Рождественский ангел

Вергилия Коулл

– Буря надвигается, – неодобрительно покачала головой леди Керолайн и протянула руку, чтобы взять с подставки у кресла серебряный колокольчик и позвонить.

Стефани на мгновение отложила перо, которым, сидя за письменным столом, старательно выводила буквы, и прислушалась. За стенами особняка завывал ветер, он пригоршнями бросал в стекла мелкий колючий снег. В каминной трубе ощущалась сильная тяга. Осень выдалась холодной, а декабрь и вовсе хорошей погодой не баловал.

В библиотеку, где находились дамы, вбежал расторопный слуга и под строгим взглядом леди Керолайн принялся захлопывать деревянные ставни на окнах и закрывать их на щеколду. Подбросив несколько поленьев в камин, он с поклоном удалился.

– Так на чем мы остановились? – хозяйка особняка перевела безмятежный взгляд на Стефани, и та вздохнула, покрепче перехватив перо.

– «Он взмахнул топором еще раз, и в свете луны сверкнуло окровавленное лезвие…»

– Да-да, – с довольным видом кивнула леди Керолайн, – он взмахнул топором…

Еще некоторое время Стефани продолжила записывать под диктовку подробности кровавой расправы некоего сэра Августина над полчищем пиктов. Леди Керолайн говорила негромко, даже монотонно, сложив руки на коленях, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза.

Стефани устроилась компаньонкой к этой пожилой даме два года назад, с тех пор, как бедственное положение ее собственной семьи вынудило искать возможность заработать деньги на содержание поместья. До сих пор она не могла поверить, что благообразная старушка с белоснежными кудряшками вокруг лица и в неизменном черном платье из шерсти – это таинственный писатель, сэр Адам Смит. Его книги расхватывались в высшем свете, едва выйдя из печати, а настоящего имени не знал никто, кроме, разве что, издателя, принимавшего рукописи.

Стефани и леди Керолайн работали каждый день, уединяясь в библиотеке после обеда и проводя там время до самых сумерек, покуда слуги не входили, чтобы зажечь свечи. После этого девушка могла идти домой. По утрам она являлась сразу после завтрака и сопровождала престарелую хозяйку особняка на прогулку по окрестностям, во время которой их диалоги были предельно краткими и могли показаться стороннему человеку верхом безумия.

– А если потребовать в качестве выкупа сотню девственниц? – говаривала, например, леди Керолайн, пряча сухие бледные кисти рук в меховую муфту и поеживаясь от холода.

– Мне кажется, сэр Августин более благороден, – качала головой Стефани.

– Что ты знаешь о сэре Августине! – тут же фыркала старушка, но замолкала, чтобы через несколько минут добавить: – А если тогда взять фамильное золото короля пиктов?

Обсуждая, таким образом, несуществующего в реальности сэра, о приключениях которого не слышал, разве что, самый ленивый и неграмотный граф в какой-нибудь отдаленной части страны, женщины могли гулять до самого обеда. После чего распорядок дня возвращал их в библиотеку.

Как только очередное повествование подходило к концу, Стефани подписывалась «сэр Адам Смит, эсквайр», бережно заворачивала рукопись в телячью кожу, чтобы уберечь тонкие страницы, а затем лично отправляла почтой на адрес издателя. Никому другому леди Керолайн не доверяла прикасаться к шедевру. Сама хозяйка особняка с годами стала плохо видеть, и помощница была для нее просто незаменима. Для Стефани же оплата труда компенсировала все трудности ее должности: необходимость терпеть сварливый и капризный характер старухи, а также изо дня в день описывать новые и новые кровавые подробности выдуманных битв.

Леди Керолайн не зря работала под мужским псевдонимом. Если ее современницы и отваживались приложить руку к неподобающему занятию, то не уходили дальше бульварного романа, где все действие вращалось вокруг будуарных сплетен и недомолвок какой-нибудь старой девы. Но живописать о ночных погонях, обысках борделей и смертельной схватке, где сэра Августина ранили в живот, но он, все же, спас прекрасную золотоволосую леди, на которой впоследствии едва не женился – о таком не писала ни одна женщина, кроме нанимательницы Стефани.

Наверно поэтому леди Керолайн, богатая наследница рода Макдауэллов, так и осталась незамужней до самых седин. Вряд ли хоть один почтенный барон или герцог мог смириться с тем, что его будущая жена грезит не вышитыми гобеленами или торжественными приемами, а тем, какое бы оружие выбрать сэру Августину, коль уж он в одиночестве решил взобраться на самую высокую гору, чтобы поразить Ледяного Короля.

– Отблеск погребального костра еще долго освещал точеные черты его лица. Сегодня можешь идти домой пораньше, детка.

Леди Керолайн произнесла фразу так монотонно, что Стефани едва не записала и ту последнюю часть, которая касалась ее лично. Девушка вскинула голову и прислушалась к завываниям ветра. Метель. До родного дома, поместья Ривер-Веллей, Стефани всегда добиралась пешком. Если знать кратчайший путь через холмы и рощу, то это не займет более четверти часа. Но в непогоду, возможно, ей придется брести в два раза дольше, и леди Керолайн проявила доброту, позволив уйти, пока не сильно стемнело, чтобы не заплутать.

Где-то над их головами прогремел раскатистый звук, похожий на гром. Стекла в окнах задребезжали, книги подпрыгнули на полках. Стефани поежилась.

– Гроза? – удивилась она.

– Опыты старого хулигана, – отмахнулась леди Керолайн, которая, судя по задумчивому блеску в глазах, еще находилась там, у погребального костра, где сэр Августин похоронил своего лучшего друга, убитого в жестокой схватке с теми же, уже набившими Стефани оскомину, пиктами.

Дальнее крыло особняка баронессы полностью находилось в распоряжении странствующего в прошлом ученого, а ныне – почетного гостя хозяйки, доктора Изекиила Милленштейна. Сгорбленного лысого старичка, ни на миг не расстававшегося с пенсне, по слухам, не раз побивали камнями на площади какого-нибудь городишки, пока он колесил, перевозя с собой в банках трупики консервированных уродцев и выставляя их напоказ, чтобы заработать денег на более серьезные опыты.

Конечно, леди Керолайн, будучи сама, по мнению Стефани, не от мира сего, не могла оставаться равнодушной, встретив «старого хулигана», как его называла. Поэтому доктор Милленштейн осел в особняке, обложился чертежами и колбами, а банки с уродцами отправил в погреб, чтобы не мешали заниматься делом. С тех пор благородный дом, видавший в своих стенах рождение и смерть не одного поколения Макдауэллов, начал с завидной регулярностью наполняться запахом серы и лошадиного навоза, а слуги, отходя ко сну, не забывали перекреститься, считая ученого, по меньшей мере, сыном дьявола.

Стефани, уже привыкшая и к пиктам, и к причудам баронессы, считала доктора кем-то вроде сэра Августина в старости и не всегда воспринимала как реального человека из плоти и крови.

– Что на этот раз? – вздохнула она.

– Пытается разорвать пространственно-временной континуум, – глубокомысленно изрекла леди Керолайн, но, приоткрыв глаз и заметив, что Стефани не поняла, лишь махнула рукой. – Книги надо читать, детка. Тогда будешь умнее.

– Угу, – проворчала себе под нос девушка, осторожно убирая рукопись в ящик стола, – я уже и так знаю, как разделать человека десятью различными способами, благодаря этому сэру Августину, чтоб его пикты на кол насадили. Если бы мне эти знания еще в жизни помогли!

С опаской покосившись на баронессу – уж не рассердится ли? – девушка заметила, что та снова погрузилась в свои думы. Поднявшись и стараясь не сильно шелестеть юбками, Стефани на цыпочках отправилась к выходу из библиотеки.

– Перед уходом окажи мне любезность, детка, загляни к доктору, – каркающий голос старухи, донесшийся в спину, заставил девушку подпрыгнуть на месте и замереть. – На следующей неделе я устраиваю Рождественский бал. Попроси, чтобы приготовил сюрприз для моих гостей. Хочу всех удивить. Говорят, даже король может заглянуть. Он как раз будет проездом по пути в поместье своей фаворитки, юной Сесилии.

– Хорошо, леди Керолайн, – Стефани склонила голову, а затем рванулась к выходу. Просьба повидаться со странным ученым не воодушевила ее, но уже не терпелось скорее добраться домой, где ждали тройняшки.

– И скажи, чтобы не тратил время на попытки вызвать пряничный дождь!

– Да, леди Керолайн.

– И философский камень пусть поищет потом. Мне нужно нечто реальное, то, что гости смогут потрогать!

– Конечно, леди.

– И Стефани…

Девушка уже взялась за ручку двери, но, скрипнув зубами, заставила себя обернуться. Натягивать вежливую улыбку она не спешила, зная, что старушка все равно не разглядит с такого расстояния ее лицо.

– Возьми у моего управляющего небольшое пособие. Мой тебе подарок к Рождеству. Закажи модистку. Мне бы хотелось, чтобы ты тоже пришла на бал, детка. В конце концов, там будут знатные холостяки.

Поблагодарив хозяйку за щедрость, Стефани наконец выпала в прохладную тишину коридора и захлопнула за собой дверь. Пока подошвы ее грубых сапог стучали по мраморным полам особняка, девушка фыркнула и тряхнула каштановыми кудрями. Тратить деньги на модистку! Вот еще! Да если разумно отнестись к подарку леди Керолайн, то можно обеспечить себя и девочек едой до конца января. К тому же, Стефани собиралась и сама дарить подарки на Рождество. Монастырь святой Генриетты, расположенный чуть выше по течению реки, служил, в том числе, приютом для детей-сирот. Вот уж кому точно не помешает кусочек счастья.

А мужчины на балу… Стефани прекрасно понимала, что даже если разоденется в самое пышное платье, то вряд ли привлечет их внимание. Высший свет знал историю ее семьи, и благородное происхождение не могло компенсировать дыру в кармане. Вокруг было слишком много прелестных и обеспеченных дебютанток, чтобы какой-нибудь лорд обратил внимание на перезрелую девицу, вынужденную содержать еще трех сестер. Даже красота Стефани, доставшаяся от матери – длинные слегка вьющиеся волосы, глубокие синие глаза и чистая матовая кожа – только мешала ей, привлекая желающих откусить от сладкого пирога, не покупая его целиком, как иносказательно выразилась бы леди Керолайн, если бы не предпочитала высказываться прямолинейно.

Достигнув двадцати лет, Стефани казалась себе достаточно взрослой и разумной женщиной, чтобы отбросить всяческие грезы о прекрасном женихе и сосредоточиться на единственной и простой проблеме: как выжить.

По мере приближения к комнатам ученого, запах серы становился просто невыносимым. Вынув из кармана юбки носовой платок, девушка приложила его к лицу. Послышался звук бурлящей воды, звон стекла и лязг железа. Приоткрыв дверь, Стефани осторожно просунула голову, готовая в любой момент рвануть обратно.

Доктор Милленштейн, в грязно-белом халате, стоял у вычурного прибора, напоминающего собой перевернутые козлы. В углу девушка приметила конюха леди Керолайн. Бедняга сидел на какой-то планке, а его ноги стояли на педалях, которые он отчаянно крутил. Рубаха была расстегнута, а на лбу выступили капли пота. Казалось, еще немного, и парень по-собачьи свесит язык от усталости. От педалей шла цепь, исчезающая в коробке, в свою очередь связанной другой цепью с козлами ученого. Между торчащими вверх ножками конструкции Стефани увидела странную, переливающуюся то синим, то серебристым дугу.

– Вы приручили молнию? – ахнула она.

Ученый дал своему помощнику знак не останавливаться, а сам подошел к девушке, сложив руки на животе и поглядывая на нее через не очень чистое стекло пенсне.

– Пытаюсь организовать коридор для переселения душ к нам из будущего, – туманно изъяснился он.

– И что вы будете с ними делать? – с сомнением произнесла Стефани.

– Спрошу, что ждет нас там, в грядущем. Кто станет следующим королем. Разве вам самой не интересно?

Девушка пожала плечами. Ее больше интересовали бухгалтерские книги, в которых графа «расход» давно уже превосходила графу «доход», а будущее только пугало вместо того, чтобы радовать. Передав ученому пожелания хозяйки, она поспешила удалиться.

Вышколенный слуга принес нехитрый полушубок Стефани, такой ветхий, что кое-где мех начинал вылезать клоками. Закутавшись потеплее, она вышла в метель. Колючий снег ударил в лицо, заставив от неожиданности задержать дыхание. Ухоженные сады, раскинувшиеся перед особняком леди Керолайн, пришли в совершеннейший беспорядок из-за сильного ветра. Сгибаясь под порывами, по колено в сугробах, девушка побрела домой.

Сумерки только начали сгущаться, и хотя тропу замело, Стефани сносно ориентировалась на местности. Она знала, что, в крайнем случае, если потеряется, сможет сделать крюк и выйти к реке, чтобы спуститься вниз по ее течению, а оттуда вновь вернуться к родному дому.

Отодвигая ветки, то и дело норовившие хлестнуть по лицу, и вытирая слезившиеся от холода глаза, девушка вдруг остановилась, с удивлением разглядывая некий темный предмет. Он лежал в неглубокой воронке, посередине поляны, на которую вышла Стефани. Ветви деревьев, расположенных вокруг, показались девушке слегка обугленными. Снег оплавился, но, видимо, тут же замерз, превратившись в ледяные глыбы. Складывалось впечатление, что темный предмет прилетел сюда с неба, как тот огненный шар, прошлым летом до смерти перепугавший крестьян Блеки-Хилла, свалившись едва ли не им на головы посреди сенокоса и устроив нешуточный пожар.

Стефани замерла в нерешительности. Благоразумие подсказывало ей бежать куда глаза глядят от этого странного предмета. Кто знает, вдруг он сейчас взорвется, как колба в комнатах доктора Милленштейна? Сгореть заживо ей совсем не улыбалось.

Но вокруг было тихо, если не считать завываний ветра, а снег понемногу припорашивал находку. В конце концов, любопытство, взращенное на историях о сэре Августине, пересилило Стефани, и она робкими шажками приблизилась к воронке. Понимая, что ничего не происходит, девушка осмелела и опустилась на колени, пытаясь разглядеть загадочное нечто.

Первой бросилась в глаза ткань. Стефани не сомневалась, что это именно ткань, а не какая-нибудь подозрительная штука из россказней перепуганных крестьян. Вот только цвет у нее был странный. Темно-зеленые и бежевые пятна смешались воедино, образуя причудливый рисунок. Такую расцветку не носили даже пикты, что уж говорить об остальном благородном обществе. Пройдясь взглядом дальше, Стефани наткнулась на… локоть.

Она отпрянула, взволнованно дыша. Человек! По крайней мере, локоть был вполне себе человеческим, с небольшой ссадиной на выступающей косточке. Получается, Стефани увидела руку человека, одетого в одежду странной расцветки и с короткими рукавами. Но кто в здравом уме выйдет на улицу без шубы в декабрьский мороз?

Покачав головой и закусив губу, девушка потянулась и смахнула снег с тела. Ох, будь проклята леди Керолайн со своим сэром Августином и его десятью способами разделать труп! Стефани полагалось завизжать и броситься прочь, но, слушая в течение уже двух лет про различные убийства и кровавые ритуалы, она совершенно лишилась испуга, став не такой женственной, как полагалось леди.

Обнаружилось, что это мужчина. Он лежал, уткнувшись головой в снег, и лишь когда Стефани разгребла сугроб, смогла хорошенько разглядеть незнакомца. Помимо странной одежды, ее внимание привлекли слишком короткие волосы. Никто из знакомых лордов не стригся так, чтобы сквозь мелкий «ежик» просвечивала кожа. В моде главенствовали локоны, которые светские щеголи забирали лентой на затылке. Или хотя бы такая длина волос, чтобы прикрывали воротничок камзола. Даже крестьяне красовались лохматыми головами. Может, это беглый преступник? Стефани мало знала о них и не могла с уверенностью сказать, бреют ли им головы налысо.

Девушка разглядела малиновые от холода уши незнакомца и покрасневший кончик носа. Темные брови вразлет и мощную челюсть, выдававшую во владельце склонность к упрямству. Небольшой шрам на виске показался ей ударом от сабли, но неглубоким. Поразмыслив, Стефани пришла к выводу, что мужчина слишком красив для преступника. В ее воображении и в книгах леди Керолайн у преступников всегда были вырванные ноздри или низко нависшие надбровные дуги, а этот незнакомец обладал правильными, почти каноничными чертами лица и скорее походил на самого сэра Августина, которого описывали как «мужественного воителя в алом плаще, подобного ангелу».

Попытавшись расчистить от снега обнаженную руку мужчины, Стефани наткнулась на странную черную трубку с различными ответвлениями. Одно из таких ответвлений походило на ручку, также тут имелся длинный ремешок, как если бы трубку иногда вешали на плечо, но для чего все это предназначается, девушка, как ни ломала голову, так и не смогла догадаться. Решив, что после приборов доктора Милленштейна ее уже ничем не удивить, Стефани до поры утратила к трубке интерес.

Приложив ладошку к губам мужчины, девушка с радостным облегчением почувствовала теплое дыхание. Довольно с нее мертвецов на страницах книг. Этот, реальный человек, оказался живым. Вот только мороз крепчал, а поляна в лесу была не лучшим местом для полураздетого незнакомца. Стефани попробовала подхватить его подмышки и потащить, но смогла сдвинуть едва ли на пару дюймов. Он оказался слишком тяжелым для ее комплекции, что, впрочем, и следовало ожидать, ведь она обладала телосложением истинной леди, как любила говаривать ее мать.

Тогда Стефани поступила наоборот. Она быстро закидала мужчину снегом, надеясь, что это убережет его от ледяного ветра. Оставила открытым только лицо, чтобы мог дышать. Затем, подхватив тяжелые юбки, бросилась бежать домой.

Пару раз нога попадала в сугроб, и Стефани падала. Поэтому старый конюх Теодор едва не отдал богу душу, когда вышел проверить, как там корова, которую в непогоду прятали в конюшне. Увидев почти кубарем катившийся со склона комок из снега и развевающихся на ветру каштановых волос, пожилой слуга схватился за грудь и прислонился к стене конюшни.

Стефани некогда было разбираться, что уж там привиделось Теодору. Она ворвалась в теплое пахнущее навозом помещение, быстро нашла взглядом сани, прислоненные к дальнему стойлу. На них возили дрова из леса, чтобы топить камины в доме. Лошадей в Ривер-Веллей давно не держали, даже корова объедала семейство, но ее Стефани берегла как зеницу ока, потому что детям требовалось молоко. Поэтому девушке приходилось самой впрягаться в сани и возить груз.

Что, впрочем, она и поторопилась сделать. Подхватив упряжь, Стефани поволокла сани наружу. Пока Теодор охал, признав в девушке хозяйку, та уже устремилась обратно в лес.

Незнакомец лежал под снежным покрывалом там, где она его оставила. По-собачьи ловко раскопав воронку, Стефани подтащила сани поближе и с натужным стоном все-таки перевалила на них тяжелое тело. От физических усилий она совершенно перестала ощущать холод и резкий ветер. Ее щеки раскраснелись, волосы растрепались, юбки путались в ногах, а из груди вырывался горячий пар.

Тащить сани оказалось делом привычным. То количество дров, которое Стефани привозила из леса, едва ли уступало по весу мужчине. Девушка сама гадала, зачем тратит последние силы, ведь ей придется урезать свою порцию, чтобы накормить гостя, когда тот придет в себя. Но потом она поняла, что оставить человека на морозе было бы слишком жестоко. Даже сэр Августин предпочитал добивать пиктов, а не бросать их на медленную смерть. А он ведь был нереальный персонаж.

Теодор по-прежнему стоял у конюшни, когда Стефани приволокла находку. Она порадовалась, потому что слуга помог ей снять тяжелого незнакомца и внести в дом. Сама бы девушка наверняка не справилась, устав от нагрузки. Впрочем, от дряхлого старика тоже проку было мало. Едва втащив мужчину в дом, они буквально уронили его на пол.

На грохот выбежала пухленькая и юркая тетушка Адель. На самом деле, родственницей она никому не приходилась – женщина служила гувернанткой еще с тех пор, как Стефани достигла десяти лет. Но, осиротев, дети стали называть, а потом и считать Адель тетушкой, приняв почти как члена семьи. Бездетная женщина с радостью осталась в доме и самоотверженно помогала, заменив ушедшую кухарку и продолжая работать гувернанткой для младших девочек.

Увидев, что творится, тетушка Адель всплеснула руками. Стефани тяжело дышала, вытирая пот со лба, Теодор мычал что-то невнятное, потирая спину. Вокруг незнакомца растекалась лужа от подтаявшего снега.

У тетушки Адель было много общего с сэром Августином – в критических ситуациях они оба действовали решительно. Поэтому, не тратя время на причитания и расспросы, женщина помогла Стефани перетащить мужчину в комнаты, попутно отправив Теодора за ведром горячей воды. Даже странной черной трубке, которую девушка захватила с собой из леса, тетушка Адель не удивилась, приняв за корявое подобие кочерги.

Как только незнакомца расположили на кровати в бывшей спальне родителей Стефани, прибежали тройняшки. Эжени, Маргарет и Пруденс являлись миниатюрными копиями старшей сестры, но, что более умиляло взрослых, как три капли воды походили друг на друга. Иногда их просто не удавалось различить, поэтому по уговору Эжени всегда носила в волосах розовую ленту, Маргарет – желтую, а Пруденс – зеленую. Угадать, кто есть кто, по одежде никто не надеялся, потому что тройняшки часто менялись платьями, пытаясь хоть как-то разнообразить свой скудный гардероб.

Стефани не сразу заметила девочек. Она сбросила полушубок на козетку, оставшись все в том же теплом платье, юбки которого намокли от снега. Сжимая и разжимая побелевшие пальцы, девушка стояла у кровати, пока тетушка Адель принялась расстегивать одежду на незнакомце.

Прежде Стефани никогда не доводилось видеть мужчину без рубашки. И сейчас ей следовало бы уйти, соблюдая приличия, как и подобает леди. Но она была слишком взволнована находкой, чтобы вспомнить о правилах. К тому же, что-то в образе странного незнакомца притягивало ее. Он не походил на остальных мужчин, знакомых ей. Оставалось лишь гадать, кто это такой. Богатый лорд? Пэр? Или обедневший, как она сама, дворянин? Или из самых низов…

Ни лошади, ни следов копыт Стефани в лесу не обнаружила. Как и вообще, любых следов. В версию, что мужчина прилетел с неба, верилось с трудом. Будь это так, каждый в их стране знал бы о людях, падающих сверху. Но пока, скажи это Стефани вслух, на нее посмотрели бы как на сумасшедшую.

Под одеждой удивительной расцветки открылась сильная мужская грудь. Внимание девушки привлек небольшой шрам под правой ключицей. Как будто что-то круглое вонзилось в тело, оставив дырку, которая потом зажила. Стефани достаточно разбиралась в видах увечий, благодаря тому же сэру Августину, будь он неладен, чтобы понять – это не удар сабли. Пожалуй, подходящего под рану оружия она и не могла с ходу подобрать по памяти. Тем не менее, девушка догадалась: незнакомец успел побывать в какой-то переделке и даже излечиться после ранения.

Вслед за грудью открылся подтянутый живот с мелкой порослью волос. Стефани задержала дыхание, в глубине души понимая, что смотрит на очень интимную часть мужского тела. А ведь тетушка Адель еще даже не принялась за штаны незнакомца! Словно прочитав мысли девушки, гувернантка обернулась, оглядела четырех девиц с открытыми ртами и круглыми глазами и нахмурилась.

– А ну, брысь отсюда! – прикрикнула она на всех сестер. – Здесь нечего делать благовоспитанным леди! Мы с Теодором прекрасно справимся сами.

Как по заказу появился конюх с ведром, исходившим паром. Тройняшки со звонким хохотом рванули за дверь, громко обсуждая, кого это приволокла в дом старшая сестра. Сама девушка тоже отступила к выходу, но затем в нерешительности обернулась.

– Я могла бы растопить камин…

В целях экономии камины топили только в тех комнатах, где находились люди, поэтому в пустующей спальне полы в углах даже подернулись инеем от холода. Конечно, гость не выдержит ночи, если не развести огонь. Взгляд девушки то и дело возвращался к мерно вздымающейся мужской груди, а горло перехватывало неясным томлением. Стефани сама не могла понять, что с ней происходит. Ее тянуло к таинственному незнакомцу, как сэра Августина – к сокровищам Ледяного Короля.

Тетушка Адель смерила ее проницательным взглядом.

– Камин растопит Теодор, – отрезала она, – а вы, молодая леди, ну-ка, марш на кухню и залпом выпейте чашку горячего чая! После этого я принесу кипятка в вашу спальню, и вы как следует отпарите свои замерзшие ноги. Только больных нам в этом доме не хватало! Кто тогда позаботится о нас? Ну?

Разумные требования заставили Стефани уступить. Действительно, кроме нее, в доме не осталось людей, способных возить на себе дрова из леса, и если болезнь свалит ее, остальная семья и слуги замерзнут насмерть без отопления.

Стефани взялась за ручку двери и бросила прощальный взгляд на мужчину.

– Может, привязать его на ночь к кровати? – в нерешительности предложила она. – Я… не знаю, чего от него ожидать, если очнется.

– Ох, мисс, – покачала головой тетушка Адель, – вот вы такая с детства были. Сначала подбираете вороненка с подбитым крылом, а потом ломаете голову, куда пристроить его в доме, чтобы выходить. Уж сколько вас отец покойный ругал за это!

При упоминании об отце девушка опустила голову. Все это правда. Она всегда жалела раненых зверей, сколько себя помнила. Вот только незнакомец не походил на вороненка. И от этого Стефани разволновалась еще больше.

Открывая глаза, Дерил еще помнил палящее солнце пустыни, пот, градом катившийся по лицу, и желтые известняковые стены полуразрушенного здания, в котором расположилась группа захвата. Суховей бросал песок в глаза. Изредка на горизонте мелькало перекати-поле. Командир жестами отдал приказ: занять позиции, ждать сигнала. Дерил привычно вскинул винтовку на плечо…

Очнувшись на кровати в незнакомой комнате со старинной мебелью, он понял, что укрыт несколькими грубо отделанными шкурами, а в камине весело потрескивает огонь. Здесь было не менее жарко, чем в прошлом видении. Облизнув потрескавшиеся от невыносимой жажды губы, Дерил попытался позвать кого-нибудь, но получилось лишь что-то наподобие мычания. Тогда попробовал пошевелиться и обнаружил, что руки примотаны к кровати прочными полосками какого-то тряпья.

Он понятия не имел, как успел из песков перенестись в этот странный особняк, но решил, что выяснит все позже. Сначала – пить.

Дверь отворилась, и в комнату вошла девочка лет шести, с блестящими каштановыми локонами, перевитыми розовой лентой. Ее наряд показался Дерилу похожим на длинную ночную рубашку до пят, перехваченную под грудью пояском. Пока он гадал, уж не горячка ли его постигла, девчушка приблизилась к кровати, хихикая и прикрывая рот ладошкой.

– Пить! – предпринял Дерил попытку завязать контакт.

От звуков хриплого мужского голоса девочка подпрыгнула, ее глаза расширились то ли от удивления, то ли от ужаса, и она, громко топая башмачками, выбежала прочь.

Дерил откинулся на подушки, проклиная все на свете. Судя по всему, он болен и находится в госпитале. Очень странном госпитале… уж не в сумасшедшем ли доме? Но с чего вдруг? Дерил осторожно повернул голову, прижимаясь к подушке виском. Вроде бы, не ранен. Но как такое возможно? Он отчетливо помнил араба, выскочившего в самый неподходящий момент. Помнил дуло обреза, в которое заглянул за секунду до выстрела, и хотя боли не почувствовал, но был уверен, что пуля угодила точно в голову.

После такого не выживают. Нет. Но Дерил… выжил?

Девочка вернулась, только на этот раз сменила ленту в волосах на зеленую. Теперь она вела себя смелее, подойдя очень близко и даже потыкав пальчиком в плечо мужчины. Он снова попросил воды, на что та ответила заливистым смехом и вприпрыжку ускакала в коридор.

Дерил устало прикрыл глаза, раздраженный детскими забавами. Его грудь сдавил приступ сухого надсадного кашля, руками по-прежнему не удавалось пошевелить, и он сам себе напомнил гигантского червяка, извивающегося в меховом коконе.

Наконец, вошла пожилая женщина, которую Дерил сразу принял за сиделку. На голове у нее был старомодный кружевной чепец, поверх длинного платья – повязан передник. Румяные щеки и материнская улыбка завершали образ. От женщины пахло выпечкой и морозом. Глянув на пациента, она покачала головой, потом присела на край кровати и коснулась его пылающего лба тыльной стороной кисти. От прохладного прикосновения Дерил в блаженстве закатил глаза.

– Развяжите, – попросил он, подергав свои путы.

К губам поднесли холодную жестяную кружку. Вода отдавала болотной гнилью, но Дерил принялся жадно глотать, пока не осушил, по крайней мере, половину. После этого кружку отобрали. Он хотел поблагодарить, но снова оказался в видениях о раскаленной пустыне, где его, кажется, застрелили.

Стефани весь вечер и утро возвращалась мыслями к своему странному гостю, но навестить никак не находила минутки. Тетушка Адель сказала, что у него начался жар. Похоже, долгое валяние в снегу не прошло бесследно, и оставалось лишь молиться, чтобы все обошлось простудой, не перетекая в более серьезный недуг. Вызвать врача Стефани в любом случае не могла себе позволить, не могла тратить деньги, отложенные для детей, на человека, которого едва знала, поэтому, скрепя сердце, отдала его судьбу на волю случая.

К тому же, ее настроение омрачил визит лорда Хенсфортса. Этот человек, поначалу, после смерти отца, прикинувшийся благодетелем, по факту являлся теперь почти полноправным владельцем поместья Ривер-Веллей. Семья Стефани задолжала ему уже много денег. Поэтому величавый мужчина с седыми висками и орлиным носом, в длинном плаще с меховой опушкой, по-хозяйски вошел в дом, не дав слугам даже предупредить госпожу о визитере. Его трость с костяным набалдашником постукивала при ходьбе обитым медью наконечником об пол.

Лорд Хенсфортс нашел девушку в гостиной, где она, склонив голову, корпела над нижним бельем сестер, штопая и подлатывая его, насколько это было возможно. Услышав стук двери, Стефани отбросила шитье и вскочила, нервно комкая в руках складки платья.

Гость прищурился и втянул широкими ноздрями воздух, словно хотел почувствовать аромат ее волос с расстояния нескольких шагов. Стефани смутилась: ей давно уже казалось, что притязания кредитора становятся с каждым разом все прозрачнее.

– Я приехал за очередной выплатой, – сообщил лорд Хенсфортс глубоким, хорошо поставленным голосом, который, несомненно, придавал ему веса на заседаниях палаты.

– Я бы хотела просить вас об отсрочке, милорд.

– Вы говорили это и в прошлый раз. И в позапрошлый, – мужчина пересек комнату, покосился на выцветшую обивку дивана и не стал присаживаться, нависая над девушкой.

– Да, но… Рождество… дети… – пробормотала Стефани, понимая, что все ее доводы не значат ничего для собеседника.

– Вы же говорили, что мыловарня принесет доход к зиме, – напомнил он.

Стефани покраснела. Когда-то она и сама верила в это. Наняла рабочих, подготовила амбар, служивший ранее коптильней. Но с таким трудом налаженное производство сгорело месяц назад под покровом ночи. Что и говорить, а несчастья, одно за другим, сыпались на ее голову.

Мужчина посмотрел на нее лукавым взглядом.

– Признайте, милая леди, вы не можете обеспечить мне выплаты, которые обещали.

– Не могу, – она выпрямила спину и вздернула подбородок.

Лорд Хенсфортс заложил руки за спину и прошелся по гостиной до камина и обратно.

– Могу ли я предложить вам перезаключить наш договор?

– Перезаключить?! – удивилась Стефани, не понимая, к чему он клонит.

– Если вы не изыскали денег, чтобы оплатить мне долг, можете рассчитаться несколько иным способом, – масленый взгляд лорда прошелся по фигуре девушки.

Стефани задрожала. На этот раз не от испуга, а от ярости.

– Вы же были другом моего отца, милорд! Что вы себе позволяете?!

Бледные и тонкие губы мужчины изогнулись в усмешке.

– Подумайте лучше, что вы могли бы себе позволить под моей протекцией.

– Стать вашей содержанкой?!

– Называйте это так, как вам будет угодно, – склонил он голову.

– Ни за что! – Стефани даже топнула ножкой, настолько эмоции захлестнули ее.

– Тогда мой адвокат подготовит бумаги, вступающие в силу с нового года. Формально я уже ссудил вам сумму, примерно соответствующую стоимости поместья на данный момент. Так что, будем считать, что я его купил.

Девушка обмякла и опустилась на край дивана. На кончиках ее длинных ресниц задрожали слезы.

– Или… – сделал театральную паузу лорд Хенсфортс, – я дам вам время подумать до рождественского бала у леди Керолайн. Вы наверняка уже слышали о нем? Вас тоже пригласили?

Стефани лишь кивнула, не в силах ответить. Она с сестрами потеряет отчий дом через считанные дни! Как им прожить на улице без средств к существованию?!

– Тогда решено, – кивнул лорд, – либо в рождественскую ночь вы станете моей, либо моим станет Ривер-Веллей.

Он подошел к девушке, наклонился и оставил легкий поцелуй на ее нежной щечке. Усмехнувшись и перехватив поудобнее трость, мужчина покинул Стефани.

Первым ее порывом было бежать к леди Керолайн. Но о чем просить? Баронесса и так сделала достаточно, приняв ее в компаньонки и исправно выплачивая деньги. Погашать огромные долги за чужое поместье пожилая нанимательница точно не будет. Никому нет дела до чужой беды, люди шарахаются от такого, как от проказы.

Когда Дерил снова пришел в себя в той же комнате с камином и тяжелыми бархатными шторами, то не поверил собственным глазам. У его постели на невысокой табуреточке сидел ангел. У ангела был слегка курносый носик, пухлые розовые губы, созданные для поцелуев, кожа цвета взбитых сливок и каштановые локоны, забранные в высокую прическу, которую Дерил не видел прежде ни у одной из знакомых девушек. На коленях прекрасный ангел держал какую-то книгу, но, похоже, мыслями витал где-то далеко, потому что тонкие пальцы нервно натирали уголок страницы, не собираясь ее переворачивать, а из груди то и дело вырывался горестный вздох.

Лицом девушка походила на девочек, которых Дерил видел в этой комнате ранее, и он пришел к выводу, что они наверняка родственницы. Да и платье прекрасного ангела тоже выглядело словно сошедшим со страниц учебника истории. Мужчина по-прежнему пытался найти какую-то связь между своими последними воспоминаниями и мрачной холодной комнатой, в которой его теперь держали, и не находил.

Оглядывая помещение, Дерил удивлялся, почему раньше ему было здесь так жарко. Он успел приметить иней на подоконнике и ощутить, как свежо обнаженным плечам, не укрытым шкурами. По телу разливалась странная слабость, из носа текло, а горло словно драли наждаком.

Мужчина дернул рукой и с неудовольствием узнал, что до сих пор привязан. Заметив движение, девушка посмотрела на него огромными синими как южная ночь глазами. У Дерила разом мысли вылетели из головы. Такого пронзительного и печального взгляда он не встречал у женщин. Как будто перед ним сидела маленькая старушка, на чьи хрупкие плечи обрушились все тяготы мира.

– Развяжете меня, наконец? – грубовато бросил он, размышляя, медсестра ли она в этом госпитале.

– Зачем? – девушка продолжала разглядывать Дерила с такой опаской, как если бы он был зеленым гуманоидом.

– Может быть, затем, чтобы я высморкался? – он красноречиво шмыгнул носом.

– Ой…

Ему удалось смутить ее. Ловкие пальчики быстро освободили руки Дерила, и он потер запястья. Затем девушка вынула из складок платья льняной платок, не очень новый, зато идеально чистый, и протянула мужчине. Он взял этот кусочек ткани, созданный скорее, чтобы вытирать лица куклам, нежели нормальным людям, и хорошенько прочистил нос, заставив ее поморщиться.

– Что вы читаете? – спросил Дерил, пытаясь загладить неловкий момент.

– А, это… – девушка посмотрела на обложку книги, которую держала на коленях. – «Сэр Августин и девы Туманных островов». Моя любимая. Перечитываю, чтобы понять, как действовать в безвыходной ситуации. Вот сэр Августин нашел же выход. Не читали?

Дерил вскинул бровь. Его никогда нельзя было назвать книголюбом, а уж о каком-то сэре Августине он точно не слыхал. Единственным сэром, ему известным, был Элтон Джон, но о его приключениях, особенно с девами, вроде бы пока не писали романов…

– Вы помните свое имя? – осторожно поинтересовалась девушка, откладывая книгу на столик у кровати, и снова посмотрела на мужчину так, будто тот выжил из ума.

– Дерил, – недовольным голосом буркнул тот, – Дерил Макдауэлл. А что?

Прелестные розовые губки собеседницы тут же округлились буквой «О», а огромные синие глаза стали еще больше.

– Так вы – родственник леди Керолайн?! – ахнула она. – Насколько я знаю, у нее не было детей. Может, вы… – девушка смерила его оценивающим взглядом, определяя возраст, – … внучатый племянник?

Этого Дерил уже не мог выдержать. Если его решили разыграть, то еще неизвестно, кто посмеется последним.

– Послушай, милочка, – ехидно произнес он, подтягиваясь на руках повыше, отчего шкуры сползли, открывая его грудь, а девушка стала красной как рак, – что ты заладила: «сэры», «леди»? Это уже не смешно. Лучше скажи, из штаба за мной уже приезжали? Сколько я тут провалялся? Кто меня сюда привез?

– Из штаба? – она быстро-быстро захлопала ресницами.

– День сегодня какой? – рявкнул Дерил, понимая, что розыгрыш продолжается.

Девушка назвала дату. Он рассмеялся и попросил назвать еще раз, только без шуток. Она покусала губы и снова назвала дату. Ту же самую. Дерил провел пятерней по отросшему «ежику» волос и пришел к выводу, что добиться правды будет не так-то просто.

– Может, мне послать слугу к леди Керо…

Девушка не договорила, потому что Дерил откинул шкуры и вскочил с постели. Босые ступни обожглись о ледяные доски пола, заставив его выругаться. Девчонка вскрикнула слабым голосом и стала оседать на своем стульчике, а он, повинуясь порыву, схватил со столика книгу и открыл на титульной странице, бросив взгляд на дату выхода. Протер глаза и еще раз тщательно рассмотрел каждую цифру. Всего годом ранее даты, названной девушкой. Но если книга выпущена так давно, то должна уже превратиться в прах! Эта же выглядела достаточно новой, пусть и замусоленной в уголках.

Отшвырнув печатное издание, Дерил повернулся к странной собеседнице. Ее хорошенькое прежде лицо пошло яркими пятнами, грудь вздымалась так высоко, что, казалось, лиф платья вот-вот порвется, а в глазах метался дикий ужас. Проследив за ее взглядом, он понял, что стоит в чем мать родила. Кто-то раздел его догола, воспользовавшись потерей сознания.

С диким рычанием сорвав с постели шкуру, Дерил обмотал ее вокруг бедер наподобие юбки и свирепо посмотрел на девицу. Она тут же вскочила и отбежала к двери, дрожа как осиновый лист на ветру. Раньше он и не подозревал, что может вселять такой страх в особей женского пола, всего лишь оставшись без трусов. Впрочем, девушке стоило отдать должное – она так и не покинула комнату, лишь вцепилась в дверную ручку, готовая вот-вот рвануть прочь.

– Простите, что напугал вас, – прочистив горло, пробормотал Дерил.

– Ничего-ничего, – ее голос дрожал так же, как ее руки, – после приключений сэра Августина я слегка наслышана о строении мужских трупов.

– Трупов?!

Она громко сглотнула.

– То есть, тел. Я хотела сказать – тел. Простите, это не подходящая тема для беседы, не могли бы мы обсудить что-нибудь еще?

– Тема для беседы? – скривился Дерил. Он оглянулся, пытаясь понять, не снимает ли его из какого-то угла скрытая камера. – Может, мою одежду вернете?

– О-она слишком тонкая для зимы.

– Ну, конечно! – завопил он, взмахнув рукой, отчего шкура едва не спикировала на пол, и девушка снова испуганно ойкнула. – Ведь там, где я был, зашкаливало за сорок градусов в тени!

В ее глазах не мелькнуло ни тени понимания.

– У нас холодно, – только и сказала она.

– Хорошо, – смирился Дерил, – могу я в любом случае получить обратно свои вещи?

– Я спрошу у тетушки Адель. Она забрала куда-то вашу одежду. И кочергу тоже.

– Кочергу?

– Ну, трубка такая, – девушка жестами попыталась описать предмет. – Черная. Длинная.

– Кочерга?! – опять взревел Дерил, уже не сомневаясь, что она издевается. – Это же М-16!

Он тряхнул головой. Ну кому придет на ум назвать винтовку кочергой?!

– Позвольте вас оставить, – пролепетала девушка и все-таки выскочила за дверь.

Прислонившись спиной к стене, Стефани стояла в комнате, примыкающей к той, которую занял гость. Разговор с мужчиной, назвавшимся Дерилом, взволновал ее до глубины души. Она пришла всего лишь посидеть у постели больного, как обязывал моральный долг, а точнее – уединиться от цепкого взгляда тетушки Адель и немного поразмыслить. Но Дерил проснулся и сразу начал разговаривать с ней таким тоном, будто Стефани была его служанкой. Она старалась держаться в рамках приличия так долго, как смогла. Но терпению даже самой благовоспитанной леди рано или поздно приходит конец.

Во время беседы Стефани обратила внимание на странную манеру гостя разговаривать. Он говорил быстро, отрывисто, иногда проглатывая окончания фраз, что очень резало слух по сравнению с плавной и тягучей речью самой девушки и ее окружения, где было принято четко и неторопливо доносить до собеседника свою мысль. И уж конечно, его речь была слишком эмоциональной. В высшем обществе считалось дурным тоном изливать свое негодование на собеседника, а гость Стефани совершенно не стеснялся этого делать. Но говорил Дерил грамотно, и этим отличался от любого слуги или крестьянина, которые могли коверкать слова в разговоре или заменять их более грубыми аналогами.

Девушка продолжала теряться в догадках, кто же он. О каком штабе шла речь? Что же такое на самом деле эта кочерга? Стефани поняла лишь, что черная трубка сродни священному магическому жезлу для Дерила. Он побледнел и затрясся, когда решил, что трубка пропала. Оставалось надеяться, что тетушка Адель еще не успела найти ей новое применение.

Успокоив трепещущее сердце, Стефани вышла в коридор. Из-за двери в спальню гостя раздавались голоса: Дерил спорил о чем-то с тетушкой Адель. Памятуя о его грубоватой манере общения, девушка хотела уже вернуться и сделать замечание, но тут дверь распахнулась, и мужчина сам выскочил, едва не затоптав Стефани.

Она невольно вздрогнула, увидев его в одежде своего покойного отца. Расшитый камзол благородного темно-зеленого оттенка хорошо сел на широкоплечую фигуру гостя и сочетался с цветом глаз, белый накрахмаленный воротничок рубашки подчеркивал четкую линию упрямо выдвинутой нижней челюсти. Высокие ботфорты, похоже, тоже пришлись впору. Не хватало сабли или охотничьего ножа, который отец любил носить на поясе. Вместо этого на плече мужчины висела та самая черная трубка. Еще Стефани смущала слишком короткая стрижка Дерила – вопиющее нарушение моды. Может, посоветовать ему до поры носить парик?

– Я теперь еще и лорд! – с ходу напустился гость на девушку. – И меня уверяют, что это – единственная подходящая одежда. Для лорда.

За его спиной маячила обескураженная тетушка Адель, а из-за угла уже слышалось перешептывание и сдавленное хихиканье тройняшек.

– Мы подозреваем, что вы – лорд, раз уж вы – Макдауэлл, – ответила Стефани, глядя на него снизу вверх во все глаза: очень уж он произвел на нее впечатление схожестью с отцом. Подумав, она добавила: – Сэр.

– Я не лорд, – с угрозой в голосе произнес Дерил, сжимая и разжимая кулаки.

– Как вам будет угодно, милорд, – невозмутимо кивнула она. – Но, думаю, вам стоит повидаться с леди Керолайн. Раз уж вы – Макдауэлл. Сэр.

Он издал звук, похожий на стон раненого зверя.

– Дайте мне телефон. Я имею право хотя бы на один звонок?

– Простите, что, милорд?

– А, чтоб вас! Неужели во всем доме нет телефона? – Дерил посмотрел на Стефани долгим взглядом и помрачнел еще больше. – Хорошо. Тогда вызовите мне такси сами. Я могу отсюда уехать? Мне нужно найти свою группу, и как можно скорее.

– Можете, милорд. Но… так-си?!

– Я все понял, – нервно хохотнул он. – Меня чем-то обкололи. Вы не настоящие. Вы все. Вы – мои галлюцинации. Похоже, меня здорово контузило.

– Галлюцинации?

– Выдумка. Приход. Фантом. Пшик!

Дерил щелкнул пальцами, а затем развернулся и стремительно направился прочь по коридору. Стефани не успела открыть рот, чтобы предупредить его о темном отрезке без окон, когда вдруг раздался грохот, лязг покатившегося по полу ведра, которое подставляли в том месте, где протекала крыша, и отборная ругань.

Стефани, тетушка Адель со свечой и девочки, шурша юбками, бросились за угол, где обнаружили гостя прыгающим на одной ноге. За другую ногу он держался обеими руками и простонал:

– Что тут у вас такое?

– Галлюцинация в виде ведра и разбухших половых досок, – охотно подсказала Стефани.

– Я себе все пальцы отшиб!

– Это галлюцинация в виде боли.

Дерил фыркнул, отпустил ногу, круто повернулся на пятках и пошел дальше, но натолкнулся на Теодора, прибежавшего на шум. #288502474 / 09-сен-2020 У старого слуги покачивалась голова, а рукой он держался за сердце, показывая, что перепугался.

– А это кто?

– Галлюцинация в виде моего конюха.

Стефани настолько понравилось слово, что она решила при случае подсказать его леди Керолайн и применить в книге.

Дерил снова рванулся к двери.

– Там галлюцинация в виде мороза! – попробовала остановить его Стефани. – Наденьте хотя бы галлюцинацию в виде шубы!

Так же порывисто как уходил, он вернулся обратно и схватил девушку за локоть. Теодор крякнул от ужаса при виде такого грубого обращения с хозяйкой, тетушка Адель всплеснула руками, а тройняшки взвизгнули.

– Еще одно слово про галлюцинации, – прошипел Дерил в лицо Стефани, обдавая ее губы теплым дыханием, – и я не знаю, что с вами сделаю.

На какой-то миг они оба застыли, сообразив, что стоят слишком близко друг к другу. Взгляд мужчины скользнул по лицу девушки и остановился на ее губах. Она во все глаза уставилась на тонкий белый шрам, проходящий по его подбородку. Ей следовало бы возмутиться вопиющему нарушению этикета, но почему-то хотелось оставаться рядом с Дерилом и ощущать мурашки, побежавшие по коже от его прикосновения.

– Но вы же сами сказали… – пробормотала Стефани.

Он закатил глаза, отвернулся и все-таки вышел из дома.

– Без шубы далеко не уйдет, – рассудила тетушка Адель и на всякий случай подперла дверь засовом.

Как и предсказывала тетушка Адель, Дерил вернулся обратно примерно через час. Несмотря на протесты гувернантки, Стефани приказала его впустить, проводить в гостиную и принести горячего чая. Голова и плечи мужчины был припорошены снегом, уши и нос покраснели, и зуб на зуб не попадал от холода.

– Это невозможно, – обреченно произнес Дерил, когда Стефани присоединилась к нему за чаем.

– Что именно, милорд?

– Я думал, что это розыгрыш. Но невозможно ради одного меня переодеть столько людей. Я прошелся по округе… – он в отчаянии посмотрел на девушку, – расскажите еще раз, как я к вам попал?

Стефани вздохнула, размышляя, отвечать ли правду.

– Мне кажется, вы упали с неба.

Дерил тут же вскочил, едва не перевернув сервированный столик.

– Послушайте… э-э-э… как вас зовут?

– Меня зовут Стефани, – ей пришлось снова задрать голову и смотреть на гостя снизу вверх, – мы так и не были представлены раньше. Вы сейчас находитесь в моем поместье Ривер-Веллей, и успели повидать мою гувернантку, конюха и сестер.

Он медленно опустился обратно.

– Сестер? Я видел только одну.

– Они тройняшки. Увидите сами. Потом.

Стефани вкратце рассказала, как нашла его в лесу, и к каким выводам пришла. Так как Дерил продолжал утверждать, что находился за много миль отсюда, в жаркой стране, название которой девушка слышала впервые, к чему-то общему они так и не пришли. С трудом Стефани удалось настоять на визите к леди Керолайн. В конце концов, женщина, написавшая столько удивительных историй о сэре Августине, просто не могла не дать им мудрый совет.

Визит решили не откладывать, несмотря на то, что время было позднее. Правда, тетушка Адель забеспокоилась, узнав, что Стефани пойдет со странным гостем вдвоем, но девушка быстро отмела возражения. Если бы он хотел причинить им зло, давно причинил бы, и ни гувернантка, ни старый конюх не смогли бы ему помешать.

Одевшись потеплее и вооружившись фонарем на железной ручке, они двинулись в путь. Валил снег, заметая все тропы, но Стефани столько раз бродила в окрестностях, что вполне успешно угадывала дорогу. Воздух был прозрачным, морозным. Крохотный огонек трепетал на кончике промасленного фитиля за фонарным стеклом, заставляя тени прыгать на белоснежном покрывале земли.

Дерил шел рядом с девушкой, то и дело поглядывая на нее. По тому, как она поджимала руки, он догадался, что Стефани зябнет в тоненьком полушубке на рыбьем меху. Но невозмутимым выражением лица маленький ангел старался показать обратное. Выдавали лишь посиневшие губы и побледневшие щеки. Дерил знал, что когда человеку тепло на морозе, его щеки краснеют, а вот когда бледнеют – это плохо. Значит, холодно. Ему самому было вполне комфортно в теплых, почти не ношеных одеждах с чужого плеча, только горло продолжало саднить, напоминая о недавней болезни.

– Значит, вы – леди? – спросил он, решив слегка разбавить молчание и скрип снега под ногами.

Ангел покосился на него и поджал губы.

– Да, я – леди Ривер-Веллей, хотя предпочитаю, чтобы меня звали просто по имени. Или хотя бы «мисс Стефани». Глупо называться леди, когда в штате слуг осталось двое человек.

– А куда делись остальные?

– Ушли, когда я сообщила, что не смогу им платить, – ее лицо сморщилось, словно девушка готовилась заплакать, но потом пересилила себя. – Я их не виню. Каждому нужно кормить своих детей.

– А где же ваши родители? Почему они не беспокоятся о вас? Я плохо разбираюсь в леди, – Дерил усмехнулся, – но мне казалось, что они должны находиться под опекой старших.

– Только если хотят удачно выйти замуж, – фыркнула Стефани и благодарно кивнула мужчине, когда он потянулся и приподнял большую еловую лапу над ее головой. – Обедневшей наследнице, как мне, такое не грозит. Никому нет дела, с кем я живу и как, потому что, грубо говоря, меня уже вычеркнули из круга. Только леди Керолайн не сделала еще этого, потому что нуждается во мне.

– Вас вычеркнули только из-за отсутствия денег? – удивился Дерил. – Разве не будущий муж, а невеста должна иметь состояние?

– О, – она посмотрела на него свысока из-под длинных ресниц, – как мало вы знаете о моем мире!

«Моем мире». Он снова почувствовал себя зеленым гуманоидом от этих слов.

– Кроме того, я уже старая, – трагическим голосом добавила Стефани.

Дерил с трудом сдержал улыбку, поглядывая на нежные черты ее лица.

– У женщин не принято спрашивать о возрасте… но сколько же вам?

– Двадцать, – она произнесла это таким тоном, словно называла число лет на тридцать больше.

– Тогда я уже старик, – рассмеялся Дерил. – Я на восемь лет старше.

– О, милорд, – отрезала девушка тоном, не терпящим возражений, – для мужчин возраст совсем не имеет значения!

Ему хватило благоразумия не спорить.

– Так что с родителями?

Стефани повела плечиком и тут же плотнее запахнула хлипкий воротник.

– Мама умерла, когда рожала тройняшек. Их оказалось слишком много… на нее одну. Доктор, принимавший роды, сказал, что сможет спасти либо мать, либо детей, и предложил отцу выбрать. Мне кажется, это и подкосило его. Не доктора. Отца. Я всегда думала, что он до конца своих дней сомневался, правильный ли выбор сделал.

– Он выбрал детей?

Девушка кивнула.

– Доктор разрезал мамин живот и вытащил девочек, одну за другой. Эжени была самой маленькой, даже не закричала, и сначала ее сочли мертвой. Но потом ожила. Папа надеялся, что среди них будет хоть один мальчик, но его ждало великое разочарование. А мама… – Стефани опустила голову, делая вид, что внимательно рассматривает снег под ногами, – …умерла. С разрезанным животом ведь не живут.

– Еще как живут, – заметил Дерил. – Моей кузине делали кесарево, и она до сих пор прекрасно себя чувствует.

И снова этот взгляд, полный недоумения.

– Она живет с разрезанным животом?

– Нет. Его аккуратно зашили.

– А как же родильная горячка?

– От этого есть антибиотики, и, конечно, операция проходила в госпитале.

Стефани с недоверием покачала головой. Они снова замолчали. Впереди, между деревьев, мелькнули огни особняка.

– А что стало с отцом? – спросил Дерил, опасаясь, что потом не получит шанса узнать эту хрупкую, но сильную духом девушку получше.

– Он начал играть. По-крупному. К тому моменту, как умер и он, дела поместья шли уже из рук вон плохо. Говорят, отца убил кто-то из разъяренных кредиторов. По крайней мере, мне сказали так, когда привезли его тело.

– И не было расследования? Никаких улик? – Дерил посмотрел в ее синие глаза и отмахнулся. – Ладно. Ответ я, кажется, знаю. Сейчас вы спросите: «что такое улики?»

– Я знаю, что такое улики, милорд, – вдруг оскорбилась Стефани. – Сэр Августин однажды участвовал в разоблачении заговора против палаты лордов и, взяв в партнеры одного доблестного сыщика с Киллер-Стрит, успешно нашел виновных.

Дерилу потребовалась пара мгновений, чтобы переварить информацию.

– Кто такой этот сэр Августин? Ваш жених?

Лицо у Стефани вытянулось, и какое-то время она походила на сову с немигающими круглыми глазами, а потом неожиданно залилась хохотом. Она откинула голову, горячий воздух клубами пара вырывался из приоткрытого рта, фонарь раскачивался из стороны в сторону, грозя потухнуть, а девушка все не могла остановиться. Иногда она начинала вздыхать и постанывать, словно порываясь что-то ответить, но все завершалось новым взрывом хохота.

Сначала Дерил нахмурился от того, что Стефани над ним смеется, но она делала это столь заразительно, что его губы невольно тоже изогнулись в улыбке. Так, со смехом, они и добрались до дверей особняка Макдауэллов.

Чопорный дворецкий смерил парочку ледяным, как воды зимней реки, взглядом.

– Леди уже спит.

– Леди еще не восемьдесят лет, чтобы ложиться так рано! – раздался из глубины дома сварливый голос, и слуга тут же отступил, пропуская Стефани и Дерила в теплое помещение.

Пока они стряхивали снег с одежды и обуви, леди Керолайн, в неизменном черном «вдовьем» платье из шерсти, появилась в холле. Оглядев гостей, она причмокнула сморщенными, как сушеное яблоко, губами и повела изогнутой, как у молодой девушки, бровью.

– Кто этот милорд с тобой, Стефани? Не вижу отсюда его лица.

Леди Керолайн подслеповато прищурилась.

– Она слепая как крот, – тихонько шепнула девушка Дерилу.

– Доживи до моих восьмидесяти лет, милое дитя, и я на тебя посмотрю, – тут же громогласно отозвалась баронесса.

– Она же только что сказала, что ей не восемьдесят, – заметил вполголоса Дерил, уже не зная, чего ожидать от старухи.

– Мне кажется, он похож на сэра Августина, – леди Керолайн сделала несколько мелких шажков вперед, продолжая щуриться.

– Только со спины, – проворчала Стефани.

– Да кто это такой?! – возмутился Дерил, которого разглядывали как экспонат на выставке.

– Что ты знаешь о сэре Августине! – шикнула на девушку леди Керолайн. – Он и лицом вылитый он. Эх, будь я моложе лет на пятнадцать…

Она мечтательно закатила глаза.

– Вам было бы сорок семь, – спустила ее с небес на землю Стефани.

– Мне было бы тридцать четыре! – вздернула нос старуха.

Дерил с дворецким переглянулись.

– Он все равно был бы вас моложе! – продолжала настаивать девушка.

– Значит, я смогла бы его удивить, – не уступала баронесса.

Дерил догадался, что они обе получают тайное удовольствие, обсуждая его в его же присутствии.

– Сэра Августина ничем не удивить после того, как он встретил в халифате трехгрудую богиню! – прищурилась Стефани.

Дерил с дворецким снова переглянулись, но на этот раз многозначительными взглядами.

– Не говори о моем сэре Августине так, будто это твой сэр Августин! – вздернула подбородок леди Керолайн. – Мне лучше знать, чем его удивить. Не далее, как сегодня за полуденным чаем, я решила отправить его в земли мужелюбовников за их сокровищами.

– О, не хотел бы я оказаться на месте вашего сэра, – покачал головой Дерил.

Стефани и леди Керолайн одновременно повернулись к нему и произнесли в унисон:

– Да что вы знаете о сэре Августине?!

– Э-э-э… – опешил Дерил, ловя на себе сочувственный взгляд дворецкого, – что ему понадобится кольчуга, прикрывающая зад?

Беднягу-дворецкого скрутило неожиданной судорогой, а вот женщины юмора не оценили. В их глазах сквозило такое же непонимание, как если бы Дерилу пришло в голову объяснить им на пальцах строение синхрофазотрона.

– Ладно, – сдался он, – я – Дерил Макдауэлл. Вам это о чем-нибудь говорит?

Стефани встрепенулась, словно вспомнила нечто важное, и добавила:

– По-моему, он упал с неба.

Леди Керолайн тут же переменилась в лице.

– Так это же все меняет. Альберт, – она повернулась к дворецкому и подслеповато посмотрела куда-то в район его плеча, – позови-ка старого хулигана. Пусть он на это посмотрит.

Дерил полагал, что его, как пресловутого сэра Августина, уже ничем не удивить. Но когда в гостиную, где он с женщинами расположился, вошел лысый старик с мутной стекляшкой, зажатой между бровью и щекой, отчего лицо казалось перекошенным, как после инсульта, мужчина невольно приоткрыл рот. Вытерев ладони о грязно-белый халат, ученый потряс ими.

– Говорите, упал с неба?

Стефани с воодушевлением принялась рассказывать то, что Дерил уже слышал. Сам мужчина, откинувшись на спинку кресла, оглядывал всех собравшихся, пытаясь понять: стоит ли им окончательно поверить или продолжать искать подвох и розыгрыш?

Дерил задумался и очнулся, лишь когда доктор Милленштайн подобрался к нему так близко, что осмелился протянуть руку к винтовке, стоявшей у ноги мужчины. Сработала давняя привычка, и Дерил едва не сломал старичку запястье.

– Ох-ох-ох! – отскочил тот, потирая кисть. – Неужели вы из тех, кто препятствует науке, милорд?

– Я из тех, кто препятствует нарушителям частной собственности.

Леди Керолайн причмокнула губами.

– Стефани, будь добра, возьми перо. Запиши эту фразу, я хочу подарить ее сэру Августину!

Девушка послушно поднялась и отошла к столу.

– А что ты скажешь, мой дражайший Изекиил? – тем временем, обратилась баронесса к ученому.

Старик смерил Дерила оценивающим взглядом.

– Вот ваше рождественское чудо, миледи. Это – человек из будущего. Он попал в воронку времени. Точнее я скажу, когда осмотрю место его появления.

– Воронку времени? – скривился Дерил.

– Я растягивал пространственно-временной континуум, – ученый начал делать пассы руками в воздухе, как если бы лепил тесто, – растягивал и растягивал, растягивал и растягивал… и растянул!

– То есть, в своем мире я исчез? И появился тут? В своей форме и со своей винтовкой?

Доктор Милленштайн пожал плечами.

– Природа этого эффекта только открывается науке, – он почесал кончик носа, – честно говоря, я сам не знаю, как так получилось. Я хотел побаловать свою благодетельницу пряничным дождем…

Дерил закрыл лицо ладонью.

– Но если, как вы говорите, в том мире вас убили, – с воодушевлением продолжил старик, – то вам несказанно повезло, что воронка затянула вас в такой подходящий момент. Она сохранила вам жизнь.

– Я могу вернуться? – без особой надежды спросил Дерил.

– Несомненно, милорд, – слишком уж уверенным голосом ответил ученый, – но что, если воронка выплюнет вас обратно там, откуда взяла? И вы в тот же миг окажетесь убитым. Вы готовы к такому?

Дерил промолчал.

– Вам есть кого терять в том мире? – подчеркнуто холодным тоном спросила леди Керолайн. – Жена? Дети?

Он покачал головой.

– Только пожилые родители.

Положа руку на сердце, Дерил лукавил. У него многое осталось там. Любимое занятие. Друзья и вылазки в бар в те дни, когда выдавался отпуск от службы. Пиво. Бокс. Да много всего такого, чего в ближайшую сотню лет в его новой жизни не появится…

– Вы просто обязаны показаться королю! – сообщила леди Керолайн. – Все умрут от зависти, когда вы начнете рассказывать, как живут люди вашего мира. К тому же, вы назвались Макдауэллом. Я сочиню красивую историю о том, как встретила своего потомка. Поживете пока у меня. Места хватит. Репутацию мою вы тоже испортить уже не сможете.

Она слегка улыбнулась тонкими губами.

– Но я же не лорд!

– Хотите, отправлю вас на конюшню, – равнодушно отозвалась баронесса.

– Леди Керолайн шутит, – пояснила Стефани.

– И ничего я не шучу. Конечно, вы не будете лордом. И на наследство мое даже не думайте позариться. Будете просто мистером Макдауэллом. Хотите, возьму вас на работу? Что вы умеете лучше всего?

– Леди Керолайн любит брать людей на работу, – снова вставила Стефани. – И даже платит им за это деньги.

– А для чего мне еще нужно столько денег? – фыркнула баронесса. – Как хочу, так и трачу.

Дерил пожал плечами.

– Вряд ли для меня найдется работа.

– Вы ничего не умеете? – разочарованно протянула баронесса.

– Я – военный человек. Лучше всего я умею убивать.

– Пресвятая Генриетта! – леди Керолайн начала обмахиваться ладонью и хватать ртом воздух как рыба, выброшенная на лед.

Дерил обеспокоенно посмотрел на Стефани. Та стояла, сложив руки на животе, и безо всякого интереса наблюдала за конвульсиями хозяйки, как будто видела это уже тысячу раз.

– Я не хотел никого напугать, – попробовал оправдаться он.

– Что вы, – девушка покосилась на него, – вы ее не напугали. Леди Керолайн вне себя от восторга.

– Да? – не поверил мужчина.

Баронесса в один миг успокоилась и посмотрела на Дерила торжественным взглядом.

– Вы научите сэра Августина всему, что знаете! Начнем завтра же с утра!

– Сочувствую, мистер Макдауэлл, – тихонько вздохнула Стефани. – Теперь и вам придется слушать про трупы.

На следующий день баронесса так воодушевилась, что даже пересмотрела распорядок дня. Вместо утренней прогулки Стефани пришлось сидеть в кабинете и скрипеть пером, пока леди Керолайн и Дерил обсуждали странные, а порой и страшные вещи. Мужчину же это, казалось, забавляло. Он охотно отвечал на любые вопросы хозяйки особняка и показал ей, как пользоваться черной трубкой, название которой Стефани успела выучить – винтовка.

Дерил утверждал, что одним выстрелом может свалить человека, но при дамах стрелять не стал, ограничившись тем, что приложил винтовку к плечу, склонил голову и прицелился в окно. Леди Керолайн замахала руками, и следующие полчаса Стефани едва успевала записывать поток ее мыслей. Но Дерил так вошел в роль, что даже начал спорить с баронессой.

– Сэр Августин, купаясь в лучах лунного света, взмахнул обоюдоострым мечом… – бубнила леди Керолайн, когда мужчина ее оборвал:

– Зачем столько телодвижений, когда можно ткнуть рукояткой в кадык, и готово?

Баронесса по-девчоночьи захлопала ресницами.

– Но тогда будет не эпично!

– Зато будет практично!

– Да что вы знаете о сэре Августине? – попробовала отбиться леди Керолайн.

Дерил перехватил винтовку и сощурил глаза, придав лицу хищное выражение.

– Что он дерется как девчонка.

Стефани выронила перо. Это был удар в самое сердце. Баронесса на миг застыла, вцепившись в подлокотники кресла. Затем склонила голову вбок.

– Что, правда?

– Абсолютно, – с уверенностью кивнул Дерил. – И этот алый плащ длиною в пол. Он же будет путаться в ногах. Зачем его натягивать перед каждым боем?

– Чтобы враг трепетал? – слабым голосом предположила баронесса.

– Чтобы враг трепетал, достаточно сломать ему ухо, – равнодушным голосом ответил мужчина.

– Сломать ухо. Сломать ухо! – леди Керолайн всплеснула руками и повернулась к компаньонке. – Стефани, пиши! Глава десять…

– Зачем вы сказали ей про ухо? – прошипела девушка позже, во время перерыва столкнувшись с Дерилом в коридоре у обеденной залы.

Мимо сновали слуги с подносами, поэтому Стефани машинально отступила в нишу между двумя статуями и потянула собеседника за рукав, нарушая правила этикета.

Он посмотрел удивленно.

– Разве меня не просили помочь и поделиться знаниями?

– Вас просили дать совет, а не подкидывать леди Керолайн новые кровавые идеи!

– Да? А я понял как раз наоборот. А вообще, она забавная старушка. Чем-то напоминает мне мою бабушку. Что это вы так раскипятились?

– Потому что я все это за вами записываю! И… и представляю! – Стефани спохватилась, что вышла за рамки приличий, и тут же добавила более спокойным голосом: – Прошу прощения, что высказалась слишком резко, мистер Макдауэлл. Я не учла, что вы – человек из другого мира, наверняка очень жестокого.

– Не без этого, – Дерил нахмурился, – а что вам так не нравится? Мне казалось, вы с леди Керолайн заодно, когда придумываете этого сэра Августина.

Стефани отвела взгляд и ноготком поковыряла складки одеяния ближайшей статуи.

– Я ничего не придумываю. Только записываю за леди. Но если бы могла, то изменила бы сэра Августина.

– Да? – Дерил переступил с ноги на ногу и сложил руки на груди. – И в чем же?

– Сэр Августин обладает большой силой и властью, но думает только о себе. Он стяжает сокровища, но оставляет их себе. Раскрывает заговоры коварных злодеев, но лишь для того, чтобы король потом вознаградил его за труды. Я бы заставила сэра Августина помогать другим. Если много денег, разве трудно разделить их на тех, кто нуждается? И если обижают слабого, разве нельзя прийти на его защиту просто так?

– О, так вот кто стал бы прадедушкой Супермена, – усмехнулся Дерил, но, увидев, что Стефани не поняла, о чем речь, лишь отмахнулся, – неважно, продолжайте.

– А в Рождество я бы обязательно нарядила сэра Августина в костюм доброго волшебника, – продолжила девушка, поглядывая на него снизу вверх, – и отправила в монастырь к сиротам, чтобы порадовать детишек. Для них это было бы настоящее чудо! Я считаю, что книги надо писать не для того, чтобы пощекотать нервы читателям, а для того, чтобы сказать о чем-то важном.

Его взгляд потеплел. Стефани вздрогнула, когда ладонь мужчины легла на ее щеку. От удивления она даже приоткрыла рот. Прикосновение Дерила совсем не походило на предыдущее касание, когда он грубо схватил ее за локоть. Сейчас его пальцы погладили ее кожу. А такой огонь в глазах мужчины Стефани видела разве что в тот момент, когда ему вернули винтовку.

– Я не разбираюсь в книгах… – пробормотал он, а потом наклонился и поцеловал ее.

Стефани почувствовала, как губы мужчины плотно прижимаются к ее губам, потом обхватывают и чуть потягивают их, а язык стремится проникнуть в ее рот. Она не стала зажмуриваться, и из-за того, что лицо Дерила находилось очень близко, перед ее глазами поплыли разноцветные пятна. Стефани ощутила, как он поднял вторую руку и запустил пальцы в ее волосы. Она попробовала зубками слегка прикусить его нижнюю губу, чтобы заставить опомниться, но в ответ Дерил лишь издал глухой стон и прижался к ней еще плотнее. Внутри Стефани стало горячо. Она стояла, вытянув руки по швам и сжав кулаки, с задранной вверх головой, пока мужчина владел ее ртом и, казалось, всем телом. Раньше Стефани считала, что Дерил умеет искусно управляться со своей винтовкой, это он и демонстрировал в кабинете леди Керолайн, но теперь ей открылось и кое-что еще из его талантов…

Если то, что происходит между ними, каждый раз приносит такое же удовольствие, то Стефани очень сглупила, отказавшись в свое время от надежд на замужество. Она просто не знала, что поцелуй мужчины может заставить настолько потерять ощущение реальности.

Наконец, Дерил отпустил ее и отступил на шаг назад, улыбаясь мягкой и нежной улыбкой. Стефани облизнула губы, а затем коснулась их кончиками пальцев.

– Зачем вы это сделали?

Он пожал плечом.

– Захотелось. Это же просто поцелуй. В моем мире девушки не придают такому особого значения.

Стефани вспыхнула, расценив его слова по-своему.

– В вашем – может быть, но не в моем. Леди имеет право целовать только ее муж!

Вздернув подбородок и по-прежнему не разжимая кулаков, она попятилась, вышла из ниши и ушла быстрой нервной походкой.

Дерил успел уже сотню раз отругать себя за несдержанность. Он напрочь забыл, что в этом мире действовали другие правила. В его прошлой жизни девушки не возражали, если он их целовал, и, уж конечно, никому и в голову не приходило обидеться. Но Стефани была не простой девушкой. Она считалась леди, ее воспитывали иначе. Когда Дерил прикоснулся к ней, то тут же догадался, что это ее первый поцелуй. Робкие движения женских губ неожиданно вызвали у него внутри целую бурю эмоций. Будто глотнул чистейшей воды из запретного источника.

Он понял: нужно срочно исправлять ситуацию.

Стефани вышла из особняка баронессы, взвалила на спину мешок и пошла, проваливаясь по щиколотку в рыхлый снег, когда услышала за спиной шаги. Обернувшись, насколько это было возможно, она узнала мистера Макдауэлла. На его плече висела неизменная винтовка – похоже, мужчина намеревался не расставаться с оружием ни на секунду.

– Давайте я помогу, – сказал он и в тот же момент сдернул мешок со спины девушки и взвалил на себя, – ого… здесь что, золотые слитки?