Почему мне так нравится «Север» Андрея Буторина? Почему я читаю его с такой увлеченностью, хоть и понимаю: фантастика же! Почему мы все с такой радостью и готовностью выбираемся из своих уютных квартирок и бежим в «Метро», почему хотим променять теплую постель на дырявый спальник, а модные шмотки – на химзу? Чего не хватает?

Мы – поколение, которое устало от Google Maps.

Спутниковые карты, путеводители от журнала «Афиша», National Geographic по телику – все это лишило нас навсегда радости открытий. Весь мир открыт до нас, и нам остается только смотреть на него в YouTube.

Египет для нас – не древнее царство, занесенное песком и полное тайн, а место, где можно сгорать на пляже и жрать all inclusive. Сибирь – не непроходимая дикая тайга, а панельки Новосиба, дачи у Байкала и ЦБК, алюминиевые заводы Красноярска. Мы все про все знаем, мы все повидали, не отрывая задницы от стула. Нам скучно.

Мы хотели бы быть романтиками, но это глупо и не окупается. В наше время Дон Кихота отправили бы к психоаналитику, Колумб проспал бы Америку в креслах бизнес-класса, Марко Поло скурился бы на Гоа. Дурацкое время. Нет места для великих открытий, нет дел для великих людей.

И как жить в таком мире? Что покорять в нем, что исследовать? Что с ним вообще делать, кроме как откачивать из него нефть и газ, переводить его на дрова и на сплавы?

Мы долго искали выход, и мы нашли его: пришлось этот мир разрушить. До основанья. Разнести к чертовой матери мегаполисы, отравить моря, иссушить реки, сдвинуть континенты. Сбить спутники, стереть Google Maps и перекроить карты Земли. Сделать так, чтобы планета снова стала дикой, непокоренной, неизведанной и непредсказуемой.

Выбросьте карты и учебники географии. Единственные карты и планы, которые все еще пригодятся вам в прекрасном новом мире, – это карты на обложках романов «Вселенной Метро 2033». Нам предстоит нелегкая задача – открыть мир заново, заново завоевать его.

За концом света следует начало.

За пыльными окнами монотонно гудящего «Урала» проплывали покрытые молодой листвой кривоватые березы и стройные осины, горделиво тянущиеся ввысь ели и прочая зелень, так радующая глаз на Крайнем Севере в июне, когда только-только проснувшаяся природа торопится взять свое за короткое полярное лето.

Однако торжество северных красок радовало не всех. Судорожно обхватив плечи в желтом противорадиационном комбинезоне, Надя вжалась в спинку сиденья, изо всех сил пытаясь успокоиться. Но ее все равно продолжало трясти. И вовсе не потому, что бегущее под колеса грузовика шоссе Мурманск – Санкт-Петербург было разбито погодой и временем в хлам. Точнее, не только поэтому. Девушку колотило крупной дрожью от разговора с Ярчуком. Уже второго долбаного разговора за этот день! Первый случился, когда колонна только готовилась к отъезду из Видяева. В тот раз начальник гарнизона всего лишь предложил ей место в своем «УАЗике», сказав, правда, при этом, что домчит ее с комфортом до самых Полярных Зорь. Будто намекая, что ехать к Ловозеру с Нанасом ей вовсе не стоит. Разумеется, она отказалась и уселась на мотоцикл с Нанасом и Гором, хотя ехать в «УАЗе» было бы, несомненно, удобнее. Впрочем, это как посмотреть. Сидеть на жестком сиденье старого «Днепра» позади Нанаса, прижавшись к его теплой спине, показалось Наде настолько приятным, что она ехала бы так и ехала, даже в мыслях не собираясь менять эту тарахтящую железяку на самый шикарный автомобиль. Особенно, если в том сидит Олег Борисович Ярчук.

Вторая беседа состоялась примерно спустя час после радостной встречи с Сейдом и Снежкой, когда решили сделать остановку, чтобы сменить противогазы на респираторы, – уровень радиации достаточно для этого снизился. И вот на сей раз обошлось уже безо всяких намеков. Ярчук отозвал Надю в сторону и, буравя ее холодным колючим взглядом из-под защитных очков, прямо сказал:

– Нечего тебе делать в этом Ловозере. Пусть твой… этот… везет туда старика, а ты садись давай ко мне в машину и поедем домой!

– У «этого моего», во-первых, есть имя, – процедила в ответ Надя, и вряд ли ее взгляд был намного теплей ярчуковского. – А во-вторых, он мой муж, и я поеду только с ним.

– Да что ты там забыла?! – вскипел начальник гарнизона. – Тебе там что, медом намазано?! Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?

– Это вы, по-моему, забыли, зачем я туда еду. Я хочу побывать на месте гибели отца.

– Что это тебе даст? Что?.. – потряс растопыренными ладонями Ярчук. – Ты ведь его все равно не воскресишь, а вот сама запросто можешь погибнуть!

– Вам-то какое дело?.. – отведя взгляд, буркнула Надя.

– Да потому что я люблю тебя, дура! Сколько раз тебе это повторять?

Начальник гарнизона резко подался к девушке и вытянул руки, словно собираясь ее обнять. Надя быстро отпрянула и пригнулась, будто готовящаяся к прыжку хищница. Она и зашипела в ответ, как большая рассерженная кошка, тем более что в желтом противорадиационном костюме и впрямь была похожа на львицу:

– Еще одно слово про любовь, и я выцарапаю вам глаза!.. Меня уже тошнит от вас, вы что, не понимаете?!

Ярчук вздрогнул от слов девушки и, поняв, видимо, что углубляться в эту тему не стоит, несколько сбавил обороты.

– Ты пойми, – сказал он уже почти вкрадчиво, – мне ведь тебя попросту жалко. Ну, ладно, не любишь ты меня – что поделать. Насильно мил не будешь. Но я хочу, чтобы ты жила хорошо, в нормальных условиях. В конце концов, ты это заслужила! И своей храбростью при снятии варварской осады[1], и сейчас, дав нам эти сокровища… Ведь ты посмотри, – махнул начальник гарнизона рукой на колонну грузовиков, – две машины забили оружием и патронами, еще две – одеждой и обувью! Инструмент, запчасти, даже горючее, хоть и не много… До конца лета съездим еще раз, заберем, что не вместилось, – и нам никакие враги страшны не будут! Да тебя за это на руках носить станут! Памятник тебе при жизни отгрохают! А ты куда рвешься?

– Куда я рвусь?.. – недоуменно нахмурилась Надя. – Я же сказала: я хочу побывать…

– Это я уже слышал! – перебив ее, раздраженно махнул рукой Ярчук. – И я знаю, что этого хочешь ты, – голосом выделил он последнее слово. – А вот что хочет твой… Лопарев, ты и ведать не ведаешь. И мне это неизвестно, хотя я вполне допускаю, что, оказавшись возле родных мест, он не удержится и захочет туда вернуться. Навсегда! Тем более, насколько я знаю, старый варвар давно его на это подбивает. Да туда им и дорога! – вновь не смог удержать переполнявшей его злобы начальник гарнизона. – Потому что они дикари, а дикарям в лесу самое место! Только он ведь потащит туда и тебя! И ты, вместо того чтобы жить, как положено людям, остаток своих дней будешь гнить в глуши среди немытых тупых дикарей!..

Надя сама не сразу поняла, отчего заболела вдруг ладонь, а начальник гарнизона, замолчав, схватился за щеку. И лишь через какое-то время, когда она снова смогла дышать – оказывается, во время последней тирады Ярчука она перестала это делать, – девушка догадалась, что она только что влепила своему высокопоставленному «воздыхателю» пощечину.

Извиняться она и не подумала – развернулась и пошла к последнему в колонне грузовику, куда ей пришлось пересесть с мотоцикла, ведь теперь место в коляске, «выгнав» оттуда Гора, занял Сейд, который, узнав, что они собираются ехать к Ловозеру, не на шутку встревожился и «отпросился» у Снежки, чтобы проводить туда друзей. А старый варвар наотрез отказался ехать отдельно от Нанаса, и Наде пришлось уступить пожилому человеку.

Надя так ничего и не сказала Нанасу о своем «разговоре» с начальником гарнизона. Скрывать что-то от мужа ей не хотелось – она считала это нечестным, неправильным, гадким, но и рассказать ему об этом проклятом поцелуе она не могла; у нее попросту не поворачивался язык, едва она ловила влюбленный обеспокоенный взгляд супруга. Впрочем, возможно, она все-таки решилась бы на это, но к ней будто ненароком подошел Сейд и «сказал»:

«Не надо об этом ему говорить. Будет хуже всем, а ему – особенно».

«Так ты все знаешь?!» – чуть было вслух не выкрикнула девушка.

«Не думай, я не подслушивал. Но ты и мысленно вопила так, что я боялся, как бы и остальные тебя не услышали».

«Но как мне теперь с этим жить?»

«Так и живи, как жила раньше. Что такого особенного ты сделала? Никто же от этого не пострадал, наоборот…»

«Что – наоборот? – резко перебила пса Надя. – Ты понял и то, что мне самой это понравилось?.. Поэтому я и спрашиваю: как мне теперь жить, если я почти ненавижу себя?»

«Вы, люди, все-таки ненормальные существа, – помотал большой белой головой Сейд. – Я все больше и больше в этом убеждаюсь. Сначала один страдал из-за такого же пустяка, теперь другая принялась… А о том, что вы оба делали это не по своей прихоти, и вообще не для себя лично, а ради помощи другим, вы почему-то забываете! Между прочим, именно это я и хотел сказать, когда ты меня перебила».

«Что-то я не поняла, о ком ты еще говоришь?»

«О Нанасе, о ком же еще! Я ведь знаю, что он рассказал тебе о той дикарке, Шеке. Но ты и представить себе не можешь, как он страдал и мучился этим, каким чувствовал себя виноватым перед тобой. А ведь не сделай он тогда этого – кто знает, чем бы закончилась осада города».

«Я знаю, как он мучился. Но ты, видимо, не понял, в чем была главная причина его самобичевания. Ты вообще, мне кажется, плохо понимаешь людей, милый мой песик, оттого они… мы и кажемся тебе ненормальными».

«И чего же я такого не понял?» – с явной обидой «произнес» Сейд.

«Нанаса больше заставлял страдать не сам факт измены – у него и впрямь не было другого выхода, – а то, что ему это понравилось!»

«Если понравилось – зачем же страдать?.. Нет, мне и правда вас не понять. Но ты ему все же не говори».

Пес отбежал, всем видом показывая, что подходил к Наде просто так, оказать знак внимания, тем более что их безмолвный диалог длился всего с полминуты, не больше. Девушка поймала вдруг себя на том, что от разговора с умным псом ей стало легче. Вроде бы Сейд и не выдал никаких сакраментальных истин, которые могли бы оказать на нее успокаивающее действие, но тем не менее. Возможно, легче стало оттого, что теперь о ее поступке знала не только она, и пес будто взял на себя часть его тяжести. А еще… Надя не хотела об этом думать, гнала от себя подобные гнусные мысли, но они все равно неуклонно возвращались и, зудя, кружились над ней, словно зловредная мошкара и комарье, которые тоже ее чрезвычайно достали. И Сейд сыграл не последнюю роль в активности этих мыслей. Он напомнил ей об измене Нанаса, и Надя теперь стала невольно оправдывать свой поступок, называя его эдакой маленькой местью. Она понимала, что это не так, что если бы она и впрямь сделала это с целью отомстить Нанасу, то возненавидела бы себя окончательно, но все-таки подобные навязчивые мысли продолжали ее атаковать и, по крайней мере, заставляли ее забыть о главном – о столь приятном вкусе этого отвратительного поцелуя.

Дорога, по которой они сейчас ехали, была куда хуже, чем санкт-петербургская трасса, и Надя не раз мысленно поблагодарила «УАЗик» за его хорошую проходимость. Местами асфальт отсутствовал вовсе. Кое-где дорожное покрытие размыли весенние ручьи, образовав поперек пути канавы, в других местах проезд завалило упавшими деревьями, а пару раз встретились такие участки, где дороги и вовсе не было видно – она заросла травой и кустарником. Нанас, который ехал здесь зимой на запряженных оленями нартах, очень удивлялся увиденному, ведь тогда дорога показалась ему весьма прямой и ровной[5].

– Так ведь тогда она лежала под снегом, – оборвала Надя очередные изумленные оханья мужа, – вот он и «заделал» все ямы и рытвины и мелкие кусты засыпал – зима-то в этом году снежной была.

– Да, но все равно как-то… – неуверенно пожал плечами Нанас. – Словно совсем по другой дороге едем, очень уж незнакомо все выглядит. – Тут он всполошился: – А может, и правда по другой? Заблудились легохонько?..

– Ну, это тебе лучше знать, – пробурчал Андрей Селиванов. – Кроме тебя, из нас тут никто раньше не был.

– Так у тебя же карта есть! – тронул сзади за плечо Нанаса Гор. – Ты ведь собирался ее взять. Не забыл хоть?

– О! Правда! – полез за пазуху Нанас и достал изрядно уже потрепанную карту «небесного духа» – летчика Семена Будина.

Увидев вещь погибшего отца, Надя не смогла сдержать вздоха.

Бывший варвар между тем забрал себе карту и развернул ее на коленях.

– Ну-ка, ну-ка… – забормотал он, водя по бумаге заскорузлым скрюченным пальцем. – Ага! Вот Оленегорск, вот трасса М-18 – она из Мурманска на Питер ведет, мы по ней от Колы ехали, и наши сейчас по ней в Полярные Зори едут. А вот и отворотка… Ну-ка, куда?.. Ага, на Ловозеро и есть! И больше тут никаких дорог близко не видать. Правда, там, дальше, есть одна, но мы до нее еще не должны по времени доехать.

– Это на Ревду, – подсказал Нанас. – Я помню. Но я по ней не ездил.

– Насколько я поняла, нам по ней и не нужно ехать, – вставила слово Надя.

– Не нужно, – замотал головой муж. – Нам до упавшего самолета от Ловозера нужно будет идти… – Он вдруг притих, отчего Селиванов с Гором одновременно его «подтолкнули»:

– И чего?..

– Так по лесу идти придется, – вздохнул Нанас. – И болота там… – Он обернулся к супруге: – Ты правильно говоришь, зимой легче. Болота замерзшие, не увязнешь.

– Зато в снегу зимой увязнешь, – возразила Надя. – И замерзнешь заодно. Не знаю, что лучше.

– Я-то зимой на нартах ехал. Они ведь у меня с кережей[6] посередке были, в снег лишь легохонько проседали, не вязли. А сейчас придется пешком. На машине, даже на такой хорошей, там не проехать. В болоте засядет – назад тоже пешком идти придется.

– Даже не мечтай! – категорично прогудел Селиванов. – Никаких болот, это тебе не амфибия!

– Я и не мечтаю, – отозвался Нанас. – Я ведь и говорю, что не проехать на ней. А про амфибию я книгу читал! Только это не машина, это парень такой, он под водой жить умел.

Супруг сказал это с такой гордостью, что Надя невольно улыбнулась, благо что сидела позади него, и он этого не видел. Нанас с первых дней их знакомства мечтал научиться читать, и она обещала с ним позаниматься. Но сначала этому помешала осада города варварами, потом восстановление защитных укреплений и сельхозугодий, так что урвать несколько вечеров для занятий удалось лишь в самом конце весны. Однако Нанас оказался очень способным, а его память, которой он нередко хвалился, и впрямь была выше всяких похвал: примерно половину букв алфавита, которых он до этого не знал, ему удалось выучить всего за один вечер, а уже на следующем занятии саам достаточно бегло читал по слогам. Но когда Надя взяла для него в городской библиотеке пару книжек – «Всадника без головы» Майн Рида и «Человека-амфибию» Беляева, то и сама не сразу поверила, когда через три дня муж попросил принести другие книги.

– А что, эти не понравились? – огорченно спросила она, решив, что описываемые в романах реалии оказались слишком чуждыми и непонятными для выросшего вдали от цивилизации саама.

– Да ты что?! – буквально подпрыгнул в ответ Нанас. – Как это может не понравиться?! Это самые интересные истории, что я когда-нибудь слышал в жизни! Эх, плохо, что рельсы сломаны, а то бы мы поехали на поезде к доктору Сальватору, чтобы он мне тоже жабры вставил!.. А бедного Генри надо было тоже к нему отвезти сразу – вдруг бы он сумел ему голову пришить, парень-то хороший был, жалко…

Наде бы засмеяться после таких слов, но она лишь разинула рот от изумления.

– То есть, ты хочешь сказать, что прочитал обе эти книги?.. За три дня?

– Ну да… Они ведь интересные – жуть! Я их на дежурство брал и читал легохонько, пока Далистянц не видел. Только ты ему не говори, а то мне влетит!

Надя пропустила между ушей признание супруга, за которое в другой раз непременно отчитала бы его. Сейчас она лишь открыла книжку и ткнула пальцем в страницу:

– А ну, читай!

– «Что же заставило оленя так долго вглядываться в странную фигуру? Лошадь? Но это обыкновенный конь, оседланный, взнузданный, – в нем нет ничего, что могло бы вызвать удивление или тревогу. Может быть, оленя испугал всадник? Да, это он пугает и заставляет недоумевать – в его облике есть что-то уродливое, жуткое. Силы небесные! У всадника нет головы! Это очевидно даже для неразумного животного. Еще с минуту смотрит олень растерянными глазами, как бы силясь понять: что это за невиданное чудовище? Но вот, охваченный ужасом, олень снова бежит…»[7] – затараторил, словно пулемет, Нанас.

– Стоп! – оборвала его ошарашенная Надя. – Хватит… Ну ты, батенька, даешь!.. – смогла лишь выдохнуть она.

– Я еще не батенька, – смущенно зарделся Нанас. А потом резко вскинул голову и вытаращил на нее засверкавшие радостной надеждой глаза: – Или… ты… уже?..

– Что я уже?.. – не сразу поняла Надя. А когда до нее дошло, что имел в виду муж, покраснела не меньше его и виновато помотала головой.

Вода для каши уже закипала, когда к костру вернулся довольный Нанас.

– Неужели нашли? – поняла все по его счастливой улыбке Надя.

– Ага, нашли! В одном гараже была и лодка, и мотор. Правда, мотор поржавел легохонько, не заводится, но Гор с Андреем в других гаражах еще два мотора нашли. Тоже ржавые, но Гор сказал, что из трех-то один, может, и соберет. Да и Селиванов хорошо в моторах разбирается, так что сделают, не бойся!

– Да я особо и не боюсь, – сказала Надя, – но мне не нравится, как ведет себя Сейд.

Пес и впрямь продолжал беспокоиться. Он перебегал с места на место, поднимал торчком маленькие уши и замирал, глядя в ту сторону, откуда они приехали.

– Что там, Сейд? – перестав улыбаться, спросил у друга Нанас.

Тот раздраженно мотнул круглой белой головой – не мешай, мол! – отбежал пару десятков шагов по дороге и снова замер каменным изваянием.

– Ну вот что, – решила Надя. – Зови мужиков, по-быстрому поужинаем, да будем грузиться.

– А мотор? – удивился Нанас.

– Мотор можно и в лодке собирать. А пока на веслах поплывем. Мне здесь очень и очень не нравится.

– Мне тоже не нравится, – хлопнул себя по шее Нанас, – комаров много.

Понятно было, что муж шутит, пытаясь поднять ей настроение, однако Наде было сейчас отнюдь не до шуток – беспокойство Сейда заполнило ее, что называется, до краев. И когда мужчины подтянулись к костру, она быстро сунула каждому по тарелке каши и поторопила:

– Ешьте быстро, и будем грузиться. Мотор доделаете в лодке; мы с Нанасом пока погребем. Есть там весла?

– Да вешла-то ешть, – прошамкал обжигающийся кашей Гор, – только кужа шпешить? Мотор пошти готов…

– Вот и хорошо, что почти готов, – перебила его Надя. – Но лучше, думаю, подстраховаться.

Будто в подтверждение ее слов, к костру подбежал Сейд, которому Нанас тут же протянул большой кусок колбасы. Однако пес даже не глянул на угощение, а «проговорил», глядя морошкового цвета глазами почему-то на Надю:

«Слышу мотор. Машина. Едет сюда».

– Далеко? – завертела головой девушка, заметив, что и остальные, перестав жевать, делают то же.

«Уже близко. Скоро и вы услышите».

– Слышу! – тут же отозвался Нанас.

– Чего?.. – недоуменно заморгал Селиванов, единственный из всех не «слышавший» сообщения пса. – Что ты там слышишь?..

И чего вы все головами вертите?

– Машина, – коротко бросил Нанас. – Надо уплывать!

– На судах ходят, а не плавают, – поднял палец Гор. – А лодка – тоже судно, хоть и маленькое.

– Да пусть хоть бегают! – отмахнулась Надя. – Нашли вы тоже время, Алексей!.. Все, ужин закончен. Быстро хватаем вещи – и бегом в лодку!

– Погоди, я ближе подъеду, – заскочил в «УАЗик» Андрей Селиванов и, уркнув двигателем, подкатил машину к одному из кирпичных гаражей.

Гор поспешил туда же. Нанас помог Наде собрать остатки еды и посуду, и они тоже торопливо направились к машине.

– Помогайте! – завидев их, хрипло крикнул Селиванов, который, пыхтя и тужась, выкатывал из ворот гаража, открывающихся в сторону озера, жутко скрипящую железную тачку, на которой покоилась бело-голубая тушка катера. Двигатель со снятым кожухом уже был прикреплен к корме. – Проржавела насквозь, зараза, колеса не крутятся!..

Гор, неуклюже пытаясь пристроиться, бегал рядом, однако Надя остановила его попытки:

– Вы лучше вещи из машины носите, мы сами тут…

Они вместе с мужем тут же принялись помогать водителю, и тачка нехотя все же скатилась в озеро, оставив на его поверхности покачивающийся на мелких волнах катер.

Теперь звук чужого мотора слышали все. В наступившей вечерней тишине его завывание казалось совсем близким.

– Давайте скорее! – занервничала Надя. – Бросайте все в лодку – и отчаливаем! Видите вон тот мысок? – ткнула она в сторону озера пальцем. – Попробуем укрыться за ним.

Несмотря на то что гребли в четыре руки – по веслу на Селиванова и Нанаса, – добраться до мыса они не успели. До него оставалось еще с полсотни метров, когда в воздухе над лодкой что-то вдруг засвистело, и почти одновременно с этим с берега раздался треск автоматных очередей. Все пятеро, включая Сейда, разом обернулись. Возле гаражей, откуда они недавно отчалили, суетливо передвигались темные человеческие фигурки – довольно много, не меньше двух-трех десятков. В руках у каждого преследователя было оружие, то и дело вспыхивающее яркими искорками, казавшимися издалека совсем безобидными. Но вот что-то звучно шлепнуло по борту катера. Потом еще раз и еще.

– Да гребите же вы! – прикрикнула Надя разинувшим рты Нанасу и Селиванову. – Нас же всех сейчас перестреляют!

Сама она подхватила со дна лодки автомат и выпустила длинную очередь в сторону берега. Почти одновременно с этим уже в самой лодке что-то внезапно взревело, и девушка, вздрогнув от неожиданности, машинально перевела ствол на источник звука, готовая встретить новую опасность автоматным огнем. Но, увидев окутанного клубами сизого дыма Гора, быстро сообразила, что испугало ее не что иное, как отремонтированный стариком лодочный двигатель. А в следующее мгновение она едва не упала за борт, поскольку катер стремительно рванулся вперед.

Вскоре поросший кустарником и молодым березняком мыс закрыл их от преследователей. Надя и все ее спутники облегченно выдохнули. Но, как оказалось, обрадовались они рано.

– Почему тут вода? – первым заметил неладное Нанас.

Надя глянула под ноги. Дно лодки и в самом деле было полностью залито водой, которая прибывала прямо на глазах.

– Э! – воскликнул нашаривший что-то в дюралюминиевом борту катера, почти у самого дна, Селиванов. – Да тут пробоина!

– А там еще одна! – ткнул пальцем на бьющий чуть в стороне фонтанчик Нанас.

– Пристаем к берегу, – приняла решение Надя. – Алексей, поворачивайте вон к тем камням!

Катер, вспенив озерную гладь, заложил крутой вираж к прибрежной полосе мыса.

– И что?! – выкрикнул Андрей Селиванов. – Они через полчаса доберутся сюда!

Надя не ответила. Что делать дальше, она и сама не знала. Возвращаться за новой лодкой было теперь невозможно, но и продолжать плавание не имело смысла – через пять, максимум десять минут они попросту утонут.

Едва катер заскрежетал днищем о камни, Нанас вскочил на ноги, выхватывая из висевших на поясе ножен подаренный Надиным отцом клинок. Не дожидаясь, пока полностью остановится лодка, он выпрыгнул прямо в воду, выбрался на берег и побежал к росшим поблизости молодым березкам.

– Эй! Ты куда?.. – растерянно бросила вслед мужу Надя.

– Охотничьи инстинкты проснулись, – нервно гоготнул Селиванов, но, наткнувшись на гневный взгляд девушки, тут же примолк.

Однако долго удивляться поведению Нанаса им не пришлось. Саам, подбежав к ближайшему деревцу, одним ударом ножа перерубил его у самого комля и, подхватив упавшую березку, побежал назад к лодке.

– Во дает! – не удержался от нового комментария Селиванов. – Он что, удочку собрался делать? Рыбки свежей захотел?

– Просто у него ума побольше, чем у некоторых, – догадалась о задумке мужа Надя, мысленно посетовав, что столь очевидная мысль не пришла ей в голову первой.

Она разгадала замысел Нанаса верно. Подбежав к ним поближе, он быстро ошкурил комель березки, отрезал от него два куска примерно с ладонь длиной, заострил оба с одного конца и, подобрав с земли увесистый камень, полез в лодку.

Теперь его задумка стала понятна и всем остальным. Андрей Селиванов тоже выпрыгнул на берег, схватил камень и, быстро вернувшись, забрал у Нанаса одну из приготовленных затычек. Заколотить в пробоины березовые пробки было минутным делом. А потом все, за исключением Сейда, который, выбравшись на берег, побежал на другую сторону мыса наблюдать за преследователями, принялись мисками вычерпывать со дна катера скопившуюся там воду.

К тому времени, когда вернулся мохнатый разведчик, лодка была готова к дальнейшему плаванию.

– Что там? – отгоняя ладонью вьющихся вокруг головы комаров, спросила у пса Надя.

«Они еще на берегу. Далеко, плохо видно, но, кажется, они открывают двери построек».

– Тоже ищут лодку! – сокрушенно помотал головой Гор. – Догадались…

– Да уж нетрудно было догадаться, – хлопнув по щеке, убивая комара, угрюмо хмыкнул Селиванов, которому по реплике старика и без «перевода» стало понятно, о чем поведал Сейд. – Небось, не дурнее тебя.

– Как вы думаете, кто они? – задумалась, покусывая губу, Надя. – Оленегорцы? Неужели они захватили колонну и поехали за нами?

– Если бы они ее захватили, – снова шлепнул себе по лицу Андрей Селиванов, – то они бы за нами не погнались. На хрена, если и без того добычи хватает?.. А вот коли с колонной им обломилось, то они и решили хоть что-то урвать.

– Значит, были еще наблюдатели на развилке…

– Понятно, были. Не наши же им про нас рассказали!

– Вот что, – прихлопнула ладонью по бедрам Надя, оборвав при этом несколько комариных жизней, – давайте-ка скорей поедем дальше. А то найдут они лодку, догонят нас – и что тогда?

– Будем сражаться! – принял воинственную позу Нанас.

– Не думаю, что догонят, – помотал головой Гор. – Если мы сейчас уедем – то вряд ли. Я все годные моторы использовал, а на веслах они долго грести за нами будут.

– Прямо уж так и все? – прищурилась девушка. – Вы что, каждый гараж открывали?

– Ну, которые рядом были, – смутился старик. – И которые сумел открыть. Но ведь даже если они что и найдут – мотор же еще и починить нужно! Есть у них такие умельцы?

– Откуда мы знаем, что у них есть, а чего нет? – вдруг бешено замахала руками Надя. – Все равно поехали отсюда скорее, а то меня эти кровососы сожрут совсем!

Никого долго упрашивать не пришлось – находиться под боком у бандитов всем было неуютно. Поэтому Нанас с Селивановым быстро столкнули катер с прибрежных камней, и Гор тут же завел мотор.

Шли на полном ходу, не удаляясь слишком далеко от берега. Помимо бывшего варвара, сидевшего на корме, держась за ручку мотора и, прищурясь, всматривающегося в оставшуюся позади озерную гладь, все остальные также невольно поглядывали назад. За исключением Нанаса, который пристально разглядывал проплывающий справа берег, поросший низкорослым редким лесом и кустарником.

– Скоро?!.. – стараясь перекричать шум мотора, наклонилась к уху Нанаса Надя, не уточняя, что именно «скоро», – и без того было понятно, что.

– Наверное, – пожал плечами муж и тоже почти прижался губами ей к уху: – Трудно понять. Я ведь зимой ехал, сейчас все по-другому выглядит. Да я тогда и в лес с озера рано свернул.

– Вон, уже и гора виднеется, – кивнула вперед Надя. – Как бы нам не проехать нужное место…

«Давайте пристанем, – подал «голос» прислушивающийся к разговору друзей Сейд. – Вы подождете, а я пробегусь по берегу.

Я учую запах самолета».

«А отсюда не учуешь?» – «спросила» Надя, которой очень не хотелось терять время.

«Здесь это все перебивает», – мотнул пес круглой головой на чадящий сизыми выхлопами мотор.

– Ну, ладно… – вздохнула девушка и, рупором прижав ко рту ладони, крикнула Гору: – Алексей! Поворачивайте к берегу! Постарайтесь причалить за какой-нибудь выступ или за камни, чтобы лодку издалека не было видно.

Удобное место – врезавшаяся в береговую линию небольшая промоина – обнаружилось быстро. Старик ловко завел туда катер и заглушил мотор еще до того, как днище зашуршало о песок.

Сейд выпрыгнул на берег и в пару прыжков скрылся в прибрежном кустарнике.

Селиванов, который так и не научился «слышать» умного пса и которому на сей раз забыли озвучить суть разговора, удивленно завертел головой:

– Что? Приехали?.. А чего сидим тогда, почему не выходим?

– Сейд побежал искать самолет, – ответил Нанас. – Может, еще придется немного проехать.

– Так ты что, не знаешь, где нужное место?

– Я ведь всего второй раз здесь, – смутился саам и повторил то, что говорил до этого Наде: – Да и летом все по-другому выглядит, чем зимой.

– Я думал, для вас, лопарей, лес – что дом родной, – усмехнулся Селиванов. – С птицами и деревьями разговаривать умеете.

– Я ведь не нойд[9], – еще сильней засмущался Нанас, не сумев разобраться, издевается над ним парень или на самом деле так хорошо думает о саамах.

Но Надя уловила в селивановской интонации ехидную нотку и решила прекратить ненужный разговор.

– Тут бы и твой псевдонойд не помог, – положила она ладонь на плечо мужу, незаметно для него состроив при этом суровую гримасу Селиванову.

– Что за Пседа?.. – удивился Нанас. – Ты что, забыла – нойда же Силаданом зовут!

– Не Пседа, а «псевдо», – поправила Надя. – Это значит – ненастоящий, обманщик.

– Ну, он обманщик, да, – кивнул ее муж. – Он нам неправду говорил о том, что дальше сыйта ничего нет, но, – тут он помотал вдруг головой, – не совсем он и ненастоящий.

– Это как?.. – удивилась девушка. – Я из твоих рассказов поняла, что он лишь притворялся нойдом, но ничего не умел…

– Сначала, когда я жил в сыйте, – помолчав, негромко заговорил Нанас, – я думал, что Силадан настоящий нойд. Он ведь и перед охотой или рыбалкой шаманил, добычу приманивал, и больных с ранеными заговорами и травами лечил, и дождик, когда надо, призывал или останавливал. А самое главное – он с духами мог разговаривать. Так я думал. Я ведь не знал, что никаких духов нет. Правда, я и тогда его не любил – он ведь мою маму постоянно унижал, а я никак не мог понять, за что. Теперь-то понимаю, она ведь раньше учительницей была, я рассказывал… То есть, я теперь думаю, она не глупее Силадана была и знала, что он нам много неправды внушает, может, даже и ему об этом говорила, вот он и отыгрывался… Мне теперь вообще думается, что мама заболела не просто так, – это он на нее порчу навел! – Зубы парня сжались и скрипнули, а глаза подозрительно заблестели.

– Постой, – замотала головой Надя, – ты что-то меня совсем запутал!.. Так ты только раньше думал, что он по-настоящему умеет колдовать, или ты и сейчас так же думаешь?

– Раньше думал. Когда узнал про его ложь и про то, что духов нет, стал думать, что и все остальное его колдовство неправда. А теперь, когда некоторые случаи вспоминаю, опять думаю, что он все же умел что-то… То есть, умеет.

– Это какие такие случаи? – заинтересовался разговором Андрей Селиванов, да и Гор перебрался с кормы к ним поближе.

– Да вот хотя бы с охотником одним однажды приключилось, с Никигором… Он простужен был сильно, его Силадан отварами лечил. Тут его друзья на охоту собрались, и Никигор тоже с ними захотел – ему уже лучше стало легохонько. Силадан узнал и запретил ему идти охотиться – мол, еще не вся болезнь вышла, хуже себе сделаешь. А коли не послушаешься, говорит, то тебя медведь задерет. Никигор потом с друзьями посмеялся: какой медведь зимой?.. Ну и пошел на охоту. Ух, Силадан рассердился! Ругался так, что на весь сыйт слышно было. Вот увидите, кричал, что бывает с теми, кто моих запретов не слушает!..

– И что, задрал того парня медведь? – нервно хохотнул Селиванов.

– Задрал. Как раз на него шатун вышел. Правда, не до смерти задрал – остальные охотники вовремя на крик прибежали, забили медведя. А когда Никигора в сыйт принесли, Силадан его поначалу лечить не хотел – пусть, говорит, подыхает, коли меня ослушался. Насилу его мать парня уговорила.

– Ну, это случайность, – махнул рукой Андрей Селиванов. – Силадан и сам этого не ожидал – вот уж, наверное, обрадовался!

– Случайность?!.. – взмахнул Нанас руками. – А Великая рыба – тоже случайность?

– Какая еще Великая рыба? – захохотал водитель. – Кит, что ли? Где это ты с ним повстречаться успел?

– Я с ней не встречался. Один раз думал, что встретился, но это подводная лодка оказалась…

Селиванов заржал во все горло, даже согнулся пополам, схватившись за живот.

– А вот и зря ты смеешься, – казалось, вовсе не обиделся Нанас. – Великая рыба на самом деле есть. Я еще маленьким был, когда нам, ребятне, один из старейшин рассказывал, как поначалу, когда только сыйт у Сейдозера основался, у рыбаков что ни день – то напасть случалась. Сети поставят, придут проверять – а те в клочья изодраны. Потом двое рыбаков домой не вернулись. Стали искать – нашли только обломки лодки, а люди пропали. Потом еще один рыбак сгинул – даже обломков не нашли. Пошли нойду кланяться, чтобы тот духов умаслил. А Силадан покамлал и говорит: это не духи, это Великая рыба проказничает. Взял у рыбаков лодку и ночью поплыл куда-то в одиночку. Под утро вернулся – усталый, едва на ногах держится. Все, говорит, Великая рыба больше не будет мешать. Но как с уловом домой возвращаться станете, самую большую рыбину в озеро кидайте – на откуп Великой рыбе.

– Ну вот ты тогда маленьким был, – опять гоготнул Селиванов, – да и до сих пор, похоже, не вырос! Вам старейшина сказки рассказывал! Обычные сказки, неужели непонятно?

– Смотрите, что это?! – незнакомым писклявым голосочком воскликнул вдруг Гор, вытянув в сторону озера трясущуюся руку.

Решив, что старый варвар все-таки обнаружил погоню, Надя схватила автомат и лишь тогда развернулась лицом к воде. Развернулась – и замерла, чувствуя, как запредельный ужас сковывает холодом мышцы.

– Глаза!.. – хрипло выдохнул кто-то рядом – Селиванов или Нанас, она не поняла.

Да, метрах в десяти от лодки из воды на них смотрели глаза – огромные, с миску, жемчужно-белые, с темно-красным, зловещим зрачком. Покрытая почти черной чешуей голова чудовища поблескивала под лучами незакатного солнца.

Сколь долгим по времени был этот гипнотический взгляд – никто потом точно вспомнить не мог, кому-то показалось, что прошла пара секунд, а кто говорил о нескольких минутах. Но когда существо, распоров гигантским плавником озерную гладь, шлепнуло по ней напоследок широченным хвостом так, что волны закачали катер, все одновременно выдохнули:

– Великая рыба!..

Все четверо так и стояли столбами, когда вернулся Сейд.

«Вы чего?» – завертел он головой, ожидая увидеть надвигающуюся опасность.

– Л-лучше не с-спрашивай, – слегка заикаясь, вслух ответил Нанас.

– Ты рыбку любишь? – поежившись, нервно хохотнула Надя.

«Люблю. Только не очень мелкую. А что, вы поймали рыбу?»

– Это она нас чуть было не поймала… – вновь не сумела подавить смешок девушка, хотя ей было совсем не смешно.

– И н-не мелкая, – судорожно сглотнув, добавил Нанас. – Совсем-совсем не мелкая.

– Великая рыба! – с уважительным придыханием прошептал Гор, кося глазами на озеро.

«Ты им что, саамские сказки рассказывал?» – удивленно вытаращил морошковые глаза на бывшего хозяина пес.

– Какие уж там сказки! – взмахнул тот руками. – Самая настоящая Великая рыба! Глаза – как твоя голова!

– Он не преувеличивает, – почуяв недоверие пса, закивала Надя. – Ну разве что, как он говорит, легохонько. Так что, если хочешь, лови ее сам. Но я бы не советовала.

Шутка девушки и ее осторожная улыбка слегка разрядили обстановку. Неуверенно заулыбались и остальные.

– Пусть расскажет, как он-то сбегал, – откашлявшись, хрипло выдавил молчавший до сих пор Селиванов. – Нашел самолет?

Обратиться непосредственно к псу водитель то ли постеснялся, то ли посчитал ниже своего достоинства, а скорее всего, просто не привык еще, что собака может быть равноправным собеседником.

Сейд обижаться не стал, тем более, наверняка понимал, что узнать об этом хочется всем.

«Я нашел обломки самолета. Там, чуть дальше, – мотнул он белой круглой головой. – Лучше еще немного проехать на лодке, чтобы вам меньше идти по лесу».

– Ну уж нет, – замахал на него Гор руками. – Мы люди не гордые, и пешком прогуляемся!

Остальные поспешно закивали. Мысль о том, что Великая рыба поджидает в глубине, когда они отчалят от берега, чтобы плотно поужинать, посетила, пожалуй, всех одновременно.

– Только давайте-ка сделаем это с утра, – зевнула Надя. – Если честно, я уже с ног валюсь от усталости. И глаза просто сами закрываются.

Ее зевок словно послужил толчком к цепной реакции – один за другим зазевали и мужчины. Даже Сейд с похожим на поскуливание звуком широко раззявил розовую пасть.

– Это дело, – отзевавшись, согласился Гор. – Но давайте все же от озера отойдем.

– Думаешь, она и по суше ползать умеет? – хмыкнул Андрей Селиванов.

– Умеет, не умеет, а отойти действительно стоит, – поддержала старика Надя. – Не нужно забывать, что нас и кроме рыбы кое-кто хочет изловить. Так что давайте не будем терять времени: хватайте рюкзаки, оружие – и почапали!

– А канистру с бензином? – спросил Нанас. – А патроны?

– Канистру оставим – нам же назад еще возвращаться, – глянул почему-то на девушку Селиванов. – Только спрятать нужно на всякий случай, прикопать под деревом.

Надя кивнула и сказала:

– А патроны сыпьте себе в рюкзаки и в карманы, сколько влезет и сколько сможете унести. Думаю, лишними они никак не будут; лучше слегка попотеть сейчас, чем разучиться потеть вовсе…

Палатка была всего одна, трехместная, поскольку о том, что количество путешественников увеличится, заранее предполагать никто, конечно, не мог. Впрочем, Сейда можно было не считать – он в любом случае не стал бы спать в палатке. Да и сама Надя с огромным удовольствием предпочла бы сон на свежем воздухе палаточной тесноте и тройному мужскому храпу, если бы не комары.

Утро выдалось спокойным, тихим и солнечным – таким удивительно уютным и мирным, что существование вокруг неприветливого, зараженного радиацией, а кое-где и низменными людскими страстями мира казалось нелепой выдумкой или кошмарным сном. Озеро с саамским названием Луявр, звучащим по-русски как Ловозеро, раскинулось под синим безоблачным небом большим гладким зеркалом, обрамленным зеленой рамкой низкого северного березняка и круглолистных осин.

Надя невольно залюбовалась пейзажем. Проведя всю свою жизнь, за исключением последних четырех месяцев, в подводной лодке, запертой в гроте под скалами, она почти не видела дневного света, а те недолгие вылазки, в которые брал ее иногда с собой мичман Никошин, вовсе не подходили для любования окружающими красотами – нужно было смотреть в оба, чтобы тебя не сожрала какая-нибудь мутировавшая тварь. Да и радиация в окрестностях Видяева не позволяла долго разгуливать под открытым небом. В Полярных Зорях, конечно, оказались совсем другие условия, но и там девушке было не до прогулок. Сначала – осада варваров, потом – усердная работа, восстановление порушенного… Так что сейчас она едва ли не впервые в жизни спокойно наслаждалась видами родной северной природы. Ну, почти спокойно. Надя вспомнила о возможной погоне и с досадой поморщилась. Неужели ее никогда теперь не оставят в покое эти напасти?..

Надя проглядела, как первый из преследователей оказался в зоне видимости. Она все еще задумчиво смотрела на Андрея Селиванова, когда вдруг на того, сбивая с ног, бросился Нанас. «Ну вот, опять! – с досадой успела подумать девушка. – Совсем у муженька нервы ни к черту!» Однако мысль эта прозвучала в ее голове почти одновременно со звуком выстрела, раздавшимся из-за деревьев, и лишь тогда, круто развернувшись, она и увидела бандита и тут же, почти не целясь, сняла его короткой очередью. И лишь потом она вновь повернулась к барахтавшимся на белом ягеле Селиванову и Нанасу. Наде бросилось в глаза, что на белый ковер мха кто-то высыпал добрую пригоршню ярко-красной брусники, но уже в следующий миг она возразила себе: «Какая брусника в июне? Она лишь цвести начала!» Подбежав ближе, девушка убедилась в мелькнувшей уже нехорошей догадке: на ягеле алела кровь!

Андрей Селиванов только что грузно поднялся на четвереньки, с опаской разглядывая деревья, из-за которых по ним стреляли. Нанас же, шипя сквозь зубы, все еще лежал на земле, сжимая правой ладонью предплечье левой руки. Из-под его пальцев и падали на белый мох алые капли.

– Ты ранен! – кинулась к мужу Надя.

– Ерунда, – процедил тот. – Царапнуло… легохонько…

Девушка отняла пальцы Нанаса от раны, расстегнула и закатала пропитавшийся кровью рукав куртки, поддернула вверх продырявленный и тоже окровавленный рукав тельняшки и с облегчением выдохнула: рана и впрямь, хоть и сильно кровоточила, оказалась неглубокой – пуля прошла вскользь, лишь содрав лоскут кожи.

– Опять тельник испортил… – попытался пошутить Нанас, когда Надя, которая еще утром предусмотрительно раздала каждому пакеты первой помощи, разорвав упаковку с бинтом, принялась споро заматывать его рану.

– Долго копаетесь! – быстро глянув на них и вновь обернувшись к лесу, буркнул Селиванов. – Сейчас остальные подтянутся.

– Андрей!.. – на пару мгновений потеряв от возмущения дар речи, выдавила Надя. – Да ведь Нанас тебе жизнь спас, ты что, не понимаешь?

– Толку-то!.. – не глядя на них, вновь пробурчал парень. – Все равно уже той жизни не много осталось.

Словно в подтверждение его слов, из глубины леса вновь раздались выстрелы. Парой коротких очередей ответил на них откуда-то сбоку Гор – из-за россыпи крупных камней старика не было видно.

Между тем Надя закончила перевязку и, помотав головой, выдохнула:

– Так что же нам все-таки делать?!

И тут, словно отвечая на ее вопрос, невдалеке тявкнул Сейд. Наде показалось, что в негромком лае пса она услышала радость. С чего бы вдруг? Неужели это все-таки не бандиты и Сейд кого-то узнал? Но почему же они тогда стреляют?.. И почему пес глядит совсем в другую сторону?

Разгадка наступила скоро, едва Надя повернула голову туда же, куда смотрел Сейд. Она невольно ахнула и машинально направила ствол автомата на показавшееся между деревьями серо-бурое нечто… Его можно было принять за кусок скалы – высотой не намного ниже берез, – если бы оно не двигалось. Но самое жуткое в облике этого существа было то, что оно напоминало человека – мощные, как стволы деревьев, ноги; почти такие же, но очень длинные, свисающие ниже колен, руки; плоское, с выпирающей вперед нижней челюстью и широким, приплюснутым носом лицо, сплошь заросшее шерстью, чуть более короткой и светлой, чем та, что покрывала все тело. Спутанные длинные волосы спадали ниже покатых плеч, а там, где у нормальных людей находятся глаза, у этого невероятного создания будто горели два угля.

Надя едва не нажала спуск автомата, когда услышала отчаянный крик Нанаса:

– Нет!!! Не стреляйте!!! Это не враг!

Кричал он, вероятно, не ей, или, во всяком случае, не только ей, поскольку она видела, что в приближающееся чудище уже целится трясущимися руками Селиванов, а краем глаза заметила, как из-за груды камней поднялся Гор.

И лишь после мужниного вопля, который все еще стоял у нее в ушах, очумевшее Надино сознание вернулось на положенное место, и девушка поняла, кого она видит перед собой. Ну конечно же, это был «большеногий»! Ведь именно он и приснился ей этой ночью, именно о встрече с ним рассказывал ей утром Нанас! Как она могла забыть об этом? Как умудрилась не узнать того, кто всего четыре месяца назад держал ее в своих «объятиях», намереваясь убить в расплату за смерть своей подруги?.. Правда, тогда мохнатый великан был почти белого цвета – наверное, существа его вида меняют окрас в зависимости от времен года, как зайцы. Видимо, это обстоятельство и вызвало сбой в памяти, что едва не стоило ее старому знакомому жизни. Хотя, если бы он захотел, легко бы смог блокировать и мысли, и волю трех угрожавших ему людей, но почему-то не стал… Наверное, посчитал это в данной ситуации неправильным, «неэтичным», а возможно, приберег свою способность до последнего, самого критического момента, в надежде, что Нанас остановит своих друзей, что в конце концов и получилось.

– К-кто это?!.. – неожиданно тонким, почти девичьим голосом, выкрикнул Андрей Селиванов, так и не опустив прыгающего в руках автомата.

Надя вспомнила, что, в отличие от Гора, этот парень не знал всех подробностей их с Нанасом истории, а потому о «большеногом» ничего прежде не слышал.

– Это… наш старый друг, – на мгновение запнувшись, поспешно сказала она. – Не стреляй, он не причинит нам зла.

– Но кто он такой, м-мать его?!.. – продолжало трясти Селиванова. – Что ему надо от нас?!

И тут великан «заговорил». Он обращался сразу ко всем, и все пятеро, включая Сейда, его «услышали». Даже Селиванов «услышал», это было видно по вытянувшемуся лицу парня и по тому, как он опустил вдруг руки, едва не выронив из них автомат.

«Ух-х-ххходите!.. – зашумело, будто налетел порыв ветра, в голове у Нади. – С-с-ссскорей ух-х-ххходите! Я с-с-сссадерш-ш-шшшу их-х-ххх!..» Девушка знала, что на самом деле это не реальные слова, а всего лишь интерпретация ее мозгом ментального посыла великана, но от этого шелестяще-шипящего «голоса» у нее безо всякого преувеличения мороз пробежал по коже и зашевелились под банданой волосы.

– А как же ты?! – дернулся к «большеногому» Нанас, но, вспомнив, видимо, что тот не понимает человеческой речи и «не слышит» людей ментально, обернулся к застывшему рядом Сейду: – Спроси его, что собирается делать он? Бандитов слишком много, он не остановит их всех, они убьют его!

Наверное, пес «перевел» сказанное, потому что Надя почти сразу «услышала»:

«Нич-ч-чччего, с-с-сссправлюс-с-сссь!.. Ух-х-ххходите!»

А еще услышала, но уже не мысленные, а вполне реальные слова мужа, которые, судя по всему, вырвались у того неосознанно:

– Он ведь знал! И не сказал…

Надя резко обернулась к Нанасу:

– А что сказал?

Теперь ей на самом деле очень захотелось это узнать. Ведь, говоря откровенно, как только большеногий великан вызвался их защищать, она и подумала, что ночью тот рассказал Нанасу об этом нападении. Возможно, поведал ему и о том, что в неравном поединке ему суждено погибнуть – если, конечно, такое можно «увидеть» о себе самом, – поэтому-то, решила Надя, супруг и был так расстроен – оплакивал заранее их спасителя. На деле же все оказалось иначе; она видела, что муж не притворяется, что он и правда ничего не знал о подобном ходе событий. А что же тогда знал? Что его так опечалило? То, что преследователи их все же настигнут и убьют?.. Но тогда глупо было бы дергаться, делать что-либо вообще.

И «большеногому» не имело сейчас никакого смысла рисковать собой, если исход погони все равно предрешен. Значит, дело было в чем-то ином.

– Так что он сказал тебе ночью? – повторила Надя.

– Ничего особенного, – скривился Нанас. – Сейчас некогда об этом, нам нужно быстрей уходить. – Он обернулся к мужчинам и махнул забинтованной рукой («Как белым флагом…» – не к месту подумалось Наде): – Идемте! Скорее! Неизвестно, как долго он сможет их удерживать.

При этом ее супруг быстрым шагом, почти бегом, первым ринулся прочь. Надя понимала, что это было логичным, ведь только Нанас и знал, куда нужно идти, но все-таки ей показалось, что действие мужа очень уж походило на бегство. И не столько сейчас от врага, как от нее самой – точнее, от ее почему-то весьма ему не понравившегося вопроса.

«Ах так! – пропуская вперед мужчин, чтобы дождаться задержавшегося возле великана Сейда, подумала девушка. – Что ж, не хочешь рассказывать ты, расскажет кто-нибудь другой. Наш славный песик врать не умеет!»

И на этот раз Сейду не удалось от нее улизнуть.

– Ну что, колись, мохнатая морда! – заглянула в умные морошкового цвета псиные глаза Надя. – Что «большеногий» сказал ночью Нанасу?

«Что у него все хорошо. Что он завел новую семью», – не моргнув, ответил Сейд, а потом деловито затрусил вслед за удаляющимися мужчинами.

Надя тут же догнала его и зашагала рядом.

– И все?

«Нет».

– А что еще?

Пес на пару мгновений замешкался и выдал:

«Нанас просил не рассказывать об этом».

– Даже мне?

«Никому».

«Но ты ведь знаешь, в каком мы сейчас положении! Нечестно скрывать то, что может оказаться важным для нас, для наших жизней!» – перешла на мысленную «речь» Надя, опасаясь, что их могут услышать.

«Это не касается ваших жизней».

«Значит, это касается его жизни?» – невольно остановилась девушка.

Пес, продолжая бежать вперед, оставил ее вопрос без ответа.

– Сейд! – забывшись, вновь голосом выкрикнула Надя. – Я прошу!..

Сейд замедлил шаг и, обернувшись, остановился.

«Он тоже просил. Не рассказывать. Я обещал».

– Значит, точно его… – пробормотала девушка и тут же вновь «заговорила» мысленно:

«Скажи только: он останется жив?»

И тут возле самого ее уха свистнуло, из ближайшей сосны с громким щелчком вырвало щепку и, одновременно с только теперь долетевшим до них звуком выстрела, царапнуло ею Наде по щеке.

«Сейчас мы все не останемся живы, если не поторопимся!» – свирепо зыркнул на девушку Сейд.

– Ладно, псина, – вытирая со щеки выступившую кровь, буркнула Надя. – На первом же привале устрою вам с Нанасом очную ставку – не отвертитесь!

«До привала еще нужно дожить! – кроме мысленных «слов» еще и голосом рыкнул пес. – Прибавь шагу, если ты этого хочешь!»

Сзади уже вовсю стреляли – складывалось такое впечатление, что там идет настоящий бой. Наде послышались даже истошные вопли раненых – хотя, вероятно, бандиты вопили просто от страха. Как бы то ни было, Сейд был совершенно прав – стоило поторопиться и уйти отсюда как можно дальше.

Тем более, как это часто бывает на Севере, погода стала быстро портиться – небо затянуло серой пеленой, подул резкий, пронизывающий ветер, заморосил мелкой водяной пылью дождь. Надя подумала, что если он усилится, то им придется худо – под редкими низкорослыми деревьями укрытие от непогоды было, считай, никаким. Поэтому добраться до пещеры или хоть до какого-нибудь углубления в скалах захотелось еще сильней. Правда, немного успокаивало то, что стрельба позади стихла. Вероятно, напуганные «большеногим» и его устрашающими мысленными импульсами, преследователи, бросив погоню, вернулись к лодкам. Впрочем, существовала и другая вероятность: мохнатый великан убит, поэтому и стрелять больше не в кого. Но о таком повороте событий думать совсем не хотелось.

Стоило Наде шагнуть за валун, как улыбка с лица Селиванова тут же исчезла.

– Ты… чего?.. – удивилась девушка. – Зачем звал?

– Хочу поговорить с тобой. Очень серьезно.

– Надеюсь, не в любви собираешься признаваться? – усмехнулась Надя, но, вспомнив вдруг Ярчука, прикусила губу – как бы невзначай не накаркать.

– Не в любви. И шутить я тоже не собираюсь. Разговор на самом деле серьезный. Обещай, что выслушаешь до конца.

– Обещаю… – бросив настороженный взгляд на Селиванова, не очень уверенно ответила девушка.

– Тогда скажи, только откровенно, что мы сейчас делаем?

– Разговариваем… – пожала плечами Надя, но, увидев, как раздраженно поморщился собеседник, поправилась: – Или ты обо всех нас говоришь? Ну… тогда – убегаем от бандитов…

– Убегаем!.. – скривил губы Селиванов. – Только пыль столбом… Ну, хорошо, допустим даже, что мы убежим… или, вернее сказать, уползем. А дальше что? Как мы вернемся? На чем? Думаешь, бандиты оставят нам лодку?.. Как же, жди! Знаю я эту братию!..

И если даже мы дойдем пешком по болотам до Ловозера, то «УАЗика» нашего там тоже не будет, верняк. А это уже полный финиш – до Полярных Зорь нам пешком не дойти, проще сразу застрелиться.

Надя, слушая парня, лишь досадливо хмурилась – обо всем, что он говорил, она думала всего лишь несколько минут назад. Неужели только для этого он ее и позвал?

– А что ты предлагаешь? – довольно резко спросила она, вовсе не ожидая услышать в ответ ничего путного, и внутренне уже стала готовиться к тому, чтобы убедить Селиванова идти с ними в сыйт.

Однако тот, на удивление, ответил. Причем, стал говорить такое, смысл чего не сразу дошел до Нади.

– Я предлагаю спуститься в лес и сдаться бандитам. Причем, сделать это как можно скорее, пока они не уплыли. Это наш единственный шанс вернуться домой.

– Погоди… Как это – вернуться?.. То есть, как это – сдаться?..

– Ты обещала выслушать до конца! – взвился парень. – Прошу, дослушай!

Надя замерла с открытым ртом. Потом сжала губы, нахмурилась и неохотно кивнула.

– Я не предлагаю сотрудничать с бандитами, ты пойми! Они – только способ вернуться к цивилизации. А там уж мы что-нибудь придумаем! В конце концов, скажем, чтобы они связались с Полярными Зорями – Ярчук наверняка не поскупится дать за тебя выкуп…

– А за тебя? – вспыхнула Надя.

– Возможно, – потупился Селиванов.

– А за Гора, за Нанаса?!..

Парень, опустив голову, засопел. Потом снова вскинулся и, брызжа слюной, горячо затараторил:

– Да черт с ним, с выкупом! Это я так, как вариант… Мы и сами справимся! Может, еще по дороге что-нибудь придумаем! Нам главное выбраться отсюда, ведь здесь нам всем крышка! Ты думаешь дойти отсюда к дикарям? Неужели ты сама не видишь, что это безнадежная затея?! Со стариком вам туда не дойти, а бросить вы его не сможете… Да и я… Вы же не оставите меня тут одного?..

– Можешь пойти с нами.

– Могу?.. Спасибо, что разрешила! А если я не хочу? Вот не желаю я жить с дикарями – и все тут! Я нормальной жизни хочу, человеческой! Имею я на это право?

– Не мне судить, – скривила губы Надя. – Только ведь я тебя не тащу с нами силком, просто предложила. А оставлять тебя одного, как ты сказал… Так зачем же одного? Беги к своим бандитам, раз ты так этого хочешь.

– Да зачем я бандитам? Они меня прихлопнут и разговаривать не станут.

– А чем же мы четверо для бандитов лучше, чем ты один? Почему ты думаешь, что они нас всех не прихлопнут, а домой повезут? Ну ладно я – тут у них еще могут быть какие-то… интересы.

А вы-то им зачем? Если еще тебя с Нанасом можно в качестве рабов использовать, то уж Гор точно ни на что не годится…

– Ну и черт-то с ним, с Гором! – вновь забрызгал слюной Селиванов, приняв, видимо, Надины рассуждения за признак того, что она начала колебаться. – Ему так и так пропадать, да и пожил уже старик!.. Нам главное Нанаса уговорить, для чего я с тобой первой разговор и завел… Ты-то ведь сможешь к нему подъехать по-свойски, по-семейному: мол, так и так, дорогой, умирать не хочется, и если ты меня любишь, то…

– А ну замолчи! – притопнула Надя. – И кончай дурковать, хватит! Ни к кому я подъезжать не стану, и Алексея за человека не считать не позволю!

– Какого еще Алексея?.. – заморгал Селиванов.

– Горичева, вот какого. Ты даже имени старика не знаешь, куда тебе о жизни его беспокоиться!.. В общем так. Поговорили, хватит. Теперь ты меня послушай. Мне уже, после всего, тебя с собой звать не хочется, но я, в отличие от некоторых, человеческие жизни ценю, поэтому в последний раз предлагаю тебе идти с нами в саамский сыйт. То, что мы туда дойдем, – не обещаю, но никаких других вариантов я рассматривать больше не собираюсь. Если ты против этого – беги, догоняй бандитов, мешать мы тебе не станем, это я тоже могу тебе обещать.

– Понятно… – с видимым трудом, словно губы перестали его слушаться, произнес парень, и Надя отчетливо увидела, как побледнело его лицо. – Ты против моего предложения. Но и я против твоего – тоже. Тогда послушай, что я еще скажу. До конца – так до конца.

– Я не хочу… – начала девушка, но Селиванов, почти грубо, схватил ее за предплечье:

– Ты обещала! До конца!.. Это еще не все!

Надя резко выдернула из его ладони руку.

– Ну, что еще? Говори скорей, а то уплывут без тебя!

– Послушай… Я не хотел этого говорить… Ты сама видишь, я пытался, чтобы все получилось по-хорошему… В общем, без тебя мне уходить смысла нету. Даже если меня не убьют бандиты и я смогу добраться домой, меня расстреляет Ярчук.

– За что?! – ахнула Надя.

– За то, что вернулся без тебя. У меня есть приказ – доставить тебя в Полярные Зори живую и невредимую во что бы то ни стало. Думаешь, Ярчук просто так дал вам машину и отпустил меня с вами? Все только ради тебя. Вообще-то, это с самого начала была его идея – на случай, если ты заартачишься и непременно решишь сюда ехать. Для надежности, для подстраховки.

– Ты совсем заврался, парень! Машину у Ярчука я сама выпросила. Да и то после того лишь, как мотоцикл сломался.

– А почему он сломался, ты знаешь? – ухмыльнулся Селиванов. – Кто его к поездке готовил?

– Ты… – выдохнула Надя, начиная что-то понимать.

– И насчет «УАЗика» первый я идею подбросил, ты ее лишь только подхватила и «дожала». Как мы с Олегом Борисовичем и рассчитывали.

– Ты… Да ты же самый настоящий подлец!

– Это еще почему? Твое желание было исполнено? Было. Теперь исполни и ты мое… – Басовитый голос парня стал по настоящему жалобным, почти умоляющим: – Я и в самом деле прошу тебя, Надя! Не бери грех на душу, меня Ярчук правда обещал грохнуть, если я без тебя вернусь… И он это сделает, ты его знаешь. Поехали домой, а?.. Скажи своему… скажи Нанасу, пусть они с Гором уходят к своим дикарям, а ты, мол, к цивилизованной жизни привыкла и с ними не хочешь…

– Это глупо! – фыркнула Надя. – Даже если бы я такое сказала, Нанас пошел бы со мной. Но говорить я ему это ни за что не стану. И сама ни за что и никогда его не брошу. А тебе, если ты так боишься Ярчука, еще раз повторю, хоть и обещала этого не делать: идем с нами! Это мое последнее слово, разговор окончен.

– Ну что ж, – вновь стремительно побледнев, сухо бросил Селиванов. Теперь он не вызывал ни малейшей жалости, да и не пытался больше этого делать. – В таком случае, ты сама подписала приговор своему мужу.

– Ты что несешь?.. – опять не сразу поняла смысл сказанного Надя. А когда до нее стало что-то доходить, не отреагировала немедленно, не сделала то, что единственное и нужно было делать в этом случае, а начала растерянно лепетать: – Ты хочешь… убить Нанаса? Но он ведь только что спас тебе жизнь!

– Именно поэтому я и стал предлагать тебе другие пути! Умолял тебя, упрашивал!.. Ведь я делал это только для того, чтобы твой муженек остался жив! Ты думаешь, мне сейчас легко? Думаешь, мне хочется его убивать? Но ты сама толкаешь меня на это!

В руке Селиванова непонятно откуда появился пистолет.

– Последний раз… без дураков, последний!.. Иди и скажи ему, что ты уходишь со мной. Обзови его, наплети, что не любишь и никогда не любила, придумай что-нибудь, чтобы он плюнул на тебя и ушел!.. Если он дорог тебе, если хочешь, чтобы он остался жив, – сделай это. Ну!..

Только теперь Надя решилась на то, что нужно было сделать полуминутой ранее – она потянулась к висевшему за спиной автомату. На что она рассчитывала сейчас – непонятно, вероятно, это было скорее инстинктивное, нежели обдуманное действие. И едва она раскрылась, Селиванов резко и сильно, без размаха, ткнул ее кончиками сжатых в «копье» пальцев в подреберье.

Из легких девушки разом вышел весь воздух. Боль была такой адской, что рвущийся наружу вопль, казалось, должен был разодрать горло. Вот только никакого вопля не получилось – Надя попросту не могла сделать для этого вдох. В глазах заалели круги. Лишь уткнувшись лицом в мокрый мох, она поняла, что уже не стоит на ногах. Позже она удивлялась, как умудрилась не потерять сознание, – вероятно, лишь страх за жизнь любимого, страх еще более сильный, чем эта дикая боль, заставил ее разум не поддаться спасительному избавлению. И Надя, почти ничего не видя перед собой, кроме продолжающих вспыхивать и вращаться алых кругов, поползла вперед, цепляясь ногтями за камни. Она хотела закричать, предупредить Нанаса, но по-прежнему не могла набрать в горящие легкие воздух. А потому оставалось лишь одно – ползти. В надежде, что любимый увидит ее в таком состоянии и поймет, что ему тоже угрожает опасность, что среди них оказался предатель.

– Нанас! Нанас! – сквозь звенящий шум – такой, будто в уши, закупорив их, набилось сонмище комаров, – услышала девушка. – Беги скорей сюда! Наде плохо.

Она едва не расслабилась с облегчением: «Ну, вот, Андрей все-таки одумался!», но тут же помутившийся рассудок, получив, видимо, помощь из глубин подсознания, взорвавшись, запротестовал: «Нет! Нет!!! Нанас, не слушай его, это ловушка! Он хочет тебя убить!!!»

Наде казалось, что она кричит это вслух, но голос по-прежнему не слушался ее, и единственное, что вышло из этой тщетной попытки, – то, что она глухо закашлялась и наконец-то, хоть и не в полную силу, а лишь короткими судорожными толчками сумела впихнуть в легкие воздух.

В глазах все еще плавали круги – уже не только красные, но и более темных, в основном зеленоватых оттенков, но зрение, тем не менее, слегка прояснилось, и девушка, сумев наполовину выползти из-за камня, разглядела бегущих к ней Нанаса и Сейда.

– Н-нет!.. – только и смогла, почти беззвучно, просипеть Надя, и снова закашлялась.

Нанас ее, конечно, не услышал. Между мужем и поджидающим его с пистолетом в убранной за спину руке Селивановым оставалось шагов десять – пятнадцать. Предатель не спешил, решил, видимо, действовать наверняка и выстрелить в упор, исключив малейшую вероятность промаха. Но Сейд бегал куда быстрее людей, поэтому уже обогнал своего бывшего хозяина и как раз поравнялся с Селивановым.

Сейд! – будто вспышкой озарило Надино сознание. И она, забыв про боль, про раздирающий легкие кашель, мысленно завопила, обращаясь к умному псу:

«Сейд! У Селиванова пистолет! Он хочет убить Нанаса!!!»

Сейд, тормозя всеми лапами по влажному мху, проехал по инерции еще пару метров и круто развернулся на месте. Это произошло уже позади Селиванова, но тот, словно имея на затылке дополнительную пару глаз, что-то почувствовал, дернул головой, но не стал оборачиваться, а выбросил из-за спины руку с пистолетом и выстрелил в Нанаса, который был уже совсем рядом. Но этого времени – секунды полторы, самое большее двух – хватило и Сейду, чтобы прыгнуть. И даже чтобы коснуться спины предателя передними лапами. Но это касание пришлось всего на долю мгновения раньше, чем Селиванов нажал на спусковой крючок, и если оно как-то и повлияло на траекторию полета пули, то все-таки не настолько, чтобы та прошла мимо цели. Нанас и его убийца рухнули наземь почти одновременно. Только саам остался лежать неподвижно, уткнувшись лицом в мох и окрашивая его вокруг головы алым, а Селиванов, нещадно терзаемый Сейдом, катался по земле, оглашая окрестности истошными, мало напоминающими человеческие воплями.

Надя видела и слышала все, будто во сне. Сознание, словно от леденящего дикого холода, съежилось и перестало адекватно воспринимать происходящее. Каким-то образом она оказалась стоящей на ногах, прижимаясь спиной к шершавой и влажной поверхности валуна. Взгляд ее в конце концов остановился на окровавленной голове Нанаса, но это зрелище не вызвало у нее ни удивления, ни ужаса – вообще никаких чувств. Если бы ей сказали тогда, что и она сама умерла, вряд ли это сообщение произвело бы на нее какое-нибудь впечатление. Никак не отреагировала она, хоть и услышала, на истошный окрик: «Сейд! В сторону!!!» и даже не моргнула, не вздрогнула от раздавшейся следом автоматной очереди. И только когда через несколько долгих, похожих на вечность мгновений на ее плечо опустилась узловатая, скрюченная старческая рука, Надя рухнула, словно ее придавило упавшее небо, истошно завыла во весь голос, и лишь тогда, сама испугавшись этого воя, пришла наконец в сознание.

Мгновенно замолчав, не поднимаясь на ноги, она подползла к телу любимого, перевернула на спину, упала ему головой на грудь и завыла бы опять, если бы не услышала отчетливое биение его сердца. Нанас был жив!.. Надя поднялась на колени и обернулась к Гору:

– Он жив!.. Скорее несите аптечку и воду!

– Ох ты!.. А рюкзак-то у меня там!.. – запричитал, озираясь, старик.

И он заковылял уже было назад, к тому месту, где оставил поклажу, но его опередил Сейд, стрелой домчавшись до рюкзака старого варвара и в мгновение ока притащив его Наде в зубах.

Девушка, удивляясь себе, быстро сумела собраться и сосредоточиться, у нее даже не дрожали руки, когда она омывала из фляги голову Нанаса, – иначе от обилия крови было не понять, куда именно ранен ее любимый, насколько страшна и опасна его рана.

Увиденное едва не заставило запаниковать ее снова – пуля пробила лобную кость и застряла внутри черепа. Даже не будучи медиком, Надя понимала, что ее муж до сих пор жив только чудом и что без помощи высококвалифицированных врачей, причем, в хорошо оборудованной больнице, помочь ему ничем нельзя. Единственное, что могла сейчас сделать и что, разумеется, она и сделала, – это по-дилетантски, йодом, обработать края раны, приложить тампон и забинтовать Нанасу голову.

Но что делать дальше?!.. И в самом деле, как предлагал Селиванов, бежать догонять бандитов, падать им в ноги, умолять доставить раненого к врачам?.. Смешно и глупо. Нанаса просто добьют, а вслед ему пристрелят и ее с Гором. Ну, ее и впрямь, может, не сразу – сначала «попользуют» всем скопом. А если потом и оставят в живых, то лишь в качестве «наложницы» – попросту говоря, «подстилки». Нужна ей такая жизнь, тем более, без Нанаса? Ну уж нет, лучше сразу застрелиться!.. Вернее, не сразу, а после того, как Нанас…

Нет! Об этом пока лучше не думать!!! Надя даже вскочила, будто тотчас собралась куда-то бежать. Но куда?! Куда отсюда побежишь, да еще с тяжелораненым?.. Старик тоже не бегун… В любом случае, до Оленегорска более восьмидесяти километров, а до Полярных Зорь и вовсе как до Луны! Причем, даже до Ловозера они вряд ли донесут Нанаса живым – по лесу-то да по болотам… Оставить их с Гором здесь и бежать за помощью одной? Все равно, куда она, как?..

Надя почувствовала, что ее начинает захлестывать новый приступ паники. В глазах снова начало темнеть. И тут она почувствовала, как в ладонь ей ткнулось что-то холодное и мокрое.

«Нужно идти в сыйт», – «услышала» она прозвучавшие прямо в голове слова.

Девушка словно очнулась и уставилась на стоявшего рядом и буравящего ее умным и, как ей показалось, успокаивающим взглядом пса.

– Нам не дойти!.. – с отчаяньем выдохнула Надя. – Нанас умрет по дороге, да и Гору не выдержать – еще ведь придется нести Нанаса…

«Только мы с тобой. Гор и Нанас останутся здесь, найдем пещеру».

– А что это даст? Разве в сыйте есть врачи?

«Врачей нет. Были знахари. Сам Силадан тоже что-то умеет. Все равно по-другому никак…»

У девушки вспыхнула надежда. Она вспомнила, что Нанас не далее чем вчера рассказывал, как Силадан вылечил изодранного медведем парня… Что, если и в этом случае он сможет помочь?.. Вот только захочет ли, ведь Нанас его враг? Хотя, прошло уже много времени – может, враждебные чувства уже поутихли?.. В конце концов, Нанас никого не убил – всего лишь ослушался… И потом, Силадан все-таки человек, у него ведь должно быть сердце!.. Уж она сделает все, чтобы до него достучаться! Она его очень-очень попросит! Будет умолять, ползать в ногах; она, если нужно, станет ему вечной безотказной рабыней… пусть даже той самой грязной «подстилкой»… И если даже Нанас после этого отвернется от нее, станет презирать – пусть! Лишь бы он только выжил! Лишь бы он только был…

– Но как?! Как мы пойдем?.. Дорогу знает только Нанас!

«Я тоже знаю. Не дорогу, но знаю, где находится сыйт. Сразу за этими горами».

– Мы не сможем быстро пройти эти горы! Они большие, и там скалы, хребты… Мы не успеем, Нанас умрет!.. И одного тебя не отправить – тебя Силадан точно прикончит, как только увидит… – От волнения Надя даже не замечала, что говорит с Сейдом вслух, и что Гор уже давно прислушивается к их «разговору».

– У Нанаса есть карта, – внезапно сказал старик, отчего Надя вздрогнула и с таким удивлением посмотрела на него, словно и не узнала.

– Карта?.. Да, карта была… Наверное, она в его рюкзаке… Хотя, он часто носил ее за пазухой…

Надя бережно расстегнула куртку мужа и в широком внутреннем кармане и впрямь нащупала плотный, сложенный в несколько раз бумажный лист.

Увы, карта им помогла мало. Самый удобный путь до саамского сыйта был отсюда по воде – сначала по Ловозеру, затем по Сейдозеру. Но этот вариант отпадал. Другая же приемлемая дорога пролегала через Ревду и вела к тропе через горы, но это значило возвращаться к Ловозеру и потом делать еще немалый крюк. Так что на самом деле варианта все равно оставалось два: обойти Ловозерские тундры низом или лезть по верхам напролом. Но в любом случае, сначала нужно было найти хорошее укрытие для старого варвара с Нанасом. А его сейчас могли дать только горы.

– Идемте! – засуетилась Надя. Теперь, когда появилась определенная цель, она почувствовала в себе небывалый приток сил и решительности. – Алексей, давайте возьмем Нанаса и скорее понесем!..

– Не торопись, дочка, – осадил ее старик, хоть и весьма аккуратно, даже ласково. – Во-первых, как мы его понесем – за руки, за ноги?.. Не годится, так мы его далеко не утащим, да и ему только хуже сделаем. А во-вторых, куда мы его понесем? Где та пещера? Так и будем с тяжелораненым по камням прыгать?

– А что же тогда? Как быть-то?.. – растерялась девушка.

– Для начала надо пещеру найти. А чтобы раненого нести, нужно носилки сделать.

«Я пошел искать пещеру!» – не дожидаясь ответа, побежал вверх по склону Сейд.

– Умный пес! – одобрил его решение Гор.

– А носилки? Из чего мы сделаем носилки? – нахмурилась Надя.

– Бери топор и спускайся к деревьям. Нужны две жердины попрямей, метра по два с половиной. Не шибко толстые, лишь бы парня нашего выдержали, а то мы и так с тобой умудохаемся…

– Ну хорошо, жердины… А на них что? Как мы Нанаса-то на эти жердины положим?

– Вот этого разденем, – кивнул Гор на труп Селиванова, о котором, признаться, Надя уже и забыла. – Куртка, штаны… Привяжем к жердинам и понесем. Ткань прочная, выдержит.

– Его ведь, наверное, похоронить надо… – брезгливо поморщилась девушка.

– Надо бы, конечно, – поскреб в затылке старик, – да только как мы его похороним? Ни лопаты, ни ломика. А тут камень один внизу, и с ломом-то мы бы день, небось, потеряли…

– Ну, тогда, вон, хоть к тому камню его оттащите, пока я за жердями хожу, – кивнула на знакомый валун Надя. – И веток каких-никаких нарвите, забросайте…

– Звери все одно растащат, – пробормотал под нос Гор, но кивнул, добавил громче: – Оттащу, забросаю. Ты иди, а то время-то – оно тоже идет. И на вот, возьми, – протянул он девушке пистолет Селиванова. – Я эти пукалки не люблю, а тебе, глядишь, когда и пригодится.

Сглазила Надя или же на самом деле была наделена хорошей интуицией, но вернувшийся минут через сорок Сейд подтвердил ее опасения. Пес «рассказал» Наде с Гором о своей вылазке, как всегда, лаконично и коротко, не упустив, между тем, ничего важного.

Он и в самом деле бегал «на разведку» – вниз, к подножию горы, поскольку тоже, оказывается, не поверил, что бандиты оставили их в покое, и решил окончательно разобраться в своих предчувствиях и сомнениях.

Вооруженных людей, выходящих из лесу, он увидел издалека, благо обзор сверху был хороший. Вот только выходили бандиты далеко в стороне от того места, где поднимались они сами, – в километре, если не больше; в человеческих единицах измерения пес разбирался слабо и не смог передать расстояние точно.

Заметив, что идут преследователи отнюдь не быстро – некоторые из них буквально едва плелись, – Сейд прикинул, что до высоты, где располагался вход в пещеру, они будут подниматься еще долго, а поскольку идут не прямо к нему, то если и найдут его, то далеко не сразу. Поэтому он решил спуститься к лесу и посмотреть, что же там происходило после их с Нанасом, Надей и Гором «отступления». Подумал он и о том, что неплохо бы встретить и «большеногого» – тот бы и вовсе «показал» свой поединок с бандитами.

Но на том месте, где остался прикрывать их отход мохнатый великан, никого не оказалось. Однако Сейд, в силу своей природной сущности, помимо прекрасного нюха и врожденного чутья будучи еще и разумным, прекрасно разбирался в следах и мог на основании увиденного и «унюханного» делать почти безошибочные выводы. Вот и сейчас, обежав место недавней стычки, он будто наяву увидел картину происходящего. Гнавшиеся за ними бандиты, не добежав до «большеногого» несколько десятков шагов (так, по описанию пса «вычислила» Надя, сам он при определении расстояния не использовал цифры), начали вести себя странно – падать, метаться, беспорядочно стрелять, а потом и вовсе побежали назад, к лодкам. И причина такого поведения преследователей была ясна – это обрушил на них ментальные «волны ужаса» большеногий гигант. Однако на берегу воздействие на психику людей ослабло, а то и вовсе исчезло, и они, посовещавшись, расселись по лодкам и отчалили, захватив с собой и ту, на которой приплыла сюда Надя с товарищами.

Но поскольку Сейд своими глазами видел, что на самом деле бандиты далеко не уплыли, он побежал вдоль берега, чтобы найти место, где они причалили снова. И здесь его ожидал первый сюрприз: он нашел место, где для чего-то причаливала одна из лодок; причем, отсюда к лесу и обратно вели следы трех человек. Сейд решил оставить решение этой загадки на потом, а сам побежал дальше, в надежде найти лодки, которые он вскоре и обнаружил. Теперь из них высадились все бандиты и дружно направились в сторону леса, а потом, миновав его, – к подножию гор, где и видел их Сейд изначально. Получалось, что через лес они прошли беспрепятственно, на сей раз «большеногий» не стал их беспокоить.

Это выглядело очень странно и весьма нелогично. Великан должен был слышать звуки лодочных моторов, а значит, услышал и то, как они замолчали. Разумеется, он должен был понять, что люди высадились снова, и обязательно пошел бы туда, чтобы это проверить. Разве что ему надоели эти «игры» и он отправился к себе, но на него это было совсем непохоже; насколько узнал уже его Сейд, «большеногий» привык доводить начатое до конца, если не встречал для этого непреодолимой преграды.

И тогда пес вспомнил о пристававшей для чего-то к берегу лодке. Он быстро вернулся туда и пошел по следам. Вскоре он почувствовал и запах «большеногого». Но… не только… Пахло еще кем-то, очень похоже, но это определенно был кто-то другой! И еще… еще пахло кровью! И свежеразрытой землей.

Сейд подкрался ближе и выглянул из-за кустов. Он увидел мохнатого великана, забрасывающего землей большую яму. Пес хотел уже выбежать к старому знакомому, когда в последний момент осознал вдруг, что это не «большеногий»! Точнее, не тот «большеногий»… Этот был чуть меньше ростом, шерсть его была немного светлее, а еще… Сейд понял, что перед ним самка! К тому же, беременная!.. Он застыл, не зная, как ему поступить. И тут «большеногая» повернулась в его сторону и сверкнула красными огоньками глаз.

«Подойди, не бойся! – «услышал» Сейд у себя в голове. – Я знаю, что ты тут».

Скрываться дальше не было смысла. Пес вышел из-за кустов и подошел к великанше. Приблизившись к полузасыпанной яме, он увидел внизу не покрытую еще землей часть грязно-бурого, испачканного кровью меха. Обоняние безошибочно подсказало ему, что в яме лежит «большеногий». Бездыханный. Мертвый.

«Я успела, – «сказала» самка. – Он был еще жив, когда я пришла. Он передал мне свою сущность, перед тем как умереть».

Сейд хорошо помнил, что представители племени «большеногих» могли перед смертью передавать кому-то из соплеменников – как правило, члену семьи, свою сущность, продолжая таким образом «жить» в другом теле совместно с его «хозяином». Тогда, в конце зимы, из-за этого едва не погиб Нанас – «большеногий» думал, что в того перешла сущность разбившегося летчика, «убившего» своим самолетом его самку[13].

«Он слышит меня сейчас?» – задал мысленный вопрос пес.

«Да, я тебя слышу», – ответил ему тот, чье тело уже лежало в могиле.

«Расскажи, что случилось. Как тебя убили?»

«Я услышал, что лодки с людьми не уехали, что они пристали дальше. Я пошел туда, чтобы прогнать их насовсем. А потом… Не понимаю… Что-то было натянуто между деревьями, я не увидел, сильно спешил… Я задел это ногой. Потом – свет, гром, боль!..»

«А потом пришла я. – «Голос» в голове Сейда, казалось, ничуть не изменился, но пес понял, что это «говорит» уже самка «большеногого». – Он умирал, но еще не умер. И успел передать мне свою сущность. А теперь я закопаю его тело и пойду по следу людей».

«Зачем?» – удивился Сейд.

«Чтобы убить их».

«Не надо!.. Тебе сейчас нужно думать о ребенке».

«Но они не должны жить. И я убью их за то, что они сделали!

И для того, чтобы они больше не убили никого».

«Нет, – помотал головой Сейд. – Не делай этого. Ты же видишь – эти люди подлые и хитрые. Они могут убить тебя снова. Но теперь уже вас обоих. Нет, даже вас троих!»

«Но тогда они останутся живы! Это плохо. Неправильно!»

«Ты ведь умеешь видеть, что будет, – вспомнил Сейд. – Посмотри, что случится с этими людьми».

«Нужно что-нибудь сейчас, что будет вместе с этими людьми потом. А такого здесь нет».

«Все равно не иди за ними, возвращайся к своим. За теми людьми пригляжу я. Они охотятся на моих друзей, так что нам все равно придется иметь с ними дело. И мы постараемся их убить. Я постараюсь».

Великанша «промолчала» и вновь принялась закапывать яму. Сейд же решил посмотреть, что именно стало причиной гибели «большеногого». Ему пришлось пробежать совсем немного, как он увидел переломленное дерево и кровавое пятно на земле неподалеку. Пес стал кружиться вокруг и нашел обрывок нити, привязанный к росшей неподалеку березе… Очень прочной и почти прозрачной нити – Сейд такой раньше не видел. Наверняка второй ее конец был до этого привязан к чему-то, что крепилось на сломанном сейчас дереве, а когда «большеногий» случайно дернул за нить, это «что-то» взорвалось и убило его.

– Граната, – сказала слушающая рассказ Сейда Надя. – Они сделали растяжку.

– А нитью, скорее всего, была рыболовная леска, – добавил Гор. – Наверное, она была в лодках – на них ведь как раз на рыбалку раньше и ездили.

Сейд кивнул и продолжил рассказ. Он поведал о том, что после этой находки решил покрутиться возле этого места, поскольку подозревал, что такая растяжка могла быть не единственной. Так и оказалось – он нашел еще две. Поэтому он вернулся к большеногой великанше и предупредил ее об опасности.

«Хорошо, – ответила та (а может, это была «сущность» ее «супруга»). – Я буду кидать в эти нити палками, пока не вспыхнет и не громыхнет то, что несет смерть, чтобы больше никто не мог погибнуть случайно».

«Только ты подальше отойди, когда станешь кидать палки!» – «сказал» Сейд.

После этого он побежал назад, к пещере.

Конечно же все согласились идти дальше. Хотя, кто, собственно, «все»? Решение приняла Надя, Гор с ней согласился, Нанас по-прежнему находился в коме, а Сейд не то чтобы не имел «права голоса» – к его мнению прислушивались всегда и очень охотно, – но он на это право и не претендовал. Вероятно, пес думал примерно так: я вызвался помогать, а не командовать.

Сейчас же Сейд – опять же безо всяких «согласований» – возглавил процессию, что, разумеется, было логичным, поскольку хоть он и пожаловался на потерю чутья, все равно имел этого чутья куда больше, чем люди, которые в окружившей их полной темноте ориентировались совсем плохо.

И бывший варвар сразу прокомментировал это обстоятельство:

– Вот ведь старый я дурень! Знал же, что в пещеры пойдем, а факелов и не подумал сделать! Может, вернусь я по-быстрому, хоть парочку добуду, а?.. Из сосенки посмолистей.

– По-быстрому у вас не получится, – отмахнулась Надя. – Да и опасно это. Придется ведь к лесу спускаться, и бандиты могут вас сверху увидеть. У меня бы, конечно, быстрей получилось, но в невидимку и я не умею превращаться.

– А у Сейда рук нет, чтобы факелы вырубить, – соглашаясь с ней, вздохнул Гор. – Эх, дурень я, дурень! И о чем раньше думал?

– Да не переживайте вы так! Все равно бы мы не смогли сейчас факелами воспользоваться.

– Почему это? – удивился старик. – Зажигалки имеются.

– Так у нас же руки заняты, – улыбнулась в темноту девушка. – Мы ведь не смогли бы одной рукой носилки нести, а у Сейда, как вы верно заметили, и вовсе рук нет.

– Эх, вот говорю же, что дурень я! – окончательно расстроился Гор. – Выжил совсем из ума на старости лет.

– Да не наговаривайте вы на себя! В такой ситуации, что мы оказались, и у молодого бы мозги набекрень съехали. Вот я тоже сейчас об одной оплошности вспомнила: надо бы было у входа в пещеру тоже растяжку с гранатой поставить, чтобы эти гады, если полезут сюда, на нее напоролись. Кстати, пока недалеко ушли, может, я вернусь и поставлю?

– Не одобряю твою идею, – ответил старик и, не дожидаясь уточняющего вопроса, пояснил: – Ну, убьет та граната одного-двух, пусть даже и троих, но уж всяко не всех. Зато они будут точно знать, что мы здесь, да еще и обозлятся, станут искать, пока не найдут. А еще, если бандиты все ж сюда не доберутся, то от гранаты этой может и кто безвинный пострадать. Пусть и зверушка какая – все одно жалко.

Надя подумала, что иная «зверушка» тоже вполне может такой оказаться, что и против нее растяжка бы ничуть не помешала. Но она промолчала, понимая, что в целом старый варвар был конечно же прав.

А потом подал «голос» и Сейд:

«Сейчас справа будут два ответвления. Будем сворачивать?»

– По-моему, пока не стоит, – ответила Надя. – Мы еще недалеко отошли. Если бандиты сюда за нами сунутся и увидят эти ответвления, но наверняка первым делом их проверят. Алексей, а вы как думаете?

– Да тоже, как и ты. Их много, они и разделиться смогут, уж точно те ветки, что поблизости, не пропустят. Ты лучше скажи, Сейд, следующие-то…

Не договорив, Гор вдруг испуганно вскрикнул, и Надя, которая шла впереди носилок, почувствовала, как жерди в ее руках дернулись, а потом их задние концы ударились о каменный пол. Девушка быстро, чтобы Нанас не скатился, опустила свой край носилок и позвала назад, в темноту:

– Алексей! Что с вами?

В ответ она ничего не услышала. Впрочем, нет… Девушка уловила негромкое шуршание, словно по камням волокли что-то большое и тяжелое. «Не что-то, а кого-то», – тут же промелькнула заставившая ее вздрогнуть мысль, и Надя закричала:

– Сейд! Беда! Что-то с Гором!.. По-моему, его кто-то схватил и тащит в боковой проход!

Оказалось, что пес и сам понял это. Мало того, он уже умудрился проскользнуть мимо Нади и преследовал сейчас неведомого похитителя по уходящей направо ветке.

«Оставайся с Нанасом! – «услышала» девушка. – Этого я догоню, но их может быть несколько. Приготовь оружие».

«А кто это?!» – почувствовав, как побежали по коже мурашки, не осмелилась выкрикнуть вслух девушка.

«Пока не знаю. Не мешай, я уже близко».

Надя машинально закивала, хотя из-за отсутствия хотя бы одной искорки света пес не смог бы это увидеть, даже если бы сидел возле нее. Она достала из кармана отданный ей Гором селивановский «макаров» и сняла пистолет с предохранителя. Осознала при этом, что ее руки мелко дрожат, и недовольно нахмурилась. Разумеется, тут затрясло бы любого, но сейчас она не могла себе позволить паники – от ее самообладания зависела не только ее жизнь; самое главное, от этого зависела сейчас и без того повисшая на волоске жизнь ее любимого мужа. Вспомнив о Нанасе, Надя почувствовала себя куда уверенней, словно тот одним лишь своим присутствием поддержал ее. «А может, в какой-то степени так оно и есть?» – подумалось вдруг девушке. Если люди умеют мысленно разговаривать даже с собаками, пусть и разумными, то почему бы им не научиться общаться так и между собой? Хотя бы с родными, любимыми, близкими…

Надя не знала, стоит ли рассказывать Гору и Сейду о своем разговоре с мамой. Поначалу эта «встреча» казалась ей очень реальной, но чем дальше она думала, тем сильнее начинала в этом сомневаться. Ну в самом деле, не побывала же она на том свете, или где там… в «царстве мертвых», в «Нижнем мире»?.. С чего бы вдруг? Да и то, что оттуда сюда можно запросто приходить, – тоже маловероятно. Тем более, во все эти загробные миры Надя не верила – мичман Никошин был убежденным атеистом и воспитывал ее соответственно. Правда, после того, что она успела повидать за последние месяцы вне военно-морской базы, кое-что в ее мировоззрении поменялось, но, в конце-то концов, не настолько же!

Вспомнив мичмана Никошина, девушка задумалась: а как бы сам батя объяснил то, что произошло только что с ней? И, взглянув на ситуацию его глазами, Надя пришла к выводу, что, как ни стыдно в этом признаваться, она всего-навсего хлопнулась в обморок от нервного и физического переутомления. А все увиденное и услышанное – обыкновенная галлюцинация, или, говоря по-простому, бред. «Быть собой, верить в себя, не изменять себе» – правила, конечно, хорошие и даже красивые, но до них она вполне могла додуматься и сама; наверняка они и без всяких «загробных пришельцев» давно отложились в ее подсознании. А то, что место это необычное, она тоже уже поняла безо всяких подсказок. Вот только насчет того, что здесь «даже очень далекое близко», она все-таки сильно сомневалась. Ну так бред – на то он и бред. Впрочем, и наяву порой начинаешь верить в придуманное самой же.

Надя вспомнила, как в детстве, лет в шесть-семь, она очень мечтала, чтобы у нее были друзья. Особенно, когда батя был занят и ей не с кем было играть. И тогда она выдумала себе подругу. Такую же девочку, как она сама. Звали ее Таня Тюрина. И эта девочка стала для Нади почти реальным человеком. Они разговаривали, играли, порой даже ссорились… Играли преимущественно в карты, в «Пьяницу». И почему-то так получалось, что чаще выигрывала Таня. Однажды, оставшись «пьяницей» восемь раз кряду, Надя так обиделась на подругу, что не разговаривала с ней несколько дней! И обида эта была вполне настоящей, словно реальной была и сама Таня Тюрина, несмотря на то, что Надя прекрасно понимала истинное положение вещей.

Вспомнив эту давнюю историю, девушка задумалась. Таня предстала перед ее глазами, будто они и впрямь когда-то играли вместе. Подумалось даже: «Интересно, а какой она стала теперь? Смогли бы мы с ней опять подружиться?» Тут Надя опомнилась и тряхнула головой, отгоняя наваждение. Вот, что и требовалось доказать!

Проход завалило капитально, снизу доверху. Непонятно было, как далеко тянется завал, но в любом случае на его устранение требовалось время и немалые силы. Станут ли бандиты пытаться их прилагать, с учетом того, что завалить может и их самих, – еще вопрос. К тому же, в темноте им трудно будет определить, давно ли образовался этот завал, – ведь если давно, то смысла его разбирать нету вовсе.

Как бы то ни было, ждать нападения бандитов в ближайшее время не стоило, и это весьма успокаивало Надю. Наказав Гору следить за состоянием Нанаса (в чем было мало смысла, ведь оказать помощь старик все равно бы не смог) и давать ему пить, Надя сунула за брючный пояс пистолет, застегнула бушлат, поправила бандану и кивнула Сейду:

– Пошли!

– Ну, с богом! – напутствовал их бывший варвар.

«Бога нет», – хотела ответить девушка, но почему-то передумала, лишь шумно, будто собираясь нырнуть, вдохнула и уверенно зашагала к выходу.

Хоть небо вновь было затянуто облаками, дневной свет так больно хлестнул по глазам, что Надя зажмурилась. А когда открыла их снова, готова была зажмуриться вновь, но уже не от боли, а от раскинувшейся перед ней красоты. Лежавшая внизу вытянутая акватория озера казалась наполненной темным жемчугом каменной чашей, выстланной понизу изумрудным бархатом. Стенки чаши образовывали скалистые отроги гор, а зелень выстилающей ее ткани представлял собой лес. К такой первозданной, поистине божественной чистоте даже боязно было касаться, не то чтобы ходить, а уж тем более жить в ней.

Но, тем не менее, там определенно жили – это девушка разглядела почти сразу. Возле кромки леса, у самого озера, вдоль его края тянулась россыпь невысоких построек в форме четырехгранных пирамид, однако Надя разглядела и несколько тоже квадратных и не особо высоких, но похожих на деревянные срубы построек. Над некоторыми из этих жилищ вился к небу дымок – они явно были обитаемы.

Девушка почувствовала некоторое облегчение – саамский сыйт она нашла, теперь осталось лишь прийти туда и встретиться с нойдом Силаданом. И быть при этом паинькой, умницей-разумницей, ни в чем не перечить старшим (а лучше – вообще никому), а лишь просить-умолять, чтобы Нанасу оказали помощь.

Тут Наде пришла в голову оригинальная мысль: а что, если вообще не говорить, что ее раненый муж – это их бывший соплеменник? Ну вот – муж и муж, попал в беду, а тут как раз селение подвернулось, вот она и обратилась за помощью…

Поначалу эта мысль ей даже понравилась – ведь в самом деле, она могла ничего и не знать про взаимоотношения супруга с его сородичами в прошлом. И вообще могла не подозревать, что это как раз и есть его «родная деревня», ведь сам-то он без сознания и ничего ей по этому поводу сказать не мог. А уж когда Силадан придет с ней к раненому, тогда уже можно будет и разыграть удивление, но тогда и нойду будет, наверное, трудней отказаться, коли уж вызвался помочь.

Но, подумав еще немного, Надя все-таки решила играть в открытую. Во-первых, врать всегда хуже, чем говорить правду, да и трудней к тому же – надо всегда контролировать свои слова, да и держаться при этом соответственно. А из нее актриса никудышная, зато Силадан – далеко не дурак, к тому же колдун – какой-никакой психолог, и раскусит ее притворство сразу же. Да и, скажите на милость, откуда они вообще здесь взялись, если до ближайшего жилья почти сотня километров? В поход пошли? Свадебное путешествие в стиле «экстрим» решили устроить? Три раза «ха». Нет уж, раз пришли именно к сыйту – значит, знали, куда надо идти. А о сыйте, кроме тех, кто там непосредственно жил, знал только Нанас. Опять же, даже если вдруг случится чудо и Силадан поверит в ее сказку (сюжет которой она, кстати, даже приблизительно не может придумать – не о свадебном же путешествии и впрямь говорить?), то где гарантии, что, узнав Нанаса, он еще более не озлобится (тут-то он уж точно никаких сказок слушать не станет) и не только откажет в помощи, но и прикажет их тут же прикончить? Допустим даже, что они с Гором сумеют перестрелять всех «врагов» (вероятность этого весьма велика, автомат – это все-таки не луки да копья), но и тогда они своей цели не достигнут, ведь вылечить Нанаса будет некому.

Поэтому Надя твердо решила говорить только правду. Ну, почти правду. О том, что Нанаса ранил один из своих, можно и не уточнять, пусть это будет кто-то из бандитов. Почему-то девушке показалось неприятным, если Силадан узнает, как все было на самом деле. Ведь тогда придется говорить, и почему Селиванов это сделал, а уж этого она не хотела совсем. А если не сказать, тогда можно подумать, будто Нанас виноват во всем сам, что никак не укрепит в глазах соплеменников его и без того «подмоченную» репутацию. Нет, говорить о Селиванове не надо. Пусть это и впрямь будут бандиты. Тем более, если уж начистоту, кто он и есть, если не бандит, пусть даже и из другой шайки?

Все окончательно решив и взвесив, Надя начала спускаться к лесу. Склон был довольно крутым и каменистым, приходилось все время смотреть под ноги. Поэтому «встречающих» первой заметила не она, а Сейд.

«Там люди, – «сказал», остановившись в двух шагах впереди нее, пес. – Мне кажется, с оружием. Не могу разглядеть, далеко».

Девушка вспомнила, что где-то читала или слышала, будто зрение у собак, в отличие от обоняния, не особо сильное. Но теперь и сама она разглядела внизу, метрах в двухстах от них, возле кромки леса, двух человек в набедренных повязках, с копьями в руках. У одного из них был еще и лук, а за спиной виднелся колчан со стрелами.

– Быстро прячься! – вполголоса сказала Надя Сейду, и когда пес юркнул за ближайший камень, добавила: – Не нужно, чтобы тебя видели. Если все будет нормально, просто скрытно следуй за нами. Покажешься лишь в том случае, если мне будет угрожать реальная опасность. Но зря не рискуй тоже. Если увидишь, что спасти меня нереально, тогда не геройствуй. И в этом случае надежда на спасение Нанаса останется лишь в твоих руках… в смысле – лапах… то есть… ну, ты понял.

«Не совсем. Чем же я ему помогу? Даже если бы у меня вместо лап выросли руки, я бы все равно не смог его вылечить».

– В этом случае тебе придется идти к Силадану одному. И просить его о помощи.

«Глупо. Силадан сдерет с меня шкуру и сошьет себе шапку. Или пимы».

– Я тебя не заставляю к нему идти. Если боишься – возвращайся домой хоть сейчас.

Пес зарычал так сердито, даже, скорее, злобно, что Наде стало не по себе. Не то чтобы она испугалась – подумать о том, что Сейд может напасть на нее, было полным абсурдом, – но она почувствовала себя весьма неуютно. Даже невольно поежилась. И буркнула:

– Ладно, не дуркуй!.. Нечего тогда было про шапку…

Она вдруг рассердилась непонятно на кого и за что и, быстро зашагав вниз по склону, вскинула руки и закричала:

– Эй! Э-ге-гей!!! Я здесь! Подождите меня!

– Костя… Ты?!.. – только и смогла выдавить Надя.

Парсыкин был не намного красноречивей.

– Надя… Ты как… ты почему здесь?.. – Впрочем, парень быстро опомнился и протянул руки к открытой двери: – Да чего мы стоим?! Пойдем ко мне, ты ведь голодная, наверное? Я как раз ужинал… За едой и расскажешь все.

Он повернулся к удивленно моргающим охотникам и коротко бросил уже совсем другим – сухим и жестким тоном:

– Живо к кухарке! Пусть несет еще еды. И побыстрей!

Гутто и Рукки как ветром сдуло. А Парсыкин опять уже широко улыбался, продолжая приглашать Надю гостеприимными жестами в вежу.

Девушка не до конца еще пришла в себя от столь неожиданной встречи. И уж никак нельзя было сказать, чтобы она этой встрече обрадовалась. Не так уж много времени прошло после Костиного предательства, слишком живы были воспоминания[22]… И тем не менее, Надя понимала, что сейчас определенно не место и не время сводить старые счеты. Судя по всему, Парсыкин был в сыйте не последним человеком. Почему, как – совершенно непонятно, но она, что называется, нюхом чуяла, что от Кости сейчас для нее очень многое зависит. Если вообще не все. И нужно пока засунуть куда подальше свою неприязнь к этому человеку и, по крайней мере, попытаться узнать текущее положение дел в сыйте и Костину роль здесь. А дальше будет видно. В любом случае, прощать предателя она не собиралась, но пока что для нее была куда важней жизнь любимого мужа. Ради этого можно было немного и потерпеть.

– Прошу, прошу! – закивал Костя. – Чего же ты замерла? Что, так сильно тебя огорошил? – Парень заливисто рассмеялся.

Однако Надя все же сумела заметить, что смех его не был искренним. В Косте чувствовалось напряжение. Ведь он, хоть и был предателем, дураком отнюдь не являлся. А значит, прекрасно понимал, что именно она о нем думает. И, чтобы его слегка успокоить и расслабить, девушка тоже улыбнулась в ответ:

– Еще бы не огорошил! Просто чудеса какие-то. Надеюсь, развлечешь меня своей историей?

– Развлеку, развлеку. Ты заходи давай. Там, конечно, не хоромы, но все-таки.

Надя стронулась наконец с места и, согнувшись перед дверью, вошла внутрь жилища.

В веже царил полумрак и сильно пахло дымом. Впрочем, удивляться и тому, и другому не стоило. Свет проникал лишь через крохотное оконце, затянутое какой-то мутной пленкой – служившей когда-то, скорее всего, оболочкой некоего внутреннего органа оленя, – через открытый покуда дверной проем да сквозь отверстие в центре крыши, использующееся в качестве дымохода. Дым же давал выложенный из камней круглый очаг в центре земляного пола, устланного, правда, по краям жилища оленьими шкурами. Была здесь еще грубо сколоченная лавка, кособокое подобие стола, да низенькая лежанка возле одной из стен, также застеленная шкурами. Над невысоким, едва ли в метр рядом бревен загибались кверху, переходя сразу в крышу, гнутые жерди, на которых, опять же, были натянуты оленьи шкуры. Да и пахло внутри жилища, помимо дыма, теми же шкурами. Наде, во всяком случае, этот кисловатый запах не понравился.

– Садись, – показал на лавку Костя. – Налегай, вон, на рыбу, а то я мясо съел уже. Но и его сейчас принесут, так что не стесняйся, ешь, сколько влезет.

Куски жареной рыбы лежали в берестяной плошке и выглядели вполне аппетитно. Во всяком случае, при виде еды Надя поняла, что она на самом деле весьма голодна. Поэтому заставлять себя упрашивать она не стала: сбросила на лежанку бушлат, развязала бандану и подсела к столу.

Костя примостился с краю, продолжая с любопытством разглядывать девушку.

– Ну, давай, рассказывай, как ты здесь очутилась, – в конце концов не выдержал он.

– Нет уж, – проглотив большой кусок рыбы, глухо ответила Надя, – давай ты первый, а то я подавлюсь, если стану болтать. – Она и впрямь закашлялась, едва не проглотив незамеченную косточку, и Костя замахал на нее руками:

– Ты и впрямь пока помолчи! Ешь спокойно. Ладно, я первый начну. Тебе как, по порядку рассказывать или только самое главное?

Наде, конечно, хотелось побыстрее узнать обстановку в сыйте, но она опасалась вызвать у Кости подозрения странными вопросами, тем более что тактику поведения и свою «легенду» она еще не успела как следует продумать, а потому, вгрызаясь в очередной кусок рыбы, сделала свободной рукой круг – по порядку, мол.

И Костя Парсыкин, который, как помнила девушка, всегда был большим охотником до разговоров, вести которые предпочитал в основном сам, с видимым удовольствием начал свой рассказ.

Как оказалось, разгромленные в конце зимы возле Полярных Зорь варвары, точнее – их разрозненные остатки, не стали объединяться и разбрелись кто куда. Сам Костя присоединился к одной из таких групп численностью около пяти десятков человек, которую вскоре и возглавил, Костя хорошо помнил рассказы Нанаса об окрестных городах и о родном сыйте и понял, что в Мончегорск с Оленегорском им лучше не соваться, а вот в «благополучном» саамском поселении они вполне бы смогли устроиться. Какое-никакое оружие – ножи, топоры, луки, с десяток арбалетов, даже один карабин (в котором оставался, правда, единственный патрон) – у группы было, и, понадеявшись, что самое главное оружие – это внезапность, Костя решил отправиться к сыйту и напасть на него, чтобы взять власть в свои руки. Добирались они сюда долго, едва не месяц, и с большими трудностями. Несколько дикарей погибли от зубов и когтей диких животных, были на пути и другие опасности, но до сыйта Парсыкин свой поредевший «отряд» все же привел. И власть он тут захватил даже легче, чем ожидалось, – достаточно было один раз выстрелить из карабина, как саамы попадали ниц, признавая его едва ли не могущественным духом, спустившимся из Верхнего мира или поднявшимся из Нижнего. Так что верховным нойдом он стал без каких бы то ни было возражений. Правда, прежний нойд Силадан куда-то смылся. Но этому Костя не придал большого значения – что может сделать ему один старый саам, который, к тому же, наверняка уже отбросил копыта, лишенный еды и крова. Зато старейшин, чтобы не настраивать против себя людей, Костя оставил на своих «постах» – тем более с их помощью ему проще было разбираться в реалиях саамской жизни, да и все «хозяйственные» задачи он также свалил на старейшин, так что самому ему осталось лишь жить да радоваться.

Пока Костя рассказывал, приходила маленькая, согнутая дугой старушка – принесла большую берестяную «миску» горячего, вкусно пахнущего жареного мяса и берестяной же туесок моченой брусники – для свежего урожая было еще, понятно, рановато, брусника в лесу только начинала цвести.

Надя с большим аппетитом ела и ела, не пропуская между тем ни одного Костиного слова и удивляясь одновременно как рассказу предателя, так и тому, как же в нее столько влазит, – она и не предполагала, что проголодалась до такой степени. Хотя и местная пища, нужно отдать ей должное, оказалась весьма и весьма вкусной. Девушке даже стало немного стыдно: вот она сидит тут, обжирается, а Нанас, может быть, как раз в эту минуту умирает… От этой мысли аппетит у нее сразу пропал, но, скорее, пропал он по большей части из-за того, что поместиться еде было уже просто негде.

Да и Костя как раз замолчал и, налив ей в долбленую деревянную кружку пахучего, заваренного на трутовнике чая, сказал:

– Теперь твоя очередь. И тоже давай по порядку. Только без фантазий, пожалуйста. В то, что ты пошла в лес за грибами и заблудилась, я все равно не поверю. Да и грибов еще нет, не сезон.

Надя поднесла к губам кружку с чаем и сделала несколько глотков, окончательно обдумывая при этом, что и как рассказывать Косте. Ясно было, что говорить Парсыкину всю правду нельзя, для того Нанас – злейший враг, и он уничтожит его, не задумываясь. Но и сочинять откровенные небылицы было бы глупо, сама же потом и запутается. Поэтому она решила по возможности максимально придерживаться истины, кроме того, что касается Нанаса, Сейда и Гора (про старого варвара она тоже решила не говорить – во-первых, где же он тогда сейчас, а во-вторых, по отношению к бывшим «своим» он тоже был как бы предателем), а также кроме того, что Парсыкину знать совсем ни к чему.

– Нет, не за грибами, – сказала она, поставив на стол кружку. – Ты ведь знаешь, что неподалеку отсюда разбился самолет моего отца?

– Разумеется, знаю. И что?

– Как что? Я как узнала про это, так сразу для себя решила, что побываю на месте его гибели во что бы то ни стало. А тут как раз Ярчук организовал экспедицию в Видяево, вот я на обратном пути и выпросила у него…

– Погоди, – прервал ее Костя. – В Видяево, говоришь? И что, удачно съездили?

– Удачно. Оружия много взяли, боеприпасов, одежды. С горючим хуже – там совсем немного оставалось.

– А оружие и одежда в Видяеве еще остались?

– Что-то осталось. А ты что, задумал туда сходить? Глупая затея.

– Ну, не сейчас же. Не пешком. Зимой, на оленьих упряжках.

– Да все равно ничего не выйдет! Радиация убьет раньше, чем вы туда доберетесь!

– Твой же… этот… добрался, – скривил губы Парсыкин. – Чем я хуже? Кстати, где он сам-то? Неужто тебя одну отпустил?

– У моего «этого» есть имя, – сухо, но стараясь держать себя в руках, сказала Надя, вспомнив, что совсем недавно почти слово в слово говорила то же самое Ярчуку. – И Нанас не хотел меня, конечно, отпускать, но без меня экспедиции в Видяево пришлось бы куда трудней. А его самого Олег Борисович брать отказался – сам, наверное, помнишь, как он к нему относится. Я поначалу взбрыкнула, сказала, что без Нанаса не поеду, но потом все же сдалась, потому что эта поездка была единственной возможностью попасть на место гибели отца. Собственно, это и было моим условием Ярчуку: поеду в Видяево, если на обратном пути он даст мне машину и сопровождающего. А насчет того, что Нанас зимой до Видяева добрался, так, во-первых, у него был противорадиационный костюм, а во-вторых, оленей-то он все-таки потерял, еще по дороге туда. И если бы на базе не оказалось снегохода, то назад бы ему ни за что не дойти. А ты ведь не просто так прогуляться, ты еще и нехилый груз хочешь сюда доставить. Нет, без машины можешь об этом даже не мечтать.

– Так ведь машина есть, – прищурился Костя.

– Откуда? Где?..

– Ты же сама сказала, что выпросила у Ярчука машину.

– Но ты ведь меня не дослушал!

– Ладно, говори.

– Да, Ярчук дал мне «УАЗик». И водителя, Андрея Селиванова.

– Знаю такого, – кивнул Парсыкин.

– Вот. До Ловозера мы добрались нормально, там оставили машину, а дальше отправились на моторной лодке – нашли в гаражах возле озера…

– Лодка? А еще там они есть? – живо заинтересовался Костя.

– Во всяком случае были. Потому что за нами образовалась погоня. Видать, еще на оленегорской развилке заметили, что мы в эту сторону свернули. Но догнали они нас, когда мы уже вышли к обломкам самолета. В перестрелке Селиванова убили, а я не знаю, как и спаслась… – Надю вдруг затрясло от реальных воспоминаний, по щекам потекли слезы, и это оказалось весьма кстати, поскольку Костя ей, кажется, поверил.

– Ну, ну… – придвинулся он к ней, собираясь то ли обнять, то ли вытереть слезы, но не решился сделать ни того, ни другого. – Успокойся, теперь ты в безопасности… Но все-таки не пойму, как ты сюда вышла, ведь самолет, как я слышал, упал по ту сторону Ловозерских тундр.

– По ту… – всхлипнула, успокаиваясь, девушка. – И я сама не верю, как мне удалось дойти… Сначала я пряталась в зарослях, дожидаясь, пока бандиты уйдут, но не была уверена, что они убрались совсем. Я подумала, что они могли ждать меня возле нашей лодки. Да и возле машины в Ловозере могла быть засада. Поэтому назад я идти не рискнула. И вспомнила, что саамский сыйт где-то не очень далеко, за горами. Вот и пошла через горы. Думала, что не дойду, вообще решила, что не в ту сторону пошла. Спала всего пару часов – наверху ночью холодно, ветер такой пронизывающий… Забилась в расщелину между камней, кое-как покемарила. Все ждала еще, что на меня какой-нибудь зверь нападет.

– А вы что, без оружия пошли, что ли? – пробежал глазами по девичьей фигурке Костя.

– Были у нас с Андреем автоматы… Но в перестрелке с бандитами у меня патроны кончились, и я свой выбросила – чего зря лишнюю тяжесть таскать? Ну, нож есть, так ведь им от волков и тем более от медведя не отбиться…

– Медведи по горам не лазают. Да и волки, вроде бы, тоже.

– Вот потому я через горы и пошла, а не лесом, в обход. Но все равно страшно. Сейчас ведь каких только мутантов не встретишь; может, и горные медведи с волками появились. Не знаю, если бы мне еще одну ночь в горах пришлось провести – с ума бы сошла, наверное.

– Так ночи же светлые, – хмыкнул Парсыкин.

– И что с того? Зато и меня лучше видно. И говорю же, холодно ночью. А в горах наверху и костер сложить не из чего. Я когда сегодня до этого склона дошла и озеро внизу увидела, сперва подумала, что нечаянно крюк дала и назад к Ловозеру вышла. Едва не заревела с досады, но тут как раз твоих людей встретила. Чуть целовать их не бросилась.

Костя весело фыркнул. По выражению его лица было видно, что он Наде поверил. Но, вспомнив первопричину того, из-за чего она вообще отправилась в эти места, Парсыкин попытался состроить сочувствующую мину.

– А отца… Останки Семена Будина ты нашла?

– Нет… – Девушка поняла уже, что все ее надежды увидеть отца живым рухнули, но все-таки, не удержавшись, выдохнула: – А он… не здесь?..

– Где «здесь»? – обескураженно заморгал Костя. – В сыйте, что ли? С чего бы?.. Или ты думаешь, те, кто гнались за твоим… Нанасом, решили забрать тело и похоронить его с почестями? Ага, от этих дикарей дождешься!

– Я думала, что, может, он жив… – едва слышно прошептала Надя, с трудом сдерживая вновь подкатившие слезы. – Что его привезли сюда и вылечили…

– Надя, – добавив в голос теплые нотки, наконец-то осмелился положить ей на плечо руку Парсыкин. – Я тебя очень хорошо понимаю. Мне очень жаль… Правда, жаль, но… чудес не бывает. Твой отец умер. А не нашла ты его… так это же лес! Ну, звери, сама же говорила…

– А парашют? – вскинула голову девушка и аккуратно высвободилась из-под Костиной руки. – А шлем? А одежда?..

– Парашют могло унести ветром, одежду те же звери растащили… Ты ведь там лес вокруг не прочесывала?

– Мне не до того было…

– Вот видишь! Так что не тешь себя напрасными надеждами. Поблагодари бога или чего там – судьбу, рок, добрых духов, – что сама осталась жива, и продолжай жить да радоваться.

– Чему радоваться? И где – жить?

– А вот здесь, – повел рукой Костя. – Жить и радоваться тому, что жива. Поверь мне, жене нойда совершенно не придется о чем-либо заботиться.

– При чем здесь жена нойда?.. – нахмурила брови девушка. – Погоди, но ведь нойд теперь ты! У тебя разве есть жена?

– Теперь будет, – сказал Костя Парсыкин и так посмотрел на Надю, что у той екнуло сердце.

Надю поразило даже не столько решение Парсыкина, хотя и само по себе оно было в ее представлении нелепым и диким, сколько та обыденность, с которой его преподнес Костя. Казалось, эта идея возникла у него не только что, а уже давным-давно, и он поджидал лишь свою невесту – Надю, – будучи в абсолютной уверенности, что рано или поздно она к нему придет.

– Ты хочешь сказать, что я стану твоей женой? – пробормотала девушка, хотя и безо всяких уточнений было понятно, что имел в виду новоиспеченный нойд.

– Именно так, – кивнул, оставаясь абсолютно серьезным, Парсыкин.

– Но это… невозможно! – выдохнула Надя.

– Отчего же? Вот ты, вот я. Кто нам может помешать?

– Но ведь я уже замужем!

– Вот как?.. Успели все-таки, значит, – нахмурился было Костя, но его лицо быстро прояснилось. – Но это ничего! Это не имеет никакого значения.

– Почему это не имеет? Еще как имеет! Нас официально зарегистрировали в мэрии города Полярные Зори! И свидетельство выдали. И отметки в паспорта поставили.

– Покажи, – протянул руку Парсыкин.

– У меня нет с собой… – замялась девушка. – А ты что, без документов мне не веришь?

– Да верю я, верю, – заулыбавшись, отмахнулся Костя. – И про документы просто так спросил, чтобы спесь с тебя сбить немного. Свидетельство!.. Паспорта!.. – передразнил парень, а потом снова насупился. Голос его посуровел, стал отрывистым, жестким. – Что мне здесь эти бумажки? Что мне здесь какие-то занюханные Полярные Зори? Здесь я хозяин. И закон здесь – моя воля и мои желания. Понятно?

Надя неуверенно кивнула. А Костя Парсыкин продолжал:

– Отныне ты будешь жить в сыйте. Да и куда бы ты пошла, сама подумай? Впрочем, – губы парня тронула кривая улыбка, – думать тебе больше необязательно, теперь за тебя это буду делать я. Потому что твоим мужем отныне и навеки стану я и только я. Твое желание, кстати, тоже не требуется, но на твоем месте я бы все-таки порадовался: быть женой самого могущественного человека – это…

– А любовь?.. – дрогнувшим голосом перебила его девушка. – Как же без любви-то радоваться?

– Не смеши меня, – отмахнулся Костя. – Если бы у тебя было из кого выбирать, то еще можно бы было повыделываться, поиграть в эти дурацкие игры. А так ты что – за старика Ародана замуж пойдешь?.. К тому же, выбираю здесь я. И я тебя уже выбрал. – Костя поднялся с лавки. – Свадьбу сыграем завтра. Пойду, обрадую своих «подданных». Да скажу, пусть начинают подготовку – благо солнце светит круглые сутки, так что охотиться, ловить рыбу и заниматься готовкой можно и ночью. Да, и пойдем-ка, отведу тебя на ночь в другую вежу.

– Зачем? – испугалась Надя. Она подумала, что Парсыкин посадит ее сейчас под охрану и тогда ни сбежать, ни предпринять что-то еще она уже не сможет.

Однако все оказалось куда лучше, чем она себе напредставляла. Выбрав, на его взгляд, подходящую вежу, Костя выгнал оттуда жильцов – молодую пару саамов – и сделал Наде приглашающий жест:

– Прошу, моя дорогая! Как видишь, я придерживаюсь моральных устоев: до свадьбы – ни-ни! – Не удержавшись, Парсыкин гнусно хмыкнул, но продолжил затем в прежнем тоне: – Желаю тебе хорошо отдохнуть. Завтра будет трудный день. Надеюсь, и ночь тоже, – подмигнул он напоследок и, развернувшись, ушел.

Надя выдохнула с огромным облегчением, поразившись беспечности «женишка» – тот даже не выставил возле ее вежи охрану! Впрочем, он, видимо, рассудил, что бежать ей все равно некуда, а лишние руки в экстренных предсвадебных хлопотах будут отнюдь нелишними.

Надя думала, что стоит ей упасть на травяную подстилку, как она тут же уснет. Не тут-то было! Дикая усталость сковала мышцы, ныли, казалось, сами кости, под веки словно насыпали песок, однако сон ни в какую не шел к ней. У девушки создалось такое впечатление, что мозг, как только к нему перестала поступать информация извне – от органов чувств, – заработал даже активнее, переваривая то, что попало в его «закрома» в течение этого суматошного дня.

Конечно же первым делом с новой силой активировалась тревога за Нанаса. Наде не нужно было иметь каких-то специальных, особенных медицинских знаний, чтобы понимать: ранение в голову, при котором пуля осталась внутри черепной коробки, а сам раненый впал в кому, не может не быть серьезной. Мало того, она бы никогда раньше не подумала, что при этом человек вообще может остаться в живых. Ее муж остался, но надолго ли? Что, если как раз в эти минуты он находится при смерти или, быть может, уже… Нет-нет! Додумывать эту мысль было настолько страшно, что девушка едва не вскочила, чтобы бежать к Ародану и просить его отправиться в путь не утром, а немедленно, прямо сейчас. Остановило ее, пожалуй, лишь то, что она не знала, где именно находится вежа старейшины. Не будешь ведь стучаться и заглядывать в каждую!.. И потом, стоит сейчас нарваться где-нибудь посреди селения на Костю Парсыкина – никакие отговорки, что она ищет, например, туалет, не помогут, тот сразу заподозрит неладное, а это значит, что не оставит больше ее одну, без присмотра. И тогда уже точно помощь Нанасу не поспеет – ведь кто знает, когда еще предоставится подобный случай: через неделю, две, а то и пару месяцев… Не говоря уже о том, что все это время она будет находиться не в качестве обычной пленницы, а в роли Костиной жены. Вот где настоящий ужас-то!.. Нет, если бы и в самом деле все получилось именно так и от дурацкой свадьбы было бы нипочем не отвертеться, то раньше ее суженым стал бы не самозваный нойд, а верный и надежный «макаров», который подарил бы ей спасительный и жгучий поцелуй в висок.

Мысль об оружии неожиданно перенесла Надины думы к мысли об отце – наверное, потому, что тот был военным летчиком. Девушка снова подумала о том, что отец мог остаться в живых, поскольку не верила, что за каких-то четыре месяца на месте падения самолета от него не осталось никаких следов. И то, что Парсыкин ничего не знал о его судьбе, ни о чем еще не говорило: Кости в то время здесь не было. А вот Ародан мог знать, и Надя мысленно обругала себя – нужно было все-таки набраться смелости и спросить о нем у старейшины. Но она тут же себя и успокоила: скоро она снова увидится со стариком и на сей раз обязательно задаст ему этот вопрос. Главное, чтобы ничего не сорвалось! Чтобы Ародан не передумал, не заболел, не проспал… Потому что ждать еще сутки она просто не сможет – изведется за судьбу Нанаса. Да и какие могут быть сутки, если уже завтра – а с учетом того, что время наверняка перевалило уже за полночь, то даже сегодня – должна состояться ее свадьба!.. Снова вспомнив о ней, девушка содрогнулась. От одной мысли, что ей нужно будет целоваться, не говоря о чем-то большем, с предателем Парсыкиным, ее даже затошнило.

И тут же память «услужливо» подбросила ей воспоминание о еще одном, совсем недавнем поцелуе – с начальником гарнизона Полярных Зорь Ярчуком. Самое ужасное, что Надя вспомнила об этом поцелуе не с отвращением, а с болезненно-сладостным чувством, от которого лицо вспыхнуло ощутимым жаром, а в животе будто запорхали бабочки, щекоча ее изнутри невесомыми бархатными крылышками. От внезапно нахлынувшего возбуждения она почувствовала к себе такое отвращение, что захотелось завыть, расцарапать в кровь пылающие щеки. «Ну ты и гадина! – мысленно зашипела на себя девушка, добавив в сердцах к этому определению пару непечатных фраз. – Да тебя как раз и стоит отдать замуж за этого говнюка Парсыкина – вот уж нацелуешься всласть, лахудра!..»

И тут же, совсем, казалось бы, невпопад, противореча всему на свете, вспыхнула совсем уже отвратная, но, тем не менее, очень яркая мысль: «А что?! Нанасу было можно миловаться с той дикаркой, а мне почему ни с кем нельзя?! Вот поддалась бы на уговоры Олега Борисовича и нежилась бы сейчас в его объятиях!.. И ничего этого с нами бы не случилось… И Нанас был бы сейчас жив-здоров. Ничего, нашел бы себе кого-нибудь еще, у него это неплохо получается…»

Опомнившись, Надя зарычала и влепила-таки себе пощечину. Да что же это такое?! В своем ли она уме?! Ничего себе, поспала, называется!.. Она снова была готова вскочить и бежать искать Ародана – поскольку чувствовала, что не только не заснет, а и вовсе рехнется, оставшись наедине с собой.

Чем выше поднимались они к нависающим скалам, тем тревожнее становилось на душе у Нади. По всему получалось, что идут они как раз туда, где в пещере остались ее ждать Гор с раненым Нанасом. Почему-то ей очень не хотелось, чтобы Ародан их увидел. Во всяком случае, сейчас, пока не привел ее к Силадану. Впрочем, она успокаивала себя тем, что наверняка эта пещера здесь не единственная и старейшина идет к какой-нибудь другой.

Но надеждам девушки не суждено было сбыться. Ародан остановился у входа в ту самую пещеру, откуда они с Сейдом вчера выбрались.

Сейд, разумеется, тоже это понял. Вот только своим особенным чутьем уловил он и кое-что еще…

«Я их не чувствую», – «сказал» пес.

«Что? – отозвалась вмиг похолодевшая Надя. – Кого не чувствуешь? Наших?..»

«Кого же еще!.. – «буркнул» пес, но тут же поспешил добавить: – Может, перебрались глубже…»

«Зачем?! – с трудом сдерживаясь, чтобы не сделать этого вслух, «закричала» девушка. – Зачем им это понадобилось?! Нет, их кто-то нашел!..»

«Успокойся. Паника все равно не поможет. А перебраться они могли по многим причинам. Стало холодно ночью, услышали чьи-то шаги снаружи… Мало ли. Вот зайдем внутрь, и я их найду».

Старейшина, удивившись Надиной задержке и ее изменившемуся лицу, спросил:

– Что с тобой? Боишься замкнутых пространств? Или темноты?.. Не стоит. Здесь большие пещеры. И у меня с собой факелы.

Ародан снял с плеча узкую кожаную сумку и достал из нее две толстые палки, которые девушка сначала приняла за дубинки. С одного конца они были обмотаны то ли тряпьем, то ли мхом, от которого шел густой смолистый запах.

– Держи, – протянул ей один из факелов старейшина и достал из маленького мешочка на поясе кремень и кресало.

– Там не очень темно, в этой пеще… – начала говорить девушка и тут же закусила язык, мысленно ругая себя самыми последними словами за то, что проговорилась.

– А ты откуда знаешь?.. – с прищуром глянул на нее Ародан.

– Ну, тут же вход… – начала выкручиваться Надя. – В пещеру дневной свет попадает.

– Возле входа попадает немного. Но солнце за тучу зайдет, вот и не увидишь ничего. А чуть дальше отойдешь – совсем темно. Пещера большая. Так что лучше с собой свет принести, не помешает. А то внутри мало ли что приключится – не успеем зажечь.

Девушка хотела было спросить, что именно может приключиться внутри, но, вспомнив составную гадину, напавшую на Гора, промолчала. Да и старейшина все-таки лучше нее знал, как здесь себя вести и что делать.

Когда оба факела запылали, Ародан призывно кивнул Наде и шагнул в темноту прохода.

Девушка почувствовала, как задрожали, став ватными, ноги. Ей сделалось невыносимо страшно, словно, войдя сейчас в пещеру, она могла увидеть что-то по-настоящему ужасное и жуткое. Но на самом деле она боялась обратного: того, точнее, тех, кого она там не увидит. Неужели Сейд прав? Неужели Нанас и Гор исчезли? Но что тогда делать?.. Понятно, что пес успокаивал ее, сказав, что мужчины перебрались глубже. Как они могли перебраться? У старика совсем не осталось сил, чтобы перенести Нанаса!..

Но что толку было гадать и сокрушаться, зачем оттягивать неизбежное? Ведь от того, что она будет стоять здесь, снаружи, ничего не изменится, и если Нанаса с Гором в пещере нет, то они от этого все равно там не появятся.

Надя вдруг вспомнила, что давно, еще на подводной лодке, читала в одной научно-популярной книге про так называемую «кошку Шрёдингера». Подробности она уже не помнила, но суть этой истории была в том, что там проводился некий мысленный эксперимент, в котором некую условную кошку сажали в ящик, и туда же помещали ампулу с очень сильным ядом. Еще там было какое-то устройство, которое в течение часа с вероятностью в пятьдесят процентов разбивало эту ампулу. То есть через час кошка внутри ящика была с равной вероятностью или жива, или мертва. Поскольку не заглянув в ящик этого было не определить, кошка как бы становилась живой и мертвой одновременно. И так получалось, что тот, кто открывал ящик и убеждался, выжила или умерла кошка, как раз и становился или убийцей животного, или его спасителем.

Девушка понимала, что этот пример относится к области философии (и еще, как ей смутно помнилось, был каким-то образом связан с квантовой механикой) и к реальной жизни вообще, а к данной ситуации в частности никакого отношения не имеет. Но все равно ей сейчас казалось, что, пока она не зашла в пещеру, ее раненый муж и старый варвар, по крайней мере, хоть с какой-то долей вероятности находятся там. А стоит ей войти и никого там не увидеть… В общем, тогда виноватой в этом и станет она сама.

– А ну, не дуркуй!.. – вслух, хоть и негромко, зарычала она на себя. – Сама ты кошка драная, лахудра сухопутная! Остатки мозгов растрясла уже, истеричка! – И решительно нырнула в проход.

Старый нойд был еще жив, однако Надя к нему добежать не успела, первым возле раненого оказался Ародан. Старейшина сунул пистолет за пазуху, вырвал из слабеющих рук лежащего навзничь Силадана автомат и быстро обернулся к девушке, направив на нее ствол:

– А ну, стой, где стоишь!.. И ты тоже! – перевел он оружие на приготовившегося к прыжку Сейда.

– Сейдушка, стой, стой!.. – зашептала, оглянувшись на пса, замершая на месте Надя.

И тогда в пещере раздался вдруг хриплый, булькающий то ли смех, то ли кашель умирающего Силадана:

– Клха-кха-кха… Ты идиот, Андрюха… Всегда был… идиотом… Клха-кха-кха… Думаешь… победил меня?.. Клха-клха…

– Думаю, да, – ощерился Ародан. В свете факелов эта улыбка показалась девушке кровавым оскалом. – Ты уже дохлый, а я живой.

– Ты тоже… клха-кха… дохлый… Все вы теперь… клха-кха-кха… дохлые… С моей смертью зажжется фитиль…

– Что ты там кудахчешь? – наклонился к нойду старейшина, но тот не издал больше ни звука.

– Он умер! – ахнула Надя, невольно подавшись вперед, но ствол автомата уже снова глядел на нее черным зрачком.

– Стоять! – выкрикнул Ародан, а потом, попинав тело Силадана, вынес «диагноз»: – Да, мой старый друг отправился в мир духов.

– Старый друг?!.. – не удержалась от возмущения девушка. – Как вы можете говорить такое, после того как сами же его…

– Постой, – сделал изумленное лицо старейшина. – Но мы же, по-моему, с тобой обо всем договорились.

– О чем мы договорились?.. – заморгала Надя, совершенно сбитая с толку. Она догадывалась, конечно, что старик над ней издевается, но логику его слов понять не могла.

– Как это «о чем»? – в свою очередь сыграл возмущение Ародан. – О том, что я отведу тебя к Силадану и потом стану нойдом. Ты мне, кстати, обещала еще оружия. Этого мало, – потряс он «калашом».

– Мы договаривались, что вы станете нойдом, но не говорили о том, что для этого нужно убить Силадана!

– А как же иначе? – на вид очень искренне удивился старик. – Ведь пока жив прежний нойд, еще одного быть не может. Это ведь не выборная должность, – скривился он в подобии улыбки, – и назначить кого-то просто так на нее нельзя. Парса Коска – обычный самозванец, никакой он не нойд, а я хочу быть настоящим. Обычно после смерти нойда его сила переходит к тому, кого он сам заранее выбрал, но сейчас-то ей деваться некуда было, кроме как ко мне перейти.

– И она перешла? – язвительно хмыкнула Надя.

– Конечно! А как же иначе-то?.. – Ародан, вспомнив о чем-то, наклонился над трупом Силадана, снял с него трехцветный пояс, повязал себе вокруг талии и провозгласил: – Я теперь нойд!

– Но вы не предупреждали меня о том, что собираетесь убить прежнего нойда! Я бы ни за что с этим не согласилась.

– Потому и не предупреждал. Сейчас-то что об этом говорить? Дело сделано. Осталось получить обещанное оружие. Я жду.

– Так чего же вы ждете, если вы теперь нойд? Вы ведь и так уже поняли, что мой муж и наш друг были в этой пещере, а Силадан их нашел и куда-то увел… – тут девушка осеклась, вспомнив, что увести Нанаса не представлялось возможным, но поправляться не стала, невольно подумав с дикой надеждой: «А вдруг?..» – Оружие было с ними, а сейчас его нет, вы же видите, – повела она вокруг факелами, один из которых, чадя и потрескивая, уже догорал. – Вот и ищите теперь, пользуясь обретенной силой. Если вам, конечно, еще и память Силадана не передалась. Но раз такие глупости говорите, то вряд ли.

– А ну заткнись! – рыкнул Ародан. – Шутница, да? Я тоже пошутить люблю. Предпочитаю жанр черного юмора. И не на словах, а в действии. Начинать?..

Надя не слышала прежде о черном юморе, но по смыслу догадалась, что это такое.

– Не надо, – буркнула она. – Вы и так уже пошутили. Черней не бывает.

– Что ты имеешь в виду?

– Как «что»?.. Обещали привести меня к Силадану. Что ж, привели, не отрицаю. Только что теперь толку с него мертвого? Он ведь мне теперь мужа не вылечит. Которого, ко всему прочему, найти еще нужно.

«Найдем, – «подал голос» Сейд. – Я уже чую, куда идти».

Словно подслушав пса, хотя Надя была уверена, что обращался тот лишь к ней одной, Ародан уверенно произнес:

– Для того, чтобы его найти, не нужно даже обладать силой нойда. Для этого достаточно собачьего нюха. А вот ты сейчас очень хорошо показала свою истинную сущность. А то развозмущалась тут: ах, какой злодей, людей убивает!..

– Какую еще сущность я показала?.. – от изумления раскрыла рот девушка.

– Самую настоящую. Ты же сама признала только что: «Что толку с мертвого, он теперь мужа не вылечит». То есть, сама по себе смерть бывшего нойда для тебя – тьфу! Да и зачем жалеть какого-то сумасшедшего дикаря, правда?

Надя вспыхнула, сознавая, что по большому счету старик оказался прав: ей и в самом деле не особо было жаль Силадана, особенно с учетом того, что он намеревался сделать с Нанасом. И все же она попробовала возмутиться:

– Я никогда так о нем не думала!.. Что он дикарь… Для меня все люди в первую очередь – это люди. Тем более, мой муж тоже ваш соплеменник. Другое дело, что все люди разные. По отношению к себе подобным в том числе. Силадан человеколюбием точно не страдал. Вы, по-моему, тоже.

Тут потрескивающий до этого факел окончательно погас. Да и второй светил уже еле-еле. Ародан снял со спины сумку с оставшимися факелами и бросил ее к ногам девушки.

– Зажги еще один. И хватит болтать, пойдем за оружием. Вы с собакой впереди, я прикрою.

Последнюю фразу старик произнес с откровенной издевкой, однако Надя оставила это без внимания. Ее больше всего волновала сейчас другая проблема, которую она уже озвучила новому нойду, но который так ее и не прояснил. Вероятней всего потому, что попросту не мог этого сделать. Ни прояснить, ни тем более решить.

И все-таки девушка решила попробовать еще раз. Но сначала она достала из сумки новый факел и запалила его от догорающего. Повесила за плечо сумку, подняла огонь повыше и спросила, глядя прямо в глаза Ародану:

– Раз вы теперь нойд, вы сможете вылечить моего мужа?

На лице бывшего старейшины промелькнуло смятение. Но он быстро совладал с собой и ответил с невозмутимостью, сильно отдающей презрением:

– Я сам выбираю, кого мне лечить, а кого нет.

– Но когда выберете, вы сможете это сделать? – решила, не обращая внимания ни на что, добиться своего Надя.

– Я стал нойдом только что, – с прищуром посмотрел на нее Ародан. – Ты все время была рядом и все видела. Много я за это время вылечил людей?

Девушка чуть не сказала, что за последнее время он лишь убил одного человека, но вовремя прикусила язычок и послушно ответила:

– Ни одного.

– Так чего же ты спрашиваешь, смогу я или нет?! – с откровенной злостью выкрикнул старик. – Вот когда стану лечить, тогда и узнаешь! А сейчас давай, науськивай на след свою псину! И сама отправляйся за ней.

«Ты правда чуешь, куда нужно идти?» – мысленно спросила у Сейда Надя.

«Чую. Они не очень далеко», – едва заметно кивнул пес.

«Тогда идем. Нанаса все равно нужно найти, да и деваться нам некуда».

«Я могу попытаться напасть на старика. Но не уверен, что получится, – он выстрелит быстрее. Разве подождать, пока он отвлечется… Но когда я пойду впереди, точно не смогу этого сделать».

«Нет, Сейдик, милый, не надо! – взмолилась девушка. – Ародан застрелит тебя! Давай пока будем делать то, что он говорит. Вот найдем Нанаса с Гором, там и решим, как быть дальше».

Умный пес помотал круглой головой, что на языке человеческих жестов должно было, по всей видимости, означать пожатие плечами, и молча направился к дальнему краю пещеры. Надя пошла за ним, проклиная себя в душе за то, что даже перед мохнатым другом не смогла быть до конца искренней. Ведь она испугалась того, что предложил Сейд, не только из страха за его жизнь. Нет, она конечно же этого боялась! Но ей стало страшно еще и оттого, что пес мог ненароком загрызть Ародана до смерти, – много ли старику надо? А тогда… Тогда шансы на излечение Нанаса, которые и сейчас-то казались весьма призрачными, свелись бы к окончательному нулю.

Картинка застыла полностью. Вытянулся, словно на высокой невидимой лежанке, Сейд со страшной, оскаленной мордой и пылающими самым, казалось, натуральным огнем выпученными желтыми глазами. Облако раскаленных пороховых газов по-прежнему висело на срезе направленного на нее автоматного ствола. Но теперь Надя разглядела и темную зловещую тень в его центре – пулю.

Сама девушка тоже застыла прижизненным памятником самой себе, не в состоянии ни вдохнуть, ни моргнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелить даже пальцем. Зато сознание ее оставалось таким же ясным и работало с той же скоростью, что и несколько мгновений назад. Правда, в его глубине, где-то там, на задворках, уже мелькнула мысль, что все относительно, и, скорее всего, именно оно, сознание (а также и осознание, в приложении к текущему пониманию действительности), обрело вдруг сейчас немыслимую скорость, отчего все остальное и казалось застывшим в полной неподвижности.

Хотя, нет, не в полной. Надя увидела, что пуля вырвалась уже из огненного шара, немного выросшего в размерах. А вот факел, который она швырнула навстречу, так и оставался на месте, будто приклеенный к ее вытянутой, с разжатыми пальцами, ладони. Не нужно иметь высшего образования, чтобы уже на интуитивном уровне догадаться: скорость выпущенной из автомата пули во много раз выше, чем у брошенной человеческой рукой палки.

«Это духи, – подумала девушка. – Это злые духи Нижнего мира, куда ведут червоточины этой проклятой горы, решили устроить мне последнее наказание. Я буду долго, очень-очень долго смотреть, как ко мне приближается эта пуля… Как ко мне приближается моя смерть. И умирать я буду тоже очень-очень долго. Но за что мне это наказание? Чем я его заслужила?.. Тем, что хотела любить и быть любимой? Тем, что желала оставаться сама собой, не предавая других и саму себя?..» Вспомнились мамины слова из недавнего видения в ответ на вопрос, каково самое главное правило в жизни: «Быть собой, верить в себя, не изменять себе». «Мама! – мысленно, поскольку ни язык, ни голосовые связки не подчинялись ей, взмолилась Надя. – Но я же – вот она, я не изменяла себе, я верила!.. Почему же все так получилось? За что?!.. Помоги мне, мамочка! Если ты меня любишь, спаси!..»

Девушке почудилось, что ее лицо ласково и нежно обдуло легким ветерком. Что-то светлое мелькнуло перед глазами, и уже в следующий миг она увидела, что факел больше не приклеен к ее ладони, а находится посередине, между нею и пулей, направленный на смертоносный кусочек свинца охваченным пламенем концом. Наде показалось, что она заметила руку – бледную, даже прозрачную, – отдернувшуюся от факела во тьму. А потом скорость происходящего вокруг изменилась, совсем на чуть-чуть, но все же теперь картинка не казалась застывшей, в ней появилось движение. Во всяком случае, пуля отчетливо двигалась, неумолимо приближаясь к огненной голове факела. Коснулась ее, вошла внутрь… Пламя дрогнуло, начало раздуваться… Вскоре стало понятно, что это уже не один, а два сгустка огня, отделяющихся один от другого. Факел медленно, но теперь уже вполне очевидно расщеплялся надвое. Вот лопнул и обращенный к Наде конец, выплюнув из себя злосчастную пулю, которая вдруг начала неспешно поворачиваться в воздухе. Она совершила четыре неполных кувырка, пока не приблизилась к девушке настолько, что та смогла рассмотреть на блестящем металле длинные витые бороздки, оставленные нарезкой ствола. Пуля, продолжая медленное вращение, плыла несколькими сантиметрами левее Надиного лица, чуть выше уровня глаз, и вскоре вышла из фокуса, но было уже понятно, что Надю она не заденет.

«Если бы не факел, попала бы точно в лоб, – пришла к девушке настолько уверенная мысль, что она и не подумала усомниться в ее правоте. Но следом выпрыгнула другая: – Сзади Нанас!..»

То ли желание обернуться оказалось настолько сильным, что разорвало пленку «замедленного времени», то ли это произошло само собой, оттого, что миновала опасность, только мир вдруг дернулся и снова взорвался звуками. Взвизгнула срикошетившая от каменной стены пуля, загрохотал по полу выбитый половинкой факела из рук Ародана автомат, слились в один животворный взрыв рычание Сейда и вопль атакованного им старика.

– Жив!.. – увидев широко распахнутые глаза мужа, сумела наконец выдохнуть Надя и тут же повернулась назад, чтобы проследить творимое псом действо. Но рассмотреть что-либо ей не особо удалось, поскольку одна половина факела потухла, краснея тлеющей головешкой, а другая вот-вот собиралась сделать то же самое, испуская задыхающиеся оранжевые язычки.

Девушка, вскочив, сбросила с плеча сумку, выдернула из нее новый факел и подбежала к его догорающему собрату. Когда в ее руках разгорелся новый источник света, Надя услышала сзади голос Нанаса:

– Сейд! Оставь его! Больше не надо.

Девушка обернулась. Посредине пещеры с автоматом в руках сидел ее муж и целился в Ародана. Надя ахнула, решив, что ее любимый остался парализованным после ранения и поэтому не может подняться. Но тут же вспомнила, а через пару мгновений, в два прыжка оказавшись с ним рядом, и увидела, что ступни Нанаса по-прежнему связаны, Сейд успел перегрызть лишь веревки на руках. Упав на колени, девушка быстро освободила ноги мужа, поднялась и решительно направилась к самопровозглашенному нойду.

– Ты куда? – бросил ей в спину Нанас.

– Связать этого мерзавца! – почувствовав, как ее переполняет неконтролируемая злость, мотнула головой Надя.

– Не надо, это же просто старик!.. Почему он здесь, кстати?

– Этот «просто старик» – мерзавец, я же сказала! – злобно выплюнула девушка и, подойдя к лежавшему на каменном полу Ародану, которого все еще держал зубами за ворот Сейд, несильно пнула того в бок: – Ну-ка, скажи, почему ты здесь? Видишь, люди интересуются.

Бывший старейшина, тяжело засопев, отвернулся.

– Стесняется! – обернувшись к мужу, язвительно прокомментировала Надя. – А здесь он потому, что захотел стать нойдом. Убил Силадана и чуть было не прикончил всех нас заодно.

Сейд вдруг коротко рыкнул, и тут же заверещал Ародан. Девушка быстро повернулась назад и увидела, что пес держит в челюстях запястье старика.

«Хотел достать пистолет», – пояснил Сейд, и Надя, хлопнув себя по лбу, наклонилась, чтобы достать из-за пазухи пленника свой «макаров».

– Вот видишь, – пряча за ремень ствол, сказала она мужу, – а ты говоришь, не надо связывать! – И, тут же принявшись осуществлять задуманное, спросила: – Ты лучше расскажи, вы-то как здесь очутились? Когда ты пришел в себя? Как себя чувствуешь?

– Да он недавно пришел в себя, – подал голос молчавший до этого Гор, – не знает он, как здесь очутился. Кстати, Нанас, развяжи-ка меня тоже, а то уже рук-ног не чувствую. А потом и расскажу, как все было.

В голосе Гора Надя уловила нотки смущения, старик наверняка чувствовал свою вину в произошедшем. И то – его оставили охранять раненого, а он и его не сохранил, и сам в плен попал. И ладно бы к кому, а то ведь к такому же немощному старику, как и сам. Впрочем, девушка не стала пока утешать Гора, решив послушать сперва его версию случившегося. К тому же, в глубине души она и сама немного на него злилась.

Однако его рассказ послушать тотчас же не получилось. Направившийся к Гору Нанас вдруг остановился и завертел по сторонам головой:

– Погодите, а где Семен?.. Ародан! Куда подевался летчик?

– Что?.. – вздрогнула Надя, уверенная, что ослышалась. И все-таки переспросила – пересохшим вмиг ртом, почти беззвучно: – Какой Семен? Какой летчик? Мой… отец?..

Она повернулась к Ародану и впилась в него полным мольбой взглядом.

– О чем вы?.. – заворчал тот. Наткнувшись на взгляд девушки, буркнул: – Чего ты так на меня смотришь? Не знаю я никакого летчика! Откуда здесь летчик? Вы что, с ума тут все посходили?

Казалось, самопровозглашенный нойд и впрямь испугался этого. Даже отполз чуть дальше, судорожно перебирая ногами по полу. Не стоило быть тонким психологом, чтобы понять – старик говорит правду.

– Так что все-таки?!. – вскричала Надя, переводя теперь взгляд с мужа на Гора и обратно. – Зачем вы из меня душу тянете?.. Нанас, хоть ты не молчи!

– Я… – запнулся ее суженый. – Ты это… только… Ты не волнуйся так!.. Он… это… Семен, то есть…

– О боже! – вскинула руки девушка. – Ты что, специально меня мучаешь?!

– Давай я расскажу, – сказал Гор. – Нанас и не знает почти ничего, очухался-то недавно совсем…

– Рассказывай! – кинулась к нему Надя.

– Только ты… это… – протянул к ней связанные руки бывший варвар.

Девушка достала нож и одним махом перерезала стягивающие запястья веревки.

– И это… – вытянул Гор ноги.

С этими путами Надя расправилась столь же быстро.

– Рассказывай! – повторила она.

– Вот ты ушла, – устраиваясь поудобней, покряхтел и начал старик, – а я, видишь ли…

– Да ты не про меня и себя, ты мне про летчика расскажи! – рассерженно завопила девушка. – Или вы впрямь сговорились меня извести?!

– Был, был летчик… – закивал Гор, но его перебил сумевший взять себя в руки Нанас:

– Здесь был твой отец, Семен Будин.

– Живой?! – воскликнула Надя.

– Живой. Только он… это… ходить не мог.

– Парализованы у него ноги, – видя, что Нанас вновь стал запинаться, подхватил разговор старый варвар. – Да и сам – того малость… – постучал он по лбу согнутым пальцем.

– Как это – «того?» – подалась вперед девушка. – Почему?

– Да он все время молчал. В одну точку уставится – и… Или нес откровенный бред. Что-то про небесного духа на огненных нартах.

– Так это я его когда-то так называл! – подхватился Нанас. – Я ведь и впрямь его тогда за небесного духа принял. А самолет – за огненные нарты.

– Ну, может, – согласился Гор. – А только все равно не в себе мужик был.

– И куда же он делся? Вы ж говорите, что он не может ходить!

– Уполз он, – нахмурился бывший варвар. – Тот старик ушел, потом Нанас очухиваться начал, а тут и летчик уполз.

– Какой «тот старик»?! – взвилась Надя. – Силадан? Неужели нельзя понятней рассказывать?

– Откуда я знаю, как его зовут, – обиделся Гор. – Он мне не представился. А понятней я хотел, так ты сама помешала…

– Ну, давайте, давайте!..

– «Давайте!» Ишь!.. – продолжал дуться варвар. Но все же продолжил. Точнее, начал заново: – Ты ушла, а мы остались. Там еще, – махнул он рукой, – в той пещере. А поели же только, да подустал я, да кости ноют после червяков тех… В общем, закемарил я. А старик тот подкрался, да и огрел меня чем-то по темечку… – Гор наклонил голову, показывая шишку на лысине. – Пока я в отключке валялся, он нас связал и сюда по одному переволок. А тут уже был тот мужик в драной летной форме. Что, правда отец твой? К которому ты на могилку ехала? Вот ведь оно как…

– Да вы дальше рассказывайте! Дальше-то что?

– А все. Дальше я тебе уже рассказал. Старик тот… ну, Силадан ваш, куда-то ушел. Тут Нанас заморгал. Я – к нему: что? как?..

А летчик уполз.

– Вы уверены, что он не в себе был?

– Как тут будешь не уверен-то? Сначала молчуном все лежал, потом про духа этого начал…

– Это он, наверное, меня узнал легохонько и решил, что мы еще там, у самолета, – выдал свою версию Нанас.

– Но и перед тем как ползти, – вспомнил Гор, – он тоже что-то эдакое выдал… Что-то вроде «кремень и кресало… я должен выполнить его волю».

– Подождите… – насупила брови Надя. – «Кремень и кресало», вы говорите?..

Бывший варвар кивнул. Немного помедлив, но чуть менее уверенно, то же самое сделал и Нанас.

Девушка продолжала хмуриться. Что-то в этом словосочетании было такое, что ей определенно не нравилось. Оно явно вызывало в ней некую неприятную ассоциацию, вот только вытянуть ее из глубин подсознания никак не получалось. А потом ее словно что-то толкнуло, почти физически – так, что прочие мысли тут же вылетели из головы.

– Чего мы сидим?! – воскликнула она. – Его нужно догнать! Он не мог далеко уползти!.. Нанас, ты можешь идти? Ты сам-то как себя чувствуешь? – Надю окатило волной жгучего стыда; услышав об отце, она совсем забыла о муже! А ведь тот совсем недавно был на грани между жизнью и смертью!

Девушка сунула факел Гору, затем подбежала к Нанасу и, прижавшись, обняла его, а потом, чуть отстранившись, осторожно погладила забинтованную голову. Пальцы наткнулись на твердый бугорок под марлевой тканью.

– Я хорошо… – начал было отвечать на ее вопрос муж, но она, шикнув на него, стала нащупывать узел повязки.

– Погоди! Я посмотрю, что там у тебя… Очень больно?

– Да все нормально! Ничего не болит… А почему должно быть больно? Это ты про царапину на руке?.. Но почему тогда трогаешь голову? И почему она завязана?

– Но ведь тебя… – удивилась Надя, однако сообразив, что Нанас и впрямь не мог знать о своем втором ранении, решила не вываливать на его больную голову все подробности сразу. – Тебя еще немного ранило. Сейчас гляну, как там дела.

Заскорузлый от запекшейся крови бинт присох к месту ранения. Наде страшно было прилагать усилия, она и представить боялась, насколько сильную боль причинит при этом мужу. Но тот стоял совершенно спокойно, не выказывая ни малейшего беспокойства.

– Давай, я сам, – потянулся он рукой к голове, видя ее нерешительность. Взялся за бинт, дернул, смотал один слой – еще дернул… И так несколько раз, пока вся марлевая лента не оказалась в его руке.

Что-то звякнуло, упав на пол. Надя нагнулась и подняла маленький, блеснувший в свете пламени камешек. Нет, не камешек…

– Это… пуля!.. – ахнула, не веря глазам, девушка.

Но это и впрямь была чуть смятая от удара пистолетная пуля.

«Как же так? – стала приводить в порядок лихорадочно мечущиеся мысли Надя. – Неужели она, не пробив череп, сидела сразу под кожей?.. Но ведь я тогда осматривала рану! В черепе определенно была дырка, и пуля находилась там, внутри головы! Неужели я ошиблась из-за обилия крови?.. Возможно. Я ведь не медик… От страха мне еще и не то могло показаться!.. Да и как могло быть иначе, ведь пуля сама выйти из головы не могла. И Нанас бы сейчас так хорошо себя не чувствовал».

Девушка, осторожно касаясь кончиками пальцев места ранения, нащупала лишь едва заметное углубление.

– Повернись к свету, – попросила она мужа.

Нанас послушно повернулся. Поплевав в ладонь, Надя стерла с его лба засохшую кровь и растерянно заморгала. Страшной кровавой дырки в голове Нанаса больше не было! На том месте и впрямь оказалась лишь небольшая круглая вмятина, покрытая молодой розовой кожицей. Надя вспомнила про раненую руку мужа, размотала повязку, и… не увидела на коже ни малейшего следа!..

Это было необъяснимо, но сейчас Наде было не до того, чтобы нагружать голову лишними и не столь в данный момент важными загадками. Главное, с Нанасом все было в полном порядке и, если бы не внезапно нашедшийся, а потом столь же внезапно пропавший отец, можно было бы думать о возвращении назад.

– Правда не болит? – заглянув в глаза мужу, на всякий случай еще раз спросила она. – Голова не кружится?

– Не болит. Не кружится, – замотал головой Нанас и улыбнулся: – Если ее не кружить.

– Тогда пойдем, поищем отца!

– А я?.. – пытаясь подняться, испуганно спросил Гор. Однако ноги его еще не отошли и никак не хотели слушаться хозяина.

– А вы будете стеречь этого, – мотнула девушка головой на Ародана. – Сейчас я дам вам автомат.

– Пусть собака тоже останется, – смущаясь, попросил Гор. Видимо, «близкое» знакомство с Силаданом оказало на него такое действие, что он стал чувствовать себя неуютно с любым представителем саамского сыйта.

– Нет, Сейд нам самим пригодится, – помотала головой Надя. – На него-то вся и надежда в поисках. Да вы не переживайте, мы быстро! Не мог отец далеко уползти. Сами же говорили, что он больной и слабый.

«Оставайтесь с ним тоже, – «сказал» вдруг внимательно слушавший их разговор Сейд. – Как вы мне поможете искать? Только ждать вас придется, время терять. Вот когда найду, тогда и вернусь за вами».

«А как же ты в темноте?» – не очень понравилась девушке идея умного пса.

«У меня нюх есть. И чутье снова вернулось».

«Ну, смотри… Только не лезь, если почувствуешь какую опасность. Сразу тогда возвращайся, вместе будем думать».

Гор, который тоже «слышал» этот молчаливый диалог, радостно заулыбался. Сейд же мигом растворился в темноте.

Чтобы не терять времени даром, Надя решила вернуться к прерванному разговору об отце. Для начала она еще попытала свое подсознание в надежде отыскать все-таки связанную с «кремнем и кресалом» ассоциацию. Вспомнила, что там было что-то еще…

– Что он еще сказал? – спросила она у Гора. – Что-то там про волю?..

– «Я должен выполнить его волю», – повторил тот. – Так и сказал. Слово в слово.

– Наверняка бредил, – вздохнула Надя, так и не справившись с упрямым подсознанием. – По-моему, он и в самом деле опять пережил свою первую встречу с Нанасом. Только в этот раз поставил себя на его место… Ведь именно Нанас должен был выполнить его волю – найти меня.

– Если так, то зачем ему куда-то ползти? Тебя спасать? – фыркнул вдруг молчавший до этого Ародан.

– Тебя не спросили! – огрызнулся Гор, переживающий, видимо, за свою недавнюю слабость.

– Вот и зря не спросили. Я ведь тоже с головой, могу и подсказать что.

– И что же вы нам готовы подсказать? – сухо спросила Надя.

– А ты помнишь, что сказал Силадан перед тем, как отбросить копыта?

Надя отчетливо вдруг вспомнила предсмертные слова Силадана о зажженном фитиле и сразу же поняла, какую именно ассоциацию она никак не могла поймать. Ну конечно же! «Кремень и кресало» как раз и нужны для того, чтобы зажечь «фитиль»! Но фитиль от чего? И при чем здесь чья-то воля? Хотя, почему «чья-то»? Чья же еще, если не Силадана? С кем другим мог общаться здесь отец?.. Что, если каким-то образом нойд сумел «загипнотизировать» находящегося при смерти летчика, подчинить его сознание и волю, а в случае своей смерти «запрограммировал» того на уничтожение этого небольшого мирка, создав себе таким образом надежную «страховку»? Вот только предупредить, что его нельзя убивать, он никого не успел…

Видимо, по лицу девушки бывший старейшина прочел основной ход ее мыслей. Он хотел уже было задать ей какой-то вопрос, но она спросила сама:

– Что хранится в этих пещерах?

– Хранится?.. – удивился Ародан. – Специально здесь ничего не хранится. Вот, Силадан, правда, хранился…

– Я вас серьезно спрашиваю, – нахмурилась Надя. – Может, взрывчатка какая-нибудь, запасы горючего…

Даже в неверном свете факела она увидела, как побледнел самопровозглашенный нойд.

– Ты думаешь, «фитиль» – это в буквальном смысле фитиль?.. Бикфордов шнур?.. Но я ничего не знаю ни о какой взрывчатке, правда! Да и откуда бы ей здесь взяться? И зачем?.. Горючее здесь тоже сроду не хранилось, да и как бы его сюда было доставить?

И, опять же, зачем?.. Разве что… – Ародан вдруг стал совсем белым, Надя испугалась даже, что старик потеряет сознание. – Еще в самом начале, где-то через год, как мы основали сыйт, исследовали мы с Силаданом эти пещеры. Нашли здесь один весьма полезный минерал… Но я сейчас не о нем. В общем, стали мы как-то спускаться по одному ходу вглубь горы. Далеко уже спустились, вдруг Силадан замер. Носом вокруг поводил – и назад попятился. Дальше, говорит, нельзя – смерть. Так сказал, что я ему сразу поверил, хотя сам я, сколько ни принюхивался, ничего унюхать не мог. Он мне долго ничего не говорил, не знаю уж, из вредности или боялся, что засмею, но потом все же сознался, что почуял внизу, под горой, большое скопление природного газа.

– Природный газ не имеет запаха! – подскочил Гор. – Набрехал тебе твой Силадан! И залегает этот газ на глубинах от километра и ниже. Так что глупости это все. Авторитет он свой поднять хотел. Или просто струсил глубже лезть, а признаться стыдно было.

Бывший старейшина долго молчал, внимательно разглядывая Гора, словно заметил его только что. Потом скривил губы:

– А ты кто вообще, такой умный?

– Не твое дело! – огрызнулся старик.

– Значит, твое? Пришел на мою землю и начинаешь наводить свои порядки!..

– Это не твоя земля! – взвился Гор. – По крайней мере – не только твоя. И никакие порядки я не навожу, а просто говорю то, что знаю. Ну, а то, что природный газ ничем не пахнет, я знаю точно. И то, что залегает он глубоко, – тоже знаю.

– Ладно тебе, уймись! – вновь скривился Ародан. – Знает он!.. Думаешь, ты один умнее всех?.. Я тоже знаю, что природный газ не пахнет. И про глубину залегания… Так я ведь не говорил, что Силадан газ унюхал! Я сказал, что он это почуял. Пусть и неважнецким он был нойдом, но все же был им.

– Ага, и про газ ему духи рассказали! – захихикал старый варвар.

– Не знаю, духи или нет, – не стал реагировать на ерничанье Гора сделавшийся очень серьезным Ародан, – но только не думаю я, что он врал. Потом он несколько дней вдоль горы да вокруг сыйта бродил, по озеру на лодке катался. И видно по нему было, что озаботился старый хрыч сильно. Так сильно, что не утерпел, опять со мной поделился. Мол, пустоты с этим газом тянутся под землей аж до самого поселения…

– Да не может газ залегать близко от поверхности! – снова не выдержал Гор. – У меня друг на геолога в Ленинграде учился, потом в Уренгой уехал, как раз на эти газовые месторождения. Потом пару раз приезжал в отпуск – всю плешь мне проел этим газом своим, одни и разговоры про скважины, газогидраты, осадочную оболочку!..

– Здесь тебе не Уренгой! – жестко оборвал его Ародан. Но тут же отвел взгляд, нахмурился, продолжил спокойней: – Тут у нас тоже ничего раньше не было. Близко от поверхности, во всяком случае. Тоже геологи из Питера приезжали, не знаю, только ли газ искали, но его точно не нашли. Так что, думаю, если он и был, то, как ты и говоришь, глубже километра. А здесь ведь земля – камень сплошной, особо не набуришься.

– Ну и что, духи ваши этот газ потом надули?

– Оставь ты в покое наших духов! Откуда я знаю, кто его надул? Только ты про Катастрофу-то не забывай! Если ядерный взрыв Мурманск полностью срыл, думаешь, до нас ничего не докатилось? Сколько тут по прямой – сто километров есть ли… У нас все Ловозеро подпрыгнуло, вместе с домами!

– Кемь тоже тряслась, – стал серьезным и Гор. – Не знаю, правда, от вашего взрыва или от петрозаводского…

– Что, Петрозаводск тоже взорван?

– Кто ж его знает? Наверное…

– Вот-вот! Никто сейчас ничего точно не знает – ни что тогда случилось, ни что сейчас с миром творится. Может, вообще никого больше не осталось – только вот такие кучки на Севере, да, может, в Сибири еще…

– В Москве и Санкт-Петербурге живут люди, – не выдержав, вмешалась в разговор стариков Надя. – Точнее, под.

– В каком смысле «под»? – недоуменно посмотрел на нее Ародан. – В областях?

– Нет, в самом прямом смысле. Под городами. Там в метро целые поселения. Как бы объяснить?.. В общем, в тех городах были сделаны подземные тоннели, по которым ездили поезда. Ну, такие…

– Это ты мне рассказываешь? – перебил девушку бывший старейшина. – Ты сама-то хоть раз в жизни метро видела? Хотя, откуда!.. Ты и родилась-то, небось, уже после всего… А я-то уж в нем накатался за те пять с половиной лет, что в Питере жил, когда в институте учился.

– Вы учились в институте?!. – растерянно заморгала Надя и лишь потом вспомнила, что о своем дипломе старик ей уже говорил.

– В каком? – заинтересовался и Гор.

– А что, – оставив без внимания вопрос старого варвара, с вызовом глянул на девушку Ародан, – хочешь сказать, таких, как я, учить бесполезно, да? Только вот хорошо, что тогда у таких, как ты, мнения не спрашивали. В советское время даже дикарям дозволялось получать высшее образование.

– Да я ничего такого… – начала оправдываться Надя, проклиная себя за неумение думать, прежде чем что-то говорить. И быстро сменила тему, вернувшись к вопросу о выживших в Катастрофе: – Так вот, я не договорила… Насчет людей, живущих в метро, в больших городах. В Полярных Зорях ловили обрывки радиопередач из Москвы. – Потом она вспомнила, с чего начался разговор, и спросила: – А что вы имели в виду, когда про Катастрофу сказали? При чем здесь это? Как связано с газом?

– При том, что мощные подземные толчки могли создать в скальной породе трещины, по которым газ из глубинных залежей мог подняться сюда. На глубине ведь он под давлением… И я ведь не говорил, что он здесь, под нами, находится в той же концентрации, что и на глубине. Но это еще и хуже.

– Почему? – не поняла девушка.

– Да-да! – подхватился Гор. – Как же я сам-то?.. Видишь ли, Надя, из смеси газа с воздухом получается очень взрывоопасная смесь. Не помню, в каких пропорциях, но…

– От пяти до пятнадцати процентов, – нахмурился Ародан. – Объема природного газа от общего объема. Думаю здесь, под нами, примерно так и есть. Иначе бы Силадан не приказал летчику…

– Так что мы тогда сидим?! – заметался по пещере Гор. – Ведь сейчас тут все взлетит на воздух!!! Скорее уходим!

Почему-то первым делом он бросился к Ародану и стал поднимать того на ноги. Нанас же схватил за руку Надю:

– Бежим! Быстрей, давай быстрей! Ну, чего ты?..

Надя же замерла посреди пещеры словно вкопанная. Нанас был еще все-таки слишком слаб, чтобы справиться с ней, поэтому, видя, что его усилия сдвинуть жену с места тщетны, он снова взмолился:

– Ну, чего же ты? Разве не поняла, что тут сейчас будет?.. Даже я понял. Мы умрем, вот что!

– Не знаю, как мы, а мой отец точно умрет, если мы убежим, – ответила девушка. – Я не могу его оставить после того, как почти нашла. Так что вы уходите и предупредите людей в сыйте, чтобы они убегали как можно дальше отсюда. А я буду искать отца. Если найду… если успею найти – не дам ему совершить этот поступок.

– Какой сыйт?! – завопил Нанас. – Да ты хоть понимаешь, как до него далеко?.. Это ведь надо через горы переваливать! Мы полдня туда будем ползти! А со стариками и вовсе за сутки не доберемся. Не понимаю только, как Ародан здесь оказался… И почему они сюда ходили пещеры исследовать – тоже не понимаю… Это ведь так далеко! И еще, скажи, где Селиванов? Он молодой, сильный, это его в сыйт посылать нужно. А мы давай к озеру побежим, к Луявру! Может, бандиты уплыли уже легохонько…

– Дуркуешь?.. – сдвинула брови Надя. Но вспомнила вдруг, что мужа ранило, когда они были еще с той стороны Ловозерских тундр!.. Однако разъяснять ему все, что произошло за время его беспамятства, было некогда. Поэтому она твердо, чеканя каждое слово, сказала: – Прости! Но ты. Многого. Не знаешь. Верь мне! Сыйт – рядом. Бегите туда. Я – за отцом.

– Надя, ты не найдешь!.. – едва не заплакал Нанас. – Ты не успеешь! Подумай, ведь он все равно умрет, только и ты вместе с ним! Кому это поможет?.. А если ты… если тебя… тогда и я не смогу…

– Перестань! – вырвала руку из ладони мужа Надя. – Мы только зря теряем время. Я сказала, что никуда не пойду без отца, – и точка. Все, бегите скорей в сыйт, не хватало еще, чтобы из-за нашей глупости погибло столько людей.

– Тогда я тоже иду с тобой, – стал вдруг предельно спокойным Нанас. Он повернулся к старикам и крикнул: – А вы чего встали?! Быстро бегите в сыйт!

– А-аа!.. – схватившись за лысую голову, вновь начал метаться по пещере Гор. – Связался я с вами, альтруисты несчастные! Супермены, спасатели Вселенной!.. Вы же не бессмертные, мать вашу так!..

– Никто не бессмертен, – хмуро произнесла девушка. – Только я все равно не смогу нормально жить и этой жизни радоваться, помня, что сделала… Вернее, не сделала. По мне такая жизнь еще хуже смерти. А вы не дуркуйте, Алексей, возьмите себя в руки. От вас сейчас тоже зависят жизни людей.

– А-а!.. – остановившись, махнул рукой бывший варвар. – Иди оно все… к лешему!.. И ты, – мотнул он головой, будто грозясь забодать, Ародану, – тоже иди! А лучше беги! Ты и один дорогу хорошо знаешь. Расскажи там, что и как. Лучше даже не про газ. Газа мало кто из ваших испугается, не знают ведь, что это такое. Скажи: злые духи из пещер повылазили и к сыйту летят.

– Это вы здорово придумали! – похвалила старика Надя. – А сами вы что?

– А сами мы с вами, – усмехнулся нечаянной рифме Гор. – Куда уж я без вас… – Ладно, – согласилась с ним девушка. – А вы, Ародан, уходите. И быстрей, я вас очень прошу!

– Может, сначала мне руки развяжете? – протянул тот стянутые веревкой запястья.

Надя достала нож и перерезала путы.

– Счастливо оставаться, – криво усмехнулся самопровозглашенный нойд, потирая затекшие руки. И быстро растворился в темноте.

– Может, зря мы его отпустили? – нахмурился Нанас. – Не доверяю я ему.

– А что оставалось делать? – стрельнула Надя в мужа недовольным взглядом. – Ты ведь с ним отказался идти!

– Ладно, ладно, – закивал тот. – Это я так… Давай лучше Семена пойдем искать. А то ведь, и правда…

Тут вдруг затрещал, стреляя искрами, факел и… в пещере стало темно.

– Ой, – испуганно прошептала Надя, – это был последний…

– Может, и к лучшему, – отчего-то шепотом сказал Гор. – Дошли бы мы с факелом до газа – и…

– А ведь и правда!.. – ахнула девушка. – Вот ведь я дура-то… Ведь точно пошла бы!

– Ты не дура, – отозвался Нанас. – Не говори так про себя. Мне не нравится.

– А мне вот мозги свои перестали нравиться! – буркнула Надя. – Вот кого и где мы сейчас искать будем, вслепую-то? Надо теперь Сейда дожидаться. Что-то его долго нет, кстати.

В пещере воцарилась тишина. Разговаривать расхотелось не одной только девушке. Но ей – в первую очередь. Потому что к прежнему страху – за жизнь Нанаса, – который снова вернулся, хоть и по другой теперь причине, добавился страх за другие жизни: отца, Гора, людей в сыйте, за свою, наконец, собственную… А еще она была очень недовольна собой – совершала в последнее время одну глупость за другой!.. То этот проклятый поцелуй, пьянящая сладость которого не забывалась до сих пор; то недопустимая медлительность при разговоре с Селивановым, из-за которой едва не погиб муж; то ее полная безалаберность при возвращении с Ароданом в пещеру – что бы заранее приготовить пистолет и быть начеку, готовой к любым неожиданностям?.. Теперь вот едва не взорвала все своими руками!.. А ведь гоношилась-то как, хорохорилась: «Идите все на!.. По мне такая жизнь хуже смерти! Щас я всех спасу!» Спасательница хренова!.. Как там назвал их Гор? Спасатели Вселенной? Ага. Слепые щенки в битве за мамкину сиську!.. Кстати, где же на самом деле Сейд?

Надино беспокойство за мохнатого друга все усиливалось, когда бывший варвар удивленно вдруг произнес:

– А ведь тут не совсем темно. Вот, я свою руку вижу!

Девушка непроизвольно перевела взгляд в ту сторону, откуда слышался голос, и… разглядела смутные силуэты старика и мужа на фоне чуть более светлых стен. Подняла к лицу ладонь, растопырила пальцы и тоже увидела их! Выходит, и впрямь в пещере не было полной темноты, просто глазам после света факела понадобилось некоторое время, чтобы приспособиться к столь слабому освещению.

– Но откуда здесь свет? – изумленно спросила она. – Разве тут есть поблизости выход на поверхность?

– Ты меня об этом спрашиваешь? – ответил Гор. – Я понятия не имею. Но то, что свет есть, – хорошо. Даже, я бы сказал, очень.

– А ты, Нанас? Ведь ты же здесь был, наверное, раньше?

Видно было, как муж помотал головой:

– Я вообще не помню, как сюда попал, и не знаю, где мы сейчас находимся. Ты сказала, что сыйт рядом, но я не понимаю…

– Погоди, – остановила его Надя. – Я тебе все потом расскажу подробно, обещаю. Сейчас некогда, сам понимаешь. Ты мне просто поверь, что мы на самом деле недалеко от твоего сыйта, в пещерах с той стороны горы, которая на него смотрит.

– Тогда я, кажется, знаю в чем дело!.. – воскликнул и тут же, будто испугавшись своих слов, замолчал Нанас.

– Да говори же ты скорей, не томи! – не дождавшись продолжения, поторопила его Надя.

– Я не уверен точно… Но очень похоже. Помнишь, я рассказывал, что в юности проходил обряд посвящения в мужчины… Ну, все парни сыйта его проходят. Нужно было провести день и переночевать ночь в священной пещере без воды, еды и огня. Силадан нас приводил поодиночке в эту пещеру с завязанными глазами, там их развязывал и уходил. А на следующий день возвращался, снова завязывал глаза и отводил посвящаемого в сыйт. Потом еще вопросы всякие задавал: что чувствовал? о чем думал? не привиделось ли что? что ночью приснилось? Ну, всякое такое… Так вот, в той пещере было такое же освещение, как и здесь. То есть, будто сами стены легохонько светились. Вот я и подумал: может, это и есть та самая священная пещера?..

– Вполне возможно, – закивала девушка. – Только почему стены светятся?

– Не знаю. Может, потому что в них тот самый минерал? Ну, из которого оберег сделан? Может, он не только от радиации спасает и нагревается из-за нее, но еще и светится?

– А ты раньше видел, чтобы оберег в темноте светился?

– Я его в темноте как-то и не разглядывал… И потом, может, мелкие кусочки не сильно светятся, незаметно, а вот когда минерала этого много, тогда и…

– Да, может быть, – согласилась Надя. – Но главное, что мы теперь можем хоть немного ориентироваться. Так что я предлагаю идти на поиски отца и Сейда. Возможно, там этого минерала еще больше, а значит, и света тоже.

– Только я думаю, что Гору лучше остаться здесь, – сказал Нанас.

– Это почему еще? – обиженно отозвался старый варвар. – Ноги пока ходят, тащить меня не придется.

– Не в этом дело, – поддержала мужа Надя, думая, что тот как раз и опасался, что старик устанет, не сможет идти и в результате потеряется в туннельных лабиринтах. Но объяснение для Гора нашла иное, более «благородное»: – Нужно, чтобы кто-то защищал наш тыл. Я еще не успела рассказать, но сыйтом сейчас заправляет наш старый знакомый – Костя Парсыкин. С ним – группа варваров, он у них теперь вроде вождя… – Заметив, что изумленные Нанас и Гор хотят что-то спросить, девушка взмахнула ладонью: – Подробности позже, сейчас некогда!.. Но теперь о том, что мы здесь, узнает Парсыкин. Что, если он не поверит в возможность взрыва и пойдет сюда, чтобы расправиться с нами? Да и сам Ародан к нам отнюдь не дружеские чувства питает. В общем, ваша задача быть начеку и…

– Победить всех врагов? – усмехнулся Гор. – Вряд ли у меня это получится.

– Напрасно ты так про себя думаешь, – подхватил вдруг Надину «версию» и Нанас. – Ведь у тебя автомат, и не один даже, а у них – копья да луки со стрелами. И потом, если они сунутся сюда с факелами, то тебе их еще издалека будет видно, а тебя они только вблизи увидеть смогут.

– Гм-м… – задумчиво почесал бороду старый варвар. – А если пойдут без факелов, то у меня тоже имеется преимущество: мои глаза уже к темноте попривыкли, а для них поначалу все черным-черным будет. Так что и впрямь, может, и от меня польза получится.

– В конце концов, услышав стрельбу, и мы будем наготове, – добавила Надя еще один весомый аргумент. И, пока старик не передумал, повернулась к мужу: – Пошли! И так уже кучу времени потеряли!

– А ты знаешь, куда именно нужно идти? – засомневался Нанас.

– Нет. Но я не думаю, что туннелей много.

Думала так Надя напрасно. Из пещеры вели три хода. Один – через который они сюда пришли – отпадал, оставались еще два, в противоположной стороне. К сожалению, ни Надя, ни Нанас не заметили, в какой именно из них отправился Сейд. Да и не могли заметить – тогда, при свете факела, дальняя часть пещеры казалась совершенно темной.

– Предлагаю разделиться, – сказала девушка.

– Нет, – замотал головой Нанас. – Я тебя одну не пущу!

– Но так будет быстрее, – заупрямилась та. – И потом, у меня же есть оружие!

Разумеется, они взяли каждый по автомату, у того и другого имелись ножи, плюс у Нади был еще пистолет. И все равно ее идея определенно не нравилась мужу.

– Я так не хочу. Пойдем вместе. Сначала проверим один туннель, потом другой.

– И представь, как будет обидно, если отец подорвет газ в то время, когда мы будем напрасно ползать по другому, пустому туннелю!.. Давай пойдем на компромисс…

– А где он? – заинтересовался Нанас. – Ты думаешь, Семен там? Или Сейд?

– Компромисс – это не место, – улыбнулась Надя. – Это… как бы тебе объяснить… взаимные уступки, что ли. Вроде как «ни нашим, ни вашим». Ну, то есть, я предлагаю сначала все же разделиться – это как бы ты мне уступаешь…

– Я не уступаю!..

– Погоди, дай договорить. Так вот, сначала разделимся, но пойдем каждый по своему туннелю не очень долго – скажем… минут по десять. Если за это время никого не найдем – вернемся и пойдем уже вместе. И это как бы уже я тебе уступаю. Вот и компромисс.

– А чем я десять минут отмерю? – недовольно, но явно уже соглашаясь, проворчал Нанас. – У меня часов нет.

– Десять минут – это шестьсот секунд… Ну, если считать в обычном темпе до тысячи, то, думаю, примерно столько и будет.

– Я до тысячи еще… это… не считал…

– А до ста?

– До ста считал легохонько.

– Ну, тогда десять раз до ста посчитаешь – и будет как раз тысяча.

– Ладно. Хорошо, – подумав, сказал Нанас. – Но если какая опасность – беги сразу назад!

– Обязательно, – прижав ладонь к сердцу, пообещала мужу Надя.

Она уверенно шагнула в ближний к ней проход, но не успела досчитать и до пяти, как сзади ее окликнул Нанас:

– Стой! Иди сюда!

– Ну, что еще? – вернулась в пещеру недовольная девушка. – Договорились же!

– Снимай автомат! И пистолет доставай тоже.

– Это еще зачем? – нахмурилась Надя.

– Оружие надо здесь оставить.

– Дуркуешь?.. Больше ничего умного не придумал? Может, разденемся еще? Чтобы монстрам нас было кушать удобней.

– К-каким монстрам? – шумно сглотнул Нанас. – Здесь есть монстры? Я не знал…

– Вот и я не знаю, – не стала рассказывать Надя про нападение «цепных червей» на Гора, все-таки это было с той стороны горы, зачем зря пугать человека? – Потому и оружие все-таки лучше держать под рукой.

– Но ведь при выстреле будет огонь!

– Очень разумное замечание, – съехидничала девушка. – Скажу больше: именно поэтому такое оружие и называется огнестрельным.

– Так ведь от огня взорвется газ!

Надя невольно выругалась. А потом искренне, от души, сказала мужу:

– Прости! Пожалуйста, прости меня, дуру.

– Ты не дура, – буркнул Нанас. – Я просил, чтобы ты не называла себя так. И я тебя прощаю, но таких плохих слов тоже больше не говори. Ты же знаешь, я этого не люблю.

– Да я не за это!.. Ну, за это тоже, конечно, но главное – за то, что я тебя стала высмеивать… А сама опять!.. Тьфу ты, ну дура – дура и есть, даже не спорь.

Надя была чрезвычайно рада тому, что скудного освещения было недостаточно, чтобы Нанас заметил, как она покраснела. Это же надо – наколоться на одно и то же два раза подряд! Что-то мозги совсем стали плохо работать. А ведь Нанас когда-то рассказывал, что после обряда посвящения в пещере у него стала очень хорошей память… Видимо, на ее куриные мозги «волшебные камни» не действуют. Впрочем, ум и память – это все-таки разные вещи. Да и провела она здесь еще далеко не сутки.

– Буду спорить, – заупрямился муж. – Ты не дура. Просто не подумала. Я тоже не сразу догадался.

– Ага, «просто не подумала»! Ничего себе – «просто»! Просто взлетело бы все на воздух – делов-то!.. Здесь не думать нельзя. Да и не только здесь, впрочем.

Надя сняла автомат, положила его возле стены. Там же оставила и пистолет.

– Все, я пошла. – И снова нырнула в черный зев туннеля.

Ход оказался довольно просторным, идти было удобно, тем более туннель имел ощутимый уклон вниз, так что оставалось лишь переставлять ноги, почти не прилагая для этого усилий. Если до этого Надя полагала, что с парализованными ногами отец далеко не мог уползти, то теперь она засомневалась: с учетом того, что каменный пол был почти ровным, двигаться по нему вниз даже ползком не представляло большого труда. И она с запозданием пожалела о том, что, вместо того чтобы отправиться в погоню сразу же, они потратили столько времени на разговоры.

Но поскольку вернуть время вспять при всем желании не представлялось возможным, Надя постаралась наверстать упущенное, прибавив ходу. Правда, уже через пару десятков шагов пришлось притормозить: у каменного коридора появилось ответвление, а еще шагов через тридцать – сразу два, направо и налево. Девушка решила идти по центральному туннелю, никуда не сворачивая, но вскоре ход разделился на две ветки и делать выбор все равно пришлось.

«Ладно, – подумала Надя, – выберу правое ответвление, и, если дальше встретится что-либо подобное, тоже буду выбирать всегда правое, чтобы потом не запутаться». И все-таки эти ветвящиеся туннели ей не нравились, на душе стало неуютно и тревожно. А еще слегка напрягало отсутствие оружия.

Почти машинально Надя достала нож и сжала его в правой ладони. Стало чуточку легче, спокойней. О том, что нож в случае нападения кого-то крупнее собаки вряд ли ей чем-то поможет, девушка старалась не думать. Во всяком случае, «цепного червя» она им на «звенья» сумеет нарезать. Да и кто сказал, что в этих пещерах и туннелях кто-то вообще водится? Вон, и саамские юноши тут сутками околачивались (по правде сказать, при таком «посвящении» не то что мужчиной – сразу седым стариком сделаться можно!), и никто их не съел. Мало того, еще и память улучшили. Все-таки интересный тут минерал, вот бы его настоящим ученым показать!.. Но где те ученые? Может, в Москве и Питере они есть, конечно, но туда не упрыгнешь. И они сами вряд ли когда сюда доберутся, разве что через много-много лет, когда радиация ослабнет. А минерал-то бы этот как раз сейчас людям пригодился, да еще как!

Тут Наде пришла в голову мысль, что, скорее всего, этот чудесный минерал, «волшебный камень», не только поглощает радиацию и укрепляет память, но и оказывает целительное воздействие на организм в целом. Видимо, оно-то как раз и спасло от смерти как Нанаса, так и ее отца, Семена Будина. Правда, паралич минерал Будину вылечить не смог, на это его свойств оказалось недостаточно, но и то, что сумел, – это уже почти чудо! Вероятно, Силадан знал или догадывался о таком действии камня, потому и «поселил» в эти пещеры умирающего летчика. Наверное, и других он тоже лечил с помощью минерала.

Девушка вспомнила, что лежанка в бывшей веже нойда также была выложена из камня – наверняка из этого самого, – вот на нее-то, скорее всего, он и помещал тяжелобольных и раненых.

Остановившись, Надя потрогала каменную стену. Та, вопреки ожиданиям, оказалась совсем не холодной. Собственно, еще и раньше, в пещере, девушка обратила внимание, что здесь совершенно не холодно, но значения этому не придала, да не до того ей, в общем-то, и было. Теперь она сделала однозначный вывод: причиной комфортной температуры был все тот же чудесный минерал, «волшебный» саамский камень.

Однако минерал – это хорошо, даже здорово, только вот ни отца, ни Сейда Надя так еще и не нашла, хотя и досчитала уже, параллельно с раздумьями, до девятисот пятидесяти. Скоро нужно было поворачивать назад.

«А почему я, собственно, молчу? – подумала вдруг девушка. – Мысли мои Сейд очень уж издалека не «услышит», но голос-то, если хорошо постараться, может подальше достать!»

И она, набрав в легкие как можно больше воздуха, закричала что есть силы:

– Се-е-еейд!!! Сейдушка-а-аа!!! Ты где-е-ее?!! А-у-ууу!!!

Крикнула – и замерла, прислушиваясь и переводя дух. Но в ответ не было даже эха – звуки ее воплей утонули в темной глубине туннеля безвозвратно. Впрочем, Сейд не обязательно должен был отозваться – пес вообще, как заметила Надя, не очень любил лаять, – он мог просто прибежать на ее зов. Поэтому девушка решила немного подождать – досчитать хотя бы еще до ста, а потом уж возвращаться в пещеру. Это, конечно, было нарушением «договора» с Нанасом, но она решила, что оно незначительное, вызванное, к тому же, уважительной причиной, так что совесть ее, в общем-то, возражать почти не стала.

Досчитав, как и собиралась, до ста, Надя вздохнула и повернула назад. Сделала несколько шагов и остановилась: перед ней опять было ответвление. Девушка нахмурилась. По какому из двух туннелей она сюда пришла, было непонятно – по дороге в ту сторону она не заметила другой выходящей к туннелю ветки.

«Погоди, не паникуй! – приказала она себе, почувствовав стискивающий сердце страх. – Начнешь метаться – точно заблудишься. Лучше порассуждай. Ведь ты поворачивала всегда только вправо…»

Тут Надя, холодея от вновь охватившего ее страха, поняла, что в данном случае было совершенно без разницы, в какое ответвление она поворачивала до этого. Ведь сейчас она шла назад, и любая из этих двух веток могла быть правильной – хоть правая, хоть левая.

– Ну и ладно, – вслух, чтобы хоть как-то подбодрить себя, сказала она. – Всего-то два варианта! Проверю сначала один ход, а если это не он, то пойду по другому, уж он тогда будет точно правильным.

Девушка подобрала несколько более-менее крупных камней и сложила их в виде небольшой пирамидки, чтобы отметить таким образом этот «перекресток» и не пройти его невзначай, если придется возвращаться. А потом направилась в правый туннель.

Сначала он показался ей точно таким, по которому она шла раньше, и настроение немного улучшилось. Но потом и этот туннель разделился надвое.

– Да что же это такое! – выкрикнула Надя. Голос ее заметно дрожал.

«Только без истерики! – взмолилась она уже мысленно. – Ничего страшного пока не случилось. В конце концов, не дождавшись меня, сюда придет Нанас».

Вспомнив о муже, девушка почувствовала облегчение. В самом деле, нужно просто вернуться к прошлому «перекрестку» и ждать Нанаса там. Потому что если он пойдет искать ее, то мимо того разветвления не пройдет…

«Ага, – вновь заскребли холодными лапками по коже мурашки ужаса, – он не пройдет мимо того «перекрестка» только в том случае, если тоже, как и я, будет всегда поворачивать вправо. Но откуда он знает, что я делала именно так?»

И все-таки Надя пошла, даже побежала, назад. Вскоре она вернулась к оставленной каменной пирамидке, что ее несказанно обрадовало: появилась хоть какая-то определенность; пусть и весьма условная, но все-таки точка отсчета.

Задрожавшие то ли от усталости, то ли от волнения ноги заставили девушку присесть на рукотворную каменную горку. Непривычно было ощущать себя беспомощной и слабой, но обстоятельства, которые так не любил ее муж, на сей раз все-таки оказались сильнее. Хотя девушка и пыталась еще пойти на самообман, делая вид, что сама она в полном порядке, просто на самом деле от быстрой ходьбы устали ноги. «Ничего, – подумала она, – пусть пока отдохнут, все равно надо решить, что делать дальше: ждать Нанаса здесь или самой продолжать искать выход».

Сначала Надя «уговорила» себя, что стоит непременно подождать, тем более что колени все еще продолжали мелко подрагивать. Но вскоре она убедилась в правдивости не раз слышанной в Полярных Зорях от Светланы Александровны присказки: «Ждать и догонять – хуже всего». Ждать и впрямь оказалось невыносимым занятием. И тогда она решила отправиться по левому ответвлению. «Далеко не пойду, – подумала девушка. – Как почувствую, что снова ошиблась, тут же вернусь и тогда уже точно останусь сидеть и ждать Нанаса».

Вряд ли она и в самом деле прошла очень много – ноги ослабли настолько, что попросту отказывались двигаться. И это несмотря на то, что туннель вел вниз. Тут до Нади дошло, что она идет по нему напрасно, ведь ход к пещере, где они расстались с Нанасом, должен был, наоборот, подниматься!

Вот тогда-то силы с выдержкой и покинули девушку окончательно. Упав сначала на колени, а потом и вовсе повалившись набок и скрючившись в позе эмбриона, она зарыдала в голос, не только не стесняясь этого, а даже подспудно, с искрами обреченного отчаяния надеясь, что ее кто-то услышит.

Однако время шло, но, кроме затихающих всхлипываний самой Нади, никаких звуков не раздавалось больше в полумраке непонятно куда ведущего туннеля.

Надя так и не поняла, заснула она и увидела сон или от усталости и страха у нее начались галлюцинации. Возможно, видение было вызвано достаточно уже большой концентрацией газа в туннеле, ну и, кто знает, может, все это произошло наяву по неизвестным людям метафизическим законам. Как бы то ни было, но девушка снова увидела маму. Сначала почувствовала, что она не одна; распахнула глаза, вскинула голову, ахнула:

– Ты?..

– Конечно я, – поправляя непослушный локон, улыбнулась мама. – Ведь я нужна тебе сейчас, разве не так?

– Так, мама, так! – вскочила Надя. Ей очень хотелось броситься в мамины объятия, но страх того, что морок рассеется и она снова останется одна, заставил ее остаться на месте. – Но все-таки, как это возможно, что ты сейчас здесь?

– Я ведь тебе в прошлый раз говорила, что я всегда с тобой, потому что ты – моя часть. Разве ты это забыла?

– Не забыла, но… – девушка чуть не добавила: «но ведь ты не настоящая», однако в последний момент удержалась и закончила фразу по-другому: – Но я еще не могу к этому привыкнуть.

– К этому не надо привыкать, это всегда было, есть и будет с тобой. Скажи мне лучше, почему ты лежишь здесь и плачешь? Неужели ты сдалась? Я не узнаю тебя, дочка.

– Я уже не плачу, – неожиданно для себя снова всхлипнула Надя. – Просто я не знаю, что мне делать.

– Но ведь в прошлый раз тебе было еще хуже, а ты не опустила руки. Вспомни, тогда ты не знала, выживет ли твой муж, не знала, что жив отец, и за вами гнались преследователи. И все же ты нашла в себе силы, чтобы не запаниковать, чтобы идти дальше…

– Тогда я знала куда идти! – перебила девушка. – То есть, тогда не было выбора – можно было идти только вперед.

– Разве это лучше, когда нет выбора? – удивленно распахнула глаза мама. – По-моему, наличие выбора – это великое благо.

– Я запуталась в выборе, – призналась Надя, – не могу найти выход. Я заблудилась.

– Может, ты искала не то, что тебе на самом деле нужно? Помнишь, я говорила, что и в кромешной тьме можно найти путь к свету. А здесь даже не тьма. Но зачем тебе выход? Ведь ты пришла сюда не за этим.

– Но я не смогла найти и то, для чего я сюда пришла. Я искала отца, он…

– Я знаю. Но мне кажется, ты не очень хотела его найти.

– Да ты что? – вскинулась девушка. – Конечно, я хотела!

И хочу!

– Я верю. Ты хочешь, да. Но еще больше ты боишься этого.

– Что же в этом страшного? Я боюсь не найти, ведь тогда мы все можем погибнуть.

– Это я тоже знаю. Но это другой страх – страх смерти, присущий всему живому. А я имею в виду совсем другое. Ты боишься, что отец окажется не таким, каким ты его себе представляла, что он не признает и не примет тебя… Не оправдает твоих надежд. А то и станет тебе дополнительной обузой. Вот чего ты боишься.

– Нет-нет, это не так!

– Возможно, ты сама не понимаешь своих страхов. Но они есть. Именно они и мешают тебе найти верный путь.

– Даже если я на самом деле этого боюсь, – тихо произнесла Надя, начиная понимать, что в маминых словах на самом деле была истина, – при чем здесь мои страхи, если я просто не могу найти туннель, который привел бы меня к отцу?

– Все дело в этом месте. Ведь я тоже говорила об этом в прошлый раз: здесь все не совсем так, как то, к чему ты привыкла. Ты уже сама убедилась, что здесь далекое может стать близким, так почему не может быть наоборот?

– Стать далеким то, что находится рядом? – подхватила девушка. – Так значит, отец сейчас близко отсюда? Ты знаешь, где он?

– Я знаю, конечно. И тебе стоит поспешить – отец в опасности. Теперь он и в самом деле может умереть. Он без сознания, надышался газом. Беги скорей!

– Но куда?! Я ведь говорила тебе, что заблудилась!

– Ты просто забыла главное правило.

– Я не забыла, но сейчас оно не подействует!

– Оно действует всегда. Повтори его.

– Быть собой. Верить в себя. Не изменять себе, – послушно сказала Надя.

– Вот и все, – улыбнувшись, кивнула мама. – Разве что можно добавить еще: не бойся своих страхов. Они нужны для того, чтобы предупреждать, а не запрещать. А теперь иди. И поскорее!

Девушка невольно сделала несколько шагов. Обернулась, чтобы спросить, правильно ли выбрала направление, но мамы уже не было.

Правда, она теперь уже и без подсказок знала, что идет правильно. Причем, она даже не задумывалась, что это за ход, была ли она уже в нем раньше. Просто шла вперед – и все. Просто поверила в себя и снова стала собой, с брезгливым удивлением вспоминая, как устраивала недавно истерики. Хорошо, что больше никто этого не видел и не слышал. За исключением мамы. Но мама не в счет, ей можно. Это же мама!

Совсем скоро – оказывается, это было так рядом! – Надя вышла в небольшую пещеру. Пожалуй, здесь было темнее, чем в туннелях и предыдущих пещерах. Поэтому она не сразу заметила два тела на ее каменном полу. Да и когда заметила, то поначалу только одно – выделяющееся на темном камне более светлым пятном. И лишь подбежав к нему и увидев, что это Сейд, увидела и лежащего ничком возле пса мужчину.

Непонятно почему, но первым девушка принялась тормошить Сейда.

– Сейд! Сейдушка! Милый, очнись!

Пес вяло шевельнулся, попытался поднять голову, но снова уронил ее на каменный пол. Тогда Надя просунула руки под теплое мохнатое тело и, поднатужившись, подняла тяжеленного Сейда. Опасаясь, что подломятся колени и она рухнет вместе с мохнатым другом, Надя поспешила к входу в туннель, из которого она только что пришла. Но, поскольку ход вел теперь кверху, много пройти она не смогла и все-таки повалилась с ног. Падая, она посильней прижала к себе пса, чтобы тот не расшибся о камень, но от удара Сейд все-таки вздрогнул и медленно открыл морошкового цвета глаза. Правда, сейчас они были слегка мутноватыми, так что больше походили на засахарившийся мед, который Надя пару раз пробовала в детстве, – на лодке нашлась початая полулитровая банка, присланная из дома одному из подводников. Мед ей тогда не особо понравился. Как не нравился ей сейчас и болезненный взгляд Сейда.

– Что с тобой? Что?.. – взволнованно заговорила девушка. – Это газ, да? Почему же ты не убежал сразу?

«Газ», – односложно ответил Сейд и снова закрыл глаза. Потом резко повернул вбок голову, и его вырвало желчью. Пес почти по-человечески начал кашлять. Потом с большим трудом сел. Но взгляд его стал уже более осмысленным.

«Летчик все еще там?»

Надя кивнула.

«Нужно его срочно оттуда вытащить. Иначе умрет. Если уже не умер».

– Но я же не… – начала говорить Надя, но тут же вспомнила: «Главное правило! Нужно верить в себя!» и, сделав жест Сейду, чтобы тот ждал ее здесь, решительно направилась к пещере.

Лежащий ничком мужчина был почему-то разутым – точнее, в каких-то непонятных коротких носках – и не шевелился. «Может, он и в самом деле уже умер?» – вспомнила Надя последние слова Сейда. Странно, но подумала она об этом совсем отрешенно, почти спокойно, словно речь и впрямь шла о каком-то постороннем мужчине, а не о родном отце. Может быть, потому, что лежал тот лицом вниз и, если бы не летная куртка и камуфляжные, со множеством карманов штаны, признать в нем Семена Будина, и виденного-то Надей лишь однажды на старой свадебной фотографии, было бы невозможно. Да и что куртка? Куртку мог надеть кто угодно. Снять с того же трупа и надеть. Подумав об этом, девушка передернула плечами и мысленно обругала себя. Нужно спасать жизнь человеку, а не о трупах думать!

«И вообще, – вспомнила она недавнюю то ли приснившуюся, то ли привидевшуюся встречу, – мама права: я действительно боюсь разочароваться; боюсь, что тот, о встрече с кем я так сильно мечтала, окажется не таким, как я напредставляла в своих ожиданиях, и что он не признает меня своей дочерью».

Но, как бы то ни было, этого человека нужно было спасать. Даже если существовал хотя бы малейший шанс на то, что он жив. И вовсе неважно, кто он такой на самом деле. Он человек, и это самое главное. А со всем остальным можно будет разобраться потом.

Подойдя к мужскому телу ближе, девушка заметила в полуметре перед ним черную широкую трещину в полу. Она тянулась от стены к стене через весь пол и выглядела беззубым черным оскалом. Вероятно, именно через эту трещину и проникал из глубинных залежей природный газ. Надя не могла чувствовать его запах, но она знала, что дышит сейчас его ядовитой смесью, поэтому старалась делать не очень глубокие вдохи. И все-таки, то ли от самовнушения, то ли оттого, что газ и впрямь начал действовать, девушка почувствовала головокружение и начинающееся удушье. От этого захотелось вдохнуть глубже, что лишь усилило бы пагубные последствия.

«Не дуркуй! Чего застыла?! Подохнешь ведь рядом, идиотка! – мысленно подхлестнула себя Надя. – Быстро хватай его за ноги и волоки в туннель!»

Приободренная собственной командой, девушка схватила мужчину (назвать его отцом даже в мыслях так и не хватило духу) за голеностопы повыше лодыжек. Однако его ноги даже в самом тонком месте оказались куда больше в обхвате, чем Надины ладони, поэтому ей не оставалось ничего иного, как ухватиться обеими руками за одну ногу. Напряглась, потянула… Тело сдвинулось лишь на чуть-чуть. Тогда Надя откинулась назад, помогая себе весом собственного тела. Теперь получилось лучше, но не намного.

Голова девушки кружилась все сильнее, в ушах зазвенело. «Так я его далеко не уволоку, все-таки лягу рядом», – отрешенно, словно о посторонней, подумала о себе Надя. И в следующий миг почувствовала на своем плече тяжесть чьей-то руки.

Девушка оглянулась. Возле нее, радостный и одновременно сердитый, стоял… муж!

– Дай я! – ворчливо буркнул Нанас, пытаясь отодвинуть ее в сторону.

– Нет, давай лучше вместе – ты за одну ногу, я за другую, – не в силах удержать счастливой улыбки, сказала Надя. – Он очень тяжелый.

– Ты лучше помоги перевернуть его на спину, а потом иди и придерживай голову, мы же ее ему о камни побьем. Или сможешь за руки поднять? Тогда бы понесли, а не тащили.

Надя послушно перешла к голове отца (все-таки отца, нужно помаленьку привыкать) и, взявшись за плечо, по команде Нанаса и одновременно с ним перевернула тело. Стараясь почему-то не смотреть на лицо, взялась за отцовские руки. Из безвольно разжавшихся широких ладоней что-то со стуком выпало на пол. Надя нагнулась и подняла кремень и кресало – точно такие же, что были и у Нанаса. Она сунула их в карман и попыталась приподнять тело за руки. Сил на это не хватило. Девушка посмотрела на мужа и виновато помотала головой.

– Ничего, – сказал тот. – Подними тогда голову, а я буду тащить.

Надя осторожно коснулась отцовского лица, с невольным ужасом ожидая, что оно окажется холодным, мертвым. Но лицо было теплым, заросшим густой жесткой бородой. На своей ладони девушка ощутила слабое прерывистое дуновение – отец дышал. Пока еще дышал…

– Понесли, понесли скорей! – просунув под голову руки и приподняв ее, воскликнула Надя.

Она вновь почувствовала накатывающий приступ дурноты и что есть силы стиснула зубы, чтобы не грохнуться в обморок. Правда, теперь рядом снова был Нанас (как же он нашел-то ее?), но ему одному будет трудно вытаскивать сразу двоих.

Девушка видела, что и одного-то мужу тащить было нелегко.

– Подожди-ка, – с трудом переборов дурноту, сказала она, – остановись ненадолго.

Нанас остановился.

– Что такое? Устала? Погоди, поднимемся по туннелю немножко и тогда отдохнем.

– Да с чего мне уставать? Я совсем тебе не помогаю, – ответила Надя и сделала то, что задумала перед этим, – уцепилась в воротник летной куртки и, поднатужившись, приподняла не только голову, но теперь и плечи отца. И просипела: – А теперь понесли!

Дело пошло немного лучше. Правда, теперь девушка отчетливо чувствовала, как стремительно покидают ее силы, – так же быстро, как вытекает из пробитой фляги вода. Но все же она продержалась довольно долго. Ей показалось, что бесконечно долго, хотя на самом деле они едва миновали то место, где она оставила Сейда. Кстати, последним, что Надя увидела перед тем, как все-таки потеряла сознание, были озабоченные, морошкового цвета глаза мохнатого друга.

Очнулась она в пещере. С удивлением осмотрелась. Пещера показалась ей той самой, где они с Ароданом нашли Нанаса и Гора. Вот только не было видно теперь ни того, ни другого. Впрочем, здесь вообще было видно куда хуже, чем в туннелях. А может, зрение еще не до конца восстановилось после обморока.

«Погоди-ка, – подумала Надя. – А как я здесь вообще очутилась, если грохнулась в обморок? А то, что грохнулась, – факт, помню, как отключалась».

«Тебя Нанас принес», – «прозвучал» в ее мозгу нежданный ответ.

– Сейд, это ты? – приподняла голову девушка и заметила чуть поодаль от себя светлое пятно на полу.

«Я», – ответил пес.

«Как же меня смог донести сюда Нанас?» – снова опустила голову и перешла на мысленную «речь» Надя, потому что ее вдруг сильно затошнило – так, что трудно стало не только говорить, но и дышать.

Сейд это каким-то образом почувствовал.

«Не терпи, – «сказал» он, – пусть вырвет. Сразу станет легче. Знаю по себе».

Девушка послушалась совета. Едва приподнялась на дрожащих руках – и ее тут же стошнило. Потом еще и еще. Потом рвать было уже нечем, а желудок все еще содрогался в неудержимых спазмах и жгло, словно от кислоты, горло.

Надя, собрав силы, отползла, насколько сумела, от зловонной лужи и снова легла на каменный пол.

«Ты так и не ответил про Нанаса», – отдышавшись, напомнила она псу.

«Нанас тебя принес, – вновь повторил уже сказанное Сейд. И добавил: – Это ведь не очень далеко, а ты легкая».

– Ничего себе недалеко! – воскликнула девушка и тут же закашлялась от саднящей боли в пищеводе и горле.

«Конечно. Как бы иначе туда добрался летчик?»

Надя тут же вспомнила об отце, оставив на время неважный теперь спор о расстояниях:

«А где он? И где сам Нанас? И Гор?»

«Нанас с Гором как раз и пошли за летчиком. А меня с тобой оставили. Я тоже еще не совсем здоров».

«Но как с тобой такое вообще могло случиться?! Хотя… Ведь этот газ не пахнет. Ты просто не знал, что он есть в воздухе. А когда стало плохо, было уже поздно. Да?»

«Нет. Я чувствовал «плохой воздух». Он не пахнет, но я его все равно чувствую. По-другому. Не могу объяснить, как. Когда мы с Нанасом еще жили здесь, я тоже его иногда чувствовал. Он выходил из некоторых трещин в скалах».

«Но тогда я ничего не понимаю, – повернула Надя голову к Сейду. – Если ты его чувствовал и знал, что он «плохой», то почему не ушел оттуда сразу?»

«У летчика в руках были камни для высекания огня. Я не смог разжать его пальцы. А если бы ушел, он мог прийти в себя и высечь огонь. Тогда бы мы все погибли. И я знал, что вы все равно придете, так что за свою жизнь не боялся».

«Если бы мы пришли чуть позже, могли бы и не успеть тебя спасти».

«Успели же». – В «голосе» пса Наде послышалась ухмылка.

«Все равно не понимаю твоего самопожертвования. Что значит «не смог разжать пальцы»? Укусил бы посильней – они бы сами разжались».

«Я не мог его кусать».

«Почему?» – удивилась Надя.

«Он твой отец».

«Ну и что?!.. – аж приподнялась в недоумении девушка. – Есть обстоятельства, при которых можно наплевать на подобные вещи. Жизнь дороже покусанных рук!»

«Никто ж не умер», – снова «ухмыльнулся» Сейд.

Надя собиралась продолжить этот странный спор, поскольку была решительно не согласна с мохнатым умным другом, считая, что риск всегда должен быть оправданным, а всякие там условности иметь разумные границы, но тут она услышала доносящиеся из туннеля шаркающие шаги и звуки напряженного дыхания.

Забыв про тошноту и боль – правда, они и стали уже заметно слабее, – девушка вскочила на ноги и бросилась к входу в туннель. Оттуда уже спиной вперед выходил мелкими шажками, немилосердно согнувшись и натужно сипя, бывший варвар Гор. Он нес бесчувственного летчика, просунув тому руки под мышками. Нанас шел сзади, удерживая тело за щиколотки.

– Зачем вы так? – засуетилась вокруг Надя, пытаясь за что-нибудь ухватиться, чтобы помочь мужчинам. – Вам же неудобно, Алексей!

– А как?.. – просипел в ответ Гор. – Этот вон… умник твой… вообще его хотел… ногами вперед нести…

Надя вспомнила, что именно так, ногами вперед, они с Нанасом и несли поначалу отца.

– А… что в этом такого? – остановилась она, не понимая, что не понравилось в таком способе переноски Гору.

Но тот не ответил – не было уже, видимо, сил. Вместо этого он прохрипел Нанасу:

– Кладем… возле стены… не то уроню…

Летчика опустили на каменный пол. Рядом с ним, точно подкошенный, рухнул и старый варвар, дыша так часто и с таким шумом, что, казалось, вот-вот разорвутся легкие. Нанас опустился на корточки, отдуваясь чуть менее шумно. Надя же склонилась к лицу отца, чтобы понять, дышит ли он. Изо рта пахло рвотой – видимо, его прочистило по дороге сюда. Летчик, будто почувствовав ее возле себя, слабо застонал. Это было хорошим знаком.

Между тем, дыхание Гора немного выровнялось, он откашлялся и ответил наконец на вопрос, о котором сама Надя уже и забыла:

– Ногами вперед только покойников носят. Эх, молодежь-молодежь, вот не станет нас, стариков, кто вас жизни-то учить станет?

– Да какая разница, как нести?! – непонятно на что разозлилась Надя. – Главное, чтобы удобно. И чтобы успеть. Чтобы не стать тем самым покойником! А жизни нас учить не надо. Вы, старики, ее у миллиардов людей отняли и все еще угомониться не можете.

Гор обиженно засопел и отвернулся.

– Ну, я не вас лично имею в виду, – несколько смягчила тон девушка, – но все равно, хватит нас учить. Надоело.

Летчик опять застонал. Теперь уже более громко и протяжно. Надя опустилась возле него на колени. Только сейчас до нее стало доходить – не только разумом, но и чем-то более глубоким, неосознанным: душой, сердцем ли, – что перед ней действительно ее родной отец. Тот самый, о встрече с которым она так давно мечтала и на которую совсем не надеялась, поскольку знала, что она невозможна – отец мертв. И то, что он оказался живым, можно было считать самым настоящим чудом. К которому сама она, оказывается, была не готова. Вот до этой самой минуты. Но сейчас… сейчас она и впрямь осознала и приняла: у нее есть отец! Самый родной из живущих на оскудевшей Земле людей. Ближе – только Нанас, но по-другому, по духу, по боли, по радости, но не по крови.

– Папа! Папочка!.. – зашептала она, уронив голову на грудь отца. – Ты меня слышишь? Это я, твоя Надя!

Хоть в пещере и было почти темно, девушка заметила, как дрогнули и на пару мгновений приоткрылись отцовские веки. Но они тут же снова захлопнулись, отец вновь застонал и произнес неразборчиво что-то вроде «тоже вы по полю…».

– По какому полю, папа? – чувствуя, как по щекам потекли слезы, забормотала Надя. – Что ты говоришь? Я не понимаю…

– Он сказал: «Я должен выполнить его волю», – подсказал Гор. – То же самое он говорил перед тем, как уползти отсюда. Он не в себе. Еще газ этот… Не трогай его, дочка. Принеси лучше воды. Там, в рюкзаках, должно остаться.

Вода в рюкзаках, которые Силадан также перенес в эту пещеру, и впрямь нашлась. Надя с горем пополам напоила, как сумела, отца, затем передала фляжку Гору. Тот, сделав несколько глотков, протянул ее Нанасу, но муж, помотав головой, показал на Надю. Девушка спорить не стала – пить ей очень хотелось, горло все еще саднило. Лишь после того, как она напилась, отпил из фляжки и Нанас. А после подозвал Сейда и вылил остатки воды прямо в рот псу.

«Хорошо, – кивнул большой круглой головой Сейд. – А теперь не мешайте. Посмотрю, как он. Можно ли вернуть».

Надя не стала спрашивать, куда вернуть и что именно. Все и так было понятно.

– Давайте отойдем, – негромко сказала она Гору и Нанасу.

Мужчины поднялись и перешли к противоположной стене. Девушка присела рядом с ними. Нанас сразу отвернулся.

– Ты чего это? – удивилась Надя. – И там тоже дулся на меня, – кивнула она на вход в туннель. – Что случилось-то?

– А ты знаешь, как я за тебя испугался? – резко обернулся в ее сторону муж. – Мы же договаривались: считаем до тысячи – и назад. А тебя все не было и не было!

– Нанас, – подобралась ближе девушка и положила ему на колено руку. – Не сердись, пожалуйста. Я не виновата, что так вышло. Я заблудилась…

– Что? Заблудилась? – В голосе Нанаса слышалось недоверие. – Да где там блудиться? Это же рядом совсем!

– Ну, а я вот умудрилась, – виновато улыбнулась Надя. – Правда-правда, я тебя не разыгрываю. Зачем бы мне все это придумывать?

– Тут и не такое может быть, – поддержал ее Гор. – Я ведь говорил: непростое это место.

– Да! – обрадовалась подсказке девушка. – Ты ведь еще не знаешь, как мы вообще сюда попали! Мы шли по тоннелю с той стороны гор. Прошли совсем немного, а очутились здесь. Тут и правда срабатывают какие-то неведомые законы: далекое становится близким, ну и наоборот, видимо, тоже.

– Между прочим, – стал отходить Нанас, – ты обещала рассказать, что со мной было. И вообще… Со всеми нами. Откуда здесь взялся Силадан, а потом Ародан? Расскажи-ка легохонько, как раз есть время.

У Нади задрожали колени. Так сильно, что ей пришлось остановиться, чтобы не упасть. Волнение, охватившее девушку, было настолько неожиданным и мощным, что в голове начала зарождаться паника, и Наде захотелось со всех ног броситься куда-нибудь подальше отсюда, пусть даже в те ветвящиеся туннели, где она едва не заблудилась. Только теперь девушка со всей отчетливостью поняла, что ее отец действительно жив, что этот заросший бородой мужчина в драной летной куртке не кто иной, как Семен Будин и есть. До этого момента она это тоже, конечно, знала, но воспринимала все-таки отстраненно, в основном лишь сознанием, и только немного, совсем чуть-чуть, сердцем. А теперь… Теперь внутри нее разразился ураган смешанных чувств, где нашлось место и счастью, и боли, и радости, и страху. Да-да, именно страху, тому самому, о котором сказала ей недавно мама: «Ты боишься, что отец окажется не таким, каким ты его себе представляла, что он не признает и не примет тебя, не оправдает твоих надежд». А ведь мама оказалась права. Впрочем, какая мама?! Она давным-давно умерла, ее никоим образом не могло быть ни здесь, в этих загадочных пещерах, ни где-либо еще. Мама была лишь порождением, частью ее собственного сознания, следствием какого-то воздействия здешнего таинственного излучения… Ведь нельзя же допустить, что загробный, или, как его называют саамы, Нижний мир существует, и мертвые могут приходить оттуда к живым и разговаривать с ними. Или все-таки можно?.. Вдруг и ужасные монстры, которые не раз уже встречались ей за недолгую жизнь и в реальности которых уж точно нельзя было усомниться, представляют собой не результат биологических мутаций, а являются выходцами из этого самого Нижнего мира, дверь из которого в наш мир оказалась распахнута в момент Катастрофы?

Но сейчас не имело никакого смысла гадать, была ли встреча с мамой вымышленной или реальной. Не было разницы в том, кто на самом деле поведал ей о ее страхе, – он на самом деле жил в ней, и он мешал ей сейчас приблизиться к отцу.

А тот, между тем, уже звал ее:

– Надя!.. Наденька! Ну, чего же ты? Подойди ко мне, дай мне увидеть тебя!..

Голос отца был прерывистым, тихим и хриплым. Но это явно был голос здравомыслящего человека, а вовсе не горячечный бред тяжелобольного или сумасшедшего.

И, услышав его, девушка перестала бояться. Может, и не совсем, но страх спрятался, скрылся где-то глубоко-глубоко в темной бездне ее подсознания. И сразу же перестали дрожать ноги. Надя подлетела к лежавшему возле Сейда отцу и рухнула перед ним на колени.

– Папа! Папа!.. Здравствуй! Вот она я…

Она прижалась щекой к отцовской груди, чтобы спрятать потоки хлынувших слез. Но отец нежно взял ее голову в ладони, бережно поднял и принялся целовать ее мокрое лицо, приговаривая при этом срывающимся жарким шепотом:

– Надя… доченька… так ждал… так ждал… родная моя… Наденька!..

Надя не выдержала и разрыдалась в голос. Вырвалась из рук отца и снова упала ему на грудь, обхватив его плечи. Даже при самом большом желании она бы не могла сейчас вымолвить ни слова. Да и что говорить, когда и без слов было все ясно. Не требовалось даже чудесной способности Сейда к «мысленному разговору».

Хоть Надя и ожидала чего-то подобного, новость поначалу выбила ее из колеи; девушка откровенно растерялась. К счастью, на мужчин сообщение Сейда подействовало наоборот возбуждающе. Причем, «услышал» его и Семен Будин.

– Справитесь? – хмуро спросил он.

– Справимся! – за всех ответил Нанас, голос которого звучал, пожалуй, даже радостно. – Ты же видишь, «небесный дух», я справился с твоим заданием!

– Вижу, – серьезно ответил «дух». – Справился. Спасибо тебе. Я – твой должник.

Гор – и тот не усомнился в исходе возможного поединка.

– Пусть только сунутся, – сказал старый варвар. – Кто с копьем к нам придет, тот от автомата погибнет. – И нервно хихикнул. Надя шутки не поняла.

– Ну, берем оружие и двигаем к выходу? – полуспросила-полуприказала она.

Мужчины восприняли ее слова именно как приказ. Каждый взял по автомату.

– Мой «макаров» у вас? – спросил вдруг Будин.

– Да, – ответила Надя. – У меня.

– Оставь. Не люблю находиться без оружия. Тем более, в таких обстоятельствах.

Девушка достала пистолет и протянула отцу. Причем, протянула не сразу – рука ее задержалась на секунду-другую, и Надя поблагодарила окружающий их полумрак за то, что отец эту задержку не заметил. А если и заметил – не подал виду.

«Вот ведь дура! – обругала себя мысленно девушка. – Подумать такое о родном отце!.. Впрочем, если бы это действительно было так, то никакое родство тут не сыграло бы роли».

А мысль, что посетила ее перед этим, была следующей: что, если Силадан в отместку за свою смерть «запрограммировал» летчика не только на подрыв газа, но и, в случае неудачи, на уничтожение всех, кто когда-нибудь окажется с ним рядом? До этого отцу просто нечем было осуществить такой приказ, а вот при наличии пистолета…

Разумеется, Будин не стал в нее стрелять. Надя еще раз мысленно обругала себя, почувствовала, как лицо залила краска стыда, и снова поблагодарила полумрак за то, что он скрыл этот казус. А потом быстро двинулась следом за Нанасом, Гором и Сейдом, которые уже зашли в туннель, ведущий в соседнюю пещеру.

Когда же они, уже вчетвером, вышли в нее, девушка почувствовала, как на ее плечо легла рука мужа, призывая задержаться.

– Я вот что подумал, – явно смущаясь, проговорил Нанас, дождавшись, пока Гор с Сейдом удалились от них. – Может, ты зря оставила Семену пистолет?

– Не дуркуй! – вспыхнула Надя, предположив, что мужа посетили те же мысли, что и ее до этого. – Он же не стал в меня стрелять!

– Зачем в тебя?.. – растерялся супруг. – Я про другое подумал…

– Про что же? Что он снова поползет к «газовой камере» и начнет палить в трещину?

– Ты меня извини, – насупился Нанас, – но, по-моему, это ты дуркуешь легохонько. А я подумал, что он может… ну, того… себя убить.

– Застрелиться, что ли? – ахнула девушка. – Зачем?!

– Ну, он же ходить не может, больной весь… Скажет, зачем я буду им обузой? Повидал дочку, узнал, что с ней все в порядке, теперь можно и… того…

– Я кому-то сейчас как дам «того»! – замахнулась на мужа Надя, у которой противным холодком заструилась в сознании мысль, что тот вполне мог оказаться прав. – Типун тебе на язык!

– Зачем?.. И что такое «типун»?

– Узнаешь… – буркнула девушка. – Ждите меня, я сейчас.

Она развернулась и бегом бросилась назад, к оставшемуся в одиночестве отцу.

Тот весьма удивился ее скорому возвращению.

– Ты чего? – спросил он. – Что там? Совсем дело плохо?

– Да… То есть, нет. То есть, не знаю еще, – забормотала Надя. – Пап, я вот что подумала… Ну зачем тебе тут пистолет? Мы сюда все равно никого не пропустим. А там нам еще один ствол лишним не будет. Вдруг какой автомат заклинит, еще что…

– «Макаров» не очень-то достойная замена «калашникову», – усмехнулся отец. – Возьми тогда еще один автомат про запас, у вас же их четыре было. Или ты за меня испугалась?

– Да ты что! – даже самой стало противно, настолько это получилось неискренне, возмутилась девушка. – Чего мне за тебя бояться?

– То, что застрелюсь, например.

– З-зачем?.. – холодея от верности догадки Нанаса, лязгнула зубами Надя и протянула к отцу руки. – Отдай пистолет… Ну, пожалуйста!

– Надюшка, да ты чего?.. – уставился тот на нее сквозь полумрак. – Ты что, и правда подумала, что я решил сделать это?

– Угу… – захлюпала носом девушка. – Отдай, а?..

– Нет, дочка, – твердым голосом ответил отец. – Это мой пистолет, и я тебе его не отдам. А глупые мысли срочно выбрось из своей славной головушки. Как ты вообще могла такое подумать?

Я, можно сказать, только сейчас и жить начинаю, когда тебя встретил, а ты…

– Я подумала… вдруг ты переживаешь… что у тебя ноги… – и вовсе стала всхлипывать Надя, чувствуя, как по щекам потекли слезы.

– «Переживаешь!» – отозвался Будин. – Ну, ты и сказала! Переживаю – не то слово. Это катастрофа, трагедия. Но что такое ноги по сравнению с тем, что я обрел взамен! Этому тоже трудно подобрать нужные слова. Я впервые за много лет по-настоящему счастлив. И чтобы я же сам, своей собственной рукой оборвал это счастье? Вот уж дудки! Даже не надейся.

– Правда?.. – опустилась на колени и снова прижалась к отцовской груди Надя. – Как же я тебя люблю, папочка!

– Правда, – вновь, как до этого, сипло ответил Будин и добавил: – Я тебя тоже люблю. И собираюсь любить еще очень-очень долго. А теперь беги к своим, не до мелодрам сейчас.

– Спасибо, папа, – вскочила на ноги девушка. И уже возле самого входа в туннель обернулась: – Прости меня, пожалуйста, за ту дурость…

– Ты еще здесь?! – притворно возмутился отец. – Сейчас вот встану, да как отшлепаю!.. За все пропущенные годы.

Наде вдруг стало так хорошо на душе, что она рассмеялась настолько звонко и радостно, что, как оказалось, ее смех услыхал даже Нанас в соседней пещере.

Нанас снял куртку, отбросил ее в сторону и вышел наружу. Костя Парсыкин, который стоял шагах в десяти от входа, на небольшой более-менее ровной площадке, при этом заметно напрягся.

Надя решила использовать последний шанс.

– Слушай, Костя! – выкрикнула она. – Брось дурковать, а? Давай поговорим серьезно, без горячки.

– Я с тобой после поговорю! – огрызнулся Парсыкин.

– «После» для тебя может и не быть. Ты не подумай, что я тебе угрожаю… Хотя, угрожаю, да, но у меня есть на это основание, – потрясла девушка «калашом». – У нас оружие. Много. И куча патронов. Вы нас своими палками не достанете, как ни старайтесь.

А мы вас всех тут положим. Но я этого не хочу.

– А чего ты хочешь? – отозвался Костя, искоса поглядывая на остановившегося и недоуменно оглянувшегося на жену Нанаса.

Надя проигнорировала возмущенно-вопрошающий взгляд супруга и продолжила «переговоры»:

– Я хочу, чтобы вы убирались отсюда. Я имею в виду – из сыйта. Ты и твои варвары. Идите, куда хотите, места вокруг много. Обещаю, если сделаете это – мы вас не тронем. Но только больше чтоб без подлянок. Неужели нельзя жить по-человечески?

– По-человечески, это как? – прищурился Парсыкин. – Организовать поселение, вскопать огороды, заниматься охотой и рыбной ловлей, собирать грибы и ягоды, плести из бересты туески?

– Ну, вот, ты и сам все хорошо знаешь. Именно так и нужно сделать.

– А еще – завести каждому семью, нарожать детей, передать им свои знания и умения, чтобы не прерывалась связь времен… Так тоже правильно?

– Конечно, пра… – начала девушка и осеклась.

– Вот то-то же, – нахмурился Костя Парсыкин. – Для нас такой жизни не может быть в принципе. Или ты позволишь нам увести с собой девушек из сыйта? А может, и сама с нами отправишься – зарождать новые поколения мирных свободных людей?.. – И, не дождавшись ответа, выкрикнул злобно: – Так вот, мы не такие! Мы уже свободные люди! Но далеко не мирные. Мы делаем, что хотим, и берем то, что нам нравится. Так что прекращай свою проповедь, святоша, и оглянись вокруг, посмотри, в каком мире ты живешь!

И вспомни заодно, сколько ты сама грядок всполола и сколько людей отправила на тот свет. Почему-то мне кажется, что второе число будет не в пример больше первого. Поэтому заткнись, и коли уж мы так тебе не нравимся, то сама убирайся отсюда! Если сумеешь, конечно.

– Надя, да чего ты с ним разговариваешь?! – воскликнул продолжавший буравить ее взглядом Нанас. – Сейчас я с ним разберусь! – И быстрым твердым шагом направился к Парсыкину.

– Давай-давай, разбиратель! – усмехнулся тот. – Чего же ты не добавил свое идиотское «легохонько»? Видать, чует задница, что ей сейчас «тяжелехонько» сделают.

– Моя задница на таких, как ты, с…ть хотела! – бросился на обидчика Нанас.

– Ого, как мы заговорили! – скрещенными руками легко принял первый удар Костя. – Сразу видно – пошла дикарю цивилизация на пользу.

– Я не дикарь! – зарычал Нанас и вновь налетел на Парсыкина. На сей раз ему удалось, хоть и вскользь, проехаться тому кулаком по скуле.

Это разозлило предателя, и он, тоже свирепо зарычав, принялся наносить в ответ мощные удары. К счастью для молодого саама, Костя Парсыкин, хоть и заметно похудел за время своих скитаний по лесам, оставался все же весьма тяжеловесным и неуклюжим, в отличие от самого Нанаса, так что от его кулаков удалось довольно легко увернуться. А потом еще и весьма удачно попасть Косте по носу, отчего тот сразу захлюпал кровью.

– Ага! – торжествующе завопил саам. – Так чьей там заднице тяжелехонько сделают?!

– Нанас! – завопила во все горло Надя. – Молча дерись! Не трать силы на…

Девушка тут же поняла, что и сама напрасно раскрыла рот. Отвлекшись на ее крик, супруг машинально повернул голову и тут же заработал сильнейший удар Парсыкина, сбивший его с ног. Победно заорав, Костя прыгнул на соперника, однако Нанас в последнее мгновение все же успел увернуться и, прежде чем Парсыкин сумел восстановить потерянное равновесие, снова вскочил на ноги. А затем пнул ненавистного предателя под колено, надеясь того подкосить. Но удар по голове не прошел для него даром – Нанаса качнуло, и пинок не достиг цели, ботинок лишь чиркнул по штанине. Зато Костя, воспользовавшись неустойчивым положением врага, толкнул того в грудь, и Нанас опять рухнул на землю. При этом, толчок отбросил его к самому краю ровной площадки, за которым начинался ведущий вниз склон. Вероятно, парень даже успел разглядеть оскаленные в торжествующих воплях лица стоявших чуть ниже варваров.

Он снова вскочил. И его опять качнуло. Видимо, и впрямь еще сказывались не до конца излеченные последствия ранения, да и удар Парсыкина вряд ли послужил для головы подходящим лекарством. Но отступать было некуда – в прямом и в переносном смыслах. А проклятый враг уже летел на него, занеся над головой тяжеленный кулак. Нанас собрался и, когда до столкновения оставалась лишь пара мгновений, резко отпрыгнул в сторону. Грузный противник, хоть в последний момент и увидел это, не мог уже побороть силу инерции, а потому кувырнулся вниз по склону, где и был пойман своими лохматыми сподвижниками.

– Да я же тебя убью сейчас! – брызжа слюной пополам с кровью, истошно, почти по-бабски завизжал Костя и, оттолкнув придерживающих его варваров, снова рванул вверх. Нанас приготовился: чуть выставил вперед одну ногу, сжал кулаки, притянул к груди локти, слегка наклонился вперед. И когда разъяренный враг влетел на площадку, не мешкая нанес ему удар. Он целил в лицо, но попал в подбородок и зашипел от пронзившей пальцы боли. А Костя, голова которого заметно мотнулась от удара, быстро пришел в себя и прыгнул на трясущего пострадавшей ладонью Нанаса.

– Осторожно!!! – закричала мужу Надя, но было уже поздно. Мощный Парсыкин грузно врезался в Нанаса, не оставляя тому никакого шанса удержаться на ногах, а потом, уже упавшего, придавил сверху всей своей тяжестью.

Несчастный саам застонал, пытаясь освободиться от непосильного груза, но его отчаянные попытки не приводили к успеху, зато предводителю варваров без труда удалось стиснуть сильные пальцы на горле поверженного врага.

– Вот и все, – прорычал он, капая на лицо Нанаса кровью из разбитого носа. – Передавай привет духам…

Когда Нанас, отдувающийся и потирающий горло, на котором проступили красные отпечатки пальцев, подошел к своим, летчик, тоже не до конца еще восстановивший дыхание, выдавил:

– Ну, как я тебя?.. Вернул долг хотя бы частично?

– Вернул… – буркнул новоиспеченный молодой нойд. – Только зачем ты так… Костю?

– Зачем?!.. – от изумления забыл про усталость и боль Будин. – Да он бы тебя придушил, если бы не я!

– Не придушил бы, я бы справился!.. А если бы даже… Все равно, так нечестно! Мы договаривались драться один на один.

– Нечестно? – стал вдруг абсолютно спокойным летчик. Впрочем, черный щиток, закрывающий его лицо и глаза, не позволял увидеть отражавшиеся в них эмоции. – Во-первых, было бы нечестно, если бы моя дочь стала вдовой в столь юном возрасте, а во-вторых, лично я, старший лейтенант Семен Будин, никому честного слова не давал.

– Да ты!.. – вспыхнул вдруг Нанас, отчего пятна на его шее приобрели зловещий багрово-синюшний оттенок. Оглянулся на саамов с варварами, пристально наблюдающих за ними, и перешел на возбужденный шепот: – Ты вообще не знаешь, что такое честность! Ты ведь сейчас обманул моих соплеменников, сказав, что ты дух. И меня ты тоже когда-то обманул, отправил на верную смерть, поняв, какой я глупый…

– Так мне что, извиниться перед ними, сказать, что я пошутил? Что я всего лишь беспомощный инвалид, а ты тоже никакой не нойд, а такой же, как я, самозванец?

– Я не самозванец! Я – нойд! – снова забылся и закричал Нанас. – Я взял силу погибшего Силадана из камня!

– Ах, из камня он силу взял! То-то, я смотрю, об тебя этот бугай все кулаки отбил!.. Но ведь и меня тоже сюда не на ручках принесли, я на самом деле упал с неба, ты ведь сам это видел!

И ты сам тогда назвал меня духом! Что, скажи на милость, я должен был тебе на это ответить? Дескать, нет, я никакой не дух, я обычный человек, просто я военный летчик и умею управлять реактивными самолетами! Ты бы понял что-нибудь из этого объяснения?

– Это я что-то вас не поняла сейчас, – прервала наконец молчание впавшая от изумления в ступор Надя. – Вы чего это вдруг разошлись?.. Папа, я от тебя такого не ожидала. Хуже маленького! Нанас, а ты вообще от своего величия ума лишился! Да где бы ты сейчас был, если бы не папа?.. Околел бы в лесу на другой день!

И ты что, не доволен, что он отправил тебя ко мне? Может, я тебе уже надоела? Или недостойна быть женой нойда? Так ты только скажи, я навязываться не стану. Меня, между прочим, уже двое, помимо тебя, в жены звали. Один, правда, уже отженился, зато другой… – тут девушка осеклась и буквально прикусила себе язык, нарочито сильно, до крови, но было уже поздно.

Лицо Нанаса в момент стало смертельно-бледным. Побелели даже губы, которыми он, с трудом шевеля, произнес:

– Я давно понял, что ты тоже его…

– Что «я его»?.. – чувствуя, как уходит из-под ног земля, беззвучно прошептала девушка. – Да как ты… Да как ты только…

Слезы ручьями хлынули из ее глаз, и Надя, не в силах больше сдерживать рыдание, круто развернулась и бросилась было ко входу в пещеру, но ее резко, почти грубо, остановил за плечи Нанас.

– Побежала к нему? – бросил, словно выплюнул, он. – Не надо. Я сам его к тебе приведу! А ты здесь пока за «честным духом» ухаживай. – И, поспешно, словно обжегшись, убрав руки, парень ринулся к черному пятну пещеры и тут же растворился в нем.

– Он что, и правда с ума сошел? – растерянно пробормотал Семен Будин. – Дочка, ты прости меня, дурака, я не хотел… Только я все же не понял, о ком это вы? У тебя что, и правда кто-то есть?.. Ох, я и правда дурак, – поспешно забормотал он, заметив, видимо, как переменилась в лице дочь. – Прости, прости, я-то уж точно совсем из ума выжил! Я ведь знаю, что ты не такая!..

Но зарыдавшая в голос Надя не смогла ему ответить ни слова.

«Я верну его!» – все-таки смогла она «услышать» «голос» Сейда, который вслед за бывшим хозяином тоже вскоре скрылся в пещере.

А Надя даже и не знала сейчас, хотела ли она, чтобы Нанас вернулся, или нет. Жгучая обида на мужа душила ее. Как он мог сказать ей такое? Чем она это заслужила? Тем, что нянчилась с ним, выхаживала, тащила вдвоем с немощным стариком по смертельно опасным темным туннелям?..

Но потом вдруг девушка поняла, что дело даже было не в Нанасе. Не только и не столько в нем. Самое страшное заключалось в том, что теперь она засомневалась, так ли уж не прав был ее муж… Нет, она конечно же не любила Ярчука, но все же, все же, все же!.. Ведь когда съехавший с катушек супруг, убегая, сказал, что приведет того к ней, сердчишко-то у ней екнуло. Сладко так сжалось и затрепетало, подлое!..

«Какая же я сволочь, дрянь, ничтожество! – не прекращая рыдать, в отчаянье подумала Надя. – И как я еще только могу обижаться на милого, чистого, наивного, бесконечно доброго Нанаса?! Да другой бы уже давно бросил меня, плюнув мне вслед. Назвав при этом подходящим емким словом. Хотя… разве я такая?.. Я ведь не изменяла Нанасу… Я ведь на самом деле люблю только его одного! А Ярчук… Ярчук – это так, наваждение, морок. Всему виной этот проклятый поцелуй, на который я сдуру согласилась и который теперь не могу забыть… Но что же теперь делать? Вернет ли Сейд Нанаса? Или стоит самой срочно бежать за ним и вымаливать прощение?»

Рыдание перешло наконец в громкие всхлипывания. Надя повернулась уже ко входу в пещеру, забыв совершенно и о саамах с варварами, и об отце, и о Горе. Но старик сам напомнил о себе. Впрочем, он обратился не конкретно к ней, когда воскликнул:

– Смотрите, что они делают, паразиты!

Девушка быстро обернулась и посмотрела в направлении протянутой руки Гора. Сначала, не придя еще в себя окончательно, она устремила взгляд несколько выше и увидела, что на небе сгущаются тучи. Но вряд ли старый варвар имел в виду это, да и определение «паразиты» по отношению к атмосферным объектам подходило едва ли. И лишь догадавшись опустить глаза на склон горы чуть ниже места, где они находились, поняла, что имел в виду старик.

«Паразитами» оказались варвары. До этого, как мимоходом успела заметить Надя, они стояли плотной группой чуть в стороне от саамов. Теперь же вдруг оказались позади соплеменников Нанаса и, одновременно набросившись на них, моментально разоружили. Легкому успеху способствовал, скорее всего, не только эффект неожиданности, но и полное отсутствие у саамов боевого опыта – те попросту растерялись. А варвары, держа своих недавних союзников за вывернутые за спины руки, победно скалили зубы.

– Что же вы творите?! – первым опомнился Семен Будин. – Отпустите их!

– Зачем? – выкрикнул стоящий позади всех варвар, которому, как и еще четверым мужчинам, не досталось «пленника». – Так мы чувствуем себя гораздо безопасней. Вы же не станете стрелять в безоружных и беззащитных людей.

Надя сразу отметила для себя, что речь этого внешне ничем не отличающегося от своих «собратьев» человека, разве что выглядел он все же постарше остальных, была совершенно не «варварской», выдавая в мужчине, как минимум, наличие какого-то образования. Впрочем, девушка тут же вспомнила, что Гор, и вовсе закончивший когда-то институт, совсем недавно тоже был варваром.

Между тем, образованному «умнику», который после гибели Парсыкина определенно возглавил группу, уже отвечал отец:

– А с чего ты решил, что мы собираемся в вас стрелять? Если вам что-то не нравится – уходите, никто вас не тронет. По-моему, моя дочь это весьма понятно объяснила.

– А вам, по-моему, весьма понятно ответили, что такой вариант нас не устраивает.

– Тогда оставайтесь, но без этих вот закидонов. Живите, как люди, – хватит уже, неужели не навоевались?

– А чем ваши закидоны лучше наших? Вы вообще тут цирк устроили. И почему именно вы решили поуправлять сыйтом? Пришли какие-то хмыри неведомо откуда и сразу свои порядки начали наводить. Не выйдет! Теперь я вам говорю: хватит, навоевались. Сдавайте оружие. И тоже можете, если хотите, оставаться в сыйте, так уж и быть. А нет – уходите, никто вас не тронет. – Последнюю фразу варвар произнес, откровенно передразнивая летчика, с теми же самыми интонациями. Правда, тут же посуровел: – Если же вас ни один из этих вариантов не устраивает…

– То что? – ухмыльнулся Семен Будин. – Неужто рискнете повоевать с духом?

– Вот только этого не надо! Прибереги свои сказочки для дурачков. Вроде этих вот, – кивнул мужчина на согнувшихся в неудобных позах саамов. – Уж я-то летных шлемов насмотрелся. И выстрел из «макарова» от «небесного огня» как-нибудь отличу. Да и мои ребята тоже в духов не верят. Только в меня.

– Ну, раз ты такой умный и уважаемый, то вообще непонятно, чего и выделываешься? Лучше бы помог навести порядок в сыйте. Будешь одним из старейшин.

– Мне кажется, торг здесь неуместен! – с улыбкой воспроизвел варвар незабвенную фразу Кисы Воробьянинова. И добавил тоном другого персонажа из того же источника: – Командовать парадом буду я. – Затем опять стал серьезным: – Только я. Один. Понял, летун? Даю десять секунд на размышление. Потом – оружие на землю. Иначе… – он кивнул свободной четверке варваров, и те почти синхронно натянули тетивы своих луков, направив наконечники стрел на Гора, Надю и Будина. – Время пошло. – И мужчина начал медленно отсчитывать: – Один… Два… Три…

Надя непроизвольно подняла автомат, но тут же его и опустила – попасть в лучников, не задев плененных саамов, не представлялось возможным.

Она оглянулась на отца. Тот, заметив ее взгляд, лишь скрипнул зубами.

Между тем, набежавшие тучи сгустились настолько, что стало совсем темно. А едва предводитель варваров произнес: «Восемь», сверкнуло и одновременно грохнуло так, что девушка подпрыгнула. И тут же на головы людям обрушился ливень.

– Алексей! – стараясь перебороть шум дождя, закричала Надя. – Хватаем папу – и в пещеру!

Непонятно, услышал ли Гор девушку, но, вероятно, он и сам подумал о том же, поскольку и без того уже наклонился к летчику, пытаясь поднять того за подмышки. Подскочившая к ним Надя ухватила отца за щиколотки.

– Двинули! – крикнула она старику.

Видимо, глядящая им в спины опасность придала обоим сил, потому что в пещеру они влетели почти бегом. Но и здесь останавливаться не стали, понимая, что варвары двинутся следом. Пусть даже не все – исходящий из пещеры страх воздействовал на всех по-разному, и не каждому удавалось его побороть, – но и с десятком человек, прикрытых живым щитом, да еще в полумраке, справиться было бы трудно.

Но и бежать… Куда? Наугад, пока хватит сил?..

«А куда мог пойти Нанас? – подумала Надя. – Он напоследок сказал, что приведет Ярчука… Это конечно же глупо, но если предположить, что именно так он и решил поступить, тогда он должен пойти по тому туннелю, по которому мы сюда пришли…»

– Алексей, – обратилась к старику девушка, – вы хорошо помните, по какому ответвлению мы пришли сюда с той стороны?

– Хорошо, – удивленно ответил тот. – А тебе зачем? Мы же его засыпали, гранаты взорвали.

– Тьфу ты, вот ведь дура-то! – вслух обругала себя Надя. – Совсем мне память отшибло… – А потом, уже мысленно, добавила себе характеристику и покрепче, вспомнив, что Нанас, когда они сюда пришли, был без сознания, а значит, нужной дороги знать попросту не мог. Поэтому, скорее всего, и он пошел наугад.

Подумав о муже, девушка снова почувствовала уколы вины и обиды – причем, оба сразу. А еще – страх за него. Ведь совсем непонятно, куда он мог пойти. А в этих лабиринтах можно не только задохнуться или стать добычей каких-нибудь мутантов, но и банально заблудиться. Правда, за Нанасом отправился Сейд, однако Надя помнила, что пес и сам едва не погиб, надышавшись природным газом. И даже если ничего с ними не случится и Сейду удастся уговорить бывшего хозяина вернуться, то на обратном пути они запросто могут нарваться на агрессивно настроенных варваров. Даже не просто могут, а обязательно нарвутся, если их не предупредить. Но для этого нужно самим никуда не ходить, а ждать парня с собакой здесь. Но тогда их самих атакуют варвары!.. Заколдованный круг.

– Что будем делать? – признавая свою несостоятельность, спросила Надя у мужчин.

– Убираться подальше!.. – прохрипел заметно уставший Гор. – И поскорее, а то у меня скоро руки откажут.

– Но ведь Нанас… – начала было девушка.

– Дело не только в нем, – задумчиво произнес отец. – Но далеко идти в любом случае не стоит. Давайте отойдем, где потемней, но откуда виден вход, и там остановимся, подумаем о дальнейших действиях.

– Так ведь варвары! – дуэтом воскликнули Надя с Гором.

– Не сунутся они сюда, – ответил Будин.

– Откуда ты знаешь? – едва не разжала пальцы девушка; отца она при этом ощутимо качнула.

– Вы меня сейчас точно уроните, – ушел он от ответа. – Ищите скорей место, где можно пристроиться!

Надя понимала, что в любом случае они с Гором далеко отца не унесут. Хотя бы краткая передышка все равно была необходима. Тем более, варвары и впрямь что-то не особо торопились лезть за ними в пещеру. А еще девушка вспомнила, что где-то здесь должны оставаться самодельные носилки, на которых они со стариком принесли сюда Нанаса. Поэтому спорить с отцом она не стала, и, когда его опустили возле стены на каменный пол пещеры, Надя спросила у Гора:

– Алексей, а где наши носилки?

– Носилки?.. – стал озираться Гор. – А ведь и впрямь!.. Где-то тут были. Сейчас поищу.

Когда бывший варвар отошел, девушка вновь спросила у отца:

– Откуда ты знаешь, что варвары сюда не сунутся?

Семен Будин вздохнул, стащил с головы шлем и, отвернувшись, неохотно ответил:

– Ну… Ты скажешь, что я сбрендил. Вернее, что продолжаю бредить.

– Да мы все тут давно сбрендили! Давай, говори.

– Я попросил, – смущенно пробормотал отец.

– У кого?.. – округлила глаза Надя.

– У Свет… у мамы.

Сначала девушке показалось, что она ослышалась. Встряхнула головой, наклонилась к отцу, переспросила:

– У кого ты попросил, я не расслышала?

– У Светланы, – с неким вызовом глянул на нее Будин. – У твоей мамы.

– Ага… – только и смогла вымолвить Надя.

– Я не знаю, что это, как это, – уже словно извиняясь, продолжил отец. – Но только еще когда вы оставили меня одного там, – мотнул он головой в сторону прохода к соседней пещере, – она ко мне пришла. Молодая. Такая, какой я ее видел в последний раз.

Я подумал, что уснул и вижу сон, но все было так реально… Она была очень взволнована. Сказала, что вам с Нанасом грозит опасность, чтобы я срочно шел к вам. Я, хоть и ошалел тогда здорово, все же сумел ей ответить, что и рад бы, да не могу ходить. И она мне сказала, что поможет дойти…

– Папа, родной, – чуть не плача, перебила его Надя. – Мне тоже здесь, уже дважды, привиделась мама. Но это не она! Это и впрямь наши видения, сны наяву. Что-то их тут в нас вызывает, то ли газ, то ли камни, то ли неизвестное излучение, не знаю.

– А то, что я на своих ногах дошел оттуда до выхода наружу, – это тоже видение? – прищурившись, усмехнулся отец.

– Как это – «дошел»? – растерянно заморгала девушка. – Тебе это тоже привиделось…

– А тебе и всем остальным привиделось, что я там, возле вас, очутился и прострелил затылок тому придурку, да?

Подумав, Надя вынуждена была признать, что если бы отец передвигался ползком, то смог бы добраться до выхода в то самое время, если бы пополз сразу вслед за ними. И то вряд ли бы успел. Да и зачем бы ему это делать?.. Но и то, что он сейчас рассказал…

– Но если это и впрямь она… Как такое может быть?!

– Не знаю, доченька. Правда, не знаю. Но ведь ты и сама видела, что это место непростое. Вот, ты рассказывала, что вы прошли эту гору насквозь совсем за нереально короткое время. Разве такое может быть?

– Но это было! – вскинулась девушка. – Иначе мы бы не смогли…

– Да я верю, верю. Только хочу этим тебе сказать, что здесь может быть все. Почему и как – мы с тобой вряд ли узнаем, но отрицать очевидное тоже глупо. А версий и гипотез можно привести массу.

– Например? – спросила Надя.

– Например, пересечение мощных силовых полей, – послышалось сбоку. Оказывается, Гор уже вернулся и внимательно слушал их беседу. – Напряжение тектонических плит, то, се… А в итоге – искривление пространства-времени, или еще какие феномены.

– Ну, допустим, с пространством понятно, – сказала девушка. – Из-за этого мы быстро сюда добрались. А мама? – раз уж Гор так и так все услышал, держать это в секрете было глупо. – Она что, из прошлого здесь появляется? Не вяжется. Слишком много о нас, сегодняшних, знает и умеет делать недоступные обычному человеку вещи.

– Я же сказал: «Например», – покачал головой старик. – А истину, как отец твой верно сказал, нам все равно не узнать.

– Ладно, – вздохнула Надя и снова повернулась к отцу: – Но когда ты сейчас-то успел с ней повидаться? Как ты смог попросить задержать варваров?

– А я с ней сейчас и не виделся, – ответил летчик. – Я у нее мысленно попросил, а она ответила.

– Ну-у… – тревожно протянула девушка, с опаской посмотрев на светлеющий вдалеке вход. – Мысленно – это, знаешь, как-то…

– Ненадежно? – усмехнулся отец. – А ты заметила, что там, возле входа, с психикой вообще почти у каждого что-то творится?

Надя тут же вспомнила недавнюю безобразную ссору с мужем и поморщилась:

– Ты имеешь в виду, что мы с Нанасом не просто так поругались?

– Вообще-то именно вас я в виду не имел. Но ты вот сказала, и я подумал: а вполне возможно, что и так! Вы раньше так ссорились?

– Так – нет, – опустила голову Надя. И тут же быстро ее подняла: – Так ведь сначала-то именно вы с ним сцепились! Да и до этого ты как-то не очень себя естественно вел: пыжился, хвалился…

– Ну, я тоже не железный, – виновато вздохнул отец. – Тоже мог под воздействие этого… поля попасть, или что оно там…

– Так ведь тогда получается, что и варвары могли из-за этого с глузду съехать! – выдал идею Гор. – Тогда их нужно не там держать, а наоборот, сюда тащить!

– Ну уж нет! – отрезала девушка. – Что-то я не особо верю в благовоспитанность этой братии. Возможно, конечно, что это излучение и дало им дополнительный импульс, но вряд ли изначально у них в головах царила одна лишь любовь к ближнему. Ведь и мы с Нанасом… – Надя запнулась, но все-таки продолжила: – Ведь мы тоже, в общем-то, не на пустом месте поцапались. Это излучение, как мне кажется, только усиливает эмоции.

– Причем, негативные, – заметил отец.

– Тогда при чем здесь мама? Просто у варваров возле пещеры усилилось чувство страха, которое было изначально, вот они сюда и не пошли.

– У всех? – усмехнулся Будин. – Сомневаюсь. Но даже если и так, то пока нам ничто не угрожает. Однако сидеть тут до бесконечности тоже не хочется.

– Все равно надо дождаться Нанаса, – сказала Надя. – Ты ведь не собираешься его бросить? Лично я вообще намерена пойти на его поиски.

– Так если мы тут все верно напридумывали, – подал снова голос бывший варвар, – то парень и сам скоро вернется.

– Это еще почему? – удивилась девушка, хоть надежда в ней, признаться, от этих слов Гора все-таки вспыхнула.

– Так ты сама посуди, – ответил тот. – Если его порыв был вызван излучением, или чем там еще – колдовством, происками духов, – то внутри пещер оно перестало оказывать прежнее действие. Ведь получается, что именно так оно действует лишь с той стороны входа, и, думается, как раз для охранных целей. Ведь кто идет сюда, не зная, что тут есть, или, напротив, наслушавшись про всякие ужасы, то он непременно хоть немного боится. А тут, бац – усилитель! Страх вырастает настолько, что в пещеру уже не зайти. Так вот, а у вас все эти ваши гипертрофировавшиеся комплексы здесь, внутри, пропали. Значит, у Нанаса тоже. Так что он быстро опомнился и скоро вернется.

– Так почему же он не возвращается?! – в отчаянье воскликнула Надя.

– Не знаю, – развел руками старик. – Стыдно, наверное. Он ведь парень-то мнительный. Да ты не переживай сильно-то! Посокрушается чуток и вернется. Куда он денется? Тем более, большеголовый умник рядом. Уговорит, уломает. В общем, зря я, выходит, носилки искал.

– Интересно, – сказал вдруг Семен Будин. – Вот ты все про нас разглагольствовал, про наши комплексы. А сам-то, что, ничего с той стороны не чувствовал?

– Чувствовал, – опустил лысую голову старый варвар. – Только не скажу… – И тут же вскинулся, обвел друзей взглядом: – Но это не опасно, поверьте!

– В Надьку, что ли, втюрился? – заулыбался летчик. – Седина… то есть, лысина уже, в голову, бес в ребро?

– Только этого мне не хватало!.. – схватилась за голову девушка, но быстро пришла в себя, вспомнив: – Но этого не может быть по нашей теории. Любовь разве негативное чувство?

– Любовь – нет, – продолжал улыбаться отец. – А похоть?

А «не возжелай жены ближнего своего»?..

– Не слушай его! Не слушай!!! – запрыгал, хлопая по бедрам ладонями, Гор. – Военные – они все такие охальники! А этот – вообще!.. Старший лейтенант… Поручик, млин, Ржевский!

Отец захохотал. Судя по реакции старого варвара, угодил он прямо в точку.

– Твою ж ты мать… – горестно прошептала Надя.

Несчастный Гор, размахивая руками, словно обезглавленная курица крыльями, весьма потешно задергался. Казалось, его раздирали два противоречивых желания: наброситься на хохочущего летчика и хорошенько того отдубасить или убежать отсюда, куда глаза глядят. А скорее всего – сначала отдубасить, а потом убежать. Останавливало его, пожалуй, лишь то, что Будин был инвалидом. Да и убегать старику было особо некуда.

Неизвестно, чем бы это все кончилось, если бы девушка не почувствовала внезапный мягкий толчок в ногу. От неожиданности она вскрикнула, решив, что до нее добралось какое-то пещерное чудище, но, отпрыгнув и посмотрев вниз, она сумела разглядеть в полумраке светлую шерсть Сейда.

– Сейдушка! – радостно закричала она. – Ты вернулся! А где Нанас?

Гор сразу перестал размахивать «крыльями». Резко прервался смех Будина. Все уставились на разумного пса. И тот не стал испытывать терпения людей.

«Нанас сейчас подойдет, – «сказал» он. – Я специально побежал вперед, чтобы предупредить вас».

– О чем предупредить? – тут же спросил Гор. В его голосе слышались радость и облегчение. Похоже, старик был готов сейчас говорить о чем угодно, лишь бы поскорей уйти от кошмарной для него «любовной» темы.

«О его приходе. Он кое-кого ведет с собой».

– Маму?!.. – воскликнула Надя.

«Почему маму? – в обычно безэмоциональном «голосе» пса «прозвучало» искреннее удивление. – Чью маму?.. Впрочем… Хотя, нет. Не знаю. Я не имею понятия, как размножаются эти существа, так что…»

– Сейдушка, ты не заболел? – обеспокоилась девушка. – Ты никогда еще столь путано не говорил… Какие существа? Кто размножается? Кого все-таки ведет Нанас? С ним самим-то хоть все в порядке?

«Я не заболел, – явно обиженным «тоном» ответил пес. – Тебе как отвечать, строго по порядку, как ты спрашивала?»

Надя растерянно кивнула, не особо вникнув в суть вопроса. Но Сейд уже начал:

«Существа – те самые, или такие же, что напали в туннелях на Гора. Размножается все живое. Нанас ведет тех существ, о которых я уже сказал. С ним все в порядке, только он злой, как голодный синеглаз».

– Какой еще синеглаз? – насторожился Семен Будин. – Это те монстры, о которых ты рассказывала? Откуда они здесь?

– Папа, не мешай, – отмахнулась Надя. – Это он для сравнения, нет здесь никаких синеглазов. Я надеюсь… – И вновь обратилась к Сейду: – Но как он их может вести? Это же черви безмозглые! И почему они на него самого не нападают?

– Потому что я – нойд, – послышалось со стороны одного из ведущих вглубь горы проходов. – Настоящий нойд, и вот тому доказательство.

Появившийся из темноты Нанас махнул рукой назад, однако Надя ничего там разглядеть не могла – все растворялось во мраке. А может, мешали еще и слезы, снова выступившие на глаза.

Девушке очень хотелось подбежать к мужу, обнять его, сказать, как она его любит, даже попросить прощения, хоть и непонятно, за что… Но сделать она этого почему-то не могла – не шли ноги, не поворачивался язык.

Нанас тоже не подошел близко, остановился чуть поодаль. Правда, сказал, но обращаясь ко всем:

– Вы меня простите, я не знаю, что на меня нашло. Мне кажется, это был не я.

– Не на тебя одного, на всех нашло, – примирительно ответил Будин. – Вот только, к сожалению, это были мы. Из самых наших глубин, с самого дна, но все-таки мы.

– Откуда ты… – начал Нанас, однако летчик резко перебил его:

– Хватит лирики! После будем душу изливать друг другу. Если живы останемся. А сейчас расскажи, что за доказательство ты с собой притащил? Что там за шланги за тобой тянутся? Или не шланги, не пойму… Канаты, что ли? Зачем они тебе? Вязать варваров станем? – Он все-таки не удержался от иронии.

Только сейчас Надя сумела разглядеть, что позади ее мужа и впрямь тянулись какие-то длинные светлые шланги толщиной примерно с ее руку. Вот только… они шевелились!.. Девушка невольно поежилась и отступила на шаг назад.

Между тем, Нанас ответил на подколку отца вполне серьезно:

– Это не шланги. И не канаты. Это какие-то зубастые толстые черви. Сейд мне сказал, что такие напали на Гора, когда меня сюда несли… Я встретил их там, дальше в туннелях. Они хотели на меня напасть. Но я лишь подумал: «Не надо!», и они остановились. Подумал: «Ползите прочь!» – и они поползли назад. Тогда я понял, что они меня слушаются, подчиняются моим мыслям… Ведь так и должно быть у настоящего нойда! Значит, я все-таки стал им! Да?..

– Стал, стал, – ответил Будин. – Ты скажи, зачем ты их сюда притащил? Продемонстрировать нам свое превосходство над силами природы? Или натравить их на нас, паршивцев этаких, что великого нойда не уважают?

– Зачем ты так?! – вскинулся Нанас. – Я ведь попросил прощения! Без вас я никогда не стал бы нойдом…

– Ладно, проехали, – стушевался летчик. – Тогда зачем?

– Я натравлю их на варваров. Пусть узнают, что я настоящий нойд! Где они? Вы что, их уже убили? Вместе… вместе с людьми из сыйта?..

– Ты за кого нас держишь? – откровенно разозлился Будин. – Мы тебе что, тоже варвары?

– Ну, я, вообще-то, варвар, – подал вдруг голос Гор. – Бывший, правда, но тем не менее. Между прочим, я узнал того говоруна, что после смерти Парсыкина командиром себя возомнил. Его имя, ну, кличка то есть, Базз. Он мне и настоящее называл, да забыл я уже. А вот фамилию помню… – Старик задумался, почесал лысину. – Нет, не помню. То ли Жаров, то ли Жарков, то ли Жариков… Да, вроде как Жариков. Мы с ним пересекались пару раз. Умный мужик, поговорить с ним интересно. Охальник, правда, не приведи господь! Но с юмором. Компьютерщиком в миру был. Я никак не мог понять, что же его к варварам привело. Спросил напрямик. А он поржал и говорит: «Тут девки бойкие да жилистые, люблю таких!»

– При чем тут девки? – оборвала ударившегося в воспоминания Гора Надя. – Алексей, вы к чему это?

– К тому, что знать врага, как я думаю, нелишне. Только вот как раз насчет «знать»… – Старик повернулся к Нанасу: – Мне вот что не очень понятно, ваше святейшество, или как там к тебе нужно сейчас обращаться…

– Не надо ко мне так обращаться! – дернулся Нанас. – Для вас я тот же, кто и был… – Парень глянул на Надю и осекся, а старик продолжил:

– Это хорошо, но мне непонятно вот что: как ты узнал, что варвары взбунтовались? Ты же раньше удр… ушел. И Сейд этого не знал. Неужто у тебя настолько ясновидение открылось? Ты только не дергайся, я не иронизирую, мне на самом деле интересно. Да и другим, думаю, тоже.

– Вы… не поверите… – опустил голову парень. – Скажете, что я совсем рехнулся.

– Да мы уже всему готовы здесь поверить, – не отставал от него Гор. – Говори, не бойся. Вряд ли ты расскажешь что-то более безумное, чем то, что уже случилось.

– Я встретил там женщину… – не поднимая головы, тихо сказал Нанас. – Она сказала, что я… ее зять. Но ведь это неправда! – вскинулся он и устремил взгляд на Будина. – Я твой зять, ты же сам сказал!..

– Ее – тоже, – спокойно ответил летчик. – Продолжай, теперь мы тебе точно верим.

– Почему?.. – изумленно выдавил Нанас, но махнул рукой и продолжил: – Она мне сказала, что Надя… что все вы в беде, что варвары взбунтовались, разоружили саамов и, прикрываясь ими, требуют, чтобы вы сложили оружие и сдались. Это так?

– К сожалению, да, – кивнул Будин. И вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию.

– Тогда я все правильно сделал, – твердо сказал Нанас. – Ждите меня здесь!

– Вот уж дудки, – улыбнулся летчик. – Нам тоже интересно посмотреть на выступление дрессированных червяков. Только ты там не особо усердствуй. Сначала припугни, а уж если кто не поймет – тогда только… А то и правда многовато что-то смертей в последнее время.

Надя как раз наклонилась вместе с Гором к отцу, чтобы подхватить того и отнести к выходу из пещеры, когда оказавшийся рядом Нанас тихо и как-то почти безразлично спросил:

– Ты теперь… не будешь со мной… да?.. Ничего, я все понимаю…

– Что ты понимаешь, дурак?! – резко выпрямившись, заорала на мужа Надя. Она сама удивилась своей реакции, ведь совершенно не собиралась делать этого, но остановиться уже не могла, с ужасом осознавая, что ее слушает не только Нанас. – Ты и на самом деле идиот инфантильный, дикарь безмозглый! Я что, по-твоему, не человек, а кукла?! У меня что, ни сердца нет, ни чувств никаких?.. Думаешь, все, мы с тобой расписались – и я сразу не женщиной сделалась, а твоим придатком, как ухо там, или… нос?.. Я не скотина какая бесчувственная, не камень! И в моей жизни тоже может что-то происходить, о чем тебе знать необязательно, как и в твоей, что я, если помнишь, вполне признаю. Ты ведь и сам знаешь, что в этой жизни нет ничего абсолютно белого и совершенно черного! Но я и не сволочь какая-нибудь, тебя никогда не предавала… А уж если я тебя когда-нибудь разлюблю, если ты мне станешь не нужен, я тебе об этом сразу скажу, притворяться не стану.

– Обязательно скажи… – едва слышно проговорил Нанас. – И… прости дикаря неумытого…

– Ишь, обиделся на дикаря-то, – не смогла удержать улыбки девушка. А потом и вовсе не стала сдерживаться, бросилась, как ей и хотелось, мужу на шею, прижалась к нему, зашептала: – Ты и правда неумытый, грязнуля любимый мой!.. Как же я по тебе, глупышу такому, соскучилась…

Нанас издал вдруг совершенно невообразимый «дикарский» вопль, от которого вздрогнули, казалось, не только Гор и Будин, но и стены пещеры, закружил Надю, прижимая к себе, словно потерянное и вновь обретенное сокровище, а потом опустил ее бережно, оглянулся на слабо шевелящихся червей и тоном великого полководца скомандовал:

– Вперед! Разберемся легохонько с этими недобитками!

Надя конечно же и не подумала отставать от мужа. Для начала она отыскала свой рюкзак – они побросали поклажу неподалеку от входа еще перед прошлой «вылазкой», – достала оттуда бинокль, повесила на шею и бросилась догонять Нанаса. Тот оглянулся и, хотя так и не смог убрать с лица счастливую улыбку, постарался сказать как можно строже:

– Не ходи! Я сам.

– Понятно, что сам, – ответила девушка, – но поглядеть-то хочется, как ты будешь задавать там жару. – Для достоверности она похлопала по биноклю, хотя на самом деле, разумеется, очень переживала за Нанаса и рассчитывала подстраховать его с помощью автомата.

Но тот не сдавался:

– Знаю я твои гляделки! Обязательно начнешь стрелять. А там или зацепишь кого из моих, или на стрелу варваров нарвешься. Жди меня тут!

– Ну вот что, дорогой, – нахмурилась Надя. – Ты, конечно, очень крут теперь, я помню, но меня в балласт тоже рано списывать. Я не слепая и не криворукая какая-нибудь, чтобы не по тем, по кому надо, стрелять. И мишенью я становиться не собираюсь, так что на рожон не полезу. Я вообще из пещеры выходить не планировала, да и тебе, кстати, тоже не советую. Запускай своих червяков и управляй ими из укрытия. Между прочим, автомат-то и тебе не помешает в руки взять – будешь хотя бы варварам под ноги стрелять, чтобы они не особо рыпались. А сначала поговори еще раз с ними.

– Тебя не перевоспитать, – засмеялся Нанас. – Все-то ты знаешь, как нужно делать! Неплохо бы назначить тебя вождем племени, как у индейцев.

– А ты откуда знаешь, как у индейцев было? – удивилась девушка.

– А книги?.. Майн Рид, Фенимор Купер… Ты же сама мне приносила.

– Ах да!.. Забыла, что ты у нас книгочей еще тот… Ну, поживем – увидим. Надо сначала с варварами разобраться. А потом – чтобы нас здешние люди вообще приняли, чтобы поверили, что мы им желаем только добра. Силой я никакую власть завоевывать не собираюсь, и тебе не позволю.

– И что же мы тогда делать будем, если нас не примут? – растерянно заморгал парень.

– Свое поселение устроим, места кругом много. Будет у нас племя из четырех человек: я – вождь, ты – нойд, Гор – старейшина, папа – почетный житель. Потом детей нарожаем, Сейд свою семью приведет – будет у нас человеко-собачья община. Глядишь, и новая цивилизация от нас пойдет, станем почти библейскими Адамом и Евой, только еще и Сейд со Снежкой будут с нами славу делить… – Надя не удержалась и прыснула. Но тут же вновь стала серьезной: – Ладно, планы на будущее потом будем строить. Надо сперва настоящее отстоять. Пошли давай с врагами сражаться.

– Я тоже пойду, – снимая с плеча «калаш» и с опаской поглядывая на слабо извивающихся, будто впавших в спячку, «червей», направился к ним Гор. – Мне тоже интересно. Да и еще один ствол лишним не будет.

– Э-э! – послышался сзади голос Семена Будина. – А меня, что, здесь решили оставить?..

– Ну, вот! – хлопнул ладонями по бедрам Нанас. – Опять всей гурьбой!

– Так на миру и смерть красна, – захихикал старый варвар, потом сообразил, что ляпнул не то, осекся, пробормотал: – В общем, вместе-то оно и веселей, и ловчей как бы…

– Вообще-то, – вспомнила вдруг Надя, – как бы у нас снова не вышло, как в прошлый раз. Вновь с ума посходим, друг на дружку набросимся… Может, и правда всем не надо? Алексей, вы лучше издали за нами поглядывайте, а если почуете что неладное – кричите нам, чтобы назад срочно возвращались.

– В прошлый раз мы с той стороны находились, – снова подал голос отец. – А защита, если мы правильно догадались, как раз с той стороны, перед входом, и должна действовать, чтобы в пещеру не пускать. Ну а на сей раз мы выходить не станем, а здесь вроде как все чисто в этом плане. Так что давайте, не сачкуйте, хватайте меня и тащите к выходу.

Надя вздохнула, но спорить с отцом не стала. Они с Гором подошли к Будину, привычно уже подняли его и понесли.

Между тем Нанас уже осторожно выглядывал в отверстие прохода. «Червей» рядом с ним не было.

– Вот ведь нетерпящий-то! – закряхтел, убыстряя шаг, бывший варвар. – Я ведь тоже хочу посмотреть, как эти головожопики моих старых друзей кушать будут.

– Кто-кто будет кушать?.. – прыснула Надя.

– Головожопики. Раз они в жопе, пардон, голову держат, то кто же они еще?

– Фу, как неприлично! – совсем развеселилась девушка. – Хоть бы тогда головопопиками их назвали, или головозадиками.

– А их полное, научное название – жопоголовый головозад, – внес свою лепту Семен Будин.

– Фи, папа, фи! – зафыркала Надя. – Сейчас вот уроню тебя, будешь знать!

Смех, скорее всего, был у нее нервным. Да и напускная веселость у всех троих, едва они добрались до светлого пятна выхода, быстро прошла.

Когда ставили на каменный пол носилки, Надя заметила, как дрожит Гор. То ли старик замерз – воздух после ливня и в самом деле стал довольно прохладным, – то ли дрожь вызвало волнение от предстоящего действа. Заметив взгляд девушки, Алексей догадался, о чем она подумала, и пояснил:

– Колотит вот. Вспомнил, как на меня эта гадость накинулась. – Он непроизвольно потер грудь. – До сих пор побаливает. – А потом кивнул на проем выхода: – Давай-ка посмотрим, что там.

Бывший варвар осторожно, на цыпочках, подошел к самому краю проема. Надя шагнула следом. С другой стороны выхода, наблюдая за происходящим снаружи, стояли Нанас и Сейд. К ногам девушки с Гором подполз Семен Будин.

Немного отойдя от первого шока, Надя стала разглядывать других людей, тянущих лодки. Первой ее мыслью было: поскольку здесь Ярчук, то остальные – его подчиненные. Но девушка быстро сообразила, что такого попросту не может быть! В экспедиции кроме них было человек десять. Доехать до Полярных Зорь, набрать людей и вернуться сюда начальник гарнизона попросту не успел бы! Но даже если допустить, что он все-таки успел, – то зачем? Для чего ему заниматься подобными глупостями, когда в самих Полярных Зорях хватает куда более насущных забот?! Неужто любовь Ярчука к ней совсем затмила тому мозги?.. Да ну, Олег Борисович не мальчишка, чтобы пойти на такое безумие, какие бы чувства к ней он ни испытывал. Да и одежда у этих людей слишком уж разношерстная, а подчиненные начальника гарнизона все-таки в основном носят форму.

Тогда что? Откуда эти люди? Если бы среди них не оказалось Ярчука, логичней всего было бы предположить, что это те самые бандиты, что гнались за ними. И лодок, и самих людей там насчитывалось примерно столько же. И, опять-таки, одежда… А Ярчук… Ну, например, он был с ними изначально, просто не попадался еще на глаза. А насчет того, как он вообще среди них оказался, так, скорее всего, бандитам удалось схватить его во время той самой перестрелки возле оленегорской развилки. Вероятно, он у них пленник… А еще вероятней, что именно Ярчук, в качестве платы за свою жизнь, и предложил бандитам погнаться за ними. Наплел что-нибудь с три короба, что мы, например, чем-то особо ценным владеем, а сам, небось, надеялся, что его за это отпустят. Ага, как же, ищи дураков, Олег Борисыч! Они и тебя с собой потащили. И поделом. Обман-то твой совсем скоро раскроется, и что тогда?

Впрочем, все это были лишь ее предположения и фантазии. Однако истина наверняка была где-то рядом.

Повторять саамам то, что ей говорил Нанас, девушке не понадобилось – они и так все слышали. Да и не хотелось ей сейчас ничего говорить – горло перехватил горький комок обиды и боли. Вроде и обижаться-то было не на что, напротив, поступок мужа заслуживал уважения; не шутка ведь – он решил принести себя в жертву, чтобы спасти всех, в том числе и ее! Но терзало душу то, что принял это решение Нанас в одиночку, не сказав ей ничего, не обмолвившись даже полусловом, будто ее это совершенно не касалось!.. Понятно, что если бы он стал спрашивать ее мнение, она бы была против. Категорически против! Но ведь ничего иного, столь же действенного и эффективного, она бы все равно предложить не смогла…

«Может, он думает, что я ни о чем не догадываюсь? – мелькнула у Нади мысль. – Так что же он, совсем меня за дурочку держит?»

От подобных мыслей стало еще горше. «В конце концов, – подумала она, – люди теперь знают, что нужно делать и без меня. В крайнем случае, Гор подскажет, у него голова на месте. А я все равно не смогу жить без Нанаса. Так не лучше ли…»

– А нам что теперь делать, вождь? – перебил ее невеселые размышления Базз. – Как я понял, битва отменяется. Увести людей, может быть, хорошее решение, но мы с вами не пойдем. Да и не вижу смысла – бандиты, или кто там есть, все равно вас догонят, если уж они проделали ради этого такой путь. Так что я думаю, что принять бой так и так придется, так лучше уж сразу, чем бегать по кустам, словно зайцы. Поэтому прошу: дайте нам огнестрельное оружие! Хотя бы пару автоматов. Я обещаю, что не поверну их против вас, – тем более, теперь в этом и смысла нет. Примкнуть к бандитам вряд ли получится, да мы и не хотим снова попасть к кому-то в подчинение. Так что – два автомата… Прошу! Тебе и Гору как раз тоже останется два, ну а нойду, по-моему, уже вообще ничего не нужно, я его совсем перестал понимать…

– Надя, время идет! – воскликнул Нанас, который все, разумеется, слышал. – Я дам им оружие, пусть делают, что хотят, только ты сама поскорей уходи отсюда! Бандиты скоро доберутся до селения, и тогда все может оказаться напрасным. Погоди-ка, – задумался вдруг он. – Ведь бандиты не могут знать, где именно расположен сыйт, где здесь вообще есть люди…

– Но ведь знают, что есть! – сказала девушка. – Будут искать и найдут. Если выедут на лодках на середину озера, то крайние вежи сразу увидят.

– А мне нужно, чтобы они шли сюда!.. – возбужденно проговорил нойд, осекся, глянул на Надю, сказал, будто оправдываясь: – И у вас появится чуть больше времени для отхода! Но ведь я могу их как-то привлечь. Например, начать стрелять в воздух…

– Так они могут насторожиться и, наоборот, не рискнуть идти сразу сюда, – не согласилась с мужем девушка. – Тогда уж лучше развести костер.

– Костер! – обрадовался Нанас. – Точно, я сейчас разведу костер! А ты иди, пожалуйста, иди! – почти со слезами взмолился он, обращаясь к Наде.

– Только прошу тебя, – с трудом проглотив горький ком, ответила девушка мужу, – не торопись, взвесь все еще раз. Может, найдется другое решение… И в любом случае, не спеши, тяни до последнего, ладно? Вдруг что-то изменится… Пообещай мне!

– Что ты имеешь в виду? – притворился удивленным Нанас. – Чего я должен тянуть? Что обещать? Не понимаю…

– Не дуркуй! – отрезала Надя. – Тебе не идет. Обещай!

– Обещаю… – опустил голову муж. – Только ты не сердись на меня, ладно? По-другому – никак… – развел он руками. А потом все же обнял ее, ткнулся сухими горячими губами в губы. – Прости… И помни, что я любил тебя.

– А теперь разлюбил, что ли? – отстранилась от него Надя.

– И теперь, конечно, люблю, но…

– Вот и люби! Безо всяких «но», ладно?

В голове у девушки во время этого неуклюжего поцелуя и нелепых признаний вспыхнула поистине безумная идея. Она бегом кинулась к дожидавшимся ее Гору и саамам и отозвала старика в сторону:

– Алексей, пойдемте в пещеру, заберем рюкзаки, оружие и носилки для отца. А еще я вам что-то скажу…

– Ну, пойдем, – почесав лысину, ответил Гор.

Едва они отошли на достаточное, чтобы их не могли услышать, расстояние, Надя сказала:

– Алексей… Не могу объяснить вам все, да и некогда, так что выслушайте меня и просто сделайте, как я вам скажу. Ладно?

– Ну, ты ведь теперь вождь, – усмехнулся старик, однако девушка шутку не приняла:

– То, что я скажу, очень серьезно. Очень! Когда мы пойдем сейчас к сыйту, я вас покину. Скажу саамам, что оставляю вас за себя.

– Но куда…

– Слушайте же! – прикрикнула Надя. – Я вас покину, а вы сделаете все то, что сказал Нанас, – по возможности соберете людей в сыйте, а если они там есть – оленей тоже, и уходите как можно дальше! Сначала обойдите Сейдозеро, а там смотрите сами… Если не сможете согнать оленей – черт с ними, главное – люди. И если будете без оленей, попробуйте, может, уйти через горы. Иначе – идите вдоль склонов до большого озера – Ловозера, – а потом по его берегу на юг. Ну, разберетесь по обстоятельствам на месте.

– А если люди заартачатся?

– Тогда стреляйте. Не в них, конечно, – в воздух. Для них и этого будет достаточно. Главное, чтобы не было паники, чтобы не разбежались кто куда. Уж постарайтесь, Алексей! Пожалуйста! Очень вас прошу.

– А ты когда к нам придешь?

– Там видно будет. У меня, правда, очень-очень важное дело!

– Нанас-то знает? – нахмурился старик, подойдя ко входу в пещеру.

– Об этом никто не должен знать, кроме вас! – испуганно воскликнула Надя.

– Темнишь ты что-то, дочка, – вздохнул Гор. – Ну да ладно, спорить теперь и впрямь некогда. Пошли, заберем, что надо, – махнул он ей и шагнул в проход.

Варваров девушке не пришлось долго ждать. Базз возник перед ней будто из-под земли. В руках он держал автомат. Левая ладонь мужчины обнимала цевье, правая сжимала рукоятку. Наде показалось, что и его указательный палец уже лег на спусковой крючок.

«Ну вот и все, – совершенно без страха, лишь с горьким чувством сожаления и досады подумала Надя, автомат которой висел за спиной. – Прав был Гор, не стоило доверять варварам».

Но Базз не спешил в нее стрелять. Похоже, вовсе не собирался этого делать. По-видимому, он просто любил оружие, соскучился по нему, вот и тешился сейчас «калашом», как ребенок игрушкой.

– Что ты мне хочешь сказать? – спросил варвар без прежнего подобострастия, пожалуй, даже слегка высокомерно.

– Хочу попросить кое о чем. И кое о чем рассказать. С чего начать?

– Сперва расскажи. Просьба ведь с этим рассказом связана?

Надя кивнула. И добавила:

– С этим рассказом связано все. Наши жизни – в том числе.

– Даже так? – присев на корточки и положив на автомат локти, приготовился слушать Базз. – Мне уже интересно.

– Своих не позовешь? – оглянулась по сторонам и никого не увидела девушка.

– Сначала послушаю сам, а уж потом решу, годится ли это для их ушей. Начинай.

– Как ты думаешь, зачем Нанас остался возле пещеры? – спросила Надя.

– Ну уж точно не с духами разговаривать, – усмехнулся Базз. – Если ты решила меня сказочками попотчевать, то напрас…

– Не дуркуй! – сердито оборвала его девушка. – Я давно поняла, что ты не в лесу родился и думать умеешь. Потому и позвала.

– Ну и зачем он остался? – снова стал серьезным варвар.

– Там, внизу, – ткнула Надя пальцем в землю, – залежи природного газа. Его часть просочилась наверх и скопилась в подземных полостях этой горы. Нанас знает ведущий к ним туннель…

– Он хочет сделать большой «бум»? – раскинул руками Базз. – Ай, маладца! И чем это чревато?

– Как минимум, хорошим обвалом. С большой вероятностью подпрыгнут и горы, и долина, и Сейдозеро. Возможно, долина и озеро провалятся в образовавшийся разлом.

– Короче, все умрут, – криво усмехнулся варвар.

– Надеюсь, жители сыйта все же уцелеют.

– Потому и приказано их увести подальше?

– Да. Я говорю тебе о замысле моего мужа еще и затем, чтобы вы тоже могли успеть…

– Убежать? – докончил фразу мужчина. – Нет уж, мне надоело бегать. Тем более, тут такой аттракцион намечается.

– А твои люди? Скажи им – может, кто-то захочет уйти.

– Никто без меня никуда не пойдет! – жестко отрезал Базз. – Говори теперь свою просьбу. Хотя мне не очень понятно, о чем меня можно просить. Я не священник, чтобы отпустить тебе перед смертью грехи. Ведь я правильно понял, что сбегать отсюда ты тоже не собираешься?

– Не собираюсь, – резко мотнула головой Надя. – Я хочу попробовать все исправить.

– Нажать кнопочку «Начать игру заново»?.. – хмыкнул варвар.

– О чем ты?.. Какую игру? Это не игра, это жизнь. И смерть… Не перебивай меня, я и так не знаю, как сказать тебе правильно.

– Прости. Я имел в виду совсем другие игры. Ты о них, конечно, не знаешь. Больше не буду! Продолжай, я слушаю.

– Я пойду сейчас навстречу бандитам. У меня есть одна идея… Вероятно, глупая и даже безумная, но… В общем, я думаю, что у меня есть шанс заставить их вернуться. И я хочу тебя попросить… Ну, во-первых, если у меня все получится, то не затевайте с ними бой. Вообще им не показывайтесь! Иначе вы их только раздразните, и все мои усилия пропадут даром. А во-вторых, и это самое главное, если у меня ничего не выйдет, то я прошу, чтобы кто-то из вас отправился к Нанасу и сказал ему, что газ можно взрывать. Вот, собственно, и все.

Надя внимательно посмотрела на Базза. Варвар сидел нахмурившись, не поднимая на нее взгляда. Потом резко вскочил на ноги, глянул на девушку и сказал:

– Спрашивать, что у тебя за идея, наверное, не имеет смысла?

– Не имеет, – тихо ответила Надя. – Мне бы пришлось очень долго объяснять, да и…

– Ладно, меня это не особо интересует, – перебил ее оправдания Базз. – Но дело в том, что… – Он поморщился и мотнул головой. – В общем, я не уверен, что смогу правильно объяснить своим людям, почему мы не должны драться с бандитами. Они рвутся в бой, и такой мой приказ им покажется непонятным.

– Ты поначалу ничего такого им и не говори. Прикажи только, чтобы не ринулись в драку и вообще себя не обнаруживали, пока ты не скажешь. И поверь, вероятность того, что у меня все получится как я задумала, очень низка. Просто я не могу не попробовать, зная, что такой шанс есть.

– Ладно, с этим понятно. Не вполне, но более-менее. Только если у тебя все же выгорит дело, а мои ребята меня не послушаются – не обессудь.

– В таком случае тоже отправь гонца к Нанасу.

– То есть, ты уверена, что сами мы с бандитами не справимся?

– Конечно уверена. Их примерно столько же, сколько и вас, но они все вооружены огнестрелом, а у вас только три автомата!

– Два, – поправил девушку варвар.

– Свой я вам тоже отдам, когда пойду к ним. Но это ничего не решит. Десятикратное огневое преимущество – это не преимущество даже, а заранее предопределенная победа.

– Ну, здесь бы я еще поспорил… – пробормотал Базз, но все-таки спорить не стал. – Ладно, допустим. В этом случае понятно.

А вот как я пойму, что у тебя ничего не получилось? Одно дело, если я увижу, что тебя, скажем, убили, а если это будет выражаться в чем-то другом? Или если ты окажешься вне зоны видимости?..

– Тогда я… ну, крикну, – пожала плечами Надя.

– И сорвешь внезапность нашего нападения! Нет уж, спасибо. У нас и так, сама ведь говоришь, нет шансов, а тут еще и единственное преимущество пропадет.

– Давай я тогда запою! – пришла в голову девушки внезапная мысль.

– Это тоже может показаться странным… Разве что ты изначально будешь что-нибудь напевать. А в нужный момент просто «сменишь пластинку».

– Что такое пластинка?

– Это я и сам, честно говоря, плохо помню. Какой-то древний аудионоситель. А потом уже просто такое выражение осталось. Означало что-то вроде «сменить тему». А ты – сменишь песню. Вот подумай сейчас и скажи, что ты в этом случае запоешь?

– Мой батя… ну, тот человек, что в детстве заменил мне отца, очень любил песни Высоцкого. Постоянно слушал, пока плеер не сломался, а потом сам частенько напевал. Мне одна особенно нравилась – про войну и про горы. – И Надя запела:

– Помню такую песню, – улыбнулся Базз. – Даже по смыслу подходит.

– Значит, договорились?

– Все, что зависит от меня, я сделаю, – немного подумав, сказал варвар. – Но стопроцентно за своих людей не ручаюсь. Сама понимаешь…

– Я понимаю, – кивнула девушка. – Спасибо.

– Рано благодарить. И еще… Если у тебя не получится, я отправлю гонца, но на бандитов мы все равно нападем в этом случае. Будет взрыв, не будет – без разницы.

– Не понимаю, зачем напрасно погибать? Уходили бы лучше! Бандиты все равно после взрыва не уцелеют.

– Я же тебе сказал: надоело бегать! И вообще, чего такого уж страшного в смерти? Никто еще не уходил из жизни живым. А погибнуть в бою – какой иной уход может быть лучше для мужчины?

– Ну… – развела руками Надя. – Тогда у меня все.

– Теперь подожди пару минут, – сказал Базз, – сейчас я соберу своих, дам им вводную – и двинем. – Потом он обвел девушку странным взглядом и добавил совсем непохожим на прежний тоном: – Никогда бы не подумал, что повстречаю именно здесь и сейчас такую… – Голос варвара дрогнул. – Ради тебя не то что умереть, но и…

– Не надо! – испуганно вскрикнула Надя. – Пожалуйста, не надо!

Базз стремительно повернулся и зашагал от нее прочь.

Еще спускаясь сюда по склону, девушка видела, что бандиты миновали перешеек. Теперь все их лодки были здесь, на Сейдозере, и Надя с тревогой ждала, в какую же сторону они двинутся. Она не знала, видны ли от перешейка строения сыйта. Если да, то бандиты могли решить двинуться сначала туда, а не к костру. И если Гор не успел увести людей – а времени для этого прошло слишком уж мало, – то вся ее затея могла пойти насмарку. Но лодок на озере она так и не увидела. То ли, скрытые от нее деревьями, они передвигались вдоль берега, то ли бандиты решили устроить привал и обсудить свои дальнейшие действия…

Сейчас девушка не знала, куда ей лучше пойти – прямо вниз, непосредственно к озеру, или взять левее, чтобы выйти ближе к перешейку? В итоге она приняла «серединное» решение: пошла вниз, но слегка забирая влево.

Она шла первой, а варвары, скрытые деревьями и кустами, незаметно даже для нее двигались где-то сзади. Надя сразу отдала свой автомат Баззу и сейчас чувствовала себя весьма неуверенно. Девушка старалась не думать о том, что должно произойти вскоре; теперь ее идея казалась не просто безумной и глупой – она откровенно пугала ее. Надю буквально начинало поташнивать от одной только мысли, что будет, если ее затея осуществится, и в то же время ее окатывало холодной липкой волной, стоило лишь подумать о неудаче.

От быстрой ходьбы, от волнения, от того, что небо очистилось от туч и выглянуло солнце, Наде стало жарко. Она расстегнула бушлат и теперь шагала вперед, подставив встречному ветру тельняшку и засунув руки в карманы брюк, с видом революционного матроса, которому нечего терять, кроме своих… якорей.

Поскольку девушка не знала точно, где сейчас находятся бандиты, она, вспомнив разговор с Баззом, громко и вдохновенно запела, надеясь, что ее обязательно услышат те, к встрече с которыми она так стремилась и которой она до мурашек боялась. Песня выбралась сама, непроизвольно, и Надя поняла, что именно поет, когда прозвучало уже несколько тактов:

Песня была одной из ее любимых. Девушка удовлетворенно кивнула и с нахлынувшим вдохновением продолжила:

Погрузившись в мелодию, уйдя с головой в окатившие ее горячие волны чувственного смысла песни, Надя перестала замечать то, что окружало ее в реальности. И очнулась, испуганно вздрогнув, от знакомого до боли голоса:

– Надеюсь, ты поешь обо мне?

Застыв на месте, девушка повернула голову. Перед ней, в камуфляжном костюме, с автоматом Калашникова на груди стоял, улыбаясь, Олег Борисович Ярчук.

Сердце у Нади все-таки екнуло. И не только от неожиданности. Во рту стало сухо, застучало в висках, ноги сделались ватными, готовыми вот-вот подкоситься. Девушка поймала себя на том, что чуть было не рванулась вперед – обнять Ярчука? броситься ему на шею? – от чего спасла, пожалуй, эта вот пришедшаяся очень кстати «ватность» ног да вспыхнувшая одновременно с прочими чувствами ярая злость на себя, на все эти предательские, неуместные чувства, на самого Ярчука и вообще на все вокруг, ставшее вдруг неприветливым, гнусным, недобрым.

Однако начальник полярнозорненского гарнизона почувствовал, видимо, Надин внезапный порыв. Он перестал улыбаться, заметно побледнел и произнес едва слышно:

– Так что, может, обнимемся?

– Н-нет… – только и сумела выдавить девушка.

– Ну, нет так нет, – выдохнул Ярчук и оглянулся.

Надя тоже посмотрела туда. По лесу шли люди. И среди них не было ни одного участника экспедиции, жителя Полярных Зорь, на что она еще втайне надеялась. Мужчины, числом около трех десятков и возрастом примерно от двадцати до пятидесяти лет, были одеты кто во что горазд – кто в полувоенную форму, кто в залатанные джинсы и свитера, кто в засаленные телогрейки, а кто и вовсе в неузнаваемую с первого взгляда рванину. Вооружены были абсолютно все, но тоже по-разному: имелись тут и как вполне приличные на вид, так и раздолбанные, обмотанные изолентой и проволокой «калаши», и карабины, и охотничьи ружья, и что-то вообще, скорее всего, самодельное. Но внушающего уважение оружия было все-таки больше, хотя, впрочем, и даже единственного выстрела из разваливающегося в руках самопала могло оказаться достаточным, чтобы унести чью-то жизнь.

Девушка с трудом поборола желание обернуться, посмотреть, не видать ли Базза с его варварами. Делать этого конечно же ни в коем случае не стоило: дать понять бандитам, что она здесь не одна, – значило бы погубить на корню весь ее план, да и самих отправившихся с ней людей, пожалуй, тоже.

– Это что, она? – подойдя к Ярчуку и не спуская с Нади острых, глубоко посаженных маленьких глаз, спросил коренастый бородатый мужчина неопределенного, но отнюдь не юного возраста, одетый в добротный, с блестящими пуговицами китель и темно-синие, заправленные в сапоги брюки. На голове мужчины красовалась засаленная, некогда, видимо, белая бейсболка с едва различимой надписью «Сочи-2014».

– Она, – кивнул начальник гарнизона.

– Какого х… она здесь делает? – продолжая сально пялиться на девушку, но с таким видом, словно она не могла этого слышать, поинтересовался у Ярчука бородатый.

– Сейчас узнаю, – сухо ответил тот. На его скулах заиграли желваки, и Надя была уверена, что Олег Борисович с трудом сдерживается от того, чтобы одернуть бандита, а то и заехать ему в челюсть. – Вы отдохните пока минут десять, а я с ней поговорю. Наедине она мне быстрее все расскажет.

– А мы тоже не прочь отдохнуть с ней наедине! – гоготнул коренастый и обернулся к своим: – Так ведь, братцы?

«Братцы» вдохновенно заржали в ответ, сопровождая хохот неприличными телодвижениями и жестами. Кто-то даже стал демонстративно расстегивать штаны. Надя почувствовала, как по спине скатилась струйка ледяного пота. «Не пора ли запеть про горы?..» – мелькнула трусливая мысль.

Но бородатый коротко взмахнул рукой, и веселье разом затихло.

– Лады, – смерил он Ярчука холодным взглядом. – Иди, почирикай. И не бзди, слово Яндекса – не вонь подрейтузная!

Бандит вразвалку направился к своим, а начальник гарнизона, подскочив к Наде, схватил ее за локоть и, словно хищник добычу, поволок за собой в сторону.

– Мне больно! – вскрикнула девушка. Хватка Ярчука действительно оказалась довольно болезненной, однако на самом деле Надя испугалась не столько боли, сколько сумасшедшего порыва Олега Борисовича.

Но тот будто вовсе ничего не услышал, лишь упорно продолжал тащить ее за собой, приговаривая:

– Скорей, скорей!.. Ничего… Сейчас!

«Что он делает?! – уже всерьез запаниковала Надя. – Не тронулся ли, часом, умом?»

Но все разрешилось быстро. Деревья внезапно расступились, и перед девушкой раскрылась покрытая мелкой рябью гладь Сейдозера. Возле берега, привязанные к вбитым в землю колышкам, стояли четыре дюралюминиевые моторные лодки.

Начальник гарнизона подхватил автомат, снял его с предохранителя и прицелился в ближайшую лодку.

– Что вы задумали?! – ухватилась за ствол «калаша», опуская его вниз, Надя. Теперь она уже не сомневалась, что Ярчук сошел с ума. Это очень некстати, подумала девушка, но еще более некстати окажется, если он и впрямь начнет дырявить лодки! Бандитам это точно вряд ли понравится, со всеми вытекающими последствиями.

Олег Борисович стал дергать автоматом, пытаясь освободить его от Надиных рук.

– Пусти!.. Ты не понимаешь! Мы сейчас уедем отсюда! И они нас ни за что не смогут догнать! Нужно только вывести из строя остальные лодки!..

– Куда уедем?.. – от изумления девушка едва не выпустила автомат. – Вы что такое несете-то?

– Как куда?!.. – на пару мгновений замер Ярчук, но тут же вновь возобновил попытки вырвать из цепких Надиных ладоней оружие. – Домой, конечно! Мы доедем до Ловозера, сядем в «УАЗик» и покатим в Полярные Зори. Я даже не мог надеяться, что все так удачно получится, что я так быстро тебя найду!

– А меня вы спросили?! – вспыхнула Надя. – Мне это, по-вашему, надо?!

– Неужели ты еще не поняла?.. – выпучил глаза начальник гарнизона. – Ведь эти люди – бандиты! Оленегорские бандиты! Уголовная шушера, мразь, подонки! Для них человеческая жизнь ничего не стоит. А сейчас нам выпал такой шанс, что не воспользоваться им – огромная глупость! Даже не глупость, а преступление!

– Против кого? – прищурилась девушка.

– Против нас с тобой. Против нашего будущего! – Ярчук рванул на себя автомат, и Надя его все-таки не удержала.

Начальник гарнизона вновь нацелился в лодку, и тогда девушка встала напротив нее, прямо на линии огня. Ярчук перевел ствол на соседнюю лодку. Надя в два прыжка переместилась туда же.

– Ну что ты делаешь, а? – процедил Олег Борисович. – Уйди в сторону, по-хорошему прошу!

– А по-плохому как будете просить?

– Никак не буду. Оглушу прикладом, брошу в лодку и увезу.

– Спасибо за прямоту. Только посильней тогда бейте, чтобы сразу насмерть. А то ведь, когда я очнусь – все сделаю, чтобы вашу жизнь отравить. Чтобы вам в петлю влезть захотелось! Чтобы вы прокляли этот день, когда меня отсюда увезли!..

– Но почему?!.. – опустил наконец оружие Ярчук. – В конце концов, если бандиты сдержат слово, тебе так и так придется поехать с нами!

– Интересный расклад, – подбоченилась девушка. – Что значит «придется»? Кстати, как вы вообще с ними вместе оказались, да еще и не в роли пленника? И что это за слово они вам дали?..

Ярчук заметно стушевался, но быстро взял себя в руки, вскинул голову и посмотрел на Надю, как ей показалось, с вызовом. Собственно, так оно и было, потому что сказал начальник гарнизона следующее:

– А я не стану ничего скрывать, оправдываться или еще там что… Хочешь знать – слушай. На нас напали сразу за оленегорской развилкой. Видишь их сколько? И это еще не все – примерно столько же осталось там, да с десяток мы все-таки подстрелили. Но ведь ты помнишь, сколько нас было? Оружия – море, а людей… В общем, машину, на которой я ехал, им удалось захватить. Остальным я скомандовал уезжать – все равно и меня бы не отбили, и сами полегли…

– Да вы прям благородный герой! – не удержалась от подколки Надя.

Однако Ярчук на слова девушки отреагировал спокойно и совсем не так, как она ожидала.

– К сожалению, не герой, – сказал он. – Умирать я все-таки не захотел, испугался.

– И что, вы заплакали, после чего бандиты вас пожалели? – вновь не сдержалась Надя.

– Они никого не жалеют. И я не заплакал, хотя, раз уж обещал ничего от тебя не скрывать, то скажу, что, пожалуй, был близок к этому. Но жизнь свою я купил. Причем, в кредит.

– Это как?..

– Я обещал, что пущу их жить в Полярные Зори.

– Что?! – возмущенно завопила девушка. – Да вы… да вы знаете, кто вы такой?! Вы жалкий трус!.. Нет, даже не «вы» – слишком много чести… Ты – жалкий трус и подонок! Мы с таким трудом отстояли город от варваров, а ты, гнида, за свою дряблую шкуру отдаешь его этой мрази?! – Гнев настолько захватил ее, что Надя, подскочив к начальнику гарнизона, плюнула ему в лицо.

Тот неспешно утерся тыльной стороной ладони и улыбнулся:

– Спасибо. Для меня это – что божья роса. И то, что за город переживаешь, меня радует. А уж за то, что на «ты» перешла, – отдельное спасибо, мне твое «выканье» было, что нож по сердцу. Ну а теперь слушай дальше. Во-первых, одно дело пообещать пустить их в город, а совсем другое – сделать это в действительности. Мне тогда главное было найти аргумент повесомей, чтобы они меня не прикончили. А во-вторых, я отсрочку придумал. Решил двух зайцев разом убить. Сказал, что одной моей жизни для этого будет мало. Мол, сначала они должны мне помочь – съездить со мной в одно место и забрать для меня одного человека…

– Меня?

– А кого же еще?

– Но зачем меня забирать? Ведь я же и так собиралась вернуться!

– Не вернулась же, – усмехнулся Ярчук.

– Потому что вы, – Надя специально выделила голосом это слово, – со своими бандитами нам обратный путь отрезали. А еще ваш шпион и провокатор Селиванов Нанаса ранил!..

– Сплоховал Андрюха, – сокрушенно покачал головой начальник гарнизона. – Я велел убить, а не ранить. А сам-то он где, шлепнули?..

– Надеюсь, его кости уже падальщики растащили, – злорадно оскалилась Надя. – А вашу любовь я теперь поняла и оценила. Прикрыться мной от бандитов решили?

– Наоборот же, дура! – все-таки вскипел Ярчук. – Я ведь говорю: все было отговоркой, нужно было что-то придумать, чтобы не вести сразу бандитов в Полярные Зори! Я и надеялся, что все равно подвернется удобный случай, чтобы их обмануть. И вот он – этот случай! Кого я подставляю?! Я тебя спасти хочу! Ну, и себя заодно… Теперь-то поняла? Давай, садись скорей в лодку, а то нас сейчас хватятся. А я быстро сейчас… – снова поднял он автомат.

Надя от досады едва не заплакала. Ну надо же, в каком идиотском положении она оказалась! Ведь ее задумкой как раз и было притвориться перед Ярчуком, что она жить без него не может, и уговорить его как можно скорее уехать отсюда. Но уехать вместе с бандитами, чтобы увести из этих мест беду, сделать ненужным замысел Нанаса, а тем самым спасти и его, и всех здешних жителей. А что теперь? Уехать с этим человеком, который после разговора с ним не только перестал вызывать какие-то чувства, но и стал ей откровенно неприятен и даже противен? Так ведь ее жертва окажется напрасной – бандиты останутся тут, да еще и без лодок! Это значит, что ей придется подать сигнал Баззу, чтобы его люди поспешили к Нанасу. И тогда… Нет, об этом лучше не думать! Что-то еще можно сделать, найти какой-то выход, помешать как-то Ярчуку… Но его тоже лучше не злить, а то догадается о ее замысле…

– Постойте!.. – так ничего и не придумав, снова встала между автоматом и лодками девушка. И заговорила совсем другим тоном – просящим, жалобным: – Постой… Олег… Нельзя тут оставлять твоих… этих бандитов. Здесь живут саамы – простые, безобидные, наивные люди. Живут – и никого не трогают. А бандиты ведь их в покое не оставят! Ведь не оставят же, согласись?..

– Не оставят, – кивнул начальник гарнизона, на лице которого помимо его воли стала расплываться счастливая улыбка. Еще бы – и на «ты» она его назвала, и по имени впервые обратилась!.. – Но нам-то что? Пусть они сами тут разбираются!.. Я вообще не пойму – зачем ты сюда пришла?

– Чтобы… – сглотнула Надя вставший поперек горла комок, – …уехать отсюда с тобой. Ты был прав: мне здесь не место. Я это поняла… И… о тебе все время думала… Я решила: с тобой мне действительно будет лучше… Но саамы!.. Им-то за что страдать? Если вообще кто-то живым останется… А я потом всю жизнь не смогу себе этого простить!.. Давай вернемся вместе с ними? Пожалуйста, Олег! Очень тебя прошу! Скажи им, что все, они свое обещание выполнили, и теперь ты готов выполнить свое. А по дороге мы придумаем, как от них избавиться! В конце концов, если ничего не получится по дороге, то разберемся с ними в самих Полярных Зорях – там ведь у нас и людских сил, и оружия куда больше, чем у этих…

– «Эти» к нам не в тридцать рыл, а всем Оленегорском нагрянут! Это будет похлеще варваров – огнестрельного оружия у них, конечно, меньше нашего, но тоже хватает. Зачем нам своими руками создавать такие проблемы? Вот ты жалеешь дикарей, а наших людей пожалеть не хочешь. Наверняка ведь многие погибнут! И, по сути, тоже из-за тебя. Это ты разве сможешь себе простить? Ведь еще сильнее будешь мучиться, если, конечно, мы сами при таком раскладе уцелеем. И потом… – замолчал вдруг Ярчук, и глаза его при этом подозрительно сузились. – Я, кажется, понял, в чем тут основная причина. Точнее, в ком… Ты ведь не всех дикарей пожалела – тебе на них, по большому счету, наплевать. Ты пожалела только одного дикаря. Нанаса своего разлюбезного! Ведь так? – Глаза начальника гарнизона превратились в узенькие щелочки, а худое его лицо еще больше, кажется, заострилось и побледнело.

– При чем тут Нанас? – с огромным усилием сделала равнодушное лицо девушка. – Он теперь среди своих, да еще стал нойдом; я ему больше не нужна. Да и он мне… чужим стал. Как власть получил – сразу нос задирать начал. Мною тоже пытался командовать. А я этого не терплю. И тут как раз вы… Вот я и поняла – это судьба.

– Так поехали, раз судьба! Сколько тебя можно упрашивать?! – взревел Ярчук.

– Куда это вы собрались ехать? – послышалось вдруг от деревьев. – То-то, думаю, расчирикались, десять минут прошло давно – дай погляжу… А тут, вона, какой базар! Кинуть нас вздумали, голубки? Душняк нам устроить? – Коренастый Яндекс шел к ним не спеша, вразвалочку, и говорил будто бы задушевно, ласково, однако Надя увидела, как нехорошо блестят его маленькие, глубоко посаженные глаза и как побелели пальцы, сжимающие рукоять автомата.

– Мы… – судорожно сглотнул побледневший начальник гарнизона. – Мы никуда… без вас… Я ее вообще уговаривал поехать. С нами…

– Гнилой базар, – с печалью в голосе помотал головой бандит. – Лечишь, паскуда. Засобачить ты нас с земляками хотел.

С жучкой своей слинять…

– Я не… – клятвенно прижал к груди руку Олег Борисович, но Яндекс, вмиг перестав казаться ласковым, ткнул его в лежащую на сердце ладонь стволом автомата:

– Ты кому стереть очки хочешь, сявка?! Вас с самого начала мой индюк пас, всю вашу пургу срисовал и мне прочирикал. Шмальнуть бы в тебя сейчас, как в суку последнюю!.. Да только без тебя нам не раскрутиться в Зорях твоих… Помнишь еще, на что подписался?..

Ярчук молча кивнул.

– Вот и мы с братвой свой зябок не хотим оставлять, – Яндекс отнял автомат от груди Олега Борисовича. – Пошли мочить твоего фазана, да назад до хаты пора.

Надя почти ничего не поняла из того, что произнес бандит, хотя то, что он весьма недоволен Ярчуком, ей было ясно. И что уезжать он пока не хочет – тоже. А еще девушка заметила, как при последних словах бородатого напрягся и метнул в ее сторону опасливый взгляд начальник гарнизона. Что-то тут было явно не так! Куда все-таки зовет этот неприятный до дрожи Яндекс Олега Борисовича?..

Она набрала в грудь воздуха и, хоть колени опять предательски затряслись, решительно выпалила:

– А как-нибудь понятней можно это повторить? Или вы нормального русского языка не знаете?

– Надя!.. Ты что!.. – сделав круглые глаза, зашипел на нее Ярчук.

Однако бандит неожиданно рассмеялся и сказал очень дружелюбным тоном:

– Отчего же не знаю? Яндекс знает все. Правда, что считать нормой, а что нет – весьма спорно… Ну да ладно, не хочется ссориться по пустякам с такой милой барышней. Так что ради вас – всегда пожалуйста! Так вот, я сказал этому… непорядочному человеку, что он, решив сбежать с вами отсюда и оставляя нас при этом в весьма неприглядном положении, поступает очень плохо. На его возражения, что все было не так, я ответил, что он меня обманывает, поскольку мой человек с самого начала следил за вами и подслушал ваш разговор, о содержании которого и доложил мне. За такие нехорошие поступки мне очень захотелось, да и сейчас, говоря откровенно, хочется, застрелить эту су… пардон, эту падл… короче, вот этого, – ткнул в сторону Ярчука стволом автомата Яндекс, – но, увы, без него нам ничего не светит в Полярных Зорях, куда он нас обещал пустить пожить. Однако и мы с коллегами, – мотнул он головой в сторону деревьев, – не выполнили еще всех обещаний, данных этому… гм-м… гражданину, а оставаться в долгу мы, в отличие от него, не привыкли…

– Почему не выполнили? – перебила Яндекса Надя. – Ведь вот она я! Вы же ему меня помочь найти обещали. Так что можно возвращаться.

– Это было лишь первой частью обещания, – добродушно улыбнулся ей бандит.

– А… что за вторая часть? – обернулась на застывшего каменным изваянием начальника гарнизона девушка.

– Разве неуважаемый господин Ярчук вам не сказал? – притворно удивился Яндекс. – Найти и прикончить вашего мужа, конечно.

Надя не поверила бандиту. Да ну, какая глупость! Зачем Олегу Борисовичу могло понадобиться убивать Нанаса? Ладно бы еще тот был ему помехой, но ведь она сама пришла, никакой Нанас не может помешать ей уехать с Ярчуком!

С другой стороны, вспомнила девушка, когда начальник гарнизона выдвигал свои требования бандитам, он не знал, что все сложится именно так. Как раз, рассуждая здраво, можно было предположить, что именно Нанас и станет основным препятствием в достижении ярчуковской цели. Ведь и на самом деле, окажись сейчас муж рядом – разве бы стал он безмолвно наблюдать, как увозят его любимую жену? Ни за что в жизни не стал бы!

А еще… если хорошенько подумать, то Олег Борисович Ярчук был, в сущности, готовым на все, в этом ей не раз уже приходилось убеждаться. Ну, а с учетом того, что Нанаса он с самого начала недолюбливал, то… Случай-то избавиться раз и навсегда от неугодного человека самый что ни на есть удачный. Война, как говорится, все спишет.

И все-таки поверить в такую беспринципную жестокость начальника полярнозорненского гарнизона было трудно. И Надя спросила у него напрямик, вновь невольно перейдя на «вы»:

– Олег Борисович, признайтесь, это так?

Ярчук резко отвернулся. Помолчав, процедил:

– Так будет лучше.

– Кому?! – не поверила своим ушам девушка. – Может быть, Нанасу?

– Всем. И ему – в первую очередь.

– У вас с мозгами все в порядке? По-моему, вы или дуркуете, или…

– У меня все в порядке с мозгами, – вновь повернулся к ней и прошил ее жестким взглядом начальник гарнизона. – Но ведь ты сама убеждала меня, что он тебя любит!

– Конечно, любит! И что, за это нужно убивать?

– За это тоже… Но мы сейчас о другом – лучше ему станет или нет. Вот представь: ты уедешь, а он будет убиваться – и от любви страдать, и от твоего… предательства. А так – вечный покой, и никаких терзаний.

– А еще кому будет лучше? Мне?

– Разумеется. Ты не будешь казнить себя, что изменяешь мужу, что бросила его на произвол судьбы. Ну а уж мне тем более будет лучше. Потому что я буду знать: ты моя и ничья больше.

– Господин… э-э… Яндекс, – повернулась к бандиту Надя. – Как, по-вашему, лучше всего можно назвать этого… гада?..

– Сука, падла, чмо, – охотно начал перечислять бородатый. – Животное, одним словом.

– Ну, зачем же зверюшек обижать, – криво усмехнулась Надя. – А вот чмо – это красиво. Ему подходит. – Затем она вновь повернулась к Ярчуку и со всего маху врезала тому кулаком по лицу.

От неожиданности начальник гарнизона покачнулся и вскрикнул, схватившись за брызнувший кровью нос.

– Слушай меня, гнида, – выплюнула девушка, едва сдерживаясь от переполнявшей ее ярости и омерзения к этому человеку. Мысль о том, что еще совсем недавно она испытывала к нему какие-то чувства, сейчас вызывала у нее реальную тошноту. – Я поеду с тобой только в том случае, если мы отправимся назад сейчас, оставив Нанаса в покое.

– А говорила – чужим стал, – прогнусавил Ярчук, по прежнему зажимая нос ладонью. – Любишь ведь его, по глазам вижу!

– Не твое собачье дело, кого я люблю, а кого ненавижу. Я тебе нужна? На, забирай!

Начальник гарнизона угрюмо молчал, вперив в девушку взгляд исподлобья.

– Слушай, если он не хочет, давай я заберу?! – гоготнул с откровенным удовольствием наблюдавший за этой сценой Яндекс. – Я таких горячих люблю. Да и тебе со мной скучно не будет, обещаю! Яндекс не только знает, но и умеет все.

– Забирайте! – выкрикнула в отчаянье Надя. – Только с условием – не трогать моего мужа, возвращаться прямо сейчас.

– Не, – вздохнув, развел руками бандит, – не трогать я не могу. Уговор дороже денег. Вот если эта сявка его с нас снимет, скажет, что пустит в Полярные Зори и так, тады ладно.

– Ну! – развернулась к Ярчуку девушка. – Говори!

– Мочить его!!! – взвыл вдруг, брызгая кровью, начальник гарнизона. – Слышишь, ты, урка недоделанная?! Мочить!!! Иначе х… тебе, а не Полярные Зори!

Яндекс едва заметно вздрогнул, а лицо его покрылось красными пятнами. Но голос, которым он обратился к Наде, по-прежнему был добродушным, даже извиняющимся, а речь вновь приобрела «благородный оттенок»:

– Увы, милая барышня, придется вам какое-то время побыть вдовой. Надеюсь, недолго. И еще очень надеюсь, что вы после всего этого не станете жуч… пардон, женщиной этого козлины… Подумайте насчет моей кандидатуры на досуге.

– Если убьете Нанаса – можете вон его взять себе в жучки, – кивнула на Ярчука девушка.

– Ай-яй-яй, как грубо! – замотал головой бандит. А потом резко бросил – уже начальнику гарнизона: – Двинули, шавка позорная! Где твой фазан?

– Яндекс! – бросила Надя в спину направившемуся к лесу бородачу. – А вы петь умеете?

– Петь?.. – повернув голову, ошарашенно заморгал замерший на месте Яндекс. Его обескураженный вид мог бы вызвать у девушки смех, если бы ей так не хотелось плакать. – Что, здоровье стресса не выдержало?..

– Нет, со здоровьем у меня пока все в порядке. Настроение только плохое. У вас, по-моему, тоже. А когда поешь – как-то легче становится. И что такого особенного я спросила? Многие люди умеют петь.

– Допустим, петь я умею, – хмыкнул Яндекс. – И вовсе не одну лишь «Мурку». Между прочим, я на четвертый курс питерской консерватории перешел, когда все жахнуло. Как раз на каникулы к папе-маме в Олешку приехал. Этот чмошник прав – урка я недоделанный. Самоучка, так сказать, – гоготнул бандит. – Только петь я не стану. Мне еще братву на дело вести, а как они меня уважать после «Гори, гори, моя звезда» будут?.. Мы с тобой после споем, на нашей свадьбе. Ага? – подмигнул он Наде.

«Скоро женихов можно будет коллекционировать», – подумала та. А вслух ответила: – Может, и на свадьбе. А может, на поминках. Только я сейчас хочу.

– Так пой, коли хочешь, – посмурнел при упоминании поминок бандит. – Только бодренькое что-нибудь, а то и впрямь грустно. Навел тоску урод этот!..

– Высоцкого уважаете?

– А то!.. – обрадовался Яндекс. – Неужто знаешь? Откуда?

Ничего объяснять Надя не стала. Шепнула мысленно: «Прощай, любимый! И прости…» А потом глубоко вздохнула и завопила на всю долину – так, что от скал отразилось эхо:

– Между прочим, она правильно поет, – вклинился в паузу, когда девушка набирала в легкие новую порцию воздуха, уже пришедший в себя и как-то нелепо скукожившийся Ярчук. – Нам как раз в горы и нужно, дым-то оттуда идет.

– А ты ведь в натуре чмо, – презрительно глянул на него и сплюнул прямо на ботинки начальника гарнизона Яндекс. – Такую песню испортил, падла!

Однако Наде было сейчас вовсе не до разборок своих «женихов». Она с напряжением ждала, что же будет дальше, ведь не услышать ее сигнала Базз не мог.

И ждать ей пришлось совсем недолго. Сначала она услышала, будто где-то поодаль, за деревьями, некий струнный оркестр начал настраивать инструменты – там разноголосо запели струны. Но девушке было понятно, что в роли струн сейчас выступали тетивы варварских луков. Послышались крики недоумения и боли. Их тут же заглушили хаотичные автоматные и ружейные выстрелы. Но вскоре из хаоса вырисовался строгий и звучный ритм обоюдной перестрелки. Кто в кого стрелял, разумеется, было непонятно – и бандиты, и варвары находились по одну от Нади сторону, но ей казалось, будто она различает экономно-редкие «голоса» трех «своих» автоматов. Понятно, что пения лучных «струн» и свиста стрел услышать теперь при всем желании было невозможно.

Между тем Яндекс, коротко бросив Ярчуку: «За мной!», с автоматом наизготовку и пригнувшись, словно готовясь к прыжку, уже подбегал к ближайшим деревьям. Начальник гарнизона, крикнув Наде: «Ложись, дура!», последовал за ним, хоть и не особенно прытко.

Девушка, обведя вокруг взглядом, выбрала один из прибрежных валунов и, подбежав к нему, присела за шершавым каменным боком.

Она понимала, что бой вряд ли затянется надолго: что такое три «калаша» против арсенала почти в три десятка стволов? Луки и копья брать в расчет было и вовсе смешно. Поэтому Надя молила сейчас всех богов и духов лишь об одном: только бы не забыл Базз отправить к Нанасу гонца и только бы не подстрелили того по дороге.

– Эй!.. – услышала вдруг она приглушенный крик. – Дочь небесного духа, где ты?

– Я здесь! – подскочила девушка и тотчас увидела оглядывающего пустынный берег Базза.

Окровавленные руки дикаря сжимали автомат. Куда именно был ранен мужчина, определить не представлялось возможным – кровью были залиты и его голова, и грудь. Возможно, правда, что это была вовсе не его кровь, поскольку на ногах Базз держался довольно уверенно.

– Сюда! – позвал он, увидев Надю. – Только пригнись!

Девушка быстро подбежала к дикарю. Тот схватил ее за руку кровавой ладонью и потащил к деревьям. А едва они оказались в лесу, подтолкнул ее в спину:

– Беги!

– Куда?.. – изумленно уставилась на него Надя.

– Куда хочешь. К Нанасу, к саамам – куда считаешь нужным. Здесь скоро все кончится, нам не продержаться.

– Постой, но разве ты не отправил к Нанасу человека?

– Не отправил. Нас и так мало.

– Но мы же договаривались!

– Потому я тебя и позвал. Беги сама! И не тяни, времени нет! Закончится бой, и они тебя хватятся.

Надя внезапно задумалась. А ведь и впрямь – гонцом лучше всего быть именно ей! Ведь теперь, когда стало ясно, что бандиты с Ярчуком от своего не отступятся, делать ей с ними было нечего. И если уж погибнуть ей все равно придется, так лучше не среди врагов, а рядом и вместе с любимым. Хотя, почему вместе?.. Конечно!.. Ну как она не подумала об этом раньше?!.. Взорвать газ нужно именно ей, а не Нанасу. Ведь он нужен саамам, он теперь нойд! Да и ему самому среди своих будет не так без нее одиноко. Ну а ей, останься она в живых, без Нанаса все равно не будет здесь радости и счастья – ненавистный Ярчук отчасти прав, говоря, что жизнь среди дикарей не для нее… Или она – не для этой жизни, неважно. И пусть ей ужасно не нравится слово «дикарь» применительно к людям, истинное положение вещей это никак не меняет. И она решилась.

– Если исход боя предрешен, побежали вместе! – позвала Надя Базза.

– За кого ты меня принимаешь?! – сверкнул глазами тот. – Чтобы я сбежал, бросив своих?..

– Но они в любом случае погибнут! Только, если ты вернешься, погибнешь еще и ты.

– Конечно погибну! А тебе что, меня жалко?

Надя кивнула. Ей и впрямь было очень жаль этого мужчину – пусть неправедного и жестокого, но зато прямого и открытого, не прячущего ни от кого своих истинных желаний и чувств. И, как оказалось, куда более благородного, честного и чистого, чем некоторые из тех, кто, ничтоже сумняшеся, с рафинированной гордостью считает себя цивилизованным человеком.

– Тогда поцелуй меня, – тихо и хрипло попросил вдруг Базз.

Девушка вздрогнула, отпрянула от варвара, но тут ее посетила мысль, что даже приговоренному к казни предоставляется последнее желание. А тут человек добровольно идет на смерть. Причем, если подумать, то ради того, чтобы жила она, – тоже.

И она шагнула к варвару, обняла его, не обращая внимания на кровь, и поцеловала в губы. Не дружески, не по-сестрински, а именно так, как целовала бы любимого перед расставанием навеки. Базз ответил ей – сначала робко, словно не веря своему счастью, а потом…

Позже Надя не раз вспоминала этот поцелуй. И если после того, как она поцеловалась с Ярчуком, ее постоянно мучила совесть, то расставание с предводителем варваров она навсегда оставила в сердце, как одно из самых ярких, волнующих, настоящих событий своей жизни. И почему-то совсем не испытывала при воспоминании об этом чувства вины. Наверное, потому, что она и не была ни перед кем виновата.

А потом она долго, задыхаясь, бежала в гору. Кровь стучала в висках, пот заливал глаза и пропитал собою тельняшку – бушлат Надя сбросила почти сразу. Пропало чувство времени; ей казалось, что она бежит уже целую вечность и давно миновала нужное место. Но стоило поднять глаза – дым заветного костра все еще был впереди, причем, если и приблизился, то совсем ненамного.

Но все когда-то кончается. Кончилась и эта изматывающая, сделавшая неподъемными деревянными колодами ноги, затуманившая кровавой пеленой глаза пытка.

Подбежав к костру, не видя ничего вокруг, лишь жадно глотая ставший неожиданно плотным воздух, девушка навзничь рухнула на камни. Она понимала, что не время сейчас валяться, что скоро ей и так отдыхать целую вечность, но поделать с собой ничего не могла.

И только голос Нанаса – тревожный, даже испуганный, – привел ее наконец в чувство.

– Отдай! Отдай! – кричал где-то неподалеку муж. – Нельзя! Это опасно!..

С трудом перевернувшись на живот, Надя посмотрела в ту сторону. Кровавая пелена с глаз уже спала, но взгляд девушка сумела сфокусировать не сразу. А когда ей это удалось, она не поверила своим глазам: Нанас боролся с Сейдом! Причем, было видно сразу, что это не просто дружеская возня; да и не ко времени было бы сейчас предаваться подобным забавам. Нет, ее муж, вцепившись одной рукой в шкуру пса и повалив того наземь, другой рукой то колотил мохнатого друга что есть силы, помогая себе еще и коленями, то хватался зачем-то за собачью плоскую пасть.

От изумления Надя забыла про усталость. Она поднялась на ноги и подошла ближе. Лишь тогда она сумела заметить, что Сейд что-то сжимает зубастыми челюстями. Нечто большое и темное, похожее на крупную картофелину. А потом ее мужу удалось зацепиться за что-то, болтающееся на этой «картофелине», и он потянул его на себя. Пес зарычал, не выпуская из пасти непонятную «игрушку». Тогда Нанас дернул это «что-то» со всей мочи и, опрокинувшись назад, покатился по склону. Он вскочил на ноги совсем недалеко от девушки и уставился на свою ладонь, на указательном пальце которой болталось нечто, похожее на большое кольцо.

Тревожное предчувствие заставило Надю подскочить к мужу. Она схватила его ладонь и поднесла ее к глазам. Так и есть! Это было кольцо. А точнее – предохранительная чека от гранаты.

– Что ты наделал?! – ахнула Надя, но, спохватившись, осознав, что сейчас может произойти, она метнулась к Сейду: – Песик, миленький!.. Сейдик, родной! Ты только не разжимай зубы! Иначе… Иначе беда будет!

«Я знаю», – спокойно, как показалось девушке, ответил Сейд. Да он и выглядел вполне спокойным. Встал на ноги, отряхнулся, внимательно и будто бы даже с сочувствием заглянул ей в глаза.

– Чего ты знаешь? – не унималась Надя. – Это граната! И из ее взрывателя выдернута чека. Если ты сейчас разожмешь челюсти, отпустишь рычаг – секунд через пять граната взорвется. Понимаешь?

«Понимаю», – кивнул пес.

– Тогда вот что… Тогда ты стой, замри на месте, челюстями не двигай, а ты, – махнула она Нанасу, – беги скорей сюда и вставляй на место чеку… Нет, лучше мне дай, я сама вставлю. – Надя вытянула назад руку, ожидая, пока Нанас подаст ей кольцо.

Однако Сейд почему-то ее не послушался. Вместо того, чтобы замереть, как просила девушка, он, напротив, отбежал от нее подальше и уселся метрах в пяти от входа в пещеру.

– Ты чего? – растерянно заморгала Надя. – Сейдик, ты, наверное, не понял. Если граната взорвется, то ты непременно погибнешь! Ты же видел, что такое гранаты, как они взрываются… Или ты мне не доверяешь? – осенила ее новая мысль. – Думаешь, когда буду ставить чеку на место, сделаю что-то не так и граната взорвется?.. Тогда можем поступить по-другому. Это тоже опасно, но… Вон, видишь большой камень? Зайди за него, роняй гранату и быстро беги сюда. За пять секунд ты сможешь далеко убежать, а камень защитит от осколков.

– Ты не понимаешь, – подошел к ней пугающе бледный, всклокоченный, очень взволнованный Нанас. Он запустил пальцы в рыжие пряди, словно собрался рвать себе волосы. Только сейчас Надя по-настоящему испугалась. Хотя она и впрямь ничего не понимала, о чем откровенно и призналась мужу.

– Он не собирается избавляться от гранаты! – почти простонал Нанас. – Но виноват я, идиот, идиот!.. – Он и впрямь начал дергать себя за волосы. – Я дважды виноват! Сначала не обратил внимания, что Сейд крутится возле рюкзака, – я как раз достал оттуда гранату, чтобы на всякий случай была под рукой… А потом, когда он ее схватил и начал прыгать передо мной, я, идиот, не понял, что он нарочно меня дразнит, чтобы я стал ее отнимать и выдернул при этом кольцо!.. Ведь самому-то ему этого было б не сделать…

– Но зачем?!.. Для чего Сейду нужна граната без чеки?! Он что, собрался бежать ко мне на выручку, чтобы взорвать бандитов?.. – Надя признательно посмотрела на пса, прижав к груди руки: – Сейдик, миленький, но ведь вот она я! Я вернулась! А бандитов все равно одной гранатой не взорвать, их слишком много.

– Да не бандитов!.. – выпустив наконец несчастные волосы, воздел Нанас руки к небу. – Вернее, бандитов, но… Он хочет подорвать гранатой газ. Вместо меня…

– Газ?!.. – Ноги девушки подкосились, и она опустилась на камни. – Сейдушка, это правда?

«Правда, – ответил пес. – Так что скорей уходите, а я побежал. Мне трудно долго держать».

– Но ты же погибнешь! – схватилась за голову Надя.

«Погибну. Но ведь без этого никак».

– Но ведь… Но… – девушка начала было говорить, что ведь это собирался сделать Нанас, однако вовремя спохватилась, понимая, что чуть не сболтнула дикую ересь – как будто для нее будет лучше, если вместо Сейда погибнет муж. Однако и гибели пса она ничуть не желала, а потому сбилась и глупо замычала, подыскивая нужные слова. Но вскоре сообразила, что нужных в этой ситуации не может быть по определению. Разве что похвалить Сейда за правильный выбор, но это было бы, на ее взгляд, очень жестоко и цинично. Хотя… Выбор-то был еще не исчерпан!.. И Надя сказала: – Я тебя понимаю. Ты решил пожертвовать собой ради жизни своего друга. Так?

«Да, – ответил Сейд. – Мы не говорим между собой такое, но я успел нахвататься от вас, от людей, всякого, так что скажу. Я дважды обязан Нанасу жизнью: когда я только родился и он не дал меня утопить и когда меня зимой собрался убить Силадан, а Нанас сбежал вместе со мной из сыйта. Теперь смерть угрожает ему, но его могу спасти я. Вот и все. Все очень просто».

– Нет! Это не просто! – закричал вновь вцепившийся в рыжую шевелюру Нанас. – У тебя Снежка, которая тебя ждет! У тебя щенки, которых надо растить! А у меня…

«А у тебя жена, которая тебя любит! – перебил его пес. – И которую любишь ты. Ты сам сказал, что у меня щенки. Они уже есть! Снежка их вырастит. Ей помогут. А если ты погибнешь, у тебя уже никогда не будет детей. И Надя не сможет без тебя жить, неужели ты этого не понимаешь? Даже я это чувствую!»

Надя, слушая «разговор» двух друзей, чувствовала, как по щекам катятся слезы. Но они не мешали ей делать то, на что она только что решилась. А именно, воспользовавшись тем, что Сейд отвлекся, она подобрала камень и стала потихоньку подкрадываться к псу сзади. Девушка понимала, что ее план совершенно идиотский и навряд ли осуществимый, но она все же решила попробовать. По ее задумке, нужно было как можно ближе подойти к Сейду, оглушить его камнем и забрать из его пасти гранату.

И вот этот момент смущал ее больше всего. Когда пес после удара камнем лишится чувств – если лишится! – нужно будет не допустить, чтобы разжалась его пасть, то есть нужно будет, упав на него, прижать к земле голову. А потом еще умудриться достать из челюстей гранату так, чтобы не отжался рычаг и не сработал взрыватель.

Зато что делать дальше, она хорошо знала: мчаться в пещеру и дальше – вниз по туннелям. Потому что лучше всего это сделать именно ей. Ведь у Сейда на самом деле Снежка и щенки. И вообще, несправедливо, если ценой своей жизни собака будет расхлебывать наши людские проблемы. Причем, такие проблемы, за которые людям должно быть стыдно. Нет уж, расплачиваться за собственную тупость, злобу, алчность, за целую кучу другого дерьма должны именно те, кто эту кучу навалил. А поскольку из людей здесь только она и ее муж, то лучше это сделать ей. Потому что, во-первых, Сейдушка был прав – без Нанаса она жить не сможет, да и не захочет, а во-вторых, потому что Нанас нужен другим людям. По-настоящему нужен. Так что…

Однако планам ее сбыться было не суждено. Видимо, то ли думала она слишком «громко», то ли просто эмоции перехлестывали через край или же собачий нюх оказался на высоте, только Сейд обернулся, когда до него оставалось еще шагов десять – при всем желании не допрыгнешь!..

«Не дуркуй», – «сказал» пес, как показалось Наде, с усмешкой, и отбежал к самому входу в пещеру.

– Ты что задумала?! – закричал и метнулся к ней Нанас, который лишь сейчас обратил внимание на ее «тайные» передвижения.

– Да уже ничего, – с досадой отбросила девушка камень. И все же решила «высказать» свои мысли Сейду, хотя и понимала уже, что все будет напрасно.

Но и этого ей делать не пришлось. Едва она начала свою «речь» – мысленно, не хотелось, чтобы Нанас все это услышал, – Сейд ее перебил. Надины опасения оказались верными, она думала слишком «громко». Это и «сказал» ей пес. А еще добавил:

«Насчет людей ты права. Вы, то есть они, наделали много бед. Но все-таки не ты и не Нанас. Почему ты должна отвечать за других? Да и одной твоей жизни все равно бы не хватило, слишком уж много принесли в этот мир зла ваши соплеменники. Но я тоже не собираюсь расхлебывать людские проблемы, как ты сказала.

Я просто хочу спасти вас. Именно вас двоих – тебя и Нанаса. На остальных людей мне наплевать, пусть они хоть все между собой перегрызутся – только на Земле станет чище. Ну, еще я не прочь спасти Гора и летчика, они тоже неплохие люди, хоть я и не люблю их так, как вас. Да, вас я люблю. Я никогда не говорил этого, мне не нравится выносить наружу свои чувства. Но сейчас можно. И ведь ты сама знаешь, что значит «любить»… Когда за тех, кого любишь, не просто готов отдать жизнь, а делаешь это с радостью. Так что я сейчас счастлив. Потому что вы будете жить благодаря мне. Но только обязательно останьтесь в живых, иначе будет обидно, если я погибну зря. А это может случиться, потому что мне очень трудно удерживать эту гранату… Так что бегите, мчитесь что есть духу! И живите-живите! Любите и берегите друг друга! А если иногда вспомните обо мне, это тоже будет неплохо. И… да… если когда-нибудь увидите Снежку, скажите, что только рядом с ней и нашими щенками я был по-настоящему счастлив. Но сами они пусть постараются быть счастливыми и без меня.

А теперь все. Бегите! И прощайте!»

– Сейдушка! – бросилась к нему обливающаяся слезами Надя, но пес уже скрылся в пещере. – Нанас, но как же?.. – обернулась девушка к мужу и увидела, что он тоже беззвучно плачет. Но все же сумел выдавить:

– Ничего не изменить… Побежали!.. Иначе и правда… будет напрасно… а так нельзя.

Он схватил Надю за руку и потащил ее вниз по склону. Не прямо вниз, а чуть наискось, в сторону скалы с изображением Куйвы. Девушка сначала попыталась упираться, но, скорее, машинально, по инерции, поскольку и сама уже понимала, что изменить ничего нельзя, а допустить напрасную гибель Сейда было бы попросту несправедливо – по отношению к нему самому, к Снежке, к их детям… Поэтому она быстро перестала сопротивляться и припустила что есть духу, обогнав даже Нанаса, так что стало казаться, будто это она тянет его за собой.

Ни сама Надя, ни ее муж, конечно, не знали, как далеко и в какую сторону простирается подземное скопление газа. Однако они помнили, что говорил Ародан, правда, со слов бывшего нойда – будто газовая «подушка» тянется чуть ли не до самого сыйта. Вот и побежали в другую сторону. А уж насколько это направление безопасно – кто знает? Все равно других вариантов не было. Правда, кое-что девушка все же сообразила.

– Давай возьмем круче вниз! – крикнула она. – Если будем высоко, нас сбросит толчком!

– А если будем низко – нас засыплет камнями! – откликнулся Нанас.

– На берегу много больших валунов – спрячемся за ними!..

– Если успеем… – буркнул муж негромко, скорее, сам для себя, однако Надя его все же услышала. Но промолчала. Да и что тут можно было возразить? Ведь их судьба представляла собой ту же «кошку Шрёдингера»: пока не заглянешь в будущее – не узнаешь, успеют они или нет, жизнь им предначертана или смерть, напрасно или нет остались щенки Сейда наполовину сиротами… Но заглядывать в будущее Надя не умела. Может, сумел бы новый нойд – Нанас, но и ему было сейчас не до камлания.

И все-таки он оказался прав. Они не успели. До берега оставалось еще около сотни метров, когда подпрыгнула земля.

Непонятно почему, только Надя вспомнила вдруг не о раненом Нанасе, не о погибшем Сейде, а об отце. Ей сделалось нестерпимо стыдно. Как же так, ведь когда она задумала отобрать у Сейда гранату и поджечь смертельный газовый запал, она ни на секунду не задумалась, что по ней будет страдать не только Нанас, но и отец! И если муж ее был здоров и молод и рано или поздно приспособился бы к жизни без нее, под грузом новых забот и ответственности свыкся с потерей, то парализованный Семен Будин, посвятивший все последние годы мечте о встрече с ней, мог бы такую потерю не пережить.

«В чем же дело? – казнила теперь себя девушка. – Неужели я такая бесчувственная? Ведь я и сама все последнее время жила с мечтой увидеть хотя бы место, где погиб мой отец! А когда нашла его живым, словно так и не сумела принять нежданную мысль, что он у меня теперь есть… Может, дело и правда в этом? Может, мое сознание не сумело еще адаптироваться, привыкнуть к этому? Или я просто-напросто моральный урод, мутант, оставшийся снаружи человеком, а внутри превратившийся в бездушного монстра?.. Ведь даже сейчас, зная, что Нанасу больно, я продолжаю заниматься своими проблемами!..»

Она быстро повернулась к мужу:

– Ты как?..

– Нормально, – тоже сел, ощупывая себя Нанас. – Поцарапало только легохонько.

– Ничего себе, легохонько! – ахнула Надя, подхватив рукой свисающий над ухом Нанаса лоскут скальпа с окровавленной прядью волос. – Где твой рюкзак? Там должен оставаться бинт!

– Не знаю. Наверное, сорвало, когда падал.

– Тогда снимай куртку! Заодно посмотрим, что с твоим телом.

Нанас, шипя от боли, осторожно снял сначала пояс, а затем стянул с себя грязные, испачканные кровью лохмотья, в которые превратилась куртка. Тельняшка под ней тоже оказалась во многих местах порванной и бурой от крови.

– Ну вот! – обиженно воскликнул он. – Опять я испортил тельник! Теперь уже совсем. А ведь новый взять негде…

– О чем ты только думаешь! – покачала головой Надя. – Только что едва от смерти убежал, а плачешь о какой-то тряпке.

– Я не плачу. Просто мне очень нравится носить тельняшку.

– Ладно, дам тебе еще одну, – буркнула девушка. – Если Гор уберег мой рюкзак. Я брала с собой запасную.

– Ура! – заулыбался супруг. – Ты у меня такая умница!

– Слушай, ну хватит ерундой заниматься! – рассердилась Надя. – Не до тельняшек сейчас! А ну раздевайся!

Впрочем, опасаясь напрочь сорвать болтающийся лоскут кожи, снимать тельник через голову она мужу не разрешила.

– Дай нож! – протянула она руку.

– Зачем? – испугался тот. – Тельняшку резать?..

– Я же тебе сказала, что дам новую! А эта все равно уже для носки непригодна, да и на бинты все равно что-то нужно.

Тяжело вздохнув, супруг подчинился. Содрав с него остатки кровавых лохмотьев, Надя присвистнула – на торсе Нанаса не было живого места! Впрочем, все раны были и впрямь, скорее, царапинами, но промыть их все же не мешало. И, поскольку озеро к этому времени почти успокоилось, девушка почти насильно потащила к воде упирающегося супруга. Сама она при этом довольно сильно хромала – удар по ноге камнем давал о себе знать. Уже возле озера она закатала брючину и увидела, что правая икра представляет из себя сплошной багровый синяк. К счастью, кость была, вроде бы, целой.

Девушка помогла Нанасу промыть раны, прополоскала в озере лохмотья, еще недавно бывшие его одеждой, и нарезанными из тельняшки полосками перевязала его пострадавшую более всего голову, надеясь, что прилаженный на место кусок скальпа все-таки приживется.

– Ничего со мной не сделается, – отмахнулся на ее переживания Нанас. – Схожу в пещеру к волшебным камням – и все заживет!

– В какую пещеру ты сходишь? – помрачнела Надя. – К каким камням?.. Ты что, память потерял от удара? – Она обеспокоилась этим всерьез, вспомнив, что муж совсем недавно отошел от смертельного ранения. А тут снова его многострадальной голове досталось! Как бы и впрямь это все не сказалось на его умственных способностях!

Однако Нанас память не потерял. Он сразу все вспомнил и, охнув, стремительно побледнел:

– Сейд!..

– Да, – хмуро кивнула девушка. – Это Сейдушка спас наши жизни.

– Так пойдем скорей назад! – встрепенулся Нанас. – Может, он еще жив?!

– Я понимаю твои чувства, – опустив глаза, проговорила Надя. – Но… Ты же видел, что здесь творилось. А там, внутри горы…

– Ну и что! Это же не обычная гора. Чудесная! Гор ведь рассказывал, что здесь все не так, что все может случиться! Ведь мы сами там всякого повидали. А вдруг…

– Нанас, милый!.. – едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, Надя. – Мне ведь тоже очень-очень жалко Сейдушку… Но сейчас мы должны делать то, что обязаны делать, раз уж он подарил нам жизнь. И очень хорошо это делать, чтобы нам не было перед памятью о нем стыдно. Вспомни, кто мы теперь с тобой?

– Я помню, – помолчав и сурово насупившись, сказал ее муж. – Пошли!

– Куда?

– Искать наших людей.

– Мне кажется, нам нужно сначала сделать кое-что другое.

– Что сделать? – поднял удивленные глаза Нанас.

– Убедиться, что бандитов больше нет.

– Бандиты! – схватился за повязанную голову и тут же отдернул руку парень. – Я совсем о них забыл!.. Но как мы их найдем? Мы ведь даже не знаем, где они были, когда взорвался газ.

– Почему же, я знаю. Они шли к тебе, на дым костра.

– Откуда ты это можешь знать? Ты ведь была совсем в другом месте. Кстати, почему ты вернулась? Ты ведь догадалась, что я собирался сделать?

– Конечно, догадалась. Именно потому и вернулась. А про бандитов я знаю, потому что я была именно у них.

– Но почему? Зачем?!..

– Мне нужно было кое-что… проверить. И вообще посмотреть, что они собираются делать. Я ведь пошла туда не одна – с Баззом и его людьми.

– С варварами?!.. – ахнул Нанас. – Еще не легче. Почему ты так любишь рисковать?

– Вообще-то, говорят, что риск – благородное дело, – усмехнулась Надя. – Но в этом случае пойти вместе с варварами означало как раз уменьшить этот риск. Между прочим, Базз не такой уж плохой человек. Во всяком случае, не подлец. Был…

– Он погиб?

– Они все погибли. Бандиты хорошо вооружены, а у варваров на всех было три автомата.

– Я дал им два…

– Я отдала Баззу свой.

– Ничего себе, уменьшила риск!..

– Им он был нужнее. А мне налегке и бежать назад сподручнее.

– Ты бежала, чтобы сказать о том, что газ можно взрывать?

– О том, что его нужно взрывать.

– Не понимаю, на что ты вообще надеялась! Ведь сразу было понятно, что бандитов много и они вооружены.

– Была одна задумка, – поморщилась девушка, – но что уж теперь об этом…

– Так вот почему Сейд схватил эту гранату!.. – вздохнул Нанас.

Надя вопросительно посмотрела на мужа. Тот продолжил:

– Я увидел, что он не пошел с вами, и стал его прогонять. Мол, он меня будет отвлекать, мешать при камлании. Но Сейд сразу признался, что знает про то, что я задумал. И принялся меня отговаривать. Ну, не совсем отказаться от взрыва, а немного повременить с этим. Вроде как: чем ближе подойдут бандиты, тем их сильнее тряхнет. Я согласился. Все равно бы незаметно они туда не подкрались, так что я бы так и так успел спуститься, когда увидел бы их издалека. Только Сейд, получается, ждал, когда ты вернешься. Увидел, что ты бежишь, и… Но погоди!.. А откуда он знал, с какой вестью ты идешь? Вдруг бы ты сказала, что бандиты убрались?.. Постой-постой… Неужели ты собиралась… – Нанас вдруг побледнел и слегка отпрянул от девушки. – Ты собиралась… уехать с ними?..

– Какая теперь разница, чего я там собиралась!.. – буркнула Надя. – Я лишь хотела спасти тебя и людей. Любой ценой.

– Меня любой ценой не надо… – сквозь зубы процедил супруг и, трагически заломив брови, прошептал: – Ты хотела меня бросить!..

– Послушай, заткнись, а? – разозлилась вдруг девушка. – Это еще кто кого хотел бросить! Будто ты этого сделать не собирался. Или смерть, по-твоему, это уважительная причина, да?

– Смерть – уважительная, – кивнул Нанас. – А вот ты… – Он не закончил фразу и отвернулся.

– Давай договоримся сразу, – сдвинула брови Надя. – Если ты мне не доверяешь, если подозреваешь в чем-то, то незачем мучиться. Просто скажи, что я тебе больше не жена, – я силком тебя жить со мной не заставлю. А я тебе уже говорила, что как только ты мне станешь не нужен, то узнаешь об этом первым, из моих собственных уст. Но давай отложим семейные разборки на потом. Сейчас у нас есть дела поважнее.

Нанас ничего не ответил. Прямо на голое тело он повязал пояс нойда и двинулся по направлению к склону. Надя, сделав три глубоких вдоха, пошла следом.

Сначала они отыскали рюкзак Нанаса. Парень хотел повесить его на плечи, но тут же зашипел от боли. Надя молча забрала у него поклажу и забросила себе за спину. Так же молча они и пошли дальше – в ту сторону, откуда прибежала девушка. И чем дальше шли, тем больше поражалась Надя последствиям взрыва. Горы в этой стороне изменились до неузнаваемости: повсюду образовались разломы, обрушились скалы и склоны. Идти по россыпям каменных обломков, обходя порой совсем неприступные, величиной с грузовик, а то и с двухэтажный дом, лавируя при этом между дымящимися трещинами, было чрезвычайно трудно. Девушка вскоре совершенно выбилась из сил, но, продолжая обижаться на мужа, не могла переступить через свою гордость и признаться ему в этом. Однако еще больше она злилась на себя – и на эту дурацкую гордость, для которой, как она подозревала, имелось совсем другое название, и на свою слабость, и на то, что не смогла правильно объяснить Нанасу свои намерения, точнее – попросту побоялась это сделать… Впрочем, наверное, именно эта злость и придала ей дополнительных сил, чтобы все-таки добраться до места.

Именно Надя первой и заметила торчавшую из-под большого обломка скалы ногу. Она невольно вскрикнула, что заставило остановиться и Нанаса. Вскоре они подобрали покореженный автомат, затем еще один, почти целый, потом нашли обезображенный до полной неузнаваемости труп, потом – оторванную, размозженную голову. Лишь по характерной бороде девушка поняла, что та совсем недавно сидела на плечах предводителя бандитов. «Яндекс знает все, – вспомнилось Наде. И она тут же мысленно добавила фразу, слышанную в одном из бывших на лодке фильмов: – Он слишком много знал!..»

От озера бандиты ушли недалеко – все-таки варвары сумели задержать их на какое-то время. И, глянув в сторону берега, Надя увидела качающуюся на волнах лодку. Это так ее поразило, что она, забыв про обиду, крикнула Нанасу:

– Смотри, лодка! Ну надо же! Как она уцелела?..

Однако по-настоящему ей пришлось удивляться в следующую минуту, когда оттуда же, со стороны озера, услышала:

– Эй!.. Кто тут есть? Помогите!..

Надя и Нанас, не сговариваясь, бросились на голос. Еще издали девушка увидела, что лежавшему возле большого, примерно с ее рост, камня человеку этим самым камнем придавило левую руку. Человек лежал лицом вниз, поэтому Надя его не сразу узнала. Зато, с ходу оценив ситуацию, сказала мужу:

– Нужны две толстые жерди. Используем их в качестве рычагов.

Нанас понимающе кивнул и метнулся к ближайшим деревьям – благо что большая их часть, сметенная камнепадом, была разбросана вокруг в таком количестве, будто тысяча пьяных дровосеков справляла здесь накануне свой профессиональный праздник.

Приподнять с помощью двух рычагов камень оказалось неожиданно легким делом.

– Тяните руку! – едва между осколком скалы и землей образовалась достаточно широкая щель, крикнула Надя мужчине.

Тот послушался и, истошно вопя от боли, извлек из-под камня нечто, напоминающее красного цвета мочалку.

– Нужен жгут! – заметалась Надя. – Или ремень!..

– Вот это подойдет? – мотнул головой Нанас на покореженный бандитский автомат, ремень которого был уже наполовину оторван.

– Годится, – кивнула девушка, и Нанас отстегнул автоматный ремень полностью.

Надя схватила импровизированный жгут и склонилась над раненым. Лишь теперь она впервые взглянула ему в лицо. И тут же отшатнулась. Перед ней, закатив от боли глаза и кусая посиневшие губы, лежал… Олег Борисович Ярчук!..

Однако замешательство девушки было недолгим. Она быстро наложила жгут чуть выше уцелевшего локтя и спросила внезапно охрипшим голосом:

– Как вы себя чувствуете, Олег Борисович?

Ярчук вздрогнул всем телом, будто сквозь него пропустили разряд тока, сфокусировал на лице Нади взгляд и неожиданно громко, забрызгав девушку слюной, выкрикнул:

– Это все из-за тебя, сука!!! Я же говорил тебе, я же просил: давай уедем!..

Теперь электрический ток пустили по Нанасу. Судорожно дернувшись, он резко повернулся к раненому, перевел взгляд на сидевшую рядом Надю и процедил, почти не разжимая губ:

– Так вот оно что!.. Вот ты с кем собиралась уехать!.. А я-то, идиот, шел и казнил себя, что надумал про тебя напраслины… – Рука парня потянулась к висевшему на поясе ножу. Вытащив из ножен клинок, он шагнул к жене.

– Ну, бей! – вскочила на ноги та. – Только сразу в сердце! Если сумеешь.

– Уйди, дура! – прорычал Нанас. – Мне не ты нужна, а этот гад!

– Вот как? – презрительно сощурилась девушка, и не подумав уйти с дороги мужа. – Ты готов напасть на раненого? Ты же видишь, он даже встать не может, не то чтобы защищаться! Тебе же самому будет потом стыдно!

Нанас, подняв руки, прикрыл лицо, словно Надины слова были впившимися в него острыми иглами. Он сначала попятился, а потом развернулся и побрел прочь, едва переставляя ноги. Затем, будто наткнувшись на невидимую стену, замер, обернулся и сказал глухим, совершенно неживым голосом:

– Уезжайте. Оба. Не могу вас видеть. Лодка есть.

Он повернул назад голову, но не успел больше сделать ни шагу, поскольку на него, словно бешеная львица, сделав несколько мощных прыжков, набросилась Надя. Град ударов ее маленьких крепких кулаков обрушился на обнаженную, расцарапанную спину мужа.

– Идиот!!! Придурок!!! Дикарь безмозглый!!! У тебя осталась хоть капля мозгов в твоей пустой башке?!.. Ты хоть понял, что он сказал?! Он сказал, что просил меня уехать!!! Просил, да! А где сейчас я?! Ты видишь, скотина ты бессердечная, где я сейчас?..

Я уехала, да?! Я уехала?..

Слезы брызнули вдруг из глаз девушки таким мощным фонтаном, что она краем не захваченного истерикой сознания обеспокоенно подумала, как бы соленая влага не попала на израненную, вновь начавшую кровоточить от ее ударов спину мужа.

Наверное, она потеряла сознание. Потому что вдруг поняла, что лежит на руках мужа, а он, прижав к груди, качает ее, словно маленькую:

– Ну, ну… Надя! Наденька!.. Не надо… Все хорошо. Я дурак, я идиот, я дикарь, да!.. Мне и правда, наверное, мозги повредило легохонько… Нет, сильно-сильно повредило! Совсем вышибло… Но только сердце у меня есть. А в нем – только ты. Правда-правда!.. Если ты меня не простишь, я умру. Это тоже правда. Потому что… без тебя… не смогу…

– Совсем-совсем не сможешь?.. – очень тихо, не поднимая глаз, спросила Надя. – Не легохонько?

– Не легохонько, – очень серьезно ответил муж. – С тобой ничего легохонько не бывает.

И Надя неожиданно расхохоталась. Она смеялась так, что начало сводить скулы и заболели мышцы живота. Нанас, сначала недоуменно хлопавший на жену круглыми глазами, тоже вдруг прыснул, а потом зашелся в таком же, что и у нее, неудержимом хохоте. В итоге он чуть не уронил ее на камни, но успел быстро присесть, а потом завалился на спину, прижимая к себе девушку, словно самое дорогое сокровище. И лишь боль от прикосновения израненной спины к острым камням заставила его прервать смех. Вслед за ним замолчала и Надя.

А когда они поднялись на ноги и обернулись к озеру, увидели, как в лодку забирается Ярчук.

– Побежали! – потянула Надя за руку мужа. – Он же уйдет!

Однако Нанас не двинулся с места.

– Пусть уходит. Теперь я знаю, что тебе он не нужен. А мне – тем более.

– Но лодка! Она нам и самим пригодится!

– Зачем? Мы же не собираемся возвращаться в Полярные Зори. Или ты…

– Молчи, – накрыла девушка рот мужа ладонью. – А то опять стану ругаться.

Супруги долго еще сидели на камнях, переживая увиденное. Однако оба они понимали, что впереди их ждет множество дел. Первой об этом напомнила Надя:

– Ну что, с бандитами теперь все ясно. Пойдем искать наших?

– Подожди, – поднялся Нанас, – посмотрим, что с остальными лодками. Было бы хорошо на одной из них доплыть до того берега, не пришлось бы снова топать по камням.

– Ты знаешь, – содрогнулась девушка, – я уж лучше потопаю, чем… – Она кивнула на озерную гладь, и ее снова передернуло от прокатившейся по телу волны дрожи.

– Ну, вообще-то… – почесал перевязанную голову Нанас. – Да и лодок все равно что-то не видно, вряд ли они уцелели. Нужно будет потом сюда с парнями вернуться, хотя бы эту достать.

– Зачем? Ты же сам сказал, что нам она ни к чему. И как? Кто согласится лезть в пасть к этой «Великой дуре»?

– «Как» – это мы придумаем. Вон, из негодного оружия крючьев наделаем, так что, может, и в воду лезть не придется. А насчет «зачем» – это я погорячился, что она ни к чему. Сдурковал, как ты говоришь.

– Ну и зачем?

– Да хоть в Ловозеро съездить, набрать всяких полезных вещей! И… рыбу с нее ловить удобно. Не Великую, простую. Нет, моторка нам бы очень пригодилась.

– Сейчас в любом случае не до этого, – мотнула головой Надя. – Пойдем скорей, пока у меня еще силы есть. Мало, правда…

– А вот давай-ка мы их сначала подкрепим, – кивнул на рюкзак ее муж. – Там вроде бы что-то оставалось съестное, а то ведь не ели уже я не знаю сколько!

– Не-е-ет! – замахала руками девушка. – У меня сразу все назад полезет после этого… Вот найдем своих и закатим пир горой! Кстати, – вспомнила она о несостоявшейся свадьбе, – если от селения хоть что-то осталось, там должно быть много еды.

– Что-то мне не очень верится, что там хоть бревнышко целое найдется, – засомневался супруг.

– Так нам же все равно мимо идти – вот и глянем заодно, сейчас-то в гору лезть незачем.

– Незачем?.. – помрачнел Нанас. – А может… Может поднимемся все-таки?.. Вдруг там…

– Сейд? – с грустью посмотрела на замолчавшего мужа Надя. – Мы ведь уже говорили об этом… Посмотри туда, – махнула она рукой вдаль и вверх, – там даже выглядит все по-другому.

– Да, – соглашаясь с ней, тяжело вздохнул парень. – И Силадан тоже там остался, так мы его и не похоронили…

– У него сейчас такая могила, что любой нойд ему бы позавидовал. Прямо в священной горе!

– Не знаю, я вот не завидую, – передернуло Нанаса. Видимо, ему представилось, что если бы все вышло так, как он задумал, то ему тоже пришлось бы сейчас лежать под каменными завалами этой самой горы.

– А я и забыла, что ты теперь нойд, – ласково улыбнулась Надя.

– Ладно, пошли к сыйту, – поморщился отчего-то супруг. А потом, когда они отошли уже на приличное расстояние, сказал: – Ты знаешь, наверное, я все-таки не нойд. Не настоящий нойд, во всяком случае. Я ведь ничего не сумел сделать! Твой отец застрелил Парсыкина; Гор повел людей в безопасное место; ты пошла прямо к бандитам, чтобы попытаться их сюда не пустить; Базз с варварами приняли смерть в неравном бою; Сейд тоже ради нас пожертвовал жизнью… А я?.. Я только другим жизнь отравлять умею…

– А ну, не дуркуй! – рыкнула на мужа Надя. – Вот что в тебе точно есть нехорошего, так это твое дурацкое самобичевание!.. «Я не смог!.. Я не сумел!.. Я ни на что не годен!..» – гнусавым голосом передразнила его девушка. – Между тем, именно ты спас всех нас от варваров, именно ты придумал, как избавиться от бандитов… Да и саамов организовал, дал им «волшебного пендаля», тоже ты. И потом, не забывай – это только начало. Впереди – ой-ей-ей сколько дел и забот! Вот об этом и надо в первую очередь думать. Не о том, что не удалось сделать, а о том, что предстоит совершить.

– Вот! Ты даже говоришь красивее, чем я!..

– Да я и вообще красивее, – подмигнула девушка и, не сдержавшись, прыснула.

Нанас тоже не смог долго печалиться и сокрушаться, и его смех вскоре присоединился к Надиному. Но все-таки это был смех сквозь слезы. Слишком уж много пришлось пережить супругам в последнее время, слишком свежими были на их сердцах раны, чтобы веселиться легко и беззаботно. И, конечно, самую глубокую рану для обоих оставила гибель Сейда. Поэтому Надя ничуть не удивилась, когда муж, оборвав смех, вновь вернулся к этой теме:

– Слушай, я вот что подумал… Ведь ты в туннелях свою маму видела, так?..

– Ну, видела, – почти догадалась уже, куда клонит супруг, девушка. – Только я не знаю, что именно: призрак, мираж, а то и просто галлюцинацию.

– Это неважно. Главное, видела, и она тебе помогла. Теперь смотри: Семен ее тоже видел, и она ему тоже помогла. И я видел! И мне помогла!

– Тебе-то чем помогла? Скорее уж, нам через тебя.

– Неважно! Главное, помогла. Вот я и подумал: ведь она и Сейду могла помочь!

– Я тебя очень хорошо понимаю, – положив ладонь на плечо мужу, ласково сказала Надя. – Я ведь и сама хотела бы в это верить! Но давай все-таки смотреть правде в глаза. Мистика мистикой, но взрыв был более чем материален. Вспомни-ка, или просто оглянись вокруг. А его причина нам тоже хорошо известна, так что…

– А я все равно буду надеяться! – упрямо выдал Нанас. – И верить. Я все-таки нойд, хоть и не очень хороший пока, и мистика для меня… эта… как ее… – защелкал он пальцами, подбирая нужное слово.

– Родная стихия, – подсказала Надя.

– Вот-вот, – закивал супруг, хотя в глазах его девушка заметила сомнение: возможно, парень спутал «стихию» со «стихами».

– Так верь, Нанас, верь, кто не дает? – улыбнулась она. – Главное, не питать напрасные надежды, чтобы потом больно не было.

– Я думаю, после всего, что случилось, больнее уже быть не может, – буркнул Нанас.

– Эх, – вздохнула Надя, – твои бы слова да… духам в уши!..

– На то я и нойд.

За разговорами они и не заметили, как дошли до того места, где когда-то располагался саамский сыйт. Хотя, почему «когда-то»?..

– Смотри, смотри! – радостно воскликнул Нанас. – Вот здесь я и жил!

Надя подняла глаза и удивленно огляделась. Селение было на месте!.. Уцелели, правда, далеко не все жилища, многие вежи оказались раскатанными по бревнышку, у остальных полностью или частично отсутствовали крыши, но даже при беглом взгляде было очевидно, что привести все в порядок не составит слишком большого труда.

И, что удивительно, девушка ощутила вдруг, что она – дома!.. Непонятно, чем это было вызвано. То ли тем, что возле селения раскинулось озеро, – а ведь вся ее предыдущая жизнь прошла на воде, то ли тем, что она подспудно уже себя приготовила к тому, что отныне будет жить здесь, а может, тем еще, что это место так любил тот, кого любила она сама.

Нанас как раз бросился к небольшой, стоявшей с краю веже. От ее крыши остались одни голые прутья, но низкие бревенчатые стены даже не покосились.

– Здесь мы жили с мамой и с Вехой![29] – замахал руками супруг, подзывая Надю. – А потом с Сейдом… Вот здесь, смотри!

На лице его сияла настолько искренняя, неподдельная радость, что девушка не смогла не улыбнуться в ответ.

– Мы здесь с тобой и будем жить, ладно?.. – обнял ее Нанас, когда она подошла ближе. – Я все починю легохонько, и будем, ага?

– Ага-ага, – рассмеялась Надя. – Вдвоем будем жить?

– Конечно, вдвоем, – разом слетела с губ мужа улыбка. – А… кто еще?.. – Тут он, что-то сообразив, широко распахнул глаза и прошептал: – У нас, что, скоро… кто-то будет?..

– Может, и будет, но не скоро еще, – осторожно потрепала перебинтованную рыжую голову девушка, – успокойся. Я сейчас имела в виду, что, наверное, неплохо бы и остальных людей сюда привести?

– А!.. Это… – слегка взгрустнул Нанас. Впрочем, ненадолго. – Конечно, приведем! Сейчас и приведем! Или ты тут подожди, а я сбегаю легохонько.

– Нет уж, вместе пойдем. Что-то мне не понравилось с тобой разлучаться – мы порознь в какие-то крайности впадать начинаем. Ты лучше вот что скажи… Я тут ни одного оленя не вижу, ни живого, ни мертвого. Значит, люди все-таки с ними ушли? Но тогда они вряд ли смогли очень далеко уйти. Так ведь?

– Может, так, а может, и не совсем, – почесал рыжую макушку Нанас. – Летом олени на дальних пастбищах пасутся. В загоне сейчас если только больные оставались, или те, которых на забой выбрали. Так что, может, их совсем мало было.

Надя вспомнила про несостоявшуюся свадьбу с Парсыкиным и подумала, что если какие-то олени и были в загоне, то их наверняка забили для пиршества. Значит, люди были налегке. Как же далеко они смогли уйти?.. Приложив ко лбу козырьком ладонь, она стала всматриваться в противоположный берег озера. Никого там не увидела, зато услышала, как позади кто-то вскрикнул:

– Нанас! Ты живой!.. И дочь небесного духа тоже!..

В голосе слышался не просто изумленный восторг, а даже что-то вроде священного трепета.

Девушка обернулась. Перед ними стояли два саама, вышедшие из поломанного леса.

– Конечно, мы живые, – невозмутимо ответил Нанас. – Вождю нельзя погибать, и я, ваш нойд, попросил духов защитить его… ее.

«Ага, – мысленно усмехнулась Надя, – а тебя самого они защитили и безо всяких просьб, по умолчанию».

– Селение я тоже попросил сильно не трогать, – видя, что изумленные мужчины с радостью глядят на уцелевшие жилища, повел рукой нойд. – Так что жить останемся здесь. Бегите, зовите остальных! Надеюсь, все живы?

Саамы отчаянно закивали, тут же развернулись и побежали туда, откуда пришли.

– А вы чего приходили-то? – крикнула им вдогонку Надя.

– Узнать, как тут!.. – откликнулся один из них.

– И кто тут! – крикнул следом другой.

– А тут – мы, – глянув на супругу, с улыбкой подытожил Нанас. – И тут хорошо. Так ведь?.. – Внезапно он снова убрал улыбку и с явной опаской спросил: – Или ты все-таки хочешь вернуться в Зори?

– Ты ведь не хочешь? – заглянула в его большие серые глаза Надя.

– Я – нет…

– Ну, тогда и я нет. О чем разговор?

Пока Нанас чинил крышу, Надя откопала – отчасти в самом буквальном смысле – довольно много вполне пригодной еды. Все-таки, хоть та свадьба, к счастью, и не состоялась, но рвение Парсыкина не пропало даром – сейчас эти приготовленные для «свадебного пира» яства пришлись как нельзя кстати. Девушка подобрала оленьи шкуры, разбросанные между хижинами взрывом – возможно, некоторые из них составляли до этого части крыш, – расстелила их на земле мехом книзу и стала выкладывать на эти импровизированные скатерти найденную еду. От вида и запаха больших кусков жареного мяса и рыбы у нее потекли слюнки и заурчало в животе. В конце концов Надя не выдержала и позвала Нанаса:

– Иди скорей есть! А то я сейчас слюной захлебнусь.

Супруг оставил недоделанную крышу и поспешно, чуть не бегом, подошел к ней. Глаза его с жадностью пожирали разложенные яства, но он все же спросил:

– А может, подождем остальных?

– Зачем мы их будем ждать? Они что, без нас есть не умеют?

Я вот без них точно умею. И если ты все же решил ждать остальных, то и без тебя тоже сумею, не беспокойся.

Сказав это, девушка схватила большущий кусок мяса и впилась в него зубами. Нанас шумно сглотнул и поспешил сделать то же самое.

А когда, насытившись, они запивали плотную трапезу принесенной из озера водой – кипятить и заваривать чай им, осоловевшим после еды, было попросту лень, – к селению стали подходить и его жители.

При виде Нанаса и Нади уставшие, испуганные люди тотчас приободрялись, начинали улыбаться, а увидев, что уцелели почти все вежи, многие из них и вовсе возликовали. К тому же, их ожидала вкусная, обильная еда, так что возвращение оказалось для всех и во всех смыслах радостным событием.

Разумеется, больше всех обрадовались встрече с молодыми супругами Гор и Семен Будин. Пока они ели, Надя с Нанасом вкратце пересказали им произошедшие события. Старый варвар искренне расстроился, узнав о самоотверженной гибели Сейда. Семен тоже сделал вид, что ему жалко пса, но все-таки он знал его мало, и девушка видела, что отец больше горюет о чем-то другом.

– Ты чего? – спросила она напрямик. – Неужели не рад, что все кончилось?

– Конечно рад, – натужно улыбнулся Будин. А потом заговорил вдруг совсем о другом: – Так эту лодку, вы говорите, и впрямь можно достать?.. Хотя, – раздосадованно махнул он рукой, – что мне теперь!..

– Что-то я тебя не поняла, – нахмурилась Надя. – Что значит «теперь» и при чем тут лодка?

– Пригнись, – поманил ее пальцем отец. Девушка присела к нему и наклонила голову. – Ты ведь помнишь, я говорил тебе, что у меня получилось немного пройтись на своих ногах?

– Помню, – ответила Надя, не став уточнять, что не очень-то в это верит.

– Так вот, я надеялся, что с помощью этих «волшебных камней» полностью вылечусь и смогу ходить, как прежде.

– Ну так и… – начала девушка и осеклась, вспомнив, что пещеры и туннели с камнями погребены под многометровыми завалами. И тогда она попыталась выкрутиться, но получилось это весьма и весьма неловко: – Так и ладно! Зачем тебе теперь ходить? Ты – небесный дух, тебя куда надо отнесут, только свистни!..

– Туда, куда мне нужно, не отнесут, – насупился Будин.

– А куда тебе нужно?.. – искренне удивилась Надя.

– В Полярные Зори. Я бы с кем-нибудь, хоть вон с Гором, доехал бы до Ловозера на моторке, он бы ее назад пригнал, а я бы дальше покатил. Вы же говорите, там две машины есть на ходу.

– Папа! Зачем тебе в Полярные Зори?!.. – недоуменно воскликнула девушка и снова осеклась: – Ах, да… Светлана Александровна… Ты… скучаешь по ней?..

– Очень. Только в разлуке понял, как же я ее на самом деле… люблю… – понизил голос отец. – Я тебя тоже очень люблю, больше жизни люблю, ты сама знаешь. Но я встретился с тобой, увидел тебя, узнал, что ты теперь не одна, что у тебя все хорошо. Я ведь тебе теперь, по большому счету, не нужен. А вот ей… Да и она мне…

И ты знаешь… Я не стал тебе говорить, но… когда я встретил там, в пещерах… маму… В общем, она сказала мне, что одобряет мой выбор. Что… благословляет наш со Светланой брак. И я тогда сразу решил, что обязательно вернусь к ней. И что мы с ней обязательно распишемся. И пусть над нами смеются, плевать!.. А вот теперь… – Будин повесил голову.

– Папа… – сквозь слезы пробормотала Надя. Потом склонилась над ним, обняла за плечи, прижалась мокрой щекой к груди. – Папочка, милый!.. Ну, может, мы еще найдем камни… Может, есть другие пещеры…

И тут вдруг она, кое что вспомнив, встрепенулась, вскочила и, крикнув: «Подожди, я сейчас!» помчалась туда, где стояла вежа Силадана.

Эта хижина, то ли случайно, то ли и впрямь из-за благосклонности к ней духов, одна-единственная из всех оказалась целехонькой, с крышей. Надя ворвалась внутрь и, склонившись к лежанке, принялась шарить под шкурами. Ну да, память ее не подвела, и ничего ей в прошлый раз не пригрезилось – лежанка и впрямь представляла собой каменную кладку. И девушка была на сто, на триста процентов уверена, что камни эти – не простые булыжники, а именно те самые, «волшебные», из «священной пещеры»!

Вернувшись к отцу, не в силах сдержать широченную улыбку, чем откровенно того озадачила, она объявила:

– Папа! Я нашла тебе временное жилье!

– Почему временное? – заморгал Семен Будин. – Ты думаешь, мне недолго оста…

– Не дуркуй! – не переставая улыбаться, притопнула Надя.

А потом неожиданно возникший в горле горько-сладкий ком заставил ее поперхнуться, откашляться, и закончила она совсем тихо: – Потому что постоянное у тебя там, где тебя любят и ждут.

Жизнь сыйта постепенно входила в нормальную колею. Поврежденные взрывом вежи, взявшись за дело всем миром, восстановили быстро. Работой в основном руководил Гор, делал он это четко и грамотно, не отлынивая и сам от физического труда, чем снискал у новых соплеменников заслуженный авторитет и уважение. Так что за старейшину его вскоре признали все, и не на словах, а на деле. По его просьбе Надя назначила еще двух старейшин – тех самых Серсоша и Никигора, что когда-то пытались восстать против решения Нанаса, хотя по молодости лет называть их так долго никто не мог привыкнуть. Немощного же отца Серсоша тоже оставили в «почетных старейшинах», хотя толку от него в этой «должности» не было, разумеется, никакого.

А перед Нанасом жители долго еще испытывали чувство вины, поэтому оказывали ему, особенно поначалу, повышенное внимание. Хоть новый нойд и объявил, что глава сыйта вовсе не он, что для этого имеются вождь и старейшины, к нему то и дело обращались по любому вопросу, иногда по совсем пустяковому.

Однако занимался нойд, конечно, и более серьезными делами. Так, посовещавшись с женой и старейшинами, он предложил более не скрывать от саамов истинного положения дел в мире. Мало того, он решил открыть в селении школу, где познавать азы хотя бы самых начальных знаний должны были не только дети, но и взрослые – последние, правда, по желанию. Эта идея оказалась весьма популярной, тем более что затонувшую моторную лодку все же сумели поднять из-под воды и даже съездить на ней несколько раз в Ловозеро, где помимо бензина, охотничьего оружия и кое-какой утвари удалось разжиться и книгами – как художественными, так и учебниками. Чтение в сыйте неожиданно стало очень популярным занятием, что не могло не радовать новоявленных учителей, которыми в первое время, само собой, являлись Надя, Нанас и Гор.

Несмотря на то что моторка была теперь на ходу, Семен Будин так и не успел окончательно выздороветь до холодов. Видимо, камней Силадановской лежанки оказалось недостаточно, чтобы быстро поставить его на ноги. Насчет лечебного свойства «волшебных камней» у Нади, кстати, осталось много вопросов. Почему отец провел рядом с ними несколько месяцев, но так и не излечился полностью, а находящийся при смерти, с пулей в голове Нанас, который пробыл в «священной пещере» менее суток, даже и не заметил, очнувшись, что был ранен? Или дело тут было не только в камнях, но и в характере ранения? Или в том, что Силадан и не хотел, чтобы летчик полностью выздоровел, поскольку так он мог потерять над ним контроль, и его «лечение» на самом деле не помогало, а мешало воздействию минерала?.. А может, Нанасу помогло в столь быстром излечении то, что сила нойда по каким-то причинам перешла к нему сразу после гибели Силадана и помогла ему? В последнее верилось с трудом, и девушка остановилась на мысли, что повреждения ее отца на самом деле оказались куда серьезней, чем у Нанаса, потому и «лечение» затянулось столь надолго.

Впрочем, очевидный прогресс все же имелся, и к тому времени, как озеро затянуло первым льдом, летчик уже мог довольно бойко передвигаться с помощью костылей. Однако тот факт, что до следующего лета он не сможет воспользоваться лодкой, чтобы вернуться в Полярные Зори, сильно выбил его из колеи, и Семен от расстройства на несколько дней впал в глубокую депрессию и даже слег.

Однако Нанас, вспоминая как-то с Надей свое зимнее путешествие – сначала на оленях в Видяево, а потом на снегоходах в Полярные Зори, – завопил вдруг так, что едва не сделал жену заикой:

– Так ведь на оленях ему даже лучше будет!!!

Надя, отойдя от испуга, сначала набросилась на мужа с упреками – подкрепленными парой хороших затрещин, – а потом сообразила, что имеет в виду Нанас, и вместе с ним помчалась к отцу разъяснять новую идею.

А идея была такова. Вместо того, чтобы сначала плыть до Ловозера, пересаживаться там в машину, а потом ехать по дорогам, проходящим вблизи бандитских Оленегорска и Мончегорска, можно отправиться в путь на оленьей упряжке, как сделал когда-то сам Нанас. Только запрячь в нарты можно теперь не двух, а сразу трех оленей. И взять на всю дорогу еды и питья. И огнестрельное оружие. И одеться как следует!.. А самым главным плюсом в этом варианте было то, что возможные места встречи с бандитами можно было объехать – где по лесу, а где по озерам.

– Ведь ты же хорошо знаешь местность! – объясняла воспрянувшему к жизни отцу Надя. – Да и карта у тебя есть. Ты какой угодно крюк сможешь сделать! Если объезжать Оленегорск с Мончегорском в темноте, то никто тебя и подавно не заметит.

– А зимой и так почти круглые сутки темнота! – подхватил счастливый донельзя Будин. – Все, решено: как только снег ляжет – так и двину.

– Только пусть он как следует ляжет, – слегка охладила его пыл Надя. – А то по асфальту поскребешь – и нарты испортишь, и оленей замучаешь. Да и озера пусть хорошенько снегом покроются, а то устроят бедные олешки балет на льду.

Понимая, что дочь говорит дело, летчик только зубами скрипел от досады – так невтерпеж ему было тронуться в путь.

– Да и ходишь ты еще все-таки не очень, – добавил ложку дегтя Нанас. – Как раз пока время будет еще полечиться легохонько.

– Зачем мне хорошо ходить, если я в санях сидеть буду? – возразил Будин. – И на педали давить не нужно, знай палкой маши!

– Кстати о палке, – закивала Надя. – Тебе еще нужно научиться оленями управлять. Это тебе не самолет. И вовсе не так просто, как кажется. Правда ведь, Нанас?

– Мне-то просто, – слегка задрав нос, ответил тот. – Ну так я с детства возле оленей. А тебе, Семен, да, поучиться придется. Ну да ладно, я сам с тобой этим займусь. И вот тебе первый урок: сидеть ты будешь не в санях, а в нартах, и махать ты будешь не палкой, а хореем[30]. И вообще, им не машут, а…

– Слушай, не будь занудой! – оборвал его летчик. – Мне теория – до лампочки, мне практика нужна. Пошли давай!

– Куда?.. – обалдел Нанас.

– Как куда? Учебный полет осуществлять.

Тренировки проходили успешно, благо уцелевшие от последствий взрыва нарты в сыйте нашлись, и даже не одни, а уж вернувшихся с летних пастбищ оленей хватало тем более. Нанас обрадовался, что среди пригодных нарт оказались и те, средняя часть которых была сделана в виде керёжи, – такие же точно были у него прошлой зимой во время путешествия в Видяево. Такую конструкцию саней придумал когда-то он лично, поскольку одна керёжа была не особо устойчива, а обычные нарты проваливались в глубоком снегу. Вот Нанас и объединил оба вида. Теперь, когда боковые полозья оседали в снег, нартам не давало проваливаться днище, на полозе которого они и скользили дальше. К тому же и сидеть в керёже гораздо удобнее, чем на обычных нартах, что было немаловажно для недостаточно выздоровевшего летчика.

После того как Будин довольно лихо научился управлять оленями, оставалось лишь дождаться, когда достаточно плотным покровом на озера и землю ляжет снег. И это ожидание стало для Семена настоящей пыткой. Разговорами о будущей поездке он замучил и Нанаса, и Надю. Правда, помимо пустопорожнего нытья изнемогающего от нетерпения летчика, супруги услышали от Будина и весьма дельные идеи. Например, он пообещал, вернувшись в Полярные Зори, оказать посильное давление на новое руководство, а при благоприятном раскладе и самому войти в его состав, с тем чтобы рассмотреть наконец возможность мирных переговоров с жителями соседних городов, предусматривая в будущем снабжение их электроэнергией. Не могли же населять Мончегорск и Оленегорск одни только бандиты! А ведь были еще неподалеку Кировск и Апатиты, о которых вообще ничего не было известно. Лучше уж жить с соседями в мире и согласии, чем ежедневно ждать очередного нападения на город. Тем более, при доступе к энергии, причин для зависти и ненависти у жителей других городов станет куда меньше. И тогда, не опасаясь на трассе бандитских засад, стало бы возможным наладить регулярное сообщение не только с городами области, но даже и с этим вот поселением.

– Мы бы без особых проблем ездили друг к другу в гости! Представляете, как здорово!

Нанас при этих словах едва заметно скривился, вспомнив, видимо, как «ласково» встретили его в Полярных Зорях, зато Надя приняла идеи отца с огромным энтузиазмом. Впрочем, ее муж, не заглядывая столь далеко в будущее, попросил о другом.

– Слушай, – сказал он летчику. – Ты ведь, наверное, и так к нам в гости захочешь приехать, даже с проблемами?

– Думаю, непременно захочу, – с нежностью посмотрел Будин на дочь. – Половина сердца здесь остается.

– Так вот, если поедешь, захвати пару-тройку противорадиационных костюмов.

– Зачем тебе здесь костюмы? – удивился Семен.

– Не здесь, – смутился вдруг Нанас. – Я к Сей… к Снежке должен съездить, рассказать ей все. И, если разрешит, то…

– Ты хочешь попросить у нее щенка?! – не дав ему договорить, подпрыгнула Надя. – Сына Сейда?!..

– Можно и дочку… – еще сильней засмущался парень.

– Какой же ты умница! – бросилась обнимать мужа девушка.

А потом обернулась к отцу: – Папочка, пожалуйста, привези! А я тебе внука рожу.

– Можно и внучку… – почти в тон зятю пробормотал «небесный дух», а потом, тряхнув головой, воскликнул: – Конечно! Конечно привезу! Может, еще и в эту зиму соберусь. Светлана ведь тоже наверняка на вас посмотреть захочет.

– Ну, за эту зиму мне с внуками при всем желании не успеть! – засмеялась Надя. – А вот по Светлане Александровне я и сама очень сильно соскучилась. Поцелуй ее за меня и привет передай – большой-пребольшой!

– И от меня! – вскинулся Нанас. И уточнил: – Привет. А целовать не обязательно.

Летчик улыбнулся, а потом, внезапно став очень серьезным, обвел молодых супругов взглядом и тихо спросил:

– Может, все-таки со мной, а? Здесь вы все наладили, Гор с ребятами дальше и сами справятся…

Нанас помрачнел и с тревогой покосился на Надю.

– Нет, – помотала головой девушка и, вспомнив фразу из любимого фильма, закончила: – Уж лучше вы к нам.

Провожали Будина всем сыйтом, в самом начале декабря, как раз когда полярная ночь получила беспредельную власть над этим суровым краем. С одной стороны, это создавало определенные трудности, но с другой – безопасность перевешивала их с лихвой. Да и в самом деле, бывший заполярный летчик даже во мраке не должен был заплутать в той самой местности, над которой пролетал множество раз и которую помнил, как свою ладонь, безо всякой карты.

Между прочим, саамы уже знали, что никакой Семен Будин не дух. Во всяком случае, всем им это не раз говорилось, а там уж кто поверил, а кто нет – как известно, личное дело каждого. Однако к вождю сыйта – Наде – никто, кроме Нанаса и Гора, ни разу не обратился по имени. Для всех она как была, так и осталась дочерью небесного духа. Впрочем, сама Надя насчет этого не возражала.

Здравствуйте, мои дорогие читатели!

Вот и закончилась третья книга «Севера», а вместе с ней и вся история одного года жизни саамского юноши Нанаса и «дочери небесного духа» Нади. Кто-то из вас, возможно, вздохнет с облегчением, кто-то слегка загрустит, а кто-то просто отложит прочитанную книгу и возьмется за новую. Но всем вам без исключения я хочу сказать большое, искреннее спасибо за то, что вы есть, за то, что какое-то время вы жили вместе с моими героями, сочувствовали им, сопереживали, любили их или ненавидели. То есть, это именно вы делали их живыми и настоящими. Я лишь расставил декорации, разместил действующих лиц, заставил их выучить слова, а оживили их вы, поскольку без читателя любая книга мертва.

Но что самое интересное и, пожалуй, главное, так это тот факт, что сколько бы ни было у любой книги читателей, столько же будет и вариантов описанных в ней мест, персонажей, событий… Ведь каждый из вас индивидуален, каждый по-своему видит, понимает и чувствует то, что написал автор. То есть, именно вы и есть настоящие «творцы миров».

Кстати, как раз в «Дочери небесного духа» – надеюсь, вы это заметили, – есть такие моменты, которые каждый из вас может прочесть и домыслить по-своему. И каждый из вас при этом окажется прав. Ведь на самом-то деле, повторюсь, все в романе происходило и будет происходить именно так, как это прочитали вы и, надеюсь, еще прочитают другие.

Причем, не стоит забывать, что это отнюдь не документальное произведение, не хроника реальных событий. Это – фантастика, вымысел; это в какой-то мере игра. А в любой игре, в фантастической – тем более, всегда есть некие допущения и условности. Поэтому я не согласен с теми весьма придирчивыми читателями, кто, например, утверждает, что бензин после двадцати лет хранения утратит свойства горючего и станет непригодным к использованию. Или что возникновение за столь короткий срок нового животного вида абсолютно нереально. Таких примеров можно привести массу. И, наверное, большинство из подобных замечаний, по сути, окажутся верными. Правда, лишь для реальной, обыденной жизни. Но, друзья мои, в таком случае вы, наверное, все же «ошиблись дверью». Ведь именно эта ведет не в обычный и «правильный», а в особый – фантастический мир. Он тем и прекрасен, что в нем всё может быть. Тем более, с такими замечательными читателями, у которых есть главное, что должно быть у настоящих творцов, – воображение.

Так давайте же, друзья, смелей открывайте новые двери, включайте свое богатое воображение и творите миры! Я же, по мере моих сил и возможностей, постараюсь вам в этом помочь.

См. роман Метро 2033: Осада рая (Москва: Астрель, 2012).

См. роман Метро 2033: Север (Москва: АСТ; Астрель, 2010).

Сыйт – хозяйственно-территориальная община саамов.

См. роман Метро 2033: Осада рая.

См. роман Метро 2033: Север.

Керёжа – саамские сани в виде лодки с одним центральным полозом. Использовалась до конца XIX века, после чего получили распространение косопыльные нарты, заимствованные у коми-ижемцев и ненцев.

Фрагмент романа Томаса Майн Рида «Всадник без головы», перевод А. Ю. Макаровой.

Ловозерские тундры – горный массив на Кольском полуострове.

Нойд – саамский жрец, шаман, колдун. Посредник между миром духов и миром людей.

См. роман Метро 2033: Осада рая.

См. роман Метро 2033: Север.

Ба́рченко Александр Васильевич (1881–1938) – оккультист, писатель, исследователь телепатии, гипнотизер. Проводил исследовательские работы в рамках особого спецотдела ОГПУ. В начале 20-х годов возглавлял экспедицию в центр Кольского полуострова, в район Ловозера и Сейдозера.

См. роман Метро 2033: Север.

Найнен (nainen) – женщина (фин.)

Хювин (hyvin) – хорошо (фин.)

Икси (yksi) – один (фин.)

Хуоно (huono) – плохо (фин.)

Таппаа (tappaa) – убить (фин.)

Эн (en) – нет (фин.)

Вежа – примитивное саамское жилище.

Ракастаа (rakastaa) – любить (фин.)

См. роман Метро 2033: Осада рая.

Каньги – саамская обувь, сшитая из камусов (шкур, снятых с ног оленя).

На самом деле – 74 метра в высоту.

То, что рассказывает отцу Надя, подробно описано в романах Метро 2033: Север» и Метро 2033: Осада рая.

Командир взвода охраны периметра города Полярные Зори. См. роман Метро 2033: Осада рая.

Слова из «Военной песни» Владимира Семеновича Высоцкого.

Слова из песни «Катастрофически» группы «Ночные снайперы».

Бывшая собака Нанаса, мать Сейда. См. роман «Метро 2033: Север».

Хорей – тонкий длинный шест для управления оленями.