перестала замечать происходящее вокруг и вполне предсказуемо врезалась в человека.

— О боже, простите пожалуйста, — выпалила я и осеклась, разглядев лицо мужчины, на которого налетела.

Карие глаза, снившиеся мне почти каждую ночь внезапно оказались прямо передо мной. Горло перехватило от подступивших слез, а сердце сжалось так сильно, словно хотело раздавить само себя. Разум отказывался поверить в реальность происходящего.

Передом ной стоял Нимфес. Высокий, стройный, абсолютно такой же, каким я его запомнила. Разве что теперь он был одет в темно-синий костюм, отлично сидящий по фигуре, что превращало фараона в одного из потрясающих обитателей Манхеттана.

— Моя богиня, — прошептал Нимфес, касаясь моей щеки. — Как же долго я искал тебя.

От этого прикосновения внутри словно взорвался фейерверк. Неужели это он, мой Проклятый фараон?

— Нимфес, — только и могла прошептать я, перед тем, как уткнуться лицом в грудь мужчины.

— Мари, моя Мари, — губы фараона касались макушки в невесомых поцелуях, а руки скользили по плечам, даря ощущение давно забытого покоя.

— Но как? — я подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Нимфесом. — Ты же был мертв.

— Боги, — одними губами произнес мужчина.

Боги. Я улыбнулась, чувствуя, как щекочущее ощущение счастья наполняет каждую клеточку тела. Значит, это правда. Мой Нимфес вернулся, а значит, все было не напрасно. Смерть Джорджа, его отца, до сих пор непрекращающиеся проблемы с Асторией…

Теперь все вставало на свои места. И пусть это была страшная сказка с большими потерями, но счастливый конец все-таки настал. Я обнимала своего мужчину, чувствуя, как слезы прочерчивают дорожки на щеках и понимала, что история наконец-то закончилась.