Взято с www.metro2033.ru
Психика весьма любопытная вещь. Она готова пойти на любой самообман, лишь бы оградить сознание от потрясений. Когда атомное пламя сжигает дотла всю знакомую реальность, каждый начинает сходить с ума по своему.
***
От существа мало что осталось, поэтому было весьма сложно определить, на кого оно походило при жизни. Только передние лапы остались относительно целыми. Все остальное являлось на половину обглоданной кучей из мяса и костей. Судя по десяти сантиметровым когтям, мертвый мутант явно не был травоядным. Труп был совсем свежим. Темные пятна крови, или того что бежало в жилах жуткого создания, еще не успели высохнуть. Однако, меньше чем за час, кто-то успел основательно обглодать мертвого мутанта. В пяти метрах от полусъеденной туши стояли два вооруженных человека в камуфляжных комбинезонах. Забрала тяжелых титановых шлемов были подняты, но лица обоих скрывали противогазы.
- Похоже, мы прервали чью-то трапезу. – произнес человек с лейтенантскими знаками различия
- Сомневаюсь, что можно испортить аппетит тому, кто завалил эту зверюшку – ответил второй, с шевроном майора
- Думаешь, эта хрень еще здесь бродит?
- Да уж поди. Нас просто слишком много.
Майор оглядел поисковый отряд. Два десятка бойцов, в защитных комбинезонах, расположились среди мертвых руин, заняв круговую оборону. Окружающие здания угрюмо взирали на людей черными провалами оконных проемов. Дома походили на гигантские многоглазые черепа, злобно смотрящие пустыми окнами-глазницами. Они словно были молчаливыми стражниками, оберегающими сокровища мертвого мегаполиса. И эта зловещая стража, казалось, недобро косилась на посмевших потревожить их покой.
Солдатам было не по себе от этого ощущения чужого взгляда, наваливающегося со всех сторон. Время от времени, кто-нибудь проверял, точно ли автомат снят с предохранителя или же клацал затвором, убеждаясь, что тот взведен, а патрон находится в патроннике. Руины выглядели такими же мертвыми, как в первый день после бомбардировки, но каждый нервно выискивал малейшее движение в этих мрачных развалинах.
- В этом квадрате? – спросил лейтенант
- Да. Кузьмин где-то тут видел. Сказал, лежит прямо на дороге. – ответил майор
- А он не это…
- Вроде нет. Но изолировали, на всякий случай.
- Погоди две минуты. Я по быстрому этому красавчику педикюр сделаю.
- Да ты уже за***л со своими трофеями. – даже мембрана вокса не смогла скрыть раздражение, в голосе майора - Ладно. Давай реще.
- Щас я, в темпе вальса.
Лейтенант достал нож и присел на корточки рядом с трупом мутанта. Быстрыми движениями он принялся срезать когти на лапах, приговаривая : «Это раньше, Колька, мы с тобой на медведей охотились, а теперь они на нас.» Внезапно, стоявший неподалеку автомобиль подал признаки жизни. Смятый и исковерканный корпус машины вздрогнул. Человек недоумевающее посмотрел на то, что некогда могло ездить, а теперь являлось грудой металлолома. Машина была сплющена, словно побывала под прессом. Невозможны было определить, даже марку легковушки. Из черного провала, на месте переднего колеса, высунулось мясистое щупальце и схватило лейтенанта поперек туловища. «Краб!!!» - во всю глотку заорал майор и открыл огонь из автомата, целясь под крыло, откуда вылезала кошмарная конечность. Несколько пуль выдрали из щупальца куски студенистой плоти, но большинство защелкали по металлическому корпусу. Автомобиль приподнялся на каком-то костяном отростке и тентакль затащил корчащегося военного в образовавшуюся щель между днищем и асфальтом. Утробно хрюкнув, существо всем корпусом навалилось на человека. Тем временем уже вся группа открыла по машине шквальный огонь.
Существо не обратило никакого внимания на безумную пальбу двадцати автоматов и одного пулемета. Значительная часть пуль пробивала тонкий металл корпуса, но кошмарное создание будто бы этого не замечало. Щупальце ухватилось за основание фонарного столба и подтянуло туловище. С жутким скрежетом, искореженный остов машины прополз по асфальту три метра. «Лубков, гранату» - рявкнул майор, стараясь перекрикивая грохот выстрелов. Пальба разом смолкла. В наступившей тишине, рифленый корпус звонко цокнул об асфальт. Граната перекатилась за мутанта и рванула. Как ни в чем небывало, щупальце ухватилось за провал канализационного люка и, высекая искры, снова подтянуло мятый автомобильный корпус на три метра ближе к людям. «Еще!» - скомандовал майор. Вторая граната остановилась в притык с правым боком твари. Взрыв даже слегка приподнял остатки автомобиля. Щупальце втянулось обратно под колесо. Монстр затих.
- Твою мать… никогда б не поверил, если бы сам не видел… – ошарашено воскликнул один солдат.
- Еще ведь и труп не доел, гнида. Оставил как приманку, епт. – добавил кто-то из бойцов.
Майор осторожно приблизился к остову машины, держа на вскидку автомат. Наверно, он единственный из всего отряда еще не мог поверить в смерть соратника. Около минуты все напряженно следили за притихшим существом. Автомобиль не подавал признаков жизни. Равно как и человек, исчезнувший под днищем. «Командир! Время!» - окликнул кто-то из солдат. «Да…» - глухо отозвался майор и добавил с горечью, - «Допрыгался…». Лишь не многие из окружавших бойцов знали, что минуту назад их командир потерял одного из самых близких друзей, которого знал еще задолго до ядерного апокалипсиса.
- Разбились на тройки. Ищем. Сбор через десять минут. – скомандовал майор сухим голосом, скрывшим все эмоции.
- А если не успеем? – спросил человек с сержантскими лычками.
- Тогда еще раз вылезем. Год лежала. Никуда не убежит. Все. Ищем в темпе вальса. Пока вся местная фауна не сбежалась – отрезал командир
- Когда же эти суки научатся бояться выстрелов!? – посетовал верзила с ручным пулеметом.
- Увы, Санек. У них другая философия. Если где-то стреляли – значит там остались свеженькие трупы. Между прочим, твоей тушки ежику на неделю хватит. – отозвался соседний солдат.
- Иди в задницу. – огрызнулся пулеметчик. Несмотря на мешковатый комбинезон химической защиты, было заметно, как его передернуло от отвращения
- Эй, вы че, оглохли, епт? Ищем. Тишина в эфире. – окликнул их сержант.
Спустя несколько минут, вся группа торопливо продвигалась к полуразрушенному павильону метро. Два солдата несли черный узкий цилиндр, длинной около двух метров. Остальные окружили их плотным кольцом. Круг во все стороны ощетинился автоматными стволами. Благополучно добравшись до входа, отряд спустился во чрево метрополитена.
(Действие первой половины книги разворачивается за год до описанных событий)
В окопах атеистов не бывает. Максим не помнил, откуда эта фраза. Однако сейчас она очень прочно засела в голове. Хотя вместо апостолов со скорбными ликами у врат рая, ему гораздо милее был одноглазый Один за столом Вальгалы. Метрах в ста к северу раздался глухой шлепок минометного выстрела. Все сидевшие в окопе разом уставились в темнеющее небо. Макс тоже старательно пялился в ту часть небесного свода, которую не загораживали ветви сосен, росших по краям укрепленного лагеря. «Мимо пролетит» - с облегчением выдохнула куча зеленых веток, лежавшая на крыше блиндажа, которым оканчивался окоп. Макс ошалело обернулся, но никого не увидел. Видать не простую сигарету он стрельнул у соседа по траншее. Однако ж вкус и запах у сигареты были самые обычные, а вот слова долетели определенно с этой стороны. В блиндаже никого не могло быть, так как все оставшиеся в живых, торчали в траншее под минометным обстрелом. Или же кто-то всетаки смалодушничал и решил отсидеться, пока все остальные сидели на своих позициях и ждали штурма. Последнего штурма. Решающего штурма. Вместо которого, их уже минут двадцать утюжили из миномета. «Перелетит за лагерь» - вот это уже точно донеслось из недр веточно-лиственной кучи на крыше укрепления. Неизвестно, сколько бы еще Макс пребывал в состоянии ступора и прострации, если бы куча чуток не пошевелилась, укладываясь поудобней. В лучах солнца блеснула оптика прицела на снайперской винтовке. Макс облегченно выдохнул. Сомнения в собственной дееспособности разом испарились. Он совсем забыл про снайпера, которого предыдущая попытка штурма загнала в окоп к ярославцам.
- Ты б это… снял бы уже свою шапку-невидимку… а то мы тут малость нервные, пальцы иногда непроизвольно дергаются – ворчливо ответил Максим, опуская ствол автомата.
- А тебе не кажется, что разговаривать с кустом можжевельника – это попахивает шизофренией. – ехидно отозвался снайпер
- Вот за, что я вас не снайпЁров- Макс особо выделил предпоследний слог – не люблю, так это за черствость. Вот к примеру : захочешь поссать. Выбираешь себе кустик посимпатичней. Без всяких задних мыслей подходишь, расстегиваешь штаны, и только собираешься начать орошать, как тебе в орган упирается ствол. Нельзя так с людьми. Это не гуманно.
Куча веток задергалась в судорогах. Снайпер уткнулся лицом в рукав, чтоб не заржать в полный голос. Макс думал, что бы еще добавить, но ход мысли прервал очередной хлопок минометного выстрела. Максим уже в очередной раз запрокинул голову в надежде успеть заметить падающий снаряд и просчитать его траекторию. В очередной раз он ничего так и не увидел. Раздался очередной взрыв. Судя по звуку, в этот раз гостинец прилетел весьма точно и разорвался где-то в недрах укрепленного лагеря.
«Все живые, слушайте внимательно!» - просипел наушник рации голосом Гохи, командира отряда,- «Последний снаряд разорвался аккуратно над штабом. Накрыло всех генералиссимусов, мать их. На командном канале полный пипец. Решают кому дальше рулить обороной. Если москвичи пасут наши частоты, то поймут что пора. Короче, всем быть готовым, щас наверно попрут.». Тут же над окопом пронесся зычный командный глас Шмеля : «Ярославские! Держать сектора! Приготовить гранаты!»
Макс положил свою последнюю гранату на песчаный край окопа, нежно погладил пальцами, просунул автомат в амбразуру бруствера и начал пристально разглядывать деревья на своем секторе обстрела. Прошло около минуты. Снова чпокнул миномет. Снова окоп дружно задрал головы вверх. Только было Макс подумал, что пора бы перестать дергаться, ведь за все время обстрела снаряды благополучно перелетали через их линию, как кто-то рядом завопил фальцетом : «Ложись!!!». Максим вжал голову в плечи и прильнул лицом к подмосковному глинозему. В этот раз взорвалось совсем рядом. Толи супостаты наконец то вспомнили о передних линиях обороны, толи ветер переменился, влияя на баллистику. Похоже, что в этот раз снаряд угодил прямо в окоп. Макс чуток привстал, стараясь разглядеть противоположный край, так чтобы при этом его голова не высовывалась из-за бруствера. Все бойцы были на месте и живы. «Епт, метр недолетело! Парни, есть бог на свете! Сегодня я в его уверовал!» - раздался задорный голос. По окопу пополз смех. Народ начал отряхиваться и занимать места у своих амбразур. А тем временем, штурма все небыло. Штурма который должен стать решающим и который нужно было отразить. Ну и пережить, если повезет. Хотя на это у Максима было мало надежды. Два часа назад их сюда послали, чтобы заткнуть дырку в обороне западной части периметра. Потратив 3 минуты и две трети бойцов, ярославичи таки выбили московских из только что захваченного окопа и восстановили целостность обороны. До того как отправится на тот свет, командование пообещало, что в случае штурма на подмогу пошлют питерскую команду. Однако час назад штурмовали с противоположного края лагеря и вся подмога осталась там за место предыдущих защитников. В общем, для десятка бойцов, засевших в самом первом окопе на линии фронта, в случае лобового штурма шансы уцелеть не внушали оптимизма.
Опять весело чпокнул миномет. «Начинает надоедать трясти хаером»- подумал Макс, в очередной раз задирая голову в небо. «Пля!!!»- завопил снайпер, все еще лежавший на крыше блиндажа, и сиганул в окоп. Макс решил, что для таких акробатических кульбитов у того должны быть весьма веские основания, и также вытянулся на дне окопа, прикрыв голову руками. Долбануло совсем рядом. В ушах зазвенело. На голову посыпался песок. Максим помотал головой и встряхнул свой Калашников.
- Эй, камрад, руки-ноги целы? – спросил он у снайпера.
- Да…Вроде даже шевелятся – с усмешкой ответил снайпер прислонившись к стенке окопа и скинув с головы лохматый капюшон «кикиморы». Это был молодой парень лет 20, с соломенными волосами.
- Ну ты даешь! Из положения лежа, не вставая, рыбкой!
- Ну дык … жить захочешь не так раскорячишся… грохнулась бы мне на задницу… было бы не айс – снайпер говорил с паузами во время которых переводил дыхание, - кстати, как думаешь, сколько по нам еще лупить будут?
- А черт его знает. У нас бы пару раз пальнули для антуража и на штурм. А Москва богатая, полчаса уже вон утюжат и не думают лезть.
- Эй, Шаман! Кули вы там расслабились.- раздался хриплый окрик Шмеля.
Максим вскочил и вернулся на позицию. Снайпер прильнул к соседней свободной бойнице. Похоже в окопе ему теперь казалось гораздо безопаснее. Когда раздался следующий минометный выстрел, Макс уже не стал сам задирать голову, а просто следил за товарищами. Солдат, стоявший крайним в конце окопа сначала дернулся, готовясь выпрыгнуть из траншеи, но затем все же решил залечь на дне. Окружающие бойцы последовали его примеру. Максим наконец таки увидел снаряд. Тот перелетел бруствер, чуть было не задев край окопа. Он каким-то чудом не упал на спины лежащих в траншее людей, а благополучно покатился дальше. После взрыва окоп снова ожил и ощетинился автоматными стволами в сторону вероятного местонахождения противника.
- Гоха, это Шмель. Прием. – забубнил наушник рации.
- Да, чего хотел? – сам себе отозвался наушник, с характерным шипением в конце фразы.
- Чета меня вся эта арт-подготовка начала напрягать. Москали похоже конкретно по нам долбить начали. Прицельно, плять. Можно к ним в гости наведаться?
- Только не всей толпой.
- Ну дык, ясен пень!
- Добро, до связи.
Шмель задумчиво оглядел бойцов в окопе. Посмотрел в сторону миномета. Потом еще раз на солдат. «Хамер, Фриц, Шаман заткните эту хрень! Туз, прикрой их.» - наконец скомандовал командир. Максим схватил выложенную гранату и в компании еще двух автоматчиков стал протискиваться по узкой траншее по направлению к здоровенному верзиле с пулеметом. Туз и его питомец, ручной пулемет марки «Печенег», изумительно гармонировали друг с другом. Можно было подумать, что где-то на российских просторах есть роддом находящийся на территории оружейного завода, где младенцам вместо имени дают серийный номер их будущего оружия.
- Какие будут предложения? – спросил Максим собравшихся.
- Доползти вон до того бугорка и гранатами закидать. У меня пять штук осталось. – ответил паренек студенческого вида с нашивкой «Фриц» на разгрузке.
- У меня две. – добавил Хамер, который, в противовес Фрицу, был сорокалетним бородатым мужиком
- У меня последняя осталась.- ответил Макс и повернулся к громиле с пулеметом – Туз, причеши травку на восемь часов.
Здоровяк молча кивнул и пододвинулся ближе к краю окопа. При этом дуло его ручного пулемета качнулось в такт голове владельца, будто они действительно были одним организмом.
Максим в обвел взглядом их маленькую диверсионную группу. Ему конечно очень не хотелось вылезать из уютного окопа, но еще меньше хотелось показать это нежелание окружающим. Наверно так было всегда во всех тысячелетних войнах. Лезть под пули или кидаться на лезвия мечей заставляли вовсе не возвышенные слова об отчизне, обожаемом лидере или высоких идеалах, а банальное чувство боевого братства, как бы пафосно это не звучало. Чувство, что ты обязан сдохнуть вместе с этими замечательными парнями которые сидят рядом. Грызть зубами глотку противника также заставляла отнюдь не ненависть к образу врага, а злоба, рождающаяся когда жизни кто-то угрожает. Жажда убивать, пока не убили тебя.
Тут из недр окопа раздался командирский окрик Шмеля : «Вы там уснули?! Мясо, в атаку епта! Хотите жить вечно?!». Бойцы с энтузиазмом выскочили из траншеи. Туз, выпрямившись в полный рост, широко расставив ноги и удерживая своего питомца у бедра, дал длиннющую очередь по высокой траве, что росла на краю лесной опушки. Остальные на всех парах ломанулись к заветному бугорку. Добежав до него, они растянулись на земле, заняв некое подобие круговой обороны. Фриц дернул чеку и швырнул за пригорок первую гранату. Спустя несколько секунд раздался взрыв, перешедший в шорох листвы, задетой разлетевшимися осколками. Фриц швырнул следом вторую гранату. Шли секунды, но взрыва небыло. Фриц разродился непечатной фразой и полез в разгрузку за следующей. «Контакт на пять часов!» - отчеканил Хамер и пальнул из автомата короткой очередью. Макс заерзал, разворачиваясь в сторону, куда стрелял его напарник. Черт его знает как Хамер умудрился кого-то разглядеть. Максиму весь обзор загораживали густые джунгли травы. Напарник еще раз выстрелил куда-то. Макс аккуратно приподнялся, держа навскидку автомат. Впереди были заросли можжевельника. Как он ни напрягал зрение, но так и не смог ничего разглядеть в этой зеленой стене. Подул легкий ветерок. Ветки в одном месте двигались чуть дольше и интенсивнее соседей. Макс взял точку на прицел и дал по ней короткую очередь. Попал или нет, было непонятно. Во всяком случае, движение прекратилось. В пяти метрах от этого места из кустов высунулся ствол штурмовой винтовки AUG с характерной футуристической ручкой. Максим таки успел плюхнутся на живот и пули прошли выше. Не дожидаясь следующей очереди, он боком перекатился на три метра левее и укрылся за массивным пнем. Долго там отлеживаться ему, увы, не пришлось. За спиной послышался треск ломающихся веток и приглушенный мат. Кто-то пер напролом через лес. Максим резво перевернулся на спину, приподнял повыше АКа и не прицельно дал длинную очередь. Опять было не понятно, подстрелил кого-нибудь али нет, но во всяком случае точно заставил залечь мордами в землю. Похоже, их диверсионную группу начинали окружать. «В окопе конечно уютнее, зато тут горазда веселей!»- сказал Хамер и его лицо озарилось щербатой улыбкой. Макс только кивнул и попытался прикинуть, как будет удобнее отползать в сторону ставшего родным окопа.
Со стороны лагеря внезапно раздался многоголосый вопль нескольких десятков глоток. Послышалась серия взрывов и частые выстрелы. Ко всей этой какофонии добавлялся оглушительный рев дизельных двигателей. Москва, наконец таки пошла на штурм. «Там теперь тоже не скучно. Один черт где…» - ход мыслей прервала граната. Она прокатилась около метра и застыла в тридцати сантиметрах от лица. Макс тупо уставился на ее рифленый корпус. В голове мелькнула мысль о том, что бы схватить этот гостинец и отправить обратно. Однако тело само вскочило и метнулось в сторону. Раздалась серия выстрелов. Стреляли сразу из нескольких автоматов. Макс почувствовал удар в левое плечо, резкую боль в левом ухе и растянулся на земле. «Мда, подстрелили в прыжке, как сайгака, плять.» - пронеслась очередная мысль. Опять раздалась очередь. В этот раз попали в левое колено. Какая-то добрая душа решила добить раненого. «Да убит я! Убит!» - проорал Макс, подняв Калашников над головой, а второй рукой пытаясь нацепить на бандану красную тряпку. Волшебство страйкбола начало рассеиваться. В руках был электропневматический привод стилизованный под автомат Калашникова 74ой серии. В кармане лежала граната с пластиковым корпусом. В ушах стоял не грохот выстрелов, а свист и верещание приводов, выпускающих очередную порцию шаров. Убитые не оставались лежать в луже собственной крови, а поднимались и повязывали на голову красные повязки. Макс потер левое ухо. На пальцах осталось немного крови. На плече и на ноге, куда тоже пришлись попадания, останутся простые синяки, а вот ухом на базе надо будет заняться серьезнее. Рация на разные голоса заливалась матом, отрывистыми командами и неподдающимися идентификации воплями. Максим, снял с головы гарнитуру, поставил привод на предохранитель, отстегнул обойму и двинулся по широкой дуге вокруг лагеря, чтоб не попасть под шальную стрельбу. Ненастоящая война тем временем набирала обороты, и штурм лагеря шел полным ходом. Мимо протарахтел мотоцикл с коляской, в которой по традиции гордо восседал пулеметчик. Эта колесница лихо развернулась перед линией обороны и ураганом пронеслась вдоль окопов. Из траншей начали вылезать люди в красных повязках. Макс решил удовлетворить свое любопытство и взглянуть на загадочную артиллерию москвичей. Надоевший миномет представлял собой трубу белого цвета и длинной около метра, стоявшую под углом в 70 градусов. Орудийный расчет состоял из одного единственного человека, который доставал из ящика яйцеобразные боеприпасы, поджигал торчащий фитиль и запихивал в трубу, откуда они через несколько секунд отправлялись в небо. «От ведь шайтан-труба»- прогудел над ухом низкий бас. Макс обернулся и увидел стоявшего неподалеку Туза с верным «Печенегом» на плече. Пулеметчик уже вышел из роли пуленепробиваемого терминатора и превратился в веселого добродушного здоровяка.
- Уже успел пасть смертью храбрых – ехидно спросил Макс.
- Еслибы. Технические неполадки. – ответил Туз, указав на провода, торчащие из внутренностей пулемета, - Контактная пара накрылась. Когда полезли, всадил два бункера без перерыва и все.
- Что передать производителю, если буду проездом в Китае? – пошутил Максим.
Туз с энтузиазмом принялся обсуждать несчастного производителя, всех его родственников до седьмого колена и их половую жизнь с элементами инцеста и зоофилии. Штурм укреплений тем временем становился все яростнее и ожесточеннее. Во многих местах шли оппозиционные бои в пределах одной траншее. Страйкболисты в упор расстреливали друг друга, а в некоторых окопах едва не доходило до рукопашной. Максиму и Тузу пришлось сойти с дороги, чтобы дать проехать бронетранспортеру. Это был настоящий армейский БТР-80. Лишь немного портил впечатление торчавший из башни кусок арматуры. Видать некий умелец, за место снятого боевого орудия, приварил грубый муляж. Под прикрытием бронированного бока машины, продвигалась группа бойцов в широких бронежилетах и шлемах «Сфера».
- Видал?! Нам бы так! - с завистью сказал пулеметчик
- Это точно. Еще вчера с Филином инженера на болотную базу сопровождали. Так там для штурма реально десант с настоящего вертолета высаживали. – ответил Макс
- Глядишь, скоро и авиация будет. Ковровые бомбардировки и все такое. – Туз мечтательно цокнул языком
- Тогда для полного счастья будет не хватать только тактических ядерных боеголовок.
За поворотом их поджидал очередной сюрприз. Максим удивленно присвистнул, а Туз выронил изо рта сигарету. Прямо через лес, ломая небольшие деревья и приминая кусты, с неимоверным грохотом двигателя и лязгом гусениц, перла махина танка. Позади тянулся густой шлейф черного дыма. По бокам продвигалась цепь пехотинцев. Макс хоть и успел поездить по страйкбольным игрищам на просторах матушки России, но такое зрелище видел впервые. Когда железный монстр подъехал поближе, стало понятно, что некогда он был простым бульдозером, которого неизвестный левша подверг весьма экстремальному тюнингу. Грубые сварные швы между броневыми листами, только добавляли махине особого шарма. Неведомым образом прикрепленная башня, очевидно могла вращаться и наверно даже стрелять. Максим и Туз застыли в благоговении, провожая процессию восхищенными взглядами.
Проехав несколько десятков метров, танк вдруг задергался. Двигатель пару раз кашлянул и заглох. На башне откинулся люк и оттуда по-очереди вылезли два человека. Один пролез между гусеницами под брюхо, а другой поднял кусок брони и заглянул во внутренности. Цепь пехоты тоже остановилась. Один из солдат подошел и что-то спросил у танкиста. Тот пожал плечами. Солдат развернулся, махнул рукой и пехотинцы двинулись дальше в сторону лагеря. «Пошли пофоткаемся.»- предложил Максим. Пулеметчик кивнул и они двинулись к танку. Подойдя ближе, Туз спросил, ткнув пальцем в пушку: «Камрад, а эта байда стреляет». Верхняя половина танкиста была погружена в недра двигателя. Он лишь махнул рукой и пробурчал что-то нечленораздельное. Даже по интонации нельзя было понять, было ли это подтверждением, отрицанием, или же предложением отправится на всю длину мужского полового органа.
Решив больше не донимать вопросами раздосадованных танкистов, друзья начали фотографироваться на фоне танка, принимая различные пафосные позы, потрясая оружием и строя суровые физиономии. Буквально через минуту к танку вышли оставшиеся бойцы ярославской команды.
- Чето вас быстро положили. – сказал Максим Шмелю, когда тот наконец перестал благоговейно взирать на бронированного монстра
- Да они как тараканы у меня на кухне – полезли из всех щелей. – ответил командир – Говорят Бачер поспорил с кем-то на ящик водки, что возьмет таки наш «Перекресток». Видать всем пообещал поделиться.
- Во! – тут же воскликнул Макс – Учитесь, батенька, у продвинутых московских товарищей, как надо мотивировать личный состав на выполнение боевой задачи. Не только матом и люлями…
Обсуждая детали боев за прошедший день, отряд бодро прошагал два километра до базового лагеря, где их ожидала вторая часть команды. Собственно на этом все и закончилось. Организаторы игры объявили, что со взятием базы «Перекресток» победа присуждается командам Красного Альянса. После итогового построения, ознаменовавшего конец игры, по старой традиции закатили полномасштабную пьянку. Увы, ярославцы не могли поддержать боевых товарищей в этой нелегкой схватке с зеленым змием. Хотя конечно они намеревались наверстать упущенное, во время долгой дороги домой. А вот Максима этим вечером ожидал концерт замечательного вокально-инструментального ансамбля играющего в стиле дэт-метала. Потом конечно же ожидались массовые народные гулянья со всеми прелестями неформальной субкультуры, которые будоражат умы школьников и ужасают их родителей.
Максим самым первым закинул в кузов армейского «Урала» свой обьемистый рюкзак с амуницией и, с довольной физиономией, плюхнулся сверху. Пока остальная команда загружалась, он созвонился со своим старым другом, жившим теперь в Москве, и договорился о встрече. Когда погрузка была окончена, и грузовик затрясся по ухабам, все достали припасенный алкоголь и принялись злоупотреблять, стараясь не расплескивать содержимое стопок. За тостами, подробностями прошедшей игры, похабными анекдотами и всякими байками пролетел час езды по Подмосковью. Почти также незаметно пролетел час в извечных московских пробках, пока наконец грузовик не остановился у входа на станции метро на бульваре Дмитрия Донского. Макс выпрыгнул из кузова, гулко ударив по нагретому асфальту подошвами высоких армейских ботинок, поймал вылетевший следом рюкзак и отсалютовал на прощание сидевшим в кузове друзьям. «Урал» в ответ добродушно рыкнул двигателем и неспешно пополз дальше по дороге.
Вечно спешащая толпа огибала Максима с двух сторон. Взвалив рюкзак на правое плечо, он зашел за тумбу с обьявлениями, дабы не мозолить глаза наряду милиции, дежурившему у входа в павильон. Формально его автомат ничем не отличался от пневматики, но иногда полное внешнее сходство с настоящим оружием играла со страйкболистами злые шутки. Конечно же, нельзя было винить стражей порядка в том, что их реакция на автомат Калашникова в досматриваемом рюкзаке была через чур адекватной. Макс решил не искушать судьбу. Прислонив рюкзак к основанию тумбы, он вставил в рот сигарету, чиркнул бензиновой зажигалкой и принялся набивать смс о том, что прибыл на место встречи. Следом за смской последовал ритуал гадания на плэере. Максим воткнул наушник в ухо и нажал кнопку «random». В ухе раздались скорбные переливы средневекового клавесина. Спустя несколько секунд, к ним добавились мрачные пассажи фортепьяно и наконец торжественно грянул орган. Довольно часто случайно выбранная песня попадала в унисон с состоянием души. Однако в этот раз оракул ошибся. Мрачноватое звучание Vampiria, абсолютно не соответствовало прекрасному настроению дополнительно приподнятому парой стопок водки. Макс снова нажал кнопку. По барабанной перепонке вдарил жесткий дисторкшн электрогитары, имевший много общего с ревом бензопилы. Звук гармонично дополнялся звериным рычанием, которое врятли могла воспроизвести человеческая гортань. Опять не то. Для полноценного восприятия звучания группы Sepultura, настроение Максима было до неприличия позитивным. После очередного нажатия кнопки, наушник выдал задорный гитарный рифф разбавленный аккордеоном и свирелью. Бесшабашная мелодия, сдобренная фольклорными мотивами, подхватывала и заставляла вдохнуть полной грудью. Горячие финские парни из Korpiklaani своим позитивом и жизнерадостностью определенно выделялись среди металлических соотечественников. С третьей попытки, музыкальный оракул наконец таки попал в точку. Затянувшись сигаретой, Макс закрыл глаза, подставил лицо теплым солнечным лучам и почувствовал, как губы сами собой расплываются в широкой улыбке. Он всегда старался по максимуму прочувствовать такие моменты. Мимо прошла девушка. Максим проводил ее взглядом, по достоинству оценивая красоту стройных ног и аппетитность ягодиц.
«Сигареты не будет?» - спросил кто-то во второе ухо, в котором небыло наушника. Макс строго глянул на того, кто посмел разрушить нирвану. Это была обычная цыганка, в стандартном наборе из пестрой юбки и не менее пестрой кофты. От нее ощутимо пахло потом и еще чем-то не слишком приятным. Сколько Максим себя помнил, они всегда пытались завязать разговор именно с этих слов, даже не пытаясь придумать чего-нибудь по оригинальнее. Макс подавил злорадную ухмылку. Состроил задумчивое лицо. Сделал неторопливую затяжку. Глубокомысленно взглянул на тлеющий огонек сигареты, зажатой между пальцев, и наконец изрек : «Минздрав уже заепся предупреждать, что курение опасно для здоровья. Капля никотина убивает лошадь, а хомячка вообще разрывает на куски.» Цыганка впала в ступор. Макс с любопытством наблюдал, как на ее лице отображается лихорадочный мыслительный процесс направленный на поиск возможных вариантов ответа. Наконец она выдавила из себя : «Немного мелочи не будет?». Максим одарил ее специально подготовленным испепеляющим взором и ответил : «А мне мама велела, попрошайкам денег не давать». Цыганка еще глубже впала в прострацию. Макс еще немного подождал и добавил : «Шла бы ты отсюда.» Цыганка словно ожидала этой команды. Она мигом развернулся и быстро засеменила прочь, постепенно ускоряя шаг, пока наконец не кинулась бежать, путаясь в длинной юбке.
Максим с ехидной усмешкой наблюдал за этим бегством. Цыганка теперь явно будет шарахаться от всех неформального вида парней с длинными волосами. Следующие полчаса его покой больше никто не потревожил и Макс вдоволь налюбовался прелестями проходивших мимо лиц женского пола, да хромированными обводами мотоциклов, что иногда с рыком проносились по дороге.
«Шаман!» - наконец окликнул кто-то. К нему направлялся долговязый парень с длинными светлыми волосами, одетый в черные джинсы и футболку, на которой рогатый демон добродушно улыбался во все три ряда зубов. Рядом с парнем шла девушка, подстать своему спутнику : в черной одежде, обвешанная цепями, и с непременным готическим макияжем. Однако улыбки на лицах никак не вписывались в мрачный образ. «Диман! Ирка!» - радостно завопил Максим и сгреб в охапку обоих.
- Приветствую ударника тяжелой металлургии – продекламировал Дима.
- И тебе привет, гитараст – в ответ подколол Макс старого друга.
- Здарово, нехристь… А ты кажется еще больше стал! Все еще качаешься? – спросила Ира, окинув взглядом Максима.
- Иногда приходится в зал заглянуть, хлопотно все же содержать тушку в центнер весом.- ответил Макс и пафосным движением расправил плечи и напряг мускулы.
- Оно видно. Вон сиськи какие накачал – Дима ткнул в грудные мышцы Максима
- Ага, полноценный первый размер. Зато у меня есть руки – Макс согнул левую руку в локте и ткнул пальцем в бугор бицепса, - а у тебя, макаронины.
- Неужели вам девушкам такие нравятся? – с притворным удивлением обратился Дима к своей подруге.
- Ну если девушка из какого-нибудь африканского племени каннибалов…. – ответила Ира в тон их шуточной перепалки
- Да какие к черту девушки. Я же столько стероидов сожрал, что писька уже давно засохла и отвалилась. – сказал Макс, состроив грустную физиономию, по-клоуновски смахнув слезу и шмыгнув носом.
- Кстати, а ты откуда такой нарядный? – спросил Дима, оглядев Макса, на котором была черная футболка с символом Бафомета заправленная в камуфляжные штаны. Штаны, в свою очередь, заправлялись в армейские берцы. И то и другое было покрыто внушительным пластом пыли..
- С войны, вестимо. Прямо из пекла, можно сказать.
- То, то я смотрю рожа у тебя шибко довольная.
- Еще бы!!! Толпа здоровенных бородатых мужиков с матюгами гоняют друг друга по лесу - это ж пипец как круто!
- Мальчики, - Ире наконец удалось вставить реплику в их беседу – пойдем те уже, по дороге поговорите.
- Кстати да! Но сначала по любому к вам надо : рюкзак закинуть. А вообще прошу ознакомить с планом нашего культурно-массового мероприятия. – сказал Максим девушке.
- Пьянствовать и морально разлагаться – ответил Дима за подругу.
- Ну это понятно, а по-конкретнее?
- Придти к клубу. Простоять час в очереди. Выжрать пару литров пива. Еще час подождать пока они протрезвеют, чтоб выйти на сцену. Подмести хаером пол. Оставить отпечаток берца на чьих-то ботинках. Получить локтем по носу в слэме. Оросить кровушкой руки до локтя и пентаграмму на футболке. Распугать этим брутальным видом гопоту, поджидающую на выходе из клуба. Дотащить в жопу пьяного Гриндера до его квартиры. Уместится там толпой в двадцать рыл. Потом напиться, накурится и забыться, дабы утром задаваться извечными вопросами «Кто я?» и «Где я?»
- Вот и отлично! – Макс широко улыбнулся, подхватил рюкзак и сделал шаг в сторону павильона метро.
- Эм…. Поехали лучше на маршрутке. – остановила его Ира.
- Да это она вчера по зомбо-ящику насмотрелась про терроризм в метро. – пояснил Дима в ответ на удивленный взгляд друга.
Максим понимающе кивнул и на секунду задумался.
-Ты боишься ездить на машине? - наконец спросил он у Иры.
- Нет, конечно. – удивленно ответила девушка.
- А ты знаешь сколько гибнет в авариях?
- Ну… ээээ…
- Около тридцати тысяч в год, только по России. Не знаю на сколько точна эта цифра, но мне она кажется правдоподобной. В любом случае, в сотни раз больше чем от терроризма. Однако от автомобилей никто не шарахается.
Ира неуверенно оглянулась в сторону метро.
- Смерть от машины привычна, банальна и скучна, - продолжил Макс, – а вот возможность сдохнуть по-чьей то чужой воле – это гораздо увлекательнее. Люди очень любят развлекать себя всякими страшилками.
- Меньше надо телек смотреть! – безапелляционно заявил Дима.
- Скорее надо задумываться, что и зачем по нему показывают. – возразил Макс, - Бывает забавно посмотреть его с выключенным звуком.
Похоже аргументы возымели действие. Ира взяла Диму под руку и повернулась к метро. Максим вскинул рюкзак за спину и они двинулись к лестнице. Внезапно раздался протяжный звук чем-то напоминающий вой авиационной сирены, только более низкий и глухой. Следом прозвучало еще два похожих сигнала, только более коротких. Друзья удивленно переглянулись. Толпа вокруг тоже начала замедлять шаг. Люди останавливались и удивленно крутили головами в поисках источника странных звуков. Гудки снова повторились. Один длинный, два коротких.
- Что это? – наконец озвучила Ира общий вопрос.
- Какой-то сигнал из гражданской обороны. – ответил Макс, наморщив лоб и пытаясь вспомнить что-то более конкретное.
- А что они значат?- снова спросила девушка.
- Авиационный налет кажется. Наверно где-то здесь висят старые репродукторы.
- Налет? Тоесть бомбардировка города как в фильмах про отечественную войну? – ошарашено переспросил Дима
- Ну да…. – Макс не менее ошарашено смотрел на друга – наверно была проверка системы гражданской обороны… может ненату кнопку нажали… и сигнал прошел по всей системе…
Максим посмотрел в небо, словно пытаясь там разглядеть кресты немецких пикирующих бомбардировщиков. Толпа вокруг гудела. Люди расспрашивали друг друга. Многие пытались звонить по телефонам. Снова над улицей пронесся протяжный сигнал и два гудка. Следом за странным сигналом, где-то совсем рядом, раздался дребезжащий звон упавшего на бетон металла. Друзья разом обернулись. По лестнице, ведущей в чрево метрополитена, скатывалась милицейская рация. Она звонко дребезжала, прыгая по ступеньками, пока не остановилась на площадке между лестничными пролетами. Постовой, который очевидно и выронил рацию, дышал короткими рывками. На побледневшей коже отчетливо проступали вздувшиеся вены. Лоб и шея покрылись бисером пота. Второй милиционер непонимающе уставился на напарника, затем кинулся к упавшей рации и рявкнул в нее : «Повторите!!!». Несколько секунд он напряженно вслушивался в раздавшееся сипение и треск, постепенно меняясь в лице, пока оно не стала примерно таким же как у напарника. Первый тем временем успел оправиться от шока и заорал что есть силы : «Все в метро!!! Все в метро!!!». Окружавшие его люди только хлопали глазами и пытались задать вопросы. Тогда постовой, с криком :«Быстрее же!!!», схватил находившуюся ближе всех бабушку и толкнул ее в сторону входа. Стоявший слева от Иры мужичок, предпенсионного возраста, резко выдохнул и бросился к лестнице. По пути он задел широкоплечего Максима, от чего крутанулся вокруг собственной оси и кубарем покатился вниз по ступенькам. Словно маленький камешек выпал из под ботинка альпиниста и обрушил вниз тысячетонную лавину. Толпа качнулась к лестнице, подминая тех, кто не успел поддаться ее потоку. Максима зацепило краем образовавшейся волны и потащило вниз. Обьемистый рюкзак, выступавший по бокам от тела, играл роль своеобразного паруса. Максим с ужасом ощущал, как его тащит вперед спиной. Когда начались ступеньки, он не упал только благодаря плотности человеческого потока. Каким-то интуитивным движением, ему наконец удалось выскользнуть из лямок и уцепился за поручень. Человеческая масса потащила рюкзак дальше. Перед глазами мелькали перекошенные лица, а в уши лезла забористая брань. Постоянные толчки и удары грозили оторвать от спасительного поручня и сбить с ног. Макс поставили ногу на перила, оттолкнулся, зацепился руками за бетонный край и наконец вылез из этой биомассы. Оглянувшись назад, он увидел, как усердно работающий локтями парень сбил с лица пухлой девушки очки. Когда девушка присела, чтобы их подобрать, на нее налетел бегущий позади мужчина, от чего оба оказались на земле и скрылись под покрывалом толпы. Максим подтянулся и выбрался на ограждение лестницы.
- Пипец, – выдохнул он, выбравшись обратно к друзьям.
- Мда, я сомневаюсь, что там внутри, будет безопаснее чем здесь снаружи. – изрек Дима
- Мы тут недавно про теракты говорили. – цинично усмехнувшись произнес Максим и кивнул в сторону бурлящей толпы, - вам это ничего не напоминает?
- Думаешь опять взорвали?
- Вовсе не обязательно. Главное чтобы люди так думали. Пролезть в систему связи, дать какой-нибудь страшный сигнал, а дальше паранойя и истерия сделают свое дело. Только здесь будут десятки убитых и не меньше сотни раненых, а если так сейчас на каждой станции? Сколько их там? Сто восемьдесят кажется?
- Около того. – кивнул Дима
- И все это в вечерний час пик.
Максим дрожащими пальцами закурил сигарету. Начинал сказываться выброс адреналина. Он еще раз посмотрел вниз на лестницу. В просветах между людскими телами, мелькнула синяя милицейская форма. Похоже постовых затоптала ими же взбудораженная толпа. Максим попытался не думать о том, что сейчас творится в самом переходе и на эскалаторе. Неожиданно, он сам себя поймал на весьма крамольной и неуместной мысли о том, что вечерняя пьянка летит к чертям и это весьма досадно.
- Пля, сеть перегружена. –пробурчала Ира убирая в сумочку телефон.
- Еще бы. – эхом отозвался Дима
Человеческий поток тем временем начал редеть. Людей становилось меньше и они уже не так рьяно рвались в недра подземки. Максим глубоко затянулся сигаретой и запрокинул голову, выпуская вверх струю дыма. В синем небе взгляд наткнулся на инверсионный след от летящего самолета. След вроде бы был сам обычным и настолько же привычным как облака и солнце. Однако же взгляд за него зацепился. Максим из чистого любопытства попытался проанализировать, чем же этот самолет так заинтересовал. Немного подумав, он понял, что было не так : след удлинялся слишком быстро. Учитывая на какой высоте он находился, самолет должен был лететь с гигантской скоростью. Из-за края крыши показался еще примерно десяток аналогичных белых полосок. Они двигались перпендикулярно первой. Неожиданно первый след распался на множество дополнительных. Те, которые появились позже, заметались, словно выбирая цели для перехвата. Сигарета выпала из ослабевших пальцев. По позвоночнику прошел озноб. В ушах зазвучали слова школьного преподавателя по ОБЖ : «Атомная тревога передается сигналом «Атом». Один длинный гудок и два коротких. Сигнал подается через систему оповещения гражданской обороны и дублируется средствами автотранспорта, подвижного железнодорожного состава и плавсредств.»
Максим рванул в метро. Пробежав почти половину лестницы, он остановился, внезапно осознав, что под ногами не твердый бетон. Подошвы армейских берцев, закрывали половину логотипа спортивной куртки. Максим стоял на чьей-то спине, а весь пол был покрыт сплошным ковром человеческих тел. Сознание разделилось на две части. Одной было невыразимо противно ступать по этому мягкому одеялу. Другая же часть заставляла двигаться к темному зеву метрополитена. И тут он вспомнил про Диму с Ирой. Выругавшись, Макс развернулся и побежал вверх по лестнице. Толпа была значительно реже чем в начале и можно было лавировать между людьми, без угрозы присоединится к лежащим на полу. Друзья стояли на том же месте и недоуменно смотрели на инверсионные следы ракет. «За мной!».- проорал Максим, схватил их за руки и потащил ко входу в метро. Тем временем из щели в стене начала выползать массивная железная заслонка. Увидев ее неумолимое движение, толпа с прежней яростью понеслась на штурм. Дима с Ирой заупирались, не желая идти по покрытой людьми лестнице. Некоторые тела еще шевелились. Макс, привычный к штанге и гантелям, легко пересилил их сопротивление и грубо потащил вниз. Им повезло не споткнувшись миновать лестницу и пройти в метро, когда дверь уже перекрыла половину входа. Перед эскалатором, Максим обернулся назад. Дверь уже закрылась на три четверти. В оставшуюся щель пытался
протиснутся какой то парень. Он успел пролезть только до плеч, когда массивная дверь, словно гигантский мельничный жернов, начала дробить кости плоть.
Все светильник вокруг разом взорвались, разбрасывая вокруг себя искры и длинные ветви электрических разрядов, порожденных электромагнитной волной. В оставшуюся щель, Максим видел хвост толпы. Ярчайшие белый свет от вспышки позволял разглядеть и запечатлеть в памяти даже самые мелкие детали, вроде складок на одежде. С садистским цинизмом, сознание выделило трогательную картину : тщедушного седого старичка, тащащего за руку внучку лет десяти. Старик и девочка замерли закрыв глаза руками. Освещенные слепящим светом, они казались искусно сработанными статуями, по прихоти неведомого скульптора облаченными в одежду. Максим успел запомнить, как от жара их волосы превращаются в пепел, загорается одежда, а кожа покрывается волдырями ожогов и обугливается. Все это длилось буквально доли секунды. Налетевшая ударная волна горячим языком слизнула всех оставшихся за дверью людей, оставив только силуэты на почерневшей стене. Максима обожгло горячим воздухом, ворвавшимся в оставшуюся щель, а пол вылетел из под ног, в лихорадочной тряске.
Резкий запах хлорки перебивал миазмы от начинающих разлагаться тел, но он плохо справлялся аммиачной вонью мочи и фекалий. Максим невольно начал задумываться, насколько благородно будет выглядеть его собственный труп, когда после смерти кишечник и мочевой пузырь перестанут удерживать содержимое. Мертвецов специально перетащили в техническую подсобку, подальше от душного перрона, где они бы уже давно заблагоухали в полную силу. Две трети погибших составляли старики и дети. Те, кому не хватило сил устоять на ногах или сопротивляться напору обезумевшей толпы. Парни старались не смотреть в бледные лица, начинавшие покрываться трупными пятнами. Максим сначала пытался считать, сколько мертвецов перетаскали они с Димкой. Сбился на третьем десятке, когда пришлось нести молодую девушку, у которой в давке случился выкидыш. Из-за неаккуратного движения носилок, сизое тельце младенца выпало из складок окровавленного платья и повисло на шнуре необрезанной пуповины. Это зрелище до конца израсходовало запасы эмоций. Словно в нервной системе был некий плавкий предохранитель, перегоревший от скачка напряжения и разомкнувший цепь, защитив ее от перегорания. Перетаскивание остальных трупов превратилось в чисто механическую операцию.
«Максим!» - окликнула одна женщина, когда они вернулись на станцию за очередным покойником, - «Тебя Волков ищет. Сказал, что нужны мускулы». Макс угрюмо кивнул. Мрачная ирония судьбы заключалась в том, что Александр Васильевич Волков, оказавшийся единственным врачом на станции, всю жизнь проработал патологоанатомом. Он ожидал на входе импровизированного лазарета.
За дверью лазарета было длинное помещение с серыми стенами, по краям которых лежали раненые.
Волков остановился около грузного пожилого мужчины, у которого вместо ног виднелись замотанные бинтами культи. Бинты уже давно покрылись серыми и бурыми пятнами от грязи да засохшей крови.
Макс подумал, что наверно именно его ноги он видел с обратной стороны второго гермозатвора. Рядом с ногами лежала нижняя половина жены этого бедолаги, которую также разрубило закрывающейся дверью. «Несите за мной» - решительно скомандовал Волков. Максим с Димой подхватили калеку и переложили на носилки.
Врач привел их в небольшую комнату. Словно в настоящей операционной, стены на половину были покрыты кафелем. Посередине стоял стол, а в углу находилась тумбочка с разложенными хирургическими инструментами. Единственной неуместной вещью был утюг. Обычный утюг, воткнутый в розетку.
- Доктор, может обойдется? – сипло спросил мужчина
- Гангрена вам обеспечена. У нас уже йода не осталось, не то что антибиотиков. Даже бинты стирать приходится!
Волков протянул больному жгут. Мужчина угрюмо покрутил в руках резиновый шнур и спросил, глядя исподлобья : «Спирта тоже не осталось?» Волков отрицательно помотал головой. Мужчина сложил жгут несколько раз и зажал зубами. «Ты держи за ноги.» - сказал врач Максиму.
Бинты, покрытые заскорузлой коркой высохшей крови, упорно сопротивлялись обдиранию. Даже накаченному Максиму стоило больших усилий удерживать неподвижно бьющегося в агонии мужчину. После того как последний лоскут с хрустом отошел от окровавленной культи, врач взял скальпель и принялся отрезать лоскуты кожи и сосуды, торчавшие из кровавого месива. Макс еще в той жизни несколько раз присутствовал на препарировании трупов и вполне спокойно переносил операцию, а вот Дима изовсех сил зажмурил глаза, вздрагивая каждый раз, когда очередной отрезанный кусок кожи или артерии, с характерным влажным звуком падал в специально заготовленное ведро. Апофеозом экзекуции стал момент, когда доктор утюгом начал прижигать обрубки ног. Раскаленное железо с шипением погружалось во влажную плоть. К характерному железистому запаху крови, витавшему в воздухе, добавился аромат хорошо прожаренного шашлыка. Дима тут же согнулся по полам в рвотном приступе. Оперируемый мужчина выгнулся дугой. Макс навалился на него сверху всем весом тела, недавая упасть со стола. Тем временем содержимое желудка все упорнее ползло вверх по пищеводу. В конце концов Максим тоже не выдержал и сблевал на пол, стараясь во время процесса не ослаблять хватку. К гремучей смеси запахов крови и жареного мяса, добавилась кислая вонь рвоты. Даже привыкший ко всему Волков, закрыл нос рукавом халата.
Когда было покончено с одной ногой, мужчина внезапно расслабился и перестал хрипеть. Болевой шок наконец милосердно отключил сознание. Максим облегченно выдохнул и попытался размять затекшие руки. Однако Волков тутже поставил утюг и кинулся к шее пациента. Прижав указательный и средний палец к шее мужчины, он подождал несколько секунд, потом выругался, посмотрел на часы и спросил у Максима : «Непрямой массаж сердца умеешь делать?». Макс кивнул и рывком разорвал рубашку на груди мужчины. Волков начал делать искусственно дыхание. Несколько минут они пытались реанимировать калеку, пока наконец бывший патологоанатом снова не глянул на час.
- Все! Мы его не спасем. – произнес Волков, отстраняя Максим от покойника
- Но ведь иногда людей откачивали через несколько часов после смерти. - возразил Дима, пришедший в себя к тому времени.
- Да были случаи, когда искусственным дыханием и массажем сердца, в человеке поддерживали жизнь по три часа, пока не приезжала скорая. Однако ты видишь здесь дифибрилятор и аппарат для вентиляции легких?– парировал Волков, с характерным для его профессии цинизмом.
- К остальным его - добавил патологоанатом, выдержав риторическую паузу.
Парни переложили тело на носилки и вышли в длинный коридор лазарета. «Сердце не выдержало.» - ответил Дима на немой вопрос во взгляде седого старичка, который несколько минут назад был для покойника соседом по лежаку. Когда они несли носилки через перрон станции, лавируя между группами сидящих людей, бредущая на встречу сгорбленная старушка впилась в них глазами, а затем попятилась назад, лихорадочно крестясь. Дима, уткнувшись в пол и не видя ничего, продолжал механически шагать дальше. Даже в таких обстоятельствах ирония не покинула Максима и он слегка улыбнулся, представляя как они сейчас выглядят со стороны : длинные спутанные волосы и сатанинские футболки, с пятнами крови после операции. Угрюмые лица, также заляпанные кровью, и безногий труп на носилках, гармонично довершали живописную картину.
Доковыляв до подземного кладбища и оставив там свою скорбную ношу, друзья молча вернулись на забитый народом перрон. «Больше с места не двинусь.» - сказал Дима, присев у свободного участка стены и прислонившись спиной к холодному мрамору. Макс молча повалился рядом. Он сам давно думал сделать перерыв, но по мальчишески не хотел предлагать первым. Пережитое нервное напряжение и общая усталость валили с ног. Сколько прошло с момента ядерного апокалипсиса? Точно больше суток. Возможно двое или трое. Часы были только в мобильном телефоне, у которого давно сели аккумуляторы, а спрашивать окружающих который час, было как-то не уместно. Само понятие времени утратило свой смысл. Первые несколько часов запомнились бессмысленным хаосом в свете тусклого аварийного освещения, под аккомпанемент воплей и рыдания. Максим, Дима и Ира, вместе с десятками других людей, вполне могли остаться в своеобразном тамбуре между внешними и внутренними гермозатворами, если бы какой-то метростроевец не нашел технический тоннель, достаточно широкий для человеческого тела. Затем Макс и Дима, вместе с теми немногими кто остался в адекватном состоянии, помогали Волкову. В конце концов их отправили таскать трупы. Дима молча уставился в пол между своими ботинками. Максим оглядел окружающих. Дети испуганно жались к родителям. Мужчины сидели с каменными лицами. Женщины иногда всхлипывали. У кого-то на лице отражалась растерянность. У кого-то отчаяние. Справа от Максима сидела молодая девушка с мобильным телефоном. Она набирала какой-то номер и прислоняла телефон к уху. Подождав около минуты, она всхлипывала, сбрасывала, и заново набирал.
- Как думаешь насколько мы здесь? – наконец произнес Дима
- Незнаю. Наверно пока не спадет радиация. – пожав плечами, ответил Макс
- Обрадовал. Чернобыль до сих пор радиоактивен.
- В смысле до приемлемого уровня. Если учебники по гражданской обороне не врут, это десять-пятнадцать суток. За такое время распадаются самые опасные изотопы.
- А дальше? Привет из фаллаута? – Дима мрачно усмехнулся.
- Типа того. Вылезем и начнем строить светлое будущее.
Некоторое время друзья молча смотрели по сторонам.
- Думаешь это пиндосы по нам долбанули? - спросил Дима, чтоб прервать затянувшуюся паузу
- Варианта два. Либо НАТО, либо пан-азиатский союз…
- Китайцам то это зачем? – удивленно перебил Дима
- Зачем это американцам? Мстят за Вьетнам?- переспросил Максим
- А может быть это Иран или северная Корея?
- Для них это весьма изощренный способ самоубийства. Тебе, кстати, не приходил в голову вариант, что это наши начали?
- Ты так считаешь? – ошарашено поинтересовался Дима
- Во всяком случае, я бы не стал полагаться на морально-этические устои нашего правительства. – Максим цинично улыбнулся, - Хотя конкретно для нас, сейчас не имеет особого значения, кто первым нажал на кнопку.
Снова потянулась тяжелая пауза
- Найду машину и домой поеду – полушепотом произнес Макс
- Думаешь по Ярославлю не ударили?
- Врятли. В школе, обэжешник по секрету поведал, что янки на наш город выделили аж четыре боеголовки. Куча заводов и крупный транспортный узел, но мало ли… - Максим не стал договаривать. Маловероятно, что мать и бабушка смогли уцелеть, а вот отец вполне мог сейчас сидеть за пультом связи в каком-нибудь бункере.
Друзья замолчали еще на несколько минут. Когда Максим повернулся что-то сказать, то увидел, что Дима крепко спит, уткнув голову в сложенные на коленях руки. Оставалось только последовать его примеру.
***
Старик и девочка таяли очень медленно, несмотря на нестерпимый жар ядерного пламени. Их лица неспеша оплывали, постепенно удлиняясь. Вздернутый носик девчушки плавно стек на подбородок и крупными каплями закапал вниз. Фигуры утолщались к низу и понемногу проседали. Даже когда ноги успели растаять до колен, дед и внучка не покосились и не упали, а продолжали плавно опускаться в растущую лужу. Атомный огонь постепенно стирал черты лица и контуры тел, неторопливо превращая людей в безликие куклы-манекены. Наконец старик с девочкой окончательно превратились в блестящие лужи. Налетевшая ударная волна яростно тряхнула весь окружающий мир. Максим внезапно понял, что видит перед собой плафон аварийной лампы и освещаемый ей кусок обшарпанной стены. Спустя несколько секунд, до Макса наконец дошло, что не мир продолжает сотрясаться от ударной волны, а его самого кто-то толкает в плечо. В поле зрения появилось осунувшееся лицо Иры. «Просыпайся. Тебя и Димку Сафронов зовет» - пробормотала девушка. Макс кивнул и попытался подняться. От резкого подьема в глазах потемнело, а затекшие ноги мигом подкосились. Проснувшийся чуть раньше Дима, подхватил его, не давая упасть. Где-то через минуту Максим окончательно пришел в себя и они все вместе направились к Сафронову, считавшемуся главным на станции. Конечно же никто не назначал его на эту должность, просто так сложилось в первые часы после катастрофы. Собственно никому и в голову не приходило оспаривать его указания.
В кабинете начальника, помимо его самого, находились Волков и еще какой то человек, лет сорока, в камуфляжных штанах и рубашке. Впрочем, этот неизвестный больше походил на охотника, чем на военного.
- Звали? – с ходу спросил Максим
- Да, ребята, проходите. Дело есть. – ответил начальник станции, приглашающее махнув рукой.
Волков как-то странно покосился на Иру. Сафронов перехватил его взгляд и тоже посмотрел на девушку.
- В чем дело? - тут же насторожился Димка
- Подруга у тебя не из болтливых? Умеет держать язык за зубами? – спросил врач
Дима с Ирой почти синхронно кивнули головами.
- Хорошо. Просто паникеры нам сейчас нужны меньше всего. – произнес Сафронов, - думаю нет нужды обьяснять в какой заднице мы находимся. Самое хреновое, что мы тут тухнем уже трое суток и никто не пришел поинтересоваться сколько же нас тут уцелело и чего нам необходимо в первую очередь.
- Думаете, про нас забыли? – спросил Максим
- Похоже что так. У них конечно геморроя сейчас по самые помидоры, но надо как-то пнуть и напомнить о нас.
- Мы хотим отправить вас искать большое начальство. – коротко пояснил Волков, - проблема в том, что мы не знаем где и кого искать
- Как так? – потрясенно воскликнул Максим – Должен же быть какой-нибудь начальник по станции или ответственный по гражданской обороне, ну или кто-то в этом роде! Они то должны же знать, как действовать в таких ситуациях.
- Они погибли в давке – коротко отчеканил неизвестный мужчина.
- Двое суток назад Василий Петрович – Сафронов кивнул в сторону человека в камуфляже – дошел до Аннино. Там ситуация еще хуже чем у нас. Врачей нет и в помине. Медикаментов тоже. Дежурный по станции помер от инфаркта, когда обьявили тревогу.
- А почему паек и вода запасены, а лекарств нету? – спросила Ира
Сафронов и Волков пожали плечами.
- Наверно у них истек срок годности. – пояснил Василий Петрович. – консервы покрайней мере раз в три года меняют. Свежую партию похоже не успели доставить. У нас их нет, на Аннино тоже. Вполне возможно, что так на всей линии.
- Мда. Как-то грустно все получается. – высказал Макс.
- Будет еще грустнее, если мы так не получим хотя бы йода, бинтов и пенициллина – огрызнулся Волков, - На станциях поспрашивайте, может поделится кто.
Дима вопросительно посмотрел на Иру. Девушка кивнула и взяла его под руку.
- Я тоже не прочь размяться. Здесь скоро начну биться головой о стену. – сказал Макс, не дожидаясь вопроса.
- Хорошо. Тогда подождите у тоннеля.
Друзья вышли на перрон и направились к краю платформы. Макс первым спрыгнул на рельсы. Дима слез следом и помог спуститься Ире. Через несколько минут пришел Василий Петрович и вручил им тяжелую спортивную сумку и фонарик.
- Там консервы, вода и батарейки. Доброго пути ребята.
- Мда, жалко мой рюкзачок там остался – кивнул Макс в сторону гермозатвора, взвесив сумку, - у меня ведь была изумительная разгрузка. Щас бы в нее все распихали и шли как налегке.
- А разве он не остался с наружи? – Дима скептически поднял бровь.
- Черт знает. Я его скинул, когда из толпы вылезал. Наверно там на лестнице и лежит. Точнее, что от него осталось.
Максим повесил сумку через плечо. Дима включил фонарик, а Ира крепко взялась за его ладонь.
***
Хотя Максим всего несколько раз ездил в метро, оно не вызывало у него никакого священного трепета. Однако сейчас, шагая по шпалам, он все отчетливей погружался в некую мистическую атмосферу. Макс много раз слышал про страх тоннеля, однако, прислушавшись к своим ощущениям, обнаружил вовсе не нервозность перед монолитной стеной тьмы, что начиналась за светлым лучом фонарика, а любопытство. Таинственный отблеск света на шпалах и ватная тишина, нарушаемая только стуком шагов, создавали ощущение чего-то волшебного и загадочно манящего. Будто это была древняя гробница, а впереди ожидали смертельные ловушки и несметные сокровища.
- Интересно, почему именно нас отправили? – спросила Ира, очевидно не выдержав обрушившейся тишины.
- Мы молодые. Ходим быстро. Находимся в адекватном состоянии. Весьма подходящие кандидатуры. – пояснил Максим.
- Еще бы знать сколько топать.- философски изрек Дима.
- Ну это вам москвичам лучше известно. – ответил Макс
- Я думаю часа два до Аннино. Еще часа три до академика Янгеля. В принципе, дня за два, можно до кольцевой доковылять. – отозвалась Ира
-Значит все три будем топать. – усмехнулся Макс, - вот только я сомневаюсь, что нам внутрь кольца надо.
- Почему?
- Центр вообще и кремль в частности явно были целью номер один. Заряд туда прилетел наверно не меньше мегатонны. Там сейчас поди кратер в пару сотен метров глубиной, а кольцевую засыпало обвалами. Тогда ведь не удивительно, что никто в гости не заглядывает.
- Пля, ты у нас всегда был оптимистом и умел приободрить. – с сарказмом воскликнул Дима
- Падают в пропасть два альпиниста. Оптимист и пессимист. Пессимист вопит : «Падаю!!!». Оптимист орет : «Лечу!!!» - рассказывая шутку, Максим широко раскинул руки и раскрыл рот, изображая падающего человека
- На самом деле мне нравится другая история на эту тему - продолжил Макс, - Один обувной магнат отправил в Африку двух менеджеров. Проверить, значит, перспективы рынка сбыта. Вернувшись, первый заявлял, что туда нельзя вкладывать ни копейки, ибо чревато огромными убытками. Второй же наоборот, призывал как можно скорее начать продажи и сулил баснословную прибыль. Аргумент у обоих был один и тот же : местные аборигены вообще не носили обуви.
- Короче, наберемся терпения и будем мыслить позитивно. – Дима подвел итог философской речи товарища
Некоторое время они двигались в тишине, молча созерцая тюбинги, рельсы и шпалы.
- Мальчики, а много людей осталось, как думаете? – спросила Ира, снова не выдержав тишины.
- Несколько десятков тысяч наверно. – ответил Дима
- В других городах тоже ведь есть метро, наверно и там кто-то уцелел. – полувопросительно, полуутвердительно произнесла девушка.
- Узко мыслите. – тутже отозвался Макс, - Россия-матушка велика. Проще планету подорвать, чем нас перебить. Москва не пуп земли и вообще на городах свет клином не сошелся. Половина населения по деревням и селам ютится, а на них никто боеголовки тратить не станет.
- Может и не станут. Зато обратно в каменный век запихнут. – огрызнулся Дима. Похоже, упрек его немного задел.
- Это уже другой вопрос. А вообще не надо забывать про Австралию, центральную и южную Америку. Да и в Африке бомбить особо нечего. Так что как минимум половина человечества вполне благополучно останется существовать дальше. Люди разом забудут все разногласия. Станут братьями и сестрами. Будут нюхать цветы и заниматься любовью, а не войной.
Немного подумав, Макс продолжил :
- Но есть другой вариант развития событий. Гораздо более интригующий. Ядерная зима затянется настолько, что лед успеет покрыть не только материки, но и поверхность океана. Тогда белая блестящая поверхность Земли будет не поглощать большую часть солнечного тепла, а отражать обратно в космос. И наши вмерзшие в лед тушки, будут миллионы лет плыть в пустоте такого же ледяного вакуума.
Максим замолчал и принялся наслаждаться полученным эффектом. Ира испуганно вцепилась в Диму, а тот гневно сверкал глазами.
- Заткнись уже, Нострадамус хренов. Не то будет неудобно собирать выбитые зубы сломанными руками.
- Все, молчу. Нем аки рыба. – Макс сделал жест, будто застегивает рот на невидимую молнию.
В таком молчании, изредка нарушаемым парой фраз, они добрели до станции Аннино. Помня слова Сафронова, они не стали останавливаться и прошли дальше в тоннель. Люди, сидевшие на платформе, похоже все еще пребывали в глубоком шоке и даже не обратили внимания на прошедших по рельсам. Ни одна голова не повернулась на звук их шагов.
Толи без разговоров время тянулось медленнее, толи усталость понемногу укорачивала шаг. Дорога до улицы академика Янгеля оказалась ощутимо длиннее и привалы становились все продолжительнее. Максим с Димой в очередной раз обменялись сумкой и фонариком, когда в луче света материализовалась тупоносая морда электропоезда. Двери были распахнуты настежь, а внутри все свидетельствовало о безоглядном бегстве. Похоже, перед бомбардировкой машинист успел остановить состав и выпустить людей. Дима залез внутрь и, через несколько секунд, приглашающее махнул рукой.
«Помарадерствуем.» - сказал Макс и принялся расстегивать тинейджерский рюкзак, одиноко стоявший на сиденье. Рюкзак был покрыт нашивками Slipknot и System of a down. Внутри покоились роликовые коньки и пустая пластиковая бутылка. Макс вытряхнул все это на пол и принялся запихивать в рюкзак содержимое собственной сумки. Методично, вагон за вагоном, они осмотрели весь состав. Повсюду валялись брошенные вещи. Все это напоминало обломки, плавающие на поверхности моря в том месте, куда рухнул пассажирский самолет. В третьем вагоне Дима задел какой-то плотный пакет и из того выкатился рулон туалетной бумаги. Максим быстро поймал его и принялся сматывать обратно, философски заметив : «Весьма забавно, что только оказавшись в полной заднице, начинаешь ценить такие банальные вещи как кусок мыла, туалетную бумагу, горячий душ и зубную пасту.»
В тамбуре последнего вагона Максим внезапно остановился, перегородив своей широкой спиной весь проход. «Чего застрял?» - воскликнул Дима, хлопнув друга между лопаток. Макс медленно отошел в сторону, открывая взору жутковатую картину. В середине вагона, у открытых дверей, лежал труп старика. Что это именно старик, было понятно по клюке, зажатой в костлявой ладони, старомодному пиджаку с брюкам и торчавшему клоку седой бороды. Мертвец лежал на животе, странно вытянувшись и уткнувшись лицом в пол. Вытянутая левая рука все еще продолжала цепляться за металлический край ступенек. Похоже, смерть настигла старика, пока он пытался доползти до выхода и выбраться из вагона. «Господи!» - прошептала Ира, прикрыв лицо ладонью. Девушка присела на ближайшее сиденье, уставившись на покойника. Макс и Дима за последнее время повидали столько мертвецов, что это зрелище их уже не шокировало. Не сговариваясь, они перенесли старика на ближайшее сиденье, положив в более благородную позу. В молчаливой тишине тихонько звякнул метал. На пиджаке ветерана висела гроздь орденов и медалей. Макс разглядел «За оборону Сталинграда» и «За взятие Берлина». Непростой оказался дед. Толи ехал на какое-то собрание сослуживцев, толи просто катался, наслаждаясь вниманием окружающих.
Максим и Дима аккуратно провели рыдающую Иру мимо лежащего трупа и помогли выйти из вагона. Внезапно девушка закричала : «Они бросили его!!! Бросили!!! Убежали и бросили!!!», и забилась в истерике. Дима крепко обнял подругу и принялся гладить по голове, приговаривая что-то успокаивающее. «Он воевал за них…. А они… они…» - уже шепотом добавила Ира. Максим принялся носком ботинка угрюмо ковырять шпалу. Он ведь тоже чуть было не забыл про друзей, когда увидел в небе летящие ракеты.
Еще за сотню метров светлого пятна, знаменующего конец туннеля, послышался чей-то голос. По мере приближения к станции, долетающие обрывки фраз складывались в полноценные предложения. Некий оратор произносил пламенную речь с явным религиозным содержанием. Ира недоуменно вслушивалась. Дима удивленно поднял бровь. Макс же недовольно скривился. Оратор явно злоупотреблял пафосными словами и красочными эпитетами. «Только безоглядная вера поможет нам преодолеть путь от чистилища до врат рая, где херувимы вострубят литаврами, приветствуя нас. Приветствуя тех, кто не обманул надежды Отца нашего. Тех, кто в темном подземелье узрел свет истины. Тех, кто пламенем страдания очистил от грехов свою бессмертную душу. » - разносилось под сводами туннеля. Выйдя на станцию, друзья увидели огромную толпу, столпившуюся возле импровизированного постамента, с которого седобородый священник вещал свою проповедь. Стены станции были разрисованы православными крестами и цитатами из библии. «Вера – это щит, сберегающий нас от козней Сатаны. Только истинная вера станет тем мерилом, что отделит праведных от нечистых. Бойтесь нехристи, ибо когда предстанете пред вратами небесными, не пройти вам за сии врата, ибо не уверовали. Познаете вы гиену огненную .» - самозабвенно говорил священник. Максим обернулся к друзьям и иронично прокомментировал : «Хотел бы я увидеть его лицо, когда Одноглазый скажет ему, что раз тот не был воином, то не достоин в Вальгалле пиво пить, да девок тискать. А затем отправит в гости к Хель.» Ира немного улыбнулась, а Дима попытался заткнуть рот кулаком, чтоб не рассмеяться в полный голос. Забравшись на перрон, Макс осмотрелся, затем махнул рукой и направился к одинокой фигуре, сидящей в дальнем углу.
Подойдя ближе, они разглядели, что это мужчина лет тридцати. Его серые брюки были разодраны в нескольких местах, а некогда белоснежная рубашка, должна была скоро превратится в лохмотья. Справа на полу лежала открытая кожаная папка из которой высыпалась кипа бумаг. Мужчина сосредоточено складывал журавлика из счета-фактуры. Слева от него расположилась целая стая бумажных птиц.
- Пасху чтоли празднуете? – спросил Максим, кивнув в сторону толпы, окружавшей постамент.
Мужчина поднял голову и недоуменно принялся разглядывать подошедших.
- Кто у вас тут главный? – спросил Макс, недождавшись ответа на первый вопрос.
- Он – наконец ответил мужчина, указав на священника. У него был поразительно спокойный и умиротворенный голос, казавшийся каким-то не естественным.
- А из представителей светской власти?
- Я никого не видел. Ни до, ни после того как… - мужчина внезапно замолчал, будто что-то вспомнив, неестественное спокойствие разом улетучилось и он почти прошипел, - обьявился этот фанатик.
Еще раз пристально оглядев Диму с Максимом, он прежним умиротворенным голосом добавил :
- Я бы вам советовал уходить отсюда. Ну или по крайней мере снять футболки.
- А то что? Он отлучит нас от церкви? – тут же ощерился Макс, мужчина только загадочно ухмыльнулся.
- У вас тут есть лекарства. – спросила Ира
- А зачем они им. Они вон и так неплохо справляются. – ответил мужчина, зло сплюнув на пол.
Друзья повернулись к толпе, в которой зарождалось некое движение. К постаменту вынесли носилки с лежащим человеком. «Сестра Агафья вновь явит нам свой дар» - заявил священник, затем слез с постамента, снял с шеи тяжелое золоченное распятье и передал его скрюченной бабке. Та склонилась над раненым и принялась бормотать что-то невнятное, водя крестом по всему телу. Так продолжалось некоторое время, затем старуха завопила : «Изыди!!! Изыди!!!». Народ резко расступился, а бабка двинулась по образовавшемуся коридору, вытянув вперед руки и толкая перед собой что-то невидимое. Дойдя до края платформы, она столкнула невидимку в направлении темного зева туннеля. «Убирайся туда, откуда пришел!!!» - проорала старуха, погрозив туннелю распятьем.
- Средневековье, нахрен. – прокомментировал Дима увиденное.
- Зато старый и проверенный веками метод диагностики и лечения. – добавил Макс
- Ребята, а вы сами то откуда? – задал мужчина свой первый за всю беседу вопрос.
- С бульвара Дмитрия Донского – ответил Макс
- И как там?
- Ну… немного скучно ибо лекции не читают и шоу не устраивают, за то есть вменяемое руководство и врач, точнее патологоанатом.
- Патологоанатом… - повторил мужчина – у Бога определенно есть чувство юмора. А чего у вас подруга такая не веселая
- Просто там в туннеле … - начал было Дима
- Дедушку нашли… он умер. – пояснила Ира, пытаясь спрятать заплаканные глаза.
- Интересно устроен человек. Даже после гибели миллионов, его все еще продолжают шокировать покойники. – философски изрек незнакомец своим неживым голосом, отложил доделанного журавлика и взял новый лист бумаги
- Меня, кстати, Андреем зовут- представился наконец мужчина и протянул руку.
- Макс.
- Дима.
- Ирина.
Парни по очереди пожали руку, а девушка улыбнулась и кивнула головой.
- Вы увлекаетесь оригами? – поинтересовалась Ира, когда пауза в разговоре началась затягиваться
- Теперь это смысл моей жизни – ответил Андрей после довольно продолжительного молчания, - Она надеялась сделать тысячу журавликов, но успела только шестьсот…. У нее была цель… Она помогала ей бороться… - паузы между становились все длиннее, и без того неживой голос Андрея стал еще более механическим, - У человека должна быть цель… она помогает ему жить…
Андрей смял недоделанного журавлика, сжав кулак так, что костяшки хрустнули и побелели. Мужчина остекленевшим взглядом уставился в пол, продолжая едва заметно шевелить губами. Несколько минут друзья стояли вокруг, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь нарушить его оцепенение.
- Он блаженный. Господь лишил его разума, даровав безмятежность. Наверху у него остались жена, сын и дочка – раздался уже знакомы голос
Парни быстро переглянулись.
- Я отец Егорий. Митрополит этой станции. Приятно видеть здесь новые лица – представился священник
- Скажите, а вы веруете в Бога? – нахмурив брови, спросил он, так и не дождавшись какой-либо реакции
- Да! Конечно! Я верую в Бога! – радостно воскликнул Макс, хитро прищурив глаза. Затем он выдержал небольшую паузу. Развернулся так, что бы было видно пентаграмму на футболке, и добавил, улыбнувшись своей самой широкой улыбкой, - Я же сатанист.
Священник присел, выпучив глаза, и едва не выронил распятье.
- Но… Ты же… Ты же будешь гореть в аду!? – пробормотал он
- А мы уже там – Максим обвел руками всю станцию, - сейчас я отращу рога да хвост, и поведу всех вас на следующий круг.
Преподобный загородился своим золотым крестом и попятился назад. Отойдя на десяток метров, он наконец осмелился повернуться к ним спиной и бегом удалится.
Ира звонко засмеялась, а Дима показал большой палец. Максим театрально поклонился. «Жалко, что теперь нам тут будут не рады, да и ничего толком так и не узнали.» - добавил он. Друзья вышли на перрон. Максим несколько раз попытался расспросить еще кого-нибудь, но все только в ужасе шарахались от него, несводя глаз с символа Бафомета на груди. «Хватайте!!! Не дайте им уйти!!! Это дети Дьявола!!!» - послышались знакомые вопли отца Егория. Толпа вокруг мгновенно сгустилась, оттесняя от края платформы и прижимая к стене. Максим и Дима встали в стойки, загораживая испуганно сжавшуюся Иру. Макс начал осознавать, что происходит. Он хищно оскалился и начал пристально вглядываться в глаза угрюмых мужчин и изможденных женщин, стараясь никого не пропустить. Какой-то звериный инстинкт подсказывал, что стоит только опустить глаза и окружившая толпа тут же кинется рвать их на куски. Тем временем, отец Егорий наконец пробился через плотное кольцо людей. Его сопровождал дюжий автоматчик, в серой милицейской форме.
- Стреляй!!! – заорал священник, тыкая пальцем в Максима
- Отче, это же… - удивленно залепетал детина с автоматом
- Убей, кому говорю!? – яростно воскликнул митрополит.
- Но они… - продолжал упираться милиционер
Отец Егорий выхватил у него автомат и шагнул из толпы. Дима встретился с ним глазами, с ужасом осознавая, что через долю секунды святой отец без всяких колебаний нажмет на спусковой крючок. Ира в ужасе зажмурила глаза. Максим заворожено смотрел на автомат в руках отца Егория. Это была укороченная версия автомата Калашникова семьдесят четвертой серии. Приклад был сложен на бок. Планка переключателя режима огня плотно прилегала к вырезу затворной рамы. Губы Максима изогнулись в кривой ухмылке. Он прыгнул к священнику. Левой рукой схватился за цевье автомата, а правой, четко и точно, как на тренировках, вьехал по физиономии святого отца. Специально, чтоб не выбить себе костяшки, он бил не кулаком, а нижней частью раскрытой ладони. Митрополит мешком рухнул на пол. Максим тут же отпрянул назад, наставив ствол на толпу. В обрушившейся гробовой тишине раздался сухой щелчок предохранителя, переставленного до упора вниз. Следом раздался хищный лязг передернутого затвора. Толпа на несколько шагов подалась назад.
- Дорогу, быстро! – скомандовал Макс толпе, развернувшись корпусом в сторону туннеля и держа на вскидку Калашников
- Не пускать! – раздался заметно ослабший голос митрополита.
Кряхтя и держась за начинающую распухать скулу, отец Егорий поднялся с пола.
- Смотрите все! На нем печать Сатаны! – продолжил священник, указывая свободной рукой на Максима
- Назад! – почти гроулом рявкнул Макс, двинувшейся вперед толпе, водя автоматом из стороны в сторону.
- Братья, Господь защитит истинно верующих.
Отец Егорий остался стоять в первом ряду. Его голос быстро восстанавливал былую силу, несмотря на почти упирающийся в грудь автоматный ствол.
- Дайте нам уйти! Нам ничего не надо! Просто оставьте нас в покое! – Дима попытался достучатся до разума собранных людей.
- Господь обещал пощадить Содом и Гоморру, если в них наберется хотя бы десять праведников. Это из-за таких как они обрушился гнев Его! Из-за них ангелы прошлись по земле мечом огненным! Из-за них Он призвал наших родных раньше положенного срока. - не унимался святой отец.
Макс пожалел, что его удар не пришелся чуть ниже. Глядишь бы заткнул этого праведника, свернув ему челюсть на бок.
- Убейте, дабы не могли они дальше смущать праведных! Убейте, чтоб больше не расползалась зараза греха! Убейте!
В глазах, окружавших их людей, заиграл огонек ненависти, а лица исказились злобными гримасами. Человеческая масса качнулась вперед. Грохот автоматных выстрелов перебил гул толпы. Пули вышибали из потолка куски штукатурки, которые, вместе с сухими струйками пыли, падали на головы стоящих внизу. Автоматная очередь оборвалась также внезапно как и началась. Максим перевел ствол Калашникова с потолка обратно на толпу. Десяток патронов был потрачен не зря. В глазах стоящих в первых рядах ненависть сменилась страхом. Некоторые пытались протиснуться назад, но стена тел была слишком плотной. Покрайней мере эта часть толпы осознала, что жертва была отнюдь не беззащитной. Теперь это простую мысль надо было как-то донести до оставшейся части бурлящей биомассы, которая продолжала напирать сзади, вдохновленная пламенными речами отца Егория.
- Люди, опомнитесь! Вы же не стадо фанатиков! – заорал Максим, пытаясь пробудить в окружающих, хотябы каплю индивидуальности.
-Не слушайте его! Дьявол послал его речами смущать умы наши. Он хочет сбить с пути истинного и обратит во вечную тьму. Дети мои, Господь смотрит сейчас на нас. Хватит ли у нас решимости убить эти дьявольские отродья?! Вперед! Убейте!
Вдохновленная толпа возбужденно взвыла. Те, кто стоял спереди под прицелом автомата, все еще колебались. Однако, стоявшие позади решительно напирали. Максим отчетливо осознал, что за полторы секунды толпа преодолеет разделявшие их пять метров и обрушит весь свой праведный гнев. Он дал длинную круговую очередь по ногам надвигающейся массы. Не меньше десятка человек повалились на пол, подкошенные веером пуль. Сознание, словно фотограф, успело запечатлеть отца Егория, хватающегося за колено. Идущие во втором ряду, запинались об упавших раненых. Те, кто шел в третьем, в свою очередь налетали на запнувшихся. Буквально за секунды, на пути обезумевшей толпы, возник завал из барахтающихся тел. Друзья быстро переглянулись. Максим взбежал по спинам лежащих на вершину завала и выстрелил очередью поверх голов. Грохот выстрелов, запах крови, гарь пороховых газов и потеря духовного лидера магическим образом отразились на толпе. Монолитная стена покрылась паутиной трещин, а затем рассыпалась на составляющие. Человеческая масса отхлынула назад и заметалась в панике. Максим махнул другу рукой. Дима присел и взвалил на плечо находящуюся в ступоре девушку. Пробежав вдоль стены, они нырнули в темное чрево туннеля.
Отмахав около сотни метров, они оглянулись назад. Погони небыло. «Чего смотришь? Валим пока не опомнились.» - сказал Макс, тряхнув друга за плечо. Дима снял с плеча девушку и попытался вывести ее из ступора. Потратив на безуспешные попытки две драгоценные минуты, он скрипнул зубами и отвесил звонкую пощечину. Ира недоуменно захлопала глазами и прижала ладонь к покрасневшей щеке. Ее взгляд понемногу становился осмысленным.
***
Первый час шли в полнейшей тишине. Каждый был погружен в свои невеселые мысли.
- Я просто не могу во все это поверить! – первым нарушил тишину Дима
- Да. Непривычно видеть, как быстро слетает налет цивилизованности – отозвался Максим, цинично усмехнувшись.
Дима вдруг резко остановился и нахмурил лоб, пытаясь что-то вспомнить. Наконец он спросил :
- А мы в тот туннель побежали?
- В тот. Впереди Пражская.
- Даже не хочу думать, как будем назад возвращаться.
- Обойдем по техническим туннелям или проползем по вентиляции. На крайняк поверху прогуляемся, за одно свежим воздухом подышим. Нессы, чего-нибудь придумаем. – Макс подмигнул, пытаясь добавить немного оптимизма в сложившуюся ситуацию.
- А здорово ты его буздеганом положил. – воскликнул немного приободрившийся Дима
- О да, Святослав бы мне, за этот удар, ящик пива поставил. Жалко правда, что челюсть не сломал. Зато теперь у сестры Агафьи появилась прекрасная возможность продемонстрировать свой целительский талант на прострелянном колене преподобного отца Егория.
- А меня прям парализовало, когда он у мента автомат выхватил. Ну, думаю, пипец нам.
- Еслибы этот святоша его еще и с предохранителя снял, то я небыл бы таким прытким. – признался Макс. Ему чертовски сильно хотелось умолчать про эту незначительную деталь и сохранить образ героя, но совесть была непреклонна.
- Мне кажется, он даже не слышал о первой заповеди – заметил Дима, мрачно сплюнув.
- Наверно в семинарии прогулял лекцию о ней. Кстати, весьма забавно, что он был готов убивать во имя бога добра и милосердия.
- А мне теперь понятно, откуда взялись крестовые походы.
- Мне наоборот, вспоминается тридцатилетняя война в Европе времен реформации. Правоверные католики с энтузиазмом вырезали не менее правоверных лютеран и кальвинистов.
- Нет, я никак не могу понять, как? – продолжил сокрушаться Дима, - Как образованные люди, а не какие-то полуграмотные крестьяне, могут так легко пойти за фанатиком?
- Как, как? Привычная жизнь развеялась прахом. Люди оказались в глубокой заднице. Почти все потеряли своих родных и близких. Они растеряны и напуганы. Тут появляется харизматичный лидер. Он дарует уверенность и обещает лучшую жизнь. Естественно люди к нему тянутся.
- Да это понятно, но как просто они стали этим обезумевшим стадом! Они же реально были готовы нас угробить! – не унимался Дима
- У толпы своя психология. Это ведь мы с тобой два закоренелых эгоиста. Не забывай, два миллиона лет люди жил в стаях, а стаи всегда подчинялись вожакам. Тысячи поколений стадный инстинкт помогал человечеству выживать. Естественно, он не исчезнет просто так.
- И всетаки, зачем надо было обвинять нас во всех смертных грехах? – спросила Ира, наконец присоединившись к их беседе
- Ну как же?! Такой отличный предлог, чтобы сплотить толпу. Ей нужен образ врага, на которого можно обрушить свой праведный гнев. Люди же очень любят искать виноватых. У меня, к примеру, мамка всегда умела найти крайнего. – пояснил Максим
- Тебя послушать, так этот поп – бывший министр пропаганды. – скептически прокомментировал Дима
- А вдруг?- усмехнулся Макс - Хотя, чтобы манипулировать людьми, не обязательно оканчивать секретную школу ФСБ. Вполне достаточно жизненного опыта.
- Ну знаешь ли… вот на расчетливого манипулятора, он был похож в последнюю очередь.
- Это точно. – Макс зло сплюнул на контактный рельс. – Что бы так пафосно разглагольствовать о вере, стоя в первом ряду под прицелом автомата… надо быть действительно верующим человеком. Он явно был готов подписаться кровью, под каждым своим словом.
Снова в тягостном молчании потянулись километры рельсов и шпал. Опасаясь погони, они сделали один единственный привал, во время которого Макс посчитал патроны, оставшиеся в автоматном рожке. Их оказалось три штуки. «Как раз, чтоб застрелится» - мрачно пошутил Дима.
Вся троица уже валилась с ног от усталости, когда наконец показался свет в конце туннеля. После непроглядного мрака перегона, даже тусклое аварийное освещение казалось солнечным светом. Станция Пражская встретила их грубым окриком часового.
- Не двигаться! Руки за голову! – заорал человек в форме ОМОНа, разглядев автомат на плече Максима
- Этого еще не хватало. – проворчал Макс, складывая руки на затылке.
- Миха, ствол.
Подбежавший боец забрал автомат и наспех обыскал троицу.
- Кто такие? Где ствол взяли? – снова рявкнул часовой
- Калики перехожие. Большое начальство ищем. Калаш у отца Егория позаимствовали. – пробурчал Макс
Омоновец еще раз оглядел безучастную девушку и мрачные лица парней. Его взгляд скользнул по пентаграмме на груди Максима и замер на ухмыляющейся роже демона на Диминой футболке. Неожиданно, боец громко рассмеялся и опустил автомат.
- Как там преподобный поживает? Все такой же гостеприимный?– с заметной долей иронии, поинтересовался он.
- На ноги жалуется. – ответил Макс
- Миха, бери Женьку. Ведите их к Сергеичу.
Омоновцы отконвоировали друзей в недра станции. Пришлось немного подождать, пока один из них зашел в какой-то кабинет. Через несколько минут дверь кабинета снова отворилась, высунувшийся омоновец приглашающее кивнул головой. В аскетично обставленной комнате, за массивным столом, сидел человек в сером омоновском камуфляже с майорскими погонами.
- Начальников, говорите, ищете. – произнес он, хмуро осматривая троицу.
- Мы с бульвара Дмитрия Донского. Нас послали за помощью. Очень нужны лекарства. У нас много раненых. – собравшись с духом, выпалил Дима
- Лекарства, - повторил майор, будто пробуя слово на вкус, - Думаете у нас они есть? Если бы. Жратвы навалом, зато даже зеленки нету. Кто у вас там главный?
- Сафронов.
- Сафронов…Сафронов… - омоновец наморщил лоб – А кто он?
- Наверно дежурный по станции – ответил Дима, пожав плечами
- А как на Аннино?
- Еще хуже. Ни врачей, ни управления.
- Про Янгеля даже спрашивать не буду. Наслышан про этого попа. Как же он вас в таких нарядах пропустил? У кого там, кстати, автомат отобрали?
- У преподобного, у кого же еще. – ответил Максим, - Повздорили малость. Я неудачно пошутил, а у него оказалось плохо с чувством юмора.
Майор не стал расспрашивать дальше, увидев, как поникшая Ира вздрогнула при упоминании отца Егория.
- Как там дальше по линии? – спросил Дима
- А черт его знает. – пожав плечами, ответил омоновец - Я отправил пару человек к кольцевой, пока еще не вернулись. На Южной вроде все спокойно. Правда недавно пришли два мутных типа. Твердили какой-то бред про мутантов на Чертановской. Ребята отправили их к Егорию, это по его части.
- Если вы ничем не можете нам помочь, то мы пойдем дальше. – вдруг сказал Макс, подводя черту их беседе.
- Ну что ж, тогда удачного пути.
Их вывели обратно на перрон, отдали рюкзак и складной походный нож Максима. Калашников, естественно, не вернули.
- Чего ты так ломанулся? Переночевали хотябы. – удивленно поинтересовался Дима.
- Ага. Я с ног падаю, сейчас сам меня понесешь. – поддержала Ира.
- Сейчас найдем какую-нибудь подсобку для обходчиков, там выдрыхнетесь – огрызнулся Максим, прибавляя шагу, - забыли про погоню?
- Макс, ты чего? Ты же никогда не был параноиком. – удивился Дима, - Этот майор нормальный мужик. Не стал бы он нас выдавать.
- Вас может и не стал бы. Это же не вы по толпе стреляли.
Это были классические ожившие мертвецы. Такие, как показывают в фильмах. Правда в кино они всегда хрипят или воют, а сейчас не издавали ни звука. В жуткой тишине немого молчания, они протянули свои, покрытые язвами, руки. Некоторые из протянутых ладоней были покрыты пергаментной высохшей кожей. Другие наоборот, распухли от разложения и сочились гноем из струпьев. Мертвец, стоявший напротив Максима, тянул к нему две культи из которых торчали белые края костей, с намотанными на них венами. Странно, но окружавшие покойники никак не могли сделать последний шаг. Их руки тщетно хватали воздух, в нескольких сантиметрах от лица, а пальцы скользили по одежде, не в силах уцепится. Если б трупы стояли на каких то десять сантиметров ближе, они бы уже давно смогли повалить и загрызть Макса. Однако, по полу будто бы проходила невидимая черта, за которую мертвецам небыло хода. Инстинкт выживания, такой же древний как все живое, никак не хотел понимать, что надежды больше не осталось. Он занял собой все сознание, отказываясь признать капитуляцию перед окружившими трупами. Инстинкт настойчиво требовал действия. Ему было абсолютно наплевать, что любая борьба казалась бессмысленной. Максим принялся ожесточенно отмахиваться от мертвецов. Он выворачивал протянутые руки и с треском ломал пальцы. От удара кулака, на лице одного из неупокоеных сьехал целый лоскут кожи, обнажив гладкую кость черепа и поразительно ровный ряд зубов. Тяжелое дыхание Максима и глухой стук ударов, по прежнему оставались единственными звуками в неестественной тишине. Вдруг, словно поддаваясь человеческому напору, зомби начали стонать. Только это был не жуткий замогильный стон, а совсем на оборот. Этот звук был полон страдания, будто удары действительно причиняли им боль. Мертвецы принялись скулить и всхлипывать, словно вспомнили о своей оконченной жизни. Все погрузилось в непроглядый мрак. Максим замер, не решаясь пошевелиться. Покрывало тьмы не позволяло увидеть даже собственные руки и ноги. Где-то поблизости раздался шорох и еще несколько всхлипываний. Макс наконец вспомнил, про фонарик. С трудом нащупав его руками, он нажал кнопку. Луч света выхватил из темноты облупившийся потолок, скользнул по ряду проржавевших шкафчиков, стоящих вдоль обшарпанной стены, и наконец замер на фигурах спящих друзей. Дима сидел прислонившись к стене и подергивал ногами, словно пытался куда-то убежать. Ира лежала на полу, свернувшись калачиком. От ее прикрытых век тянулись мокрые дорожки слез. Девушка еще несколько раз всхлипнула.
Макс пару раз согнул затекшие ноги, придвинулся к Ире и осторожно тряхнул за плечо. Девушка резко села, глядя полубезумным взглядом. Две или три секунды она остекленевшими зрачками вглядывалась в лицо Максима. Также внезапно Ира одной рукой вцепилась Максу в волосы, а второй попыталась ногтями выцарапать глаза. «Мля! Ирка, отцепись, епт. Ты чего?!» - заорал тот. Дима тоже проснулся и не понимающе смотрел на сцепившуюся парочку. Довольно быстро девушка пришлась в себя и ослабила хватку.
- Ой…Максимка…прости… прости меня… я не узнала… - залепетала опомнившаяся Ира
- Мля. В следующий раз, кошмарики будешь до конца досматривать – обиженно ответил Макс
- Эээ, в чем дело то? – наконец спросил Дима
- Это я виновата… прости меня… я подумала ты один из них… - продолжала бормотать девушка.
- Когти лучше состриги. – сказал Максим, проведя по лицу. На пальцах осталась кровь.
- Да чего случилось то? – еще раз переспросил Дима
- Ей ужастик какой-то снился. Дай, думаю, разбужу. Разбудил вот, епт. Чего у меня там? – Макс повернулся поврежденной стороной лица.
- Ууу… Все, девки теперь давать не будут. – ответил Дима, рассматривая три глубоких царапины.
- Пшел нах… Черт, даже продезинфицировать нечем.
- Почему же, есть старый народный метод… Мочой. Могу предложить свои услуги. – Дима не смог удержаться, перед удобным поводом подколоть старого друга
- Иди в задницу.
Завтракали консервами. Хотя, может вовсе и не завтракали, а обедали или даже ужинали. Часов ни у кого небыло. Оттащив железный шкаф, которым забаррикадировали дверь, они вышли обратно в туннель. Неторопясь потянулся путь до Южной. Подозрительно быстро в темноте туннеля показалось светлое пятно. «Чет как-то быстро дошли.» - поразился Дима. Однако оказалось иначе. Послышались шаги и голоса. Кто-то шел им на встречу.
Это оказалась худая растрепанная женщина. Она освещала путь простой парафиновой свечкой. Из-за женщины с любопытством выглядывали два детских личика.
- Вы с Южной? – спросил Дима у женщины.
- Скажите на Пражской все в порядка? – вопросом на вопрос ответила женщина
- Да все в порядке, вы…
- А там люди не пропадают?
- Нет. – ошарашено ответил Дима.
- Слава Богу. Мы с Чертановской. Там начали твориться ужасные вещи. Кто-то пошел на Севастопольскую, а мы ушли на Южную. Но теперь и там пропадают люди.
- На Пражской все спокойно. Ее ОМОН охраняет. А вот на Академика Янгеля не ходите. Там убивают. – сказал Максим, не желая увеличивать паству отца Егория.
Троица двинулась дальше. Через некоторое время они снова повстречали беженцев. Это были парень с девушкой. Затем им на встречу вышла семья с грудным младенцем. Все как один спрашивали о Пражской.
- Не нравится мне все это – озвучил Дима общую мысль
- Мальчики, может вернемся? А? – робко поинтересовалась Ира
- А что Сафронову скажем? Что испугались баек про мутантов? Извините, все ваши лекарства сьел гигантский таракан. – саркастично возразил Макс.
- Ну, знаешь ли, дыма без огня не бывает. – вступился Дима за подругу
- Какому-то неврастеничному параноику где-то что-то показалось. Или какая-нибудь бабка крысы испугалась.
Размышляя о природе возможной угрозы, они наконец дошли до станции. Первое, что бросилось в глаза, было огромное количество народу. Люди сидели не только на перроне, но и на рельсах. Похоже, сюда перекочевало не меньше половины населения Чертановской. «Стоять. Кто такие?» - остановил их паренек с автоматом. Ему было лет шестнадцать. От силы семнадцать. Короткие кучерявые волосы забавно сочетались с оттопыренными ушами. Бронежилет и разгрузка, на его дистрофично худой фигуре, смотрелись весьма забавно. Парнишка, ну никак не походил, на солдата или милиционера. Однако Калашников в руках, ощутимо добавлял авторитета. Его взгляд вверх-вниз прошелся по привлекательной фигуре Иры, скользнул по нахмурившемуся лицу Димы и, наконец, застыл на пентаграмме Максима.
- Ну да, да! Ты еще доепись! - тутже огрызнулся Макс
- Нессыте пацаны. Я тоже нехристь. – рассмеявшись ответил паренек и опустил ствол автомата, - В хэви-метал верую! А вы во что?
- В святую троицу : дэт, блэк, дум. – встреча с единомышленником разом вернула Максиму чувство юмора.
- Круто. Я Болт, кстати.
- Шаманом кличут. Это Ракот и Кира
Дима с Ирой молча кивнули.
- Будьте как дома. – паренек кивнул в сторону перрона.
- А чего у вас так тесно? – осведомился Дима
- С Чертановской набежал.
- Кстати да. Чего там творится то? – спросил Макс
- Черт его знает. Мутно все как-то. Вопли какие-то слышали. Люди там начали пропадать. Если и возвращались, то абсолютными психами. Лютый послал туда несколько ребята. Те ничего не нашли.
- Этот Лютый, он у вас за главного? Нас тут послали большое начальство найти.
- Нету больше этого начальства. – зловеще заулыбался Болт
- Как нету?! – хором воскликнули Максим с Димой
- А вот так – зловещая улыбка паренька стала еще шире – уволили мы их.
- Это как? – снова в один голос спросили друзья
- Выгнали – Болт кивнул головой в сторону туннеля на Чертановскую – Теперь у нас свое ополчение, без всякой правительственной мрази. Больше не позволим государству трахать нас. Сами рулить будет.
- Ага, правильно. Ударим онанизмом по проституции. – иронично прокомментировал Максим
- Ну типа того. – усмехнувшись, согласился Болт. Похоже, он вполне разделял юмор Макса. – Ладно, я здесь уже заепся стоять, пошлите с народом познакомлю.
Болт кого-то попросил заменить себя на посту около туннеля и повел троицу в недра станции. «Ой, мамочка, кто это?» - вдруг с ужасом воскликнула Ира. Максим с Димой проследили за направлением ее взгляда. Под потолком станции, за правую руку, был подвешен человек. Похоже, он висел уже довольно долго и был давно мертв. Лицо покойника превратилось в одну большую гематому. Голое тело сплошь покрывали ожоги и синяки. Человека явно долго пытали и явно переусердствовали.
- Вот, кстати, наш начальник висит. – цинично заметил Болт
- Ты же сказал что их… - Дима кивнул в туннель
- Отправили всех, кроме самого главного. Решили допросить, авось чего интересное расскажет. Эти суки естественно предусмотрели и поставили ему программу, чтоб сдох во время допроса. Ничего толком и не рассказал. Вот решили вывесить на обозрение, чтоб знали, что нам все известно.
- Что известно? – спросил Дима
- А вы разве еще не догадались? – недоуменно переспросил Болт, - Это же один больший эксперимент, а мы – крысы, запертые в лабиринте.
- Какой еще эксперимент?
- Им надо знать, насколько эффективно будет метро в качестве убежища, в случае настоящей ядерной войны.
– Вы думаете это все правительство затеяло?
- Ну это же ясно как день! Они же специально не связываются. Наблюдают как мы себя ведем. Медикаментов нарочно не оставили, чтоб экстриму добавить.
- Нет, погоди. Для этого надо перекрыть целую ветку! Это же бешеные убытки. Людям надо как-то обьяснить… - не унимался Дима
- Сказали поди, что какой-нибудь химический теракт. Заблокируют линию на пару месяцев, типа для обезвреживания и все дела. Кучу оружия даже оставили. Хотят знать, как быстро мы друг-друга перестреляем.
- Оружие? - тут же подключился к разговору Максим.
- Тут ментовское отделение есть. Там в оружейке туева хуча стволов, бронников и патронов. – пояснил Болт
- С чего бы такое богатство оставлять?
- Ждут, что начнем грызть друг друга, как пауки в банке. Щас поди, какой-нибудь фсбэшник пялится в монитор, слушает нас и ржет, гнида.
Болт повел троицу дальше к своим друзьм, которые оказались группой панков и металлистов. Они большой толпой оккупировали часть лестницы к эскалатору. Кто-то мрачно курил, уставившись в заплеванный пол. Парочки без всякого смущения тискали друг друга или целовались в засос. Один парень задумчиво теребил струны гитары. Еще кто-то травил похабные анекдоты. Глядя на них, совершенно не верилось, что всего несколько суток назад атомное пламя спалило весь известный им мир. «Ява… Рагнар… Кирпич… Лина…» - принялись знакомится все сидевшие, когда Болт представил Макса, Диму и Иру. В завязавшемся разговоре выяснилось, что «металлическая» часть этой тусовки направлялась на тот же самый концерт. Потом поговорили о обстановке на станции. Эта тема плавно перетекла в обсуждение глобального правительственного заговора. Затем их начали расспрашивать об пройденных станциях. Макс в двух словах поведал весь пройденный путь, на всякий случай, умолчав, что стрелял по безоружной толпе.
- Здорово, черт возьми, поп придумал. – прокомментировал парень с длинными прямыми волосами, цвета воронового крыла, представившийся Каином
- Да чего там придумывать. Он просто оказался в нужном месте, в нужное время. Толкнул людям идею вовремя. – возразил Макс
- Значит, вовремя сориентировался. Как же просто ведутся люди на религию!?
- Людям надо во что-то верить. Мало кто умеет сам наполнять свою жизнь смыслом, остальным помогает религия. В добавок, не надо забывать про страх смерти. Человеческой психике легче поверить в красивую историю про загробную жизнь, чем корчится от ужаса, думая о полной гибели своей личности. – философствовал Макс
- Ты будто не боишься сдохнуть?! – воскликнула девушка, обвешенная пирсингом, словно новогодняя елка.
- Со знанием дела, о смерти могут говорить только покойники. – изрек Максим – Вот буду лежать на смертном одре, тогда и спрашивай.
- Слушай, а почему же народ на той станции так просто послушался того святошу? – перебил Каин. Его явно заинтересовала история с отцом Егорием
- Ну как же, страх и отчаяние – прекрасная почва для взращивания самых диких идей. Людям легче заниматься самообманом, чем воспринимать реальность такой какая она есть. – когда Макс договорил, на его губах заиграла циничная улыбка
- Думаешь эта секта будет разрастаться? – спросила девушка с пирсингом
- Вполне вероятно. На Аннино прямо таки ждут не дождутся проповедей отца Егория. Хотя можно обойтись без всякой религии. Просто необходимо придумать какую-то объединяющую идею и поставить четкую цель. Коммунизм, например, для этого очень хорошо подходит.
- Фашизм тоже – с ухмылкой добавил Каин
- Построить четвертый рейх… - Макс на секунду задумался – Нее, покрайней мере точно не в российском метро…
- Ну… а… почему бы и нет?
- Идея должна быть массовой, а какая там нахрен массовость, когда всем с рождения рассказывают, как немцы на окупированых территориях развлекались. Конечно, всегда найдется несколько инакомыслящих, но всетаки, идея должна прижиться в мозгах большинства.
- Ну, а если силой захватят власть? - не унимался Каин.
- Слушай, если душа так просит чего-то злобного, сделай сатанинскую секту. – Макс состроил такое лицо, будто собирался купить душу парня
- Давно мечтал стать наместником Люцифера! – заулыбался тот
- Навербуй адептов. Скажи, что мол мы уже в аду, надо только копнуть поглубже и тогда воздастся страждущим. Фан-клуб будет конечно поменьше, чем у отца Егория, но я думаю вполне хватит, чтоб потешить свое самолюбие. Жертвоприношения, черные мессы, групповые оргии с девственицами, ну и прочие радости жизни.
- Уговорил, красноречивый. Где кровью подписаться надо? – рассмеялся Разиэль.
Максим, сделал вид, будто ищет в карманах свиток контракта. Вдруг он наткнулся взглядом на серьезное лицо Димы. Тот встал со ступенек и начал вглядываться в толпу на станции.
- Ты чего?
- Ирка давно не возвращается.
- Да?
- Сказала, что в толчок пошла, уже минут двадцать нету.
За всеми разговорами, Максим даже не заметил, что девушка куда-то ушла. Разом вспомнились рассказы о пропадающих людях. Друзья спешно направились к туалету. Некоторое время мялись у двери, не решаясь заглянуть. В конце концов Дима наплевал на приличия и по быстрому все осмотрел, пока Макс караулил с наружи. Однако Иры там не оказалось. Вот теперь, друзья встревожились по настоящему. Около получаса они бегали по станции, выкрикивая имя девушки. Все усилия оказались тщетны. Дима находился почти на грани паники. Он подбежал к постовому у ближайшего туннеля.
- Девушка не проходила? Чуть ниже меня. Черная одежда. Рыжие волосы. На шее браслет с шипами.
- Нет, такой точно небыло. А че?
- Пропала!!!
- Пропала? Ха, Антоха тоже два дня назад пропал. Сегодня вернулся. Можете полюбоваться.
Постовой указал на сидевшего неподалеку человека. Обросший мужчина, в неимоверно грязной одежде, сидел на рельсах и рассматривал все окружающее с улыбкой умственно отсталого. Оба глаза сильно опухли и заплыли кровавыми гематомами. Из-за гематом, веки плохо открывались. Ему приходилось запрокидывать голову, чтобы лучше видеть. Перестав крутиться, сумасшедший вытянул ноги и начал расстегивать ширинку на рваных джинсах. Не вставая с рельса, он вытащил член и принялся мочится прямо под себя. При этом его лицо по прежнему сохраняло выражение блаженного имбицила. Дима побледнел и ринулся в туннель на Чертановскую.
«Куда, мля! Сначала давай найдем ихнего Лютого. Есть одна идея.» - остановил его Макс.
Лютый оказался крепким мужиком лет тридцати. Обе руки, от кисти и до плеча, были покрыты затейливой вязью татуировок. На нем была красная майка с легендарным портретом Че Гевары. Макс в двух словах описал ситуацию и предложил организовать вооруженную экспедицию на Чертановскую.
- Ребят, вы чего, епнулись? Какая нах вылазка, они же только и ждут, когда мы туда сунемся!? – был ответ Лютого
- Думаешь, твоим бойцам будет намного легче сидеть и дергаться от каждого шороха из туннелей?
- Уж лучше мы ихний зоопарк здесь на станции перестреляем.
- Какой еще зоопарк?
- А вы думаете, нам по доброте душевной оставили целый арсенал? Мне ведь даже думать страшно, каких генетически модифицированных тварей, эти ФСБэшные суки решили на нас натравить.
Макс опешил. Ему даже нечего было возразить. В голове просто напросто небыло подходящих аргументов. Лютый помял во рту неприкуренную сигарету. Задумчиво посмотрел в пол, и наконец добавил : «Ладно, если уж так рветесь за своей девчонкой, дам вам по Калашу. Разведайте, что там да как. Трофей какой-нибудь притащите. Надо же нам знать, с чем придется иметь дело.»
Лютый снарядил «разведчиков» по высшему разряду. Бронежилеты давили на плечи, а карманы разгрузок еле застегивались, набитые автоматными рожками. За годы страйкбольных игр, Максим давно привык бегать, прыгать и ползать, с оружием и в полной выкладке. Только каска на голове была несколько не привычна. Дима же наоборот, чувствовал себя не в своей тарелке, сопя под тяжестью автомата, бронежилета и разгрузки со всей амуницией. По началу он даже начал отставать, от бодро шагающего Макса. Впрочем, скоро они сбавили шаг и стали продвигаться более осторожно.
Максим кажется начал понимать, что из себя представляет страх туннеля. Однако это еще не было страхом, в полном понимании, а скорее нервозностью и напряжением. Фонарик, примотанный изолентой к цевью автомата, светил только на три десятка метров. Дальше безраздельно царствовал непроглядный мрак. Только сейчас Макс обратил внимание на то, как сводами туннеля дробится эхо шагов. Постоянно казалось, что за ними кто-то идет. Или наоборот, этот кто-то находится впереди и в последний момент успевает выбежать из-под луча фонарика. Максим переключил Калашников на огонь очередями и передернул затвор. Дима начал постоянно замирать и оглядываться назад, шаря лучом света по стенам и рельсам.
- Черт, так же свихнуться можно. – сказал он, наверно просто для того, чтоб заглушить пугающее эхо шагов.
- Это точно, я чувствую себя героем какого-то хренового ужастика. Нехватает только загробного саундтрека. – с радостью поддержал разговор Максим. Ему тоже было непосебе от окружающей тьмы и звуков.
- Знаешь, мне все больше кажется, что Болт и Лютый правы. Это все чертовски похоже на один большой эксперимент. Что если все это действительно имитировано?
- Если ты можешь обьяснить, – Макс остановился и очень серьезно поглядел в глаза Диме – как можно имитировать излучение, сжигающее людей в пепел, и взрывную волну, которая этот пепел развеивает, тогда я поверю в правительственный заговор.
Они снова молча зашагали дальше. Снова тьма злобно смотрела из недр туннеля, а эхо шагов не раз заставляло оборачиваться. Внезапно, Максим единым четким движением присел на одно колено и вскинул автомат к плечу. Казалось, он даже перестал дышать. Замешкавшись на секунду, Дима неуклюже повторил действие товарища. Еще спустя несколько секунд, снял Калашников с предохранителя. Около минуты они напряженно всматривались в мрак, за пределами света фонарей. Их собственное дыхание и периодический шорох одежды, были единственными звуками в наступившей тишине.
- Показалось. – сказал Макс, вставая с колена.
- Если это была одна из твоих дурацких шуточек, то она… - раздраженно начал Дима
- Уймись. Какие тут нах приколы. – мрачно ответил Максим.
- Ладно… а кстати, почему ты так уверен на счет вспышки и ударной волны? Мы же уже спускались тогда…
- Я их видел…
- Как видел?!
- Черт дернул обернуться в нужный момент. Дверь не до конца еще закрылась.
- Погоди, ты же должен был ослепнуть!
- Нет. Я же видел не саму вспышку, а ее отражение на стене и то, что она сделала с людьми.
- Почему мы тогда не умерли от радиации? Если, как ты говоришь, дверь была открыта.
- Дверь мешает попадать радиоактивной пыли после взрыва. Проникающее излучение, как и свет, и ударная волна, распространяются лишь по прямой. Да, мы конечно получили какую-то дозу, но похоже она была не значительно.
- Хотелось бы в это верить. Не очень то приятно пережить ядерную бомбардировку и загнуться от лучевой болезни.
- Вполне вероятно, что нам повезло. Вспомни школьные уроки физики, излучение убывает пропорционально квадрату расстояния.
- А ты знаешь где был эпицентр? Умник, мля.
- Не забывай, мы уже были под землей. Насколько я помню, полметра бетона ослабляет гамма-радиацию в десять раз…
Макс не договорил. Он замер прислушиваясь, а затем плавно, но быстро скользнул к стене. Дима растерялся, оказавшись один посередине туннеля. Несколько секунд он бестолково метался и в итоге плюхнулся прямо между рельсов. Мрак за пределами лучей фонариков оставался таким же непроглядным. Казалось, он хохочет беззвучным смехом, получая садистское удовольствие от игры на нервах двух человек. Минуту или две ничего не происходило. Друзья продолжали напряженно вглядываться во тьму и слушать тишину. Дима уже начал нетерпеливо ерзать, когда где-то впереди раздался загадочный звук. В нем небыло ничего угрожающего. Так наверно могла звучать гитарная струна, если до нее легонько дотронуться пальцем. Звук длился какую-то долю секунд и был жадно проглочен окружающим мраком. Снова потянулось напряженное ожидание. Тьма и тишина. Тишина и тьма. Казалось, если еще чуть-чуть сильнее вслушаться, можно услышать как гудят напряженные нервы друзей. Под сводом туннеля вновь пронеслось и затихло эхо от неведомой струны. Дима вопросительно посмотрел на Максима. Тот едва шевелил губами, что-то считая. Спустя некоторое время, загадочный звук повторился вновь. Макс поднялся и на полусогнутых ногах аккуратно пошел вперед, продолжая держать автомат у плеча и через прицел вглядываться во тьму. Таким образом он прошел несколько десятков метров, затем выпрямился и позвал Диму. Подойдя, тот увидел как с потолка сорвалась крупная капля воды и звонко ударилась о контактный рельс. Причудливое эхо отправилось гулять под сводами туннеля.
- Конденсат… или грунтовые воды просачиваются… - сказал Дима и вытянул ладонь, готовясь поймать следующую каплю.
- Если грунтовая, то явно радиоактивна. – ответил Макс, убрав руку друга с траектории полета капли.
Еще несколько раз им на пути встречалась похожая капель. И каждый раз эта встреча была весьма напряженной. Когда Макс начал думать о том, сколько седых волос прибавилось в его пышной шевелюре, в конце туннеля наконец показалось светлое пятно выхода на станцию. Друзья погасили фонари и как можно тише двинулись к свету.
Дойдя до выхода, Макс постарался встать так, чтобы видеть как можно больше пространства на перроне, оставаясь при этом во тьме туннеля. На станции небыло ни души. В тусклом свете аварийного освещения она походила на мрачный фамильный склеп какой-то дворянской семьи. Казалось, за каждой колонной прячется ухмыляющийся скелет, готовый набросится на первого же посетителя.
«Стой здесь и прикрывай меня» - шепотом сказал Макс Диме. Затем он аккуратно прополз вдоль рельс по карману безопасности до противоположного края перрона. Теперь, в случае необходимости, они могли вести перекрестный огонь, с минимальным риском подстрелить друг друга. То, что Дима раньше никогда не стрелял даже из охотничьего оружия, не добавляло Максиму оптимизма. Он сделал глубокий вдох и попытался собраться с духом. Несколько секунд, которые потребуются для подьема на платформу и броска до ближайшей колонны, вполне могут стоить жизни. Еще раз глубоко вдохнув, Макс выпрямился и провел стволом АК вдоль перрона. На нем по прежнему никого небыло. Максим, навалился животом на край платформы, перекатился, закидывая ноги, рывком добежал до колонны и спрятался за ней. Станция продолжала хранить гробовое молчание. Если это была ловушка, то она явно не спешила захлопываться. Макс переложил автомат на левое плечо, чтоб при стрельбе не высовываться всем корпусом, и осторожно выглянул из-за колонны. Тусклое освещение порождало весьма причудливые тени. В сочетании с расшатанными нервами, появлялся отличный повод нажать на курок. Максим подавил в себе желание высадить всю обойму. Если кто-то и прятался в тенях, то он не торопился показываться. Теперь надо было перебежать открытое пространство, чтоб осмотреть другую сторону станции.
Внезапно откуда-то раздался душераздирающий женский вопль. Он был приглушенным, будто доносился откуда-то из туннеля или вентиляции, но в нем чувствовалось столько ужаса, боли и отчаяния, что Максима прошел озноб по позвоночнику. Не хотелось даже думать о том, что должно происходить с девушкой, чтобы она начала так кричать. «Ира!!!» - пронесся под сводами станции крик Димы. Это вывело Максима из оцепенения. Он, наплевав на всякую маскировку, включил фонарь и кинулся прочесывать оставшуюся часть станции. «Ира!!! Где ты??? Ира!!! Мы здесь!!! Ира!!! Мы рядом!!!» - орал Дима, выскочив на середину перрона. Забыв про всякую опасность, он бегал по станции, в надежде снова услышать крик и понять откуда он доносится. Макс успел пробежать вдоль противоположного края платформы. Рядом со входом в туннель, там куда не доставало аварийное освещение, он услышал шорох и краем глаза успел заметить какое-то движение. Максим выстрелил на вскидку, почти не целясь. Ускоренный адреналином мозг, автоматически выбрал нужный поворот туловища и угол наклона ствола. Грохот выстрелов перекрыл даже крики Димы. Пули выбили снопы искр из рельс и обрушили часть облицовочной плитки на стене. Что-то ударило Максима в правое бедро. Нога перестала держать вес тела, он рухнул на одно колено и перекатом через бок спрятался за колонной, уходя с линии огня. Сотни раз Максим попадал в похожие ситуации на страйкбольных войнах. Только здесь было все по настоящему. В ноге появилось жжение. Он попытался рассмотреть рану, но увидел только рваные края дырки на штанине, по которой уже начало расплываться кровавое пятно. Непечатно выругавшись, Макс высунул из-за колонны ствол автомата и дал короткую очередь. На звук выстрелов подбежал Дима и спрыгнул на рельсы. Максим даже не успел крикнуть предупреждение.
- Здесь крыса… дохлая… а нет, еще шевелится.
- А кто меня… - начал было Макс, но тут же осекся, вспомнив искры выбитые срикошетившими от рельс пулями, - Твою мать… мля… я сам себя подстрелил, вояка хренов…
- Чего с тобой?
- Рикошет зацепил.
- Ты понял где она кричала?
- Нет. Ищи пока. Я перевязываюсь.
Жгло так, будто в рану забили раскаленный гвоздь. Пуля застряла глубоко в мышцах. Похоже, еще была сломана кость. Однако сосуды не задело. Во всяком случае крови было меньше чем ожидалось. Максим, отрезав кусок штанины, перевязал рану. Попытка подняться не увенчалась успехом. Болевой шок начал проходить и стало казаться, будто ногу неспеша перемалывает мясорубка. Послышались шаги. Сначала Макс подумал, что это возвращается Дима, но шаги внезапно стихли. Заподозрив неладное, он схватился за автомат. Вдруг откуда то повеяло свежестью. Макс просто не поверил своим ощущениям. Откуда в замурованном подземелье мог взяться освежающий запах озона? Станция начала вращаться. Причем он являлся осью этого вращения. Предметы стали расплываться и терять очертания. Ватные руки выронили автомат. Откуда то сверху показалась голова странного существа. Вытянутый череп был покрыт гладкой серой кожей. Половину лица занимали огромные блестящие глаза без зрачков. Взгляд гипнотизировал и казался бездонным. Носа и рта у этой твари небыло вовсе. Вместо них прямо под глазами находилось гибкое щупальце.
***
- Нет!!! Ненадо!!! Нет!!! – истошно орал кто-то совсем рядом
- Небеспокойтесь, это совсем не больно. Ну разве что чуть-чуть, в самом начале. А потом вы ничего не почувствуете. В мозгу нет болевых рецепторов. - второй голос контрастировал своей мягкостью и спокойствием.
- Я не хочу!!! Нет!!!
- Поверьте, это для вашего же блага.
Максим еле смог разлепить веки. Мир как-то странно вращался по часовой стрелке, периодически теряя четкость. Заметно подташнивало. Мысли о том, что произошло и где он находится, вяло шевелились в одурманенной голове. Сознание словно было окутано вязким туманом. Макс попробовал пошевелиться, но тело отказалось повиноваться. Кажется, он мог двигать только глазами. Мысль о параличе мгновенно взбодрила. Через несколько секунд, Макс сообразил, что чувствует как сокращаются мышцы. Просто что-то мешало двигаться рукам и ногам. Во всяком случае, это точно был не паралич. Голова тоже была чем-то зафиксирована. Скосив глаза, на самом краю бокового зрения, Макс увидел стол и черноволосую голову лежащего на нем человека. Дима уже не кричал, а просто тихо постанывал. Над ним склонился человек в белом халате.
- Видите, это совсем не больно. Сейчас я откачаю излишки жидкости и мы продолжим. - ласково сказал этот некто.
- Доктор. - слабым голосом позвал Макс.
- Что? А, это вы, молодой человек. Странно, что вы так рано очнулись. Наверно я неправильно рассчитал дозировку. Теперь буду учитывать избыточную мускулатуру и высокую массу тела.
- Как мы сюда попали?
- Молодой человек, не мешайте. - строго сказал врач – Сейчас я закончу с этим пациентом и тогда займусь вами.
Раздался хлюпающий звук. Затем что-то вылилось в металлическую посуду. Максим тем временем пытался выстроить хоть сколько-нибудь логическую картину. Они находились в госпитале. Неужели это была спасательная экспедиция с поверхности? А что тогда произошло на Чертановской? Почему он сам лежит в гипсе, а Диму оперируют? Нашли ли они Иру? Что это было за существо, которое он видел? Максим не помнил абсолютно ничего. Мысли прервал странный стук. Так наверно забивают гвоздь в гипсокартоновую стену. Спустя некоторое время снова раздался звук выливающейся жидкости. Затем врач склонился над Максимом. Это был мужчина в самом расцвете сил, с небольшой бородкой и добрыми грустными глазами. Только инструменты в его руках мало походили на хирургические. В правой он держал молоток, а в левой очень длинную отвертку, покрытую кровью и слизью.
- Как мы здесь оказались? – повторил Макс свой вопрос
- Я вас принес.- успокаивающе ответил врач, протирая тряпкой отвертку – Я услышал выстрелы. А по кому вы кстати стреляли? Кроме вас на станции никого небыло.
- Как? А вы не видели чего-то… - Макс на секунду замялся - … или кого-то странного?
- Нет. На станции были только вы и ваш товарищ. Кстати, я обработал вашу рану. Заживет через пару недель. Перелома там нет. У вас, молодой человек, очень крепкие кости.
- Еще бы! – усмехнулся обрадованный Макс – Поприседайте со стопятидесятикилограмовой штангой, такие же станут
- Никогда не понимал тягу к развитию гипертрофированной мускулатуры. Может вы меня просветите?
- Ну как же, даже в 21 веке девушки все еще западают на груду мышц. – ответил Макс на странный вопрос.
- И только? Молодой человек, поверьте моему жизненному опыту, женское внимание можно привлечь тысячей других способов.
- Для меня это еще психологическая разгрузка. Своеобразная форма психотерапии. Отлично, кстати, помогает бороться с депрессией. – говоря, Максим за одно пытался понять, зачем доктор затеял эту странную беседу, - Физическая нагрузка повышает уровень тестостерона, который также подстегивает выработку эндорфина, того самого гормона счастья. А тот уже, в свою очередь, улучшает настроение. Уж вы то, как врач, должны это знать.
- Знаете… - лицо доктора стало задумчивым, - надо признать, об этой стороне вопроса я как-то не задумывался… ну ладно. Мы и так отвлеклись, пора приступать.
- К чему? – тупо спросил Макс
- Я сделаю вам лоботомию. – ответил доктор, ласково улыбнувшись.
Максим подумал, что ему послышалось. Или доктор оговорился. Или просто это черный юмор врачей.
- Зачем? – ошарашено спросил он
- Зачем?! - повторил доктор, с удивлением взглянул на своего пациента и убрал отвертку от его глаза, - А вы первый, кто задает этот вопрос. Все только кричат и просят их отпустить. Вам действительно интересно зачем?
- Да, конечно. – еле выдавил из себя Максим, не в силах поверить в реальность происходящего
- Только потеряв жену и сына, я по настоящему задумался над тем, насколько мы люди агрессивны.
- Если бы мы небыли агрессивными, то не выжили бы. – Макс попытался показать огромный интерес к предмету беседы. – Одних каменных топоров и копий было не достаточно, чтобы противостоять когтям и клыкам хищников. Врожденная злоба помогла нам оказаться на вершине пищевой цепочки.
- В ваших словах есть доля правды, но таже злоба загнала человечество в эту могилу. Если нам удастся выжить, этого больше не должно повториться. Во всяком случае, я буду делать все, что в моих силах, что бы подобное никогда больше не случилось.
- Вы считаете лоботомию самым эффективным средством? - Макс растягивал разговор, лихорадочно придумывая план спасения.
- В сложившихся обстоятельствах? Да! У меня нет ни сырья, ни оборудования, для производства необходимых антидепрессантов и транквилизаторов.
- Если бы они у вас были, то я сомневаюсь, что люди добровольно стали бы принимать ваши лекарства.
- Тоже верно.- согласился врач - Как видите, в любом случае необходимо принудительное лечение.
- Но всетаки, вам не кажется, что ваши методы несколько не гуманны…
- Не гуманны?! – яростно перебил доктор
- Можно это делать под наркозом. - поспешно добавил Максим. – А то крики по всей станции слышно.
- Ах, вы об этом. – к доктору вернулось буддистское спокойствие – Увы, тот запас анестезии, который был у меня с собой, уходит на обездвиживание пациентов. Не разумно тратить его на дополнительное обезболивание. Тем более, что мозг не чувствует боли от повреждения лобных долей. Я стараюсь проводить операцию как можно быстрее, чтоб не доставлять лишнего психологического дискомфорта.
- А вы не думали о электросудорожной терапии? – затягивал разговор Максим
- Да, этот способ конечно гораздо проще и эстетичнее. Не надо откачивать остатки мозгового вещества, да пациенты переносят его значительно легче. Но требуется специальный аппарат с электродами. Я увы врач, а не электрик. Лоботомия так же эффективна. После нее даже самые буйные больные ведут себя очень умиротворенно. Маньяки и серийные убийцы начинают собирать фантики от конфет. В добавок, эта операция крайне проста. Не требует специальных навыков. Может быть проведена с помощью обычной отвертки и спринцовки. Отвертка вводится в глаз, точнее между глазным яблоком и орбитальной костью, под углом в семьдесят градусов. Несколькими движениями повреждаются лобные доли головного мозга. Затем из образовавшейся полости откачиваются остатки мозгового вещества… - доктор заговорил таким голосом, будто читал лекцию перед студенческой аудиторией
- А чем вы стерилизуете инструменты?
- По началу водкой. Когда она закончилась, пришлось пользоваться простой зажигалкой.
- Даже спринцовку?
- Эээ… - доктор посмотрел на резиновую грушу – …надо признать, я совсем забыл про нее. Будет весьма печально, если мои пациенты начнут умирать от сепсиса.
- Незабывайте про электросудорожную терапию. Там в туннелях стоят поезда. В них можно найти трансформатор и все необходимые детали. Давайте я помогу вам собрать аппарат. – доверительно предложил Максим
- Хм…- доктор положил свои жуткие инструменты и задумался – Вы первый, кто не осуждает мои методы… и вы даже пытаетесь их оптимизировать… а мне действительно нужен помощник…
- Только я плохо переношу вид крови. – Максим для вида колебался, чтобы не вызвать у врача подозрений, своим поспешным согласием.
- Если мы сможем собрать разрядник для ЭСТ, то это не будет иметь никакого значения. По началу будете доставлять сюда пациентов
- Мои мышцы к вашим услугам. – Макс готов был согласиться на что угодно, лишь бы руки оказались свободны и могли дотянутся до этого доморощенного психиатра.
Доктор подошел и начал ослаблять ремень на правой руке Максима, но вдруг замер, над чем-то задумавшись.
- Знаете, а вы ведь неординарный человек. Мне всегда было интересно, чем мозг таких людей отличается от прочих.
- Поверьте, в качестве помощника я буду гораздо эффективнее. – Макс еще не понял, что задумал безумный врач, но это ему уже очень не нравилось
- Пожалуй, я вскрою ваш череп и удовлетворю свое любопытство.
- Погодите, кто-же тогда будет вам помогать? – Макс попытался направит ход мыслей безумца обратно в нужное русло.
- Думаю я как-нибудь смогу найти электрика, а в качестве грубой физической силы можно будет привлечь одного из прооперированных. А вот такой изумительный экземпляр мозга как у вас, если и попадется, то наверно не скоро.
Слова доктора конечно польстили бы самолюбию Макса, но не при сложившихся обстоятельствах.
- Наверняка есть какой-то другой способ, кроме трепанации черепа.
- Простите, но магнитного томографа у меня нет. – доктор виновато развел руками - Знаете, мне всегда было любопытно, что есть такого в голове неформалов и им подобных. Что же именно заставляет всех эти рокеров, панков, хиппи, эмо, готов, металлистов думать иначе чем окружающие.
Доктор отошел куда-то на минуту и вернулся с пилой в одной руке и кухонным ножом в другой. «Сначала я отрежу вам скальп. Потом надпилю кость и сниму верхнюю часть черепной коробки.» - пояснил он, склонившись над Максимом. Тот задергался в паническом ужасе. Доктор отложил пилу и приставил лезвие ножа ко лбу своего пациента, готовясь срезать кожу. Неожиданно, правая рука Максима смогла выскользнуть из ослабленной петли. Не теряя ни секунды, Макс схватил и вывернул кисть с ножом. Доктор взвыл от боли в покалеченной конечности. Нож, звякнув, упал на пол. Максим потянул схваченную руку на себя. Теряя равновесие, доктор повалился сверху. Не известно сколько могло продлится это противостояние привязанного пациента и обезумевшего врача. Нежелая затягивать поединок, Максим воспользовался не совсем благородным, зато очень действенным приемом. Отпустив кисть, он схватил доктора за лицо и надавил пальцами на глаза. Истошный вопль наверно можно было слышать на всей Чертановской. Раздавленные глазные яблоки были склизкими и противными на ощупь. Скривившись от брезгливости, Макс продолжал погружать пальцы в недра черепа безумного хирурга. Продолжая кричать, тот ухитрился вырваться и шарахнулся на стол с инструментами. На пол посыпались отвертки, гаечные ключи и прочие слесарные принадлежности. Доктор опустился на колени и принялся слепо шарить руками по полу, в поисках выпавшего ножа. Максим тем временем принялся спешно отвязывать себя. Врач наконец дополз до ножа. На ощупь он нашел ближайший стол и принялся остервенело кромсать лежащего на нем. Кости судьбы выпали так, что это оказался стол с привязанным Димой.
Максим наконец смог отвязаться и слез со своего стола. Доктор даже не заметил, что режет не того пациента. В припадке ярости он продолжал терзать Димин труп. Его похоже ничуть не смущало, что тот не пытается сопротивляться или кричать. Он как заведенный, продолжал раз за разом вонзать нож в грудную клетку. Макс обернулся в поисках чего-нибудь тяжелого. На глаза попался метровый кусок какой-то трубы. Максим перехватил его по удобнее и со всей силой обрушил на доктора. От удара, тот отлетел к противоположной стене комнаты, отчетливо хрустнув сломанными костями. Макс отбросил трубу и сгреб врача в медвежьи объятия. Специальным удушающим захватом он зафиксировал шею психопата. Доктор задергался, безуспешно пытаясь освободится. Максим с каким-то садистским удовольствием наблюдал за его конвульсиями. Агония задыхающегося человека приносила почти физическое удовольствие. Врач даже не мог хрипеть, настолько сильно было сдавлено горло. Единственным звуком в комнате, было постукивание об пол, производимое ногами, дергающимися в судорогах.
Максим еще некоторое время продолжал удерживать бездыханное тело. Когда стало ясно, что мертвее доктор уже не станет, он встал и осмотрелся. Комната представляла из себя достойную декорацию к любому фильму ужасов. Пол был заляпан засохшей кровью. По середине стояли два стола. На одном из них лежал выпотрошенный Дима. Максим провел ладонью по лицу друга, закрывая мертвые глаза.
Глава 6 Побег
Куда ты идешь столько лет,
Дорогой ненужных побед,
Тропой неизбежных падений и слез.
По нити разорванных вен,
По книге своих перемен,
Дорого измен, но ведь вольному - воля.
С. Маврин "Пока Боги спят"
Помещений на половину было заставлено большими металлическими бочками. Они были доверху заполнены вонючей жижей зеленоватого цвета. В некоторых можно было разглядеть плавающие на поверхности кости и человеческие конечности. Безумное наследие безумного врача. Полуразложившиеся трупы залитые растворителем. Максима неудержимо тянуло к ближайшей бочке. Она манила его к себе, словно удав кролика. Он медленно подошел и увидел свое отражение на колыхающейся поверхности жидкости. Сначала отражающееся лицо было вполне нормальным, но затем стало покрываться коростой химических ожогов. Кислота все сильнее разъедала плоть. Показались белые кости. И вот уже на парня из бочки смотрел ухмыляющийся череп. Зловонная жижа забурлила. Макс попытался оторваться от жуткого сосуда, но тело не слушалось. Словно что-то заклинило позвоночник, мешая ему разогнуться. Из бочки высунулись две разъеденые кислотой руки, сомкнулись на шее и потащили вниз. Он отчаянно задергался, чувствуя, как кислота начинает разъедать кожу. Внезапно все прекратилось. Исчезла комната, исчезла бочка, исчез скелет. Максим лежал в холодном поту на полу Севастопольской. Мысли метались внутри головы как волки в клетке. Память услужливо выдала картинку реальной комнаты со стоящими там емкостями. Жуткая кладовая сумасшедшего психиатра. В самой крайней бочке, в омерзительном бульоне из отслоившихся мышц, кусков кожи и подкожного жира, плавал скальп с рыжими волосами.
Вокруг было множество людей, но Максим чувствовал себя так, словно оказался там на верху, среди безлюдных мертвых руин. Окружающих заботили свои собственные трагедии и потери. Им небыло дела до еще двух смертей. Чувства одного человека стали всего лишь еще очередной каплей в океане человеческого горя и страдания, затопившего подземелье метрополитена. «Уже проснулся? Держи завтрак.» - прозвучал где-то рядом скрипучий старческий голос. Сухая морщинистая рука протянула банку консервированного плова. Дед Семен сел рядом с мрачным Максимом. Идиллическая картина, седой старик и угрюмый парень жуют консервы глубоко под радиоактивными руинами мертвого мегаполиса. Те недели которые пришлось провести на Севастопольской, они коротали за неторопливыми беседами и игрой в шахматы. У старика была с собой маленькая доска с миниатюрными фигурками. Это незатейливое развлечение помогало обоим отвлечься от мрачных мыслей и скоротать время. Наверно парень напоминал деду собственного внука. Так или иначе, между ними возникло некое подобие дружбы.
Максим дожевал завтрак и полез за сигаретами. Все прошедшие недели приходилось экономить запас табака, но похоже наконец таки настал час последней сигареты.
- Теперь буду бросать– сказал он, смяв пустую пачку.
- Давно пора. Бросай курить, вставай на лыжи. – бодро отозвался дед
- И вместо рака будет грыжа. – передразнил парень, выдохнув облако дыма - конечно было бы весьма обидно пережить атомную войну и сдохнуть от рака легких.
- Ты ж здоровенный как бык. Нечего себя дымом травить. – не унимался старик.
- У меня дед шестьдесят лет курил. – возразил Максим, - Дожил до восьмидесяти и пережил два инфаркта. Человеку вредит не столько сигарета, сколько стресс от мыслей о вреде курения.
- Стрессы… мы вон, сколько лет жили и ни о каких стрессах не ведали… это вы молодежь напридумывали всяких стрессов, да депрессий. - добродушно проворчал дед Семен.
На самом деле он не был из тех обиженных на старость пенсионеров, готовых язвить по любому удобному поводу. Просто старик видел как не хорошо на душе у собеседника и пытался отвлечь, затеяв спор на извечную тему.
- Вы представляете, сколько пыли скапливается в комнате, если в ней не убираться хотябы месяц? – спросил Максим
- Много. Только это тут причем?
- Площадь наших легких примерно как у квартиры с пятью комнатами. Можете посчитать, сколько пыли там оседает за месяц. Я к тому клоню, что люди живучи не хуже тараканов.
- Эх… циничный ты человек Максимка. Как же ты с девушками то общался? Они ж романтику ценят… любовь и все такое… - продолжал по доброму подначивать дед Семен
- А у меня всегда были проблемы с девушками. Их было много, а я был один. – отшутился парень – а любовь… это слово люди затерли до дыр… она как приведение в старом замке, никто не видел, но всем нравиться рассказывать.
- Ой, да ладно заливать. Сам поди одноклассниц догонял, чтоб цветы подарить.
- Кажется, я сейчас должен поведать душещипательную историю о неразделенной любви. – с сарказмом произнес Макс, потушив ботинком докуренную сигарету.
- Заметьте, не я это сказал. – усмехнулся дед – Ну давай, потешь старика.
- История весьма банальна. В некой школе учился парнишка. Жутко ему нравилась одна девушка из класса. Она об этом наверно догадывалась, но дистанцию держала. А паренек, надо сказать, был довольно замкнутый и имел весь стандартный набор подростковых комплексов. Ну а дальше… толи девушка специально заигрывала, толи он сам был слишком наивен… В общем, принял парнишка теплое отношение к себе за нечто большее, собрался с духом, поведал о своих чувствах и естественно получил от ворот поворот. Какое ей было дело до толстого, прыщавого и закомплексованого задрота. А вот он после этого еще три года мучался. Гордость не позволяла бегать за ней, но и забыть было не так то просто.
- Грустно конечно. – сочувствующе кивнул дед Семен – Хотя истории о первой любви другими и не бывают.
- Надо признать, девушка оказалась честной. Дала прямой и четкий отказ, а не пыталась динамить или как-то использовать. Но история на этом не заканчивается.
- Неужели? И что же было дальше?
- Дальше, было через пять лет. Парнишка сбросил лишние килограммы, истребил тараканов в голове, начал прилично зарабатывать. Короче, возмужал и стал прямо таки принцем. Только не на белом коне, а на черном мотоцикле. На встрече бывших одноклассников, девушка увидела его и пожалела о прошлом решении.
- И чем же все закончилась? Что сделал этот молодой человек? – деду явно стало любопытно
- Трахнул ее. Потешил свое самолюбие… А утром понял одну вещь. – Максим сделал паузу, наблюдая за реакцией старика
- Ну, продолжай. – сказал тот, внимательно глядя в глаза
- Понял парнишка, что не испытывает к ней ничего, кроме животного желания секса. Попытался пробудить старые чувства. Не получилось. Крепко он над этим задумался и в итоге пришел к невеселому выводу, что собственно никаких чувств и не было. Молодой и накаченный тестостероном организм в форме ультиматума требовал секса именно с этой самкой. Но при этом в голову были вбиты моральные нормы поведения, которые не разрешали заниматься сексом просто так. Как минимум, нужно было испытывать тот набор эмоций, который люди назвали любовью. У подсознания возник конфликт. Хочется, но нельзя. Тогда подсознание воскликнуло : «Нужны эмоции? Хорошо, будут тебе эмоции!». В общем, запас этих эмоций паренек еще долго разгребал.
- Эк ты глубоко копнул. Даже сказать то нечего. – ответил дед Семен, погладив седую бороду.
- Ну… мораль сей басни такова : он сам для себя построил камеру пыток и сам в ней три года развлекался, с энтузиазмом истинного мазохиста.
- Эх, чего ж у вас за поколение такое, один секс на уме. – шутя заохал старик
- Какое есть. Сам еще до конца не определился, член ко мне присоединен или я к члену. – в тон собеседнику отозвался Максим.
Вокруг них, тем временем, продолжала шевелиться толпа. Станция чем-то походила на муравейник. Всем спасшимся катастрофически не хватало места. Оба поезда, на вечно застывших у противоположных краев перрона, были битком набиты людьми. Руководителю станции пришлось задействовать даже служебные и технические помещения под платформой. Такая сильная перенаселенность возникла не только из-за беженцев с Чертановской, которые не торопились возвращаться обратно. Много людей пришло с Варшавской, спасаясь от радиации. Возможно, в том районе находился эпицентр ядерного взрыва, а может быть радиоактивные изотопы просачивались вместе с грунтовыми водами. По неясной причине радиационный фон был такой силы, будто станция находилась на поверхности. Руководство спохватилось слишком поздно. Некоторые из беженцев получили такую дозу, что сами начинали ощутимо фонить. Прежде чем умереть, они успевали облучить тех, кто за ними ухаживал.
В середине перрона что-то блеснуло. Приглядевшись, Максим увидел массивный золотой крест, тускло поблескивающий в лучах аварийного освещения. Распятие находилось в руках худого и сутулого человека. Он держал крест над головой и призывал всех верующих подойти ближе. По обе стороны от мужчины стояли два автоматчика в сером омоновском камуфляже.
- Черт! И сюда добрались слуги господни. – пробормотал Максим
- Ты про этих? Пришли когда ты спал. Говорят на Янгеля есть святой, который спасет всех. – пояснил дед Семен
- А ты их похоже тоже не любишь. Вроде к старости все становятся верующими.
- Церковь и вера, это две разные вещи. Никогда не любил посредников между землей и небесами.
- Отец, у меня к тебе просьба. Ты на короткой ноге с Истоминым…
- Не уж то заметил?
- Врятли ты его просто так уговорил мне калаш оставить.
- Ну ладно. Допустим. И что?
- Может он дать фляжку воды и пару консервов? Я пожалуй пойду отсюда.
- Божьих людей испугался? – шутливо заметил старик – Душу кому-то не тому продал?
- Просто мы с тем святым… затеяли небольшой теологический спор. С тех пор у него зуб на меня. Верующие редко когда терпимы к инакомыслящим.
- Ну, а чего же тогда рвешься обратно?
- В смысле обратно? Отец, ты чего-то путаешь. Тот праведник на Янгеля тусуется, а мне к Нахимовскому.
Дед Семен посмотрел на Максима так, будто тот собрался открыть герметизированные двери и подняться наверх. Затем старик рассеяно погладил бороду и произнес:
- Неужели ты не знаешь?
- Что-то с Нахимовским проспектом? – тут же воскликнул парень.
- Прости старого склеротика. Наверно совсем забыл рассказать. Там почти сразу после бомбежки одна история приключилась. Какой-то инженер головой тронулся. Умудрился тайком открыть двери и ушел семью спасать… Толи он створки заклинил, толи механизм повредил. В общем, не смогли их обратно закрыть.
- То есть у вас тут столпотворение не только из-за Чертановской и Варшавской?
- Верно. Еще и с Нахимовского пришли. Говорят фон там послабже чем за Каховской, но тоже не маленький.
- Получается из-за этого наша ветка отрезана от остального метро?
- Черт его знает. Нахимовский конечно радиоактивен, но через него вполне можно пройти… а вот дальше терра инкогнита. Истомин еще до твоего прихода отправил гонцов к кольцевой. До сих пор вот ждем.
- Слушай, а у него случаем лишнего комплекта химзащиты не найдется?
- Незнаю. Ладно, сиди пока здесь. Схожу, перетру тему. Авось чего придумаем.
Дед Семен, кряхтя, поднялся и отправился к начальнику станции. Тем временем миссионер начал свою душеспасительную проповедь. Его плотным кольцом окружили бледные люди, облысевшие от радиации. Лица некоторых скрывала сухая короста лучевых ожогов. Было заметно, что многие из последних сил держаться на ногах. Они были похожи на живых мертвецов, а проповедник будто бы защищался от них распятьем. Максиму было интересно, если бы он сейчас встал и подошел к этому пророку, тот узнал бы его? Отец Егорий точно узнал бы, но похоже мобильность новоявленного святого была теперь ограничена. В любом случае, у парня небыло никакого желания мозолить глаза этим апостолам Судного Дня. И как только священник сумел найти общий язык с пражским ОМОНом и анархистами с Южной? Наверно сумел таки найти ключик к душам нужных людей
Идея побега через радиоактивную станцию не была такой уж притягательной. У Макса промелькнула мысль затаится. Слиться с толпой и не показываться миссионерам. А если его все таки поймают? Аутодафе? Закончить жизнь как еретики и богохульники прошлого… стоять в объятьях жаркого пламени… под плевками и улюлюканьем толпы, возбужденной жестокой расправой… проклинать палачей, пока огонь не опалит гортань и легкие…
Максим мотнул головой, прогоняя возникшую перед глазами картину. Отец Егорий наверняка устроит публичную казнь, но маловероятно, что она будет такой пафосной. Скорее его просто отдадут на растерзание толпе, предварительно подогретой красноречивыми проповедями. Затем уцелевшие останки подвесят к потолку, как того начальника на Южной. Воображение тут же услужливо нарисовало изуродованный труп, покачивающийся по соседству с подвешенным ранее покойником…
Парень посмотрел на туннели, ведущие к Нахимовскому проспекту. Что если дальше Нагорной ничего нет? Пути завалены или выходят прямо в кратер эпицентра одного из взрывов. Нет, маловероятно. Тогда бы гонцы, даже получив смертельную дозу, успели бы вернуться. Почему же тогда их до сих пор нет? Что-то нашли? Может быть наоборот, ничего не нашли и теперь не решаются возвращаться, боясь сообщить нескольким тысячам человек, что те обречены на смерть?
Фантазия мизантропа подсказывала еще один вариант развития событий. После Нахимовского проспекта вполне благополучно существуют еще несколько станций. На них большой запас воды, продовольствия и медикаментов, но спасшиеся там не хотят делиться. Боятся, что им самим не хватит. Решили игнорировать остальных. Разведчиков могли задержать или даже убить. Максим цинично ухмыльнулся. Это предположение казалось ему чертовски правдоподобным. В добавок, врятли туда дотянутся длинные руки отца Егория. Однако мало было добраться до этого убежища в убежище. Нужно еще было попасть внутрь, не повторив судьбу разведчиков.
Дед Семен вернулся с полной флягой и одной единственной банкой тушенки. «Извини, уперся. Даже противогаза не дал» - сказал старик, виновато разведя руками. Максим надел бронежилет, подогнал ремни разгрузки, сдержанно попрощался со стариком и по стенке проскользнул в темный зев туннеля. Тьма, сомкнувшаяся вокруг, словно бы начала подпитывать своей мрачной энергетикой и без того не веселые мысли. Парень попытался подсчитать, сколько дней он провел на Севастопольской. Точно больше недели. Вероятно две или даже три. Получается, с момента бомбардировки прошло около месяца, а они до сих пор замурованы в этом склепе. Ни спасательной экспедиции, ни военных. Вообще ни единой весточки с поверхности. Каков же должен быть масштаб ядерного апокалипсиса, что бы некому было прийти за ними. Даже не прийти, чтобы начать эвакуацию, а просто дать знать, что остались еще выжившие.
Чтобы такое стало возможным, там на верху должна быть невероятно радиоактивная пустыня, простирающаяся на много дней пути. Как долго еще будут работать системы очистки воздуха и воды? На сколько хватит запасов продовольствия? От этих мыслей веяло жуткой обреченностью. Захотелось сесть на рельсы, приставить ствол автомата к подбородку и нажать на курок. Холодное дыхание отчаяния погасило огонек надежды, все это время помогавший бороться и не сходить с ума.
Максим вовремя почувствовал, что вот-вот поддастся панике. Рано было переставать барахтаться. В памяти всплыла одна юмористическая картинка, виденная в далеком босоногом детстве. На ней цапля прогладывала лягушку. Голова земноводного находилась в клюве, но остававшимися снаружи лапами, она крепко пережимала горло птицы, не давая проглотить себя целиком. Под рисунком гордо красовалась надпись гласившая: «Никогда не сдавайся».
Больших усилий стоило подавить мрачные эмоции и включить холодную логику. Единственной возникшей мыслью, было желание вернуться домой. Разум ухватился за этот позыв и принялся анализировать, с педантичностью патологоанатома, препарирующего труп. Зачем ему нужно было домой? Постоять на краю стеклянного кратера, образовавшегося на месте центра древнего города? Прогуляться среди руин родного района, оплавившихся от ядерного пекла? Разыскивать по подвалам трупы друзей, мумифицированные радиацией? Или искать родственников, коих было не так уж и много? Из средней и дальней родни он помнил только сестру покойного деда, жившую где-то на Украине. Оставались только бабушка, мать и батя…
Мозг продолжил скрупулезно разматывать новый виток мысли.
Бабушка… Сколько Максим себя помнил, она постоянно в чем-либо упрекала. Сначала он был хуже, чем окружающие дети. Потом учился не так усердно, как соседский мальчишка. Затем зарабатывал меньше, чем чья-то внучка. Бабушка словно задавалась целью создать у внука комплекс неполноценности. Она жила неподалеку от нефтеперерабатывающего завода… Ее дом вероятно оказался если не в эпицентре, то очень близко.
Мать… Наверно ребенок мешал молодой девушке, а затем женщине, вести достаточно комфортный образ жизни. На сына нужно было тратить время, деньги и внимание. Его нужно было не только кормить и одевать, но и водить в зоопарк, покупать игрушки, заботится о развитии личности. Максим помнил только одну игрушку, подаренную матерью. Это была маленькая пластиковая машинка, купленная по случаю начала учебы в школе, когда он пошел в первый класс. Летние отпуска мать проводила на море, а мальчишку отправляла либо на дачу к бабушке, либо в детский лагерь по бесплатной путевке от профсоюза. Она жила между нефтехранилищами и судостроительным заводом. Не самое оптимальное место жительства, на случай ядерной войны.
Отец… Батя старался потратить на сына времени и усилий больше, чем это позволяла жизнь кадрового военного с постоянными дежурствами и командировками. Даже после развода, он не терял связи с Максимом. Не всегда с ним можно было найти общий язык, но он всегда готов был выслушать и помочь по мере сил. Отец никогда толком не рассказывал о своей работе, ссылаясь на секретность. Упоминал только про правительственную связь…
Макс продолжил разматывать клубок мысли. Если батя жив и сидит сейчас в каком-нибудь военном бункере, то как с ним связаться? Разыскать военных и допытываться нет ли связи с Ярославлем? Выйти на остатки правительства и спросить у них о выживших ярославцах? Собрать радиостанцию и слушать эфир? Плюнуть на все, вылезти на поверхность и двигаться в сторону родного города?
Сознание цепко ухватило последнюю мысль и начало пристально изучать с любопытством энтомолога, разглядывающего пришпиленное насекомое. В старые добрые времена путь до Москвы занимал пять часов сна в автобусе. Или три на поезде. Или двадцать минут в самолете. Интересно, излучение успеет убить его к тому времени, как он дойдет до малой родины? А может всетаки даст насладится панорамой разрушенного города? Конечно, вовсе не обязательно идти пешком. За МКАДом явно осталось много бесхозного автотранспорта. Может даже уцелел какой-нибудь гаражный кооператив, а если еще и компанию подходящую подобрать… Вспомнился бородатый анекдот про процент коренных москвичей среди всего населения столицы. Чем черт не шутит, вдруг даже целую экспедицию собрать получится.
Максим остановился отдохнуть и присел на рельсы. Раненая нога хоть и успела зажить, но все же продолжала ощутимо побаливать. Надо было беречь силы. Впереди ожидал марш-бросок через зараженный Нахимовский. Парень в очередной раз задумался, стоит ли овчинка выделки. С другой стороны, не обязательно идти непосредственно через станцию. Есть же технические коммуникации, служебные коридоры и вентиляционные шахты. Хотя блуждать по этому технологическому лабиринту без карты, было чревато. Неопытный человек мог банально заблудиться.
Передохнув, Максим снял футболку, намочил ее водой из фляги и повязал вокруг головы, оставив узкую щель для глаз. Защита была мизерной, но всеже лучше чем ничего. Чуть-чуть меньше радиоактивной пыли осядет в его легких. До Нахимовского проспекта оставалось не так долго. С каждым шагом становилось все холоднее. Ледяной сквозняк заставлял съеживаться и ускорять шаг. Сквозь ткань футболки Максим начал чувствовать не только морозную свежесть, но и знакомую вонь гниющего мяса.
Лютый холод пробирал до костей. Уже через десять минут блужданию по лабиринту технических переходов, Максим понял, что это была не самая лучшая идея. Бронежилет и разгрузка, надетые на голый торс, слабо защищали от мороза. Что уж говорить об излучении. Да и мокрая футболка на голове никак не тянула на роль противогаза. Если его не прикончит радиация, то это сделает банальное переохлаждение. Ну или воспаление легких, если парню всетаки удастся добраться до Нагорной.
Луч фонаря выхватил из темноты нечто белое и блестящее. Трясясь от холода, Макс подошел ближе. Это были человеческие кости. Скелет лежал на полу, вытянувшись в полный рост. Он находился в неестественно идеальном состоянии. Казалось, его только что сняли со стенда в музее человеческой анатомии. Максим невольно скривился, представив последние минуты жизни покойника. Перед глазами проплыли кадры из фильма ужасов, где волна крыс накрывает бегущего человека. Парень еще раз внимательно осмотрел костяк. Что-то было не так. Слишком уж неестественно тот выглядел. Сверкающие белизной кости аккуратно сочленялись друг с другом. Даже нескольким сотням голодных крыс понадобилось бы не меньше часа, чтоб полностью обглодать тело взрослого человека. Да и кости они растащили бы по норам. Но на полу абсолютно не было крысиного помета и за время блуждания по коридорам, парень не встретил ни одного грызуна.
От скелета веяло жутковатой мистикой. Максим пригляделся и заметил лежащие под костяком предметы. В свете фонарика на полу тускло поблескивали металлические пуговицы, застежки-молнии и пряжка от ремня. Казалось, человека облили кислотой, которая растворила одежду и плоть, не тронув кости и металл.
В голове зашевелились смутные сомнения, насчет судьбы пропавших гонцов Истомина. Врятли покойный был одним из них. Кислота, способная растворить химзащиту, не пощадила бы и костную ткань. Однако и особого оптимизма скелет не внушал. Он ехидно ухмылялся оскаленным черепом, словно наслаждаясь пляской мыслей в голове нашедшего его человек. Опасения встретится с еще одним психопатом, выгнали Максима обратно в перегон к Нахимовскому проспекту. В широком туннеле шансы успеть заметить подкрадывающегося человека, были значительно выше. Добрый доктор хотел с помощью тотальной лоботомии снизить агрессивность человечества, что же тогда было заветной мечтой любителя кислоты?
Выход на станцию показался довольно скоро. Парень выключил фонарь, удостоверится, что ему не показалось. Арка туннеля была окутана мистическим синеватым светом и походила на какой-то магический портал. Озадаченный потусторонним свечением станции, Максим даже на мгновение забыл про лютый холод. Однако удивление прошло довольно быстро. Температура была значительно ниже нуля. Мороз заставлял тело двигаться. На верху похоже вовсю бушевала ядерная зима. Через открытые гермозатворы, ее ледяное дыхание сковывало станцию и окрестности. Раньше Макс любил иронизировать, что после атомной войны, когда наступит ядерная зима, он выросшими щупальцами будет играть в снежки с двухголовыми хвостатыми мутантами. Обрушившаяся реальность была банальна и от своей простоты становилась еще более жуткой.
Путь вперед преграждал электропоезд. Следуя инструкции, машинист по сигналу «атом» остановил состав на ближайшей станции и высадил пассажиров. Максима продолжала тревожить вонь гниющих трупов, явственно ощущавшаяся в ледяном воздухе. Любой мертвец превратился бы в кусок льда задолго до того как начал разлагаться. Полный мрачных предчувствий, парень заглянул в щель между стенкой вагона и краем выхода. Нахимовский проспект напоминал бальный зал в замке снежной королевы. Весь перрон был покрыт коркой голубоватого льда. Это лед и испускал то магическое сияние, которое так смутило парня. Мозг, который экстремальная обстановка заставила работать на полную катушку, за долю секунды выдал объяснение увиденному зрелищу. Радиация! Настолько сильная, что заставляла лед светиться.
Максима затрясло еще сильнее. Но не от холода, а от мысли как бы сейчас верещал счетчик Гейгера, будь он в наличии. Инстинкт выживания выключил лишние мысли и дал команду к действию. Организм послушно мобилизировал резервы. Парень выбил автоматным прикладом стекло в кабине машиниста, лихо запрыгнул внутрь и побежал сквозь пустые вагоны. «Радиации, радиация, радиация…» - пульсировала в мозгу одна единственная мысль, пока Макс ломился сквозь поезд. Голубой свет, проникавший через окна, усиливал ощущение нереальности происходящего. Пустые вагоны метро, залитые бледно-мертвенным свечением. Казалось, он уже умер и стал призраком, обреченным бродить по метрополитену. Первый вагон, второй, третий, четвертый…
Четвертый походил на бойню мясокомбината. Пол был сплошь залит кровью и усеян полуобглоданными костями. То что многочисленные руки, ноги и прочие части человеческого тела были именно обглоданы, свидетельствовали множественые укусы и просто следы зубов. Часть останков покрылись коркой льда, но другие были довольно свежими и не успели замерзнуть. В самой середине вагона лежала женщина. Ее труп был относительно целым. Конечности находились на своих местах, только живот был полностью разворочен. Частично сьеденые внутренние органы плавали в кровавом месиве. Рядом на полу лежал размотанный кишечник. Перекошенное лицо на вечно застыло в жуткой гримасе. Похоже, трупное окоченение мышц запечатлело предсмертную агонию. Женщина взирала в потолок черными провалами пустых глазниц. Остатки зрительных нервов свисали вдоль висков. Наверно некто посчитал глазные яблоки самым изысканным деликатесом во всем метрополитене.
Мозг, работающий в форсированном режиме, фотографировал даже самые мелкие детали, при этом не зацикливаясь на эмоциональной оценке увиденного. Не останавливаясь, Максим вскинул автомат и продолжил спешное путешествие к концу состава. Благополучно переступив через труп, он поскользнулся на замерзшей крови. Приложившись затылком о край лавки, парень рухнул на пол. В окне напротив показался темный силуэт. На голубом фоне ледяного сияния, проступали гротескные черты странного существа. Сознание успело зафиксировать гладкую форму головы с непропорционально большими ушами. Тварь упиралось в проем двумя парами рук. На холодном стекле оседала изморозь от дыхания.
Автоматная очередь в дребезги разбила окно и прошила загадочное создание. Максим даже успел разглядеть, как позади существа разлетаются ошметки плоти, вырванные пулями. Не теряя ни секунды, парень вскочил и, что есть духу, кинулся дальше. «Радиация, радиация, радиация…» - продолжало буравить мозг. Добежав до кабины машиниста, он снова прикладом высадил окно и спрыгнул на пути.
Максим бежал еще несколько минут и в конце концов бессильно рухнул на шпалы. Адреналиновый запал постепенно сходил на нет. Организм возвращался к нормальному режиму функционирования. Нога очень скоро дала о себе знать сильной ноющей болью. В правом боку нестерпимо кололо. Он сорвал с головы футболку, которая успела обледенеть. В месте с усталостью навалились эмоции от увиденного. Залитый кровью вагон… обглоданные части трупов… мертвая женщина… нечто, чью трапезу он посмел прервать… две пары рук… Неужели фон насколько высок, что человек смог обзавестись лишними руками. «Бред! Такого не бывает!» - в слух сам себе возразил Макс.
Такие мутации если бы и возникли, то только у потомства. Даже если и возникли, то были бы двумя нелепыми культями, а не эффективными конечностями. Однако, он же видел тело с четырьмя руками?! Нет. Это только в фильмах мутанты получаются злобными тварями с парой лишних конечностей. В жизни все проще и банальнее. Должно быть рациональное объяснение. Что он собственно он видел? Гладкую голову, наверно лысую, с оттопыренными ушами. Туловище. Верхняя пара рук как и положено росла из плеч. Вторая пара находилась чуть ниже. Стоп. Он же видел не столько существо, сколько темный силуэт на фоне светящегося льда. Что если это был не один человек, а двое? Вот это уже больше похоже на правду. Видимые силуэты наложились и получился четырехрукий мутант. Похоже, один был выше другого или второй стоял на коленях.
Две родственные души сошедшиеся на почве интереса к каннибализму? А может это были муж с женой, спятившие от потери детей и озверевшие от голода? Милая семейка из двух психопатов, с аппетитом завтракающая свеженьким трупом. Максим в очередной раз подивился человеческой живучести, учитывая лютый холод и уровень радиации. Хотя врятли они там жили. Возможно, поезд просто сочетал в себе функции кухни и холодильника. Все равно странно, что они еще не загнулись от лучевой болезни.
Макс, наконец, перевел дыхание, поднялся со шпал и сел на рельсы. Рациональное мышление кое-как привело мысли в порядок. По крайней мере, они больше не скакали в голове, как рассыпанный горох.
Жалко сигарет больше не осталось. Подышать свежим никотином, было бы сейчас весьма кстати.
Всеже нечто продолжало беспокоить. Что-то он упустил. Парень попытался сосредоточиться и понять, что еще было не так.
Лед? Кстати да! Откуда он там взялся? Конденсат? Нет, слишком много льда для осевшей влаги. Грунтовые воды? Наверно ближе. Если гермозатворы были открыты, то большая часть воды явно попала снаружи. Возможно, станция была затоплена дождем. Тогда этот дождь был не совсем обычным. Грибовидные облака атомных взрывов пролились на агонизирующий мегаполис радиоактивными ливнями. Вся влага, испаренная жаром ядерного пламени, вновь конденсировалась и осела смертоносным дождем на оплавившиеся руины. Через гермозатворы, открытые свихнувшимся инженером, вода попал внутрь подземки. Стужа наступившей ядерной зимы породила лед. Излучение от распада изотопов придавало льду мистическое сияние…
«Стоп! Какое нахрен свечение!?» - вновь в слух воскликнул Максим. Радиация потому ведь опасна, что не имеет ни вкуса, ни запаха, ни ощущений. И уж тем более не светится. Ее невозможно обнаружить без специальных приборов. Это только в кино и компьютерных играх радиоактивные изотопы придавали всему зеленоватую ауру. С другой стороны, светятся же соли урана и разные химические соединения прочих трансурановых элементов. Но ведь не радиоактивный фосфор тоже светится. Есть же куча абсолютно безопасных люминесцентных материалов.
Макс принялся копаться в библиотеке свой памяти. Наверняка можно было обойтись без всякой мистики. Должно же быть рациональное объяснение. Тяжелая и сверхтяжелая вода вроде светится. Или нет? Слой воды над контуром ядерного реактора точно светится. Причем именно таким же потусторонним сиянием. Свечение жидкостей кажется называется эффектом Черенкова. Или эффектом Черемухина? А вот может ли так же светиться лед?
Максим заметил, что увлекшись всеми этими размышлениями, он сам очень скоро превратится в кусок льда. Было конечно не так холодно как на самом Нахимовском, но дыхание по-прежнему оставляло в воздухе белую изморозь. Нога стала болеть чуть меньше, парень поднялся и захромал к Нагорной.
Наверно, своим отчаянным марш-броском от поезда, он покрыл большую часть перегона. Весьма скоро показалась арка выхода на станцию. Похоже, приключения не ограничатся одним Нахимовским. Из недр Нагорной выползал длинный язык тумана. Белесая масса поднималась над полом на каких-то полметра, но при этом полностью скрывала рельсы и шпалы. Оно был таким плотным, что казался почти осязаемым. Основная часть тумана клубилась в недрах станции, отчего его стелющаяся по путям часть, напоминала мясистое белое щупальце, тянущееся прямо к Максиму. Парень скривился, от пришедшей на ум ассоциации, и заставил себя вступить в туман. Ничего не произошло. Белесая масса вела себя как и положено обычному туману. Правда казалось, что ноги оканчиваются на уровне колена, а сам Макс просто плывет в небытие.
Вне туннеля плотная белая стена окружила со всем сторон. Парень вытянул руку вперед. Растопыренные пальцы едва виднелись в молочной белизне. В таких условиях стрелять можно было только на звук. Максим на всякий случай взял в левую руку походный нож. Правая продолжала сжимать рукоять перекинутого через плечо автомата. Пройдя несколько метров, он замер прислушиваясь к окружающим звукам. Тишина нарушалась только его собственным дыханием. Однако казалось, что из тумана кто-то пристально за ним наблюдает. Парень двинулся дальше.
Спустя десяток метров, Макс снова замер, обратившись в слух. Показалось? Толи скрип, толи шорох. Может быть просто с потолка капает? Неторопливо прошла минута. Тишина по прежнему была нерушимой, но чувство чужого взгляда только усилилось. Максим сделал несколько шагов и снова замер. Опять на самой грани слышимости, прозвучало нечто странное. Или не прозвучало. Он бы не стал зарекаться, что ему не показалось. Может быть эхо шагов причудливо отразилось от мраморных плит. Стиснув зубы, парень очень аккуратно двигался дальше. Толи туман действительно так странно искажал звуки, толи нечто другое влияло на акустику. Максим очень четко слышал самого себя. Позвякивание ременных карабинов на автомате Калашникова. Шорох жилета-разгрузки. Скрип подошв ботинок по бетонным шпалам. Сиплое дыхание. Все это заполняло окружавшую тишину. Однако, постоянно что-то где-то слышалось. При этом небыло никакой уверенности, что посторонние скрипы, шорохи и шаги, не являлись игрой воспаленного воображения. Зато ощущение пристального взгляда, исходящего из мутной дымки, было почти осязаемым. Казалось, Нагорная намеренно играет на нервах человека, посмевшего нарушить ее покой.
Максима все больше волновал вопрос о том, куда делись люди. Помнится, дед Семен говорил, что с Нахимовского проспекта часть спасшихся убежала именно сюда. Тогда где же они? Прячутся в тумане, потешаясь над нервозностью гостя? Парень посветил в ту сторону, где должна была находиться платформа. На долю секунды в двигающемся луче фонарика промелькнуло нечто мутное, на каких то полтона темнее окружающей белизны. Макс тут провел лучом обратно. Пусто. Собственно было ли там что-то? Он тряхнул головой и двинулся дальше.
Люди могли уйти испугавшись этого загадочного тумана. У Максима язык бы не повернулся упрекать их. Самому хотелось как можно быстрее покинуть это место. Стоило ускорить шаг, как в луче света снова мелькнул подозрительный сгусток. Парень опять замер, нервно теребя пальцем курок автомата. Нагорная продолжала хранить гробовое молчание, будто ничего не произошло. Чужой взгляд по прежнему буравил спину. Кто-то едва видимый бесшумно плясал вокруг Макса, в последний момент успевая ускользнуть из поля зрения. Почему же это нечто не атаковало, а продолжало играть как сытый кот с испуганной мышью? А может быть никого небыло? Просто звуковые галлюцинации дополнились зрительными образами. После всего увиденного и пережитого за последний месяц, у него наконец таки поехала крыша. Воображение начало придумывать собственных демонов и пыталось заставить на них охотиться. Вокруг было страшно. Нужно бояться.
Это самое «нужно» породило протест. Почему он обязан был идти на поводу собственной воспаленной фантазии?! Зачем следовало потакать внутреннему параноику, дергающемуся от каждого шороха?! Ведь столько раз ему приходилось воевать с собственными страхами. Сначала ребенком, которого родители укладывали спать в темной комнате. Нужно было поверить, что страшная тень на стекле – всеголишь куст алоэ, а не осьминог, забирающийся в окно. Поверить, что из под кровати не высунется когтистая лапа неведомого монстра, с целью утащить в темноту и сожрать.
В подростковом возрасте, после перехода в новую школу, нужно было преодолеть страх перед сверстниками. Подростки любят самоутверждаться за счет тех, кто кажется слабее. А еще они обожают с детской жестокостью травить тех, кто выделяется из общей массы. Новичок, без друзей и знакомых, подходил для всех этих целей как нельзя лучше.
Потом еще пришлось побороть страх перед отчаянием. С ним пришлось столкнуться в третий раз признаваясь девушке в теплых чувствах. Не легко решится поведать о сокровенном, когда две предыдущие попытки оказались не удачными. Если первая девушка отказывает во взаимности, это воспринимается болезненно, но терпимо. Когда это делает вторая, мир дает трещину. В третий раз открывать душу становится по настоящему страшно. Червь сомнения достигает исполинских размеров. Страх снова услышать «нет» и ужас перед отчаянием, которое за этим последует, сталкивают в бездонную пропасть.
А еще страшно было садиться на мотоцикл. Просто подойти, сесть и поехать. Дорожная авария оставила не только телесные шрамы. После семи месяцев проведенных на больничной койке, замурованным в гипс, заново оседлать железного коня оказалось не так то просто. Усилием воли можно заставить себя сесть на сиденье и завести двигатель, но подсознание не обманешь. Оно чутко ощущает, когда воля просто подавляет страх, не истребляя его до конца.
Максим даже улыбнулся. Раньше он не задумывался, насколько успешно воевал со своими бесами. Туман со всеми звуками и тенями перестал казаться пугающим. Вся его сверхъестественная сущность разом развеялась. Он стал обычной водой, витающей в воздухе. Макс улыбнулся еще шире и негромко произнес слова из любимой песни :
Только жизнь на коленях – не наша стезя.
Волки мы! Повторить по слогам?
И чем реже ты слышишь тупое «Нельзя!»
Тем ты ближе по духу волкам.
Нагорная пристыжено молчала. Парень убрал нож, закинул автомат за спину и бодро зашагал дальше, напевая в полный голос :
И поджатых хвостов не увидеть врагам,
Врут они, что нам дни сочтены.
И мы молимся всем нашим волчьим богам
На икону безликой луны.
Станция без всяких проблем отпустила гостя в туннель. Туман обрывался так же резко как начинался. Эхо, размноженное тюбингами, хором подпевало орущему во всю глотку Максиму :
Ночь дыханьем своим, ветром воли рябит
Наши холки.
И свободе своей гимн нестройный поют
Ночные волки.
***
Казалось, даже боль в ноге отступила под напором энтузиазма. Максим весело хромал по шпалам, потешаясь над самим собой. Вроде никогда небыл параноиком, однако ж банальный туман заставил понервничать. Даже породил весьма пафосные мысли. Однако задорный боевой настрой разом испарился, когда парень наткнулся на еще один скелет. Вновь кости лежали неестественно ровно, сверкая белоснежной чистотой. При жизни этот покойник был весьма солидно экипирован. В прочем это ему не помогло. Зеленые клочья прорезиненной ткани в изобилии покрывали пол. Остатки разорванного противогаза лежали в метре от блестящего черепа.
Макс принялся шарить по карманам выпотрошенной сумки, незабывая лихорадочно оглядываться. Дозиметр и газоанализатор были изрядно помяты. Он отбросил разбитые приборы и продолжил торопливый обыск. Две банки тушенки также были сдавлены и перекручены, но сохранили герметичность. Парень быстро распихал их по карманам разгрузки. Индивидуальный перевязочный пакет отправился вслед за консервами. Наконец Максим увидел то, что искал – желтый квадрат аптечки. Негнущимися пальцами он кое-как вскрыл красно-белый цилиндр и разом проглотил все таблетки. Затем в ход пошло содержимое белого контейнера. На последок парень шприцом-тюбиком вколол в ногу обезболивающее. Скелет безмолвно наблюдал за спешными действиями человека. Ему от этой жизни уже ничего не требовалось.
Максим чуть ли не бегом двинулся дальше во чрево туннеля. Находка мигом вернула его на грешную землю. Точнее под нее. Вокруг снова витала опасность. Подземная тьма все сильнее сгущалась.
Несколько раз парень замирал, прислушиваясь. Откуда-то периодически доносилось странные щелчки и звуки. Будто стрекотал кузнечик или саранча. В голове небыло никаких мыслей насчет того, откуда в недрах подземелий могли взяться насекомые. Внезапно в луче света мелькнул длинный вытянутый силуэт. Вот это уже точно не показалось. Для галлюцинации, черная фигура была слишком отчетлива. Человек, одетый в длинный черный плащ с капюшоном, тут же скользнул во тьму за пределами луча фонарика. Он был худым и очень высоким. Макс остановился и окликнул незнакомца. Тот даже не думал отзываться. Держа на вскидку Калашников, парень пошел следом.
На том месте, где стояла фигура в плаще, лежал еще один труп. В отличии от предыдущего покойника, этот являлся скелетом лишь на половину. Нижнюю, если быть точным. Максим с трудом сдержал рвотный позыв от увиденного зрелища и тех ароматов, что витали в воздухе. Костяные ноги солдата поблескивали белизной. На полу под ними скворчала шипящая жижа из облезшей кожи и отслоившихся мышц. Кое-где плавали клочки ткани от штанов, еще не до конца растворенные кислотой. Обе почки с частью кишечника выпали из брюшной полости и с шипением разлагались в луже под костями. После костей таза начиналось туловище в бронежилете и армейском камуфляже. Шея человека была разворочена огромной раной с рваными краями. Казалось, неведомый силач схватил его за кадык и просто-напросто вырвал со всем содержимым. Правая рука мертвеца сжимала автоматный рожок. АК-74 без обоймы валялся рядом. Секунды, ушедшие на перезарядку, стоили солдату жизни.
Максим не решился обыскивать покойника, пока незнакомец находился где-то рядом. Парень обошел труп и двинулся дальше, осторожно ступая по шпалам. Из темноты время от времени доносилось загадочное пощелкивание. Вдруг за спиной раздалось отчетливое шуршание и какой-то скрип. Макс мгновенно развернулся на 180 градусов и успел заметить черный плащ, ускользающий из луча света. Пальцы тут же нажали на курок. Короткий ствол АКСУ злобно плюнул в след незнакомцу. Во мраке туннеля запрыгали пучки искр рикошетивших от тюбингов пуль. Грохот выстрелов больно ударил по барабанным перепонкам. Максиму, на несколько секунд, показалось, что он оглох. Парень даже подвигал ногой – удостовериться, что не утратил способность слышать. Подошва армейского ботинка услужливо шаркнула по бетону шпалы. Нет, он не оглох. Однако, из тьмы за гранью луча фонарика не доносилось ни звука. Ни стона раненого, ни хрипа умирающего, ни топота убегающего. Вообще ничего. Тип в плаще либо был мертв, либо обладал железными нервами. Вот только как он смог оказаться за спиной? Проскользнул по каким-то служебным помещениям? Успел обойти по параллельному туннелю, через соединительные перемычки? Максим твердо решил, что если через пятьдесят метров не найдет труп, то развернется и отправится дальше к Нагатинской. Не хватало еще играть в прятки с этим кислотным маньяком.
Но стоило сделать несколько шагов, как вновь за спиной что-то подозрительно зашелестело. Парень мгновенно развернулся и, на звук, пальнул очередью в несколько патронов. Ничего. Пустота и мрак. Только странный шелест, похожий на трение хитина, постепенно удалялся в недра перегона. «Так вас, суки, двое!» - в бессильной ярости, крикнул Максим темноте. Та в ответ беззвучно захохотала. Он злобно сплюнул и решительно двинулся к Нагатинской, постоянно оборачиваясь назад. То позади, то впереди периодически слышалось загадочное стрекотание насекомых. Через сотню метров в правой стене туннеля показался черный проем раскрытой настежь двери. Вход в лабиринт технических помещений или просто перемычка в параллельный туннель. Во мраке проема, совсем рядом, раздался отчетливый хитиновый шелест.
Макс выстрелил короткой очередью во тьму и рывком пробежал мимо распахнутой двери. Не стоило уподобляться излишне любопытным персонажам фильмов ужасов. Он прибавил ходу. Станция должна быть уже близко. Стрекотание загадочных насекомых теперь раздавалось только позади. Но был ли путь в перед по настоящему безопасным? Может его загоняют в ловушку? Помнится, люди бежали с Чертановской, испугавшись проделок интеллигентного доктора. Может быть так же с Нагатинской? Вдруг его там уже поджидает бочка с кислотой?
Максиму вспомнилось произошедшее на Чертановской и странное существо, увиденное перед тем как отключится. Хотя врятли оно было реальным. Скорее, просто галлюцинация от докторского наркоза. «Глюк… глюки…» - пробормотал Макс, пораженный неприятной догадкой. Всю происходящее, а особенно это пение хора невидимых кузнечиков, было до отвращения иррациональным. Бред. Галлюцинации воспаленного мозга, который просто-напросто пытается найти маньяка, обливающего людей кислотой. Хотя может быть не совсем воспаленного - он же себе вколол обезболивающее из аптечки. Морфий. Лекарство для искалеченного тела и больной души. Хотя его вроде добавляют в индивидуальные аптечки только по специальному распоряжению командования. В принципе, ради такого случая могли и распорядится. Но почему тогда нет эйфории? Просрочено? Оказывается, у наркотиков есть срок годности. Похоже, лишь алкоголь с годами становится только лучше. Но ведь нога не болит. Препарат действует. Получается, не просрочен…
За спиной снова что-то скрипнуло и зашелестело. Максим вновь оглянулся и хотел огрызнуться очередью, но передумал. В магазине оставалось около десятка патронов, которые стоило поберечь. Перед глазами мелькнул наполовину растворенный труп солдата, не успевшего перезарядить автомат. Да и был ли смысл стрелять по плоду своего воображения. А был ли тогда смысл бежать? Не лучше ли развернуться и встретится с фантомами лицом к лицу? Однако, вдруг мозг еще не до конца погрузился в наркотический дурман и некоторая часть происходящего очень даже реальна?
Максим продолжил упрямо шагать в сторону Нагатинской. Никакого чувства эйфории не было, значит, в шприце-тюбике был не морфий, а некий заменитель или даже банальный новокаин. Может быть, противорадиационные препараты так действовали? Он порылся в кладовой памяти. Вроде что-то такое было. Где-то об этом слышал. Точно. Знакомый на пьянке жаловался, как на половину зарплаты накупил индивидуальных аптечек и получил жуткие глюки без всякого кайфа. Таурин… или тарен… Но помнится тот ловец снов сетовал на противохимические препараты. Спутал названия? А может быть, это Макс впопыхах перепутал пеналы с таблетками? Стоило потянуться к карману с аптечкой, как из темноты снова кто-то защелкал. Проверять, что же именно он употребил, нужно было в более спокойной обстановке. Ну или когда отпустит. Парень продолжил свой путь, заслоняясь автоматным стволом от враждебной темноты.
Скоро впереди показалось странное мерцающее свечение, будто некто с факелом шел на встречу. Макс остановился, непонимающе глядя на странный свет. Спустя минуту, стало ясно, что свечение тоже не двигается. Тогда он сам пошел к нему. Одурманенный разум хотел сделать очередной финт ушами.
По середине туннеля, прямо между рельсов, был разложен обыкновенный костер. Пламя с веселым треском поглощало обломки досок. Колыхающийся свет озарял тюбинги. Вокруг костра было абсолютно пусто. Вот эта картина выглядела уже абсолютным бредом. Максим нервно усмехнулся, представив, как сейчас стоит в темном туннеле и тупо пялится на пустые шпалы. А сзади, наверно, подкрадывается тот самый маньяк, недоумевая по поводу неадекватного поведения жертвы. Парень выключил фонарь и вышел на свет огня.
- Стоять! Не двигаться! – раздался из темноты грозный оклик.
- Я ж говорил, это не Серега! – донесся шепот из той же темноты.
- Ствол на землю! - скомандовал первый голос
Подсознание предлагало поиграть в некую игру, да забыло объяснить правила. Интересно, если его сейчас расстреляют, то галлюцинация рассеется? Или мозг поверит в физическую смерть тела и тоже перестанет функционировать? Максим медленно положил свой АКСУ под ноги. Из темноты вышли три солдата, без всяких знаков различия. Средний подобрал автомат и повесил на плечо. Остальные опустили стволы АК-74.
- Кто такой? Как здесь оказался? – спросил тот, что стоял с права
- С Севастопольской пришел.
- Пи**ишь! От туда никто еще не возвращался и тем более не приходил! – воскликнул средний
- Всегда приятно быть первым. – философски изрек Максим
- Видел кого в туннеле? – спросил правый.
- Нашел два трупа. Один полностью скелет, второй только на половину.
- Больше никого?
- Типа какого-то в плаще. Возможно он был не один.
- Интересно, с чего это Сектант тебя пропустил? Не ты ли это случаем в туннелях развлекаешься? – поинтересовался солдат слева
- Саня, епнулся чтоли? Он вон кабан какой, а тот длинный и тощий как глиста. – возразил средний
- Да, не похож… с ксюхой… броник ментовский… похоже действительно с той части ветки - не торопливо рассуждал правый
Солдат в середине тем временем отстегнул и разрядил обойму от автомата Макса. В рожке, оказывается, оставалось штук пять патронов.
- Значит, это ты стрелял? – спросил боец
- Матом его что ли отгонять надо было? – иронизировал парень
- Погоди, ты прямо вот так через Нахимовский поперся? – снова спросил правый, который похоже был тут старшим
- Думаешь, у меня был выбор?
Солдат слева достал из кармана квадратный дозиметр и провел им вдоль туловища Максима. Прибор нервно пискнул. Правый глянул на показания и скомандовал : «Женя, на дезактивацию его! Быстро! Потом к коменданту».
Максим не торопился открывать глаза. Сон неумолимо развеивался, оставляя после себя чувство спокойствия и умиротворения. Радость бытия. Полную гармонию с окружающим миром. Такое же ощущение испытываешь, когда выбегаешь из парилки, ныряешь в сугроб, а затем возвращаешься в предбанник и отхлебываешь холодного пива из кружки. Состояние близкое к оргазму.
Именно это ему и снилось – баня. А еще друзья, поднимающие кружки с пенными шапками. Их веселые беззаботные лица. Он сам, рассказывающий очередной похабный анекдот. Смеющиеся девушки, кокетливо придерживающие полотенца на обнаженных телах. Бутылки пива в кадке с холодной водой. Сочные куски шашлыка на тарелках. Терпкий аромат дубовых веников. Шипение воды на раскаленных камнях. Приятный жар парилки. Листья, прилипшие к голому телу.
Это был единственный хороший сон за все время, проведенное в проклятом подземелье. Напоминание о безвозвратно потерянном. Осознание окружающей реальности, было сравнимо с ударом бейсбольной биты. Узник снова оказался в своей темнице, а тюремщик смачно харкнул в лицо, не забыв пнуть окованным сапогом. Хотелось сесть в середине перрона и по-волчьи завыть. Волна тоски и безысходности затопила каждый уголок разума.
Максим не помнил, сколько находился в таком состоянии. Все же, постепенно, оно отступило. На смену пришла угрюмая злоба. Окружающие люди шарахнулись во все стороны, когда парень принялся молотить кулаками по холодному мраморному полу. Хватило десятка ударов. Злость затаилась в темных углах сознания. На душе полегчало. Пусть лучше снятся кошмары. Еще одного такого сна психика может не выдержать.
Мозг принялся прокручивать минувшие события. Дозор у костра не оказался галлюцинацией. Его действительно провели в какое-то помещение, где тщательно отмыли. С садистскими улыбками, два дюжих молодца раз за разом обливали его ледяной водой из ведра. А в перерывах усердно терли жесткими щетками, сдабривая какой-то жидкостью, которая жутко щипала кожу. Затем сбрили волосы. Потеря пышного хаера – предмета особой гордости любого металлиста, была лишь первой неприятностью. Потом его долго обследовал медик, расспрашивая о подробностях прохода через Нахимовский проспект. Наверно пытался определить границы полученной дозы облучения. Встреча с Чертановским доктором напомнила о себе. Присутствие человека в белом халате, мягко говоря, порождало нервозность. С большим трудом Максиму удалось сдержаться, и дать сделать себе несколько уколов. Напичкав лекарствами, врач отправил парня дальше по этапу. Комендант - грузный седой мужчина, долго и тщательно допрашивал. В разной форме задавал одни и те же вопросы, пытаясь поймать на вранье. Особое внимание заслужил марш-бросок от Севастопольской, со всеми его приключениями. Допрос окончился, когда Макса вырвало на стол коменданта и тот, матом, приказал увести парня.
Затем Максиму выдали новенький комплект камуфляжа и попытались накормить. Суп из горохового концентрата вылез наружу, не продержавшись внутри и десяти минут. Прибежавший врач вколол каких-то витаминов и посетовал на радиацию. Затем доктор рассказал, что по крайней мере большая часть кольцевой линии каким-то чудом уцелела. Про лютую ядерную зиму сверху и странного человека в черном плаще с капюшоном, парень и так уже знал. Похоже, загадочный маньяк, обливающий своих жертв кислотой, не был плодом воображения. В туннелях действительно пропадали люди и иногда там находили скелеты. Собственно по этому комендант и выставил вооруженные посты. Больше ничего интересного медик поведать не смог.
И вот теперь Максим лежал у колонны на перроне Нагатинской, тупо пялился на тусклую лампу над головой, пытаясь сообразить, что делать дальше. Руки, до плеч, начинали противно зудеть. Но лучевые ожоги кожи – еще не самое неприятное, что его ожидало. Через неделю, максимум через две, лучевая болезнь возьмется за него всерьез. По крайней мере, об этом предупреждал врач. Надо было действовать, пока он еще может ходить без посторонней помощи. Вот только, что предпринять в сложившейся ситуации? Возможно, стоило по сильнее тряхнуть медика. Явно ведь есть неприкосновенный запас для особого случая. Глупо конечно надеяться на чудодейственный эликсир, но что-то помощнее стандартного противорадиационного набора из армейской аптечки, у врача вероятно было.
Естественно, просто так, эти медикаменты расходовать не будут. Тем более, что Максим не архиважная персона и шансов выжить у него больше 50 процентов. Что если предложить коменданту сделку? Парень поработает проводником до Севастопольской, а тот даст указание врачу лечить всем что есть. Однако тогда снова придется идти через Нахимовский. Конечно в этот раз уже в защите, но все же…
Вдруг, после этой прогулки, ему уже не помогут даже новейшие лекарства? Петля Мебиуса замкнулась.
По закону Мерфи, геморрой приключился внезапно. Из туннелей к Нагорной послышались выстрелы. Сначала это был одиночный. Похоже предупредительный. Затем одна очень длинная очередь. Стрелявший явно разом высадил всю обойму. Люди, сидевшие рядом с туннелями, шарахнулись в противоположный конец платформы. Буквально за минуту половина перрона опустела. Зато на второй половине скопилась плотная толпа. Все внимание было приковано к черному зеву правого туннеля, откуда все громче раздавались автоматные очереди. Отстреливающиеся приближались к станции.
Максим обернулся на раздавшийся позади шум. Сквозь толпу продирался грузный комендант, в сопровождении четырех солдат с автоматами. За ними следовал врач с медицинской сумкой. Группа с трудом прокладывала себе путь в плотной человеческой массе. Приходилось помогать прикладами и забористым матом. Выбравшись на открытое пространство, комендант и солдаты незамедлительно нырнули во тьму туннеля. Медик остался у входа на платформе.
Весьма скоро из чрева перегона раздалась бешеная пальба нескольких автоматов. Почти сразу донесся дикий вопль, перекрывающий даже канонаду выстрелов. Казалось, кричащего неторопливо нарезают по частям. Толпа вздрогнула и попятилась. Максим оказался почти на самом ее краю. Из тени туннеля показалась спина пятящегося солдата. Когда, тот полностью вышел на свет, стало понятно, что он тащит за собой раненого. Толпа загудела еще сильнее. Некоторые развернулись и стали протискиваться к перегонам на Тульскую. Началась цепная реакция. Все больше людей устремлялись прочь от опасности. Максим осмотрелся вокруг. Снова перекошенные от страха лица и горящие безумием глаза. Таже давка и паника. Судный День повторялся. Только масштаб был уже не тот.
Макс развернулся обратно к туннелям на Нагорную. Врач спрыгнул на пути и попытался втащить раненого на платформу. Солдат держал под прицелом черную дыру входа. Похоже, факт нахождения пяти вооруженных людей, не являлся для него весомым аргументом безопасности перегона. Гражданские, тем временем, активно покидали станцию. Почуяв, что запахло жареным, все спешили как можно быстрее оказаться на Тульской. Звуки выстрелов плеткой подстегивали толпу.
Медик по-прежнему тщетно пытался затащить раненого на перрон. Для худощавого врача, солдат был слишком тяжелым. Максим кинулся на подмогу и рыком втащил тело на платформу. Боец лишь хрипел и пускал кровавые пузыри. Под левой ключицей расплывалось темно-красное пятно. Кровь вытекала из короткого и узкого разреза на бронежилете. Не хотелось даже думать о том, какой силой обладал тот, кто смог ножом пробить броню. Левая рука раненого оканчивалась там, где полагалось быть локтю. Края культи были поразительно ровными, будто предплечье просто отрезали. «Кто они?» - крикнул Максим солдату, продолжавшему целится в черный зев туннеля. Тот лишь промычал нечто не членораздельное и согнул одну руку, словно изображая богомола. Автоматные очереди раздавались уже совсем рядом. Донесся еще один полный боли крик.
«Отнесем дальше.» - крикнул врач парню и они оттащили раненого в противоположный конец станции. Пока медик перематывал жгутом обрубок руки, Макс снял с солдата автомат. АК-74 болтался на шее и похоже боец даже не успел им воспользоваться. Затем пришла очередь бронежилета, обильно пропитавшегося кровью. Максим начал спешно облачаться. Чувство опасности бодрило не хуже любого энергетика. Пробитый бронежилет не спас предыдущего владельца, но все же, своей тяжестью, немного добавил ощущения собственной безопасности. Все-таки лучше, чем вообще ничего.
С другого конца платформы прогремела автоматная очередь. Стрелял солдат оставшийся у туннеля к Нагорной. Парень и врач переглянулись. Неведомый враг вот-вот мог ворваться на станцию и группа коменданта не смогла ему помешать. На губах Максима заиграла мрачная ухмылка. Автомат в руках щелкнул предохранителем и свирепо лязгнул передернутым затвором. Неизвестного противника не остановили восемь вооруженных человек. Значит, у одиночки тем более нет шансов. Однако, как говорил древний китаец, загнанный в угол кот, превращается в тигра. Оставалось подороже продать свою шкуру.
Крики и выстрелы смолкли. Станция закуталась в плотную вуаль тишины. Даже раненый перестал хрипеть. Хотя, может быть, он просто умер. В прочем, завеса беззвучия продержалась недолго. Где-то снова застрекотало насекомое. Максим вздрогнул. Галлюцинации обрели плоть? А может тогда это были отнюдь не галлюцинации? Медленными шагами он подошел к краю перрона и осторожно выглянул из-за колонны.
Картина, открывшаяся взору, вполне имела право называться бредом шизофреника. Над телом солдата, оставшегося у туннеля, склонился тот самый человек в черном плаще. Правая нога лежащего бойца шипела, разъедаемая кислотой. Из-под капюшона незнакомца высовывался какой-то тонкий шнур или гибкая трубка. С характерным булькающим звуком, черная фигура засасывала жижу, капающую с ноги убитого. Толи тусклое аварийное освещение мешало разглядеть все детали этой сцены. Толи просто это была причудливая игра света и тени. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, незнакомец одним движением запрыгнул на перрон и метнулся за колонну.
Максим даже не успел поднять автомат. Он вообще не сразу понял, что произошло. Это исчезновение фигуры в плаще было настолько быстрым, что казалось сверхъестественным. Только, что незнакомец стоял на рельсах, нависая над убитым солдатом, и вот уже полы его плаща скрылись за колонной на перроне. Человек просто не мог двигаться так быстро и ловко. Черный плащ тоже был не обычным. Максиму показалось, что ткань абсолютно не гнулась, словно была натянута на какой-то жесткий каркас. Еще больше настораживало, что все это было проделано почти бесшумно. Макс услышал только непонятный шелест.
Парень высунулся с внутренней стороны колонного ряда и, на этот раз, успел поймать в прицел черный силуэт, пересекающий пустое пространство. Ватное одеяло тишины вспорол грохот автоматной очереди. Пули выбили из ребристых колонн солидные куски мрамора и, к гуляющему эху выстрелов, добавился шорох осыпающейся каменной крошки. Максим был уверен, что одна или две пули попали точно в темную фигуру, но незнакомец успел скрыться за колонной, не проронив ни звука. Все это было проделано с той же сверхъестественной скоростью и почти беззвучно. Казалось невероятным, что этот некто за секунду преодолел десяток метров и при этом не произвел никакого шума. Не было даже топота обуви по мраморному полу. Только едва слышный скребущий шорох.
Из туннелей вновь донеслось стрекотание кузнечика. Человек в плаще словно бы что-то щелкнул в ответ. Максим потрясенно смотрел на колонну, за которой скрылся черный фантом. Все это было просто не реально. Похоже, именно так мозг погружается в пучину безумия. Люди не могут двигаться настолько быстро и бесшумно. Не общаются с насекомыми. Не пьют, словно коктейль, растворенную кислотой плоть. Зато к образам, родившимся в воспаленном воображении, законы реального мира не применимы. Интересно, когда его крыша начала съезжать? После вдумчивого созерцания найденных костяков? Или после кровавого зрелища, в столовой каннибалов, на Нахимовском проспекте? Возможно, значительно раньше, когда, убив безумного психиатра, он заглянул в соседнюю комнату и увидел там бочки с растворителем. Наверно, психика не смогла переварить вид емкости, в которой плавал скальп рыжих волос и остатки трупа Иры.
Может ли безумец осознать, что он безумен? Похоже может. Но ведь, как сказал врач, маньяк в туннелях действительно был. Автомат в руках тоже весьма реален. Пропитанный кровью бронежилет весьма ощутимо давит на плечи. Не до конца зажившая нога продолжает побаливать. Как нащупать грань между явью и бредом?
Поразительно, сколько мыслей может пронестись в голове за считанные мгновенья. Все размышления Максима уместились в несколько секунд. Еще не успела осесть мраморная пыль, выбитая пулями, как из туннелей позади, послышался тяжелый топот армейских ботинок. На станцию выбежали вооруженные люди. По трое с каждой стороны. Дозоры в перегонах к Тульской, смогли наконец пробиться через спасающуюся бегством толпу. По одному бойцу осталось в тени туннелей. Оставшиеся четверо забрались на платформу.
- Где остальные? - спросил один из них у притаившегося врача.
- Убиты. Они уже здесь… - медик не успел договорить.
Солдат, оставшийся в тени левого туннеля выстрелил длинной очередью вдоль ряда колон на противоположном конце станции.
- Кто там Саня?
- Плащ. Быстрый, сука.
- Один?
- Темно. Них*я не видно. Вроде да.
- Миха, Штык. Гляньте.
Четверка двинулась вдоль колоннады. Двое остановились миновав десяток метров. Оставшиеся, под прикрытием напарников, пошли дальше. Скудное освещение и мраморная взвесь, витавшая в воздухе, служили отличным прикрытием затаившемуся противнику. Черный силуэт внезапно возник прямо за спиной идущего впереди солдата. Боец резко обернулся. Буквально долю секунды фигура стояла на одном месте, а затем снова скользнула за колонну. Автомат с лязгом упал на мраморный пол. Вместе с ним упали державшие его руки. Солдат недоуменно смотрел на брызгавшие кровью обрубки, не веря, что секунду назад они оканчивались ладонями. В прочем долго любоваться ему не пришлось. Из разорванного горла также хлестала кровь. Он наверно попытался закричать, но остатки гортани смогли исторгнуть лишь слабое бульканье. Искалеченный человек сделал несколько шагов и рухнул на пол, задергавшись в предсмертных конвульсиях. Темная лужа начала быстро расплываться вокруг тела.
Снова тишину вспорол грохот выстрелов. Трое оставшихся солдат открыли шквальный огонь по той части колоннады, где исчезла фигура. Воздух мгновенно наполнился мраморной крошкой и пылью. Эта взвесь по плотности не уступала туману. Помноженная на скудное аварийное освещение, она снижала видимость до нескольких метров. Еще пару секунд эхо выстрелов гуляло под сводами, а по полу, позвякивая, перекатывались стреляные гильзы. «Окружаем!» - рявкнул кто-то из оставшейся троицы. Максим вышел из-за колоны и подбежал к солдатам. Не красиво отсиживаться, когда каждый автомат на счету.
Черный фантом появился совсем не там, где его ожидали. Он вынырнул из пылевого тумана отнюдь не за колоннами, а прямо между двух солдат, стоящих на открытом пространстве. Все произошло с той же сверхъестественной скоростью и бесшумностью. Казалось, он просто материализовался между двух бойцов, крутанулся вокруг собственной оси и вновь растворился в мраморной пыли. Солдаты от удара разлетелись в разные стороны. Упав, они тут же высадили в след фигуре все оставшееся содержимое обойм. Похоже, в этот раз, обошлось без сильных ранений. Почти синхронно клацнули отстегнутые магазины. «Е**ть!!! Них*я себе!!!» - воскликнули оба упавших. Максим не успел увидеть, что их так удивило.
С хитиновым шелестом, мимо пронеслось нечто. Макса обдало воздушной волной. Он даже не успел ничего разглядеть. Оно врезалось прямо в третьего солдата и сбило его на рельсы. Из той части пыльного тумана, где исчез боец, раздался дикий вопль, полный боли у ужаса. Почти сразу крик перешел в хрип и бульканье. Следом послышались частые удары, словно кто-то колол ножом боксерскую грушу.
Макс кинулся на звук, держа на вскидку Калашников. Нужно было преодолеть всего несколько метров, пока нечто с упоением резало жертву. Одна короткая очередь и все будет закончено.
Максима спасло положение тела в конкретный момент времени : то, что автомат был направлен в нужную сторону, а палец лежал на курке. Только это позволило избежать участи погибших. Когда он сделал несколько шагов, на встречу вылетел монстр. Именно вылетел. В критический момент, мозг успел зафиксировать висящее в воздухе туловище, ореол от коротких прозрачных крыльев, фасеточные глаза и жвалы. Протянутые суставчатые лапы оканчивались серповидными лезвиями. Рефлексы среагировали на движение. Мозг успел дать нужный электрический сигнал и палец судорожно нажал на спусковой крючок. Существо рухнуло на пол в метре от Макса.
Насекомое продолжало дергаться и пыталось доползти до жертвы. Серповидные наросты на лапах скребли по мраморным плитам. Тварь казалась жутким выходцем из ночных кошмаров. Оставшиеся в живых солдаты, окружили дергающееся существо. «Это и есть наш сектант?» - шокировано спросил кто-то. Никто не ответил. Все с недоумением разглядывали поверженного противника. Максим обошел создание по кругу. Короткие сетчатые крылья скрывались под черным карпаксом. Со спины это действительно напоминало длинный черный плащ, а треугольная голова здорово походила на капюшон.
Все разом встало на свои места. Стрекотание кузнечиков не было галлюциногенным бредом. Равно как и сверхъестественная скорость. Вот только как можно было принять за человека двухметровое насекомое? Хотя Максим видел его в основном со спины и всегда лишь мельком. Только теперь было возможно рассмотреть кошмарное создание во всей красе. Оно все еще продолжало щелкать жвалами и конвульсивно дергать суставчатыми конечностями. Парень посмотрел на когти, напоминающие лезвие серпа, и нервно нащупал дырку на бронежилете. Двое солдат, которых существо сбило с ног, пораженно разглядывали свои бронежилеты жилеты. Карманы на животе, в которых находились запасные автоматные магазины, были разрезаны по середине. Поперек обойм также шел узкий разрез. Один из бойцов попытался вынуть разрезанный магазин. Патроны звонко высыпались на пол.
Солдат, стоявший справа от Максима, достал пистолет и выстрелил в фасеточный глаз. Из поврежденных ячеек брызнула белесая жидкость, но существо продолжало дергаться. Тогда он еще несколько раз выстрелил туда, где начиналось туловище. Пули едва пробивали жесткий хитин карпакса и застревали, не принося особых повреждений. По всей спине насекомого виднелось множество вмятин. Глубоких и не очень. «А я то уже думал, что мы все окосели со страху» - произнес солдат. Он убрал пистолет, пинком перевернул существо и всадил очередь из автомата в мягкое подбрюшье. Во все стороны разлетелись белые брызги. Монстр почти затих, но многочисленные лапы продолжали мелко трястись.
- Живучий, б*я. – воскликнул солдат.
- Это не возможно. Я просто не верю своим глазам. – ошарашено произнес подошедший врач.
- Увы, док. Мы все тоже видим таракана-переростка.
Максим продолжал рассматривать невероятное создание. От того, что это все небыло галлюцинацией и его крыша надежно покоилась на своем месте, стало значительно легче. Однако мысль о том, что в туннелях бродит еще один такой монстр, заставляла нервно теребить автомат и поглядывать в сторону Нагорной. Захотелось последовать примеру сбежавшей толпы и как можно скорее оказаться на Тульской. Однако ослабевшие колени не позволили этого сделать. Навалилось осознание того, что смерть опоздала на какую-то долю секунды. Парень слегка качнулся на ватных ногах. Потребовалось значительное усилие, что бы не показывать окружающим свое состояние.
- П***ец! Это ж какой фон должен быть там наверху, чтоб за полтора месяца тараканы так вымахали?! – воскликнул еще один солдат.
- Лучше подумай, что с нами будет. – мрачно произнес его сосед.
- Нет, это просто не возможно! Радиация так не действует! – возразил медик
- Врятли они дихлофоса нажрались.
- Да поймите, насекомые просто не могут выжить при таких размерах. Они все такие мелкие, потому-что у них нет полноценных легких. Их система дыхания не способна снабжать кислородом большой организм.
- Вы это ему объясните – один из бойцов пнул существо.
- Нет, радиация разрушает гены. Мутанты рождаются слабыми и убогими. А здесь… - доктор попытался подобрать нужное слово, – это не просто удачная мутация. Это следующая ступень развития. Нормальные легкие, прочный панцирь и даже… - врач замялся, будто не решался сказать в слух, - мне показалось, что они как-то общались!!! Слишком большой подарок от эволюции.
- Дарвин в гробу перевернулся от когнитивного диссонанса. – Максим уже пришел в себя и присоединился к беседе.
- Они? – переспросил солдат, стоявший рядом с медиком.
- Там, – Максим кивнул в сторону Нагорной, - как минимум, еще один такой бегает.
Словно подтверждая слова парня, из туннелей донеслось стрекотание. Солдаты мигом бросились в рассыпную, заняв позиции за колоннами. Только врач и Максим остались стоять на месте.
- Еслиб хотел, давно бы уже вылез. Похоже, ему и там еды достаточно. Этот наверно разведчик или первопроходец. - сказал Макс
- Как же они питаются. – доктор присел и принялся разглядывать массивные челюсти насекомого, - такими жвалами удобно вырывать куски. Но вот ровно обглодать никак не получится. Похоже все эти скелеты не их работа.
- Мне кажется, что именно их. Некоторые насекомые отрыгиваю на пищу желудочный сок и всасывают получившийся бульон.
Максим вспомнил увиденное зрелище и раздвинул стволом жвалы насекомого. Между челюстей виднелся тонкий хоботок, свернутый в спираль. Неизвестно, сколько бы еще продолжался осмотр и энтомологические разговоры, если бы со стороны Тульской не послышался тяжелый топот армейских ботинок. Через минуту из левого туннеля выглянул человек с автоматом. Окинув взглядом доктора и парня, пришедший так же внимательно осмотрел станцию и пятерых солдат, занявших оборону. Затем он махнул рукой и запрыгнул на платформу. Вслед за ним из туннеля вышло еще шесть бойцов. На всех были массивные шлемы с забралом и штурмовые бронежилеты с защитой рук и ног.
Новоприбывшие дружно подняли забрала титановых шлемов, под которыми виднелись красные запыхавшиеся лица. Все тяжело дышали. Кто-то матерился в пол голоса. Похоже, тяжелая пехота стремительным марш-броском покрыла весь перегон. Они чем-то походили на загнанных лошадей.
- Ершов подмогу прислал? – спросил доктор у пришедших.
- Это что за х**ня? – в место ответа, ближайший из бойцов кивнул в сторону мертвого насекомого.
- Оттуда вылезло. – Максим показал в сторону Нагорной
- Ладно, потом разберемся. – сказал другой пехотинец и обратился ко всем присутствующим – Все, кто хочет жить : делайте, что я скажу. Мы их ненамного опередили. Скоро они будут здесь.
- И на Тульской тоже? - с ужасом воскликнул доктор
- Что на Тульской? – переспросил пехотинец
- Эти. – врач указал на мертвое насекомое
- Нет. Просто люди. Которые просто перестреляют всех. Потому, что вы просто оказались здесь.
- Погодите, почему они…
- Семен, завали левый. Киров – растяжки на правый. Валет, Муха – уберите свет, только не перестарайтесь, оставьте парочку… – пехотинец проигнорировал медика, не считая нужным вдаваться в объяснения.
Командным голосом он раздал указания своей группе. Бойцы разбежались по станции выполнять приказы. Один нырнул в левый туннель, другой в правый. Еще двое спецназовцев принялись, выстрелами из пистолетов, разбивать лампы освещения. Макс пристально вгляделся в широкоплечую фигуру командира. Под откинутым забралом массивного шлема было суровое лицо воина, обрамленное аккуратной бородкой.
Парень привык видеть этого человека на огромном двухколесном монстре, с рычащим мотором и хромированными боками. В тяжелом штурмовом бронежилете байкер выглядел еще более брутально, являя собой живое воплощение бога войны. «Б*я, Мельников!!! Колька, ты чтоли!!!» - заорал Максим. Мужчина удивленно уставился на парня. В глазах мелькнуло смутное сомнение. Похоже, бритая голова Макса ввела его в замешательство. «Шаман?» - не уверенно спросил спецназовец. Затем лицо командира разительно изменилось, озарившись широкой теплой улыбкой. Он сгреб парня в охапку, словно пытаясь задушить в радостных объятьях.
«Чего происходит то?» - один из солдат прервал идиллию встречи двух друзей. Четыре бойца, оставшиеся от всего военного контингента Нагатинской, недоуменно смотрели на новоприбывших.
- Если хотите жить, то слушайте меня. – повторил Мельников, выпустив Максима из медвежьих объятий, - Вот-вот сюда подойдут не меньше 50 человек. Полчаса назад они убили двух гражданских и четверых моих ребят. Когда доберутся, то захотят перестрелять всех. Можете не сомневаться.
- Что же нам делать? – задал доктор волновавший всех вопрос
- Пропустим - им нужно к Севастопольской. Будем оборонятся. Авось плюнут и пойдут дальше…
- Мел, готово. – перебил командира выбежавший из левого перегона боец
- Давай.
Спецназовец залез на перрон и нажал кнопку на устройстве, напоминающем рацию. Пол под ногами ощутимо вздрогнул. Жерло туннеля, подобно стволу исполинского орудия, выдохнуло струю дыма и пыли. В ушах зазвенело от грохота. С колонн, выщербленных пулями, посыпались обломки и мелкая крошка.
Когда освещение было устранено, Мельников расположил своих бойцов, вперемешку с солдатами, вдоль путей со стороны заваленного туннеля. Один из спецназовцев остался на перроне, следить за оставшимся перегоном на Тульскую. Все семь пришедших дружно начали присоединять к своим АКСУ черные трубки глушителей. Когда они принялись надевать приборы ночного видения, стало понятно, зачем Мельников приказал выбить лампочки, оставив только несколько штук.
- Миха, видишь чего? – послышался голос слева
- Неа, темно как у негра в ж*пе. – отозвались в ответ
- Не сыте, пацаны. Нам за***сь видно. Щас устроим им, б**дь, вальпургиеву ночь. – произнес кто-то из спецназовцев
- Коль, откуда хоть вы взялись? – спросил Максим у застывшего рядом Мельникова
- В двух словах не расскажешь.
- Ну хоть намекни, а то вдруг потом не получится.
- Сплюнь – Мельников суеверно постучал по цевью автомата. – Нас сюда послали разведать что да как. Хреновые вещи в метро начинают твориться. Очень хреновые…
От слов командира веяло холодом и жутью. Даже скептически настроенному Максиму стало не посебе. Уж кто-кто, а этот байкер таким словами никогда не разбрасывался.
- Что ни день, то новая история типа как про ваших тараканов. Во-основном конечно пиз**шь, но вот три дня назад ребята кое-что подстрелили, ну и самих… - Мельников замолчал. Похоже, воспоминания были не из приятных.
- На других станциях такие же, чтоли есть? – Макс кивнул в сторону мертвого насекомого
- Нет. Там было… черт, так не объяснишь… это самому надо было видеть… я сначала подумал, что глюки или крыша поехала…
Максим невесело улыбнулся, вспомнив собственные мысли. Не только его разум никак не мог примириться с фактом существования подобных созданий.
- Так вот, собственно нас отправили проверить слухи о вашей станции. На Тульской столкнулись с этими фанатиками. Они там хотели парнишку повесить. За то, что девчонку какую-то совратил. По крайней мере, они так объяснили. Парень то навроде тебя – тоже лет двадцать пять. А девчонке лет пятнадцать. Стоит рядом, ревет в три ручья. Просит, чтоб отпустили. Говорит, любит и сама хотела.
- Особо рьяные решил искоренить грех? – спросил Макс, вспомнив отца Егория.
- Типа того. Священный орден какого-то там заступника… слово за слово… теперь вот, здесь окапываемся…
- Мда… мне вот тоже пришлось с одним представителем духовенства повздорить… тоже еле ноги унес…
- А знаешь, что самое паршивое? За главного, у них был Димка Мелюшкин. В Чечне в одном окопе сидели. Вот такой был мужик, - Мельников показал кулак с поднятым большим пальцем – А тут… словно подменили! Сказал, что небыло никакой войны. Что это открылись ворота ада. Что это все за наши грехи…
- О да! Где-то я это уже слышал. Все разом вспомнили о Боге. Теперь жалеют, что даже «Отче Наш» толком не знают, библию ни разу не читали, а в церковь только на Пасху ходили. Хотя знаешь, после вот этого – Максим кивнул в сторону мертвого насекомого, - даже такому еретику и богохульнику, как я, идея про ад уже не кажется просто метафорой.
- Верно конечно… но все равно дико… Я Димана пятнадцать лет знал. Мужик – кремень… и вдруг так… если такие начали съезжать с катушек…
- Не все выдерживают потерю семьи. Мне кажется, их больше мучает не факт гибели, а то, что они сами остались в живых. Своеобразное чувство вины наверно. А может просто не могут смириться с мыслью, что остались одни и больше никогда не увидят своих близких.
- Может быть… может быть… - командир задумчиво почесал щетину на подбородке – Они шли на Севастопольскую. Поначалу, нас за собой звал. Говорит, какой-то диггер рассказал, что на той части ветки некий святой появился. Чуть ли не второе пришествие. Протоиреи, ну или кто у них там, решили экспедицию организовать. На помощь духовным братьям.
- Я даже знаю кто этот мессия судного дня. Имел честь лично познакомится. – проворчал Максим.
Парня начала разбирать злость и обида. Его едва не сожрали в туннелях и пришлось получит лучевую болезнь, а неизвестный диггер тихо мирно прополз по крысиным ходам. Неведомое божество человеческой судьбы вновь продемонстрировало чувство юмора.
- Там в туннелях, как минимум, еще один таракан ползает. На Нагорной туман странный. Нервным туда лучше не соваться, могут своих подстрелить ненароком. Нахимовский радиоактивен, что аж светится как новогодняя елка и без защиты там путь заказан. – перечислил Максим, злорадствуя, что часть его злоключений перепадет и другим.
- Ну, значит, скатертью дорога. Постараемся не сильно их задерживать.
Потянулось муторное ожидание. Иногда из темноты доносилось нервное бряцание оружия и приглушенное ворчание. Максим тоже еле удерживался от того, чтобы лишний раз передернуть затвор. Всеобщее напряжение нарастало с каждой минутой, проведенной во мраке. Две тусклые лампочки лишь усугубляли ощущение бездонного океана тьмы, затопившего станцию. Максиму было легче засыпать вулкан саперной лопаткой, чем сидеть на собственных нервах и дергаться от каждого шороха.
- Я и не догадывался, что ты вояка. – шепотом сказал Макс, чтобы развеять гнетущую тишину
- Я вот тоже поначалу думал, что ты маньяк-сатанист по которому психушка плачет. – едва слышно усмехнувшись, ответил Мельников
- Диктатура стереотипов. – парень пожал плечами
- А чего хаер сбрил? Тебя лысым то и не признать сразу. В буддизм подался?
- Еслибы. – Макс скривился, хотя врятли это можно было увидеть под покрывалом мрака – Облучился. Побрили при дезактивации.
- Сколько поймал?
- Черт его знает. Дозиметра небыло. Где-то от 300 до 700 бэр. Примерно естественно. Так что не известно, сдохну али нет.
- Давно?
- Вчера. Через Нахимовский ломился, а там затворы открыты.
- Ты без защиты, чтоли поперся?
- Вот как вы от своего ордена драпанули, так же и я от этого Христа новоявленного сбежал. – огрызнулся Макс
- Ладно, ладно. Не бузи. Живы останемся – давай с нами. На Арбатской госпиталь оборудовали. Замолвлю за тебя словечко нужным людям. Поставят на ноги…
Мельников не успел окончить фразу. Из темноты, где должен был находиться боец, наблюдающий за туннелем, раздался громкий шепот : «Идут!». «К бою!» - тут же скомандовал Мельников. Приказ шепотом передали по всей цепочке. Некоторое время ничего не происходило. Затем, на стенках выхода из Тульского перегона, заплясали всполохи света от фонарей. Оставшийся на платформе спецназовец, сидел не шелохнувшись. Тем временем, шаги идущих людей раздавались все отчетливей.
Когда Максим уже было хотел окликнуть замешкавшегося бойца, тот выстрелил несколько раз вглубь туннеля. Звонко прощелкало около десятка одиночных выстрелов. Пули вылетели из ниоткуда, словно их породила сама тьма. Даже по звуку нельзя было определить, где находился спецназовец. В туннеле тут же погасили фонари. Раздались крики и мат. Пули попали в цель. Боец еще раз прощелкал автоматом. Снова послышались крики, которые внезапно перекрыл грохот взрыва. Похоже, в возникшей суматохе, нападающие наткнулись на растяжку.
В ответ, наконец, тоже начали стрелять. Несколько пуль даже нашли в кромешной темноте путь к станции. Максим услышал, как они выбили из колонн очередную порцию пыли. По мраморному полу протопали тяжелые ботинки перебежавшего спецназовца. Снова стихло. Тишина и тьма. Тьма и тишина. Словно Сцилла и Харибда, между которыми застряла горстка людей.
Вновь в темноте раздались шаги перемещающегося человека. В туннеле, что-то щелкнуло. Раздался негромкий вскрик и звук падающего тела. «Ахррр… б*я, задели.» - раздалось совсем рядом. Судя по шороху, человек отполз за ближайшую колонну.
- Леха, ты как? – прошептал Мельников
- В бронник… жить буду, там похоже п***р с ПНВ и глушаком. Все простреливается. Х*й подойдешь. – донеслось из мрака.
- Давай к нам.
Судя по звуку, человек спрыгнул на пути где-то левее Максима. Который, к тому времени, уже начал жутко завидовать спецназовцам с их приборами ночного видения. Снова потянулись томительные минуты вглядывания в непроглядный мрак и прослушивания непроницаемой тишины. Лишь изредка из туннеля доносились неразборчивые голоса или стоящие неподалеку шуршали одеждой и бряцали автоматам.
Внезапно раздался четкий хруст перекусанной проволоки. Похоже, враг обезвредил последнюю растяжку, оставленную в арке выхода на станцию. С права от Максима щелкнули выстрелы. Из туннеля прощелкали в ответ. Звуки казались почти безобидными. Можно было подумать, что это просто группа друзей затеяла игрушечную перестрелку из пневматических винтовок.
«…ену… нарем… подстрелю… » - из послышавшегося шепота, парень разобрал только отдельные слоги и слова. Справа раздался шорох и включился свет. Один из солдат встал в полный рост и осветил арку выхода. Для глаз, успевших привыкнуть в темноте, луч фонаря казался ослепительным. Чтобы засветить прибор ночного видения, его тоже было вполне достаточно. В туннеле кто-то вскрикнул. Из импровизированного окопа снова прозвучали щелкающие выстрелы. В ответ из перегона огрызнулись обычной очередью. Грохот простых выстрелов разительно контрастировал на фоне сделанных через глушитель. Пули прошили солдата, освещавшего арку туннеля. Его мертвая рука в луче валяющегося фонаря, со стекающей по ладони струйкой крови, стала для Максима первым слайдом в хронике последовавшего боя.
Со стуком, на перрон вылетело сразу несколько гранат. Парень тут же пригнулся. Рвануло каскадом в несколько взрывов. На голову как будто надели кастрюлю и от души приложили сковородкой. На секунду показалось, что потолок рухнул вниз, погребя сражающихся под тоннами мрамора, бетона и стали. Какое то время, ошалевший Максим тупо смотрел как со стены осыпается плитка, сбитая разлетевшимися осколками. Постепенно, через звон в ушах, стали пробиваться звуки автоматных выстрелов. Парень вскочил и выглянул за край платформы.
На перроне царил хаос. Обе стороны конфликта страстно желали утопить противника в свинце. Лучи фонариков в руках убитых, порождали сюрреалистическую картину разрезанного на лоскуты пространства. Тьма станции казалась распоротой на отдельные куски. Шальные пули продолжали лупить по многострадальной колоннаде, высекая пыль и крошку. Солдаты лихо отстреливали длинными очередями мелькавших между колоннами людей. Невидимые ребята Мельникова, наоборот, работали скупыми сериями выстрелов. Педантично, аккуратно и расчетливо.
Максим внес свою лепту, пальнув по мерцающим во мраке всполохам от выстрелов. Вспышки прекратились. В просвете колоннады мелькнула фигура в камуфляже. Человек двигался на полусогнутых ногах, держа на вскидку охотничью двустволку. Словно в тире, парень взял на прицел пространство после следующей колонны. Когда выглянувший силуэт оказался в перекрестии, Макс нажал на спусковой крючок. Автомат злобно плюнул. Идущий человек как будто споткнулся и повалился на пол, пропав из поля зрения.
Выстрелы Максима словно положили конец бушевавшей вакханалии. Яростный штурм захлебнулся в крови. Станция походила на руины Сталинграда. Мертвые тела на полу, стоны раненых и хрипение умиравших, усиливали возникшую ассоциацию. Враг отступил.
- Сдавайтесь!!! – прокричали с противоположного края перрона
- Отсоси!!! –крикнул в ответ кто-то из спецназовцев.
- Нас все равно больше!!!
- Щас мы это поправим!!!
Переговоры зашли в тупик. Снова потянулось тягостное ожидание. В прочем оно было не долгим. Из туннеля послышались отголоски ожесточенного спора. Ничего толком нельзя было разобрать, но по интонации чувствовалось, что беседовавшие едва ли не орали друг на друга, забыв о всякой конспирации.
Итоги спора так и остались неизвестными. Через минуту, по мрамору пола снова весело запрыгали брошенные гранаты.
Максим нырнул под край платформы. Секунда… две… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять… а взрывов все нет. Вместо них слышится загадочное шипение. Парень привстал, осторожно выглянув из-за края. По перрону расплывалось плотное белое облако. Стоявший рядом спецназовец мгновенно скинул с головы шлем, сорвал прибор ночного видения и оперативно полез в подсумок за противогазом.
Сердце Максима ушло в пятки. Судорожно вдохнув воздух и задержав дыхание, он приготовился кинуться вдоль рельс в туннель к Нагорной. «Нессыте! Это маскировочные дымы!» - крикнул кто-то слева. Макс на секунду замешкался, размышляя верить услышанному или нет. Этой секунды оказалось достаточно, что бы белый туман перевалил за край платформы, укутав стоявших там людей. Бежать уже небыло смысла. Нервно-паралитический газ успеет впитаться через поры кожи, до того как парень покинет белое облако.
Однако никто не торопился в судорогах падать на пол. Газ не щипал глаза и кожу. Где-то рядом слышался шепот. Человек говорил отнюдь не через мембрану противогаза. Максим решительно выдохнул и снова вдохнул полной грудью. Действительно, обычный дым. Только очень плотный. Из противоположного «окопа» раздавалось невнятное шебуршание. Похоже, паломники продолжили свое шествие. Дым странно рассеивал свет от фонарей убитых. На станции стало даже чуть-чуть светлее. Максим увидел, как один из солдат достал гранату и приготовился дернуть чеку. Мельников остановил его руку и отрицательно помотал головой. Изредка, скорее для профилактики, с той стороны раздавались выстрелы. Спустя несколько минут, звуки движения окончательно прекратились. Крестовый поход двинулся дальше.
Дым рассеялся где-то через полчаса. Убедившись в отсутствии противника, все выжившие выбрались на перрон. «П***уйте родимые!!!» – злорадно крикнул кто-то из солдат в туннель к Нагорной. Многоголосое эхо не замедлило откликнуться.
Пол станции был залит кровью. Стреляные гильзы покрывали его сплошным ковром, мелодично позвякивающим от шагов. Трупов лежало около десятка. Однако, к краю платформы вело множество кровавых следов, оставленных отползавшими раненными. Макс подошел к тому месту, где попал в человека с ружьем. Охотничья двустволка так и осталась лежать на залитом кровью полу. От красной лужи к путям тянулась размазанная полоса, вдоль которой виднелись кровавые отпечатки ладоней.
Максим спрыгнул на рельсы. Тела там не оказалось, но крови было столько, словно труп предварительно разрубили на части. С такой кровопотерей, не было ни единого шанса выжить. Первый убитый лично им. Точнее, первый убитый в бою. С безумным доктором ситуация иная, а здесь это намеренное убийство абсолютно постороннего человека. Который, лично Максу, не сделал ничего плохого. Просто оказался не в том месте и не в той компании. За что поплатился жизнью. Его кровь теперь была на руках парня.
Максим стрельнул сигарету у одного из солдат и присел на край платформы, свесив ноги. Наверно он должен что-то чувствовать. Говорят, после первого убийства кого-то рвет, кто-то впадает в прострацию, кто-то накладывает на себя руки. Парень прислушался к своим ощущениям. Не было абсолютно ничего. Будто и не убил никого. Просто пострелял из автомата за компанию, особо никуда не целясь и ни в кого не попав.
Максим еще раз заглянул внутрь себя, пытаясь отыскать хоть какие-то эмоции. Была усталость после боя. Была опустошенность от нервного напряжения. Были остатки еще не утихшей боевой ярости. Вот только не было никакого отклика на совершенное убийство. Действительно, жизнь постороннего человека для него не значит ровным счетом ничего. Какой же вой, подняли бы по этому поводу гуманисты прошлого? В настоящем их уже осталось не так много. В будущем они врятли вообще появятся.
Парень цинично ухмыльнулся своим размышлениям и затянулся новой порцией сигаретного дыма.
Почему люди так легко убивают себе подобных? Над этим вопросом лучшие умы человечества бьются уже не одно тысячелетие. Наверно, любой социум сам по себе накапливает злобу, которая выливается в войны. Если авторитетные лидеры находят хороший повод и удачно его аргументируют, то их последователи готовы с радостью перегрызть глотки тем, на кого укажут.
Откуда же тогда растут корни этой злобы? Библии две тысячи лет, а идеи гуманизма еще старше. Однако человечество до сих пор не торопится воплощать их в жизнь. Неужели так крепка привычка? Несколько миллионов лет своей эволюции, люди жили по жестоким законам естественно отбора. Сильные выживали. Слабые умирали, не оставив потомства. Когда силы были равны, побеждал более злой. Все предки человечества держались группами. Так проще выжить. А группе нужен вожак. Если вожак не был достаточно жесток, его место быстро занимал другой, более агрессивный.
Десятки и сотни тысяч лет человечеству приходилось яростно пробивать себе путь на вершину пищевой пирамиды. Агрессия, злоба и жестокость помогали противостоять опасностям окружающего мира и продвигаться в конец цепочки питания. Древний механизм, надежно укрытый в генах, исправно работал и помогал бороться за место под солнцем. Человечество кровью и трупами мостило себе дорогу в будущее. И вот этот путь привел в радиоактивную могилу с плутониевым надгробием. Без всякой эпитафии, так как некому будет ее прочитать. Вполне закономерно и весьма логично.
Сгоревшая до фильтра сигарета, начала жечь пальцы. Максим щелчком отправил окурок в полет.
Почему же люди так сильно цепляются за жизнь? Хотя сами же очень любят на нее жаловаться. Парадокс. Один умный человек как-то придумал универсальный рецепт счастья. Надо сначала сделать, чтобы стало плохо, а затем вернуть все как было. Жизнь до часа икс теперь казалась раем, из которого их всех изгнали.
Не в этом ли был сакральный смысл святого писания? Предупреждение от некогда сгинувшей цивилизации, оставленное в древних рукописях? А может быть просто глубокое понимание человеческой природы?
Максим снова посмотрел на шпалы под ногами, заляпанные кровью убитого им человека. Так ли ценна человеческая жизнь, как об этом твердят? Что является мерилом этой ценности? Какова цена конкретно его жизни? Явно не большая. Не больше чем у убитого охотника. Просто парню повезло оказаться на другом конце траектории полета пули. Все могло быть совершенно иначе. Охотник вот также мог бы курить над трупом Максима и придаваться философским рассуждениям. Игральные кости судьбы решили кому жить, а кому умереть.
Полтора десятка человек угрюмо шагали по шпалам. Гулкое эхо шагов разносилось далеко во чрево перегона. Мельников с Максом и еще двумя солдатами несли импровизированные носилки с мертвым насекомым, накрытым куском брезента. Существо предварительно связали ремнями, словно боялись, что оно внезапно оживет и набросится на людей. Время от времени, каждый из идущих, с опаской поглядывал на жутковатую ношу. Зеленое полотно брезента колыхалось от покачивания носилок, создавая впечатление, что накрытая тварь периодически шевелится. Нервозность и напряжение незримой аурой окутали идущих людей. «Все, хлопцы. Меняемся.» – остановившись, скомандовал командир. Четверо спецназовцев перехватили тяжелые носилки.
- Представляя рожи яйцеголовых, когда они этого клопа увидят. – с усмешкой, произнес Мельников.
- Эта х*йня за минуту Миху с Костяном порешила и нас едва не угробила. – злобно огрызнулся один из солдат, продемонстрировав в доказательство разрезанный на две части рожок от Калашникова.
- И завалила десяток ребят там в туннелях – отозвался еще один из бойцов.
- Как давно она появилась? – спокойно спросил Мельников, пытаясь погасить назревавший конфликт
- Скелеты начали находить недели две назад. В открытую напали только сейчас… наверно расширяют жизненное пространство… – ответил медик, шедший позади процессии с носилками.
- Быстро однако… интересно как скоро мы начнем отращивать щупальца… - обронил кто-то из несущих носилки
- Ну нам то это не грозит, а вот детишек делать пока не стоит. Черт ведь знает, что получится. – прокомментировал сказанное высокий спецназовец впереди Максима
- Док, тараканы же вроде самые стойкие к радиации. Как они могли мутировать до такой степени и так быстро? – спросил один из солдат.
- Еще час назад, я бы сказал, что это невозможно… но теперь… я… я незнаю… - в голосе врача отчетливо чувствовались нотки отчаяния, - радиация повреждает клетки и все мутации от нее способствуют только деградации… но это… это существо… оно противоречит всему… его просто не может быть!!!
- Ну да, а мы персонажи компьютерной игры. Может кто подсказать, где в настройках включить отображение счетчика патронов и уровня здоровья? – с сарказмом обратился Макс к окружающим. Ответом были мрачные взгляды.
- А может оно здесь жило еще до войны? – предположил один из впереди идущих.
- Похоже на то. У меня батя машинистом работал, жуть как любил рассказывать про крокодилов в сточной канализации и крыс со свинью размером. Черт ведь знает, что еще могло тут обитать. - добавил кто-то
- Да ну тебя. Я этой байды, от знакомых диггеров, знаешь сколько наслышался?! Только ленивый не старался приврать пострашнее. - присоединился к дискуссии еще один солдат
- Так то оно да. Папка меня мелкого любил припугнуть, но знаешь… Мужик он не из сопливых, но проработал всего два года! Говорил, что клаустрофобия началась. Однако, как-то раз я слышал, как он с дедом разговаривал. Мы тогда на дачу поехали и они на крыльцо покурить вышли, а окно было открыто. Я тогда все хорошо расслышал. Люди здесь пропадали! Вот он и испугался, чтоб как бы его не утащили.
- Пффф… - фыркнул собеседник – У меня школьный друган в ментовке работал. Рассказывал, как один обходчик по пьяни собутыльника монтировкой приложил. Труп в какую-то штольню скинул, а сказал, типа его пришельцы похитили.
- Нее, у меня батя не из стремных. Из-за мелкой х*йни не стал бы так срываться. Там что-то серьезное было.
- Может и было… только что это меняет? Откуда-то ведь, эта тварь должна была взяться…
- Ну незнаю… может какой-нибудь эксперимент… типа сбежал из подземной лаборатории в Раменках.
- Леха, кстати дело говорит. Интересно сколько тут еще генетических Франкенштейнов ползает?
- Нету у нас таких технологии. Только сибирской язвой можем пугать. – возразил кто-то из спецназовцев.
- А ты че, думаешь если о них по телеку не слышал, значит нету?! Так тебе о них и расскажут.
- У нас может и нет, а вот у пиндосов должны быть. Генная инженерия или типа того. Они ж вон микроба с искусственной ДНК создали. – вступил в полемику еще один боец Мельникова
- Ну да, доблестные американцы решили применить секретное биологическое оружие. Но сначала, для надежности, решили е***уть ядерным.
- Я скорее поверю, что это сделали инопланетяне – сказал доктор.
Оживленный спор разом утих. Все внимание обратилось на медика.
- Точно, про них то мы совсем забыли. – иронично заметил Максим
- Что бы создать такое совершенное существо, нужно обладать генетическими технологиями на порядок превосходящими все известные нам – продолжил врач
- Так ведь были же всякие ГМО которые все так боялись жрать. – возразил Мельников
- Создать сверхпитательную кукурузу несравнимо легче чем это насекомое. Понимаете, ДНК – очень тонкий механизм. У слона нет определенного гена хобота, который можно было бы пересадить жирафу и получить жирафа с хоботом. Генная инженерия похожа на блуждание в лабиринте с завязанными глазами. Все наши генетические эксперименты являются просто попытками переставит звенья в цепочке и посмотреть, что из этого получится. Только в одном случае из сотен тысяч попыток, получается хоть что-то.
- Хорошо, ну а зачем им тогда нас истреблять? Колумб ведь, приплыв в нашу любимую Америку, не принялся первым делом палить из пушек по индейцам. – возразил спецназовец, шедший рядом с доктором
- Зато, это сделали испанцы. – парировал врач - Я не знаю. Может быть им нужны какие-то ресурсы.
- Чет я сомневаюсь. На кой им сдались наши нефть и газ, если они такие развитые?
- Врятли мы когда-то это узнаем – медик грустно улыбнулся – Возможно, им необходимы залежи урана… или вода из наших океанов, как источник дейтерия и трития для термоядерных реакторов.
- Но ведь и на других планетах солнечной системы есть залежи радиоактивных руд. Воды на Марсе вроде бы ничуть не меньше чем у нас, только она в виде льда. – оспорил Максим.
- Ну, тогда они наверно увидели в нас потенциальную угрозу и решили устранить.
- Чем же мы можем быть опасны для цивилизации, способной путешествовать между звездами и за считанные мгновенья обратить в пепел биосферу целой планеты? Это уже больше похоже на дуэль танка с неандертальцем, вооруженным каменным топором.
- А вы подумайте, какой путь прошло человечество за последние две тысячи лет в сравнении с предыдущими десятками тысячелетий своего развития? А если все это сравнить с тем технологическим скачком, за последние пятьсот? И ведь не в каком-то отдельном месте, а в масштабах все планеты!!! Мы ведь бежали по лестнице прогресса, перепрыгивая за раз несколько ступенек! Чего бы мы смогли достичь через несколько тысячелетий??? Проблема в том, что эволюция нашего сознания лишь не намного опережает эволюцию физическую. По-прежнему наши действия основываются на инстинктах и рефлексах. Мы все еще выстраиваем свое поведение по шаблонам дикой природы. Психология нашего мышления осталась на животном уровне.
Доктор перевел дух и огляделся. Двенадцать пар глаз внимательно глядели на него. Кашлянув, врач продолжил :
- Я не удивлен, что они увидели в нас конкурентов. Даже нет, не конкурентов, а врагов! Они в полной мере осознали нашу страсть к насилию! Если мы с таким упоением уничтожаем себе подобных, что же тогда мы сотворили бы с ними, появись у нас такая возможность? Они решили истребить наш вид, пока не стало слишком поздно. Пока мы не развились до такой степени, чтобы угрожать им.
- Док, в ваших рассуждениях есть одна ошибка. – возразил Максим – Вы примеряете к этим гипотетическим инопланетянам наш человеческий образ мыслей. Не надо приклеивать к ним наши же стереотипы. К сожалению, все привыкли измерять окружающих по своим собственным меркам. Мы думаем, что остальные рассуждают аналогично нам сами. Однако же, большинство людей, абсолютно идентичных в физиологическом плане, мыслят совершенно по-разному. У всех возникают совершенно различные ассоциации на одни и те же вещи. Что уж там говорить о разуме, рожденном под светом совершенно другого солнца! Есть ли гарантия, что они вообще нас заметили бы? А если и заметили, то решили бы, что мы обладаем разумом? Например, как часто вы задумывались о признаках интеллекта у муравьев, копошившихся в муравейнике? Наверно, даже если и задумывались, то смотрели на них с высоты постамента осознания собственной разумности. На дельфинов вы тоже врятли бы обратили внимание.
- Дельфины то тут причем? – переспросил медик
- А знаете, что у некоторых видов мозг не уступает по размерам человеческому, но больше массой и числом извилин? Что только люди и дельфины занимаются сексом не под влиянием сезонных циклов размножения, а для удовольствия. Что они ведут себя иначе, чем просто животные. Вам никогда не приходило в голову, что это альтернативная форма цивилизации? Настолько альтернативная, что мы не в состоянии ее заметить. Эволюция даровала нам ладони и пальцы, с помощью которых мы можем совершать мелкие манипуляции и создавать инструменты. Наверно именно это и поставило нас на путь технологического прогресса. Человечество привыкло что-то создавать и изменять. А вдруг дельфины пошли по другому пути? Они не стали окружать себя артефактами и переделывать окружающую среду, а углубились в созерцание мира и познание самих себя. Цивилизация этаких хиппи, поющих песни и существующих в полной гармонии с окружающей природой. Можете мне доказать, что это не так? – Максим каверзно улыбнулся
- Ненадо углубляться в демагогию. Да, может быть вы и правы. Может быть нет. Это уже не имеет никакого значения. Возможно, инопланетяне действительно просто нас не заметили. Однако выжившие все еще как-то мешают их планам. Они, на основе земных форм жизни, создали этих смертоносных насекомых и заслали их сюда.
- Если пришельцы такие невье***ные генетики, зачем им тогда пользоваться ядерным оружием? – спросил Максим, выслушав тираду медика
- А ты уверен, что это было именно ядерное?
- Уверен – пробурчал помрачневший парень – я видел летящие ракеты, вспышку и взрывную волну.
- Пи***шь!!! – воскликнул кто-то из солдат, - ты бы сразу сдох.
- Увидев инверсионные следы ракет, я успел забежать в метро. В момент взрыва был уже под землей. Вспышка и взрывная волна были перпендикулярно входу, поэтому я жив. – сухими рублеными фразами ответил Максим
Память услужливо вспомнила деда с внучкой, руками прикрывающих глаза от нестерпимо яркой вспышки. Материализовавшаяся картинка послушно воспроизвела, как волосы старика и девочки мгновенно опалились жаром атомного огня, одежда вспыхнула, а кожа рук и лица стала обугливаться.
- А почему тогда не поджарился от радиации? – не унимался солдат
- Сам догадайся, раз такой дое***тый!!! – со злостью ответил Макс
- Эээ… ребят… вы че… тихо-тихо… - затараторил один из спецназовцев, вклинившись между парнем и солдатом, которые уже были готовы набросится друг на друга.
- Харе. Уймитесь. Мордобоя еще не хватало. – командным голосом рявкнул Мельников
Противники обменялись свирепыми взглядами, но возражать никто не стал. Максим подавил вспышку гнева и отошел в сторону. Раньше у него небыло таких всплесков эмоций. Наоборот, друзья всегда поражались его железобетонному спокойствию. Вспыхнувший было конфликт, также быстро себя исчерпал. Отряд двинулся дальше.
- Док, извини конечно, но с пришельцами – это ты загнул. Мы же не в голливудском фильме. – добавил Мельников, чтобы разрядить обстановку.
- Поди американцы этих тараканов и наштамповали – поддержал командира идущий рядом боец.
- Да стопудово. Заслали, что б нас добить. Радиации поди не боятся, да и если сдохнут – тоже не жалко. Еще вырастят. – добавил кто-то сзади.
- Конечно. Нах*я по нашу душу родимых зольдатен посылать?! Им ведь надо жалованье платить, всякие соцпособия. Жратвой, патронами и всем прочим обеспечивать. Да и пацифисты такой вой подымут, что мама не горюй.
- Складно парни рассуждаете. Вот только некому этих тварей засылать. Нету уже этой Америки. – веско произнес Мельников
- Думаешь их ПРО оказалось также не эффективно? – спросил Максим
- Сомневаюсь, что оно смогло перехватить больше половины ракет. Но для янки хватило бы даже одной пропущенной. Разве забыли про ихний национальный парк в Йеллоустоуне?
- Это где кальдера супервулкана?
- Да. Одной единственной боеголовки хватит, чтоб больше никогда не слышать про американцев.
- И ты думаешь…
- Я уверен. Взрыва сотни килотонн вполне хватило пробить корку на кальдере и разбудить Йеллоустоун. Лавой и землетрясениями половину пиндостана уничтожило сразу. Оставшуюся за неделю засыпало метровыми сугробами пепла и полило дождичком из серной кислоты. А, на последок, хорошенько прожарило солнечной радиацией из озоновой дырки, которую сделали в атмосфере вулканические газы. И это только начало. Пепел в атмосфере вызвал эту ядерную зиму. Землетрясения и извержения уже простых вулканов прошли каскадом по всей Земле. И эта вторичная волна была наверно пострашнее взрыва самого Йеллоустоуна. Серия гигантских цунами снесла все на десятки километров в глубь континентов и уничтожила прибрежные города. Абсолютно все. Но и это еще лишь начало агонии. Оставшиеся шесть миллиардов человек постоянно хотят есть. Чем их кормить при полном коллапсе сельского хозяйства и животноводства в мировом масштабе? – Мельников говорил с интонацией учителя, рассказывающего школьникам как вымерли динозавры.
- Да уж… оптимистично… радует, что не только мы находимся в полной жопе… - ответил Макс
- А ты понимаешь, что из этого вытекает?
- Про нас забыли, потому-что на всей планете сейчас творится полный пи***ц.
- Ну… это конечно тоже, но я имел в виду, что не американцы эту кашу заварили.
- Да, не резон им начинать войну с такой ахиллесовой пятой, как Йеллоустоун.
- А чего все заладили : американцы, американцы… может это китайцам тесно стало… или Индия с Пакистаном бодаться начали… - подал голос кто-то из несших носилки.
- Индусы с пакистанцами может и обменялись бы парой ракет, а дальше бы их ООН загнобило. А китайцы и так неплохо мир колонизируют. – ответил Мельников
- Ну а кому вообще это было выгодно?
- Никому. Есть ведь такой любопытный показатель, как неприемлемые потери. А еще не забывайте про глобальную экологическая катастрофу, крах экономики и всеобщую ненависть со стороны уцелевшей мировой общественности.
- Может это террористы? – предположил боец, разнимавший Макса и солдата.
- Женька, окстись. Ты хоть представляешь масштаб операции по одновременному захвату хотябы десятка ракет, не говоря уже об их запуске? Это не реально.
- Также не реально, как эта тварь. – парировал спецназовец, кивнув на накрытые брезентом носилки
- Может быть случилась авария и произошел случайный запуск? Ну, а потом уже пошло-поехало… - робко предположил один из солдат.
- Ага, президент пролил кофе на красную кнопку и короткое замыкание погубило цивилизацию.
- Ну мало ли какие неполадки могли возникнуть…
- Слушай, ракеты делают не клинические идиоты и с защитой от случайного запуска там явно все в порядке.
- Хорошо, а может это всетаки кто-то из высших генералов запустил? Причем вполне сознательно. – предположил Максим. – Например, жену свою с адьтантом застукал… или узнал, что дочурка в порнушке снимается, причем исключительно в групповых сценах… или же сынишка поведал о решении сменить ориентацию и приобщится к сугубо мужской любви… Может быть неведомый командир подводной лодки с ракетами на борту, просто-напросто внезапно осознал, так сказать, всю тщетность и бессмысленность бытия. Решил, вот, отправится на пенсию, устроив салют на последок.
- Пффф… Бред – фыркнул Мельников, для запуска капитанам нужны коды. Даже президент врятли может во так сразу отдать приказ о запуске
- Ну а ты сам-то, что думаешь?
- Думаю, что конкретно для нас это уже не имеет никакого значения. Все равно, что выбирать между гильотиной и электрическим стулом.
Несколько минут люди хранили гробовое молчание. Каждый погрузился в свои невеселые размышления, обдумывая все сказанное. Неожиданно Максим поймал себя на том, что напрочь забыл спросить Мельникова о самом главном.
- Коля, а есть связь с Ярославлем?
- Насколько я знаю, связи нет вообще ни с кем. Похоже, мы полностью отрезаны от окружающего мира.
- Как вообще? – ошарашено переспросил парень, - даже со спутников?
- Ну их, то явно в первую очередь сбивали. Уничтожение системы управления войсками и все такое… Один радист поведал, что периодически ловят какие-то обрывки переговоров… то на французском, то на английском… но ничего конкретного… связаться так и не удалось… толи не слышат… толи не хотят отвечать…
- Ну хорошо, пусть нет связи, тогда надо выслать развед-группу. Я готов пойти. Еще кого-нибудь найду… даже если не найду, то один отправлюсь!
- Шаман, не торопись. Сейчас там наверху все засыпано трехметровым слоем пепла со снегом. Нереально даже за пределы МКАДа выбраться.
- Значит, надо найти какой-нибудь мотосалон, там должны быть снегоходы.
- Ты не представляешь, как там сейчас с верху фонит. Пока едешь – успеешь загнуться. И в добавок, ты разве знаешь где искать бункеры? – риторически закончил командир спецназовцев
- Нет. – угрюмо буркнул Макс
- Я все понимаю. Но для тебя сейчас это равносильно самоубийству. И так не известно сколько рентген ты уже поймал.
- Думаешь, намного легче будет сидеть и ждать пока сдохну? Может мне осталось месяц, от силы.
- Да ладно тебе. - Мельников ободряюще хлопнул парня по плечу - Не очкуй. Не так страшен черт, как его малюют. Я ведь теперь стал не последним человеком, шепну кое-кому из наших эскулапов на Арбатской. Они тебя как генерала будут лечить.
- Погоди… Арбатская… - Максим попытался вспомнить схему метрополитена – это же вроде в самом центре Кольца… разве там что-то уцелело?
- Ага… - командир выразительно покачал головой – сие есть великая тайна. Центр города вообще почти не пострадал. Не поверишь – даже кремль цел. Ребята, которые наружу поднимались, говорят, что стоит родненький, как ни в чем ни бывало.
- Да ладно?!
- Так и есть. Взрывной волной, говорят, только немного потрепало. Типа, решили пощадить памятник архитектуры. А может просто все нацеленные боеголовки таки сбили. Черт его знает. Самое забавное, что кремль уцелел, а начальство нет. – Мельников цинично хмыкнул
- Тоесть? – Макс удивленно покосился на воина
- А вот так. От наших генералиссимусов ни слуху ни духу. Четыре группы на поиски отправили, так те тоже как в воду канули. Из Минобороны только успели эвакуироваться, теперь они как бы за главных. И то не везде. Внутри кольца еще как-то порядок поддерживаем, а на периферийных станциях полный беспредел творится. Появляются всякие фанатики и диктаторы самопревозглашеные.
- Это точно – воскликнул парень, в очередной раз вспомнив свои злоключения.
- Люди как с цепи сорвались. На наших глазах трех туристов толпа в клочья разорвала. Чего-то ляпнули на английском, так на них мигом набросились. Двоих едва отбили и то, одному глаза успели выцарапать, а другого так отметилили, что осколки сломанных ребер разорвали сердце и легкие. Даже до госпиталя не донесли. Ну, а от третьего вообще ничего не осталось.
- Мда, лихо… Но всетаки, как кремль смог уцелеть? Долбанули чем-нибудь нейтронным? Я слышал, что как раз такие бомбы не разрушают, а выжигают излучением.
- То, что долбанули нейтронкой – так это скорее всего. Фон такой, что мама не горюй. На пару часов задержишься – сам начнешь светится, аки новогодняя елка. Никакая защита не поможет. Профессора в один голос заявляют, что от обычных боеголовок такой мощной радиации не бывает.
- Черт, а ведь еще и запрещены были! Как-то быстро однако забыли про женевскую конвенцию…
- Ну дык, теперь бумагой на которой она написана, можно разве что в сортире подтереться. Однако ж, нейтронная бомба вещь конечно ядреная, но командование все равно должно было успеть эвакуироваться.
- Так может быть и успели. Заперлись в своих бункерах и плевать хотели на простых смертных. Наверняка ведь и замуровались, ибо зассали, что стадо обидится на пастухов. Ведь допустили всю эту хрень. Не предотвратили. Может теперь наблюдают чего в нашем склепе творится и ох***ают от увиденного.
Максим обвел туннель руками, словно хотел указать на незаметные видеокамеры. Мельников лишь покачал головой
- А, по моему, попахивает диверсией. Причем чертовски удачной. Не для нас, естественно.
- Ты же тут сам недавно утверждал, что невозможно захватить ядерные боеголовки. Врятли, президента и военную верхушку охраняли хуже.
- Да х*й его знает… так то оно так… однако чем черт не шутит? В суматоха и панике всякое может произойти… Мне вот тут один майор любопытную вещь рассказал. Буквально за пару минут до сигнала у него компьютер отрубился. Он его и так и сяк, а тот в конец умер. Ну и почти сразу тревогу дали. Майор по началу думал, что учебная, поэтому прихватил системник. Думал премию дадут, за заботу о секретной информации. Уже потом, когда комп попытались реанимировать, знаешь, что в нем нашли?... – Мельников выдержал эффектную паузу – Пиропатрон! Он был замаскирован под конденсатор и по сигналу сжег материнскую плату.
- Мда… однако… - ошарашено пробормотал Максим и еще примерно половина присутствующих, также впечатленных услышанным.
- Странно это все, конечно. В ФСБ ведь отнюдь не лохи сидели. - продолжил командир, - А такой вот немудреный фокус проворонили. Тогда ведь становится понятно, почем с оповещением об ударе такая шняга вышла. Черт ведь знает, какие еще подлянки сработали. Только ведь по переносным рациям общались. Благо сохранилась советская система оповещения. Там ведь все на ламповой электронике. Без нее было бы вообще грустно. Уцелело бы раза в три меньше.
Вновь воцарилось тяжелое молчание. Одни угрюмо считали шпалы под ногами, другие мрачно созерцали ребристые стены туннеля. Максим снова вспомнил последние минуты жизни «до». Теперь было понятно, почему от момента сигнала и до падения ракет прошли считанные минуты.
- Я ведь всегда смеялся над этой паранойей вокруг календаря майя. А вот как все оно вышло… за тысячу лет ведь предсказали… - нарушил тишину солдат ругавшийся с Максимом.
- А ты хоть этот календарь видел? Или только слышал о нем от всяких ванг и нострадамусов? – парень не преминул поддеть обидчика.
- Ну… эээ… он такой каменный…
- Угу. Каменный круг с помощью которого решали, когда пора сажать кукурузу и устраивать вечеринки в честь любимых богов. Отмечали на нем циклы, пока место на камне не закончилось. Жрецы тогда почесали в затылках и решили, что пока хватит. Через тыщу лет можно будет еще один сделать.
- Так рассуждаешь, будто сам его делал. – подколол Мельников
- Просто мыслю трезво, без всякой мистической истерии. Так вот, случился конфуз – до конца своего календаря, майя успели несколько деградировать, да и собственно делать новый уже было незачем. И вот, в конце отмеченного срока, некий журналист решил потешить общественность очередной страшилкой про Большой П***ец.
- Эт да… наш народ хлебом не корми, дай только послушать чего-нибудь пострашнее.
- Вот-вот. Долго работник пера придумывал байку позаковыристее. Нелегкая это была задача. Всем народ уже пугали. Ядерная война еще со времен совка в печенках сидела. Про кометы и астероиды – тоже баян длиннющий. Глобальными эпидемиями, опять же, успели застращать. Требовалось, что-то свеженькое. Оригинальное. Желательно с мистикой. И вот взгляд верного комиссара четвертой власти упал на заметку какого-нибудь археолога. Наконец то, священный Грааль найден. Таинственное пророчество от сгинувшей цивилизации, прошедшее сквозь пыль веков, дабы предупредить потомков о страшной опасности. Главное, что гром грянет не когда-то там, а буквально через пару лет. Что именно и откуда конкретно ждать – не известно. Интрига, б*я.
Максим театрально воздел к верху указательный палец. Со всех сторон посыпались смешки.
- Естественно, общество с радостным писком проглатывает историю.- продолжил парень - Все принимаются с пеной у рта обсуждать варианты развития событий. Человечество, с энтузиазмом мазохиста, усердно думает в какой именно позе его поимеют.
- Точняк! У меня бабка раз десять готовилась к концу света – воскликнул один из солдат
- Мы так любили рассуждать на тему Апокалипсиса, что мне порой казалось, будто бы все только и мечтали, дабы знаменательное событие случилось как можно скорее. Миллионы людей по всему миру постоянно задумывались о скором конце света. Кто знает, может быть бог, высший разум, ноосфера, карма или кто там есть, наконец таки услышал наши просьбы и даровал то, чего мы так страстно желали.
Максим терялся в догадках на счет того, каким образом Мельников собирался миновать станцию, с которой спецназовцам пришлось боем вырываться пару часов назад. Если и имелся некий стратегический план, то командир не спешил оглашать его подробности. Между тем, злополучная Тульская, с каждым шагом, неумолимо приближалась.
Небольшой отряд расположился на привал. Макс с радостью присел на рельс и с наслаждением вытянул ноги. Ранение все еще давало о себе знать неприятной ноющей болью в бедре. Багровые огоньки прикуренных сигарет заплясали в окружающем полумраке. Слева кто-то звучно отхлебнул воды. Крышка, подвешенная на цепочке к горлышку, тихонько звякнула по металлическому боку открытой фляги.
Один из солдат с опаской посмотрел на накрытые брезентом носилки, уложенные между рельс, и отсел подальше, словно все еще опасаясь мертвого насекомого. Макс наоборот, пододвинулся по ближе и пошевелил носком берца серповидный коготь, торчавший из-под края покрывала.
- Как хоть ты ее завалил? – поинтересовался Мельников, заметив действия парня.
- Повезло. Подстрелил, когда на меня кинулся. Наверно попал в какой-то нервный узел. Он ведь не сразу сдох. Все пытался доползти... – Максим краем глаза заметил, как после этих слов, отсевший солдат заметно вздрогнул. Парню тоже стало не по себе, стоило лишь вспомнить как полумертвое существо клацало жвалами и скребло лапами по мраморному полу.
- Оно реально чтоли бронированное? – с недоверием поинтересовался рыжеволосый спецназовец
- Можете проверить. – присоединился к беседе доктор – Не совсем конечно, а только со спины.
Мельников молча поднялся с рельса и рывком сдернул брезент с мутанта. Широко расставив ноги и надвинув на лицо забрало шлема, словно опасаясь рикошета, командир извлек из кобуры на правом бедре пистолет Стечкина. Звонкое эхо выстрела весело запрыгало между стенок туннеля. Стреляная гильза мелодично звякнула о бетонную шпалу. Пуля едва пробила черный карпакс и застряла в слюдяном крыле сплющенным кусочком металла.
- Нихрена себе!!! - едвали не в один голос воскликнули бойцы Мельникова.
- Мда… однако… - ошарашено пробормотал командир
Увиденное явно произвело впечатление. Максим поймал на себе сразу несколько уважительных взглядов. Парень ощутил, как его с головой накрывает волна мальчишеского восторга. Так себя чувствует новобранец, заслуживший похвалу бывалого ветерана. Подобное признание от суровых воинов, закаленных боями, ощутимо добавило самооценки. Захотелось вернуться назад и начать охоту за вторым мутантом.
- Коль. Я это возьму на память? – небрежно, подражая героям кинобоевиков, парень пнул когтистую конечность насекомого
- Валяй.
- А можно мне глаз? – тут же попросил кто-то
- Я бы от челюстей не отказался! - добавил еще один спецназовец
- Эй, я тоже хочу чего-нибудь отрезать! – воскликнул некто слева.
- Тихо! Когда подстрелите своего, тогда и режьте на здоровье. – осадил Мельников всех желающих – Как пацаны ведь мелкие. Ей богу. Не забывайте : это надо Кирикову доставить.
Отделить коготь от суставчатой конечности оказалось не таким простым делом. Нож едва мог разрезать твердую плоть существа. Уже через минуту, Максиму начало казаться, что у него в руках простая пилка для ногтей, а не закаленное лезвие из углеродистой стали. Матерясь сквозь зубы, парень упорно продолжал ковырять ногу насекомого. Тем временем, Мельников задумчиво поглядел в тот конец перегона, где находилась станция Тульская.
- Осталось минут пять ходьбы. Какие будут предложения? – спросил командир. По интонации как-то сразу стало понятно, что он обратился отнюдь не ко всем присутствующим, а лишь к свой шестерке бойцов.
- Не вижу проблемы. – отозвался рыжий спецназовец, - Постов у них там не было. Вбежим на станцию, постреляем в потолок и быстренько тикаем дальше, пока не опомнились. Если че, то по карману безопасности проползем.
- Ага, а если Мелюшкин гонца отправил и нас там ждут с распростертыми объятьями? Нет. С разбегу лезть не надо. – возразил его сосед
- А если пройти боковыми отнорками? – подал голос кто-то из сидящих сзади.
- Забыл как у Маяковской блуждали? – вопросом на вопрос ответил Мельников – С диггером или картой еще можно было бы попробовать.
- Про них не забывайте, – рыжий спецназовец кивнул на стоящие между рельсов носилки. – По мне так лучше в перегоне отстреливаться, просторнее как никак.
- Они сейчас, наверно, больше заняты нашими паломниками. – Макс таки осмелился присоединится к беседе ратников, продолжая ковырять ножом лапу мутанта.
- Так… ладно… - задумчиво изрек командир после продолжительного молчания и развернулся к медику – Док, согласен отправиться со мной в качестве посредника?
- А… тоесть… зачем я вам? – замявшись, пробормотал доктор
- Врачи всегда имели определенный авторитет, а уж в нынешние времена и подавно. Мне нужна ваша помощь, чтобы договорится о проходе.
- Не беспокойтесь. Медики сейчас на вес золота. Вас то уж точно не расстреляют – с успокаивающей улыбкой добавил Мельников, видя, как у врача забегали глаза, а пальцы, которыми он теребил воротник, заметно задрожали.
Доктор обреченно кивнул. Максиму, тем временем, наконец удалось отделить обоюдоострый коготь мутанта от суставчатой конечности. Добыча получилась размером около пятнадцати сантиметров. Черная матовая кромка, на бритвенно-острых гранях, зловеще поблескивала. При всей своей изящности, трофей был ощутимо тяжелым. Макс почувствовал себя средневековым рыцарем, держащим в руках коготь убитого им дракона. Нахлынувшее вдохновение породило мысль, которой он незамедлительно поделился с окружающими :
- Шикарный кинжал можно сделать!
- Да. Самое то - вены резать. – скептически прокомментировал рыжий спецназовец
- У нас сейчас более насущные проблемы. – добавил Мельников
- Что если вернуться назад, открыть гермодвери и пройти поверху? – предложил Макс
На парня посмотрели так, словно он посоветовал здесь и сейчас по очереди застрелиться.
- Ты чем слушал, когда я рассказывал про радиацию на поверхности? – вкрадчиво поинтересовался Мельников
- Нет, ну мы… тоесть те, кого небыло на Тульской, пойдем дальше. Мы ведь как бы не причем. Нас пропустят. Ну, а вы пройдете снаружи… У вас же есть противогазы и все такое… - Максим замялся, всем нутром ощущая, что по мнению слушателей его предложение, мягко говоря, абсурдно.
- Ты забыл про такую мелочь как двухметровый сугробы снега и пепла, которые фонят словно стержни из реактора. Не далеко мы по ним уйдем. В добавок, выход надо будет сначала откопать.
- Погодите, самые опасные изотопы распадаются за две недели. Прошло ведь уже полтора месяца. Фон должен быть вполне приемлемым. – убежденно заявил доктор, всеми силами ухватившись за возможность не идти на враждебную станции в компании Мельникова.
- Это не так. – веско возразил командир
- По нормам ГО…
- В ГО про них вообще ничего не сказано. – перебил Мельников, пнув злосчастные носилки, - Я уже говорил : непонятно чем по нам ударили, но радиоактивность до сих пор пипец какая! Словно бомбили вчера! Даже в скафандрах четвертого класса, больше чем на полчаса, выходить нельзя!
Медик сокрушенно покачал головой и обреченно посмотрел в сторону Тульской. « Все. Пошли.» - сказал Мельников и, уже отойдя на несколько шагов, обернувшись добавил : «Больше часа не ждите.»
Приподнятое настроение Максима как-то сразу сошло на нет, а на душе заскребли кошки. От одной короткой фразы во всем туннеле повеяло жутью. Парень представил, что это были последние слова, которые он возможно слышал от своего старого товарища и ноги сами приготовились бежать в след уходящим. С трудом удалось подавить этот душевный порыв. Рисковать собственной жизнью в какой-то степени проще, чем смотреть как это делают другие. Да и помирать вместе всяко веселее. Но сам Мельников это явно не одобрит. Отправит назад или заставит сидеть в туннеле за сто метров до выхода.
Командир и доктор растворились во тьме перегона, однако еще довольно долго под нависающими сводами разносилось эхо шагов и обрывки разговора.
- А ты ведь явно давно знаком с Мелом. - обратился к Максу рыжеволосый спецназовец.
- Вместе колесили по просторам нашей необъятной родины.
- Ты из его байк-клуба чтоли?
- Не совсем. Я же не москвич. Просто много катался с ними.
- Эх, а у меня тоже когда-то был мотоцикл. «Восход». Забавно было на нем баб катать.
- Мотоцикл сам по себе очень забавная вещь. Это целая куча смешных деталей вроде башмаков натяжителя, сухарей фиксации тарелки, успокоителя цепей, всяких лепестков, головок, щек, юбок и коренных шеек. – попытался пошутить Макс, чтобы хоть как-то развеять мрачную атмосферу, воцарившуюся после ухода врача и Мельникова.
Шутка похоже пришлась к месту. Со всех сторон послышались смешки.
- Я Женя – представился рыжий, протянув широкую мозолистую ладонь, - он же Валет.
- Макс, Шаман.- ответил парень, пожав протянутую руку.
- Леха, Клык… Антоха, Муха… Артур, Беркут… Сашка, Киров… Миша, Грот… - Валет по очереди представлял сотоварищей.
- А вас, парни, как звать-величать? – обратился рыжеволосый к четверке солдат, когда все спецназовцы были представлены.
- Андрей… Олег… Игорь… Илья…
Полноценное знакомство наконец-то состоялось. Макс запомнил только половину имен и кличек. В прочем, пока что ему незачем было обращаться к какому-то конкретному бойцу. Поэтому особой необходимости в именах у него и не возникло. Дальше потянулись долгие минуты томительного ожидания. Изредка, когда тишина становилась совсем уж гнетущей, кто-то перебрасывался с соседом парой сухих фраз или нарочито громко покашливал. Максим напряженно вслушивался, пытаясь уловить хоть какой-то звук, из темных недр туннеля. Бойцы Мельникова тоже нет-нет, да и поглядывали в сторону злосчастной станции, готовые вскочить и ринутся на подмогу при первом отзвуке выстрелов. Когда Валет, сидевший напротив Макса, докурил четвертую сигарету, вдалеке наконец послышалось эхо шагов. Шли как минимум двое. «Уберите свет.» - полушепотом скомандовал рыжий спецназовец. Окружающий мир тут же погрузился во мрак. Послышалась какая-то возня, щелчки тумблеров и характерный высокочастотный звук включающихся приборов ночного видения. На тюбингах заплясали отсветы фонаря приближающихся людей. Дружно защелкали предохранители автоматов. Похоже, спецназовцы готовились к самому худшему варианту развития событий. «Лучше перебздеть, чем недобздеть.» - всплыла в голове одна из любимых поговорок Мельникова. Максим прижался к правой стенке туннеля, перевел планку предохранителя на автоматический огонь и передернул затвор. Блики света становились все сильнее и вскоре впереди замаячил прыгающий светлячок ручного фонарика.
- Мел? – крикнул кто-то идущим.
- Да. Это мы. – раздалось в ответ. Голос заметно искажался эхом и сложно было утверждать, принадлежит ли он Мельникову или же нет.
- Фонарь погасите.
Туннель снова погрузился в непроглядный мрак. Кто-то из бойцов, залегших у левой стенки туннеля, поднялся и быстрым шагом пошел на встречу. Когда он добрался до идущих, послышались невнятные обрывки разговора. Спустя минуту, фонарь снова осветил ребра тюбингов. К занявшей оборону группе подошли трое : Валет, Мельников и доктор. Вполне живые и здоровые. Макс облегченно выдохнул и поставил Калашников на предохранитель.
- Нас пропустят. – кратко пояснил командир
- Че, вот так просто!? – удивленно воскликнул высокий спецназовец.
- Нет конечно. Пришлось намекнуть, что Грачев пришлет карательный отряд, если мы не прибудем на Арбатскую.
- А наших?
- Потом вернемся и заберем. Обещали отдать.
Максим сначала не понял последней фразы Мельникова, но затем память услужливо вспомнила о четырех спецназовцах убитых в злополучной перестрелке с религиозными фанатиками. Похоже, речь шла об оставшихся трупах. Приняв все не обходимые меры предосторожности, отряд двинулся к Тульской. Непосредственно перед входом на станцию перегруппировались так, что теперь Максим с доктором несли носилки. Четверо солдат выстроились полукругом, закрыв парня и медика со стороны платформы. Спецназ поделился на две группы. Одна шла впереди, а вторая замыкала. Воины держались цепью, с дистанцией в несколько метров, чтобы нападающие не смогли перестрелять весь отряд несколькими очередями. Все демонстративно держали указательные пальцы на спусковых крючках автоматов. В прочем, нарочито трясти оружием никто не старался.
Яркий свет ламп больно резанул по глазам, успевшим отвыкнуть от полноценного освещения. Первые несколько секунд Максим почти ничего не мог разглядеть и лишь механически шел вперед, стараясь не споткнуться о шпалы. Внутренний голос истерично вопил, требуя уйти с линии огня и забиться под край платформы, в карман безопасности. Сейчас, пока они беззащитны как солнпые котята, момент для нападения был бы наиболее удачным. Вот-вот должна раздаться хлесткая очередь, которая заставит ноги подкосится, а горло захлебываться кровью. Стиснув зубы, Макс заставил себя шагать дальше. Он теперь прекрасно понимал, что чувствует приговоренный к расстрелу, когда того подводят к стенке, у которой уже выстроен взвод солдат. Однако, команды «огонь» все не было. Похоже, они еще не дошли до той точки, когда ловушка должна захлопнуться.
Монотонные движения ног отмерили порядка пятидесяти шагов. Глаза уже начали адаптироваться к яркому свету, но все равно, Максим продолжал смотреть на мир через узкие щелки плотно сжатых век. Если в таком же состоянии находятся все остальные бойцы, то схватку можно считать предрешенной. Маленький отряд перестреляют в два счета, а они даже не увидят своих убийц.
Максу казалось, что он уже слышит хищный лязг передергиваемых затворов. Конечно, это была просто-напросто злая шутка собственно воображения. Автоматы давно сняты с предохранителей, затворы взведены, а его голова уже находится в перекрестии прицела. Засада гостеприимно распахнула свои объятья. Просто группе надо отойти подальше от туннеля, чтоб точно никто не ушел живым.
Еще пятьдесят мучительных шагов остались позади. Крупные капли холодного пота проступали на лбу, а вспотевшие ладони уже с трудом удерживали выскальзывающие носилки. Внутренний голос продолжал истошно верещать, приказывая укрыться от неминуемой стрельбы. Однако, двигающиеся плечом к плечу бойцы, одним своим присутствием помогали бороться с нахлынувшей паникой. Командное «чувство локтя» не позволяло бросить носилки и забиться под край перрона.
Сколько еще это продлится? Как далеко им позволят пройти? Что является границей, которую они должны пересечь? Возможно, это тонкая леска, натянутая между стеной и взведенным запалом гранаты. Она взорвется не сразу. Задержка в несколько секунд позволит идущим позади, еще на несколько шагов приблизится к месту взрыва. Хотя есть шанс, что Мельников, или кто там сейчас впереди, почувствует задетую нить и успеет предупредить остальных. Каковы тогда шансы уцелеть? Особенно, если это будет старая добрая ф-1? Надо успеть упасть вниз и развернутся ногами к взрыву, тогда вполне возможно отделаться парой царапин. А вдруг это не растяжка, а радиоуправляемая мина и ее взорвут в середине группы, тоесть прямо под носилками? Нажатием кнопки, Максима и врача, а также идущую рядом четверку солдат, отправят туда же, куда направилась большая часть населения планеты. Кто-то легким движением пальца сократит их отряд вдвое. Ну, хотя бы, такая смерть будет быстрой и относительно безболезненной. Максим запретил себе думать дальше. В данной ситуации размышления лишь подливали масла в огонь.
Путь по враждебной территории длился бесконечно долго. По всем ощущениям они прошли большую часть пути. Засада до сих пор не торопилась себя обнаруживать. Неужели враг никак не мог решится превратить станцию в тир? Так или иначе, противник уже упустил удобный момент для атаки. Глаза успели достаточно адаптироваться к свету и их можно было открыть чуть шире. Все равно еще оставалась неприятная резь, однако, окружающий мир начал приобретать детали. Взгляд Максима упал на лица перепуганных людей. Сидящие на платформе, со страхом следили за угрюмым десятком автоматчиков, двоих несущих накрытые брезентом носилки. Гости казались им затравленными волками, которых воля судьбы закинула в людские владения. Жители станции, с плохо скрываемым ужасом, смотрели на Мельникова и его команду, словно те являлись жнецами смерти вернувшимися за новыми душами. Максим ожидал увидеть десятки автоматных стволов, направленных в их сторону, но сумел заметить лишь несколько испуганных солдат. Причем, те явно панически боялись, что пришельцы первыми начнут перестрелку. Похоже, во время предыдущего визита, спецназовцы основательно сократили ряды защитников. Вот так, легко и непринужденно, ситуация встала с ног на голову.
Макс в очередной раз подивился тому, как меняется чувство времени в экстремальной ситуации. Ему казалось, что они прошли почти всю станцию и находились около входа в противоположный туннель. На самом деле отряд прошел только половину пути. Радовало, что оставшиеся десятки метров обещали закончиться весьма скоро.
Людей на платформе было не так уж и много. Похоже, все сбежавшие с Нагатинской решили не задерживаться и поспешили убраться как можно дальше. Часть «коренного» населения Тульской, очевидно, последовала их примеру. Взгляд Максима упал на странную конструкцию возвышавшуюся в центре перрона : несколько ящиков и досок, к которым были привязаны двое голых мужчин. Причем один находился в согнутом положении, а второй стоял сзади, создавая имитацию полового акта. Лица обоих расплылись от синяков, а обнаженные тела сплошь покрывали гематомы и ссадины. Максим еще раз пристально осмотрел открывшуюся картину. Врятли ее можно было трактовать как-то иначе. Обоих нарочно привязали таким образом, будто бы мужчины сношались между собой. В голову не приходило ни одной мысли, чем же два голых мужика могли заслужить такое унизительное наказание. Ну разве что потехи ради. Местных мальчишка, заметив взгляд Макса, разбежался и со всех сил пнул одного из мужчин. Привязанный лишь немного вздрогнул от удара, словно у того уже небыло сил реагировать на побои. Пацан задорно рассмеялся. Эхо разнесло веселый детский смех по самым дальним углам станции.
Оставшееся путешествие по Тульской заняло не больше минуты. Очутившись в относительно безопасной темноте следующего перегона, отряд дружно вздохнул с облегчением. Максим вспомнил это ощущение полной беззащитности, навалившееся в самом начале и едва не спровоцировавшее приступ паники. Одно из самых паршивых чувств, которые ему приходилось испытывать. Стало стыдно от того, что он едва не поддался эмоциям. Как всегда, после драки, захотелось помахать кулаками. Вроде и паниковать было особо нечего. Мозг привычным движением ухватил мысль и с увлечением принялся ее препарировать. Не так уж все плохо было. Десяток воинов в бронежилетах и с автоматами язык не повернется назвать беззащитными. Даже если б началась перестрелка, спецназовцы и солдаты приняли первые пули на себя. Несущие носилки стали бы второстепенными целями. Парень с доктором вполне успели бы укрыться под краем платформы. Ну разве что шальной пулей зацепило бы.
Однако, руководство станции скорее всего даже не помышляло о нападении. Первый проход компании Мельникова, явно отбил всякую тягу к активным боевым действиям. Похоже наоборот, они сами до жути боялись, что спецназовцы захотят отомстить за четверых убитых товарищей. Командир не вдавался в подробности этой истории, а спрашивать, покрайней мере сейчас, казалось неуместным. Макс спросил сигарету у идущего рядом Беркута. Тлеющий огонек неровно задергался между подрагивающих пальцев. Пережитое нервное напряжение давало о себе знать.
- Надо же, внатуре пропустили! – удивленно воскликнул Валет, словно разочаровавшись, что не удалось пострелять.
- Куда б они делись. В одной подводной лодке находимся, как никак. – ответил Мельников
- А сладкая парочка все еще на месте. – произнес кто-то из солдат, Андрей, кажется. Очевидно, имея ввиду привязанных мужчин.
- За что их так? – спросил Макс. Наверно он единственный был не в курсе событий.
- За то самое. Нехрен гомосятину разводить.
- Их что, вот так прямо, поймали с поличным на месте преступления?
- Черт его знает. Наверно да. Привязали для профилактики, чтоб другим не повадно было.
- Мда…- ухмыльнулся Максим - народ еще не готов смириться с фактом наличия чистой мужской любви.
- Ну если хочешь, можешь вернуться и прочитать лекцию о толерантности. – с усмешкой предложил Мельников.
- Пффф… - фыркнул парень – Нет уж.
- А чо так? Ты же вроде лояльно относишься ко всяким там инакомыслящим. – продолжил подкалывать командир.
- Лучше нет влагалища, чем очко товарища. – продекламировал Макс и сплюнул под ноги, - Не, Коль. Вот в этом плане я крайне консервативен и чрезвычайно старомоден. Я конечно рад, что они мыслят не по шаблону, выделяются из толпы и все такое, но до тех пор, пока к моей заднице не пристраиваются.
- Это все мода. Модно было быть нетрадиционным, мля. – добавил Валет и тоже сплюнул
- Просто большинство раньше скрывалось, а потом перестали и вылезать начали. – возразил кто-то позади.
- Мне вот непонятно откуда они вообще берутся. Во всяком случае, между собой они размножаться точно не могут. Док, это что-то психологическое?
- В основном да. Есть конечно теории о гормональном дисбалансе и генетических особенностях, но в основном считается, что это какие-то детские психологические травмы или же комплексы, связанные с лицами противоположного пола. Я не психолог, точно утверждать не берусь. Есть одна любопытная гипотеза. Ее суть в том, что это чисто природный механизм. Когда популяция вида становится достаточно большой, часть особей изменяет свое сексуальное поведение и, таким образом, перестает производить собственное потомство, но помогает воспитывать чужое. Своеобразный механизм регулирования численности популяции.
- Да ну, Док. – Валет скептически скривился – В реальной жизни все проще : кто-то в бане неудачно за мылом нагнулся и все. Одним мужиком меньше.
- Между прочим, считается, что в силовых структурах, самое большое число скрытых гомосексуалистов. – ехидно произнес Мельников, очевидно рассчитывая подбодрить дискуссию.
- Это ты так вежливо нас педерасами назвал? – шутливо заметил высокий Беркут
- А уж как они нашу родимую армию ценят! - добавил командир с каверзной ухмылкой.
- Стопудово! У меня на срочке сержант тот еще гомосек был! Я из-за него три зубных щетки об унитазы сточил – мигом воскликнул боец с позывным «Муха».
- Знаете, шутки-шутками, но вот я омоновцем был – начал рассказывать Валет – Поставили нас как-то раз гей-парад охранять. Голубых там было пару десятков и без нас их реально поубивали бы. Народу было куча : скинхэды, коммунисты, попы с кадилами. А ведь в такой обстановке, чтоб выйти и открыто о себе заявить, надо… - спецназовец сделал паузу, подбирая слова – …иметь определенную смелость.
- Женька, опомнись. – ответил Мельников, все в том же шутливом тоне, - не поддавайся гомосятине. Не забывай, зачем задница нужна.
- Слушай, а ты случайно не в борисомоисеевском полку служил?. – со смехом добавил Беркут
- Не переживай ты так, первый раз не педерас. Не волнуйся, мы никому не расскажем. – еще кто-то в шутку подколол боевого товарища
- Да идите вы… - отмахнулся Валет
Бойцы устроили шуточную перепалку, а затем принялись травить похабные анекдоты на тему гомосексуализма. Дружный хохот тринадцати глоток то и дело разносился по перегону. Смех прогнал нервное напряжение, оставшееся после прохода через враждебную станцию. Порция юмора помогла оправиться от пережитого стресса. И все же, нечто не давало покоя. Внезапно, Максим понял что именно : спецназовцы словно забыли про четверых товарищей, убитых всего лишь пару часов назад. Они смеялись и шутили, будто бы без потерь возвращались с рядового патрулирования, а ведь в таких группах строятся особые взаимоотношения. Сложно было поверить в то, что воины так быстро забыли про павших членов своего боевого братства. Наверно дело было в чем-то другом. Возможно, смерть стала для них настолько обыденным делом, что к ней перестали относиться излишне щепетильно. Не только к своей собственной, но и если это касалось даже близких людей. Максим задумался над этой мыслью и в очередной раз вспомнил Диму с Ирой. Тоска и злость не заставили себя ждать. Над ухом вновь раздался гогот по поводу очередной удачной шутки. Он бы так не смог. По-крайней мере пока.
Перегон между Тульской и Серпуховской показался короче всех предыдущих. Возможно, из-за того Максим большую часть пути был погружен в размышления. Конец туннеля встретил их многоголосым гомоном большой толпы. Серпуховская оказалась под завязку набита людьми и напоминала гудящий улей. Кроме двух постовых, без всяких проволочек пропустивших отряд, никто больше не заметил их прибытия.
Отовсюду доносились обрывки фраз. Все разговоры сводились к одной единственной теме : неведомой опасности на Нагатинской. Версии строились весьма разнообразные : от вторжения гигантских крыс-мутантов, до высадки американского десанта. Черное чувство юмора подвигло Максима внести ясность в эти рассуждения и продемонстрировать окружающим убитое насекомое. Однако Мельников, сразу как только заметил циничную ухмылку и нездоровый блеск в глазах парня, тут же приказал молчать, демонстративно прижав указательный палец к губам,
Дойдя до середины платформы отряд снова остановился на привал. Так как места на перроне небыло, вновь пришлось располагаться на рельсах. «Все. Здесь наша территория.» - расслаблено произнес Валет, стащив с головы тяжелый шлем и проведя растопыренной пятерней по ершику рыжих волос. Максим стрельнул у него сигарету и, прикурив, приступил к более детальному осмотру станции. Первое что бросилось в глаза, помимо неимоверного скопления народа, стало такое же огромное количество фотографий и разномастных бумажек, расклеенных на изогнутых боках пилонов. Это была гигантская доска объявлений, размещенная на каждой колонне, стоящей в длинном ряду по краю платформы. Множество рваных и мятых кусочков бумаги с именами родственников или знакомых. Тысячи фотографий, какие обычно хранятся в кошельке на память о самых близких. Робкая надежда отыскать спасшихся.
Неожиданно, словно из ниоткуда, возникло воспоминание о своей страйкбольной команде. А вдруг они тоже уцелели? Застряли в пробке и успели добежать до метро? Может стоит поискать знакомые лица и имена? Если удастся отыскать свою команду, то можно будет всерьез думать про экспедицию в Ярославль. Останется только позаботиться о снаряжении и транспорте. Возможно, они уже что-то придумали. Народ ведь там тертый. Много бывших военных, прошедших горячие точки, а также пожарники и даже из МЧС.
Надежда потухла так же быстро как разгорелась. Станция метро на бульваре Дмитрия Донского была единственной поблизости. Если хотя бы кто-то из страйкбольных друзей спасся, то Максим встретил бы их еще в первые сутки после бомбардировки. Похоже Мельников – последний человек связывающий парня с прошлой жизнью. Единственная оставшаяся связь с тем, что было «до». Хотя нет. Возможно, отец тоже выжил. Он обязан быть живым. Без него экспедиция в родной город теряет всякий смысл.
Вдруг раздался крик : «Поймали!!! Люди!!! Поймали гада!!!». Из туннеля, уходящего к кольцевой линии, вышли несколько человек в камуфляже. Двое идущих впереди, тащили за собой кого-то связанного. Очевидно, Максиму предстояло стать свидетелем еще одного любопытного события. Мельников поднялся с рельса и направился к прибывшим. Побеседовав около минуты, командир вернулся с озадаченным видом.
- Насильника, говорят, поймали. Сейчас судить будут. – пояснил он.
- А как же вы? Вы же тут вроде представители власти и все такое. – поинтересовался Макс
- Мы военные, а не милиция. Пусть сами разбираются. На Тульской я решил вмешаться, так как тогда вообще беспредел был, а это вполне рядовое событие. Ты не представляешь, сколько таких по всему метро отлавливают.
- Ну да, война войной, а инстинкт размножения никто не отменял. Увы, не все его могут контролировать.
- А сопутствующий экстрим это только усиливает. – согласился Мельников.
- Точняк. Я без тех шлюшек на Китай-городе давно бы волком взвыл. – посетовал Валет
- Ого, уже и проститутки успели появиться? И по чем? – заинтересовано поинтересовался Макс, давно соскучившийся по женской ласке.
- Они никуда и не исчезали. Многие, по старинке, деньгами берут или за сухой паек, если со своей резинкой. Еще по бартеру можно договориться. Как доставим нашу зверюшку, так сразу и смотаемся к девочкам – Валет заговорщицки подмигнул
Тем временем, связанного человека затащили на перрон. Конвою пришлось изрядно попотеть, раздвигая толпу, желающую растерзать насильника. «Клык, глянь чего там будет. » - сказал командир. Невысокий спецназовец принялся расстегивать ремни разгрузки и бронежилета. Габаритами, он уступал своим рослым товарищам и поэтому без проблем просочился сквозь гущу народа. Конвой с пленным успел углубиться в людскую массу по направлению к центру платформы. В том месте, где должен был состояться суд, толпа сгустилась до такой степени, что стоящие по краям перрона начали падать на рельсы. Пробиться туда теперь можно было только с помощью силы. Оставалось лишь слушать.
- Что с ним сделают? – спросил доктор
- Черт его знает. Может толпе отдадут. – предположил кто-то из солдат.
- Врятли. – скептически ответил Мельников. – По-быстрому огласят приговор и где-нибудь в туннелях пристрелят. По законам военного времени, так сказать.
- Даже если не виноват? – поинтересовался Макс
- А ты в этом уверен? – переспросил Валет
- Просто предположил. Был у меня один знакомый, на которого тоже изнасилование вешали. Хотя все было по обоюдному согласию и не один раз. Только вот потом жениться отказался.
- Ну, тогда значит судьба такая.
Суд наконец-то начался. Толпа внезапно замерла и утихла. Лишь едва слышный шепот время от времени раздавался под низкими сводами, когда кто-нибудь делился с соседом мыслями о предстоящем процессе. Максим ожидал услышать как зачитывают обвинения, но вместо этого донеся хриплый голос, скомандовавший : «Держите крепче!». Похоже, насильника решили сначала связать для надежности, несмотря на то, что шанс сбежать из центра жаждущей крови толпы был, мягко говоря, невысоким. «Мммм…гнннн….» - раздавшееся мычание явно принадлежало подсудимому. Очевидно, судьи не предполагали его активного участия в готовящемся действии, если не только связали, но и заткнули рот. Адвоката тоже, скорее всего, не полагалось. «Я же сказал крепче, черт бы вас побрал!!!» - вновь раздался чей-то хриплый голос. Ощущение, что предстоящее судебное заседание будет банальной показухой, усиливалось с каждой секундой. Большая часть присутствующих, скорее всего, прекрасно знала в чем именно состоит вина предполагаемого преступника и все были заочно согласны с любым вынесенным вердиктом.
У Максима возникло стойкое подозрение, что оглашение приговора не займет много времени и его тотчас приведут в исполнение. Это раньше судебное делопроизводство затягивалось на недели и месяцы. Теперь же, в условиях пост-ядерного метро, все происходило гораздо быстрее. Интересно, кто-нибудь вспомнит о такой вещи, как презумпция невиновности? А насколько велик шанс того, что обвиняемый окажется невинным агнцем, отданным на заклание? Народ требовал зрелища. Людям нужен был злодей, на которого можно обрушить свой праведный гнев. Парень не торопился с выводами. На собственном опыте пришлось убедиться, как скоры бывают на расправу те, кого толпа признала вожаком. Случившееся на станции академика Янгеля, еще не скоро сотрется из памяти.
С другой стороны, у руководства Серпуховской могли быть весьма веские причины так скоро вершить правосудие. Пленный вполне мог оказаться реальным маньяком-извращенцем, которого следовало пристрелить как бешеную собаку. Это тоже объясняло происходящее.
«А ноги кто держать будет?» - грубо окрикнул невидимый судья невидимых подчиненных, добавив пару нецензурных прилагательных и существительных. Воображение попыталось построить картину происходящего за стеной из человеческих спин. Бесполезно. В голове крутились только образы средневековых гравюр, изображавших сцены пыток. «Ммм… ыыы…» - словно в подтверждении догадки, насильник истошно взвыл, насколько это позволял заткнутый кляпом рот. Он явно увидел нечто такое, что заставило голосовые связки работать на пределе возможного. Фантазия услужливо нарисовала бьющегося в конвульсиях пленника и стоящего рядом палача с набором хирургических инструментов. Наверно, дабы вынесенный вердикт стал более объективным, подсудимого всетаки решили подвергнуть пыткам. Хотя, это вполне могли сделать для услаждения толпы, жаждущей кровавого зрелища.
Парень привстал на цыпочки и вытянул шею. Однако, даже приподнявшись над людскими головами, разглядеть ничего не удалось. Раздался треск рвущейся ткани. С обвиняемого (или уже осужденного?) срывали одежду. Макс несколько раз подпрыгнул. Результат оказался тем же. Не удалось рассмотреть ни одной внятной детали. Вся надежда оставалась на Клыка. Будет весьма печально, если спецназовцу так и не удастся пробиться через толпу и рассмотреть все подробности.
Из толпы вылез коренастый человек в грязно-сером камуфляже. Он подошел к Мельникову, что-то негромко рассказал и тут же пошел обратно. Командир молча поднялся и последовал за незнакомцем. Оба растворились в людской массе. Максим лишь мельком обратил на это внимание, так как все мысли были о происходящем в центре перрона, откуда раздались четкие удары молотка, забивающего гвоздь. Толпа победоносно взвыла. «Так ему… Больше не сможет… Правильно…» - отовсюду послышались одобрительные выкрики, вперемешку с отборной бранью. Воображение, подстегиваемое истеричным мычанием пленного, рисовало красочные картины происходящего в центре станции. Любой из придуманных образов, стал бы настоящей находкой для режиссера фильмов ужасов. Максим поймал себя на мысли о том, насколько мало его волнуют страдания обвиняемого. Возможно даже невиновного. Зато было чрезвычайно любопытно как проходит экзекуция.
Еще некоторое время эхо продолжало откликаться после того как стихли равномерные удары молотка. Невидимый палач наконец таки забил гвоздь. Насильник уже не мычал, а только жалобно скулил. Над человеческой массой пронесся чеканный звук, с каким острый нож втыкается в деревяшку. «Хочешь освободиться – отрезай.» - спокойно и сухо произнес уже знакомый хриплый голос. На минут вся станция погрузилась в гробовое молчание. Время шло. Похоже, подсудимый никак не решался принять сделанное предложение. «Давай-давай!!! Че, ссышь?! Теперь то слабо?!» - принялись выкрикивать окружающие.
Похоже, все страстно желали подбодрить насильника для совершения некого действия.
Тем временем, вернулся Мельников. По его озабоченному лицу стало понятно, что приключения не спешили заканчиваться. «Нам придется задержаться. Подробности позже.» - кратко пояснил командир и гаркнул, развернувшись в сторону платформы : «Клык! Мы уходим.». Предводитель их маленького отряда явно недоговаривал. Скорее всего, из-за большого скопления гражданских лиц. Похоже, информация не предназначалась для посторонних ушей. Было немного обидно от того, что не удастся узнать, чем же закончится суд над насильником. Вдобавок, неудовлетворенное любопытство требовало узнать: чего же там собственно происходило. Когда Клык вылез из недр плотной человеческой массы, взоры всего отряда обратились на него. «Ему яйца прибили к столбу. Гвоздем. И нож дали.» - спецназовец говорил короткими рублеными фразами, находясь под сильным впечатлением от увиденного, - «Что бы сам отрезал.»
Приключения продолжали сыпаться как из рога изобилия. Охота мутантов, перестрелка с фундаменталистами, проход через враждебную станцию и вот метро приготовило очередную пакость. Слишком много событий для одного дня, который уже казался бесконечным. Пока шли к эскалатору, соединяющему Серпуховскую и Добрынинскую, командир не проронил ни слова. От одного этого молчания становилось не по себе. Дойдя до межстанционного перехода, Мельников обернулся и спросил :
- Шаман, патронов много осталось?
- Один снаряженный, два в запасе. – Макс хлопнул по карманам бронежилета, в которых покоились два автоматных рожка, - А что?
- Вы с Доком, останьтесь здесь. Услышите выстрелы – хватайте носилки и бегом на Полянку. Нас не ждите. Остальные, за мной.
- Коля, чего случилось то?
- Долго рассказывать. В двух словах не объяснить. Просто ждите. Авось обойдется.
Последние слова командир сказал с каменной интонацией, поднимаясь по ступенькам эскалатора. Макс и врач обескуражено переглянулись и растерянно посмотрели в спины уходящим наверх бойцам. Все произошло так быстро и внезапно, что с трудом поддавалось осмыслению. Должно быть, произошло нечто совсем уж неординарное, раз возникла необходимость действовать столь стремительно.
- Ты понял, что происходит? - спросил доктор
- Неа. Думаете еще одно нападение этих? - парень ткнул носом ботинка в мертвое насекомое
- Если это так, то все мы скоро умрем. Все люди в метро. Исчезнем как вид. Они нас вытеснят.
- Мда… неприятно чувствовать себя звеном в чей-то цепочке питания…
Макс еще раз посмотрел вслед поднимающимся бойцам и присел на ступеньки эскалатора. Мельников сказал ждать. Сказать то легко, а вот исполнить гораздо сложнее. Особенно, находясь в полном неведении и дергаясь от каждого доносящегося сверху шороха. Прошло всего лишь несколько минут, а показалось, что не меньше получаса. Казалось, оба оставшихся попали в тихую гавань, где река времени замедляет свое течение. Один нервно теребил планку предохранителя на автомате Калашникова, периодически вставая и ставя ногу на первую ступеньку, словно собираясь последовать за ушедшим. Другой наоборот, казалось, готовился при первых же выстрелах схватить носилки и рвануть прочь со станции.
Толпа, окружившая место суда над насильником, не спешила расходиться. Действо явно еще не закончилось, но оно уже не интересовало. Даже дальнейшая судьба обвиненного, не волновала. Все мысли были заняты загадочным происшествием и связанной с ним спешкой. Мельников сказал ждать, но забыл уточнить сколько именно. «Нет. Я так не могу.» - под нос пробормотал парень и решительно зашагал по ступенькам эскалатора, несмотря на сбивчивые протесты медика, который предпочел остаться внизу.
Подниматься по крутым ступенькам оказалось не такой уж простой задачей. Через несколько десятков метров пришлось сбавить темп, чтобы не сбить дыхание. В голове небыло никаких идей, кроме как еще одного нападения мутантов. Очень некстати появились воспоминания о том, с какой сверхъестественной быстротой и ловкостью передвигались насекомые с Нагатинской. Про пулестойкий панцирь не хотелось даже думать. Правильно ли он поступил, поддавшись эмоциональному импульсу? Не идет ли на встречу собственной смерти? Однако, возвращаться уже было поздно.
Добравшись до конца лестницы, Максим вскинул автомат и осторожно выглянул поверх ступенек. Опасения не оправдались. Станция выглядела относительно миролюбиво, если не считать баррикады у перегонов на Октябрьскую и нескольких десятков мужчин, растянувшихся группами по всей платформе. Она походила на крепость, готовящуюся отразить штурм. Тусклый свет лишь усиливал сходство. Из каких-то тактических соображений, освещение было выключено. Работало только несколько ламп, висевших над завалом из мусора и разнообразного хлама. Скудное освещение, толпа мрачных мужчин и укрепление высотой около метра, наспех собранного из того, что имелось под рукой : все это нисколько не внушало оптимизма. Добрынинская выглядела весьма зловеще. Команда Мельникова стояла у левого туннеля, за баррикадой. Четверо солдат и еще десяток автоматчиков (только в сером камуфляже) выстроились напротив правого перегона.
Казалось, в самом воздухе витало ощущении нависшей угрозы. Присутствующие явно собирались отражать нападение. Двадцать человек с автоматами и несколько десятков крепких мужиков, вооруженных ножами и самодельными копьями из кусков арматуры. Готовилось нечто масштабное. Никто не обратил внимания на новоприбывшего. Макс направился к спецназовцам.
- Тебя хватило на пятнадцать минут. – с усмешкой произнес Мельников. Непохоже, что командир собирался отчитывать его за нарушение приказа.
- Ты забыл уточнить, сколько надо ждать. Чего происходит то?
- Голодный бунт. – пояснил Валет.
- В смысле? – Максим не понимающе мотнул головой.
- Не совсем бунт, скорее попытка переворота . – уклончиво возразил Мельников. – Кто-то хочет использовать голод, как предлог сменить руководство и самому встать у руля. Мы здесь, чтобы этому помешать.
- Я все равно ни черта не понял. Можно с самого начала и поподробнее?
Командир оглянулся на темный зев туннеля, а затем пояснил :
- Похоже, никто в гости не торопится. Можно поговорить. Так вот, на Октябрьской ветке большие проблемы с продовольствием. Я честно не в курсе в чем дело, но что-то очень серьезное. Они там реально голодают. Смирнов конечно делился с ними по мере возможности. Но нынче ситуация стала совсем хреновой. Наши насекомоподобные друзья спугнули почти все население Нагатинской и Тульской. Теперь, коменданту надо кормить не только своих, но еще и беженцев. Так что о выдаче жратвы для посторонних не может быть и речи. Октябрьских это естественно нисколько не обрадовало.
- Думаешь, они выступят в открытую?
- Сомневаюсь. У нас тут двадцать с лишним стволов, как никак. Однако, Смирнов считает иначе. Вон какую великую китайскую стену построил – Мельников кивнул в сторону завала из разнообразного мусора, перегородившего перрон.
- Ну, а мы то здесь зачем? Народу, вроде, и так хватает. – Максим оглядел толпившихся на стации мужчин, вооруженных чем попало : от разбитых «розочкой» бутылок, до обломков кирпичей
- Комендант считает, что мало. Мы тут для страховки. Если не останемся, то он моему начальству настучит, а оно, в свою очередь, мне всю плешь проест о том, как важно поддерживать хорошие отношения с дружественными станциями.
- И долго здесь торчать?
- Черт знает… Часов пять, не меньше. К нашим уже послали гонца. Пока там думать будут, пока ребят соберут, да пока они доберутся… Короче ждем.
- Ясно. А чего тогда страху нагнал-то? Типа, стрелять начнут – бегите нахрен, нас не ждите. Я уж думал все - в последний путь проводил.
- Да это Смирнов, мать его… Комендант местный. Все так живописно в красках описал. Мол, выручайте, родимые. Нас сейчас резать будут. А сами мы немощные, всяк норовит обидеть. Я уж думал, что побоище будет.
- Чего он так стреманулся то?
- Говорит, депутат какой-то воду мутит. Вроде как сам порулить хочет. Как только прошел слух о наших тараканах и куче беженцев, так сразу народ начал подстрекать на революцию. Смирнов боится, что за него возьмутся первым и лишь потом пойдут на остальные станции. Он, кстати, устроил внизу это шоу с судом, только чтобы на пару часов отвлечь людей и избежать паники.
- Нихрена себе интриги! – удивленно присвистнул Максим
- Политика это шахматы, в которые играют живыми фигурами. – философски ответил Мельников
- Погоди, так тот насильник ненастоящий?
- Почему же, очень даже настоящий. Просто попался весьма кстати. Помог отвлечь народ от насущных проблем.
Ситуация начала проясняться. Попытка государственного переворота под предлогом голода, в сложившихся условиях, отнюдь не казалась чем-то сверхъестественным. Мельников не воспринимал эту угрозу всерьез, но Максиму она казалась вполне реальной. Похоже, старый товарищ даже не мог представить себе, как безоружные люди попытаются штурмовать баррикаду, ощетинившуюся автоматами. А вот он хорошо помнил, как обезумевшая толпа слепо подчиняется приказу лидера. Тем более, что среди голодающих вождем станет любой, кто громче других пообещает кусок хлеба.
- Раз зашла речь, на сколько еще хватит запасов? – шепотом спросил Макс, придвинувшись в плотную к командиру, чтобы разговор не услышали стоящие неподалеку ополченцы.
- Уверен, что хочешь услышать ответ? – также негромко переспросил Мельников, с железными нотками в голосе, - Это тот случай, когда меньше знаешь – крепче спишь.
- Неопределенность хуже. Она порождает вредные мысли. Раз ты задаешь подобный вопрос, то берусь предположить, что у нас в запасе не больше месяца.
- Три, при самой жесточайшей экономии.
- Это по всему метро?
- Нет, конечно. Я сужу по тем запасам и количеству спасшихся, которые у нас на Арбатской и соседних станциях. Мы все еще пытаемся подсчитать точное количество выживших и добраться до продовольственных складов.
- Черт… Хреново… - парень поморщился и задумался на несколько секунд, - А если попробовать добраться к магазинам наверху? В Москве ведь куча всяких продовольственных гипермаркетов.
- Думаешь, мы об этом не вспомнили? Идея конечна весьма заманчивая, но трудно реализуемая. Даже в костюме высшей защиты, на поверхности нельзя находится больше двадцати минут. Этих костюмов у нас одиннадцать штук. Прибавь к этому снежные заносы и сугробы в несколько метров. Расклад получается весьма грустный.
- Мда… Даже как-то забавно… Глобальное потепление уравновесилось ядерной зимой. У бога точно есть чувство юмора. Долго хоть она продлится?
- По самым оптимистичным подсчетам не меньше года. Как только стало ясно, что помощь если и придет, то весьма не скоро, паек всем урезали вдвое. Ну, кроме нас военных, естественно. Кое-кто подсчитал, что от болезней, самоубийств и вспышек насилия, через пару месяцев население сократится наполовину. Но, даже при таком раскладе, врятли продержимся больше года.
Договорив, командир мрачно усмехнулся и, в очередной раз, посмотрел вглубь охраняемого туннеля. Максим же погрузился в невеселые размышления. Сказанного спецназовцем вполне хватило, чтобы отбить тягу к дальнейшим расспросам. О голоде парень как-то не задумывался. Все двадцать с лишним лет своей сытой жизни, он не часто вспоминал о ценности банки консервов. По иронии судьбы, эта банальная мысль возникла в голове только сейчас, под угрозой погибнуть голодной смертью, замурованным заживо в железобетонном склепе, глубоко под руинами мертвого мегаполиса.
- Чета они не торопятся. – произнес Валет, нарушив десятиминутное молчание, воцарившееся после разговора Макса и Мельникова
- Так кого ждем то? – тут же подхватил стоявший рядом Беркут. Похоже, даже сами спецназовцы не совсем понимали происходящее.
- Если верить Смирнову, то мы поджидаем армию озверевших анархистов, которые хотят угробить всех мужиков, трахнуть всех девок, сожрать всю тушенку и выпить все, что горит. – иронично пояснил Мельников.
- Не знаю как вам, а мне все это не нравится. Не горю желанием стрелять по людям, только за то, что они придут просить себе часть пайки. – прокомментировал боец с позывным (толи фамилией) «Киров»
- Да. – согласился хмурый Беркут – Это будет… Как бы это сказать… не спортивно, что ли.
- Точняк. Мел, здесь и так туева хуча народа, плюс пятнадцать зольдов со стволами. – обратился к командиру невысокий спецназовец с забавной кличкой «Муха» - Пусть они расхлебывают. Мы то тут нахрена?
- Нахрена? – вкрадчиво переспросил Мельников очень низким, почти рычащим голосом, - Потому что это, б*я, только начало. Если это, мать его, голодающее Поволжье сумеет захватить Добрынинскую, то можно будет смело ставить крест на том подобии порядка, которое есть сейчас. Авторитет правительства будет уничтожен. Метро погрузится в анархию. Пойдет цепная реакция и на каждой станции начнется такой трэш и угар, что живые позавидуют сдохшим. Пока еще остается шанс избежать этого. Да, возможно придется замарать руки, но размазывать сопли будем потом.
Командир почти рычал. Все спокойствие и невозмутимость разом испарились, уступив место жестокости и беспощадности. Даже стоявшие неподалеку солдаты и гражданские посмотрели на него с некоторым трепетом. Сделав небольшую паузу, Мельников обвел тяжелым взором всех присутствующих. Многие, встретившись глазами, предпочли опустить взгляд в пол. Удостоверившись, что не только спецназовцы, но и солдаты с гражданскими внимательно ловят каждое слово, командир продолжил с той же железной интонацией: «Мы уже находимся в глубокой заднице и вот-вот можем утратить последние остатки цивилизованности. Еще немного и окончательно деградируем до животного состояния. Чтобы этого не произошло, именно здесь и сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Прикажу стрелять - будете стрелять. Стиснете зубы и нажмете на курок. Потом можете втихаря застрелиться, а сейчас стоите и не рыпайтесь.»
Максим не сразу отошел от легкого оцепенения, возникшего после монолога старого товарища. Слова командира, а возможно металлические нотки в его голосе, возымели на всех присутствующих поистине магическое действие. Похоже, он сумел доступно объяснить, ранее не ясный, смысл происходящего на Добрынинской. Ощущение смутной угрозы и неопределенности, доселе витавшее в воздухе, мигом развеялось. Все стало просто и понятно : придет враг, которого надо сдержать любой ценой.
Хотя конечно, на самом деле, враг мог и не придти. Или придти, но на совершенно другую станцию, где не успели подготовится к обороне. Тогда пламенная речь и все прочие усилия станут абсолютно напрасными. Внезапно вспомнилось о том, что Николай не рассчитывал на открытое столкновение с бунтовщиками и не рассматривал серьезно угрозу нападения. Зачем тогда надо было так рявкать на подчиненных? Значит, всетаки готовится к самому худшему варианту развития событий. Хотя еще возможен чисто профилактический характер монолога, с целью напомнить о предназначении командной должности и для поддержания дисциплины.
Как показали последующие события, все сказанное пришлось весьма кстати. Буквально через несколько минут из туннелей донеся приближающийся топот десятков ног и вскоре из обоих перегонов вышли изможденные люди. Небыло ни женщин, ни детей, ни стариков. Только мужчины от двадцати до пятидесяти лет. Оборванные и худые. По короткой команде, защитники Добрынинской встали за несколько метров до баррикады. Солдаты выстроились по цепочке и вскинули АК-74. Промежутки между автоматчиками заполнили ополченцы. Получилась монолитная стена, ощетинившаяся стволами. Максим и спецназовцы забрались на специально заготовленные ящики, чтобы бунтовщики могли их хорошо видеть. Бойцы нарочито демонстративно держали автоматы, всем своим видом показывая готовность в любой момент поддержать огнем защитников станции. Макс постарался принять такую же воинственную позу. Возвышаясь над толпой, можно было хорошо видеть и слышать все происходящее у импровизированного укрепления. Полумрак, царивший на станции, играл на руку обороняющимся. Несколько ламп над баррикадой освещали лишь первые ряды ополченцев, создавая иллюзию, что защитников гораздо больше чем на самом деле.
История близилась к своей кульминации. Что если действительно придется стрелять по идущей на штурм толпе? Когда это делаешь для спасения своей жизни, спусковой крючок Калашникова нажимается довольно легко. Сейчас же, ситуация была совершенно иной. Напротив Максима стояла не кучка фанатиков, возглавляемых безумным пастырем, а худые изможденные люди, пришедшие просить еды для себя и своих близких. Можно конечно бросить автомат и уйти вниз на Серпуховскую, но это значит повернутся спиной к Николаю и его команде. Наверно, даже в каком-то смысле, предать их. Каждый человек хочет оставаться морально чистым. Все привыкли свысока судить о степени благородства чужых поступков. Никто не желает заключать сделку с собственной совестью. Парень колебался около секунды. Мельников давно(задолго до встречи в подземелье метро) являлся для него весомым авторитетом. Байкер и раньше был весьма харизматичной личностью, а теперь походил на древнего ярла, ведущего свой хирд в битву о которой станут слагать легенды. Покинуть его в такой момент было равносильно предательству. Максим мрачно улыбнулся пришедшему на ум сравнению. Он останется до конца, каким бы тот ни был.
Тем временем, из пришедшей толпы вышел вперед невысокий лысый человек и отчетливо произнес : «Это последний шанс избежать кровопролития.» С некоторой заминкой, из рядов ополчения донеся старческий голос : «Я уже все сказал.» Парламентер около минуты молча стоял, очевидно, ожидая каких-либо предложений. Однако, комендант не торопился их делать. Лысый также молча повернулся и растворился в толпе мятежников. Все это произошло тихо, мирно и спокойно. Небыло ни пафосных лозунгов, ни яростных призывов. Развернувшееся действо не оправдало ожиданий. Все присутствующие явно ожидали чего-то большего. Валет недовольно фыркнул, а Николай скептически покачал головой.
Максим даже слегка растерялся. Похоже, его внутренний конфликт и душевные переживания оказались напрасными. Массовый расстрел отменялся. Сразу возникла неудобная мысль : «А если бы все повернулось иначе?». Вновь стрелять только по ногам или, в этот раз, на поражение? Что гуманнее : обречь на медленную мучительную смерть от заражения крови в антисанитарных условиях и отсутствии лекарств, с мизерным шансом на выживание, или же сразу разлучит бессмертную душу с бренной оболочкой? Выбор пришлось бы делать очень быстро.
Однако, толпа не собиралась расходиться. Предполагаемые революционеры отнюдь не торопились возвращаться на свои станции. Макс еще раз окинул взглядом бунтовщиков : наспех вооруженные чем попало люди в рваных лохмотьях с изможденными лицами. Вот только в глазах у каждого горели темные огоньки мрачной злобы. Не верилось, что они вот так просто развернуться и уйдут. Едва ли не физически ощущалась окутавшая мятежников аура лютой ненависти. От этого ощущения становилось не по себе, даже находясь за несколькими рядами ополченцев в окружении спецназовцев с автоматами. От восставших веяло озлобленностью вперемешку с отчаянием и мрачной решимостью. Люди чего-то ждали. Спустя несколько секунд, стало ясно чего именно - под сводами станции пронесся нечленораздельный вопль. Громкий и яростный. Вслед за ним раздалось несколько выстрелов из охотничьих ружей. Они были сделаны насколько слаженно, что почти слились в один. Лампы над мусорным завалом взорвались, разбросав вокруг яркие снопы электрических искр. Добрынинская погрузилась в непроглядные мрак. Все произошло быстро и внезапно. Никто из защитников даже не успел толком осознать происходящее. В том числе и спецназовцы, которых казалось не возможно застать врасплох. Все бойцы просто-напросто растерялись от внезапно навалившейся черноты и даже не попытались надеть приборы ночного видения. Впрочем, как показало дальнейшее развитие событий, это спасло их глаза.
Раздался второй крик-приказ. Ничуть не менее громкий и яростный, чем предыдущий. С трудом верилось, что его издает человеческая гортань. В наступившей темноте, стало хорошо заметно, как впереди, где-то в рядах мятежников, заплясали светлые языки пламени. Спустя секунду, они метнулись на защитников, оставляя за собой длинные росчерки. Залетев в ряды обороняющихся, каждый огонек падал на мраморный пол с характерным лопающимся звуком. Очередь ярких вспышек разрезала темноту на серию гротескных слайдов с изображениями ломаных силуэтов толпы. Перед глазами будто промелькнули несколько кадров запечатлевшие фигуры мечущихся людей. Огромные костры вспыхивали на месте каждой разбившейся бутылки с коктейлем Молотова. Взметнувшееся пламя тутже охватывало всех находящихся рядом и они живыми факелами начинали метаться по перрону. Некоторые подожженные едва успевали издать короткий вопль, полный боли и страдания, пока огонь не выжигал гортань и легкие. Другие наоборот, с диким воем бегали или катались по полу, пытаясь сбить пламя.
Две бутылки с зажигательной смесью попали в баррикаду, еще одна разбилась перед рядами защитников, но остальные угодил прямо в самую гущу. Сразу в нескольких местах, пламя охватило монолитный строй обороняющихся и тот рассыпался в мгновение ока. Солдаты, не дожидаясь команды, открыли шквальную пальбу в сторону нападающих. Спецназовцы, даже в таких обстоятельствах, сохранили дисциплину и ждали приказ командира. «Огонь!» - рявкнул Мельников, перекрывая грохот выстрелов. Мозг еще не успел осознать команду, а тело уже принялось ее выполнять. Руки Максима сами собой вскинули автомат, а палец нажал на спусковой крючок. Отдача ударила прикладом в плечо. Парень не увидел убитых им людей.
Яркое пламя вспухнувших костров слепило глаза. Бунтовщики виделись лишь неясной копошащейся массой, в которой растворилась длинная очередь из десятка патронов.
Дать второй залп они не успели. Под бетонными сводами раздалась третья команда. Из рядов революционеров вылетел сверток, размерами и формой напоминающий кирпич. Человек, бросивший загадочный предмет, явно очень старался, чтобы тот упал как можно дальше. Полет странной вещи длился не менее трех секунд. За это время, Максим успел заметить, как бунтовщики падают на пол и прикрывают голову руками. С глухим стуком сверток упал на пол и прокатился несколько метров. Макс с недоумением уставился на прилетевший предмет. Тот шипел и плевался разноцветными искрами, разбрасывая их вокруг себя, словно фейерверк с бенгальским огнем, какие жгут в новогоднюю ночь. Осознание, что это горящий бикфордов шнур, примотанный к куску взрывчатки, приковало к тому месту где он находился. Ноги словно оказались замурованы в пол. Так бывает в ночных кошмарах, когда стоишь на пути приближающегося поезда и не можешь отойти в сторону. Можно смотреть, но нельзя пошевелиться. Так и сейчас, он осознавал происходящее, но не мог сдвинутся с места. На счастье, чья-то рука ухватила за лямку бронежилета.
Лежащий на полу кирпич, с бегущим по нему огненным шариком, исчез из виду. Перед глазами появилась уходящая в потолок колона. Кряжистый Беркут плюхнулся рядом и широко раскрыл рот, словно собирался зевнуть. К сожалению, Максим не успел сделать тоже самое. Пол под ними ощутимо вздрогнул. С верху посыпались обломки плитки и штукатурка. Взрывная волна больно ударила по ушам, оставив после себя тонкий противный писк, в котором утонули все прочие звуки. В поле зрения вновь появилось перекошенное лицо Беркута. Спецназовец что-то сказал, но речь растворилась в окружающем воздухе. Были видны движения рта, но сами слова заглушались писком, оставшимся после взрыва. Словно неведомый музыкант пытался повторить подвиг легендарного скрипача и сыграть на одной струне. Это неимоверно долгое тремоло заполнило собой весь оставшийся мир, изгнав из него все прочие звуки. Закончив говорить, Беркут принялся стрелять куда-то за колонну, у основания которой и лежал Максим. Все это произошло довольно медленно. Спецназовец размеренно встал на правое колено, неторопливо поднял автомат и плавно высунулся из-за колонны. Затвор Калашникова лениво задвигался, с неохотой выплевывая стреляные гильзы. Латунные цилиндры медленно отлетали в сторону, словно стрелявший находился под водой. Еще горячие гильзы упали аккуратно на лицо Максима и вывели из ступора. Время ускорилось и потекло в своем привычном темпе. Беркут лихо отстреливался короткими очередями по 3-4 патрона, вот только грохот выстрелов по-прежнему тонул в завывании гитарной струны. Опомнившись, Макс поднялся и высунулся с другой стороны колонны. Взрыв оставил после себя на платформе большое черное пятно и множество трупов, некоторые из которых пожирало пламя. Это догорали те, кому не повезло попасть под коктейли Молотова. Взрыв отобрал у огня часть кровавого пиршества. Перрон устилал жуткий ковер из оторванных конечностей и шевелящихся тел. Многие ополченцы неуспели укрыться. Шок и прострация, вызванные внезапной темнотой и последовавшими событиями, внесли свою лепту. Не все среагировали на брошенную бомбу и теперь несчастные ползал по мраморному полу в поисках руки, ноги или внутренних органов.
Тем временем, голодающие бросились на штурм. Пламя отбрасывало на стены Добрынинской кроваво-красные отсветы, что в сочетании с мечущимися тенями превратило станцию в преисподнею. Узкие проходы между пылающих костров походили на порталы в самые нижние круги ада, из которых выскакивали разъяренные демоны в образе обезумевших бунтовщиков. Максим вскинул автомат к плечу и дал очередь. Вновь выстрелы потонули в немелодичном тремоло, которое с остервенением продолжал играть на одной струне неведомый гитарист. Калашников беззвучно дернулся, но ударившая в плечо отдача дала знать, что пули ушли к своим жертвам. Трое восставших рухнули на пол едва протиснувшись в узкую щель между двумя огненными лужами, растекшимися на местах падений бутылок с зажигательной смесью. Очередь получилась слишком длинной. Ствол автомата задрался вверх и, совершенно случайно, последние пули зацепили еще одного бунтовщика, который забрался на баррикаду. Человек судорожно взмахнул руками и упал назад.
Места убитых тут же заняли другие люди. Нападающая толпа даже не заметила потерь. Бешеная стрельба спецназовцев и оставшихся в живых автоматчиков выкосили первые ряды атакующих. Но это ни на секунду не задержало рвущихся вперед бунтовщиков. Они перешагивали через павших соратников, а в некоторых местах шли прямо по трупам. Расстояние между противниками стремительно сократилось. Максим расстрелял оставшиеся патроны в надвигающуюся человеческую массу. Очередь была сделана почти в упор, отчего пули насквозь пробивали своих жертв и, оставляя в воздухе кровавые росчерки, попадали в бегущих позади. Не менее десятка нападавших повалились как подкошенные. Худой юноша, почти ровесник, с впалыми щеками по инерции пробежал еще несколько шагов и упал почти у самых ног Максима. Уцелевшим бунтовщикам оставалось преодолеть считанные метры. Исход битвы решит рукопашная схватка. Макс понял, что уже не успеет перезарядить пустой магазин. Автомат Калашникова – самый продуктивный инструмент уничтожения, со времени своего изобретения убивший больше людей, чем все остальные виды оружия (за исключением, конечно, ядерных боеголовок, устроивших атомный апокалипсис). Теперь же, этот шедевр военно-технической мысли можно было использовать разве что в качестве дубинки.
Максим успел разглядеть лица приближающихся бунтовщиков. На всех застыла маска безудержной ярости и жажды крови. Голодные люди готовы были без всяких угрызений совести растерзать всякого, кому не посчастливилось оказаться у них на пути. А любой попавший в поле зрения человек с автоматом, тут же становится целью номер один. Было нечто жуткое в той мрачной решимости, с которой они шли по трупам убитых. Никто даже не пытался найти укрытие или хотя бы пригнуться. Бунтовщики неумолимо приближались, не обращая ни малейшего внимания на выпущенные в упор пули, которые выкашивали их ряды.
Казалось, этот длится довольно долго, но на самом деле все произошло за секунды. Голодная толпа в считанные мгновения преодолела метры, оставшиеся до выживших защитников Добрынинской. Огнестрельное оружие внесло свою лепту, основательно сократив число нападающих, но они по-прежнему превосходили количеством. Бежать было некуда. Смерть уже не просто стояла за спиной, положив костлявую руку на плечо. Она заглядывала в глаза. Желание подороже разменять свою жизнь, породило угрюмую злобу которая, в свою очередь, заставила рвануться на встречу бегущим людям. Со стороны это выглядело безумием : одиночка кидается в разъяренную толпу.
Максим весьма удачно успел выставить вперед приклад Калашникова, который тут же угодил в лицо бородатому мужику с ржавым отрезком трубы, в качестве оружия. Нападавший явно не ожидал, что жертва шагнет на встречу. Мужчина не успел занести руку для удара и, со всего маху, налетел на заботливо выставленный приклад. Если бы Макс мог слышать, то поразился с каким звуком дерево ломает кость. Бежавшие рядом с поверженным противником не успели затормозить и проскочили мимо. Неожиданно для себя, парень оказался в самой гуще атакующих. Как ни странно, это сыграло ему на руку. Внутри толпа оказалась не такой плотной. Находящиеся рядом бунтовщики либо не замечали и пробегали мимо, либо просто не успевали оказать сопротивления. Максим яростно во все стороны молотил прикладом. Если кто-то пытался схватить и повалить на пол, то ломал тянущиеся руки используя автомат как рычаг. Многие часы тренировок по рукопашному бою дали о себе знать. Руки и ноги сами совершали движения, вбитые в мышечную память тысячами повторений. Мозг лишь указывал цель, а тело самостоятельно выбирало способ ее уничтожения. В критический момент организм включил заветный боевой транс, которого пытаются достичь многочасовыми медитациями. Чувства обострились до предела, а окружающий мир стал выпуклым и контрастным. Словно где-то в мозгу отключился некий ограничитель и тело вышло за грань своих физических возможностей.
Поворот боком. Нож проходит левее. Прикладом в кадык. Бритый детина падает, пуская ртом кровавые пузыри. Поворот. Приклад бьет в солнечное сплетение. Человек сгибается, но успевает рефлекторно схватить автомат. Отпустить Калашников. Колено попадает в челюсть и противник падает назад, едва не сделав сальто. Шаг в сторону. Очкастый студент с куском заточенной арматуры надеется насадить как на копье. Скользнуть за спину. Руки хватают кудрявую голову и поворачивают по часовой стрелке. Чувствуется, как под пальцами ломаются шейные позвонки. Шаг назад. Поворот. Очередная жертва несется на встречу размахивая горлышком разбитой бутылки. Схватить руку и повернуть кисть. Противник падает на пол, держась за неестественно вывернутую конечность. Врятли он сейчас понимает, что до конца жизни остался калекой. В правый бок что-то толкнуло. В ребра упирается длинная отвертка. В зловещем зареве костров ее остро заточенные грани тускло мерцают. Бронежилет сделал свое дело, защитив туловище от удара. Не понимая этого, нападавший все еще пытается протолкнуть самодельный стилет в тело своего врага. Перехватить заточку. Татуированный зек падает вниз. Из глаза торчит отвертка, воткнутая в череп по самую ручку. На встречу бежит свежее мясо. Широкий шаг вперед. Ударить ногой в грудь. Таким пинком ОМОН вышибают двери. Человек отлетает назад, сбивая с ног еще двух, бегущих следом. Как кегли шаром для боулинга.
Поток внезапно иссякает. Нападающие группами растекаются по станции и методично добивают защитников. Оглядеться. Неподалеку ополченцы и революционеры сцепились в жестокой рукопашной схватке стенка на стенку. Даже в этой кровавой мешанине бунтовщиков легко отличить по худым фигурам и заморенным лицам. Всех, кроме одного. Огромный амбал стоит в самом центре бушующей сечи и размахивает во все стороны железным ломом, не особо опасаясь зацепить своих. По нему не скажешь, что на станциях за Октябрьской лютует голод. Против лома не приема если нет другого лома? Здоровяк одним ударом сбивает с ног ближайшего ополченца. Встает над поверженным противником и, словно средневековый палач, театральным жестом заносит свое орудие. Раненый пытается уползти, цепляясь пальцами за щели между мраморными плитами пола. Верзила опускает руки вниз и протыкает уползающего, будто держит в ладонях острое копье, а не тупой штырь из сталь. Даже его незаурядной силы врятли достаточно для такого. Сколько же ненависти нужно вложить в удар, чтобы обыкновенным ломом пригвоздить человека к мраморному полу? Этот противник стоит всех остальных вместе взятых. Просто так его не одолеть. Нужно обойти. Амбал поднимает голову. Заметил. Обойти не удастся. С улыбкой каннибала он идет на встречу, забыв выдернуть свое орудие. Это радует. Несколько быстрых шагов вперед. Нужно взять разгон. Прыжок. Удар ногой с разворота. С непостижимой для своей грузной комплекции ловкостью, бунтарь пригибается уходя от удара и делает рывок вперед. Массивная туша закрывает обзор. Волосатые руки обхватывают туловище. Железная хватка. Явно имеется борцовский опыт. Сделать вдох невозможно. Руки зафиксированы. Ударить головой. Лбом в переносицу. Что есть силы. Лицо борца превращается в кровавую маску. Он рычит от боли, но хватка становится лишь сильнее. Последние остатки воздуха выдавливаются из легких. Ребра трещат.
Предсмертная агония обостряет чувства еще сильнее. Можно разглядеть движения крыльев пролетающей мухи или пересчитать сколы на острие топора, которым размахивает пробегающий мимо революционер. Видно как в нескольких метрах левее трое бунтовщиков забивают солдата. Один из них заносит над головой лопату. Оказывается, садово-огородный инвентарь годится не только для выкапывания картошки. Заточенный штык лопаты перерубает человеческую шею не хуже гильотины. Из рассеченных артерий брызгает кровь. Обезглавленное тело изгибается в конвульсии. Сжимаемый в руке солдата автомат начинает стрелять, потому что сведенные судорогой пальцы нажали на курок.
Максим и борец, сцепившиеся в смертельной схватке, оказались на траектории выстрелов. Парню повезло. Противник заслонял его своей массивной спиной, которую и пробила на вылет одна из выпущенных пуль.
Парадоксально, но именно это стечение обстоятельств спасло жизнь. Смертоносный кусочек металла попал в бронежилет уже потеряв часть своей убойной силы. Было ощущение, что в грудь со всего размаху ударили бейсбольной битой. Шок от попадания сбил дыхание. Максим судорожно пытался сделать один единственный вдох, но это никак не получалось, хотя мертвый противник уже ослабил свою железную хватку. Оставалось лишь по-рыбьи хватать ртом воздух. Словно в посмертной попытке задушить врага, безымянный борец навалился сверху, придавив к полу огромной тушей. После нескольких неудачных попыток, Максу наконец удалось спихнуть с себя тяжелый труп. Драгоценный воздух ворвался в агонизирующие легкие живительной волной. Еще никогда в жизни он так не радовался возможности вдохнуть полной грудью.
Тем временем, битва за Добрынинскую достигла апогея. Октябрьских осталось не больше трех десятков и они продолжали добивать уцелевших ополченцев и солдат. Чаша весов клонилась в сторону нападавших. То и дело в темноте станции, куда не добиралось мрачное зарево костров, виднелись вспышки выстрелов. Бойцы Мельникова уцелели и продолжали отстреливаться. Значит, надежда еще есть. Максим быстро оглянулся и поднялся на ноги. Волшебное состояние боевого транса пропало, уступив место злости и ярости. Разум отключился, оставив сознание на растерзание кровавому безумию, творившемуся вокруг. Хотелось убивать. Не для сохранения собственной жизни. Не за высокие идеалы. Не ради других. Для себя. Захлестнуло непреодолимое желание почувствовать, как в ладонях бьется еще живое сердце, только что вырванное из груди убитого врага. Как горячая кровь стекает по рукам. Как угасает жизнь в теле поверженного противника. Словно где-то внизу, под каменным полом станции, древнее божество пробудилось от шума битвы и теперь требовало утолить свою жажду крови.
Руки нащупали топор. Обычный плотницкий инструмент с ручкой липкой от крови. Максим походил на маньяка, высматривающего жертву. На губах заиграла кривая усмешка. Широкими шагами он направился к группе из трех революционеров которые усердно молотили кого-то лежащего на полу. Для одного из них первый взмах топора стал последним. Спустя секунду, стоявший рядом также мешком рухнул на пол, не успев понять что происходит. Третий попытался ускользнуть за колонну, но зазубренное лезвие успело зацепить спину. Бой длился не больше пяти секунд. Максим придавил ногой последнего бунтаря. Он еще был жив и пытался уползти, но сломанный позвоночник не позволял это проделать с надлежащей расторопностью. Ударом, которым обычно колют дрова, парень опустил топор на затылок раненого. Череп лопнул как перезревший арбуз, раскидав по сторонам красно-серую мякоть.
Максим мельком взглянул тело, которое вбивали в пол убитые им. Это был Муха. Точнее то, что от него осталось. Месиво из мяса и костей. Только жилет разгрузки и нашивка с позывным позволили узнать бойца Мельникова. Неожиданно, внимание привлекла полоса блестящего металла, лежащий неподалеку в луже крови. Макс нагнулся и поднял меч. Это действительно был меч. Из тех сувенирных поделок, что обожают вешать на стену у себя дома любители средневековой романтики. Кромка лезвия была грубо заточена напильником и успела запачкаться кровью. В 21ом веке всетаки нашлось применение гостю из прошлого.
Меч удобно лег в левую ладонь. Правая по прежнему сжимала топор. Занимаясь в клубе исторического фехтования, Макс даже не предполагал при каких обстоятельствах пригодятся навыки обращения с холодным оружием. Пришло время вспомнить опыт исторической реконструкции. Ярость, помноженная на злой задор, заполнила тело. Подобно скандинавскому берсерку, он врубился в ближайшую толпу бунтовщиков. Меч и топор собирали обильную жатву. Во все стороны полетели брызги крови. Один за другим люди падали вниз, хотя мертвецам и так уже было тесно на мраморном полу Добрынинской. Это походило на мистический танец состоящий из замахов, выпадов, скольжений и разворотов. А еще на хорошо отрепетированную постановку, словно бы противники являлись просто-напросто актерами, которым следовало упасть в строго определенный момент в нужной последовательности. Опять схватка продлилась считанные мгновения. За несколько секунд, парень изрубил на куски не меньше десятка человек. Он сам если и был ранен, то войдя в раж не чувствовал боли. Кровь уже покрывала с головы до ног и стало невозможно разобрать где чужая, а где собственная. Единственный оставшийся в живых, стоял на против Макса и с диким ужасом в глазах взирал на своего палача. Опомнившись, мужчина резко развернулся и кинулся бежать. Парень замахнулся и лихо метнул топор следом. Совсем не метательное оружие сделало в воздухе несколько оборотов и вонзилось в худое тело прямо между лопаток.
Из-за жаркого пламени бушевавших костров, воздух на станции раскалился до такой степени, что стекавшая по лицу кровь приятно охлаждала разгоряченную кожу. Максим стоял запрокинув голову, наслаждаясь этой прохладой и внезапно наступившим спокойствием. Казалось, все встало на свои места. Именно здесь ему положено быть. Это его роль, которую удалось сыграть чертовски хорошо. Воцарившаяся гармония была нарушена самым бесцеремонным образом : мощный толчок в бок сбил с ног и заставил растянуться на полу. Перевернувшись на спину, Макс увидел стоявшего над собой мужика в засаленном ватнике. Тот уже поднимал над головой увесистую деревяшку, с вколоченными в оголовье гвоздями. В лучших традициях кинематографа, стило нападавшему замахнуться этой самодельной палицей, как его прошила автоматная очередь. Сразу несколько пуль пробили на сквозь туловище, оставляя после себя фонтанчики крови и разлетающиеся куски ватника. Человек мешком рухнул вниз.
Покойник взирал на Макса одним оставшимся глазом, рядом с которым виднелось аккуратное входное отверстие из которого сочилась темно-красная струйка. Противоположная половина лица отсутствовала, давая возможность разглядеть содержимое черепной коробки. Парень брезгливо отодвинул обезображенный труп. С противоположной стороны платформы стоял Клык, который тут же помахал рукой. Теперь надо будет как-то отблагодарить неожиданного спасителя. Максим еще раз покосился на ржавые гвозди, которыми была в изобилии утыкана самодельная булава, и с большой осторожностью потрогал место удара. Бронежилет в который раз подряд спас жизнь своему владельцу. Только камуфляжная ткань была немного порвана.
Клык что-то крикнул. Назойливый звон в ушах вновь проглотил слова. Неожиданно в тени колонны позади спецназовцы зародилось смутное движение. Из темноты материализовалось лезвие бензопилы. Оно погрузилось в туловище бойца между плечом и шеей. Клык мелко затрясся. Зубья цепи с одинаковым усердием кромсали бронежилет и человеческую плоть. Во все стороны полетели выдранные лоскуты кевлара вперемешку с клочьями мяса. Обильный фонтан крови, вырвавшийся из разорванных артерий, забрызгал потолок, колонну и пол в радиусе нескольких метров. Бензопила неторопливо перемещалась по диагонали. Спецназовец повалился на колени и попытался ладонями задержать неумолимое продвигающееся лезвия, несмотря на всю безнадежность такой попытки. Максим оцепенел и выронил меч. Было невозможно оторвать взгляд от этой жуткой картины. Он никогда бы не подумал, что такое зрелище, как живого человека разрезают на две части бензопилой, может быть столь завораживающим.
Когда цепь прогрызла половину пути и дошла до позвоночника, Клык начал заваливаться назад, потянув за собой ужасное орудие и державшего его убийцу. Конец лезвия бензопилы, которое торчало из спины спецназовца, уперся в пол. Дикий скрежет зубьев по мрамору, стал первым звуком из окружающего мира, сумевшим пробиться через оставшееся после взрыва завывание струны. Это вывело из оцепенения. Мозг дал команду к действию. Еще не понимая зачем, Максим кинулся к лежавшему неподалеку трупу Мухи, бросив теперь бесполезный меч. Владелец бензопилы заметил это движение. Он рывком вырвал свой устрашающий инструмент из Клыка, хотя для этого пришлось упереться ногой в развороченную грудь еще живого воина.
Макс подхватил лежащий на полу автомат и наставил ствол на приближающегося бунтовщика. Вместо грохота выстрелов Калашников сухо щелкнул. Парень не слышал этого предательского звука, но сразу понял, что перед смертью Муха успел опустошить весь магазин. На лице революционера расплылась довольная улыбка мясника-садиста. Он сделал еще пару неспешных шагов, поигрывая своим устрашающим оружием. Максим отбросил бесполезный автомат. Вскочить и сбежать не получилось : нога подвернулась на скользких внутренностях, выпавших из чьего-то распоротого живота. Улыбка хозяина бензопилы стала еще шире. Повинуясь возникшему импульсу, Макс нащупал кобуру на ноге мертвого Мухи. Судьба в очередной раз сделала парню сказочный подарок : застежка поддалась без заминки, а в самой кобуре оказался новенький ГШ-18. Пистолет бодро выплюнул друг за другом с десяток пуль. Все ушли в коренастую фигуру бунтовщика. Тот повалился на залитый кровью пол с обиженным выражением лица, какое бывает у детей, когда у них из под носа убирают тарелку с шоколадными конфетами.
Сражение за Добрынинскую еще не закончилась. У перехода на Серпуховскую еще продолжался бой. Ополченцы отчаянно цеплялись за последний рубеж своей обороны. Максим встал и, хромая на вывихнутой ноге, направился к лежащей бензопиле. Парень оторвал от рубашки на трупе большой лоскут и несколько раз провел им по лезвию инструмента, счищая застрявшие между зубьев кусочки кожи и мяса. Закончив нехитрую процедуру, с той же садисткой улыбкой которая несколько мгновений назад была на лице предыдущего владельца бензопилы, он зашагал к дерущимся.
Нападавшие явно не ожидали появления у себя в тылу измазанного кровью психопата, размахивающего бензопилой. Те кто успел, в панике кинулись в россыпную. Один из бунтовщиков слишком поздно услышал рев мотора и Макс полоснул цепным лезвием по его спине. Удар получился более чем удачным. Широкий замах позволил зацепить еще одного революционера, который попытался отпрыгнуть в сторону. Первый сразу же повалился вниз, а вот второй попытался сбежать, на ходу зажимая руками развороченный живот. Впрочем, далеко убежать ему не удалось. Ноги запутались в скользком кишечнике, выпадающем из распоротой брюшной полости. Человек прополз еще около метра, тщетно пытаясь засунуть выпавшие потроха обратно в живот. Один из выживших ополченцев подскочил и принялся ожесточенно кромсать умирающего врага огромным мясницким тесаком.
Максим свирепо оглянулся, выискивая следующую жертву, но убивать больше было некого. Штурмовавшие станцию теперь лежали на ее холодном полу. Все до единого. Парень растерянно посмотрел на подрагивающую бензопилу, что держал в руках. Через секунду жуткий инструмент с лязгом выпал из ослабевших ладоней, а он сам рухнул на колени. Ярости схватки в один миг покинула тело, оставив после себя глухую пустоту. Казалось, неведомый энергетический вампир выпил до дна все эмоции. Сохранилась лишь иссушенная оболочка сознания, которая могла лишь фиксировать происходящие события, но не переживать их.
Макс удивленно огляделся и уставился на свои покрытые кровью ладони. Вокруг были десятки выпотрошенных трупов и дымом от кострищ заволокло всю станцию. Здесь должен быть сильнейший смрад от горелого мяса. Железистый запах крови тоже почему-то не чувствовался. Парень втянул носом воздух. Была вонь давно не мытых тел. Был специфический запах стреляных пороховых газов. Ощущалась даже гарь от работающего мотора бензопилы. Но вот кровь ничем не пахла. Дым от костров и сгоревших в них людей, тоже абсолютно не воспринимался. В прочем, мозг даже не пытался размышлять над этим феноменом. Разум погрузился в апатию. Максим так и остался сидеть на коленях, смотря в одну точку перед собой.
Взято с www.metro2033.ru