Лейтенант остановился и поднял руку. Справа он увидел ферму, прятавшуюся за рощицей кокосовых пальм.

Четверо солдат-негров остановились, опустили ружья на землю и оперлись на них.

С неба маленькую группу людей нещадно обдавало зноем солнце. По жирной коже лейтенанта медленно стекал пот, и он ерзал в своем мундире, неприятно прилипавшем к телу. Его мучило, что на белой форме проступают крупные пятна. Он проклинал жару и президента и больше всего — южноамериканских террористов.

Он презрительно посматривал на четверых негров, стоявших, устремив в землю пустые взгляды, как холощеные быки.

— Вот это место, — сказал он, мотнув вперед своей круглой головой. — Двое направо, двое налево. Никакого шума. Никакой стрельбы. В случае чего — применяйте штыки.

Он вытащил саблю. Стальное лезвие сверкнуло на солнце.

Солдаты разделились и рысью пустились к ферме. Они нагнули головы и держали ружья наперевес. Неуклюже передвигаясь по кочковатой земле, они походили на гончих собак, бегущих по следу.

Лейтенант шел следом помедленнее. Он ступал осторожно, словно шел по яичной скорлупе. Жирное тело в некогда красивой форме сжималось при одной мысли, что его может поразить пуля. В целях предосторожности он стремился, чтобы между ним и фермой постоянно находились кокосовые пальмы. Когда он больше не смог укрываться за тонкими стволами, он припустил бегом. Жаркие потоки обвивались вокруг него, как веревка, когда он неуклюже громыхал по буграм и выбоинам.

Четверо солдат уже достигли фермы и стояли неровным кружком, поджидая лейтенанта. Они повеселели, поняв, что теперь очень скоро вернутся в свои казармы, где можно спастись от полуденной жары.

Ферма представляла собой приземистое строение, с крышей, покрытой пальмовыми листьями, и побеленными стенами. Когда лейтенант осторожно приблизился, дверь хижины открылась, и на солнечное пекло вышел высокий, бедно одетый кубинец.

Солдаты вскинули ружья, угрожая ему сверкающими штыками.

Кубинец стоял очень смирно, засунув руки под мышки, с каменным выражением лица.

Лейтенант спросил:

— Лопез?

Кубинец оглядел солдат, видя перед собой лишь сталь штыков. Он перевел взгляд на лейтенанта.

— Да, — ответил он сухо.

Лейтенант взмахнул саблей.

— Ты, может, слышал обо мне, — сказал он, оскалясь по-волчьи. — Рикардо де Креспедес.

Лопез пошаркал ступнями по песку. Его глаза забеспокоились, но лицо оставалось каменным.

— Вы оказываете мне большую честь, сеньор, — произнес он.

Лейтенант распорядился:

— Мы пройдем внутрь.

Он прошел мимо Лопеза, держа саблю наготове, и вошел в хижину.

Лопез последовал за ним, сопровождаемый двумя солдатами. Двое других встали снаружи у двери.

Комната была очень бедной, обшарпанной и грязной. Де Креспедес подошел к грубому столу, стоявшему посредине комнаты, и оперся на него задом. Он расстегнул кобуру и высвободил револьвер, чтобы в случае чего выхватить без промедления. Он приказал одному из солдат:

— Обыскать дом.

Лопез сделал неловкое движение.

— Экселенси, здесь никого нет… только моя жена.

Негр вышел в соседнюю комнату. Де Креспедес приказал другому солдату:

— Посмотри, нет ли на нем оружия.

Солдат провел большими ручищами по Лопезу, помотал головой и отступил, Де Креспедес поколебался, потом неохотно вложил саблю в ножны. Наступила долгая неловкая пауза.

Из соседней комнаты вышел негр, толкая перед собой кубинку.

Де Креспедес взглянул на нее, и его маленькие глазки заблестели. Женщина, босая, в белой блузке и юбке, подбежала к Лопезу и прижалась к нему, ее лицо было бледным от страха. Де Креспедес подумал, что она чертовски мила. Он дотронулся до своих нафабренных усов и улыбнулся. Это не прошло незамеченным для Лопеза, он крепче прижал к себе жену.

Де Креспедес сказал:

— Вы тут прячете оружие. Где винтовки?

Лопез развел руками:

— У меня нет винтовок, экселенси. Я бедный фермер… Я не торгую оружием.

Де Креспедес взглянул на женщину. Он подумал, что ее груди — это что-то особенное. Ее вид отвлек мысли лейтенанта от служебного долга, и это его несколько раздосадовало, потому что он был весьма хорошим солдатом. Он сказал немного нетерпеливо:

— Лучше, если вы признаетесь сразу, чем позже.

Женщина начала плакать. Лопез нежно погладил ее по плечу.

— Успокойся, — сказал он. — Это Рикардо де Креспедес.

Лейтенант вытянулся во весь рост и поклонился.

— Он прав, — подтвердил лейтенант, выкатив свои налитые кровью глаза. Женщина чувствовала, как в нем нарастает похоть.

Лопез взмолился в отчаянии:

— Экселенси, произошла какая-то ошибка…

Де Креспедес терял терпение. Он приказал солдатам обыскать все помещение и найти винтовки. Когда негры начали поиски, он оттащил женщину от Лопеза.

— Стой смирно, — приказал он. — Я хочу на тебя посмотреть.

Лопез открыл было рот, но не произнес ни слова. Его глаза сузились, руки сжались в кулаки. Он понимал, что надо себя сдерживать.

Женщина стояла перед де Креспедесом, прижав ладони к груди. Ее страх его возбуждал.

— Ты понимаешь, зачем я здесь? — спросил он, положив руку на ее обнаженное плечо. — Изменники вооружают народ против президента. Здесь спрятаны винтовки, нам это известно. Где они?

Она стояла дрожа, как нервная лошадь, и не смея отойти от него. Она сказала:

— Экселенси, мой муж — хороший человек. Он ничего не знает о винтовках.

— Нет? — Де Креспедес подтащил ее еще ближе к себе. — Ты что, ничего не знаешь об этих террористах? Ничего о заговорах, чтобы свергнуть Мачадо?

Лопез сделал шаг вперед, резко оттолкнул жену, вырвал ее из рук де Креспедеса.

— Мы ничего не знаем, экселенси.

Де Креспедес отошел от стола. Его лицо отвердело.

— Взять этого человека! — рявкнул он.

Один из солдат скрутил руки Лопеза за спину и стерег его. Женщина запустила пальцы в свои густые волосы. Ее глаза расширились.

— О нет… нет… — повторяла она.

Де Креспедес сам возглавил обыск, но они не нашли ничего.

Он вышел из хижины и крикнул солдатам, чтобы они обыскали всю ферму. Потом он вернулся. Он встал в дверях, глядя на Лопеза.

— Где винтовки? — спросил он. — Быстро… где они?

Лопез покачал головой:

— Мы ничего не знаем о винтовках, экселенси.

Де Креспедес повернулся к солдатам:

— Держите его покрепче.

Потом он подошел к женщине. Она повернулась, чтобы убежать в соседнюю комнату, но другой солдат стоял у двери. Он улыбался, и его зубы выглядели как рояльные клавиши. Она металась по комнате, пока ее не настиг де Креспедес. Его рука вцепилась в ее блузку. Он сорвал блузку. Она прижалась к стене, прикрывая руками груди и тихо рыдая.

Де Креспедес посмотрел через плечо на Лопеза:

— Когда ты подохнешь, я буду иметь твою женщину… она хороша.

Лопез сдерживался с большим усилием. В руках солдат он был совершенно беспомощен.

Де Креспедес приказал двум другим солдатам, вошедшим в хижину:

— Отрубайте ему пальцы по одному, пока он не заговорит.

Женщина закричала. Она упала на колени перед де Креспедесом, в отчаянии ломая руки.

— Мы ничего не знаем, экселенси, — повторила она. — Не мучайте моего мужа.

Де Креспедес взглянул на нее с ухмылкой. Он поставил свой пыльный сапог на ее обнаженные груди и сильно толкнул ее. Она упала на пол и осталась лежать, прикрывая голову руками.

Солдаты заставили Лопеза сесть за стол. Они притиснули его руки плашмя к грубым доскам. Использовав штык, как секач, один из негров отсек ему палец.

Де Креспедес сидел и смотрел, как кровь бежит по столу и капает на пол. Потом он встал с гримасой отвращения:

Слышался тонкий визгливый звук, хотя Лопез не разжимал губ. Двое державших его солдат напряглись, стараясь крепче прижимать его ладони к доскам стола.

— Пока не заговорит, — сказал де Креспедес, расстегивая китель и снимая портупею с саблей.

Негр взмахнул штыком и ударил со всех сил. Штык с хрустом прорубил кость, и солдат еле вытащил лезвие из твердой древесины.

Де Креспедес сбросил китель и портупею на скамью и подошел к женщине. Он склонился над ней, что-то бормоча себе под нос. Потом взял под мышки и потащил в соседнюю комнату. Он швырнул ее на кровать, повернулся и ногой захлопнул дверь. Он заметил, что в комнате очень жарко, несмотря на то, что ставни закрыты от солнца.

Женщина лежала на боку, поджав ноги к подбородку. Ее глаза были закрыты, а губы шептали молитву. Де Креспедес опустил свою тушу на постель. Он схватил ее за колени и повернул на спину. Затем он с силой надавил на ее колени и сорвал с женщины всю одежду. Он не торопился. Когда она, сопротивляясь, толкнула его в грудь своими слабыми руками, он нанес удар кулаком по ее груди — так молотком заколачивают гвоздь.

Потом, зная, что напрягшееся тело не даст ему наслаждения, и обладая большим опытом, он принялся ее ломать. Он взял обеими руками ее за плечи, и его пальцы погрузились в нежное тело. Ее глаза открылись, и она закричала. Он растянулся на ней, давя своим туловищем, и еще сильнее давя своими жирными толстыми пальцами. Вскоре жестокая боль превратила женщину в плачущий, всхлипывающий кусок податливой глины. Когда он взял ее, она лежала спокойно, его плечи стали мокрыми от ее слез.

Позже один из солдат принес ведро воды, чтобы окатить Лопеза. Что бы они ни проделывали над ним, так и не удалось заставить его говорить, поэтому они потеряли терпение и убили его.

Когда де Креспедес вышел к солдатам, он увидел, что они стоят, неловко переминаясь, и ожидают его. Он посмотрел на Лопеза и потыкал его сапогом. Он вытер лицо тыльной стороной ладони и зевнул.

— Ну что, заговорил? — спросил он без интереса. Он думал о длинном пути обратно к казармам.

Когда они сказали, что у них ничего не вышло, он пожал плечами и надел свой китель. Он чувствовал, что чертовски устал. Он не спеша надел портупею с саблей на свое толстое брюхо и надвинул фуражку. Затем он обернулся и взглянул на Лопеза.

— А может, он и не знал ничего о винтовках, — сказал он вполголоса. — С этим делом и раньше было много ошибок. — Он снова пожал плечами и пошел к двери.

Солдаты подобрали ружья и двинулись за ним. Выйдя из хижины, он приостановился.

— А женщина-то, — буркнул он раздраженно. — Я и забыл про женщину. — Он посмотрел на одного из солдат: — Займись-ка ею. Воспользуйся штыком.

Пока они стояли в ожидании под палящим солнцем, он думал с печалью, что было бы гораздо лучше, если бы она его любила. Мало удовольствия от плачущей женщины. И все же он чувствовал себя приободрившимся. Женщины были ему необходимы.

Когда солдат вышел, они дали ему время обтереть штык и побрели по неровной земле к казармам.