— Знаете… А мне кажется, что Александр нам должен все же что-то рассказать, — нашелся, что сказать Доброхотов.

— Я⁈ А что мне рассказывать? Вы только что познакомились с Беллой, и остались при этом живы. Можете об этом своим внукам рассказывать, или создать из этого родовую легенду. Мне без разницы, но поверьте, что-то более эпическое и невероятное вряд ли еще случится в вашей жизни.

— Александр… — вмешался Пушкин. — А кто такая Белла? Или лучше сказать, что это такое?

Вот тут он попал в самую точку. Проклятая Принцесса Ужаса… Беллу сложно назвать человеком, но не только из-за её силы, а еще по той причине, что прошла она в своей жизни такие испытания, которые обычно не выдерживают человеческие Души. Однако, она смогла их все пройти, и не только выдержать, ну, и чрезвычайно усилиться. Но это навсегда изменило её Душу, психику, и её саму. Впрочем, в большинстве случаев Беллу невозможно отличить от простого человека. Если только не разозлить. А вот мне это удалось… снова.

Кстати, такое произошло уже не в первый раз. Первый был, когда мне пришлось её отшлепать, но тогда она сама была виновата. Распсиховалась, и чуть не угробила Каркасную Систему одного важного для Ордена мира.

После того она лет двадцать, примерно, выслеживала меня, и каждый раз пыталась убить. И должен сказать, что с каждым разом она становилась всё сильнее. Но в том Мире я был собой. А вот в этом… Если что, надо всё спихнуть на Ларика, и срочно позвонить ему. Против него она не должна пойти, наверное. В общем, Ларик — моя гарантия безопасности в этом мире. Впрочем, и всего Мира тоже. А если посмотреть с еще одной стороны… То Мир всё же наложил на неё свои ограничения, или мне так показалось. Что не настолько сильная она, какой была раньше. Правда, хотелось увидеть её раз во много-много раз слабее, но уже как есть.

— Саш… — устало обращается ко мне Хельга. — Но всё же… Кто она такая?

— Она… — хмыкнул я, припоминая наш последний с ней разговор. — Богиня… Самая настоящая, и слегка сумасшедшая.

Хельга не все понимала, и была очень озадаченной. Кажется, только что сломалась в её голове привычная картинка мира. Она привыкла, что видела границы силы, и знала, куда идти, а оказалось, что границ никогда и не существовало. А те, что были, это просто красные линии, которую люди сами себе нарисовали.

Что хреново — с каждой минутой, что мы отдыхали, я видел, как настроение у Хельги падало все ниже и ниже. Для нее эта информация оказалась болезненнее, чем битва насмерть, которую мы прошли сегодня. А потому нужно было что-то делать, и исправлять ситуацию. Впрочем, я знал, как это сделать.

Встал с холодного льда и пошел в ее сторону, а когда подошел вплотную, то наклонился к ней и, взяв за подбородок, посмотрел прямо в глаза.

— Открою тебе секрет, чтобы тебе стало легче. Это не мой секрет, но ты имеешь к нему отношение. Не думаю, что ты знаешь, хотя… — она так внимательно меня слушала, что сейчас была похожа на лохматого щенка, которого зимой забыли на улице, ведь тоже была вся в снегу. — Дети у богов чаще всего становятся ими же.

Сказав, я отошел, и не стал дожидаться, пока она начнет ещё задавать вопросы. Если умная, а она, я точно знаю, что умная, значит, всё поймет сама.

Мы еще минут десять сидели, отдыхая. Время вышло… К нам стали стягиваться новые Серые, и вот с ними сражаться уже не было сил и желания. Не то, чтобы мы не могли. Просто на это может уйти несколько недель, чтобы зачистить всех их полностью. А нас настолько не хватит.

— Пора выбираться отсюда, — говорит Пушкин. — Мне не нравится, что их так много.

Он как раз добил очередного Серого, разрезав его волной звука на мелкие кусочки.

Спорить с ним никто не стал, и мы пошли. Вот только все было не так просто. Использовать людей Марии уже нельзя, так как их экзоскелетов тоже надолго не хватит. Там практически посаженные батареи, и выходило, что нужно идти только на своих двоих, что очень долго. Ведь часть нашей техники мы все-таки потеряли. Не до железок было, когда люди в опасности.

— Мы такими темпами будем идти не меньше трех дней, — жалуется на жизнь Доброхотов.

Конечно, будем. Сюда мы шли, полные сил, а обратно их уже нет, как нет и достаточного количества техники. Даже Абсолюты устают — так можно назвать эту картину, если кто-то и когда-то её напишет. Чем дальше мы шли, тем больше понимали, куда попали, или вернее сказать, в какую ситуацию.

— Я разберусь! — говорит Пушкин. — А вы отдыхайте… Силы нам еще понадобятся.

Силы, конечно, у него хоть отбавляй. Все уже с ног валятся, а он спокойно идет, и легко сражается.

— Может, поможем? — спрашивает у нас Мария, которая едва двигает своим экзоскелетом, ведь он начал замерзать.

— Он сам справится, — хмыкнув, сказал Доброхотов. — А вот нам, и правда, нужно поберечь свои силы. Недооценили мы противника.

Пушкин вышел один, наверное, против сотни Серых, которые на всех парах мчались к порталам. А мы как раз стояли на их пути. Я думал, сейчас будет серьезный бой, и будет на что посмотреть, но ошибся. Кажется, и Пушкин уже устал, но не хотел нам этого показывать. Он просто вышел вперед, и хлопнул в ладоши, словно желая убить комара. Вот только вместо комара умерли все Серые, разрезанные на сотни частичек. Александр Сергеевич уже не скрывал свой основной Дар, как я полагаю, и играл в открытую. Главное, чтобы он не ожидал, что я поступлю так же.

— Дорога свободна! — вытирая мокрый лоб, говорит он нам.

Все лишь улыбнулись, и пошли дальше, и кажется только я заметил, сколько сил он угробил на эту атаку. А сколько еще таких будет? Самое паршивое, что я не смогу сейчас всех посадить на своих призванных тварей. Слишком большой расход энергии будет, и я не смогу их контролировать. Если кого-то собьют, то мы об этом даже не узнаем. По большому счету, надо что-то менять в нашем плане. С этой идеей я и подошел к Пушкину.

— Шансы? Ну, они всегда есть, — улыбаясь, говорит он мне.

— А вы умеете обнадеживать, — засмеялся я. — Но полагаю, что у меня снова возникла идея. Вот только вам придется опять немного превозмогать.

Пушкин улыбнулся. Кажется, он уже привык к моим идеям.

— Нам? — уточнил он.

— Ну да, — кивнул я. — Сам-то я не по тем делам.

Пушкин улыбнулся.

— Там опять будет Белла… или кто-то вроде нее? — только и спросил он.

— Нет, вроде не должны…

— Тогда, если твой план будет хоть немного обнадеживающий, то я готов тебя выслушать.

Ну, и выслушал он меня.

— Это самоубийство! И совсем в другой стороне. Если что-то не получится, то мы там останемся надолго. Не факт, что там есть хоть какие-нибудь ресурсы.

— Там ничего нет, — подлила масла в огонь Хельга. — Когда мы покидали наш форпост, то всё забрали. И сейчас это не больше, чем простая коробка со стенами.

— Ну, не все забрали, — напомнил ей. — Портальную арку ведь оставили.

— Оставили, — согласно кивнула она. — И поставили такую защиту, чтобы ее нельзя было активировать.

— Снимем! — пожимаю плечами. — Всяко лучше, чем в пути умереть в снегах.

Они просто ещё не знают, что начинается новая буря, и она будет, ой, какой неслабой.

— И как мы сообщим моим родителям, чтобы они активировали её? Это можно сделать только с той стороны.

— А вот это уже мои проблемы, — снова улыбка. — Ваша задача — поверить мне.

Больше всех офигевал Доброхотов, что ему реально придется снова довериться мне. Пушкин мне верил… У других просто не было выбора.

— Возражения еще есть? — спрашивает Пушкин.

Молчание ему было ответом. И мы решили.

Кстати, Доброхотов тоже молчал, что неудивительно. Ведь пока мы тут стояли, на нас вышла новая волна, и не самая простая. Это было два червя, которых обнаружил Шнырька, и мне пришлось о них сообщить. В этот раз убивать врага отправили Доброхотова, и он теперь переводил дыхание. Я уже даже испугался за него, но когда мы прошли минут двадцать, он оклемался.

— СТОП! — вдруг заявил он. — А кто сказал, что Серые еще не разобрали портальную арку? Раз они могут строить вот такие замки, то мозгов у них хватит.

Обсуждать эту тему с ним никто не стал. Все решили просто поверить в то, что у нас всё получится. И только один я знал правду.

Портальная арка там есть, но, увы… Не только она.

Ульрих влетел в портал, готовый встретить здесь всё, что угодно, и сразу уничтожить. Да только врагов не было, и ему пришлось бежать дальше.

Когда он только входил в портал, то ожидал увидеть полностью кишащую врагами местность, и Александра, который держит последний рубеж… или уже даже не держит. То, что парень мог погибнуть, он тоже предполагал. Он понимал, что тот силен, но так же знал, сколько много силы в Пушкине. И если поставить на арену их двоих, то он поставил бы на Александра Сергеевича. Но тот сейчас валялся без сознания в его дворце, и это немного удручало.

Пробежав несколько помещений, врагов так и не было обнаружено. Он уже и забыл, насколько Арктика — противное место. Здесь все способности работают не так, как надо, а потому часто приходится идти на одной интуиции.

Его размышления прервал яростный рев, который слышно даже здесь. А ведь тут была отличная звукоизоляция, чтобы люди не слышали вечного завывания непогоды. Но уже очень скоро ему довелось обнаружить тех, кого он искал, когда выбежал во внутренний двор. Места здесь было мало, если вспомнить прошлые разы. Весь двор был усеян, в несколько десятков слоев, трупами, и чтобы пройти дальше, ему приходилось пробираться по ним сверху.

— Сколько же здесь вас… — покачал он головой, и осмотрелся.

Врагов нигде не было видно. В смысле, живых. И он решил, дабы осмотреться, подняться повыше. А когда сделал это, то очень удивился, ведь тогда он нашел еще живого Александра, и не только его.

— Это что ещё такое? — не смог сдержать он свои эмоции.

Ульрих, конечно, многое в жизни видел, но чтобы такое. Нет, это не потрясло его до глубины души, и не заставило вздрогнуть. Но картина, и правда, была интересной.

Во первых, вся территория за стенами форта сейчас напоминала поле боя Столетней Войны. Все усеяно мертвыми до такой степени, что белого снега не видно. Если бы здесь сейчас были падальщики, то смогли бы вырастить на этом месте несколько поколений. Не каждый день можно увидеть такое, когда вся местность на земле похоже на радужный разлом. А сегодня было именно так.

Шесть огромных серых пауков и один Серый Ледяной Дракон пытались убить Галактионова, но тот ловко уходил от их атак, и даже умудрялся наносить ответные удары. Может показаться со стороны, что у него нет никаких шансов. Но, судя по всему, это не так. Это можно понять по количеству трупов других серых гигантов, которые здесь валяются.

Вот только парень уже явно устал, и последнюю атаку ледяного дракона его доспех полностью не выдержал, и его обдало ледяным дыханием.

Ульрих усмехнулся, и вспомнил, почему он тут.

— Значит, это из-за них пострадала моя дочь…

Стоило это ему произнести, как его тело обдала сумасшедшая по меркам этого Мира аура, которая сразу привлекла к себе внимание.

Бей… Руби… Уйти от атаки… Напитать доспех… Повторить атаку…

Это была чистая автоматика моих движений, хотя я действовал из последних сил, которые я, уже не знаю каким чудом, находил в своем Океане Душ. Своих-то уже не осталось. Последние потратил, когда угробил в одиночку летающую Жуть, которая прилетела сюда на разборки. Пауков и прочих убивал лишь благодаря отточенным навыкам, и это было по настоящему тяжело. Ведь нить, которая вела в Океан Душ, всё пыталась ускользнуть от меня, и оставить одного.

Черт… Дракон снова подготовил свою атаку, а я даже уйти в сторону не могу. Придется принимать на доспех. Это было глупо, учитывая, что он сейчас похож на решето, но ледяной ожог был не такой уж и сильный. Куда сильнее пострадало моя самолюбие, на которую пришлась сейчас атака. Сандр, Сандр! До чего ты докатился!

А до этого мне ее чуть не откусил Червь, который изменил тактику, и уже не изрыгал своих миньонов, а цапнул меня и попытался утащить на глубину. Правда, я объяснил ему, что он не прав, но все же… Умирать сразу тот не хотел.

Не мог я уже призвать и своих тварей, что у меня были. Даже тех, которых не могу контролировать. На это попросту тоже не оставалось сил. Жалуюсь ли я? О нет… Наоборот, в такие моменты я улыбаюсь, ведь чувствую себя полностью живым. Это мне напоминает те старые добрые времена, когда я был Сандром. На моем пути становления Великого Охотника таких моментов было много. Возможно, даже слишком много. Улыбаясь, смотрю смерти в глаза, и делаю что должно. Ей меня не взять! Моя жизнь принадлежит мне! А моя душа навсегда с Кодексом!

Радовало меня то, что портал все же открыли, и я смог выиграть достаточно времени, чтобы весь отряд ушел домой. Даже если со мной что-то случится, то Империя не лишится своих Абсолютов. А Пушкина точно нельзя отпускать на тот свет. Сегодня он показал, на что способен, и я осознал, что в этом Мире тоже есть люди, которые в будущем смогут спокойно его представлять. Однако, когда это будет? Сегодня или через тысячу лет, непонятно. А Пушкину еще нужно лет девятьсот, и тогда выйдет из него толк.

Кстати, Северяне что-то совсем не спешат. Не вижу армии, которую запрашивал. Зато вижу Ульриха, которого мне показал Шнырька. Он так грозно вбежал через портал, но что-то там забуксовал, разглядывая, во что превратился его форт. А ведь мог бы подождать с удивлением, и помочь мне. Он, кстати, не знает еще, что Серые там смогли подключиться к его портальной арке, и уже пытались провести её насильственный запуск. Даже подготовили армию вторжения. Мы ее, кстати, угробили. Ну, как мы… Пушкин одной атакой и сам чуть не умер, настолько сильно вложился в то свое слово силы.

Сильный и страшный Дар, за который свои убьют быстрее, чем враги. Враг не вгонит клинок в спину, к нему ты не повернешься, а вот к союзнику…

— Ш-ш-ш-ука! Ш-ш-ш-шабака! — Шнырька возник на спине у Ледяного Дракона и швырнул в него связку гранат, тут же уйдя обратно в Тень. Видимо, это были непростые гранаты, потому что бахнули они знатно. Дракона не убили, конечно, но слегка оглушили и, главное, заставили его уйти на второй заход, дав мне передышку. Нет, мне точно надо будет узнать, откуда мелкий все это берет.

О-о-о-о-о… действует!!! Аж обрадовался я, когда увидел, что Ульриху надоело смотреть по сторонам. А меня, кажется, сейчас попытаются сожрать. Дракон идет на меня с широко раскрытой пастью. Неужели и он уже устал плеваться в меня? Ну, тогда получай! Напитываю свое тело остатком энергии, и совершаю мощный прыжок прямиком в его пасть. Это опасно, и смогу я выжить лишь только на одном мастерстве. Теперь осталось надеяться, что у меня его хватит. Но после этого, пожалуй, я потеряю сознание, и посплю недельку-вторую, а может и умру. Кто знает…

Но если выживу, то, пожалуй, снова придется проходить через боль. Этот поход дал мне много развития, и одной Печатью тут не обойтись. А чтобы не было обидно, еще и Андрюхе две поставлю, а то чего он самый хитрый? Потерял сознание самым первым. А мы тут превозмогать должны. Даже Мария, и та, почти до самого конца продержалась.

На пути в пасть Дракона я еще успевал посмотреть по сторонам, ведь время словно замедлилось, и я видел, как Ульрих оказался уже рядом с одним серым пауком. Что он делает? Пытается сломать ему лапу? Зря… Он сделан из металла, прочности которой может позавидовать мифрил.

Хм… Таки, оторвал! Ну да, я ведь забыл, кто он такой. А дальше что? Начинает этой же лапой избивать до смерти самого владельца конечности? Тоже неплохо… А теперь бросок в сторону другой особи. Блин… У него точно есть личная неприязнь к паучкам. А то зачем он им всем отрывает лапки?

Влетая в пасть, я еще сильнее придал себе ускорение, насколько это было сейчас возможно, и не прогадал. Дракон планировал перекусить меня пополам, а затем уже «дыхнуть». Но я был быстрее, и сейчас летел в то место в гортани, где формируется его магия.

Секунд пятнадцать, и смерть… Интересно, удивился ли Ульрих, увидев такое представление? Не факт… Он достаточно сильно сейчас занят, и занимается геноцидом пауков. Насколько я могу судить по тому, что мне показывает мелкий. Надеюсь, Король оставит достаточно своих сил на Жуть. Ведь она как раз уже на подлете сюда. А севернее, за снежной горкой, стоит армия Серых, которая отошла, когда выбежали эти гиганты. Ладно… Не о Ульрихе сейчас мои мысли должны быть.

Напитываю руку с клинком силой, а вот ее почти нет. Ныряем еще глубже в колодец, и орем там благим матом, что мне нужно больше энергии. Вроде поступает, но мало… Хотя и этого думаю хватит, а то здесь уже начинает становиться холодно. Клинок вонзается в стенку горла дракона, и начинает ее прорезать. Пока стал терять инерцию полета, то у дракона в горле уже была дыра, с которой я смог выбраться. Но она начала интенсивно регенерировать, и вскоре зарастет, а потому надо действовать ещё быстрее. Собираю в этот раз уже точно все свои последние силы, о которых знал, и не знал, и даже не догадывался, и очень сильно надеюсь, что мне этого хватит.

Момент, и в пасти дракона начинают воплощаться четыре жирных кислотных слизня. Они летят в нужное мне место, и это будет довольно весело. Теперь осталось выбраться мне самому, а как это сделать? Непонятно… Думал, придется опять нырять в океан душ, чтобы «выбить энергию». А оказалось все куда интереснее.

Когда первый слизень упал, куда надо, то дракон явно удивился такому, и… чихнул. Не знаю, что и как, но теперь его дети или внуки могут гордиться им и рассказывать — что их дед чихнул самим Сандром. Или вычихнул из себя Сандра.

Может, даже теперь, в мою честь назовут драконий насморк. Смешно… Но ситуация страшная, потому что мои глаза слипаются, а сознание постепенно улетучивается. Сегодня я перешагнул ту черту, которая опасная для любого человека. Но в то же время… Именно пройдя её, мы становимся теми, кого Хельга называет богами. Другой дороги попросту нет… Сдохни или победи!

Приземлившись на снег, я не потерял сознание, как думал, но от этого мне не легче. Ведь двигаться я совсем не мог. И экстренно попытался отдохнуть хоть как-то.

— Это был красивый полет! — слышу голос Ульриха, который подошел ко мне. — Но кажется, и у тебя есть свой лимит. Сегодня ты его превысил. Кстати, я добил остальных…

Какой ты молодец, Ульрих, хотелось мне заржать. Однако, где силы на это взять? Смеяться тоже нелегко, когда болит каждая клеточка тела. Правда, боль эта… Приятная, что ли? Она сигнализируют о том, что ты ещё живой.

— Давай помогу тебе подняться, — говорит он.

Он мне помогает, вот только выходит, что практически тащит меня. Хорошо, что помог подняться. Но мои ноги меня совсем не слушаются. Пока он тащит меня, я думал. Как мне сообщить ему о том, что позади нас сейчас столько врагов, что нужно не идти и спрашивать о том, что случилось, а бежать, и очень быстро. В то же самое время неплохо было бы угробить портальную арку. А то они ее практически взломали. При всем этом я старался не потерять сознание, но перед глазами уже стали всплывать картинки из прошлой жизни. Умираю я сейчас… или засыпаю?

Правда, для сна здесь не самое безопасное место.

— Смотри, Александр… Моя жена тоже пришла поприветствовать тебя, — он помогает мне взглянуть в ту сторону, где на стене стоит Лагерта.

Когда мы оказались на стенах, то мне уже не нужно было ломать голову, как ему сообщить об остальных врагах. Они просто пришли сами… И теперь два правителя Северного Королевства раздумывали, что с ними делать.

Сражаться, конечно. Но подсказать я уже не мог.

А когда они приняли верное решение, то я успокоился. Сразу такое спокойствие нахлынуло на меня, и еще сильнее захотелось спать. Ведь если сейчас победить, то больше нападений не будет. Недели две, так точно. А это прямой путь к возврату Арктики. Ведь всем понятно, что если ее не отбить, она, рано или поздно, может захватить весь мир. Уже закрывая глаза, я вдруг услышал на краю сознания смех. Очень знакомый смех… и голос.

— Спи, дорогой мой Сандр… А я покажу тебе сказку… Очень интересную сказку… И начинается она словами… Было у отца четыре сына… Один стал Охотником, а други…

На этих словах я полностью отключился, так и не дослушав, что она хотела сказать. Лишь успел напоследок открыть несколько интересных темниц в своей душе. Если кто-то попытается туда забраться, то… его сожрут.

— Интересно… — наверное в тридцать пятый раз повторил Рагнар, дедушка Хельги, бывший Северный Король, что передал бразды правления своему сыну.

Он прямо сейчас сидел напротив неё, ничего не делал, молчал, и только повторял это слово «интересно» один раз в несколько минут.

— Дедушка, может уже хватит? Скажи уже что-нибудь, и сними с меня эту штуку, — Хельга дотронулась до предмета, который был у неё на голове.

Мать и дед сказали, что это Ледяная Корона. Глядя на себя в зеркало, она должна была согласиться. Но выглядела корона, скорее, не как лёд, а сверкающий драгоценный камень. Хотя, на самом деле, она была льдом, опоясывавшим её голову. Корона вроде была ей по размеру, но оказывала такое ментальное давление на мозг, что девушке казалось, что вот-вот ещё немного, и она сойдёт с ума.

Корона давала чрезвычайные силы, но и требовала в обмен самое дорогое, что у неё было — её душу. Прямо сейчас девушка сопротивлялась. Нельзя сказать, что это давалось ей с трудом. Такое ощущение, что и корона как будто осваивалась на новом месте, пытаясь понять, где она находится сейчас, и наладить контакт. Но Хельга не испытывала иллюзий. У неё было явное понимание, что через некоторое время корона навсегда заберёт её волю и разум.

— Интересно… — снова повторил Рагнар.

— Так, дед, я тебя сейчас стукну! — Хельга не испытывала почтения к старому затворнику. По большому счёту, именно он виноват в этом. Ведь с самого детства, когда Ульрих и Лагерта пытались развить её боевой дух, дед пытался привить ей любовь к знаниям. Поначалу Хельга с большим удовольствием ходила к нему в его одинокую башню, что находилась за пределами Хедебю в заснеженных горах.

— Не надо меня стукать, Хельга. Это было ожидаемо. Ведь мать предупреждала тебя не напрягаться. Отец просил тебя не напрягаться. И даже я, старый дурак, говорил тебе, что с этим надо подождать. Твоя мать получила Ледяную Корону уже после твоего рождения, пройдя несметное количество битв. Для этого надо быть готовой, мелкая дурочка.

— Сам дурак! — огрызнулась Хельга. — Ну, что тут говорить, всё уже случилось. Что мне теперь с этим делать?

— Ха, как у вас, у молодёжи, всё просто, — проворчал Рагнар, тяжело поднявшись со стула.

Несмотря на свой прожитый век, выглядел он очень здорово, совсем немного уступая своему сыну по габаритам. Хельга знала, что его показательная неторопливость в один момент может превратиться в стремительный бросок, который враги явно не ожидали от такого массивного тела. Не зря он имел прозвище Йети, в своё время наводил ужас на врагов. Но ровно до того момента, пока не решил, что Ульрих вполне может заменить его на троне, а сам он пойдёт заниматься своей любимой наукой.

Нельзя сказать, что это было плохое решение. Скорее, это оказалось хорошим решением, ведь Ульрих, если не превзошёл Рагнара, то, по крайней мере, достойно справлялся со своими обязанностями. А благодаря Рагнару новая артефакторная техника Северного Королевства за несколько десятилетий стала одной из самых мощных и востребованных в этом мире. Так что всё шло, как надо.

— Интересно… — снова начал Рагнар, как будто ему было всё равно замечание Хельги, но, на самом деле, так оно и было. В этот момент портал за его спиной моргнул. Он скривился и протянул в его сторону руку. От руки старика пошла какая-то странная энергия, после чего портал снова загорелся ровным светом.

— Я, кстати, давно хотела у тебя спросить… А почему только ты один знаешь и умеешь ставить порталы, а больше никто это делать не может? Как-то это странно.

— Секрет Рода, — усмехнулся Рагнар

— Но я как бы в нашем Роду, и мне, наверное, можно, — нахмурилась девушка.

— Это секрет не нашего Рода. Это секрет Рода Галактионовых, которым я пообещал его хранить, и использовать только самостоятельно.

— Галактионовых? — Хельга тут же навострила ушки. — Почему ты мне не говорил, что был знаком с ними?

— Ну, во-первых, ты не спрашивала, — улыбнулся Рагнар, увидев возмущённые глаза Хельги, и сразу замахал руками. — Да-да, знаю, дурацкая отговорка. Но на самом деле я считал, что эта информация для тебя лишняя. Собственно, я думал, что Род Галактионовых погиб. И очень радовался, что хоть это знание осталось в этом мире из всего того множества, что было у них.

— У Галактионовых было много секретов? — удивилась Хельга.

— Ну, а ты как сама думаешь, зная этого вашего Александра? Мне, кстати, интересно было бы с ним поговорить. Как он?

— Лежит без сознания, — пожала плечами Хельга.

— Когда придёт в себя, скажешь мне, я с ним поговорю.

— Думаешь, он придёт в себя?

— Конечно, это же Галактионов, — рассмеялся Рагнар. — Если его не убили сразу, то он точно придёт в себя. Это даже не обсуждается.

Он пошёл в сторону.

— Эй, дед, куда ты пошёл? Так что мне с этим делать? — она прикоснулась к своей короне, но отдёрнула руку, зашипев от боли.

— Да ничего не делать. Прислушивайся к ней внимательно. С ней нельзя действовать силой. С ней надо действовать… — тут он засмеялся. — Твоя мать говорит, что с ней нужно действовать с любовью. А твой отец говорит, что она, — он указал на корону, — дословно «нормальный мужик», и с ним, с «нормальным мужиком», всегда можно договориться.

Он развернулся в сторону.

— Дед…

— Чего тебе? У меня дел ещё полно.

— А как ты справлялся с короной? И где она?

— О, это уже совсем другая история. А где она… — он глубоко вздохнул. — Пришлось её поменять на что-то гораздо более ценное, — он с грустью посмотрел на Хельгу, через секунду моргнул, и вышел из портальной комнаты.

Хельга вышла следом за ним, и ноги сами понесли её в сторону лазарета, где отходили израненные члены экспедиции. Эта экспедиция обошлась человечеству очень дорого. Из двенадцати «Ангелов Марии» погибла половина. Также было потеряно шесть перворанговых Истребителей и два Абсолюта.

Прямо сейчас, идя по длинному коридору, она слышала, как слева балагурил Алексеев. Через полуоткрытую дверь она увидела, что рядом с ним сидят две симпатичные медсестры, и бравый Абсолют, размахивая руками, что-то им втирает.

Девушка пошла дальше, и справа, из-под закрытой двери, потянулся дым, и холодный голос ругал кого-то за то, что они вовремя не сориентировались, и цены на алмазы поползли вверх. Он требовал ограничить производство, дабы не демпинговать цены. Это Алмазный Король, придя в себя, отдавал указания своей Алмазной Империи.

Мимо левой двери она не смогла пройти мимо, осторожно приоткрыла, и зашла внутрь. Там лежал Александр Сергеевич Пушкин, тот, который неоднократно спасал их в этой экспедиции, и выложился полностью. Она знала уже со слов персонала, что с ним всё в порядке. Он медленно приходил в себя. Сейчас он просто спал, восстанавливая энергию. Она аккуратно закрыла дверь, удостоверившись, что Александр Сергеевич дышит, и пошла дальше, в палату № 6.

— Привет, подруга! — сидящая рядом с кроватью рыжеволосая девушка вскинула голову, и поприветствовала Хельгу, хотя в глазах у неё было какое-то недовольство, что ли.

— Привет! Давно сидишь? — уточнила Хельга у Долгоруковой.

— Да нет, зашла попрощаться. Отец вызывает, — она криво улыбнулась. — Походу, трындюлей знатных выпишет мне.

— Ну, это мне знакомо, — улыбнулась Хельга. — Придётся потерпеть.

— Да уж, точно, — сказала Мария. Она встала на ноги, и снова взглянула на бессознательного Александра. По глазам было видно, что ей не хотелось уходить.

— А может… и мне, и моему отцу, позвонить Долгорукову, и попросить, чтобы ты осталась, — спросила Хельга, явно понимая девушку.

Та на секунду задумалась, как будто размышляя о такой возможности, но потом решительно взмахнула гривой рыжих волос.

— Да нет, всё нормально. Уверена, Саша скоро придёт в себя. Тогда и поболтаем.

Она пошла к выходу, но на секунду остановилась.

— Когда он очнётся, скажи, что я передаю привет, и благодарю за то, что он спас нашу жизни… снова, — криво усмехнулась Мария.

— Обязательно передам, — серьёзно кивнула Хельга. — И от себя, и от вас.

— Вот и хорошо, — девушка быстро выскочила за дверь.

Хельга осторожно присела на ещё тёплый от предыдущей посетительницы стул, и взглянула на Александра. Честно говоря, прямо сейчас, глядя на этого парня, можно было подумать, что он мог бы быть каким-то актёром. Ну, или фотомоделью. Бледное лицо, высокие скулы. Да, как для актёра, у него в теле был переизбыток мышц, но бывают же такие актёры, которые не вылезают из качалки и играют в боевиках. Только данное конкретное тело без сознания его владельца никак не отображало всю силу этого молодого человека.

Хельга никогда не думала, что существуют люди такой силы. Притом, что она точно знала, кем являются её отец и мать. Но Александр… В нём была какая-то загадка.

Корона, в очередной раз, напомнила о себе головной болью. Хельга скривилась. Как там сказал дед: «С любовью»? Или как сказал отец: «Договариваться»? Чёрт, как же это сделать?

Она мельком взглянула на показания медицинских приборов. Все они показывали, что Александр находился в коме. Сердце еле билось, мозговая активность работала всплесками. Девушка осторожно взяла его за руку.

— Саша, тебе нужно проснуться! Ты нужен нам! Ты… нужен мне, — сказала Хельга, воровато оглянулась на дверь, и быстро наклонилась к бессознательному парню, поцеловав его в губы. Первый в жизни настоящий поцелуй, с её стороны, хоть в этом и не принимал участия её партнёр, но был чрезвычайно приятным.

Вот только… Внезапно она испытала нестерпимую боль. У неё из глаз посыпались искры. И она в испуге отпрыгнула от кровати. Странное ощущение было у неё на голове, как будто стало легче. Внезапно дотронувшись, она не наткнулась на эту ледяную конструкцию. Это были просто её волосы. Корона исчезла, а вместе с ней дискомфорт.

И тут уже донеслись другие звуки. Сердце лежащего парня начало разгоняться, а грудь его начала вздыматься. Один раз, второй, третий… Тут же широко распахнулись его голубые глаза. И Хельга буквально утонула в них, как в глубоком омуте. Отвлёк её только голос.

— Привет, подруга! Ты чем-то меня шандарахнула?

Хельга широко улыбнулась. Ну да, это был Галактионов — бодрый, весёлый, и всегда готовый к бою. Она даже не выдержала, и весело засмеялась. Всё было хорошо! Всё было просто прекрасно!

Я очнулся. Я лежал на больничной койке, а возле меня стояла какая-то чрезвычайно возбуждённая Хельга, которая на мой простой вопрос как-то очень весело и немного истерично засмеялась.

— Кстати, поздравляю с рангом Абсолюта, — улыбнулся я.

— Какого Абсолюта? — удивилась девушка, и продемонстрировала кольцо на своём пальце. Оно всё ещё горело чёрным цветом первого класса.

— Странно, — нахмурился я. — Когда ты заходила в портал, оно горело радужным.

— Как такое может быть? Такое невозможно, Саша, — начала Хельга, а потом сбилась. — Хотя ты же… Это возможно?

Я просто молча кивнул головой.

— Бли-и-ин… — протянула девушка. — Я хотя бы на мгновение стала Абсолютом, и даже не запомнила это.

— Ну, тебе было не до этого. На самом деле, я примерно понимаю, почему. Где твоя чудесная корона?

— Издеваешься? — уточнила девушка.

— Не-а, даже не думал.

— Она… исчезла.

— Что, вот так вот просто взяла и исчезла? — улыбнулся я.

— Ну да, почти так.

Странное дело. Практически всегда бледная Ледяная Принцесса сейчас немножко порозовела.

— А ты не знаешь, откуда ко мне прилетел такой нехилый заряд энергии?

— Ну-у-у… — снова протянула девушка. — Не то, чтобы я знаю, но предполагаю.

— Это была ты. Ты, похоже, скинула лишнюю энергию в меня. А это была та энергия, которая преобразовалась из кольца в корону, и должна была уйти к тебе обратно. Но почему-то ты передала её мне, — я задумался. — Не то, чтобы я не благодарен, даже скорее, наоборот. Спасибо большое, ты сильно облегчила мне жизнь. Но как ты это сделала? Сотворить такое не под силу, я думаю, даже Андросову.

— Не знаю, как-то так получилось, — сказала Хельга, снова покраснев. — В общем, хорошо, что ты здоров. У меня тут дела ещё есть.

Она быстро выскочила за дверь.

Я хмыкнул.

— Интересные дела.

Тут же сел на кровати, отцепив от себя всякие датчики. Чувствовал себя просто прекрасно. Даже, можно сказать, больше, чем прекрасно. Взглянув на часы, я понял, что прошло-то всего-навсего двенадцать часов. Я конечно предполагал, что не сто пятьдесят лет буду находиться в коматозе, но неделю я точно вычеркнул из жизни. Так что спасибо за неожиданный подарок. Теперь я был готов действовать снова.

Натянув чистый комбинезон северян, я вышел в коридор. Ко мне уже бежали взволнованные медсёстры, а за ними ещё бежал Лекарь. Я начал убеждать их, что всё в порядке, но вздохнул и позволил провести ему короткое обследование. И да, потому как вытянулось его лицо, я понял, что со мной всё в порядке, и Лекарь очень сильно этому удивлён.

— Как ваш коллега, княжич Андросов? — поинтересовался я о друге.

— Всё хорошо, пришёл в себя, сейчас отдыхает.

— А остальные? — спросил я.

— Большинство уже в сознании. Александр Сергеевич тоже отсыпается. Собственно, ничего критического, всем нужен просто отдых, — тут он на секунду задумался, и посмотрел на меня. — Как, впрочем, он был нужен и вам. Но вы как-то умудрились убыстрить процесс. Очень сильно убыстрить процесс. Не поделитесь, как вы это сделали? Мне очень интересно, с профессиональной точки зрения, конечно.

— А это вы спросите у принцессы Хельги, — улыбнулся я.

— У принцессы? — удивился лекарь.

— Да, это она, как вы говорите, существенно сократила мой период восстановления. И это не шутка.

Я похлопал его по плечу, а затем вышел наружу.

— Галактионов! — послышался рёв у меня за спиной.

Блин, а я так хотел пройти всё быстро.

— Ваша Светлость! — изобразил я на лице улыбку, и повернулся. — Рад видеть вас в добром здравии.

Доброхотов стоял ровно, его глаза полыхали безумным огнём. Такое ощущение, что он вот-вот бросится на меня с кулаками.

— Единственная просьба — что я очень спешу. Если это какой-то долгий разговор, то можно отложить его на потом?

— Никак нельзя, — Доброхотов решительно пошёл ко мне.

Я, честно говоря, на всякий случай поставил доспех, кто его знает. Чего я точно не ожидал, что Алмазный Король рывком обнял меня, а затем притянул к себе.

— Красавец, Саша! — прогудел он мне на ухо, похлопывая по спине. — Спасибо, что вытащил нас всех. Я теперь твой должник.

Он отстранился, глядя мне прямо в глаза.

— И да, игра официально закончена. Объявляю себя проигравшим.

— Ну, нифига себе, — на всякий случай, я посмотрел наверх, и прикрыл голову двумя руками.

— Ты что? — удивился Доброхотов.

— Да вот жду, что небо мне на голову рухнет. Алмазный Король признал, что проиграл.

— Так, слышишь, умник! — улыбка снова слетела с лица герцога. — Я ведь могу ещё и передумать. И тогда тебе очень придётся непросто. Хочешь?

Я засмеялся.

— Честно? Не хочу. На самом деле мне приятна твоя благодарность, и я ценю её. Ты, собственно, сам неплохо справился. Я был о тебе худшего мнения.

— И какого мнения ты обо мне был? — Доброхотов нахмурился ещё больше.

— Ой, всё! Передавайте всем привет! Мне нужно бежать.

— И куда это ты собираешься бежать?

— В Эпицентр! Арктика сама себя не зачистит! — закричал я, махнув рукой, и быстрым шагом вышел из коридора.

Я по памяти помнил, где есть портальная комната, и шёл вперёд. Когда почти дошёл до неё, сбоку раздался старческий голос.

— Молодой человек, погодите минуточку!

Я резко развернулся. Здоровенный пожилой мужчина, похожий на медведя габаритами, примерно, как наш Архип, но немного меньше, чем Ульрих. А судя по чертам лица, это и есть его папашка, легендарный Йети.

— Ваше Величество… — я сбился. — Или как называют бывших королей? Для меня новость, я бывших королей никогда не встречал, — улыбнулся ему.

Рагнар протянул широкую руку, скорее, лапу, и я пожал ему руку.

— Ну, всё бывает когда-то в этой жизни в первый раз. Называй меня просто по имени — Рагнар. Ты куда-то торопишься, Александр?

— Тороплюсь. Я так понимаю, что сейчас с той стороны идут сражения. Ульрих и Лагерта сражаются с Серыми.

— Да, это так, — сказал Рагнар. — Два подразделения Берсеркеров уже пошли к ним на помощь. Основные силы нашей армии высаживаются на берегу.

— Правильное решение, — кивнул я. — Сейчас на берегах стало поспокойнее, но это не отменяет того, что им понадобится твоя помощь. Пока мы убрали порталы Северного полюса, но несколько штук раскиданы ещё по всему Эпицентру. И пока есть хоть один, то зачистить полностью Эпицентр будет сложно. Каждый портал — это как маленькая течь. Сколько не вытирай тряпкой воду, не заткнув дырки — сухо в доме не станет.

— Я тебя понимаю, — кивнул Рагнар. — Возможно, ты порадуешь старика и ответишь на пару вопросов?

— С удовольствием, но в другой раз. Я думаю, что вам не надо объяснять, кто такие Серые, и как сейчас сложно, даже Лагерте и Ульриху.

— Не нужно, — сказал он.

— Раз вы не находитесь сейчас рядом с ними, значит ваша сила вас покинула? —полуутвердительно-полувопросительно спросил я.

— И тут ты прав, молодой человек, — глубоко вздохнул Рагнар.

— Но я слышал о ваших чрезвычайных изобретениях, а вы должны были слышать о моих. Давайте так: позвоните моей супруге Анне. Она свяжет вас с Кренделем… гхм… точнее, я хотел сказать, с Василием Сорокиным, а ещё с графом Арнаутским. Если вы иногда покидаете вашу Хрустальную Башню, то милости просим в гости. Посмотрите, чем мы живём, зададите свои вопросы. Договорились?

— Хорошо, — сказал он.

Я снова пошёл в сторону.

— Александр! — ещё раз окликнул меня Рагнар.

— Что?

— А вам не нужны там еда, снаряжение?

Я улыбнулся, и постучал по Аквиле, продемонстрировав свой рюкзак с остатками желеек.

— Всё своё ношу с собой. Так будет быстрее.

Я беспрепятственно зашёл в портальную комнату. Все находящиеся там гвардейцы отдали мне приветствие, и я шагнул внутрь полуразрушенного Форпоста. Несколько быстрых прыжков, часть из которых через Тень, и вот я стою на вершине полуразрушенной дозорной башни, и вижу глобальную битву, что развернулась здесь. Собственно, здесь было два эпицентра битвы. Я видел чрезвычайно сильных Одарённых, которые были, видимо, теми знаменитыми Берсеркерами Северного Королевства. Ещё я видел две ярчайшие ауры.

Я улыбнулся. Король Ульрих и королева Лагерта во всей своей смертоносной красе. Оба сразу почувствовали моё появление, и повернули ко мне головы на секунду, между очередными ударами по армии Серых.

Ульрих без улыбки показал мне большой палец вверх, и вернулся к геноциду Серых. А Лагерта послала мне воздушный поцелуй. И после этого, не отвлекаясь, два полубога принялись истреблять врагов с новыми силами.

Я невольно покачал головой, ведь подозревал что-то подобное. Но это… Северяне, вообще, знают о последствиях, которые придут за обретением такой силы? А эти последствия обязательно будут. И совсем не факт, что они понравятся королевской чете…

Чуть позже

Там же

Потапов сидел в штабе и раздавал уверенные команды, правда, с легким мандражом. Вообще, этот «поход» или, лучше назвать, возвращение, очень будоражил его кровь.

В памяти еще были свежи те времена, когда им пришлось в спешке бежать отсюда, и он слишком болезненно это воспринял, как и другие люди из гвардии. Непобедимая гвардия Галактионова сбежала. Головой все понимали, что это нормально. Только идиоты всегда прут напролом, но так получалось, что чаще всего они именно таким и занимались.

Вот только в тот раз… Это не было тактическое отступление, а именно бегство. Самое настоящее, которое только можно было себе представить. Все люди выложились настолько, что даже пройти до портала не у всех хватало сил. Что говорить, если даже небожители устали, и выглядели так, как никогда ранее.

Небожителями среди солдат называли таких, как Бурбулис, Один, и остальных. Их сила была непонятна, но все радовались, что они на их стороне. И если ты видишь, как Бурбулис обессиленно падает в сугроб, повторяя, что больше не может, то это уже серьезное заявление для всех остальных бойцов.

Наверное, в этом всём и кроется причина, почему люди с таким остервенением рвались сюда. Не всем выпала честь оказаться сейчас здесь. Другие земли тоже нужно было охранять. Каждый хотел вернуться и взять реванш с Серыми, и доказать, что они не зря едят свой хлеб, и называют себя гордо гвардией Александра Галактионова.

Сам же Волк ощущал напряжение в воздухе. Все понимали, что их здесь будет ждать, но вот ничего такого и близко не было. Словно все Серые вымерли, или еще не знают о их появлении. Хотя, когда они разрабатывали разные планы по возвращению, то отталкивались от того, что враг будет годами держать их крепость в осаде на случай, если барьер пропадет. Разведка докладывает о множественных лежках, которые сейчас пустуют. Их покинули не так давно, что в принципе подтверждало их догадки.

— Проверить еще раз всю работу систем воздушного сдерживания! — обращается Волк к технику Петру. — Я хочу знать, что если появится Жуть, то мы сможем угробить её на месте.

Волк лично проинструктировал Кренделя и Арнаутского, и просил сделать что-то подходящее. По их словам, у них вышло… Но это неточно, а провести испытания они ещё не успели. И теперь у них около двадцати ракет класса «лежать-бояться», которые непонятно как себя поведут.

Когда раздался душераздирающий вой, то Волк даже не моргнул глазом. Он понимал, что здесь это норма.

— Вой идет с наших позиций, — отчитался гвардеец за пультом. — А если быть совсем точным, то это… Наша крепость… Тот, кто издает этот звук, сейчас находится вместе с нами.

Волк уже хотел поднять тревогу, как вдруг замер. В его голове стали появляться странные картинки, которые не могли сначала сфокусироваться. А когда смогли, то он увидел Александра на главной башне крепости, который стоял возле непонятного существа, похожего на здоровенного жирафа. Только этот «жираф» был больше… Намного больше, и его шея раз в шесть толще, чем у земного собрата. Именно этой шеей он и издает такие гортанные звуки, от которых хочется закрыть уши. А дальше случилось еще одно событие. Александр вдруг взглянул прямиком туда, откуда наблюдал Волк, и улыбнулся, а затем помахал ему рукой.

Связь прекратилась.

— Волчара… Готовьтесь… Сейчас будет весело… — пришло сообщение по рации от Александра.

— Саша! Что это? — уточнил Волк.

— Ну-у-у… Это чтобы по всей Арктике за Серыми не гоняться. Оно нам надо? Пусть сами сюда идут…

Тут же все лишние мысли были отброшены в сторону, и люди стали готовиться к любым неожиданностям. И уже спустя час они увидели, что все приготовления были не зря.

— Черт… Прямо, как в прошлый раз… — выругался один из гвардейцев. — Такая же огромная толпа. А значит, это второй раунд, — вдруг радостно хлопнул парень в ладони, и стал настраивать автоматические турели.

Волк смотрел на экраны, и ощущал то же самое. Он не мог сосчитать количество врагов, и самое лучшее слово, которое здесь подходило, было «дохрена».

— Действительно… Как раньше… — вот если тогда у них еще мог быть легкий испуг, то сейчас на лице Волка возник оскал.

Эта хрень все же призвалась. Даже поверить в это не мог. Вот правда, не мог. Агрегативный Дразнитель был не совсем живой, и не совсем мертвый. Это вообще глупая подделка химерологов, которая вызвала много шума в свое время.

А все дело в том, что у него была лишь одна роль, которую он сейчас исполнял, а именно — дразнить и провоцировать. Этот Дразнитель имел интересное горло, которое в этом мире можно было назвать технологическим чудом. Только здесь все процессы были биологическими.

Много десятков лет маги спорили, что это такое у них получилось, и чем является. Химерологи в одну глотку орали, что существо живое, не только по своему подобию, но даже имеет душу. Что они, словно боги, смогли вырастить совершенно новый вид, и наделить его душой. Споров было много, а нам это было неинтересно. Пока однажды один из Охотников не угробил такого Дразнителя, и обалдел. Животинка, и правда, была живой, и имела душу. Это уже и для нас был шок.

Чтобы понять, о чем я, нужно знать этих агрегаторов. Им не нужна вода… Еда… Они могут десятки лет стоять на одном месте, выполняя команды своего хозяина. При этом они рождались в инкубаториях, и там росли. Непонятно, как живые существа, проходящее все жизненные этапы, могут быть настолько пустыми, но они были.

Сейчас я призвал лишь одного такого, и запитал его энергетическим фоном Серых. Этого было достаточно, чтобы за минут десять полностью настроится на них, и начать… их бесить. Тут нет ошибки. Они реально бесят тех, на кого настраиваются. Хотя с людьми, должен сказать, это не работает. Но вот с животными и прочими не самыми разумными существами, очень даже. И бесит этот Дразнитель настолько сильно, что вызывает приступы агрессии, которая перерастает в ярость.

Полагаю, что совсем скоро вся армия Серых под стенами крепости покажется нам мелочью. Шнырька сейчас показывает, сколько всякой живности, связанной с Серыми, уже на подходе.

— Александро… Может нам уже пора?

— Господин! Мой меч, как и жизнь, всегда с вами!

Мои верные вассалы находились рядом, и только ждали команды. А я стоял и всматривался в горизонт, заполненный врагами.

— Разве вам не нравится смотреть, как умирают Серые? Хочется и самим принять участие?

— Верно… Хочется потанцевать, — стал разминать руки Бурбулис. — А еще я чувствую, что эта битва может дать мне вдохновение для новых песен. Уверен, она снова займет все первые позиции.

— Месть… — коротко и лаконично ответил Один.

Ну, что я могу поделать? Не хотелось спешить, но раз народ требует крови, то, пожалуй, сдерживать их больше нет потребности.

— Вперед! — пожимаю плечами, и даю команду. — Хотя, не так… Вперед, за мной!

С этими словами я сиганул с башни, и приземлился на спину призванной Виверны, которая помчала меня подальше от стен, но туда, где очень и очень много Серых. Если Сандр такими темпами не загнется, то, в скором времени, я буду очень удивлен силе, которая появится у меня.

Хм… А это что там такое? Не понял я, что привлекло мое внимание. Шнырька среагировал мигом, и уже показал мне картинку.

— Неужели у Серых все так плохо. Настолько маленькой Жути я еще не видел. Дожились… Мини-Жуть уже выпустили.

Впрочем, это не помешало мне изменить курс движения, и уже мчаться к ней.

Жуть есть Жуть! А значит, её надо уничтожить!

Боль… Отчаяние… Удовольствие… Жажду… Всю эту гамму чувств чувствовала сейчас Ольга.

Сколько лет она слушала одно и то же. Правила… Много правил и обязанностей. Но хоть кто-то у неё спросил, чего хотела она на самом деле? Никто и никогда! Твое место на троне, твердили они. Так и должно было быть, если бы не недавние события. Ольга перешагнула черту, от которой её столько раз пытались уберечь, вернее сказать, сдерживали.

Когда она убила персидского царя, то ничего не произошло. Кроме того, что поглотила много его силы. Он был силен, но сила у него странная. Словно она была не его, а заимствованная. Такое бывает, когда аристократы находят способ стать сильнее с помощью разломных трофеев, но боевого опыта и мастерства не имеют. Убить его было легче, чем казалось в самом начале. Но вот покинуть это место по тихому не вышло.

А ведь хотелось… Пришла… Забрала жизнь за дерзость и ушла. Не получилось. Но теперь она понимает, что это даже к лучшему. Если бы не эти несколько сотен жизней, которые она отобрала за короткий период, то не смогла бы перешагнуть через черту и познать, что такое настоящая сила. Какая же обида сейчас билась в её груди на мать и остальных! Зачем было все эти года её сдерживать? Зачем они так жестоко поступали с той, которую в жизни интересовала только одна сила. Наверное, чтобы она не смогла отказаться от престола, и смогла стать их марионеткой. «Правь страной, дочь!» И все потому, что мать устала…

— Ненавижу!!! — сжала она свои кулаки, горящие огнем, и закричала от ярости. — Как же я всех их ненавижу! Сколько лет было потрачено зря. Предатели!!!

От досады она снесла рядом стоящую стену. Это было легко сделать, пока она находилась в этом чудесном месте, которое появилось, когда её битва закончилась. Оно было похоже на аномалию, но не являлось ею. Или являлось… Ей было тяжело думать внятно, слишком много силы, которая еще не усвоилась в её теле. А с другой стороны, это лишь капля в море. Пока она находится в этой зоне, то становилась сильнее, и она не знает, откуда, но знает, что так не будет вечно. Аномалия должно просуществовать еще часов десять, и потом пропадет. В ней не будет необходимости, ведь инициация будет полностью завершенной. А если этим жалким слабакам удасться разрушить её аномалию, то все равно это уже ничего не изменит.

Ольга уже стала новой собой, а всё, что дальше, это лишь время для усиления. Пока она ждала, то временами выходила отсюда в своем новом обличии и нападала на врагов, которые пришли её убить. И не могла не нарадоваться. Она убивает… Убивает врагов, и ей за это ничего не прилетает! А ведь раньше она стольких хотела отправить на тот свет, но своими руками этого сделать не могла. Если бы не персидский царь, то возможно, ничего этого и не было.

Все началось неделю назад, когда Персия направила посла, что предложил мир и, более того — союз, который был бы закреплен династическим браком. Этот старик возжелал себе в жены Ольгу. В случае отказа он грозил устроить грандиозный скандал. Да такой, от которого Империя будет дрожать и трястись, как оливковая ветвь во время сильной бури. Конечно, её мать отказалась. Конечно, она сказала не обращать внимания, и это простая провокация. Но все равно, как он посмел?

Самой последней каплей стали персидские Одаренные, которые встретились ей в Африканском эпицентре, и с которыми произошел бой. Больше тридцати человек она убила лично, и при этом почувствовала невероятное удовольствие. Затем она закрыла сильные Разломы. Работала в одиночку, приказав Аресу и Гермесу ждать её возле входа. Но даже одного процента удовольствия она не могла ощутить, как после убийства людей. Вместо удовольствия пришло раздражение и злоба. А еще головная боль, и тогда она решила, что раз так близко сейчас от Персии, то может зайти к царьку в гости и снести его глупую и наглую голову.

Снесла… Но вместе с этим и остатки своей психики. Хотя она и не стала сумасшедшей и не потеряла себя. Нет… Она именно сейчас та, кем должна быть. Девушка, которая может делать то, что любит, и не оглядывается больше на приказы матери и остальных. Всё её отношение к многим вещам смазалось. Она не видит уже проблемы в том, чтобы явиться к матери и высказать ей свою позицию. Она будет делать то, что считает нужным. Отныне её власть не распространяется над девушкой. Правда, все равно это были пустяки.

Вернулась бы она туда только для того, чтобы попрощаться. В ее планах было отправиться в путешествие… Очень длинное и интересное, за время которого она сможет достигнуть своих новых вершин. А ей они теперь хорошо видны. Она видит разницу между той силой, которая у нее была, и той, которая теперь появилась. А еще знает, сколько можно получить в будущем. Правда, она уверена, что мать её не поймет. Она никогда её не понимала. И теперь цесаревна знает, что та никогда не желала ей добра. Ольга поняла, что будет битва. Между ней и матерью… И она осознала, что готова убить свою мать. Теперь в этом нет ничего страшного, словно вся ценность пропала в один миг. Обида была слишком сильной. Впервые за долгие годы Ольга чувствует себя живой.

Сперва нужно разобраться с матерью, а потом заглянуть в гости к Александру. Тому самому, который не преклонил перед ней колено. Тому самому, который отверг её, и не стал послушной игрушкой. Тому… которого она не смогла одолеть. От этих мыслей цесаревна и не заметила, как её сила стала выходить из-под контроля. Но это не беда. Сейчас она выпустит пар. Однако не успела. Вдруг всё её тело прострелила боль, и она знала, в чем причина. Всю эту конструкцию сейчас заливают водой. А вода больше для Ольги не друг…

— Ах, раз так, то я сейчас спалю всю вашу армию. Как же я теперь люблю свою жизнь, — прошептала девушка с безумной улыбкой на лице.

В этот раз я использовал не иллюзии, а живых существ. Всё потому, что не было времени долго играться. Мне просто нужно было отвлечь бесчисленных врагов, чтобы добраться до нужного мне места. У меня это получилось, вот только я задался вопросом. А что, черт возьми, я тут делаю?

Стоило мне залететь на виверне туда, где Ольга сражалась против всех, как мне в лицо прилетел такой концентрированный огонь, что мог прожечь даже стены «Доблести».

— ГАЛАКТИОНОВ!!! — закричала девушка. — КАК ЖЕ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, МОЙ ГАЛАКТИОНОВ! — продолжала орать она. — НО Я РАДА… ТЫ ПРИШЕЛ ЗА МНОЙ… ТЫ ПРИШЕЛ, ДАБЫ УМЕРЕТЬ… УБИВ ТЕБЯ, Я СТАНУ СИЛЬНЕЕ! ЕЩЕ СИЛЬНЕЕ… О-О-О-О… ДА! Я ЗНАЮ ЭТО… Я СТАНУ НЕВООБРАЗИМО СИЛЬНОЙ!

Тут не нужно быть не то, что гением. Хватало быть Затупком, чтобы понять, что с цесаревной полная задница. Она вроде нормально говорит, но делает некоторые паузы, словно подбирает слова. Вот только нет там подбора. Что-то или кто-то прямо сейчас нашептывает ей их, а она этого не понимает. С такого близкого расстояния все становилось понятнее. И от этого было грустно.

— УБЬЮ!!! — новый крик и выпад.

Ухожу прыжком с того места, где стоял, а то там вдруг решило появится магмовое озеро.

— Схватить!!! Несите арканы!!! — а это китайцы. И они не тупили, как цесаревна.

Она увидела меня, и забыла про них. А вот они помнили. И действовали. Момент, когда ей на шею накинули аркан… Интересная ситуация, в котором я пытаюсь спасти Ольгу, а она пытается меня убить. Совсем свихнулась. Китайцы же сперва хотят схватить её, а затем и меня пытаются убить. Неужели моя ценность настолько ниже, чем у Ольги? Удивительно, блин… Хотя, может приказа ещё не поступило, вот и тупят. А учитывая, что мои твари долго не продержатся, то думаю, что скоро здесь будут и все остальные.

— Дура ты тупая! Приди уже в себя! — ору ей после очередной её атаки.

Атака была настолько мощной, что я даже брови потрогал, остались ли они на месте.

— Убью! Как же ненавижу! Убь… Ъуъ! — вдруг она запнулась, потому что получила удар в живот от меня.

— Харе угрожать, приходи в себя! Мне нужно срочно доставить тебя домой! — ору ей, и тут же хватаю её за руку и дергаю на себя.

Арканы на шее она сожгла, но чуть не получила ледяную сосульку прямо в спину. Они, кажется, сейчас атакуют только там, где есть вода. А как по мне, пуля в лоб могла быть эффективнее.

— Ты-ы-ы-ы-ы-ы… — шипит она, и взрывается вихрем огня.

Твою мать… Снова этот вихрь. Сложно объяснить, что с ней происходит в этот момент, кроме одного слова… Жопа!

Не понимаю, как и где… Но теперь нет сомнений, что она стала адептом Первостихии, а это очень и очень нехорошо.

Первостихии есть разные… Даже если это огонь. Грубо говоря, Огненный Дух может стать Духом Первостихии, когда проживет осознанно больше нескольких десятков тысяч лет. А этот, что у неё, очень кровожадный и щедрый. Он готов «вагонами» отстегивать ей энергию, и делится знаниями, и всё ради уничтожения. Его напитывают её поступки. Чем больше она приносит разрухи в мир, тем сильнее он становится.

Я вообще без понятия, что делать… Но и оставить её не могу. Вот только прошло уже минуты две, как мы с ней не деремся. Она стала вихрем, и гоняется за мной. А я не дурак, и просто прыгаю с места на место. И так случайно выходит, что в тех местах, где я оказываюсь, находится много китайцев. Вот они и сгорают. Она настолько сильна, что просто прожигает все их артефакты и доспехи. Когда к нам в зарубу присоединились индусы и персы, то стало еще веселее. Ольгу достать сейчас не могли, а вот Галактионова легко! Как бы самому не стать таким, как она. Скольких я уже убил? Не знаю… Но уже чувствую легкую слабость. Когда тебе нужно за два удара убить Персидского Джавидама, то это недешево по силовым затратам.

— А вот ты мне тоже нужен… — услышал я голос у себя за спиной.

Мне не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть, как там стоит перс в львином шлеме и готовится убить меня.

— Сдохни, шакал! — были его последние слова, которые я услышал.

А в следующий момент он умер. Просто ему откусил кто-то голову.

Да-да… Призвать тварь для меня было быстрее, чем повернуться назад и ответить на его выпад. Здоровенный муравей-солдат проглотил его и завизжал, а затем тоже умер. В него прилетело десяток разных техник. А я продолжал прыгать. Словно кролик, блин… А что делать? Куда не взгляни, идет побоище. И непонятно, где тебя могут убить. Я даже видел, как в дыму два воина-Дракона сражались друг против друга. Но дым помешал им увидеть, кто их противник. Правда, их обоих убила Ольга. Но все равно картинка была интересной.

Ладно, пора! Я достаточно прыгал, и сейчас ненадолго остановился для того, чтобы цесаревна наконец смогла меня догнать.

Ой, сколько радости я ощутил от это зажигалочки, которая поняла, что наконец у неё получилось. С каким остервенением она накрыла меня собой, и как сильно стала усиливать свой жар, чтобы расплавить. Она уже даже знала технику режущего пламени. Очень гадкая и непростая техника, между прочим — это когда огнем можно разрезать и сразу запечь рану. Обычно такую технику передают вивисекторы в нескольких поколениях, и люди, которые ею владеют, очень неплохо ценятся.

— Довольно жестоко с твоей стороны, на самом деле, пытаться убить меня, дорогая! — улыбаясь, разговариваю с ней, зная, что она меня слышит. — Ты потеряла всё! Но этого ты еще не осознала. Знаешь, я бросил бы сейчас тебя здесь, но не могу. Не потому, что ты цесаревна и офигенная важность. Просто у тебя есть люди, которые от твоей смерти будут страдать.

— Сдохни-и-и-и-и-и! — послышался мне ментальный ответ, и даже туда она попыталась добавить своего огня.

Напрочь идиотка забыла, что является Универсалом, и откинула все остальные стихии, взяв только огонь.

— Ага, ща-а-аз! Знаешь… а я придумал, что с тобой сделаю! Пожалуй, тебе понравится.

Врубаю свою ауру на полную, и ощущаю, как она удивлена. Как быстро все её позиции начали теряться. Раньше я, сражаясь с ней, сдерживал себя и не показывал всех своих сил. А теперь мне было плевать.

— Откуда столько⁈ — а это страх или удивление, не могу понять.

— От Кодекса… — отвечаю и развожу руки в стороны, усиливая свой радиус силы.

Смешно было наблюдать за тем, как Ольга вывалилась из Вихря, и как на неё сразу накинулись со всех сторон.

— Прочь, черви! Она моя! — кричу на них, убивая дебилов.

Такие слабые… Моя Аквила поет и радуется. Оказываюсь возле Ольги и, в принципе, могу даже убить её. Она еще не пришла в себя после смены формы. Но нет… Не хочу делать больно Лизе. А ещё надеюсь, что у неё, на всякий случай, есть другие дети. Может, тайные… А иначе Империя УЖЕ в заднице.

Залезаю в свое пространственное кольцо и достаю оттуда… кто бы мог подумать… другое кольцо. И нет, не пространственное, а портальное. Так сказать, ещё одна игрушка, которая лежала и ждала своего часа.

— Прощай, Оля! — говорю ей. — Надеюсь, что в следующий раз, когда мы увидимся, ты поймешь, что натворила.

Каким взглядом, полным боли и ярости, она посмотрела на меня, осознавая, что снова проиграла. Но смотрела недолго. Один миг, кольцо сработало, и Ольга пропала.

Кольцо — одноразовый телепорт, и Ольга перенеслась отсюда. Нет, не в другой мир, но в очень интересное место. Полагаю, что ближайшие два-три месяца мы не услышим о ней. А там у нее будет время подумать над своим поведением.

— А теперь, я уделю вам немного времени! — медленно разворачиваюсь к врагам. — Готовы умирать?

Моя аура сейчас работает на полной мощности, а из глаз прет голубой свет, который показывает людям, что они доигрались!

— Бархан, значит, — грустно покачала головой Елизавета. — За моей дочерью послали это чудовище…

Бархан был известен, как один из тех, кто давно носит статус Мага Вне Категории, и непонятно, какой он теперь силы. Ведь нечасто его могли обнаружить. Индирцы сделали свой ход, и сделали его достаточно явно.

— Давно мы не слышали о нем, — ответил ей нахмуренный Болконский.

— Кто снимал? — лишь спросила Елизавета.

— Люди Александра. А видео передали через канал Анны. Галактионов сам попросил её это сделать.

Лиза кивнула.

— Это хорошо… — после недолгой паузы сказала она.

— Что именно? — не сразу понял Болконский, о чем говорит его Императрица.

Лицо Елизаветы посетила грустная улыбка.

— Хорошо, что Александр жив.

— Прошу прощения, — извинился вдруг он. — Можно задать личный вопрос?

— Задавай! — пожала она плечами, с такой же грустной улыбкой.

— Вы просмотрели видео, и видели, что там происходило. Почему вы до сих пор не спросили у меня о судьбе своей дочери?

Лиза усмехнулась, и не спешила дать ответ. В её голове сейчас роилось множество мыслей, и ей было невероятно сложно собрать их всех в кучу, чтобы мыслить здраво. Будь она обычной простолюдинкой или хотя бы графиней, пожалуй, бросила бы всё и побежала на поиски дочери. Вот только она была Императрицей целой Империи, в которой проживали миллионы людей. Такого она себе не могла позволить. Дочь она любила, несмотря ни на что Однако… Вся Империя зависит от нее и от её решений. Не могла она так подставить Империю.

— Нет смысла… — вдруг ответила она. — Ольга пропала… В отчете, который передала мне Анна, все было описано. И даже её слова.

— Но…

— Что но? — перебила она его. — Нет больше никаких но! Всё, что только можно было, я дала своей дочери. Любые её прихоти исполнялись. Я пыталась вырастить дочь нормальной и ответственной. Проблема, что делала я это в одиночку, и не справилась. Ольга слетела с катушек, и сейчас все её действия идут вразрез с интересами Империи. Она не просто повела себя глупо… Нет, она поддалась силе, которая жила в ней от моего бывшего гребаного мужа, будь он проклят даже в загробном царстве! — сделала она паузу, закрыв глаза одной рукой и потирая их. — Ольга подставила свою страну под еще одну войну!

— Вдруг ещё можно спасти цесаревну? — пытался достучаться до неё Болконский.

— Возможно, — согласно кивнула Императрица. — А можно спасти тех людей, которые погибли на этой неделе после того, как Персия объявила нам войну, и бьют по всем позициям, куда только могут дотянуться?

— Мы должны справиться…

— Должны? Даже несмотря на то, что под Хабаровск были перекинуты более семидесяти тысяч человек в помощь Драконам? — выдала она еще одну горькую усмешку. Нет! Я всегда знала, какая она. Просто не хотела думать об этом… и принимать.

За этот короткий промежуток времени Лиза наконец приняла ту горькую правду, которую отрицала очень долгое время. Её дочь всегда имела проблемы с контролем. Были жалобы на убийства. Были роптания на разрушения. И всегда от неё она слышала один и тот же ответ: «Мне плевать на них!»

И ладно, ранее не страдали невиновные, но в этот раз… Двадцать две деревни были стерты авиацией персов на границе. А ведь до этого, несмотря на войну, они такого себе не позволяли. Скорее, воевали для виду или от лени. А теперь взялись за дело всерьез.

— Я не могу связаться с Александром. Его первая жена отказывается говорить, где он сейчас, — решил сменить тему Болконский.

— Когда нужно будет, она свяжется со мной, — ответила она. — Тему не меняй… Знаю, ты думаешь, что я сейчас на грани. Это не так… Просто я сегодня поняла, что нельзя быть одновременно любящей матерью и хорошей Императрицей.

По щекам Елизаветы скатились две горькие слезинки. Слезы матери, которая потеряла сегодня дочь. И пусть Ольга жива, и она это знает, но в сердце женщины она умерла.

Болконский не видел, как Елизавета, время от времени, поглядывала на свой браслет. Тот самый браслет, который подарил ей отец, и который имел связь с её дочерью. Благодаря ему она могла знать, жива та или нет. А еще… Если хорошо настроиться, то можно почувствовать все её эмоции. Сейчас там были только гнев, злоба и ярость.

Атлантический океан

Рядом с побережьем Северной Америки

В то же самое время

Восточнее, примерно на 2200 километров

Побережье Тихого океана

Императорский Дворец

Ночь

Покои Елизаветы

Я говорил, что я не люблю жару? А нет, кажется, раньше я говорил, что ненавижу холод. Ну так вот, спешу доложить, что жару я тоже не очень-то привечаю. В холод можно развести огонь, одеться потеплее. А в жару что, раздеться? Да я, собственно, и сейчас был раздет. Кроме семейных трусов и ботинок, на мне сейчас ничего и не было. Да, всё те же труселя в красных сердечках. Я не знаю, о чём там договорились Катя с Аней, но даже если Катя сейчас ехала на шопинг, то обязательно мой гардероб пополнялся очередными труселями в сердечках. Может Катя сказала, что это моя фишка? Надо будет уточнить. Но, с другой стороны, какая разница. Качество хорошее, хозяйство проветривается. Заодно немножко загорю, а то после Арктики каким-то стал бледным.

Если кто-то увидел бы меня со стороны, наверное решил, что я какой-то ЗОЖ-ник или бомж, что, по моему мнению, одно и тоже. Либо, может, меня бомбанули, пока я, не знаю, пьяный в канаве валялся. Но, хотя, последнее вряд ли. Потому что, как я сказал, кроме трусов и ботинок, в которые постоянно набивался песок, на мне был рюкзак и разгрузка, на которой висело множество ништяков. Ну, и самое главное — моя верная Аквила. И вот такой суровый, слегка небритый молодой человек, с горящими голубыми глазами в сопровождении мохнатого медоеда уже третьи сутки шарился по пустыне в поисках своей цели. Этот грёбаный Джинн издевался надо мной.

Я думал, что получится всё быстро. Я метнусь сквозь Тень, уговорю его снять проклятие с Бархана, а потом грохну самого Бархана. И на этом всё и закончится. Только вот кто же знал, что этот падла окажется Теневым Джинном. Вообще, обитатели Теневого Плана — одни из самых сложных противников. Даже для нас, Охотников. Мы по своей работе спускаемся в Тени, а они там постоянно живут и чувствуют себя, реально, дома.

В принципе, мы считали живущих там существ нейтральными. Они живут в своём мире, особо никуда не лезут. Большую часть времени. Ну так, отмороженные одиночки, типа теневых драконов, иногда выскальзывали в наш мир, дабы собрать кровавую жатву человеческих душ. Тогда уже мы включались. Но это был не показатель. Отморозки есть среди всех рас и среди всех существ. Однако иногда Теневой План переходил в наступление. Самое хреновое, что мы понятия не имели, и за всё время существования Ордена так и не поняли, по какому принципу они выбирают цели. Просто в один момент происходит вторжение. Если Неназываемого мы хоть как-то могли просчитать. Опять же, его Эмиссары, которые, как правило, были бывшими людьми, и имели вполне себе человеческие поступки. А это Тени. Об этом мы могли только догадываться.

В принципе, основным индикатором будущего вторжения была резко возросшая активность Низших Теней, проникающих в этот мир таким образом, как будто пробивая путь своим старшим собратьям. Но, слава Кодексу, в этом конкретном мире были только сумасшедшие одиночки. Примерно такие же, как этот Теневой Джинн, который явно почувствовал, что я за ним охочусь. И вот он уже третьи сутки уходит от погони. Я понятия не имею, как Бархан умудрился заключить с ним сделку, если даже у меня возникла проблема с его нахождением. У меня, у которого есть верный тенеходец Шнырька. Шнырька, честно говоря, тоже негодовал. Его «шука-шабака» звучали всё чаще. Каждый раз, когда он нападал на след и показывал направление, я нырял вниз, в Тень, но когда приходил на место, Джинна там уже не было. И это раздражало. Раздражало, как мелкого Шнарка, так и самого меня. В конце концов, встречая очередное холодное утро в пустыне, кутаясь в плед и попивая горячий кофе, я решительно взмахнул рукой:

— Ну, ладно, не хотел я к этому прибегать, но охота что-то слишком затянулась. Сделаем её веселее.

Я потянулся в свои загашники души и достал оттуда Теневых Гончих — чрезвычайно полезные в хозяйстве души, которые как раз существуют для того, чтобы идти по следам жертвы. К сожалению, в этом мире я их не встречал, а те несколько штук, которые перенеслись вместе со мной на перерождение, я хранил для особого случая. И вот этот случай наступил.

Миг, и передо мной возникли четыре размытые тени. Гончими мы их называли по привычке, чтобы их название отображало их сущность. На самом-то деле, все тени выглядели, как… Ну, не знаю, как тени. Да, они могли принимать разные образы, но они были, в первую очередь, тенями. Такие, как Шнырька или теневой дракон, имели физическое своё воплощение, но это были сущности совсем другого порядка.

— Ну что, Шнырька, пора!

— Ту-ду-ду! Ду-ду! — раздалось сзади.

Я широко улыбнулся, обернувшись. Шнырька в маленькой охотничей шапочке с большим гусиным пером трубил в маленький горн. Он каждый раз так искренне радовался, когда ему удавалось из своего бездонного теневого гардероба достать какой-нибудь ништяк, подходящий к случаю, что я даже не мог его винить. Лишь только улыбнулся:

— Итак, вот что мы будем делать…

Прошло еще примерно двенадцать часов. Хрясь! Бах! Трах!

— Сука!

— Ш-ш-ш-абака!

Я стремительно прорывался в верхние слои Тени, ломая саму структуру Мироздания, таща за собой за шкирку Джинна, который яростно сопротивлялся. На нём висела единственная оставшаяся в живых гончая, а Шнырька сидел у него на голове, вцепившись в бороду, и шарашил его маленькой дубинкой, приговаривая своё фирменное «шука-шабака!» и ещё множество нелицеприятных теневых ругательств. А Затупок сидел у меня на шее, зажмурившись и крепко держась. Да, медоед был силён, очень силён. Он мог собственноручно ходить по Теням, но до такой глубины, где мы побывали сегодня, без моей подпитки у него бы не получилось. Поэтому он был немножко ошарашен, расстроен, и в результате, чрезвычайно зол.

А эта сволочь Джин оказался не только силен, но и чересчур хитер. Учитывая его возраст, это было объяснимо. Джинны и так коварные твари. А сейчас, похоже, я нашёл праотца всех Джиннов. Он даже не имел своего обычного фиолетового цвета, а был какой-то белёсый. Видимо, он надолго задержался в этом свете. А учитывая, что он сбежал в этот Мир, думаю, что у него был какой-то план.

Когда мы вывалились на песок пустыни, вечернее солнце уже закатывалось за горизонт, освещая все окружающие барханы кроваво-багровым цветом. Первое, что сделал Затупок, — он потряс головой, с рёвом долбанул по Джинну, вырывая кусок тени, так что уже джинн заверещал от боли. Ну, а когда Поручик, поняв, что он уже никуда не денется, показательно обоссал Джинна, и тот уже взвыл от унижения.

— Ну что, снял стресс? — взглянул я на Затупка.

Конечно же, ответа я не дождался. Но судя по тому, что Пупсик уселся и начал, как собака, чесать себя лапой за ухом, было видно, что сатисфакцией он удовлетворён.

— Охотник, — прошипел джинн в который раз. — Я прошу тебя ещё раз, отпусти. Я выполню любое твоё желание безвозмездно, то есть, даром. Зачем устраивать эту трагедию? Мы же могли договориться, находясь ещё в теневом плане.

Джинн ощутимо дрожал. За время погони он растерял большинство своих сил. Несколько раз я буквально настигал его, но он уходил дальше, избавляясь от одной гончей за другой. Но совладать с Охотником какой-то жалкой теневой твари — куда там!

— Если бы ты сразу дождался меня, а не убегал почти четверо суток, то, возможно, диалог у нас состоялся. Но вот так нет, дорогуша. Тупость должна быть наказана.

— Я испугался, Охотник, ты понимаешь? Я испугался за свою жизнь!

— С чего это ты испугался? — нахмурился я. — Ты же нейтральное существо. Как правило, злые шутки, которые вы, уроды, творите, касаются только тех дегенератов, которые заключают с вами сделки. Или я чего-то не знаю?

— Нет-нет, ты что? Я просто слишком долго был вне большого мира. Я просто не знал… — начал лепетать джинн, трясясь в воздухе, удерживаемый моим заклинанием.

— Так, стоп! — рявкнул я. — Ну, ни хрена себе…

Я всё это время сканировал джинна.

— Так вот, значит, как ты дожил до таких лет? Людские души? Серьёзно? Ах ты, урод!

Я сжал кулаки, и джинн тут же поник, когда понял, что обратного пути нет, и пощады не будет.

Да, я почувствовал сначала с помощью интуиции, затем проверил с помощью сканирования. Джинн продлевал себе жизнь за счёт человеческих душ. Поэтому он был слегка нестабилен, но, тем не менее, живой. Теперь я понимаю, чем Бархан расплатился за свой Дар.

— Сними проклятие с Бархана, — угрюмо буркнул я.

— Я не могу, это так не работает. Честно, не могу, — вскинулся джинн. — Я могу его только передать. Снять я не могу.

— Ага, передать! Ты, наверное, сильно смеялся, одарив человека великой силой, а взамен отняв у него возможность иметь потомство?

В первый раз за весь разговор джинн перестал трястись, и даже его фантомное лицо слегка исказила улыбка.

— Это была одна из лучших шуток за всю мою жизнь. Иметь такую силу, но не иметь наследников, что может быть обиднее?

— Хоть ты и урод, но вот тут я с тобой соглашусь. Передать, говоришь? — я огляделся.

— Ш-ш-шо? — спросил у меня Шнырька, поедая очередное мороженое и охлаждаясь, когда наши глаза встретились.

— Нишо… — я повернулся к Затупку. — Вот, кажется, у нас нашёлся кандидат!

Я уже успел заметить, как стремительно расширялись глаза Поручика, когда я поднял его за шкирку и продемонстрировал джинну.

— Вот, давай, передавай заклятие этому индивиду! Всё равно это бесполезная зверушка, не достойная размножения. Нельзя плодить в мире тупость.

— Эй, чё начинается? Хорошо же так сидели, — незнакомый молодой голос с явными примесями раздражения и страха чётко раздался у меня в голове.

— Ш-ш-ш-шука… ш-ш-ш-палился! Ши-ши-ши… — начал ухахатываться Шнырька, а я с улыбкой смотрел на расстроенного Поручика.

Похоже, в данный момент тот пытался понять, не натворил ли он фигни, подав голос. А с другой стороны, природный инстинкт ожидаемо взял верх.

— Спасибо тебе, тупая башка, — повернулся я к джинну. — Хоть одну хорошую вещь за свою жизнь ты сделал. Но, насколько я знаю, проклятие исчезает со смертью проклявшего.

— Что? Нет! Нет, пожалуйста, пожалуйста… — начал умолять меня джинн.

Но я уже ухватил его Душу и протащил через Очищающий Огонь. А его тело осыпалось невесомым пеплом, который подхватил ветер и быстро развеял по пустыне, смешав его с песком.

— Ну что, хитрая жопа? — я всё ещё держал Затупка в руках, повернув его к себе так, чтобы его глаза были напротив моих. — Поговорим?

В голове у меня раздался глубокий вздох:

— Ну ладно, поговорим…

Я рывком сбросил наваждение, вернувшись в «здесь и сейчас». Внимательно посмотрел на недовольного тем, что я прервался, медоеда, и так же, как в видении, положил свою руку сверху на лапу своего питомца.

Я потянулся к душе, заключённой внутри меча, а кроме этого внимательно наблюдал за Душой медоеда.

И что я увидел? Это был действительно Океан Душ! Вот только, в отличие от моего, он находился вне тела и Души. В данном конкретном случае — вне тела и Души медоеда. Но, блин… Он как будто был и внутри! Как так-то? И он сейчас был частично пуст. Ну, или как бы сказал оптимист — частично полон.

В странном Океане Душ удобно устроились души Орла, Рыси, Скорпиона. А вот громко крикнула душа Феникса. Душа Пса негодовала, что ей до сих пор не выдали нового хозяина. Она скучала по войне, по крови. Душа Ворона хрипло каркнула, насмехаясь над Псом. А рядом протяжно завыл Волк, постаравшись пнуть лапой Ворона, который ловко увернулся. И за всем этим наблюдал Медведь, грустно оглядывая резвящиеся души собратьев и с грустью окидывая пустые места других своих товарищей, которых всё ещё не было рядом.

Твою ж мать!!! Это что такое⁈

В принципе, это можно было назвать Колодцем Душ, потому что количество «мест» было ограничено. Их было всего двенадцать, и находились они за пределом тела Затупка. Но, это неточно…

Но ощущалось это именно, как безграничный Океан Душ. Я не знаю, как объяснить разницу, просто поверьте Охотнику, это так и есть. Но как такое сделали, я не понимал. Я действительно этого не понимал. Кроме того, что это существует.

— Будешь смотреть дальше или закончим? — а вот сейчас в голосе медоеда звучал неприкрытый сарказм.

— Извини, мне нужно было проверить, — ответил я, и не поверил своим словам. Я извиняюсь перед тупым медоедом?

Я хмыкнул и сказал:

— Хорошо, продолжаем.

Убрал руку и снова открыл сознание.

И тут изображение закончилось. Представляю, что произошло в самой комнате. Там перстень, вообще, остался?

— И почему он просто не передал его своим детям? — последний вопрос я задал Затупку.

Но вместо ответа тот начал слизывать с моего тела налипший песок.

— Эй, ты чего? — повернулся я к нему.

Тот на секунду остановился, отошёл в сторону, и снова обоссал то место, где развоплотился джинн.

— Ну-ка, иди сюда! — хлопнул я в ладоши.

Затупок тут же подскочил ко мне и заглянул в глаза, преданно виляя жопкой. Я тоже заглянул ему в глаза. Разума там не наблюдалось. Затем посмотрел в Душу. Ну да, «перезагрузка» состоялась. В данный момент медоед отключился от всех Душ-мечей, кроме единственной моей Аквилы, которая висела у меня на поясе.

— Что ж, мохнатое чудовище, — потрепал его по голове, — нас снова ждёт долгий и тернистый путь к твоему разуму. Слышь, мелкий, дай-ка мне яблоко.

— Откуда у меня яблоко? — поинтересовался Шнырька, недовольно скрестив лапки и образовавшись у меня на плече.

— Ой, да ладно, не заливай, оно у тебя точно есть.

— Хорош-ш-шо… — запыхтел тот, и вернулся с большим красным яблоком.

— Спасибо, — буркнул я, взял у Шнарка яблоко и протянул Пупсику, который с большим удовольствием, улёгшись у меня на коленях, начал его жевать.

А я гладил его по шёрстке и смотрел вперёд.

Осмыслить мне надо очень многое. Да, Бархан всё также у меня в приоритете. Но вот Распутину спокойно бегать по этому миру я точно не позволю. А ещё он точно не достоин лёгкой смерти. Но, кроме того, что перед смертью его нужно будет допросить.

Я улыбнулся, и заметь кто мою эту улыбку, точно мог бы подпустить к себе. Потому что я вспоминал некоторые приёмчики, которыми не гордился, а которые вынужденно использовал для того, чтобы вытащить из человека нужную информацию. Я уверен, что узнаю всё, что знает Распутин. Осталось до него только добраться. Говорят, что ему приделали новые металлические руки. Интересно, обе эти руки одновременно ему в задницу залезут?

В любом случае, я уже был в пустыне, и мне всё ещё был нужен Бархан. Есть много интересных задач на ближайшее время. Но эта падла покусилась на святое: на мою семью, на моего сына. Спускать ему я не намерен.

Да, с медоедом получилось не запланированная большая трата сил. Но их у меня было всё ещё достаточно. Я достал из рюкзака свою «волшебную» шкатулку с желейками и начал насыщаться, в голове прокручивая, раз за разом, все воспоминания, пытаясь найти подсказки, где можно найти остальные мечи. Не то, чтобы для меня это было сейчас экстренно важно. Затупка заново переподключить к существующим мечам гораздо важнее. Но когда-то придёт время, что он «переключится» на все имеющиеся. Возможно, в какой-то момент, он откроет мне новую информацию. Но придётся напрягаться самостоятельно. В свободном доступе информации о мечах Галактионовых уже не было. Анна держала связь с Организацией, но те открестились, уверив, что больше информации о мечах у них нет. А это значит, что мечи где-то очень далеко, и очень надежно спрятаны.

Про Главный меч Рода — Драко можно вообще забыть в ближайшее время. Этот меч вряд ли находится в этом Мире, судя по тому порталу, куда шагнул Александр Галактионов. А вот всё остальное достоверно известно, в том числе, со слов некроманта, что Алёна пропала в районе Японии. Тут можно расспросить Императора Ёсихото. Судя по тому, что я видел, он как раз родился тогда, когда Алёна была ещё жива. Может, он что-то вспомнит. Да и, в конце концов, он же целый Император, у него должны быть какие-то архивы.

Удивительно, что на мои предыдущие запросы в «родной» Службе Истребителей Монстров Хрулёв лишь пожимал плечами. Информация об Алёне Галактионове была тщательно вычищена, как будто её, в принципе, не существовало. Учитывая, правда, каким сильным Истребителем она была, всё подчистить не удалось, и кое-какие реальные подвиги в базе остались. Вот только все они были разбросаны частями, поэтому японцы должны будут мне помочь, зная их любовь к систематичности, их дотошность, а самое главное, глубокое уважение к труду Истребителей Монстров. Кроме того, прошлый Император Империи Восходящего Солнца лично знал Галактионовых, значит, какая-то инфа у них точно найдется.

Куда пропал гигант Артём — совсем не было никаких намёков. Как и тот странный безымянный мужчина, носитель восьмого меча Галактионовых — Серпента.

Как мне сейчас не хватало архивов Рода. С их помощью можно было идентифицировать многое из того, что я увидел. Но это что, мне частного детектива нанимать? Долбанные уроды, как можно было так поступить с моим Родом! На этих мыслях я понял, что «зарядился» окончательно. Я прикрыл глаза и заглянул сквозь Тень. Метка Охотника моргала примерно в двух тысячах километрах на северо-востоке. Самодовольный идиот Бархан даже не понял, что я поставил на него свою Метку. Это значило одно: что теперь я смогу найти его с закрытыми глазами в любое время.

Осталось понять лишь одно: как мне быстро преодолеть эти две тысячи километров, и что мне делать со всей этой кучей Одарённых, чьи искры Душ я увидел рядом с Барханом? Кажется, кто-то у нас начал бояться, раз подтянул к своей особе такую массовку.

Шок… Удивление… Радость?

Радость? А разве он знает, что это такое? Казалось, что это давно забыто чувство, которое он выкинул из своей души, как ненужное. Но сегодня оно снова проявилось.

Все началось с того, что когда он проснулся, то осознал одну вещь. Он больше не чувствовал проклятого Дара, которым его наделил Джинн. В такое он не мог поверить, и подумал, что ему солнцем напекло голову. Хотя это трудноосуществимо.

Бархан был в легком замешательстве. Дар был с ним практически всю жизнь, и сколько лет он ненавидел его. Ему хотелось оставить после себя сильное потомство для… А вот тут было самое интересное. Для создание своей Империи! Ему было по силам хоть сейчас уйти из Индиры, и слова ему никто не сможет сказать. Ему хотелось захватить небольшой клочок земли, который будет постепенно разрастаться. Нагнать рабов… Или привлечь людей силой. Ничего он в жизни не признавал, кроме силы.

Это могла быть идеальная Империя, в которой были бы законы, которые он сам придумал. Но рано или поздно даже он умрет. И что тогда будет с его наследием? Отдать приемникам, которые не по крови, а по духу? На такое он пойти не мог, а потому эта идея оставалась лишь мечтой.

Однако… Он знал, что однажды Джинн может умереть. И это случилось. На такой случай у него уже есть городок в пустыне, которому суждено будет выйти из тени. Живущие здесь станут основой его маленького королевства. Они смогут передать другим людям тот страх и ужас, которого натерпелись сами. Это всё облегчит ему в будущем работу.

Думая о Джинне, он не понимал, кто его мог убить или как тот погиб. Возможно, даже не в этом Мире это произошло. От мыслей о других Мирах по коже Бархана пошли мурашки. Теперь он свободен, и в будущем сможет покорить даже их. Настолько велико было его самомнение.

— Изабель, Регина! — громко крикнул он своим слугам. — Приведите мне повара! Еда была отвратной…

Каждый знал в этом месте, что если он кого-то зовет, то это к смерти.

И он был готов казнить того на месте. Вот только случилось то, чего он не ожидал. Барьер скрытого города вдруг задрожал.

— Обнаружили? — приподнял он одну бровь. — А так бывает?

Неужели, он стал слабее, и маскировка исчезла? Нет… Отбросил он подальше от себя такие мысли.

Дар с ним был настолько давно, что стал уже частью его самого. Смерть Джинна ничего не изменила в его силе, кроме того, что забрала проклятие, которое накладывало свои ограничения.

Он понимал, что слабее не стал, а значит, дело в чем-то другом. И он уже был готов пойти и разобраться, кто там такой смелый. Но когда, в следующий момент, по куполу прилетел удар такой силы, что он затрещал, то сам Бархан напрягся.

— Но ведь купол может выдержать нападение даже Мага Вне Категории, — прошептал он, внимательно наблюдая за трещинами.

Бархан проснулся так, как не просыпался никогда ранее. О всегда думал, что у него было тяжелое детство, которое частенько мучило его по ночам даже в зрелом периоде его жизни. Но всё это оказалось мелочью, по сравнению с тем, что с ним происходило сейчас.

Только не снова! Только не снова! Уберите этих тварей! — билась в его голове мысль. Он боялся. Он паниковал. Он еще не понимал на самом деле — сон такой мучительный и страшный закончился или это очередной обман.

Сколько было обманов до этого. Кого он только не видел, и потом ему показывали, что все это вранье. Множество тварей рвали и терзали его тело. А самое паршивое, что он понимал всё! Понимал, что его не лишили сил. Эта битва была на другом уровне, на душевном, где он обладал всей своей мощью. Вот только её оказалось так мало. Он не мог совершенно ничего сделать.

— Хрен вам! — выдохнул Бархан. — Я больше не усну…

Он, и правда, так думал. Пока не выберется отсюда, то сон для него заказан. Больше он такой ошибки не повторит. Впрочем… В тот раз его, по всей видимости, уже привезли в таком виде.

Немного отдохнув, он начал разбираться, где вообще находится. Он помнил, что проиграл Галактионову, и это было позорно, но уже не так, как раньше. Сейчас его волновали другие проблемы. Пусть горит огнем весь Род Галактионовых! Ему бы выбраться отсюда. Впрочем… Он уверен, что справится. Ведь Бархан всегда справлялся.

Этому сопляку просто повезло. Сильно повезло, и это был факт. Если бы он только знал, с какими личностями справлялся Бархан, но это было так давно. Видно, что годы безнаказанности и отсутствие смертельных битв дали о себе знать.

Хм… Здесь нет песка, вдруг понял он. И это было удивительно. Ведь он есть практически всюду. Но это небольшая проблема. Даже без него Бархан не слабак. А еще на него не поставили никаких блокираторов силы и прочего.

Прошло еще часа два, пока он всё не проверил. Теперь Бархан знал, что с ним, вообще, ничего не сделали. Наверное, надеялись, что со смертью Джинна он начнет терять силы, пусть и со временем.

Этого не будет. Но пусть глупцы так и думают. В его голове созрел план. Он сможет просидеть здесь без сна около двух недель. За это время к нему точно кто-то зайдет, чтобы принести пищу. Вот тогда у него появится возможность сбежать.

Словно по магии, в стене открылась ниша, и стала менять стену.

«Бежать? Это шанс?» — стали бегать в его голове мысли подобного характера. Нет… Вероятно, это ловушка, слишком рискованно. Однако, это не ловушка. Вскоре, на подвижной конструкции заехал поднос с едой.

— Значит, кормить меня не придут, — прошептал он себе под нос.

Это было плохо. С другой стороны, кто-то же зайдет сюда. Хотя бы, чтобы избить или унизить. А может просто поговорить или переманить на свою сторону.

Бархана хватило еще на шесть часов. По крайней мере, лично ему казалось, что столько прошло. Дальше он терпеть не мог. Эти хрупкие на вид стены бесили его. Они словно намекали о его слабости и трусости. Не мог он выдержать их издевок. Он даже не задумывался в тот момент, что это было. Его собственные мысли или стены, и правда, смеялись над ним, потому что он даже не попробовал. А ведь они такие дряхлые с виду.

— Плевать! Я выберусь отсюда, — зарычал он, и в ту же секунду активировал все свои силы, которые были у него.

Он полагал, что за этой стеной будет и другая система защиты или слой покрепче, но ему плевать. Он разнесет все одним ударом. Сконцентрировал всю свою мощь в одной руке и, ревя при этом, он налетел на стену и нанес свой удар. Такой мощи, что можно было двух Абсолютов отправить к праотцам и зацепить с собой еще небольшую или очень даже солидную армию простых людей.

Вот только… Когда серая энергия развеялась, он осознал, что находится в точно такой же комнате. Еще один миг, и он понимает, что это не другая комната. Это та же самая… Страх… Осознание… Обреченность…

По щекам Бархана непроизвольно потекли слезы. Кажется, до него только сейчас дошло, в какой ситуации он оказался. На стене не было даже трещинки. А ведь он использовал всю свою мощь. Всю! Чтобы уничтожить эту проклятую коробку без окон и дверей, куда его поместили. Где стоял, там и упал. Сил стоять больше не было. Как и продолжать.

В самом плохом раскладе он рассчитывал хотя бы сломать одну стену, ну, или, на крайний случай, увидеть урон, который он нанес. Словно в издевку над ним, с потолка упала одна песчинка.

Вся мощь Бархана — это одна песчинка в этом месте. Обречение… Пустота… Всё, что ему остается, это тихо выть и мысленно обращаться к тем сущностям, которые он встречал за свою жизнь. И предложения, коих он тогда не принимал. Другого способа выбраться он не видел.

Я, конечно, очень рада, что ты посетил меня, но мог сперва набрать, — сердито ругала меня Лиза, в спешке поправляя прическу.

— Зачем? — не понимал я сути её претензий. — Ты же Императрица, и ты всегда на своем рабочем месте. Ты же тут живешь!

Лиза фыркнула и, откинув в сторону подол своего платья, повела меня в зал для переговоров.

— Ты хоть понимаешь, сколько женщине нужно времени, чтобы сделать прическу и все остальное? Не знаешь… А ведь я едва-едва успела!

— Зачем тебе прическа? — почесал я голову. — Я к тебе не на прием прибыл, а по делу. Да и времени навести красоту у тебя было с большим запасом. От момента моего прибытия до того, как мы в воздушном пространстве запросили разрешение на посадку прошло, ну, минут тридцать, точно.

— Ты ничего не понимаешь, — ошарашено покачала она головой.

— Тяжело быть Императрицей, — вот мои жены всегда все успевают.

А теперь так точно будут еще больше успевать. Я уже навел некоторые переговорные мосты с портальщиком, которого притащил и понимаю, что с ним делать. Он еще испуганный и зашуганный, но это все решаемо. Самое главное, что он не пылает любовью к своей былой родине. Там он не имел больше прав, чем обычная скотина. Такому как он, и не дают прав. Но не я… Выбор я даю каждому, наверное, потому, что найду любого, кто накосячит.

В общем, портальщик еще толком не знает, что будет работать на меня, но он будет.

Девушки уже подсуетились и сделали несколько приобретений. Возле всех своих любимых точек купили себе квартиры для того, чтобы проще было телепортироваться в салон красоты или в городской парк, где Тоха любит кормить гусей. Вообще не понимаю, что за фишка. Во всех нормальных странах на прудах плавают лебеди, а у нас гуси. Хорошо, что моих монголов тут нет. Или Лекарей…

— Не представляешь, насколько, — еще грустнее вздохнула она. — Иногда хочется просто все это бросить и уйти… Кормить гусей или голубей. Жить нормальной жизнью.

— Кажется, у меня Ваше Императорское Величество плохие новости. Кормить гусей — это не совсем нормально. А голуби — это вообще Вселенское Зло!

— Эх… Даже помечтать не дают, — покачала она головой, глядя на меня. — Ладно, выкладывай, с чем ты пришел ко мне. Это как-то связано с тем конфликтом, который у тебя случился с Барханом?

Я улыбнулся.

— Позволю себе напомнить, что конфликт произошел у меня не просто так. У нас с ним была одна цель! И я свою выполнил, а он нет.

Лицо Лизы погрустнело, когда она вспомнила про Ольгу.

— Все с ней будет хорошо, но это не точно. Не хуже, чем могло бы быть, — хотел успокоить Лизу, а потом вспомнил, что сам не уверен в её успехе, и решил сменить тему. — Но не будем об этом. Я действительно пришел по поводу Бархана.

Императрица налила мне в красивую чашечку чаю и подвинула ближе ко мне.

— Попробуй его, — посоветовала она мне.

— Там яд? — попытался пошутить я.

— Увы, я думаю, что тебя таким не взять. Не родилась еще та змея, что может произвести яд, которым можно убить Галактионова.

— И это чистая правда, — а ведь меня много раз кусали ядовитые гады.

Самым смешным было, когда Руруку — острозубая ядовитая змея в одном из миров, укусила меня и сдохла. Шнырька тогда так ржал, что случайно провалился в берлогу к одному не самому доброму созданию.

— Я так полагаю, тебе нужна помощь? Противник действительно силен. О нем ходит много легенд, и я уже распорядилась, чтобы все следили, что может с ним быть связано. Если он попытается пересечь границу для твоих поисков, то мы сразу узнаем. Надеюсь.

— Надеетесь? — хмыкнул я.

— С таким человеком, как он, нельзя быть точно уверенным, — явно верила она в свои слова. — Могу предложить тебе и твоей семье переехать на некоторое время в мой дворец. Я должна с Барханом справиться. А мы двое, так точно. А еще есть и другие. Много других!

Лиза, кстати, с ним примерно на одном уровне. Но тут дело в том, что у нее изначально хорошая родословная. А у него талант… Который он запятнал кровью и грязью. А с такой черной душой тяжело развиваться. Однажды наступает порог твоей силы, которой ужасно тяжело переступить.

— Меня больше интересует другое, — решил попытать свою удачу. — Сколько в мире еще таких, как этот Бархан? Наверняка ты знаешь больше, чем я.

Лиза задумалась, говорить ли мне. Но в итоге решилась.

— Больше, чем хотелось бы. Раньше с этим было проще. Нередко страны объединялись, чтобы приструнить зарвавшихся. Но теперь в мир пришел хаос!

О, дорогая… Ты не знаешь еще, что такое хаос, но да ладно.

— Понятно… Ладно давай к делу! Чай действительно вкусный, но я не просто так пришел. Можешь сделать для меня одолжение?

— Смотря какое, — сразу перешла она на деловой лад.

— Нужно, чтобы одно интересное видео увидели нужные люди. Если коротко, то недавно Бархан послал очень опасных и неприятных… — стал думать, как это поделикатнее сказать, — личностей убить моего сына. И они проникли в мой особняк.

Нужно было видеть лицо Лизы. Насколько она побледнела, и на нем возник ужас и шок.

— С Антоном всё…

— Все хорошо! — не дал ей закончить. — Мои люди справились, но это все равно неприятно было. И, наверное, я потерял контроль. В общем, смотри!

Дальше я протянул ей планшет и врубил видео, которое нужно показать остальным моим друзьям. Если я говорил, что раньше она побледнела, то я ошибался. По настоящему бледной она стала, когда увидела, где находится Бархан, и что я с ним сделал.

— Саша… Он же один из сильнейших! — не понимала она, что происходит.

— Был! Теперь он заключенный номер шесть в моей личной тюрьме. И там он проведет всю свою оставшуюся никчемную жизнь!

Эмиссары Океания и Америка в первый раз встречались лично. Вообще, в политике Неназываемого было ограничение общения между Эмиссарами. Понятно, что все эти правила нарушались. Эмиссары делились информацией и поддерживали контакт. Но именно личное общение оставалось табу.

Океания уже десятилетие была внедрена в этот мир, но буквально за последние несколько месяцев она вживую видела уже второго Эмиссара. Первый был великий Борден, который пропал где-то в Арктике. Ну, а сейчас вот её коллега Америка прибыл к ней с визитом, и сделал это не от хорошей жизни.

— Ну, и что будем делать? — спросила Океания — высокое, практически бессмертное существо, выглядевшее сейчас, как очень бледная женщина, наделённая своеобразной смертельной красотой, сидевшая в своём кабинете на стуле. Напротив неё сидел невзрачный мужчина средних лет, которого, увидев на улице один раз, точно не узнаешь во второй. Была ли это его истинная внешность? Океания очень сильно сомневалась.

Вся подготовка Эмиссаров ко вторжению Неназываемого, кроме тяжёлой работы, подразумевала ещё кое-какие развлечения, в том числе, и обычные плотские. Кому-то нравилось мучить и убивать людей, напитываясь их болью и страданиями. Кому-то нравились более простые плотские удовольствия. Но, учитывая, что они могли принять практически любой внешний вид, то Эмиссары, как правило, этим пользовались. Судя по всему, Эмиссар Америка был напуган, и всячески старался скрыться. В принципе, Океания понимала, почему.

— Ты уверен? — уточнила она у него первый раз за их встречу.

Мужчина улыбнулся.

— Сама только что смотрела видео. И скажи мне, что я не прав.

В принципе, у них была запись с нескольких ракурсов уцелевших камер в Дворце Короны. Как достал их Америка, можно было опустить. Главное было то, что достал. И вот там, кусками, но всё-таки были видны действия странных людей, которые уничтожали одну из половинок Эмиссара Европы.

— Как это могло случиться? Паладины же уничтожены нашим господином. Я лично принимал в этом участие, я знаю, — скривился Америка. — А ведь у идиотов почти получилось. Они совершили одну ошибку. Одну фатальную ошибку. Они позволили заманить себя в ловушку, думая, что смерть господина близка. Пришлось уничтожить целый Мир. Но оно явно этого стоило.

— Я эту байку слышала уже сто раз, — скривилась Океания. — Ты всегда кичился тем, что лично участвовал в уничтожении Паладинов. Так чего ты сейчас прибежал ко мне? Вместо того, чтобы разобраться с ними самостоятельно.

— Ну ты и дура! — сказал Америка.

— Эй! Не забывай, что ты у меня в гостях.

— Да мне похрен! — походу, Америка начал терять над собой контроль. — Я сюда пришёл только из-за того, что один не затащу сразу четырёх Паладинов. Это просто невозможно.

— А вдвоём мы затащим? — сменила гнев на милость Океания, поняв, что сейчас речь идёт в том числе и о её жизни, поэтому не стоит устраивать цирк.

— Я вот не уверен. Совсем не уверен, — сказал Америка.

— Даже так? — Океания почесала свой тонкий красивый носик. — И какие предложения? Нам что, теперь всю жизнь бегать придётся?

— Не совсем так. Есть у Паладинов одно слабое место. И, при хорошей подготовке, мы можем повторить успех нашего господина.

— Каким образом? — спросила она.

— Ну, для этого нам придётся выпустить Скверну. Мне нужно очень много людских Душ для этой цели.

— Господин будет недоволен, что мы своевольничаем. А ещё вспышка Скверны в моих владениях плохо отразится на моём инкогнито.

— Какая уже, в жопу, разница! — в сердцах высказался Америка. — Будет или так, или не будет уже никакого инкогнито. Не то, что твоего инкогнито, тебя уже не будет. И меня. Нам нужно продержаться до того, как новый план господина вступит в действие. И для этого есть всего один способ…

Император-Дракон впервые за последних два дня смог выбраться из тронного зала и прогуляться по своему саду.

Удивительно, но этот властный мужчина, от слов которого сотрясались горы и рушились судьбы, не мог за последние дни даже на несколько часов отлучиться от своей работы.

Последние события в мире потрясали… и расстраивали его. В свое время Император думал о захвате, если не всего мира, то хорошей половины, и эти мысли появились не только у него одного, а еще у его предков, которые и начинали подготовку.

Он считал, что будет именно тем, кто раскроет все «подарки», и начнет их использовать. Но планировал, как минимум, и своих создать для сына. Вот только теперь он уже не был так уверен, что его сын хоть когда-то сможет посидеть на троне. Слишком многое поставлено на кон, и трон он теперь не может передать слабому человеку, который не готов. А если учесть, что сыновей у него много… Но никто из них так и не смог пробудить в себе дракона. Значит, и достойного сына на троне не будет. По крайней мере, из тех, что уже есть.

Возможно, одна из наложниц однажды подарит ему сильное потомство, но пока с этим дела обстоят плохо. Да и времени нет, чтобы об этом подумать.

Дракон запускает один проект за другим, чтобы потом предоставить противникам неприятные новости, которые они могут и не пережить. Чего только стоит один проект Сверх-Одаренных. Уже есть первые положительные результаты, и если все пойдет, как надо, то он откроет возможность с помощью препаратов создавать сильных Одаренных, а не воспитывать их долгие годы.

Конечно, такие люди не будут обладать крепкой психикой, и долгой жизнью тоже не наделены. Но кому это нужно? Их задача пойти и умереть, но перед этим забрать с собой, как можно больше сильных Одаренных.

Император-Дракон вышел на площадку, где находилось его любимое розовое дерево. Оно было одно в целом мире. Он помнил, как его подарил ему еще отец, которому преданные люди доставили дерево из Разлома секретного типа.

С этой площадки открывался весь город, и Дракон наслаждался прекрасным видом. И все было бы хорошо, но новая, в этот раз действительно золотая статуя, сильно мозолила ему глаза. Она напоминала о его позоре, но снести её тоже не может, как и перенести. Статуя ведь была в его честь!

— Светлоликий господин! — раздался голос его личного слуги-убийцы за спиной. — К вам прибыла персидская делегация.

— Неужели? — оскалился Император, у которого были некоторые планы на эту страну. — Просят милостиво встречи со мной, и будут молить о помощи?

Император считал Персию своим союзником, хоть и не настоящим. Он общался с прошлым персидским царем, но всегда в душе его не уважал. Слишком он был слабым. Его поражала эта страна, в которой было много сильных людей, которые подчинялись слабаку. Традиции для Персов были всем, и если Император выбран, то пусть он хоть ногами тебя топчет, это уже неважно.

Со смертью его знакомого он рассчитывает, что Персия будет в панике, а его наследники перегрызут друг-другу глотки, и тогда он сможет поставить на трон свою пешку. Не зря он столько времени тратил за болтовней с прошлым и заключал династические браки между их людьми.

— Кажется, нет… — после некоторой паузы, ответил его человек.

— Что ты имеешь ввиду? — раздраженно спросил Император. — Персы сейчас шокированы, и им нужна помощь союзника. Новому правителю надо одобрение сильных соседей!

— Господин… Мне не удалось узнать весь разговор. Там есть личности в свите, не слабее меня. Если бы я задержался, то пришлось бы вступить в битву.

— Не слабее тебя? — удивился мужчина, который знал о силе своего слуги-убийцы, которому уже перевалило за двести, а выглядит он, как подросток.

— Из того, что удалось узнать… У них есть три конверта! В одном предложение. В другом подарок, а вот третье… Требование!

— Требование⁈ — взревел мужчина, но сдержал себя в руках, чтобы не пострадало его любимое дерево. — Что они возомнили о себе, чтобы требовать от меня хоть что-то⁈

— Господин! Они уверены, что вы их точно захотите выслушать. Я не уверен, но… Кажется, это дело касается Атлантов.

На этих словах на лице у Дракона дрогнуло несколько мышц.

— Повтори… Что ты сказал?

— Я сказал, что это дело касается Атлантов и Атлантиды, и ультиматум оттуда, — вдруг лицо верного человека Императора исказилось, и спустя пару секунд перед ним стоял совершенно другой человек. Если его, вообще, можно было назвать человеком.

— Что произошло с моим человеком? — вдруг серьезно спросил Император, и врубил свою мощь на полную, не заботясь о дереве.

— С каким человеком? И с чего ты взял, что он твой?

— Александр… Я готов! — говорит мне Волк. — Начинай!

— Как бы не так… — вот совсем я не был уверен, что он знает, на что подписывается. — У тебя есть еще шанс от всего отказаться. Потом, когда начнем, такой возможности не будет. Даже если ты будешь умолять меня или умирать. Откатить всё назад будет уже невозможно.

— Справлюсь! — хмыкает он. — А если нет… Значит, так оно и будет.

— Ну, смотри… Как знаешь! — не собираюсь и дальше с ним спорить.

Раз Волк был согласен, и готов на всё, то не было смысла откладывать, и мы приступили. Обхожу Волка со всех сторон, и протягиваю энергетические узлы таким образом, чтобы заточить его в круг своей силы. Он оглядывается по сторонам, ведь ему всё интересно, и я его прекрасно понимаю. Не каждый раз такое увидишь.

Родство со стихиями, вообще, интересная вещь. Ею обычно увлекаются во многих Орденах, кланах, и других сообществах, которые специализируются на духовном развитии, связанном единением души и тела.

Интересный, конечно, путь, но слишком уж долгий и муторный. Они считают, что нужно любить и уважать всё, что тебя окружает, и впустить саму суть планеты в себя, чтобы стать с ней единым целым. Конечно, в итоге они становятся сильными бойцами, которых сложнее убить, чем победить. Настолько много в них живучести. Вот только сотню лет на медитации? Безграничная любовь… А еще впустить в себя планету.

А если я хочу потом прогуляться по другому миру? Его мне тоже впускать сотню лет? Конечно, нет… Потому мы, Охотники, разработали свою методику. Правда, смертность большая, но я уверен, что Волчара у меня всё-таки фартовый.

Круг, который я начертил, увеличивал свою мощь постепенно, и Волк думал, что у него все получается, несмотря на нагрузку, которую он чувствует. Однако, он и близко не понимал, что я буду делать. Ведь вся эта энергия не для него. Когда её стало достаточно, я сделал первое воплощение, и призвал Морозного Каракаса. Далее ему требовался такой же круг, как у Волка, и соединить всё это каналом.

Нагрузка на Волка стала расти, и я задумался. А выдержит ли он? С другой стороны, это глупые мысли. Пути назад уже нет. Слишком сильные были связки в том круге, который у Волка. И если он видел там лишь энергию, то я еще знал о всех начертаниях на девяти астральных планах. Не прошло много времени, как энергии снова стало слишком много, и у Волка потекла кровь из носа. Чтобы снизить эту нагрузку, я призвал еще одно существо, связанное с холодом, и поставил его в новый круг. Волку стало полегче, и он выдохнул, а затем кивнул мне, показывая, что с ним все впорядке. Если бы мог, то наверное ещё поговорил бы со мной, но увы… Его рот сейчас сжат, и это не зависит от него.

— Терпи! Дальше будет только хуже. Потеряешь сознание, значит, умрешь!

После этих слов, я снова начал напитывать своей силой круг Волка до предела, и опять призвал новое существо. Почему-то я предполагал, что хватит шестерых, но пришлось, в общей сумме, призвать аж десять существ. По-другому Волк не справился бы. Но оно и понятно. Не каждый может находиться в кругу силы Охотника, среди его душевной энергии. И хоть я не направлял её на разрушение и, тем более, на убийство моего друга, но она сама по себе сильная и могущественная.

С другой стороны, Волк прошел первый этап, и даже стоял вполне уверенно на ногах. Если бы на нас посмотрел кто-то сбоку, то удивился. Человеку… Сильному Одаренному просто так становится плохо. Ведь весь этот ритуал, который сейчас провожу, я замаскировал под астрал. А то столб энергии был бы такой силы, что… снова вопросы и свидетели.

В этот раз я боялся даже не врагов или союзников, а то, что, например, Катя увидит, и тоже захочет. А я рисковать женой не хочу.

— Идем дальше… Теперь нужно следить за мыслями, и не подвергаться соблазну. Это кольцо можно ещё разорвать, если ты выйдешь из него. Тебе стихия будет шептать, но ты не слушай. Она врет… Они всегда врут, с ними надо быть тверже.

Волк ответил кивком. Самое трудное было то, что он не знал, чего ожидать. А я перед ритуалом не вводил его в курс дела. Это ведь могло навредить всему процессу.

Когда стихия начала свой шепот персонально для Волка, то я тоже его услышал, хотя и приглушенно. Или скорее просто понял, что она это делает, и стал глушить её своей силой. Полностью это убрать было нельзя, а потому Волк все равно получал свою порцию дискомфорта. Но вот чем я реально могу гордиться своими людьми, так это тем, что их не так просто ментально выбить из себя. Они знают, кто я такой, и что слово, данное мне, нарушать нельзя. А Волк его дал… Он выживет, и станет сильнее.

В разгар буйства стихии я понял, что пора, и приказал всем тварям начать атаку. Да, это была обычная атака со всех сторон, я имею ввиду, с разных планов. Они атаковали Волка на астральном плане и на физическом.

Вот тут Волку стало совсем несладко. Стихия и твари… Ну, и самое неприятное, пожалуй, мой Дар, об который реально можно убиться. Главное, не стоять рядом.

Если говорить откровенно, то я сегодня показываю Волку свою Душу, а это довольно личный процесс, на который не каждый Охотник пойдет. Он может поступать только с теми, кому верит безоговорочно.

Интересно было наблюдать за выражением лица Волка, когда он безмолвно орал. Он, наверное, не понимал, почему ему кажется, что он кричит, а лицо его не слушается. На самом деле, кричать в астрале могут не все. Крик там идет от Души, и если его уже слышно, то это существо невероятной силы.

Состояния Волка ухудшалось прямо на глазах, но и мои твари практически закончили, и если все будет идти так и дальше, то я полагаю, у нас все увенчается успехом.

Спустя два часа, я понял, что гладко все идет только в сказках. На такой дикий поток энергии пришел кто-то сильный и голодный, который обитал в Астрале. Он оценил Волчару, как жертву, и уже направлялся к нему. А сам Волк уже не видел меня, да и мира белого. Он практически одной ногой стоял тут, а сам находился там. И тварь он тоже заметил. И мне даже показалось, что я услышал рычание, но возможно, это моя фантазия.

— Не сегодня, — усмехаюсь я, после того, когда заглянул в Астрал и увидел там тварь.

Она тоже меня увидела и оскалилась, а потом получше присмотрелась, и все её тридцать два глаза стали расширяться, а зрачки панически заметались в ужасе. Меньше минуты понадобилось твари, чтобы убежать. А Волку именно это время пригодилось, чтобы закончить инициацию.

И теперь настала еще одна и, наверное, самая сложная часть. Эту энергию от ритуала надо куда-то девать, в астрал её кидать в этом месте глупо. Не хочется, чтобы тут скапливались твари, которые живут на том месте, где у меня стоит поместье.

Пришлось все принимать в себя, и это, скажу я вам, совсем неприятно. После этих всех манипуляций у меня дрожали руки, а вот мой друг лежал без сознания, и я представляю, как ему сейчас хреново. Ведь он только что познал один из ритуалов моего Ордена. Пусть давно подзабытый, но это секрет, за который могут и будут убивать.

Есть ли шанс, что он встретит Охотника без меня? В этой Вселенной всё возможно. А потому… Ставим на бессознательное тело Волчары мою личную метку Охотника. Теперь любой брат Ордена Охотников поймет, что он свой человек. Такие метки давались за очень важные достижения перед Орденом. Её нельзя купить или украсть. Это как орден или медаль, одна из многих, но далеко не последняя, которую можно было получить при жизни.

А ведь когда я понял, что творится с Волком в последнее время, то сразу нашел выход. Что примечательно, даже не задумывался. Ведь он был достоин, и заслужил эту силу, которую я помог ему обрести. Силу, которую можно назвать проклятием. И он даже не понимает, на что она по настоящему способна. Волк хотел иметь иммунитет к холоду, чтобы не быть балластом в Арктике. Я так и сделал. И заодно передал ему потенциал, сравнимый с ядерной бомбой.

Сможет ли он раскрыть его, я не знаю. Но полагаю, что сильно удивится, когда и другие стихии начнут в нем пробуждаться. Пока такие мысли бегали в моей голове, я сидел рядом с телом друга и следил за его состоянием. Этот ритуал не просто так считался очень сложным. Не мог его провести слабый Охотник. И не мог его пережить слабый человек.

Мне прекрасно было видно, сколько там духов стихий было, и сколько энергий они вкладывали в свои испытания. И, пожалуй, только одному Волку ведомо, с чем он там столкнулся.

Я ещё раз взглянул на печать на его запястье. Красивая… Моя…

Зная Волка, у меня есть опасения, что он снова начнет думать, что не достоин такого Дара. И попытается оправдать возложенные на него надежды. Будет рвать жилы и работать больше, чем я. А ведь это не так.

Он хороший друг, отличный гвардеец, и человек, который знает, что такое долг и честь. И не стоит забывать про его путь. Тот путь, который он выбрал, и идет по нему. Путь сражений и побед! А ведь он даже чем-то похож на Охотника, только без Дара Душелова.

— Эх… — вздохнул я, сидя рядом с ним. — А ведь этот подарок с двойным дном. Как бы потом в будущем, если мы попадем в другой мир, тебе эта метка не вышла боком. А с другой стороны, — я слабо улыбнулся, — теперь и за тобой будет следить Кодекс.

На моих глазах моя метка вдруг вспыхнула синим цветом в подтверждения этих слов.

— Мой выбор сделан сердцем, — прошептал я нужные слова.

И метка вспыхнула еще раз, но свечение быстро исчезло. Кодекс обратил свое внимание… и ушел.

Так было я подумал. Вот только… Я не поверил своим глазам, когда увидел, что случилось. В мою метку была вплетена маленькая волчья голова, которой там раньше точно не было.

Ну, охренеть! Его признал Кодекс! Как полноправного члена Ордена Охотников! Прав был Старый Мак, когда рассказывал мне… гхм… ладно. Я поднял голову к небу.

— Спасибо, старый друг! С меня пиво…

Андрей Потапов по прозвищу «Волк»

Волк последнее время был сильно не в духе. Кто-то мог бы сказать, что у ветерана сейчас сильнейшая депрессия, но это было точно не так. Депрессия выбивает людей из жизни, делает их неспособными жить и действовать. А с этим у Волка всегда всё было в порядке.

Нет, скорее всего, это чувство можно было описать, как крайняя степень расстройства и разочарования. Причем, разочарование самим собой.

Он видел, что происходит вокруг. Он видел, какие люди сейчас окружают его господина и, уже, друга Александра Галактионова. Бухой Дед, Бурбулис, да даже Один был Абсолютом! Нет, Волк не стремился стать Абсолютом, у него была работа и должность, и она его полностью устраивала. Командир гвардии Рода — это ответственно и очень почетно, и вполне в духе самого Волка.

И, надо сказать, он прекрасно справлялся с этой работой. Гвардия Рода Галактионовых была сейчас, возможно, сильнейшим частным подразделением в мире. Но тут есть «но». Одно горькое «но».

Гвардейцы достигли своей силы благодаря Печатям Александра, Колодцам Душ, и своим личным сильным изначальным Дарам. Волк был один из первых, кому Александр поставили Печати, это значительно усилило его, как бойца, но снова это долбанное «но»!

Волку нельзя было установить Колодец Душ и заполнить его Душами, что значительно усилят его боевой потенциал. Его личный Дар «физика» был неплох, но не экстраординарен. В его подчинении были бойцы с Даром посильнее.

Да, с помощью своих гвардейцев, в команде, он мог творить великие дела. Как, к примеру, недавно в Арктике, но он понял одну очевидную вещь.

Как отдельная боевая единица он был полностью бесполезен для своего господина. Недавнее покушение на сына господина было последней каплей. Чёртов нянька Иннокентий был сильнее его самого, не говоря об Бурбулисе, которые и уничтожили Джиннов. А если бы их не было рядом? А если бы самому Волку пришлось бы драться с убийцами? Победил ли он один-на-один? Сомнительно…

Ну, и логичным было то, что Александр перестал его брать с собой в сражения, как компаньона и соратника, только как командира с группой гвардейцев. Это было… горько.

Собравшись с духом, Волк подготовился к серьезному разговору с Александром, в котором он хотел сложить с себя обязанности Командира Гвардии. У него даже были кандидаты на примете, для его замены. Тот же Ратник, которому еще далеко до формирования полноценного Легиона, вполне может руководить Гвардией Рода, ведь он достоин. Да любой из новоявленных Паладинов сильнее его, Волка!

Какое же было его изумление, когда Александр сам вызвал его на разговор. Интуиция у господина, конечно, потрясающая.

И точно не такая, как у самого Волка, потому что он не угадал с темой разговора. Александр не собирался его понижать, увольнять или прогонять.

Он предложил ему Силу. Силу с большой буквы! Такой, которой не имеет ни один знакомый Волку человек в этом Мире. Силу, подобную самому ему. Александру Галактионову.

Александр кратко и сжато рассказал про Кодекс и Орден Охотников. И объяснил, что это билет в один конец. В детали он не вдавался, намеренно или просто экономя время. У Волка сложилось впечатление, что у него просто не было подходящих слов. В конце-концов он сказал, что Волк сам всё увидит, если не умрет в процессе. Конечно же, Волк согласился! Лучше смерть, чем бесполезная жизнь в тени господина, которого он не сможет защитить. На этих мыслях Волк слегка улыбнулся. Кажется, влияние Одина на умы гвардейцев оказалось сильнее, чем выглядело на первый взгляд. Это же его фраза!

Волк приготовился. И началось…

Это были самые тяжелые часы в его жизни. Когда всё закончилось, он помнил немногое, что с ним происходило. Но он чётко помнил и понял одно. Чтобы не происходило с ним в Астрале, всегда рядом был человек, который в критической ситуации был рядом и оказывал помощь. Его господин. Его друг. Охотник Сандр… Стоп, что?!!

— Чёрт!!! — закричал Волк, закрывая глаза руками. — Почему такой яркий свет!

Господина он не видел, но чётко ощущал его присутствие рядом. И это не было тепло его тела, запахи или звуки. Это было всё вместе, и даже больше. Он видел яркую ауру Александра, даже с закрытыми глазами. Он видел ауры людей вокруг, деревьев и травы, более того — он видел странных призрачных существ, которых точно нет в этом Мире!

Рядом раздался тихий смех, и Александр Галактионов успокаивающе положил ему руку на плечо.

— Совсем забыл, извини! Все эти твои… гхм… неудобства, которые ты только что перенес — всего лишь цветочки. «Ягодкой» будет твое новое зрение и… кое-что еще. Возможно, ты рано или поздно меня возненавидишь, но теперь ты больше никогда не останешься один. Ни в одной тёмной чертовой комнате. Потому что с этого момента для тебя нет ни стен, ни комнат. Ни пола, ни потолка… Да и этот Мир когда-то станет для тебя тесным. Добро пожаловать в Многомерную Вселенную, дружище!

Следующая книга: