– Дармоеды, и за что они только хлеб едят?

– Отставить! – Кирилл нахмурил брови. – Каждый выполняет свою работу.

В ответ рыжий парень только цокнул и молча уставился на дверь.

Вызов поступил на пульт КПП около одиннадцати вечера. Местные мародеры громили небольшой супермаркет на Молодогвардейской. Районная милиция не справлялась с ситуацией – началась стрельба, благо без жертв.

Неповоротливый ЗИЛ наконец остановился. Кирилл поднялся и скомандовал группе: «Подготовиться!». Все бойцы схватились с мест, вскинув автоматы. «Пошли!» – взмахнул рукой Кирилл. Семь бойцов ВВ в черном обмундировании и тяжелых шлемах свернули за угол и прижались к стене здания. К Кириллу подскочил маленький, толстенький майор ми лиции:

– Обстановка? – жестко спросил боец.

– Как видишь! – протараторил офицер, вытирая испарины со лба.

– Обстановка? – напрягся Кирилл.

– Всего пятеро. Укрылись внутри. Трое точно при входе за стеллажами. Где остальные – неизвестно.

– Понял. – Кирилл повернулся к своим бойцам. – Андрей, Леха, Тема – прикрываете. Олег, Рыжий, Серега – ждете дальнейших указаний. Я первый.

Кирилл надвинул маску на лицо и двинулся ко входу в магазин. Прижавшись к стене он замер на несколько секунд, набрал побольше воздуха, тяжело выдохнул – понеслась!

Боец сунулся к двери – пуля пронеслась рядом с левой рукой, едва не задев предплечье. Кирилл метнулся к стоящим у входа шкафам хранения. Следом в проеме показалась фигура, но Кирилл успел отмахнуться рукой, приказав оставаться на месте, и силуэт бойца скрылся за фасадной стеной.

Кирилл оглянулся по сторонам: за спиной кассы и несколько стеллажей, как и докладывал офицер, трое укрылись там, слева начинался торговый зал – еще двое. Он продвинулся до конца шкафов в сторону зала. Хватило нескольких секунд, чтобы заметить движение в дальнем углу за морозильными камерами. Кирилл выдохнул и рывком перескочил к соседнему стеллажу.

Пуля стремительно пронеслась через зал и, найдя свою цель, попала бойцу в ногу. Кирилл отшатнулся и упал на пол. Нога горела огнем так, что хотелось заорать во все горло. Из груди вырвались отрывистые хрипы. У входа раздалась автоматная очередь, звуки стремительно приближа ющихся шагов и одинокие выстрелы. Кто-то из своих скомандовал «Вперед! Вперед! Вперед!» и выстрелы грянули с новой оглушающей силой.

Кирилл глянул на ногу – на черных штанах проступило мокрое пятно значительных размеров. В глазах потемнело…

– Проклятие!.. – прошипел он сквозь зубы.

Тяжело встав с дивана, прихрамывая на левую ногу прошел в кухню. Приоткрыл холодильник и с размаху захлопнул его – воняло неимоверно! За те почти две недели, что он провел в больнице, вся еда успела протухнуть и покрыться коркой плесени.

Он разбил два яйца и кинул на сковородку.

Звонкие птичьи трели громом раскатились по квартире и стихли. Кирилл проковылял с кухни в коридор и, несмотря в глазок, открыл дверь. Черный приземистый пес породы русский спаниель влетел в квартиру, сбив хозяина с ног, и, виляя изо всех сил хвостом, радуясь своей «победе», нава лился на него сверху и стал облизывать. Кирилл расхохотался, прижимая любимца покрепче к себе. Он почти не успевал уворачиваться от ударов мокрого языка. Подняв пса вверх на вытянутые руки, он посмотрел на него снизу, улыбнулся и поставил питомца рядом с собой.

Большая рука потянулась у нему, предлагая свою помощь. Он схватился за нее и рывком поднялся на ноги. Ногу на секунду пронзила резкая боль и покорно отступила под натиском переполняющих его чувств.

– Привет, Андрюха – уже наравне Кирилл потянул ему руку. – Спасибо, что присмотрел.

– Да не за что. Привет! – В ответ высокий черноволосый парень пожал его руку и, рывком придвинув Кирилла к себе, обнял за плечи, – Как ты, командир? Все наши спрашивают…

– И это пройдет – отмахнулся тот. Глянул на бесконечно крутившегося под ногами пса, – не доставил много проблем?

– Да что ты? Разве что сгрыз сапоги и ободрал дверь! – усмехнулся Андрей.

– Я возмещу. – Кирилл виновато опустил голову, пожурил пса и наконец, дружелюбно растянувшись в улыбке, предложил гостю войти.

– Да нет, командир, ты хоть видал что в городе твориться? Мы дежурим сутками, по неделям не вылезаем с части! Я то и родных уже четвертый день не вижу. Так, к тебе заскочил, чтобы ты тут совсем от скуки не завыл – он махнул головой на собаку. – Выздоравливай, Кирюх.

Кирилл захлопнул дверь и уставился на собаку, та игриво вильнула хвостом, подпрыгнула и засучила ногами в сторону кухни.

Яйцо! Кирилл побежал, подтягив ая за собой ногу, на кухню. Крепко поджаренная яичная лепешка весело выстреливала масляными каплями и пахла горелым. Кирилл выключил газ и оставил догорать свой неудачный обед под крышкой.

– И что же будем делать? – с тяжелым выдохом он опустился на стул и потрепал пса за ухом.

Пес поднялся на задние лапы и оперся о колени хозяина. Его карие глаза смотрели прямо в душу. Что-то съежилось у Кирилла в груди – ближе и дороже этого пса у него не было. Еще в своем щенячестве Арчи озорливо бегал по пятам за Кириллом, не на секунду не упуская его из виду. За эти семь лет они невероятно сроднились с ним, словно слились в своем единстве одним сердцем, ощущениями, мыслями. Он стал его единственным родны существом после того, как отец перестал общаться с ним и запретил это же его матери. Этот угольно-черный пес, не позволяя ни разу в жизни усомниться в своей преданности хозяину, стал для него самым верным другом.

– Проснулся?

В ответ Арчи дружелюбно вильнул хвостом, лизнул Кириллу руку и вытянулся, выпрямляя залежа ную спину.

– Ну что, раз больше некому, – Кирилл посмотрел на часы –  через 7 минут свет так и не появился, – пошли смотреть, что там такое.

Кирилл сменил легкие спортивные штаны на свои более плотные форменные брюки, засунул ноги в берцы и натянул свитер под горло – не хватало ему еще и простыть. На улице стоял сентябрь, но порой ветер завывал из под оконных щелей, заставляя усомниться в том, что осень только началась. Тем более в подвале было слишком холодно и сыро, чтобы щеголять в футболке и легких спортивках.

Арчи оперся передними лампами на стену возле двери, предвкушая выход на свободу. И только стоило Кириллу приоткрыть дверь, как черное приземистое тельце шмыгнуло в появившуюся щель и побежало по ступенькам вниз, теряясь в темноте. Кирилл вышел следом, захлопнув за собой дверь, и очутился в кромешной темноте, давящей, густой. Он постоял около минуты, но глаза так и не смогли к ней привыкнуть. Ничего не оставалось, как в потемках, по памяти, спускаться вниз.

Пройдя два пролета вниз, он оказался перед замкнутой железной дверью подъезда, где у ног шевелился Арчи. Цокая по полу ногтями и слегка поскуливая, от обиды на тяжелую преграду, которая перекрыла путь на волю.

Кирилл нащупал засов и с силой оттянул его, толкнул дверь плечом, и та открылась. В глаза ударил тусклый солнечный свет, полностью ослепив  его. Он схватился за лицо, закрывая руками глаза, и ступил несколько шагов назад в темноту. Когда зрение вернулось, па рень шагнул вперед, к свету – по двору носился Арчи из стороны в сторону, прикладываясь к каждому кусту и наслаждаясь запахом свободы.

Оглянувшись по сторонам, Кирилл посмотрел в небо – подозрительно отливающее кроваво-красным зарево и тусклый солнечный свет. Слишком низко, слишком тяжело.

Парень опустился на колено и позвал к себе собаку.

– Будь рядом! – Арчи послушно сел возле ног. – Сейчас постучу дяде Коле – пусть даст фонарь.

Кирилл шмыгнул за угол и постучал в первое окно. Никто не ответил на стук. Кирилл повторил свою попытку. Опять тишина. Стучи он так хоть сотню раз ему бы никто не ответил. Дом словно опустел вместе с иссякнувшем в нем светом.

-  Ладно, – обращаясь к арчи, протянул он, – тогда сначала спустимся в погреб – там точно должно что-то быть.

Кирилл с легкостью открыл ветхую дверь и спустился на ступень ведущую вниз. С осторожностью он начал свой спуск. С каждым шагом становилось все темнее – солнечные лучи никогда не пробивались так глубоко.

Наконец он ступил на ровную поверхность. Припомнив где стоял ящик с инструментами, Кирилл сунул туда руку и сразу же накололся о что-то острое. Он дернулся, но продолжил свои поиски и все же нашел что искал – старый добрый радиоприемник с двумя лампами дневного света и фонарем. Пальцы нащупали маленький ползунок включателя, сдвинули его с места… Небольшое помещение озарил тусклый свет фонаря.

По сторонам располагались стеллажи с закрутками, какие-то инструменты и целая полка старого барахла. Над каждой секцией белой краской был написан номер с указанием квартиры владельца. Благо дом был двухэтажным, всего с восемью квартирами.

Арчи крутился под ногами, засовывал свой нос то в одну, то в другую коробку.

В миг земля ушла у Кирилла из под ног, загудела так, словно с десяток поездов пронеслись прямо на поверхности, над головой. Он упал на колени, ободрав руки в кровь об неровный бетонный пол. Похоже и штаны порвал.

Арчи завыл, все теснее прижимаясь к хозяину. Кирилл попытался встать на ноги, обхватив ободранными ладонями стеллажную рейку – та, и без того дрожащая, заходила еще сильнее. Из щелей входной двери комнату озарила ярко оранжевая вспышка – не похоже на тот солнечный свет, который был еще 10 минут назад. Он залил собой все помещение и сила его сияния только усиливалась. Кирилл услышал жуткий треск ломающихся перекрытий его старого дома 50-х годов постройки. Пронзительный звук разбивающегося стекла и оглушающий грохот. У Кирилла заложило уши, мир вокруг него поплыл. Последнее, что он услышал – это треск падающего дерева.

– Ну ничего, мужик, Мы с тобой обязательно выберемся!

Арчи хлопнул глазами то ли в знак согласия, то ли от обреченности и снова умостил морду на холодном полу.

Кирилл в очередной раз взял ящик с инструментами, передвинул его ближе к ступенькам, чтобы не бежать в случае надобности в конец комнаты. Потом взялся за увесистый железный молот и потащил наверх к двери. Руки, еще не отошедшие от ссадин после первы х заходов с молотом, загорелись огнем, на ладонях появились волдыри и некоторые из них уже успели лопнуть. Кирилл чуть не выронил инструмент. Опустив его на пол, он посмотрел на ладони – картинка была под стать ощущениям. Парень подул на раны и снова взялся за рукоять молота.

Арчи встрепенулся от оглушительных ударов. Насупив брови, приподнялся вытягивая спину, пес снова умостил попу на тщательно согретое место. Удары, казалось, были уже настолько привычными, что не могли помешать ему разнообразить очередной день минутами сна.

Через 40 минут Кирилл сдался. Тяжело, со звоном железа о бетон, он опустил молот и сам сполз вниз по стене. Ничего так не утомляло, как эти вылазки ближе к поверхности. Парень прикрыл глаза. Мимо проносились воспоминания словно кадры из кинофильма.

Отец стоял в дверях, не давая ни пройти матери, ни выйти ему.

– Как долго это будет еще продолжаться? – его глаза горели яростью, кулак упирался  в стену, казалось, сейчас продавит ее.

– Какое твое дело? – заплетающимся языком прокричал Кирилл. – Это моя жизнь!

– Сыночек! – заплакала мать, но отец грубо отдернул ее и попытался спровадить подальше от конфликта.

– Посмотри на мать, что ты с ней делаешь, идиот!

Кирилл стоял, заметно пошатываясь, его руки крепко сплелись на груди, кулаки сжимались до боли, а на лице играли желваки. Сегодня он изрядно выпил, как впрочем и вчера и в предыдущие дни. Боль его сердца могла унять лишь многократно увеличенная доз а спиртного, но боль души по-прежнему сжигала его изнутри. Он всего лишь 22-летний пацан и все, что ему нужно – это друзья и, может быть, любовь, которая длилась не настолько долго, чтобы ранить его душу, но которой хватило, чтобы разбить его сердце. Его душу сжигал огонь пустоты, обреченности и злости. Он никогда бы не смог простить отцу той настойчивости, с которой тот отправлял его учиться в военный институт. В сотнях километрах от города, близких, от Нее… И теперь этого всего нет. За эти пять лет он потерял все, что было ему так дорого. Теперь все, чего ему хотелось – это убить все чувства, которые дарили ему лишь боль… Прожечь свою жизнь до конца, до серого пепла… Лишь поэтому он растрачивал ее каждый день, пытаясь выжечь как можно больше.

Мокрый нос уткнулся в руку. Кирилл приоткрыл глаза и не увидел ничего кроме темноты. Последний луч света давно погас. Присутствие Арчи он мог теперь только ощущать по его прикосновениям, цоканью, дыханию. Сколько же он проспал? Теперь даже это буде сложно узнать.

Все эти воспоминания вновь обожгли его сердце. Отец, мать…Что с ними?

Кирилла обдало жаром. Он вскочил на ноги, едва не соскользнув со ступеньки. Метнулся вниз по лестнице, по памяти отсчитывая ступеньки. Нащупал фонарь, но тот уже никак не отозвался на попытку его включить. В суматохе хаотичных мыслей Кирилл опять рванул к двери и, подняв молот, обрушил свою злость ударом в дверь. Та затрещала и в комнату ворвался тусклый луч света…

– За мной! – скомандовал он псу.  

Подошвы сапог коснулись земли, поднимая под собой клубы пыли. В лицо ударил новый порыв ветра, намного сильнее прежнего. Кирилл поднял воротник куртки, втягивая шею. Мышцы лица и тела невольно сокращались от холода.

Через пыльные, запотевшие окуляры противогаза просматривалась серая пустошь некогда цветущего города: сломанные стволы многолетних деревьев и молодых побегов, накрытые слоем все еще тлеющего пепла, голая арматура, выглядывающая из стен дома, горы расколотого бетона.

Хруст разбитого стекла раздавался при каждом шаге. Кирилл добрался до одного из деревьев и, присев на корточки, сгреб рукой испепеленную землю – мертвая, отдающая обжигающим ладони холодом. Парень потер ладонями о брюки и еще раз вскинул голову вверх – на окулярах появились мелкие капли. Город встречал своего жителя ядовитым дождем.

– Хрен его знает, что там сейчас творится! Я туда не сунусь и тебе не советую! – Кирилл скосился на пса, понимая, что т от все равно не ответит.

Возможно, он уже сходил с ума. Пустые глазницы родильного дома мерили их бег своим ужасающим равнодушием. Вдруг Кирилл остановился. Боковое зрение уловило тающую тень где-то на втором этаже. Он пристально всматривался в окна. Возможно ему всего лишь показалось. Нет! Тень снова мелькнула и растаяла в темном коридоре.

Кровь пульсировала в висках. Что ждать от призрачного движения в глубине здания? Но мысль о тех живых, что могли еще быть – теплилась в его сердце.

Кирилл перепрыгнул через невысокую ограду и, перебравшись через узкую улочку, заставленную брошенными автомобилями, достиг главных ворот некогда родильного дома №2. Страх все больше охватывал его. На секунду он замешкался – даже представить страшно, что он может там увидеть. В здании он старался почти не дышать, но тошнотворный запах настырно пробирался сквозь фильтр. Где-то возле лестницы, ведущей на второй этаж, его все-таки вырвало.

Проход на второй этаж оставался единственным и тот был завален грудой бетона, штукатурки. Кирилл крикнул, что было сил – разрушенное здание отозвалось эхом и затихло. Похоже, это была вся игра воображения. Парень спустился вниз и окликнул еще раз. Реакция не последовала. Надвинув противогаз  на лицо он вышел во двор и направился по ранее проложенному маршруту.

За спиной раздался грохот падающих конструкций. Кирилл обернулся и угадал силуэт невысокого человека в крайнем окне второго этажа – значит не померещилось! Он двинулс я в сторону только что рухнувших обломков здания – проход был закрыт и единственно возможный путь наверх был снаружи.

Женский силуэт (а это наверняка была женщина) неподвижно застыл на краю. Кирилл уже проделал половину пути как женщина, раскинув руки и едва шевеля губами, совершила свой последний шаг.

– Стой! – провыл Кирилл.

Тело рухнуло на бетонные обломки и в невнятном движение скатилось на землю. Кирилл прыгнул следом, чуть не подвернув ногу. Женщина лежала без движения.

Парень подошел ближе и вмиг отпрянул назад: ее голову покрывала пузырящаяся кожа, волосы, локонами свисавшие на плечи, были мокрыми от сочащийся сукровицы и крови. Часть головы была совершенно лысой. Ее лицо покрывали ожоги и раны, а глаза – окутаны белесой пеленой слепоты. На некоторых пальцах рук отсутствовали ногти. Кирилла снова вырвало.

Надежды на то, что она осталась жива (если ее все еще можно было считать таковой), уже не осталось.

Лай Арчи вывел Кирилла из ступора. Стоило продолжать путь, пока он не закончил как она. Через десять минут они уже были в районе автовокзала. Некогда оживленные площади хранили молчание и только порывы ветра нарушали его своим воем. Кирилл прибавил ходу. Отдышка появилась еще три минуты назад, но останавливаться было куда опаснее. Надо было спешить.

Кирилл свернул на улицу Дзержинского, едва добравшись до нужного перекрестка. Еще чуть больше квартала – его родители жили на пересечении улиц Дзержинского и Чкалова , в угловом доме. Перемахнув через перила подъезда, он влетел в дом и побежал по лестнице. Второй. Третий. Четвертый! Дверь была закрыта. Прижавшись к противоположной стене, он затих, набирая силы. Приложился как следует ногой – дверь крякнула и покосилась. Еще раз – путь открыт! Кирилл вбежал в квартиру, пролетая комнаты одну за другой, кровь все сильнее отдавала в виски, окуляры противогаза покрылись испаринами, поэтому его пришлось снять. Квартира была пуста! Что за черт!

Кирилл тяжело опустился на диван. Что дальше? Горло сдавил кашель. Он поднес руку ко рту и откашлялся на ладони остались капли крови. Радиация была уже внутри. В городе оставалось одно место куда могли бежать люди в надежде спастись и он отправился туда.

– Хороший пес. Мой умный мальчик … – прохрипел Кирилл.

Тяжелая усталость наваливалась на него с каждой минутой, с каждым вздохом. Руки уже почти не слушались его.

Это финал.

Рука в последнем усилии потянулась к противогазу и высвободила распаренное лицо из его объятий.

– Ребят, я всего лишь учёный, – снова повторил я.

Мой усталый голос тихо прозвучал в туннеле и, не расходясь дальше бесконечным эхом, увяз в темноте.

– Веди нас в Изумрудный город! – продолжали настаивать на своём бандиты.

Что делать в таких ситуациях? Меня встретили на подходе к Полису, словно знали, что я пройду именно тут. Не вдаваясь ни в какие расспросы, навели на меня дула автоматов и сразу перешли к требованиям… Невыполнимым требованиям.

– Это же легенда, – осторожно сказал я.

– Не ври нам! Мы знаем, ты пришёл оттуда.

Это уже даже не смешно… Они хотят, чтобы я показал им Изумрудный город, словно на мне весит обязанность экскурсовода по несуществующим местам. Они верят что, в МГУ выжили учёные и заперлись там, дабы сохранять и накапливать знания всего человечества… Бред! Кто мог такое выдумать? Если бы там хоть кто-то был, мы бы обязательно узнали. Полис бы узнал.

– Успокойтесь…

– Мне это надоело, – заговорил молчавший до этого момента напарник, быстро приближаясь ко мне вплотную, – Либо ты рассказываешь…

– Я всего лишь учёный, – в который раз повторил я… и быстрым движением выбил автомат из рук бандита.

Вся смелость и решительность, что мгновение назад так и выпирала из этого парня, исчезли, и им на смену пришли страх и растерянность. Он замер, словно бы боясь, что за любое лишнее движение я выстрелю, и запоздало, едва слышно произнёс:

– Эй…

– Ребят, давайте жить дружно, – слетела с губ фраза из рассказов моего отца.

Будучи ребёнком, я уже не понимал, как какое-то существо, называемое котом, могло разговаривать и жить, прямо как человек. Ничего подобного я в книгах не встречал, но и там хватало удивительных и необъяснимых для меня вещей. А фраза запомнилась и часто применялась в детстве, в попытках предотвратить драки между другой ребятнёй станции. Выходило редко, но всё равно вошло в привычку: говорить так в момент опасности.

– Опусти ствол! – закричал парень, что ещё держал автомат в руках.

Жаль… Не помогло.

Ударив по голове стоящего передо мной бандита, я быстро сблизился со вторым. Тот поздновато развернул ко мне, собираясь стрелять.

– Медленно! – рявкнул я, и резко ударил его прикладом. Прикреплённый к его шапке фонарик треснул и погас.

Глубоко дыша из-за резко выброшенной дозы адреналина, я стоял с автоматом в руках и бессмысленно смотрел куда-то в пол. Только через несколько минут до меня стало доходить, в какой же я опасности находился. А если бы он выстрелил? Они ни с чем, и я – труп…

Вернуться полностью в нормальное состояние удалось благодаря послышавшимся позади звукам чьих-то шагов.

Я брезгливо отбросил в сторону оружие и повернулся.

Сгорбившийся старик, опасливо глядя на меня, остановился чуть в отдалении, видимо боясь идти дальше. Это просто одинокий путник, случайно заставший такую картину. Что он может обо мне подумать?

– У меня ничего нет, – хрипящим голосом вдруг сказал он.

– Что? – не понял я.

– Я бедняг, путешествую в поисках работы. Прошу, не трогайте меня, – жалобно проговорил он.

– На кой ты мне сдался, – ответил я, собираясь идти дальше.

– Они? Ты не будешь их обыскивать?

Я с удивлением обернулся и посмотрел в глаза старику. Увиденное меня огорчило. Похоже, жадность легкой наживы и страх перед другими людьми играли с его душой, ничуть не заботясь о нём самом. Он разрывался между этими двумя чувствами, как какой-то падальщик перед видом свежего мяса.

Я печально помотал в ответ головой из стороны в сторону и зашагал вперёд. В Полис.

– Нет никакого Изумрудного города. Он бы не допустил такого, – зачем-то пробормотал я себе под нос.

***

Интересно, если человечество каким-нибудь непостижимым и самым невероятным образом выживет и, несмотря на все опасности и трудности, возродит своё былое величие хозяев Земли, то как опишут это место в учебниках истории?

Станция-государство, поддерживающая порядок среди выживших людей?

Да, пожалуй, но это будет лишь часть правды. Возвращаясь сюда из темноты мрачных и ненавистных туннелей, каждый раз приходится зажмуривать глаза из-за яркого освещения электронных ламп. Сразу чувствуется, что эта станция – нечто совсем другое, не то, что остальные притоны выживших, медленно тускнеющие отблески заката, затерявшиеся в подземном лабиринте отражений.

Занимаясь свои м делом, каждый житель Полиса неизменно сохранял установленный порядок, возможно даже не подозревая об этом, и тем самым не позволял человечности покинуть это место.

Однако, существовала и другая, тайная жизнь этой и любой другой станции. Она, словно паутина обхватывала все существующие места обитания людей, и могла найти что угодно и где угодно, едва она того захочет. Признаки этой жизни невозможно найти или случайно обнаружить. Это тайна, в которую трудно поверить, и раскрывается она немногим избранным.

Я служил у неё. Получал задания, оборудование и отправлялся в путь – исследовать и открывать, как когда-то так поступали первопроходцы Древних времён. Я никогда не знал и не узнаю, кто руководит мною, но точно уверен лишь в одном – все нити власти сплетались в Полисе.

И именно отсюда человечество начнёт свой ренессанс…

Небольшой блокнот с данными о прошедшем задании я положил между четырнадцатой и пятнадцатой шпалами и придавил горстью мелких камней. Отойдя в сторонку и убедившись в незаметности для чужих глаз послания, я подхватил сумку с вещами и отправился бродить, в ожидании следующего задания.

Информацию о нём мне подсовывают незаметно, а промежутки между ними всегда разные: от пяти минут до трёх дней. Пока есть время, я решил наведаться в своё любимое место, поведать старых друзей.

***

Входя в это помещение , ты словно покидаешь станцию. Позади – хорошо освещённая площадка, снующие туда-сюда люди и множество несравнимых друг с другом звуков. Ну а… за порогом властвовали мрак и тишина.

Абсолютно всё пространство этой большой комнаты было занято стеллажами, заставленным старыми книгами. Все рукописи пылились когда-то в огромной разрушенной библиотеке на поверхности. Найденные и принесённые, они продолжали копить пыль и здесь. Их не читали. Не все знали алфавит, ещё меньше понимали, о чём пишут в этих книга.

Физика, химия, математика, биология… Обо всём этом я узнал из них ещё в детстве. Так же я прочитал много стихов и романов, о жизни людей и природы, о Рае и Аде. После меня эти книги уже никто не открывал. Разве что, только Гаврила – их хранитель.

Электрическое освещение тут есть, но включается оно редко, лишь когда сюда заглядывают редкие посетители. Сам старик любит всё делать в свете керосиновой лампы, не смотря на все предупреждения начальства о возможном риске. Он только отмахивается и старческим голосом уверенно отвечает:

– Их огонь не тронет.

Действительно, вся эта бумага казалась настолько древней и пропитанной пылью, что сам факт о пожирающем её огне начинал приниматься за полнейший абсурд. Побрезгует…  

Но никто из управляющих сюда никогда не заходил, поэтому старика принимали за сумасшедшего и… отпускали. Пусть дряхлый дед продолжает следить за своими старыми книгами. Никто больше не согласится на это.

Гаврила сид ел за столом, полностью погружённый в чтение очередной книги. За соседнем я с удивлением обнаружил спящего человека. В полу мраке удалось разглядеть только цвет его волос – рыжий.

Вот это да! Это каким должно быть стечение обстоятельств, чтобы прийти именно в тот момент, когда тут будет посетитель, да ещё не абы какой, а с такой исключительной внешностью? Я думал, такие люди, лучи недоступного солнца, извелись в метро. Исчезли, как ещё одна невосполнимая потеря.

Я шагнул вперёд, в свет лампы, и произнёс:

– Привет, дядя Гаврила.

Он вздрогнул, как обычно пугаясь моему незаметному появлению, и радостно улыбнулся.

– Сашка! Уже вернулся?

– Да, работа вышла небольшая. Шустренько всё сделал и обратно, – рассказал я, не вдаваясь в детали, – А вы как поживаете?

Дядя Гаврила – друг отца. Теперь уже и мой.

– Ты же не хочешь, чтобы какой-то старый дед ворчал тебе о своих проблемах? – с весёлой ноткой в голосе ответил он, – У нас тут на станции дна два назад кавардак был.

– Какой? – удивился я.

Если бы что-то серьёзно, старик бы не говорил об этом с улыбкой. Тогда что тут её может произойти?

Гаврила засмеялся, что ещё больше подогрело интерес.

– Многих сталкеров теперь считают психами.

– Вот это новость…

– Да-да-да! Все, кто вернулся той ночью с поверхности в один голос заявили, что небо светится. Ты представляешь? Светится!

Старик снова засмеялся.

– Да уж… – я всё ещё не знал, что ответить. – Их долго не могли успокоить… Конечно, иногда бывало, что некоторые из возвращавшихся сходили с ума из-за чего-то увиденного ими на поверхности, но чтобы в таких количествах! Они наверно до сих пор обиженные на всех ходят.

– Ну не просто же так они о свечении заговорили, – посеял зерно сомнения я.

– Правильный подход к делу, – вмешался в разговор неизвестный мне голос.

Рыжий не спал и похоже уже давно слушал нас.

– А вы кто такой? – спросил я у него.

– Гаврила, как лицо распоряжающееся вашим начальством, я могу попросить вас выйти? – он словно бы не услышал мой вопрос.

– Как вам будет угодно, – вредным голосом ответил старик и, кряхтя, поднялся со стула, – Только не больше, чем на пять минут! – показал своё упрямство он.

Рыжий молча перевёл свой взгляд на меня. Дед махнул рукой и медленно потопал в сторону выхода. Когда его шаги стихли, Рыжий заговорил.

– Ну здравствуй, Архимед, – без тени усмешки сказал он.

– Кто вы? – более требовательней повторил я.

Так меня прозвали в тайной организации. Никто не должен этого знать!

– Я – управляющий.

– Но…

– Ситуация интересная. Буду контролировать лично.

Лично? С чего вдруг? За столько лет я не видел никого из организации. Иногда меня даже посещали мысли, что всё, сделанное мной, – зря! Будто нет никакого тайного объединения, решившего возродить науку, а я, как какой-то псих, рассовываю исписанные бумажки по углам… И тут вдруг, руководство неожида нно заявляется в гости!

– Может быть объясните, о чём вы?

– О сиянии. Это правда, оно существует.

– Как северное сияние?

Легко же меня заинтересовать…

– Не совсем… – на секунду он над чем-то задумался, – А отец вас хорошо подготовил.

– Он любил много знать…

– Заставлял вас учить всё это.

– Мне нравилось, – соврал я.

Рыжий опять замолчал, словно бы силой возвращая себя к сути разговора, и продолжил:

– Вы проберётесь в Останкино и пробудите там около пяти дней. За это время нужно будет сделать замеры. Оборудование уже там. Вы лучше всех знаете, как с ним работать, так что проблем быть не должно. Проявите смекалку, если нужно и не рискуйте собой понапрасну, – разъяснил мне все обязанности Рыжий.

Не представившись, он уже командует мной, словно я его раб по определению. Не нравится мне это…

– Я могу идти, – язвительно спросил я.

– Да, – никак не обратив на это внимания, ответил он.

Типичный начальник. Его даже на другую должность представить трудно, хотя… меня наверно тоже.

У входа на месте топтался Гаврила. Не рассказывая подробностей, я быстро попрощался с ним и отправился дальше

Значит Останкино – один из памятников былого величия человечества, внушающий трепет и жалость одновременно. Как можно было, строя такие высокие, великолепные сооружения, уничтожить весь мир за несколько коротких мгновений?

Гадать об этом бесполезно. Сейчас дело в другом – что такого важного в этом сия нии? С небом и раньше непорядок был, что сейчас изменилось?

– Архимед, слышишь меня?

На секунду задумавшись, стоит ли вообще отвечать, я всё же достал рацию.

– Слышу…

– Как успехи? – сразу поинтересовался он.

– Всё, что можно измерил. Могу хоть прямо сейчас возвращаться.

– Нет, ты нам ещё там пригодишься.

И чтобы это значило?

– В каком смысле? – нахмурившись, спросил я.

– Конец связи, – буркнул Рыжий в ответ, и рация затихла. Мой вопрос без ответа растворился в пустоте.

Вроде бы такой короткий разговор, а ведь смог вывести меня из себя. Я еле удержался от того, чтобы замахнуться и кинуть рацию далеко вперёд.

Попадись мне этот Рыжий! Не посмотрю, что начальство – врежу, чтобы людей начал уважать.

Злой и растерянный я снова отправился спать, но на этот раз всё обернулось иначе. Уже спускаясь, я услышал приглушенный удар, словно что-то большое упало на бетонный пол.

Первое, что пришло в голову, – это одна из тех крылатых тварях, о которых меня предупреждали на последней станции, но прислушавшись, я отбросил эту идею. Что-то не приземлилось и не начало шуршать в поисках жерт вы, а именно упало.

Не сбавляя осторожности, я поднялся наверх и осторожно выглянул на площадку.

– Эй? – попробовал потрясти её за плечо.

Ответная реакция оказалась мгновенной. Тут же открыв глаза, она отскочила от меня, как от дикого зверя, и только потом уже оглядела с ног до головы.

– Ты в порядке? – не совсем понимая происходящее, спросил я.

– Да, – резко ответила она так, будто мне каким-то образом удалось её оскорбить.

– Как ты тут оказалась?

Он молчала и всё также недоверчиво смотрела на меня. Все взяли в привычку не отвечать на мои вопросы?

– Ладно, не хочешь – не говори, – не стал настаивать я, – Пошли вниз, скоро будет рассвет.

– А чем он плох? – неожиданно спросила она, как ребёнок.

Может поэтому я не сразу ответил…

– Мои глаза не выдержат яркого света…

Она задумчиво посмотрела в сторону поднимающегося солнца.

– Хорошо, пошли, – наконец согласилась она и, уже не боясь, прошла мимо меня вперёд.

Я не сказал куда идти или насколько этажей спускаться, но она не ошиблась, по-хозяйски прошла в мою временную обитель. Расположившись, на спальном мешке, она нахмурившись уставилась на меня.

– Не смотри так, – требователь но попросила она.

Помотав от удивления головой и отбросив ненужные мысли, я решил перейти к выяснению.

– Так откуда ты тут взялась?

Она не отвечала и смотрела в пол. Лишь через минуту, когда я уже смирился с наступившей тишиной, девушка произнесла:

– Я – Карина, – зачем-то представилась она и пожала плечами, – Случайно тут оказалась.

Она же знает, я не это хочу услышать.

– А ты? – снова неожиданно спросила девушка.

Наверно всё это мне снится.

– Я тут исследую кое-что…

– Сияние? – и не дожидаясь ответа, хмуро пробурчала, – Вечно вы, люди, суёте свой нос куда не следует…

Мне не послышалось?

– Люди? – переспросил я.

– Да, люди, – язвительно повторила она, – Жалкие и порочные!

Да она с катушек слетела!

– А ты значит кто? Не человек? – осторожно спросил я.

– Я… – она осеклась и положила голову на колени.

Молчание снова затянулось. Я уже собрался начать извиняться перед Кариной, как в сумке вдруг ожила рация.

– Архимед, ответьте!

Пришлось её доставать. Голос Рыжего звучал требовательно.

– Чего вам?

Так скоро на связь выходить. Это странно…

– Несколько минут назад на сиянии произошла вспышка…

– И каким же боком тут я?

– Это что, рация? – не вовремя заговорила Карина.

– У тебя ничего необычного не происходило? – по-прежнему темнил Рыжий.

– О чём вы? – играл дурака я. Мне это надоело!

– С кем ты говоришь? – не успокаивалась дев ушка.

– Кто это с вами? – её голос всё-таки услышали там, – Откуда девушка?

Карина, Карина…

– Я не знаю…

Рыжий словно этого и ждал.

– Мы скоро будем у вас. Не отпускай её, – и под конец добавил, – Я всё объясню.

Последняя фраза определила мои действия. Я действительно хочу объяснений, поэтому не стану отпускать эту сумасшедшую девчонку

Рация замолчала, и под пристальным взглядом Карины, опустилась в сумку.

– Кто это?

Ага, теперь она задаёт вопросы…

– Я не могу тебе ответить…

Она наклонила голову, словно бы вглядываясь в меня.

– Да ты сам не знаешь! – рассмеялась она.

Как? Она растоптала меня одним предложением.

– Я хочу правды!

– Да? – она вскочила и приблизилась ко мне, – Я расскажу тебе правду! Только тогда молчи и слушай, – эта девчонка с каждой минутой становилась невыносимой, – Это ваше так называемое свечение – лишь отголосок куда большего, несравнимого ни с чем события. Всего лишь языки огромного пламени, просочившиеся в этот мир. И в этом пожаре горит не просто красивое место или мой дом, а… сам Рай. Его остатки. Всё, что осталось после катастрофы. Вам, людям, этого не понять!

Это не сразу уложилось в голове… Рай горит?

– Не верю, – потрясённо произнёс я.

– Сам посмотри.

– Он пришёл в себя!

Всё тело болело. Ощущения такие, будто на меня уронили что-то очень тяжёлое, причём на каждую конечность по отдельности.

Я открыл глаза и увидел стоящего рядом со мной Гаврилу.

– Привет… – рассеянно произнёс я.

– Ты заставил нас поволноваться. Несколько часов провалялся без сознания и нёс какой-то бред.

– Бред?

Я лежал на кровати в импровизированной больнице Полиса. Только развешанные серые простыни разделяли её от станции. К нам подошёл доктор, и я удивлённо узнал в нём Рыжего. Пока он щупал пульс и методично осматривал мой затылок, в голове прокручивалась обратная плёнка. Я пытался разобраться…

– Всё хорошо, небольшое сотрясения и синяк на голове, – коротко высказал всё врач, и без типичной фразы «Жить будет», исчез за серыми простынями.

– Что произошло? – найдя в себе силы, побороть изумление, спросил я Гаврилу.

– Тебя ограбили, когда ты в Полис возвращался. Стукнули по голове…

Это те бандиты…

– … Ладно тебя хоть какой-то старик нашёл, а так бы сгинул без его помощи…

Тот глупый дед…

– … и ты ещё бредил много. Про тайную организацию, про Останкино, про, видите ли, горящий Рай, – дядя усмехнулся и продолжил, – А я тебе говорил, коллекционировать книги – глупая затея! Кому они вообще нужны?

– Ага, – ещё более растерянно ответил я.

– Ты давай вставай. Тебя там ждут, – он подмигнул и уковылял за простыню.

– Ага, – снова повторил я.

Значит всё это мне почудилось. Вся эта работа вместе с её тайнами. И горящий Рай… Просто бессознательный бред с взятыми из жизни образами. Нет никакого сияние и, конечно, никогда не будет. Это просто не возможно.

А значит у человечества ещё есть надежда попасть в Рай… или самим его сотворить.

С трудом мне удалось подняться. В коленях почувствовалась боль, но я всё равно счастливо улыбнулся.

– Саша… – позвал кто-то меня. Я повернулся и тихо, сам в это не веря, произнёс:

– Карина…

– Эй…э-э-эй, есть здесь кто? Лю-у-у-уди… – Голос Власа разлетелся по пустому помещению пещеры. Казалось, что слова улетали куда-то далеко и возвращались совсем не его голосом. Боятся не входило в привычные эмоции Власа, да и собс твенно страх был понятием скорее мертвым в том времени и пространстве, где приходилось существовать Власу, но подобная пустота пугала. Сверху остался небольшой глоток света вокруг, в том месте где он теперь оказался была лишь непроглядная тьма и странное эхо. Кричать не имело смысла. Влас достал зажигалку и осветил пространство вокруг себя чиркнув кременем. Мир вокруг был непрогляден, но то, что было под Власом, поразило его очень сильно,  – под ним была трава, сухая серая трава сложенная большой кучей. Влас снова чиркнул колесико, которое отерло кременный камушек и появились искры. Влас склонился ниже и снова прокрутил колесико вокруг кремня, в эту же секунду несколько искорок отлетели на сухую траву, которую Власу доводилось видеть под снегом и еще иногда на картинках. Трава сразу же загорелась и очень быстро. Влас начал руками, одетыми в вязаные варежки пытаться задавить пламя сжимая его между ладонями, но мелкие кусочки травы летели вниз  и пламя принималось играть вновь. Руки Власа начинало обжигать, трава прожгла варежки, несколько искр попало на шарф и он начал тлеть, Власу стало выжигать глаза едким дымом, через некоторое время пламя разрослось, и было уже вокруг Власа. Дым был едким, от него щипало глаза, и вместе с тем было в нем что-то приятное и успокаивающее. Жар вокруг становился нестерпимым, шарф принимался гореть на шее уже вовсю. Влас кубарем скатился с  кучи травы, поднялся, скинул с себя тлеющие шарф и перчатки и немедленно отб ежал в сторону от горящего теперь уже вовсю, нестерпимо яркого огня из сложенной в большую кучу травы.  Теперь окутанная дымом трава представлялась странным и необычным факелом посреди…. Посреди, нет, не пещеры. Вокруг, были деревья и какие-то темные здания, похожие, на… дома, дома из дерева, сложенные в пещере, или может не в пещере, ведь вокруг стояли деревья, насколько хватало яркого освещения от пламени факела, в даль уходили деревья и дома, стоящие между этими деревьями, сложенные из таких же домов, в над всем этим на высоте почти под самые кроны деревьев «висел» в воздухе снег. У Власа создалось странное ощущение, что он находился в огромном доме, сделанном из снега, в котором кто-то смастерил много маленьких подобий больших домов. Однако, дома эти не выглядели маленькими, некоторые из них были в два яруса, в каждом доме были искусно сделаны прямоугольные отверстия – окна, которые блестели стеклом. В это было почти невероятно поверить, но в каждом окне стоял отсвет горящего посредине всего этого мирка пламени. Влас стоял и заворожено глядел на жуткое подледное село, а дым от догорающего костра поднимался в дыру сверху, и  яркое солнце появилось из-за туч, чтобы снова начинать выжигать все хоть сколько-нибудь живое на этом отрезке земли.

***

…неуверенно и медленно шагал по улицам пустого села, под ногами были видны ростки чего-то белого и почти похожего на траву, но явно превосходящей ее в размерах, сверху сквозь толщу льда и снега проб ивался мутный свет солнца, по обе стороны от Власа на равном расстоянии стояли вкопанные в землю, такую странную и теплую, ровно обрезанные со всех сторон, одинаковые отрезки деревьев. Это слово… забор. За забором были видны сами дома. В домах были стекла, а за стеклами черная пустота, и в этой пустоте Власу мерещились лица людей, которые следят за его походом сквозь ИХ улицу. Когда Влас понял, что он провалился под снежный наст в какое-то сгинувшее под ним село и пока еще светило то самое, зажженное им самим солнце внутри этого большого дома, он немедленно поддался панике и пытался отыскать выход. Воздух в этой пещере был непохож ни на что, что приходилось слышать Власу, он был очень сух, очень мертвый, как будто из него высосали все живые частицы. Мертвый воздух, мертвая деревня…  Сначала Влас побежал и закричал, затем понял, что любое его действие теперь может вызвать немедленное обрушение крыши сверху, что грозило теперь не только снежным погребением, но и хороший шанс быть опаленным солнцем, лучи которого теперь пробивались сквозь хрупкий потолок. Теперь он прошел еще несколько шагов и ряд из домов закончился, позади остались и деревья, непонятно как удерживающие снег не верху и дома. Всего Влас насчитал не больше 20 домов, если это и было село, как его называли раньше, то оно было чрезвычайно небольшое и возможно очень старое, потому что выглядело необычно даже для тех картинок, которые сохранились в учебниках, так любовно перелистываемых ранее Власом. Около о дного из домов стояла телега и упряжка. Как на картине, не хватало только животного, на котором ездили сверху. «Возможно, что эти дома были сделаны еще в далекие года, задолго до катастрофы, в другой стране и другом мире» – подумалось Власу. Лес и дома почти упирались в отвесную скалу. Влас побоялся заглядывать в какой-либо из домов, уж больно мрачно выглядели те дома и особенно стекла удивительным образом сохранившиеся, в которых была пустота. Он заглянул только в маленькое, сваленное из дерева здание, в высоту не больше самого Власа, потому что калитка была открыта и за ней Влас не увидел ничего подозрительного. В маленьком домике лежали сложенную в кучу комки сухой травы, в землю были вбиты круглые палки между которыми была прибита длинная доска. Поверх доски кем-то давным-давно была повязана длинная веревка и висели рукавицы, толстые, из прочной ткани, взяв и то и другое, немедленно выскочил на улицу. Около подножия скалы Влас съел кусок мяса и пожевал остатки пресной лепешки из гречневой муки и начал карабкаться по скале вверх, там где солнце уже должно было скрыться за верхушки деревьев и потому стать менее опасным. Деревья… что про них было сказано в книгах в его Доме. Они были всегда большими, всегда можно было их жечь, укрыться под ними, залезть на них и делать из них, что угодно. Но то были деревья, до катастрофы… потом некоторые из них стали очень уж большими, не сразу, но каждое новое дерево было сильнее и выше остальных, кору таких деревьев было не просто отколот ь металлом, не просто зажечь, а внутри, даже если получалось сколоть кусок коры можно было получить сильный ожог от сока, который тек внутри ствола. Сок тот, если уж попал в глаза, мог из запросто сжечь. Была нужна вода. Воды было мало. Воду, ту, которая текла в реках или была льдом или падала с неба, было нельзя пить. Можно было только ту, что текла из-под земли тонкой струйкой. Источник. Но были и такие источники, которые сразу же сжигали человека прямо изнутри. У того, кто попьет такую воду начинал болеть живот, потом он кашлял, с кровью, очень болела голова и все сухожилия под кожей, через два или три дня, из человека выходила вся кровь. Глаза проваливались, кожа сморщивалась и обвисала. И он постоянно кричал. Такая вода была самой обычной, она ничем не пахла. Зараженная, говорили про такую. Влас и не мог понять, что раньше вода вся была хорошей и чистой, пить ее можно было прямо с неба, отколоть лед, согреть его, чтобы растопился и пить лед. Воздух, вода, деревья, животные. А во всем были виноваты мельчайшие частицы, которые пронизывают все вокруг, но если их сильно много, то становится очень плохо. Влас родился, когда вокруг уже все было заражено. Его родители были сильные, но не могли победить заражение, они слишком много впитали в себя ее, когда были Большие Взрывы. Влас был сильнее, он мог пить даже ту воду, от которой могло погибнуть животное. Он «приспособился», так говорил ему учитель. Жить можно было везде, только нужно было быть осторожным и не делать, как не хо чет его тело, или что-то, что иногда говорило ему не делать этого. Так он остался жив.

***

Он вскарабкался на вершину почти легко, только один раз левая рука сорвалась и камень пробил ткань рукавицы и порвал кожу на перемычку между большим и указательным пальцами. Засаднило, появилась кровь. В голову уперся лед, который настолько плотно примыкал к скале, что туда едва пришлось протиснуть ладонь без рукавицы. Влас расшатывал льдинку, чтобы освободить себе пространство, дерни он со всей силы, он бы полетел вниз и увлек за собой пласт льда, а то и весь навес. Льдина нехотя откалывалась, ногам стало уже нестерпимо больно упираться в края каменных выступов, на которых поначалу было легко стоять, а теперь невыносимо. Пришлось использовать нож. Затем Влас посмотрел верх, чтобы убедиться, что солнце уже почти не светит. Оставались считанные минуты и наступит тьма. Скала еще возвышалась над настом на два метра, можно было бросить веревку и попытаться закрепиться за самый длинный выступ. Влас бросил веревку вокруг выступа. Попробовал ее потянуть на себя и начал окончательно выбираться. В это время лед, расшевеленный Власовыми попытками выбраться и тем новым теплом, которое сотворил внутри Влас, от костра треснул под одной ногой Власа. Он оперся, чтобы подняться. Лед ушел из-под ног и отверстие увеличилось в разы, в низ на глубину нескольких метров полетел большой кусок льда. Влас проследил за ним, ему явно вдруг почудилось, что там, на глубине, на него смотрели несколько г лаз, он явно увидел отблеск в чьих-то глазах и услышал громкое уханье. Теперь проваливаться под лед снова не хотелось. Треск ото льда стал нестерпимо сильным. По всей поверхности вдаль уходили расширяющиеся трещины, лед проваливался. Влас повис на одной руке, вовремя заброшенная веревка помогла сохранить равновесие и остаться одной ногой на выступе. Пространство свободное ото льда расширялось, вниз летели все новые и новые куски глыб, падали и ударялись о землю, разносясь глухим эхом, вызывая вибрацию по земле, и все новые и новые куски льда неслись вниз погребая подо льдом и снегом деревню из прошлого. Кое-где стали видны темные проплешины крыш домов, послышался звук разбиваемого стекла. На этот раз Влас ошибаться не мог, он услышал сильный и протяжный вой… Эхо разнесло вой по всему распадку и отразилось множеством голосов, или было ими подхвачено. Влас не решился проверить его догадку о том, что в домах кто-то мог быть, он завершил свой подъем несколькими движениями рук и оказался на вершине скалы с одной стороны и холма уходящего полого в другую сторону. Внизу было видно несколько домов, расположенных ровно по отношению друг к другу. Стало тихо. Влас не видел того, места где он провалился, но примерно оценил расстояние и понял, что прошел чуть более двухсот шагов, а тем временем минул целый день. Стало уже темно. Идти от этого места дальше и как можно скорее. От места веяло печалью и злобой. Сильно давило на затылок и Влас побежал.

– Слышишь, наши уже тут, – радостно сказал Дима, но Денис уже не слышал.

Дима уселся на асфальт возле стадиона, положил Дэна рядом собой и посмотрел на небо. Небо было пасмурным, как и все дни в жизни Димы уже двадцать лет со дня конца света. Сейчас его верный друг погиб. И если бы даже они добрались бы до своих, никто не помог бы Денису.

– Димон, ну, ты как, все в порядке? – спросил, подбежавший к нему, Артем.

Дима медленно оторвал свой взор от неба и посмотрел на него. В его взгляде была некая усмешка: «Какой к черту порядок! Дэн сдох! Это ты называешь порядком?!»

Артем быстро понял, в чем дело и поэтому отошел.

– Дим, давай вставай, а Дениса мы похороним, что мы нелюди, одного его тут на съедение мутантам не оставим, он же наш друг. Да?! – сказал Батя и одним рывком поставил Диму на ноги.

Батя, как всегда, был прав.

Через пару минут подъехали две полицейские лады. Дима с Артемом сели в первую машину, Батя положил тело Дениса на задние сидение второй  машины, а сам сел на переднее сидение.

Машины они использовали редко, хотя бензина было приличное количество. В крышах обеих машин над задними сидениями были сделаны люки для стрельбы. Решетки стояли перед всеми стеклами, а также перед бамперами.

Машины неслись в самый по возможности близкий и безопасный участок города. Они свернули на Проспект Мира, повернув на другую улицу, выехали на бульвар.

Остановились возле бывшей школы. Артем вышел из машины, сделав несколько выстрелов из автомата в замок, открыл ворота и отошел, чтобы дать проехать машинам. Машины въехали во внутренний двор школы. Толик (водитель первой машины), Артем и Кирилл (водитель второй машины) пошли осматривать школу. Дима помог Бате вытащить Дениса.

– Дим, ты не переживай, Дениса мы похороним позади школы. Сделаем крест, по возможности табличку. Мы его похороним как героя этого жестокого мира. Все будет  хорошо.

– Да, Бать, ты прав, все будет хорошо. А дальше куда?

– Куда – куда? Туда – куда глаза глядят. А ты куда предлагаешь?

– В Москву…  

– В Москву? – Батя не ожидал такого ответа. Он молчал минут пять-шесть и только потом ответил, – в Москву говоришь? К черту! Если подыхать, так в столице нашей Родины! – бодрым голосом ответил он. К этому моменту подошли Толик, Кирилл и Артем.

– Все чисто, – сказал Артем, – фон  в пределах нормы.

– Хорошо. Толя, Киря  быстро берите Дэна и внутрь. Дима, Тема – прикрывайте нас, – отдал приказы Батя.

… Дима родился в Подмосковье.  Он практически ничего не помнил о том времени, когда в языках пламени атомного пожара истлел тот прежний мир. Что сохранила память маленького трехлетнего мальчика? Практически ничего. Всплывавшие  изредка в памяти картины прежней жизни – солнце, зелень листвы, небо, … – все казалось уже таким нереальным, фантастическим, что Дима это уже относил больше к своей фантазии, чем к неизбежно утраченному миру навсегда. Из трехсот тысяч жителей города спаслось не больше сотни человек. Среди них был и он с матерью. Выжившие укрылись в бомбоубежищах города. С тех пор прошло двадцать лет…

… Спасшиеся люди  объединились в колонию. Колонией управляли две палаты: военная и общественная.  Первой палатой управляло три высших военных чина (в основном полковники), а второй палатой шесть человек из гражданского населения колонии. Вопросами жизнедеятельности и безопасности колонии занимались совместно обе палаты…  

Когда продовольствие начало кончаться, колония начала организовывать выходы наверх. Тех, кто совершал вылазки на поверхность, называли «странниками». Рассказы первых странников вызывали у многих жителей колонии шок.  Много говорили о монстрах, мутантах и других ужасах нынешнего мира…

… Когда Диме исполнилось семнадцать лет, он совершил свой первый выход наверх. «…Хоть я и не помню того мира, но я более чем уверен, что он был прекраснее нынешнего…» – рассуждал он после своего похода…

… Странники искали все, что могло пригодиться колонии: продукты, снаряжение, одежду и другие полезные вещи. Бывало, что странники не возвращались. Все мужчины, кто мог держать оружие, шли на защиту колонии. Защитники делились на охранников колонии, странников и солдат. Последние были помощниками странников. Они помогали им обороняться, оказывали помощь в поисках продуктов и во многом другом.

Вскоре странники начали осваивать и поверхность. Все чаще становились попытки вырываться за пределы города. Но тщетно. Странники находили уцелевшие машины, модернизиров их, отправлялись не дальше Лесного городка. Некоторые солдаты стали селится в уцелевших зданиях…

… Нередко, выходя в очередной поход, Дима подолгу всматривался в небо в надежде разглядеть свет тех самых заветных звезд. Но небо всегда было темным и пасмурным. Звезды всегда притягивали к себе Диму. Он любил читать книги об астрономии, а также с ней связанную фантастику. Одной из любимых книг была книга под названием «Звездные Войны» еще девяносто первого года выпуска. Но каким бы не было воображение Димы, он не мог представить себе звезды… … Однажды пасмурным утром Дима с Батей, Денисом и Артемом возвращались в колонию после ночного похода. Сильное удивление вызвал вид открытых герметических ворот в колонию. Все четверо кинулись во внутрь. То, что предстало их взору, вызвало отчаяние и гнев: распахнутые, словно выдавленные кем-то с непомерной силой, герметические ворота, кровь на стенах, на полу трупы, как монстров, так и людей, раскиданные вещи – все это явно свидетельствовало о той страшной  борьбе не за жизнь, а на смерть. … Каждый кинулся искать свою семью, своих друзей. Колония была мертва. В толпе трупов, Дима не сразу нашел свою маму. Ее лицо и тело были страшно изуродованы. К нему подошел Батя.

– Да, хорошая была женщина. Жалко таких людей.

У Бати в колонии не было семьи. Он был советником военной палаты в вопросах поверхности.

У Дениса была мама и младшая сестра. Он был советником общественной палаты в вопросах колонии.  

– Так, давайте-ка на третий. Там и переждем день, – сказал Батя.      

Они поднялись на третий этаж. Батя отдал приказ зайти в бывший кабинет русского языка.  

Сломанные парты, стулья, … – одним словом –  беспорядок.

– Так, Толян, у окон в коридоре, обо всем лично мне. Артем, через три часа сменишь Толика. Кирилл,  потом его сменишь. Ну, а теперь ты, Дим, давай ложись-ка спать, отдохни, сегодня для тебя был тяжелый день.

Все разошлись по местам, Дима устроился в углу комнаты рядом с дверью, ведущей в маленькую комнату, где были раскиданы разные учебники и  тетради.

Сон все не наступал. Ночь… Темное небо…   Грозы…    Молнии…

…Они шли в сторону стадиона в точку назначения. Денис остановился рядом с бывшим книжным ларьком, чтобы поправить противогаз.

Вдруг со стороны рынка на него накинулась собака. Дима быстро отреагировал и стал оттаскивать зверя. Выстрелил в нее. Собака взвыла. На вой откликнулись другие собаки.

– Скорей! Бежим! – крикнул Денис.

Они побежали. Но нога Дениса сильно кровоточила, и он не мог быстро бежать. Дима подхватил друга, и они быстрым шагом направились в сторону стадиона. Одна из собак накинулась на кровоточащую ногу Дениса. Он повернулся, выстрелил в нее, открыл очередь по другим собакам, и продолжил, сильно прихрамывая, идти. Дима оглянулся и увидел, что за ними, крадучись, словно кошки, идут две большие трехголовые псы. Он понял, что их ждут большие неприятности.

– Денис, нас преследуют два цербера.

Церберы – это хитрые, коварные и безжалостные звери. Им было свойственно нападать и поедать своих сородичей, а также себе подобных. С людьми они вели себя иначе: сначала в бой шли «солдаты»  (самые обыкновенные собаки), а потом они сами.

Церберы – были одними из самых страшных порождений этого страшного безжалостного мира. Три огромные головы, челюсть с острыми, как бритва, кинжаловидными зубами, крупный размер (только в холке они достигали около  двух метров), морщинистая кожа с жесткой короткой щетиной. Тело этих животных было покрыто многочисленными шрамами – следами жестоких драк.

Одна из тварей медленно приближалась со стороны Дениса. Другая держалась на том же расстоянии. Дима резко развернулся и открыл огонь по головам цербера. Он свалился на землю. Вторая тварь быстро кинулась на них. Она подмяла Дениса под себя, сбив Диму с ног. Он быстро встал и начал бить прикладом автомата по одной из голов цербера, что разозлило его не на шутку. Со страшным рычанием чудовище, обнажив острые зубы, начало приближаться к Диме. Он открыл непрерывную очередь по церберу. Уничтожив зверя, Дима подбежал к Денису. Он истекал кровью…

Дима стоял на крыше семнадцатиэтажного дома лицом к городу. На соседней крыше вел бой с мута нтами Денис.

– Денис! Дэн! – пытался докричаться до него Дима.  Он пытался помочь ему, но автомат заклинило, расстояние большое.

– Неееееет! – кричал из последних сил Дима, видя, что натиск мутантов стал сильнее, а Денис стоял на краю и вот…

– Нет!

Денис начал падать с крыши…

– Нет! – проснулся в холодном поту Дима. На него странно смотрел Артем.

– Ты чего? – с удивлением спросил Артем, – кошмар?

– Да, – ответил Дима, переводя дух, – а где остальные?..

– А, проснулся, – сказал вошедший Батя, – судя по твоему выражению лица, кошмар был? Бывает.

– Уже вечер? – спросил Дима.

– Да, сейчас двадцать тридцать пять. Дениса мы уже похоронили. Часа через полтора–два выходим.

Через два с половиной часа две машины подъезжали к КПП.

«Вот ворота в другой мир. Ворота в холодный, безжизненный и неизвестный мир…» – думал Дима.

– Минское шоссе. Да, давненько я тут не был, – заявил Толик.

– А сколько нам ехать? – спросил Артем.

– Километров сорок, если до центра. Ну, все, следующая остановка Лесной Городок.

Время до Лесного Городка для Димы пролетело быстро. Полчаса спустя начались странные вещи.

Дима слышал рассказы о живом лесу, но такого, и представить себе не мог.

Из леса доносились нечеловеческие вопли. Появлялись силуэты погибших в лесу людей. Они звали в лес: «Иде мте, … не бойтесь нас. Мы вас не тронем…»

От таких слов Диме стало не по себе.  

Корни деревьев лезли под колеса. Машин сильно трясло. Вдруг на небе показались два силуэта летающих монстров.

– Дьявол! Надо остановиться! – кричал Толик.

– Зачем?

– Надо отразить атаку монстров. Артем, к люку!

Загрохотал автомат. Диму слегка оглушило.

И вдруг один из корней попадает в колесо. Машину занесло, и она въехала в остатки машины, стоявшей у края обочины. В нее въехала и вторая машина. От сильного удара Дима потерял сознание.

«Отдайте его нам, господин, …мы его заберем с собой…»

«Насилие порождает насилие Дим. За смерть платят смертью…» – звучал голос в его голове.

– Кто здесь? Кто это?

– Кто это?

– Это я!!! – раздался голос позади Димы.

Он обернулся.

Перед ним стояло существо в черной мантии: ни лица, ни рук видно не было, лишь на спине были большие черные крылья.

– Кто ты? Смерть?

– Зачем так официально? Я, Ангел Смерти, – расправив крылья, – сказало существо. Его голос был холодным, безжизненным. От его слов по всему телу пробежали ледяные мурашки, – да, я есть Смерть. Если Бог – Альфа, то я – Омега!

– Это глюки, да? От удара головой, – пытался утешить себя Дима.

– Нет, Дим, сколько не пытайся, это реальность жестокая и правдивая. Если спрыгнешь с крыши,  умрешь по настоящему, а не проснешься, как после кошмара.

– Что тебе надо?

– Вообще-то твою душу, но помнишь, как говорил Батя: «Хорошему человеку – тяжкий путь».

– Да, он был прав. Чего ты хочешь?

– Я дам тебе шанс выжить и добраться до цели.

– До Москвы?

– Да. Но есть одно маленькое условие.

– Какое?

– Либо я забираю двух человек из твоей команды…

– Либо?..

– Либо я забираю вас всех.

– А кого?

– Я сам выберу их. Выбирай. Их судьба в твоих руках.

Дима думал не долго. Его выбор был не велик – все

или ничего. Исполнить мечту всех без исключения кого он знал или кинуть в ящик «Потеряно навсегда». И он выбрал…

– Я выбрал первое.

– Две жизни в обмен на три. Но помни мораторий,  только сейчас…

– Дим, вставай. Ты как?

Артем помог Диме встать.

– Где остальные?

– Их нет, – тихо произнес Артем.

– Как?! Как же договор, – тихо произнес Дима.

«Я забрал только Батю и Толика, а Кирилл погиб позже» – раздался голос в его голове.

– Что дальше? – спросил Артем.

– Ну, часть пути мы уже прошли. Пойдем дальше до конца. До Москвы.

Они решили идти пешком. До рассвета оставалось полтора часа.

Наконец, в одном из гаражей на самой окра ине Москвы нашлась лада. Она была в хорошем состоянии да еще с полным баком бензина.

Начало светать. Крики монстров становились все чаще.

– «Жители» Москвы проснулись, – с улыбкой на лице сказал Артем, – Дим, что такой грустный? Из-за потери? Я уверен, что они попадут в лучший мир.

– Не попадут, – как факт в полголоса сказал Дима.

– Что?

– Ничего.

– Смотри!

Артем показал на крышу одного здания, где, судя по всему, их выследил крупный хищник.

– Добавь газу. Быстрей!

– Жму на полную!

– По-моему, он на нас начал охоту…

– Почему? – не сообразил Артем.

– Он бежит за нами…

– Что?!

– Сам посмотри…

Артем оглянулся. И вправду, за ними бежал монстр, напоминающий чем-то то ли волка, то ли собаку.

В высоту он был в два метра. Длинные белые клыки. Кожаный покров был весь в шрамах, а местами отсутствовал – только кровавые зияли пустоты. Монстр быстро их нагонял.

– Что встал?! Стреляй! – как ошпаренный кричал Артем, видя, что зверь их настигает.

Дима быстро сориентировался. Снял автомат с предохранителя, нацелился, открыл огонь. Но тварь, словно не чувствовала пуль. Немного отстав, она сразу же нагоняла упущенное.

– Артем! Он у нас на хвосте!

– Достань из моей сумки дробовик…

– Хорошо.

Дима быстро отыскал дробовик. Он скорее напоминал двуствольный обрез. Дима повернулся назад и то, что он увидел, не предвещало им ничего хорошего:  за машиной было уже три зверя.

– Артем, у нас большие проблемы.

– Почему? – Артем обернулся, – Черт! Держи, – он  протянул товарищу две гранаты, – бросай прямо в них.

Дима бросил первую гранату – она попала под ноги третьей дальней твари. Она отстала. Вторая граната попала прямо в первого монстра. Осталась одна тварь. Осколки от обеих гранат отразились и на ней, но она продолжала преследовать их и уже не так быстро. Зверь сильно хромал на правую заднюю лапу. Струйки крови появлялись то там, то тут. Наконец он отстал.

Вдруг машина врезалась в скелет грузовика.  

– Ну, все – приехали, – сказал Артем, – считай, что мы в центре. А вот и библиотека имени Ленина. Тут Вход в метро.

– Выжившие?! – вскрикнули оба.

– Подойдем ближе, поможем, – предложил Артем.

Они подошли к входу в библиотеку, из которой неожиданно  выбежали три человека.

– Скорее уходим! Библиотекари! – кричал один из них.

– Давай за ними! – крикнул Дима.

Уже возле герметических ворот все остановились.

– Я Кольцо.  С кем имею честь говорить, – сказал один из них, который, судя по хорошему вооружению и снаряжению,  был командиро м.

– Меня зовут Дима, это Артем.

– С какой вы станции, ребята?

-Мы пришли из города, который в сорока километрах  отсюда.

– Из области?

– Да.

– Грих, открывай, – сказал Кольцо.

– Ну как тебе новый мир, Дим?

– Хорош.

– Ну, все, пошлите, – сказал Кольцо.

Он был высоким и сильным, его голова была обрита. На лице был небольшой шрам.

Они прошли на перрон. На все удивление Димы, станция была хороша освещена. Много людей, детей.  Кольцо повел их обоих в небольшую комнату, где стоял круглый стол и четыре стула. На столе стояла масляная лампа, которая хорошо освещала всю комнату.

– Садитесь, я сейчас приду, – сказал Кольцо и вышел.

Артем сел напротив Димы.

– Не страшно, Дим? – с усмешкой сказал Артем.

– Тут нет.

– Вы, наверное, голодные, да? – сказал вошедший Кольцо. За ним зашла красивая девушка с подносом. Он убрал лампу со стола и включил свет. На подносе были две тарелки с куск ами обжаренного мяса, а также две большие кружки с темной жидкостью. Тут же стояли две кружки с меньшим объемом с прозрачной жидкостью.

– Это свинина, свежая – только что из кухни. Это чай. Ну, а это  водочка.

Кольцо их стал расспрашивать, что и как. Какой путь прошли, кого и что по дороге встретили. Дима предложил рассказать всю историю Артему. За рюмкой, другой у них с Кольцом быстро завязался разговор. Поев, Дима вышел из комнаты, подошел к девушке, которая принесла им еду, и спросил, где он может поспать. Она отвела его в комнату, где стояли две койки. Между ними стоял низкий стол, на котором стояла масляная лампа. Девушка вышла. Дима от усталости прямо в одежде упал на кровать и сразу же заснул.

Он стоял перед библиотекой…

– Дошел до своей цели? – раздался по близости голос Темного Ангела.

– Да, спасибо.

– Ну, все, прощай, Дим. До новых встреч.

– Дим, ты как?

Его разбудил Артем.

– Все в порядке. Спасибо…

Впервые за долгие годы Дима почувствовал тепло. … Впервые за долгие годы Дима мог не носить ни комбинезона, ни респиратора, ни противогаза. … Впервые за многие годы Дима увидел больше десяти человек. … Впервые за многие годы Дима увидел маленьких детей, бегающих вокруг него и интересующихся, с какой он станции…

Чтобы пройти через границу, он заплатил слишком дорогую цену: четыре жизни  ;за две судьбы.

Дима чувствовал себя паршиво. Он отдал дорогих ему людей, обменяв их на билет в другой мир…

Только сейчас Дима понял смысл слов Ангела: «… Ну, а за жизнь – двойной смертью»…

– Алексей! Сюда! – человек со шрамом на лице указывал рукой на укрытие из красного кирпича и сырых брёвен.

Напарник его в этот момент пытался отбиться от Хватуна, который уже достаточно близко подобрался к нему. На мутанте висели какие-то грязные лохмотья, перепачканные кровью и глиной. Он передвигался на четвереньках, иногда подпрыгивал и дико выл. Слюни текли из его кривого рта. Было видно, что мутант  нашёл себе отличный завтрак. И им должен был стать именно Алексей.

Парень не обращал внимания на крик товарища. Он ждал момента, когда тварь подберётся ближе. Потными ладонями ощупывал старенький расцарапанный автомат и медленно дышал. Алексей уже долгое время  ничего не пил. Вода, которую они нашли, была непригодна для питья, а чтобы купить хотя бы фляжку, нужны были гайки. Но их осталось совсем немного, поэтому группировка Алексея экономила, как только могла.

Хватуны обычно появлялись поздно ночью, но эта особь видимо настолько проголодалась, что вышла охотиться очень рано. Поэтому сталкеры встретились с ней. Хотя всё могло бы быть иначе.

Многие уфимцы считали, что эти существа появляются ниоткуда и исчезают в никуда. По сути, они те же гражданские, но только передвигаются на четвереньках, постоянно рычат и воют. Вместо одежды у них лохмотья. Питаются всем живым, но не прочь и падаль какую-нибудь съесть.

Мутант подобрался совсем близко. Хватун уже готов был кинуться на свою жертву и впиться в неё зубами и когтями, но Алексей не медлил. Он присел и, перекувыркнувшись через спину, скрылся под каким-то железным навесом. Мутант прыгнул и тут же напоролся на арматурные пруты, которые торчали из той же плиты. Они проткнули его мерзкое тело, прошли через голову. Чудовище пронзительно завыло. Под корчащимся в конвульсиях телом образовалась лужа крови, на плите оставались красные разводы и следы.

– Ты как? – спросил Суровый Алексея, когда тот уже был в пристройке.

– Нормально, – ответил парень. – Надо выбираться отсюда.

– Пошли, – Суровый посмотрел на Алексея. – Данил и Новичок уже ждут нас.

Напарники побрели в сторону полуразвалившегося сарайчика. Должно быть, именно там прятались выжившие уфимцы, ради которых команда Алексея устроила перестрелку на территории группировки “Зоркий Беркут”. По крайней мере, этот клан пытался держать всё под контролем и не любил когда кто-то вламывался в его владения. Но, так или иначе, ребята не могли бросить людей в беде, даже если бы пришлось отдать за их спасение свои жизни.

Сердце Уфа Зоны было известно как самое гиблое место на территории всего города-призрака. Да ещё и команда оказалась именно в Районе Смерти, а это уже доказывало, что живыми отсюда они вряд ли могут уйти. Ребята даже и представить не могли, что в загрязнённой радиацией Башкирии кому-то понадобится их помощь. Но выжившие жители бывшей когда-то Уфы и нынешней УфаЗоны не могли обойтись без них.

– Наконец-то, идут! – радостно воскликнул Данил, размахивая своей зелёной шапкой.

Новичок сначала посмотрел на приближающихся напарников, а потом на стоящего у грязной деревянной двери Данила. Тот оглядывался по сторонам, чтобы вовремя заметить каких-нибудь мутантов, которые наверняка скрывались где-то рядом. В руках наизготовку держал арбалет. Данил рассказывал, что сам его смастерил. Хотя Алексей был уверен, что приобрёл он арбалет у Мастера, живущего в подвале старой школы, а именно в Убежище 34. Именно в этом трёхэтажном красном здании нашли себе прибежище последние выжившие после Великого Апокалипсиса жители Уфы. Конечно, в общежитии тоже остались люди, но это скорее бандиты и мародеры, нежели простые граждане.

Про арбалет Данил рассказывал, что стрелы для него за дюжину гаек купил у какого-то охранника разрушенного университета БГУ. Там же он видел и выживших людей. Может и правду говорит. Но Алексею казалось, что Данил сам не верит в свои слова и доказывает, что был в так называемом по-башкирски “БДУ” и людей там видел. И быть такого не могло, потому что установка “Излучатель” работает до сих пор. Местность вокруг Телецентра стала совсем неузнаваемой, и добраться хотя бы до Уфимкабеля достаточно сложно. Какой там выживших Уфимцев встретить. Антенна работает, не переставая, а всякий попавший под её воздействие, вмиг становится “Отработанным”. Проще говоря, человек под воздействием установки “Излучатель” становился зомбированным, и жить, как обычный уфимец уже не мог.

– Ну, сколько там выживших в сарайчике прячется? – спросил подошедший к ребятам Алексей.

Суровый спрятал пистолет за пояс и теперь просто всматривался вглубь деревянной постройки. Новичок на вопрос Алексея даже не открыл рта, будто боялся, что их разговор может кто-то подслушать.

– Сейчас узнаю, – смело произнёс Данил, и полностью открыв дверь, шагнул в темноту.

В постройке было ужасно душно. В кромешной тьме Данил пытался увидеть хоть что-то, но кроме висящей на потолке и стенах паутины сталкер ничего не смог разглядеть. Напарники стояли прямо у самого порога. Данил повернулся к ним и сказал:

– Темно здесь, хоть глаз выколи. Новичок, посвети.

Тот без лишних слов достал фонарь. Надпись “СССР” на расцарапанной чёрной крышке фонарика поясняла, что сделан он был не современными изобретателями Республики Башкортостан, а ещё в советские времена. Сейчас это был еди нственный луч света в тёмном сарайчике. Новичок покрутил его в руках, несколько раз ударил им по жёлтой стенке гаража, что находился рядом с сараем и скрывал его от посторонних глаз. Группировка Алексея расположилась как раз между этим жёлтым гаражом и полуразвалившимся сараем.

Только после нескольких ударов фонарик включился. Свет его был тусклый и слабый. Но даже он мог осветить хоть какую-то часть помещения.

Парень ещё какое-то время постоял на месте, шапку опустил ниже лба, чтобы клубы пыли в глаза не попали и короткий хвостик под неё заправил. Данил собрался с духом и сделал шаг вперёд. Мёртвая тишина не предвещала никакой беды. Данил задыхался и кашлял от поднявшейся пыли, но, прикрыв рот рукавом грязной куртки, осматривался вокруг. Вот он сделал шаг к запачканному известью окошку с решёткой. Но тут…

– А, Хватун! Парни, помогите! Скорее стреляйте в него!

Данил кричал, как будто его резали. Алексей тут же с автоматом кинулся к нему. Суровый прислонился к косяку двери – так вдоль стены побежал на выручку. Новичок без лишних слов вытащил из-за спины дробовик. Придерживая фонарь левой рукой, он присел прямо у самого порога, пытаясь разглядеть мутанта.

В спину Данила действительно кто-то вцепился. К тому же Хватун, как назвал это “существо” Данил, ещё и что-то бормотал, или даже визжал. К своему удивлению сталкеры услышали следующее: – Не тлоньте Лыжика! Не тлоньте её!

Данил начал крутиться на одном месте. Алексей вовремя успел отодрать говорящего “мутанта” от напарника. Когда Данил увидел, как на самом деле выглядит этот Хватун, то только усмехнулся, поправил растрёпанные волосы и отряхнул от пыли шапку.

Перед группой матёрых сталкеров стоял маленький чумазый мальчуган лет восьми или десяти. В руках он держал металлический колышек и пытался им защититься. Одежка его была крайне изношена: один рукав темно-коричневой рубашки был закатан до локтя, а другой вовсе был наполовину рваным. Штаны держались на какой-то капроновой веревке, и он одной рукой изредка их подтягивал. На ногах он носил сапоги, которые были ему совсем не по размеру, а скорее принадлежали взрослому выжившему.

– Я вас залежу! – шепелявил он. – Я хлаблый сталкел!

Данил посмотрел на Алексея и Сурового. Те лишь только улыбнулись. Только лицо Новичка не выражало никаких чувств. Он до сих пор молчал и сейчас глядел на мальчика грустными глазами.

– Он не выговаривает букву “р”, – заметил Алексей.

– Тем лучше, – сказал Данил. – Меньше будет рычать на нас.

– Ребята, только не говорите, что собираетесь взять его с собой, – запротестовал Суровый. – У нас и без него хлопот по горло.

– Посмотрим, – отве тил Алексей. – В конце концов не оставлять же его в этом прогнившем сарае.

– Я не блошу Лыжика! Я останусь с ней!

– Не бойся, мы тебя не тронем. Мы сами сталкеры. А Рыжик это кто?

– Сталкелы? – недоверчиво переспросил мальчик. – Клуто! Я тоже хочу с вами. А здесь только я и Лыжик остались, а остальных заблали. Пойдёмте.

Мальчик взял за руку Алексея и все прошли через разломанную бревенчатую стену. В этом отделе на скамейке сидела та самая Рыжик, о которой рассказывал мальчишка.

Увидев девушку, Алексей восхитился её красотой. Он представлял как-то иначе образ сталкерши Рыжик, когда впервые услышал о ней от шепелявого мальчишки. Считал, что встретит неухоженную девчушку в холщовом платье или рубахе, как этот мальчик и некоторые из выживших людей УфаЗоны. А всё оказалось совсем наоборот.

“О, она так добродушна и не желает никому зла. Вижу, пытается  делать серьёзный вид, но у неё это плохо получается. Наверное, она иногда любит посмеяться или пошутить. С виду девушка слабая и тщедушная, низкого роста. Но уверен, что польза от неё будет. Грех не взять её с собой. К тому же, гайки у неё наверняка есть, а это значит, что питьевая вода и хлеб у нас будут. У неё взгляд такой, будто не на нас смотрит, а насквозь или куда-то в сторону, на стену. Чуть прищуренные и немного раскосые глаза её создают и ллюзию доброжелательности и наивности. Я верю в чистоту разума и помыслов этой девушки”, – подумал Алексей.

Широкий лоб её прикрывала тёмно-рыжая чёлка, волосы же доходили до плеч. Половина волос была рыжая, а другая половина тёмного или даже черного цвета. Парню в какую-то минуту показалось, что они палево-жёлтого оттенка, который ему весьма нравился, но он ошибался. Лицо чистое, светлое или даже сияющее. Первоначально всей команде показалось, что Рыжик робкая, скромная, нерешительная и может быть даже боязливая, но на самом деле это было далеко не так. Ладони её были чистыми как после мытья, хотя сейчас Рыжик сидела и не выпускала из рук лямки своего старого, грязноватого туристического рюкзака, который был покрыт слоем серой пыли.

Насчёт одежды девушки Алексей ошибся. На ней было не платье, а специальный защитный фиолетовый костюм с капюшоном того же цвета, что свисал и закрывал половину лица её, создавая тем самым тень, да так, что глаз почти не было видно. Под самим капюшоном была ещё и чистая вязаная шапка с полосками радужного цвета. Красный, синий, зелёный и чёрный резко выделялись на жёлтом фоне и тем самым подчёркивали его контрастность. Шерстяные варежки с вышитым на них башкирским орнаментом и различными узорами лежали в правом кармане чёрных измятых джинсов, но сейчас одна из них могла в любую минуту упасть на деревянный пол, прямо в кучу пустых консервных банок. На пояс, к растрёпанному кожаному ремню джинсов Рыжик прицепила ржавое кольцо проволоки с гайками, дабы не потерять их. На ногах же её были какие-то серые кирзовые сапожки с тёмной невысокой подошвой.

Рыжик показалась Алексею милым существом, которое по его скромному мнению могло одной лишь улыбкой оживить погибшее когда-то растение или же осветить и очистить весь этот мир, погрязший в серости, грязи и последствиях апокалипсиса.

– Это ты Рыжик? – спросил у девушки Алексей. – Вы вдвоём в этом районе УфаЗоны остались?

Рыжик вначале смотрела на пол в одну точку. Потом устало перевела взгляд на мальчика и группу сталкеров. Немного подумав, ответила:

– Да, Рыжик. Только мы вот с Витей здесь. Остальных выживших забрали, посадили в автобус и куда-то увезли. Уфимцы надеялись на эвакуацию, но я поняла, что здесь что-то нечисто. Взяла Витю за руку и так мы тихонько скрылись. Теперь как видите, сидим в этой бане, а выйти боимся. Витя видел на Пустоше каких-то странных зверей. Поэтому стараюсь не спускать с него глаз.

Рыжик посмотрела в глаза Алексея. На секунду ей показалось, что она где-то уже видела этого парня, но где? Этого девушка не знала. Она заметила, что Витя спокойно и без страха держит парня за руку, а это означало, что боятся здесь некого.

На защитном костюме Алексея, прямо возле подбородка, висел промышленный респиратор. Пока он менял фильтры и проверял запасы активированного угля, Рыжик успела внимательно изучить черты его лица и каждого из сталкеров. Особенно её удивил взгляд Новичка. Тот стоял, замерев как статуя, и сейчас смотрел впереди себя. Девушку удивили его очки с овальными линзами и засохшей на них землёй.

– Кто были эти люди? Военные, мародёры или же какая-то  группировка? – спросил Алексей, закончив возиться с респиратором.

– Не знаю точно, но форма их была полностью чёрной. Правда, никаких надписей я не увидела, так как только издалека их видела.

– Может эти люди из СБУ? – предложил свой вариант Данил.

– Думаешь, что из СБУфа? – спросил Алексей.

– Конечно. Почему бы этим людям не работать в Службе Безопасности УфаЗоны?

– Может быть ты и прав, но я все-таки сомневаюсь. Да и что им делать в самом Сердце города-призрака?

– Не знаю. Знаю только, что пора выбираться отсюда. По крайней мере, до гостиницы “Алмаз” должны добраться. Там у наших передохнём. Заодно и в магазине воду купим. У Рыжика гайки есть. Думаю, что на чистую воду не жалко потратить пару штук.

– Тогда собираемся, – коротко бросил Суровый.

Алексей не возражал. Он и сам хотел бы сейчас оказаться в подвале БГУ или Убежища 34. Ведь куда приятнее сидеть среди обычных людей у костра, а не бегать с автоматом по радиоактивной местности при моросящем кислотном дожде.

– У меня во прос, – вдруг сказала Рыжик.

– Говори, – перезаряжая автомат, произнёс Алексей.

– А почему ваш друг такой неразговорчивый? – спросила Рыжик, посмотрев на Новичка.

– Говорить не умеет, – пошутил Данил и, держась за живот, засмеялся.

– Новичок что ли? – спросил Алексей. – Так он немой.

– Почему? – не без любопытства спросила девушка.

– Новичок раньше в группировке “Иерихон” состоял. Так они сектантами были. Парень этого не знал и вступил к ним. А когда всё понял, то решил сбежать. Но ему их главный язык железными клещами и отрезал, чтобы впредь веру их не предавал. Потом Новичок кое-как сумел сбежать из их сектантского логова. Вскоре к нам в команду присоединился.

– А как вы об этом узнали?

– А мы сыночка их главного поймали и под пытками заставили его рассказать о произошедшем случае. Ну, тот и выдал нам всю правду. Затем мы его отпустили.

– А почему Новичок? Как его зовут на самом деле?

– Он нам не сказал, – вновь сострил Данил. – Он же немой!

– Просто он в УфаЗоне новенький и в команде тоже, – не обращая внимания на напарника, пояснил Алексей. – А вообще, если хорошо подумать, то по зачистке УфаЗоны от мутантов он даже и не новичок совсем. Мы бы его М астером называли, но имя Новичок как-то больше прижилось.

– Всё. Хватит болтать попусту. Пора выдвигаться.

Четверо сталкеров вместе с девушкой и мальчиком Витей вышли через зелёную дверь, висящую на одном шарнире, и двух как попало вбитых гвоздях. Рыжик всё наблюдала за странным Новичком. Нижняя часть лица его была прикрыта воротником. Он шёл как-то плавно, будто плыл по десятисантиметровому слою грязи, перепрыгивая через кучи листвы и часто встречающиеся лужи.

Вся группа двигалась в сторону водонапорной башни. Сталкеры поднялись на дамбу. Витя легко забежал на гору, так как держал за руку Алексея. Только Рыжик никак не могла пройти по скользкому трапу, который видимо раньше использовался как лестница в какой-нибудь погреб. Алексей подал ей руку. Та немного подумала, но потом схватилась за неё. Парень помог девушке подняться к Вите. На какую-то секунду ей показалось, что эту ладонь она уже держала когда-то. Но к её сожалению от чувств этих прикосновений остались только смутные воспоминания.

Когда вся команда была уже возле водонапорной башни, то Новичок почему-то заволновался. Он начал бегать с дробовиком и оглядываться по сторонам. Алексей понял, что такие повадки немого сталкера являлись верным признаком приближения мутантов УфаЗоны.

– Ты сама-то, из какой группировки будешь? Наверно, какие-нибудь “Амазонки”?  – улыб нувшись, поинтересовался Алексей.

– Я? Я раньше в группировке “Ласковый Свет” состояла. Это женская группировка в УфаЗоне. Только я потом ушла из клана.

– Понятно. С нами вам оставаться будет опасно, так что мы тебя и Витю оставим в подвале Убежища 34. Там хоть люди есть.

– Нет! – запротестовала Рыжик. – Мы с вами пойдём.

– Как знаешь. Можешь и с нами остаться. Я только за принятие в клан.

– “И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет…” – напел Данил.

Алексей и Рыжик не обратили внимания на его очередную шутку.

Рыжик не хотела оставаться в каком-то подвале с незнакомыми людьми. Ей нравилось находиться рядом с Алексеем. Она понимала, что и он не против того, чтобы парочка выживших уфимцев состояла в его команде.

Вдруг Алексей тоже почувствовал какую-то тревогу. Он услышал, что где-то возле девушки что-то захрустело или даже зашипело. В том месте, где когда-то был бордюр, а теперь кучей валялись серые блоки, сырая земля стала приподниматься. Чернозём как будто сам отлетал в стороны. Суровый, немного приглядевшись, сразу определил, почему на их глазах происходит такое странное явление.

– Осторожно! – крикнул он девушке. – Это Бежа!

Но было уже поздно. В этот самый момент куски земл и подлетели на несколько метров, будто из её оков освободилось какое-то разъярённое животное. И действительно все увидели странное человекоподобное существо. Оно, конечно, больше походило на огромного чёрного червя, но у этой твари была голова. Грязь текла по телу существа. Рыжик заметила, что передних конечностей у этой твари нет, но есть ноги, что усложняло ситуацию.

Девушка попыталась было увернуться от нападающей твари, но та легко ухватилась за её руку. Мутант начал разгрызать её ладонь как какую-то конфету. Парни тут же выхватили стволы и начали стрелять по твари, но она не отпускала Рыжика. Витя тихо стоял в сторонке и плакал, вытирая разорванным рукавом лицо. Сталкеры стреляли по конечностям, так как боялись попасть в девушку. Понимая, что всё бессмысленно, Алексей выхватил свой охотничий нож и бросился на помощь.

Парень несколькими ударами свалил Бежу на землю. Но мутант не успокоился даже после этого. Он начал вертеться как червь, пытался встать, извиваясь так, будто его связали веревками, или завернули в матрац. Алексей видел, что порезы не причинили особого вреда этой твари. Он смог разглядеть узкие разрезы глаз Бежи. Нос существа видимо атрофировался за ненадобностью. Мутант судорожно раскрывал свою пасть. Из неё вытекала какая-то вязкая слизь и кровь девушки вперемежку с кровью существа. При этом мутант издавал чавкающий звук, будто пережёвывал грязь, в которой сейчас ползал.

Может быть, люди ст али такими от воздействия радиации. Это никому неизвестно. Правда, после Великого Апокалипсиса или Уфакалипсиса, как говорили выжившие из ума жители Уфы, именно этих мутантов стали встречать чаще всего. А это значит, что в них могли превратиться сами горожане. Только радиация не могла так сильно видоизменить человека. А вот червя бы могла. Эти существа как раз обитали в подземельях, подвальных помещениях или под Искорёженным мостом в Агидели – Белой реке, которую потом почему-то переименовали в Серую. Некоторые из них днём зарывались в землю, а ночью вылезали и охотились. Тьма и сырость были самыми благоприятными условиями для их существования. Питались они теми же болотными лягушками, речной рыбой или же грызунами, но не прочь были полакомиться и живыми людьми. Видимо, именно убитый сталкерами мутант хотел попробовать на вкус человека. Поэтому и бросился на девушку.

Суровый, подойдя ближе, сделал контрольный выстрел в голову твари. Та ещё какое-то время подёргалась и, издав дикий визг, затихла.

Рыжик лежала на растрескавшемся асфальте. Кровь текла по её костюму. Изувеченную руку она положила на живот. Девушка захлёбывалась кровью. Нужно было немедленно что-то делать, иначе будет поздно.

Алексей достал из рюкзака аптечку. Нашёл жгут и попытался с помощью него хоть как-то остановить кровотечение. Но это не помогало. Разозлившись, он отбросил аптечку в сторону. Медицинские препараты разлетелись в разные стороны. Главарь команды сейчас уже ничего не мог сделать. Суровый подошёл к нему и тронул за плечо. Алексей отбросил её.

– Всё бессмысленно, – сказал Суровый. – Она всё равно умрёт от кровотечения, а нести её в Убежище уже поздно.

Алексей это понимал. Он смотрел в глаза захлёбывающейся кровью Рыжик. Взгляд её тускнел, затухал. Алексей взял ладонь её правой руки. Та была тоже в крови и пальцы уже коченели. Алексей сидел возле девушки и не двигался с места, несмотря на то, что Суровый уговаривал идти дальше.

Витя плакал. Он чувствовал, что уже скоро расстанется с Рыжик, которая за небольшое время стала для него родным человеком. Для Вити Рыжик уже была сестрой, а может быть даже и матерью.

Данил попытался отвлечь Витю от дурных мыслей, но тот с каждой минутой начинал выть детским плаксивым голосом. Сталкер ничего не мог больше сделать и тихонько подошёл к Новичку. Тот спокойно стоял и наблюдал за происходящим. Исправить положение или помочь девушке он тоже не мог. И поэтому сейчас просто перезаряжал свой дробовик.

Алексей сейчас был готов уничтожить всех мутантов УфаЗоны ради спасения девушки по прозвищу Рыжик. Но это не могло ее оживить. Поэтому Алексей просто сидел рядом с ней, держа за руку.

Как будто специально из-за деревянной ограды, ограждающей какую-то избушку, вышла старая женщина. На ней висели лохмотья, а руки и ноги были покрыты волдырями и ссадинами. Она двигалась в сторону сталкеров.

Женщина, а точнее, старуха, звала людей к себ е:

– Помогите… Кто-нибудь… на помощь…

Увидев её, Витя хотел пойти к ней и оказать помощь. Но Суровый и Данил остановили мальчика.

– Это Гарена, – сказал Данил. – Не подходи.

– Кто? – спросил Витя, размазывая слёзы и грязь по лицу.                 – Гарена, – повторил за Данилом Суровый. – Видишь, всё тело покрыто волдырями, а руки и ноги опухли и позеленели. Это существо выжившие уфимцы раньше называли “Гангрена”. Но потом, пара букв потерялась, и получилась Гарена. Опасная тварь. Притворяется старухой, которой нужна помощь, а потом хватает своими цепкими руками и душит. От неё раньше многие погибали. А сейчас она и нас хочет погубить. Так что даже не пытайся к ней подходить.

Когда Гарена подобралась достаточно близко, Новичок решил прибить её дробью, но прицелившись, заметил, что Алексей идёт к нему. Новичок не решался стрелять. Алексей резко выхватил из его рук дробовик и буквально изрешетил Гарену, набил её свинцом. Та упала в прогнившую листву и кучу ржавых железных уголков, не дойдя до группировки сталкеров.

Алексей почему-то продолжал стрелять в её труп, а потом и вокруг себя. В деревянные ящики, алюминиевые листы, прикреплённые к водонапорной башне, покосившийся деревянный забор и даже чуть не попал в Данила. Тот отпрыгнул, размахивая своим арбалетом, и спрятался между бетонным основанием башни и Суровым. Сухая трава и куски земли вперемежку с асфальтом о тлетали от попавшей в них дроби и падали на бетонные плиты.

Парни понимали, что Алексей в ярости и лучше его не трогать. Ведь ничего изменить они уже не могли. Поэтому все трое стояли и следили за действиями Алексея.

Мёртвая девушка Рыжик с окровавленными руками лежала как раз между убитыми Бежой и Гареной. Алексей успокоился и сейчас стоял возле неё. Он понимал, что они, так или иначе не дошли бы даже до Убежища 34 не то, что до старенького продовольственного магазина “Азбука вкусов” и бывшей когда-то гостиницы “Алмаз”. И если бы они прошли ещё немного, то улица Школьная и её переулок закончились. А там им пришлось бы пройти поперёк улицы Космодемьянской и выйти на Сарапульскую. Дальше Трансформатора ещё сложнее пробираться, так как есть возможность столкнуться с враждебной группировкой или же встретить очередных мутантов УфаЗоны.

Новичок, Данил и Серый попрятали оружие, и подошли к Алексею. Они встали вокруг мёртвой Рыжик и затихли. Мальчик Витя тоже протиснулся между ними и плача смотрел на девушку. Он скулил, кричал и завывал детским голосом. Иногда его плач переходил в визг. Мальчик шмыгал носом, тёр его ладонью. Изредка он немного успокаивался и начинал зевать, как обычно это делают после плача маленькие дети. Он таким и был. Как он вообще смог выжить в Кировском Районе Смерти осталось для всех загадкой. Но он выжил и сейчас рыдал над умирающей девушкой Рыжик.

Алексей тронул его за плечо и сказал:

– Не плачь. Всё будет хорошо. Мы выберемся отсюда, я обещаю. Только не плачь, пожалуйста. Я с радостью приму тебя в нашу группировку. И ты станешь настоящим исследователем УфаЗоны. Ты ведь хочешь быть сталкером, правда?

– Хочу, – ответил он, всхлипывая. – Я уже сталкер!

Мальчик взял за руку доброго молодого человека. Все стояли и молчали. Тут и не нужно было что-то говорить. Только Алексей крепче сжал руку Вити и глядел на него. У того было заплаканное лицо, но он тоже смотрел на парня сквозь слёзы и улыбался…